Сандра Дж. Паул

Дом с душой ведьмы

© 2019 Sandra J. Paul

© 2019 Uitgeverij Hamley Books

© Соломахина В. В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Слышали ли вы легенду о Мрачной школе? Жил в деревне один мальчик, который знал о ней всё, – Квинтен.

Он везде и всюду клялся, что на следующий день после Страшной бури в Крайдорпе внезапно появилось здание. И не где-нибудь, а прямо посреди озера, на том месте, где раньше росла кукуруза.

Здание выросло из ниоткуда и, по словам Квинтена, вскоре исчезло.

Но никто, кроме него, ничего о здании не помнил. Но Квинтен всё равно твердил про него несколько месяцев.

Он называл его Мрачной школой. Опасное место для всех детей Крайдорпа, которых забрали в ту школу, чтобы Колетта Блэк, директриса, окутала их колдовскими чарами. Но она была не единственной ведьмой. Свою роль сыграл её брат Бертус, а также другие колдуны и ведьмы из их ковена.

Когда детям удалось бежать, школа таинственным образом исчезла. Только Квинтен говорит, что дети Крайдорпа не стали прежними. Дети изменились, и не только они. Изменилось всё.

После тех событий, по словам Квинтена, деревня оказалась во власти чёрной магии, и когда разразится новая трагедия, – только вопрос времени. Почему деревенские жители об этом не помнят? Да им стёрли память. Помнит только Квинтен.

Ясное дело, что мальчику никто не верит. Эту историю назвали легендой о Мрачной школе[1].

Когда Квинтен принимался рассказывать фантастические истории, дети Крайдорпа над ним смеялись. Его прозвали фантазёром и чокнутым, предлагали написать книжку, настолько всё это казалось невероятным. Все считали, что это чушь. Глупость. Абсурд. Даже те, кто верил, Квинтена не защищали.

Квинтен начал болтать всё больше и больше. С каждым днём его истории становились всё страшнее, мрачнее и ужаснее. Он заявил, что в его теле живёт Колетта Блэк. Будто она украла тело, чтобы выжить. Что ради бессмертия она пойдёт на всё.

Взрослые уговаривали его прекратить молоть чепуху. Дети от него шарахались. Так Квинтен остался один-одинёшенек. Он заперся в доме, перестал ходить в школу, даже отказывался прокатиться на велике до ближайшего магазина и выполнить мелкие поручения.

Открыто его не поддерживал никто, даже самые близкие. Лучший друг его бросил, а другие просто отворачивались, когда он к ним подходил.

Отец отправил его к врачу поговорить. К психиатру. Ничего не помогло. Квинтен продолжал твердить своё.

– Однажды Колетта возьмёт верх, и тогда всем в Крайдорпе не поздоровится, – сказал Квинтен во время последней встречи с одноклассниками. – Не верите? Ну что же, если до этого дойдёт, тогда поймёте, что я прав.

Вплоть до того дня, когда он уехал, Квинтен клялся, что его история правдива до последнего слова, и однажды он докажет это всему миру.

Но сейчас, год спустя после той Страшной бури, этот день ещё не наступил.

И никто не верил, что когда-нибудь наступит.

Глубокой ночью, после очередной Страшной бури, Квинтен с отцом покинули Крайдорп. Никто не видел, как они уезжали, но, проснувшись на следующее утро, жители деревни обнаружили, что дом Фредерика и Квинтена опустел. Дверь была открыта настежь, вся мебель исчезла. Дом бросили.

Ни одна живая душа не знала, что с ними приключилось. Некоторые полагали, что отца с сыном похитили.

Их долго искали. Люди неделями размышляли о том, что могло с ними случиться. Но бургомистр Крайдорпа уверял встревоженных соседей, что Фредерик и Квинтен живы-здоровы, они просто переехали в деревню в другой части страны.

– Так Квинтену даже лучше, – пояснил бургомистр. – Мальчик всё равно больше не мог тут жить.

Люди немного успокоились. Жители Крайдорпа вскоре вернулись к обычной жизни, будто Квинтен и его отец никогда и не существовали. Но многие их часто вспоминали, а одна девочка чувствовала себя виноватой в том, что не поддержала друга.

Дом три месяца простоял пустым.

Сегодня опять обещают бурю. Люди уже называют её новой Страшной бурей…

1

Наутро после очередной Страшной бури парадная дверь заброшенного дома в центре Крайдорпа широко распахнута. На подъездной дорожке стоит фургон для перевозки мебели, а рядом ещё один – большой белый. До этого движения здесь не наблюдалось месяцами.

Странно, думают некоторые, потому что никто не знал о прибытии новой семьи. Даже соседи из дома напротив, которые удивлённо наблюдают из окон, как быстро разгружают мебель. Сильные мужчины тащат её в дом, а несколько женщин идут следом с большими коробками в руках.

После неожиданного исчезновения три месяца назад Квинтена и его отца в дом никто не входил. Ни одна живая душа не посещала жилище, даже агент по недвижимости. По крайней мере, никто об этом не знал.

– Странно, – ворчит Брэм, глава семейства из соседнего дома. – Эллен, ты кого-нибудь видела?

– Нет, – удивлённо отвечает его жена. – Но, если верить рассказам Квинтена, в Крайдорпе случалось и не такое.

– И всё-таки довольно странно, что Фредерик вот так забрал с собой сына, – замечает Брэм. – Не пойму, как им удалось перевезти все вещи в глухую полночь, и никто ничего не слышал. Когда мы утром проснулись, дом полностью опустел. Разве такое бывает?

– А что бедняге оставалось делать? – отвечает Эллен, которая недавно учительствовала в единственной школе в Крайдорпе. – Мальчик стал рассказывать о ведьмах, Мрачной школе и нести всякий вздор, он никогда не выздоровеет. Психиатр постоянно предупреждал Фредерика о неустойчивой психике Квинтена. Этот переезд, несомненно, вернул покой в их жизнь.

– Или наоборот. Квинтену стало хуже. Мальчику нужны друзья, Эллен. Ты же не станешь отрицать, что дети поднимали его на смех?

– Ты не видел Квинтена после Страшной бури, Брэм, – вздыхает Эллен. – Он был не в себе. Поверь мне, у него и друзей тут не осталось, кроме Мейке. Хотя она тоже в это не верит, просто пыталась до него достучаться. Но было уже поздно, ничего не изменить. Ему уже не поможешь.

– Так ты считаешь, что у мальчика с головой не в порядке?

– А что ещё? Ты думал, Квинтен говорит правду? – удивлённо спрашивает Эллен. – По́лно. Здание, появившееся из ниоткуда! Ты ведь этому не веришь? У нас тут не сказочная деревня. И мы не в Хогвартсе.

– Он был убеждён, что прав.

– Фантазёры все такие. Мне Квинтен нравился, Брэм, ты знаешь, но признайся, вёл он себя очень странно. Он всегда немного отличался от других, но когда начал рассказывать о Мрачной школе, вот тут и слетел с катушек. Перепугал всех малышей в школе до смерти.

– Бедняга, – вздыхает Брэм. – И несчастный Фредерик. Только представь… твой ребёнок.

Эллен ничего не говорит и задёргивает занавески, чтобы не видеть переезд. Она никогда не рассказывала мужу, что, хотя Квинтен пугал её этими дикими историями, она по нему ужасно скучает.

Фредерик и его сын – люди хорошие, они не заслуживают такого несчастья, особенно после неожиданной смерти матери Квинтена.

Некоторым уж если не везёт, так во всём. Беда не приходит одна.

И ещё кое-чем Эллен не делится с мужем. Настоящей причиной, по которой она больше не учительствует в деревенской школе. Её постоянно преследует один и тот же сон, в котором она лежит на столе в большой белой комнате с машиной. В одном сне она просыпается в той комнате, когда аппарат странно жужжит. В другом просыпается в спальне с несколькими кроватями, где спят учителя её школы. В третьем она стоит в современном белом классе перед группой детей, которые смотрят на неё с изумлением.

Сны похожи на то, что она испытала на самом деле, но они недостаточно реальны, чтобы стать воспоминаниями. Она будто смотрит их со стороны, словно случилось это не с ней, а с кем-то ещё.

Эллен поворачивается к одиннадцатилетней дочери, которая входит в комнату вместе со старшей, двенадцатилетней Мейке. Девочки так похожи, что их можно принять за близнецов. Они одного роста, разница в возрасте всего шестнадцать месяцев. И вечно препираются, но всегда добродушно.

По спине Эллен бегут мурашки. Если Квинтен говорил правду, её детей в прошлом году тоже украла Колетта Блэк, и с ними что-то случилось.

Тогда и сама Эллен – жертва той школы, похищенная директрисой.

Именно об этом и говорил Квинтен, когда как-то утром стоял у двери их дома и умолял ему поверить.

– Никто меня не слушает, – пожаловался он. – Никто, даже отец. Знаю, я много раз в прошлом сочинял истории, но клянусь, это произошло на самом деле. Просто не могу доказать. И они собираются вернуться, Эллен. То было лишь начало.

Мейке в тот день всё слышала. Она вошла в гостиную, посмотрела на Квинтена и сказала, что верит. Он удивлённо уставился на неё и расплакался.

– Наконец-то, – проговорил он.

Ну поверила ему Мейке, и что? Она ничем не могла ему помочь. А он вёл себя всё хуже и хуже: стал кричать, что он опасен и ему место в сумасшедшем доме. Эллен уверена, что именно тогда Фредерик решил увезти сына. Она бы на его месте так и сделала.

Эллен качает головой и прогоняет воспоминания. Жизнь продолжается, несмотря на то что случилось с Квинтеном. Пару недель назад она нашла другую работу в ратуше. И хотя порой скучает по школе, с облегчением думает: хорошо, что больше не нужно туда ходить. Дети в классе напоминали ей о тех странных снах.

– Новые соседи? – спрашивает Мейке, надув губы.

Она явно неприятно удивлена.

– Я всегда думала, что Квинтен вернётся.

– Ты что, разочарована? – смеётся Элизабет. – Всё ещё расстроена, что он уехал?

– А ты нет? Мы ведь раньше играли вместе.

Элизабет пожимает плечами.

– Было дело. Но всё прошло.

Она идёт в кухню и, скользнув к столу, намазывает маслом кусок хлеба.

– Опаздываете, – говорит Брэм, входя в кухню с портфелем.

Он целует Эллен и обнимает дочерей, прежде чем отправиться на работу.

– Поторопитесь, не то получите ещё один нагоняй от учителей, – торопит их Эллен. – Вечно у вас что-нибудь.

– Мама, во всём виновата Мейке, – протестует Элизабет. – Но скажи это моей учительнице. Она не понимает, почему я должна с ней ехать. Я уже взрослая и умная и могу ездить сама.

– А кто тебя просит меня ждать? – бухтит Мейке. – Езди со своей мелкотой и оставь меня в покое. Я только рада буду. По крайней мере, хоть музыку послушаю.

– Так и сделаю, – подначивает её Элизабет.

– В чём же дело? Вперёд.

– Даже и не думайте. Поедете вместе, – отвечает Эллен. – Да, Мейке, сестра вышла из младенческого возраста, но в Крайдорпе сохранилось несколько опасных перекрёстков, где нужно ухо держать востро. И сними наушники. Это не обсуждается. Даю вам пару минут на завтрак, или отправитесь в школу голодными. Марш.

Сёстры что-то бурчат, но мать не обращает на них внимания. Элизабет торопливо набивает рот хлебом. Мейке собирает вещи и быстро глотает ложку кукурузных хлопьев.

– Осторожнее! – кричит Эллен дочкам, когда те мчатся к гаражу за велосипедами.

Чуть позже они едут по дороге, лавируя между поваленными деревьями, сломанными ветками и другими последствиями бури, потом сворачивают в направлении школы. И чуть не сталкиваются с джипом.

Эллен закатывает глаза, глубоко вздыхает, смотрит на часы и переодевается, чтобы убрать задний двор после ночной бури. В новостях сообщают, что ущерб, причинённый деревне, намного меньше предыдущих случаев. По крайней мере ей не придётся убирать целый день. Прежде чем приступить к уборке сада, она решает пройтись по деревне и помочь другим.

Надев тёплое пальто, шарф и прочные башмаки, она идёт по подъездной дорожке. Немного поколебавшись, решает не подходить к новым жильцам дома Квинтена, которые всё ещё заняты разгрузкой фургона. Ей не хочется их беспокоить. Она посетит их позже.

2

Элизабет совсем запыхалась, крутя педали велосипеда, но это не мешает ей по дороге в школу задавать вопросы старшей сестре, хотя поначалу она вроде и не собиралась.

Мейке знает, что у младшей всегда найдутся вопросы. Хотя Элизабет всего одиннадцать, она девчонка настойчивая.

– Из тебя вышла бы хорошая журналистка, дочка, – говорит их отец. – Ты так ловко выуживаешь из людей информацию, это ведь дано не каждому.

Мейке остаётся с ним только согласиться. Она пока не знает, чем захочет заниматься дальше. Чем-то связанным с наукой или технологиями. Во всяком случае, на следующий год она пойдёт в другую школу в ближайшем городке, где большинство детей из Крайдорпа продолжают учёбу в старших классах средней школы.

В лицо сёстрам дует сильный ветер. День сегодня мрачный, тёмный.

Природа будто хочет снова доказать, что Крайдорп станет жертвой очередной бури. Бури что-то сюда зачастили, и никто уже не удивляется понесённому ущербу. Повсюду люди на улицах разгребают завалы. Некоторые здороваются с девчонками, другие деловито обсуждают, как восстановить всё как можно быстрее.

– Как ты думаешь, новые жильцы брошенного дома знают, что произошло с Квинтеном? – спрашивает Элизабет, не обращая внимания на бурю и явно интересуясь будущими соседями.

– О чём это ты? Знают ли они, что несчастного мальчишку бросили его лучшие друзья и вообще вся деревня? – отвечает Мейке. – Сомневаюсь. Не пойму, почему дом так быстро выставили на продажу. Папа говорит, что рано или поздно они вернутся. Когда Квинтену полегчает. На это нужно время.

– Рано или поздно они узнают правду, – возражает Элизабет. – В нашей деревне все тайны раскрываются очень быстро. А потом они могут подумать, что поселились в доме, где жил сумасшедший. Кто знает, вдруг здесь, в деревне, сумасшествие заразно.

– Не хочу ничего говорить, – бормочет Мейке, которая решает не дружить с соседскими детьми, если они там есть. – Квинтен должен вернуться.

– Между прочим, кто говорит, что он просто уехал? – с неослабевающим энтузиазмом продолжает Элизабет, совершенно не слушая старшую сестру. – Кто знает, может, легенда права и его похитила таинственная Колетта Блэк. Правда, это невозможно, ведь той женщины не существовало.

Мейке не отвечает. Она хмурится при виде огромной стаи ворон, собравшейся на ветвях очень старого дуба у церковной площади.

В голове мелькает воспоминание, но тут же рассеивается. Не так давно в деревне видели много ворон. Когда же это было?

– А какую чепуху он нёс, – тарахтит Элизабет. – Он, конечно, жил по соседству, но это вовсе не значит, что он был в своём уме, Мейке. Твердил, что здание появилось откуда ни возьмись. Да быть такого не может!

– Прекрати болтать о Квинтене, – бурчит Мейке. – Он тебе ничего не сделал. И никогда прежде тебя не интересовал, так что придержи своё мнение при себе. Ты об этом ничего не знаешь.

Они подъезжают к школьным воротам, время вопросов закончено, и Мейке облегчённо вздыхает. Пусть теперь с сестрой помучается учитель.

Звенит звонок, сёстры несутся к сараю, бросают велосипеды и бегут к ученикам своих классов, выстроившихся на линейку. Как раз вовремя, чтобы не получить замечания.

Остаток дня Мейке постоянно думает о новых соседях. С их появлением она вспоминает Квинтена: где-то он сейчас, всё ли у него в порядке. Она давно беспокоится о нём, но когда спросила у матери, нет ли у неё их телефона или адреса, та только покачала головой.

– К сожалению, нет. Эти двое будто исчезли с лица земли. Я несколько раз звонила Фредерику по мобильному, но связи нет. Может, они объявятся где-нибудь по телевидению или в газетах, тогда ты сможешь с ними связаться.

– Бургомистр знает, куда они уехали?

– Он никому не скажет. Наверное, так обещал.

– А можно мне дать ему письмо? Пусть им пошлёт.

– Нет, Мейке. Оставь их в покое.

И от бывших друзей Квинтена Мейке ничего о нём не слышала. Его бывшие одноклассники теперь учатся в школе соседнего городка, каждое утро выезжают вместе на велосипедах. И по деревне не гуляют, словно не хотят здесь ни с кем знаться. Как правило, только кто-нибудь из деревенских переходит в другую школу, они словно исчезают из жизни поселения. Скорее всего, и с ней на следующий год произойдёт то же самое.

Как-то давно на ярмарке Мейке встретила Милу, лучшую подругу Квинтена, и спросила, нет ли от него новостей, но девушка только покачала головой и не стала с ней разговаривать.

Неожиданно Мейке в голову приходит мысль. А вдруг новые соседи знают что-нибудь о Квинтене? В конце концов дом они купили, так что должны были видеть Фредерика, когда он подписывал бумаги.

Сегодня же вечером она пойдёт к ним и спросит. Если хоть чуточку повезёт, то наконец узнает, где Квинтен.

3

В тот вечер Мейке едва дышит. Из гостиной она следит за домом напротив. Большой фургон уехал, когда они вернулись из школы, но белый ещё здесь. Тем временем на подъездной дорожке появился блестящий внедорожник с новеньким номерным знаком.

Новых жильцов пока не видно. В доме на верхнем этаже горит свет. Нет-нет да мелькнёт за шторой какая-то тень, но в основном тихо.

После ужина Элизабет уезжает в музыкальную школу в четырёх кварталах от дома. Она учится играть на скрипке. Мейке помогает матери убрать на кухне. Отец тем временем всё ещё на работе.

Работа у него ответственная, ему приходится часто ездить в командировки или вечерами встречаться с зарубежными коллегами. Из-за работы он редко бывает дома.

– Мама, я хочу познакомиться с новыми соседями, – нерешительно начинает Мейке. – Как ты думаешь, это прилично?

Мама удивлённо поднимает голову.

– С чего это вдруг?

– Важно, чтобы они сразу чувствовали себя как дома, – бормочет Мейке, но мама уже хмурится.

Дочка для неё как открытая книга, и она видит её насквозь.

– Мейке, что ты задумала?

– Ничего. Я просто хочу…

– …выяснить, где живёт Квинтен.

– Как ты догадалась? – удивляется Мейке.

– Думаешь, тебе одной пришло такое в голову? Надеюсь, эти люди знают контактный телефон Фредерика, и я смогу ему позвонить. В общем, я испекла для них пирог. Чтобы разрядить обстановку, «растопить лёд», как говорят.

Мейке с улыбкой смотрит, как мама вынимает из холодильника пирог и ставит его на стол.

– По-моему, это называется «взятка».

– Ничего подобного, они ведь не знают, что их подкупают. Пойдём скорее.

Мать и дочь хватают пальто и обуваются. Торт бережно кладут в коробку. Мейке крепко держит подарок. Они выходят из дома. Внедорожник уехал, фургон всё ещё на месте.

У парадной двери Мейке мешкает. Вдруг там поселился кто-то ужасный? Вдруг их с матерью начнут обзывать? Они ведь даже не знают, кто там живёт. Мало ли какие бывают люди. Злые, страшные, или ненавидят детей и не хотят никого видеть. Мейке не успевает рассказать матери о своих опасениях. Едва она нажимает на кнопку звонка, как дверь распахивается. На них, улыбаясь во весь рот, смотрит мальчишка лет тринадцати. От порыва ветра его кудри разлетаются во все стороны.

– Вы наши новые соседи, – говорит он, пожирая глазами коробку с пирогом. – Это для нас? Вкуснятина! Я голоден как волк. Входите, пожалуйста. Народ! Пирог!

Мальчишка выхватывает коробку из рук Мейке и бросается в дом. Мейке с матерью удивлённо бегут за незнакомым подростком. Из разных комнат сбегаются дети. Трое. Два мальчика и девочка, самая младшая из компании.

– Вы идёте? – оглядываясь, спрашивает кудрявый мальчишка. Дети проворно бегут за ним в кухню.

Видя, как три брата заботятся о младшей сестрёнке, Мейке ощущает, что в доме царит уютная обстановка. Ребята ведут маленькую девочку в кухню, усаживают на высокий стул. Один из них следит, чтобы она не упала.

Мейке помнит расположение комнат ещё с тех пор, как заходила к Квинтену, хотя обычно всё происходило наоборот: Квинтен приходил к ним. До первой Страшной бури. После этого она никогда не видела его у себя дома.

Коробка открыта, и младшие дети нетерпеливо ждут, пока старший режет пирог и делит на большие куски так, словно никогда больше ничем не занимался. Гости с удовольствием наблюдают, как четверо детей набрасываются на пирог, словно от этого зависит их жизнь.

– Ты будешь? – между большими кусками причмокивает кудрявый мальчишка.

Мейке, смеясь, качает головой, хотя на самом деле не прочь поесть пирога.

– Не буду. Вы сегодня совсем не ели или как?

– Некогда было. Папе пришлось после полудня идти на работу, а мама готовить не умеет совсем. Она только что уехала в магазин, а значит вечером будет готовая еда. Боже, я так проголодался. Но сейчас уже всё в порядке.

Мейке сразу решает, что мальчишка забавный и хороший. Не воображала, шутит и ведёт себя так, будто они знакомы сто лет.

Напряжение тает, как снег на солнце. Квинтен уехал, но этот мальчишка – лучшая замена. Если рассказать ему о Квинтене, он, конечно, поможет его найти.

Другие дети молча жуют, им не до разговора. Мейке с изумлением наблюдает, как оба мальчика аккуратно едят пирог вилкой, хотя кусок поглощается в четыре приёма, а девочка размазала взбитые сливки по лицу и рукам. Её кругленькие щёчки двигаются в такт с поедаемыми кусочками пирога.

Мейке прикидывает, сколько им лет, где-то от шести до тринадцати. Разница в возрасте невелика. Кудрявый парнишка словно читает её мысли. Он вытирает губы, облизывает пальцы и протягивает ей руку.

Мейке, сморщив нос, пятится и показывает на кран.

– Вымой сперва.

– Ой, извини.

Подросток мгновенно подчиняется и делает вторую попытку представиться. Он шутливо кланяется и протягивает руку.

– Я Сем Демеестер, а это мои братья, Мило и Леон. И сестрёнка Фемке. А вы?

– Эллен Влоеманс. А это Мейке, – улыбается мама.

– Рада познакомиться, – вежливо говорит Мейке и пожимает руку. – Вы скоро здесь привыкнете.

– Если все такие же добрые, как вы, то тут неплохо, – радостно улыбается Сем. – Где вы живёте?

– Напротив, – объясняет Эллен. – Дом почти такой же, как у вас, только фасад побелён. Кроме Мейке, есть ещё её сестра Элизабет. Думаю, вы почти все пойдёте в деревенскую школу? Сколько вам лет?

– Да, – соглашается Сем. – Мне тринадцать, Мило – десять, Леону – восемь, Фемке в следующем месяце исполнится шесть. С понедельника и начнём.

– Разве тебе не пора ходить в городскую школу? – удивляется Мейке.

– К сожалению, нет. Я плохо учился последний год, так что придётся повторить, – отвечает Сем, но, кажется, его это совсем не волнует. – Тут так уютно. Может, будем ездить в школу вместе.

– С удовольствием, – улыбается Мейке. – Ты, наверное, будешь в моём классе. Мы с Эл – Элизабет, но все зовут её Эл, – в понедельник покажем вам школу.

– Я надеялась познакомиться с твоими родителями, но они, очевидно, пока заняты, – замечает мама Мейке, глядя на ворох нераспакованных коробок. – Наверное, зайду завтра.

– Отца вы вряд ли застанете, он всегда на работе, но мать скоро вернётся, можете подождать.

– Хорошо, Сем. Представляю, сколько у вас ещё работы, чтобы привести всё в порядок. Но если родители не против, приглашаю вас завтра на ужин. По крайней мере, матери не придётся готовить. Я сварю спагетти.

Три молчаливых малыша с восторгом кивают. Фемке хлопает в ладоши.

– Это просто фантастика, – взволнованно отвечает Сем, словно радуясь, что не придётся есть стряпню матери. – Спасибо, миссис Влоеманс.

– Зови меня просто Эллен.

Разговор прерывается, когда на подъездной дорожке появляется внедорожник. Сем и младшие дети бросаются к двери.

Женщина открывает багажник и достаёт покупки, аккуратно упакованные в пакеты. Мейке с матерью раскладывают продукты на кухонном столе, после чего женщина с любопытством их оглядывает и представляется: Аннамари.

К восторгу Мейке, женщины сразу находят общий язык. Мейке с удивлением наблюдает, как мать мгновенно начинает болтать с новой соседкой и тут же принимается заваривать чай и осматривает готовую еду.

Аннамари смакует последний кусок пирога и тепло благодарит Эллен. Потом они вместе распаковывают продукты.

Немного погодя в доме пахнет горячей едой, дополненной салатом, который мать Мейке приготовила из купленных продуктов.

Как только семья садится за стол, Эллен с Мейке прощаются с чувством выполненного долга, заручившись обещанием, что завтра вечером новые соседи придут на ужин.

И только позднее, лёжа в постели и думая о Семе и его братьях и сестре, Мейке вспоминает, что они так и не спросили номер телефона папы Квинтена.

4

Та первая особенная встреча становится началом тёплых дружеских отношений между семьями. Семья Демеестеров – добрые приветливые люди, которые быстро осваиваются на новом месте и их радушно принимают в Крайдорпе.

Отец семейства, как обычно, пропадает на работе, и дети его видят не часто, но Мейке к этому привыкла, её отец тоже много работает. Матери быстро подружились и встречаются почти каждый день. Обе работают неполный день и находят время и поболтать, и на любимые занятия. Эллен часто знакомит Аннамари с другими жителями Крайдорпа.

Проходит совсем немного времени, и уже кажется, что эта семья жила здесь всегда, иногда Мейке с трудом припоминает, что когда-то там жил Квинтен. И ей стыдно, что она так быстро его забыла.

Дети тоже отлично ладят между собой. Даже Элизабет, с которой не всегда легко, дружит с мальчиками, но особенно с Фемке. Шестилетняя девочка покоряет все сердца. Её обожают все знакомые.

Десятилетний Мило, одарённый мальчик, сумел даже перескочить через год обучения и оказался в одном классе с Элизабет. Теперь они чаще общаются. Оба любят пошалить и не упустят случая разыграть других. Леон тоже учится хорошо.

Мейке и Сем уже лучшие друзья. Мальчишка учится в её классе и во всём полагается на подругу. Ему нужно повторить материал, и Мейке охотно помогает. В результате почти каждый вечер они проводят вместе. О чём Мейке нисколько не жалеет.

– А ты хорошо знала бывших соседей? – как бы между прочим спрашивает однажды Сем, пока Мейке объясняет ему геометрию.

– Квинтена? Немного. Мы дружили.

– Закадычные друзья?

– Нет, просто друзья. Он постарше меня, мы никогда не учились в одном классе. Просто жил по соседству, но наши родители встречались довольно часто. В основном с его отцом, потому что его мать умерла несколько лет назад.

– Понятно.

– А почему ты спрашиваешь?

– Мне интересно, каким он был. Я сплю в его бывшей спальне и нахожу какие-то вещи.

Мейке поднимает голову.

– Какие?

– Школьные учебники и всё такое. Несколько книжек и игрушки из вселенной Марвел. Они были в нише стены, спрятаны за кирпичами, за сервантом. Я просто удивился, почему, уезжая из дома, кто-то оставил ценные для него вещи, будто они больше ничего не стоят, а раньше прятались от чужих глаз.

– Ценности? Ты говоришь об игрушках и книгах? – удивлённо спрашивает Мейке.

– Да. Среди них есть несколько вещей, которые можно продать и получить хорошие деньги, – объясняет Сем. – Я почитал про них. И если бы они ничего не стоили, он бы не стал их прятать в стене, верно? Ты случайно не знаешь, куда он переехал? Я бы отослал ему сокровища.

– Честно говоря, я надеялась, что об этом знают твои родители, – мрачно отвечает Мейке. – Квинтен с отцом съехали неожиданно быстро, не оставив никому контактов. Я какое-то время пыталась его разыскать и всё хотела тебя расспросить, но как-то забывала.

– Тогда тебе не повезло. Отец никогда его не встречал, уж это точно. Сделку оформили через агента по недвижимости без личных встреч с продавцом. Мы переехали, потому что дом стоил несказанно дёшево и его хотели продать быстро. Родители купили его в тот же день, когда дом был выставлен на продажу агентом. Им не пришлось ни торговаться, ни вести какие-то переговоры. Всё решилось мгновенно.

– Странно, – бормочет Мейке.

– Зато повезло нам, – улыбается Сем. – Иначе мы не оказались бы здесь и я бы не познакомился с тобой.

Он прав. Но Мейке тревожится всё сильнее. Почему Фредерик решил так быстро избавиться от дома? И почему Квинтен бросил те вещи? Надо бы выяснить. Но след привёл в тупик. Что же? Наверное, нужно смириться с тем, что Квинтена она никогда больше не увидит. В конце концов он не выходит на связь, иначе давно бы объявился.

5

Через три недели

Аннамари Демеестер в сотый раз нетерпеливо посматривает на часы. На ней новое платье, купленное специально для торжественного приёма, организованного одним из соседей. Ужин без детей, которого она так ждала, и ничто не должно его испортить.

– Ну где же ваша нянька? – бормочет она. – Не понимаю, неужели так трудно прийти вовремя?

Сидя на табуретке в кухне и наблюдая за бурной жизнью вокруг, Мейке невольно улыбается. Семнадцатилетнюю Кэт рекомендовала Аннамари её мать, но в Крайдорпе всем известно, что Кэт всегда опаздывает. Мейке и Элизабет к этому давно привыкли и перестали обращать внимание.

– Не могу же я вот так уйти. Вы и полчаса без меня не выживете. Плакал наш ужин.

Мейке уже довольно хорошо знает, что Аннамари не любит неожиданных волнений и непредвиденных событий, и её жалеет.

– Мы тоже здесь. Мы присмотрим.

– Вы?

Аннамари смотрит на Мейке так, будто у той две головы.

– Вы сами ещё маленькие. Нет, хватит. Вечеринка отменяется.

– Ну что ты, мама, – отзывается из гостиной Сем, но мать не слушает. – Мне уже тринадцать, не пять. Я присмотрю за остальными.

– Аннамари, успокойся, – призывает Эллен, само спокойствие. – Кэт скоро придёт, конечно, ты идёшь на вечеринку. Скажи всё, что хочешь, детям, и мы уходим.

– Ты уверена, что она придёт?

– Конечно, Кэт никогда не подводит.

– Точно?

– Даже не сомневайся.

– Ладно, – со вздохом соглашается Аннамари и тут же переключается на приказы детям: – Фемке, ляжешь спать в девять. И неважно, что выходные. Завтра у тебя первый урок в школе танцев. Он начинается в половине десятого. Леон, ляжешь спать в десять. У тебя завтра футбольный матч.

– Так рано? – возмущается Леон. – Мне не надо столько спать.

– Это говорит мальчик, который вчера заснул на диване, – бормочет Сем.

– В десять! И ни минутой позже, понял? – повторяет Аннамари, бегая по комнате в поисках сумочки и мобильника.

– Но, мама, турнир начнётся только после полудня, – ворчит Леон, ходя за ней по пятам. – Половина одиннадцатого, ладно? Мне уже восемь, так?

– В десять часов.

– Десять двадцать?

– Десять часов.

– Десять пятнадцать.

– Десять часов пять минут.

– Тогда десять десять, – широко улыбается Леон. – Спасибо, мамочка!

Аннамари изумлённо и растерянно смотрит на сына, а Элизабет и Сем смеются.

– Где же этот телефон? А, вот он. Сем, смотри, чтобы Мило не слезал с дивана, разве что в туалет. Если он опять не так приземлится, то снова повредит лодыжку. В общем, следи, чтобы с дивана он сползал только в крайнем случае. И помоги ему залезть в постель. В десять, как и Леону. Нет, знаешь что, лучше я сама приду и помогу ему лечь. Ты ведь не отведёшь его наверх.

– Я просто поднимусь вперёд спиной, как всегда, – возмущённо подаёт голос с дивана Мило. В руках у него планшет.

– Что я, калека?

Мейке поднимает руку.

– Я тоже здесь.

– По лестнице один не поднимайся, Мило, – отвечает Аннамари. – В прошлый раз ты чуть не сломал вторую ногу.

– Ты ходячий несчастный случай, братец, – усмехается Сем. – Как ты ухитрился сломать лодыжку, прыгая с третьей ступеньки? Мобильник спас, а себя нет. Это надо уметь.

– Это же Мило, – в один голос говорят Элизабет и Леон.

Мило корчит рожу.

Мейке наблюдает за ними с улыбкой. Ей нравится атмосфера в этой семье и исходящее от всех добродушие. Её отец всегда занят, с ним толком не поговоришь. Мама старается его заменить, но здесь всё гораздо живее.

– Мама, поторопись, – подгоняет Сем. – Ты же опоздаешь.

– Ещё чуть-чуть. Теперь ты, – говорит Аннамари уже с мобильником и сумочкой в руках. – Мы вернёмся около одиннадцати, тогда ты без разговоров ляжешь спать, понял? Эл и Мейке тогда тоже вернутся домой.

В середине кутерьмы звонят в дверь.

– Пицца! – кричит Мило.

– Надеюсь, это Кэт, – бормочет Аннамари, но сын прав.

В кухню вносят большую вкусно пахнущую пиццу. Разносчик получает щедрые чаевые, после чего дети, кроме Мило, которому придётся есть на диване, собираются за кухонным столом и наполняют тарелки. Сем приносит Мило четыре больших куска. Тот яростно протестует.

– Ещё-ё-ё, – стонет Мило, мгновенно засунув в рот целый кусок. – Только не говори мне, что у нас норма или что они экономят. На этом же я не выживу. Хочу целую пиццу!

– Не беспокойся, – смеётся Мейке, которая быстро приносит добавку. – Там на всех хватит. Как тебе удаётся впихнуть столько зараз?

– Я вечно голодный, – рычит Мило, смеясь и глотая большие куски. – Расту.

– Добавки хочешь? – спрашивает из кухни Элизабет. – С ветчиной или курицей?

– С курицей!

Пока Аннамари бегает кругами по дому, бормоча, что поднимается ветер и, похоже, надвигается буря, мужчины обсуждают спорт. Их не волнует, что они опаздывают на вечеринку, а хозяйка нервничает всё больше и больше. Она посылает Кэт сообщение.

– Да придёт она, Аннамари, – успокаивает её Эллен. – Кэт всегда выполняет обещания. Говорила же, назначь ей время на час раньше.

– Ей давно уже пора прийти, – ворчит Аннамари. – Ты мне её посоветовала, Эллен, я её совсем не знаю. Как можно оставить детей на незнакомого человека?

– Потом познакомитесь. Она хорошая, верь мне. Она присматривала за девчонками, когда они были малышками, – терпеливо повторяет Эллен. – Может, пойдём? Ничего не случится, у всех есть мобильники. Если что, мы быстро вернёмся.

Мейке знает, что мать привыкла к нервозности соседки, но восхищается её ангельским терпением.

– Мам, не волнуйся, – терпеливо улыбается Сем, который знает, как вести себя с матерью. – Мы выживем и без Кэт с полчаса. Я напишу тебе, когда она появится.

– Тебе ещё нет шестнадцати, Сем. Послушай, если Кэт не придёт, дай мне знать, понял? Я не хочу, чтобы вы тут сидели одни весь вечер, даже если мы совсем рядом. А с этой девчонкой я разберусь завтра. Если она хочет приходить к нам в будущем поработать, ей придётся пересмотреть своё отношение. И ветер меня беспокоит. Он всё сильнее. Что, если грянет буря?

– Мама, пожалуйста, – вздыхает Сем и закатывает глаза. – Иди уже.

– Он прав, Аннамари, – убеждает её Эллен. – Я зайду к ним попозже, если так тебе будет спокойнее.

Аннамари колеблется, но её муж разрубает узел, просто утаскивая её за руку и смеясь, что она не даёт детям от неё отдохнуть.

Мейке и Элизабет обнимают мать с отцом, обещая за всем проследить и, если что, послать сообщение.

Как только взрослые исчезают, дети облегчённо вздыхают.

– Свобода! – хохочет Элизабет.

6

– Ох уж эти родители. Вечно опекают, – бурчит Сем, глядя на Мейке. – Как будто мы маленькие. И ведут за ручку на игровую площадку.

Прежде чем наполовину закрыть жалюзи, он бросает взгляд на улицу, не обращая внимания на сильный ветер.

– Кое-кто тут и правда маленький, – кивает Мило на Фемке, которая радуется, услышав слова «игровая площадка». – Пока есть еда и вода, всё будет хорошо.

Сем хлопает брата по спине и осторожно кладёт загипсованную лодыжку к себе на колени.

– Тебе бы есть да есть, Мило? Только это от тебя и слышу. Больше тебя ничего не волнует, сломана нога или нет. Помню, даже после операции, едва открыв глаза, ты попросил поесть.

– А я всегда голоден, ничего не могу поделать, – возражает мальчик. – Между прочим, тебе придётся ухаживать за мной весь вечер. Врач говорил, чтобы нога отдыхала, и мама добавила, чтобы я вставал только в туалет.

– Тот же врач, между прочим, сказал, что тебе нужно научиться ходить на костылях, и как можно скорее, – возражает Сем. – Гипс снимут недели через четыре, а я не намерен всё это время играть роль твоего раба. Мы с тобой знаем, что при маме и папе ты прикидываешься, что тебе больно, а на самом деле всё в порядке. Признайся.

– Ой, ну чуть-чуть подыграл, небось не помешает, – смеётся Мило. – От этого ведь никто не умер?

– Да ты всегда хитришь, и без перелома тоже, – бурчит Леон, и девчонки смеются. – Пойду схожу за чипсами. А вы пока выберите фильм.

– Чипсы? Уже? Мы только что ели пиццу, – замечает Элизабет.

– И что? – смеётся Мило. – Это на десерт. Мама забыла купить мороженое, значит, я буду есть чипсы.

Элизабет провожает Леона на кухню, а Сем и Мейке с помощью Мило и Фемке выбирают подходящий фильм для всех. В семье Демеестеров дети любят классику.

Останавливаются на «Ловушке для родителей», истории о разлучённых сёстрах-близнецах, которые через много лет находят друг друга. Мейке и Элизабет фильм не видели.

Чипсы съедены, фильм продолжается, и все смеются над нелепыми выходками близнецов. Вечер удался. Настолько, что все забыли, что Кэт так и не появилась. Только после фильма дети поняли, что нянька так и не пришла.

Сем смотрит на смартфон и видит пропущенное сообщение от матери, которая беспокоится, пришла ли нянька. Сообщение пришло полчаса назад, и никто не хочет, чтобы вернулась Аннамари и разбила их тёплую компанию.

– Ну и что теперь? – спрашивает Сем.

– Видно, что-то случилось. Или она не пошла из-за ветра. Не знаю.

– Может, позвонить ей?

– У меня нет её номера, – пожимает плечами Мейке. – Тогда пиши матери. Она позвонит Кэт.

– Нет, я не хочу, чтобы такой прекрасный вечер испортился из-за какой-то беспечной няньки, – ворчит Сем. – Что же делать, народ? Скажи я им, что мы одни, они примчатся назад – и плакала их вечеринка.

– Давайте посмотрим ещё один фильм, а ты сообщи матери, что Кэт здесь, – нагло предлагает Элизабет. – Пришла, не пришла – какая разница? Только играет в телефоне или болтает с новым парнем. Нами она заниматься не будет.

– Это сто процентов, – усмехается Мейке. – Кэт не идеальная няня, у которой в запасе весёлые игры и развлекушки. Ну и хорошо, мы можем делать что хотим. Голосую за второй фильм и за то, чтобы никому ничего не говорить.

– И я! – кричит Фемке, подняв руку, будто понимает, что происходит.

Леон следует примеру сестрёнки.

– А вдруг родители вернутся и увидят, что Кэт здесь нет? Они же разозлятся, что мы соврали. И они всегда могут ей позвонить. А Фемке и Леон не умеют держать язык за зубами.

– Я умею, – возражает шестилетняя девочка, и Элизабет её обнимает.

Леон тоже кивает.

– Это проблемы не решит, – мрачно бубнит Сем. – Когда они вернутся, её не будет.

– Скажем, что ей пришлось уйти пораньше, – предлагает Мило. – Так они ничего не узнают, а уж Кэт точно будет держать язык за зубами. Не признаваться же, что она совершенно забыла. Фемке и Леон не разболтают, да? Особенно если получат за это конфеты.

– Ты прав, – задумчиво говорит Сем. – В общем, ничего не говорим, согласны?

Младшие кивают.

– А можно тогда лечь спать попозже? – с надеждой спрашивает Леон.

– Эл права, – замечает Мейке. – Зачем нам Кэт? Что может случиться? Сейчас почти восемь. Через три часа вернутся родители.

– Ну ладно, – сдаётся Сем. – Значит, про Кэт все молчат.

После подписания молчаливого договора выбирается следующий фильм – «Парк юрского периода».

Раздали ещё чипсов и лимонад, на бурю, бушующую за окном, дети не обратили внимания. Как только все расселись по местам, Сем послал матери сообщение:

«Всё в порядке. Кэт здесь. Извини, задержался с ответом. Мы смотрели фильм. Все веселятся. До встречи, Сем».

Не прошло и пары секунд, как его мать посылает ему ответ, небось беспокоится.

«Уфф… Если что, пиши. Буря разыгралась не на шутку, но мы, к счастью, под крышей. На улицу никого не выпускай. До встречи».

Сем кладёт телефон на стол, смотрит на Мейке и улыбается. Потом встаёт с дивана и садится рядом с ней на пол, касаясь локтем. Она улыбается и придвигается поближе. Другие вроде не замечают, но Сем улыбается и нервничает. Он впервые так волнуется, и ему это нравится.

7

Дети с удовольствием смотрят классику о динозаврах. Смотрят не впервые, но удовольствия от этого не меньше, впечатление не портится, потому что там не заскучаешь. Сюжет интересный, а когда начинается действие, фильм по-настоящему захватывает.

Сем ждёт сцену с тираннозавром. Но когда на экране впервые появляется самый опасный из динозавров и угроза нарастает, телевизор неожиданно отключается. Экран чернеет, в доме наступает тишина, лишь слышно, как в стены стучит ветер.

В то же самое мгновение, словно кто-то нажал на выключатель, гаснут лампы. Везде в доме отключается электричество.

Дети ошеломлённо сидят в темноте. Фемке ахает. Слышно, как воет ветер.

– Не бойся, сестричка, – говорит Леон. – Садись поближе.

– Аварийное отключение? – спрашивает Мейке. – Наверное, на столб рухнуло дерево или ещё что-нибудь.

– Первый раз, что ли? – бормочет Сем. – Дом-то старый. Папа хочет подремонтировать, но на это нужно время. Терпение, народ, свет скоро загорится, как это обычно бывает.

Только свет не загорается. Дети сидят в темноте, нетерпеливо ожидая, потом Сем снова бурчит:

– Ты знаешь, где у вас пробки? У нас, например, в гараже, – сообщает Элизабет. – Когда родители два года назад делали ремонт в доме, у нас тоже отключалось электричество. Хочешь, пойдём поищем?

– Нет, не надо. Я знаю, где они. В кладовке.

Сем встаёт и тут же натыкается на железную ножку дивана.

– Ах, чтоб тебя!..

Проклиная всё на свете, он достаёт мобильник, стучит пальцем по экрану и выбирает режим фонарика. Гостиная мгновенно освещается зловещим голубым сиянием. Мейке достаёт свой телефон и помогает Мило и Элизабет найти мобильники.

– К счастью, мы очень пристрастились к этим игрушкам, – смеётся Мейке.

– Оставайся здесь и успокаивай их. Пойду взгляну. Если свет отключился, нужно просто включить главную кнопку, как объяснял папа, – говорит Сем.

– Может, лучше кого-нибудь позвать? – спрашивает Мейке.

– И испортить себе вечер? Нет уж, спасибочки. Без паники, Мейке, я разберусь.

Решительно сжимая в правой руке мобильник, Сем выходит из гостиной.

Леон идёт с братом в кладовку, а Мейке остаётся с другими детьми.

Фемке явно напугана, но не плачет. Сжимая руками подушку, она сидит на диване, скрестив ножки. Элизабет садится рядом с малышкой, чтобы её поддержать. Мейке благодарно улыбается сестре. Тишина. Они ждут.

– И что? – спрашивает Мейке, когда Сем с Леоном возвращаются, по-прежнему освещая путь телефонами. Свет так и не включился. Явный знак, что дело серьёзнее, чем они думали.

– Очень странно. Все переключатели на месте, а ничего не работает. Папа ясно сказал, что отключится главная кнопка.

С телефоном в руке Сем подходит к большому окну, выходящему в сад и на террасу, и открывает жалюзи, впуская лунный свет, бросающий на гостиную призрачные блики.

Без телевизора или музыки в доме жуткая тишина. Мейке ёжится. Ей нравится уютная полутьма, когда читаешь захватывающую книжку в окружении нескольких неярких лампочек, но тут совсем другое. Здесь жутко.

– Наверное, свет вырубился по всей улице, – предполагает Мило. – Откройте шторы, пожалуйста.

Леон выполняет просьбу. И тут же становится ясно, что на улице и в других домах свет горит.

– Похоже, без света только мы, – бормочет Сем, беспокойно глядя в окно, что не укрывается от Мейке.

– Тогда лучше позвонить твоей маме, Сем, – как можно спокойнее говорит она. – Нельзя же сидеть в кромешной тьме. Пойдёмте к нам, позвоним родителям и подождём их там. Ключ у меня есть и, если в других домах свет горит, значит, и в нашем должен.

– А что мы скажем про Кэт? Они разозлятся, что мы наврали. Накажут, вот посмотришь.

Мейке пожимает плечами.

– Даже думать неохота. Потом объясним. Кроме того, они сами перепугаются, и нас простят. Самое главное, выбраться отсюда, пока Фемке до смерти не испугалась, а то спать не будет.

– Ты права, – соглашается Сем. – Я возьму вину на себя. В конце концов я старший. Я за всё отвечаю.

– Нет, мы все так решили, – вступает Элизабет. – Если наказывать, так всех.

Сем улыбается. Он смотрит на братьев и сестру, которые тоже кивают, и распрямляет плечи.

– Всем спасибо. Ну что ж, вперёд. Мило я понесу на закорках. Фемке, ты идёшь с Мейке. Леон с Эл. Поодиночке не ходить, ясно?

– Мы откроем парадную дверь, чтобы ты легко вынес Мило, – решает Элизабет, отбирая у Мейке ключ от дома. – Пойдём, Леон.

– Ну и приключение, да, Фемке? – улыбается Сем. – Всё в порядке? «Парк юрского периода» гораздо страшнее, чем темнота, верно?

– Только в том фильме нет привидений, – шепчет Фемке.

– Как и в доме. Электричества нет, но луна хорошо освещает комнату. У привидений нет шансов, сестрёнка. Даже в грозу.

– А у чудовищ? Им нравится темнота.

– И чудовищ в доме не найти, – широко улыбается Сем. – Давай. Мы просто идём смотреть телевизор к Мейке. И все страхи забудутся.

– Ты уверен, что здесь нет чудовищ?

– Зуб даю. И тираннозавров, которые едят козочек, тоже.

– К счастью, их не существует. Фемке, вставай, – зовёт Мейке.

Девочка кивает, но её личико такое озабоченное, что Сем тут же её обнимает. Мейке, как всегда, под впечатлением от того, с какой заботой Сем относится к семье. Такого она не видела ни у одного одноклассника.

Они с Элизабет часто ссорятся по пустякам, хотя у других бывает и хуже.

Когда Сем на неё смотрит, она невольно волнуется.

– Пойдём, Фемке, – улыбается Мейке и протягивает девочке руку. – Возьмёшь с собой подушку или любимую игрушку?

Девочка хватает медвежонка, лежащего на диване. Крепко держась за руку Мейке, она идёт за ней в кухню. На Фемке только пижама и тапочки.

На вешалке у чёрного хода висят тёплые пальто и куртки. Мейке набрасывает на плечи девочки куртку. За спиной она слышит, как Сем стонет под тяжестью брата.

– Говорил, не ешь много, – бурчит Сем. – Сколько кусков пиццы проглотил.

– Ну чего разнылся? – отвечает Мило. – Я ж тощий, как скелет. Просто, братец, нужно накачивать мышцы. Больше качаться вместо флирта с Мейке.

Спрятавшись за дверью, Мейке хохочет, а Фемке поднимает на неё невинные глаза.

– Что такое «флирт»?

– Это когда мальчик влюбляется в девочку, – шепчет Мейке. – Только никому не проболтайся, что знаешь. Тебе ещё рано такое знать, Фемке.

– Что такое любовь? Как те мальчик и девочка в «Холодном сердце»?

– Ну да, что-то похожее, только без музыки, – смеётся Мейке.

– Сем в тебя влюбился?

– Не знаю.

– У него в телефоне твоя фотография, она появляется, когда он тебе пишет. Потом сидит и улыбается.

– Фемке! Ты ещё мала, чтобы знать такое.

– На следующий год мне будет семь. А Мило всегда болтает со своей подружкой.

– А кто его подружка? – смеясь, спрашивает Мейке.

– Кто-кто, конечно, Эл, – продолжает смышлёная Фемке. – Но он говорит, что она для него старая. Знаешь, между ними разница год и два месяца? Это ужас сколько! А Сем всегда садится с тобой рядом, чтобы держать за руку. Может, он нарочно выключил свет, чтобы сесть поближе и тебя успокоить.

Мейке хохочет во весь голос. Страх ушёл, и она полностью расслабилась.

Всё будет хорошо. И Сем сможет опять с ней флиртовать.

– Пойдём, Фемке.

Она берёт девочку на руки и несёт в прихожую, где у парадной двери стоят Элизабет и Леон.

Хорошее настроение мигом улетучивается. Элизабет растерянно гремит ручкой двери, но та не открывается.

Элизабет оглядывается и Мейке неожиданно понимает, что сестра в панике. Как и прислонившийся к стене Леон, у которого на глазах слёзы.

Крутышка Леон плачет.

– Дверь не открывается! – кричит Элизабет. – Мейке, мы застряли.

8

Мейке пока держится спокойно, но это стоит неимоверных усилий. Она прижимает к себе Фемке. Девочка держится ручонками за шею старшей подруги.

– Тут что-то не так, – бормочет Элизабет. – Сестрёнка, что-то не так.

В её голосе слышится страх. Паника. Тревога. Ужас. Элизабет вообще не любит темноты, а в доме без электричества чует опасность, да ещё и дверь не открывается.

Мейке успокаивает сестру, пока та ещё не впала в панику. Тогда Эл не знает, что творит. Такое с ней случается не впервые.

Никто не ведает, что Элизабет годами страдает от панических атак. А началось всё с несчастного случая, который она увидела три года назад, став свидетельницей, как в темноте грузовик сбил велосипедиста. Всего в десяти метрах от неё. Она видела это собственными глазами. Ей тогда было восемь лет. С тех пор она боится темноты. Со временем страх растёт.

Только через год она снова села на велосипед, но никогда не ездит одна. Сначала Мейке не понимала, как себя вести во время панических атак сестры, но получила советы от родителей и врачей.

– Что не так, Эл? – как можно спокойнее спрашивает она. – О чём ты говоришь? Почему не можешь открыть дверь?

Элизабет отходит в сторону и показывает на ручку.

– Мейке, попробуй.

Мейке передаёт малышку сестре, решительно встаёт перед дверью и крутит ручку. Открыть не получается, и она трясёт дверь изо всех сил.

Но и у неё дверная ручка не поддаётся. Будто с другой стороны её держит какая-то сила. Может, всё из-за бури. Ветер такой сильный и давит с другой стороны.

– Леон, помоги-ка, – командует Мейке. – Клади руки сюда и прижми ручку, а я попробую повернуть.

Только всё напрасно. Дверь вообще не поддаётся, даже когда они действуют вдвоём. Происходит что-то непонятное, и Мейке, как и сестра, впадает в панику. Теперь ей понятно, что чувствует Элизабет.

– Бесполезно, – бормочет Мейке. – Дверь заело, и открыть можно разве что топором. Так что бросьте.

– Есть и другой выход, – напоминает Леон.

– Чёрный ход, – в один голос говорят сёстры.

Элизабет опускает Фемке на пол. Леон хватает сестру за руку и тащит за собой. Вчетвером они врываются в кухню, где в замке задней двери торчит ключ. Мейке поворачивает ключ, замок щёлкает, как и нужно, – и всё. Больше ничего не происходит. Дверь тоже заклинило. И буря вроде бы ни при чём – с этой стороны дома ветра нет совсем.

– Да что же это?! – испуганно кричит Мейке, гремя ручкой и толкая дверь.

Она снова поворачивает ключ, но, как ни старается, ничего не получается. Дверь – ни с места.

Мейке выглядывает в окно кухни. Терраса и сад манят, но в то же время они словно в милях от дома. Ветер бьёт по деревьям и стенам дома со всех сторон. Мебель на террасе ездит туда-сюда. Буря набирает силу.

– Мы что, заперты? – озабоченно спрашивает Элизабет. – Дом заколдован или что? Почему мы не можем выбраться отсюда, Мейке?

– Ну как заколдован? Такого не бывает, – бурчит Мейке. – Двери заклинило. Может, это как-то связано с электричеством. Сем, положи Мило и иди сюда. Нужна помощь.

– Там обычные замки с обычными ключами, – бухтит сзади Леон. – Даже мы с Фемке легко их открываем.

Мейке не обращает на него внимания. На кухню заходит ошеломлённый Сем с Мило за спиной и смотрит так, будто они все сошли с ума.

– Что случилось, Мейке? Какого чёрта вы разорались? – тревожно спрашивает Сем. – Почему не выходим через парадное крыльцо? Не самым коротким путём?

– А чем, ты считаешь, мы занимаемся? Мы не можем выйти! Не стой столбом, Сем. Сделай что-нибудь, – кричит Элизабет.

Сем сразу берётся за дело. Усадив Мило на барный стул у кухонного острова, он быстро идёт к задней двери. Но их с Мейке попытки ни к чему не приводят. На лбу у него выступают капельки пота.

– Брось. Мы заперты, – шепчет Мейке.

– Заперты? О чём ты говоришь? Что-то с ключом, – огрызается Сем, хватая ручку и пытаясь открыть дверь. – Если надо, я выбью стекло. А что с парадной дверью?

– Да то же самое, – мрачно сообщает Мейке. – Мы в ловушке.

Фемке рыдает. У Леона дрожат коленки. Мило смотрит на них, отчаянно цепляясь за кухонный стол. Элизабет дрожит – она боится. У Мейке сжимается сердце. Ей хочется кричать во весь голос.

Что бы ни происходило, это ненормально. Словно они оказались в каком-то ужастике в роли жертв. Теперь понятно, что чувствуют дети в фильме «Парк юрского периода», когда на них нападает тираннозавр. Положение безвыходное.

Мейке вспоминает слова Квинтена. Его навязчивая манера отталкивала, и ему не верили, но она по голосу понимала, что он не выдумывает.

Это только начало. Вот что он всегда говорил. Начало…

И не странно ли, что всё это происходит здесь, в его старом доме? Совпадений не бывает. Мейке твёрдо знает. На всё есть причина. Зря она не слушала предупреждение Квинтена.

– Я сейчас же звоню маме, – решает Мейке. – Мне до лампочки, что им придётся уйти с вечеринки, я не останусь здесь ни секунды. Всему есть предел.

Мейке набирает мамин номер. Не слышно ни набора номера, ни гудка, ничего. Связи нет. Нельзя даже послать сообщение. Рядом, как безумный, пытается дозвониться Cем, но всё напрасно. Остальные даже не пытаются. Телефоны не работают.

– Смотри, – говорит Мило, кладя мобильник на стол перед Элизабет. – Сигнала нет. Какая-то бессмыслица.

– Хочу к маме, – плачет Фемке.

Подбежав к большому кухонному окну, что рядом с дверью, Сем пытается его открыть за ручку – окно не сдвигается с места.

Пробует открыть раздвижные двери, ведущие на террасу, – безуспешно, как в кухне, так и в гостиной. В саду раскачиваются ветви.

Мейке хочется найти камень и разбить стекло, но в этом нет необходимости. К её удивлению, Сем уже схватил деревянный стул и бьёт по стеклу. Дерево раскалывается, а стекло даже не лопается. Зато стул разлетается на кусочки.

Дети в ужасе. У Мейке сжимается сердце. Элизабет тяжело дышит. Она подходит к сестре и прижимает её к груди. И чуть-чуть успокаивается.

– Брось, Сем. Дом не хочет нас выпускать. Он заколдован, – замечает Мило.

Трое старших детей поворачиваются к десятилетнему мальчику, который мрачно смотрит на них с барного стула. Побледнев, он потирает больную ногу.

– Чепуха, – нервно отвечает Элизабет. – Ведьм не бывает.

– Не бывает? Тогда почему мы не можем отсюда выйти? Этот дом нас не отпустит, Эл. Он чего-то от нас требует, остаётся выяснить, чего, – рассуждает Мило.

– Что ты несёшь, – беспокойно возражает Сем. – Мило, перестань. Это невозможно. Мы не в кино. Это реальная жизнь.

– Именно. Оглянись, брат. Ты их тоже видел, не отказывайся. И не ругай Мейке и Элизабет. Просто расскажи.

– Погодите, – перебивает их Мейке. – О чём это вы? Кого вы видели?

– Всё было не так, как сейчас, – бормочет Сем, но Мейке по лицу замечает, что он врёт.

– Я хочу знать, в чём дело, – отвечает она. – Что вы от нас скрываете?

– Ничего. И я не понимаю, что хочет сказать Мило, – бурчит Сем, хотя всем уже ясно, что он знает, о чём идёт речь.

– Перестань врать, Сем! – кричит Мило.

– Они ничего не видят, потому что это не настоящее.

Элизабет ахает. Мейке прослеживает её взгляд на проход между гостиной и кухней и неожиданно видит тоже. Тени. Они двигаются. Несколько человек двигаются. Дети не одни. Кто бы ни были эти существа, они смотрят на детей. Окружают.

– Спокойно, – шепчет Сем. – Они нас не тронут.

– Они? Сем, что…

Сем хватает её за руку, и она успокаивается.

– Они не остаются подолгу. Обычно через несколько секунд исчезают, как будто их и не было. Спокойно. Смотри.

Через мгновение, как Сем и обещал, тени исчезают. Элизабет и Мейке смотрят друг на друга, потом на Мило и Сема. Леон и Фемке молчат.

– Что это было? – шепчет Элизабет.

– Мы не знаем, – спокойно объясняет Мило. – Свет у нас и раньше отключался. Только Сем не сказал, что мы также видим другие тени, похожие на людей. Они ходят вокруг дома. Звучит странно, но они будто с нами разговаривают. Только нам не слышно, что они говорят.

– Привидения? – дрожа, спрашивает Элизабет.

– Нет, не привидения. Более реальные. Привидения похожи на размытые формы, а эти как люди. Я даже один раз сфотографировал тени, и у них человеческие фигуры, – объясняет Сем. – Извини, что не рассказывал тебе раньше, боялся, что сочтёшь за сумасшедших. До сих пор их видели только Мило и я.

– Не только, – сдавленным голосом перебивает его Леон, и братья поворачиваются к нему. – Я тоже.

Он показывает в угол кухни.

– Там. А ещё в гостиной и в моей спальне, только когда отключается электричество. И только несколько секунд.

Фемке снова плачет.

– Напугали до смерти, – сурово говорит Мейке, поднимая девочку и прижимая к себе. – Этого не может быть. Давайте уйдём и забудем об этом. Темнота странно влияет на людей.

– Хочешь сказать, что ты этого не видела? – сердито спрашивает Элизабет.

– Уж и не знаю, что я видела, – бормочет Мейке. – Потом выясним. Сейчас я хочу домой.

Гроза бьёт по окнам. Дом неожиданно трясётся. Сначала тихонько, потом сильнее, пока не содрогается, гремит и дрожит по швам. От вибрации колышутся стены, картины в рамках слетают с крючков. В движение приходит весь дом, включая детей. Трясёт всё сильнее и сильнее.

Мейке крепко держит малышку, Сем неловко вскидывает Мило на спину и несёт в гостиную. Леон и Элизабет бросаются за ними.

– В подвал! – зовёт Сем, но уже слишком поздно. Пол уходит из-под ног. Плитка рассыпается и приходит в движение, словно волны, утягивающие детей в океанские глубины. Дети теряют равновесие и падают на пол.

Мило выскальзывает из хватки Сема, Фемке падает рядом с Мейке. Леон и Элизабет больно ударяются о пол. Удары сильные, но серьёзных ранений нет.

Внезапно у Мейке закрываются глаза. Она лежит на полу такая уставшая и жадно глотает воздух. Увидев, что другие потеряли сознание, она понимает, что Мило прав. Дом заколдован. Перед тем как потерять сознание, девочка слышит из глубины дома крик. Потом в глазах темнеет.

9

– Мейке. Мейке! Открой глаза. Ну давай же.

Кто-то сильно трясёт Мейке за руку. Через секунду она приходит в себя, будто на мгновение заснула и снова проснулась.

Она вспоминает, что сейчас произошло. Или раньше. Чувство времени потеряно. Она сразу отмечает мёртвую тишину. Буря утихла. Но зловещее молчание ещё хуже.

Сем встревоженно опускается рядом с ней на колени. На этот раз без телефона и фонарика, но в этом нет необходимости. В огромные окна льётся лунный свет.

Мейке с тревогой оглядывается. Другие дети всё ещё без сознания на полу, но волнует её не это. При свете полной луны обнаруживается, что лежат они в странном помещении. Комната вовсе не похожа на ту, в какой они сидели раньше. И всё же дом тот же самый.

– Что…

Мейке оглядывает старые ветхие стены вокруг. Внутренняя отделка исчезла. Нет фотографий в рамочках и плакатов, украшавших стены. Новый слой краски совершенно облупился. Мебели совсем не осталось. Полы деревянные, покрыты плесенью. В ладонь впилась заноза.

Шторы тоже исчезли, теперь видно, что большое окно, выходящее на террасу, грязное. Двери, ведущие на террасу, раньше были из одного большого куска стекла, а теперь из квадратных кусочков, аккуратно вставленных в деревянную раму. Из огромного окна открывается вид на заросший сад за домом, где раньше были большая каменная терраса и лужайка. Плитка полностью исчезла тоже, словно её никогда и не было.

Фредерик, отец Квинтена, так гордился садом и содержал его в порядке.

И Сем рассказывал, что каждую неделю косил траву на лужайке и зарабатывал карманные деньги. От лужайки тоже ничего не осталось.

И всё же Мейке уверена, что дом тот же самый. Правда, выглядит, как кошмарная версия прошлого.

– Сейчас ведь не Хеллоуин? – бормочет она.

Она снова окидывает взглядом комнату в поисках объяснения. Они всё ещё в бывшем доме Квинтена, где теперь живёт семья Демеестеров.

Дети в той же гостиной, где раньше стоял диван, на котором лежал Мило со сломанной ногой. Здесь они вместе смотрели телевизор.

Планировка всё та же, и она мгновенно узнаёт улицу. Она прежняя с уютными домами и зажжёнными фонарями. А через дорогу – родительский дом, и перед ним аккуратно припаркована папина машина.

Всё это кажется частью другого мира.

– Мейке, посмотри налево, – тихо предлагает Сем.

Только тогда она видит то, что до сих пор упускала: посреди гостиной стоит старый заплесневевший сундук. А рядом с ним будто кто-то бросил на пол старинные часы с кукушкой. Стрелки не двигаются, часы своё отслужили. На сундуке висит замок без ключа. Старинный матросский сундучок с сокровищем или без.

Мейке смотрит на Сема в поисках ответа, но он удивлён не менее её и лишь пожимает плечами.

– Я очнулся и ничего не понимаю. Это кошмар.

– Не кошмар. Реальность, – шепчет Мейке. – Мы все здесь. Это не сон.

Похоже, мы попали в другой мир, мрачный вариант реальности.

– По-моему, это как-то притянуто за уши, нет? – бормочет Сем.

– А ты считаешь, всё это нормально? Смотри. Сначала отключается электричество, потом появляются тени и начинается землетрясение. Ты ведь тоже всё видел. Какой же это кошмар?

– Нас похитили. Мне так кажется.

– Похитили? Кто и зачем?

– Понятия не имею.

– Где логика?

– Почему нет?

– Если бы нас куда-то утащили, почему на той стороне улицы виднеется мой дом и на подъездной дорожке папина машина? Нет, Сем. Мы в ловушке в вашем доме, но пока были без сознания, что-то произошло. И если только мы не были в отключке годами, мне не верится, что кто-то заходил в дом и перевернул его вверх тормашками. Нет, мы по-прежнему в том же месте, где были раньше. Только оно совершенно изменилось.

– В твой альтернативный мир? – усмехается Сем.

– А почему нет? Можешь предложить что-нибудь получше? Я где-то читала, что существует несколько миров, похожих на наш, и можно найти к ним лазейку.

– Телевизора насмотрелась, – бормочет Сем.

– Предложи мне другое объяснение.

– Не знаю, Мейке, у меня нет вариантов.

– Ну, пока не найдётся что-то другое, я буду придерживаться этого мнения, – упрямо заявляет девочка.

Она выпрямляется и отряхивается.

– Интересно, который час и какой сегодня день?

– Без понятия. Пока вы все были без сознания, я облазил весь дом. Между прочим, те часы с кукушкой в доме не единственные. Часы в каждой комнате, но они не работают. Мобильники наши пропали. Нигде их не нашёл. Кто-то хочет, чтобы мы потеряли чувство времени.

– На небе до сих пор полная луна, мне кажется, с того момента не прошло много часов, – замечает Мейке. – Будто я спала несколько секунд.

– Я очнулся минут на десять раньше тебя. Сразу разбудить тебя не получилось, вот и отправился на разведку, но, кроме странного сундука и часов, ничего не обнаружил.

Мейке встаёт и вытаскивает из ладоней занозы. Сем пытается разбудить остальных.

– Мило, проснись. Леон, слышишь меня? Фемке, открой глаза. Элизабет, ну давай же.

Его слова помогают. Дети медленно открывают глаза и, озадаченно оглядываясь, садятся на грязном полу. В глазах Мило страх. Леон подползает к брату, а Фемке снова плачет. Её любимая игрушка исчезла.

Сем, успокаивая, прижимает её к себе, но девочка зовёт мать.

Сем быстро всем рассказывает, что случилось, после чего они вместе пытаются понять, куда угодили. Но ни у кого нет разумного объяснения ни для сундука, ни для часов.

Мейке не хочется смотреть на старый матросский сундук, но она себя пересиливает.

Сундук похож на молчаливую угрозу. Почему – непонятно, только открывать его не хочется. Хочется держаться от него подальше и убежать в другую комнату, но она не знает куда.

– Может, парадная дверь теперь откроется? – размышляет Сем.

Но дверь не поддаётся. Он подходит к большому окну, выходящему на улицу, и стучит по стеклу кулаками. Стекло тоже не поддаётся, словно на нём какой-то защитный слой. Мимо едет велосипедист.

– Эй! – кричит Элизабет и машет, а Сем стучит в окно.

Леон, Мейке и Фемке тоже машут и кричат, но человек их не замечает. Не смотрит в их сторону, словно их нет. Прохожий выгуливает собаку и тоже не обращает на них внимания. Проходит мимо, даже не повернув головы, словно дом не существует.

Мейке вдруг пугается: а вдруг и на самом деле так. Они не видны простому глазу. Но кто-то же должен знать, что они здесь. И родители должны вернуться.

– Будто нас здесь нет, – бормочет Элизабет, поворачиваясь к сестре. – Существуем ли мы?

– Надеюсь, – отвечает Мейке. – Нужно верить, что родители вернутся. Это наша единственная возможность. Самим нам отсюда не выбраться.

– Спорим, моим костылём можно разбить окно, – вступает Мило. – Попробуйте.

– Я бы с удовольствием, только их не найти, – отвечает Сем. – Костыли исчезли со всем остальным барахлом. Кроме одежды из вещей ничего не осталось. Да ещё этот странный сундук.

– И странные часы, – добавляет Леон, показывая пальцем на огромный циферблат. – Почему не двигаются стрелки, Сем?

Мейке чувствует, как по спине бегут мурашки. Кто устроил им засаду? Почему всё это происходит с ними? Но ей даже знать не хочется. Страшно.

– Ответ в сундуке, – заключает Сем.

10

Не успевает Мейке его остановить, как Сем шагает к деревянному сундуку и гремит замком. Он так же закрыт, как и все двери, и без ключа его не откроешь. Голыми руками ничего сделать невозможно. Мейке облегчённо вздыхает.

– Я бы всё-таки не стала его открывать. Кто знает, что внутри…

– Сокровище, – усмехается Мило. – Это же типичный пиратский сундук. Сем, попробуй сбить замок камнем или ещё чем.

– А где же взять этот камень, братец?

– Ну, не знаю. Придумай что-нибудь.

– Может, оставим сундук в покое? Мейке права: кто знает, что из этого выйдет.

– Этот ящик – загадка, оставленная кем-то нарочно. Как квест-комната: разгадаешь загадку – выйдешь на свободу, – предполагает Сем. – Если нас подвергают испытаниям, то это следующий шаг. Других намёков нет.

– Ты когда-нибудь был в квест-комнате? – спрашивает Мейке. – Она будет полна загадок, которые надо разгадать, чтобы выйти. Это тебе не контрольную решить.

– По крайней мере лучше, чем твоя альтернативная вселенная, – бормочет Сем.

– Спорим, что в сундуке не грязные тряпки? – резко говорит Элизабет.

Сем со вздохом садится на сундук. Фемке прижимается к Мило. Девчушка всё ещё плачет, но мать не зовёт. Леон бледный, как полотно, а Элизабет сжимает руку сестры.

– В пиццу что-то подсыпали. Одурманили. Мы не совсем здесь. У меня такая тяжесть в животе, – замечает Мило.

– Да ты просто обжора, – отвечает Элизабет. – Может, Сем и прав, что нас похитили. Очень логично. Или мы попали в руки сумасшедших учёных, которые нас используют для жестоких опытов.

– Тогда они хорошо подготовились, – мрачно замечает Мило. – Я верю в версию Мейке про альтернативные миры.

– Тоже очень подходит, если взглянуть на почтовый ящик, – рассуждает Элизабет.

– На что взглянуть?

Сем бросается к окну, которое выходит на улицу, и стоит в изумлении, открывая для себя сообщение Элизабет. Мейке тоже замечает это впервые. Тропа, ведущая к дому, заросла травой. На тротуаре близ дома торчит ржавый покосившийся столб с почтовым ящиком. В последние несколько недель, когда въехала семья, такого не было.

– Другой мир. Заброшенный дом, – бормочет Мейке.

– Заколдованный дом, – вздыхает Сем.

– Дом, на который не обратят внимания, потому что в окнах нет света и кругом заросший сад, – замечает Мило. – Мы тут хоть ори, пой, никто не заметит. Снаружи свой мир, а мы застряли здесь.

– Тут кое-что ещё, – медленно тянет Мейке. – На нас проклятие, поэтому никто не видит и не слышит, хоть на голове стой.

Она возвращается мыслями к Квинтену. Колдовство, ни больше ни меньше. Почему ему никто не верил?

– Ой, мама сдерёт с нас шкуру, – бормочет Сем.

– Если найдёт, – добавляет Леон. – Жаль, что с нами нет Кэт. Может, чего-нибудь придумала бы.

– Или застряла бы вместе с нами, – возражает Мейке. – Я всё же надеюсь, родители соскучатся и придумают, как нас спасти.

Наклонившись, Сем поднимает с пола тяжёлые часы с кукушкой. Потом подходит с ними к окну. Мейке бросается на помощь.

– Один ты не дотащишь, а вдвоём попробуем.

Сем благодарно улыбается, и, объединив усилия, они бросают часы в окно. Тяжёлый предмет отскакивает от стекла на пол, где после нескольких поворотов встаёт около сундука, на прежнее место. На оконном стекле не видно ни единой царапины.

– Без чёрта не обошлось, – бормочет Мило. – А значит, мы ничем не сможем пробить дырку в окне. Так что забудьте. Нужно придумать что-то поизобретательнее.

– Ребята, – нерешительно говорит Элизабет, – вы не обратили внимания? Все часы остановились в одно и то же время. Взгляните на стрелки: половина девятого. По-моему, где-то в то же время началось землетрясение.

– Да, и? – спрашивает Сем.

– Вам не кажется это странным? Словно время в тот момент остановилось.

– Слушай, Эл, – холодно отвечает Сем, – хочешь сказать, что мы застряли во времени? Это невозможно.

– Тут всё невозможно, только мы тут застряли, – огрызается Элизабет. – Слушайте, если время остановилось, никто не придёт и нас не спасёт. А значит, мы застряли навсегда.

– Может, все часы остановились от землетрясения. Тебе не приходило это в голову?

– А ты уже выяснил, откуда появились те часы? – спрашивает Элизабет. – Требуешь разумного объяснения, когда кругом бессмыслица. Мы застряли, а ты всё думаешь, что кто-то придёт и откроет дверь. Этого не будет.

– Мейке, скажи что-нибудь своей истеричной сестрице, – отвечает Сем. – Что за чепуху она несёт!

Мейке ничего не говорит, она верит, что Элизабет права. Эл неожиданно поворачивается к Мило.

– Ты не голоден?

– Нет, – удивлённо отвечает он. – А что?

– Совсем-совсем?

– Конечно, нет. Есть вообще не хочется.

Сем хмурится, а Элизабет победно поднимает руки.

– Вот и подтверждение моей теории.

– Что ты хочешь сказать?

– Мило всегда голоден, помните? Днём и ночью. А сейчас он о еде не вспоминает. У него нет желания положить в рот кусок.

– Он просто в шоке, как и все мы.

– Нет, ему не надо есть.

– Эл, не вижу никакого смысла, – возражает Сем.

– Она права. Я совсем не хочу есть, – бормочет Мило. – Такого со мной ещё не было.

– Ничего, всё восстановится, – угрюмо отвечает Сем. – Хватит чушь пороть.

– Чушь? Почему это происходит здесь, в доме Квинтена? – спрашивает Мейке. – Сем, ты Квинтена не знал, а мы знали, и, клянусь, это не совпадение. Он несколько раз нас предупреждал, что в Крайдорпе живут ведьмы. Я ему верила. Я чувствовала – что-то здесь не так.

– Я никогда не верила Квинтену, – говорит Элизабет. – До сегодняшнего дня.

– В рассказе Квинтена безумно всё, – объясняет Мейке. – Вы, наверное, слышали историю про ту школу, о которой он всегда говорил? Он клялся, что в Крайдорпе живут ведьмы. А потом вдруг сам неожиданно исчезает в середине ночи, словно никогда не существовал, словно от него избавились. И никто не знает, где он.

– Что ты хочешь этим сказать, Мейке? Что с нами случилось то же самое, что и с Квинтеном? – озабоченно спрашивает Сем. – Что мы тоже исчезнем, как и он?

– Их мебель тоже неожиданно исчезла. Ничего не напоминает? – говорит Элизабет. – Никто не понял как.

– Но дом не был таким ветхим, – бормочет Мейке. – И какая-то мебель оставалась, её забрали позже. Может, сундук принадлежал им?

– Нет конечно, – отвечает Сем. – Я приезжал сюда пару раз с отцом посмотреть дом до того, как мы переехали. Какая-то мебель осталась, но сундука я не видел. Дом был пуст, но стены аккуратные, шторы висели. Не как сейчас.

«И всё-таки Квинтен исчез внезапно и бесследно, – думает Мейке. – Неужели опять то же самое? Вдруг и они исчезнут, как Квинтен? Будут ли люди удивляться, что могло с ними случиться?»

Элизабет берёт Фемке на руки и укачивает. Девочка затихает. Потом они садятся с Мило на пол. Без костылей он совсем беспомощен.

– Ладно, колдовство или нет, так мы далеко не уедем. Где-то должно быть окно, которое можно открыть. Даже если не сможем выбраться, будем звать на помощь, – говорит Сем. – Мейке, берёшь с собой Леона. Элизабет, ты идёшь со мной. Мило и Фемке, ждите нас здесь, в гостиной. Начнём со второго этажа и двинем на чердак, если придётся, ясно?

– Я согласна, – отвечает Мейке.

– Я могу ходить, прихрамывая! – кричит им вслед Мило прежде, чем они поднимаются по лестнице. – Драться тоже, хоть и временно вышел из строя. Приводите ведьм.

– Сейчас ты отвечаешь за сестру, – объясняет Сем. – Мы скоро вернёмся. Если что, кричи.

Мейке бросает последний взгляд на Мило и Фемке. Ей не хочется оставлять их одних – они так беспомощны, но желание выйти из дома сильнее. Она идёт дальше.

11

Все комнаты в заброшенном доме выглядят одинаково: ветхие и пустые. Ни единого предмета мебели. Никаких свидетельств того, что в доме кто-то жил. Отставшие обои, ни единой вещицы. Ничего. Кроме часов с кукушкой. Мейке не знает, что и подумать. Леон, обычно храбрый мальчишка, льнёт к ней и испуганно озирается. Луна заливает дом зловещим светом. Иногда Мейке кажется, что кое-где мелькают тени, но, может, это игра воображения. Вот тут и поверишь в привидения.

Мейке и Леон слышат, как в большой родительской спальне переговариваются Сем и Элизабет. Время от времени подаёт голос Мило, давая понять, что всё в порядке. Фемке не слышно, но рядом с братом девочка будет в безопасности.

Они осматривают бывшую спальню Сема, когда-то владения Квинтена.

Как и внизу, половицы прогнили, стены обшарпаны. В одной стене не хватает нескольких кирпичей, зияет огромная чёрная дыра, словно там когда-то что-то прятали. Мейке не отваживается запустить туда руку.

В каждой комнате часы, большие или маленькие, они все похожи – старинные часы с кукушкой, должно быть, из чьей-то коллекции. Часы не тикают. Стрелки застыли на половине девятого.

Наверху так же тихо, как и внизу. И здесь ни одно окно не открывается.

Как бы подростки ни толкали, тянули рамы, ни стучали по стеклу кулаками – всё напрасно. Крики о помощи тоже бесполезны: их никто не слышит. В пустоте голоса эхом отдаются от стен.

Вчетвером они снова разочарованно собираются в коридоре. Сем мрачнее тучи, и больше всего Мейке пугает его отчаяние. Нервы Сема на пределе. Ему всё труднее сохранять спокойствие перед младшими ребятами. Рано или поздно кто-нибудь из них сломается, и ни к чему хорошему это не приведёт. Мейке тянется к руке Сема и сжимает пальцы. Он слабо улыбается, но ободрённый её поддержкой расправляет плечи. Это необходимо, ведь младшие уже совершенно отчаялись.

– Мы застряли, – шепчет Элизабет со слезами на глазах. – Но ведь должен быть выход, Мейке. Так не бывает! Что же делать?

– Я пока не сдаюсь, – заявляет Сем. – Выход должен быть. На чердаке два больших окна, пойдёмте попробуем их. Вдруг повезёт, и мы сможем выбраться.

– А если и тут не повезёт, тогда точно застряли. Мы как в тюрьме с решётками на окнах, – твердит Элизабет.

– Мы уже в камере, Эл, – бурчит Леон. – В плену у демонов.

– Колдовство, – кивает Элизабет. – Другого объяснения нет.

– Как бы то ни было, объяснить можно всё. В доме какой-то дефект, блокирующий окна. Или автоматически запирающиеся замки, действующие от электросети. Ни во что другое я не верю, – упрямится Сем.

– Неужели? Тогда дай мне разумное объяснение того, что с нами происходит, – сердится Элизабет. – Объясни, как отсюда выбраться. Ты ведь не считаешь, что всё это нормально, а?

– Нет, Эл. А у меня новая теория. Мы жертвы научного эксперимента. За нами наблюдают через скрытые камеры, расположенные по всему дому. Изучают, как мы реагируем.

Мейке хохочет.

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Мы не на телевидении. Кому бы это понадобилось? Зачем запирать нас шестерых в доме и пугать?

– Откуда мне знать. Я же не учёный, – пожимает плечами Сем.

– Вот-вот, – язвит Элизабет. – Как тебе тяжело поверить в колдовство! Эта деревня заколдована, Сем! Квинтен нас предупреждал, а мы не верили, и вот что вышло.

– Я ему верила, – бормочет Мейке.

– Только ты, а больше никто, – отвечает Элизабет. – Мне бы тогда прислушаться. Ты права во всём. Я даже не понимаю, почему над ним все смеялись.

– Да потому что он вёл себя, как сумасшедший, – объясняет Мейке. – Вы не виноваты. Я тоже сомневалась, как и другие. Даже его друзья не хотели с ним знаться.

– Ну ладно, – перебивает её Сем, поднимая руки. – Ну, скажем, я верю, что всё это колдовство. Что с этим делать-то, народ?

Элизабет в отчаянии смотрит на старшую сестру, но у Мейке тоже нет ответа.

– Не знаю, только возвращаться вниз с чудесами ничего не даст. У тебя было предложение подняться на чердак. Для начала, по-моему, неплохо. Сейчас у нас нет других вариантов, кто знает, вдруг повезёт.

– Тогда все за мной!

Мейке, Элизабет и Леон поднимаются за Семом на чердак по деревянной лестнице. Огромный чердак тянется через весь дом. В доме Мейке и Элизабет тоже есть такое же помещение, их отец приспособил его для увлечения. Он собирает игрушечные поезда и построил там настоящую железную дорогу. Вход на чердак, его территорию, только по особому приглашению.

На этом чердаке Мейке была давным-давно, когда праздновали день рождения Квинтена. Планировали вечеринку в саду, но помешали гром и молнии. Тогда отец Квинтена отправил их наверх, где они могли шуметь сколько хочется. Он поставил раскладной диван и телевизор, они весь день смотрели фильмы, ели чипсы и пили колу сколько влезет.

Она помнит, что чердак был завален мусором и вещами, которые достают раз в году, например рождественские украшения.

Позднее Квинтен пришёл к ним играть, и у него глаза на лоб полезли, когда он увидел порядок на чердаке папы Мейке.

– У отца больше мусора, чем у всех жителей Крайдорпа, вместе взятых, – смеялся он. – А у вас просто рай на земле. Завидую.

Потом они с папой часами работали над поездами и совершенно забывали обо всём. «Хорошие были времена», – грустно думает Мейке.

Если бы она поддержала Квинтена, он не покинул бы Крайдорп.

На верхней ступени лестницы Сем останавливается и колеблется, держась за дверную ручку. Он смотрит на остальных.

– Обычно это место полно хлама, да ещё добавились несколько ящиков наших, которые родители решили пока не распаковывать, – сообщает он. – Интересно, что мы найдём сейчас. Не верится, что кто-то мог так быстро избавиться от мусора.

Сем открывает дверь, и детей встречает прохладный ветерок. Мальчишка замирает на пороге, и Мейке смотрит через его плечо. И эта комната пуста. Исчез не только мусор, но и личные вещи, оставленные семьёй. От рождественских украшений не осталось и следа, ни единого фотоальбома, которым не успели найти места в доме.

Стены на чердаке тоже грязные и обшарпанные, пол громко скрипит под ногами. Через два грязных чердачных оконца не пролезть – они слишком малы, да их и не открыть, как и все остальные. Не видно ни единой щёлочки. И здесь тоже валяются часы, стрелки которых замерли ровно на половине девятого.

– Ну вот, – шепчет Элизабет. – Что будем делать дальше?

Мейке осматривает чердак, уперев руки в бока. Она набирает побольше воздуха, чтобы прогнать страх и привести мысли в порядок. Но страх не отпускает.

– Остаётся только ждать, когда вернутся родители. Колдовство, не колдовство – рано или поздно они должны прийти домой и нас освободить. Сем, Леон, ваша мама так волновалась, перед тем как уйти, она должна вернуться вовремя. Я только не знаю, как мы всё это объясним, если окажется, что окна и двери на этот раз откроются.

– Я бы согласился выглядеть дураком. Это лучше, чем если тебя проглотит дом, – бормочет Леон.

– Проглотит? – хохочет Сем. – Что за странное выражение, братец?

– Это же чувствуется, верно? – спорит Леон. – Нас проглотили и съели, как кит в той книжке.

– В какой книжке?

– В книжке про человека, который хотел победить большого кита. Знаешь такую? Кончилось тем, что зверь его проглотил.

– То зверь из книжки, Леон, – подчёркивает Сем. – А это дом из кирпича и цемента. Он есть не может. И души у него нет.

– Да? Кто бы говорил. Эти камни нас поглотили, и дом нас никогда не отпустит. Вот почему мы не можем отсюда выйти. Это моя теория, хотите верьте, хотите нет! – кричит Леон. – Думаете, я маленький, а я уже вырос. И читаю побольше твоего, Сем.

– Ты когда-нибудь читал про дом, который ест людей? – забавляясь, спрашивает Сем.

– А что тут такого? А у тебя какая теория? Учёные и похищение лунатиком? Забудь. Она ничего не объясняет. Нет, это так себя ведёт дом, и ничто больше. Заколдованный дом. С ведьмами. Зови, как хочешь.

– Леон прав, – бурчит Элизабет. – Мы словно Гензель и Гретель завязли в пряничном домике. Только вместо ведьмы много стен. Холодок, кстати, чувствуете?

– Он идёт от чердака над нами, – улыбается Сем и показывает на крышку люка, ведущего в отдельную закрытую комнату.

– Что это? – удивляется Мейке.

У них в доме такого нет.

– Ещё один чердак?

– Да. Ещё одно хранилище мусора. Когда мы въехали, он уже был. Папа собирался там хранить рождественский хлам и чемоданы, когда перестроил чердак. Это его изобретение.

– А оттуда можно попасть на крышу? – с любопытством спрашивает Элизабет. – Ты туда заглядывал? Может, там окошко.

– Ты сумасшедшая? Там ничего нет. Тот чердак полностью закрыт, поверьте. С тех пор как мы переехали, туда никто не лазал. Даже папа.

– Но воздух-то идёт как раз оттуда, – сообщает Мейке. – Оттуда дует ветер. А значит, возможно, выход там. Можно выбить черепицу и выбраться на крышу.

– И сломать шею?

– Нет, есть одна хитрость, – улыбается Мейке. – У спальни родителей снаружи есть балкончик, верно? Если вылезти через ту дыру и сползти по крыше, попадём на балкон.

– Мейке, это безумие, я не собираюсь ломать шею.

– Может, хотя бы проверим, что не пролезем на крышу? – настаивает Элизабет. – Леон, иди сюда.

– Зачем?

– Надо кого-то поднять до того чердака, а ты самый лёгкий. Если Сем тебя поднимет, ты схватишь тот крюк.

– А вдруг там что-то странное? – сморщившись, спрашивает Леон.

– Что там может быть, если никто не может ни войти, ни выйти, – отвечает Сем. – Эл права. Иди, заберёшься ко мне на плечи.

С небольшим усилием Сем поднимает брата и подносит его к чердаку. Как только Леон тянет за крюк, люк открывается.

В то же время друзья слышат скрипучий страшный звук и замирают. Кажется, пол царапают острые когти. В тени чердака над ними двигается что-то чёрное.

– Леон, закрой чердак! – кричит Мейке, но уже слишком поздно.

Тёмная тень ныряет вниз, пролетает мимо Элизабет, потом летит вниз.

В лунном свете, сияющем через окна чердака, дети видят, кого освободили.

Огромную ворону.

12

– За ней! – кричит Сем.

Он быстро опускает на пол Леона и сбегает по лестнице вдогонку за вороной. Мейке испуганно мчится за ним, хотя предпочла бы оставаться в стороне.

Чёрная птица летит по дому, будто точно знает, куда ей нужно. Иногда она задевает крыльями стены, но не останавливается.

Птица стрелой пролетает через коридор, мимо спален и опускается на первый этаж. Там летит прямиком в пустую гостиную, где испуганно визжат Мило и Фемке. Мило машинально закрывает собой сестру.

Сем первым вбегает в гостиную.

– Кыш!

Он поднимает руки и машет на птицу, отгоняя от брата с сестрой.

Ворона, похоже, не намерена ни на кого нападать. Она летает по гостиной и потом одним плавным движением садится на старый сундук и замирает, разглядывая детей глазами-бусинками.

В комнате воцаряется тишина. Ни ворона, ни дети не шевелятся.

– Почему она ничего не делает? – шепчет Элизабет.

– Бедняга долго сидела взаперти на чердаке. Просто чудо, что она жива. Невероятно, – отвечает Сем.

Мейке понимает, что дала волю воображению. Ворона вовсе не кажется огромной, как она сначала подумала. Обычная ворона, каких много бывает осенью в парке, ищут что поесть.

– Сем, давай поймаем её и выпустим, – просит Леон.

– Как, умник? Окна не открываются, – фыркает Мило.

– А ты можешь предложить что-нибудь получше?

– Пусть сидит на сундуке. Она и мухи не обидит.

– Я эту птицу боюсь. И Фемке тоже, – шепчет Леон.

– Ты всего боишься, братец.

– Не так.

– Так. Боишься до смерти.

– Народ, перестаньте! – суровым голосом прекращает перепалку Сем. Леон показывает старшему брату язык. – У нас есть о чём беспокоиться кроме ваших вечных стычек. Какой смысл ловить ворону? Лететь-то ей некуда. Оставьте птицу в покое.

– Лучше бы она сидела в другой комнате, – нервничает Мейке. – Даже если это обычная ворона, она меня пугает.

– Не вижу от неё вреда. И потом, ловить её всё равно нечем. Так что сделать ничего нельзя.

– Ты хочешь оставить её здесь? – дрожа, спрашивает Элизабет. – А вдруг она откроет сундук?

– Ну да, мы не можем, а птичка откроет. Вороны не настолько умны, – возражает Сем.

Слова ещё не растаяли в воздухе, как ворона забирается на сундук и, к всеобщему удивлению, стучит три раза клювом по замку, который не смог открыть Сем. Он-то думал, что без ключа не открыть. А нужно было всего лишь постучать по замку клювом.

Замок открывается, крышка сундука поднимается, и птица взлетает. Она летит из гостиной в прихожую, где садится на напольные часы. Через мгновение начинается настоящее светопреставление: часы с кукушкой, стоящие в прихожей, издают громкий шум. В то же время оживают и другие часы, поменьше, рядом с сундуком. С адским звуком просыпаются часы в кухне. Словно заведённые невидимкой, одновременно начинают тикать часы, разбросанные по всему дому.

Ворона взлетает. Сундук по-прежнему открыт. Стрелки часов с кукушкой крутятся не вперёд, а назад. Леон бежит в прихожую.

– И здесь то же самое! – кричит он. – Стрелки идут назад.

– Здесь тоже, – подтверждает из кухни Элизабет.

Они не проверяют остальные часы, а неотрывно смотрят на открытый таинственный сундук. Сем осторожно подходит поближе и заглядывает вовнутрь. Потом пожимает плечами.

– Пусто, – удивлённо сообщает он.

Другие осторожно смотрят через край сундука – он большой и в нём свободно поместится ребёнок. Все заключают то же самое. В сундуке ничего нет. Ничего. Ни сокровища, ни тайного предмета. Ничегошеньки.

Но Мейке не покидает страх.

13

Сундук сделан из крепких деревянных досок, скреплённых между собой широкими бронзовыми полосами, мерцающими в лунном свете, словно их отполировали. Модель прочная, Мейке видела такие только в фильмах про пиратов. В кино работают с копиями, похожими на настоящие вещи. Это же, наверное, настоящий сундук. Он даже пахнет морем. Она смотрит через плечо Сема на сундук. Дно покрыто чёрным веществом, похожим на пластик. Мейке не знает, что она ожидала увидеть, но не думала, что он будет пустым.

– Сундук, может, и пустой, но стрелки часов продолжают крутиться в обратную сторону, – замечает Элизабет. – Кто-нибудь может это объяснить?

– Может, это часть розыгрыша, – бормочет Мило. – Я начинаю верить в сценарий Сема о похищении. Или научный эксперимент, это звучит даже лучше. Надо бы поискать камеры.

Сем задумчиво смотрит на Мейке. «Не понимаю», – молча признаётся он, и она знает, что он хочет сказать.

Элизабет, Фемке и Леон ощупывают сундук. Мило нетерпеливо стучит пальцами по полу. Он не может даже пошевелиться без боли в лодыжке и сильно раздражается.

– Ну вот, всё интересное без меня, – ворчит он.

– Мы скоро вернёмся. Не переживай, – отвечает Сем, уходя с Мейке на кухню. В лунном свете она видит, что он беспокоится.

– Теперь веришь в колдовство?

Сем кивает.

– Та ворона появилась не просто так, Мейке. Она знает, как открыть сундук. Ты сама видела.

– Конечно.

– Но разве вороны думают?

– Это необычная птица. У ведьм часто бывают вороны, а в этой деревне с самого начала было несколько ворон.

– Если твой бойфренд Квинтен прав…

– Он не был моим бойфрендом, – поправляет Мейке.

– Ладно. Если он был прав, тогда это деревня ведьм. Это объясняет, что с нами происходит. Так что отбрасываем другие предположения, исходим из этого. Что же делать?

– Подойдём к этому иначе, – задумчиво говорит Мейке. – Нужно найти того, кто столкнулся с этими чарами. Если хотим уцелеть. Только, кроме нас, тут никого нет.

– Небось в интернете есть сайт «Колдовство для чайников», но посмотреть сейчас невозможно.

– Если выберемся живыми, сами такой сделаем, – бормочет Мейке.

– Думай о хорошем, – настраивает её Сем. – Что бы сделал Квинтен? А ты?

Мейке хмурится.

– Ладно. Мы тут одни, это ясно. Предположим, это колдовство. Нужно думать, как ведьмы.

– Это как же?

Мейке пожимает плечами.

– Не знаю. Никогда не имела с ними дела.

– «Помогла», называется, – смеётся Сем.

– Как они рассуждают? Чего хотят?

– Хороший вопрос. Нам нужно сделать две вещи: я бы закрыл тот сундук, хоть он кажется пустым. Не доверяю той штуке. А второе: надо обезвредить ворону. Кто знает, что она ещё отмочит?

– Хороший план. С этого и начнём, – соглашается Мейке. – Как ты считаешь, что было в сундуке?

– Без понятия. Сокровища ведьм? Откуда мне знать?

– Сем! Мейке!

От крика подростки вздрагивают. Они бросаются в гостиную, где на безопасном расстоянии от матросского сундука стоят оставшиеся четверо. Из сундука слышится жуткий скрежещущий звук, будто твёрдые доски царапают ногтями. Сем встаёт перед детьми, заслоняя их собой.

– Он вроде пустой?

– Это мы так думали, – говорит Сем, шагая вперёд. – Закрою-ка я эту штуку. Мейке, уведи всех в кухню.

– Не надо! – кричит Мило. – Не трогай его, Сем!

Сем не слушает. Он осторожно подходит к деревянному сундуку.

Мейке оставляет Фемке с Мило и идёт за ним.

Они одновременно заглядывают в громоздкий сундук.

Внутри что-то шевелится, что-то тёмное карабкается по деревянным стенам. Чёрное вещество, которое они приняли за пластик, живое.

– Отойди подальше, Сем, – предупреждает Мейке, кладя ему на плечо руку, но он её стряхивает.

– Если я столкну крышку, она как раз встанет на место, – шепчет он.

Из сундука вырывается порыв ветра и отбрасывает всех шестерых на пол. Сем лежит ближе к сундуку и кряхтит. Вдруг из сундука выползает что-то чёрное и молниеносно бросается на Сема.

Таинственное, едва заметное в темноте существо, поглощает мальчика. Поглощает целиком. Сем тянет к Мейке руку, но она хватает лишь воздух. Последним Мейке видит белки глаз друга.

Сем не успевает даже вскрикнуть. Просто исчезает у всех на глазах.

Через несколько секунд чёрная масса утаскивает его в сундук. Сема не видно. Он исчез.

– Сем!

Голос Мило гулко отдаётся в пустой комнате.

Другие настолько ошеломлены, что не издают ни звука. Мейке, прикрыв рот рукой, бросается к сундуку и заглядывает вовнутрь, не обращая внимания на предупреждения других. И ахает.

Сундук пуст.

14

– Сем! – кричит Леон.

Мило вскрикивает, отчаянно пытаясь подняться, чтобы пойти за старшим братом.

– Сем, – шепчет Фемке. По её лицу льются слёзы.

Мейке, не думая, наклоняется над сундуком и отчаянно ощупывает дно в поисках того, что приведёт её к Сему, но в сундуке пусто, словно ничего и не было. Но ведь кто-то утащил подростка. Проглотил. И тот исчез.

Его… сожрали. Не об этом ли говорил Леон? Что дом их проглотил. А теперь это произошло на глазах у всех. Сем исчез. Исчез самый старший и единственный, с кем Мейке ничего не боялась. Что это, совпадение?

Убрали самого сильного и старшего из детей.

– Разве такое бывает? – шепчет Мейке, пытаясь сдвинуть сундук.

Он тяжёлый, как свинец, и не поддаётся. Сем должен быть где-то здесь, вместе с утащившим его чудовищем.

– Там должен быть тайный ход, – говорит Элизабет. – Она ощупывает дно глубокого сундука. – Странно, но дно липкое, как пластик. Под ним, наверное, люк, тогда это объясняет дело.

Мейке тоже чувствует клейкость, будто пальцы к чему-то липнут. И внезапно ощущает, что под ладонями шевелится чёрное вещество. Сердце бешено колотится. Сначала Мейке думает, что ей показалось, но Элизабет тянет её прочь.

– Уходим. Скорее! Чудовище никуда не исчезло.

Мейке и Элизабет уходят от сундука. В нём появляются очертания странного существа. Оно растёт, пока они стоят и смотрят, становится всё больше и больше бесформенной фигурой, вылезающей из сундука.

Вокруг него чёрное свечение и чудовище кажется ещё страшнее, оно перетекает, как жидкость, потому что без скелета. Это не человек. У него нет ни лица, ни рук, ни ног. Огромная жуткая масса вылезает из сундука и молниеносно бросается к детям.

– Уходим!

Элизабет хватает Мейке за руку и тащит к Мило. Вдвоём они поднимают мальчика, он виснет между ними, не касаясь пола сломанной ногой.

– А как же Сем? – протестует Мило. – Мейке, мы ведь его не оставим!

– Он исчез, Мило, теперь нам надо подумать о себе, иначе не сможем ему помочь. Фемке, идите с Леоном в прихожую. Понятно? Фемке, слышишь?

Малышка кивает.

– Хорошо. Леон, позаботься о сестре. Не выпускай её ни на секунду.

Девчонки крепко держат Мило и идут в коридор.

Выходя из гостиной, они слышат за спиной стон, звук очень похож на человеческий. Все трое оглядываются.

Чудовище стоит посреди комнаты. Оно поднимается, становится выше отца Мейке и всё ещё растёт, словно хочет стать больше комнаты. А рядом дети вдруг замечают тень в виде человека, похожую на Сема. Он стоит в тени монстра, словно слился с ним. Он только мелькнул и исчез.

– Сем! – ревёт Мило. – Видели?

Девочки кивают.

– Нам нельзя здесь оставаться, – говорит Мейке, которая не может оторвать от чудовища глаз. Хотя у него нет лица, оно их видит. У Мейке мурашки бегут по телу.

Мейке и Элизабет отступают вместе с Мило.

Выйдя из комнаты, Элизабет захлопывает за собой дверь. Вряд ли это поможет. Они не могут запереть двери в доме – все ключи исчезли вместе с мебелью.

Мейке крепко держит дверную ручку, упираясь лбом в дерево и тяжело дыша. Дети напряжённо прислушиваются к скрежету за дверью. Чудовище наступает. И приближается к ним.

Мейке в отчаянии. Сем исчез, а они так и не нашли выхода из дома. Если не найдут, то все станут добычей монстра.

15

– Мейке!

От голоса сестры Мейке быстро приходит в себя. Она отпускает дверную ручку, крепко подхватывает Мило и вместе с сестрой помогает ему подняться по лестнице. Постепенно они добираются до спальни, где их ждут Леон и Фемке. Девочки сажают Мило у стены, и Леон закрывает дверь.

– Сем был прав. Ты тяжёлый, как свинец, – запыхавшись, замечает Элизабет.

Мило рыдает. Он сползает по стене и закрывает лицо рукой. Фемке садится рядом и гладит его по голове. Леон продолжает стоять, он дрожит. Элизабет и Мейке переглядываются. Ещё немного – и чудовище схватит их всех. Это лишь вопрос времени. Дверь забаррикадировать нечем, разве что собственными телами. Если сесть на пол спиной к двери, то можно временно остановить чудовище.

Дети слышат громкое тиканье часов. Они повсюду. В этой комнате тоже есть большие напольные часы, которые изводят их монотонным тиканьем. Стрелки продолжают вращаться назад.

Мимо проезжают машины, но никто не замечает: только что пропал мальчик.

– Что, чёрт возьми, это было? – тихонько сопит Мило. – Не говорите, что мне показалось. Это чудовище на самом деле сожрало Сема?

– Нам не показалось, – отвечает, содрогаясь, Элизабет. – Но не знаю, можно ли сказать «сожрало»? Больше похоже на то, что скользкое существо затянуло его в тот сундук. Все произошло так быстро, и я не могла сдвинуться с места. Всё во мне кричало: помоги Сему! Но я не могла.

– Я тоже, – вступает Мейке. – Я думала, помогу, но, когда хотела взять его за руку, меня остановила невидимая сила, словно не хотела, чтобы я вмешалась. И только когда его полностью накрыло то чудовище, я смогла сдвинуться с места, но было уже поздно. Монстр знал, что делает, ему был нужен Сем. Мы все понимаем почему.

– Он хотел убрать с дороги самого сильного из нас, – ворчит Мило. – Что ж я так по-дурацки сломал ногу? Сижу тут теперь беспомощный! На месте Сема должен быть я. Он всегда знал, что делать. Как мы будем без него?

– Мейке знает, что делать, – рассуждает Элизабет. – Я ей верю. И мы с тобой уже вполне можем ей помочь, Мило. Мозги у тебя целы, сломана только нога. Прекрати жаловаться и думай.

– О чём думать? Скоро наступит и наша очередь, Эл. Ну, может, сначала Мейке – она постарше и посильнее, потом мы с тобой. Леон и Фемке останутся без защиты.

– Мило, не говори так, – просит Мейке.

– Почему? – упрямо продолжает Мило. – Теперь понятно, что живыми нам отсюда не выйти. Чудовище – наш тираннозавр. Он разозлился, и остановить его некому. Сожрёт всех, потом залезет обратно в сундук, будто ничего не случилось. Или выскочит наружу и уничтожит остальной мир. Что это за существо? Живым его не назовёшь. Динозавра ещё можно убить, а этого?

– Значит, нужно усмирить нашего тираннозавра, – резко отвечает Мейке. – А пока замолчи, не то напугаешь брата с сестрой.

– И на него должна быть управа, – бормочет Элизабет. – Вспомните «Парк юрского периода».

– Ты когда-нибудь смотрела тот фильм до конца? – кричит Мило. – Подсказка: тираннозавр жив, а все погибают. По крайней мере, почти все.

– Но не дети, – шепчет Элизабет. – А мы дети, так что не погибнем. В фильмах дети не умирают.

Мило шумно фыркает.

– Тебе уже одиннадцать. Выросла. Вспомни Сема.

– Может, тебя первым принесут в жертву, – сердито огрызается Элизабет. – Раз хочешь сдаться, от тебя нам никакой пользы.

– А ты этого ждёшь? – отвечает Мило. – Что, теперь моя очередь? Тогда не придётся меня таскать.

– Прекратите спорить! – кричит Мейке. – Так мы ни к чему не придём. Сделаем вот что. Во-первых, успокоимся. Во-вторых, перекроем дверь, чтобы чудовище сюда не вошло и не схватило кого-то ещё. В-третьих, мы защищаем друг друга, а не бросаемся обвинениями. Если не доверять и не поддерживать друг друга, то нам отсюда живыми не выбраться.

– Простите меня, – бормочет Элизабет.

– Простите, – шепчет Мило. – Ты права. Как же перекрыть вход?

– Сесть у двери.

– Но то чудовище всё равно войдёт, – сообщает Леон, показывая на щель под дверью, в которую не проползёт и паук.

Мейке качает головой и обнимает мальчика.

– Нет, Леон. Не получится. Чудовище там не пролезет, оно слишком большое. Маленьким он не станет. Здесь, в безопасном месте, мы подождём родителей, никто на нас не нападёт. Как только окажемся на свободе, будем искать Сема. Он ведь всё ещё в доме, я уверена.

– Правда?

– Правда. Иди и садись вместе с остальными.

Леон нерешительно садится около двери, подняв колени. Дети сдвигаются, усаживаясь плотнее, соприкасаясь друг с другом. На ногах только Мейке. Она пристально следит за дверью. После слов Леона она уже не так уверена.

То ли это игры воображения, то ли она и вправду видит тени под дверью?

В темноте кажется, что в коридоре какое-то движение. Наверное, ворона ищет себе местечко. О ней совершенно забыли.

В комнате тишина. Каждый по-своему пытается смириться с тем, что произошло с Семом. Мейке его очень не хватает. Хоть она может поговорить с Элизабет, это немного другое. Ноша старшей невыносимо тяжела.

Мейке смотрит на часы, стоящие посреди комнаты, стрелки постоянно крутятся назад. Разве колдовство как-то предполагает возврат во времени? Кому-то ведь это нужно. Зачем?

Голова идёт кругом. Все смертельно устали. Глаза закрываются сами собой и головы наклоняются. Тиканье чёртовых часов укачивает. Едва Мейке обращает внимание на звуки, они сводят её с ума.

Мейке стряхивает сон и занимает место рядом с сестрой, чтобы не смотреть на щель под дверью. Леон и Фемке сползают вперёд и не подпирают дверь. Прежде чем Мейке успевает что-либо сказать, они закрывают глаза. Мило кивает и наполовину опирается на стену, наполовину вытягивается на полу.

– Пускай, – шепчет Элизабет. – Мы подежурим. Я не сплю.

Глядя одним глазом на других, Мейке благодарно прислоняется к сестре. Хорошо, что они вместе.

– Как ты думаешь, что случилось с Семом? – тихонько спрашивает она.

– Не знаю, – признаётся Элизабет. – Только это меня до смерти пугает. Надо закрыть сундук и как-то запереть чудовище, пока оно не бросилось на нас снова.

– Но как? – хмурится Мейке.

– Пока не знаю, – говорит Элизабет. – А ты?

– Мне кажется, что у сундука двойное дно, как у фокусников. Сем заперт где-то там.

– Тогда там должно быть много места. Думаешь, это иллюзия?

– Может быть. Как фокус. Такое бывает.

– А его тень, которую мы видели?

– Наше воображение. Мы потеряли друга.

– Я его видела на самом деле, и Мило, и ты. Это не игра воображения.

– Я уверена лишь в одном, Эл. Всё началось с вороны. Она легко открыла замок, потому что знала как. Мне кажется, ворона – человек. Ведьма.

– Ты серьёзно? – спрашивает Элизабет, у которой перехватило дыхание.

– Да, – отвечает Мейке. – Обычная ворона не высидела бы на чердаке столько времени без еды и питья. Окон там нет, так что она там сидела долго.

– Может, в крыше дыра.

– Очень может быть, но я придерживаюсь своей версии. Всё началось с отключения электричества. Потом эта странная буря. И вдруг появляется ворона, которая открывает сундук, чтобы чудовище могло оттуда выйти.

– Что же теперь делать? – озадаченно спрашивает Элизабет.

– Оставаться здесь.

– Это ведь ничего не решит?

– Предложи что-нибудь получше. Убегать мы уже пробовали. Оставаясь здесь, мы защищены от чудовища. Я отвечаю за то, чтобы ничего не случилось. Сему я помочь не могу, но попробую помочь хотя бы остальным. Чёрт! Нужно было позвонить родителям, когда не пришла Кэт. Они вернулись бы домой, и ничего такого бы не случилось.

– Или они бы тоже попали в ловушку, – возражает Элизабет. – Или то же самое произошло бы в другое время. Мейке, ты ни в чём не виновата.

– Мне кажется, виновата.

– Мы все решили не звонить, так что виноваты все.

Элизабет берёт сестру за руку.

– Я так рада, что мы вместе. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Мейке удивлённо смотрит на сестру.

– Ты серьёзно?

– Конечно, ты моя старшая сестра. Я беру с тебя пример.

– И, несмотря на это, мы всегда ссоримся?

– Да мелочи всё это, – смеётся Элизабет. – Вон другие в моём классе дерутся с братьями и сёстрами. Так уж повелось.

Мейке наклоняется к Элизабет.

– Спасибо, сестрёнка.

– Я так устала, Мейке, – зевает Элизабет. – Часы меня убаюкивают.

– Тогда отдохни, Эл. Я посторожу.

Элизабет закрывает глаза и почти мгновенно засыпает. Мейке сидит неподвижно, прислушиваясь к тиканью часов в комнате. Интересно, ей кажется или часы звучат громче, чем прежде? Тиканье убаюкивает. Глаза сами слипаются. Хочется отдохнуть. Прикрыть на секунду глаза. Всего на секундочку. Это не повредит.

16

Мейке открывает глаза и пугается. Что-то произошло. Дверь спальни открыта. Мейке не лежит рядом с Элизабет, прислонившись к двери. Она посреди комнаты на деревянном полу, кто-то её оттащил.

Она встаёт и испуганно озирается в полутьме. И сразу замечает, кто пропал. Другие дети спят. Врага нигде не видно. Потому что он уже утащил жертву.

Элизабет!

Мейке выбегает из комнаты в поисках сестры. Элизабет исчезла. Совсем. Её нигде не видно.

– Элизабет! – зовёт Мейке. – Мило, проснись!

Мальчишка неподвижно лежит посреди спальни, между братом и сестрой. Сломанная нога по-прежнему в гипсе, он спит беспробудным сном. Мейке знает, что помощи от него не получит, и не хочет пугать младших детей.

Мейке борется, чтобы снова не заснуть под монотонное тиканье часов. Старается не прислушиваться. Зажав руками уши, выбегает из спальни.

На этом этаже её ждут лишь пустые комнаты и тикающие часы.

Она поднимается на чердак, но и там нет следов Элизабет. Во вторую комнату на чердаке она войти не решается, хотя люк до сих пор открыт.

Осталось посмотреть только на первом этаже, там, где стоит сундук и где они оставили чудовище.

Мейке зажимает плотнее уши, сбегает по лестнице и, тяжело дыша, влетает в гостиную с открытым сундуком, как его и оставили. Не видно ни монстра, ни Элизабет.

Мейке вбегает в кухню и замирает. Её внимание привлекает пол. Он старинный с бежевой плиткой. Очень похож на полы в бабушкином доме в деревне, далеко от Крайдорпа. Прежде чем они очнулись в заброшенном доме, это был обычный пол с серой кафельной плиткой. Теперь несколько плиток выгорело от света.

Мейке ошеломлённо смотрит на пол. В лунном свете на полу вырисовывается тень. И та фигура – её сестра.

Мейке прикрывает рукой рот и падает на колени. Холодный пол пробирает сквозь джинсы до костей.

На полу нарисован портрет Элизабет, словно она сама для него позировала.

Глаза девочки закрыты. Выражение лица умиротворённое, будто она спит. Портрет такой живой, что Мейке теряет дар речи. Словно на полу сама Элизабет, словно она превратилась в камень. Мейке не может этого объяснить. Тень такая же, как у Сема, но на полу. Других следов нет.

Мейке нежно касается картины. И моментально отдёргивает руку, чувствуя кончиками пальцев тепло. Тепло, как от кожи сестры, когда та обнимала её вечером.

Мейке рыдает, вдруг поняв, что смотрит не на картину, а на сестру, застывшую в полу. Элизабет здесь, застряла в плитке. Мейке просто не может до неё добраться.

– Эл, слышишь меня? Эл?

Конечно, ответа нет. Элизабет для неё недосягаема, в ловушке в полу.

Мейке кладёт голову на то место, где должно быть сердце сестры, и прислушивается. И ясно слышит сердцебиение, громкое и отчётливое. Кажется, что Элизабет не спрятана под полом, а всё ещё с ней, здесь, на кухне. Мейке охватывает ужас. Она вспоминает слова Леона. Дом поглотил Элизабет. Но в то же время сохранил ей жизнь. Может, и Сем тоже жив и его прячут в сундуке? В душе появляется надежда. Теперь она знает, что их можно спасти.

– Ты жива, – удивлённо шепчет Мейке сестре.

Элизабет открывает глаза и смотрит прямо на неё.

17

Пол под Мейке начинает ходить ходуном, и плитка оживает. Мейке отступает и надеется, что Элизабет борется с невидимым врагом, но колебания прекращаются так же быстро, как начались. Элизабет смотрит на неё, будто хочет что-то сказать. Она в панике. Предупредить.

Повернувшись, Мейке видит чудовище. Чёрное существо без лица, без формы, ростом со взрослого, направляется к ней. Мейке понимает, что его не остановить. Пришла её очередь.

Чудовище приближается молниеносно. Выхода нет. Она пятится, пока не натыкается на стену, и закрывает глаза. Монстр подходит так близко, что Мейке окатывает холодом.

– Эй ты, иди сюда!

Монстр отвлекается, когда Мило машет и, спотыкаясь, громко кричит. Мейке открывает глаза. Мило опирается на ногу с гипсовой повязкой и кусает губы от боли. По его лицу стекает пот.

Чудовище мгновенно несётся к нему. Мейке бежит за чудовищем, не давая Мило пожертвовать собой. Мило отталкивает монстра вытянутыми руками, по крайней мере старается. Его пальцы проходят сквозь существо, словно оно жидкое. Мило падает сквозь чудовище ничком на пол и лежит неподвижно.

Чудовище распадается на части и выплёскивается на пол большими чёрными лужами. Мейке в ужасе отскакивает, когда к ней подползают отдельные куски, но, в конце концов, её не трогают. Чёрные лужи стекаются, пока вновь не образуют единое целое. Затем монстр молниеносно ускользает из кухни.

– Ой, – стонет Мило.

Мейке помогает ему сесть и осматривает гипсовую повязку. К счастью, гипс цел, но она очень беспокоится, в каком состоянии нога под повязкой. Она и так болела, а теперь он мог её повредить.

– Ты сумасшедший! Разве можно наступать на сломанную ногу?

– Не стоит благодарности, – гримасничает Мило.

– Прости. Спасибо за спасение. Он же мог тебя уничтожить, Мило. Утащить с собой.

– А вот не получилось же. И тебя спас.

– Ты что-нибудь чувствовал, когда проскользнул сквозь чудовище?

Мило качает головой.

– Нет, он будто вода. Очень странно. И я никак не мог очнуться, хотя слышал, как ты выходишь. А когда я наконец проснулся, то сначала тебя не нашёл. Леон и Фемке спят до сих пор, я так и не смог их разбудить. Потом осторожно встал на гипс. Было больно, я бы не хотел повторять это слишком часто. Кстати, где Элизабет?

Сердце Мейке уходит в пятки. Она показывает на каменный пол с портретом сестры. Глаза Элизабет закрыты, лицо напряжено. А потом, пока Мейке и Мило на неё смотрят, изображение бледнеет, пока совершенно не исчезает.

– Нет! – кричит Мейке.

Она падает на колени, пол под пальцами ледяной. Элизабет больше нет, будто она никогда не существовала.

– Ой, Мейке, мне очень жаль, – шепчет Мило. – Мы её вернём. И её, и Сема.

Мейке кивает и распрямляет спину и плечи.

– Конечно! – ворчит она. – Давай, надо вернуться к остальным, пока то чудовище до них не добралось тоже. Мы на время его победили, но оно скоро придёт в себя.

– Как же оно добралось до Элизабет? – удивлённо отвечает Мило. – Мы же все лежали у двери. Так?

– Не знаю. Дверь была нараспашку, но я не помню, чтобы меня толкали. Я так устала, Мило. И тиканье это как будто гипнотизирует. Наверное, Леон был прав: оно могло пролезть в щель под дверью.

Мейке помогает Мило встать. Он пытается не наступать на больную ногу насколько возможно, но потом всё же делает осторожные попытки – иначе не продвинешься вперёд.

Мейке наблюдает, пока Мило старается поставить ногу поудобнее. Потом оба возвращаются к лестнице, где Мило подтягивается наверх. Мейке тем временем бросается в спальню, где спят Леон и Фемке.

За детьми Мейке вдруг замечает чёрную ворону, и у неё перехватывает дыхание. Птица смотрит на неё глазами-бусинками, будто наблюдая.

Птица взмахивает крыльями и летит на чердак, над лестницей.

– Всё в порядке, – кричит Мейке Мило, который изо всех сил пытается подняться на ступеньку выше.

Мейке будит младших и рассказывает, что произошло.

Фемке сразу же приходит в ужас, а Леон цепляется за Мейке.

Между тем стрелки часов передвинулись в обратную сторону больше чем на час. Часы показывают половину восьмого, а на улице темно, как и час назад. Мейке ничего не понимает. Младшие дети испуганно молчат. Мило, тяжело дыша, снова садится у закрытой двери и обеими руками потирает ногу.

– Надеюсь, повторять подвиг не придётся, – ворчит он. – Уж очень больно. И я не голоден. Мы действительно застряли во времени?

– Может, чудовищу нужно время, чтобы забрать нас всех, – предполагает Мейке. – Предположим, он хочет нас сожрать, тогда ему на это нужно время. Что может быть лучше, чем его крутить?

– Тогда зачем назад-то крутить стрелки? С тем же успехом могли бы остановить часы навсегда, – с удивлением спрашивает Мило. – Если остановить время, чудовище сделает то же самое?

– А вдруг оно хочет, чтобы мы исчезли навсегда, притворившись, что ничего этого не было, – говорит Майке. – Если мы вернёмся в прошлое, когда ушли родители, им покажется, что ничего этого никогда не было. Мы просто бесследно исчезнем. Прямо как Квинтен.

– Ты хочешь сказать, что Квинтена тоже поглотил этот дом?

– Почему нет? Квинтен и его отец исчезли глубокой ночью вместе с мебелью и вещами. Дом всё поглотил, если он мог остановить время в своих стенах, у него было на это достаточно времени. Только, конечно, мы тогда этого не знали.

– Так где же Квинтен теперь? – спрашивает Мило.

– Там же, где Сем и Эл, – внезапно отвечает Леон. – Они в этом доме, спрятаны в тени.

– В тени? Ты имеешь в виду призраков, которых мы видели?

– Людей, а не призраков.

– Это объясняет, почему мы видели Сема, – бормочет Мило. – А вдруг Квинтен ещё в доме, пытается до нас достучаться?

– Нам нужно скорее их найти, Мило, – мрачно говорит Мейке. – Теперь мы точно знаем, что они где-то здесь, потому что с тех пор, как это началось, в дом никто не входил и никто из него не выходил.

– Но как? Мы всё время возвращаемся к одному и тому же вопросу. Как их найти?

18

– Наверное, стоит сначала выяснить, почему дом этим занимается и кто или что это за чудовище, – предлагает Мейке. – Если с ним поговорить, то, может, найдём других. Ведь чудовище – часть дома. А вдруг оно тоже узник дома и поэтому на него работает. Только мы ничего не узнаем, пока с ним не поговорим.

– Так мы собираемся поговорить с Семом, Элизабет и Квинтеном, может быть. Ты это хочешь сказать? – недоверчиво спрашивает Мило.

– Мы не останемся здесь навсегда, Мило. Чудовище легко схватило Элизабет и придёт за нами. Защищаться нам нечем, у нас даже палки простой нет. Как ты считаешь, что будет, когда чудовище наберётся сил? И сколько времени ему понадобится?

– Ты хочешь на него напасть? Как мы только что сделали?

– Вряд ли мы его уничтожим, и в следующий раз его врасплох не застанешь, но что-то надо придумать, Мило.

Мейке смотрит на Леона и Фемке.

– Загадку надо разгадать, этим и займёмся. Спустимся вниз, найдём чудовище и бросим ему вызов.

– Куда бы его поместить, чтобы бы оно не вырвалось? – в отчаянии спрашивает Мило. – Наверняка такое место есть.

– Технический этаж, – говорит Фемке.

– Что-что? – удивлённо переспрашивают остальные.

– Подвал под подвалом! – неожиданно кричит Леон. – Папа его нам показывал, когда мы только переехали. Помнишь, Мило? Мы с Фемке заскучали и спустились играть в погреб, но за нами пришёл папа. Он очень рассердился, что мы пытались открыть люк. Он объяснил, что люк ведёт на технический этаж под подвалом, и, если дверь за нами закроется, мы оттуда не выберемся.

– Решение идеальное, – бормочет Мейке. – Но нас не спасёт.

– Но, по крайней мере, чудовище не сможет на нас напасть, мы не будем так бояться и спокойно передохнём. Потом можно найти другой способ уйти.

– Погодите, этот технический этаж проходит под всем домом, верно? – спрашивает Мейке. – Если он такой же, как у нас, тогда там есть выход, снаружи закрытый решёткой. Дыра…

– Дыра, через которую можно вылезти наружу! – взволнованно кричит Мило. – Мейке, ты гений! Мы можем выйти в безопасное место. Леон, помнишь, где тот люк?

– В правом углу рядом с морозильником, – без колебаний сообщает мальчик.

– Тогда у нас наконец есть план, – улыбается Мейке. – Подвал, люк, технический этаж, выход.

– Я не хочу лазать через дыры, – сопротивляется Фемке.

– Сестрёнка, с тобой ничего не случится, – сразу успокаивает её Мило. – Мы будем рядом. Проход узкий, там темно, но он не длинный. Мы тебе поможем. И ты будешь героиней дня. Я обязательно расскажу обо всём маме с папой, когда мы с ними увидимся. Классно, правда?

Фемке восторженно кивает.

– Мило, я больше не боюсь.

Мейке поднимает Фемке, Мило ковыляет к двери, опираясь на Леона. Мейке тихонько приоткрывает дверь и выглядывает. Ворона улетела, чудовища тоже не видно. Слышно лишь монотонное тиканье часов. Мейке борется с одолевающей её сонливостью.

Мило садится на верхнюю ступеньку и осторожно сползает вниз, оберегая лодыжку. Леон держится рядом с братом, а Фемке льнёт к Мейке.

Четверо оставшихся детей беспрепятственно добираются до гостиной.

Оттуда они направляются к двери в подвал. Она в кухне. Но им нужно пройти через гостиную. К счастью, чёрного чудовища нигде не видно.

Они осторожно пробираются мимо открытого сундука. Мейке опускает Фемке на пол и держит за руку. Старшая прижимает ко рту палец и торопится с малышкой к двери подвала. Из сундука не слышно ни звука, и, мельком заглянув вовнутрь, чёрного чудовища Мейке не замечает.

Леон и Фемке крадутся на цыпочках. Только Мило, наступая на загипсованную ногу, тихонько стонет.

Все четверо добираются до двери подвала живыми и невредимыми. Мейке, затаив дыхание, осторожно открывает дверь. За дверью кромешная тьма, лунный свет туда не проходит, а других источников у них нет. Снизу ничего не слышно, кроме типичного звука часов с кукушкой. Даже здесь они есть.

Внизу жутко холодно, но Мейке знает, что у них нет выбора. Надо спуститься в подвал, в темноте ощупать весь пол и найти люк. И только тогда начнётся настоящее путешествие в темноте под домом. От одной только мысли о котором её кидает в дрожь.

– Готовы? – шепчет она.

– Готовы, – отвечают все трое.

– Фемке, держись за мою руку. Я спущусь первой, за мной Леон, потом Мило ползком, ладно? Ну, вперёд!

С бешено колотящимся сердцем Мейке ставит ногу на первую ступеньку.

И сразу всё идёт наперекосяк. Неожиданно все часы в доме начинают тикать шустрее. Все одновременно, но в сто раз быстрее, словно сам чёрт наступает им на пятки. Часы в подвале вдруг освещаются, показывая детям циферблат. Стрелки с неимоверной скоростью крутятся назад.

Что-то ползёт по ногам Мейке. Очень скользкое. Мокрое. Чудовище тянется к ней, но мгновенно отпускает, и она понимает, как его недооценила. Фемке вырывают у неё из рук. Девочка визжит, и потом наступает оглушающая тишина, словно ребёнка не было вовсе.

– Фемке! – зовёт Мейке.

Леон и Мило громко кричат, поняв, что Мейке неосознанно шагает в воздух. Она теряет равновесие и катится по ступенькам в темноту. Мейке сильно ударяется коленом и головой. Её пронзает острая боль. Скорчившись от боли, она застывает на полу.

19

– Мейке, Мейке! Подай голос, чтобы мы тебя нашли.

До Мейке медленно доходит голос Мило. Он словно где-то далеко над ней.

Она со стоном открывает глаза, касаясь руками больного колена. Голова гудит, но нога болит сильнее.

В то же мгновение кто-то падает рядом с ней на колени. Она чувствует на лице чьи-то руки. Ручонки, маленькие. Леон. Она тянется в темноте и берёт его за руку. Светящийся циферблат даёт смутные очертания мальчика.

– Она жива, – сообщает Леон.

– Слава богу, – отвечает Мило.

Он сидит на верхней ступеньке подвальной лестницы. Его силуэт освещается сзади луной.

– Леон, она ранена?

– Стукнулась головой и коленом, – стонет Мейке. – Где Фемке?

Она смотрит на Леона, который вытирает слёзы.

– Исчезла, – отвечает вместо Леона Мило.

Фемке тоже похитило чудовище. Мейке осторожно садится и ощупывает колено. Оно опухает, но вроде не сломано. Опираться можно. Голова вроде тоже не сильно болит, хотя Леон говорит, что кое-где видна кровь.

Мейке осторожно встаёт и держится за руку Леона, изучая тёмную комнату. Часы продолжают тикать, стрелки накрутили несколько часов назад и скорость вращения всё прибывает. Не обращая внимания на раздражающий шум, она ковыляет по подвалу в поисках следов Фемке.

– Наш план всё ещё в силе, – твёрдо говорит она. – Мило, ты можешь осторожно ползать по полу?

– Не надо, Мило, – говорит Леон.

– Почему? – обеспокоенно спрашивает Мейке.

– Люка нет, Мейке. Я уже его искал. Его больше нет. Исчез.

Мейке вздыхает. Об этом они не подумали. Дом тот же самый, но в то же время другой. У неё ужасное чувство, что они попали прямо в ловушку. В конце концов, когда она открыла дверь, чудовище их поджидало.

– А теперь что? – спрашивает Мейке, глядя на лестницу, где сидит Мило. – Я едва держусь на ногах. Леон не сможет помогать обоим.

– Не показывай боли, как я, – говорит он. – Я придумал новый план. Сможешь с больной коленкой влезть на чердак?

– Да.

Она мгновенно понимает, о чём говорит Мило: о комнате на чердаке, где сидела ворона.

– Тогда пойдёмте.

Мейке больше спотыкается, чем идёт, но намерена всё выдержать.

Её не остановить. Она ковыляет к подвальной лестнице с Леоном, который её поддерживает. Каждый шаг отзывается болью, но она справится. У неё нет желания умереть здесь.

– Молодец, Мейке, – подбадривает Мило. – Ты справишься. Вперёд.

Мило машет им. И потом растворяется в воздухе. Только что он был здесь, подбадривал. И вдруг исчез.

– Мило! – кричит Мейке.

Когда это произошло, она почти дошла до верхней площадки. Мейке видит тень исчезающего чудовища, схватившего Мило. Леон первым вбегает на кухню и в шоке останавливается. Мейке приходит, когда Мило исчезает в стене кухни. Стена расходится. Невидимая сила втаскивает десятилетнего мальчика в трещину. Потом камни смыкаются и тело Мило остаётся в стене, как Элизабет в полу. Он открывает рот и смотрит на них. А потом исчезает в воздухе, словно его вовсе не было. Леон в отчаянии зовёт брата.

20

«Их осталось двое…»

Мейке ковыляет через кухню рука об руку с восьмилетним Леоном. Старая детская считалочка не выходит у неё из головы:

Двое ребятишек,

Как двое сиротин,

Умер младший от тоски,

И уцелел один.

Вдвоём они ковыляют среди теней, нагоняющих страх, к лестнице, ведущей на чердак.

Сколько бы они ни блуждали по дому, у Мейке до сих пор по спине бегут мурашки, когда она слышит быстрое тиканье часов в коридоре. Стрелки сейчас вращаются назад так быстро, что кажется, час у них пролетает за минуту. А за окном всё так же темно, и в самом доме ничего не меняется.

Интересно, на сколько часов вернули время вспять и чем всё это закончится.

Мейке слышит скрежет внизу: знакомую поступь чудовища.

Девочка тащит Леона наверх. Они стараются ступать как можно тише – любой звук, шорох их выдаст. Если только чудовище заранее не знает, что они поднимаются по лестнице. А тут, как назло, ступеньки скрипучие.

Мейке подавлена. Понятно, что шансов выжить и выбраться из дома почти нет. Четверых друзей они уже потеряли, а Леону всего восемь лет. Как тут выживешь?

Только они поднимаются на вторую ступеньку, как скрежет внизу нарастает. Чудовище спешит за ними вдогонку.

Над ними хлопает крыльями ворона. Мейке поднимает голову, глядя на пролетающую к чудовищу птицу. Может, они с Леоном ещё успеют подняться.

– Быстрее! – торопит его Мейке.

Леон держит её за руку. Мейке толкает его вперёд и, невзирая на боль в ноге, из последних сил поднимается на чердак и едва успевает захлопнуть перед чудовищем дверь – ворона его не остановила.

Теперь им нужно опустить из люка лестницу. Вряд ли им удастся успеть вовремя. Долго им не продержаться: чудовище быстрее и сильнее их.

– Леон, полезай мне на плечи и вытягивай лестницу, – командует Мейке.

Прижав телом чердачную дверь, она умудряется поднять мальчика себе на спину. Нога даёт о себе знать, словно вот-вот разлетится на кусочки, но Мейке не сдаётся. Леон тянется вверх и, потянув за ручку, опускает складную лесенку.

Чудовище скребётся в дверь за спиной Мейке. Она понимает, ей на чердак не залезть, но Леон может спастись.

– Леон, подтянись по тем ступенькам наверх и спрячься в темноте. Мне наверх не подняться – нога не даст. Будь осторожен, люк за тобой я закрою.

Но Леон не слушает. Он цепляется за складную лестницу, и та с грохотом падает на пол, разворачиваясь перед ними. Мейке толкает Леона вверх по ступенькам.

– Давай же, Леон, иди.

– Нет, мы пойдём вместе! – кричит он.

И Мейке сдаётся. Как только Леон поднимается достаточно высоко, она складывает нижнюю часть и, подтянувшись на руках, залезает наверх.

Оказавшись наверху, она ложится на живот и втягивает в люк лестницу.

Остаётся только закрыть люк.

Дверь чердака распахивается. Не успевает Мейке полностью закрыть люк, мимо неё на чердак проскальзывает чёрная масса и устремляется к Леону. Мейке хватает Леона, роняя лестницу. Она крепко держит мальчика, а чудовище пытается стащить его вниз. Чёрная масса опутывает ноги Леона. Чудовище настолько сильное, что Мейке не в силах удержать мальчика.

Леон зовёт на помощь. Его руки соскальзывают с лестницы. Чудовище тащит его за ноги и полностью их окутывает чёрной массой, Леон пинает чудовище и бьёт кулаком, но он бессилен.

Последнее, что видит Мейке, – паника в глазах Леона. Потом он исчезает. Чудовище проглатывает его целиком и покидает чердак, оставив Мейке одну.

Она заливается слезами. Вся их борьба пошла прахом. Друзья исчезли, а она бессильна. От чудовища не избавиться, его не запереть, не поймать. Да и что это даст? Немного лишнего времени? Передышку? Вот сидит она здесь, в темноте, а ненасытная тварь ходит внизу, мечтая её проглотить, как и других. Где же от него спрятаться?

А негде.

Они часами сидели в ловушке и выхода так и не нашли. Она видела, как один за другим исчезали сестра и четверо друзей, и ничего не могла сделать, не в силах была остановить или изменить ход событий. Чудовище не сдастся, а стрелки часов не перестанут крутиться в обратном направлении. Мейке закрывает глаза, вытирает слёзы и восстанавливает дыхание.

Внизу снова слышится скрежет. Чудовище идёт за ней. Оно схватит Мейке, и на этом всё закончится. С этим ничего не сделаешь. Ничего. Если на то пошло, помешать ему она была бессильна с самого начала.

Неожиданно Мейке успокаивается и принимает решение. Она осторожно скользит вниз по лесенке, не обращая внимания на боль в коленке и полностью сосредоточившись на спуске.

На чердаке вновь появляется чёрная масса, превратившаяся в неопределённую фигуру. Существо огромное, страшное, раза в три крупнее Мейке. Когда она спускается до нижней ступеньки, её ждут.

– Забери меня, – говорит Мейке.

Чудовище будто понимает.

Мейке прикрывает глаза. Чёрная слизь скользит по ногам, обволакивает туловище и голову. Её словно заворачивают в тёплое одеяло. И укачивают.

Теперь она наконец отдохнёт.

«Я иду», – думает она.

И исчезает.

21

Кто-то трясёт её за руку. Мейке кажется, что она в брошенном доме и её будит Сем, как тогда, после землетрясения, но что-то не сходится.

Ощущения другие. Она задыхается, словно тяжёлое одеяло, которым её накрыло чудовище, давит ещё сильнее.

Она открывает глаза, но ничего не видит, даже человека, который держит её за руку. Словно она в тёмной комнате. Пол твёрдый и холодный. Ветерок развевает волосы, но откуда он берётся, непонятно.

– Мейке, очнись, – шепчет в темноте голос.

Мейке торопливо садится. Неизвестный всё ещё держит её за руку. Она хватает ртом воздух. И всё равно ничего не видит и впадает в панику.

– Мейке, успокойся! Бояться нечего, – говорит незнакомый голос.

Кто-то включает фонарик. Мейке отворачивается от яркого луча света и обнаруживает перед собой мальчика, которого увидеть не ожидала. Он подносит фонарик к подбородку и широко улыбается.

– Сколько лет, сколько зим, Мейке.

– Квинтен!

Она изумлённо смотрит на бывшего соседа. Квинтен, который, как все считали, уехал из Крайдорпа давным-давно, сидит напротив. Он счастлив её видеть. Значит, он был в ловушке в этом доме.

Квинтен ничуть не изменился. Он выглядит точно так же, как в последний раз, когда они встречались. Но смотрит напряжённо и, видимо, нервничает.

Мейке оглядывается и обнаруживает, что всё ещё в доме, там же, на чердаке, где её схватило чудовище. Чудовища не видно.

Потом понимает, что они не одни. Подбегают Сем, Элизабет, Леон, Фемке и Мило и её обнимают.

– Как я рада тебя видеть, – шепчет Мейке сестре. – У тебя всё в порядке?

– Я злая, как тысяча чертей, а так всё нормально, – смеётся Элизабет. – Как ты позволила чудовищу тебя поймать?

– Просто захотелось снова оказаться с вами, – говорит Мейке. – Рано или поздно я всё равно бы попалась в ловушку. И тут я подумала, что выхода у меня нет, но, может, мы найдём его вместе. С вами, народ.

– А Мейке права: может, мы найдём способ отсюда удрать. Теперь с нами Квинтен, он здесь дольше нас и знает, что случится, если чудовище появится снова. Он нам уже сообщил кое-что про дом, но, поскольку знал, что поймают всех, ждал, когда все соберутся здесь, чтобы рассказать всё по порядку.

Мейке изучает остальных. Все, на удивление, выглядят хорошо, хотя их глотало чёрное чудовище. Нога у Мило цела, гипсовой повязки нет, он крепко стоит на ногах.

Только теперь Мейке понимает, что колено у неё не болит и голова тоже.

Она поднимается, не выпуская руку Сема.

– Что-то я вообще ничего не понимаю, – говорит Мейке. – Вот я осматриваюсь и вроде ничего не изменилось. Мы на чердаке твоего дома, Квинтен. Правильно? Почему же нас не забрали? И почему я не видела тебя, после того как тебя утащили? Почему чудовище не забрало меня?

– Забрало, – отвечает Квинтен. – Это просто другая версия моего дома. Здесь можно ходить сквозь стены и обходиться без лестниц. Всё, что ты здесь видишь, – иллюзия. Обман зрения. Кажется настоящим, но на самом деле не существует. Место, куда нас принесло чудовище. Оно лишь похоже на «заброшенный дом», как вы его прозвали. Но это подделка.

– А та странная версия твоего дома тоже была иллюзией? – спрашивает Сем.

– Нет, к несчастью, заброшенный дом существует. Он настоящий, как ты и я, но много лет он прятался в обычном доме. Теперь, когда он заполучил что хотел, больше прятаться не будет. Для внешнего мира он будет старым домом, в который никто не захочет войти, – объясняет Квинтен. – Никто не сможет в него войти.

– Погоди, – поднимает руку Мейке. – Начни сначала. Итак, это – где мы находимся – иллюзия?

– Да.

– А заброшенный дом настоящий, но раньше мы его не видели, потому что он был спрятан от всех?

– Правильно. Колдовством и волшебной силой.

– Значит, ты всю жизнь жил в волшебном доме? – спрашивает Мило.

– В доме с собственным мышлением. В доме, который может чувствовать и двигаться, как сам хочет. В особенном доме с душой ведьмы.

Дети пристально смотрят на Квинтена, как на сумасшедшего. Сем пожимает плечами и смеётся.

– Я думал, что слышал всё, но после сегодняшнего меня ничто не страшит. Продолжай.

– То место, где мы находимся сейчас, называется «Тень», но его можно считать сердцем дома, – объясняет Квинтен. – Здесь первым застрял я. Временами я собираюсь с силами, борюсь и вижу, что происходит в доме, но меня никто не видит. Чтобы я не мог никого предупредить.

– Мы тебя видели, – сообщает Мило.

– Приятно слышать, – улыбается Квинтен.

– Значит, ты всё это время жил в собственном доме? – огорошенно спрашивает Мейке. – Почему же тебя никто не видел? Как ты вообще выжил?

– Время здесь остановилось, Мейке. По крайней мере, до сегодняшнего вечера. Теперь же оно бежит, и очень быстро, – сообщает Квинтен. – «Тень» – это особое место, попасть сюда можно только через чудовище. Оно должно притащить вас сюда, но тут же уходит, так что не заметишь. Так и случилось со мной. Здесь не нужны пища, вода и сон, поэтому оставаться тут можно вечно.

– Что же с тобой случилось? – спрашивает Мейке. – Про остальных я уже знаю, видела собственными глазами. А как ты здесь оказался?

– Так же, как и вы. Однажды ночью меня схватило чудовище. Я зову его Чердачником, потому что оно, похоже, много лет пряталось в сундуке, который как-то попал на чердак, пока мы с папой случайно его не выпустили. Отец хотел отсюда уехать, решив, что я схожу с ума. Он полез на чердак за чемоданами и нашёл странный сундук. Мы не знаем, кто его там оставил, но я подозреваю, что мать.

– Твоя мама? – заикается Мейке. – Не понимаю.

Квинтен грустно смотрит на неё.

– Мама была ведьмой в клане под предводительством очень могущественной Колетты Блэк. У Колетты навязчивая идея вечной жизни, и она нашла способ каждые несколько лет переселяться в новое тело. Мама принадлежала к клану, но много лет назад погибла в катастрофе, устроенной Колеттой. Маме клан надоел, она хотела выйти из него и жить обычной жизнью. Мама была очень могущественной ведьмой, даже сильнее Колетты. Думаю, она оставила сундук на чердаке, наверное, знала, насколько он опасен и что будет, если его открыть.

– Твоя мама оставила сундук, а папа его не так давно нашёл? – спрашивает Сем. – И что произошло?

– Он его открыл.

– Так просто? – перебивает Элизабет. – Мы не смогли его открыть. Получилось только у…

– У вороны. Знаю. Видел своими глазами, – хмурится Квинтен. – Это мне не очень понятно. Во всяком случае, отец его открыл легко. Потом Чердачник вырвался на свободу и напал на нас. Но тут я точно не знаю, что произошло. Когда он на меня напал, у меня потемнело в глазах. А когда я пришёл в себя, сундук снова закрылся, а отец исчез. Я не видел, как сундук закрылся. Подозреваю, что отец как-то одолел Чердачника и загнал его обратно, не подозревая, что тот уже утащил меня. Отец не знает, что я тут застрял. Может, он уехал или…

Голова Квинтена поникла.

– Он, наверное, жив, – тихо говорит Мейке. – Квинтен, будем надеяться на лучшее.

Квинтен не отвечает.

– А ты здесь совсем один? – спрашивает Сем. – И всё это время никого не видел?

Квинтен качает головой.

– Нет, от одиночества я не страдал. Я наблюдал за всем, что происходит в доме. Так я увидел, что в доме поселились вы. Мне стало как-то спокойнее. Когда дом опустел, было гораздо хуже.

– А те часы?

– Это довольно интересно, – замечает Квинтен. – Когда меня утащили, их не было, но в моём случае всё произошло так быстро, что я даже не знаю, изменился ли в тот вечер дом. Я, как и вы, удивился, что в одночасье исчез настоящий дом.

– А почему ты решил, что дом получил то, что искал? – спрашивает Сем.

– Чердачник вернулся в сундук и исчез, – отвечает Квинтен. – Сундук сам закрылся. Плохой знак. Дом ждал вас, а теперь получил то, что хотел.

22

Они сидят кружком на чердаке. Никто не знает, что делать, даже Квинтен. В голову приходят всевозможные сценарии, но никто не может объяснить, почему до сих пор громко тикают часы и стрелки бешено крутятся в обратном направлении. Детей окружает сонная «Тень». Они чувствуют настоящий брошенный дом, но не могут к нему прикоснуться. Всё соответствует тому, что объяснил Квинтен: они в доме, но ему не принадлежат. Они в ловушке, как крысы.

Мейке рассматривает Квинтена. Он ничуть не изменился и может притвориться, что всё хорошо, но она видит его напряжение. Он так же беспомощен, как и она. Ей хотелось бы поговорить с ним наедине, но вряд ли у них есть такая возможность. Пространство не делится на комнаты, только пустота и иллюзия.

– Хочу домой, – шепчет Фемке Сему. – Почему мама не возвращается?

– Мы её найдём, – спокойно отвечает Сем. – Всё будет хорошо.

– Но правда ли, всё так?

Элизабет сердится. Она впервые не может толком понять положение вещей. Мило, нога которого вылечилась, тоже не готов поделиться блестящим решением или пошутить. Леон похож на пятилетнего малыша, а не на восьмилетнего крутышку. Силы у всех истощились, и Мейке тоже будто сбросила с себя ответственность за всю группу. Только Сем, который озабоченно на неё смотрит, надеется, что она найдёт ответ. В конце концов она пришла к ним по своей воле.

– Надо что-то делать, – говорит Мейке. – Какой смысл просто сидеть тут? Что мы знаем и как можно это решить? Квинтен, кто или что это чудовище?

Квинтен пожимает плечами.

– Просто чудовище, Мейке. Я не знаю. Разве тут нужно какое-то объяснение?

– То есть это не человек?

– Ты нашла в нём что-нибудь человеческое? – сурово спрашивает Мило.

– Он может быть заколдован.

– Вряд ли. Разве человек может расплыться чёрной слизью, которая проникает через трещины и поглощает детей? – усмехается Квинтен. – Кроме того, чудовище работает на дом. А дом поглотил вас. Они работают вместе.

– Правда ли, что у дома есть душа? – с удивлением спрашивает Сем. – И он может думать?

– Трудно сказать. По-моему, им кто-то или что-то управляет. В определённое время он делает то, что необходимо. Но это всё, что я могу сказать.

– А что, если этот человек живёт около или в самом доме? Квинтен, когда всё это началось?

– Когда был открыт тот сундук.

– Ну это не совсем так. Всё началось больше года назад, верно? – замечает Мейке. – В Мрачной школе.

– Мой дом тогда был обычным, – отвечает Квинтен. – Ничего сверхъестественного.

– Итак, сундук нашёл и открыл твой отец, и тогда всё и началось.

– Конечно…

Квинтен неожиданно замолкает и хмурится.

– Погоди, это не совсем так. Отец часто ворчал, что у нас какое-то странное освещение. Лампы часто мигали и отключались, включались. И замечал, что иногда шторы открыты, когда он приходит домой, но он точно их закрывал перед уходом. И ещё говорил, что электроприборы в кухне часто включаются сами по себе.

– Ага! – кричит Сем. – Значит, так было и раньше.

– И что бы это значило? – удивлённо спрашивает Мейке.

– Что тот, кто на нас охотится, долго наблюдал за Квинтеном, – отвечает Сем. – Всё это тщательно приготовлено, а значит, преступник всё время был рядом. Наверняка. Кто ещё был в доме кроме чудовища?

– Ворона, – сообщает Элизабет. – Странная птица.

– По-твоему, преступник – ворона? – смеётся Сем. – Ну ты даёшь.

– А что? Ведьмы могут превращаться в других существ, верно? Почему бы и не в ворону?

– Или в чудовище, – тихо добавляет Мейке. – Что, если эти двое работают вместе всё это время, и преступники прямо у нас перед носом? Но это безумие. Она против нас не боролась. Почему она сидела тихонько, словно хотела нам помочь?

– Ладно, не будем спешить, – говорит Квинтен. – Давайте ещё раз разберёмся, что нам известно. Сундук открыл отец, который хотел посмотреть, что внутри. Через несколько минут меня глотает чудовище, которое было в сундуке. Отец бесследно исчез, но сундук снова заперт, возможно, его захлопнул отец.

– Мы так считаем, – поправляет его Сем.

– Ладно, всё это предположения. Через несколько месяцев вы переезжаете в этот дом, и вроде бы всё нормально, кроме частых отключений электричества из-за меня. Каждый раз, когда я собираюсь с силами, чтобы выступить против «Тени», я пытаюсь до кого-нибудь достучаться, но всё бесполезно. А сегодня происходят новые события. Сундук появляется снова, ворона, которую вы освободили, выпускает чудовище. Ворону я раньше не видел.

Квинтен смотрит на детей.

– Кстати, о вороне. Что-то с ней не так. Надо выяснить.

– Погоди, Квинтен, – говорит Мейке. – Нас всех сшибло с ног то странное землетрясение, а когда мы очнулись, сундук уже был в комнате. Ты, наверное, видел, кто его туда поставил?

– Вот-вот, – отвечает Квинтен. – Я никого не видел. Он просто появился ниоткуда, как и сам дом. Просто уже был там, словно кто-то щёлкнул пальцами – и, бэмс, он появился.

– Почему меня это не удивляет…

– Кто бы это ни сделал, он был на самом деле рядом, только я не видел, чтобы чудовище хоть раз превратилось в ведьму, – замечает Квинтен.

– Давайте продвинемся ещё на шаг, – предлагает Мило. – Вернёмся к началу. Квинтен, тебя заперли на месяцы в Тень, но если твой отец тоже исчез, кто же выставил дом на продажу, так, чтобы мы его нашли? И почему именно мы?

– Я пока не знаю. С моего исчезновения в доме никого не было. Всё провели через интернет, и впервые я вас увидел, когда вы переехали.

– Преступник явно хотел заполучить в дом новых жильцов, – сообщает Элизабет. – Большую семью с детьми. Ему или ей были нужны дети?

– Как Колетте Блэк, – беспокойно шепчет Квинтен.

– Но откуда продавец узнал, что вы хотите его купить? И откуда ему знать, что в семье много детей?

– Просто повезло. Папа искал просторный дом с множеством спален и по разумной цене и сразу наткнулся на это предложение. Он говорил, что продавали очень дёшево для такой площади, но агент по недвижимости, выступавший посредником, уверил его, что сделка очень выгодная. И за несколько недель дело было сделано. Всё произошло очень быстро, – объясняет Сем.

– Где вы жили раньше? – спрашивает Квинтен.

– В Париже, – отвечает Сем. – Отец работал в международной компании, и ему предложили организовать здесь новый филиал. Это было большое продвижение по службе. После Парижа ему не хотелось жить в большом городе, он искал для нас простора. Крайдорп находится рядом с городом, и решение казалось идеальным.

– А агент по недвижимости не говорил, что заключил договор, не видя Фредерика, отца Квинтена? Так говорили родители, – добавляет Мейке.

– Мне всё больше кажется, что нас сюда привлекли с какой-то целью, но это могли быть не обязательно мы, – задумчиво говорит Сем. – На нашем месте могла оказаться любая семья, где много детей.

– Но как преступник мог об этом догадаться? – спрашивает Элизабет.

– Бездетные пары такие дома не покупают, Эл. На такой дом обратит внимание только тот, кому действительно нужна большая жилплощадь.

– Мама всегда хотела много детей, но у них был только я, – тихо говорит Квинтен. – Дом старинный, строился ещё в семнадцатом веке. За это время его несколько раз обновляли, но стены те, что возведены изначально. У дома очень длинная история. По словам папы, мама влюбилась в него сразу и купила в тот же день, когда его выставили на продажу.

– Хорошо, допустим, нас выбрали случайно, остаётся один вопрос, – говорит Квинтен, глядя на Мейке и Элизабет.

Мейке холодеет.

– А вы почему здесь?

23

Элизабет нервно смеётся, когда все рассматривают сестёр. Мейке тоже чувствует себя неуютно.

– Ты хочешь сказать, что причина всего случившегося – мы? Да ладно. Мы обычные девчонки. Какая у нас связь с колдовством? – говорит Элизабет.

– Вы впервые остались одни, без родителей, – замечает Квинтен. – Похоже, дом только того и ждал. Что-то ему от вас нужно. И может, вы как раз ключ к разгадке.

– И между прочим, неправда, что вы не сталкивались с колдовством, – сообщает Сем. – Судя по истории, рассказанной Квинтеном, я верю в ту странную школу, о которой вы говорили раньше. Разве не все дети из Крайдорпа были там заперты?

– Это так, – подтверждает Квинтен. – Клан ведьм Колетты Блэк существовал, и всё, что я рассказывал, правда. Элизабет и Мейке тоже были в школе, только они этого не помнят.

Элизабет сердито смотрит на Квинтена.

– Если ты рассказывал правду, то ты идеально подходишь на роль преступника, потому что это значит, что Колетта Блэк жива в тебе, твоём теле. Верно, Квинтен? Почему ты всё это сделал с нами, Квинтен?

Мейке смотрит на соседа, наступает зловещая тишина. Он смотрит на руки.

– Ты права, – тихо соглашается он. – Колетта на самом деле выжила после школы в моём теле.

– Погоди. Тогда ты Колетта и Квинтен одновременно? – спрашивает Сем, выпрямляясь и отгоняя младших детей назад. – Не смей трогать мою семью!

– Сем, не беспокойся, – спокойно отвечает подросток. – Я Квинтен. Да, та ведьма пыталась меня победить. Меня бы уже давно не было, но я ей не по зубам. Мы с ней боролись месяцами, но я победил. Она ушла. Колетта давно ушла, а я добровольно отказался от волшебной силы и жил обычной жизнью.

– Разве можно этому верить? Говори что хочешь, но где гарантия, что ты нас не заколдуешь?

– Я не вру, Мило. Я обычный мальчишка, такой же, как ты. Если бы я колдовал, то не позволил бы себя добровольно здесь заточить. Ничего такого бы не случилось. Прикинь, каково сидеть здесь столько времени, наблюдая, как мимо проходит обычная жизнь. Это ад, Мило. Ты правда считаешь, что я бы на такое пошёл?

– Нет, – ворчит Мило. – Ты же не чокнулся.

– Слушайте, отец собирался переехать. Нам хотелось начать новую жизнь, подальше от Крайдорпа. Он полез на чердак за чемоданами. А потом всё это произошло. Я точно знаю, преступник зачем-то хотел, чтобы я остался. В наказание? Отомстить за Колетту? Ну, не знаю. Чего-то от меня хотели. Если Колетта выжила во мне после Мрачной школы, наверняка были и другие ведьмы, как я всегда подозревал.

Квинтен грустно смотрит на друзей.

– После школы я видел, как мои бывшие друзья переменились. Поэтому я опасался за свою жизнь, и мы с отцом решили переехать. Друзья неожиданно стали преуспевать в тех науках, которые им не удавались раньше. А теперь я просто убеждён, что один из них запер меня здесь.

– Кто же? – спрашивает Сем.

Квинтен пожимает плечами.

– Да любой из моих бывших друзей. Мила была моей лучшей подругой и отвернулась от меня. Мальчишки меня ненавидят, даже не смотрят в мою сторону. Это может быть любой, мне не удалось выяснить, кто возможная ведьма. Откровенно говоря, мне и не хотелось знать, верите?

– Если бы тебе пришлось выбирать, кто бы попал под подозрение? – спрашивает Сем. – У кого была возможность и способность подобраться к тебе близко и наблюдать?

Ответить Квинтен не успевает. Пол под ними содрогается. Стены дрожат, дом трясётся. Его приподняли, будто он не мог оставаться больше в том же положении, как все эти годы.

Часы тикают громче. Стрелки крутятся так быстро, что их и не различишь. Окна и двери распахиваются настежь. В дом врывается бешеный ветер. Дети кричат.

Мейке взлетает в воздух, чувствуя твёрдую руку на запястье. Она машинально хватает за руку Элизабет, которая тоже парит в воздухе.

Дети цепляются друг за друга, пока не образуют кружок.

Шум нарастает, и Мейке прикрывает глаза. Она слышит голоса друзей.

Ветер перерастает в жуткую бурю, которая поднимает дом в воздух. Стены исчезают, пол пропадает, дом исчезает из поля зрения Мейке.

Их подхватывает ураган. В хаосе видны лишь часы. Циферблаты вращаются. Часы тикают как сумасшедшие. Дом мчится вперёд. Мейке разжимает пальцы и летит.

24

Мейке открывает глаза и сразу понимает, что вокруг разразилась буря. Она не помнит, как потеряла сознание, но, наверное, так и было.

Кажется, она парит в воздухе в центре ужасной бури. Вокруг так шумно, но на самом деле она в здании на ледяном, выложенном кафельной плиткой полу.

Она осторожно открывает глаза и как в тумане оглядывается. И сразу узнаёт это место. Мейке лежит не в «Тени», где нет ни ветра, ни других стихий. Она лежит на полу в пустой кухне заброшенного дома с открытыми дверями и окнами, сквозь которые в дом врывается буря и яростно нападает на неё. От дождя она промокла насквозь. Наверное, лежит здесь уже долго. За окном по-прежнему темно. За непробиваемыми тучками прячется луна. Электричество всё ещё не работает. Нигде ни огонька. Комнату освещает лишь призрачное сияние циферблата часов. Его достаточно, чтобы различать тени.

Мейке одна. Других детей в кухне нет. У неё кружится голова, подкашиваются ноги, но после нескольких попыток ей удаётся встать. Она будто вся разбита, и её знобит.

По дому гуляют ветер и дождь, будто вынуждая выйти из дома в бурю. Она ковыляет к двери и окнам и хочет их закрыть, но передумывает. В конце концов, оставляет дверь открытой и закрывает окна, и шум в кухне стихает.

Тяжело дыша, Мейке прислоняется головой к стене, только теперь понимая, что больше не слышит тиканья часов. Хотя циферблат ярко светится, стрелки остановились. Они показывают полночь.

Она бежит в гостиную, где напольные часы показывают то же самое время. Здесь тоже открыты окна, комнату заливает дождь. Буря атакует с двух сторон.

Сундук заперт, но всё ещё здесь. И никаких следов друзей и сестры. Она с трудом закрывает окна, борясь с ветром. Мейке совсем мокрая от дождя, волосы липнут к голове. Из-за дождя почти ничего не видно. Буря разгулялась не на шутку.

В прихожей парадная дверь распахнута настежь. Мейке оставляет её как есть и поднимается на второй этаж, где наблюдает такую же сцену. В каждой комнате остановившиеся часы, ни следа остальных ребят. Она в отчаянии поднимается на чердак. Но и там ничего и никого.

Она останавливается. Ворона тихо сидит на полу, поглядывая на неё глазами-бусинками, птица спокойна, словно вовсе не боится, просто ждала, когда Мейке придёт. Птица пугает её до смерти. Она бежит к ней, размахивая руками и крича в надежде, что та выпорхнет в окно и предпочтёт свободу, но птица не улетает. Наоборот, носится за ней по всему дому.

Мейке не знает, что делать. Она в отчаянии ходит по комнатам, зовёт друзей, но их нигде нет. Единственная комната, куда она не заглядывает, технический этаж, спрятанный за люком. Ей всё равно его не достать, она слишком мала ростом, чтобы дотянуться до дверцы.

Наконец чёрная птица улетает на первый этаж. Мейке облегчённо вздыхает. Она решает выйти из дома и поискать помощи снаружи, даже если придётся покинуть друзей.

Внизу она останавливается как вкопанная. Буря утихла, луна заливает светом гостиную, сундук снова открыт. На напольных часах, уставившись на Мейке, сидит ворона. Мейке осторожно подходит ближе. Взглянув в сундук, она видит, что чёрное чудовище исчезло, а значит, поджидает где-нибудь в доме.

Мейке в панике выбегает через парадную дверь и потрясённо останавливается. Буря бушует так яростно, что через секунду девочка промокает до нитки. Сквозь дождь она замечает то, чего не видела раньше. Она на незнакомой улице в центре Крайдорпа. Исчезли дома соседей и родительский дом. Заброшенный дом стоит посреди кукурузного поля, часть которого скошена и на этом месте – озеро. А посредине маленького островка стоит сероватое мрачное здание, которое она видела раньше, и моментально вспоминает. Её дом. Мрачная школа.

25

Мейке стонет от многочисленных воспоминаний. Это здание она знает как свои пять пальцев и припоминает: раньше она была здесь ученицей из Крайдорпа. Обычной тогда девочкой, которой больше нет.

В памяти всплывает всё забытое за последний год. Ночной поход в подвалы здания, где Бертус Блэк, брат Колетты, положил её в машину. Странные уроки, которые приходилось посещать. Другую Мейке, которая заняла её место, ведьму, которая вселилась в её тело.

И победила.

Воспоминания о Мейке быстро гаснут. Родители и сестра тают, словно снег на солнце. Друзья, жизнь, увлечения – всё, что составляло душу Мейке, исчезает. С этого мгновения существует только ведьма, которая живёт в её теле. Мейке больше нет.

Ведьма коварно улыбается. Она терпеливо ждала более года. Квинтен был прав, говоря, что в Крайдорпе прячутся ведьмы, только ошибался в количестве. Осталась только одна ведьма – она. Остальные исчезли, души не спаслись.

Некоторые погибли. Погибли, когда Квинтен боролся за друзей и победил. Но какие-то души парят неподалёку, ждут спасения.

Квинтен не знал, что пребывание в школе и машина повлияли на души детей. И какие-то способности у них остались. Так что вполне логично предположить, что дети изменились.

Только не подозревал, что главный враг живёт в доме напротив, где оставшаяся в живых ведьма за закрытыми дверями готовится отомстить. Сквозь открытые шторы его дома ей было легко наблюдать за Квинтеном. Она знала, куда он ходит, что делает, как себя чувствует. И когда Колетта перестала бороться, она это сразу почувствовала. Колетта была последним связующим звеном с кланом ведьм, и ведьме было больно, когда та сломалась.

Тогда она и решила, что пора переходить к новой стадии: отомстить Квинтену и одновременно спасти души сестёр.

Ведьма распрямляет спину и переходит к новому этапу. Всё это время она прятала школу от любопытных глаз внешнего мира. Здание притягивает её словно магнит.

Она подходит к краю озера, где мостик над водой ведёт к суровому зданию, и делает первый шаг по шаткому пути. Дверь здания распахивается. Ведьму приветствует тень. Её любимое чудовище.

Она уверенно ступает по качающемуся мостику, пока не оказывается перед входом в школу. Ведьма входит, и дверь за ней с грохотом захлопывается. Она слышит шёпот: её приветствуют, называя настоящим именем. Она проходит дальше и дальше в глубь здания, пока не оказывается посреди зала и не смотрит на чудовище.

– Амалия, – шепчет чудовище.

Ведьма поднимается по лестнице, гладя перила. Какое знакомое ощущение. Мысли ускользают, встречаясь с нахлынувшими воспоминаниями, которые возвращают её к прежней Амалии. Когда Амалия пряталась в теле Мейке, то часто давала душе отдохнуть. Тогда девочка естественно вела себя с друзьями, и никто не знал, что происходит на самом деле. Амалия долго готовилась, чтобы осуществить план. Прятки в чужом теле отнимают много времени и сил.

Амалия. Это её настоящее имя. Амалия Маас. Бывшая помощница и правая рука Колетты. Одна из самых могущественных ведьм, которые когда-либо существовали, сильнее самой Колетты. Создатель машины, но не вдохновительница клана ведьм. То была роль Колетты, которой Амалия полностью доверяла.

Здесь, в заброшенном здании, души её сестёр, неприкаянные из-за Квинтена, спят больше года. Амалии без них трудно, особенно без Колетты. Но сегодня вечером всё изменится.

– Амалия, – шепчет она. – Я Амалия.

В большом белом зале перед ней порхают души, но касаться их нельзя.

Амалия протягивает руку, но они её не касаются. И в тысячный раз её сердце разрывается от боли.

Неприкаянные души ждут, когда Амалия приведёт детей, чтобы ведьмы возродились к жизни. Машина исчезла, но у ведьмы есть и другие способы вселиться в новое тело. Нужны невинные души, дети, которых не касалась магия, так долго спящая в Крайдорпе. Дети родом не из Крайдорпа. Элизабет тоже пригодится. Она последней побывала в машине, и душа ведьмы в ней задержалась ненадолго. Амалия надеется, что она тоже подойдёт.

В зал проскальзывает чудовище. Амалия веками муштровала его, чтобы оно исполняло её желания и слепо подчинялось. Существо годами ей помогало, а когда-то это был человек, который её очень любил.

К несчастью, одна из ведьм много лет назад заперла его в сундуке, пока ворона, которую тоже заколдовала Амалия, его не освободила. Амалия точно знала, как поведут себя дети, когда поймут, что заперты в доме.

Дети были так заняты поисками решений и не понимали, что всё это время происходило перед глазами. Колдовство – прекрасная штука. Собери детишек в заколдованном доме, отвлекай – пусть они окончательно запутаются.

Чудовище извивается, пока не принимает человеческую форму, которая напоминает Амалии, кем оно когда-то было. Своему верному союзнику она пообещала, что превратит обратно в человека, если они спасут сестёр-ведьм. Сама Амалия от вечной жизни устала, ей хочется жить без колдовства и могущества, как люди. И у неё всё получится, после того как отомстит. Квинтен не должен жить. Она дала клятву.

Ведьма закрывает глаза и желает вернуться в заброшенный дом, где её ждут дети, не ведая, что их любимая Мейке изменит их безвозвратно.

Надвигается тьма.

26

Снова открыв глаза, Амалия оказывается в доме. Она определяет это по холоду в комнате, тому самому, который она создала в сердце заброшенного дома. Мейке с ней нет. Осталась только ведьма.

– Наконец-то пришла в себя, – с облегчением говорит Сем, опускаясь рядом с ней на колени. – Мейке, как ты?

Он помогает ей подняться.

Элизабет держит её за руку. Квинтен ходит туда-сюда по комнате, не зная, что предпринять. Младшие дети сидят вместе, совсем отчаявшись.

– Что случилось? – слабым голосом спрашивает она.

– Неизвестно, – отвечает Сем. – «Тень» неожиданно задрожала. Мы все потеряли сознание в эту ужасную бурю, а когда очнулись, как бы вернулись в заброшенный дом. Только ты никак не приходила в себя. Мы сильно испугались. Как ты?

– Вроде нормально.

Амалия позволяет себе помочь.

– Как тихо, – шепчет она.

– Да, и это ненормально, – взволнованно отвечает Элизабет. – Когда мы очнулись, часы перестали тикать. Все стрелки остановились одновременно. На часах полночь, но какое-то время уже прошло. До сих пор непонятно, что бы это значило. То ли мы путешествуем во времени, то ли дом просто морочит нам голову.

– Теперь Мейке пришла в себя, можно попробовать отсюда выбраться.

– Чёрта с два, – кричит Мило. – Я уже подёргал все двери и окна. Мы по-прежнему заперты, и выхода нет.

«И никогда не будет», – думает Амалия.

Ей даже жаль детей, особенно младших, но она прогоняет жалость. Это с ней не впервые. Для вечной жизни они использовали много детей, зачем что-то менять? Кроме того, Квинтена она ненавидит всей душой. Вкус этой ненависти на языке.

– А сундук снова открыт, – сообщает ей Мило. – Чудовище прячется наверху, в одной из комнат, вместе с вороной. Что будем делать, Мейке?

– Не знаю, – медленно говорит она. – Ничего не понимаю. Я… да, не знаю.

– Ты правда хорошо себя чувствуешь? – озабоченно спрашивает Элизабет. – Мейке, ты какая-то странная. Головой, что ли, ударилась? Тебе больно?

– Нет, – отвечает она. – Вовсе нет.

Амалия переводит взгляд с сундука на друзей и обратно. Пора. Она шагает к парадной двери, пока остальные с удивлением за ней следят. Тянется к ручке, мысленно приказывая что-то чудовищу. Дверь открывается безо всяких усилий.

– Что? Мейке, как это у тебя получилось?

Она поворачивается к ним. Квинтен смотрит на неё во все глаза. И тут Амалия понимает, что он её раскусил.

– Это не Мейке, – тихо говорит он.

На губах Амалии играет коварная улыбка, и в ответ на обвинение она корчит гримасу. Она вскидывает голову, выходит за дверь и впускает бурю. Чудовище спускается по лестнице. Фемке визжит.

– И кто же я по-твоему? – улыбается ведьма.

– Ну, во всяком случае, не Мейке.

– Что ты такое говоришь? – заикается Сем. – Мейке, как тебе удалось открыть дверь?

Другие замолкают, когда девочка, которую они все знали, улыбается зловеще – другого названия просто не подобрать.

– Амалия, – холодно отвечает она. – Я Амалия Баас. Вы все мои пленники.

Сем зовёт Мейке, Квинтен приказывает ей сопротивляться, но Амалия уже одержала верх. Дети выбегают на улицу. Сем поднимает Фемке и выбегает в бурю. Они останавливаются.

Взмахом руки Амалия подталкивает их к школе. Дети с криками и визгом сопротивляются, но ветер держит их крепкой хваткой. В доме остаются лишь Квинтен и Амалия.

– Ты была её правой рукой, – шепчет он. – Её опорой. Я тебя помню, потому что она показывала мне свою жизнь. Ты была у них самой могущественной.

– Ты прав, мальчик, – улыбается она. – Пора тебе сдаться. Шансов у тебя никаких. Ты уничтожил Колетту, и за это заплатишь жизнью.

Щелчком пальцев она подзывает чудовище. Чёрное существо молниеносно бросается к Квинтену, который вжимается в стену и беспомощно озирается.

– У меня нет колдовской силы, – говорит он. – Пожалуйста…

– Ты убил Колетту.

– У меня не было выбора! – кричит Квинтен, пока чудовище обвивает его ноги. – Мейке, я знаю, что ты ещё жива. Покажи ей, кто сильнее.

Амалия улыбается.

– Её нет. Мейке больше не существует.

– А по-моему, она жива.

– Что ты говоришь? Научись смотреть повнимательнее, мальчик. Ты отказался от магии, а всё это время мог с её помощью спасти друзей. Ты даже не удосужился проверить и обнаружить, что школа всё ещё здесь. А теперь туда попадут твои друзья. Идём со мной.

Чудовище вынуждает Квинтена выйти из дома. Оно выталкивает его в грозу. Амалия с удовольствием наблюдает за его испуганным выражением лица. Он и не подозревает, что не победит никогда.

– Тебе нет места в школе, – говорит она. – Тебя ждёт вечный ад. Я отправлю тебя назад в «Тень», где ты будешь пребывать веками в пустоте, пока не свихнёшься и не перестанешь понимать, кто ты. Так мы наказываем предателей.

– Нет, – шепчет Квинтен. – Я ведь не хотел её убивать. Она ушла по своей воле. Сказала, что устала жить вечно и хочет тишины и покоя. Поверь мне! Ей надоело жить.

Амалия колеблется.

– Ты знаешь, я не вру и понимаю, что Мейке всё ещё где-то внутри. Ты тоже хочешь покоя. Я это чувствую. И тебе надоело жить вечно. Я тебя знаю благодаря Колетте. Ты была лучшей ведьмой клана и её подругой. Поверь, я понимаю, как хорошо осознавать свою силу. Я чувствовал её каждый день, она так соблазнительна, но решил от неё отказаться. Колетта не вернётся, так за кого ты борешься?

– За сестёр, – тихо отвечает Амалия. – За души сестёр.

– Но разве они здесь? – тихо спрашивает Квинтен. – В душе ты знаешь, что не осталось никого. Прежде чем меня покинуть, Колетта призналась, что все связи порваны, никого не осталось. Ты сама себя обманываешь, Амалия. Твои сёстры погибли до того, как мы вышли из школы. Что бы ты ни думала, их выживание всего лишь иллюзия, как и «Тень». Послушай меня, ты знаешь, что я прав. Отпусти их.

– Никогда! – ревёт Амалия.

Буря набирает размах.

27

Квинтена притащили ближе к школе, в которой исчезли другие дети. Чудовище держит его крепко. Ворона летает над ними.

– Глаза-то открой, – шепчет Квинтен. – Посмотри, что тут на самом деле. Ведь не осталось ничего. Мрачной школы больше нет. Почему ты этого не видишь?

– Неправда! – кричит Амалия, но её что-то мучает. То, в чём она долгое время себе не признавалась. Одиночество и потери. Она не обращала на них внимания, ведь правду признать нелегко.

– Да, – шепчет Квинтен. – Я никогда не видел Мрачную школу в своём доме, Амалия. Потому что её давно нет. Ты сама себя дурачишь. Взгляни, что ты делаешь! Это же иллюзия. Я её не вижу, потому что она не существует. Смотри сама!

Амалия колеблется. Она моргает. Школа дрожит, стены исчезают. Перед ними стоят дети. Они стоят на открытой площадке в грозу, ветер рвёт их одежду, а они защищают друг друга.

Мрачная школа исчезает. Здание бесследно растворяется в воздухе.

Амалия поворачивается к Квинтену, стоящему в дверях заброшенного дома. Он грустно смотрит на ведьму. Чудовище ещё вьётся вокруг него, но Амалия не отдаёт приказов. Нет смысла.

– Я давно понял, кто ты, – шепчет Квинтен. – Заметил реакцию, когда рассказывал про клан ведьм, ты не могла понять такого слова, если не знала о его существовании, а значит, ты там была. Отпусти девочку, Амалия. Мейке достаточно настрадалась. Отпусти нас всех домой. Теперь я знаю, зачем тебе были нужны часы. После спасения сестёр ты хотела повернуть время вспять, в те мгновения, когда вы все были счастливы.

Амалия удивлённо на него смотрит. Потом кивает.

– Всё это бесполезно, Амалия. Твои сёстры давно ушли из этой жизни. Их уже не вернуть. Осталась только ты. Все, кого ты знала, исчезли. Почему бы тебе тоже не обрести покой? Почему не освободить чудовище и ворону?

Амалия опускает руки. Её глаза закрыты, по лицу катятся слёзы, она кивает. Щелчок пальцами – и буря прекращается, тьма рассеивается. Дети поворачиваются к дому и издали наблюдают, как всё меняется.

Чудовище превращается в молодого человека, который изумлённо смотрит на Амалию и Квинтена и широко улыбается. Он исчезает у них на глазах, обретая вечный покой, который обещала ему Амалия.

Ворона опускается около Квинтена и превращается в Фредерика, его отца. Квинтен с радостным возгласом бросается в отцовские объятия.

– Наконец-то, – шепчет тот сыну в макушку.

Амалия смотрит на детей и на Квинтена.

– Я хочу покоя, – шепчет она. – Хочу к сёстрам.

– Тогда иди, – тихо говорит он, держа её за руку.

Она закрывает глаза. Через мгновение она удивлённо открывает глаза.

– Квинтен?

– Мейке.

Они обнимают друг друга.

28

Кажется, вся магия уходит одновременно. Заброшенный дом трясётся, словно расползается по швам.

– Все в дом! – командует Мейке, которая понимает, что сейчас произойдёт. Какие-то знания Амалии ещё остались.

Дети и Фредерик спешат в дом. И тут же начинаются изменения. Двери и окна закрываются невидимыми силами.

– Мы снова заперты!

– Погодите, – говорит Квинтен. – Держитесь крепче!

В доме одновременно происходят тысячи мелких изменений. Меняется всё вокруг, да так быстро, что едва уследишь. Фредерик и дети стоят посредине комнаты, крепко держась за руки. Восстанавливаются полы, стены, потолки. Возвращается всё, что исчезло.

По дому проносится вихрь. Включается электричество, начинают работать все приборы. Оживает телевизор, и «Парк юрского периода» продолжается с той сцены, на которой остановился. Гостиную наполняет рёв тираннозавра.

Мейке открывает глаза, когда чувствует под собой мягкую поверхность. Она снова сидит на диване, а вокруг – её друзья. Вместе с Квинтеном и Фредериком. Бывший сосед рядом с ней, и на его лице сияет широкая улыбка. Сем расположился по другую сторону и держит её за руку.

Все сидят на тех же местах. Дети смеются и визжат. У Фемке по лицу катятся слёзы. Леон несколько раз переспрашивает, настоящее ли вокруг или нет.

Распахивается парадная дверь. В гостиную входят две пары родителей и изумлённо смотрят на детей. Аннамари достаёт часы, закатывая глаза, бросает взгляд на Эллен и выговаривает младшим детям:

– Разве я не сказала, когда вы должны лечь спать? Уже очень поздно. Да ещё смотрите на ночь такой страшный фильм. А потом будут сниться кошмары. Полная безответственность. Сем, разве я не просила присмотреть за братьями и сестрой?

Её взгляд останавливается на втором сыне.

– Мило, боже мой, что, чёрт возьми, с ногой? Где гипс? Да что же происходит?

Потом замечает Квинтена и Фредерика.

– А вы кто? Если одного из вас не зовут Кэт, то вас сюда никто не приглашал. Где эта несносная девчонка?

Фредерик вскакивает и откашливается, но, прежде чем остальные приходят в себя, вперёд выступает Мейке.

– Знакомьтесь, Квинтен и Фредерик, наши лучшие друзья, – смеётся она. – Квинтен спас мне жизнь.

Эпилог

Амалия обрела покой. Она веками не чувствовала такое умиротворение.

Свобода и тишина ей нравятся. Она ещё не знает, где очнётся, но ей кажется, что здесь спокойно.

Спокойно ли?

Внезапно на неё падает тень, и Амалия моргает. Над ней склоняется женщина с поджатыми губами. В её глазах страдание. Это не рай. Амалия в аду.

– Добро пожаловать, – говорит женщина. – Заждались, заждались.

Амалия садится и оглядывает собравшихся вокруг неё женщин. Они стоят кружком, как в тот самый день, когда клан ведьм решил обрести вечную жизнь.

На первый взгляд сад, в котором она очутилась, вроде прекрасен. На роскошных кустах растут душистые цветы. Но что-то здесь не так. Цветы отвратительно воняют, солнце не греет, как должно бы.

– Добро пожаловать в Забытый сад, – шепчет Колетта Блэк. – Ну теперь, когда ты здесь и все собрались, пора вернуть всё, что нам причитается. И уже никто никогда нас не забудет.

Конец (или нет? :) )

Примечания

1

Рассказывается более подробно в книге Сандры Дж. Паул «Школа на кукурузном поле» (прим. ред.).

Content

Сандра Дж. Паул
Дом с душой ведьмы

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Эпилог

Примечания