Сильвия Дэй

Так близко

Для Шанны

Фактов не существует, есть только интерпретации фактов.

Фридрих Ницше

Sylvia Day

SO CLOSE

© Sylvia Day LLC, 2023

© Зимин Ю., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

1

Витте

На вечеринке чрезвычайно много людей, но все же острее всего я ощущаю присутствие одной особенно важной персоны – жены моего работодателя, которая умерла много лет назад. В бескрайней ночи ярко сверкают огни Манхэттена, раскинувшегося перед огромными окнами пентхауса. За ними пенятся облака, и в просветах между ними иногда открывается великолепный вид на мрачные просторы Центрального парка и водохранилище. Башня поскрипывает от порывов ветра, но этот жалобный звук моментально растворяется в музыке и шуме разговоров.

Внутри этих стеклянных стен витает напряжение. Атмосфера накаляется – неизбежный итог столкновения соперников на нейтральной территории. Сдерживаемые рамками приличий и страхом потери репутации, хищники на мгновение выпускают когти, чтобы тут же стыдливо отступить.

Прием посвящен новой линейке космецевтических[1] продуктов. На нем присутствуют известнейшие представители золотой молодежи Манхэттена – самые богатые и красивые. Здесь не только лучшие друзья, но и заклятые враги. Это заслуга мистера Блэка, сумевшего собрать столь разношерстную публику в одном месте.

Гости подобно шахматным фигурам заняли наиболее выгодные позиции в просторной гостиной. Старый друг мистера Блэка, Райан Лэндон, стоит напротив делового партнера Блэка, Гидеона Кросса; они унаследовали непримиримую вражду своих отцов. Печально, разумеется, что у них имеются разногласия, но меня восхищает их публичная демонстрация взаимной ненависти.

Неподалеку расположились основные противники мистера Блэка – сводные братья Рамин и Дариус, которые подрывают его авторитет при каждом удобном случае. Здесь же стоит Эми, жена Дариуса, единственная женщина, которая даже не хочет смотреть в сторону хозяина вечера. Даже украдкой.

Пространство между ключевыми игроками заполнено медийными личностями, инфлюэнсерами, моделями и музыкантами. Вспышки света отражаются от блестящих платьев и окон, а телефоны неустанно рассылают бесконечные селфи для миллионов подписчиков. Обычно компании платят огромные деньги за такую информационную поддержку, но сегодня не тот случай. Приглашение в пентхаус можно считать своеобразным социальным лифтом, ведь тут присутствует Кросс со своей супругой Евой, а они являются самой популярной парой в мире, если верить данным СМИ.

Я осматриваю гостиную, убеждаясь, что обслуживающий персонал занят делом: ненавязчиво предлагает канапе и напитки, убирает пустые хрустальные бокалы Баккара и тарелки из лиможского фарфора.

Необычные букеты черных лилий сорта блэклист[2] изысканно подчеркивают текстуру столов из африканского черного дерева с серебряными вставками. Повсюду звучит легкая и непринужденная современная музыка. Ее исполнитель здесь же, обнимает за талию девушку и целует ее в подбородок. Он смотрит на мистера Блэка, а потом переводит взгляд на меня. Как раз в этот момент смарт-часы вибрацией сообщают о прибытии новых гостей.

Я иду в фойе.

В двери появляется красивая брюнетка на высоких каблуках, и я точно знаю, что ее соблазнит мой работодатель. Она пришла под ручку с привлекательным кавалером, но это не имеет значения. Девушка непременно сдастся, как и все остальные.

Дама похожа на покойную миссис Блэк: чернильно-черные волосы, притягательные зеленые глаза, алые губы. Да, она по-настоящему красива, но остается всего лишь бледной тенью женщины, увековеченной на портрете в коллекции мистера Блэка. Что ж, не она первая.

Я приветствую их кивком головы и предлагаю взять ее накидку, пока спутник помогает снимать ее.

– Спасибо, – благодарит она, а кавалер передает мне одежду. Брюнетка обращается ко мне, но все ее внимание уже приковано к мистеру Блэку.

Несмотря на то, что он сознательно отошел куда-то в глубь помещения, рост все равно выдает его. Энергетика Блэка – непокорный шторм, сдерживаемый только огромной силой воли. Этот человек скуп на движения, но каждый раз производит настоящий фурор. Я вижу, что наша новая гостья с нежеланием отводит взгляд в сторону.

Сестра мистера Блэка, Розана, занимает стратегическую позицию возле окон. Высокая темноволосая красавица в расшитом бисером бирюзовом платье. Блестящие волосы цвета красного дерева ниспадают на плечи, и ее внешность контрастирует с Евой Кросс, которая стоит рядом. Ева – миниатюрная блондинка с пышными формами, одетая в элегантное шелковое платье розового цвета. Эти любимицы СМИ такие разные, но они вместе работают над новым проектом.

Я смотрю на мистера Блэка, поскольку мне интересна его реакция на вновь прибывшую гостью. Внимательный взгляд, как я и ожидал. Признаки едва ли будут заметны постороннему, но я чувствую его разочарование и отчаяние.

Он явно надеялся, что это будет она. Лили. Неземная красота этой женщины запечатлена в единственном портрете, который висит в личных покоях, но трудно не заметить ее влияние на этот дом и его хозяина. В ней было нечто такое, что он продолжает искать в каждой встречной женщине.

Лили исчезла из жизни мистера Блэка еще до моего найма, поэтому я знаю ее лишь посмертно, но все же мне удалось многое разузнать. Окружающие признают, что она самая красивая женщина, которую они когда-либо видели. Хотя ее имя вызывает ассоциацию с деликатным и хрупким цветком, знакомые описывают ее как независимую, умную и смелую женщину. Ее запомнили как человека доброго и заботливого, веселого и всегда готового прийти на помощь – это, на мой взгляд, многое о ней говорит.

Некоторое время я довольствовался только этой скудной информацией, пока не настал тот вечер, когда мистер Блэк, пьяный и измученный, решился раскрыть свои страдания. И в тот момент я понял, что она продолжает оказывать на него огромное влияние; я чувствую энергию и силу, глядя на ее портрет в его спальне, который занимает почти всю стену напротив кровати.

Эта фотография – единственное цветное пятно во всей комнате, но не это приковывает к ней внимание. Дело во взгляде Лили, проницательном и волнующем.

Кем бы ни была эта женщина, но они с Кейном Блэком полностью растворились во взаимной любви. Эта одержимость сохраняется и по сей день.

Я смотрю на нашу новую гостью, которая пробирается через толпу, оставляя своего спутника позади, и подходит к мистеру Блэку. Она в огненно-ярком малиновом платье, но правда в том, что она – мотылек, а он – пламя.

Одно популярное издание совсем недавно назвало его самым сексуальным мужчиной в мире. Мистеру Блэку скоро исполнится тридцать три, и он достаточно богат, чтобы позволить себе мои услуги – дворецкого в седьмом поколении, британского происхождения, обученного безупречно справляться с любыми жизненными ситуациями. Он отстраненный и скрытный, но женщины все равно тянутся к нему, совершенно позабыв об инстинкте самосохранения. Несмотря на их усилия, он остается неприступным. Он – вдовец, который остается верным своей жене.

Он часто появляется вместе со стройной блондинкой, предпочитающей бежевые оттенки и жемчуг. Это его мать, и никто бы не смог догадаться об их родственной связи, если бы об этом не писали на каждом углу. Алия прекрасно скрывает свой возраст. Ключом к пониманию ее характера является маникюр: миндалевидные ногти очень похожи на звериные когти.

Я отворачиваюсь от гардероба и слышу звук вылетающей пробки из бутылки шампанского. Весело звенят хрустальные бокалы, а беседы оживляются. Каблуки дорогой дизайнерской обуви стучат по обсидиановой напольной плитке, которая настолько хорошо отполирована, что напоминает спокойную темную воду. Резиденция мистера Блэка являет собой прекрасный образец максимализма: темное дерево, натуральный камень, дорогая кожа и меха… Все в самых темных оттенках, что создает пространство столь же элегантное и мужественное, как и его владелец.

Моя дочь уверена, что он наделен необычайно привлекательной внешностью – такой задумчивый и страстный, и эта же внешность является его проклятием. Тот факт, что он когда-то сильно любил и теперь живет под вуалью личного горя, лишь дополняет его природное очарование. По ее словам, его аура недосягаемости – поистине великолепна.

И это не шутка. Если не принимать во внимание многочисленные сексуальные связи, мистер Блэк выглядит очень таинственным мужчиной. Частые воспоминания о Лили опустошили его. От него осталась лишь оболочка. Но я все равно полюбил этого человека, как отец любит своего собственного сына.

Девушка громко смеется. Вероятно, слишком много выпила. И она не одинока в чрезмерном усердии в плане алкоголя. Кто-то роняет бокал, и он с неровной мелодией разбивается на миллионы осколков.

2

Витте

– Витте, ты ее проводил?

На следующее утром мистер Блэк входит на кухню, одетый в дорогой деловой костюм от Сэвил Роу с идеально завязанным галстуком. Раньше он не носил такую одежду. Это я научил его выбирать ателье для пошива костюмов на заказ, а он оказался способным учеником.

Я уже не могу разглядеть в нем неотесанного молодого человека, который нанял меня шесть лет назад, недавно овдовевшего и парализованного горем, из-за чего именно мне пришлось общаться со всеми, кто желал выразить свои соболезнования. Со временем он сумел справиться с болью утраты, переплавив ее в завидное трудолюбие. Оно и его исключительный интеллект помогли возродить фармацевтическую компанию, которая обанкротилась по вине его отца.

Несмотря ни на что, он преуспел во всем.

На черном мраморном столе уже разложены столовые приборы. Я поворачиваюсь и ставлю на серную мраморную столешницу его завтрак: яичницу, бекон и свежие фрукты – его любимое меню.

– Да, мисс Феррари ушла, пока вы были в душе.

– Феррари? Серьезно? – Он скептически приподнимает одну бровь.

Я не удивлен, что он никогда не спрашивает их имена, хоть и немного опечален. Для него совершенно неважно, кто эти женщины, имеет значение только то, что они воскрешают воспоминания о Лили.

Я никогда и не видел, чтобы он проявлял искреннюю привязанность к противоположному полу, если не считать его сестру Розану. С любовницами он всегда вежлив. Внимателен, когда пускается в ухаживания. Но вся его нежность заканчивается с окончанием ночи. Он никогда не отправляет им цветы, не флиртует по телефону, не приглашает на ужин и не провожает ее. Поэтому я не имею понятия, какой он в серьезных отношениях. Возможно, этот пробел в моих знаниях так и останется незаполненным.

Мистер Блэк тянется за кофе, который я ставлю перед ним, и его разум явно занят прокручиванием предстоящих дел, все любовницы забыты. Он мало спит и очень много работает. У него глубокие морщинки в уголках рта, а их не должно быть у человека его возраста. Я видел его улыбку и слышал его смех, но веселье никогда не добирается до его глаз. Он не наслаждается жизнью, а страдает от нее.

Я уговаривал его дать себе время, позволить себе насладиться тем, что он имеет. Он сказал тогда, что станет по-настоящему счастлив только после смерти. Воссоединение с Лили стало его целью. Все остальное только помогало скоротать время.

– Витте, ты вчера прекрасно справился на вечеринке, – рассеянно произносит он. – Ты всегда хорошо работаешь, но все же. Никогда не помешает напомнить, как я тебя ценю, верно?

– Верно. Благодарю.

Я оставляю его за трапезой и чтением дневной газеты, а сам по длинному коридору с зеркальными стенами направляюсь в укромную дальнюю часть резиденции. Прекрасная мисс Феррари провела ночь в ослепительно белой, практически стерильной спальне, расположенной в противоположной части пентхауса. Эта часть дома специально спроектирована так, чтобы выглядеть совершенно не похожей на остальную. Это место не понравилось бы Лили, поэтому, наверное, оно и имеет столь неудобное расположение, словно хозяин дома попытался спрятать его от взгляда призрака.

Мистер Блэк приобрел пентхаус еще на стадии строительства здания, вскоре после того, как нанял меня. Он тщательно контролировал разработку интерьерных решений, начиная с выбора материалов и заканчивая расположением стен и дверей. Но ничто из этого не отражает его личные предпочтения. Он подбирал мебель и аксессуары с учетом вкусов любимой Лили. Он не желал начинать жизнь с чистого листа, в которой не будет памяти о ней, мистер Блэк просто хотел продолжить жить так, словно она где-то рядом. Здесь многое напоминает о ней. И мне порой кажется, что я все-таки ее знаю.

Элегантная. Эффектная. Чувственная. Загадочная, очень загадочная.

Я останавливаюсь на пороге спальни мистера Блэка, чувствуя повышенную влажность после недавнего душа. Апартаменты «для него и для нее» занимают значительную часть резиденции: с огромными шкафами, общей гостиной и ванными комнатами, отделанными мраморной плиткой.

Из женской спальни открывается прекрасный вид на Ряд миллиардеров[3], реку Гудзон и значительную часть нижнего Манхэттена. Закаты разливаются багровыми отблесками по роскошно обставленной комнате, придавая декору теплые оттенки, а каждые несколько дней по просьбе работодателя я меняю пышные букеты в вазах, которые еще лучше подчеркивают внутреннее убранство. Ее комната всегда готова, ожидая возвращения хозяйки. Монограмма ЛРБ красуется почти на всех предметах интерьера, словно закрепляет владение этой комнатой. В шкафах лежат ее вещи, а ванная полностью укомплектована всеми необходимыми средствами гигиены.

Заброшенность пространства, кажется, должна портить прекрасную обстановку, но тут присутствует странная энергетика, предвестница жизни во всей ее полноте.

Лили здесь: невидимая, но почти осязаемая.

Главная спальня по сравнению с комнатой Лили выглядит скромнее. Мистер Блэк спит на узкой кровати, с любой точки которой видно фотографию на стене напротив, и ничто постороннее не отвлекает внимание от нее. На ящиках комодов и на простынях изображены королевские лилии. Внизу, словно подарок победителю, раскинулся целый мегаполис, но он поставил кровать изголовьем к окну, чтобы видеть перед собой только портрет Лили. Это отражение всей его нынешней жизни: равнодушие к миру и одержимость давно ушедшей женщиной.

Мистер Блэк буквально живет с Лили: он засыпает и просыпается, глядя на ее портрет. В отличие от ее комнаты его спальня похожа на склеп: холодная и мрачная, лишенная всяких признаков жилого помещения.

Я перевожу взгляд с окон, выходящих на Центральный парк, на портрет женщины, приковывающей взоры своим бессмертным совершенством. Он очень личный и интимный: Лили изображена во весь рост, она лежит на кровати, грудь прикрыта простыней, а рука наполовину скрыта в длинных темных волосах. Губы опухли от поцелуев, на щеках румянец, а глаза вызывающе прищурены. На фоне безликой стены пепельного цвета она – серена, поющая свою песнь о красоте, одержимости и гибели.

Я не раз ловил себя на том, что начинаю вглядываться в ее безупречное и чувственное лицо. Некоторые женщины привлекают мужчин одним лишь фактом своего существования.

Она была так молода, ей едва исполнилось двадцать, но она производила неизгладимое впечатление на всех, кто с ней встречался. И она оставила своего супруга в мучениях, сомнениях, с чувством вины и бесконечными вопросами… ответы на которые она унесла в холодную могилу.

3

Витте

Я плавно вливаюсь в движущийся ряд на «Рендж Ровере», а мистер Блэк раздает короткие указания по телефону. Сейчас только восемь утра, а он уже погружен в управление различными аспектами корпоративной деятельности.

Вокруг нас шумит Манхэттен, переполненный потоками машин и людей, спешащих во всех направлениях. Иногда на тротуарах встречаются огромные кучи неубранного мусора, ожидающие, когда о них позаботятся. В первые дни моего пребывания в Нью-Йорке это зрелище изумило меня, но теперь я считаю мусор частью городского пейзажа.

Мне нравится этот город, настолько отличающийся от родных зеленых холмов и долин. Здесь можно найти буквально все. Энергичность, разнообразие и многогранность здешних людей поражает воображение.

Я смотрю то на потоки машин, то на пешеходов. Впереди нас грузовик доставки перекрыл улицу с односторонним движением. На тротуаре слева бородатый мужчина, ловко жонглируя кучей поводков, вывел на утреннюю прогулку свору активных собак. Справа я вижу молодую мать, которая толкает коляску в сторону парка. Высокие здания и густые кроны деревьев почти полностью перекрывают солнечный свет.

Дорожное движение замедляется.

Спокойным и серьезным голосом мистер Блэк продолжает деловые разговоры в своей непринужденной и уверенной манере. Машины ползут вперед, изредка увеличивая скорость. Нам нужно в центр города. Какое-то время нам везет, и на всех перекрестках нас встречают зеленые огни. А потом удача отворачивается от нас: мы уже почти добрались до места назначения, но красный сигнал светофора остановил движение.

Перед нами проносится толпа людей: большинство идут с опущенными головами, многие в наушниках – возможно, пытаются отдохнуть от гула мегаполиса. Я смотрю на время, чтобы убедиться, что мы не отстаем от расписания.

Внезапный возглас полный боли заставляет застыть кровь в моих венах. Слабый стон, который едва ли напоминает человеческий. Я встревожено оборачиваюсь.

Мистер Блэк сидит неподвижно и безмолвно, лицо посерело, а глаза остекленели. Он смотрит на пешеходный переход, и я тоже поворачиваю голову в ту сторону.

Мимо машины идет стройная темноволосая женщина. У нее прямое каре, прекрасно подчеркивающее красивые скулы. Нет, прическа не похожа на роскошную копну волос Лили, совсем нет. Но женщина смотрит по сторонам, я вижу ее лицо и понимаю, что я где-то уже видел эти черты.

Задняя дверь резко распахивается. Водитель такси опускает стекло и ругается, требуя, чтобы мы освободили дорогу.

– Лили!

Поведение работодателя ошеломляет меня, как грохот выстрела. От шока я забываю дышать.

Женщина смотрит в нашу сторону. Спотыкается. Застывает на месте.

Сходство поистине поразительное. Зловещее. И это… невозможно.

Мистер Блэк выскакивает как раз в тот момент, когда на светофоре загорается зеленый. Его действия импульсивны, а я все еще нахожусь в замешательстве. Знаю только, что мой работодатель сильно возбужден, а я заперт за рулем внедорожника в самом центре Нью-Йорка. Со всех сторон сигналят раздраженные водители.

Лицо женщины, и без того бледное как фарфор, становится серым. Я читаю по ее пухлым алым губам: «Кейн».

Она не может скрыть свое крайнее удивление.

И страх.

Мистер Блэк бросается между рядами машин, пришедших в движение. Звук автомобильных гудков сотрясает воздух.

Их резкость возвращает ее в реальность. Она срывается на бег, лавируя в оживленной толпе пешеходов, но ее платье изумрудного цвета служит отличным ориентиром.

Мистер Блэк, привыкший всегда добиваться успеха, пускается в погоню. Но черная машина, несущаяся на всех парах, настигает ее первой.

Секунду назад Лили была зеленой полоской в сером унынии городского пейзажа. А теперь она превращается в сверкающую, как драгоценный камень, каплю, упавшую на грязную нью-йоркскую улицу.

4

Эми

Я медленно и непринужденно улыбаюсь официанту:

– Еще один «Манхэттен», пожалуйста.

– Господи, – стонет Сюзанна, потирая виски. Великолепно уложенные блестящие черные локоны танцуют в такт ее движениям. – Я не знаю, как ты это делаешь. Если бы я пила алкоголь днем, я бы сразу завалилась спать.

Я со скукой смотрю на ее вилочку для коктейлея и представляю, как вонзаю ее в глаз собеседницы.

– А как продвигается твоя книга? – отбиваю атаку я.

Она морщится, а я пытаюсь скрыть улыбку. Сейчас она начнет болтовню о муках творчества и энергетических потоках, а я буду представлять ее милое личико с зияющей дырой вместо глаза. А за ним, наверное, вместо мозга окажется пустота.

– Я твоя большая фанатка, – признается Эрика Феррари.

Она, блин, шутит? Вчера мне пришлось изрядно поторопиться, чтобы успеть позвать эту Эрику на ланч, пока Кейн не потащился пристраивать к ней свой член. Осознание того, что Эрика согласилась только из-за Сюзанны, приводит меня в ярость. Эта сучка использовала меня!

А теперь они сидят друг перед другом, и она лижет Сюзанне задницу!

Та лучезарно улыбается, забыв о тревоге, вызванной моим вопросом. У нее красивые губы: чуть темные по контуру и нежно-розовые внутри, словно при рождении она воспользовалась подводкой для губ.

– О, спасибо! Рада, что тебе нравится мое творчество.

Поверх столиков я смотрю в сторону барной стойки, надеясь, что бармен уже готовит мой напиток. У меня остался всего один глоток, и скоро я буду смотреть на дно пустого бокала. Я не могу спокойно сидеть, пока Эрика и Сюзанна обмениваются любезностями. Без алкоголя это шоу просто невыносимо. Господи, как же хорошо, что у меня есть навык моментально забывать любую бесполезную информацию. Если повезет, к обеду у меня не останется и мысли об этом эпизоде.

Однажды моя свекровь, со свойственной ей двусмысленной любезностью, сказала: «Знаешь, что тебе нужно, Эми? Культура. Заведи себе друзей, которые повысят твой культурный уровень. Писателей, художников, музыкантов… Людей, которые смогут тебя чему-то научить».

Будто я совсем ничего не знаю. Я вообще-то ходила в государственную школу, два года училась в колледже и получила диплом маркетолога в университете. Правда, я совершенно не знаю, с какой стороны нужно класть вилки, но от этого еще никто не умер.

Алия считает, что я недостаточно хороша для ее драгоценного Дариуса. Ах, если бы она только знала, что я трахалась со всеми ее сыновьями.

Итак, Сюзанна – хотя в свидетельстве о рождении указано, что ее зовут просто Сьюзен, – моя литературная находка. Она пишет ужасные любовные романы о богачах, которые трахаются со всем, что движется, и женщинах, которые их приручают. Она – мой средний палец для моей стервозной свекрови.

Из-за Алии и Кейна я впустую трачу пару часов своей жизни с женщинами, которых даже терпеть не могу. Эрика и Сюзанна с таким волнением обсуждают сексуальные похождения вымышленных персонажей, которое, на мой взгляд, должно появляться только после близости с живым человеком. Думаю, что Феррари прямо сейчас вспоминает о том, как Кейн оттрахал ее до потери пульса, и думает, что побывала героиней одного из романов. Она поглядывает на экран телефона, наверное, успела оставить ему свой номер, но я полностью уверена, что этим утром Витте моментально – со всей британской вежливостью – выставил ее за дверь.

Я пытаюсь представить эту сцену. Вежливый стук в дверь. Отполированный до зеркального блеска серебряный поднос с изящным кофейным сервизом и одинокой белой розочкой. Белый шелковый халат в ванной комнате, где есть все необходимое, чтобы женщина могла привести себя в порядок. И когда Эрика вернулась в спальню, то она нашла свою одежду, которую снял с нее Кейн, аккуратно разложенной на белой скамейке с бархатной обивкой, а небрежно скинутые туфли – рядом с уже перестеленной и заправленной кроватью.

Витте – идеальный и безупречный работник.

Кейн же… такой предсказуемый. Эрика только появилась, а я уже знала, чем все закончится. Мы с ней похожи на его покойную жену. Она этого не знает, но она – очередной объект моего исследования с ласковым названием «Женщины, которых трахнул и бросил Кейн Блэк».

Похоже, для интимной близости ему нужно только внешнее сходство. Полный идиот. Сюзанна должна написать о нем книгу. Я даже поделюсь названием своего исследования. Да, я очень щедрая, если не сижу рядом с радостной копией с опухшими губами и заспанными глазами.

Господи, у меня просто отвратительное настроение.

Эрика Феррари. Глупое имя, скорее всего, полностью выдуманное.

Она украдкой смотрит в свою сумочку от Шанель, где лежит ее телефон экраном вверх. Сюзанна бросает на меня понимающий взгляд.

Я тревожно осматриваюсь по сторонам, ища глазами свой напиток. Мужчины элегантно одеты. У женщин великолепные прически и дизайнерские комплекты, но мало кто из них пользуется косметикой. Я совершенно этого не понимаю. Зачем париться из-за укладки, если ты даже не удосужилась нанести макияж? Нет ничего хуже, чем останавливаться на полпути.

– Как ты познакомилась с Дариусом? – спрашивает Эрика, доставая из хлебницы еще один ломтик хлеба.

– Нас познакомил Кейн.

Она оживляется при упоминании его имени.

– А как ты познакомилась с Кейном?

Я выжидаю, чтобы создать определенный эффект.

– Выходила из ресторана, и он подошел ко мне на улице. Я похожа на его жену. Это его пунктик. Темные волосы и зеленые глаза. И еще ему нравится красная помада.

Эрика нервно улыбается.

– Ну, у некоторых мужчин есть любимый типаж.

Она смущенно трогает волосы, и они падают на обнаженные плечи. Эрика не носит лифчик, ведь у нее маленькая грудь, прямо как у меня. И как у жены Кейна, которая всегда крепко держала его за яйца.

Кейну ни до кого нет дела. Если ты не стоишь прямо перед ним, значит, он уже забыл о твоем существовании. Кейн живет только настоящим. Он уже и не помнит о вчерашнем дне, ему наплевать на завтрашний, и у него происходит много всего интересного прямо здесь и сейчас. Но психологически он все еще привязан к Лили.

Я совершенно его не понимаю.

Он не из тех мужчин, то добровольно обречет себя на страдание, а это значит, что мысль о покойной Лили приносит ему странное удовольствие. Или это такая уловка для противоположного пола? Типа как горячий парень с щеночком? Не слишком ли это безумно?

– Мы поладили, – непринужденно продолжаю я. Мы нашли общий язык. На всю ночь. – А потом пару раз пересекались. – Я преследовала его. – И однажды с ним оказался Дариус.

И мой нынешний муж стал его заменой в моей постели. На этом все могло закончиться, но Алия настояла, чтобы средний сын получил нечто большее – окольцевал меня. А ей досталось то, чего она так хотела – моя компания, связанная с социальными сетями, «Сливки общества». И теперь она сожалеет, что связалась со мной.

И это немного утешает.

– Какой она была? – спрашивает Эрика. – Его жена.

– В писательском мире такой типаж называют Мэри Сью, – со смехом отвечает Сюзанна. – А Эми называет ее Мэри Поппинс.

Эрика вопросительно смотрит на нас.

У меня вырывается невеселый смешок:

– Идеальна во всех смыслах.

– Вот как…

– Во всяком случае, так говорят люди, которые знали ее лично. Никто из семьи Кейна не видел ее, поскольку они уже много лет не общаются между собой. Знакомые рассказывали, что она была красивая, умная, стильная и великолепная домохозяйка, и так далее, и тому подобное… – ядовито произношу я. – Все ее просто обожали.

– О мертвых либо хорошо, либо ничего, – важно заявляет Сюзанна, глядя на меня осуждающим взглядом.

– Подобные фразочки еще никого не возвращали к жизни. И как ни странно, Кейн вообще не желает рассказывать о ней. Даже не произносит ее имя.

– Что ж… возможно, он готов двигаться дальше, – с противной улыбкой говорит Эрика, и за это мне хочется схватить ее за волосы и ударить по лицу.

Я борюсь с желанием показать ей фотографии женщин, которые очень похожи на нас и почти являются нашими копиями, но я не хочу, чтобы она приняла меня за сумасшедшую. Я улыбаюсь в ответ.

– Да, именно поэтому он все еще носит обручальное кольцо. Ты не заметила узоры на домашнем фарфоре? Цветы? Ее звали Лили, и теперь повсюду изображены лилии.

Она небрежно пожимает плечами. Верно. Она упустила эти важные детали. Я и сама не знаю, почему другие не видят того, что вижу я. Просто безумно невнимательные люди. Когда я рассказала Дариусу о рубашке Кейна с узорами из лилий, он равнодушно заметил, что я слишком мнительная. «У него просто девчачий вкус, ну и что?»

Но самодовольная уверенность Эрики исчезает. И к тому времени, когда мы закончим наш ланч, она уже не будет сидеть такой радостной. Она будет чувствовать себя использованной и не такой особенной. Ее самооценка получит удар, от которого она, наверное, не оправится до конца жизни. Я ненавижу ее за то, что она переспала с Кейном, но мне все же приятно осознавать, что не я единственная поддалась его обаянию.

Я вежливо улыбаюсь симпатичному официанту, который принес мой коктейль. Делаю большой глоток и на минутку закрываю глаза, чтобы насладиться приятным вкусом прохладного бурбона, смешанного со сладким вермутом. Кайф, возникший в результате употребления алкоголя, снимает приступ моей стервозности, а в глазах появляются соленые слезы.

Господи. Я пытаюсь подавить эти чувства.

Забавно, что всего одна ночь с Кейном определила всю мою дальнейшую жизнь. Мой психолог говорит, что это все из-за проблем, связанных с отцом, поэтому-то я и не могу принимать здравые решения. И это бесит меня еще больше. Какая женщина позволит мужчинам так с собой обращаться?

Кейну никогда не понять и не почувствовать, каково это – быть подобранной на улице и затащенной в пентхаус мужчиной, который ведет себя подобно ему. В ту самую ночь я почувствовала, что, возможно, достойна чего-то большего, а мои желания могут наконец-то исполниться. Я могла бы стать миссис Блэк. Я бы начала жизнь в шикарной обстановке пентхауса и приглашала бы в гости тех самых людей, которые когда-то заставляли меня унижаться перед ними, пока я пыталась создать свой бизнес. Конечно, он почувствовал мою слабость. Поэтому и решил очаровать, а уже через несколько часов я лежала под ним.

Примерно год спустя Алия показала Дариусу тайно сделанную фотографию портрета Лили из спальни Кейна. Никто из нас его не видел, поскольку Витте каким-то непостижимым образом материализуется перед гостями, которые пытаются пройти в эту часть дома. Я украдкой посмотрела на фотку, и в моем сознании раздался крик.

Эрика касается моей руки, чтобы привлечь внимание.

– Вы с Кейном работаете в Кроссфайер-билдинг?

Меня бесит, что она не называет его мистером Блэком. Но даже если они трахались, кому какая разница? Он уже забыл о ней. Они никогда не станут друзьями.

– Главный офис моей компании находится в этом здании, – отвечаю я, слизывая с губ капли после последнего глотка. И я чувствую знакомую злость, когда речь заходит о моем бизнесе. – Но я не хожу туда каждый день. Многие процессы происходят без моего участия.

Еще одно звено в империи «Бахаран-фарма».

Я не могу спокойно говорить о компании, которую построила с нуля. Компания «Сливки общества» стала символом моей независимости и моим доказательством, что я могу чего-то добиться. Я тщательно изучила тенденции социальных сетей, особенности использования платформ и набрала команду профессионалов. Это люди, которые могут продвигать и продавать что угодно. Остроумные копирайтеры, которые знают свое дело и умеют, черт побери, правильно доносить информацию в мире безграмотных идиотов. А я воспользовалась своим обаянием, чтобы заполучить клиентов и их бренды.

А затем появилась Алия с предложением передать «Сливки общества» под крыло «Бахаран-фарма», чтобы объединить семейные компании и распределить ресурсы. Дариус счел за счастье возможность работать вместе, а я недостаточно хорошо знала Алию, поэтому не проявила осторожность.

Мы подписали документы, и почти сразу после этого она начала критиковать мой стиль ведения бизнеса и мои идеи. Алия завоевала лояльность моих сотрудников бесконечными подарками и бонусами, большинство из которых – мои задумки, но все заслуги записала на свой личный счет. Потенциальные союзники дистанцировались, чтобы не вступать с ней в конфликт, и в итоге вся компания ополчилась на меня.

Сюзанна и Эрика жмутся друг к другу, восторгаясь платьем девушки, которая проходит мимо нашего столика. Облегающая ткань с абстрактным принтом – интересный выбор, но оно будет смотреться намного лучше, если надеть корректирующее белье, скрывающее недостатки фигуры.

Я делаю очередной глоток и мурлычу от удовольствия. И предвкушения.

Скоро наступит тот день, когда вся моя жизнь изменится. Я с процентами верну свою компанию и все остальное, что эта «семья» когда-то забрала у меня. Мой бизнес связывает меня с ними сильнее, нежели кольцо и клятва, данная Дариусу. Будь я проклята, если уйду без своего детища.

Телефонный звонок заставляет Эрику с идиотским энтузиазмом броситься к своей сумочке. Я смеюсь про себя, когда мы все понимаем, что звонит мой телефон.

Улыбка улетучивается, поскольку на экране мелькает имя Алии.

– Привет, мам, – приветствую я, прекрасно зная, что она ненавидит подобное обращение.

– Эми, – отвечает она хриплым голосом, от которого я всегда теряюсь. – Я пыталась разыскать твоего мужа, но только сейчас вспомнила, какой сегодня день.

Жирный намек на потрахушки Дариуса со своей помощницей напрочь убивает мое настроение. На языке ощущается горечь.

Больно. Хорошо это или плохо, но Дариус все же только мой. Я даже думала, что он полюбит меня и станет лучше ко мне относиться, если я перестану думать о Кейне, трахающем меня до потери пульса. Но я не могла перестать думать об этом, поэтому мой муж прямо сейчас имеет свою бесценную помощницу. Эта симпатичная блондинка всегда приносит мне именно тот кофе, который я люблю, и она настолько милая, что мне хочется шлепнуть ее своей сумочкой.

– Чем я могу быть полезна? – любезно интересуюсь я.

– Не волнуйся. Я напишу ему сообщение. – У нее такой сладкий голос, когда она рушит мой мир. – Кстати, жена Кейна восстала из мертвых.

5

Алия

Я смотрю на свое отражение и стираю ярко-розовую помаду оттенка «Розана», а затем наношу нюдовый блеск. Отступив назад, я оценивающе осматриваю себя и киваю – да, эта смотрится лучше. Я с улыбкой представляю выражение лица Эми после нашего телефонного разговора. Если я в чем-то и могу быть уверена, так это в умении моей невестки напиваться к пяти часам вечера. И если я выбрала правильное время для звонка, она отключится уже к трем.

Она, конечно, красивая, но бестолковая. От нее была какая-то польза, но мы исчерпали все ее ресурсы. И ее зацикленность на одном из моих сыновей только вредит всем остальным. Поэтому я хочу, чтобы она навсегда исчезла из наших жизней. Ждать осталось совсем немного. Один бокал за ужином превращается в два. А потом и в целую бутылку. Почему бы не выпивать стаканчик виски каждое утро? И еще коктейль во время ланча. Все слишком просто. Она хочет упасть на дно стакана. И я слегка подталкиваю ее, чтобы она не задерживалась.

– Ты готова? – хмуро спрашивает Дариус, неожиданно появившийся позади меня.

Он одет в строгий пиджак, на лбу пролегла заметная морщина. От него приятно пахнет духами с утонченным древесным ароматом. Я разработала этот парфюм специально для него. И он ему идет. Дариус такой же сильный и непоколебимый, как вековая секвойя. Он – моя гордость. Слишком многие матери воспитывают сыновей абы как.

Я смотрю ему в глаза.

– Ты спрятал чертежи?

– Да, разумеется. А где я, по-твоему, был?

Его темные волосы красиво ниспадают на лоб. Лицом Дариус похож на меня, но светло-голубые глаза достались ему от отца. То же самое с Рамином и Розаной.

Дариус хмурится.

– Мы почти закончили. Могли бы уже сегодня отдать замечания архитектору.

– И он приступит к ним не раньше понедельника. – Я разглаживаю лацканы его пиджака.

Если бы только Эми знала, что ее муж проводит большую часть дня пятницы за работой над проектом нашего будущего исследовательского центра в Сиэтле. Но она думает только о плохом. Небольшое внушение – вот и все, что нужно, чтобы вызвать у нее паранойю.

Дариус не такой изменщик, как мой первый муж Пол. Я подозревала, что у отца Кейна были интрижки, но ничего не могла доказать. Я решила, что для него я важна не только в роли матери, но и в роли партнера в компании, которую помогла создать, поэтому он никогда не решится расторгнуть брак. «Бахаран-фарма» стала для него делом всей жизни, и он восхищался Кейном – так я думала до тех пор, пока не узнала, что он высосал из компании все деньги, после чего сбежал в Южную Америку.

Я поправляю его галстук.

– Ты меня разочаровываешь.

– Почему?

– Тебя бесит, что ты должен поддерживать брата во время его личного кризиса.

Его брови удивленно приподнимаются.

– Я не хочу и не буду его поддерживать, ведь он никогда не снизойдет до этого по отношению ко мне.

– Дариус, – тон моего голоса стирает с его лица заметное недовольство, – ты не знаешь наверняка. И если ты не хочешь делать это ради него, сделай это ради меня. Меня это так огорчает.

Он смотрит на меня с издевкой, но мне без разницы, даже если он считает меня лицемеркой. Я делаю все необходимое для выживания в этом мире. Предательство Пола изменило меня, и поэтому я лучше справилась со вторым браком, а также с составлением брачного контракта, по которому я получала все необходимое. И я всячески поддерживала Кейна до его совершеннолетия.

Не стоит винить Дариуса в том, что он никогда не испытывал жизненных сложностей. Кейн вернулся в семью и обо всем позаботился. Дариус всем обязан старшему брату: свободой от оплаты обучения, наличием денег на жизнь и даже женой.

Я подумала, что мы наконец-то сможем стать единой семьей, когда Кейн обратился ко мне с предложением реанимировать «Бахаран-фарма». Мой второй муж, не заинтересованный воспитанием сына от другого мужчины, наконец-то не мог на это повлиять. Кейн согласился с моим предложением насчет того, что младшие братья должны получить соответствующее образование, чтобы они смогли занять ключевые посты. Я думала, что мои дети наконец-то будут вместе, но только Розану обрадовало воссоединение со старшим братом. Дариус и Рамин приняли Кейна без особого энтузиазма, поскольку сочли, что не обязаны радоваться по такому поводу.

Сомневаюсь, что даже смещение Кейна с поста руководителя компании смогло бы как-то успокоить Дариуса. Он считает, что у него отняли возможность заботиться о младших. Наверное, это даже к лучшему, что дети не испытывают привязанности друг к другу. Если бы они объединились, это могло бы стать большой проблемой.

– Я просто не понимаю, зачем мы так спешим к нему?! – возмущается Дариус. – Ему сейчас просто нужно время, чтобы разобраться в новых обстоятельствах, а жену вылечат и без нас. Мы зря откладываем важные дела.

– Да? Думаешь, Кейн просто так говорил всем, что овдовел, хотя на самом деле все совсем не так?

Хотя Лили, конечно же, все еще могла умереть. Водитель, сбивший ее, не стал останавливаться и скрылся с места ДТП. Витте рассказал, что это он позвонил в «Скорую», а также находился рядом, пока девушку грузили в машину «Скорой помощи». Я не стала говорить Дариусу, что в голосе Витте было нечто такое, что заставило меня вздрогнуть.

– И что? Ты удивлена, что твой сын соврал? – упрямится Дариус. – Да ладно. И я не говорю, что не волнуюсь о судьбе его жены. Я просто говорю о текущей ситуации. Кейн много лет прекрасно справлялся в одиночку. Он сам во всем разберется. Это вообще не моя проблема.

Он так говорит, потому что ничего не знает о прошлом. Дариус был учеником старших классов, когда к нам домой в Седл-Ривер пришла полиция Гринвича с вопросами о старшем сыне, которого я много лет не видела и не слышала.

Детективы заявили, что вопросы относительно характера и склонностей Кейна – «обычная формальность». Может, так оно и было. Они быстро догадались, что я ничего не знаю о взрослой жизни собственного сына, – я даже не знала, что он официально сменил фамилию, они перешли к расспросам из разряда «почему вы не общаетесь?». Я сказала им правду: он не поладил с моим новым мужем. Они переглянулись, поблагодарили за уделенное время и ушли.

Я до сих пор не знаю, имел ли их визит какое-то отношение к его супруге. На тот момент я даже не знала, что он женат. Я никогда и ни с кем об этом не говорила, даже с самим Кейном, который спустя несколько дней пришел ко мне, чтобы обсудить возрождение «Бахаран-фарма».

Наши отношения можно назвать шаткими, и поэтому я не стану рисковать и ставить под угрозу мое влияние в компании, в которую я вложила столько сил.

– Разумеется, это твоя проблема, – настаиваю я. – Это наша общая проблема. Почему она вернулась именно сейчас? Где она пропадала все эти годы?

– А я скажу. Повсюду эти статьи о самом сексуальном мужчине мира. Черт возьми, Кейн зарабатывает едва ли не больше, чем Дуэйн Джонсон! Итак, она увидела статью о нем и его богатстве, снова сделала ставку на него и поэтому вернулась в родную гавань. Мама, я же не идиот. Просто я не вижу в ней угрозы, пока она не доставляет неприятности.

Я позаботилась о том, чтобы ребята из «Сливок общества» включили Кейна в рубрики о сексуальных мужчинах, ведь известность – синоним богатства. Меня раздражала сама мысль о том, что на сияние славы слетятся бывшие друзья и любовницы, не говоря уже о давно умерших женах. Но как я могла предвидеть такое?

Я даже не знаю ее девичью фамилию. После ее смерти не было поминальной службы – всем просто объявили, что она, возможно, погибла. Меня не приглашали участвовать в этой трагедии, да и никаких официальных заявлений я не видела. А Кейн отказывается обсуждать ее. Любые попытки заговорить о ней приводят его в ярость. Я попыталась что-то узнать хотя бы о женитьбе, но потом прекратила расспросы. И вот эта таинственная любовь из колледжа снова возникла на горизонте.

– Думаю, она просто бросила его, – задумчиво продолжает сын. – И он все это время лгал, чтобы сохранить репутацию.

– Это совсем какая-то фантастика, тебе так не кажется?

– Как и его пентхаус. Или наем Витте, черт возьми. Кейн делает много странного. Ты устраиваешь сцену на пустом месте.

Злость переполняет меня. Я не позволю, чтобы со мной говорили свысока или игнорировали мои мысли и чувства. Благодаря Полу я усвоила непростой урок, который никогда не забуду.

– Следи за языком, Дариус. Я проявляю осторожность, а не впадаю в истерику. Я защищаю нашу семью и нашу компанию, и я не стану за это извиняться.

– Я тебя понял, – бормочет он.

– Не забывай про пункт о морали в нашем экономическом соглашении «ЕКРА плюс» с «Кросс-индастриз». Если нас втянут в скандал из-за подставной смерти в нашей семье, очевидно, этот скандал станет для нас весьма убыточным. Мы не можем потерять вложенные ресурсы, не говоря уже о том, что Гидеон Кросс может запросить неприлично крупную компенсацию.

Кросс до сих пор помнит о растратах Пола, но не говорит об этом напрямую. Кстати, его отец, Джеффри Кросс, широко известен своей финансовой пирамидой, убытки инвесторов от ее деятельности исчисляются миллиардами. Если кто-то сейчас услышит его фамилию, то этот человек, скорее всего, подумает именно о Гидеоне, поэтому он ни за что не позволит разрушить свою столь хрупкую репутацию.

Дариус хмурится, и я по глазам вижу, что сын обдумывает возможные последствия.

– Давай не будем забегать вперед. Пока все идет по плану. Розана стала лицом новой косметической линии, а Ева Кросс изо всех сил пытается доказать мужу, что она может возглавить процессы в «ЕКРА» плюс «Космецевтика». И если Рози будет умницей, Ева позаботится обо всем остальном. Нам просто нужна правдоподобная история для семейной ситуации Кейна, но мы что-нибудь придумаем.

– Ты уверена? Ты же ничего не знаешь о Лили, а также о том, что произошло между ними в прошлом.

– Ты говоришь так, словно все проблемы из-за нее, но нам нужно беспокоиться не о ней, а о Кейне. – Я выразительно смотрю на сына.

– Итак, мы едем в больницу, верно? – уточняет он. – Скоро мы все узнаем.

Он не извиняется за то, что сначала был против поездки в больницу, но я не настаиваю. Я ничего не забываю.

Дети никогда не узнают, через что мне довелось пройти, чтобы забрать химические патенты Пола у партнера, которого он обанкротил. И из-за этого незнания они никогда не поймут, почему компания так важна для меня. Однажды, возможно, я все же расскажу Розане о том, каково приходится женщине в мире хищных мужчин.

Я не знаю, что мог натворить мой старший сын. В конце концов, Кейн – солидный мужчина, поэтому вряд ли мог вляпаться в гнусные делишки. Но я не повторю ошибку, которую совершила с Полом. Я не собираюсь оставаться с пустыми руками. Я имею полное право руководить всей компанией «Бахаран-фарма».

– Возможно, есть и положительный момент, – продолжает сын. – Авария серьезная, да? Поэтому Кейн взял недельный отпуск, чего раньше никогда не делал. Вероятно, он на некоторое время отойдет от дел, и у нас будет шанс убедить правление в важности постройки нового отделения в Сиэтле. И мы позаботимся, чтобы тендер на строительство достался именно нашему подрядчику. Мы добавили в проект много ненужных деталей, которые потом достаточно легко убрать, чтобы скорректировать цену. С прибылью, полученной при строительстве, я приобрету еще больше акций, и тогда все поймут, что Кейн не смог разглядеть золотую жилу у себя под носом.

Я обхожу Дариуса и направляюсь к дамскому столику образца середины века – моему любимому предмету мебели в личном кабинете, который столь прекрасно сочетается с висящими над ним картинами Джаспера Джонса. Беру клатч, поправляю волосы и сережки, стараясь придать себе беззаботный вид. У меня самый большой личный угловой кабинет в офисе «Бахаран-фарма». Отсюда мне открывается потрясающий вид на центр города.

– Если все действительно серьезно, она может умереть, – размышляет Дариус. – И тогда тебе не придется волноваться.

Зажав сумочку под мышкой, я смотрю в зеркало, оценивая мои белые брюки-сигареты и золотистый шелковый топ. Ароматический диффузор с эфирными маслами наполняет воздух ароматом азалии.

– Мама, серьезно. Перестань переживать из-за этого. Кейн всегда быстро теряет интерес, – продолжает Дариус. Он стоит перед закрытой дверью – высокая темная фигура на фоне блестящей панели из орехового дерева. – Ему нравится охотиться. И если она задержится, то быстро ему надоест. И он найдет способ от нее избавиться.

Любовь и красота увядают. Клятвы ничего не стоят. Только семейные узы крепки. Мои дети еще слишком юны, но со временем они усвоят эти уроки.

Дариус открывает для меня дверь.

Я останавливаюсь и кладу руку ему на плечо.

– Напиши Рамину еще раз. Попроси снова, чтобы он встретил нас на месте.

– Я позвоню ему, – отвечает сын, доставая телефон.

Я иду вперед с высоко поднятой головой.

6

Лили

Я просыпаюсь под звуки ударов своего сердца. Это происходит медленно и постепенно, сопровождается назойливым механическим сигналом бип-бип-бип. Я выныриваю из глубокой вязкой тьмы, и слышу отдаленные голоса, но на таком расстоянии слова теряются, и их остатки кувалдой отдаются у меня в голове.

Запах лекарств дает мне очевидную подсказку о том, где я оказалась. Я заставляю себя открыть глаза, сдергивая эту неприятную колкую пелену, застилающую все передо мной. Что-то сжимает мне горло, и я с трудом поднимаю руки, чтобы освободиться от этих оков. Сердцебиение учащается, я кашляю, а ногти скользят по трубкам, которые подают кислород в легкие.

– Сетаре[4], не надо.

Твой голос… такой нежный…

Мой взгляд скользит по бледно-голубым стенам темной комнаты. Я вижу, как высокая темная фигура быстро направляется к двери.

– Сестра! Подойдите сюда. Она очнулась.

Лейкопластырь отклеивается, и дыхательная трубка смещается, царапая дыхательные пути. Боль заполняет все мое тело. В голове слышен крик, который отдается в грудной клетке.

– Остановись, – просишь ты, и твой голос так мучительно дорог мне. Ты подходишь к свету, и мои глаза наполняются слезами.

Моя любовь. Это сон?

Тени подчеркивают твои полные губы. Твои глаза, все такие же мрачные и внимательные, выглядят уставшими. Юношеская неуклюжесть исчезла. Ты стал тверже, плечи и грудь – шире, а волосы – короче. Подобно лучшим сортам виски, ты постепенно превращаешься в нечто более крепкое и пьянящее.

Ты хватаешь мои запястья, и от твоего прикосновения я чувствую волну энергии, которая прокатывается по всему моему телу. Твоя кожа теплая и мягкая, как атлас, а сила до боли нежна. Задыхаясь, я втягиваю твой запах, который никогда не смогу забыть. Знойный, простой, но такой мужественный.

Мое сердце сжимается, и дробный писк аппаратов превращается в сплошной вой сирены.

– Сэр, отойдите, – сухо приказывает мужчина.

Ты нехотя освобождаешь место для медбрата. Этого места хватает для него, но не для доктора, быстро входящего в палату.

– Мистер Блэк, – обращается женщина, надевающая латексные перчатки. – Пожалуйста, дайте нам немного пространства. Ваша супруга в надежных руках.

Ты отступаешь назад, но твой пристальный взгляд не отрывается от моего лица. Чувствуя его, горячий и пронзительный, я медленно проваливаюсь в желанный сон.

7

Витте

Мистер Блэк выходит из палаты и оглядывается на дверь с небольшим окошком. Он проводит рукой по лицу, а потом сжимает руки в кулаки, словно готовится к нападению. Ногой нетерпеливо и требовательно стучит по полу.

Когда мы только познакомились, он был человеком, постоянно находившемся в движении: расхаживал туда-сюда, качался на стуле, кидал скомканную бумагу в небольшие баскетбольные кольца, которые специально крепил над мусорными корзинами. Постепенно он стал более сдержанным. Некогда вспыльчивый и импульсивный, он превратился в закаленную и несгибаемую сталь.

Единственный раз, когда я увидел, что он почти окончательно сдался, случился в ту самую ночь, когда он решился рассказать мне о Лили. Он безостановочно ходил по личной библиотеке. Туда-сюда. Туда-сюда. Это была либо годовщина ее смерти, либо годовщина важного этапа их отношений, поэтому он не сдержался.

Я был поражен, когда он показал медсестре водительские права жены, подтверждая свое право как ближайшего родственника осуществлять уход за ней. Я и не знал, что он всегда носит ее документы в своем бумажнике. Хотя, оглядываясь назад, я не должен удивляться: он хочет, чтобы она всегда была рядом. Удостоверение оказалось действительным еще на два года, поскольку они переоформили его, когда Лили вышла замуж за мистера Блэка и взяла новую фамилию. Судьбе было угодно, чтобы эта сентиментальная мелочь оказалась полезна.

Он поворачивает голову и смотрит на меня так, словно не ожидал увидеть меня так близко.

– Сэр?

– Она в сознании. – Он отворачивается к окну и долго, совершенно не мигая, смотрит.

Я помню взгляд Лили, когда она заметила мужа: полный неприкрытого ужаса, даже животного страха, который вынудил ее выбежать прямо на полосу встречного движения. И я не могу связать такую реакцию с мужчиной, которого прекрасно знаю.

«Я потерял ее там же, где обрел». Я никогда не забуду эти слова или то, как он метался, словно зверь в клетке. Его страдания были настолько нестерпимы, что вариант последовать за ней был для него искушением, поэтому его воля к жизни с каждым днем все оставляла его, а сам он погружался во тьму. Но теперь сомнения закрадываются мне в душу, опутывая ее густым черным туманом, подтачивая основы доверия.

Я припоминаю, что он ни разу не заикался об организации похорон или поминальной службы. Сочувствуя его утрате, я все ждал, когда же он объявит о церемонии прощания, но он ничего не делал. Пусть гроб остался бы пустым, но ее память не увековечили даже небольшим надгробием.

Мы стоим и ждем. Мрачный обшарпанный коридор переполнен пациентами. Всюду пахнет химическим дезинфицирующим средством, но он не может перебить запах болезни и тления. Где-то неподалеку человек, бьющийся в агонии, выкрикивает самые грязные ругательства.

О Лили некому больше позаботиться. Нет ни родителей, ни братьев или сестер, даже дальних родственников. Никого. По крайней мере, так она сообщила моему работодателю, когда они были вместе. И правда, за все эти годы никто не назывался членом ее семьи и не интересовался ее судьбой. Вопросы задавали только полицейские, но их волновало только установление личности водителя, скрывшегося с места происшествия. Остальное они узнают от других свидетелей и с записей дорожных камер: жена потеряла всякую связь с реальностью, пытаясь избежать преследования со стороны мужа. И тогда мистеру Блэку начнут задавать совершенно другие вопросы.

По счастливой случайности я заметил изящную сумочку миссис Блэк, отлетевшую под припаркованную машину, поэтому сумел незаметно спрятать ее под куртку. Наверное, будет лучше, если полиция не найдет в ней водительские права, выданные в штате Невада на имя Айви Йорк с фотографией Лили. Возможно, и сама сумочка могла вызвать ненужные вопросы, поскольку являлась подделкой известного бренда. Власти, несомненно, заинтересует тот факт, что жена состоятельного мужчины ходит с подделкой, а не с оригиналом.

Если миссис Блэк поправится, следователи опросят ее. И ответы определят дальнейшую судьбу человека, за которого я бы принял пулю.

Мистер Блэк скрещивает руки на груди.

– Нам нужно разместить необходимое медицинское оборудование в пентхаусе и нанять персонал для круглосуточного ухода.

Это заявление рождает много вопросов в моей голове, но я задаю только один:

– В какие сроки?

– Как только мне удастся убедить врачей, что так будет лучше, и мы разберемся со всеми бумагами. Я хочу, чтобы она была со мной под одной крышей.

Язык тела – мощная вещь, вот и сейчас мое тело говорит, поднимая дыбом волосы на затылке. Маловероятно, что миссис Блэк в ближайшее время выпишут из больницы. Не слишком ли опасно перевозить ее? Мне следует уточнить. Моя подготовка включает в себя решение неотложных медицинских ситуаций и помощь в уходе за пациентами. И все же: я должен послушать работодателя или действовать в интересах здоровья его жены?

Меня смущает, что один-единственный взгляд Лили подорвал основы моего личного доверия к человеку, которого я уже считал почти родным сыном. Я был убежден, что ни один мужчина не любит свою женщину так сильно, как мистер Блэк любил – любит – свою жену. Возможно ли такое, что именно этой любви она и боится?

– Я обо всем позабочусь.

Я начинаю рассылку сообщений по списку контактов, которые могут помочь выполнить просьбу мистера Блэка.

– И поставь двух охранников возле лифа. Никому не входить и не выходить без моего личного разрешения.

Я растерянно смотрю на него. Лили, оказывается, будет не только пациенткой, но и заключенной.

Еще один врач бежит к палате миссис Блэк. Большинство медработников одеты в свободную голубую форму и кроссовки, а этот носит дорогие мокасины и строгие брюки. Седые волосы на висках контрастируют с подчеркнутой молодостью его лица.

Мой работодатель преграждает ему путь, зловеще нависая над ним.

Представившись неврологом Шоном Ингом, мужчина начинает беседовать с мистером Блэком. Я отхожу в сторону, чтобы не мешать. Беседа, впрочем, быстро заканчивается, а потом доктор идет в палату к Лили, с тихим щелчком закрыв за собой дверь.

– Она дезориентирована и находится в параноидальном состоянии, – сообщает мистер Блэк, глядя на дверь палаты. – Компьютерная томография не выявила черепно-мозговую травму, но подобные симптомы вызывают беспокойство.

Мимо нас в палату Лили идет медсестра.

Проходит целая вечность, прежде чем два врача выходят и направляются к нам.

– Мистер Блэк, – с усталой улыбкой произносит доктор Хамид. – Давайте пройдем в кабинет доктора Инга.

– Как она?

– Состояние стабильно. Мы ввели успокоительное, и теперь она отдыхает.

– Не своди с нее глаз, – просит меня мистер Блэк, указывая взглядом на палату жены. Он с озабоченным лицом идет вслед за врачами к лифту.

Я продолжаю смотреть в ту сторону, и тут из соседнего лифта выходят его мать и братья, разминувшись с моим работодателем. Миссис Арманда одета в облегающий белый брючный костюм, ее светлые волосы рассыпаны по плечам.

Она замечает меня и плавно поворачивается в мою сторону, а ее младшие сыновья занимают стратегические позиции по бокам. Сходство между ними неоспоримо, но она – сверкающая жемчужина на фоне смуглых сыновей в черных костюмах.

Алия замедляет шаг и перестает хмуриться. Она выглядит обеспокоенной, и для этого ей не приходится прикладывать особых усилий. Все это представление предназначено для медперсонала и пациентов, которые моментально обращают на нее внимание. Взгляды следуют за ней. Все поворачивают головы.

Она проходит мимо меня и заглядывает в окошечко палаты. Персонал не успевает отреагировать, а она уже поняла, что внутри нет того, кого она ищет, поэтому поворачивается ко мне.

– Витте, где он? – Раздражение в ее тоне вызвано тем, что я еще до вопроса не выдал ей всю известную мне информацию.

Я убираю телефон в карман, поскольку уже успел выполнить основную часть своей задачи.

– Он обсуждает перспективы лечения миссис Блэк с лечащими врачами.

Она резко поворачивается ко мне.

– Что мы уже знаем?

– Надеюсь, мы вообще что-то узнаем, когда мистер Блэк закончит этот разговор.

Рамин нервно усмехается.

– Ты можешь быть более прямолинейным?

– Разумеется.

– Значит, нам остается только сидеть и ждать? – уточняет Дариус, упирая руки в бока и демонстрируя развитый торс под облегающей рубашкой. – Я бы предпочел провести время с моей женой.

– Я тоже, – поддакивает Рамин с лукавым огоньком в голубых глазах. Намек очевиден, ведь он все еще не женат.

– Иди ты, – огрызается Дариус.

– А что? Эми наливает отличный мартини…

– Вот ты…

Алия призывно щелкает пальцами, переключая внимание братьев:

– Довольно. Рамин, принеси нам приличный кофе. Дариус, узнай имена врачей. – Братья расходятся в разные стороны, и Алия переводит на меня мрачный взгляд. – Только мы с тобой по-настоящему переживаем за Кейна. Нам нужно следить за происходящим, чтобы быть уверенными, что с ним все хорошо.

– Как скажете.

Но все мои мысли заняты девушкой за дверью, которая, очевидно, боится мужчину, изъявившего желание заботиться о ней.

8

Эми

– Как мило с вашей стороны, миссис Арманда.

Витте забирает у меня огромный букет желтых роз, который я принесла в пентхаус. Они идеально впишутся в обстановку женской спальни, поэтому Кейн не сможет проигнорировать мой заметный подарок. Конечно, если они попадут в спальню Лили… Я заглядывала к нему пару раз в неделю на протяжении последнего месяца. Лили все это время была дома, поэтому я понятия не имею, заметил ли Кейн мои усилия.

Приглашая пройти в гостиную, Витте закрывает за мной входную дверь.

– Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, а я пока поставлю цветы в воду.

Тихо выстукивая каблуками, я делаю шаг на территорию Кейна. Мне хочется поторопиться, но я пытаюсь обуздать это желание. Я раздражаюсь из-за своей же нервозности.

Чертов Витте. Я не знаю, как этому придурку удается, но он несет чушь похлеще Алии. Я бы могла поддаться фирменному добродушию, но я же не идиотка. Прекрасно знаю, что он терпеть меня не может.

– Как она? – спрашиваю я, поправляя ремешок сумочки. Я целую вечность искала эту чертову штуку. Сложно подбирать наряды, которые выглядят достаточно скромно для визита к девушке, находящейся в состоянии комы, и в то же время достаточно игриво и обольстительно, чтобы привлечь случайный взгляд Кейна. Мне повезло, что я успела зайти в здание до начала ливня. Надвигается летняя гроза, поэтому на улице очень влажно, а давление растет.

– Состояние миссис Блэк без изменений.

– Мне жаль это слышать. – Бесит, что я никак не могу понять, насколько мои слова искренни. Она же лежит там трупом: либо умирай, либо просыпайся уже. – Будем стараться мыслить позитивно.

Я прохожу в чертовски чистую гостиную. Ни единой пылинки. Пол сияет, как безупречно отполированное зеркало.

Я скидываю туфлю на высоком каблуке и ставлю вспотевшую ступню на черный пол. Плитка на ощупь совсем не прохладная, идеальной температуры.

Волна возбуждения пробегает по телу. Полы с подогревом напоминают мне о чувственности Кейна.

Господи, я такая жалкая.

Я делаю шаг вперед, и на полу остается едва заметное пятно с четкими отпечатками пальцев. Внутри настолько тихо, что я слышу собственное дыхание. Пентхаус кажется склепом, наполненным тайнами, которые я непременно раскрою. Рано или поздно.

Слишком много вопросов. И единственный человек, способный на них ответить, заперт в собственном сознании.

Передо мной словно во сне появляется столь желанный мужчина, и я поспешно надеваю туфлю. Кейн идет ко мне, и я заставляю себя отвести взгляд. Как такому крупному человеку удается ходить настолько бесшумно? Господи, он такой высокий. Наверное, все остальные в мире кажутся ему карликами.

– Эми.

Я дрожу. Его восхитительно низкий голос – настоящее оружие, которое пронзает меня насквозь, будто остро заточенный клинок. Я опускаю взгляд на его прекрасно начищенные оксфорды, а потом смотрю чуть выше, прямо в пах. У портных, наверное, есть какой-то секрет, чтобы замаскировать его дубинку между ног. Думаю, что большой член достался ему от отца, поскольку у Дариуса и Рамина размеры совсем не удивляют.

Возможно, поэтому Алия такая стерва. Отец Кейна трахал ее здоровенным членом, а потом ему надоели ее выходки и он сбежал.

Подняв взгляд, я пытаюсь изобразить подходящую улыбку. Я стараюсь выдавить искреннее сочувствие, но мой разум затуманивается, когда наши взгляды пересекаются. Витте сказал бы, что его работодатель чертовски безупречен. Он – возмутительно совершенен с головы до ног. Костюм-тройка свежевыглажен и аккуратно обтягивает мышцы, которые, как я знаю, твердые и рельефные. На запонках и зажиме для галстука красуются узоры в виде лилии, сделанные из сапфиров. Галстук повязан виндзорским узлом[5] настолько идеально, словно его отфотошопили, и мне хочется поскорее развязать его зубами.

Если бы он отращивал свои блестящие темные волосы, они бы стали завиваться. Его прическа всегда выглядит аккуратно, словно он только что вышел из парикмахерской. Витте занимается стрижкой, бритьем и бог знает чем еще. Я помню, что эти черные волосы на ощупь густые и шелковистые. У него развитая квадратная челюсть и острый подбородок, красивые скулы, которые акцентируют внимание на прямых чувственных губах.

Некоторые мужчины были бы слишком сильно встревожены из-за жены, вернувшейся с того света, чтобы позаботиться о своем внешнем виде. Но только не Кейн. Он выглядит сексуальнее, чем когда-либо. И он слишком хорош для работника на удаленке, который последние три недели не выходит на улицу. Он быстро сумел договориться о том, чтобы жену выписали из больницы и отправили домой. Алия просто в ярости. Она не может смириться с присутствием в жизни Кейна другой важной для него женщины. И этого достаточно, чтобы я радовалась присутствию Лили в пентхаусе.

– Привет.

Я хочу сказать еще что-нибудь, но не могу. Я часами репетирую разговоры с Кейном, но всякий раз, когда у меня появляется такая возможность, мой чертов язык перестает работать.

Ничего не поделаешь, Кейн Блэк ужасает. Он просто великолепен в образе буйного пламени, столь разрушительного и завораживающего, что ты сгораешь дотла еще до того, как почувствуешь опасность. У него есть фишка: быть устрашающе неподвижным, заставляя тебя чувствовать, что ты попала в центр настоящего торнадо. Я не психоаналитик, но могу поспорить, что девушки, включая меня, возбуждаются не только от его физической привлекательности, но и от страха, который он вызывает. Его сексуальность сулит не только удовольствие: после него остается выжженная земля.

Пристальный взгляд скользит по мне. Глаза Кейна похожи на угольки. Матовые, жесткие и очень черные.

Замечает ли он мою прическу? Это копия ее оттенка, подобранного по образцу ее волос, которые я умудрилась состричь во время первого визита. Любой другой человек не заметит разницу, но Кейн славится своей наблюдательностью. Я не стала делать короткую стрижку, решив придерживаться привычного Кейну стиля, который он много лет видит на том старом портрете.

Сейчас я больше похожа на его обожаемую Лили, чем она сама, и я надеюсь, это сыграет в мою пользу.

Внезапно его лицо смягчается, и у меня перехватывает дыхание. Не думаю, что он обращал на меня внимание после того, как я вышла замуж за Дариуса, но теперь он действительно смотрит на меня. Пульс учащается, и я неловко переминаюсь с ноги на ногу. В сумке лежит фляжка с водкой, и от мысли об этом у меня текут слюнки. Плевать на чужое мнение, лично я считаю, что в огненном эликсире храбрости нет ничего плохого.

Он убирает руку в карман и моментально становится сексуальнее и доступнее.

– Витте передал мне, что ты несколько раз в неделю приходишь посидеть с Лили.

Я отмахиваюсь, мол я просто хороший человек, делающий доброе дело. Но потом понимаю, что это слишком формальная фраза для данных обстоятельств.

– Жаль, что я не могу сделать что-то еще.

– Ты читаешь ей вслух. – Это утверждение, а не вопрос.

Я лезу в сумку и достаю из нее электронную читалку и несколько глянцевых журналов, которые купила в киоске на углу.

– Я не знаю ее вкус, поэтому беру всего понемногу.

Кейн едва заметно улыбается, но глаза остаются холодными.

– Любовные романы.

– О… – Мне очень повезет, если Лили окажется поклонницей творчества Сюзанны. Я едва не закатываю глаза. – Рада узнать. В подборке есть несколько, но я добавлю еще.

Я успела рассказать Лили десятки историй об ее двойниках, которых трахал Кейн. Прошлась по всему списку, не упуская даже незначительные подробности. Если сознание и правда записывает информацию, находясь в отключке, тогда я рассказала Лили много такого, что она сможет использовать при разводе.

С другой стороны… Она почему-то ушла от него. Может, она уже точно знает, за какого человека вышла замуж. Если это действительно так, она вернулась, потому что не могла продолжать скрываться.

Черт возьми. Ее тайны сводят меня с ума.

Кейн подходит ближе, и я делаю вдох. Я чувствую его запах, эту особенную смесь кедра и пляжа. Витте говорил, что парфюм сделан на заказ. И он вызывает зависимость. Я продолжаю наслаждаться ароматом, стараясь не выдать, с какой жадностью я глотаю воздух.

Я так долго избегала его и вместо этого жила мечтами, а не с реальным человеком из плоти и крови. В них я хотя бы не выставляла себя полной дурой.

Находиться рядом с ним опасно. Адреналин попадает в мою кровь. Сражайся или беги. А еще лучше – трахнись. Мои соски твердеют, превращаясь в каменные точки, а клитор набухает и пульсирует.

– Я благодарен, – неспешно произносит он.

Он протягивает руку и нежно касается моей руки, скользя вниз по шелковому рукаву блузки, а потом со слабым нажимом хватает меня за запястье.

Чувственное доминирование. Ради него я и пришла. Именно. Почти два года я мечтала об этом моменте. Я призывно подаюсь вперед. Хочу вцепиться ногтями в его смуглую кожу, чтобы на ней выступили ярко-красные капли крови. Ему понравится. Ему нравится грубый секс, совокупление двух животных, которые в равной степени наслаждаются оргазмами и убийствами.

Кейн опускает взгляд на мою грудь и мимолетно улыбается. Это по-юношески озорная улыбка совершенно обезоруживает.

– Иногда хорошо иметь семью, – рассеянно шепчет он.

Кейн убирает свою руку и отстраняется. Меня отвергли в мгновение ока.

Семья?!

При виде моего испуганного взгляда у него в глазах появляется насмешливый огонек. Он пляшет долю секунды.

– Мистер Блэк, – раздается голос Витте, который стоит на лестнице, ведущей на второй этаж. – Приехала доктор Хамид.

Возбуждение превращается в ярость и закипает во всем теле, обжигая горло. Я хочу закричать, но подавляю этот порыв. После встречи с ним вся моя жизнь пошла наперекосяк.

– Я встречусь с ней в кабинете, – отвечает Кейн, отворачиваясь от меня.

Для чертова ублюдка это просто игра. В мире полно людей, которые являются всего лишь пешками в его игре, и он может использовать их в любое удобное время. Он развит физически, но не тело он использует в схватке. Он не кричит и не машет кулаками. Нет, он использует более коварное оружие – он предпочитает морочить голову.

Ладно. Мне нравятся игры. Я построила свой бизнес на игровых алгоритмах для соцсетей. Если я не поимею его в постели, то поимею в жизни. Я все равно собиралась реализовать последний вариант, но отвлеклась на его красоту.

Мне остается понять, кем для него является Лили. Ахиллесова пята? И если нет, я смогу это изменить? Его одержимость ею – его слабость, но в каком смысле? Мне все равно, если это разобьет ему сердце или уничтожит его репутацию. Мне без разницы, если пострадает его личная жизнь или разорится «Бахаран-фарма». Он в любом случае будет страдать. Будет неплохо, если и Лили разделит его страдания. Черт, они этого заслуживают.

Я ухмыляюсь, пока в голове вертятся мысли о том, как Кейн падает с пьедестала и ломает все кости.

Я направлюсь в комнату Лили.

– Эми, – раздается голос Кейна, останавливая меня.

Я оглядываюсь через плечо и вопросительно смотрю на него. Желание нарастает, как будто я секунду назад не пообещала себе, что не пойду у него на поводу.

– Спасибо, – достаточно искренне благодарит он.

Я не куплюсь. Не в этот раз.

9

Эми

Лили Блэк лежит в роскошной кровати, настолько большой, что кажется в ней ребенком. Комната очень просторная, и громоздкое медицинское оборудование не сразу привлекает внимание. Стены и изголовье кровати отделаны дамасским темно-кобальтовым бархатом, поэтому постельное белье и лежащая на нем бледная женщина – единственное яркое пятно в полумраке приглушенного света.

На фоне льдисто-голубых шелковых подушек уложенные волосы Лили кажутся совершенно черными. Прозрачная тонкая кислородная трубка делит лицо пополам, но губы уже накрашены привычным ей ярко-красным, а ногти покрыты лаком в тон.

«Меня это жутко пугает. Как будто работаешь с трупом», – недавно заметила ее визажистка, когда я застала ее за работой.

Да, жутко. И странно. Вся комната похожа на мавзолей. Небо потемнело, и у меня возникает впечатление, что наступил вечер. Все лампы включены. Напольные торшеры на серебряных ножках увенчаны абажурами цвета индиго, а хрустальные люстры отбрасывают красивые блики на стены.

Интересно: трахает ли Кейн ее безвольное тело? Я спрашивала об этом у Дариуса, но он назвал меня сумасшедшей. Плевать. Вся семья бредит, но я не хочу быть частью стада.

С матовых никелевых карнизов свисают прозрачные занавески. По бокам тяжело опускаются бархатные шторы, касающиеся отполированного содалитового пола. В темно-синем кресле с серебряными подлокотниками в планшете сидит медбрат по имени Фрэнк. Завидев меня, он улыбается и встает, понимая мои намерения. Каждый раз, когда я прихожу, он идет на перерыв.

Как только он покидает комнату, я достаю фляжку и дрожащими пальцами отвинчиваю крышку. Я все еще злюсь на Кейна, поэтому хочу что-нибудь сломать. Я гляжу на Лили, поднося к губам прохладный алюминиевый сосуд. Закрыв глаза, я запрокидываю голову, и желанное тепло попадает внутрь моего тела. Сумка соскальзывает с плеча и с глухим стуком падает на синий ковер. У меня есть еще одна фляжка. Слава богу.

Я скидываю туфли на высоком каблуке, которые ношу только для того, чтобы быть одного роста с Лили. Подойдя к ее кровати, делаю очередной глоток, проводя рукой по предметам интерьера. Комната настолько темная, что кажется, будто плывешь на глубине, откуда солнечный свет кажется лишь мутным мерцанием. Букеты лилий – обычных черных и сорта «старгейзер» – наполняют помещение особенным ароматом. А в остальных частях дома пахнет Кейном.

Интерьер комнаты может показаться мужским, но только на первый взгляд: в нем просвечивает чувственная богемная женственность. Комната роскошная. Очень богатая. На стульях лежат искусственные шкуры животных, а на мраморных столешницах стоят хрустальные статуэтки. На туалетном столике красуется набор, состоящий из серебряного зеркальца и двух расчесок с выгравированными инициалами ЛРБ. Он ждет свою владелицу. На прикроватной тумбочке лежат ручка и блокнот, тоже с инициалами.

Кто-то вложил в эту комнату душу. Вряд ли за один вечер или даже неделю получится продумать все эти детали. У меня море вопросов. Интересно, над дизайном работал Кейн или Витте? Возможно, он наняли команду профессионалов для создания такого интерьера. Надеюсь, так все и было и Кейн не придумал все это лично.

С улицы доносятся отдаленные раскаты грома. Глядя на безжизненную фигуру, я замечаю украшение на левой руке. Прямо под трубкой для питания, которая отправляет в вену жидкость и полезные вещества. Я усмехнулась. Это обручальное кольцо, которое ей подарил Кейн.

Рубин. Серьезно?

Плевать на размеры камня, я считаю, что для жены подойдет только бриллиант. И не какая-то россыпь мелких камушков, а самый большой и увесистый камень с надписью «самой любимой». Даже Дариус догадался.

Я примеряю кольцо и замечаю, что камень меняет оттенок в зависимости от освещения. Александрит. Такие камни более редкие, чем бриллианты аналогичного размера. И стоят достаточно дорого, учитывая, сколько в нем карат.

– Кейн, ты мудила, – шепчу я, слизывая капли водки с губ. И добавляю: – А ты стерва.

Я возвращаюсь к своей сумке, чтобы убрать фляжку и достать журнал. Пользуясь предоставленной возможностью, я заглядываю в ящик прикроватной тумбочки и нахожу там лак для ногтей. Забавно, что это именно «Кровавая Лилия» из новой линейки косметики Розаны.

Разумеется.

Я сажусь на край кровати, протягиваю руку и провожу по волосам Лили, здоровым и блестящим. Я убираю ладонь, и они аккуратно соскальзывают, рассыпаясь по подушке. Кожа похожа на белый атлас. Безупречная и гладкая, словно пуховые перышки, причем не подвержена сухости из-за солнца – проблема, с которой борется любая женщина ее возраста, включая меня.

Где-то тут лежит пакет для сбора мочи из специального катетера. И она носит подгузники, чтобы не гадить прямо в кровать. Так что… Все не так уж идеально, да?

– Хочу, чтобы ты проснулась, – спокойно говорю я. – Мне нужно узнать, как ты сумела приворожить Кейна.

Я тоже хочу его трахнуть.

Тонкие бретельки красного пеньюара оставляют обнаженными плечи и руки. Ее ногти – алые пятна на голубом шелке одеяла с узорами. Я обращаю внимание на пульсирующую вену, прямую линию, ведущую к ее сердцу, в которую введена игла. Я касаюсь ее руки в этом месте и чувствую, как прохладная жидкость с полезными веществами вливается в ее тело.

– Ты похожа на труп, – шепчу я.

Но от нее не пахнет разложением. Я наклоняюсь и принюхиваюсь. От нее пахнет духами, чем-то цветочным с нотками мускуса и тропического воздуха. Наши лица всего в паре сантиметров друг от друга, поэтому я вижу все до мельчайших деталей. Ее опущенные ресницы похожи на кружевные черные веера.

Небо сотрясается от раската грома, и в доме начинают звенеть стекла. Лили приоткрывает глаза, пылающие зеленой яростью.

Я с криком падаю на пол.

10

Алия

– Сейчас становится популярна виртуальная примерка макияжа, поэтому мы решили поработать над фильтрами в этой области.

Райан Лэндон нажимает кнопку на пульте, и фотография Розаны на экране мгновенно превращается из яркой и сочной в блеклую и угрюмую.

– Мы предлагаем клиентам возможность посмотреть, как их макияж будет выглядеть при дневном свете, при свечах, в огнях ночного клуба, флуоресцентном или светодиодном освещении, в солнечную или пасмурную погоду, тем самым расширяя возможности клиента.

Ева Кросс улыбается.

– А поскольку мы предоставляем пользователю возможность настроить палитру под себя, они смогут создать готовые образы для работы и отдыха и даже для свадьбы или торжественного приема.

– Возможности безграничны! – восхищается Розана.

Улыбка Райана очаровательна. Близкий друг Кейна – красивый мужчина с волнистыми каштановыми волосами и карими глазами. Они познакомились во время учебы в колледже. Райну принадлежит компания по разработке видеоигр «ЛанКорп». Кейн подумывал передать ему разработку мобильного приложения, чтобы прорекламировать нашу новую линейку продуктов. Против Райана выступили Розана и Ева. Компания Евы, «Кросс Индастриз», основанная ее супругом Гидеоном, считается лидером в своей области, поэтому у нее оказалось больше ресурсов для выполнения этой задачи, чем у «ЛанКорп». Представители «Бахаран-фарма» поддержали их.

Поставить на Райана – и в итоге заполучить его – это наша месть, выражение несогласия с пунктом о морали в договоре с Кроссами. Такие пункты являются общепринятым стандартом, но в данном случае мы расцениваем его как некий преждевременный упрек в нашу сторону. Осуждение моей семьи, моих методов воспитания и ненадежности Пола. Обоснованно это или нет, но меня это задело, поэтому я решила привлечь Райана на нашу сторону. Его участие гарантирует, что у руля окажется мотивированный человек, который сможет снизить влияние Кроссов и повысить наше.

В аббревиатуре «ЕКРА плюс» инициалы Евы и так стоят на первом месте: ЕваКроссРозанаАрманда. «Плюс» символизирует мощь «Бахаран-фарма», поскольку компания производит уникальные добавки, делающие косметические средства более эффективными. Ева – любимица СМИ и обладательница значительного капитала, но даже это не перевешивает вклад «Бахаран-фарма». Хотя это была идея Кейна – расширить линейку продукции, для чего и пришлось привлечь Еву в качестве партнера. Но я лично контролирую все аспекты сотрудничества. А Райан – инвестор «Бахаран-фарма», и он останется им, даже если он слишком занят своей компанией, чтобы войти в состав директоров нашей.

Мои мысли возвращаются к Эми и Лили, и я пытаюсь не обращать внимание на дурное предчувствие, которое гложет меня изнутри. Обе мои невестки – обуза. И они могут разрушить карточный домик, который мы так долго и тщательно строили.

Райан смотрит на меня, и я одобрительно киваю. Шестерка его программистов – настоящие разработчики приложения, которые частенько остаются в тени. Если бы эта презентация была рядовой, они бы вели ее сами, не привлекая к этому Райана.

– Отличная задумка, – хвалю я. – Хорошо реализованная.

– Спасибо. Теперь клиенты смогут взглянуть, как разные оттенки смотрятся на моделях, например Розане и Еве, и это облегчит им выбор. – Он щелкает пультом, и изображения снова меняются. – Пользователи приложения смогут быстро просматривать разные комбинации просто свайпая экран.

– Позволить людям играть с нашей внешностью – забавная идея, – усмехается Ева. – Если, конечно, все пойдет по плану.

– Мы уже подумали об этом, – отвечает он. – Если кто-то из пользователей попытается создать неприличное или нелепое изображение, – с этими словами он показывает на экран, – приложение сбросит параметры к изначальным. Как только новая линейка продуктов поступит на рынок, мы внесем ее в наше приложение с такой же цензурой.

– Ого, – смеется Розана. – Это замечательно.

– А главное, что приложение персонализировано. Некоторые сочетания оттенков не подходят Еве, но отлично смотря на Розане. И наоборот. Видите?

Ева кивает, когда слайды презентации подтверждают его слова.

– Впечатляет.

– Не забывайте, что у нас есть не только ваши фотографии с разных ракурсов, но и фото пятидесяти выбранных вами моделей с разными оттенками кожи, разных возрастов и национальностей. И это вызывает интерес. Я и не подозревал, что многие производители игнорируют людей с седыми волосами. Мы собираемся занять эту нишу.

– Хороший план, – задумчиво произносит Ева. Она внимательно смотрит на Райана. – А кто решал, что подойдет нам, а что нет?

– Наша тестовая группа проверила огромное количество доступных комбинаций. Они помогли выбрать лучшие из них.

– Это отлично, – продолжает она. – Но я хотела бы убедиться в этом лично. Если вы не возражаете.

– Разумеется. Ваш имидж – это ваш бренд, мы понимаем. Вам будет предоставлен доступ на период всего тестирования, и вы без ограничений опробуете все загруженные продукты: какие-то были помечены нашими специалистами, как подходящие вам, какие-то напротив, как неподходящие; вы сами решите, что именно останется в приложении. – Райан продолжает улыбаться, но теперь внимательно смотрит на собеседницу. – Напомню, что наше программное обеспечение является собственностью компании, поэтому мы просим вас протестировать все на месте.

– Это неудобно. И наверняка займет много времени, учитывая число возможных комбинаций.

– Это всего лишь мера предосторожности, которая защищает все заинтересованные стороны.

Райан так внимательно смотрит на Еву, что стороннему наблюдателю может показаться, что он влюбился в нее. В конце концов, она красивая женщина: со светлыми волосами и прекрасными серыми глазами, миниатюрная и стройная, с пышной грудью, узкой талией и упругой задницей. Я не уверена, что изгибы ее тела на сто процентов натуральные, как и этот оттенок волос. Каждое ее движение дышит неприкрытой чувственностью, она же слышится в ее смехе и вкрадчивом голосе. Иногда это слишком заметно.

Но Райан верен только своей жене. Поэтому между ним и Евой Кросс закипает вражда.

Забавно наблюдать, как они пытаются работать в одной команде.

– Но мы не хотим, чтобы пользователи зацикливались на ваших фотографиях, – продолжает он. – Мы хотим увеличивать продажи. Поэтому после трех попыток с одной из стандартных фотографий мы предложим пользователю загрузить свое фото и продолжить играться с настройками. Вы можете посмотреть на пример.

Он внимательно смотрит на них, пока они пялятся на монитор, а потом переводит взгляд на меня. Райан достаточно умен, чтобы понять: девушки являются обложкой «ЕКРА плюс», но вся власть принадлежит мне. И Розана всегда прислушивается к моим советам.

– Пользователю достаточно следовать подсказкам, – продолжает он. – Мы предложим подробные инструкции, как сделать и загрузить селфи, а потом приложение покажет варианты взаимодействия. Они смогут выбрать любые параметры на свой вкус. Никаких ограничений.

– Вы обо всем подумали! – восклицает Розана, возбужденно ерзая на кожаном кресле цвета морской волны.

Основу цветовой гаммы моего кабинета составляют серые, бирюзовые и кремовые оттенки, а дизайн выполнен в стилистике середины прошлого века. Стены, обшитые деревянными панелями, и винтажная мебель создают атмосферу, которая не позволяет кабинету выглядеть обычным офисным закутком. У всех складывается впечатление, что это место принадлежит мужчине, поэтому многие приходят в замешательство, когда узнают, что им владею я, и я превращаю это замешательство в свою выгоду. И лишний раз подчеркиваю свою женственность.

Здесь нет дивана. Дизайнер говорила, что диван будет смотреться намного органичнее кучи стульев. Девушка знала свое дело, но совсем не знала мой характер. У меня мурашки бегут по коже, когда я представляю, что у меня в кабинете может быть манящая горизонтальная поверхность.

Небо становится темно-серым, и дождевые капли начинают барабанить по окнам.

– Мы тоже так думаем, – соглашается Райан. – Но все равно нужно все перепроверять. Мы уже несколько месяцев проводим бета-тест, но вам лучше посмотреть на это лично. Как только вы решите, что готовы, мы сделаем предварительный запуск с ограниченным числом моделей и инфлюэнсеров, которые внесли свой вклад на этапе разработки. Мы учтем все отзывы, а потом опубликуем отчет.

– Мы сможем уложиться в сроки? – спрашиваю я. Среди знаменитостей становится очень популярным запускать свои личные косметические линейки, поэтому конкуренция только растет.

– Это зависит от того, когда вы дадите свои комментарии, и того, насколько объемными будут возможные изменения.

– Мне все нравится. – Моя дочь хватает Еву за руку, а ее лицо светится от счастья.

Я вздыхаю. В силу возраста она еще не научилась быть осторожной. Она вряд ли представляет себе будущие конфликты, затяжные разногласия или полярные мнения. Я должна была подкидывать ей побольше сложностей, чтобы закалить ее характер. Тогда бы она смогла вести дела наравне с братьями. Но Кейн и прибыль от «Бахаран-фарма» отвлекли меня от воспитания дочери. Мне пришлось уделять все свое внимание только старшему сыну и компании. Я не собираюсь потерять компанию во второй раз.

Розана – наивная оптимистка. Ева ничем не отличается, но тот волк, за которого она вышла замуж, гарантирует ей полную безопасность.

Мне нужно поработать над характером дочери. Семена недоверия, тайно посеянные мной, так и не пустили корни, но я не сдамся. Хорошая мать не защищает своих детей, она толкает их в пропасть, чтобы их кожа загрубела, а шрамы укрепили ее.

Яркая вспышка за окном привлекает мое внимание. Солнце скрылось за серыми облаками, погрузившими город во мрак. Сейчас еще только середина дня, но складывается впечатление, что уже поздний вечер.

Я возвращаюсь к презентации, но тут на экране телефона высвечивается оповещение о новом сообщении. Сняв блокировку, я читаю:

«Она очнулась».

11

Витте

Тихонько постучав в приоткрытую дверь кабинета мистера Блэка, я сообщаю, что чай для доктора Хамид готов. Работодатель кивает, и я вкатываю тележку и приступаю к работе. Я засыпаю необходимое количество чая «Нилгири» в заварочный чайник.

Мистер Блэк сидит за письменным столом в японском стиле якисуги, специально обугленное дерево которого имеет насыщенный черный цвет. Стол выполнен на заказ, с учетом роста мистера Блэка. Кресло тоже ручной работы: обивка – из кожи цвета коньяка, а подлокотники идеально сочетаются со столом.

Мистер Блэк внимательно смотрит на врача и буквально впитывает каждое сказанное слово. Галстук ослаблен, зажим съехал в сторону. Пора бы обновить стрижку, да и тень от бороды уже падает на подбородок. Обычно этим занимаюсь я, но в последнее время он слишком взволнован, чтобы усидеть на одном месте. Я беспокоюсь, что в таком виде он проводит видеоконференции, но при этом отмечаю и определенную выгоду. Каждые пару дней к нам приезжают следователи, чтобы попытаться опросить миссис Блэк. И они видят перед собой мужчину, который буквально находится на грани безумия, поскольку слишком сильно переживает за свою супругу.

Очевидно, что доктор Хамид умеет разговаривать с взволнованными родственниками. Она сидит в расслабленной позе, но в мелодичном голосе слышны тревожные нотки. Темные волосы умело уложены, а подтянутую фигуру великолепно подчеркивает южноазиатский наряд с золотыми вплетениями, состоящий из бледно-голубых брюк и туники.

Она заканчивает говорить, и мистер Блэк встает и идет к панорамному окну, из которого открывается вид на город, едва заметный сквозь серую пелену дождя. Вдоль пустой стены стоят раскидистые растения с широкими листьями, словно дань уважения раскинувшемуся внизу Центральному парку. Он озадаченно трет затылок, что выдает его тревогу и разочарование. Блэк так и не получил ответ на вопрос: «Почему она не просыпается?»

После несчастного случая Лили некоторое время была в сознании, но потом уже не приходила в себя. Шли дни, и волнение мистера Блэка только возрастало.

Гром грохочет в небесах, словно они возмущены высокомерной высотой башни, в которой мы живем. Шум настолько оглушительный, что практически перекрывает испуганный женский крик.

Мистер Блэк быстро и ловко бежит мимо меня, демонстрируя подготовку и скорость, которые были его визитной карточкой, когда он играл в качестве разыгрывающего защитника в баскетбол. Я позволяю доктору пройти вперед, а потом следую за ними быстрым и уверенным шагом, перебирая в уме возможные сценарии событий и необходимых действий. Через открытый дверной проем вижу, что за окном плачет ливень.

Мы входим в спальню и резко останавливаемся.

Прислонившись к стене, Эми обнимает себя за колени. Мой работодатель уже сидит на кровати, положив руки на стройные бедра жены. Лили сидит в кровати и обнимает Блэка за плечи, а на ее щеках и ресницах блестят слезы. На фоне темных волос мистера Блэка выделяются ее ярко-красные, словно капли крови, ногти.

Лили подобна нежданной полной луне в самую темную ночь.

Я поднимаю с полу сумочку и туфли младшей миссис Арманды и подхожу к ней, чтобы обнять и немного успокоить.

– Миссис Арманда, – шепчу я. – Позвольте мне проводить вас до дверей.

– Что? – рассеянно спрашивает она, глядя на кровать.

Я с сожалением отмечаю, что от нее пахнет алкоголем. Такая милая девушка с большим потенциалом, но и ей приходится сражаться со своими внутренними демонами.

– Врач должна осмотреть миссис Блэк, – шепчу я, пытаясь направить ее в сторону выхода. – Надо оставить их наедине.

Эми сопротивляется, продолжая внимательно смотреть. Да и мне, честно говоря, любопытно. Странно видеть мистера Блэка со склоненной головой и побелевшими костяшками пальцев. Слабый поневоле.

Он не склонен к публичной демонстрации чувств. Он всегда избегает физического контакта, кроме тех случаев, когда нужно соблюсти этикет или правила приличия. Я часто думал о том, что он окружен невидимой стеной, которая заставляет всех держаться подальше.

Очевидно, только Лили может полностью обезоружить его.

Небеса продолжают затапливать город.

12

Лили

Я прижимаюсь к твоей щеке и вдыхаю полной грудью. Мое дыхание ласкает твое ухо, и по твоему телу пробегает дрожь. Твои беспокойные пальцы под одеялом заставляют меня трепетать. Я не могу противиться своему желанию слиться с тобой воедино. Я хочу вечно тебя обнимать.

Ты прижимаешься носом к моей шее и вдыхаешь запах моей кожи. Ты не отвечаешь на мои объятия, но в этом и нет необходимости. Ты метишь меня, ставишь на мне свой знак. Ты вдыхаешь снова и снова, словно очень долго находился под водой. Задыхаешься.

Я знаю это чувство, любовь моя. Знаю слишком хорошо.

Твое тело такое твердое и горячее, словно каменная колонна под лучами солнца. Ты вздрагиваешь, каждая твоя мышца реагирует на мое прикосновение. Я вдыхаю, и твой запах напоминает мне о той ночи, когда мы впервые встретились. Костер, соленый воздух, прибой и вечерний бриз.

И лилии. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

Ты не забыл меня.

13

Витте

Я жду, пока младшая миссис Арманда войдет в лифт. У нее опустошенное и растерянное выражение лица. Она лихорадочно роется в сумочке и даже не смотрит на меня. Двери закрываются.

Я киваю двум охранникам на входе, а потом бесшумно закрываю за собой дверь. Оставшись наедине с собой, я могу признать, что эта сцена в спальне потрясла меня до глубины души.

Невозможно сопоставить две крайности: девушку, которая попыталась сбежать от мистера Блэка в Мидтауне, и жену, столь нежно прижимавшуюся к нему в спальне. Реакции настолько разные, что не поддаются логичному объяснению.

Отбросив эти мысли, я иду по длинному зеркальному коридору в спальню миссис Блэк. Мой работодатель стоит в дальнем темном углу. Он пристально наблюдает за тихим разговором двух женщин и совершенно не замечает моего возвращения. Их беседа всецело завладела его вниманием, и он стоит, широко расставив ноги и скрестив руки. Властный и опасный. Медбрат находится возле кровати, готовый помочь врачу. Честно говоря, к таким обстоятельствам жизнь меня не готовила.

Доктор Хамид водит пальцем перед глазами Лили. Меня смущает внешний вид миссис Блэк: она выглядит так хорошо, словно прилегла вздремнуть, а не провела недели без сознания.

Она, вне всякого сомнения, самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Фотография в спальне мистера Блэка – лишь бледная копия ее настоящей, живой.

Помимо удивительной красоты стоит отметить и необычайное спокойствие Лили, которая только что столкнулась с жуткой ситуацией, которая напугала бы любого. Она находится в незнакомом месте с незнакомыми людьми. Даже ее муж, возможно, кажется ей незнакомцем, ведь они так долго не виделись. Но испуганно кричала миссис Арманда, не Лили.

– Сколько пальцев я показываю? – спрашивает доктор.

– Два.

– А теперь?

– Столько же. Где я?

– Вы у себя дома. Вы можете назвать свое имя?

– Лили Ребекка Йейтс. Чей это дом? – неуверенно спрашивает она, глядя на мужа. – Кейн?..

– Наш, – хрипло отвечает он.

Лили с удивлением смотрит в ответ, а в глазах появляются слезы.

– Наш, – шепотом повторяет она.

Мы все весьма удивлены, услышав девичью фамилию Лили. Я ожидал, что она будет говорить усталым и хриплым голосом, но нет – ее голос четкий, громкий и женственный. Я ни с чем подобным раньше не сталкивался, поэтому с интересом жду продолжения. Мне хочется послушать немного подольше, чтобы подметить все нюансы ее бархатного тембра.

– Вы всегда называете свою девичью фамилию? – уточняет доктор.

Лили озадаченно смотрит на свое кольцо. Она явно сомневается в ответе.

– Я не замужем.

Мой работодатель удивленно вздыхает.

– Все в порядке, – успокаивает доктор Хамид. – Неправильных ответов не бывает. Сколько вам лет?

– Двадцать семь.

Мистер Блэк замирает на месте. Доктор смотрит на Фрэнка, но тот только отрицательно качает головой.

– Вы помните тот несчастный случай?

– Несчастный случай?

– Месяц назад вас сбила машина.

Лили долго думает, а потом спрашивает:

– Какое сегодня число?

Хамид озадаченно смотрит на медбрата. Ее полные губы поджаты, лоб нахмурен. Затем мы все переводим взгляды на мистера Блэка. Он побледнел и напрягся, мы почти чувствуем, как вибрирует воздух рядом с ним.

Лили тоже внимательно на него смотрит. Она протягивает дрожащую руку с дорогим камнем.

– Кейн…

Он задумчиво стоит на месте. Затем делает шаг вперед, словно повинуясь соблазну. А потом удивляет всех присутствующих, резко разворачиваясь и быстрым шагом удаляясь из комнаты.

14

Витте

– Ладно. – Изящная рука Лили мягко, словно бабочка, опускается на покрывало. Я успеваю заметить небольшую татуировку со скорпионом на внутренней стороне запястья. Сделав глубокий вдох, она собирается с мыслями. – Похоже, над нашим браком еще предстоит потрудиться.

– А вы помните, что были замужем? – продолжает доктор Хамид.

– Нет. Я была в белом или черном?

– В каком смысле?

– На свадьбе.

– Не знаю. Я наблюдаю вас только месяц, и сейчас мы впервые говорим друг с другом.

Миссис Блэк переводит на меня взгляд своих очаровательных изумрудных глаз.

– А вы были? Я про свадьбу.

– Нет, мадам. Свадьба была до того, как я устроился на работу.

Она переводит взгляд на окна и слегка прищуривается.

– Мы в Лондоне?

– На Манхэттене, – поправляю я. – Но вы угадали. Я из Англии.

Лили оглядывает комнату, словно оценивает каждую деталь интерьера. Она почти ровесница моей дочери, но в ее взгляде едва заметен отблеск жестокости, которого нет у моего ребенка.

– Миссис Блэк…

Она неожиданно начинает смеяться, и смех быстро переходит в истерику. Из глаз льются слезы, оставляя за собой дорожки, похожие на жидкие бриллианты. Отчаяние ослабляет ее, бросая тревожную тень на яркую красоту. Она закрывает глаза и прячется под одеяло.

– Хочу проснуться прямо сейчас.

Доктор спрашивает у Фрэнка, не сводя взгляда с пациентки:

– «Скорая» уже рядом?

Он смотрит на экран мобильного телефона, губы сжимаются в тонкую линию.

– Они на месте. Занесли каталку в лифт и поднимаются.

– Лили, мы отвезем вас в больницу, – ласково горит доктор Хамид. – Теперь, когда вы пришли в себя, нам нужно сделать дополнительные анализы. Я буду рядом и помогу вам.

– Извините, но я должен покинуть вас, – говорю я, не желая уходить из комнаты. Жена моего работодателя кажется такой хрупкой, словно и явно находится на пороге безумия. – Я проведу их сюда.

Я выхожу из комнаты и резко останавливаюсь, чтобы не налететь на мистера Блэка. Он перестает расхаживать взад-вперед. В его темных глазах тоже блестят слезы и пылает пламя безумия.

– Вам следует остаться с женой, – советую я. – Вы нужны ей.

– Это не моя жена.

Холодок скользит по спине.

– Мистер Блэк…

– Она просто похожа на Лили. У нее похожий голос. Кожа. Запах. – Он запускает руки в волосы и отчаянно хватается за голову. – Но в ее глазах есть что-то такое… ты ничего не заметил?

Я в замешательстве. Красота его супруги не имеет себе равных. Помимо этого она смотрит на него так, как всегда смотрит на своих портретах: с лихорадочной любовью и нежеланием делиться. И все эти годы он спал под этим взглядом. Разве он может ошибиться?

Он смотрит на меня.

– Организуй в больнице частную охрану, – грубо приказывает он, словно вгрызается в кость. – Никаких посторонних. Если кто-то спросит про нее, обязательно установи личность этого человека.

Я киваю.

– Сейчас встречу работников скорой, а потом свяжусь со службой безопасности. Вы хотите, чтобы я попросил усилить охрану на входе?

– Да.

– Вы поедете с ней в больницу? – уточняю я.

– Разумеется. – Он хмурится. – А как иначе? Разве я могу отпустить ее одну?

Штормовой порыв ветра обрушивается на здание, которое скрипит и гудит, будто корабль, попавший в бурю. Я оглядываюсь.

Мой работодатель, взволнованный призраками прошлого, скрывается в комнате Лили.

15

Эми

– Детка, нам пора.

Голос Дариуса застает меня врасплох. Он подходит сзади и обнимает меня за талию, а я борюсь с желанием ударить его. Сердце бешено стучит, а я стараюсь подавить свою ярость.

– Господи! Не подкрадывайся ко мне! – гневно кричу я.

Его теплое тело прижимается к моему, и вся гардеробная наполняется его фирменным запахом. Это мое самое любимое место в нашей квартире. Я сделала ее из гостевой спальни – просто отгородила от главного коридора и сделала проход из хозяйской спальни. Белые стены и мебель, зеркала во весь рост, открытые полки с сумочками и обувью, одежда развешана в строгом соответствии с моими инструкциями. Это гардероб моей мечты, но я не знаю, что мне следует надеть.

Клянусь, домработница ворует и специально переставляет мои вещи, чтобы я не заметила пропажи, но Дариус говорит, что я все придумываю. Уже надоело, что никто мне не верит. Кроме Сюзанны. Что за странная ирония судьбы? Почему мне верит только тот человек, которого я терпеть не могу? Но ей я хотя бы доверяю.

– Ты сегодня взвинченная, – шепчет муж, целуя меня в плечо.

– Черт, что мне надеть?

Если я все правильно понимаю, то это очень важно. Там будет Алия с вечно осуждающим взглядом. И Кейн. И Лили уже вернулась после пары недель физиотерапии в больнице, поэтому готова выйти в свет. Я рылась в ее гардеробе по крайней мере дюжину раз и прекрасно осведомлена, что Лили тяготеет к мрачному, эффектному и элегантному стилю, являя собой полную противоположность Алии, предпочитающей сексуальную классику в светлых оттенках.

Итак, как мне затмить Лили, не услышав едких комментариев от стервозной родственницы? Думаю, единственный выход – заклеить ей рот. Глянцевый серый цвет будет неплохо сочетаться с теплыми нейтральными тонами. И как потрясающе будут смотреться ее волосы, прилипшие к скотчу, когда она начнет сдирать его своими когтистыми руками.

– Не так уж и важно, что ты наденешь, – со вздохом произносит Дариус, засовывая руки в чашечки моего лифчика. – Ты все равно будешь самой красивой женщиной в комнате.

Я смотрю на наше отражение в ростовом зеркале во всю стену гардеробной. На мне комплект нижнего белья изумрудного цвета с черными полосками и кружевом. Я недавно избавилась от многочисленных ночнушек и комплектов, заменив золотистые и бежевые оттенки на более жизнерадостные. Кейн не разочаруется, когда я снова разденусь перед ним.

Муж дотрагивается до сосков и, едва касаясь, крутит их кончиками пальцев, от чего по всему телу к низу живота тут же пробегает волна возбуждения. Его губы касаются моей шеи, я чувствую его влажное дыхание на коже.

Вот как Дариус начал трахать свою помощницу? Неужели она просто зашла в его кабинет и подала ему сигнал «возьми меня здесь и сейчас»? Насколько легко ему далось решиться нагнуть ее на стол и задрать юбку? Все началось с минета или он без лишних прелюдий скользнул внутрь нее?

«И почему она должна была отказаться?» – с горечью думаю я. Он высокий смуглый красавчик с ослепительной улыбкой. Этот возбуждающий хриплый голос, пылающее от желания тело – он поистине неотразим. Кольцо на его пальце, возможно, делает его еще более желанной мишенью.

В отражении я вижу идеальную пару. Мы прекрасно друг друга дополняем. По мнению моего стилиста мой новый оттенок волос, позаимствованный у Лили, чуть темнее, чем у него, и более холодный, в то время как у него теплый. Его смуглая кожа подчеркивает голубые глаза и принадлежность к семье Арманды. Плечи достаточно широкие, чтобы рядом с ним я почувствовала себя хрупкой. В моей гардеробной, окруженный нежными оттенками, он доминирует и заставляет мою кровь бурлить.

– Ты можешь позвонить своей матери по видеосвязи и посмотреть, во что она одета? – прошу я.

У меня перехватывает дыхание, когда кончики его пальцев скользят по моему животу.

– Какая разница? – шепчет он, хватая меня за бедра.

– Для нее это важно. Она каждый раз упрекает меня по поводу внешнего вида, еды, напитков, моих друзей!

Он примирительно шикает.

– Эми… Я уже давно смирился с тем, что она властная и самоуверенная. Но она очень любит свою семью.

Я стискиваю зубы. Они все слепы. Кейн – единственный, кто на самом деле знает, на что способна их мать, ведь она бросила его, когда второй муж не захотел видеться с отпрыском от другого мужчины.

– Она не видит во мне члена семьи.

– Видит. Ты же моя жена.

Я пытаюсь высвободиться из его объятий.

– Ты никогда не сможешь разглядеть ее истинную натуру.

– Я все вижу. – Его рука сжимается у меня на груди, удерживая в плену, а другая проникает в трусики и раздвигает половые губы. – Я вижу, что она хочет, чтобы дети работали вместе, жили единой жизнью. Она хочет, чтобы мы завязались в один узелок. Хочет потянуть за ниточки, чтобы мы крепко переплелись друг с другом.

Моя спина изгибается, когда кончики его пальцев находят клитор. А в крови бушует ярость.

– К черту ее. И к черту тебя, если ты думаешь, что я буду жить по ее правилам.

Он кусает меня в нежном месте между шеей и плечом.

– Черт, либо ты трахнешь меня прямо сейчас, либо я тебя.

– Дариус…

Два длинных пальца входят в меня, полностью готовую после ласк груди и угрожающих ноток в его голосе. Он знает мои слабости, знает, как ими воспользоваться. Я ненавижу его за это. Представляю, как резко откидываю голову назад и ломаю ему нос и горячая кровь струится по моей спине.

– Думаешь, Кейн единственный, кто может расторгнуть договор и вернуть тебе контроль над твоей компанией? – шепчет он на ухо, продолжая ласкать меня внутри. – Моя мать делает вид, что мы одна большая и дружная семья, но ее весьма расстраивает, что во главе «Бахаран-фарма» стоит Кейн. Она плетет интриги, выдавая свои действия за заботу, но на самом деле она просто хочет вернуть компанию себе.

Я расслабляю ноги, чтобы облегчить доступ его ловким пальцам. Дариус трет клитор ладонью, приближая меня к оргазму.

– Я все замечаю, – шепчет он. – Она везде ставит электронную подпись. Все ниточки ведут к ней. – Из моего горла вырывается стон, который можно считать моей окончательной капитуляцией. Он возбудил меня своими пальцами и голосом, но мне этого мало. – Сними белье и наклонись, – приказывает он.

Я снимаю трусики, наблюдая, как он расстегивает ремень и ширинку на своих светло-серых штанах. Наклоняюсь к мраморному островку посреди гардероба. Камень приятно холодит кожу, и я выгибаюсь, чтобы принять в себя мужа. Сжимая член в руке, Дариус проводит им по моему женскому естеству, а потом мучительно медленно входит. Я делаю вдох и закрываю глаза, а мое воображение наполняется горячими воспоминаниями о другом сексуальном мужчине. Кейн не отличался особой нежностью: он перевернул меня на живот, дернул к краю кровати и жестко вошел.

Дариус запускает пальцы мне в волосы и поворачивает мою голову.

– Смотри, как я тебя трахаю, – требует он, словно догадывается о моих мыслях.

Я смотрю на него: аккуратный узел галстука, тщательно выглаженная белая рубашка. Если бы его сфотографировали по пояс, можно было подумать, что позади меня стоит занятой бизнесмен. Нет, он – мужчина, который толкает вставший член в развратную женщину, жаждущую кульминации. Я словно покинула свое тело, наблюдая за происходящим со стороны. И зрелище настолько эротичное, что я дрожу от возбуждения.

– Когда придет время, я использую все возможности, чтобы вытащить из корпорации все, что осталось от твоей компании, – проговаривает он, ритмично шлепая по моей заднице. – И тогда я позабочусь, чтобы Кейн узнал о всем, чем занималась наша мать. И как только она исчезнет, я смогу действовать по своему плану.

Я широко открываю рот и втягиваю воздух. Он дергает меня за волосы, и это сводит меня с ума. Мощно входит. Все во мне сжимается в жажде удовольствия. Быстрее, еще быстрее. Глубже. Жестче.

Я пытаюсь двигаться, чтобы ускорить темп, но он удерживает меня, чтобы продлить акт. Меня возбуждает, что Дариус использует мое тело для вымещения своей злости на мать и брата.

Возбужденный своими фантазиями, муж доводит меня до желанного оргазма.

16

Лили

Чувствуя напряженную атмосферу пентхауса, где хочется задержать дыхание в ожидании чего-то ужасного, я тихонько иду по зеркальным коридорам. Оказаться в тихой гавани после недель утомительных процедур физиотерапии – истинное наслаждение. Площадь дома – около восьми тысяч квадратных футов[6], заключенных в равные по длине стены. В самом его центре проложены многочисленные артерии: лифт, мусоропровод, лестничная клетка и воздуховоды. А комнаты примыкают к наружным стенам, из каждого помещения открывается потрясающий вид.

Пока я иду в полнейшей тишине, меня целиком окутывает аромат лилий, словно он исходит от этого пола с подогревом, по которому я шагаю босыми ногами, а потом, подобно коварному любовнику, проникает в горло. В основе этого запаха ты: чувствуются пряные нотки, напоминающие морской ветер и нагретую древесину. Я с удовольствием вдыхаю. Мой пульс учащается от волнения, больше похожего на страх.

С тобой в огромной библиотеке полдюжины людей, но стоит гробовая тишина. Нет ни эха, ни доносящегося издалека шума. Только звуки самого пентхауса: ветер хлещет башню, а та издает тихий стон и танцует. Я не вижу никаких признаков движения, но здание словно жалуется на свою жизнь. Оно – тонкая соломинка, потрепанная грозными силами природы, но здесь я в относительной безопасности.

Все угрозы, мысли о которых крутятся в моей голове, находятся сейчас внутри, а не снаружи.

Ты выбрал этот дом, потому что его звуки напоминают звуки лодки во время шторма? Лили пошла на дно вместе со своим кораблем. Ты ночи напролет смотрел на ее фотографию, слушая шум башни и представляя, как вы вместе попадаете в шторм, и когда океан забирает корабль, она тянет тебя на дно с собой?

Это до боли романтично, в этом чувствуется безграничная любовь, но ты избегаешь меня.

Я просто не могу примириться с новой реальностью. Я не привыкла видеть тебя в таких апартаментах, раньше все было иначе. Этим ты хотел что-то доказать? Потешить свое самолюбие? Проект дома не позволяет смотреть вниз: все благодаря уловкам архитекторов, желающих уберечь хрупкие души миллиардеров, которые могут дрогнуть при виде грязи тяжелой жизни внизу.

Нет, я не хочу сказать, что мне не нравится находиться в этих стенах. Эта позолоченная клетка настолько прекрасна, что мне хочется закрыть дверь изнутри, чтобы никто не смог выманить меня отсюда. Или столкнуть на землю.

Но все здесь нереально, как и ты сам. Я часто слышу внутренний голос, молодой и мягкий, который шепчет, что это всего лишь сон. Я машу рукой перед глазами, желая, чтобы обсидиановый пол превратился в стеклянный, под которым текут чернильные воды. Прикасаюсь к стене, приказывая ей изменить свой цвет. Но ни действием, ни словом, ни мыслью я не могу повлиять на окружающее пространство. Обрести себя настоящую здесь, в доме моей мечты, оказавшемся иллюзией, рядом с мужчиной, любовью всей моей жизни, ставшим совершенно другим, кажется невозможным.

Берегись своих желаний.

Разве я не хотела этого всю свою жизнь? Ты сумел вернуть контроль над «Бахаран-фарма». Я ношу твое кольцо и твою фамилию. Мы живем в шикарном пентхаусе. Жизнь с тобой – это сделка с дьяволом с неизвестными последствиями. У тебя есть огромная компания, но в довесок к ней идет твоя ненадежная семейка. Мы женаты, но мы чужие друг другу. Мы живем в роскошном доме над облаками, но в нем нет любви и смеха. Я мечтала о рае, но попала в ад.

Я вхожу в гостиную, и мне открывается потрясающий вид на Нью-Йорк. На мгновение я замираю, потрясенная величием этого места. Но мне почему-то вспоминается ночной лес в свете полной луны, пышный мох и тихий частный пруд. И тот таинственный и неимоверно чувственный аромат.

Я прохожу мимо обеденной зоны с огромным столом и зелеными кожаными креслами, а потом поворачиваю на кухню, которая, кажется, застыла во времени.

Мое внимание привлекает антикварный кухонный гарнитур. Темное дерево, множество выдвижных ящичков, медные ручки. Возможно, шкафчики раньше стояли в старинной аптеке или библиотеке. Зазубрины и вмятины придают им особый шарм, а золотые прожилки на столешнице из черного гранита намекают на богатство. Варочная панель – массивная и современная, с отделкой под винтажный чугун. Верхние шкафчики выполнены из мореного дерева, а напольные окрашены в глянцевый черный цвет. На полках стоят травы и специи в стеклянных банках с этикетами и надписями, сделанными мелом.

Я подхожу к закрытой двери и дергаю за ручку. Пахнет мужчиной, и я понимаю, что это комната Витте. Сразу же закрываю дверь. Услужливый домоправитель с внимательным взглядом сейчас совершенно меня не интересует. Впрочем, я заинтригована тем, что ты решил поселить его прямо в пентхаусе, а не на одном из этажей башни.

Я иду в одну из комнат для гостей, которая выполнена в темно-зеленых и золотых оттенках. Отсюда тоже открывается прекрасный вид на Центральный парк. Следующая гостевая комната лавандового цвета. Я смотрю на убранство этих апартаментов, и туманные мысли наконец-то обретают форму. Обе комнаты удивительно похожи на комнату Лили в пляжном домике в Коннектикуте и на ее квартиру в Вест-Вилладж. Источник вдохновения невозможно не заметить. Неужели ты все это запомнил? Или это просто игра воображения?

А где твой след в этом роскошном доме? Пока никаких зацепок.

Когда я вижу твою высокую фигуру в коридоре, мне кажется, что стены сами шарахаются от тебя, словно боятся твоей неугомонной энергии. Неужели мой разум полностью стер воспоминания о тебе? Неужели только я замечаю, что ты похож на призрачную дымку и вот-вот исчезнешь?

Любовь, вонзившаяся цепкими корнями в душу, заставляет тебя продолжать мои поиски?

Я открываю дверь в еще одну комнату. Тут сильно пахнет краской, повсюду расстелена пленка, стоят лестницы и валяются ролики и пластиковые лотки. Белая штукатурка на стенах скоро будет покрыта темно-сапфировым цветом. Меня озадачивает незавершенность этой комнаты. Зачем ты прервал ремонт? Что ты хочешь сделать с этим помещением?

Я прохожу мимо спортзала, который совершенно меня не интересует. Войдя в твой кабинет, я чувствую, что наконец-то напала на след. Здесь немного другие цвета и есть живые растения. Обугленное дерево, из которого сделан рабочий стол, единственная вещь в интерьере, повторяющая стиль остальных комнат. Стулья обиты мягкой тканью светло-коричневого цвета, а диван на тонких латунных ножках обтянут темно-красным бархатом. Я улыбаюсь, когда замечаю небольшое баскетбольное кольцо над мусорным ведром.

Я подхожу к столу и вижу, что повсюду разбросаны изображения лилий. А на углу стола стоит моя фотография. На фото ветер треплет мои волосы, и я улыбаюсь. Я везде преследую тебя.

По спине пробегают мурашки, от которых хочется обернуться.

Возможно, я не единственная в этой клетке.

Возможно, клетка всецело принадлежит ей. И ты заперт с ней. И со мной.

17

Алия

Я делаю вид, что смотрю на свой бокал мартини, но на самом деле изучаю среднего сына и его жену.

В них есть нечто такое, что беспокоит меня. Обычно Дариус и Эми сидят рядом, но между ними заметна ледяная сдержанность. Но сегодня они сидят на диване, причем он прижимается к ней. Его руки скрещены на груди, а на красивом лице заметна скука. Она выглядит трезвой, хотя в ее руках полупустой бокал. Эми одета в приличное темно-синее платье без рукавов, акцент создают необычно перекрученные бретельки на плечах. Темный цвет ей к лицу, он намного лучше нейтральных оттенков, которые она позаимствовала из моего гардероба. Длинные волосы лежат легкой волной и небрежно перекинуты через плечо.

Некоторые могут подумать, что у нее есть вкус, но я-то знаю правду. Канализационная крыса на лабутенах все равно остается канализационной крысой.

На другом конце дивана сидит Рамин и что-то смотрит в своем телефоне. У него слишком длинные непослушные темные волосы, которые постоянно приходится смахивать с лица. В отличие от Дариуса, который щеголяет в прекрасно пошитом светло-сером деловом костюме, Рамин сидит в темных джинсах и куртке цвета хаки.

Розана одета в свободное платье без бретелек, и оно идеально подчеркивает ее изящные руки и соблазнительные ноги. Это платье – наш новый брендовый товар, который мы создали в сотрудничестве с крупнейшим интернет-магазином. Блестящее, бежевого оттенка – на него уже оформлено множество предзаказов. Она надела его со спортивной обувью, которую еще не показывали обычным покупателям. Сегодня будут сделаны фотографии Розаны в этой паре, и они вызовет мощную волну заказов.

Я научила ее не упускать возможности. Даже пустяк может запустить волну интереса. Но учитывая ее сотрудничество с «ЕКРА плюс», чью одежду она тоже носит, я надеюсь, что у нее действительно все получится. Поэтому ей никогда не придется полагаться на какого-то мужчину.

– Где он, черт возьми? – рассерженно спрашивает Рамин. – Я не хочу сидеть тут весь день.

– Не нужно напоминать нам, что предпочтешь заниматься любой другой ерундой, чем провести время с семьей. Мы все знаем, – отвечает Дариус, попутно предлагая Эми наполнить ее пустой бокал. Наверное, эта галантность нужна для того, чтобы спасти их брак.

– Иди ты.

Я разделяю нетерпеливость Рамина. В пентхаусе что-то изменилось. На первый взгляд все выглядит по-старому, словно стеклянные стены могут сдержать неистовую энергетику. Мы все ее чувствуем, и холодок то и дело пробегает по нашим спинам, а это напряжение буквально сводит нас с ума. Это задумка Кейна, настолько привязанного к своему дому? Или ее?

Лили. Тревожное ощущение незримого присутствия.

Весь прошлый месяц я общалась с сыном только по видеосвязи. Возможно, я зря опасаюсь, что у него появился кто-то более важный, чем я и «Бахаран-фарма». Он постоянно занимается рабочими делами. И слабое здоровье жены никак не повлияло на его амбиции. Тем не менее его продолжительное затворничество вызывает определенные опасения. Подчиненные работают намного лучше, если ежедневно видят начальника на рабочем месте.

Лед в шейкере дребезжит, когда Кейн входит в библиотеку, одетый в графитово-серый костюм, белую рубашку и серебристый галстук. Идеальная осанка и властная походка. Он мгновенно притягивает внимание, но его взгляд – темные глаза он унаследовал от Пола – совершенно непроницаем.

Кейн – жестокий мужчина, бесчувственный и отстраненный. Ему досталась вся красота отца, но он не перенял ни одного изъяна. Сочетание потрясающей физической формы и сдержанного характера всегда идет нам на пользу. Если я и испытываю сожаление из-за того, что вырастила жестокого человека, то оно мгновенно проходит. «Бахаран-фарма» не стала бы настолько мощной компанией без его холодного и жесткого руководства.

Витте входит вслед за моим сыном.

Высокий и стройный домоправитель одет в белую рубашку с коротким рукавом, черный жилет и черные брюки. У него густые светлые волосы, специально подстриженные так, чтобы он мог зачесывать их назад и тем самым подчеркивать свой рост. Борода у него скорее темная, с отдельными светлыми волосками, и он тщательно ухаживает за ней. Каждое его движение дразнит, заставляя женщин представлять, как выглядит его тело под этой строгой одеждой. Он чрезвычайно привлекательный и очень сексуальный.

Но Витте пришел без тележки с напитками, а это значит, что Кейн позвал его с собой только затем, чтобы он просто постоял рядом и поддержал его своим присутствием. Я раздражаюсь от одной только мысли, что сын ищет поддержки у своего слуги, а не у своей семьи.

– Простите, что заставил вас ждать, – начинает Кейн, нисколько в этом не раскаиваясь. Он садится в кожаное кресло и непринужденно поворачивается к собравшимся.

– Нет тебе прощения, – бормочет Рамин, даже не отрываясь от экрана телефона. – Ну, мы все в сборе. Зачем ты нас срочно созвал?

– Нет ничего особо срочного. Наконец-то прояснилась ситуация с моей женой, поэтому я решил, что будет проще объяснить сразу всем, чем каждому по отдельности.

– Да, действительно очень удобно. У нас же нет своих личных дел, верно? – продолжает ворчать Рамин, откладывая телефон в сторону. Он подается вперед и внезапно превращается во внимательного и сосредоточенного человека.

Рамин часто на что-то жалуется, но когда дело касается семьи, он первый, кто прибежит с лопатой, чтобы помочь закопать тела. Такая преданность – заслуга моего воспитания.

– Ты же знаешь, что мы пришли ради тебя, – выдает банальную фразу Эми.

– Как это мило, Эми, – ласково произношу я, словно говорю с непонятливым ребенком. – И совершенно неуместно, – добавляю я и улыбаюсь, когда она злобно смотрит в мою сторону.

– Так ты собираешься знакомить нас с новой невестой? – уточняет Рамин. – Или бывшей женой? Которая умерла? Или вы просто разводились?

– Она пока занята разговором с гостем, но скоро выйдет к нам, – отвечает Кейн. – Нет, она не новая жена, она не умерла, и мы не разводились. Я женат уже больше шести лет.

– Каким это гостем? – резко спрашиваю я, вспоминая запись с дорожной камеры.

Полиция обратилась к гражданам с просьбой помочь найти водителя машины, и запись с камер крутили по всем телеканалам. Оказалось, что номерной знак принадлежит совершенно другой машине. К счастью, они не стали называть имени пострадавшей. Крайне важно держать все в тайне, пока мы не узнаем все обстоятельства и не придумаем, как избежать всякого рода неудобных ситуаций. Я уже пыталась обсудить все лично с Кейном, но он резко пресек все разговоры.

Он небрежно отмахивается от моего вопроса.

– С тем, кто сбегает за вещами, которые ей необходимы.

– А почему ты не отправил Витте?

– Почему бы тебе не предоставить мне управление своим собственным домом? – возражает он.

Мой пульс учащается. Его защитная реакция не сулит ничего хорошего. Вряд ли я смогу его переубедить. Если он ставит ее выше «Бахаран-фарма» и семьи, мне придется прибегнуть к хитрости.

– Можно узнать, где она пропадала все это время?

Дариус подсаживается поближе к Эми, формируя с ней единый фронт.

Кейн небрежно пожимает плечами, словно его спрашивают о какой-то ерунде.

– Не знаю.

– Что это значит? – настаиваю я. – Она не хочет говорить?

– У нее диссоциативная амнезия.

– А это еще что? – спрашивает Розана, поджимая ноги к груди.

Кейн играется со своим обручальным кольцом. Обычно он не нервничает.

– Она ничего не помнит о своей прежней жизни. Теперь ей удалось вспомнить какие-то отрывки о жизни со мной, но она ничего не помнит о том, как жила отдельно от меня.

Рамин поворачивается к нему.

– Значит, у нее не все нормально с головой.

Кейн внимательно смотрит на брата.

– Как всегда, сама тактичность, Рамин. Мы обсуждаем психологическое состояние, вызванное травмой головы.

– Так тебе объяснили врачи, – отмечает Рамин. – Итак, мозг у нее в норме, просто немного поехала крыша. Понятно.

– Рамин, – произношу я с осуждением.

– Чего?

Розана хмурится.

– Я все еще ничего не понимаю. С Лили случилось нечто ужасное, поэтому она забыла тебя и вашу совместную жизнь?.. Почему ты тогда решил, что она умерла, если никто так и не нашел ее тело? – Кейн начинает злиться. – Извини, – моментально исправляется Розана. – Я не хотела никого обидеть.

Ему требуется мгновение, чтобы совладать со своими эмоциями.

– Все нормально, Рози. Лили вышла на своей парусной лодке в море и не вернулась. Погода резко испортилась. Береговая охрана несколько дней вела поиски, но им удалось найти только непонятные обломки. И потом они официально объявили ее пропавшей без вести.

– Ого… Застрять в океане во время шторма… – шепчет Розана. – Это жутко. Она что-нибудь помнит?

– Она помнит только те события, которые произошли после того, как она вышла из комы. И небольшой кусочек перед тем, как вышла в море. – Кейн смотрит в сторону. – Когда мы еще встречались.

Эми подается вперед.

– Она не помнит, что замужем за тобой?

– Сейчас она уже обо всем знает, но не помнит подробности.

– Ничего себе, – удивляется Розана. – Очень странно, правда?

– Согласен. – Рамин откидывается на спинку кожаного дивана и закидывает ногу на ногу. – Это самая безумная история, которую я слышал за всю свою жизнь.

Я мысленно выстраиваю хронологию событий.

– Она пропала через несколько дней после свадьбы?

– Да.

Кейн чеканит слова, становясь все более жестким и отстраненным.

– Почему тебя тогда не было с ней? – спрашивает Эми.

– У меня весь день были занятия, а потом тренировка. Она не в первый раз выходила в море без меня. Лили очень любила ходить под парусом.

– О, это так мило! – Розана всхлипывает. – Вы только что поженились. Ты, наверное, был очень счастлив. А потом она внезапно исчезла. Все это очень грустно, Кейн. Мне жаль, что вам пришлось пройти через это.

– Спасибо, – шепчет он в ответ. – Мне тоже жаль.

Услышав все это, я не нахожу слов. Итак, мы узнали, что они на какое-то время выпали друг у друга из поля зрения.

Кейн продолжает:

– Возможно, при помощи терапии мы сможем разблокировать ее старые воспоминания… Или она вспомнит все самостоятельно, спустя год или два… Для ее выздоровления необходимо избегать любых потрясений и стрессовых ситуаций. Пожалуйста, прошу вас, сведите к минимуму любые разногласия, пока она проходит реабилитацию.

– Вот поэтому ты позвал нас к себе? – недоверчиво уточняет Дариус. – Ты волнуешься из-за нее? А кто подумает о нашей семье? О компании?

– Ты читаешь мои мысли, – поддакивает Рамин. – У вас есть брачный контракт? Если нет, тогда мы должны собраться снова, чтобы обсудить все детали.

– Так, прекратите. Вы все. – Я дрожу от напряжения, а атмосфера пентхауса только подпитывает мои опасения. – Ты сказал, что Лили любила ходить под парусом… Лодка принадлежала ей?

Кейн внимательно смотрит мне в глаза.

– Да, лично ей.

– Не то чтобы это имело отношение к делу, но… Она богата?

В библиотеке воцаряется полнейшая тишина, поэтому помещение становится похожим на склеп. Башня покачивается и скрипит. Я научилась игнорировать эти звуки, но сегодня они весьма раздражают.

Он резко говорит:

– Фантастически богатая. Никто из вас не задумывался, как компании удалось возродиться?

После этих слов мы замираем.

Эми первой приходит в себя и поднимает бокал, допивая остатки напитка.

– Ого, – выдыхает Розана.

– Итак, у нас есть инвесторы, – говорю я, словно констатация факта может что-то изменить. – Я тоже вложила деньги. Райан сказал, что во время учебы в колледже ты налаживал деловые контакты…

Но я никогда об этом не спрашивала. Мне было плевать, где именно он нашел эти деньги. Мне просто хотелось вернуть «Бахаран-фарма». Хотела вернуть все, что забрал Пол. И я заложила душу ради этого.

Кейн важно кивает.

– Лили – это основа компании. Точка.

А он владеет контрольным пакетом акций, и это означает, что Лили крепко держит компанию за горло.

Комната плывет. Я хватаюсь за подлокотники кресла. Никто другой не жертвовал стольким ради «Бахаран-фарма» и никогда не пожертвует. У них недостает мотивации. И никто другой ее не заслуживает.

– Дело принимает интересный поворот, – бормочет Рамин.

Кейн поворачивается к нему.

– А теперь отвечу на твои вопросы, Рамин. Нет, у нас с Лили нет никаких соглашений, и их не будет. Она добавила меня в совет своей организации, которая управляет активами, и компания частично принадлежит этой организации. Весь наш бизнес существует только благодаря ее участию, поэтому Лили имеет полное право на свою долю.

Рамин смеется.

– И спустя столько лет она все еще хочет оставаться твоей женой? Может, она хочет вернуть свои вложения, а не тебя?

Розана неодобрительно качает головой.

– Иногда ты ведешь себя как полный придурок, ты хотя бы это понимаешь?

– Да, вполне.

У меня крутит живот, и я всерьез опасаюсь, что меня сейчас стошнит. Лили выбралась из могилы, чтобы завладеть моим сыном и делом всей моей жизни. Я не допущу этого. Я не могу иначе.

– Извините, я опоздала.

Незнакомый высокий голос заставляет нас вздрогнуть. Можно безошибочно определить, что этот сексуальный тембр принадлежит девушке.

Кейн мгновенно встает на ноги. Дариус и Рамин, застигнутые врасплох, невольно следуют его примеру. Витте просто спокойно поворачивает голову.

Старший сын с таким обожанием смотрит на жену, что я начинаю опасаться за него. И за всех нас. Она околдовала его. Все дети в изумлении замирают. Эми нервно облизывает край пустого стакана.

Я смотрю в сторону стройной фигуры, появившейся в дверном проеме. Мой взгляд медленно скользит снизу вверх: от кроваво-красных ногтей на ногах до блестящих черных волос. Ее плечи и руки обнажены, а кожа подобна самому безупречному мрамору – ни одна веснушка или родинка не испортила ее гладкую поверхность.

Ее высокая стройная фигура облачена в бархат, шелка и кружева. И она вся расцветает, когда замечает влюбленный взгляд моего сына.

Тяжелая атмосфера пентхауса концентрируется в библиотеке. Я начинаю массировать горло, чтобы ослабить спазмы.

Лили совершенно не такая, какой могла показаться по фотографиям, которые я долго и тщательно рассматривала. И мой сын тоже часто смотрел на ее фото, насколько мне известно. А когда-то он был похож на своего отца. И когда-то Кейна потянуло к девушке, от которой исходили тепло и нежность. Меня когда-то потянуло к такому же мужчине… Но я больше не та женщина.

Как и Лили.

18

Лили

Молодой человек, с которым я познакомилась на пляже в Гринвиче, и мужчина, которым ты являешься сейчас – совершенно разные люди. Я сразу же это поняла, когда очнулась в больнице. Ты сильно изменился. Возмужал. Стал властным. Ни перед кем не отчитываешься. Твой дом возвышается над всеми, венчая самое высокое жилое здание на планете.

Ты – венец собственного мира.

Я небрежно вхожу в библиотеку, словно не подслушивала это семейное собрание с самого начала.

По периметру помещения стоят черные шкафы, наполненные разноцветными книгами. Большое окно позволяет взглянуть на Центральный парк и шпиль Эмпайр-стейт. Я прохожу мимо камина, облицованного мрамором калакатта и увенчанного большим портретом бледной стройной девушки. Необычная татуировка начинается у нее на бедре и доходит до плеч – феникс, восстающий из пепла. Здесь тоже повсюду черные лилии, которые прекрасно сочетаются с блестящими книжными шкафами.

Я даже не ожидала, что за это время ты достигнешь настолько головокружительных высот. Ты обладаешь неуемными амбициями и непреклонным стремлением к чему-то большему. Я и раньше знала, что тебе под силу создавать империи. И ты даже превзошел мои ожидания.

Кажется, нам обоим суждено восстать из пепла.

Ты стоишь передо мной, неподвижный и устрашающий, словно прекрасная статуя, изготовленная влюбленным скульптором. Рядом с тобой мое тело пронзает дрожь. Ты из тех мужчин, которые буквально излучают секс и жестокость. Твоя звериная аура – соблазнительно мрачная, голодная и слишком независимая, чтобы кто-то рискнул завладеть ею. Твой затуманенный взгляд скользит по мне, прикасаясь к каждому сантиметру моего тела.

Незаметная страсть между нами перерастает в жгучее осознание происходящего, подобное щелчку хлыста.

Я не хочу больше жить старой жизнью, когда нам приходилось общаться через Витте. Ты – незнакомец, старательно избегающий меня, а без тебя мне не по себе.

Я иду вперед, но твоя семья молчит. Стоя перед ними, ты напоминаешь гладиатора на арене, которому выпало сражаться против всех. Витте присутствует в роли судьи, а Розана – зрительницы. Теперь пришла я, чтобы встать на твою сторону.

Кто вообще придумал сказку о том, что семья всегда будет любить и защищать? Почему нас учат прощать любые проступки своих родственников? В любом случае, тебе больше не придется сражаться с ними в одиночку.

Во многих отношениях я представляю даже большую опасность. Я не знаю, как ты снова очутился в этом клубке гадюк, но им придется переступить через мой труп, чтобы добраться до тебя и вонзить свои клыки в твою плоть.

Положив ладонь тебе на грудь, я поднимаю голову и подставляю губы.

Левую руку ты кладешь мне на бедро, а правую – на шею. Ты слегка давишь, чтобы я повернула голову так, как ты хочешь, а затем пристально смотришь мне в глаза. У меня перехватывает дыхание. Наконец-то сбылась моя заветная мечта: оказаться в твоих объятиях, когда ты смотришь на меня тем самым взглядом.

– Как всегда, – хрипло говоришь ты, – ты стоишь того, чтобы подождать.

От твоего запаха кружится голова, твои слова будоражат кровь, но сердце вновь разбивается. Лаская большим пальцем мой подбородок, ты медленно целуешь меня, словно наслаждаешься каждой секундой после длительной разлуки.

Ты превосходно берешь каждую ноту: знакомство, привязанность, страсть. Зрители наверняка думают, что нам повезло и мы счастливы воссоединиться. Ты настолько опытный актер, что мне приходится напоминать самой себе – это все притворство.

Ты продолжаешь поцелуй. Сдержанность резко контрастирует с эротичностью. С желанием, исходящим от твоего мускулистого тела, обрушивающимся на мои чувства, как непокорная волна на берег. Моя жажда опустошает меня изнутри. И роль, которую ты играешь перед своей семьей, заставляет меня хотеть тебя еще сильнее.

Отчаянно желая ощутить твой вкус, я провожу языком по твоей нижней губе. Твое сердце замирает под моей рукой. Это двигатель твоего мощного тела, и я могу разогнать его. И я не против взять все что могу. Разве не для этого я пришла сюда?

Меня покачивает, когда я поворачиваюсь в сторону зрителей. Я буквально пылаю.

Ты кладешь руку мне на плечо и опускаешь ее на уровень ключицы. Твои пальцы слегка касаются моей шеи и поглаживают кожу. Эта ласка лишает меня самообладания. Чувствую себя обнаженной и беззащитной. Мой пульс учащается, и я выдаю свои секреты.

Мне нужно сконцентрироваться, чтобы я смогла успешно поучаствовать в этом представлении. С другой стороны, может, ты просто ждешь, когда я очнусь, и тогда все закончится.

Я вошла в библиотеку всего несколько секунд назад, но во мне уже что-то изменилось.

– Всем привет. Меня зовут Лили.

С непроницаемым выражением лица Витте подает мне стул.

– Я совсем ненадолго, Витте, – с милой улыбкой произношу я.

Он мне нравится. Его модельная внешность обманчива, что-то таится в его глубинах. У него внимательные и проницательные глаза, как у настоящего полицейского. И это многое о нем говорит.

Ты быстро представляешь собеседников, давая время изучить каждого. Розана сидит на краю дивана и внимательно смотрит на меня своими голубыми глазами. Она милая и проявляет ко мне искреннее любопытство. Возможно, жизнь ее еще ничему не научила. Эми сидит с другой стороны, ритмично покачивая ногой. Я какое-то время смотрю только на нее. Она не выдерживает моего взгляда и начинает неловко ерзать на месте. Сначала косится на мужа, а потом на Алию. Затем ее взгляд скользит по тебе, и я сразу понимаю, что она тоже вожделеет твое тело.

Братья уже встали. Они так похожи друг на друга, но не похожи на тебя. В своем сером костюме Дариус выглядит почти враждебно. Рамин дерзко улыбается. Они оба притягательно красивы, но меркнут на фоне тебя.

Розана приветствует меня неуверенными объятиями. Но ее улыбку можно назвать доброжелательной. Дариус и Эми внимательно смотрят мне в глаза, сухо пожимая руку. Я притягиваю Эми к себе и заключаю в теплые объятия, а потом успокаивающе глажу ее по спине. Я знаю о сложностях в ее жизни, поэтому искренне сочувствую. Сначала она держится немного скованно, но потом обнимает в ответ, словно давно только этого и ждала.

Прежде чем отпустить ее, я шепчу ей на ухо:

– Фрэнк говорит, что ты часто меня навещала. Надеюсь, это войдет у нас в привычку.

Она краснеет, а я поворачиваюсь к Рамину. Он игриво пожимает руку, мимолетно поглаживая мою ладонь кончиками пальцев. Он явно любит флиртовать и проверять прочность личных границ. Младший сын, которого постоянно подавляют старшие дети, а все внимание достается только младшей сестре.

– Лили, – произносит твоя мать, вставая со своего места. Я наконец-то обращаю внимание на нее. Женщина одета в кремовые брюки и свитер, одно плечо намеренно оголено. У нее волосы цвета пшеницы, но брови и глаза темные, а взгляд острый. – Ты прошла через такое испытание! Пожалуйста, присаживайся.

Мне совершенно не хочется оставаться. Да и долгие посиделки произведут на них совершенно не такое впечатление, как быстрое и короткое появление.

Я отрицательно качаю головой. Она уже слышала, что я не буду сидеть, но все равно не смогла удержаться от попытки лишний раз продемонстрировать свою власть, словно это она хозяйка этого дома. Лили, висящая на стене, наверно, была бы не против остаться с ними. Возможно, она бы приготовила всем легкие закуски, включила ненавязчивую фоновую музыку и подготовила небольшие подарки. Но я – не она, и жизнь мечты легко может превратиться в кошмар.

– Не самая лучшая идея заходить прямо посреди разговора о самой себе, – замечаю я, глядя на нее. – Из-за этого возникает много неловкостей.

– Но ты уже перед нами, – любезно отвечает она.

– Да, я зашла на секунду, – с улыбкой говорю я. Слова – это опасное оружие, которое нужно использовать с осторожностью. – А теперь, когда я со всеми познакомилась, я пойду немного отдохну перед ужином.

Ты сильнее сжимаешь мою шею, и по всему телу пробегает дрожь, а соски моментально твердеют. Ты смотришь на мою грудь и хрипло спрашиваешь:

– Стилистка уже ушла?

– Да, но через пару часов она вернется с кучей пакетов.

Глядя на тебя снизу вверх, я страстно желаю, что ты снова поцеловал меня.

– Стилистка? – резко переспрашивает Алия.

Я начинаю улыбаться, когда замечаю ее внимательный взгляд. Эта женщина волнуется из-за того, что я трачу его деньги. И она ничего не может с собой поделать.

– Кейн сохранил все мои вещи. Все до единой. Даже не стал убирать их в кладовку. Это очень романтично! Но мне все же нужны некоторые обновки.

Ты хватаешь меня за подбородок, поворачиваешь мою голову и целуешь в губы. Я даже не успеваю понять твои намерения: это из-за меня или только ради наших зрителей? Плевать. Твой язык скользит по изгибу моих губ, я чувствую жар и нетерпеливый напор. Я с радостью отвечаю тебе взаимностью. Моя душа тает от твоей близости.

– Поскорее приходи ко мне, – шепчу я.

В твоих глазах пылает огонь, когда я легким движением пальца стираю свою помаду с твоих губ. А потом бросаю взгляд на мать, которая наверняка смотрит на нас.

И она действительно смотрит.

Ты затмеваешь собой всех членов своей семьи. Теперь они – всего лишь жалкие создания, которые прячутся в твоей тени. И существам, прячущимся в тени, нельзя доверять.

– Давайте запланируем ужин, – говорю я всем собравшимся. – Я с нетерпением жду момента, чтобы познакомиться с вами поближе.

К сожалению, я не могу понять эмоцию на твоем лице.

Я изголодалась по тебе. Прямо сейчас ты слишком близко, и это чувство доводит меня до исступления. Или, может быть, я просто нервничаю из-за встречи с этой семьей, с этими новыми участниками коварной игры. Возможно, все и сразу.

Чувствуя на себе твой взгляд, я поворачиваюсь и ухожу. За моей спиной царит абсолютная тишина.

19

Эми

Я скрещиваю руки и ноги, чтобы втиснуться на заднее сиденье машины между Дариусом и Рамином. Они так широко расселись, что заняли все пространство. Оба молчат и смотрят каждый в свое окно.

Неужели я действительно считала, что смогу заменить Лили, если просто поменяю цвет волос и надену одежду потемнее? Наивный план. В горле комок, а на глаза наворачиваются слезы. Я вот-вот заплачу.

Я все еще чувствую прикосновение ее ногтей к моей коже. Она обняла меня, а я почувствовала себя так, словно меня загнали в ловушку. На вид Лили стройная и хрупкая, но ее руки похожи на лапы хищника, а в голосе можно расслышать угрожающие интонации. От страха начинает крутить живот. Я все еще чувствую запах ее духов. Ее. Я машинально ответила на ее объятия. И тогда мне хотелось поцеловать Лили, чтобы проверить – действительно ли ее губы такие мягкие, какими кажутся со стороны.

Я нервно усмехаюсь. Умение Кейна производить впечатление не может сравниться с тем, что умеет она.

– Теперь Кейну есть чем заняться, – весело произносит Рамин. – Она все же милашка.

– Ты преувеличиваешь, – бормочет Дариус, и я смотрю на него с благодарностью.

– Вообще-то, она прямо настоящая модель, – поправляет Рамин. – Держу пари, что она будет отлично смотреться на фотографиях. Нам нужно предложить ей сотрудничество с «ЕКРА». Сделаем рекламную кампанию и поместим ее портрет на некоторых товарах.

Мы с Дариусом смотрим на него с недоверием.

– Ты же не серьезно?

– Она выкручивает нам яйца. Поэтому лучше сотрудничать с ней и использовать ее на благо компании.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Сучка Кейна появилась всего на десять минут, а Рамин уже хочет засветить ее лицо на мероприятии «Бахаран-фарма» в Нью-Йорке. Хочет использовать мою компанию и результаты моего кропотливого труда, чтобы сделать из нее объект зависти женщин по всему миру?

Нет. Ни за что.

– Не самое лучшее решение, – говорю я с нажимом. – У нее не все дома.

– Чертовски верно, – соглашается муж.

– Я лишь о том, чтобы использовать ее снимки, – упрямится Рамин. – А не о том, чтобы отправлять ее в международное турне.

– Мы даже ничего не знаем о том, в каких они сейчас отношениях, – возражаю я.

– Все уже понятно, – ухмыляется Рамин. – Вы видели их вместе. Она может стать примером для любой женщины в мире. Гарантирую, что он уже прижал ее к каждой подходящей поверхности в пентхаусе. По несколько раз.

Я крепко зажмуриваю глаза, чтобы избавиться от потока неприятных образов, но становится только хуже. Вместо этого решаю смотреть на дорогу впереди, наблюдая за безумными маневрами машин и такси. В груди начинает разгораться злость. Я представляю, как лью кислоту на голову Лили и наблюдаю, как она превращается в дымящуюся плоть, по которой стекают ручейки крови и помады.

Я пытаюсь представить ее крики и слезы, когда она поймет, что потеряла лицо, которое так нравится Кейну. Но воображение почему-то рисует образ Лили, которая злобно смотрит на меня своими зелеными глазами. А потом она с нечеловеческой ловкостью набрасывается на меня и…

Я резко выпрямляюсь, а сердце начинает бешено колотиться в груди.

– Он уже давно страдает от спермотоксикоза, – продолжает Дариус, хлопая меня по колену, словно это может меня успокоить. – Рамин, помнишь, когда он был моложе, он лез каждой встречной в трусики, а потом переходил к следующей. У нее случайно оказались деньги, которые можно было прибрать к рукам, но она ему больше не нужна. Рано или поздно Лили ему надоест, и он поменяет ее на другую. Для него это будет очередная победа.

– Брат, но мы же не хотим, чтобы он заскучал. Или она. Как он там сказал? Она – основа компании. Нам нужно, чтобы эти двое оставались вместе. У Кейна все будет хорошо, если она будет рекламировать «Бахаран-фарма» и формировать ее положительный образ. Если она будет зарабатывать для него деньги, то он точно не захочет с ней расставаться. – Рамин сжимает мою ногу. – Ты прихватила свою фляжку? Я бы не отказался от выпивки. – Я бросаю сумочку ему на колени. – Спасибо, детка, – с этими словами он начинает в ней рыться.

Я хочу спросить у него, почему он никогда не предлагал мне поработать на «ЕКРА плюс». И я ненавижу мужа, который даже не подумал об этом. Набираюсь смелости, чтобы предложить себя на роль модели, но боюсь насмешек с их стороны. Поправляя подол платья, я думаю о наряде Лили. До ее появления я чувствовала себя уверенно, радуясь идеальному выбору одежды. Я посмотрела на свекровь и обрадовалась еще сильнее, когда поняла, что выгляжу моложе и моднее. А потом появилась Лили, одетая в черные шелковые брюки и черный топ с корсетом. На черных бархатных чашечках красовались кружева. Откровенный и сексуальный наряд. Небрежная элегантность для уверенной в себе девушки. Шикарная короткая стрижка, дымчатая подводка и яркая помада на губах – все дерзкие детали сливались в идеальный образ.

Кейн смотрел на Лили, как смотрел на любую похожую девушку, но на этот раз в его взгляде было что-то особенное. Обычное безразличие уступило место огню. Либо это похоть, которая сделала его рабом, либо ярость.

Водитель резко притормаживает, и нас резко кидает вперед. Ругаясь себе под нос, он быстро извиняется и сигналит кому-то в потоке машин. Ситуация на дороге – сущий ад: машины постоянно меняют полосы, водители игнорируют сигналы светофоров, каждый старается проехать раньше остальных.

Лили отсутствовала долгие годы, но я не заметила в ней ни робости, ни растерянности, ни настороженности. А вот для меня встреча с Кейном все изменила. Я каким-то образом оказалась в странных обстоятельствах. Да, кажется, что я мечтала именно об этом, но все похоже на отражение в кривом зеркале. Я замужем за успешной секс-машиной с дружной семьей. Мой бизнес влияет на чужие жизни. У меня потрясающий дом, и я могу позволить себе любые покупки. Но я не расцвела, как Лили, я превратилась в серую массу. У меня нет храбрости. Нет власти. Даже мое тело мне не принадлежит.

Как Лили удалось столь эффектно появиться из пустоты? Почему я живу лишь мечтами и ничего не имею?

Рамин пьет из фляжки. Я выхватываю ее у него из рук и делаю большой глоток. А потом предлагаю Дариусу.

– Сейчас еще день! – сердито замечает он.

Пожав плечами, я делаю еще один глоток.

Мне хочется подстричь волосы. Изменить цвет теней. Удлинить разрез на платье, чтобы еще больше обнажить ноги. Когда-то я была как Лили, просто плыла по жизни, чувствуя себя красивой, сексуальной и желанной. А сегодня она подошла к Кейну и положила руку ему на грудь. Без страха и колебаний.

Я и не знаю, что вообще ожидала увидеть. Почему-то думала, что у них с Лили все будет иначе, но получилось… Открыто, а не тайно. Нежно и чувственно. Игриво. Возможно, именно так выглядит любовь Кейна. Неудержимая, обжигающая и пугающая.

– Вы двое, наверное, даже не задумываетесь о том, что они действительно любят друг друга, – хрипло говорю я. Кейн никогда не был моим да и вообще мне не нравился, но сама мысль о том, что он любит другую, вызывает во мне дикий приступ ревности.

Рамин пожимает плечами.

– В любом случае, это ничего не меняет.

Нет! Кейн не может иметь все и сразу. У него прекрасная жена, дорогой пентхаус, доходная компания, которая скоро станет еще больше.

Машина мягко клюет передом, когда в задний бампер врезается такси. Наш водитель оборачивается и показывает таксисту неприличный жест.

Почему Лили такая невероятно смелая? Как ей удалось подойти к Кейну так, словно ей наплевать на весь мир вокруг? Почему он смотрел на нее так, будто готов впиться зубами в ее шею? И то, как он притянул ее к себе: это демонстрировало его власть и самоуверенность… Это совершенно не напугало Лили в отличие от тех женщин, которых Кейн трахал снова и снова. Сначала они испытывали блаженство, затем обнадеживали себя, после – приходили в смятение и, наконец, оставались униженными.

Это ли он искал все это время, помимо внешнего сходства? Дразнящую сексуальность? Бесстрашную уверенность? Заметил ли он эти качества во мне?

Я вспоминаю Эрику в элегантном красном платье. Зная о том, насколько она желанна, Эрика направилась прямиком к нему с расправленными плечами и высоко поднятым подбородком.

Все это время она пыталась дозвониться до меня, но я переводила звонки на голосовую почту. Она хочет поговорить не со мной, а с Кейном. От меня ей нужен только его личный номер, который он почти никому не говорит. Это единственный способ связаться с ним. Все остальные контакты проходят через администратора компании или Витте.

Я оказалась на ее месте. Догадываюсь, что сейчас Эрика уже не так уверена в себе и больше никогда не обретет былую уверенность.

– У Лили найдутся и другие дела, – произношу я. – Ваш брат больше не учится в колледже, поэтому ему больше не нужны подработки. С Кейном надо было говорить, когда он был беден, а она богата.

– Тем не менее она все же неплохо устроилась, – говорит Рамин и подмигивает, словно мы разделяем некий общий секрет. – Она сразу же начала обновлять гардероб, тратить деньги, отдавать приказы Витте… и даже поставила на место нашу мать.

Удовольствие, которое я испытала, наблюдая, как эти две женщины точат когти, тут же исчезает. За эти годы Алия успела оставить на мне много шрамов. Но Лили так ловко справилась с ней, будто совершенно не боялась вступить в открытое противостояние.

– Счастливая жена, счастливая жизнь, – задумчиво произносит Дариус и берет меня за руку, словно наш брак соответствует этим параметрам.

Я сильно сжимаю его руку, чтобы хотя бы на мгновение причинить ему боль.

Вспоминаю, как Кейн смотрел на Лили. Этот страстный взгляд, похожий на раскаленный клинок. Целых шесть лет он был холостяком: трахал все что хотел и просаживал деньги на удовольствия. Сейчас же у него снова есть требовательная и своенравная жена, которую нужно делать счастливой. Какое-то время он будет занят, а у меня будет шанс привести себя в порядок.

Теперь я понимаю, чего не хватало в моих планах – меня. Настало время повернуть кривые зеркала в сторону семейки Армандов. Тогда они увидят себя со стороны.

Может, они даже поймут, почему я хочу их уничтожить.

20

Витте

Я надеваю резиновые варежки-прихватки и ставлю на стол мистера Блэка тарелку с горячим ужином. Сбоку лежит записка от Лили, написанная на листочке с монограммой. Его имя выведено красивым женским почерком, буквы наклонены влево. Ее подпись начинается с большой Л, имеющей завитушки сверху и снизу, а следом идут все остальные буквы имени. Никакого текста, только отпечаток эффектной красной губной помады. Ее фотография в серебряной рамке лежит лицевой стороной вниз.

Мой работодатель снова ужинает один в своем кабинете. Его жена, помогавшая готовить, попыталась отказаться от ужина, но я уговорил ее перекусить.

Я заметил, что Лили разбирается во многих вещах. Самообладанием, красотой и рассудительностью она напоминает мою собственную дочь. А еще характером и навыками, которые человек получает в процессе воспитания. Я не знаю подробности того, как Лили всему научилась, знаю лишь, что сейчас она сирота. Возможно, ей пришлось учиться всему самостоятельно.

Для нас с мистером Блэком она остается загадкой. Она из тех женщин, которые предпочитают слушать, а не говорить. Особенно о себе любимой. Поэтому она мало рассказывала о себе, а ей никто не задавал вопросы – не хотели бередить старые раны.

– Как она? – спрашивает мистер Блэк, появившись на фоне сверкающего Манхэттена.

Он рассеянно смотрит в окно. Огни города придают ночному небу пепельно-серый цвет. Мистер Блэк внешне совершенно спокоен. Он никогда не выдает свои переживания, но мне кажется, что я всюду слышу звон бьющегося стекла и треск ломающихся досок. Ярость и отголоски внутренних мучений.

Жена подобно молнии ворвалась в пентхаус и круто изменила жизнь мистера Блэка. Она за короткое время сумела взять на себя значительную часть домашних обязанностей. Я уже не могу представить возращение к нашему прошлому образу жизни, как и то, что портрет Лили когда-нибудь может исчезнуть из спальни. Это неотъемлемая часть, основа основ. Сейчас она материальна, но ее присутствие ощущалось всегда.

– Мне кажется, что вопросы ее совсем не смущают, – спокойно сообщаю я, хотя думаю иначе.

Детективы пришли без предупреждения и заявили, что желают еще раз опросить свидетельницу. Они уже приходили, пока Лили лежала в больнице на физиотерапии. Она оба раза отказалась от присутствия адвоката.

– Я слышал, как они смеялись, поэтому думаю, что все прошло хорошо.

– Она добралась и до них, – усталым голосом отвечает Кейн. – Она пустила им пыль в глаза. У нее это очень и очень хорошо получается. Ты же видел, что это действительно работает.

– Простите?

Оглядываясь через плечо, мой работодатель тихонько смеется.

– Она уже нашла к тебе подход, Витте. И теперь все вокруг нее сбиты с толку.

Я никак не могу понять, что все это значит.

– Сэр?

– Еще секунду назад она была незнакомкой, а теперь она тебе нравится. – Он поворачивается ко мне спиной и смотрит в окно. – Есть люди, которые несут свет. Но ее дар немного другой. Она забирает свет с собой.

И только сейчас я понимаю, насколько правдива эта метафора. Все дело не только в харизме миссис Блэк. Любой человек крайне неохотно расстается с ней, а потом сильно скучает в ее отсутствие.

Мистер Блэк идет к латунному кофейному столику. Вынув пробку из стеклянного графина, он наливает прекрасный тридцатилетний виски. Молча смотрит на меня, предлагая присоединиться.

– Нет, спасибо, сэр. – Я на мгновение замолкаю, обдумывая следующие слова. – Сегодня я дал миссис Блэк один из наших планшетов, чтобы она могла немного развлечься и почитать новости.

Мы не обсуждали этот момент. Возможно, мистер Блэк просто не подумал о том, что ей нужен телефон или что-то подобное. Странно и то, что его жена тоже не просила ничего, что помогло бы ей связаться со своими знакомыми.

– Все в порядке, – успокаивает мистер Кейн. – Она знает, как должна себя вести.

Я хмуро смотрю ему в спину, совершенно не понимая его ответ. Впрочем, это совсем не мое дело. Моя работа заключается в том, чтобы давать советы, а не копаться в чужих делах.

Он берет стакан и возвращается за рабочий стол, опускаясь в кресло с естественной грацией. Мы работали над его осанкой долгие месяцы, когда я заметил, что он привык падать на стул, подобно мешку с камнями.

Делая глоток, мистер Блэк смотрит в одну точку, но я не могу понять, куда именно.

Прошлым вечером я заметил, как он подсматривает за Лили в ее спальне. Его жена красива и прелестна, ничуть не хуже молодых Элизабет Тейлор, Вивьен Ли и других известных актрис. Все они – эталонные и не подвластные времени красавицы с приятными чертами лица и невинными улыбками.

Подозреваю, что он наблюдает за ней, пока она спит: стул в углу ее комнаты теперь повернут в сторону кровати. Это изменение произошло после того, как Лили пришла в себя. Мистер Кейн неохотно заходил к ней в комнату, пока она лежала без сознания, словно боялся, что она проснется прямо у него на глазах. После ее реакции на улице, когда они встретились взглядами, думаю, что такое поведение было мотивированно.

Тяга мистера Кейна к Лили – поистине странное явление. Или проблема в чувстве вины? Человек, воспоминания о котором преследуют его, возвращается, но он будто все отвергает. Это уже не та девушка, перебегающая дорогу, которая пыталась скрыться от него с гримасой ужаса на лице. Нынешняя Лили ждет его с распростертыми объятиями. Она говорит об этом своими обжигающими зелеными глазами. Она постоянно дразнит его улыбками и провокационными сообщениями. Все отмечают, что сексуальное напряжение возрастает, когда они находятся рядом друг с другом. Я уже успел сделать выговор горничным, которые слишком много сплетничали об этом.

Я откашливаюсь, чтобы очистить мысли. Одних любовь исцеляет, но для других приносит одни мучения.

– Вы могли бы стать утешением друг для друга, – вспоминаю я расхожую деликатную фразу. – Если бы вы только зашли к ней…

– Лили никогда не была утешением, Витте. Да, она была радостью. Экстазом. Каждое мгновение с ней было наполнено эйфорией, поэтому я знаю, что она – неконтролируемая зависимость. Мне всегда будет нужна новая доза, и я пойду на что угодно, чтобы получить ее.

Я понимаю, что одержимый навязчивой идеей мужчина, особенно если это касается женщины, способен буквально на все. Моему работодателю всю жизнь отказывали в ласке, пока он не встретил Лили. Он был проклят отцом, бросившим его в нищете, матерью, бросившей его ради нового мужчины, и даже завистливыми братьями и сестрами. Отношение Лили – его самое ценное сокровище. Но она увидела мистера Блэка и побежала. Почему? Я уже долгое время пытаюсь найти ответ на этот вопрос.

А правда заключается в том, что за неделю до ее исчезновения мистер Блэк получил право унаследовать все ее состояние.

Глядя на записку с отпечатком ее губ, он продолжает пить виски.

Мы молчим, но мои ноги меня не слушаются. Мы застыли, словно насекомые в янтаре. Это неловкое молчание не может длиться вечность.

– Вы должны знать, что она ест все меньше и меньше. Мне пришлось долго ее уговаривать, чтобы она поужинала.

Он вскидывает на меня встревоженный взгляд.

– Она не выздоровеет, если будет плохо питаться.

– Возможно, если бы вы присоединились к ней…

– Нет.

Его упрямство заставляет меня спросить:

– Вы наказываете ее или себя?

– Черт. Она же сама убегала от меня! Я не собираюсь навязываться. Если я ей нужен, она знает, где меня найти.

У меня резко перехватывает дыхание. Мистер Блэк впервые упомянул о странной реакции своей жены.

Я взволнованно смотрю на него. Знаю, что гнев – одна из стадий горя, поэтому иногда люди злятся на умерших, которые внезапно покинули этот мир. Но обстоятельства ее исчезновения наводят на странные размышления.

– Вы не должны ее винить.

– Почему не должен? – перебивает он, холодно глядя на меня.

– Это несправедливо.

– Несправедливо? А справедливо было делать из меня мужчину, готового к совместной жизни, а потом оставлять меня в полном одиночестве? Если ты считаешь это несправедливым, если ты считаешь, что я не должен винить ее выбор… Что ж, это мне не под силу.

Он очень редко говорит о жене. Поэтому я многое не знаю о ней и о том молодом Кейне, с которым она когда-то познакомилась.

– Мы познакомились в Гринвиче, – внезапно говорит он странным голосом, словно полностью дистанцировался от этих воспоминаний. – Она тогда встречалась с Райаном и устраивала вечеринку, поэтому позвала и меня. Я когда-нибудь рассказывал об этом? Что она когда-то встречалась с другим?

Я утвердительно киваю.

– Да, вы упоминали.

– Мне не хотелось ехать, но тогда я специализировался на бизнес-консалтинге, и Райан уговорил меня поехать, поскольку это была прекрасная возможность обрести необходимые связи. Я приехал на такси и увидел, как толпа швейцаров бегает туда-сюда, помогая гостям припарковать роскошные дорогие машины. Я бы никогда не подумал, что смогу познакомиться с людьми, у которых настолько богатые друзья. Это было похоже на съемки какого-то фильма.

Если я хочу эффективно выполнять свою работу, между нами не должно быть секретов и скелетов в шкафу. Я не могу управлять делами, если в них присутствует неизвестная переменная. Все рассказы о Лили – один интереснее другого, но самое интересное заключается в том, что она является источником финансового благополучия мистера Блэка. Кейн снова встает и идет к окну.

– Погода тогда оставляла желать лучшего. Я до сих пор помню это небо. Чернее черного. Я застал ее танцующей на пляже, ее длинные волосы красиво развевались на ветру. Она была похожа на языческую богиню, призывающую бурю. И вот тогда я понял, что она должна стать моей.

Я потерял ее там, где обрел.

– Витте, она ведь была совсем не из моей лиги. И встречалась с Райаном. Я понимал, что мне лучше держаться подальше, но она понравилась мне. И уже через несколько минут мы шли по пляжу, держась за руки, а она делилась со мной своими мыслями. Это было похоже на бредовый сон. Самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, откуда-то знала про мою семью, бегство отца и банкротство компании. Она буквально перевернула мой мир с ног на голову. Она заставила меня подумать о том, что компания по праву принадлежит мне. В тот день я поехал домой, уже одержимый новыми амбициями. Я хотел такой же домик на пляже и такие же машины. Хотел возглавить компанию. Но больше всего на свете я желал Лили.

Мистер Блэк засовывает одну руку в карман брюк, делает очередной медленный глоток и проглатывает алкоголь.

– Потом она несколько раз звонила мне. И мы снова встретились. Она предлагала мне не пустую идею, у нее был конкретный план. Она была моим Пигмалионом. Волшебницей, которая взмахнула рукой и изменила всю мою жизнь.

– Она разглядела ваш потенциал, – соглашаюсь я, хотя это слово, возможно, не совсем уместно.

А когда-то я приехал к мистеру Кейну, чтобы поговорить лично и сказать ему, что я отказываюсь от его предложения. Но я ушел от него с подписанным договором. Он определенно умеет убеждать людей, заставляя незаметно уступать его требованиям.

– Витте, она не просто муза, она настоящий ангел-инвестор. Эту способность можно называть разными словами, но у нее уникальный талант смотреть на людей и находить среди них тех, кого можно превратить в титанов. Мой эгоизм желал, чтобы я был единственным, но были и другие. Она просто хороша в этом деле.

Он замолкает, но ощущение, словно весь дом попал в турбулентность, возрастает. Башня скрипит, и кажется, что она пытается бороться не с внешними силами, а с теми, кто находится внутри.

– Вы сомневаетесь в ее любви? – тихонько уточняю я.

– Любви? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне и пожимая плечами. – Мы говорим о справедливости, Витте, а не о любви.

– Я не понимаю, как вы чего-то добьетесь, если даже не желаете поговорить с ней.

– У нее нет ни объяснений, ни ответов! – резко отвечает Кейн. – Я не знаю, как с ней разговаривать, даже не знаю, как подойти к ней. Она не похожа на саму себя, не похожа на ту девушку, на которой я женился!

– И вы уже не тот юноша, за которого она вышла замуж, – парирую я. – Вам придется заново узнавать друг друга, и, возможно, вы снова друг друга полюбите. Между вами возникнет доверие, а потом вы получите ответы на свои вопросы.

Он смотрит на меня в изумлении.

– Думаешь, ей нужен только я, а не компания и деньги?

Вопрос удивляет меня. Кажется, в его страданиях нет никакой логики.

– Я же говорю, что у нее были весьма обширные сведения о «Бахаран-фарма», а это странно. Она знала почти все. Знала то, что не знал даже я сам. Например, она знала, что моя мать владеет химическими патентами и правами на товарные знаки. Поверь мне, Витте, она заранее присмотрела эту компанию.

– Зачем ей понадобилась фармацевтическая компания с негативной историей?

– Сейчас это волнует меня меньше всего. Кстати, наша свадьба стала для меня полной неожиданностью. Я просто пришел домой, а там меня уже ждали свидетели, нотариус и смокинг. Она спрятала документы на компанию среди бумаг о заключении брака, поэтому я случайно подписал все и сразу. А потом она вдруг попала в шторм. Подумай обо всем этом, Витте. Я вот уже шесть лет об этом думаю.

– Я…

– Вот именно, – продолжает он с каменным выражением лица. – Она задолжала мне ответы, но я не стану их выпытывать и давить на нее. Она очень хорошо меня знает. Она знает, что не должна была, знает, где я нахожусь. Мне остается только ждать.

В их любви переплетено слишком много страха и боли. Вряд ли они осознают это, но инстинктивно они уже чувствуют опасность.

Как это все могло повлиять на Лили? Или влияет прямо сейчас?

– Я был готов прикончить ее за то, что она вызвала у меня такую зависимость, – шепчет Кейн, глядя на свой стакан, словно может что-то найти на дне.

Такие слова немного пугают меня.

Это все из-за жадности этого прожорливого монстра? Или ее неземная красота питает ревность и безумное желание обладать ею? Возможно, все и сразу. Может, деньги служили всего лишь утешением за то, что он не смог получить от нее.

Меня терзают сомнения.

Мистер Блэк допивает виски и смотрит в сторону столика. Я молча протягиваю руку за стаканом. Кейн передает мне его, а я облегченно вздыхаю – он не стал просить добавки. Он и так слишком неразумен, а его жена слишком уязвима.

– Вам нужно поесть, – говорю я.

Повернувшись ко мне спиной, работодатель снова смотрит в окно.

– Приятного вечера, Витте. Мне сегодня больше не нужна помощь.

Когда я выхожу из комнаты, часы оповещают о входящем сообщении.

Я иду на кухню, попутно доставая мобильный телефон.

«Личность установлена, следы ведут в Мидтаун-вест. Продолжаем расследование».

Я подумываю о том, чтобы вернуться в кабинет моего работодателя и поделиться новостью.

Удалось узнать, что по адресу, указанному в поддельном удостоверении миссис Блэк, расположен винный магазинчик. Несколько дней было потрачено на просмотр видео с камер видеонаблюдения с функцией распознавания лиц, которые расположены по периметру головного офиса «Бахаран-фарма», и мы нашли кое-что интересное. Оказывается, Лили Блэк регулярно ходила мимо этого здания, и как только об этом стало известно, появилась возможность проследить примерные маршруты ее передвижений.

Опросы на местности привели к тому, что кто-то узнал ее по фотографии. В конце концов, мы сможем узнать адрес дома, где она жила все это время, а потом продолжим копать дальше. Расследование идет медленно, поскольку нам нужно соблюдать осторожность. Нам предстоит набраться терпения, ибо раскрытие чужих тайн требует, чтобы сам процесс поиска ответов тоже оставался тайной.

Интересно, успокоится ли мистер Блэк, когда узнает всю эту информацию? Я боюсь, что его успокоят только ответы самой Лили.

Сложно не только понять причины ее возвращения, но и причины, по которым она решила пропасть. Я до сих пор не могу объяснить страх на ее лице, когда она увидела своего мужа. Она даже бросилась бежать, словно ей грозила реальная опасность… Но зачем тогда ежедневно ходить мимо башни Кроссфайер? Это увеличивает шансы оказаться раскрытой.

В конце концов я убираю телефон и иду дальше. Завтра будет достаточно времени, чтобы обсудить эти новости с мистером Блэком. А сегодня ему следует отдохнуть.

21

Лили

Кто-то стучит в дверь спальни, которую я специально оставила призывно приоткрытой. Я догадываюсь, что это не ты.

За окном спальни на бетонный лес Манхэттена уже опустилось усыпанное звездами ночное одеяло. Я перестала считать дни после выписки из больницы, но мне кажется, что прошла уже целая вечность.

– Да, Витте? – отзываюсь я, выходя из похожего на пещеру гардероба.

Я потратила кучу денег на одежду и аксессуары, но даже со всеми вещами из прошлой жизни полки и стеллажи кажутся совершенно пустыми.

Витте ожидает в дверном проеме – само воплощение любезности. Он сумел передать тебе свой вкус, сформировав человека, который может спокойно войти в любое общество. Ты по-прежнему опасен, но теперь немного в другом плане.

– Завтра в десять часов вам нужно прогуляться к врачу. Мистер Блэк составит вам компанию.

– Если поход к врачу называть прогулкой, это звучит уже не так страшно. Удачно подобранные слова, Витте.

Он скромно улыбается.

– Благодарю вас.

Мне нужно поддерживать легкую светскую беседу, но я готова расплакаться. Удручает, что мы не можем обмениваться такой простой житейской информацией напрямую, словно ты не можешь вынести и секунды моего присутствия.

Тем не менее я в восторге, что завтра мы сможем провести время вместе.

Мы уже несколько недель ходим мимо друг друга по всему дому и как-то умудряемся не сталкиваться. Исключением являются те случаи, когда ты приходишь поздно ночью и смотришь, как я притворяюсь спящей. И всякий раз, когда ты рядом, мое тело невольно реагирует на тебя.

Я страдала от накатывающего желания: мои соски твердели, а между ног все становилось теплым и влажным. Это естественная реакция, которую я не могу контролировать. Мое тело остро чувствует твою близость, и оно готово к тому, чтобы его подмяли под себя, трахали и доставляли удовольствие. Твое тайное присутствие – самая извращенная пытка, которую я с нетерпением жду. Вынужденная лежать совершенно неподвижно, я могу только контролировать свое дыхание, а твой пристальный взгляд в это время жаждет моего тела.

– Вы будете ужинать в гостиной? – спрашивает Витте, возвращая меня в реальность.

Я скрещиваю руки на груди. В пентхаусе идеальный климат-контроль, но мне вдруг становится холодно.

– Кейн снова ужинает у себя в кабинете?

Витте кивает.

– Мистер Блэк сожалеет, но ему нужно доделать множество дел.

– Конечно, я все понимаю. – Я слабо улыбаюсь. – А вы успели перекусить?

– Пока нет. Я еще обязательно поужинаю, но сначала мне придется что-то приготовить.

– Не хотите разделить ужин со мной? Посидим на кухне, если вы ничего не имеете против.

Если у него и есть какие-то возражения, то это совершенно незаметно.

– Будет очень здорово. Через десять минут?

– Замечательно.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня созерцать собственное отражение в зеркальном коридоре. Но я вижу немного другую девушку. Слишком длинные волосы заканчиваются ниже талии. Лицо слегка изменилось: челюсть стала угловатой, скулы выступают сильнее, глаза уже не так глубоко посажены. И она улыбается.

Я моргаю, и она исчезает. Есть только я.

Дотронувшись до волос, я на всякий случай убеждаюсь, что у меня каре. Стильная стрижка, но делает меня чуть старше. Конечно, естественное течение времени сыграло свою роль.

Я поворачиваюсь к полкам в поисках того, что можно добавить к черному платью в пол. Мой взгляд блуждает по ящикам с нижним бельем, бижутерией и пижамами. Я не знаю, куда еще ты мог спрятать мое нижнее белье. Все, что я носила и не носила, уже свежевыстиранное и отмечено монограммой ЛРБ. Сейчас я могу выбирать из роскошного ассортимента, в котором мало скромности, но много провокационных штучек. Здесь целая коллекция незнакомого белья, на котором тоже есть инициалы. Это служит подтверждением, что покупки делались специально для меня. Получается, ты все же думаешь обо мне, думаешь о спальне. О кровати… обнаженной коже… сексе.

Я вспоминаю о том моменте, когда оказалась на месте призрака девушки, воспоминания о которой столь негативно повлияли на твою жизнь, что в конечном итоге изменило мужчину, которым ты когда-то был.

Ты больше не доверяешь мне, даже просто побыть рядом. Может ли отстраненность быть связана с желанием? Интересно, ты тоже изголодался по мне? Или я уже не могу соперничать с той девушкой, женой, которой ты все еще так одержим?

Почему ты избегаешь меня?

Я выбираю бархатную жилетку темно-сапфирового цвета и иду на кухню.

– Пахнет аппетитно, – говорю я, усаживаясь на барный стул.

Я неожиданно почувствовала голод не только по отношению к тебе.

– Это только половина успеха. – Он кладет мне на колени черную салфетку. – Давайте попробуем на вкус.

Из огромного холодильника он достает уже нарезанные салаты. Я вижу, что все продукты аккуратно расставлены по своим полкам.

Витте мастерски поливает салаты соусами. Он уже разлил по бокалам красное вино и газированную воду, и я удивляюсь, насколько быстро ему удалось создать такую приятную обстановку.

Когда Витте ставит тарелку с нарисованной лилией, я касаюсь его запястья, и он замирает.

– Спасибо, что присмотрели за Кейном.

Он смотрит на меня, словно продумывая свой ответ.

– Это моя работа.

– Это часть вашей работы, – поправляю я, беря вилку для салата. Витте садится справа от меня. – Вы делаете очень много.

Я замираю от восторга, наслаждаясь сочным и необычным вкусом салата.

Заметив мое удовольствие, Витте скромно поправляет свою салфетку.

– Вы весьма внимательны и проницательны. Я заметил это еще во время семейного собрания в библиотеке. – Он делает паузу. – Миссис Арманда обожает оставлять последнее слово за собой.

Я смеюсь.

– Это самый вежливый способ сказать, что кто-то ненавидит признавать собственные ошибки.

Он небрежно пожимает плечами, насколько это позволяет его официальная поза и осанка, и мне это нравится.

– Я ценю ваше тактичное предупреждение, – благодарю я. – Но в этом нет необходимости. Относительно матери я уже все поняла. Она часто предлагала вам что-то странное или откровенно домогалась вас?

Явно удивленный, он быстро берет себя в руки.

– Вы очень проницательны…

– Кейн знает об этом?

– Я и сам могу справиться с подобными проблемами.

Я откладываю вилку.

– Итак, вы никогда ему не говорили… Поэтому он совершает ошибку – недостаточно внимательно наблюдает за своей собственной семьей. Думаю, он ничего не заметил.

Витте промокает усы салфеткой.

– Я бы сказал, что вы девушка, которая привыкла делать определенные выводы, а не угадывать.

Я восхищенно улыбаюсь. Мне нравится, когда правильно подбирают слова. Это действительно важно. А Витте умело подыгрывает, так… весело и непринужденно. Благополучие работодателя – цель его работы, и нужно, чтобы он поверил, что мы вместе стремимся к этой цели.

Я продолжаю есть. Салат очень вкусный: с кусочками грейпфрута, апельсинами, сладкими орехами пекан и голубым сыром.

– Мое уважение, Витте. Это самый вкусный салат в моей жизни.

– Спасибо. – Взяв бокал с красным вином, он смакует вкус. – Мистер Блэк потратил много сил на самосовершенствование. И теперь я понимаю.

– О чем вы? О том, что я люблю салат? Или о том, что я проницательная и наблюдательная?

– О том, что эти качества заставляют других людей смотреть на вас совершенно иначе.

– Что ж… Полагаю, я польщена.

Я смакую последний кусочек грейпфрута, слизываю каплю соуса с губ и откладываю вилку. Мой взгляд скользит по кухне и отмечает детали интерьера: небольшой столик справа от меня и отражение городских огней в стеклянных дверцах шкафов.

– Думаю, что незаметно попасть в пентхаус практически невозможно, – ненавязчиво произношу я. – Но у двери зачем-то дежурят вооруженные охранники.

Подняв свой бокал, он внимательно смотрит на меня, не выказывая удивления по поводу того, что я уже куда-то выходила.

– Да, дежурят.

– В больнице тоже была охрана.

Витте кивает, словно я задала рядовой вопрос, но на смену прежней непринужденности приходит настороженность.

– За пределами башни он тоже ходит с охраной?

– Мы стараемся избегать любых рисков.

– Например?

Витте крутит бокал, создавая воронку из вина привычным расслабленным движением руки, но во взгляде читаются напряжение и осторожность.

– К чему такие вопросы, миссис Блэк?

– Похоже, он в опасности.

– А вы? – Он резко поворачивается ко мне, и это означает, что мы закончили с любезностями и перешли к делу.

Мы изучаем друг друга. Услужливый дворецкий исчез. Мужчина, сидящий напротив меня, теперь совершенно другой человек. Его физическая форма теперь не только радует глаз, но и пугает. Взгляд из наблюдающего превратился в испытующий. Меня немного успокаивает, что в остальное время он выглядит совсем не так и его присутствие в доме почти не ощущается. Я улыбаюсь. Его поведение отражает мои внутренние переживания.

– Разве я могу быть в опасности? Я же тоже под охраной.

– Осторожность никогда не бывает лишней.

– Что ж… здорово осознавать, что он в безопасности. – Я многозначительно смотрю на Витте. – И что вы готовы.

– К чему?

– Ко всему. – Я беззаботно пожимаю плечами. – К любым ситуациям.

Поставив бокал на стол, он убирает салфетку с колен и аккуратно кладет ее на кухонную столешницу. Витте не сводит с меня пристального взгляда.

– Мистер Блэк заботится о вашей безопасности.

– Так вот зачем эта охрана? Да, полагаю, что за шесть лет я могла оказаться замешана в огромном числе сомнительных ситуаций. – Мой голос звучит легко и весело, но пульс предательски учащается. Он очень внимателен и воспримет мои слова как некое предупреждение, а потом станет еще более осторожным. – А я думала, что он не хочет, чтобы я снова куда-то пропала.

– Полагаю, что он этого не вынесет.

– Все он вынесет, – возражаю я. – Один раз он уже справился. Если бы он мог перестать думать обо мне как о главном призе за все свои достижения и просто пожинал плоды своего успеха… Во всяком случае, мне нравится именно такой вариант развития событий.

– В этом есть своя доля правды. – Витте медленно вращает бокал. Он не из тех, кто суетится, так что этим движением он явно отвлекает мое внимание. – Мне рассказывали, что вы перевелись в Колумбийский университет. На первом курсе вы показали большие успехи в программе по психологии.

Я киваю.

– Я переехала с юго-запада страны на северо-восток. Очень сложно было акклиматизироваться.

– Я так понимаю, что из-за высокого интереса к учебному заведению руководство ограничило переводы из других университетов. Одобрение получают только десять процентов желающих. Вы оказались в числе избранных.

– А кто не хочет получить диплом Лиги плюща? – весело спрашиваю я, не желая вдаваться в разговоры о прошлой жизни. Я беру его за руку. – Витте, вам нужно знать обо мне только две вещи. Я хочу для Кейна только лучшего, и только поэтому я стала его женой.

Он долго смотрит мне в глаза. Потом его лицо проясняется и принимает прежнее добродушное выражение. Он похлопывает меня по руке, а затем встает и начинает убирать тарелки со стола. Витте натягивает рукавицы и открывает духовку. Кухня наполняется восхитительным ароматом.

Я смотрю, как он раскладывает по тарелкам порции говядины по-веллингтонски, запеченный картофель и фасоль с миндалем.

– Не возражаете, если я спрошу? Как так получилось, что вы одиноки?

– Я никогда этого не говорил, – с улыбкой отвечает он.

– Ну… – В глазах Витте пляшет озорной огонек. – Правда, расскажите.

– Вообще-то, вы мне ее напоминаете. Такая же красивая и соблазнительная и такая же хитрая и опасная.

– О, Витте. – Я смеюсь, обрадованная тем, что мы нашли общий язык. – Это самое приятное, что мне когда-либо говорили.

Я делаю еще один глоток воды, но замечаю на стенках бокала вина слабый конденсат, а это говорит о том, что напиток охлажден до правильной температуры. Витте, конечно, знает о том, как подавать вино… Но охладить его так, чтобы оно долго сохраняло низкую температуру…

– Витте.

Мой пульс учащается, когда я слышу твой низкий голос. Ты заходишь на кухню, неся стакан и пустую тарелку, на которой позвякивают столовые приборы. Завидев меня, ты резко останавливаешься.

– Что ты делаешь? – звучит строгий вопрос.

– А на что это похоже? – парирую я, глядя через плечо. Я притворяюсь невозмутимой, но твое внезапное появление выбивает меня из колеи.

Ты гневно раздуваешь ноздри. Я вопросительно выгибаю бровь, прекрасно зная, что вызовы не оставляют тебя равнодушным. Я показываю, как сильно ты нужен, я хочу, чтобы ты знал.

Внутри меня все горит. Ты невероятно красивый. Твоя кожа имеет природный загар, который отлично сочетается с темным блеском волос и задумчивостью мрачных карих глаз. Ты хмуришься, но возрастные морщинки только подчеркивают твою привлекательность. Тени скульптурно обрамляют плотно сжатые челюсти. Волевой подбородок уравновешивается упругими полными губами.

Ты настоящий шедевр.

– Позвольте помочь, – говорит Витте.

– Я сам.

Ты отдергиваешь тарелку в сторону, и столовое серебро разлетается в стороны. Я успеваю подхватить нож, а Витте ловит вилку. Мы восхищаемся необычайной ловкостью друг друга. Я кладу нож на стол и вытираю руки.

– Черт возьми, что ты делаешь? – огрызаешься ты, кидая тарелку и стакан в раковину с меньшей осторожностью, чем большинство людей привыкли обращаться с посудой. – Ты могла пораниться.

– Это инстинкт, – объясняю я. – Так все делают.

Ты берешь мою руку и внимательно осматриваешь, массируя ладонь и пальцы, чтобы убедиться, что у меня не течет кровь.

Невинное прикосновение оказывает на меня сильное воздействие. Оно буквально обжигает мою руку.

– Я в порядке, – дрожащим голосом сообщаю я. – Удалось аккуратно поймать.

Свободной рукой я начинаю гладить твою челюсть. Ты неподвижно застываешь на месте, свирепо глядя на меня. Я убираю густые шелковистые волосы со лба, затем провожу по нему кончиками пальцев. Прикасаться к тебе – радость, сулящая опустошение. Ты на мгновение прижимаешься носом к моей ладони.

И тут же резко отстраняешься. Смотришь на меня взглядом, которым можно расплавить асфальт.

– Присоединитесь к нам за десертом? – предлагает Витте, продолжая убирать грязные столовые приборы в раковину. – Я приготовил индийский рисовый пудинг.

Голос Витте спокойный и невозмутимый. Он достает очередной бокал вина и ставит возле меня. Как и на всей остальной посуде, на этом хрустальном бокале выгравированы лилии.

От такого возмутительного предложения у тебя напрягается спина, а челюсти сжимаются так, что становится любопытно, почему я не слышу хруст зубов. Утвердительно кивнув, ты отодвигаешь барный стул рядом со мной. Ты решительно убираешь бокал в сторону. Внимательно смотришь мне в глаза, а потом берешь себе мое вино.

Витте неодобрительно приподнимает седую бровь. Ты смотришь на меня, говоря управляющему:

– Лили не пьет, Витте.

– Я все еще могу произносить тосты, – возражаю я. – Ты помнишь, как это делается? – Торжественно подняв руку, я улыбаюсь мужчинам. – Выпьем за тебя!

Ты вздыхаешь и присоединяешься:

– Выпьем за меня.

– Пусть у нас никогда не будет разногласий.

– Но если они будут, – теперь твой голос звучит твердо, – я сделаю все ради тебя.

– И за меня, – заканчиваю я, чокаясь с твоим бокалом и бокалом Витте.

Тонкие хрустальные стенки звенят, заполняя наступившую тишину.

22

Алия

– Черт, детка, ты близко? – с придыханием спрашивает он, пот с его лица капает мне на бедра. Воздух наполняет аромат его духов: мускусная основа с приятными нотками.

Я стискиваю зубы.

– Продолжай!

Зарычав, Рохелио значительно ускоряется. Мне придется напрячься и закончить за него, чтобы достичь оргазма, но в этом нет ничего удивительного. С ним всегда приходится делать все самой, если я хочу достичь высшей точки наслаждения. Рохелио – молодой начальник службы безопасности «Бахаран-фарма», который годится мне в сыновья. Он полон сил, но ему совсем не хватает опыта.

Держась свободной рукой за край стола, вторую руку я опускаю между ног, чтобы стимулировать клитор, пока его напряженный член продолжает входить в меня. Удовольствие растет, и мое нутро напрягается. Рохелио продолжает пыхтеть.

– Еще нет, – выдыхаю я, прислушиваясь к своим ощущениям. Я лихорадочно ласкаю себя, нижняя часть тела становится камнем.

– Господи, ты такая узкая, – стонет он. – Я уже кончаю.

– Продолжай!

Он со стоном запрокидывает голову и вцепляется в мои бедра. Ритм замедляется, Рохелио делает несколько мощных толчков, а потом опустошает себя.

Первобытный рык, с которым он получает оргазм, ускоряет меня, и я кончаю вслед за ним. Я тихонько выдыхаю, наслаждаясь приливом эндорфинов.

Я все еще тяжело дышу, когда он нетвердой походкой идет к своему креслу, его член покрыт блестящим латексом и все еще стоит. Позади него в полумраке рассыпались мерцающие огни Мидтауна.

– Черт, Алия, ты горячая штучка, – шепчет он, вытирая пот.

Скрывая отвращение к его грубости, я поджимаю ноги и осторожно соскальзываю со стола, стараясь сохранить равновесие, поскольку несколько непривычно смыкать ноги после того, как они полчаса были разведены в разные стороны.

– Ножки дрожат? – дразнит он, выбрасывая презерватив в мусорное ведро.

– Не льсти себе, Рохелио. Это некрасиво.

– Хорошо, что у меня такой член, – самодовольно произносит он.

Правда в том, что пенис у него самый посредственный. Меня привлекает все остальное. Он по-юношески соблазнителен: темные брови и глаза, мужественный подбородок, полные губы, ухоженное тело, рельефные выступающие мышцы.

Именно глаза заставили меня захотеть его. У Рохелио нахальный и презрительный взгляд, который я считаю сексуальным. Думаю, он оправдывает потраченные на него силы и время.

Он встает и потягивается, чувствуя себя совершенно комфортно и уверенно.

– Я собираюсь помыться, – сообщает он и выходит из кабинета, направляясь в мою личную ванную.

Сейчас здание совсем пустое. Есть ли что-нибудь более жуткое, чем огромное пространство, лишенное жизни и энергии?

Рохелио частенько трахает меня на моем же столе, а я лишь молчаливо даю ему такое право. Потом ему нужно будет стереть записи с камер видеонаблюдения, чтобы его обнаженная прогулка по коридорам осталась тайной, но для него это не проблема. Несмотря на все свои недостатки, он очень умный и коварный хищник. Он не только руководит службой безопасности и защищает «Бахаран-фарма» от корпоративного шпионажа, но также помогает нам поддерживать и улучшать саму охранную систему. У него когда-то даже была своя собственная фирма. Сейчас он работает только на нас, хотя я подозреваю, что он ради развлечения подрабатывает где-то на стороне. Вряд ли ему нужны деньги, поскольку мы оплачиваем все его потребности.

Убедившись, что он окончательно ушел, я выдвигаю ящик письменного стола, чтобы найти его персональный код доступа. Коды меняются так часто, что Рохелио начал записывать их на бумажки. Я беру ручку и записываю цифры на коже бедра, а затем поспешно одеваюсь. Между ног все еще влажно, но я как-нибудь переживу.

Дариус работает с Кейном, пока тот находится на удаленке, не получая никаких послаблений. Мой старший сын управляет всеми делами по видеосвязи или назначает личные встречи у себя дома. Дариус явно что-то замышляет, и мне нужно узнать, что именно. Все нажатия клавиш и звонки, сделанные на оборудовании «Бахаран-фарма», записываются на отдельный сервер, поэтому мне нужен пароль Рохелио, чтобы посмотреть, чем занимался средний сын последние несколько недель. Я могла бы использовать собственный доступ, но тогда останутся следы. Нельзя этого допустить.

Когда Рохелио возвращается, он все еще мокрый и полностью голый. Я внимательно смотрю на него, и он сдается под моим испытующим взглядом.

– Жена ждет, – говорит он. – Нам нужно поторапливаться.

Хотя мысль о том, что чья-то жена остывает, пока ее муж ласкает другую, весьма возбуждает меня, намек на спешку лишает всякого удовольствия. К тому же невозможно будет объяснить, зачем я записала на бедре его пароль от системы.

– В другой раз, – отвечаю я, похлопывая его по щеке; так обычно поощряют маленьких детей. – Мне тоже пора домой.

Мне еще нужно просмотреть журналы безопасности. Душ, бокал вина, ноутбук… и хороший вечер обеспечен.

Я иду в кабинет за своей сумочкой, оставив Рохелио уничтожать следы нашей встречи.

23

Лили

Я вспоминаю, что ты любишь принимать душ утром и вечером, и крадусь в твою спальню, когда слышу, как ты включаешь воду. Я медленно иду к твоей кровати, попутно осматривая обстановку комнаты. Даже в личной спальне нет ничего, что отражало бы характер хозяина. Я вздыхаю.

Сложно представить себе более спартанскую обстановку. Только мой портрет на стене вносит хоть какое-то разнообразие.

Я смотрю на массивное полотно. Оно настолько огромное, что, наверное, его вставляли в раму прямо в этой комнате.

Ты сердишься на меня из-за того, что я встала между тобой и идеальным образом Лили, которому ты поклоняешься намного дольше, чем мы были вместе? Почему ты вообще зациклился именно на нем? Возможно, я знаю. При таком ракурсе видно татуировку в виде скорпиона. Наверное, это что-то вроде астрологического знака, который приносит некоторое утешение.

Я заглядываю в приоткрытую дверь ванной, до потолка наполненной паром. Через стеклянную дверь душевой кабины вижу очертания прекрасного тела. Теплые волны желания разогревают кровь. Ты проводишь по волосам, и мощные мышцы рук и плеч мгновенно напрягаются. Пена стекает по рельефной спине, упругим ягодицам и развитым бедрам и икрам, кружась и исчезая в водостоке.

Я жадно подмечаю отличия между тобой нынешним и более молодой версией, чье тело я тогда страстно желала. Ты и тогда был потрясающим мужчиной. Интересно, смогу ли я противостоять твоей возросшей мужественности и строгой красоте? Или просто превращусь в пепел, когда окажусь в твоих объятиях?

Я слышу, как ты ворчишь из-за холодной воды.

А я вся горю. Ты мучаешь нас обоих.

Витте любезно постелил свежую постель, и теперь я голышом ложусь на кровать. Я катаюсь по свежим простыням, чтобы они впитали запах моего тела. Ты снова придешь ко мне в комнату, но сегодня я не планирую получить отказ. Хочу ускорить развитие событий. Сейчас уже почти полночь. Можно подумать, что несколько часов ничего не изменят, ведь так продолжается уже много недель, но ты с такой страстью отреагировал на мое прикосновение на кухне, что я больше не могу ждать.

Я ухожу в хозяйскую гостиную тем же путем, что и пришла: через гардероб. Думаю, теперь это мое самое любимое место в доме. Это большой потайной ход между нашими комнатами, откуда тоже открывается прекрасный вид на город. Напротив окна находится декоративный камин, украшенный глянцевой плиткой. Над ним висит умное зеркало, которое в одно касание превращается в телевизор. В этой зеркальной стене отражаются огни Нью-Йорка.

Большую часть гостиной занимает огромный U-образный диван с обшивкой из роскошного бархата. Он не только красив, но и на удивление удобен, идеально подходит для того, чтобы свернуться калачиком, поваляться с книжкой, подремать, поесть или растянуться и смотреть фильм. В центре стоит низенький квадратный столик, а на нем – большой блестящий поднос со свежими периодическими изданиями, блокнотами с моей монограммой, ручками и прочими безделушками. Тут же – хрустальная лампа на латунной ножке, и если включить ее, она будет отбрасывать блики на потолок и стены.

В той части, которую теперь занимает гардероб, по обе стороны от шкафов стоят раскладные столики, украшенные лампами. Зеркала в массивных рамах висят на канатах сапфирового цвета. Остановившись перед ближайшим из них, я внимательно изучаю свое отражение.

В мрачном лунном свете я могу сойти за желанную тобой девушку. Худощавая, с заострившимися чертами лица. Тени для век скрывают глубину глаз, но ничего не сможет затмить светский блеск в моем взгляде. Длинные пряди темных волос ниспадают на грудь.

Я беру полупрозрачный черный пеньюар, который уже ждал меня на подлокотнике дивана. Надеваю его, завязываю пояс и расправляю складки. Затем распускаю волосы, и они теперь свободно падают на плечи и касаются бедер.

Сердце размеренно стучит. Что мне делать, если ты отвергнешь меня?

Присев на край дивана, я тереблю пояс пеньюара. Возможно, я слишком рано думаю о таком исходе. Уже через несколько часов мы на машине «прогуляемся» в больницу, а потом обратно. Это может стать началом непринужденной беседы, которая перетечет в предложение пообедать где-нибудь в городе. Если бы я только могла приоткрыть эту дверь, я бы непременно соблазнила, обольстила и обратила на себя внимание. По крайней мере, я бы попыталась.

Наверное, ты ждешь, когда я наконец-то получу справку о состоянии здоровья. Возможно, ты не хочешь напрягать больную девушку разговорами о разделе имущества и разводе. Может, именно поэтому ты планируешь поехать со мной, чтобы лично услышать всю необходимую информацию, а потом покончить с этим браком. Если это действительно так, то счет идет на часы, и я не хочу потратить их зря.

Не знаю, как долго я сижу и жду. Время течет крайне медленно. Кожа покрывается мурашками, и я смотрю на камин, желая включить его красивую подсветку, но не хочу разгонять обволакивающую тьму.

Наконец дверь открывается, и ты, словно огненный обжигающий шторм, резко входишь в гостиную. Ты быстрым шагом идешь вперед, глядя куда-то в сторону моего шкафа.

Я на мгновение замираю. Ты одет лишь в шелковые брюки с низкой посадкой. Торс обнажен. Темные ухоженные волосы украшают твердые грудные мышцы, а потом переходят в красивый клин, скрывающийся под завязками брюк. Бицепсы напряжены. Кубики пресса идеально подчеркивают стройность талии.

Ты уже возле меня, а я тревожно замираю, трусливо затаив дыхание. Ты резко поворачиваешься в мою сторону и вздрагиваешь. Грудная клетка заметно вздымается и опускается.

Я переношу вес тела назад, это фирменное движение, которое придает моей позе соблазнительный вид. У тебя напрягается челюсть.

Ты буквально сверлишь меня острым обвиняющим взглядом.

– Кто ты такая?

Твои слова обжигают. Комната мгновенно превращается в ад. Раньше мне было прохладно, а теперь бросает в жар. Жара вызывает отвращение.

– Разве это важно? – хрипло отвечаю я. У меня перехватывает дыхание. – Я буду той, кем ты захочешь.

Твой взгляд пригвождает меня к месту. Ты сжимаешь и разжимаешь ладони, напрягая все мышцы тела. Ты – настоящее эротическое произведение искусства, наполненное страстью.

Нашептывая что-то себе под нос, ты медленно и целеустремленно идешь в мою сторону. Походка опытного хищника. Ты обходишь диван, и я инстинктивно следую за тобой, чтобы не упускать из поля зрения. А потом поворачиваюсь спиной, пытаясь сохранять решительность и самообладание. Развязываю пояс и плавно дергаю плечами, чтобы пеньюар соскользнул вниз и повис на сгибах локтей. Ты шумно вдыхаешь.

Мой пульс учащается. Губы приоткрылись, но мне не хватает воздуха. Мурашки предвкушения и страха пробегают по спине. Я чувствую, что ты уже за моей спиной. Слышу твое дыхание. Чувствую твой запах: свежий и бодрящий, запах настоящего мужчины. Худшая пытка – совсем не видеть тебя в такие моменты.

– Есть только одна женщина, которую я хочу, – хрипло говоришь ты, убирая темную прядь волос с моего плеча. Ты подносишь локоны к носу и вдыхаешь мой запах. Опускаешь руку. – Сними парик.

Слова звучат отрывисто и прохладно. Жар, только что обжигавший мою кожу, внезапно исчезает.

У меня сжимается горло, и я практически не могу дышать. Неужели меня недостаточно, даже если я выгляжу как прежняя Лили? Ты оскорблен моей попыткой или разочарован неудачей?

– Сетаре, сними его, – нежным голосом повторяешь ты, но в голосе слышится требование.

Я тихо восклицаю – это моя болезненная надежда. Судьба. Рок. Значение этого имени, которое ты используешь в качестве ласкательного. У меня выступают слезы, и я пытаюсь справиться с лавиной эмоций. Да, любовь моя. Я – твоя судьба. Вселенная велела нам быть вместе.

– Это не так просто, – отвечаю я. Потребуется время, чтобы смыть клей, еще больше его уйдет на укладку.

Ты одним взмахом руки перебрасываешь волосы через мое плечо, полностью обнажая спину. Кончиками пальцев проводишь по контуру татуировки в виде феникса. Я вздрагиваю от каждого прикосновения, мое тело напрягается в волнительном предвкушении. Ты крепко прижимаешься губами к моему обнаженному плечу. Жар поцелуя разливается по моему истосковавшемуся телу.

Внезапно тепло, запах и энергия, исходящие от тебя, куда-то пропадают. Я смотрю на тебя и с ужасом понимаю, что ты собираешься уйти в свою комнату.

– Кейн?

Сжав кулаки, ты замираешь. Мы оба дышим быстро, словно задыхаемся.

– Если я тебе нужен, то приди и поведай мне правду. Оставь ложь для кого-нибудь другого. С меня хватит.

За ним закрывается дверь. Щелчок замка отдается эхом, как пистолетный выстрел.

24

Лили

Я стою на углу 5-й и 47-й улиц. Здесь приятная тень, скрывающая меня от прямых лучей утреннего солнца, которое ярко озаряет густонаселенные башни Мидтауна. Манхэттен – это лес, но из стекла и бетона. Мурашки пробегают по моим обнаженным рукам и ногам. Холод зарождается в душе и распространяется по всему телу. Кажется, однажды я видела тебя в этом районе. Но только мельком, словно призрак, который растворился в воздухе, пока я стояла на улице и удивлялась нашей встрече. Кошмар, который я никогда не смогу забыть или проигнорировать.

Всякий раз, когда я выхожу из квартиры, я думаю о том, что ты все же сможешь меня найти. В районе, численность населения которого в рабочие часы увеличивает до четырех миллионов, все равно сохраняется риск того, что система распознавания лиц выдаст мое местоположение.

А может… ты уже забыл обо мне? Ты легко расстаешься с людьми, но злишься, если человек первым начинает дистанцироваться. Либо ты уже позабыл о моем существовании, либо бросил все силы на мои поиски. Ты не любишь плыть по течению, тебе нужны охота и азарт. Интересно, ты когда-нибудь любил меня? Возможно, что все-таки любил – в меру своих способностей. В конце концов, для тебя это было своеобразным достижением.

Грязные желтые машины такси и черные внедорожники едут по городским улочкам. Жители Нью-Йорка толпятся на тротуаре, ожидая зеленого сигнала, по которому мы сможем побежать по раскаленному асфальту. Со всех сторон раздается шум дорожного движения, но мое сердце стучит еще громче. Всего через несколько секунд я пройду мимо здания, которое манит меня вопреки чувству самосохранения.

Я могу уйти в сторону от этой блестящей сапфировой башни. Свернуть на другую улицу. Уехать из города, штата, страны… Но извращенная одержимость толкает меня на риск. Это просто необъяснимо. Я столько лет скрывалась, но постепенно становилась все более беспечной. Бегство не наградило меня новой жизнью. Я все еще дышу, но во всех смыслах я уже мертва.

Возможно, мне надоело ждать момента, когда я смогу наконец-то попрощаться.

Зеленый. Я бездумно иду вперед, мои каблуки будто специально цепляются за каждую выбоину в асфальте. Благоразумные женщины носят балетки или туфли на низком каблуке. От запахов выхлопных газов и тележек с едой у меня сводит желудок. Никто даже не смотрит в мою сторону. Никто не улыбается. Город притупляет все чувства. Все живут и действуют на автомате.

Мое имя щелкает в воздухе, словно громкий выстрел винтовки. Меня наполняет страх.

У неповиновения есть цена – опасность оказаться найденным.

25

Лили

Я рано просыпаюсь, очнувшись от сна без сновидений. Тянусь за планшетом, который лежит рядом со мной на твоем месте, и отключаю будильники. Совершенно не помню, как заснула. Помню лишь то, что много плакала до тех пор, пока у меня не заболела грудь. Меня почти уничтожило быстрое исчезновение интереса ко мне. Итак, я рискнула и проиграла. Оставалась некая надежда, что ты все-таки захочешь меня. Сейчас уже утро, и я превращаю свою грусть в оружие, которое поднимает меня из постели.

Через несколько мгновений я уже стою под горячим душем. Вся душевая выложена массивными мраморными плитами. Черные прожилки напоминают переплетенные ветви деревьев или бесконечную паутину.

Я удивляюсь твоей логике: создать совершенно разные пространства «для него» и «для нее», а самому жить в самой дальней части пентхауса, оставив все остальное в качестве памятника в честь Лили.

Быстро готовлюсь к предстоящему дню. Ты предусмотрел все необходимое, учитывая даже самые неочевидные потребности девушек. Ты снабдил ванную всем подряд, начиная самыми разными средствами по уходу и заканчивая зубной пастой. По степени потертости ручек кистей для макияжа с натуральным ворсом можно определить фавориток Лили из прошлой жизни. Набор декоративной косметики – очень забавный, ведь все продукты тут только от «ЕКРА плюс», а названия явно отсылают к моей персоне.

Я чувствую себя как дома, словно всегда жила в этом пентхаусе. Это одновременно удивительно, приятно и жутко.

Некоторые женщины, наверное, не смогли бы смириться с такой необычной одержимостью. Возможно, я просто ненормальная. Мне просто нужна вся твоя любовь, Кейн.

Я одеваюсь и приступаю к изучению достаточно скудного ассортимента украшений, но меня почти сразу отвлекает быстрый двойной стук в дверь спальни.

– Да, я здесь, Витте.

Я поднимаю взгляд на дверной проем, в котором появляется стройное мускулистое тело.

– Завтрак готов, можете приходить.

Гардеробная имеет ширину обычной комнаты, хотя служит своеобразным проходом в другую часть дома, поэтому Витте остается на почтительном расстоянии.

Он делает несколько шагов вперед. Рассматривая мою одежду, Витте изучает одну из бирок.

– Спасибо, что все это заказали, – благодарю я.

– Интересный метод организации, – бормочет он, изучая небольшую картонку.

У меня есть два варианта пометок: солнце и луна обозначают обычный или вечерний наряд. На лицевой стороне я записываю, какой верх или низ хорошо сочетается с этим предметом гардероба. На обороте указываю подходящие аксессуары: украшения, ремни, сумочки и обувь. В ящике стола мне посчастливилось найти бирки, сделанные в прошлой жизни. Поэтому мне оставалось только нацепить их на нужные элементы одежды. А для недавнего пополнения гардероба я попросила Витте связаться с типографией, логотип которой был указан на всех бирках, и заказать дополнительные карточки.

Сейчас создают отдельные приложения для организации и систематизации гардероба, но это совсем не то.

– Моя мать использовала эту систему, – объясняю я. – Она считала, что нельзя подбирать наряды в самую последнюю минуту. Говорила, что хорошая одежда и ухоженная внешность – надежная женская броня.

– Броня, – шепотом повторяет Витте, продолжая изучение моей картотеки.

– А еще она говорила, что не в нашей природе слишком трепетно относиться к одежде, мы просто хотим обладать красивыми безделушками. Поэтому она научила меня быть внимательной и использовать дополнительную защиту. Одежда – всего лишь один из вариантов доспехов.

– Думаю, что я могу с этим согласиться. Если вы не против, расскажите мне о ней.

Я на мгновение закрываю глаза и вспоминаю. Гибкое тело. Густые черные волосы. Кошачьи ярко-зеленые глаза. Широкий рот с красной помадой. Даже не могу вспомнить внешность отца, поскольку каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я вижу отражение матери. Когда я была маленькой, то верила, что появилась на свет только благодаря ей. И меня совершенно не смущало, что у всех детей были отцы. Он был не нужен, ведь у меня была мать.

– Мне она казалась самой красивой женщиной в мире, – шепчу я, глядя на подаренное тобой кольцо. Я решаю, что мне нужно только это украшение. Ничто другое не подойдет. – Я хочу ослепить тебя. Хочу показать, насколько я тобой горжусь. Возможно, когда-нибудь у меня появится такой шанс. Я надеюсь. – Ей так легко удавалось потрясающе выглядеть, – продолжаю я, глядя на свое отражение. – Но она все равно усердно работала над собой. Она была самоучкой. Близкие знакомые считали ее самородком и были правы.

Витте начинает изучать другую карточку.

– Похоже, она такая же серьезная, как и ее дочь.

– Да, именно так. А еще она говорила, что красота откроет любые двери. Утверждала, что у меня будут особые привилегии, ведь я получилась очень хорошенькая. И советовала непременно воспользоваться внешностью. – Я беспокойно кручу кольцо на пальце.

Витте смотрит на меня и говорит:

– Сожалею о вашей утрате.

– Спасибо.

Витте внимательно осматривает мой наряд: блузку без рукавов с бантом сочного зеленого цвета, кожаную юбку в тон, бежевые туфли-лодочки от Валентино из глянцевой лакированной кожи.

– Вы уже присмотрели аксессуары?

– Да, но мне еще нужно поработать над сочетаниями.

Я выдвигаю обитый бархатом ящичек, пытаясь проигнорировать, что без сережек я чувствую себя слишком неуютно.

– Позвольте кое-что показать вам, – с этими словами Витте указывает в сторону шкафа.

Я мгновение сомневаюсь, не желая повторять провал и унижение этой ночи. Но я не могу рассказать обо всем Витте, поэтому глубоко вздыхаю и следую за ним.

Он идет к столику возле моего шкафа, встает перед зеркалом и прижимает палец к малозаметной панели распознания отпечатков пальцев. Зеркало бесшумно скользит вверх, открывая доступ к хорошо спрятанному сейфу. Витте прикладывает палец еще раз, и сейф открывается. Он достает оттуда бархатные лотки. В верхнем лежат ряды сережек с драгоценными камнями. В среднем – разноцветные браслеты. А в нижнем уложены изящные ожерелья и подвески.

Я удивленно вздыхаю. Прямо передо мной лежат ювелирные украшения на миллионы долларов.

– Это… неплохая коллекция…

Я запинаюсь, но ничего не могу с собой поделать. Содержимое шкатулки можно назвать самым настоящим кладом.

– Мистер Блэк праздновал каждый свой успех покупкой ювелирного изделия. – Во взгляде Витте читается уважение к работодателю. – Они были специально подобраны… для вас.

– У него было много успехов.

Я хотела произнести это равнодушным тоном, но у меня не получилось. Я не могу двигаться. Просто стою и пытаюсь сдерживать слезы. Могут ли быть более убедительные доказательства твоей зацикленности на старой версии Лили?

Я не могу соперничать с той девушкой. Для нас двоих она навсегда останется недосягаемой.

– Попробуй изумруды.

Меня уже переполняют эмоции, но твой голос заставляет меня дрожать. Обернувшись, я смотрю, как ты приближаешься ко мне с той самой хищной грацией, которую я наблюдала ночью. Ты смотришь на меня таким испытующим взглядом, таким… собственническим. Сейчас я чувствую себя абсолютно голой.

Внутри меня все дрожит. Нервозность и надежда трепещут, как крылья мотылька. Ты одет в черные брюки и серую рубашку. Галстук в тон. Пиджак остался где-то в другом месте. Идеально подобранный наряд, красиво уложенные волосы и тщательно выбритое лицо только подчеркивают твою невероятную сексуальность.

За всей этой красивой внешностью прячется опасный и неукротимый зверь.

Несмотря на холодные тона в декоре комнаты и одежде, ты приносишь с собой настоящее пламя. Температура в помещении повышается. Я уже видела, как ты влияешь на окружающих. Соблазненные твоей мужественностью женщины беспомощно притягиваются к тебе. Вселенная потратила много ресурсов, чтобы создать это совершенство, а потом позаботилась о том, чтобы ты и впредь оставался неотразимым.

Ты останавливаешься напротив меня. Тело реагирует мгновенно: оно беспомощно откликается, источая тепло и нежность. Я не могу отвести взгляд от твоего лица, пребывая в восхищении от этой потрясающей непринужденной красоты.

– Они подходят к твоим прекрасным глазам. – С этими словами ты вынимаешь пару больших изумрудных капель на тоненьких крючках, дополнительно инкрустированных бриллиантами.

От такого комплимента у меня кружится голова. Мне наплевать, даже если это сказано из-за присутствия Витте. Меня радует любой признак расположения.

Ты берешь одну из потрясающих сережек и аккуратно заправляешь мои волосы за ухо, а потом вдеваешь ее. Я сгораю от желания. Прикосновение твоей руки настолько интимное, словно ты касаешься меня между ног. Ты так близко, что заполняешь все пространство. В мире никого больше нет.

Ты повторяешь манипуляции со второй сережкой. Твое дыхание мягко ласкает мои волосы. Запах пьянит меня. Чувствую себя совершенно не в себе.

Странное ощущение – заимствовать ювелирные украшения у другой женщины. Жить в доме другой женщины. И быть с мужем другой женщины. Интересно, но я чувствую себя достаточно уютно рядом с тобой. Думаю, это больше похоже на сон, а не на реальность. Вокруг все новое и малознакомое, но после небольших колебаний я прочно занимаю свое законное место.

– И этот браслет, – продолжаешь ты, снимая с крючка очередную вещицу.

– Да, почему бы и нет? – Мне непостижимым образом удается сохранять показную невозмутимость.

Ты застегиваешь его на моем запястье, и по телу распространяется тепло. Большим пальцем касаешься татуировки скорпиона, пристроившегося на моем пульсе, и я вздрагиваю.

Затаив дыхание, я смотрю, как ты наклоняешь голову и целуешь чернильного арахнида. Твой язык игриво скользит по символу.

Представляю, что он скользит дальше…

Соски моментально твердеют, но их надежно сдерживает шелковое нижнее белье.

– Кейн… – шепчу я, желая, чтобы ты обхватил мое лицо руками и поцеловал. Или обнял. – Спасибо тебе. Мне нравится.

Мне нравишься ты.

Ты внимательно смотришь на меня проницательным и серьезным взглядом.

– Ты оживляешь их, Сетаре.

А затем разворачиваешься и уходишь в свою спальню.

26

Эми

Я стою у открытой двери, когда мимо меня проносится ураган из распущенных волос шоколадного оттенка.

– Ого! – восклицает низкорослая худенькая стилистка Лили. Она лучезарно улыбается, источая позитивную энергию. Через одно плечо у нее перекинута сумка для одежды, на бедре висит сумка от Шанель, а в руках она держит небольшой брендовый клатч. – Я уверена, что вы и Лили родные сестры! Вы удивительно похожи.

Я слизываю с губ кофе и ликер.

– Мы невестки, – поправляю я.

– Правда? Вы не родные сестры? Но сходство просто поразительное!

Меня расстраивает, что я должна воспринимать эти слова в качестве комплимента, ведь Лили – сногсшибательная красотка, которую не увидишь в реальной жизни. На фотках с фильтрами? Возможно. На отфотошопленных обложках журналов и в рекламе? Да. Но прямо лицом к лицу на улице? Нет.

Будь я проклята, если ее лицо действительно появится на всех рекламах «ЕКРА плюс».

– Меня зовут Това, – девушка протягивает мне руку. – У вас потрясная квартира!

– Спасибо, – благодарю я, пожимая ее ладонь. – Эми. Хотите кофе? Или воды? Может, коктейль?

Начинать пить в такую рань – это уже слишком, даже по моим меркам. Но на днях я увидела оповещение в почтовом ящике, и все остановилось: сердце, дыхание, время. Я долго сидела в темноте, глядя на строку: «Винсент Сирл». Иногда на меня нападает дикая бессонница. Мне следовало просто почитать книгу, а не проверять почту. Очередной бредовый сюжет от Сюзанны, возможно, заставил бы меня заснуть.

У скольких людей, черт возьми, такое имя, как у моего отца? Достаточно упоминания о любом человеке по имени Винсент Сирл, чтобы испортить мне настроение. Я кликнула на оповещение и поняла, что это предложение почитать какую-то статью в отстойной региональной газетенке. Хорошо, оказалось, что речь не о моем отце, и это не некролог. В его окружении вряд ли найдется тот, кто сможет написать о нем что-то хорошее.

Мои родители умеют только две вещи: трахаться и ссориться. Не лучшее сочетание. Я всегда думала, что его прикончит моя мать: проломит череп увесистой сковородкой или доведет до сердечного приступа, затрахав до потери пульса. Это могло произойти в любой день. Все зависело только от маниакальной стадии матери и степени опьянения отца. В любом случае, я думаю, что они покинут мир в результате какого-то насилия, в котором они и так провели большую часть своих жизней.

Поэтому я заслуживаю того, чтобы начать новый день с хорошей выпивки.

– Я бы с радостью, – со смехом отвечает Това. – Но у меня есть еще один клиент, поэтому вынуждена отказаться. И у меня в сумке есть вода. Я решила носить с собой экологичную алюминиевую бутылку и стараться пить больше воды. Можно располагаться прямо здесь или пойдем поближе к гардеробу?

– Моя комната там, – говорю я, жестом предлагая пойти впереди меня. Мне интересно со стороны посмотреть на ее реакцию, когда она увидит мой дом. – Последняя дверь направо.

Следуя за ней, я прихлебываю кофе и рассматриваю ее одежду: укороченные джинсы, туфли на каблуках с ремешками, белая рубашка с завязками и пестрый блейзер от Шанель. Она вертит головой, рассматривая многочисленные картины – абстрактные изображения, нарисованные золотой краской на белых холстах. Я хотела оформить дом в стиле пентхауса Кейна, в стиле этой темной и фактурной богемной готики. Но Дариус был против. Он даже и думать не хотел о разнообразии цветовой палитры. Большая часть нашего дома выполнена в белых, кремовых и золотистых оттенках. Я пыталась возразить, но Дариус сказал, что белый будет подчеркивать мою красоту. Черт возьми, как вообще спорить с такими заявлениями?

А теперь я живу в доме, где все напоминает об Алии. Я смогла добавить желаемые детали – джутовые коврики, пушистые покрывала и подушки с макраме – при условии, что они соответствуют оттенку ванильного мороженого. Похоже, что Дариус просто решил стать полной противоположностью Кейна (хотя трахал точно таких же женщин). Я разочарованно вздыхаю.

Иногда мне кажется, что я заперта в мягкой палате дурдома.

Това входит в мою комнату и удивленно вздыхает. Я недавно сделала ремонт на свой вкус. Теперь кровать застелена темно-серым пушистым пледом, а изголовье обито черной кожей с блестящими серебряными вставками. На полу лежит ковер с природными узорами, а над кроватью висит фотография пантеры на черном фоне. Это прелестная комнатка, несмотря на то, что стены выкрашены в темно-бежевый, а не серый. Несмотря на свою любовь к стерильному белому, Дариус предпочитает трахать меня именно здесь.

– Какой шкаф! – восклицает девушка, откладывая сумку с одеждой в сторону. – Это же мечта любой женщины! А нейтральные тона являются основой любого гардероба! Вам нужно добавить немного ярких и модных вещей, которые вы будете менять каждый сезон. Это не так уж и сложно…

– Мне нравится стиль Лили, – обрываю я, поскольку думаю, что она не замолчит. – Например, тот наряд с корсетом, который был на ней в тот день, когда вы приезжали в пентхаус. Я хочу что-то подобное.

Какое выражение лица было у Алии, когда Лили вошла в библиотеку? Черт. Это бесценно. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Потом, когда мы с Дариусом ушли оттуда, я смеялась так сильно, что у меня несколько дней болел живот. Дариус сказал, что у меня, похоже, был нервный срыв, поскольку я не смеялась, а буквально выла.

Мне все равно, что все мужчины тогда вели себя так, словно впервые в жизни увидели женщину. Кроме Витте, который всегда невозмутим, будто у него палка в заднице. Я рада, что Лили очнулась как раз вовремя, чтобы выбесить Алию. Работа Лили закончена, и теперь она может умереть. Они обе могут сдохнуть.

– О, я догадываюсь! – радостно говорит Това. – Она уже была в этом наряде, еще до моего появления, поэтому это не моя заслуга. Но наряд действительно потрясающий, на него любой обратит внимание. Корсет – винтажная штучка. На самом деле большая часть ее гардероба – винтажные дизайнерские вещи, полученные от покойной матери. Грустная история. Она тщательно отбирала одежду из старых коллекций. Она отлично знает, что и где покупать. У нее глаз наметан. Лили знает, как должны сидеть вещи, поэтому ее гардероб – мечта любой модницы. Она такая высокая и худая, прямо настоящая супермодель! На такой фигуре любой наряд будет смотреться просто изумительно. И на вашей! Но вы же понимаете, что ее стиль уже давно не в моде?

У меня нервно дергается левый глаз. Черт, эта девушка вообще может заткнуться? И как только Лили это выносила? Думаю, что я не выдержу. Возможно, мне и не придется ее терпеть.

Това копается в своей сумке.

– По моему совету она купила всего несколько вещей. Итак, сейчас в моде лососево-розовый, хотя цветом года назвали розовый кварц. Этот цвет, кажется, идеально подойдет к вашему лицу.

– Розовый? – недоверчиво переспрашиваю я.

Я пересмотрела все вещи в коллекции Лили, но там не было ни одного намека на розовый.

Девушка подталкивает сумку ко мне.

– Только взгляните на эту красоту! И с дополнительными аксессуарами наряд будет смотреться крайне сексуально.

Това показывает мне бледно-розовый блейзер, темно-серое шелковое платье с кружевами и тонкий бархатный чокер.

– Вы шутите? – возмущенно спрашиваю я, задыхаясь от ярости.

Я так крепко сжимаю ручку кофейной кружки, что кажется, будто она в любой момент может треснуть. Мне хочется плеснуть горячим напитком ей в лицо, а потом стукнуть кружкой. Я плачу этой болтливой сучке за создание образа в стиле Лили, а она предлагает мне вещи, которые жена Кейна ни за что не наденет?

Стоя спиной ко мне, Това вытаскивает брюки в тон блейзеру.

– Что скажете? Неплохо, да? А чокеры сейчас в моде. Еще я принесла клатч и туфли на каблуке. Они в сумке. – Она идет к вешалке и развешивает все элементы одежды. Затем отступает назад и любуется. – Цвет женский, но покрой костюма мужской.

Я протяжно вздыхаю. Розовый оттенок и правда очень красивый.

– Не могу представить Лили в… этом. Не могу.

– Из-за цвета, да? Возможно, она и не носит костюмы, но она не такая деловая девушка, как вы. – Това поворачивается и смотрит на меня. Ее длинные локоны струятся по худеньким плечам. Она такая миниатюрная, что рядом с ней я чувствую себя такой же высокой, как Лили. – Да, я добавила несколько готических штрихов – черный бархат тут, шелк здесь и вот эти кружева, но самое важное, что мы собираемся донести через образ – вы крайне ответственная девушка. Я спросила Лили про работу, а она ответила, что ее работа следить за тем, чтобы муж хорошо выглядел. Но сомневаюсь, что ему нужна какая-то помощь. Я видела его краем глаза и… вау! Редко увидишь настолько собранного мужчину. Кстати, он ваш брат?

– Нет, шурин. – Я отпиваю кофе, чтобы перебить неприятное послевкусие своего удручающего ответа. Я не хочу быть частью его семьи.

– О-о-о, так вы замужем за его братом. Счастливица. У него же есть еще один брат?

Я вздыхаю.

– Да.

Она с интересом смотрит на меня.

– А он женат?

– Нет.

– Хех. Жаль, конечно, что я уже замужем. – Она хитро улыбается, отчего ее лицо становится похоже на морду лисицы. Честно говоря, весьма симпатичной лисы. – Разумеется, выглядеть красивой и сексуальной – это часть ее работы. Но у вас есть сотрудники и клиенты. Вы должны быть не просто привлекательной, но и показать всем, что вы способная и жесткая руководительница, которую следует уважать.

– В том наряде Лили именно так и выглядела…

– Нет-нет-нет. Лили была такой – несмотря на одежду, – поправляет Това. – Уверенность в себе – самый сексуальный наряд для любой женщины. У нее этого не отнять. Как и у вас. Как бы правильно выразиться… Вы работаете в области социальных сетей, так? Поэтому вы должны быть в тренде, следить за последними тенденциями. У Лили вся одежда из прошлого. А вы должны одеваться для настоящего.

Я поджимаю губы. Возможно, Това действительно что-то понимает. Кто бы мог подумать?

Черт. Если бы я решила начать свой бизнес сегодня, потерпела бы я неудачу? Три года пролетели словно три недели. А сегодня я даже не знаю, что розовый в тренде и вообще гребаный цвет года. Я должна выпрыгнуть из поезда жалости к самой себе, а потом притащить свою задницу в офис, войти в курс всех дел и заставить подчиненных вспомнить, что они работают на меня. В противном случае, когда Дариус вытащит «Сливки общества» из лап «Бахаран-фарма» и подаст мне готовенькое, я могу все испортить. Я ни за что не доставлю Алии такого удовольствия.

Но еще большее удовольствие приносит другое. Воображение рисует такую картину: мы с Лили стоим бок о бок на одной из вечеринок Кейна. И все гости сплетничают о нас:

Они сестры?

Нет, замужем за братьями.

А кто эта длинноволосая?

Эми. Владелица и креативный директор «Сливок общества». Они выводят бренды на новый уровень.

А другая? В наряде Мортиши Аддамс?

Это Лили. Она работает на коленях, отсасывая член Кейну.

Я хихикаю. Моя невестка – никчемная сучка.

– Просто примерьте, – упрашивает Това. – Если вам не понравится, я учту ваши пожелания и скорректирую подбор новой одежды. Но я думаю, что вы оцените именно этот вариант, в котором будете самым сексуальным боссом на свете. А потом я могу подобрать несколько готических образов для повседневной носки и деловых мероприятий.

Допивая остатки кофе, я подхожу ближе. Такой розовый. Такой милый. Полная противоположность Лили. Но я попробую.

27

Лили

Лифт тихо гудит, опускаясь с девяносто шестого этажа. Я смотрю на меняющиеся цифры и краем глаза замечаю, что ты специально стоишь в противоположном углу, старательно делая вид, будто читаешь с экрана телефона важные электронные письма. Ты полностью замкнулся в своей красивой, но безжизненной оболочке. Интересно, уже жалеешь о добром ко мне отношении?

Мне больно, но во мне разрастается неконтролируемый гнев. Ты играешь со мной в какие-то игры разума? Сложно поверить, что супруг, столь романтично сохранивший бесценную сокровищницу для любимой жены, и мужчина, который отказывается есть со мной в одной комнате, – это один и тот же человек. Очевидно, тебя тяготит даже совместная поездка в лифте.

У тебя платиновое кольцо на пальце, а на запонках и зажиме для галстука изображены лилии. Ты хочешь, чтобы весь мир видел, что ты уже занят, но не можешь даже думать о нашей связи. Мне начинает казаться, что мы уже никогда не станем близки. Хуже того, я почти смирилась.

Мы опускаемся прямо на подземный паркинг, и нас уже ждет внедорожник с личным водителем, одетым в фирменную форму компании. Он открывает для меня заднюю дверцу, но ты вмешиваешься и подаешь мне руку, помогая забраться. Но в этом нет нужды, ведь снизу автоматически выдвинулась ступенька. Ты просто разыгрываешь очередное представление, а я играю роль благодарной девушки, которая поочередно улыбается водителю и спутнику. В ответ водитель улыбается дежурной вежливой улыбкой, которая больше бы подошла миловидным спутницам богатых и влиятельных людей. Ты бросаешь на него строгий взгляд, и мужчина обходит машину, чтобы перекинуться парой слов с Витте.

Ты садишься рядом со мной. Между нами – подлокотник с выдвижными подстаканниками, который служит своеобразным барьером. Но это не имеет значения. Мы сидим настолько близко, что в воздухе появляется ощутимое напряжение. Между нами словно шипит и потрескивает невидимая молния, влияя на мои чувства.

Мы выезжаем из подземного гаража и вливаемся в городской поток. Ты снова смотришь на экран телефона, ловко печатая большими пальцами. Я решаю переключить внимание на окно, чтобы насладиться городскими видами. Удивительно, но утренние улицы уже переполнены людьми. Всюду снуют машины каршерингов и такси, играющие в салки с рейсовыми автобусами, украшенными рекламой ТВ-шоу и одежды. Пешеходы самые разные: тут и любители бега трусцой, и серьезные бизнесмены в элегантных костюмах. На тротуаре стоят конусы, предупреждающие об открытом подвале, а мужчина в фартуке ловко вытаскивает ящики из грузовика.

Где-то звучит музыка. Смех. Кто-то завтракает. Все рассказывают истории. Влюбленные целуются. Нью-Йорк сияет: каждую секунду создаются миллионы воспоминаний. Но я где-то в стороне. Не так давно я мечтала никогда не выходить из пентхауса и проводить все свое время наедине с тобой. А сейчас думаю, что не смогу этого вынести.

Тяжело вздыхаю и отвожу взгляд от городских пейзажей. В сетчатом кармашке на спинке сиденья лежат какие-то журналы. Среди них я нахожу «Forbes» и «People». Последний отличается яркой обложкой, поэтому я вытаскиваю его и вижу, что этот выпуск посвящен самому сексуальному мужчине. На обложке красуется Дуэйн Джонсон в белой футболке и джинсах. Он, конечно, красавчик, но я не согласна с мнением редакции. Самый сексуальный мужчина сидит рядом и не хочет иметь ничего общего со мной.

Листая страницы, я рассматриваю анонсы свадеб тех людей, которые совсем недавно состояли в других браках, а также рекламу сериалов, о которых я никогда не слышала, и новости о продолжениях малоизвестных франшиз. Я настолько погружена в свои мысли, что вздрагиваю, когда вижу твою фотографию. Ты сидишь за столом для совещаний в одном из своих изумительных костюмов. Снимок крупным планом. Глаза горят, рот расслаблен, но ты не улыбаешься.

Я захлопываю журнал и убираю на место. Запрокидываю голову и закрываю глаза.

– В машине тебя всегда укачивает, если ты пытаешься читать, – рассеянно произносишь ты.

Ты впервые связал прошлое и настоящее. Я подавляю зарождающуюся нелепую надежду. У нас не могут быть настолько полярные отношения: одновременно отстраненные и интимные. Тебе придется выбирать.

– Плохо спала и устала, – объясняю я. – Мне не помешала бы хорошая тренировка. Которая оставит меня без сил и во время которой мне придется попотеть.

С закрытыми глазами я слушаю твое прерывистое дыхание. Но ты отвечаешь небрежно, словно говоришь о пустяках:

– Врачи утверждают, что тебе следует отдохнуть.

– Я отдыхаю уже несколько недель подряд. Думаю, этого достаточно.

– Ты же была в коме, а не просто спала, – возражаешь ты. Наступает пауза, во время которой ты обдумываешь свои резкие реплики, а потом продолжаешь более приятным голосом: – Кстати, напоминаю, что у нас дома есть целый тренажерный зал.

– Разве такие вещи можно сравнивать, а? – Ты молчишь. – А что насчет тебя? – спрашиваю я и открываю глаза, чтобы посмотреть на тебя. – Спал как младенец?

Ты продолжаешь смотреть на экран телефона.

– А как они спят?

– Не знаю. Может, нам стоит сделать одного и узнать?

У тебя дергаются мышцы лица.

– Я прекрасно выспался.

Я ухмыляюсь.

– Лжешь.

– Спрячь когти, Сетаре. – Ты прекрасно держишься, в твоем голосе едва ли можно уловить намек на гнев. Этот уровень самоконтроля возбуждает меня, заводит так же сильно, как и твоя обжигающая ярость.

В наступившей тишине я слышу приглушенный голос Дженис Джоплин, умоляющей возлюбленного забрать ее сердце. Я наклоняюсь вперед и увеличиваю громкость с помощью одной из кнопок для пассажиров на заднем сиденье.

Оставшуюся часть пути я раздумываю над тем, как могу изменить ситуацию. Время – это роскошь, которой у меня нет. Ограниченный запас его уже на исходе.

Я настолько сосредоточена на своих мыслях, что даже не замечаю, как мы заходим в больницу.

– Приятно видеть, что вы хорошо выглядите, – с заботливой улыбкой говорит доктор Хамид.

Она садится в кресло за черный рабочий стол с хромированными ножками. Я сажусь напротив. Ты отрицательно качаешь головой, отказываясь занять место на стуле.

Вместо этого ты начинаешь расхаживать по кабинету, словно хищник в ожидании подходящей жертвы. Ты кажешься еще выше, нависая над нами, и твое беспокойство наполняет помещение.

Любимый, ты боишься врачей? Или больниц? Тошнит ли тебя от запахов болезней и разложения? Неужели при виде уколов у тебя стынет кровь в жилах?

Возможно, я чего-то о тебе не знаю, но это одна из многочисленных мелочей, которые формируют твою личность. Страхи делают нас теми, кто мы есть.

Я уже смирилась с тем, что неправильно будет просить о взаимности. Ты не любишь даже себя, как и я.

Что мы за пара? Разбитые внутри, но связанные страстью и смертью.

– Прошу простить за опоздание, – с этими словами в кабинет входит доктор Гольдштейн, хотя по его неторопливым шагам и не скажешь, что он вообще куда-то торопится. Он психиатр, который долгое время меня обследовал. Он тоже садится с нами за стол.

Лысый, с неряшливой рыжей трехдневной бородкой, он совсем не привлекает внимание. Оливково-серый больничный костюм на размер больше, чем нужно, и сильно контрастирует с нарядом доктора Хамид. Ее ярко-красные шаровары отчетливо просвечивают под медицинским халатом. Она отвечала за лечение моего тела, а он – за исцеление моего разума.

Он мне не нравится, совсем не нравится. У него полно ученых степеней, но он разбирается только в теории. Доктор исследовал меня, словно букашку, которую нужно изучить под микроскопом, но так и не смог проникнуть в мой разум. У него не хватило умения и храбрости, чтобы встретиться лицом к лицу с моими демонами.

– Спасибо, что присоединились к нам, доктор Гольдштейн, – благодарит Хамид. Она мило улыбается, но я замечаю осуждение в ее глазах. За заботливым поведением и женственностью скрывается настоящий врач, который крайне серьезно относится к своей работе и ожидает, что другие приложат не меньше усилий.

Ты становишься совершенно спокойным, встаешь позади меня и вцепляешься руками в спинку моего стула.

Доктор Хамид начинает, обращаясь напрямую ко мне:

– Мы сделали множество анализов, результаты которых изучили специалисты-неврологи, и наши выводы совпадают – ваш мозг не поврежден.

– Физически, – добавляет доктор Гольдштейн.

– Да, разумеется, – нетерпеливо перебивает доктор Хамид. – Мы же сейчас обсуждаем мозг, а не разум. Кроме того, физиотерапевт положительно отозвался о вашем состоянии. Он сказал, что для такой хрупкой женщины вы на удивление в хорошей форме, несмотря даже на три недели неподвижности. В целом, у вас просто идеальное здоровье.

– Физически, – снова уточняет Гольдштейн.

Ты резко выдвигаешь стул и садишься рядом со мной за стол. Умение держать себя в руках – это очень сексуально.

Я слышу твой прерывистый вдох и наблюдаю, как ты пытаешься уместиться на маленьком неудобном стуле. И тут я понимаю, что это наше окружение сделало тебя таким нервным. Ты берешь меня за руку и крепко сжимаешь.

– Вы взволнованы, – сочувственно произносит доктор Хамид. – Извините, я думала, что и так понятно, что прогнозы очень и очень благоприятные. Просто мы решили перестраховаться.

Твоя грудь вздымается и опускается при каждом вздохе, а ноздри свирепо раздуваются. Мы все ждем, когда ты что-нибудь скажешь, и тут я понимаю, что ты не можешь. Я улыбаюсь, чтобы как-то скрасить паузу.

– Все новости хорошие.

Ты сильнее сжимаешь мою руку.

– Есть ли у нее ограничения в плане физической активности?

Я вспоминаю твои слова о домашнем тренажерном зале и твоей реакции на мое притворство, поэтому перестаю улыбаться. Ты так сильно сжимаешь мою руку, что мне становится больно, и я сдерживаюсь, чтобы не закатить сцену.

Доктор Хамид качает головой.

– В этом плане никаких ограничений.

– Чтобы прояснить, – продолжаешь ты, – я могу спокойно заниматься любовью со своей женой и ни о чем не беспокоиться?

Я напрягаюсь. Только ли это сдерживало тебя? Неужели все настолько просто?

Нет. Это совершенно не объясняет, почему ты избегал меня.

С ласковой улыбкой Хамид отвечает:

– Я могу сказать, что возобновление интимных отношений после столь долгой разлуки пойдет вам только на пользу.

– В результате диссоциативной амнезии может возникнуть множество осложнений, и среди них числится сексуальная дисфункция. – Гольдштейн постукивает рукой по столу. – Я хочу подчеркнуть, что вам необходимо поскорее начать прохождение терапии. Вы уже высказывали нежелание. Я понимаю, что некоторые люди склонны к самодиагностике психического состояния и даже могут приписать себе некоторые понравившиеся заболевания. Однако расстройства, подобные вашему, встречаются достаточно редко и свидетельствуют о сильной эмоциональной травме.

Теперь уже я сильно сжимаю свободную руку.

– Я знаю.

– А я нет, – возражаешь ты. – Вы можете объяснить, что именно вас обеспокоило?

– Человеческий разум не похож на кассету, которую можно стереть и записать заново, понимаете? Вы же представляете себе принцип работы таких кассет, мистер Блэк?

– Да, разумеется, – сухо отвечаешь ты. – Я родился в восемьдесят третьем.

– Ах, теперь я точно чувствую себя старым, – с искренней улыбкой отвечает Гольдштейн. – Сознание вашей супруги поделило травму на части, но не стерло ее. Ее подсознание прекрасно помнит о том, через что ей довелось пройти, и оно реагирует, если активируются определенные триггеры. Буря, например, или вид лодки. Что-то такое. Возможно, какая-то определенная песня. Нечто такое, что подсознание может связать с травмой.

Доктор Гольдштейн внимательно смотрит на тебя, а доктор Хамид – на меня.

– Такая амнезия часто встречается у ветеранов боевых действий и жертв сексуального насилия, – продолжает врач, – и мы можем предугадать некоторые триггеры. Но в данном случае мы не знаем, спровоцировал ли потерю памяти экстремальный стресс, связанный с борьбой за жизнь, или что-то другое. Возможно, она получила травму после того, как добралась до берега, или прямо во время происшествия, когда ее сознание было наиболее уязвимо. Мы не знаем, что именно там произошло, но мы можем предположить, что это был опыт, выходящий за рамки ее восприятия.

Ты сжимаешь мою руку еще сильнее, и кольцо болезненно впивается в кожу. В твоих темных глазах читается ужас. Я не хочу, чтобы ты мучился, но ведь именно этим ты и занимался после того, как нашел меня. Возможно, рассказ доктора только усиливает худшие опасения.

Повысив голос, доктор Гольдштейн продолжает. Его глаза горят от любопытства: нечто интересное попало ему в руки, и теперь он хочет это изучить.

– Последние шесть лет ее жизни можно объяснить диссоциативной фугой[7], – говорит он. – По сути, ее травма оказалась настолько сильной, что сознание выполнило сброс настроек. Возвращение к прошлой жизни даже не рассматривалось как полноценный вариант.

Ты откашливаешься.

– Кажется, ей было комфортно со мной.

– Безразличие вашей супруги к неким экстремальным переживаниям – прекрасно задокументированная реакция. – Доктор явно уверен в правильности своего диагноза. – Это нормальная реакция, как перенапряжение или замешательство. Даже не зная источник травмы, мы можем предположить, как будет реагировать пациент. У нее могут быть ночные кошмары или флэшбеки. Могут появиться проблемы со сном или расстройства пищевого поведения. Она может демонстрировать признаки сознательного саморазрушения. Вполне возможно, что сюда же могут добавиться депрессия и суицидальные мысли, если она не будет находиться под постоянным наблюдением.

– Ничего такого еще не замечала, – возражаю я.

Доктор Гольдштейн резко поворачивается в мою сторону.

– Было ли у вас ощущение отстраненности от своего тела или эмоций? Казалось ли вам ваше восприятие окружающего мира искаженным или нереалистичным? Чувствуете ли вы, что сама ваша личность изменилась, потерялась?

У меня стынет кровь в жилах. Страх сковывает все мое тело.

– Я просто отстала от жизни на шесть лет, – спокойно отвечаю я. Если буду отвечать слишком эмоционально, меня сочтут истеричкой. – Мир изменился во всех смыслах. Я чувствую себя путешественницей во времени, но думаю, что в этом нет ничего необычного или загадочного.

– Как это лечится? – уточняешь ты.

– Мы попробуем восстановить воспоминания при помощи гипноза. Прием лекарств ускорит процесс. А затем мы проработаем травму, чтобы она могла с ней справиться.

Я смеюсь про себя. Психиатрия все еще остается на средневековом уровне. Не говоря уже о том, что он говорит только с тобой, словно меня здесь нет или я не понимаю его слова. Нет, Джозеф Гольдштейн не будет копаться у меня в голове.

Ты смотришь на меня, и я поворачиваюсь в твою сторону. Глядя прямо в глаза, я пытаюсь прочитать твои мысли. Ты разжимаешь мою побелевшую руку, и ободряюще поглаживаешь меня по плечу. Кровь приливает обратно к онемевшим пальцам.

– Спасибо за объяснения, – благодаришь ты. – И спасибо вам за исключительную заботу о моей жене, доктор Хамид. Я ваш должник.

– Да, – поддерживаю я. – Большое вам спасибо.

Она улыбается.

– С каждым иногда случаются чудеса. К счастью, вы обошлись без сломанных костей или других тяжелых повреждений. Мне было приятно помогать вам, Лили.

– Когда бы вы хотели записаться на прием? – уточняет Гольдштейн. – Я могу подыскать время сегодня днем. Нам не стоит медлить.

Ты грациозно встаешь и протягиваешь мне руку, помогая подняться. Мне действительно нужна помощь. У меня подкашиваются ноги, а в голове все путается. Я не узнала ничего нового. Я пыталась не обращать внимания на последствия, но больше не могу себе это позволить.

– Мы временно уезжаем из города, – отвечает Кейн. – Мы позвоним сразу после возвращения.

Гольдштейн обиженно поджимает губы.

– Я повторюсь, что не рекомендую вашей жене оставаться без поддержки психотерапевта. В таком состоянии людям может быть трудно выстраивать близкие отношения. Возобновление половых актов может воспрепятствовать эмоциональному воссоединению, а не укрепит ваш брак.

– Хорошо, я принял к сведению.

Ты еще раз благодаришь врачей, пожимаешь им руки, а потом выводишь меня из кабинета.

Мы молча идем к лифту, но теперь ты крепко прижимаешь меня к себе, попутно печатая какое-то сообщение. Как только мы дверцы лифта закрываются, ты обнимаешь меня.

– Он говорил слишком агрессивно, – шепчешь ты, – и поставил тебя в неловкое положение. Мне жаль, что именно он занимался твоим случаем. Ты должна была обо всем рассказать.

Я напрягаюсь, дыхание становится прерывистым. Такая близость – сравнивая с тем моментом, когда мы выходили из пентхауса, – заставляет меня отпрянуть.

– Мне вовсе не хотелось говорить об этом с Витте.

На твою теплоту я отвечаю холодом. Аромат настоящего мужчины окутывает меня со всех сторон, ограждая от враждебных запахов дезинфицирующих средств и болезней. Ты прижимаешься ко мне и крепко обнимаешь.

– Я плохо справился, да? Был слишком осторожен?

– Это одно и то же, – дерзко отвечаю я, пытаясь вырваться из твоих объятий.

– Я не мог рисковать и просить тебя заходить слишком далеко, ведь каждый медработник предупреждал меня о возможных рисках. Просто мои чувства к тебе нельзя назвать деликатными.

– Или ты просто ничего не чувствуешь.

– Сетаре. – Ты страстно прижимаешься губами к моему виску. – Я очень сильно тебя хочу. И всегда хотел. Мне очень жаль.

Незнание, насколько правдивы твои слова – жуткая пытка.

– Тебе не нужно было врать, что мы уезжаем из города. Я и так хотела сказать ему, что у него нет ни малейшего шанса залезть ко мне в голову с помощью лекарств, гипноза или чего-то еще. Ему просто нужен уникальный врачебный случай, чтобы написать исследование для публикации или лекции. Я не позволю кому-то использовать мои воспоминания в личных целях.

– Я не врал. И я согласен, что он всего лишь напыщенный осел. – В твоем голосе появляются нежные нотки. – Но его самомнение сыграло в нашу пользу, когда детективы приезжали задать ему несколько вопросов. Да, он действительно будет настаивать на своем диагнозе, даже на краю могилы.

Я закусываю губу. Доктор Гольдштейн действительно был лучшим вариантом или просто самым выгодным, учитывая все обстоятельства? Правду уже не узнать, даже если я спрошу об этом напрямую.

– Он вообще хоть в чем-то оказался прав? – спрашиваешь ты.

Я ничего не уточняю, поскольку доктор действительно оказался близок к истине, но сейчас меня переполняет любопытство. И надежда. Куда мы сейчас едем? И надолго ли?

– Да.

– Хочешь встретиться с другим специалистом? – спокойно спрашиваешь ты, и тон твоего голоса успокаивает меня. Он и раньше меня завораживал. – Мне хочется, чтобы ты хотя бы попробовала.

– Зачем? Мы вообще собираемся спасать наш брак? Или ты думаешь, что сеанс психоанализа заставит меня позабыть о тебе и я снова исчезну? В конце концов, ты даже не намекнул, что хочешь, чтобы я была рядом с тобой.

Наступает мучительная тишина.

– Тебя не было долгие годы, – шепчешь ты. – Разве ты сама не хочешь знать, что делала все это время?

Лифт плавно останавливается на первом этаже и открывает двери. Ты берешь меня за руку, и мы вместе идем к выходу. Ты замедляешь шаг, чтобы мы выглядели как настоящая парочка. Люди поворачивают головы и смотрят на нас. Как они могут пропустить такое зрелище? Ты такой высокий и фантастически красивый, а я иду на каблуках.

Ты излучаешь спокойствие и обжигающую сексуальность, и это придает тебе уверенность. Идти рядом с тобой – мучительная радость. По многим причинам.

Мы выходим на улицу, и ты отводишь меня в сторону от оживленного потока людей, спешащих пройти через автоматические двери.

– Сетаре, я задал тебе вопрос. Ответь же мне.

– Какая разница, что я вообще помню? Похоже, что в нашем браке уже нечего спасать. Что ты от меня хочешь? Помимо того, что я буду выгуливать твою коллекцию украшений? – У тебя напрягаются мышцы лица. Я озлобленно продолжаю: – Тебе не нужно мое присутствие. Ты не хочешь заниматься со мной любовью. Ты даже не хочешь спать со мной в одной спальне. Ты будешь трахать других женщин? Кстати, как тебе вообще это удавалось с моей гигантской фотографией на стене? Или весь смысл именно в этом? Тебе нравится, когда я наблюдаю за тобой? А женщин это не пугает? Думаю, нет. Ты настолько красивый, богатый и сексуальный, что они, наверное, были только рады потрахаться с тобой на Таймс-сквер.

Мы несколько секунд злобно молчим, а потом ты спрашиваешь:

– Ты закончила?

– А у меня тоже будут свободные отношения?

В твоих глазах вспыхивает пламя. Но все же ты сдерживаешься и не начинаешь кричать. То, что ты даже не отреагировал на мой вопрос про секс с другими мужчинами, говорит о многом. За исключением одного момента…

– Почему бы тебе тогда не подать на развод? Ты останешься с деньгами, компанией и всем остальным. Я хочу только покоя.

Я хочу уйти, но моментально вскрикиваю от боли, когда ты рывком возвращаешь меня на место, словно воспитываешь мелкого непослушного сорванца. И сразу же крепко обнимаешь. Твое крупное мускулистое тело излучает агрессию и ярость. И я с восторгом понимаю, что у тебя впечатляющая эрекция.

Твои губы, такие желанные и чувственные, находятся на расстоянии пары сантиметров от моего лба, когда ты страстно шепчешь:

– И это все, что тебе нужно?

В тебе чувствуется дикое и необузданное желание. А еще… непонятная, но явно беспокойная энергия.

Меня удивляет, что мой ответ для тебя так важен и ты напряженно его ждешь. Словно может быть такое, что я не желаю тебя столь же сильно, как очередного глотка воздуха.

– Я не знаю, что такое покой, Кейн. Но мне нужен только ты. И всегда был нужен.

– Сетаре. – Ты прижимаешь меня к себе, целуешь в лоб. Это простое действие успокаивает меня и снимает гнетущее напряжение. – Это все, что мне было нужно. Я всего лишь хотел услышать, что ты все еще хочешь меня.

– Казалось, что ты за что-то на меня злишься.

Оскалившись, ты отстраняешься.

– Ты приняла решение, после которого пропала на шесть лет. Ты чертовски права, я действительно злюсь.

Внутри меня все наконец-то согревается. На моем теле останутся синяки от твоих пальцев, но мне все равно. Я расслабляюсь, и в ответ твоя хватка ослабевает.

Твой голос смягчается.

– Я спал просто отвратительно, как и все остальное время без тебя. Если ты хочешь ребенка, то так тому и быть. Если не хочешь ходить на терапию – не ходи. У нас отдельные спальни, потому что я не мог расстаться с твоими вещами. Но и не мог видеть их каждый день, ведь это живое напоминание о тебе. – Обхватив мое лицо обеими руками, ты прижимаешься своим лбом к моему. – Мы поклялись друг другу в верности, и мы останемся верны нашим клятвам. Ты тоже. Черт возьми, это даже не обсуждается. В моей спальне никогда не было других женщин. И я даже не думал о разводе. Я ничего не упустил?

Ты большим пальцем поглаживаешь мою щеку, что очень успокаивает и расслабляет. Это явно случайная ласка, чисто инстинктивное движение.

– А если лучше и не знать, чем я занималась все эти шесть лет? – спрашиваю я. – А если я делала ужасные вещи?

– Мне все рано. Это ничего не изменит.

– А если я была проституткой? – продолжаю я и чувствую, как ты вздрагиваешь. – А если я торговала оружием или наркотиками? Грабила и убивала? Черт его знает…

– Какая разница? – вскрикиваешь ты. – Я же сказал, что для меня это не имеет значения. Ты жила под другим именем. Под именем Айви Йорк.

– Но Айви Йорк все еще живет глубоко внутри. Она не абстрактная сущность. Она существовала. И существует. Если ради твоей любви я должна стать идеальной, то между нами все кончено. – Я смотрю в сторону и вижу, что к нам подъезжает внедорожник. – Ты этого хочешь? Покончить со всем, чтобы обрести свободу?

– Ты не обязана быть идеальной, а я не хочу свободы. – Ты берешь меня за подбородок, чтобы заглянуть в мои глаза. – Ты уже подумала, что я тебя не хочу, а это значит, что я все испортил.

Взяв меня за руку, ты ведешь меня к машине.

Возле открытой дверцы уже стоит Витте и внимательно осматривает улицы. Куртка настолько хорошо подогнана под фигуру, что только самый опытный взгляд сможет рассмотреть оружие в наплечной кобуре.

Небо ярко-синее. Ослепительные солнечные лучи отражаются от высоких стеклянных стен, охватывающих железобетонный каркас башни. Этот день прекрасен, просто совершенен, и пускай он длится вечно.

Мое сердце трепещет, а дыхание учащенное и поверхностное. На мгновение ты стал самим собой. Я увидела настоящего тебя. Услышала. Почувствовала твое прикосновение.

Мне не нужен секс как таковой, мне нужна твоя нежность. Привязанность. Я сделаю все, чтобы удержать тебя. Что угодно.

– Если мы найдем кого-то, кому можно довериться, то я пойду, – говорю я, не в силах предложить что-то большее.

Возможно, тебе уже нечего дать, кроме своего тела и атрибутов успеха. Тяжелая утрата – это молот, уничтожающий личность, но в то же время позволяющий воссоздать ее заново. Никто и никогда не остается прежним. Неужели прежняя Лили настолько крепко вцепилась в твое сердце, что я никогда не смогу заполучить его? Возможно, я всегда буду источником боли, а она – приятным памятным источником радости.

Смогу ли я жить без твоей любви? Есть ли у меня выбор? Кроме тебя меня ничто не держит в этой жизни.

Ты поворачиваешься ко мне, когда мы подходим к машине.

– Спасибо.

– Не желаете сначала заехать домой? – спрашивает Витте.

– Не нужно. Там у нас найдется все необходимое.

Я все хочу спросить, куда мы поедем, но, наверное, ты бы уже сказал, если бы хотел, чтобы я знала. У меня появляется мысль об отправке на принудительное лечение, но я гоню ее прочь. Ты не сможешь так со мной поступить. И не станешь. Или?..

Пока я забираюсь на заднее сиденье, ты смотришь на меня с едва заметной улыбкой.

– Пока мы не уехали… хочешь посмотреть на штаб компании?

Если я чему-то и научилась в жизни, так это хвататься за каждое подвернувшееся мгновение счастья.

– Я с удовольствием посмотрю, что ты там построил.

– Мы построили, – поправляешь ты, закрывая за мной дверь с тонированными стеклами.

28

Эми

Приближаясь к Кроссфайер-билдинг, я смотрю на свое отражение в зеленоватом зеркальном стекле и улыбаюсь. Мне остается сделать шаг через вращающиеся двери в медных рамках и вернуть себе контроль над моей компанией и моей жизнью.

Напеваю песенку «Я в тебя влюбилась» одной известной американской исполнительницы. Этот день уже стал лучшим в моей жизни. Я проснулась лицом вниз и с членом Дариуса внутри меня. После двух оргазмов он пошел в душ, а я налила первую чашку кофе. Затем пришла Това. И теперь я готова пошагово делать то, что мы обсуждали с Дариусом. Мне нужно внести свою лепту, чтобы поддержать мужа. И заодно уволить его чертову помощницу.

Тонкие шпильки выбивают властный ритм по мраморному полу с золотыми прожилками. Все смотрят в мою сторону. Я гордо задираю подбородок. И почему я не прихожу на работу каждый день? Чувствую себя богиней. Чертовой королевой. Все эти пешки, бегающие по коридорам, даже понятия не имеют, каково это – управлять всеми фигурами в партии. Именно «Сливки общества» сделали «Бахаран-фарма» такой прибыльной компанией, которая теперь помогает толстякам похудеть, а старикам – возбудиться.

Мое детище помогло их предприятию создать столь притягательный имидж, которого еще не было ни у одной фармацевтической компании. Гиганты этой сферы, как правило, используют в маркетинге результаты своих исследований, показывая клиентам, что они долго и кропотливо работают над продуктом. Но люди не хотят слышать о том, что, возможно, появится на рынке только через несколько лет. Всем нужна помощь здесь и сейчас, а еще все хотят верить, что о них заботятся.

Сапфировый небоскреб совсем недавно дополнил облик Манхэттена, но уже стал достопримечательностью, постоянно мелькающей в фильмах и сериалах. Местоположение штаб-квартиры компании имеет большое значение, и это единственное, за что я могу поблагодарить Алию.

Проходя мимо стойки охраны, я приветствую мужчин в черных костюмах. Один из них слегка хмурится, словно совсем не узнает меня.

Ладно, я тоже не узнаю этого придурка. Это вообще-то его работа – знать свое руководство. А я даже не обязана смотреть в его сторону. Время близится к обеду, поэтому вестибюль переполнен освободившимися сотрудниками.

Приложив к турникету пропуск, я с важным видом прохожу к лифтам. Нажимаю кнопку вызова и жду, нетерпеливо постукивая ногой. Слева от меня открывается лифт, и оттуда в обнимку выходят Гидеон и Ева Кросс. Одно из преимуществ руководящей должности – можно отправить лифт прямо на нужный этаж, и он не будет останавливаться на промежуточных. Я выпрямляюсь, чтобы выглядеть не менее уверенной, чем Лили, и улыбаюсь этой парочке.

– Привет! Идете на обед?

– Эми, – вместо приветствия произносит Гидеон. Он по своему обыкновению стоит позади жены, поэтому ему приходится выглядывать из-за ее плеча. Но ему легко это удается, поскольку он значительно выше. Они всегда появляются вместе, словно одно неделимое целое. Нездоровая созависимость, как мне кажется.

Блестящие губы Евы изгибаются в ухмылке кошки, которая только что учуяла сливки. Счастливая сучка – она скачет на этом красавчике, как на чертовом батуте.

– Да, мы умираем с голоду. Кстати, отлично выглядишь! Мне нравится твой наряд.

– Спасибо.

Я немного прихорашиваюсь, поскольку сегодня выгляжу действительно элегантно. Ева тоже просто великолепна. Сегодня она одета в черно-белых тонах: бело-золотое платье-рубашка от известного бренда с поясом. На Гидеоне черный деловой костюм, белая рубашка и светлый галстук в тонкую золотую полоску. Они всегда согласуют свои наряды. Это ужасно. Приторные лорд и леди Нью-Йорка, Гидеон+Ева+их мелкая собачка.

У входа в здание их уже ждет толпа папарацци. И когда я буду проходить мимо стойки ресепшна «Бахаран-фарма», их фотографии будут буквально повсюду. Гуру стиля начнут восхищаться платьем и аксессуарами. Ютуберы скопируют конский хвост Евы, даже если им не удастся перекрасить волосы в такой идеальный блонд. Производитель ее крупных золотых сережек разошлет рекламу с ее фотографией. Насколько я знаю, именно «Сливки общества» ведут их ювелирный аккаунт.

Гидеона, чьи костюмы пошиты на заказ и недоступны для абсолютного большинства населения, не так-то просто монетизировать, но публика все равно им восхищается. Его черные волосы блестящей гривой свисают до края воротничка. Эта невероятно сексуальная стрижка будет нелепо выглядеть на любом мужчине, кроме, наверное, исполнителя роли Росомахи или другого мужчины, достигшего аналогичных успехов. У него глаза самого невероятного лазурного оттенка, который удивляет больше, чем бледно-голубой цвет Армандов. И его жена – единственная, кто может насладиться всей полнотой его взгляда, находясь рядом с ним.

Сложно представить, что их жизнь – фальшивка от начала и до конца. Никто не рождается с настолько идеальными сиськами и задницей. Никто не выглядит безупречно каждый раз, выгуливая собаку на безлюдных улицах заснеженного Нью-Йорка. Ни одна обычная пара не живет в настолько роскошных домах, о которых пишут в архитектурных журналах, и не проводит свободное время на яхтах с названиями «Ангел» и «Первоклассный». И ни одна пара не находится в таком тесном физическом контакте. Может, такое и бывает в период медового месяца, но они женаты уже четыре года. Любое очарование должно улетучиться.

Ладно. Я захожу в лифт и смотрю им вслед. Рука Гидеона опускается на покачивающееся бедро Евы. У него, наверное, член с мизинец, а ее грудные имплантаты смешно хлюпают во время секса.

Я улыбаюсь, представляя себе эту картину.

Да, я определенно чувствую себя лучше.

Выхожу из лифта и попадаю в вестибюль «Бахаран-фарма». На этот этаж ведут четыре кабины, расположенные парами с двух сторон коридора. Уже отсюда открывается великолепный вид на город с его высокими небоскребами, восходящими столбами пара и нескончаемыми потоками желтых такси. Слева находится ресепшен – длинный стол из нержавеющей стали, за которым сидят сразу три администратора, и они принимают все входящие обращения. Логотип компании подвешен к потолку: слово «Бахаран» написано изящным каллиграфическим шрифтом, а вторая часть названия – четкими печатными буквами.

Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Матовое стекло за стойкой администраторов – единственное, что хоть как-то создает иллюзию уюта, скрывая многочисленные кабинеты в дальней части офиса. Весь этаж принадлежит нам, но однажды мы с Дариусом построим здание лучше, чем Кроссфайер-билдинг. Компании будут бороться между собой за право разместить там свои штаб-квартиры. И его будут снимать в фильмах и сериалах. Никто больше и не вспомнит о Гидеве[8].

А как назовут наш союз? Дарэми? Эмдар?[9] Я смеюсь, а администраторы – две девушки и один парень – вопросительно смотрят на меня. Я просто улыбаюсь в ответ. В конце концов, они мои подчиненные.

Я прохожу мимо рабочих столов, направляясь прямиком в свой кабинет. Я хотела заполучить угловое помещение, но Алия выступила против. Она заявила, что угловые помещения предназначены для нее самой и трех сыновей. Но Кейн всегда сидит в другом кабинете, поэтому можно было бы отдать одно помещение мне. Я же все-таки имею отношение к их семье.

– Конечно, так и есть, – приговаривала она. – Но мы не можем расположить офис менеджера социальных сетей куда-то в угол!

Словно объединение моей компании с «Бахаран-фарма» совсем ничего не изменило. Было сложно войти в фармацевтическую сферу, надежно оккупированную гигантами отрасли. Возникло сразу несколько стартапов, направленных на прямую работу с клиентами, поэтому вырос трафик сайтов компаний, на которых медицинские работники ведут онлайн-консультации и отправляют рецепты по почте.

Знание рынка, умение настраивать таргетированную рекламу, грамотные рассылки предложений и маркетинговый креатив требовали не только определенных навыков, но и готовой клиентской базы. Все это я подарила «Бахаран-фарма». Именно я добилась того, чтобы их замечали, уважали и доверяли им. До меня у них был лишь небольшой набор продуктов, продажи которых они пытались наладить.

Совсем скоро Алия будет вынуждена признать, что без меня она не смогла бы добиться такого успеха. Я уже представила себе миллион возможных вариантов развития событий. Главное, что у меня все получится. И мне плевать на нее. Но Алия будет унижаться. Она будет умолять оставить ее на руководящей должности. А я просто рассмеюсь ей в лицо.

Я иду в свой кабинет, который находится по соседству с офисом Дариуса. Когда я иду мимо столов, некоторые сотрудники удивленно поднимают головы. Кое-кто даже улыбается. Несколько девушек машут руками – мы уже пили вместе и скоро собираемся совершить новую совместную вылазку. Может, даже сегодня вечером. Почему бы и нет? Я уже готова отмечать, а Ева сказала, что я замечательно выгляжу. Кое-кто отводит взгляд, когда понимает, что я смотрю прямо на него. Ладно, смотрите куда хотите, пока у вас есть такая возможность. Я и без них знаю, что выгляжу просто идеально.

Я останавливаюсь напротив офиса Дариуса и заглядываю в приоткрытую дверь. Его нет на месте. Помощница тоже отсутствует. Во мне мгновенно и ярко вспыхивает ярость. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти их взглядом. Хочу спросить обо всем у Кларисы, менеджера по работе с клиентами, но она тоже не здесь. Вместо нее на телефоне сидит какой-то парень, которого я никогда раньше не видела.

Решаю, что будет лучше зайти в свой кабинет и уже оттуда позвонить Дариусу. Я захожу к себе, делаю несколько шагов по кабинету и внезапно замечаю мужчину, который сидит за моим столом и нахально роется в боковых ящиках.

– Что это такое? – кричу я. – Что ты тут делаешь?

– Простите?

– Черт, ты слышал меня. Убирайся из моего кабинета! – Я оглядываюсь по сторонам. – Что ты сделал с декором? Куда дел мои растения?

Мужчина встает. Невысокий, в светло-каштановых волосах проглядывают первые залысины. Над брючным ремнем выпирает огромное пузо. А еще на нем совершенно уродский и нелепый галстук. Мой взгляд цепляется за табличку на столе: «Штефан Хорнсворт, вице-президент исследований и разработок». Пол наклоняется и уходит из-под ног.

– Извините, – бормочет он. – Кто вы такая?

– Это мой кабинет!

– Э-э-э, – нерешительно тянет он. – Может, вы ошиблись? Вышли не на своем этаже?

– Черт, ты издеваешься?! – кричу я. – Я разве похожа на идиотку?

– Эми!

Голос принадлежит Алии. Я замираю. Медленно поворачиваюсь и смотрю в ее сторону. Она быстро идет мимо рабочих столов, направляясь прямо ко мне. Она одета в блестящее золотистое платье, и на ней красуется массивное золотое колье, подчеркивающее комплект из сережек и браслета. Волосы собраны в пучок, а глаза ярко накрашены тушью.

– Милая! – встревоженным голосом произносит она. – Что ты делаешь?

Она действительно нашла свое призвание в жизни. Самая настоящая актриса без «Оскара»: лицо искажено тревогой, а в глазах читается любовь, которую она, разумеется, не испытывает. Все смотрят на нас. Всюду звонят телефоны, но никто не поднимает трубки.

Я сжимаю кулаки.

– Что этот Штефан делает в моем кабинете?

Она подходит ко мне и смотрит на нервничающего мужчину так, словно извиняется за мое поведение.

– Эми, год назад ты отказалась от своего кабинета.

– Что, черт возьми? – спрашиваю я, пытаясь не расплакаться.

– Это было чуть больше года назад, – осторожно говорит она, словно общается с психически нестабильным человеком. – Мы обсуждали дела, и ты заявила, что тебе не нужен личный кабинет, поскольку у тебя нет собственной компании, которой ты могла бы управлять. Поэтому мы отдали помещение Штефану.

– Я не позволю тебе издеваться надо мной, Алия. Не в этот раз. Прошло не больше года с тех пор, как я переехала сюда. А сколько ты здесь пробыл? – спрашиваю я, обращаясь к Штефану. На грудь давит странная тяжесть, а на границах сознания разрастается вредная и заразительная паника.

Его взгляд мечется между нами.

– Меня наняли несколько месяцев назад. И все это время кабинет принадлежал мне.

Я торжествующе смотрю на Алию.

– И что ты скажешь на это, мамуля?

На мгновение показывается настоящее лицо Алии, но она тут же прячется за маской показного добродушия.

– Этот кабинет был еще у предшественника Штефана.

– Что за херня? – выдавливаю я, крепко стиснув челюсти. – Где Дариус?

Она с преувеличенным стеснением отводит взгляд в сторону, а потом снова смотрит на меня.

– Чем-то занят… со своей помощницей.

Коренной зуб не выдерживает и трескается, звук похож на выстрел, который выводит всех невольных зрителей из состояния транса. Жгучая боль пронзает щеку и отдает прямо в мозг. Горячая алая кровь заполняет рот.

Я неистово кричу, выплевывая ее в самодовольное лицо Алии.

29

Алия

– Дариус, прекрати на меня орать! – Мне нужно принять душ. Я чувствую, что от меня воняет кровью и алкоголем. От меня пахнет так, словно я только что подралась в баре, и эти ассоциации вызывают тошноту. – Разве наша семья устроила недостаточно сцен на сегодня? Ты вообще понимаешь, как нам повезло, что политика компании запрещает использовать личные телефоны на рабочих местах?

Сын расхаживает у меня за спиной, пока я влажным полотенцем пытаюсь оттереть кровь с волос. К счастью, у меня есть все косметические средства от «ЕКРА плюс», поэтому я могу быстро поправить макияж. Я хотела уехать домой и смыть с себя следы Эми, но меня остановил внезапно появившийся Дариус.

– Думаю, можно было просто сказать, что ее новый кабинет находится прямо возле моего?! – возмущается он. – Да, он поменьше, но вид оттуда поистине шикарный. Ей обязательно понравится.

Я стараюсь не закатывать глаза. Какая бесполезная трата квадратных метров. И он целыми днями украшал этот кабинет, используя ее старые вещи и покупая новые.

– Я ей сказала. И даже хотела показать, но она не стала меня слушать.

– Мама.

Я прищуриваюсь, глядя в зеркало.

– Не говори со мной так. Ты поставишь нас в еще более неловкое положение, если, – я киваю в сторону рабочей зоны, – пойдешь туда спрашивать о случившемся. Но иди, пожалуйста, раз уж ты мне не веришь. Они все видели.

Дариус что-то бормочет себе под нос и проводит рукой по волосам. На его красивом лице читаются обеспокоенность и гнев.

– Куда Рамин повез ее?

– Понятия не имею. Я была вся в крови! Я весьма признательна ему за то, что он оказался на работе и смог увезти ее. Тебе повезло, что тебя не было рядом и ты не видел этой сцены. У нее изо рта шла пена из слюней и крови. Отвратительно.

– Я ценю твою заботу о моей жене, – сухо говорит он, доставая телефон.

– А я была бы рада, если бы кто-нибудь позаботился обо мне! Ты и понятия не имеешь, насколько это неприятно, когда в тебя начинают плеваться кровью! Только взгляни на мою одежду!

– Я должен был остаться тут, – шепчет он, тыкая по экрану телефона. – И какого хрена ты отправила меня с Элис к Кроссам? Они уже ушли на ланч.

– Мы же должны всем показать, насколько сильно мы стараемся! Мы долго работали над рекламными роликами. И раз компания твоей жены занимается продвижением в соцсетях, я подумала, что ты должен передать их лично.

Думаю, он и сам поймет, что все проблемы только из-за его благоверной. Когда Эми прошла через турникеты, она думала, что у нее впереди куча возможностей. А я просто отправила Дариуса с помощницей в «Кросс Индастриз» и понадеялась, что это сработает.

Я бросаю полотенце в раковину и поворачиваюсь к нему.

– Эми заявилась сюда настолько пьяная, что едва держалась на ногах, а потом у нее случился нервный срыв. Или даже поехала крыша. Она просто спятила! Ты оказываешь ей медвежью услугу, игнорируя эту проблему. Нужно проконтролировать ее, а потом отвезти в реабелитационный центр, чтобы она окончательно протрезвела!

Лицо Дариуса становится крайне серьезным.

– Что ты такое говоришь?! Черт, вообще-то я с ней живу! И я знаю ее лучше, чем кто-то другой.

– Прекрасно. Продолжай обманывать сам себя, пока однажды она не кинется под машину, как девушка Кейна.

– Приветствую.

Я болезненно напрягаюсь, слыша женский голос. Повернувшись, я вижу, что в дверях моего кабинета стоит старший сын со своей женой. Вместе они восхитительно смотрятся: Кейн в черном костюме и серой рубашке и Лили в изумрудном платье, которое идеально подчеркивает цвет ее глаз. На фоне него она кажется более стройной и изящной. Кейн одной рукой обхватывает ее за бедро, а в другой держит черную кожаную сумку. В ушах и на запястье сверкают драгоценные камни. Она выглядит как королевская особа.

Почему этот день становится все хуже и хуже?

У Кейна такое же непроницаемое лицо, как и у Дариуса.

– Нас догнала помощница.

Лили выходит вперед, словно все это место принадлежит ей.

– Я могу чем-то помочь? – спрашивает она у Дариуса.

– Я не знаю. Чем ты можешь помочь? – грубо отвечает он. Но его плечи расслабляются, когда он замечает, что она просто стоит перед ним и по-доброму смотрит. – Я не знаю, где сейчас моя жена, – шепчет он. – Наверное, мне нужно дозвониться до Рамина.

– Позволь мне разобраться с этим.

Лили вытягивает руку, а Кейн без раздумий подает ей свой телефон. Она сама вводит пароль.

Неужели у них друг от друга нет никаких секретов? Вообще никаких? Должно быть хоть что-то, иначе я не смогу их поссорить.

Кейн с Дариусом обмениваются многозначительными взглядами, а потом поворачиваются ко мне. Лицо старшего сына, как и всегда, остается непроницаемым, но я впервые вижу такой взгляд у Дариуса. И мне это совсем не нравится.

– Почему вы так на меня смотрите? – спрашиваю я, пытаясь не выдавать свое волнение.

Лили тихонько разговаривает в углу. Каким-то образом, всего за минуту, она стала героиней, а я – злодейкой, хотя именно благодаря мне эта семья и эта компания держатся на плаву. Где, черт возьми, она пропадала все это время?

Я гордо поднимаю подбородок, негодуя от всей этой сцены.

– Рамин отвез ее к стоматологу на Мэдисон, – объявляет Лили, поворачиваясь к нам. – Он отправит тебе сообщение с адресом.

– Спасибо, – благодарит Дариус, его лицо смягчается. Он молча уходит.

Лили переводит взгляд на меня.

– Я могу что-нибудь сделать для вас? Чем-то помочь? Может, принести воду или кофе?

– Спасибо, Лили, – сухо благодарю я, оскорбленная таким обращением. – Все в порядке.

И чем я только заслужила таких невесток, как Лили и Эми? Если Рамин хотя бы посмотрит в сторону высокой брюнетки с зелеными глазами, я ему врежу.

– Я подожду снаружи, – горит она Кейну, и тот внезапно ловит ее за руку и притягивает к себе для поцелуя.

Как и тот поцелуй в библиотеке, он предназначается для меня. Но на этот раз их он длится немного дольше, а в воздухе чувствуется сексуальное напряжение. Когда они отступают друг от друга, то обмениваются взглядами, которые говорят мне – разлучить их будет очень непросто.

Она закрывает за собой дверь, а Кейн смотрит ей вслед так, словно ему невыносимо больно расставаться с ней даже на несколько минут.

Но тут он оборачивается ко мне с тяжелым взглядом, словно готовится к чему-то неприятному.

– Мне жаль, что нас троих не было рядом, чтобы помочь тебе.

Я хватаюсь за виски, чтобы справиться с внезапным приступом головной боли, который ощущается так, будто мне в голову вонзили нож.

– Просто переживаю за Эми. И расстроилась из-за нее. Твой брат не понимает, что девчонка нуждается в специализированной помощи. Может, ты сможешь поговорить с ним? Он прислушивается к тебе. Если ты предложишь программу реабилитации для Эми, то он, наверное, подчинится.

– Не думаю, что у меня есть право лезть с советами в чужую жизнь.

– Но это же твой брат! – кричу я.

Он приподнимает темную бровь, словно желая оспорить данное утверждение.

Я подхожу к своему диффузору с ароматом азалии и делаю глубокий, успокаивающий вдох. Спор об отношениях Кейна с братьями и сестрами – это битва, которая сегодня мне не по силам.

– Хорошо. Просто подумай об этом, пожалуйста. Может, Лили поговорит с Эми?

– Я предложу. Тебе сейчас что-нибудь нужно? Я могу изменить твое расписание, чтобы ты могла поехать домой и привести себя в порядок.

Горечь, царапающая мое горло, наконец-то ослабевает. Я рада, что он ценит мой немалый вклад в «Бахаран-фарма». Меня бесит, как часто приходится напоминать об этом.

– Нет, я все доделаю из дома. – Я глубоко вздыхаю. – Кажется, у Лили все хорошо. Ты, кстати, возвращаешься в свой кабинет?

– Пока нет. Мы просто проезжали мимо, и я решил показать ей офис.

Отчаяние и любопытство борются в моей голове.

– Есть предположения, когда ты сможешь вернуться сюда?

– В понедельник на следующей неделе, но все может измениться.

– Тебя не было уже два месяца…

– Я и сам знаю. Я продолжу экскурсию. – С этими словами он быстро идет к двери, словно желая поскорее закончить с неприятным заданием. – Надеюсь, тебе станет лучше.

– Да. Я тоже надеюсь.

Он выходит, а я закрываю обеими руками рот, пытаясь сдержать крик. Спотыкаясь, я добираюсь до дивана и падаю на него. Мне хочется выпить. О нет… я становлюсь Эми.

От этой мысли у меня начинается истерика.

Только не это. Я активно мотаю головой. Я не должна терять самоконтроль. Мне представилась хорошая возможность, которую я точно не упущу. Я продолжу создавать компанию, которая даже и не снилась Кейну. И тогда он увидит. Они все увидят.

Я смиряюсь с отвращением от того, что в меня плюнули биологическими жидкостями, и пересаживаюсь за рабочий стол. Не могу сказать, что это все в новинку для меня. Я включаю камеры слежения на этаже и принимаюсь ждать. Долгое время сижу совершенно неподвижно, и датчик движения отключает свет в моем кабинете, поэтому все могут подумать, что я ушла домой. Перегородки сделаны из матового стекла – прекрасное решение – с достаточно высокой пропускной способностью естественного дневного света, чтобы этаж не оставался в полной темноте.

Я не знаю, как долго сижу тут, наблюдая, как Кейн водит Лили по всем кабинетам администрации. Это становится замкнутым циклом: поклонение перед ее красотой, удивление внезапному воскрешению и заверения в приятных впечатлениях от знакомства. Она легко вошла в роль важного аксессуара Кейна. Его взгляд не отрывается от нее, а на лице постоянно красуется нежная улыбка, полная мужской гордости и восхищения.

Любые мысли о том, что сын останется равнодушен к ней, моментально летят к черту.

Они останавливаются возле небольшого закутка Кейна. У него как у гендиректора и председателя правления нет собственного офиса. Он руководит прямо из рабочего пространства, окруженный рядовыми сотрудниками. И это бесит. Было бы правильно, если бы у нас были одинаковые офисы. А его легкомысленный подход к управлению выставляет меня пафосной начальницей, далекой от дел компании.

Я пожимаю плечами. Я и не пытаюсь выглядеть чересчур могущественной. У меня уже есть власть. И неудачный выбор спутниц жизни моими сыновьями ничего не изменит.

Кейн прибирается на столе: запихивает папки и другие предметы в сумку. Лили улыбается сотруднице, которая сидит по другую сторону матовой перегородки. Они начинают о чем-то болтать. Кейн подходит к жене и притягивает ее к себе. Вскоре она уже сидит на краю стола, скрестив свои длинные ноги, а вокруг собирается толпа. Кажется, Лили рассказывает им какую-то историю, при этом активно жестикулируя. У всех на лицах читается веселье, и ни один из этих чертовых работников не думает возвращаться к делам. Получается, работает только один администратор, поскольку двое уже присоединились к числу слушателей.

– Я вижу тебя, – шепчу я, прищурив глаза.

В ее внешности нет ничего по-настоящему милого или приятного. Она просто девушка, которая понимает силу своей красоты. Она наблюдательна. Делает комплименты другим девушкам, хвалит их украшения и использует любые личные вещи на столах, чтобы наладить взаимопонимание. Она много улыбается и часто касается руки Кейна. Этот прием моментально заметит любая умная женщина.

В конце концов сын и его жена уходят, и мое внимание сосредотачивается на администраторе по имени Джулиан. Я зря потрачу время, если Джулиан не уйдет на обед. Проходит много времени до того момента, когда он наконец-то встает, потягивается, берет куртку и идет на выход.

Я отправляю в печать мое расписание на ближайшие две недели, а потом выхожу из кабинета, чтобы забрать распечатки из принтера. По пути я прохожу мимо комнаты отдыха и с облегчением замечаю, что Джулиана тут нет. Если он вообще ушел из здания – замечательно, тогда у меня будет чуть больше времени. Я беру бумаги, кладу их в папку и уверенным шагом направляюсь к столу Кейна.

Все было бы намного проще, будь у Кейна свой отдельный офис. Его рабочее пространство открыто для взглядов посторонних, поэтому я не могу подойти незамеченной. Я лишь могу сделать вид, что у меня есть полное право покопаться на его столе. Я так и делаю. Просто занимаюсь делами компании, ведь я главный операционный директор.

На этаже уже почти никого нет, но несколько сотрудников остались на своих местах, чтобы пообедать прямо за компьютером. Сажусь за стол Кейна, кладу рядом с собой папку – в случае чего буду использовать ее в качестве оправдания. Пододвигаю клавиатуру, запускаю систему и вхожу в профиль с его паролем. Сейчас следует помнить о том, что каждое нажатие клавиши или действие, произведенные на корпоративном компьютере, будут записаны в журнал безопасности. Фармацевтическая отрасль безжалостна, и мы всегда должны быть готовы противостоять кибератакам и шпионажу.

Я начинаю с проверки расписания встреч. Каждая из них назначена либо в формате видеоконференции, либо телефонного звонка. Сегодня утром у него был запланирован визит к врачу, что объясняет отсутствие на рабочем месте.

Открываю браузер и его личный почтовый ящик. Я никогда этого не делала и вряд ли смогу повторить в будущем. Сегодня мой идеальный шторм[10]: он и его администратор ушли из здания. Если он посмотрит журналы безопасности, вспомнит ли о том, во сколько проверял почту перед отъездом на две недели? Сможет ли с уверенность сказать во сколько ушел? Я сомневаюсь.

У меня сильно потеют ладони, а кровь разгоняет волны адреналина по всему телу. Я быстро прокручиваю страницу, просматривая поля «тема» и «отправитель». В самом низу есть непрочитанное письмо, которое привлекает мое внимание. Получено от «Охранная компания “Рампарт”» с темой «Итоговый отчет и завершение сотрудничества».

Мое сердце начинает бешено колотиться.

Неужели он раскусил меня?

Да, он достаточно умен. Иначе зачем он нанял стороннюю фирму вместо того, чтобы воспользоваться услугами службы безопасности «Бахаран-фарма»? Разве он не доверяет нашим сотрудникам? И может ли он вообще полагаться на них, учитывая мою роль в компании? Я не могу представить, что случится, если он узнает, что я просила нашего начальника службы безопасности отодрать меня на рабочем столе. Впрочем, Рохелио достаточно осторожный молодой человек, поэтому вряд ли попадется. С другой стороны, Кейн многократно демонстрировал, что знает намного больше, чем следует, а еще – он необычайно настойчив.

За исключением тех случаев, когда дело касается его жены.

Я ненавижу страх, который окутывает все мое тело, словно меня облепила куча противных муравьев. Если что, то под любые подозрения попадет Дариус, я уже об этом позаботилась. Тем не менее я смогу прикрыть всех, если узнаю планы Кейна заранее.

Я прекрасно понимаю, что дикая тревога пока не имеет под собой никаких оснований. Просто я слишком осторожна, а Кейн слишком рассеян.

Уважаемый мистер Блэк!

Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным итоговым отчетом с результатами нашей работы. В нем содержится краткий обзор информации, которую мы обсуждали ранее.

Сейчас, согласно вашему запросу, мы прекращаем дальнейшие работы.

Мы надеемся, что вы еще не раз обратитесь в нашу компанию.

С уважением,

Джайл Прескотт

Владелец / Главный детектив

Я сжимаю кулаки так, что острые кончики ногтей впиваются в кожу ладоней. Боль бодрит меня, и я вспоминаю, что смогу пережить что угодно. Я и так уже пережила самое худшее, что может случиться с женщиной. Все остальное – пустяки, не более того.

Я открываю файл и читаю первые строки. Голова идет кругом, я задерживаю дыхание.

Лили.

Кейн следит за своей женой. И уже давно. Отчет охранной компании начинается с подробного описания этапов расследования, включая дату начала работы – вскоре после того, как ее признали погибшей. Шесть лет назад. Я изо всех сил пытаюсь понять: почему так долго? На получение этой информации ушло целых шесть лет?

Я расслабляю одеревеневшие от напряжения мышцы. И улыбаюсь. Мне нужно переключить все свое внимание на Лили. На смену страху приходит азарт.

Я больше не добыча. Я – охотник.

Я отправляю файл на принтер, закрываю письмо и помечаю его непрочитанным. А потом начинаю думать о том, чтобы навестить Рохелио и попросить его удалить всю информацию о входе в систему. Если бы наш начальник службы безопасности был более искусным любовником, я бы даже не стала думать.

Я выхожу из всех открытых приложений и выключаю компьютер.

Встав, делаю глубокий вдох и поправляю волосы. Такое ощущение, словно я только что пробежала марафон, но адреналин уже покидает мое тело, поэтому я чувствую себя уставшей и запыхавшейся. Задвигаю стул на место, стараясь проследить, чтобы все осталось на своих местах. А потом снова иду в помещение с принтерами.

Неужели Кейн всего лишь изображает свою любовь к Лили? Возможно, не только она притворяется. В ней точно есть нечто, что вызывает у него сомнения. Учитывая ее долю в «Бахаран-фарма», я имею право знать, в чем именно Кейн подозревает Лили и как от этой информации может пострадать компания.

Я подхожу к принтеру, который все еще печатает страницы. Когда машина заканчивает свое дело, на лотке лежит достаточно толстая пачка с нужной мне информацией. Я собираю листы, кладу в плотный конверт и возвращаюсь в свой офис за сумочкой. А потом еду домой.

Впереди меня ждет куча домашней работы.

30

Лили

Задолго до того, как мы добираемся до трассы И-287, я узнаю, что мы направляемся в Коннектикут. Счастливый трепет немного стихает, на смену ему приходит ощущение полной безмятежности. Мы едем на внедорожнике: ты за рулем, а я на переднем пассажирском сиденье. Витте передал нам машину и уехал с другим водителем.

Прежде чем мы уехали из города, ты раздал несколько распоряжений, на которые я почти не обратила внимания, поскольку ты начал переодеваться прямо перед Кроссфайер-билдинг.

Сначала снял пиджак, показав мне свою стройную талию. Твердые мышцы спины напряглись, когда ты вешал одежду на специальную вешалку, закрепленную за подголовник водительского сиденья. Затем ты последовательно снял галстук, зажим и запонки – все это оказалось в карманах. Потом расстегнул ворот рубашки и закатал рукава, демонстрируя сильные бицепсы, проступающие даже под тканью.

Ты переодевался быстро, но эти простые действия наглядно демонстрировали силу и огромный запас энергии. Ты безумно красив и выглядишь просто прекрасно. Меня позабавило, что ты совершенно не обращал внимания на завистливые взгляды случайных прохожих. Мы попрощались с Витте, а потом ты помог мне сесть на пассажирское сиденье и намекнул, что заметил мое восхищение.

– Мы не уедем из города, если ты продолжишь смотреть на меня таким взглядом.

– Это твоя вина, что ты выглядишь насколько соблазнительно.

Вся твоя внешность, конечно, является следствием профессионального ухода. Ты явно приложил огромные усилия, чтобы создать такой фасад для мистера Кейна Блэка. И всегда продолжаешь самосовершенствоваться. Для того, чтобы начать такую глобальную трансформацию, нужны возможности и… деньги.

Теперь я могу смотреть на тебя сколько моей душе угодно долго. Безумное городское движение осталось позади, теперь за окнами мелькают только деревья. Американская певица исполняет песню в жанре кантри. Ты отодвинул свое сиденье назад, чтобы освободить побольше места для ног. Держишь левую руку на руле, а правую положил на бедро. Ты так расслабленно ведешь машину с невероятно мощным двигателем.

Ты не носишь часы. Идеально загорелая кожа прекрасно подходит к темным волосам и золотому кольцу. Именно оно говорит всем вокруг: ты мой. Такие невинные детали – оголенные руки и скромное украшение, но я нахожу их невероятно сексуальными. И всегда так считала.

Мы обсуждаем людей, с которыми я познакомилась в штаб-квартире компании. Ты рассказываешь много забавных историй о них, поэтому я делаю вывод, что ты искренне интересуешься своими сотрудниками. То, что они не стесняются делиться личными историями и смеяться вместе с тобой, многое говорит о твоем стиле руководства.

– Зачем ты притащил всю свою семью в компанию?

– Знаешь, в случае с матерью у меня просто не было выбора, ведь она владеет торговой маркой. Она согласилась передать компанию в обмен на долю, а потом инвестировала, чтобы увеличить свой портфель. А еще использовала выплаты от лицензирования химических патентов отца. И честно говоря, компании нужен был еще один человек, который желал бы возродить ее. – Ты смотришь на меня. – Я тогда едва справлялся с собственной жизнью. А компания осталась пустым сосудом, который необходимо было наполнить вновь. И нужно было вселить уверенность с оставшуюся горстку сотрудников.

Я глубоко вздыхаю, сочувствуя тебе во всем, через что тебе довелось пройти в относительно юном возрасте. Эмоциональная нестабильность матери сломала твою самооценку. Пришлось долгое время бороться с комплексом неполноценности. Работать с Алией – худший кошмар в жизни. Сможешь ли ты когда-нибудь полностью восстановиться, если каждый новый день готовит очередные сюрпризы?

– А зачем было привлекать братьев и сестру?

Ты пожимаешь плечами.

– Они же просто сотрудники, а не акционеры. Моя мать предположила, что члены семьи на ключевых постах облегчат достижение моей цели, и она оказалась права. Меня никто не ограничивает. У Дариуса, конечно, бывают заскоки, но ничего такого. Рамин может показаться бездельником, но это весьма обманчивое первое впечатление. Он наш директор по обучению, поэтому ненавидит допускать ошибки, а это все же весомый аргумент в его пользу.

Вдоль дороги растут старые деревья, а сразу за ними виднеются виноградные поля и уютные домики. Местами на домах отслаивается краска, а оконные рамы уже давно покосились. Линии связи и электропередач провисают между ними, словно пытаются связать их между собой. Каждый день на эти домики смотрят тысячи глаз, но вряд ли кто-то обращает внимание на детали.

Пейзаж расплывается, и мои глаза медленно закрываются. Мне кажется, что я уже знаю, куда именно мы едем, но не хочу гадать.

По радио транслируют известную песню о своенравном сыне, и я начинаю тихонько подпевать, а потом ко мне присоединяешься и ты. Я широко улыбаюсь. Наши голоса гармонично звучат в унисон. Я высовываюсь в окно и подставляю лицо навстречу ветру.

Ты смеешься искренне и громко. Берешь мою руку, наши пальцы переплетаются, и подносишь ладонь к губам, а заем целуешь костяшки пальцев.

– Я скучал по тебе, Сетаре. Сильно скучал.

Я не понимаю, что изменилось, из-за чего ты стал таким ласковым и нежным. Не знаю, долго ли ты пробудешь в таком настроении. Словно теплое солнышко временами выглядывает из-за туч. За последние несколько недель я испытывала либо вдохновляющую надежду, либо полное отчаяние. И правда заключается в том, что ты не мог перестать любить меня, но тебе было легче держаться на расстоянии. Думала, что сумею вновь занять ее место в твоей жизни – место, столько долго остававшееся пустым. Но эта роль мне не подходит. Я все равно остаюсь новой собой.

Пейзаж меняется. Городки стали крупнее, дома – больше не хлипкие и не обветшалые. Вскоре появляются крупные здания на больших участках земли, расположенных достаточно далеко от дороги. Я ищу незнакомые и новые для себя ориентиры, появившиеся недавно.

– Мы уже близко? – спрашиваю я.

– Осталось около пятнадцати минут.

Я дразню:

– Уже приехали?

Ты бросаешь на меня насмешливый взгляд, и это веселье заставляет меня трепетать. Мы сворачиваем с большой дороги, и мое настроение улучшается. Мое волнение возрастает после каждого поворота. Вскоре мы уже едем по узкой дорожке, ведущей к двухэтажному коттеджу. Крыша дома покрыта посеревший черепицей. Белую краску на стенах недавно обновляли. Во дворе много зелени: сразу заметны пышные гортензии, а вдоль тропинок растут приземистые пестрые многолетники. Дорожки вокруг дома вымощены плиткой. Строение похоже на дома поблизости, но все же выделяется. Я всю дорогу чувствовала притяжение этого места.

Небольшие окна с закруглениями сверху смотрят на нас сверху вниз, словно глаза любопытного великана. Возникает ощущение, что пляжный дом ждал нашего возвращения.

– Кейн! – выдыхаю я. – Ты все это время продлевал аренду?

– Теперь это наш дом. – Ты паркуешь машину и глушишь двигатель. – Когда твой адвокат сказал, что дом в аренде, я просто не мог в это поверить. И не мог оставить это так. Почти два года убеждал владельцев продать собственность, и в итоге они сдались. – У меня на глазах выступают слезы, и твое лицо расплывается. Отстегивая ремень, ты говоришь: – Здесь мы встретились. И здесь же поженились. Если у нас появятся дети, я хочу, чтобы они каждое лето бывали тут. Я обо всем подумал.

Я не могу сказать ни слова. Снова смотрю на дом, и окна-глазницы гипнотизируют меня, поэтому я нервно вздрагиваю, когда ты открываешь пассажирскую дверь и протягиваешь руку.

Обняв меня за талию, ведешь меня вверх по ступенькам, а затем открываешь входную дверь электронным ключом. Отступаешь назад, будто разрешая мне войти первой, а потом неожиданно подхватываешь меня на руки и заносишь внутрь, как невесту после свадьбы.

Прижимаясь к твоему телу, я отмечаю, насколько оно мускулистое. Его сила успокаивает и позволяет чувствовать себя в безопасности.

Шторы в гостиной полностью раздвинуты, и естественный свет заливает первый этаж. Все поверхности блестят. В воздухе не видно ни одной пылинки, но все равно возникает грустное ощущение заброшенности этого места.

– Когда ты был тут в последний раз?

– Я приехал на следующий день после того, как береговая охрана прекратила дальнейшие поиски. – Твой голос спокоен, но глаза выдают мрачные воспоминания. – И больше не возвращался.

Ты опускаешь меня на диван и обнимаешь. Изнутри стены выкрашены в матовый черный цвет и декорированы глянцевыми настенными панелями. Перед камином стоят зеленые бархатные диванчики и обеденный стол из редкой породы дерева. На диванах красуются декоративные зеленые вязаные подушки и угольно-черные покрывала. Повсюду стоят растения в горшках, а на серых полках и журнальных столиках стоят вазы всех форм и расцветок.

В дальней части расположена открытая веранда, отделенная от основных помещений раздвижной стеклянной дверью. На одной стене висит причудливая гравюра в рамке, словно магический оберег, а прямо напротив – портрет прежней Лили.

Если посмотреть в окно, то можно увидеть золотистую траву, в которой протоптана малозаметная тропинка к местному пляжу.

Переплетая наши пальцы, я прижимаюсь к тебе. Мой взгляд блуждает по предметам интерьера. В отличие от пентхауса тут повсюду расставлены памятные фотографии в рамках. Я замечаю только одно существенное отличие от прежнего декора. Теперь вместо абстрактных картинок на стене висит одно большое полотно, доминирующее во внутренней обстановке.

Картина выполнена карандашом, а потом раскрашена акварелью. На ней изображена сирена, сидящая на скалистом берегу спиной к зрителю. Распущенные черные волосы ниспадают ей на бедра и развеваются на ветру. Ее хвост начинается с бледно-розового в районе талии, затем переходит в глубокий красный, и, наконец, заканчивается черными плавниками. Левой рукой она подзывает трехмачтовую шхуну с черными парусами, а правой вызывает смертоносный шторм.

Необычный сюжет. Мне интересно, почему ты решил повесить именно такую картину, но думаю, она действительно неплохо вписывается в интерьер.

Ты целуешь меня в висок.

– Мне нужно несколько минут, чтобы подготовиться к важному делу. Ты справишься без меня?

– Конечно.

Мне придется заставить себя побыть в одиночестве. А я уж думала, что мы во всем разобрались.

Я собираюсь пройтись по дому, но ты вдруг встаешь передо мной, глядя прямо в глаза. Я встревоженно наблюдаю, чувствуя, что время будто замедляется. Ты закрываешь глаза, наклоняешь темноволосую голову и подаешься вперед. Я обнимаю тебя за талию.

На нас никто не смотрит. Это не представление для чужих.

Этот момент принадлежит только мне. Только нам.

Ты целуешь меня. Легко и нежно. Тихий вздох вырывается из моей груди, а твоя рука судорожно сжимает мое бедро.

Ты языком ласкаешь мои губы, и я открываюсь навстречу ему, цепляясь руками за твою рубашку. Я дрожу от долгого поцелуя с языком.

Удовольствие захлестывает меня обжигающим, сводящим с ума потоком. Моя защита ослабевает, моим телом завладевает сладкая истома.

Ты прижимаешь меня к своему мощному мускулистому телу.

О… на вкус ты как виски с медом. Необыкновенный поцелуй опьяняет меня. Я чувствую зависимость, и мне нужно больше. Мои губы обхватывают твой язык, и я начинаю ласкать его. Твой стон отдается вибрацией в моей груди.

Обхватив одной рукой шею, а другой – макушку, я не позволяю тебе отдалиться, хотя и знаю, что ты не будешь этого делать. Я будто пью тебя, погружая язык все глубже в твой рот. Твои объятия становятся крепче, тело начинает дрожать… а может, дрожу я сама. Тихие стоны вырываются из моего горла, но я настолько голодна, что даже не пытаюсь сдерживаться.

Ты обостряешь мои чувства. Из-за возбуждения твоя кожа стала очень теплой. Я глубоко вдыхаю ее запах и приподнимаюсь на цыпочки, инстинктивно и самозабвенно отвечая на твои молчаливые требования.

Ты скользишь рукой по моему бедру, а затем хватаешь меня за попку и притягиваешь к своему члену. Он твердый и толстый, упирается мне в живот. Мой язык все глубже погружается в твой рот, и я хочу, чтобы ты поскорее оказался во мне. Все явственнее ощущается вкус меда. Ответный поцелуй безумен, твой язык подобен бархатной плетке. Ты ненасытно погружаешься в меня в ответ. Мы трахаем рты друг друга, и наши языки неистово переплетаются.

Ты первым прерываешь наш контакт. Мы тяжело дышим. Прижимаешься ко мне лбом, мои руки все еще держатся за тяжелый шелк твоих волос. Прерывистые вдохи выдают, что ты уже находишься на грани потери контроля.

– Кейн…

– Ты делаешь меня беззащитным, Сетаре. – Слова звучат эротично, с придыханием. – Я буквально опустошен.

Ты кладешь свои руки поверх моих и пытаешься высвободиться, желая отстраниться. Нежно целуешь костяшки моих пальцев, а затем отходишь в сторону.

Я смотрю тебе вслед, идущему по коридору в единственную спальню на первом этаже. Взволнованная, встревоженная, переполненная вибрирующей энергией, я смотрю по сторонам и думаю, что мне делать дальше. Я буквально горю от возбуждения. Мне хочется бегать, танцевать, кричать, кружиться и трахать тебя до тех пор, пока я не упаду без сил.

Сбросив туфли, я развязываю бант на блузке и босиком иду к дверям, ведущим во внутренний дворик. Я раздвигаю их в стороны. Кажется, что дом делает глубокий вдох, наполняя свои легкие соленым бризом, очищаясь от застоявшегося воздуха.

Здесь, в этом домике, мы – настоящая пара. А в пентхаусе есть я… и есть ты.

Я подхожу к книжной полке и начинаю внимательно изучать расставленные фотографии. Беру в руки большую серебряную рамку, в которую вставлены свадебные снимки. Прошлая Лили надела красное круженное платье в пол с бретельками и пышными оборками, с тремя жемчужными пуговицами на спине. Сзади виден глубокий вырез, плавно переходящий в короткий шлейф. Волосы уложены при помощи тоненьких шпилек, спрятанных под черными прядями. В ушах блестят замысловатые жемчужные сережки. В руках букет из черных лилий и красных роз.

И ты, моя любовь. Смокинг сидит идеально. Даже при виде одной только фотографии у меня перехватывает дыхание.

Такой молодой, такой влюбленный. И никаких намеков на секреты.

Я ставлю фотографию на место и двигаюсь дальше, продолжая рассматривать снимки. До меня доносятся отзвуки смеха и обрывки разговоров, чувственные крики и стоны удовольствия. Думаю, именно поэтому ты не стал возвращаться. Ты тоже слышишь призраков прошлого.

Я подхожу к лестнице и начинаю подниматься наверх. Там расположены две комнаты, окна которых и показались мне глазами дома. Хозяйская спальня находится в дальней части дома, оттуда открывается вид на пролив Лонг-Айленд. На кровати все еще лежит разноцветное стеганое одеяло.

Моя одежда до сих пор висит в шкафу, а рядом – твоя. Но не дорогая одежда, сшитая на заказ, а та, что носил простой парень, с которым я когда-то познакомилась.

Я начинаю переодеваться: снимаю с себя все, вплоть до лифчика. Выбираю в шкафу красное обтягивающее платье. Оно немного великовато, но внезапно напоминает мне о том, что время обеда прошло, а ты еще не ел.

Иду на кухню и осматриваю шкафчики, холодильник и кладовку. Все на своих местах, как я и ожидала от Витте. Я решаю приготовить мясное блюдо, а также подать крекеры, оливки, перец и сырную нарезку. Обмазываю сыр небольшим количеством меда, а мясо приправляю оливковым маслом, чесноком и перцем чили. На льняную салфетку кладу вилку, чтобы тебе не пришлось пачкать руки, и наливаю стакан минералки.

Ставлю все на плетеный поднос, а потом несу в бывшую спальню. Остановившись в дверном проеме, некоторое время молча смотрю на тебя. Ты сидишь в темно-синем кожаном кресле, говоришь через гарнитуру, а в руках вертишь баскетбольный мяч. Ты уверен в себе, поэтому выглядишь расслабленным. Я улыбаюсь.

Рабочий стол – антиквариат образца середины прошлого века, со следами использования и потертостями. Ковер тоже винтажный, на нем уже появилось несколько пятен, а старый потрепанный кожаный диван выглядит так, словно весит целую тонну. Даже домашние безделушки и рисунки, развешанные по стенам, тоже принадлежали кому-то другому. В одном углу – стойка с гантелями, мячами для фитнеса, а еще гири, скакалка, эспандеры и эластичный ремень, надежно прикрепленный к стене.

Это так похоже на тебя, поэтому я мгновенно влюбляюсь в эту комнату.

Она очень отличается от твоего родного рабочего кабинета в пентхаусе, который, безусловно, является самым жизнерадостным помещением во всем доме, но и эта комната обставлена по высшему классу и со вкусом. Единственное сходство между кабинетами – бледные оттенки стен и маленькие баскетбольные кольца, прикрепленные над мусорными корзинами.

Ты мельком смотришь в мою сторону и выпрямляешься, в твоем теле появляется такое заметное напряжение, словно я застукала тебя за чем-то совершенно неприличным или непотребным. Ты кладешь мяч на прозрачную пластиковую подставку на краю стола и делаешь жест рукой, продолжая говорить по телефону. Я подхожу и ставлю поднос с едой на стол. На заставке монитора стоит фотография Лили из прошлого: прикрыла лицо рукой и смотрит на фотографа сквозь пальцы, но при этом широко улыбается, нисколько не скрывая удовольствия от того, что ее фотографируют.

Я удивленно вскрикиваю, когда ты хватаешь меня за запястье и усаживаешь к себе на колени. Ты нажимаешь кнопку на гарнитуре и ставишь разговор на паузу, а потом быстро и крепко целуешь меня.

– Спасибо, – благодаришь ты, а затем сгоняешь меня с колен и вдогонку шлепаешь по заднице. Снова нажимаешь на кнопку и продолжаешь разговор с того места, где остановился.

Я оглядываюсь на тебя, пораженная таким поведением, и случайно спотыкаюсь о твои ноги. Именно в этот момент ты кажешься мне чужаком. Мне внезапно становится холодно и тревожно, а руки покрываются мурашками.

На стене возле шкафа висит уменьшенная копия с изображением русалки. Эта комната во всем смыслах принадлежит тебе. И только ты тут выглядишь странно и зловеще, словно морской бриз развеял чары и показал нечто мрачное и ранее скрытое.

Доктор Гольдштейн морочит тебе голову.

Дрожа всем телом, я быстро покидаю комнату.

Я надеялась, что временный переезд поможет тебе освободиться от всепоглощающей пленительной власти прошлой Лили. Вместо этого мы переехали в дом, где все намного хуже.

Это не призрак Лили наполняет дом странной и неконтролируемой энергетикой.

А твой.

31

Лили

Я беру со столика в гостиной пульт дистанционного управления и включаю камин, а затем поудобнее устраиваюсь на глубоком диване и накрываю ноги пледом из искусственного меха. Мне нужно около минуты, чтобы догадаться, что картина с русалкой похожа на зеркальный телевизор в гостиной пентхауса. Нажатием кнопки я превращаю ее в экран.

– Привет.

Я поворачиваю голову в сторону голоса, который раздался со стороны коридора. Прислонившись плечом к стене, ты выглядишь расслабленно. Ты потрясающе красивый. На мгновение я вижу молодого человека, с которым когда-то познакомилась, и эта картинка накладывается на того, кем ты являешься сейчас. Юношеское тело было худощавым, волосы длиннее, а еще у того парня была широкая и дерзкая улыбка. В глазах читались смех, озорство и любовь. Я мигаю, и это наваждение покидает меня.

– Привет, – отвечаю я.

– Что ты тут делаешь? – интересуешься ты, глядя на меня настороженным взглядом.

Я отмахиваюсь от мыслей о том человеке, которого когда-то знала, и сосредотачиваюсь на нынешнем тебе.

– Так. Похоже, за время своего отсутствия я пропустила все серии «Джек Райан», два фильма бондианы, один фильм «Миссия невыполнима». Думаю, мне нужно начать наверстывать упущенное.

Ты снисходительно улыбаешься.

– Ты же не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

– Так мой вечер станет только лучше.

– О, держу пари, я могу повысить ставки. – Ты подаешься в мою сторону. – Что ты думаешь о доставке пиццы?

– И тебя не смущает, что мои мысли вовсе не о пицце?

– А о том, как я окажусь внутри тебя. – Видя мой испуг в ответ на неожиданную игривость, ты широко улыбаешься. Мне нужно привыкнуть к этим ощущениям, к этому постепенному возрождению давней близости. – Я закажу. Дай мне десять минут.

Выключив свет в комнате, ты уходишь, а я чувствую, как тяжелая тьма окутывает меня со всех сторон. Я открываю список фильмов и прокручиваю страницу до тех пор, пока не нахожу там «Джек Райан». Включаю, а затем ставлю на паузу, когда улавливаю твой голос, диктующий заказ.

В первые несколько недель после нашего воссоединения я просто хотела, чтобы ты принял меня с распростертыми объятиями. Кажется, мы наконец вышли из прежней патовой ситуации, и теперь я могу осуществить свое желание. Но я нервно переминаюсь с ноги на ногу, поскольку у меня не осталось и следа от прежней уверенности. Я достаточно хорошо разбираюсь в людях, но теперь твое поведение ставит меня в тупик, поскольку оно радикально отличается от поведения убитого горем вдовца, которого я видела все прошлые недели.

Ты сказал: «Я хочу одну-единственную женщину». Это я? Или она?

Эти циклы экстаза и страдания, желания и страха начались задолго до нашей встречи. Женщины, пострадавшие от мужей, растили нас, будучи неумелыми матерями, которые не склонны к проявлению доброты или внимания. Из-за своих мужчин они ожидали любви в свой адрес, но не готовы были отдавать ее. Поэтому ни один из нас не вырос по-настоящему эмоционально зрелым человеком. Иначе мы бы прекрасно понимали, что стоит держаться подальше друг от друга. Нам нужна была безопасность, а не эта безумная игра, в которую мы играем не только умами, но и сердцами.

Я понимаю, что влюбленность не должна походить на падение со скалы. Но мы с тобой никогда не стояли на твердой и надежной почве. Никогда, за всю свою жизнь. Будем ли мы по-прежнему желать друг друга, если установим определенные границы? Или если полностью погрузимся в головокружительную одержимость, не боясь потерять голову?

Ты спускаешься вниз и входишь на кухню.

– Я буду пиво. А ты что хочешь? Может, воду? Газировку?

– Пока ничего не надо, спасибо.

Я слушаю, как ты ходишь по дому, но не смотрю на тебя. Во многих отношениях мы остаемся незнакомцами. И поэтому я не могу избавиться от своих дурных предчувствий. Мы здесь совсем одни. Пляжный домик спрятал нас, отделил от всего остального мира.

Обогнув диван, ты с бутылкой пива в руках грациозно откидываешься на мягкие подушки. Уже успел переодеться в домашние полосатые пижамные штаны и черную футболку. Теперь ты ходишь босиком, а единственное оставшееся украшение – обручальное кольцо. Мое тело приятно напрягается. Слабый аромат духов пробуждает во мне естественное женское желание, вызванное осознанием твоей мужественности. Ты запрокидываешь голову и пьешь большими глотками, горло расслабленно вздымается и опускается, а я сижу всего в нескольких сантиметрах и сгораю от желания.

Ты успел побриться во второй раз за сегодняшний день. Мой разум усиленно пытается понять, но так и не может разобраться в одном – почему сейчас ты проявляешь такую предусмотрительность. Это сигнал – ты с нетерпением ожидаешь окончания вечера и не желаешь повредить мою нежную кожу колючей щетиной. Мое дыхание учащается.

Ты ставишь бутылку на подставку и сидишь, погруженный в свои мысли. Ты явно на чем-то сосредоточен.

– О чем ты сейчас думаешь? – спрашиваю я.

– О тебе. Постоянно думаю о тебе.

Твои локти упираются в колени, руки сцеплены в замок. Ты смотришь в сторону телевизора. Удивительно, насколько прекрасен твой профиль в свете камина: тени ложатся на впадины под скулами и подчеркивают силу бицепсов.

Ты двигаешься в сторону и поворачиваешься ко мне. Одно колено закидываешь на подушку, а руку – на спинку дивана.

– Ты – та самая причина, по которой я продолжаю дышать. Ничьи слова и поступки никогда не изменят моих чувств к тебе.

Долгое время мы оба молчим. А затем я начинаю тихонько плакать. Я закрываю глаза, чувствуя головокружение из-за внезапного прилива радости.

Ты берешь меня за руку и начинаешь играться с обручальным кольцом на моем пальце.

– С тех самых пор, как я нашел тебя, я не отходил от тебя ни на шаг. Я всегда был рядом, ждал тебя.

Неужели все могло быть настолько просто? Просто подойти в пентхаусе и что-нибудь сказать? Хоть что-нибудь?

Нет. Ему нужны ответы, а не душевная беседа. Откровенные ответы, которые изменят наши отношения. Но разве это не то, чего я тайно хочу? Быть любимой такой, какая я сейчас, а не такой, какой была прошлая Лили.

Я шумно выдыхаю. Есть ли в жизни что-то более трудное, чем лицом к лицу столкнуться с правдой, которую ты не в состоянии вынести? Ты молча смотришь мне прямо в глаза.

– А как ты мог столь долго держаться в стороне от меня? – выпаливаю я. – Так непозволительно долго?

– Но сначала ответь ты. – В голосе слышится упрямство. – У меня к тебе аналогичный вопрос.

Я замираю от удивления. Я слишком сосредоточилась на своих переживаниях и страданиях. Мне не приходило в голову, что ты, возможно, как и я, не можешь понять, что между нами.

– Я пыталась.

Ты вопросительно изгибаешь бровь.

– Пыталась трахнуть меня. А не поговорить.

– Ты все неправильно трактуешь, – возражаю я, но запал уже покидает меня. Я не хочу, чтобы мы ссорились, и мне стоит признать свои многочисленные ошибки. Глаза щиплет от слез, а потом взор затуманивается. – Я не знала, что мне делать… как сократить расстояние между нами. Ты теперь… совершенно другой. Мои чувства не изменились, а вот твои…

Прохладными кончиками пальцев ты смахиваешь слезы с моих щек.

– Глядя на то, как тебя сбила машина… я и сам почувствовал этот удар. Я буквально разбился на кусочки прямо там, на улице, держа тебя в своих объятиях, пока сотни зевак окружали нас со всех сторон. Тогда я подумал, что мое наказание в том, чтобы терять тебя снова и снова…

– О, Кейн…

– Я был полностью сосредоточен на прошлом, на том, кем ты была, на всем том, чего я не знал и не понимал… И ты задолжала мне ответы. Признай, что у меня есть огромное множество причин осторожничать, когда я прошу тебя рассказать правду. Но было бы весьма глупо ожидать, что ты начнешь открываться мне, пока не почувствуешь себя в полной безопасности. Ты ведь прекрасно меня понимаешь, не так ли? Ведь ты вернулась ко мне не по своей воле. Я нашел…

– …меня. Ты нашел меня. И теперь мы вместе. Разве все остальное имеет какое-то значение? – Как мне убедить тебя, что прошлое должно остаться в прошлом? Или оно все еще гложет и не отпускает тебя?

Ты нежно поглаживаешь мое обнаженное плечо кончиками пальцев.

– Не буду отрицать, мне необходимы твои ответы, Сетаре, но я уже знаю самое важное – я не могу жить без тебя. Все это время я был попросту мертв.

– Нет. – Нет-нет-нет. Как можно пережить то, что причиняет настолько сильную боль? Это же просто невозможно.

Ты крепко сжимаешь мое плечо, но мне абсолютно все равно.

– Давай начнем заново. Просто пообещай мне, что с тобой я в безопасности, и мы продолжим с того момента, где остановились.

Мое сердце стучит. Я несколько мгновений прокручиваю твои слова в голове. Все, что ты сказал, и все, что подразумевал. Отстраняюсь, чтобы посмотреть в твои глаза, надеясь увидеть надежду, любовь и ласку.

Я беру твои руки в свои и крепко сжимаю.

– Со мной ты в безопасности. – Я тихонько вздыхаю, прекрасно понимая, чего мне будет стоить подобное обещание. – И я сделаю тебя счастливым. – Ты внимательно смотришь на меня, и черты твоего лица смягчаются, поэтому все мои опасения отступают на второй план. – Мне жаль, Кейн. Прости меня за все. Прости, что заставила тебя…

– Прекрати. – Наклонившись вперед, ты целуешь меня в лоб и говоришь, касаясь моей кожи: – Мне не нужны твои извинения. Я хочу только тебя.

Я наклоняю голову и начинаю играть с твоим обручальным кольцом. Под ним виднеется бледная кожа, которая годами не видела солнца.

– Ты никогда не отпустишь эту историю…

– Я никогда не отпущу тебя. – Ты сжимаешь мои руки. – Я не смогу.

Склонив голову, ты прижимаешься к моим губам. Сначала нежный поцелуй с короткими плавными движениями. Ты пробуешь меня на вкус. Возбуждение появляется настолько быстро, что я начинаю задыхаться. Твой язык проникает в мой рот, открывающийся навстречу, переплетается с моим и ласкает его. Твой пряный сладкий запах наполняет мой рот.

Я подаюсь вперед, продолжая держать твои руки.

– Позволь мне прикоснуться к тебе.

– Еще не время.

Но я хочу запустить пальцы в твои волосы и почувствовать тепло твоего тела.

– Кейн. Я хочу… – Я вздрагиваю из-за внезапного звука дверного звонка.

Ты широко улыбаешься.

– Пиццу заказывали?

Ты отстраняешься и встаешь на ноги. Я наблюдаю, как ты исчезаешь в коридоре, направляясь к входной двери. Мои губы пульсируют, грудь напряжена. Ты дал мне обещание чего-то большего, и теперь все мои мысли только об одном. Слышу голос и ответ, затем хлопок двери и щелчок замка. Ты возвращаешься ко мне и протягиваешь коробку с лежащими сверху салфетками и бумажными тарелками, а потом направляешься к двери во внутренний двор. Ты проверяешь и этот замок, а потом задергиваешь теневые шторы, полностью запирая нас в темном чреве дома. Затем вводишь код на электронной панели безопасности и полностью отключаешь нас от внешнего мира.

Когда ты снова поворачиваешься ко мне, я все еще держу коробку в том же положении, что и раньше.

Ты внимательно смотришь на меня, твое тело заметно напрягается.

– Если ты позволишь мне сделать выбор, – начинаешь ты, – я с удовольствием поем холодную пиццу. И я даже хочу, чтобы все было именно так. Хочу поесть пиццу, которую забыли на несколько часов.

Между нами искрится предвкушение.

Ты жаждешь заняться любовью. Со мной.

Осознание, что это все-таки – после нескольких безнадежных недель! – произойдет, заставляет меня трепетать. Наконец-то я смогу почувствовать тебя каждой клеточкой моего тела. Повсюду. На мне. Внутри. Я даю команду подсознанию, чтобы оно в мельчайших деталях запомнило все, что произойдет в ближайшие несколько часов. Каждый прерывистый вздох, каждую волну удовольствия, каждое мощное движение твоего накачанного тела – все это должно запомниться кинопленкой в мельчайших деталях с рейтингом «только для взрослых», чтобы я смогла насладиться этими воспоминаниями в будущем. Возможно, только это мне и останется.

– Если ты меня сейчас же не поцелуешь, – хрипло шепчу я из-за внезапно пересохшего горла, – я умру.

– Нет, прекрати. – Ты приближаешься ко мне, походка выдает дикого зверя. – Сейчас моя очередь действовать.

Я откидываю коробку с пиццей на кофейный столик. Тарелки и салфетки соскальзывают с нее и повисают на самом краю, но нас это совершенно не волнует. Ты присаживаешься на диван и притягиваешь меня к себе. Я запрокидываю голову, молясь, чтобы ты не останавливался, а затем обнимаю тебя за талию, и мы сливаемся в поцелуе.

В тот момент, когда твои губы прикасаются к моим, я хватаюсь за твою футболку. Медленные, чувственные движения языка разжигают огонь моего желания.

– Сетаре, – выдыхаешь ты, целуя уголок моего рта, – наша любовь сможет пережить все, даже смерть. Скажи мне, что ты тоже так считаешь.

Я целую в ответ.

Ты нежно держишь мое лицо обеими руками и давишь большими пальцами на скулы, чтобы я держала рот открытым. Твой язык совершает плавные и быстрые погружения. Я скидываю одеяло, и оно соскальзывает по моим бедрам. Мне уже слишком жарко, поэтому оно нам не понадобиться. Не прерывая поцелуй, я забираюсь к тебе на колени и обхватываю туловище ногами. Я не перехватываю инициативу, но и не бездействую. Это своеобразная передышка, которой нужно воспользоваться по максимуму.

Я приподнимаюсь, когда твои руки опускаются мне на бедра, и просто наслаждаюсь глубокими поцелуями. Ты стонешь, продолжая сжимать мое тело. Я оттягиваю твою футболку и запускаю руки под нее, чтобы прикоснуться к желанному теплу.

Ты стонешь от каждого моего прикосновения.

– Прошу… не останавливайся… я весь твой…

Мои руки скользят по стальному прессу, а потом обхватывают поясницу. Ты гладишь мои бедра, а твои пальцы скользят вверх, ближе к моей промежности.

– Сними ее, – приказываю я, дергая за футболку.

Подняв руки над головой, ты хватаешься за ткань и стягиваешь футболку. Затем отбрасываешь ее в сторону и возвращаешься ко мне.

– Кейн… – шепчу я, касаясь широких плеч. – Ты такой красивый.

Ты громко и восторженно смеешься. Больше у тебя нет внутренних противоречий. В этом и заключается магия любви, верно? Возможность быть самим собой, зная, что партнер закроет глаза на все твои недостатки.

Я касаюсь каждого миллиметра твоего тела, изучаю чувственные и мощные контуры мышц. Мой рот следует за моими руками, губы возвращаются к шее – прежде, чем опуститься ниже.

– Теперь твоя очередь, – хрипло произносишь ты, задирая подол платья так, чтобы он оказался на уровне талии.

Но я не могу оторваться от тебя. Наши руки переплетаются, когда ты начинаешь раздевать меня. Я облегчаю эту задачу – поднимаю руки и тянусь вверх, а затем снова прижимаюсь к тебе, пока ты откидываешь платье к своей футболке. Я прерывисто дышу. Твоя кожа такая теплая, а волосы на груди мягкие и упругие. Размашистыми движениями ты гладишь мою спину, нежно выгибаешь меня так, чтобы мы плотнее прижимались друг к другу.

– Держись, – предупреждаешь ты.

Комната переворачивается, когда ты опускаешь меня на спину и кладешь под себя. Я все еще в сережках, и они покачиваются, напоминая о своем существовании. Ты купил их для другой, но теперь они только мои. И ты тоже только мой. Опускаешься вниз, чтобы оказаться между моих ног. Скульптурные черты твоего лица и сексуальный рот напряжены от предвкушения. В глазах блестит горячая мужская страсть, и это напоминает мне, что ты прекрасно умеешь скрывать этот хищный блеск и легко маскируешь свою хищную натуру.

Ты запускаешь руку под резинку моих трусиков, и я приподнимаю бедра, а затем задираю ноги к потолку.

– О, я много фантазировал о твоих ножках. – Ты целуешь колено, проводишь языком по внутренней части бедра, что заставляет меня дрожать. – И об этой родинке здесь.

– Я фантазирую о каждой частичке тебя.

Ты медленно стягиваешь мои трусики, а потом откидываешь их за спинку дивана, туда, где уже валяется остальная одежда.

– Мое сердце бьется слишком быстро, – шепчешь ты, твои глаза отражают красноватое пламя камина.

– Мое тоже.

Ты ласкаешь мои груди, а потом спускаешься языком до внешнего изгиба бедер. Из-за этого неожиданного мимолетного прикосновения я вздрагиваю и смеюсь. Ты довольно улыбаешься. Такое искреннее выражение восторга, оно проникает в самое сердце.

– Со мной ты тоже в полной безопасности, – шепотом заверяешь ты, опуская голову мне на грудь.

У меня выступают слезы.

Ты обжигаешь мой нежный сосок влажным жаром своего дыхания. От прикосновения языка у меня невольно вырывается резкий стон, и я выгибаю спину. Твой выпирающий член, уже явно ощутимый из-за близости к моему телу, напрягается еще сильнее. Пульсирующие волны эхом отдаются во мне, стимулируя ноющую ложбинку между ног. Я запускаю пальцы в горячий шелк твоих волос.

Ты смещаешься в сторону, переключая свое внимание на другую грудь. Жадно обхватываешь горячими губами упругий сосок и начинаешь быстро ласкать языком. Когда твоя рука опускается мне между ног, я встречаю пальцы скользкой влажностью набухших складочек. Я безостановочно шепчу твое имя.

Два длинных пальца мощно входят в меня, а губы продолжают дразнить мой сосок. Ты делаешь глубокие, но неторопливые и умелые движения. Большим пальцем ласкаешь клитор, аккуратно задевая его при каждом движении. Ты ловко нащупываешь сверхчувствительную точку внутри и начинаешь настойчиво стимулировать это нежное местечко, приятно потирая его пальцами.

Я задыхаюсь от накатившего на меня цунами наслаждения. Я заранее предвкушала, что близость с тобой подарит мне именно такой чувственный опыт. Это неизбежно, если речь идет о тебе. Хищная гибкость движений. Заговорщицкий блеск в глазах. Самоуверенная напористость ласк. Ты, очевидно, догадываешься о том, какой невероятной властью обладает твое тело. И что оно может подарить женщинам.

Это дар свыше, к которому я совершенно не готова. Нежные ласки выходят за границы обычного секса, теперь это великолепный акт взаимной любви. Или я всего лишь испытываю благодарность? Благодарность за то, что ты считаешь меня совершенством.

Невероятно приятно наблюдать, как напрягаются и расслабляются твои грудные мышцы и бицепсы, когда ты погружаешь пальцы в меня.

Приближается оргазм, и все мое тело напрягается.

Это чисто физическая реакция, никак не связанная с тем, что моя душа трепещет, а сердце сладко ноет.

Ты смотришь, как я довольна твоими действиями.

– Сетаре, это еще не все. Подожди, я могу дать тебе нечто большее.

Скупое обещание только раззадоривает мое желание. Я приподнимаю и опускаю бедра, насаживая мою пульсирующую плоть на его жадные пальцы. Чувствую приятное давление, когда ты снова и снова касаешься той самой точки, а я тем временем уже нахожусь на грани потери сознания.

– Кейн…

Ты прерываешь меня поцелуем в губы. Двигая большой и указательный палец навстречу друг другу, ты давишь на клитор не только изнутри, но и снаружи. Мое тело сжимается от внезапной волны нахлынувшего удовольствия, и я начинаю стонать и извиваться. Все мое нутро напрягается и еще больше жаждет твои пальцы. Оргазм бурный и опустошающий. Я слышу эхо твоего нежного и приятного голоса, но стук в ушах заглушает все слова.

Обессилившая и довольная, я откидываюсь на меховой плед, пристроившийся у меня за спиной. Ты ложишься сверху, буквально накрывая меня своим телом. Твоя кожа горячая, почти обжигающая. Вес тела успокаивает и даже убаюкивает.

Я прижимаюсь к тебе и целую, попутно гладя руками твои плечи, пресс, бедра, все, куда только могу дотянуться. Ты целуешь меня целую минуту, от которой у меня замирает сердце, а потом приподнимаешься на локтях и спускаешь брюки, чтобы остаться полностью голым. Берешь член в руку и сжимаешь, начиная массировать его от основания до самой головки. Эрекция усиливается, а пенис становится длиннее и толще. Я стараюсь сдержать стоны. У тебя все такое большое, словно Вселенная предвидела твое многообещающее будущее, поэтому наградила тебя кое-чем побольше, чем можно было ожидать.

Быстрыми, резкими движениями ты готовишь свое тело к тому, чтобы соединиться с моим. Пристально смотришь мне в глаза, словно бросаешь вызов – прямо сейчас ты готов довести меня до пика наслаждения. Это очень сексуально: наблюдать, как ты прикасаешься к себе, и мне чертовски нравится смотреть на подготовку. Мне даже кажется, что ты слишком грубо обращаешься с членом: бицепсы предельно напряжены, а костяшки пальцев уже побелели.

Решительно стиснув зубы, ты направляешь набухшую головку пениса мне между ног, аккуратно раздвигая половые губы. Твое возбуждение настолько велико, что у тебя уже выступила естественная смазка, которая растеклась по всему члену, смешиваясь с моими выделениями. Ты одним медленным движением вставляешь свой толстый член в меня, и твои глаза медленно закрываются, будто только что ты принял тяжелый наркотик. Такая тщательная прелюдия немного пугает меня, но все же выглядит по-своему эффектно.

– Впусти меня, – хриплым шепотом просишь ты. – Мы были созданы друг для друга.

Я меняю угол наклона бедер и в награду получаю несколько дополнительных сантиметров внутри меня. От этого ощущения я выгибаю спину, и все мое тело сладко напрягается.

– О-о-о, – стону я. – Ты просто великолепен.

Твой низкий хищный рык эхом отдается внутри моего тела.

Подсунув руку под мои бедра, ты приподнимаешь меня, чтобы стало удобно входить глубокими медленными толчками. Мое нутро плотно обхватывает член, и толстая головка трется именно в нужном месте, в той самой чувствительной точке, и это доставляет мне неземное наслаждение. Мышцы на твоих руках напрягаются и расслабляются, пока ты держишь мои бедра и медленными, легкими движениями дразнишь меня. Все мое тело напрягается и дрожит в приятном возбуждении, а ты грубо рычишь, и этот звук похож на первобытный рев. Я тоже по-своему схожу с ума.

В моих венах пульсирует горячее, густое и необузданное сексуальное желание. Я хочу расплавиться, чтобы затечь в твои жесткие линии пресса, своим отчаянным жаром разбудить твои инстинкты. Но ты – монолит, и у меня даже нет сил, чтобы сдвинуть с места этого настоящего мужчину.

Моим единственным утешением служат издаваемые тобой звуки: прерывистое дыхание и стоны, исходящие из глубины тела. Меня неимоверно возбуждает, что близость со мной так тебе нравится. Я преследую одну конкретную цель: стереть твою боль ярким необузданным удовольствием.

Ты медленно достаешь член, пока не появляется толстая головка пениса, проводишь ею по половым губам, а затем с ликующим рыком погружаешь член обратно. Это что-то невероятное, и я задерживаю дыхание, наслаждаясь ощущениями пульсации глубоко внутри моего тела. Ты вытаскиваешь и снова загоняешь член в центр меня. Все вокруг уже пропитано моей смазкой. Удовольствие почти достигает своего пика, усиливается до предела, и мне уже сложно сохранять остатки контроля и терпеть. Мышцы влагалища плотно обхватывают член, и твой размер заставляет меня трепетать и возбуждаться. Я испытываю восторг от того, что наконец-то соединилась с тобой.

Ты зубами впиваешься в свою нижнюю губу, когда мое лоно начинает ритмично пульсировать вокруг тебя. С тихим стоном мучительного удовольствия ты продолжаешь двигать бедрами. Мой оргазм вырывается с такой силой, что я громко вскрикиваю. Ты довольно рычишь и начинаешь жестко трахать меня.

Я невольно поднимаю бедра, следуя за твоим телом, поскольку не могу позволить, чтобы мы оторвались друг от друга. Твои бедра плотно прижимаются к моим, твое тело – мощная секс-машина, предназначенная исключительно для доставления удовлетворения. Ты, такой ненасытный и безжалостный, проникаешься каждым мгновением процесса. Напрягаешься, хрипло стонешь и получаешь очень грязное удовольствие от одновременного оргазма. Мужской оргазм долгий и мучительный. Все твое тело сотрясается от сильных судорог, совпадающих с каждым мощным выбросом спермы.

Задыхаясь так, словно находишься на волоске от смерти, ты жадно целуешь меня, будто мои губы – единственное, что может спасти от неминуемой гибели. Ты весь обливаешься потом, и мы просто дышим воздухом, который находится между нашими телами. Ты ловишь мои судорожные выдохи и наполняешь свои легкие моим горячим дыханием.

Прижимаясь к тебе, я успокаивающе глажу широкую вздымающуюся спину, хотя ты вздрагиваешь от каждого моего прикосновения. Ты лежишь на мне всем весом своего тела, и это единственное, чего я желала в этой жизни. Я все еще чувствую твое восхитительное орудие внутри себя, такое горячее и длинное, полностью завладевшее моим воображением.

Тянутся минуты. О чем ты думаешь? Надеюсь, я заняла все твои мысли? Я провожу указательным пальцем по твоей ноге, успокаивая себя тем, что сейчас все это совершенно не имеет значения.

В итоге ты шепчешь:

– Знаешь, я был прав. – Утыкаешься носом в мою шею.

– Насчет чего?

– Ты ни разу не вспомнила о пицце.

Я облегченно смеюсь и крепко обнимаю тебя, чувствуя, как ты улыбаешься в мое плечо.

– Давай повторим наши клятвы, – шепчешь ты, целуя меня в шею.

Я всем телом откликаюсь на это предложение, по-хозяйски прижимаясь к твоему восхитительному члену. Ты одобрительно улыбаешься.

– Только в том случае, если наш медовый месяц растянется на несколько месяцев, – начинаю торговаться я. – Неважно где, лишь бы рядом не оказалось ни одной живой души.

Ты поднимаешь голову.

– Договорились.

Твое лицо раскраснелось, а на лбу выступили капельки пота. Я в очередной раз отмечаю детали и восхищаюсь твоей красотой. А затем ты двигаешь бедрами, и я вспоминаю, что там ты все еще твердый. Если бы я совершенно не знала тебя, то могла бы подумать, что ты остался неудовлетворен.

– Впечатляет, – со смехом горю я.

– Вздор, – возражаешь ты. – Мне уже за тридцатник, и я состоявшийся мужчина, а не похотливый мальчишка из колледжа. И я не должен кончать уже через две минуты после того, как начал заниматься сексом с моей женой. Мне просто нужно немного времени на восстановление.

Ты даришь мне долгий, крепкий поцелуй. Когда ты отрываешься от моих губ и поднимаешь голову, в твоих глазах блестит неутолимый голод.

– Я не чувствую ног, но мой дружок готов ко второму раунду.

Ты приподнимаешься на локте и просовываешь руку под меня. Я подаюсь вперед и прижимаюсь, чтобы обнять тебя. Все мои складочки пропитаны спермой, и ты неторопливыми круговыми движениями растираешь ее. Пояс твоих домашних штанов нежно касается внутренней стороны моих бедер, напоминая, что ты так отчаянно стремился оказаться внутри меня, что едва успел приспустить штаны.

Мышцы влагалища сжимаются, и это заставляет тебя прикусить нижнюю губу. Ты неутомимо продолжаешь ласкать клитор легкими как перышко движениями большого пальца. Мое нутро напрягается, и ты снова рычишь от удовольствия.

– Сетаре, если ты продолжишь доить меня таким образом, то я долго не продержусь.

– О-о-о! – Я отчаянно стону и извиваюсь под тобой, страстно желая оседлать член, но вес твоего тела надежно удерживает меня на месте.

Ты продолжаешь активно ласкать, сжимать и поглаживать клитор и внезапно ускоряешь темп движений. Я дрожу. Ты жадно целуешь меня, и прикосновение твоего языка попросту невыносимо. Бурная кульминация сопровождается приливом необычайно приятных ощущений, пронизывающих все мое тело с головы до ног. Даже кончики пальцев на ногах приятно покалывает.

Тяжело дыша, я смотрю на тебя сквозь завесу страсти между нами.

– Ты безумно красивая, – говоришь ты, на секунду отрываясь от моих губ. – Самое великолепное создание, которое я когда-либо видел в этом мире.

– Эй, но ты же сейчас не глядишь в зеркало!

Ты нахально улыбаешься, отстраняясь от моего тела. Я хнычу, когда член выходит из меня, и в знак протеста напрягаю мышцы влагалища, стараясь задержать ускользающий пенис. Свет от камина окружает твою фигуру таинственным ореолом, когда ты встаешь на ноги, чтобы сбросить домашние штаны.

О, ты просто великолепен.

Ты укладываешь меня на свой вкус: одна ногу кладешь на колени, а другую закидываешь на плечо. Берешься за член.

– Кейн, ну ты же не серьезно…

– Шесть лет, – мрачно напоминаешь ты, нащупывая мою дырочку и проталкивая член. Ты почти мурлычешь, когда у тебя все получается. – Я целых шесть лет жаждал тебя, и я еще не удовлетворен.

Я задыхаюсь. Теперь мне намного легче принимать член, но какой бы я ни была скользкой от твоей спермы, размеры достоинства по-прежнему ошеломляют. Та поза, в которую ты меня уложил, позволяет тебе входить невероятно глубоко. Я непрерывно стону и ерзаю, наслаждаясь ощущением приятной заполненности.

Ты двигаешь бедрами, и это еще больше возбуждает тебя. Мои складочки уже опухли и стали невероятно чувствительными, поэтому каждое, даже едва заметное движение оказывает незамедлительное воздействие. Ты плавно отклоняешься так, чтобы внутри меня осталась только головка члена. Схватившись обеими руками за спинку дивана у меня над головой, ты делаешь мощный толчок в цель между моих раскинутых ног, и член почти пронзает меня насквозь. В приливе экстаза я начинаю громко стонать, страстно желая большего.

Ты смотришь на меня сверху внизу, лицо раскраснелось от возбуждения.

– Я все еще безумно люблю тебя. – Я зажмуриваюсь, словно молча соглашаюсь с его словами. – Не отворачивайся от меня, – грубо приказываешь ты. – И открой глаза.

Наблюдать за тем, как ты занимаешься со мной любовью, так же сексуально, как и чувствовать тебя внутри. Наблюдаю, как мощные мышцы напрягаются, как мужественное тело стремится возбуждать и наполнять меня так быстро, насколько это вообще возможно. Я прекрасно понимаю, сколь провокационно ты выглядишь, но я постараюсь справиться с этим. Ты постоянно используешь свое физическое совершенство как безжалостное оружие – одно из многих, которые находятся в твоем обширном секс-арсенале.

Ты быстро входишь и выходишь, стараясь подольше оставаться внутри моего тела, а затем все повторяется. Сбивчивый темп поступательных движений в сочетании с долгим проникновением распаляет и без того раскаленную добела страсть.

Из-за того, что ты сам закинул мою ногу себе за талию, а другую положил на плечо, я понимаю, что совершенно не могу дотянуться до тебя. Мне остается неподвижно лежать и принимать искусно выверенные движения твоего перевозбужденного члена. Большая разбухшая головка массирует всю длину канала моего нежного полового органа. Ощущение того, что внутри тебя что-то есть, а затем резкое опустошение поистине сводит с ума. Мое тело покачивается взад-вперед, а меховой плед приятно щекочет спину, что усиливает сексуальное наслаждение.

Я совершенно истощена. Удовольствие становится невыносимым. Я постанываю и не могу остановиться, ты знаешь свое дело на все сто. И это уже слишком. Затем ты немного сдвигаешь меня назад, и следующее движение попадает именно в то самое место, прикосновение к которому может свести меня с ума.

– Кейн. – Я отчаянно цепляюсь за меховой плед, словно это может отсрочить неминуемую кульминацию. – Я… я… скоро кончу.

– Я вижу.

Все твое внимание сосредоточено на мне, глаза – обжигающее пламя, темные глубокие озера, а на скулах красуется яркий румянец. Ты крайне соблазнительно облизываешь нижнюю губу. Твои бедра неумолимы, накачанный пресс подобен несокрушимой стене, движения безжалостные и быстрые. Первый же оргазм сломал клетку и выпустил внутреннего зверя, притаившегося в тебе. На этот раз ты стремишься к наслаждению с необузданной яростью.

– Я сразу после тебя.

Требуется еще два точных движения, чтобы довести меня до оргазма. Я шепчу твое имя, пока мое тело сотрясает сильная дрожь, а ноги трясутся от переизбытка счастья. До меня доносится стон, и ты склоняешь голову к напряженному торсу, словно возносишь молитву. Влажным лбом прижимаешься к моему. Ты кончаешь и поэтому задерживаешь дыхание, тело содрогается, а бедра подрагивают.

Спустя мгновение ты, тяжело дыша, прижимаешься ко мне.

– Господи, – шепчешь ты, пытаясь восстановить дыхание. В голосе одновременно слышатся удовлетворение и огорчение, поэтому я начинаю смеяться. – Прекрати! – звучит грубая просьба. – Ты снова меня возбуждаешь, и это может меня прикончить.

Ты соскальзываешь с моего влажного тела и падаешь между мной и спинкой дивана, а затем обнимаешь меня и поворачиваешься, чтобы я оказалась сверху.

– Ты остался совершенно без сил. – Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на тебя сверху вниз и убедиться, что это действительно так.

Ты окидываешь меня вопросительным взглядом.

– Если бы сегодня утром ты спросила меня, смогу ли я затрахать нас обоих до полусмерти, я бы сказал, что эти прекрасные дни остались в прошлом. И теперь я понимаю, что мой дружок не совсем… командный игрок. Ему совершенно плевать на состояние остальных частей тела. И смерть во время секса с тобой – это лучший способ выразить мою любовь. У меня есть еще много пунктов в списке желаний, но их надо обсудить до моей смерти.

Я задумчиво кладу подбородок на скрещенные руки и спрашиваю:

– Например?

– Например, посмотреть все твои любимые детективные и шпионские франшизы и наконец-то съесть эту холодную пиццу.

– А ты не смотрел их без меня?

– Без тебя? – С этими словами в твоих глазах мелькает грусть. – Даже если бы я попытался, то не смог бы досмотреть их до конца… без тебя.

Моя рука сама собой тянется к твоему сердцу. Я внимательно изучаю совершенное лицо. Удовольствие смягчило твои черты, в твоих глазах плещется любовь. Мне хочется прикасаться к каждому сантиметру твоего тела, изучить каждую неровность кожи.

– Поцелуй меня, моя королева, – шепчешь ты, облизывая нижнюю губу. – За твой поцелуй я готов отдать все королевство.

Прижимаясь кончиком своего носа к твоему, я шепотом отвечаю:

– А если ты именно тот король, которого я хочу?

– Я уже твой. И всегда был только твоим.

Я целую тебя в губы, моя кожа невыносимо пылает, словно я обгорела под палящим солнцем. Я играла с огнем в твоих объятиях и теперь расплачиваюсь.

И ради этого я умерла, все ради тебя.

И теперь мне придется убить.

32

Эми

Горячий, влажный, вонючий язык старательно облизывает мое лицо. Я приподнимаю руки, пытаясь оттолкнуть от себя отлично развитое тело, покрытое волосами.

– Что за фигня?

Господи, челюсть болит так сильно, будто накануне в нее вонзили ледоруб.

Теперь язык лижет мое предплечье, и мне приходится открыть глаза и сразу же прищуриться из-за яркого солнечного света.

– Черт возьми! Отвали от меня!

Приподнявшись на локтях, я осматриваюсь по сторонам. Оказывается, я лежу на низеньком раскладном диване кремового цвета. Мне нужно еще несколько секунд, чтобы оглядеться и понять, что я нахожусь в гостиной Сюзанны. На жизнерадостных желтых стенах висят картины с пейзажами и резные деревянные маски. Цвет стен усиливает невыносимую яркость солнечного света, который уже выжигает мои глаза. Оглушительный лай привлекает мое внимание к черному лабрадору. Он нетерпеливо и выжидательно сидит прямо возле меня.

– Черт возьми. Прости меня, Олли. – В знак примирения я глажу его по голове. – К сожалению, я далеко не жаворонок. Помимо этого у тебя плохо пахнет из пасти. Но я все равно безумно тебя люблю.

– Уже не утро, – хмуро поправляет Сюзанна, появляясь откуда-то со стороны кухни. Яркая лента на голове аккуратно удерживает волосы, а потрясающий шелковый наряд прекрасно облегает ее идеальную фигуру. – Сейчас почти три часа дня. И я специально даю Оливеру пробиотики, рекомендованные его ветеринаром, чтобы убрать этот запах. Ожидается, что это поможет.

– Блин. Если эти штуки реально работают, то раньше, наверное, от него воняло трупным разложением. – Я принимаю сидячее положение и тру глаза. – Какого черта я оказалась у тебя на диване? И где моя сумочка? Мне нужно выпить мои таблетки.

Она берет мою брендовую сумку с зеркального столика в прихожей и приносит ее мне.

– А какие таблетки ты пьешь? И зачем?

– Пару дней назад мне срочно удаляли нервы в коренном зубе. Они ввели мне сильную анестезию, а про запас дали лошадиную дозу обезболивающих.

Я скидываю одеяло и окончательно сажусь. Сейчас на мне надеты аккуратные трусики-слипы, надетые еще накануне утром. Они оказались самым удачным выбором из всей моей коллекции нижнего белья, поскольку на Лили были надеты примерно такие же, когда она присутствовала на семейном собрании в библиотеке Кейна. В комплект также входит корсетный топ в тон, созданный подчеркнуть стройность талии. Честно говоря, он выглядит сексуальнее и практичнее, чем тряпки на сучке Кейна.

Встав с дивана, я сразу же направляюсь к барной стойке из блестящей латуни и стекла и наливаю себе джин с тоником. Посмотрев вниз, я пытаюсь скрыть внутренний страх. У меня между ног все дико болит, и там все какое-то липкое. Нет никаких сомнений в том, что у меня был секс, но я совершенно не помню детали.

Пожалуйста, Господи, пусть это будет мой муж.

– Тебе же нельзя пить алкоголь и таблетки одновременно, – поучительным тоном говорит Сюзанна.

Повернувшись, я смотрю ей в глаза, запивая обезболивающее джин-тоником. Коктейль комнатной температуры, поэтому должен казаться ужасным на вкус, но сейчас это пойло сродни напитку богов.

– Дариус убрал весь алкоголь из нашей квартиры. – Ну, во всяком случае, все, что смог отыскать. – И мне действительно нужно выпить.

– Тебе сначала нужно что-нибудь поесть. Эти таблетки на пустой желудок могут вызвать продолжительную рвоту.

Я смотрю на нее, но она уже отвернулась и ушла на кухню. Быстрым, профессиональным движением я опрокидываю стакан и залпом выпиваю первый коктейль за день. И сразу же наливаю второй ровно до того же уровня, чтобы Сюзанна ни о чем не догадалась.

Поставив наполовину полный стакан на вещевой сундук, служащий хозяйке кофейным столиком, я иду в ванную и оцениваю состояние моего тела. Я перестаю дышать. На нижнем белье видно большое количество спермы и следы крови. От этого запаха меня начинает мутить. Я принюхиваюсь, но от меня не пахнет шлюхой. Наверное, в какой-то момент я все же приняла душ, и смесь крови и семени вытекла позднее. Меня переполняет отвращение, волнами расходящееся по всему телу.

Глаза сильно высохли, поэтому сейчас мне больно моргать. Я сажусь на унитаз и делаю свои дела, а когда встаю и смотрю вниз, вижу, что вода окрашена в розоватый цвет.

– Для Дариуса нет ничего необычного в том, что во время секса он крайне агрессивен, – шепчу я. Он страстный и любовник с тягой к доминированию. И раньше бывало так, что после секса с ним у меня болело все тело.

Я использую влажные гигиенические салфетки Сюзанны, чтобы убрать следы преступления, а потом запихиваю нижнее белье – новый красивый комплект с кружевными трусиками – на дно мусорного ведра, а сверху маскирую их использованными салфетками и другим мусором.

Мою руки, глядя на отражение в зеркале. Вокруг рта залегли глубокие морщинки. Линии на лбу теперь тоже заметны. Я все время пропускаю сеансы с инъекциями ботокса. Просто не нахожу для них времени. Но больше всего меня поражают глаза. Мои зеленоватые глаза потемнели до такой степени, что стали похожи на черные провалы, сквозь которые я вижу проникающий в душу ужас. У меня стынет кровь в жилах от этого зрелища.

Я хватаю полотенце с крючка, прижимаю ко рту и кричу в махровую ткань, пока не начинает темнеть в глазах.

Через несколько минут я выхожу из ванной, расправляю плечи и поднимаю голову. Хватаю стакан с моим напитком и делаю большой глоток, чтобы унять пульсирующую боль в челюсти, усилившуюся после небольшого срыва. Я больше не могу закрывать на это глаза. Пришло время установить скрытые камеры по всей квартире. У меня уже куплена дюжина таких, спрятанных в одном из ящичков моего шкафа, но они больше года пролежали без дела. У меня хватило смелости купить их, но я никогда их не использовала. Я просто боялась того, что могу увидеть.

Теперь же я боюсь того, что могу не увидеть.

Сюзанна уже поставила тарелку с круассанами на обеденный стол.

– Давай, иди сюда и закинь что-нибудь в желудок.

Я присоединяюсь к трапезе, тайно глядя на нее поверх стакана. В отличие от моей кожи ее – поистине безупречна: нет ни намека на морщинки или возрастные складки. Она поднимает глаза и смотрит на меня, и я ловлю ее озабоченный хмурый взгляд.

– Во сколько я приехала к тебе? – уточняю я.

– Сегодня утром, чуть позже пяти.

– Чертовски рано. Мне очень жаль.

– Все нормально. Дариус звонил примерно в семь, везде тебя искал. – Она поджала губы. – Я сказала ему, что все это время ты была у меня.

Я облегченно вздыхаю.

– Спасибо тебе!

– Он уже едет сюда. У вас двоих все в порядке?

– Да, конечно. – Она молча смотрит из-под густых ресниц, поэтому я добавляю: – Пока Кейна не было на рабочем месте, Дариусу пришлось работать сверхурочно. Кейн сейчас куда-то уехал со своей женой, поэтому Дариусу приходится работать за двоих.

Или просто заботиться о доле в бизнесе, о которой не должны знать Кейн и его чертова мать. И, наверное, ежедневно трахать свою помощницу, а не только по пятницам. Домой он приходит настолько поздно, что причиной таких задержек не может быть одна лишь работа.

– Правда? – интересуется Сюзанна. – И куда же они поехали?

– Никто не знает наверняка, но Лили звонила мне, чтобы спросить о моем самочувствии, и на экране высветился телефонный номер с кодом штата Коннектикут. Я поискала, но он нигде не упоминается. – Я отрываю кусочек круассана и закидываю в рот. – Уверена, что Витте точно знает их местоположение, – продолжаю я, пытаясь прожевать этот кусок, – но он тоже куда-то пропал.

– Уехал с ними?

– Вполне возможно. Может, прямо сейчас у них намечается серьезный тройничок.

– Ты же не всерьез…

– Почему нет? – С этими словами я кусаю круассан. Он кажется таким маслянистым и вкусным, что я только сейчас осознаю, насколько голодна. – Витте так глубоко проник в задницу Кейна, что, возможно, стал полноценной частью своего работодателя.

– О, господи, что ты говоришь! – смеется Сюзанна, откидываясь на спинку стула.

Ее наряд расшит красивым медно-бирюзовым цветочным узором, который прекрасно оттеняет кожу цвета молочного шоколада. В ее внешности есть нечто величественное, и это мне совсем не нравится. Кажется, она совершенно незаслуженно и слишком легко получила возможность сидеть с таким важным видом.

– Лили и правда красотка? – спрашивает она.

– У нее глупая, фальшивая красота, – отвечаю я, вытирая рот. – Когда стоишь прямо перед ней и смотришь в упор, она выглядит ненастоящей. Похожа на андроида или куклу в человеческий рост.

– Семья приняла ее в свои ряды?

Я смеюсь и сразу же улавливаю в смехе истерические нотки. Я помню ощущение от прикосновения ее рук, когда Лили обнимала меня, и помню ее шепот, ее голос возле моего уха. Она тогда едва не довела меня до слез, но я не могу понять причину. И за это я ненавижу ее.

– Она покорила сердце Рамина, – безразлично бросаю я, продолжая жевать. – Он не затыкается. Постоянно говорит о том, что нужно использовать ее в качестве модели для продвижения нашей новой косметической линии. Я и правда не знаю, что про нее думает Дариус. Он ей не доверяет, но с другой стороны, он вообще никому не доверяет. Розана считает Лили героиней, жертвой трагичной истории любви. Я убеждена, что Алия хочет одного: чтобы она снова сдохла. Она терпеть не может, когда в жизнях ее мальчиков появляются женщины, которые нравятся им больше, чем она.

– Да уж, твоя свекровь – кошмар наяву.

– Она антихрист во плоти. Настоящее воплощение зла.

– А ты что думаешь о Лили?

Я смотрю в окна, закрытые модными деревянными жалюзи. Здания по другую сторону улицы намного ниже, поэтому я могу видеть чистое голубое небо. Где-то там Лили проводит время с Кейном. Один на один. Неплохо зная Кейна, я представляю, что она сейчас такая же уставшая и оттраханная, как я когда-то. После того, как мы занялись сексом, я несколько дней не могла нормально ходить.

Клетка в подсознании, удерживающая желание кричать, разрушается при мысли о сексе. Горло саднит от горьких слез, когда я глотаю очередной кусок круассана, который на вкус теперь как смесь картона и опилок.

– Теперь она в порядке. Я совсем не знакома с ней. Знаю лишь, что она сводит Алию с ума, на этом все.

– Где же ты была всю эту ночь? – интересуется Сюзанна. – Между тем, когда Дариус видел тебя в последний раз и когда ты объявилась у меня?

– Мне просто нужно было выбраться из дома. И немного выпить. Я пошла в бар, познакомилась там с группой девушек-туристок, а потом мы поехали к ним в мотель, чтобы покурить. – Ложь легко слетает с моих губ, и стоит ей прозвучать, она сразу же становится правдой. Я переписала события этой ночи, все неизвестные переменные оказались вычеркнуты из моего рассказа. – Думаю, меня так развезло от выпивки и больших доз обезболивающих.

– Эми, ты слишком много пьешь, – с мягким осуждением говорит она. – Я говорю это как твоя подруга.

– Что ж, будь подругой, не лезь в чужие дела. Я просто повеселилась. Девчонки оказались классными. Кажется, они сказали, что приехали аж из Миннесоты. Или Мичигана? Откуда-то оттуда.

Я достаю телефон из своей сумочки. На экране десятки пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от Дариуса.

Раздается звонок в дверь. Я жду, пока Сюзанна пойдет открывать, а затем вскакиваю и бегу в ванную. Умываю лицо холодной водой и щипаю себя за щеки, чтобы вернуть им привлекательный румянец. Сюзанна предусмотрительно хранит в ванной гостевой набор в специальной плетеной корзинке. Там лежит даже жидкость для полоскания рта, которую я с трудом распечатываю и сразу пускаю в дело, чтобы Дариус не смог учуять запах свежевыпитого алкоголя.

Когда я выхожу из ванной комнаты, Дариус уже ждет меня в небольшом коридорчике, занимая слишком много места своим высоким, подтянутым телом. У меня мгновенно возникает приступ клаустрофобии. Дыхание учащается и становится поверхностным.

– Ты хоть представляешь, как я, черт тебя дери, волновался? – злобно шипит он, хватая меня за плечи и притягивая к себе. Он в ярости, но говорит достаточно тихо, чтобы Сюзанна ничего не услышала. – Что, скажи мне на милость, с тобой происходит в последнее время? В чем бы ни была причина, нельзя вот так просто скидывать и игнорировать мои звонки!

– Прости, мне очень жаль. – Я сразу же начинаю жалеть о том, что сказала это вслух. Почему? Почему я не могу делать то, что хочу? Но потом я вижу особый блеск в его серьезных расстроенных глазах, и мне становится плохо. В любое время, когда и где ему захочется, Дариус может трахнуть меня своих здоровенным членом. Учитывая состояние моих интимных мест, я могу сойти с ума, если он сделает это прямо сейчас. – Дело не в тебе, пойми. Ты все время на работе, а я почувствовала, что мне нужно поговорить с другим взрослым, понимаешь? У меня месячные. У меня чертовски сильно болит рот. Низкий уровень витаминов и куча обезболивающих таблеток… поэтому я заснула на диване у Сюзанны. Вот и все.

Прищурившись, он внимательно смотрит на меня, явно что-то подозревая. Крик, который я сдерживаю в ненадежной клетке, начинает потихоньку просачиваться наружу. Мои глаза щиплет, и я стараюсь не разреветься прямо перед красивым и сердитым мужем, чтобы он не решил, что я использую слезы в корыстных целях.

– Детка… – выдыхает он, заключая меня в свои объятия.

Он пахнет так успокаивающе и приятно, что я больше не могу сдерживать потоки слез. Сначала они текут тоненькими ручейками, а потом эмоции вырываются из моей груди, превращаясь в душераздирающие рыдания.

Дариус крепче прижимает меня к своей груди.

– Почему бы тебе просто не говорить обо всем со мной? Вот так, как сейчас. Ты же знаешь, что я работаю над нашим будущим, но я всегда могу найти время для тебя.

Я продолжаю реветь в его твердую мускулистую грудь до тех пор, пока не выматываюсь настолько, что едва могу держать глаза открытыми.

Мы прощаемся с Сюзанной и Оливером. Когда я обнимаю ее, мои объятия похожи на крепкую хватку Лили, и она, наверное, это заметила. Она оказалась хорошей подругой, а я ее презирала…

Мы с Дариусом выходим из квартиры и идем к лифту. Я не обращаю внимания на песок в туфлях до тех пор, пока мелкие крупинки не начинают сильно натирать ноги.

33

Алия

Офис охранной компании «Рампарт» находится на втором этаже пятиэтажного кирпичного здания в Трайбеке. На этой же улице я замечаю небольшой отель, кафе, парикмахерскую и брендинговое агентство. Подозреваю, именно последнее несет ответственность за распространение однотипных логотипов, выполненных в темно-зеленных оттенках с завитушками в форме листьев и цветов, что делает названия практически нечитабельными. Похоже, этот район всецело ориентирован на местных потребителей, которые ратуют за экологичность и натуральные ингредиенты. Я не совсем понимаю, как сюда попало частное охранное предприятие, но на самом деле мне совершенно плевать.

Ухоженные пешеходы одеты по последнему писку моды. Из распахнутых окон доносится какофония разнообразных музыкальных стилей, тут чувствуются молодость, креативность и жизненная сила. Стабильность старого Нью-Йорка, честно говоря, весьма контрастирует с этой общиной стартаперов.

Я вхожу через тяжелые двойные железные двери, выкрашенные в ярко-красный цвет, и попадаю в крошечный вестибюль. Слева вижу дверь без каких-либо табличек, а справа – лифт. Разматываю платок, обмотанный вокруг моих волос, и засовываю его в сумочку-клатч. Грозного вида чернокожий мужчина с широкими плечами и отстраненным взглядом сидит на стуле возле кабины лифта, у него под рукой лежит бейсбольная бита. Он молча оглядывает меня и ждет моей реакции.

Не похоже, чтобы в этом районе требовался такой грозный лифтер, но, возможно, все меняется после наступления первых сумерек.

– Второй этаж, пожалуйста.

Он с легкостью дергает за массивную цепь, которая одновременно поднимает одну решетку и опускает другую, напоминая хищную пасть. Он нажимает нужную кнопку, и мы едем вверх.

Я выхожу в еще один вестибюль, больше похожий на обычную лестничную площадку, и прохожу через железную дверь с табличкой, которая дает понять, что «Рампарт» находится тут.

Меня приветствует симпатичная рыжеволосая девушка в очках с модной оправой ярко-синего цвета.

– Добрый день! Чем я могу вам помочь?

Рабочее место администратора представляет собой винтажную металлическую стойку, похожую на старомодный учительский стол. Сбоку у нее есть собственная дверца, а позади виднеется большое открытое пространство со стеклянными стенами. Исключение составляет только стена за моей спиной. В помещении растянулись четыре ряда письменных столов: два вдоль внешних стен, и два посередине, повернутые лицом друг к другу.

В отличие от «Бахаран-фарма» в «Рампат» никому из сотрудников не досталось личного кабинета. Вместо этого в открытом пространстве стояли столы со столешницами из деревянного шпона, которые при помощи специальных рычагов могут трансформироваться в стоячие рабочие места. На противоположном конце помещения виднеется стеклянная стена с дверью, табличка на которой сообщает, что там находится переговорная. Все окна открыты, поэтому запахи и звуки города свободно проникают внутрь.

– У меня назначена встреча с Джайлзом Прескоттом, – сообщаю я.

Девушка проверяет информацию на экране своего монитора.

– Мисс Арманда?

– Да. Трис, верно?

Она широко улыбается, необычайно довольная тем фактом, что я запомнила имя, которое она назвала мне во время нашего телефонного разговора.

– Да. – Она энергично вскакивает на ноги, обходит свою стойку и показывает мне дорогу. – Я провожу вас в переговорную, а потом сообщу Джайлзу, что вы уже пришли. Как у вас дела?

– Настолько хорошо, насколько это вообще возможно. – Я не могу себе представить, чтобы в охранную компанию «Рампарт» приходили с хорошим настроением.

– Кстати, мне очень нравится ваш наряд.

– Благодарю.

На мне платье в греческом стиле: огненно-красное, с открытым плечом – это один из немногих предметов одежды в моем гардеробе, который нельзя назвать нейтральным. Оно облегает талию и подчеркивает изгибы фигуры. С крупными золотыми серьгами-кольцами и босоножками телесного цвета на высоком каблуке этот образ источает непринужденную сексуальность.

Я успею переодеться перед работой, но именно это платье идеально подходит для первой встречи с мистером Прескоттом. Хочу, чтобы моя аура улучшила его первое впечатление, так он станет более сговорчивым. В помещении сидит много молодых парней того же возраста, что мои дети, или даже моложе, но их глаза блестят, и они провожают меня взглядами.

– Могу я предложить вам какой-нибудь напиток? – любезно спрашивает девушка. – Кофе, воду, минералку? Я могу принести вам меню смузи-бара, он находится прямо через дорогу.

– У вас есть хорошая минералка?

– Конечно. Вам принести?

– Да, давайте.

Действуя наперекор своей привычке, я сажусь на стул сбоку, ближе к месту руководителя. Ему придется сесть прямо возле меня или прямо напротив. В любом взаимодействии с людьми лучше занимать позицию силы, поэтому я всегда сажусь во главе стола, но сейчас мне больше подойдет образ уязвимой беззащитной женщины.

Джайлс Прескотт – бывший офицер полиции. Он известен своим героизмом. Женщина, попавшая в беду, должна немедленно активировать его инстинкт защитника порядка. Если я смогу внушить ему жгучее желание, будет даже проще. Поэтому красное платье дает мне стопроцентную гарантию успеха.

Я некоторое время жду, просматривая личные электронные письма.

– Мисс Арманда, – раздается чей-то низкий голос. – Ваша вода, пожалуйста. Меня зовут Джайлс Прескотт. Извините за небольшую задержку. У меня была выездная встреча, и возвращение на рабочее место заняло больше времени, чем я ожидал.

Сильная рука кладет передо мной салфетку, на которую встают стакан и минералка. На мясистом запястье красуются дорогие часы с золотым браслетом. Рукава рубашки закатаны вверх, и я вижу физически развитые мышцы, перекатывающиеся под кожей кофейного цвета. Я отмечаю широкие плечи и только потом осмеливаюсь взглянуть ему в лицо. Я ожидала, что мне придется изображать женскую заинтересованность, но мое восхищение вполне искреннее. Джайлс Прескотт – весьма привлекательный мужчина.

– Благодарю вас. И мне не сложно было подождать. Я ценю ваше дело.

У него мальчишеская улыбка, которая смягчает необычайную брутальность. Он появился на свет в результате смешения рас, и в итоге получился неотразимый мужчина, можно даже сказать – идеальный. Опытный парикмахер стрижет его кудри и формирует ровную линию бороды. У него дорогая обувь, свободные брюки, пошитые на заказ. Он не носит пиджак или галстук и оставляет расстегнутым ворот своей строгой белой рубашки. На пальце надето обручальное кольцо, но это не значит, что он полностью неприступен…

Я жду, когда он займет место во главе стола – рядом со мной.

– Мистер Прескотт, я мать Кейна Блэка.

Он кивает.

– Да, я знаю. Я проверил вас сегодня утром. Это помогает получше подготовиться к встрече. Это он послал вас?

– В каком-то смысле. Я хочу получше разобраться в расследовании относительно его жены. Если они вообще состоят в официальном браке, учитывая, что она пользовалась вымышленным именем. Я прочитала ваш итоговый отчет, но он показался мне незавершенным. Она использовала псевдоним уже в сознательном возрасте. А что было до этого?

– До этого за нее отвечал один из родителей или официальный опекун. Она…

– До этого за нее отвечала мать.

– Если она вообще рассказала правду, – строго поправляет он, и на смену обаятельному очарованию приходит бесстрастный взгляд полицейского. – Она слишком редко была честна, чтобы ей можно было доверять. Насколько нам известно, у нее есть оба родителя, они все еще живы и здоровы. Мы можем предположить, что любая информация о ней может оказаться выдумкой.

– У нее диагностировали диссоциативную амнезию, и она жила под еще одним псевдонимом. Возможно ли, что ее выдуманные личности появились вследствие этого психического заболевания? Скажем прямо, можем ли мы определить, жертва она или преступница?

– С этим вопросом лучше обратиться к психиатру, только он сможет разобраться в деталях и понять, почему она так себя ведет. А я лишь могу констатировать отдельные факты.

– Логично. – Я постукиваю по столешнице. – Кейн решил завершить расследование. Вы зашли в тупик? Или он сделал это преждевременно? Возможно, вы смогли узнать что-то еще?

Он внимательно смотрит на меня.

– Разве он ничего не рассказал вам?

– Честно говоря, мистер Прескотт, я не верю ни единому ему слову, когда он начинает говорить о ней. В течение многих лет он был одержим этой девушкой, по-настоящему одержим.

Он кивает, словно в этом нет ничего странного.

– Думаю, мы могли бы узнать чуточку больше. Она довольно яркая личность, и ее трудно с кем-то спутать. Как только мы указываем на детали, у людей моментально появляются подробные воспоминания, связанные с ней.

– Да, я видела ее. Она необычайно прелестна, что, в свою очередь, ослепляет моего сына. Возможно, она даже представляет для него определенную угрозу. В вашем отчете сообщалось о связях с преступным миром?..

– Она никогда не была скромницей. Чтобы оперировать недвижимостью стоимостью в десятки миллионов долларов, чем она и занималась, необходимы тщательные проверки паспортных данных. Как вы знаете, ее удостоверения личности постоянно копировались, но этого было недостаточно. Стоило немножко копнуть, и все факты ее биографии легко всплыли бы на поверхность, и ей что-то нужно было с этим делать. Кто-то, возможно, даже она сама, был достаточно компетентен, чтобы вносить ложную информацию в государственные базы данных, а потом удалять все следы, когда старая личность оказывалась не нужна.

Все это было подробно описано в его отчетах, поэтому пока я не узнала ничего нового. Айви, Лили, Дейзи… ей нравилось называть себя в честь определенных цветов? И разве сходство этих имен не должно наводить на мысли о том, что она делала это специально? Возможно, это просто совпадения. В любом случае, важно, чтобы он выслушал все мои догадки.

– Я совершенно не понимаю, как так вышло, что Кейн обо всем знал, но ничего с этим не сделал?

– Нет, он сделал, – поправляет меня собеседник, откидываясь на спинку кресла. – Он отказался от моих услуг. Мы полагаем, что он решил воспользоваться услугами другой фирмы.

– Он нанял кого-то еще? Зачем ему это? Неужели вы допустили какую-то ошибку?

Прескотт криво улыбается.

– Нет. Здесь, в моей фирме, все проверяется и перепроверяется. У меня в штате работают бывшие сотрудники правоохранительных органов, которые вышли на пенсию по выслуге лет, бывшие работники полицейских участков, государственных учреждений и федеральных бюро. У меня работает много юристов и оплачиваемых консультантов, связанных с разными областями знаний. Мы не совершаем ошибок, мисс Арманда.

– Пожалуйста, зовите меня просто Алия.

На улице внезапно раздается вой машины «Скорой помощи». Этот тревожный звук с громкими подвываниями, доносящийся через открытое окно, гудки автомобилей, которые невозможно игнорировать… Все действует мне на нервы и выводит из душевного равновесия. По мере приближения машины замогильный вой становится все громче.

В уголках глаз Прескотта появляются морщинки, он широко улыбается и продолжает, повысив голос:

– Мы работаем прямо на местах. Стучим в двери, задаем вопросы, выуживаем информацию. Я тщательно документирую все сведения, и мы действуем только в рамках закона. Хотя в моей команде есть профессионалы по работе под прикрытием, но мы не специализируемся на тайной слежке.

Я тянусь за своей минералкой и пытаюсь отвинтить металлический колпачок, но руки меня совсем не слушаются. Прескотт осторожно забирает у меня бутылку, открывает и наливает содержимое в стакан.

– Зачем Кейну понадобилась тайная слежка?

– Деньги можно получить двумя способами. Честным и незаконным. Для такой юной девушки, коей является ваша невестка, получение состояния честным путем означает, что она либо унаследовала его, и тогда должны быть документы, подтверждающие факт вступления в наследство, либо она сама заработала эти деньги. Но такую сумму нельзя заработать так, чтобы об этом не узнало множество людей, включая нашу знаменитую налоговую службу. Мы не нашли ничего, что могло бы подтвердить законность получения столь крупных денежных средств.

Комната начинает кружиться, и я медленно делаю глубокий вдох. Гидеон Кросс никогда бы не стал вести дела с преступниками, особенно с теми, кто украл или просто присвоил чужие деньги. Он закрыл глаза на грехи Пола, поскольку симпатизировал Кейну, который тоже пострадал из-за действий отца. Но откуда взялась Лили? Девушка, владеющая контрольным пакетом акций компании вместе с Кейном?.. Мы можем потерять все инвестиции в «ЕКРА плюс», если Кросс выйдет из проекта. И это станет смертельным ударом для «Бахаран-фарма»…

– Ваш сын использовал ее денежные активы, чтобы возродить свою компанию, – продолжает он. – Если активы получены преступным путем, их придется вернуть. Всякий раз, когда мы копались в ее прошлом, кому-то уже было известно, что ее разыскивают. Мы наводим множество справок, о которых узнают много людей. Она на протяжении многих лет меняла свою личность. А это делается лишь в том случае, если человек активно прячется. Поэтому пришлось бы прибегнуть к слежке, которая, кстати, выходит за рамки закона. Здесь, в нашей компании, мы этим не занимаемся. Но этот подход может свести к минимуму потенциальную возможность того, что важная информация дойдет не до тех ушей.

О, нет… Тошнота подкатывает к горлу, ядовитая кислота выжигает мягкие ткани. Я с трудом сглатываю, прижимая руку к животу, пытаясь унять приступ.

Мы можем потерять не только стратегическое партнерство с Кроссом. Но и сам «Бахаран». Мы можем потерять… все.

– Это какой-то кошмар.

– В этом деле много деталей, поэтому ваш сын все еще продолжает искать ответы. Он недавно увел поиски в тень. Он следит за деньгами, пытается установить источник их появления. А если он знает, откуда они взялись, тогда у него есть кто-то, возможно, даже несколько человек, за которыми нужно присматривать.

– А если я заплачу вам, чтобы вы продолжили поиски информации?

– Зачем вам идти на такой риск?

Я удивленно поднимаю брови.

– Это же мой сын. Я хорошо его знаю. И прекрасно понимаю, что он не может оставаться объективным, если дело доходит до отношений с девушками.

Я начинаю злиться из-за осознания того, что все, чем я владею, находится в опасности. И под ударом члены моей семьи. Во мне закипает настоящая ярость.

Я отодвигаюсь подальше от стола, и ножки стула издают такой противный звук, словно гвоздем провели по школьной доске. Прямо под окном продолжает истошно завывать проклятая сирена.

Кейн работает над планом по спасению компании? Он по-прежнему верен делу «Бахаран-фарма»? Неужели я недооценила его? Если это не какое-то притворство, то я не ошиблась в своих суждениях относительно того, как он относится к делу. Заполучить доверие Лили – самый разумный и быстрый способ решить эту задачу. Так вот почему он решил увезти ее из города? Он налаживает с ней отношения, чтобы выудить из нее важную информацию?

У него есть выбор между «Бахаран-фарма» и этой самозванкой. Что он выберет? Или он хочет сохранить все сразу?

Я подхожу к окну и смотрю на узкую улочку внизу. На дороге пробка, поэтому машина «Скорой помощи» почти не движется. В городе кто-то ждет спасения, и пройдет немало времени, прежде чем она выберется из ловушки. Возможно, это случится слишком поздно.

«Бахаран» не может ждать, когда станет слишком поздно.

Я начинаю раздумывать о том, как можно собрать столько денег, чтобы вернуть долю Лили и отправить проблемную девчонку восвояси. Я понятия не имею, как можно провернуть столь масштабный выкуп акций, но если я придумаю какой-то вариант, тогда у Кейна не будет контрольного пакета. Я просто должна проследить, что никто из членов правления не вмешается и не перехватит инициативу. Я сделаю ставку на Райна. Он дружит с Кейном и никогда не сделает ничего такого, что причинит боль старому другу, поэтому он сможет лучшим образом позаботиться о том, чтобы мы со всем справились.

Растущая ненависть к Кейну успокаивает мои нервы и придает мне сил. Это он должен был позаботиться о деньгах. Например, он мог бы переписать пентхаус на свою подставную жену, и этого, вероятно, уже хватило бы. Он мог бы просто поместить Лили в лечебницу – ради ее же блага, разумеется. Я уже вдоль и поперек изучила материалы о докторе Гольдштейне, поэтому даже не сомневаюсь, что он бы непременно настоял на изоляции девушки. Лили и Эми могли бы сидеть вместе, составляя друг другу прекрасную компанию.

Но вместо этого придется положиться на преданных друзей, чтобы получить шанс спасти «Бахаран». Мне нужно все подготовить, а потом встретиться с Лили и окончательно избавиться от нее.

Прескотт подходит ко мне и протягивает руку, чтобы прикрыть окно и немного уменьшить шум.

Я смотрю на него. Во мне вибрирует темная энергия, которую необходимо куда-то выплеснуть.

– Дальше по улице есть отель.

Он смотрит на меня, и я замечаю тот самый момент, когда он понимает посыл моих слов.

– Я женат.

– Поздравляю. Предложение остается в силе.

– Соблазнительное предложение, но я люблю свою жену и не собираюсь изменять.

– Ах. – Я обхожу его, чтобы забрать сумочку. – Какая жалость.

– Могу ли я считать, что вы решили не продолжать расследование?

Я раздумываю.

Он скрещивает руки.

– Мисс Арманда, вы определенно волевая женщина, привыкшая получать желаемое, но я настоятельно рекомендую позволить сыну разобраться во всем самостоятельно, без вашего участия. Девушка, которую вы знаете под именем Лили, в течение многих лет пользовалась разными уловками, что сопряжено с высокими рисками. Вы вряд ли сможете противостоять той, кому всегда удается выйти сухой из воды. Честно говоря, вы с ней находитесь в разных весовых категориях…

– Я ценю вашу откровенность, мистер Прескотт. Кстати, вы можете подсказать полную стоимость активов компании на момент, когда мой сын вступил в права наследника?

– Лили сдавала недвижимость в аренду, даже свои квартиры и машины. А что касается банковских счетов, то я не могу получить доступ к предыдущим банковским выпискам, поэтому мне остается довольствоваться только открытой информацией…

– Думаю, мне просто нужно спросить ее лично. – Я поворачиваюсь к стеклянной двери, и он ловко обгоняет меня, чтобы открыть ее. – Действительно жаль, – повторяю я.

Я быстро прохожу мимо столов, чтобы поскорее покинуть это помещение.

34

Лили

Я стою на залитом солнцем пляже Гринвича. Тепло и свет утреннего солнца отражаются от ленивых волн глубокого залива. Волны мурашек бегут по моим обнаженным рукам и ногам. Где-то в глубине тела появляется холод, который выплескивается наружу.

Обмен брачными клятвами оказался худшей ошибкой во всей моей жизни. Как я не смогла разглядеть скрывающегося внутри тебя монстра?

Это ложь. Я знала, что скрывается внутри тебя. И я смирилась, зная, что опасный и свирепый монстр дремлет где-то рядом. Моей ошибкой было поверить в то, что твоя любовь не позволит чудовищу напасть на меня.

Меня научили не верить в сказки. Меня воспитывали с мыслью о том, что прекрасный принц – это маска, костюм, который носит чудовище. Нигде больше нет высоких замков и рыцарей в сияющих доспехах. Пускать корни – опасное занятие. Отношения созданы для тех, кто слишком слаб, чтобы выстоять в одиночку перед ударами судьбы. Но вот я здесь, и у меня на пальце изящное золотое колечко. И теперь кто-то должен умереть.

Я больше не слепая. И я знаю, что должна сделать.

Соленая вода ласкает пальцы ног, как это делает опытный любовник, желающий возбудить свою пассию. Что-то зарождается во мне, нечто такое, что стремится вырваться наружу.

Меня всю трясет. В голове бесконечно проигрывается наш с тобой разговор. Я вспоминаю твой шепот, огонь в твоих глазах. Твой вспыльчивый характер, который всегда норовил выйти из-под контроля.

Меня шокировали твои словесные выпады. Если бы ты ударил меня кулаком, это было бы не так больно, как слышать эти язвительные, отвратительные слова.

Меня даже не удивила твоя алчность. Разве ты не этого желал? Подняться до небес и укрепиться в своем положении, захватить власть и контроль, выжать из себя максимум? Ты никогда не скрывал своих амбиций. И разве я не восхищалась этим? Но осознание того, что вся твоя нежность была всего лишь игрой, разбивает мое сердце. Мы не потеряли любовь, ее никогда и не существовало. Как я могу убедить себя в обратном?

Я не могу поверить, что когда-то надеялась, что тебя не волнуют деньги. Я была уверена, что ты искренне любишь меня. Или только я любила? Оглядываясь назад, я могу признать, что лгала самой себе.

Ты запрокинул голову и коварно рассмеялся. Ты сказал: «Меня не волнуют деньги? Я появлялся перед людьми в одежде из секонд-хенда, работал сутки напролет, трахался лишь для того, чтобы потом опустошить чей-нибудь холодильник, унижался, пытаясь найти нужные знакомства… и унижался снова, снова и снова. Бесчисленное количество раз. Деньги – залог того, что мне не придется проходить через это снова. Деньги – это власть. Если тебе такое не по душе, что ж… зато я могу оценить их по достоинству».

В твоих глазах блестел яркий, неестественный свет, и он пронзил меня насквозь, подобно острому смертоносному клинку. Очарование, одурманивающая привязанность, симпатия исчезли, словно их никогда и не было. В этот момент я увидела тебя. Настоящего тебя. Сломанного и неправильного. Безумного. Способного на все.

Прошло несколько дней с того момента, когда мы обменялись клятвами, которые должны были определить нашу дальнейшую жизнь. И тогда я не знала, что пески времени начали ускользать неконтролируемым потоком именно в тот момент, когда я ответила «Да».

Я слышу свое имя и отворачиваюсь от воды. Меня ждет пляжный домик. В его окнах и дверных проемах зияет темнота. Войти внутрь равносильно прыжку в небытие. Каждый шаг в сторону дома дается все труднее, мои ноги все глубже и глубже увязают в песке. Прибой омывает их. Где-то позади ревет бушующий океан, и необъятная тень появляется у меня за спиной. Я не могу пошевелить ступнями, когда на меня надвигается опасное цунами. Я не могу отойти от воды.

Я с криками протягиваю руки в сторону дома, а в ответ слышу мрачный издевательский смех. И море забирает меня.

35

Лили

Звук любимого голоса пробуждает меня ото сна. А до этого ты разбудил меня страстными поцелуями и жадными прикосновениями, пока я не осталась лежать, одурманенная усталостью и удовольствием от оргазма.

– Ты можешь совратить самого дьявола, – шепчешь ты, прижимаясь носом к моему виску, попутно стягивая с меня одеяло.

Сонно моргая, я переворачиваюсь на спину, когда ты возвращаешься в кровать и садишься на меня сверху. Солнечные лучи, проникающие в оконные щели, намекают, что сейчас еще раннее утро.

Мой затуманенный взгляд скользит по твоему обнаженному телу. Ты – само воплощение изящных линий и рельефных мышц. Твои волосы все еще влажные после душа, из-за чего воздух тяжелеет и липнет к телу.

– А ты умеешь убалтывать.

Твоя ухмылка – напоминание о дерзком задоре юношеского возраста. Ты словно помолодел: лоб смягчился и разгладился, напряженные плечи расслабились. Тебе к лицу полное сексуальное удовлетворение. С каждым днем ты становишься все более энергичным, будто оргазмы отлично заменяют тебе сон и приемы пищи.

Твоя кожа прохладная, и без пухового одеяла мне тоже становится холодно. Лицо гладкое и нежное. Ты взял за привычку вставать раньше меня, чтобы побриться, а затем вернуться в постель и нырнуть в мои скользкие глубины. Занятия любовью теперь стоят в расписании перед первым душем – это такое же обязательное занятие, как соблюдение гигиены. Как это можно обозначить в рабочем календаре? Сотрудничество с женой? Или осеменение супруги? Ведь ты делаешь все возможное, чтобы я постоянно была пропитана твоим семенем.

Я и не жалуюсь. И не только из-за того, что тоже получаю удовольствие, а потому что твоя животная натура подходит моей собственной. Когда ты растешь в этом жестоком мире, лишенный родительской любви и заботы, ты и становишься зверем, лишенным роскоши цивилизации. Я догадываюсь, что твоя душа видит в моей двойника, и поэтому ты наслаждаешься осознанием того, что можешь быть таким диким и необузданным, каким захочешь, и мне это понравится.

– Скажи мне правду, – прошу я, глядя на потрясающе красивое лицо и стройное тело, – ты инкуб? Демон похоти, разврата и секса?

Твой раскатистый хриплый смех проникает внутрь меня и ласкает самое укромное местечко, о существовании которого я и не догадывалась. Сильнее всего из того, что ты говоришь или делаешь, меня распаляет прикосновение к самой тайной части моего существа.

Я улыбаюсь.

– Вот почему ты становишься моложе и сильнее, а у меня постоянно дрожат колени.

– Просто ты мне нравишься.

Ты подаешься вперед и целуешь меня с такой страстью, что я невольно поджимаю пальцы на ногах. Я все еще пытаюсь осознать, что мы провели так уже несколько дней подряд. Мы растворились друг в друге до такой степени, что ненасытная потребность сменилась неторопливым наслаждением. Ты такой милый и игривый, истинное воплощение безнадежно влюбленного мужчины.

Но этим обличьем меня не обманешь. Моя мать никогда не терпела дураков.

За твоим очарованием и непосредственностью – за красотой – скрывается хитрый и расчетливый хищник. Я ловлю все пронзительные взгляды, которые ты бросаешь в мою сторону, думая, что я не вижу. И я понимаю, что, хотя ты от природы очень любвеобильный мужчина, частота наших занятий сексом все же связана с твоими страданиями по мне, начавшимся еще в день нашей встречи. Ты запоминаешь мои реакции на все ласки и каждую позу, вызвавшие у меня эмоции. Каждый новый сеанс любви улучшает твою технику. Ты и раньше был незабываемым любовником, но теперь сосредоточен лишь на том, чтобы полностью завладеть мной.

Даже в те моменты, когда мой разум еще не догадывается о твоих намерениях, мое тело готово отправиться в рабство. Вчера ты подошел на кухне и через мое плечо взглянул на бутерброды, которые я готовила, и тогда это показалось невинным любопытством. А потом твои губы коснулись моего плеча, рука оказалась у меня между ног, и уже через пять минут я наслаждалась оргазмом. Мое тело удерживалось вертикально только благодаря твоей руке у меня на груди и пальцам внутри меня. Так же быстро, как и появился, ты собрался и отступил на территорию своего кабинета. А я осталась сидеть, прислонившись к прохладной столешнице, пытаясь собраться с мыслями, чтобы закончить приготовление скромного обеда.

Это осада. Я раздумываю о том, почему ты выбрал такую тактику. Возможно, виной тому смесь самодовольной гордости и своеобразного наказания. Ты не можешь перестать доказывать Лили свою уникальность даже тогда, когда наказываешь ее за то, что она бросила тебя. Конечно, ты пытаешься объяснить свое влечение простым сексуальным желанием. Между работой и сексом у тебя едва ли есть время, чтобы подумать о наших отношениях – и как это ужасно, когда только похоть служит связующим звеном между партнерами.

А теперь ты смотришь на меня сверху вниз с такой любовью, что я перестаю дышать. Подобно тому, как солнечный свет наполняет комнату, мое сердце наполняется радостью. Меня лелеет, обожает и желает самый невероятный мужчина на свете.

Но эта идиллия не может длиться вечно. Мы живем внутри искусственно созданного мыльного пузыря, по стенкам которого маслянистой пленкой начинает расплываться реальность. И в ее переливах можно разглядеть подступающий ужас. Между нами постоянно звучит шепот расставания. Складывается впечатление, что мы всего лишь крадем время.

– Ты само совершенство, – произносишь ты, выдавая искаженный вариант моих мыслей. Ты гладишь мою грудь, и я извиваюсь под теплыми ладонями. – Я никогда не перестану удивляться тому, насколько же мне повезло, что у меня есть ты.

Склонив голову, ты целуешь меня в губы. Приятные прикосновения чуть шершавого языка заставляют меня постанывать от удовольствия. Я таю в сладостном наслаждении поцелуями. Твои губы одновременно такие твердые и такие мягкие. Медленные, вдумчивые движения языком дарят мне минуты райского наслаждения. Из твоего горла раздается звук, похожий на утробное урчание большой кошки. Ты обхватываешь мою голову ладонями и впиваешься в мои губы, словно почувствовать мой вкус – это все, что тебе нужно.

Я благодарна тебе за эти любовные поклонения: провожу ненасытными руками по каждому миллиметру твоего тела, до которого мне удается дотянуться. Ты изгибаешься от моих прикосновений и коварно закусываешь мою нижнюю губу.

На мгновение зависаешь надо мной, а затем переворачиваешься на спину и увлекаешь меня вслед за собой. Моя щека прижимается к твоей груди. Твои пальцы путаются у меня в волосах.

– Если я прямо сейчас не встану и не начну работать, в конце концов я проваляюсь с тобой до конца дня.

– Подожди.

Я протягиваю руку к прикроватной тумбочке и беру твой телефон. Устраиваясь поудобнее на сгибе твоего плеча, я открываю камеру и поднимаю телефон вверх.

Ты смеешься.

– Удивительно, что у меня все еще есть свободное место в памяти телефона, ведь ты уже сделала тысячи фоток.

Я делаю фотографию того, как целую его в щеку. Затем прошу посмотреть в камеру и широко улыбнуться, но не для памяти потомков, а просто потому что рядом со мной лежит довольный сексуальный мужчина, у которого только что был отличный секс. У него такая счастливая улыбка, что мое сердце невольно радуется этому моменту. Я делаю серию снимков, и мы оба смеемся.

– Я пойду одеваться, – наконец говоришь ты, – а ты посмотри рекламные идеи для «ЕКРА плюс», за обедом скажешь свое мнение.

В этом нет ничего странного. Ты уже насытился, поэтому последние несколько дней, пока твое тело бездействовало, ты рассказал мне обо всех событиях в жизни компании. Это был бесконечный поток информации, словно я готовлюсь к необычайно важному тесту, который определит всю мою дальнейшую жизнь.

– Я же сказала, что все сделаю, – уступаю я. – Но все еще хочу понять, почему ты хочешь знать именно мое мнение. У тебя есть куча сотрудников в отделе маркетинга, которые занимаются рекламными стратегиями. Раньше ты полностью доверял их коллективному мнению. И это проект твоей сестры. Уверена, что она проделала колоссальную работу. Думаю, твоя мать готова подтвердить, что так оно и было.

Твоя грудь медленно вздымается и опускается.

– Я хочу, чтобы ты стала частью компании. Это и твое детище тоже.

– А я этого не хочу.

– Ты не имеешь права отказываться, – парируешь ты, игриво дергая меня за волосы.

– А почему бы и нет?

– Это же был твой план. Это же ты начала воспитывать меня, ты…

– Воспитывать – очень странное определение, – с усмешкой отвечаю я.

Ты смотришь на меня.

– До твоего появления в моей жизни я даже не думал о компании. Ты подняла эту тему и предложила мне возродить «Бахаран».

– Я просто спросила, не подумываешь ли ты о том, чтобы когда-нибудь заняться этим и поставить компанию на ноги.

– Смысл не меняется.

– Я просто поясняю.

– И это чертовски раздражает!

Я улыбаюсь.

– Ты же знаешь, что я серьезно отношусь к выбору правильных и подходящих слов.

Скрестив руки на груди, я кладу подбородок на его предплечье.

– Тогда продай долю, если она совсем тебе не нужна.

– Наша доля. И я никогда не говорил о том, что она мне не нужна. Я просто прошу тебя принять участие в жизни компании.

– И я отказалась, а ты заявил, что я не имею на это права.

Ты запускаешь руку в мои волосы, чтобы обхватить меня за шею.

– Почему ты так не хочешь работать со мной? Ты прекрасно разбираешься в людях, видишь их потенциал и способности. Почему ты не хочешь поделиться этим даром со мной?

– Кейн, я поделюсь с тобой всем, чем только смогу. То, что принадлежит мне – принадлежит и тебе, включая плохое и хорошее. Но я сожалею о плохом. Просто…

– Не надо так шутить. – У тебя совершенно серьезное лицо, лицо мужчины, с которым я проснулась несколько недель назад. – И просто переходи к делу.

– Тебе же не нужно мое одобрение. Я горжусь тобой по миллиону причин, и ни одна из них не имеет отношения к твоей работе или банковскому счету. Ты отлично справляешься и без моей помощи.

– Знаешь, я ничего не хочу без тебя делать, нравится тебе это или нет. И ты пытаешься подвергнуть меня психоанализу? – Ты повышаешь голос. – Я всего лишь прошу тебя поработать в команде, а ты выносишь мне мозг. Ладно…

Ты отстраняешься и встаешь с кровати. Я же откидываюсь на спину и гляжу в потолок. Ты останавливаешься на полпути к шкафу. Приподнявшись, я смотрю тебе вслед. На мгновение ты замираешь по стойке смирно. Знаю, ты весьма раздражен, но я не могу не восхищаться твоим великолепным задом.

Ругаясь себе под нос, ты возвращаешься и садишься на край кровати. Твое лицо одновременно суровое и красивое, когда ты спрашиваешь:

– Почему именно я?

Знаю, что этот вопрос очень важен для тебя. Это был первый вопрос, который ты мне задал. Но мне больно от того, что ты даже не удивляешься, что кто-то просто видит твой потенциал и инвестирует в твои мечты. И это ставит меня в неудобное положение, ведь я должна восхититься стараниями прежней Лили.

– Ты трудолюбивый работник, – начинаю я, – и ты изначально знал, что нужно жить по средствам. Ты никогда не проявлял небрежность к своему образу жизни, всегда заботился о своем теле и женщинах, которых я видела рядом с тобой. Тебя не пугали и не отталкивали такие влиятельные и успешные мужчины, как Райан Лэндон и его друзья. У тебя в голове всегда вертятся хорошие идеи. Окружающие люди интересуются твоим мнением и высоко ценят его. Я могу продолжать бесконечно, но думаю, что ты понял основной посыл.

Ты прищуриваешься, в твоем взгляде появляется угрожающее спокойствие.

– Тебе и не нужно знать, как именно я обращался с женщинами, с которыми спал. Потому что после знакомства с тобой я никогда и ни с кем больше не спал. Я не хотел другую.

Поджав губы, я продолжаю созерцать потолок.

– Ты и так меня понял.

– Нет, я не понял. – Ты наклоняешься, чтобы оказаться в поле моего зрения. – Когда именно ты поняла, что хочешь заполучить именно меня?

Сейчас я спокойна и осторожна. Как и ты. Ты слишком умен. Ты сделал далеко идущий, но совершенно правильный вывод. И все из-за моей оговорки. Теперь ты играешь роль внимательного снайпера, который уже взял свою жертву на прицел.

– Разве это имеет значение? – осторожно уточняю я. – Дело не в этом.

– О, любимая, – угрожающе проговариваешь ты. – Ты весьма и весьма заблуждаешься. Важная каждая минута, которую мы могли провести вместе. Ты украла это время, и я слежу за возвратом каждой секунды. Все честно.

Я отворачиваюсь и натягиваю на себя одеяло, поскольку чувствую себя слишком беззащитной. Конечно, намного легче прятаться за макияжем и одеждой.

– Я, если можно так выразиться, начинающий инвестор. Из чтения нельзя узнать много интересного. Если я считаю кого-то интересным, мне нужно провести небольшую личную разведку, чтобы оценить, как этот человек ведет себя, когда не пытается произвести впечатление на окружающих.

Ты с удивлением приподнимаешь бровь.

– Итак… ты преследовала меня?

– Я бы так не сказала.

Ты продолжаешь смотреть на меня с подозрением.

– Ладно, тогда как бы ты это назвала?

– Заниматься поисками.

– Ага… ладно. И где же ты меня отыскала?

– На смене у МакСорли. В клубе. Или где-то еще.

– Или где-то еще… – Ты смотришь на меня темными глазами. – И что ты увидела?

– Всех твоих подруг и поклонниц. – Я улыбаюсь, а ты морщишься. – Разве тебе не пора на работу?

– И как долго ты за мной следила?

– Совсем недолго. Начала за несколько недель до того, как мы встретились, на той вечеринке. – Я вздыхаю. – Я поняла, что ты попал в беду, когда впервые тебя увидела. Ты тогда флиртовал с какой-то девушкой. Ты посмотрел на нее и посмеялся над ее шуткой, и ты был просто… огонь. У меня перехватило дыхание, когда я увидела такого расслабленного, сексуального и уверенного в себе парня. И я поняла, что хочу, чтобы ты смотрел на меня так всю оставшуюся жизнь.

Я откатываюсь к краю кровати и порываюсь встать, но ты бросаешься ко мне и тянешь обратно.

У меня сжимается сердце при виде выражения на твоем лице.

– Сетаре… И что мне тогда нужно было делать? – Ты тяжело вздыхаешь. – Если бы ты тогда обратила на себя мое внимание, я начал бы смотреть только на тебя.

– Я испугалась. Ты тогда напугал меня до чертиков. – Я смахиваю с лица прядь волос. – В идеальном мире я бы подошла к тебе и позволила судьбе взять все в свои руки. У тебя бы не было огромной компании. Мы бы собрали вещи и уехали из страны. Учитывая все остальные обстоятельства, ты бы, наверное, сейчас уже был отцом. Возможно, мы жили бы где-то на побережье, а ты работал бы на удаленке, поскольку твои сексуальные аппетиты не допускают других вариантов работы.

Я специально дразню тебя, чтобы поднять настроение. Кажется, это работает.

Черты твоего лица смягчаются, а в глазах появляется нежность.

– А ты чем бы занималась?

– О, знаешь, я бы активно отбивалась от твоих домогательств, поскольку мне нужно бегать за твоими миниатюрными копиями.

Ты прижимаешься лбом к моему.

– Ты бы сошла с ума. Ты слишком амбициозна.

– Как и ты.

– Нет. Я никогда не желал, чтобы весь мир лежал у моих ног. Мне просто нужны ответы, и я просто хочу тебя, вот и все. Уж не знаю, что ты обо мне думаешь, но я весьма простой человек.

Я не согласна, но решаю ничего не говорить. Ты – дитя нарцисса, именно поэтому стал таким успешным. Ты всегда будешь стремиться стать еще успешнее и лучше, чтобы заслужить одобрение неадекватной матери, которая в один прекрасный день может тобой гордиться, а на другой – горько разочароваться в тебе. На протяжении многих лет ты следовал за непонятным и призрачным видением. Одержимость, берущая начало в юношеской неуверенности, окончательно овладела твоим разумом. Но как только наши судьбы исчерпают себя, ты сразу же побежишь искать новые испытания. Такому человеку они жизненно необходимы.

– Жаль, что мы не провели все это время вместе, – шепчешь ты.

– А тебе никогда не хотелось, чтобы наша встреча так и не случилась?

– Никогда. И я знаю, что ты тоже не согласна на что-то другое. – Ты внимательно смотришь на меня. – Ты сказала, что у меня бы тогда не было этой компании. Ты это серьезно? Тебе было бы все равно, если бы я продал наши акции?

– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. На этом все. Если возня с компанией так и не сделала тебя счастливым, то избавься от нее.

Ты крепко целуешь меня. И затем отпускаешь.

– Если я не буду настаивать, то ты пропустишь все утренние собрания. Возможно, дневные и вечерние тоже. – Я качаю головой. – Давай, иди. Захватывай мир. А я пока позабочусь о кофе.

Ты энергично вскакиваешь с постели и быстрыми шагами направляешься к своему шкафу.

– Креативные идеи там, на планшете, – бросаешь ты через плечо. – В приложении для обмена файлами. Там ты все найдешь. Обязательно посмотри папки «Маркетинг» и «Социальные сети».

Я приподнимаюсь на локтях.

– А почему они разделены? Разве социальные сети не входят в сферу маркетинга? Разве они не используют одинаковые рекламные стратегии?

Ты поворачиваешься ко мне и прислоняешься к дверному косяку. Совершенно голый. А почему бы и нет? У тебя самая совершенная фигура в мире. Ты – мечта наяву.

– Это два разных подразделения, – объясняешь ты. – Мы занимаемся маркетингом своими силами. Социальные сети тоже относятся к нам, но там все не так просто. Эта компания принадлежала Эми, и после того, как она вышла замуж за моего брата, мы присоединили ее компанию к «Бахаран-фарма». Насколько я знаю, процесс интеграции еще не завершен, поэтому они числятся отдельно.

Я с удивлением смотрю на тебя.

– Насколько ты знаешь?

Ты небрежно пожимаешь своими красивыми мускулистыми плечами.

– За этим процессом следит моя мать. Как ты знаешь, она проработала логотип и слоган для «Бахаран». Поэтому я просто оставил ей ответственность за брендинг.

Я помню ледяные взгляды женщин, которые заметила в библиотеке пентхауса, и реакцию Алии на происшествие с Эми в здании компании. И вспоминаю кое-что еще.

– Кстати, у нее есть к тебе чувства.

У тебя на лице мгновенно появляется маска безразличия, прекрасно скрывающая настоящие эмоции.

– У моей матери? Спорный момент.

– Ты же понимаешь, что я говорю не о ней, – раздосадованно поясняю я.

Ты проводишь рукой по лицу.

Я жду твоей реакции. Либо ты все расскажешь, либо уйдешь. Я не буду давить. Мне это совершенно не нужно, я уже видела реакцию Эми.

– На долю секунды, – хрипло начинаешь ты, – она напомнила тебя.

Я так и знала, но не была готова услышать это. Снова переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, пытаясь найти там идеально симметричные линии.

– Ты не обязан что-то мне объяснять, Кейн.

– У меня был тяжелый день. И краем глаза я заметил ее, – продолжаешь ты. – Это был один из тех дней, когда я думал только о тебе. Мы провели одну ночь вместе… даже чуть меньше. И в результате этой встречи она познакомилась с Дариусом.

Я крайне разочарована. Но вовсе не по той причине, которую сейчас можно предположить.

– У тебя есть полное право злиться на меня.

– Нет, у меня нет такого права.

– Меня убивает одна только мысль о том, что ты могла быть с кем-то другим! – яростно добавляешь ты и замолкаешь.

Мы оба молчим. Кажется, это длится целую вечность, пока мои мысли водят хороводы с внутренними демонами.

– Сетаре… ты сможешь меня простить? – нежно спрашиваешь ты.

– Кейн… – Я покачиваю головой. – Ты говоришь не с той женщиной. Тебе следовало бы извиниться перед ней.

Ты шумно выдыхаешь.

– Да, в этом есть определенный смысл.

– Я не могу даровать тебе отпущение грехов, но твоя жена была мертва, а тебе было одиноко. Прояви снисхождение к самому себе, ведь ты просто человек. Тем не менее постарайся не забывать о том, что на женщин ты действуешь ничуть не хуже кошачьей мяты. Будь осмотрителен.

– Я услышал тебя.

Я киваю.

– И это просто какое-то чудо, что у тебя все еще нет жены и детей.

– Я никогда бы не женился снова и не стал создавать семью.

– Ты не знаешь наверняка.

Ты скрещиваешь руки на груди.

– Черт возьми, я бы не стал. Я никогда бы не согласился на меньшее. Я бы не стал заводить ребенка, если бы у него не было всего необходимого.

Я вздрагиваю. Нас мучает вовсе не ревность в ее привычном обличье. Мы не боимся угасания страсти, ведь наша близость слишком глубока. Мы завидуем тому, что мы даем друг другу, и получаем удовольствие от отношений, которые пропитаны болью.

Я пытаюсь улыбнуться.

– Ты мог бы оказаться здесь с другой женщиной, но теперь у тебя есть я. Я рада, что все так сложилось. И это единственное, что имеет значение.

– Я бы никогда не привел другую женщину сюда. Я не встречал особенных женщин до тебя. Кто вообще может соперничать с тобой?

Я быстро отвожу взгляд, чтобы ты не заметил слезы.

– Тоска по тебе была просто невыносимой. Я научился жить с этим, но иногда мне снились кошмары. – Ты замолкаешь, на мгновение погружаясь в воспоминания о мрачном прошлом. – Иногда я просто не мог удержаться от того, чтобы искать тебя, высматривать твои черты в каждой встречной. Если бы кому-то удалось заставить меня посмотреть на себя дважды или хотя бы понадеяться, что это случится, я бы сошел с ума. И я частенько был в бешенстве. – Ты делаешь паузу. – Я мог бы трахнуть их всех.

Я резко выдыхаю и закрываю лицо руками. Когда мы только познакомились, ты еще не был таким черствым и грубым. Нет, неправда. Мы все способны на черствость, просто ты тогда был слишком добр, чтобы впускать в себя жестокость. Разбитое сердце исказило и изменило твою душу.

– Грубый секс способствует очищению, – вдохновлено продолжаешь ты. – Но тогда бы я возненавидел себя за такую слабость. И я возненавидел бы тебя за то, что ты сделала меня таким уязвимым. За то, что могла заставить меня согласиться на женщин, которые не пахли тобой, не были на вкус похожи на тебя и не чувствовали все так, как ты. На женщин, которые никогда бы не увидели во мне то, что увидела ты. Так что я трахнул бы их снова, переступая через себя, ведь я заслужил наказание за свою слабость. И потом я не смог бы на них смотреть.

Я отворачиваюсь от тебя, поджимая ноги к груди. Мгновение спустя я чувствую, как приподнимается одеяло и приминается матрас. Твое прохладное тело прижимается ко мне, когда ты наваливаешься на меня всем весом, повторяя мои изгибы в позе эмбриона. Тяжелая рука обнимает меня, прижимает к себе, губы касаются моего плеча. Ты хотел причинить мне боль, как когда-то причинял себе, наказать меня таким же образом, как уже наказывал себя. И это самое неправильное в любви: она – просто ненависть, вывернутая наизнанку.

Когда мы встретились, ты не был таким жестоким человеком. Любовь к Лили изменила тебя, и я принимаю эту ответственность, поскольку не могу сделать меньшего. Я беру тебя за руку, и наши пальцы переплетаются. Мы оба молчим. Наши объятия успокаивают. И мы долго лежим рядом друг с другом.

Лучи солнца неумолимо скользят по потолку.

– С тобой все в порядке? – наконец спрашиваешь ты.

Я киваю.

– А с тобой?

– Я чувствую себя последней сволочью. Если мы будем вместе, то со мной все будет хорошо.

– С нами все будет хорошо.

Ты начинаешь шевелиться.

– Я позвоню Джулиану и возьму отгул.

Я оглядываюсь на тебя.

– Не стоит.

Ты прищуриваешься.

– А почему бы и нет?

– Потому что все в порядке, – упрямлюсь я. – У нас все в порядке, у нас все хорошо. Правда. И теперь тебе нужно привести дела в порядок, чтобы мы могли провести медовый месяц, который ты мне обещал.

Ты внимательно смотришь на меня. Наверное, ищешь какой-то подвох. Затем, видимо, получив ответы, ты быстро и крепко целуешь меня в губы.

– Я люблю тебя.

Я делаю глубокий вдох, а затем шумно выдыхаю.

– Я знаю.

Это безумная, удушающая, порочная любовь. Когда-то ты стремился к возвышенным чувствам, но тебе пришлось приспособиться. Я горюю по нежному молодому человеку, которым ты когда-то был, но я безумно и бесповоротно влюблена в мужчину, которым ты стал.

Ничто не может быть прекрасно со всех точек зрения сразу.

Гораций

36

Лили

Я слышу, как скрипят вешалки, когда ты роешься в шкафу, подбирая одежду. Я встаю с кровати, грузно опираясь на матрас, поскольку не могу твердо стоять на ногах. Ты трахаешь меня до изнеможения по причинам куда более основательным, чем простая тяга к плотским утехам.

Я накидываю красный шелковый халат и завязываю пояс на талии, а затем иду к лестнице. Я уже на полпути вниз, когда раздается внезапный звонок в дверь, от которого я вздрагиваю.

– Я открою! – кричу я. – Можешь не спешить.

Осторожно спускаюсь вниз и аккуратно выглядываю из-за угла, чтобы посмотреть сквозь стеклянные вставки в двери. Мы совершенно иначе относимся к незваным гостям, если сравнивать с реакцией обычных городских обывателей. И если там кто-то опасный, ему придется пройти мимо меня, чтобы добраться до тебя.

Замерев на полушаге, я начинаю обдумывать увиденное. На крыльце стоит солидный мужчина с огромным букетом красных роз в больших, покрытых шрамами руках. Он не такой высокий, как ты, но в нем точно больше шести футов роста[11]. У него широкие плечи, – обычно такие у полузащитников в футболе, – светло-песочные волосы подстрижены по-военному коротко, а глаза спрятаны за зеркальными стеклами очков-авиаторов. У него резко очерченная угловатая челюсть. Мужчина одет в черную футболку и черные штаны, поэтому его можно принять за обычного телохранителя. Если букет выбран в качестве отвлекающей детали, то это ужасно непрактичный и странный выбор.

Я проклинаю себя за то, что одета совершенно неподобающе. И между ног у меня все еще влажно, это лишний повод покончить с утренними удовольствиями. Итак, судя по всему, ситуация совсем не стандартная. Я не готова ни к драке, ни к бегству, хотя и догадываюсь, что этот мужчина, вероятно, пришел именно к тебе. Любая настоящая угроза должна быть продумана с мельчайшими хитростями, чтобы застать нас врасплох.

Ступая босыми ногами по дощатому полу, я улыбаюсь сквозь стекло входной двери.

– Какой приятный сюрприз! – весело восклицаю я, замечая на тротуаре припаркованный фургон по доставке цветов. – Не могли бы вы оставить букет на крыльце, пожалуйста?

Мужчина выполняет мою просьбу, но остается стоять на крыльце. Солнцезащитные очки по-прежнему закрывают его глаза, поэтому я не могу понять его истинные намерения.

– Мистер Блэк сейчас занят?

– Вы работаете на нас? – уточняю я.

Я задаю этот глупый вопрос, хотя уже знаю ответ. К сожалению, женщинам иногда приходится притворяться полными дурочками, чтобы скрыть свой интеллект. Я овладела этим в совершенстве.

– Да, мэм.

– Я передам супругу, что вы ждете у входа. Я бы пригласила вас войти, но вы сами видите, что я совсем не одета.

– Без проблем.

Я наблюдаю, как этот массивный и грузный мужчина в армейских ботинках бесшумно покидает наше парадное крыльцо. Секунду спустя на крыльце гостевого домика появляется похожий парень в таком же странном наряде.

Итак, здесь мы тоже под охраной. Интересно, что ты совсем не упоминал об этом. Ты держишь своих людей на расстоянии или просто пытаешься удержать меня внутри?

Я затягиваю пояс халата и пытаюсь рассмотреть доставку. Открыв дверь, тихонько вскрикиваю от восторга. Достаточно необычный букет. Меня сразу же окутывает чувственный и роскошный аромат роз. Я радуюсь, что ты догадался отправить мне цветы, ведь они – нежный, понятный, красивый символ любви.

Букет такой большой и тяжелый, что мне приходится задействовать обе руки, чтобы поднять и удержать его. Я ногой захлопываю дверь и иду на кухню, где на обеденном столе стоит ваза из граненого хрусталя. Несколько мгновений я просто восхищаюсь этими прекрасными цветами – тут примерно три дюжины отменных роз. Их лепестки мягче шелка, а цвет – насыщенный и сочный. Я вытаскиваю конверт с посланием, разрываю конверт и достаю сложенный листок бумаги. Сообщение набрано красивым шрифтом:

Ты навсегда в моих мыслях.

Я до боли широко улыбаюсь, откладываю открытку и вытягиваю руки, чтобы прикоснуться к мягким шелковистым лепесткам. Рукав халата задевает листок бумаги, и он плавно падает на пол. Открытка и конверт разлетаются в разные стороны. Присев и собираясь подобрать бумажки, я обращаю внимание на имя предполагаемого получателя. Я с недоверием замираю.

Цветы не от Кейна, но и не для меня.

Я пытаюсь подавить душераздирающие рыдания. Трясущимися пальцами поднимаю конверт, а потом тянусь за открыткой. Мои ноги окончательно предали меня, поэтому я сажусь на пол и начинаю перечитывать сообщение. В доме внезапно стало холодно и неуютно, словно где-то рядом появился призрак. Залитый солнцем берег за окном – это совершенно другой мир, сказочное, теплое и светлое место.

Я не знаю, как долго я просидела на прохладной кухонной плитке. Наверное, я могла бы провести так весь день, прокручивая в голове разные мысли, если бы не услышала, что ты спускаешься вниз. Я совершенно не хочу, чтобы ты увидел меня слабой и разбитой.

Кухонный стол служит мне надежной опорой, за которую я могу ухватиться, пытаясь встать на ноги. Затем хватаюсь за край столешницы и окончательно принимаю вертикальное положение.

Когда я отворачиваюсь от букета, то едва не врезаюсь в тебя.

Ты смотришь куда-то поверх меня. Сейчас ты одет в темно-серую футболку и полинявшие черные джинсы. Твоему здешнему гардеробу уже много лет, и этот дом купил парень, которым ты когда-то был, поэтому старая футболка сильно обтягивает бицепсы и торс. За последнюю неделю я привыкла видеть тебя таким, но лицезреть тридцатидвухлетнего мужчину в одежде двадцатилетнего парня – немного жутковато. Мне вдруг кажется, что я нисколько не изменилась за эти годы, моя жизнь не прерывалась, а сейчас передо мной стоит двойник моего любимого мужчины, который просто не синхронизировался со временем.

– Дай-ка взглянуть. – Ты вытягиваешь конверт и сообщение из моих онемевших пальцев.

Я наблюдаю, как меняется выражение твоего лица, когда ты читаешь сообщение. В глазах появляется ярость, когда на конверте ты видишь имя Айви Йорк. Ты комкаешь бумажки и с отвращением откидываешь их на стол.

– Как ты? С тобой все в порядке? – Ты крепко обнимаешь меня. Я растворяюсь в этом тепле и силе.

– Да, я в порядке.

Оглядываясь назад, можно сделать вывод, что красные розы – узнаваемая визитная карточка, которую легко идентифицировать, несмотря на анонимность отправителя. Может напугать, что кто-то знает про имя Айви Йорк, но за букетом кроется тайное послание: ты – цель.

Ты целуешь меня в макушку.

– Я люблю тебя. Со мной ты в безопасности, не волнуйся.

Меня до глубины души потрясает, что ты произносишь эти слова именно сейчас. Ведь на этот раз речь идет про мою физическую безопасность, поэтому тугой комок осторожности, с которым я жила долгие годы, немного ослабевает. Обеспечение собственной сохранности всегда было только моей обязанностью. Я научилась не только защищаться, но и наказывать других, поэтому неплохо справляюсь и с тем, и с другим, но… знать, что ты меня прикроешь – это настолько ценный подарок, что с ним вряд ли сравнятся все драгоценности из потайного сейфа.

Ты отстраняешься, гладишь меня по щеке и наносишь еще один удар:

– Раньше я был не тем, кто тебе нужен. Но сейчас я именно тот мужчина, о котором ты мечтала.

Ты целуешь меня в губы, затем резко отстраняешься. Челюсти плотно сжаты, глаза пылают яростью. Схватив ключи с подставки в коридоре, ты выходишь в главную дверь. Через огромное кухонное окно я вижу специалиста по безопасности, ожидающего тебя на дорожке к дому. Вы вместе пересекаете дорогу и исчезаете в нашем гостевом домике.

Наш дом, ставший убежищем твоей ревностной любви, полностью преобразил мое существование, оградив от невзгод. И это моя огромная ошибка: я не смогла обеспечить тебе такую же безопасность.

Меня настигло мое собственное прошлое. И оно нашло меня в нашем безопасном месте, где опасности подвергаюсь не только я, но и ты. Я оборачиваюсь в сторону задней части дома и смотрю на двери, ведущие во внутренний дворик, откуда начинается тропинка к пляжу. Теперь я могу сбежать. Просто исчезнуть.

Болезненный укол о шипы переключает мое внимание на руки. Я совсем не помню, как достала вазу из кухонного шкафчика, но она стоит прямо передо мной, наполовину наполненная лепестками роз. Из раны на подушечке большого пальца сочится кровь, и алая капля падает на ярко-малиновые лепестки цветов. Незаметно для самой себя я ободрала все розы и сложила их стебли в аккуратную стопку. Их чарующий аромат завораживает, дразнит воображение, но он – лишь иллюзия.

Что мне делать? Сколько времени прошло? К чему мне готовиться?

Нужно сходить в душ. Надеть платье. Собраться.

Мои размышления прерывает рев двигателя черного внедорожника. Я вижу, как машина выезжает с подъездной дорожки к дому и мчится вниз по улице. Отбросив розы в сторону, я бегу наверх. Паникую, поскольку впервые чувствую себя загнанной в угол. Распускаю пояс халата. В шкафу лежит небольшой дорожный чемоданчик. Я могу быстро уложить в него все необходимое.

Боковым зрением замечаю какое-то быстрое движение. Мой взгляд падает на ростовое зеркало в ванной, висящее прямо напротив меня… и я замираю.

Мое лицо почти полностью обескровлено, а под глазами залегли черные тени. Я смотрю на отражение преследуемой девушки, а затем обращаю внимание на кровать позади. Каждое утро я меняю простыни, а ты складываешь пуховое одеяло аккуратной гармошкой и снимаешь наволочки. Домашние хлопоты по разборке постельного белья, скорее всего, были прерваны уведомлением нашей службы безопасности о странной доставке. Тем не менее именно так мы заботимся друг о друге, стараясь помогать даже в мелочах. Наши отношения – нечто уникальное и ценное. Мы видим лучшее друг в друге и поэтому сами стремимся стать лучше. Мы постепенно беремся даже за малозаметные стороны наших жизней, чтобы улучшить и их.

Мои ноги снова слабеют, и я бреду к кровати, а потом опускаюсь на нее. Мои руки сжимают простыни. В воздухе витает твой запах. И наш запах.

Все, чего я хочу в этой жизни – просто остаться в этой комнате. И хотя моя близость угрожает тебе, она также дает мне выгодную позицию для твоей защиты. И между нами есть такие обещания, забвение которых можно не пережить, если кто-то решится их нарушить. Самый важный вопрос на данный момент: выживешь ли ты, если я останусь с тобой?

Прошло уже шесть лет, а ты жив и успешен. Разве это недостаточно веский аргумент в пользу моего исчезновения?

С тяжелым вздохом я опускаю плечи. Ты не жил, а просто машинально добивался успеха. Это не совсем равноценные понятия. Огонь внутри тебя медленно угасал, и ты день за днем превращался в мертвый камень. А ведь именно бушующее пламя позволяло тебе дышать, но… год или два, и ты бы выгорел дотла. В любом случае. Поэтому нам потребовалось столько времени, чтобы преодолеть пропасть между нами. Угасающая душа была заперта внутри еще живого тела. Я не могла достучаться.

Нет, у меня нет причин так поступать с тобой, с нами, но в первую очередь потому, что это все равно ничего не изменит. Лучше уж я останусь с тобой. Теперь твоя роль в моей жизни – главная.

Я принимаю душ, а затем надеваю черное атласное платье в пол. Оно держится на тоненьких бретельках, на спине глубокий вырез, из-за чего мне придется отказаться от лифчика. Я могу накраситься даже с закрытыми глазами. Поскольку я ежедневно наношу такой макияж, на подготовку уходит всего несколько мгновений. Это еще один слой надежной брони, и еще одна привычка, перешедшая мне от матери.

Как только я чувствую, что готова встретиться лицом к лицу с любой опасностью, я меняю постельное белье и бросаю простыни в стирку. Я встревожена и чувствую необходимость действовать решительно, но что я могу сделать в этой ситуации?

Выхожу на улицу. Горячая сланцевая брусчатка внутреннего дворика обжигает босые ноги, но вскоре я ступаю на едва прогретый мягкий песок, нежно обволакивающий пальцы. Впереди вижу блики воды, которые манят меня к себе, и я не могу противиться этому зову. Соленый бриз ласкает обнаженную спину подобно невидимому любовнику, такие же призрачные пальцы касаются моих волос. Я добираюсь до береговой линии, где песок становится влажным и твердым. Волны плещутся у меня под ногами, словно уговаривают зайти немного дальше. Где-то за спиной чувствуется притяжение уютного пляжного домика, который призывает вернуться.

Встревоженная и взволнованная, я поворачиваюсь и иду вдоль берега, чтобы проветрить голову. С надежной охраной тебе ничего не угрожает, да и я никогда не была целью номер один. В свежем морском воздухе парят чайки, хриплые крики которых эхом отражаются внутри моего тела. Вдалеке виден большой корабль, направляющийся в открытое море, где на волнах пляшут тысячи бликов, похожих на лезвия кинжалов и драгоценные камни.

Я останавливаюсь напротив самого красивого прибрежного домика, выкрашенного в нежный розовый цвет с вкраплениями бледно-серого. На всех этажах есть балконы, а внизу – крытая просторная веранда, под навесом которой стоят кресла-качалки и железный кованый стол на четырех человек. За ним сидит мужчина; до боли знакомая фигура.

Я машу рукой. Бен медленно и с трудом встает на ноги. Мне больно видеть его увядание, столь очевидное из-за большого промежутка времени, прошедшего с момента нашей последней встречи. Я бегу к нему.

– Привет, Бен. – Я поднимаюсь по ступенькам и обнимаю мужчину. – Я скучала по тебе.

Все его тело трясется, когда он обнимает меня в ответ.

– Ангелок, ты пришла забрать меня на небеса?

Я отстраняюсь и смотрю на него. Его лицо сильно постарело, а глаза почти ввалились внутрь. Он стал ниже ростом и сильно горбится.

– Послушай, Бен… я уже замужняя дама, а ты слишком вежливый, чтобы использовать подобные выражения.

– Ладно, тогда отвезешь меня куда-нибудь еще. – Он важно кивает. – Я вовсе не удивлен. Если так подумать, то не поражаюсь даже тому, что ты снова вернулась в наши края. У нас есть свои грешки в прошлом, верно?

– Да, у каждого есть свои грехи. Ты не возражаешь, если я закурю и немного посижу рядом?

Он хмурится, глядя на меня.

– Ангелы не курят.

– Откуда тебе известно?

Его слезящиеся глаза внимательно смотрят на меня, но все же жестом он приглашает меня присоединиться к нему за столом. Я сажусь, и он следует моему примеру, наблюдая, как я достаю сигарету и прикуриваю от его зажигалки. Я делаю глубокий вдох, и мои глаза невольно закрываются от такого знакомого и поэтому долгожданного головокружения.

– Ах, так хорошо выкурить сигаретку. Ты святой, Бен.

– Разве? – торопливо переспрашивает он. Открыв глаза, я сморю на него.

– Ты же понимаешь, что я не умерла, верно?

Несмотря на то, что именно я задаю этот вопрос, я не уверена, что верю в это. Кажется, что я нахожусь внутри стеклянного шара, пойманная в хитроумную временную ловушку.

– Они так говорят, они говорят. Утонула в своей любимой маленькой лодочке. Я раньше всегда думал, почему ты выходишь в море в полном одиночестве? У меня едва не остановилось сердце, когда Робби рассказал мне, что ты больше не вернешься.

– О, Бен… – Я кладу свою руку поверх его. У него вздувшиеся от артрита пальцы, а стариковская кожа почти прозрачная. – Мне очень жаль…

– И твой бедный муж. – Бен качает головой. – За него я тоже беспокоился. Думаю, он не спал все эти дни, пока тебя искали. В ту ночь, когда Робби рассказал о тебе, я сидел тут, на веранде… и плакал. А Кейн… парнишка подходил к самой кромке воды и громко кричал.

О, любовь моя. Ты так долго страдал из-за моей слабости.

Бен задумчиво потирает подбородок.

– Его крики звучали как нечто среднее между волчьим воем и криком банши[12], так, если бы они гремели в унисон. Это была самая жуткая сцена, которую я когда-либо видел в моей жизни. Человек стоит под луной и буквально разваливается на части. Ты слышала его там, наверху? Когда он пытался докричаться до тебя? Думаю, он звал именно тебя.

Я прикрываю рот рукой. Боль в груди похожа на сердечный приступ, возможно, так оно и есть. Возможно, мое сердце не выдерживает картины, которую Бен нарисовал в моем воображении.

Если часть тебя всегда будет ненавидеть меня за все то, что тебе пришлось пережить, я приму это. Любой, кто причинит тебе боль, должен заплатить свою цену, даже я.

Сетчатая дверь со скрипом открывается, и на веранду входит Роберт, внук Бена.

– Господи, святые угодники! Лили?!

– Ты тоже ее видишь? – с тревогой спрашивает Бен.

Я тушу сигарету в пепельнице и провожу рукой по лицу. Должно быть, мой макияж потек из-за пролитых слез.

– Привет, Робби. – Я встаю и протягиваю ему руку.

– Как ты тут оказалась? – радостно спрашивает он, крепко обнимая меня. – Где ты пропадала?

Благодаря Роберту я могу отчетливо вспомнить то, каким когда-то был Бен – в далеком, далеком прошлом. Примерно моего роста, долговязый, с квадратным серьезным лицом. Он мой ровесник, но выглядит лет на двадцать пять. Как и его дедушка, Роберт из тех обаятельных парней, которые никогда не задерживаются с одной девушкой, но столь очаровательны, что на них никто не обижается.

– Это долгая история, – отвечаю я, возвращаясь на свое место, и снова затягиваюсь сигаретой.

У меня дрожат пальцы, поэтому складывается такое впечатление, что я курю травку, а не сигаретный табак. Все вокруг становится отдаленным, туманным и странным, очень похожим на дурной сон.

– Ты действительно не умерла тогда? – спрашивает Бен, прищуриваясь.

– Кажется, нет. – Они странно смотрят на меня. – Что такое?

– Ты снова вернулась в этот пляжный домик?

– Да, мы вернулись. Мы живем в городе, но пока отдыхаем здесь. Надеюсь, мы будем часто сюда приезжать.

Роберт задумчиво проводит по своим каштановым волосам.

– Так, мне нужно выпить. Будешь газировку?

– Да, не откажусь.

Он уходит в дом.

Бен откидывается на спинку, продолжая качать головой.

– Если ты действительно живая, то тебе следует знать, что в твоем доме водятся привидения.

Я делаю паузу на вдохе, дым застревает в моих легких.

– Откуда ты знаешь?

– Мы видели тебя там. Робби и я. Сначала тебя увидел Робби. Он часто гуляет по пляжу. Он увидел тебя в дверном проеме, который выходит на задний дворик. Я сказал ему, что это просто игра света и тьмы. Он долгое время в это верил. Но потом, пару лет спустя, он увидел тебя в окне второго этажа. – Он замолкает, прикуривая сигарету, и тяжело вздыхает. – А я видел тебя в прошлом году. Было темно, но наверху горел свет. Ты стояла в окне, и вокруг твоей головы было какое-то сияние, вроде нимба. Это до чертиков напугало Робби, но я почувствовал настоящее умиротворение. Как будто все наконец-то встало на свои места.

Роберт приносит стаканы, бутылку виски и газировку. Дверца сама собой закрывается, но этот знакомый и ожидаемый щелчок заставляет меня подпрыгнуть. Я тревожно встаю, чтобы помочь разлить напитки по стаканам.

– Ого. – Роберт пристально смотрит на меня. – Зачем ты обрезала волосы?

Я тушу очередную сигарету, а потом сминаю оставшийся окурок.

– О чем ты.

– У тебя были длинные волосы, когда я увидел тебя в прошлом году, – сообщает Бен.

– Насчет этого… – Я смотрю на Роберта, поскольку его разум еще не дает сбои из-за возраста. – Не мог бы ты поподробнее рассказать о том, что ты тогда видел?

Он делает большой глоток виски, а потом откидывается на спинку стула и пожимает плечами.

– Я и не знаю, что тебе сказать. Я никогда никому ничего не рассказывал, кроме Бена, потому что это полное безумие.

– Вы оба видели какую-то женщину в том доме? Почему вы решили, что это именно я?

– Она тоже была высокая. И очень стройная. Я был внизу, у самой воды, но даже с такого расстояния сумел рассмотреть, что она потрясающе красивая. Похожа на тебя. – Робби смущенно пожимает плечами.

– Это была именно ты, – продолжает упорствовать Бен. – Я бы узнал тебя из тысячи.

Его слова эхом отдаются у меня в голове. Я никогда не возвращалась в домик на берегу моря.

– Лили! – Ветер доносит голос любимого мужчины, рассеивая весьма мрачные мысли.

Меня удивляет, что впервые за все это время ты назвал меня по имени.

Отодвигая стул, я вскакиваю на ноги. Осматриваю пляж и вижу, как ты бежишь в мою сторону.

– Кейн! – кричу я.

Ты поворачиваешь голову и бежишь ко мне с удивительной скоростью и ловкостью, которыми я когда-то восхищалась на баскетбольной площадке. Твои ноги едва касаются песка. Прекрасное лицо заметно побледнело. Глаза – темные круги, похожие на похоронные монеты, плату лодочнику Харону за переправу через реку Стикс. За переправу ко мне, в мой личный ад. У меня внутри разрастается чувство вины. Я мчусь навстречу, и мы встречаемся на полпути. Ты подхватываешь меня и крепко обнимаешь, настолько крепко, что мне кажется, будто я слышу треск собственных ребер. Но я рада принять эту боль.

Твоя рука зарывается в мои волосы, окончательно прижимая меня к сильному телу. Мои ноги болтаются в воздухе. Ты сильно дрожишь, и я крепко, насколько позволяет мое положение, обнимаю тебя в ответ. У меня перед глазами стоит картина, которую нарисовал мне Бен: совсем один, убитый горем, ты стоишь на берегу. Возвращение в пустой дом, должно быть, пробудило застарелую боль, и я сразу же начинаю просить прощения.

– Мне жаль, – выдавливаю я, пытаясь совладать с подступающими слезами. – Мне нужно было оставить записку.

– Ты не можешь вот так просто взять и уйти. Мне нужно знать, где ты находишься.

– Я понимаю. Мне очень жаль. – Я ласкаю его обеими руками, поглаживая мускулистую спину. – Я не подумала.

Мой взгляд скользит по пляжу в поисках потенциальной угрозы. Меня пугает, что мы стоим у всех на виду. Цветы – весьма очевидный намек, что кому-то известно не только наше местоположение, но и мое темное прошлое. Нас каким-то образом сумели разоблачить, поэтому ты можешь быть в опасности.

Бен грубо кричит:

– Мальчик, ты не позвал меня на поминки! Она сидит в чистилище! Застряла между этой жизнью и следующей.

Ты судорожно вздыхаешь.

– Я буду крепко ее держать, Бен! – кричишь в ответ. – И она больше никуда не денется!

37

Витте

Босиком, без рубашки, я облокачиваюсь на перила балкона и читаю последнее сообщение на мобильном. Пот, выступивший после напряженной работы, медленно высыхает под лучами послеполуденного солнца.

Оплата произведена наличными. Имя не указано. Отсутствует государственный регистрационный номер. Перебит идентификационный номер транспортного средства. Полная видеозапись отправлена по электронной почте – во вложении к письму. На внедорожнике было отслеживающее устройство, закрепленное на элементе ходовой части.

Рассматриваю пиксельную черно-белую фотографию, сделанную камерой наружного видеонаблюдения. На фото видно мужчину, который выходит из цветочного магазина в Гринвиче. Голова побрита налысо, борода и усы тоже сбриты, а глаза скрыты солнцезащитными очками. Крупного телосложения, физически развит. Именно таких называют «качками». Одет в свободный пиджак, под которым можно спокойно спрятать пистолет.

Мое внимание привлекает движение за большими французскими дверями. Там Даника собирает мою рабочую одежду, сброшенную мной на белый ковер в гостиной. Моя вечная возлюбленная убирает за мной, готовит для меня и всячески меня балует. Все это необязательно, но очень приятно. Дочка говорит, что это самый настоящий подарок с небес – я нашел женщину, согласную помогать мне по жизни с такой необычной работой. Замечательным бонусом является и то, что Даника – обворожительная красавица, которая привлекла меня своим остроумием и простотой в общении.

Я чувствую ее запах на своей коже, и у меня просыпаются первобытные инстинкты.

Открыв электронную почту, я сначала читаю письменный отчет, а затем смотрю прикрепленное видео. Итак, все начинается на улице. Эта камера очень удобно расположена прямо напротив. Неизвестный приезжает на дорогом черном суперкаре, настолько редкой и броской машине, что становится понятно – ему совершенно плевать, если его кто-то заметит или запомнит. Он неспешно выходит из машины, аккуратно застегивает куртку и направляется в магазин. Несмотря на то, что он слишком крупный, чтобы двигаться быстро и ловко, его движения – плавные и уверенные. Он постоянно смотрит по сторонам, сканируя улицу на предмет потенциальных опасностей.

Я пересылаю электронное письмо мистеру Блэку и сразу же набираю его номер. Он отвечает практически мгновенно, и я без лишних предисловий говорю ему:

– Предлагаю вам немедленно вернуться в пентхаус. В пляжном домике слишком опасно.

– Хорошо, я поговорю с Лили.

Даника переоделась в полупрозрачный халатик, и ее нагое совершенство выставлено на мое обозрение. Она двигается с грацией кошки, ее волосы платинового оттенка ниспадают до уровня талии.

Даже после стольких лет совместной жизни я все еще слишком сильно хочу ее. Я подхожу к ней и валю ее на пол, как только мы со смехом пробегаем по коридору и переступаем порог нашей спальни.

– Ники, трахни меня здесь и сейчас, – приказывает она, притягивая меня к своему шелковистому халатику.

И ничего не смогло бы остановить меня от выполнения этого приказа, но мне приходится поспешно оторваться от ее горячего тела, чтобы ответить на срочный звонок. Она даже не стала обижаться, что муж так быстро доставил ей оргазм и пошел по своим делам.

– Да, я посмотрел запись с камеры видеонаблюдения. Этот человек определенно профи, тут даже не стоит гадать. – Работодатель шумно выдыхает.

– Да, полностью с вами согласен. Возможно, он уже рядом с вашим домом на пляже.

Мистер Кейн молчит, обдумывая полученную информацию.

– Думаю, такой броский суперкар достаточно легко будет найти, – рассеянно бормочет он, отвлеченный чем-то другим.

– Мы уже занимаемся этим, – уверяю я.

– Он отследил мою машину?! – злобно кричит Кейн, читая об этом в отчете из электронного письма. – Как это могло случиться?

– Мы проверим видеозаписи из подземного паркинга в башне пентхауса, но полагаю, что устройство слежения могли прикрепить, пока машина была где-то в городе.

– Зачем так шутить с ней? – В его голосе слышится беспомощная ярость. – Выслеживать ее. И кто-то решил подразнить ее этими цветами…

– Смысл этого послания… Только она знает, зачем вам прислали букет. И может сказать, кому из вас он предназначался.

Даника с соблазнительной грацией идет ко мне, покачивая пышной грудью и стройными бедрами. Она толкает дверцу, ведущую во внутренний двор, ставит на столик возле меня стакан виски с крупным куском льда, а затем по-кошачьи хитро улыбается.

– Обед будет готов через тридцать минут, – одними губами шепчет она, а потом ускользает обратно в дом, закрыв за собой дверь.

Несмотря на то, что я уже насладился близостью, при виде ее стройной фигуры, сознательно выставленной напоказ, у меня напрягается член. Эти несколько дней, что я был с ней, я не отлучался от ее тела. Мы очень приятно провели время, но я не могу избавиться от мысли, что нахожусь сейчас совсем не там, где должен быть.

– Ты же не думаешь, что я должен ее подозревать? – спрашивает мистер Блэк. – Витте, ты же видел, как она на меня смотрит? Она не представляет угрозы.

У него слишком оптимистичное видение ситуации. Разве он не достаточно страдал от этих отношений? Горе моего работодателя было настолько велико, что на плаву его поддерживало только целеустремленное желание стать состоятельным, успешным человеком. Больше у него не будет возможности, чтобы переключить свое внимание. Если Лили снова разобьет ему сердце, то я не верю, что он сможет с этим справиться.

Я ловлю взгляд Даники, когда она идет по нашей кухне со свободной планировкой. Она – роковое соблазнительное создание, грациозно перемещающееся тут и там, сексуальный призрак, которого окружает тончайшее белое одеяние. Ее блестящие серебристые волосы подобно туману окутывают стройные плечи. Она приветливо смотрит на меня и широко улыбается.

Есть ли в этом мире столь же опьяняющее ощущение, как осознание, что ты являешься объектом вожделения столь прекрасной женщины? Способен ли хоть кто-то сохранить ясность ума в таких обстоятельствах? До встречи с Даникой я думал, что безрассудная любовь и постоянное влечение – это удел молодых. Я полагал, что вся эта романтическая ерунда останется в прошлом. Могу ли я теперь судить мистера Блэка, если наши обстоятельства несколько схожи?

– Позволь немного рассказать о Лили, – напряженно начинает Кейн. – Однажды Райан написал мне эсэмэс с приглашением провести вечер у него дома. Я избегал Лили, поэтому с момента нашей последней встречи прошло несколько недель. Я не мог даже подумать о том, что увижу их вместе. Знал лишь, что она, по крайней мере, была немного в меня влюблена. И меня тогда буквально сводило с ума, что она продолжала оставаться с Райаном только для того, чтобы держать меня на расстоянии. Лили пыталась заинтересовать меня, убедиться, что я отреагирую. Но всякий раз, когда она смотрела не меня, ее чувства были очевидны. Как и ее страх.

Внезапно тот день, когда она побежала прочь от машины и испуганно оглянулась, предстает для меня в другом свете. Этот страх – порождение чувств к нему, а не трепет перед его персоной? Возможен ли такой вариант?

– Трудный выбор для девушки, – бормочу я, продолжая крутить мысли. – Вы оба замечательные молодые люди…

– Нет, тогда я еще не был таким успешным. Райан только начинал свои дела с «ЛанКорп», но для меня было всего лишь далекой и несбыточной мечтой купить все, что осталось от компании отца. – Кейн тяжело вздыхает. – Я принял его приглашение, потому что соскучился по доброму другу, а еще хотел взглянуть на ее фотографии, которые были в его доме.

Я смотрю в сторону Даники. Я тоже иногда разглядываю ее снимки, если ее нет рядом. Порой бывает так, что одних только воспоминаний не хватает, чтобы унять грусть долгой разлуки.

– И я пришел как раз вовремя, – продолжает он. – Возможно, даже немного рановато. Швейцар уже знал о моем визите, поэтому просто махнул рукой, чтобы я проходил. Входная дверь Райана была приоткрыта. Я уже хотел позвать хозяина, когда услышал звуки, доносившиеся со стороны спальни.

Горечь в его голосе – это болезненный укол, который я мгновенно чувствую.

– Я должен был уйти, – хрипло говорит он. – Но вместо этого решил зайти в спальню. Просто не мог остановиться, и… она была с ним. Под ним. Они только что разделись. Она просто задрала платье, а он спустил штаны и уже вошел в нее, и стонал так, будто сошел с ума. – Он долго молчит. – Когда я подошел к дверному проему, она посмотрела прямо на меня, но на ее лице не было ни капли удивления. Положила руку ему на голову и прижала к себе, чтобы он не повернулся и не увидел меня…

– Мистер Блэк, я не…

– Витте, она это спланировала. Все спланировала.

Я больше не хочу ничего слышать. Да, моя работа заключается в том, чтобы постоянно смотреть на происходящее его глазами, но это невозможно сделать, когда рядом находится Даника. Мы с ней ровесники, и я не могу четко сформулировать правила наших отношений. Я моногамен, но никогда не спрашивал, отвечает ли она мне в этом плане взаимностью. Она горячая женщина, а я не всегда бываю рядом. Я никогда не прихожу без предупреждений, но вполне возможно, что приди я без предварительного уведомления, стал бы свидетелем сцены, описанной моим работодателем. И теперь меня мучают мысли об этом.

– Она просто воспользовалась его телефоном! – злобно выкрикивает Кейн. – Сообщила мне время. Позвонила швейцару на входе. Оставила дверь приоткрытой. И смотрела на меня стеклянными глазами, пока он трахал ее у меня на глазах.

Я не нахожу себе места, испытывая отвращение к подобным вещам. Я почти наяву вижу эту сцену, только что пересказанную мистером Блэком. Лили, о которой он сейчас рассказывает, это Лили, которую я совершенно не знаю. Она не может быть той девушкой, которая смотрит на него с таким обожанием, такой тоской и такой пылкой любовью…

Но она может быть той, кому профессиональный киллер столь романтично прислал цветы и записку.

– Ее целью было покончить с нами до того, как мы что-то начали. Несмотря на то, что мы несколько недель не виделись, наше влечение только росло. И это был лишь вопрос времени. Райан потом говорил мне, что ему казалось, что она отправляет его во френдзону. Она отказывалась от секса и проводила все меньше и меньше времени с ним. И от всего этого мне стало плохо, потому что я втайне надеялся, что она скоро вернется ко мне.

Я слышу скрип его стула, на котором он ерзает, и невольно ловлю себя на мысли, что необходимо купить смазку для дерева, а потом понимаю, что это инстинктивное стремление отвлечься от неприятного разговора. Это не просто слишком личный разговор, он слишком болезненный.

– До этого момента я думал, что проблема только во мне. Что я недостаточно хорош для нее, ведь мои перспективы были весьма ограничены, чтобы стать для нее спутником жизни. И в тот момент я понял, что она думала совершенно иначе. Она почему-то считала, что без нее мне будет лучше, и она была готова причинить нам боль, чтобы защитить меня от своего влияния.

Мне нужно несколько секунд, чтобы придумать относительно тактичный ответ.

– Не каждый мужчина смог бы прийти к таким выводам, учитывая все обстоятельства…

– Именно в тот момент я каким-то образом понял, что она любит меня. Она подстроила эту сцену, чтобы сделать мне одолжение, Витте. Для нее в этом не было никакого удовольствия, одни только страдания. Она не понимала, что я перестану хотеть ее только в том случае, если она первой перестанет желать меня. А пока она любила меня, я продолжал любить ее. Ты меня понимаешь?

– Не совсем, но суть уловил.

Интересно, догадывалась ли она, что эта сцена, как он ее называет, только усилит его влечение к ней? И думала ли, что подвергает себя огромному риску? Ведь у каждого мужчины есть свои пределы, а у мистера Блэка просто могли не выдержать нервы. Я, конечно, не пожелал бы больше видеть Данику, если бы она вздумала устроить мне такое же представление. Но Лили, наверное, глубже всех остальных проникла в натуру Кейна Блэка, поскольку хорошо разбиралась в психологии.

– Лили этого не понимала. Она попыталась изменить мои чувства к ней, поскольку ее любовь была слишком сильна, чтобы продолжать контролировать порывы души. И на минуту ей удалось. – Его голос ломается, превращаясь в острое лезвие, которое пронзает меня насквозь. – Я никогда еще не испытывал такой ненависти. Ни до этого, ни после. Я хотел жестоко расправиться с Райаном и заодно придушить ее, раз она так поступила с моими чувствами. Мне хотелось схватить ее за горло и не отпускать. Мне понадобилось собрать все свое самообладание, чтобы не прикончить их прямо там. Помню, я заметил, что у нее был настолько мертвый взгляд, словно я уже убил их. Думаю, она даже не стала бы сопротивляться. Просто лежала бы там, прекрасная и порочная, как алые розы, пока я сдавливал бы ее тонкую шею…

Я еще не встречал человека, способного столь спокойно описать убийство своей любимой женщины. И я совершенно не знаком с той, кого он описывает. Его жена никогда не будет спокойно принимать насилие. Я тоже смотрел в ее глаза и ясно прочитал в них, что она всегда будет бороться до конца.

– Да, ее план почти сработал. Я тогда подумал, раз она столь сильно желает оттолкнуть меня, так тому и быть. Я просто развернулся и ушел. Хорошо, что она держала себя в руках, пока я не покинул их апартаменты. Иначе я представлял бы угрозу для любого, кто встанет у меня на пути, поскольку слишком сильно желал крови. Но все же… Ей было невыносимо смотреть мне в спину. Поэтому, даже не знаю, как это можно описать… она издала ужасный звук. Вопль, вобравший в себя все страдания. И я все еще слышу его у себя в голове. – Он замолкает, и мне остается только воспользоваться паузой, чтобы представить себе эту картину. Кейн тяжело дышит. – Райан запаниковал, решив, что сделал ей больно. Когда я уходил, то слышал, как он умолял ее рассказать, что случилось. И он даже не догадывался, что я был совсем рядом. В тот же вечер она порвала с ним, и расставание буквально уничтожило Райана. Он успел купить обручальное кольцо, надеясь, что оно исправит все ошибки в их отношениях. В итоге он вывалил все свои переживания на меня, и мне было очень тяжко. Я чувствовал себя самым большим куском дерьма. Я утешал лучшего друга, но не говорил ему, что именно из-за меня ему так больно…

– Ситуация весьма деликатная, – мрачно замечаю я, стараясь оставаться вежливым. – Но вы все же не предавали его.

– Да, это ложь, которую мы постоянно повторяем сами себе, – шепчет он. – Витте, можешь ли ты понять любовь, подобную нашей? Я могу пережить все, кроме потери жены, а она была готова покинуть меня, чтобы я жил дальше.

Я напряженно потираю затекшую шею. Мы попросту не можем подготовить себя к неизвестному.

– Если она хочет, чтобы вы оказались в безопасности, ей следует честно обо всем рассказать.

– Теперь все иначе. Теперь она сильно изменилась. К утру у меня будет чуть больше информации. – Он все еще в ярости, но это и не удивительно, ведь он столько всего держал в себе. – И завтра мы подумаем о возвращении в город. Я не позволю, чтобы какой-то бандит на дорогущей машине просто взял и заехал в наш двор. Этот дом неприкосновенен. Я уеду, когда буду полностью готов.

– И все же, я настоятельно рекомендую вам оставаться дома и никуда не выходить.

– Мы никуда не выходим, – сухо отвечает он. – Нам просто нужно многое обсудить. Если кому-то нужна она, деньги или что-то еще, то будет лучше, если все решится здесь и сейчас. Я очень много работал, чтобы достичь такой жизни. И я не собираюсь от чего-то отказываться.

Итак, сейчас мы обсуждаем настоящее и то, что может ждать нас в будущем. Отлично, это первый шаг. Я не могу исправить прошлое, но могу составить планы на настоящее и будущее.

– Мы не знаем, что она делала последние шесть лет. Мы даже не знаем, что она делала прямо перед тем, как столкнулась с вами. Иногда бывает так, что человек не по своей воле отказывается от определенного уклада жизни. А порой бывает и так, что единственный выход – убить или быть убитым.

– Я понимаю тебя, Витте, – решительно отвечает мистер Блэк. В его голосе нет сомнений или сожалений. Он поистине непоколебим. – Но и ты, пожалуйста, пойми меня правильно. Сейчас у меня есть только один правильный вариант.

38

Лили

– Здесь очень вкусно пахнет. – С этими словами я вхожу на кухню и останавливаюсь возле стола. Ты уже выбросил розы, а морской бриз и запах готовящейся еды полностью уничтожили их приторный аромат.

Ты стоишь у плиты, одетый в старые джинсы, которые не только удобны, но и привлекательно облегают твои бедра. Щиколотки и торс обнажены, мышцы спины напрягаются, когда ты что-то перемешиваешь в кастрюле на конфорке. На кухонном столе, рядом с подставкой для ложек, лежит твой телефон. От пароварки поднимается пар. Из динамиков с объемным звуком доносится песня Билли Джоэла. Когда-то ты сказал, что эта песня напоминает тебе обо мне.

– Делаю гамбо[13], – бросаешь ты через плечо, полностью сосредоточившись на приготовлении пищи.

– Я люблю гамбо, – с наигранной беспечностью отвечаю я, облокачиваясь на дверной косяк. Я хочу казаться соблазнительной. Уверенной в себе. Но сейчас я могу только притворяться. – Кстати, тебе следовало надеть фартук.

Тебе и правда идет такой образ. Идет простая, устоявшаяся семейная жизнь. Все, чего ты когда-либо желал – видеть Лили в роли жены и создать уют домашнего очага.

– И упустить возможность покрасоваться перед тобой? Ни за что! – Ты отходишь в сторону и подмигиваешь. Теперь ты можешь наблюдать не только за едой, но и за мной. Замечаю, что ты уже побрился.

Сейчас ты выглядишь полностью расслабленным и совершенно безмятежным, и твоя улыбка озаряет все пространство небольшой кухни. Со стороны может показаться, что ты уже позабыл о странной доставке. Но мне не так-то просто стереть этот день из головы. Я знаю, что я – источник сильнейшего стресса и беспокойства. И жестокая шутка судьбы состоит в том, что одновременно я являюсь для тебя утешением и убежищем.

– Я польщена.

Ты приучил мое тело ассоциировать тебя с удовольствием, и этот неистовый выброс дофамина вызывает незамедлительную физическую реакцию. Я прекрасно понимаю, что ты можешь сделать с моим телом и как это будет прекрасно. Мои соски твердеют и проступают через черную атласную ткань платья. От постоянных ласк они стали очень нежными, как и мои губы, как и мои складочки. Мышцы, отвыкшие от постоянной нагрузки, ощутимо побаливают. И я замечаю, как твое неутомимое стремление к сексуальному удовлетворению приспосабливает мое тело к твоим потребностям.

Ты замираешь, когда замечаешь мою выразительную реакцию, и твои бугрящиеся мышцы напрягаются. Ты почти не дышишь. Каждый совершенный изгиб превращает тебя в чувственное произведение искусства. Ты подобен горячему жеребцу. И готов доставить мне удовольствие, к которому сам же и приучил.

– Я тут подумала… может, ты захочешь вернуться в пентхаус сегодня вечером? – шепотом спрашиваю я.

Отложив ложку с длинной ручкой, ты поворачиваешься ко мне.

– Ты чего-то боишься?

– Нет.

– Ладно.

Скрестив на груди руки, прислоняешься к кухонному столу, и мне открывается прекрасный вид на внушительные бицепсы и твердые грудные мышцы. Потертые джинсы едва сдерживают заметную эрекцию. Верхняя пуговица расстегнута, поэтому штаны низко сидят на бедрах. Я вижу, что под ними нет нижнего белья.

Честно говоря, ты самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела в жизни. Такой дерзкий, сильный и брутальный. Я благодарна за то, что ты всегда рядом, особенно когда я в этом нуждаюсь. Оценивающий взгляд, которым ты оглядываешь меня, сам по себе является чувственной лаской – горячей, нежной и собственнической. Ты всегда смотришь на меня так, словно я одновременно идеальное произведение классического искусства и пошлая возбуждающая фантазия.

Четко ли ты видишь меня? Или твой взор затуманивают полузабытые воспоминания? И как было бы лучше для меня: чтобы ты принял меня такой, какая я есть, или растворился в ностальгии?

Расстроенная и обеспокоенная, я отхожу в сторону. Я уже изголодалась по тебе, поэтому чувствую острую, даже неотложную потребность. Я хочу гораздо большего. Я хочу всего и сразу. И этот неудовлетворенный голод заставляет меня придумывать, как подобраться к тебе поближе. Я хочу тебя так часто, насколько это вообще возможно.

Ты выпрямляешься, выключаешь конфорку и накрываешь кастрюлю крышкой.

– Если мы уедем сейчас, нашим последним воспоминанием об этом месте станет эта чертова доставка букета. Я не позволю, чтобы что-то или кто-то изменил наше отношение к дому. Мы не должны сбегать. Я в состоянии защитить тебя.

Как и всегда, твое пламенное сердце способно растопить мое. Кто бы мог подумать, что девушка, воспитанная в атмосфере отрицания любви, так сильно полюбит романтика?

Ты заставляешь меня захотеть стать лучше, и я не способна отказаться. Из личинки превратиться в бабочку. Из грешницы в святую.

Ты крадешься в мою сторону, подобно крупной хищной пантере, ступая плавно и грациозно. Я невольно ловлю себя на мысли, что почему-то отступаю, поскольку в моей крови волнами разливается адреналина.

– Я поймаю тебя, – нежно говоришь ты.

Мой пульс учащается, но я гордо поднимаю голову.

– А я и не собираюсь убегать.

Ты обхватываешь мои плечи так, словно, несмотря на все мои заверения, действительно думаешь, что я могу сбежать. Твои объятия становятся крепче, но ты отпускаешь меня. В твоих глазах плещется похоть, но вместе с тем горят огоньки ярости.

– Ты специально это делаешь? – шепчешь ты, не сводя взгляд с моих губ. – Все в тебе вызывает желание трахнуть тебя. Твоя внешность, твой запах… одна только мысль о тебе возбуждает меня. Сетаре, ты – моя навязчивая идея.

Ты поднимаешь руку и большим пальцем касаешься моей нижней губы. Я облизываю кончик пальца, а затем полностью беру его в рот. Я начинаю медленно посасывать его, массируя языком грубую мозолистую подушечку. Ты стонешь и прижимаешься ко мне, и с каждым движением языка я чувствую, как усиливается эрекция.

Я отпускаю палец, и твоя рука безвольно падает вниз.

– Ты злишься, – уверенно говорю я.

– Я уже не просто злюсь. – Ты прижимаешься лбом к моему. – Шесть лет, Сетаре. Шесть лет я отчаянно нуждался именно в тебе. Я думал, что сойду с ума. И теперь, когда я только что вернул тебя, нам кто-то угрожает. Это не совсем подходящее слово, чтобы описать мои чувства в данный момент.

Твоя любовь никогда не ослабевала. Я думаю о портрете на стене в твоей спальне: ты сознательно мучил себя, пытаясь создать иллюзию, что Лили где-то рядом.

Наклонившись вперед, я целую тебя в область сердца. Так или иначе, но я заберу эту боль и заменю ее любовью. Твое последнее воспоминание о нас в этом доме будет прекрасным, даже если оно окажется затуманено диким возбуждением. Это наименьшее из того, что я могу сделать, учитывая всю ту боль, что я причиню тебе в будущем.

Ты начинаешь стонать, когда я наклоняюсь и прижимаюсь губами к коричневому ареолу плоского соска. Пока я целую тебя и мой язык скользит по твоей напряженной груди, я расстегиваю металлические пуговицы на ширинке штанов, одну за другой.

Твои джинсы падают на пол. Ты выбираешься из них и отбрасываешь в сторону, оставаясь дерзко обнаженным. Я беру член в руки и улыбаюсь, когда замечаю, что все твое тело бьет мелкая дрожь. Доказательство моей неоспоримой силы заключается в том, что мне удается взять под контроль такого влиятельного мужчину. Это так волнующе – держать в своих ладонях член с атласно-гладкой, упругой и лихорадочно горячей кожей.

Подобное чудесное и интимное прикосновение не поддается описанию. Я не могу избавиться от странного ощущения, что кто-то хочет вторгнуться в наш мир. Это сводит с ума, выбивает из душевного равновесия и пугает. Я хочу верить, что если мы проигнорируем вторжение, то оно просто растворится в воздухе. Но я догадываюсь, что нас спасет только честность.

И она же разлучит.

Моя рука плавно скользит от головки к основанию. Я обхватываю член обеими руками, одна поверх другой, но головка все равно остается без моей ласки. Я сжимаю ладони, зная, какое именно давление тебе нравится. Наградой мне служит прерывистый стон. Я продолжаю скользить губами по груди, лаская твои соски, а мои руки скользят по длинному возбужденному члену, покрытому густой сеткой из вен.

– Я никогда еще не чувствовал себя настолько возбужденным, – шепчешь ты, стискивая зубы.

– Даже в наш первый раз?

– Сейчас я хочу тебя еще сильнее.

Ты начинаешь помогать мне, резко двигая бедрами.

– Поцелуй меня, – прошу я, тронутая твоим признанием. Приятно знать, что я влияю на тебя так, как ни одна другая женщина не могла даже мечтать.

Когда ты опускаешь голову, я мгновенно впиваюсь в твои губы. Затаив дыхание, я наслаждаюсь медовым вкусом. Я все крепче обхватываю член, чтобы тебе стало приятно тереться. Ты не соврал – перевозбужденный член твердый как сталь. И это опьяняет. Ты – мужчина, способный заполучить любую девушку в мире, но хочешь только меня. И хотя я всегда принадлежала только тебе, даже полная капитуляция перед моей властью не может утолить твою жажду.

Когда я облизываю твои приоткрытые губы, откуда-то из твоих темных глубин вырывается первобытный стон. От этой необычной реакции у меня между ног становится влажно, причиной тому – ты, как я – виновница твоего возбуждения.

Я не хочу спешить, мне хочется насладиться этой редкой возможностью, чтобы полностью сосредоточиться на твоем удовольствии, но ты хватаешь меня за руки и заставляешь отпустить член. Прежде чем я успеваю возмутиться, ты разворачиваешь меня и припечатываешь к прохладной дверце холодильника.

Твое тело излучает первобытный жар здорового мужчины, полностью готового к соитию. По ночам ты согреваешь нашу постель. Когда мы занимаемся любовью, ты почти обжигаешь мою кожу. А сейчас я поймана в ловушку, заточена между огнем и льдом. Единственное, чем я все еще могу двигать, – это мои руки, поэтому я опускаю их и хватаю тебя за задницу, притягивая поближе.

Мы жарко целуемся. Наши влажные рты желают большего. Ты запускаешь руку в мои волосы, удерживая голову, и вся инициатива переходит к тебе. Ты громко и прерывисто стонешь. По моему телу пробегает волна дрожи, и пальцы на ногах невольно поджимаются. Твое жадное вожделение восхитительно, пускай и граничит с грубостью.

– Пожалуйста…

Я не в силах договорить, поскольку меня переполняет сексуальный голод.

Вздох, вырывающийся из твоего горла, служит красноречивым ответом на мое желание. Наши языки переплетаются, и твои умелые прикосновения напоминают мне о том, насколько хорош наш секс.

Ты хватаешься за подол моего платья и задираешь его на уровень талии. Затем опускаешься на колени и начинаешь лизать. Я вся дрожу: это именно то, что мне сейчас нужно. Придерживая платье одной рукой, ты подхватываешь мою ногу и закидываешь к себе на плечо, чтобы ничего не мешало нежно скользить языком по клитору. Я разгорячена и готова, а ты нежен и внимателен. Ты медленно проводишь языком по губам, а потом самым кончиком языка ласкаешь напряженный клитор. Все внутри меня сжимается, словно протестует против пустоты внутри. Я страстно хочу, чтобы ты вошел в меня.

– Кейн…

Твои мышцы напряжены, а все внимание сосредоточено на центре моего удовольствия, и ты мастерски приближаешь меня к пику наслаждения. Ты – все, что я вижу, слышу, чувствую: тепло ладони, прижатой к моей ягодице, чтобы приблизить мои складочки к своему опытному рту, мягкие прикосновения языка, твое неоспоримое мастерство…

Ты погружаешь язык внутрь, и по моей коже расплескиваются теплые волны удовольствия. Я тяжело дышу, а ноги уже дрожат. Дразнящие движения языка сводят меня с ума. Их одновременно недостаточно и слишком много. Я и не догадывалась, что эта потребность дремала во мне и что только ты можешь полностью меня удовлетворить.

Мышцы влагалища сжимаются вокруг твоего игривого язычка, и ты удовлетворенно мычишь. Я задыхаюсь и не хочу отпускать тебя, но ты отстраняешься, помогая мне удержаться на ногах, а затем встаешь на ноги и выпрямляешься, возвышаясь надо мной. Твои глаза блестят, ярко пылают, когда ты пробуешь мои губы на вкус.

– Я хочу, чтобы ты кончила на моем члене, – спокойно произносишь ты.

Подаешься вперед и обхватываешь меня сзади за бедра, а затем приподнимаешь меня так, что я парю в твоих объятиях. Ты – прочная и надежная опора, и я с благодарностью хватаюсь за тебя. Я рада, что у меня есть ты. Приподняв меня повыше, обхватываешь губами мой сосок, лаская грудь через атласную ткань платья.

Ярчайшее удовольствие граничит с болью. В чувствительном соске концентрируются все мои приятные ощущения. Все тело ритмично сотрясается. Мои пальцы путаются в твоих волосах. Твой запах и едва сдерживаемое возбуждение разогревают меня.

– Не заставляй меня ждать, – выдыхаю я, практически обезумев, когда ты опускаешь меня на пол, чтобы завладеть моими губами в долгом страстном поцелуе.

Я легонько подаюсь вперед, и мои бедра касаются твоего члена. Я делаю так, чтобы он оказался у меня между ног. Начинаю массировать твой возбужденный орган, двигаясь по всей длине члена, лаская от начала и до конца. Я уже настолько возбуждена, что внизу все стало влажным. Из твоей груди вырываются нетерпеливые вздохи, и твой тотальный контроль ослабевает. Ты уверенно держишь меня в своих руках, позволяя использовать все свое тело. Теперь я контролирую темп и направление всех движений.

– Ты убиваешь меня. – Ты закусываешь нижнюю губу. – Черт, ты просто убиваешь меня.

Напрягая ноги, я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы мой вход оказался прямо напротив широкой, тяжелой и возбужденной головки. Член напряженный, а я влажная, поэтому он без дополнительных усилий проскальзывает внутрь. Я дрожу от восхитительного ощущения, когда ты растягиваешь стенки влагалища. Ты так сильно сжимаешь мои бедра, что на этих местах точно появятся синяки.

Ты начинаешь активно и уверенно двигать бедрами, совершая короткие резкие толчки, чтобы войти поглубже. Бицепсы напрягаются и расслабляются, когда ты меняешь положение, чтобы удобнее ухватиться за бедра, а затем продолжаешь плавные, но глубокие движения. Когда ты полностью оказываешься внутри меня, ты рычишь от волны дикого удовольствия, и этот звук, дикий и приятный моему сердцу, заставляет все мое естество сжиматься от пикового возбуждения.

Один твой вид сводит меня с ума. Мышцы пульсируют и напрягаются, обтянутые загорелой кожей, покрытой блестящими капельками пота. Одна из них стекает по твоей груди, опускаясь все ниже и ниже, пока не достигает плотных кубиков пресса. Длинный и широкий член, по-звериному мужественный, мощно входит и выходит, распаляя меня все больше и больше. Ты загоняешь свой болт, заставляя широкую головку раздвигать напряженные ткани моего тела. Мое тело существует отдельно от разума, теперь оно служит только тебе.

Оргазм накатывает с небывалой интенсивностью. При каждом движении вперед твои бедра сильно напрягаются, а затем расслабляются, когда член немного выходит. Это отработанное, мощное движение говорит о необычайном сексуальном мастерстве. Мужское возбуждение – это огненный шторм, подобный ударам хлыста, который подгоняет тебя, а каждое резкое и стремительное движение вперед закрепляет власть над женским телом. Тебя подстегивает эротическая ярость, заставляя поддерживать высокий темп движений. Все мое тело горит и покрыто потом. В ушах стучит кровь.

Весь остальной мир перестал существовать. Есть только ты и я, только наша ненасытная потребность друг в друге.

– Я уже не могу… – настойчиво шепчу я, обезумев от желания и боясь, что мои эмоции уже не поддаются контролю. Приближающийся оргазм грозит оказаться высокой и обжигающей волной, которая захлестнет и утянет на дно. – Я уже не могу… пожалуйста…

– Ты сможешь. Ты сделаешь это ради меня.

Ты сдвигаешь меня вниз, и я хватаюсь за твою спину, а мои ноги широко раскидываются в стороны. Ничто не способно прервать наш безумный секс. Ты вынимаешь член, оставляя внутри только головку, а затем мощно, резким толчком засаживаешь его в меня до самого основания. Я зачарована энергией и мощью твоего тела, предназначенного исключительно для плотских утех.

Меня накрывает волна оргазма, и я кричу в освободительной агонии имя любимого. Волна кажется вечностью. Ты не останавливаешься, продлевая момент моего удовольствия. И продолжаешь трахать до тех пор, пока мои складочки не сжимаются вокруг члена.

– Господи, да! Ты такая тугая…

Ты запрокидываешь темноволосую голову, и на шее проступают напряженные вены. Сила кипит во всем твоем теле, в каждой мышце. Стон вырывается сквозь плотно сжатые зубы, а я чувствую, что ты обильно кончаешь. Ты прижимаешься своими бедрами к моим, наполняя меня до краев. Твои вздохи говорят о продолжительном мучительном экстазе.

Кончив, ты тяжело наваливаешься на меня, но я не чувствую этой тяжести. Нисколько. Я прижимаюсь губами к пульсирующей вене на твоей шее.

– Как ты? – спрашиваешь ты хриплым незнакомым голосом.

– Сама не знаю, как у нас все получилось, – отвечаю я, пытаясь выровнять дыхание. – Но я рада, что так вышло.

Ты смеешься, и этот смех – самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала.

– Я знаю, что навалился на тебя и что тебе тяжело. Господи, у меня так дрожат ноги, но… я не хочу тебя отпускать. Подожди, дай мне минутку.

Я обнимаю тебя за плечи и крепко прижимаю к себе.

– Нам все равно некуда спешить.

В конце концов к тебе возвращаются силы, чтобы выпрямиться и отступить от холодильника. Я все еще чувствую возбужденный член внутри моего тела и по опыту нашего секса знаю, что ты еще не насытился. Ярость пропала, и теперь в твоих глазах видны только душераздирающая любовь и настоящая привязанность. Мы так часто поддаемся обжигающей страсти, искрящейся между нами, что это непреодолимое гравитационное притяжение удерживает нас на орбите. И только в краткие моменты насыщения мы осознаем, что между нами растет связь, берущая свое начало из принятия и умиротворения.

Я нежно поглаживаю твои мокрые от пота волосы.

– Я люблю тебя. Эти слова никогда не меняются, но меняются мои чувства. И с каждой минутой я люблю тебя все сильнее и сильнее. Сейчас я люблю тебя больше, чем сегодня утром или вчера вечером.

Ты с трудом прочищаешь горло, твои глаза странно блестят. Молчание продолжается, и я понимаю, что ты не будешь отвечать, но мне все равно. Мне не нужны слова, мне нужен только ты. И только тогда у тебя прорезается голос.

– Ты любишь меня за мое тело, – дразнишься ты, и я смеюсь.

– Ну… ты действительно раздаешь оргазмы один из другим, как сломанный торговый автомат.

Ты сексуально улыбаешься.

– Держись крепче.

Ты идешь к лестнице и со мной на руках поднимаешься наверх, словно я ничего не вешу. Мы двигаемся в полумраке дома, а быстрые шаги заставляют меня полностью повиснуть на твоей шее. Я даже не знаю, как тебе удается так долго держать меня в своих объятиях. Это должно быть тяжело и неудобно, но ты такой сильный, что рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. И к тому моменту, когда мы добираемся до спальни, я громко смеюсь, из-за чего мне становится трудно держаться.

Ты подходишь к кровати и кладешь меня на спину. У тебя совсем нет отдышки, что меня удивляет, учитывая твое состояние сразу после оргазма.

Откинув волосы с моего лица, ты серьезно произносишь:

– Я не хочу, чтобы ты волновалась. Мы в полной безопасности. По всему периметру висят камеры, следящие за всем, что происходит на территории дома. О любых передвижениях нас мгновенно оповестят датчики движения. Охрана и дроны проверяют территорию дома через равные промежутки времени. Никто не сможет незаметно пробраться к нам.

– Ох, Кейн. – Я со вздохом прикасаюсь к твоему сердцу.

Мы долго можем прятаться, но не так-то просто постоянно игнорировать реальность. Если мы потеряем бдительность, до нас сразу доберутся. Поэтому мы всегда должны защищать друг друга.

– Да, мы можем защитить территорию нашего пляжного домика или пентхаус, – соглашаюсь я. – Но ты же не всегда будешь оставаться внутри. В какой-то момент тебе придется выйти, поэтому в течение рабочего дня ты будешь в опасности. Тебя могут уколоть иглой с ядом, когда ты будешь возле Кроссфайер-билдинг. Во время обеда тебе в напиток могут подсыпать какую-нибудь отраву. Даже здесь, на пляже, тебя могут убить из дальнобойной снайперской винтовки. Ты же не можешь жить как заключенный.

– Я смогу… пока я в тюрьме рядом с тобой. – Твой взгляд такой же мрачный, как и твой голос. – Но ты должна объяснить, почему ты так отреагировала на цветы, чтобы у меня появилась необходимая информация. Тогда я что-нибудь придумаю и приму меры для нашей защиты.

Я лежу под тобой, оцепенев от удивления. Я мгновенно прихожу в себя, заставляя тело расслабиться.

– Ты говоришь так, будто я действительно что-то знаю.

Такая очевидная ложь полностью выдает меня. Просто рядом с тобой я полностью теряю бдительность. Ты подготовился к этому моменту, постоянно поддерживая состояние уязвимой женщины. И даже сейчас твой толстый длинный член продолжает оставаться внутри.

В этом и заключался твой план, которого ты придерживался с самого начала? Я невероятно впечатлена, если тебе удается так часто и расчетливо вызывать у себя неподдельное физическое возбуждение.

Твои темные глаза превращаются в черные алмазы с острыми гранями.

– Да, я схожу по тебе с ума, но я вовсе не идиот.

– Я никогда не думала так о тебе…

– Думаешь, я забыл о том, как застукал тебя с Райаном? Думаешь, я когда-нибудь выкину из головы тот момент? Еще до того, как мы начали встречаться, ты уже кого-то боялась. Ты еще тогда думала, что, оказавшись со мной рядом, подвергнешь меня опасности, поэтому делала все возможное, чтобы мы не были вместе. – Ты поджимаешь губы. – И теперь тебе придется выложить всю правду.

39

Лили

– Почему ты переживала за меня, – продолжаешь ты, – а не за Райана?

Райан. Не так-то просто разобраться в собственном прошлом.

– Я не любила его, – отвечаю я, затаив дыхание.

Ты вопросительно поднимаешь бровь.

– Это очевидно. Позже ты обязательно расскажешь мне, какое отношение это имеет к делу. А прямо сейчас я хочу знать, как человек, приславший тебе цветы, вписывается в нашу историю. Он появился до момента нашей встречи? Из-за него ты стала Айви?

Я внимательно смотрю на тебя, пока мои мысли кружатся в диком танце. Прямо сейчас ты выглядишь угрожающе. В тебе нет былой нежности, чувственности или влюбленности. Ощущение опасности возбуждает меня. Я готовлюсь к моменту, которого так долго боялась.

– Ты когда-нибудь пробовал разыскать своего отца?

Ты хмуришься, по-видимому, крайне недовольный тем, что я внезапно сменила тему.

– Сейчас твой черед отвечать на мои вопросы.

– Случившееся с твоим отцом… имеет непосредственное отношение ко всему остальному.

Ты отстраняешься от меня и ложишься рядом, влага на члене блестит, а сам он теперь гордо вытянулся по направлению к твоему животу. Я поправляю подол платья, а затем переворачиваюсь на бок, чтобы смотреть тебе прямо в глаза. Ничто так не сбивает сексуальный настрой, как мысли о собственных родителях. Ты отвечаешь, глядя куда-то в потолок:

– Мы нашли его имя и паспортные данные на одном из рейсов в Южную Америку. Это было сразу после его исчезновения.

Я подпираю голову рукой, чтобы смотреть на тебя сверху вниз. Солнце уже садится. Сумерки окрасили комнату в мягкие теплые оттенки, перемешавшись с прохладным полумраком. Я крайне рада, что заходящее солнце дает мне хоть какую-то защиту.

– Он направлялся в колумбийский город Картахена, верно? – спрашиваю я. – Ты отправлял кого-нибудь в Колумбию, чтобы продолжить поиски?

Как и несколько мгновений назад, ты угрожающе напрягаешься и поворачиваешь голову в мою сторону. Я чувствую тепло, исходящее от твоего тела.

– Откуда ты узнала, куда именно он отправился?

Я встаю с кровати и подхожу к окну. Звук твоего голоса превращается в блестящее, темное, маслянистое озеро. Я чувствую холод, поскольку оторвана от тепла твоего тела и покрыта смазкой. На фоне темнеющего неба четко выделяется мой силуэт, и это точно влияет на тебя, что может дать мне преимущество. Я прекрасно понимаю: несмотря на то, что мы только что занимались любовью, мы не были так далеки друг от друга с тех самых пор, как приехали в этот пляжный домик.

Я повышаю голос, чтобы ты хорошо расслышал каждое слово, но сохраняю доброжелательный тон. Информация сама по себе не из приятных, поэтому не думаю, что стоит усугублять положение дел.

– Я была там, когда моя мать познакомилась с мужчиной, пока просила переделать полетный лист в Колумбию. Ей написали, что она не явилась на рейс, а ее попутчик попросил, чтобы ее превратили из незваной гостьи в пассажирку, которая имеет право подняться на борт. Я помню, что тогда Картахена показалось мне весьма интересным словом. Такое необычное сочетание твердого и мягкого. Ты же знаешь, что мне нравятся всякие словечки. И я запомнила имя. Пол Тирни. Я даже не помню, какой псевдоним тогда был у моей матери, но я навсегда запомнила имя твоего отца.

Потом ты отказался от фамилий отца и отчима, поэтому взял себе первую понравившуюся фамилию – Блэк. И эту же фамилию передал мне. Ты решил создать наследие, не омраченное прошлым, но прошлое все равно преследует тебя.

Позади меня раздается скрип матраса.

– Наши родители были знакомы?

В доме тихо и томно, вечер продолжается, а наша любовь замерла, словно задержала дыхание.

– Она тогда заплатила наличкой, – продолжаю я. – Это была толстенная пачка купюр. Я не могла оторвать взгляд от этой огромной зеленой пачки, лежавшей на столе между нами. Мы тогда были бедными. И я удивилась, что у нее откуда-то взялось столько налички, не говоря о том, что она готова была ее кому-то отдать. Я помню, как она дрожащей рукой положила деньги на стол, вот и все.

Я замолкаю, пытаясь воскресить в памяти другие воспоминания, но они все похожи на фигуры в облаке клубящегося тумана. Есть только фрагменты образов и впечатлений. Я даже не уверена, что не приукрашиваю собственные впечатления, чтобы заполнить пробелы. Это было давным-давно, я тогда была совсем ребенком, который очень любил свою мать.

Ты молчишь. Ты достаточно сообразителен, чтобы осознавать, что не можешь вытянуть из меня прошлое и не можешь сомневаться в моих словах. Это ужасный момент – предстать перед любимым полностью обнаженной, осознавая, что ты отдаляешься от него, погружаясь в непроглядную мглу. Возможно, ты даже поймешь меня. Примешь тот факт, что я – обратная сторона золотой монетки с изображением Лили. Я подхожу для того, чтобы сохранить твои фантазии о ней, но непригодна для сохранения прежних приятных воспоминаний.

Хотя, в конце концов, она была не такой уж лилейно-белоснежной, верно?

Ты поднимаешься с кровати. Из мансардного окна в ванной льется достаточно света, чтобы подчеркнуть твою высокую, мощную фигуру на фоне окна. Мы – две тени, которые вроде бы находятся рядом, но между нами целая комната и целые жизни, наполненные секретами.

– Она собрала свои вещи еще за неделю до этого. – Кончиком пальца я касаюсь обручального кольца. – Поскольку она не стала собирать мои вещи и не попросила меня собрать сумку, я поняла, что она отправится без меня. В том, что она оставила меня совершенно одну, не было ничего странного. Я уже была достаточно взрослой, чтобы в отсутствие матери включить себе телевизор или разогреть еду в микроволновке. Когда я перешла в среднюю школу, она стала пропадать на большие промежутки времени. Она давала мне деньги на карманные расходы, оставляла еду в холодильнике и говорила, чтобы я не пропускала школу, чтобы ей не звонили учителя… ведь дома никого не было, чтобы ответить на их звонок. Думая об этом сейчас, я даже не знаю, собиралась ли она возвращаться из той поездки в Колумбию. Ты же знаешь, сколько денег присвоил твой отец. Она, наверное, подумала, что это ее шанс. Конечно, твой отец должен был знать, что если рискнет вернуться сюда, его сразу же арестуют.

Мое внимание привлекает какое-то движение на пляже. Я замечаю, что наш сосед, внук Бена, смотрит на меня с берега. Я не двигаюсь, зная, что я – всего лишь темная фигура на фоне темной комнаты. Я вспоминаю его слова о том, что на протяжении последних шести лет он видел меня именно здесь. Чувство дежавю захлестывает меня, и я едва не падаю в обморок от внезапного головокружения. Я даже не слышу, а чувствую, что ты встал и протянул руку, чтобы поддержать меня, но я жестом останавливаю тебя.

– Нет, я в порядке. Позволь мне закончить.

Сейчас я бы не вынесла твоего прикосновения. Я заперта в воспоминаниях ребенка, которым когда-то была, и взрослой женщины, которой являюсь сейчас. И обе грани делают меня пугающе слабой и уязвимой.

– Думаешь, они были любовниками? – спрашиваешь ты, придвинувшись поближе.

– Любовь не имела к этому никакого отношения. По крайней мере, для моей матери. Она была неспособна кого-то любить. Думаю, она увидела в твоем отце приличный банковский счет, а он – просто красивую женщину. Кейн, пойми, из-за нее мужчины совершали самые разные необъяснимые поступки. Для нее не составляло труда крутить мужчинами так, как ей было нужно.

– Я понимаю.

Я наблюдаю, как Роберт поворачивается и идет вдоль линии прилива.

– Ты и представить себе не можешь, какой женщиной она была.

Ты подходишь ко мне сзади и обнимаешь, прижимаясь своей головой к моему плечу.

– Разве это сложно?

– Я всего лишь ее бледная копия.

– Но ты расцветаешь, когда находишься рядом со мной. Твои глаза блестят, когда ты смотришь на меня.

Ты сказал, что рядом с тобой я в безопасности. И неопровержимым доказательством является твое терпение в ожидании ответов на свои вопросы. Описывать начало пересечения наших жизней – это все равно что снимать слои одежды. Я чувствую призрачный поцелуй воздуха на моей коже, и этого достаточно, чтобы свести меня с ума.

Обдавая меня теплом, ты шепчешь:

– Если бы она была неспособна любить, то никогда бы не была такой же привлекательной, как ты.

Твои слова – прямое следствие привязанности ко мне, в которую меня учили не верить. В каком-то далеком уголке сознания я слышу голос матери, высмеивающий мою безнадежную сентиментальность и неутолимую тоску по тебе. Ее смех эхом отдается в моем сознании. Я мысленно вижу этот бессердечный блеск в ее глаза, таких же ярко-зеленых, как мои собственные. Этим взглядом она говорит мне, что все складывается именно так, как она предсказывала. Она все предвидела и знала обо всем заранее. Ничего не ускользнуло от ее взора. И поэтому она ни капли не удивлена.

Несмотря на ее безжалостное воспитание, любовь застала меня врасплох. У любви твое лицо, она говорит твоим голосом. Я чувствую это, когда твоя кожа касается моей. Ты погубил меня. И это еще один ценный урок. Каждый такой урок, который я выучила, только приближал меня к тому, чтобы стать копией матери.

– Я хочу услышать от тебя миллион ответов. – Ты прижимаешься к моей спине. – И не только о моем отце. Я хочу знать все.

Холод, пронизывающий меня до костей, отступает, когда я чувствую прикосновение твоей обнаженной груди. Каждое сказанное мной слово обжигает горло, будто я выплевываю кислоту.

– У твоего отца было много слабостей, но моя мать, наверное, стала единственной женщиной в мире, которая сумела ими воспользоваться. И вполне возможно, что по дороге в аэропорт он понял, что не хочет бросать тебя и отказываться от привычного образа жизни, но моя мать уже была близка к тому, чтобы прибрать к рукам его деньги, поэтому не могла его отпустить. Кейн, у них что-то пошло не так, поэтому никто из них не сел на тот рейс. Она вернулась домой с деньгами, но с тех самых пор твоего отца никто не видел.

Ты крепче прижимаешь меня к себе.

– Ты хочешь, чтобы я почувствовал себя лучше, поверив в то, что у него не было возможности вернуться? Но это ничего не меняет. Он сделал свой выбор. Он бросил жену и ребенка, развалил дело всей своей жизни, ограбил и обанкротил своего делового партнера, лишил своих сотрудников единственного источника доходов… И все это ради женщины, которая не способна любить, но готова на убийство?

Все в тебе – поза, тон голоса и слова – выдает накопившуюся обиду и злость. Внутри тебя разрастается отвращение, делая твое тело невыносимо жарким.

Я прижимаюсь к тебе, мой позвоночник изгибается, чтобы прижаться к твердой груди, а мои руки устремляются к твоим. Щекой прижимаюсь к твоему сердцу, прилагая все усилия, чтобы хоть как-то утешить любимого человека.

– Это не значит, что он заслуживал смерти.

– Я не об этом. – Своим подбородком ты прижимаешься к моей макушке. – Я и сам знаю, каково это – нуждаться в женщине больше, чем в глотке свежего воздуха, но я никогда не стану сочувствовать ему и никогда не смогу простить. Ты любишь меня, поэтому я полностью тебе доверяю. Но если бы мои чувства были не взаимны, неважно, насколько сильно я бы тебя любил, я бы никогда не стал разрушать свою или чужую жизнь… Так, как сделал мой отец.

– Мне жаль, Кейн.

– Нет, не извиняйся за него.

– Я извиняюсь за то, что не рассказала обо всем раньше. Думаю, ты и правда должен был знать, что моя мать, возможно, убила твоего отца. Я не имела права скрывать от тебя свои подозрения. Я поступила слишком эгоистично. Я просто боялась, что этот рассказ может разрушить наше будущее.

Ты глубоко вздыхаешь.

– Из-за этой истории ты выслеживала меня? Ну, занималась поисками….

– Ты называешь меня своей судьбой. Своей путеводной нитью. Но все началось не с нас, все началось с них.

– Сетаре, действия и поступки моего отца привели тебя ко мне. Как я мог желать другого исхода, если в конце пути наш брак бы не состоялся?

– Ничего страшного, если…

– Я и не желал. – Ты поворачиваешь меня к себе. – И не пожелаю.

Запрокинув голову, я смотрю на твое потрясающе красивое лицо. Две частички моей личности – девочка, которой меня вырастила собственная мать, и женщина, которая безумно любит, – борются друг с другом.

– Я не собираюсь оправдывать мать, но ты должен хотя бы немного узнать про нее, чтобы понять все остальное. Ладно? Итак, она ненавидела мужчин. Она верила, что вы все по своей природе слабые, ненадежные и легко идущие на поводу у своих страстей. Она говорила это со смехом, словно в шутку, но позже я осознала, насколько серьезно нужно было воспринимать ее слова. Не думаю, что убийство твоего отца было преднамеренным, но, полагаю, что ей настолько это понравилось, что у нее появилась тяга к сомнительным делам. Он был первым, но ни в коем случае не последним.

Мое неожиданное признание, тяжелое и леденящее душу, повисает между нами. Твои зрачки расширяются, а загорелая кожа заметно бледнеет. Все твое тело напрягается, словно тетива лука, а пальцы вонзаются в мое тело.

Я крепко обнимаю тебя, и мои ладони скользят по твердой спине. Я пытаюсь прижать тебя к себе, но у меня не получается.

– У нее был подельник, который управлял бизнесом, ставшим прикрытием для организованной преступности. Деньги, которые у нее были, на самом деле принадлежали гангстеру по имени Вэл Ласка. Вероятно, он легко отследил денежные переводы моей матери. Люди, которые с ней встречаются, как правило, хорошо ее запоминают. Но когда он только познакомился с ней, то сразу же влюбился, как и все остальные мужчины. Поэтому она нашла своего короля. Вэл дополнил ее образ, сделав ее поистине смертоносной.

Я пытаюсь представить их вместе. Их взаимное уважение было продиктовано пониманием истинной сущности друг друга и взаимным страхом. Это сочетание стало смертельным афродизиаком, созданным исключительно для них.

И если быть честной, разве мы сильно отличаемся друг от друга?

– До Вэла все ее сообщники были примерными семьянинами, – продолжаю я. – Это было частью ее игры. Она проверяла парней на стойкость. Сможет ли мужчина, что-то накопивший в этой жизни, остановиться на достигнутом? Или он окажется достаточно жадным и эгоистичным, чтобы пожелать большего? Если они могли сопротивляться ей, то она оставляла их в живых. А если нет… они умирали. И только Вэла не нужно было заманивать в ад, поскольку он сам управлял адом. Торговал людьми. Вовлекал в занятие проституцией. Убивал за деньги. Пытал ради развлечения…

– Похоже, это подходящий ей кандидат, – со злобным сарказмом отвечаешь ты. – Он повлиял на тебя?

– На самом деле нет. Моя мать переехала к нему, а меня оставила на прежнем месте. Для меня ничего не изменилось, просто я стала реже видеться с ней. Она давала мне карманные деньги, покупала одежду, оплачивала квартиру. Я сама заботилась о себе, поэтому не обращала внимания на ее странную жизнь. И как только я стала старше и стала похожа на нее, она проявила ко мне интерес.

Мне кажется, что я говорю и веду себя отстраненно, но что-то меня выдает. Я замечаю, что твой взгляд смягчился. Не знаю почему, но я продолжала рассказывать. Я могла бы отмахнуться от твоих вопросов и сказать, что все хорошо, ведь самое главное, что мы теперь вместе. И я всего лишь хотела объяснить ему причину этой странной доставки букета… но я не стала молчать. Я понимаю, что если сейчас остановлюсь, то ты додумаешь конец истории без моей помощи.

Возможно, я просто захотела рассказать тебе все.

Подняв подбородок, я продолжаю:

– Примерно в тот момент, когда я достигла совершеннолетия, она перестала воспринимать меня как отдельную личность. Похоже, она думала обо мне как о своем клоне, новой и улучшенной модели, которая смогла бы прожить свою жизнь без досадных ошибок.

В моих глазах появляются слезы.

– Я любила ее, Кейн. И всегда буду любить, несмотря на то, что она сделала со мной, тобой, твоей семьей и многими другими. Поначалу я любила ее так, как дети любят своих матерей, несмотря на то, что она мало заботилась об окружающих и о собственном беззащитном ребенке. Позже, окончательно став взрослой, я поняла ценность ее уроков и была благодарна за ее помощь. Она сделала меня по-настоящему сильной. Она научила меня разбираться в людях, особенно в мужчинах. Я никогда не была легковерной или наивной. И поэтому ни разу не оказалась в положении жертвы.

– Тебе не нужно стыдиться своих чувств по отношению к своей матери, – говоришь ты.

– Она сказала, что в этой жизни у меня может быть все, что я только пожелаю, поэтому я никогда не ставлю себе границ. Она посоветовала мне жить собственной жизнью, без оглядки на других. Я не должна позволять кому-то вставать на своем пути. И я все еще слышу ее голос всякий раз, когда мне нужно принять какие-то решения. Она говорит мне, что я должна сделать, и ее советы – какими бы они ни были – всегда успокаивают меня.

Ты внимательно смотришь мне прямо в глаза.

– Лили, но ты не такая, как она…

– Лучшие мои качества – от нее, равно как и худшие.

– Ну, я обожаю всю тебя. – Ты нежно гладишь меня по спине, успокаивая меня, хотя все должно быть наоборот. – И я буду повторять это так часто, как только потребуется. Ничто и никто не сможет изменить мои чувства к тебе. Ты тоже наделяешь людей уверенностью в своих силах. Это твой дар.

Глубоко вздохнув, я расслабляюсь. Мое тело растворяется в твоих объятиях.

– Итак… – начинаешь ты, – наш знакомый Вэл… крупный мужик, высокий, лысый и любит невероятно дорогие машины?

Меня охватывает дурное предчувствие.

– Да, описание похоже на него.

– Он прислал цветы именно тебе. – Ты поправляешь выбившуюся прядь моих волос. – Что ему нужно от тебя? Деньги? Ему нужна ты?

– Нет. Он хочет твоей смерти.

Ты ощутимо напрягаешься.

– Послушай, тебе нужно понять ход его мыслей. На первый взгляд может показаться, что я достигла всего, чего желала для меня мать. Я была независимой, развлекалась с мужчинами и ни перед кем не отчитывалась. А потом я влюбилась в тебя, и все изменилось. Ты стал катализатором моих чувств, поэтому должен был исчезнуть. И хотя моя мать не имела ни малейшего представления о любви, она считала, что твоя смерть станет заключительным аккордом моего развития. Да, раньше я была по-настоящему безжалостной девушкой. – Закрыв глаза, я прижимаюсь к твоей груди. – Если с тобой что-нибудь случится, я стану той, кем меня воспитывала собственная мать.

Ты целуешь меня в макушку.

– Со мной ничего не случится.

– Вэл исполняет пожелания моей матери. Цветы служат своеобразным посланием, что теперь он охотится за тобой. Если он позволит мне остаться с тобой, то подведет ее, чего он никогда не делал.

Слегка отстранившись, я оцениваю твою реакцию. Ты продолжаешь крепко обнимать меня, не позволяя двинуться с места.

– Никогда не жалей о том, что полюбила меня, Сетаре. Я всегда предпочту провести пять минут с тобой, а не пятьдесят лет с кем-то другим.

Я сердито отталкиваю твои руки.

– Черт возьми! Послушай, ты должен начать с себя. Сначала ты должен полюбить самого себя! Не оставляй это просто так. Сейчас ты должен быть в ярости, ведь мой эгоизм загоняет тебя в опасную ситуацию.

Ты удивленно смотришь на меня.

– Прекрати нести чушь. Я не в настроении для этого.

Я вспыхиваю и продолжаю:

– Да я же просто ходячая мишень! А ты постоянно пытаешься выслужиться, потому что считаешь, что не заслуживаешь любви. Из-за своих родителей ты не веришь, что тебя могут полюбить по-настоящему. Вот кто ты сейчас, если не тот самый парень, который все еще пытается добиться внимания Лили?

Ты возмущенно поднимаешь руку и отворачиваешься.

– Не начинай эту чертову болтовню о моем психологическом состоянии!

Но я уже не могу остановиться. Ты реагируешь совсем не так, как этого хочу я. Где же отвращение? Злость? Страх? Где же ярость?

– Да, мы созависимы. Разве ты не замечал, что каждый из нас подпитывается от негатива другого?

– Ты сейчас пересказываешь краткий конспект своих лекций по психологии?

– А ты считаешь, что, добившись моей любви, ты наконец-то достигнешь совершенства? Но это же превратилось в навязчивую идею, которая разрушает тебя изнутри!

– Ладно, хорошо. Ты хочешь ссоры? – С этими словами ты поворачиваешься ко мне. – Что ж, пожалуйста. Меня невероятно разозлила эта история с цветами. – Ты хватаешь меня за руки и крепко держишь. – Любого человека на этом свете можно назвать слегка ненормальным. Ты счастлива только со мной. И без тебя я бы никогда не стал тем самым мужчиной, которым являюсь. Какое кому дело, что моя психологическая травма наложилась на твою и наши отношения подпитывают их? Если такие отношения работают, то они не безумны.

Ночь полностью окутала дом. Внутри совершенно тихо, словно тьма – мрачный страж, защищающий нас от опасностей внешнего мира. В твоих глазах отражаются звезды.

– Прекращай, слышишь? – хрипло приказываешь ты, отпуская мои руки, чтобы обеими обхватить мое лицо. – Прекращай сейчас же!

Я даже не понимаю, что плачу, пока ты не смахиваешь слезинки с моих щек. Ты покрываешь мое лицо нежными, ласковыми поцелуями, повторяя слова любви и понимания. Но я этого не заслуживаю и даже не прошу о поддержке. Я держусь за твои запястья, впитывая бурное выражение чувств, как выжженная земля впитывает капли воды. А ведь ты прав: это работает. Мы делаем друг друга счастливыми. Но я хотела для тебя не этого. В том идеальном мире, о котором мы мечтали несколько дней назад, мы бы никому не причинили зла, особенно друг другу.

Ласковым шепотом влюбленного ты спрашиваешь:

– Что из того, что ты мне рассказала, является правдой? Скажи мне хоть что-нибудь.

Я толкаю тебя в грудь, но это все равно что бить кулаком о кирпичную стену.

– И как ты только можешь спрашивать меня об этом?

Ты криво усмехаешься.

– Ты врешь как дышишь, и тебе даже не приходится продумывать свою ложь.

Это неправда, я частенько задумываюсь над тем, что именно я должна сказать. Обидевшись, я начинаю издеваться:

– Может, я вообще не говорила тебе правду. Может, я всегда врала.

– О, я уверен, что в твоих словах есть некая доля истины.

Ты гладишь меня по скуле. Твой взгляд прикован к моим губам, к тому, откуда льются потоки лжи. Но твой взгляд по-прежнему жгуче сексуален.

Наверное, в прошлых жизнях мы были совсем пропащими людьми. Должна же быть какая-то причина, почему судьба решила связать наши судьбы безграничной любовью, которая дается нам слишком высокой ценой.

– Как ты можешь любить меня, если совсем не доверяешь? – вызывающе спрашиваю я.

Ты снисходительно улыбаешься.

– Я безоговорочно доверяю тебе. Но это не значит, что я не знаю, что ты редко говоришь правду. Какой последний псевдоним был у твоей матери?

– Стефани. Стефани Ласка. И прежде чем ты спросишь, нет, я не знаю, имя Вэл – настоящее или нет.

– А как тебя зовут? Лили? Айви? Вайолет? Роза? Или иначе?

Я растерянно моргаю. Моя способность мыслить куда-то испарилась. Тишина оглушает. Какие еще скелеты тебе удалось раскопать?

Ах, любимый мой, я совсем тебя испортила. Неужели мы так подходим друг другу? Мне горевать или радоваться?

– Это не имеет значения, – успокаиваешь ты, надолго прижимаясь губами к моему лбу. Ты гладишь и согреваешь мои обнаженные плечи.

Во мне просыпаются не только дикая радость, но и бескрайняя надежда. Ты все еще смотришь на меня с огромной любовью. Каким-то непостижимым образом, по какой-то непонятной причине ты все еще любишь меня – девушку, столь далекую от совершенства.

– Как умерла твоя мать? – спрашиваешь ты таким голосом, словно хочешь меня усыпить. – Это Вэл убил ее?

Можно ли солгать на этот раз? Кому навредит ложь?

– Сетаре… расскажи, как умерла твоя мать.

– Это сделал не Вэл, – выдыхаю я. – Это я. Я убила ее.

40

Эми

Меня едва не стошнило, когда я выходила из такси, одновременно пытаясь справиться с приступом паники, от которого мне хотелось завалиться в бар или заползти обратно в кровать, натянув одеяло на голову. Теперь я ненавижу даже внешний вид Кроссфайер-билдинг. Алия отобрала у меня все, что доставляло мне радость, чем я гордилась, превратив это в то, что меня пугает.

Поправив юбку, я останавливаюсь на тротуаре и подбадриваю себя. Сегодня мой наряд идеально копирует образ Лили. Това подобрала длинную ниспадающую черную юбку с ботильонами, облегающую белую рубашку и маленький приталенный черный кожаный жакет. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, демонстрируя глубокий вырез в области декольте. Оно уместно, если верить мнению Товы, заявившей, что остальные части тела надежно прикрыты, а грудь у меня маленькая. Мой образ дополняют многочисленные золотые цепочки и золотой кулончик, свисающий поверх жилета. Золотые серьги и помада «Кровавая лилия» завершают образ.

Весь вечер и все утро я провела в раздумьях о том, что мне следует надеть. Тяжело возвращаться в «Бахаран-фарма» после такого оглушительного провала. После всего, через что мне довелось пройти из-за Алии, я хочу всего лишь каплю чертового сочувствия, а еще хочу выглядеть так, будто полностью оправилась после коварного удара и теперь в состоянии управлять своей компанией. Поиск одежды, сочетающей в себе элегантность и строгость, – чертовски сложное занятие, требующее определенного вкуса, который у меня, видимо, присутствует. Возможно, намного проще было надеть облегающее платье и дополнить образ серьгами. Ладно, независимо от моего выбора в голове играет энергичная музыка. Это Лили любезно прислала подборку своих музыкальных треков, чтобы оказать знак внимания, пока я поправлялась после кошмарного визита к стоматологу.

Поскольку она тоже проходит восстановительный период, а я не хотела показаться эгоистичной овцой, я отправила ответ – подписанный экземпляр книги Сюзанны в мягкой обложке. Я хотела отправить и бутылку вина, но когда спросила Витте про ее предпочтения – белое или красное, он ответил, что она совсем не пьет.

– У нее какая-то аллергия или дело в другом? – поинтересовалась я.

– Полагаю, это устоявшиеся личные предпочтения, – уклончиво ответил этот надменный лакей.

Он даже не сообщил мне адрес их нового тайного убежища. Витте отправил ко мне курьера, чтобы он забрал и передал книгу. Этот мужчина определенно меня ненавидит, но наши чувства взаимны.

Я поворачиваю в сторону Кроссфайер-билдинг и замечаю Райана Лэндона, направляющегося прямиком ко мне. Я останавливаюсь. Он быстро прорезает толпу людей, столпившихся на углу улицы в ожидании зеленого сигнала светофора. Он одет в полосатый темно-синий костюм, в одной руке держит кофе навынос, а в другой – черный кожаный портфель. Он сердито хмурится, что нетипично для него. Я никогда не думала, что у такого милашки могут залечь такие зловещие морщины над его темными бровями.

Я жду. Он смотрит в мою сторону, но его мысли витают где-то в облаках, а затем он приходит в себя и фокусирует внимание на мне. Мгновение спустя выражение его лица меняется, появляется добродушная улыбка. Он уже напротив меня, и я начинаю свой придирчивый осмотр. Да, этому парню не хватает утонченного колорита Дариуса или свирепой мужественности Кейна, но он все же по-своему красив: высокий, подтянутый, с сексуальной улыбкой и непринужденной уверенностью в своей неотразимости.

– Эми, – произносит он, поравнявшись со мной. – Я увидел тебя и подумал, что ты кого-то мне напоминаешь. Ладно, сегодня ты выглядишь просто великолепно. Как у тебя дела?

– Все чудесно, спасибо.

У меня действительно улучшилось настроение, поскольку я поняла, что он разглядел во мне Лили. Начинает кружиться голова. Цвет волос, наряд, цвет губной помады… все совпадает. Взволнованная подобными мыслями, я стараюсь придать себе небрежную сексуальность и уверенность, свойственные жене Кейна.

– Ты тоже отлично выглядишь. Хочешь зайти в офис?

Он кивает.

– Да. Алия хочет кое-что обсудить со мной.

– Ладно, лучше уж ты, чем я. Ты можешь отвлечь ее на весь день? Может, неделю? Или даже на всю оставшуюся жизнь?

Он искренне смеется, и звук его смеха кажется мне теплым и приятным. Да, он определенно интересная штучка.

– Возможно, я мог бы испортить ей утро, но я встречусь с ней во время обеденного перерыва. Не хочешь подняться наверх?

Он идет рядом, и мы одновременно благодарим сотрудника, придерживающего входную дверь.

– Кстати, что у тебя сегодня на повестке дня?

– Я посмотрю рекламные предложения для «ЕКРА плюс», чтобы убедиться, что там все в порядке. А потом подумаю, сможем ли мы переработать подход компании к социальным сетям. В течение многих лет мы использовали одни и те же визуальные образы, шрифты и цвета. Пришло время что-то менять, ведь у нас впереди громкий запуск новой линейки продуктов.

Приятно просто болтать о работе, даже если в данный момент я совсем ничего не знаю о ходе дел. Я незаметно вытираю потные ладони об юбку. Биологически активная добавка, якобы восстанавливающая функции печени, ни капли не помогает. По крайней мере, у меня еще остался личный запас обезболивающих.

– Кросс свалил на «Бахаран» всю тяжелую работенку, – произносит он для поддержания разговора, когда мы останавливаемся на стойке регистрации, чтобы отметиться в базе службы безопасности.

Я вызывающе смотрю на охранника, словно хочу спровоцировать его на какую-нибудь глупость. Например, попросить меня пройти идентификацию. Он хмурится, но благоразумно молчит и быстренько фотографирует Райана при помощи специального портативного устройства, а затем распечатывает гостевой пропуск и вставляет его в нагрудный бейджик.

– Пожалуйста, верните этот пропуск на обратном пути.

Я закатываю глаза.

– Он не полный идиот. Он уже бывал тут раньше, иначе бы его имени не было в списках.

– Да все в порядке, Эми, – произносит он, приветливо улыбаясь охраннику. – Благодарю вас.

Мы проходим через турникеты и ждем лифт.

– Что же касается корпоративного сотрудничества, – начинаю тараторить я, не в состоянии промолчать, – те же знаешь, что это из-за Алии, да? Этим должна заниматься она.

– Возможно. Но если Кросса что-то не устраивает, он берет дело под личный контроль. Поэтому Алия не любит встречаться с ним лицом к лицу. И мало кому это под силу.

– А тебе?

– Ну, я пытаюсь. И иногда у меня получается, – с улыбкой отвечает он, из-за чего я уже чувствую некое подобие влечения.

Я понимаю, что «ЛанКорп» не стала бы успешной компанией, если бы Райан всегда был покладистым и добродушным, но я и не думала, что он хитер и коварен. Мы ждем перед лифтом, который должен приехать раньше остальных. Когда из него выходят люди, мы вместе с толпой заходим в кабину, и нас зажимают в самом дальнем углу. Я замечаю, что Райан в прекрасной физической форме. Он прижимается ко мне, и я даже через ткань чувствую каменные мышцы.

– Наш этаж, – отмечает он, когда лифт останавливается на десятом этаже.

Мы пробираемся через толпу, вместе доходим до кабинета Алии и прощаемся. Невозможно спокойно пройти мимо кабинки Кейна. Пустое рабочее место кажется черной дырой, поэтому в воздухе отсутствует привычная энергия. Все Арманды вместе взятые не могут заменить Кейна. Он – само сердце компании, источник ее жизненной силы. Кейн мотивирует сотрудников на новые подвиги, но без него этим никто не занимается.

Я подумываю зайти поздороваться с Дариусом, но потом отказываюсь от этой идеи. Я даже не сказала ему, что сегодня появлюсь на работе. Просто поцеловала на прощание, проводила взглядом, а затем бросилась собираться. Я не знаю, почему решила умолчать о планах. Думаю, просто не хотела, чтобы он начал отговаривать меня или прочитал мне лекцию о способах взаимодействия с его матерью.

В этом наша проблема. Единственное время, когда он хочет видеть мою активность, – в момент нахождения на его члене. Возможно, я должна чувствовать себя особенной, но ощущаю лишь собственную бесполезность. Бесполезная Эми. Уныло усмехнувшись, я открываю дверь в свой кабинет и замираю прямо на пороге.

Я начинаю осознавать горькую правду: меня низвели до ранга безмолвной секс-куклы. Когда мы с Дариусом занимаемся любовью, я даже не осознаю этого, пока оргазм не возвращает меня в реальность. Я годами успокаивала себя, что мне просто повезло с таким горячим мужем, обладающим неуемным сексуальным влечением, но в последнее время… я не знаю. Просто что-то изменилось. Я стала неудовлетворенной. Озлобленной. Стала чувствовать себя так, будто заперта в слишком тесной коже, которую необходимо срочно содрать. И содрать немедленно, потому что я начинаю задыхаться.

Этот офис намного меньше прежнего. В угловые помещения можно загнать целую машину, а в этот… будет чудом, если сюда поместится хотя бы велосипед. Тем не менее кабинет выглядит просторнее, чем прошлый закуток, доставшийся Хорнсворту. Дариус освободил пространство по максимуму: вместо угрюмых книжных полок установил прозрачные стеклянные стеллажи, оставив место для маленького диванчика и столика в углу. Массивный письменный стол превратился в маленький столик на изящных ножках, но всего с одним выдвижным ящиком. Напротив него встали два серых кожаных кресла для посетителей. Тут же – маленькая серебряная барная стойка с хрустальным графином для ликера и бокалами из настоящего хрусталя. У меня уже текут слюнки.

На полках стоят наши совместные фотографии в серебряных рамках, а мой диплом висит над барной стойкой. Стены выкрашены в холодный голубой цвет, такого же оттенка бархатное рабочее кресло и диванчик. Я вздыхаю. Такая цветастая жизнерадостная палитра больше подходит Дариусу, а не мне. Я беру на заметку купить несколько натуральных кристаллов, чтобы украсить эти безликие полки. Если снять со стены мой диплом, имеющий значение только для меня, то на освободившееся место можно повесить изысканное произведение искусства. А еще можно избавиться от этой барной стойки.

Мой взгляд задерживается на графине, наполненном драгоценной опьяняющей жидкостью.

– Привет, как ты себя чувствуешь?

Я оборачиваюсь на звук знакомого голоса и облегченно вздыхаю.

– Господи, Кларисса, ты все еще тут.

Миниатюрная блондинка улыбается.

– Ты прекрасно выглядишь. Мне правда нравится твой наряд. Жаль, что я не могу носить длинные юбки.

Кларисса ростом с ребенка, но работает лучше трех мужиков. Она стала моей первой сотрудницей в «Сливках общества», и я чувствую себя ужасно, ведь мне даже не пришло в голову подумать об ее судьбе.

– Мы скучали по тебе, – продолжает она.

И я тоже скучала по себе…

Я внезапно делаю шаг вперед и обнимаю девушку. Я не люблю прикасаться к людям, но постоянно напоминаю себе о том, как Лили обняла меня, и я навсегда запомнила силу ее объятий. Правда, я решила использовать другие духи, которые не будут лишний раз напоминать мне об этой сцене. Кларисса крепко прижимает меня к себе, и я думаю, что мне следует почаще прибегать к тактике с дружескими объятиями. Они прекрасно сочетают в себе интимность и агрессию.

– Итак, я вернулась! – Я стараюсь придать своему голосу радостные интонации. Бросаю сумочку прямо на стол, поскольку в кабинете нет шкафчика для сумок. Дариус заботливо обустроил мое рабочее пространство, но он понятия не имеет о том, что нужно каждой женщине. – Сначала мне понадобятся коды доступа к общим корпоративным файлам. Я попробовала старые пароли, но они не подходят.

Она кивает.

– Я принесу.

Присев на диванчик, я жестом приглашаю Клариссу присоединиться.

– Кто руководил рекламным направлением?

Она закрывает за собой дверь. На ней надеты серые брюки, темно-синяя блузка в горошек и удобные балетки. Свою фантазию она выплескивает в подборе аксессуаров: я сразу обратила внимание на ярко-красные сережки из искусственного камня.

– Алия. Если ты спрашиваешь о направлении в том виде, который ты еще застала.

– Да, я заметила. Что насчет запуска новой линейки косметических средств?

– Неплохо. Работа продвигается. – Кларисса присаживается. – У нас есть Ева Кросс и Розана, так что коммуникации происходят достаточно быстро.

– Я видела ваши наработки. У вас все получилось в таком духе?

– Ага.

– Не хочу критиковать работу, но получилось как-то… по-больничному.

У меня снова потеют руки, поэтому я вытираю их об юбку. Девушка закатывает глаза.

– Все из-за того, что Алия хочет подчеркнуть вклад «Бахаран-фарма» в разработку этих формул. От бренда Кроссов нам досталась роскошь, отсылка к потаканию своим желанием и гедонизму, поэтому упаковка получилась довольно-таки люксовая. Через эту концепцию Алия мечтает продемонстрировать тесное сотрудничество компаний, при этом нужно выдвинуть Кроссов на первый план, а «Бахаран», проделавший большую часть работы, продемонстрировать в виде скромного, но надежного партнера…

– Ладно, я поняла. Дай-ка посмотреть, что у вас в итоге получается.

Девушка встает на ноги, стараясь не смотреть в сторону алкоголя. Черт возьми, мне не нужна выпивка, потому что у меня нет проблем с алкоголем. А проблемы с памятью возникают вследствие неправильного питания, недостатка питьевой воды и нерегулярных физических нагрузок. Мне просто нужен своеобразный обряд очищения, чтобы быть готовой к схватке со всем миром – и с Армандами в частности.

Мне хватит и пары недель на перезагрузку, чтобы привести себя в норму. Просто возвращение Лили стало для меня диким стрессом…

– Сколько нас осталось? – внезапно спрашиваю я.

Кларисса останавливается в проходе, держась за дверную ручку.

– Трое. С тобой – четверо.

– Трое?! Черт возьми! – восклицаю я, ведь на момент поглощения «Бахараном» у нас было двенадцать сотрудников. – Что случилось?

Кларисса пожимает плечами.

– Алия быстро сократила большую часть отдела, и, наверное, это было правильное решение. Ведь теперь мы работаем только для «Бахаран-фарма», так что…

– Стоп. Что ты сказала?

– Да, – с тяжелым вздохом подтверждает она, откидывая челку со лба.

Девушка укоротила стрижку, теперь ее волосы едва ли достают до плеч. Ей идет.

– Мы потеряли половину клиентов, с которыми работала Алия. Мы не справились со своими задачами. Эми, теперь у нас даже нет корпоративного сайта.

Стены моего кабинета начинают раскачиваться. На краткий миг все погружается во тьму. Кровь шумит в ушах. Господи. Почему Дариус ничего не сказал? Почему он обещал вернуть мою компанию, если ее больше не существует? «Сливки общества» управляли аккаунтами певцов, спортсменов, знаменитостей и целых корпораций. Нашей целью было постоянное увеличение показателей, поэтому мы заключали долгосрочные контракты с каждым клиентом. Каждым. Клиентом. Каждый. Чертов. Раз.

И как вся работа могла превратиться в прах?

– Эй. – Кларисса делает шаг в мою сторону. – Я думала, ты сама этого хотела. Думала, что ты решила сосредоточиться на семейном бизнесе.

– Они не моя семья! Они чертовы кровопийцы, сосущие кровь из всех живых организмов! – С этими криками я хватаюсь за лоб, пытаясь унять головную боль. – Черт! Я позволяла Алии помыкать мной, а она выталкивала меня прочь. Чертова сука! Она так и не смогла смириться с тем, что я смогла чего-то добиться без посторонней помощи. Все, чем она занималась в своей жалкой жизни, так это таскалась за членами разных мужиков! – Кларисса поспешно запирает дверь. Я вскакиваю. – Мне плевать, если она меня слышит! Мне плевать на всех, кто может подслушивать! Это же долбаная правда!

– Ты же не хочешь еще одного инцидента…

– Разве не хочу? Я разнесу это место на куски. – Мои ногти впиваются в ладони. – Я… Просто дай мне минутку, ладно?

– Да, конечно. Хорошо. Я… э-э-э… просто схожу за паролями для тебя и остальных.

– Спасибо.

Я обхожу стол, присматриваясь к серебряной барной стойке. И вообще, зачем эта штука в моем кабинете, если у меня даже нет клиентов?

Мне нельзя пить алкоголь дома, но на работе?..

– Эми?

Я смотрю на Клариссу.

У нее ласковые карие глаза.

– Ты уже сорвалась однажды. И это может повториться.

– Верно, – с усмешкой соглашаюсь я, покачивая головой.

Девушка уходит, закрыв за собой дверь. Я сажусь в рабочее кресло и с удивлением понимаю, что оно слишком жесткое. Очевидно, никто не подумал о том, что я и правда буду тут сидеть.

Я смотрю на стену, за которой находится кабинет Дариуса. У меня внутри все бурлит от злости. Он обманул меня, наплевал на дело всей моей жизни и не смог противостоять своей матери. Я испытываю такое отвращение, что от воспоминания об его прикосновениях несколькими часами ранее у меня по всему телу бегут мурашки. Какой ничтожный кусок дерьма.

Черт, как теперь все исправить? Мне придется начинать все с самого начала. Хочу ли я возрождать компанию, оставаясь под крылом «Бахарана»? С одной стороны, я заслужила право использовать все доступные мне ресурсы компании. С другой – я снова повторю глупую ошибку, если буду сидеть и ждать другого результата. Самая большая проблема заключается в том, что моим последним клиентом остался «Бахаран», а это весьма жалкий пример того, что может делать моя команда. Новая рекламная кампания выглядит отстойно, устарело и – что еще хуже – откровенно скучно.

Но… я могу заставить ее работать, всего лишь внеся кое-какие изменения. Тогда у меня появится новое портфолио. А после запуска новой линейки косметики я положу в свой портфель успешный кейс сотрудничества сразу с двумя разными компаниями. К сожалению, этим я буду помогать «Бахарану», чего мне совсем не хочется делать. Разве я дала им слишком мало? Впрочем, я наконец-то докажу Алии, что она ошибается. Или… я могу просто убраться к чертовой матери. Могу сделать заявление, что «Сливки общества» стали настолько успешным проектом, что их выкупили люди из «Бахаран-фарма» и мое детище перешло на качественно новый уровень. Я могу использовать новые возможности и приложения. Сами платформы являются лишь одним из составных компонентов. В этом деле наиболее важным является успешная доставка послания конечному потребителю. К счастью, я еще не забыла, как это нужно делать. Со всем остальным мне поможет Кларисса.

Моя сумочка на столе начинает вибрировать, и я открываю ее, копаясь в поисках телефона. На экране отображается фото человека, которого невозможно забыть, хотя с момента последней нашей встречи прошли годы. Переносица скошена в сторону из-за старой травмы – или нескольких – или перелома, который неправильно вправили. Густые брови подчеркивают облысение передней части головы. Губы пухлые и сочные, но глаза темные и пустые. Мышцы накачаны до такой степени, что невозможно понять, как они умещаются в его теле.

– Эми Арманда, – приветствую я.

– Э-э-э… – Возникает неловкая пауза. – Я пытаюсь дозвониться до Эми Сирл.

Голос имеет ярко выраженный восточноевропейский акцент.

– Это моя девичья фамилия. Я успела выйти замуж. Приятно слышать вас, мистер Ласка.

41

Эми

– Как идут дела с вашим спортзалом? – спрашиваю я бывшего клиента, пытаясь не выглядеть излишне заинтересованной.

– Вы помните меня! – довольно произносит Вэлон Ласка.

Откинувшись на спинку стула, я прикидываю мои шансы. Именно во время обеда с Ласка я познакомилась с Кейном. Мы сидели прямо напротив входа, и я была поражена необычным ростом человека, вошедшего в сопровождении двух мужчин в деловых костюмах. Они сели за соседний столик. Он показался мне настолько красивым, что мое сердце начало бешено стучать. И Кейн сразу же обратил на меня внимание: на протяжении всего ужина я чувствовала его пристальный взгляд. Я едва ли могла сосредоточиться на обсуждении рабочих моментов с мистером Ласка.

В тот же вечер мы с Кейном поднялись в его пентхаус и незабываемо провели время. Именно это привело меня к нынешнему моменту: кабинет в «Бахаран-фарма» и горькая правда о том, что мой бизнес уничтожен, пока я сидела дома и пыталась стать идеальной женой.

– Вы отлично нам помогли, и с тех пор с бизнесом все хорошо, – отвечает он. – Сейчас я звоню по поводу ресторана. Полагаю, можно серьезно повысить доходность. Надеюсь, вы снова сможете меня выручить.

У меня нет никаких иллюзий относительно мистера Вэлона. Если бы он надел табличку с информацией о том, что его бизнес чертовски сомнительный, то ничего бы не изменилось. Хотя он был весьма вежлив и даже учтив, его взгляд вызывал самые тревожные мысли. У Кейна может быть похожий взгляд, но я всегда знала, что в нем есть жизнь. А от мистера Ласка исходит пронизывающий сибирский холод.

Тем не менее это была достаточно легкая работенка по продвижению спортивных аккаунтов. Мы сделали для него несколько красивых фотографий и обновили логотип – вот и все, что ему было нужно. А потом к нам обратились несколько похожих заведений. Кларисса тогда пошутила, что мы становимся популярным инструментом в становлении преступного бизнеса на законные рельсы. Я немного настороженно отнеслась к происходящему, но облегченно выдохнула, когда у меня появился выход – отношения с Дариусом перетекли в серьезные. А теперь… ладно, теперь все совсем иначе. Мне не помешает приток новых клиентов. И плевать, что эти люди скрывают за своими красивыми витринами.

Вэлон Ласка направил меня в семейство Армандов, и он же поможет мне выбраться.

– Мистер Ласка, я с удовольствием поработаю с вами.

В поисках блокнота я выдвигаю единственный ящик рабочего стола и вздрагиваю. У меня перехватывает дыхание. Помещение снова сужается, превращаясь в крохотную точку света. Чувствую кровь, стучащую в ушах. Я судорожно вдыхаю.

Ящик стола доверху набит презервативами.

Этот идиот, называющийся моим мужем, трахает свою помощницу прямо в моем кабинете! Ловко придумано. Заказывают себе что-нибудь вкусное, расслабляются, а потом неистово трахаются. Я смотрю на диван, испытывая дикое отвращение к тому, что несколько минут назад осмелилась сидеть на нем.

– Эми? – напоминает о себе мистер Ласка. – Извините, я уже позабыл вашу новую фамилию.

– Все в порядке, простите. Приношу свои извинения. Я просто искала ручку. У меня новый офис, поэтому все вещи лежат не на своих местах. Не могли бы вы, пожалуйста, отправить мне сообщение с почты этого ресторана? Я проверю ваши социальные сети, а затем заеду, чтобы посмотреть на само здание.

– Захватите с собой мужа, ужин за мой счет. Я оставлю ваши данные на стойке администратора. Все за мой счет. Вы должны все увидеть сами, понимаю.

– Это весьма любезно с вашей стороны, благодарю.

Но сначала я отправлю Дариуса прямиком в ад. Только Кларисса заслужила этот ужин, ведь все это время она оставалась с Алией.

– Я с нетерпением жду возможности поработать с вами, мистер Ласка. Я подготовлю концепты предложений и отправлю вам до конца следующей недели.

– Хорошо, буду ждать. Всего доброго.

Положив телефон на стол, я смотрю на кучу презервативов. В голове появляются мысли о том, чтобы схватить их и кинуть на стол Элис, его помощницы. А еще лучше ворваться в кабинет Дариуса и швырнуть их ему в лицо.

Я ничего не понимаю. Всякий раз, когда он только захочет, я раздвигаю перед ним ноги. Почему ему не хватает меня?

Раздается решительный стук в дверь, и в кабинет входит Кларисса.

– Ты чертовски вовремя, – говорю я. – Только что звонил Ласка, тот мужик из спортзала в Бронксе, и он предложил новое сотрудничество.

Она удивлена.

– Тот самый бандит?

Я задвигаю ящик и заодно подавляю ярость. Временно. Такое чувство, что внутри меня что-то сломалось, что-то отвалилось и гремит, поэтому мое тело дрожит. Встав на дрожащие ноги, я подхожу к барной стойке.

– Мы же не знаем наверняка.

Прислонившись к двери, она наблюдает за моими действиями.

– Согласна. И что ты ему сказала?

– Что мы возьмемся за этот проект. Хочешь выпить?

– Да, конечно. Совсем капельку.

Как, черт возьми, Лили удается жить трезвой жизнью? Это же попросту невозможно. Может, она просто наркоманка. Или ей хватает Кейна, который своим огромным членом регулярно доводит ее до оргазмов.

Дрожащими руками я наливаю небольшие порции ликера, мысленно аплодируя своей сдержанности. Я с громким звуком водружаю стеклянную крышку на место.

Находка вывела меня из состояния душевного равновесия, поэтому мне нужно немного успокоиться. Небольшая порция ликера не повредит. К тому же появился повод для радости. Потом просто выпью бесполезный детокс-коктейль, и все будет в норме.

– Нам нужен новый сайт, – говорю я вслух. – И новое название. Я собираюсь параллельно работать с «Бахаран» и начать перезапуск моей компании. Мне нужна твоя помощь. Ты готова взяться сразу за две работы? Мы вместе вернем нашей компании былое величие. А потом уйдем из этой проклятой дыры.

Девушка присаживается в кресло и кладет на край стола папку, которую держала в руках.

– Ты же знаешь, я всегда открыта для новых свершений. Но мне нужна прибавка к зарплате. Ты увеличишь мой оклад за переработки?

– Да, я все организую. – Я ставлю перед ней бокал и возвращаюсь в мое кресло. Дариус – финансовый директор, поэтому имеет постоянный доступ к денежным ресурсам. От него мы получим все необходимое. – Нам понадобится дополнительный персонал. Некоторое время они могут работать на удаленке.

– Если они будут работать на удаленке, тогда можно создать обширную сеть.

– Именно. Сегодня же опубликую вакансии. – Я стараюсь сделать медленный глоток, а не выпить все залпом. И у меня получается. Знакомое жжение согревает холодную пустоту внутри меня. Ликер очень вкусный, поэтому я хочу допить этот стакан, но… не стану. – У нас уже есть первый клиент, поэтому нужно быстро собрать команду.

42

Алия

– Райан! – С этим возгласом я встаю и искренне улыбаюсь, когда симпатичный молодой человек входит в мой кабинет.

Но не только визит Райана обрадовал меня. Охрана сообщила, что в здание притащилась Эми. Нужно отдать должное девушке за необычайное упорство. Теперь осталось посмотреть: проявится ли ее истинная натура, когда она выпьет и откроет ящик стола.

– Большое спасибо, что ты нашел время.

– Без проблем.

Райан Лэндон очаровательно улыбается в ответ и аккуратно ставит свой портфель на консоль возле входа. Тот изготовлен из великолепной кожи коньячного цвета, и его ничуть не портят малозаметные следы использования. У Кейна точно такой же портфель, только черный. Они обменялись ими в качестве подарков.

– Мне нужно переговорить с Кейном. Он на совещании?

Я поражаюсь бестактности опроса.

– Нет… Ты не общался с ним в последнее время?

– Позавчера мы созванивались на несколько минут.

Он расправляет костюм и спокойно усаживается в одно из двух кресел для посетителей. Расслабленный и безмятежный, он потягивает свой недорогой кофе.

Райан относится к тому типу мужчин, которые услаждают взгляд любой женщины. Высокий, темноволосый, всегда опрятный, в отличной физической форме, выдержанный. Как и Кейн, он сын отца, который небрежно относился к финансовой стабильности своей семьи. Старший Лэндон вложил свои деньги в финансовую пирамиду Джеффри Кросса. Наличие ненадежных, глупых, эгоистичных отцов – жизненный опыт, сблизивший Кейна и Райана. Кажется, они вполне доверяют друг другу, хотя это и не удивительно, ведь они оба в юном возрасте прошли через трудности, возникшие из-за чужих финансовых неудач.

Они преуспели, но по-разному. Райан женат, а Кейн долгое время оставался вдовцом, что ограничивало возможности совместного досуга, но они всегда старались поддерживать дружескую связь. Некоторые отношения, возникшие во время учебы в колледже, остаются на всю жизнь. Полагаю, что это именно про них.

– Он сказал тебе, что был в офисе? – уточняю я.

– А разве нет? Он практически живет на работе. – Райан явно озадачен моими вопросами. Я тоже нахожусь в затруднительном положении, поскольку Кейн, оказывается, не раскрывает все свои планы даже друзьям. – Что происходит? – спрашивает он.

Я внимательно рассматриваю свои брюки кремового цвета, пытаясь скрыть внезапное волнение из-за навалившихся мыслей. Уже несколько дней я готовилась к этой встрече. Я планировала рассказать о прошлом Лили, а потом заручиться поддержкой Райана. Но сейчас я не понимаю, почему Кейн ничего не сказал о своем отсутствии на рабочем месте. Возможно, эти ребята уже отдалились друг от друга. Если это действительно так, то что я могу рассказать?

– Алия?

Я встаю и сажусь в соседнее кресло. Местоположение при переговорах – действительно важная штука, поэтому я хочу, чтобы он почувствовал себя желанным гостем.

– Ты давно знаешь Кейна, – начинаю я.

– Да, можно и так сказать. Студенческая жизнь, кажется, была целую вечность назад.

– Ты знаешь Лили?

– Лили… – Райан отводит взгляд. – Да, знаком.

– Ты хорошо ее знаешь?

Он разглаживает воображаемую складку на брюках, после чего смотрит прямо на меня.

– Лили была моей девушкой, когда я их познакомил.

– Ого. – Но я даже не удивлена. – Не мог бы ты рассказать, почему вы расстались?

Райан пристально смотрит на меня. Такой взгляд нехарактерен для человека, о котором я столько слышала.

– А к чему такие вопросы?

Я подумываю о том, чтобы говорить максимально честно. В конце концов, Райан и Кейн – давние друзья. Да, они больше не делятся друг с другом подробностями своих жизней, но и не испытывают симпатии по отношению ко мне. Если я скажу хотя бы одно неосторожное слово, это оттолкнет его.

– Она обладает слишком большим влиянием на Кейна. Если я смогу побольше узнать о Лили, то смогу лучше понимать моего сына.

Он вздыхает.

– Я не понимаю, как это может помочь, но… это она рассталась со мной.

– Из-за Кейна?

– Нет. Сомневаюсь. – Он стискивает зубы. – Честно говоря, я ничего не знаю. Знаю лишь, что они не сразу начали встречаться, поскольку после расставания Кейн проводил все свое свободное время со мной. Он практически переехал ко мне. Я плохо перенес разрыв. Пытался заглушить боль случайными связями. И всюду таскал за собой Кейна, для моральной поддержки, так сказать. – Райан отпивает кофе, и я замечаю, что он потирает обручальное кольцо на пальце. Нахмурившись, он смотрит прямо перед собой, но его мысли витают где-то вдалеке. – Я знаю, что она ему нравилась, – тихо продолжает Райан. – Я неоднократно замечал его взгляды, и мне стало все понятно. Потом он начал отказываться от приглашений встретиться. Но каждый парень, который ее видел, моментально влюблялся. Кейн был не единственным.

– Тебя это не беспокоило?

– А что можно было сделать? Когда ты встречаешься с невероятно сексуальной девушкой, можно ожидать, что ее захотят и другие. Но Кейн отнесся к нам с уважением. На самом деле мне было даже жаль его.

– Жаль, когда он женился на ней? – прямолинейно спрашиваю я. Может, это и есть ключ к разгадке. Во всяком случае, мне просто интересно.

– Я узнал об этом слишком поздно. Мне стало известно про их свадьбу только после того, как он сообщил мне об ее смерти… – Райан задумчиво проводит рукой по волосам цвета темного шоколада. – Я никогда не видел их вместе. Даже не думал о них. Возможно, по этой причине я ничего не заметил. А потом у меня сложились серьезные отношения с Анджелой, поэтому…

Я внимательно оцениваю его беспокойство и отработанный ответ насчет смерти Лили, словно он думал об этом достаточно часто, чтобы сформулировать свое отношение. Совсем не знаю, что делать со всей этой информацией. «Бахаран» ничего не получит, если Кейн и Райан начнут конфликтовать между собой. Сейчас для меня важна только Лили.

– Ты хочешь сказать, что это никак не повлияло на тебя? – задаю провокационный вопрос.

– Повлияло. Конечно, так оно и было. Просто Лили когда-то была для меня всем. По пути сюда я увидел Эми, поэтому нахлынули всякие воспоминания, – бормочет он. – Я даже подумал, что это сама Лили. Встреча выбила меня из колеи. – Он делает глоток кофе. – Я не вспоминал о тех днях. Лили давно пропала из моей жизни, а тут сразу два напоминания в один день… В любом случае, я не понимаю, почему это может быть интересно.

– Это необычно.

Много лет назад Лили почему-то отказалась от свадьбы с Райаном, богатым и успешным генеральным директором. И вместо него выбрала нищего бесперспективного Кейна, за душой которого был только непогашенный студенческий кредит. Это наводит меня на мысли о том, что Лили искренне влюбилась в него и, возможно, любит до сих пор. Можно обвинить меня в цинизме, но я не могу в это поверить. Девушка, фигурирующая в отчете детективного агентства, действует с вполне четкими корыстными целями. Но я не могу рисковать, выдвигая беспочвенные обвинения и теории. Лучшим вариантом будет подвести Райана к нужным мыслям, а все остальное он додумает сам.

– Последние два месяца Кейн работал из дома.

– Правда? – искренне удивляется Райан. – Что ж, он действительно заслужил такой продолжительный отпуск. Но я бы не назвал работу из дома настоящим отпуском. Если вы волнуетесь из-за этого, то могу заверить, что его голос звучал бодро, прямо как в былые времена. Он даже смеялся и подшучивал надо мной. Сказал, что нам надо встретиться и выпить. Мы уже сто лет не сидели вместе.

Я стискиваю зубы. Мужчины такие идиоты. Смазливое личико и стройное тело напрочь отключают их инстинкты самосохранения. В моей груди возникает болезненное жжение, когда я слышу, что мой сын наконец-то счастлив. Я не испытываю к Лили ничего, кроме стойкого отвращения.

– Постоянный сексуальный партнер изрядно повышает настроение, – ехидно замечаю я.

Райан удивленно поднимает бровь.

– Он вступил в новые романтические отношения? Это же хорошо для него. А я уже начал переживать за него. Признаюсь, я думал, что после статьи о самом сексуальном мужчине за ним выстроятся очереди из женщин и перед одной из них он не сможет устоять. – С каждым сказанным им словом я чувствовала, что температура в помещении понижается. Теперь меня знобит. Моя кофта с укороченными рукавами полностью обнажает мои руки. Я чувствую мурашки по всему телу, мне кажется, что из моего рта сейчас вылетит облачко пара. – Размышляя об этом, – продолжает Райан, закидывая ногу на ногу, – я не смог бы злиться на него из-за Лили, даже если бы захотел. Они провели вместе совсем немного времени, а потом он долгие годы горевал.

Думаю, он излишне сентиментален. Маловероятно, чтобы мой сын просто забыл упомянуть о возращении своей жены.

Неужели Лили настолько коварна?

Намеренно ли она изолировала Кейна ото всех, кто заботится о нем, продолжая пускать свои ядовитые корни до тех пор, пока не убедится, что получила полный контроль? Обладая властью над Кейном, она контролирует все деньги «Бахаран-фарма». Она уже оторвала его от любимого пентхауса и драгоценного Витте. И, возможно, это было очень просто. Годы, проведенные с ее портретом на стене, привели его к глубочайшей степени одержимости. Кейн – сексуально активный мужчина, он слишком долго оставался один и слишком редко выпускал пар, пользуясь свиданиями на одну ночь.

Уговаривала ли она его? Останься дома со мной. Ты мне нужен. Или предлагала другое? Любимый, давай куда-нибудь уедем. Давай побудем наедине, чтобы восстановить нашу интимную близость.

Разве мог человек, настолько зацикленный на жене, сказать решительное «нет»?

У нее уже есть законные права на половину активов.

А если она забеременеет, тогда сможет откусить еще больше.

Ребенок. Может ли быть что-нибудь хуже?

Я догадываюсь, что они не предохраняются, ведь они состоят в законном браке. Ему даже в голову не придет надеть презерватив. Я заметила его взгляд, говорящий только об одном: он хочет ее трахать. Возможно, именно поэтому они уехали и временно отпустили Витте, чтобы никто и ничто не мешало предаваться плотским утехам. Он будет полагаться на нее в плане защиты от беременности, но разве ей это нужно?

– У вас что-то еще на уме? – интересуется Райан.

Райан, возможно, единственный, кто сможет достучаться до сына, ведь он хорошо знает этих двоих. С другой стороны, вероятно, Кейн заревнует и вообще не станет слушать друга. Я не знаю…

– Алия?

– Он с ней, – сознаюсь я. – С Лили. Я беспокоюсь из-за всего сразу. Я беспокоюсь из-за нее, волнуюсь из-за того, что Кейн скрывает ее даже от тебя…

– Что вы говорите?! – вскрикивает он. Его карие глаза становятся ярко-зелеными.

– Кейн не появлялся на работе с тех пор, как она вернулась в его жизнь. Он постоянно с ней…

– С кем?

– С Лили!

– Это невозможно, – удивленно отвечает Райан, выпрямляясь в своем кресле. – Я не понимаю, о чем вы говорите…

– Понимаю твое смущение. – Я подаюсь вперед. – Я тоже не могла в это поверить. Произошла весьма странная ситуация, а Кейн…

– Алия! – Мое имя звучит подобно удару хлыстом. – Лили давно мертва.

– Это совсем не так. Мы не знаем, что именно произошло, но… у нее что-то вроде амнезии.

Райан резко вскакивает.

– Кто вам об этом сказал? Кейн?

– Да, разумеется. Он собрал всех нас, чтобы объявить эту новость.

Райан яростно мотает головой.

– Он врет вам. Не знаю зачем, но он врет. Я позвоню ему.

Я наблюдаю, как он достает телефон.

– Райан, постой. Тебе нужно узнать кое-что еще. Есть одна причина, по которой он скрыл ее возвращение. Нам нужно выяснить…

– Алия, я знаю, что он лжет! – пылко возражает Райан, его лицо побледнело. – Здесь что-то не так. Теперь я всерьез переживаю за него. Ему следовало смириться с утратой, ведь прошло столько времени. И у него повсюду изображены лилии, вы видели? Это болезнь. Он болен. Говорите, он два месяца не приходил на работу? Вы его видели? Говорили с ним?

Он задает слишком много вопросов, поэтому мое сердце бешено стучит и у меня начинает кружиться голова.

– Я видела его в пентхаусе, когда он позвал нас на встречу с ней. И недавно они приезжали в офис…

Он делает жест рукой, чтобы я замолчала.

– Так он завел новую подругу?

– Лили! Райан, ты меня совсем не слушаешь. Лили вернулась. И теперь она с Кейном.

– Черт, но это же невозможно! – кричит он, его лицо краснеет. – Лили… она мертва. Я был с Кейном, когда он ездил на опознание. И я видел тело. Она же была и моей девушкой тоже. Я бы точно смог ее узнать.

– Что?! Нет! Этого не может быть… Розана спрашивала Кейна про тело. Он сказал, что тело так и не нашли. Береговая охрана сдалась и прекратила поиски.

Он судорожным движением ставит кофейный стаканчик на стол, а затем обеими руками хватается за голову.

– Да, все верно. Сначала они объявили ее пропавшей. Но потом нашли тело, запутавшееся в рыболовецкой сети. Оно было… – Райан вздрагивает. – Оно пробыло в воде несколько недель, поэтому ее лицо было неузнаваемо, а одна рука отсутствовала. Однако тело было подходящего роста. И стройное, даже после стольких дней в морской воде…

– Вы ошиблись на опознании. Это было тело другой девушки. Учитывая обстоятельства…

– Нет! У нее были татуировки. У нее на спине был набит огромный феникс. И это не та татуировка, которую может выбрать любой. Ее подруга специально сделала эскиз. На теле остались фрагменты рисунка, по которым тату можно было опознать. Ее очень сложно перепутать.

Я осторожно вдыхаю через рот, потому что меня вот-вот стошнит. Я помню Лили в библиотеке, одетую в черные брюки и корсет. Короткая стрижка оставляла спину открытой. Я запомнила эту татуировку. Никто не проигнорирует рисунок такого размера. Помню, что смотрела на фотографию над камином и заметила, что они одинаковые: девушка на фото и девушка, вошедшая в библиотеку.

– У нее была татуировка, – хрипло возражаю я. – У этой девушки, которая сейчас с Кейном.

Райан резко вскидывает голову и смотрит на меня.

– Мне нужно увидеть ее. Встретиться с ней лицом к лицу. Никто не сможет стать ее точной копией. Даже лучшему пластическому хирургу это не под силу. Я сразу же ее узнаю. – Он громко щелкает зубами. – Кем бы ни была эта девушка, она просто пытается нажиться на горе отчаявшегося мужчины.

Я одобрительно киваю.

– Да. Она представляет опасность. Я поняла это в тот момент, когда мы впервые встретились.

– Алия, значит, есть какая-то причина, почему он скрывает ее от меня. Он прекрасно знает, что Лили больше нет. Он знает, и я знаю. Если Кейн расскажет мне об этой девушке, его фантазии не выдержат и развалятся на кусочки. Отрицание – первый этап принятия горя. То, что Кейн за столько лет так и не сдвинулся с него, является серьезным и тревожным сигналом. Ему нужна помощь.

Я изо всех сил пытаюсь осмыслить полученную информацию. Я сотни раз рассматривала фотографию Лили. У девушки, которая была в библиотеке Кейна, похожее лицо. Райан ничего не поймет, пока не увидит лично. Сходство просто феноменальное, хотя прошло много времени. За кем тогда следил мистер Джайлс? За девушкой, выловленной из вод Атлантики? Или за девушкой, которая сейчас спит с моим сыном?

Мы стучим в двери, задаем вопросы и копаем. Они показывали людям фотографии и полагались на то, что никто не сможет спутать ее прекрасное лицо с кем-то другим. Но это объясняет возможность существования двух похожих девушек. Возможно, та, на ком Кейн женился шесть лет назад, была настоящей Лили. Возможно, та, кого он недавно обрел, – это девушка, которую разыскивал Джайлс.

Всякий раз, когда мы выясняли ее прошлое, кто-то припоминал, что ее разыскивают. Мы наводим множество справок, поэтому многие люди в курсе.

Как-то так он сказал, верно? А что, если она узнала, что Кейн ищет потерянную любовь? И увидела соблазнительную возможность? Возможно ли, чтобы жизни разных женщин сплелись в одну? Сироты и мошенницы?

Райан возвращается на прежнее место. Он с напряженным лицом подается вперед и просит:

– Расскажите обо всем с самого начала.

43

Витте

Следуя за мистером Блэком по коридору, я поражаюсь произошедшим в нем переменам. Он одет в ту же одежду, в которой покидал город, но под ней уже совсем другой человек. Мужчина, вернувшийся из Гринвича вместе со своей супругой… выглядит весьма помолодевшим. Теперь у него легкая и быстрая походка, а в движениях появилась степенная плавность. Волосы отросли, но он так гладко выбрит, словно этим занимался я.

Прежде чем удалиться в свой кабинет, он смотрит в сторону гостиной. Я понимаю, что он ищет Лили. Ее не видно, но он не может не проверить. Мистер Блэк изо всех сил старался не оставаться с ней в одной комнате, но после пляжного домика все изменилось. Теперь он старается научиться жить без нее.

Когда я вернулся в пентхаус, чтобы подготовиться к ее возвращению, я первым делом сходил в почтовое отделение, чтобы забрать несколько стильных коробочек с ювелирными украшениями. Сейчас она их рассматривает.

Сидя за своим рабочим столом, мистер Блэк жестом приглашает меня сесть напротив. Он устраивается поудобнее, окидывая взглядом пространство вокруг: экран компьютера в спящем режиме, полученную и рассортированную почту, рамку с фотографией Лили лицом вниз… Его взгляд задерживается на рамке, но, как ни странно, он ничего с ней не делает.

– Будете ли вы регулярно уезжать в летний домик в этом сезоне? – уточняю я. – Мне оставить его открытым?

Кажется, на мгновение он погрузился в раздумья, поэтому не расслышал мои вопросы. Затем его взгляд проясняется. Он смотрит на меня и одобрительно кивает.

– Да, Витте. Держи его наготове.

Я ожидаю, когда он перейдет к более насущным темам, которые мы обсуждали во время многочисленных телефонных разговоров. У меня было меньше суток, чтобы подготовить и упорядочить необходимую информацию.

– Вэл Ласка? – спрашивает он. – Я знаю, что мои вопросы преждевременны, но что у нас есть?

– Его полное имя Вэлон Ласка. Мне удалось установить, что именно он отправил букет. Ему подходит характеристика, данная миссис Блэк, но не совсем уместно называть его простым бандитом или гангстером. За его плечами необычайно длинный список тяжких преступлений. Вот уже несколько десятилетий его разыскивает Бюро по борьбе с организованной преступностью. Дело до сих пор открыто. Иногда его задерживали, он даже сидел в тюрьме, но ему постоянно везло и он избегал строгого наказания.

Мистер Блэк откидывается на спинку кресла, положив локти на подлокотники и сложив пальцы домиком. На его лице появляется слабая улыбка.

– Значит, хоть в чем-то она говорила правду.

– Это семейная банда, – продолжаю я. – В его преступной группировке состоят двоюродные братья и сестры, племянники и даже дальние родственники. Нет никаких официальных документов, которые бы указывали на вступление в брак или наличие детей. Но ходят слухи, что у него есть гражданская жена, которая выглядит еще страшнее своего мужа.

Я достаю свой телефон, снимаю блокировку экрана и кладу на стол мистера Блэка.

Он моментально подается вперед и прищуривается, изучая снимки, сделанные камерой наружного наблюдения. Вэлона легко узнать по его огромным габаритам. Он самый настоящий громила.

Снимок сделан в снежный зимний день. Городские снегоуборочные машины работали на улицах, сгребая сугробы на обочины и края тротуаров. Небо было темно-серым, свинцовым и безжизненным, словно кожа трупа.

Камера запечатлела момент, когда Ласка выходил на улицу вслед за женщиной, чье лицо оказалось частично скрыто ожидающей у обочины машиной. Она высокая, с шикарными густыми черными волосами, ниспадающими ниже талии. Пышная шуба скрыла фигуру, а на голове красуется модная меховая шапка. Если присмотреться, то можно разглядеть, что глаза женщины скрыты за солнцезащитными очками. Поэтому ее лицо и личность являются загадкой. У нее бледная как мел кожа, а чувственные изгибы губ подчеркнуты ярко-красной помадой.

Мой работодатель ничего не говорит, продолжая рассматривать снимок с камеры. Я замечаю, что в его широко раскрытых темных глазах читаются шок и ужас.

– Нам нужно время, чтобы получить больше информации, – напоминаю я. – Пару месяцев назад Бюро перепрофилировали, поэтому я даже не надеялся что-то узнать, но мой человек сумел добыть это изображение. Снимок сделан несколько лет назад, это место находится в паре кварталов от Кроссфайер-билдинг.

Мистер Блэк осторожно откладывает мой телефон, словно он может в любой момент рассыпаться, а затем устало откидывается на спинку кресла. Он закрывает глаза.

– Уже несколько лет никто в Нью-Йорке не видел этого Вэла, – продолжаю я. – Считается, что его могли устранить конкуренты или даже собственные люди. Типичный передел криминального бизнеса. Но он объявился шесть месяцев назад, и его воскрешение стало неприятным сюрпризом для полиции Нью-Йорка. Раньше никто не видел его спутницу у нас в городе, но мои источники сообщают, что она всегда находится где-то рядом, поскольку эти двое – неразлучная парочка. Они даже не подозревают, что она мертва. Миссис Блэк беспокоится из-за потенциального возмездия или из-за полицейского преследования по подозрению в убийстве собственной матери?

– Нет. Насколько я понял, Стеф Ласка ожидала, что дочь пойдет по ее стопам… и кто-то из них обязательно умрет. Очевидно, что Ласка все поняла и смирилась. – Мистер Блэк беспокойно постукивает по подлокотникам. – Ты упомянул, что в комиссионной лавке есть какая-то зацепка?

– Мы опросили работников. Лили была частым гостем в течение короткого промежутка времени. Всегда платила только мелкими купюрами. Брала много вещей сразу. Если она покупала джинсы, то к ним шли обувь, рубашка и аксессуары. Вся одежда прекрасно сочеталась. Никто из сотрудников не помнит, чтобы она приходила раньше, чем полгода назад. Она была частой посетительницей в течение нескольких месяцев, но в последнее время ее никто не видел. Очевидно, что в это время она была с вами.

Я рассматриваю работодателя, чувствуя растущее внутреннее беспокойство. Мистер Блэк кажется сердитым, но совершенно беспомощным. Всякая энергия окончательно покинула его. Он побледнел, губы плотно сжаты, вокруг рта появились морщинки. Плечи выставлены вперед, будто он приготовился защищаться.

Я стараюсь смягчить свой голос.

– Вы упоминали, что обсуждали свою безопасность с миссис Блэк. Примеры, которые вы мне привели, были предложены ею?

– Да.

– Вы ничего не забыли? – уточняю я.

– Да, я все пересказал тебе, – отвечает он суровым, сухим тоном, в котором слышатся нотки разочарования, обиды и непонимания.

Мои мысли крутятся вокруг его слов. Отравление в публичном месте, укол отравленной иглой, снайперский выстрел – скрытные методы устранения, требующие широкого арсенала средств и специальной подготовки. Поэтому следует отсечь вариант со случайными исполнителями из числа мелких уличных преступников.

– Мне кажется весьма необычным, что она сама предложила эти варианты, – признаюсь я. Мой работодатель должен сохранять бдительность, но это сложно сделать, когда любовь требует ослабления всех защитных механизмов. – Я не ожидал таких высокотехнологичных способов устранения. Я делал ставку на тривиальное оружие. Например, ножи или пистолеты.

– Она увлекается шпионскими фильмами, – с нежным раздражением отвечает мистер Блэк. Он открывает глаза и смотрит на меня. – Борн, Бонд… что-то в этом стиле.

Возможно, что в этом есть некий смысл, но девушка, которую мы знаем под именем Лили, не склонна к показным постановочным действиям. Она тщательно подбирает слова, чтобы произвести наибольшее впечатление. Жаль, что меня не было рядом, чтобы я смог вслушаться в ее интонации и присмотреться к ее поведению. Ее уловки корнями уходят в прошлое, она успешно пользовалась ими на протяжении всей своей сознательной жизни. Невозможно предсказать ее намерения, и это делает ее особо опасной персоной.

Мистер Блэк перестает улыбаться.

– Почему нам до сих пор не удалось выяснить, где она скрывалась все это время? Она была без чемодана, а это значит, что вся купленная одежда хранилась где-то еще.

– Возможно, она переодевалась и просто выкидывала старую одежду. – Я понимаю, что это никак не отвечает на его вопрос. Он внимательно смотрит на меня. – Думаю, что кто-то уже забрал вещи оттуда, где она остановилась, – предполагаю я. – И эта квартира больше не пустует.

– Например, домовладелец или управляющий, – настойчиво подсказывает мистер Блэк.

– Возможно.

Или друг, сообщник, любовник. Кейн все понимает, ведь он весьма проницательный человек. Но им завладела навязчивая идея. Он слишком долго отгораживался от любви и радости, проводя все свои дни в унылой атмосфере, постоянно созерцая ее портрет на стене. Глубина его одиночества и горя сделала его необычайно уязвимым перед первой похожей девушкой. Такая огнеопасная химическая реакция встречается достаточно редко. Некоторые пары просто обмениваются многозначительными взглядами. Другие спокойно относятся к публичным проявлениям привязанности. Но очень мало парочек, которые, находясь рядом, буквально искрятся сексом, пламенем, пожирающим все на своем пути. Гидеон Кросс и Ева – такая же пара, они очень похожи на мистера Блэка и Лили. Невозможно не заметить болезненную тягу моего работодателя к своей жене. У нее в арсенале имеется три вида оружия: она заставляет его смеяться и чувствовать себя любимым и счастливым. Он полностью очарован. Даже можно сказать – околдован.

Лили скрывает намного больше, чем рассказывает. Но мистер Блэк не обращает на это внимание, ведь получает самый желанный приз: женщину своей мечты. У нее есть ответы на все его вопросы, но он ждет, что она все расскажет, когда придет время. Это игра в кошки-мышки. Но с какой целью?

– Пока вас не было, на ее имя пришло несколько посылок. Одну из них доставил курьер. Она от местного ювелира. В квитанции указано, что оплата произведена банковским переводом. – Мне невыносимо грустно, что я приношу только плохие новости. – Но ни с одного из ее счетов не было никаких переводов или снятия наличных.

Он замирает, а потом безумно улыбается, демонстрируя мне все свои зубы.

– Итак, у нее есть доступ к другим банковским счетам. – Кейн с горящими глазами откидывается на спинку кресла. – Адвокат по недвижимости рассказал мне детали про общество с ограниченной ответственностью и сопутствующих активах. И я заметил определенные несоответствия. Я всегда подозревал о существовании дополнительных счетов. Лили ни за что не станет отдавать ключи от своего королевства… даже собственному мужу.

– Я предположил, что это может быть подарком, – осторожно произношу я. – Как и тот букет.

Он небрежно отмахивается от моего предположения.

– Она бы уже прибежала к нам и обо всем рассказала. Нет, Витте, у нас теперь есть определенный кредит доверия. Я смог расположить ее к себе, поэтому теперь она чувствует себя в безопасности. И я смогу узнать от нее правду.

Я не понимаю его намеков. Его реакцию. Такое безудержное ликование. Это похоже на жадность, но в ней нет особого смысла. Он даже не верит, что Лили расскажет о подарках от Ласка, хотя уже знает или подозревает о многочисленных обманах с ее стороны.

Я вспомнил о своей роли в жизни мистера Блэка – поддержка, помощь в принятии решений и готовность пойти на решительные действия. Основным пунктом моего контракта было обучение работодателя всем аспектам жизни богачей в огромном городе.

И прямо сейчас я решаю выборочно ограничить поток информации, касающейся ситуации с Лили. В конце концов, еще одним немаловажным аспектом моей работы является обеспечение безопасности мистера Блэка. Если потребуется, я сделаю это вопреки его мнению.

Выпрямившись в кресле, он начинает просматривать входящую почту.

– Держите меня в курсе, Витте.

– Разумеется. – Я поднимаюсь на ноги. – Кстати, хочу сообщить вам, что мистер Лэндон много раз пытался связаться с вами. Он даже приезжал лично. Я предлагал ему перевести звонки на ваш личный номер, но он ответил, что так и не смог до вас дозвониться. Казалось, что он весьма встревожен, а еще спрашивал о миссис Блэк.

– Он оставил мне несколько голосовых сообщений. Я так и знал, что моя мать попытается использовать его, чтобы повлиять на меня. Получилось достаточно предсказуемо. – Он комкает приглашение на ужин со сбором средств и кидает получившийся шарик в баскетбольное кольцо над мусорной корзиной. – Кстати, что ты ему рассказал?

– Поскольку я сразу понял, что он узнал про миссис Блэк не от вас, то постарался избежать подтверждения какой бы то ни было информации. Я посоветовал задавать все вопросы о вашей личной жизни непосредственно вам.

– Витте, ты лучший. Я и не знаю, что бы я делал без твоей помощи. – Он вздыхает и кивает головой. – Продолжай отвечать в том же духе.

Я не могу понять, почему мой работодатель избегает общения со своим самым близким другом. Это все из-за того, что мистер Лэндон когда-то встречался с Лили? Дело в ревности или в предосторожности?

– И есть еще кое-что…

– Черт возьми. – Он откидывается на спинку стула. – Напомни, зачем мы вообще уехали из пляжного домика? Чтобы вернуться вот к этому?

Я спокойно приподнимаю бровь, и мистер Блэк моментально замолкает. Я продолжаю:

– Мисс Эрика Феррари дважды спрашивала о вас на стойке консьержа в вестибюле. Я попросил Джулиана сообщить мне, если она попытается связаться с вами посредством рабочих контактов. И она пыталась. Дважды.

Он устало проводит рукой по лицу. Уже не в первый раз женщины проводят с ним ночь, а потом начинают преследовать. В прошлом ему было плевать на все, что происходило по утрам, поэтому я стал специалистом по решению подобных деликатных ситуаций. Возможно, чувства к Лили сделали его чуточку более внимательным.

– Я даже не помню, как с ней познакомился, – мрачно признается он. – И о чем нам с ней говорить? Хотя нет, это неправильно. Я должен перед ней извиниться. Жена все мне объяснила.

– Неужели? Да, это похоже на нее. Она рассматривает отношения как поле битвы, где необходимо постоянно сохранять бдительность.

– Да, так ее воспитала мать. Позволь немного объяснить мою точку зрения. Я сам терпеть не могу обманщиков. Я даже не стал связываться с Лили, пока у Райана не появились серьезные чувства к Анджеле. А теперь мне придется объяснять женщине, с которой переспал, что я тогда был – и остаюсь до сих пор – женат, поэтому буду весьма признателен, если она прекратит донимать меня и мою жену.

– Понимаю, ваша ситуация крайне нестандартна. Сказать правду – это все, что вы можете сделать в этой ситуации.

Он грустно усмехается.

– А у меня пока что нет даже этого.

– Я дам вам знать, если она снова попытается выйти с вами на связь. И попрошу консьержа и Джулиана записать ее контактную информацию.

Я встаю и направляюсь на кухню, что приступить к приготовлению ужина. Останавливаюсь на пороге гостиной, заметив, что одна из горничных, Лейси, рассматривает фотографию в рамке. Заметив меня, она виновато пожимает плечами.

– Витте, вы меня напугали.

– Простите меня. Вы были увлечены.

Я вхожу в гостиную и замечаю, что повсюду появились новые фотографии, расставленные во всех стратегических местах. Одна стоит на столике, еще несколько размещено на книжных полках и на камине.

– Она только что их поставила, – сообщает очевидную информацию Лейси.

Рамки сделаны из чистого серебра и ценных пород дерева. Каждая из них идеально вписалась в окружающую обстановку. Я все еще продолжаю думать о доставках для миссис Блэк и внезапно понимаю, что в посылках были эти рамки. Я поражаюсь тому, насколько хорошо она чувствует атмосферу пентхауса.

Заложив руки за спину, я приступаю к изучению фотографий. На всех изображены мистер и миссис Блэк. Они радостные и счастливые. Все снимки демонстрируют увлеченную парочку, и что самое странное, все они сделаны совсем недавно. Она не взяла из пляжного домика ни одной старой фотографии.

Комната кардинальным образом преобразилась. Благодаря этим небольшим, но крайне важным деталям пространство стало уютным, теплым и по-настоящему домашним. Теперь это место похоже на настоящий дом.

Я понимаю, почему Лейси разглядывала фотографии. Мы оба стоим неподвижно, удивленные тем, что изображено на снимках. Я никогда еще не видел, чтобы мой работодатель выглядел таким здоровым и живым. Такое ошеломительное преображение подсказывает мне, почему мистер Блэк предпочитает закрывать глаза на многие моменты.

Я долгое время желал ему счастья. И я волнуюсь, что он обрел свое счастье с девушкой, которая разбила ему сердце и подвергла смертельной опасности. Меня начинает смущать, что постепенно, но неумолимо она начинает нравиться и мне. Возможно, я постепенно привыкаю к ее присутствию в доме.

Тем не менее остается одна тревожащая меня вещь. Думаю, что и мистер Блэк не позабыл о том, что Лили узнала его. Тогда, на улице.

Жена узнала его. Она помнила о нем. И все равно не захотела возвращаться домой.

44

Эми

Глоток ледяной водки напоминает оргазм. Я закрываю глаза, у меня перехватывает дыхание, а пальцы ног невольно поджимаются. Шум разговоров перекрывает расслабляющая фоновая музыка. Приглушают тревогу запахи чеснока, орегано и тимьяна. Я начинаю стонать, когда алкоголь попадает в мою кровь и разносится по венам струйками приятного тепла. На краткий миг я чувствую, что попала в рай.

– Вам все понравилось?

Открыв глаза, я вижу перед собой бармена, который с дерзкой ухмылкой облокотился на стойку. Честно говоря, это не самый лучший мартини с водкой, который я пробовала в своей жизни. Слишком много вермута и не хватает оливок. Тем не менее он мило флиртует, поэтому я улыбаюсь в ответ.

– Мне понравилось, хочу повторить.

– Тяжелый день? – спрашивает он, ловко подкидывая шейкер в воздух.

– Худший день в моей жизни, – воодушевленно лгу я, поскольку знаю правила игры.

Один мартини после работы – это нормально. Два – это либо тяжелый день, либо праздник. Три – именно в этот момент бармен начинает подозрительно поглядывать в твою сторону. Четыре – бармен перестает улыбаться и постоянно спрашивает, вызвать ли тебе такси, чтобы ты без лишних приключений добрался домой.

Я прикидываю свои шансы и прихожу к выводу, что сегодня дотяну до трех. Во всяком случае, я все еще сижу в ресторане, и никто не собирается меня выгонять.

– Сейчас исправим, – подмигивает он.

Внезапно его взгляд устремляется куда-то поверх моего плеча, и я замечаю, как его брови ползут вверх, а потом он удивленно присвистывает. Бармен широко улыбается, и на его щеках появляются маленькие ямочки. Оценивающий взгляд, которым он наградил меня, теперь предназначается кому-то другому.

Я напрягаюсь за секунду до того, как на мое плечо опускается чья-то рука.

– Привет. Извини за опоздание, – произносит Лили своим девчачьим писклявым голосом. – Пробки просто ужасные.

Я поворачиваю голову, чтобы получше рассмотреть ее. Она одета в черное платье-комбинацию длины мини и великолепное сапфирово-синее свободное кимоно с цветочной вышивкой люрексом. На шее висит длинное жемчужное украшение, завязанное причудливым узлом под грудью.

Она вытягивает руки, ожидая объятий. По моему телу расползается страх, стимулирующий выброс огромных доз адреналина. Я неловко сползаю со стула, едва не натыкаясь на нее. Лили крепко и долго обнимает меня, но потом отстраняется. Я ненавижу ее за это. Я ненавижу ее за то, что она украла внимание бармена. Ненавижу за то, что она так сияет. Ненавижу за то, что она познакомилась со всеми прелестями уникального члена Кейна. И почему она обожает такую блестящую броскую одежду?

Помнит ли она все жуткие истории, которые я рассказывала ей, пока она лежала без сознания?

– Ты великолепно выглядишь! – восторженно заявляет она, окидывая мою фигуру дружелюбным взглядом. – Мне нравится твой пиджак.

– Спасибо…

Я не знала, что мне после работы доведется пить с Лили, поэтому я не оделась по случаю. Она одета так, словно собралась на красную дорожку, а я сижу тут в слаксах и блейзере. К счастью, мой наряд тщательно подобран Товой, и Лили не единственная, кто похвалил укороченный зеленый бархатный пиджак.

– А мне нравится твое кимоно, – неохотно отвечаю я, поскольку понимаю, что от меня тоже ждут похвалу.

– О, спасибо, спасибо. Мне тоже нравится. Оно принадлежало моей матери.

Лили вешает свою сумочку на специальный крючок под барной стойкой.

А мне от матери ничего не досталось. Не думаю, что у нее есть что-то похожее на ценную семейную реликвию вроде блестящего шелкового наряда Лили. У моей обожаемой невестки есть абсолютно все. Да, она попала в жуткую аварию и потеряла несколько лет своей жизни, но теперь ее трагедия превратилась в истории, которые можно рассказывать на веселых вечеринках. На самом деле… ее жизнь чертовски идеальна.

– Что будешь, красотка? – спрашивает бармен у Лили, подавая мне новую порцию мартини, хотя я еще не закончила с прошлым бокалом. – Вы вдвоем прямо украшаете мой вечер. У вас в семье прекрасная генетика.

Я жду, когда Лили поправит его и скажет, что мы просто похожи внешне, но она просто благодарит его и тоже заказывает мартини, но получше: насыщенный, с небольшим количеством вермута и кучей оливок.

– Все понятно, – отвечает бармен, подмигивая ей.

Этот парень даже понятия не имеет, что с каждым своим словом теряет все больше чаевых. Серьезно, он совершенно не умеет делать мартини.

Лили поворачивается ко мне.

– Как прошел твой день?

Я неопределенно пожимаю плечами и делаю очередной глоток. На работе я придерживаюсь здорового образа жизни, но к пяти часам вечера уже не могу оставаться трезвой.

– Просто работа, ничего необычного.

Поставив локоть на стол, она подпирает подбородок рукой. Лили выглядит элегантной и расслабленной. Если бы она только знала, что у меня на уме…

– Можешь рассказать мне подробности? – настаивает она. – Кейн рассказывал, что у тебя было агентство по раскрутке в социальных сетях, но потом его присоединили к «Бахаран-фарма».

– Мы не присоединялись. Нас просто прожевали и выплюнули.

Я пристально смотрю на нее, пытаясь понять направление ее взгляда. Она смотрит на бармена, который подает ей коктейль а потом ставит перед нами свечу. Этот итальянский ресторан расположен на углу возле Кроссфайер-билдинг. Три стены полностью стеклянные, поэтому отсюда открывается отличный вид. В полдень все помещение залито солнечным светом, вечером на окнах появляются шторы, а к полуночи на столики ставят свечи. Пока Лили пробует свой напиток, чтобы высказать пожелания бармену, я налегаю на остатки первого бокала мартини.

Когда она снова поворачивается ко мне, я угрюмо жую свою единственную оливку.

– Кейн показал мне промоматериалы для запуска линейки «ЕКРА плюс», – сообщает она. – Это впечатляет.

– Спасибо, – отвечаю я, стараясь скрыть раздражение в моем голосе. Что, черт возьми, она вообще понимает? – Думаю, получилось пресновато. Я пока работаю над кое-какими улучшениями.

– Чем именно ты недовольна? – продолжает расспрашивать Лили. Похоже, ей действительно интересно.

– Всем. Цветами, образами, сообщениями. Шикарных упаковок с безупречными лицами Розаны и Евы явно недостаточно, чтобы вклиниться в жесткую конкуренцию на бьюти-рынке с продуктами от знаменитостей. Но они зациклились только на своих вариантах.

Я с облегчением вздыхаю, когда бармен убирает первый бокал. Намного лучше, когда передо мной стоит всего один напиток.

– Итак, как ты хочешь все исправить?

Я подавляю раздражение, вызванное ее бесконечными вопросами. Мне нравится говорить о своей работе, даже если это разговор с неприятным собеседником. Я могу ответить на кучу вопросов, но тогда ей придется сделать то же самое.

– Продемонстрировать, что этот продукт подходит каждому. Сравнить дерматологические состояния кожи, чтобы наглядно показать улучшения. Сделать настоящие, необработанные фото и видео материалы. – Я делаю очередной глоток. Лили была бы ужасным лицом для любого бренда. – Это не новшество, но такая реклама сообщает людям все, что они хотят знать: что продукт не только красиво упакован, что им пользуются богатые люди, которыми все восхищаются, а еще – что он реально хорошо себя зарекомендовал.

Лили широко улыбается.

– Не могу дождаться, чтобы взглянуть на конечный результат.

Я выпила уже достаточно и почувствовала прилив храбрости.

– Почему тебя это интересует?

Она облокачивается на барную стойку. Одну ногу она закинула на другую. Из-за длины ее платья кажется, что у нее бесконечно длинные ноги. Бледная кожа Лили должна раздражать глаза, но нет, она выглядит просто великолепно, словно подсвечена загадочным лунным светом.

– Думаю, мы могли бы помочь друг другу.

Я удивленно поднимаю брови. Если только она не хочет, чтобы я стала ее дублершей в постельных сценах с Кейном… Иначе я не могу представить себе, что ей от меня нужно.

– Каким образом?

– Кейн когда-нибудь рассказывал тебе, чем именно я занимаюсь? – Я качаю головой, что более дипломатично, чем заявить, что она просто удобная вагина для секса. – Я встречаюсь с людьми. И если они мне нравятся и у них есть мечта, которую я могу воплотить в жизнь, я помогаю им.

– Ты ангел от инвестиций? – медленно произношу я.

Неужели она думает, что я настолько тупая?

– Да. Когда ты с умом подходишь к тому, в кого хочешь инвестировать, это становится весьма прибыльным делом. Ты же сама знаешь, что стартапам нужна помощь с раскруткой и рекламой в соцсетях. Я могу направить эти компании к тебе, ты поможешь им создать свои бренды, и у них будет меньше поводов для беспокойства.

Я прищуриваюсь.

– А тебе-то что с этого?

– Реферальный взнос в десять процентов от их расходов за первый год.

– Всего лишь десять процентов?

Она улыбается, убирая прядь волос за ухо.

– Имей в виду, что я также буду вознаграждена ускоренными темпами роста и увеличением прибыли от моих инвестиций.

Лили успела отрастить волосы, и теперь они ниспадают ей на плечи. У нее потрясающие серьги с сапфирами и бриллиантами. Камни красиво поблескивают от малейшего движения.

– Все три стороны останутся довольны. – Я делаю еще один глоток, постукивая ногой по металлическому ограждению барной стойки. – «Бахаран» получит от этих контрактов свое, и прибыль будет исходить от оставшейся суммы.

Ее улыбка тускнеет, возбуждая мое любопытство и делая меня счастливой.

– Да, это так, – неохотно соглашается она.

Я опасаюсь сказать лишнего, но почему бы не выпустить кота из мешка? Последние несколько дней я боролась сама с собой, пытаясь понять: хочу ли начать все с чистого листа. Нахождение в «Бахаран-фарма» означает, что мой упорный труд и талант будут обогащать Кейна и Лили. Итак, я пришла к простому выводу: мне нужно уходить.

– Ладно, – киваю я, – ты узнаешь об этом первой. Я решила покинуть вашу компанию, чтобы основать новую.

Лили приподнимает бровь, но не выглядит удивленной.

– Новая компания. Это смелый шаг.

– Слушай, я не уйду из компании просто так. То, что у них есть на стадии разработки, это прекрасно. Не идеально, но здорово. Я помогу все исправить, а потом сосредоточусь на новых проектах.

– Но зачем отказываться от «Сливок общества»? Ведь это твой труд, бренд, клиенты.

Я провожу кончиком пальца по краю стакана, задаваясь вопросом, не этого ли она добивалась: заставить меня сказать вслух, какой же я была идиоткой, когда подписала эти бумаги и фактически передала компанию в чужие руки.

– Разве ты не знаешь, как работает поглощение в бизнесе?

Лили небрежно пожимает плечами, и кимоно соблазнительно соскальзывает с одного из них. Я задумываюсь, практиковалась ли она заранее.

– Слушай, я прочитала твой договор с «Бахаран-фарма». И просто не понимаю, почему ты не хочешь воспользоваться своим правом на выход из договора. Нет, послушай. Я понимаю твое желание начать все сначала. Даже не могу представить, насколько неприятно работать с Алией.

Я выпрямляюсь, стараясь не опрокинуть стакан на пол.

– О чем именно ты говоришь?

Она перестает улыбаться и хмурится.

– А ты о чем?

Я убираю стакан подальше, поскольку мне хочется выплеснуть содержимое ей в лицо.

– Про этот пункт о выходе из соглашения.

На смену хмурому взгляду приходит бескрайнее удивление.

– Эми, разве ты не знаешь условия своего соглашения с «Бахаран-фарма»? – спрашивает она медленно и вкрадчиво, словно я бомба, которая может взорваться в любой момент. Именно так я себя и чувствую.

Я смотрю по сторонам. И я неприятно удивлена, увидев Хорнсворта, этого засранца, ворующего чужие кабинеты, в компании слишком красивой для него женщины. С отвращением отворачиваюсь и вздрагиваю, когда замечаю Рохелио, начальника службы безопасности «Бахаран-фарма». Он сидит за столиком с парнем, щеголяющим такой же военной стрижкой, возможно, это тоже сотрудник компании, но я не знаю наверняка. И даже девушки из бухгалтерии пришли сюда.

Я сдерживаюсь. Не приведи господь, если Алия снова услышит сплетни о том, что я потеряла самообладание.

Сделав еще один глоток, я вздыхаю и говорю:

– Это было давно. И тогда я не думала, что решусь выйти из семейного бизнеса.

Лили тоже делает глоток мартини, будто не торопится рассказать мне какую-то секретную информацию.

– У тебя есть возможность вернуть себе бренд «Сливки общества» через двадцать четыре месяца после исполнения всех первоначальных обязательств, если твоя компания больше не является отдельной организацией. Это поистине уникальный шанс, очень выгодный для тебя. Думаю, твои юристы вставили этот пункт в договор, чтобы защитить тебя. Может, это сделал Дариус?

Я чувствую, как кровь отхлынула от моего лица. Помещение начинает вращаться, как чертово колесо. Такое ощущение, что я выпила уже четыре мартини и приступила к пятому стакану.

– Эми. – Лили кладет руку мне на плечо. – С тобой все в порядке?

Я резко откидываю ее руку. У меня не было никаких юристов. У меня был только Дариус. И почему я не верила своему мужу?!

– Я в порядке!

– Позволь мне помочь.

– И что ты за это хочешь? – огрызаюсь я, поворачиваясь к ней лицом.

– Мы же семья, – искренне отвечает она. – Ты моя родственница, даже если не кровная. У меня больше нет братьев или сестер, тетушек, кузенов, бабушек или дедушек. У меня есть только Кейн. И, надеюсь, ты.

Мы – семья. Я припоминаю, что Кейн говорил что-то подобное. Хорошо иметь семью. Чушь полнейшая. Кто-нибудь из них хоть раз помогал мне? Они когда-нибудь ставили меня на первое место? Прикрывали мою спину? А сейчас Лили думает, что мы можем просто сидеть и пить, пока она запудривает мне мозги?

– Семья, – медленно повторяю я. – Кейн рассказал тебе, что он трахал меня? Думаю, это продолжалось целых двенадцать часов подряд. Ох, так сложно следить за временем, когда получаешь оргазмы один за другим! Делает ли это нас настоящей семьей?

Лили выглядит спокойной и хладнокровной.

– Да, он обо всем рассказал. – Мне хочется схватить ее за волосы и ударить лицом о барную стойку. – Мне очень жаль. – Она смотрит мне в глаза, и я вижу, что она говорит искренне. – Ты по-своему права во всех своих упреках. Я хочу помочь тебе, поскольку ты женщина, потерявшая определенное влияние, а это плохо. Я хочу помочь, чтобы загладить свою вину. Кейн причинил тебе боль из-за меня. Он взрослый мужчина и сам несет ответственность за свои поступки, но я все равно чувствую свою сопричастность. Я вижу, как эта история повлияла на тебя.

Да, именно это мне и нужно. Ее чертова жалость. Я делаю большой глоток, наслаждаясь теплом в животе. Жестом приглашаю присоединиться.

– Отвергни мое сожаление, – продолжает она. – Но прими мою помощь. Я пересмотрю свое предложение. Вместо того, чтобы брать комиссионные по реферальной программе, я буду напрямую инвестировать в «Сливки общества». Или могу предложить тебе заем.

– Да я сама могу сходить за кредитом! – Лили внимательно изучает мое лицо, делая очередной глоток мартини. – Тебя подговорил Кейн? – Я пытаюсь унять свой гнев. Она полностью контролирует ситуацию, и чем больше я злюсь, тем ближе к полной потере самоконтроля. – Или это все твоя придумка? Выгнать меня из кабинета, чтобы Кейн не видел меня каждый день? Поэтому он все еще не вернулся на работу?

– Меня не волнует, что Кейн может оказаться с другой женщиной. Я не пытаюсь показаться циничной или жестокой. Это просто правда. И то, что мы с тобой ссоримся, сильно помогает Алии. Эми, я не враг тебе и не твоя соперница. Мы можем помочь друг другу и получить преимущество. Вот и все, поэтому я делаю тебе такое предложение. И я бы очень хотела, чтобы мы нашли способ помириться, а затем стали подругами или хотя бы союзницами.

Я раздумываю над ее словами. Да, она по-своему права. Мне нужен кто-то, кто будет на моей стороне. А еще мне не помешает приток наличных. Я теперь не знаю, что мне думать про Дариуса. Когда я нахожусь рядом с ним, я уверена, что он любит меня. Но всплывает куча всякого дерьма…

Мог ли он не знать об этом пункте в договоре? Неужели он просто обманывал меня? Зачем?!

Лили незаметно изменила положение своего тела. Я не могу перечислить изменения в ее позе, но чувствую, что она полностью освоилась в атмосфере этого ресторана. Она сильная, властная, самоуверенная и сексуальная. Я понимаю, почему Кейн без ума от нее. И понимаю, почему он никогда не будет моим. По крайней мере, пока она жива…

– Прости, что я была такой… резкой, – натянуто извиняюсь я, примеряя на себя доброжелательную маску Лили. Теперь я тоже сильная, уверенная, сексуальная. Расправив плечи, я улыбаюсь бармену, который забирает у меня пустой бокал и предлагает повторить. Он не флиртует и даже не смотрит мне в глаза. – Недавно у меня было несколько очень сложных дней. Я получила кучу информации, которую мне хочется тщательно обдумать.

– Вот и славно! – восклицает она, сопровождая свои слова небрежным взмахом руки. Камень, подаренный ей Кейном, переливается на свету, и я замечаю, что он темно-красный и похож на человеческое сердце. – Тебе не нужно извиняться. Ты заслужила мое доверие, и я буду рада заслужить твое.

Я представляю, как ее сердце трепещет в моей руке: такое сильное и самоуверенное, никогда не ведавшее страха или тревоги. Затем я сжимаю пальцы, чувствуя, как эластичная ткань сердечной оболочки поддается давлению, а потом оттуда начинает течь горячая кровь, похожая на оттенок ее любимой губной помады. Кровь стекает по моей руке, а потом капает на пол.

Какой бы восхитительной ни была эта фантазия, мой пульс учащается, и мозг сигнализирует о наличии панических мыслей. Мне нужно перечитать контракт. Мне нужно узнать, что именно там написано. Я слизываю прохладную каплю водки с верхней губы. К счастью, я больше не чувствую противный приторный привкус вермута.

– Сколько сейчас времени? – спрашиваю я.

– Почти семь.

– О! Мне нужно идти, – лгу я.

Просто потому что я не могу больше ни минуты просидеть здесь и вести эту странную деловую беседу, постоянно ощущая себя неадекватной и беззащитной. Чувствую себя полной идиоткой. Я должна действовать сама, взяв все под свой контроль.

Я должна стать Лили.

Соскользнув со стула, я хватаю свой бокал и залпом допиваю остатки.

– Мне жаль, что я так внезапно убегаю. Я совершенно потеряла счет времени.

Улыбка Лили кажется какой-то острой.

– Мы можем договориться посидеть где-нибудь еще в ближайшее время? И просто поболтать, без разговоров о работе?

– О, да. Я буду рада. – Подавшись вперед, я чмокаю ее в щеку. Я задерживаю поцелуй, потому что от нее очень приятно пахнет. Интересно, она замечает, что сегодня я использую такие же духи? Интересно, скучает ли она по прежней длине волос? Завидует ли моим? Ее кожа такая мягкая и бархатистая. Когда я отстраняюсь, у нее на щеке остается отпечаток помады такого же цвета, как и помада на ее губах. – Пока!

Порывшись в глубине сумочки, я бросаю наличку на барную стойку и выбегаю на улицу, словно куда-то спешу. Я машу рукой в сторону тротуара, и одно из такси делает опасный маневр: водитель быстро пересекает несколько рядов транспортного потока и подъезжает ко мне. Я запрыгиваю внутрь и достаю телефон, просматривая контакты в поисках адреса Рамина. Как генеральный директор «Бахаран-фарма» он может легко узнать все положения моего договора с ними. К тому мгновению, когда я сообщаю водителю правильный пункт назначения, мы уже влились в поток машин и едем вперед.

Рамин живет в модном районе, на месте которого раньше были мясокомбинаты. У него квартира в трехэтажном кирпичном здании бывшего складского помещения. Когда водитель останавливает машину и сообщает, что мы на месте, я проверяю название улицы и номер дома, поскольку не могу в это поверить. Я ожидала чего-то элегантного и современного, как у него в офисе: холодные тона, много хрома, преобладание темно-синего, рыжего и зеленого. Его дом похож на обычное производственное здание. Во многих квартирах открыты окна.

Я останавливаюсь на тротуаре, восстанавливая дыхание и фиксируя волосы заколкой-крабиком, чтобы они не прилипали к потной шее. На дорогах были сильные заторы, как и всегда в это время. Никогда не подумаешь, что поездка на две с половиной мили может занять целую вечность. Поездка оказалась такой долгой, что я уже не чувствую опьянения, даже наоборот – кажется, что алкогольный кайф может исчезнуть в любой момент. Мне нужно выпить еще.

Когда я подхожу ко входу, ко мне выбегает швейцар, чтобы услужливо открыть дверь.

– Добрый день, Лили. Как ваши дела?

Я весьма удивлена, что меня назвали неправильным именем, не говоря уже о таком совпадении, что меня признали той, кем я отчаянно желала стать. Я смотрю на его бейджик.

– Меня зовут Эми, Дэйв. Можешь позвонить Рамину и сказать…

– Я уже сообщил, – отвечает он, странно глядя на меня. – Он уже ждет вас.

Мои глаза жжет от сухости, и я на мгновение зажмуриваюсь. Я быстро открываю глаза, потому что не могу твердо стоять на каблуках. И почему Лили не довольствуется своим средним ростом?

Я прохожу через вестибюль, но он разветвляется. Коридоры ведут к разным лифтам.

– Эм… в какую мне сторону?

Дэйв перестает улыбаться и хмурится.

– Налево.

– Ладно.

Я машу ему рукой и направляюсь в указанную сторону. Я перепроверяю в телефон этаж и номер квартиры.

Лифт больше похож на грузовой, а не пассажирский – для жильцов и гостей. Поскольку стойка швейцара тоже выполнена в индустриальном стиле, я думаю, что таково дизайнерское решение. Я выхожу из кабинки и осматриваюсь. Бетонные плиты обработаны так, чтобы они выглядели как каменные стены. Мои каблуки издают громкие звуки, похожие на щелчки выстрелов. Я около минуты пытаюсь сообразить, идти ли мне налево или направо, и наконец оказываюсь перед квартирой Рамина и тянусь к кнопке дверного звонка.

Прежде чем я успеваю нажать на нее, дверь открывается.

– Привет. – Рамин выглядит очень домашним в джинсах, которые даже не потрудился застегнуть на пуговицы. Я вижу ухоженные волосы в его паховой зоне. – А я уже начал волноваться.

– А?

Он затаскивает меня в квартиру, пока я все еще сбита с толку, чтобы решительно оттолкнуть его. Он обхватывает меня рукой за талию и притягивает к себе, его губы прижимаются к моим. Я стою удивленная, потрясенная и совершенно дезориентированная. Он целует меня так, словно я принадлежу ему. Его язык проникает в мой рот и кружит по сторонам. Рамин тихонько постанывает, и стон вибрациями отдается в его груди.

– Прошло уже две недели, – жалуется он, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Убери от меня свои руки!

Если так подумать, то и на работе он вел себя странно. Заходил ко мне в кабинет и спрашивал, как у меня дела. И делал так. Каждый. Чертов. День!

Он закрывает за мной дверь.

– Что я такого сделал? Почему ты разозлилась? Потому что я ничего не понимаю. Не хочу чувствовать себя наказанным.

Я прохожу в гостиную. Это мансардное помещение, пространство выглядит монолитным, окна выходят сразу на три стороны. Возможно, он купил несколько квартир сразу, а потом сделал перепланировку, объединив их в одну большую. У дальней стены стоит большая кровать, на кухне – обеденный стол и обеденное пространство с ковром, раздвижным диваном и развлекательным центром, который служит своеобразным разделителем жилых зон.

На кофейном столике горят свечи, ждут своего часа два бокала, а в ведерке со льдом лежит бутылка вина.

Я резко разворачиваюсь, желая поскорее уйти отсюда, пока к нему не пришла очередная потаскуха.

– Я совсем ненадолго.

Рамин прищуривается, глядя на меня.

– И это все, что ты собираешься мне сказать? Я застрял здесь, думая о том, как мой брат трахает тебя, а как только появляешься, ты уже собираешься уйти?

От удивления я открываю рот.

– Ты что-то принимаешь?

– Я был бы не прочь.

Он уходит на кухню.

Я иду следом. Он берет стакан, достает из морозилки бутылку водки и наливает себе выпить. Мне ничего не предлагает.

– Я не знаю, как долго смогу продолжать, – устало говорит он, прислоняясь бедром к столешнице кухонного стола.

Я не девственная монахиня. Я уже спала с ним раньше, поэтому знаю, каково это – лежать под ним. Рамин трахается так, будто снимается в порно. Я не могу сказать, что это не показалось мне по-своему интересным. И надо отдать ему должное, он весьма харизматичный мужчина. Симпатичнее Дариуса, но совсем не похож на Кейна. Он худощавый, но тоже прекрасно физически развит. Рамин небрежно зачесывает волосы и всегда ходит с трехдневной щетиной.

Опустив руку, он засовывает ее в расстегнутую ширинку штанов и дразнящим движением поправляет член.

– Ты пришла просто посмотреть?

– Ради всего святого! – С этими словами я отворачиваюсь, продолжая осматривать его квартиру. Больше всего на свете я хочу выпить. Через открытые окна доносятся звуки ночного города. В этом шуме есть что-то раздражающее, что выводит меня из себя. – Это ты составлял проект договора о поглощении «Сливок общества», верно? Или этим занимался один из твоих юристов?

Он медлит с ответом, поэтому я снова поворачиваюсь к нему. Он выпрямился и поставил стакан на стол. Ленивый разврат куда-то испарился.

Рамин стал очень осторожен.

– Я составлял. Зачем тебе?

Мои руки опускаются на бедра. Покачиваясь на каблуках, я скидываю их, хотя знаю, что их будет очень неудобно надевать обратно. Взгляд Рамина темнеет.

– Лили сказала мне, что в договоре есть пункт о выходе из соглашения.

Прищурившись, он приближается ко мне.

– Лили читала договор?

– Думаю, это предельно очевидно. – Я закатываю глаза. – Она говорит правду?

– Значит, Кейн предоставил ей доступ ко всем документам, – произносит Рамин, игнорируя суть моих вопросов. Он начинает ходить кругами. Его походка плавная и грациозная.

Жаль, что я скинула туфли. Теперь я чувствую себя маленькой и уязвимой.

– Ты не отвечаешь на вопрос.

– Ты и так знаешь ответ.

– Черт, да откуда мне знать?

Он вспыхивает от гнева.

– Мы обсуждали это десятки раз! Я уже больше года говорю тебе, чтобы ты убиралась!

Я долго смотрю на него, оцепенев под тяжестью тумана, подступающего ко мне со всех сторон. Мой язык распух и прилип к горлу. Сердце бешено бьется о грудную клетку. Когда Рамин приближается ко мне, я обхожу его и направляюсь к кухонному столу. Схватив его стакан, я делаю большой глоток. Ледяное тепло смазывает мое горло, и я грузно опираюсь на столешницу. Я чувствую себя плохо. Со времени обеда я так ничего и не поела. Желчь подкатывает к горлу, угрожая затопить всю ротовую полость.

Когда Рамин обнимает меня сзади, я даже не дергаюсь. Его губы и нос прижимаются к моим волосам.

– Я скучал по тебе, детка. Что бы я ни сделал, чтобы разозлить тебя, прости меня, пожалуйста.

Внезапно до меня доходит: они все издеваются надо мной.

Они все в сговоре. Кейн, Алия, Дариус, Рамин. Возможно, даже Кларисса. Вот уже много лет она была хорошеньким миниатюрным шпионом «Бахаран-фарма». Замешана ли во всем этом Лили? Она единственная, кто сказал мне правду. Или она тоже солгала?

Зачем они это делают? Какой в этом смысл? Каков их план?

У меня перехватывает дыхание, когда в голову приходит еще одна мысль. А что, если Лили тоже их жертва? Может, Кейн специально свел ее с ума? А если эта диссоциативная амнезия вызвана тем, что он запудрил ей мозги? Не только из-за его выдающейся способности влезать людям в голову, но, наверное, и благодаря какой-нибудь особой химической формуле его отца, которую он нашел в одной из пыльных коробок.

Возможно, я неосознанно участвую в каком-то клиническом испытании нового препарата. Что-нибудь для работы мозга. От болезни Альцгеймера. Или слабоумия. Или шизофрении. А что, если я просто подопытный кролик?

Как нам отсюда выбраться? Однажды Лили это удалось, но Кейн все равно ее нашел. Она не умирала. Он просто знал, что рано или поздно найдет ее. Поэтому и сохранил всю ее одежду. И как только Кейн нашел ее, он сразу выставил охрану в больнице и на входе в пентхаус, чтобы она не сбежала во второй раз.

Как она выбралась сегодня вечером? Возможно, ее специально отпустили. Возможно, они проверяют меня, не пытаюсь ли я сбежать. Мне придется быть осторожной, пока я не узнаю все детали происходящего.

Рамин лапает мое тело: его руки сжимают мою грудь, трутся между ног, хватают за бедра. Он превратился в порноактера. У него уже встал член. Он сильно хочет меня трахнуть. Рамин хочет, чтобы моя горячая тугая киска хорошенько насадилась на его член. Ему не терпится кончить в меня.

Странно, но мои соски отзываются на его ласки. Они уже превратились в маленькие твердые бугорки. Внутри меня нарастает волна теплого возбуждения. Но я не думаю об этом. Даже не обращаю внимания на приятный запах, исходящий от Рамина. Неужели все мужчины в их семье пахнут одинаково восхитительно, мужественно и соблазнительно? Это еще одно зловещее изобретение исследовательского центра «Бахаран-фарма»? Какой-то специальный запах для того, чтобы вызывать возбуждение? Мои конечности и веки тяжелеют.

Я не должна позволить им узнать, что я все поняла. Мне придется подыгрывать, пока я не узнаю достаточно, чтобы победить их всех. Поэтому я поворачиваюсь лицом к Рамину и закрываю глаза, пока он целует меня в губы.

45

Алия

– Спасибо, – говорю я мужчине в форме, когда он усаживает меня в мягкое кресло между двумя арочными окнами.

Портьеры позади обеспечивают ощущение уединения, а массивные красные шторы с золотыми кистями впереди подчеркивают вид на город. Сейчас полдень, но огромные люстры, декорированные тысячами кристаллов, освещают огромное помещение. Богато декорированные карнизы и лепнина украшают стены, окна, потолок и двери. Здесь чувствуются старина, богатство и престиж.

Частный клуб существуют с середины девятнадцатого века. На членство в клубе может претендовать только тысяча человек, хотя население города составляет уже свыше девяти миллионов. Скорее всего, я уже больше никогда не попаду сюда, и меня одновременно удивляет и поражает, что выдуманная личность Лили нисколько не мешает ей посещать такие элитные заведения. Кто же тот мужчина, который пригласил ее в качестве уважаемой гостьи?

Среди людей в зале я узнаю несколько человек, которых видела только в новостях или фильмах. Я пытаюсь выглядеть расслабленной и непринужденной, но моя спина напряжена, а в крови бушует адреналин. Я всегда одеваюсь со вкусом, но сегодня я проявила особую предусмотрительность, поскольку меня ждет встреча с Лили. Я одета в белый комбинезон с поясом. Верх украшен кружевами, которые подчеркивают достоинства моей груди. Спина полностью открыта. Стильная, сексуальная и элегантная.

Когда ко мне подходит официант, я заказываю шампанское на двоих и смотрю на время. Еще три минуты, и Лили опоздает.

Если бы у меня был выбор, то я бы назначила встречу в моем кабинете. Идеальное поле боя – хорошо знакомое место, ведь это дает бесспорное тактическое преимущество. Но тогда об этом узнает Кейн, а я не готова сражаться на два фронта. Пока нет. Я хочу разобраться с ней наедине. Я покажу ей, с кем она столкнулась. Моим запасным вариантом была встреча на нейтральной территории, но Лили дала мне этот адрес. Я не знала, куда направляюсь, пока не приехала на место.

Мое внимание привлекает тихий шорох. Я поворачиваю голову и вижу Лили. Слуга услужливо болтает с ней, не забывая мило улыбаться. Она идет целеустремленной походкой, но внимательно слушает мужчину в форме.

Лили выбрала красную шелковую юбку, которая ниспадает от талии до голеней, и при ходьбе слегка раскрывается. Она взяла одну из рубашек Кейна, подвернула и завязала узлом на пояснице. Рубины блестят у нее на руках, шее и в ушах, но почему-то они не кажутся слишком большими и дорогими. Это эффектный дневной образ, который хорошо смотрится только на женщинах с идеальной фигурой.

– Вот она, – указывает на меня администратор, словно я нуждаюсь в этом нелепом представлении.

– Прелестное местечко. Спасибо вам.

Я уже успела позабыть звук ее голоса. Тем не менее, когда она открывает рот и начинает говорить, я понимаю, что он не может принадлежать никому другому, поскольку звучит необычайно сексуально. Для Кейна она как кошачья мята, и он сделает для нее что угодно, лишь бы она не ушла.

Мужчина улыбается и слегка кланяется.

– Рада новой встрече, Лили.

– Добрый день, Алия.

Она усаживается в кресло напротив, кладет на стол красный кожаный клатч и скрещивает длинные ноги.

– Ах… как хорошо в этом городе. Мне нравится находиться в пентхаусе, но иногда нужно немного расправить крылья.

– Это первый раз, когда ты оставила Кейна одного?

– Да, – со смехом отвечает она. – Хотя он тоже тут. Сейчас они обедают с Гидеоном Кроссом.

Кросс. Конечно же. Но это не объясняет, почему администратор вел себя так, словно давно ее знает. И, по-видимому, только я подумала о том, чтобы скрыть эту встречу от Кейна. Для меня будет лучше, если он ничего не узнает.

Два официанта работают в паре. Они приносят шампанское в ведерке со льдом и два красивых бокала. Лили выбирает себе минералку с лимонным соком.

– Думаю, нам стоит выпить за твое возвращение, – мягко говорю я, скрывая раздражение.

Она крайне неоднозначная женщина, которая, видимо, намерена все делать наоборот.

Улыбка Лили настолько приторная, что у меня начинают ныть зубы.

– Я не люблю алкоголь.

Я отказываюсь от шампанского и заказываю обычный кофе со сливками.

Когда мы наконец-то остаемся наедине, я быстро наношу упреждающий удар, пользуясь преимуществом внезапности:

– Кейн знает твое настоящее имя?

Она мило улыбается.

– А какое имя должно быть настоящим?

Я поджимаю губы. Она даже не вздрогнула.

– Я считаю очень странным, – продолжаю я, – что тебя совсем не волнует, когда твой любимый мужчина называет тебя твоим ненастоящим именем.

– А я когда-то говорила вам, что люблю его? – с озорным любопытством спрашивает она.

– Насколько я помню, мы с тобой обменялись парой слов, но никогда не говорили о моем сыне. – Я меняю положение ног и выпрямляюсь. – Тебе нравится играть в игры.

– Да, совершенно верно, – подтверждает она, покачивая ступней. – И у меня хорошо получается. Возможно, вам стоит подыскать другого противника.

Нам приносят мой кофе и минералку для Лили. Она широко улыбается официанту.

– Что тебе нужно? – прямолинейно спрашиваю я. – Или… сколько ты хочешь?

Она подается вперед, сфокусировав взгляд своих зеленых глаз. Я уже не в первый раз замечаю, что у нее холодные и циничные глаза. Кейн этого не видит, поскольку для него у нее есть специальный томный взгляд. Конечно, ей, наверное, и не нужно притворяться. Кейн настолько сексуальный и красивый, что перед ним не устоит ни одна женщина.

– Алия, что вам нужно?

– Я хочу защитить своего сына, семью и бизнес.

– Ваши мотивы далеки от благородства, – возражает она. – Вы могли легко управлять Кейном, когда он страдал от горя и единственной целью в его жизни была работа на компанию. Вы хотите, чтобы я ушла, а он снова стал трудоголиком. Но мое возвращение коренным образом изменило его. Вы ничего не можете с этим поделать.

Я тянусь за изящным блюдцем с чашкой кофе.

– Полагаешь, что у тебя есть право манипулировать Кейном? Потому что душевная боль из-за другой женщины довела его до иступленного отчаяния, а ты затуманила его разум сексом? Это ненадолго. Ты устанешь исполнять свою роль и быстро ему надоешь.

Она поднимает бровь.

– Другая женщина?

– Я знаю о твоих псевдонимах. Знаю, что ты незаконно получила все свои деньги. Я знаю, что ты не Лили, потому что береговая охрана нашла ее тело. Ты провернула невероятно сложную аферу, но допустила ряд грубых ошибок.

Она глубоко вдыхает, ее ноздри раздуваются. Лили нервно откидывается на спинку кресла. Она уже оступилась. Меня переполняет удовлетворение, ведь теперь она не так уверена в своих силах.

– Тебе нужны только его деньги, – продолжаю я, поскольку увидела эффект от моего натиска. – И ты уверена, что сможешь получить их. Но ты не учла, что у Кейна есть друзья, которые хорошо знали Лили. А правление и инвесторы компании позаботятся о том, чтобы ты не отобрала их прибыль. И не надо недооценивать Гидеона Кросса. У него предрасположенность к предчувствию негативных тенденций. Чем дольше ты будешь продолжать свою игру, тем больше людей будет заинтересовано в том, чтобы с тобой было покончено.

Она снова начинает покачивать ногой.

– А вы любите своего сына?

– Разумеется.

– Скажите же мне, почему он был так одинок, когда мы познакомились во время учебы? Почему он отмечал свои дни рождения в одиночестве? Почему никто из вас не приходил поддержать его на спортивных мероприятиях?

Я стискиваю зубы. Не могу поверить, что он обсуждал с ней такие вещи. Одно дело, если он помешан только на похоти и разврате, и совсем другое, если у него появилась эмоциональная привязанность.

– Я не обязана перед тобой оправдываться.

– Но вы хотите, чтобы я дала вам ответы. – Она резко наклоняется вперед, и я чувствую физическую угрозу. – Во-первых, только вы несете ответственность за его одержимость мной. Вы отказались от него, когда он был бесполезен для вас. Вы, как и ваш муж, оставили его в полнейшем одиночестве. Скажу вам по секрету: это именно вы повинны в том, что внутри него образовалась пустота на месте, которое было отведено родителям. Так все и сложилось. Я просто утешаю его.

– Вот это выпады! – со смехом отвечаю я, хотя в этом нет ничего смешного. – Кейн был уже взрослым, когда ушел из дома. И помимо него у меня было много забот с его братьями и Розаной. Неудивительно, что он всегда пользовался популярностью. Еще в средней школе по нему сохли все девочки. И все стало только хуже, когда его сексуальная форма достигла своего пика. Я даже не могу сказать, сколько раз я заставала его в комнате с разными девушками. Зачем ему проводить свои дни рождения с бестолковыми братьями и сестрой, если он мог найти девку, которая с радостью сядет на его член? Зачем сидеть на скучных семейных ужинах, если толпа безумных фанаток только и ждала своей очереди, чтобы ему отсосать?

Она сдержанно улыбается.

– Вы совсем не видите в нем человека с собственными чувствами, не так ли? Это потому что он мужчина? Или потому что вы не смогли найти с ним общий язык? Вы используете ужасное оправдание и противоречите собственным мыслям относительно моих намерений. Женщины прикладывают немало усилий, чтобы запрыгнуть к нему в кровать, но откуда вы знаете, что мне нужен его банковский счет? Вам никогда не приходило в голову, что я просто хочу его? Поскольку вы цените деньги больше, чем своего сына, я не могу объяснить вам иначе.

Аккуратно поставив чашку на блюдце, я встаю, глядя ей в глаза.

– Ты совершаешь еще одну ошибку, думая, что я ничего не знаю. Тебе лучше пока подумать о сумме отступных, которая поможет тебе продержаться до тех пор, пока ты не найдешь себе другого парня. Ты стала красивой женщиной, поэтому у тебя не будет больших проблем с поиском нового кавалера.

– А вам лучше присоединиться ко мне, чтобы Кейн оставался счастливым.

Я хватаю свою сумочку и обхожу обеденный столик. По моей коже пробегают мурашки. Поток холодного воздуха касается моей спины, словно прикосновение призрака.

Я останавливаюсь возле ее кресла.

– Я планирую устроить большую вечеринку по случаю твоего возвращения. Я приглашаю всех друзей Кейна и Лили. А также друзей Дейзи, Вайолет… какими именами ты еще представлялась? Нас ждет грандиозное событие. Возможно, ты снова захочешь встретиться с тем самым стилистом, чтобы подобрать себе новое платье. Скоро ты получишь официальное приглашение. Спасибо за кофе.

Я направляюсь к выходу. У меня на губах играет едва заметная улыбка, но я вся дрожу.

– Алия…

Мне требуется огромное усилие воли, чтобы повернуться и выглядеть уверенной в своих силах. Я молчу.

Она ухмыляется. В ней что-то изменилось. Внешне она выглядит совершенно спокойной. На ее красивом лице появляется загадочная улыбка, словно мы близкие подруги, которым есть о чем поговорить. Но ее энергетика изменилась: даже отсюда я чувствую холод. Ее глаза, эти блестящие изумруды, утратили прежний огонь и стали бездушными. Она намного опаснее, чем я предполагала.

– Не забудьте пригласить своих подрядчиков из Сиэтла, – любезно напоминает она. – Я уверена, что Кейну будет приятно с ними познакомиться.

Я пристально смотрю на нее. Не знаю, сколько я простояла на этом месте. Мне становится страшно. Страх выплывает из самых дальних уголков подсознания.

Я выхожу в главный зал с большим куполом и двойными изогнутыми лестницами. Где-то в этом здании мой сын обедает с влиятельным человеком. Кейн, вероятно, улыбается и прекрасно себя чувствует, ведь у него есть потрясающая жена, готовая в любой момент снять любой стресс и напряжение. Возможно, он уже предвкушает сегодняшний вечер, понятия не имея, что ляжет в постель с коварной змеей.

Прежде чем выйти на улицу, я достаю из сумки полупрозрачный белый шарф и отработанным движением накидываю его на плечи. Я раздумываю, не вызвать ли мне такси, но потом понимаю, что мне нужно что-то посильнее кофеина. Я замечаю, что на этой улице есть еще один ресторан и бар, поэтому отправляюсь на небольшую прогулку. Погода становится лучше с каждым днем, а влажность в воздухе возрастает, поскольку мы постепенно приближаемся к концу года. Высоко в небе ярко светит солнце, поэтому я жалею, что не взяла с собой солнцезащитные очки. Я с облегчением вхожу в прохладное помещение ресторана и на мгновение останавливаюсь, позволяя глазам привыкнуть к полумраку.

Хостес, девушка в стандартном черном платье, подходит ко мне и с улыбкой спрашивает:

– Добрый день. У вас забронирован столик?

Я смотрю в сторону барной стойки.

– Нет, я зашла просто выпить.

– В барной зоне есть свободные места, – подсказывает она, но я уже прохожу мимо.

Я занимаю один из высоких барных стульев и откидываю шарф. Мне страшно это признавать, но сейчас я действительно напугана. Когда я вернусь в офис, у меня будет срочная встреча с Дариусом, а потом я позвоню Райану. Я солгала насчет вечеринки, поскольку мне не хотелось уходить поджав хвост. Я не позволю запугивать меня женщине, достаточно умной для того, чтобы узнать подобную информацию, и достаточно глупой, чтобы идти против меня.

Я заказываю бокал «Пино нуар». Я бы побаловала себя бокалом белого вина, но красный цвет, по-моему, лучше подходит для текущего момента. Я со вздохом делаю первый глоток. Над баром висит телевизор, и я начинаю его смотреть.

Звук выключен, но в нем нет необходимости, поскольку внизу экрана ползет бегущая строка. Я обвожу взглядом помещение, отмечая большое количество пустых столиков в зоне бара. Все сидят в зоне бизнес-ланча, а входная дверь постоянно звякает.

– Я так и думал, что это ты.

Мое тело напрягается, когда я слышу этот голос. Пот начинает струиться по ладоням и коже головы. Сердце начинает бешено колотиться, а волны страха и паники захлестывают всю мою сущность. Я поворачиваюсь на стуле, моля, чтобы я просто ошиблась и обозналась.

Это не может быть деловой партнер Пола. Это просто невозможно.

Когда я закончу поворачиваться, то увижу перед собой лицо из моих ночных кошмаров.

У меня урчит в животе.

Алекс Галлагер ухмыляется, словно все прекрасно понял.

– Смена цвета волос немного смутила меня, но вот твое тело… – Он сексуально облизывает нижнюю губу. – Я прекрасно узнаю это тело.

У меня пересохло во рту. По всему телу бегут мурашки. Хочу закричать, но в горле нет звука. Он специально издевается надо мной. Его возбуждает мое неприкрытое отвращение. Чем больше боли и унижения он причиняет, тем больше удовольствия получает.

Я нервно отхлебываю вино, расплескивая содержимое бокала. От прохладной жидкости у меня развязывается язык.

– Убирайся, оставь меня в покое. – Бывший партнер Пола мягко улыбается и тянется к моим волосам. Дернув плечом, я отталкиваю его руку. – Не прикасайся ко мне.

– О, не будь такой недотрогой. Мы же старые друзья.

Он подается вперед, и его запах вызывает у меня приступ тошноты. Все образы, которые были заперты в глубинах памяти, внезапно вырываются на свободу. Лили приоткрыла крышку, а появление Алекса сорвали прочие защитные механизмы.

Мы взаимно ненавидим друг друга. Это началось после того, как он стал партнером Пола. Сначала он мне нравился. Они стали отличной командой из двух обаятельных, сообразительных и амбициозных мужчин. Они хотели свернуть горы, и в их будущем маячили многочисленные перспективы. Мы много времени проводили с его женой, Ингрид. Она была знойной блондинкой, как и ее дочка. Когда-то мы мечтали, что Кейн и Астрид будут вместе.

А потом все изменилось. Пол начал перетягивать внимание на себя. Я думала, что это все из-за его нестандартной внешности, ведь он был такой высокий и красивый. Вдобавок он был скромным, веселым, спокойным и с хорошим чувством юмора. Он был не таким агрессивным, как Алекс. Поэтому Пол стал получать больше приглашений. Во время переговоров люди, как правило, смотрели именно на него. Почти никто не обращал внимания на Алекса.

И спустя несколько лет начались неуместные комментарии.

Я всегда предпочитал брюнеток.

Мне нравятся женщины с пышными формами.

У тебя красивые губки. Держу пари, Полу нравится, когда они обхватывают его член.

Затем стало хуже: рука на коленке под столом, намеренные прикосновения к моей груди и заднице. Мне приходилось избегать его общества, я пыталась всегда быть с Полом или Ингрид.

Я не знала, как рассказать об этом мужу. Это же было не простое сексуальное влечение или мимолетная слабость. Это была ядовитая смесь обиды и злости, которую Алекс боялся вымещать на Поле. Я стала козлом опущения.

И когда Пол бросил меня с Кейном, одиноких и беззащитных, мне нечего было предложить в обмен за бренд «Бахаран-фарма» и химические патенты, принадлежавшие Полу. Но у разоренного и разведенного Алекса были свои способы заставить меня заплатить за все оскорбления, которые, по его мнению, он получил от моего мужа.

И я все еще расплачиваюсь. И буду расплачиваться до конца моей жизни.

Я вздрагиваю, когда он кладет ладонь на мою руку. Я выдергиваю ее, но задеваю бокал. Он разбивается о стойку бара, и кроваво-красное вино льется рекой.

В моем крови пылает ярость. Разум затуманивает злоба. Тело движется само по себе.

Боль обжигает пальцы и ладонь. Я инстинктивно отдергиваю руку.

И с ужасом вижу, что у Галлагера в области паха торчит острый осколок разбитого бокала.

46

Лили

Я просыпаюсь раньше тебя, любовь моя, и продолжаю тихонько лежать, наблюдая за твоим сном.

Ты подложил одну руку под голову, а другая лежит на рельефном прессе. Простыня облегает бедра, обнажая длинные ноги. Пуховое одеяло скомкано и валяется между нами. Тебе всегда жарко, ведь от твоего тела исходит лихорадочный жар. А мне всегда холодно, поэтому мне нужны одеяла.

Как и всегда, ты невероятно красив.

Я уже фотографировала тебя в такой позе. Но как тут устоять? Даже во сне ты сексуальный и властный. Твое тело идеально во всех отношениях, словно оно – статуя греческого божества. Я не знаю, как могу та спокойно лежать рядом, когда напротив меня лежит само воплощение похоти и желания.

Ты однажды сказал, что заниматься сексом со мной похоже на маленькую смерть. Возможно, это действительно так. Может, я вообще не переживу твоей любви. Возможно, подобно огненному фениксу, я каждый день возрождаюсь из пепла любви.

Маленькая смерть, любимый. Ты сказал, что надеешься сделать свой последний вздох в моих объятиях.

Впереди нас ждет очень важный день. Вчера мы отдалились друг от друга, когда ты обедал на другом этаже. Сегодня ты пойдешь на работу в офис, а я останусь дома одна. Мы без лишних слов приняли новый формат времени: до того, как я очнулась, и после. В один момент ты решил сосредоточиться на том, что будет после. Но ты таишь от меня свои секреты, не так ли?

Я догадывалась, что после обеда с Гидеоном Кроссом тебя снова утащат в мир корпоративных интриг, от которого ты безуспешно пытался дистанцироваться. Жажда охоты у тебя в крови, тебе нужно преследовать и чувствовать вкус победы. Я надеюсь, что помогу раскрыть твои таланты, чтобы ты смог заметить собственную красоту. И тогда ты сможешь полюбить самого себя так же сильно, как сейчас любишь меня.

Твое дыхание меняется. Размеренный темп сменяется на быстрые, резкие вдохи. Закрыв глаза, я притворяюсь спящей, когда ты начинаешь потягиваться, а потом поворачиваешься ко мне. Я чувствую на себе пристальный взгляд и слышу твой утренний вздох. Иногда тебя мучает бессонница. И в наших занятиях любовью что-то изменилось. Ты скучаешь по тому времени, когда был совсем один? Я не знаю, как избавить тебя от этой боли.

Ты встаешь с нашего ложа, и я слышу мягкую поступь босых ног, когда ты направляешься в ванную. Ты наконец-то отказался от спальни с портретом Лили, теперь мы делим новую комнату и кровать. Наши туалетные принадлежности стоят вокруг раковины. Ты не стал перетаскивать весь свой гардероб, но в моих шкафах появились полки с твоими вещами. Мне нравится видеть их рядом с моими.

Теперь в комнате пахнет нами. Я надеюсь, что нам удастся доделать проект по перестройке пространства, чтобы у нас появилась одна большая общая спальня. Я надеюсь на многое. И с каждым днем мои ожидания возрастают.

Но эти возможности осуществятся только в том случае, если сегодня все пройдет хорошо.

Я перекатываюсь на свою сторону кровати и кладу в рот мятную конфету. Слышу шум воды в ванной. О чем ты думаешь, готовясь к занятию любовью? Я хотела бы прочитать твои мысли. Ведь эрекция появляется не во время бритья.

Вода прекращает литься, и мои соски твердеют. Между ног чувствуется слабое покалывание, мои складочки намокают. Ты прекрасно меня натренировал: мои циркадные ритмы оказались прочно вплетены в твою жизнь. Я снова переворачиваюсь, когда ты возвращаешься полностью голый и возбужденный. Я улыбаюсь, когда ты приподнимаешь простыни и ложишься в кровать.

– Доброе утро, – бормочешь ты, улыбаясь в ответ.

Ты подсовываешь руку под меня, чтобы переместить на середину матраса. Ложишься сверху. Горячее тело поверх прохладной кожи. Ты тщательно выбрит, твое лицо все еще влажное.

Ты целуешь меня в губы. Твой опьяняющий поцелуй вводит меня в одурманенное состояние дикого возбуждения.

Час спустя ты падаешь на спину рядом со мной, обливаясь ручьями пота и тяжело дыша. Все мое тело покалывает и пульсирует, даже пальцы на руках и ногах. Обильные выделения демонстрируют силу твоего оргазма. Наша комната наполняется солнечным светом, и мы хорошо видим друг друга в первых лучах утреннего солнца.

Ты нащупываешь мою руку и переплетаешь наши пальцы.

– Мне не нужно спешить выходить на работу. Я отлично справляюсь из дома.

Повернув голову, я встречаюсь с твоим взглядом. В нем столько любви и нежности, что у меня перехватывает дыхание. Я могу скрывать что угодно, но не могу спрятаться от тебя. Ты видишь насквозь не только меня, но и все мои эмоции. Видимо, ты почувствовал мое смятение. Я ненавижу ощущение тревоги из-за того, что нам придется провести несколько часов вдали друг от друга, но одновременно с этим неправильно будет оставаться полностью спокойной. Мои опасения будут держать меня в напряжении и, возможно, окончательно разорвут все связи с моей матерью.

Я подношу наши руки к губам и целую костяшки твоих пальцев.

– Просто хочу, чтобы ты был внимателен и осторожен. Осторожность никогда не бывает лишней, даже если тебе кажется, что ты выглядишь глупо. Сделай это ради меня.

Ты поворачиваешься ко мне и поправляешь мои волосы. А потом сладко и нежно целуешь.

– Я сделаю ради тебя все что угодно. Любую глупость.

– Спасибо.

– Я продолжаю работать над нашей проблемой с Вэлом Ласка. Этим занимается куча людей. И полиция Нью-Йорка тоже следит за ним.

– Я знаю.

Твоя улыбка уверенная и сексуальная.

– Ты в порядке? Все хорошо?

– Кейн, я только что пережила три оргазма, – тихо отвечаю я. – Я и правда в норме. Иди, готовься к своим делам. Возможно, у меня есть сюрприз для моего завоевателя мира.

Ты заинтригован.

– Дай мне подсказку.

– Нет. Вставай, если хочешь обо всем узнать.

Ты преувеличенно многострадально вздыхаешь и встаешь с кровати.

– Я когда-то оставлял тебе в неизвестности?

Я смеюсь.

– Да постоянно, иди!

Ты любезно уходишь в другую ванную, чтобы я тоже могла принять душ. Сушу волосы и наношу макияж.

Я знаю, что мне нужно одеться, но никак не могу собраться с силами после твоего ухода. Поэтому я просто остаюсь в кимоно. Так много нужно сделать, и с этим связано так много рисков. Мне придется полностью раскрыть свой потенциал. Я должна стать той, кем хотела видеть меня моя мать.

Я снова вижу тебя, на этот раз в отражении зеркала на туалетном столике. Витте недавно сделал тебе стрижку, и теперь ты стал похож на себя в студенческие годы. Ты одет в темно-синий костюм-тройку, роскошная ткань переливается в лучах солнца. Он сочетается с серой рубашкой и сапфировым галстуком. Мое сердце сжимается, когда я вновь замечаю лилии на зажиме для галстука и запонках. Я очарована твоей красотой, поэтому совсем забываю о своих делах. Ты подходишь ко мне и убираешь кисточку для макияжа из моей руки, а потом берешь со стола расческу.

Я закрываю глаза, когда ты начинаешь осторожно расчесывать мои волосы. С короткими волосами все иначе, правда? Едва ли здесь нужна расческа, но ты блестяще справляешься со своей задачей.

– Честно говоря, мне жаль всех остальных женщин в этом мире, – говорю я. – Они хотят тебя, но никогда не получат.

– Ты тянешь время, – низким голосом возражаешь ты.

– Разве ты никогда не слышал об отстроченном вознаграждении?

– Слышал, но это не в моем вкусе.

– Хорошо, давай сначала позавтракаем, а потом…

Ты останавливаешься.

– Сетаре, ты испытываешь мое терпение.

Я никогда не видела тебя таким нетерпеливым. Сейчас ты похож на капризного ребенка в канун Рождества. Это очень мило.

Я смеюсь, но решаю не мучить тебя. Мой сюрприз слишком важен, ведь он сделает тебя счастливым. Встав на ноги, я иду к прикроватной тумбочке. Ты идешь следом. Я передаю тебе шкатулку, обитую кожей.

– Ты ужасен, – со смехом заявляю я.

Ты с довольной улыбкой берешь подарок в руки.

– Это не совсем то, на что ты намекала час назад.

– Я ничего такого не говорила! Даже час назад.

– Просто я умею понимать, что прячется за твоими стонами.

Ты открывает шкатулку и заглядываешь внутрь. Осторожно достаешь оттуда старинные карманные часы на цепочке.

Я забираю шкатулку, чтобы освободить твои руки, а потом наблюдаю, как ты открываешь футляр.

Ты шепотом читаешь надпись на часах:

– Секунды, которые я тебе должна, – и даже больше.

Я сомневаюсь, что он вспомнит свои слова, произнесенные в пляжном домике. Но по твоей реакции вижу, что ты все понял. Ты закрываешь крышку часов и проводишь пальцем по выгравированному изображению луны и звездного неба, которое украшает корпус со всех сторон. Больше никаких лилий. Ты сжимаешь подарок в руке.

– Спасибо, – хрипло благодаришь ты. – Я буду беречь их.

Ты притягиваешь меня к себе и крепко целуешь.

За завтраком ты показываешь часы Витте. Он смотрит на меня и довольно улыбается, словно подарок предназначался именно ему.

– Восхитительная вещь и прекрасный выбор для памятного подарка.

Витте помогает тебе прикрепить часы к одежде, и ты аккуратно прячешь их во внутренний карман. Я полностью разделяю мнение Витте. Мне приятно, что мой подарок пришелся вам по душе.

Когда приходит время уходить, я провожаю тебя до двери и целую на прощание. Для меня это крайне мучительное расставание, поэтому я все делаю медленно. Ты внимательно смотришь мне в лицо. Без каблуков я значительно ниже тебя, поэтому ты кажешься мне слишком высоким.

– Сетаре, мне так трудно расставаться с тобой…

– Мне очень жаль. Я не хочу, чтобы ты уходил. – Я сжимаю твои запястья. – Я обещаю, что все будет хорошо. У меня есть Витте и миллион неотложных дел. Я не успею оглянуться, и ты уже вернешься домой.

Ты продолжаешь смотреть на меня.

– Давай после ужина посмотрим фильм? Проверим, на сколько нас хватит, если мы будем лежать и обниматься, как подростки.

Ты улыбаешься, но твой взгляд по-прежнему серьезен.

– Я уже с нетерпением жду этого момента. – Привстав на цыпочки, я целую тебя. – Уходи, пока я тебя не остановила. И будь осторожен. Смотри по сторонам. И помни, что я тебя люблю. Слышишь?

– Пообещай то же самое.

Я смотрю, как закрываются створки лифта, а потом обращаю внимание на двух охранников в элегантных черных костюмах, которые охраняют вход в пентхаус. Я киваю им. Затем закрываю входную дверь и тяжело прислоняюсь к ней.

Из-за угла появляется Витте и останавливается, увидев меня. Он выглядит отдохнувшим и жизнерадостным. Похоже, ему пошло на пользу время, проведенное в одиночестве, пока мы с Кейном оставались в Коннектикуте. Теперь у тебя есть настоящая жена, и мне интересно, как на это будет реагировать Витте. Сочтет ли меня за конкурентку, которая только мешает вести домашние дела? Надеюсь, этого не будет. Витте по-настоящему обожает тебя. Наверное, в мире есть и другие люди, которые разделяют такую же привязанность.

Он любезно спрашивает:

– Что-нибудь желаете? Может, выпьете чашечку чая? Сделать вам сок? Кофе?

– Нет, спасибо. – Я выпрямляюсь. Мне стало легче, когда ты ушел. – Я в полном порядке.

– Я сегодня заскочу на рынок за кое-какими продуктами на завтра. Не хотите ли присоединиться ко мне? Мне будет полезно узнать ваши предпочтения.

– Вы все делаете идеально, Витте. Мне понравились все ваши блюда, которые вы готовили. Вам обязаны выдать звезду Мишлен. – Я решаю задать вопрос, хотя понимаю, что Витте – человек привычки. – Как часто вы ходите на фермерский рынок?

– По-разному. Иногда ежедневно, а порой один или два раза в неделю.

– Меня манит предложение провести день в городе, но скоро ко мне приедет стилистка. У нее есть для меня кое-какие предложения. – Я отхожу от двери. – Я с удовольствием составлю вам компанию, когда вы в следующий раз соберетесь на вылазку за продуктами.

Он улыбается, шутка явно понравилась ему.

– Похоже на свидание.

– Не могли бы вы, пожалуйста, позвонить тому косметологу, которая ухаживала за мной, пока я лежала в коме? Узнайте, сможет ли она приехать в ближайшее время.

– С величайшим удовольствием.

Глядя на свое отражение в зеркальных стенах, я удаляюсь в свою комнату.

Горничные уже приступили к выполнению своих обязанностей. На кровати свежий комплект постельного белья. Интересно, что они сейчас думают о тебе? После стольких лет холостяцкой жизни с редкими перерывами на случайные связи наши простыни красноречиво рассказывают о бурной сексуальной жизни. Возможно, это совсем не удивительно, учитывая твои внешние данные. Домашняя прислуга всегда видит множество интимных моментов из жизни своих работодателей. От них ничего не утаишь.

Раздается стук в дверь.

– Витте, это вы? Входите.

– Да. Косметолог – ее зовут Сальма – говорит, что сегодня утром одна клиентка отменила запись, поэтому она может заехать прямо сейчас. Вас это устраивает или необходимо выбрать другое время?

Я имитирую восторг:

– Да, сегодня утром было бы идеально. Это чудесно! Хочу немного привести себя в порядок, прежде чем приступить к остальным делам.

Витте улыбается и кивает.

В следующий раз, когда я его вижу, он несет кучу пакетов с одеждой и рекламные буклеты из магазинов. Следом за ним приходит Това, которая снова удивляет меня своей непомерной энергией, спрятанной в ее миниатюрной фигуре.

– Доброе утро, Лили! Как твои дела? Мне нравится это кимоно! В нем ты выглядишь такой стильной и сексуальной.

Она ослепительно улыбается. Това уложила свои длинные каштановые волосы в замысловатую прическу с множеством косичек и завитков. Она одета в платье без рукавов, украшенное принтом в виде жирафа. На ногах у нее туфли на высоченном каблуке.

– Спасибо тебе, ты тоже прекрасно выглядишь. Очень привлекательно.

Я улыбаюсь Витте, показывая, куда нужно отнести все эти пакеты с одеждой.

– Я приготовила это для тебя еще до того, как ты уехала из города! – радостно сообщает Това, кидая одну из своих сумок на стул, где обычно сидел ты, наблюдая за моим сном. – Пожалуйста, скажи мне, что вы просто бездельничали на красивом пляже с теплой морской водой и напитками с маленькими милыми зонтиками?

– Звучит как идеальное описание отпуска, – соглашаюсь я. – Да, ты все угадала. Мы ходили на пляж, но так и не отдохнули. Это будет считаться за безделье?

– Считается отдых на любом пляже!

Витте проходит мимо и останавливается на пороге.

– Я скоро убегаю. Я всех оповестил о том, что скоро приедет Сальма. Лейси откроет ей дверь. Я приготовил на обед три салата с курицей, они в холодильнике. Можете угощаться. Думаю, я вернусь примерно к трем часам.

– Витте, вы уже обо всем подумали. Большое вам спасибо!

Когда он уходит, Това с нескрываемым интересом спрашивает:

– Где мне найти такого же полезного Витте?

– Тебе придется спросить об этом Кейна.

Раздается щелчок дверной защелки, и с наших лиц мгновенно пропадают фальшивые улыбки.

Това протяжно вздыхает.

– Мы уже все обсуждали и пришли к выводу, что сейчас не самое подходящее время.

– Сейчас подходящее время.

– Тебе не кажется, что это поспешное решение?

Я захожу в гардероб.

– Нет, не поспешное. Мы планировали все в течение многих лет. Мы уже выучили наизусть этот план.

– Тебя совсем недавно сбила машина! – Това идет за мной следом. – И все при подозрительных обстоятельствах. Господи, ты же валялась в коме!

– Я все помню. – Открыв сумки с одеждой, я рассматриваю их содержимое. – Да, хороший выбор.

– Разумеется. Я всегда хорошо справляюсь со своей работой.

Взглянув на нее, я замечаю, что она нервно покусывает нижнюю губу.

– Това, все будет хорошо. У нас все получится. Нервничать – это нормально, особенно в том случае, когда ты целую вечность что-то планировал и это наконец-то сбывается. Сегодня утром я тоже сильно волновалась.

Она нервно взмахивает руками.

– Вот! Это знак! Тебе следует подождать. Давай во всем убедимся. Скажи, что ты готова на все сто процентов.

Мы и так ждали слишком долго. Скоро Алия начнет создавать проблемы. Нам нужно убрать ее до того, как она все испортит.

Снова раздается стук в дверь, на этот раз пришла Лейси.

– Привет. Он точно ушел.

Мы с Товой переходим в спальню.

Лейси продолжает стоять на пороге.

– Сальма уже на месте.

В спальню заходит жгучая брюнетка, одетая в джинсы и модную рваную футболку. Она затаскивает за собой тележку ярко-розового цвета. У нее безупречно выполненный макияж с красивой кошачьей подводкой.

– Вы уверены, что Витте ушел? – спрашиваю я.

Лейси кивает.

– Уже выехал из гаража.

Сальма оценивающе смотрит на мое лицо.

– Ты справилась и без моей помощи!

– Над этим еще нужно поработать, – успокаиваю я. – И мне нужна помощь с париком. Я использовала слишком много клея, когда подготавливала его самостоятельно. Думала, что он снимется вместе с моим скальпом. – Сальма неодобрительно качает головой. – Эй, – возражаю я, – не смотри на меня так! Если бы я не накрасилась, Кейн остался бы дома, решив, что что-то не так. Я попыталась убедить его, что со мной все хорошо.

Она тихонько ругается по-испански.

– Из-за него одни сложности.

– Я вижу.

Лейсли прислоняется к двери. Одетая в серую униформу горничной, она собрала свои рыжие волосы в пучок на затылке и теперь надувает пузыри из жвачки.

– Мы не думаем, что сейчас правильное время, – говорит она.

– Да, я уже слышала, – усмехаюсь я, возвращаясь за париком в гардероб.

Когда я выхожу оттуда, все три девушки внимательно смотрят на меня. Я молчу. Ладно, придется уделить им внимание.

– Как ты думаешь, у нас будут другие шансы?

– По крайней мере еще один, – отвечает Сальма, вызывающе вздергивая подбородок.

Това скрещивает руки на груди.

– Алия уже достала ее.

– Ее нужно прибить, – заявляет Лейси. – Мне никогда не нравилась эта сука. Когда она не пытается затащить Витте в ближайшую койку, она обращается с Би и со мной, как с собачьим дерьмом.

– Как там Би? – интересуюсь я.

Лейси морщится.

– С ней все нормально. Мы говорили сегодня утром. Я чувствую себя виноватой из-за того, что вчера подмешала ей в чай лекарство. Она рассказала, что всю ночь провела в туалете.

– К обеду все пройдет. Мы же не хотим, чтобы она еще одну ночь провела на унитазе? Тогда нам следует поторопиться. У нас не так много времени.

С мрачными лицами мы продолжаем приводить план в исполнение.

К одиннадцати часам в отражении зеркала я вижу лицо моей матери. Подводка подчеркнула контуры моих скул и челюсти. Тени для век углубили глазные впадины. Черные волосы заплетены в толстую косу. Макияж окончательно превратил меня в ее полную копию.

Мое внимание привлекает высокая черная фигура, появившаяся в коридоре.

– Эй, ты что-то слишком рано.

Входя в комнату, Рохелио напряженно смотрит на меня. Он одет в цветастую футболку и джинсы. Никаких темных костюмов, которые он носит на работе в «Бахаран-фарма». Его челюсть заросла щетиной, а волосы зачесаны назад и закреплены при помощи специальной пудры. На шее болтается толстая золотая цепочка. Слишком внимательный взгляд – единственное, что отличает его от самого обычного парня на улице.

– Мне это не нравится. Кажется, что-то не так.

– И ты туда же? – спокойно спрашиваю я. Я всегда серьезно воспринимаю его мнение. Мы уже давно вместе.

Он трогает меня за плечо.

– Ты очень красивая.

– Как будто она не знает, – фыркает Сальма, закатывая глаза.

– Это она слишком красивая, – поправляю я. – Это же совсем не мое лицо. – В отражении зеркала я вижу много беспокойных взглядов. – Вы все должны мне доверять.

Рохелио протяжно вздыхает.

– Прекрасно. Ты у нас босс.

Повернувшись на низком пуфике, я смотрю на него снизу вверх.

– Я сэкономлю время, если ты сходишь и откроешь сейф с драгоценностями. Ты же сможешь обойти систему распознавания отпечатков пальцев?

– Разумеется. Моя команда занималась установкой этой штуки.

– Я помогу ему, – вызывается Това.

Они уходят.

Мое внимание привлекает едва уловимое движение в противоположном конце комнаты. Присмотревшись получше, я вижу, что один прекрасный бутон черной лилии сорвался со своего стебля. Теперь он лежит на комоде, под пышным букетом. Пыльца рассыпалась по глянцевой поверхности взрывом ярко-оранжевого цвета, который почему-то напоминает мне брызги крови. Раздается стук в окно, я вздрагиваю. Птица стучит клювом по стеклу и бешено бьет крыльями, а потом улетает.

– Господи, Мария и Иосиф, – бормочет Сальма.

У меня по спине пробегает дрожь.

– Иди и помоги Лейси, – прошу я.

Она прижимает руку к животу, на мгновение закрывая слово «Пантера», написанное на ее одежде.

– Вы моя семья. Если с тобой что-нибудь случится, я обязательно найду твой призрак и надеру ему задницу.

Мы крепко обнимаемся. От нее пахнет клубникой и шампанским.

Шмыгнув носом, она быстрым шагом выходит из комнаты.

Возвращаются Това и Рохелио. Она несет увесистый синий мешок и похлопывает по нему.

– У нас все готово.

– Пора выходить.

Она передает мешок Рохелио и следует за мной.

– Я и сама могу одеться, – с иронией замечаю я.

– Не в этот раз. Если что-то пойдет не так, то это точно случится не из-за ошибок в одежде.

Когда мы заканчиваем, я смотрю на свое отражение в зеркале. Теперь я одета в серые полосатые брюки, которые держатся на тонком черном кожаном ремне. Серовато-голубой топ на пуговицах с длинными рукавами. Его украшает вышивка с изображением орла на груди. Грудь тоже увеличилась за счет силиконовой накладки. На заднице у меня точно такая же накладка из мягкого материала, и мне становится интересно, как я буду сидеть во время поездки.

– В сумке лежат шляпа и солнцезащитные очки, – напоминает Това. – Надень их и не снимай.

– Поняла.

На ногах у меня черные ортопедические туфли на плоской подошве. На своих высоченных каблуках Това едва ли достает мне до уровня глаз.

– Буду ждать твоего звонка, когда ты со всем закончишь.

– Так и сделаю, – уверяю я. – Перестань волноваться.

Она поджимает губы, и я догадываюсь, что она хотела бы продолжить перепалку.

– Ладно, – произносит она. – Все будет хорошо.

Мы выходим из гардеробной, но я останавливаюсь на пороге, а она уходит в коридор. Рохелио вышагивает уверенной походкой человека, который натренировал свое тело, превратив его в грозное оружие.

Прислонившись к двери, я скрещиваю руки на груди и наблюдаю за ним.

– Ты выглядишь нелепо, – наконец-то произносит он.

– И чувствую себя нелепо.

Он забирает мешок и спрашивает:

– Ты готова?

– Всегда готова.

47

Лили

Лейси ждет нас у входной двери, нервно крутя в руках метелку для сухой уборки.

– Увидимся позже.

Я целую ее в щеку.

– Потрать время на то, чтобы подумать о дальнейших действиях. Может, о местах, где ты хочешь побывать?

– У меня целый список.

Я улыбаюсь.

– Ладно, ты и сама все знаешь. До скорой встречи.

Рохелио придерживает для меня дверь, и мы выходим к лифту. Он наблюдает за двумя охранниками, несущими свое дежурство.

– Можете включать систему видеонаблюдения. Меня никогда здесь не было. Она никуда не выходила.

Они кивают, и один из них направляется на пост охраны.

– Заправь косу под одежду, – инструктирует Рохелио, оценивая мой внешний вид. – И надень шляпу.

Я выполняю его указания.

– Так лучше?

– Даже не знаю. – Он нажимает кнопку вызова лифта. – Я бы хотел, чтобы ты разрешила мне во всем разобраться.

– Никто другой не выйдет оттуда живым.

Мы больше не говорим. Мы спускаемся на лифте на подземную парковку и оттуда отправляемся в путь на арендованном фургоне с поддельными номерами. У машины, которая сбила меня, тоже были поддельные номера. Но это всего лишь совпадение. Просто совпадение…

– Давай все повторим, пока мы в пути, – строго произносит Рохелио, глядя на дорогу. – Ланч заказан на двенадцать тридцать. Ласка сам написал об этом Эми. Это сообщение пришло на телефон-дублер. Клариссе я сказал, что выиграл обед на двоих в ресторане, недалеко от нашего места встречи. Она заберет Эми. Трекер на телефоне Эми подскажет нам, если они отклонятся от установленного маршрута. Если за Эми следят, они будут думать, что она все еще в пути. Это даст нам немного времени.

Для удаленного доступа к файловой сети «Бахаран-фарма» необходимо устанавливать фирменное программное обеспечение. Рохелио занимался установкой программ для всей семейки Арманды, и это стало нашей возможностью. Благодаря этому мы смогли заметить, когда Вэл вышел на связь с Эми.

Мы охотимся на него уже много лет, и в конце концов он сам пришел к нам.

– У меня там свой человек, – продолжает Рохелио. – Он смажет стакан с водой. Мы надеемся, что стакан выскользнет из рук и все прольется, но даже если этого не произойдет, руки останутся жирными. Ты говорила, что Ласка чистоплюй, поэтому не станет пользоваться салфетками. Он обязательно пойдет мыть руки. Я подам тебе сигнал, и ты пойдешь вперед. Туалеты там одинаковые, сделаны в формате унисекс. Все замки уже сломаны. Всего один слабый толчок, и ты сможешь войти. Тогда вы с ним останетесь один на один. – Я киваю. – Вэл расставит охрану по всему ресторану. Если они заподозрят тебя или нашего человека…

– Я знаю, что мне делать. И все остальные знают. Ты единственный, кто ей не по зубам.

– Я не подведу.

Глядя в окно, я пытаюсь прикинуть наше примерное местоположение. По тротуару идет вереница школьников, во главе их процессии бредет учитель. Под деревом целуется парочка. Все выглядит таким ненастоящим. Залитый солнцем город с кипящей жизнью кажется каким-то наваждением. Дразнящая нормальность городской суеты резко контрастирует с тем ужасом, через который нам предстоит пройти.

Я смотрю на свое обручальное кольцо. У меня не хватает смелости, чтобы снять его. Я поворачиваю камень в сторону ладони.

– Мы все обсуждали миллионы раз.

– Твое отчаянное положение может притупить все твои рефлексы. Если он атакует тебя, то…

– Он этого не сделает.

– Ты не можешь знать наверняка! Ты даже автомобильную аварию списала на случайность, но мы все с тобой не согласны. Ты долго приходила в себя, поэтому мы пропустили много тренировок. У нас нет права на ошибку!

– И у него тоже, – спокойно замечаю я. – Как ты думаешь, он чисто случайно вернулся в город именно сейчас? Случайно ли то, что он снова обратился в компанию Эми? А встреча в ресторане? За всем этим кроется нечто большее.

– Не говори ерунды. Это все еще опасно.

– И никогда не будет безопасно! – С этими словами я откидываюсь на спинку сиденья, прижимая ладонь ко лбу. – Знаешь, как я себя сейчас чувствовала, когда увидела, что все сегодня струсили? Почему вы не могли струсить в любой другой день? Если что-то и снижает наши шансы на успех, то это вы, ребята! Вы заставляете меня нервничать и сомневаться. А мне сегодня нужно быть предельно внимательной.

– И не только сегодня.

Рохелио сворачивает на обочину, паркует машину и выключает двигатель. Отстегнув ремень безопасности, он поворачивается и смотрит мне в глаза. На лице у него написана решимость, а в глазах застыла грусть.

– Мы говорили об этом уже несколько месяцев.

– У меня за спиной?

– Ты была слишком далеко от нас! – огрызается он. – Мы уже не те маленькие сироты, которыми ты нас повстречала. Благодаря тебе теперь мы совсем другие. У нас всех был период, когда мы вынашивали план мести твоей матери и Ласка. Но потом ты помогла раскрыть наши таланты и получить образование, поэтому мы смогли найти наши призвания в жизни. Ты подарила нам новый смысл. И теперь мы друг для друга настоящая семья. Может, этого уже достаточно? Может, лучшая месть заключается в том, что мы смогли воспользоваться шансом на нормальную жизнь?

Я внимательно смотрю на него и обдумываю его слова.

– Жаль, что ты не сказал этого раньше. Тогда бы мы не стали заходить так далеко.

– Господи! – Рохелио хватается за руль и трясет его. – Я бы придушил тебя прямо сейчас! Ты же знаешь, мы бы не позволили тебя провернуть дело в одиночку. Я просто хотел сказать, что ты не обязана идти на эту жертву ради нас. Ты нам ничего не должна. А то, что твоя мать и Ласка сделали с нашими семьями… это не твоя вина.

Я киваю, затем достаю губную помаду и поправляю макияж.

– Нам обязательно нужно спланировать семейный отпуск, чтобы все могли выпустить пар.

– Ты все еще готова действовать?

– Я должна спасти Кейна, – признаюсь я. – Должна попробовать.

– Хорошо. – Он крепко сжимает мою руку. – Такси будет ждать тебя у главного входа.

– Поняла.

Он протягивает мне маленькую штучку.

– Это твой наушник. Я скажу тебе, когда начинать. А пока перебирайся на заднее сиденье. И надень чертовы солнцезащитные очки!

Рохелио протягивает руку назад, хватает кепку и натягивает ее на себя. Он осматривается вокруг, затем открывает дверь и выходит из машины. Перебравшись в заднюю часть фургона, я наблюдаю за ним. Он идет вниз по улице и заворачивает за угол. Затем я опускаю очки и натягиваю пару синих перчаток.

– У двери стоит парень, – шепчет Рохелио в наушник. – И еще два охранника на другой стороне улицы.

Я инстинктивно киваю, а потом улыбаюсь. В фургоне становится жарко. В этих силиконовых накладках жутко неудобно. Капли пота выступают по всему моему телу и стекают бесконечными ручейками. Лицо под слоем макияжа тоже начинает потеть, и я опасаюсь, что косметика потечет.

Я фокусирую все свое внимание на мелком дискомфорте. Я не могу перестать думать о нем. Сейчас уже невозможно внести коррективы в наш план, который мы готовили долгие годы. Я понимаю, что он может не сработать. Но я должна попробовать. Ради него. Ради нас.

– Начинай.

Слово сказано шепотом, но мне кажется, что прозвучал отчаянный крик. Я слышу свое собственное тяжелое дыхание и удары сердца. Проверяю, не смотрит ли кто-нибудь в мою сторону, а потом выхожу и быстро закрываю за собой дверь. Поправляю сумку на плече и следую за Рохелио. Я иду быстрым уверенным шагом, но меня так и тянет склониться под грузом небывалой ответственности. Я замечаю, что люди старательно расходятся в сторону, словно боятся моей курьерской формы с орлом на груди. Думаю, они просто понимают, что у почтальона есть определенное преимущество в движении.

Неподалеку от ресторана есть несколько магазинчиков. Я захожу в каждый из них, делая вид, что разношу какие-то бесполезные бумажки и спам. Девушка в магазине канцтоваров интересуется, зачем мы носим эти бесполезные рекламки. Я советую просто выбрасывать все в мусорное ведро.

Когда я снова выхожу на улицу, мне в лицо светит такое яркое солнце, что мои солнцезащитные очки ничем не помогают. Я не вижу ни одного охранника Вэла. На противоположной стороне улицы люди сидят на летней веранде и мило беседуют. Все остальные уткнулись в экраны своих телефонов.

Над дверью ресторана звякает колокольчик. Итак, я внутри. У меня в руках все еще толстая пачка купонов и спама. Я вижу широкую спину Вэла, которая исчезает в коридоре ресторана.

– Спасибо, – говорит девушка-хостес, принимая из моих рук пачку макулатуры. Эта миниатюрная брюнетка очень похожа на Тову.

– Не возражаете, если я воспользуюсь вашей уборной? – спрашиваю я, пытаясь изменить свой настоящий голос.

– Конечно. Прямо по коридору. Вам принести воды?

Я поражена ее учтивостью.

– Все хорошо, не надо.

Ресторан тянется вглубь. В задней части здания расположена кухня. Каменный пол явно старше меня. Все столики разделены деревянными перегородками с узорами, по бокам которых приделаны удобные крючки, чтобы гости могли повесить сумки или куртки.

Это все, что я успеваю рассмотреть, поспешно проходя по залу. Я не хочу показаться слишком подозрительной. Рохелио нигде не видно, но я не сомневаюсь, что он где-то рядом. Я не знаю, кто из официантов и другого обслуживающего персонала может быть его человеком. Остановившись в коридоре, я снимаю очки и шляпу, а затем поспешно заталкиваю их в почтовую сумку. Пока моя рука внутри, я обшариваю ее внутренности. Мои пальцы натыкаются на тяжелые ювелирные украшения, завернутые в атласный мешок.

– Он во второй кабинке, – сообщает Рохелио. – Жди отвлекающего маневра.

Я медленно прохожу мимо первой кабинки и останавливаюсь перед второй. Впереди есть третий туалет, а в конце коридора – дверь на кухню. Я слышу грохот и звон стекла. Я решительно толкаю дверь второй кабинки и залетаю внутрь.

Дальше я действую на автомате. Бросаюсь вперед, используя свое преимущество во внезапности. Вэл, несмотря на свои габариты, достаточно ловкий. Он разворачивается и кажется готовым нанести удар. Потом видит знакомые черты лица и мгновенно останавливается.

Я не трачу время зря: выставляю нож вперед, а потом с разбега, через ткань сумки, бью ему в грудь. Лезвие ножа легко пронзает все слои одежды, замедляется, добравшись до плоти и мышц, а затем упирается в кость.

Я долго практиковалась на свиных тушах, чтобы суметь рассчитать точную силу удара. Но сейчас я сталкиваюсь с горячей, вязкой кровью, прерывистыми вдохами и… возможностью забрать чужую жизнь. Я к этому не готова. Я не готова убивать.

Я пытаюсь аккуратно уложить тело на пол, но оно такое тяжелое, что чуть не увлекает меня за собой. Я отступаю, когда он оказывается на кафельном полу, и поспешно запираю за собой дверь. Мне кажется, что Вэл уже мертв. Если я хорошо прицелилась, то нож вошел точно в сердце. Но он медленно дышит и улыбается.

– Я не могу позволить тебе добраться до него, – шепчу я, присаживаясь возле его ног.

У меня слишком мало времени. Мне нужно вытащить нож, чтобы он истек кровью. Он зарабатывал, эксплуатируя женщин и детей – чем младше, тем лучше. Он разрушил много жизней и теперь представляет угрозу для Кейна. Вэл не заслуживает пощады.

– Я не хотела в него влюбляться, но все же влюбилась.

Он ухмыляется, хотя из уголка рта у него течет кровь. Это ужасно. Похоже на сцену из фильма ужасов.

– Лодка… – хрипит он, выдувая малиновые пузыри из слюны, пены и крови. – Найди ее.

– Что? Вэл… что ты сказал?

– Твоя мать, – он ухмыляется окровавленными зубами, – будет гордиться тобой.

– Передавай ей привет, – шепчу я, – когда попадешь в ад.

Он продолжает ухмыляться, и от этого зрелища у меня екает сердце.

Я с тревогой всматриваюсь в его лицо и замечаю, что глаза перестали фокусироваться и уставились в пустоту. Через мгновение в воздухе появляется аммиачный запах мочи и едкая вонь дерьма.

Я обеими руками достаю нож из его груди. Кровь моментально пропитывает ткань его дорогой дизайнерской рубашки. Широко раскрыв сумку, я снимаю толстые перчатки и кидаю внутрь. Затем снимаю туфли, ремень и силиконовые накладки. Рубашка и штаны тоже летят в сумку. Теперь я стою в мокром от пота нижнем белье. Я моментально надеваю шелковое красное платье.

– Если ты еще жива, то тебе надо выбираться оттуда. Пошевеливайся, черт возьми! – свирепым шепотом приказывает Рохелио. – И забери его мобильник.

Бумажным полотенцем смахиваю ярко-красную помаду. Трясущимися руками распускаю косу, попутно надевая туфли на каблуках. Я вожусь с украшениями и начинаю паниковать, когда случайно роняю сережку в раковину. К счастью, Това выбрала самые простые украшения: длинное ожерелье, сережки с крючком и достаточно крупный браслет.

Справившись с украшениями, я смотрю в зеркало. В волосах видны секущиеся кончики, которые ненавидела моя мать. Кожа блестит от пота, помада размазана, а на платье зияет дыра от ножа. Я делаю глубокий вдох и выдох. Кладу телефон Вэла в клатч, который по цвету идеально подходит к платью, и оставляю сумку на полу.

Мимо меня проходит мужчина с метлой для уборки, и я моментально впадаю в панику. Затем он кивает в сторону выхода, и я понимаю, что это тот самый человек Рохелио. Я слышу, как за моей спиной открывается дверца во вторую кабинку. Мужчина позаботится о сумке с одеждой. Вэл пролежит на полу туалета до тех пор, пока его не обнаружит случайный человек. И это случится достаточно скоро.

– Убирайся оттуда поскорее! – рычит Рохелио.

Я уверенной походкой направляюсь к выходу из ресторана. Наверное, сейчас я очень похожа на мою мать.

Проходя через главный зал, я чувствую на себе пристальные взгляды людей Вэла. Как только я оказываюсь на улице, я чувствую еще больше взглядов случайных прохожих. Черный автомобиль подъезжает к обочине, и кто-то открывает дверцу. Я мгновенно оказываюсь на заднем сиденье. Не успеваю толком закрыть за собой дверь, как мы уже едем. Встречный поток ветра захлопывает ее вместо меня.

Рядом со мной сидит Това и встревоженно смотрит на мое лицо.

– Я едва дождалась тебя.

– Вижу, вижу.

Я достаю мобильник Вэла и отключаю его, чтобы нас не могли отследить.

– Все сделано?

– Да.

– Господи.

Побледнев, Това откидывается на спинку сиденья.

– Господи. Этот больной ублюдок наконец-то получил по заслугам.

Подруга крепко сжимает мою руку. И я ее понимаю. Вэл убил ее отца, поэтому она рада, что справедливость наконец-то восторжествовала. Рохелио верно подметил, что идея о мести сплотила нас и в итоге мы стали семьей.

Отец Товы просто не понравился моей матери. Вэл совершил групповое изнасилование мамы Лейси. Брат Сальмы попался под горячую руку Стеф. Рохелио потерял сестру из-за банды Ласка.

– Я сообщу остальным, – выдыхает Това.

За пределами Нью-Йорка нас еще больше. Многие семьи пострадали из-за ненасытной кровожадности и алчности Вэла и Стеф Ласка. Лейси прозвала нас Мстителями. Каждый член нашей команды сделал свой вклад в успех общего дела. К сожалению, мертвых уже не вернуть.

Мы потратили кучу времени и сил, чтобы отомстить одному-единственному бездушному человеку. В нем нет ничего, что заслуживало бы сочувствия.

Я смотрю в окно. Кажется, Това прекрасно себя чувствует, но меня почему-то знобит. Стискиваю зубы, что они не стучали, но это не помогает. Затем я начинаю растирать кожу руками, но от этого тоже нет никакой пользы. Я откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Адреналин, придававший мне силы, полностью иссяк. Мои конечности и веки вдруг стали тяжелыми.

– Давай мы тебя согреем.

Очнувшись, я понимаю, что лежу в ванной комнате. Полностью голая. Ванна наполняется горячей водой. Возле меня сидят Това и Лэйси. Я испуганно вздрагиваю от неожиданности, и обе низенькие девушки вскрикивают, пытаясь удержать мое тело, чтобы я не ударилась головой.

– К черту все, – говорит Рохелио, я слышу его шаги. – Я пытался тебя прикрыть, чтобы сохранить твою непорочность, но если ты сейчас прыгнешь и расшибешься, то Блэк будет в ярости.

Я понимаю, что кусок моей жизни просто вывалился из памяти. Я помню лишь отдельные фрагменты. Мы направились домой, по пути заехав за новой одеждой, а потом пересели в другую машину. И теперь мы снова в пентхаусе. Мы исполнили наш план, но на обратном пути мой разум просто отключился.

Лэйси отходит в сторону, и Рохелио поднимает меня с пола, чтобы переместить в ванну. Я дергаюсь, когда мои ледяные ноги касаются горячей воды, но он продолжает опускать меня. Моя кожа становится розовой. От воды приятно пахнет ароматическими маслами.

– Ты находишься в шоковом состоянии, – объясняет Рохелио. – Давай, полежи тут, пока Сальма снимает парик и стирает косметику. А потом выпей крепкий кофе. Я советую добавить туда капельку бренди, но я же знаю, что ты не станешь этого делать. Впрочем, сейчас самое подходящее время для выпивки.

Я хватаю его за руку.

– Все в порядке?

– Да.

Я принимаю сидячее положение, пока Сальма тащит сюда свою тележку.

– Меня уже допросили, – рассказывает Рохелио, отходя в сторону, чтобы я не смущалась. – Задали самые стандартные вопросы. Я попал в поле зрения оперативников возле ресторана, которые пытались отследить следы Ласка, поэтому они задержали меня в качестве свидетеля. Сотрудников ресторана тоже опросили, но все видели, что мой человек ходил за метлой, чтобы убрать осколки разбитых бокалов.

Я облегченно вздыхаю. Ванна стоит возле окна, и я смотрю на Центральный парк. Где-то внизу ходят миллионы людей, но никто из них не знает, что я только что лишила человека жизни.

– Все идет по нашему плану, – продолжает Рохелио. – Мой источник в полиции сообщил, что они объявили в розыск твою мать, поскольку все видели в районе ресторана похожую на нее женщину. Мы уже взломали облачное хранилище Ласка и удалили оттуда всю информацию, которая указывала на тебя. Государство не знает, что у Стеф Ласка была дочь, а мы им этого не скажем.

– Ты всегда используешь свои возможности на максимум.

– Такова моя работа. Слушай… я горжусь тобой. Спасибо тебе за то, что ты для нас сделала. Поболтаем потом. Мне со вчерашнего дня названивает Алия. Зря ты упомянула про подрядчиков из Сиэтла, ведь теперь она хочет знать, как ты могла получить эту информацию. А теперь мне нужно вернуться на работу, чтобы привести дела в порядок.

– Откинь голову, – просит Сальма, держа в руках баллончик со средством для удаления клея.

– Рохелио, постой. – Мой взгляд устремлен в потолок. – Мне нужно, чтобы ты нашел информацию о лодке Вэла. Любые фотографии или упоминания, что угодно.

– Закрой глаза, – приказывает Сальма.

– Что еще за лодка? Яхта?

– Возможно, просто небольшая парусная лодочка. – Теперь вода кажется недостаточно горячей, и я вздрагиваю от холода. – Перед смертью Вэл сказал о какой-то лодке, которую я должна найти

– Это твоя лодка? – осторожно спрашивает он.

– Не знаю. Возможно.

– Это какая-то дурацкая шутка. Единственный способ найти место кораблекрушения – это погрузиться на морское дно.

– Он был не в том состоянии, чтобы шутить.

– Ладно. Посмотрю, что можно сделать.

– Есть кое-что еще… думаю, она все-таки жива.

– Кто?

– Ты все прекрасно понимаешь, – устало отвечаю я. – Когда Вэл увидел мое лицо, я уверена, что на долю секунды он подумал, что перед ним моя мать. Он даже остановился, когда рассмотрел мое лицо.

– Ты можешь только гадать. На него бросились с ножом. В этот момент его разум отключился, он действовал инстинктивно. В этом случае по выражению лица ничего не поймешь.

– А еще он сказал, что моя мать будет мной гордиться. Он не сказал о ней в прошедшем времени.

– Это тоже ничего не значит, – встревает в разговор Сальма, втирая средство в кожу головы.

– Он лежит на полу туалета с ножом в сердце, – настаивает Рохелио. – Его последние слова говорят лишь о том, что у него было достаточно сил, чтобы несколько раз открыть рот. И ты была в шоковом состоянии, ты могла неверно истолковать смысл его слов…

– Ладно, забудь, – прерываю я. – Будем считать, что это просто мое предчувствие, ладно?

– Детка, но она не может оказаться живой. Я знаю, что ты хотела бы похоронить ее тело, чтобы обрести душевный покой, но она упала за борт во время шторма и утонула. Она попросту не могла выжить.

– Я же выжила.

– У тебя в груди не было пули!

– Рохелио, хватит.

Он тяжело вздыхает.

– Если Ласка общался с твоей матерью, то на его телефоне должно что-то остаться. Если мы что-то найдем, я тебе скажу.

– У нее много вымышленных имен. Возможно, она использует мужское. Они с ним могли общаться шифрами…

– Успокойся, я знаю, что нужно искать. Я скажу, если что-нибудь найду. Драгоценности уже вернулись в сейф.

– Спасибо.

Когда Витте возвращается домой и вкатывает на кухню тележку с продуктами, мы с Товой и Сальмой уже сидим за кухонным столом и едим салаты. Служба безопасности предупредила нас о возвращении Витте, поэтому Лейси ушла доделывать уборку. Мы читаем блог со сплетнями о звездах и смеемся над фотографиями актеров в футболках со смешными надписями.

– А Кейн надел бы такую футболку ради тебя? – спрашивает Това.

– Никогда!

Мы все хохочем, а Витте скромно улыбается. Для меня все кажется нереальным. Салат, от которого Сальма и Това в полном восторге, совершенно безвкусный. Мой желудок отказывается принимать пищу, но я заставляю себя доесть. Я могу заставить себя делать многое из того, что инстинктивно не хочу.

– Мне удалось урвать свежую клубнику, – сообщает Витте. – Я могу подать ее со взбитыми сливками, если у вас еще осталось место для десерта.

– Звучит здорово, – отвечаю я.

– У вас есть брат, Витте? – интересуется Това. – Пожалуйста, ответьте утвердительно.

– Или сын? – присоединяется Сальма.

Все это пугающе нормально. Я сыграла свою роль, чтобы защитить свое будущее с тобой.

Когда ты вернешься домой, я буду тебя ждать. Ты войдешь внутрь, и я со всей силы брошусь на тебя, как бросилась на Вэла. Ты потеряешь равновесие и выронишь свой портфель. А потом мы будем смеяться. Ты поднимешь меня в воздух и скажешь:

– Мне нравится возвращаться домой, где меня ждет моя Сетаре. – Ты улыбнешься и крепко поцелуешь меня. – Я безумно соскучился.

И пока мы обнимаем друг друга, я буду думать о том, что оно того стоило.

Надеюсь, что худшее уже позади. И страшно подумать о том, если это не так.

48

Витте

Манхэттен мерцает подобно бриллиантам на черном бархате. Надвигается буря. Наш небоскреб скрипит, покачиваясь от сильнейших порывов ветра. Дождь хлещет по стеклам, и мелкие капельки напоминают слезы. Вдалеке вспыхивает молния. Разрушительные линии озаряют серые облака, а потом весь город, раскинувшийся вокруг нашей башни, погружается во тьму.

Мой работодатель сидит за рабочим столом и смотрит на экран моего телефона. Он только что вышел из душа и оделся в черные шелковые штаны и такой же халат. Его волосы все еще влажные. Он задумчиво прикрывает рот рукой, на лбу залегла глубокая складка.

Интересно, он замечает, что я за ним наблюдаю?

Мистер Блэк читает подборку информации про смерть Вэла Ласка. На фотографиях запечатлена Стефани Ласка, которая была замечена возле ресторана, где нашли тело Вэла. Прекрасно видно, что она держит какой-то предмет под правой рукой. А Лили левша.

Мистер Блэк встает, возвращая мой телефон.

– Завтра поговорю с ней.

Я жду, что он скажет что-то еще, но мой работодатель выходит из-за стола.

Он останавливается напротив меня.

– Сегодня она выглядит слишком уставшей, поэтому я не хочу говорить с ней прямо сейчас, чтобы она не расстроилась. Давай продолжим разговор утром, ладно? Оно наступит уже совсем скоро.

– Разумеется.

Я и не заметил, что Лили сегодня сильно устала. Това и Сальма отлично поднимали ей настроение. Лили повезло познакомиться с ними поближе. Но я не понимаю, почему она решила провести время с этими малознакомыми девушками. В любом случае, мне стоит поблагодарить Лейси за то, что она порекомендовала их. За те несколько лет, что Лейси работает на мистера Блэка, она проявила себя с лучших сторон.

Мой работодатель внезапно останавливается.

– Гидеон Кросс посоветовал мне сходить к психологу Лайлу Петерсону. Можешь посмотреть отзывы об этом специалисте?

– Конечно.

Он идет к своей жене, а я принимаюсь совершать вечерний обход. Внутри дома темно и тихо, а снаружи свирепо свистит ветер и сверкают молнии. Ливень продолжает бить по стеклам.

Я иду к лифту и забираю доставку из химчистки. Возле лифта стоят два охранника и все еще пьют приготовленный мной кофе. Интересно, мой работодатель до сих пор видит необходимость в таких мерах безопасности? Я убеждаю себя, что сейчас лучше не забивать себе голову. У меня все еще нет уверенности насчет того, откуда теперь ждать угрозу, но, наверное, лучшим вариантом будет просто сохранять бдительность.

Я иду по зеркальному коридору в сторону бывшей личной спальни мистера Блэка. Мы ежедневно наводим порядок во всех помещениях пентхауса, но в этой комнате ощущается запустение.

Я пристально смотрю на портрет Лили. Этот образ всегда завораживал меня. Она – тайна, глубокая и необъятная, как океан, который надежно охраняет свои загадки. В моем подсознании остается множество вопросов, по-прежнему не дающих мне покоя. За окном полыхают молнии. Атлантика послала нам сильнейшее испытание.

Услышав голоса, я направляюсь к приоткрытой двери в гостиную. Мистер Блэк и девушка, настоящего имени которой мы не знаем, лежат на диване и смотрят телевизор. Она прижимается к его обнаженной груди. Он обнимает ее и медленными успокаивающими движениями поглаживает ее плечи.

За окном вспыхивает молния. Мгновения спустя раздается такой громкий раскат грома, что я невольно вздрагиваю. Все здание вибрирует.

Она ахает, а он смеется, прижимая ее к себе. Когда она поднимает лицо, чтобы посмотреть на своего любимого человека, он отвечает ей нежной улыбкой.

В то время, когда вокруг них бушуют разрушение и хаос, они нашли утешение друг в друге.

Я тихонько отступаю.

Мой работодатель прав. Разгадки всех волнительных тайн лучше оставить на утро.

Благодарности

Воплощение моей задумки в жизнь потребовало кропотливой работы, в первую очередь моих редакторов, без которых у меня ничего бы не получилось: Максин Хичкок, Хилари Сэрес и Клэр Боурон. Отдельная благодарность моему агенту Кимберли Уэйлен из агентства Уэйлен, которая любезно давала обратную связь по моим бесчисленным черновикам.

Я очень благодарна Тому Уэлдону и Луизе Мур за их поддержку. Я рада публиковать свои романы у Майкла Джозефа и должна сказать спасибо каждому члену его команды, помогавшей мне на всем пути и с большим вниманием отнесшейся к моим книгам.

Я также должна поблагодарить моих редакторов из «Brilliance Audio», Шерил Заечовски и Лиз Пирсон, и замечательных сотрудников «Heyne», «J’ai Lu», «Psichogios», «Swiat Ksiazki», «Harper Holland», «Politikens» и «Kaewkarn».

Яркая обложка – заслуга Фрауке Спаунт из «Croco Designs». Мне так повезло, что такая талантливая художница работает над моими романами почти два десятилетия. Я благодарна ей за идеальное визуальное сопровождение моей истории.

Герои романа «Так близко» страдают от многих вещей: от выборов, сделанных в прошлом, недостатков характеров, психических заболеваний… Я вдохновлялась образом Ребекки де Винтер, героини романа «Ребекка» Дафны Дюморье. Благодаря ей я стала глубже понимать трагедию сломленной женщины и то, как брак может изменить представление человека о себе самом.

Я бы не справилась без поддержки моих детей, Джастина, Джека и Шанны, и дорогих друзей, Карин Табке, Кристин Грин и Тины Роут.

И, наконец, я благодарю своих читателей. Спасибо вам за то, что вы с готовностью следите за моими экспериментами с жанрами и новыми историями. Я – писательница, которая любит пробовать новое, развиваться и постоянно бросать себе вызов, стараясь делать лучше и больше. Я так счастлива, что у меня есть аудитория, готовая путешествовать со мной. Ваша преданность – самый драгоценный дар.

Огромное спасибо за вашу поддержку!

Примечания

1

Космецевтика – направление, сформированное на стыке косметологии и фармакологии. Косметические продукты, обладающие теми или иными преимуществами, связанными с их реальным, заявленным и/или предполагаемым положительным действием.

2

Черный список (с англ.).

3

Название, данное группе роскошных жилых небоскребов и прилегающей к ним территории в южной части Центрального парка на Манхэттене, штат Нью-Йорк.

4

Судьба (с перс.).

5

Классический способ завязывания галстука; в результате получается довольно крупный симметричный треугольный узел.

6

Более 740 м^2.

7

Диссоциативная фуга – редкое диссоциативное психическое расстройство, характеризующееся внезапным, но целенаправленным переездом в незнакомое место, после чего человек полностью забывает всю информацию о себе, вплоть до имени. Память о фактах объективной реальности, о культуре и науках сохраняется. Сохраняется и способность запоминать новое.

8

Слияние имен влюбленной пары, которое используют для ее обозначения. Здесь: Гидеон + Ева.

9

Дариус + Эми или Эми + Дариус.

10

Фразеологизм, означающий ситуацию, возникшую из-за наложения друг на друга ряда неблагоприятных факторов, в результате чего их общий негативный эффект существенно возрастает.

11

Более 1,8 м.

12

Банши – особая разновидность ведьм в ирландской мифологии, пронзительным криком предвещающих смерть.

13

Гамбо – блюдо американской кухни. Представляет собой густой суп со специями, похожий по консистенции на рагу.

Content

Сильвия Дэй
Так близко

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

Благодарности

Примечания