Евгения Горская

Под бледным светом страха

© Горская Е., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

4 апреля, пятница

Зимней темноты больше не было. Теперь Лада по утрам свет не включала, не спеша пила кофе и смотрела на голые ветви растущей за окном березы. Очень хотелось заметить на ветках почки, но до них было еще далеко.

Звонок над головой прогремел, когда она достала из шкафа новую куртку. Та, пожалуй, была еще не по сезону, совсем легкая, но Ладе очень шла, а на старую, надоевшую за зиму одежду не хотелось даже смотреть.

Бросив куртку на тумбочку, Лада неохотно отперла дверь. Она знала, кто стоит за дверью: сосед и старый друг Стас. Век бы его не видеть!

– Привет! – широко улыбнулся сосед.

Он был высок, строен и красив. Она знала его с первого класса.

– Ну что тебе? – прошипела Лада.

– Я загляну вечерком, – засмеялся Стас. Он знал, что она на него злится, и это его веселило. – И расскажу тебе кое-что безумно интересное!

– Меня не будет вечером!

– Ничего, – отмахнулся он. – Я загляну попозже, когда ты появишься.

Он мучил ее уже два месяца – с тех пор, как поселился в квартире напротив.

Два месяца назад подруга Рина поинтересовалась, не сдает ли жилье кто-нибудь из Ладиных знакомых, и она, идиотка, выпалила, что сдается квартира на ее этаже. Сама сказала, никто за язык не тянул. А ведь знала, что Рина ищет жилье для брата.

От Рининого брата Стаса у нее начинала болеть голова после пяти минут разговора.

Давно начинала, еще когда они в школе учились.

– Ты придешь вечером, и мы отметим мои успехи. – Стас наклонился к ней через порог, потянул за руку, вытащил за дверь и объяснил: – Целоваться через порог не к добру.

Она хотела сказать, что не собирается с ним целоваться, но не успела, Стас зажал ей рот губами.

Оттолкнуть его удалось только через несколько секунд.

– Я буду ждать вечера, Ладочка!

– Отстал бы от меня! – с тоской попросила Лада.

– Зачем? – засмеялся он. – Мы неплохо проведем время, обещаю.

– Стас, оставь меня в покое!

– Ты мне ужасно нравишься! – веселился Стас. – Я с тобой отдыхаю. Хочешь, я на тебе женюсь?

– Не хочу!

– Жаль. Ну ничего, у нас много времени впереди, я тебя уговорю. До вечера!

Он снова попытался к ней потянуться, но Лада успела захлопнуть дверь.

С этим нужно было что-то делать!

Он два месяца не давал ей жизни.

Он приходил рано утром и поздно вечером. Один раз даже явился ночью и звонил в дверь до тех пор, пока Лада не открыла. Затащить ее в постель он не пытался и дольше получаса не задерживался, но жизни у Лады не стало.

Впрочем, полноценной жизни у нее и до появления Стаса не имелось.

Была одна скука.

Надевать новую куртку расхотелось, но Лада надела. Выждала пару минут и со страхом выглянула за дверь. Слава богу, Стаса за порогом не было.

С этим надо что-то делать! Этот придурок лишил ее дома.

От бессильной злости захотелось заплакать. Она этого не сделала, конечно. Она дошла до метро, доехала до работы, вошла в раздвижные стеклянные двери. Потом, сидя за компом, она о Стасе забыла. В лабораторию заглянул Виталий, Лада перекинулась с ним парой слов.

Виталий ей нравился. Не настолько, чтобы было стыдно смотреть в глаза подруге Злате, просто со Златиным мужем Ладе всегда было интересно, и ей казалось, что она в любой ситуации может на него положиться. Лучшего начальника найти было невозможно.

О Стасе она снова вспомнила, только когда запирала дверь лаборатории.

На улице моросил дождь. Доставать зонт Лада не стала, натянула капюшон на голову и медленно двинулась к метро.

Решение пришло, когда она прошла турникеты. Лада достала телефон и быстро сказала в трубку:

– Мам, я сейчас приеду. Останусь до понедельника.

Дачу Лада не любила, но терпеть весь вечер Стаса было еще хуже.

Этому мерзавцу действительно удалось лишить ее дома. Теперь она, как бомж, будет ночевать по чужим углам.

Родительская дача чужим углом не считалась, но Ладе было очень себя жалко.

6 апреля, воскресенье

Бездельничать на даче оказалось не так уж плохо. Лада валялась на древнем диване, листала старые книги и ела вкусную мамину еду. Мама в отличие от Лады готовить любила и умела.

Жаль только, что все домашние дела, которые она наметила на выходные, оставались несделанными. Вообще-то дел было немного: постирать, пропылесосить квартиру и пришить к любимой бежевой блузке оторвавшуюся пуговицу. Вспоминая о несделанном, Лада начинала себя жалеть. Она работающая женщина, и после трудового дня ей нужно отдыхать, а не ждать, когда из стиральной машины можно будет вынуть скомканное белье.

И все из-за этого придурка!

Телефон зазвонил, когда мама позвала обедать.

Лада тоскливо потянулась к лежавшему на полу рядом с диваном смартфону и обрадовалась, увидев, что звонит не Стас. Ему она не ответила бы.

– Привет, – проворчала Лада давней подруге.

Высказать той все, что она думает о ее чертовом братце, Лада не успела, Рина сдавленно прошептала:

– Стас… мертвый. Приезжай!

– Что?! – Лада выпрямилась на диване. – Ты где?

– Приезжай! – Рина судорожно всхлипнула. – Я не знаю, как сказать маме! Лада, приезжай, я тебя подожду!

Голос у подруги был хриплый. Он мешал поверить, что все услышанное не глупая шутка. Впрочем, в отличие от брата Рина никогда не развлекала себя глупыми шутками.

– Ты где? – облизав внезапно пересохшие губы, спросила Лада.

– Здесь! Около твоей двери! Я боюсь снова туда заходить… Господи, что я скажу родителям!

– Ты застала его в квартире? – Лада, выбежав в уютную прихожую, начала надевать ботинки. Телефон в руке мешал это делать.

– Он лежит в постели… мертвый…

– Я сейчас приеду! Я на даче, буду часа через два! Вызывай полицию! Вызывай, не тяни!

Лада всегда считала себя слабой и беспомощной, но сейчас почему-то забыла, что она такая.

Она торопливо натянула новую куртку, крикнула маме, что Рина срочно просит приехать, и побежала по грязной от весенней распутицы дорожке, пачкая дорогие кожаные ботинки. Потом нетерпеливо сжимала кулачки, глядя в окно электрички, потом дергалась в метро, а потом сидела около бледной подруги и отвечала на вопросы полицейских.

14 апреля, понедельник

– Надеюсь, сегодня ты придешь вовремя? – Жена брезгливо отпила кофе, который сама же и сварила.

– Постараюсь, – пообещал Виталий.

Злата не являлась красавицей в полном смысле этого слова, но очень эффектной была бесспорно. У нее пухлые губы, пухлые щечки и роскошные, до середины спины, густые волосы цвета зрелой пшеницы.

Про то, что волосы у нее цвета зрелой пшеницы, жена говорила несколько раз. Виталий подозревал, что колосьев спелой пшеницы она никогда не видела. Так же, как и неспелой.

Впрочем, он тоже плохо разбирался в злаках. То есть вообще не разбирался.

– Ты работаешь так, будто тебе платят полмиллиона! Виталик, они понимают, что нельзя так эксплуатировать человека!

Под «они» жена подразумевала начальство.

Виталия никто не эксплуатировал. Он просто старался добросовестно и качественно выполнять свое дело, а для этого иногда приходилось задерживаться на работе.

Небо за окном было синее, как летом, когда Злата требовала проводить вечера на террасе каких-нибудь кафе и потом болтаться по Москве в сгущающихся сумерках. Ему это было скучно, а отбиваться от жены стоило немалых трудов, и летом он старался задерживаться на работе дольше.

– Тебе нужно не самому за всех пахать, а побольше подчиненных загружать! Что-то я не припоминаю, чтобы Ладка когда-нибудь отказалась вечерком в кафе посидеть! Не очень-то она перерабатывает! – Злата снова отпила кофе и сердито вздохнула. – Мы столько для нее сделали!

На самом деле они для Лады не сделали ничего. Она и без помощи Виталия легко могла устроиться в фирму. Но предложение работать под его началом Виталий пару лет назад Ладе сделал, это верно. С тех пор он об этом не пожалел. Лада честно отрабатывала свою зарплату.

Сердитый вид Злате шел. Губки делались совсем пухлыми.

Он, встав из-за стола, наклонился к жене, с удовольствием поцеловал мягкие губы.

Когда-то он хотел, чтобы жена была подругой. Чтобы ей можно было рассказать то, что невозможно поведать никому другому. Одно время ему даже казалось, что Злата вполне может этой роли соответствовать.

Он быстро понял, что ошибается, еще до женитьбы. Злата была неумной, капризной и вполне его устраивала.

К тому же ничего такого, что стоило бы рассказать единственному надежному человеку, за годы брака с ним не случилось.

Жена еще что-то говорила, но он не слушал. Оделся, еще раз поцеловал пухлые губки, пообещал, что постарается прийти пораньше, и улизнул за дверь.

День обещал быть замечательным. На безоблачном небе светило яркое солнце, на газоне под голыми деревьями проступала свежая зеленая травка.

Травку он заметил, подходя к дверям офисного здания. Увидел впереди Ладу и как-то сразу вспомнил, что наступает весна и впереди обязательно будет что-то новое и хорошее.

Ладу он догнал, пройдя турникеты. А выйдя вместе с ней из переполненного лифта, равнодушно поинтересовался:

– Про Стаса ничего не известно? Как же это он?..

В субботу прошли похороны. На них были и Лада, и он со Златой, и еще куча народу, но там трагическую смерть покойного никто не обсуждал. То ли при родных говорить об этом стеснялись, то ли безвременная кончина довольно известного журналиста никого по-настоящему не волновала. Впрочем, последнее вряд ли. Безвременная кончина всегда вызывает любопытство.

Лада грустно покачала головой.

Как ни странно, помимо родных она единственная плакала на похоронах. То есть странно не то, что все не рыдали, а то, что она вытирала слезы. Стаса Виталий знал мало, но не мог не понимать, что большой любви у окружающих хамоватый журналист не вызывал. Ему самому пришлось пару раз одергивать Стаса.

– А ты сама-то как думаешь? – не уходил от подчиненной Виталий.

– Я думаю, что его убили. – Она подняла на него глаза.

Глаза у нее были красивые, темно-голубые, почти синие.

Иногда ему казалось, что девчонка в него влюблена. Вернее, не то чтобы окончательно влюблена, но сильно приблизится к этому, если ее слегка подтолкнуть. Она была ему абсолютно не нужна, но от вида почти полувлюбленной дурочки улучшалось настроение.

Он как будто молодел и возвращался в другую, прежнюю беззаботную жизнь.

Впрочем, особых забот у него и сейчас не было.

– Будем надеяться, что менты разберутся. – Он нахмурился, делая вид, что задумался о работе, и, не оглядываясь, быстро пошел к лаборатории.

Когда отпирал дверь, оглянулся. Лады в коридоре уже не было.

* * *

Близким приятелем Стас Артемию не был. Когда-то жили в одном подъезде. Сначала, в детстве, бегали вместе во дворе, потом, когда выросли, выпивали по кружке пива, случайно сталкиваясь около родительского дома.

О смерти детского друга рассказала мама. Та с родителями Стаса по-соседски дружила.

– Нужно пойти на похороны, Темка! – настаивала мама. – Ты знал его много лет.

Артемий пошел. Не потому, что не хотелось спорить с матерью, а потому что похороны были в субботу, а в выходные Артемий скучал и похороны воспринял как возможность убить время.

Потом пожалел, что пошел. Никакого горя он не испытывал и, глядя на несчастных родных, чувствовал себя неловко.

Поэтому и поинтересовался у плачущей Рины, не нужна ли какая-нибудь помощь.

– Привези вещи из его квартиры, – попросила Рина. – Их там немного. Я не могу туда ехать… Не хочу…

Она снова заплакала, и Артемий торопливо пообещал:

– Конечно. Когда скажешь.

Рине было все равно, когда он привезет то, что осталось от брата, и Артемий поехал в квартиру Стаса в понедельник после работы.

Вещей Стаса в однокомнатной квартирке действительно было немного, только одежда. Та легко поместилась в две дорожные сумки.

Возможно, Стасу принадлежало что-то еще, например неплохие карандашные рисунки на стене, но спросить об этом было не у кого.

Артемий взял обе сумки в одну руку, выключил в комнате свет и только теперь заметил, что у приоткрытой двери квартиры стоит девушка.

Он узнал ее сразу. На похоронах она топталась около Рины.

Только на похоронах он не понял, где видел ее раньше, а теперь неожиданно вспомнил.

Она дружила с сестрой Стаса много лет. Когда-то девчонки играли во дворе вместе с ними.

У нее и тогда была такая же прическа или очень похожая – прямые волосы до плеч. Спереди она скалывала их красивой заколкой, чтобы не падали на лоб. Однажды заколка потерялась, и вся детская компания дружно ее искала. Кажется, не нашла.

Жаль, он забыл, как зовут девочку.

– Я забыл, как тебя зовут, – вздохнул Артемий. – Извини. Привет.

Мама ахнула бы, увидев, как бестактно он себя ведет.

– Меня зовут Лада. – Она обвела глазами часть прихожей, видной из-за приоткрытой двери. Глаза ее наполнились слезами, она поморгала.

– Артемий, – представился он и глупо добавил: – Очень приятно.

Она попыталась улыбнуться, наверное, показывая, что ей тоже очень приятно его видеть, но у нее не получилось. Она резко повернулась, отошла к соседней двери и, достав из кармана куртки ключи, сунула их в замок.

– Отчего умер Стас? – спросил Артемий ей в спину. – Я постеснялся выяснять у Рины. Понял только, что это было отравление.

Лада повернулась к нему, успев приоткрыть свою дверь.

– В вине был… – Она назвала название препарата. – Это какое-то лекарство.

Название лекарства Артемий знал. Свойства тоже. В больших дозах лекарство превращалось в яд.

– Стас выпил отравленное вино. – Она вздохнула и уточнила: – Киндзмараули.

Обычно с Артемием Стас пил пиво. Один раз они пили то ли виски, то ли водку. В тот день был мороз, и Стас, догнав Артемия у подъезда, позвал в ближайший ресторан. В ресторане они засиделись допоздна, и Артемий остался ночевать у родителей.

– Черт… Он кого-то ждал. – Артемий сделал пару шагов, остановился рядом с Ладой. – Себе бы он купил что-нибудь покрепче. Он хотел с кем-то провести вечер.

– Он хотел провести вечер со мной. – Она отвернулась, взялась за ручку двери.

По ее щеке текла слезинка.

– Ты его любила? – зачем-то спросил он.

Вопрос был неумный. Не его дело, к кому она испытывает симпатии.

– Нет. – Лада покачала головой. – Я его терпеть не могла.

Она шагнула в квартиру, захлопнула дверь.

Артемий подхватил сумки с вещами бывшего приятеля, запер дверь и отвез сумки Рине.

Однажды он уже слышал, что препаратом, который назвала Лада, отравили человека. То есть он прочитал об этом. Тогда, кажется, препарат тоже был растворен в вине.

Он весь оставшийся вечер пытался вспомнить, где и когда прочитал про похожее отравление, но так и не вспомнил.

15 апреля, вторник

Проект, который разрабатывался сейчас под его началом, был перспективным. Если хорошо подать идею, пожалуй, разработкой можно заинтересовать даже военных. Вообще-то иметь отношение к военным разработкам Виталий не стремился. Скорее даже категорически этого не хотел. Имевшие отношение к таким разработкам становились невыездными, а ограничивать себя в вояжах за рубеж глупо и опрометчиво. Бог его знает, как повернется жизнь, не пришлось бы пожалеть потом о таком ограничении.

Но о том, как подсказать начальству, что разработку нужно продвигать, стоило подумать.

Оттого, что он один сейчас понимает, какую ценность представляют подтвержденные на прошлой неделе результаты, настроение сделалось отличным. Давно такого не было.

Обычно он уходил из лаборатории одним из последних, но сегодня ждать позднего вечера не стал, надел ветровку и, не застегиваясь, вышел во двор.

Ладу он увидел, когда двинулся к служебной стоянке. Вместе с небольшой толпой покидающих офисы коллег она шла к калитке, через которую выходили с территории те, кто не приезжал на машинах. Ноги сами перескочили через газон, окружавший стоянку, и Виталий быстро зашагал, стараясь не потерять из виду серую куртку. Он бы побежал, но бегать за девчонкой на глазах у сослуживцев ему не позволяла должность.

На секунду он потерял ее из виду, а когда снова заметил, рядом с Ладой стоял незнакомый парень. Пара секунду девчонка потопталась, потом парень тронул ее за руку, и Лада послушно пошла рядом с ним по тротуару.

Не то чтобы у него испортилось настроение, но увиденное озадачило.

«Она мне на фиг не нужна, – напомнил себе Виталий, снова идя к стоянке. – Я бы все равно не стал заводить с ней интрижку, мне Златки хватает».

Доводы были резонными, но радость от удачной работы пропала.

Настроение испортилось окончательно, когда Злата вышла в прихожую его встретить. Глаза у жены были красные. Плакала жена часто и из-за такой ерунды, что утешать ее Виталий даже не начинал. В последний раз разрыдалась, когда он отказался идти с ней на день рождения какой-то подружки. Та устраивала застолье в будний день, и тосковать после работы в малоинтересной компании Виталий не стал. Объяснил, что именно в этот день должен задержаться в лаборатории, и потом терпеливо ждал, когда Злата закончит плакать.

Сейчас Злата зарыдала, не дожидаясь, когда он повесит ветровку в шкаф. Давилась слезами и хватала его за рукав.

– Виталик! Что теперь делать?!..

– А что надо делать? – угрюмо поинтересовался он.

– Ко мне приходили! Виталик, это ужасно! Господи, что теперь делать?

– Да что делать-то? – Он прошел в ванную и, моя руки, смотрел на топтавшуюся рядом жену в зеркало. – Кто к тебе приходил?

– Ко мне приходили из полиции! – взвизгнула она.

Он еще мыльной ладонью нажал на кран, выключая воду, и медленно к ней повернулся.

– Ко мне приходили из полиции! Позвонил какой-то тип, спросил, могу ли я с ним поговорить, и пришел! А что мне было делать! Они же все равно не отстанут!

– Ты можешь говорить нормально?! – рявкнул Виталий. – Кто приходил? Зачем?

– Какой-то тип. Оставил визитку. Он точно из полиции, удостоверение показал. Спрашивал, к кому я пятого приходила. – Злата всхлипнула. – Я в тот день приходила к Ладке. Но ее не было дома, и я ушла. Этот… из полиции запись с камеры в подъезде показал. Там видно, что я пришла и ушла через минуту.

Яркий халат-кимоно на ней сполз, обнажил грудь. Злата поправила халат.

Раньше ее привычка ходить дома черт знает в чем его не раздражала, а сейчас показалась отвратительной. Кошмар, если она принимала полицейского в таком виде.

– Это Ринка узнала меня на записи! И ничего мне не сказала!

Виталий снова включил воду, сполоснул руки, вытер их полотенцем.

– Вы договаривались встретиться с Ладой? – Он прошел в комнату, снял джинсы, достал домашние брюки.

– Я в тот день была в салоне. Он рядом с ее домом.

Это было правдой. Пару лет назад он отвозил жену в салон, и она показала ему, где живет подруга.

– Я Ладе позвонила, но она не ответила. Я решила, что она уже дома. На работе она телефон все время рядом держит. Я хотела у нее посидеть часик, чтобы по пробкам не тащиться. А эти из полиции думают, что я приходила к Стасу! А я даже не знала, где он живет!

– Злата, зачем ты врешь? – поразился Виталий. – Ты же мне сама сказала, что Рина сняла Стасу квартиру рядом с Ладой. Ты еще ехидничала, что Рина их сводит. Мне можешь врать, а полиции не стоит!

Виталий повесил джинсы в шкаф, а снятую футболку понес в стиральную машину. Злата семенила следом.

– Я не вру! – Она снова заплакала. – Я не знала, где его квартира! Знала только, что в том же подъезде!

– Послушай… – поморщился Виталий. – Менты обязаны были это проверить. Кончай рыдать! Все нормально!

– А вдруг они думают, что это я его отравила!

– Они так не думают. – Пришлось ее обнять, чтобы прекратила истерику. – Они обязаны были проверить. Не думай больше об этом. Увидела тебя Рина на записи, и ладно. Было бы странно, если бы тебя по этому поводу не расспросили. Все нормально, не плачь.

Плечи у нее были мягкие, теплые.

Она еще пару раз всхлипнула и затихла.

Виталий ее отодвинул, подошел к столу, но садиться не стал, повернулся к жене.

– Что было у тебя в руках, когда ты заходила в подъезд?

– Ничего, – испуганно растерялась она. – Сумка.

– Покажи сумку!

Злата побежала в прихожую, принесла серую кожаную сумочку. Бутылка вина в сумочке поместиться не могла.

– Больше ничего не было? Целлофановый пакет?

– Нет. – Она потрясла головой. – Зачем мне?

Ментам не к чему прицепиться, даже если у них в головах родится безумная идея заподозрить Злату. Она не могла за минуту отравить вино, если бутылка находилась в квартире, и не могла пронести ее в сумке.

– Все нормально! – Виталий снова ее обнял. – Не плачь и не придумывай глупостей. Я устал. Я есть хочу.

Что устал, правда, а аппетита почему-то не было. Ужин он только поковырял.

Он не думал, что Злата его обманывает, но, когда жена заснула, проверил ее платежи. Сделать это было просто, она расплачивалась его банковской картой. Пятого апреля Злата заплатила в салоне с непроизносимым названием четыре тысячи.

Все в порядке. Едва ли менты еще раз к ней сунутся.

* * *

Снега на газонах почти не было. Грязно-белые пятна остались только под кустами, и Лада старалась их не замечать. Хотелось видеть только ласковое солнце на бледно-голубом небе и пробивающуюся зеленую травку. Еще ей нравилось, что длинный весенний вечер только начинался. Она устала возвращаться домой по зимней темноте.

Вчерашнего Артемия она заметила, только когда он остановился прямо перед ее носом.

– Привет. – Он поправил очки на носу.

Очки у него были с сильными стеклами, это она еще вчера заметила.

– Привет, – растерялась Лада.

Мимо прошла начальница соседнего отдела, весело оглянулась на Ладу, улыбнулась и попрощалась кивком головы.

– До свидания, – сказала Лада вслед даме.

Тетка Ладе нравилась. Полгода назад Лада готовила для нее описание новой установки и даже решала, не попроситься ли в теткин отдел. Начальница отдела была смешливая, неунывающая и ужасно модная. Проситься в другой отдел Лада не стала, ей нравилось работать с Виталием.

– Пойдем! – недовольно тронул ее за плечо Артемий. – Стоим тут на самом проходе!

– Куда пойдем? – не дала себя сдвинуть Лада. – Зачем?

– Поговорим. – Артемий провел ее через калитку.

– О чем?

Лада снова остановилась, он оттащил ее от калитки в сторону.

– Артемий! Что ты вообще здесь делаешь?

– Тебя жду, – буркнул он.

Он был на полголовы выше Виталия и гораздо тоньше. Из-под кепки-бейсболки торчали длинные пряди. Волосы слегка вились.

На Ладу он не смотрел, глядел куда-то в сторону, на выходящих из калитки коллег.

– Говори! – вздохнула Лада. – Что тебе надо? Говори, я тебя слушаю.

– Пойдем в машину, что ли, – предложил он.

– Не пойду!

Ей Стас два месяца не давал жизни. Второго идиота она не выдержит.

– Ну как хочешь.

– Что тебе надо?

– Я хочу, чтобы ты рассказала мне о своих родственниках. О приятелях. Понимаешь…

– Не понимаю! – перебила Лада и забеспокоилась. – У тебя с головой все в порядке?

– Послушай! – поморщился он. – Стас не стал бы покупать вино себе. Себе бы он пиво купил. Это вино предназначалось тебе. Тебя хотели убить. Понимаешь?

– Не понимаю!

– Ну, значит, дура. Ты ментам сказала, что вы должны были провести вечер вместе?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не собиралась проводить с ним вечер! Я после работы на дачу поехала!

Артемий молча продолжал смотреть в сторону.

– Как ты узнал, где я работаю? – запоздало и зло поинтересовалась Лада.

– У Рины спросил. – Он пожал плечами и вздохнул. – Пойдем в машину, отвезу тебя домой.

Лада не сомневалась, что отвозить ее ему не хотелось.

– Артемий, я тронута, – засмеялась она. – Правда. Это ужасно приятно, что ты так обо мне заботишься. Но охранять меня не надо. Никто меня убивать не собирается. Хотели убить Стаса. И убили. Он всегда совал нос в чужие дела.

– Это верно, – неожиданно согласился Артемий, слегка наклонился к Ладе и внимательно на нее посмотрел.

У него были дорогие очки. Стекла не отблескивали, и глаза было хорошо видно. Глаза у него были карие с зеленью.

– Но не исключено и то, что убить хотели тебя.

– Нет!

Он недовольно дернул губами, взял Ладу за локоть и потащил к стоящему у тротуара бежевому «Пежо». Держал он ее крепко.

– Садись! – Он открыл перед ней дверь машины.

Лада возражать не стала. Пусть везет, если ему не лень.

– Может, тебе в магазин надо зайти? – вежливо спросил он, садясь за руль.

– Не надо, у меня все есть.

– Ну смотри.

Дальше он ехал молча. Но, остановив машину у Ладиного подъезда, вышел вместе с ней, недовольно бросив:

– Поднимусь с тобой.

– Слушай, я так устала от Стаса, который приходил, когда ему вздумается! Если еще кто-то начнет мне навязываться!..

– Я не начну, – успокоил он, но до квартиры упрямо дошел вместе с ней и напоследок сказал: – Ты все-таки подумай, кому ты можешь мешать.

– Подумаю, – как идиотка, заверила Лада, чтобы он отвязался.

– Если что-то случится, позвони. Я тебя набрал перед тем, как встретить, но ты не ответила. Наверное, в лифте ехала. Ты сразу после звонка вышла. Так что мой номер у тебя должен быть.

Он повернулся и побежал вниз по лестнице. Двигался он легко и быстро, как хороший спортсмен.

Лада заперла изнутри квартиру и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Отражение не порадовало.

Она бледная, усталая и никому не нужна.

16 апреля, среда

Работа продвигалась, но успех вчерашней радости не доставлял. То ли Злате удалось основательно подпортить ему настроение своими рыданиями, то ли просто день выдался неудачный. В такие дни Виталий старался ничем важным не заниматься и принимался за всякую ерунду вроде написания отчетов.

Сегодня правилом пренебрег, начал подключать новые приборы, которые обмениваться данными не желали, и один из них он едва не сжег. Мало этого, когда доставал прибор из ящика, зацепился рукавом толстовки за металлический угол и порвал манжету. Только тогда чертыхнулся и предоставил дальше действовать подчиненным, двум очень толковым парням, которых придирчиво отобрал из приходивших в фирму на стажировку студентов.

Идя в небольшой кабинетик, который ему выделило начальство, прикинул, какой писаниной следует заняться в первую очередь, но, включив компьютер, решил с этим повременить, достал телефон и набрал Рину.

После вчерашних Златиных слез отключиться от убийства, в общем-то, мало знакомого ему Стаса не получалось. Что это убийство, было очевидно, не сам же себя отравил тридцатитрехлетний здоровяк.

– Привет, Риночка, – сочувствующе поздоровался он, услышав женский голос. – Как дела? Полиция что-нибудь выяснила?

– Ничего не знаю! Говорят, что работают. Говорят, что разберутся.

Подруги Златы его удивляли. У Рины и Лады мозгов было заметно больше, чем у его жены, и он не понимал, на чем эта женская дружба продолжает держаться. Он бы ни за что не стал тратить свободное время на какого-нибудь дурака-приятеля.

– Они разберутся! – твердо заверил он, понимая, что цена этим заверениям нулевая.

– Мне кажется, что я не смогу жить, если не узнаю, что со Стасиком случилось.

Рина заплакала, и Виталию стало ее жаль. Плачущую Злату он обычно не жалел.

– Они разберутся! – как можно убедительнее повторил Виталий.

– Мне сейчас звонил один знакомый, уверял, что, если не разберется полиция, разберется он. – Рина невесело усмехнулась.

– Тоже вариант, – одобрил Виталий Рининого знакомого, стараясь не выдать скепсиса. – Знакомый работает в полиции?

– Нет, он химик. – Рина помолчала и вздохнула. – Я видела Стаса почти месяц назад… Живого. Он редко приезжал. Он и звонил нечасто.

Кажется, Злата рассказывала, что Рина до сих пор живет с родителями. Если так будет продолжаться и дальше, Златина подруга рискует остаться старой девой. Виталий снова искренне пожалел Рину.

– В тот день Стас позвонил, спросил, как дела. Я сказала, что жду Злату, и он тоже решил подъехать. Он был такой веселый…

– Злату? – Виталий сжал трубку.

– Да. Она в тот день ко мне заглянула. Мы поболтали немножко. Потом Стас приехал и отвез Злату домой. Я после этого только пару раз разговаривала с ним по телефону. И все!

Солнце из окна светило на Виталия. Оно уже заметно грело.

– Я почувствовала, что с ним что-то не так. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но почувствовала!

– Я верю.

– Телефон сначала не отвечал, потом отключился… Если бы я не приехала, он мог пролежать там бог знает сколько…

– Не думай об этом.

– Я стараюсь.

– Позвони, если что-то выяснится.

– Позвоню. Спасибо.

Виталий подержал телефон в руке и осторожно положил на стол.

Ему решительно не нравилось, что месяц назад Стас приехал к сестре, узнав, что там будет Злата, а потом куда-то ту увез.

Жена не работала, и он понятия не имел, чем она целыми днями занимается.

Не то чтобы он жену ревновал, нет. Обмануть его ей бы не удалось, Виталия интеллектом и наблюдательностью бог не обидел. Но выяснить, о чем Злата трепалась со Стасом месяц назад, было необходимо.

Черт возьми, речь идет об убийстве, и никуда от этого не денешься!

Хотелось позвонить жене немедленно, но он себя сдержал. Кинул взгляд на погасший монитор и быстро пошел в соседнюю лабораторию.

* * *

База данных подключаться не хотела. Лада злилась, судорожно искала ошибку и пугалась, что не найдет.

Виталия она заметила, только когда он произнес ей почти в ухо:

– Привет.

– Привет, – поздоровалась Лада.

Начальник откатил от соседнего стола кресло и сел с ней рядом.

– Я еще не подключилась, – вздохнула Лада.

– Ничего, – отмахнулся он. – Подключишься. Слушай, у тебя, случайно, нет иголки с ниткой?

Виталий поднял руку, показал порванную манжету.

– Нет, – огорчила его Лада.

– Ну и ладно. – Начальник закатал рукав, чтобы дырку не было видно. Помолчал, но не ушел. – Разговаривал сейчас с Риной. Похоже, у полиции никаких версий…

Лада пожала плечами.

– Рина говорит, какой-то ее знакомый готов сам искать убийцу.

– Какой знакомый? – Лада от удивления развернулась к Виталию.

Вообще-то она догадывалась, о ком идет речь.

– У тебя хотел спросить.

– Ничего об этом не знаю. Виталий, а как можно самим искать убийцу?

Как ни странно, перед Виталием она не боялась выглядеть глупой. Почему-то ей казалось, что он ей глупость простит.

– Думать, я полагаю, – фыркнул начальник.

– Думать, это понятно, – кивнула Лада. Она же не законченная дура, чтобы этого не понимать. – А еще-то как? Полиция может записи с камер посмотреть, а мы что?

– А мы будем наблюдать друг за другом, как в старых добрых детективах, – засмеялся Виталий.

Он над ней посмеивался, но это было необидно.

– Ты думаешь, его отравил кто-то из близких? – поразилась Лада.

– Нет! Я так не думаю. – Это Виталий ответил серьезно, отъехал от ее стола и ушел.

Ошибку в программе Лада нашла, потом обнаружила еще одну. День можно было считать плодотворным.

Она посмотрела на часы. Рабочий день закончился. Лада выключила компьютер, достала из сумки косметичку. Ее подарила Рина на прошлый Новый год. Косметичка была сшита из хаотично разбросанных разноцветных кусочков кожи, ужасно Ладе нравилась и была ей совершенно не нужна. Раньше тушь, помада и тени лежали в боковом кармане сумки и доставать их было гораздо удобнее.

Лада подкрасила губы, подумала и нанесла на веки тени, что обычно делала редко.

Сунула косметичку в сумку, спустилась вниз, вместе с уходящими с работы коллегами вышла с территории. Сегодня у калитки ее никто не ждал. Ужасно глупо, но она там немного потопталась, огляделась по сторонам, перед тем как направиться привычной дорогой к метро.

Портиться настроению было не от чего, но оно ухудшилось. Лада вспомнила, что не успела пообедать, и пожалела себя. Мама справедливо напоминала, что следить за питанием нужно смолоду, чтобы потом не мучиться от всяких неприятных болезней. А Лада не следит. Вместо обеда пьет много кофе и ест пирожки из офисного буфета.

Выйдя из метро около дома, она равнодушно подумала, не зайти ли в ближайшее кафе полноценно поужинать, но пошла, как обычно, домой. Ужасно глупо, но она и возле дома поозиралась, как будто кто-то обещал ее здесь ждать.

Никто ее не ждал.

Никто не собирался защищать ее от неведомых опасностей.

Поднявшись в квартиру, она смыла косметику, переоделась, вынула из морозилки замороженное второе блюдо и сунула в микроволновку.

Телефон зазвонил, когда она положила перед собой лоток с разогретой котлетой и пюре и достала вилку.

– Привет, – вздохнула Лада.

– Добрый вечер, – вежливо пожелал ей Артемий. – Ты не знаешь, куда делся комп Стаса? У него не могло не быть компьютера. Рина полагает, что его взяла полиция.

– Ты собираешься искать убийцу? – вздохнула Лада.

– Не то чтобы собираюсь, но… Короче, я об этом думаю. Так что с компом? Не знаешь?

– Ты же утверждал, что убить пытались меня!

Весенние вечера не слишком длинные. На кухне темнело.

Скорее бы пришло лето! Жару и солнце Лада обожала.

– Я не утверждал, я это допускаю. Неужели непонятно!

– Понятно, – согласилась она. – Я не знаю, где комп. У Стаса был маленький белый ноутбук. По-моему, я его не видела, когда… когда мы с Риной там были.

Ей не хотелось вспоминать, как они с Риной сидели в соседней квартире, где тело Стаса было накрыто одеялом, а чужие мужчины задавали им вопросы.

– Жалко, – без особой печали посетовал Артемий. – Если вспомнишь, позвони, ладно?

– Ладно, – пообещала Лада. – Позвоню.

В трубке щелкнуло, Лада подключила телефон к зарядке, вернулась в кухню, посмотрела на лоток с котлетой и переложила еду на тарелку. Она должна себя уважать и не превращаться в неопрятную тетку.

Ветки деревьев за окном красиво блестели в падающем из окна свете. Скоро на них появятся листья, и она сможет обходиться без занавесок.

* * *

Заставлять себя не думать о ненужном Виталий умел. Раздражение он почувствовал, только подъезжая к дому. Даже не раздражение, злость. Та помешала поставить машину ровно, как он любил. Оттого, что «Шкода» стояла у тротуара криво, злости прибавилось.

– Злата! – крикнул он, отперев дверь в квартиру.

– Ну наконец-то ты вовремя! – недовольно пропела жена, выходя в прихожую.

Сегодня на ней были потертые джинсы и длинная клетчатая блузка – мятая.

Почему-то она никогда не гладила одежду. За три года брака он ни разу не видел ее с утюгом.

– О чем ты трепалась со Стасом? – рявкнул он, вешая ветровку на вешалку.

– Когда? – Злата широко открыла глаза. – Ты о чем?

– Месяц назад! – неожиданно Виталий почувствовал, что злость пропала. Злиться на Злату не имело смысла, это мозгов ей не прибавит. – Рина сказала, что месяц назад Стас отвозил тебя домой.

– А-а, – протянула Злата. – Было такое, да.

– О чем ты с ним трепалась?

– Ни о чем. – Жена обиженно пожала плечами. – Почему ты повышаешь на меня голос?

– Потому что произошло убийство, и я должен знать, где и когда ты с ним виделась! – Виталий пошел мыть руки, жена поплыла за ним.

Иногда у нее получалось передвигаться так, что она казалась плывущей. Обычно ему это нравилось.

– О чем он тебя спрашивал?

– Ни о чем. – Злата в зеркале надула губы. – Так… поболтали немного.

Виталий вытер руки, повернулся к ней.

– Стас приехал к Рине, когда узнал, что ты должна к ней прийти. – Вместо злости навалилась усталость. – Он что-то хотел у тебя узнать! Что? Вспоминай, о чем вы разговаривали! Это может быть важно.

– В каком смысле важно? – испугалась Злата. Действительно испугалась, Виталий хорошо ее чувствовал. – Ты же сам говорил, что это не имеет к нам отношения! При чем здесь мы?!

– Ни при чем, – успокоил он. – Но я хочу знать все! Ну что ты тянешь! Трудно сказать, о чем он тебя расспрашивал?!

Злата нахмурила лобик, вспоминала. Виталий ее подвинул и вышел из ванной.

– Он сказал, что собирается жениться на Ладе. Ну так сказал… как он умеет. Умел. Не поймешь, то ли правду говорит, то ли насмехается. Вообще-то Лада всегда ему нравилась, еще когда мы в школе учились. Между прочим, для Ладки это неплохой вариант, не очень-то женихи к ней набиваются.

Слова о том, что Стас ухаживал за Ладой, неприятно кольнули. Лада ему по-доброму нравилась, а Стас вызывал неприязнь. Особенно в последние дни.

– А я ему напомнила про бабу, с которой он был на Кипре. Помнишь?

Прошлым летом на Кипре они случайно столкнулись со Стасом. Виталий никогда бы не поехал отдыхать туда, где можно встретить знакомых. Он вообще отдыхать в общепринятом смысле не любил. Ему трех дней купания в море вполне хватало. Он и в тот раз соврал Злате, что нормальный отпуск ему не дадут, и, отвезя жену к морю, через неделю вернулся в Москву. Восемь дней до возвращения Златы он блаженствовал один в квартире.

Виталий столкнулся со Стасом в банке. Чтобы наведаться туда, он с трудом отвязался от Златы. Встреча была некстати. Ненужных вопросов Стас не задал, они перекинулись парой слов, отойдя от входа в банк, выяснили, что снимают апартаменты в десяти минутах езды друг от друга, вечером посидели вместе с женщинами в ресторане, а на следующий день Виталий отбыл в Москву.

Подружку Стаса он не узнал бы, встретив на улице. У нее была незапоминающаяся внешность.

– Виталик, может, позвонить в полицию? Сказать, что мы отдыхали вместе, и со Стасом была баба?

Испуг в глазах жены еще присутствовал, Виталий обнял ее одной рукой, поцеловал в лоб.

– Специально звонить не надо, – решил он. – Но если еще будут расспрашивать, расскажи обязательно. Что ты про нее знаешь, про эту девушку? Я-то даже не помню, как ее зовут.

– Ее зовут Гала.

– Да, Гала, точно, – вспомнил Виталий. – Странное имя.

– Нормальное! – Слава богу, Злата больше не выглядела испуганной, надула губки. – Я их тогда мало видела, они на своем пляже купались. Я так расстраивалась, что нам с тобой не удалось нормально отдохнуть!

Жена говорила правду, ей нравилось, когда Виталий был рядом. Однажды она даже пыталась увязаться с ним в командировку. Ему стоило немалых трудов от нее отбиться.

Слава богу, больше она таких попыток не предпринимала.

– Ужинать будешь? – Злата снова надула губки.

Обычную женскую работу она искренне считала тяжелым трудом и обижалась, что Виталий ее подвиг недооценивает.

– Буду, – кивнул Виталий.

Вряд ли Стас расспрашивал ее о чем-то серьезном, она не была абсолютной дурой, вспомнила бы.

Жена поплыла на кухню. Виталий переоделся в домашний костюм, подошел к окну, чтобы задернуть занавески. Внизу сосед из квартиры напротив курил, стоя на дорожке. Вокруг него носился бульдог. Того сосед купил в прошлом году, Виталий тогда тоже подумывал, не завести ли собаку. Не завел, хлопотно.

– Виталик! – недовольно крикнула Злата.

– Иду! – крикнул Виталий, но почему-то продолжал следить за бульдогом, пока обиженная Злата не заглянула в комнату.

* * *

О том, где он читал про отравление теми же таблетками, от которых умер Стас, Артемий вспомнил, составляя заключение по новому БАДу, который планировала выпускать компания.

Он еще несколько лет назад начал просматривать полицейские сводки, обращая внимание на смертельные случаи использования медицинских препаратов. Жаль, что сохранять такую информацию догадался только в прошлом году. Случаев было немного, на память Артемий не жаловался, но теперь жалел, что не сразу начал вести архив.

Теперь информацию предстояло искать заново.

Мужчина шестидесяти лет умер от отравления в тихом подмосковном городе пять лет назад. Тело было обнаружено на следующий день. Так же, как и со Стасом.

Артемию повезло, много времени на поиски информации не потребовалось. О том происшествии он узнал из городской криминальной хроники, которую составлял местный блогер. В последнее время блогер из интернета исчез, но сайт сохранился, и Артемий заново прочитал о тогдашних событиях.

Шесть лет назад сын некоего бизнесмена превысил скорость и насмерть сбил пешехода, молодую женщину, на свою беду переходившую улицу в светлое время суток в положенном месте. Городок тогда бурлил от негодования и совсем закипел, когда убийца-водитель отделался легким испугом и в тюрьму не сел. Парень куда-то исчез, бизнесмен вроде бы тоже уехал из города. Но через год отец с сыном зачем-то вернулись. Оба погибли, сев утром в машину. Машина взорвалась во дворе их элитного дома.

А еще через пару дней случилось то, что привлекло внимание Артемия: смерть пожилого мужчины от передозировки лекарственным препаратом.

Умерший мужчина был отцом погибшей в устроенном сыном мэра ДТП женщины.

Блогер собственных выводов не делал, но мысль о том, что отец за смерть дочери отомстил, между строк угадывалась.

Мужчина выпил отравленный коньяк. Было это убийство или самоубийство, блогер не написал. Вскоре он вообще перестал обновлять блог.

Артемий вернулся к характеристикам нового БАДа, но вскоре понял, что полноценно включиться в работу что-то мешает. Это что-то было непонятным чувством вины, как будто он мог помочь страдающей Рине, но не желал этого делать.

Единственное, что он мог, это позвонить в полицию и сообщить о похожем отравлении пятилетней давности в подмосковном городке Новинске, но лезть с советами Артемий поостерегся, сам терпеть не мог, когда совались в его работу.

К концу рабочего дня он понял, что отключиться от смерти Стаса не сможет, пока не выяснит хотя бы то, что в состоянии узнать: интересовался ли Стас событиями пятилетней давности в подмосковном городке. Он мог, Стас свою журналистскую работу любил и до всяких новостей был падок.

Начать стоило с телефона Стаса, но тот вроде бы взяли менты. Оставалось найти компьютер, но и его заполучить не удалось. Что можно сделать еще, Артемий не представлял.

То есть представлял: надо было расспрашивать всех, кто знал Стаса. Делать это Артемию решительно не хотелось, он ни к кому с расспросами сроду не лез.

Домой он приехал в отвратительном настроении. Сознавал, что собирается заниматься ерундой, и понимал, что не заниматься ею не сможет.

* * *

Звонок в дверь раздался, когда Лада собиралась пойти в душ. Порадовавшись, что не успела раздеться, Лада отперла дверь. Кроме надоедливого Стаса без предварительного звонка к ней никто не приходил, поздний гость напомнил, что Стаса больше нет, и сердце тоскливо кольнуло.

Поздним гостем оказалась соседка из квартиры этажом ниже.

– Добрый вечер, Ладочка.

– Добрый вечер, – улыбнулась Лада.

Соседка ей нравилась. Когда-то пожилая женщина дружила с бабушкой, в квартире которой Лада теперь жила.

– В мой ящик по ошибке сунули, – женщина протянула Ладе извещение. – Это тебе, тут номер твоей квартиры стоит.

– Спасибо. – Лада взяла бумажку.

– Предлагают поменять электропредохранители. Ты поосторожней, Лада, проверь, не мошенники ли.

– Проверю. Спасибо.

Смотреть на расположенную напротив дверь было больно. Лада не поверила бы, что будет так сильно печалиться из-за смерти Стаса. Она считала, что терпеть его не может. Смерть все меняет.

– Неизвестно еще, как же это вышло? – Соседка кивнула на бывшую дверь Стаса. – Я так поняла, ты сестре Стасика подружка?

Соседка появлялась в квартире, когда Лада сидела там, держа Рину за руку. Наверное, полиция пригласила ее в качестве понятой.

– Подружка, – подтвердила Лада. – Он выпил отравленное вино.

– Хороший мальчик был, – вздохнула женщина. – Вежливый, красивый. Где-то месяц назад его девушка между этажами ждала. Я пошла мусор выбросить, сначала решила, что это ты около окна стоишь, куртка у девушки похожая. Но тут лифт на ваш этаж подошел, голос Стасика послышался, девушка к нему рванулась, и я поняла, что она просто на тебя похожа.

– Я бы не стала между этажами стоять.

– Мало ли какие обстоятельства бывают. Ключи можно потерять. – Женщина опять вздохнула. – Непохоже, что Стас подружке обрадовался. Слов я не слышала, да и не любительница я чужие разговоры подслушивать, но разговаривал он с ней неласково.

Обе опять посмотрели на запертую соседнюю дверь.

– Спасибо, Вера Сергеевна, – еще раз поблагодарила Лада.

– Не за что.

Соседка, держась за перила, пошла вниз по лестнице, Лада закрыла дверь.

Вера Сергеевна оказалась провидицей, фирма, приславшая Ладе извещение, выглядела сомнительной. Сайт мэра предупреждал, что подобными работами занимаются только официальные электроэнергетические компании.

– Гады! – прошипела Лада, разорвала извещение на мелкие кусочки и бросила обрывки в мусорное ведро.

Зашумел лифт. Производимые им звуки Лада слышала, только когда внутренняя дверь в квартиру была закрыта неплотно. Она подошла к двери, закрыла ее и не сразу поняла, что ей мешает отойти. Ни одна соседская дверь не хлопнула.

Если бы не смерть Стаса, она не обратила бы на это внимания. Смерть все меняет.

Лада посмотрела в глазок на пустую лифтовую площадку, отошла от двери, снова вернулась и выглянула на площадку. Незнакомый мужчина нажимал на звонок бывшей квартиры Стаса.

Мужик недовольно оглянулся на Ладу и снова уставился на дверь.

– Там никого нет, – вздохнула Лада.

Он опять обернулся.

– Там никого нет, – повторила она и, снова вздохнув, спросила: – Кто вам нужен?

– Человек, который здесь живет, – еле заметно улыбнулся мужчина, кивнув на дверь.

Ему было лет тридцать пять. У него были насмешливые глаза, короткие волосы и широкие плечи. Он мог бы сыграть положительного бандита из девяностых.

– Там никого нет.

– Хозяин уехал? – Мужик сделал пару шагов к Ладе и остановился.

– Хозяин здесь не живет, – объяснила она. – Квартира сдается.

– Жилец уехал? – Мужчина смотрел на нее внимательно. – Здесь еще недавно жил человек.

– Вы ему кто?

Это нужно выяснить, судорожно соображала Лада. Нужно установить все контакты Стаса. Ведь кто-то же отравил вино.

– Простите, какая вам разница?

– Как зовут человека, которого вы ищете?

Тип подозрительный, может оказаться мошенником вроде тех, что суют липовые извещения.

– Черт возьми, какое вам дело?!

– Скажите, как его зовут, и я тоже вам кое-что скажу! – сурово пообещала она.

– Станислав Борецкий! Он переехал?

Глаза у мужика перестали быть насмешливыми. Он злился, и от этого еще больше походил на бандита.

– Он умер, – процедила Лада.

Мужик сжал губы.

– Когда? – немного помолчав, спросил он. – Как?

– Отравился некачественным спиртным.

Мужчина опять помолчал.

– Телефона хозяев квартиры у вас, случайно, нет? Я хочу связаться с родственниками Борецкого.

– У меня есть телефон его сестры.

– Отлично! Давайте! – поторопил мужик и, когда Лада продиктовала цифры, не попрощавшись, бегом побежал по лестнице.

Бегал он быстро, когда она подошла к окну, из-под козырька подъезда никто не вышел. Только тонкие голые ветки березы красиво блестели в вечерней темноте.

17 апреля, четверг

Обычно на работе Артемий отключался от всего, что непосредственно к работе не относилось, но сегодня не смог. Постоял немного у электронного микроскопа и, выйдя из лаборатории, достал телефон и позвонил Рине. Она не ответила, он снова вернулся к микроскопу. На этот раз сосредоточиться на работе удалось, он порадовался, что электронный анализ подтвердил его предположения насчет чистоты исследуемого вещества. Телефон зазвонил перед обедом. Артемий, торопливо стянув латексные перчатки, ответил Рине.

– У меня были занятия, – извинилась она. – Что ты хотел?

– Узнать, выбрасывал ли Стас старые телефоны? – выйдя в коридор, спросил Артемий. Можно было не выходить, в лабораторию, кроме него, мало кто заглядывал, работа в фирме в основном была бумажная. – Мог где-то сохраниться его старый телефон? Или компьютер?

– Планшет, – подумав, вспомнила Рина. – У нас дома лежит его планшет. Он его оставил, когда со старой квартиры на новую перебирался. А потом все забывал забрать.

– Отлично! – обрадовался Артемий. – Я хочу его посмотреть. Когда можно заехать?

– После шести буду дома, – пообещала Рина. В голосе появились благодарные нотки.

Она не спросила, зачем ему планшет. Она догадывалась и была ему благодарна за то, что он хоть что-то пытается сделать.

– Знаешь, – тут же передумала она. – Давай встретимся где-нибудь… в кафе, что ли. Не хочется, чтобы у мамы с папой появились вопросы. Я их и так всячески стараюсь отвлечь. Только получается плохо.

– Конечно, – быстро согласился Артемий. – Встретимся, где хочешь.

Кафе она предложила рядом со своим домом, добираться туда ему предстояло по большим пробкам, но он не стал возражать. Ушел с работы на полчаса раньше и к встрече успел вовремя.

Она и прежде была худенькой, а за последние дни, казалось, похудела еще больше. Особо чувствительным Артемий никогда себя не считал, но сейчас от жалости кольнуло сердце.

Рина тряхнула черными кудряшками и вымученно улыбнулась.

– Что ты хочешь посмотреть? – спросила она, доставая из сумки десятидюймовый планшет.

– Сам не знаю, – признался Артемий. – Стас журналист, они любят совать нос в чужие дела.

– Там есть какие-то фамилии, какие-то его заметки, но в них невозможно разобраться.

– Я попробую. Что ты хочешь? Здесь вроде бы неплохо готовят.

– Чай, – решила она. – Ужином меня мама кормит.

У нее были черные волосы и темные глаза на тонком лице. Ее трудно было принять за сестру светловолосого Стаса.

Артемий поискал глазами официантку, заказал чай и пирожные. Ему хотелось шашлыка, но заказывать его себе он отчего-то постеснялся.

– Лада сказала, что вчера в квартиру Стаса звонил какой-то мужик. Лада – это моя подруга, она живет на одном этаже со Стасом.

– Я знаю, – кивнул Артемий. – Познакомился с ней, когда вещи забирал. То есть я раньше тоже был знаком. Я ее помню.

– Какой-то мужик звонил Стасу в квартиру. Лада сказала ему, что Стаса больше нет. Он взял мой телефон, но не позвонил.

Официантка принесла чай в чайнике, две чашки. Поставила тарелку с пирожными. Артемий и Рина вежливо поблагодарили.

– Лада не спросила, кто он такой?

– Спросила, но мужик не ответил. Но он точно шел к Стасу, он назвал Ладе нашу фамилию. Она бы не стала давать мой телефон совсем постороннему. Вообще-то тип показался ей подозрительным. – Рина слабо улыбнулась.

– В каком смысле подозрительным? – не понял Артемий.

– Не знаю. Я же его не видела.

Рина налила себе чай, высыпала сахар из бумажной трубочки. На пальце у нее было серебряное кольцо с огромным обсидианом. На тонком пальце кольцо смотрелось красиво, но Артемию отчего-то опять стало мучительно ее жалко.

Она просидела еще несколько минут и заторопилась к одиноким родителям. Артемий заказал шашлык и включил планшет. Симки в том не было, подключиться к интернету прямо сейчас и узнать, имел ли Стас отношение к событиям в Новинске, Артемий не мог.

Он выяснил это только через несколько часов, дома. Событиями в подмосковном городе Стас интересовался. Причем совсем недавно.

* * *

К концу рабочего дня Виталий протестировать новый софт не успел, и все участники разработки продолжали сидеть на месте. Задерживаться начальник никому не приказывал, разработчики не уходили сами, чтобы немедленно исправить ошибки, если таковые появятся. Наконец Виталий объявил, что критических ошибок нет, а мелочи можно подправить потом, и Лада наконец-то вышла из офиса.

Пока волновалась, что начальник выявит ошибки в ее части, про Стаса она не вспоминала, а идя к метро, не могла думать ни о чем другом. Артемий прав, отравленное вино могло предназначаться не Стасу, а женщине, с которой он собирался провести время. Ладу травить незачем, она никому жить не мешает. Яд был заготовлен для кого-то другого. То есть для другой. Например, для девушки, которую Вера Сергеевна видела в подъезде.

До входа в метро оставалось несколько метров. Лада торопливо выбралась из толпы, отошла к тянущемуся вдоль тротуара газону, достала телефон. Травки на газоне с каждым днем становилось больше, Лада этому порадовалась.

Больше радоваться было нечему.

У нее ничего нет, кроме работы. Она никому не нужна, ее даже травить некому.

– Злата, привет! – услышав голос подруги, Лада повернулась лицом к проезжей части. – Помнишь, ты рассказывала, что вы летом отдыхали вместе со Стасом?

Подруга тем отдыхом была недовольна. Жаловалась на жару, на невкусную еду и скуку.

Ладе поехать на море было не с кем, и она провела отпуск на даче.

– Мы не отдыхали вместе! – возмутилась Злата. – Мы просто случайно встретились!

– Да, не отдыхали, встретились, – послушно согласилась Лада – Что ты знаешь про эту девушку? Я подумала… Может быть, отравить хотели не его, а ее?

– Так он вроде на тебя переключился!

– Нет! – опешила Лада. – С чего ты взяла?

– Так… – Злата немного помолчала. – Девку звали Гала. Представилась художницей, а на самом деле в какой-то детской школе работает. Стас дразнил ее учителкой.

– В художественной школе?

– Откуда я знаю! Наверное.

– Телефон ее у тебя есть?

– Ну конечно, нет! Зачем она мне! Послушай, я ее видела всего пару раз!

– Что-нибудь еще про школу помнишь?

– Это не школа, академия вроде бы. – Злата отчего-то не то злилась, не то обижалась. – Где-то в центре. Стас прикалывался, уговаривал меня живописью заняться, а эта дура поправила, что туда взрослых не берут.

– Фотка ее у тебя есть? – догадалась спросить Лада.

– Есть, – неохотно призналась подруга. – Зачем тебе?

– Я хочу с ней поговорить. Вдруг она не знает, что Стас умер. Надо сказать. Пришли, пожалуйста!

– Сейчас поищу. Что там у вас происходит? Виталия до сих пор дома нет!

– Он тестировал софт. Мы все задержались, я еще до метро не дошла. Злата, пришли фотку.

– Найду – пришлю! – Злата отключилась.

Раньше она не была такой противной, общалась нормально. Годы всех меняют. Наверное, и Ладу изменили.

Фото Злата прислала, когда Лада подъезжала к своей станции. Злата, Стас и незнакомая девушка сидели за столиком в ресторане.

Девушка была худенькая, с мелкими чертами лица. Впрочем, худенькой она могла казаться рядом с пышной Златой. Густые волнистые темные волосы девушку очень красили.

Когда Лада вышла из метро, заметно стемнело и похолодало, как будто зима решила вернуться и снова засасывает в холодный мрак. Неожиданно ей захотелось, чтобы все, связанное со смертью Стаса, разъяснилось как можно скорее, до прихода настоящей весны. Чтобы весна несла только радость.

Мысли были глупые, весна все равно наступит, а радоваться или огорчаться, зависит только от самой Лады и больше ни от кого.

В легкой куртке было холодно, и к дому она шла быстро, обгоняя прохожих.

18 апреля, пятница

Утро выдалось хмурое. Обычно Виталий мало внимания обращал на погоду, дойти до машины и в дождь проблем не составляло, но сейчас отсутствие солнца ему отчего-то не понравилось.

– Почему меня не разбудил? – Обиженная Злата вплыла на кухню.

Обида была притворная, она не стремилась готовить ему завтрак. Раньше он пытался будить ее по утрам, но Злата вставала неохотно, начинала жаловалась на головную боль и требовала, чтобы он взял за правило являться в фирму позже, хотя бы часам к одиннадцати.

По утрам она ему мешала, не давала настроиться на рабочие дела.

– Включи чайник, – попросил Виталий, доедая яичницу.

Злата щелкнула тумблером, уселась за стол, сладко зевнула.

С припухшими после сна глазами она казалась особенно мягкой и теплой.

– Вчера звонила Лада. – Злата снова зевнула.

– Поспи еще, – посоветовал Виталий.

– Не хочу.

Чайник закипел, отключился. Жена не сделала попытки налить кипяток в его кружку с брошенным в нее пакетиком чая. Виталий встал, заварил чай.

– Ладка всегда звонит, только когда ей что-то нужно. Даже не спросила, как у меня дела!

– А ты ее делами часто интересуешься? – усмехнулся Виталий.

– Хоть бы из вежливости спросила! – Злата умела не замечать того, что ей не хотелось слышать. – Стала выяснять у меня про эту… Галу.

– Стоп! – замер Виталий. – Что Лада стала выяснять?

– Стала спрашивать телефон Стасовой бабы. Номера у меня не было, я ей сказала, что баба работает в художественной школе. Больше я ничего про нее не знаю. – Злата неодобрительно поморщилась. – Лада считает, что отравить хотели Галу. Ну… в смысле, что вино больше подходит женщинам.

– Очень может быть, – равнодушно согласился Виталий.

Допил чай, поставил чашку в мойку, пошел в комнату переодеться. Жена за ним не поплыла, по утрам ей хотелось двигаться еще меньше, чем днем.

Если так и дальше будет продолжаться, она заработает себе гиподинамию.

Вернувшись в кухню, он, как всегда, с удовольствием поцеловал мягкие губы и пообещал, что постарается прийти вовремя.

Солнце так и не появилось. Серый асфальт казался грязным и мокрым, хотя был сухим. Солнце не выглянуло, но и дождь не пошел.

Лада заглянула в серверную, когда он подключил для тестирования еще один модуль.

Она вопросительно на него посмотрела, Виталий кивнул – все в порядке.

Она хотела исчезнуть за дверью, но он ее остановил:

– Подожди!

Лада послушно замерла. Он выбрался из-за заваленного приборами стола, вышел к ней в коридор.

Сегодня на ней были серая водолазка и брюки в тон. Под стать погоде.

– Злата сказала, ты спрашивала у нее телефон девки, которая была на Кипре со Стасом.

Лада кивнула.

– Зачем тебе это?

Она пожала плечами.

– Хочешь поиграть в сыщицу?

Она опять пожала плечами.

Как-то неправильно он с ней разговаривает. Хотел, чтобы получилось доверительно, а выходило глупо.

– Я понимаю, ты знала Стаса с детства. – Виталий отвернулся к окну. За ним была та же серость. – Но… неужели поедешь беседовать с незнакомой бабой?

– Я подумаю.

Он говорит что-то неправильное. Доверительный разговор не получался.

– Это может быть опасно. Не совала бы ты нос куда не надо! – в сердцах заметил он.

– Куда не надо совать не буду. – Она еле заметно улыбнулась.

Неожиданно Лада показалась Виталию незнакомой. Он напрасно думал, что она обычная дурочка и почти в него влюблена. Она не глупее его и знает себе цену.

Впрочем, к нему все это отношения не имеет. Ему жены хватает.

Виталий помедлил и молча ушел в серверную. Он ее предупредил. Он сделал все, что мог.

В серверной окон не было. Светили яркие лампы и работали кондиционеры, нагоняя холод. Неожиданно Виталию захотелось к морю, под жаркое солнце. Следующий отпуск он до конца пробудет у моря со Златой, несмотря на скуку. Жаль, что в отпуск невозможно уехать прямо сейчас. У него имелись дела, которые следовало закончить.

* * *

Солнце так и не появилось, но вечер выдался теплый, безветренный. У расположенного около метро супермаркета Лада замедлила шаги, но заходить в него поленилась. Хлеб и кое-какие продукты в холодильнике еще оставались, а для остальных покупок впереди два выходных дня.

Около дома она свернула на тянущуюся вдоль стены дорожку. По обе ее стороны из грязной земли торчали голые ветки небольших кустов. Дорожка лежала в тени, трава на земле еще не появилась.

Мужчина вывернул ей навстречу из-за угла дома. Лада едва на него не налетела. Мужчина хмуро на нее посмотрел и хотел пройти мимо, но она подвинулась, не давая ему этого сделать, и зло спросила:

– Что вы здесь делаете?

Он не ответил, только весело на нее посмотрел и озадаченно покачал головой.

– Почему вы не позвонили Рине?

На этот раз он, вздохнув, ответил:

– Не успел. Мне нужно подумать.

Что-то на Ладу нашло, раньше она никогда не приставала к незнакомцам.

– Зачем вам нужен был Стас?

Мужчина не ответил и продолжал смотреть весело.

Наверное, принял ее за местную сумасшедшую.

– Вы ему кто?

– А ты? – мягко улыбнувшись, поинтересовался он. – Для просто соседки ты слишком активна.

– Я много лет его знала, – зачем-то призналась Лада. – Очень много лет.

– Он очень много лет снимал здесь квартиру? – спрашивал мужик серьезно, но Лада понимала, он над ней издевается.

– Нет. Неважно. Так кто вы ему?

– Какая тебе разница?

Куртка на нем была расстегнута у горловины, под ней виднелся ворот серой водолазки. Почти такой же, как у Лады.

– Его убили!

– Это я понял. И тебе теперь везде мерещатся преступники? Кстати, убийцу нашли?

– Не нашли.

– Когда-нибудь найдут, – успокоил он. – Но бдительность проявлять стоит, тут ты права.

Неожиданно Ладе стало смешно. Наверное, потому что роль местной сумасшедшей была явно комедийная.

Она глупо хихикнула и вздохнула.

– Извините, что я к вам пристаю.

– Ничего страшного. Мне, знаешь ли, очень хотелось бы узнать, кто твоего соседа убил. Так что приставай дальше.

– Больше не буду.

– Жаль. Твои вопросы помогают думать. У тебя самой-то есть подозрения?

– Нет. Но я бы хотела, чтобы убийца сидел в тюрьме, – зачем-то призналась Лада.

– Я бы тоже этого хотел. Меня зовут Егор.

– Лада, – помедлив, мрачно представилась она.

Из-за угла вышла дама из Ладиного подъезда с чихуахуа на поводке. На крошечной собачке был кафтанчик. Лада и Егор подвинулись, пропустили даму.

– Я думаю, нам есть о чем поговорить. Пойдем куда-нибудь посидим, – предложил Егор и огляделся по сторонам, как будто прямо здесь откуда-то мог появиться ресторан с манящей вывеской.

Ресторана во дворе не было. Ничего не было, кроме мокрой после стаявшего снега земли и сиротливо пустующей детской площадки.

Вести домой полузнакомого мужика Лада не собиралась. Она пока еще в своем уме.

– Давайте поговорим здесь. Зачем вы искали Стаса?

– В соседнем доме пиццерия. Пойдем туда, – решил Егор, повернулся и направился за угол дома.

Лада вздохнула и поплелась следом.

Через несколько шагов он обернулся и заботливо спросил:

– Я не быстро иду?

– Нормально, – проворчала она.

В пиццерии оказалось мило, тихо и темновато. Лада раньше никогда сюда не заглядывала, ей кафе около работы надоели. Она предпочитала питаться дома.

Егор подвел ее к стоящему у окна столику, бросил куртку на стул и пригладил короткие волосы рукой.

– Тебе где удобней сидеть?

– Все равно, – вздохнула Лада, села на ближайший стул, а на соседний положила сумку и куртку.

– Что ты хочешь?

– Ничего.

– Две пиццы «Маргарита», – сказал Егор подошедшей официантке, не посмотрев в меню.

Бывал здесь раньше, поняла Лада.

– Что ты будешь пить? – Егор посмотрел на нее.

– Ничего.

– И чай. – Он улыбнулся официантке, а Ладе неодобрительно сказал. – Ну что ты капризничаешь! Как маленькая!

Пожалуй, он был прав. Ее сюда никто не тащил, сама пришла. Нужно нормально себя вести.

– Зачем вы искали Стаса? – вздохнув, спросила Лада.

– Я с ним учился. Не на одном курсе, но мы друг друга знали. Месяц назад он меня разыскал, предложил встретиться. В то время меня в Москве не было, я приехал на прошлой неделе. Не дозвонился, решил наведаться к нему домой и встретил тебя.

– А сегодня что вы здесь делали?

– Решил поискать его машину.

– Зачем?

– Я во всем люблю ясность, – туманно объяснил он.

– Нашли? – буркнула Лада.

– Нашел. Она стоит у соседнего дома.

– Откуда вы знаете, какая у него машина, если давно его не видели?

– Я не сказал, что давно его не видел, – удивился Егор. – Я сказал, что месяц назад меня не было в Москве.

Лада помолчала. Странно, что они с Риной сами не додумались обойти соседние дворы и поискать машину. Нужно сказать Рине, чтобы переставила ее поближе к своему дому.

Официантка принесла пиццу, Лада с удовольствием стала ее есть. Егор ни о чем не спрашивал, она сама, когда тарелки опустели, призналась:

– Я хочу разыскать женщину, с которой он летом отдыхал. Яд был в вине. В киндзмараули. Я подумала… может быть, вино предназначалось ей?

Егор с любопытством на нее смотрел и молчал. Глаза у него были насмешливые.

– Я говорю что-то очень глупое? – поинтересовалась Лада.

– Нет, ты говоришь вполне резонные вещи, – заверил он. – Откуда ты знаешь, с кем Стас отдыхал? Он вас знакомил?

– Он отдыхал с моей подругой и ее мужем. То есть он отдыхал с женщиной, а подругу с мужем случайно встретил. Подруга сказала, что девушка Стаса работает в художественной школе. Та не совсем школа, вроде бы академия и находится в центре.

Непохоже, что она его заинтересовала своим рассказом, но пару вопросов он все-таки задал. А потом вежливо проводил ее домой.

В отличие от Артемия он не предположил, что отравить хотели не незнакомую женщину, а Ладу, и защищать ее не вызвался. Впрочем, она не сказала ему, что вечер Стас собирался провести с ней.

Когда она, поднявшись в квартиру, задергивала занавески, Егора во дворе уже не было. На миг ей показалось, что почки на березе, которая лезла ветками в окно, набухли. Лада пригляделась внимательнее. Она ошиблась, ветки были такие же тонкие и гладкие, как вчера. Раньше мая листья на березе не появятся.

* * *

Пятницы Артемий любил. Не потому, что впереди были суббота и воскресенье, в выходные он обычно скучал, а потому, что привык выстраивать рабочие планы на неделю и по пятницам обычно радовался, что все намеченное сделал. Сегодня тоже можно было порадоваться, но мешали мысли о загадочной смерти давнего приятеля.

Рабочий день закончился, сотрудники начали расходиться. Артемий вместе с коллегами вышел из здания, сел в машину, по привычке сразу же взялся за руль, но передумал и достал телефон.

– Привет, Рина, – услышав ее голос, поздоровался он и неожиданно улыбнулся. Он бы не заметил, что улыбается, но увидел себя в боковом зеркале.

– Привет, – тихо откликнулась она.

Спросить, позвонил ли ей человек, наведывавшийся недавно к Стасу, можно было прямо сейчас, но Артемий зачем-то предложил:

– Давай встретимся. Сходим куда-нибудь.

– Мне не хочется надолго уходить из дома.

– Ненадолго, – покладисто попросил он. – Я подъеду, и мы просто погуляем.

Он сто лет не гулял просто так с девушкой. Он давно ценил свое время и не тратил его попусту.

Рина колебалась, и Артемий торопливо попытался ее заинтересовать:

– У меня есть кое-какие мысли насчет Стаса.

– Хорошо, – согласилась Рина. – Позвони, когда подъедешь.

Подъехал он через час. Вышел из машины, неодобрительно посмотрел на грязную дверь. Грязными были все стоящие рядом машины, весенние дороги к иному не располагали, но Артемию стало стыдно, и он, доставая телефон, отошел от своей машины подальше.

Рина вышла через несколько минут. В короткой куртке и узких брюках она напоминала подростка, и его опять непонятно почему окатила волна жалости.

– Что ты хотел сказать? – с любопытством спросила она.

У нее была короткая стрижка. Из-под черных завитков виднелось ухо с золотой сережкой-каплей. Сегодня и на пальце у нее было золотое колечко, необычное, в виде переплетенных веток.

– Я по тебе скучал, – вырвалось у Артемия.

Она опешила, еле заметно улыбнулась и уточнила:

– Сейчас? То есть со вчерашнего дня или те десять лет, что мы не виделись?

– Со вчерашнего дня, – мрачно признался он. – А мы не виделись десять лет?

– Не помню. Наверное, чуть меньше. Иногда встречались в подъезде, когда ты к родителям приходил. – Она медленно пошла по дорожке вдоль дома, Артемию пришлось двигаться, чуть поотстав, дорожка была узкая.

– Что ты хотел сказать про Стаса?

Дорожка вывела на тротуар. Прохожих на улице оказалось немного, но и те, что были, мешали.

– Стас когда-нибудь был в Новинске?

– В Новинске? – с удивлением покосилась на него Рина.

– В Новинске, – кивнул Артемий. – Знаешь такой город?

– Слышала, – улыбнулась Рина и посерьезнела. – Я не помню, чтобы он туда ездил. Память у меня хорошая, только Стас мало рассказывал про свои дела.

Стас мало рассказывал про свои дела, это и Артемий отмечал. Зато поразительным образом был отлично осведомлен о делах других людей. Знал, кто из знакомых женился, кто развелся, кто где работает. Впрочем, журналистам положено проявлять любопытство.

– У тебя есть знакомые из Новинска?

– Артемий, почему ты спрашиваешь?

– Там было похожее убийство. То есть похожее отравление. Факт убийства вроде бы не установлен.

– В каком смысле похожее? – От удивления она остановилась.

Артемий посмотрел на нее сверху вниз.

– Человек отравился тем же препаратом.

Глаза у нее были строгие и испуганные.

Что-то удивительное с ним происходит. Артемий вздохнул и спросил.

– Можно я тебя поцелую?

– Нельзя! – усмехнулась она и быстро пошла к дому.

– Почему?

– Потому что это глупо и не нужно!

Около подъезда она обернулась и серьезно поблагодарила:

– Спасибо, что сказал про отравление в Новинске. Ты нашел ссылки в планшете Стаса?

– Я нашел ссылки в планшете, потому что их искал. Я раньше знал про то отравление. Я такие штучки отслеживаю.

– Спасибо, – снова поблагодарила Рина и быстро вошла в подъезд.

Почему-то идти за ней Артемий не рискнул, хотя понимал, что родители обидятся, если узнают, что он находился рядом с ними и не заглянул. Он уселся в грязную машину и выехал из двора.

19 апреля, суббота

Шел дождь. Капли стучали по подоконнику, уныло висли тонкие голые ветки березы. На одной из них трепетал грязный комочек – остатки воздушного шара. Тот зацепился за березу зимой, Лада заметила его, вернувшись с работы. Сначала казался красной тряпкой, а теперь тряпкой неопределенного цвета.

Лада сварила вторую чашку кофе и уставилась в телефон, чтобы не видеть серости за окном. Хотела поискать и какой-нибудь новый детектив, но не успела, позвонили в дверь.

Кроме Стаса, к ней в дверь никто так рано не звонил.

Лада секунду помедлила и неохотно пошла к двери. В глазок виднелась темная мужская фигура.

Она распахнула дверь и вопросительно уставилась на Егора.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался он.

– Привет, – буркнула Лада. – Чего тебе?

Она хмурилась по привычке, как будто видела перед собой Стаса. На самом деле она не то чтобы обрадовалась, но как-то сразу повеселела.

Незнакомый мужик отчего-то больше не казался чужим. В отличие от стильного Артемия, которого она знала с детства.

– Будем искать художницу, – объяснил он. – Ты ведь наверняка собиралась это делать.

– Собиралась, – призналась Лада, засмеялась и распахнула дверь шире. – Заходи.

Она забыла, что не собиралась пускать в дом полузнакомого мужика.

Он тщательно вытер ноги о придверный коврик, переступил порог, повесил куртку на вешалку и быстро снял кроссовки.

– У меня нет мужских тапочек, – проворчала Лада.

– Ничего страшного, – успокоил он, по-хозяйски пошел в комнату, посмотрел на стоящие на книжном шкафе настольные часы.

Часами Лада гордилась, им было не меньше ста лет. То есть корпусу часов, механизм она заменила, когда въехала сюда после смерти бабушки.

– Я вовремя, – похвалил себя Егор. – Можно начинать поиски. Художественная школа сегодня работает с десяти.

Часы показывали начало одиннадцатого.

– Я нашел школу, в которой работает некая Галина Перфильева. Формально школа называется академией искусств, но это так, для солидности.

– Как нашел? – не поняла Лада.

– Я умею работать с интернетом, – объяснил Егор. – Дама молодая, имеет семилетний стаж работы. Поедешь со мной, или я один?

– Поеду, – вздохнула Лада. Помедлила и подняла на Егора глаза. – Егор, ты кто?

– Я… – Он задумался. – Я же тебе объяснял, мы со Стасом когда-то вместе учились. Кстати, ты сказала, что знаешь его много лет. Ты тоже с ним училась?

– Я дружила с его сестрой. И сейчас дружу. Егор, какие у вас со Стасом общие дела? Говори, я не отстану. Если не скажешь, больше я с тобой ничем делиться не буду! – глупо пригрозила она.

Он вздохнул, опять достал из кармана джинсов телефон, потыкал в него и сунул ей под нос.

На экране было фото. Стас и Егор стояли рядом у глухой стены какого-то строения. Стас улыбался, Егор курил.

– Месяц назад Егор предложил встретиться. Я не знаю, зачем ему это было нужно. Но хочу узнать. Если хочешь ехать со мной, одевайся!

– Подожди! – остановила его Лада. – Покажи, где машина Стаса!

Синий «Фольксваген» действительно стоял у соседнего дома.

Лада потопталась у машины, заглянула в окно.

– Пойдем! – поторопил Егор.

Они вернулись к ее подъезду, сели в серый «Рено». Лада достала телефон, позвонила Рине, объяснила, где стоит машина.

Егор, не включая навигатор, свернул к Садовому.

Он подозрительный тип, с ним надо быть поосторожнее, а она в его присутствии об этом забывает.

Дождь перестал. На выложенной вдоль дома плитке даже луж не осталось. Только асфальт проезжей части был мокрый и грязный.

* * *

Завтрак Артемий соорудил себе плотный и вкусный: яичницу с беконом. Заварил крепкий чай и с удовольствием принялся за еду, переворачивая страницы стоящей перед ним на подставке книги. Та была так себе, эту старую фантастику он перечитывал уже раз двести, но ничего лучше в квартире не нашлось. Он давно не покупал бумажных книг.

Телефон зазвонил, когда он принялся за чай.

Телефон остался в куртке, пока он его доставал, звонки прекратились. Он так обрадовался, увидев, что звонила Рина, что даже слегка изумился собственной радости. Перезвонил ей немедленно.

– Я тебя разбудила? – виновато спросила Рина.

– Нет, – улыбнулся Артемий. – Ты можешь мне звонить в любое время дня и ночи. Я хочу, чтобы ты мне звонила.

– Я просмотрела ссылки Стаса, нашла отравление в Новинске этим чертовым лекарством.

– Как тебе это удалось? – удивился Артемий. – Планшет же у меня.

– Я бы его не отдала, если бы не скопировала информацию.

Она все делала правильно, но Артемия это почему-то удивило.

– Я посмотрела показания к лекарству, но решила все-таки тебя спросить, ты в этом лучше разбираешься. Его выписывают в каких-то очень тяжелых случаях?

– Насколько я помню, да. В основном при инсультах.

– То есть либо убийца врач, либо в его окружении есть тяжелобольной?

– Либо и то и другое, – разговор к веселью не располагал, но Артемий улыбнулся. – Рина, давай сходим куда-нибудь.

– За приглашение спасибо, – серьезно поблагодарила она. – Но… Знаешь, сейчас звонила Лада, машина Егора стоит около ее дома. Я буду рада, если ты со мной за ней съездишь. Мне одной не хочется туда ехать. Понимаю, что это глупо, но…

– Это нормально! – заверил Артемий. – Сейчас приеду!

Он позвонил ей, когда вышел из метро у ее дома. Когда подошел к подъезду, она его уже ждала, стоя у лавочки в пустом дворе.

Двор сильно изменился со времен их детства. Раньше здесь не имелось большой игровой площадки, зато было много детей. Сейчас площадка пустовала.

Впрочем, после недавнего дождя аттракционы были мокрые. Погода к прогулкам не располагала.

– Вызвать такси? – спросил Артемий. – Или на метро поедем?

Ему очень хотелось ее поцеловать.

– На метро, – решила она. – Спасибо тебе.

– Не за что. Рина, я так рад тебя видеть! Побудь со мной подольше.

Она не ответила, подхватила со скамейки рюкзачок.

– Рина! – Артемий взял ее за плечо. – Мне все время хочется тебя видеть.

Она отвела глаза, повела плечом, мягко сбрасывая его руку.

И тогда Артемий глупо спросил:

– Я тебе не нравлюсь?

– Ты замечательный! – грустно улыбнулась она. – Но у меня сейчас неподходящий период для романа. Прости.

У нее были темные глаза, яркие губы и точеная фигурка.

У нее только что умер брат, и она не была расположена к развлечениям. У нее горе, а он об этом забыл.

Ехать было недалеко, всего две остановки метро. Рина, миновав дом, в котором недавно жил Стас, прошла дальше, оглядела припаркованные машины, неуверенно подошла к синему «Фольксвагену», посмотрела на номер и кивнула.

– Она. Мы как-то забыли про машину. Стас давал мне ее, когда мою помяли во дворе. Хорошо, что ключи остались.

Она достала из рюкзака ключи, отперла электронный замок. Помедлила, не решаясь сесть в машину брата.

Артемий подтолкнул ее к переднему пассажирскому месту, а за руль сел сам. Нормальные субботние пробки еще не начались, до его бывшего дома они доехали всего за несколько минут.

* * *

Детская школа искусств находилась в небольшом недавно отреставрированном здании. Метрах в десяти от входа курила девушка с пышными темными волосами почти до середины спины. Девушка придерживала рукой наброшенную на плечи куртку, косилась на остатки грязного снега и отворачивалась к темной кирпичной стене.

Девушку Лада заметила, еще когда Егор не остановил машину, вытащила телефон, открыла фотку из кипрского ресторана, где ленивая Злата сидела со Стасом и его подружкой. Девушка на крыльце стояла вполоборота. Лада несколько раз посмотрела то на нее, то на фотографию.

– Похожа, – заглянул в телефон Егор. – Пойдем?

– Я сама! – отрезала Лада.

Она вышла из машины и быстро направилась к девушке.

Девушка равнодушно на нее посмотрела, бросила окурок в урну и быстро пошла к дверям школы.

От летнего загара ничего не осталось, девушка была бледная.

Она, перестала сомневаться Лада. Сейчас у девушки были накрашены глаза и губы, а на море она была без макияжа, но это была она, точно.

– Простите, вы Гала? – не дав ей уйти, улыбнулась Лада.

– Да. – Девушка слегка растерялась и натянуто улыбнулась. Улыбаться ей не хотелось.

– Меня зовут Лада. Я соседка Стаса Борецкого…

– Какого Стаса?

Гала изменилась мгновенно. Отшатнулась и посмотрела на Ладу с такой ненавистью, что Лада опешила.

– Не знаю никакого Стаса! Вы меня с кем-то путаете!

Из школы выскочила девочка лет десяти, крикнула Гале:

– До свидания, Галина Николаевна.

– До свидания, Жанна, – криво улыбнулась в ответ Гала.

Лада стала спиной к двери, не давая ей уйти.

– Гала, Стас умер, – тихо, чтобы не услышала убегающая Жанна, сказала Лада.

– Я не знаю никакого Стаса! – тихо прошипела Гала.

– Вы отдыхали с ним на Кипре.

– Отстаньте от меня! – Она шептала и нервничала, голос почти срывался. – Я не знаю никакого Стаса! Охрану позвать?!

Пальцы, которыми она придерживала куртку, с силой впивались в ткань.

– Пропустите!

Лада отодвинулась, девушка рванула дверь.

Егор из машины не вышел. Лада прошла несколько метров до его «Рено», уселась с ним рядом.

– Разговор не получился? – с веселым интересом спросил он.

– Не получился, – мрачно кивнула Лада.

– Я тебе говорил, что надо идти вдвоем! А ты… сама, сама!

Лада молча посидела, глядя в окно, вздохнула и попросила:

– Довези до метро.

– Зачем? – искренне удивился он.

В машине было тепло. Куртку он снял. Серая водолазка очерчивала крутые мышцы.

Ему можно не только бандитов в кино играть, полицейских тоже.

– Домой поеду, – терпеливо объяснила Лада.

– Зачем?

– Думать, – еще терпеливее объяснила Лада. – И вообще… у меня много дел.

– Она курит. – Он закинул руки за голову. – Максимум через час снова выйдет. Вот увидишь. Подождем. Сфоткаем, и ты покажешь ее своей подруге. Той, которая с ней отдыхала.

– А сразу почему не сфоткал?

– Потому что она стояла ко мне спиной! У тебя мозгов не хватило повернуться так, чтобы я ее видел!

– Мозгов у меня достаточно, – не согласилась Лада, покачала головой и засмеялась.

Она со школьных лет знала, что мозгов у нее не меньше, чем у других.

– Я не хотел тебя обидеть, прости. Что она тебе сказала?

– Что никакого Стаса не знает. Она врет! Она точно врет, она испугалась, когда я сказала про Стаса.

– Занятно! Ладно, подождем, сфоткаем ее и покажешь подруге. А насчет своих дел не беспокойся, я тебе помогу.

– Спасибо, я сама.

– Хочешь, музыку включу?

– Не хочу!

Он подозрительный тип, не надо об этом забывать.

– Егор, кем ты работаешь?

– Сотрудничаю с одной радиостанцией. Могу подробнее рассказать, но, боюсь, тебе неинтересно.

– Мне интересно! – заверила Лада.

– Добываю им информацию. На самом деле ничего интересного в этом нет, сплошная рутина. Точно не надо включить музыку?

– Точно.

Из школы вышли еще две девочки. Вошел мальчик-подросток.

День выдался серый, как в ноябре. Да еще грязный снег у стены дома не радовал глаз.

Егор не ошибся, Гала появилась на крыльце через сорок минут. Стояла она опять боком, но несколько удачных снимков и Егору, и Ладе сделать удалось.

* * *

Машину получилось поставить у подъезда.

– Как хочется, чтобы все это поскорее закончилось! – грустно сказала Рина, взявшись за ручку двери.

– Я тебя понимаю, – повернулся к ней Артемий.

– Я не могу ни о чем думать, кроме того, что нашей семье может что-то угрожать, а я не знаю, с какой стороны ждать беды.

Сегодня она была в другой куртке, длинной, почти до колен. Сегодня на ней не было ни колец, ни сережек. Небольшое красивое ушко наполовину прикрывали черные завитки.

– Ты думаешь, убийство Стаса связано с вашей семьей? – удивился Артемий.

– Не то чтобы я так думала. – Она поморщилась. – Но неопределенность мешает жить.

– Это вряд ли связано с семьей. Стас журналист, у него масса всяких контактов. Разной информации, иногда опасной. Или вы претендуете на какое-нибудь огромное наследство? – полушутливо спросил он и запоздало и тоскливо понял, что шутки неуместны.

– Не претендуем, – слегка улыбнулась Рина. – Ни у папы, ни у мамы родственников не осталось.

– У меня другая мысль есть, – поделился Артемий. – Вино обычно покупают женщинам. Очень вероятно, что вино предназначалось даме.

Она внимательно на него смотрела, думала.

– Я так понял, что вечером Стас собирался прийти к Ладе, но она против этого визита возражала.

Рина закусила нижнюю губу. Гримаска ей шла.

Ей все шло. На свете не было и быть не могло женщины красивее. Почему он раньше этого не замечал?

– Я обрадовалась, когда Стас снял квартиру рядом с Ладой, – Рина грустно улыбнулась. – Она всегда ему нравилась. Он не говорил, но я знала. Ему пора было остепениться, и я хотела, чтобы он женился на нормальной девушке. Из нашего круга.

– А Стас как относился к идее жениться на Ладе?

Рина пожала плечами.

– Другие женщины у него были?

– Ну конечно! – Она поморщилась. – Он обычно никого знакомиться не приводил, но мы знали, что бабы у него есть. Стас этого не скрывал. Мама про девок спрашивала, но он только смеялся и говорил, что жениться пока не собирается.

Она снова взялась за ручку двери, и Артемий торопливо предложил:

– Рина, нужно посмотреть его регистратор.

– Да! – Она взялась пальцами за виски. – Как же я сама не догадалась!

– Поедем ко мне, подключим к компу.

Она поколебалась, кивнула и откинулась на сиденье.

Он тронул машину, выехал из по-прежнему пустого двора и с тоской вспомнил, что в квартире у него бардак.

Он привык разбрасывать вещи и не застилал постель, если не ждал гостей.

– Извини, у меня не убрано, – смущенно покаялся он, отпирая дверь квартиры.

– Ничего, – улыбнулась Рина. – Я спокойно отношусь к беспорядку. Мы живые люди, что-то где-то бросаем, это нормально.

Она тщательно вытерла ноги, огляделась. Полгода назад мама нашла рабочих и заставила Артемия сделать косметический ремонт. Артемий вяло посопротивлялся и сдался. Теперь за пол и стены ему стыдно не было.

Она заглянула в комнату, прошла к письменному столу и села в компьютерное кресло. То было ей высоковато, она немного поерзала.

Артемий подключил к ноутбуку регистратор, который достал из машины Стаса.

Память в регистраторе стояла хорошая, записей хранила много. По ним можно было отследить все последние поездки ее брата. Только времени на это требовалось ого-го сколько.

Она поняла это сразу. Потерла виски и невесело усмехнулась.

– Теперь мне будет чем заняться, помимо работы.

– Мне тоже, – не к месту улыбнулся Артемий.

Она внимательно на него посмотрела.

– Зачем тебе это?

Он не стал объяснять. Он вздохнул и сказал:

– Рина, выходи за меня замуж.

Она продолжала внимательно смотреть.

– Я из твоего круга, – неумно пошутил он.

– За предложение спасибо. – Она быстро тронула его за руку. – Это серьезный шаг, Артемий.

– Я знаю.

– Перед этим шагом следует хорошо подумать.

– Я подумал.

– Если не возражаешь, я тоже подумаю, – улыбнулась она.

Ему не хотелось, чтобы она думала. Ему хотелось ее обнять.

Рина потянулась к лежащему на столе регистратору, и он быстро попросил:

– Подожди! Сброшу все к себе в комп.

Он опять отвез Рину, только на этот раз машину пришлось поставить чуть дальше.

На игровой площадке, покачивая детскую коляску, сиротливо сидела пожилая женщина. Она смотрела в телефон и жевала пирожок.

Рина ушла в подъезд. Он помедлил и, опять не зайдя к родителям, отправился к метро.

* * *

Злата на звонки не отвечала.

– Довези до метро, – снова попросила Лада. – Из дома буду звонить.

– Как желаешь! – Егор проехал вдоль газона с остатками грязного снега, но свернул не к метро, а снова к Садовому. – Хочешь домой, поедем домой.

– Слушай! – озадаченно покачала головой Лада. – Сначала мне Стас надоедал, теперь ты!

– Я не надоедаю, – не согласился он. – Я иду на поводу твоих желаний. Если хочешь, чтобы я сам занимался этим делом, буду заниматься сам. Хочешь?

Он скосил на Ладу глаза.

Взгляд был насмешливый. Он над ней издевался.

– Егор, зачем тебе это надо? – серьезно спросила она. – Зачем ты тратишь время черт знает на что? Близким другом Стас тебе не был. Тебе больше заняться нечем?

– Я хочу понять, что произошло! – Он остановился у светофора.

По пешеходному переходу молодая пара провезла детскую коляску. Молодой папа, одной рукой держался за коляску, другой обнимал молодую маму. У бордюра растеклась небольшая лужа, перед ней папа приподнял маму, поставил на тротуар.

Егор тронул машину.

– Почему? Почему тебе так хочется понять, что произошло? Только не говори, что действуешь из чистого любопытства, я не поверю!

Он опять скосил на нее глаза и снова уставился на дорогу.

– Егор!

– Не хочется тебе врать… – вздохнул он. – Причина у меня есть. Когда-нибудь я тебе об этом расскажу.

– А сейчас нельзя?

– Сейчас нельзя! Но у меня есть и вторая причина – мне нравится заниматься этим с тобой. Мне нравится ухаживать за такой прекрасной молодой леди.

– Ты за мной ухаживаешь? – не поверила Лада. – Ты все время насмехаешься! Ты разговариваешь со мной, как с дурочкой!

– Нет. – Он, не повернувшись к Ладе, покачал головой. – Я просто шучу. Не обижайся.

Лада помолчала, достала телефон, снова набрала Злату. На этот раз подруга ответила. Почему-то Лада этому так удивилась, что выпрямилась на сиденье.

– Злата, я тебе сейчас фотку пришлю. Посмотри, это та самая Гала?

Егор взял вправо, остановился у тротуара.

Подруга молчала.

– Златочка, посмотри! – взмолилась Лада. – Я сейчас к этой Гале подошла, она говорит, что никакого Стаса не знает! Пожалуйста!

– Присылай! – недовольно согласилась Злата.

Лада потыкала в телефон, откинулась на сиденье.

Звонок раздался через минуту.

– Это она! – уверенно сказала Злата. – Небось тайком от мужа со Стасом путалась, вот и отказывается.

– Очень может быть, – согласилась Лада.

– Как ты ее нашла?

– Через сайт школы. Там есть список преподавателей.

– Делать тебе нечего! Хотя, конечно… Стас за тобой ухаживал, я тебя понимаю.

Лада не успела сказать, что Стас за ней не ухаживал, он развлекался, когда ее дразнил.

– Пока! – недовольно попрощалась Злата и отключилась.

– Это она, – процедила Лада Егору. – Она на фотке.

– Я в этом не сомневался. Она от тебя отшатнулась, как будто привидение увидела. – Он весело покачал головой и предложил: – Давай сходим куда-нибудь пообедаем, посидим, а вечерком снова подъедем. Вдвоем к ней подойдем. У нее сегодня занятия до семи.

– Не хочу. Отвези домой.

Он пожал плечами – как знаешь, и снова влился в поток.

– Я заеду за тобой в шесть, – заявил он, остановившись у подъезда. – Позже можно не успеть. Или ты хочешь, чтобы я один с ней поговорил?

Лада посмотрела в насмешливые глаза, вздохнула и позавидовала подруге. Злата точно была не умнее, чем Лада, но со Златой никто не разговаривал, как с дурочкой. Подруга умеет себя подать, а она, Лада, нет.

– Заезжай, – буркнула она, вылезла из машины и хлопнула дверью. Получилось мягко, дверь была хорошо отрегулирована.

Она поднялась в квартиру и до вечера скучала. Стирать и пылесосить настроения не было, идти в магазин тем более. Сунула в микроволновку замороженную котлету с картошкой и без аппетита съела.

Егор позвонил в дверь ровно в шесть.

На этот раз остановиться так, чтобы видеть вход в школу, им не удалось. Егор приткнул машину у угла дома, и они несколько раз прошлись по узкой дорожке, ведущей ко входу.

К вечеру небо очистилось, из свинцового сделалось серо-голубым. Из-за ближайшего дома выполз узкий серп луны.

Без десяти семь напротив входа, загораживая проезд, остановилась темно-серая «Киа», из двери школы выбежала Гала, села в машину. Егору и Ладе пришлось посторониться на узкой дороге, пропуская уезжающую «Киа».

– Поедем за ней! – Лада схватила Егора за рукав.

Странно она ведет себя в его присутствии. Как законченная дура.

– Это лишнее, – насмешливо улыбнулся он и похлопал Ладу по руке. – Поговорим с ней в следующий раз. Я приглашаю тебя в ресторан.

Лада подумала, вздохнула и неожиданно согласилась, забыв, что Егор подозрительный тип и нужно проявлять осторожность.

Небо успело стать темно-синим. Но луны на нем уже не было, она скрылась за одним из домов.

20 апреля, воскресенье

Место, где Стас оставлял машину перед тем, как в последний раз приехать домой, Артемий определил быстрее, чем ожидал. На видео мелькнула вывеска торгового центра, недалеко от которого стояла его машина. Артемий еще раз просмотрел последний путь Рининого брата, оделся и поехал проверить свои догадки на месте.

Он не ошибся. Машина Стаса стояла в переулке за углом торгового центра. Он даже нашел примерное место, где Стас приткнул свое транспортное средство. На регистраторе справа виднелась кирпичная стена жилого дома, рядом с ней заснеженный газон. Сейчас снега на нем уже не было. Из земли торчали хилые стволы недавно посаженных деревьев.

Стас провел здесь около часа.

Артемий дошел до торгового центра, заглянул внутрь. На первом этаже располагался супермаркет, на втором, судя по схеме, добрая сотня каких-то бутиков. На второй этаж он подниматься не стал, вышел на улицу и позвонил Рине.

– Утром четвертого Стас был в Сокольниках, – доложил он, радуясь, что слышит ее голос. – Он поехал туда из дома, оставил машину недалеко от метро, час отсутствовал и снова вернулся домой. Либо в кафе с кем-то встретился, либо заходил к кому-то домой. Не по магазинам же он час болтался.

– А я не смогла дорогу восстановить, – грустно пожаловалась она. – Попыталась, но не смогла.

– Ничего, – улыбнулся Артемий. – У тебя для этого есть я. Давай встретимся.

– Сегодня не смогу, – отказалась она.

Больше говорить было не о чем, и Артемий просто помолчал, держа трубку у уха.

– Алло! Артемий! – позвала Рина.

– Я по тебе скучаю, – признался он.

– Пока! – Ему показалось, что она улыбнулась.

– Пока, – попрощался он.

Этот район он знал плохо. Посмотрел в сторону переулка, в котором оставил машину, и зачем-то снова вернулся в торговый центр. Потоптался у схемы, поднялся на второй этаж, выпил в расположенном там кафе кофе. Народу в торговом центре было мало, и он пожалел хозяев бутиков, которые не пользуются спросом.

Вернувшись к машине, он немного посидел, держась за руль, подумал и поехал к родителям. Он давно у них не был.

Слабо понадеялся столкнуться в подъезде с Риной, но никого не встретил.

– Ты бы позвонил! – обрадовалась и заворчала мама. – Я бы приготовила что-нибудь вкусненькое.

– У тебя все вкусненькое, – улыбаясь, заметил папа.

Родители по нему скучали, это было заметно. Больше, чем он по ним.

– Я сыт, – сказал Артемий. – Что у вас нового?

– Что у нас может быть нового! – Мама пожала плечами. – Вчера встретила Марину. Держится она мужественно, но выглядит!.. Почернела вся!

– Слава богу, что у них есть Рина, – добавил папа. – Чаю хочешь? Мама вчера испекла пирог.

– Давай, – решил Артемий.

Мама включила чайник и снова заговорила о Рининых родителях:

– Петру хорошо, он на работу ходит. А Марина целыми днями одна. У меня сердце начинает болеть, когда я о ней думаю.

Несколько лет назад родители сделали ремонт, кухня стала совсем другой, не такой, как в его детстве, и Артемий до сих пор не мог к ней привыкнуть.

– У них есть Рина, – попытался успокоить маму папа.

– Стас и Рина разными выросли. – Мама достала чашки, заварила чай.

Чай родители пили настоящий, рассыпной.

– Стасик приветливый был, отзывчивый. Веселый.

Артемий Стаса приветливым бы не назвал, отзывчивым тем более. Старый друг любил позлорадствовать и над чужими неприятностями обычно весело смеялся. Когда те, у кого неприятности, его не видят, конечно. Когда видят, он вполне искренне выражал сочувствие.

Пару лет назад один из их дворовых приятелей, поскользнувшись в зимнем дворе, сломал ногу. Удивительно было то, что парень много лет занимался фигурным катанием и даже имел какой-то разряд. Не то чтобы Артемий сильно опечалился, узнав про несчастный случай, но то, как веселился Стас, даже не слишком чувствительного Артемия шокировало.

– А Рина у них какая-то суровая. Вроде бы и улыбается, но как-то без желания. Неискренне.

Разговор Артемию нравиться перестал.

– Мы все неискренне улыбаемся, – фыркнул папа. – Ты с верхней соседкой сюсюкаешь, а когда она на нас протекла, какими только словами ее не ругала!

– Я же не в глаза ее ругала! Что мне, радоваться, когда угол весь в потеках! Конечно, я возмущалась!

– Рина не суровая, – подвигая к себе чашку, сказал Артемий. – Она замечательная.

Он пробыл у родителей почти до вечера. Когда уходил, опять в подъезде никого не встретил.

21 апреля, понедельник

Запланированного на выходные Лада не сделала, даже в магазин не сходила. В субботу вечером Егор довез ее до подъезда, ласково попрощался и исчез. В воскресенье она проснулась в отличном настроении и, как дура, стала его ждать, боясь уйти из дома даже на полчаса. К вечеру настроение вконец испортилось, и идти в магазин стало лень.

Завтракать пришлось единственным оставшимся яйцом. Лада сварила его «в мешочек».

За прошедший день было стыдно, и она старалась его не вспоминать. Она умница и почти красавица и больше никогда в жизни не позволит себе глупо ждать полузнакомого мужика.

На работе сегодня было спокойно. Виталий, заглянув в лабораторию, задал пару вопросов, Лада отчиталась. Вместе с девочками из секретариата сходила пообедать.

Когда рабочий день подходил к концу, снова заглянул Виталий.

Это удивило. К новой работе она только приступила, требовать результатов было рано.

Виталий потоптался у ее стола, заглянул в монитор.

Вид у него был уставший. Лада неожиданно заметила, что в русых волосах поблескивает седина.

Ничего странного, ему сорок. У нее к его годам тоже появится седина. Только она будет ее закрашивать.

– С Риной разговаривала? – Виталий сел на соседний стул. – Как там? Ничего нового?

– Ничего, – покачала головой Лада. – То есть я не разговаривала.

Она помялась и неожиданно поделилась:

– Я пыталась поговорить с девушкой, которая была на Кипре со Стасом. Злата тебе не рассказывала?

Егор исчез, и, кроме как с Виталием, поделиться было не с кем.

– Нет, – удивился Виталий.

– Я пыталась поговорить с той девушкой, но она сказала, что никакого Стаса не знает. Но это была точно она, я ее сфоткала, и Злата подтвердила.

– Подожди! – Он потряс головой. – Ты имеешь в виду девушку Галу?

– Ну да! Она сказала, что не знает никакого Стаса, а сама перепугалась, когда меня увидела. То есть когда я с ней про Стаса заговорила.

– Как ты ее разыскала? – Начальник всегда был дотошным.

– Злата сказала, что Гала работает в художественной школе. Та находится в центре. На самом деле это не школа, академия искусств. Найти было нетрудно.

– Интересно, – протянул Виталий.

Вряд ли все это было ему интересно, вид у него был отрешенный.

Больше начальник вопросов не задал и ушел. Лада опять занялась новой программой. Когда оторвалась от экрана, рабочий день уже закончился.

Дойдя до метро, она купила мороженое, съела его, сев на лавочку у фонтана. Тот еще не работал. По его сухому дну ходил малыш лет двух.

По сравнению с выходными заметно потеплело. Если завтра будет так же, она вместо ветровки наденет плащ и новый блейзер из плащевой ткани. Блейзер ей шел, она выглядела в нем преуспевающей деловой дамой.

Лада выбросила обертку от мороженого, вместе с толпой вошла в метро. Доехав до своей станции, отправилась в супермаркет. Когда подходила к подъезду, опять стало грустно, и она снова, как весь вчерашний день, себя поругала. Ей нечего грустить, у нее все отлично.

Егор ждал, стоя на лифтовой площадке.

Лада посмотрела на него и молча шагнула к двери.

Он торопливо, как заботливый муж, взял из ее руки сумку с продуктами.

Лада отперла дверь и выхватила свою сумку назад.

– Ты сердишься? – Он заглянул ей в глаза.

– Да, – серьезно сказала Лада.

– Почему?

Она не ответила. Не говорить же ему, что она весь вчерашний день его ждала. А он не пришел.

– Запиши мой телефон, – вздохнул Егор. – Без связи плохо.

Она не пошевелилась.

Тогда Егор ее обнял и шепнул в ухо:

– Запиши мой телефон. Если я тебе понадоблюсь, позвонишь, и я сразу приеду. Хорошо?

Лада поставила тяжелую сумку на пол.

– Завтра попробуем поговорить с художницей. Сегодня она не работала. Поедешь со мной, или я один?

– Поеду, – вздохнула Лада.

– Пойдем в ресторан?

– Не хочу. Устала. – Почему-то в его присутствии ее постоянно тянуло капризничать.

– Ну тогда отдыхай. Только телефон запиши.

Или ей показалось, или глаза у него сегодня были не только насмешливые, но и ласковые.

– Или продиктуй свой, я запишу.

Он достал телефон, вбил в электронную память цифры, которые она продиктовала. Нажал на вызов, дождался раздавшегося из ее сумки ответного звонка.

– Завтра созвонимся. Отдыхай. – Он улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Лада отнесла сумку с продуктами на кухню. Ей не хотелось отдыхать. Ей хотелось, чтобы он не уходил.

* * *

Позвонить Рине хотелось весь день, но сделал это Артемий, только когда после работы сел в машину.

– Риночка, давай встретимся, – попросил он, услышав тихий голос. – Я по тебе соскучился.

– Мы же только недавно виделись. – Ему показалось, что она улыбнулась.

– Ну и что! Я все время хочу тебя видеть!

– Мне нужно дождаться папу, не хочу оставлять маму одну.

– Хорошо. Я приеду и буду ждать во дворе, когда придет твой папа.

– Артемий, мы же не дети. – Кажется, она опять улыбнулась. – Мы вышли из того возраста, когда можно ждать во дворе.

– А если не дети, приезжай ко мне! Я буду дома через час. И буду тебя ждать. Приезжай, Рина!

– Хорошо, – не сразу согласилась она.

Он так обрадовался, что, выезжая со стоянки, принялся насвистывать, как когда-то в детстве. Мама утверждала, что он умудряется перевирать любую мелодию, и, повзрослев, Артемий старался недостаток музыкальных способностей не демонстрировать.

Он успел зайти в магазин за вином, заказал ужин с доставкой на дом и потом терпеливо ждал звонка в дверь. Взял книжку, но прочитанное в голове не укладывалось, и он ходил по квартире, останавливаясь у окна.

Вечер был теплый, ясный. Во дворе стайкой стояли подростки с самокатами. Когда он в очередной раз подошел к окну, подростков уже не было. Уехали.

Когда дверной звонок прозвенел, сердце радостно дернулось.

Артемий распахнул дверь, прижал Рину к себе и уткнулся носом в короткие завитки.

Она ласково высвободилась, посмотрела на него снизу вверх.

– Я тебя очень ждал, – прошептал он.

Она улыбнулась, провела рукой по его щеке. Артемий поцеловал ее пальцы.

– Ты на чем приехала? На машине?

– На такси. – Она огляделась, прошла в комнату.

– Отлично! – обрадовался он. – Будем пить вино и есть стейки. Я их сейчас в микроволновке подогрею.

Она не ответила, посмотрела на него внимательно и грустно.

Он не стал больше ничего говорить. Он стал целовать лицо, и шею, и розовое ушко с маленькой сережкой.

Она была тихая и ласковая, и на свете не было женщины желаннее и прекраснее.

– Выходи за меня замуж, – прижимая ее к плечу, шепнул Арсений через час.

– Мы же договорились, что я подумаю, – улыбнулась она.

Ему не было видно, что она улыбается, по голосу догадался.

– Я не знала, что бывают такие мужчины, как ты. – Она погладила его за ухом.

– Какие?

– Такие чудесные.

– Таких, как я, больше нет, – пошутил он. – Я единственный.

– Да. – Она от него отодвинулась, легла на подушку. – Похоже, что так.

Артемий приподнял голову, чтобы ее видеть.

– Знаешь, Стас хотел жениться на Ладе. Не только я хотела, он тоже. Он всегда был избалован женским вниманием, а Лада его чарам не поддавалась. Я думаю, он сам с собой поспорил, что добьется своего. Стас был упорный, в этом ему не откажешь.

– Лада мне сказала, что вино он собирался пить с ней, – вспомнил Артемий. – Я не исключаю, что отравить хотели ее.

Ему не хотелось говорить о Ладе. Ему хотелось смотреть в черные глаза.

– Ты не представляешь, как я хочу, чтобы все это разъяснилось! – Рина на секунду закрыла глаза.

– Представляю, – посочувствовал он. – Пойдем ужинать.

Она покачала головой.

– Поеду. Поздно уже.

Артемий проводил ее до такси, вернулся в квартиру, поставил тарелку со стейком в микроволновку и неожиданно понял, что мысль о Ладе не дает ему покоя. Звонить в одиннадцатом часу было не принято, но он позвонил.

– Да, Артемий! – Она звонку удивилась.

– Привет! – вздохнул он. – У тебя все нормально?

– Спасибо. Нормально.

Кажется, он ее развеселил. Ну и ладно!

– Слушай… Вероятность, что хотели отравить тебя, существует, понимаешь?

– Думаю, что ты ошибаешься, но за заботу спасибо.

– Позвони, если заметишь что-нибудь… странное, – предложил он единственное, что мог предложить.

– Спасибо.

– Пока, – сказал Артемий.

– Пока, – вежливо попрощалась она.

Вероятность, что хотели отравить ее, была минимальной, но мысль о том, что девчонке угрожает опасность, мешала чувствовать себя абсолютно счастливым. Стейк Артемий съел без аппетита.

22 апреля, вторник

Разозлился Виталий еще вечером.

– Какого черта ты мне не сказала, что Ладка разыскивает Галу? – переодеваясь, поинтересовался он.

– Что ты ко мне цепляешься! – взвизгнула Злата. – Откуда я знаю, что тебе интересно, что неинтересно! Я тебе начинаю про подруг рассказывать, ты даже не слушаешь, а теперь я у тебя виновата!

– Да не виновата ты! – опешил Виталий. – Я что, тебя обвиняю!

– Обвиняешь! Начинаешь претензии предъявлять прямо с порога! Даже не поинтересовался, как у меня день прошел!

– Я знаю, как он у тебя прошел! – Злиться он начал в этот момент. – Не знала, куда себя деть от безделья!

– Ты меня попрекаешь куском хлеба! – ужаснулась жена, почему-то перейдя на шепот.

Клиническая дура, устало подумал Виталий.

– Можно подумать, что ты меня роскошью окружил, а я ничего не делаю!

Окружить ее роскошью ему не хватало финансов, а что целыми днями ничего не делает, истинная правда.

– Злата, что на тебя нашло? – как можно спокойнее спросил он. – То ты ментов на ровном месте боишься, то скрываешь, что Лада начала подружкой Стаса интересоваться!

– Я не скрываю!

– Вот что! – Виталий прошел на кухню и сел за стол. – Подавай ужин и молчи!

«Если она скажет еще хоть слово, пойду ужинать в ресторан», – решил он.

Каким-то образом Злата угадывала, когда его терпение на исходе. Больше рта не раскрыла, а когда они потушили свет, ласково к нему прижалась.

Но от злости он избавиться не сумел, с ней заснул и с ней проснулся.

Злата и это почувствовала, когда он уходил на работу, простилась с ним ласково, даже заискивающе.

Нужно почаще на нее рявкать.

На улице потеплело. Он порадовался, что вместо ветровки надел джинсовую куртку.

Виталий сел за руль и неожиданно почувствовал, что от вчерашнего разговора с Ладой отключиться не может.

Ничего глупее, чем уподобиться дурочке, которая возомнила себя следователем, придумать было невозможно, но он снял руки с руля и достал телефон.

Когда она ответила, в трубке слышался шум – значит, едет в метро.

– Где находится школа, в которой работает Гала? – быстро спросил он.

Она объяснила, не задав ни одного ненужного вопроса. Только добавила, что Гала сегодня должна работать, и на самом деле она Галина Николаевна Перфильева.

– Я немного задержусь, – предупредил он.

Можно было не предупреждать, он не обязан перед ней отчитываться. Он давно ни перед кем не отчитывался, даже перед начальством. То ему цену знало и отчетов не требовало.

Он подъехал удачно, в самом начале одиннадцатого, когда школа только открылась.

Девушка-администратор вопросительно на него посмотрела, рядом топтался сонный пожилой охранник.

– Мне нужна Галина Николаевна Перфильева, – улыбнулся Виталий администратору.

Ресницы у девки были сантиметра в полтора, таких в природе не бывает. Пожалуй, администраторша еще глупее его жены, у Златы не ходить с фальшивыми ресницами мозгов хватало.

Девка похлопала ресницами, потянулась к телефону на столике, но звонить не стала – из коридора выглянула Гала.

На улице он бы прошел мимо, а сейчас не узнать ее не мог. Это была она, подружка Стаса. Только без летнего загара и легкой веселой улыбки, с которой она летом смотрела на Стаса.

Они со Златой тогда отметили, что девка в своего спутника влюблена до смерти.

Гала перепугалась, когда его увидела. Она побледнела и сжала кулачки, но тут же взяла себя в руки и хрипло сказала:

– Проходите. Здравствуйте.

Он прошел по коридору, глядя ей в спину. Черные волосы были собраны в хвост. Тот был не хуже, чем у Златы, а жена волосами не без оснований гордилась.

Все остальное сравнению не подлежало. Девка была тощенькая, невзрачная. Даже странно, что Стас выбрал такую для летней поездки, мог бы и получше найти.

Вообще-то он и летом отметил, что девушка красотой не блещет. Впрочем, он тогда так разозлился, увидев знакомых, что ему даже красавица могла показаться дурнушкой.

К тому же вкусы у всех разные.

Гала открыла одну из выходящих в коридор дверей. Виталий вошел в небольшой класс. У стен стояли мольберты. Гала приблизилась к окну, прислонилась к подоконнику. На нем стояли горшки с орхидеями.

Она старалась не встречаться с ним глазами, смотрела куда-то в сторону.

– Скрываешь поездку? – участливо спросил Виталий.

Девку было жалко.

У нее дрогнули губы. Она затравленно на него посмотрела и обреченно кивнула.

– Не бойся, я тебя не выдам, – пообещал он.

Она обхватила себя руками, как будто сильно мерзла.

– Мужа боишься?

Он посмотрел на ее пальцы, на правом безымянном было обручальное кольцо.

Она опять кивнула.

– Что ты ему сказала, мужу? Что ездила с подругой?

– С сестрой, – выдавила она.

– Я тебя не выдам, не бойся, – повторил он. – Девушка, которая в субботу приходила, больше не придет. – Он подумал. – А если придет, ее тоже не бойся, она не выдаст. Ты знала, что Стас умер?

На этот раз кивок был почти незаметный.

– Прочитала в соцсетях.

– В Москве вы перестали встречаться? – догадался Виталий.

Она криво пожала плечами.

– Почему?

В коридоре раздались голоса, стихли.

– Боялась мужа?

– Стас не хотел, – прошептала она. – Я ему стала не нужна, когда мы в Москву вернулись. Я думала, у нас все серьезно…

– Когда ты его в последний раз видела?

– Зимой еще. Я приехала, ждала его на лестнице, а он… разозлился. И сразу меня выставил.

В глазах у нее появились слезы.

– Возьми себя в руки! – ободряюще прошептал Виталий. – И ничего не бойся. Менты вряд ли к тебе придут. Продиктуй свой телефон, у меня могут возникнуть вопросы. И мой запиши.

Его номер она записала на клочке бумаги, в память телефона вносить побоялась.

Либо муж у нее настоящий тиран, либо она слегка спятила от собственных страхов.

Подробностями того, как умер Стас, она не поинтересовалась.

– У меня урок через десять минут.

Виталий вышел из школы и поехал на работу.

* * *

День обещал быть теплым, но надеть блейзер Лада не рискнула, это выглядело бы совсем по-летнему. Надела любимую джинсовую куртку, покрутилась перед зеркалом и осталась довольна. Мешковатая куртка фигуру не портила, наоборот, в ней Лада выглядела стройной и современной. Впрочем, с фигурой у нее в любой одежде все в порядке.

На кустах у подъезда проклюнулись листочки, совсем крохотные, Лада остановилась и погладила их пальцем.

Оттого, что у нее такое отличное настроение, было немного стыдно. Стаса убили, лучшая подруга Рина страдает, а она радуется непонятно чему.

Лада отпустила ветку с проклюнувшимися листочками и, обгоняя прохожих, заспешила к метро. Не потому, что торопилась, просто уж очень легко было идти по весенней улице.

Звонок Виталия в полупустом вагоне она еле расслышала и потом сгорала от любопытства, ожидая появления начальника. Даже несколько раз заглядывала то в серверную, то в его маленький кабинетик. В серверной никого не было, а кабинетик был заперт.

С Виталием она столкнулась, в очередной раз идя по коридору.

– Ну что? – бросилась к нему Лада. – Поговорил?

– Поговорил, – хмуро кивнул Виталий и неожиданно засмеялся. – Ты бы по работе так любопытничала!

– У тебя ко мне претензии? – отмахнулась Лада.

Претензий у него быть не могло, она только что отлично справилась с очередным заданием.

– Нет у меня претензий, – вздохнул он. Отпер дверь в кабинет и кивнул. – Проходи.

– Ну что? – Садиться Лада не стала, топталась у его стола. – Что она тебе сказала? Она призналась, что отдыхала со Стасом?

– Она не могла не признаться. – Виталий уселся в кресло, включил компьютер. – Девушка Гала наврала мужу, что едет на море с сестрой. Теперь до смерти боится, что муж узнает. В Москве она со Стасом практически не виделась, Стас ее отфутболил. Девушка переживает, она думала, что у них все серьезно. Слушай, ты к ней не лезь пока, она так боится, что мне ее жалко. Да и не знает она ничего, видела Стаса в последний раз еще зимой. Приехала к нему, а он ее вроде как отшил. О его смерти узнала из соцсетей.

Начальник покачался, закинув руки на затылок, и задумчиво повертел головой.

– Сомневаюсь, что Гала стала бы Стаса травить. Ей хотелось мужа на него поменять, но, раз не получилось, будет довольствоваться благоверным. Она не из тех, кто из-за страсти способен свободой рисковать.

– Откуда ты знаешь! – не согласилась Лада.

– Знаю! Не первый день на свете живу. Да и не могла она этого сделать. Физически не могла. Как ты себе это представляешь? Стас ее гонит в шею, а она ему вино дарит? Чтобы он потом его с новой пассией выпил? Глупости! Давай работать, не морочь мне больше голову! Менты разберутся, это их работа, не наша.

Лада медленно вышла из кабинета.

Начальник прав, никакая девушка не могла подарить отравленную бутылку вина. Стас предложил бы ей выпить вместе.

Лада дошла до лаборатории, постояла, отошла к окну и позвонила Егору.

– Счастлив слышать твой голос! – быстро ответила трубка.

– Ты его еще не слышал, – фыркнула Лада.

– Уже слышу.

На деревьях под окном листья еще не проклюнулись, ветки казались серыми мутными кляксами.

– Мой начальник сегодня разговаривал с Галой. Мой начальник муж Златы. Помнишь, я при тебе ей звонила? Гала поехала отдыхать со Стасом, обманув мужа, и теперь боится, что он узнает. Начальник просил пока к ней не приставать. Она давно Стаса не видела, он ее бросил.

– Раз просит, пока приставать не будем, – весело согласилась трубка. – Тогда я, пожалуй, поговорю с Риной. Если хочешь, можем сделать это вместе.

– Егор… – вздохнула Лада. – Я же вижу, ты все время надо мной смеешься. Зачем ты около меня крутишься?

Слово «крутишься» было неподходящим, но лучше Лада не подыскала.

Он помолчал и тоже вздохнул.

– По двум причинам. Во-первых, ты можешь, не замечая этого, дать мне информацию. А во-вторых… Про вторую я тебе потом скажу, вечером. Так хочешь вместе со мной поговорить с Риной?

– Хочу, – буркнула Лада.

– Тогда позвони ей, вы же подруги. Договорись о встрече.

– Позвоню. Егор… Я хочу тебе кое-что рассказать…

– Говори-говори, слушаю внимательно.

Он опять над ней смеялся.

– Потом, – буркнула Лада. – Вечером.

– Как скажешь.

Лада сунула телефон в карман.

Сосредоточиться на работе удалось не сразу.

* * *

Артемию опять весь день хотелось позвонил Рине, и снова он сделал это, сев в машину после работы. У них уже появлялись их маленькие правила.

Она ответила сразу. Он был уверен, она его звонка ждала.

– Риночка, давай встретимся, – ласково попросил он. – Я так по тебе соскучился!

– Сегодня не смогу, – вздохнула она.

– Почему? Если не хочешь надолго уходить из дома, я могу подъехать, погуляем.

– Сегодня не получится. Лада попросила поговорить с парнем, который пытался недавно разыскать Стаса. Все это пустое, но отказать я не могу. Это будет странно выглядеть.

– Почему пустое? – не понял Артемий. – Парень может что-то знать.

– Ничего он не может знать! – с тоской процедила Рина.

Она рассердилась, и Артемий не стал расспрашивать дальше. Главное, чтобы ей было хорошо, все остальное не имеет значения.

– Позвони, когда поговоришь с ними, – попросил он.

– Если будет что рассказать, позвоню.

Ему хотелось услышать что-то другое. Что она обязательно позвонит, потому что ей хочется постоянно быть с ним на связи.

– Пока, Артемий, мне пора собираться.

– Подожди… – остановил он. – Рина, я люблю тебя!

Он давно не говорил этих слов. Он говорил это только одной девочке сто лет назад, в школе еще. Тогда ему казалось, что он будет любить девочку до самой смерти, но потом у обоих появились свои компании, разные интересы, и любовь угасла тихо и безболезненно.

– Ты замечательный, Артемий, – тихо ответила Рина.

В трубке щелкнуло, он бросил телефон на соседнее сиденье.

Ему хотелось услышать что-то другое, но Рина такая, какая есть, и она одна на свете ему нужна.

Занять вечер было нечем. Странно, что раньше вечера не казались ему длинными. Раньше он едва успевал поужинать и немного почитать.

Выруливая со стоянки, он заметил двух девушек-коллег, остановился, довез их до метро. Девушки пришли в фирму в прошлом году. Обе тихие, исполнительные, Артемий был ими доволен. За одной он даже подумывал приударить, но девчонка казалась уж слишком молоденькой, и он не стал. Хорошо, что не стал, теперь пришлось бы девушку расстроить.

Занять вечер было нечем, и он опять принялся просматривать видео с регистратора Стаса. Вообще-то регистратор стоит передать в полицию. Нужно спросить у Рины, не догадалась ли она это сделать. Хотя… можно и не передавать. У ментов есть другие способы отследить машину, сейчас камеры висят на всех дорогах.

Компьютер он выключил через два часа. Кажется, он нашел еще один адрес, где Стас останавливал машину за несколько дней до смерти.

* * *

Кафе, где можно поговорить, выбрала Рина. Оно располагалось недалеко от ее дома. Лада подругу понимала, Рина старалась поменьше отходить от родителей.

Когда Лада назвала Егору адрес, тот немного подумал и решил:

– Встречу тебя у работы, и на метро доедем. На машине по центру в это время не проберемся.

Она не возражала, на метро, так на метро. Тем более что ехать предстояло всего две остановки. Она в метро каждый день гораздо больше времени проводит.

Егор ждал у калитки. За день на кустах, растущих вдоль офисного забора, показались крошечные листочки. Утром их еще не было, Лада обязательно бы их заметила.

То ли от появления новой ранней зелени, то ли просто от теплого весеннего вечера, то ли от насмешливых ласковых глаз настроение, и без того неплохое, сделалось совсем отличным.

– Говори, почему ты около меня крутишься! – потребовала она, сворачивая вместе с Егором в переулок.

– Потом. Вечером, – скосил на нее веселые глаза Егор.

– А сейчас что? – удивилась Лада. – Не вечер?

– Я скажу тебе позже.

– Тогда я тоже скажу тебе кое-что важное позже! – насупилась она.

Информация действительно была важной. Странно, что всплыла в памяти только недавно.

Кафе оказалось небольшим и уютным. Лада выбрала столик у стенки, села так, чтобы видеть вход.

Рина появилась ровно в семь, как и обещала. Лада помахала ей рукой.

Вяло улыбнувшись, подруга подсела за столик, устало посмотрела на Егора.

– Егор Синицын, – представился он. – Мы со Стасом раньше пересекались на всяких тусовках. Он вам про меня не рассказывал?

– Нет. – Рина покачала головой. – Он редко рассказывал о своих делах.

– Стас мне звонил, хотел встретиться, но… не успел.

Рина молчала.

Разговор не складывался.

Подошла официантка. Егор вопросительно посмотрел на дам и, поскольку обе промолчали, попросил три чая.

– Риночка, мы нашли девушку, с которой Егор летом отдыхал, – влезла Лада.

– Зачем? – Рина с удивлением на нее посмотрела.

– Стас не был мне близким другом, но мне не все равно, кто и зачем его убил, – вздохнул Егор. – Мне кажется, нужно восстановить его контакты.

– Гала Перфильева, эта девушка, работает в художественной школе. Стас ее бросил, когда они в Москву вернулись, – принялась рассказывать Лада. – Гала из-за этого сильно переживает.

– Это странно, – пожала плечами Рина. – Он умел легко расставаться со своими пассиями. Помнишь, у него на дне рождения Вика была? Блондинка, высокая такая.

– Помню, – кивнула Лада. – Мы с ней курить выходили.

– Вика со Стасом года два встречалась, и они до сих пор в прекрасных отношениях.

Подруга любила украшения. Сегодня на ней были длинные серьги в индийском стиле. Они очень шли к узкому Рининому лицу.

– У вас есть телефон Вики? – быстро спросил Егор.

Рина устало отвернулась, полезла в сумочку, достала смартфон, продиктовала номер.

Лада не понимала, что происходит. Попытки Лады вычислить убийцу подругу не только не интересовали, похоже, они Рину сильно раздражали.

Впрочем, это могло иметь свое объяснение. Попытки походили на игру, а Рина смерть брата переживала тяжело. Ей не до развлечений.

– Я хочу, чтобы убийца сидел в тюрьме, – тихо сказала Рина, словно угадав мысли Лады. – Я не успокоюсь, пока не узнаю, кто это сделал. Но любым делом должны заниматься профессионалы.

Официантка принесла чай и к нему крохотные пирожные. Егор разлил чай из чайника в чашки.

Рина к чаю не прикоснулась. Посмотрела на Ладу, потом на Егора. Не дождавшись вопросов, тихо попрощалась и быстро пошла к выходу.

У нее была прямая спина и стройные ноги в узких брюках. Невысокая Рина умела казаться выше ростом.

– Она догадывается, кто убил Стаса. Или думает, что догадывается. И она очень напугана, – глядя вслед Рине, задумчиво сказал Егор и повернулся к Ладе. – Давай поужинаем нормально.

– Откуда ты знаешь, что она напугана? Ты психолог? – вздохнула Лада.

Ей не показалось, что подруга напугана. Она видела, что Рина замученная, усталая и раздраженная. Так всегда бывает, когда в семью приходит горе.

– Я не психолог, но у меня есть глаза. Так как насчет поужинать?

– Поужинаем, – кивнула Лада. – Я хочу шашлык из курицы.

Егор позвал официантку, заказал два шашлыка.

– Ты обещал сказать, зачем я тебе нужна, – напомнила Лада.

– Ты любопытная и неглупая, – вздохнул он. – Вряд ли выйдешь на убийцу, но насторожить его можешь. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь нехорошее. За тобой нужно присматривать.

Портиться настроению было не от чего, но оно испортилось. Лада была уверена, что услышит другое. Что ужасно ему нравится.

– А ты что хотела сказать?

Ей расхотелось думать об убийстве. Ей ни о чем не хотелось думать. Хотелось домой, в душ и спать.

– За пару дней до смерти к Стасу приходил курьер. И я подумала… он мог принести вино. – Чтобы не смотреть на Егора, Лада глядела в тарелку.

– Про курьера поподробнее!

– Я приехала с работы. Вышла из лифта. У двери Стаса стоял мужик, обычный, среднего роста. Без сумки. Стас открыл, дядька сказал, что он курьер. А я быстро прошла в квартиру.

Она тогда боялась, что Стас начнет звонить в дверь, но в тот вечер он ее не мучил.

– Подожди! Если человек был без сумки, как он мог принести вино? За пазухой, что ли?

– Сумка у него была, – поморщилась Лада. – Но не такая, как у курьеров, которые еду развозят. Не квадратная. Обычная у него была сумка, на плече висела.

– Понятно.

Егор еще что-то говорил, Лада вяло отвечала.

Потом он на такси довез ее до дома, вышел вместе с ней из машины и, тронув ее за рукав, спросил:

– Почему ты сердишься?

– Я не сержусь, – заверила Лада, отворачиваясь.

Сердиться стоило только на себя. Она зря уверила себя, что у него ласковые глаза.

Она больше не будет с ним встречаться, и это пройдет, постаралась она успокоить себя, поднявшись в квартиру.

Задергивая занавески, она старалась не смотреть вниз, но не видеть площадку перед подъездом не могла. Такси у подъезда уже не было.

* * *

Виталий вышел из здания следом за Ладой. Она его не видела, спешила к калитке. Он повернул к парковке, зачем-то постоянно на нее оглядываясь. У калитки Ладу ждал мужчина. Лицо на таком расстоянии видно было плохо, но этот, сегодняшний, казался заметно ниже того, что встречал ее несколько дней назад.

Садясь за руль, Виталий напомнил себе, что ему дела нет ни до Лады, ни до ее мужиков, но отчего-то остро себя пожалел.

У него не было жены-подруги. Никто не мог добавить мозгов Злате с ее пухлыми губками и мягким телом.

Сегодня Злата выплыла в прихожую веселая, ласковая. Обычно веселой и ласковой она делалась при посторонних. При них она становилась исключительно вежливой и доброжелательной. Потом, наедине с Виталием, как правило, метко и нелестно об этих посторонних отзывалась.

В этом они были схожи с покойным Стасом. Впрочем, Стас и в глаза мог сказать что-нибудь нелицеприятное. Шутки у него были злые.

– Разговаривала сейчас с Викой, – усмехнулась Злата. – Кошмар! Мы с ней трепались часа полтора, у меня язык чуть не отвалился.

– С какой Викой? – машинально спросил Виталий, проходя в спальню.

Когда обходил стоявшую в дверях жену, чмокнул ее в щеку. От Златы пахло горьковатыми духами. Запах ему нравился. Ему все в ней нравилось, кроме отсутствия мозгов.

– С Ароновой! – поморщилась жена. – Только не говори, что ты ее забыл!

– Я не забыл. – Виталий переоделся в домашний костюм. – У меня хорошая память.

Два года назад Вика познакомила его со Златой. В тот день он зашел к Вике на кафедру просто так, потому что заезжал по делам в университет. Тогда лаборатория с университетом плотно сотрудничала.

Поговорить им не удалось. Вика торопилась, потому что подруга Злата ждала ее у проходной. Впрочем, к тому времени они с Викой виделись редко и говорить им, в общем-то, было не о чем. К тому времени прошлое уже осталось далеко позади.

Злата его поразила, когда он впервые ее увидел. У нее были ласковые серые глаза и густые светлые волосы до середины спины. Она двигалась так, словно плыла по воздуху, как нимфа.

Жениться, что ли, еще не всерьез подумал тогда Виталий.

Жениться он решил через пару месяцев. К тому времени он уже все знал про свою будущую жену. Она была не слишком умна и даже не слишком красива по общепринятым меркам, но ничего другого он не хотел. Ему были нужны пухлые губы, мягкая шея и плавная походка.

– Вика уже знала про Стаса. Кто-то с Рининой кафедры ей сообщил. Ужасно обижается, что Рина ей не позвонила.

– Ее можно понять, – пожал плечами Виталий.

Два года назад Вика работала с Риной на одной кафедре, встречалась со Стасом и сдружилась со Златой. Это было удивительно, в качестве подруги Вике больше подходила умная и деловая Рина.

– Надо было нам ей позвонить, – с сожалением заметил Виталий. – Жаль, не догадался.

– Они уже давно расстались. – Злата надула губки.

– Ну и что!

– Вика с Риной почти не общается. Они теперь на разных кафедрах работают. Риночка теперь большая начальница и от конкурентов избавляется. Зачем ей Вика? Она хорошенькая, это не всем начальницам нравится.

– Не понял, – удивился Виталий.

– Слушай, твоя наивность меня поражает! Ты знаешь, что Рина без пяти минут доктор наук?

– Не знал. Но… она занимается наукой. В таких случаях люди защищают диссертации.

– Люди защищают диссертации, когда у них хорошие покровители!

Слушать жену было неприятно. Не то чтобы он сильно симпатизировал Рине, но возводить напраслину на молодую женщину ему решительно не нравилось.

– Тебе Вика это сказала? – зло уточнил Виталий.

– Не впрямую, – пожала плечами Злата. – Но я же с обеими в хороших отношениях. Догадалась. Ужин разогревать?

– Разогревай.

Злата поплыла на кухню. Он снял с зарядки планшет, который утром подключил к сети. Поискал в электронной библиотеке какой-нибудь новый боевичок, не нашел и бросил планшет на диван.

– Виталик! – позвала из кухни Злата.

– Иду!

Черт возьми, жена окончательно испортила настроение. Он и без нее давно знал, что мир циничен, но Рина казалась одной из тех женщин, к кому можно относиться с уважением.

Впрочем, ему едва ли придется часто встречаться с Риной.

И вообще… Не его дело, как и с кем ей жить.

– Виталь!

– Иду!

Мясо было приготовлено, как он любил. Виталий съел его с удовольствием.

* * *

В дверь позвонили, когда Артемий вышел из душа. Слабо удивившись, поскольку без предварительного звонка к нему никто не приходил, он отпер дверь и замер, расплываясь в глупой улыбке.

– Риночка, – прошептал он, затаскивая Рину в квартиру. – Риночка, любимая… Счастье мое…

Слова вырывались сами, раньше он не предполагал, что может такое шептать.

– Ничего, что я без звонка?

– Радость моя… – Артемий целовал шею и ухо. Длинная серьга слегка колола губы.

– Какое счастье, что мне теперь есть к кому приехать, – прошептала Рина.

– Останься до утра…

– Не смогу.

Рина высвободилась из его рук, сняла курточку, Артемий бросил ту на стул и снова обнял Рину.

Сквозь занавески просвечивала луна, яркая, как прожектор. Луну Артемий заметил, когда Рина потянулась к будильнику. Тот был старый, еще из родительского дома. Артемию он совсем не был нужен, его будил телефон, но он зачем-то менял в старом будильнике батарейки и не убирал его с тумбочки.

– Поеду. Поздно уже.

– Подожди, – попросил он. – Еще полчасика.

Рина снова откинулась на подушку, он подложил под голову локоть, чтобы лучше ее видеть.

– Встретилась с Ладой?

– Встретилась. – Рина снова посмотрела на будильник. – Мне стыдно, что я на нее злюсь. Она мне очень помогла, когда я нашла Стасика. Без нее я бы совсем с ума сошла.

Артемий погладил ее по щеке.

– Но сейчас… Лада привела парня, который недавно приходил к Стасу.

– Ты говорила, парень хотел с тобой связаться.

– Лицо вроде бы знакомое. По-моему, я его раньше видела. Еще когда Стас с нами жил. – Рина помолчала и невесело усмехнулась. – Лада и этот парень, Егор, пытаются найти убийцу. Это у них вроде развлечения, и это меня бесит.

– Риночка, я тоже хочу вычислить убийцу. Я хочу, чтобы ты была спокойна.

– Ты другое дело. Ты действительно хочешь помочь.

Артемий не исключал, что Лада и незнакомый парень тоже хотят помочь, но спорить не стал.

– Ну и как? – шутливо спросил он. – Продвигается у них следствие?

– Они нашли девушку, с которой Стас летом ездил на юг. И насмерть ее перепугали, девушка скрывает поездку от мужа. Лучше бы меня спросили, не тратили время на поиски. Я с этой девушкой познакомилась. Она пришла к нам домой, когда Стас квартиру поменял. Стас на ее звонки не отвечал, а ей хотелось его разыскать. Думаю, что наш адрес она подсмотрела в паспорте, брат у нас прописан. Хорошо, что она пришла, когда я была дома одна. Девушка плакала, я ее утешала, – Рина невесело фыркнула. – Я ее пожалела, сказала, где теперь Стас живет. Думала, что брат сильно разозлится, но он только посмеялся.

Артемий наклонился, провел губами по ее лбу.

– И кто она, эта девушка? – как можно равнодушнее спросил Артемий.

С девушкой имело смысл поговорить, Рина напрасно сердится.

– Художница. Это Лада с новым приятелем выяснили, я-то у нее не спрашивала. Какая мне разница… Она точно была не из тех, на ком Стас захотел бы жениться, а с кем он время проводит, его дело.

– А как можно сразу определить, что девушка не подходит для женитьбы? – улыбнулся Артемий.

– Можно, – улыбнулась в ответ Рина. – Девушка примитивная, а я своего брата знаю. Она преподает в художественной школе. Но это тоже установили Лада с приятелем. Я ее местом работы, как ты понимаешь, не интересовалась.

– Моя мама тоже преподает в художественной школе, но мне не приходило в голову считать ее примитивной.

– Перестань, Артемий! – Рина поморщилась. – Все ты понимаешь! Твоя мама из старой московской интеллигенции. Таких уже почти не осталось. Все, мне пора!

Рина откинула одеяло, потянулась за одеждой.

– Давай я тебя отвезу, – попросил Артемий.

– Не надо. Поздно уже, спи. Завтра рабочий день.

– Я тебя отвезу! – Артемий тоже стал одеваться. – Не спорь, пожалуйста.

Рина не стала спорить, послушно села рядом с ним в машину.

– Как зовут девушку? – спросил он, подъезжая к родительскому дому. – Спрошу у мамы, вдруг они знакомы. Художественных школ немного, и преподаватели часто друг друга знают.

Рина пожала плечами и с грустной усмешкой на него посмотрела.

– Галина Николаевна Перфильева. Вроде бы. Мне она представилась как Гала. Фамилию Лада выяснила.

Артемий вышел из машины вместе с Риной, но обнять ее не успел, она быстро вошла в подъезд.

Родительские окна уже не светились. И других горящих окон было немного. Только луна продолжала все так же ярко сиять на небе.

23 апреля, среда

То, что он не позвонил Вике, было непростительно. Со Стасом Вика давно рассталась, но о смерти бывшего друга ей следовало сообщить.

Женитьба Виталия сильно изменила, раньше Вика была бы первой, кому он сообщил бы печальную новость. Даже если бы Вика знала Стаса только шапочно.

Телефон он достал, въехав на офисную стоянку. Та была еще почти пуста, он приезжал на работу одним из первых.

– Прости, Вика, что раньше не позвонил, – покаялся он, глядя, как рядом с ним останавливается темно-серый «Фиат» начальника департамента. Виталий через стекло начальству покивал – поздоровался. – Думал, ты от Рины узнаешь.

– Мы с Риной больше не приятельницы. – В трубке взвизгнула сирена. Похоже, Вика шла по улице. – И не ссорились, и практически не общаемся. Здороваемся, когда в коридоре встречаемся.

– Не знал.

– Все это неинтересно, Виталик. Стаса отравили?

– Вряд ли ему пришло в голову травиться самому. А самопальной водки он, как ты понимаешь, не покупал.

Виталий вышел из машины. Заметил на растущих рядом кустах свежие маленькие листочки. Вчера их еще не было.

– Что ты обо всем этом думаешь?

– Ничего не думаю, – пришлось признать Виталию. – Надеюсь, полиция разберется.

– Знаешь, я так ждала нового года!.. Прошлый у меня было ужасный, надеялась, что этот будет лучше. А теперь…

Когда-то он считал Вику самым близким человеком в этом городе.

После женитьбы все изменилось.

– Что случилось в прошлом году? – Виталий отвернулся от радующей глаз листвы.

– Долго рассказывать. И не хочется. – Вика немного помолчала. – Стас объявился где-то в конце зимы. Пришел ко мне на кафедру, дождался.

– Хотел восстановить отношения?

Метрах в десяти по дорожке к дверям здания шли коллеги. Виталий знакомым коллегам кивал.

– Нет. Да это и невозможно, мы оба за прошедшие годы изменились. Просто так зашел, поболтать. Но, как ни странно, это оказалось кстати. Моя тетя написала книгу воспоминаний. Нечто среднее между мемуарами и родословной. Я спросила, не посоветует ли он, как издать тетино творение, чтобы не переплачивать. Просто так спросила, потому что разговаривать мне с ним было, в общем-то, не о чем. А тетя просила ей помочь.

– Посоветовал? – улыбнулся Виталий.

– Больше того, – усмехнулась Вика. – Книгой заинтересовался, несколько раз даже ездил к тете. Произвел на нее потрясающее впечатление. Она в него почти влюбилась.

На дорожке среди направляющихся к дверям коллег появилась Лада. Виталий и ей кивнул.

– Мне жаль, что мы так редко с тобой разговариваем, – неожиданно признался он.

– Жизнь разводит. Это нормально. Виталик, у меня скоро начнется пара.

– Все, Вика, пока, – быстро попрощался он.

Тетиной книгой нужно поинтересоваться. Что-то Стаса заинтриговало, если он несколько раз ездил к старушке. Едва ли это имеет отношение к нему, к Виталию, но чем черт не шутит.

Виталий поднялся в кабинет, включил компьютер и неожиданно поймал себя на том, что не думает о работе. Это было странно, обычно, глядя в экран, он отключался от всего, что мешало.

Сейчас работать мешало неприятное чувство, что он перед Викой виноват. Нужно узнать у Златы, почему Вика считает прошлый год ужасным. Впрочем, жена едва ли это знает, иначе давно рассказала бы.

Виталий открыл служебную почту. Срочных писем не было.

* * *

Уйти с работы вовремя Артемий не успел, последний химический процесс начал поздно и едва не пропустил время звонка Рине. В лаборатории уже никого не было, он достал телефон и подошел к окну.

Рина не ответила, он снова набрал номер, отгоняя беспричинную панику. Она опять не ответила, он набрал номер в третий раз и с облегчением выдохнул, только когда через несколько гудков услышал ее голос.

– Почему не отвечаешь? – Он хотел спросить это без обиды, но не получилось.

– Не успела. Я еще на работе.

– Я тоже.

Внизу из здания выходили коллеги. Деревья слегка зазеленели, но коллег было видно хорошо.

– Встретимся?

– Сегодня не смогу. Артемий, извини, я занята.

– Тогда до завтра? – с тоской уточнил он.

– До завтра.

В трубке щелкнуло, он сунул телефон в карман рабочего халата, но тут же переложил в джинсы, чтобы случайно не оставить его на работе. Такое с ним случалось. Однажды он забыл телефон в пятницу и до смерти перепугал родителей, двое суток не отвечая на звонки.

На то, чтобы закончить последний опыт, потребовалось еще минут сорок. Когда подошел к офисной стоянке, машин на ней уже почти не осталось. Опять захотелось позвонить Рине, и он с трудом себя сдержал.

Рину раздражали расспросы про подружку Стаса. Почему-то она была уверена, что подружка никакого отношения к смерти брата иметь не может.

Артемий положил руки на руль.

Рине не нравится суета вокруг подружки. Она догадывается, кто отравил Стаса?

Боится, что нечто подобное произойдет с кем-то еще из их семьи?

Черт возьми, она боится именно этого. Она несколько раз прямо об этом говорила.

Снова позвонить ей хотелось нестерпимо. Позвонить, сказать, что он сделает все, чтобы ее защитить.

Он не стал звонить, понимал, что Рина сейчас на такие разговоры не настроена.

Он повернул ключ и поехал к родительскому дому, не признаваясь себе, что мечтает все-таки увидеть сегодня Рину. Когда-то с ним было нечто похожее, но тогда он был влюбленным подростком. За прошедшие годы стоило бы поумнеть.

Родители только-только успели приехать с работы. Мама готовила ужин, папа порывался ей помочь.

– Мам, ты знаешь некую Галину Николаевну Перфильеву? – переобуваясь в тапочки, крикнул Артемий.

– Галочку? – мама выглянула из кухни. – Знаю. А что?

– Она работает в вашей школе?

Артемий прошел к столу, сел в угол. Он всегда садился там, это было его место.

– Зачем тебе Галочка? – Мама помешала что-то в сотейнике.

– Она летом отдыхала вместе со Стасом. В качестве любовницы, – пояснил Артемий.

– Этого не может быть! – Мама отвернулась от плиты и сердито посмотрела на Артемия.

– Не может, но было, – засмеялся он.

– Почему не может быть? – поинтересовался папа. – Люди иногда вступают в любовные связи.

– Этого не может быть! – пресекла мама. – У Галочки чудесная семья! У нее прекрасный муж!

– Так прекрасных мужей, как правило, и обманывают, – засмеялся папа. – В деревне счастлив и рогат…

– Прекрати! Несмешно!

– Мам, она ездила отдыхать со Стасом, – вздохнул Артемий. – Точно. Теперь боится, что муж узнает.

Мама с недовольным видом снова повернулась к плите.

– Как ты думаешь, где она могла познакомиться со Стасом? – спросил Артемий ей в спину.

– У меня, – неохотно призналась мама. – Я их познакомила прошлой весной. Помнишь, я болела перед майскими? Галочка тогда привезла мне работы, которые хотела выставить на конкурс. А Стас в это время в подарок от матери принес домашнее варенье. Марина тогда меня все время пыталась чем-то побаловать. Как будто я дитя малое и в первый раз заболела!

– Воспалением легких ты заболела в первый раз, – напомнил папа. – А за подарки нужно быть искренне благодарной и не ехидничать.

– Ты их познакомила, и они вместе ушли? – уточнил Артемий.

– Да, они ушли вместе. Я не могу поверить, что Галочка…

– Ты никому не говори, мам.

– Что я, с ума сошла! О Господи! Артемий, ты испортил мне настроение!

– Прости, мам. Галочка хороший художник?

– Художник она никакой, – сердито поморщилась мама. – Без искры божьей. Но девушка приятная. Я бы никогда не подумала, что она способна так нагло обманывать мужа.

– А можно обманывать не нагло? – засмеялся папа.

– Муж у нее фермер. – Папино замечание мама проигнорировала. – Гала жаловалась, что он отказывается переезжать в Москву. У него в деревне какое-то гигантское хозяйство. Но зарабатывает он неплохо, она снимает квартиру почти в центре.

– Так вот и объяснение. – Папа развел руками. – Дамочка хочет жить в столице, а не в захолустье. Подыскивает кого-то получше фермера.

Артемий повернулся к окну. Из окна хорошо просматривался вход в подъезд.

Он пробыл у родителей до позднего вечера. Уходить от окна ему не хотелось, и он продолжал сидеть за столом на кухне.

Рина приехала в половине десятого. Вышла из остановившейся у подъезда машины и скрылась под козырьком. Машина не была такси. Ее подвез кто-то из знакомых.

* * *

На березе наконец-то появились листочки. Маленькие и нежные, они должны были радовать, но Лада равнодушно на них посмотрела и задернула занавески.

Еще недавно Стас ее совершенно замучил, и она мечтала о нормальных спокойных вечерах. Теперь нормальному вечеру ничто не мешало, но хотелось, чтобы он поскорее закончился и можно было лечь спать.

На самом деле хотелось ей другого: чтобы Егор позвонил в дверь, посмотрел насмешливо и ласково, и вечер оказался длинным-предлинным.

В прошлом году салон красоты, куда она ходила стричься, организовал гадание на картах Таро. Парикмахерша, у которой Лада была постоянной клиенткой уже лет пять, взахлеб рассказывала, что осчастливить их салон согласилась известная гадалка и будет настоящим преступлением не воспользоваться ее услугами. Лада сначала только посмеялась, но на следующий день позвонила парикмахеру и попросила записать ее на гадание.

– Делать тебе нечего! – фыркнула мама, когда Лада рассказала о предстоящем посещении гадалки.

Ужасно глупо, но, идя на сеанс, Лада жутко волновалась. В какой-то момент даже решила не ходить, но записаться и не пойти было еще глупее, и она села за столик перед красивой полной дамой с внимательными добрыми глазами, обведенными почти черными тенями.

Карты предсказали Ладе преодоление всех трудностей, близкую удачу и счастливую любовь. Во всю эту чушь Лада, в общем-то, не верила, но от гадалки вышла в отличном настроении.

С тех пор особых трудностей на ее пути не встретилось, больших удач тоже, а ухаживания Стаса на любовь вовсе не тянули.

Любовь у Лады была только одна, еще в университете. И то не любовь, а какое-то недоразумение. Ладе все пять лет очень нравился однокурсник, иногда казалось, что и он к ней неравнодушен, но любовь любовью так и не стала. Через год после окончания университета Лада узнала от одной из подруг, что однокурсник женился. Сказать, что новость оставила ее совсем равнодушной, было бы неправдой, но и горевать она не стала.

Она работала, встречалась с подругами и друзьями и не считала себя несчастной.

Лада открыла холодильник, решила, что готовить ей лень, включила чайник и сделала два бутерброда с колбасой.

Звонок в дверь прозвенел, когда она залила кипятком пакетик чая.

Лада помчалась к двери, понимая, что весь вечер ждала этого звонка.

– Привет. – Егор, отодвинув ее, вошел в квартиру.

– Привет, – кивнула Лада.

Егор прошел в комнату, огляделся, заметил на столе ноутбук и по-хозяйски его включил. Сел на стул, для Лады пододвинул еще один и оглянулся на нее.

– Садись.

Вообще-то Лада считала себя хозяйкой в этой квартире. Здесь ей никто не указывал, куда садиться.

– Чего ты хочешь? – Она озадаченно покачала головой.

– Сядь. Сейчас покажу.

Он достал из кармана флешку, сунул в ноутбук.

До сих пор лезть в ее ноутбук никому не приходило в голову.

– Послушай…

– Сейчас! – Он поводил пальцем по тачпаду и повернул к ней экран. – Посмотри! Это он? Курьер?

Лада медленно наклонилась к экрану. Человек на экране шел к подъездной двери.

– Лада, это он?

Запись с камеры видеонаблюдения, поняла Лада.

– Откуда это у тебя?

– У меня есть контакты в полиции.

Сегодня глаза не были насмешливыми.

Она бы решила, что глаза у него продолжали быть ласковыми, если бы не знала, как легко в этом ошибиться.

– У меня есть контакты в полиции, и я ими воспользовался. Перед тем как ты в тот день вошла в подъезд, туда вошел этот мужчина. Это курьер?

– Похож, – подумав, кивнула Лада. – Но голову на отсечение не отдам. Он оглянулся, когда я из лифта вышла, но вообще-то стоял ко мне спиной.

Егор молча вынул флешку из компьютера.

У него были к ней вопросы. Он выяснил все, что его интересовало, и больше задерживаться у Лады необходимости не имел.

– Поужинаем? – Он провел рукой по коротким волосам.

– Нет, – отказалась она. – Спасибо.

Егор протопал в прихожую и вежливо попрощался:

– Спокойной ночи.

– Пока. – Лада заперла дверь.

Половина длинного вечера осталась позади. Скоро можно будет пойти в душ и лечь спать.

* * *

Все, что наметил, Виталий сделал быстрее, чем ожидал. Начинать что-то новое не стал и вышел из офиса раньше положенного времени. Природа менялась на глазах, еще вчера голые кусты сегодня казались ожившими, проснувшимися. Где-то набухли почки, где-то проклюнулись листья.

Захотелось пройтись пешком по теплой весенней Москве. Если Злата начнет уговаривать, надо дать себя уговорить.

Виталий сел за руль, но, вместо того чтобы выехать со стоянки, достал телефон.

Нужно узнать, что за книгу написала Викина родственница. Стас не был похож на тех, кто страдает альтруизмом.

Придумывать предлогов Виталий не стал. Когда Вика ответила, попросил:

– Покажи мне тетину книгу.

Он уже забыл, что Вика все схватывает на лету.

– Там нет ничего такого, что… что как-то тебя касается. Если бы это было не так, я бы спросила у тебя разрешения. И тетя бы спросила.

– И все-таки, – уперся Виталий. – У тебя есть экземпляр?

– У меня их больше чем достаточно, – засмеялась Вика. – Напечатать много книг дешевле, чем мало. Забавно, да?

– Забавно, – подтвердил он. – Если не возражаешь, я подъеду, куда скажешь.

– Приезжай, – согласилась она. – Помнишь, где я живу?

Он помнил, конечно. Он все помнил из своей прошлой жизни.

Она жила в старой пятиэтажке. Квартирка досталась ей в результате каких-то обменов, и юная Вика собственному жилью ужасно радовалась.

Виталий бросил телефон на соседнее сиденье, но тут же снова взял в руки, набрал жену.

– У меня срочное совещание, – быстро сказал он в трубку. – У директора. Надеюсь, что ненадолго.

– Виталик! Они тебя эксплуатируют!

– Пока! – прервал он. – Целую.

Время для поездок было неподходящим, но добрался он, как ни странно, быстро.

Пятиэтажка совсем не изменилась. И Вика тоже. Впрочем, Вику он видел не так давно, на дне рождения Стаса.

– Заходи.

А вот квартира изменилась сильно. Хозяйка свое жилище любила, новая мебель была расставлена удобно и уютно.

Он не помнил, какая мебель была здесь раньше, скорее всего, какой-нибудь хлам.

– Могу накормить тебя пельменями, – улыбнулась Вика. – Извини, ничего вкуснее у меня нет.

– Ничего вкуснее пельменей не бывает, – заверил он. – Но не надо, не возись. Покажи книгу.

У нее были светло-карие глаза, почти желтые.

Как у Маши.

Вика прошла в комнату, он остановился в дверях.

На полу лежал огромный пушистый ковер. Хозяйке, наверное, приходится тратить немало времени, чтобы его пропылесосить.

Что-то неуловимое было в квартире, говорящее о том, что квартира женская.

У Вики светло-карие глаза, русые волосы до плеч и очень неплохая фигурка. Странно, что она до сих пор живет одна.

Вика протянула ему небольшую книжку формата А5.

– Если хочешь, могу подарить.

– Хочу, – кивнул он. – Спасибо.

В книгу он заглядывать не стал.

Он посмотрел в желтые глаза и глупо спросил:

– Как ты живешь?

Она пожала плечами и улыбнулась.

– Нормально.

Больше говорить было не о чем, и он немного помолчал.

– Позвони, если узнаешь про Стаса.

– Обязательно, – пообещал он и не удержался: – Ты его любила?

Она опять пожала плечами.

– Наверное, нет. Мы просто нравились друг другу. Нам вместе было весело. Но я знала, что мы… очень разные.

– Это точно, – подтвердил Виталий.

Книгу он пролистал, сев в машину. Ничего, что могло бы связать его с Викиной семьей, в книге не было.

24 апреля, четверг

Звонок телефона Лада услышала, возвращаясь из серверной. Она добежала до стола, успела схватить лежавшую рядом с клавиатурой трубку, ответила Злате.

– Я к тебе зайду вечерком, не возражаешь? – протянула подруга.

– Не возражаю, – вежливо ответила Лада и еще вежливее добавила: – Приходи. Я буду рада.

Она опять положила телефон на стол, поводила мышкой, пробуждая экран, и тоскливо подумала, что напрасно пообещала подруге ждать ее дома. Ладе намного больше хотелось встретиться с Егором, чем со Златой.

Впрочем, выбирать не пришлось, Егор не позвонил.

Долго себя ждать Злата не заставила, пришла почти одновременно с Ладой.

– В салон ходила? – спросила Лада подругу.

– Ну конечно. – Злата наклонилась к висящему в прихожей зеркалу.

– Что делала?

– Массаж. Слушай, там отличный массажист. Сходи, не пожалеешь.

Собственной внешностью подруга осталась довольна и весело отвернулась от зеркала. Никакой массаж ей был не нужен, и лицо и фигура у нее были прекрасные.

– Виталий тебя хвалит. Говорит, что ты хорошо работаешь.

Это была маленькая шпилька. Виталий Ладин начальник, и она, Злата, тоже получалась немного начальницей.

– Чай будешь? Я купила пирожные.

– Попозже. – Подруга огляделась, заметила на книжной полке новую статуэтку дракона, потрогала ее пальцем. – Какая прелесть!

Статуэтку мама подарила Ладе на Новый год. Статуэтка действительно была забавная, ручной работы.

– Как продвигается следствие, не знаешь? – Подруга села на диван, с удовольствием откинулась на спинку.

Лада пожала плечами и недовольно спросила:

– А тебе интересно, как оно продвигается?

– Интересно, – улыбнулась Злата.

– Я бы не сказала, – вздохнула Лада. – Я тебя целый час уговаривала Стасову Галу опознать.

Подруга отвела глаза, сжала губы и снова посмотрела на Ладу.

– Я испугалась, – серьезно призналась Злата. – Я к тебе четвертого приходила. Ну… Накануне, как Стас умер. Тебя не было. Я позвонила в квартиру и ушла.

– Ну и что? – не поняла Лада. – Чего ты испугалась?

– Ко мне из полиции приходили. Допрашивали. Сказали, что Рина меня на видео с подъездной камеры опознала. Представляешь, опознала и ничего мне не сказала!

– Ее можно понять, – заступилась за Рину Лада. – У нее брат умер, ей не до посторонних.

– Это я посторонняя?!

От обиды Злата даже выпрямилась.

– Мы все посторонние.

– Ну, знаешь! Ничего себе посторонние! Ментов на меня навела!

– Не могла же она сказать, что тебя не узнает. – Лада подумала и села на напольную подушку, прислонившись к книжному шкафу.

– Тебе легко говорить! А мне… Конечно, я испугалась, когда меня стали допрашивать! Приплетут к делу, потом не отмоешься!

– Не придумывай! – поморщилась Лада. – Никто тебя не приплетет. Да ты и сама это понимаешь.

Злата снова откинулась на спинку, закинув руки за голову.

Полнота подруге шла. И обтягивающая блузка шла.

– Виталий разговаривал с Галой, – задумчиво сообщила она.

– Знаю, – кивнула Лада. – Он мне говорил.

– Девка жутко перепугалась. Еще бы! Если менты к ней сунутся, от мужа не скроешь. Мне ее даже жалко.

– Давай чайник поставлю.

– Попозже. – Злата посмотрела на часы. – Мне у тебя надо еще хотя бы минут сорок проторчать. Пробки совсем замучили!

Лада сдержалась, не стала напоминать, что подруга имеет возможность являться на массаж днем, до пробок.

– На Кипре Гала в Стаса была сильно влюблена. Смотрела на него, как на икону. Мне еще тогда хотелось ее предупредить, чтобы особо не надеялась. Слушай, я не удивлюсь, если она хотела тебя отравить.

– Я-то здесь при чем! – поразилась Лада.

– Да ладно! Не кокетничай! Стас сам мне говорил, что хочет на тебе жениться.

– Он меня при этом забыл спросить!

Злата лукаво улыбнулась и решила:

– Давай пить чай.

За день береза изменилась, помимо листьев на ней появились сережки. Лада их заметила, когда включала чайник.

* * *

Вечернее солнце светило в глаза. Артемий опустил козырек над стеклом машины и набрал Рину. Мимо прошли девушки-коллеги, которых он подвозил до метро. Артемий отвернулся, делая вид, что их не видит.

– Привет, – откликнулась Рина.

Артемию показалось, что откликнулась ласково, и он, не замечая этого, улыбнулся.

– Как сегодня, Риночка?

– Если хочешь, я приеду, – чуть подумав, ответила Рина.

– Хочу! – засмеялся он. – Ты даже не представляешь, как я этого хочу! Заехать за тобой?

– Не надо. Сейчас самые пробки. Через час? Успеешь добраться?

– Успею! – пообещал он.

Бросил телефон на соседнее сиденье и выехал со стоянки. Идущих по тротуару коллег он заметил, проехав метров сто. Остановиться и подобрать их заняло бы меньше минуты, но он не стал тратить время и потом всю дорогу боялся, что не успеет доехать вовремя.

Успел, конечно. Даже наспех ополоснулся под душем и брызнул на себя туалетной водой. Ее подарили родители, привезли из летней заграничной поездки. Сам Артемий такую ерунду никогда не покупал.

Рину он увидел, стоя у окна. Она шла к подъезду быстро, обгоняя прохожих. Он распахнул дверь, подошел к лифту и обнял ее, не войдя в квартиру.

– Для меня теперь дни делятся на те, когда я тебя вижу, и те, когда не вижу, – прошептал он, когда Рина потянула его к двери.

Она с легкой насмешкой на него посмотрела.

– Правда! – Он зачем-то продолжал шептать. – Когда я тебя не вижу, день пропащий.

– Тебе нечем заняться? – улыбнулась она.

– Раньше было чем, а теперь нечем, – серьезно признался он. – Теперь все изменилось.

Рина хотела что-то ответить, но он не дал. Он целовал губы, шею и ушко. То было без сережки. Она приехала из дома, на работу она всегда надевает серьги. Он уже многое о ней знал.

– Ты приехала из дома? – Он провел губами по тонкой ключице.

– Да, – прошептала она.

– Рина, я люблю тебя…

– Артемий, так не бывает…

Он не дал ей договорить. Он раньше тоже думал, что не бывает такого, чтобы один человек мгновенно заменил целый мир.

– Я раньше тоже так думал, – сказал он, когда наконец смог говорить.

– Думал что? – Она приподнялась на подушке.

– Что невозможно так зависеть от человека, как я от тебя.

– Ты от меня не зависишь. – Рина опустилась на подушку, он подтянул ее к себе на плечо.

– Завишу. И мне это нравится.

– Вот именно. Ты делаешь то, что тебе хочется. Это не значит зависеть. Зависеть – это жить с человеком, который тебя содержит. Меня всегда поражало, что женщины к этому стремятся. Соединять должна только любовь и больше ничто.

– Нас будет соединять любовь, – улыбнулся Артемий. Подумал и спросил: – Почему ты вчера не смогла приехать?

– Работала. Я немного выбилась из графика из-за Стасика. Теперь наверстываю.

– Постарайся наверстывать так, чтобы мы почаще виделись, – попросил он. – Завтра приедешь?

– Скорее всего, нет. – Она подумала перед тем, как ответить. – У меня много работы.

Рина поерзала, он поцеловал ее в волосы.

– Знаешь, я переживаю, что разговаривала с Ладой как-то… не то чтобы грубо, но без особой охоты. Лада много для меня сделала. Целый день со мной провела, когда я обнаружила Стаса. – Она помолчала. – Просто вся эта суета так раздражает…

– Какая суета? – не понял Артемий.

– Желание выяснить, откуда у Стаса взялось вино.

– У меня тоже есть такое желание, – признался он.

– Ты – другое дело. А все остальные… Это у них вид развлечения.

– Риночка, ты неправа, – зачем-то возразил он.

Сероглазая Лада не произвела на него впечатление развлекающейся дурочки.

– Возможно.

– Кстати, Стаса с Галой познакомила моя мама. Она работает с этой Галой. Утверждает, что девушка бездарная. Рина…

– Да?

Глаза у Рины были закрыты, он поцеловал веко.

– Ты только не сердись…

– Почему я должна сердиться? – она открыла глаза.

– Ну… Не знаю. – Артемий положил голову на подушку. – У меня есть предположение. Понимаю, оно выглядит довольно нелепо, но…

– Артемий, не тяни! – улыбнулась Рина.

– Это могло быть убийство из ревности. Стас ее бросил и…

– Перестань! – Рина поморщилась. – Хотя… О Господи! Я уже ничему не удивлюсь. Гала знала, что у Стаса другая девушка.

– Откуда? – повернулся к Рине Артемий.

– Я ей сказала. Я ей сказала, где Стас живет, и предупредила, что у него другая девушка. Я всегда стараюсь говорить правду.

Она посмотрела на часы.

– Не уходи, – попросил Артемий.

Рина погладила его по щеке и начала одеваться.

* * *

От пирожных подруга отказалась, съела конфетку. Но чай похвалила. Из вежливости, чай у Лады был самый обычный, в пакетиках.

– Злата, неужели тебе неинтересно, кто убил Стаса? – Лада не могла отделаться от ставших привычными мыслей.

– Интересно, конечно. – Подруга пожала плечами. – Но я-то что могу? Я его в последнее время почти не видела. Он за тобой ухаживал, не за мной.

– Да не ухаживал он! – вздохнула Лада. – Видел, что надоел мне до смерти, и специально продолжал надоедать. Развлекался. Когда ты меня не застала, я на дачу уехала, чтобы его не видеть. Он собирался вечером явиться, и я уехала.

– Слава богу! – серьезно посмотрела на Ладу Злата. – А то теперь бы обоих не было.

Подруга немного помолчала, подумала.

– Вообще-то из Стаса муж был бы так себе. Постоянной работы у него не имелось.

– Я не собиралась за него замуж!

Злата развернула вторую конфету.

– Хотя… брат Стас был заботливый. Когда мы с Риной на море ездили, и проводил нас, и встретил. Даже мой папа проводить не вызвался, а Стас проводил.

– Вы ведь втроем ездили? – вспомнила Лада. – Еще с кем-то?

– Ну да. С Викой. Помнишь ее?

– Видела пару раз.

– Они с Риной раньше подружки были неразлейвода. – Злата засмеялась. – Вообще-то Вика девка хорошая. Риночка уж очень себе на уме, Вика попроще.

– Ты с ней в той поездке познакомилась?

С лестничной клетки донесся слабый стук, Лада прислушалась.

– Угу. – Злата опять засмеялась. – Рина собиралась ехать с Викой, а я к ним напросилась. Слава богу, что напросилась и с Викой познакомилась, иначе Виталия бы не встретила.

К Ладиному изумлению, подруга широко перекрестилась.

– Нас Вика познакомила. Они с Виталием по работе знакомы.

– Еще чаю налить?

– Нет, спасибо. – Злата откинулась на стуле, вытянула ноги. – Рина и Вика больше не подружки. Рина карьеру делает, ей соперницы не нужны. Она от Вики избавилась, та на другую кафедру перешла.

– Придумываешь ты все! – не поверила Лада. – Рина умная и работает много. А пакости она никому никогда делать не будет!

– Да ладно! – Злата снисходительно улыбнулась. – Ты сидишь у Виталия за спиной и настоящей жизни не знаешь!

– А ты знаешь!

– Представь себе, знаю!

У Златы зазвонил телефон, она ответила Виталию и наконец-то ушла.

Впрочем, лучше бы посидела подольше. Остаток вечера оказался еще скучнее.

25 апреля, пятница

О Гарике Ефимове Виталий не вспоминал лет пять. С бывшим однокурсником их и раньше мало что связывало, а после смерти Владимира Борисовича и ниточки не осталось.

Фамилию Ефимов зазвонивший телефон высветил, когда Виталий собирался вместе с коллегами войти в подошедший лифт. Мешая коллегам, он попятился назад, ответил старому приятелю.

– Как жизнь? – весело поинтересовалась трубка.

– Помаленьку, – улыбнулся Виталий.

– Ты где сейчас? Не сменил контору?

– Не сменил.

– А мне на одном месте надоедает. Летом к нашему универу прибился.

– Ну и как? Доволен?

– Терпимо. Слушай, я к тебе по делу.

У лифта, от которого Виталий отошел, снова собралась толпа. У большинства коллег рабочий график был свободный, но почти все почему-то предпочитали являться в одно время. Для Виталия это давно было загадкой.

– Мне тут твоя статейка попалась… – Ефимов назвал старую, почти десятилетней давности статью. – Не возражаешь, если мы доработаем метод? С твоим авторством, конечно, не беспокойся.

– Не возражаю, – решил Виталий. Метод опубликован, Гарик мог не спрашивать разрешения.

– Тогда я к тебе аспиранта подошлю, ладно? Вообще-то у нас теперь отличная лаборатория, подъезжай как-нибудь, покажу.

Снова подошел лифт, люди в него втиснулись. Вместо толпы на кафельном полу засияло пятно от светившего в окна солнца.

Оно сегодня грело совсем по-летнему. Добираясь до работы, Виталий порадовался, что впереди выходные.

– Заинтересовал, – признался Виталий. – Когда можно приехать?

– Да хоть сейчас. Я каждый день здесь.

– Тогда сейчас и приеду, – неожиданно решил Виталий. – Выпиши мне пропуск.

Он поболтается по лаборатории, а потом сходит с Викой пообедать. Почему-то чувство вины перед ней не отпускало.

Лаборатория действительно оказалась отличной, с новым современным оборудованием.

– Где финансирование раздобыли? – рассматривая оборудование, спросил он Гарика.

– Крутимся, – засмеялся приятель.

Гарик повел его на кафедру. В коридорах было тихо, пусто, шли лекции.

От коридорной пустоты старое знакомое здание казалось вымершим, ненастоящим.

Женщина вышла из-за угла навстречу быстрой легкой походкой.

– Привет, Рина, – остановился он.

– Добрый день, – притормозил рядом Гарик.

– Здравствуйте. – Рина, не замедляя шага, вежливо улыбнулась.

На ней был узкий брючный костюм. Наверное, дорогой, Рина выглядела в нем очень стройной.

– Знаешь ее? – кивнул вслед скрывшейся за очередным поворотом Рине Гарик.

– Она подруга моей жены.

– Жуткая стерва! – Рина едва ли могла услышать, но характеристику ей Гарик дал тихо, почти шепотом. – Хищница!

– Не замечал, – опешил Виталий.

– Стерва! Посоветуй жене держаться от нее подальше.

Гарик помрачнел. Неожиданно Виталий заметил, что на лбу у него глубокие морщины.

Впрочем, после сорока они у всех появляются.

– Ты Олега Фетисова знал? – Гарик повел его дальше.

– Нет. Кто это?

– Доцент. На нашей кафедре работал. Рина его зарубила на ученом совете. Работу Фетисов предлагал так себе, слабенькую. Вернее сказать, обычную, у нас не все разработки на сталинскую премию тянут. – Гарик покосился на Виталия. – Но Борецкая так его разносила!.. Слушай, я человек не сильно чувствительный, но мне Фетисова жалко было до смерти. Он, знаешь, не из тех, кто ответить может. Только мямлил что-то… А потом домой пришел, и все! Больше на работу не вышел.

– Умер? – поразился Виталий.

Помереть оттого, что тебя срезали на ученом совете… как-то уж совсем нелепо.

– Через несколько дней. Кошмар! Правда, говорят, у него со здоровьем и раньше было неважно.

– Слушай, мне трудно в это поверить, – покачал головой Виталий. – Из-за какой-то бабы!..

– Я тебе что, врать буду!

– Нет. Но…

– Борецкая стерва, держи жену от нее подальше! Слава богу, что я на другой кафедре. На своей она теперь всем заправляет. Все, кто мог, от нее разбежались, а остальные ее дружно ненавидят. – Гарик остановился около одной из дверей. – Заходи.

– Давай подробности в другой раз обсудим, – решил Виталий. – Присылай своего аспиранта. Я сейчас надолго задерживаться не могу, у меня дела.

Дело у него было только одно – Вика.

Новую Викину кафедру он нашел с трудом, едва не запутался в старых извилистых коридорах. Когда-то он ориентировался в них отлично, но с тех пор прошло много лет.

Сегодня Вику на кафедре не ожидали.

* * *

Газоны и кусты зеленели с каждым днем. Зацвела растущая около подъезда вишня. Это время, когда лето еще впереди, Лада любила больше всего. Она и сейчас постаралась порадоваться цветущей вишне, напомнив себе, что у нее все отлично. Горе у Рины и у ее родителей.

Наверное, телепатия существует. Зазвонил телефон в сумке, вызов был от Рины. Лада поставила сумку на стоящую у подъезда лавочку, ответила подруге.

– Ты сегодня вечером дома? – спросила Рина.

– Дома. – Из подъезда выбежала девочка, звонко поздоровалась с Ладой, та, улыбнувшись, кивнула юной соседке. – Уже почти дошла.

Еще недавно девочка одна не гуляла, ходила вместе с пожилой женщиной, то ли няней, то ли бабушкой.

– Не возражаешь, если я к тебе загляну? Договорилась с хозяйкой ключи отдать, а одной в квартиру заходить не хочется. Если хозяйки еще не будет…

– Рина, ну что ты глупости говоришь! – возмутилась Лада. – Приходи в любое время, хоть днем, хоть ночью!

– Через часик подъеду.

– Отлично! Буду тебя ждать.

Лада поднялась в квартиру, заглянула в холодильник, подумала и заказала пиццу. Ту принесли за пару минут до того, как в дверь позвонила Рина.

Хозяйки бывшей квартиры Стаса еще не было.

– Не хочешь еще раз осмотреть квартиру? – предложила Лада.

– Пойдем посмотрим, – равнодушно согласилась Рина.

Лада подругу не понимала. Рина не могла не желать понять, что случилось с ее братом, но почему-то не пыталась.

Егор прав? Она догадывается, кто убил Стаса?

Рина достала из кармана брюк связку ключей, повертела на пальце, сжала и неохотно пошла к соседней двери.

В квартиру Лада вошла первой. Подруга, оставаясь в прихожей, заглянула в комнату. Лада по той прошлась.

За прошедшее время на мебели появился тонкий слой пыли.

На полке рядом со стопкой ненужных газет, которые бесплатно кладут в почтовые ящики, лежала книга. Новая, ее еще никто не открывал, страницы были слегка слипшиеся.

– Это не ваша? – Лада протянула книгу подруге.

Рина взяла ее неохотно, но обложку осмотрела внимательно.

– Викина родственница написала, – вспомнила она. – Вика Аронова, мы с тобой ее еще недавно вспоминали. Стас рассказывал, что помог бабке ее напечатать.

– Можно я ее почитаю?

– Зачем? – удивилась подруга. – Там какая-то семейная чушь. Ее даже родственники читать не станут. Полистают, чтобы старушку не расстроить, и выбросят. Мы тоже можем эту муть выбросить, там какой-то большой тираж, экземпляров пятьдесят. Я думаю, на всех родственников с лихвой хватит.

– Я почитаю, – зачем-то опять попросила Лада.

Рина пожала плечами, вернула книгу Ладе и грустно улыбнулась.

– Стас иногда любил быть альтруистом. Меня это удивляло, и мне это не нравилось.

– Почему? – опешила Лада. – Тебе не нравится доброта?

– Мне не нравится фальшь.

В квартире стемнело, но свет они почему-то не включали. В полумраке Рина с короткими черными завитками у лба казалась необычной, нездешней красавицей. Впрочем, она и при ярком свете далеко не дурнушка.

– Мне не нравится притворство. Человек всегда должен быть честным.

– Почему ты думаешь, что Стас не мог помочь старушке искренне? – не понимала Лада.

Рина пожала плечами.

– Потому что он был достаточно умным, чтобы понимать, что это… – Она кивнула на книгу. – Никому не нужно.

Зашумел лифт, в приоткрытой двери показалась хозяйка квартиры. В свои лет семьдесят она была смешливая и громогласная и, несмотря на то что появлялась в доме редко, знала всех соседей лучше Лады.

– Вы уже здесь, девочки? – обрадовалась женщина.

– Здравствуйте, – вежливо ответили подруги.

Рина протянула хозяйке ключи и молча и быстро пошла к Ладиной двери.

– Ладочка, – остановила ту хозяйка, с пониманием посмотрев вслед Рине. – Ты не говори новым жильцам, что здесь…

– Не скажу, конечно, – заверила Лада. – Не беспокойтесь.

И заспешила вслед за Риной.

Засиживаться подруга не стала, ушла через несколько минут. Есть пиццу Ладе пришлось одной.

* * *

Днем позвонила мама, сообщила, что в их центре открылась благотворительная выставка, потребовала, чтобы Артемий ту посетил. Всякую благотворительность Артемий считал показухой и больше ничем, но матери отказать не смог, пообещал быть.

После работы, как обычно, позвонил Рине, услышал, что сегодня она не приедет, и решил отметиться на выставке прямо сейчас. Выходные он надеялся провести с Риной и выкраивать время на посещение выставки хотел еще меньше, чем потратить на это мероприятие пятничный вечер.

Когда купил билет, мелькнула здравая мысль, что вообще-то долг можно считать выполненным. Четыреста рублей он на пустую затею отдал, а до того, будет он рассматривать картины или не будет, никому дела нет. Если бы точно знал, что мамы здесь нет, так и сделал бы, но уверенности в том, что она уже ушла, не было, и он пошел по полупустым залам.

Мать он застал в компании трех женщин. Дамы стояли у стены и тихо переговаривались. Одну он знал, ей было под восемьдесят, но она продолжала трудиться и считалась одной из лучших художниц в школе. Вторая, как через пару минут понял Артемий, была родительница. Родительница приставала к старой художнице.

– Последний натюрморт у Инночки очень удачный, как вы находите? – тревожно спрашивала родительница.

Она была в красивом платье, длинном пиджаке и с клатчем. Артемий в своих поношенных джинсах и рюкзаком за спиной наверняка выглядел рядом с ней сантехником.

– Задатки у девочки есть, – кивнула старушка и весело подмигнула Артемию. – Но к задаткам требуется приложить много труда.

– Она прикладывает! – Дама сжала руки у груди.

Артемий старушке посочувствовал.

– Познакомься, Гала. – Мать повернулась к четвертой даме. – Мой сын. Артемий.

– Очень приятно, – кивнула Гала и вымученно улыбнулась.

– Галочка, твой муж, – повернулась к ней старая художница, оторвавшись от родительницы с клатчем.

В зал заглянул мужчина лет сорока с небольшим. Ото лба у него начиналась заметная лысина. Мужчина был невысокий, неприметный.

– До свидания, – быстро попрощалась Гала, не взглянув ни на Артемия, ни на дам, и заспешила к мужчине.

Мать медленно пошла вдоль стены, глядя на висящие на ней работы учеников.

Что-то в ней было необычное сегодня. В уголках губ он заметил морщины. Обычно она улыбалась, и морщины разглаживались.

– Устала, мам? – сочувственно спросил он.

– Да нет. – Она качнула головой.

Сколько он себя помнил, у нее были веселые глаза. Она всегда была готова рассмеяться, даже когда у отца случались неприятности на работе и он из-за этого страшно переживал.

– Прекрати! – весело морщилась мама. – Помни, что ты отличный специалист! Ты работу всегда найдешь, а фирма без тебя загнется.

Она оказывалась права. Папины неприятности оборачивались потраченными нервами и ничем больше.

Сейчас глаза у матери были безрадостные.

– Что случилось, мам? – Артемий тронул ее за руку. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Наверное, в самом деле устала. – Она попыталась улыбнуться.

Глаза она от него прятала.

– Мам, что случилось? – Неожиданно он всерьез испугался. – Чем ты расстроена?

Она поправила неровно висевшую картину. Та была неплохая, опыта художнику или художнице не хватало, но взгляд изображенные на картине ветки рябины притягивали.

– Пойдем. – Мать, вздохнув, потянула Артемия за руку. – Мы здесь организовали небольшой буфет.

Несколько столиков стояли за углом коридора. Артемий попросил у веселой незнакомой девушки два чая, отнес на столик.

– Не знаю, что лучше, рассказать или нет… – Мать высыпала в чай сахар из бумажной трубочки.

– Рассказать! – потребовал Артемий. – Мам, ты меня пугаешь!

– Не знала, что ты такой пугливый! – Мать наконец-то улыбнулась почти нормально.

Стул, на котором он сидел, был низкий, неудобный. Высокий Артемий на нем плохо помещался.

– Ну говори, мам, не тяни!

– Зимой, в феврале, кажется, мы задержались после занятий. Решили посидеть в кафе небольшой компанией. Я, Гала, еще несколько человек. Бутылочку вина распили. Галин муж подъехал, тоже немного с нами посидел. – Мама вздохнула. – Жаловались, что зима надоела, что в отпуск хочется. И одна сотрудница, ты ее не знаешь, она из новых, спросила у Галы, куда она летом ездила. Гала сказала, что на Кипр и очень довольна. Сотрудница стала узнавать, как отель заказала. Гала замялась, сказала, что заказывала сестра, а она не в курсе. Сестра у нее парикмахер, говорят, хороший, к ней из наших многие ходят. И тут кто-то ляпнул, что стригся у сестры, как раз когда Гала отдыхала. Гала, конечно, сразу сказала, что этого не может быть, разговор съехал на другую тему, и я о нем забыла.

– Муж это слышал?

– Слышал. – Мать посмотрела мимо Артемия и кому-то кивнула. – У меня теперь тот разговор весь в памяти всплыл. Лучше бы уж я склерозом мучилась!

Слава богу, она наконец-то стала собой, начала шутить.

– Они с сестрой похожи внешне. Сестра иногда к Гале приходит. Я еще осенью отметила, что загар внешность меняет, осенью они похожими не казались. Сестра под южным солнцем летом точно не была.

Мама допила чай.

– Николай мне всегда нравился.

– Николай, это кто? Галин муж?

– Ну да. – Она недовольно поморщилась. – Спокойный, выдержанный. Я за Галку радовалась. Артемий…

– Я никому ничего не скажу пока, – вздохнув, пообещал Артемий. – А если решу сказать, тебя предупрежу.

– С какой стороны ни посмотри, все плохо.

Артемий уже забыл, как легко им с матерью друг друга понимать.

Плохо подозревать Николая, который маме всегда нравился. Плохо пустыми подозрениями испортить кому-то жизнь. Молчать и допустить, чтобы убийца оказался безнаказанным, тоже плохо…

– Давай я тебя подвезу, мам.

– Не надо, за мной папа заедет. Картины ты, конечно, смотреть не стал?

– Сейчас посмотрю, – засмеялся Артемий и, идя к выходу, действительно поглядывал на работы юных художников.

26 апреля, суббота

Сколько Виталий себя помнил, привычки валяться по утрам в постели у него не было, под влиянием Златы появилась. Вчера отключили отопление, в квартире было прохладно. Виталий спрятал руку под одеяло, обнял мягкие плечи жены, притянул к себе.

– Вчера в универе был, – поделился он.

Злата интереса не проявила, поудобнее устроила голову у него на плече.

Когда-то полное отсутствие у нее интереса к его работе Виталия поражало. Потом привык. Пожалуй, это ему даже нравилось: чем меньше лезет в его дела, тем лучше.

– Раньше у нас совместные работы были. – Он зачем-то продолжал рассказывать. – Я тогда многих там знал.

Пожалуй, стоит включить обогреватель. Его прохлада не сильно беспокоила, а Злата любила тепло.

Виталий вылез из постели, выдвинул стоявший за шкафом обогреватель, включил в сеть.

– Виталик, ты душка, – прошептала жена, когда он снова лег рядом.

– Конечно, душка, – засмеялся он, поцеловал пухлую щечку и повернулся на спину. – Рину в коридоре встретил. Поговорить не удалось, только поздоровались. Мне о ней наговорили много неприятного, – не удержался он.

Злата приподняла голову, с любопытством на него посмотрела. Все, что не касалось работы, ее интересовало.

– Она теперь заправляет всем на кафедре, и ее сильно не любят.

– А я тебе что говорила! – фыркнула жена. – А ты еще со мной спорил!

Злата снова положила голову ему на плечо.

– Спит с каким-нибудь начальством, вот и выдвинулась.

– Я ни с кем не спал, а меня повышали. – Думать о Рине уж совсем плохо было неприятно.

– Ты другое дело!

Неожиданно Виталию надоело валяться. Он отодвинул Злату, надел домашний костюм, пошел на кухню.

Жена приплыла следом через пару минут.

– В контейнере картошка с мясом, – наблюдая, как он делает яичницу, равнодушно сообщила она.

– Сразу надо было сказать!

– Я сразу и говорю! – Она включила чайник, сунула в чашку пакетик с каким-то травяным чаем. Их у них была целая коллекция, но Виталий ни одного не попробовал. Чай он пил только черный и крепкий.

– Вчера купила маме отличный сувенирчик, – вспомнила Злата. Исчезла из кухни и появилась снова, держа на ладони маленькую фарфоровую птичку. – Прелесть, правда?

– Правда, – согласился Виталий. – Зачем ей эта дрянь?

– Это не дрянь, – засмеялась Злата. – Это императорский фарфор! Кому-то собирается подарить, просила в эти выходные привезти. Съездим?

– Съезди одна! – поморщился Виталий.

Не то чтобы он не любил бывать у тестя и тещи, и не то чтобы ему было жалко потратить на них пару часов свободного времени, просто тащиться на другой конец Москвы не было никакого желания.

К счастью, жена настаивать не стала. Через пару часов упорхнула, пообещав, что надолго задерживаться не станет.

Виталий посмотрел из окна, как отъезжает ее машина, сходил за телефоном, снова подошел к окну и позвонил Вике.

Сегодня солнца за окном не было. Еще полупрозрачные ветви деревьев трепетали на ветру.

– Я прочитал книгу, Вика, – сказал он, отвернувшись от трепещущих веток. – Хочу тебе ее вернуть. Можно сегодня?

Она понимала, почему он не хочет оставить у себя тетину книгу.

Все давно осталось в прошлом, но лучше ничьего внимания к былому не привлекать.

– Можно. Привози хоть сейчас.

– Тогда сейчас и привезу.

Добираться до Вики тоже было неблизко, но эта дорога раздражения у него не вызвала.

А когда он заглянул в желтые глаза, неожиданно показалось, что прикоснулся к чему-то забытому и очень нужному.

Ни к чему очень нужному он прикоснуться не мог. Вика была ему просто знакомой.

– Вчера заходил к тебе на кафедру.

Он протянул Вике книгу, она отошла к двери в комнату, бросила томик на стоящий за дверью диван.

– Меня не бывает по пятницам.

На ней были очень широкие домашние брюки и просторная блуза, но даже под балахонистой одеждой угадывалась стройная фигура.

– Теперь знаю.

Раньше она не была такой печальной. Она красила волосы в экзотические цвета, жаловалась, что терпеть не может свою работу, и ездила на фестивали авторской песни.

Он не был ей ни другом, ни сватом, ни братом. Его ничто больше не должно было здесь задерживать.

– Вика, у тебя все в порядке? – почему-то он не смог этого не спросить.

– Нет, Виталик, у меня все не в порядке. – Она улыбнулась. – Но я не хочу это обсуждать.

– Почему ты перешла на другую кафедру?

Они продолжали разговаривать, стоя в прихожей. Ей не хотелось, чтобы он задерживался.

Прихожая совсем не изменилась с тех пор, как он бывал здесь в другой жизни. Впрочем, бывал он здесь всего пару раз и прихожую не разглядывал.

– Я не могу работать, как Рина. И не хочу. Я хочу приходить, отчитывать свои часы и больше о работе не думать. Не стала дожидаться, когда мне намекнут, чтобы подыскала другую работу. В этом плане все в порядке, Виталик. И меня новая кафедра устраивает, и я кафедру.

– Ты расстроена из-за Стаса?

Она рукой откинула со лба волосы. Раньше они у нее торчали во все стороны беспорядочными прядями, теперь аккуратно пострижены у шеи.

– Это ужасно, но я не расстроена, – призналась Вика. – Мне жаль его и Рину. Родителей тем более. Но я не лишилась аппетита и не перестала спать по ночам. Наверное, в этом что-то ненормальное.

– Это нормально, – не согласился Виталий. – Чужое горе настоящих страданий не вызывает. Только лицемеры делают вид, что это не так.

Виталий взялся за ручку входной двери, помедлил.

– Вика… Если тебе понадобится помощь, какая угодно, звони в любое время дня и ночи.

– Спасибо, Виталик.

Домой он вернулся намного раньше Златы. Повалялся на диване с планшетом в руках и неожиданно понял, что наслаждаться тихим одиночеством ему скучно. Он обрадовался, когда жена вернулась.

* * *

Позвонить Рине Артемий решил в девять, но не дождался, набрал раньше и сразу пригрозил:

– Если ты скажешь, что мы сегодня не увидимся, приеду к тебе домой и буду ждать, пока не появишься.

– Мы сегодня увидимся, – засмеялась Рина. – Но вообще-то я насилия над собой не люблю.

– Кто же его любит. – Артемий посмотрел в окно. Погода была дрянная.

– Я приеду в четыре. Устроит?

Он хотел, чтобы она приехала немедленно.

– Только не позже!

– Не позже, – пообещала Рина.

Чтобы сделать второй звонок, пришлось ждать девяти. Он, конечно, не образец вежливости, но по субботам будить чуть свет добропорядочных граждан не приучен.

К счастью, Лада ответила почти мгновенно, едва ли он ее разбудил.

– Извини, что так рано, – покаялся он.

– Ничего страшного.

– Я узнал, что ты интересовалась девушкой, с которой Стас летом отдыхал…

– От кого узнал? – решительно перебила Лада.

– От Рины, – помолчав, признался он.

Почему-то приплетать ко всем этим разговорам Рину не хотелось, хотя она имела к ним гораздо большее отношение, чем все остальные.

– Если ты что-то выяснила про эту девушку, расскажи, пожалуйста.

– Зачем?

– Я люблю Рину и пытаюсь понять, что произошло с ее братом, – помолчав, неожиданно признался Артемий. – Расскажи, пожалуйста.

– Я про нее почти ничего не выяснила. Она сказала мужу, что едет отдыхать с подругой…

– С сестрой, – поправил Артемий.

– Откуда ты знаешь?

– Поинтересовался, – улыбнулся он. Ее настойчивость ему нравилась. – Послушай, я же сказал, я пытаюсь понять, что произошло.

– Я тоже пытаюсь понять, что произошло.

– Ну и отлично! – похвалил он. – Давай пытаться вместе.

– Больше я про Галу ничего не знаю. – Она помолчала и, когда он уже решил, что ничего больше от нее не добьется, неуверенно заговорила: – Я видела, как к Стасу приходил курьер за несколько дней до смерти. Я вышла из лифта, а Стас в это время открыл курьеру дверь. И я подумала… Курьер мог принести отравленную бутылку.

– Узнать курьера сможешь? – напрягся Артемий.

– Смогу, – уверенно сказала она, но тут же поправилась: – Думаю, что смогу.

Уговаривать ее подъехать, если потребуется, к художественной школе не пришлось, согласилась сразу.

Артемий торопливо допил чай и меньше чем через час снова купил билет на благотворительную выставку.

Мамы в залах не было. И знакомых ему маминых коллег, к счастью, не было, он поболтался среди немногочисленных посетителей, дошел до кафе, где вчера пил чай с матерью, и увидел за столиком Галу.

Она в компании с женщиной постарше сидела за столиком.

Артемий отступил назад, позвонил Ладе.

– Приезжай к центру, – тихо попросил он. – Внутрь не заходи, я к тебе выйду.

– Хорошо, – покладисто согласилась Лада.

– Позвони, когда подъедешь.

– Хорошо.

Гала и ее собеседница поднялись, он отступил еще дальше, вошел в ближайший зал.

Женщины появились через пару минут, оглядели посетителей, остановились у двери. Он сделал вид, что рассматривает картину метрах в трех от них.

– С нового года прием планируют увеличить, слышала? – тихо говорила Галине собеседница.

– Слышала.

– Слава богу! Все время боюсь, что решат персонал сокращать.

Женщины были примерно одного роста, обе в темных брюках и светлых блузках. Только та, что постарше, раза в полтора шире, и на голове у нее были короткие кудряшки, а у Галы волосы на затылке собраны в небрежный пучок. Женщины были разными, но отчего-то казались похожими.

– Летом где отдыхать собираешься?

– В деревню поеду. – Гала говорила совсем тихо, слова до Артемия еле долетали.

– А я на дачу. Если бы можно было не работать, целый год там бы жила! Ты долго еще здесь дежурить будешь?

– До часу. За мной муж заедет.

Гала стояла к нему вполоборота, но дальше Артемий рисковать не стал, вышел на улицу, постоял перед входом в центр.

Резкий холодный ветер продувал даже толстую джинсовую куртку.

Он пошел к машине и увидел вышедшую из-за угла Ладу. Она доехала раньше, чем он предполагал.

* * *

Достать телефон Лада не успела, Артемий вырос перед ней, словно ниоткуда.

– Пойдем, – позвал он. – Холодище чертов!

На улице действительно было холодно и хмуро. Даже полураспустившиеся кусты казались промерзшими. Хорошо, что она догадалась надеть куртку, и теперь в отличие от Артемия не мерзла.

– Чертов холодище! – повторил он, подходя к машине.

Ее он припарковал примерно там же, где стоял Егор, когда они выслеживали Галу. Вход в центр из машины был виден.

– Кого ты хочешь мне показать? – спросила Лада, сев в машину рядом с ним.

– Мужа. – Он поправил очки на носу, который от холода слегка покраснел. – За Галой должен заехать муж.

Неожиданно вся эта затея с опознанием мужа показалась Ладе такой идиотской, что даже что-то говорить на эту тему расхотелось.

– Муж знал, что она отдыхала не с сестрой, – вздохнул Артемий, не глядя на Ладу, и снова поправил очки. – Здесь работает моя мама. Она познакомила Галу со Стасом. А в конце зимы при маме был один интересный разговор. Коллега стала расспрашивать Галу про прошлогодний отдых и припомнила, что вроде бы стриглась у сестры в то время, когда Гала развлекалась на Кипре. Сестра у Галы парикмахер. Разговор шел при муже. Гала, конечно, отрезала, что быть такого не может, но…

Он покосился на Ладу.

– Тебе интересно?

– Интересно. Но выдать себя за курьера невозможно, – терпеливо объяснила Лада. – Курьеры приходят, только когда их вызывают.

– Да знаю я! – пробурчал Артемий и замолчал.

Они так и сидели молча, пока рядом с ними не остановилась темно-серая «Киа» и из нее вышел мужчина.

Он быстро пошел к дверям центра, наклонив от ветра голову.

Артемий кивнул на мужчину.

– Не он, – подумав, решила Лада. – Этого человека я никогда не видела.

Она взялась за ручку двери, но Артемий ее остановил.

– Я тебя отвезу, – предложил он.

Она хотела отказаться, но неожиданно передумала.

– Если тебе нетрудно.

– Мне нетрудно.

Когда он довез ее до дома, заморосил дождь, мелкий, как осенью.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила Лада, вылезла из машины и увидела Егора.

Он стоял под козырьком подъезда.

– Что за хмырь тебя подвез? – шагнув к Ладе, недовольно спросил он и подтащил ее из-под дождя под козырек.

– Это не хмырь, – вздохнула Лада. – Это мой друг детства. Он влюблен в Рину.

– А… – Артемий Егора не заинтересовал. Он открыл дверь, пропустил ее вперед. Вызвал лифт.

На коротких волосах блестели мелкие дождевые капли. Лада опустила глаза, чтобы не разглядывать его волосы.

– Замерзла?

– Нет.

Подошел лифт, поднял их к квартире. Лада отперла дверь, сняла куртку.

– Почему ты сердишься? – заглянув ей в глаза, спросил Егор, не дав повесить куртку на вешалку.

– Я не сержусь.

Она сердилась, конечно. Она сердилась, потому что он двое суток не появлялся и не звонил, а она, как идиотка, его ждала.

– Точно не сердишься?

– Точно. – Она повесила куртку на вешалку.

Егор бросил свою джинсовку на стул.

– Узнал что-нибудь новое? – Лада прошла на кухню, включила чайник, поежилась.

Холодно было не только на улице, в квартире тоже.

– Пока нет. – Егор огляделся, сел в угол стола, провел по влажным волосам рукой. – А ты?

Черт знает что, но ей опять показалось, что глаза у него ласковые.

– Рина отдала ключи от Стасовой квартиры хозяйке. – К чаю у Лады, кроме конфет, ничего не было, она подвинула вазочку с ними на середину стола. – Нашла в квартире книжку, которую Стас помог напечатать какой-то старой женщине. Знаешь, меня это удивило, мне казалось, он не из тех, кто помогает старушкам. Рину это тоже удивило, но теперь мне стыдно. Стас меня раздражал, и я думала о нем хуже, чем он был на самом деле.

Егор улыбнулся.

Он не воспринимает Ладу всерьез.

– Если хочешь, посмотри книгу, она в комнате на столе лежит.

Егор кивнул и молча ушел.

Чайник закипел, Лада заварила пакетики чая.

– Егор!

Он не ответил. Она снова его позвала, а потом, вздохнув, заглянула в комнату.

– Егор!

Он закрыл книгу, которую до этого листал, сжал в кулаке, поднял на Ладу глаза и тихо и медленно сказал:

– Вот оно!

Глаза у него больше не были ласковыми, они стали серьезными и злыми.

* * *

Мужика, шагнувшего от подъезда к Ладе, Артемий заметил, потому что отъехать сразу помешал выискивающий место для парковки джип. Тот медленно проехал мимо, освободил дорогу. Артемий тронул машину.

До дома он добрался быстро, дороги были почти пусты – наступал дачный период, горожане предпочитали проводить выходные за городом.

Времени до четырех было еще много, он сходил в супермаркет, купил торт, свежевыпеченный хлеб, мясные нарезки. Продуктами он запасся не столько для Рины, сколько для того, чтобы убить время. Ужинать с Риной он собирался в ресторане.

Потом скучал в квартире, ожидая, когда она приедет.

И только, обняв ее в прихожей, понял, что мужика, который встретил Ладу, он где-то уже видел.

– Артемий! – Рина засмеялась, он мешал ей снять ветровку.

Артемий повесил ветровку на вешалку, снова ее обнял и попросил:

– Не уезжай!

– Не могу. – Она ласково отстранилась. – Родители… Ты же понимаешь. Не хочу оставлять их одних.

– Завтра приедешь?

– Приеду.

– Слава богу. А то я бы тебя сегодня не отпустил.

– У человека должны быть дела, Артемий.

– У меня есть дело – ты.

Рядом с ней время не текло, летело. Он удивился, когда, посмотрев на часы, обнаружил, что уже седьмой час.

– Пойдем в ресторан, – шепнул он Рине в ухо.

Сегодня в ухе была маленькая сережка с бриллиантом. Он приподнял ее ладонь, на безымянном пальце было колечко с несколькими тесно прижатыми друг к другу бриллиантиками. Артемий пальцы поцеловал.

– Не хочется, – смешно наморщила носик Рина. – Я не люблю рестораны.

– Тогда закажем что-нибудь домой.

Он повернулся на спину, подложил одну руку под голову. Другой нашарил на тумбочке очки, надел.

– Рина, как выглядел парень, которого недавно привела к тебе Лада? Который утверждал, что был знаком со Стасом?

Рина приподнялась, заглянула ему в лицо.

– Обычный парень. Почему ты спрашиваешь?

– Я сегодня видел рядом с ней мужика. Я его где-то раньше встречал. Не могу вспомнить где.

Рина смотрела на него с недоумением.

– Я попросил Ладу опознать мужа девушки, которая отдыхала со Стасом, – вздохнул Артемий. – Лада видела, как какой-то мужик приходил к Стасу незадолго до смерти. Лада сказала, что мужа никогда не видела.

Рина молча положила голову на подушку.

– Почему тебя раздражает, что мы пытаемся что-то выяснить? – наклонился к ней Артемий. – Почему, Рина?

Она молчала.

– Рина…

Он не сразу заметил, что глаза у нее влажные от слез.

– У папы десятого был день рождения. Десятого апреля. В ресторан мы собирались пойти в следующие выходные, а в этот день хотели отметить дома, вчетвером. Я просила Стаса купить вино.

Артемий пальцем стер из-под глаза слезинку.

– Та бутылка… Это было коллекционное вино, коробка из-под него валялась в кухне. Не думаю, что Стас купил бы такое для себя. Понимаешь? Яд предназначался нашей семье!

Артемий стер слезинку из-под другого глаза.

– Он приобрел хорошее вино… Потом что-то его разозлило или расстроило… Или просто от скуки он решил бутылку открыть…

– Рина, ты догадываешься, кто мог это сделать?

– Нет! – быстро ответила она и на секунду закрыла глаза.

Артемий ей не поверил. Только не знал, как убедить ее сказать правду.

– А этот парень, которого приводила Лада… – Рина открыла глаза. Слез в них больше не было. – Егор Синицын, если не ошибаюсь… Был у Стаса такой знакомый. Я нашла его телефон в контактах брата. Едва ли за него выдает себя кто-то другой.

Артемий наклонился, поцеловал глаз.

– Знаешь, я передумала, – улыбнулась Рина. – Пойдем в ресторан!

Она больше не плакала. Она была, как обычно, выдержанной, спокойной. Разве что немного грустной, но она всегда была такой.

* * *

– Что ты там нашел? – Лада мелкими шажками подошла к Егору. – Ты что-то нашел, да?

Егор бросил книгу на диван.

– Пойдем пить чай!

– Егор! Егор, что ты нашел?

– Пойдем. – Он тронул Ладу за плечо.

– Егор! – Лада не сдвинулась с места.

– Я понял, зачем Стас меня разыскивал.

– Говори!

– Сейчас расскажу, – вздохнул Егор и потянул ее за руку на кухню.

На этот раз она не стала сопротивляться. Егор сел за кухонный стол, отпил чай.

– Ты прочитала эту книгу?

Он изменился, это был другой Егор. Исчезла насмешливость из глаз.

– Просмотрела, – вздохнула Лада.

– Там упомянут мужчина, Владимир Борисович Козинцев. Родственник этой авторши, насколько я понял.

– Да, двоюродный брат, – кивнула Лада. – Он был какой-то большой ученый. У него трагически погибла дочь.

В книге об ученом было написано много. О всех его степенях и заслугах, о том, какой он был замечательный человек и как его любили ученики.

– Там не написано, где и как умер Владимир Борисович. – Егор снова отпил чай. – И не написано, как погибла его дочь.

– Написано, – возразила Лада. – В ДТП.

– Вот именно. – Егор покивал головой. – В ДТП в Новинске. Ее сбил сын одного не последнего человека в нашем городе. Сынок гонял по городу и днем и ночью, это у него забава была такая. Я родом из Новинска и тогда там работал. У папаши водителя денег было много, и он их не непосильным трудом заработал. Народная молва утверждала, что когда-то уважаемый бизнесмен был связан с криминальными группировками. В городе происшествие вызвало много шума, особенно когда выяснилось, что папа сыночка отмазал. Но карма и папу, и сына настигла. Какой-то злоумышленник взорвал их машину, и оба погибли. А еще через пару дней нашли тело Владимира Борисовича Козинцева, умершего от отравления той же дрянью, что и Стас. После смерти дочери он продал московскую квартиру, а сам переселился в старый домик матери. Козинцев оставил записку, взял взрыв на себя.

– Отомстил за дочь?

– Очень похоже. Но сомнения у следствия были. Не исключено, что кто-то Козинцеву помогал. Я этим делом тогда сильно интересовался. И девчонку было жалко, приехала к бабке погостить, а отправилась на погост. Город радовался, когда справедливость наступила.

Егор встал, долил в чайник воды, включил, огляделся.

– Где у тебя чай?

– На полке, – кивнула Лада.

Он бросил в свою чашку свежий пакетик.

– Я все гадал, зачем Стас со мной связался… Теперь понимаю. По тем событиям лучше меня консультанта не найти.

– Но… – не поняла Лада. – Ведь тот человек, Владимир Борисович, умер.

Чайник щелкнул, Егор залил пакетик кипятком.

– Следствие установило, что деньги от продажи квартиры Владимир Борисович перевел куда-то за границу. В кипрский банк. Мать его внучку ненадолго пережила, но он мог другим родственникам оставить, однако не сделал этого.

– Заплатил киллеру?

– Думаю, что да.

– И Стас вычислил киллера?!

– Не исключено.

Это был новый Егор, строгий и очень умный. Новый Егор Ладе ужасно нравился.

– Книгу написала родственница его бывшей девушки, Вики. Мы о ней вспоминали, когда разговаривали с Риной. Нужно связаться с Викой.

– Свяжемся.

– Телефон можно узнать у Рины, – размышляла Лада. – Или у Златы. Она тоже с Викой дружит, много раз мне о ней рассказывала. Хочешь, я сейчас позвоню?

– Сейчас не надо, – решил Егор. – Сейчас мы пойдем обедать. А потом я хочу немного подумать.

Он допил чай, сполоснул под краном чашку, поставил в сушилку и повернулся к Ладе.

– Я запрещаю тебе хоть слово с кем-то произносить о том, что ты сейчас услышала! Поняла?

– Нет, – засмеялась Лада. – Не поняла! Ты имеешь право что-то мне запрещать?

– Имею! – вздохнул он. – Одевайся, пойдем обедать!

Лада не стала выяснять, кто дал ему такое право. Наверное, он считает необходимым заботиться обо всех слабых и несчастных. Сейчас полагает, что Ладе может угрожать опасность, и заботится о ней.

Дождь прекратился, но на улице было по-прежнему холодно. Наверное, пора зацвести черемухе. Они все-таки немного погуляли, выйдя из ресторана. Потом Егор проводил ее домой.

Когда он появится или позвонит снова, не сказал.

27 апреля, воскресенье

Все говорило о том, что мамина коллега Гала и ее муж к убийству отношения иметь не могли, не было у них доступа к квартире Стаса, чтобы отравить коллекционное вино, приобретенное для семейного торжества. Но какая-то неясность оставалась, а их Артемий не любил.

Понимал, что занимается ерундой, но позвонил матери, спросил:

– Мам, выставка сегодня работает?

– Через пару часов закрываемся. Если бездельничаешь, приезжай, помоги, здесь мужской работы много.

– Помогу, – засмеялся Артемий.

Мужской работы оказалось не так уж много. Артемий относил в классы картины, а в опустевшие помещения – мольберты и стулья.

Работы было немного, больше бестолковщины. Преподавательницы суетились, мешали друг другу. Артемий выполнял указания и боялся упустить Галу.

Ее он увидел, еще подъезжая к школе. Сегодня она была без мужа, понуро шла со стороны метро, глядя себе под ноги.

– Доброе утро, – догнал ее Артемий.

– Доброе. – Она ему не обрадовалась.

Сегодня дождя не было, но ветер дул такой же холодный и резкий, как вчера. На Гале был легкий плащик, она сжимала его ворот рукой.

Нормально поговорить с ней не было никакой возможности. Одновременно с ними к дверям подошел немолодой мужчина, поздоровался с Галой. Внутри ее окликнули две женщины, остановили.

Нормально поговорить невозможно было даже с мамой. Ее дергали со всех сторон.

Ему повезло, он заметил, когда Гала направилась в гардероб.

Ему гардероб был не нужен, свою ветровку он бросил на подоконник, когда начал перетаскивать картины.

Артемий догнал женщину у выхода.

– Мне нужно с вами поговорить. – Он вместе с ней вышел из школы.

– О чем? – с тоской спросила она.

– Стас Борецкий мой друг.

– О Господи! Как много у него друзей! – Она нервно хихикнула и остановилась. – Оставьте меня в покое!

Она зло шипела и боялась.

– Пойдемте в машину, – потянул ее за рукав Артемий. – Холодно.

Как ни странно, она не стала сопротивляться. Наверное, понимала, что он от нее не отстанет.

– Ваш муж знал, что вы летом ездили со Стасом на море, – сказал Артемий, когда она села рядом с ним. – Какая-то тетка сказала при нем, что стриглась у вашей сестры в это время…

– Нет! – прошипела она, не глядя на Артемия. – Вы ничего не знаете!

– Ну так расскажи! – вздохнул он. – Если ты думаешь, что мне интересно про чужие любовные дела узнавать, ошибаешься!

– Коля ничего не знал про Стаса! – Она заговорила тихо и решительно. – Он понял, что я его обманула. Но он не знал, с кем, и выяснять не стал. Ему никто не мог сказать про Стаса, потому что, кроме меня, об этом никто не знал!

– А сестра? – повернулся к Гале Артемий.

– И она. Имя знала и что он журналист, а больше ничего. Ни фамилии, ни где живет. – Гала посмотрела в окно. Перед ними остановилось такси, выпустило полную даму. – Сестра меня осуждала, но никогда бы не выдала.

– Куда тебя отвезти? – Артемий взялся за руль.

Гала не стала отказываться, назвала адрес.

Артемий с силой сжал руль. Адрес был ему знаком.

Именно там Стас останавливался за день до смерти.

– Гала, Стас приезжал сюда в свой последний день, – припарковав машину почти там же, где ставил ее, когда изучал регистратор, вздохнул Артемий. – Он приезжал к тебе?

Она откинулась на сиденье, на секунду закрыв глаза.

– Вы ходите около меня стаей, как стервятники! – Она почти простонала. – Как на мертвечину слетелись!

– Кто ходит стаей? – не понял Артемий. – Кто еще к тебе приставал?

– Девка какая-то. Парень, которого Стас на Кипре встретил.

Неожиданно она заплакала. Артемию стало ее жалко.

– Я догадываюсь, какая девушка тебя разыскивала, я ее знаю. Ее не надо бояться, она дружила со Стасом. Ты нас тоже пойми, убили нашего приятеля, нам всем должно быть наплевать, да? Тебе зла никто не хочет, мы хотим понять, кто и почему его убил.

Гала полезла в сумку, достала бумажный платок, вытерла глаза.

– Стас никогда мне не звонил. Он же знал, что я замужем. В то утро прислал эсэмэску, написал, что нужно срочно поговорить. Мужа в Москве в тот день не было, я Стасу перезвонила, сказала, чтобы отстал от меня навсегда. А когда пошла к метро, он из-за арки вынырнул. Я не стала с ним разговаривать. Я ничего больше не знаю! Отвяжитесь от меня!

Она опять заплакала и выскочила из машины. К арке она помчалась бегом. Легкий плащик развевался на ветру.

* * *

Несмотря на похолодание, листья на березе увеличивались с каждым днем. Стоящий напротив дом видно было уже плохо. Летом не будет видно совсем. Тогда Лада сможет обходиться без занавесок, летняя береза плотно закрывала ее окна.

Лада позавтракала, выпила кофе. Позвонила родителям, пообещала, что в следующие выходные обязательно приедет.

«Пойду гулять, – решила Лада. – Дождя не предвидится, похожу по парку, дойду до прудов».

Не сидеть же целый день дома, не зная, явится Егор или нет.

Звонок в дверь раздался, когда она, неторопливо одевшись, подошла к зеркалу.

– Ты знаешь, что перед тем, как являться, полагается звонить хозяевам? – проворчала она, открыв Егору дверь.

– Знаю, – кивнул он. – В следующий раз позвонить, да?

Лада не ответила, подвинулась, пропуская его в квартиру.

Сегодня на нем была кепка-бейсболка, почти такая же, как у Артемия. Только Артемий в кепке выглядел модно, стильно, а Егор почему-то еще больше походил на братка из девяностых.

Егор бросил кепку на стул, пригладил волосы и попросил:

– Дай мне книгу. Я хочу ее еще полистать перед тем, как ехать к авторше.

Дожидаться, когда Лада протянет ему книгу, он не стал, по-хозяйски подошел к книжным полкам, отыскал книгу Викиной тети и уселся с ней на диван.

– Узнать Викин телефон? – вздохнула Лада.

– Я узнал, – не отрывая глаз от бумажных страниц, отмахнулся он.

– От кого? – поразилась Лада.

– От Рины. – Егор листал страницы. – Я поговорил с Риной, потом с Викой, потом с ее тетей. Та меня ждет сегодня в пять.

– Ты пришел, чтобы полистать книгу? – Лада остановилась перед диваном.

– Ну да.

Она отошла к окну. Дул ветер, ветки березы гнулись.

– Почему ты больше не предлагаешь мне поехать с тобой? За мной уже не нужно приглядывать?

За одну из веток зацепился хмурый воробей. На ветру ему не понравилось, улетел.

– Я приглядываю.

Егор подошел к Ладе бесшумно, она наткнулась на него, когда отворачивалась от окна.

– Я за тобой приглядываю и пока опасностей не вижу.

Глаза у него были веселые и грустные одновременно. И еще Ладе опять упорно казалось, что они ласковые.

– Возьми меня с собой, – попросила она.

Он подумал, пригладил волосы и кивнул.

– Поехали. Речь пойдет о том, что тебя вряд ли касается, но ты можешь заметить что-то, что я пропущу. Ты знакомых Стаса лучше знаешь.

Он снова сел на диван, взял книгу в руки. Минут через пятнадцать посмотрел на часы.

– Времени еще много. Сейчас пообедаем или потом, после тети?

С этим нужно что-то делать, тоскливо подумала Лада. Ей все интересно, когда он рядом, и все неинтересно, когда его нет.

– Ни сейчас, ни потом, – буркнула она.

– Это еще почему? – весело опешил он. – Ты объявила голодовку?

– Послушай… – Она снова отвернулась к окну. – Я не знаю, когда ты придешь… Я ничего о тебе не знаю…

Он опять мгновенно и бесшумно оказался рядом. Только на этот раз Лада непостижимым образом почувствовала его у себя за спиной.

– Тебе нужно, чтобы я приходил? – тихо спросил он ей в ухо.

Она молча повернулась. Совсем рядом были его шея, щека, сжатые губы.

Надо было засмеяться и заверить, что ей все равно, приходит он или нет.

– Я не знаю, – честно сказала Лада.

* * *

Рядом с Риной время мчалось.

– Не уходи, – попросил Артемий, когда она взглянула на часы.

Они оба понимали, что она не останется.

Сегодня они пообедали или скорее поужинали дома. Артемий заказал еду из ресторана. Боялся, что принесут какую-нибудь дрянь, но еда оказалась вполне приличной, даже горячей.

– Не проси невозможного, – улыбнулась Рина. – Я начинаю чувствовать себя виноватой, а это мне не нравится.

Сегодня на ней были серьги из черненого золота. Артемий протянул руку, тронул сережку.

– Дома ты серьги снимаешь?

– Обычно да. – Рина о чем-то задумалась.

– Снимай, когда приходишь ко мне.

Она посмотрела на него с благодарностью.

Ей не надо было договаривать все до конца, она поняла, что он хотел сказать. Он хотел, чтобы его дом стал ее домом.

– Какое счастье, что ты у меня есть! – Рина поймала его руку, прижала к щеке.

– Завтра во сколько приедешь?

– Завтра, скорее всего, не приеду. – Она подумала перед тем, как ответить. – Мне статью сдавать в середине мая, нужно несколько опытов провести. Время поджимает.

– Рина, давай поженимся, – наклонился над ней Артемий.

– Артемий! – Она мягко улыбнулась. – Это серьезный шаг.

– Разве я говорю несерьезно?

– Разве нам плохо сейчас? – Она погладила его по щеке, он поцеловал ее пальцы.

– Плохо! Мне плохо, когда ты не приезжаешь.

– Ты маленький капризный мальчик, – с улыбкой констатировала она. – Но мне это даже нравится. Я устала от взрослых.

– Не понял! – действительно не понял Артемий.

Его давно никто не считал маленьким, а он себя тем более.

– Ты очень хороший. Ты замечательный. Но ты какой-то наивный. Непосредственный. Я думала, таких больше нет, остались они циники. Не обижайся, я не хотела сказать ничего плохого.

Рина поднялась из-за кухонного стола, за которым они сидели. На столешнице была царапина от ножа, непонятно как появившаяся, от этого стол казался Артемию грязным, и он переживал, что Рине неприятно за ним сидеть.

– Я тебя отвезу! – решительно объявил Артемий.

Рина надела короткую курточку, в которой пришла. Тронула его за руку и задумчиво сказала:

– Не думаю, что я для тебя лучший выбор. Я очень занята и не стану работать меньше. Вряд ли я буду тебе хорошей женой.

– Мне никто, кроме тебя, не нужен! А нормальные люди все много работают. – Артемий пропустил ее вперед, запер квартиру.

Жаль, что дорога занимала всего несколько минут. Ему было хорошо, даже когда она молча сидела рядом.

– Скоро зацветет сирень. – Выйдя из машины, Артемий заметил наметившиеся бутоны на растущих около подъезда кустах.

– Да? – равнодушно откликнулась Рина, посмотрев на кусты. Сирень ее не заинтересовала.

Он все время забывает, что у нее горе.

– Зайду к родителям. – Артемий вместе с ней пошел в подъезд, обнял ее в лифте и отпустил, только когда кабина остановилась на ее этаже.

Оттого, что следующие сутки придется провести без нее, настроение заметно испортилось.

Он не догадывался, что можно так сильно зависеть от одного человека, понимал, что раньше жить ему было проще, и знал, что никогда не сможет и не захочет вернуться в прошлую жизнь.

– Как ты вовремя! – обрадовалась мама, отперев ему дверь. – Мы только что сели ужинать.

– Я не хочу есть, налей чайку, – отказался Артемий, заглянул в кухню и, заметив перед папой бутылку вина, поинтересовался: – Что вы празднуете?

– Приход весны, – засмеялся папа.

– Так она давно пришла, – улыбнулся Артемий, сев за стол.

– Ну и что! Пришла давно, а празднуем сейчас. Будешь?

– За рулем.

Папа разлил вино в бокалы.

Артемий не представлял, как можно вскрыть бутылку и отравить содержимое так, чтобы это было абсолютно незаметно. Для этого как минимум нужны инструменты и время.

У Стаса в квартире стояла уже открытая бутылка, и преступник этим воспользовался?

– Пытаюсь заставить себя не думать о Гале и Николае, и не получается, – пожаловалась мама.

– Думай о нас с Темкой, – шутливо посоветовал папа.

– Можно подумать, что я о вас не думаю!

От маминой еды пахло вкусно, Артемий не выдержал, попросил кусочек мяса с овощами.

– Не могу отключиться от Галы с Николаем. Понимаю, что все это глупости и не мое дело, но…

– Что еще ты вспомнила? – угадал Артемий.

– После того разговора в кафе, когда Галу расспрашивали про летний отдых, Коля долго в школе не появлялся. Я даже однажды Галу спросила, не заболел ли ее муж. Она сказала, что его нет в Москве. Такое часто бывало, зимой он появлялся время от времени, летом не появлялся совсем. Снова я его увидела, когда Стаса уже похоронили. Артемий! – Мама посмотрела на него несчастными глазами. Глаза у матери редко были несчастными, разве что когда бабушка умерла. – Это ведь не могут быть они, правда?

– Вряд ли это они, – постарался успокоить ее Артемий.

Вряд ли это они. Отравление было исполнено мастерски, у подмосковного фермера таких навыков быть не может.

– Кстати, деревня, в которой Николай живет, примыкает к дому отдыха, в котором мы летом отдыхали. Гала еще сокрушалась, что мы были рядом и не встретились. Сомневаюсь, что она мечтала о нашей встрече!

Слава богу, мама перестала быть несчастной.

– Надеюсь, больше мы туда не поедем? Жуткая скука! – засмеялся папа.

– Тебе везде скука! У всех нормальных людей дачи, а ты отказался купить участок!

– Ты и сама участок не очень хотела, иначе меня бы допекла! Нам с тобой лучше, чем в нашей квартире, нигде быть не может. Но если ты желаешь куда-то поехать, я готов. С тобой я согласен терпеть любую скуку.

Когда Артемий спустился во двор, было уже совсем темно, и в тусклом свете фонарей бутонов сирени видно не было.

* * *

К старому сталинскому дому на Садовом кольце Егор подъехал без четверти пять. Покружил по пустым близлежащим переулкам, в одном из них машину удалось приткнуть. Лада с Егором медленно вернулись к дому и позвонили в обитую темным деревом дверь ровно в пять.

Дверь открыла женщина лет шестидесяти – высокая, с азиатским лицом. С любопытством осмотрела Егора, потом Ладу.

У нее были черные волосы и черные глаза, плотную фигуру обтягивали черные брюки и черная водолазка.

– Ольга Васильевна? – уточнил Егор.

– Ульяна, – весело хихикнула женщина. – Я сиделка. Проходите. Вы Егор Синицын?

– Ульяна! – Из глубины квартиры послышался недовольный женский голос.

– Здесь я! – крикнула Ульяна. – К вам пришли, Ольга Васильевна!

Квартира казалась огромной. Ульяна провела их по изогнутому коридору, заставленному старыми книжными шкафами, пропустила в небольшую комнату. Хозяйка сидела в глубоком старинном кресле рядом с накрытым темно-бордовой скатертью столом. Она была лет на десять старше сиделки. В руках пожилая дама держала планшет. Тот в комнате со старинной мебелью выглядел неуместно, даме больше подошла бы колода карт.

Хозяйка казалась противоположностью своей помощнице, у нее были седые волосы, очень светлые глаза и длинное кремовое платье. На плечах светлая цветастая шаль. На губах неяркая помада.

Объединял хозяйку и сиделку только веселый огонек в глазах.

– Я Егор Синицын, – представился Егор, обернулся на Ладу и пояснил хозяйке: – А это моя девушка. Вы не возражаете, если она поприсутствует?

Слово «девушка» у Егора прозвучало как пустое место, и Ладе это решительно не понравилось.

– Не возражаю, – весело кивнула Ольга Васильевна. – Как тебя зовут?

– Лада, – вежливо улыбнулась она и, помявшись, добавила: – Я знакома с Викой.

Шапочное знакомство с Викой позволяло пустым местом себя не чувствовать.

– Сядьте! – Хозяйка показала рукой на стоящие около стола стулья.

Егор и Лада послушно уселись.

– Я вас слушаю!

– Вы знаете, что Стас Борецкий умер? – начал Егор.

– Ну конечно!

– От кого вы узнали? – быстро спросил он.

Хозяйка с интересом на него посмотрела.

– Я живу в двадцать первом веке. У меня есть интернет.

– А догадки по поводу его смерти у вас есть?

– Догадок нет, – подумав, ответила дама. – Но я Стаса почти не знала.

– Незадолго до смерти Стас со мной связался. Меня в то время в Москве не было, а когда я приехал, не было уже Стаса.

Дама внимательно слушала Егора.

– Мы с ним были шапочно знакомы, пересекались иногда, но нечасто. Я понять не мог, зачем ему понадобился. Понял, когда увидел вашу книгу.

Егор жестом фокусника достал книжку из-за пазухи. Лада не заметила, когда он успел ее туда сунуть.

– Я жил в Новинске, когда умер ваш брат. Вел городской сайт. Лучше меня о тех событиях никто рассказать не мог.

Дама задумчиво смотрела мимо Егора на стену. На стене за его спиной висел мрачный акварельный пейзаж.

– Думаю, что вы ошибаетесь. – Дама перевела взгляд на Егора. – В тех событиях давно нет белых пятен.

– Владимир Борисович Козинцев ваш брат?

– Двоюродный. – Ольга Васильевна опять посмотрела на картину. – Если вы все знаете о тех событиях, должны понимать, что и как произошло. Там все ясно, и все осталось в прошлом. Давайте больше не будем возвращаться к этой теме!

Она дала понять, что разговор окончен, но Егор продолжал сидеть.

– Когда вы работали над книгой… У вас должны были остаться черновики, фотографии. Разрешите их посмотреть.

– Когда книга была готова, я удалила черновики. Всегда не любила ничего ненужного. – Она поправила шаль на груди. – Мне очень жаль Стаса. Он приятный молодой человек. Если хотите найти убийцу, займитесь его последними расследованиями. Такие наверняка должны быть. Или его любовными историями поинтересуйтесь, он парень видный, от женщин наверняка отбоя не было. Из-за любви на все можно пойти, даже на преступление. Ульяна!

Сиделка выглянула из-за двери.

– Проводи гостей! И чаю мне сделай!

– До свидания, – поднимаясь, попрощался Егор.

– До свидания, – попрощалась Лада.

Женщина от разговора устала, светлая помада выглядела яркой на бледном лице.

– Она сейчас хорохорится, а на самом деле сильно переживала, когда Стас умер, – шепнула Ульяна в прихожей. – Скорую два раза вызывали. Вы ему кто, друзья?

– Друзья, – подтвердил Егор.

– Хороший мальчик был. Веселый. Оля радовалась, когда он приходил. Год уже из дома не выходит, скучно ей.

– Ульяна!

– Иду!

Ветер стих, на улице появилось больше прохожих. Переулки больше не казались пустыми. На большом каштане, под которым Егор поставил машину, виднелись стрелки будущих соцветий.

– Подожди-ка, – огляделся Егор, сжимая ключи от машины. – Пойдем!

Лада повертела головой, заметила скромную дверь ресторана.

– Пойдем пообедаем. Заморишь меня голодом! – Он потянул ее к двери.

Совместные обеды превращались во что-то семейное.

– Пойдем! – Он потянул Ладу снова, на этот раз решительнее. Но, сделав пару шагов, остановился. – Мне нужно будет кое-что уточнить. Я исчезну на пару дней. Во вторник приду. В крайнем случае, в среду.

Что-то в его глазах изменилось, они больше не были насмешливыми, они стали задумчивыми. Задумчивыми и ласковыми.

– Но если я тебе понадоблюсь, звони, и я приеду немедленно. Хорошо?

– Хорошо, – мрачно кивнула Лада.

Он не может ей понадобиться, потому что на ее жизнь никто не покушается и покушаться не станет.

Двое подростков пронеслись мимо них на самокатах.

– Ну пойдем! – поторопил Егор, и Лада послушно пошла к тяжелым дверям.

28 апреля, понедельник

Странно устроен мозг. Виталию казалось, что он в выходные совсем не думал о работе, но уже утром, едва проснувшись, понял, как можно и нужно использовать оборудование, которое продемонстрировал ему Гарик. Для этого с университетом необходимо заключить договор, но тут проблем не будет, начальство за идею Виталия должно уцепиться.

По дороге на работу идея обрела четкость.

Гарик дураком никогда не был, идею ухватил с полуслова. Ему она тоже открывала перспективу, не только Виталию.

– Я приеду после обеда, – прикинул Виталий. – Раньше не смогу, у нас по понедельникам планерка. Ты до которого часа будешь?

– Сколько надо, столько и буду, – заверил Гарик. – Приезжай. Пропуск выпишу.

Идея захватила, мешала думать о чем-то другом. Запланированное тестирование Виталий переложил на подчиненных и, как только планерка закончилась, поехал в университет.

Перед тем как найти Гарика, зашел на кафедру к Вике, немного подождал, когда она вернется после лекции.

Увидев его, Вика вымученно улыбнулась.

– Ты во сколько должна уйти? – спросил он, глядя в грустные глаза. – У меня здесь дел на пару часов, а потом сходили бы куда-нибудь, пообедали.

– Спасибо, Виталик. – Она покачала головой. – Давай как-нибудь в другой раз.

Виталий обернулся. Народу на кафедре было немного. Двое мужчин спорили, глядя в экран компьютера. Секретарша сосредоточенно била пальцами по клавиатуре.

Виталий потянул Вику за дверь. В коридоре народу было больше, сновали студенты. Он отошел к стене.

– Вика, что с тобой? – наклонился он к Вике. – Чем ты расстроена?

– Это так заметно? – равнодушно спросила она.

– Мне заметно! Что случилось, Вика?

Она посмотрела в сторону, потом на него, потом опять в сторону.

– У меня умер близкий человек. Я не Стаса имею в виду.

Виталий растерялся, не нашел, что ответить.

– У меня не стало очень близкого человека, – прошептала Вика.

– Если тебе нужна помощь…

– Спасибо, Виталик. Мне невозможно помочь. Извини, я пойду.

Она быстро пошла по коридору, не зайдя на кафедру. Светлые волосы падали на воротник светлого пиджака.

– Здравствуйте, – неожиданно поздоровался с Виталием студент, до этого дважды прошедший по коридору.

– Здрасте, – вежливо ответил Виталий.

– Вы меня не узнали?

У студента были строгие внимательные глаза и короткие волосы. Он мог бы сыграть отличника в советском фильме.

– Я с Георгием Михайловичем работаю. Мы вам показывали установку.

В пятницу рядом с Гариком действительно толклись какие-то молодые люди. Виталий не обратил на них внимания.

– Я Анатолий Нестеров. Георгий Михайлович поручил мне с вами контактировать.

– Очень приятно, – улыбнулся Виталий. – Давай контактировать.

– Я не знал, что вы должны сегодня приехать. – Парень старательно пытался выглядеть строго.

– Я тоже не знал, но приехал. – Виталий двинулся по коридору. – Пойдем к Георгию Михайловичу.

Он несколько лет не видел Вику и не видел бы ее еще бог знает сколько лет, но грустные Викины глаза не давали полностью сосредоточиться на перспективной идее. Через два часа Виталий извинился, прервал Гарика и снова помчался на Викину кафедру.

Он пришел вовремя. Вика прощалась с секретаршей.

– Давай я тебя отвезу, – выйдя вместе с ней в коридор, тихо предложил он.

– Мне невозможно помочь, Виталик. – Она подняла на него умные грустные глаза. – Может быть, через какое-то время станет легче.

Из-за поворота вышел Гарик вместе со студентом Анатолием. То есть с аспирантом, Анатолий оказался тем самым парнем, которого Гарик собирался Виталию прислать.

Вика быстро пошла по коридору, Виталий подошел к коллегам.

– Мы решили кофе попить. Пойдем? – предложил Гарик.

Виталий вместе с коллегами перекусил кофе с бутербродами, потом снова они совещались у установки. Из университета он вышел позже, чем обычно уходил с работы.

– Вспоминаешь Владимира Борисыча? – пройдя вместе с Виталием проходную, неожиданно спросил Гарик.

– Вспоминаю.

– Хорошее время было.

Время было хорошее. Молодые аспиранты собирались у профессора Козинцева, спорили. Это был клуб для избранных.

Мужской клуб, девочек там было мало. Одна из немногих – Вика. Виталий тогда не знал, что она родственница профессора.

Про Машу знал, что дочь, то ли Владимир Борисыч сказал, то ли кто-то еще.

Вроде бы немного лет прошло, а кажется, что целая вечность.

Отойдя от ограды университета, Гарик закурил.

– Помнишь, я тебе про Фетисова рассказывал? Как на ученом совете Борецкая его с грязью мешала?

– Помню, – усмехнулся Виталий. – Такое не забудешь!

– Злые языки утверждали, что у Вики с ним роман был. Похоже на правду, она сильно после его смерти изменилась, почернела вся. Это даже я заметил, хотя жена утверждает, что я толстокожий, как бегемот, и ничего вокруг себя не вижу.

– Я не привык чужими романами интересоваться. – Обсуждать Вику было противно.

– Да я тоже не привык. Просто жалко мне ее, хорошая девка. А ты вроде как с ней дружишь.

Гарик остановился около черного «Фиата».

– Готовь договор. Если помощник понадобится, Нестерова пришлю. Он парень толковый.

– Это уже после праздников, – прикинул Виталий.

– Ясно, что после праздников. Ну давай. Пока!

– Пока!

Виталий почувствовал, что устал за этот длинный день, только когда поднялся в квартиру. Кажется, Злата тоже это поняла, потому что не ныла, как обычно, когда он приходил позже положенного, и не позвала прогуляться перед сном. Против прогулки Виталий бы не возражал. Ему надо было подумать, а на ходу думалось хорошо.

* * *

Если бы мама вчера не вспомнила про дом отдыха, мысль купить путевки на пару дней Артемию в голову бы не пришла. Вообще-то он, как и папа, считал, что лучше, чем дома, нигде не бывает, но возможность провести несколько суток вместе с Риной казалась таким счастьем, что отделаться от этой мысли он не мог.

Сайт отеля, который родители называли домом отдыха, он открыл, едва приехав на работу. Свободные путевки на праздничные дни еще были, но он понимал, что нужно спешить, желающих провести выходные за городом много.

Артемий набрал Рину. К счастью, она оказалась не на лекции, ответила.

– Риночка, проведи со мной выходные! – взмолился Артемий. – Есть шикарный отель, побудем там вдали от всех.

– Все четыре дня вряд ли, – подумав, ответила Рина. – Двое суток… пожалуй, смогу.

– Трое!

– Артемий! – Рина засмеялась.

– Ну хорошо, двое, – сдался он.

– Возьмешь путевки, сбрось мне даты. Я не люблю неопределенности.

Она отключилась.

На то, чтобы оплатить двухместный номер, потребовалось всего несколько минут.

Цена казалась запредельной, но Рине должно понравиться. Отель гарантировал не только прекрасную еду, но даже выступления артистов московских театров по вечерам.

Оттого что Рина пробудет с ним целых двое суток, Артемий даже смирился с тем, что вечер придется коротать одному.

Тоскливо стало, только когда вечером сел в машину. Тогда же он и вспомнил, что смутно его беспокоило в последнее время. Как будто, когда думал о Рине, забывал обо всем остальном.

Он помедлил перед тем, как позвонить Ладе.

Девчонка была ему совсем чужой, и его навязчивость выглядела откровенно идиотской.

– Я сама собиралась тебе позвонить, – к его удивлению, сказала Лада.

– Да? – удивился Артемий. – Зачем?

– Ты хотел найти компьютер Стаса. Нашел?

– Нашел планшет, – осторожно признался Артемий. – А что?

– Можно я его посмотрю?

– Ты хочешь посмотреть что-то конкретное?

– Я просто хочу посмотреть!

Кажется, она начала злиться. Имеет право. Он бы тоже разозлился на ее месте, если бы кто-то начал ему мешать делать то, что он считает нужным.

– Если ты боишься мне дать, могу спросить разрешение у Рины.

– Ничего я не боюсь, – вздохнул Артемий.

Почему-то разговаривать с вроде бы неглупой Ладой у него не получалось.

– Приеду домой, скину тебе ссылку. Только посмотри или скачай сегодня, завтра я доступ закрою.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Подожди! – не дал ей отключиться Артемий. – Я в субботу видел рядом с тобой парня. Ты давно его знаешь? Кто он?

– Извини, Артемий, но… – опешила она.

– Это ты меня извини! – перебил он. – Мне кажется, я его видел где-то. Кто он?

– Мой знакомый!

– Ты давно его знаешь?

– Я не хочу это обсуждать!

– Послушай, Лада! – Артемий перехватил трубку другой рукой. – Стаса убили. Убийца гуляет на свободе. Если около тебя вдруг появляется непонятно кто…

– Около меня непонятно кто не появляется! – перебила она. – Но за заботу спасибо.

Она отключилась.

Приехав домой, Артемий открыл внешний доступ к файлам из планшета Стаса, отправил ссылку Ладе. Она поблагодарила эсэмэской.

Без Рины было тоскливо. Он попробовал читать, но отложил книгу, открыл в телефоне электронную карту, нашел отель, в котором предстояло блаженствовать с Риной, и пораженно замер.

Отель находился всего в пятнадцати километрах от Новинска.

От любой деревни, расположенной рядом с отелем, было рукой подать до того места, где несколько лет назад мужчина умер так же, как недавно Стас.

29 апреля, вторник

Разобраться в файлах и папках Стаса, которые Лада переписала в свое облако, было совершенно невозможно. То есть возможно, но на это требовалось потратить годы. Файлы содержали отрывочные несвязные, на первый взгляд, мысли, и попытку как-то их упорядочить Лада отбросила еще вечером.

День выдался легкий, к четырем часам она закончила все, что намечала, и, вопреки должностным инструкциям, снова полезла в облако.

Папку, в которой было всего несколько фотографий, она открыла в шестом часу.

На фотографиях молодые люди стояли рядом с какими-то техническими шкафами, сидели вокруг компьютерного стола, толпились около стоявшей в кустах лавочки.

Среди молодежи находился один немолодой человек, и его Лада сразу узнала. Фотографии профессора Владимира Борисовича Козинцева она недавно рассматривала в книге Викиной тети.

Девушек среди молодых людей было всего две, Лада узнала обеих.

Вику, которая присутствовала на двух фотках. И Машу, дочь профессора Козинцева, фото которой видела все в той же книге.

Не узнать еще одного человека было невозможно, Виталий находился на всех фотографиях.

На фотках он выглядел моложе, чем сейчас. У него еще не было морщин у переносицы.

Молодой Виталий и смеющаяся Маша держались рядом и смотрели друг на друга. Если они не были влюблены, Лада ничего в жизни не понимает.

Теперешний, немолодой Виталий заглянул в офис, Лада торопливо убрала фотки с экрана.

– Как дела? – поинтересовался он, останавливаясь у ее стола.

– Первый блок закончила, – отчиталась Лада.

– Я тебе после праздников хочу новую работенку подкинуть.

– Давай, – кивнула Лада, отчего-то пряча глаза.

Еще два часа назад она замучила бы его расспросами про новую работу.

– Не знаешь, как продвигается следствие? – Она заставила себя посмотреть на Виталия.

– Ты Стаса имеешь в виду?

– Ну конечно!

– Понятия не имею. Самому интересно. – Он равнодушно нахмурился.

Непохоже, чтобы его сильно интересовало, как продвигается следствие.

Или он очень хороший актер.

– С Риной давно разговаривала?

– Давно, – вздохнула Лада. – Мне кажется, она не настроена сейчас ни с кем общаться.

– Ее можно понять. – Виталий вышел из офиса.

Лада не была с ним согласна, она подругу не понимала.

Она, Лада, хваталась бы за любую ниточку, чтобы вычислить убийцу собственного брата.

Лада снова принялась рассматривать фотографии.

На одной картинке были не люди – логотип незнакомого банка. Ладе потребовалось несколько минут, чтобы узнать, что банк кипрский.

Она выключила компьютер, оделась, пошла к метро.

Потеплело. Листья на деревьях заметно увеличились.

Было то самое время, которое она любила больше всего.

Лада прошла турникеты, спустилась на платформу.

Подошел поезд, она встала у задних дверей вагона.

Егор утверждал, что единственное, зачем Стас мог с ним связаться, было давнее происшествие в Новинске.

Правильнее всего было немедленно ему позвонить и поделиться тем, что попало ей в руки.

Она понимала, что этого не сделает.

Виталий ей нравился. Она должна сама во всем разобраться.

Когда она свернула к дому, запахло черемухой. Но почему-то лучшее время в году не радовало.

30 апреля, среда

Новыми идеями, родившимися от встречи с Гариком, хотелось заняться немедленно. Виталий открыл старые наработки, которые он обсуждал когда-то еще с профессором Козинцевым. Архив был составлен плохо, обычно Виталия увлекали новые идеи, и на то, чтобы описать и сохранить старые, не хватало ни сил, ни желания. Владимир Борисович его за это добродушно поругивал.

Через пару часов он понял, что копаться в старых записях будет до скончания века.

Не слишком надеясь на успех, позвонил Вике, спросил про архив профессора.

– Его компьютер лежит у меня, – равнодушно объяснила Вика. – Не знаю, работает ли еще. Если хочешь, приезжай, посмотри.

– Хочу. Спасибо тебе.

– Не за что. Только приезжай попозже, часам к шести. Или в любой день в выходные.

– Сегодня, – попросил Виталий.

Объяснять Злате, зачем он едет в выходные к Вике, не хотелось, жене это точно не понравится. Ехать вместе с женой хотелось еще меньше.

– Хорошо, – равнодушно согласилась Вика.

Он приехал на полчаса раньше. Вики дома еще не оказалось, он вернулся в машину.

Она приехала на такси минут через десять. К подъезду шла медленно, Виталий успел догнать.

У нее были несчастные заплаканные глаза. Светлые волосы, падающие на воротник черной ветровки, казались бесцветными.

Под черной ветровкой виднелась черная водолазка.

Она не попыталась улыбнуться, он не стал задавать ненужных вопросов.

– Ноутбук там. – Раздеваясь в прихожей, Вика показала на тумбочку под книжным шкафом.

Ноутбук был старый, тяжелый. Виталий включил его в сеть. На черной панели зажглась красная лампочка.

– Выпей со мной, – предложила Вика. – Помянем очень хорошего человека. Сегодня сорок дней.

Виталий послушно кивнул.

Злате не понравится, что его машина останется ночевать под окнами Вики. Надо будет как-то это скрыть.

– Я посмотрю архив при тебе, – пройдя следом за Викой на кухню, заверил Виталий.

– Смотри где хочешь, – отмахнулась она.

Достала из холодильника мясные и рыбные нарезки, переложила на тарелки. Смахнула слезинку и снова полезла в холодильник.

– Я перепишу только то, что когда-то делал с Владимиром Борисычем, – пообещал Виталий.

– Послушай!.. – поморщилась Вика. – Этот архив много лет был никому не нужен.

– Вика! – Виталий развернул ее к себе. Заплаканные глаза она прятала. – Ты не маленькая! Там должны быть наработки, которые могут тебе очень пригодиться!

Резко зазвучала механическая музыка. В первый момент Виталий не понял, что звонит не его телефон, ее.

Вика вывернулась, достала телефон из сумки. Виталию хорошо видно было ее в большом зеркале.

– Да, Нодари, привет. – Она заставила себя улыбнуться. – Нормально. Как у вас?.. Нет, спасибо, больше ничего не надо… Конечно позвоню. Пока.

Нодари… Грузинское имя?

Маша собиралась отдыхать в Грузии, рассказывала что-то не то про грузинских родственников, не то про знакомых. Не успела, перед поездкой в Грузию навестила бабушку…

Вика сунула телефон в сумку, вернулась в кухню.

– Послушай, Вика… – снова начал Виталий.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, Виталик, – перебила она. – Я могу поднять дядины наработки и защитить докторскую. Если у меня возникнут проблемы, я могу обратиться к тебе, и ты мне поможешь, верно?

Виталий не ответил.

– Я не хочу этим заниматься. Мне скучно и неинтересно. У меня нет цели сделать карьеру. Я не хочу толкаться локтями и идти по головам.

Она достала с полки бутылку вина, вынула из выдвижного ящика штопор. Виталий вытащил пробку.

Вино было грузинское, незнакомое. Наверняка дорогое.

– Садись. – Вика поставила на стол бокалы.

Она заговорила минут через двадцать, когда они дважды молча выпили, закусывая небрежно выложенными нарезками.

– Моей прабабке цыганка не советовала выходить замуж. Встретила прабабушку накануне свадьбы и начала пугать несчастьями. Прадед с прабабушкой друг друга любили, смеялись над предостережениями. У них было шестеро детей. И от всех шестерых потомства осталась только я. Кто в войну погиб, кто в лагерях сгинул. Раньше Маша была, ее больше нет. Как будто мы действительно все прокляты до седьмого колена. Ты веришь предсказаниям?

– Нет.

– Я тоже не верю. – Вика повертела пустую рюмку. – У каждого своя карма. Я сама выбрала свою судьбу, теперь расплачиваюсь. Тайком хожу на могилу, чтобы не встретиться с женой и детьми. Он был женат.

– Я понял. – Виталий налил вино в рюмки.

– Господи, как все глупо! – Вика сжала рюмку. – Глупо и пошло. Женатый мужчина и любовница. Я его любила, Виталик. И он меня любил. Так бывает. И семью любил, и меня. А у меня, кроме него, ничего и никого не было. И никогда не будет.

– Будет! – с жалостью заверил Виталий. – Горе проходит. Ты молодая красивая женщина, у тебя вся жизнь впереди.

– Нет. – Она покачала головой, помедлила, отпила вино.

– Вика! Тебе всего тридцать!

– Тридцать два, – поправила она. – По паспорту. На самом деле девяносто.

Она пьянела.

Виталий пробыл у нее часа два. Когда на такси приехал домой, было еще совсем светло.

* * *

– Виталий уехал, – заглянул в офис коллега-программист Вася. – Сказал, что не вернется.

Лада кивнула – приняла к сведению.

Новость означала, что через двадцать минут в офисе не останется никого. Срочных работ не было, а загружать себя обычной рутиной в предпраздничный день коллеги не считали нужным. Первое мая праздничным днем, кроме Ладиной бабушки, давно никто не считал, но предстоящие длинные выходные всех радовали.

У Лады тоже ничего срочного не было, но она продолжала сидеть за компьютером. Как будто именно здесь, в нескольких метрах от кабинета Виталия, сможет понять, почему Стас выложил фотки с ее любимым начальником в отдельную папку.

То, что приходило на ум, ужасало.

Дверь хлопнула, Лада подняла голову, улыбнулась модной начальнице соседнего отдела Ксении Игоревне.

– Виталия нет здесь?

Сегодня на Ксении был широкий короткий свитер с высоким горлом и просторные брюки-капри. На шее – массивная асимметричная цепь.

– Говорят, уехал, – доложила Лада.

– Тебе как, нравится с ним работать? – Чужая начальница подошла к Ладиному столу.

– Нравится.

– Хороший парень. Господи, как давно я всех здесь знаю! Помню его совсем мальчиком. Он когда-то под моим руководством работать начинал. Но уже тогда было ясно, что он в рядовых инженерах надолго не задержится. Дельный парень. На редкость толковый. И голова светлейшая, и руки золотые. У него многому можно научиться. Учись, если хочешь стать настоящим специалистом.

Ксения положила руки на привинченную к столу вертикальную полку. Кольцо у нее было только одно, на среднем пальце, очень красивое и необычное – огромная серебряная пластина во всю фалангу.

– Скажи ему, чтобы тезисы подготовил, он поймет, о чем речь.

Лада кивнула – скажу.

Ксения ушла, Лада выключила компьютер.

Из книги Викиной тети следовало, что профессор Козинцев был университетским ученым. У него тоже могли быть золотые руки, но… взрывное устройство нужно где-то изготовить. Где он его собрал? У себя на кухне? На коленке, как говорит папа?

Вот у них в фирме есть лаборатории, в которых это можно сделать.

Шесть лет назад Виталий здесь уже работал. У него была возможность помочь профессору.

Заболела голова, Лада потерла виски.

Телефон зазвонил, когда она собиралась запереть дверь офиса.

– Да, Артемий, привет, – ответила она, не успев вынуть ключ.

– Я вспомнил, где видел твоего парня, – торопливо сказала трубка. – Но могу ошибаться. Сейчас пришлю тебе аватарку, посмотри, это он?

В трубке щелкнуло. Лада вытащила ключ из замка.

Через несколько секунд телефон тихо звякнул, Лада посмотрела на фотографию Егора в круглой рамке.

Телефон зазвонил снова.

– Это он? – спросил Артемий.

– Он, – вздохнула Лада.

– Ну слава богу! – обрадовалась трубка. – А то я замучился совсем, не мог вспомнить, почему лицо знакомое. Это блогер из Новинска. Почему ты не хочешь сказать, когда с ним познакомилась?

– Недавно познакомилась, – призналась Лада. – Стас перед смертью пытался с ним связаться, они были знакомы. Лучше скажи, откуда ты его знаешь?

– Там мужика отравили тем же препаратом, что и Стаса. Или он сам отравился, мужик. Разве я тебе не говорил?

– Не говорил.

– Ну теперь говорю. Я все такие случаи отслеживаю, это моя профессия.

– Подожди! Ты имеешь в виду смерть профессора Козинцева?

– Фамилию не помню. Отравился мужик, у которого дочь в ДТП погибла. Спроси своего блогера, он должен лучше знать. Извини, Лада, не могу разговаривать, тороплюсь.

Она уходила одной из последних. В коридоре уже никого не было, в лифте тоже.

И в метро народу было заметно меньше, чем обычно.

Егор стоял около двери в квартиру, привалившись спиной к стене, читал что-то в телефоне.

Лада молча перед ним остановилась, он сунул телефон в карман и тихо спросил:

– Ты хочешь, чтобы я приходил?

Это был совсем новый Егор. Не насмешливый и не сердитый. Для совсем нового Егора имело значение, что она сейчас ответит.

Она почувствовала, как внезапно застучало сердце.

– Да, – помолчав, ответила Лада.

Сердце застучало напрасно. Ей показалось, что Егор новый, он был такой же, как всегда. Он вошел вслед за ней в квартиру и уже привычно предложил:

– Пойдем ужинать.

– Пойдем, – вздохнула она.

Они всего-навсего друзья. У них общее дело, они пытаются вычислить убийцу.

1 мая, четверг

Проснуться рядом с Риной было счастьем. Артемий повернулся на бок, подложил руку под голову и тихо ждал, когда у нее дрогнут ресницы.

Сквозь плотные занавески пробивалось утреннее солнце.

Вчера солнца не было. Они приехали вечером, когда уже почти стемнело. Погуляли по освещенным желтыми фонарями дорожкам прилегающей территории, поужинали. Немного послушали певицу в длинном концертном платье, исполняющую старинные романсы. Пела женщина хорошо, а в словах ошибалась. Артемий в романсах плохо разбирался, Рина сказала, что певица текст перевирает.

– В школе за такое двойки ставили, – поморщившись, шепнула Рина Артемию в ухо.

Артемий тихо выбрался из постели, задернул занавеску, чтобы солнце не светило на Рину.

– Проснулся? – Ее ресницы дрогнули.

Он сел на постель рядом с ней, взял за руку.

– Который час?

– Скоро десять. – Артемий поднял ее руку, поцеловал.

– Мы можем не успеть на завтрак, – улыбнулась она.

– Не успеем, позавтракаем в ресторане.

Они успели. Рина подождала, когда ей пожарят яичницу, Артемий набрал себе две тарелки разных закусок. Если он поселится здесь надолго, ему придется сбавлять лишний вес. Впрочем, на то, чтобы поселиться здесь надолго, его зарплаты не хватало.

Потом они снова погуляли по асфальтированным дорожкам. Лес был еще прозрачный. Пахло мхом, мокрым деревом.

– Пойдем в корпус, – позвала Рина. – Хочу немного поработать.

Артемию в отличие от Рины взять с собой ноутбук в голову не пришло. Он и дома в выходные работой не занимался. По сравнению с ней он бездельник.

В номере убирала женщина. Делать это необходимости не было, за ночь они не успели намусорить, но стоимость пребывания требовала определенных услуг.

Рина взяла ноутбук, вышла в коридор, села в глубокое мягкое кресло рядом с помпезной, под старину, колонной. В отеле все было помпезное, под старину – и мебель, и картины на стенах, и сами стены.

Артемий недолго посидел в соседнем кресле и вернулся в номер. У уборщицы лет сорока было пышное тело, веселые голубые глаза и светлые короткие кудряшки.

– Сейчас закончу, – засуетилась женщина.

– Я не тороплю, – успокоил Артемий и заглянул в шкаф, делая вид, что что-то там ищет. – Вы, случайно, не из Васильевки?

Васильевкой, как сообщала карта, называлась ближайшая к отелю деревня.

– Нет. Я издалека езжу, – засмеялась уборщица. – Но из Васильевки у нас народу много, для них в отеле самая подходящая работа, пешком ходят. А вы почему интересуетесь? Дом хотите купить?

– У меня там семья знакомая жила. Хотел узнать, живут еще или уехали уже.

– У кого же можно спросить? – женщина немного подумала. – Катерина сегодня не работает… У парикмахерши спросите, у Антонины! Она из Васильевки, всех там знает.

– Спасибо, – поблагодарил Артемий.

Рина печатала, положив ноутбук на колени. Артемий потоптался рядом, она, подняв глаза, ласково ему улыбнулась.

– Прогуляюсь. – Он наклонился, поцеловал ее в волосы.

– Скучно тебе со мной.

– Не говори глупостей!

Парикмахерскую он отыскал на первом этаже. За стеклянной стенкой одиноко скучала девушка.

– Постричься можно? – заглянул в стеклянную дверь Артемий.

Девушка была невысокая и худенькая.

– Можно! – Она, как тореадор, взмахнула парикмахерской накидкой, и показала на кресло. – Садитесь.

Она вымыла Артемию волосы, обмотала шею бумажной лентой, накрыла накидкой плечи.

– На сантиметр покороче, – попросил он.

Маму его длинные волосы раздражали, но тут Артемий стоял насмерть, и мама отступила.

Если его попросит об этом Рина, он пострижется налысо.

– Вы Антонина?

– Нет. Я Алла, – девушка засмеялась, глядя на него в зеркало, и перешла на шепот. – Только вы меня не выдавайте. Я Антонину иногда подменяю. Это не положено, но клиенты не жалуются. Не выдавайте начальству.

– Не выдам, – улыбнулся Артемий. – Тут в основном из Васильевки работают?

– Ну конечно. – Ножницами она орудовала профессионально, как в дорогих салонах.

Не то чтобы Артемий придавал большое значение собственной внешности, но стричься со студенческих лет предпочитал у хороших мастеров. Правда, в студенческие годы собственная внешность занимала его гораздо больше.

– У нас вариантов немного. Либо сюда устроиться, либо в столицу. Я в Москву езжу.

У Галы сестра работает парикмахером…

– А сельским хозяйством больше никто не занимается?

– Ну почему! – Алла пожала плечами. – Занимаются.

Мама утверждала, что сестры похожи.

Артемий в зеркало разглядывал девушку. Утверждать, что Алла похожа на Галу, он бы не рискнул. Но он не художник, плохо подмечает детали.

Разговор о фермерах девушка не поддержала. Не сказала, что муж сестры как раз фермерством и занимается.

Не сестра?..

– У меня знакомая живет в какой-то деревне поблизости, – решился Артемий. – Художница.

– У меня сестра художница. – Алла критически оглядела свою работу, осталась довольна и вопросительно посмотрела на Артемия.

– Отлично! – похвалил он. – Спасибо.

Она осторожно сняла с него накидку. Он расплатился.

Расследователь из него так себе, он не смог ее разговорить. Ни о сестре-художнице, ни о деревенских фермерах она ничего больше не сказала.

Рина все так же держала на коленях ноутбук.

– Кончай! – наклонился над ней Артемий.

Она улыбнулась, закрыла ноутбук.

Тонкое лицо с длинными черными глазами было таким красивым, что на него хотелось смотреть не отрываясь.

– Пойдем обедать? – Рина поднялась. – Кажется, уже можно.

– Пойдем, – согласно кивнул он.

Уборщицы в номере уже не было.

Артемий обнял хрупкие Ринины плечи и прошептал:

– Ты мое счастье, Рина!

* * *

Егор пообещал прийти в десять, а проснулась Лада в семь, как обычно. Выпила кофе, съела кусочек хлеба с вареньем и открыла ноутбук.

Артемий оказался прав. Она быстро нашла сайт, который когда-то вел Егор, почитала о событиях более чем шестилетней давности.

Когда Егор ровно в десять позвонил в дверь, Лада о тихом подмосковном городке уже кое-что знала.

– Ты был знаком с Машей Козинцевой? – впуская Егора в квартиру, спросила Лада.

Он на секунду замер, снимая ветровку.

– Один знакомый сказал, что ты вел блог о Новинске, – вздохнула Лада. – Я нашла твой блог.

– Что за знакомый?

– Артемий. Фамилию не помню. Ты его видел, он меня подвозил как-то. Он тебя узнал по фотке. Он химик, интересуется всякими отравлениями. Вчера позвонил, сказал, что вспомнил, где тебя видел.

Егор повесил ветровку на вешалку.

– Он мне советовал быть с тобой поосторожнее, потому что ты появился из ниоткуда и в крайне подозрительное время.

– Правильно советовал, – похвалил Егор.

– Так ты знал Машу Козинцеву?

Егор прошел в комнату, остановился у окна.

– Знал.

– Я так и поняла, – кивнула Лада. – Ты о ней писал так… О посторонних так не пишут.

– Да нет. – Егор дернул головой. – Я знал ее мало, ее бабка на соседней улице жила, и Маша к ней иногда приезжала. Здоровались по-соседски, и все. Просто плохо это, женщин на улице давить, тогда весь город в бешенстве был.

– Егор, свози меня туда!

– Зачем? – удивился он. – Я тебе и так про наш город все рассказать могу. И карту показать.

– Свози, Егор! – зачем-то уперлась Лада. – Туда ведь не так далеко ехать.

Она понимала, что напрасно упирается, город не подскажет ей, причастен ли к тем событиям Виталий.

Виталий оставался с ней после работы, когда у нее что-то не получалось. Добродушно ворчал, находя ее ошибки, и сам их исправлял. В прошлом году отправил ее домой, когда она слегка простудилась. Хворь была легкая, без температуры, больничный ей никто бы не дал. Виталий заставил просидеть три дня дома, прикрывал ее перед начальством и дописал за нее программный блок, потому что закончить требовалось срочно.

– Поехали! – Егор пожал плечами и усмехнулся. – Твои желания для меня закон. Поехали хоть сейчас.

– Сейчас! – потребовала она.

Он опять пожал плечами. Идея ему не нравилась.

Машин на трассе было много, горожане стремились на природу, но больших пробок не случилось. Ярко светило солнце, тянущаяся вдоль трассы полупрозрачная лесополоса манила прогуляться под зеленеющими деревьями. На самом деле прогулка никому бы удовольствия не доставила, в лесу было еще сыро, без резиновых сапог не обойдешься. А где-нибудь под деревьями наверняка еще лежит снег.

– Приехали, – сказал Егор.

Лада завертела головой, увидела дорожный указатель. Город ничем не отличался от любого окраинного московского района, такие же новостройки, такие же вывески знакомых супермаркетов.

Новостройки остались позади. Егор проехал железнодорожную станцию со старым вокзалом и стоящими рядом малоэтажными домами, свернул на узкую улицу. Здесь дома были частные, огороженные заборами, и мало отличались от подмосковных дач.

Остановился он около давно не крашенного низкого забора. Маленький двухэтажный деревянный дом за забором тоже не мешало бы покрасить.

– Приехали.

Егор достал из лежавшего на заднем сиденье рюкзака связку ключей, вышел из машины, отпер калитку.

– Заходи, – обернулся он к Ладе.

Она послушно пошла за ним к дому по выложенной плиткой дорожке. За ней давно никто не следил, плитка была потрескавшаяся, с проросшей в стыки травой. Она контрастировала с растущими рядом плодовыми деревьями. Те были окутаны бело-розовыми цветами и просились на картину.

Егор поднялся по покосившемуся крыльцу, отпер дверь дома.

– Заходи.

Внутри дом мало отличался от московских квартир. Если поменять выцветшие обои и правильно расставить мебель, не будет отличаться совсем.

– Это мой дом, – объяснил Егор. – Родители в Кисловодск переехали, от старой тетки дом остался, им там больше нравится. Я в последние годы здесь один жил, пока в Москву не переехал. Располагайся, отдыхай. Чайку попьем и пойдем улики искать.

Он шутил, но Лада видела, ему невесело.

Она сняла ветровку, села в мягкое кресло.

– Тебе не нравится, что я навязалась, или ты просто не любишь сюда ездить?

– Ни то ни другое. – Он подошел и, взявшись за подлокотники, над ней наклонился. – Ты умненькая, сообразительная, и мне бы хотелось пока держать тебя подальше отсюда. Пока убийцу не найдем. А город свой я люблю. И всегда любил.

– А зачем же тогда переехал?

– Обстоятельства так сложились. – Он распрямился. – Подожди, сейчас включу воду.

Егор вышел.

Окутанные цветами деревья за окном слегка покачивали ветками. Яркое солнце было обманчиво, ветер дул холодный.

* * *

Проснулся Виталий рано, но вставать ему не хотелось. Он лениво обнимал мягкие Златины плечи и удивлялся, что еще совсем недавно вскакивал, едва открыв глаза.

– Завтракать будешь? – промурлыкала Злата.

– Буду, – лениво ответил он.

Жена выбралась из его рук, поплыла на кухню. Без нее смотреть в потолок стало скучно, он взял в руки гантели, немного помахал ими и отправился в душ. Пожалуй, нужно записаться в какую-нибудь качалку. Или хотя бы бегать раз в неделю. Сейчас мышцы у него в полном порядке, но сидячий образ жизни здоровью не способствует.

Когда вышел из душа, заметил лежащий у двери рюкзак. Его он оставил здесь вчера вечером, когда вернулся от Рины. Виталий достал из него ноутбук бывшего научного руководителя и сунул пустой рюкзак в стенной шкаф. Включил ноутбук в сеть, открыл.

– Откуда у тебя такое старье? – лениво удивилась Злата, заглянув в комнату.

Ноутбук и шесть лет назад не был новым, по сравнению с современными моделями казался допотопным. Но Виталия наблюдательность жены удивила.

– Здесь мои старые наработки, – объяснил он. – Мне нужно кое-что посмотреть.

Злата приблизилась. Халат-кимоно распахнулся, она его поправила.

К крышке скотчем была приклеена узкая полоска с фамилией Козинцев. Видимо, Владимир Борисович держал ноутбук на работе.

– У Вики был родственник Козинцев, какой-то большой ученый. – Злата тронула надпись пальцем.

– Он был моим научным руководителем, – сказал Виталий. – Это его ноут.

Жена задумчиво покусала губы.

– Виталик, где твоя машина? – Она наклонилась к Виталию.

От нее пахло легкими духами. Успела побрызгаться, в постели он запаха духов не чувствовал.

– На стоянке ее нет!

Места на домовой стоянке давно были негласно распределены между соседями. Никакой договоренности на этот счет не имелось, но все предпочитали ставить свои транспортные средства на постоянные места.

– Ты был у Вики? Ты от нее это привез?

– Да, – кивнул Виталий.

Можно было соврать, сказать, что оставил машину на офисной стоянке, но врать он не любил и старался по возможности избегать.

– От тебя пахло спиртным!

– Да. Мы с ней выпили по рюмочке.

– Ты!.. – задохнулась Злата. – Ты смеешься! Едешь после работы к бабе, пьянствуешь с ней, и все как так и надо, да?!

– Злата, кончай! – попросил он. – Мне надо было взять у нее комп, и я его взял.

– А если бы я поехала к какому-нибудь мужику!..

– Мне бы это не понравилось, – улыбнулся Виталий.

Жена заплакала. Он потянул ее за руку, силой усадил на колени.

– Послушай! Вика – моя давняя приятельница. Мы с ней друг к другу никаких особых чувств никогда не испытывали и не испытываем. И ты прекрасно это знаешь! Кончай! И меня не зли, и себе нервы трепать не надо.

– Ты все время на работе! Мы почти не видимся! А для Вики ты время находишь! – Злата причитала, как маленькая девочка.

По-настоящему она его к Вике не ревновала. Та была на пять лет ее старше, и жена считала ее почти старухой.

– Мне нужна ты и больше никто! – вздохнул Виталий. – Не порти выходные ни себе, ни мне. Сама же ноешь, что мало видимся. Так хоть сцен не устраивай!

– Мы могли поехать к Вике вместе!

– В следующий раз поедем вместе. Все, не мешай! – Виталий стряхнул ее с колен.

Желание копаться в старых работах пропало. Он нехотя начал просматривать электронные папки, бросил и закрыл ноутбук.

– Иди! – крикнула из кухни Злата.

Она еще обижалась. Надо было ее обнять, чтобы совсем успокоилась, но он не стал. Пусть учится держать себя в руках.

– Знаешь, что я подумала… – ставя перед ним яичницу, задумчиво протянула Злата.

– Что? – лениво поинтересовался Виталий.

– Стас отравился вином…

– Насколько я знаю, да.

– У Вики есть знакомый грузин, бизнесмен. Соседка Викиных родственников много лет сдавала квартиру его семье. Родственники с грузинской семьей сдружились. Потом семья в Грузию переехала, и сейчас этот мужик возит в Москву дорогие вина. Я у него через Вику на папин юбилей покупала. – Злата пытливо посмотрела на Виталия. – Стас пил хорошее грузинское вино…

– Я думаю, менты установят, где он его взял, – как можно равнодушнее отмахнулся Виталий.

Злата задумчиво принялась жевать кашу, она тщательно следила за своим питанием.

Солнце из окна засветило в глаза. Виталий немного подвинулся вместе со стулом.

Смерть Стаса была последним, о чем ему хотелось бы сейчас думать. После слов жены не думать не получалось.

* * *

В доме нашлись пакетики чая и сухарики. Чай Егор заварил в двух одинаковых чашках из старинного сервиза. Лада давно не держала в руках такой тонкий фарфор.

– Пойдем, – вымыв чашки, позвал он. – Покажу тебе, где Козинцевы жили.

Запирать дом он не стал. Провел Ладу между заборами на пустую соседнюю улицу с такими же маленькими домами-дачами.

Дом, на который он указал, ничем не отличался от соседних, разве что высокими стеблями засохшей прошлогодней травы на участке.

– Здесь теперь никто не живет? – тихо спросила Лада.

– Никто.

Через несколько лет дом начнет отличаться от соседних сильнее. В их дачном поселке заброшенные участки заметно выделяются среди тех, хозяева которых загородным жильем активно пользуются.

Где-то рядом раздался негромкий стук, и звонкий женский голос весело крикнул:

– Егор!

Лада повернула голову.

Звонкий голос принадлежал маленькой юркой старушке неопределенного возраста. Лада дала бы ей лет восемьдесят, но двигалась женщина легко и быстро, не хуже Лады.

Женщина шла от соседней калитки. На ней была серая джинсовая куртка, серые джинсы и резиновые сапоги. Если бы не седые коротко постриженные волосы, со спины ей можно было бы дать не восемьдесят, а двадцать.

– Здрасте, тетя Клава, – поздоровался Егор.

– Неужто кто-нибудь решил дом купить? – с веселым любопытством оглядывая Ладу, женщина кивнула на заброшенный дом за забором.

– Не знаю, – засмеялся Егор. – Мы не собираемся.

– Все дома вокруг пустуют. Скоро одна на улице останусь, – весело пожаловалась женщина. – Ты-то возвращаться не собираешься?

– Пока не собираюсь.

– Как отец с матерью?

– Нормально.

– Хорошо им, на юге-то лучше, чем у нас. – Женщина продолжала разглядывать Ладу и наконец решилась. – А это невеста твоя?

– Подруга, – осторожно объяснил Егор.

Отделаться от любопытной соседки было непросто.

– Меня зовут Лада, – улыбнулась Лада.

– Очень приятно. Егор парень хороший, позовет замуж, выходи, – засмеялась старушка.

Лада опять вежливо улыбнулась.

– А здесь вы что делаете?

– Лада знакома с семьей Козинцевых, – полуправдиво доложил Егор.

Как ни странно, объяснение соседку устроило.

– Они будут дом продавать?

– Не знаю.

– Наследники хоть бы когда-нибудь приехали! – осудила семью тетя Клава. – Потолкались немножко, когда Владимир Борисович умер, и больше не показывались.

– Близких родственников у него не было, – напомнил Егор.

– Близких не было, – согласилась женщина. – Последние полгода он один здесь жил, никто к нему не приезжал.

– А как же работа? – удивилась Лада. – Он бросил работу?

– Работал как-то, на удаленке. Московскую квартиру продал, денег ему хватало. По хозяйству сам справлялся. Я ему помощь предлагала, он отказывался. – Женщина вздохнула. – Его понять можно. Дочь потерять не дай бог никому!

Она перекрестилась.

– Маша хорошая девочка была. Заботливая. Бабку любила, часто приезжала. Чаще отца.

– Тетя Клава, а парень у нее был, не знаете? – неожиданно поинтересовался Егор.

Лада замерла.

– Был, наверное. Она красивая девочка была. Умная, в отца, университет с красным дипломом окончила. Бабка ее тогда очень радовалась, не знала, как жизнь повернется.

– Мы пойдем, тетя Клава. – Егор тронул Ладу за руку, потянул в сторону. – До свидания.

– До свидания, – попрощалась Лада.

– Егор… – нерешительно остановила Егора соседка и замялась.

Лада отошла на несколько шагов.

– Говорят, Алька приехала, – совсем тихо сообщила Егору женщина.

Подслушивать нехорошо, но Лада слух напрягла.

– Вчера в магазине ее видели, в новых домах. Говорят, карьера у нее успешная, недавно в телевизоре пела.

– Мне-то какая разница! – Егор тоже говорил очень тихо.

– Ну… Если она к тебе снова попросится, не пускай! Пустая девка, шалава.

– Она не попросится, и я не пущу! Пока, тетя Клава.

Егор догнал Ладу и молча повел за угол соседнего дома.

За поворотом оказалась маленькая площадь с памятником Ленину посередине.

Площадь была ухоженная, вокруг памятника распустились тюльпаны.

* * *

Дорогой отель полностью забит не был, в столовой, которая к ужину превращалась в ресторан, всегда можно было найти свободный столик. К четырехчасовому полднику народ вообще подтягивался плохо, Артемий с Риной шли к столовой по длинному коридору в одиночестве. Стоявшие у стены между пальмами в горшках кресла пустовали.

Кроме одного. У самого входа в столовую худенькая женщина, сидя в кресле, листала журнал из тех, что стопками лежали на стоявших рядом с креслами столиках и никакого интереса у отдыхающих не вызывали.

Женщина с бешенством посмотрела на Артемия и снова уткнулась в журнал. Рина на женщину внимания не обратила, и он постарался сделать вид, что ее не заметил, лихорадочно соображая, как бы все-таки поговорить с Галой.

На то, чтобы выпить чай со свежей выпечкой, понадобилось минут десять.

Гала продолжала сидеть в том же кресле.

– Прости, Риночка, – решился Артемий. – Я тебя сейчас догоню. Знакомую увидел.

Рина молча кивнула и, не оглядываясь, пошла дальше к номеру.

Артемий подошел к Гале.

– Что ты здесь вынюхиваешь? – прошипела она. – Что вам всем от меня надо?

Артемий сел в соседнее кресло.

– Сестра сказала, что я тобой интересовался?

Пожилая пара прошествовала мимо, не обратив на них никакого внимания.

– Что тебе надо? От меня даже менты давно отстали, а вы все лезете!

– Полиция к тебе приходила? – заинтересовался Артемий.

– Позвонили, я сама к ним пришла. – Гала как-то сразу изменилась, перестала быть злобной, сделалась усталой и несчастной. – Давно, еще недели три назад. По билетам установили, что мы отдыхали вместе. Я не стала отпираться. Сказала все как есть. Да, ездила на море с любовником. Приехали в Москву, расстались. Даже они вошли в положение, а вы никак не отстанете! То ты приходишь, то девка какая-то!

– Подожди, – удивился Артемий. – Как это менты от тебя отстали? Они что, даже не проверили ни тебя, ни мужа?

– Может, и проверили, понятия не имею. – Она пожала плечами. – Только нас проверять бесполезно. Когда Стасу отраву подсунули, Коля в больнице лежал.

– Откуда ты знаешь, когда подсунули отраву? – быстро спросил Артемий.

– Я не знаю! Но мы точно этого не делали! Когда Коля узнал… – Она на секунду запнулась. – Он в тот вечер домой поехал… Мы пришли с ним из кафе, и он поехал домой.

– Это было, когда кто-то тебя спросил, как отдыхала?

– Мать рассказала? – усмехнулась Гала и на секунду опустила веки. Когда подняла, в глазах стояли слезы. – Коля все понял. Ни слова мне не сказал, сел в машину и уехал. Я только через два дня узнала, что он в аварию попал и в больнице лежит. Он меня простил. Господи, как я вас всех ненавижу! Дайте нам жить спокойно!

Почему она ненавидела Стаса, Артемий понять мог. Но почему при этом ненавидеть нужно всех остальных, понять было трудно.

Ненавидеть Гале следовало себя, но на это способны немногие.

Пожилая пара прошествовала в обратном направлении.

– Коля лежал в больнице больше месяца. Он не мог этого сделать! Понимаешь, физически не мог!

Если полицейские в курсе, они наверняка это проверили.

– Ты спрашивала у Рины адрес Стаса, – напомнил Артемий. – Зачем?

– Я его предупредила, – устало сказала Гала.

Она допускала, что муж захочет отомстить, и предупредила любовника.

– Оставьте меня в покое!

Она швырнула журнал на столик и быстро пошла по коридору.

Распущенные черные волосы были аккуратно пострижены, ее сестра хороший мастер. На ней были такие же джинсы, как у большинства отдыхающих. Но почему-то принять ее за отдыхающую было невозможно, только за обслугу. Может быть, потому что она шла слишком быстро и целенаправленно.

– Ты ее не узнала? – спросил Артемий у Рины, вернувшись в номер.

Рина лежала на постели поверх покрывала с ноутбуком на коленях.

Артемий сел с ней рядом. Ему нравилось, когда она смотрит на него с мягкой улыбкой.

– Это Гала, с которой Стас отдыхал прошлым летом. Она работает с моей мамой.

Рина помрачнела сразу, мгновенно.

Он забывает, что ей больно вспоминать смерть брата.

– У меня плохая память на лица.

Артемий наклонился, провел губами по нежной щеке.

У них впереди были еще целые сутки.

* * *

Егор сегодня был более молчалив, чем обычно. То ли ему сильно не нравилось, что он привез сюда Ладу, то ли задуматься заставило известие, что приехала некая Алька.

Он молча свернул на одну маленькую улицу, потом на другую, и они очутились около высокого деревянного забора, по верху которого через каждые метров пять висели видеокамеры.

– Дом потерпевших? – догадалась Лада.

– Умница! – похвалил Егор. – Дом потерпевших. Здесь сейчас никто не живет. Не жил до последнего времени. Какие-то люди изредка приезжают, уезжают. Поддерживают дом в нормальном состоянии.

Сам дом видно не было, высокий забор скрывал даже крышу. Участок со всех сторон отделяла от соседних домов асфальтовая дорога. Чтобы его обойти, потребовалось несколько минут. Заехать на территорию можно было в двух местах, перелезть через забор нигде.

– Где могли подложить взрывчатку? – задумалась Лада, когда они, обойдя забор, снова пошли к площади.

– Где угодно. Сынок обычно в ночном клубе тусовался, там могли подложить.

– Давай посмотрим на клуб! – потребовала она.

– Давай, – равнодушно согласился Егор. – Сейчас там не клуб, ресторан. Неплохой, кстати, можем пообедать.

Ресторан располагался невдалеке от площади в отдельно стоящем двухэтажном здании. Рядом находился небольшой парковочный карман.

Народу на улицах было немного. Около ресторана вообще никого.

– Раньше было так же? – кивнув на парковку, спросила Лада.

– Почти.

Здесь прикрепить взрывчатку тоже было трудно. Рядом с парковкой тянулась линия уличных фонарей.

– Пойдем обедать?

– Если ты голодный, пойдем, – решила Лада. – Если нет, поедем домой.

– Домой так домой.

Ладе показалось, что Егор сказал это с облегчением.

Обратная дорога была почти пустой, они доехали быстро. Пообедали в пиццерии рядом с домом, и Егор простился с ней, доведя ее до подъезда.

– Я приду завтра.

– Нет, – покачала головой Лада. – Завтра не приходи. Поеду на дачу, родители обижаются, я сто лет у них не была.

– Когда вернешься?

– Через пару дней. Я позвоню.

Егор вяло ей улыбнулся и сел в машину. Он не опечалился оттого, что выходные будет проводить без нее. Она для него не то деловой партнер, не то вообще не поймешь кто.

Лада вернулась вовремя. Незнакомый абонент позвонил ей, едва она успела переодеться.

– Лада? – голос был женский. – Ульяна это. Помнишь меня? Сиделка.

– Помню, конечно, – удивилась звонку Лада. – Здравствуйте.

– Я через Вику твой телефон узнала. Услышала, что ты с Викой знакома. Надо было сразу номер спросить, – посетовала женщина. – Тебе решила позвонить, не Егору. С женщинами всегда проще.

Лада задернула занавеску. Распускающаяся береза еще не плотно закрывала ее окна.

– Переживает Оля после вашего ухода. Нервничает. Давление все время поднимается. Что вы ей наговорили? Я, конечно, подслушивала, но не все слышала, – призналась Ульяна.

– Да вроде бы ничего особенного мы не сказали, – удивилась Лада. – Про родственника спрашивали, про профессора Козинцева. Но Ольга Васильевна не настроена была разговаривать, и мы ушли.

– Не любит она те события вспоминать, – вздохнула Ульяна. – И я не люблю. Я ведь у Козинцевых раньше работала. Когда Маша погибла, к Ольге перешла. Ольга тогда сильно переживала, не меньше Владимира. Знаешь, кто такая Маша?

– Знаю. Егор журналист, он тогда в Новинске жил, освещал все, что там происходило.

– Хорошо, что знаешь, не люблю я про все это рассказывать. Я и Оле говорила, чтобы не писала в книжке про Машу, но она не послушала. Что прошло, то прошло. Убийца безнаказанным не остался, и слава Богу.

– Вы Машу хорошо знали?

– Еще бы! – фыркнула Ульяна. – У нее мать умерла, когда она школу окончила. Я ей пыталась маму заменить. Уж не знаю, как получалось, но я старалась. Любила я ее… И она ко мне хорошо относилась.

– А парень у нее был? – не отставала Лада.

В трубке раздались тихие гудки, кто-то пытался ей дозвониться.

– Такого, чтобы женихом считался, не было. Но ребята к ней заходили. Она красивая девочка была. Веселая. – Ульяна помолчала. – Вы с Егором что пытаетесь выяснить?

– Стас отравился тем же лекарством, что и Владимир Борисович. А перед этим он собирал сведения о том, как погибла Маша, и о том, что потом случилось.

В трубке повисла тишина.

– Алло! – Ладе показалось, что прервалась связь.

– Ты, Лада, позвони мне, если соберетесь к Ольге. – Женщина кашлянула. Голос у нее изменился, сделался усталым, старческим.

– Да-да, конечно, – пообещала Лада.

В трубке щелкнуло.

Вызов, который она только что пропустила, был от мамы. Лада перезвонила родителям, виновато объяснила, что у нее срочные дела, неотложные встречи и что она обязательно постарается в ближайшие дни приехать.

Батарейка в телефоне почти села. Лада поставила смартфон на зарядку и открыла ноутбук.

* * *

– Вика звонила. – Жена потеснила Виталия на диване и села рядом.

– А-а, – промычал он, откладывая планшет, в котором безуспешно пытался найти что-то захватывающее для чтения.

Захватывающего ничего не было, одна скука.

– Спросила Ладкин телефон. Я дала.

– И ты не поинтересовалась, зачем он ей нужен? – засмеялся Виталий и обнял одной рукой теплый Златин бок.

– Поинтересовалась, – засмеялась Злата. – Лада с каким-то парнем приходили к ее тетке. Та хотела с ними связаться.

Приятная домашняя лень улетучилась сразу. Мозг начал работать быстро и четко.

Виталий отодвинулся от жены.

Он понятия не имел, сколько теток у Вики. Предполагал, что одна. Та, которая написала книгу о своей семье.

Жаль, что до работы еще долгих три дня. Выяснить, что могло привести Ладу к авторше, хотелось немедленно.

– Зачем Ладе Викина тетка? – Жену тоже этот вопрос занимал.

– Понятия не имею, – лениво пожал плечами Виталий. – У нас есть что-нибудь выпить?

– Знаешь же, что нет! – с удивлением повернулась к нему жена.

Тяги к спиртному они оба не испытывали и покупали спиртное редко. Иногда даже выбрасывали недопитые бутылки, когда вино долго стояло.

– Схожу в магазин, – решил Виталий и фыркнул. – Отметим День весны и труда.

К вечеру потеплело. Ветра, который днем мешал им со Златой спокойно гулять, больше не было. Виталий дошел до конца дома, чтобы жена не могла видеть его из окна, и достал телефон.

Лучше бы, конечно, поехать к Ладе и непосредственно вытрясти из нее все, что она успела накопать, но выбора не было.

– Привет! – когда она ответила, зло сказал Виталий. – Не послушала меня? Занимаешься сыскной деятельностью?

– Не поняла! – кажется, она действительно удивилась.

– Все ты поняла! – Он остановился под большой черемухой у входа во двор.

Утром они со Златой здесь проходили, но он не заметил, что черемуха зацвела. Или она распустилась только сейчас?

– Тебя зачем понесло к Викиной тетке?

– Откуда ты знаешь?

– Земля слухами полнится! – Он прошел немного дальше.

Маленький мальчик проехал на трехколесном велосипеде, он посторонился, пропустил ребенка и его родителей.

– Вика сказала, что ты приходила к ее тетке.

Лада промолчала.

– Это как-то связано со Стасом?

– Да, – неохотно выдавила она.

– Рассказывай!

Он не имел права что-то от нее требовать, но она заговорила:

– Я думаю, Стаса заинтересовала история, случившаяся несколько лет назад.

Он был прав, она коротко изложила давние события, намеками упомянутые в книге. События, которые ему хотелось бы забыть.

– А парень, который вместе с тобой приходил к тетке, он кто?

– Журналист, который в курсе того, что тогда происходило в Новинске. Стас пытался с ним связаться перед смертью.

– Понятно, – процедил Виталий.

Скрывать от нее то, что она обязательно узнает, было нельзя.

– Владимир Борисович Козинцев был моим научным руководителем, – вздохнул Виталий. – Он был моим другом.

– Я знаю.

– Откуда?

Неожиданно ему захотелось курить. Он не курил уже лет десять. Нет, меньше. Он курил одну сигарету за другой, когда узнал, что погибла Маша.

– Нашла у Стаса фотки.

– Послушай, Лада… – Он опять вернулся к черемухе. – Все, что тебя по той истории интересует, я сам тебе расскажу. Но смерть Стаса с теми событиями не связана!

– Стас и профессор были отравлены одним способом, – перебила она.

– Послушай! – Он с силой сжал телефон в руке. – Эти события не связаны!

– Почему ты так уверен?

– Потому что в том деле все давно ясно! Никаких посторонних убийц там не было! – Виталий запоздало оглянулся, слава богу, прохожих рядом не было.

Он выбрал неподходящее место для разговора.

– Пожалуйста, не лезь к старой женщине! – Он внезапно почувствовал, что устал. – Захочешь что-то узнать, звони мне.

– Хорошо, – послушно согласилась Лада.

– И вот еще что…

Что-то ткнулось в ногу. Виталий оглянулся, увидел пушистого щенка. Тот смотрел виновато, Виталий ему улыбнулся.

Хозяйка, девочка лет четырнадцати, звонко позвала собачку. Щенок отбежал.

– Не говори Злате, что я тебе звонил.

– Хорошо, – повторила Лада.

Он собирался дойти до дорогого супермаркета, но пошел в ближайший. Выбор вин был так себе, он взял первую попавшуюся бутылку из тех, что подороже.

Злата выпила рюмочку вместе с ним, ушла спать, а он еще долго сидел за кухонным столом, удивляясь, что голова пустая и ясная одновременно. Он допил вино, поставил бутылку под мойку и, к собственному удивлению, сразу заснул.

2 мая, пятница

Подозрения не отпускали, и это было ужасно. Хотелось доказательств, убедительных, неопровержимых, хотелось твердо знать, что Виталий не имел и не имеет никакого отношения к убийствам, ни к давнему, ни к недавнему.

Лада полночи просматривала записки Стаса, пока едва не заснула, глядя в экран.

Толку от ее трудов не было никакого.

«Поеду на дачу, – решила она, проснувшись. – Поеду прямо сейчас, отвлекусь, пока совсем не свихнулась».

В дверь позвонили, когда она искала старые любимые джинсы. Кроме шкафа, джинсам лежать было негде, но они почему-то не находились.

Она отперла дверь и с удивлением посмотрела на Егора.

– Не уехала еще? – глупо спросил он.

– Не уехала, – так же глупо ответила она.

Он слегка ее отодвинул, вошел в квартиру, захлопнул за собой дверь и прислонился к стене.

– Я хочу кое-что тебе рассказать…

– Давай, – кивнула Лада.

Она обрадовалась, что он пришел. Черт возьми, с этим нужно что-то делать. Чтобы потом, когда он перестанет приходить, не было тоскливо.

Егор молча прошел в комнату, остановился у окна.

– Ну давай, рассказывай! – Лада села на диван, откинулась на спинку.

– Я женат.

– Поздравляю! – выдавила она.

Она понятия не имела, что говорят в таких случаях.

Она совсем не ожидала это услышать. Она идиотка. Ей казалось, что их связывает что-то более романтическое, чем совместный интерес к давно минувшим событиям. Казалось, несмотря на то, что Егор для таких умозаключений поводов не давал.

– Поздравлять не с чем, я давно с женой не живу.

Про его отношения с женой Ладе слушать решительно не хотелось.

– Егор, зачем ты мне это говоришь?

Внезапно ей вообще расхотелось что-то делать. Расхотелось ехать на дачу. И даже знать, виноват Виталий или нет, перестало быть необходимостью.

– Она ушла от меня к Костику Тумакову. Незадолго до того, как пьяный Костик сбил Машу Козинцеву. Когда у Тумаковых машина взорвалась, менты из меня всю душу вытрясли. Я у них одним из главных подозреваемых был. Потом, конечно, когда Владимир Борисович умер, на него списали. Но нервы мне потрепали здорово.

Где-то за окном громко и сердито зачирикал воробей. Или даже два. За Егором птиц видно не было.

– Мы с женой развод не оформили. Нам обоим это не мешало.

– Егор, я собираюсь на дачу. – Лада резко встала. – Извини!

У нее больше не было сил слушать про его жену.

– Я нормально жил все эти годы. – Он не хотел замечать, что она торопится. – Сначала переживал, но недолго, а потом жил нормально. Работал, в Москву переехал.

Лада нетерпеливо переступила ногами.

Он протянул руку, крепко взял Ладу за запястье и притянул к себе.

– Если я тебе не нужен, скажи сейчас. Потому что потом я тебя не отпущу.

Его глаза были совсем рядом.

Он робко тронул ее за плечи, будто боялся дотронуться сильнее, а потом обнял быстро и крепко, и она не понимала, его сердце так громко и часто бьется или ее.

* * *

К вечеру не только Артемию стало грустно, Рине тоже. Вроде бы она была такой же, как утром, но он видел, что-то ее тяготит.

– Давай останемся еще на сутки, – попросил он. – Родители у тебя оба дома, вместе. Давай останемся до завтра.

– Нет. – Она обреченно покачала головой, остановилась у растущих вдоль дорожки елок. – От судьбы не уйдешь.

Елки были молодые, невысокие. Такие срубают на Новый год.

– От какой судьбы? – Артемий взял ее за плечи, заглянул в глаза и легко тряхнул. – От какой судьбы, Рина? Что ты имеешь в виду?

Она невесело улыбнулась, повела плечами, стряхивая его руки, и повернула назад, к корпусу отеля.

– Рина, чего ты боишься? – снова остановил ее Артемий.

Маленькая девочка проехала мимо на самокате. За ней спешила полная моложавая бабушка. Она и внучка иногда садились в столовой за соседний столик, женщина пыталась впихнуть в ребенка горы еды, девочка активно отбивалась.

– Рина, скажи мне!

– Ничего конкретного, – вымученно улыбнулась Рина. – Так… дурные предчувствия.

– Рина!

– Пойдем, Артемий. – Она потянула его к корпусу.

– Рина, чего ты боишься? – Он не дал себя сдвинуть.

– Ничего конкретного, – повторила она. – У меня много недоброжелателей, я к этому привыкла.

– Каких недоброжелателей?

– Арте-емий… – улыбнулась она, как будто он сказал что-то запредельно глупое. – Я успешная женщина. Мне завидуют и меня не любят.

Она медленно пошла по дорожке. Артемию пришлось ее догнать.

Теперь вместо елок к дорожке прижимались молодые березки. Листики на них едва проклюнулись, весна за городом всегда запаздывает.

– Я иногда бываю резкой, это обижает. Я терпеть не могу бездельников. Я много требую и от себя, и от других. Но если для меня много работать норма, другим это не всегда нравится.

– Рина, чего ты боишься? – Артемий не дал ей идти дальше. – Рина, скажи! Ты кого-то подозреваешь?

– Конкретно никого. Если бы у меня были обоснованные подозрения, я бы давно пошла в полицию. Каждый должен заниматься своим делом. А я сыскному делу не обучалась.

Она попыталась обойти Артемия, но он не позволил.

– Я хочу знать, кого ты подозреваешь!

Девочка на самокате проехала назад. Бабушка от нее отстала, ее на дорожке видно не было.

– Я же сказала, никого конкретно! – Рина недовольно поморщилась. – Перестань, Артемий! Не разыгрывай из себя детектива, это выглядит по-детски. Ты тоже не обучался сыскному делу.

За березами показалась бабушка. Рина медленно пошла дальше.

– Скорее всего, у меня просто стресс. Отсюда необоснованные страхи. Не обращай внимания. – Она виновато улыбнулась Артемию. – И старайся на меня не обижаться. Я знаю, у меня плохой характер.

– У тебя нормальный характер, – проворчал Артемий.

– Мама утверждает, что мне не хватает мягкости.

– Для меня мягкости хватает.

Убийство редким лекарственным препаратом – вещь специфическая. Интуиция Артемию подсказывала, что какая-то связь между давним отравлением и недавним очень вероятна.

Сначала нужно до конца прояснить все с Галой и ее Николаем, решил Артемий. А потом попытаться узнать что-то про Рининых коллег.

Как он будет собирать сведения о коллегах, он не представлял, а насчет Галы и Николая поговорить было с кем. С блогером, освещавшим теракт в Новинске? Нужно узнать у него, не мелькал ли Николай среди тех, кто был в курсе смерти профессора. Если не мелькал, фермера можно из подозреваемых окончательно исключить и пожелать Гале впредь своего достойного мужа не обманывать.

Уехать можно было позже, но Рина заторопилась, и Артемий высадил ее у подъезда, когда было еще светло.

Растущая рядом с домом сирень распустилась. В старом дворе стоял запах весны и детства.

– Приезжай завтра. – Артемий вытащил Ринину сумку из багажника.

– Завтра вряд ли. – Рина взяла у него сумку.

Она думала о чем-то своем.

– А послезавтра?

– Посмотрим. – Мягко улыбнувшись, она быстро вошла в подъезд.

Заходить к родителям он не стал. На полпути к своему дому прижался к тротуару и достал телефон.

– Познакомь меня со своим блогером, – попросил он Ладу. – Я хочу с ним поговорить.

– Хорошо, – слабо удивилась Лада.

– Только не затягивай, ладно?

Артемий попрощался и бросил телефон на соседнее сиденье.

Когда он доехал, заметно стемнело. В его дворе сирени не было, цвела одинокая старая вишня. Она ничем не пахла.

3 мая, суббота

– У тебя звонит телефон! – крикнул Егор из кухни.

Звонок Лада и сама услышала. Ориентируясь на звук, поискала телефон, увидела его на диване. Номер на экране высветился незнакомый.

– Это Вика Аронова, – робко представилась трубка. – Можешь разговаривать?

– Могу. – Лада села на диван, откинулась на спинку и вытянула ноги.

– Тетя Оля умерла. – Голос у Вики дрожал. – Я вчера у нее была…

– Умерла?! – перебив Вику, ахнула Лада. – Но… она была не очень старая…

– Ей семьдесят три года. Я вчера у нее была, она хотела, чтобы ты к ней приехала. Одна приехала, без своего парня. Просила, чтобы я тебе позвонила. Я видела, что ее что-то мучает. Лада, что у вас за дела были с тетей Олей?

В трубке раздался грохот.

– Поливальная техника идет, плохо слышно! – перекричала грохот Вика. – Я сейчас найду какую-нибудь кафешку, перезвоню, хорошо?

– Подожди! – Лада вскочила. – Хочешь, я приеду? Ты около дома тети, да? Мне ехать всего минут двадцать.

Вика не возражала. Ей было все равно.

– Вика, – сжимая умолкнувший телефон, объяснила Лада подошедшему Егору. – Умерла Ольга Васильевна.

Листья на растущей за окном березе увеличивались с каждым днем. Соседнего дома было уже почти не видно.

Там, за березой, шла иная жизнь, суетились чужие люди. Береза прятала их от постороннего мира.

После звонка показалось, что больше не прячет.

– Я сейчас к ней подъеду. Одна!

Егор неуверенно кивнул, согласился. Ошарашенной горем Вике вряд ли захочется видеть кого-то чужого.

Лада ехала чуть дольше, чем предполагала. Еще несколько минут искала кафе-пекарню, в котором Вика ее ждала.

Вика сидела за столиком, пила сок и плакала.

Она сильно изменилась за те год-два, что Лада ее не видела. У нее заострились черты лица, поблекли волосы, и вместо ласковой блондинки с голубыми глазами за столиком сидела женщина неопределенного возраста.

Ладе пришлось сделать над собой усилие, чтобы не посмотреть на старую знакомую со страхом и жалостью.

– Что случилось? – сев напротив, спросила Лада. – Отчего Ольга Васильевна умерла?

– Вскрытия еще не было. – Вика дотронулась до стакана с соком, но пить не стала. – Я вчера вечером у нее была, пообещала тебе дозвониться. Все было нормально. Сиделка уже ушла, мы пили чай, разговаривали. А сегодня утром сиделка позвонила, сказала, что тетя Оля лежит в постели мертвая. Там сейчас родители, полиция, скорая… Я ушла, там без меня целая толпа. Зачем она тебя звала, Лада?

– Не знаю. – Лада покачала головой. – Правда не знаю. Егор, парень, с которым мы приходили, был когда-то знаком с профессором Козинцевым и знал, что с ним случилось. Ну, ты понимаешь… Стас пытался с Егором перед смертью связаться. Егор считает, что это именно из-за смерти профессора.

– Но там же все ясно! – удивилась Вика.

Она начинала приходить в себя, перестала напоминать тетку. Наверное, первый шок у нее прошел.

– Дядя Володя оставил записку. Та написана его рукой. Он признался, что отомстил убийце Маши и уходит из жизни добровольно. – Вика опять тронула сок и опять не стала его пить. – Знаешь, у нас в семье никогда об этом не вспоминали. И тетя Оля описала все в книге осторожно, без подробностей.

– Егор считает, что Стас знал, – настаивала Лада. – Он хотел встретиться с Егором перед смертью, и Егор уверен, что речь могла идти о тех событиях. Егор тогда жил в Новинске, он был в курсе того, что тогда случилось.

– Да, Стас знал, – равнодушно кивнула Вика. – Я ему рассказывала. И про Машу, и про дядю Володю. Тогда еще мало лет прошло, как Маши не стало. Я ее часто вспоминала. Даже странно, не так уж тесно мы дружили. Но она была моей единственной родственницей. В смысле близкой по возрасту. Когда у нее мама умерла, родители нас с Машей в отпуск в Турцию взяли. Я иногда вместе с Машей к ее бабушке приезжала…

В кафе зашла компания молодых людей, столпилась у стойки. Им было не больше двадцати. Вика и Лада для них старушки.

– Вообще-то Маша мне не совсем родственница. Тетя Оля – двоюродная сестра моей мамы, а дядя Володя – двоюродный брат тети Оли, но родители с ним дружили.

– Стас и профессор умерли от одного яда, – тихо сказала Лада. – У обоих было отравлено вино. Ты знала?

– Нет. – Вика с удивлением покачала головой. – Я вообще не знала, отчего он умер. Я узнала про Стаса не от Рины, и выспрашивать подробности не стала. Вы это сказали тете Оле?

– Да.

Вика задумалась.

– Но Ольга Васильевна, как и ты, считала, что эти смерти не могут быть связаны.

– Ей нельзя было волноваться. Совсем. У нее было больное сердце.

– Вика, мне очень жаль. Прими мои соболезнования.

– Почему мы все забываем, что люди смертны?.. – грустно улыбнулась Вика. Она больше не плакала. – Мы об этом забываем, и становится поздно.

Молодые люди отошли от стойки, сели за соседний столик, придвинув к нему недостающие стулья.

– Я хочу знать, что взволновало тетю Олю! Если ты это поймешь, позвони!

– Конечно, – пообещала Лада. – Вика… У Маши был парень?

Вика потерла виски, посмотрела на компанию за соседним столиком, потом – снова на Ладу.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. У Маши не было постоянного парня. – Вика помолчала и криво улыбнулась. – Дядя Володя никогда не стал бы перекладывать свои проблемы на других! Он сделал это сам!

Компания за соседним столом расшумелась.

– И, знаешь, я его за это уважаю! Это звучит несовременно, но я его уважаю. Злодейство должно быть наказано!

Ладе еще о многом хотелось расспросить, но она не решилась.

– Зря я тебя сюда притащила…

– Не зря, – возразила Лада. – И ты меня никуда не тащила, я сама навязалась.

– Извини, я поеду. Я хочу домой.

Она вызвала такси. Лада подождала, пока подойдет ее машина.

* * *

Занять день было нечем. Артемий дважды звонил Рине, она не ответила.

Он посидел за компьютером, просматривая видео с регистратора, и сделал то, что надо было сделать давно. Поехал туда, где Стас останавливался, когда на видео попала табличка с названием улицы.

Найти нужное место оказалось непросто, но он справился. Машина стояла напротив высокого офисного здания. За ним находился двухэтажный торговый комплекс, дальше еще одно офисное здание.

Артемий прошелся по близлежащим улицам, снова сел в машину и поехал к своему бывшему дому.

Шел уже девятый час, Рина должна быть дома.

Во двор он въезжал за коричневой «Ауди». Та еле плелась вдоль дома, остановилась у родительского подъезда. Артемий въехал на удачно пустующее место, вышел из машины.

«Ауди» еще загораживала проезд. Мужчина-водитель целовал сидевшую на соседнем сиденье женщину. Целовал долго, Артемий успел подойти к машине почти вплотную.

Сирень распустилась полностью. Лиловые соцветия покачивались на слабом ветру.

Женщина вышла из машины, «Ауди» отъехала.

Ему показалось, что ноги сделались ватными.

Он ошибся, ноги двигались. Он успел догнать Рину, когда она еще не скрылась за дверью.

Она смутилась, когда его увидела, но не сильно. Спокойно на него посмотрела и даже улыбнулась.

Артемий молчал, равнодушно прикидывая, сможет ли дойти на ватных ногах назад до машины.

– Я не обещала хранить тебе верность.

Он кивнул, она этого не обещала.

– Артемий, я предупредила тебя, что буду думать.

Он опять кивнул.

На ней были серьги, которых он еще не видел, с такими крупными камнями, что он пожалел ее уши.

Из-за двери послышалось пиликанье домофона, он испугался, что сейчас выйдут родители и ему придется что-то сказать, а он, скорее всего, надолго потерял дар речи.

Вышла незнакомая женщина, ведя на поводке таксу. Рина, пропустив женщину, вошла в подъезд.

Артемий медленно дошел до ближайшей лавочки, сел. Машинально отметил, что раньше в хорошую погоду на лавочке всегда сидели пенсионеры, а в последние годы она пустует. Наверное, у пенсионеров появились новые увлечения.

Дернулся смартфон в кармане, он достал его с недоумением, как будто забыв, для чего существуют такие аппараты.

Звонок был от Лады.

Артемий кашлянул и сумел выдавить:

– Алло!

– Ты хотел познакомиться с блогером. Его зовут Егор Синицын…

Около лавочки тоже росла сирень. У этой грозди были белые.

– Я расхотел, – перебил Артемий. – Скажи ему, что препарат, который был в вине у Стаса, редкий, отпускается строго по рецепту.

Лада начала что-то говорить, но он не стал слушать, сбросил вызов. Подержал телефон в руке и поплелся к машине.

4 мая, воскресенье

Эсэмэску от Вики Виталий заметил вечером, когда ставил телефон на подзарядку. В сообщении было всего одно слово: «Позвони».

Если бы он взял телефон в руки раньше, можно было бы придумать повод вырваться на десять минут из дома, но Злата уже лежала в постели, и выйти не было никакой возможности.

Он немного поколебался. Вика ему не любовница, поговорить с ней можно и при Злате.

Не рискнул, сунул телефон в зарядку.

Жена замучает расспросами, не отвяжешься.

Проснулся он рано, в самом начале восьмого. Осторожно вылез из постели, торопливо, не побрившись, оделся и вышел на улицу.

День обещал быть по-летнему теплым. Ветра не было совсем, а солнце мягко грело.

Он не собирался отходить далеко от подъезда, но неожиданно прошел через двор и направился к Яузе.

Он любил гулять по Яузе, когда приехал в Москву. Яуза напоминала родной город. Вообще-то, родной город и все, что с ним связано, Виталий старался забыть, но тогда его почему-то постоянно тянуло к грязной московской речке.

Телефон он достал, подойдя к воде. Две серые утки, завидев его, подплыли. Виталий пожалел, что нечего кинуть голодным птицам.

Вика ответила сразу, вряд ли он ее разбудил.

– Прости, что так рано, – покаялся он.

– Я уже не сплю. Виталик… Я вчера разговаривала с Ладой. Она с каким-то парнем недавно приходила к моей тете по поводу смерти дяди Володи. Парень – блогер, раньше жил в Новинске, теперь расследует смерть Стаса.

– Я в курсе. Ты узнавала Ладин телефон через Злату, и та чуть не лопнула от любопытства. Я тоже разговаривал с Ладой. Она с ее новым приятелем пытаются найти убийцу. Сомневаюсь, что найдут, но это их дело.

– Виталик… Стас говорил тете Оле, что раскопал что-то новое про взрыв в Новинске. Обещал уточнить и все рассказать. Тетя ему не верила.

– Там может быть что-то новое? – Виталий остановился. – Там же все ясно, дело давно закрыто.

– Мы все тоже так думали, но… Вдруг Стас раскопал что-то новое? Тогда он как журналист этим не заинтересовался, иначе замучил бы вопросами.

Народу на набережной почти не было. Машин тоже.

– Лада спрашивала, был ли у Маши молодой человек.

– Это естественный вопрос.

По краю тротуара проехал велосипедист. Виталий пошел ближе к воде.

В его городе такой набережной не было. Вдоль узкой серой речки тянулась песчаная дорожка. Маленький Виталик ходил по дорожке, чтобы подольше не возвращаться домой. Плохо дома ему не было, мать старалась повкуснее его накормить, а отчим навязчиво помогал с уроками. Помогать маленькому Виталику было незачем, он всегда хорошо учился. Его никто не обижал, но он знал, что его не любят.

– Виталик… Мне отчего-то страшно.

– Хочешь, я приеду?

Оправдаться перед Златой будет непросто, но Вика ему не чужая.

– Нет. Не надо приезжать. Просто… Я за тебя боюсь. Понимаю, что бояться нечего, но… Мне кажется, что накатило что-то черное и вырывает вокруг меня всех, кто мне дорог. Вчера умерла тетя Оля…

– Умерла? – Виталий остановился. – От чего?

– Результатов вскрытия еще нет. Она разнервничалась после прихода Лады с блогером. Понимаешь?

– Прими мои соболезнования. – Он снова медленно пошел вдоль речки. – И постарайся справляться со страхами. Это нелегко, Вика, я тебя понимаю и очень тебе сочувствую. Но, кроме тебя, с твоими страхами никто не справится.

– Я стараюсь.

– Это стресс после тяжелой утраты. Это пройдет.

– Надеюсь.

Голос у нее был тихий, усталый и безнадежный.

– Будет одиноко, звони, и я приеду. В любое время.

– Спасибо.

Он прошел еще метров двадцать и повернул назад.

Когда-то он хотел иметь такую жену, как Вика. Умную, чуткую.

Все это не нужно. Он правильно сделал, что женился на говорящей кукле. С куклой спокойнее.

Ему сильно повезло, Злата еще спала. Выдумывать причину для ранней отлучки не пришлось.

* * *

Солнце светило в глаза. Лада поерзала, уткнулась Егору в плечо.

– Ты была ужасно испуганная, когда я тебя впервые увидел. – Егор сильнее прижал ее к своему плечу. – И пыталась это скрыть.

– Ты показался мне подозрительным, – улыбнулась Лада.

– А когда перестал казаться? – Он скосил на нее глаза.

– Черт его знает… – Лада вздохнула и честно призналась: – Потом мне стало все равно, подозрительный ты или нет.

Он повернулся на бок и прошептал:

– Я никогда не думал, что смогу…

– Что сможешь? – прошептала она.

– Я боялся влюбиться… Не хотел. А потом понял, что все уже произошло.

Зазвонил телефон. Егор повернулся, взял смартфон с тумбочки, посмотрел на экран, протянул Ладе и сразу перестал быть растерянным, как несколько секунд назад.

Береза за окном не спасала от постороннего мира.

Лада выпрямилась на постели.

– Привет, Вика!

– Не разбудила?

– Да нет, что ты!

– Твой журналист…

– Егор Синицын, – подсказала Лада.

– Он считает, что Стаса убили и это как-то связано с нашей семьей?

– Он не знает, – осторожно призналась Лада. – Он просматривает разные версии.

– Но… Какие-то основания для подозрений у него должны быть! Какие? Владимир Борисович давно мертв, и дело закрыто! – Голос у Вики был усталый, измученный.

– Ну… Понимаешь, зачем-то Стас пытался с ним связаться! Занялся книгой Ольги Васильевны и попытался разыскать Егора. Он лучше всех знал про те события, я же тебе говорила.

Егор взял с тумбочки свой телефон и быстро тыкал в него пальцем.

– У Стаса могла быть сотня причин, чтобы разыскать кого-то из своих знакомых!

– Могла, – согласилась Лада. – Я же не говорю, что причина точно в тех событиях. Я просто допускаю. Вика, заключение о смерти Ольги Васильевны есть?

– Есть! – Вика зло усмехнулась. – Причина смерти – сердечная недостаточность. Ты полагала, что и ее убили?

Егор повернул к Ладе телефон. На экране был кадр с видео, где неизвестный курьер входил в подъезд.

– Прости, Вика, я не хотела тебя обидеть. – Лада понимающе кивнула Егору.

– Ты меня не обидела! Бред какой-то…

– Вика, я тебе сейчас пришлю фотку, посмотри, знаешь ли ты этого человека. Это курьер, он приходил к Стасу за пару дней до смерти. Курьер вряд ли имеет отношение к тому, что со Стасом случилось, но… Если мужик тебе знаком, перезвони, ладно?

– У меня нет знакомых курьеров!

– И все-таки…

– Хорошо, – устало и неохотно пообещала Вика. – Если узнаю, перезвоню.

Телефон звякнул, от Егора пришла фотография, Лада отправила ее Вике.

– Вика злится и обижается, – возвращая телефон Егору, вздохнула Лада.

Он промолчал. Она снова легла на его плечо. Солнце успело передвинуться, в глаза уже не светило.

– Я занимался своими делами и ловил себя на том, что меня все время к тебе тянет…

Ладе хотелось слышать это бесконечно. Жаль, что Викин звонок помешал, не дал погрузиться в счастье полностью.

– Егор, у Козинцева была машина?

– Была. – Егор приподнялся, наклонился над Ладой. – Сомневаешься, что он мог сам прикрепить взрывное устройство?

Береза за окном слабо покачивала листьями. Они с каждым днем увеличивались.

– Так… размышляю.

Вика не перезвонила. Она не знала человека на фото.

5 мая, понедельник

Затягивать с новой работой не хотелось. Во-первых, скоро начнутся отпуска и подписание договора затянется, а во-вторых, работа казалась интересной и Виталию не терпелось ее начать.

Хотел позвонить Гарику утром, но рутина отвлекла, и он набрал приятеля только после обеда.

– Присылай своего аспиранта, – поглядывая на часы, напомнил Виталий.

Если он не хочет остаться без обеда, следовало поторопиться, столовая скоро закроется.

– Слушай… Ты в курсе? Говорят, Аронову убили? Ты вроде как с ней приятельствовал.

Виталию показалось, что у него остановилось сердце. В висках застучало, а сердце не билось.

– Виталий! – окликнул Гарик.

– Я здесь, – хрипло ответил Виталий.

Он гнал от себя мысли о Стасе и не хотел верить, что беда приближается.

– Когда убили? Кто? Я только вчера с ней разговаривал…

– Да толком никто ничего не знает. Некролога еще нет. – Гарик помолчал. – Аспирант завтра приедет, сегодня поздно уже.

– Нет! – отказался Виталий. – Пока не надо, не присылай. Я перезвоню.

В висках продолжало стучать, он потер виски.

Его раздражало, когда на их мужских посиделках стали появляться девчонки. Сначала появилась Вика, потом Маша. Девочки никому не мешали, но прелесть мужской компании пропала.

– Вика – моя племянница, – объяснил Виталию Владимир Борисович. – Не думаю, что из нее получится хороший инженер, но она старается. Пусть приходит.

Профессор не ошибся, хороший инженер из Вики не получился. Из нее получился средний преподаватель, тянущий свою лямку, поскольку выбора нет.

Но тогда Вика еще не знала, что лучше бы ей выбрать другую профессию. Она внимательно слушала мужские разговоры и даже записывала что-то в тетрадочку, как школьница.

Маша ничего не записывала. Она приходила, потому что была влюблена в Виталия.

Виталий встал, оттолкнув компьютерное кресло. Оперся руками о стол и оттолкнул бы его, но стол стоял крепко.

Надо было немедленно начать что-то делать, и он попытался сосредоточиться.

Мыслей в голове не было, одна пустота.

Виталий медленно наклонился, выключил компьютер. Запер кабинет, спустился к машине.

Второй день ярко светило солнце. Злата утром навязывала ему темные очки, Виталий пожалел, что их не взял. От наглых солнечных лучей хотелось что-нибудь разбить.

В машине он немного посидел, положив руки на руль, и сделал единственное, что мог, – поехал к Вике домой.

Квартира оказалась заперта.

Больше ехать было некуда.

Давно не было Владимира Борисовича, который подсказал бы, что еще можно сделать.

Виталий снова посидел, держась за руль. Голова звенела, он тронул машину, стараясь ехать медленно, и помечтал, чтобы Златы дома не оказалось. Ему нужно было подумать, и сделать это следовало быстро.

Жена была дома.

– Убили Вику, – тихо сказал он, когда Злата вплыла в прихожую.

Злата замерла, закусив губы.

Виталий переобулся, бросил на стул джинсовую куртку.

– Отравили?

– Я не знаю. – Он прошел в комнату, переоделся в домашний костюм. – Приятель из универа сказал, что ее убили. Он сам подробностей не знает.

– Она вычислила убийцу Стаса, и ее тоже убрали!

Сегодня жена была в черном кимоно с желтыми драконами. У драконов были такие свирепые морды, что лучше бы их с одежды убрать.

– Я не знаю, Злата.

Жена продолжала покусывать губы, размышляла.

– Меня в детстве никто не любил, – неожиданно сказал Виталий. – Мама обо мне заботилась, отчим не обижал, но я знал, что меня никто не любит.

Он не научился любить и никого не любил, даже Машу.

Бог его знает, зачем он начал это рассказывать говорящей кукле.

– Я тебя люблю! – обиженно выпалила Злата. – Я тебя люблю, а ты этого не ценишь!

Неожиданно Виталий порадовался, что она оказалась дома. Полноценно думать он сейчас не в состоянии, а одиночества ему в детстве хватало.

* * *

Как жить дальше, Артемий не представлял. Вчерашний день прожить удалось, он с утра до вечера болтался по улицам, забрел в отдаленный район, где ни разу до этого не был, домой вернулся поздним вечером и несколько часов проспал.

Сегодня надеялся, что на работе время пойдет быстрее, но оно тянулось, и день показался ему бесконечным. О Рине он вроде бы не думал и мечтал поскорее очутиться дома, точно зная, что там ждут те же тоска и скука.

Выйдя наконец из офиса, решил дойти до дома пешком, но неожиданно понял, что на долгую прогулку сил у него нет, доехал на машине.

Войдя в квартиру, он опустился на стул и тупо смотрел на дверь, сжимая в руках снятую ветровку.

Зашумел лифт, а потом неожиданно раздался его дверной звонок. Артемий тяжело, как старый дед, поднялся, распахнул незапертую дверь.

Он ожидал увидеть кого угодно, только не Рину.

– Если тебе неприятно меня видеть, я уйду.

Она была, как всегда, очень спокойной и немного грустной.

Артемию было неприятно ее видеть, но он распахнул дверь шире.

– Заходи.

На ней было то ли полупальто, то ли толстый свободный пиджак, она не стала его снимать. Она остановилась в двери комнаты, пряча руки в карманах, помедлила и села на краешек дивана. Артемий уселся в компьютерное кресло, отъехал от стола и откинулся на спинку. Кресло он любил, долго присматривал модель и потом радовался, что выбрал удачно. Сейчас кресло показалось неудобным, и он поерзал.

– Я поняла, что мне не с кем поговорить, кроме тебя. – Сидя к нему в профиль, Рина смотрела в стену.

Профиль у нее был красивый. На носу еле заметная горбинка, которая придавала ей благородства. Почему-то раньше он горбинку не замечал.

– Вчера убили мою подругу. Может быть, я тебе про нее рассказывала, не помню… Она когда-то встречалась со Стасом. Недолго. Но потом отношения у них были неплохие, дружеские.

Рина тоже недолго встречалась с Артемием и теперь хочет сохранить дружеские отношения. Наверное, это очень по-современному.

– Мы работали с Викой на одной кафедре. Она была чуть постарше, но мы дружили.

Рина продолжала смотреть на стену, а Артемий – на нее.

У нее были благородный профиль и тонкая прямая спина. Она была очень красивая и совершенно чужая.

– А потом… Я много работала и… Я терпеть не могу бездельников! Я ненавижу, когда на работе отбывают повинность. Не хочешь заниматься наукой, иди в такси!

Она быстро посмотрела на Артемия и снова уставилась в стену.

– Вика перешла на другую кафедру.

У Артемия зазвонил телефон. Кажется, он оставил его в ветровке. Артемий не пошевелился. Звонки прекратились.

– Я была почти уверена, что Стас получил вино от Вики. У нее была причина меня ненавидеть, и у нее есть приятель, который торгует дорогими грузинскими винами.

– Ты считала, что какая-то женщина способна тебя убить, потому что ты вынудила ее уйти на другую кафедру? – равнодушно усомнился Артемий. – Причем убить не только тебя, но и еще несколько человек?

– Я сомневалась… Иначе пошла бы в полицию.

Рина взялась руками за щеки, потерла виски.

– У нее была еще одна причина. Но это неважно… Ее застрелили около дома ее родителей. Сегодня она не появилась на работе, секретарь стала ее разыскивать… Потом пришла полиция…

Рина отдернула руки, поднялась, посмотрела на Артемия, а потом в окно за его спиной.

– Артемий, та связь… Это ничего для меня не значит, поверь. Просто… когда много вместе работаешь, иногда так случается. Этот человек был мне нужен, понимаешь?

Артемий понимал: «этот человек» способствовал ее карьере, и она этим пользовалась.

Рина оторвалась от окна и с грустью посмотрела на Артемия.

– А теперь я поняла, что… что мой самый близкий человек – ты. Мне правда больше не с кем поделиться.

Вечернее солнце падало на книжный шкаф, отражалось в стеклянных дверцах.

– Если захочешь, чтобы я вернулась, позвони.

В дверях она немного помедлила.

Хлопнула дверь.

Солнце высветило пыль на книжных полках. Артемий неохотно оторвался от кресла, сходил за тряпкой, запер по дороге дверь и тщательно вытер пыль.

6 мая, вторник

Телефон зазвонил, когда Лада вышла из метро. Она остановилась, нашарила смартфон в сумке, ответила Злате.

На газоне распустились тюльпаны и еще какие-то цветочки, названия которых Лада не знала. До праздников цветов не было.

– Ты знаешь, что Вику убили? – Голос у подруги был не то злой, не то испуганный.

– Какую Вику? – опешила Лада.

Откуда-то из травы появился толстый шмель, первый в этом году, покрутился около цветка.

– Аронову!

– Как убили? – Лада отошла к краю газона, она мешала прохожим. – Когда?

– Вроде бы позавчера. – Злата подобрела, поняла, что Лада ничего от нее не скрывает. – Виталику приятель из универа сказал.

– Не может быть! – глупо не поверила Лада. – Я позавчера с ней разговаривала.

– О чем? – напряглась подруга и тут же припомнила. – Зачем ее тетка тебя разыскивала?

– Тетка разыскивала, потому что Стас недавно с ней общался, и ей хотелось что-то про него узнать. Я с ней не встретилась, она умерла, – отмахнулась Лада и переступила ногами. – Что Виталий знает про Вику?

На ногах сегодня были новые узкие брюки «семь восьмых». Брюки Ладе нравились и шли. Теперь она будет считать красивые брюки несчастливыми. Лада знала за собой такую особенность – придумывать плохие приметы.

– Ничего не знает! Я думала, ты расскажешь.

– Позвони Рине, она должна быть в курсе.

– Звонила уже! Ринка не отвечает. Я этого не понимаю! Узнать такое и даже не позвонить!.. Я для нее никто!

– Она и мне не позвонила, – напомнила Лада.

– Ты Вику почти не знала, а я знала! – Злата сердито помолчала. – Ринка – стерва неблагодарная! Она и к тебе отвратительно относится! Ты с ней столько возилась, когда Стас умер!

– Да ладно тебе! – Лада медленно пошла к офису. Солнце светило в лицо, приходилось щуриться. – С тобой тоже иногда нелегко. Я тебя про Стасову Галу спрашивала, а ты фыркала. Тебя упрашивать приходилось.

– Не придумывай! Я тебе сразу все сказала, что знала. – Злата подумала. – Ты знаешь, зачем Стасу понадобилась Викина тетка?

Лада улыбнулась, подруга умела выбивать из собеседника информацию.

Впрочем, делать тайну из того, что она знала, было ни к чему, и Лада рассказала о книге Викиной тети и о трагедии, случившейся когда-то в семье Вики.

У проходной Лада помедлила. Хотелось немедленно позвонить Егору, но он предупредил, что будет брать важное интервью, и звонить она не стала. Поднялась к своему компьютеру, торопливо написала Егору эсэмэску и побежала разыскивать Виталия.

Виталий в офисе не появлялся.

* * *

Проснулся Виталий под утро, понимая, что больше не заснет. Есть не хотелось, он долго пил чай, дожидаясь, когда можно будет наконец поехать в университет и попытаться хоть что-то выяснить. Ждать было тошно.

В половине восьмого он не выдержал, посмотрел на спящую Злату, оделся и спустился к машине. «Попробую перехватить Рину», – решил он, садясь за руль.

Где живет Рина, он знал только приблизительно. Как-то ездил со Златой к тестю и теще, и жена показала ему старый сталинский дом. Тот был соседним с тещиным.

По еще пустой Москве он доехал за пятнадцать минут. Приткнул машину невдалеке от шлагбаума, перегораживающего въезд во двор, прошел под широкой аркой.

Двор был зеленый и пустой. Только одинокий дворник подметал детскую площадку.

Очень похожий двор был в нескольких кварталах отсюда, рядом с Садовым кольцом. Виталий провожал Машу из кино или из кафе и доводил через двор до подъезда. Маша смотрела на него влюбленными глазами, от этого его окутывало ласковым теплом, но сказать ей самые важные слова он не решался. Обещал себе сделать это завтра, но не решался и завтра.

Он не научился любить и боялся любви.

«Позвоню в восемь», – решил Виталий, посмотрев на часы. Охватить взглядом все подъезды одновременно было трудно, и он принялся прогуливаться вдоль дома.

Это было не самым лучшим решением. Он мог пропустить Рину, если бы в очередной раз не повернул у угла назад. Рина появилась из-за кустов сирени в нескольких метрах от него, быстро пересекла дорожку, на ходу пискнув электронным автомобильным замком. Виталий догнал ее у бежевого «Фиата».

– Ты? – удивилась Рина. – Что случилось, Виталий?

У нее были очень светлая кожа и безмятежное лицо. Черные кудрявые волоски на лбу с белоснежным лицом контрастировали.

– Что ты знаешь про Вику? – отчего-то хрипло спросил Виталий.

– Что я могу знать! – Рина равнодушно пожала плечами. – То же, что все. Какие-то бандиты убили ее около дома ее родителей. Я с полицейскими не разговаривала, коллеги с ее кафедры рассказали.

Злата тоже не сильно переживала из-за Викиной смерти, но к этому Виталий относился спокойно. Ринина безмятежность почему-то вызвала злость и боль.

Наверное, потому что Рину он не считал говорящей куклой.

– Когда ты ее в последний раз видела? Когда ты с ней разговаривала? – Виталий подвинулся, не давая Рине сесть в машину.

– Не помню. – Она опять пожала плечами. – Мы в последнее время почти не общались.

– У тебя есть первая пара?

– Нет, но у меня много дел.

– Дела подождут! – зло выдохнул он. – Нам нужно поговорить.

– Мы уже говорим, – мягко улыбнулась она.

– Рина, вы были подругами. Неужели тебе все равно, что случилось с Викой? – поразился он.

Этого не надо было говорить. Вышло пошло и глупо.

– Нет, мне не все равно. – Она ответила спокойно и серьезно. – Если бы я могла помочь полиции, я бы это сделала. Но мы с Викой мало общались, и я ничего про нее не знаю.

– Ты не допускаешь, что ее убийство и смерть твоего брата связаны?

– Еще недавно не допускала. – Рина помолчала. – Теперь… не знаю.

Она отвечала равнодушно и честно. Как посторонний свидетель на допросе.

Впрочем, Виталий никогда на допросе не присутствовал и тонкостей не знал.

К соседней машине подошел мужчина лет шестидесяти, с любопытством посмотрел на Рину и Виталия. Рина с мужчиной поздоровалась.

– Лада считает, что Стас раскопал что-то новое о трагедии, которая произошла в Викиной семье. Мне раньше в это слабо верилось, а теперь я уже ничему не удивлюсь. – Рина покрутила ключи на пальце. – Но про ту трагедию ты должен знать лучше меня. Ты был вхож в семью, насколько я знаю.

Она решительно отодвинула Виталия и села в машину.

Виталий медленно пошел к арке. Что-то висело в воздухе, не соответствующее разговорам о смерти, об убийствах. Не соответствующее неприязни, которую вызывала Рина.

Запах сирени, понял Виталий, выйдя на улицу. Во дворе пахло сиренью.

Запах сирени должен нести любовь и радость. После смерти Вики радости ему явно недоставало. А любить он просто не умел.

В университет он не поехал. По дороге на работу заметил открытое кафе, зашел и долго, чашку за чашкой, пил кофе, хотя терпеть его не мог.

* * *

Артемий не думал о Рине. Он смешивал реактивы, следил за химической реакцией и все время поглядывал на часы, мечтая, чтобы скорее наступил вечер. Давящая скука, от которой невозможно было избавиться, к концу дня не пройдет, но вечером можно будет заснуть, забыться, а этого Артемию хотелось больше всего.

Телефон зазвонил, когда он в очередной раз его достал, чтобы посмотреть на часы. Сначала он решил сбросить вызов, который тянул его назад, к Рине, а он пытался оборвать все, что могло его с ней связывать. Он бы так и сделал, если бы не помнил, что ее брата убили, а на фоне смерти все остальное выглядит чем-то совершенно несерьезным.

– Привет, – ответил Артемий Гале.

– Когда Стас меня в последний раз поджидал… – Она заговорила торопливо. Ей, как и Артемию, хотелось поскорее покончить со всем, что связывало ее с прошлой любовью. – Он просил меня послать ему фотки. Понятия не имею, зачем они ему понадобились! Я ничего ему не послала. Я его послала!

– Подожди! – поморщился Артемий. – Какие фотки?

– С Кипра! Если хочешь, я тебе сейчас их отправлю.

Он не хотел никаких фоток. Он хотел, чтобы поскорее наступил вечер и можно было забыться.

– Хочу, – сказал Артемий и даже вежливо добавил: – Спасибо.

Фотографий оказалось штук двадцать. Видимо, Гала оставляла только самые удачные. Артемий равнодушно их просмотрел. Художественное образование Галы сказывалось, фотографии вышли отличные, профессиональные. Стаса ни на одной из них не было, только цветущие кусты, закатное море, песок и пальмы.

Заниматься химическими опытами было тошно, но еще больше не хотелось с кем-то разговаривать. Хорошо бы остаться одному на всей планете, но люди сильно расплодились, и пустых мест на Земле осталось мало.

Он набрал Ладу, чтобы поскорее отделаться, и всерьез подумал, не поехать ли куда-нибудь в Сибирь, в одиночество. Уходили же от людской суеты когда-то старообрядцы, и ничего, выживали.

Артемий набрал Ладу, чтобы поскорее покончить со всеми разговорами, и торопливо, как недавно Гала, сообщил:

– Мне сейчас Гала прислала фотки, она их делала на Кипре. Стас накануне смерти просил их ему переслать, но она не стала. Она тогда уже не хотела его видеть. Хочешь, перешлю?

– Конечно, хочу.

У Лады с любовью все в порядке, и ее интересуют посторонние глупости. Или у нее вообще нет любви, и тогда глупости тоже интересуют.

Его многое интересовало, пока он не встретил Рину.

– И еще. У меня видео с регистратора Стаса. Приду домой, могу скинуть тебе ссылку.

– Спасибо.

Главное он сказал, но почему-то ниточка, связывающая его с Риной, не казалось оборванной, и он добавил:

– Два адреса по регистратору я установил. В пятницу четвертого Стас ездил к Гале, ждал ее около дома, а за пару дней до этого останавливался в другом месте. – Он назвал оба адреса.

Все, теперь ниточку можно было рвать.

– Пока, – сказал Артемий. – Вечером пришлю ссылку.

В лаборатории юная коллега, та самая, за которой он не так давно планировал приударить, стояла у соседней установки. Из-под белого рабочего халата виднелись стройные ноги. Артемий кивнул коллеге и молча отвернулся. Девочка с большой вероятностью не откажется провести с ним время, она постоянно поглядывала на него с большим интересом.

Жаль, что с девочкой лучше ему не станет.

Ему ни с кем не станет лучше.

Он смотрел на часы всего несколько минут назад, но снова достал телефон. Время почти не двигалось, до вечера оставалась еще целая вечность.

* * *

Первый адрес, который назвал Артемий, ничего Ладе не говорил. Второй указывал на то, что Стас незадолго до смерти останавливался рядом с ее собственной работой. Она могла бы хорошо видеть место, где была припаркована его машина, если бы не поленилась подойти к окну.

Телефон звякнул, Артемий прислал фото. Рассмотреть их Лада не успела, телефон снова ожил. Звонила Рина.

– Сможешь спуститься, поговорить со мной? – спросила подруга.

– Смогу, – удивилась Лада.

Они уже давно редко виделись, обеих устраивали разговоры по телефону. Впрочем, те тоже были нечастыми.

– Я сейчас подъеду, скажи адрес.

Лада послушно продиктовала адрес фирмы.

– Позвоню, когда буду подъезжать. Лада… – Рина замялась. – Я не хочу, чтобы Виталий об этом знал.

– Хорошо, – кивнула Лада.

Вообще-то она и не собиралась докладывать начальнику, зачем ненадолго отлучится, но попыталась успокоить подругу:

– Его сегодня нет на работе.

– Думаю, что скоро подъедет, – невесело усмехнулась Рина. – Пока!

Работы было много, но Лада не удержалась, бегло просмотрела полученные от Артемия фотографии. Ничего примечательного в них не было, разве что каждая из них была по-своему красива. У Лады такие эффектные фотки никогда не получались. Наверное, потому что у нее не было художественного образования.

Подруга перезвонила минут через тридцать.

– Если не хочешь, чтобы Виталий тебя видел, остановись у соседнего дома, – предложила Лада. – Он дальше офисной стоянки не отходит.

Она торопливо спустилась вниз, вышла за ограду территории, завернула за угол и сразу увидела подругу. Рина стояла у своей машины. На ней был модный асимметричный пиджак. Лада видела похожий в журнале, на модели он внимания не привлек, а на Рине смотрелся изысканно и выигрышно выделял ее из толпы.

Впрочем, толпы на улицах не было. Район отличался обилием офисных зданий и обычно наполнялся прохожими по вечерам.

– Тут недалеко кафешка. Посидим? – Лада быстро подошла к подруге.

– Лучше в машине, – отказалась Рина. – Черт…

Она нервно облизала губы и неожиданно показалась Ладе похожей на ту испуганную растерянную Рину, которая старалась не смотреть на мертвого брата.

– Рина, что случилось? – испугалась Лада.

– Пойдем в машину!

Подруга дернула головой, быстро обошла «Фиат», села на водительское место. Лада послушно опустилась на соседнее сиденье.

– Ты знаешь, что убили Вику? – помолчав, спросила Рина.

Ей удалось взять себя в руки, она больше не казалась испуганной и растерянной. Она выглядела такой же спокойной, как обычно, только очень бледной.

– Знаю, – вздохнула Лада. – Злата позвонила, рассказала.

– Вот это и случилось!

Рина опять помолчала.

– Твой приятель еще не потерял интерес к убийству Стаса?

Вопрос был безобидный, но почему-то показался Ладе неприятным.

– Не потерял.

– Когда мы сидели в кафе, он смотрел на тебя так… по-особенному. По-моему, он в тебя влюблен, – искоса посмотрев на Ладу, быстро улыбнулась Рина.

– По-моему, тоже, – улыбнулась в ответ Лада. – Во всяком случае, он это утверждает.

– Стас тоже был в тебя влюблен…

– Нет! – вздохнула Лада. – Не был. Он со мной развлекался.

– Не будем спорить. – Рина перестала улыбаться. – Я мало что знаю про убийство Вики. Насколько я понимаю, это могло быть ограбление. А могло и не быть.

Впереди остановилось такси, выпустило молодую женщину с крохотным ребенком на руках. Малышу было не больше пары месяцев.

– До вчерашнего дня я была уверена, что смерть Стаса не могла иметь отношения к событиям, которые произошли когда-то в семье Вики.

– Это было заметно, – кивнула Лада.

– Да? – равнодушно удивилась Рина и поморщилась. – Сейчас это уже неважно! Сейчас я допускаю, что связь могла быть. Поэтому хочу кое-что тебе рассказать. Или лучше рассказать Егору?

– Как хочешь.

– Лучше тебе, – подумав, решила подруга. – Мне хочется поскорее с этим покончить. Если у него возникнут вопросы, пусть звонит.

Лада кивнула.

– Я думаю, та история в целом ему известна лучше, чем мне. Но кое-чего он может не знать. Когда Стас встречался с Викой, она часто вспоминала погибшую сестру. Вообще-то брата это сильно раздражало, он не любил разговоров о покойниках.

– Это мало кто любит, – признала Лада.

– Но, как журналист, он мелочей не пропускал. Та история его интересовала, потому что она уж очень необычная. Чтобы интеллигент-профессор отомстил бандиту, это как-то по-книжному, мало похоже на прозу жизни. История настолько странная, что Стас даже мне об этом рассказывал, хотя обычно мало чем делился. С другой стороны, в том деле белых пятен вроде бы не было, и это интерес Стаса снижало.

Впереди опять остановилось такси, только на этот раз не выпустило пассажира, а приняло. К машине подошла пожилая пара.

– Виталий Камарин ухаживал за Викиной сестрой. Насколько тесные у них были отношения, я не знаю, но… он за ней ухаживал. – Рина быстро посмотрела на Ладу и отвела глаза. – Возможно, эта информация твоего приятеля заинтересует.

Пара уселась, такси отъехало.

– Стас сказал мне об этом зимой, когда взялся помогать Викиной тетке. Раньше брата только веселило, что парень, о котором Вика говорила с большим уважением, женится на дурочке.

– Злата не дурочка, – не сдержалась Лада. – У нее другие жизненные установки, но это не значит, что она глупее кого-то.

Рина равнодушно пожала плечами – думай, как хочешь.

– Вот, собственно, и все. Не уверена, что эта информация твоему приятелю пригодится, но решила сказать. – Она невесело усмехнулась. – Можно было и по телефону, но я зачем-то решила приехать.

Она приехала, потому что в очном разговоре бросить тень на общего знакомого проще и незаметнее.

Рина положила руки на руль. Она выполнила свой долг и теперь торопилась по другим своим делам.

Когда Лада вернулась в офис, Виталий еще не пришел.

Работы было много, но она опять стала разглядывать фотографии.

То, что могло интересовать Стаса, она заметила минут через десять. За цветущими кустами прятались раздвижные стеклянные двери какого-то учреждения. Над ними была видна часть вывески, а с крыльца спускался коренастый мужчина.

Фото было хорошего качества. Когда Лада увеличила изображение, все сомнения пропали.

Из отделения кипрского банка выходил Виталий.

* * *

От выпитого кофе во рту появился противный привкус. Последнюю чашку Виталий не допил, достал телефон, позвонил Гарику.

– Выпиши мне пропуск, – попросил он приятеля.

– Меня сегодня в универе не будет, – замялся Гарик. – Приезжай завтра.

– Сегодня! – уперся Виталий. – Позвони, пусть мне выпишут пропуск.

Гарик начал что-то говорить, но Виталий прервал:

– Пока!

Приткнуть машину около университета оказалось нелегко, пару кварталов ему пришлось пройти пешком.

Только идя по шумным коридорам, он понял, что, пожалуй, напрасно настоял на своем. Стоило подождать до завтра и спокойно поговорить с Гариком. Заявиться же сейчас к Вике на кафедру и начать расспрашивать коллег… И глупо, и вряд ли те с ним разоткровенничаются.

Виталий помедлил у очередного поворота и для начала повернул к кафедре Гарика.

Ему повезло. Первым, кого он увидел, открыв дверь, оказался аспирант Анатолий.

То есть это Виталий потом понял, что ему повезло.

– Здрасте, – растерялся Анатолий. – А Георгия Михайлыча сегодня не будет.

– Знаю. – Виталий сел на ближайший стул. – Скажи, пожалуйста… Ты знаешь, что доцент Аронова умерла?

– Слышал, – деловито кивнул аспирант. – Но мне мало что известно. Только то, что все знают.

– Расскажи, что все знают.

Парень потер подбородок, покосился на двух дам, тихо беседующих в нескольких метрах, и кивнул Виталию на дверь.

Виталий вместе с Анатолием вышел в коридор. В коридоре парень тоже не стал разговаривать, вывел Виталия в маленький внутренний дворик. Студентом Виталий бегал сюда курить между парами. Тогда в учебных заведениях еще можно было курить, и во дворике было не протолкнуться. Сейчас только три девушки сидели на одной из стоявших здесь лавочек, ели булочки и весело болтали.

– Веронику Олеговну убили, – садясь на ближайшую лавочку, шепотом сообщил Анатолий.

При этом парень воровато оглянулся на девушек. Можно было не шептать, девушки были заняты своей беседой.

– Точно никто ничего не знает, но весь универ об этом говорит. Четвертого мая, в воскресенье убили. Вечером. Бандиты во дворе напали и застрелили.

– Ее ограбили?

Виталий садиться не стал, и аспирант тоже поднялся. Сидеть в присутствии старших невежливо.

– Не знаю точно, – с сожалением вздохнул Анатолий.

– А адрес, где это произошло, знаешь?

Невысокие кусты около лавочки были покрыты белыми цветами. Виталий не помнил, росли ли кусты во дворике во времена его юности.

– Адрес знаю. – Анатолий назвал улицу и номер дома. – Менты на ее кафедру приходили, сказали. А у меня на той кафедре много знакомых.

Скорее всего, Вику убили во дворе дома ее родителей. Когда-то Виталий помогал ей перевезти какие-то вещи от родителей на новую квартиру и адрес приблизительно помнил.

– Аронова хорошая тетка была. Объясняла понятно. И вообще… На экзаменах особо не придиралась.

Слово «тетка» неприятно резануло ухо. Вика не успела стать теткой. Она была молодой прелестной женщиной. Ее горе вряд ли было бы долговечным, какой-то мерзавец лишил ее долгой счастливой жизни.

От ненависти Виталий сжал кулаки.

– Вы с Вероникой Олеговной учились, да?

– Я очень давно ее знаю, – не стал вдаваться в подробности Виталий.

Подробности аспиранту узнать хотелось, парень отличался большим любопытством. Если такой же интерес будет проявлять к наукам, станет академиком.

– Говорят, у нее служебный роман был. – Это Анатолий сказал осторожно, не был уверен, что Виталию захочется посплетничать.

Надо было изобразить умеренный интерес, парень мог сообщить что-нибудь полезное, но сплетничать о Вике было противно, и Виталий этого делать не стал.

– Спасибо за информацию, – кивнул он парню и быстро пошел к проходной.

До работы он добирался уже по пробкам. Не зайдя в кабинет, заглянул к Ладе, но ее на месте не оказалось.

Парни-программисты сказали, что утром она была, а потом куда-то исчезла.

* * *

Лада с трудом заставила себя оторваться от фотографии. Сбросила с экрана картинку, положила телефон на стол, попробовала сосредоточиться на строчках программного кода и не смогла.

«Надо ему позвонить, – тоскливо подумала Лада. – Надо позвонить Виталию, и он все объяснит».

Она снова потянулась к телефону, но, дотронувшись до смартфона, отдернула руку.

Посидела, тупо глядя в экран.

Виталий честный и добрый, он не может оказаться убийцей, и подозревать его неблагодарно и непорядочно.

Лада подумала и нерешительно набрала Ульяну.

Сначала надо попытаться что-то выяснить самой.

Женщина ответила после нескольких гудков.

– Здравствуйте, Ульяна, – торопливо заговорила Лада.

– Здравствуй, Лада, – сухо перебила женщина. – Знаешь уже про Вику?

– Знаю. Можно мне с вами поговорить?

– Говоришь уже! – Женщина запнулась, и Лада поняла, что она плачет. – Я сейчас у Оли в квартире. Если хочешь, приезжай.

– Спасибо. – Лада торопливо выключила компьютер, схватила сумку, еле дождалась лифта и помчалась к метро.

Ульяна отперла дверь не сразу, Лада успела испугаться, что женщина ушла.

Она постарела за те несколько дней, что Лада ее не видела. Короткие седые волосы казались спутанными, лицо – отекшим и морщинистым.

– Заходи. – Ульяна отступила в сторону.

Двигалась она тяжело, медленно.

– Решила прибраться по привычке. А кому это теперь нужно!..

Женщина прошла в комнату, где недавно Ладу с Егором принимала Ольга Васильевна. На кресле, где тогда сидела хозяйка, лежала цветастая шаль.

Ульяна села около стола, положила руки на колени.

– Вика в тот день здесь была, со мной. Мы с ней документы перебирали, фотографии. Вечером уехала… А утром отец ее позвонил…

– Я в тот день с ней тоже разговаривала, утром. – Лада подвинула стул, села рядом с сиделкой.

– У Вики близких подруг не было. Она к тетке часто приходила, чаще, чем ее мать. Обо всем рассказывала, а о подругах – никогда. Когда подруги есть, девочки всегда хоть что-то о них упоминают. По себе помню.

Ульяна достала из кармана пачку бумажных носовых платков, вынула один, вытерла глаза.

– Ни подруг хороших, ни молодого человека. И почему так?.. Вика умная была, красивая, не хуже других. Надо было замуж выходить, когда со Стасом дружила. Не затягивать.

Ульяна опять вытерла глаза, сжала мокрый платок в кулаке. Пальцы у нее были с аккуратным маникюром.

– Несчастная семья. Никого не осталось. Одни старики. – Ульяна тяжело вздохнула. – Ты что хотела узнать?

– Полиция убийц установила?

Ульяна отрицательно покачала головой.

– Найдут… Сейчас камеры везде. Найдут! Только девочек не вернешь. – Она помолчала. – Обе ничего хорошего в жизни узнать не успели.

– У Маши был молодой человек? – осторожно спросила Лада.

– Маша другая была…

За окном раздался стук, послышались неразборчивые голоса. Ульяна обернулась на окно, поморщилась.

– Не как Вика. Хохотушка, веселая. Мальчикам нравилась, они часто ей звонили.

– А постоянный парень у Маши был? – не отставала Лада. – Хоть кого-нибудь вы помните?

Ульяна пожала плечами, и тогда Лада решилась:

– Виталий Камарин за Машей ухаживал?

Женщина вздохнула и сухо поджала губы.

– Маша дружила с Виталиком. Она со многими дружила.

Егор позвонил удачно, когда Лада почти дошла до офиса.

– Ты на работе? – сухо спросил он.

– На работе, – вздохнула Лада.

– Никуда не уходи, я вечером тебя заберу!

На лавочке, служившей курилкой, под цветущим боярышником сидели знакомые девочки из соседнего отдела.

Лада с ними немного поболтала.

* * *

Когда Виталий в очередной раз заглянул в офис к Ладе, она включала компьютер.

Виталий кивнула ей на дверь – выйди, и широкими шагами, так, что она едва за ним поспевала, направился к кабинету.

– Что вы успели нарыть с твоим… как его?.. – рявкнул он, закрыв дверь.

– Егор Синицын, – спокойно подсказала Лада.

– Что вам надо было от Козинцевых?

Лада медленно прошествовала по кабинету, села на стул и обернулась на Виталия.

Он зло провел рукой по лицу, вздохнул и уселся в кресло.

– Стас догадался, что это ты взорвал придурка, который сбил Машу?

Лада смотрела на него спокойно и вопросительно.

– Что?! – хрипло ахнул Виталий. – Ты в своем уме?

Он не мог никого взорвать.

Он ни разу не был в Новинске.

Гарик ездил навещать Владимира Борисовича, а Виталий ни разу не решился.

Помочь профессору он ничем не мог, а выражать пустые соболезнования не хотел.

– Как тебе это пришло в голову? – кашлянув, уже спокойно спросил он.

– Ты встречался с Машей.

– Да, – кивнул Виталий. – Мы нравились друг другу.

– У тебя есть счет в кипрском банке?

– Какое тебе дело? – поразился он.

Сегодня она была одета почти по-летнему. На ней была голубая вельветовая куртка точно в цвет грустных пытливых глаз.

– Профессор Козинцев перед смертью продал свое имущество и перевел деньги в кипрский банк.

В висках застучало. Виталий на секунду закрыл глаза.

– Он перевел их не мне. – Он, наверное, спятил, если отчитывается перед девчонкой. – Счет у меня есть. Мы открыли его лет десять назад. Владимир Борисович, я, еще несколько человек. Мы тогда вели одну разработку, и нам было удобно перечислять деньги туда. Тогда это было несложно. Но перевода от Козинцева я не получал. Это несложно доказать, я могу сделать банковскую выписку. У меня там давно одни копейки, на проценты можно только на такси проехаться. Но счет я не закрываю, он мне не мешает.

– Виталий… Мне кажется, Стас считал, что в Новинске ты подложил взрывчатку. Я нашла у него в папке твои фотки с Машей и логотип банка.

– Я этого не делал. – Виталий потер виски.

Он не только не попытался отомстить за Машу. Он боялся даже навестить профессора.

Узнавал у Вики, как дела у ее дяди, выражал сочувствие и старался жить своей новой жизнью без Маши и без тесной мужской компании в университете.

– Стас приезжал к тебе за несколько дней до смерти? Он ставил машину рядом с нашим офисом.

Лада смотрела с грустью и сочувствием. Он не был уверен, что она ему верит, но больше поговорить ему было не с кем.

– Откуда ты знаешь?

– Один знакомый смотрел его регистратор.

– Приезжал, – кивнул Виталий. – Позвонил снизу, из проходной. Моего мобильного у него не было. Я спустился, он начал расспрашивать про кипрский банк. С издевкой, с куражом. Он меня летом видел в банке. Я его послал и ушел.

Стас нагло улыбался и цедил слова.

– Мне хотелось съездить ему по роже, – зачем-то признался Виталий.

Черт… ему действительно не с кем посоветоваться, кроме Лады. Не с женой же…

Раньше была еще Вика, но теперь ее нет.

– Стас был в курсе того, что произошло в Новинске, они с Викой тогда встречались. Летом он увидел тебя в кипрском банке, потом узнал тебя рядом с Машей на фотках у Викиной тети, он помогал тете оформить книгу. Решил, что ты киллер и Машин отец тебе заплатил.

– Я понять не мог, какого черта он к банку прицепился… – покачал головой Виталий. – Думал, подозревает меня в мелкой коррупции. На крупную моя должность не тянет.

– Виталий, думай! Если Вику убили не случайные грабители…

– Думаю! – поморщился Виталий. – Что мне еще остается…

Лада помедлила, пошла к двери.

В висках продолжало стучать.

У двери она остановилась.

– Университетский профессор мог сам сделать взрывное устройство?

– Мог, – устало кивнул он. – Владимир Борисович был отличным инженером.

Дверь закрылась.

Виталий нашел в столе пачку аспирина, проглотил таблетку. Аспирин валялся с незапамятных времен и наверняка имел сомнительный срок годности, но ничего другого для гудящей головы он сделать не мог.

* * *

Егор подъехал, когда основная масса сотрудников покидала офисы. Ждать переполненного лифта Лада не стала, спустилась пешком. Села в машину и уткнулась лбом Егору в плечо. Под щекой чувствовались крепкие мышцы, она слегка о них потерлась.

– Мне нужно съездить в Новинск, – поцеловав Ладу в волосы, шепнул Егор. – Отвезу тебя домой и съезжу, ладно?

– Зачем? – Лада оторвалась от его плеча.

– Нужно – Егор улыбнулся и снова ее поцеловал. На этот раз в лоб.

– Егор! – Ей решительно не нравилось, что он собрался куда-то уехать.

– Мне нужно кое с кем поговорить. Потом вернусь.

У него были ласковые и даже немного виноватые глаза, но она поняла, что спорить бесполезно. Он поедет по своим делам, сколько бы она ни обижалась.

Удивительно, но Ладе даже это в нем нравилось.

– Возьми меня с собой, – жалобно попросила она.

– Тебе же завтра на работу. А мы можем всю ночь проездить. – Он потрепал ее по волосам.

– Ничего, – успокоила Лада. – Одну ночь я могу не поспать.

Егор озадаченно покачал головой, засмеялся и тронул машину.

– Вику застрелили во дворе в половине одиннадцатого, – сворачивая к МКАДу заговорил он. – Уже стемнело. Пистолет был с глушителем, выстрела никто не слышал. И время было подходящее, дети уже не гуляли, собачники тоже.

– Как ты это узнал?

– Я же говорил, у меня в полиции есть контакты.

– Что полицейские думают?

– Работают.

Машин впереди было много. Они выбрали не лучшее время для выезда из города.

– Я разговаривала с Ульяной, – вздохнула Лада. – Вика весь день вместе с ней была в квартире тети.

– Разговаривала по телефону? – напрягся Егор.

– Нет, – призналась Лада. – Я к ней съездила. То есть к Ольге Васильевне.

– Черт возьми! – взорвался он. – Я же велел тебе сидеть на работе и никуда не лезть!

Злым Лада его еще не видела. Он ей и злой нравился.

– Ты позвонил уже после того, как я с ней поговорила.

– Еще одна такая выходка, и будешь сидеть дома! Поняла? – Он еще злился.

Он злился, потому что боялся за нее.

– Поняла, – кивнула Лада. – Вика приехала на машине?

– Да, – помолчав, заговорил Егор. – Ее застрелили, когда она выходила из машины. Ее поджидали.

Миновать светофоры удавалось с третьего-четвертого раза. В таком темпе они будут ехать до утра.

– В машине была бутылка грузинского вина. Лежала на переднем сиденье. Перекусим? – Егор заметил придорожный ресторан. – Или до дома потерпишь?

– Потерплю.

Темнело. Трасса превращалась в движущееся скопление огоньков.

Дорогу Лада помнила плохо. Дом Егора узнала, только когда он остановил машину.

Цветущие деревья в маленьком садике были видны даже в свете луны.

– Осторожно! – предостерег Егор. – Смотри под ноги.

Цветущие деревья белели на фоне темного неба, а разглядеть дорожку было трудно, свет уличного фонаря сюда не доставал.

– Сейчас закажем пиццу, магазины уже закрыты.

– Ты же хотел с кем-то поговорить! – напомнила Лада.

Егор включил фонарь над крыльцом. За несколько дней трава под деревьями заметно поднялась, засветилась зелеными искорками.

Вечер был удивительно теплый, как летом. Ладе не хотелось уходить с крыльца.

– Не успел! – с досадой проговорил Егор. – Человек, у которого надо кое-что выяснить, спит уже. Я сейчас мимо его дома проехал, у него свет уже погашен. Сейчас перекусим, отвезу тебя домой и вернусь.

Лада покачала головой – не надо больше никуда ехать, потянула Егора за рукав и прижалась к широкой груди.

– Я возьму отгул, – прошептала она. – У меня полно отгулов, а все срочное я сегодня сделала.

Около фонаря закружилась белая бабочка.

– Мне нечего дать тебе, кроме этого дома, – прошептал Егор.

К бабочке добавилась вторая.

За пятачком, освещаемым фонарем, слабо угадывались соседние дома.

– Есть, – шепотом не согласилась Лада. – Ты можешь дать мне себя.

7 мая, среда

Виталий позавтракал в одиночестве. Злата не проснулась, не мучила его пустой болтовней, но, как ни странно, без нее было скучно.

Он заглянул в спальню, посмотрел на спящую жену, тихо прикрыл дверь и спустился к машине.

Телефон зазвонил, когда он еще не успел отъехать от дома.

Номер высветился незнакомый, но голос он узнал сразу.

Ее номер он внес в контакты, когда Владимир Борисович болел, а Виталию требовалось передать ему какие-то срочные бумаги.

Удалил из контактов, когда женился. Черт его знает, зачем удалил. Наверное, хотел окончательно порвать с прошлым.

– Ульяна это, – произнес усталый голос. – Помнишь меня?

Она звонила ему дважды, и оба раза несла беду. То есть пыталась донести. Беда была чужая, и Виталий не хотел к ней приближаться.

В первый раз сказала, что больше нет Маши. Во второй, что нет Владимира Борисовича.

– Помню. – Виталий вышел из машины. – Я уже знаю про Вику.

– Виталик… Вчера приходила девочка, расспрашивала про тебя. Лада. Знаешь такую?

– Знаю. Она подруга моей жены. Я с ней работаю.

Юркая синичка села на ветку растущего рядом боярышника, покрутилась, посмотрела на Виталия, улетела.

– Спрашивала, дружил ли ты с Машей.

– Лада знала и Стаса, и Вику. Пытается понять, что происходит. Я в курсе, вчера с ней разговаривал.

– Виталик, я за тебя боюсь! – Ульяна заплакала, всхлипнула.

Она не плакала, когда сказала ему, что Маши больше нет. И на похоронах не плакала, только смотрела на гроб непонимающими глазами.

Виталий опешил. Какого черта все за него боятся!.. И Вика, и вот теперь Ульяна.

– За беспокойство спасибо, но мне ничто не угрожает! – зло оборвал он.

Даже идиот мог бы понять, почему они боятся. Обе допускали, что он поучаствовал во взрыве, отомстив за Машу.

Он этого не делал, но женщины допускали. И боялись, что прошлое пытается непонятным образом до него дотянуться.

Черт знает что, но Виталию внезапно показалось, что прошлое действительно пытается до него дотянуться.

Нет, не внезапно. Ему так уже несколько дней казалось.

Злиться на несчастную женщину было глупо и жестоко, и он уже мягче спросил:

– Ульяна, я чем-нибудь могу помочь?

– Да чем ты поможешь… – Она опять всхлипнула и, подумав, робко попросила: – Возьми розу, Виталик. Помнишь, ты Маше подарил? Возьми, она теперь никому не нужна. Вики нет, а больше передавать некому. Родителям ее чужие подарки не нужны. Возьми, Виталик.

Бронзовую розу в вазочке Виталий подарил Маше на двадцатилетие. Подарок был не совсем удачный, бронзовая статуэтка мало подходила молодой девушке, но стоила антикварная вещь по его тогдашней зарплате дорого, а ничего лучше он придумать не смог.

Маша розе обрадовалась, прижимала к груди и улыбалась. Виталий в тот день собирался сказать ей, что любит и все такое, но опять не решился. Он не спешил связать свою судьбу с Машей, тянул.

Ему старый подарок был нужен еще меньше, чем Викиным родителям, но отказывать Ульяне он не стал. Выяснил, что сиделка находится в квартире Викиной тетки, записал адрес и через сорок минут позвонил в обитую деревом железную дверь.

Ульяна постарела за прошедшие годы. Он ее помнил веселой смешливой теткой, а дверь ему открыла старушка.

– Вот такие дела, Виталик…

Она тяжело прошла в одну из комнат. Виталий остановился в дверях.

Ульяна сняла с книжной полки бронзовую розу, подержала в руках.

– Ничего теперь никому не нужно…

Старинная статуэтка была тяжелая. Он вспомнил, как Маша ахнула, когда взяла ее в руки.

– Приезжаю сюда по привычке…

Совать тяжелую статуэтку в карман Виталий не стал, держал в руке.

– Может, чем-нибудь помочь все-таки?

– Довези до метро, – устало попросила Ульяна. – Нечего мне больше здесь делать.

– Могу до дома довезти, мне необязательно вовремя на работу приходить.

– Не надо. – Она покачала головой. – На метро доберусь. В моем возрасте надо больше двигаться.

Станция метро находилась рядом, и несколько минут дороги Ульяна сидела в машине молча, держа на коленях потертую женскую сумку.

– Когда Вику убили, я весь вечер с женой гулял, – остановив машину, зачем-то сказал Виталий. – И ничего не почувствовал.

Женщина посмотрела на него молча и понимающе, тяжело выбралась из машины, мягко хлопнула дверью.

Он немного посидел, глядя ей вслед.

Эсэмэску от Лады Виталий заметил, когда поставил на стол розу, положил телефон и включил компьютер. Эсэмэска пришла еще вчера. Лада просила предоставить ей отгул.

Через несколько минут, просматривая почту, он понял, что роза отвлекает, не дает сосредоточиться, и переставил ее на книжный шкаф за своей спиной. Работу нужно выполнять, несмотря на личные проблемы.

За спиной розу было не видно, и больше работе ничто не мешало.

* * *

Из приоткрытого окна тянуло утренней свежестью.

– Спи, – наклонился к Ладе Егор. – А я сбегаю в магазин. Нам завтракать нечем.

– Я с тобой! – улыбнулась Лада.

Раньше она все время его ждала, а теперь не хочет расстаться даже на несколько минут. Наверное, это ненормально.

– Спи. Магазин рядом.

Лада покачала головой, неторопливо оделась, умылась.

Снаружи дом большим не казался, но внутри имел несколько комнат. В них она еще путалась.

На улице пахло настоящей весной, той, которую она весь год ждала. Около цветущих яблонь кружились пчелы.

Магазин действительно оказался в двух шагах. Как ни странно, в крохотном торговом зале выбор продуктов был не хуже, чем в Москве.

И по качеству продукты были не хуже, она с удовольствием съела яичницу с колбасой, хотя дома обычно не завтракала.

– С кем тебе нужно поговорить? – запивая яичницу чаем, наконец поинтересовалась она.

– С бывшим ментом. Больше его обо всех городских убийствах никто не знает.

– Ты же говорил, что никто не знает больше тебя, – лениво напомнила Лада.

Она сегодня все делала медленно и лениво. Цветущие яблони за окном к суете не располагали.

– Я преувеличил, – улыбнулся Егор.

Бывший мент жил в десяти минутах ходьбы в таком же частном доме и оказался худощавым мужчиной лет шестидесяти с умными и веселыми глазами. Мужчина копал в огороде грядку.

– Здрасте, Федор Иванович. – Егор толкнул калитку, пропустил вперед Ладу.

– Привет, – облокотившись на лопату, откликнулся Федор Иванович.

На Ладу он посмотрел внимательно и добродушно.

– Пятого апреля в Москве умер молодой журналист Станислав Борецкий, – вздохнул Егор. – Перед смертью он общался с родственницей профессора Козинцева и написал мне, что нужно поговорить. Мы были знакомы. Борецкий выпил вина, в котором оказался… – Егор назвал препарат.

Федор Иванович снял руки с лопаты.

– Пойдемте в дом!

Домом старый полицейский занимался мало. Мебель была старая, потертая. Лада села на неудобный стул.

– Рассказывай! – Хозяин, усевшись за стол, достал из кармана мешковатых джинсов смартфон, положил на столешницу.

Лада не исключала, что он включил диктофон.

Егор рассказывал коротко, но подробно. Лада бы так не сумела. Бывший полицейский внимательно слушал.

– Когда убили девушку? – уточнил он, когда Егор замолчал.

– Четвертого мая. Девушку звали Вероника Аронова.

Хозяин задумался, потер лицо.

– Федор Иваныч, вы ведь сомневаетесь, что Козинцев сам подложил взрывное устройство?

На Ладу мужчины внимания не обращали.

– Как тебе сказать… Были у меня подозрения… Взрывное устройство даже ребенок может подложить, и Козинцев мог, человек он был умный и крепкий.

– Но сомнения у вас были?

– Сомнения были, – согласился хозяин. – Сомнения всегда есть, правду только господь знает.

– Федор Иваныч, кого вы подозревали? – не выдержал Егор. – Черт возьми, не одного же меня! Меня-то вы какого лешего к тому взрыву пытались притянуть?

– Никто никуда тебя не притягивал! – добродушно усмехнулся хозяин. – Ты не мог не попасть в число подозреваемых, сам это понимаешь.

– Совсем ничего не расскажете? – разозлился Егор.

То есть это Лада знала, что он разозлился, разговаривал Егор нормально, вежливо.

– За неделю до взрыва в машине младшего Тумакова разбили стекло. Его он менял в нашем автосервисе. Сам не ездил, конечно, охранник пригнал. Через день машину забрал. В автосервисе висела камера, зафиксировала Козинцева. Он приходил в автосервис, когда тумаковская машина там стояла, но к кому и зачем, узнать не удалось. Свою машину он в автосервис не ставил. Там вечно бардак был, кто ни попадя шлялся. – Хозяин помолчал. – Вот что, Егор… Не приставай больше! Мои подозрения – это только мои подозрения. Для правосудия этого мало. А может ли быть связь между тем убийством и недавними, я подумаю. Почувствую связь, поделюсь.

Хозяин поднялся, давая знать, что визит окончен. Проводил непрошеных гостей до калитки, ласково улыбнулся Ладе и вернулся к своей грядке.

* * *

Хотелось пить. Виталий спустился в буфет, купил бутылку минералки. Телефон зазвонил, когда он вернулся в кабинет.

– Приедешь сегодня? – спросил Гарик. – Выписать пропуск?

– Нет, – решил Виталий, зачем-то развернулся вместе с креслом и посмотрел на бронзовую розу. – После праздников приеду.

Приятель замялся.

– Аронову в воскресенье хоронят. Придешь?

Известие не было неожиданным, Вику должны были похоронить в ближайшие дни, по-другому не бывает, но отчего-то накатила вязкая тяжелая слабость.

– Приду, – сказал Виталий. – Где и во сколько?

Гарик объяснил, Виталий положил телефон на стол. Пить хотелось нестерпимо, он открыл бутылку, жадно сделал несколько глотков. Минералка была теплая, когда открывал, облил руки.

Он провел мокрыми руками по лицу, опять посмотрел на розу. Выключил компьютер, спустился в столовую, посмотрел на небольшую очередь и вышел за проходную.

Он давно привык работать, несмотря ни на какие обстоятельства, но сейчас возвращаться в кабинет не стал. Немного посидел в машине и поехал домой. Больше ехать ему было некуда.

Злата была дома, красила ногти, сидя на кухне. К нему выплыла, держа пальцы растопыренными, и равнодушно поинтересовалась:

– Что случилось?

– Ничего. – Виталий, переобуваясь, передернул плечами.

– Виталик! – Она прижала растопыренные пальцы к щекам и хрипло ахнула. – Тебя уволили?

– Нет! Меня никто никогда не уволит!

Он сто раз ей говорил, что на нем держится половина работ и ему увольнение грозит в самую последнюю очередь.

– А что тогда? Ты заболел? – Это она спросила уже спокойнее.

Его потенциальные болезни беспокоили ее меньше возможного увольнения.

– Виталик!

– Стас считал, что я когда-то помогал одному человеку в убийстве, – зачем-то признался Виталий, проходя в комнату.

Ему не с кем было поговорить, и он начал разговаривать с куклой.

– Я этого не делал, но сейчас мне кажется, что кто-то затягивает меня в прошлое. Что та давняя история затрагивает меня напрямую.

Вике тоже так казалось. Она за него боялась.

Конечно, Злата все из него вытащила, и про мужскую научную компанию, и про Машу, и про смерть друга-профессора.

В какой-то момент ему показалось, что жена сейчас соберет вещи и уедет, пока он не докажет свою благонадежность.

И он останется совсем один, даже без куклы.

– Виталик, ты точно профессору не помогал? – подумав, спокойно спросила Злата.

– Не помогал. Только не знаю, как это доказать.

– Ты не обязан никому ничего доказывать! – Она зло сжала пухлые губки.

– Вспомни, как ты перепугалась, когда к тебе менты наведались! – усмехнулся он.

Злата раздраженно махнула рукой.

Лак на ногтях высох, она больше не растопыривала пальцы.

– Когда Стас меня вез в тот, последний раз… Он спросил, кто заказывал отель на Кипре, ты или я. – Жена напряженно думала, вспоминала. – Кто из нас решил ехать именно на Кипр. Я сказала, что ты. Ты должен был раньше мне все рассказать!

– Это что-нибудь изменило бы? – усмехнулся Виталий и всерьез спросил: – Ты мне веришь?

– Я тебя люблю, остальное не имеет значения, – серьезно ответила она и покусала губы, раздумывая. – Думаешь, Стас кому-то о своих подозрениях рассказал?

– Понятия не имею. Он собирался встретиться с блогером, новым Ладкиным приятелем, но не успел.

Злата кивнула, о приятеле-блогере она знала.

– Вот что! Нужно поговорить с Надари, с грузином, который продает вино. Откуда-то же Стас его взял.

– Купил в ближайшем магазине, – вздохнул Виталий.

– Будешь сидеть и вообще ничего не делать?! – всерьез разозлилась Злата, сорвалась со стула и через пару секунд примчалась с телефоном.

Он давно не видел, чтобы она бегала. Пожалуй, что никогда.

– Раньше ты злилась, когда Лада пыталась тебе рассказать что-то про смерть Стаса, – усмехнулся Виталий.

– Раньше это нас не касалось! – отрезала Злата, сжала телефон и требовательно на него посмотрела. – Ты любил Машу?

– Не знаю, – честно признался он. – Она была в меня влюблена, и мне это нравилось. Я бы женился на ней, если бы она не погибла. Но я все время с этим тянул.

– Значит, не любил! – Жена с удовлетворением выдохнула. – Со мной ты не тянул.

– Наверное. Подожди! – остановил он Злату, когда она начала тыкать в телефон, потянул ее за руку, усадил на колени и прошептал в ухо: – Ты меня всегда люби.

Мягкое плечо было под щекой, и он отчего-то робко, как будто в первый раз, провел по нему губами.

* * *

– Давай пройдем мимо дома Козинцевых, – предложила Лада.

Егор кивнул, свернул на боковую дорожку.

Где-то лениво лаяла собака, на цветущей рябине расчирикались воробьи. Мама одно время увлекалась народными рецептами, делала из цветков рябины тоник для лица. Тот горьковато пах и очень Ладе нравился. Нужно спросить, не потеряла ли мама интерес к давнему хобби. Вообще-то нужно было давно навестить родителей. Наверное, Лада плохая дочь.

Егор свернул еще раз, провел Ладу между заборами, и дом Викиного родственника оказался прямо перед ними.

Зелени вокруг заметно прибавилось. Егор постоял, хмуро глядя на заброшенный дом за забором, вздохнул и, потянув Ладу за руку, решительно направился к соседнему участку.

Постучать в дверь маленького домика он не успел, Клавдия появилась на крыльце.

– Здрасте. – Егор остановился около крыльца.

Лада улыбнулась и вежливо кивнула хозяйке.

– Наследница вашего соседа умерла. – Егор кивнул на заброшенный дом.

– Заходите, – позвала женщина.

В доме стояла такая же старая мебель, как у Федора Ивановича, только очень чистая и аккуратная. На кухонном столе современная китайская скатерть-клеенка.

– Вы-то откуда знаете, что Оля умерла? – тоскливо спросила хозяйка, сев за стол.

Лада села рядом, а Егор остался стоять. Стул, в отличие от предложенного ей в доме старого полицейского, оказался удобным.

– Знаем, – отмахнулся Егор. – Ольга Васильевна хотела с нами поговорить, но не успела.

– Она в молодости часто сюда приезжала, – вздохнула Клавдия. – Володина мать, покойница, сердобольная женщина была, родственников привечала. Оля ей племянницей приходилась. Когда Маша погибла, Оля одна из родных Володю навещала, больше никто. Еще студенты какие-то иногда приезжали, но редко.

– У Владимира Борисыча Ульяна работала, – напомнил Егор. – Ульяна к нему приезжала, не знаете?

– Так она наша, местная, – удивилась Клавдия. – У нее сын здесь.

– Да? – удивился Егор. – Я не знал.

– Они за прудом живут. Ульяна в Москве работала, а сын, Тимофей, как выучился, назад приехал. Хороший мальчик. – Клавдия улыбнулась. – За Машей раньше хвостом ходил, когда она у бабки гостила.

– Телефона его у вас, случайно, нет?

– Телефона нет, но объяснить, где живут, могу. Зачем тебе Тимофей?

– Хочу поговорить о Владимире Борисовиче. Я его плохо знал, а человек он был достойный.

Клавдия кивнула, объяснила, как найти дом.

– Ульяна к Козинцевым устроилась, когда у Володи жена заболела. А потом у Оли стала работать. Сначала квартиру убирала, потом полноценной сиделкой сделалась. Когда Володя стал здесь жить, мы с Олей часто перезванивались, беспокоилась она о брате. Здоровье у нее было так себе, она еще лет десять назад операцию на сердце перенесла. Ей сиделка была нужна.

Клавдия тяжело вздохнула.

– Ульяна мне позвонила, сказала, что Оля умерла. Хоть на это ума хватило.

Женщина опять тяжело вздохнула.

– Тетя Клава, дело прошлое… – решился Егор. – Как вы думаете, откуда Владимир Борисович достал таблетки, чтобы уйти из жизни?

– Зачем тебе? – Клавдия печально посмотрела на Егора.

– Чтобы работать сиделкой, нужно медицинское образование, – размышлял Егор. – У Ульяны оно есть?

– У нее никакого образования нет. – Клавдия отвела глаза. – Оля врач. Ее устраивала сиделка без медицинского образования, у нее свое было, на двоих хватало.

– Она дала брату таблетки?

– Я не спрашивала, – поморщилась Клавдия, помолчала. – Человек должен иметь право распоряжаться своей жизнью. Не хочет жить, не надо ему мешать.

– Это вы сейчас о Козинцеве?

– Это я сейчас философствую, – грустно усмехнулась Клавдия, вздохнула. – Я тебя давно знаю, Егор, ты во вред ничего никому не сделаешь. – Она помедлила. – У Оли была онкология, она страшилась страданий, боли. Беспомощности боялась. И сделала для себя средство, чтобы уйти, если жизнь станет невыносимой. Потом ее прооперировали, вроде бы все было нормально, но средство она держала. У нас у всех свои тараканы в голове. У нее стояла бутылка вина с ядом. Об этом никто не знал, только я да, может быть, Ульяна. Но Ульяна сказала, что умерла она от сердечной недостаточности. А все вино, которое в доме есть, обещала вылить.

– Спасибо, что сказали.

– Боюсь я, Егор, – пожаловалась женщина. – Боюсь, не отравился бы кто… Бутылка может быть хорошо припрятана.

– Я постараюсь, чтобы никто не выпил.

– Оля в прошлом году в больнице лежала, очень боялась, как бы кто вино не выпил, если она из больницы не вернется. Вроде бы племянницу предупредила, чтобы никто к вину не прикасался. Могла и сказать племяннице, у них доверительные отношения были, – размышляла Клавдия.

– Я понял, тетя Клава.

– Оля мне с месяц назад в последний раз звонила, – помолчав, вздохнула хозяйка. – Расстроенная была. Какой-то молодой человек начал ее про Володю расспрашивать, она не знала, как от него отделаться. Не хотелось ей давнюю историю вспоминать. Парень что-то для нее делал, сказал, что отблагодарить можно бутылкой вина. Я еще пошутила, чтобы бутылки не перепутала.

На подоконник села синичка, попрыгала, улетела.

– Чаю хотите? – спохватилась Клавдия. – Сама давно не пеку, а печенье у меня хорошее.

– Спасибо, мы пойдем, – отказался Егор, помедлил и, достав телефон и поводив пальцем по экрану, протянул его женщине. – Этот молодой человек к Владимиру Борисовичу приезжал?

Лада подошла, заглянула ему через плечо. На экране в Ладин подъезд входил курьер.

– Этого не видела, – подумав, уверенно сказала Клавдия. – Но это не значит, что не приезжал. Я за соседями целыми днями не наблюдаю.

Узенькая улица по-прежнему была пуста, только с соседних участков слышались голоса, стук.

– Навестим Тимофея? – выйдя за калитку, спросила Лада.

– Навестим, – кивнул Егор. – Проедем пару остановок на автобусе или пешком пойдем?

– Пешком.

Под легким ветром с чужих яблонь слетали белые лепестки. Где-то опять лениво залаяла собака.

– По-моему, Клавдия не знает про Вику, – идя за Егором, заметила Лада.

– Похоже на то. – Он не обернулся.

Дорога заняла минут двадцать.

Дом и участок у Ульяниного сына были ухоженные. Дорожки выложены ровной плиткой, стволы яблонь побелены. На крыльце сидела девушка с двумя тонкими косичками и качала ногой детскую коляску. В коляске спал крохотный младенец.

Лада младенцу улыбнулась.

– Здравствуйте! – шепотом, чтобы не разбудить малыша, с удивлением весело поздоровалась девушка.

– Здравствуйте, – тихо ответил Егор, косясь на коляску. – С Тимофеем можно поговорить?

– Так он на работе! – засмеялась молодая мама.

– Пусть позвонит мне, когда придет, – попросил Егор. – Меня зовут Егор Синицын.

– Ладно, передам.

Девушка достала из кармана телефон, Егор продиктовал номер, подумал и сказал еще адрес.

Домой они вернулись, обогнув пруд. В нем плавали утки.

* * *

Злата смешно скорчила гримаску, перекрестила телефон и ткнула в него пальцем.

Виталий замер, внезапно и непонятно отчего испугавшись за жену. Хотел сказать, чтобы сбросила вызов, но не успел.

– Нодари? – робко пропела Злата. – Вы меня помните?

Виталий тихо прошептал, чтобы включила громкую связь. Жена послушалась, громко зазвучал мужской голос. Голос говорил с едва заметным акцентом.

– Помню, дорогая. Как я мог тебя забыть? Я всех красивых женщин помню.

Злата игриво засмеялась, Виталий погрозил ей кулаком.

– Мне нужно хорошее вино, – жалобно пролепетала жена. – А лучше вашего не бывает! Подскажите, в каких магазинах можно купить.

– Не надо в магазинах! Я тебе с курьером пришлю. Сколько нужно?

– Да мне всего одну бутылочку…

Виталий показал три растопыренных пальца.

– Нет, три. Не надо курьера, я сама подъеду.

– Не спорь, дорогая, говори адрес.

Злата послушно продиктовала адрес, попрощалась, бросила телефон на стол, сердито покусала губы и запоздало задумалась:

– Надо было сказать про Вику?

– Успеем, – успокоил Виталий. – Поговорим с курьером и решим.

«Одну ее никуда не отпущу, – твердо решил он. – А еще лучше, один поеду к этому Надари, если потребуется». Решение успокоило, но не до конца. Причин для беспокойства не было, но он продолжал за нее бояться.

Она может сунуть нос куда не нужно. Ради него.

Курьер позвонил в дверь часа через полтора. Мужчина лет тридцати-тридцати пяти вполне славянской внешности. Национальность выдавал только легкий, как у Нодари, акцент.

– Курьер, – представился мужчина, когда Виталий открыл дверь.

– Заходите, пожалуйста, – пропела из-за спины Виталия Злата.

Мужчина широко улыбнулся. Национальность выдавал не только акцент, широкая улыбка тоже. Виталий не помнил, чтобы когда-нибудь так приветливо кому-то улыбался.

Мужчина поставил черную мужскую сумку на стул, по очереди вынул три бутылки. Каждая была обернута в тонкую бумагу.

– Часто клиентам возите? – ласково спросила Злата.

Виталий достал телефон, расплатился онлайн-переводом. Вино оказалось не из дешевых.

– Да нет, только друзьям хозяина.

– На… – Злата назвала улицу и номер дома Лады. – Месяц назад вы вино отвозили?

– Я, – спокойно признал курьер. – Мы редко сами развозим, вот и запомнил адрес. Я в том районе в первый раз был.

– Это наш друг, – объяснила Злата. – Очень ваше вино хвалил. Вы ему такое же привезли?

– Нет. Вино две бабушки заказали. Я им повез, на проспект Мира, а они попросили парню доставить. Я сделал, мне не трудно. Только в последний момент одна бабушка бутылку заменила. Парню старое вино отправила, выдержанное, а себе новое оставила. Считается, что старое вино лучше, только выдерживать вино в бочках нужно, не в закрытой бутылке. Но клиенты этого не знают.

Разговаривать с красавицей Златой парню нравилось.

Виталий тронул Злату за руку, чтобы больше вопросов не задавала. И ее нужно держать подальше от опасной информации, и парня настораживать незачем.

Злата жест поняла, послушалась, распрощалась с курьером и возмутилась:

– Надо было выяснить, что за старушки!

– Выясним, – отмахнулся Виталий. – Или пусть менты выясняют. Нужно позвонить Рине, у нее должны быть контакты полицейских, которые ведут дело.

– А ты уверен, что это именно та бутылка? – неожиданно засомневалась Злата.

– Не уверен, – признал Виталий, но номер Рины набрал.

У нее должны быть контакты полицейских, которые ведут дело.

Рина не ответила. Рабочий день был в разгаре, и она не отвлекалась на неслужебные разговоры.

* * *

Солнце грело по-летнему. Лада сняла джинсовую куртку, села на крыльцо, подставила голые руки солнцу. Сощурилась – солнце светило в глаза.

– Иди сюда! – из дома позвал Егор.

– Иду! – крикнула Лада и не пошевелилась.

На соседнем участке копошилась в земле женщина. Заметив Ладу, распрямилась, поздоровалась, и Лада с ней поздоровалась.

– Лада!

– Иду! – Она неохотно поднялась, подхватила куртку.

Егор доставал из микроволновки контейнер с готовым вторым блюдом, утром они купили несколько таких.

– Что ты будешь? Мясо с овощами или рыбу с картошкой?

– Все равно. – Она бросила куртку на стул, подошла к Егору и прижалась к широкой спине.

Он, не поворачиваясь, ласково ее погладил.

Дверь стукнула неожиданно и громко.

– Можно? – хмуро спросил молодой человек.

Парень выглядел едва ли старше Лады. У него были рыжие короткие волосы и лицо в веснушках. Лада давно не видела натуральных рыжих.

– Заходи, – пригласил Егор, ставя контейнер на столешницу.

Парень неуверенно потоптался и сел за стол.

– Я Тимофей Русалин, – хмуро представился гость.

– Егор Синицын. – Егор сел напротив парня.

– Я вас узнал. Вас раньше весь город знал.

– У меня был знакомый. Журналист. – Егор внимательно разглядывал парня. – Не так давно он начал выяснять подробности убийства Тумаковых и умер при загадочных обстоятельствах.

– От расследования убийства Тумаковых никто умереть не мог, – серьезно заметил Тимофей. – В том деле всем все давно ясно.

– Ты уверен?

– Уверен! – Тимофей подумал. – Не знаю, зачем кому-то понадобилось старые истории ворошить, но мне скрывать нечего. И подвести никого я уже не смогу. О вас в городе хорошая память осталась, ваш блог все читали. Вы невиновных подставить не пытались.

Егор внимательно смотрел на гостя.

– Я Машу Козинцеву любил. – Тимофей посмотрел на свои руки. Они у него были широкие, крепкие. – Она меня всерьез не принимала, маленьким считала. Но я ее все равно любил. Когда Тумаков ее убил, я решил, что отомщу. Я бы и отомстил, если бы Владимир Борисыч сам этого не сделал.

– Ты знал Козинцевых, потому что твоя мама у них работала?

– Ну конечно. Я Машу и в Москве видел, и здесь. Я в Москве в универе учился и матери помогать старался. Продукты для Козинцевых покупал.

– Понял, – кивнул Егор.

– Когда Тумакову убийство с рук сошло, я твердо решил, что отомщу.

Солнце из окна падало на рыжие волосы, и они казались золотыми.

– Пистолет достал…

– Где? – быстро спросил Егор.

– Неважно! Не скажу! – парень насупился. – Пистолета у меня больше нет. Я про пистолет никому не говорил, только Владимиру Борисычу. Я к нему часто приходил, когда он стал здесь жить. Он мне с учебой помогал и вообще… Я с ним дружил.

Парень замолчал.

– Ты ему сказал, что собираешься сделать? – поторопил Егор.

– Сказал, – вздохнул Тимофей. – Но он решил, что сам все сделает, что это его долг. Велел мне пистолет выбросить.

– Дальше что было?

– Владимир Борисыч велел сказать, когда в сервис поступит машина Тумакова. Я тем летом в автосервисе в каникулы подрабатывал. – Тимофей сжал кулаки. Те у него были размером с детскую голову. – Владимир Борисыч велел показать, где Тумаков время проводит. Мы ночью прогулялись до ночного бара, увидели тумаковскую машину. Я хотел камень бросить, но он не дал, сам кинул. Я удивился, что он попал и сумел стекло разбить. Думал, он слабый.

– Потом Владимир Борисович появился в автосервисе?

– Да. Велел какое-то время к нему не приходить. – Тимофей быстро посмотрел в окно и отвернулся. – А потом приходить стало не к кому…

– Полиция тебя допрашивала?

– Задали пару вопросов… Всем, кто в автосервисе работал, задали, и мне тоже. Владимир Борисыч всю вину на себя взял, темных пятен в деле не было. В сарае у него остатки деталей нашли, из которых он взрывное устройство сделал.

– Ты знаешь, кому Владимир Борисович перевел деньги в кипрский банк?

– Мне, – спокойно признался Тимофей. – Но я об этом узнал, только когда Владимира Борисовича уже не было. Он мне письмо послал, бумажное, по почте. Она у нас так себе работает, письмо неделю шло.

– Ты деньги снял?

– Нет. Я за границей ни разу не был, у меня даже паспорта нет. Тогда не поехал, потому что не нравилось мне чужие деньги брать. Я не ради денег… Да и не заслужил я их. А теперь так просто не могу, я невыездной. На оборонном предприятии работаю.

Других вопросов Егор задать не успел, у Лады зазвонил телефон.

* * *

Вика не отвечала.

– Я думал, ты сейчас от меня уйдешь, – набрав в очередной раз Вику и отложив телефон, признался Виталий.

– Как это? – опешила Злата.

Рукав халата-кимоно обнажал белую руку. Почему-то раньше Виталий не замечал, какие красивые у Златы руки.

– Ну как… – фыркнул он. – Соберешь вещи и уйдешь.

– С какой стати! – Она гневно откинулась на стуле. – Я тебя в беде брошу?!

Особой беды у него, слава богу, пока не было, но считал он именно так.

– Ты!.. – От возмущения она задохнулась, махнула рукой и заплакала.

Она всегда плакала из-за всякой ерунды.

– Не плачь. – Виталий подошел и обнял ее вместе со стулом. – Я больше не буду так думать.

– Ты всегда говоришь мне гадости!

Ему не было видно, плачет она или уже перестала.

– Я больше не буду. Не плачь. Прости меня.

Виталий наклонился, заглянул ей в глаза. Она еще плакала.

– Я стараюсь, я все для тебя делаю, а ты никогда мне слова доброго не скажешь!

– Ты моя судьба, – чмокнув ее в мокрую щеку, серьезно сказал Виталий и снова сел напротив жены. – Знаешь, когда я решил на тебе жениться? Как только тебя увидел.

– Мама правильно говорила, что у тебя несносный характер! – Злата всхлипнула. – Нужно к ним съездить.

– Ты же и так все время к ним ездишь! – удивился Виталий.

– Я о твоей маме говорю!

Злата видела свекровь единственный раз на свадьбе. Виталию казалось, что женщины не сказали друг другу больше пяти слов.

– Она тебе лишний раз звонить боится! Ты безобразно с ней разговариваешь!

Виталию так не казалось. Мать задавала вопросы, он послушно на них отвечал. Отчим ему тоже иногда звонил, Виталий и ему отвечал.

– Если бы не я, родители вообще ничего о тебе не знали бы! Они о тебе беспокоятся, а тебе наплевать. – Злата опять всхлипнула. – Летом к ним съездим.

– Хорошо, – послушно согласился Виталий и, помолчав, зачем-то напомнил: – Мать вышла замуж, когда мне было всего три года.

– Вот именно! Антон Семенович тебя вырастил, а ты этого не ценишь! Ты никого не ценишь! Тебе сорок лет, а ведешь себя как ребенок!

Что-то подобное он уже слышал. Когда-то бабушка сказала, что ему пора оторваться от детских комплексов. Кажется, это было, когда он приехал на каникулы, учась в университете. Он на бабушку тогда обиделся.

Виталий снова потянулся к телефону, но Злата сердито его остановила:

– Хватит ей звонить! Не хочет перезванивать, и черт с ней! Позвони Ладе, она все пыталась разузнать о Стасе. Может, и про старушек узнала. И вообще… Она с Риной была, когда Стаса нашли. У нее телефоны ментов могут быть.

Предложение было разумным, и он набрал Ладу.

* * *

– У тебя есть телефоны полицейских, которые ведут дело Стаса? – спросил Виталий.

– Есть. – Лада подошла к столешнице, на которой стояла микроволновка.

Еду придется разогревать снова, контейнеры наверняка остыли.

– Только визитки дома лежат, а я сейчас не там.

– Черт! Мне срочно нужно.

– Позвони Рине.

– Звонил уже! Она не отвечает.

– Виталий, ты что-нибудь узнал, да? – осторожно спросила Лада.

В тот момент она еще не понимала, что поиски подошли к концу, и потом этому удивлялась.

Виталий начал говорить, Лада его прервала.

– Подожди! – Она кивнула Егору на дверь и снова начала слушать Виталия, когда они с Егором вышли на крыльцо.

То есть они оба начали слушать.

– Курьер привез Стасу бутылку от двух старушек с проспекта Мира… – рассказывал Виталий.

– Мы идем в полицию! – быстро сказал в трубку Егор.

– Я тебе позвоню, когда что-нибудь станет ясно, – хрипло пообещала в трубку Лада.

Во рту пересохло, и она уцепилась за Егора.

– Вы понимаете, что это за старушки? – Отчего-то Виталий мужскому голосу не удивился.

– Догадываемся. Я перезвоню! – Лада сбросила вызов и сжала телефон.

– Вот почему курьера до сих пор не нашли, – шепнул Егор. – Его искали по службам доставки, а он просто выполнял просьбы хозяина.

Егор толкнул дверь и, вернувшись в дом, прервал беседу с парнем:

– Извини, Тимофей. Извини, нам нужно срочно уехать. Спасибо, что пришел. Я тебе позвоню, если еще вопросы будут. Не возражаешь?

Говорил он совершенно спокойно, Лада так не сумела бы.

Тимофей не возражал, поднялся.

– Надо было спросить, Ульяна у Ольги Васильевны живет или квартиру снимает, – шепотом подсказала Лада, когда за парнем закрылась дверь.

Егор отрицательно покачал головой. Настораживать Тимофея не стоило, чтобы не позвонил матери.

Из калитки они вышли вслед за Тимофеем. Парень пошел по улице, а Егор и Лада торопливо свернули на тропинку между заборами.

Бывший полицейский курил, сидя на крыльце, и Егора слушал, не меняясь в лице.

– Тимофей Русалин четвертого, когда девушку убили, в городе был, – загасив окурок, неторопливо сказал Федор Иванович и с крыльца не поднялся.

Ладе казалось, что нужно немедленно куда-то мчаться. Или звонить, по крайней мере.

– У него вечерняя смена была, я проверил. Его на предприятии видели.

– Федор Иванович! – не выдержал Егор.

– Идите домой! – хозяин наконец встал. – Идите! Будут новости, позвоню.

Домой не хотелось ни Ладе, ни Егору, и в дом они не зашли. Егор потянул Ладу в машину, они покружили по узким улочкам и остановились у перекрестка, на котором должен был появиться Федор Иванович, если решит выйти в город. Лада уже начинала ориентироваться в городе и улицы узнавала.

* * *

К родительскому дому Артемий повернул, чуть-чуть не доехав до своего. Понимал, что делает это зря и сильно себя не уважал, но, наперекор разуму, въехал в родной двор.

Листья на кустах и деревьях с каждым днем увеличивались, двор заметно позеленел.

Выходить из машины он не стал, сидел, глядя в окно, периодически решал подняться к родителям, но так и не собрался.

Когда с детской площадки увели последнего малыша, внезапно накатила дикая мысль, что Рина оказалась права, неведомый убийца пытался дотянуться до нее, а не до Стаса и это ему удалось. От чудовищной мысли зазвенела голова. Это было бы известно, успокоил себя Артемий. Это стало бы известно соседям, и мама немедленно бы ему позвонила.

Все-таки он вышел из машины, посмотрел на Ринины окна. Еще не окончательно стемнело, но окна, как ему показалось, светились. Это не свидетельствовало об отсутствии беды за окнами, но почему-то успокоило. Он снова сел в машину.

Рина приехала на своем «Фиате». Тот остановился в нескольких метрах от Артемия. Рина вышла из машины, обернулась, пошла к подъезду.

Тело ее помнило. Ему все последние сутки было паршиво, а сейчас боль от утраты стала еще нестерпимей.

Он мог ее догнать. Забыть все ненужное. Начать сначала.

Рина подошла к двери, помедлила и вдруг быстро направилась прямо к его машине.

– Привет, – сказал Артемий, опустив стекло.

Она опять помедлила, обошла машину и села рядом с ним.

На ней были серьги в виде морских пятиконечных звезд. Серьги Артемию не понравились, они больше подходили для летнего отдыха.

– От полиции новостей нет? – спросил Артемий.

Рина, не глядя на него, отрицательно покачала головой.

– Ты по-прежнему думаешь, что убить пытались тебя? – Артемий сел вполоборота к ней.

– Раньше я была в этом уверена, а теперь… – Она задумалась. – Нет, теперь я так не думаю.

Больше говорить было не о чем. Она умная женщина, если перестала бояться, значит, для этого есть веские основания.

– Я по тебе скучаю, Артемий.

Она смотрела в окно, а он на тонкий профиль.

– Я по тебе тоже, – признался он.

Она ждала еще каких-то слов. Покосилась на него, потом снова отвернулась.

Артемий молчал.

– Ты хотел бы начать все сначала? – Она не выдержала первой.

– Хотел бы, – кивнул он. – Но это невозможно.

Она была рядом. Ее помнили и губы, и руки.

Он мог прервать нестерпимую боль одним движением.

Рина открыла дверь машины, мягко ею хлопнула. К подъезду она шла не быстро и не медленно и со своим небольшим ростом казалась высокой.

Открытое окно машины впускало запах сирени.

Артемий в последний раз поразмышлял, не подняться ли к родителям, выходить из машины не стал, поднял стекло и взялся за руль.

* * *

Федор Иванович вышел на улицу, когда начало темнеть. К этому времени Лада уже перестала сомневаться, что они попусту теряют время.

– Федор Иваныч сделает все, что можно, – когда было еще светло, уверенно сказал Егор.

Лада его уверенности не разделяла.

– Он одно время у нас участковым работал. Он мужик честный.

Мимо машины проходили редкие прохожие, не обращая на них никакого внимания.

Пробежала кривоногая дворняжка, равнодушно на них покосилась и нырнула под один из заборов.

На улице зажглись фонари, откуда-то выплыла луна, бледная на еще не полностью темном небе.

Федора Ивановича Лада заметила, только когда Егор подал машину назад.

По улице бывший полицейский шел медленно, глядя себе под ноги.

Егор отъехал за поворот, пару минут Федора Ивановича видно не было. Показавшись из-за угла, он подошел к будке автобусной остановки. Лада только теперь ее заметила. Кроме Федора Ивановича, никто не ждал автобуса.

Тот подошел через несколько минут. Егор, стараясь не приближаться, медленно поехал за автобусом, в который сел сосед.

Частный сектор сменился многоэтажками. Засветились витрины супермаркетов.

Егор остановил машину, когда Лада узнала здание железнодорожного вокзала.

Автобус развернулся, выпустил пассажиров.

Федор Иванович, не оглядываясь, шел к платформе. Хорошо, что он не оглядывался, народу у вокзала было немного, и затеряться в толпе было проблематично.

Откуда рядом с ним появилась женщина, Лада не заметила. А женщину узнала сразу.

На Ульяне была легкая голубая ветровка.

Пара недолго постояла, разговаривая, медленно двинулась через привокзальную площадь и, чего Лада совсем не ожидала, вошла в кафе.

Мимо окон кафе Лада с Егором прошли несколько раз. Федор Иванович и Ульяна сидели за столиком у окна. Голубую ветровку Ульяна сняла, и ее черная водолазка создавала впечатление не то поминок, не то торжественного ужина.

Пара вышла почти через час. Федор Иванович довел женщину до соседнего дома, Ульяна несколько секунд около него постояла и поднялась по ступенькам к двери с вывеской «Полиция».

На вывеске было написано что-то еще, но издалека полностью разглядеть надпись Лада не могла.

Федор Иванович обернулся, только когда Егор и Лада к нему подошли.

– Довези до дома, – хмуро попросил сосед.

Снова он заговорил только в машине.

– Я знал, что Тимофей пистолет купил. У меня были осведомители. Мы тогда всех, кто оружие продавал, подчищали.

Лада и Егор молча слушали.

– Не хотел я парня сажать, и с ним побеседовал, и с Ульяной. Тимофей-то, конечно, все отрицал, а Ульяна серьезно отнеслась. Нашла пистолет, Тимофей его в сарае прятал, и клялась мне, что выбросила в реку. Даже место показала. Я ей поверил. – Федор Иванович усмехнулся. – Пошел на должностное преступление.

Егор проехал по узкой улице, остановил машину у дома соседа.

Тусклый фонарь красиво освещал растущие за забором зеленеющие деревья.

– Жизнь Ульяну сильно потрепала, – Федор Иванович взялся за ручку двери. – Сына одна вырастила, выучила…

Он продолжал держаться за ручку, но не выходил.

– Она знала про деньги в заграничном банке, сын ей сказал. И была уверена, что Тимофей помогал Козинцеву.

Федор Иванович открыл дверь, но снова ее захлопнул.

– Племянница стала выяснять насчет вина. Прямо спросила, не дарила ли тетка журналисту вино.

– Это я ей сказала, что оба отравления были одним препаратом, и яд у обоих находился в вине, – с тоской призналась Лада. – Это было уже после того, как умерла ее тетя.

Викина тетя не могла знать, что в обоих случаях использовался один яд, информацию она получала только от Вики. Тетя не связывала убийство Стаса и смерть брата, ей в голову не могло прийти, что рядом с ней находится убийца.

– Племянница хорошо знала поставщика вина и обязательно все выяснила бы.

Федор Иванович помолчал.

– Ульяну не могли не заметить у места преступления, – заметил Егор.

– Ну конечно, не могли, – поморщился бывший мент. – Под какую-нибудь камеру она наверняка попала. Она и сама это понимала, знала, что ее время на исходе.

Федор Иванович вышел из машины.

– Стас решил, что Козинцеву помогал Виталий, и намекнул о новых обстоятельствах Ольге Васильевне, – тихо сказала Лада. – А Ульяна решила, что Стас вышел на ее сына.

Егор не ответил, тронул машину, развернулся на узкой улице.

Освещенные фонарем молодые зеленые листья деревьев слабо шевелились на теплом весеннем ветру.

Эпилог

11 мая, воскресенье

Злата заплакала, еще когда подходили к дверям морга. Увидела Викиных родителей, рванулась к ним, к удивлению Виталия, обнялась с Викиной матерью и осталась стоять с несчастными стариками.

Ожидающие панихиды разбились на тихие группки. Виталий кивнул Гарику, но подошел к одиноко стоявшей Ладе.

– Не думал, что ты придешь. Ты же ее вроде бы практически не знала.

Лада кивнула – она мало знала Вику.

– Она стала выяснять у сиделки насчет вина… – Лада сжимала букет белых роз.

Это Виталий уже знал. Это Лада ему уже рассказывала, когда сообщила, что убийца в полиции.

Сиделка вышла из квартиры Ольги раньше Вики. Она знала, куда девушка направляется, Вика при ней договаривалась с родителями. Ульяна работала в семье много лет, адрес знала и успела доехать вовремя.

Еще Лада рассказала, что Владимир Борисович перевел деньги Тимофею.

Тимофей был единственным, кто хотел отомстить за его дочь. Все остальные, включая Виталия, старались Машу забыть.

– Я ни разу к нему не съездил, – зачем-то признался Виталий.

Он не думал, что Лада поймет, о ком он говорит, но она поняла, кивнула.

Рина появилась в последнюю минуту, держа в руках букет таких же белых роз, как у Лады. Покивала коллегам, замялась и подошла не к ним, а к Ладе и Виталию.

– Не думала, что ты придешь, – равнодушно повторила она Ладе слова Виталия.

Злата сейчас наверняка взорвалась бы, напомнила, что убийца пойман так быстро благодаря Ладе, но жены рядом не было.

Убийцу, конечно, поймали бы и без Лады, и без ее парня, и без Виталия со Златой, но равнодушие Рины покоробило.

Двери морга открылись, скорбная толпа медленно вошла внутрь.

Коллеги говорили о Вике добрые, хорошие слова. И Рина сказала несколько очень теплых слов.

На поминки ни Лада, ни Рина не остались. Лада действительно была здесь чужой, а у Рины, видимо, имелись дела поважнее.

За столом Виталий оказался рядом с Гариком и Анатолием, и всезнающий аспирант рассказал ему, что пистолет был с глушителем, а убийцу видела группа молодежи, тусующаяся во дворе. И вообще, при существующем уровне наблюдения совершать убийства в городе становится почти невозможно.

Ульяна могла подбросить мне пистолет, когда ехала со мной в машине, с тоской подумал Виталий, слушая аспиранта. Для этого и позвонила, придумав предлог про розу. Но я сказал, что весь вечер гулял с женой.

Злата его спасла, вытащив на вечернюю прогулку. У него было железное алиби, они наверняка попали под добрую сотню камер.

Не факт, что Ульяна собиралась поступить именно так, и вряд ли его сумели бы притянуть к убийству, даже обнаружив у него пистолет, но думать, что Злата его спасла, Виталию нравилось.

– Вот стерва! – обругала Рину Злата, когда они вернулись домой. – К родителям даже не подошла!

Жена, надув губки, сняла темную водолазку, бросила ее на стул и потянулась за кимоно с драконами. Водолазка могла проваляться на стуле еще несколько дней.

– Мне с тобой очень хорошо! – внезапно признался Виталий.

– Вот именно! – обиженно фыркнула Злата. – А ты этого не ценишь!

– Я ценю, – засмеялся он, взял со стула ее водолазку и убрал в шкаф.

17 мая, суббота

Девушка окликнула Егора у дверей супермаркета.

– Аля? – Егор поудобнее взял сумки с продуктами. – Я тебе написал позавчера, просил, чтобы ты выбрала время оформить развод. Почему ты не ответила?

– Не успела. – Девушка с любопытством разглядывала Ладу.

У девушки были русые кудрявые волосы ниже плеч и веселые синие глаза.

– Поторопись, пожалуйста.

На девушке были укороченные брючки и расстегнутая блуза-рубашка. Под рубашкой виднелись длинные бусы в несколько рядов. Она могла бы сниматься для журнала мод.

Ладины джинсы рядом с короткими брючками явно проигрывали.

Егор подтолкнула Ладу к машине.

– Не бойтесь, – улыбнулась девушка Ладе. – Я не буду пытаться вернуть Егора.

Лада могла бы сказать, что рядом с Егором ничего не боится, но промолчала. Отчего-то ей стало жалко модную девушку.

Егор поморщился и решительнее потянул Ладу к машине.

– Ты ее любил? – усевшись рядом с ним, спросила она.

– Нет. Если бы я ее любил, я бы ее вернул. – Он подал машину назад, выехал со стоянки и покосился на Ладу. – Тебя я никому не отдам!

– Мне никто не нужен, кроме тебя.

– Я знаю, – сказал Егор.

Ехать до дома было всего несколько минут.

Яблони уже отцвели. Заброшенный участок покрывала неровная трава. Та была сорной, но Ладе нравилась.

* * *

– Встретила недавно Марину с Петром, – рассказывала мама. – Слава богу, они стали выходить из дома. Хотя выглядят, конечно…

– Ну что ты хочешь! Потерять сына… – посочувствовал соседям папа.

Артемий по привычке сел у окна и поглядывал в окно. Двор утопал в уже по-летнему густой зелени.

– Убийцу Стаса нашли. Оказалось, это сиделка, которая много лет работала в семье. – Мама скептически усмехнулась. – Как в старинном детективе.

– Жизнь меняется, а люди остаются прежними, – философски заметил папа.

– Гала с нового учебного года увольняется. Будет жить с мужем.

Когда Артемий выходил от родителей, уже стемнело. Он не удержался, посмотрел на Ринины окна. Они светились.

Он на секунду помедлил у подъезда, сунул руку в карман джинсов, сжал лежавший там телефон. Снова посмотрел на горящие Ринины окна, вынул из кармана пустую руку, подошел к машине и неторопливо выехал из двора.

Двор изменился не только потому, что полностью распустились деревья. Во дворе больше не пахло сиренью.

Content

Евгения Горская
Под бледным светом страха

4 апреля, пятница

6 апреля, воскресенье

14 апреля, понедельник

15 апреля, вторник

16 апреля, среда

17 апреля, четверг

18 апреля, пятница

19 апреля, суббота

20 апреля, воскресенье

21 апреля, понедельник

22 апреля, вторник

23 апреля, среда

24 апреля, четверг

25 апреля, пятница

26 апреля, суббота

27 апреля, воскресенье

28 апреля, понедельник

29 апреля, вторник

30 апреля, среда

1 мая, четверг

2 мая, пятница

3 мая, суббота

4 мая, воскресенье

5 мая, понедельник

6 мая, вторник

7 мая, среда

Эпилог

11 мая, воскресенье

17 мая, суббота