Питер Холлинс

За*бан, но не сломлен

Как не сойти с ума

Caroline Dooner

Tired as F*ck: Burnout at the Hands of Diet, Self-Help, and Hustle Culture

Caroline Dooner c/o P. & R. Permissions & Rights Ltd.

© Caroline Dooner

© ООО Издательство «АСТ»

© Захватова О., перевод

* * *

Данная книга содержит советы и информацию, относящиеся к охране здоровья. Она дополняет, но ни в коем случае не заменяет советы вашего лечащего врача или любого другого квалифицированного специалиста в области здравоохранения. Если вы знаете или подозреваете о наличии проблем со здоровьем, прежде чем приступать к медицинской программе или лечению, рекомендуется проконсультироваться с врачом. Информация, приведённая в настоящей книге, актуальна на момент публикации. Издательство и автор снимают с себя ответственность за любые медицинские последствия, связанные с применением предложенных в книге методов.

Посвящается всем, кто устал

Введение: как попасть в ловушку страха

Несколько лет назад, прочитав книгу Мари Кондо «Магическая уборка», я, как и многие другие, решила убрать из квартиры всё, что не «вызывало радости». В то время я переживала жизненный кризис, и мне казалось, будто избавление от ненужных вещей поможет почувствовать себя… как-то иначе. Легче? Свободнее? Увереннее?

В итоге я избавилась от пухлых подушек, томящихся на дальних полках шкафа: они не вызывали позитивных эмоций. Я выбросила нарядные платья, купленные для походов в музыкальный театр, куда я по-прежнему заставляла себя ходить; выкинула коробку с коллекцией разномастных пуговиц, которую собирала годами (всё равно мне бы не пришлось ими воспользоваться, ибо швея из меня никудышная). Прощайте, двенадцать спутанных устаревших компьютерных проводов! Прощайте, сломанные зонтики! Прощай, моё прошлое! Ничто из вышеперечисленного не приносило радости. Что-то из вещей я отдавала, что-то – выбрасывала. На помойку отправлялись целые мешки сломанной кухонной утвари и ни с чем не гармонирующей обуви. Я расчищала и расчищала, до тех пор, пока квартира почти не опустела.

Спустя несколько дней, когда временный кайф от вида тридцати пяти вешалок в пустом шкафу испарился, я поняла одну важную истину: проблема заключалась отнюдь не в вещах; я не испытывала радости от самой жизни. Она вызывала страх, изматывала. И так продолжалось долгое время.

Меня тошнило буквально от всего: от актёрских прослушиваний; от карьеры, требующей приёма успокоительных средств; от ощущения, что я недостаточно продуктивна, недостаточно интересна, недостаточно напориста, недостаточно продвинута. Меня тошнило от онлайн-знакомств, от неудачных свиданий и от чувства вины за то, что я просто хотела побыть дома. После пятнадцати лет (более половины жизни на тот момент), проведённых за книгами по саморазвитию, я слишком устала от бесконечных попыток самосовершенствования.

Я чувствовала себя измотанной, хотя и понимала, что не заслуживала страданий. Я прекрасно знала, что у большинства людей жизнь намного тяжелее, но даже при таком раскладе они как-то справляются с трудностями. Справляются, потому что должны. Так что же со мной не так? Что это? Слабость? Лень? Я расценивала выгорание как личный провал. И какой бы слабой и ленивой я ни выглядела, я не могла отрицать главное: я устала. Мне оставались два варианта: либо продолжать в том же духе и, возможно, устать ещё больше, либо предпринять какие-то действия для изменения сложившейся ситуации.

Суть в том, что моя усталость была глубже, чем простое физическое изнеможение (хотя и оно определённо имело место). Я руководствовалась взглядами о человеческой ценности, опиралась на убеждения относительно продуктивности, которые на тот момент до конца не понимала. Вот их посыл: «Вы всегда должны стремиться к большему, всегда должны самосовершенствоваться. Расслабиться можно только тогда, когда вы достигнете поставленной цели и станете более эффективными». В результате мне казалось, будто быть собой – это недопустимая роскошь. Я считала, что принимать себя такой, какая я есть, – это неправильный подход, потому что природа моей личности ограниченная и недостаточно целостная. Я верила, что, пока я не исправлю недостатки, мне так и придётся страдать. У меня не получалось наслаждаться жизнью, не получалось расслабиться. И причина крылась не только в том, что я выбрала напряжённую жизнь и карьеру, но и в том, что мне постоянно приходилось заниматься самосовершенствованием и бесконечно чего-то добиваться. А поскольку цель из раза в раз смещалась, я так ничего и не достигала. Всё это превратилось в замкнутый круг. Я не ощущала спокойствия, что, в свою очередь, нервировало ещё больше.

Обычно, когда мне становилось плохо, чтобы найти выход из трудной ситуации, я сразу обращалась к книгам по самопомощи. Но в этот раз меня посетила другая идея: вместо того, чтобы читать очередную литературу, обещающую исцелить меня на клеточном уровне, я поняла, что пришло время остановиться. Спустя десятилетия бешеного самосовершенствования я вдруг осознала: чтобы побороть усталость, пора бросить попытки себя улучшить. Мне надоело. С меня хватит. Я больше не хотела выступать в роли проекта. В тот момент единственным, что приносило мне облегчение, стал отдых. Отдых от самосовершенствования. Отдых от саморазвития. И, если это вообще возможно, отдых от собственного жестокого разума.

Если вы измотаны, единственный верный ответ – это отказ от нагрузки. И да, мне нужно было вырваться из замкнутого круга. Я нуждалась в отдыхе – не только для тела, но и для души. Мне следовало отказаться от вбитой в голову идеи под названием «я должна». Мы живём в культуре, не понимающей и не уважающей выгорание. Все мы пропитаны верой, будто усталость – это слабость, будто нам нужно взять себя в руки и бороться с ленью. Именно это я и пыталась делать, хотя и безуспешно. И тогда я дала себе разрешение отказаться от культуры, убеждающей нас в том, что мы всегда недостаточно хороши и недостаточно продуктивны. Я хотела выяснить, возможно ли просыпаться по утрам и не чувствовать вины или страха.

Четыре года назад я вдруг осознала, что любые попытки сбросить вес изматывали меня до предела. Диеты вредили мне физически, психически и эмоционально. Именно тогда я и решила прекратить. Я купила брюки большего размера и сознательно отказалась от большинства ошибочных представлений о еде, весе и здоровье. Я изучила некоторые из основных причин зацикленности на теле – и всё это в итоге вылилось в книгу «Диета «Пошло всё к чёрту»» (англ. «F*ck It Diet»).

Решение отказаться от всеобщей мании диет полностью изменило мою жизнь. А ещё через несколько лет я сделала второе важное открытие: оказывается, культурные ожидания касались не только еды и веса, но и всего остального. Культура диет насаждает нам убеждение, что мы всегда должны стремиться к контролю над едой и телом. Она утверждает, что меньше есть и быть стройнее – это всегда лучший из вариантов. На самом же деле диеты – это всего лишь часть целой культуры, одержимой контролем, стремлением к трудоголизму, личной ответственностью и гиперпродуктивностью. Как оказалось, налаживая свои отношения с едой, я боролась лишь с небольшой частью огромной культурной парадигмы, поклоняющейся контролю и самонаказанию. Так что теперь мне оставалось одно: послать к чертям любые культурные ожидания, безостановочно меня удушающие, и отказаться от идеи, будто каждую секунду дня я обязана работать, самосовершенствоваться и оставаться продуктивной. И что я придумала? Я приняла решение дать себе время на отдых, предоставить значительный период для расслабления и исцеления. И, чтобы придать ситуации побольше драматизма, я взяла целых два года перерыва. Мне хотелось чего-то радикального, чего-то эпического. И я чувствовала, что одного года будет недостаточно.

Я не сомневаюсь, что под словом «отдых» большинство людей понимают либо передышку от работы или физической активности, либо старый добрый сон. И хотя все эти вещи прекрасны, важны и являются неотъемлемой частью отдыха, на самом деле я говорю о чём-то большем, чем просто сидеть, лежать или сократить физическую деятельность. Я не хотела подходить к отдыху как к одному занятию из огромного списка дел (хотя это тоже хорошо!). Я стремилась подойти к нему как к образу жизни. Я знала, что просто сидеть или заставлять себя лежать – недостаточно. Я должна была избавиться от стресса, должна была избавиться от сопротивления и чувства вины, должна была разрешить себе паузы и найти в отдыхе противоядие от тревоги и выгорания, которые я испытывала на протяжении многих лет.

И да, мне всё ещё приходилось работать. Я не могла и не собиралась лежать без дела в течение двух лет. Поэтому мой отдых был связан с работой над убеждениями и умением расслабляться. Мне нужно было понять, как обрести спокойный ритм и придерживаться его в долгосрочной перспективе. Не только в работе, но и во всём: в диалогах с собой, в возложенных на себя ожиданиях. Я хотела разобраться, как бороться с чувством недостаточности. Я должна была научиться давать себе разрешение на перерыв, даже во время рабочей деятельности. Мне нужно было освободиться от давления, которое я постоянно на себя оказывала, поработать над чувством вины и раздражением, возникающими при любой попытке взять паузу. Это не означало, что я полностью откажусь от работы. Да, моя цель заключалась в том, чтобы прекратить заниматься карьерой, которая меня изматывала и лишала сил, однако это вовсе не значило, что я перестану заниматься спортом, стану сидеть без дела или проводить двадцать часов в сутки в постели. Мой подход заключался в другом: я хотела перенаправить ту энергию, с которой я подходила к жизни. По крайней мере, такова была задача и надежда. Моей новой целью стал отдых и разрешение на него.

* * *

Много лет назад, пока я пыталась выбить из головы всё то, чему нас учили о весе, здоровье и питании, я узнала о социальных детерминантах здоровья. И я была потрясена. Почему они никого не волнуют?! Почему никто о них не говорит?! Всё, о чём мы рассуждаем, – это похудение, «правильное» питание, физические упражнения и новейшие диеты. Нам никогда не рассказывают, что хронический стресс, плохой сон, бедность, расизм и все виды угнетения влияют на наше здоровье куда больше, чем еда[1].

Вместо того чтобы предоставить людям всестороннюю медицинскую помощь, в которой они нуждаются (сон, поддержку, доступ к врачам, психотерапию, безопасное пространство для исцеления и разрешение на отдых), нам легкомысленно предлагают сесть на очередную диету и похудеть. Или пройти курс очищения. Или интервальное голодание. Или кетогенную диету. «Просто похудейте! Это же так просто!» Как будто не доказано, что «похудение» в 95 % случаев приводит к обратному результату[2] и только усугубляет хронические проблемы со здоровьем[3]. Как будто пить сок сельдерея или переходить на дорогие диеты доступно обычному населению, не говоря уже о том, что это совершенно бесполезно для большинства людей[4]. При этом никто не говорит о том, что имеет более важное значение: доступ к отдыху и покою.

Настоящая книга повествует о моём личном опыте жизни в культуре, поощряющей продуктивность и «личную ответственность». О том опыте, который выбил меня из колеи. Я делюсь своей историей, потому что знаю, что я не одинока. И вы не одиноки. Многие из нас изнуряют себя в попытке стать «лучшей версией себя». Но что, если ожидания, которые мы на себя возлагаем, несправедливы? Что, если игра подстроена? Что, если мы стремимся к чему-то, созданному маркетинговыми компаниями, журналами и Instagram? Что, если придуманная «лучшая версия» на самом деле является невозможной? Что, если усталость никогда не исчезнет, пока мы не освободимся от этого давления?

Многие из нас непозволительно строги к себе. Многие из нас постоянно стремятся к красоте и худобе, сидят на строгих диетах и ищут чудодейственное лекарство среди духовной самопомощи. Многие из нас стремятся к совершенству и одобрению посредством губительного трудоголизма. Многие из нас пытаются втиснуть себя в рамки, в которые мы не вписываемся и в которых нам не место. Многие из нас, желая иметь всё, даже не обращают внимания на признаки истощения организма.

Таков был мой опыт. И неважно, как это выглядело снаружи: стресс и ненависть к себе разъедали меня изнутри.

На страницах книги я поделюсь собственной историей. Я расскажу о негативных убеждениях относительно себя и о том, какие изнуряющие действия я совершала в попытке себя исправить. Я делюсь своим опытом не по той причине, что считаю его самым драматичным, ужасным, изнурительным или интересным. Нет, это не так. Однако мои слова связаны с общей для многих темой: убеждённостью в собственной неполноценности. Эта убеждённость будет изматывать до тех пор, пока мы не увидим скрытый негатив. Я расскажу о перфекционизме, одержимости самопомощью, о недиагностированном расстройстве пищевого поведения, о том, как на каждом шагу наша культура аплодировала моему экстремизму. Куда бы я ни посмотрела, мне казалось, что меня поощряли ещё больше. «Продолжай совершенствоваться!» Что ж, я так и делала. Существует множество способов, которыми нас заставляют себя истязать, чтобы стать лучше – и обычно они ни черта не работают. И уж поверьте: оно того не стоит. А потом я расскажу вам, как я разорвала цикл изнурения. То есть… не поймите меня неправильно, я всё ещё испытываю стресс. Я всё ещё устаю. Но сейчас мне гораздо лучше, потому что я вышла на новый уровень отношений с отдыхом и продуктивностью. Спустя многие годы изнурительного труда я наконец-то научилась отдавать приоритет покою. И я очень надеюсь, что вы последуете моему примеру.

Как не стать психопатом

Вчера вечером, уже лёжа в кровати, я набрала в Google запрос: «Любят ли социопаты собак?», а потом до глубокой ночи читала ответы людей, которые в той или иной степени идентифицировали себя с психопатами или социопатами. Каков результат? Сегодня я однозначно не выспалась и сержусь на себя. Впрочем, нашёлся и положительный момент: я сделала множество открытий. Например, я узнала, что социопаты любят собак, потому что те послушны, доверчивы и ими легко манипулировать. Жаль. А я-то надеялась, что собака послужит отличным фильтром, чтобы случайно не выйти замуж за убийцу.

На самом деле я почерпнула для себя много полезной информации. К примеру, я поняла разницу между социопатами и психопатами. Главным образом это соотношение природы и воспитания (согласно тому, что я прочитала; я ни в коем случае не называю себя экспертом по психопатам). Итак, из вышесказанного следует, что социопатами становятся, а психопатами – рождаются. Психопаты буквально появляются на свет с другим мозгом – с меньшим по размеру миндалевидным телом, – поэтому и не чувствуют тревоги или страха. Что-о-о? Да-да, всё верно. Психопаты не способны испытывать страх, как большинство других людей. И у них отсутствует совесть. Нет у них того тихого внутреннего голоса, намекающего на неправильное поведение. Очевидно, что отсюда вытекают серьёзные проблемы: серийные убийцы, лидеры сект и сумасшедшие начальники. И всё же, прежде чем детально погрузиться в проблему, я попыталась представить, каково это – не ощущать страх или тревогу. И вот тут я почувствовала лёгкую зависть.

Вы только представьте, насколько это легко! Шагать по жизни, как будто ты попал в видеоигру. Чувствовать себя богом среди глупых людей. Без всяких сомнений! Без постоянного самобичевания и беспокойства о себе! Без внутреннего голоса, который неустанно твердит, что вы живёте неправильно! Вот это да! Несправедливо…

На минутку представив, какую фантастическую свободу дает психопатия, я решила, что, будь у меня выбор, я бы всё равно не стала психопатом. Психопатия не является ответом на нашу усталость. Может, конечно, это и так, но в данном случае мы просто поменяем одну проблему на другую, более серьёзную.

Но… Что было бы, если бы я не ощущала тревоги? Я бы спала как младенец. То есть… я бы спала как психопат.

Раньше я не осознавала, насколько сильную тревогу испытывала. Я знаю… вроде бы сложно не заметить беспокойство, но всё дело в том, что долгое время я действительно думала, будто жизнь не бывает другой. Я считала, что постоянное чувство страха неустанно намекало на необходимость работы над собой. Я верила, что как только я исправлю изъяны, все мои тревоги и страхи вмиг испарятся. Своё состояние я не определяла тревожным; я всего лишь думала, что это доказательство наличия миллиона недостатков, нуждающихся в доработке. Мне казалось, что, как только я исправлюсь, я больше не буду чувствовать себя напуганной и несчастной. Впрочем, так думают многие из нас, надеясь, что следующий купленный продукт или программа всё окончательно исправит и сделает нас спокойными и довольными.

Теперь я поняла, что некоторая тревожность – это нормально. Она показывает, что я не психопат, а человек со здоровой нервной системой и миндалевидным телом нормального размера. Некоторые виды тревоги являются химическими и генетическими. Некоторые из них – результат неразрешённой травмы и застревания организма в состоянии «борьбы, бегства или замирания», в то время как другие – следствие усвоенных убеждений.

Мой внутренний термостат всегда настроен на «умеренно тревожный» режим, но иногда он ломается и перегревается до «очень тревожного», и мне приходится открывать окна, впускать воздух и вызывать электрика. Я предполагаю, что в моём случае это частично связано с генетикой, и, к сожалению, здесь уже ничего поделать нельзя.

Однако большая часть моего беспокойства проистекала из убеждения, что я обязана производить на людей впечатление. Всё началось в далёком 1990-м году, когда мои родители поняли, что у меня очень хороший певческий голос. Я не знаю, как они пришли к такому выводу, но мне постоянно твердили, что голос у меня потрясающий. И, сколько я себя помню, я пела для людей и очень переживала по этому поводу.

– Кэролайн, ты так прекрасно поёшь [для трёхлетнего ребёнка]! Может быть, ты встанешь на журнальный столик и исполнишь песенку для своих тёть и дядь?

– Хорошо! Какую песню? «Я маленькая голландская девочка» или «Как дела в Глокка-Морре»?

Я чувствовала постоянную потребность и желание производить впечатление на людей. Но когда они впечатлялись, легче не становилось, потому что потом мне приходилось продолжать впечатлять. Постоянное ожидание выступлений начало меня нервировать.

И да, я действительно любила петь. Но ещё больше я любила поражать слушателей. С самого раннего возраста я стала переживать по поводу голоса. Я слишком критично относилась к пению, потому что хотела соответствовать мнению окружающих! Я боялась их разочаровать. Разве я могла подвести тётю Берни, когда она твердила всем подряд, какая я замечательная?

Что происходит с мозгом, когда человек постоянно получает похвалу за что-то, что на самом деле его нервирует? Эта тенденция сопровождала меня и будет сопровождать на протяжении всей книги. Стоит отметить, что ситуация всё ухудшалась и ухудшалась вместе с увеличением количества слушателей и мест выступления. Впрочем, я думаю, что не одна такая. Все мы зациклены на том, чтобы выставлять себя в лучшем свете и получать похвалу. Кроме того, мы слишком редко останавливаемся, чтобы подумать, стоит ли оно того. Разве мы не можем просто жить?! Разве мы не можем наслаждаться маленькими радостями, не беспокоясь о чужом мнении?

Так что всем четырёхлетним детям, читающим книгу, я дам совет: не относитесь к своему голосу слишком серьёзно, потому что перфекционизм может аукнуться вам нервной дрожью и тревогой, и то, что вы могли бы по-настоящему любить, станет мучить вас и заставлять плакать. И даже в тридцать один год, когда вы будете петь на свадьбе лучшего друга, вместо радости вы будете чувствовать страх. Лучше затаиться на заднем плане, научиться радоваться простым вещам и не находиться в центре внимания. Там гораздо спокойнее.

Беспокойство изматывает. Истощает. Отвлекает. Влияет на разум и тело. Если вы не психопат, то вы, вероятно, испытываете некоторую тревогу. Я думаю, что в конечном итоге все мы должны задать себе вопрос: сколько в нашей жизни врождённого, химического, неизбежного страха, а сколько – приобретённого и случайно закрепившегося?

В конце концов я поняла, что по крайней мере часть моей тревоги исходила из культурного давления и обретённых убеждений, которые я никогда не подвергала сомнению. Я позволила им управлять жизнью и чувствами. Вот примеры: «Ты должна контролировать вес, иначе ты безответственная», «Никому и ничему нельзя доверять, потому что без перепроверки и контроля провал неминуем», «Нужно оправдывать возложенные на тебя ожидания». (Зачем?) Отказ от многих убеждений принёс мне спокойствие, потому что внутренние голоса больше не управляли моим сознанием. Но я должна уточнить, что страхи никуда не пропали. На самом деле понимание того, что всегда будут существовать неизбежные факторы, влияющие на тревожность, уже помогает уменьшить давление. Тревога – это нормально! Это нормально – испытывать стресс. Все мы люди. Жизнь не всегда бывает гладкой и предсказуемой. Иногда под видом тревоги с вашим подсознанием говорит интуиция или даже собственное тело, и это является одной из причин, по которой так важно научиться чувствовать и доверять всему, что происходит внутри. Но также нормально – пытаться справиться с тревогой и поддерживать психическое здоровье. Ожидание, что мы можем и должны полностью излечиться от тревоги (или любых других страданий) самостоятельно, может само по себе оказаться токсичным. Оно заранее настраивает на неудачу и – по иронии судьбы – приводит к ещё большей тревоге.

Как поддаться влиянию культа

Я много размышляю о культах. И экстремизме. И фанатизме. Я много думаю о разнице между верой во что-то (положительный оттенок) и догматическим идеологическим мышлением (отрицательный оттенок). И правда заключается в том, что грань между этими двумя понятиями очень размыта.

Меня всегда можно было назвать… восприимчивой к влиянию культа. Во-первых, я чрезвычайно доверчива. Во-вторых, я люблю получать одобрение от авторитетных лиц. В-третьих, у меня пугающе живое воображение, поэтому грань между реальностью и фантазией временами стирается. В-четвёртых, я всегда искала ответы, смысл, исцеление и понимание. В-пятых, я верю в волшебство, в то, что мы не можем увидеть глазами.

Именно по этой причине я нередко переступала черту и попадала под влияние культа: различные религиозные верования, диеты, духовная самопомощь. Я никогда не вступала в какие-либо реальные секты (о которых я знаю…), но искала чудодейственные средства с невероятным отчаянием и фанатичностью.

Что касается настоящего – я больше не отношусь к культам с тем же легкомыслием, что и раньше. Важно отметить, что между деструктивными культами и мышлением, направленным на приверженность убеждениям, существует разница. Деструктивные культы используют обман и преднамеренные методы контроля над сознанием, чтобы причинить вред. Идеологическое мышление также является важной частью деструктивных культов, но при этом оно распространяется и за их пределы. Идеалистическое мышление – это вид экстремизма, при котором люди верят, что «наш путь – единственно верный». Это отказ от любой неопределённости и любого сомнения и убеждённость в том, что вы и ваше сообщество – самые хорошие. И самое страшное, что этот экстремистский образ мышления присущ не только реальным сектам. Нет. Так люди относятся ко всему. Религия, диеты, фитнес, политика… и даже медицина и наука. Нам нравится принимать идеологию и делать её собственным мировоззрением. Так проще. Нам нравится отдавать свою власть какому-нибудь гуру или системе убеждений, или диете, или методике самопомощи, или оздоровительной практике. Все мы ищем смысл, принадлежность и чувство безопасности, и иногда нам кажется, что проще позволить кому-то другому диктовать нам, что думать и делать. Иногда проще поверить, что мы нашли спасение в чьих-то руках.

В нас заложено стремление быть частью общности, принадлежать и быть значимым. Мы всегда ищем безопасность среди своего племени, среди людей со схожим мировоззрением. И это совершенно оправданно. Нам нужно здоровое взаимодействие. Мы не созданы для того, чтобы жить в одиночестве. А в современном обществе, когда большинство социальных взаимодействий происходит в Интернете (особенно после COVID), мы ещё сильнее жаждем единения с единомышленниками. К сожалению, это может обернуться против нас и привести к образу мысли «мы против них», который прекрасно подходит для культа. «Мы правы. Они неправы». Экстремистское мышление – это всего лишь механизм преодоления. Чёрно-белое всегда кажется проще, чем открытость к нюансам, сомнениям и тому, как на самом деле сложна жизнь.

Заметить экстремизм в отношении духовности довольно просто, однако люди могут придерживаться идеологических взглядов в отношении чего угодно – в том числе и науки. Это называется сайентизмом – когда считается непозволительным перепроверять научные убеждения или сомневаться в них. Во многих случаях научные теории, современная медицина и исследования считают абсолютными, забывая о том, что понимание науки меняется и развивается по мере обретения знаний. В науке всегда есть чему учиться. Она не статична – и никогда такой не была. В журнале Quartz приведена статья под названием «Будьте осторожны: любовь к науке похожа на любовь к религии». Автор Джейми Холмс пишет: «Вера в науку может выполнять ту же психически стабилизирующую функцию, что и религиозные убеждения»[5]. То же самое относится и к другим областям. Слово «наука» в названии статьи можно заменить на «диета», «здоровье» или «работа», потому что мы можем иметь догматические, идеологические отношения с чем угодно. И многие из нас так и делают.

Многие секты, культовые группы и идеологии начинаются с действительно великих, благородных идей, но это не отменяет того факта, что экстремизм превращается в потерявший управление поезд. Даже социальные сети, несмотря на благие намерения, зачастую приводят к идеологии культа и мышлению толпы. Если человеку не разрешают ставить под сомнение какую-либо идею, поощряют наказывать и исключать из круга инакомыслящих людей, вынуждают следовать за массой во избежание возмездия, разве это не культ? Очень похоже на то. Я хочу сказать, что ни одна группа не застрахована от идеологического мышления, независимо от первоначальных намерений. Это заложено в человеческой природе. Мышление типа «этот путь – единственно верный» опасно, потому что оно не позволяет думать самостоятельно или допускать нюансы. Вот почему у самопомощи есть и тёмная сторона. Люди, утверждающие, будто они обладают настоящим исцеляющим лекарством, могут воспользоваться больными или отчаявшимися людьми. Именно по этой причине существует многоуровневый маркетинг, и именно поэтому так много людей влезают в пирамиды, платят вступительные взносы и не стремятся выбраться, даже невзирая на долги. Вот почему существует саентология. Вот почему в истории религий так много злоупотреблений властью. И именно поэтому многие из нас относятся к диетам, как к религии. Во многих отношениях диета таковой и является, потому что выполняет ту же самую роль. С её помощью мы стараемся обезопасить себя, стараемся оставаться чистыми и нравственными.

Ту же уверенность, которую дарует людям религия, даёт и диета. Она избавляет от догадок, формирует мировоззрение. У неё есть правила, которым нужно следовать. Есть мероприятия, в которых можно участвовать. Есть члены сообщества, с которыми можно общаться. Есть путь. Есть цель. Есть обещание. И это обещание заключается в спасении благодаря выполнению правил: либо путём освобождения от грехов и попадания на небеса, либо с помощью диет, позволяющих избежать болезней (и, как правило, негласного обещания сделать вас «горяченькой штучкой»).

Проблема заключается в том, что подобный образ мышления настраивает людей на манипулирование и эксплуатацию. Когда ваша группа позиционирует себя как общество, имеющее ответы на все вопросы, и устанавливает динамику «мы против них», вы всегда рискуете потерять безопасность. Вы всегда рискуете стать «отверженным». За то, что вы соблюдаете правила и являетесь хорошим членом группы, вы получаете признание, наделяетесь репутацией, однако вам приходится продолжать соблюдать правила, чтобы не потерять свой статус. Именно так работает культ. Так работают догматичные религии. Так работают диеты. И так работает культура в целом. Мы должны всегда оставаться на высоте. Должны работать без отдыха. Должны худеть. Должны быть в тренде, публиковать в социальных сетях крутые фотографии, зарабатывать деньги, получать повышение и работать все выходные. А потом продолжать! Возможно, вечно! И это действительно изматывает.

Как сохранить чудо-зуб

Когда мне было восемь лет, мне сделали рентген ротовой полости. В результате выяснилось, что в девяти местах, где должны были находиться коренные зубы (чтобы со временем прорезаться и вытеснить молочные), отсутствовали девять зубов. Девять! А большинство из тех, что всё-таки «сидели» в дёснах, оказались маленькими и располагались совершенно не там, где должны. Да, некоторые из них вполне могли вытеснить два молочных зуба, вот только на их месте вырос бы лишь один крошечный коренной зуб.

Отсутствие девяти зубов у взрослого человека – это… слишком большая потеря. Впрочем, на тот момент нехватка зубов меня не слишком тревожила. Эй, у меня же есть молочные зубы, так что… успокойтесь, пожалуйста; всё нормально! После кабинета стоматолога, – когда маме показали рентгеновские снимки, – мы сидели в машине, и она пыталась мне всё разъяснить… однако любые её попытки заканчивались слезами. Я помню, как успокаивала её, как убеждала, что всё будет хорошо. Я так думала, потому что верила, будто молочные зубы останутся со мной навсегда. (Увы, но… нет.)

Мама пыталась понять, почему это произошло. «В чём же дело?! Что я сделала не так?!» В итоге она остановилась на единственной возможной причине: кальций. В два года мне поставили диагноз «непереносимость лактозы». На самом деле у меня её нет, но зато есть у моей мамы. В то время, скорее всего, у меня просто возникли проблемы с пищеварением. Как бы то ни было, но наше семейство практически не употребляло молочные продукты всё моё детство (за исключением папы-бунтаря, который покупал себе обезжиренное молоко).

И вот мама сделала вывод: во всём виноват дефицит кальция! Кальций = кости = зубы! В результате она начала пичкать меня кальциевыми добавками. Важно отметить, что зачатки зубов развиваются ещё в утробе матери, поэтому логика (а заодно и наука) подскажет вам, что проблема отсутствия зубов никак не связана с потреблением кальция в детском возрасте. Мама, пока была беременна, практически жила на обезжиренном молоке, прежде чем у неё развилась настоящая непереносимость лактозы. Недавно один врач сказал мне, что воздействие свинца на организм матери может повлиять на внутриутробное развитие зубов. Я не могу подтвердить, что это правда, но, если это так, тогда всё становится на свои места, а также потенциально объясняет множество других вещей. Как бы то ни было, но на тот момент потребление кальция являлось процессом, который она могла и пыталась контролировать.

Родители знали, что отсутствие зубов означало два варианта: либо всю жизнь я буду беззубой, либо в какой-то момент мне придётся делать множество операций – вероятно, в подростковом возрасте, когда я стану выглядеть как взрослая, но по-прежнему буду иметь наполовину заполненный молочными зубами рот. Однако, прежде чем мы дошли до стадии операции, мама решила не только кормить меня кальцием, но и воззвать к Господу, который наградил меня полупустым ртом. Она решила просить о зубном чуде.

Мама взяла с собой в церковь бутылочку жидкого кальция и вместо того, чтобы съесть кусочек просфоры, незаметно затолкала его в бутылку и принесла мне домой. Эта смесь должна была стать чудодейственным эликсиром и центром нашей молитвы. Раз в день она кормила меня с ложечки теперь уже святым кальцием, пока мы молились о зубных чудесах.

(Просфору не используют как святую воду, но она обратилась к ней, чтобы создать своё чудо/заклинание/молитву).

Мама росла в 1960-х годах, надеясь, что станет ведьмой, как Саманта Стивенс из сериала «Моя жена меня приворожила». Наверное, католицизм наделил её убеждением, будто она сможет заниматься белой магией и называть это святостью. Поэтому она нарисовала крест на этикетке с бутылкой и каждый день на протяжении нескольких недель усаживала меня рядом, молилась о зубах и кормила с ложечки жидким кальцием. Потом, конечно, жизнь внесла свои коррективы, и мы прекратили наше святое таинство. Ещё несколько месяцев мы то возвращались к этому методу, то снова бросали.

Я ненавидела эту затею. Она казалась мне странной. Кроме того, кальций был отвратительным на вкус. Я хотела беззаботно жить со своими крошечными зубами, избегать домашней работы и рисовать в программе Kid Pix на семейном компьютере, но мама разрушала эту идиллию и напоминала, что пора помолиться и принять кальций, потому что мы слишком часто пропускали приём.

Ей нужна была моя преданность, потому что без неё ничего не получалось. И тогда она решила подкупить меня морскими свинками. Ради такого подарка мне пришлось дать ей обещание не забывать о ежедневном приёме чудотворного кальция. Итак, я стала серьёзной. Отныне мы совершали святое таинство на ежедневной основе, и у меня появились две морские свинки, которым я не уделяла достаточно внимания. (Мне по сей день снятся кошмары, что я спускаюсь в подвал в родительском доме, где сидят сотни забытых животных, голодающие последние двадцать лет).

В следующий раз, когда я пришла к ортодонту, мне сделали новые снимки. Врачи намеревались разработать план действий, потому что, помимо эстетики, отсутствие большого количества коренных зубов является серьёзной функциональной проблемой. У молочных зубов маленькие корни, они не вечны и не вписываются в нормальный прикус взрослой челюсти. А мне нужны были зубы, чтобы заниматься любимым детским занятием – поедать вкусняшки.

Но тут возникла проблема: второй снимок показал, что в десне появился зуб, которого не было на рентгеновских снимках, сделанных годом ранее. Врачи сравнили их и были искренне озадачены. Появление зуба в возрасте девяти лет невозможно, потому что, опять же, зачатки формируются ещё до рождения. Стоматологи решили, что первый снимок сделан с ошибкой. Но и это ещё не всё. Они добавили, что зуб не мог быть здоровым, и приняли решение удалить его из десны. (Если подумать, логика в их действиях полностью отсутствует. Зачем его удалять, если это всего лишь зуб, который пропустили на первом рентгеновском снимке?) Они вскрыли мне десну и лишили меня идеального и совершенно здорового клыка.

Сейчас на месте нормального клыка у меня стоит зубной мост. Моя мама, находясь в кабинете во время удаления, посмотрела на стоматолога и спросила: «И что не так с зубом?» На что он ответил: «Я… не знаю. Ничего».

Святой кальций подарил нам чудо-зуб, а мы растоптали его волшебство. Мы буквально вырвали чудо и выбросили в мусорное ведро.

Не странно ли это? Да. Безусловно. Был ли это чудо-зуб? Решать вам. Может, виной всему – отравление свинцом, которое привело к беззубости и галлюцинациям? Вполне возможно. Но этот опыт стал для меня поучительным. Я слишком рано усвоила истину: если в организме что-то идёт не так, то это потому, что мы сделали что-то не так! Мы сами во всём виноваты! И мы всегда должны пытаться исправить своё тело и контролировать обстоятельства. Нет ничего плохого в решении проблем. Нет ничего плохого в том, чтобы попытаться улучшить ситуацию. Но контролировать тело с чрезмерной озабоченностью и при помощи магического мышления – это перебор. И всё же я с этим столкнулась.

Второе, что я усвоила, – это недоверие к зубным врачам и рентгенам. Молиться над бутылочкой кальция и просить о невозможном? Да, это куда надёжнее, чем врачи и современная медицина. Несмотря на то, что ритуал с кальцием казался мне раздражающим и странным, он, возможно… работал? И из-за этого я подсознательно начала восприниматься «молитвы» и «поиск чудес» как законный способ получить желаемое.

Как писать Господу

Спустя несколько лет после истории с чудо-зубом мама завела электронный ящик для молитв. Она пыталась найти способ научиться их систематизировать. Возможно, будь она более последовательной, мы бы не бросили затею с кальцием, а у меня был бы полный рот прекрасных чудо-зубов. Каково её логическое решение? Да. Она завела Господу электронный почтовый ящик и посылала на его адрес все свои молитвы. Она, кстати, просила писать и меня, но я никогда этого не делала: я сомневалась, что мама устоит и не зайдёт на «божью» почту, чтобы почитать мои письма.

Для ясности, моя проблема с идеологическим мышлением, молитвами, а также верой в сверхъестественное заключается отнюдь не в том, что я соглашаюсь с нелепыми или запредельными взглядами. Я очень даже их люблю. Она кроется в уверенности, которую люди испытывают в отношении убеждений, а потом навязывают её другим.

С Господом/Вселенной/духовностью у меня были разные отношения. И во всех этих отношениях я проходила через определённые фазы. Я не всегда надеюсь исключительно на божественные силы. Да и вообще, в сомнениях нет ничего страшного. Это совершенно нормально. Я бы сказала, что я с большей настороженностью отношусь к людям, которые на сто процентов уверены в том, чего никогда не видели своими глазами.

Я верю в некое подобие Бога, просто на этот счёт у меня по-прежнему остаётся множество вопросов. Поэтому, если бы сегодня мне пришлось отправить Господу письмо, я бы, наверное, написала такое.

Кому: GodEmailOfficial@aol.com

Тема: Привет! Есть вопросы!

Здравствуй, Бог!

Э-м-м… Как дела?

На протяжении многих лет я пыталась связаться с тобой, но так и не получила ответ. Хотя, может быть, получила, но мне трудно определить, ты ли это был. В этом и проблема. Мы можем прояснить некоторые нюансы относительно нашего общения? Многие считают, что знают, чего ты хочешь и что думаешь. И всё это выливается в ДРАМУ.

Первый черновик письма тянулся на девять страниц, но я сократила его, не желая тебя загружать. У меня есть много вопросов, но для начала я бы хотела разобраться в следующем:

1. Невидимость

Меня крайне расстраивает фактор невидимости. Зачем столько секретности? Почему от нас ждут веры в то, что невозможно доказать? Мне, как и многим другим, трудно это понять. Нам приходится страдать, ходить на ненавистную работу, уставать, мучиться от болезней, терять людей, которых мы любим, а также постоянно сталкиваться с экзистенциальной драмой. При этом от нас ожидают веры в то, во что верить, возможно, просто безумно.

Я лишь… Мне кажется, что это несправедливо. И я бы хотела услышать ответ на этот вопрос.

2. Ты – это Вселенная?

Я имею в виду… что мне представлять, думая о тебе? Ты ведь не бородатый мужчина на облаке, а скорее… бесформенный и бесполый? Тебя следует называть «они», а не «он»? Ты везде? Ты искры? Солнце? Что ты? Я запуталась.

И ещё, чего ты хочешь? В чём смысл твоего присутствия? В чём смысл всего?

3. Является ли наука духовностью?

Наука и духовность – это одно и то же? Например, дерево, растущее из семени, – это наука и волшебство. (Да, я знаю, что это умный вопрос. Я вроде как слышала его от кого-то ещё, так что это не моя идея).

Ладно, на этом пока всё… У меня осталось много вопросов (и много просьб), но я напишу их в следующем письме. Спасибо, что выслушал.

Очень жду ответа.

С благодарностью (честное слово!),

Кэролайн (Дунер)

* * *

Я точно не знаю, во что я верю, но я уверена, что есть что-то, что подталкивает нас к истине. И ещё я поняла, что мы не обращаем на это внимание, когда заняты, измотаны и отвлечены глупыми мелочами современной жизни.

Я считаю, что каждый из нас обладает интуицией. И я уверена, что если бы мы получили необходимое пространство и разрешение ей доверять, мы бы проводили меньше времени, пытаясь соответствовать обществу, и больше времени тратили бы на то, что делает нас полноценными. Мы бы предпочли не борьбу с собственной личностью, а движение к целостности и истинному призванию. Вот только нас не учат доверять интуиции; вместо этого нас учат следовать правилам. Чем больше людей начнут доверять интуиции, тем меньше людей станут придерживаться правил, и тем больше людей вырвутся на свободу.

В секте NXIVM[6], к примеру, людей убеждали не доверять негативным эмоциям. Если они их испытывали, значит, это была их вина. Это был знак, что нужно больше работать над собой, как эмоционально, так и духовно. Это был знак, что они как никогда нуждались в следовании данному культу. В результате, чувствуя подвох в правилах или учениях, они не доверяли интуиции, поскольку были на это запрограммированы. Они воспринимали проблему исключительно как свою. Их научили не доверять собственному чутью.

Этот пример – чуть более экстремальная версия нашей с вами программы. Мы считаем, что право общество, а не мы. Прав бизнес, на который мы работаем, в то время как мы ошибаемся. Наша семья, религия, диета, политическая партия – все они правы, и мы должны беспрекословно следовать их взглядам. Чтобы соответствовать толпе, многие из нас подавляют истинную природу личности, подавляют внутренние желания и стремления к самовыражению. Мы хотим этой безопасности, хотим одобрения, ведь каждый знает, что быть другим – опасно. Люди по-прежнему подвергаются физическим нападениям за какие-либо отличия. Высокий уровень жестокости и насилия по отношению к транс– и небинарным людям – это лишь один из примеров. Люди, чья правда не совпадает с мнением группы, вынуждены идти на просчитанный риск: прислушаться к интуиции и получить шанс на счастье или загнать ее поглубже и остаться в безопасности, но предать себя.

Одна из причин, мешающих нам доверять интуиции, заключается в том, что у нас нет времени, чтобы к ней прислушиваться. А даже когда время есть, мы постоянно заполняем его чем-то другим. Особенно сейчас, когда у нас есть смартфоны и социальные сети. У нас всегда найдётся телепередача, которую нужно посмотреть. Уведомление, которое нужно прочитать. Подкаст, который нужно послушать. Поверьте мне, я не монахиня. Но я знаю наверняка: когда я сознательно выделяю на это время и борюсь с желанием заполнить его отвлекающим фактором, я лучше себя слышу. Я больше общаюсь с интуицией. Я чувствую ту силу снаружи или, может быть, внутри, которая подталкивает меня к истине.

Но чаще всего я ничего не слышу, потому что занята своим телефоном.

Как стать одержимой едой

– Простите за вопрос… но вы кормите своего ребёнка?

– О, нет. То есть да, конечно! Неужели она съела всю вашу еду?!

Мама, забирая меня после праздника у детсадовской подружки, выяснила, что я съела все снеки и пакетики с пудрой для выпечки. И мама моей подруги была… обеспокоена. Или, по крайней мере, посчитала нужным указать на то, что в поедании их еды есть что-то ненормальное.

Я была худенькой девочкой, помешанной на поглощении чужих снеков. Я просила ещё и ещё. И да, я знаю, что все дети любят полакомиться, но я действовала на совершенно ином уровне. Это стало моим видом спорта. Моей страстью. Одержимостью. Когда я приходила к друзьям, всё, что я хотела делать, – это есть вкусняшки, потому что у меня наконец-то появлялся доступ к ресурсам. Доступ к крутым снекам. Дома у нас были только… яблочные дольки и миндальное масло.

А у подружки из детского сада, на этом самом празднике, была детская духовка для выпечки! Это оказалось вершиной роскоши и счастья. У них в гостиной стояла маленькая пластмассовая печь и маленькие пакетики со сладкой пудрой, из которой можно было испечь крошечные пирожные! У меня даже терпения не хватило дождаться, пока испекутся маленькие тортики, – я просто разрывала пакет за пакетом и ела порошок, пока мама, играя с другими детьми, голосила: «Подожди, подожди! Кэролайн, нужно… Подожди! Их нужно смешать с… водой и поставить в…» В конце концов ей удалось уговорить меня, и мы всё-таки сделали один маленький тортик. И, если честно, он получился дерьмовым на вкус.

Я выглядела довольно костлявой и была настолько одержима едой, что мать девочки допустила вероятность, что меня… не кормили? Но да, я могла есть и ела часами напролёт, если мне предоставлялась такая возможность, что вызывало у людей либо смех, либо беспокойство. Я старалась веселить окружающих, чтобы они потеряли бдительность и дали мне больше еды. Ха-ха! Посмотрите, как я ем филе-миньон! Этот кусок тянет грамм на 400! Ха-ха! Да, мне пять лет! Всё это напоминало некое развлечение. Эй! Я умею стоять на столе и петь, а ещё… (барабанная дробь) я съем целый пакет печенья! Однако ела я не ради внимания. Я ела потому, что это была моя страсть. И что ещё важнее: я чувствовала, что мне очень не хватало вкусняшек, а это, возможно, был мой единственный шанс.

В защиту мамы скажу, что голодом нас не морили. То есть, да, в нашем доме редко было печенье, которое можно было оставить Санта-Клаусу в канун Рождества, что, к слову, меня напрягало. (Что мы ему оставим? ИЗЮМ?!) Но и голодными мы не ходили. Мы ели много риса, фасоли, мяса, пасты из киноа, запеканок, лосося, картофеля и брокколи. И хлопья, и миндальное масло, и желе… в общем, ели мы нормально. Я никогда не голодала. Я всего лишь ненавидела нашу еду.

У моего отца было меньше правил в отношении еды, чем у мамы, и по утрам в субботу он готовил нам французские тосты с мясом. По особым случаям он водил нас в любимую закусочную на блины. Это место выглядело прямо как декорация к фильму 1980-х годов, и я наедалась блинами досыта, потому что ДА! ЭТО МОЙ ШАНС! А МОЖНО, ПОЖАЛУЙСТА, ЕЩЁ КУПИТЬ ЖВАЧКУ НА КАССЕ???

Мама иногда даже водила нас в Макдональдс. Обычно нам не разрешали брать «Хэппи Мил» с игрушкой, потому что они были «дороже» (наверное, мама не хотела, чтобы дома валялись лишние пластмассовые безделушки). Но, хотя меня не морили голодом и ни в чём не отказывали, я всё равно чувствовала себя обделённой. В этом и заключалась причина моей одержимости: я чувствовала себя отвергнутой. Даже если это было не так.

Мама не делала ничего необычного. Правила питания и осуждение детей – весьма распространённый феномен в нашей культуре. Она делала то, что, по её мнению, было правильно. Она хотела приучить нас к правильному питанию, хотела дать нам хороший, наполненный клетчаткой старт. Поэтому она покупала в магазине здорового питания всё, что только можно было покупать. Она говорила о «здоровой пище» и «вредной пище», и наш доступ к нездоровой пище был ограничен, особенно дома и в наших ланч-боксах. А когда мы всё-таки добирались до «нездоровой еды» или заходили в Макдональдс, всё это сопровождалось нравоучениями о том, что эта еда вредная, а сахар разрушает зубы. А потом мама закатывала глаза, утверждая, что мы одержимы. «Боже, ребята, вы так помешаны на еде…»

И да, так и было. Мы с братом действительно были помешаны на еде. Вернее, на перекусах. На чужих перекусах. Мы изучали, как правильно манипулировать людьми, чтобы нам отдавали вкусняшки. В итоге я превратилась в очень искусную, но надоедливую попрошайку в кафетерии. Безусловно, это не всегда срабатывало, но ведь попытка не пытка?!

Кроме того, было очевидно, что я могла и хотела есть больше, чем большинство других детей. Помню, кто-то в кафетерии сказал: «Я вчера съел целых три печенья!» И я подумала: «Подождите. Три? Это… это же почти ничего». Еда была для меня спортом, а поскольку я всегда была худенькой, это напоминало спорт без последствий.

Такая одержимость закусками заставила маму пересмотреть правила питания. «Что не так с моими детьми?» Честно говоря, если бы я была на её месте, с теми же убеждениями в отношении еды и здоровья, я бы поступила точно так же.

Мне потребовались десятилетия, чтобы понять истину: нехватка еды вызывает зацикленность. И она действительно похожа на пищевую зависимость. Здесь нет ничего необычного – это всего лишь инстинкт выживания. Наши тела заточены на то, чтобы зацикливаться, когда они испытывают любую пищевую небезопасность. Нехватка пищи – голод, например, или трудности с покупкой продуктов – делает людей одержимыми, пока не минует угроза голода. Хотя проблема может и затянуться. Так человек, выросший в семье с низким доходом и испытавший на себе отсутствие продовольственной безопасности, скорее всего, будет чувствовать себя немного «зависимым». Это не пищевая зависимость, но пока не будет преодолена травма дефицита, она будет расцениваться как таковая.

Менее психологически понятная часть заключается в том, что даже воображаемая нехватка пищи обладает точно таким же принципом – что, собственно, со мной и случилось. Я никогда не голодала. (Даже если меня тошнило от моркови!) Но что-то внутри меня отчаянно твердило, что мне отказано в доступе к самому вкусному. Именно поэтому я стала одержима. Я объедалась. Так я пришла к выводу, что у меня пищевая зависимость.

Моих школьных друзей, чьи кухни были забиты вкусняшками, которых у меня дома никогда не было, еда не волновала. Конечно, все они перекусывали, но при этом они были в состоянии отложить любую еду. Они предпочитали играть, в то время как я мечтала сидеть на кухне все пять часов и поедать фруктовые конфетки. Мне приходилось убеждать ребят остаться на кухне, чтобы съесть как можно больше. И вот тогда мне стало совершенно ясно, что я помешана на еде, а они – нет.

Наличие правил и суждений о еде приводит к тому, что дети начинают чувствовать себя неуправляемыми рядом с запрещёнными продуктами. Сидящие на диетах девочки в двенадцать раз чаще срываются[7], а это запускает цикл голоданий и срывов. Правила и суждения о еде приводят к тому, что взрослые тоже начинают зацикливаться. И это вполне закономерное явление. Подумайте о том, какое количество людей имеют отношение к данному процессу. Большинство взрослых, к примеру, осуждают свой стиль питания. Нет, я не говорю, что установленные правила в отношении еды – единственный фактор, влияющий на отношения людей с пищей. Это не так. Однако он довольно значителен. Отказ или ощущение отказа вызывает зацикленность, даже если вы сыты или если вы сами накладываете на себя такие ограничения, как диета.

Из-за культуры диет (культуры, которая в целом довольно сильно зациклена на весе и осуждает еду) всё больше детей и взрослых страдают расстройством пищевого поведения. Для нашего организма постоянные попытки сесть на диету выглядят как безостановочный голод[8]. Да, я знаю, что это звучит довольно экстремально, но именно это и происходит в наших телах с физической точки зрения. Цикл диета-переедание на самом деле является циклом голода, и, зацикливая нас на еде и настраивая на переедание в ответ на ограничения или произвольные правила питания, организм защищает нас от голода и будущего недоедания (диет). Это называется состоянием кризиса. Организм экономит энергию, снижает метаболизм, повышает гормоны голода и настраивает нас на переедание. А знаете ли вы, что делает с нами полуголодное существование в течение многих лет подряд? Оно нас истощает. Изматывает физически, а также эмоционально и психически. Задумайтесь об этом. Мы живём в культуре, которая демонизирует еду!!! Мы боимся её. Мы постоянно недовольны собой, если проголодались или перекусили. Разве это правильно? Более того, мы также живём в культуре, которая демонизирует отдых! Вы только задумайтесь: мы чувствуем вину за то, что едим и отдыхаем! За два самых основных, фундаментальных компонента жизни! А потом мы удивляемся, почему чувствуем себя не в своей тарелке, почему нас одолевает тревога, почему мы измучены и одержимы едой. Мы заслуживаем большего. Мы заслуживаем сна и перекусов.

Как начать паниковать по поводу своего лица

В восьмом классе я вдруг осознала, что я, вероятно, не такая уж и красотка. Или, возможно, даже очень некрасивая. Мне не терпелось стать подростком, потому что, согласно источникам (телевизор) и единственной симпатичной троюродной сестре, подростки были красивыми. А я хотела быть красивой.

Я ждала, когда у меня появятся грудь и брекеты, поскольку считала их признаками подросткового возраста, а значит – признаками красоты. (Я знаю, что никто в мире не считает брекеты красивыми, но на моей симпатичной троюродной сестре они смотрелись отлично, так что я оставалась их верной поклонницей).

Бесспорно, существуют на планете подростки, которые превращаются в красивых, уверенных в себе существ с безупречной кожей. Именного этого ждала и я. Я мечтала, чтобы подростковый период настал как можно скорее.

Однако вместо прекрасного преображения меня ждал кошмар на яву. Более того, ничто меня не подготовило к этому кошмару. Разве кто-нибудь знает, как познакомить тинейджера с новым лицом, новой кожей и новым телом, усеянным фиолетовыми растяжками? Разве кто-то может помочь справиться с грудью, которая не помещается ни в один бюстгальтер? Я никогда не видела растяжек по телевизору – я на полном серьёзе считала, что я единственный в мире человек, покрытый фиолетовыми полосками.

Из маленького детского личика с полным ртом крошечных или отсутствующих зубов моё лицо превратилось в более крупное, жирное, покрытое прыщами взрослое лицо, с тем же полным ртом крошечных или отсутствующих зубов. А в восьмом классе мне пришлось носить пластиковый ретейнер с двумя искусственными клыками, который приходилось вытаскивать в школьной столовой, чтобы съесть свой обед. Один из этих клыков мог бы стать чудо-зубом, если бы его беспощадно не удалили… В старших классах у меня появился зубной мост (и он там до сих пор).

Если быть честной, я чувствовала себя как никогда отвратительно. Помимо прыщей, я заметила огромные поры, которые были значительно больше, чем у всех, кого я когда-либо видела. Серьёзно, таких огромных дыр я ещё не встречала! Ладно. Ничего страшного! Я решу эту проблему. Я просто… всё из них выдавлю. Прооперирую поры, чтобы спасти нос от самого себя. Но после того, как я провела экстренную чистку, у меня на носу остались огромные дырки. Настоящие ямы, куда можно было… вставить кончик остро заточенного карандаша!

Каждой проведенной мною операции по очищению пор хватало на несколько дней. Сначала нос был покрыт огромными дырами, а потом, как будто я вообще ничего не делала, они снова заполнялись и становились такими же большими, тёмными и страшными, как и прежде. Глядя на лица окружающих, я думала: «Почему у вас такая безупречная кожа?!?»

Выдавливание явно не помогало, но я пробовала ещё и ещё, чтобы точно в этом убедиться – вдруг у меня просто не получилось с первого раза. С ужасом я наблюдала, как кожа из раза в раз проходила через один и тот же процесс: нос покрывался дырами, а затем – пуф – снова забивался.

Так что настал черёд доктора Гугла, который только начинал свою карьеру. Включив компьютер, я напечатала в поисковике: «Как уменьшить поры»… и довольно быстро поняла, что способа сделать поры меньше не существует. Более того, проблема заключалась не только в отсутствии исцеления, но и в том, что выдавливание в конечном итоге могло увеличить размер пор. В то же время в других статьях подчёркивалось, что их увеличивает как выдавливание, так и повторное заполнение. Итак, что бы я ни делала, они становились всё больше и больше. И знаете что? Интернет оказался прав – они не уменьшились, а остались такими же. Может быть, стали даже больше. Трудно сказать.

А вот ещё один пункт, который быстро вышел из-под контроля, – способность влезать в любой бюстгальтер. Каждый месяц нам с мамой приходилось возвращаться в Victoria’s Secret, потому что я вырастала из купленного белья. Наконец, девушка, которая там работала, заявила: «Вам стоит обратиться в магазин, где продаются нестандартные размеры». Мама огрызнулась: «Что? Нестандартные??? Что здесь нестандартного?»

Впрочем, именно так себя чувствуют многие. Нам кажется, что наши тела странные, неправильные, потому что они не подходят под стандартные размеры. Менее ста лет назад каждый человек носил одежду, сшитую специально для него, с учётом уникальных пропорций тела. Им не нужно было приходить в магазин и ожидать, что одежда будет точно соответствовать пропорциям манекенов. Теперь же мы считаем, что наши тела… неправильные.

Как бы то ни было, но мои фантазии о груди и брекетах не соответствовали реальности и довольно быстро превратились в кошмар. «Хочешь брекеты? А как насчёт многолетних операций?! Хочешь грудь? Ха-ха-ха. НА, ПОЛУЧАЙ! НАСЛАЖДАЙСЯ! НИКАКИХ ТОНЕНЬКИХ БРЕТЕЛЕК, ПОДРУГА!» Ну и конечно: «Что… с моим лицом?! Неужели оно останется таким до конца жизни? Неужели я всегда буду покрыта фиолетовыми растяжками?!»

Как только я официально стала выглядеть как взрослая девушка с огромной грудью, крошечными молочными зубами и дырками на носу, нашёлся новый повод для беспокойства: у меня по-прежнему не было нормальной менструации. И вот тогда мама попросила врача взять у меня кровь на гормоны и сделать УЗИ яичников, на основании чего мне поставили диагноз СПКЯ.

Как сосредоточиться на неправильном лечении

СПКЯ – синдром поликистозных яичников. Это гормональный синдром, который, как я слышала, переименовывают, чтобы не использовать термины «поликистоз» или «яичники», потому что на самом деле это не совсем точное название. По сути, СПКЯ изучен не до конца.

Почему же исследователи испытывают трудности с точным пониманием СПКЯ? Возможно, частично потому, что это проблема женского здоровья, а исследования, касающиеся исключительно женщин, всё ещё отстают. Симптомами СПКЯ считаются: увеличение веса, акне, «кисты» (но это не настоящие кисты, а всего лишь фолликулы; разве не странно?), гормональный дисбаланс, слегка повышенный уровень тестостерона, что может привести к избытку тёмных волос, а иногда и к выпадению волос на голове, бесплодию, а также к почти всем проблемам со здоровьем, которые вы можете только представить. СПКЯ имеет отношение и к диабету 2-го типа, так как инсулинорезистентность – это либо причина СПКЯ, либо побочный эффект… Сомневаюсь, что им точно известно. И, что самое интересное, вы не обязательно должны иметь все симптомы, чтобы получить диагноз! Забавно.

Стандартное лечение включает в себя повышенное внимание к весу, похудение и питание, от которого есть хочется ещё больше. Причина повышенного внимания к весу и еде заключается в том, что СПКЯ связан с резистентностью к инсулину. Обратите внимание на следующее: в 1992 году группа экспертов, оценивая успешность мероприятий по снижению веса, пришла к выводу, что 90–95 % людей всё равно набирают сброшенный вес[9]. А исследование, проведённое в 2007 году, показало, что дело даже не в том, возвращают ли люди сброшенный вес, а в том, как быстро это происходит[10]. Они не только набирают потерянные килограммы, но целых 23 % набирает больше, чем потеряли[11]. Исследование, проведённое в 2006 году, показало, что колебание веса (сброс и набор, который происходит при диетах), помимо прочих проблем, усугубляет резистентность к инсулину[12]. Итак, самое безумное во всей этой истории с потерей веса заключается в том, что диеты, нерегулярное питание и колебание веса[13] ухудшают резистентность к инсулину и, следовательно, симптомы СПКЯ. Конечно, тогда я этого не знала, потому что связь между диетами, набором веса и инсулинорезистентностью не попала в основной поток разговоров о диетах и здоровье.

Недавно я услышала, что диагноз СПКЯ не должен ставиться подросткам, потому что многие симптомы они могут перерасти. Но вместо этого мне вскользь намекнули, чтобы я села на низкожировую диету, занималась спортом и поддерживала вес до конца жизни. Вот так всё просто!

Во-первых, низкожировая диета полностью устарела. Этот совет – пережиток 1980-х и 90-х годов, когда все думали, что «толстеют от жира». Кроме того, мир и книги о диетах только начали переходить на низкоуглеводный вариант. Получается, врач давал мне советы по питанию, основанные на мимолётной причуде времени. Вскоре советы по СПКЯ стали касаться только низкоуглеводной диеты (ещё одна причуда).

Давайте подробнее остановимся на инсулинорезистентности. Не только диеты могут ухудшить резистентность к инсулину[14] – особенно если вы не потребляете достаточного количества углеводов или бесконечно переходите от диеты к диете, – но и куча других вещей. Стресс! Недостаток сна! Нехватка определённых витаминов и минералов, например, витамина D и магния! Я уже упоминала о стрессе? Плюс множество других факторов… Так почему же все сосредоточены на диетах и потере веса, если они приводят к его увеличению? Если доказано, что намеренная потеря веса в большинстве случаев приводит к обратному результату? Если методы похудения заканчиваются набором килограммов (которых изначально даже не было), колебанием веса, а также ухудшением инсулинорезистентности?[15] Врачи велели мне сесть на диету и сосредоточиться на весе и еде, а не на сне, стрессе или чём-то ещё, что могло бы действительно улучшить расшатанную нервную систему и такую же стрессовую жизнь старшеклассницы.

В этом и кроется сложность. Нас убеждают, что для здоровья нам нужно морить себя голодом, тогда как на самом деле основная проблема – это стресс, а диеты только его усиливают. Как, чёрт побери, мы должны ориентироваться? Нам говорят винить себя и использовать силу воли, чтобы преодолеть проблемы со здоровьем, в то время как настоящая проблема – это состояние, в котором мы оказались.

Когда в четырнадцать лет мне велели сесть на диету, мне казалось, что кожа, гигантские поры на лице, прыщи, вес, огромная грудь, растяжки, пухлые щёки и жирная кожа стали результатом неправильного питания. Они появились в результате моего выбора и моей неспособности себя контролировать. Ведь так? У меня же зависимость от еды! Исходя из утверждений, получалось, что еда и вес – это причины, а диеты и похудение – лечение. И казалось совершенно очевидным, что моё здоровье и внешность будут только ухудшаться, если я ничего с этим не сделаю.

Поэтому я решила, что буду лечить себя с помощью правильного питания и снижения веса. И если увеличение веса являлось симптомом (или причиной?) СПКЯ, я намеревалась опередить его, сбросив вес и оставаясь худой. Мне было плевать, что диагноз СПКЯ считался неизлечимым. Я выбрала магическое мышление. Я выбрала веру в то, что если я буду очень стараться, то смогу себя исцелить.

Но нет, никакой триумфальной истории о маловероятном и чудесном исцелении так и не получилось. Всё привело к тому, что в течение десяти лет у меня было расстройство пищевого поведения, которое так и не было диагностировано, и ещё больше проблем со здоровьем, вызванных непостоянным и ограниченным питанием. Мои действия привели к тому, что я помешалась на здоровье. Стремление к исцелению настолько захватило мою жизнь, что не давало мне расслабиться и радоваться тому здоровью, которое у меня было.

Большинство людей, лечащих расстройства пищевого поведения, скажут вам: «Ради всего святого, пожалуйста, не просите подростка сидеть на диете, независимо от его веса! Пожалуйста, не говорите ему, что нужно держать вес в норме!» Потому что соблюдение диеты – это огромный толчок к нарушению пищевого поведения[16]. Что ж… И да, в четырнадцать лет мне велели сидеть на диете, заниматься спортом и следить за своим весом. И я покорно и отчаянно слушалась.

Я хотела исцелиться. Я хотела быть ответственной. Я хотела нравиться. Но больше всего я хотела быть красивой. Потому что именно красота, согласно нашей культуре, является самым важным атрибутом женщины. Быть красивой. Не обсуждается. И я была в ужасе от своего диагноза и симптомов. Меня пугала мысль о том, что они будут совершать новые витки и становиться всё хуже и хуже из-за еды.

Меня до сих пор поражает, почему у врачей отсутствовало понимание, что говорить подростку о диете – опасно. Почему наши представления о здоровье настолько ограничены и категоричны? Почему никто не рассказал мне о последствиях хронического стресса, или о том, что нужно меньше переживать, лучше спать, или, знаете… веселиться? Почему никто не рассказал об эмоциях и эмоциональной устойчивости? Почему я не ходила на чёртову терапию до двадцати восьми лет? Почему никто не рассказал мне о культуре диет, об их опасности, о возврате веса и инсулинорезистентности, хотя документально подтверждено, что диеты приводят ко всем этим проблемам?

На данный момент у меня есть только один ответ: наша культура одержима весом. По-настоящему одержима. Мы ослеплены. Мы обвиняем килограммы в каждой проблеме со здоровьем и считаем похудение истинной панацеей. Это и есть мышление культа. Это экстремизм. Фанатизм. Мы относимся к диетам и похудению как к коллективной религии. Мы поклоняемся стройности и фитнесу, приравниваем вес к здоровью, к характеру, морали и личной ответственности. Мы рассматриваем тело как простой и понятный проект, не понимая нюансов отношений с едой и всех факторов, влияющих на вес. Кроме того, всегда существовала глубинная связь между религиозной чистотой, худобой и чистотой пищи, которая и сегодня сохраняется в представлениях о весе и врождённой благостности. Кроме того, широко распространена вера в то, что мы все можем исцелить себя, взяв на себя ответственность, тренируясь для полумарафона и отказавшись от _________ продуктов (впишите сами: углеводы, мясо, молочные продукты, глютен, обработанные продукты, всё, во что верит религиозная диетическая секта!).

Мы живём в смутную эпоху диет. Мы демонизируем калории и вес, даже не понимая, насколько это нам вредит. Мы думаем, что диета – это простая формула здоровья и счастья, опуская тот факт, что в жизни ничего не бывает простым, и подобное мышление может и будет разрушать физическое и психическое здоровье людей. Мы относимся к диетам и потере веса как к лекарству, в то время как нужно осознать последствия хронического стресса и социальные детерминанты здоровья (бедность, угнетение и маргинализация).

Опять же, когда я говорю о идеологическом менталитете, я знаю, что это звучит слегка диковато. Очевидно, что мы не в секте, не в коммуне с лидером, который считает себя мессией и пытается спать со всеми участниками. Однако мышление культа здесь явно присутствует. Фактическое определение культа таково: «социальная группа, которая определяется необычными религиозными, духовными или философскими убеждениями или общим интересом к определённой личности, объекту или цели». Особый интерес к определённой цели. Хм! Динь-дон! Стройность. Красота. Здоровье.

Легко определить менталитет культа, если идеология необычна или чужда вам, или когда проповедуется Судный День, а лидер женится на нескольких невестах-подростках. Но что, если все мы выросли на широко распространённой культурной идеологии? Заметьте, слова «культ» и «культура» происходят от одного и того же латинского слова. Не является ли наша культура сама по себе культом? Неформальный культ культуры диет?

Нас приобщают к нему, как только мы рождаемся. Мы растём, веря, что худоба – это хорошо, чисто и благородно. Мы думаем, что это напрямую зависит от того, насколько человек ответствен и контролируем, не поглощён удовольствиями жизни… как будто это плохо.

А когда нам представляют факты и исследования, которые показывают, что:

Вес многих людей генетически обусловлен!

Мы можем улучшить здоровье, не сбрасывая вес!

Зацикленность на весе может привести к ухудшению здоровья!

Недоедание не приносит пользы в долгосрочной перспективе!

Принуждение к потере веса способно привести к обратному результату!

Хронический стресс, стигма и маргинализация хуже, чем лишний вес!

Многие проблемы со здоровьем, которые мы связываем с избыточным весом, на самом деле вызывает его стигматизация!

…большинство из нас не могут с ними смириться, потому что это противоречит основным взглядам. Это противоречит системе убеждений, и поэтому мы расцениваем факты как какую-то ерунду. Но нет, это не ерунда; это лишь то, что не соответствует идеям, вбитым в наши головы.

Это противоречит нашей культуре. Противоречит идеологическому менталитету и культу худобы. Культ здоровья и личной ответственности, где «нет оправданий», – вот наша мантра. Многие из нас формально не религиозны, хотя религиозный подтекст все ещё присутствует в отношении к телу. Именно поэтому люди одержимы безупречностью, особенно безупречностью женщин.

Давайте пройдёмся по некоторым специфическим признакам идеологического мышления…

Во-первых, это беспрерывное внушение и промывка мозгов при помощи журналов, отредактированных фотографий и постоянного намёка на то, что мы жирные и страшные и должны совершенствоваться и худеть. Мы сломлены и думаем: «Я уродлива и отвратительна». И тут нам предоставляют решение: красота = здоровье = счастье.

В любом культе существует благородная или духовная цель, на которую все покупаются. В нашем случае… это здоровье. Когда кто-то нарывается на токсичную одержимость красотой, мы тут же переключаемся. «Нет-нет-нет, я просто забочусь о здоровье». Да-да, конечно. А знаете ли вы, что голодание не приносит пользы? Знаете ли вы, что тренировки по два с половиной часа в день зачастую являются признаком расстройства пищевого поведения? (Иногда это называют «спортивной булимией» или «атлетической анорексией»).

Знаете ли вы, что одна из распространённых сектантских практик, предназначенных для того, чтобы сломить её последователей, – мор голодом и изнурение до покорности, чтобы затмить разум, лишить энергии и возможности сопротивляться или критически мыслить? Да-да.

Кроме того, одна из причин, по которой люди не покидают секты или любые подобные группы, заключается в том, всё это слишком дорого им обошлось. Обычно они уже потратили целое состояние и время, поэтому видят только то, что хотят. Они видят только то, что подтверждает уже сделанный выбор. Чем больше вы принесли в жертву, тем сложнее признать, что вы совершили ошибку и что ваш культ использует вас в своих интересах.

Затем наступает изоляция от людей, не принадлежащих к культу. Любой, кто не понимает или не согласен с вашим планом диеты или упражнений, необразован и пытается помешать вашему успеху! «Подавляющий», как их называют в саентологии.

Затем возникает зависимость от правил. Вы верите, что все решения ведут к чему-то благородному, исцеляющему и стоящему. И если ничего не получается, то это ваша вина. А если вы отказываетесь от приверженности культу, то вам действительно конец, потому что в этом случае вам никогда не обрести спасение. А всё почему? Потому что на кону ваше здоровье. Путь к самоисцелению. Если вы уходите, то отказываетесь от здоровья!

Диета – это секта, куда я случайно попала в четырнадцать лет. Вы всегда начинаете с мысли, что делаете нечто полезное. Вы думаете, что нашли верный путь. Вы нашли дорогу к спасению. Никто не говорит: «Я вступил в секту!» Они говорят: «Я нашёл то, что наконец-то поможет!»

Большинство знакомых мне людей уже были членами культа диеты. Мои родители, врачи, друзья, каждый журнал, каждый форум… Всё это напоминало поиск своих людей. Мы увлечены здоровьем, едой, фитнесом и красотой. Мы ответственные! Мы понимаем! Мне внушали это на протяжении всего детства… Я не хотела быть некрасивой. Я не хотела набирать лишний вес. Я не хотела, чтобы меня стыдили за полноту и унижали, как ребят из реальной жизни, рекламы, из телепередач и фильмов. Я своими глазами видела, насколько жестоким может быть общество, и хотела себя защитить. Мне не хотелось становиться изгоем.

Я была готова вступить в ряды единомышленников и начать работать. Куда бы я ни смотрела, с кем бы я ни разговаривала, всё и все подтверждали моё убеждение, что диета – это прекрасная идея. Диета меня обезопасит, укрепит здоровье, сделает красивой, любимой и принятой. И это то, чего я на самом деле хотела.

Если вы попытаетесь вырваться из культа диеты, многие люди в вашей жизни решат, что вы сошли с ума. Они станут думать, что вы безответственны. Вы вредите себе. Вы вредите здоровью. А ещё очень часто мы следим друг за другом: «Ты набрала вес, а я беспокоюсь о твоём здоровье!», «Хочешь, я дам тебе совет? Не завтракай по утрам! Мне это очень помогло». (Кроме того, вас будут стыдить за то, что вы открыто переживаете о еде и весе. Я не думаю, что стыд за «стройность» можно сравнить со стыдом за жир, но это всё равно способ заманить вас в ловушку. Вы прокляты, если делаете, и прокляты, если не делаете).

Но если мы действительно хотим поговорить о здоровье – серьёзно поговорить, по-настоящему, – то в первую очередь стоит отметить, что на здоровье огромное влияние оказывает стресс. Наша культура концентрируется на диетах, потере веса и личной ответственности, в то время как диеты зачастую продолжают цикл стресса.

Кроме того, на здоровье сильно влияют социально-экономические факторы: власть, маргинализация и стигма. Например, если вы испытываете финансовые трудности, и вам сложно оплачивать счета, то это приводит к хроническому стрессу, который оказывает негативное влияние на здоровье. Сюда же относится подверженность расизму, микроагрессии или ксенофобии.

Вдобавок ко всему, стресс возникает в результате бесконечных попыток вписаться в общество, а также в ходе постоянной работы, необходимой для того, чтобы обществу соответствовать. В итоге, не желая выделяться из толпы, мы наказываем себя и подвергаем самобичеванию. При этом одержимость здоровьем и красотой не идёт нам на пользу.

И это чертовски утомительно.

Как показать всем, что ты облажался

Я уже была готова приложить все усилия и похудеть, как вдруг возникла другая проблема: я возненавидела своё лицо. Я захотела, чтобы оно полностью изменилось. Если быть точнее, я мечтала о пластике носа. Однако я сомневалась, что родители разрешат мне пойти на это: всякий раз, когда я поднимала вопрос относительного операции, мама начинала меня убеждать в абсурдности данной затеи.

– Не говори глупости. Миссис Ангстадт говорила, что ты похожа на Одри Хепберн. Помнишь?

– Это было в двенадцать лет, мам. Ты сейчас на меня посмотри!

Раз мама не одобряла пластические операции в четырнадцатилетнем возрасте, у меня появился другой план: я решила, что сделаю нос, когда повзрослею. Серьёзно. Как только я буду в ответе за свою жизнь – либо в колледже, либо после колледжа – и когда у меня появятся деньги, я обязательно сделаю пластику. И тогда всё в моей жизни изменится.

Я чувствовала себя в ловушке уродства, поэтому наличие плана – как взять ситуацию под контроль и купить себе более красивое лицо – меня успокаивало. По крайней мере, мне не придётся оставаться страшной до конца своих дней. Итак, я начала молиться Господу о коррекции носа: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Боже, позволь мне сделать пластику! Пусть это случится скоро, либо, если нескоро, то тогда, когда я смогу заплатить за неё сама». Высшие силы хотят, чтобы все мы были очень красивыми. А если для этого нужно разрезать лицо, то так тому и быть.

Культура, в которой мы живём, привела к тому, что я стала одержима красотой. Я, конечно, была хорошенькой, однако диагноз СПКЯ сделал мою красоту неуловимой. Независимо от наличия всех симптомов или одного-двух, диагноз в любом случае кажется устрашающим. Особенно в подростковом возрасте. Что? Ты хочешь безупречную кожу? Нет уж, прости. Мечтать не вредно. Хочешь быть стройной? Нет, вряд ли получится. Хочешь быть бородатой женщиной? Нет? А у тебя бы отлично получилось! Просто подожди немного! Справедливо это или нет, но мощной социальной валютой является слишком определённый вид красоты и женственности, и я панически боялась потерять её до того, как получила.

Диагноз СПКЯ редко ставят в подростковом возрасте. Большинство людей узнают о наличии проблемы лет в двадцать-тридцать, когда появляются трудности с зачатием. СПКЯ не означает, что вы не сможете забеременеть, просто сам процесс может затянуться. Как бы то ни было, но на тот момент бесплодие меня не волновало: мне было четырнадцать лет! Кроме того, моей тёте ставили диагноз СПКЯ, и при этом у неё было четверо детей. Она, кстати, была очень худой, занималась бегом и другими видами спорта, так что для меня это стало очередным аргументом: если я буду контролировать вес, тогда всё непременно получится. Меня и правда волновали лишь поверхностные симптомы. Я думала: «Если ты здорова – ты красива. Если я стану здоровой, тогда я автоматически буду красивой».

Вдобавок к моим страхам по поводу внешности у меня имелись и другие тревоги: мне очень часто приходилось выступать перед людьми. Я пела на свадьбах троюродных братьев и сестёр, на похоронах дядюшек и в музыкальной школе, где в двенадцать лет каким-то образом начала брать уроки оперного пения. Я выступала на детских конкурсах классического пения, ездила в Париж и Монако с русской музыкальной школой, чтобы петь с виолончелистами мирового класса, выступала в школе, где все восхищались моим вокалом. Мне постоянно приходилось находиться на глазах у публики, что, безусловно, заставляло меня неслабо понервничать.

Моя проблема, как мне казалось, заключалась в том, что я звучала в точности как диснеевская принцесса, но не выглядела так. У диснеевских принцесс нет страшных пор, нет растяжек. И зубы… все на месте. Да и грудь у них помещается в платье. Тот факт, что я играла в школьных спектаклях роль принцессы, не помог мне почувствовать себя увереннее, а лишь усилил нелюбовь к себе. Я стала бояться набрать лишний вес. Я возненавидела своё лицо, потому что считала, что остальные тоже его не любят.

Однако все вокруг говорили: «Дунс, тебя ждёт Бродвей!» Серьёзно? ВЫ МЕНЯ ВИДЕЛИ?! Честно говоря, было глупо хотеть стать актрисой с таким восприятием своего тела и внешности.

И неважно, как часто я выходила на сцену – тревога никуда не исчезала. Более того, каждое выступление давало людям возможность заметить, насколько я некрасива. Я чувствовала, что мне следовало предвосхищать осуждения и говорить: «Привет всем. Не волнуйтесь. Я знаю, что я уродлива! Я вижу свою кожу! Я вижу нос! Я вижу крошечные зубы! Я всё понимаю – и работаю над этим».

Моя философия была такова: расскажи всем, насколько ужасной и уродливой ты себя считаешь, прежде чем они осудят тебя за то, что ты уродлива и ужасна. Я хотела, чтобы люди знали, что я себя не люблю, а не думали, будто я без ума от своей внешности. Мне казалось, что в жизни так и должно быть. «Будет лучше, если я покажу своё неодобрение и отвращение к себе, пока я каким-то образом не исправлюсь или не умру».

Я думала, что всё это – лишь временный период испытаний. Я считала, что когда я стану красивой, тогда я смогу перестать возмущаться. Как в кино, где начало трудное, а к концу всё становится просто и ясно. Я сделала вывод: когда я обрету красоту, мне больше не придётся обижаться на жизнь.

Я много жаловалась, говорила, какая я некрасивая и ленивая – маме, друзьям, в своём дневнике. Я думала, что открытое неодобрение вдохновит меня на действия. Но в итоге оно повлияло не на меня, а на мою лучшую подругу Энни, которая заработала расстройство пищевого поведения и очень быстро похудела. Но вместо того чтобы обеспокоиться, я вдруг почувствовала зависть. «Я тоже так хочу!» Более того, я была уверена, что мне расстройство пищевого поведения не грозило (хотя оно имело место). Мне просто нужно было перестать объедаться и, ради всего святого, придерживаться диеты!

Как только Энни начала лечение, она провела со мной беседу и попросила перестать навязчиво говорить о еде и весе. Это был первый раз, когда я задумалась о том, что моя открытая, непрекращающаяся и громкая самокритика, возможно… не так уж и приятна. Я пыталась защитить себя от осуждения со стороны других людей, открыто осуждая в первую очередь себя. А почему бы и нет? Я читала журнал People! Я читала Us Weekly! Я знала, насколько жестоки люди. Все только и ждут, чтобы разорвать знаменитостей на части за набранные килограммы. Я узнала, как это стыдно – бороться с едой и весом. В собственной манере, желая опередить всех, я использовала открытое отвращение к себе. Я предпочла разорвать себя на части первой, прежде чем это успели сделать старшеклассники.

Но этот метод явно не работал. Он давал обратный эффект и заставлял близких мне людей ещё больше раздражаться из-за меня и моих проблем с едой и телом. Поэтому я решила, что пора становиться новой, нормальной, спокойной Кэролайн. Мне нужно было успокоиться настолько, чтобы даже не думать о еде и, следовательно, почти в ней не нуждаться. Вот мой девиз: буду есть как можно меньше, но при этом не сходить с ума! Я стану есть всё, но… понемножку. Ну, знаете, как нормальный человек!

Я решила полностью погрузиться в проблему с питанием и изображать спокойствие, даже если это и ложь. Я решила создать впечатление, будто я нормально относилась к еде (хотя я даже не знала, что такое нормальное отношение). Именно этого от нас и ожидают в обществе: чтобы мы усердно трудились, но делали это легко и непринуждённо. Работайте без остановки над телом, над карьерой, над отношениями (с детьми в том числе, если вы родитель), но делайте это так, чтобы всё выглядело просто. Работайте, работайте больше, но только не показывайте, насколько это трудно.

Попытка «почти не есть, но относиться к этому спокойно» провалилась настолько, что в итоге в театральном лагере я объелась сладостями, испытала гипогликемический шок и лежала на полу перед постановкой музыкальной комедии «Seussical». Пока я лежала, не в силах пошевелиться, медсестра положила мне в рот арахис и ждала, когда в крови нормализируется сахар. Вот такое у меня вышло успокоение.

Что ж, похоже, мой метод не работает. Видимо, придётся вернуться к диетам. Я просто не стану никому о них рассказывать.

Как испробовать все диеты

К одному из моих симптомов СПКЯ можно было причислить редкую менструацию, а иногда и полное её отсутствие. Или… это был симптом постоянных диет? Прекрасный вопрос, который мне никогда не задавали! Я и не подозревала, что безостановочные, навязчивые диеты способны повлиять на гормоны и привести к исчезновению месячных. Получается, я вредила организму тем, что должно было помогать. Впрочем, определить, что вредило больше – еда или её отсутствие, – тоже не представлялось возможным.

Сначала я сидела на низкоуглеводных диетах. Начала я с диеты Аткинса, и я могу сказать, что несколько месяцев она довольно хорошо работала… пока я снова не начала срываться. Затем я попробовала диету Южного пляжа, низкоуглеводный и низкожировой вариант.

Диета Южного пляжа разбивалась на «фазы», и на более поздних этапах предполагалось добавлять по чашке цельного зерна или ягод (в день). Однако до этой части я ни разу не доходила, потому что срывалась уже через несколько недель, и мне приходилось начинать всё сначала. Соблюдая диету Южного пляжа, я тоже сбрасывала достаточно много (пока не срывалась).

Мне всё время казалось, что после срывов я была обязана начинать сначала, только на этот раз подходить к вопросу более серьёзно. Диеты ведь работают, верно? Мне просто следовало укрепить силу воли, снова стать худой и навсегда сохранить вес. И как только я это сделаю, я влезу в бюстгальтер нормального размера и смогу носить нормальную одежду. Вуаля! Всё просто. Это же полезно для здоровья, Кэролайн. Все это делают! Главное – начать!

Если бы я похудела и перестала объедаться, гормоны пришли бы в норму, а кожа стала бы безупречной. А потом, когда у меня появились бы хорошие зубы и, возможно, новый нос, я бы стала красивой. Казалось очевидным, что красота – это ответ на все вопросы: на повседневное счастье, на актёрскую деятельность, на тревогу, связанную с выступлением. Ведь красивые ни о чём не волнуются! Всё кругом станет проще простого!

Когда в попытке похудеть я начала заниматься спортом, я в одиночестве бегала по обочине, пока проезжающие мимо мужчины сигналили и кричали в окно вещи сексуального характера. Я даже не помню, что они говорили: слова настолько меня шокировали, что запоминать их не хотелось. Обычно в машине находились два человека. И было очевидно, что их слова – не лесть, а угроза. Демонстрация власти. Я же обвинила во всём свою грудь. Не будь у меня груди, я бы не столкнулась с подобной ситуацией. Конечно, это не совсем так, но я всё равно так считала. Следующая мысль: будь я худой, грудь стала бы меньше, и никто не стал бы меня обижать. Мне казалось вполне оправданным, что похудение поможет обрести безопасность. Меня автоматически начнут уважать. Вот такая ерунда вбивается в головы пятнадцатилетним подростками: худоба означает безопасность и уважение, а полнота или грудь – нет. Я поняла, что как только ты обретаешь формы, тебя тут же объективируют. Трудно выразить, насколько это страшно – чувствовать, что твоё тело – это объект, который можно рассматривать и комментировать. У вас пропадает над ним контроль, и тогда вы пытаетесь контролировать то, что можете, – диету.

Я считала, что, похудев, я не только окажусь в безопасности, но и стану похожа на этих девушек… в шерстяных юбках, в высоких кожаных сапогах, с худыми ногами, с лоснящимися волосами, гладкой кожей и красивыми зубами. Я буду похожа… на модель, светскую львицу 1960-х годов из Лондона. Вот к чему я подсознательно стремилась. Я хотела выглядеть и чувствовать себя элитой. Всё это существовало в журналах и на телевидении. И поэтому, ещё до того, как у меня появилось хоть какое-то критическое мышление по поводу моделей, элитарного маркетинга и отретушированных до неузнаваемости рекламных снимков, мечта казалась достижимой только в том случае, если я буду придерживаться диеты, похудею и навсегда останусь стройной.

Это было ещё до появления айфонов, Instagram и социальных сетей. Всё, что у меня было, – это журнал Marie Claire и поиск изображений в Google (где я набирала: «диета Кэтрин Зеты-Джонс»).

Наверное, в каком-то смысле я надеялась, что стать красивой – это верный способ почувствовать психопатическую уверенность. Никакого страха. Никаких сомнений. Только красота. Только чаепитие. Только походы по магазинам в поисках новой пары сапог для худых маленьких икр. Именно это я и искала: бесчувственность, уверенность. Я просто хотела быть похожей на одну из моделей из J. Crew с маленькими загорелыми ножками и вьющимися светлыми волосами. Хорошо, что я никогда не принимала кокаин, потому что я слышала, что он тоже давал ощущение, которое я так усердно искала: энергию, слепую уверенность и отсутствие аппетита.

В начале каждой новой диеты появлялась эйфория и рождалась огромная надежда. Эта надежда помогала оставаться напористой, чтобы безукоризненно придерживаться поставленной задачи. Затем, когда через несколько месяцев тело начало сопротивляться, поиск и начало новой диеты с новыми правилами и новыми обещаниями перезагружали эйфорию и перфекционизм. Правда, ненадолго, потому что чем больше диет вы соблюдаете, тем труднее становится, ведь ваше тело уже знает, что такое война.

Терпя бесконечные неудачи, я переходила к другим вариантам в надежде на то, что они наконец-то меня исцелят. Я надеялась, что они излечат пищевую зависимость. Кроме того, я даже не сомневалась, что всему виной – гормоны. Конечно, это ведь они лишали меня здоровья и вызывали пищевую зависимость. Я на полном серьёзе думала, что если я смогу привести в норму гормоны, то перестану зацикливаться на еде и сразу же стану красивой. Именно это нам и твердят: вы сломлены; у вас есть проблема; вы слабая. А эта чудо-диета вас исцелит. Затем, когда у вас не получается её соблюдать, всё сваливают на силу воли, вместо того чтобы сказать, в чем на самом деле проблема – в диете. (Инсулинорезистентность, к примеру, влияет на уровень сахара в крови, аппетит и способность чувствовать сытость. Уж лучше сосредоточиться на повышении чувствительности клеток к инсулину с помощью лекарств или добавок, а также на поддерживающих образ жизни мероприятиях, таких как сон, а не на резком сокращении углеводов или калорий).

Одна из диет, которую я пробовала, называлась диетой Роуздейла. Она основывалась на «науке о лептине» и по своей сути являлась низкоуглеводной диетой, но с большим количеством рыбы, рыбьего жира, овощей и… других причудливых правил. «Исцелитесь, употребляя правильные жиры», которые, как оказалось, были рыбьим жиром. Я помню, что в ограниченных количествах можно было есть кешью, но я в итоге стала съедать его на 3000 калорий за один присест. Во-первых, потому что я умирала от голода, а во-вторых, это было единственное, что разрешалось есть в качестве перекуса. В-третьих, когда вы сидите на диете, ваше тело буквально помешано на еде. Диета Роуздейла обещала вылечить пищевую зависимость и пристрастие к еде с помощью науки о лептине. Однако этого не произошло.

Следующая диета оказалась одной из самых интересных (и второй по значимости) диет на моём жизненном пути. Она называлась «Диета для снижения веса» (Weigh Down diet). Мы с мамой сидели на ней вместе. Она заключалась в обращении к Богу с просьбой помочь не переедать. Таким образом, в ней наконец-то появились религия/мораль/молитва. До сих пор эти две части моей жизни были разделены. Теперь диета и религия существовали вместе. Прямо на моей тарелке.

Каковы правила? Вам разрешается брать всё, что вы хотите съесть во время каждого приёма пищи, но вся еда должна поместиться исключительно на одной тарелке. Что звучит относительно… разумно. Потом ты молишься. Что-то вроде: «Боже, пожалуйста, помоги мне не быть обжорой». Затем вы очень медленно пережёвываете, постоянно обращаясь к внутренним ощущениям и Господу, чтобы убедиться в сытости. Вам разрешено есть только три раза в день, при этом каждый приём пищи занимает лишь одну тарелку (наполненную любой пищей, которую вы выбрали). В промежутках есть не разрешается. Если вы проголодались, вы просто наслаждаетесь тем, что ваше тело ест само себя. А ещё, если повезёт, вы наполняетесь благодатью Господа, который благодарит вас за самоконтроль и награждает здоровьем и красотой.

Допустим, вы доели содержимое тарелки, но по-прежнему голодны. Что ж, это уже ваши проблемы! Съедать больше положенного строго запрещено. Но! До начала трапезы вы можете положить туда всё, что угодно. Пирожные! Макароны! Хлеб! Так что во многих отношениях будущее казалось мне довольно перспективным. Я считала, что смогу жить сбалансированной жизнью и буду есть всё, что захочу. К тому же, я буду обращаться к нашим странным отношениям с Господом, который должен вмешаться и спасти меня от самой себя. Но, конечно, через несколько недель и эта затея потерпела крах. «Я, чёрт возьми, не слышу Господа. Я хочу есть! И мой голод ГРОМЧЕ, чем Бог!»

Чем дольше я сидела на диете, тем труднее становилось, хотя на тот момент я и не замечала связи. Я была маленькой обжорой, нуждающейся в духовном исцелении, силе воли и самоконтроле, и, возможно, в очередной одобренной врачами причудливой диете. Я продолжала попытки. Я хотела сохранить ту самоотверженность, которая возникла во время самой первой диеты Аткинса… Но один маленький промах в решимости, и я съедала целую банку миндального масла, или шесть низкоуглеводных протеиновых батончиков, или, если я действительно срывалась, – упаковку апельсинового печенья с клюквой. Иногда после этого я заставляла себя бегать, что, конечно, вызывало жуткий дискомфорт.

У меня был период в несколько месяцев, когда я глотала по тридцать БАДов в день. Мама приносила их с форумов, посвящённых СПКЯ. Я горстями глотала таблетки в перерывах между уроками в школе. И если это не было совпадением, то в те несколько месяцев у меня действительно начались месячные. Но потом вмешалась жизнь. Я пыталась пополнять запасы БАДов, когда те заканчивалась, однако я принимала около двенадцати разных, и кто знал, какие из них действительно работали, а какие – нет?

После нескольких лет неудачных диет, когда за четыре года месячные начались всего несколько раз, я поддалась панике. Мне ничего не помогало. Я не выздоравливала. Я постоянно голодала, так не должно было быть. Почему я всё время хотела есть? Я ела именно то, что мне советовали в знаменитой книге о диетах, но при этом у меня не получалось справиться с голодом.

Мама беспокоилась о моём здоровье и о пищевой зависимости, которую я сама себе диагностировала. Она хотела помочь. В конце концов, мой врач велел соблюдать диету, заниматься спортом и не набирать вес. Мы слушали и старались быть ответственными.

Оглядываясь назад, можно сказать, что всё внимание к еде и весу не улучшило отношения ни с питанием, ни с мамой. Я знаю, что она хотела помочь и защитить меня, но она слишком зацикливалась на проблемах с едой, весом и кожей. Мы отслеживали симптомы и пытались понять, что делать. При этом мне казалось, будто я находилась под микроскопом. Слишком много внимания уделялось проблемам, а также, исходя из симптомов СПКЯ, – моей внешности.

Тот факт, что я не могла придерживаться диеты и постоянно испытывала голод, напугал нас обеих. Я чувствовала себя крайне неуправляемой. И это было странно, потому что всё моё существо целиком и полностью было направлено на осуществление и поддержку экстремального контроля над потребляемой пищей. Вот только ничего не помогало. Я пыталась контролировать каждый кусочек, но всё равно постоянно переедала. А поскольку я хотела скрыть свою неспособность придерживаться диеты, я начала есть тайком от мамы. Ей же оставалось только одно: наблюдать, как я снова набирала сброшенные за нескольких месяцев четырнадцать килограммов. Я ела втихаря, но говорила ей, что придерживалась диеты Южного пляжа.

Никто из нас не понимал, что диета буквально настраивает организм на переедание. И что на самом деле переедание – это защитная мера, направленная на то, чтобы вернуть уровень калорий в норму. Я не осознавала, что того количества калорий, которого я пыталась придерживаться, – мало (хотя в каждом журнале оно указывалось как идеальное). Я не понимала, что ограничение пищи или углеводов вынуждает организм испытывать голод, а мозг – зацикливаться на еде. Постоянные мысли о еде не являлись признаком глубокого морального поражения, а признаком бесконечного недоедания. Я также не понимала, что диеты и потеря веса не способны вернуть гормоны в норму и оздоровить кожу. Я не понимала, что циклическое изменение веса, происходящее каждые несколько месяцев, возможно, было самым худшим, что я могла сделать для своего здоровья.

Я не понимала, поэтому продолжала сидеть на диетах.

Как чрезмерно драматизировать

Когда я училась в старшей школе, я обнаружила большую шишку на щитовидной железе. В течение нескольких дней врач не был уверен, что это: раковая опухоль или доброкачественное образование. В этой связи на несколько дней я сошла с диеты Южного пляжа и питалась в основном шоколадными конфетами Hershey’s kisses и кофейными пирожными. Я ведь умирала, тогда какой смысл пытаться себя вылечить? Страх перед онкологией выбил меня из колеи. Я слишком устала, чтобы ещё несколько дней продолжать диету.

Мне воткнули иглу в горло и откачали жидкость, чтобы сделать анализ на рак, гормоны и всё остальное, что они там проверяли. Я помню, как смотрела в окно машины, пока мама везла меня домой, ела конфеты, не моргая, и бросала серебристые обёртки в маленькую выемку в двери. Я даже не знаю, откуда у меня взялся шоколад и почему он оказался у меня под рукой, точно лекарство от неминуемой смерти.

Я так старалась сесть на диету, вылечиться, взять себя в руки, но моё тело меня предавало. В тот момент мне казалось, что ему нельзя доверять. Проблемы возникали одна за другой. Мало мне кистозных прыщей, всепоглощающей (как мне казалось) пищевой зависимости, уверенности, что я никогда не смогу доверять своим желаниям или голоду, приближающихся болезненных операций по имплантации зубов (потому что моё тело решило родиться беззубым) – так теперь у меня ещё и найдут рак щитовидной железы? Поэтому я просто продолжала открывать конфеты и глотать их одну за другой. Ирония заключалась в том, что чем меньше я доверяла своему телу и чем дольше я с ним воевала, тем тяжелее становилась ситуация для моего здоровья и дальнейшей жизни.

Как оказалось, рака у меня не было. Это была киста, которая болезненно наполнялась жидкостью всякий раз, когда её откачивали, и вырабатывала гормон щитовидной железы. У них не было ответа, почему так случилось. Однако это событие послужило ещё одной причиной стресса – и ещё одной причиной не доверять своему телу.

Я всегда много драматизировала. И, честно говоря, на то были причины. Я, можно сказать, жила драмой. Она стала моей страстью. Истории всегда были моей излюбленной формой эскапизма. Я терялась и буду теряться в историях, причём так, что их способность завладевать моим разумом вызывает тревогу. И потом, я специализировалась на драматургии в колледже. Драма – это моя страсть, мой талант и мой порок. Она улучшает мою жизнь. Но и разрушает тоже. Истории – это прекрасно, важно и человечно, но, как вы знаете, злоупотреблять можно и прекрасными вещами.

Несмотря на свою уверенность в том, что я была отвратительна и не имела права играть роль Золушки, при самом тусклом освещении в спальне, накрасив губы и глаза, я думала, что выглядела довольно неплохо. Я сидела на кровати, смотрела в зеркало и разыгрывала драматические сценарии. Чем драматичнее, тем лучше. Обычно я говорила кому-то, что не могу его любить, потому что умираю. Или сообщала отцу будущего ребёнка, что, хотя мы и подростки, я оставлю малыша, но перееду в другой город и буду работать в гостинице. Я произносила длинные, сдержанные монологи, доводила себя до слёз. Слушая песню группы Bangles «Eternal Flame», я сушила волосы феном и представляла, как меня сжигали на костре. Снова и снова я проигрывала «Javert’s Suicide», любимую песню с кассеты Les Mis. Так работал мой мозг. Драма-драма-драма.

Вымысел и жизнь в нём, так сказать, стала моим наркотиком. Гиперактивное воображение и невероятная способность теряться в собственном разуме расценивались как механизм преодоления. Это был гиперэскапизм. Я с головой уходила в истории, и на тот момент основным направлением побега являлись мысли о Гарри Поттере. Да. Начиная с восьмого класса, я проводила всё свободное время – как в школе, так и дома – на форумах, общаясь о Гарри Поттере и его друзьях и читая фанфики. Я погружалась настолько, что даже не жила своей жизнью. Я представляла, что жила по сценарию Гарри Поттера, даже когда находилась в школе, с друзьями или в семейном кругу. Мне казалось, будто это и есть лучшее применение моему гиперактивному воображению. Это и есть весёлая, интересная жизнь.

На самом же деле я просто сбегала от реальности в вымышленный мир. Почему? Потому что я была подавлена. Я не знала, как справиться с ситуацией, как пережить пугающие будни. Для меня средняя школа превратилась в череду медицинских травм, на которые не оставалось ни времени, ни возможностей. У меня редко выдавалась свободная минутка, редко были выходные, когда не было напряжённого выступления или певческого конкурса. Таков современный школьный опыт: всё расписано до мелочей. Всё направлено на то, чтобы произвести впечатление на колледжи. Но как произвести впечатление на колледж, если у тебя никогда нет свободного времени? Вдобавок ко всему, я панически боялась своего здоровья, веса и того, что казалось опасной пищевой зависимостью. Я боялась своего тела. Меня пугала необходимость постоянных выступлений. И я чертовски уставала. Мне нужно было найти способ самоуспокоения, и побег в воображаемый мир стал одним из немногих известных мне способов.

К тому же, когда Гарри переживал тяжёлые события, он неделю или две лежал в больнице. Он отсыпался. Его навещали, давали советы, конфеты и время, чтобы переварить случившееся. А потом он мог пойти на праздник с лучшими друзьями и есть пироги. Я хотела того же.

Я жаждала комфорта. Мне нужно было отвлечься. Возможно, некоторые подростки и преуспевают в безостановочной активности, которая настолько распространена в старших классах, но я определённо не справлялась. Я эмоционально выгорела. Я не ходила на вечеринки, не принимала наркотики, не ходила на свидания. Я… ходила на репетиции. И изучала правила диеты. А в редкое свободное время я откладывала домашнее задание и притворялась, что участвую в войне волшебников.

Истории – это здоровая и важная часть человеческого опыта. Они могут помочь пережить боль, научить сочувствию. Научить видеть глазами других людей, через призму чужого опыта. Умение отключить свой мозг и отвлечься – действительно полезный навык. Однако всё хорошее, как и плохое, может зайти слишком далеко. Любую вещь можно использовать как способ побега. Я использовала диеты и одержимость телом. И эскапизм. Потому что я не знала, как о себе позаботиться. Я не знала, как сильно я нуждалась в маленьких радостях – и насколько целебными они могут быть. Такие радости, как отдых, психотерапия, сочувствие и доброта по отношению к себе и своему телу, и самое главное – еда. Поэтому я полагалась на другие механизмы преодоления трудностей. Так поступают многие из нас, когда обращаются к порокам: алкоголю, наркотикам, токсичным отношениям, циклу диета/переедание, телефонам – и так далее, и тому подобное. Список способов, которыми себя мы заглушаем, бесконечен.

Всем нам нужен комфорт. Все мы нуждаемся в успокоении. Однако многих из нас никто не учил, как правильно о себе позаботиться.

Как молиться о новом лице

Несколько лет подряд я жаловалась на свой нос. В свободное время я слонялась по дому, стонала и страдала, глядя на лицо, и клялась маме, что однажды я сделаю пластику, независимо от её мнения. Глядя на свои фотографии, я рвала их на кусочки, а потом часами сидела в Google Images, вгоняя себя в депрессию из-за того, что не похожа на Сиенну Миллер.

Однажды, после двух лет жалоб, мама сказала: «Ладно, так и быть. Давай этим летом сделаем пластику».

Что?!

– Подожди… Ты серьёзно?

– Да, раз уж ты так сильно ненавидишь свой нос и всё равно собираешься однажды ложиться под нож, и ты действительно хочешь стать актрисой, тогда стоит сделать её до того, как ты получишь первую настоящую роль.

Я была потрясена. Я… трепетала. Это была моя мечта. Моя молитва. Моему желанию было суждено сбыться! Но я также испытывала… ужас.

– Подожди, так ты согласна, что я нуждаюсь в пластике!

– Нет, но я знаю, насколько жестока шоу индустрия. А если ты действительно хочешь стать актрисой, я понимаю, что в будущем это может помочь.

И вот… свершилось. Я сделала пластику носа в шестнадцать лет, летом, перед выпускным классом. Я точно не помню, что я думала или делала между тем разговором и операцией. Я даже не знаю, сколько месяцев между ними прошло. Всё это казалось каким-то сумасшествием. Я была взволнована. Мне было страшно. Я была шокирована тем, что это вообще происходило. Однако я хотела операцию. Я всегда умоляла о ней. Я годами возмущалась и дулась, жалуясь на то, какая я некрасивая.

Недавно мама призналась, что до сих пор считает своё решение безумием. Если бы я не была так серьёзно увлечена актёрской деятельностью, она бы никогда не позволила этому случиться. Я же в ответ возразила и сказала, что от неё всё равно ничего не зависело. Я молилась, и мои молитвы вынудили её сдаться. Я использовала её же волшебные «божьи штучки» против неё самой.

Она также рассказала о страхах, которые они с отцом испытывали: они боялись, что в случае отказа в операции и моей будущей неудачи в актёрской карьере я стану винить их. И правда в том… что я бы действительно винила. Если бы родители продолжали говорить: «Это абсурд, Кэролайн, тебе это не нужно», я бы с ними не согласилась. Я бы подумала, что они глупы, что у них плохой вкус на лица и что они удерживают меня от мечты, притворяясь, будто я хорошо выгляжу, хотя это явно не так. И, скорее всего, я бы всё равно сделала пластику, когда стала бы взрослой.

Но… вау. Я сделала это. Вы только посмотрите, насколько действенна молитва о пластической операции! Неужели совершилось чудо? Чудо пластической хирургии? Господь дал родительское разрешение и деньги, чтобы отрезать мне часть лица?

Впрочем, ничего особо и не изменилось. Я не получила тот крошечный нос, который хотела. Это не был нос Кэтрин Зеты-Джонс. Изменения были такими незначительными, что братья и сёстры ничего не поняли. Хотя, им было всего четырнадцать (брату) и семь (сестре). Тёти и дяди тоже не заметили (или заметили?). Бабушка и дедушка не обратили внимания (или обратили?). Да и большинство учеников в средней школе тоже ничего не поняли. Но вот мои близкие друзья заметили, и я отрицала это в течение нескольких лет, пока в конце концов не призналась.

Стоит отметить, что после операции я так себя и не полюбила. Я не стала считать себя красоткой и не находила своё лицо идеальным. Я не стала уверенной в себе. Хотя, едва заметное улучшение всё-таки было: я перестала разглядывать нос на фотографиях. А ещё я очень быстро забыла, что операция вообще была. Всё это казалось настолько странным, что мозг почти стёр то событие из памяти.

Зимой, примерно шесть месяцев спустя, я приехала на репетицию Dance Motion, танцевального клуба нашей школы. В тот день, стоя в очереди у входа в зал, мы отрабатывали повороты. И вдруг девушка, которая танцевала передо мной, сделала поворот и довольно сильно ударила меня по лицу. Нос издал громкий хруст и тут же начал фонтанировать кровью. Посмотрев в зеркало, я сразу поняла, что он сломан. Нос был совершенно не на месте и смещён в сторону. О. Боже. Боже. МОЙ ЧУДО-НОС.

Кровь не останавливалась ещё минут десять, так что мне пришлось уйти. Я сидела в машине до тех пор, пока кровотечение не прекратилось, а потом медленно поехала домой. Когда я вернулась, мамы дома не было. Я подошла к зеркалу и сразу заметила, что нос был смещён в сторону на четверть дюйма. Я… всё испортила. Я уставилась в зеркало и попыталась вернуть его на место, и… он ЩЁЛКНУЛ. АГА! Он ДВИГАЕТСЯ!

Я передвинула его ближе к центру, но он всё равно остался кривым.

Когда мама вернулась, она сразу заметила нос. «О, ничего себе. Похоже, он сломан. Поедем к врачу. Посмотрим, что он скажет…»

Чтобы вернуть нос на место, им пришлось снова меня усыпить. Этого я тоже почти не помню. Но я знаю одно: с тех пор он так и не встал на место. Он выглядит сломанным, а при определённом освещении и под определённым углом, или когда я надеваю солнцезащитные очки, видно, насколько всё плохо. Я бы и попыталась его исправить, но сейчас я боюсь стать похожей на людей, которые продолжают попытки исправить несовершенства, пока не лишаются человеческого лица.

Пластическая хирургия – это хороший пример того, что операция не способна исправить отношение человека к себе. После пластики у меня тут же появилось огромное количество других причин для ненависти к себе. Я так себя и не полюбила. Мы живём в мире, где множество людей делают пластические операции, особенно актрисы и модели, и устанавливают тем самым всё более невозможные стандарты внешности. Они лгут. Отрицают. Боятся признать, что пошли на такой шаг. Но ещё больше они боятся другого – отказаться от пластики. Их ложь делает ожидания всё более и более невозможными. А что ещё хуже операции – это операция и притворство, будто ты её не делала. (Как я и говорила всем в течение многих лет).

Если вы не осознаете, откуда берутся страдания и ненависть к себе, если у вас не будет психологической поддержки, которая поможет справиться с перфекционизмом, самооценкой и тем, как примириться со своим мнимым несовершенством, вы никогда себя не полюбите. Вы всегда найдёте повод для ещё одной операции, ещё одной корректировки, ещё одной диеты. Вы никогда не начнёте оценивать себя по достоинству.

Поэтому… если вы хотите сделать пластическую операцию, но не проходите терапию, я рекомендую вам сначала обратиться к психотерапевту.

Как стать одержимой красотой

В четыре года я заявила папе, что укладывать меня спать должна мама, потому что она красивее. Согласно книге для родителей, которую они в то время читали, это была «нормальная» фаза развития четырёхлетних детей. Они восприняли это с радостью, потому что в противном случае они бы сказали: «Что за чёрт? Наш милый поющий вундеркинд на самом деле засранец!?» Но, так или иначе, родители начали твердить мне: «Лучше быть доброй, чем красивой».

Существует множество обоснованных замечаний о том, что девочек воспитывают быть милыми, покладистыми и не мутить воду, а мальчиков – бить, грубить и планировать стать президентом. В целом я одобряю стремление своих родителей: они пытались сказать, что характер имеет большее значение, чем внешность. Мама рассказывала, что в тот раз, когда она впервые произнесла эту фразу, я посмотрела на неё с явной растерянностью. Как… как это возможно? Как красота может быть не самым важным аспектом?

Хорошая попытка, родители! Эта мантра на меня не подействовала! Даже если она и действовала в течение нескольких лет, то к подростковому возрасту от их убеждений ничего не осталось. К тому времени я стала всецело одержима своей внешностью.

С первого по двенадцатый класс я ходила в частную школу для девочек, которая – в теории – ставила нас на путь, позволяющий делать всё, что мы захотим. Нас готовили к тому, чтобы мы были уверенными, способными и умными. Мы могли и должны были стать учёными и мировыми лидерами. В такой среде и с такими ресурсами у нас появлялся шанс преодолеть зацикленность на внешности. Разве нет? Увы, но нет. Меня волновало только одно: красивая я или нет. У многих девочек в моей школе были явные расстройства пищевого поведения, а у других, как и у меня, – менее заметные.

Как общество мы всё чаще отказываемся от небезопасных стандартов красоты. Всё больше компаний используют моделей с разными размерами тела. На телевидении и в крупных СМИ постепенно появляется разнообразие. Мы начинаем лучше понимать, что такое фотошоп и абсурдные идеалы красоты и тела, и насколько они могут быть вредны. Однако диссонанс по-прежнему остаётся.

Мы говорим о бодипозитиве, рассуждаем о том, что мы – больше, чем тело, но почему-то поощряем определённый тип красоты. Мы по-прежнему предъявляем к людям невозможные стандарты, даже если говорим, что это не так. И важно отметить, что красота по своей сути субъективна, поэтому, рассуждая о ней, я имею в виду то, что считает красивым наше общество. Красота, о которой я говорю в книге, красота, которой я была одержима, и большая часть красоты, к которой мы все подсознательно стремимся, основана на европоцентристских стандартах. И это по-прежнему белый стройный «идеал». В книге Тресси Макмиллан Коттом «Толстые» она говорит о красоте как о социальном капитале. «Красота – это не то, как вы выглядите; красота – это предпочтения, которые воспроизводят социальный порядок». Получается, мы все пытаемся играть в эту игру, не понимая, что подсознательно цепляемся за власть.

Нас заставляют ненавидеть себя за то, что мы не достигли культурного стандарта. Пусть я и не была так уж далека от худого европоцентристского идеала, я всё равно себя ненавидела. И, как вы понимаете, люди с более маргинализированной личностью, которые оказываются всё дальше и дальше от культурного идеала красоты, испытывают более серьёзные трудности.

Мне казалось, что быть красоткой важнее всего. Я считала, что внешность придаёт любым достижениям значимость, потому что собственными глазами видела, как красота изменяет отношение к людям. Я видела, что все мои любимые книги написаны о людях, которые выглядели определённым образом. Мне не нужно было объяснять; я видела это повсюду.

В СМИ женщин порицают за то, что они набирают вес или выглядят недостаточно молодо: «Почему она такая измождённая и страшная?» Как будто это автоматически стирает человечность, стирает все важные заявления или достижения. В чём тогда смысл, если в ней нет… сексуальности? Поскольку я жила и росла в относительно традиционной и консервативной семье, я также наивно полагала, что сексизм – это проблема, которая в основном затрагивает людей старой закалки. Или что иногда сексизм всё-таки существует, но только вокруг плохих влиятельных мужчин. Я не понимала, что сексизм – это воздух, которым мы дышим, и он формирует моё представление о себе. Я не понимала, что одержимость красотой являлась его отчётливым проявлением. Женщины должны быть красивыми, иначе… в чём смысл? Что в них хорошего?

Каждая история, которую я видела в телешоу или фильме, рассказывала о человеке с внешностью моей мечты. Красивые люди заслуживали, чтобы их истории были рассказаны. Красивые люди заслуживали быть главными. А как же остальные, кто не подходит под эту форму? Все они второстепенные персонажи. Или откровенные злодеи. Наша культура приравнивает красоту к характеру, интеллекту и достоинству, и я в это отчаянно верила.

Автор и «эксперт по историям» Лани Дайан Рич в своём подкасте разбирает теорию повествования, а также рассказывает, как создать убедительную историю. Она говорит: «Наши истории – это наша культура». Они являются зеркалом ценностей. Вы можете узнать многое о культуре по историям, которые пишутся, продвигаются и рассказываются. Кроме того, они также её формируют. То, что мы видим в фильмах, телепередачах и новостях, является прямым отражением ценностей. Их посыл либо увековечивает культуру, либо формирует её, как в хорошую, так и в плохую сторону. В научной статье, опубликованной в 2010-м году, говорилось, что постоянный просмотр представленного в СМИ «идеала худой красоты»[17] – особенно в журналах, телевизионных шоу и рекламе – увеличивает неудовлетворённость телом, интернализует худобу, неупорядоченное пищевое поведение и убеждения». То есть… тот факт, что СМИ постоянно показывают исключительно худых людей, влияет не только на тела, но и на отношения с едой. Потребление средств массовой информации, которые существуют на протяжении последнего столетия… влияет на самооценку и образ тела[18]. А в смелом новом сетевом мире, где мы проводим больше часов, чем спим, подобное промывание мозгов распространяется и на социальные сети. Девочки-подростки, пользующиеся социальными сетями, гораздо чаще отдают предпочтение стройности и следят за своим телом. Даже простое использование социальных сетей в течение тридцати минут в день может изменить наше отношение к телу[19].

Я никогда не слышала, чтобы кто-то критически высказывался об одержимости культуры красотой. Конечно, люди говорили об этом, но в 2004-м году эти разговоры до меня не доходили. Или доходили, но не так, как мне было нужно. Сила, которую имеет в нашем обществе красота, оставалась неоспоренной и не подвергалась сомнению. Она оставалась неизученной, неисследованной и могла управлять моей жизнью. А я нуждалась в знаниях. Меня нужно было предостеречь. Я нуждалась в том, чтобы мне объясняли, что это такое, начиная с раннего возраста (хорошая попытка, родители), а потом в подростковом возрасте. Мне нужен был разбор каждого диснеевского фильма. Мне нужно было, чтобы люди делились историями о дисморфии и расстройствах пищевого поведения точно так же, как в четвёртом классе, когда мы проводили собрания, посвящённые наркотикам. Мне нужен был тренинг, рассказывающий, как СМИ промывают вам мозги, заставляя поверить, что они показывают единственный правильный образ.

Стала бы я слушать?! Не знаю. Спасло бы это меня? Возможно, что нет. Но, по крайней мере, существовал бы шанс, что я бы признала свои мысли, поведение и ненависть к себе деструктивными. Возможно, я смогла бы понять, что моя одержимость красотой – это всего лишь неприятное, бесполезное занятие, а не необходимая и важная часть жизни.

Одержимость красотой и внешностью – это не только бремя женщин, по крайней мере, теперь. Мужчины тоже сравнивают себя с невозможными стандартами, и из-за этого неупорядоченное питание получает ребрендинг. Когда этим занимаются мужчины, это называется биохакингом (наука, которая позволяет относиться к своему телу как к техническому устройству, нуждающемуся в обновлении до новейшей операционной системы). Но… на самом деле это всего лишь расстройство пищевого поведения. И оно вредно, как бы вы его ни назвали. Оно вредит как нашему мозгу, так и отношениям с собой.

Я сосредоточилась на женщинах по той причине, что, во-первых, я одна из них, и это в значительной степени касается моего собственного опыта. А во-вторых, женщинам с давних пор приходилось буквально зависеть от мужчин, от красоты и привлекательности, и эта тенденция до сих пор сохраняется. Вот что интересно: по мере того, как женщины обретают всё большую власть и мобильность в обществе, мужчины обращаются к неупорядоченному отношению со своим телом. Таким образом, во многом потребность в привлекательности связана с динамикой власти и с тем, кто ей обладает. Например, для цветных женщин идеалы красоты выходят за рамки гендера, потому что в культуре, где исторически правили белые люди, ассимиляция с белым, утончённым идеалом также может стать способом получить возможности и социальную мобильность (подумайте о том, что чернокожим женщинам приходится выпрямлять волосы, чтобы занять высокопоставленную должность).

В прошлом веке женщины не могли голосовать вплоть до 1920-го года (цветные женщины даже позже). До 1970-х годов женщинам не позволялось заводить кредитную карту на своё имя или быть членом коллегии присяжных во всех пятидесяти штатах. У женщин не было власти над собой или доступа к хорошо оплачиваемой работе. Поэтому лучшим способом обеспечения власти и безопасности становился брак… и культурно приемлемая красота.

В книге «Выживание самых красивых» Нэнси Эткофф рассматривает множество различных исследований за последние полвека о красоте и социальной мобильности и приходит к выводу, что «более красивые девушки, как правило, «удачно выходят замуж»»[20]. То есть более «красивые» женщины выходят замуж за мужчин с более высоким социальным статусом, образованием и доходом, чем у них самих. Быть красивой было (а во многих случаях и остаётся) средством получения социальной и финансовой выгоды. Между тем, исследование 1996-го года показывает, что женщины с более высоким интеллектом не имеют никаких преимуществ[21] на брачном рынке. В 2004-м году мой мозг был устроен именно так. Красота для меня была силой. И я подсознательно воспринимала себя как человека, целью которого было однажды стать красивой женой.

Кроме того, я считала, что красота будет меня оберегать и поможет стать успешной. Я рассматривала её как символ статуса, символ победы над проблемами со здоровьем, символ разрешения на актёрскую профессию. Символ того, что я заслужила великую историю жизни. И всё это было чрезвычайно токсично, потому что именно по внешнему виду я оценивала свой успех или неудачу. В таком случае женщины будут постоянно разрывать себя на части и морить голодом до дисфункции. И какая от этого польза?

Так что же нам делать? Как отучиться от всеобщей зацикленности на красоте? Да и существует ли такой способ? А знаете, что самое печальное? Мы с младенчества стремимся к симметричным, безупречным лицам. Можно возразить, что стремление к силе и молодости – это биологическое преимущество, необходимое для деторождения и безопасности. Но здесь стоит заметить, что стандарты красоты сильно менялись с течением времени в зависимости от того, какое понимание красоты нам внушали. Мы можем принять или отказаться от многих убеждений о красоте, самое большое из которых заключается в том, что тело и внешность женщины – это самое важное. И, безусловно, мы так и будем зациклены на красоте, если считаем, что именно в ней состоит вся наша ценность.

Нам также необходимо, чтобы в СМИ и в книгах были представлены разные тела и разные лица, разные культуры и разные расы. Когда по телевизору и в журналах мы видим только худых белых людей с одинаковыми лицами[22], мы подсознательно задаёмся вопросом, что не так с нами. Мы подсознательно понимаем, что выглядим не так, как должны. Всё это вызывает стресс и стыд за своё тело и способствует распространению расстройств пищевого поведения. Но что, если узнавать себя на экране? В рекламе одежды? В рекламных роликах? В кино? Видеть, что представлены разные тела и лица? Это и есть исцеляющая сила. Эта сила уменьшает стыд, который мы испытываем по отношению к собственному телу или лицу. Нам нужно верить, что то, какие мы есть, – это нормально. Мы должны чувствовать, что такие люди, как мы, заслуживают, чтобы их история была рассказана.

Если бы в телешоу и фильмах, которые я смотрела, существовало разнообразие, возможно, я бы посмотрела на себя и подумала: «С моим телом всё в норме. С моим лицом всё в порядке. Я – законный человек в этом мире». Вместо: «БОЖЕ! Что я за уродливый и нездоровый монстр?! Чтобы иметь хоть какое-то значение в обществе, я просто обязана измениться».

Я никого не осуждаю за желание соответствовать стандартам или быть более красивым в традиционном смысле. Мы – социальные существа; нам нужны люди. Поэтому во многих случаях вписываться в общество – значит чувствовать себя в безопасности. Кроме того, помимо безопасности в обществе, к нам зачастую относятся лучше, если мы условно привлекательны. Трудно перестать волноваться об этом, когда преимущества и последствия слишком очевидны. Но мы должны разнообразить образы, представленные в СМИ. Это имеет чёткую и прямую зависимость от нашего восприятия самих себя. Исследование, проведённое в 2006 году, показало, что к шести годам девочки хотят иметь более стройную фигуру[23], и на это сильно влияют образы, которые они видят в СМИ. Мы должны видеть не только разные расы и типы фигур, но и тела и лица людей среднего возраста. Давайте поговорим об ожиданиях, которые на нас возлагаются. По мнению СМИ, в пятьдесят лет мы должны выглядеть, как худенькая пятнадцатилетняя девочка, потому что почти все люди на телевидении имеют размеры зубочистки и лица, которые уже не шевелятся.

Я хочу уточнить: я не выше этого. Я не ограждена от давления, призывающего быть красивее. Вовсе нет. Я всё ещё его чувствую. Особенно когда я смотрю некоторые фильмы и телепередачи, в голове вдруг появляется голос: «Что нужно сделать, чтобы выглядеть так же?» Сейчас я изменилась, и мне легче отмахнуться от повсеместного напора. И я не так строга к себе, как раньше. Я была глубоко несчастна в погоне за неуловимыми стандартами красоты, и я точно знаю, что не хочу больше так себя чувствовать. Теперь я знаю, что для меня лучше. Хотя мысли всё равно закрадываются, даже когда ты всё понимаешь.

Как испортить поездку во Францию

В следующем учебном году я и моё новое лицо вместе со средней школой отправились на две недели во Францию. Мы провели несколько дней в Париже, потом неделю жили в Ниме, в семье, а затем завершили поездку ещё несколькими днями в Париже.

Франция казалась идеальным местом, чтобы наконец-то исцелиться от переедания. Хотя молитвы о новом лице оказались услышаны (пусть теперь у меня и был сломанный нос), переедание и вес по-прежнему представляли огромную проблему. И, насколько я понимала, французы в этом отлично разбирались. Они были худыми. Они ели сыр и хлеб, но при этом оставались красивыми. Настоящая мечта. Я хотела хлеба и красоты и надеялась, что поездка во Францию станет шансом исцелиться и, может быть, по пути подхватить привычку курить. Я хотела вернуться домой исцелённой, сияющей, расслабленной француженкой.

В то время я принимала метформин, лекарство от диабета, помогающее клеткам стать более чувствительными к инсулину. Я старалась делать всё, что говорили врачи. Накормите меня лекарствами. Вылечите меня. Потому что, похоже, диеты не работают. (При этом я всё равно планировала сидеть на диетах до самой смерти, голодная и напористая).

Метформин – это огромная таблетка, которую нужно было принимать во время ужина. В самый первый вечер моего приезда во французскую семью мне пришлось подождать и принять таблетку в постели, запив лишь крошечной чашкой воды. Это ФРАНЦИЯ. Не могла же я глотать лошадиные таблетки за ужином, подтверждая всё то, что о нас думали французы. Я должна была представлять Америку с положительной стороны и, конечно же, скрывать пищевую зависимость и лекарства.

Я легла спать с ощущением, как будто таблетка застряла где-то в пищеводе, а на утро проснулась со жгучей болью в желудке. Двигаться было неприятно, и я не могла лечь, не испытывая боли, потому что желудочная кислота устремлялась через отверстие, которое я, похоже, прожгла. Я не очень понимала, что происходило, однако у меня появилась мысль, что таблетка застряла и раздражала нижнюю часть пищевода. И мне ничего не оставалось, кроме как надеяться, что в течение дня боль утихнет. Но этого, к сожалению, не произошло. Стало только хуже. Поэтому мне пришлось объяснять своей французской маме – на французском языке, – что со мной приключилось… «Э-м-м… le medecine de diabetes[24]… э-э-э…» Боже, как это по-американски.

Хотя моя цель и заключалась в поедании хлеба (как это делают французы), в течение первой недели я ела ноль углеводов. А теперь ситуация окончательно вышла из-под контроля. Единственное, что помогало почувствовать себя лучше, – шоколад Kinder. Он приносил около семи секунд облегчения, покрывая дыру, которую я прожгла. Но потом, спустя секунд двадцать, боль становилась ещё сильнее. Мне было так больно, что в тот день, когда мы должны были пойти в школу вместе с французской девочкой, я осталась дома. Я была одна и смотрела «Короля Льва» на французском языке. «Hakuna Matata, mais quelle phrase magnifique»[25].

Я помню, как сидела на полу в спальне, ела шоколадку за шоколадкой, смотрела в окно и думала: «А не умираю ли я от рака желудка, вызванного метформином? Мне выпал единственный шанс стать француженкой и слиться с крутыми людьми, которые ели круассаны и знали, что, чёрт побери, они делали! Но вместо этого я сижу одна во французской спальне, слушаю Keane «Somewhere Only We Know» и переживаю, что если я умру молодой, то никогда не получу шанс побывать в знаменитом любовном треугольнике».

Никто мне не верил, когда я заводила разговор о своём самочувствии. Они не понимали, что я пыталась объяснить, упоминая лекарство от диабета. Думаю, они решили, что я просто тосковала по дому.

– Avez-vous le diabète?[26]

– Non, mais… j’ai les… autres problèmes. C’est difficile d’expliquer… (Нет, но… у меня другие проблемы. Это трудно объяснить. Трудно, потому что я ни хрена не знаю по-французски).

В конце концов французской маме пришлось отвести меня к французскому врачу, который сообщил, что все мои проблемы в голове и вызваны стрессом, и посоветовал мне успокоиться. Свет в моих глазах потускнел ещё больше. Да, я верю, что проблемы со здоровьем могут быть вызваны или усугублены стрессом. И да, у меня был хронический стресс. Но у меня все ещё была грёбаная дыра в желудке!

В какой-то момент я сдалась. Я была несчастна и страдала от боли, но при этом я тусовалась с двумя сёстрами-француженками, у которых жила. Мне надоело быть больной и асоциальной. Мне пришлось плыть по течению. Я решила, что всё-таки не умирала от рака желудка, и даже пошла с девочками в клуб на шестнадцатый день рождения их подруги, где нас буквально осыпали пузырями, где я танцевала на столе и где выпила свой первый в жизни коктейль le rhum et le Coke[27] (замечательный выбор для дыры в желудке). Французские родители одобрили наш поход в клуб, а старшая сестра студенческого возраста со своим парнем отвезли нас и сопровождали.

Затем, в конце недельного страдания, Мелинда, англичанка, которая организовала наше французское проживание в семье, отругала меня в автобусе перед одноклассниками. Она очень рассердилась, что моя депрессия разбила сердце французской сестры и заставила её плакать. Очевидно, я подвела девочку, и поэтому мне должно быть за себя стыдно. Потом она добавила, что её сын тоже столкнулся с депрессией, поэтому она сразу заметила во мне признаки. Далее она посоветовала принимать магний, потому что именно его недостаток спровоцировал стресс у её сына. Она очень гневалась из-за магния и моей депрессии.

Эй, возможно, он мне действительно нужен. И, что самое забавное, дефицит магния также связан с инсулинорезистентностью. Но сначала мне нужно было убраться подальше от Мелинды. И да, Мелинда, тебе бы магний тоже не повредил.

Как потерять чувствительность половины лица

Я часто использую термин «травма», но до того, как я узнала, что такое травма на самом деле, я считала, что люди, примеряющие к своей жизни данный термин, слегка преувеличивали. Эй, девушка-которая-любит-драму, лучше тебе просто успокоиться, а не утверждать, что ты травмирована. Раньше я думала, что травма относится только к страшным травматическим событиям: автокатастрофы, нападения с применением насилия, откровенно жестокие отношения, потеря членов семьи в раннем возрасте и, конечно, война. Безусловно, всё вышеперечисленное абсолютно травматично и может привести к более сложным проявлениям ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство). Однако травма – это не столько то, что произошло[28], сколько то, как ваш организм с этим справился. Или, скорее, не справился.

Травма – это результат незавершённого процесса борьбы и неотработанной энергии, застрявшей в нервной системе. И если в конечном итоге вы от неё не избавитесь, она так и будет держать вас в состоянии борьбы или приведёт к более глубоким проявлением ПТСР[29]. Две книги, полностью изменившие моё понимание травмы, эмбодимента и застревания в состоянии борьбы или бегства, – это «Пробуждение тигра» психолога и исследователя травм Питера А. Левина и «Тело помнит всё» Бессела ван дер Колка, психиатра и исследователя травм. Я рекомендую прочитать обе книги, потому что я никогда не смогу объяснить всю сложность травмы так же хорошо, как они.

Книга «Пробуждение тигра» помогла мне понять, что самые обычные переживания могут привести к травме. И если с ними не справиться, они могут надолго, иногда даже на всю жизнь, застрять внутри вас. Такое состояние очень быстро приводит к физическим и эмоциональным симптомам, включая усталость и выгорание.

Вот некоторые, казалось бы, обычные переживания, которые могут отложиться в теле и нервной системе в виде травмы: неприятное социальное взаимодействие, физическая боль, свидетельство насилия, издевательства, медицинские и стоматологические процедуры, потеря близкого члена семьи, болезни, финансовый кризис, стресс, связанный с несчастным случаем (даже если человек чуть не попал в аварию). В принципе, ничего драматического и ужасного может и не происходить, но главная проблема заключается в том, что вы не знаете, как в данный момент справиться с ситуацией.

Травма может проявляться по-разному, а иногда совершенно противоположными способами. Существуют некоторые признаки, указывающие на её наличие: если вы эмоционально реагируете на определённые предметы, постоянно находитесь в состоянии повышенной готовности, испытываете панические атаки, имеете пробелы в памяти (когда вы не помните определенные периоды жизни, потому что диссоциировались во время тяжёлого события или времени и не хотите их вспоминать), поведение избегания.

Травма является фактором, способствующим развитию многих физических и психических заболеваний, в том числе хронической усталости, поскольку она держит организм в состоянии стрессовой активации гораздо дольше, чем нужно, а также заставляет людей прибегать к одному механизму преодоления трудностей за другим, чтобы попытаться избежать дискомфорта. В научной статье от 2015-го года отмечается, что если симптомы ПТСР не убрать, то в конечном итоге они могут проявиться в виде хронической усталости, проблем с иммунной системой, эндокринных заболеваний, а также множеством других тревожных форм поведения. Короче говоря, непроработанная травма – обычное явление, вносящее огромный вклад в истощение организма.

Когда я узнала, что травма не ограничивается только нападениями с применением насилия, я вдруг поняла… что в старших классах меня многое травмировало. Я помню очень мало. Я слишком редко присутствовала в реальности. А чтобы проработать травму, присутствие необходимо. Мы должны «находиться в своём теле», а не убегать в мысли… или в Хогвартс. В книге «Тело помнит всё» ван дер Колк говорит, что «жертвы травм не смогут восстановиться, пока не подружатся с ощущениями в теле»[30]. А это именно то, что я не умела делать на протяжении очень долгого времени (и не знала, что это было необходимо). Школа травмировала меня на каждом шагу: постоянные выступления, бесконечные опасения за своё здоровье. Не говоря уже о том, что культура, заставляющая морить себя голодом, чтобы быть принятым в обществе, также приводит к травмам. Вера, что ваше тело неуправляемо, не заслуживает доверия и изначально неправильное, травматична сама по себе. А многие из нас носят эти переживания глубоко внутри себя на постоянной основе.

Как оказалось, стоматологические операции тоже негативно сказывались на душевном состоянии. В старших классах мне, наверное, делали их каждые несколько месяцев, если не чаще, и всегда под местной анестезией. То есть мне вкалывали новокаин, и я несколько часов лежала с вытаращенными глазами, пока мне сверлили челюстные кости. В конце концов у меня началась десенсибилизация к новокаину, и прямо в середине операции вернулось болевое ощущение. Мне приходилось издавать невразумительные звуки, чтобы стоматолог понял, что мне больно, и мог вколоть новую дозу новокаина.

Несколько лет у меня стояли временные виниры, пока врачи экспериментировали с моим прикусом. Временные виниры не такие прочные, как керамические. Их легче сверлить, но их также легко сломать. А ещё у временных виниров был временный клей… В тот единственный день моей школьной жизни, когда я позволила себе съесть бублик, он оторвал несколько искусственных зубов.

Они постоянно выпадали. Они постоянно ломались, потому что я скрежетала зубами по ночам (проявление стресса). Я чувствовала вкус клея и знала, что меня ждут очень неприятные две недели. Однажды я использовала клей Krazy Glue, чтобы до визита к стоматологу удержать зубы на месте. И да, это однозначно не помогло моему здоровью, но что делать семнадцатилетней девушке, когда у неё сломаны зубы, а пародонтолог находится в Европе? ЧТО МНЕ ОСТАВАЛОСЬ ДЕЛАТЬ? Вот почему Гарри Поттер и его друзья были моими друзьями. Мне нужен был побег. Я нуждалась в фантазиях, иначе я бы рассыпалась в кучу пепла, и единственное, что осталось бы, – искусственные сломанные зубы.

После того как мне в челюстную кость поставили четыре зубных имплантата, один из них зажил неправильно – в итоге пришлось всё переделывать и заново сверлить кость. Мне кололи новокаин, использовали стоматологические клеи. Я годами восстанавливалась после серьёзных операций и каждый раз принимала груду антибиотиков. Но на этот раз мы с мамой решили, что пора с таблетками завязывать. Мир наконец-то узнал, что чрезмерное употребление антибиотиков не полезно ни для вас, ни для вашего кишечника, поэтому мы с мамой приняли решение отказаться. Я намеревалась лечиться по старинке: убить или быть убитой.

Конечно, результатом моего отказа стала воспалённая челюсть. Она настолько сильно распухла, что половина лица онемела. Я сразу же сделала вывод, что всё это – начало лицевого паралича. О Боже, теперь я никогда не стану красивой! Когда опухоль и онемение не прошли в течение нескольких дней, я вдруг осознала, что склонялась в сторону «быть убитой», запаниковала и приняла антибиотики. Через несколько дней онемение прошло.

Я хочу чётко обозначить свою позицию: я ни в коем случае не считаю, что моя жизнь была тяжелее или травматичнее, чем чья-либо другая. Даже несмотря на мой стресс и неспособность справиться с ним, она всё равно была легче, чем у большинства людей. Многие люди сталкиваются с большими сложностями: бедность, расизм и другие формы дискриминации и угнетения, и все это – травмы, которые могут нанести вред телу и разуму. Моя цель – проиллюстрировать, насколько распространено явление перегорания и застревания в режиме борьбы или бегства. Для этого не нужно многого. Как общество, мы не понимаем, что большинство из нас живёт с некоторым уровнем непроработанной травмы, и я хочу заверить вас, что все ваши чувства имеют обоснование.

У каждого из нас есть опыт, подобный моему, который, на первый взгляд… не так уж и важен. Вот это да! Твои родители могли позволить себе купить хорошие зубы, чтобы ты не стала беззубой взрослой женщиной! И одну из операций пришлось переделать. Да, это не очень приятно… но и ныть не стоит. Такова была жизнь. Мне всё это не нравилось, но я понимала, что другим гораздо хуже. Мне просто приходилось годами напрягаться и преодолевать себя.

Именно так мы зачастую и поступаем, когда хотим справиться с трудностями. Мы примиряемся с ситуацией, берём себя в руки и годами напрягаемся. Единственная проблема заключается в том, что в конечном итоге наша борьба выливается в усталость. Возникнет не очень приятная травма, которую ещё нужно обнаружить и проработать.

Как получить роль куртизанки в мюзикле

В осенний и зимний период выпускного класса я подрабатывала на полную ставку в профессиональной постановке «Красавица и чудовище» в Филадельфии. Я была дублёром и ассистентом в одеждах горожанина, в огромном рыжем кудрявом парике и чепце. И я почти не спала.

Каждое утро перед школой я ходила на репетицию, потом шла на первые уроки, а перед обедом возвращалась в город на часовую репетицию. Когда открытие спектакля состоялось, режим сменился: я ехала в город через час после окончания учебного дня, парковалась в гараже и возвращалась домой только к полуночи (спектакль заканчивался в одиннадцать вечера, а до дома был час езды). Каждый день я почти засыпала за кулисами, ожидая, когда нужно будет сменить декорации и перейти из леса в замок Чудовища.

В том году каждый мой перекус был расписан по часам. Я приходила домой в полночь, съедала батончик и ложилась в постель с синдромом беспокойных ног, который, как я уверена, вызвала противозачаточная таблетка Yaz (на этот препарат приходилось больше всего интернет-жалоб)[31].

В тот период времени я крайне ограничивала себя в еде и пыталась ежедневно бегать во время коротких перерывов в ходе репетиции. Однако я была настолько измотана, что не могла продержаться больше двадцати двух минут. Как бы то ни было, я всё равно заставляла себя выходить на пробежку и была крайне озадачена тем, что моя выносливость не улучшилась (учитывая, что я занималась шесть дней в неделю). Тогда я решила, что откровенно ленивая и мне нужно продолжать упорствовать. Это предположение о «лени» является проявлением токсичной культуры диет и самосовершенствования. Нас заставляют верить, что мы ничего не хотим, но в том случае, если мы будем придерживаться плана, или купим некий продукт, или приложим немного усилий, мы сможем всё исправить. Но что, если мы возлагаем на себя непосильные надежды? Что, если мы ожидаем от себя слишком многого? Что, если тенденции моды не соразмерны нашим телам и приводят к физическим или психическим последствиям? Мы постоянно относимся к себе как к машине, но, как вы знаете, даже телефоны нуждаются в подзарядке.

В том году я столько занималась и так уставала, что в течение нескольких месяцев у меня не было ни времени, ни сил на новую диету. Я просто выживала. В перерывах между репетициями я бегала, ела крошечную порцию еды и изучала экологию, потому что не успевала ходить на уроки. Никогда больше я не была настолько худой, как тогда. Я получала… столько комплиментов. От всех. От одноклассников. От семьи. От старших актрис в «Красавице и чудовище». Я упорно занималась, срывалась, начинала всё снова, но наконец-то у меня появился план, который «работал»! И план, который, как я надеялась, будет работать вечно! Я сделала это! Сделала!

Я верила, что могу есть всё, что захочу. Главное – соблюдать определённое соотношение углеводов и белков и не превышать положенное количество углеводов за трёхчасовой промежуток времени. Я ела каждые три часа. Вы только посмотрите, какая свобода! Я могу съесть одиннадцать шоколадных чипсов! Я даже позволила себе заказать яблочный пирог и съесть яблоки и один кусочек корочки! Вот это да. Вот это жизнь! Я искренне верила, что план здорового питания будет работать на меня всю оставшуюся жизнь. Но в итоге он продолжался около восьми месяцев, потому что в конце концов я начала съедать целых две плитки тёмного шоколада за один присест. Вот так всё и происходит, друзья мои.

Той осенью, когда я была очень худой, я прошла прослушивание в другом театре для участия в мюзикле, который шёл с конца весны до июля. В музыкальном фарсе «Смешное происшествие по дороге на Форум» я получила роль «прекрасной» девственной куртизанки, которую продали римскому герою войны Майлзу Глориосу. Я вдруг поняла, что это был мюзикл о сексуальной торговле, где я стала сексуальной рабыней! Умора! В постановке участвовали местные филадельфийские звезды – и я.

Проблема заключалась в том, что в период между прослушиванием в ноябре и репетициями в апреле моя диета перестала работать. Я начала набирать вес, а лицо снова покрылось кистозными прыщами. Может, всё потому, что у меня наконец-то появилась передышка, в ходе которой я не могла обойтись одиннадцатью шоколадными чипсами? Решимость постепенно ослабевала. Я больше не могла игнорировать голод. Я всё равно выходила на ежедневную пробежку, но тело так и не позволяло бегать больше двадцати двух минут. Я просто не могла. Каждый раз я заканчивала тем, что сгибалась, чуть ли не теряя сознание. Что со мной не так?

Период между «Красавицей и чудовищем» и «Смешным происшествием по дороге на Форум» длился с января по апрель. Помимо учёбы в школе, мне также нужно было пройти прослушивание на театральные программы колледжа. Ответ на свой главный вопрос «Достаточно ли я хороша, достаточно ли красива и стройна, чтобы специализироваться на этом в колледже?» я получила тогда, когда, будучи временно худой, я стала получать профессиональную актёрскую работу.

Сразу после закрытия «Красавицы и чудовища», за две недели до начала прослушивания в колледже, мне сделали стоматологическую операцию. У меня во рту стояло два моста (один из них находился на месте чудо-зуба), а над мостами, из-за отсутствия корней, дёсны выглядели впалыми. Поэтому мне сделали пересадку: взяли часть нёба (да, в полном сознании), смешали с какой-то животной костной мукой (боже праведный), а затем засунули в десну над двумя зубными мостами, чтобы та не выглядела впалой.

Мало того, что сама процедура была ужасной, так ещё и главный пародонтолог, который делал большинство моих операций, разозлился на стоматолога за неправильно сделанную пересадку. Наверное, тот парень специально сделал так, чтобы операция была более болезненной, менее эффективной и плохо поддавалась заживлению? Что ж, я знаю только одно: сразу после операции мама вычитала, что костная мука уже не применялась, потому что какая-то её часть оказалась заражена коровьим бешенством. Я даже не знала, как переварить полученную информацию. Я потеряла дар речи. Я до сих пор не чувствовала рта – гораздо дольше, чем обычно (иначе мы бы не стали планировать операцию перед прослушиванием в колледже). Хуже того, костная ткань фактически вываливалась из отверстия в десне. Через пять дней мне предстояло прослушивание в Нью-Йоркском университете, а я не могла отрепетировать песню или монолог, потому что мой рот онемел. В итоге я просто отключилась и притворилась, что всё нормально. Основная тяжесть стресса выпала на долю мамы. Когда она прочитала о коровьем бешенстве, её руки начали дрожать и не переставали ещё несколько месяцев.

Дёсны так и не зажили должным образом и остались впалыми – пересадка себя не оправдала. Хуже того, из отверстия в верхней части рта в течение нескольких лет высыпалась костная мука. Единственный плюс заключается в том, что я так и не заболела коровьим бешенством, а за день до того, как мы уехали на прослушивание в колледж, ко мне вернулось ощущение во рту, и я снова смогла говорить.

Весь год я находилась в состоянии борьбы или бегства. Речь шла только о выживании. Я недоедала, недосыпала, пока костная мука вываливалась из дыры в десне. Каждый день был направлен на то, чтобы дотянуть до следующего изнурительного дня, где я продолжала недоедать и недосыпать. Ирония в том, что я думала, будто это полезно для здоровья. Ведь так? Мне же нужно оставаться худой? Однако моё стремление к стройности только усугубляло усталость и хронические проблемы со здоровьем, которые в конечном итоге можно было вылечить лишь экстремальным отдыхом.

Как не знать, что у вас расстройство пищевого поведения

Если бы кто-нибудь подсел ко мне и сказал: «Кэролайн, мне кажется, что у тебя расстройство пищевого поведения или, как минимум, проблемы с питанием», я бы подумала: «Нет, ты не знаешь, о чём говоришь. Мои проблемы связаны с весом, и я во всём разберусь».

Недостаточная осведомлённость о расстройствах пищевого поведения – это серьёзная проблема. Мы не понимаем, насколько они распространены и как легко могут маскироваться под «любовь к здоровому образу жизни». Мы даже не понимаем, как часто мы хвалим людей за неправильные привычки или полноценное расстройство питания. Например, вы поддерживаете человека, который последние три года «успешно» придерживался плана питания Whole30? Или же вы хвалите расстройство пищевого поведения? Нарушенные привычки настолько нормализованы и прославлены в нашей культуре, что большинство расстройств так и остаются незамеченными.

Почему это происходит? Во-первых, потому что мы ценим худобу и физическую форму больше, чем психическое здоровье. Или мы предполагаем, что стройность и фитнес являются психическим здоровьем, и не понимаем разницу между заботой о себе и опасным механизмом преодоления трудностей. В мире здравоохранения и психического здоровья данная тема представляет серьёзную проблему. Кроме того, это одно из самых токсичных проявлений культуры диет. Поскольку диеты и физические упражнения в целом считаются полезными для здоровья, их часто назначают как лекарство от всего на свете, не проводя никакого обследования на предмет расстройств пищевого поведения и не понимая, как часто люди садятся на диету и превращают её в расстройство питания. Разница между неупорядоченным питанием и расстройством пищевого поведения заключается, по сути, только в степени тяжести, но эта грань довольна размыта. Расстройство пищевого поведения – это психическое заболевание, которое зачастую диагностируют по весу, что на самом деле является ошибкой.

Самый большой миф о расстройствах питания заключается в том, что ваши привычки представляют проблему только в том случае, если вы очень худой, хотя это далеко не так. Многие люди, которые голодают или страдают анорексией, не выглядят истощёнными или даже очень худыми, и именно из-за этого многие расстройства пищевого поведения так и остаются недиагностированными. И что ещё хуже, они поощряются и восхваляются. Дженнифер Гаудиани, доктор медицины, в своей книге «Преодоление медицинских осложнений расстройств пищевого поведения» пишет: «Люди с любой фигурой и любыми размерами тела могут морить себя голодом[32]. Больны не только те, кто имеет маленький вес, хотя общество и медицина не всегда это понимают». После всего, что я узнала, и после рассказов десятков тысяч людей, я бы сказала, что у многих толстых людей анорексия, но из-за стигматизации веса в медицине её редко лечат. («Толстый» – это предпочтительный термин активистов движения за права толстяков и всех, кто возвращает себе стигматизирующий термин. Не все хотят, чтобы их называли толстыми, потому что это слово стало грубым и часто используется как оскорбление. Когда я использую термин «толстый», я говорю в духе активистов движения тех «толстяков», которые хотят нейтрализовать это слово. Это тип тела, а не оскорбление). Толстых людей, страдающих анорексией, хвалят за недоедание и расстройство пищевого поведения, потому что медицина все ещё поощряет потерю веса. При атипичной анорексии у вас имеются признаки заболевания, но недостатка веса вы не испытываете. Хотя она вовсе не атипичная; она просто не диагностирована. Анорексия и недоедание разрушают физическое и психическое здоровье независимо от вашего веса.

Миф о расстройствах пищевого поведения и размерах тела существует и сохраняется из-за другого мифа: мифа о том, что вес всегда зависит от количества потребляемых и расходуемых калорий. Мы так считаем, потому что в начале диеты или физических упражнений мы можем сбросить и удерживать вес. Поэтому кажется, что вес тела – это простое математическое уравнение. Мы сокращаем количество калорий и худеем. Вуаля! Простая математика! Однако мы не учитываем, что возможный возврат веса, одержимость едой или переедание – это тоже часть уравнения, и всё это связано с устройством организма. Наши тела замедляют работу и зацикливают нас на еде. Организм сжигает меньше калорий, чтобы намеренно удерживать вес и не дать нам УМЕРЕТЬ. В научной статье 2012-го года «Неудобная правда об ожирении» обсуждаются различные механизмы, действующие в организме, которые защищают наибольший вес взрослого человека в ответ на диету[33]. В другой статье 2013-го года обсуждается, как ограничение калорий зацикливает нас на еде и увеличивает химическое вознаграждение мозга за употребление пищи[34]. Таким образом наше тело сопротивляется. И я бы сказала, что чем больше мы голодаем, тем мощнее организм нам противостоит.

Наше тело имеет общий диапазон веса, в котором оно чувствует себя наиболее безопасно. Тем временем гипоталамус регулирует метаболизм, чтобы поддерживать вес в нужном диапазоне[35]. У кого-то эта норма в больших пределах, у кого-то – в меньших. Установленный вес не является неправильным; он находится там, где хочет быть тело. Это вес, при котором тело будет наиболее здоровым (при наличии устойчивых здоровых привычек, таких как любимые физические упражнения, сытная, разнообразная диета, правильные отношения с едой). Потому что, как оказалось, здоровые привычки оказывают большее влияние на ваше здоровье, нежели на ваш вес.

Многие люди, услышав о диапазоне веса, полагают, что смысл заключается в том, чтобы сделать его меньше. Это неверный подход. Это – лишь яркий пример того, что худой всегда лучше (промывание мозгов нашей культурой). Ваш диапазон – это вес, в котором хочет быть ваше тело. Поэтому, если вы недоедаете, переедаете, постоянно голодны или слишком много думаете о еде, калориях или углеводах, но при этом вы не худой, это всё равно является ярким примером расстройства пищевого поведения, которое поощряется лишь потому, что вы не «выглядите больным». Огромное количество людей сталкиваются с данной проблемой. Огромное количество людей с любым размером тела – от худых до толстых – хронически недоедают, сидят на диетах, переедают в ответ на недоедание, а затем изматывают себя ограничениями или упражнениями. А поскольку они не выглядят истощёнными, их привычки не замечают, а иногда даже хвалят. Итак, огромной проблемой в распознавании и лечении расстройств пищевого поведения является дискриминация по размеру тела и плохое понимание того, как на самом деле работает вес, потеря веса и голодание. Людям с крупным телосложением, нуждающимся в лечении хронических диет, недоедания или анорексии, обычно назначают лечение только в случае переедания. Если же они утверждают, что едят мало, им зачастую не верят. Нам необходимо глубокое понимание того, что переедание часто является симптомом диеты, недоедания или стигмы по поводу веса.

Другой большой проблемой является предположение, что расстройства пищевого поведения в первую очередь касаются худых обеспеченных белых женщин. Да, существует множество худых обеспеченных белых женщин с расстройствами пищевого поведения, но цветные люди на самом деле чаще страдают и реже диагностируются и получают помощь. Убеждение, будто эта проблема затрагивает исключительно худых белых женщин, влияет на постановку диагноза и частоту обращений за помощью. В сфере расстройств пищевого поведения существует дискриминация. Врачи реже рекомендуют чернокожим женщинам получать профессиональную помощь при тех же нарушениях пищевого поведения, с которыми сталкиваются белые женщины[36].

Я разговаривала с Кристиной Джонсон – диетологом, специализирующимся на расстройствах пищевого поведения, и единственным чернокожим диетологом в Далласе, штат Техас. Она сказала, что «нам не хватает специализированных учреждений по лечению расстройств пищевого поведения, которые придерживаются той же маргинализации, что и люди, которым они оказывают жизненно важные услуги. Клиенты зачастую не чувствуют себя в безопасности». Очевидно, что в нашей культуре и медицине существует проблема стигматизации веса и системный расизм. Джонсон говорит: «Чтобы точно лечить и предотвращать расстройства пищевого поведения у цветного населения, мы должны понимать, как на каждом этапе лечебного процесса проявляется превосходство белой расы».

Более высокая распространённость расстройств пищевого поведения отчасти объясняется усугублением травм, нанесённых расизмом. Кристина продолжила: «В маргинальных сообществах США расстройства пищевого поведения служат защитой от систем угнетения, а также могут помочь ассимилироваться в угнетающей культуре, чтобы создать чувство безопасности». Это лишь маленькая часть столь важного разговора о коварной природе превосходства белой расы, о том, как оно проявляется в здравоохранении и какое влияние оказывает на физическое и психическое здоровье.

Одним из диагностических инструментов, используемых для выявления расстройств пищевого поведения, является индекс массы тела, который сам по себе несовершенен и дискриминационен. ИМТ основан на формуле, которую вывел математик (не врач и даже не учёный-медик) на основе колоколообразной кривой белых мужчин в 1800-х годах. Он никогда не предназначался для диагностики; он даже не имел отношения к здоровью. Граничные числа не только произвольны, но и были изменены Национальным центром здоровья и Центром по контролю и профилактике заболеваний США в 1998-м году, чтобы всегда быть кратными пяти. Это одна из причин роста так называемого ожирения. Наши тела не изменились; изменились цифры. Это означает, что различные этнические и расовые группы должны вписываться в случайную математическую формулу, основанную на белых мужчинах, не принимая во внимание разнообразие тел или тот факт, что эти значения выдуманы. Так, например, от чернокожих женщин ожидают, что они похудеют и станут соответствовать графику, составленному для белых мужчин в 1800-х годах. Здравствуй расстройство пищевого поведения.

Так вот, в моём случае это означало, что я принадлежала к той демографической группе, которой чаще ставили диагноз «расстройство пищевого поведения» и чаще лечили. Я была худой. Я была белой (и остаюсь). У меня был широкий доступ к медицинскому обслуживанию. Я на регулярной основе ходила к врачу. Но поскольку я не выглядела худой и не могла описать себя как человека, который голодал, я даже не знала, что нужно беспокоиться. И, следовательно, моя болезнь прошла незамеченной.

Но даже если бы моё расстройство диагностировали, большинство методов лечения и медицинской помощи по-прежнему были бы пропитаны культурой диет и жирофобией. Похоже, у вас расстройство пищевого поведения! Вам следует начать больше есть. Но! Поскольку вы идёте на поправку, главное – не переусердствовать. И не набирайте лишние килограммы! Такой подход мешает полноценному выздоровлению. Люди боятся есть и набирать вес, который так необходим организму после всех ограничений. Сюда же относятся предположения о том, как должно выглядеть здоровое тело (что изначально является огромной проблемой). Контроль веса – это не выход, особенно когда мы имеем дело с расстройствами пищевого поведения и неупорядоченным питанием.

Другим распространённым расстройством, которое люди выдают за «здоровый образ жизни», является одержимость физическими упражнениями. Одержимость фитнесом и спортом называется булимией или атлетической анорексией. Тот, кто испытывает стресс, когда ему приходится пропускать тренировку; кто планирует жизнь или отпуск в зависимости от того, когда он сможет позаниматься; кто использует физические упражнения для «противодействия» перееданию; кто позволяет себе есть определённые продукты, только если он занимался спортом, – тот имеет дело с расстройством пищевого поведения. Однако мы не считаем это расстройством, потому что расцениваем физические упражнения как путь к здоровью. Нам кажется нормальным, когда люди становятся одержимыми спортом, ведь на упражнениях можно и нужно зациклиться! И всё же это не так. Да, упражнения полезны, но это вовсе не значит, что чрезмерные нагрузки имеют хоть какое-то отношение к здоровью! Напротив, они могут привести к перепадам настроения, депрессии, беспокойству, снижению иммунитета, нагрузке на сердце, травмам и проблемам со сном. А если сочетать чрезмерные нагрузки с недоеданием или хроническими диетами? Святые гормоны стресса! Боб Харпер, тренер, перенёс сердечный приступ прямо в середине тренировки, и я никогда не позволю людям об этом забыть.

Честно говоря, большинство людей, помешанных на здоровье, диетах или физических упражнениях, в той или иной степени страдают расстройством пищевого поведения. И это очень многие из нас. Нездоровая одержимость диетами и спортом более распространена, чем мы думаем, особенно в обществе, которое постоянно демонизирует еду и вес. И если физкультура полезна (при условии, что мы хорошо питаемся и отдыхаем), многие из нас занимаются ей с одним приоритетом – похудение. Не сила, не здоровье, не чувство бодрости, а именно потеря веса, управление им и страх перед будущим набором лишних килограммов. Большинство занятий и тренажёрных залов неустанно себя рекламируют, желая затронуть глубоко сидящий страх перед набором веса. Они знают, что заставит вас бегать, как хомяк в колесе.

В нашей культуре мы настолько много внимания уделяем ужасам переедания и недостаточной физической активности, что не видим обратную сторону медали. И теперь, когда я увидела, насколько распространено в нашей культуре расстройство питания, я больше не могу этого не замечать.

Как заработать анемию

В течение последнего семестра средней школы, за два месяца до начала репетиций мюзикла о сексуальном рабстве, я вытворяла много странных вещей в попытках вылечить свою кожу. Ведь на роль прекрасной девственной секс-рабыни выбрали очень худую девушку с безупречным лицом, и я не могла их подвести.

На форуме, посвящённом СПКЯ, мы с мамой узнали о существовании особой муки из молотой гречневой крупы. Она, по-видимому, содержала определённый витамин группы В, поэтому должна была помочь справиться с проблемой. Итак, мы заказали чудо-муку, я приготовила целую морозильную камеру гречневых кексов без сахара и ела по две штуки в день. Также я исключила молочные продукты, вернулась к метформину (лекарство от инсулинорезистентности, которое прожгло дыру в моём желудке), принимала и меняла различные противозачаточные таблетки, ну и, конечно, продолжала бегать (хотя всё равно останавливалась на двадцати двух минутах). Кроме того, я сделала гидроколонотерапию, которая должна была очистить толстую кишку, оздоровить кожу и, возможно, привести в норму гормоны. (Я помню, как владелица заведения усадила меня в кабинете и сказала, что сможет научить меня контролировать боль при стоматологических операциях, так что мне больше не придётся использовать новокаин во время лечения. Что, простите?)

Однако ничего не помогало. Всё, что я помню о процессе репетиций «Смешного происшествия по дороге на Форум», – это своё напряжение из-за кожи и лишнего веса, который больше не позволял влезать в облегающие бюстгальтеры. Затем в ходе репетиций я каким-то образом умудрилась сесть на очередную сумасшедшую диету.

Если вы спросите мою маму о том времени, она расскажет, что совершала новену (католическая ритуальная молитва, включающая чётки и число девять?) и умоляла святую Терезу чудесным образом исцелить мою кожу. А поскольку акне прошли как раз к тому дню, когда делались рекламные фотографии для мюзикла, она огорчилась, что история о чуде не является главной темой в этой книге. Однако я посоветовала ей написать собственную книгу о волшебстве.

Итак, да, моя кожа действительно очистилась как раз к тому времени, когда были сделаны фотографии и запущено шоу о сексуальных рабах. Они всё-таки получили девственницу с безупречным лицом и худую секс-рабыню (возможно, всё это произошло благодаря чуду).

Однако мир продолжал свои шуточки, поэтому утром в день премьеры я проснулась и обнаружила, что во сне отломала временные виниры. То есть… целый кусок соединённых нижних зубов. Я проснулась и выплюнула его на ладонь. Если вы хотите представить, как выглядели мои зубы, можете набрать в Google «Голлум» или «гоблины, работающие в Гринготтсе». Через три часа я должна была приехать на генеральную репетицию, поэтому мне пришлось срочно позвонить дантисту, который, к счастью, отпросился с игры в гольф, чтобы приклеить мне зубы. В противном случае я бы снова прибегла к помощи клея Krazy Glue.

Стать актрисой было моей мечтой. И теперь я её исполнила. У меня было всё, о чём я мечтала: я была худенькой, играла в театре, прошла кастинг на роль «красивой молодой штучки». Но была ли я довольна? Нет. Совсем нет.

Я знала только одно: диета уже не так эффективна (потому что я набирала вес), а временные зубы ломались посреди ночи (потому что я скрежетала ими во сне из-за глубокой экзистенциальной подавленности).

Я сидела на диете, бегала, ходила в школу, делала уроки, сдавала тесты, ездила на машине в город, а потом целый час добиралась домой (к полуночи), чтобы лечь в постель и мучиться от бессонницы. И всё ради того, чтобы сыграть в комедии о сексуальном рабстве…

Сразу после закрытия шоу, в последние полтора месяца перед колледжем, я отправилась на осмотр к врачу. Через несколько дней мне позвонили и попросили немедленно приехать и пересдать кровь, поскольку анализ показал слишком низкий уровень гемоглобина, что, скорее всего, было ошибкой. С таким гемоглобином я бы, наверное, и ходить не смогла. О, отлично. Очередная проблема. Когда я вернулась в клинику, чтобы пройти повторный анализ, врач посмотрел на меня и сказал: «… ПРИСЯДЬ! Боже праведный, тебе нельзя стоять!» Я подумала: «Эй, я утром пробежала целых двадцать две минуты!»

Они сделали повторный анализ, и результат подтвердился. Он был в два раза ниже нормы. Если бы уровень не вернулся в норму при помощи препаратов железа, мне бы пришлось делать переливание крови. Они не знали, почему у меня анемия. Они провели множество тестов. Они сделали колоноскопию и биопсию толстой кишки, чтобы проверить на целиакию. Ничего. Никакого объяснения.

Мало того, что я целый год стояла, ходила, почти не спала, закончила школу, была полноправной блондинкой-секс-рабыней в музыкальной комедии, которой приходилось выходить на покатую крышу в середине представления, так я ещё и заставляла себя бегать. Теперь мне стало ясно, почему я никогда не могла пробежать больше двадцати двух минут без ощущения, что умру.

Оказалось, что я вовсе не ленилась. Я просто была очень больна.

Как справиться с новостью, что у одного из родителей обнаружили рак

Во время полуторамесячного перерыва между окончанием шоу и началом первого курса музыкального театра в Нью-Йоркском университете я прочитала статью о Кэтрин Макфи, участнице шоу American Idol. Статья повествовала о её расстройстве пищевого поведения и о том, как она излечилась, научившись нормально питаться. В статье она ссылалась на книгу «Интуитивное питание» и на то, как сильно она ей помогла. Я была… восхищена.

До этого момента я никогда не задумывалась о том, что у меня имелись проблемы с диетами. Но что-то в этой статье нашло во мне отклик, поэтому я сразу же прочитала книгу и поняла: «Вау… мне нужно это сделать. Мне нужно нормализовать отношения с едой». (К сожалению, никакого прозрения я не получила, но зато шесть лет спустя я написала книгу «Диета «Пошло всё к чёрту»»).

После прочтения «Интуитивного питания» вдохновение длилось примерно полторы недели. Я усадила маму и сообщила ей, что отныне я больше не буду сидеть на диете. Я хотела попробовать есть продукты, которых я так боялась, продукты, которые, как мы обе считали, вредны для здоровья (потому что: углеводы! набор веса! гормоны! инсулинорезистентность!). Я решила научиться питаться интуитивно.

Мы с мамой обе считали, что у меня пищевая зависимость, потому что, насколько мы обе могли судить, так оно и было. Я была одержима едой и не могла долго себя контролировать (с самого детства!). Я постоянно объедалась. Я ела до тошноты. Я только и делала, что думала о еде и говорила о ней. Я всё время чувствовала голод. Я вела себя, как наркоманка: врала о диетах и скрывала приступы голода. Я не могла справиться со своими проблемами, что бы я ни делала и как бы это ни было для меня важно. А для меня это было ОЧЕНЬ ВАЖНО.

Поскольку пищевая зависимость была настолько страшной, а ставки настолько высокими, мне казалось, будто я пыталась спасти свою жизнь. И у меня по-прежнему не получалось. Более того, с каждым годом становилось всё хуже и хуже. Теперь у меня была анемия, не было ни энергии, ни естественных месячных, а лицо покрылось акне (кроме тех случаев, когда мама творила чудеса). Узел в щитовидной железе продолжал наполняться, а зубы продолжали ломаться.

Усталость является симптомом СПКЯ. Или любого хронического заболевания. Или опасно низкого уровня гемоглобина. Однако нельзя забывать и о хронических диетах и проблемах с питанием. И да, я очень уставала. Я уставала всё время. Но опять же, у меня не было контекста. Я думала, что это временный период расстройства и что в конце концов я тоже буду лежать в больничной палате Хогвартса, а люди будут приносить мне конфеты и сплетничать. Но я буду отвечать: «Нет-нет, я не люблю углеводы».

В итоге я усадила маму и сказала ей: «Мам, я читаю книгу «Интуитивное питание» и думаю, что у меня проблема с диетами, которую нужно вылечить. Поэтому я собираюсь следовать книге и есть «вредные» продукты. Нужно посмотреть, поможет ли это».

Мама тоже выглядела измученной. Выслушав меня, она тихо сказала: «Хорошо… Делай, как считаешь нужным. Единственное, что мне придётся пойти другим путём и придерживаться более строгой диеты, потому что… у меня рак».

Что…?

– … что?

– Месяц назад я узнала, что у меня лимфома, но я не хотела тебя расстраивать, пока ты играла в спектакле.

Мама временно перешла на вегетарианство, чтобы посмотреть, вылечит ли оно лимфому Ходжкина. Но тот момент она ещё не приняла решение относительно химиотерапии. Мама рассказала, что недавно прочитала книгу о вегетарианстве и раке, а потом предложила её мне. Я обещала прочитать, но не обещала отказаться от курицы. (И ещё! Помните? Я только собиралась научиться интуитивному питанию!)

Поиск диеты, которая исцелит маму (и меня), являлся на тот момент частью нашей семейной культуры. Это было нашим мировоззрением: «Мы больны, потому что неправильно питаемся». Когда вы хотя бы частично верите, что заболели из-за диеты, вы, конечно же, попытаетесь изменить рацион, прежде чем принимать общепринятое лечение, которым является химиотерапия. И я понимаю, почему сначала предпринимаются любые другие попытки. Я не оправдываю; я просто… понимаю. Помните, как у неё начали трястись руки от стресса по поводу возможного коровьего бешенства, имплантированного мне в дёсны? Вот чем всё закончилось. Рак. Стресс послужил триггером.

Итак, на следующий день я прочитала книгу о вегетарианстве и онкологии. И тогда же я стала вегетарианкой. И даже на следующей неделе я всё ещё ей оставалась. Может быть, я смогу сделать это… интуитивно? (Нет. Я не могла.) Мама была сыроедом, а я – веганом. В наши дни это называется вегетарианством (употреблением растительной пищи), а термин «веган» используется тогда, когда вы делаете это ради животных. Что ж, мы делали это не ради животных. Мы делали это ради себя. В любом случае, мы не употребляли в пищу ни мясо, ни молочные продукты.

В конце июля мы на одну ночь полетели в Финикс, штат Аризона. Мне предстояло посетить специалиста, который должен был ввести в узел в щитовидной железе этанол (чтобы попытаться его растворить). В течение последних нескольких лет узел снова и снова наполнялся жидкостью, и каждый раз, когда это происходило, было не только больно, но и видно, как он торчал из шеи, когда я глотала. Эндокринолог, который обследовал меня и откачивал жидкость, в конце концов порекомендовал врача из Финикса. Этот доктор являлся единственным в стране, кто делал инъекции этанола.

Поскольку мама была сыроедом, она взяла с собой два чемодана: один с одеждой, а другой – с органическим салатом, помидорами и миндалём. Еда предназначалась для неё, но я была так голодна в аэропорту, что съела все помидоры из её чемодана. Когда мы приехали в отель, мы доели остатки салата и миндаля. Маме только что сделали биопсию лимфоузла, чтобы подтвердить, что у неё рак Ходжкина, поэтому всю поездку она ходила с белой повязкой на шее.

Это была неделя, когда в новостях много писали о серийном убийце-снайпере, который активно действовал в Финиксе. Итак, мы приехали в город, где температура воздуха составляла +40 градусов. В город, где скрывался серийный убийца, стрелявший в людей из машины (на самом деле они действовали вдвоём, и их поймали примерно через неделю после нашей поездки). Восемь человек были убиты и ещё больше – ранены. На улице никого не было. НИ ДУШИ. Потому что никто не хотел попасть под обстрел? Или, может, потому что на улице было +40? Обе причины казались вескими.

После быстрой и странной процедуры, когда врач воткнул иглу в моё горло и ввёл туда спирт, у нас оставалось четыре часа до возвращения в аэропорт. Мы уже выселились из отеля и успели проголодаться. Перед отъездом домой мы зашли в интернет, чтобы найти вегетарианские рестораны в Финиксе. Распечатав маршрут от кабинета врача до ресторана и оценив расстояние, мы подумали, что идти не так уж и далеко. На самом же деле всё вылилось в сорокаминутную прогулку по жаре по пустынным улицам, где на свободе находились два серийных убийцы. Мы тащили за собой чемоданы, стремясь попасть в один из немногих вегетарианских ресторанов, которые смогли найти в Финиксе. И у нас обеих на шеях были повязки.

Это был 2006-й год. На телефонах Nokia не было приложений Google Maps. На полпути мы пожалели, что не поймали такси у кабинета врача, но… как же теперь быть? Здесь не было Uber или Lyft. Как и интернета на телефонах. Мы не знали номера службы такси. Мы, конечно, могли остановиться на углу, чтобы позвонить оператору, но чем дольше мы стояли на месте, тем вероятнее становились мишенью. Мы должны были продолжать катить чемоданы и идти вперёд к своей цели.

Мы выжили, и через неделю после нашей поездки в Финикс и всего за три недели до моего отъезда в Нью-Йоркский университет я тоже стала сыроедом. Я была убеждена, что сок из ростков пшеницы и смузи, а также ферменты, которые я буду потреблять, воздерживаясь от варёной пищи, повысят гемоглобин и исцелят от проблем со здоровьем, анемии, печали, усталости, земных бед и уродства.

Когда перед самым отъездом в колледж, после нескольких недель сыроедения, врачи перепроверили анализы, выяснилось, что гемоглобин намного повысился. Переливание крови мне не потребовалось. Ожидания оправдались. Я думала, что всё дело в новом образе жизни. ЯГОДЫ ГОДЖИ МЕНЯ ИСЦЕЛИЛИ!!! Хотя я принимала железосодержащие добавки, ежедневно пила сок из ростков пшеницы и прочее, я решила, что помогла именно экстремальная диета. И я сразу же обратилась в веру. Так начиналась самая культовая из всех моих диет. Прощайте низкоуглеводные диеты, здравствуйте энзимы и «живые продукты». Я пришла, чтобы ИСЦЕЛИТЬСЯ.

В том году, пока я училась в колледже, мама прошла курс химиотерапии. Мой отец не хотел терять жену из-за причудливой диеты. К счастью, во время химиотерапии её тело сопротивлялось диете. Ей очень хотелось лосося, мяса и картофеля, она прислушалась к телу и больше не оглядывалась назад. Сейчас у неё ремиссия, и она больше не придерживается сыроедения.

Как присоединиться к культу веганства

Я придерживалась веганства (сыроедения) в течение всего первого года обучения в колледже. И если верить всему, что я читала о веганской диете, это был лишь вопрос времени, когда я наконец себя исцелю.

Большая разница между веганством и школьными диетами заключалась в том, что сыроедение не было низкоуглеводным. У этой диеты совершенно другая предпосылка. Фруктоза полезна. Даже целебна! А если ваша пища не на 100 % сырая, тогда и проблемы себя ждать не заставят! Разве вы не знали?! Приготовленная пища – зло! Вот почему мы больны! Если вы нагреваете пищу свыше 118 градусов, энзимы разрушаются. Сырая пища – это живая пища, а приготовление делает её «мёртвой». А мёртвая пища равносильна (в скором будущем) мёртвому телу. Но если вы будете придерживаться сыроедения, как и предназначено вашему телу, то вы чудесным образом исцелитесь. А это, как вы знаете, являлось моей главной целью в течение долгого времени.

В первую ночь в общежитии мне пришлось рано отправиться в свою комнату, потому что у меня сильно поднялась температура. Я легла в новую кровать и всю ночь корчилась и галлюцинировала. Моя новая соседка Эмили спала в пяти футах от меня. Это было ужасно, но я помню, что думала: «Да! Наверное, это моя последняя детоксикация перед тем, как я стану здоровой». Но это было не так. На следующий день проблемы никуда не делись. Я по-прежнему неважно себя чувствовала. Кожа так и оставалась… плохой. Но я продолжала, потому что исцеление – это лишь вопрос времени.

Большая часть предпосылок сыроедения (и многих других диет, основанных на чистоте) – это детоксикация. Идея заключается в том, что вам часто становится хуже, прежде чем станет лучше. Так что, если верить форумам, кожа, которая стала ужасно выглядеть, всего лишь проходила процесс детоксикации и в скором времени должна была исцелиться.

Эта концепция подействовала на меня потому, что была основана на чём-то, что находило во мне отклик. Детоксикация организма – это реальная вещь (вспомните похмелье). В процессе исцеления существует много ситуаций, когда кажется, что становится хуже, а потом наблюдаются улучшения. Например, когда вы прекращаете сидеть на диете, вы чувствуете себя более неуправляемым в отношении еды, и только потом возникает ощущение баланса. Люди, возвращающиеся к питанию после крайних ограничений или пищевого расстройства, нередко испытывают неприятные физические симптомы, из-за которых кажется, что становится хуже, хотя организм всего лишь приспосабливается к новым условиям. Всё это нормально и подтверждено документально. Доверие к своему телу – очень важная часть процесса. Другой пример – наши эмоции. Многие люди чувствуют себя гораздо более эмоциональными, когда начинают терапию и работают над проблемами, с которыми пока что не разобрались. И только потом они чувствуют себя лучше и уравновешеннее.

Итак, концепция детоксикации на сыроедении показалась мне вполне приемлемой. Однако… идея чистоты ошибочна. Не существует «чистого» состояния, к которому можно прийти. Организм постоянно проводит детоксикацию, что иногда проявляется в виде головной боли. Статичного состояния чистоты не бывает. Я бы сказала, что хорошим практическим правилом являются следующие вопросы: «Насколько вы одержимы идеей детоксикации?», «Насколько вас пугает окружающий мир?», «Насколько несчастными вы себя чувствуете?», «Списываете ли вы своё состояние на детоксикацию?»

Весь свой дискомфорт, высыпания на коже и диарею я называла детоксикацией. И я тратила энергию на то, чтобы моя диета была на 100 % сырой. Всё это приводило к голоду, поэтому я налегала на любую высококалорийную пищу, которую могла достать усталыми и голодными маленькими ручками (а это были коробки с финиками или обезвоженные фрукты из магазинов здорового питания).

Но если верить гуру сыроедения и блогерам, я находилась очень близко к здоровью. Да, моя кожа была поистине ужасной. Хуже, чем когда-либо. Но здоровье и красота были уже на подходе! Они обязательно придут, как только закончится детоксикация!

Мало того, что я жила в Нью-Йорке, где было множество странных вариантов питания, так ещё и моё общежитие оказалось в трёх кварталах от одного из самых шикарных ресторанов сырой пищи в мире. Им владела прекрасная пара: Сарма и Мэтью. Летом я прочитала их «поваренную книгу», где были напечатаны фотографии их горячих тел и полезного на кухне блендера, а рядом размещались рецепты смузи с голубыми водорослями. Именно их книга убедила меня перейти на стопроцентное сыроедение. Они были прекрасны. Они были влюблены. Они были шеф-поварами со специализацией на сырой пище, и их девиз гласил: «Сияй». Переход на сыроедение научил бы меня сиять – а это то, чего я так хотела.

Сарма продавала стиль жизни. Она продавала ощущение абсолютного здоровья, красоты, чистоты и нью-йоркской… шикарности. Вам позволялось тусоваться в мерцающем, тускло освещённом баре в самом дорогом городе мира, пить сырой веганский саке-мартини в платье на бретельках и при этом следовать идеальной диете и с каждым днём становиться здоровее. Глянцевые фотографии в их книге были тем, чего я хотела. Я хотела быть здоровой. Я хотела быть худой. Я хотела быть красивой. Я хотела сидеть в их шикарном баре, быть влюблённой в горячего шеф-повара и пить чистое органическое вино! Да что угодно! Просто дайте мне это! Я хочу красивую жизнь!

Я прочитала их книгу ещё в августе, после нашей поездки в Финикс. Когда я увидела, что у них есть ресторан в Нью-Йорке, я тут же посмотрела адрес… и, к своему изумлению, поняла, что он находился в трёх кварталах от общежития, куда я переезжала через две недели. Вы что, шутите? Я решила, что это судьба. Привет, Господь, это ты? Неужели каждый шаг на этом пути привёл меня сюда? Неужели всё это время ты слушал и отвечал на мои молитвы? Твоя ли это воля, что я должна питаться только сырыми, живыми продуктами? Да будет воля твоя. Пожалуйста, сделай меня сексуальнее! Спасибо. Я помню, как сидела на кровати моей мамы, пока она лежала там, измученная раком, и говорила ей, что это судьба. Меня поставили на путь исцеления тела и души через сыроедение.

В ресторан Pure Food and Wine я ходила только однажды, когда мама приезжала на мой девятнадцатый день рождения, потому что это было чрезвычайно дорогое место для знаменитостей и идиотов. Но было заведение, которое я посещала почти на ежедневной основе, и называлось оно Pure Juice and Takeaway (маленькая дыра в стене за углом). Позвольте напомнить, что никто в Америке не говорит «takeaway», а говорят «takeout». Так что их бар был попыткой стать шикарным европейским местечком. Всё та же еда на вынос, только очень модная.

Takeaway был крошечным местом и пах петрушкой, но при этом изобиловал дорогими сушёными лакомствами и вмещал три маленьких столика, где можно было поесть. Модель Жизель Бюндхен заходила туда за овощным соком. Обычная студенческая тусовка. Я покупала салаты, обезвоженные крекеры, кокосовое печенье и мороженое на основе орехов кешью. Я тратила на еду целое состояние. Состояние родителей, спускать которое на странные предпочтения в еде я считала своим исключительным правом. Интересно, что многие из экстремальных диет доступны только состоятельным людям. Вы платите непомерно высокую цену за низкокалорийную пищу, которую даже не можете переварить, при этом вам кажется, что вы вообще ничего не ели. И хотя я уверена, что мой отец был совсем не рад этому, в Пенсильвании он заботился о двух младших детях и о маме, которая проходила курс химиотерапии. На тот момент у него хватало проблем, и он даже не пытался преподать мне столь необходимый финансовый урок, чтобы я не тратила все свои деньги на культ диеты.

Целый год меня не покидали сомнения по поводу кожи. Я не понимала, почему я выглядела настолько ужасно, учитывая свою одержимость здоровьем и правильным питанием. А ещё я помню, как в первый день занятий в консерватории музыкального театра в Нью-Йоркском университете руководитель нашей программы, бывшая бродвейская танцовщица, сообщила нам, что городской воздух намного токсичнее обычного. А потом добавила, что нашим организмам, возможно, придётся привыкать к загрязнению. И эти её слова полностью выбили меня из колеи. Я уже была напугана токсинами (как в теле, так и вне его). Я вывела токсины, а моё лицо превратилось в кошмар. Я поступила сюда, чтобы выглядеть красиво и так же красиво петь! Боже, сколько ещё токсинов и детоксикации я смогу вынести!?

В тот момент я испытывала нервную орторексию, которая представляет собой одержимость чистотой и здоровьем пищи, а также страх перед токсинами. Это было самое сильное проявление моего расстройства пищевого поведения. У меня уже давно была орторексия, хотя я об этом и не подозревала, но тот период стал самым сильным её проявлением. Она захватила всё моё сознание. Именно экстремизм сделал эту диету самой культовой из всех. В мире существовало слишком большое количество вещей, которых нужно было бояться, но, к счастью, ЭТА ДИЕТА МЕНЯ ОТ ВСЕГО ВЫЛЕЧИТ.

В том году моя подруга Сэнди тоже решила перейти на сыроедение. Она сказала мне: «Да, я читала книгу о сыром веганстве, но иногда всё равно можно позволить себе козий сыр и другие продукты. Так что я придерживаюсь сыроедения, но когда приезжаю домой, то ем макароны, которые мама готовит на ужин». Что? Мне ничего не оставалось, как заявить, что она не сыроед.

Что это за мышление?! Что это за «я иногда ем, но это не страшно»? Такой подход к питанию был слишком чужд мне и моему зацикленному мозгу. Я бы не поняла, как это делается, даже если бы попыталась. Нет, я была из тех людей, которые идут на всё и в процессе теряют рассудок. И причина тому – отчаяние. Я отчаянно хотела исцелиться.

Примерно через три месяца сырой веганской диеты, которая и так является крайне ограничивающей, я решила, что что-то не так. Я не сияла. Не была здоровой. Моё тело едва переваривало пищу, лицо сверху донизу было покрыто прыщами, а в душе у меня клоками выпадали волосы. Какое-то время я списывала всё на детоксикацию: тело очищалось от старого, чтобы освободить место для нового. Но со временем стало ясно: ничего не получалось. Я не исцелилась и не исцелялась. Поэтому я обратилась к форуму.

«Спустя три месяца сыроедения кожа выглядит так же плохо. Это детоксикация? Или, может, дело в чём-то другом?»

Другие члены секты посоветовали отказаться от сахара. То есть, помимо всего прочего, чем мне запрещалось питаться, я также не могла есть фрукты. В результате я в основном питалась салатами, овощами, орехами, семечками, авокадо, кокосом, кокосовым маслом и дорогими обезвоженными ореховыми крекерами. И, честно говоря, я не знаю, как мне удалось продержаться месяц. По истечении месяца, когда кожа осталась такой же плохой, как и раньше, я вновь обратилась к форуму.

«Я на 100 % сыроед (уже четыре месяца). В прошлом месяце я отказалась от сахара в попытке вылечить кожу. Но прыщи до сих пор ужасные. Что происходит?!?!?»

На этот раз я услышала новый совет: двигаться в противоположном направлении и есть только фрукты и никаких жиров.

Серьёзно? ЛАДНО. ТАК И БЫТЬ. Теперь я вступила в маленькую, более экстремистскую секту под названием «фрукторианство». Или 80/10/10, где 80 процентов калорий составляют углеводы (фрукты), 10 процентов – жиры и 10 процентов – белки. Это означало, что я ела только салаты с апельсиновым соком в качестве заправки, много фруктов и иногда четверть авокадо.

В течение трёх месяцев я питалась сырой пищей с низким содержанием жира. Три месяца! На Рождество я принесла папайю, села с ней за стол, пока все ели рождественский ужин, взяла ложку и съела половинку. И всё. Моя тётя спросила: «…и как долго ты собираешься продолжать?», на что я ответила: «О! Я всегда буду так питаться… Я прекрасно себя чувствую!» И зачерпнула ещё один кусочек папайи.

Я чувствовала себя далеко не прекрасно, но должна была убеждать себя в обратном. Я должна была уверить себя, что всё это – не одержимость, не напрасная трата денег и времени. Я должна была искать положительные стороны! Мне кажется, ногти стали толще, чем были? Такое возможно? Новая жизнь отнимала слишком много сил. Мне требовалось колоссальное количество энергии, чтобы убеждать себя в правильности усилий и решения. Это ведь полезно для здоровья. В конечном итоге я останусь довольна!

Как же я заблуждалась.

Знаете, кто ещё заблуждался? Наша добрая подруга Сарма. Красивая, худая, светловолосая, загорелая Сарма, наш кумир и владелец Pure Food and Wine и Pure Juice and Takeaway. Я искала её несколько лет назад, когда писала книгу «Диета «Пошло всё к чёрту»». И вот! К тому моменту её уже прозвали «веганским Берни Мэдоффом». Она рассталась с Мэтью, а затем вступила в отношения с манипулятором, азартным игроком и мошенником, и вместе они украли почти миллион долларов у ресторанных инвесторов. В итоге оба подались в бега, пока их не поймали. В свою защиту она утверждает, что бойфренд-мошенник манипулировал и издевался над ней. Он сделал так, что она перестала отдавать себе отчёт в собственных действиях, используя тактику, похожую на ту, которую используют лидеры сект (видите?). Он сказал ей, что деньги идут на серию космических испытаний и если она пройдёт, то она и её собака станут бессмертными. И она поверила.

Я не слишком отличалась от Сармы. Аналогичное мышление вынудило меня отдать большую часть жизни диете. Я так глубоко верила, что это единственный верный путь и что он исцелит меня, если я только поверю. Разве это не то же самое, что и вера в космические испытания? И если бы на сыроедении у меня не ухудшилось состояние кожи, кто знает, как долго бы я продолжала? Если бы я сияла так, как сияла она, возможно, я бы покупалась на эту чушь и дальше. Возможно, сейчас я писала бы книгу о славе сыроедения. Кто знает.

Как смастерить банку желаний

В какой-то момент я перестала понимать, зачем хожу в Takeaway: из-за ограниченного рациона или потому, что я влюбилась в парня, который там работал. К тому же, он просто потрясающе обращался с кассой и блендером. Что тут говорить? Когда твоя мать живёт в Пенсильвании и больна раком, а ты весь день ешь исключительно фрукты, пытаешься хоть как-то отвлечься.

Я решила, что раз он там работал, то он был таким же приверженцем стопроцентного сырого веганства, как и мы с Сармой. В какой-то момент, ближе к концу учебного года, когда я покупала несколько упаковок сырых обезвоженных ореховых крекеров, я сказала ему, что уже восемь месяцев придерживалась строгого сыроедения, но, должно быть, делала что-то неправильно, потому что плохо себя чувствовала, а состояние кожи оставалось плачевным (не смотри на меня!). И что он сказал мне, что стопроцентное сыроедение – не самая лучшая затея.

Что? Я не могла понять. Знаете, на что это похоже? Как если бы священник говорил мне, что Иисус – просто парень с хорошими цитатами. Я уставилась на него с отпавшей челюстью, не в силах осознать сказанное. Но! Его точка зрения (человека, который разбирался в теме веганства) оказалась как никогда полезной, так что спасибо, горячий священник коктейлей, потому что вскоре после этого разговора я решила, что сыроедение разрушало мою жизнь. Я снова сказала себе, что мне нужно научиться питаться «нормально», хотя я и не знала, что именно это значило.

Тогда я отошла от экстремальных диет и начала применять аналогичное мышление к другим формам самопомощи. Я всё еще неформально сидела на диете (даже не осознавая), но надеялась, что самопомощь поможет мне вылечить «пищевую зависимость». Однако фокус сместился. Вместо того чтобы осознать наличие фруктового расстройства пищевого поведения, я перенесла одержимость с сырого веганства на новую экстремальную идеологию. «Секрет».

«Секрет» стал новой сенсацией. Это была книга и документальный фильм (который я смотрела на ноутбуке в комнате в общежитии) о Законе Привлечения и силе позитивного мышления. Слоган гласил: «Секрет прошёл через века… чтобы добраться до вас». Да, чёрт побери. Вау. Вау-вау. Они действительно знали, как достучаться до моего восприимчивого к культу разума. Секрет «Секрета» заключался в том, что все мы обладаем абсолютной властью и можем привлечь всё, что захотим, с помощью силы квантовой физики. Позвольте признаться, что эта информация была… захватывающей. И как раз по мне – мистическая, магическая, молитвенная, а ещё давала мне надежду, которую я теряла из-за диет. Я нуждалась в надежде. А эта книга давала не только её, но и абсолютную власть над всем в моей жизни.

«Секрет» учит Закону Привлечения, поэтому «Секрет» – это как фирменный бренд данного учения. Скажем так, Закон Привлечения – это бейсбол, а «Секрет» – Главная лига бейсбола (MLB). Какого чёрта я использую пример из мира спорта? Ладно, «Секрет» – это Kleenex, а Закон Привлечения – салфетки. Эти понятия можно использовать как взаимозаменяемые. Это вроде как одно и то же, а вроде бы и нет. Закон Привлечения буквально означает, что «подобное притягивает подобное», поэтому, когда вы думаете позитивно, вы притягиваете позитивные вещи, а когда вы думаете негативно, притягиваете негатив.

Концепция позитивного мышления стала для меня настоящим открытием. До этого момента, за исключением мольбы к Богу о чём-то, что не обязательно было позитивным, я не использовала позитивного мышления. Никакого. Я думала, что жизнь – это долгий, тяжёлый путь, когда ты пытаешься превратить своё уродство в красоту посредством страданий. Я была маленькой букой. Мой метод заключался в том, чтобы жаловаться на то, какая я страшная, а затем морить себя голодом и одержимостью, чтобы в конечном итоге преобразиться. Я думала, что жалобы – это самый безопасный способ. А вот позитив… вроде как… всех раздражает.

Ха! Теперь нет! Я стала новой женщиной. Я собиралась думать и богатеть. Я решила думать и набираться здоровья. Я намеревалась произносить мантры и обретать новую жизнь. После прочтения книги мне стало ясно, что я трачу слишком много времени и энергии на то, чтобы называть себя нездоровой. Стремление к стройности… предоставляло диетам слишком много власти. Мой новый план заключался в том, чтобы обрести здоровье и красоту при помощи позитивных мыслей, вместо того чтобы вкалывать, поедая сырые ростки. Я намеревалась использовать Закон Привлечения для воплощения своих мечтаний.

Одной из первых привычек, от которой я попыталась избавиться, стал скрежет челюстями по ночам, потому что на второй месяц учёбы в Нью-Йоркском университете я снова проснулась с отколотым куском зуба. Я позвонила стоматологу в Пенсильванию, и он порекомендовал мне пародонтолога в Нью-Йорке. Я записалась к нему на следующий день. Я пропустила занятия и полтора дня пряталась в общежитии, ела бананы задними зубами, а на следующий день пошла на приём в центр города, где этот стоматолог из Нью-Йорка сделал мне новые временные зубы.

Ладно. Мне нужно привлечь спокойствие! Нет, подождите. Я хочу привлечь спокойствие! Произнося мантры, вы не должны говорить ничего отчаянного или «негативного». Например, запрещается говорить: «Я не скрежещу зубами», потому что подобная фраза даёт «энергию» скрежету. Вы должны произнести позитивное утверждение, например: «Моя челюсть спокойна и не сжимается». Поэтому я засыпала, снова и снова повторяя: «Моя челюсть спокойна, моя челюсть спокойна». И поскольку я не бодрствовала во время сна, я не знаю, насколько это сработало. Однако я убедила себя, что всё так и было.

На зимних каникулах первого курса мне сделали окончательный вариант керамических зубов. (Хотя они намного прочнее, чем временные, я всё равно сколола их дважды. Вероятно, от скрежета зубов, который я не исправила своими мантрами).

А ещё я начала замечать, что у меня гораздо больше тёмных волос на теле, чем у других девушек. О, нет. Это происходит! Я либо превращаюсь в оборотня, либо это прогрессирование СПКЯ! Или и то, и другое. Врачи упоминали об избыточном росте волос, и моё сыроедение явно не помогло. Но всё в порядке! Теперь при помощи позитивного мышления я обращу вспять все свои симптомы и проблемы со здоровьем. Я буду его притягивать! Сила разума избавит меня от СПКЯ и остановит процесс превращения в монстра.

Один из других моментов, которые рекомендует «Секрет», – это создание карты или доски желаний. Вы должны поместить туда вещи, которые хотите привлечь, а затем каждый день смотреть на них и пытаться почувствовать, каково это – обладать ими. Но у меня была соседка по комнате в очень маленьком общежитии, и наш шкаф уже был полон веганских бананов. Я знала, что добавлять ко всему этому доску – не самый лучший вариант. Кроме того, я знала, что моя карта желаний будет до странности изобиловать толпой моделей в одежде Burberry. Ну, знаете, образ Лондона 60-х, к которому я всегда стремилась. Может, ещё дуэт мужчины и женщины (как в рекламе Burberry), держащихся за руки. Так я бы убила двух зайцев одним выстрелом: красоту и любовь. Любовь модели.

Итак, вместо стандартной карты желаний я создала жестяную банку. Я использовала коробку, которую купила в магазине печенья в Париже во время школьной поездки во Францию (за несколько дней до того, как я прожгла дыру в пищеводе). Я купила печенье исключительно из-за упаковки. Она напоминала коробку Амели (помните, когда она находит её в стене ванной, и начинаются её приключения???). Жестяные банки были крутыми. Драматичными. Итак, эта коробка и стала местом, куда должны были отправиться волшебные распечатки Google Image.

Я заходила в Google, искала вдохновляющие меня фотографии, распечатывала их, разрезала на маленькие квадратики и клала в банку. И каждый день, когда соседки не было дома, я доставала бумажные картинки, поочерёдно смотрела на них и пыталась настроиться на позитивный лад.

Что было в банке? Худые модели. Картинка с безупречной кожей. Модельная пара (для любви). Милый коттедж с диким садом перед домом и старомодный велосипед. Фотография очаровательной комнаты. Фотография спальни Амели. Фотография клубники. Фотография зрителей с бродвейской сцены – типа «я на сцене». Фотография бродвейской гримёрки – типа «я в гримёрке». Я не помню, что ещё я туда положила, но пока что сбылась только клубника.

Глядя на маленькие вырезанные картинки, я ощущала стресс, потому что не знала, возможно ли получить желаемое. Но мне не разрешалось сомневаться. Я должна была думать, что это возможно. В противном случае я нарушала процесс. Можно думать только в позитивном ключе и испытывать только положительные эмоции. Я продолжала пытаться, но всё равно чувствовала приливы беспокойства. О нет! Нет-нет-нет! Я создаю ещё больше проблем!

В конце учебного года, когда я наконец-то поняла, что быть фрукторианкой – это нерационально, я решила, что начну потихоньку есть всё, что захочу, только в небольших количествах. (Кстати, это всё ещё диета). Я решила, что буду произносить мантры, «много заниматься спортом» в течение лета, а потом вернусь в школу свободной, красивой и здоровой. Я стану новой позитивной Кэролайн, готовой взяться за второй год обучения в консерватории музыкального театра и, в конце концов, – за свою судьбу. Здравствуй, Бродвей!

Но как только я вернулась домой тем летом, мой брат ударил меня, прыгая на батуте двоюродной сестры, и вывихнул мне лодыжку, а может, даже сломал. На самом деле я не знаю, потому что я никогда не обращалась к врачу, так как была убеждена, что смогу вылечиться с помощью позитивных мыслей. Согласно книге «Секрет», реальность была всего лишь иллюзией, а растяжение лодыжки – это то, что я притянула негативным мышлением. Так что у меня появился шанс всё изменить и исцелить себя при помощи позитивных мыслей.

Но и это не помогло – я была прикована к постели почти два месяца. Я лежала, ела одни чипсы и пересмотрела почти все серии «Секса в большом городе» на DVD-дисках, взятых напрокат в видеомагазине (покойся с миром). Я занималась тем, что пыталась представить себя такой же худой, как Кэрри Брэдшоу. «Как же я хочу такие худые руки!» Я тренировала свои волшебные способности и пыталась воплотить в реальность всё это дерьмо. Но каждый раз мои попытки только усиливали стресс и подавленность. И я постоянно набирала вес (что неудивительно, если учесть, что целый год я была сыроедом-веганом, а четыре года до этого сидела на диетах). Кроме того, я была полностью прикована к постели. И при всём при том мне казалось, что мои страдания – это лишь признак неправильного использования Закона Привлечения.

В конце лета я участвовала в полупрофессиональном мюзикле «Seussical the musical» (это значит, что мы получали стипендию). Действие происходило в пляжном городке, где у моей семьи был маленький жёлтый пляжный домик. Я играла одну из главных ролей, Гертруду Макфазз, птицу. Я получила эту роль весной, похудев на много размеров, когда я всё ещё была веганом (и это было до того, как я провела лето, лёжа в кровати, поедая чипсы, и наблюдая за тем, как Кэрри Брэдшоу разрушила свою жизнь, выбрав МИСТЕРА БИГА?!) И вот настало время для «Seussical», а я больше не выглядела как птица. Или, по крайней мере, я чувствовала, что далека от этого образа. Я играла птицу, влюблённую в слона, а слона играл маленький худой парень. Так что птица оказалась определённо больше. И да, я знаю, что птицы бывают любого размера, особенно в сумасшедшем мюзикле доктора Сьюза, но в те времена такой поворот событий показался мне очередным провалом. Моя неспособность контролировать вес официально разрушала искусство.

Как мыслить позитивно

Я совершила огромную ошибку, не обратившись к врачу и не пройдя курс физиотерапии, потому что к тому времени, когда я вернулась к занятиям танцами осенью второго курса, важные мышцы атрофировались, и всего после одного занятия у меня прихватило спину и защемило седалищный нерв. Так я выбыла из строя ещё на пять месяцев. Что за система убеждений заставляет нас бояться обратиться за помощью при растяжении лодыжки? Чертовски странная. На самом деле многие культы учат именно этому: реальность – это всего лишь иллюзия, так что спи со своим гуру! А ещё они дают громкие обещания, а затем обвиняют человека, если ничего выдающегося не происходит.

В тот год Закон Привлечения стал моей диетой. После сыроедения мне казалось, что я стала противником диет. Но это было не так. Я просто заменила их магическим мышлением. Я по-прежнему рассчитывала получить всё то, что обещала диета, но теперь – при помощи мантр. Всё дело заключалось в них, в мантрах, и в разуме. Главное, что от меня требовалось, – представить себя исцелённой, красивой, счастливой и богатой. Я собиралась вылечиться и стать стройной, используя силу разума. Если я сосредоточусь на плохом здоровье и еде, ситуация усугубится!

Я думала, что питалась «интуитивно», но на самом деле я старалась использовать Закон Привлечения, чтобы есть как можно меньше. Я по-прежнему была вегетарианкой и пыталась есть очень медленно и «не слишком много».

Закон Привлечения заставил меня поверить, что все мои проблемы со здоровьем происходят из-за энергетических и духовных застоев. Согласно нескольким различным авторам и сайтам, посвящённым Закону Привлечения, СПКЯ и «проблемы с маткой» вызваны: подавленными эмоциями и/или гневом на мать, и/или непринятием творческого потока, и/или непринятием женственности. Ха! Вот дерьмо.

Итак, моим новым стремлением стал поиск изъянов и их внутреннее исцеление.

Согласно «Секрету» и Закону Привлечения, мы сами создаём свою реальность. Всё, что мы испытываем, находится под нашим контролем. Если происходит что-то плохое, это только наша вина. Вас заманивают убеждением, что вы способны привлечь или создать всё, что захотите. Всё только в ваших руках. Вы буквально формируете мысль, и она тут же распространяется по Вселенной и возвращается к вам. Наши мысли становятся реальностью. Вернее, иллюзией. Наши мысли становятся иллюзией, которая представляет собой реальность. Мы находимся в видеоигре собственного создания! Прямо как психопатия! Реальности больше не существует. Грусть отныне не нужна, потому что всё находится под нашим контролем! Если вам не нравится реальность/иллюзия, вы можете её изменить! Измените свои мысли, и вы измените свою жизнь! Пф-ф.

Сейчас описание официального аккаунта «Секрета» в Twitter гласит: «Вы можете быть кем угодно, делать или иметь всё, что захотите!» Что ж, я хотела быть кем угодно, делать и иметь всё, но я продолжала испытывать стресс всякий раз, когда у меня появлялись негативные мысли. Я бы даже сказала, что из-за этих мыслей у меня развивалась тревога. О нет, я только что подумала о том, что я некрасивая. Мне нельзя так думать! Мысль разлетится по Вселенной и станет ещё более правдивой!

Вот здесь и крылась первая проблема с «Секретом». Я испытывала стресс из-за его предпосылок, а потом из-за самого стресса, потому что, согласно Закону Привлечения, стресс будет «притягивать» ещё больший стресс. И хотя я согласна, что он негативно влияет на наш организм, я не думаю, что в этом странном, нагнетающем страх подходе к управлению мыслями есть хоть что-то полезное.

Другая проблема с Законом Привлечения заключается в том, что во всём плохом, что с вами происходит, виноваты вы сами. Именно по этой причине вы постоянно себя обвиняете и тратите несчётное количество времени в попытках понять, где скрывается энергетическая причина негатива. У меня в тот год было очень много проблем. Я едва могла ходить из-за боли в седалищном нерве (но не будем забывать, что это произошло в первую очередь потому, что я думала, будто вылечу её силой мысли). Так что я чувствовала себя вдвойне неудачницей.

Я всё еще была полна решимости добраться до главной проблемы своей боли, а согласно некоторым онлайн-схемам Закона Привлечения, боль в седалищном нерве возникает из-за:

Лицемерия. Страха перед деньгами и перед будущим

О боже. С чего бы мне начать? Как перестать бояться денег? Как перестать бояться будущего? Где я лицемерю? Я не знаю, но я намеревалась РАЗОБРАТЬСЯ. Я исцелюсь изнутри, снова буду ходить и стану очень красивой!

Ничто из этого не побуждало меня задуматься над мыслями и над тем, откуда они берутся. Вместо этого я боялась того, что мои мысли вообще возникали. Именно по этой причине я решила, что их нужно останавливать до того, как они появлялись. Заглушить их. Избегать. В каком-то смысле я согласилась принять отрицание в качестве механизма преодоления и начать избегать тех частей жизни, которые больше всего нуждались во внимании и исцелении.

Например, для меня вопрос заключался не в том, почему я так ненавижу своё тело. Вопрос заключался в следующем: как никогда не думать о плохом, чтобы привлечь только хорошее и стать здоровым и красивым человеком, каким меня хочет видеть Вселенная, а затем полюбить своё тело? Вот только никакой возможности для настоящего исцеления я не находила. Вероятно, в том случае мне бы не помешал психотерапевт, который указал бы на глупость и бесполезность моих действий. Однако терапии в моём поле зрения не было. Да и кому она нужна, когда существует возможность исцелиться силой мысли?!

Слишком поздно я поняла, что Закон Привлечения поощряет «токсичную позитивность». Когда нам говорят, что мы должны быть счастливыми, несмотря ни на что, и думать только в позитивном ключе – это ужасный совет, потому что он ведёт к избеганию и отрицанию. Он также не признаёт тот важный факт, что мы должны чувствовать боль, дабы её пережить и исцелиться. Борьба – это часть человеческого состояния, а совершенство – это иллюзия. Токсичная позитивность побуждает чувствовать вину за то, что вы боретесь, ощущаете боль или грусть, и это не позволяет вам исцелиться.

Я не против позитивного мышления. Абсолютно. Но существует разница между позитивом и токсичным позитивом. Настоящий, искренний позитив может породить больше хорошего, как в вас самих, так и в окружающих вас людях. А негатив может породить негатив. Да, пересмотр своих взглядов и привычка излучать оптимизм и благодарность способны изменить вашу жизнь. Они могут подарить стойкость и спокойствие, когда становится трудно, что, к сожалению, часто случается. Однако такой подход не поможет, если речь идёт о «счастье любой ценой». Притворство счастливым оптимистом – это пластырь поверх боли, непроработанных травм и эмоций, что приводит к обратному результату. Избегание заглушенных эмоций и непроработанных травм приводит к множеству физических и психических симптомов, что может усугубить хронические проблемы со здоровьем. Если вы хотите мира или исцеления, такой метод неприемлем.

Позитивность – это не проблема. Вера в Закон Привлечения – это тоже не проблема. Проблема кроется в экстремизме. В отрицании и избегании. В беспрепятственной эксплуатации людей, которые ищут помощи. Эти люди (и я была одной из них) достаточно отчаянны, чтобы поверить в существование любого волшебного лекарства, поэтому они готовы с головой окунуться в любой культ.

Огромное количество людей скажут, что «Секрет» – это полная чушь и выдача желаемого за действительное, но… я думаю, в нём что-то есть. Наш разум действительно обладает таинственной властью над телом. Один только эффект плацебо является примером того, как разум может влиять на наш организм и действия. На самом деле я считаю, что спустя годы, когда я начала пытаться обращаться к психическому здоровью и подлинному счастью, вместо того чтобы «быть сексуальной», со мной произошло много замечательных вещей.

Мир загадочен. Наши тела загадочны. С нами постоянно происходят вещи, которые невозможно объяснить ограниченными человеческими возможностями. И иногда утверждение, будто это происходит благодаря высшим силам, Вселенной или субатомным частицам, имеет гораздо больше смысла, чем любое другое объяснение. Но мы всегда должны искать нечёткую грань между тем, что помогает, и тем, что обещает всё вылечить и пользуется нашим отчаянием.

Я не сомневаюсь, что некоторые люди используют «Секрет» разумно и с пользой для себя. Например, моя подруга Сэнди и её непринуждённое, включающее макароны сыроедение. Но лично я никогда не умела действовать подобным образом. Моим стилем было идти до конца. Это то, что спасёт меня. Я искала всё, что могло бы стать панацеей. Я хотела купить всё, что обещало помочь. Я применяла мышление культа ко всему. Диеты. Здоровье. Позитивное мышление. Я даже переиначивала «Интуитивное питание» в то, чем оно не должно было быть.

В наши дни мой совет по поводу любого рода «манифестации» заключается в понимании истины: то, чего мы на самом деле хотим от каждой нашей цели, – это определённые ощущения. Впервые я услышала данную концепцию от автора и блогера Даниэль ЛаПорт. Мы думаем, что достижение цели поможет почувствовать себя в безопасности, или спокойными, или любимыми, или счастливыми, или вдохновлёнными, или довольными. Но на самом деле мы ошибаемся. Достижение целей по своей природе не заставит нас чувствовать себя так, как мы хотим. Обычно мы добиваемся желаемого, но всё ещё чувствуем себя неуверенно. Мы паникуем и предполагаем, что следующая цель принесёт чувство, которое, как мы думали, принесёт первая. Поэтому лучше тратить энергию не на постановку задачи, а на то, чтобы чётко определить желаемые ощущения и понять, что именно их мы на самом деле хотим. Мы хотим чувствовать себя в безопасности, отдохнувшими, вдохновлёнными и любимыми. А затем мы уже можем найти способы быстрее достигнуть цели.

Две другие важные составляющие – это работа над отучением от негативных заученных убеждений и прочувствование старых, спрятанных эмоций и непроработанных травм.

В «Секрете» ничего из этого не рассматривалось. «Секрет» был о том, как получить всё, что ты хочешь. А ещё он был очень похожей догматической заменой сыроедения на веганство. Он обещал многое. Но, не исцелив главное, я просто снова и снова продолжала искать чудодейственные средства.

Не поймите меня неправильно – в то время это вдохновляло меня. И мне нужно было научиться оптимизму, потому что мой путь изобиловал обречённостью и унынием. Учиться оптимизму, благодарности, сосредоточению на хороших событиях – это полезный урок (для меня в том числе). И если бы не скрытый мотив использовать благодарность для того, чтобы обманом заставить Вселенную исполнить все мои желания, я бы получила от неё ещё больше пользы. Я бы обратилась к паузе, к возможности замедлиться. Я бы прекратила поиски, хотя бы ненадолго, и оценила бы то, что у меня есть.

Я по-прежнему считаю, что уделять время благодарности и оптимизму – в целом хороший совет. Но тот конкретный совет шел рука об руку со странными и токсичными взглядами. Он заставил меня испугаться собственного мозга.

Как на месяц потерять своё «Я»

Почти целый год у меня болел седалищный нерв, потому что я отказывалась идти к врачу. Я пыталась выяснить, как исцелить себя энергетически, но не могла понять, где я лицемерила, как перестать бояться денег и будущего. Я пыталась. Я всё время выписывала мантры. Например: «Я верю в будущее. Я верю, что у меня будут деньги. Я люблю своё тело». Проблема в том, что я не доверяла ему и не любила его, так что, выписывая позитивные утверждения, я лишь усиливала стресс. Боль наконец-то прошла, ко мне вернулась возможность пользоваться ногами (после нескольких месяцев посещения массажиста и физиопроцедур).

После просмотра романтической комедии «P.S. Я люблю тебя» я решила, что поеду в Дублин на летний семестр, и пусть начнётся романтическая комедия моей собственной жизни. У меня была возможность выбрать между актёрской и обычной программой в Дублине. Я выбрала обычную, потому что меня тошнило от собственного вида.

В начале лета, за месяц до моего отъезда в Дублин, я прочитала новую книгу по самопомощи под названием «Новая Земля» Экхарта Толле. Книга посвящена тому, чтобы научиться отделяться от мыслей. Учения Экхарта Толле – это необходимый противовес более нарциссическому уклону книги «Секрет». Он очень хорошо объясняет простую и важную истину: мы не являемся нашими мыслями. Да, они делают нас несчастными, но они – не мы, и они не обязательно истинны. Более того, мы испытываем много страданий, когда отождествляем себя с ними (то, что он называет эго). Поэтому способность замечать мысли и понимать, что они не являются нами, – это сильная привычка. С тех пор, как я прочитала его книгу, я стала по-другому относиться к тому, что я думаю. Спасибо, Экхарт Толле.

Это было важным отличием от Закона Привлечения, направленного на получение всего, что вы хотите, путём… управления мыслями. Закон Привлечения, или, по крайней мере, то, как я его интерпретировала, даёт мыслям слишком много власти. Подход Толле значительно отличался. Он напоминал, что даже если вы станете богатым, худым и могущественным, вы всё равно будете несчастны, потому как будете отождествлять себя со своими мыслями.

Несмотря на более благородную идею, у меня всегда были скрытые мотивы в мире самопомощи. Да, я, наверное, надеялась стать лучше. Но для меня это «лучше» заключалось в том, чтобы стать стройной, здоровой и красивой. Я думала, что если я исцелюсь на духовном уровне, всё само собой наладится, как говорится в «Секрете». Когда я избавлюсь от духовных проблем, я обрету не только способность не расстраиваться по пустякам, но и сексуальное тело.

Но, согласно тому, что я читала, прежде чем стать сексуальной, я должна была стать милой. И доброй. И отделиться от своего эго. Использование слова «эго» немного смущает, потому что мы склонны думать о ком-то «с большим эго» как человеке, который… самовлюблён и считает себя великим (или ведёт себя так, будто считает себя великим). Я, конечно, была самовлюблённой, но я не считала себя такой уж великой, по крайней мере, не в том состоянии, в котором находилась. Но и злой я тоже не была. Хотя я определённо отождествляла себя со своими мыслями. Экхарт Толле называет эго разумом. Чем больше вы отождествлены со своими мыслями и разумом, тем больше вы отождествлены со своим эго (по его словам).

Итак, я впитала каждую идею его книги. Потому что, помимо скрытых мотивов красоты, я не хотела отождествляться со своим эго?! Я не хочу страдать! Я не хочу, чтобы страдали другие! В результате я стала очень приверженной идее полного отделения от своего эго. И я даже подобрела (на один месяц). Я стала одной из тех людей, которые не скажут ни одного грубого слова ни о ком и ни о чём (один месяц!). Я целенаправленно воспринимала любую ситуацию как благословение. Во всех событиях и вещах я находила потенциальное добро. Но это также означало, что, когда я поехала в Ирландию и поселилась в общежитии Тринити-колледжа с другими (американскими) участниками программы, я ни с кем не сблизилась. Я буквально была слишком милой. И слишком отстранённой. В течение месяца я пыталась жить без эгоизма, но теперь я стала скучной. Скучным, милым ангелочком, сидящим и улыбающимся красоте нашего мира. Знаете таких людей, которые настолько милы, что вы не можете добиться от них ничего интересного? В таком состоянии я могла быть хорошим духовным учителем, но не более того.

Я была милой. Ни с кем не ссорилась. Но мне было скучно. Да к тому же мотивы у меня были неправильные. Через несколько недель, общаясь с соседкой по комнате, я соскользнула с неэгоистического настроя и начала рассказывать о парне из нашей программы, подражая ему. Она засмеялась, и шлюзы открылись. Я снова почувствовала себя… человеком. Я почувствовала себя собой. Оказалось, что моя истинная натура – это случайное подражание людям.

Существует разница между тем, чтобы быть человеком хронически недовольным или привязанным к мыслям, и тем, чтобы быть человеком, который замечает происходящее и имеет собственное мнение. Если вы яростно всех осуждаете, я бы сказала, что здесь имеет место проблема. Но быть способным комментировать и обладать мнением – это нормальная человеческая черта.

Вот что я поняла: история и опыт Экхарта Толле были экстремальными. Он был крайне подавлен и склонен к самоубийству, и так было всю его жизнь. Однажды, лёжа в постели и размышляя о самоубийстве, он пережил полное и радикальное духовное прозрение, настолько сильное, что в течение нескольких лет он не мог говорить или полноценно функционировать как человек. Он просто сидел на скамейке в парке и со слезами на глазах рассказывал о том, как прекрасен мир. По сути, его насильно оторвали от личности, и ему пришлось заново учиться быть тем, кто он есть. И с тех пор он объясняет людям своё прозрение в книгах, беседах с Опрой и т. д.

Экхарт Толле настолько духовен, что его мозг уже не очень похож на человеческий. Сейчас он, скорее, напоминает инопланетянина. Эдакий пришелец мира. В его книгах есть очень важные выводы, за которые я буду вечно ему благодарна, но я не хочу становиться инопланетянином. Я хочу быть человеком, который чему-то учится у мирных инопланетян, но иногда во время рассказа, в основном без злого умысла, передразнивает людей.

В то лето, когда я училась в Дублине, мне было двадцать лет (слишком мало для законного употребления алкоголя в Соединённых Штатах, но вполне достаточно в барах и клубах Ирландии). И как только я перестала пытаться быть пришельцем мира, я завела друзей, и мы много гуляли. И много пили.

Именно тогда я по-настоящему увлеклась. В первый короткий период жизни я позволила себе… расслабиться. И пить. И не петь. И не выступать. И не нужно было беречь голос или выходить на сцену. Да, я постоянно думала о еде и весе – но никто на меня не смотрел. Никто не замечал, набрала я вес или похудела, потому что я не занималась в классе изучением сцены из мюзикла Роджерса и Хаммерштейна. Вместо этого я изучала, как Ирландия страдала от рук короны и католической церкви. В субботу не нужно было готовиться к выступлению. Я просто делала домашнее задание, писала о прачечных Магдалины и смотрела фильмы об Ирландской войне за независимость с Киллианом Мерфи в главной роли. Я могла просто есть (половину пирога), пить до четырёх утра и выходить на медленную пробежку по Сент-Стивенс-Грин. Теперь, когда я больше не портила себе кровь и могла пользоваться ногами, я смеялась с новыми друзьями, пока мы планировали поход в ресторан Queen of Tarts.

К концу лета я могла выпить семь рюмок и при этом следить за теми, кто перебрал. Я пила много, но всё равно меньше остальных. Почти ежедневно мы по половине ночи проводили в баре, похожем на клуб. По сравнению с той жизнью, где я всё контролировала, новое время показалось мне… классным? Исцеляющим? Кроме того, это был первый опыт совместного обучения не с театралами, так что я встречалась с несколькими ирландскими мальчиками. Никаких романтических комедий, к сожалению, не вышло. Но мне было весело и приятно хотя бы потому, что я поняла: на самом деле свиданий у меня не было не потому, что со мной что-то не так. Просто обычно меня окружали женщины и геи.

Однако лето не прошло без последствий, потому что в Дублине я испортила голос. Я не понимала этого, потому что не пела и жила в общежитии. Иногда, когда я пыталась петь в душе, я думала: «Ого, простуда до сих пор не прошла?» Я всё списала на ларингит, но на самом деле это были «певческие узлы».

А ещё изучение ирландского языка помогло мне попрощаться с католицизмом. Все мои причуды и Закон Привлечения начали ослаблять хватку, но теперь я ходила на занятия, где преподаватель часами объяснял, почему католицизм коррумпирован, оскорбителен, женоненавистничен и защищает садистов и мазохистов. То есть, как будто скандала с растлением священников было недостаточно. В Ирландии прачечные Магдалины – места для надругательства над «заблудшими» девочками – действовали до 1993-го года, пока не были найдены массовые захоронения и их наконец-то не закрыли.

И я подумала: «К счастью, у меня есть Закон Привлечения, которым я могу заменить католицизм. Так что я по-прежнему смогу молиться о том, чего хочу, но теперь у меня появится повод не ходить на мессу, когда я буду дома на Пасху».

Как потерять голос

Пьянство и крики в барах Дублина имели действительно долгосрочные последствия. Годы последствий. Множество экзистенциальных кризисов. Одно лето веселья и нормальной жизни испортило мой голос и повлияло на способность заниматься тем, ради чего я ходила в школу и на чем пыталась построить карьеру. Ещё не осознав нанесённый ущерб, я решила: «Ничего, я просто отдохну и верну голос». Через пару недель после возвращения в школу он почти пришёл в норму. Но во время каникул он сильно сдал. Я не знаю, был ли это сухой воздух, или рождественские вечеринки и алкоголь, или и то, и другое, но мой голос снова стал хриплым, и я больше не могла петь.

В те же каникулы вышел первый фильм «Сумерки», который примечателен только тем, что, посмотрев его, я временно сошла с ума и позволила ему захватить свой мозг на добрых десять месяцев. Теперь «Сумерки» навсегда неразрывно связаны с воспоминаниями о потере голоса.

Школьные каникулы закончились рано, потому что через несколько дней после Рождества мне пришлось вернуться и начать репетиции для постановки «Пока, птичка» в рамках школьной программы. Мы уже провели прослушивание и кастинг, но теперь настала пора для работы. Это был не самый весёлый факультатив, где можно позволить себе лениться. Это была консерватория музыкального театра в Нью-Йоркском университете, которая и ставила мюзикл. Режиссёр работал на Бродвее. И впервые в жизни я не могла петь! К тому моменту я уже несколько недель болела ларингитом.

По милости богов музыкального театра, впервые за всю мою жизнь меня взяли в мюзикл на непевческую роль. Обычно меня брали на роль сладко поющей принцессы (если у них хватало смелости согласиться на очень большую грудь и неопределённую линию челюсти). Но в этот раз меня выбрали на роль Глории. Она выходит на сцену на четыре минуты. У неё сильный нью-йоркский акцент. Она немного танцует чечётку и думает, что делает это талантливо. Но это не так. Вот и всё.

Однако в первый день репетиций мы должны были зайти в зал и спеть для музыкального руководителя, чтобы он мог понять, как расположить нас в групповых номерах. Я вошла и начала пытаться петь, но остановилась и призналась: «Я… не знаю, что с моим голосом. Я потеряла его во время каникул, и он до сих пор не восстановился».

Режиссёр отвёл меня в сторону и сказал: «Тебе следует обратиться к ЛОРу, потому что у тебя могут быть узлы. Но не волнуйся, голос восстановится. У моей жены было такое. Она вылечилась и теперь в порядке». Что?!

Я записалась на приём к ЛОРу на следующий день после двадцать первого дня рождения, пятого января. Но сначала мне предстояло устроить вечеринку с шардоне (исключительно). Шардоне – почти объективно самое отвратительное вино. По какой-то причине я думала, что мне оно нравилось. Я считала его изысканным. Я живу в Нью-Йорке. Мне за двадцать. Я пью сухое вино. Я была убеждена, что шардоне – это «сухое» вино, а не сладкое. Сегодня, если кто-то наливает мне вино, которое по вкусу хоть немного напоминает шардоне, я буквально выплёвываю его обратно в бокал.

На следующий день после вечеринки с шардоне я отправилась к ЛОРу. Он проверил голосовые связки, и – вуаля! – узелки! Возможно, они не требуют хирургического вмешательства; просто нужно изменить образ жизни!

Мне велели пять дней соблюдать голосовой покой. (Не разговаривать вообще.) Не пить некоторое время. И обратиться к логопеду. Кажется, он также выписал мне рецепт на лекарство от кислотного рефлюкса «на всякий случай», но я все ещё находилась в своём Законе Привлечения, поэтому никаких лекарств! Рецептом я так и не воспользовалась.

Зато я последовала остальным его советам. На следующий день после того, как мне исполнился двадцать один год, мне пришлось на время бросить пить. Отлично. Прощай, жидкое лекарство от недиагностированной тревоги. Мне пришлось носить с собой огромный блокнот, чтобы общаться с людьми. После приёма у ЛОРа я зашла в свою квартиру, взяла блокнот и написала соседям по комнате: «У МЕНЯ УЗЛЫ. Я ДОЛЖНА ДАТЬ ГОЛОСУ НЕДЕЛЬНЫЙ ОТДЫХ». Парень моей соседки предложил мне бокал красного вина (мою собственную бутылку). Я нахмурилась и написала большими буквами в блокноте: «КРИС, МНЕ НЕЛЬЗЯ ПИТЬ. МНЕ НИЧЕГО НЕЛЬЗЯ». Я разрешила им открыть бутылку, раз уж мне нельзя, и пошла в свою комнату грустить и думать о «Сумерках».

Что мне оставалось? Мне пришлось написать режиссёру: «Вы были правы насчёт узлов. Голосу требуется недельный отдых. Я буду посещать репетиции, но буду просто смотреть, как все поют».

Я ходила на репетиции с блокнотом, где заранее были написаны важные сообщения (чтобы просто перелистывать в зависимости от того, что требовалось ответить):

• У меня узлы. Я на голосовом покое.

• Мне нельзя говорить ещё пять дней.

• Да, это ОТСТОЙ.

• Пойдём в кино в выходные на «Сумерки»? Я знаю, что многие его не любят, но фильм потрясающий!

В то время, чтобы заглушить свои страдания, я стала единоличной молчаливой поклонницей «Сумерек». Я стала вербовщиком культа «Сумерек». Что я могу сказать? Моя жизнь казалась печальной. Мне нельзя было говорить. Нельзя было пить любимое сухое шардоне. Но зато у меня оставались «Сумерки». Это и был очередной приступ экстремального эскапизма в надежде заглушить свою боль.

После того, как мой вокальный отдых закончился, мне пришлось начать посещать немецкого логопеда по имени Фрици.[37] И я помню, как меня поразило её имя, потому что именно так я говорила своим друзьям, когда начинала терять голос и была вынуждена прекращать разговор: «Всё, мой голос на грани срыва». А теперь моего логопеда зовут Фрици?!??!?!?!

На одном из занятий Фрици сказала мне, что у меня «особенный» голос. Серьёзно?

«Он красивый, особенный. Я слышу много голосов профессиональных певцов и работаю со многими оперными певцами, но твой – особенный». Вау… спасибо. Это был тот вид похвалы, от которого я стала эмоционально зависима, но нельзя не заметить, что он также вызывал стресс. «Мой голос – особенный. Видите?!?!?!? Вот почему мне нужно собраться с мыслями. И вот почему я должна быть худой, красивой и милой! Чтобы соответствовать ангельскому голоску!» А я его испортила.

В течение следующих нескольких лет я стала одержима проблемой здоровья голоса. Мне нужно было научиться не перегружать голосовые связки и прекращать разговор, как только я замечала усталость. Узлы – это что-то вроде мозолей. И каждый раз, когда вы говорите, мозоль раздражается, что, в свою очередь, превращается в замкнутый круг. Вот почему начинают лечение с вокального отдыха. Голосовым связкам нужно, чтобы узлы стали менее воспалёнными. Мне пришлось начать говорить тихо, но не шёпотом. Шёпот для голоса – тяжёлый процесс. И я должна была говорить в более высоком диапазоне, что легче для голоса. Поэтому я ходила и говорила тихо и сладко. А это раздражало. Однако другого выбора у меня не было.

С алкоголем или без, любое общение, выход в свет, многословие или громкая речь снова раздражали мой голос. Даже просто поход с другом в шумный ресторан. И это приводило к тому, что в течение нескольких дней я не могла нормально петь. Я быстро начинала чувствовать голосовую усталость и хрипоту, паниковала и прекращала говорить. Мои друзья спрашивали: «В чём дело?», а я тихонько отвечала: «Мой голос. Мой голос». Потом я шла домой и ложилась в постель, жалея, что вообще пыталась веселиться.

Если вам интересно, вокальный отдых – это… не отдых. Он всё усложняет. И любое общение, которое я пыталась поддерживать, только портило голос, а значит, и карьеру, а значит, и судьбу. И поэтому я никогда не могла успокоиться. Не могла расслабиться.

Но и на этом истории не заканчивались.

Как заработать нервный срыв

На протяжении нескольких месяцев после каникул голос то и дело воспалялся и хрипел. Уже наступил апрель. Исцеление должно было занять время. Никакого общения. Никакого веселья. Ничего. И как бы это ни было стрессово, но моя ситуация также стала оправданием, чтобы никогда не ходить на прослушивания. Голос ещё недостаточно окреп! Простите!

Если честно, я ненавидела прослушивания. Я искала любой предлог, чтобы туда не ходить. Я боялась, и это всегда приводило моё тело в состояние повышенной готовности и тряски, которое выматывало на весь день, а иногда и на всю неделю. Неважно, что я ходила в школу, где изучала актёрское мастерство. Неважно, что я не должна была игнорировать и избегать прослушиваний. Моё поведение походило на то, как если бы кто-то пошёл в школу, чтобы стать химиком, но впадал в панику каждый раз, когда ему приходилось заходить в химическую лабораторию. Как вы думаете, на что вы подписываетесь? Что, по-вашему, вы будете делать каждый день своей жизни? Большинство людей, с которыми я училась, с нетерпением ждали возможности потренировать свои маленькие мышцы на прослушиваниях. Но не я.

Я не могла признаться себе в том, что столкнулась с огромной проблемой, которая не исчезнет волшебным образом. Я слишком долго думала, что смогу вылечить нервозность, сбросив вес. Я считала, что я не уверена в себе, потому что не должна быть уверенной. Я не выглядела должным образом. Я полагала, что если похудею и стану красивее, то смогу вылечить нервы и уже спокойно ходить на прослушивания. Я знала, что талантлива, но у меня было пухлое лицо и двойной подбородок. Мне казалось, что я не заслуживала уверенности, особенно на прослушивании симпатичной исполнительницы главной роли.

Некоторые актёры любят прослушивания. Некоторые – просто их терпят. Некоторые из них, как я потом выяснила, принимают кокаин, который, видимо, помогает чувствовать себя неуязвимым. Я никогда себя так не чувствовала. Однако я стала спокойнее и увереннее, когда прошла кастинг на участие в шоу и получила вотум доверия режиссёра. Подтекст появления на прослушивании был таким: «Привет, я достаточно хороша и красива, чтобы участвовать в вашем шоу!» А я в это не верила. Поэтому я дрожала. Я буквально тряслась от страха. Мои руки тряслись. Дрожало тело. Дрожал голос. В итоге я дерьмово выступала.

Я надеялась, что, когда стану красивой и стройной, я наконец-то дойду до того момента, когда прослушивание станет чем-то приятным или хотя бы терпимым. И тогда, как по волшебству, я буду наслаждаться всем, что связано с путём, который я выбрала. Но единственное, чего я не могла сделать, – это признаться себе, что отвращение к прослушиваниям – более серьёзная проблема, чем я думала.

В разгар голосового кризиса я поехала домой на выходные, чтобы стать крёстной для сестры Маргарет и кузины Фионы. Им обеим было по двенадцать лет, и они проходили последнее католическое таинство перед, я полагаю… БРАКОМ? (Или монашеством!) Во время таинства они стали официальными членами католической церкви. В двенадцать лет. У Маргарет крещение состоялось в субботу, а у Фионы – в воскресенье, в другой церкви, в часе езды от дома моих родителей.

Когда они впервые попросили меня стать крёстной, я сказала маме: «Ну уж нет. Я же говорила, что я больше не католичка». Мама ответила, что это смешно, и что для маленьких двенадцатилетних девочек важно, что я стану их старшей сестрой/кузиной, крёстной.

Я хотела усадить их и сказать: «Не становитесь католиками, дети! Всего пятнадцать лет назад в Ирландии вас могли отправить в прачечные, где бы над вами издевались и, возможно, даже бросили в безымянную могилу только за то, что вы кокетничали! Не делайте этого! Это гнилая система! Бог везде, и он даже не мужчина с бородой! Бегите!»

Не знаю, может быть, я была слишком сломлена, чтобы придерживаться своего убеждения. А может, я представляла, что если ситуация изменится, и я попрошу старшую кузину стать крёстной, а она скажет «НЕТ», то я буду очень подавлена. Я сделала это не ради католицизма, а ради хрупких маленьких сердец сестры и кузины.

Итак, мы с моим больным голосом отправились на новом автобусе в Филадельфию, чтобы крестить девочек. У меня было отвратительное настроение. Я была несчастна. И я не знала причину. Я расстраивалась… буквально из-за всего. И я даже не знала, как разобраться в себе.

Я ненавидела каждый день. Я ежедневно чувствовала вину за то, что избегала прослушиваний. Прослушивания наводили на меня ужас. Но я испытывала не меньший ужас, избегая их. Актёрский класс? Легко. Класс вокала? Я могла бы заниматься этим во сне. Но прослушивание на настоящую актёрскую работу перед настоящими режиссёрами? Пытаться найти платье, в котором моя грудь и руки выглядели бы меньше? Нет, нет, нет и нет. Я лучше пойду на пробежку, а потом остановлюсь, чтобы продышаться на скамейке в Вашингтон-сквер-парке через двадцать две минуты.

И вот я вернулась домой на выходные, с повреждённым, темпераментным голосом, и мне нужно было влезть в два разных наряда, в которых я могла бы пойти в церковь. Отлично. Все увидят, что я снова набрала вес. Разве она не изучает актёрское мастерство? Разве два года назад она не была сыроедом? Разве это ответственно – не контролировать питание, когда она идёт в бизнес, ориентированный на вес? Отлично. Отлично, отлично, отлично. Скорей бы. Не могу дождаться.

Все выходные у меня было отвратительное настроение. Я не хотела там находиться. Я не хотела быть католичкой. Я не хотела посещать церковь дважды за выходные. Я не хотела надевать церковную одежду. Я не хотела становиться католическим духовным наставником. И я не хотела быть дома, где мама задаёт всевозможные вопросы о моих занятиях. И успехах. И голосе. И что я собираюсь делать летом. И, несмотря на страдания, все выходные мне пришлось говорить тихим, сладким голосом, потому что он снова охрип. В тот момент я даже не знала, почему он так себя вёл. Он просто решил стать хриплым без всякой причины, даже если я вела себя, как маленькая монашка: не общалась, не пила и старательно делала упражнения на выносливость голоса, которые дала мне Фрици.

В то утро, когда кузина Фиона проходила обряд крещения, мама позвала меня в другую комнату и спросила: «Кэролайн, я тут подумала, может, тебе стоит поменять специальность и пойти в другую область? Ты могла бы остаться в колледже чуть дольше и получить новую специальность. Если ты решишься сейчас, то время ещё есть».

Подождите. Что? ЧТО?

– Что ты имеешь в виду? Нет. Мам… Нет! Выдался плохой год. Плохой семестр. Я…

Что она удумала?!?

– Но… ты не ходишь на прослушивания. И летом ты ничего не делаешь. Ты, кажется, не хочешь…

– Я ХОЧУ! – Ой. Стоит говорить тише, чтобы не причинить себе большего вреда. – Я хочу. Хочу. Я только что повредила голос! Но скоро станет лучше. Мама, я не могу… сейчас говорить. Это вредно для голоса.

Мне хотелось кричать.

– Ладно, потом всё обсудим. Но, Кэролайн, эта карьера, кажется, очень… тебя напрягает. Я не думаю, что она делает тебя счастливой. Ты как будто не хочешь этим заниматься. Ходить на прослушивания.

(Тихо): – МАМА. Я… Нет.

– Ты можешь учиться на медсестру! Тогда у тебя всегда будет хорошая работа, и ты всегда сможешь выступать, если захочешь, с дипломом или без него.

Почему сестринское дело? Мама всегда хотела этого, хотя я не давала никаких поводов подумать, что сестринское дело – это то, чем мне хочется заниматься. Я ненавидела кровь. Ненавидела иглы. В тот момент я практически отказывалась принимать лекарства и говорила, что ненавижу больницы «из-за флуоресцентного освещения».

Я тихо ответила:

– Мам, я перехожу в выпускной класс… Нас уже просят выбрать, в каком семестре проводить показ для агентов. Да и все… все говорят, что у меня хорошо получается. Мои учителя… ФРИЦИ! Мама…

– Я знаю, что ты талантлива, Кэролайн. Я просто не понимаю, хочешь ли ты…

И тут я начала всхлипывать. А, как вы догадываетесь, рыдания очень вредны для голоса.

Два часа подряд я сильно плакала и не могла остановиться. И я не знала, почему мне так больно. Мама ведь даже не сказала мне, что я должна сменить специальность, она просто… затронула эту тему. Я могла бы ответить: «Нет, мам, это смешно. Я люблю театр; мне просто нужно подождать, пока голос восстановится».

Но проблема заключалась в том, что я знала, что она права. Я знала, что что-то не так. Я понимала, что избегание прослушиваний – это очень плохой знак. Но в то время я не могла полностью осознать, в чём было дело. Что-то сломалось – вот всё, что я знала. Я рыдала. И эти рыдания всё больше и больше травмировали голосовые связки.

Я всё ненавидела. Я ненавидела эти выходные. Я ненавидела любое непонятное мне чувство. Но мне пришлось подняться наверх, надеть растянутую серую юбку-карандаш из Express и приготовиться стать крёстной. Эта юбка – единственная, которую я взяла. Единственная, которая подошла по размеру.

Я ненавидела свою жизнь. И я даже не знала до конца, почему.

Я рыдала, надевая дурацкую обтягивающую одежду. Я рыдала, пока красилась. Я выплакала весь макияж, и мне пришлось наносить его снова. Лицо покрылось красными пятнами. Я смотрела в зеркало и снова разражалась рыданиями. Перестав плакать секунд на сорок пять, я натянула дурацкие колготки и поняла, что они с дыркой. А потом снова разревелась.

Я плакала, пока делала причёску. Для ЧЕГО я вообще старалась? Для ЦЕРКВИ!? Я так плакала, как будто прорвалась плотина. Как будто то, что я пыталась подавить всю свою жизнь, наконец-то вырвалось наружу. Я несчастна. Я не знаю, что с этим делать, и чувствую себя в ловушке.

Я пыталась успокоиться, потому что не могла накраситься в четвёртый раз, но я всё равно продолжала плакать. Что ж… в конце концов это должно было прекратиться, потому что через час мне нужно было стоять рядом с кузиной, пока она вступала в СЕКТУ. О, Боже мой. Такими темпами я буду рыдать, стоя рядом с ней. Я никогда так долго не плакала.

Папа зашёл ко мне в комнату, пока я сушила волосы феном с дурацкой круглой щёткой.

– Ты в порядке?

Я просто смотрела на него и продолжала плакать.

– Я не знаю, что со мной.

Я задыхалась. Я пыталась сказать это тихим, сладким голосом, чтобы защитить его, но это было бесполезно.

– Хорошо… Мы через двадцать минут выезжаем…

Я кивнула. Он ушёл, а я продолжала сушить волосы феном. И продолжала плакать.

В следующие десять минут плач временно прекратился. Я спустилась вниз за пять минут до того, как мы должны были уходить. Моё лицо стало красным и опухшим. Мама обычно поправляла мой наряд перед выходом, но я думаю, она чувствовала, что сейчас… не время. Позже вечером, когда мы вернулись домой, она сказала: «Понятно, что тебя это расстраивает, но я думаю, нам нужно поговорить. Тебе не обязательно становиться актрисой. Ты можешь специализироваться на чём-то другом, чтобы у тебя был выбор, и всё равно заниматься театром!»

Я снова начала всхлипывать. Голос был хриплым.

– Мама, всё, что я когда-либо делала, было ради этого.

Я была в панике, злилась на себя. Всё это происходило лишь потому, что я потерпела неудачу. Я не смогла сесть на диету. Я не смогла справиться с нервами на прослушивании. А всё потому, что я испортила голос в Ирландии, пытаясь стать нормальной и свободной хотя бы на одно лето.

Я стояла, плакала, и всё, о чём я могла думать, это: «Я не могу потерпеть неудачу. Нет. Мне нельзя сдаваться. Я не хочу быть одной из тех, кто бросает всё на полпути. ВСЕ ЖДУТ, ЧТО Я СМОГУ РАЗОБРАТЬСЯ В СЕБЕ».

– Боже, Кэролайн, да ты, наверное, будешь куда счастливее, если просто прекратишь всё это и станешь официанткой. Смысл в том…

– А как же моя ЖИЗНЬ?

– Кэролайн, кого волнует твоя жизнь!?

Честно говоря, я никогда не задумывалась над тем, что никому до меня дела нет. Что никому, кроме меня, не важна моя жизнь. Что люди в школе, которые говорили: «Дунс, тебя ждёт Бродвей», на самом деле не заботились о том, преуспею я или нет. Никого это не волновало. И не в жестоком смысле, а в освобождающем. От мысли, что я могу исчезнуть с лица планеты и не заботиться о том, что и кто думает, я ощутила облегчение.

– Ты несчастна! Я хотела, чтобы ты занималась любимым делом. Но кому какое дело до всего этого, если ты часами плачешь?

Я знаю, что это особый вид привилегированного страдания. Многие люди выросли с желанием находиться в центре внимания. Равнодушие не являлось моей детской травмой. Напротив, моей детской травмой стало ощущение, будто я находилась под микроскопом.

Мама открыла мне новый путь. Открыла дверь. И если бы тогда я услышала её слова, возможно, я бы получила некоторое облегчение. Я могла бы начать всё сначала и выбрать новый путь с меньшим давлением и меньшим количеством глаз. Но я не услышала. Плакать два часа подряд и абсолютно ненавидеть свою жизнь – вот моё предпочтение. Горькая пилюля, которую я отказывалась проглотить, заключалась в том, что, независимо от таланта, о котором все говорили, и независимо от любви к выступлениям, мои нервы не были созданы для того, чтобы всю оставшуюся жизнь ходить с одного прослушивания на другое. Мои нервы не были готовы к реальной жизни актрисы.

Однако признать этот факт я была не готова. Хотя мысль об уходе из актёрского мира и приносила облегчение, 15 % моей сущности знали, что я буду скучать и убиваться горем. А 85 % меня чувствовали, что сдаться – это слишком большая неудача. Моя мама дала мне возможность изменить свой жизненный путь, но это не имело для меня никакого смысла. Как я могла выбирать? Возможность начать всё сначала не соответствовала той версии реальности, которую я знала всю свою жизнь. Изменение траектории деятельности я расценивала как слабость. Это означало признание неудачи. Нельзя быть хорошим в чём-то, поступить в лучший колледж и пройти 75 % обучения, а потом… не закончить?!? (Спасибо, культура, заставляющая нас верить, будто колледж – это всё, что нам нужно. Будто колледж либо улучшит, либо сломает нам жизнь.) Я всё ещё беспокоилась, что обо мне подумают. Поэтому я не позволила себе подобный шаг.

Нет. Сдаваться нельзя. Нельзя бросать учёбу. Моё решение? Да, я решила сделать ещё одну пластическую операцию.

Как обрести ещё одно новое лицо

После нервного срыва я убедила и маму, и себя, что всё непременно изменится. Я обязательно выкарабкаюсь. Я не была несчастной. (Была.) Я любила прослушивания. (Ненавидела.) У меня просто выдались плохие выходные! Я решила научиться получать удовольствие. Я хотела ценить свой талант, а не растрачивать его впустую, переживая в своей комнате. И я собиралась начать ходить на прослушивания. (Да-да, как только голос восстановится…)

Мой план на лето состоял в том, чтобы остаться в Нью-Йорке, устроиться на работу официанткой, питаться преимущественно батончиками Luna Bars и вылечить голос. А осенью мне предстояло начать последний семестр обучения в консерватории и на актёрском факультете. В последнем семестре нас учили, как продвигать себя на рынке. У нас были мастер-классы с агентами, режиссёрами и кастинг-директорами. А в конце нам создавали портфолио, и мы показывали свой уникальный талант и «типаж» агентам. Вот кто я. Вот что я умею. Я универсальна! Я прекрасна! Возьмите меня в агентство. Я буду приносить вам деньги!

Раз уж я обладала красивым голосом, то должна была ему соответствовать. Так что… я убедила маму убедить папу оплатить липосакцию под подбородком. После операции я буду выглядеть стройнее, даже если мне не удастся навсегда похудеть в груди, руках, животе или ногах. По крайней мере, лицо станет худым. Я буду больше похожа на глупых принцесс, на роли которых мне всегда приходилось пробоваться. Я стану уверенной в себе. Неудержимой.

Я получила работу в Chat ‘N Chew, рядом с Юнион-сквер. Официантка из меня вышла никудышная. То есть, я старалась. Я очень старалась. Но проблема заключалась в том, что я была нервной. Нервы портили мою способность успокоиться и поверить, что если я не принесу колу через минуту, то мир не рухнет. Так что, возможно, я была хорошей официанткой, потому что слишком заботилась о том, чтобы люди могли поболтать и пожевать. Я всего лишь не умела беречь собственные нервы.

(Я уже упоминала, что мне никогда не ставили диагноз «тревожность»? Потому что я никогда не была у психотерапевта? Или я думала, что вылечу страдания с помощью диеты и позитивного мышления? Вообще-то, однажды я была у психотерапевта, которого нашла по листовке в магазине здорового питания. И она порекомендовала мне обратиться к духовному целителю. Я так и сделала, когда у меня было воспаление седалищного нерва. Он смог экстрасенсорно определить, что я выпила Perrier за полчаса до нашего сеанса, и велел ограничить потребление этой воды, потому что она что-то делает с моей кровью. Он не исцелил меня от проблем со здоровьем или психических проблем, но зато понял, что я только что пила газированную воду.)

Тем же летом я начала пить бесконечное количество кофе. Я не знаю, сколько точно, потому что на работе я просто наливала чашку за чашкой. Иногда я выпивала четыре кружки, а иногда – двадцать. Трудно сказать наверняка, но его точно было слишком много, а еды – недостаточно.

Стресс и гормоны стресса, возможно, являются основной причиной СПКЯ и всех моих проблем со здоровьем, а также проблем со здоровьем многих людей. Я думала, что ответ – это диета и жизнь на кофеине, тогда как выход, вероятно, заключался в том, чтобы лежать два года подряд.

Несмотря на то, что я чувствовала себя ужасно, постоянно голодала, испытывала тревогу и переборщила с кофеином, именно так я и понимала интуитивное питание. Я думала: «Наверное, это и есть надёжный, непринуждённый образ жизни, приводящий к похудению». Интуитивное питание! Смотрите! Я могу есть всё, что хочу! Я просто не буду есть много, начну ходить пешком до ресторана и обратно, шесть-восемь часов стоять на ногах и бегать раз в пару дней! Здоровье! Красота! Успех! Уверенность! Счастье! Деньги!

Никогда в жизни ноги не болели так сильно. Я помню, как интересовалась у других официанток, как они справлялись с этой убийственной проблемой. Каждую ночь, пока я пыталась заснуть, ноги жутко пульсировали. Но девочки не понимали, о чём я говорила. Так что… Ладно, проехали. Я – единственный человек, чьи ноги гудели через 10 часов стоячей работы. Просто добавим эту проблему в мой бесконечный список проблем.

Затем, в середине лета, я отпросилась с работы на неделю, чтобы поехать домой в Пенсильванию и сделать липосакцию двойного подбородка. И мне много о чём хочется рассказать.

1. Очевидно, что моя затея была полным абсурдом. У меня произошёл нервный срыв из-за давления выбранного мною карьерного пути. И вместо осознания, что актёрская деятельность, возможно, не являлась правильным выбором, а вынуждала меня копаться в себе (что не было психически или физически здоровым действием), я решила посмотреть, поможет ли мне пластическая хирургия.

2. Процедура не помогла. Я выглядела точно так же, как и до неё, может быть, даже хуже. Она не дала мне той подтянутой линии челюсти, на которую я так надеялась. Возможно, это отчасти потому, что я сделала липосакцию, когда была довольно худой (благодаря тому, что стояла на ногах по десять часов в день и сидела на диете, состоящей в основном из батончиков Luna Bars). Поэтому, когда мне делали процедуру, откачивать там было почти нечего. А когда в течение следующего года я неизбежно набрала вес, жир вернулся. Вероятно, чтобы получить желаемые результаты, я нуждалась в более инвазивной процедуре.

3. Сначала я не могла понять, сработало это или нет, но довольно скоро стало ясно, что никаких положительных результатов нет. И я не могла эмоционально справиться с этим исходом. Поэтому я игнорировала и подавляла всё, чтобы было связано с операцией. Подавляла настолько, что даже забывала, имела ли вообще место липосакция в моей жизни. Я не могла смириться с тем отчаянием, которое побудило меня на безрезультатную процедуру.

4. Возможно, лицо стало выглядеть хуже, потому что после процедуры появилась свободная кожа, а я целую неделю не носила послеоперационную компрессию, потому что мне нужно было возвращаться на работу в чёртов Chat ‘N Chew. Я так и не сделала последующую «подтяжку кожи», потому что была травмирована, пребывала в ужасе и не могла заставить себя вернуться.

5. Лицо и челюсть явно хотят быть… неопределёнными.

Через неделю я снова вернулась к работе официанткой и стала издеваться над своими ногами. А потом, в конце лета, во время пробежки я вывихнула лодыжку. Видимо, ноги начали акт протеста. ПРЕКРАТИ, КЭРОЛАЙН! ТЫ МУЧАЕШЬ НАС! Мне пришлось взять несколько дней отгула на работе, чтобы дать лодыжке зажить. Но потом я поняла, что пора выходить на смену. И что я сделала? Я просто притворилась, что нога не выздоровела. «Извините, лодыжка не заживает. Наверное, мне придётся сменить профессию».

К последнему семестру я приступила с той же неопределённой челюстью. И, благодаря неустойчивому летнему «образу жизни» – чрезмерным физическим нагрузкам, переизбытку кофеина и 50-процентному питанию батончиками Luna Bars, – я медленно набирала вес. Как это обычно и бывает.

В рамках учебной программы мы проводили множество прослушиваний у кастинг-директоров, которым платили за то, что они приходили к нам в школу, устраивали фальшивые прослушивания, а после давали рекомендации. Это была… довольно полезная терапия для моего страха перед прослушиваниями. Но я всё равно их ненавидела.

Прослушивание проходило в середине января, после каникул. А во время каникул я сошла с ума и подстригла чёлку. Очень коротко. Я виню свою маму. Последние полтора года я носила чёлку нормальной длины, пытаясь походить на актрису Зои Дешанель, и мама постоянно твердила мне, что если я хочу чёлку, то самый подходящий вариант для моего лица – это маленькая чёлочка Одри Хепберн. Она постоянно говорила: «Кэролайн, у тебя такая длинная чёлка! Думаю, тебе стоит подстричь её, как у Одри Хепберн».

И вот, наслушавшись её бреда, в порыве безумия (и за три недели до своего показа) я поднялась в комнату и подстригла хорошую, нормальную, длинную чёлку до крошечной длины.

Я спустилась вниз и сказала:

– Эм. Мам… я…

– ЧТО? БОЖЕ! Кэролайн! Зачем ты это сделала?

Ты, должно быть, шутишь?

– Потому что весь прошлый год ты говорила мне, что мне нужна короткая чёлка ОДРИ ХЕПБЕРН!?!?!

– Нет, я… я не имела в виду…

– ДА! ТАК И БЫЛО! ТЫ СЕРЬЁЗНО БУДЕШЬ ВСЁ ОТРИЦАТЬ?!?! НЕУЖЕЛИ ВСЁ НАСТОЛЬКО ПЛОХО?

– Нет… не так уж и плохо… но… я никогда не говорила тебе ОТРЕЗАТЬ чёлку.

Я ушла в порыве гнева.

Отлично. Отлично! Я облажалась. Я в полном дерьме. Если я не надену парик, мне придётся выступать в таком виде.

Я хотела, чтобы чёлка отросла к показу, но этого не случилось. То есть, она отросла, но совсем немного… Ну, знаете… на пару миллиметров. Но она всё равно была очень короткой и странной. Если бы остальные волосы не были такими длинными, причёска хотя бы причудливо гармонировала.

За несколько дней до выступления я снова охрипла, и меня охватила паника. Голос был всё ещё нестабилен, и мне пришлось провести несколько дней, не разговаривая. Даже во время генеральной репетиции за день до этого я не говорила и не пела. Я просто сидела, пока все мои одноклассники болтали, молча думала о том, как всё ужасно, и смотрела в зеркало на свою дурацкую чёлку.

В день показа у меня впервые за четыре года начались месячные. Ни с того ни с сего. Вы шутите, месячные? Вы на четыре года куда-то пропали и заставляли меня искать способы вас вернуть – сидеть на диете, произносить мантры и молиться. И я не слышала от вас НИ СЛОВА! А теперь вы возвращаетесь! ТОГДА, когда у меня нет НИ физических, НИ эмоциональных, НИ психических возможностей с вами справиться!

После выступления со мной захотели встретиться два агента. Фух. Значит, чёлка меня не дисквалифицировала. Многие студенты в моём классе не заинтересовали агентов, так что мне повезло. Мой темпераментный голос и неопределённая линия челюсти ничего не решали. Я встретилась с первым агентом, который был заинтересован подписать со мной контракт, в их офисе в центре города и провалила интервью. Он задавал вопросы о карьерных мечтах и ролях, которые я хотела бы сыграть, а я едва могла ответить.

– Вы видите себя Глиндой или Эльфабой?

– Эм. Может, Нессой?

Несса – это сестра Эльфабы. Я, возможно, и подходила на роль НЕССЫ, но я не была уверена в себе, и это было очень заметно. Его заинтересовало моё выступление, но, когда он сел передо мной и увидел, насколько я не уверена в себе, сказал жёсткое «нет». Он был умён. На меня нельзя было делать ставку.

Другой агент, заинтересовавшийся мной, сначала связался с моим учителем и спросил, что она думала обо мне как об исполнителе. Он был её агентом, и они по-прежнему оставались в хороших отношениях, а годом раньше Кейт была моим учителем актёрского мастерства. Она сказала ему, что я «одна из лучших актрис, которых она знает».

Понимаете, такие мелочи меня убивали. С одной стороны, я только и ждала похвалы. Учитель актёрского мастерства, которую я так любила и уважала, сказала, что я одна из лучших актрис, которых она знает? Эта женщина, которая выступала на Бродвее с Дженнифер Гарнер? Которая учила и работала с огромным количеством актёров на протяжении многих лет? Она специально рассказала мне о разговоре с агентом. Наверное, она знала, что мне нужен небольшой толчок.

Но на другом, более глубоком уровне, слыша подобные слова от Кейт и от Фрици, я не могла признать, что я несчастна. Потому что именно эти комментарии и комплименты заставляли меня чувствовать, что я никогда не смогу бросить то, чем занималась. Как я могу сдаться, если действительно так хороша? Разве я не буду на себя злиться? Разве я не подведу людей? Не подвожу её? Разве не стоит поднажать и разобраться в себе? Я застряла, потому что, очевидно, была так хороша. Значит, я должна продолжать попытки, даже если всё время несчастна. Как будто это того стоит.

Как стать француженкой

В первое лето после колледжа я была очень худой из-за нового культового взгляда на жизнь: все должны быть немного французами. Французскую жизнь я пыталась начать ещё шесть лет назад. Но теперь я вернулась. Я прочитала книгу «Француженки не толстеют» и обратилась в другую веру. Я стала франкофилкой. Я пила много вина. Питалась, как человек, который боится съесть целый банан. Пила много кофе, носила шарфы, ела много йогурта. Я думала, что у меня всё продумано. Но всё это было похоже на коварное расстройство пищевого поведения, только на французском языке.

Я играла в мюзикле «Воскресенье в парке с Жоржем» в Филадельфии, который рассказывает о художнике Жорже Сёра и о том, как он был плох в отношениях и хорош в живописи. Действие мюзикла происходит в Париже. (А ещё я собиралась во Францию в конце июля. Мы хотели совершить «велосипедный тур», в котором нам предстояло проехать по городам Прованса. Отельный фургончик должен был возить наши чемоданы от отеля к отелю. И я хочу сказать вам: больше никогда я на такое не подпишусь. Согласно сайту, это должен был быть один из «лёгких» велосипедных туров. Но на полпути в гору мы узнали, что это означает «лёгкий» для горных велосипедистов, а мы таковыми не являлись).

В августе я переехала обратно в Нью-Йорк, один из самых причудливо-дорогих городов в мире. Поэтому, как всегда, родители помогли мне оплатить квартиру на два года вперёд, чтобы облегчить начало карьеры. «Ты уже так близко к цели! У тебя уже есть агент! Мы гордимся тобой! И хотим помочь». Тот факт, что родители могли помочь и хотели, я не принимаю как должное. И… спойлер: я всё ещё не могла собраться с силами. Днём я работала няней в семье, где начала подрабатывать ещё предыдущей зимой. Несмотря на то, что у меня была родительская субсидия на аренду жилья, я должна была иметь возможность позволить себе остальное, например, йогурт и маленькие французские кроссовки.

Однокомнатная квартира находилась в Верхнем Вест-Сайде Манхэттена в старом доме. Она была очаровательной, но стены осыпались. Там не было кухни, только крошечная раковина, крошечная плита и три шкафа. Поэтому мама купила маленький холодильник, и мы поставили его в кладовку (почти наверняка не соответствующую нормам). В ванной комнате, вероятно, была чёрная плесень, которую я заметила только через год. Кроме того, здание было заражено тараканами, а окна – пчёлами-плотниками. Однако эти заражённые окна, большие эркеры, выходили на красивую улицу, засаженную деревьями.

За два дня до переезда в новую квартиру я сильно заболела. К тому же умерла моя двоюродная тётя Берни, и мне пришлось ехать на автобусе в Филадельфию, чтобы петь на похоронах (с высокой температурой, распухшими миндалинами и комками, торчащими из горла).

Я пошла к врачу, чтобы узнать, нет ли у меня стрептококка. Но… у меня нашли мононуклеоз. Согласно инкубационному периоду мононуклеоза, я заразилась… во Франции? Франция! Почему ты продолжаешь меня мучить?! Я даже ни с кем не целовалась! Всё, что мы делали, – это катались на велосипедах по горам и спали.

На следующий день после похорон я, по-прежнему больная, вернулась в свой лазарет в центре города. Я была недееспособна и глубоко истощена в течение нескольких месяцев. (Или лет? Семь лет спустя врач наконец диагностировал хроническую усталость как следствие вируса Эпштейна-Барра (мононуклеоз). Так что это подкосило меня не только в тот момент, когда я заканчивала колледж, но и влияло на меня ещё долгое время после.)

Через несколько недель после болезни я вернулась на работу няней, как только перестала быть заразной. Я любила семью, в которой работала, так что, по крайней мере, в моей запутанной, усталой жизни был хоть какой-то свет. А маленького трёхлетнего ребёнка, которого я нянчила, тоже звали Кэролайн. Но кроме работы няней, я только и лежала в постели. Я паниковала. Плакала. Жаловалась небу. Я беспокоилась, что у меня появлялись новые проблемы. Я беспокоилась за вес, потому что не занималась спортом. Я слушала грустные песни и снова плакала. Как только у меня появлялось немного энергии, я выходила на медленные прогулки по Центральному парку. У меня едва хватало сил сходить за продуктами, не говоря уже о том, чтобы стать звездой Бродвея.

И хотя я почти ничего не делала, я бы никогда не назвала это «отдыхом». Даже если я физически лежала в постели и остро болела в течение нескольких недель, в этом не было ничего мирного или спокойного. Мало того, мононуклеоз вызывает сильную усталость, которая может сохраняться на очень долгое время.

В течение первого месяца мононуклеоза, после того как горло перестало болеть, новые агенты устроили мне первое прослушивание на Бродвее на роль дублёрши Хоуп (инженю) в бродвейской постановке «Что бы ни случилось». Я получила письмо о прослушивании, лёжа в постели в 11 часов утра, и ответила: «Да, я приду!» И, как ни странно, на прослушивании я была настолько уставшей, что у меня даже не было сил нервничать. Так что – один из немногих случаев в моей жизни – я хорошо справилась, и мне перезвонили.

Мне перезвонили, а у меня был мононуклеоз. Теперь у меня наконец-то появилось время, чтобы осмыслить происходящее – и запаниковать. А достаточно ли я худая, чтобы стать дублёршей Лоры Оснес? У неё есть грудь? Я даже не влезу в её платья! (Это может показаться абсурдным, но, когда ты дублёр, от тебя ждут, что ты влезешь в костюм, а моя грудь вряд ли бы поместилась). Я пришла на повторное прослушивание и, как обычно, тряслась от страха. И провалилась.

Я всегда думала, что в конце концов проснусь и «вырвусь» из тревоги, потому что стану стройной, красивой или уверенной в себе. Но этого так и не произошло. Я оставалась собой, живя в очень дорогой квартире, заражённой плесенью, тараканами и пчёлами, теперь уже с другим хроническим заболеванием. И каждый день я просыпалась и паниковала.

Несмотря на то, что Франция подарила мне мононуклеоз, я по-прежнему стремилась стать француженкой. Я думала, что эта диета наконец-то меня излечит. Да и диетой я это не считала. Быть француженкой – это образ жизни. Моя французская жизнь была очень зависима от вина. Я говорила, что пью «часто и понемногу». Это было некое самолечение от недиагностированной тревоги, и я никогда не думала, что у меня есть проблема, потому что по сравнению со всеми остальными моими знакомыми, я действительно пила не так уж и много. Я физически не могла много пить, потому что алкоголь нарушал сон и вызывал ужасные головные боли. Мой организм не мог с этим справиться (как справлялись другие двадцатидвухлетние), а теперь, когда появился мононуклеоз, организму стало ещё тяжелее.

Когда я заболела мононуклеозом, я держалась подальше от вина в течение… месяца или двух. Но мой французский образ жизни звал меня, поэтому я снова начала пить вино, и, вероятно, слишком рано. Вино и мононуклеоз – не лучшее сочетание. Бедная печень.

Ещё одна вещь, которую я старалась сделать в тот период, – это прочувствовать эмоции, чтобы перестать «эмоционально питаться». Отчасти меня вдохновила Джин Рот, а отчасти – таблицы, которые рассказывали об энергетических причинах проблем со здоровьем. СПКЯ, очевидно, был вызван «подавленными эмоциями». Таким образом, прочувствовав эмоции, я намеревалась убить двух зайцев одним выстрелом. Исцелить здоровье и избавиться от проблем с питанием.

Я предполагала, что из-за пожизненной «пищевой зависимости» и неспособности придерживаться диеты я была эмоциональным едоком. Я также считала, что переедание – это эмоциональное переедание. Иначе зачем бы я это делала, если не из-за слабости и неспособности взять в руки неуправляемые эмоции? Я прочитала достаточно книг по самопомощи, в которых ясно говорилось, что люди едят, потому что не могут справиться с эмоциями. И вот тогда я решила, что научусь.

Я должна была прочувствовать каждую эмоцию, чтобы не использовать пищу для успокоения. И хотя я считаю, что чувствовать то, что мы боялись раньше почувствовать, – это хорошо, и я даже говорю об этом в связи с «Диетой «Пошло всё к черту»», я по-прежнему пыталась использовать данную идею как очередную диетическую стратегию. Я считала свой подход «разумным питанием». Вы едите изысканные продукты. Вы притворяетесь французом. Вы пьёте вино. Пьёте кофе. Носите шарфы. И вы прорабатываете эмоции, чтобы меньше есть. А во время еды вы пережёвываете медленно, оставляя на тарелке много еды, потому что вы внимательны, вы француженка и с каждым днём становитесь всё красивее.

Ничего здорового в этом не было. Навязчивость – вот подходящее слово. Хотя на тот момент я не замечала своей одержимости, потому что относительно других диет, на которых я сидела, мне не приходилось беспокоиться о том, чтобы избегать определённых продуктов. «Все продукты можно есть» – вот правило моей разумной французской диеты. Кроме сладких американские продуктов. (Глупые американцы.) Мне подходила любая еда! Любые изысканные продукты! Я думала, что наконец-то заставила интуитивное питание работать на меня, но на этот раз – по-французски.

Следующим летом, во время семейной поездки в Канадские Скалистые горы, я строго следовала французскому образу жизни. Я была худой, но ела так мало, что в конце концов разрыдалась в ресторане в ожидании ужина, потому что сахар в крови слишком понизился. А остальные члены семьи уставились друг на друга: «Ну! Вот опять! Она плачет, потому что голодна и одержима едой!»

О, нет. Это ужасно! Я не должна плакать из-за еды! Я должна курить сигарету и напевать «La Vie en Rose», пока все мои глупые американские члены семьи жалуются на то, что они слишком много съели. Потом я могу сидеть и потягивать эспрессо после ужина, пока они корят себя за то, что объелись тортом, заказанным на десерт. Кроме того, я должна была проработать эмоции, чтобы не разрыдаться от голода за обеденным столом в дорогом канадском ресторане!

Помогите. Почему ничего не получается?

Как разбогатеть в интернете

Я должна была делать многое из того, чего на самом деле не делала. Я должна была ходить на прослушивания самостоятельно, а не только тогда, когда агенты устраивали мне встречи на Бродвее. Я должна была общаться, заводить связи и впечатлять кастинг-директоров на открытых конкурсах. Я должна была искать прослушивания, самостоятельно подавать заявки, просить помощи агента, изучать, какие мюзиклы выходили на Бродвее, читать сценарии, доставать дешёвые билеты на шоу, чтобы увидеть всё, что на тот момент выходило, находить новые монологи и новые песни, ходить на уроки вокала (теперь, когда колледж закончился), посещать занятия с режиссёрами и кастинг-директорами, чтобы дать им понять, кто я такая. Я также должна была работать над оригинальным контентом для интернета! Может быть, веб-сериал? И нанять аккомпаниатора и записать песни, чтобы разместить их на сайте! Список был длиной в милю, и я ничего из этого не делала.

Я лежала в постели, измученная и уставшая, ходила в магазинчик через квартал и покупала комбучу, писала абсурдистские эссе в блоге, который никто не читал (о том, как мне было тревожно). Единственное, что я начала делать, когда у меня наконец-то появились силы (кроме присмотра за детьми), – это ходить на занятия по импровизации, что было приятным и пугающим изменением ритма жизни. Но если я хотела заниматься музыкальным театром, я должна была просыпаться каждое утро на рассвете, разогревать голос, мыть и сушить волосы, надевать платье, которое соответствовало стилю шоу на прослушивании, и тащить большую сумку с огромной папкой с нотами и разнообразной обувью на случай, если меня попросят танцевать чечётку в метро до самого центра города. А когда я добиралась, мне приходилось стоять в очереди, чтобы узнать, есть ли у них места для людей, не состоящих в профсоюзе актёров.

Несколько раз я проходила «открытые прослушивания»: вставала на рассвете, ждала весь день, а в три часа дня мне говорили, что у них нет на меня времени. Иногда, конечно же, мне давали шанс, и я проделывала ужасную работу. Нет. Это пустая трата времени и энергии! Теперь у меня есть агенты! Я буду ждать, пока они устроят мне прослушивания на Бродвее. И каждые несколько месяцев они их устраивали, а потом, поскольку я редко ходила на прослушивания, я их проваливала.

В какой-то момент друг-актёр сказал мне, что «все актёры музыкального театра используют бета-блокаторы». Видимо, это стандарт. Я не знаю, так ли это на самом деле, но, вероятно, в этом была доля правды. Итак, что я сделала? Я одолжила их у брата. Бета-блокаторы блокируют адреналин, поэтому они помогают справиться с дрожанием рук и голоса на прослушиваниях. Я пробовала их несколько раз, и, честно говоря… они помогли, но не так уж и сильно. Поэтому я решила перейти к другому варианту: выпить рюмку водки (из бутылки с водой) за двадцать минут до прослушивания. Так я поступила только однажды, слава Богу. Это было прослушивание для национального тура мюзикла «Мэри Поппинс». Здравствуйте, я пришла на прослушивание на роль пьяной Мэри Поппинс. Этот метод не очень хорошо сработал. Вероятно, мне нужно было выпить больше водки. Но, к счастью, я больше не пробовала.

Затем, всего через шесть месяцев моей новой жизни с мононуклеозом, мой агент ушёл из бизнеса. Он уходил из индустрии развлечений, чтобы вернуться в медицинскую школу. Это показалось мне особенно зловещим. Нет! Боже! Мама! Я не хочу становиться медсестрой!!! Его партнёрша встала у руля и создала собственную управляющую компанию, частью которой я оставалась в течение следующих трёх лет. Иногда они посылали меня на бродвейские прослушивания, и, конечно, я их проваливала.

У меня не состоялось того метеоритного взлёта на Бродвей, как я надеялась, будучи «одной из лучших актрис», которую знала моя учительница Кейт. А она, кстати, ушла из бизнеса, чтобы выйти замуж и переехать обратно в Джорджию через год после моего выпуска. Поэтому мне пришлось найти работу, ведь я хотела стать состоятельной. Когда мои родители сообщат мне, что лишают меня помощи на аренду жилья, потому что я потратила время на болезни и переживания, я смогу сказать: «Большое спасибо за поддержку, родители, но я откладывала деньги и могу позволить себе однокомнатную квартиру. Я разбогатела благодаря работе няней и подработке клоуном на днях рождениях».

Я сидела с малышкой Кэролайн три дня в неделю. И у меня была ещё одна семья, где я нянчила мальчиков-близнецов. Я также подрабатывала в других семьях по утрам и вечерам. В результате, если посчитать, у меня не оставалось свободного времени для прослушиваний, что, возможно, и было подсознательной целью.

Я также работала в небольшой компании, которая нанимала актрис на роли принцесс и клоунов на дни рождения. Не таких, как клоун Джон Уэйн Гейси с разрисованным лицом, а таких, как причудливые женщины, которые в течение двух часов играют в глупые игры с совершенно неинтересными двухлетними детьми, а их родители смотрят на это в дорогих свитерах и думают: «Вау, это смешно?» На двадцатиминутном семинаре я научилась делать животных из воздушных шаров вместе с другими принцессами/клоунами, и меня наняли на первый день рождения двухлетнего ребёнка.

В качестве аниматора я провела несколько вечеринок, но потом поняла, что оплата не стоила ни усилий, ни грусти от того, что я клоун, поэтому я вернулась к более монотонной, но гораздо более лёгкой работе няни. Работа няней не помогла мне разбогатеть, но у меня был другой план. Я очень увлеклась тем, что сидела за компьютером и изучала, как люди зарабатывают в Интернете.

Это чудо, что я и мой восприимчивый к культам мозг не втянулись в аферы многоуровневого маркетинга, в продажу товаров через Интернет, где вам говорят, что вы становитесь «владельцем бизнеса», не зная, что это подстроенная игра, в которой мало кто может заработать, не потеряв тысячи долларов и не надоев сотне знакомым в Facebook.

Сетевой маркетинг похож на бизнес-секту. Это финансовые пирамиды, которые всячески пытаются замаскировать свою суть продажей товаров. Но это всё равно мошенничество, потому что людей призывают набирать продавцов, а не продавать легинсы или коктейли для похудения. Вы не зарабатываете на продаже реальных продуктов; вы зарабатываете, набирая людей и продавая им стартовый набор для бизнеса. И тогда с каждой продажи, которую совершают ОНИ, вы получаете долю. Но их также поощряют набирать людей под себя. (Это и есть часть пирамиды.) В большинстве таких бизнесов существует ежемесячный минимум, который вы должны купить, поэтому многие люди в итоге рассчитывают на дополнительный заработок, но получают гараж, полный средств по уходу за кожей, которые они так и не смогли продать.

Мне очень повезло, что я избежала этой конкретной ловушки. Если бы существовал сетевой маркетинг «Французская диета», я бы, наверное, присоединилась. Но, слава богу, я не начала продавать французские йогуртовые коктейли для похудения через Facebook. В любом случае, «продажи» – это НЕ моё. Единственное, чем я хотела заниматься, кроме актёрства, – это писать. На последнем курсе колледжа я создала блог под названием Non-Quick Oatmeal. Я завела его с намерением сделать блог о еде, эдакую оду «медленным углеводам». Всё это было частью моего нового французского образа жизни. Однако блог начал превращаться в чрезвычайно скучное перечисление ресторанов, куда я ходила с друзьями. Вот что происходит, когда вы страдаете расстройством пищевого поведения и всегда немного недоедаете. Вы думаете, что еда – это ваша страсть. Я думала, что хотела писать о еде, потому что я постоянно о ней думала. На самом же деле я была хронически голодна и контролировала еду, неправильно истолковав зацикленность и назвав её «гурманством».

Однако, к счастью, я очень быстро поняла, что я ужасный кулинарный блогер. Так что со временем мой блог наполнился абсурдными эссе. Их никто не читал, кроме горстки друзей, но мне нравилось писать. Это была одна из моих немногих настоящих радостей. Я могла часами сидеть за компьютером. Всё, что я хотела делать, – это прятаться дома от прослушиваний и писать эссе.

В какой-то момент я наткнулась на Мари Форлео, онлайн бизнес-коуча, которая учит людей, как превратить «многострастный» бизнес в онлайн-империю. Подождите! Я ведь многосторонне увлечена, верно? Мне нравится играть, петь, писать странные эссе, и я обожаю натуральные продукты, книги по самопомощи и быть француженкой!

По словам Мари, чтобы обрести последователей в интернете, нужно что-то им предложить. Создайте бесплатный контент, который учит или предлагает что-то, что нужно людям, разместите блог на собственном сайте, чтобы вы владели всем (в отличие от социальных сетей, где вы ничем не владеете), а затем сделайте бесплатное предложение, чтобы люди могли на вас подписаться, а вы – связаться с ними по электронной почте. Как определить, что предлагать? Сосредоточьтесь на своём увлечении.

Но… чем я увлекалась? На данном этапе жизни я грезила Францией и дорогими, натуральными, «медленными» продуктами. Я страстно желала притвориться, что моя страсть – это расстройство питания. Я не знала, как превратить это в бизнес, поэтому я оставила попытки разбогатеть в интернете и просто продолжала писать.

Как есть, как пещерная женщина

Я не очень хорошо себя чувствовала. Целый год я уставала, не испытывала мотивации и панически боялась. Мне постоянно хотелось есть. Месячные начинались редко, даже почти никогда. Я очень плохо спала, не могла заснуть, пока не съедала что-нибудь, чтобы хоть немного утолить голод. И у меня по-прежнему были симптомы СПКЯ, связанные с кожей и волосами (что намекало на гормональный сбой).

В интернете я наткнулась на палеолитическую диету. Специально я её не искала; она сама меня нашла. Она нашла меня и прошептала: «Возможно, тебе стоит отказаться от основных групп продуктов». В тот момент я думала, что питалась интуитивно. Я думала, что нашла способ не сидеть на диетах, но при этом оставаться худой (французский способ). Я знала, что происходило со мной, когда я садилась на более формальные диеты: я становилась догматичной в отношении правил. Я паниковала из-за мелочей. И в конце концов я срывалась. Переедала. Но палеолитическая диета обещала довольно интересную вещь – исцеление изнутри. Исцеление гормонов. Обращение вспять симптомов СПКЯ. Кроме того, переход на низкоуглеводное питание должен был вылечить пищевую зависимость и переедание. Эта диета меня «перезагрузит», и я стану настолько здоровой, что не буду испытывать тягу к еде. Тело и желания тоже исцелятся. А, как вы знаете, спонтанное и чудесное выздоровление являлось моей главной целью в течение очень долгого времени.

Но если бы я решила попробовать данную диету, то, помимо отказа от зерновых, мне пришлось бы отказаться и от молочных продуктов. О нет. Я уже много раз отказывалась от них, но дольше всего продержалась на сыроедении. Но та диета сильно отличалась от этой, так что, может быть, мне нужно отказаться от молочных продуктов и от углеводов, и это меня исцелит?

А вдруг? Что если это и есть путь к исцелению, а я ослеплена французским образом жизни и любовью к сыру? Что, если мне нужно отказаться от молочных продуктов, и мой отказ действительно приведёт в норму гормоны?

Итак, мой план состоял в том, чтобы на месяц отказаться от зерновых и молочных продуктов и посмотреть, поможет ли это. Я знала, что экстремизм станет моей гибелью, поэтому я пыталась действовать по-другому. Но, как вы уже догадались, на третий день нового палео-эксперимента меня затянуло в палео-воронку. Как только я исключила все зерновые, большинство углеводов и молочные продукты, мой живот сильно вздулся. Это было прямо противоположно тому, что я ожидала. Я сразу же почувствовала себя ужасно. Поэтому, как и раньше, я решила, что это детоксикация, и, чтобы ускорить её, стала ещё строже придерживаться диеты.

Очень скоро я не только религиозно придерживалась палео, но и сидела на GAPS-диете, где в течение нескольких недель вы едите только суп из костного бульона, чтобы вылечить кишечник, мозг и всё ваше существо: тело, разум, дух. Это моя тема! Тот эксперимент был похож на то, как если бы я решила посетить церковную службу, а через три недели перешла бы в религию амишей.

Я начала придерживаться палео-диеты в начале осени, а уже к октябрю ела только супы на костном бульоне и иногда яблочное пюре. Я проводила по несколько часов в день на палео-форуме, читая мнения людей о том, являлся ли кофе палео или нет (я всё равно пила кофе, просто без сливок; я же не конченная мазохистка). Во время праздников я ела мясо и овощи, в частности баранину и кимчи, но также безостановочно пекла палео-тыквенный пирог из миндальной муки, палео-имбирные кексы и палео-рождественские десерты. Почти каждый день я пекла новый пирог и почти каждый день обещала себе, что съем только маленький кусочек. Но к 23:30 он целиком заканчивался.

Более того, я следила за многими палео-блогерами, читала палео-книги и слушала палео-подкасты. Палео-подкасты без остановки! Я слушала их, пока шла в продуктовый магазин, чтобы купить больше мяса, и пока готовила палео-ужин! И однажды в декабре я услышала, как кто-то в палео-подкасте сказал: «Ну, когда вы едите низкоуглеводную пищу, вы становитесь более устойчивыми к инсулину. Но это нормально, потому что вы всё равно не едите углеводы». Я остановилась на месте. ЧТО?! Я перемотала запись и прослушала заново. Боже.

Причина пожизненного страха перед углеводами, сахаром и чёртовым рисом заключалась в том, что у меня, очевидно, была инсулинорезистентность, которая и являлась причиной СПКЯ. Низкоуглеводная диета должна была меня вылечить. А теперь вы говорите мне, что от этого становится хуже? Да, меня это потрясло, но пока что я была не готова оставить свою новую религию. Не после всех костных бульонов, которые приготовила. Однако я припрятала полученное знание о том, что диета, возможно, усугубляет ситуацию.

Затем в блоге одной женщины я прочитала, что палео-диета и низкоуглеводное питание привели к скачку гормонов и временному бесплодию. И поскольку она поделилась этим опытом, другие женщины сообщали в комментариях то же самое. Она хотела ещё одного ребёнка и поэтому, чтобы «включить» гормоны, специально ела больше пищи, намного больше углеводов. Она специально набирала вес, который потеряла во время низкоуглеводного питания, и сосредоточилась на том, чтобы как можно больше спать и вывести организм из кризисного состояния, в которое он вошёл, когда из-за низкоуглеводного питания у неё прекратилась овуляция.

ЧТО – мне даже не выразить словами свои эмоции – ЗА ЧЁРТ?!!! Я десять лет боялась есть картошку, потому что пыталась привести в норму гормоны. А вы говорите мне… что… это… может… навредить? Набрать вес и есть еду – это и есть лекарство?! Я всегда считала, что похудение – это здоровье, а набор веса – плохой знак. А теперь кто-то делает всё наоборот?

Как переварить эту информацию? В онлайн-сообществе палео-диеты я наконец-то услышала отзывы о том, что она не помогла. На каждого человека, утверждавшего, что палео стала панацеей, приходилось столько же людей, утверждавших обратное. Она привела к гормональному дисбалансу. Истощила их. Ухудшила здоровье.

А что насчёт меня? Как у меня обстояли дела? Не очень хорошо. Я каждый день налегала на домашние палео-имбирные кексы и плитки 90-процентного тёмного шоколада. И мой образ жизни, основанный на костном бульоне, без молочных продуктов и зерна, не привёл к спонтанному исцелению. У меня всё ещё были прыщи. У меня по-прежнему не было месячных. И каждую ночь я лежала в постели голодная и не могла заснуть.

И… что теперь?

Как прекратить сидеть на диетах

Мой двадцать четвёртый день рождения – это день, когда всё рухнуло. Я сидела на палео-диете около четырёх месяцев, что кажется не таким уж долгим сроком, но я уже позволила ей прожевать меня и выплюнуть. Я прошла через фазу низкоуглеводного палео, фазу костного бульона и яблочного пюре, но всё рано не исцелилась. И хотя я недавно узнала некоторые нюансы о весе, здоровье и гормонах, я также не чувствовала себя готовой отказаться от всего – хотя семя уже было посеяно.

Моя лучшая школьная подруга Энни переехала в Нью-Йорк и жила с тремя другими актрисами в Куинсе, но она тусовалась со мной и осталась ночевать на диване в ночь перед моим днём рождения. В квартире, как обычно, были мясные и овощные закуски, но я всё равно решила приготовить палео-угощения. Я нашла в интернете рецепт палео-кекса, но убрала из него 85 % сахара и не стала делать глазурь из кокосового масла. Так что на самом деле у меня получились двенадцать очень сухих, рассыпчатых, несладких «кексов» из миндальной муки.

– Энни, хочешь кекс??

– Эм… нет, спасибо!

Энни не захотела, так что к концу дня перед моим днём рождения я съела все двенадцать штук. Они были невкусными. Совсем. Но я просто продолжала класть их в рот, думая: «Фу, какая гадость». Я бралась за новый, как только проглатывала предыдущий. В ночь перед моим днём рождения мы пошли праздновать с друзьями, её и моими. На палео-диете мне «разрешалось» пить лёгкие напитки… но не алкоголь на основе зерна.

На следующее утро, в свой день рождения (после почти бессонной ночи) я решила, что буду стараться, продолжу играть в палео-пекаря и приготовлю палео-оладьи из кабачков. Я пюрировала кабачок, смешала его с яйцами и солью, а поскольку это был особенный день и я теряла хватку, добавила немного кленового сиропа.

– Энни, будешь блинчики с кабачками?

– Эм… нет, спасибо!

Я сделала достаточно блинчиков, чтобы накормить человек шесть. Я намазала их маслом и капелькой кленового сиропа и съела их все за пять минут. Как и «кексы», «блинчики» показались мне отвратительными, но я не могла остановиться. Съев их, я почувствовала себя ужасно. Я чувствовала, что переела, поэтому была в панике. И этот эпизод в день рождения, хотя внешне он ничем не отличался от всех предыдущих перееданий в моей жизни, стал последней каплей, которая меня сломала. Этот опыт был необходим, чтобы понять тот шёпот, который я слышала в блогах бывших последователей палео-диеты.

Это ошибочная концепция. Диета – это неверное представление о питании. Нельзя вылечить переедание, отказавшись от еды. Потеря веса не вылечит вас, а сделает вам только хуже.

Энни уехала поздно утром и отправилась домой в Куинс. Я держала себя в руках, пока она была рядом, но как только она ушла, я направилась в ванную комнату, несчастная и всё ещё переполненная едой, и посмотрела в зеркало. И подумала: «Вот и всё. Это конец пути. Эта дурацкая диета ни от чего меня не исцелила. И, если я не остановлю этот жалкий цикл, это никогда не закончится».

Я осознала истину. Диета портила мои отношения с питанием. Существовала прямая зависимость между диетами и перееданием. Чем больше я старалась следовать плану, тем больше теряла контроль.

И в тот момент я наконец-то поняла более важную часть всей этой несчастной головоломки – вес. Вес. Вот причина всех моих бед – моя одержимость весом. Вот, что представляло основную проблему. Именно по этой причине интуитивное питание никогда не было интуитивным. Именно по этой причине я уже десять лет пыталась употреблять минимальное количество пищи и углеводов. По этой причине я постоянно садилась на новые диеты. Я ела настолько мало, что начала плакать, когда канадский ужин запаздывал. Вес. Я пыталась стать худой, или остаться худой, или стать ещё худее в течение десяти лет, но я ничего не достигла, кроме истощения, голода, одержимости и ненависти к себе. Кроме того, что лишилась здоровья.

В течение многих лет я убеждала себя, что меня волновало исключительно здоровье, однако я также думала, что здоровье и вес – это одно и то же. Я считала, что углеводы – это мой враг, а также враг здоровья нации. Но теперь я столкнулась с альтернативной реальностью: низкоуглеводное питание может испортить здоровье. Я постоянно старалась есть минимум, чтобы свести концы с концами и поддерживать вес на минимальном уровне, а теперь поняла, что это не так уж и хорошо. И как только ко мне пришло осознание, я вдруг задумалась: как я могла это игнорировать?

В течение всех лет, когда я пыталась «правильно» питаться, я думала, что цель – это похудение. Всё то время, пока я считала, что ела интуитивно, я была одержима идеей есть как можно меньше. Я хотела питаться так, чтобы оставаться как можно стройнее. И в этом и заключалась проблема.

Как будто внезапно я увидела культ, которого придерживалась столько лет, таким, каким он был на самом деле. Поэтому я приняла решение уйти. Я собиралась прекратить сидеть на диетах. Я хотела справиться со своим страхом перед едой, углеводами и набором веса. Я собиралась есть. Поправляться. И… перестать заниматься актёрской деятельностью – по крайней мере, временно, если не навсегда. Я знала, что не смогу жить нормально, если буду продолжать ходить на прослушивания на роль «Золушки».

Я понятия не имела, что делала. Я не знала, на что это будет похоже. Я просто понимала, что была несчастна и достигла предела. Я не знала, насколько мои инстинкты относительно веса и диет верны. Мне казалось, что всё это правильно, но я не знала ничего, кроме того, что прочитала в интернете: углеводы и увеличение веса помогают людям восстановить гормоны. Остальное я выясняла по ходу дела.

Как отказаться от чудодейственного лечения

Я часто задаюсь вопросом: существовал ли способ избежать диет и догматических планов самопомощи? Смогла бы я отказаться? Думаю, нет. По крайней мере, не в нашей среде, где куда ни глянь везде новая диета, обещающая вас излечить. Не в этом мире, где в основном говорят о диетах. Мне нужна была бы культура, которая не считала оздоровительное похудение ответом на все вопросы. Мне нужен был мир, который не пугал меня отчаянным стремлением к красоте и стройности.

Мне нужны были решения. И когда стало ясно, что врачи не предлагали спонтанного и чудесного исцеления, я решила поискать ответ где-то ещё. Я хотела волшебную пилюлю. И так получилось, что экстремальные диеты и экстремальные идеологии духовной самопомощи пообещали мне то, чего я хотела: чудесное исцеление. Они пообещали, что у них есть ответ.

И в моих экстремальных оздоровительных диетах, и в моих книгах по самопомощи говорилось: «Не доверяйте западной медицине. У них нет решения. Они скрывают от вас настоящий секрет. Они намеренно оставляют вас больными. Секрет заключается в следующем: низкоуглеводное, безуглеводное питание; отказ от приготовленной пищи; фруктоедение; изменение мыслей и привлечение желаемого. Всё это соответствовало моему опыту и мировоззрению. Я уже пробовала лекарства, поэтому мне нужно было попробовать… всё остальное.

Не поймите меня неправильно, но фармакологический рынок охренительно коррумпирован. Существует множество доказательств, что лекарства, которые не должны быть на рынке, на него всё равно попадают. Я не доверяю таким фармацевтическим компаниям и подконтрольным им организациям. Но есть нюансы. То, что многие фармацевтические препараты и западная медицина предлагают в основном пластыри с побочными эффектами, а не лекарства, не означает, что индустрия оздоровления также на нас не охотится. Они определённо используют отчаяние и усталость людей, предлагая добавки и новейшие чудодейственные средства, которые обещают решить все проблемы. Устали? Не нужно отдыхать! Просто примите добавку и откажитесь от всех любимых продуктов!

Стоит заметить, что для некоторых людей фармацевтические «пластыри» вместо лекарств – это лучше, чем ничего. Это наша личная прерогатива. А что насчёт меня? Мне этого было недостаточно. Я хотела докопаться до истины. Если это возможно. Вот только это возможно не всегда.

Что я поняла? Я должна была перепробовать всё. Что, если я действительно болела из-за углеводов, глютена или молочных продуктов? Разве мне не нужно об этом знать? У меня есть подруга, у которой были серьёзные проблемы с пищеварением, и в конце концов ей поставили диагноз целиакия. Теперь, когда она знает, чего ей следует избегать, она в порядке. Я хотела получить такой же простой ответ. Поэтому, на всякий случай, я должна была попробовать всё. Я должна была знать. И теперь, когда я прошла этот чёртов путь, я из первых уст знаю, что большинство вещей, которые претендуют на чудодейственные средства… не являются таковыми. Теперь я осознала. Теперь я могу смотреть на новое чудодейственное средство и видеть в нём то, чем оно (скорее всего) является, – нагнетанием страха. Я верю, что некоторые из этих средств действительно работают для некоторых людей. Или, может быть, это эффект плацебо, который является чертовски сильным лекарством. Но я точно знаю, что они работают не для всех.

Итак, каково же реальное решение? Есть ли способ создать мир, где люди не пускаются в погоню за дикими кроликами в поисках чудодейственных лекарств и останавливаются только после того, как потратят годы или десятилетия и окажутся там же, откуда начали, только беднее, старше, нервознее? И, возможно, они потратили десятилетия на ненависть к себе, вместо того чтобы подружиться со своим телом? Есть ли способ избежать этого?

Скорее всего, нет. Люди просто… делают это. Мы такие милые и глупые! Мы делаем это в отчаянном стремлении и делали на протяжении веков, совершая паломничества к далёким духовным целителям. Мы носили корсеты и косметику из ртути и свинца. Мы хотим быть красивыми. Мы хотим быть любимыми. Мы хотим быть здоровыми. И иногда мы исцеляемся. А иногда – нет. Но я думаю, что на самом деле нам нужно информированное согласие. Нам нужны люди, рассказывающие о тёмной стороне лекарств, диет и так называемых чудодейственных средств. Мы заслуживаем того, чтобы слышать о противоположной стороне отчаянного стремления к красоте.

Я знаю одно: если бы в нашей культуре было меньше диет, меньше одержимости красотой и больше людей, рассказывающих свой ужасный опыт, я бы, возможно, избежала хотя бы части своего безумия.

Как исцелить творческую душу

Проблема бросить актёрскую карьеру заключалась в том, что по невероятному стечению обстоятельств у меня появилась актёрская работа на весну в Филадельфии. От этой роли я была в восторге. Я могла бы отказаться от участия в спектакле, но я этого не хотела. Да, я ненавидела прослушивания, но мне нравилось играть! Поэтому я решила, что сыграю в последнем спектакле, а потом буду думать, как найти настоящую работу.

Те три месяца между прозрением в день рождения и началом шоу в апреле оказались нелёгкими и невесёлыми. Большая часть страданий была связана с тем, что я не знала, как поступать дальше. Последние десять лет я целенаправленно занималась диетами и планировала стать худой актрисой, а теперь я потеряла и то, и другое. Я потеряла фокус. Я потеряла общество. Я потеряла цель.

Я знала, что это к лучшему, но чувствовала себя немотивированной, лишённой направления и подавленной. Кроме того, из-за спектакля я не могла сразу же приступить к поиску новой работы; мне нужно было подождать. Поэтому, пока я ела больше пищи и начала процесс исцеления, я продолжала работать няней. И я проводила много времени, сидя в квартире, смотря «Огни ночной пятницы» и волнуясь за свою жизнь. Когда вы утром начинаете смотреть «Огни ночной пятницы», перед тем как посидеть с ребёнком, вы осознаёте, что дела у вас не очень. Что я буду делать? Какую карьеру мне выбрать, если не актёрскую?

Это было подходящее время, чтобы пойти на терапию, но такая мысль даже не приходила мне в голову. И на это было несколько причин. Во-первых, я не знала, что делать. Я даже не понимала, что, по сути, проходила реабилитацию после долгого расстройства пищевого поведения. Я не понимала, что всё, что я испытывала последние десять лет, находилось где-то в промежутке между неупорядоченным питанием и расстройством пищевого поведения. Я знала только, что поступала не совсем правильно, и это не работало. Меня также преследовало смутное ощущение, будто никто в целом мире не поймёт, чего я пыталась добиться от еды. Я даже не знала, что существуют специалисты по весу и интуитивному питанию. Я не знала, что существуют терапевты, специализирующиеся на расстройствах пищевого поведения. Я понятия не имела. Насколько я знала на тот момент, интуитивное питание было просто диетой, где вы оценивали голод и старались не переедать (потому что именно так я понимала этот процесс много лет). И теперь мне нужно было позволить себе есть. К чёрту шкалу голода. Это было единственное, в чём я была уверена.

Но даже если бы психотерапия и пришла мне в голову, я вряд ли могла её себе позволить. Да, я жила в довольно дорогой квартире, за которую в основном платили родители, но у меня было очень мало свободных денег. Те деньги, которые у меня были, приходилось тратить на еду, одежду из Old Navy на несколько размеров больше и новые бюстгальтеры больших размеров. А хорошие большие бюстгальтеры стоят дорого.

Однако, наконец я пошла к новому врачу. Он взял кровь на анализ, а потом, когда пришли результаты, сказал, что уровень глюкозы абсолютно нормальный, но для моего возраста у меня очень низкий уровень эстрогена и прогестерона. Трудно сказать, было ли это следствием многолетних диет, или СПКЯ, или и того, и другого. Доктор, конечно, не знал и не понимал, каким образом неупорядоченное питание могло повлиять на гормоны. Но, как бы то ни было, он прописал мне гормоны, чтобы попытаться вернуть менструацию. Несколько месяцев приёма лекарств, плюс постоянное употребление калорий и углеводов, действительно запустили цикл. Он не всегда регулярный, но с тех пор он у меня есть.

Итак, как я начала восстанавливать свои отношения с едой? Во-первых, я хочу отметить, что «Диета «Пошло всё к чёрту»» – это, по сути, книга о самопомощи, и она специально ориентирована на людей, которые хотят вернуть нормальные отношения с едой. Но вот как я шла к поставленным целям (помимо того, что сидела с ребёнком, смотрела «Огни ночной пятницы» и паниковала).

Во-первых, я добавила в рацион продукты, которых так боялась. Я питалась по системе палео-диеты (без молочных продуктов, без зерновых, с низким содержанием углеводов…), поэтому я сразу же начала есть молочные продукты и больше углеводов. Вначале я очень боялась глютена благодаря моим палео-предрассудкам, хотя у меня был план – в конце концов перестать бояться глютена. Но пока что я собиралась просто принимать по одной страшной вещи за раз. Я хотела значительно увеличить количество калорий и углеводов и просто попытаться обеспечить себе обильное питание без глютена. Со временем я добавлю и его, когда соберусь с силами.

Во-вторых, я ожидала, что наберу вес. И я готовилась к этому. Я не знала, сколько, но догадывалась, что это произойдёт, исходя из того, как я набирала и сбрасывала килограммы в прошлом. Я предполагала, что вернусь к весу, к которому моё тело всегда стремилось, когда я срывалась с диеты и налегала на еду. Опять же, я знала, что могла ошибаться. Я отдавала себе отчёт в том, что не смогу полностью подготовиться, знать наверняка или контролировать процесс. Но я предприняла действия, купив более просторные брюки и недорогие свободные футболки. Купив нижнее белье большего размера, я тут же подумала: «Какого ЧЁРТА я заставляла себя носить крошечное бельё?» Кроме того, я планировала заказать много больших бюстгальтеров, чтобы иметь пространство для манёвра.

Это были шаги, которые я предприняла, чтобы показать себе: смотри, я не шучу! Я действительно на это решилась, и я позволю этому процессу произойти. А вся эта одежда, которую я покупаю, является доказательством.

В-третьих, я поняла, что страх перед лишним весом меня огорчает и сбивает с пути. И я знала, что единственный способ исцелиться, – это принять то состояние, в котором окажется тело. Дни, когда я зацикливалась на весе, закончились. Я посвятила свою жизнь контролю веса, и на данный момент, поскольку мне всё надоело, я завязала. Я искала литературу о принятии себя и нашла две стоящие книги. Теперь, какой бы «толстой» я раньше себя ни считала для инженю музыкального театра, я больше никогда к себе так не относилась. И никогда не смотрела на диету и наш культурный страх перед полнотой с точки зрения толстяка. Большинство из нас считает, что все толстые люди сами к этому пришли, а это… неправильно и до крайности стигматизирует.

Книги о принятии веса помогли мне во всём разобраться и изменить жизнь. Не только диеты давали обратный эффект, но и наш культурный, токсичный страх перед полнотой. И если вы хотите подробнее остановиться на этом вопросе, то я скажу, что на самом деле этот страх берёт начало в белом превосходстве и ассоциации полноты с чёрными людьми. Очень хорошая книга об истории жирофобии и превосходства белой расы – «Страх чёрного тела» Сабрины Стрингс[38].

И по сей день я на сто процентов уверена, что самое полезное, что вы можете сделать, если вы пытаетесь наладить свои отношения с едой, – это узнать о радикальном принятии веса. Я всегда считала, что полнота – это угроза СПКЯ (это неправда, но если у вас есть резистентность к инсулину, это часто приводит к набору веса). Я всегда пыталась стать худой, особенно из-за актёрской деятельности. Но теперь я осознала, что должна сдаться. Если мой самый большой страх – стать толстой, разве я не буду чувствовать себя спокойнее, если смогу это принять? Книгами, которые изменили мою жизнь в 2012-м году, стали: «Уроки Жир-о-сферы: брось диеты и объяви мир своему телу» Кейт Хардинг и Марианны Кирби и «Толстая! И что дальше?» Мэрилин Уонн. Они привели меня к ещё одной книге – «Здоровье в любом размере» Линдо Бэкона, исследователя науки о весе, – которая действительно взорвала мой разум. Она дала мне научно обоснованные доводы в пользу того, что лучшее, что я могу сделать для своего здоровья, – это перестать пытаться похудеть и контролировать питание, а научиться заботиться о себе и заниматься здоровым образом жизни так, как того хочет тело. Это была наука, которая подтвердила мою догадку, что прекращение диетического безумия – лучшее, что я могла сделать для психического и физического здоровья.

Последние несколько месяцев я была подавлена в результате неопределённости. Я ела много картофеля, набирала вес, читала о принятии жира и «Здоровье в любом размере» и боялась того, что теперь будет. А потом… в середине всего этого мне пришлось на два месяца перевернуть свою жизнь, чтобы участвовать в спектакле в Филадельфии, и я должна была жить дома с родителями в пригороде и каждый день ездить на их машине в город на репетиции. Я тратила больше денег на бензин и парковку, чем зарабатывала, и это вызывало сильное беспокойство. Я ценила родителей за то, что они были щедры и рады этой пьесе, но возвращение в отчий дом, особенно когда я разочаровалась в актёрстве и не зарабатывала деньги, вызывало у меня тревогу.

Когда я переехала, я села рядом с мамой и сказала ей, что планирую бросить актёрскую карьеру. Я добавила, что не была счастлива и что мне нужно разобраться в своих отношениях с едой и весом. «У меня проблема. У меня… расстройство пищевого поведения, или неупорядоченное питание, или что-то в этом роде. И мне нужно время и пространство, чтобы исцелиться. Поэтому я буду есть всё подряд, позволю себе набрать столько веса, сколько нужно, и просто посмотрю, что произойдёт».

Она понимала моё несчастье. Она его видела. Мама знала, что я испытывала стресс из-за еды, но никогда не понимала, насколько он сильный. Она не понимала, сколько места в моём сознании занимала тревога из-за страха перед набором веса. Она постоянно сидела на диетах, как и большинство женщин, выросших в нашей культуре. Она любила здоровую пищу. Но в её случае питание никогда не влияло на качество жизни. Для неё это был интерес, а для меня – изнурение. Поэтому в некотором смысле она не понимала, как у меня могло возникнуть расстройство пищевого поведения, если я никогда не показывала симптомов. Ведь моя проблема заключалась не в ограничениях, а в переедании. Она не понимала, почему я должна была пойти «в противоположном направлении» – от диет до поедания всего подряд. И она беспокоилась о моём здоровье, потому что всё, что мы обе читали о СПКЯ в течение десяти лет, вынудило нас обеих бояться еды и моей явной пищевой зависимости. Но она прислушалась ко мне. Она не понимала, но поддерживала мои мысли и действия. И это всё, что мне было нужно.

Пока я жила дома, я играла в спектакле, где участвовала ещё одна женщина, явно неуверенная и несчастная. И она вымещала свою обиду на мне. В течение многих лет она была красивой, успешной ведущей актрисой, а теперь ей стало за сорок, и она постоянно раздражалась. Она недавно перешла на вегетарианство и бесконечно говорила о своём весе. Она безустанно твердила о внешности и старении. И она была… та ещё заноза. Она из раза в раз пассивно-агрессивно напоминала мне о том, что я молода и у меня роль с большим количеством юморных сток (что её не устраивало).

Эта язвительная женщина не знала, что я тоже была несчастной и неуверенной. Но поскольку за несколько месяцев до этого я прозрела и решила уйти из столь жестокого бизнеса, я посмотрела на всё свежим взглядом. Ха! Она думает, что я уверена в себе. И! Она получает роли, похвалы и награды, но при этом она несчастна и срывает зло на мне… Я никогда не хочу становиться такой же. Эта дурацкая карьера делает тебя несчастной, а оно того не стоит. Если бы я не решила уволиться, она бы меня довела. Я видела, что такой образ мышления мог запросто мной овладеть. А я не хотела, чтобы это случилось.

Её страдания помогли мне остаться при своём мнении. Потому что мне нравилась роль, которую я играла. Это была мечта. Она была комедийная – прямо по мне. И мне было грустно увольняться, когда я наконец-то получила роль, которая доставляла мне удовольствие. И ещё одна удивительная вещь: роль могла быть сыграна в любом теле и при любом весе. Поэтому агрессивное поведение женщины напомнило мне, почему я решила уходить: я не хочу истязать себя так, как это делает она. Я хочу быть свободной.

Однако свободной я себя не чувствовала. Я ощущала себя потерянной. Я была изолирована. Я жила дома с родителями. Мне было грустно. И я старалась много есть. Однажды, когда я уже несколько недель жила с родителями и ездила в город на спектакль, мама сказала:

– О, ЧЁРТ, Кэролайн, я забыла купить книгу для книжного клуба, а у нас завтра первая встреча. Можешь скачать? Я верну тебе деньги. И можно я одолжу электронную книгу, пока не куплю бумажную версию? Мне нужно прочитать первую часть.

– Конечно.

Это была книга «Путь художника». Я скачала её, показала, как пользоваться электронной книгой, и пошла поесть, полежать и подумать о своей жизни. На следующий день, когда я лежала на полу и жаловалась на жестокое обращение со стороны издёрганной актрисы среднего возраста, мама сказала:

– Спасибо, Кэролайн… Я прочитала первую часть и поняла, почему я вступила в книжный клуб… Тебе стоит почитать. Она о творчестве, о том, как быть художником, о перфекционизме… Думаю, тебе понравится. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Прочитай её. Или хотя бы прочитай начало.

– Мам… Я устала. И я не хочу становиться художником.

– Я знаю, но я всё равно считаю, что тебе понравится. Я уверена, что она будет полезной.

В последний раз, когда она заставляла меня читать книгу, я стала сыроедом. Так что я отложила её на пару дней, но в конце концов открыла и прочитала первую часть. О. Понятно. Она говорила о творчестве как о духовности. О творчестве как целительной силе. Она была не только для «художников», что было важно, потому что я не знала, считала ли я себя художником. Эта книга о том, как перфекционизм, самоосуждение и жестокость к себе заглушают творческое начало и радость. О том, что творчество само по себе может быть целительным, даже без результата. О том, как важны радость и веселье.

Радость и… веселье? Что!?

Ладно. Возможно, мне это действительно нужно. (А ещё я помнила, что «блокировка творческого потенциала» – одна из энергетических причин «проблем с маткой». Некоторые вещи трудно выбить из своей головы.)

Я начала читать, выполнять упражнения и следовать подсказкам. Я вставала рано утром перед репетицией и писала три «Утренние страницы», выплёскивая весь свой мозговой шум. Утренние упражнения не казались мне чем-то глубоким, но у меня всё равно возникало ощущение, будто на каком-то уровне, независимо от результата, эта книга мне поможет. И что отличало её от других книг и «методов» самопомощи, так это то, что она постоянно подталкивала вас к чему-то, что было вполне выполнимым. Кроме того, вам разрешалось быть маленьким. Было достаточно простых радостей. Достаточно написать три предложения. Всего этого было достаточно.

Странно, но я никогда не считала себя особо творческой личностью. Я часто говорила: «Я не слишком творческий человек. Я просто хорошо выполняю указания режиссёра!» Или: «Я всего лишь хорошо подражаю!» Я никогда не считала пение или актёрскую деятельность творчеством. Я думала, что это просто навык. Но я ошибалась.

Люди постоянно проявляют творчество. Я имею в виду… даже украшение дома – это творчество. Приготовление пищи и выпечка – это творчество, даже если вы убираете из рецепта весь сахар. И я чувствовала, что каким-то образом этот сдвиг исцелит часть меня. Я не знала, как и почему, но я собиралась делать то, что написано в книге, и посмотреть, что произойдёт дальше.

Как стать секретарём, который боится телефона

Что мне очень понравилось в книге «Путь художника», так это то, что она затрагивала вопросы перфекционизма и радости. Те вопросы, которые я недавно начала решать в отношении питания и образа тела. Так, совершенно случайно, она предоставила мне инструменты для самоанализа, а также подарила новый взгляд на жизнь, который был гораздо более прощающим, радостным и устойчивым, чем раньше. До игры в спектакле я часто была подавленна, но теперь я вернулась в Нью-Йорк, и у меня был «Путь художника». Я использовала его в качестве якоря, пытаясь понять, как научиться быть счастливой. Или, по крайней мере, счастливее.

Теперь я ела глютен. И это означало, что я официально ела всё. Много бутербродов с сыром. Мюсли и сливки. Я часто ела ночью, потому что именно в это время суток я сильнее всего чувствовала голод. И я ела много мороженого. И начос. Я была очень целеустремленной, но какое-то время меня это пугало.

Каждое утро, когда я писала «Утренние страницы», я замечала, что возвращалась к тому, что я ела, к страхам по поводу того, как эти продукты повлияют на меня, моё здоровье и жизнь. И я начала реально видеть, как работает мозг. День за днём, тревога за тревогой. Я смогла понять, почему я так боялась есть несовершенные продукты, такие как «вредные промышленные масла». И однажды я написала: «О боже. Мне нужно сесть на диету «Пошло всё к чёрту». Меня достал собственный мозг. К чёрту его и к чёрту весь этот шум».

Как только я написала «Диета «Пошло всё к чёрту»», внутри что-то щёлкнуло. Отличное название. Я тут же открыла ноутбук и набрала «thefuckitdiet.com», чтобы посмотреть, существует ли сайт. Он ведь должен существовать. Но нет. И первое, что я сделала, – немедленно купила доменное имя. Затем я погуглила немного, чтобы убедиться в отсутствии данной идеи. Ведь должно же быть хоть что-то! Книга. Или ещё что-нибудь. Это чувство говорило со мной. Оно нашёптывало о том отчаянии, которое я испытывала после всех испытанных на себе диет. Должно быть, подобное чувство испытывают и другие? Я натолкнулась на небольшие блоги под названиями «К чёрту диеты» или «Чёртовы диеты», но для нужной мне фразы я нашла лишь созвучную шутку Маргарет Чо. Неужели это всё? Только одна шутка комедийной актрисы? Не было никакого движения… ни сайта, ни книги, ничего. Я не могла в это поверить. Ладно, я буду писать о том, чему я учусь и что я делаю. И это будет мой исцеляющий творческий проект.

Это был просто небольшой сторонний творческий проект. Я и не думала, что он во что-то выльется. Я даже не собиралась указывать своё полное имя. Я просто хотела использовать домен как блог, чтобы писать о том, чему я учусь. Может быть, это поможет мне лучше понять себя? Может, я найду единомышленников? А вдруг несколько человек будут читать его, и моё творчество окажется полезным? У меня не было никаких оснований полагать, что кто-то станет читать мои заметки, потому что раньше у меня уже были блоги, и их читали всего семь-десять человек. Но благодаря «Пути художника» я узнала, что творчество ради творчества само по себе целебно. Его не нужно никуда отправлять. Да и читать его необязательно. Ему было позволено просто быть.

Я получала новые знания о весе, здоровье и еде, которые поражали мой разум, и мне нужно было о них написать. Например: «Знаете ли вы, что быть толстым не вредно по своей природе?! Знаете ли вы, что у нас есть весовые границы, в которых наше тело будет заставлять нас держаться? Знаете ли вы, что низкоуглеводная диета может испортить вам жизнь? Знаете ли вы, что на самом деле нам нужно гораздо больше еды, чем утверждает большинство диет? Знаете ли вы, что недоедание может испортить метаболизм? Знаете ли вы, что слишком много кардио может испортить метаболизм? Знаете ли вы, что диеты напрямую ведут к перееданию? Знаете ли вы, что переедание – это просто восстановление организма после многолетних диет? ВЫ, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ЗНАЛИ ХОТЬ ЧТО-ТО ИЗ ЭТОГО?!»

Кроме того… второй год родительской платы за квартиру подходил к своему завершению. Поэтому я заявила родителям, что беру обязательство на себя, и сделала это до того, как у них появился шанс официально слиться через три месяца. Скороварка дала обратный ход. Я лопнула, как картошка, которую забыли проткнуть. Я лопнула от давления и жара, и теперь прощалась со старой жизнью и каждое утро писала «Утренние страницы сознания», чтобы попытаться спасти свою маленькую потрёпанную душу. И я только что купила домен для сайта под названием «The Fuck It Diet». Да уж.

Мы с Энни решили, что нам следует стать соседками и переехать в Вашингтон-Хайтс, где жильё было нам по карману. Я переезжала, чтобы позволить себе собственную жизнь. И я планировала найти настоящую работу. Когда я сказала семьям, в которых работала няней, что меняю жизненный путь, у меня, к счастью, была Энни, которую они могли нанять в моё отсутствие.

Как-то я столкнулась с одной школьной знакомой, и она сказала мне, что только что начала работать в PR-компании, занимающейся вопросами искусства, и они ищут нового административного помощника. Начальный уровень. Искусство! PR?! Я не знаю, что это такое, но звучало круто, прямо как работа в кино. ARTS-PR. Идеально. Даже больше, чем просто временная работа с 9 до 17. Я искала другой вариант жизни. И нет, я не знала, подойдёт ли мне PR в сфере искусства, но теоретически казалось, что мне понравится. Может быть, я буду прогуливаться по крутым улицам Нью-Йорка и говорить, используя слова «аккаунт», «клиент» и «питч».

Я устроилась на работу, и через два дня после того, как мы с Энни переехали в Вашингтон-Хайтс, я приступила к работе административным ассистентом (секретарём) в PR-фирме, работающей в сфере искусства, в офисном здании рядом с Линкольн-центром.

Через две недели, освоившись, помню, я подумала: «Ух ты, это невероятно скучно. Вот это жизнь». Единственное, что меня выручало, – это представление, что я Пэм из сериала «Офис». Только там не было Джима. Одни Анджелы, несколько Мередит, несколько Филлис и что-то вроде Тоби. Я зарабатывала достаточно денег, чтобы сводить концы с концами, снимая квартиру в Вашингтон-Хайтс, и очень скоро была потрясена тем, насколько всё стало обыденно. Ты только и делаешь, что просыпаешься, ешь тосты с маслом, ездишь на работу, выматываешься, живёшь ради часового обеденного перерыва, которым пользуешься по полной программе, потому что на самом деле тебя не волнует, как подняться по карьерной лестнице, проводишь дни, сидя за столом и молясь, чтобы телефон не зазвонил, но он звонит, и твоя работа – брать трубку! Компания «Дандер Миффлин». Здравствуйте. Подождите… извините… Потом ты едешь домой в переполненном метро, измотанный до чёртиков, ужинаешь, смотришь серию «Браво» и удивляешься, откуда у других берутся силы на что-то ещё, а потом ложишься спать пораньше, чтобы завтра проснуться и всё повторить заново. Вот тут начинаешь удивляться… ради чего всё это? Ты работаешь, чтобы заплатить за жизнь, в которой только и делаешь, что отвечаешь на телефонные звонки. И ведь все этим занимаются, не так ли? Неудивительно, что мы устали и несчастны.

Какой бы однообразной мне ни казалась жизнь, я нуждалась в монотонности. Мне нужен был буфер. Мне нужно было… делать что-то обыденное и делать это хорошо, выживать и знать, что это – приемлемый жизненный выбор.

Кажется, экстремальное давление, вынуждающее всегда делать что-то особенное, в наши дни больше распространено. Это тёмная сторона индивидуализма, вера в то, что мы можем и должны реализовать себя, а в процессе, возможно, и изменить мир. 67 % представителей поколения миллениалов заявили, что чувствуют «сильное» давление, требующее от них успеха, по сравнению с 40 % представителей поколения X и 23 % представителей поколения бумеров[39]. Мы так сильно давим на себя в попытке стать успешными, что никогда не задумываемся, действительно ли это сделает нас счастливыми. Мы полагаем, что так и будет, но игнорируем тот факт, что успех по своей природе не делает людей счастливыми. На самом деле, он лишь создаёт ещё больше ожиданий, которым нужно соответствовать. Мы не будем счастливы, если наша основная цель – оставаться успешными, независимо от того, чего мы уже добились.

Я не думаю, что жизнь молодых поколений подвержена большему стрессу, чем жизнь наших родителей, бабушек и дедушек. Конечно, всегда существовало давление общества и трудности, во многом гораздо более серьёзные, чем те, с которыми сталкиваемся мы (мировые войны, сегрегация и т. д.), но для нас это давление изменилось. Миллениалов призывают быть успешными, уникальными, что редко встречалось в прошлом. Социальные сети имеют к этому процессу самое непосредственное отношение, потому что не только наш мозг адаптировался к постоянной стимуляции уведомлениями, но и мы к тому же постоянно сравниваем себя с лентами старых знакомых. Вы не знаете, с какой болью они сталкиваются; вы просто видите их великолепное крыльцо и думаете: «Эй, что со мной не так? Почему у меня маленькое крыльцо!?» К тому же, чем больше времени вы проводите в социальных сетях, тем больше вы склонны к депрессии[40]. Помимо социальных сетей, наше поколение процветает на иллюзии собственной значимости. Мы можем и должны создавать удивительные вещи! Мы должны открыть крутой многомиллионный бизнес! Мы должны сделать это к двадцати девяти годам! Нельзя довольствоваться ненавистной работой! Мы хотим большего! И в каком-то смысле это здорово. Почему бы нам не стремиться к звёздам? Но, с другой стороны, это настраивает нас на постоянное разочарование. Давление, побуждающее стать успешными к тридцати годам, – это несправедливое ожидание (учитывая экономику и рынок труда).

Я никогда специально не читала книгу «Важные годы», потому что мне не нравилась сама идея. Она о том, что мои двадцать лет крайне важны для того, чтобы настроить себя на оставшуюся жизнь?!? Я и без того тонула в панике и подавленности. Мне хватало страданий. А ещё – я не согласна. Давайте нормализуем женитьбу в тридцать шесть и начало карьеры в сорок. К чёрту давление. У нас уникальный график! Будьте черепахой!

Я считаю, что нам нужно вернуться к основам и вспомнить, что быть живым – просто. Жить, завести несколько хороших друзей, глубоко дышать и смотреть на красивое дерево – этого достаточно. Это нормально – просто быть человеком. Это нормально – не выпрыгивать из штанов, чтобы всех поразить. Наше стремление произвести впечатление карьерой так же токсично, как и любое другое старомодное стремление, как, например, выйти замуж к двадцати годам или иметь сорокапятисантиметровую талию в корсете. Это смешно. Просто позвольте нам дышать. Позвольте нам не торопиться.

Именно так я относилась к своей скучной офисной работе. Я поняла, что мне нужно было смириться с непримечательностью. Кроме того, я сделала важный для себя вывод: если я не буду много ошибаться, тогда я смогу остаться на этой работе навечно. Я смогу выжить. В офисе мне не нужно было никого впечатлять. Никто не знал, что я пою, или что люди пророчили мне Бродвей. Я не производила впечатления и была очень посредственной. Мне не нужно было смешить окружающих и оставаться красоткой. От меня лишь требовалось отвечать на звонки, пользоваться копировальным аппаратом и (плохо) вычитывать пресс-релизы. Я была ничем не примечательна, и это приносило облегчение.

Но я действительно скучала по театру. К тому же, я никогда не пробовала заниматься им без изнурительной одержимости едой и весом. И теперь, когда одержимость немного улеглась, я подумала, что, может быть, настала пора попробовать снова? Итак, я проработала секретарём ровно год, а потом ушла, чтобы играть «фабричную девушку» в мюзикле в Филадельфии. Я переехала туда на несколько месяцев, но на этот раз не стала жить с родителями в пригороде. Вместо этого я снимала комнату на жарком чердаке в доме на юге Филадельфии вместе с кучей других местных актёров и начала пить бурбон, как старик.

Зато эта актёрская работа наконец-то позволила мне вступить в профсоюз. В этом случае тебе больше платят, и ты можешь попасть на бродвейские прослушивания без необходимости занимать очередь в 5:45 утра. Ладно, сейчас или никогда. Я вступлю в профсоюз и попробуюсь на роль.

Как чувствовать

Это казалось чудом, но я… уже больше не была одержима едой. Я больше не думала о ней, если только не была голодна. Всё это казалось почти невозможным после моей жизни с одержимостью и перееданием. Однако это происходило. Диета «Пошло всё к чёрту» пошла мне на пользу. Я прошла через годичное ограничение и отсутствие официальных физических упражнений (кроме прогулок по городу), но теперь, через полтора года, мой аппетит стал… умеренным. Правда.

Даже странно об этом подумать.

Я не была такой же худой, как во время палео-диеты или французской винной диеты, но в целом я достигла веса, который помог мне поверить, что тело больше не собиралось сопротивляться.

Моё здоровье не ухудшилось, более того, оно стало немного лучше. У меня начались месячные. Я стала лучше спать. И я плакала гораздо меньше. У меня появилось больше энергии, и в целом я стала более спокойной.

На тот момент мой блог был ещё очень маленьким, но его определённо читали и делились моими сообщениями. И подписчиков было явно больше, чем раньше, когда я вела блог о питании. Я начала получать электронные письма от людей, которые говорили мне, что мой блог изменил их жизнь. Подождите… серьёзно? Люди писали и рассказывали, что благодаря блогу они тоже решили перестать сидеть на диетах, перестали контролировать вес, и их пожизненная «пищевая зависимость» тоже исчезла. Еда исцеляла! Моя проблема, как и их проблема, на самом деле не заключалась в пищевой зависимости или эмоциональном переедании, как мы всегда думали. Проблема крылась в диетах. Именно они усугубили наше состояние.

Я действительно начала блог для себя. Я будто писала инструкции, как выбраться из ямы, в которую угодила. Но оказалось, что мои слова нашли отклик у людей. Вау. Для меня это стало поддержкой, поэтому я продолжала писать. Придерживаясь заданного курса, я объясняла и открывала различные кусочки головоломки.

Я подумала, что это идеальная сторонняя деятельность – гибкая, творческая и основанная на том, что меня действительно волнует. К тому же, я любила писать. Всегда любила. Итак, я вновь начала изучать онлайн-бизнес. Если людям нравится «Диета «Пошло всё к чёрту»», я хотела понять, как дать им то, что они хотят, но с выгодой для себя. Я писала и писала о том, как начать есть, но потом я поняла, что людям нужен способ преодолеть эмоциональные и психологические страхи, которые возникают, когда они начинают есть больше и набирают вес. К тому же, я и сама пыталась в этом разобраться.

Даже если моя одержимость едой прошла, я чувствовала себя зацикленной на своём весе. Я знала, что не хочу этого, но это было так. Я писала об этом на «Утренних страницах пути художника». Я говорила с собой посредством самоосуждения. Я писала об этом в блоге. Я очень хорошо осознавала возникающие мысли и чувства и понимала, что не хочу их, но они всё равно появлялись.

Тогда я наткнулась на кое-что в интернете – метод акупрессуры, который должен был помочь освободиться от эмоций. Он назывался ТЭС, что означает «Техника эмоциональной свободы», но иногда его называют просто «простукиванием» (простукивание или надавливание на определённые точки). На самом деле я впервые увидела эту технику в колледже, когда была сыроедом и узнала о том, что мой разум может исцелить всё, что угодно. Мы с мамой с ума сходили, следуя инструкциям и постукивая по макушке головы, лицу и подмышками, повторяя при этом драматическую мантру. ТЭС показалась нам… странной. Она странно выглядела, вызывала странные ощущения. Поэтому я отложила её, как очередную странную вещь, которую попробовала в поисках спонтанного чудесного исцеления.

Чего я не знала, так это того, что ТЭС доказательно помогает справиться с тревогой и травмами. А ещё я никогда не задумывалась о том, что ненависть к телу – это травма. Диета за диетой – это травма. И пока вы не разберётесь с травмой, которая засела в вашем теле, вы не сможете почувствовать себя в безопасности и отпустить одержимость своим телом. Ненависть к телу и попытки его изменить – это то, что раньше помогало почувствовать себя в безопасности. Не говоря уже о том, что расстройства пищевого поведения часто возникают как симптом других травм. Это называется «усугублением».

Таким образом, лечение травмы – это один из лучших способов борьбы с неупорядоченным питанием и расстройствами пищевого поведения. Тем не менее, многие травмы требуют внешнего руководства, поэтому, если вы чувствуете, что эмоциональная работа слишком подавляющая, пожалуйста, обратитесь за поддержкой к опытному психотерапевту! Но тогда, ничего не зная, я попробовала странное простукивание. Принцип действия заключается в том, что вы обращаетесь к эмоциональному дискомфорту и одновременно простукиваете точки на лице и верхней части тела. При этом вы говорите: «Несмотря на то, что я [вставьте негативное эмоциональное переживание], я выбираю любить и принимать себя». Да, вроде бы бред, но этот бред… изменил мою жизнь.

Разница между этим методом и другими мантрами, к которым я обращалась, заключается в том, что вы признаёте проблему. А это очень важно. «Несмотря на то, что я чувствую боль, я выбираю принимать себя». Признание боли одновременно предлагает поддержку. А фактическое «постукивание» по различным точкам связывает вас с телом и оживляет эмоции. Вы их чувствуете, а не игнорируете. Вы не делаете вид, что их не существует.

Огромная проблема с произнесением позитивных мантр, как у сектантов с остекленевшими глазами и постоянной улыбкой, заключается в токсичной позитивности. Попытка заглушить боль и наложить на негативные убеждения позитивные – не работает. В итоге вы отрицаете эмоцию и пытаетесь наклеить на неё позитивный пластырь. Таким образом, по сути, возникает диссонанс и эмоциональный конфликт, потому что внутри – боль, а снаружи – фальшивый фасад. Боли не дают выветриться, не дают исцелиться. Вы начинаете чувствовать себя обманщиком и расстраиваетесь из-за того, что, невзирая на позитивные мысли, внутри всё равно всё болит.

Спустя несколько месяцев я заметила, что перестала думать о своём теле. Да, времени прошло немало, но это всё потому, что трудно заметить действие, которое ты больше не делаешь. Похоже, простукивание высвободило какие-то старые тёмные вещи, которые раньше меня зацикливали.

Важно отметить, что ТЭС – не единственный способ, позволяющий прочувствовать и прорабатывать эмоции и травмы. Я не испытываю особой преданности по отношению к данному методу, кроме того факта, что он был первым в моём арсенале. Существуют и другие способы, основанные на доказательствах. Да, ТЭС – один из них, но он не единственный. Думать, что кроме него других способов нет, – это пример культового, экстремистского мышления. Это единственный способ исцеления. Нет, не единственный!

С тех пор я поняла, что любой метод, который помогает проработать пережитые травмы, направляет вас в тело, чтобы вы снова почувствовали пережитые эмоции. Слишком часто мы избегаем внутренних ощущений, хотя на самом деле именно так мы и остаёмся запертыми в травмах. Путь к исцелению – это возвращение в тело. Мы думаем, что можем его интеллектуализировать, но это не так. Мы должны находиться в теле, чтобы его исцелить. Мы должны находиться в теле, чтобы чувствовать и прорабатывать старые травмы.

Все те годы в школе и колледже, когда я думала, что могла подтянуться, бегать быстрее, есть меньше, похудеть и чудесным образом исцелиться, я делала всё возможное, чтобы не чувствовать. Я никогда не присутствовала в своём теле. Я не знала, как это возможно. Я не знала, насколько это важно. Всё, что я делала в своём стремлении к исцелению, на самом деле было способом избежать дискомфорта. Но для того, чтобы эмоционально исцелиться и переработать травму, мы должны быть готовы сделать паузу, дышать и чувствовать. Мы должны вернуться в своё тело. Должны почувствовать то, что находится там и ждёт.

Как прибегать к экстремизму

Стоит спросить: «Является ли диета «Пошло всё к чёрту» экстремизмом? Не содержит ли она собственную экстремальную идеологию?» Что ж, есть хорошая и плохая новость. В экстремистское мышление можно превратить что угодно. В любой момент! Кто угодно! Превращают ли люди диету «Пошло всё к чёрту» в экстремистскую систему убеждений в собственном сознании? Конечно. К сожалению, люди так делают часто. Мы собираем убеждения и формируем приверженность. И в зависимости от того, насколько мы восприимчивы к экстремизму, мы иногда превращаем убеждения в неформальный культ (как я сделала с сыроедением). У меня не было лидера, за которым я следовала и кому отдавала деньги (кроме Сармы, наверное…), но я превратила идею в навязчивую, полную страха религию.

Многие считают, что диета «Пошло всё к чёрту» звучит слишком экстремально. «Разве нельзя придерживаться баланса?»

Я всё понимаю. Но отказ от правил питания и употребление большого количества пищи после нескольких лет диеты – это и есть способ восстановить баланс. Фраза «соблюдайте баланс» – фактически бесполезный совет, потому что после многих лет ограничений часть баланса представляет собой сверхкорректировку. Это ужасно, да… И это ужасно, потому что мы привыкли, что голод – это ужасно. Но так оно и есть. Сон по десять часов подряд в течение нескольких месяцев после нескольких лет недосыпания – экстрим! Но это также… необходимость.

Фраза «соблюдайте баланс» не решает проблему культуры диет и многолетних физических и умственных ограничений. Она не устраняет психологическое чувство вины, связанное с едой и весом.

Кроме того, она звучит экстремально, потому что слишком прямая, в отличие от многих «недиетических» посланий. Многие из посланий, которые учат людей «перестать сидеть на диетах», довольно аккуратны, так как боятся напугать людей. «Вам не нужно сидеть на диете! Вам просто нужно питаться сбалансированно! Вам нужно внимательно прислушиваться к голоду! Нужно есть маленькими, но нормальными порциями! Нужно заниматься спортом!» А что, если мне нужно БОЛЬШЕ ЕДЫ? Я только что потратила все свои силы, пытаясь (безуспешно) морить себя голодом в течение десяти лет! Что, если моя душа чертовски голодна, даже если я не выгляжу голодной?

Ещё один момент, который следует учитывать: противоядие от культа культуры, который сделал всех нас одержимыми едой и весом… возможно, заключается в том, что оно должно быть немного экстремальным? Хорошая новость: экстремальность диеты «Пошло всё к чёрту» – это фаза. Прямо сейчас, когда я пишу эту статью, я ем разогретую миску сочной говядины, бурый рис и овощную запеканку, которую мама приготовила вчера вечером. Я ем, потому что я голодна – и мне нужно есть. А сама еда? Это уже не так важно.

Диета «Пошло всё к чёрту» звучит экстремально, потому что она полностью противоречит культурным традициям. Однако она больше похожа на переучивание заученных программ, чем на что-либо другое. Цель – достичь баланса, который возникает естественным, а не принудительным образом. Баланса, который достигается путём исцеления скачков веса в ответ на переедание, ограничения и экстремальное питание. Баланса, который также достигается путём исцеления эмоциональных и психологических причин, из-за которых человек может обратиться к еде. Баланса, который достигается доверием к тому, что наши тела не стремятся к самоуничтожению.

Когда закончится фаза исцеления, я хочу, чтобы люди смогли просто есть и жить своей жизнью.

Но иногда люди относятся ко мне как к лидеру культа. Как к человеку, у кого найдутся ответы на все вопросы. Как к вожаку, который сможет их спасти. Поэтому я задала себе вопрос: «Как научить чему-то, не став лидером культа? Как сделать так, чтобы никогда не стать этим вожаком, даже случайно?» Можно сказать, что всё, что для этого нужно, – «добрые намерения», но я не уверена, достаточно ли это конкретно. Самое большое различие, на мой взгляд, между учителем и лидером заключается в том, что культ эксплуатирует, отнимает у последователя власть и самостоятельность, а также вселяет страх. Учителя искренне хотят учить и расширять возможности учеников, указывая путь к самим себе. Лидеры секты цепляются за власть и утверждают, что у них есть ответы на все вопросы.

Для меня сложность заключается в том, что многие люди, которые любят диету «Пошло всё к чёрту», думают, будто я знаю все ответы. Но это не так! Правда! Но я хотела бы воспользоваться возможностью и напомнить, что все слова, сказанные учителями, психотерапевтами, религиозными лидерами, любимым подкастером, и т. д., должны быть взвешены и сопоставлены с вашими уникальными потребностями, опытом и интуицией.

Как не стать лидером секты

• Всегда расширяйте возможности людей с помощью информации, вместо того чтобы лишать их возможностей или эксплуатировать и нагнетать страх.

• Цель – сделать так, чтобы люди больше не нуждались в вас, а не пребывали в вечной зависимости.

• Верните людям бразды правления их жизнью, вместо того чтобы забирать.

• Не утверждайте, что у вас есть ответы на все вопросы, а обращайтесь к опыту и уникальному пути людей.

• Не промывайте людям мозги, заставляя их поверить, что они сломлены и что только вы можете их спасти.

Эй… Если бы стала лидером культа, я могла бы зарабатывать гораздо больше денег. Я бы наконец-то исполнила свою мечту и разбогатела в интернете. Но, знаете, чтобы быть лидером, нужно много энергии, а я бы предпочла просто плавать в бассейне.

Как понять, что именно вас истощает

К тому моменту я уже два года сидела на диете «Пошло всё к чёрту», и у меня появились планы на новую жизнь. В начале своей диеты я бросила актёрскую карьеру, чтобы спокойно лечиться, но после четырёхмесячного возрождения на чердаке в Южной Филадельфии, когда я играла фабричную девушку в мюзикле «Парад», я наконец-то осознала, что готова делать всё то, для чего раньше была слишком неуверенной и измотанной. Я решила посещать множество занятий и прослушиваний и попытаться найти агента, который не собирался возвращаться в медицинскую школу. Наконец-то в моей голове появилось свободное пространство. И я решила, что пора им воспользоваться. И если через год или два у меня ничего не получится, или же я не буду получать удовольствие от работы, тогда я смогу заняться чем-то другим, зная, что я хотя бы попыталась. На тот момент я всё ещё не была убеждена в том, что актёрская деятельность – это моё призвание, но для того, чтобы это выяснить, мне нужно быть выложиться. В последний раз.

Поэтому в течение следующих двух лет я пыталась сделать всё от меня зависящее! Я пыталась стать актрисой самым прямым путём, посещая прослушивания, но также я прибегала и к другому подходу: создавала собственный контент, исполняла собственные наработки, писала комедии, участвовала в проектах других людей. Я начала писать собственные спектакли, сочинять странные комедийные песни и исполнять их. Я выступала с ними в комедийном клубе Caroline’s в Нью-Йорке. Я написала абсурдную сольную программу и получила работу в комедийном театре, чтобы показать своё произведение.

Я постоянно проходила прослушивания, обучала детей актёрскому мастерству, посещала миллион различных курсов и уроков вокала. Я участвовала в показательных выступлениях для актёрских агентов. Я несколько раз в день ездила туда-сюда на метро по Манхэттену. Я писала музыкальные стендап-шоу и выступала с ними в гостиных у людей (серьёзно) и на музыкальных и комедийных площадках Нью-Йорка и Филадельфии. Я выступала с импровизацией в подвалах баров в полночь и практиковалась в импровизации в квартире моего товарища по команде в Куинсе. И я начала вести подкаст «Диета «Пошло всё к чёрту»». Я по-прежнему вела блог и начала писать книгу. Я создавала семинары, сама занималась их рекламой. Я проводила их и оттачивала методику преподавания. Затем я всё переделывала и проводила их снова.

Все эти два года я буквально искрилась творчеством, но в то же время достигла предела своих возможностей. Я жгла свечу с двух концов и начала сильно перегорать. Я пыталась сделать восемь разных карьер одновременно. И чем дольше я занималась всем этим, тем больше перегружала свой организм. Как стать актрисой, продолжать развивать сольную программу, продолжать обучение детей актёрскому мастерству, продолжать развивать «Диету «Пошло всё к чёрту»»? Как?

Кроме того, я делала множество письменных упражнений по личностному развитию. Некоторые из них были взяты из книги «Путь художника», а некоторые – из других книг. Одним из примечательных заданий было следующее: «В чём вы не хотите себе признаться?» Некоторое время я пыталась избегать этот вопрос, потому что каждый раз, когда я читала его, я слышал тихий, кроткий голосок, который говорил: «Я… вообще-то не хочу быть актрисой. Постоянные прослушивания слишком утомительны». Но я его игнорировала. Я, судя по всему, игнорировала его годами! Ничего не случится, если он ещё подождёт годик-другой.

Но в конце концов мне пришлось подвести итоги. Всё, что я делала в отношении актёрской деятельности в Нью-Йорке, напоминало закрытую дверь. Неважно, насколько хорошо проходили прослушивания или занятия, даже когда люди, образно говоря, заглядывали в окна и поднимали вверх большой палец, никакого роста не происходило. Ничего не менялось. Легче не становилось. Между тем, всё, что я делала с «Диетой «Пошло всё к чёрту»», открывало двери направо и налево. И именно это сравнение помогло мне увидеть разницу.

Я заставляла себя быть актрисой отчасти потому, что мне нравилось актёрское мастерство, но ещё больше по той причине, что считала эту отрасль своим призванием. Я должна была соответствовать ожиданиям. Я должна была понять. Ведь легко никогда не бывает? Тем не менее такой образ мысли истощал мои жизненные силы. Я думаю, именно это с нами и происходит, когда мы продолжаем ожидать от себя того, чем к чему не имеем призвания. Мы так и будем уставать, потому что наш выбор для нас не предназначен.

Я ожидала, что стану человеком, которым мне стать не суждено. И я очень уставала. Я работала семь дней в неделю, в любое время. И каждый день у меня было прослушивание (или четыре), на которое я идти никогда не хотела. Они лишали меня сил. Полностью выбивали из колеи.

Затем я прочитала книгу «Магия уборки». И да, это был самый случайный и маловероятный путь к покою. Но я ещё не знала об этом, потому что думала, будто избавление от физических вещей меня спасёт. Книга призывает избавиться от всего, что «не доставляет вам радость».

Важно отметить, что такой экстремальный способ требует достаточной финансовой стабильности (чтобы иметь возможность заменить вещи, от которых вы избавляетесь, если вдруг поймёте, что совершили ошибку). Накопление вещей – это естественная реакция на нехватку. Но накопительство также означает: «А вдруг я больше ничего не куплю? Это небезопасно. Разве я могу выбросить эту уродливую рубашку, которую я чертовски ненавижу?» И какая от этого польза?

Поэтому я начала избавляться от хлама. Оставлять (в доме и в жизни) можно было только те вещи, которые вы действительно любили (или те, в которых нуждались). Этот метод был направлен на безысходную часть меня, а также на ту, которая хотела жить полноценной жизнью. А ещё он затрагивал мою большую сторону, которая была абсолютно и бесспорно истощена.

Всё это было в моём духе. Драматично. Экстремально. Немного мистично (потому что вы должны держать одежду и предметы и общаться с ними, а если они не вызывают радости, вы благодарите их за службу и приятные эмоции, но… «ты отслужила своё, глупая футболка, спасибо тебе»). Главный вывод заключается в том, что те вещи, за которые мы держимся и которые больше не вызывают радости, уже отработали своё. Они уже принесли положительные эмоции, которые должны были принести. Теперь пришло время уйти.

Прочитав книгу о наведении порядка в состоянии выгорания, я осознала, что мне необходим отдых. Я читала о том, как найти радость и обрести простоту посредством уборки как раз в то время, когда я была глубоко физически и эмоционально истощена. Это был катализатор, который помог мне понять, что на самом деле мне нужно МЕНЬШЕ ДЕЛ. Мне нужно было время. Мне нужно было перевернуть свою жизнь с ног на голову и остановиться. И отдохнуть.

К тому же, я сразу заметила метафору. Символизм этой «уборки» был очевиден: вы измотаны, потому что не верите, что вам МОЖНО избавиться от ненужных вещей. Долгие годы я думала, что мне нельзя бросать актёрскую деятельность, ведь, как я думала, театр – это моя судьба. Мне все говорили, насколько я хороша. И по большей части я действительно любила играть. Но когда я избавлялась от старых компьютерных шнуров, старых простыней, которые даже не подходили для моей кровати, обуви, которую я не носила годами, и старых бумаг, внезапно я обнаружила, что избавлялась и от платьев для прослушиваний. Всю одежду, которая должна была помочь выглядеть стройнее, скромнее и т. д., я отправляла на выброс. Не было никаких сомнений: они не вызывали радости. Совсем. Я больше не хочу посещать очередные дурацкие курсы или очередное дурацкое прослушивание. Я больше не хочу этого делать.

Я никогда не задумывалась о том, что давала мне пожизненная подсознательная вина за неудавшуюся актёрскую карьеру: хронический стресс и чувство вины. И постоянный самоконтроль. Я даже не предавала этому значение, хотя ощущала на постоянной основе. Я никогда не делала достаточно, никогда не была достаточно продуктивной, достаточно впечатляющей или успешной, никогда не выглядела достаточно хорошо. Я никогда не чувствовала, что мне можно расслабиться. Никогда. Я была такой… измотанной. И всё из-за подсознательных убеждений и давления, о которых я даже не подозревала. Я охренеть как устала. Правда.

А что, если я просто… продолжу уборку и наведу порядок во всей своей жизни? Что, если я избавлюсь… от всех занятий и прослушиваний? Что, если я откажусь от актёрства? Что, если я сниму с себя груз давления и позволю ему улетучиться? Что, если я сохраню только то, что действительно приносит мне радость: ведение семинаров и написание книги «Диета «Пошло всё к чёрту»»?

Я изнуряла себя, пытаясь превратить «Диету «Пошло всё к чёрту»» в жизнеспособный бизнес, и за эти два года многому научилась и заработала достаточно денег, чтобы продержаться какое-то время. Но мне совсем не нравилась эта суета.

А что, если я… возьму два года отпуска? Не два года отдыха от работы, а два года отдыха от суеты? Что, если я уеду из одного из самых дорогих городов в мире и вернусь в Филадельфию, буду платить гораздо меньше, жить одна и делать всё наоборот?

Что, если я возьму два года… перерыва?

Как выяснить, можно ли вам уставать

Хотя за четыре года до этого я прозрела относительно одержимости едой и весом, я не переставала поиски себя. Никогда. Я никогда не сбавляла темп. Я изменила направление, но диета «Пошло всё к чёрту» на самом деле стала моим собственным кризисом. О боже, что теперь?! Что мне делать с работой? Как зарабатывать на жизни? Как я выберусь из этого дерьма, в котором нахожусь? Где я буду жить? Как мне ориентироваться в этом мире, пока я лечусь? Мне нужно купить новую одежду… А могу ли я позволить себе купить новую одежду?

Исцелить отношения с едой очень сложно. Мне нужно было понять, как справиться с внутренними проблемами, что, в свою очередь, требовало много энергии, внимания, доверия и принятия. Первые четыре года на диете «Пошло всё к чёрту» абсолютно изменили мою жизнь, но их нельзя было расценивать как отдых. Даже если вначале я сознательно отдыхала физически, мой разум и эмоции никогда не брали паузу. А именно в этом в тот момент я нуждалась. Я освободилась от постоянно давления, призывающего быть худой, здоровой, сияющей и идеальной, но огромное количество другого давления по-прежнему имело место, и от него мне всё ещё предстояло избавиться. И это был мой шанс.

Я понимала, что не заслужила усталость. Я была очень строга к себе, долгое время себя истязала. Все те годы, когда я недоедала. Все те годы, когда считала себя ленивой, а на самом деле страдала от анемии. «Не сдавайся, Кэролайн. Хватит быть такой ленивой тряпкой. Иди на пробежку». И я делала не больше, чем остальные. На самом деле, глядя на окружающих, я видела, что большинство людей занимались гораздо большим. И я знала, как мне повезло. Мне было двадцать, я жила в Нью-Йорке и пыталась угнаться за своей мечтой. А теперь пусти слезу, девочка.

Я вынуждала себя преодолевать усталость до тех пор, пока уже не могла её игнорировать. Я чрезвычайно уставала физически. Уставала больше, чем казалось нормалным. Бывали моменты, когда во время беседы с кем-то мне было трудно держать глаза открытыми. Со мной что-то происходило. И мне было трудно понять причину своего состояния, потому что мне казалось, что я находилась на пути к здоровью и правильным отношениям с едой. Но что-то всё равно было не так. Я утомлялась при одном взгляде на свой график, согласно которому я бегала по Нью-Йорку в попытке построить восемь разных карьер. Кроме того, посещение занятий или прослушиваний стало требовать от меня больше энергии, чем у меня было.

Почему я не могу найти мотивацию? Почему не могу подобрать ключ к этой жизни?

Что-то ответило: «Потому что ты устала. И ты продолжаешь себя изводить. Независимо от того, считаешь ли ты, что заслужила это, или нет, ты выдохлась».

А что самое странное, у меня начала болеть печень всякий раз, когда я пила алкоголь, даже если это был всего один бокал вина. Я надеялась, что со временем это пройдёт, но нет. Кроме того, у меня очень часто стала подниматься температура, один или два раза в неделю. Сначала я думала: «Надо же, организм всё равно продолжает бороться!» Но поскольку ситуация с температурой не приходила в норму, до меня наконец-то дошло, что что-то не так.

Я не знала, стала ли усталость следствием хронического стресса и всех этих лет, когда я заставляла себя играть на сцене. Или же причиной являлся какой-то процесс в организме. Или и то, и другое? Я понятия не имела, но в любом случае я знала, что мне нужен отдых.

Чтобы оправдать свою усталость, я всегда сравнивала себя с другими людьми. Но зачем? Что мне это дало? Изнеможение – это не соревнование. Все мы устаём, и устаём по разным причинам. Жизнь изнурительна. Кроме того, мы живём в культуре, которая не поощряет отдых. Мы живём в культуре, где гиперпродуктивность и истощение – добрый знак.

Мы живём в культуре, которая ожидает, что мы сможем работать с 9 до 17, пять дней в неделю, пятьдесят недель в году. А зачастую и больше. Но знаете ли вы, что сорокачасовая рабочая неделя слишком утомительна для многих людей? В статье в atSpoke приведены исследования, посвящённые продолжительности рабочего дня, производительности, счастью и здоровью. В ней говорится: «Существует несколько трудов, демонстрирующих, что сотрудники более счастливы, здоровы и продуктивны, если работают меньше сорока часов в неделю»[41]. В 2004-м году Центр контроля заболеваний обнаружил, что люди, которые работают сверхурочно или более сорока часов в неделю, менее здоровы и менее продуктивны, чем те, кто работает в другом графике[42]. В книге «Лени не существует» доктор Девон Прайс говорит, что «исследователи постоянно подтверждают, что в ходе офисной работы люди способны быть продуктивными в среднем только около трёх часов в день»[43].

Получается, что ожидания большинства непосредственно ведут к выгоранию. И никто из нас не понимает причину, потому что все мы пытаемся следовать общепринятым нормам. Как и в случае с диетами и культурой диет, нам кажется, будто с нами что-то не так. Мы все делаем неправильно! Мы слишком много едим! Мы устаём и ленимся! Но на самом деле мы просто действуем в рамках нелепых ожиданий. Мы не созданы для того, чтобы работать без передышки. В таких условиях мы просто развалимся на части.

Мы живём в культуре, которая безустанно твердит, что мы делаем недостаточно. Мы живём в культуре, где большинство граждан ежедневно испытывают чувство вины и беспокойства за то, что они недостаточно работают. В Соединённых Штатах два миллиона людей работают или на уровне, или ниже минимальной заработной платы, а двадцать миллионов имеют «почти минимальный доход». Большинству из них приходится работать на нескольких работах (а это боольше сорока часов в неделю), чтобы едва сводить концы с концами. Эти люди постоянно находятся в режиме выживания только лишь потому, что мы отказываемся повышать минимальную заработную плату. У большинства людей нет оплачиваемого отпуска по болезни, отпуска по беременности и родам или отпуска по уходу за ребёнком. Нам не разрешают остановиться. Нам не разрешают прийти в себя и поправиться. Даже если бы мы хотели, большинство из нас не могут себе этого позволить.

Честно говоря, из-за всего этого большая часть коллективной усталости неизбежна. И даже при улучшении условий труда избежать трудностей и травм, сопутствующих человеческой жизни, невозможно. Но некоторой части усталости всё-таки можно избежать, и это, в основном, неизученные культурные, подсознательные ожидания, скрывающиеся на заднем плане. То, что мы сами на себя возлагаем. То, что мы даже не осознаём. Подумайте о том, сколько времени и денег мы тратим на… скажем, красоту, похудение, уход за кожей, покупку последних модных трендов. Если вы получаете от этого истинное удовольствие – это одно. Но большинству из нас кажется, что это даже не выбор. Мы должны. Мы должны выглядеть молодо. Мы должны бегать. Мы должны купить модные джинсы. Но так ли это? Осознаём ли мы, что является нашим выбором, а что – навязано? От каких убеждений нам стоило бы отказаться? Чем мы сами себе вредим? Мир и без того достаточно жесток, так почему же мы укореняем и увековечиваем эту жестокость в себе?

Несмотря ни на что, вам можно уставать. Вам можно отдыхать. И вам можно прекратить делать то, что вам навязали.

Даже если я и изменила почти всю свою жизнь, ваша усталость не означает, что вы обязаны менять вашу. Это вовсе не значит, что вы должны прекратить делать то, что вам нравится!

Я не предлагаю свой путь, потому что он – не единственный. Осознание того факта, что вы перегорели, лишь означает, что пришло время проанализировать чувства и осознать усталость. И, возможно, осознав, вы в итоге предпримете действия, чтобы ослабить контроль.

Многие люди устают по какой-то глубинной причине, которую не могут точно определить. Если это ваш случай, тогда вам, возможно, будет полезно осознать: «Эй, я устал. И вот почему. И пока я буду искать способ борьбы, я буду относиться к себе с пониманием».

Я расскажу о некоторых причинах, которые могут и будут нас утомлять. По мере чтения обратите внимание на то, что из перечисленного имеет отношение к вашей жизни. Если к вам относятся несколько пунктов из списка, то, вероятно, они стали факторами, усугубляющими стресс.

Список изнуряющих нас причин

Причины, которые не поддаются непосредственному контролю

Бедность и финансовый кризис

Сюда относится усталость не только от физического истощения, скажем, от работы на нескольких предприятиях, чтобы прокормить детей, но и от хронического стресса, который оно порождает. Беспокойство о том, как свести концы с концами и удастся ли это, травмирует и изматывает во всех смыслах. У нас нет равного доступа к образованию и профессиональной подготовке. Мы не все получаем одинаковые стартовые возможности. А минимальная заработная плата в Соединённых Штатах нежизнеспособна. У нас нет равного доступа к хорошо оплачиваемой работе. Вывод: хроническая усталость.

Угнетение, стигматизация и маргинализация (расизм, стигматизация веса, эйблизм, гомофобия и т. д.)

Подвергаться остракизму, стигматизации или плохому обращению – утомительно. И я не говорю с легкомыслием. Я имею в виду, что всё это дегуманизирует и травмирует, а травма нас изматывает. Фактически, одна стигма – это уже хронический стресс, который может очень плохо сказаться не только на психическом, но и на физическом здоровье[44]. Если с вами плохо обращались достаточно много раз, это становится травмой, и вы начинаете этого ожидать. А гормоны стресса, вызывающие ожидание, могут подорвать здоровье и привести к хроническим проблемам. Это не то, в чём можно обвинить человека: «Эй! Просто перестаньте испытывать стресс из-за угнетения!» Нет. Проблема и заключается в угнетении.

Проблемы со здоровьем

Хронические проблемы со здоровьем вызывают физическое истощение. Но, помимо этого, утомительно само беспокойство об оплате лечения и самобичевание за возникшие трудности. Жить в стране, где вы можете разориться из-за проблем со здоровьем? Это варварство. И как бы наша культура ни заставляла нас думать, что мы контролируем здоровье, если хорошо питаемся и занимаемся спортом, это не так. Скажите это тому, кто всю жизнь боролся с трудностями. Конечно, изменения в образе жизни могут абсолютно точно улучшить самочувствие, но это происходит не всегда. И, как я уже объясняла ранее, иногда рецепт для лечения проблем со здоровьем может привести к большему истощению, стрессу и проблемам со здоровьем. Забавно.

КАК ВЫЯСНИТЬ, МОЖНО ЛИ ВАМ УСТАВАТЬ

Проблемы, с которыми иногда можно справиться

ПТСР и неразрешённые травмы

Как я уже говорила, травма – это неразрешённая и непроработанная энергия, застрявшая в нашей системе и удерживающая в состоянии «борьбы или бегства». Бедность, расизм и хронические проблемы со здоровьем часто становятся травмами. Поэтому то, что я собираюсь сказать, относится и к перечисленным выше причинам. Но даже без усугубления и наслаивания угнетения большинство из нас хранит в себе какую-то травму. Эксперт Питер А. Левин написал в книге «Пробуждение тигра»: «Большинство людей не знают, что многие, казалось бы, безобидные ситуации могут быть травматичны».

Я никогда не попадала в ситуации, которые люди склонны считать травматичным опытом (нападение или крупная авария), но у меня остались некоторые неразрешённые травмы от опыта, который внешне был совершенно безобидным, например… операция по удалению зубов. Пение перед людьми. И годы паники по поводу своего веса и диет.

Разрешить травму возможно, но это не всегда легко и просто, и обычно это требует профессиональной поддержки, денег, времени, терпения и энергии. Именно поэтому я отнесла её к категории «проблем, с которыми иногда можно справиться».

Проблемы с психическим здоровьем

Проблемы с психическим здоровьем изматывают. И, честно говоря, существует множество их причин. Некоторые из них химические, врождённые и генетические. Некоторые – приобретённые. Некоторые – косвенные. Некоторые – появляются как следствие неразрешённой травмы. И все они требуют и заслуживают помощи. И опять же, это трудно и дорого.

Пребывание в нездоровых, токсичных или оскорбительных обстоятельствах

Сюда относятся: токсичная рабочая среда, токсичные семьи, токсичные или властные религии. Это то, что мы не выбираем сознательно. Мы не говорим: «Эй, я хочу выбрать токсичную семью!» Но без поддержки мы также можем застрять в неблагоприятной среде. Да, легче сказать, чем сделать, но побег из токсичной среды, когда это возможно, – это именно то, что нам нужно и чего мы заслуживаем.

ПРОБЛЕМЫ, КОТОРЫЕ МЫ СПОСОБНЫ КОНТРОЛИРОВАТЬ (ЕСЛИ НАУЧИМСЯ)

Непроработанные эмоции

По моему опыту, это пересекается с непроработанной травмой, но, если говорить прямо: большинство из нас не научились разрешать, доверять, чувствовать и прорабатывать эмоции. На самом деле, скорее всего, мы только научились бояться их и подавлять, или же узнали, что чувствовать или проявлять эмоции – это слабость. Поэтому большинство из нас всю жизнь стараются избегать чувств, отрицать, заглушать и отталкивать их. Это приводит к обратному результату, и не только вредит нашему психическому здоровью, но и может сделать нас физически больными. А постоянное оцепенение и бегство от своих эмоций всегда будет изнурительным.

Токсичные убеждения и культурные ожидания

Чувство вины. Чувство долга. Сравнение себя с другими людьми. Принуждение оставаться на работе или в отношениях, которые мы не любим, но которые, по нашему мнению, не заслуживают того, чтобы их покидать. Мы корим себя. Чувствуем, что мы делаем недостаточно. Чувствуем, что мы недостаточно хорошо выглядим. Чувствуем, что мы недостаточно успешны. Мы находимся в постоянных поисках и попытках самосовершенствования. В постоянных попытках вписаться в общество, чтобы нас принимали и относились к нам лучше. Нам всегда кажется, что должно происходить что-то другое. Что-то значимое. Я должна делать больше, делать лучше. Эти ожидания возлагаются нашей культурой. Она диктует нам, что значит быть счастливым и успешным. В итоге мы принимаем это и закрепляем в себе, обычно даже не осознавая.

Подсознательное чувство вины, вытекающее из этих ожиданий, становится похожим на компьютерную программу, работающую в фоновом режиме и постоянно разряжающую батарею. Вы не используете её. Вы даже не получаете от неё пользы. Она просто там, расходует энергию, истощает и заставляет остальные приложения работать медленнее. И я хотела закрыть и удалить эти чёртовы приложения.

Именно здесь я хотела провести большую часть своего исцеления. Это была та часть жизни, которую я наконец осознала и была готова что-то с ней делать. Та часть, с которой вы можете что-то сделать, даже несмотря на изнуряющие факторы, притеснения и травмы. Вы можете удалить приложения, которые высасывают вашу энергию.

Мы должны знать, что нам разрешено уставать, признать законность неизбежной усталости. Даже если мы не понимаем, что с ней делать, признание того, что она отнимает у нас энергию, – очень важно.

Конечно, вы можете игнорировать усталость и бороться с ней до конца жизни. Многие люди так и делают. И некоторым это даже нравится. Некоторые не видят другого пути. Они считают, что труднее в себе разобраться, чем продолжать. Это нормально. У меня есть друзья, которые чувствуют, что они процветают в стрессе, и, возможно, так оно и есть! Я не собираюсь никому указывать, как жить.

Но, возможно, вы похожи на меня, и вы наконец-то осознали, что стресс и переутомление разрушают вас изнутри.

Как примириться с привилегией отдыха

Не имея более конкретного определения, я знаю, что отдых звучит как приятное занятие для детей богатых родителей или руководителей, испытывающих стресс. О, бедняжка, может, тебе нужно взять отпуск и посидеть у бассейна? Надеюсь, тебе станет лучше после хорошего сна и месяца отдыха! Твоя должность генерального директора будет ждать тебя, когда ты будешь готов вернуться! Но это не отдых. По крайней мере, это не то, как я его понимаю.

Для меня отдых – это не отпуск как таковой. (Хотя отпуск – это здорово и важно.) Отдых – это состояние души. Это изменение перспективы. Это изменение отношения к себе. Это целенаправленный отказ от культа продуктивности. Он побуждает нас помнить: «Я заслуживаю отдыха. Я заслуживаю подзарядки. Я заслуживаю минуты покоя. Моя ценность заключается не в постоянной продуктивности».

Отдых как состояние души – это сопротивление возложенным на нас невозможным ожиданиям (быть всем для всех, всё делать и всё иметь). Это изменённое мировоззрение, которое даёт разрешение делать то, что необходимо для физического и психического здоровья. Оно побуждает помнить, что вы заслуживаете отдых, даже если получить его трудно или невозможно. Вы заслуживаете паузы. Вы заслуживаете создание границ, которые позволят вам отдохнуть. Вы заслуживаете маленькие моменты тишины. Потому что, как я убедилась на собственном опыте и на опыте других людей, большинство из нас даже не думают, что заслуживают покой. Мы чувствуем себя виноватыми за то, что устаём или хотим взять передышку. Поэтому мы никогда этого не делаем. А если и делаем, то испытываем стресс. А это не отдых.

Отдых – это сопротивление культуре непрерывной продуктивности, в которой мы живём. Это приглашение сказать: «К черту все «должен»! К чёрту ожидания, которые не перестают твердить, что вы делаете недостаточно или что вы не справляетесь с жизнью!» Отдых напоминает важную истину: если ваш начальник считает, что вы должны быть на связи в 21:45 и отвечать на электронные письма, он не может быть правым только потому, что он босс. Так быть не должно. Вы заслуживаете отдых, и, возможно, у вас токсичная рабочая динамика. Отдых призван дать вам возможность вспомнить, что вы – не машина, и от вас не следует ожидать постоянной продуктивности без возможности перезарядиться.

Отдых не зависит от того, сможете ли вы позволить себе месяц на курорте «всё включено». Такие передышки недоступны большинству. Вместо этого отдых может представлять собой изменение перспективы: изменение ваших взглядов на систему. Смену отношения к себе. И если всё, что вы можете сделать, – это отдохнуть пять минут, речь идёт о том, чтобы воспользоваться этим маленьким моментом.

Независимо от нашего мнения относительно доступности отдыха, он нам необходим. Чем больше стрессовых факторов вы испытываете, тем больше вы нуждаетесь в отдыхе и восстановлении тела и духа. Отдых – это единственный способ справиться с выгоранием. Единственный способ! Чтобы исцелиться, чтобы стать с самим собой, чтобы набраться сил, нам нужен отдых. Он для нас чрезвычайно полезен. Он полезен для иммунной системы. Мы сможем мыслить более ясно, стать более внимательными к друзьям и членами семьи, сможем оказывать позитивное влияние и жить более полноценной жизнью, если начнём подходить ко всему отдохнувшими. (Кроме того, не просто так в сектах отказ от еды и отдыха используется для того, чтобы сломить сопротивление людей. Этот метод работает.)

Система пережевала нас и выплюнула. Система жестока, бесчувственна и не заботится о нашем счастье или исцелении. Когда мы без сомнений покупаемся на неё, мы её увековечиваем.

Не покупайтесь на ложь о том, что только богатые люди могут отдыхать. Не покупайтесь на ложь о том, что отдыхать можно лишь после того, как чего-то достигнете или заработаете определённую сумму денег. Не покупайтесь на ложь о том, что вы должны проливать кровь ради жестокой системы. Вы заслуживаете отдыха. Большинство из нас не могут продолжать работать в том темпе, в котором мы работаем. И да, в целом, нам нужна более щадящая и поддерживающая система, более высокая минимальная заработная плата и система социальной защиты, которая может смягчить травму от невозможности свести концы с концами. А пока вам нужно найти способ привнести отдых в свою жизнь. И он нужен вам сейчас. Именно потому, что отдых кажется доступным только тем, кто меньше всего в нём нуждается, мы все должны отдыхать так, как можем. Это причина того, что нам нужен отдых как состояние души. В культуре, где отдых кажется легкомысленным, безответственным и невозможным, сознательный отдых – это радикальный акт.

Не поймите меня превратно, в прошлом я не думала настолько масштабно. Мой двухлетний отдых на сто процентов являлся актом самосохранения, потому мне было плохо. В том, что я делала, не было ничего благородного; я просто пыталась понять, смогу ли я когда-нибудь чувствовать себя нормально. Но я поняла, что пауза – это исцеление и необходимость для всех, а в особенности для людей, гораздо более угнетённых и измученных, чем я. «Министерство сна» – движение, основанное Тришей Херси и призывающее чернокожих женщин использовать отдых как способ противостоять системе и исцелить усталость и травмы. «Министерство сна» призывает к отдыху как к радикальной форме сопротивления. Их акцент на сопротивлении системной расовой несправедливости и эксплуатации – прекрасный пример того, как отдых используется для выхода из системы, которая исторически и планомерно эксплуатирует цветное население.

Опять же, причин физического истощения очень много: бедность, расизм, проблемы со здоровьем, система здравоохранения и непроработанные травмы. То, как устроена наша страна (и мир), позволяет эксплуатировать рабочий класс. Она опирается на него. Всё завязано на чрезмерной занятости людей, находящихся в наиболее уязвимом положении. И людям, управляющим этим шоу, не выгодно, чтобы их маленьким рабочим пчёлкам позволяли или рекомендовали отдыхать, брать значительные отпуска для восстановления сил и нормально зарабатывать на жизнь. Миллиардеры не хотят становиться позорно неуспешными. Именно по этой причине ничего не меняется. Однако мы заслуживаем душевного отдыха, даже если мир, в котором мы живём, этому не способствует.

Если бы мы действительно заботились о физическом и психическом здоровье людей, как мы утверждаем, мы бы обратили внимание на системные проблемы, из-за которых люди устают, испытывают хронический стресс и болезни. Моя книга сама по себе не способна исправить угнетающую систему или исцелить неизбежное истощение от её рук. Всё, что она может сделать, – предложить не покупаться на убеждения. Всё, что я могу сделать, – напомнить вам не сжигать себя дотла. Нам нужны перемены, но на этом пути вы должны быть отдохнувшими. Поэтому, в перерывах между работой и во имя лучшего будущего, отдыхайте!

Длительные периоды физического отдыха могут казаться недоступной роскошью, однако пауза для души доступна каждому. Эмоциональный и психологический отдых – это то, на чем мы должны сосредоточить энергию. Каковы ваши убеждения? Каким образом они угнетают вас или изматывают? Вот что мы должны выяснить.

Как претендовать на отдых

Первое, что я сделала весной 2016-го года, – это составила план переезда в Филадельфию. Жизнь в Нью-Йорке имела смысл тогда, когда моей целью был Бродвей. Но теперь, благодаря магии интернета и диете «Пошло всё к чёрту», я могла работать дома. Так почему же я сижу в квартире, которая находится буквально на съезде с шоссе, с окнами, выходящими на стены другого многоквартирного дома, когда я могла бы жить одна и смотреть в окна, пропускающие свет?

Я люблю Нью-Йорк. Очень люблю. Я уезжала не потому, что не любила его. Я просто устала. Будь я богата, я могла бы остаться и два года отдыхать в Нью-Йорке. Но лишних денег у меня не было, поэтому мне пришлось уехать. Я переезжала в Филадельфию, собиралась жить одна, и в моей квартире должна была быть стиральная машина. Стиральная машина в квартире – редкая роскошь в Нью-Йорке.

В выходные после того, как я приняла решение отдохнуть (года два) и хотя бы временно перестать пить, чтобы дать печени передышку, у меня состоялась поездка на День памяти, которую я заранее запланировала.

Эта поездка являлась именно тем мероприятием, от которого я хотела отказаться на следующие два года. Эти вылазки были изнурительными: делить постель в сомнительном отеле. Пить день за днём. Пытаться найти гольфистов для свиданий. Всё это не давало мне покоя. Я устала. Я устала стремиться к Бродвею, я устала стремиться к красоте, я устала искать мужей.

Но я уже сказала «да», и это случилось прежде, чем я приступила к созданию плана отдыха. Так что мне оставалось два варианта: либо не ехать (хотя я уже заплатила за номер), либо сказать друзьям: «Слушайте, я… очень устала. И мне нужно завязать с выпивкой, так что не рассчитывайте на меня в эти выходные». К счастью, они были совершенно не против, чтобы я не пила, потому что среди моих друзей нет придурков.

Мне действительно нужно было отдохнуть от алкоголя. Для меня это было ясно как день. И если я когда-нибудь забывала об этом, боль в правом боку сразу напоминала. В течение некоторого времени я определённо использовала выпивку как социальную смазку и средство от недиагностированной тревожности, но в тот момент проблема с алкоголем имела скорее эмоциональную привязку. Я не употребляла алкоголь, чтобы заглушить свои чувства, возможно, потому, что у меня наладились отношения с эмоциями и с едой. На данный момент проблема носила физический характер.

Ещё одна важная вещь, которую я знала об алкоголе, заключалась в том, что он слишком портил мой сон. И если то, чего я действительно хотела, – это отдых, то, может быть, отказ от алкоголя на некоторое время улучшит сон и позволит чувствовать себя отдохнувшей? Может быть?! МОЖЕТ БЫТЬ?! Итак, на два года я на 99 % отказалась от алкоголя. В редких случаях я выпивала бокал вина, но по большей части я не пила.

Сейчас я иногда позволяю себе один-два бокала, но это больше не мой конёк. Когда я выпиваю больше бокала, это заметно влияет на мой сон и тревожность, а также вызывает усталость и влияет на иммунную систему. И из-за всего этого алкоголь больше не занимает много места в моей жизни, просто потому что… я хочу хорошо себя чувствовать.

Отказ от алкоголя стал важной частью моего отдыха, и этот опыт оказался очень полезен. Он быстро показал, насколько сильно наша культура зависит от алкоголя в социальных контекстах и насколько некомфортно чувствуют себя люди, когда вы не пьёте. Я не против алкоголя и даже не против алкогольной культуры. Это весело, если ваш организм может справиться и если вы не используете его в качестве основного механизма преодоления. Но подумайте: мы живём в настолько проалкогольной культуре, что считается более странным не пить, чем поддерживать дисфункциональные отношения с алкоголем. Мне приходилось быть очень осторожной и отказываться от напитков в непринуждённой манере, чтобы не смущать людей (я не пью на свадьбах, чтобы потом за меня не было стыдно). Когда это было возможно, я просто притворялась, что пила, чтобы люди оставили меня в покое. В те времена, когда я больше зависела от алкоголя, я чувствовала себя точно так же, когда не пили другие. (Тогда, когда я пыталась сделать алкоголизм причудливой чертой своей личности.) Чей-то отказ от алкоголя вызывал у меня тревогу. Так что я не то чтобы не понимаю, просто теперь я смотрю на алкоголь свежим взглядом. Вау, от нас ждут, что мы будем пить… много.

Мы склонны восхвалять способность людей много пить. Держать в руках алкоголь – это правильно. Мы очерняем и демонизируем марихуану, мы клеймим психиатрические лекарства. До недавнего времени даже старая добрая терапия была табу. Никаких эмоций! Никакой терапии! Просто притворитесь, что виски – это часть вашей личности! Опять же, я понимаю. Это весело. Это некий побег. Это часть многих традиционных культур, и я действительно считаю, что алкоголь может быть использован в здоровых и радостных целях, но чаще это не так. На самом деле, более тридцати семи миллионов взрослых в Соединённых Штатах сообщают, что употребляют алкоголь примерно раз в неделю[45]. Алкоголь является для многих людей основным механизмом преодоления трудностей. Он прославляется в нашей культуре, хотя по-прежнему является четвёртой основной причиной смерти в Соединённых Штатах[46]. И если мы хотим поговорить об усталости в нашей проалкогольной культуре, то в краткосрочной перспективе алкоголь активно нарушает наш циркадный ритм и сон, особенно во второй половине ночи. В долгосрочной перспективе последствия для здоровья гораздо выше. И если мы используем алкоголь в основном для того, чтобы отвлечься от эмоций, то эти непрожитые и непроработанные эмоции также будут держать нас в состоянии выгорания до тех пор, пока мы их не преодолеем.

Однако я также не считаю, что чёрно-белая бинарная система, когда человек должен называть себя алкоголиком или не алкоголиком, так уж полезна. Всегда должны быть нюансы. Вы можете пересмотреть свои отношения с алкоголем, не отказываясь от него на 100 % и не навешивая на себя ярлык алкоголика. Например, для себя я поняла, что моя проблема – это не алкогольная зависимость. Я просто… устала, и я знала, что алкоголь не помогал.

Поэтому та поездка на выходные была первым большим уикендом, когда я намеренно не пила. Мне нужен был перерыв. А на второй вечер я выдохлась уже в 21:30, потому что усталость больше не маскировалась алкоголем. «Что-то мне не очень весело. Спокойной ночи! Развлекайтесь! Знакомьтесь с мужьями!»

Вернувшись в номер, я заварила травяной чай для печени и села на кровать, чтобы написать статью в блог: «ПОЧЕМУ Я УХОЖУ В ОТПУСК НА ДВА ГОДА». Я писала его в основном для себя, но также и для людей, которые следили за моей жизнью и интересовались, что я имела в виду, когда говорила в Instagram о надвигающемся отдыхе.

Моя публикация оказалась полезна: она напомнила мне, почему я ушла из бара той ночью и почему не жила свободной жизнью. Она помогла определить причины, по которым я выгорала. Я смогла чётко объяснить себе, почему мне нужны перемены. И в последующие месяцы я могла к ней возвращаться. Она стала моей декларацией об истощении!

Чем больше я думала и писала о своей усталости и потребности в отдыхе, тем больше понимала, что мне нужно отдохнуть от всего. Мне нужно было изменить стиль общения, работы и мышления. Мне нужно было всё упростить. Сократить количество деятельности. Это и стало причиной двухлетнего перерыва. Мне нужно было перестать отвлекать себя безостановочной работой. Мне нужно было перестать пить, чтобы лучше слышать свою усталость и не маскировать её алкоголем. Мне нужно было перестать браться за работу, которая мне на самом деле не нужна. Мне нужно было дать себе безусловное разрешение сказать «нет» тому, на что у меня не было сил.

Все мы по-разному нуждаемся в отдыхе. И моя поездка явилась прекрасным примером. Такие выходные для многих стали бы отличным вариантом передышки. Отправиться в увлекательное путешествие с друзьями? Сидеть на пристани, попивая бокал розе? Подобный вариант подошёл бы для меня сейчас, но не тогда. В то время я была слишком измотана, чтобы отправиться на выходные на вечеринку. Однако для разных людей отдых означает разные вещи. И он будет означать разное на разных этапах вашей жизни, в зависимости от причины выгорания.

Всем нужны разные варианты отдыха, в зависимости от усталости. Мы имеем дело с разными ситуациями и разными культурными ожиданиями, которые, возможно, приняли. Некоторые люди чувствуют выгорание от социальной жизни. Некоторые люди чувствуют усталость от работы и нуждаются в большем количестве времени для общения. Может быть, вы мама, которая чувствует себя вымотанной ожиданиями и давлением в отношении того, какой должна быть хорошая мать. Может быть, вы застряли в цикле диеты, постоянно недоедаете или переедаете. Может быть, вы трудоголик, который считает, что он не вправе взять отпуск.

Вы пытаетесь сохранить видимость перед соседями или старыми школьными друзьями? Остаётесь ли вы в отношениях, потому что боитесь одиночества? Вы тратите энергию на то, чтобы соответствовать архетипу, который на самом деле вам не подходит? Вы изнуряете себя поисками чудодейственного лекарства? Вы занимаетесь карьерой, которая по своей природе вызывает у вас стресс? Вы измучены тем, что живёте в системе, которая постоянно вас угнетает?

Если вы устали или чувствуете, что перегорели, я рекомендую вам выписать причины. Напишите свою Декларацию истощения. А затем используйте её как способ выявления культурных убеждений, которые вызывают усталость.

«Здравствуй, жестокий мир. Я поняла, что слишком много на себя беру, и поэтому приоритетом для меня будет отдых, и вот почему: [заполните пробел]».

Почему вы устали? От чего вам нужно отдохнуть? От какого давления вам нужно взять передышку? Объясните это себе. Это помогает.

В тот вечер, когда я оставила своих друзей в баре, пока я сидела на кровати в номере и писала о том, что устала, моя подруга Энни встретила своего будущего мужа. (Да, он играет в гольф.) Видите? У каждого из нас свой путь. Некоторые из нас встречают партнёров в полночь в баре под открытым небом. А кому-то приходится писать Манифест отдыха, сидя на кровати на заплесневелом пледе 1982-го года. И всё это замечательно!

Как смириться с одинокой смертью

В то время, когда я снимала комнату на чердаке в Филадельфии и пила много бурбона, я встречалась со многими парнями за очень короткий промежуток времени, потому что я наконец-то находилась в окружении людей своего возраста, а не трехлетних малышей с таким же именем. Я ходила на свидания с теми, кто был мне не слишком симпатичен. Или с теми, кому не слишком нравилась я. У меня были шестимесячные отношения, которые плачевно закончились, после чего у меня началась мелодраматическая интрижка. И эта интрижка закончилась тем, что разбила мне сердце на целый год.

Разбитое сердце – это, конечно, чертовски утомительно. Это отнимает силы, эмоции, ухудшает физическое состояние. И в течение того года, когда я была подавлена, я сильно сбросила вес и совершенно случайно стала очень худой. Я даже не замечала этого, пока люди не сказали. А потом, когда наконец почувствовала себя лучше, вес вернулся. Хм. Всё стало ясно как день: потеря веса – не всегда хороший знак. На самом деле, иногда это признак глубокой депрессии. А каков был мой признак улучшения физического и эмоционального здоровья? Увеличение веса.

Встречаться с людьми в реальной жизни гораздо интереснее, чем любые знакомства в интернете, которые я когда-либо заводила. Но, боже, даже случайные встречи абсолютно изматывают. Выпивка. Поздние вечера. Постоянные свидания. Бесконечные игры разума, в которые все играют. Вот уж жестокая реальность. Я знаю, что в конце концов все эти жертвы должны себя оправдать, но что, если вы занимаетесь этим уже долгое время, но ни о каком оправдании речи даже не идёт? Как заставить себя продолжать? Это вопрос, на который мне никто не может ответить. Возможно, свидания просто не соответствуют моему характеру.

Даже когда свидания приносят удовольствие, они всё равно отнимают непомерное количество времени и эмоциональной энергии. А когда мы одиноки или были одиноки какое-то время, от нас буквально ждут, что мы начнём знакомиться без остановки из-за этой нависшей негласной (а иногда и озвученной) угрозы умереть в одиночестве. И если ничего не получается, от нас ожидают, что мы будем продолжать делать это снова и снова, снова и снова. Мне потребовалось немало времени, чтобы понять, насколько изнурительной стала для меня эта динамика.

Вот эти культурные ожидания меня действительно напрягали. У меня всегда возникало ощущение, будто со мной что-то не так, раз я не замужем. Хотя логически я и понимала, что заблуждалась. Я всегда предпочитала быть одинокой, вместо того чтобы встречаться с людьми, с которыми на самом деле не хотела быть вместе. Но я всё ещё чувствовала постоянное давление. Я даже не осознавала, что это грызущее чувство таилось внутри меня и гудело где-то на заднем плане: «Я должна действовать по-другому, быть более открытой, больше гулять, ходить в правильные места, найти правильные факультативы, ходить на большее количество онлайн-свиданий…» Список можно продолжать и продолжать. И мне всегда казалось, что я делала недостаточно.

Моя проблема, как мне казалось, заключалась в том, что я недостаточно часто нравилась людям. Поэтому я тратила много времени, пытаясь устранить этот недостаток. Одна парикмахерша однажды сказала мне, что её муж не нравился ей до третьего свидания. Что?! Неужели людям нужно столько времени, чтобы они поняли, нравится им человек или нет? Поэтому как прилежный маленький специалист по устранению неполадок я подумала: «Ладно, возможно, мне нужно дать людям по крайней мере… три шанса, прежде чем я смогу решить, что они мне не нравятся». Я прошла через очень тяжёлую фазу, когда заставляла себя ходить на многочисленные свидания с хорошими людьми, которые на самом деле не мне нравились. Однако чувства так и не появлялись. Это только истязало меня и вынуждало бояться свиданий ещё больше, чем раньше. Но я продолжала! Я продолжала заставлять себя выйти из зоны комфорта, потому что думала, будто проблема крылась именно в ней.

Кроме того, в моём кругу общения было не так много мужчин-натуралов. Я училась в школе для девочек, затем специализировалась на музыкальном театре, потом нянчила детей и сидела в своей комнате, беспокоясь о том, достаточно ли низкоуглеводная у меня еда. Так что для меня это была проблема. Я описывала себя как «личность, эмоционально неспособную флиртовать с незнакомцами в продуктовом магазине».

Я прожила в Нью-Йорке десять лет и поняла одну вещь: даже если вы живёте в Нью-Йорке, жизнь не похожа на «Секс в большом городе». Я постоянно ходила на ужин со своими друзьями. Я постоянно ходила в бары. Ничего. Однажды я даже встретила Эйдена (Джон Корбетт) в Центральном парке, когда сидела с ребёнком, и всё, что он сделал, – заверил меня, что мне не нужно остерегаться енота, который разгуливал по детской площадке, куда я водила маленькую Кэролайн. В общем, да. Жизнь не похожа на «Секс в большом городе».

Кто мне нравился? О, это просто: люди, которым я не нравилась в ответ: бариста, которые флиртуют с тобой, потому что это их работа; студенты колледжа, которые, как я думала, клеились ко мне, но в итоге встречались с моим другом Джеффом; люди, с которыми я знакомилась, но которые скрывали девушку или невесту.

В мои двадцать с небольшим мир начал меняться, и знакомства через интернет стали заменять личные знакомства в барах… так что логичным решением было присоединиться к миру и тоже обратиться к сети. Так я и сделала. И я… ненавижу это. Я даже не знаю, могу ли я в полной мере выразить, насколько сильно меня это бесит. Всё, что связано с онлайн-знакомствами, выматывает. Свайп. Переписка с незнакомцами. Встречи с незнакомцами. Это невероятно утомительно, и я не могу поверить, что некоторые люди считают это… весельем?!? Моя младшая сестра думает, что знакомства в интернете – это весело. А я даже не могу понять, что это такое.

Я долго пыталась понять, что изменилось в моём отношении к свиданиям. ЧТО СО МНОЙ НЕ ТАК?! Почему некоторым людям нравятся знакомства, а меня тошнит от пустой беседы с каким-то чудаком? Почему люди прыгают от парня к парню, а я просто сижу и щурю глаза, пытаясь понять, как полюбить встречи с незнакомцами?

Для меня онлайн-знакомства кажутся чем-то отсталым. Я нахожусь на свидании, но при этом… я не знаю человека. Поэтому ты мне не нравишься. Мы ощущаем давление, принуждающее быстро решить, нравимся мы друг другу или нет: мы ведь на свидании! Мне уже пора влюбиться? Или нужно подождать до второго свидания? Ты уже должен мне нравиться? Или… у меня есть время? Сколько шансов нужно дать человеку? Даже теперь, когда я не даю шанс на три свидания, я всё ещё чувствую, что хочу спросить: А КОГДА МНЕ МОЖНО ИДТИ ДОМОЙ?

Я жаждала какого-то откровения. Какого-то объяснения. Почему? Как? Что с этим делать? Я даже предположила, что я, возможно, лесбиянка или бисексуалка. Я пыталась вытащить наружу своё истинное «я» и наконец-то почувствовать облегчение от того, что я разобралась в проблеме. Но, как оказалось, это не мой случай. Моя истинная сущность – гетеросексуальность. Мне просто нужен некий инкубатор любви в случайной социальной группе, к которому у меня нет доступа. Мне просто нужно узнать тебя, и чтобы ты не показывал, что я тебе нравлюсь (пусть это и так). Тогда я увижу, как сильно ты обо мне заботишься. И вот ТОГДА я влюблюсь, и мы сможем пойти на свидание. ВСЁ, ЧТО МНЕ НУЖНО, – простой онлайн роман и семь месяцев, чтобы наша любовь выросла до первого свидания! И вот, я одинока. Некоторые называют это демисексуальностью. Я называю это комедией. Или: я работаю дома.

В те несколько раз, когда я знакомилась с парнями медленно и непринуждённо, я ходила с ними на свидания, и они мне даже нравились. Мы общались в весёлой, дружеской манере. ВАУ! Так у нормальных людей и происходит?! Подобный опыт всегда был приятным и радостным. Ладно, всё это лишь косвенные свидетельства. Верно? ВЕРНО?! Так как же мне справиться с этой ситуацией?

Мне приходилось мириться с тем фактом, что я нравилась многим хорошим парням. И, честно говоря, не все комики-импровизаторы, которых я встречала, были подлыми жуликоватыми засранцами. Некоторые из них были замечательными, и я им действительно нравилась. Просто… они не нравились мне. И я не знаю, что ещё я могла сделать, кроме как истязать себя за это. Так я и поступала. Что со мной не так?

Я не знаю, была ли со мной какая-то проблема. Но всё, что я замечала тогда, в 2016-м году, на пороге двухлетнего перерыва, – это свою усталость. И вместо возвращения к привычной нервозности по поводу того, что я обязана приступить к онлайн-знакомствам, я поняла: это неправильно. Мысли, живущие в моём подсознании, были неправильными. Нездоровыми. И теперь, когда я находилась в режиме уборки и решила выбросить всё, что меня изматывало, сразу стало ясно, что одной из самых утомительных вещей, помимо постоянного самопринуждения быть актрисой, было постоянное самопринуждение ходить на свидания. И искать парня. И встречаться с людьми, с которыми я не хотела встречаться. И чувствовать себя виноватой и нервной, если я этого не делала. И осуждать себя за то, что я одинока. Так что мне пришлось избавиться от этого. Мне пришлось отказаться от свиданий.

Мне было двадцать восемь лет, и это означало, что по окончании двух лет отдыха мне уже будет тридцать. А наша культура странно относится к женщинам, которым исполняется тридцать. Куда бы вы ни посмотрели, культура шепчет: «Ты становишься старше». И многие люди подсознательно сравнивают свою жизнь с жизнью других людей. «Достаточно ли многого я добилась?», «Нахожусь ли я на верном пути?», «Достаточно ли я успешна, чтобы покрываться морщинами?», «Безопасно ли стареть?» Это вполне оправданный страх, учитывая, как в женщинах ценится молодость. На самом деле, я только что зашла в Twitter, чтобы отложить написание этого абзаца, и первое, что я увидела, – слова Эммы Уотсон (Гермиона Грейнджер, красивая, богатая, кинозвезда, модель и посол ООН). Она рассказала Vogue о своём стрессе и тревоге, ведь ей скоро тридцать, а она до сих пор не замужем и не родила ребёнка. Потому что, помимо всех достижений, именно это, как внушают женщинам, делает их достойными восхищения и идущими в ногу со временем.

Эй, если уж Эмма Уотсон не может не испытывать стресс и тревогу из-за культурного маркера успеха, то и я с этим ничего не поделаю. Но вместо того, чтобы спешить достичь большего или сходить на тридцать свиданий, я решила бороться с культурной паникой по поводу приближения тридцатилетия при помощи прямо противоположной энергии. Чтобы побороть пожизненное чувство вины за то, что я должна быть влюблена, я сдалась. Я отказалась от всякого давления и перестала искать знакомства (по крайней мере на два года, если не больше). Это означало, что последние два года перед тридцатилетием я проведу, целенаправленно избегая свиданий. Нет, я не отказывалась от замечательного мужчины, если бы он попался мне на пути; я просто хотела прекратить безумие, перестать волноваться и чувствовать вину. И я не хотела продолжать даже по окончании моего официального отдыха. Мне больше не нужно было ходить на свидания. Я собиралась отдохнуть. Я собиралась полежать. Я планировала найти бассейн и плавать.

(О, вы, наверное, думаете, что я расскажу о том, как встретила мужа через четыре месяца после того, как перестала ходить на свидания? Вот и нет.)

Как зависеть от продуктивности

Многие из нас зависимы от постоянной занятости. Честно говоря, я даже не знала, что слово «занятость» – это реальное слово, однако мой компьютер его не исправляет. И да, мы зависимы от дел. Не все, но многие.

Мы используем занятость как прекрасный или ужасный способ абстрагироваться от жизни, боли, эмоций и проблем, с которыми не желаем сталкиваться. Это способ не быть собой. Стремление к постоянным делам – социально приемлемая зависимость. Мы носим её как почётный знак. Я так занята. Мне так много нужно сделать. Это близкий родственник трудоголизма, ещё одной социально приемлемой зависимости. А ещё один родственник – перфекционизм и зависимость от «контроля». Всё это – поведенческие зависимости, то есть «кайф» возникает от поведения, а не от вещества.

Проблема с занятостью и продуктивностью двояка: во-первых, они отвлекают нас от более глубоких вещей; во-вторых, мы понимаем, что это ответственное и благородное поведение. Поэтому мы думаем, что быть всё время занятыми – полезно по своей сути, даже если это не так. Такое отношение может привести к тому, что вы очень долго не сможете распознать проблему.

Занятость, трудоголизм и перфекционизм также являются не такими уж дальними родственниками расстройств пищевого поведения, неупорядоченного питания и одержимости весом (контроль питания и бесконечные физические упражнения). И я хочу напомнить вам, что переедание, эмоциональное переедание и компульсивное переедание напрямую усугубляются диетами, а также правилами и чувством вины, связанными с едой. Это означает, что многое из того, что мы считаем «выходом из-под контроля», на самом деле усугубляется попытками контролировать вес и пищевым перфекционизмом. Когда мы говорим о «механизмах преодоления», часто имеем в виду компульсивное питание, но обычно не задумываемся о том, как наши отношения с продуктивностью, занятостью, работой, диетами, контролем и перфекционизмом влияют на наши отношения с едой (и многими другими вещами).

Почему же мы так зависим от занятости? По той же причине, по которой мы зависим от любого поведения. Абстракция. Отвлечение от эмоций. От неразрешённых травм. От чувства потери или неудовлетворённости. А ещё занятость – это то, что мы привыкли считать ответственным и важным. Если вы постоянно чем-то занимаетесь, у вас не остаётся времени на размышления – у вас есть только бесконечная активность и сон (если появляется возможность).

Стремление к занятости – это также культ. В статье Дерека Томпсона «Занятость делает американцев несчастными» утверждается, что для элиты, получившей образование в колледже, работа превратилась в «своего рода религию, обещающую целостность личности, трансцендентность и сообщество». И хотя традиционная религиозная вера пошла на спад, всё равно «каждый чему-то поклоняется», будь то чистота пищи, физические упражнения или работа до изнеможения. Проблема этой установки заключается в том, что она ведёт к массовому беспокойству и выгоранию.

Нет ничего плохого в занятости. Это нормальная часть современной жизни. Не говоря уже о том, что продуктивность способна радовать людей, особенно если они занимаются любимым делом или просто… делают то, что должны. Быть занятым – это морально нейтральное действие. Более того, изобилующая делами жизнь – это совершенно нормально. Здесь главное – помнить: если её не контролировать, мы можем забыть, что занятость требует подзарядки.

Продуктивная деятельность может быть очень полезна для психического здоровья. Проблема возникает тогда, когда она становится навязчивой. То же самое происходит и с физическими упражнениями. Спорт полезен как для физического, так и для психического здоровья, но не тогда, когда он превращается в навязчивую идею, управляющую жизнью. Главный вопрос заключается в том, используете ли вы занятость как способ абстракции от того, что на самом деле требует внимания? Если бы кто-то отнял у вас занятость, что бы произошло? Если вы ответите, что будете просто бездельничать, – это хороший знак. Эй, почему вы лишили меня любимого занятия? Но если мы боимся замедлиться, то, скорее всего, это не потому, что у нас «страсть к постоянным делам», а потому, что мы используем занятость как абстракцию или избегаем чего-то более глубокого.

Каждый из нас живёт в том темпе, в котором чувствует себя комфортно. Кому-то нужен более медленный ритм. Некоторые преуспевают в более быстром темпе. Да, кто-то может подвергаться абстракции, но всё же есть люди, которые не любят сидеть без дела. Не все хотят жить спокойной, размеренной жизнью. И это нормально. Всё, что необходимо сделать, – проанализировать, используем ли мы занятость как метод избегания. Многие из нас так и делают.

Другая проблема заключается в том, что мы ассоциируем с занятостью, а что – с отдыхом. Мы ассоциируем занятость и постоянную продуктивность с ответственностью и моральным подъёмом. Отдых ассоциируется у нас с ленью и моральной ущербностью. Мы думаем, что отдых – это признак слабости и безответственности, и он не приносит нам пользы. А всё почему? Потому что именно этому нас учит культ продуктивности.

Итак, мы снова возвращаемся к одному и тому же: нам навязали это убеждение, или мы живём в ритме, который нам действительно нравится? Чем мы руководствуемся? Какую пользу извлекаем? Потому что на самом деле отдых, пауза и неподвижность – это и есть исцеление. Жизнь в постоянном стрессе, адреналине и активности обычно заканчивается в лучшем случае эмоциональным выгоранием. В худшем случае – болезнью. Или другими зависимостями, которые помогают нам избежать проблем. Многие люди, зависимые от занятости, могут одновременно иметь и другие формы зависимости. В этом случае они делают то же самое – пытаются отвлечься.

Но чего мы избегаем? Знаем ли мы? Некоторые из нас знают. Или догадываются. Это может быть горе. Травма. Неуверенность в себе или эмоции, которые, как нас учили, испытывать небезопасно. А может быть… мы и сами не знаем. Может быть, мы так успешно избегали себя, что не имеем ни малейшего представления. Может быть, нам нужно найти психотерапевта, который поможет нам разобраться. И, возможно, нам нужно больше времени на отдых, чтобы увидеть корень проблемы.

Не могу поверить, что продолжаю ставить себя в положение, когда говорю людям разобраться с поистине трудными вещами. Разберись со своей ненавистью к себе и научись больше есть, голодная дурочка! Разберись уже со своей детской травмой и перестань заглушать себя чрезмерными физическими нагрузками и работой! Я не знаю, как я оказалась в таком положении. Я лучше расскажу вам странные истории. И я просто хочу иметь возможность сказать вам, что вам МОЖНО отдыхать. Но правда в том, что причина, по которой мы не позволяем себе расслабляться, заключается в том, что мы считаем, будто не имеем на это право, или потому что мы от чего-то бежим. И это нелегко. Но кто-то должен это сказать. И я думаю, что сегодня этот кто-то… эм-м… – я.

Так что позвольте мне повторить: вам можно расслабляться. Вам можно отдыхать. Пауза полезна для вашего мозга. Она полезна для тела. Полезна для нервной системы. А даже если бы никакой пользы в этом не было, вам бы всё равно можно было отдыхать, потому что ваша ценность не зависит от производительности или ответственности.

Если вы хотите отдохнуть, но чувствуете надвигающийся ужас, вероятно, существуют какие-то глубинные проблемы, с которыми нужно разобраться и от которых нужно исцелиться. И это может потребовать времени, усилий и много-много поддержки. Но вы можете это сделать. Я знаю. Я в вас верю.

Как не уметь отдыхать

Причина, по которой я проводила эксперимент с целенаправленным отдыхом, заключалась в том, что я знала истину: я не умею отдыхать! Я не умею расслабляться и даже не даю себе такой шанс. Мне требовалась практика. Однако я понимала, что буду ошибаться и начинать всё сначала. Именно по этой причине я решила взять два года: я отдавала себе отчёт в том, что мне потребуется время, чтобы разобраться и распутать эмоциональный клубок.

Почему два года? Почему не один? Почему не пять? Я не знала. Я просто понимала, что мне нужен значительный период, а два года казались достаточно долгим сроком, чтобы разобраться с перегибами. Один год казался мне недостаточно долгим, а больше двух лет – слишком серьёзным обязательством. Я не знала. Я действовала интуитивно. Зато я знала, что детали не имеют значения. Мне просто нужны были перемены и время, чтобы они произошли. Я нуждалась в продолжительном отдыхе.

Кроме того, сама фраза забавно звучала: «Я ушла на двухгодичный покой». Почти как более абсурдная версия ухода в академический отпуск. Я, конечно, рассмеялась, хотя… мои слова были правдивы.

На что будут похожи эти два года? Вообще-то, я не была уверена. Я только знала, почему мне нужны перемены. Я не знала, что меня ждало. Я не собиралась жить в монастыре или ашраме. Я по-прежнему хотела оставаться в реальном мире… и в большом городе. Я просто стану… монахиней. Женщиной с каре и чёлкой, которую я постоянно слишком коротко подстригала. И почему я не учусь на ошибках? Не стриги её так коротко! Я планировала работать, вести «Диету «Пошло всё к чёрту»» и написать книгу. Я нуждалась в меньшем количестве деятельности. Мне нужно было практиковать отдых. Моя главная цель заключалась в следующем: стать супер-осознанной и, когда испытываю стресс, анализировать, почему я его испытывала. И – спойлер – это всегда было связано с глупым, произвольным, заученным культурным дерьмом. Так вот, мне очень хотелось с этим покончить.

Хорошая новость заключается в том, что я почувствовала заметное облегчение, когда вычеркнула из своего списка дел «ходить на прослушивания каждое утро». И «стать успешной актрисой». Я почувствовала себя настолько свободной, как только убрала «тратить свободное время на приложения для знакомств и ходить на свидания с незнакомцами, чтобы влюбиться до того, как станет слишком поздно». Я избавилась от произвольного давления, и это было… удивительно. У меня появилось чувство спокойствия, которое я никогда раньше не испытывала. Вау… Я могу проснуться и не бояться своей жизни??? Облегчение, которое я ощутила, стало доказательством правильности моего решения, по крайней мере, на данном этапе. Я могла работать дома или в кафе. Я писала. Я чувствовала себя спокойно. Я чувствовала себя счастливой. Постоянный страх, чувство вины, сопротивление повседневной жизни – всё это исчезло. Как дым. Так вот она какая – жизнь?

Я не знаю, какой была бы жизнь, если бы я не перегружала себя прослушиваниями. Опыт – важная часть жизни. На опыте мы учимся. Глупо ожидать, что на жизненном пути мы сможем избежать трудностей или ошибок. Это даже не совсем ошибки, если увеличить масштаб и посмотреть на общую картину. Появилось бы у меня понимание культурных ожиданий, если бы я так долго не находилась под их властью? Нет! Разве я бы испытывала облегчение, вычёркивая жизненные цели из списка дел? Смогла бы я когда-нибудь спокойно отойти от актёрской деятельности? Нет. Я бы не смогла. Я уже молчу о том, что я написала свою первую книгу и имею свой взгляд на диеты и культуру. И молчу о своей карьере. Если бы не мои десятилетние самоистязания диетой, у бы меня ничего из этого не было.

Тяжёлые времена могут привести к перспективе. Они способны привести к росту и развитию. Зачастую это и есть очень важная часть пути. Другая важная часть пути – время от времени подводить итоги. Я всё ещё привержена? Это то, чего я действительно хочу? Могу ли я изменить подход и получить некоторое облегчение, или мне нужно полностью сменить курс? Вы не узнаете, что делать или что вам нужно, пока не предпримите действия. И это не потерянное время, а процесс обучения.

Опять же… вам не обязательно бросать свою жизнь, чтобы излечиться от выгорания. Стоит просто сосредоточиться на том, что мы действительно можем контролировать, – на мышлении, связанном с отдыхом. Нам нужно избавиться от чувства вины и необдуманных «надо».

Я позволяла чувству вины определять мои решения и влиять на чувства. И мне пришлось потратить время на то, чтобы понять, где я изнуряла себя чувством вины и внутренним давлением. Я пыталась отказаться от убеждений, чтобы осознать, какие из них были мне внушены. Мне нужно было разобраться, в какой степени тревога и усталость были вызваны моими собственными взглядами и выбором и могу ли я что-то с этим поделать.

Например, если кто-то пригласил меня куда-то, а я не захотела идти (по любой причине!), сколько вины я чувствую за то, что не пошла? Сколько стресса я испытываю из-за того, что не участвую в жизни так, как этого ждут от меня люди? Могу ли я просто позволить себе заниматься своими делами, не будучи при этом сволочью по отношению к себе?

А если бы мне предложили работу? Насколько удобно мне было бы отказываться от возможностей, чтобы защитить своё желание вести более размеренную трудовую жизнь? Стала бы я автоматически соглашаться? Или отказалась бы и чувствовала себя виноватой? Нужна ли мне веская «причина» или «оправдание»? Насколько комфортно мне будет, если я не стану заполнять делами каждое свободное мгновение? Или я позволю себе сказать… «Спасибо за возможность, но я занята»? Насколько сильно я бы сопротивлялась сокращению деятельности? Вот в чём заключался вопрос. Я не знала, как поведу себя, когда неизбежно появятся дела, поэтому мне нужно было посмотреть.

Однако, как только я переехала в Филадельфию, произошла странная вещь… Меня сразу же позвали на прослушивание в несколько разных мюзиклов в Филадельфии. Я подумала: «А хочу ли я прослушиваться?» Я переезжала в Филадельфию отчасти потому, что жизнь была бы проще, медленнее и дешевле, но я также знала, что уже являлась частью театрального сообщества и могла бы иногда играть. Ведь так? Без ежедневных прослушиваний в Нью-Йорке, которые я так презирала.

Я прошла пробы на маленькие ставки, поскольку, по сути, уже бросила актёрскую карьеру. Мне не нужна была работа. И я даже не знала, стоило ли вообще соглашаться. И поэтому, конечно, я взялась за все три спектакля. Где была работа, когда я её так икала??!? Внезапно, у меня начался почти целый год безостановочной работы в профессиональном театре. Вот это да. А я уже уволилась!

Чего я действительно хотела, так это бросить отчаянные и изнурительные поиски. Я любила играть, но ненавидела постоянные прослушивания. Так что, возможно, это был идеальный вариант. Я могла бы просто участвовать в трёх постановках, не паникуя о том, как сохранить темп и найти ещё больше работы (потому что именно эту часть я больше всего ненавидела). Мне больше не нужно было к чему-то стремиться, и это казалось настоящим облегчением.

Я также начала смотреть на маленькие домики, удивляясь тому, что в Филадельфии есть доступная для покупки недвижимость. Я предполагала, что пройдёт не меньше года, прежде чем я буду готова к серьёзным поискам. Я хотела просто узнать, что есть на рынке. Но, конечно же, я влюбилась в первое же место, которое посмотрела и которое укладывалось в мой разумный бюджет. Я очень быстро просмотрела ещё пятнадцать объектов, просто чтобы понять: действительно ли этот дом настолько хорош? Или есть другие такие же, по схожей цене? Других оказалось не так уж много. Так что… я его купила. И я сижу в нём прямо сейчас. Он очень маленький, а кухня находится в подвале, но… любовь есть любовь.

Через шесть месяцев после того, как я решила отдохнуть, я уже работала полный рабочий день и купила дом. Я также проводила семинары и пыталась закончить написание книги «Диета «Пошло всё к чёрту»». Такого поворота я не ожидала, особенно в течение первого года отдыха. Но какова причина, по которой я согласилась на актёрскою работу и покупку этого маленького дома? Потому что… это имело для меня значение. Мне нравилось. Они… «вызывали радость», поэтому должны были остаться.

Именно поэтому «отдых как состояние души» – это всё, на что мы можем рассчитывать. Паника по поводу того, что жизнь стала напряжённой, не принесёт ничего хорошего. Это просто ненужный стресс в дополнение ко всему остальному. Да, я многое делала, но я всё равно знала, что отдых – мой приоритет. Я говорила «нет» очень МНОГИМ вещам. Вещам, которые меня напрягали. Вещам, которые приносили мало радости. Я многое упростила. Я отказывалась от всего, что меня утомляло, но соглашалась на то, что приносило радость. А когда мне выпадала такая возможность, я отдыхала.

Как отказаться от лишних дел

Когда я смогла поразмышлять о тех пятнадцати годах, когда я искала волшебную пилюлю, занималась проблемами со здоровьем, ломала зубы, постоянно сидела на диетах и занималась спортом, я смогла осознать, сколько же энергии всё это отнимало. Как мне было страшно. Как отчаянно я себя чувствовала. Насколько это меня изматывало. Насколько я была неспособна жить в настоящем моменте. В итоге я смогла понять большую часть своего истощения. И как только я это сделала, я смогла стать добрее к себе. Нет, я не «ленивая»; я просто устала.

Я приняла решение ослабить хватку в отношении единственной стороны, которую я контролировала: поиск волшебной пилюли. Мне нужно было, так сказать, снять с себя ответственность. Да, у меня не получалось избавиться от проблем со здоровьем (а я, поверьте, пыталась), но я могла осознать динамику происходящего и избавиться хотя бы от одной части истощения: чувства, что я должна тратить каждую минуту на то, чтобы всё уладить. И этот сдвиг принёс значительное облегчение.

Что ещё мы заставляем себя делать без всякой надобности? От чего вы можете отказаться? (И я не говорю о еде; оставьте её на тарелке). Что вы можете убрать? Как облегчить себе жизнь? Что принесло бы вам облегчение, если бы вы могли просто вычеркнуть это из списка дел?

Мы привыкли оставаться продуктивными в любое время суток. Мы нервничаем, когда расслабляемся. Нам кажется, что отдых лишает нас безопасности. Отчасти это реакция на небезопасный мир, на жизнь без страховки и на экономическую систему, в которой вы, если хоть на мгновение остановитесь, будете бояться, что не сможете заплатить за квартиру. Но этот мир также привёл к убеждениям о продуктивности, которые не идут нам на пользу: мне нельзя расслабляться; расслабляться опасно; я живу неправильно. Опять же, в нашем изнуряющем мире – что хорошего в том, чтобы ещё больше себя изнурять? Да, жизнь страшна и непредсказуема, но расслабиться и отдохнуть можно даже среди неопределенности. И мы этого заслуживаем. (На самом деле, можно привести аргумент: отказ от отдыха тоже небезопасен, потому что стресс является одним из основных факторов, влияющих на здоровье.)

Что хорошего в постоянном ощущении, что вы должны заниматься чем-то ещё? Должны ли вы? Может быть. Или нет. Может, стоит избавиться от этого занятия? Может, стоит взяться за то, что вам по силам и приносит большее удовольствие?

Вы сами решаете, от чего устаёте, и это не может не радовать. Некоторые люди чувствуют давление и падают духом при необходимости освоить новый навык, например, сделать хлебную закваску (да, я пишу это во время карантина 2020-го года). А некоторые люди просто обожают готовить и печь. Кто-то приходит в восторг, когда находит время и возможность печь, и готовить, и учиться делать новые рецепты, и делать собственную хлебную закваску. Для них это счастье. А как насчёт меня? Это бремя. Я лучше пойду прогуляюсь. Я лишь хочу справляться с работой и проводить на кухне как можно меньше времени, при этом хорошо питаясь. Мы все жаждем чего-то разного. Поэтому мы должны сами решать, от чего нам нужно отдохнуть.

Иногда отдых – это время для занятий спортом. Иногда отдых выглядит как отказ от упражнений. Всё зависит от того, по отношению к чему вы перегорели. Самое замечательное – что нет ничего такого, что нужно было бы решать и чего придерживаться. То, что вам нужно, также может меняться со временем. Оно может меняться день за днём и год за годом. И оно будет меняться.

Какой отдых вам нужен? Какое у вас истощение? Физическое? Вы физически слишком много делаете? Перегруженный график? Недостаточно спали? Переутомлялись? Вы были сильно заняты? Возможно, вам нужно вычеркнуть дела из списка и целенаправленно искать время для тишины и безделья.

Карьерное истощение? Вам следует установить более чёткие границы с самим собой, или со своим почтовым ящиком, или со своими коллегами? Вам нужно больше времени на отдых? Больше времени для общения? Больше времени на личные отношения? Может быть, вам нужно найти новую работу или компанию, которая больше соответствует вашим потребностям?

Социальное истощение? Вы слишком много общаетесь? Вы интроверт, которому нужно дать себе больше времени на перезарядку?

Устали от свиданий? Изнуряете себя токсичными отношениями? Или просто… слишком много встречаетесь? Вам нужен перерыв, чёрт побери? Или вы хотите расставить приоритеты? Я не знаю, что вам нужно!

Устали от родительства? Вам нужно освободиться от ожиданий, связанных с воспитанием детей? Перестать сравнивать ваши методы воспитания с другими людьми? Вам нужно попросить о помощи и присмотре за детьми, чтобы у вас было время на уход за собой?

Устали абстрагироваться? Отвлекали себя от эмоций, травм или саморефлексии с помощью занятости? Заполняли своё время, чтобы не заниматься проблемой? Это помогает на некоторое время, но в итоге всегда приводит к сильному истощению. В этом случае отдых может выглядеть как терапия или перерыв, чтобы научиться жить с дискомфортом и эмоциями.

Устали от диет? Годами сидели на диетах и ненавидели своё тело? Заставляли себя делать нелюбимые упражнения из страха набрать вес? Стали бояться различных продуктов? Тратите много времени на размышления о еде, которую отправляете в рот?

Общее культурное истощение? Оказывали ли вы на себя произвольное давление? Давили ли вы на себя, чтобы соответствовать какому-то культурному идеалу, который в итоге вас измотал? Вы думаете, что должны быть женаты? Иметь детей? Разбогатеть? Стать стройнее? Быть… другим? Быть лучше? Быть более успешным? В этом случае важно отказаться от убеждения, будто мы «должны» что-то делать.

Не существует правильного способа отдыха. Не существует универсального отдыха, который подходил бы для всех. Не существует чего-то одного, что вы должны или не должны делать. Вопрос в том, не перегорели ли вы? Так и есть? Ладно. А почему это случилось? Как только вы найдёте ответ, определите, можно ли с этим что-нибудь сделать? Есть ли какая-то мелочь, от которой вы можете отказаться? Даже если это просто давление?

Как определять границы

Если бы отдых мне навязали – в стиле карантина 2020-го года – в тот период жизни, когда я очень устала и жаждала, чтобы мир остановился, он бы не оказал на меня такого же воздействия. Выбор отдыха стал для меня очень важной частью. Речь шла о том, чтобы научиться брать паузу в мире, который пауз не даёт. Принудительный отдых в любом виде – это просто ещё один вид изнурительного умственного труда.

Я должна была выбрать отдых. И продолжать выбирать. А когда мир захотел оторвать меня от тишины, предоставив актёрскою работу, о которой я всегда мечтала, мне нужно было помнить, что передышки необходимы. Мне нужно было установить границы. А самое главное – преодолеть сопротивление расслаблению и меньшим нагрузкам.

Опять же, если говорить об отдыхе как о состоянии души, то он не обязательно заключается в количестве действий. За два года я сделала очень многое. Я не запиралась в башне, не лежала целыми днями в кровати с маской на глазах. Я по-прежнему работала. Я просто дала себе разрешение не делать всё подряд. И как только я себе это позволила, я смогла тяготеть к тому, что действительно меня интересовало, действительно имело для меня значение и не истощало меня так сильно.

В тот первый год я была занята в трёх спектаклях. И каждый раз, когда я не работала, я старалась делать как можно меньше. Это был мой период отдыха. Три спектакля занимали больше времени, чем я планировала, но они были замечательными. В одном из них я приобрела друзей на всю жизнь. В другом я сыграла главную роль. А за третий спектакль я получила премию Бэрримора (театральная премия Филадельфии). Это было здорово. Это было весело. Но это было утомительно, и в течение следующего лета, когда спектакли закончились, я переоценила свои силы: «Хочу ли я продолжать в том же духе?» Ответ был таков: «Нет, не сейчас». Настало время для большего отдыха.

На второй год отдыха я сосредоточилась на завершении книги «Диета «Пошло всё к чёрту»» и проведении семинаров. В течение года я также много преподавала интуицию. У меня был интенсив и бесплатный семинар под названием «Интуиция для ленивых». Я рассказывала, что она возникает во время отдыха. Во время тишины. Это был идеальный фокус, учитывая, что я тоже искала отдых и нуждалась в покое. Когда дела утихали и у меня появлялось время, чтобы прилечь и отдохнуть, я слушала свою интуицию. Я чувствовала её. Она была очень ясной. И, к счастью, она говорила: «Да, этот отдых – то, что мне нужно».

Но правда в том, что нам гораздо легче сказать «нет» общественным мероприятиям, когда мы действительно заняты (как это было в тот первый год). Люди лучше понимают этот язык. Но вот когда вы намеренно ничего не делаете, чтобы побороть физическое и психическое истощение… люди не понимают. И не поймут. И это нормально. Это часть адаптации. Это часть вопроса о том, почему мы делаем то, что делаем. Делаю ли я что-то только потому, что другие люди не примут отказ? Делаю ли я что-то, чтобы люди одобрили меня и жизнь, которой я живу? Или я делаю выбор, заботясь о себе и о том, где я сейчас нахожусь?

Люди были очарованы моим намеренным отдыхом, и я думаю, причина была в том, что большинство из них чувствовали себя так же… Я тоже так хочу! Мне тоже нужно! Но многие были озадачены и осуждали меня. Я понимаю, что для кого-то мысль о том, что я выгорела, была нелепой. Почему ты так устала? Чем ты вообще занимаешься? У тебя же нет детей! Тебе даже не нужно работать с 9 до 17?! Что тебя так изматывало? Тебя в армию отправляли или что?

Исходя из культурных представлений о том, сколько всего мы должны делать, моя усталость не имела смысла. «Что у тебя за работа? Ты пишешь, типа, блог, да?» Я пыталась объяснять, но ожидать, что они меня поймут (что я никогда не думала, что мне можно расслабиться; провела последние пятнадцать лет, выступая и ненавидя своё лицо и тело; думала, что диеты и пластические операции всё исправят; пыталась заставить себя влюбляться в людей), я не могла.

Кроме того, в нашей культуре плохо понимают, что такое выгорание, как оно проявляется и насколько распространено. Чтобы выгореть, не обязательно работать восемьдесят часов в неделю. Вы можете выгореть от стандартной сорокачасовой рабочей недели, вам даже не обязательно «переутомляться». Даже просто монотонная и рутинная работа может привести к такому исходу. Выгорание часто проявляется симптомами тревоги и депрессии, включая усталость, отсутствие цели, отстранённость, циничное мировоззрение и эмоциональное онемение. Не говоря уже о физических симптомах, таких как головные боли, проблемы со сном и снижение иммунитета. Но поскольку мы не склонны понимать, как проявляется выгорание и насколько оно распространено, всё это обычно остаётся незамеченным. Мы редко задумываемся о том, что виной всему – выгорание, и поэтому просто продолжаем работать.

Исходя из нынешнего понимания выгорания, моё истощение звучало смехотворно. Ладно, принцесса, иди приляг. И в какой-то момент стало легче осознать, что люди не поймут этого. Мне лишь требовалось найти способ установить границы и защитить свой отдых.

Как бы ни была хороша работа на дому и её гибкий график, когда вы работаете из дома или открыли свой онлайн-бизнес, границы между работой и жизнью становятся очень размытыми. Поэтому, даже если казалось, что я могла делать всё, что угодно и «почти не работать», на самом деле я работала всегда. Я всегда могла. И поэтому, возможно, я всегда была должна?

Мне приходилось устранять технические проблемы с регистрацией на семинары во время семейного отпуска, во время свадьбы моей двоюродной сестры, во время праздников, в выходные дни и поздно вечером. У меня была большая свобода действий, но я также постоянно работала. Я постоянно отвечала на электронные письма, постоянно беспокоилась о технических неполадках, и я была командой из одной женщины. У меня не было специалистов по устранению неполадок и гениев маркетинга, которые помогали бы наладить процесс. Я не зарабатывала такие деньги; я просто училась пользоваться различными платформами, отвечала на вопросы службы поддержки и садилась за компьютер в 23:45, чтобы устранить неполадки.

Очевидно, что у меня появились серьёзные проблемы с рабочими границами. Что мне следовало сделать, что поддерживать собственный отдых? Да. Нанять помощника, который отвечал бы на деловые письма и фильтровал их, а также помогал устранять возникающие проблемы. Так, если бы кто-то писал мне: «Помогите! Я не получил письмо с подтверждением», я могла бы переслать его и попросить помощника заняться этим в рабочее время, а не доставать свой компьютер, входить в систему и полчаса или больше выяснять, в чём проблема, пока стынет ужин.

Я нуждалась в виртуальном помощнике: я уже достаточно намучалась из-за возникающих сбоев. И я вполне могла позволить себе делегировать устранение неполадок: данная услуга не такая и дорогая, потому что эти ребята работают неполный рабочий день, почасово, и у них много других клиентов, для которых они делают то же самое. На самом деле, если бы я знала, насколько доступной будет помощь онлайн, я бы сделала это раньше. Я нуждалась в передышках и теперь знала, что мне не придётся устранять все проблемы самостоятельно. Кроме того, письма, которые я получала (умоляющие о помощи, рассказывающие о том, какая я дура, восторгающиеся «Диетой «Пошло всё к чёрту»»), шли ей, а не мне. Таким образом, я могла выбирать, просматривать мне их или нет, но они не наводняли на постоянной основе мой личный почтовый ящик. Именно в такой границе я и нуждалась.

А ещё я поняла – и до сих пор так считаю, – что ежедневное «вечернее ничегонеделание» перед сном, когда не нужно делать ничего, кроме как сидеть на диване и наслаждаться жизнью, – это приятная привычка. Это время, когда я намеренно не работаю. Я не проверяю электронную почту. Я смотрю телевизор. Я переписываюсь с друзьями. Я ужинаю и перекусываю. И эти часы – одни из лучших в сутках.

В начале моего путешествия в онлайн-бизнес я много работала по ночам. И я использовала любые возможности. Я пробовала всё. Говорила «да», а потом паниковала. Говорила «да», а потом разбиралась. Я читала каждое письмо. Отвечала на каждое из них. Работала с людьми один на один. Я участвовала во всех подкастах и делала всё, что могла. Но теперь, когда моя онлайн-платформа выросла, с ней выросли и возможности. Всё больше людей начали просить о сотрудничестве. Просить выступать. Консультировать. А я… не хотела. Я выдохлась. Однако теперь я намеренно взяла паузу. Я должна была научиться отказываться и верить, что это не единственный шанс. По той же причине вы должны отказываться от свидания с человеком, который вам неинтересен. Он – не единственный шанс. Есть и другие. Помните: отчаяние приводит к изнурению. Я хотела верить, что даже если буду отдыхать и делать гораздо меньше в течение двух лет, жизнь всё равно будет ждать меня. Ждать, когда я буду готова сказать «да».

Ещё одна не очень приятная вещь, которая напомнила о том, что я нуждалась в отдыхе, заключалась в том, что я не очень хорошо себя чувствовала. Я очень устала. У меня постоянно болела голова. Меня лихорадило. У меня не было сил. Я не могла браться за большое количество дел. Мне нужно было делать самый минимум, чтобы выжить и сосредоточиться на отдыхе. И я использовала это как границу в отношениях с людьми. Я плохо себя чувствую. Я отдыхаю.

Поверьте мне, нам не нужно физически или морально болеть, чтобы оправдать свой отдых. Так быть не должно. Мы просто должны уметь делать меньше и не доводить себя до изнеможения. Но такова была реальность, с которой я имела дело.

Как вылечить хроническую усталость

Я была той девушкой, которая объясняла вам, почему диеты вредны. Но теперь мне и правда стало нехорошо. О нет. Я уже пыталась вылечиться с помощью диет. Я лечилась годами.

Диета «Пошло всё к чёрту» – это не панацея от всех трудностей жизни. И я никогда не утверждала, что это так. Когда я писала о ней, я всегда открыто говорила о собственном здоровье. Да, она действительно помогла в некоторых вещах: наладила цикл, улучшила сон, психическое здоровье. Но она не помогла справиться со всеми проблемами. Ничто не является панацеей. Диета «Пошло всё к чёрту» предназначена только для того, чтобы помочь вылечить отношения с едой, что, как правило, способствует общему здоровью в долгосрочной перспективе. Но я всё равно нервничала, когда писала о еде, весе и здоровье, потому что я не чувствовала себя здоровой. Это была странная ситуация, и я беспокоилась, что, если буду полностью открыта, люди обвинят меня в том, что причина всему – моя же диета.

Все думают, что диета «Пошло всё к чёрту» – это диета с безостановочным употреблением Макдональдса, пончиков, газировки и картофельных чипсов. Но на самом деле это не так. Возможно, так выглядит самое начало, но вся чёртова суть в том, что как только вы начнёте есть, вы сможете наконец-то услышать, чего просит ваше тело.

Как только я исцелила свои отношения с едой, я действительно начала есть… «хорошо». Я не решаюсь уточнять, потому что знаю, что это может спровоцировать людей, которые по-прежнему находятся на пути исцеления. Естественная реакция: «Подождите, мне нужно есть, как она?» (Нет! Вы не должны питаться так, как питаюсь я или кто-то другой! Просто наладьте свои отношения с едой!)

Но на данном этапе моего пути, спустя годы, я питалась так, как всегда хотела, – интуитивно. Я любила и «здоровую» пищу, и пирожные. Я любила салаты и жареный сыр. Я любила капучино и комбучу, рыбу, хлеб, овощи и пасту. Я ела хорошо. Я ела свободно. Мне казалось очень маловероятным, что мои недомогания связаны с качеством потребляемой пищи. Но на всякий случай, чтобы себя успокоить, я на полгода исключила глютен. Помогло? Нет. Ничего не помогло. Поэтому я вернула глютен с распростёртыми объятиями. Вернись ко мне, маленький липкий пшеничный белок!

Я знаю, что некоторые люди считают, что определённые продукты способствуют обострениям их хронических заболеваний. Это сопряжено с определёнными трудностями, особенно если у вас в анамнезе есть нарушения режима питания. Но моя ситуация выглядела противоположной. Независимо от того, что я ела, я чувствовала себя одинаково: уставшей.

Поэтому мой вопрос заключался в следующем: «Что, чёрт возьми, со мной происходит? В чём причина? У меня странные проблемы со здоровьем, потому что я истощена и измотана? Или я истощена из-за проблем со здоровьем? Или и то, и другое? Или ни то, ни другое??? Что появляется раньше: курица или усталость?»

Одно я знала наверняка: я не могла разобраться. Я уже потратила десятилетие на отчаянные поиски лекарства, и что мне это дало? Не то чтобы я не заботилась о здоровье. Я заботилась. Действительно заботилась. Не то чтобы я не хотела понять, что со мной не так. Я хотела. Но я уже запустила себя, пытаясь вылечиться миллионом разных способов. Мне нужно было подойти к этому вопросу иначе.

Я должна была смириться с тем, что никогда не смогу разобраться. Может быть, я просто слабая? Может быть, это временный период? А может, так будет всегда? Возможно, мне просто нужно было отпустить ситуацию. Мне это не нравилось, но… единственным плюсом было то, что это давало мне повод отдохнуть. Оставьте меня в покое, я, видимо, хронически больна. А что со мной не так? Не знаю. Но увидимся в следующем году!

Мне нужно было снять с себя любое давление. Это процесс стал частью двухлетнего инкубационного периода. Мне не нужно было ничего выяснять. МНЕ БЫЛО ПОЗВОЛЕНО ПРОСТО СУЩЕСТВОВАТЬ. И всё же я чувствовала себя довольно ужасно. Лихорадка. Головные боли. Боль в печени. Усталость.

Поэтому я обратилась к своему старому неуловимому другу, господину Богу. Погодите. Он даже не мужчина. Я обратилась к Доктору Богу.

Привет, Бог, помнишь меня? Спасибо тебе за странную жизнь, которую ты мне подарил. Что, чёрт возьми, происходит с моим здоровьем? А пока ты ведёшь меня к исцелению, не хочешь ли ты чудесным образом исцелить мои огромные поры? Если нет, то, может быть, просто направишь меня в нужном направлении? Нет, прости. Я должна оставаться на верном пути. Пожалуйста, помоги мне с усталостью, головными болями и печенью. Что мне делать? О, если кожа тоже подключится, будет вообще замечательно! Если нет, просто… забудь об этом.

Я постоянно забываю о Боге/Вселенной. Иногда на месяцы или годы. Затем, когда я действительно страдаю или не понимаю, что происходит, я вдруг вспоминаю. Упс. Привет, Бог. Вот она я.

Я ждала несколько дней, и в конце концов Бог снова написал мне ответ и бросил в почтовый ящик в моей голове: «Тебе нужно обратиться к врачу». А-а-а-а-а, да, это имеет смысл. Не могу поверить, что я не подумала об этом. Отличная идея, Бог.

Итак, после десятилетнего отвращения к врачам, их лекарствам и диетам, я снова начала ходить к докторам. В итоге я побывала у многих. (И почти никто из них не был покрыт моей страховкой.) Я ходила к обычным врачам. Ходила к натуропатам. Ходила к дорогим врачам и говорила себе, что это того стоит, если я смогу найти проблему. Я обращалась к ним ко всем и рассказывала, что у меня головные боли, усталость, периодическая температура и боль в печени.

Ходить к врачам по неясным вопросам… невесело. И довольно тревожно. К тому же, я уже была расстроена годами бесполезных советов и лечения, которые привели к десятилетию безумия и одержимости едой, весом и здоровьем. Конечно, в данном вопросе большинство врачей понятия не имели, в чём дело. Один врач выслушал мои симптомы и проверил меня на ВИЧ. К счастью, отрицательный. Другой врач-натуропат проверил меня и сказал, что у меня высокий уровень ртути и я должна принимать глину и водоросли, чтобы связать металлы. За несколько лет до этого у моей мамы был высокий уровень ртути, и из-за этого ей удалили пломбы. Отравление, вызванное ртутью, может передаваться внутриутробно, так что… отлично.

Узнать, что это, возможно, отравление ртутью, – не самый утешающий исход. Ртуть очень токсична, и от неё очень трудно вылечиться. Она способна вызывать ужасные неврологические симптомы, серьёзные психические расстройства, тремор, потерю памяти. Она даже может пересечь барьер между кровью и мозгом и сделать вас… фактически безумным (именно отсюда пошло выражение «безумный шляпник», потому что шляпники процессе изготовления использовали ртуть). И она может убить! Отлично. Просто прекрасно.

Я начала принимать всевозможные связывающие вещества, которые должны вытягивать ртуть из тканей и связывать её с тяжёлыми металлами, и делала это больше года. Не знаю, можно ли сказать, что это действительно помогло, было ли это основной причиной или просто частью головоломки, но хелатирование ртути – это не шутка. Я только начала курс, но тут же получила сильные головные боли.

Тот факт, что мне удалось посетить врачей и ни разу не сказать им, что я, вероятно, устала, потому что пыталась худеть или менять питание, был ярким признаком привилегии стройных. Если бы у меня от природы было более крупное тело, я бы пережила совсем другой, гораздо более стрессовый опыт. (И – спойлер – это не было связано с весом или едой!)

Кроме того, врачи, к которым я ходила, были недешёвыми. Так что на пути к исцелению зачастую стоит финансовый барьер. Если бы я столкнулась с аналогичными проблемами, но при этом не могла бы позволить себе визит к врачу, я бы либо влезла в долги, либо просто не пошла. А… стресс от долгов? Да. Он влияет на ваше здоровье. Вот такой замкнутый круг. Цикл бедности, стресса и болезни.

В конце концов я обратилась к другому врачу, которого мне порекомендовал друг. Он доктор медицинских наук, но также иглотерапевт и занимается интегративной медициной. Он сказал мне, что усталость и боль в печени вызваны в первую очередь хроническим вирусом Эпштейна-Барра. Эпштейн-Барр – это то же мононуклеоз. БОЖЕ, МОНО, прекрати уже разрушать мою жизнь! Да, у меня был мононуклеоз, и с тех пор я практически жила без сил. Существует мнение, что у некоторых людей вирус Эпштейна-Барра лежит в основе синдрома хронической усталости. Кроме того, он может вызывать воспаление печени.

Я приготовилась, потому что ожидала, что он скажет мне пройти курс очищения соком сельдерея, как это делают медиумы, однако он этого не сделал. Он дал мне лекарства от паразитов, потому что их у меня обнаружили (фу). А Эпштейн-Барр? Честно говоря, я даже не понимаю, что он мне дал. Это были какие-то капли. Совсем скоро головные боли начали проходить, сильнейшая усталость начала снижаться, а боль в печени исчезла практически полностью.

Вот так, ближе к концу двухлетнего отдыха, часть физического истощения прошла. Иногда у меня бывают вспышки усталости, но в основном мне гораздо лучше. В конце концов на повторном приёме я сказала: «Что ж, чудотворец, а можешь ли ты вылечить мою чёртову кожу и гормоны?!?!!» Ладно, немного не так было. Я сказала: «У меня проблемы с циклом. Иногда он нормальный, а потом сбивается и становится нерегулярным. И у меня бывают выделения. Почему?»

На что он ответил: «У тебя низкий прогестерон. В этом нет ничего страшного, особенно если ты не собираешься сейчас беременеть и это не вызывает дискомфорта. Если уровень прогестерона будет оставаться низким в течение нескольких месяцев, мы всегда можем назначить лекарство и вызвать месячные. Но я бы предпочёл не сажать тебя на таблетки, потому что в долгосрочной перспективе они чаще всего ухудшают ситуацию».

Это был первый раз в жизни, когда кто-то, не говоря уже о враче, сказал мне: «Ты такая, как есть. Оставь всё на своих местах. Не нужно неистово искать лекарство. Ты не настолько больна, и всё не так уж и плохо». Это была… довольно причудливая и облегчающая перспектива. Я могу просто… расслабиться? И не носиться как бешеная в поиске лекарств?

Но сейчас… с другой стороны, я не уверена, что согласна с ним на сто процентов. Это удобная мужская точка зрения. Проблемы с месячными? Ерунда! А правда в том, что низкий прогестерон – это ужасно. Прогестерон – это успокаивающий гормон. Он помогает вам спать. Помимо нерегулярного цикла, низкий прогестерон связан с головными болями, беспокойством и депрессией, бессонницей и другими симптомами высокого эстрогена. И загвоздка в том, что стресс может стать причиной низкого прогестерона, а низкий прогестерон может вызвать стресс. Вот такие дела.

Да, частично это генетическая проблема, но я точно знаю, что стресс напрямую связан с нерегулярным циклом. Мне по-прежнему интересно узнать об этом, и я по-прежнему готова попробовать что-то, чтобы поддержать свой организм.

Но сама идея, что я могу расслабиться и отпустить ситуацию, оказалась революционной.

Как жить

Наведение порядка изменило мою жизнь. Я знаю, что это звучит абсурдно, но это правда. Дух уборки всё поменял! И я не остановилась на том, чтобы выбросить вещи. Я начала избавляться от работы и тех аспектов бизнеса, которыми я не хотела заниматься. Я начала избавляться от токсичных ожиданий относительно того, что я должна делать или кем быть. И я даже непреднамеренно избавилась от некоторых друзей, которые, когда я сделала шаг назад и задумалась об этом, перестали меня поддерживать. Что ж, некоторые друзья должны остаться с тобой всю жизнь, а некоторые – просто войти, побыть какое-то время и уйти.

Я привела в порядок вещи, одежду, работу, убеждения и социальную жизнь. И знаете что?! У меня появилось больше пространства для размышлений! У меня появилось больше времени на отдых! Это создало вакуум, куда могли войти новые вещи, новая работа, новые убеждения, новые друзья и новые идеи. Появилось больше времени для сна, для письма, для творчества, для смеха и для того, чтобы понять, что я хочу делать со своим временем.

Я постоянно задавала вопрос: «Какую пользу мне это приносит? И проносит ли? Нравится ли мне это? Нравится ли мне то, чем я занимаюсь?» И если ответ был отрицательным, то следующий вопрос после «Какого чёрта?» звучал следующим образом: «Что я буду с этим делать?»

Ещё несколько лет назад я тратила всю свою энергию на то, чтобы чего-то добиться. Вылечиться. Стать лучше. Произвести впечатление. Поэтому я перевернула жизненные цели с ног на голову. Раньше это было так: «Дави на себя изо всех сил, пока не добьёшься признания, пока не преуспеешь и не произведёшь впечатление». Однако отдых заключался в том, чтобы перестать себя терзать. Речь шла о том, чтобы отбросить прежние цели и маркеры успеха и счастья. Это был поворот к более целостной, устойчивой жизни и работе. Поворот к счастью. Я наконец-то смогла понять, в чём на самом деле заключалась радость. И это… сработало. Действительно сработало.

Вот только счастье не статично. Впрочем, как и всё остальное. Вы никогда не достигнете абсолютного удовлетворения. Всегда найдётся то, что вызовет стресс. Всегда есть вещи, которые переполняют вас и истощают. Я говорю это не для того, чтобы показаться вам пессимистом; это просто правда. Удивительные моменты тоже случаются. И они случаются постоянно. Жизнь, даже при всей своей жестокости, может быть прекрасной. Но какой бы замечательной она ни была, хорошие события будут происходить наряду с ужасными, стрессовыми, душераздирающими. Жизнь никогда не обещает лёгкости, поэтому вы должны быть спокойны, когда это возможно. Отдыхайте, когда можете. И наслаждайтесь этими моментами.

Самое замечательное, что как только я позволила себе значительный период отдыха, я снова начала хотеть что-то делать. Забавно. Я уже не так сильно устаю, но я по-прежнему люблю отдыхать и по-прежнему отдаю этому предпочтение при любой возможности.

Как и в начале диеты «Пошло всё к чёрту», интенсивность моего «отдыха» представляла собой некую фазу. Отдых не должен становиться навязчивой идеей, о которой вы думаете без остановки всю оставшуюся жизнь. Я просто позволила ему делать своё дело. Я позволила ему принести исцеление, которое он и должен был принести. И в конце концов мне больше не пришлось об этом задумываться.

Конечно же, как только я захотела открыть свою жизнь, ходить в рестораны и встречаться с друзьями, началась пандемия. Ха. Вы строите планы, а Бог смеётся и не отвечает вам по электронной почте. Так бывает. Так что, полагаю… жизнь состоит в том, чтобы извлекать позитив из той ситуации, в которой вы оказались. Даже если и приходиться плакать несколько дней подряд из-за масок во время жары.

Отдых был важной необходимостью. Я дала возможность своему телу исцелиться и омолодиться после многих лет на адреналине и чувстве вины. Но теперь пришло время жить. Ну, когда мир снова откроется.

А пока я отдыхаю. Хотите присоединиться?

Благодарности

Моя мама занимает важное место в этой книге, и я хочу поблагодарить её за всё, что она для меня сделала. За всё, о чём она беспокоилась. За то время, которое она потратила на попытки мне помочь. (Единственное, что я не могу простить, – инцидент с короткой чёлкой). За всё остальное: спасибо!

Мама не любит, когда о ней пишут. Но без неё я не смогла бы рассказать о своём жизненном пути. Мы с ней прошли через многое. Иногда она говорит: «Кэролайн, это было самое сумасшедшее и напряжённое время… те годы, когда ты училась в школе». И да, это так. Для (потенциально) отравленных свинцом матери и дочери это было очень тяжёлое время.

Мама, как бы тяжело нам ни было (даже если есть вещи, которые мы бы хотели исправить), ты любила меня, заботилась обо мне и моём благополучии, как физическом, так и душевном. Мне очень-очень повезло, и я очень тебе благодарна.

Также я хочу поблагодарить своего отца. Спасибо тебе за то, что всегда поддерживал меня, был щедрым и готовил французские тосты из белого хлеба, когда в детстве меня тошнило от хлеба Иезекииля. А ещё за то, что ты постоянно напоминаешь слова своего друга, который сказал, что моя вторая книга должна называться «А не пойти ли тебе к чёрту?» (Мои родители не любят ругательства и не понимают, почему в названиях моих книг обязательно должно быть слово «чёрт», но они все равно меня поддерживают.)

Я хочу поблагодарить своих братьев и сестёр, Шейну и Маргарет, о которых я почти не упоминала, но которые являются лучшими близнецами, о которых я когда-либо могла просить. Спасибо вам за то, что вы смешные, мудрые и добрые. Хочу сказать спасибо своему агенту Сьюзан. Ты самая лучшая. Мне так повезло, что у меня есть ты. Всё то время, которое я потратила на поиски потрясающего «театрального» агента, действительно окупилось. Оказывается, мир не всегда даёт тебе то, что ты хочешь, но даёт то, что тебе нужно. Хочу поблагодарить своего редактора Ребекку, которая ушла из издательства как раз в тот момент, когда я закончила работу над книгой (чтобы вернуться в медицинскую школу!). Теперь я знаю двух людей, которых вынудила бежать из искусства прямиком в медицину. Спасибо тебе за то, что помогла сделать эту книгу такой, какой она должна была быть. Ты станешь потрясающим, внимательным врачом.

Благодарю свою лучшую подругу Энни. Мы дружим с 2002-го года, и ты всегда была искренней и беззаботной. Спасибо за то, что поддерживала меня, даже когда я была маленькой мисс обречённость. Глава об Энни изначально была намного длиннее, но мне пришлось её сократить, потому что книга получилась слишком длинной. Я хочу поблагодарить многих людей в своей жизни просто за то, что они поддерживают меня как друзья: Мелани, Мэтт Д. 1, Мэтт Д. 2, Сьюзан, Дезире, Элиза, Кейси, Кэти, Сэм, Нил, Лекси, Эмма, Алексис и многие другие. Мне так повезло, что вы у меня есть!

Наконец, я хочу поблагодарить свою собаку. Спасибо, что отрываешь меня от телефона и компьютера, требуя ласки!

Об авторе

Кэролайн Дунер – юмористка и писательница. Она много лет выступала на сцене и сидела на диетах, как будто это была её работа (потому что так оно и было). Исправив свои отношения с едой, она делится накопленным опытом. Кэролайн живёт в Пенсильвании вместе со своим неугомонным бернедуделем и старается относиться к жизни как можно проще. Она искренне верит в целительную силу еды и отдыха.

Примечания

1

L. Bacon and L. Aphramor, Body Respect (Dallas: BenBella, 2014).

2

Grodsteinet al., “Three-Year Follow-up of Participants in a Commercial Weight Loss Program: Can You Keep It Off?” Archives of Internal Medicine 156, 12 (1996): 1302—6; D. Neumark-Sztainer et al., “Why Does Dieting Predict Weight Gain in Adolescents? Findings from Project EAT– II: A 5-Year Longitudinal Study,” Journal of the American Dietetic Association 107, no. 3 (2007): 448—55

3

K. Strohacker and B. McFarlin, “Influence of Obesity, Physical Inactivity, and Weight Cycling on Chronic Inflammation,” Frontiers in Bioscience (2010): E2:98-104

4

L. Bacon and L. Aphramor, “Weight Science: Evaluating the Evidence for a Paradigm Shift,” Nutrition Journal 10, 9 (2011), https://doi.org/10.1186/1475-2891-10-9.

5

J. Holmes, “Be Careful, Your Love of Science Looks a Lot Like Religion,” Quartz, August 11, 2015, https://qz.com/476722 /be– careful– your– love– of– science– looks– a– lot– like– religion/.

6

Американская коммерческая организация, которая представляла себя как сетевую компанию и предлагала платные семинары личностного и профессионального развития по разработанной ею же программе. По мнению ряда критиков, эта компания работала по пирамидальной схеме с элементами харизматического культа.

7

D. Neumark-Sztainer, “I’m, Like, SO Fat!” (New York: Guilford, 2005).

8

L. M. Kalm and R. D. Semba, “They Starved So That Others Be Better Fed: Remembering Ancel Keys and the Minnesota Experiment,” Journal of Nutrition 135 (2005): 1347—52.

9

J. E. Brody, “Panel Criticizes Weight– Loss Programs,” New York Times, April 2, 1992, https://www.nytimes.com

10

K. H. Pietiläinen et al., “Does Dieting Make You Fat? A Twin Study,” International Journal of Obesity 36, no. 3 (2012): 456—64.

11

T. Mann et al., “Medicare’s Search for Effective Obesity Treatments: Diets Are Not the Answer,” American Psychologist 62, no. 3 (2007): 220.

12

J. P. Montani et a l., “Weight Cycling during Growth and Beyond as a Risk Factor for Later Car– diovascular Diseases: The ‘Repeated Overshoot’ Theory,” International Journal of Obesity 30 (2006) (Suppl 4):S 58–66.

13

L. O’Hara and J. Taylor, “What’s Wrong with the ‘War on Obesity?’ A Narrative Review of the Weight– Centered Health Paradigm and Development of the 3C Framework to Build Critical Competency for a Paradigm Shift,” Sage Open 8, no. 2, https://doi.org/10.1177/2158244018772888.

14

“Methods for Voluntary Weight Loss and Control,” NIH Technology Assessment Conference Panel, Annals of Internal Medicine 116, no. 11 (1992): 942—49, https://doi.org/10.7326/0003-4819-116-11-942.

15

L. Bacon and L. Aphramor, “Weight Science: Evaluating the Evidence for a Paradigm Shift,” Nutrition Journal 10, no. 9 (2011), https://doi.org/10.1186/1475-2891-10-9.

16

K. M. Middlemass et al., “Food Insecurity and Dietary Restraint in a Diverse Urban Population,” Eating Disorders, https://doi.org/10.1080/10640266.2020.1723343.

17

G. López-Guimerà et al., “Influence of Mass Media on Body Image and Eating Disordered Attitudes and Behaviors in Females: A Review of Effects and Processes,” Media Psychology 13, no. 4 (2010): 387–416

18

H. S. Peek, “Distorted Reality: Reality Television and the Effects on Female Body Image,” in Child and Adolescent Psychiatry and the Media, ed. C. K. Olson and E. V. Beresin (St. Louis: Elsevier, 2018), 11

19

R. M. Perloff, “Social Media Effects on Young Women’s Body Image Concerns: Theoretical Perspectives and an Agenda for Research,” Sex Roles 71 (2014): 363—77, https://doi.org/10.1007/s11199-014-0384-6.

20

N. Etcoff, Survival of the Prettiest (New York: Anchor, 2000), 65.

21

N. F. Marks, “Flying Solo at Midlife: Gender, Marital Status, and Psychological Well– Being,” Journal of Marriage and the Family 58 (1996): 917—32.

22

S. C. Want, K. Vickers, and J. Amos, “The Influence of Television Programs on Appearance Satisfaction: Making and Mitigating Social Comparisons to Friends,” Sex Roles 60: 642—55, https://doi.org/10.1007/s11199-008-9563-7.

23

H. K. Dohnt and M. Tiggemann, “Body Image Concerns in Young Girls: The Role of Peers and Media Prior to Adolescence,” Journal of Youth and Adolescence 35, 135 (2006), https://doi.org/10.1007/s10964-005-9020-7.

24

Таблетки от диабета (здесь и далее с французского)

25

Что за прекрасная фраза – Акуна Матата! (дословно, в русской версии: Акуна Матата – смысл фразы так прост!)

26

У вас диабет?

27

Ром-кола (с французского)

28

P. A. Levine, Waking the Tiger (Berkeley, CA: North Atlantic Books, 1997), 149

29

P. Payne, P. A. Levine, and M. A. Crane-Godreau, “Somatic Experiencing: Using Interoception and Proprioception as Core Elements of Trauma Therapy,” Frontiers in Psychology 6, no. 93 (2015), https://doi.org/10.3389/fpsyg.2015.00093

30

B. A. van der Kolk, The Body Keeps the Score: Brain, Mind, and Body in the Healing of Trauma (New York: Penguin Books, 2014), 102.

31

Grigg-Spall, “Just How Safe Is Yaz? Women Need to Know!” Ms. Magazine, February 9, 2012, http://msmagazine.com/blog/2012/02/09/just-how-safe-is-yaz-women-need-to-know/.

32

J. L. Gaudiani, Sick Enough: A Guide to the Medical Complications of Eating Disorders (New York: Routledge, 2018).

33

M. W. Schwartz, “An Inconvenient Truth about Obesity,” Molecular Metabolism 1, nos. 1–2 (2012): 2.

34

E. Stice, K. Burger, and S. Yokum, “Caloric Deprivation Increases Responsivity of Attention and Reward Brain Regions to Intake, Anticipated Intake, and Images of Palatable Foods,” Neuroimage 67 (2013): 322—30.

35

Schwartz, “An Inconvenient Truth about Obesity.”

36

The Impact of Client Race on Clinician Detection of Eating Disorders,” Behavior Therapy 37, 319—25, https://doi.org/10.1016/j.beth.2005.12.002.

37

Fritzy – на грани срыва (с английского)

38

S. Strings, Fearing the Black Body (New York: NYU Press, 2019).

39

M. Curtin, “Why Millennials Should Stop Trying to Be Successful Immediately,” Inc., April 27, 2016, https://www.inc.com/melanie-curtin/why-millennials-feel-more-pressure-to-succeed-than-any-other-generation.html.

40

University of Pittsburgh Schools of the Health Sciences, “Social Media Use Associated with Depression among US Young Adults,” ScienceDaily, 2016, www.sciencedaily.com/releases/2016/03/160322100401.htm.

41

“Is 40 Hours a Week Too Much? Here’s What History and Science Say,” atSpoke, https://www.atspoke.com/blog/hr/40-hour– work– week/.

42

C. Caruso et al., “Overtime and Extended Work Shifts: Recent Findings on Illnesses, Injuries, and Health Behaviors,” CDC Workplace Safety and Health, April 2004, https://www.cdc.gov/niosh/docs/2004-143/pdfs/2004-143.pdf

43

D. Price, Laziness Does Not Exist (New York: Atria Books, 2021), 82.

44

E. A. Pascoe and L. Smart Richman, “Perceived Discrimination and Health: A Meta-Analytic Review,” Psychological Bulletin 135, no. 4 (2009): 531—54, https://doi.org/10.1037/a0016059

45

Centers for Disease Control and “During Binges, U. S. Adults Have 17 Billion Drinks a Year,” March 16, 2018, https://www.cdc.gov/media/releases/2018/p0316-binge-drinking.html.

46

National Institute on Alcohol Abuse and Alcoholism, “Alcohol Factsand Statistics,” accessed October 2020, https://www.niaaa.nih.gov/publications/brochures-and-fact-sheets/alcohol-facts-and-statistics.

Content

Питер Холлинс
За*бан, но не сломлен
Как не сойти с ума

Введение: как попасть в ловушку страха

Как не стать психопатом

Как поддаться влиянию культа

Как сохранить чудо-зуб

Как писать Господу

Как стать одержимой едой

Как начать паниковать по поводу своего лица

Как сосредоточиться на неправильном лечении

Как показать всем, что ты облажался

Как испробовать все диеты

Как чрезмерно драматизировать

Как молиться о новом лице

Как стать одержимой красотой

Как испортить поездку во Францию

Как потерять чувствительность половины лица

Как получить роль куртизанки в мюзикле

Как не знать, что у вас расстройство пищевого поведения

Как заработать анемию

Как справиться с новостью, что у одного из родителей обнаружили рак

Как присоединиться к культу веганства

Как смастерить банку желаний

Как мыслить позитивно

Лицемерия. Страха перед деньгами и перед будущим

Как на месяц потерять своё «Я»

Как потерять голос

Как заработать нервный срыв

Как обрести ещё одно новое лицо

Как стать француженкой

Как разбогатеть в интернете

Как есть, как пещерная женщина

Как прекратить сидеть на диетах

Как отказаться от чудодейственного лечения

Как исцелить творческую душу

Как стать секретарём, который боится телефона

Как чувствовать

Как прибегать к экстремизму

Как понять, что именно вас истощает

Как выяснить, можно ли вам уставать

Как примириться с привилегией отдыха

Как претендовать на отдых

Как смириться с одинокой смертью

Как зависеть от продуктивности

Как не уметь отдыхать

Как отказаться от лишних дел

Как определять границы

Как вылечить хроническую усталость

Как жить

Благодарности

Об авторе

Примечания