Си Син

Цзюнь Цзюлин

© Ястребилова А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

– Юная госпожа, юная госпожа!

Лю-эр [1] стояла в комнате, испуганно уставившись на бледнолицую девушку.

Юная госпожа, ненамного старше самой Лю-эр – около пятнадцати лет, стояла на цыпочках на вышитом табурете. Она держала в руках белую ткань, что свисала с балки под потолком.

Лю-эр подняла взгляд. И без того худое тело ее госпожи казалось еще тоньше.

– Пожалуйста, прекратите! – сказала она, протягивая руку и хватая девушку за край юбки. – Как вообще до всего этого дошло?

Юная госпожа вскрикнула, опустила голову и гневно взглянула на свою служанку. Большие глаза занимали почти половину ее лица. Она быстро подняла голову и вновь начала рассматривать белую ткань в руках, оставив Лю-эр возможность видеть только маленький заостренный подбородок, что сиял подобно фарфору.

При этом она продолжила разговор.

– Раз бабушка не может добиться для меня справедливости, я должна сделать это сама…

Несмотря на неимоверную злость, ее сладкий голос звучал очень тихо, но при этом довольно пронзительно.

Лю-эр кружила вокруг нее и явно была очень напугана.

– Но, юная госпожа, может быть… может быть, это просто слухи, и едва ли словам юной госпожи Линь можно верить, – предположила она дрожащим голосом.

Эта фраза заставила юную госпожу снова опустить голову. Ее брови поползли вверх.

– Слухи? Полгода назад и правда можно было сказать, что это всего лишь слухи. Однако с тех пор прошло слишком много времени, тетя уже нанесла множество визитов семье Нин. В конце концов, слухи не исчезли, напротив, даже распространилась весть о помолвке пятой госпожи из семьи Ян. Цзинь-эр и семнадцатая юная госпожа из семьи Нин всегда были в хороших дружеских отношениях. Так как же можно не поверить в ее слова? – произнося это, она заплакала. – Семья Нин нарушила свое обещание и не стала признавать мой брак, после чего нашла для десятого молодого господина другую невесту.

Говоря об этом, она прикрывала свое заплаканное лицо рукой.

– Если бы мои дедушка и отец были живы, осмелилась бы семья Нин так поступить? Эти люди просто издеваются надо мной, ведь у меня нет ни отца, ни матери!

С отцом она была как за каменной стеной. Теперь, когда они с дедушкой покинули этот мир, стена рухнула. У нее даже не было родных братьев или сестер. Никогда уже не будет так, как прежде, теперь некому защитить ее от нападок других людей.

Лю-эр подумала о событиях минувших дней, а затем о том, что творилось сейчас. Хоть она и была всего лишь служанкой, девушка прочувствовала все переживания своей госпожи и заплакала вместе с ней.

– Моя бабушка боится противостоять семье Нин, но я не боюсь.

Юная госпожа перестала плакать, смахнула слезы рукавами и схватила белую ткань. Ее красивое личико сильно напряглось.

– Сегодня я повешусь. Именно предательство подтолкнуло меня к этому. Хотела бы я увидеть лица членов семьи Нин. Не верю, что в мире совсем уж нет справедливости!

Сказав это, она больше не колебалась и просунула голову в петлю.

От испуга Лю-эр протянула к ее ногам руки и крепко обхватила их.

Они обе начали покачиваться, из-за чего табурет под ногами юной госпожи чуть не упал, а после раздались пронзительные крики.

– Не надо меня останавливать, я все равно сделаю это, как бы ты ни пыталась меня удержать! – гневно парировала юная госпожа.

И все же казалось, что делала она это исключительно для видимости и на самом деле совсем не хотела умирать.

Лю-эр была в смятении, но в итоге ослабила хватку.

– Отойди в сторону, – приказала госпожа.

Лю-эр послушалась, она отошла на несколько шагов назад, продолжая смотреть на госпожу, и лицо ее окончательно стало похоже на мел.

Юная госпожа осталась довольна, глубоко вздохнула и снова просунула голову в петлю.

– Не забудь сначала рассказать об этом бабушке: с тетей говорить бесполезно, – настойчиво попросила она.

Лю-эр несколько раз кивнула.

– Посмотрим, семья Нин, что вы сделаете на этот раз! – с глубокой ненавистью добавила она, стиснула зубы и пинком отбросила табурет в сторону.

Удушье. Боль. Страдание.

Отвратительные ощущения.

Она снова и снова машинально дрыгала ногами.

Лю-эр в испуге бросилась к ней, но, будучи худой и маленькой, она не могла удержать брыкающиеся в разные стороны ноги юной госпожи.

– Юная госпожа! Юная госпожа, прошу вас, не двигайтесь, – непроизвольно выкрикнула она.

С большим трудом Лю-эр удалось обхватить ее за ноги, после чего служанка осознала, что у нее не хватит сил поднять девушку.

Что же делать? Что же делать?

Лю-эр дрожала и изо всех пыталась толкать ее вверх.

Постепенно юная госпожа перестала сопротивляться и кряхтеть, и в конечном итоге ее тело обмякло.

Служанка невольно подняла голову и обнаружила, что лицо девушки, некогда прекрасное и похожее на цветок, было мертвенно-бледным. Ее глаза выпучились, а язык вывалился изо рта.

– Эй, кто-нибудь… кто-нибудь, сюда!

Лю-эр свалилась на пол, что-то пробормотала, после чего сразу же без оглядки выбежала наружу.

– Быстрее, быстрее, ну хоть кто-нибудь, помогите!

Том I

Зима в Янчэне

Глава 1

Девушка, заключившая брачный контракт

Сквозь окна просачивался яркий солнечный свет, отбрасывая пестрые тени на ширму с красивыми пейзажами.

Хотя гостиная семьи Нин была небольшой, никто не смел относиться к ней небрежно. Как и прежде, комната была обставлена редчайшей посудой, искусно выполненной из золота и нефрита, а также литературными трудами в роскошных переплетах. Все это придавало дому изысканности и утонченности.

Сегодня стояла хорошая погода. В комнате находилась печь, внутри которой ярко горел огонь. Недалеко, в зимней одежде, сидели две служанки, их носы покрылись мелкими капельками пота, однако в этот раз весеннее тепло уже не ощущалось таким приятным, как раньше, напротив, в воздухе витало чувство тревоги и подавленности.

Кто-то отдернул занавеску и вошел внутрь, из-за чего в комнату ворвался зимний ветер. Неизвестно, прохладный ветерок стал причиной оживления девушек или гость, который вошел в комнату, но они поспешили ко входу.

Вошедшим человеком оказалась служанка, которая несла в руках маленький медный чайник. Одна из девушек приняла его и взяла со стола эмалированные чайные чашечки.

Хотя своими действиями они не вызывали шума, это явно нарушило спокойную атмосферу в комнате.

– Юная госпожа Цзюнь, пожалуйста, выпейте чаю, – тихо прошептала служанка, подошла ближе и бросила взгляд на девушку, сидящую на стуле.

Это была девушка лет пятнадцати с очень красивыми бровями, без косметики, шпилек для волос и золотых украшений. На ней было стираное старое холщовое платье голубого цвета.

Но даже в такой одежде она не была похожа на нищенку, находясь в этой роскошной гостиной. Наоборот, люди чувствовали, что она так же изящна и благородна, как цветок орхидеи.

Когда служанка посмотрела на стол, ее словно ужалили. Девушка опустила взгляд, и по выражению ее лица трудно было понять, что почувствовала она в тот момент.

На обрамленном нефритом столе из красного дерева лежала белая шелковая ткань, которая особенно сильно выделялась в изобилии изумрудного и красного цветов.

Стоявшая за окном пожилая женщина тоже смотрела на этот шелк.

Семья Нин, проживавшая на севере от Янчэна, не только насчитывала более дюжины ханьли´ньских [2] академиков, но и владела почти половиной угольных шахт уезда Цзэчжоу. Именно поэтому окна этой маленькой гостиной сделаны не из обычной бумаги, а из стекла, привезенного из южных провинций.

Во всем Янчэне, да и вообще во всем уезде, только две семьи могли позволить себе этот вид стекла. Оно было немного мутным, но женщина все еще могла видеть белую ткань и сидящую на стуле девушку.

Это не первая их встреча. На самом деле юная госпожа уже была здесь всего пару дней назад, но тогда у нее не было этого шелка.

Протянув руку, девушка взяла чай и сделала глоток. Она тут же поморщилась и поставила чашку на место.

Женщина могла лишь догадываться почему.

Сквозь разноцветное стекло черты лица казались размытыми, так что разглядеть ее мимику было довольно непросто. Женщина лишь увидела, как девушка поставила чашку на стол. Она предположила, что все дело в чае юйцянь Лунцзин [3].

Несмотря на то что она была похожа на оборванку, девушка происходила из второй семьи, которая могла позволить себе стеклянные окна в уезде Цзэчжоу. Это были держатели денежной лавки, семья Фан.

Она носит фамилию Цзюнь, но ее мать – старшая дочь семьи Фан. Хотя она и вышла замуж за человека из менее богатого рода, пышность ее свадьбы вспоминали в Цзэчжоу даже спустя десять лет.

Почему теперь юная госпожа из знатного рода пила такой горький сорт чая, как юйцянь Линцзин? Тогда как в прошлый ее визит служанки подавали другой чай, минцянь Лунцзин [4].

Женщина осмотрела комнату и заметила, что поставившая чашку девушка сидела прямо и очень изящно, а весь ее внешний облик не выражал ни капли нетерпения. Служанка, стоявшая рядом с ней, дернула свою госпожу за рукава.

– Налейте моей служанке чашечку чая, – услышала женщина тихий голос, доносившийся изнутри.

Одна из служанок тут же принесла еще одну чашку и протянула личной служанке юной госпожи Цзюнь, которая с радостью приняла ее и залпом выпила все содержимое.

– Давай еще одну, – бросила служанка.

В отличие от прошлого раза, она больше не стеснялась и сейчас явно чувствовала себя увереннее, даже ощущала некоторое превосходство.

«Они, по-видимому, считают, что могут нас этим запугать», – в глазах женщины промелькнула насмешка.

– Матушка Сун, – служанка, стоявшая у входа, тихонько поманила ее рукой.

Женщина отвернулась от окна, после чего через узкий проход прошла в другой двор. На крытой дорожке возле главного дома стояли смеющиеся вполголоса служанки. Из-за дверной занавески, расшитой золотыми нитями, также доносился чей-то смех.

Увидев приблизившуюся фигуру, веселившаяся прислуга тут же по очереди поприветствовала ее:

– Матушка Сун.

Они отодвинули занавеску и впустили женщину внутрь. В помещении стоял приятный аромат и находилось довольно много людей. Кто-то сидел, кто-то стоял, но все они крутились вокруг женщины средних лет, расположившейся в самом центре.

Ей было где-то за сорок, она обладала обворожительными чертами лица. Мягко улыбаясь, она слушала двух женщин, которые сидели прямо перед ней. Они были моложе и довольно роскошно одеты.

В восточной части комнаты, за большим квадратным столом, расположились три юные красавицы, их одежда состояла из красных накидок поверх желтых платьев. Несмотря на царившую в помещении веселую атмосферу, они сидели в тишине с кистями в руках и что-то писали.

Матушка Сун присоединилась к беседе не сразу, а сначала взяла чай у стоящей рядом служанки и встала рядом с женщиной, продолжая с улыбкой слушать их разговор.

– Сестрица, перед храмом Земли уже установили зимнюю сцену.

– Прием театральной труппы – головная боль третьей невестки, меня это не сильно заботит.

– Беженцев в этом месяце было немало, а военные беспорядки на севере становятся все серьезней. Я собираюсь помочь людям с продовольствием.

– Второй брат с его женой тоже направили людей по данному вопросу.

Когда собеседницы заговорили об этом, женщина средних лет с улыбкой кивнула.

– Хорошо, это было наилучшее решение. Вы отлично потрудились, – промолвила она.

Госпожа Нин, она же – главная жена, очень доброжелательно относилась к окружающим, она почтительна к родственникам и уважала всех своих невесток, из-за чего люди всегда восхищались ею.

Закончив разговор, она повернулась и посмотрела на матушку Сун.

– Видела кого-нибудь? – спросила госпожа Нин.

После этого вопроса в комнате наступила гробовая тишина.

Матушка Сун утвердительно кивнула.

– Почему юная госпожа из семьи Цзюнь снова здесь? Разве она не должна была уже уйти? – поспешно поинтересовалась стоявшая рядом третья невестка Нин.

Госпожа Нин улыбнулась, а затем отложила свою чашку.

– Перед тем как уехать, она нашла постоялый двор и подняла шум со своим подставным самоубийством. Именно поэтому юная госпожа Цзюнь снова здесь, – ответила она.

Самоубийство?

Третья и четвертая невестки Нин посмотрели друг на друга.

– Ну, это уже слишком, неужели людям из семьи Фан эта ситуация совершенно безразлична?

– Или семья Фан намеренно все это подстроила.

Они нахмурились и явно были рассержены из-за произошедшего.

Госпожа Нин покачала головой:

– Вряд ли это было сделано намеренно, иначе могли бы возникнуть проблемы.

Две женщины рассмеялись.

– Госпожа Нин всегда старается видеть в людях только хорошее, – промолвили они.

Одна из трех девушек, которые располагались в восточной части комнаты, навострила уши и внимательно слушала весь разговор, внезапно она развернулась:

– Мама, для Цзюнь Чжэньчжэнь это в порядке вещей. В семье Фан она бесчинствует точно так же. Главная жена семьи Фан только скажет ей слово, и она начинает устраивать шоу со своим самоубийством. Она даже обращалась в местные органы власти, чтобы подать жалобу на тетю за якобы жестокое обращение, – громко сказала она.

Подобное заявление удивило всех присутствующих в комнате.

– Янь-Янь, – нахмурилась госпожа Нин и продолжила: – Незамужней девушке из высокопоставленной и богатой семьи не подобает вести себя подобным образом и говорить такие вещи за чьей-то спиной.

Это была старшая дочь госпожи Нин, Нин Юньянь [5], семнадцатая по старшинству в их семье.

– Тетушка, тетушка, но это правда! Она все-таки юная госпожа из знатного рода и особенно презирает свою семью со стороны бабушки. Эта девчонка не может смириться с тем, что они держатели денежной лавки.

– А я видела, как она на банкете вместе с другими людьми смеялась над своей старшей двоюродной сестрой, после чего та ушла оттуда в слезах, – две другие девушки тоже вмешались в разговор.

Так, втроем, они начали щебетать без умолку, а госпожа Нин со своим нежным голосом не могла это прекратить, и в конечном итоге в комнате воцарился хаос.

Юная госпожа Цзюнь пробыла в Янчэне всего лишь полгода и за это время приобрела весьма дурную славу.

– Семья Фан – просто шайка плохо воспитанных торгашей, да и только. – Третья госпожа Нин нахмурилась и промолвила: – Как бы то ни было, отец юной госпожи Цзюнь был образованным человеком и достойным родителем. Как он мог воспитать такую дочь?

Представительницы из других кланов мало волновали их, да и к семье Нин они не имели никакого отношения. Но вот когда пришла эта девчонка из семьи Цзюнь, она весьма настойчиво начала требовать брачный контракт, дабы породниться с родом Нин.

– Про брачный контракт действительно правда? – четвертая госпожа Нин не удержалась от вопроса. – Она на самом деле помолвлена с нашим Чжао-эром? Или это решение господина? Это ведь такое важное событие, он никогда не упоминал об этом.

Госпожа Нин вздохнула, чувствуя безысходность.

– Я спрашивала матушку, и она сказала, что старый господин и глава семьи Цзюнь могли быть заодно. Пятнадцать лет назад он ушел в отставку и путешествовал по всему миру. Когда старый господин проезжал уезд Жунань, он заболел. Глава семьи Цзюнь, который на тот момент вернулся из поездки, обследовал его и прописал лекарство, дабы облегчить болезнь. Старый господин был премного ему благодарен. Позже он услышал, что родной сын старого господина Цзюня только что женился, поэтому он и захотел породниться семьями. Чжао-эру на тот момент было всего три года.

В общем, не нашел способа лучше, чтобы отблагодарить его.

Обе невестки сразу же поняли значение этой фразы.

– Но раз глава семьи Цзюнь – врач, то обращение к доктору за помощью – это не что-то само собой разумеющееся? – добавила третья госпожа Нин. – Разве старый господин не понимал, что это обычная обязанность врача – лечить людей?

Похоже, он решил воспользоваться связями и данной возможностью, иначе он бы не согласился на этот брак.

– Быть может, в тот момент старого господина принудили к этому, – покачав головой, сказала четвертая госпожа Нин.

В этом случае почему старый господин никогда не говорил о помолвке – таком важном событии – своему старшему внуку?

– Отец не упоминал об этом, понятия не имею, как так вышло, – сказала госпожа Нин, акцентируя внимание на этой фразе, – его жена настаивала на том, что все это чушь, но тут уже ничего не попишешь. Когда семья Фан навестила нас и стала расспрашивать об этом, я попыталась тактично им все объяснить, но, похоже, Цзюнь Чжэньчжэнь вообще меня не слушала. Старая госпожа уже совсем плоха, и я не допущу, чтобы ее втягивали в скандал. Мне очень жаль, что юная госпожа Цзюнь лишилась близких людей, поэтому я не могу быть груба с ней…

– Матушка! – тут же закричала Нин Юньянь, которая уже перестала писать и подошла послушать разговор. – Она жалкая, а десятый брат не такой. Разве он этого заслуживает? Ведь это не мы с вами убили ее родителей, так с какой стати брат должен ей это компенсировать женитьбой?

– Вот-вот, даже император восхваляет таланты десятого брата, так почему такой грубый и невежественный человек, как Цзюнь Чжэньчжэнь, смеет втягивать его во все это? – тут же согласились две другие девушки.

В комнате снова воцарился беспорядок.

Похоже, у госпожи Нин разболелась голова от такого шума, и она от бессилия потянула руку ко лбу.

– Но ведь невозможно просто смотреть, как эта Цзюнь Чжэньчжэнь пытается свести счеты с жизнью прямо у нас на глазах, – ответила она.

– А теперь она бросила белую ткань на стол, это открытая угроза, – вмешалась матушка Сун. – В прошлый раз она повесилась на постоялом дворе, теперь она может это сделать прямо перед нашим домом.

– И ведь она осмелится! – сердито крикнула третья госпожа Нин.

Глава 2

Вы знаете себя лучше, чем кто-либо другой

Клан Нин обосновался в поселке Бэйлю недалеко от города Янчэн уезда Цзэчжоу около двухсот семидесяти лет назад, в тот самый момент, когда их предками был выкопан первый кусок угля на северном кургане города.

Более ста лет назад клан Нин был уже не просто богатой семьей. После того как их положение стабилизировалось, глава клана решил потратить семейное состояние на обучение потомков и нанял известнейших учителей и выдающихся ученых. Последующие поколения оправдали его ожидания. За сто лет сорок учеников стали гуншэнами [6], двадцать учеников – цзюйжэнями [7], девять – цзиньши [8], и шестеро поступили в Ханьлинь. Таким образом, семья Нин обрела репутацию «девяти цзиньши, в течение нескольких поколений накапливавших добродетель, и шести академиков Ханьлиня, удостоившихся высшей оценки императора».

За последние сто лет более сорока потомков клана были чиновниками, прославляя род Нин во всех уголках страны. Согласно генеалогическим записям, чиновникам семьи Нин возводили более дюжины храмов, когда они покидали свой пост.

Сейчас второй сын главы клана, Нин Янь, – заместитель начальника Министерства общественных работ.

Немыслимо, чтобы кто-то осмелился провоцировать и переходить дорогу такому многовековому роду. С этим невозможно просто так смириться.

Четвертая госпожа Нин тоже была очень рассержена.

– Да за кого она нас принимает? Тот, кто хочет повеситься, возьмет и повесится! – она вскочила. – Сестрица, нет необходимости тебе идти к ней. Я сама пойду и разберусь с этой девчонкой.

Договорив, она действительно развернулась и ушла.

– Четвертая сестра! – поспешно воскликнула госпожа Нин.

Третья невестка Нин удержала ее.

– Сестрица Нин, не беспокойся об этом. Я тоже пойду, – бросила она.

Госпожа Нин могла лишь беспомощно наблюдать, как они развернулись и ушли.

– Поговорите с ней по-хорошему. Так жалко эту девушку! Не пугайте ее, – с тревогой добавила она. – От этого зависит лицо семьи [9] Фан!

– Лицо семьи Фан? Семье Фан плевать на наше, так почему мы должны заботиться об их?

Третья невестка Нин и без того была зла, а после упоминания семьи Фан и вовсе вспыхнула гневом. Не дожидаясь, пока госпожа Нин скажет что-то еще, она поспешно ушла вместе со своей прислугой.

В комнате снова воцарилась тишина, и с лица госпожи Нин исчезло былое беспокойство. Женщина взглянула на трех девушек, равнодушно стоявших в стороне.

– Почему Цзюнь Чжэньчжэнь для угрозы нашей семье придумала такой изощренный способ в виде самоубийства? – внезапно поинтересовалась она.

Три девушки переглянулись, их глаза тут же вспыхнули.

– Да кто ее знает. Должно быть, запаниковала, когда услышала, что десятый брат собирается вступить в брак с юной госпожой Ян, – ответила одна из них.

– Верно, верно! С тех самых пор, как она на Празднике середины осени встретила десятого брата, она становилась все более и более бесстыжей и бессовестной. К счастью, десятый брат не часто бывает дома. Где бы эта девчонка ни появлялась в городе, она всем девушкам в округе растрепала, что является будущей женой нашего брата! – с ненавистью добавила вторая. – Теперь внезапно она услышала, что десятый брат собирается жениться на другой, и в итоге сошла с ума.

Взгляд госпожи Нин упал на Нин Юньянь, которая в этот момент молчала.

– Янь-Янь, это ведь ты рассказала ей о юной госпоже Ян, не так ли? – ответила она.

Губы Нин Юньянь дрогнули.

– Это не так. Чтобы избежать каких-либо подозрений, я практически не разговариваю с ней, – самодовольно ответила она, а затем добавила: – Я поделилась только с Линь Цзинь-эр, но я попросила ее никому об этом не говорить.

Определенно она проговорилась об этом не специально, а лишь вскользь упомянула между делом.

Молодые девушки, как правило, довольно невинны и невежественны.

Госпожа Нин слегка нахмурилась.

– У нашей семьи есть свои соображения на этот счет, и вам, сестрам, не стоит вмешиваться во избежание лишних проблем, – ответила она, после чего больше не поднимала эту тему, уж тем более о выговоре.

Три девушки радостно воскликнули:

– Я знала, что вообще не стоило из-за нее переживать. – Нин Юньянь взяла мать за руку и с улыбкой продолжила: – Если так хочет умереть – пусть умирает! Зачем нам ее бояться?

– Кроме того, она же все-таки не умерла? – отметила другая девушка с явной насмешкой в голосе. – Не смогла умереть и все еще хочет продолжать угрожать нашей семье этим? Да кем она себя возомнила?

Госпожа Нин молча улыбнулась.

– Матушка, я закончила писать.

– Тетушка, я тоже закончила.

Голосами, похожими на пение иволги и щебетание ласточки, девушки резко сменили тему.

– Хорошо, дайте мне взглянуть. Если написано недостаточно хорошо, вы будете наказаны, – заявила госпожа Нин.

Девушки немедленно окружили госпожу Нин и направились в восточную комнату, оживленно разговаривая и веселясь.

Более незачем придавать огромное значение этой юной госпоже Цзюнь.

Услышав снаружи имя госпожи, тянувшаяся за закусками служанка поспешно выпрямилась.

Дверная занавеска приподнялась, и шаги в комнате прекратились.

Юная госпожа Цзюнь, которая до этого безмятежно смотрела в пол, подняла взгляд и обратила внимание на двух женщин.

– Эй! Кто из вас госпожа Нин? – уставившись на них, спросила служанка.

Когда девушки приходили последний раз, они не смогли пройти во внутренний двор, не говоря уже о том, чтобы встретиться с главной женой. На этот раз она лично пришла навестить их.

Только вот обе женщины носили роскошные одежды, которая из них госпожа Нин?

«Прислуга такая же бесцеремонная, как и ее хозяйка».

В глазах двух женщин мелькнуло презрение.

– Если у вас к нам есть какое-то дело, мы можем сейчас это обсудить, – сказала третья госпожа Нин.

Служанка хотела было что-то сказать, но юная госпожа Цзюнь подняла руку, жестом останавливая ее.

– Хорошо, – она встала в качестве уважения, одновременно протягивая руку, чтобы коснуться белой ткани, которая все это время лежала на столе.

Третья и четвертая невестки нахмурились.

Она собирается нам угрожать.

– Юная госпожа Цзюнь, ситуация с браком уже прояснилась, и семья со стороны твоего дедушки по матери тоже все поняла. Если ты не слушаешь нас, потому что мы посторонние люди, спроси у них сама. В конце концов, они твои родственники, – четвертая госпожа Нин заговорила первой.

– Я понимаю все, о чем вы сказали. Не надо снова и снова мне это повторять, – заявила Цзюнь Чжэньчжэнь, сбрасывая белый шелк со стола. Оказалось, все это время под ним лежал лист бумаги. – Раз вы все четко разъяснили, давайте обсудим, каким образом мы решим вот это, – она передала им бумагу.

– Что это?

Женщины посмотрели на переданную им тонкую бумагу и пришли в ужас, когда четко увидели написанные на ней слова.

Брачный контракт!

Четвертая госпожа Нин протянула руку, схватила его и начала с недоверием рассматривать.

В этом брачном контракте четко прописаны табуированные [10] имена трех поколений родственников, а также указаны земельная собственность и должности всех участников данной договоренности. Для написания подобного рода брачного контракта недостаточно было что-то вскользь упомянуть, как чуть ранее предположила госпожа Нин.

Старый господин Нин действительно составил этот контракт, и он серьезно относился к идее породниться семьями. По крайней мере, в то время он всей душой желал этого. Что же касалось того, когда и почему он пожалел об этом, то он вообще никогда не затрагивал данной темы. Старого господина Нина больше нет, никто ничего об этом уже не знал.

Почему она раньше не показывала брачный контракт?

Неважно, живы они или нет, без свидетельства о браке с семьей Фан или же с самой Цзюнь Чжэньчжэнь еще была возможность договориться, однако, если бы на руках был этот документ и юная госпожа действительно бы покончила с собой, у семьи Нин могли бы возникнуть небольшие проблемы.

Это действительно было угрозой, и четвертая и третья невестки Нин посмотрели друг на друга.

– Юная госпожа Цзюнь, дело совсем не в том, что мы не признаем этот брачный контракт, – сказала четвертая невестка Нин низким голосом. – Просто наш старый господин Нин никогда его не показывал, а также в течение десяти лет ни разу не упоминал об этом.

– Раз вы его никогда не видели, то это только ваши проблемы, не имеющие ко мне никакого отношения, – посмотрела на нее и добавила юная госпожа Цзюнь. Ее голос по-прежнему оставался мягким без капли волнения и таким же равнодушным, как выражение ее лица.

Сейчас она не была похожа на ту дерзкую и бунтарскую девчонку, которую описывала Нин Юньянь.

Приехав в Янчэн на полгода, она не стала сразу же доставать брачный контракт, а вместо этого распространяла весть о помолвке и ставила всех в известность об этом событии. И именно сейчас она решила представить доказательство своей правоты. Теперь семье Нин будет не так просто решить возникшую проблему.

На самом деле все ее действия были хорошо спланированы.

Четвертая невестка хотела было что-то сказать, но третья сестрица Нин остановила ее, бросила взгляд на девушку и слегка улыбнулась.

– Цзюнь Чжэньчжэнь, ты осознаешь, что такое замужество? Брак есть брак, в семье нет места вражде, – сказала она. – Порой можно пойти на хитрость ради достижения цели, но бывают случаи, когда действия могут иметь негативные последствия. Однако, поддавшись секундному искушению и сделав все по-своему, люди жалеют об этом всю оставшуюся жизнь.

Попытки породниться с семьей Нин всеми правдами и неправдами совершенно не понравились мужу, а свекор и свекровь испытывали отвращение. Даже получив статус главной жены, разве жизнь от этого стала бы лучше? Более того, существовало очень много способов заставить жену освободить свое место.

Третья госпожа родом из Цанчжоу, ее предки были телохранителями. Теперь же они не просто купеческий дом, как и семья Нин. Потомки учились и на чиновников, однако про первоначальное дело семьи никогда не забывали. Ее отец являлся главой организации, предоставляющей телохранителей, поэтому дети семьи, помимо уроков каллиграфии, изучали военное дело.

Несмотря на то что третья госпожа Нин мало чему научилась, ее нрав выделял ее среди остальных девушек, поскольку она была довольно дерзкой.

Если ты посмеешь войти в наш дом, то твоя жизнь превратится в ад.

Это, безусловно, чистейшей воды угроза.

– Юная госпожа Цзюнь, ты знаешь себя лучше, чем кто-либо другой, ты не подходишь на роль невестки в нашу семью, – без угрозы промолвила четвертая госпожа, которая посвятила свою жизнь образованию.

Стоявшая перед ней девушка, которая потеряла родителей и была вынуждена искать защиты у своего дедушки, не обозлилась и не испугалась, а, напротив, улыбнулась.

– Раз так, то как вы собираетесь расторгнуть брачный контракт и отговорить меня от этой помолвки? – спросила она.

Глава 3

Возвращайте долг деньгами, если не можете женихом

– У нее есть брачный контракт?

Третья и четвертая сестрицы Нин, которые успели уйти и вернуться обратно, принесли новости, развеявшие былую теплую и расслабленную атмосферу в гостиной главной жены.

Девчонка, которая уже была у всех бельмом на глазу, достала брачный контракт. С этим документом к ней уже нельзя будет относиться подобным образом.

Находящиеся в комнате три девушки были явно поражены данной новостью.

– Наверняка это подделка! – выкрикнула Нин Юньянь.

В брачном контракте указаны табуированные имена трех поколений, и даже гороскоп из восьми знаков по дню рождения [11] Нин Юньчжао. Несмотря на то что семья Фан также проживала в Янчэне, она никак не могла добыть подобного рода информацию, не говоря уже о семье Цзюнь, которая вообще родом из Жунаня.

Хотя это и не заслуживало упоминания, однако семья Нин, следуя принципу «знай противника и знай себя, и ты будешь непобедим», провела расследование в отношении семьи Цзюнь после того случая, когда семья Фан, ранее никогда не контактировавшая с ними, неожиданно заявилась полгода назад. Поэтому ничего удивительного в том, что дочь этого семейства вдруг рассказала про брачный контракт, который должен был породнить их дома.

Члены семьи Цзюнь родом из городка Пинчжан, уезда Жунань, Цайчжоу, провинции Хэнань. Их предки из поколения в поколение управляли лечебницей и практиковали медицину, искренне помогая людям. За счет этого они были хорошо известны в городе.

Из-за своей добросердечности материальное положение семьи было плачевным, а глава их семейства слаб. Отец юной госпожи Цзюнь, Цзюнь Инвэнь, единственный за три поколения не практиковал медицину из-за того, что еще с детства делал большие успехи в учебе благодаря своему уму. Вместо лечебного дела он выбрал другой путь – сдал императорский экзамен и стал чиновником.

Цзюнь Инвэнь был справедливым служащим, который любил народ, как своих собственных детей. Он продолжал придерживаться принципов семьи Цзюнь о доброте и милосердии, но одновременно с этим были и трудности – никак не получалось произвести на свет наследника, и с большим трудом у них с женой получилось родить лишь дочь. Хотя его супруга Фан и позволила принять в семью двух наложниц, детей у него больше никогда не было.

Жена Цзюнь Инвэня происходила из семьи Фан. Она умерла от болезни, когда юной госпоже Цзюнь было всего лишь десять лет. Цзюнь Инвэнь не стал жениться второй раз, а вместе с дочерью и двумя наложницами уехал на место службы. Однако спустя три года, совершенно неожиданно, Цзюнь Инвэнь скончался от болезни, вызванной переутомлением во время ремонтных работ на реке, в результате чего тринадцатилетняя девчушка осталась совсем одна.

Именно поэтому после его кончины юной госпоже ничего не оставалось, как уехать в Янчэн и перебраться в дом своего дедушки.

Так как же настолько бедная семья, не имеющая наследников, могла шпионить за семьей Нин и осмелиться на подделку брачного контракта? Даже богатая и влиятельная семья Фан не решилась бы на такое.

Три женщины проигнорировали слова Нин Юньянь. Должно быть, этот брачный контракт действительно подлинный.

– В таком случае нам действительно придется следовать тому, что в нем написано, – слегка вздохнула госпожа Нин. – Позвольте мне поговорить с матушкой.

– Даже если этот контракт – настоящий, вам совершенно необязательно признавать этот брак, – поспешно сказала Нин Юньянь. – Кто вообще сказал, что после написания брачного контракта обязательно нужно жениться? В мире существует так много людей, которые расторгали помолвку даже после того, как отдавали приданое, так с какой стати вы все боитесь эту девчонку?

У ее матушки был очень мягкий характер, она была абсолютно безобидным человеком. Но третья и четвертая сестрицы Нин были не такими, поэтому Юньянь обращалась именно к ним.

– Несмотря на то что десятый брат является мне родным, помимо этого он также и лицо нашей с вами семьи. Если у него будет подобный брак, остальных наших кровных братьев и сестер поднимут на смех. Да кому вообще захочется породниться с такой особой?

Это было обвинением в адрес третьей и четвертой госпожи Нин, поскольку они не боялись последствий этой помолвки – Нин Юньчжао ведь не был их кровным сыном.

Для своего возраста Нин Юньянь была слишком бестактна в своих высказываниях, и госпожа Нин больше не стала церемониться.

– Янь-Янь! А ну замолчи! – выкрикнула она.

Нин Юньянь всегда была довольно высокомерна и всем своим видом показала, что недовольна выговором матери.

– Я не буду молчать. С чего вдруг я должна ее бояться? Она ведь никто и ничто. Эта мерзавка смеет шантажировать нас и устраивает цирк со своим самоубийством. Так дайте же ей сдохнуть! – прокричала она с глубокой ненавистью в голосе. – Как такая большая семья может бояться смерти какого-то ничтожества?

Кричать о насилии в таком юном возрасте действительно неподобающе. Госпожа Нин спокойно попросила свою личную прислугу увести ее и извинилась перед своими сестрицами.

– Не вмешивайтесь в это дело, я сама со всем разберусь, – решительно заявила она.

Четвертая госпожа и третья госпожа Нин стояли неподвижно. Слова Нин Юньянь их ничуть не задели. Они не развернулись и не бросились с нравоучениями к девушке, которая была невежественной и заносчивой. Они не были переполнены негодованием из-за того, что госпожа Нин попросила их не вмешиваться и захотела решить проблему самостоятельно. Они просто оставались на прежнем месте и были удивлены.

– Невестка, постой, она ведь согласилась на расторжение брачного контракта, – неожиданно промолвила четвертая госпожа.

Госпожа Нин была поражена таким заявлением, и даже Нин Юньянь, которую в этот момент тащила служанка, остановилась и какое-то время не могла прийти в себя.

– Она согласилась на… что? – госпожа Нин не удержалась и спросила снова: – Это правда?

– Да, – четвертая госпожа Нин кивнула, на ее лице читалось удивление, когда она услышала это предложение, отчего пребывала в растерянности. – Однако у нее есть условие.

Условие?

– Она, должно быть, шутит! – закричала Нин Юньянь, отбрасывая служанку, которая все это время держала ее. – Мама, не обращай на нее внимания!

Госпожа Нин проигнорировала ее.

– И каковы же ее требования? – прямо спросила она.

– Вы знаете, почему старый господин Нин и мой дедушка вообще составили брачный контракт? – поинтересовалась юная госпожа Цзюнь.

Говорила она медленно, а голос становился все мягче, что заставляло окружающих почувствовать облегчение.

У третьей госпожи Нин внезапно промелькнула одна мысль, и она мгновенно пришла в себя.

Как могла эта девушка, по словам Нин Юньянь, быть высокомерной, грубой, невежественной и раздражающей, а четвертая госпожа Нин при ней испытывала облегчение? У этих девушек был острый ум, и они считали себя самыми лучшими на всем белом свете, а все остальные – просто злая нечисть.

– Юная госпожа Цзюнь, я уже говорила вам, что старый господин никогда не упоминал об этом, – сказала третья госпожа Нин.

– Он также умалчивал о спасении своей жизни? – спросила Цзюнь Чжэньчжэнь. – Так вот каким человеком, оказывается, был старый господин Нин.

Третья госпожа Нин поперхнулась от такого заявления.

Можно было не упоминать о свадьбе и не выполнить обещание, тем самым позабыв о сделанном тебе добре в благодарность за спасение жизни.

Третья и четвертая невестки не могли позволить того, чтобы кто-то говорил так о старом господине.

– Когда старый господин Нин был жив, он неоднократно говорил про искусство врачевания старого господина Цзюня, который однажды практически вернул его с того света, – неожиданно промолвила четвертая госпожа.

Она сделала акцент на фразе «искусство врачевания», как бы напоминая девушке о том, что ее дедушка был врачом и лечить болезни и спасать жизни было его священным долгом.

– Насколько мне известно, ваша семья уже несколько поколений практикует медицину, и было спасено несметное количество людей. Скажите мне, многие ли готовы пообещать брак в благодарность за спасение жизни? – еще больше усмехнулась третья невестка.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась.

– Я не так много времени провела в доме дедушки. Я возвращалась туда с родителями во время празднования Нового года и других праздников. Помню, как гуляла по улице и селяне узнали, что я внучка старого лекаря, после чего все стали очень тепло относиться ко мне. Некоторые отдавали мне яйца, снесенные их курами, а кто-то очень щедро делился со мной цветочным пирожным хуагао [12], бывало даже, что дарили стельки для обуви, потому что не могли позволить себе что-то другое, из-за чего стыдливо, но искренне улыбались.

Ее голос звучал мягко, нежно и неторопливо, что побуждало людей слушать ее дальше.

– Мой дедушка лечил болезни и спасал жизни людей. Если у пациентов были деньги – он принимал оплату, если нет, то не брал ничего. Он делал это не ради того, чтобы ему заплатили, дедушка понимал, что люди обязаны платить за лечение, если у них есть такая возможность, а если таковой нет, то их долг – выразить уважение и искреннюю благодарность за оказанную помощь.

Значило ли все это, что старый господин Нин действительно не выполнил свой долг?

Только после этого третья и четвертая невестки, наконец, пришли в себя и снова разозлились.

Эта девчонка на первый взгляд казалась слабой и хрупкой, так почему же каждая произнесенная ею фраза звучала настолько непристойно, хотя совершенно не содержала брани?

Теперь они тоже склонялись к описанию Нин Юньянь – эта юная госпожа Цзюнь действительно не вызывала у них никакой симпатии.

– Да! Он должен был заплатить деньги, а твой дед должен был их принять. Однако свадьба – важное событие, когда решается судьба человека на всю оставшуюся жизнь, это тебе не яйца с цветочными пирогами и стельками! – усмехнулась четвертая невестка.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на нее.

– Ваш старый господин не заплатил, – ответила она.

Третья и четвертая невестки потеряли дар речи.

– Да как такое вообще возможно?! – с трудом подбирая слова, возмутилась четвертая госпожа Нин.

– Так сказал мой дедушка, – без промедления ответила юная госпожа Цзюнь. – Как я уже говорила, если у вас нет денег, то платить и не нужно. Это ваш старый хозяин настаивал на том, что с материальным положением его семьи все в порядке, но на тот момент имеющиеся при нем деньги кто-то украл, и он пообещал, что обязательно их отправит, когда вернется домой. Мой дедушка неоднократно отказывался, но ваш старый господин не хотел оставаться в долгу. Когда он узнал, что мои родители поженились, он сам стал инициатором идеи породниться семьями.

Женщины от изумления вытаращили глаза и раскрыли рты.

– Неужели?

Старый господин Нин никогда не вдавался в подробности по данному вопросу. Какова вероятность того, что эта девушка сейчас просто нагло лгала?

Но… действительно ли он мог так поступить?

Юная госпожа Цзюнь провела рукой по брачному контракту, лежавшему на столе.

– Вы обязаны признать эту помолвку, но поскольку делать этого и отдавать своего сына вы не желаете, этот контракт превращается в долговую расписку, – она пододвинула вперед брачный контракт, надавив на него двумя тонкими пальцами, – возвращайте долг деньгами, если не можете женихом.

Платите деньги, если не можете отдать человека? Что это значит?

– Вы возвращаете деньги за лечение и спасение жизни, я возвращаю вам брачный контракт. После этого мы будем квиты, – добавила Цзюнь Чжэньчжэнь.

Четвертая госпожа Нин до сих пор не могла прийти в себя.

– Сколько ты хочешь? – непроизвольно поинтересовалась она.

Юная госпожа Цзюнь взглянула на нее со спокойным выражением лица.

– Две тысячи таэлей [13], – ответила она.

Глава 4

Всеобщая обида

– Две тысячи таэлей.

Четвертая невестка повторила ее слова в комнате госпожи Нин.

– Серебром, – продолжила она.

Хорошо, что хоть не золотом.

Мысль об этом снова вызвала в ней сильное раздражение.

Семью Нин нельзя назвать бедной, и какие-то две тысячи таэлей не могли ее напугать. Да и более того, дело было вовсе не в деньгах.

Но в данный момент вопрос действительно касался именно их.

Выражение лица госпожи Нин тоже переменилось:

– Эта девушка действительно так сказала?

Четвертая невестка кивнула ей в ответ.

– Никаких слез и скандалов, даже о свадьбе ни словом не обмолвилась, – добавила она и после недолгих раздумий продолжила: – По выражению ее лица было не похоже, чтобы она лукавила.

Отступила перед лицом опасности?

Госпожа Нин задумалась и какое-то время ничего не говорила, пока Нин Юньянь продолжала приходить в себя.

– Мама, наверняка это наглая уловка, чтобы сбить нас с толку! Определенно, она поступает так ради замужества! – заявила она.

Госпожа Нин покачала головой и возразила ей:

– Если бы она хотела ввести нас в заблуждение, то не просила бы так мало.

Две тысячи таэлей – это огромные деньги для простых людей, но для семьи Нин – пустяки. Если бы юная госпожа Цзюнь хотела их обмануть, то назвала бы сумму гораздо больше, чтобы семье Нин было нелегко выкрутиться.

Неужели она и правда согласилась на расторжение брака? После стольких уловок, когда на руках еще имелся и брачный контракт, с помощью которого можно нанести решающий удар, она так просто взяла и отступила?

Госпожа Нин на мгновение задумалась и встала:

– Я хочу увидеться с ней.

Нин Юньянь топнула ногой:

– Вот видишь, мама, это ее план, чтобы ты захотела встретиться с ней!

Госпожа Нин взглянула на нее и улыбнулась:

– И что же такого в простой встрече? У нее даже тебя, сестру Нин Юньчжао, завлечь не вышло, так каким образом она сможет на меня повлиять?

Да, госпожа Нин также и мать десятого брата.

В этом мире нет никого, кто любил бы своего сына больше, чем она. В глазах матери ее сын – лучший на всем белом свете. Даже если самая прекрасная девушка во вселенной вышла бы за него замуж, она почувствовала бы себя обиженной, не говоря уже о девчонке, которая ничего из себя не представляла.

Нет, Цзюнь Чжэньчжэнь не просто ничто, для семьи Нин она не более чем кучка грязи. Мать никогда бы не позволила этой грязи выплеснуться на белые одежды ее сына.

Услышав имя главной жены, снова донесшееся из-за двери, служанка, которой уже наскучило ждать, сразу же выпрямилась. В ее глазах заблестел огонек, и она взглянула на вошедшую женщину.

– О! Это уже другая госпожа, – пробормотала она. – Как в семье Нин их много!

Семья Цзюнь являлась довольно слабой и малочисленной. Цзюнь Инвэнь был слишком слаб и посвятил свою жизнь государственной службе, его жена происходила из семьи Фан. Их дочь, которую они с таким трудом смогли родить, была слишком своевольна и явно не умела общаться с людьми. Это было заметно по поведению ее личной прислуги.

Госпожа Нин к такой бестактности оказалась безразлична, ее взгляд упал на юную госпожу Цзюнь.

Девушка с весьма нежными чертами лица казалась ровесницей Нин Юньянь. Ее внешность можно было назвать недурной, но не более.

После того как женщина вошла, сидевшая все это время Цзюнь Чжэньчжэнь наконец встала и поклонилась ей.

– Госпожа, – заговорила она.

Госпожу Нин ничуть не удивило то, что девушка сразу ее узнала.

Пусть за последние шесть месяцев юной госпоже Цзюнь и не удалось предстать перед женами семьи Нин, благодаря своим уловкам она не могла не знать хотя бы примерную внешность своей будущей свекрови.

Услышав, как Чжэньчжэнь поприветствовала вошедшую женщину, служанка не могла скрыть своей радости.

Конечно же, было бы странно, если бы сказанные юной госпожой слова не привлекли внимания госпожи Нин.

После того как девушки приехали в Янчэн, им было нелегко убедить членов семьи Фан навестить клан Нин, чтобы поговорить о свадьбе, но семья Нин лишь сказала, что у них никто и никогда не слышал об этом браке. Именно по этой причине юную госпожу подняли на смех надоедливые девушки из семьи Фан.

Тетя всегда смотрела на юную госпожу Цзюнь свысока и боялась, что девушка доставит семье Нин неприятности, поэтому она не собиралась надрываться ради того, чтобы как-то помочь. Наконец, Цзюнь Чжэньчжэнь решила пойти к ним сама, рассчитывая, что прилагаемые ею усилия обязательно окупятся. В итоге она познакомилась с юными госпожами Нин, но те, в свою очередь, начали избегать всякого общения с ней.

Таким образом, подружиться с девушками у нее не получилось. Позже Цзюнь Чжэньчжэнь со своей служанкой узнали, что у госпожи Нин мягкий и доброжелательный характер, поэтому они решили отправиться напрямую к ней. Юная госпожа была несчастна и решила перед ней расплакаться, что могло сыграть им на руку и вызвать жалость главной жены.

Только вот встретиться с госпожой Нин оказалось еще проблематичнее. Когда они пытались придумать способ сделать это, то услышали, что десятый молодой господин собрался жениться на какой-то юной госпоже из семьи Ян. Юная госпожа Цзюнь пошла на крайние меры и поспешила убедить старую госпожу Фан и свою тетю отправиться в семью Нин, но женщины лишь притворились глухонемыми. Девушке ничего не оставалось, как самой снова навестить их. В результате она даже не добралась до внутренних ворот дома, не говоря уже о том, чтобы лично увидеть госпожу Нин.

Только что она угрожала этой женщине самоубийством, но та все равно не собиралась навестить ее. Цзюнь Чжэньчжэнь не ожидала, что она придет только после того, как речь зашла о деньгах.

Судя по всему, госпожа Нин не только добрая и милосердная, но еще и жадная на деньги.

Конечно, госпожа Нин не могла знать, о чем в тот момент думала эта служанка, поэтому лишь мимолетно одарила ее своим взглядом.

– Цзюнь Чжэньчжэнь, наверное, ты обижена на нас? – обратилась она уже к юной госпоже.

Выражение ее лица было ласковым, а голос звучал медленно и нежно, что невольно заставляло окружающих поверить в ее искренность. Служанка подумала об их жизни после смерти хозяина, ее сердце защемило от печали, а глаза покраснели.

Обижена, еще как обижена!

По-хорошему, юной госпоже уже следовало упасть на колени и начать реветь, как перед статуей Будды, и такая картина обязательно растопила бы сердце госпожи Нин.

Служанка посмотрела на свою юную госпожу, которая находилась прямо перед ней, но та продолжала ровно стоять. Прислуга не могла разглядеть выражения ее лица, поскольку была за ее спиной, поэтому не была уверена, плакала Цзюнь Чжэньчжэнь или нет.

– Госпожа, вероятно, тоже чувствует себя обиженной? – со вздохом вопросом на вопрос ответила юная госпожа Цзюнь.

Ее голос тоже был нежным и медленным, отчего она казалась еще более искренней.

Госпожа Нин посмотрела на нее, и уголки ее губ поползли вверх:

– Верно. Будучи матерью, которая тратила силы и растила своих детей, как сокровища, я увидела, как какая-то дрянь внезапно и очень подло начала покушаться на мое дитя. Но какой смысл гневаться на эту скотину, если она не знает человеческой жизни, а если начать ее ругать, со стороны это будет казаться неправильным. Подобная ситуация действительно задевает и огорчает.

Служанку такие слова привели в замешательство, и она бросила взгляд на госпожу Нин, которая все еще продолжала сидеть перед ними с доброй, как у Будды, улыбкой.

Она сейчас что, обозвала их? Подлая дрянь? Неужели такие ядовитые слова исходили из уст этой милой женщины?

Но юная госпожа не проронила ни слезинки.

– Я, конечно, не мать, но я не могу быть в хорошем расположении духа, когда сталкиваюсь с подобными вещами, – тихо продолжила девушка, после чего кивнула.

– Если бы с чем-то подобным столкнулась я сама, я бы вынесла это, – ответила ей госпожа Нин, – но матери невыносимо смотреть на то, как ее ребенок попадает в трудную ситуацию. Когда ребенок болен, мать всей душой желает перенять на себя страдания своего дитя. Если кто-то причиняет боль ее ребенку, матери захочется загрызть его обидчика.

Сказав эти слова, она снова улыбнулась.

– Цзюнь Чжэньчжэнь еще так молода и поймет это только тогда, когда сама в будущем станет матерью.

После сказанных фраз ее выражение лица оставалось ласковым и доброжелательным, как будто они сейчас разговаривали на какую-то приятную тему.

– Я понимаю, что юная госпожа Цзюнь очень обижена, и я сожалею о случившемся. Я также прошу простить меня. Это обещание – шанс одним махом шагнуть в богатую жизнь. Наша семья Нин действительно всегда делала добрые дела, неважно, будь то беженцы, которые приходили прямо к дверям нашего дома, или же нищие на обочине, мы не скупы на оказание хоть какой-то поддержки, но что касается тебя… – Она посмотрела на юную госпожу Цзюнь и с улыбкой на лице покачала головой. – Это и в самом деле заставляет нас чувствовать обиду и отвращение.

Из глаз служанки уже текли слезы.

Равнодушное отношение прислуги после прибытия в дом клана Нин, обида и злость, вызванные недавним холодным визитом двух женщин, которые им угрожали, – все это меркло на фоне того, что происходило сейчас.

Слова, произнесенные госпожой Нин с такой улыбкой и любезностью, внушали еще больший страх, чем безразличие и угрозы.

Девушка даже не осознавала, насколько это было ужасно. Ей просто казалось, будто в нее с оглушающим свистом летят ножи. Она хотела где-нибудь спрятаться, но бежать было некуда. Она была изолирована от всего, кроме гнева и еще большего отчаяния.

Госпожа Нин посмотрела на стоявшую перед ней девушку. Выражение лица Цзюнь Чжэньчжэнь по-прежнему оставалось спокойным, а большие глаза были черными и сверкающими, по которым невозможно было прочитать какие-либо эмоции.

Она молчала и внимательно слушала то, что говорили старшие, как, впрочем, и все девушки с хорошими манерами: без недовольства, возражения и пренебрежения.

Похоже, юная госпожа была уверена, что женщина закончила говорить, после чего кивнула.

– Верно, – сказала она. – Этот вопрос действительно заставляет людей чувствовать себя так, будто с ними обошлись несправедливо. Я тоже не знаю, о чем думал старый господин Нин. Очевидно, это можно было и тогда решить с помощью денег, но вместо этого он настоял на свадьбе. В итоге доброта не была должным образом отплачена, что превратило нас в злодеев. А может, старый господин просто не хотел возвращать деньги и боялся, что мы все запутаемся, поэтому так и поступил.

После сказанного она продолжила улыбаться.

– Старый господин Нин действительно сильно переживал об этом. Наша семья Цзюнь всегда бескорыстно лечила болезни и спасала людей. Делать добрые дела – наш наследственный долг. Будь то беженцы, которые приходили прямо к дверям нашего дома, или же нищие на обочине, мы никогда не были скупы на лечение болезней и спасение людей.

Эта фраза звучала знакомо.

Заплаканная служанка непроизвольно распахнула глаза и обратила внимание, что улыбка сидевшей напротив госпожи Нин сразу же застыла.

– Старый господин не захотел платить за лечение и лекарства. Просто сказал, что у него нет денег, и все. Насколько же неподъемной оказалась сумма, что он пошел на такой обман, отказался от уплаты долга, да еще и превратил нас в злодеев, – добавила Цзюнь Чжэньчжэнь, ехидно глядя на госпожу Нин. – Это и в самом деле заставляет нас чувствовать обиду и отвращение.

Улыбка госпожи Нин тут же померкла.

Глава 5

Значимость десятого молодого господина

Эта девчонка! Просто взяла и опорочила честь старого господина и всей семьи Нин!

До сих пор доброе лицо госпожи Нин в мгновение ока стало суровым. Прежде она никогда не встречалась с юной госпожой Цзюнь, да и задавать вопросы о ней было бы унижением.

Однако из описания Нин Юньянь можно было предположить, что эта девушка просто настолько же мала и ничтожна, как и ее происхождение. Когда она впервые попала в их дом, все выглядело именно так, поэтому госпожа Нин была уверена, что Юньянь все преувеличивала. Теперь же Цзюнь Чжэньчжэнь в своих высказываниях посмела перейти на откровенный сарказм.

Тем не менее женщина одним вздохом смогла подавить свой гнев и почти сразу успокоилась.

Это нормально, равно как и ее трюк с повешением. От бессилия она уже ничего не могла поделать, кроме как продолжать создавать проблемы. Неужели эта девчонка была уверена, что, если она испортит репутацию семьи Нин, все тут же пойдут ей на уступки?

– Дитя, как ты можешь о таком думать? – мягко промолвила госпожа Нин. – Люди изначально делают что-то с благими намерениями, но проходит много времени и все может измениться. Так же происходит и с передающимися из уст в уста историями, которые неизбежно искажаются.

После сказанного она заметила, как на лице юной госпожи Цзюнь промелькнула тень разочарования.

– Верно, люди изначально делают что-то с благими намерениями, – повторила она.

Служанка была совершенно сбита с толку. Причиной тому была продолжительная любезная беседа Цзюнь Чжэньчжэнь с госпожой Нин. Была ли между ними напряженная атмосфера или ей просто показалось?

Госпожа Нин снова улыбнулась.

– Чжэньчжэнь еще слишком молода и не понимает, что мир не делится только на черное и белое. Даже если сейчас загнать себя в могилу, все равно никогда ничего не изменится, – сказала она таким же добрым голосом, как у старейшины, усердно наставляющего младшее поколение.

– Вы правы, – снова согласилась юная госпожа, на лице которой отразилось разочарование и немного печали.

Вероятно, источником ее грусти являлось то, что у нее не вышло так легко заполучить желаемое.

Улыбка госпожи Нин стала еще шире, а лицо – мягче.

– Когда юная госпожа Цзюнь доживет до моих лет, то сможет понять, что черное может оказаться белым, а белое – черным. Некоторым вещам свойственно меняться, – медленно проговорила она. – Но кое-что остается неизменным.

Юная госпожа посмотрела на нее, и это выглядело так, словно ребенок внимательно слушал наставления старшего.

– Например, человеческая жизнь, – продолжила она. – Жизнь некоторых людей ничего не стоит, и она может представить какую-то ценность лишь в том случае, если они не будут докучать другим.

Даже если бы кто-то и умудрился услышать в ее словах оскорбления, речь госпожи Нин, содержавшая исключительно искренние помыслы, должна была пойти на пользу младшему поколению так же, как горькое лекарство помогало больному организму.

Сказанные слова юную госпожу не разозлили, а лишь заставили улыбнуться.

В глазах госпожи Нин промелькнула искра. При первой встрече она посчитала внешность этой девушки всего лишь «недурной», однако ее улыбка потрясла женщину до глубины души.

Но улыбка юной госпожи оказалась мимолетной: как появлялась, так мгновенно и исчезала.

Поскольку госпожа Нин тоже была представительницей женского пола, ее восхищение другой девушкой так же быстро исчезло. Ей следовало бы злиться, но в улыбке этой маленькой девушки не было ни капли насмешки. Сейчас она была похожа на ребенка, которому взрослые сказали что-то хорошее.

Но ведь это не могло быть истинными чувствами Чжэньчжэнь.

Госпожа Нин была этим весьма огорчена.

Девчушка, скрывающая при таких обстоятельствах свои настоящие эмоции, действительно пугала. Даже если закрыть глаза на ее происхождение, госпожа Нин никогда бы не выбрала подобную особу своей невесткой.

В общем, увидев все своими глазами, женщина, наконец, поняла, что имела в виду Нин Юньянь. Эта Цзюнь Чжэньчжэнь и в самом деле отвратительна.

– Не скромничайте, госпожа Нин, – вдруг заговорила ее собеседница. – Даже если семья Нин из столь низких слоев общества, это все еще милосердная и богатая семья, восхваляемая народом, вам не следует принижать свои достоинства.

Госпожа Нин пришла в ярость.

Когда-то давно предки клана Нин и правда пасли крупный рогатый скот и косили траву. Эта мелкая дрянь злобно намекала на то, что их семья до сих пор была простолюдинами.

– Ребенок, который плетет соломенные циновки и перепродает обувь, тоже может стать императором, – госпожа Нин кое-как подавила свой гнев и смягчила тон, – необходимо уметь постоять за себя, тогда даже камень и металл смогут открыть двери в счастливое будущее. Наши предки не были одержимы богатством и властью. Они с головой уходили в учебу и своим упорным трудом добивались славы, сами из простолюдинов становились чиновниками, чтобы всем своим сердцем верно служить императору и народу.

Она акцентировала внимание на фразе «уметь постоять за себя».

– Всего этого не добиться, если просто пытаться ухватиться за кого-то.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась. Снова.

– Получается, заслуги вашего самого первого главы клана были куплены за деньги и весь свой путь он опирался именно на деньги, а также цеплялся за влиятельных людей, – сказала Чжэньчжэнь и сразу же продолжила: – Если бы не помощь и поддержка со стороны этих важных персон, ваша семья до сих пор бы добывала уголь.

Госпожа Нин задрожала от злости. Она впервые столкнулась с такой мерзопакостной девицей, которая так легко и непринужденно унижала посторонних людей.

Но одновременно с этим госпожа не могла скрыть своего удивления.

Откуда она узнала тайные сведения об их семье? Эта история случилась около ста лет назад, к тому же являлась государственной тайной, да и вдобавок не была разглашена посторонним лицам. В противном случае дела клана в то время шли бы не так гладко.

Даже в семье Нин мало кто знал об этом, а те, кто был в курсе, не считали нужным критиковать дела минувших дней.

Причина, по которой госпожа Нин знала об этом, крылась именно в этом: на тот момент она не была членом их семьи.

Перед тем как выйти замуж, ей, конечно же, хотелось узнать больше подробностей о муже, а в то время ее дедушка по отцовской линии как раз находился при дворе и работал в архиве. Поскольку в свободное от работы время он не был сильно занят, мужчина специально искал записи о семье Нин за последние сотни лет. Он обнаружил следующее: сто лет назад цензор сделал выговор семье Нин за жульничество на императорском экзамене. Очевидно, что дело забросили, не доведя его до конца, а после смены царствующей династии об этом и вовсе никто никогда не вспоминал.

Это случилось целое столетие назад, да и существовали ли чиновники, которые хоть раз не проворачивали махинации с деньгами? Естественно, семья госпожи тогда не расценила данный поступок клана как недостаток, а лишь восприняла как какой-то анекдот и забыла об этом.

Но откуда все это узнала девчонка, которая жила со своим отцом далеко отсюда? Возможно ли такое, что Цзюнь Инвэнь, будучи мелким чиновником, сам обо всем прознал? Или это все семья Фан?

Но ведь семья Фан – держатели денежной лавки. Хотя они и были состоятельными, династия всегда подавляла и притесняла дельцов. Может, местные органы власти и клали себе деньги в карман за счет них, но они никогда не взаимодействовали с дельцами слишком тесно.

Благодаря каким уловкам у семьи Фан получилось раздобыть секретные документы из столичного императорского дворца? Да что тут вообще происходит?

Впрочем, это уже не так важно. Для юной госпожи Цзюнь совать свой нос в дела семьи Нин уже было чересчур.

– Что ты хочешь этим сказать? – глубоким голосом спросила госпожа Нин.

– То, что я имею в виду, очень просто – многое в этом мире можно решить с помощью денег, – тихо прошептала юная госпожа Цзюнь. – Сто лет назад ваше семейство потратило кругленькую сумму денег, чтобы продвинуться по карьерной лестнице и оставить жизнь простолюдинов. Сделайте так и сейчас: заплатите за брачный контракт и избавьтесь от этого клейма на вашем имени.

Какое еще клеймо?

После стольких беспрерывных унижений даже госпожа Нин со своим добрым нравом больше не могла это терпеть, и нежная улыбка, наконец, окончательно исчезла с ее лица.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала она. – Брачный контракт – это брачный контракт, а сделка – это сделка.

– Что тут может быть непонятного? Это просто возвращение своих долгов. – Выражение лица юной госпожи Цзюнь оставалось прежним. – Брачный контракт – это брачный контракт, который тоже своего рода сделка. У вашего старого господина не было денег, но он не хотел обрести репутацию человека, забывающего про долги и сделанное ему добро. Именно поэтому в качестве благодарности он и использовал брак своего внука. Раз вы сейчас отказываетесь от свадьбы – платите компенсацию, если вы, конечно, не хотите прославиться как семейка, которая не сдерживает обещаний.

Вздор! Она несет какую-то чепуху!

Госпожа Нин снова слегка задрожала, но внезапно успокоилась.

– Ты говоришь правду? – спросила она.

Женщина думала, что пришла сюда с целью унизить эту девушку, но с начала их встречи беспощадно унижали пока только ее.

Юная госпожа Цзюнь уверила всех, что отступит, если ей дадут денег, а сделала она это только ради привлечения госпожи Нин сюда. После достижения своей цели она действительно не молила о снисхождении, наоборот, девушка делала все, чтобы еще больше испортить их отношения.

Этой Цзюнь Чжэньчжэнь действительно больше не нужно никакое замужество.

– Ну, конечно, это правда, – промурлыкала юная госпожа. – Я же сказала, многое в этом мире можно решить с помощью денег, а то, что можно решить с помощью денег, не является большой проблемой, тем более для вас.

В комнате воцарилась тишина.

Госпожу Нин переполняли смешанные чувства, и это еще мягко сказано. В конце концов, женщине предстояло уладить конфликт, несмотря на то что от этого у нее уже шла голова кругом. Однако сейчас она чувствовала, что была не в состоянии говорить.

В ее представлении решение вопроса состояло в том, что Цзюнь Чжэньчжэнь отступит сразу, как столкнется с реальными трудностями, но теперь женщина осознавала, что дело было вовсе не в этом.

Все больше походило на то, что девушка хотела избавиться от семьи Нин так же, как и они хотели избавиться от нее.

Госпожа Нин была немного недовольна, но вскоре тут же рассмеялась над своими чувствами.

Так вот в чем дело! Вам не нравилось, когда кто-то настойчиво вас беспокоил, но, когда эти люди смело и решительно просто уходили, это вас тоже не устраивало. Когда кто-то начинал надоедать, а потом внезапно прекращал обращать на вас внимание, это снова разочаровывало. Причем разочаровывало не то, что этот человек был для вас важен, а его поведение по отношению к вам.

«Ах, никакого уважения, никакого уважения!»

Особенно девчонка такого низкого происхождения. Каким статусом она должна была обладать, чтобы так вести себя с семьей Нин?

Выражение лица госпожи стало ледяным.

– Цзюнь Чжэньчжэнь действительно многое просчитала, – резюмировала она.

Девушка покачала головой:

– Госпожа незаслуженно хвалит меня.

«Злые духи тебя похвалят!»

Госпожа Нин сердито усмехнулась. С виду воспитанная и спокойная девушка оказалась такой подлой. Ну, конечно, убогая жизнь и не такое могла сотворить с ней.

– После ваших слов я поняла, что кое-где просчиталась, – продолжила Цзюнь Чжэньчжэнь, спокойно глядя на госпожу Нин.

Какой еще просчет?

Госпожа Нин слегка пришла в изумление и вновь насторожилась.

Неужели она передумала? Или больше не хотела расторгать помолвку?

Пальцы юной госпожи Цзюнь нежно гладили лежащий на столе брачный контракт.

– Ранее я говорила вам, что верну брачный контракт за две тысячи таэлей, но я ошиблась, – сказала она, постукивая пальцем по бумаге. – На самом деле тут должно быть пять тысяч таэлей.

Пять тысяч таэлей?!

Госпожа Нин оторопела от такого нахальства.

Она что, на ровном месте подняла цену?

– Ты! – возмутилась женщина. – Что ты имеешь в виду? Почему ты накинула сверху еще три тысячи?

– Это произошло четырнадцать лет назад, когда мой дедушка лечил вашего старого господина. Учитывая проценты, пять тысяч таэлей – не так уж и много.

Кончики бровей госпожи Нин дернулись.

– Даже с учетом процентов, каким образом сумма превратилась в пять тысяч таэлей? – парировала она.

Какая приставучая! В конце концов, эта девчонка здесь ради денег или ради унижения семьи Нин?

– Сколько стоили лекарства?

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась и ответила:

– Лекарства, которыми вылечили старого господина, не могли быть дешевыми. Иначе стал бы он использовать своего старшего внука в качестве залога?

Залог?!

Что за чушь!

Госпожа Нин снова нахмурилась и собиралась что-то сказать, но на сей раз юная госпожа Цзюнь не думала о том, что являлась младшей по старшинству, и не дала ей возможности высказаться.

– Старый господин Нин был готов использовать своего старшего внука в качестве платы за лекарства и лечение. Молодой господин Нин, должно быть, очень силен. Когда я пришла сюда, я услышала об этом и собственными глазами увидела изящество вашего Нин Юньчжао, после чего и прикинула цену, – совершенно серьезно говорила юная госпожа Цзюнь. – Но теперь, когда я увидела крайнее нежелание госпожи реализовывать помолвку, я поняла, что, по-видимому, недооценила его. Десятый молодой господин Нин более ценен, чем я могла себе вообразить. Поэтому этот брачный контракт определенно стоит не две тысячи таэлей, а все пять.

У госпожи Нин отвисла челюсть.

– Ты… ты… – это все слова, которые она смогла выдавить из себя.

Юная госпожа Цзюнь снова улыбнулась, параллельно взяв в руки брачный контракт:

– Считает ли госпожа Нин, что жизнь старого господина ничего не стоит, или же она обесценит жизнь десятого молодого господина?

Глава 6

Мошенница

До возвращения госпожи Нин в свою комнату ее лицо все еще оставалось серьезным. Не произнеся ни слова, она села пить чай.

Нин Юньянь уже ушла со своими сестрами, а четвертая и третья невестки, удивленные и обеспокоенные выражением лица госпожи Нин, продолжали смиренно ждать.

Конечно, они знали, что госпожа Нин не была такой уж добренькой, какой казалась, но они уже много лет не видели, чтобы она перед другими показывала свои эмоции. Очевидно, это было результатом разговора с юной госпожой Цзюнь.

– Сестрица, я просмотрела брачный контракт, он и в самом деле подлинный. – Третья госпожа Нин на мгновение задумалась, а затем продолжила: – Раз эта девица в нашем доме, я могу попросить кого-нибудь уничтожить эту бумажку.

– Ты собираешься выкрасть брачный контракт? – с тревогой спросила четвертая госпожа Нин.

– Служанки могут совершенно случайно намочить его, когда будут наливать чай, – продолжила третья невестка. – Возможно, Цзюнь Чжэньчжэнь негодует из-за несправедливости и намеренно запугивает людей, а на самом деле принесла ненастоящий брачный контракт. Мы ведь тоже никогда его не видели. В любом случае, она уже не впервые создает нам проблемы. После трюка с самоубийством ей больше никто не поверит.

Семья Нин была сама по себе очень многочисленной, да еще и с большим хозяйством в придачу. Безусловно, не обошлось и без чьих-то подлых проделок. Но такой беспрецедентный случай был с ними впервые, когда маленькая девчушка оказалась такой мерзкой занозой.

Четвертая невестка Нин не знала, что и сказать.

Госпожа Нин поставила чашку.

– Не стоит, – отрезала она. – Ей действительно нужны деньги.

Выходит, этот вопрос уже решен?

– Сестрица, это правда? – поспешно спросила четвертая невестка.

Госпожа Нин выдохнула, выражение ее лица стало прежним.

– Да, она сказала, что раз наша семья не согласна на женитьбу, то нужно дать ей денег, – ответила женщина. – Девушка осталась сиротой, для нее деньги никогда не будут лишними.

После этого она сделала паузу.

– Чжэньчжэнь уже отдала мне брачный контракт, – сказала она, после чего протянула руку и достала злополучный документ, а затем бросила его на стол.

Неужели это все закончилось?

Третья госпожа Нин не удержалась и потянулась за контрактом.

– Он настоящий? Точно не подделка? – спросила она, тщательно рассматривая его.

Четвертая госпожа Нин слегка кашлянула, но третья невестка не придала этому значения.

– Наша сестрица – человек высокой морали с золотым сердцем и всегда держит свое слово. Если ты что-то отдаешь, то непременно получаешь что-то взамен. Но эта юная госпожа Цзюнь определенно может быть мошенницей, – продолжила женщина. – Лучше уж лишний раз убедиться.

Эти слова улучшили настроение госпожи Нин, а четвертая невестка лишь улыбнулась и больше ничего не говорила.

– Я изучила его, это не подделка, – вставая, сказала госпожа Нин. – Теперь это в прошлом. Я пойду и поговорю с матушкой, после чего мы выпроводим девушку с ее деньгами.

– Сестрица, подожди говорить с ней. Мы просто сходим в счетную контору и все организуем, – остановила ее четвертая невестка, после чего продолжила: – Незачем беспокоить матушку из-за двух тысяч таэлей.

Госпожа Нин остановилась, и только-только ее улучшившееся настроение вновь испортилось.

– Там пять тысяч, – стиснув зубы, проговорила она.

Пять тысяч таэлей?

Третья и четвертая невестки растерялись от услышанного.

Почему после встречи госпожи Нин с этой Цзюнь Чжэньчжэнь две тысячи таэлей вдруг превратились в пять?

– Сестрица, ты и впрямь добросердечна, – покачала головой третья госпожа Нин, – не смогла устоять перед сироткой.

– Она негодяйка, тебе незачем было ее жалеть, – промолвила четвертая госпожа.

Третья и четвертая невестки, похоже, спелись, от их высказываний госпожа Нин помрачнела еще сильнее.

«Но теперь, когда я увидела крайнее нежелание госпожи реализовывать помолвку, я поняла, что, по-видимому, недооценила его. Десятый господин Нин более ценен, чем я могла себе вообразить».

Она вспомнила слова, сказанные ранее юной госпожой Цзюнь. Хоть это звучало крайне любезно, и вдобавок выражение лица и манеры девушки казались весьма учтивыми, истинный смысл, который она вложила в свои слова, был предельно ясен: «Поскольку я сейчас неимоверно зла на то, что вы сказали, я подниму цену прямо на месте».

Вот уж действительно негодяйка.

Сердце госпожи Нин было переполнено ненавистью, но она больше не хотела говорить об этом. В конце концов, она, на удивление, потерпела поражение перед маленькой девчушкой.

Женщина проигнорировала двух невесток, молча поднялась и вышла.

Нин Юньянь с тревогой расхаживала по комнате, когда наконец-то дождалась новостей от своей матери.

– Пять тысяч таэлей? – воскликнула она с удивлением и сразу же рассердилась. – Эта девчонка и правда посмела раскрыть свой рот.

Две сестры позади нее тоже были в ужасе от этой суммы.

– Зачем вообще было ей что-то обещать? Нужно выпроводить ее за ворота без гроша, посмотрим, что она сможет сделать. – Нин Юньянь подняла ногу и собралась уходить.

Прислуга поспешно преградила ей путь.

– Юная госпожа, ваша мать не хочет, чтобы вы снова вмешивались, – попыталась она ее убедить. – Скандал затянулся, это может плохо сказаться на вашем десятом брате.

Нин Юньянь стиснула зубы.

– Да почему вы все ее боитесь? – прокричала девушка. – То, что она дурная, не имеет никакого отношения к моему брату.

– Дело не в том, что мы ее боимся. Госпожа Нин сказала, что ее родственники были связаны старой дружбой с нашим почившим старым господином. Теперь, когда родители девушки скончались, а братьев и сестер нет и в помине, она осталась совсем одна. Таким образом, Цзюнь Чжэньчжэнь нашла способ выбраться из затруднительного положения. Хотя наша семья не может устроить ей жизнь, но было бы уместно дать ей немного денег, чтобы хоть как-то поддержать, – сказала служанка. – Она просто невежественное дитя, семье Нин не стоит опускаться до ее уровня.

– Неужели она гордится тем, что обманывает хороших людей? – Нин Юньянь была возмущена.

– Юная госпожа, да кто она такая, чтобы вы срывались из-за нее? Она не достойна этого, – с улыбкой сказала служанка. – Такие ситуации дают людям понять, кто разумен, а кто нет. Она мошенница, поэтому будь то замужество или создание проблем – у нее все сводится к деньгам.

Получается, она такая же, как те жулики, торгующие на рынке. Это самый настоящий шантаж.

Верно, она мошенница.

Нин Юньянь с глубокой ненавистью кивнула.

Пять тысяч таэлей серебром, какая же она паршивка.

В это время Цзюнь Чжэньчжэнь, которую уже все вокруг считали обманщицей, смотрела на стоявшую перед ней пожилую служанку.

– Юная госпожа Цзюнь, вот денежная купюра на пять тысяч таэлей, как вы и просили, – холодно сказала служанка, сжимая ее в руках. – Ее номер принадлежит денежной лавке вашей бабушки. Это удобно как для вас, так и для нас. Впредь нам больше не придется иметь какие бы то ни было денежные дела с семьей Фан.

Это означало, что семья Нин теперь никак не связана с семьей Фан.

Юная госпожа Цзюнь спокойно смотрела на слегка дрожащие пальцы служанки.

– Если ты сейчас ее уронишь, то тебе придется принести еще одну на ту же сумму, – неожиданно сказала она.

Рука служанки задрожала еще сильнее, а на лице отразился неподдельный испуг.

– Что?

– Если ты собираешься это сделать, тебе следовало бы для начала поговорить с госпожой Нин. Уверена, она подтвердит мои слова, – сказала девушка. – Не будь столь самоуверенной. Прежде чем пытаться кому-то угодить, подумай о последствиях.

Как личная служанка главной жены, она знала, что та сейчас была очень рассержена. Она также знала, что и старая госпожа тоже была не в восторге от решения госпожи Нин.

Старая госпожа была очень возмущена из-за пяти тысяч таэлей, которые были обещаны госпожой Нин, и отругала ее за слепую веру и за то, что она не видела разницы между добром и злом. Прямо на глазах у прислуги женщина встала на колени перед матушкой и слезно молила одобрить сделку ради десятого молодого господина.

– Думайте о том, что все это ради счастья Чжао-эра.

Нин Юньчжао был любимчиком старой госпожи, поэтому она все же неохотно, но дала свое согласие.

Госпоже Нин пришлось стерпеть такое унижение из-за этой девчонки. Любая девушка, столкнувшись со столь холодным приемом, уже давно развернулась бы и ушла восвояси с брачным контрактом и никогда бы больше об этом не заикалась. Но эта же начала их шантажировать, да еще и потребовала такую сумму. Грабеж средь бела дня!

Эту грубую мерзавку следовало заставить ползать по земле и собирать свои деньги.

Служанка планировала именно так и сделать, но она не ожидала, что эта негодяйка осмелится сделать ей предупреждение.

Если уронить эту купюру, то придется принести еще одну на ту же сумму? Да как она посмела?!

Служанка с подозрением подняла взгляд на юную госпожу Цзюнь. Лицо Цзюнь Чжэньчжэнь оставалось безмятежным, без намека на гнев или насмешку. Всем своим видом она выражала покорность, но служанка чувствовала, что это не были пустые угрозы.

Она действительно осмелилась бы так поступить. Эта негодяйка, вероятно, ждала возможности снова поссориться с семьей Нин.

Пока она была согласна принять деньги, путаницы со свадьбой не должно было возникнуть. Если бы она снова удумала устроить что-то подобное, у нее этого бы уже не вышло.

Рука старой прислуги слегка дрожала, но она крепко сжала купюру и протянула ее.

– Лю-эр, возьми, – попросила юная госпожа.

Остолбеневшая служанка, стоявшая рядом с ней, шагнула вперед и взяла деньги в руки.

– Большое спасибо, – юная госпожа Цзюнь слегка поклонилась. – А теперь прошу меня извинить.

Ее голос был мягким, движения пластичными, а манера держаться правильной.

Служанка бессознательно начала быстро кланяться и только на половине поклона пришла в себя.

Почему она должна была терпеть этих грубиянов?

Цзюнь Чжэньчжэнь прошла мимо служанки. Платье девушки развевалось, а фигура была утонченной, что делало ее похожей на стройную и нежную иву, сгибающуюся на ветру.

Глава 7

Уйти, хлопнув дверью

Юная госпожа Цзюнь вышла из боковой двери дома Нин.

Главные ворота, как правило, не были открыты. Не запертой для входа и выхода оставалась только боковая дверь.

Но когда Цзюнь Чжэньчжэнь вышла, дверь за ней тут же заперли. Несмотря на то что не было никакого громкого стука, еле уловимый звук от засова показывал все пренебрежение к человеку, который только что покинул это место.

Девушка даже не оглянулась.

– Всего лишь родственники Нин Яня, не более того, – сказала она сама себе.

Нин Янь – второй сын старого господина Нина и младший брат мужа госпожи Нин. Сейчас его по праву можно было назвать главной опорой семьи Нин. Поначалу мужчина в течение двадцати трех лет являлся цзиньши, после чего около двадцати лет проработал чиновником. Теперь же он был заместителем начальника Министерства общественных работ. Через два или три года его должны были повысить до министра. Также весьма вероятно, что в будущем он мог бы стать даже премьер-министром.

Если бы Цзюнь Чжэньчжэнь при госпоже Нин назвала такого человека просто по имени, женщина почувствовала бы себя еще более оскорбленной.

Сейчас у дверей дома семьи Нин не было посторонних. Служанка не слышала, что сказала ей юная госпожа Цзюнь – Лю-эр выглядела подавленной и крепко сжимала спрятанную в рукаве купюру.

Покинув семью Нин, девушки плелись еле-еле, и только миновав северную часть города, служанка пришла в себя.

– Юная госпожа, – поспешно выкрикнула Лю-эр, протягивая руку и хватая ее за рукав, после чего снова оглянулась. – Семья Нин не преследует нас.

Юная госпожа Цзюнь усмехнулась:

– Не волнуйся, они не собираются этого делать. По крайней мере, семья Нин все еще пытается сохранить свое лицо.

Лю-эр потянула ее за рукав и крикнула.

– Тогда где же мы будем ждать? – спросила она. – Мы не можем остановиться на том же постоялом дворе, а других поблизости нет.

В тот день юная госпожа притворилась, что повесилась, чтобы запугать семью Нин. В конце концов, она и в самом деле почти испустила дух. Но служанка пронзительно закричала и устроила переполох во всем постоялом дворе, чтобы спасти свою госпожу.

– Люди на этом постоялом дворе самые настоящие трусы. Очевидно же, что с вами все в порядке, однако они все еще боятся и вряд ли позволят нам там жить, – сказала Лю-эр, совершенно позабыв о недавно испытываемом страхе.

Она продолжала болтать, пока Чжэньчжэнь тихо шла рядом.

– Когда они снова придут за вами? – вновь спросила служанка.

Юная госпожа Цзюнь остановилась и посмотрела на нее.

– Все кончено, нет необходимости их ждать. Они больше меня не побеспокоят, – отрезала она.

Служанка уставилась на нее широко распахнутыми глазами.

– Что значит «все кончено»? – еле подбирая слова, уточнила Лю-эр.

В тот раз юную госпожу удалось спасти, хоть все и выглядело так, будто она умерла. Две женщины около четверти часа делали ей искусственное дыхание и всячески тормошили ее, прежде чем девушка снова смогла дышать. Тем не менее полдня лежать в постели без движения было невыносимо.

У служанки действительно не было выбора, кроме как вернуться в Янчэн и найти старую госпожу Фан, но юная госпожа внезапно крепко ухватилась за нее и остановила, сказав, что для решения данной проблемы им незачем было обращаться к кому-либо за помощью. Она хотела решить все самостоятельно.

Тогда служанка не особо ей поверила. В конце концов, они уже давно пребывали в Янчэне, а проблема до сих пор не была решена, но юная госпожа ее заверила, что в этот раз все точно будет улажено, и попросила Лю-эр достать спрятанный брачный контракт.

Да, этот контракт был у них уже давно. Причина, по которой они не предоставили его с самого начала, заключалась в том, что не сомневались – у семьи Нин должен был быть второй экземпляр, как что-то само собой разумеющееся. После того как девушки приехали в Янчэн, они сообщили старой госпоже Фан о том, что у них на руках брачный контракт, заключенный с семьей Нин, и попросили отправиться в семью Нин сообщить это. Однако тетя лишь посмеялась над ними, чем вызвала гнев юной госпожи. Девушка настояла на своем и в итоге заставила тетушку сходить к семье Нин.

Юная госпожа Цзюнь рассчитывала на то, что семья Нин примет тетю как почетного гостя, после чего, выступая в роли посредника, тетушка смогла бы надавить на них.

Но, к всеобщему удивлению, семья Нин заявила, что у них не было никакого брачного контракта. По возвращении домой тетушка была вне себя от ярости и начала язвительно насмехаться над Цзюнь Чжэньчжэнь. Это так разозлило юную госпожу, что она приняла решение самостоятельно отправиться к этой семейке.

В результате у нее не получилось попасть в дом семьи Нин и даже не вышло выйти с ними на связь. Исключением стал вернувшийся из столицы Нин Юньчжао. Девушка смешалась с толпой во время Праздника середины осени и смогла увидеть его издалека.

Внешность десятого господина еще больше очаровала юную госпожу, но она также понимала, что семья Нин сразу же расторгла бы помолвку. Поскольку они были склонны противиться этой свадьбе, было бесполезно показывать им брачный контракт.

Параллельно с этими событиями юная госпожа Линь, подружившаяся с Цзюнь Чжэньчжэнь, пребывала в смятении и сообщила весть о том, что Нин Юньчжао собирался жениться. Юная госпожа Цзюнь больше не смогла сидеть на месте и, полная решимости, была готова сделать хоть что-нибудь, чтобы семья Нин поняла, с кем связалась.

Решение повеситься действительно было опрометчивым, ведь девушка чуть было по-настоящему не скончалась. Пролежав полдня, она вскочила и заявила, что решительно настроена разобраться с этим раз и навсегда.

Поскольку многие люди видели, как юная госпожа повесилась, семью Нин это определенно должно было напугать.

Лю-эр с радостью последовала за юной госпожой в дом клана Нин. Несмотря на то что она не понимала половины из того, что говорила и делала ее госпожа, девушки все же смогли попасть внутрь и встретиться с главной женой Нин.

В конце концов, они получили свое серебро и отдали брачный контракт. Вся эта ситуация выглядела странно, но служанке хотелось верить, что юная госпожа Цзюнь понимала, что делала.

Вероятно, семья Нин навсегда их прогнала, в противном же случае они пригласят ее к себе меньше чем через день.

Но что юная госпожа имела в виду теперь, заявляя, что все кончено?

– Это означает только одно: нас с семьей Нин больше ничего не связывает, – ответила Цзюнь Чжэньчжэнь и взглянула на служанку. – Этот вопрос можно считать закрытым.

Лю-эр вытаращила глаза, широко раскрыла рот и разревелась на всю улицу, отчего мимо проходящие люди начали искоса поглядывать в их сторону.

– Ты чего плачешь, все ведь хорошо, – начала успокаивать ее юная госпожа, – в конце концов, насильно мил не будешь, зато теперь все остались довольны.

Лю-эр тихонько всхлипнула. Естественно, она понимала, что семья Нин не хотела этого брака. Теперь, когда помолвка расторгнута, конечно же, семья Нин была счастлива.

– О какой радости вы говорите, нам ведь ничего не досталось, – продолжала она плакать.

– А как же деньги? – удивилась юная госпожа Цзюнь.

Деньги?

Лю-эр никогда не была богатой. Независимо от того, жила она в старом доме семьи Цзюнь или следовала за Цзюнь Инвэнем на место его службы, все члены этой семьи были добрыми и отзывчивыми людьми и всегда довольствовались малым: если у них имелась еда и одежда – это уже было счастьем. Если были деньги, то их тратили, если же нет, то просто продолжали скромно жить. Взгляды Лю-эр сформировались под влиянием окружающей ее обстановки, в которой она росла, поэтому она никогда не придавала большого значения деньгам.

Что такое эти деньги? Все равно они постоянно то приходили, то уходили. Женщинам, так или иначе, приходилось искать хорошего мужа, чтобы гарантировать себе благополучную жизнь.

Независимо от того, сколько у них было денег, они все равно не смогли бы купить дом, как у семьи Нин. Может, самоубийство с целью расторжения этого брака было глупой затеей?

– Какой смысл в этой небольшой сумме? – со слезами на глазах спросила служанка.

– Небольшая сумма… – удивилась юная госпожа Цзюнь.

Скорость ее речи уже и так была достаточно медленной, но эти два слова с оттенком разочарования прозвучали еще более вяло.

Лю-эр шмыгнула носом и с любопытством посмотрела на свою госпожу.

– Этого должно быть достаточно для поездки в столицу, – продолжила она.

Поездка в столицу?

Служанка не поверила своим ушам. Их родной город находился в Жунане, господин работал в Фунине, а семья дедушки по матери Чжэньчжэнь жила в Янчэне. С самого детства они в основном бывали на севере. О столице, которая находилась на юге, они лишь что-то слышали из рассказов других, и ездить им туда никогда не доводилось. Без родственников и веской на то причины они не планировали туда переезжать. Так почему юной госпоже вдруг захотелось отправиться в столицу?

Внезапно Лю-эр осенило.

– А-а-а! – взволнованно протянула служанка. – Юная госпожа, вы собираетесь подать жалобу на имя императора?

На безмятежном лице Цзюнь Чжэньчжэнь появилась улыбка. Слова служанки ее явно рассмешили.

Однако Лю-эр этого не заметила и еще сильнее разволновалась.

– Правильно-правильно, план юной госпожи действительно хорош. Сначала мы отдаем семье Нин брачный контракт, тем самым усыпляя их бдительность, берем у них деньги и отправляемся в путь, – сказала она и понизила голос, боясь, что ее услышат посторонние. – Дядя десятого молодого господина – высокопоставленный чиновник и как раз сейчас в столице, он может заняться этим вопросом. Если он нас проигнорирует, мы можем подать жалобу, посмотрим, испугается ли он. Юная госпожа, я слышала, что император очень мудрый и могущественный, он может…

Когда служанка договорила до этого момента, Цзюнь Чжэньчжэнь, все это время смотревшая вперед, резко повернула голову. Ее спокойные и ясные глаза внезапно стали очень серьезными, а взгляд точно вгонял в дрожь.

Служанка резко перестала говорить, и окружающие не могли не обратить на это внимания.

Хотя ее продали еще в далеком детстве, в семье Цзюнь царила мирная атмосфера. Может, юная госпожа и была высокомерной, но она никогда не издевалась над другими. У служанки была достаточно спокойная жизнь, и за все это время она никогда не видела такого взгляда.

Лю-эр даже не могла распознать эмоции, которые сейчас отражались в ее глазах. Они будто бы выражали безысходность, жестокость и страдания. Любой, кто их увидел, наверняка бы испугался и убежал подальше.

Глава 8

Безрадостная встреча с родственниками

Было ли это горе вызвано несостоявшейся свадьбой?

Такого взгляда у нее не было даже тогда, когда скончался ее любимый дедушка.

Но в один миг глаза юной госпожи Цзюнь снова стали спокойным.

– Да ну тебя, не говори глупостей, – сказала она мягким голосом. – Я же сказала, что с этим делом покончено. Семья Нин против этой свадьбы, а я больше не хочу замуж. Деньги у нас, а конфликт остался в прошлом. Семья Нин ничего особо не получила, а мы ничего не потеряли.

У Лю-эр затряслись поджилки. Она внимательно посмотрела на выражение лица юной госпожи Цзюнь и была уверена, что та должна была сейчас горевать из-за несостоявшейся помолвки. Но как хорошая служанка, она не могла жаловаться и продолжать сыпать соль на рану своей госпожи, поэтому Лю-эр быстро кивнула в знак согласия и прекратила говорить что-либо о свадьбе.

– Пойдем, – с улыбкой сказала Цзюнь Чжэньчжэнь, развернулась и начала уходить.

Служанка поторопилась за ней и сделала несколько шагов, после чего не смогла удержаться от разговора.

– Юная госпожа, а мы… мы прямо сейчас отправимся в столицу или сначала вернемся в дом семьи Фан? – осторожно спросила она.

Девушка остановилась.

– Вернемся в дом семьи Фан, – она повторила эти слова так, словно вспоминала что-то очень хорошо ей знакомое.

– Изначально я думала, что вы скоро выйдете замуж и нам до конца жизни не придется иметь с ними ничего общего. Именно поэтому мы особо не придавали значения тому, нравимся мы семье Фан или нет, – печально сказала Лю-эр с чрезвычайной осторожностью. – Если они сейчас узнают, что вы разорвали отношения с семьей Нин, боюсь представить, что они сделают с вами.

– Прямо сейчас мы это и выясним, – сказала юная госпожа Цзюнь.

Прямо сейчас?

Служанка на мгновение оцепенела. Когда она проследила за устремленным вперед взглядом юной госпожи, то увидела две лошадиные повозки, которые проносились мимо них в сопровождении нескольких человек. Один из охранников что-то сказал сидящим внутри людям. Занавеска была отдернута, и на них устремила взор пожилая женщина.

– Старая госпожа! – выкрикнула служанка.

Экипаж остановился прямо перед ними, и старуха, не дожидаясь помощи слуг, вышла из повозки, после чего сразу направилась к юной госпоже Цзюнь.

Цзюнь Чжэньчжэнь осмотрела стоявшую перед ней старушку – невысокую коренастую женщину с квадратным лицом, приблизительно шестидесяти лет. Она носила светло-коричневое расшитое золотом верхнее платье, иссиня-черную юбку с вышитой на ней лошадью, а седые волосы были украшены шпилькой с золотой хризантемой и сломанной ветвью – головной убор словно сверкал на ее голове. Женщина всем своим видом излучала богатство и благородство.

То была старая госпожа Фан, бабушка Цзюнь Чжэньчжэнь. У нее был один сын и одна дочь, но теперь все уже мертвы. В то же время выражение ее лица оставалось торжественным, а взгляд – зорким и проницательным, ее аура и в самом деле устрашала. По старушке нельзя было сказать, что она два раза хоронила своих детей, да она даже не испытывала никакого сочувствия к осиротевшей внучке.

– Слышала, ты повесилась? – посмотрела на нее и медленно произнесла старуха.

Бэйлю находился в полудне езды от Янчэна. Сразу после того, как девушки разработали план с повешеньем, Лю-эр немедленно послала человека в Янчэн, чтобы сообщить о происшествии семье Фан. Однако она не ожидала, что самоубийство Цзюнь Чжэньчжэнь будет настолько правдоподобным. У нее самой, естественно, и в мыслях не было так пугать людей. Когда юная госпожа Цзюнь восстановила силы и заявила, что они сами в состоянии решить возникшую проблему, Лю-эр тут же перестала уведомлять обо всем семью Фан.

Девушка «повесилась» вчера вечером, а семья Фан уже к полудню следующего дня примчалась сюда. Несмотря на сказанное ранее, можно было подумать, что им небезразлична судьба юной госпожи.

Цзюнь Чжэньчжэнь только собиралась поклониться, как вдруг раздался голос ее бабушки.

– Так почему ты все еще жива? – бросила старуха, откровенно насмехаясь над ней.

Юная госпожа Цзюнь вздохнула и тут же выпрямилась.

Служанка с нескрываемой злобой уставилась на женщину.

– Старая госпожа, она действительно чуть не умерла, мне с большим трудом удалось спасти ее, – с ненавистью произнесла Лю-эр.

Старая госпожа Фан усмехнулась.

– Разве эта девчонка не сама хотела умереть? Зачем было ее спасать? – спросила она. – Мне доводилось слышать о людях, которые очень хотели жить, но по каким-либо причинам их жизни обрывались. Однако впервые вижу, чтобы пытающийся умереть человек не смог этого сделать.

Было неожиданно слышать такие слова из уст единственных кровных родственников, на которых, как она считала, могла положиться. Даже семья Нин, ненавидевшая ее, не позволяла себе настолько ужасных речей.

Однако служанка, которая из-за презрительного отношения семьи Нин краснела и роняла слезы, сейчас не испытывала ни малейшего страха, уперла руки в боки и окончательно вышла из себя.

– Если бы моя госпожа умерла, это ваша семья осталась бы виновата, – завопила она. – Вы, дельцы, все бесчувственные и непорядочные! Это вы постоянно издевались над юной госпожой, черствые твари!

Цзюнь Чжэньчжэнь ахнула от удивления. Вот действительно – волк в овечьей шкуре. Служанка оказалась не такой уж трусливой и робкой. Прохожие не могли не остановиться, завидя ее высокомерный и злобный взгляд, который сопровождался громкими ругательствами.

Однако старая госпожа Фан совершенно не была шокирована грубостью Лю-эр, равно как и прислуга позади нее. Все они выглядели так, будто это было обычным явлением.

Немного поразмыслив, юная госпожа Цзюнь поняла: ее служанка всегда так относилась к членам семьи Фан. Причиной тому было то, что Лю-эр постоянно старалась быть на стороне своей госпожи.

Хоть девушка потеряла обоих родителей и сбежала со своей служанкой в поисках крыши над головой, они обе не собирались трястись в страхе из-за того, что стали зависимы от чужих людей, напротив, они старались сохранить свою гордость. Одна из причин заключалась в том, что мать юной госпожи Цзюнь почти полностью разорвала отношения со своей семьей с того самого момента, как вышла замуж. Они практически никогда не встречались, если не брать в расчет обмен подарками во время праздников.

За исключением своей бабушки, юная госпожа Цзюнь была практически чужой остальным членам семьи Фан. А другая причина, не менее важная, была связана с низким статусом держателей денежной лавки во времена Великой династии Чжоу.

Пусть у семьи Фан и было достаточно денег, в глазах обездоленной Цзюнь Чжэньчжэнь они все еще оставались подлыми и низкосортными людишками, и это не говоря уже о том, что статус юной госпожи Цзюнь был выше за счет брачного контракта.

Таким образом, с тех пор как она приехала в дом своей бабушки, девушка чувствовала, что находилась среди гнусных торгашей, а ее презрение и высокомерие, конечно же, вызывали недовольство семьи Фан. Они смотрели друг на друга с отвращением и даже доброго слова сказать не могли.

Бесспорно, такой ребенок был самой настоящей головной болью. Но, так или иначе, семья Фан – ее единственные оставшиеся родственники, разве семья Нин могла быть для нее ближе, чем они?

С виду семья Нин казалась приветливой, но девушку это чуть не погубило. Семья Фан, напротив, казалась бесчувственной, но они примчались сразу же, как получили дурные вести. Ребенок принял своих родственников за врагов, а врагов – за родственников.

После того как у юной госпожи Цзюнь промелькнула эта мысль, она почувствовала, словно ее ударили ножом, и эта душевная боль отразилась на ее лице.

Выражение лица девушки, полное досады, мучения и отвращения, было хорошо знакомо старой госпоже и всем, кто стоял за ее спиной. Бабушка никак не отреагировала, а слуги отступили на шаг назад, нисколько не скрывая своей неприязни.

Служанка, разумеется, тоже это заметила, после чего ей захотелось еще сильнее вступиться за свою госпожу, но та и пискнуть не успела, как старуха сразу же прервала ее.

– Чжэньчжэнь, я ведь прекрасно знаю, что в душе ты чиста и благородна. Для семьи Нин такое поведение неприемлемо, и это слишком даже для тебя… Иди сюда, – равнодушно сказала ей бабушка.

Когда она произнесла слова «чиста и благородна», юная госпожа Цзюнь отчетливо увидела насмешку на лицах слуг позади старушки.

Две служанки тут же вышли вперед, а старая госпожа посмотрела на свою внучку.

– Возьмите веревку и ждите, когда эта девчонка вновь отправится к дому семейства Нин и повесится, продемонстрировав всем нам свою искренность, – медленно произнесла она. – После этого сообщите семье Нин, что при жизни Цзюнь Чжэньчжэнь была членом их семьи, а после смерти стала их призраком. Пусть сами решают, сжечь ее тело или похоронить. Наша семья Фан не будет принимать в этом участия.

Лю-эр раздраженно топнула ногой.

То, что она сейчас сказала… Разве это те вещи, которые могла говорить бабушка своей родной внучке?

– Не думайте, что я не понимаю, что вы пытаетесь сделать. Вы видите, что моей госпоже не на кого положиться, и именно поэтому намереваетесь погубить ее, чтобы другие вас не возненавидели и ваше дело не загнулось.

Лю-эр шагнула вперед, встала перед старухой и крикнула:

– Вы все негодяи…

Вся эта сцена происходила на улице. Хотя городок Бэйлю не такой оживленный, как Янчэн, в полдень здесь проходило очень много людей. Значительная их часть и так искоса поглядывала в их сторону после того, как повозки остановились на обочине. Но теперь, когда голос служанки внезапно стал еще громче, это привлекло еще больше зевак.

Это был самый настоящий позор. Стоявшая рядом со старой госпожой прислуга поспешила вперед. Лю-эр всегда была грубоватой, но никогда проблем не создавала, а сейчас даже осмелилась буквально тыкнуть пальцем в кончик носа старушке и оскорбить ее. Прежде чем служанки успели до нее дотянуться, всегда равнодушная к ней старая госпожа Фан первой подняла руку.

– Мерзавка! – бросила она и замахнулась, собираясь ударить служанку.

Лю-эр не ожидала, что старуха, которая раньше даже не смотрела в ее сторону, вдруг захочет ее ударить.

Несмотря на то что старая госпожа Фан была уже немолодой, силенок у нее хоть отбавляй. Однажды Лю-эр случайно забрела на задний двор и увидела, как старушка голыми руками била деревянный столб. Подойдя поближе, она заметила, что этот столб был совершенно гладок. Ей показалось это забавным, и она побежала рассказывать о своей находке юной госпоже.

Но ее лицо – не деревянный столб. При такой силе удара она непременно могла упасть на землю и, возможно, остаться без зубов.

Было уже поздно пытаться этого избежать, и Лю-эр просто безучастно стояла и смотрела на приближающуюся к ней ладонь. Вдруг появилась чья-то рука и схватила старую госпожу Фан за запястье. Рука остановилась рядом с лицом служанки.

Лю-эр выдохнула, повернула голову и взглянула на подошедшую Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Юная госпожа! – в панике выкрикнула она.

Но та даже не взглянула на нее, а лишь продолжила сверлить взглядом свою бабушку.

Старуха тоже смотрела на нее с холодной усмешкой.

– Что не так? Я же негодяйка, разве я не могу ударить твою служанку? – отрезала она.

Юная госпожа Цзюнь усмехнулась.

– Бабушка, дело не в том, что вы не можете ее ударить, а в том, что вам незачем это делать, – ответила она, держа старуху за руку и медленно опуская ее вниз. – Конфликт исчерпан, я больше ничего не должна семье Нин. Больше не нужно разыгрывать спектакль, чтобы защитить меня.

Старая госпожа Фан посмотрела на нее и замерла.

Глава 9

Умиротворение и совместное возвращение домой

Юная госпожа Цзюнь говорила мягко и медленно, и ближе к концу фразы ее голос становился все тише. Только бабушка могла ясно расслышать последнее предложение.

Старая госпожа Фан устремила взгляд на стоящую перед ней внучку. Несмотря на свой огромный жизненный опыт, даже она была шокирована тем, что услышала.

– Что ты сказала? – не могла не спросить она.

Юная госпожа Цзюнь отпустила ее руку и сделала шаг назад.

– Я уже ясно дала понять семье Нин, что в будущем не буду иметь к ним никакого отношения, – тихо ответила девушка.

Уже ясно дала понять семье Нин? Никакого отношения? Старая госпожа действительно не могла понять, что это значит.

Будь это кто-то другой, она бы уже мигом сообразила, но эта Цзюнь Чжэньчжэнь…

Старая госпожа странно посмотрела на нее. Ее внучка была одета в старые лохмотья, а выражение лица было таким, словно девушка собиралась устроить возмездие.

– Ты что задумала? – спросила старуха.

Служанка уже более-менее отошла от шока и сразу, как услышала заданный вопрос, подала голос.

– Моя госпожа уже расторгла брачный контракт с семьей Нин, – сказала она, задыхаясь от обиды после очередного упоминания этого брака.

Юная госпожа Цзюнь в самом деле вызывала жалость. Родители рано скончались, ей пришлось искать пристанища у семьи со стороны матери, а те, в свою очередь, всячески измывались над ней.

Фразу «расторгла брачный контракт» услышали все вокруг, теперь уже и прислуга оказалась потрясена.

– Разве такое возможно? – не удержалась от вопроса одна из служанок старой госпожи.

Цзюнь Чжэньчжэнь взглянула на нее и усмехнулась.

– А почему нет? – тихо промолвила она.

Конечно же, такой поворот событий возможен, а вот выйти замуж было куда нереальней, ведь семья Нин ни за что бы не признала эту помолвку. Однако только сейчас служанка отметила, что именно юная госпожа была инициатором расторжения контракта.

Цзюнь Чжэньчжэнь приехала в Янчэн, чтобы выйти замуж за Нин Юньчжао, и все это время она только и делала, что создавала проблемы с этой свадьбой. Да девушка даже хотела свести счеты с жизнью. Так как же она могла пойти на такое?

– Конечно, это возможно! Моя юная госпожа… – агрессивно начала Лю-эр и окинула взглядом прислугу.

Но Чжэньчжэнь прервала ее прежде, чем та успела договорить.

– Давайте вернемся и поговорим об этом позже, – озираясь по сторонам, сказала она.

Остальные непроизвольно проследили за ее взглядом и обнаружили, что вокруг них собралась любопытная толпа и наблюдала за происходящим. Многие тыкали в них пальцем и о чем-то перешептывались друг с другом, очевидно, догадываясь, что перед ними юная госпожа Цзюнь.

В Янчэне девушка только и ждала момента, когда все будут узнавать ее как невесту десятого молодого господина семьи Нин. Теперь ее появление в городе Бэйлю создавало еще больше шума.

В сочетании с ее скандальной попыткой самоубийства на постоялом дворе, к ее несчастью, все в этом крохотном городке могли уже знать, кто она такая.

Но разве это не то, чего девушка и добивалась с самого начала? Почему же именно она добровольно разорвала помолвку?

Все взгляды были прикованы к юной госпоже Цзюнь, которая неуверенно стояла с опущенными глазами. Невозможно было понять, что сейчас она чувствовала.

– Спасибо, бабушка, что лично приехали сюда забрать меня, – девушка слегка согнулась в поклоне, – из-за меня вы перепугались и были втянуты в неприятности.

Рука старой госпожи Фан слегка дрогнула. Выражение ее лица, когда она посмотрела на свою внучку, отражало явное удивление, в котором таилось еще больше смешанных эмоций.

Перепугалась и была втянута в неприятности?

Она совершенно не ожидала услышать эту фразу, а тем более из уст внучки, на которую практически не обращала никакого внимания.

Эта мысль подействовала, как ведро холодной воды, и вывела старую госпожу Фан из оцепенения. Ее удивление рассеялось, оставив лишь место сомнению.

Что эта девчонка задумала?

– Ты, должно быть, шутишь. Это мы втянули тебя во все это, из-за чего ты подверглась унижению, – равнодушно сказала бабушка и взглянула на внучку. – Раз ты хочешь вернуться с нами домой, то поехали прямо сейчас.

Закончив разговор, она развернулась и выразительно посмотрела на служанок. Они поняли намек и отступили на несколько шагов назад.

Юная госпожа Цзюнь молча последовала за ней. Как только она собралась уходить, Лю-эр с неприкрытой злобой и недовольством оглядела прислугу семьи Фан, но не стала им ничего говорить и отправилась за своей госпожой.

Со старой госпожой Фан прибыло две повозки. Сама она села в одну, а ее прислуга проводила Цзюнь Чжэньчжэнь в другую. После этого служанки вернулись и втиснулись в повозку к старушке.

Конечно же, девушка не стала бы ехать вместе с такими низкосортными людьми.

Они удалились под пристальными взглядами прохожих, и никто даже не заметил, что одна из служанок семьи Фан скрылась в толпе и слушала их бурные обсуждения.

Несмотря на то что повозки ехали не по главной дороге, двигались они достаточно ровно.

– Что это за повозка такая? – жаловалась Лю-эр. – Она точно для перевозки людей, а не для товара? Хоть бы жаровню дали, холодно же! Они нарочно делают так, чтобы вы замерзли?

Цзюнь Чжэньчжэнь осмотрела повозку. Справедливости ради, сделана она была добротно, хотя в ней не было никаких украшений, не говоря уже о нескольких маленьких жаровен. Их не обделили, разве что несколькими толстыми подушками.

– Конечно же, она для людей, – сказала юная госпожа Цзюнь.

В этот момент она думала о девушке, не сумевшей оправиться от тяжелых последствий удушения – о юной госпоже Цзюнь, которая все-таки скончалась в тот день.

Рука Цзюнь Чжэньчжэнь коснулась подушки. В целом ее даже устраивало такое положение дел. Единственный нюанс – теперь она находилась в чужом теле, мертвого человека.

Хоть самой юной госпожи больше не было в живых, с ее телом ничего не случилось.

Ветер кружил в повозке через занавески, принося с собой прохладный воздух.

– Юная госпожа, вам не холодно? – спросила с беспокойством Лю-эр, потерла руки и продолжила ворчать: – Ну почему здесь нет никакой печки?

Хотя девушки смотрели на семью Фан свысока, они без угрызения совести наслаждались всеми ее благами. В глубине души Чжэньчжэнь и Лю-эр были уверены, что это огромная честь для семьи Фан.

До чего же нелепые и противные детишки.

На лице юной госпожи промелькнула улыбка, и она не удержалась от смеха, после чего на нее волной нахлынули переживания. В глубине души она чувствовала, что теперь имела полное право пользоваться чужими благами.

Руки юной госпожи, сложенные на коленях и припрятанные рукавами платья, были крепко сжаты. Жгучая боль хотела вырваться криком наружу, но встала комом в ее горле.

С момента пробуждения все вокруг было слишком странным и выходило далеко за рамки ее понимания. Девушка старалась сохранять спокойствие только для того, чтобы справиться с этой новой для нее реальностью. Она подавляла те эмоции, из-за которых любой человек мог легко потерять рассудок, лишь бы самой не сойти с ума.

Ненависть – как раз та самая эмоция, из-за которой проще всего было свихнуться.

Цзюнь Чжэньчжэнь потянулась к шторке и выглянула в окно.

– Юная госпожа Цзюнь, разве здесь и так недостаточно холодно? – служанка не заметила ее тревоги, лишь обратила внимание на движения и поспешно продолжила с недовольным лицом: – Ну почему здесь нет даже небольшой грелки для рук?

Лю-эр развернулась и переползла в переднюю часть повозки.

– Остановитесь! – крикнула она. – Дайте нам грелку!

Люди снаружи были немного сбиты с толку ее криками, но они не осмелились перечить, поэтому им пришлось доложить обо всем старой госпоже, которая ехала впереди. Минуту спустя прислуга из первой повозки принесла ручную грелку.

Служанка осмотрела переданную им вещицу и нахмурилась.

– Но ведь она старая, – брезгливо бросила она.

Служанка старалась быть терпеливой:

– Мы выезжали очень быстро и не подготовились должным образом. Эта грелка принадлежала одной из служанок, вы можете ее забрать.

Лю-эр отбросила грелку в сторону и пронзительно закричала:

– Ай-ай, она такая грязная, да еще и воняет отвратительно!

Лицо служанки позеленело, а Лю-эр тем временем и не думала прекращать ругаться:

– …Ну почему вы не оставили здесь жаровни? С одной только подстилкой ведь можно замерзнуть насмерть.

Юная госпожа Цзюнь, которая уже какое-то время витала в облаках, не смогла сдержать улыбки:

– Лю-эр! – прикрикнула она.

Служанка тут же закрыла свой рот.

– Все в порядке, страшного ведь ничего не случилось. Потерпи, мы уже скоро приедем, – сказала юная госпожа Цзюнь.

Лю-эр подчинилась словам своей госпожи и буркнула на стоящую снаружи девушку.

– Можешь идти, – с презрением отмахнулась она.

Та сдержанно поклонилась, развернулась и ушла прочь.

Повозки продолжили движение. Увидев вернувшуюся побледневшую служанку, остальные слуги старой госпожи Фан могли ей только посочувствовать. Все они отчетливо слышали недовольства Лю-эр.

– Юная госпожа Цзюнь в этот раз какая-то очень уступчивая, – чуть помедлив, сказала одна из служанок.

Так или иначе, она все же была внучкой старой госпожи Фан. Та, может, и испытывала к ней неприязнь, но они все еще оставались кровными родственниками. Что бы ни случилось, слуги должны были оставаться с девушкой почтительными.

Старая госпожа Фан, которая все это время сидела на подушке и отдыхала с закрытыми глазами, недовольно фыркнула.

– Удивительно. Одна играет роль злодейки, а другая прикидывается добрячкой, – резюмировала она. – Посмотрим, что эта негодница на этот раз задумала.

Служанки молча опустили головы и не осмелились что-либо ответить.

Занавески приподнимались порывами ветра, и до всех доносился едва уловимый голос Лю-эр из следующей за ними повозки:

– …Юная госпожа, минуточку, сейчас я надену на вас свою одежду… Юная госпожа, вы не хотите чаю? … Ах, вы ведь так давно не пили чай… Я хоть выпила несколько чашек в доме семьи Нин… Здесь даже нет чая… Они и в самом деле…

Юная госпожа Цзюнь отвела взгляд от окна и взглянула на Лю-эр.

– Не нужно. Мне не холодно, и я не хочу чаю. Я поднимаю занавеску просто потому, что хочу подышать свежим воздухом, – промолвила она. – Расслабься и отдохни.

Служанка смутно почувствовала, что юная госпожа сказала это не ради того, чтобы Лю-эр отдохнула. Какова вероятность того, что ее заткнули просто потому, что она вела себя слишком шумно?

В прошлом она не слишком задумывалась о словах своей госпожи. Слова девушки никогда не расходились с делом, но после, казалось, дружелюбного и мирного разговора Цзюнь Чжэньчжэнь с госпожой Нин последняя, в конце концов, ушла с побелевшим лицом. Оглядываясь на это сейчас, Лю-эр осознала, что теперь в словах юной госпожи скрывался какой-то подтекст.

Как самая способная и единственная прислуга юной госпожи, Лю-эр чувствовала, что теперь она должна была научиться понимать ее слова, чтобы случайно не пойти против ее воли и не совершить ошибку.

Лю-эр на какое-то время затихла и обратила внимание, что Чжэньчжэнь не проронила ни слова. Что еще больше подтвердило догадки служанки о том, что юная госпожа таким образом заставила ее замолчать.

Цзюнь Чжэньчжэнь неподвижно сидела и смотрела в окно, служанка беспокоилась, что у нее уже затекла шея.

– Юная госпожа, на что вы смотрите? – с любопытством спросила она.

Цзюнь Чжэньчжэнь глядела в окно, ей открывался широкий обзор на равнину за поселком Бэйлю. Студеная зима сейчас казалась затяжной и в какой-то степени слишком суровой.

– На пейзаж, – ответила девушка.

Она побывала во многих местах и видела множество пейзажей, но это место, к северу от столицы, никогда раньше не проезжала. Девушка и не думала о том, что сможет увидеть все это даже после смерти.

Глава 10

Тетя и сестра

Занавеска около юной госпожи Цзюнь в течение всего пути оставалась приподнятой. Глядя на нее, Лю-эр невольно с ужасом вспоминала ее попытку самоубийства, потому всю оставшуюся дорогу покорно молчала.

После отъезда из Бэйлю они вскоре достигли главной дороги. По мере приближения к Янчэну по пути встречалось все больше повозок и пешеходов. Перед въездом в сам город уже можно было отчетливо ощутить атмосферу оживленности и суеты.

Цзэчжоу, Янчэн.

Хотя девушка никогда не была в северо-западной части этого города, он не был ей незнаком. И не только он – местность к северу от столицы ей не казалась чуждой, поскольку она знала все из карт и книг.

Обычаи северных регионов были достаточно открыты, поэтому не было ничего плохого в том, что Цзюнь Чжэньчжэнь ехала с открытой шторкой и выглядывала наружу. Иногда прохожие бросали на нее взгляд, а красавица в ответ мельком смотрела на них.

Юная госпожа Цзюнь сосредоточила свое внимание на открывшейся перед ней картине, стараясь не думать слишком много о делах минувших дней.

Она уже вполне понимала, что произошло в прошлом: не было необходимости тратить на это свои силы. Размышления об этом снова и снова пользы не приносили, только лишний раз вызывали чувства подавленности, сожаления и негодования.

Ей лишь оставалось узнать, кто она, как обстояло положение дел и что же делать дальше. Чтобы ответить на эти три вопроса, девушка должна была сохранять ясность ума.

Не думать о прошлом, сосредоточиться на настоящем, смотреть только в будущее.

Как только повозка миновала высокие городские ворота Янчэна, Лю-эр очнулась, выглянула наружу и скривила губы.

– И снова мы вернулись в этот дом, – брезгливо и беспомощно пробубнила она.

На сей раз дом отличался еще больше, чем раньше. Прежде это отвратительное жилище было лишь временным пристанищем для прислуги семьи Фан, из-за чего сильно напоминало обычный постоялый двор. Если бы ситуация складывалась в пользу юной госпожи и ее служанки, то их настоящим домом стала бы нынешняя резиденция семьи Нин в Бэйлю.

В душе они верили, что все это – временные неудобства, через которые им нужно было пройти, смирившись с низким положением и постоянным выживанием, и тогда черная полоса в жизни рано или поздно бы закончилась.

Но теперь брачный контракт расторгнут, а юной госпоже некуда было идти. Впереди ждала лишь бесконечная тьма.

И что делать дальше?

Прежде заносчивое лицо служанки теперь выражало откровенное недоумение, и, даже войдя в двери этого дома, она пребывала в полном замешательстве.

Юная госпожа Цзюнь внимательно его осмотрела.

Дом семьи Фан располагался в самом центре Янчэна. Хоть он не шел ни в какое сравнение с владениями семьи Нин, но занимал достаточно большую площадь и не имел себе равных в городе: роскошные расписные колонны, множество павильонов и террас, а здания по всему двору располагались в хаотичном порядке, что выглядело весьма привлекательно.

Повозки пересекли узкий переулок и въехали во внутренний двор. Еще до того как они остановились, юная госпожа Цзюнь могла отчетливо слышать суматоху снаружи и звук приближающихся шагов.

Это были остальные члены семейства, которые чуть ранее получили печальные новости и, вероятно, были очень встревожены.

– …Они вернулись.

– …Умерла?

– …Она и в самом деле умерла?

Среди всего шума был отчетливо слышен пронзительный женский голос, владелица которого была не столько обеспокоена и встревожена, сколько воодушевлена.

По-видимому, волновались отнюдь не все.

Юная госпожа Цзюнь поджала губы и выглянула в окно в направлении этого голоса. Во двор ввалилось около дюжины женщин разного возраста, все они были в пестрых одеждах.

Взгляд Чжэньчжэнь остановился на девушке лет четырнадцати. Она была очень красива и выделялась среди толпы. За счет своих острых приподнятых бровей она напоминала старую госпожу Фан.

Мгновением позже взгляды двух девочек встретились. То была третья юная госпожа Фан. Цзюнь Чжэньчжэнь узнала в ней свою двоюродную сестру, младшую внучку ее бабушки.

Увидев ее в повозке, юная госпожа Фан была явно ошарашена и даже не пыталась скрыть своего разочарования и пренебрежения.

– Такая никчемная, даже не хватило смелости, чтобы помереть, – плюнула она, развернулась и собралась уходить.

Шум вокруг внезапно стих: все служанки затаили дыхание и напряженно поглядывали на девушку, сидящую в повозке.

Весной на третий год правления Тайкан [14] юную госпожу Цзюнь забрали из Фунина, и тогда она впервые встретилась со своей двоюродной сестрой в доме Фан. Все вокруг жалели Чжэньчжэнь, потерявшую отца и мать, поэтому вынесли и подарили ей свои любимые вещи.

Цзюнь Чжэньчжэнь попросила свою служанку принять все дары, но подготовить ответные подарки не посчитала нужным. Это, конечно, нельзя было назвать обычным визитом к родственникам, в конце концов, только-только скончался ее отец, поэтому семья Фан не сочла подобное поведение девушки грубостью.

Однако на следующий день третья юная госпожа Фан увидела, как подаренный ею носовой платок использовался Лю-эр в качестве тряпки для чистки грязной обуви.

Тогда она отправилась к Чжэньчжэнь и спросила, в чем дело, на что та дала простой ответ:

– То, что моя служанка пользуется такой дешевой вещицей, – уже хорошо.

Между девушками тут же развязалась драка. Она закончилась тем, что Цзюнь Чжэньчжэнь схватила веревку с намерением уйти и повеситься. Эта ситуация вынудила их бабушку наказать третью юную госпожу.

С тех пор между сестрами началась самая настоящая вражда. В течение полугода у них еще несколько раз разгорался конфликт, и, если бы госпожа Фан не держала третью юную госпожу Фан в ежовых рукавицах, неизвестно, во что бы это все могло вылиться.

Услышав новость о том, что сестра повесилась, третья юная госпожа Фан совершенно не испугалась. Напротив, она рванула с таким довольным видом, словно была только рада обнаружить ее мертвой. Это было достаточно неприятно, и Цзюнь Чжэньчжэнь опасалась, что сейчас начнется очередная отчаянная драка.

Все служанки уже приготовились разнимать этих двоих, ожидая, что зачинщиком конфликта будет именно она, но юная госпожа Цзюнь продолжала сидеть неподвижно.

Она что, разве не слышала, что ей только что сказали?

– Фан Цзиньсю!

Из повозки раздался резкий крик, после чего из нее выпрыгнула взбешенная Лю-эр.

– Фан Цзиньсю, ты такая бесчувственная и бессердечная, так и норовишь отправить мою госпожу на верную смерть!

Лю-эр с угрожающим видом посмотрела по сторонам, словно вот-вот собиралась на кого-нибудь наброситься.

И служанки в повозке, и сидевшая возле окна юная госпожа Цзюнь не могли этого не понять.

Лица служанок, которые помогали старой госпоже Фан покинуть повозку, сразу переменились, и они тут же пустились в сторону Лю-эр.

– Кто это посмел нести такую чушь в присутствии третьей юной госпожи? – резко закричали они. – Хватайте ее и не дайте ей уйти!

С этими словами они выбежали вперед и преградили Лю-эр дорогу.

– Юная госпожа Цзюнь полдня просидела в повозке и тоже устала, лучше помоги ей выйти, чтобы она скорее отдохнула, – попытались они по-хорошему убедить Лю-эр, закрывая ей обзор и не позволяя пройти дальше.

Было очевидно, что все это делалось для того, чтобы защитить юную госпожу от их собственной семьи и при этом обидеть Чжэньчжэнь, которая фактически была для них чужой.

Эти гнусные людишки.

Лю-эр топала ногами и собиралась уже начать проклинать всех направо и налево, как вдруг Чжэньчжэнь подняла занавеску и громко позвала свою служанку, чтобы та помогла ей спуститься.

Слуги занервничали еще больше, наблюдая за тем, как юная госпожа Цзюнь выходит из повозки. Но девушка только смотрела на старую госпожу Фан. Она не ревела, не бранилась и даже не собиралась лезть ни с кем драку.

Обратив внимание на старую госпожу Фан, все служанки тут же согнулись в поклоне.

– Пойдем, – сказала бабушка и взглянула на Чжэньчжэнь, которая спокойно стояла в сторонке, после чего старуха направилась не к внутренним воротам, а свернула в узкий проход, ведущий в противоположную сторону.

Там находилась ее комната – юная госпожа Цзюнь поняла это после недолгих размышлений, после чего последовала за ней. Почти сразу же со стороны внутренних ворот девушка услышала звук приближающихся шагов.

– Матушка, – изнутри донесся чей-то ласковый и встревоженный голос.

После этого юная госпожа Цзюнь увидела быстро приближающуюся красивую женщину приблизительно тридцати пяти-шести лет, которая на первый взгляд казалась нежной и очень великодушной.

Это была тетя Цзюнь Чжэньчжэнь, госпожа Фан.

– Матушка, вы вернулись, – сказала она, после чего ее взгляд упал на юную госпожу Цзюнь. На ее лице отражалось счастье с небольшой ноткой грусти. – Чжэньчжэнь, рада, что и ты здесь.

Это тот самый случай, когда нельзя судить человека по внешности: снаружи женщина казалась добросердечной, но в душе была жестокой. Во всяком случае, так подсказывали юной госпоже ее воспоминания.

К сожалению, мир и в самом деле переполнен скверными людьми.

Цзюнь Чжэньчжэнь опустила взгляд и слегка поклонилась ей. Это было настолько неожиданно, что госпожа Фан растерялась и забыла, что вообще хотела сказать.

– Я отойду с ней, нам нужно кое о чем поговорить, – сказала старая госпожа Фан. – Можешь возвращаться первой.

Этими словами старшие семьи Фан четко давали понять, где и когда младшему поколению не следовало находиться. Юная госпожа Цзюнь и члены семьи Фан испытывали взаимную неприязнь друг к другу. Девушка считала, что оставаться в одном доме с женщинами семьи Фан – ниже ее достоинства, в то время как старая госпожа Фан и вовсе желала, чтобы духу ее здесь не было.

Это дитя вызывало лишь одну головную боль.

Цзюнь Чжэньчжэнь поджала губы, понимая, что раньше юная госпожа доставляла людям слишком много хлопот.

Глава 11

Вопрос самому себе

Представители старшего поколения, как правило, во всем потакали младшим, и госпожа Фан охотно этим пользовалась, так что на слова старой госпожи она особо не отреагировала. Тем не менее женщина все равно забеспокоилась, когда услышала, что старая госпожа Фан собиралась поговорить со своей внучкой.

– Матушка, время уже позднее, да и Чжэньчжэнь наверняка устала от долгой поездки. Отдохните для начала.

Она предложила это старой госпоже Фан только ради того, чтобы раньше времени не провоцировать Цзюнь Чжэньчжэнь.

Старуха поняла истинное значение ее слов, но решила поступить по-своему.

– Возвращайся первой, – повторила она.

Госпожа Фан никогда бы не осмелилась пойти против своей свекрови, поэтому, параллельно посматривая на Цзюнь Чжэньчжэнь, она даже не пыталась ее переубедить. Заметив, что девушка тоже смотрела на нее, ее белоснежная кожа и черные как смоль глаза оставались бесстрастными и умиротворенными.

К удивлению женщины, сейчас Цзюнь Чжэньчжэнь можно было охарактеризовать лишь двумя словами – спокойная и невозмутимая.

Эта спокойная и невозмутимая девушка отвела взгляд.

– Чжэньчжэнь, я попрошу на кухне приготовить для тебя еду. Сообщи кухаркам, что бы ты хотела поесть, – подавляя свое удивление, промолвила госпожа Фан приторно-сладким голосом.

Принимая во внимание дурной нрав девушки, тетушка не осмелилась лично организовать ей еду, поэтому госпожа Фан предоставила Цзюнь Чжэньчжэнь возможность свободно распорядиться кухней.

Юная госпожа Цзюнь поклонилась, прежде чем уйти.

Вообще, Чжэньчжэнь следовало бы выразить благодарность своей тете, но, поскольку девушке было, по всей видимости, не свойственно такое поведение, от подобных действий она воздержалась.

Помимо прочего, госпожа Фан и так пребывала в полной растерянности, наблюдая за удаляющимися фигурами своей племянницы в компании старой госпожи Фан.

– Ума не приложу, что она задумала на этот раз, – сказала женщина сама себе, полная отчаяния. Она посмотрела на стоявшую в стороне прислугу и подумала об услышанных ранее новостях. – Чжэньчжэнь в самом деле разорвала все связи с семьей Нин? И даже стала инициатором этого?

Служанка подтвердила ее слова:

– Все именно так. Старая госпожа Фан отправила своих людей в Бэйлю для уточнения некоторых деталей.

Тетя слегка нахмурилась.

– Раз уж на то пошло, почему матушка собралась поговорить с ней лично? – поинтересовалась женщина. – Да и вообще, можно ли принимать слова этой девчонки за чистую монету? И что матушка там нового услышит?

Когда речь шла о Цзюнь Чжэньчжэнь, вся семья Фан сходилась во мнении, что раз девушка решалась на столь ужасные поступки, то и верить ей было нельзя. В прошлом старая госпожа Фан даже не смотрела в ее сторону, не говоря уже о желании лично что-то узнать от своей внучки.

– Быть может, она собралась утешить ее? – немного подумала и предположила служанка. – Все-таки, если бы она повесилась, у нашей семьи появилось бы много проблем.

– Утешить? Чжэньчжэнь нашу семью ни во что не ставит, с какой стати мы должны ее успокаивать? – возмущалась госпожа Фан, после чего закончила говорить и отвернулась. – Возвращайся.

Было поздно, и по обеим сторонам дорожки уже горели фонари. Цзюнь Чжэньчжэнь, держа свою служанку за руку, медленно плелась за старой госпожой Фан.

Двор, в котором располагалась комната юной госпожи, находилась недалеко от внутренних ворот. Однако из-за особенностей дома им приходилось сначала идти через длинный коридор, а затем подниматься по ступеням мимо ограды, украшенной цветами. От этих витиеватых похождений у девушки разболелись ноги, прежде чем они добрались до места назначения.

Именно из-за того, что в этой семье Чжэньчжэнь недолюбливали, ее разместили в таком отдаленном месте, лишь бы она никого не беспокоила и не попадалась людям на глаза.

Хотя дом располагался относительно далеко, двор все равно был более чем роскошным. Под крыльцом уже зажгли фонарики, а около входа стояли четыре служанки, которые согнулись в приветственном поклоне и приподняли увесистые, но весьма изящные дверные занавески.

– Старая госпожа, юная госпожа Цзюнь, – пригласили они их нежными, словно пение птиц, голосами.

В доме бабушки, по правилам, девушку следовало бы называть двоюродной сестрицей: таков был ее статус по материнской линии и порядку старшинства в их роде, но Цзюнь Чжэньчжэнь совершенно не нравилось, когда ее понижали в статусе, поэтому в ее присутствии все обращались к ней, как к юной госпоже Цзюнь.

Чжэньчжэнь прикусила губы и последовала за бабушкой внутрь. Помещение ярко освещалось фонариками, а воздух был по-весеннему теплым, также не обошлось без легкого и приятного аромата.

Юная госпожа Цзюнь окинула взглядом три комнаты: главный зал, кабинет и спальню. По сравнению с роскошью в доме семьи Нин тут все было весьма утонченно, но одновременно с этим довольно убого.

Собственно, как и платье, которое было надето на ней прямо сейчас.

Стоявшая за дверью служанка не осмелилась войти без позволения Чжэньчжэнь, в то время как Лю-эр ловко и довольно умело уже принесла горячий чай.

– Юная госпожа, выпейте скорее чаю и согрейтесь, – сказала она.

Впервые Цзюнь Чжэньчжэнь пришлось так долго путешествовать в повозке, да еще и зимой, из-за чего все ее руки и ноги окоченели. Приняв горячую чашку в руки, она ощутила, как тепло приятно расползлось по всему телу. Тогда она, наконец, снова почувствовала себя живой.

За второй чашкой чая Лю-эр не пошла. Ее совершенно не волновало, что настоящая хозяйка этого дома, вообще-то, находилась все еще в комнате.

Но старую госпожу Фан это не заботило. Пожилая прислуга и две служанки, вошедшие вместе с ней, тоже тихо стояли в сторонке. Похоже, они уже привыкли к этому.

А раз все уже привыкли, то на такого рода мелочи никто больше не обращал внимания. Все чувствовали себя непринужденно.

Цзюнь Чжэньчжэнь сделала еще глоток и продолжила держать теплую чашку в руках. Лю-эр подозвала служанку с улицы и попросила принести им горячей воды и свежеприготовленной еды.

– Я хочу суп из куриной крови и фрикадельки, – попросила юная госпожа. – Иди на кухню и передай мое распоряжение, а я пока поговорю с бабушкой.

Это был вполне обычный и четкий приказ, однако сердце Лю-эр все равно дрогнуло. Цзюнь Чжэньчжэнь попросила ее уйти, а затем добавила, что ей нужно пообщаться со старой госпожой. Это могло означать лишь одно: девушка хотела избавиться от всех свидетелей.

Хоть Лю-эр и не особо понимала, почему того желала ее госпожа, но она осознавала, что должна прислушиваться к словам Чжэньчжэнь, поэтому кивнула и послушно вышла.

– Вы тоже уходите, – приказала старая госпожа всей своей прислуге.

Служанки лишь поклонились и поспешно удалились.

– Что тут, в конце концов, происходит? – прямо задала вопрос старушка. – Что значит разорвала помолвку с семьей Нин?

– Долго рассказывать, – прямо ответила девушка. – Но в то же время на самом деле все довольно просто.

Старая госпожа Фан недоверчиво нахмурилась.

– Я совершила попытку самоубийства ради того, чтобы напугать семью Нин и всех вас, – начала Чжэньчжэнь.

Юная госпожа Цзюнь ненавидела семью Нин за нарушенное обещание и отказ признавать брачный контракт, а семью Фан – за их бессердечность и за то, что в трудную минуту не поддержали ее. Следовательно, девушке пришлось использовать свою смерть, чтобы предупредить две семьи сразу. Тогда весь мир бы увидел, какие людишки в этих семействах подлые, после чего народ стал бы их побаиваться.

Старую госпожу Фан позабавила эта история.

– В итоге я по-настоящему чуть не отправилась к праотцам, – продолжала свой рассказ юная госпожа Цзюнь.

Ее голос звучал плавно и сдержанно, интонация тоже оставалась ровной. Однако сказанная фраза точно вызвала трепет в душе собеседника, заставив прочувствовать невиданный ранее спектр эмоций.

Старая госпожа Фан невольно посмотрела на внучку – выражение лица девушки было таким же умиротворенным, как и тон ее голоса, а глаза, словно глубокий омут – такие же бездонные и неизведанные.

Все вокруг говорили, что третья юная госпожа Фан была похожа на свою бабушку, но сейчас, когда бабушка, наконец, внимательно посмотрела на Чжэньчжэнь, она поняла: эта внучка еще больше походила на нее, а особенно глаза.

Восторг от первой встречи быстро сменился досадой. Старая госпожа совершенно не ожидала, что они с этим ребенком окажутся настолько похожи, однако подобное сходство ее раздражало еще больше.

То, что Чжэньчжэнь рассказала, и в самом деле могло быть правдой.

Эта мысль промелькнула у старой госпожи Фан сразу, как она посмотрела своей внучке в глаза, после чего снова помрачнела. А тем временем интонация в голосе Чжэньчжэнь слегка изменилась.

– Нет ничего важнее жизни – это я осознала лишь тогда, когда оказалась на волосок от смерти. Из-за этого чувствую себя немного нелепо. И зачем только я вела себя так с остальными? Насильно мил не будешь, да и брак не должен начинаться с ненависти. Не хотят – ну и ладно! Мы с Лю-эр отправились туда, чтобы все им разъяснить и вернуть брачный контракт.

Начало всей этой истории старая госпожа Фан слушала с каменным лицом, однако, узнав конец, ее настроение тут же переменилось.

– Брачный контракт? – не думая, спросила она. – Разве ты не говорила, что нет никакого контракта?

– Просто мне хотелось позлить тетушку, – призналась девушка.

Старая госпожа Фан недоверчиво прищурилась. Она подумала о давнем споре между Чжэньчжэнь и госпожой Фан и наконец поняла, что именно девушка тогда имела в виду. Неужели все было просто ради того, чтобы кого-то разозлить?

Брачный контракт играл важную роль в этой неразберихе, а девчонка взяла и избавилась от него. Она в самом деле настолько глупа и не поняла, что по-настоящему важно, а что нет? Не смогла отличить черное от белого?

Если бы старая госпожа Фан собственноручно не отправила людей в семью Цзюнь забрать внучку, то решила бы, что ей подсунули какого-то другого ребенка.

Несмотря на то что зять старой госпожи Фан был немного странным, он все же сдал императорский экзамен и был очень образованным человеком, а дочь, может, и казалась достаточно хрупкой, но вот назвать глупой ее было нельзя.

– Что хорошего в том, чтобы злить ее? – еле сдерживая свой гнев, возмутилась старуха. – Почему ты с самого начала не показала им брачный контракт?

– Да даже достань я его чуть раньше, разве семья Нин согласилась бы? – спросила Чжэньчжэнь, смотря на свою бабушку. – Или вы бы поступили как-то иначе?

Старая госпожа Фан от удивления вскинула брови.

Семья Нин все равно ни при каких обстоятельствах не согласилась бы на эту помолвку. Им было неважно, существовал там какой-то подтверждающий документ или нет.

Первый вопрос Цзюнь Чжэньчжэнь был вполне уместен, а вот во втором скрывалась явная насмешка.

Поступили бы как-то иначе?

Без брачного контракта клан Нин не соглашался на свадьбу, поэтому семья Фан больше не пыталась их переубедить. Но раз даже при наличии контракта семья Нин продолжала отнекиваться, разве кто-то из семьи Фан попытался бы им противостоять?

Конечно же, нет.

К удивлению, девушка не стала реветь, топать ногами или отчитывать их за бессердечность и трусость, а просто заставила отвечать на интересующие ее вопросы.

Раз старая госпожа Фан больше не могла никак оправдать свои действия, теперь эта девчонка до конца жизни будет язвить?

Глава 12

Все вокруг слишком непривычно

Старая госпожа Фан загадочно посмотрела на внучку.

Трудно было сказать, достигла Чжэньчжэнь просветления из-за «смерти» или нет, но ясно было одно – девушка стала очень остра на язык.

Юная госпожа Цзюнь и раньше не стеснялась в выражениях, но тогда ее слова звучали нелепо, будто бы она просто винила всех вокруг в своих невзгодах.

– С брачным контрактом на руках мы, естественно, смогли бы тщательнее все обдумать и найти лучший выход из этой ситуации, – холодно подметила старая госпожа Фан.

– Чтобы вылечить сердечную болезнь, нужны соответствующие лекарства конкретно от этой болезни. Ума не приложу, как вы бы решили эту проблему. Уверена, что никак, – призналась девушка.

«Ох», – подумала про себя старая госпожа Фан.

– Рада, что ты это поняла. Что же касается возвращения брачного контракта… семья Нин сразу же забрала его? – поинтересовалась она.

Юная госпожа Цзюнь усмехнулась.

Да они и не могли не забрать. Было бы весьма странно, если бы они этого не сделали. Старая госпожа Фан уже успела пожалеть о том, что задала столь глупый вопрос. Или же ей просто было больше нечего сказать?

Если это так, то и продолжать разговор не имело смысла. Старая госпожа Фан резко встала:

– Вопрос закрыт. Ты очень долго крутилась как белка в колесе, но зато теперь наконец свободна от тяжкого бремени. А сейчас отдохни, давай поговорим об этом завтра, если тебе есть что добавить.

Договорив, она вышла, не дожидаясь ответа юной госпожи Цзюнь.

Прислуга за дверью поспешно отдернула занавеску, когда услышала звук приближающихся шагов.

Старая госпожа Фан подошла к воротам, но тут же остановилась и обернулась, чтобы еще раз посмотреть на внучку.

– И не носи больше такую безобразную одежду, – приглушенно выпалила она.

Девушка опустила голову и окинула взглядом порядком изношенное и пошитое из грубой ткани платье. Лю-эр достала его по просьбе своей госпожи, чтобы выглядеть достаточно бедно, но при этом не унизительно. В конце концов, одежда еще ни о чем не говорила.

Юная госпожа Цзюнь в ответ на требование бабушки лишь улыбнулась.

Больше старуха не сказала ни слова и быстро удалилась в окружении служанок – Чжэньчжэнь даже не успела ей на прощание поклониться.

– Юная госпожа! – Лю-эр лихорадочно приблизилась с несколькими служанками, которые держали коробочки с едой. – Что вы здесь делаете? Вы проголодались?

– Провожала бабушку, – коротко ответила Чжэньчжэнь.

Лю-эр неодобрительно фыркнула.

– Ну и пусть уходит, – озабоченно промолвила она. – Юная госпожа, вы устали и проголодались, поешьте скорее и отдохните.

Такое поведение служанки, словно бы весь мир крутился только вокруг одной юной госпожи Цзюнь, очень ее развеселило.

В прошлой жизни этой девушке доводилось иметь дело только с добрыми и хорошими людьми. Она никогда не сталкивалась с безразличием или, что еще хуже, отвращением и насмешками. Даже когда она следовала за своим учителем по медицине, он никогда не был к ней равнодушен и ни в коем случае не пренебрегал ею, а лишь держался на почтительном расстоянии.

Все любили ее, уважали и старались заполучить расположение, даже тот человек…

Хоть и было очевидно, что он ее враг. Однако до того момента, когда Цзюнь Чжэньчжэнь захотела его убить, она хорошо к нему относилась, но напрасно пыталась достучаться до него.

Размышляя о нем, юная госпожа Цзюнь засунула руки еще глубже в рукава, сделала несколько медленных вдохов и попыталась спрятать эти чувства глубоко в сердце.

Она впервые обратила внимание на то, что вся эта доброта, вежливость и учтивость Лю-эр были лишь маской, и однажды своим бесцеремонным поведением служанка точно навлечет беду.

Наверное, это даже забавно.

Цзюнь Чжэньчжэнь подняла руку и утешительно погладила Лю-эр по голове.

– Хорошо, – ответила она.

Услышав, что матушка вернулась, госпожа Фан лично отправилась встретить ее у входа:

– Горячая ванна и еда уже готовы. Разговоры могут подождать, для начала умойтесь и снимите усталость.

Госпожа Фан поддерживала ее за руку.

– Тут нечего обсуждать, – бросила старуха, – служанка Чжоу находится сейчас в Бэйлю. Она доложит нам о случившемся сразу, как вернется.

Госпожа Фан помогла старушке пройти в теплую комнату. Женщина приняла протянутое служанкой горячее полотенце и лично принялась протирать руки старой госпожи.

– Разрыв брачного контракта – это правда? Что сказала Чжэньчжэнь? – поинтересовалась она.

Как только старая госпожа Фан перешагнула через порог, вместе с ней в дом вернулась и вся прислуга. Разумеется, тетушке Фан уже доложили кое-какие детали произошедшего.

Старуха что-то буркнула и уселась на стул:

– Девчонка полностью уверена в своей правоте. В общем, ничего интересного.

Госпожа Фан, несшая в тот момент чай, остановилась.

Значило ли это, что старая госпожа Фан, как и раньше, вообще не верила словам Чжэньчжэнь? Тогда почему она в этот раз приняла решение выслушать внучку?

Сразу, как старуха закончила говорить, ее посетили абсолютно те же мысли.

– Я устала, поэтому для начала хочу немного расслабиться. Иди и ожидай возвращения служанки Чжоу, – выпалила она. Не желая продолжать разговор и не разъясняя ничего более, старая госпожа Фан взяла чай и жестом велела невестке удалиться.

Тетушка Фан кивнула и приказала всем служанкам помочь старой госпоже принять ванну. Когда она вышла, свет во дворе потихоньку тускнел.

– Госпожа, – последовала за ней служанка и шепотом спросила: – Это все, правда? Что сказала юная госпожа Цзюнь?

Женщина лишь покачала головой:

– Матушка пояснила, что не может быть ни в чем уверена, пока с вестями не возвратится служанка Чжоу.

– Тогда зачем старая госпожа ходила к Цзюнь Чжэньчжэнь? – служанка выглядела озадаченной.

Раз она вообще ей не верила и не придавала никакого значения словам девчонки, зачем было утруждать себя и лично приходить в покои Чжэньчжэнь, тем более на виду у всей семьи? Неужели она не задумывалась, что из-за ее действий юная госпожа Цзюнь могла вырасти в глазах остальных?

– Успокойся, – сказала женщина. – Эта Цзюнь Чжэньчжэнь действительно ищет смерти.

Служанка усмехнулась:

– Что правда, то правда. Она ведь намеренно всех запугивала. Подобные представления устраивались в нашем доме уже не раз, было бы очень странно, если бы старая госпожа ей поверила.

Госпожа Фан рассмеялась.

– Так или иначе, она ведь ее внучка, – добавила женщина.

В сумерках, глядя на выражение лица тетушки Фан при тусклом свете уличных фонарей, служанка немного помрачнела.

– Выходит, при любом раскладе это ходячее бедствие останется в нашем доме, – прошептала прислуга.

Госпожа Фан оставалась невозмутимой:

– Это семья старой госпожи. Все будет так, как захочет именно она.

Налетел порыв ночного ветра, отчего внезапно стало холодней.

От горячей воды поднимался пар. Две служанки осторожно подливали кипятка, в то время как другие легонько мыли волосы старой госпожи Фан, пока та с закрытыми глазами нежилась в бочке для купания.

«Раз я вообще ей не верю и не придаю никакого значения словам девчонки, тогда почему в этот раз приняла решение выслушать внучку?»

Очевидно, старая госпожа Фан тоже не могла не задуматься над этим вопросом. В тот момент, когда она вышла из повозки, в нее либо вселился злой дух, либо же ей действительно было жаль девушку, потому что она была ее собственной кровинушкой.

Как могла такая нелепая сентиментальность проявиться в ее каменном сердце?

Заметив, что старая госпожа чуть нахмурилась, движения служанок стали еще мягче и нежнее, дабы не потревожить ее.

«Тебе больше не нужно разыгрывать спектакль, чтобы защитить меня».

Фраза внезапно всплыла в памяти старухи, отчего она тут же открыла глаза и как будто бы увидела в водяном паре спокойное лицо этой девушки.

«Защитить меня».

Она знала, что все делалось только ради того, чтобы уберечь саму себя.

Но понимала ли она, что семья Нин – не те люди, с которыми стоило связываться? Осознавала ли, что если родственники не осуждали ее действий, то семья Нин обязательно преподаст урок? Догадывалась ли, что с ее ужасной репутацией семья Нин не стала бы ей помогать, поэтому девушка ни за что бы не выкарабкалась из этого болота?

Проклятье… она и в самом деле сказала эти два слова? Она вообще понимала их смысл? Понимала ведь?.. Понимала?..

Вот почему старая госпожа пошла к внучке. Это таилось где-то на подсознательном уровне – желание поговорить и лично подтвердить свои догадки.

Старуха рассмеялась и откинулась назад. Когда служанки собрались в очередной раз подлить воды, она вновь села.

– Достаточно, – бросила она и вышла из ванной в сопровождении прислуги.

Следовало прекратить гадать на кофейной гуще и просто дождаться возвращения служанки Чжоу.

Минувшей ночью почти все члены семьи Фан спали очень неспокойно, а вот Цзюнь Чжэньчжэнь спала как младенец. Вероятно, это из-за того, что она сильно вымоталась. Когда девушка проснулась, солнце уже давно встало.

В комнате было достаточно тепло. Помимо спертого воздуха, никакого дискомфорта Чжэньчжэнь не испытывала.

Юная госпожа Цзюнь потянулась к занавеске, и утренние лучи проникли внутрь через прозрачное стекло. Они обворожительно легли на стоявшую на подоконнике вазу, а затем на распустившийся букет нарциссов, который стоял на столе чуть поодаль.

Эта крохотная комната была шикарно обустроена, а самое главное – в ней было не холодно.

– …Почему чай уже остыл? Разве я не просила тебя использовать горячую воду?

Снаружи доносился недовольный голос Лю-эр, которая с явной заносчивостью устроила прислуге головомойку.

Справедливости ради, юная госпожа со своей служанкой еще никогда не жили в таком комфорте, как сейчас. Семья Цзюнь была довольно бедна, и когда Лю-эр оказывалась в доме Фан, то отыгрывалась, не сдерживая себя.

Почти никогда не наслаждавшаяся благами Лю-эр брала от жизни все при первой же возможности, на что имела полное право. Унизительно это или нет – ей было плевать.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась, встала с кровати и открыла лакированную шкатулку на туалетном столике, где поверх золотых нефритовых шпилек лежала денежная купюра на пять тысяч таэлей, которую она вчера потребовала у семьи Нин.

Деньги, которые на самом деле принадлежали ей.

Пять тысяч таэлей – это не много и не мало, но вполне достаточно для одного человека, чтобы спокойно прожить целую жизнь, однако в целом – это все равно небольшая сумма. С этими деньгами она могла бы уехать в столицу, но это не гарантировало того, что она сможет подобраться к тому человеку.

Недостаточно. Этого совершенно недостаточно.

Чжэньчжэнь закрыла шкатулку и прошлась пальцами по драгоценным камням. Даже простые шкатулки, предназначенные для хранения ювелирных украшений, сделаны так роскошно. Уже по таким деталям можно было заявить, что семья Фан очень богата.

Это состоятельное семейство позволяло девушкам пользоваться всеми благами, но, пожалуй, воспользоваться этим в своих целях будет не так просто. Более того, они понимали, что здесь их все еще недолюбливали.

Глава 13

Это не шантаж

Когда Цзюнь Чжэньчжэнь встала, старая госпожа Фан уже завтракала.

За дверью послышались торопливые шаги вперемешку с голосами служанок, которые приветствовали госпожу Фан.

Старуха взяла ложку, которую ей протянула прислуга, спокойно поднесла ее ко рту и съела содержимое.

– Неплохой тофу, – похвалила она.

Ухаживающая за ней служанка улыбнулась и принесла еще одну тарелочку с тофу.

Через мгновение в комнату зашла госпожа Фан в сопровождении той служанки, которая вчера задержалась в Бэйлю.

– Матушка, я все узнала, – торопливо сказала женщина.

Старая госпожа Фан взглянула на нее:

– Ты уже поела?

Госпожа Фан тут же растерялась и осознала, что ее утраченное самообладание вызвало недовольство свекрови.

– Поела, – быстро ответила она и тут же собралась с мыслями. – Матушка, я все узнала, помолвка и в самом деле расторгнута.

Старая госпожа Фан снова взяла протянутую ей ложечку и посмотрела на вернувшуюся прислугу.

– Ошибки быть не может. Брачный контракт действительно существует, и семья Нин его получила. В тот момент присутствовали все три жены, после чего они обо всем сообщили старой госпоже Нин, – мгновенно добавила служанка Чжоу.

Вопрос и в самом деле улажен.

Старая госпожа Фан выдохнула и съела еще одну ложку с тофу.

– Правда, есть одно «но», – робко продолжила служанка, – юная госпожа Цзюнь запросила у семьи Нин пять тысяч таэлей серебром.

Старуха поперхнулась своим тофу и надрывисто закашляла.

– Матушка!

– Старая госпожа!

В помещении неожиданно воцарился хаос.

– Ну почему сразу шантаж? – юная госпожа Цзюнь посмотрела на стоявшую перед ней бабушку и отложила свои палочки для еды, затем вытерла уголки рта и тихо продолжила: – Они не смогли выполнить давнее обещание, а за свои долги нужно расплачиваться. Если же вы хотите поговорить про мою уловку, то именно их клан первым обманул семью Цзюнь.

– Все именно так! Старый господин Нин использовал свадьбу как предлог, чтобы старый господин Цзюнь вылечил его. Наша семья тогда потратила слишком много денег… К тому же использовались самые ценные лекарства, верно, юная госпожа? – надула щеки Лю-эр. – В общем, это обошлось нам в тысячу таэлей золотом, а это, на минуточку, немало! После этого он делал вид, что мы не знакомы. Ну и кто кому тут угрожает?

Старая госпожа Фан фыркнула.

По правде говоря, совсем неудивительно, что семья Нин ничего не знала о браке. Семья Фан оказалась в том же положении, что и клан Нин, за последние десять лет они и подумать не могли, что у Чжэньчжэнь был брачный контракт с семьей Нин.

Ни мама, ни отец юной госпожи ни словом не обмолвились об этом. Нетрудно представить испуг семьи Фан, когда только прибывшая к ним девушка заявила бы, что у нее на руках имелся брачный контракт.

Когда у Цзюнь Чжэньчжэнь спрашивали подробности, то она особо ничего не пояснила, сказав лишь то, что отец успел сообщить ей на смертном одре. Цзюнь Инвэнь торопился из-за стремительно прогрессирующей болезни, но, к сожалению, скончался, не успев до конца все разъяснить.

Девушка не знала никаких деталей, но теперь заявляла о дорогостоящих лекарствах. Чжэньчжэнь на месте, что ли, все сочиняла?

– Не говори ерунды, откуда ты можешь знать, что тогда на самом деле произошло, – усмехнулась старуха.

– Так и никто не знает. Тогда как можно быть уверенными, что именно наша семья всех обманывает? – спокойно промолвила юная госпожа.

Она имела в виду то, что семья Нин тоже могла выдумывать чепуху.

Двух старых господ больше не было в живых. В прошлом что-то произошло, из-за чего они заключили контракт, и оба никогда об этом не упоминали, а теперь никто ничего не знал.

– Семья Нин заявила, что все случилось под действием алкоголя, и даже добавила, что брачный контракт был составлен из-за давления со стороны семьи Цзюнь. Ну, разве это не чепуха?

Конечно же, семья Нин, не признававшая помолвку, увиливала от этого как могла, ведь это им было на руку. А что до правды – она никого не волновала. Раз семье Нин было удобно уходить от ответственности, то семье Цзюнь было удобно подбирать выгодные для них слова.

И что в этом плохого?

Старая госпожа молчала, а в глазах тетушки Фан, стоявшей позади, отражалось беспокойство.

– Чжэньчжэнь, они зашли слишком далеко, говоря такое о твоем дедушке, – мягко произнесла женщина. – Но раньше ты была настроена выйти замуж. Теперь же, когда тебе это больше не нужно, лучше не держи на них зла.

Из-за этих слов старая госпожа Фан тоже кое-что вспомнила. Раньше семья Нин очень холодно к ним относилась, а также находила в себе смелость негативно высказываться о семьях Цзюнь и Фан. Но несмотря ни на что Чжэньчжэнь все равно всеми силами пыталась угодить семье будущего мужа. Дело даже дошло до того, что девушка возненавидела родственников со стороны матери и вдобавок унизила свою двоюродную сестру перед всем честным народом.

В ответ на клевету семейства Нин в адрес семьи Цзюнь девушка заявила про дорогостоящие лекарства, потраченные на старого господина Нина. Это напрямую показывало желание Чжэньчжэнь окончательно порвать все связи с семьей Нин.

Не хотите свадьбы – будет вам вражда. Не дадите спокойно жить – вам тоже не поздоровится.

Такие крайние меры могли привести к гибели обеих сторон.

Юная госпожа Цзюнь, не обремененная никакими заботами, спокойно могла погибнуть с семьей Нин, но семья Фан – нет. Когда девушка вытворяла подобные вещи, она, видимо, не понимала, что последствия ее решений будут разгребать именно родственники.

Говоря по существу, девчонка будто вынуждала семью Фан излить на нее свой гнев.

Лицо старой госпожи снова выражало безразличие, и Чжэньчжэнь улыбнулась:

– Тетя, теперь уже поздно прощать все обиды. Семья Нин завязала вражду в тот самый момент, когда отказала в помолвке.

Госпожа Фан вздохнула:

– Чжэньчжэнь, дорогая, в мире полно вещей, которые нам неподвластны. Мы и без семьи Нин можем подобрать тебе достойного жениха, так почему ты зациклилась именно на них? Ты ведь хорошая девушка, тебе совершенно незачем терпеть презрительное отношение посторонних людей. Нужно отпустить эту ситуацию и не оставлять места вражде.

– Тетя, когда я решилась вернуть брачный контракт, то сразу положила его прямо у них перед носом, однако члены семьи Нин все равно не смогут меня отпустить, – протяжно прошептала Цзюнь Чжэньчжэнь.

Семья Нин не сможет отпустить?

Госпожа Фан была слегка удивлена.

– В их глазах я стала врагом еще с тех самых пор, когда полгода назад появилась у порога их дома, чтобы поговорить о свадьбе, – продолжала девушка, – я тот самый враг, который желает разрушить будущее их дорогого сына и репутацию семьи Нин. Допустим, разорвала я эту помолвку, не существует больше никакого брака. Однако пока я не умерла, я остаюсь живым напоминанием этой ситуации. И проблема не будет решена, пока мы и в самом деле не поженимся.

У Цзюнь Чжэньчжэнь был весьма бунтарский характер, поэтому семья Нин в самом деле хотела предпринять какие-то оборонительные меры. Кто ж мог предугадать, когда она в следующий раз что-нибудь выкинет?

Госпожа Фан, разумеется, все это понимала, поэтому придумала способ успокоить семью Нин.

– Чжэньчжэнь, как тебе такое в голову пришло? – ласково промолвила тетушка. – Раз ты уже отпустила их семью, теперь можно все попытаться решить переговорами и устранить проблему. Ведь лучше помириться, чем враждовать между собой. Брака больше нет, но и ненависти быть не должно. Только бы…

– Только бы я была покорной, уступчивой и вежливой, верно? – опередила ее юная госпожа Цзюнь. Ее голос звучал мягко и плавно, казался благосклонным, нежным и красивым.

После столь продолжительного разговора госпожа Фан обратила внимание на то, что Чжэньчжэнь будто бы изменилась. Раньше девушка, как только видела кого-то из родственников, становилась нервной и повышала на них голос, что очень сильно раздражало окружающих.

Теперь же она сохраняла неспешный темп речи, независимо от того, что ей говорили: уговаривали или же противились ее словам. Чжэньчжэнь не была встревожена, не нервничала и оставалась спокойной, лишь сейчас в ее голосе почувствовалось незначительное изменение.

Но изменение не в сторону раздражения, а в сторону еще большего спокойствия.

Однако даже в этих нескольких безропотных словах скрывалось то, что ее недовольство никуда не исчезло и проблемы девушка все же создаст – просто чуть позже.

Госпожа Фан поджала губы.

– Чжэньчжэнь, закончить вражду вовсе не означает быть уступчивой, – женщина говорила уже с безысходностью, – не все в этом мире так просто…

Девушка снова перебила ее.

– Тетушка, я прекрасно понимаю, что в этом мире не все можно делить на правильное и неправильное, на черное и белое. Но конкретно эта задача очень проста, – ее голос оставался мягким, – все случилось и не по моей вине, и не по вине семьи Цзюнь. Во всем виновата семья Нин.

Она сказала это с улыбкой.

– Все, наверное, позабыли об этом, а вот я – нет.

Глава 14

Справедливость не обманешь

Поскольку брачный контракт и в самом деле существовал, помолвка между семьями Цзюнь и Нин считалась действительной. В таком случае нежелание семьи Нин признавать этот брак можно было расценивать как предательство.

По-видимому, все вокруг пренебрегли этим и делали из юной госпожи Цзюнь виновницу всех проблем, однако ее действия были вполне оправданны. Просто Чжэньчжэнь и Нин Юньчжао слишком уж разные, и эта их несовместимость делала девушку врагом в глазах всех остальных.

Когда юная госпожа Цзюнь говорила это, она перевела взгляд на бабушку с тетушкой, намекая на то, что речь, естественно, шла и о них тоже.

Похоже, девушка все еще держала обиду на свою семью из-за того, что они не оказали ей помощь.

Госпожа Фан вздохнула:

– Чжэньчжэнь, дело совсем не в том, что мы не помогли. Семья Нин правда совершила ошибку, но, если ты без конца будешь продолжать создавать проблемы, это может негативно сказаться на тебе. В конечном итоге то, что правильно, может стать неправильным.

Юная госпожа Цзюнь покачала головой, выражая свое несогласие:

– Нет. Что правильно, то правильно, а что неправильно, то неправильно. Я не верю, что правда станет ложью, а ложь – правдой. Я верю, что Небеса справедливы.

В противном случае, почему она тогда не умерла на постоялом дворе? Почему до сих пор жива? Выходит, Небеса видели всю вопиющую несправедливость и дали ей второй шанс доказать всему миру правду.

Услышав ее слова, долгое время молчавшая старая госпожа Фан неожиданно рассмеялась.

– Небеса справедливы? Тогда подожди и увидишь, насколько же они справедливы, – саркастично бросила старуха.

Пусть сказанная ею фраза являлась насмешкой, в глазах старой госпожи мелькала грусть, а губы подрагивали. Она хотела еще что-то добавить, но в итоге остановилась.

Госпожа Фан легонько похлопала ее по плечу.

– Матушка, уже довольно поздно, вам следует вернуться и принять лекарство, – с легкой печалью в глазах тихо произнесла тетушка.

Цзюнь Чжэньчжэнь не могла не обратить внимания на их лица:

– Я прекрасно понимаю, что время от времени непросто разглядеть справедливость в воле Небес. Но в первую очередь мне нужно поверить в себя. Какой смысл в Небесном правосудии, если я даже не в состоянии себе довериться?

Старая госпожа Фан снова усмехнулась и, ничего не сказав, встала. Следом за ней вскочила и Чжэньчжэнь.

– Я разорвала помолвку с семьей Нин, но это еще не означает, что они правы, а я ошибаюсь. Я ни в коем случае не пытаюсь им угодить и подчиниться ради того, чтобы помириться. Я расторгла брачный контракт, а не былую дружбу между семьей Нин и моим дедушкой. Нет никаких проблем в том, чтобы забрать контракт, но в таком случае платите компенсацию. Это простые чувства благодарности и долга, которые дедушка заслужил. Пусть не думают, что его потомки будут мириться с подобной наглостью. Это семейство не посмеет осквернить честь и достоинство дедушки!

Что она имела в виду? Это все ради ее дедушки? Выходит, все это время она устраивала переполох не ради того, чтобы породниться с семьей Нин и обеспечить себе счастливую жизнь, а ради дедушки?

Грустные и печальные лица старой госпожи Фан и тетушки исчезли, сменившись испугом.

Бред какой-то.

Старая госпожа Фан первая пришла в себя. Прошлое должно было оставаться в прошлом, все рассуждения о справедливости – бесполезны. Этому ребенку можно было даже не пытаться сбить ее с толку.

– Тогда чего же ты хочешь? Желаешь продолжать вражду с семьей Нин? – напрямую спросила она.

– Бабушка, я ведь уже все сказала. Повторю еще раз – когда я решила вернуть брачный контракт, то сделала это сразу же. Теперь не я хочу всего этого, а семья Нин, – тихо ответила девушка.

– Да что, ради всего святого, ты имеешь в виду? – не удержалась от вопроса госпожа Фан.

Раньше, когда девчонка визжала, рыдала и устраивала скандалы, никто не понимал, чего она хотела. Теперь Цзюнь Чжэньчжэнь всегда говорила шепотом, без какой-либо брани и ссоры, – и все равно ее никто не понимал.

– Да почему вы никак не можете вдуматься в то, что хочет донести моя госпожа? Это означает, что если семья Нин не будет трогать юную госпожу, то и она не будет обращать на них внимание, – пояснила Лю-эр. – А если они сами нарвутся, то не вините мою госпожу за бесцеремонность.

О Небеса.

Госпожа Фан чуть не рассмеялась.

Это действительно серьезное заявление. Каким образом она собиралась дать отпор семье Нин?

Но госпожа Фан не стала ничего спрашивать, поскольку не хотела опускаться до уровня этого наивного ребенка.

– Хорошо, Чжэньчжэнь. Было бы хорошо, если все так, как ты и говоришь, – она поджала губы, оставшись удовлетворенной таким ответом. – Что ж, давайте теперь не будем лезть в чужие жизни. Пусть каждый пойдет своей дорогой.

Цзюнь Чжэньчжэнь молча кивнула, а тем временем тетушка помогала старой госпоже Фан.

– Матушка, вот мы все и выяснили, теперь можно вздохнуть с облегчением. Чжэньчжэнь еще не поела, а вам, наконец, следует принять лекарство.

Старуха посмотрела на свою внучку с нечитаемым выражением лица, но, так ничего и не сказав, развернулась и ушла.

Девушка поклонилась и наблюдала, как они выходили со двора.

Старая госпожа Фан шла быстро, но через какое-то время замедлила шаг, обернулась и посмотрела на невестку.

– Матушка, – госпожа Фан поспешно приблизилась к свекрови и собралась внимательно ее слушать.

Старая госпожа выглядела странно, будто бы хотела что-то сказать, но промолчала.

– Позови врача, чтобы осмотрел ее, – понизила голос старуха, указывая себе за спину. Туда, где находилась Цзюнь Чжэньчжэнь.

А зачем ее осматривать-то?

Это слегка озадачило госпожу Фан, но виду женщина не подала и спустя мгновение кивнула в знак согласия.

– Хоть она и сказала, что ее повешение было ненастоящим, но она все еще ребенок, и осмотр врача лишним не будет, – шепотом добавила бабушка.

Старая госпожа Фан покачала головой, подняла палец и показала на свою голову, как бы намекая:

– А об остальном забудь, главное, чтобы врач осмотрел. Нужно проверить, не ударилась ли она головой.

Госпожа Фан прыснула от смеха:

– Матушка, вы на что намекаете?

Старая госпожа нахмурилась:

– А что, тебе не кажется, что она ведет себя странно?

– Матушка, это же Чжэньчжэнь, от нее чего угодно можно ожидать, – вежливо ответила госпожа Фан.

Вот именно, девушка уже не первый раз всех удивляла.

Бабушка с нетерпением ждала возвращения своей внучки. После встречи она даже не успела оправиться от радости и душераздирающего горя – Чжэньчжэнь так сильно походила на свою мать, – как ее вогнал в ступор грубый, бесцеремонный, легкомысленный и непорядочный нрав девчонки.

Старуха не могла понять, как внучка могла вырасти такой… Только если у нее не все в порядке с головой.

Старая госпожа Фан закрывала на ее поведение глаза. Не было ничего удивительного в том, что люди, у которых не все дома, вытворяли что-то странное. Кто ж их поймет?

– Попроси врача осмотреть ее. Сделаем все, что в наших силах, – добавила старая госпожа Фан. – И не забывай о семье Нин. Мы должны оставаться начеку.

Больше они не упоминали Цзюнь Чжэньчжэнь.

Госпожа Фан кивнула и шепотом попросила слуг помочь матушке уйти.

– Вы опоздали с едой для юной госпожи, она уже остыла. Заново готовьте, – выразила свое недовольство Лю-эр и потребовала убрать со стола.

Юная госпожа Цзюнь находилась в библиотеке и просматривала стоявшие на полках книги. Все они были новыми. Очевидно, семья Фан приобрела их специально для Чжэньчжэнь и их давно уже никто не трогал.

– Юная госпожа, а что вы ищете? – подошла к ней Лю-эр.

– Ничего, просто думаю о всяком, – ответила девушка и отложила книгу, которую держала в руках.

– Вы все еще думаете о Нин Юньчжао? – обеспокоенно спросила служанка.

Десятый молодой господин Нин. Перед глазами Чжэньчжэнь возник четкий образ этого юноши.

Ему было около восемнадцати или девятнадцати лет, он высокий, стройный, имел привлекательную внешность. Когда девушка впервые его встретила, Юньчжао носил белые одежды с вышитыми на рукавах орхидеями.

Это воспоминание прочно засело в памяти, хотя она увидела его лишь мельком на том самом Празднике середины осени. Даже вышивка на одежде отчетливо запомнилась!

Ох уж это дитя. Такие подробности чрезвычайно сильно проникли в глубины ее души, не оставив места даже для собственной семьи.

– Нет, он мне больше не нужен, – парировала девушка. – Я думала о дедушке и дяде по маминой линии.

Служанка удивилась.

– А о чем там можно думать, они ведь оба мертвы, – равнодушно бросила Лю-эр.

– Но как они умерли? – тут же спросила юная госпожа Цзюнь.

Лю-эр потерла кончик носа.

– Понятия не имею. Так или иначе все равно мертвы.

Существовало множество причин, по которым люди умирали. Девушку одолела безысходность.

– Юная госпожа, вы хотите это выяснить? – поспешно поинтересовалась служанка.

– Хочу. Иди и разузнай, – ответила Чжэньчжэнь.

Лю-эр рассмеялась.

– Что именно мне нужно выяснить? – спросила она, развернулась и позвала кого-то снаружи, после чего самодовольно улыбнулась. – Юная госпожа, только спросите, что вы хотите знать.

Цзюнь Чжэньчжэнь усмехнулась и взглянула на двух служанок, которые только что вошли.

Верно. Не было необходимости осторожничать в семье Фан. Если хотелось что-то выяснить, следовало просто спросить. В конце концов, в этом доме их все еще уважали.

Глава 15

Дела семьи Фан

Предки семьи Фан были родом из Шаньдуна. Прадед юной госпожи Цзюнь приехал в Цзэчжоу продавать специи, после чего поселился в Янчэне.

Сколотивший уже какое-то состояние, он стремился к большему и собирался найти еще один источник дохода, но в Янчэне в основном была развита только добыча угля. Будучи не местным, он, как член семьи Фан, не мог вмешиваться в ход дел. Поэтому прадед придумал кое-что другое: женить своего сына на дочери семьи Цао из округа Цисянь и воспользоваться появившейся возможностью, чтобы открыть маленький частный банк Дэшэнчан.

Благодаря собственным навыкам в сфере управления и содействию семьи своего тестя, в течение последующих нескольких лет его банк стал чуть ли не самым лучшим среди всех денежных лавок в Янчэне, включая даже весь уезд Цзэчжоу.

После смерти прадеда все имущество унаследовал его старший сын, Фан Шоуи, который как раз и являлся дедушкой Чжэньчжэнь.

Фан Шоуи не обманул ожиданий своего отца – банк становился все более процветающим. Но, будучи на вершине успеха в своей карьере, он внезапно умер от тяжелой болезни на тридцать девятом году жизни. К счастью, его сын, Фан Няньцзюнь, был уже достаточно взрослым и сразу стал преемником.

Фан Няньцзюнь – дядя юной госпожи Цзюнь. Хотя ему на тот момент было чуть больше двадцати лет, он с детства следовал примеру своего отца, чтобы в будущем управлять банком, так что он тут же продолжил вести дела. Таким образом, денежная лавка семьи Фан не пострадала. Напротив, когда в империи началась война с цзиньцами, дела пошли в гору. Возросла необходимость поставлять все больше материалов с севера и юга, за счет чего у семьи Фан и выросли доходы.

Но никто и подумать не мог, что с Фан Няньцзюнем произойдет несчастный случай.

– Есть еще кое-что…

Когда служанки сказали это, юная госпожа Цзюнь, которая внимательно слушала, неожиданно прервала их.

Девушки обеспокоенно посмотрели на Чжэньчжэнь.

– Неужели все имущество прадеда было унаследовано только по одной мужской линии семьи Фан? – тут же спросила юная госпожа Цзюнь.

От услышанного вопроса в глазах прислуги промелькнула паника.

– Не совсем так, – ответила одна из служанок и тут же добавила: – Всего у старого господина было четыре брата.

Иначе говоря, Фан Шоуи был не единственным сыном прадеда Чжэньчжэнь.

– Перед смертью ваш прадед разделил имущество на четыре части. Поскольку старый господин являлся старшим из сыновей, он и унаследовал семейное предприятие в Янчэне, а остальные братья вернулись в Шаньдун со своими долями имущества. Именно поэтому старый господин и остался здесь один, – продолжила служанка.

Так вот оно что. Юная госпожа Цзюнь кивнула.

– А что насчет братьев моего дяди? После смерти дедушки именно он унаследовал все, а остальные так же вернулись в Шаньдун?

Этот вопрос застал служанок врасплох:

– Но у старого господина было всего двое детей: ваш дядя и мама.

Нелепая ситуация: внучка семьи Фан не знала, сколько братьев и сестер было у родной матери. Это дитя действительно принимало семью Фан за постоялый двор, девушка даже не удосужилась узнать свою родословную.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась и тут же спросила:

– Так что случилось с моим дядей?

Осознав, что Чжэньчжэнь больше не собиралась спрашивать о потомках, служанки выдохнули с облегчением. Разумеется, юная госпожа заметила это, но не стала ничего говорить.

– Тогда шла война, ситуация на северо-западе была неспокойной из-за конных бандитов и горных разбойников. Возвращаясь домой, господин как раз натолкнулся на разбойников. Несмотря на то что у него было около дюжины телохранителей, его все же тяжело ранили, после чего спустя совсем немного времени он скончался, – рассказывала одна из девушек. – В то время господину было всего двадцать пять лет.

Он умер даже в более юном возрасте, чем ее дедушка. Но еще ужаснее был тот факт, что у него не было наследника.

– На тот момент у господина было три дочери, а жена только-только забеременела. К счастью, у нее родился сын, – дополнила другая служанка.

Это случилось четырнадцать лет назад, Чжэньчжэнь тогда еще даже не родилась, так что она никак не могла помнить реакции своей матери на произошедшее.

Юная госпожа Цзюнь тут же перестала рыться у себя в памяти.

– Все имущество семьи на протяжении стольких лет поддерживалось вашими бабушкой и тетей, – промолвила прислуга.

Служанки закивали с нескрываемым восторгом.

– После кончины господина родственники из Шаньдуна захотели поделить имущество, но старая госпожа упорно сопротивлялась и в итоге прогнала их…

– Я слышала, как моя мама однажды говорила о том, что приезжали не только из Шаньдуна – семья Цао тоже послала своих людей с аналогичной целью.

– Старая госпожа довольно долгие годы не занималась семейным делом. Однако, в конце концов, она дочь семьи Цао, которая владела денежной лавкой. Старая госпожа просто приняла на себя груз ответственности и взялась за управление предприятием. Ей потребовалось несколько месяцев, чтобы стабилизировать ситуацию и…

– …Да уж, обстановка в то время была крайне нестабильной, у госпожи из-за пережитого горя даже чуть было не случился выкидыш…

– Незаметно пролетело десять лет, наша с вами семья не только не потерпела крах – дело процветает и до сих пор.

– Старая госпожа Фан достойна восхищения.

Девушки не смогли удержаться от того, чтобы не пощебетать об этом. Юная госпожа Цзюнь, прежде всегда недолюбливавшая семью Фан, на этот раз не перебивала и не кричала на них, а, напротив, с улыбкой слушала и кивала их восторженным речам.

– О да, она и в самом деле потрясающая, – согласилась Чжэньчжэнь.

Эти слова заставили служанок угомониться и с беспокойством перевести взгляды на юную госпожу. Однако они не заметили намерения девушки вспылить или начать насмехаться над ними.

– Ей тоже было нелегко, – со вздохом продолжила она.

Эта женщина, оставившая дом отца и вышедшая замуж, собиралась спокойно исполнять роль хорошей жены и заниматься воспитанием детей. Но у судьбы оказались иные планы: спустя пять лет она потеряла и мужа, и сына. Вдобавок ей пришлось взвалить на себя тяжелую ношу и продолжить управление семейным делом.

Старой госпоже Фан тогда было очень нелегко, она могла рассчитывать только на себя. Служанки добавили, что уже спустя несколько месяцев женщине удалось стабилизировать ситуацию в денежной лавке. Сказать легко, но только старая госпожа знала наверняка, как тяжело ей пришлось.

Цзюнь Чжэньчжэнь подумала о безразличном выражении лица своей бабушки: эти воспоминания оказались не самыми приятными. Старушка казалась ей ледяной, не знающей человеческих чувств пожилой женщиной, которая искала во всем выгоду.

Как много нежных чувств было зарыто под натиском тяжелых ударов и упорной работы. А в противном случае, как еще она могла пережить трудные времена?

– Так или иначе, миновало уже десять лет. Молодой господин теперь должен обучаться и перенимать опыт ради унаследования семейного дела в будущем, – предположила Цзюнь Чжэньчжэнь.

В конце концов, старая госпожа уже выполнила свой долг.

После услышанной фразы лица служанок резко переменились, а Лю-эр просто открыто усмехнулась:

– Юная госпожа, вы, вероятно, запамятовали. Молодой господин Фан, вообще-то, парализован.

Парализован.

Юная госпожа Цзюнь остолбенела и кое-что вспомнила. Этот ребенок – последняя надежда семьи Фан – действительно, вне всяких сомнений, был парализован. По идее, он не должен был прожить даже до пятнадцати лет.

Поскольку Чжэньчжэнь плевать хотела на свою семью, девушка никогда не интересовалась делами своего младшего двоюродного брата, так что она даже не знала его настоящего имени и именно поэтому просто называла его паралитиком.

– Молодой господин вовсе не паралитик! Он болен, – возразила служанка. Возможно, так случилось из-за доброжелательного лица юной госпожи в течение всей беседы, или же прислуга в самом деле была не в состоянии вынести насмешек в адрес молодого господина.

Лю-эр, очевидно, над ними издевалась:

– А что, больные люди разве не могут двигаться?

Служанки лишились дара речи.

– Выходит, он именно парализован, – снова съязвила Лю-эр.

Юная госпожа Цзюнь постучала пальцами по столу, тем самым сорвав с лица Лю-эр ухмылку.

– Это не отменяет того факта, что все мужчины семьи Фан один за другим попадали в беду, – медленно добавила девушка. – И последний вскоре сломается.

Служанки пали духом и, очевидно, были очень напуганы. Они выглядели точно так же, как в тот момент, когда Чжэньчжэнь расспрашивала их о детях своего прадеда.

– Это весьма прискорбно… почему со всеми представителями мужского пола в этой семье случаются какие-то несчастья? – тихо сказала Чжэньчжэнь, уставившись на служанок.

Девушки уныло повесили головы: им нечего было добавить. В этот самый момент Лю-эр хлопнула в ладоши:

– Я припоминаю кое-что. Юная госпожа Линь как-то говорила, что мужчины семьи Фан прокляты.

Глава 16

Проклятие или совпадение?

Прокляты?

Юная госпожа Цзюнь взглянула на Лю-эр.

– Тогда вы впервые встретились с юной госпожой Линь. Мне обо всем рассказала ее личная служанка, – продолжила Лю-эр, с презрением смотря на прислугу. – Людям семьи Фан еще хватает наглости скрывать это, хотя в Янчэне уже каждому все известно.

Служанки больше не могли просто стоять с опущенными головами.

– Тогда здесь было много молодых девушек, и мы, служанки, находились снаружи и ждали. Когда я услышала, что останусь проживать в доме Фан, одна из служанок оттащила меня в сторону и тайком сказала, что мы должны как можно скорее покинуть это место, поскольку на семье Фан лежит родовое проклятие на отсутствие наследников. – Лю-эр подражала словам прислуги, явно сгущая краски.

Родовое проклятие на отсутствие наследников?

Юная госпожа Цзюнь помрачнела:

– И кто же наложил это проклятие?

– Конкретики я не спрашивала, лишь сказала служанке, что мы надолго здесь не останемся, и больше она не возвращалась к этой теме. Я просто забыла вам рассказать, – скривив губы, промолвила Лю-эр. – Да лучше бы и сейчас не говорила. Тот факт, что мы здесь находимся, уже огорчает.

Юная госпожа Цзюнь подняла взгляд на служанок:

– Это сделал какой-то враг семьи Фан?

Служанки тут же поникли, не говоря ни слова.

– Вам задали вопрос! – возмутилась Лю-эр. – Быстро расскажите о том, какой вред причинили вашей семье. Моей госпоже и так с семейкой не повезло, а тут еще это…

Побледневшая служанка подняла голову.

– Не совсем враг… – не могла не подметить она. – Это были слова, сгоряча сказанные братьями во время деления имущества. Но они не имели в виду на самом деле ничего дурного.

Юную госпожу Цзюнь удовлетворил подобный ответ.

– Те братья, которые вернулись в Шаньдун после того, как прадед поделил собственность.

Это был скорее не вопрос, а констатация факта.

Более того, в ее тоне не прослеживались ни издевки, ни насмешки. Одна из служанок набралась мужества и взглянула на юную госпожу Цзюнь. Выражение лица Чжэньчжэнь, как и прежде, оставалось мягким, в отличие от стоявшей рядом Лю-эр, у которой улыбка была чуть ли не до ушей.

– Верно, – служанка склонила голову. – В порыве гнева они сказали не самые приятные вещи.

По идее, разумным решением было бы передать предприятие старшему сыну и разделить управление между всеми братьями. Однако прадед по какой-то причине оставил денежную лавку только дедушке Чжэньчжэнь, а все остальные просто были отправлены в Шаньдун.

Все предприятие находилось в Янчэне, а в Шаньдуне у них не было абсолютно ничего, в том числе и статуса. Странно, если бы у братьев не было никаких претензий.

Услышав от служанки про передачу имущества дедушке, Чжэньчжэнь снова подумала о том, что, проживая в этом доме, она никогда не видела, как их навещала вся остальная родня. Мысли об этом заставили ее чувствовать себя паршиво.

Цзюнь Чжэньчжэнь кивнула:

– Так вот оно что.

– Да-да, они просто злились, но ни в коем случае никого не проклинали. – Служанка смело продолжила: – Никто этого не помнит. В дальнейшем братья могли бы все уладить, но кто бы мог подумать…

Кто бы мог подумать, что с прадедом что-то случится, а позже – и с самим дедушкой. Трудно было представить, что сказанные в сердцах слова десятилетней давности могли превратиться в родовое проклятие на потомков семьи Фан. Однако теперь единственный наследник парализован, и выходило, что эти чудовищные слова в самом деле исполнились.

Смерть родителей Цзюнь Чжэньчжэнь тоже была тому доказательством. Это подталкивало некоторых к мысли о том, что проклятие распространялось не только на мужчин, а еще и на женщин, а также на дочерей и их мужей. Это означало, что теперь три юные девушки семьи Фан не могли выйти замуж.

Ситуация и в самом деле плачевна. Неудивительно, почему старая госпожа Фан сетовала на несправедливость Небес.

Цзюнь Чжэньчжэнь молча провела рукой по углу стола.

– Гневные слова… Если они – не проклятие, что же это тогда? – Лю-эр сделала недовольную гримасу. – В порыве ярости обычно говорят все, что есть на уме. От чего же еще тогда безостановочно умирали мужчины семьи Фан?

Лица служанок то краснели, то бледнели. Они не осмеливались перечить, да и не знали, что на это отвечать.

Разумеется, людям семейства Фан строго-настрого запрещалось поднимать данную тему за пределами дома, так что они всеми силами старались это замять. Всем будет плохо, если семья Фан развалится, так что люди старались избегать разговоров о проклятии.

Но служанки ничего не могли поделать с этими двумя бессердечными особами, которые даже не считали себя членами семьи Фан.

– Это просто совпадение, – вдруг выпалила Чжэньчжэнь. – Ты сама сказала, что в приступе ярости люди очень многое говорят. Если бы все гневные слова становились проклятиями, ежедневно умирало бы гораздо больше людей.

Лю-эр что-то согласно пискнула, чувствуя, что юная госпожа права, а вот служанки знатно перепугались. Им и не снилось, что девушка могла опровергнуть слова Лю-эр.

– Ладно, достаточно. Можете идти, – тихо бросила Чжэньчжэнь.

Служанки торопливо кивнули и в спешке покинули комнату.

Юная госпожа Цзюнь окинула взглядом помещение и обратила внимание на роскошное убранство: даже маленькие крючки, на которых висели занавески, были выполнены из золота и нефрита.

– Изначально я считала, что это прекрасная, знатная и богатая семья, а оказывается – всего лишь шаткая полуразвалившаяся лодка, – медленно произнесла она.

Хотя Чжэньчжэнь была свободна в своих действиях в семье Фан и никто ей не препятствовал, однако из-за ее вопросов служанки немедленно доложили обо всем тетушке Фан, после чего та вместе с ними направилась к старой госпоже.

– В иной ситуации я бы даже не обратила на это внимания, но Чжэньчжэнь только-только разорвала помолвку с семьей Нин. Я снова не понимаю, о чем она думает, поэтому пришла посоветоваться с вами, матушка.

Прежде чем старая госпожа Фан успела что-либо сказать, до нее донесся глухой стук.

Госпожа Фан оглянулась и сквозь унизанный жемчугом занавес увидела в светлой комнате трех юных девушек, которые сидели на кане [15] за столом с расчетными книгами, кистями и тушью. Одна из них отбросила от себя книжку – именно этот стук и услышала старушка.

То была третья юная госпожа, Фан Цзиньсю, которая чуть ранее восторженно ожидала у ворот труп Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Цзиньсю.

Но не успела Цзиньсю вымолвить хоть слово, как ее опередила девушка, сидевшая напротив нее, – Фан Юньсю, старшая дочь семьи Фан.

– Все эти счета должны были быть упорядочены еще несколько лет назад, так что не откладывайте в долгий ящик, – прошептала девушка, – бабушка уже в возрасте, нам с вами надо разделить все ее тяготы, не стоит огорчать их с матушкой.

Последняя фраза звучала скорее как предупреждение.

Фан Цзиньсю прикусила нижнюю губу, склонила голову и взялась за расчетную книгу.

– Тебе следует поучиться у Юйсю, – сказала Фан Юньсю, мельком взглянув на другую девушку.

Вторая юная госпожа, Фан Юйсю, просматривала от начала до конца книги с опущенной головой. Она стремительно что-то писала, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Но, когда раздался голос Фан Юньсю, она все же заговорила:

– Сестра, чему у меня учиться? Устремления у каждого свои. Я привыкла быть медлительной, да и хочу быть похожей на третью сестру, чтобы схватить эту Чжэньчжэнь и поучить ее манерам, – медленно прошептала она, глядя в книгу и по-прежнему что-то записывая.

Фан Цзиньсю это позабавило, а Фан Юньсю немного растерялась.

– Ладно, хватит самохвальства. Поторопитесь, вы обе. Если не закончите до темноты с этими счетами, я накажу вас и лишу ужина.

Девушки рассмеялись и прекратили разговоры, опустили головы и продолжили заниматься своими делами.

А тем временем старая госпожа Фан уже выслушала доклад служанок.

– Спрашивала и спрашивала, это ведь не тайна. Весь Янчэн осведомлен, нам тоже незачем скрывать это от нее. В ее глазах семью Фан не сильно заботит дурная слава.

Госпожа Фан расплылась в улыбке и с облегчением промолвила:

– Однако, похоже, в этот раз все иначе. Служанки сообщили, что, когда Лю-эр нагрубила им, Чжэньчжэнь сделала ей выговор и добавила, что это всего лишь совпадение и чтобы она не верила этому. Матушка, в этот раз Чжэньчжэнь кажется очень здравомыслящей.

Старая госпожа Фан улыбнулась, но от этой улыбки слегка веяло холодом.

– Не по словам судят, а по делам, – заверила старуха.

Глядя на служанку, госпожа Фан ответила:

– Давай, иди и отвечай на все ее вопросы. Не перечь и не пытайся что-либо скрыть от нее.

Служанка кивнула. Как только она удалилась, вскоре впопыхах зашла другая прислуга:

– Старая госпожа, госпожа Фан. Чжэньчжэнь ищет кого-нибудь, чтобы снова задать несколько вопросов.

Госпожа Фан немного начала сердиться:

– Разве я не распорядилась только что о том, чтобы вы отвечали на все ее вопросы?

Служанка чуть помедлила, а затем произнесла:

– Но, госпожа, на этот раз Цзюнь Чжэньчжэнь спрашивает о работе в денежной лавке.

Глава 17

Сплетни и любопытный случай

Денежная лавка?

Старая госпожа Фан выпучила глаза, сидя в кресле-качалке.

– Что она собралась делать? – донесся из комнаты голос Фан Цзиньсю, после чего последовало шуршание занавесок. – Ей недостаточно того, что она мучает нас целыми днями, так эта девчонка решила и семейное дело погубить?

– Как такое возможно? Чжэньчжэнь больше всего терпеть не может это дело, – уверенно сказала старуха.

Она же высоконравственная и самодостаточная юная госпожа из семьи чиновников, конечно, она ненавидела семью Фан за то, что ее втягивали в их дела.

Фан Цзиньсю фыркнула:

– Так чего ей надо?

Юная госпожа Цзюнь специально не задавала вопросов об управлении денежной лавкой, это случилось совершенно непреднамеренно из-за случайной встречи с управляющим.

В течение всего дня ей было очень скучно во дворе, поэтому девушка вышла прогуляться. Пройдя весь путь, она так и не увидела ни одной служанки и даже не представляла, что ее, в самом деле, никто не ждал, а те, кто замечал, моментально прятались.

Когда юная госпожа подошла к внутренним вратам, то увидела двух или трех служанок с метлами, которые мгновенно скрылись из виду.

– Глядите, как быстро убежали. Зато не будут юной госпоже преграждать путь, – захихикала Лю-эр.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

Это дитя… просто дочка богачей, которую все старались избегать.

– Но, юная госпожа, а о чем еще вы хотите расспросить? – Лю-эр немного поразмышляла. – Я позову прислугу и узнаю, есть ли еще какие грязные делишки у семьи Фан, которые они скрывают.

Чжэньчжэнь отрицательно покачала головой. Там уже было не о чем расспрашивать, а история о проклятии и так пролила свет на положение вещей.

В тот момент девушки уже вышли во внешний двор, когда обратили внимание на пухлого мужчину в сопровождении пожилой служанки. Вся остальная прислуга, встретившаяся им на пути, вела себя очень почтительно.

Три поколения представителей мужского пола семьи Фан уже покинули этот мир. Единственный оставшийся в семье мужчина – паралитик, а всех братьев отослали обратно в Шаньдун. Клан Цао, семья старой госпожи Фан, из-за прошлой борьбы за имущество, вероятно, не был с ней в близких отношениях. Кем же являлся этот человек?

Чжэньчжэнь хотела уже открыть рот, чтобы заговорить, но Лю-эр тут же, корча из себя важную персону, напрямую окликнула его.

Это был управляющий Гао. Ему почти пятьдесят лет. В доме семьи Фан мужчина ничем не заведовал, он работал только в денежной лавке.

– У юной госпожи Цзюнь будут какие-то указания? – почтительно поинтересовался он. Очевидно, он узнал о правилах обращения к Чжэньчжэнь, поэтому называл ее так же, как это делала вся семья.

Изначально девушка не собиралась о чем-либо спрашивать, но когда она услышала, что это был управляющий Дэшэнчана, то сразу же передумала.

– Денежные лавки Дэшэнчан находятся как на севере, так и на юге? – прямо спросила Чжэньчжэнь.

«Удивительно, юная госпожа все же интересуется семейным делом. Неужели слухи врали?» – подумал про себя управляющий Гао. Эти мысли никак не отражались на его лице.

– Верно, – вежливо и осторожно ответил мужчина. – Денежные лавки очень важны и удобны для торговли, поэтому они открыты практически повсеместно. Наш банк доступен везде, где бы вы ни оказались.

Управляющий Гао виделся с юной госпожой впервые, из-за чего он чуть не нарушил правила.

Очень многие хотели бы стать частью этого огромного предприятия, но Цзюнь Чжэньчжэнь не была одной из них. Если бы ей ляпнули что-то лишнее, проболтавшемуся, скорее всего, плюнули бы в лицо.

По-видимому, Чжэньчжэнь о чем-то задумалась, так что даже не обратила внимания на его небольшую оговорку.

– Значит, в столице он тоже есть?

– Да, конечно, – с улыбкой подтвердил управляющий Гао.

Он не осмеливался смотреть прямо на юную госпожу, его взгляд был наполовину опущен. Как раз в этот момент он обратил внимание на руки стоящей перед ним девушки, которые скрывались за широкими рукавами, из-за чего он не мог разглядеть их движений. Его уши вновь уловили нежный и плавный голос Чжэньчжэнь:

– Столица… последнее время там происходило что-нибудь интересное?

Две прислуги остановились, после чего одна из них куда-то указала пальцем.

– Юная госпожа Цзюнь и управляющий Гао находятся в беседке, – прошептала она.

У перегородки между внешним и внутренним дворами располагался небольшой сад, через который тянулся ручей, а рядом стояла небольшая беседка, окруженная всевозможными цветами, растениями, птицами и рыбками. Однако сейчас зима, и всего этого там не было. Эта беседка обустроена как зимний павильон, окруженный изгородью, а в полу была встроена печь для обогрева.

В этот момент Цзюнь Чжэньчжэнь и управляющий Гао сидели друг напротив друга и разговаривали.

– Ух ты, мои глаза меня не обманывают? Юная госпожа Цзюнь смеется? – удивленно бросила одна из служанок.

В прошлом Цзюнь Чжэньчжэнь удостаивала всех членов семьи Фан только ленивым взглядом, а управляющий Гао был для нее лишь никчемным человечишкой.

– Управляющий Гао очень способный. Неудивительно, что юная госпожа так воодушевлена, – подметила другая служанка.

После недолгого разговора они поторопились и продолжили свой путь.

Управляющий Гао протянул руку, взял со столика чай и смочил горло.

– А потом что? – поспешно спросила Лю-эр, стоявшая позади Чжэньчжэнь. – Они действительно это написали?

Управляющий Гао вновь сделал глоток чая.

– Написали и привели с собой четырех ученых, – с улыбкой сказал он. – Причем написали целых две страницы.

Лю-эр захихикала:

– Настоящий позор для всей интеллигенции.

– Не стоит так вульгарно выражаться, – с улыбкой произнесла Чжэньчжэнь, – каждый занимается тем, чем хочет.

– Юная госпожа, поистине верные слова! – польстил управляющий Гао, а в его глазах промелькнуло изумление.

Девушка, к удивлению, подобрала очень точные слова касаемо ситуации в столице. К тому же она совсем не походила на свою служанку и не поднимала много шуму из ничего. Казалось, Чжэньчжэнь и в самом деле все понимала.

В городе юная госпожа водила знакомства с девушками из знатных семей. Вероятно, именно от них она о многом и услышала.

– А было что-то еще на редкость странное? – снова спросила Чжэньчжэнь и протянула руку за чашкой чая, нечаянно слишком крепко схватив ее. – Например, что нового в императорском дворце?

В императорском дворце?

Этим молодым девицам, пожалуй, нравилось собираться всем вместе и сплетничать о делах императорской семьи. Однако новый император, находящийся на троне всего лишь три года, был связан с какими-то тайными делами, так что это не то, о чем можно было свободно разговаривать.

Цзюнь Чжэньчжэнь, судя по всему, опять нарывалась на неприятности.

Управляющий Гао сделал задумчивый вид.

– Новости из императорского дворца… – он делал вид, что не может ничего припомнить. – Ну, так или иначе, эти чиновники вечно туда-сюда расхаживают. Дело нашей семьи никак с ними не связано, так что и сами чиновники не контактируют с нами.

Весьма трудно заниматься коммерческими делами, не поддерживая отношения с чиновниками.

Юная госпожа Цзюнь скривила губы и сделала глоток чая. Девушка не стала разоблачать управляющего Гао.

– А что насчет резиденции Хуай-вана [16]… – медленно произнесла она.

Не успела Чжэньчжэнь закончить фразу, как у управляющего задрожала рука и он опрокинул чашку на стол. К счастью, чай был уже давно выпит, так что содержимое не пролилось.

Девушка замолчала, как только на пороге появились две служанки.

– Юная госпожа Цзюнь, старая госпожа ожидает управляющего Гао, чтобы сверить счета, – сказала одна из служанок.

Управляющий Гао поспешно поднялся.

– Юная госпожа, как видите, мне нужно идти к старой госпоже, – с улыбкой промолвил мужчина.

Цзюнь Чжэньчжэнь по-доброму кивнула:

– Дела не требуют отлагательств, можете идти.

На лицах служанок и управляющего проскользнуло удивление, но больше они ничего не говорили, поклонились и ушли.

После того как они удалились, мужчина не удержался и повернулся. Он увидел, что девушка все еще сидела в той беседке.

– У юной госпожи прекрасный характер, – управляющий не мог этого не сказать.

Две прислуги заворчали:

– Спустя несколько встреч вы вряд ли будете так думать.

Управляющий Гао улыбнулся:

– Говорят, что конь испытывается дорогой, а человек – временем. Но бывают некоторые, чей характер понимаешь при первой же встрече. Эта девушка очень даже спокойна.

Спокойна? Спокойные люди трюки с самоубийством не проворачивают.

Служанки презрительно фыркнули:

– Цзюнь Чжэньчжэнь сейчас нет поблизости, можно уже не любезничать. Поторопитесь, старая госпожа и госпожа Фан ждут вас.

Старая госпожа вызвала его по деловому вопросу, но теперь все в комнате расспрашивали его о том, о чем же он беседовал с юной госпожой Цзюнь.

Управляющий Гао от начала до конца очень подробно пересказал им разговор с Чжэньчжэнь.

– Она хотела послушать о странных событиях в столице? – переспросила госпожа Фан, поглядывая на матушку. – Ей дома уже слишком скучно?

Старая госпожа Фан нахмурилась, а Фан Цзиньсю, все это время стоящая в сторонке, недовольно буркнула:

– Похоже, она планирует хвалиться перед кем-то. Мне уже даже сказать нечего, какая она бессовестная.

Молодые девушки в Янчэне, как правило, постоянно бездельничали, они даже в искусстве и живописи мало что понимали. Однако когда девушки собирались вместе, они планировали говорить исключительно об этом, хотя на самом деле сплетничали буквально обо всем. Юная госпожа Цзюнь, разумеется, не собиралась от них отставать. Она всем сердцем хотела заполучить Нин Юньчжао и, чтобы быть первой во всем, поддерживала все темы для разговора.

– Если она собирается уйти, значит, так будет лучше для нее, – предположила госпожа Фан. – Это ведь хорошо, намного лучше, чем прожить тоскливую жизнь.

Фан Юйсю тоже кивнула и тихо прошептала:

– О да, Чжэньчжэнь такая: захотела сделать – сделала, еще и все невзгоды встречает так невозмутимо. Мы восхищаемся ею.

Фан Юньсю рассмеялась, после чего стукнула сестру рукой.

Старая госпожа Фан открыла глаза, посмотрела на управляющего и захотела что-то сказать, но промолчала.

– Она о чем-то еще спрашивала? – поинтересовалась старуха.

Управляющий окинул взглядом комнату, и госпожа Фан поняла его намек. Она тут же приказала служанкам покинуть помещение.

– Нет ничего странного в том, что юные девушки так любят обсудить какие-то новости. – Мужчина чуть поразмышлял, а затем продолжил: – Просто есть некоторые вещи, о которых говорить можно, а есть те, о которых говорить нельзя. Молодежь весьма бесцеремонна, и, если их кто-то поймает, жалеть об этом будет слишком поздно.

– Второй господин Гао, говорите прямо. И нечего нас тут учить, – проворчала Фан Цзиньсю. – Что она такого спросила, о чем нельзя говорить?

– Думаю, что она хочет узнать не просто о каких-то странных столичных делах. Фактически ее интересует императорская семья, – ответил мужчина. На его лице всегда красовалась улыбка, но неожиданно оно приобрело суровый вид. – Начальница, вы ведь и сами прекрасно знаете, что в наше время нельзя говорить о делах императорского дворца так, будто это что-то обыденное и просто любопытное.

Великая династия Чжоу правила уже около ста лет, императорский трон все это время передавался по наследству. Однако нынешний глава страны был первым в истории циньваном [17], взошедшим на престол вместо законного наследника, у которого к тому же уже был ребенок. Три года назад тайная служба Цзиньи-вэй [18] жестоко убила министров около врат Запретного Города за обсуждение императорской семьи. Пролитая в тот день кровь до сих пор не была смыта.

Глава 18

Есть вещи, о которых нельзя спрашивать

Тогда был первый год правления Тайкан. Хотя женщины и дети семьи Фан подробностей не знали, какие-то слухи до них все-таки дошли.

Истинный наследник, сын императора, с детства был очень слаб и внезапно скончался три года назад. Его смерть сильно опечалила отца, из-за чего тот слег от болезни. В то время правитель царства Ци как раз прибыл в столицу на день рождения императрицы, а император на смертном одре объявил его наследником престола вместо почившего сына.

Тогда этот неожиданный прецедент вызвал большую шумиху при дворе.

Смерть наследного принца на самом деле не была такой уж внезапной, поскольку у него еще с рождения была какая-то скрытая болезнь, и все об этом прекрасно знали.

Все началось с многочисленных споров по поводу того, кого назначить наследником престола, но император пошел вразрез с мнением большинства и, сославшись на согласие императрицы и старшего сына, все же настоял на своем. Наследный принц уже много лет не мог похвастаться хорошим состоянием здоровья и всегда оставался под наблюдением придворных врачей. Какое-то время обходилось без происшествий, но в конце концов он все же подхватил болезнь и покинул этот мир. Его смерть не могла не удивить окружающих, но тем не менее никого не напугала.

Настоящая причина возмущения придворных заключалась в том, что у сына императора уже был ребенок, но по неизвестной причине император отказался от внука и провозгласил наследником правителя царства Ци.

На тот момент внуку императора было всего три года. Император заявил, что страна могла полагаться только на совершеннолетнего правителя. Именно поэтому он настоял на правителе Ци, после чего сразу отрекся от престола и передал ему власть.

Придворные, собравшись перед Запретным Городом, умоляли императора отменить свой указ и последовать верному пути.

Тайшан хуан [19] лишился рассудка от переполнившего его гнева, и новому императору пришлось лично успокаивать толпу. Но, когда обе стороны зашли в тупик, командующий Цзиньи-вэй, Лу Юньци, обвинил придворных в неповиновении и потребовал, чтобы те отступили, а иначе их забьют до смерти.

За сто лет существования династии Чжоу не был наказан ни один представитель знати, поэтому чиновники не поверили, что Цзиньи-вэй осмелилась бы пойти на такой шаг, и какое-то время отказывались уходить. В результате Лу Юньци отдал страже команду, и тут же пролились реки крови. Ужасающее зрелище.

– Хотя чуть позже император отправил командующего Лу в темницу, через год тайшан хуан скончался от болезни, выпустив предсмертную амнистию о помиловании всех преступников, в связи с чем командующего выпустили на свободу. Позже он взял в жены дочь императора и, противореча всем правилам, продолжал оставаться частью Цзиньи-вэй. Спустя два года упорной работы его даже повысили, – сказал управляющий Гао, после чего невольно стал говорить тише. – Никто не знает, что все это означает. Император запретил обсуждать дворцовые дела.

– Да уж, этот командующий Лу жесток. Подконтрольная ему Цзиньи-вэй находится повсюду, поэтому лучше помалкивать, – госпожа Фан тоже понизила голос. – Наша семья может преодолеть проблемы в денежной лавке, но мы бессильны перед этими людьми.

Управляющий Гао кивнул и серьезно сказал:

– Столкновение с ними приведет к неминуемой гибели, лучше их не провоцировать.

Из-за непростой ситуации в семье, несмотря на то что они не были мужчинами, три сестры воспитывались не как обычные знатные девушки. Напротив, с ранних лет они обучались ведению дел в денежной лавке, поэтому понимали происходящее вокруг. Как держатели денежной лавки, они осознавали все последствия от неправильных поступков.

Девушки казались очень сосредоточенными, когда Фан Цзиньсю все еще злилась:

– Пусть эта Цзюнь Чжэньчжэнь подыхает, раз так хочет. Нечего тянуть за собой нашу семью!

– Она не знает о том, что ситуация настолько серьезна, поэтому и спросила об этом, как о чем-то интересном. Позже я попрошу ее меня выслушать и объясню ей положение вещей, – тихонько сказала госпожа Фан.

Управляющий Гао снова колебался:

– Она… Она еще спрашивала про Хуай-вана.

После этих слов старая госпожа Фан разбила чашку чая. И без того напряженные люди задрожали от страха из-за такого неожиданного поворота событий.

– Вот тварь! – ругнулась старая госпожа Фан. – Она смерти ищет?

В комнате повисла гробовая тишина, однако Фан Цзиньсю была немного в недоумении. Слова о Хуай-ване действительно так возмутили старую госпожу? Это имя казалось ей знакомым, но какое-то время девушка не могла понять, где она его слышала, поэтому беспомощно посмотрела на Фан Юйсю.

Фан Юйсю тут же осенило.

– Хуай-ван – наследный внук предыдущего императора. – Девушка приблизилась к уху Фан Цзиньсю и понизила голос. – После того как наследный принц умер от болезни, его жена повесилась и была похоронена вместе с ним. Их трехлетнему сыну император присвоил титул вана, поэтому все так его и зовут.

У Фан Цзиньсю волосы встали дыбом.

Говорить об императоре уже было преступлением, а она еще осмелилась вынюхивать что-то о человеке, который только собирался стать правителем.

– Эта тварь хочет, чтобы люди Цзиньи-вэй расправились со всей нашей семьей?! – выругалась девушка. – Она вообще понимает, что творит?

Цзюнь Чжэньчжэнь взглянула на стоявший перед ней столик, слегка вздохнула и поставила на него чашку, которую она держала настолько долго, что пальцы уже не двигались.

– Юная госпожа, если вы хотите узнать что-то еще занимательное о столице, давайте выйдем, поищем кого-нибудь снаружи и поспрашиваем, – предложила Лю-эр.

Чжэньчжэнь отрицательно покачала головой.

– Не нужно. Я была опрометчива, спросила об этом, не подумав, – с улыбкой глядя на служанку, ответила девушка. – Какое вообще ко мне может иметь отношение столица, находящаяся так далеко?

Слишком далеко. Настолько далеко и так опасно! Да еще и не время. Не так просто раздобыть информацию. Очень мало уверенности. Нет возможности даже спросить…

Нужно держаться. В этот раз не сдержалась, это уже доставит множество хлопот.

И правда, столица не имела к ним никакого отношения. Лю-эр отбросила эти мысли и больше к данной теме не возвращалась.

– Но, моя госпожа, мы теперь не отделаемся от семьи Нин. Мы и дальше останемся жить в доме семьи Фан? – тоскливо спросила служанка. – Даже если проклятие – это просто сказанные сгоряча слова, они вполне могли стать правдой… Об этом говорит слишком много людей, это точно стало настоящим проклятием. От этого места одни беды!

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

Эта служанка говорила как глупые, так и умные вещи, но каждый раз она умудрялась все это выдавать не в то время, не в том месте.

– Ты не хочешь здесь находиться. Да и в этом доме не желают, чтобы мы тут задерживались, – сказала Чжэньчжэнь.

Даже в полуразвалившуюся и дырявую лодку было не так просто забраться.

Когда служанки сообщили, что Чжэньчжэнь вернулась во внутренний двор, в комнате старой госпожи воцарился покой. Осколки от разбитой фарфоровой чашки уже убрали, а управляющий Гао вместе с тремя сестрами отправились в соседний кабинет, чтобы, наконец, сверить все записи. Госпожа Фан высыпала лекарство из фарфоровой бутылочки и ждала, пока старушка примет его.

– Матушка, не сердитесь. Чжэньчжэнь просто еще не разбирается в жизни, я поговорю с ней, – мягко произнесла женщина.

Старая госпожа Фан рассмеялась:

– Я и не сержусь. Отчего тут злиться? Если бы я гневалась из-за каждой мелочи, восемнадцать лет назад я бы тут такое устроила.

Восемнадцать лет назад старый господин, Фан Шоуи, скончался от тяжелой болезни. Именно тогда и начались несчастья семьи Фан.

Госпожа Фан всем телом напряглась, когда подумала об этом.

– Больше десяти лет прошло, а ты так и не можешь справиться с этим. – Старая госпожа Фан обратила внимание на ее реакцию, нахмурилась и продолжила: – Разве я могу спокойно закрывать на это глаза?

Тринадцать лет назад любящая пара была разлучена. Перед смертью Фан Няньцзюнь из-за тяжелого ранения не смог передать семье даже ни слова.

Глаза госпожи Фан слегка покраснели. В ответ на эти слова она лишь склонила голову.

– Не думай о прошлом, это бесполезно. Смотри в будущее и живи сегодняшним днем, – утешала ее старуха.

Услышав слова о будущем, женщина загрустила еще сильнее. Жизнь единственного сына клонилась к закату, из-за чего она чувствовала, что в будущем нет ничего, кроме кромешной тьмы.

В глазах госпожи Фан сверкнули горечь и негодование:

– Несколько дней назад появились новости о том, что искусный врачеватель Чжан появился в Линнане. Я уже отправила человека за ним. Если его удастся найти, то у Чэнъюя появится шанс на поправку.

Глава 19

Вон из дома

О происхождении доктора Чжана ничего не известно. Никто не знал, откуда он и где проживал. В течение нескольких десятилетий он не имел постоянного местопребывания. Люди знать не знали, когда он прибудет и когда вновь отправится в дорогу. От случая к случаю доктор спасал тяжелобольных, которые встречались ему по пути. Таким образом и разошлась молва об искусном врачевателе, а это означало, что встреча с ним считалась не чем иным, как встречей с самим небожителем.

В прошлом император попросил его исцелить наследника. Благодаря методам лечения доктора Чжана в течение многих лет наследный принц оставался в живых. Жаль только, что тогда не было возможности оставить искусного врачевателя при дворе, иначе, вероятнее всего, наследник бы не умер.

С тех пор доктор Чжан покинул столицу и скитался по всему миру. Все эти годы о нем не было никаких известий.

Семья Фан на протяжении многих лет искала этого целителя, но каждый раз поиски ни к чему не приводили. Если бы не множество людей, которым врачеватель Чжан на самом деле помог, они уже начали бы сомневаться в существовании этого человека.

Лицо госпожи Фан все еще выражало полную безнадегу.

– Матушка, искусный врачеватель Чжан действительно сможет вылечить Чэнъюя? – пробормотала женщина.

– Безусловно, он на это способен, – решительно ответила старая госпожа Фан. – Я верю, что не бывает абсолютно безвыходных ситуаций.

Сказав это, она резко остановилась, после чего стала выглядеть слегка испуганной.

Старуха была убеждена, что всегда можно найти выход, но разве чуть ранее не она же говорила, что Небеса несправедливы?

«Нет. Я верю, что Небеса справедливы», – в голове у нее возникли слова внучки, после чего старая госпожа сразу усмехнулась.

Только глупое дитя могло поверить в подобные вещи, так почему же она сейчас вела себя так наивно?

– Приглашенный дядей Суном придворный врач не сказал ничего хорошего о состоянии Чэнъюя, но он лично виделся с искусным врачевателем и подтвердил, что тот сможет найти способ вылечить его. – Отбросив эти мысли, она продолжила утешать госпожу Фан: – Тебе надо взять себя в руки. Не нужно появляться перед ним с таким грустным лицом, иначе ему станет еще хуже. Он и так уже настрадался.

Когда разговор касался сына, лицо госпожи Фан переполнялось лаской и любовью.

– Да, я знаю. Чэнъюй… он очень разумен.

Слова «он очень разумен» вызвали у старой госпожи Фан горькую улыбку, но она ничего на это не сказала.

– Сейчас в нашем приоритете Цзюнь Чжэньчжэнь, – угрюмо заявила старуха. – Не трать свое время на разговоры с ней, она все равно ничего не поймет. В противном случае она начнет нас шантажировать ситуацией с семьей Нин.

Чжэньчжэнь действительно из тех людей, которые способны на такое. Немного подумав, госпожа Фан ответила:

– Запретим ей покидать дом и не позволим прислуге разговаривать с ней.

Разве это не означало заключение под домашний арест? Госпожа Фан оказалась в затруднительном положении.

– Но, боюсь, Чжэньчжэнь едва ли на такое согласится, – добавила женщина.

В прошлом девчушке позволяли делать все, что угодно, но все равно она оставалась недовольна. Теперь же ее собирались поместить под домашний арест, что было бы огромным унижением для Цзюнь Чжэньчжэнь, и она, должно быть, устроит тогда всему дому «сладкую» жизнь.

– Прошлое должно оставаться в прошлом. Она надеялась на брачный контракт с семьей Нин и переживала за их репутацию, только и всего, – холодно подметила старая госпожа. – Сейчас ей это не нужно.

Теперь Цзюнь Чжэньчжэнь было некуда идти, она всего лишь обычная сиротка, оставшаяся на попечении семьи Фан. Разумеется, они сами должны были отвечать за ее воспитание.

Госпожа Фан постучала пальцами по своей чашке чая и неожиданно заявила:

– В городе уже поползли слухи том, что Чжэньчжэнь обманула семью Нин.

Старая госпожа Фан перевела на нее взгляд.

– В городе? – переспросила старуха.

Находясь чуть ранее в Бэйлю, служанка разузнала, что Цзюнь Чжэньчжэнь запросила у семьи Нин пять тысяч таэлей серебром. Но подобные слухи не могли распространиться так быстро, если только… Если только семья Нин не устроила это намеренно.

При воспоминании об этом выражение лица старой госпожи Фан еще сильнее помрачнело. Невольно она подумала о том, что недавно сказала ее внучка.

Дело не в том, что хотела сделать Чжэньчжэнь, а в том, что семья Нин не желала ее отпускать.

По идее, раз проблему с брачным контрактом урегулировали, все должны были замолчать и не допускать в дальнейшем обсуждения этой темы. Хотя пресечь все сплетни не так уж и просто, обеим сторонам следовало предпринимать какие-то меры и подавлять все на корню, не давая людям никаких комментариев. Однако семья Нин не стала этого делать, а, наоборот, предала огласке новость про так называемые «украденные деньги».

– Похоже, семья Нин не собирается заканчивать вражду, – сказала женщина.

Госпожа Фан на мгновение замолчала.

– Матушка, слова Чжэньчжэнь оказались правдой. Раньше она на самом деле была невыносимой, но ведь сейчас разорвала помолвку, и семья Нин вынуждена как-то защищаться. Мы должны поступить точно так же.

Старая госпожа Фан равнодушно улыбнулась.

– Это погубит ее, – с некоторой скорбью в голосе проговорила она, – Чжэньчжэнь ведь просто сирота.

Госпожа Фан поспешно поднялась.

– Матушка, я полагаю, семья Нин все не так поняла и возникло недоразумение, – предположила женщина. – Скорей всего, они думают, что Чжэньчжэнь действовала в интересах нашей семьи, поэтому им незачем ее бояться. Ну, а мы, в конце концов, тоже немаленькая семья.

Старая госпожа Фан промолчала.

– Тогда чего они хотят? – с усмешкой спросила она. – Надеются, что я, старушка, встану перед ними на колени?

Госпожа Фан опустила взгляд:

– Матушка, давайте подберем ей благополучную семью и выдадим замуж.

После этих слов старая госпожа Фан внезапно очень пронзительно посмотрела на невестку. Госпожа Фан лишь опустила голову и не двигалась с места.

– Чжэньчжэнь сказала, что больше не придает этому большого значения, но наши семьи проживают слишком близко друг к другу, она то и дело будет с ними сталкиваться, к тому же каждый остался при своем мнении, а обида с течением времени будет только накапливаться. Поэтому поиски жениха – лучшее решение. Во-первых, мы отведем надвигающееся несчастье, во‐вторых, Чжэньчжэнь полностью выкинет из головы семью Нин, – мягко продолжала тетушка Фан. – В-третьих, сама семья Нин сможет окончательно забыть об этом инциденте.

По сути дела, третий пункт являлся наиболее важным. При таких обстоятельствах, дабы избежать столкновения с семьей Нин, им следовало принять меры и четко выразить свою позицию.

Правда, было проблематично подобрать для Чжэньчжэнь достойную семью, поэтому первое, что приходило на ум, это найти походящую кандидатуру подальше отсюда.

Хоть девчонка и была безрассудной негодяйкой, она – единственная родная кровинушка, оставшаяся после дочери старой госпожи Фан.

Старушка крепко сжала на коленях свои руки, а затем посмотрела на невестку и опустила голову. Трудно было понять, о чем она думала.

Старая госпожа Фан не молодела, да и внуку приходилось несладко. Очевидно, что семья могла перейти только в руки ее невестки, которая уже занималась делами их денежной лавки. Конечно, это очень непросто. Старуха переживала из-за доброго и мягкого характера госпожи Фан, однако теперь ей казалось, что добрая здесь только она сама.

Невестка никогда не забывала напоминать всем о том, какие неприятности Чжэньчжэнь доставляла их семье. И сейчас, когда появилась возможность от нее избавиться, никто не посмеет перечить госпоже Фан, да и к тому же ее идею только поддержат. Невестка оказалась не такой бесхребетной, как думала ее свекровь, и без колебаний принимала решения касаемо своей племянницы. Старая госпожа даже не знала, радоваться ей или плакать.

Но что еще они могли? Сейчас положение семьи Фан действительно было трудным и опасным, и эта девчонка находилась тут очень некстати. Оставлять ее дома – то же самое, что держать при себе вредителя.

Ради благополучия семьи Фан они могли пренебречь только теми людьми, которые не имели к ним никакого отношения.

Женщины этого семейства были вынуждены выключать все эмоции и становиться черствыми. Только так они могли не допустить падения своего клана.

– Сунян, если ты сможешь так сделать, я буду спокойна, – выпрямившись, медленно произнесла старая госпожа Фан и с облегчением вздохнула.

Глава 20

Кандидат выбран

Старая госпожа Фан согласилась с предложением своей невестки. На этом они закрыли данную тему.

Раз уж они приняли такое трудное решение, не было смысла теперь жалеть об этом. За последние десять лет женщины уже достаточно повидали и выплакали все слезы, что неслабо закалило их сердца.

Свекровь и невестка еще какое-то время говорили о денежной лавке, после чего госпожа Фан снова поухаживала за старушкой и помогла ей пообедать. Увидев, что старая госпожа в сопровождении служанок отправилась на прогулку, она поспешно удалилась.

По возвращении в комнату там уже горел свет. Через стеклянные окна она увидела сидящих внутри роскошно разодетых персон.

Когда госпожа Фан вошла внутрь, все они встали и почтительно поклонились.

– Как продвигается работа? – поинтересовалась госпожа. Пока две женщины помогали ей переодеться и вымыть руки, она расспрашивала трех девушек об их успехах в выполнении заданий.

– Управляющий Гао сказал, что все отлично, – с улыбкой ответила Фан Юньсю.

– Может, другие и говорят, что все прекрасно, но я верю лишь наполовину, – мягко промолвила госпожа Фан. – Не принимайте это всерьез.

– Матушка, не волнуйтесь, мы же не Цзюнь Чжэньчжэнь, – вмешалась Фан Цзиньсю.

– Ты ничем от нее не отличаешься, когда так говоришь, – сердито упрекнула ее госпожа Фан.

Фан Цзиньсю была не согласна с ее словами, но поскольку девушка уважала госпожу, она просто молча кивнула.

– Что ж, вы отлично сегодня потрудились. Возвращайтесь к себе и поешьте, – улыбаясь, добавила женщина.

– Ужинать вместе с мамой тоже неплохо, – сказала Фан Цзиньсю.

– Мама говорила, что ей хлопотно вместе с нами трапезничать, потому что мы слишком шумные, – с улыбкой вмешалась Фан Юйсю.

Круглолицая женщина с тонкими бровями, снимавшая нефритовый браслет с руки госпожи Фан, улыбнулась и сказала:

– А ну прекрати шутить. Идите отдыхать. Одна нога здесь, другая там. В преддверии Нового года вам и так предстоит упорная работа. Госпожа ведь переживает за вас.

Это была наложница Юань.

Фан Юйсю улыбнулась и больше ничего не говорила. Три сестры снова поклонились госпоже Фан и собирались удалиться.

– Матушка, эта Цзюнь Чжэньчжэнь… – начала Фан Цзиньсю.

– Занимайтесь своими делами, а о ней я позабочусь сама. Не переживайте и не опускайтесь до ее уровня, – прервала ее госпожа.

Стоявшая рядом с госпожой Фан женщина помахала рукой Фан Цзиньсю. Это была биологическая мать Фан Цзиньсю, наложница Су. Пылкий и разгоряченный нрав дочери совершенно отличался от молчаливого характера ее мамы.

Не проронив ни слова, Фан Цзиньсю вышла вместе со своими сестрами. Комната опустела, как только девушки покинули ее.

– Вначале я была недовольна, когда матушка позволила господину иметь столько наложниц. Однако, поразмыслив об этом сейчас, я поняла, что этого количества оказалось недостаточно, – уселась госпожа Фан и продолжила: – Было бы больше наложниц, родилось бы больше детей. Соответственно, в доме было бы гораздо оживленнее.

Наложница Юань рассмеялась:

– Госпожа, у вас и в самом деле душа не болит за господина. Кем он вообще был для вас?

Госпожа Фан усмехнулась, когда подумала об этом.

– Честно говоря, когда он отправился в другой дом и провел там целую ночь, я несколько дней на него сердилась, – она с улыбкой посмотрела на двух женщин. – В конце концов, только наложница Су смогла родить ребенка, а как господин скончался, остальные наложницы покинули дом.

Говоря об этом, она почувствовала себя раздосадованно.

– Рядом со мной остались только вы двое, даже не знаю, благословение это или злой рок.

Наложница Су подошла с толстой стопкой расчетных книг и положила их на стол.

– Удача и невезение не определяются по наличию или отсутствию мужчины, – добавила она, хоть и была от природы неразговорчива, после чего помолчала с минуту и продолжила: – В любом случае думаю, что сейчас все в порядке.

Наложница Юань взяла счетные палочки, достала письменные принадлежности и с улыбкой на лице уселась за стол.

– Госпожа, от судьбы не уйдешь. Не думайте о прошлом, мы с вами и так перенесли множество лишений… Старая госпожа Фан как-то сказала, что мы, женщины семьи Фан, не должны бояться трудностей, ведь после дождя всегда выходит солнце.

Сказав это, наложница Юань начала ловко перебирать счетные палочки.

Это было их ежедневной рутиной последние десять лет. Сначала на господина напали и он скончался, после чего родственники из Шаньдуна с семьей Цао из Цисяня начали скандалить из-за раздела имущества. Они, как стадо, заявляли, что эти женщины не способны управлять денежными лавками и только все развалят. В итоге старая госпожа Фан ударила по столу и во всеуслышание заявила, что женщины ничем не отличаются от мужчин. На том и закончили: они принялись за управление их семейным делом.

Наложницы, у которых были дети, остались в семье Фан. Тем, у кого детей не было, дали немного денег и отпустили, дав возможность выйти замуж повторно. Семья Су во все это не вмешивалась.

Конечно, те наложницы, которые не хотели уезжать, могли спокойно остаться. Наложница Юань именно так и поступила, она вместе с госпожой Фан начала заниматься расчетами и помогать ей вести дела.

Госпожа Фан взялась за одну из книг и спросила:

– Есть продвижение в поисках того человека, которого я тебя просила найти?

Наложница Юань с улыбкой отложила книгу, которую все это время держала в руках:

– Старая госпожа дала свое согласие?

Наложница Су тоже подняла голову и замерла.

Госпожа Фан кивнула:

– Это ее решение, так что нельзя будет обвинить кого-то другого в том, что этого ребенка не защитили.

Наложница Юань широко улыбнулась и промолвила:

– Защитили от чего? Чтобы ее уберечь, нужно как раз выдать Чжэньчжэнь замуж. Старая госпожа не защищает ее, запрещая вступить в брак. Итак, после вашего приказания я старательно просматривала нескольких кандидатов и в конце концов кое-кого выбрала.

– Я вся внимание, – с интересом промолвила госпожа Фан.

– Это ученый из округа Чжао, – сказала наложница Юань.

Округ Чжао?

Госпожа Фан немного нахмурилась:

– Но ведь там сейчас неспокойно.

Это, конечно, достаточно далеко, но в данный момент обстановка там была нестабильна.

Округ Чжао находился на севере, во владении провинции Хэбей. Государство Чжоу и цзиньцы уже много лет пребывали в состоянии войны, и на тех землях постоянно случались вооруженные конфликты. Проживающим там людям приходилось несладко.

– Госпожа, сейчас там находится гогун [20], так что в тех краях уже давно царит мир, – улыбнулась наложница Юань.

Хоть сам он не являлся северянином, для мужчины местные жители вовсе не были чужими людьми.

Гогун Чжу Шань был героем, выхватившим из лап цзиньцев северные земли. Он происходил из семьи военачальника, совершил множество военных подвигов и даже получил признание почившего императора, который пожаловал ему титул гуна.

С тех пор как Чжу Шань шесть лет назад начал охранять ту местность, на севере и в самом деле воцарился мир.

Госпожа Фан перестала хмуриться.

– К тому же он очень образованный человек, – продолжала наложница Юань, – у его семьи богатые владения. Единственный нюанс, он как раз хочет повторно жениться.

Госпожа Фан снова нахмурилась и начала гладить свою счетную книгу.

– Так, значит, у него уже есть сын, – уверенно сказала она.

Наложница Юань улыбнулась и кивнула:

– Поэтому ему все равно, сможет женщина продолжить род или нет. Он лишь ищет заботливого и внимательного человека.

Грубо говоря, искал себе молоденькую и красивую девушку, с которой можно поиграться, поэтому и безразличен к ее происхождению и характеру.

Замужество вдали от дома, что поможет справиться с семьей Нин… Плюс ко всему образованный человек, соответствовавший статусу Чжэньчжэнь.

– Что ж, поручаю тебе принять окончательное решение, – уверенно сказала госпожа Фан.

Наложница Юань улыбнулась и согласилась, а у наложницы Су не было своих мыслей по этому поводу, так что на этом разговор закончился, все-таки решение подобных вопросов нельзя было назвать чем-то простым. Все склонили головы и продолжили заниматься своими делами, более не поднимая данной темы.

В стороне тихо и мирно стояли служанки, время от времени приносившие чай, за счет чего комната, где этим поздним зимним вечером напротив друг друга сидели три женщины, не казалась такой уж безлюдной.

Юная госпожа Цзюнь даже не подозревала, что только что за нее приняли такое важное решение, касающееся замужества. Хотя, узнай она об этом, девушка и не удивилась бы. В душе Чжэньчжэнь и так хорошо понимала, в какой ситуации находилась.

Получившая новые указания прислуга, которая находилась около внутренних врат, не стала дожидаться юную госпожу и быстро направилась в ее двор. А вот продолжавшие ее избегать служанки, до которых новости еще не дошли, были явно напуганы.

Девушка не обращала на них внимания. Хоть она и не пренебрегала семьей Фан, как это делала предыдущая Чжэньчжэнь, смотреть в лицо и улыбаться этим людям она не могла.

– Юная госпожа, ну почему вам захотелось посетить сад именно в такой холодный день? – завопила Лю-эр, втягивая голову и сжимая грелку для рук.

При всем при этом Цзюнь Чжэньчжэнь двигалась очень быстро, из-за чего она сама еще больше устала и замерзла.

Поскольку новая оболочка была слишком слабой, ей приходилось больше двигаться, дабы укрепить свое тело. Даже если ей не удастся усовершенствовать свою верховую езду и стрельбу из лука, девушка, по крайней мере, гарантированно смогла бы преодолевать большие расстояния.

Столица находилась слишком далеко отсюда, добраться до нее будет не так уж и просто.

– Для твоего тела полезно так много ходить.

Лю-эр только собиралась кивнуть, как где-то над головой послышался хриплый голос:

– Небеса совершенно не великодушны, желающий умереть человек, к удивлению, до сих пор живет припеваючи.

Юная госпожа Цзюнь остановилась и посмотрела наверх. На каменной декоративной горке в саду, где она гуляла ранее, появился двенадцати– или тринадцатилетний юноша.

У парня были изящные черты лица с ясными блестящими глазами. Он выглядел как хворостинка, за которой, очевидно, первоначально скрывался облик элегантного молодого человека. К тому же юноша не стоял, а сидел в инвалидной коляске, а сверху его искаженную фигуру прикрывало толстое одеяло.

Это тот самый парализованный молодой господин Фан, которому не было суждено дожить даже до пятнадцати лет.

Глава 21

Удачливые и несчастные люди

Юная госпожа Цзюнь не помнила ничего о своем младшем двоюродном брате, кроме того, что он парализован. К тому же она не видела его ни разу с тех пор, как прибыла в дом семьи Фан.

Он был единственным родным внуком старой госпожи Фан и единственным представителем мужского пола в семье. Мальчик родился здоровым, но в раннем возрасте начал страдать от болезни, и врачи сделали заключение, что он не доживет до пятнадцати лет.

Девушка взглянула на молодого господина. Мало того, что этот ребенок слишком груб и непослушен, как он умудрился взобраться на каменную горку?

Молодой господин заметил, что Чжэньчжэнь смотрит прямо на него, и спокойное лицо юноши озарилось улыбкой.

– Удивительно, юная госпожа Цзюнь удостоила меня своим взглядом, – сказал он хриплым голосом, явно поддразнивая ее. – Сань Тао, сходи на кухню и доложи, что сегодня в полдень молодой господин желает наесться вдоволь.

После услышанного слуга позади него с особой осторожностью бросил взгляд на Цзюнь Чжэньчжэнь, а затем робко кивнул.

Юная госпожа Цзюнь решила промолчать, а вот ее служанка вздернула нос от такого хамства:

– Какое несчастье, что мы натолкнулись на этого доходягу, – бросила Лю-эр, нисколько не скрывая своей брезгливости. – Юная госпожа, пойдемте скорее отсюда.

Юноша отчетливо слышал, как его обозвали «доходягой», но казалось, будто бы ничего не произошло, поскольку он по-прежнему продолжал улыбаться.

Однако Чжэньчжэнь уловила его до боли знакомую ауру. Девушка видела точно такое же выражение лица в собственном отражении, когда она одевалась перед зеркалом и собиралась убить того самого человека, узнав всю правду.

Гнев и недовольство – в сердце бушевало горячее пламя. Как жаль, что нельзя было сжечь все без остатка. Но нужно было изо всех сил стараться подавить в себе это.

Тогда она не скрывала своих намерений, поэтому окружающие с первого раза раскусили ее затаенную злобу.

Весьма неплохо, что этот малец в столь юном возрасте проявлял лишь каплю цинизма и упрямства.

– Как тебя зовут? – спросила Цзюнь Чжэньчжэнь.

Улыбка на лице молодого господина стала еще шире.

– Какая честь, юная госпожа Цзюнь спросила мое имя. Сань Тао, судя по всему, на кухне придется попросить еще и кувшин вина.

Чжэньчжэнь продолжала оставаться спокойной, будто бы совершенно не замечала его сарказма. Одно из двух: либо она правда совсем ничего не слышала, либо была безмозглой идиоткой.

Мальчишка немного потерял интерес. Ему было не о чем говорить с этой девушкой. Возможно, все это было из-за ее выражения лица, с которым она пришла сюда: непринужденная и равнодушная физиономия, словно девушка держала все под контролем. Такое лицо будто бы напрашивалось на насмешки со стороны других людей.

– Разве мертвецу все еще нужно имя? – слабо бросил он без особого желания продолжать разговор и подал знак слуге позади него: – Пошли.

Первый слуга поспешно подошел, убрал одеяло и подхватил молодого господина себе на спину, а второй выбежал вперед, чтобы потащить инвалидное кресло.

Лю-эр сделала презрительную гримасу, в то время как Цзюнь Чжэньчжэнь стояла неподвижно.

– Конечно же, мертвым тоже нужны имена. Некоторые умершие продолжают жить в сердцах многих людей, а вот тем живым, которые уже одной ногой в могиле, имя не особо-то и необходимо.

Пока ты жил, люди не обращали на тебя внимания, но когда умер, то тут же твое имя оказалось в сердцах этих самых людей.

Молодой господин Фан, положивший руки на плечи слуги, сделал небольшую паузу, пока Чжэньчжэнь медленно и неторопливо продолжила что-то говорить.

– Продолжительность жизни играет не такую уж и важную роль. Несмотря на то что фейерверки кратковременные, они все равно прекрасны. Сухие деревья стоят долго, но внутри они все гнилые.

Неужели девушка, у которой одна солома в голове, могла сказать подобные вещи?

Молодой господин Фан непроизвольно повернул голову.

Нет, эта девчонка не могла быть глупой. Так или иначе, она дочь образованных людей и, вероятно, прочитала немало книг.

Юная госпожа Цзюнь взглянула на него.

– У живых мертвецов нет имен. Не причисляй себя к ним, братец, – тихо сказала она.

Молодой господин Фан не удержался от смеха.

Братец? Его так почти никогда не называли. Это точно издевка!

– Сестрица верно говорит, – с улыбкой ответил Фан Чэнъюй. – Я ошибался. Мне все еще нужно имя, а вот тебе, по моему мнению, оно ни к чему.

– Что за чушь ты несешь? – уставилась на него Лю-эр. – Почему это моей госпоже не нужно имя?

– Потому что я скоро умру, а твоя госпожа нет, – со всей серьезностью ответил он.

Лю-эр еще больше оказалась сбита с толку.

– Ты головой тронулся? Ты умрешь, поэтому тебе нужно имя, а моя госпожа продолжит жить, и поэтому ей нет?!

Что ж, неудивительно, что этого инвалида никогда не выпускали в люди. Как оказалось, он не только паралитик, но еще и умалишенный. Эта семья Фан поистине ужасна.

Молодой господин положил руку на плечо слуги, заставляя слегка приподнять его.

– Потому что твоя госпожа будет жить еще очень долго, – абсолютно серьезно ответил он. – А вот я скоро умру. Однако даже несмотря на это, бабушка и мама продолжают поддерживать семейное дело, чтобы я мог наслаждаться жизнью и тратить деньги по собственному усмотрению. И все-таки они стареют, твою госпожу они не переживут. Когда это случится, дом семьи Фан… Бам! И рухнет.

Из его уст донесся звук, после чего он протянул руку и жестом показал обрушение.

– Когда этот дом рухнет, тебе будет негде прятаться. Сестра, ты такая красавица, но ты разрушила свой брак, натравила на себя семью Нин, а теперь лишилась покровительства семьи. Так и в самом деле очень трудно жить… – Он посмотрел на девушку и покачал головой, на его лице отражались жалость и печаль. – Сестрица, знаешь ли ты, насколько горестно живется тем, от кого отворачивается вся родня?

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась:

– Братец, это ты о себе говоришь?

Лю-эр это тоже развеселило.

– Ты о чем вообще? Нашей госпоже не нужно покровительство вашей семьи, вы, наоборот, только тянете ее на дно, – позлорадствовала она.

Молодой господин Фан рассмеялся.

Ах, верно, как же он мог забыть, что эти самонадеянные девицы презирали семью Фан, думали, что еда и вода сваливались им с неба. Да уж, разговаривать с ними очень забавно.

Наверное, он уже давно ни с кем подолгу не общался, поэтому и болтал с этой девчонкой о всякой чепухе. Но еще более нелепым было то, что эти слова были чепухой только для нее, однако Чэнъюй говорил исключительно то, что таилось у него глубоко в сердце и отражало все его горе.

Жизнь заканчивалась, толком не успев начаться. Последние несколько лет он полагал, что принял свою участь, но в результате ему это оказалось не под силу.

Семья Фан и в самом деле была проклята? Может, это была плата за их богатства? Их род прервется и исчезнет без следа только потому, что прадед поступил несправедливо со своими потомками?

Дедушка и отец Чжэньчжэнь, во всяком случае, смогли прожить хотя бы полжизни, но что насчет Чэнъюя? Мальчик только научился ходить, как оказался в инвалидной коляске. Жизнь заканчивалась, не успев начаться. Что Небеса от него хотели? Почему не позволили ему умереть сразу после рождения, почему он должен был страдать?

Рука молодого господина сжала плечо слуги, но у него даже не хватало сил напрячься полностью. Он опустил взор и больше не смотрел в сторону сестры.

– Да, я говорил о себе. Но, к счастью, мне повезло. Через год я покину этот мир, так что мне не придется страдать, – он слабо улыбнулся, – сестрице тоже повезло, семья Фан больше не будет ее обременять.

Лю-эр скривила губы и сказала:

– Юная госпожа, пойдемте. Не обращайте вы на него внимания.

Девушка по-прежнему стояла на месте и не двигалась, задумчиво поглядывая на молодого господина, которого слуга на спине тащил наверх.

– Юная госпожа, о чем вы думаете? – озадаченно и с некой опаской спросила Лю-эр. – Не принимайте близко к сердцу его слова.

– Я думаю о том, стоит ли мне сесть в эту лодку семьи Фан или нет, – ответила девушка.

Лодка семьи Фан? Семья Фан занимается денежными лавками, а не кораблестроением. Какая еще лодка?

Лю-эр окончательно запуталась. Неужели юную госпожу как-то задели слова этого паралитика?

Девушка продолжала наблюдать за братом, которого слуги пронесли уже мимо каменной горки, и двинулась в их сторону.

Они осторожно усадили молодого господина в инвалидное кресло. Из-за того, что у него был паралич, со стороны это напоминало возню с тряпичной куклой.

Очевидно, слуги были явно недовольны тем, что юная госпожа встала и в упор наблюдала за ними, они будто бы чувствовали себя оскорбленными, в то время как лицо молодого господина не выражало ровным счетом ничего.

– Виноват! Прошу прощения за грязные слова в адрес юной госпожи, – сказал он. – Для сестрицы, наверное, непосильная ноша жить со мной в одном доме.

Взгляд девушки бегал по каждому его дюйму.

– Жить с тобой под одной крышей и правда сплошное несчастье. Однако мне интересно, если я вылечу тебя и ты не умрешь через два года, пожалею ли я об этом?

Глава 22

Лживые слова

Слова Цзюнь Чжэньчжэнь ошеломили всех присутствующих, и это еще мягко сказано.

Вылечить болезнь и не позволить ему умереть в столь юном возрасте – то, о чем семья Фан и мечтать не могла. Старая госпожа Фан со своей невесткой готовы были свои жизни отдать тому, кто смог бы помочь молодому господину.

Однако от услышанного окружающие не были в восторге.

Молодой господин Фан еще больше разразился хохотом и сказал:

– Юная госпожа Цзюнь, это весьма пугающая и серьезная угроза.

Девушка с улыбкой протянула руку и взяла брата за запястье. Из-за паралича руки и ноги молодого господина были ледяными. Внезапное прикосновение теплых женских рук, да еще с особой мягкостью и нежностью, невольно привело его в напряжение.

Чжэньчжэнь уже перевернула его руку и пальцами стала нащупывать пульс.

Молодой господин почувствовал, как тепло распространялось по всему его телу, из-за чего на лице парня тут же отразилось смущение.

Эта девушка и в самом деле прикоснулась к нему!

Он знал, что все остальные не осмеливались высказывать ему правду в лицо и лицемерили, на самом деле испытывая отвращение к его телу, однако это было взаимно – их он ненавидел не меньше. Они чувствовали, что его тело грязное, а он думал абсолютно то же самое о них.

Молодой господин собирался выдернуть свою руку, но девушка уже выпрямилась и отпустила его.

– Ты не болен, – промолвила она. – Ты находишься под воздействием яда.

Молодой господин Фан усмехнулся:

– Не говори ерунды.

Все прекрасно понимали, что болезнь у Чэнъюя была еще с рождения. Во время беременности его мать слишком много горевала из-за смерти отца. Сначала у нее чуть не случится выкидыш, но ребенка удалось спасти, а затем произошли преждевременные роды. И даже невзирая на то, что до пяти лет все обходилось без происшествий, в конце концов скрытое заболевание дало о себе знать.

Эта девчонка что, в самом деле думала, что его можно обмануть, как маленького ребенка?

Юная госпожа Цзюнь больше ничего не сказала и попятилась назад.

– Я вернусь и подумаю о том, что можно сделать. Возможно, у меня получится придумать способ вывести токсины из твоего организма, – добавила напоследок Чжэньчжэнь и, не дожидаясь ответа брата, развернулась и ушла.

Ее походка была ловкой и совершенной. Вся эта ситуация явно выбила молодого господина из колеи. Он сидел в своем инвалидном кресле, испытывая бурю эмоций.

Как забавно.

Что это с ним сегодня? Он не только проявил инициативу и заговорил с ней первым, но еще и выслушал ее.

Из-за болезни его мать с бабушкой путешествовали по всей стране в поисках самых лучших и известных врачей, но все в один голос заявляли, что его невозможно спасти. И вдруг появилось это невежественное ничтожество и заявило, что способно на это?

Но самое нелепое то, что молодого господина обрадовало ее обещание. Неужели его и правда кто-то мог вылечить? К удивлению, он доверился ей.

По мере приближения дня его кончины Чэнъюй думал, что успешно поборол страх перед смертью. Он полагал, что за десять лет уже морально подготовился и был в состоянии бесстрашно принять свою судьбу. На деле оказалось, что все совсем не так.

С каждым днем в глубине души он боялся этого все больше, а сказанные сестре слова походили на попытку ухватиться за спасительную соломинку – его единственную и последнюю надежду.

Смотря в спину удаляющейся фигуре Чжэньчжэнь, молодой господин хотел было громко рассмеяться, однако в итоге лишь пару раз кашлянул.

– Пойдемте, – равнодушно бросил он.

Двое слуг скрыли удивление и поспешно сдвинули инвалидную коляску, отчего в безмолвном зимнем саду послышался скрип.

– Юная госпожа, юная госпожа, а ловко вы это придумали, – восторженно прощебетала Лю-эр.

Чжэньчжэнь озадаченно на нее посмотрела.

– Обвели вокруг пальца этого мелкого паралитика, – не скрывая восхищения, добавила служанка.

Юная госпожа улыбнулась и не стала ничего говорить. Пройдя небольшую дистанцию, она остановилась у какого-то обширного свободного пространства.

Это место походило на тренировочную площадку.

В богатых семействах находились такие площадки, поскольку каждому образованному человеку необходимо было овладеть Шестью Искусствами, которые включали в себя этикет, музыку, стрельбу из лука, верховую езду, каллиграфию и математику. В уезде Цзэчжоу таких семей было немало, поэтому молодежь всегда практиковала свое мастерство.

Только вот в семье Фан не было мужчин, но, похоже, площадкой все еще пользовались довольно часто.

– Юная госпожа, юная госпожа, смотрите-смотрите, это тот самый отпечаток руки на столбе, который оставила старая госпожа Фан, – служанка стояла перед деревянным столбом, указывая прямо на него.

Чжэньчжэнь подошла и обратила внимание на столб, который использовался для оттачивания боевых искусств. Однако она поняла, что Лю-эр все слишком преувеличивала, после чего улыбнулась и потянулась к тому месту, на которое показывала служанка.

– Ой-ой, юная госпожа, осторожно, поберегите свои руки, – поспешно бросила Лю-эр.

Девушка улыбнулась и послушно убрала руку.

– Миленькое место, – она оглянулась по сторонам и продолжила, – тут бы не помешало установить мишень.

Лю-эр не понимала:

– Для чего она вам?

– Для тренировок, конечно же, – ответила Чжэньчжэнь, снова слегка дотронувшись до столба.

Плыть на полуразрушенной лодке мучительно тяжело, но, по крайней мере, девушке нужно было подготовиться, чтобы перенести встряску, ожидавшую ее в будущем.

Хотя Лю-эр не испытывала никакого интереса к тренировкам, она беспрекословно слушалась свою госпожу, поэтому немедленно приказала прислуге семьи Фан установить мишень и найти лук со стрелами.

Служанки не ожидали, что юная госпожа с Лю-эр обратятся к ним с такой просьбой. Чуть ранее они получили приказ не обсуждать с девушками определенные темы, а также не выпускать их из дома.

Но сейчас Цзюнь Чжэньчжэнь не собиралась вновь рыться в личных делах семьи Фан, да и не намеревалась никуда выходить. Может, тогда стоило бы подчиниться и выполнить ее приказ?

Служанкам пришлось притвориться, что они ушли выполнять поручение, а на самом деле поспешно отправились доложить обо всем госпоже Фан.

– Что она задумала? – нахмурилась наложница Юань. – Зачем ей тренировки? Для чего ей вдруг потребовалось укрепить свою физическую форму?

Наложница Юань кое на что намекала. В прошлом Фан Цзиньсю и Цзюнь Чжэньчжэнь подрались из-за платка, и, хоть Цзиньсю в этой схватке была беспощадна, Чжэньчжэнь не проиграла и даже выдернула ей клок волос.

– Все в порядке, это лучше, чем просто слоняться без дела и выдумывать всякие глупости, – сказала госпожа Фан. – Идите и выполните ее распоряжение.

Прислуга кивнула, но продолжала стоять на месте.

– Госпожа, Цзюнь Чжэньчжэнь столкнулась в саду с молодым господином, – она чуть поколебалась и добавила: – Я не уверена, связана ли ее просьба с этой встречей или нет.

Услышав, что дело касалось ее сына, госпожа Фан тут же выпрямилась.

– Как она очутилась рядом с ним? – с тревогой спросила наложница Юань. – У нее тот еще характер, мало ли какого бреда она могла ему наговорить.

Если быть точнее, то она запросто могла насмехаться над тем, что он паралитик.

Госпожа Фан сделала глубокий вдох и вернулась в прежнее положение.

– Чэнъюй знает, что она за человек, так что ему абсолютно безразличны ее слова, – сказала она. – Немного погодя я сообщу ему, что сейчас Чжэньчжэнь наш гость и чтобы он какое-то время не появлялся в саду.

Наложница Юань беспомощно вздохнула.

– Самое настоящее зло! Как ее мать вообще могла родить и воспитать такую дрянь? – промолвила женщина и махнула в сторону прислуги.

Служанка тут же вышла.

Госпожа Фан по-прежнему не спеша просматривала счетные книги, однако наложница Юань понимала, что ее мысли сейчас были забиты далеко не этим. Покончив с делами, госпожа Фан сразу же встала.

– Я доложу старой госпоже об округе Чжао, – сказала она и перевела взгляд на наложницу Юань. – А ты сообщи обо всем этому ученому и постарайся организовать свадьбу до конца года.

До конца года? Наложницу Юань очень удивили ее слова. Но ведь оставалось меньше месяца…

– Думаешь, к чему такая спешка? Месяц – это даже много, лучше уложиться за три дня. Разве у нашей семьи нет возможности это устроить? – спросила госпожа Фан.

Это означало только одно – наложница Юань должна была немедленно исчезнуть с глаз долой.

Женщина больше ничего не говорила. Она помогла госпоже Фан переодеться, после чего проводила ее к выходу. Наложница какое-то время стояла у двери, а затем поманила служанку к себе рукой.

– Иди и сообщи третьей юной госпоже, что в саду Чжэньчжэнь накричала на молодого господина, – прошептала она.

Вместо ответа служанка тут же ринулась прочь.

Глава 23

Тайна раскрыта

Третьей юной госпожи Фан не было в ее комнате. В это время она вместе с Фан Юйсю занималась различными документами денежной лавки.

Это были обычные повседневные дела семьи Фан. Они не уделяли время типичным женским занятиям, или Четырем искусствам, а именно: игре на цитре, вэйци [21], каллиграфии и живописи. Все свое время они посвящали учебе на благо семьи.

Служанки под окном ворковали о том, что всем запрещено посещать сад в ближайшие несколько дней и что Цзюнь Чжэньчжэнь обозвала там молодого господина. Естественно, до Фан Цзиньсю отчетливо донесся этот разговор.

Девушка бросила книгу на стол и быстро вскочила, а через мгновение Фан Юйсю тут же крепко схватила ее.

– У матушки свое мнение на этот счет, лучше не лезь, – сказала она, глядя в окно. – Это служанки тетушки Юань.

Цзиньсю было нечего на это возразить. В конце концов, наложница Юань всем сердцем хотела защитить и ее родную мать.

Вслед за сестрой Фан Цзиньсю тоже выглянула в окно.

– Я знаю, что из-за моего вспыльчивого характера ей нравится использовать меня в своих целях. Это все из-за того, что моя мама о многом умалчивает. Мы все делаем исключительно ради нашей семьи, а раз это так, то и что с того, если я буду оружием.

Фан Юйсю улыбнулась.

– Тогда возвращайся как можно скорее, – сказала девушка и снова взяла расчетную книгу. – Я еще не закончила со своими уроками.

Когда Фан Цзиньсю добралась до дома своей бабушки, госпожа Фан рассказывала ей об ученом из округа Чжао.

– …Он намного старше, да еще и вдовец. Не думаю, что это хороший вариант, – говорила женщина. – Накануне Нового года тяжело выбрать подходящую кандидатуру, поэтому лучше подождать окончания праздников, и пусть сваха найдет кого-то уже после.

Старая госпожа Фан холодно усмехнулась.

– Она не могла найти кого-то получше? Наверняка есть еще варианты.

После ее слов наступила пауза.

– Округ Чжао…

Округ Чжао слишком далеко отсюда, да к тому же еще и на севере.

Госпожа Фан опустила голову и собиралась продолжить, как тут же вошла Фан Цзиньсю. В присутствии молодой девушки нельзя было говорить о свадьбе, поэтому женщины тут же оставили эту тему.

– Бабушка, позволишь нам с сестрами и братом перебраться в другое место? – прямо спросила она. – Дадим возможность Чжэньчжэнь чувствовать себя свободно в этом доме, избавим ее от нашего присутствия.

– Что она опять натворила? – спросила старая госпожа Фан.

Госпожа Фан многозначительно посмотрела на Цзиньсю и с улыбкой сказала:

– Все в порядке, просто она хочет воспользоваться площадкой для тренировок, чтобы попрактиковаться стрельбе из лука. Это ведь отлично, намного лучше, чем целыми днями сидеть в четырех стенах и впустую тратить время.

– Матушка, почему вы идете ей навстречу? В ее желании научиться стрельбе из лука скрывается стремление доставить нам еще больше неприятностей. В саду Чжэньчжэнь оскорбила Чэнъюя, и вы ему запретили там появляться, а она может продолжать делать что хочет? – с трудом переводя дыхание, говорила Фан Цзиньсю.

Старая госпожа Фан рассерженно посмотрела на невестку.

– Я виделась с ним и все спросила у него. Они обменялись лишь парой фраз, никакого конфликта не возникло, – поторопилась объяснить все госпожа Фан.

– Матушка, у моего младшего брата слишком мягкий характер, и он никогда ни с кем не ссорится. Он не заслуживает того, чтобы его преследовали и обзывали, – уже с покрасневшими глазами возникла Фан Цзиньсю. – Эта дрянь назвала его доходягой, у нее есть хоть капля человечности?

Доходяга. Это слово эхом отдалось в ушах старой госпожи Фан и подействовало, как пощечина.

Еле подавляя дрожь, она протянула руку и взяла чашку.

– Раз так, семья из округа Чжао вполне сойдет, – старуха посмотрела на невестку, – сделайте все как можно скорее.

Госпожа Фан молча кивнула.

– Как только этот ученый вернется, мы направим за ним людей в округ Чжао, – прошептала она.

Старая госпожа Фан поднесла чашку ко рту и поставила обратно на стол.

– В таком случае не жди наступления Нового года. Устрой все до праздников, тогда молодожены вместе отправятся домой, – равнодушно проговорила старуха.

Госпожу Фан это ставило в затруднительное положение, и все же она согласилась.

Фан Цзиньсю не знала, о каком ученом из округа Чжао шла речь. Ей казалось, что они обсуждали какие-то торговые дела, а ей хотелось получить ответы только на свои вопросы.

– Бабушка, ты слышала, что я сказала? Позволь нам переехать. Я более не хочу с ней пересекаться. Хоть дом и достаточно большой, ей особо некуда идти. Сначала она пристала к брату и поиздевалась над ним, а теперь начала дразнить его по поводу того, что якобы может вылечить его. Если она действительно скормит ему какое-то лекарство, ты только тогда ее остановишь?

– Она не пойдет на такое, – сказала госпожа Фан.

– Матушка, и почему же? Она уверенно заявила, что брат не болен, а всего лишь отравлен, – промолвила Цзиньсю и разозлилась, вспомнив слова слуг.

Самая болезненная шутка, которую можно было сказать человеку, находившемуся на пороге смерти, – это то, что ты способен его вылечить.

– Она и в самом деле бессердечна… – прежде чем голос утих, послышался звук разбившейся вдребезги чашки. Чай расплескался и попал на юбку Фан Цзиньсю.

Бабушка разозлилась?

Девушка сразу же взглянула на нее, но заметила, что старая госпожа Фан не пылала гневом, а скорее была поражена. Ее рука продолжала висеть в воздухе.

Очевидно, не из-за злости она разбила чашку.

– Она сказала… что? – переспросила старуха. – Чэнъюй отравлен?

Фан Цзиньсю помрачнела:

– Бабушка, неужели ты тоже веришь этой лгунье?

Бабушка не ответила на ее вопрос и посмотрела на невестку. Та в свою очередь тоже смотрела на свекровь.

Дело совсем не в том, что они поверили. То, что сказала Цзюнь Чжэньчжэнь, вовсе не выдумка. Другие не были в курсе, но эти двое знали, что недуг Фан Чэнъюя действительно вызван ядом.

Из-за того что случай был неоднозначен, вопрос попытались замять. Эту тайну знали лишь немногие, и Чжэньчжэнь не входила в число этих людей.

Откуда она узнала?

Как стемнело, наложница Юань, ожидавшая в комнате госпожи Фан, отложила расчетную книгу и потерла глаза.

– Госпожа не вернется сегодня вечером? – поинтересовалась она.

Последние несколько лет у старой госпожи Фан было слабое здоровье, госпожа Фан частенько задерживалась и ухаживала за ней.

Находившаяся в комнате служанка вышла это уточнить, а когда вернулась, отрицательно покачала головой.

– Госпожа не сказала, – произнесла прислуга.

Наложница Юань нахмурилась. Выходит, они все еще обсуждали свадьбу.

– А третья юная госпожа была у бабушки? – вновь спросила женщина.

Служанка кивнула:

– Она ходила к ней днем.

Да что там вообще произошло? Старая госпожа уже согласилась на брак, да и семья жениха была приемлемой. По идее, старушка не из тех, кому тяжело отпускать людей, к тому же Чжэньчжэнь уже наломала дров в ситуации с Фан Чэнъюем. Разве так тяжело убедить ее выдать девчонку замуж до конца года?

На рассвете во дворе старой госпожи Фан уже было оживленно.

Она очень дисциплинированный человек. С тех пор как пятнадцать лет назад скончался господин Фан, женщина всегда рано вставала и рано ложилась спать, ела строго два раза в день, раз в три дня прогуливалась в саду и тренировала удары о деревянный столб. Делала она все это зимой и летом, в любую погоду, невзирая на дождь и ветер.

Сегодня старая госпожа пребывала в плохом расположении духа, вероятно, из-за того, что поздно легла спать прошлой ночью. Настроение госпожи Фан было еще хуже, она вообще не спала.

– Это просто шутка или она сказала, не подумав…

За обеденным столом старая госпожа Фан сообщила невестке, что после ночи раздумий она сделала окончательный вывод о вчерашнем происшествии.

Госпожа Фан держала палочки для еды.

– Однако Чжэньчжэнь ведь измерила его пульс, – женщина не могла не подумать об этом.

– Она это сделала, чтобы подразнить брата, – решительно сказала старая госпожа. – Это похоже на ее шоу с самоубийством на постоялом дворе в Бэйлю.

Госпожа Фан выглядела вялой.

– Мы слишком много об этом думаем. Если бы она сказала это с какими-то намерениями, то уже давно пришла бы к нам выставлять свои условия, – старая госпожа говорила чуть медленнее. – Из-за одной ее случайной фразы мы совсем запутались. Просто смешно!

Это и в самом деле было нелепо. Госпожа Фан горько улыбнулась и кивнула.

– Поешь, – настаивала свекровь. – После еды начни готовиться к свадьбе, а я отправлюсь в денежную лавку, именно этим мы должны заняться сегодня.

Вместо ответа невестка привстала и наложила старой госпоже кушанья, после чего села, и они в тишине принялись за еду.

Покончив с завтраком, старая госпожа Фан села в повозку и поехала в денежную лавку, а женщина отправилась к себе. Сначала она отдала распоряжения по дому, одновременно с этим попросив приготовить еще одну повозку. Вернувшись, госпожа Фан дала указания наложнице Юань, которая немедля отправилась в путь, после чего лично принялась контролировать, как три сестры выполняли свои задания.

Обычные повседневные занятия свекрови и ее невестки.

Однако, проходя мимо двора, госпожа Фан не могла не остановиться.

– Чем занята юная госпожа Цзюнь? – спросила она.

Слежка за девушкой была возложена на специального человека. После вопроса госпожи Фан через некоторое время последовал ответ:

– После пробуждения Цзюнь Чжэньчжэнь прогулялась по саду, потренировалась у столба, постреляла из лука, а по возвращении обратно поела, – доложила служанка.

Изначально спокойное лицо госпожи Фан вдруг резко переменилось.

– А сейчас? – импульсивно уточнила женщина.

– Сейчас она читает книгу, – ответила служанка и после недолгой паузы добавила: – Также она попросила найти акупунктурные иглы.

Акупунктурные иглы. Они использовались исключительно в медицинских целях.

Эти иглы словно пронзили ее сердце – в голове у госпожи Фан тут же начался сущий кошмар.

Женщина резко развернулась и под пристальными взорами испуганных слуг быстрыми шагами направилась во двор, где находилась Цзюнь Чжэньчжэнь.

Глава 24

Ей все известно

Девушка сидела в комнате за письменным столом. Она просмотрела уже все книги, которые были на книжной полке. И, разумеется, не нашла того, что искала.

Ну, конечно, откуда здесь могли взяться медицинские трактаты учителя?

Вообще, у Чжэньчжэнь все еще были незаконченные дела, а именно – необходимость разобраться с записями ее учителя. Во всяком случае, эти знания сыграли бы ей на руку и девушка смогла бы оправдать его ожидания.

Лю-эр зевнула и посмотрела на иглу, которую Чжэньчжэнь взяла в руки.

– Юная госпожа, развлекаетесь? – спросила она.

Девушка возилась с этим все утро и уже немного устала.

– Это не развлечения, – ответила Чжэньчжэнь. Она покрутила в руке акупунктурную иглу и повернула ее в сторону солнечного света. Госпожа Фан, как раз находившаяся во дворе, через окно увидела иглы, из-за чего сразу почувствовала легкое головокружение.

Дело было совсем не в том, что она раньше их не видела, а в том, при каких обстоятельствах это случилось.

Женщина прилагала много усилий для того, чтобы осторожно и не спеша со всей справедливостью выгнать эту девчонку из дома Фан, но одна лишь фраза Чжэньчжэнь разрушила все ее планы. В данной ситуации госпожа Фан чувствовала себя пузырем, который был уязвим перед иглами, находившимися в руках этой девушки.

Госпожа глубоко вздохнула. Это был полный абсурд. Как и говорила старушка, слова Чжэньчжэнь оказались простым совпадением – настоящей нелепицей, брошенной без раздумья. Ей следовало уже скорее обо всем забыть и продолжить заниматься своими делами.

Но сейчас она не могла двинуться с места.

– Госпожа Фан, – донесся из комнаты голос Лю-эр. Женщина бросила взгляд на искаженное стеклом лицо служанки, после чего окно резко распахнулось.

– Что привело вас сюда?

Лю-эр подошла не для того, чтобы встретить ее. Девушка была раздражена тем, что кто-то их потревожил.

Юная госпожа Цзюнь тоже обернулась. Не удивленная и не расстроенная ее приходом, она отложила иглы в сторону и встала.

– Тетушка, – произнесла Чжэньчжэнь и поклонилась, после чего выпрямилась и спокойно посмотрела на нее своими большими глазами.

Эти глаза словно бы пытались выяснить цель ее прихода.

Госпоже Фан эта сцена внезапно показалась до боли знакомой.

Получив весть о смерти своего мужа, а также разузнав о неизлечимой болезни сына, ей больше не хотелось просыпаться по утрам. То, с чем ей приходилось сталкиваться после пробуждения, женщине больше напоминало мучительную смерть. Но голос разума твердил: «Проснись и оглянись вокруг, ты действительно можешь вот так просто умереть?» В результате госпожа Фан заставляла себя открыть глаза и дожить до нынешнего дня.

Сейчас было то же самое. Женщина хотела задать племяннице ряд вопросов, но не нашла в себе силы произнести их вслух.

Однако вместо того чтобы терзать себя, проще было просто спросить, правда это или нет, зачем создавать лишние трудности?

С позволения Чжэньчжэнь служанка подняла занавеску, и госпожа Фан тут же без промедления вошла внутрь.

– Чжэньчжэнь, ты вчера виделась с Чэнъюем? – прямо спросила тетя.

Лю-эр скривила губы.

– Ясно, этот паралитик распустил нюни и пожаловался, – пробормотала служанка.

Госпожа Фан никогда не препиралась с прислугой, это только понизило бы ее положение. Если со слугами возникали проблемы, ответственность на себя необходимо взять хозяину.

– Верно, – ответила девушка. – Тетушка желает узнать что-то конкретное?

Госпожа Фан что-то пробубнила, после чего повернулась и отпустила своих служанок:

– Можете идти.

От этой просьбы служанки были немного удивлены.

Цзюнь Чжэньчжэнь специально говорила больше необходимого, чтобы появилась возможность избавиться от посторонних? У этой девчонки в самом деле был какой-то план? Или госпожа Фан сама себе все накрутила?

– Пойди, приготовь нам чай, – попросила Чжэньчжэнь Лю-эр, а затем сделала небольшую паузу. – И присмотри за людьми снаружи, не позволяй им подслушивать.

Изначально недовольная Лю-эр, которую собирались прогнать отсюда, тут же радостно и торжественно закивала. Это была очень ответственная миссия, поскольку прислуги семьи Фан вызывали сомнения и нельзя было допустить, чтобы они хоть что-то услышали.

Увидев счастливо уходящую Лю-эр, госпожа Фан поджала губы и ничего не сказала.

В комнате остались только она и Чжэньчжэнь.

– Тетя, прошу, садитесь, – вежливо попросила девушка.

Женщина присела, и племянница тут же расположилась напротив нее так, словно собиралась слушать наставления от старших.

Госпожа Фан некоторое время не находила что сказать. До этого им не часто доводилось оставаться наедине. Да и она не могла даже припомнить, когда эта девчонка была столь покладиста.

– Чжэньчжэнь, я слышала, ты можешь вывести яд из организма Чэнъюя? – женщина смотрела на нее в упор. – Что это значит?

Вопрос вызвал улыбку на лице юной госпожи Цзюнь.

– Раньше я к нему внимательно не присматривалась, однако на этот раз я учуяла неладное, но была не до конца уверена и решила немного подумать. Поэтому я пока и не заходила к вам с бабушкой поговорить об этом, – честно ответила она.

Сердце госпожи Фан бешено заколотилось.

Выходит, ее слова вовсе не были чепухой и она не искала их только потому, что не до конца все обдумала.

– Ты, что ты имеешь в виду? Откуда это отравление вообще взялось? – ее руки на коленях невольно сжались.

– Тетушка, как вы можете не знать о его состоянии? – спокойно спросила девушка. – Может, вы этот яд ему и дали?

Эта девчонка!

Госпожа Фан снова почувствовала, будто бы те иглы пронзили ее сердце.

Изначально она собиралась ненавязчиво делать намеки либо же в непринужденной форме допрашивать Чжэньчжэнь. Другими словами, хотела сделать вид, что не придавала этому делу особого значения. Но всего несколько слов заставили ее потерпеть неудачу.

Эта фраза оказалась еще более жестокой, чем все то, что девушка говорила про отравление. Госпожа Фан даже потеряла дар речи. Мгновение спустя она резко вскочила и выбежала наружу.

Женщина чуть не налетела на стоящую снаружи Лю-эр.

– Вы что творите?! – выкрикнула она.

Госпожа Фан, естественно, не обратила на нее никакого внимания. Находившиеся на улице служанки тут же с шумом начали возвращаться.

Госпожа ведь только зашла внутрь, почему она ушла так скоро, да еще и выглядела такой разбитой?

К тому же они не слышали, чтобы Чжэньчжэнь плакала или кричала.

Что произошло? Они ринулись за ней сломя голову.

Лю-эр вбежала в комнату.

– Юная госпожа, что вы ей такого сказали, что она в страхе выбежала отсюда? – с любопытством и некоторым самодовольством поинтересовалась она. – Вы такая потрясающая, вам надо было уже давным-давно это сделать и не позволять ей беспокоить нас.

Юная госпожа Цзюнь не ожидала, что эти слова так испугают ее тетю.

– Вероятно, я была слишком резка. Мне следовало говорить ей обо всем не спеша, – немного беспомощно промолвила девушка, покачивая головой. – Жаль, что у меня не так много времени, чтобы растрачивать его впустую.

– Разве я не просила тебя выкинуть это из головы? Зачем ты ходила расспрашивать ее? – с некоторой злобой говорила старая госпожа Фан, глядя на невестку, которая стояла перед ней на коленях и горько плакала.

Госпожа Фан уже много лет вот так не рыдала. Последний раз она так делала только тогда, когда умер ее муж, а у сына обнаружилось заболевание.

«Цзюнь Чжэньчжэнь, после смерти ты и в самом деле обрела выдающиеся навыки», – с ненавистью подумала старая госпожа Фан.

– Матушка, – невестка схватила свекровь за руку и продолжала реветь, – она все знает, она в курсе, что это я причинила ему боль. Она знает, что это я дала яд Чэнъюю.

Рука старой госпожи Фан тоже замерла. Теперь это точно не могло быть случайностью.

Кто ей это сказал? Каковы намерения человека, сообщившего ей об этом?

Выражение лица старой госпожи Фан резко приобрело такой вид, будто она собиралась кого-то убить. Она встала, посмотрела на женщину и крепко сжала ее руку.

– Сунян, ты не виновата. Мы тоже жертвы этих обстоятельств, – промолвила она, поднимая невестку. – Не реви, это бесполезно. Давай просто спросим у нее, что она собралась делать.

Глава 25

Я тоже владею искусством врачевания

Лю-эр снова стояла за дверью. Хотя юная госпожа вновь заявила, что хотела предотвратить подслушивания разговора, на этот раз служанка уже была немного недовольна.

Члены семьи Фан в самом деле никчемны. Как только с ними обходились, по их мнению, несправедливо, они тут же распускали сопли и бежали жаловаться. Фан Цзиньсю так поступала, паралитик тоже недалеко ушел, а теперь и госпожа Фан туда же.

«Не знаю даже, к кому старуха побежит жаловаться после того, как моя госпожа выскажет ей все», – в мыслях злорадствовала Лю-эр и снова обеспокоенно вздохнула.

Цзюнь Чжэньчжэнь была благовоспитанной образованной молодой девушкой, способна ли она вообще ругать старую госпожу, которая посвятила свою жизнь семейному делу и вела себя как мужчина?

Поэтому Лю-эр и была недовольна, юная госпожа должна была позволить ей остаться внутри и дать возможность помочь.

С тех пор как она стала служить Чжэньчжэнь, девушки всегда сражались вместе, но, когда они прибыли в Янчэн, юная госпожа взяла всю инициативу на себя. Лю-эр казалось, словно она ей больше не нужна.

Могла ли прислуга, от которой теперь не было никакой пользы, считаться хорошей?

Лю-эр чувствовала обиду и переживала об этом, но с еще большей ненавистью она смотрела на служанок, находящихся рядом с ней во дворе.

В комнате по-прежнему отсутствовал какой-либо шум, там царила тишина, словно никого и не было.

Старая госпожа Фан посмотрела на внучку и поставила чашку с чаем.

– Ты не ошиблась, Чэнъюй действительно отравлен, мы лично дали ему яд, – равнодушно призналась она. – Он до сих пор принимает этот яд ежедневно, так что через год, когда ему будет пятнадцать, он умрет.

Вместо самодовольной улыбки или насмешки юная госпожа Цзюнь просто кивнула.

– Он заболел, когда ему было пять, – продолжила старуха, – слуги говорили, что хоть он и был слаб, но не был рожден с этим недугом.

После ее слов наступила пауза.

– Чэнъюй – ваша единственная плоть и кровь. Он болен, и ухаживать за ним должны были исключительно ваши ближайшие родственники. И лекарства, которые вы ему давали, и лечащий врач – все должно было быть тщательно отобрано и проверено лично вами.

Вот почему она предположила, что тетя собственноручно дала сыну яд.

Разве это не то, что они и собирались ей рассказать? У старой госпожи Фан задрожали губы, она хотела уже прямо спросить о намерениях своей внучки.

– Это яд, – госпожа Фан больше не могла молчать.

Чжэньчжэнь отрицательно покачала головой.

– Да, яд, но фактически – это очень эффективное лекарство, – сказала девушка. – Иначе вас бы так не обманули.

– Верно, – подтвердила старуха. – Это лекарство могло помочь с болезнью.

– После совмещения болезни Чэнъюя и лекарства оно переросло в новую болезнь. Это лекарство вызвало эрозию меридианов [22]. Чтобы держать под контролем разрыв этих меридианов, необходимо регулярно принимать это самое лекарство, а в противном случае все обернется не лучшим образом, – немного подумав, подытожила Чжэньчжэнь.

Если не принимать это лекарство или, точнее, яд, кончина наступила бы мгновенно. И наоборот, если принимать его, то смерть будет медленной. Несмотря на то что в любом случае это приводило к смерти, любой человек не хотел бы умирать так скоро. Поэтому, даже зная итог, люди хватались за последний шанс в ожидании чуда.

Пустые надежды еще хуже, чем полная безнадега.

Цзюнь Чжэньчжэнь с сочувствием посмотрела на бабушку с тетушкой и добавила:

– Вся эта ситуация мучает не столько его, сколько вас.

Госпожа Фан закрыла лицо руками и заревела. Насколько же мучилась мать, которая сама давала своему ребенку яд. Она даже не осмеливалась рассказать об этом сыну.

– Когда я носила его под сердцем, у меня чуть не случился выкидыш. Я совсем не ожидала, что после рождения сына собственными руками буду поить его ядом, – у нее перехватывало дыхание. – Его первоначальная болезнь уже не имеет никакого значения. Я просто хотела, чтобы он жил, но в конечном счете я же и погубила его!

– Тетя, почему вы так думаете? – спросила Чжэньчжэнь. – Очевидно же, что это не ваших рук дело, как вы можете винить во всем себя?

– Если бы я была более осмотрительна, то этого бы не произошло! – воскликнула женщина.

Девушка говорила уже более нежно, но с ноткой твердости:

– Поскольку другие хотят причинить вам вред, остается только прикончить обидчика, а иначе придется обороняться.

Чжэньчжэнь снова сделала паузу, а на ее лице промелькнула тень скорби.

– Человек, который желает вам навредить, может оказаться тем, от кого вы это ждете в последнюю очередь.

Госпожа Фан еле подавила звуки плача, в то время как ее свекровь глубоко вздохнула и посмотрела на внучку.

– Мы уже признали, что ты оказалась права. Теперь скажи, кто тебе сообщил об этом? – холодно спросила старая госпожа Фан.

Чжэньчжэнь посмотрела на нее и улыбнулась.

– Бабушка, вы неправильно поняли. Мне этого никто не говорил, я сама все увидела.

Старушка равнодушно посмотрела на нее.

– Вот уж не думала, что ты родилась с глазами, которые видят прошлое, – сказала она с насмешкой.

– Мои глаза не видят прошлого, – с улыбкой ответила внучка. – Бабушка, вероятно, забыла, что моя семья на протяжении многих поколений лечила людей.

Старая госпожа Фан оцепенела. Семья Цзюнь и правда изучала медицину, только вот как это было связано с ней?

– Будучи ребенком, мой отец тоже обучался врачеванию, и когда он стал чиновником, то не забросил это дело. Они с дедушкой научили меня всему, – ответила девушка.

Поскольку семья Фан практически не контактировала с семьей Цзюнь, старая госпожа действительно мало что знала о детстве своей внучки, но разве можно было просто взять и овладеть такими навыками с помощью простого обучения?

– Ты только вчера виделась с братом и поняла все сразу после того, как один раз проверила пульс? – скользнув взглядом по внучке, бросила старуха. – Я понятия не имела, что ваша семья все еще владеет такими чудесными техниками исцеления.

Цзюнь Чжэньчжэнь кивнула:

– Так и есть. У нашей семьи и в самом деле превосходные методы лечения, иначе как бы дедушка смог исцелить старого господина Нина, что тому даже пришлось использовать собственного старшего внука?

Она тоже решила похвастаться.

Старушка рассмеялась.

– Изначально не было никакой необходимости держать все в тайне, – она пропустила мимо ушей хвастовство Чжэньчжэнь, – мы просто понятия не имели, кто наш враг. Чтобы не привлекать его внимания, мы делали вид, что ничего не знали и просто смирились с тем, что Чэнъюй появился на свет с врожденной болезнью.

Так вот оно что. Оказывается, они до сих пор не знали своего врага. Цзюнь Чжэньчжэнь сочувственно посмотрела на бабушку, но старая госпожа Фан проигнорировала ее взгляд.

– Но это не тот секрет, о котором совсем уж нельзя рассказывать. Дело уже обстоит так, что даже если это предать общественной огласке, ничего не изменится. Так что если ты хочешь нас этим шантажировать, то ты умрешь раньше, чем попытаешься что-то вытворить.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась:

– Бабушка снова запамятовала. Кроме фразы про то, что брат отравлен, я говорила еще кое-что.

Старая госпожа Фан остолбенела. В ее памяти всплыли слова слуги о случившемся в саду.

«Юная госпожа Цзюнь обратилась к молодому господину и заявила, что вернется и подумает о том, как вывести токсины из его организма».

Неужели она об этом?

– Что ты имеешь в виду? – старуха не удержалась от вопроса.

Нет. Это точно не могло быть тем, о чем она думала.

– Я вернулась и размышляла о том, как можно вывести яд из организма Ченъюя, – без колебаний ответила девушка.

– Это невозможно, – выпалила тетушка Фан. – Как ты собралась это сделать?

– Цзюнь Чжэньчжэнь, тебе незачем пытаться нас обмануть. Мы долгие годы наблюдали за болезнью Чэнъюя, искали лучших врачей по всему свету, и ни один из них не сказал, что сможет вылечить его, – холодно заявила старая госпожа Фан и сделала небольшую паузу. – Возможно, только искусный врачеватель Чжан смог бы ему помочь.

Разве семья Цзюнь была такой же всесильной, как доктор Чжан?

Хотя старая госпожа Фан этого не произнесла, она точно это имела в виду. Когда она замолчала, то увидела слегка испуганное лицо Чжэньчжэнь.

– Искусный врачеватель Чжан… – повторила девушка.

– Ты не слышала о нем? – с некой иронией произнесла старуха. – В отличие от вашей семьи, которая сама восхваляет себя, его удивительные навыки и методы лечения знают во всем мире.

Конечно же, Чжэньчжэнь знала об искусном врачевателе Чжане. Будучи его единственной ученицей, она следовала за ним в течение шести лет и как никто другой знала о его чудесных медицинских навыках.

Глава 26

Причина

Цзюнь Чжэньчжэнь молчала, размышляя о своем учителе. С момента возрождения девушка изо всех сил старалась не думать о прошлом, но был один человек, о котором она не могла не вспоминать.

Этот человек – ее учитель, наставник, которого также можно было назвать ее отцом и другом.

Заметив, что девушка продолжала молчать, старая госпожа Фан тоже выдохнула. Она предположила, что у девчонки еще осталась хоть капля рассудительности, но через секунду Чжэньчжэнь кивнула.

– Раз столь искусного целителя Чжана, которому под силу его спасти, тут нет, я единственная, кто сейчас может хоть чем-то помочь двоюродному брату, – с уверенностью заявила она.

Ее слова звучали слишком самонадеянно, однако совсем не вызывали желания посмеяться над этим бахвальством. Возможно, все дело было в ее печальном голосе.

Из-за этого удрученного тона слова воспринимались как что-то само собой разумеющееся.

Старая госпожа Фан была удивлена и даже немного рассержена.

– Почему? Почему ты единственная, кто может?

Потому что доктора Чжана уже нет.

Три года назад он наконец-то нашел необходимые травы, но трагично сорвался с нависшего утеса.

Лежавшие на коленях руки Чжэньчжэнь слегка задрожали, а подавленные в глубине души эмоции начали закипать.

– Цзюнь Чжэньчжэнь, да что ты, в конце концов, имеешь в виду… За кого ты нас принимаешь? – спрашивала старая госпожа Фан.

Но вдруг приглушенный звук перебил ее – Чжэньчжэнь со всей силы хлопнула рукой по столу.

Чересчур грубый поступок. Глядя на девушку, свекровь и невестка, казалось, подумали о том, что действия этой девчонки были сейчас совершенно неожиданными.

Это действительно странно, но разве Чжэньчжэнь не всегда вела себя так дерзко? Что же тогда тут удивительного?

– Да ничего это не значит! Его жизнь принадлежит ему самому, а он – член вашей семьи. Если вы не хотите его лечить, то и нечего тут обсуждать, – выпалила девушка. Ее голос все еще оставался нежным, однако интонация стала ровной, из-за чего нетрудно было догадаться, что она рассердилась.

Госпожа Фан невольно испугалась.

По правде говоря, Цзюнь Чжэньчжэнь и раньше возмущалась нередко. А если точнее, то никогда и не было момента, когда она бы не злилась.

Юная госпожа всегда гневалась и делала много шума из ничего, однако именно сейчас ее поведение заставляло нервничать и волноваться. Возможно, это из-за того, что обсуждалась судьба наследника семьи Фан.

Даже невозмутимые и бесчувственные люди могли потерять самообладание, когда речь заходила об их детях.

– Чжэньчжэнь, дело совсем не в том, что мы не хотим его вылечить, – поспешно сказала женщина. – Как-никак болезнь Чэнъюя очень серьезна, большинство людей не способно его вылечить, и вдруг ты заявляешь, что можешь с этим справиться. Ну не удивительно ли?

Юная госпожа Цзюнь взглянула на нее.

– Не менее удивительно то, что лекарство, которое моя тетушка давала своему сыну, превратилось в яд, – парировала девушка.

Лицо госпожи Фан ненадолго побледнело.

Чжэньчжэнь не скандалила и не ревела во весь голос, как раньше, однако сказанное ею кого угодно могло довести до обморока.

Госпожа Фан вдруг кое-что вспомнила. Служанка, вернувшаяся из Бэйлю, говорила, что семья Нин очень обозлилась на Чжэньчжэнь из-за ее нахальства и вымогательства. По логике вещей, семья Нин должна была обрадоваться разрыву помолвки, так почему же эти люди разгневались?

Сейчас тетушка начала смутно догадываться о том, что, вероятно, их задели слова ее племянницы.

– Так или иначе, тебе должны быть понятны наши опасения, так что не злись так сильно, – сказала старая госпожа Фан. – Ты заявила, что сама все поняла об отравлении и что его еще можно спасти, но у нас нет оснований верить тебе.

Юная госпожа Цзюнь снова улыбнулась.

– Верить мне или нет – это уже ваши проблемы, а спасать мне его или нет – я как-нибудь сама решу. Я пришла сюда только потому, что могу помочь ему, и у меня нет причин уговаривать вас дальше.

– Тогда… Что будет, если тебе не удастся вылечить… – не удержалась госпожа Фан.

Цзюнь Чжэньчжэнь снова посмотрела на нее.

– А что вам терять? – мягко спросила она.

Фан Чэнъюй все равно скоро умрет.

Госпожа Фан не нашлась что ответить. Женщина подумала, что лучше бы эта девчонка устраивала скандалы, как раньше, чем с серьезным видом говорила бы такие вещи, от которых кровь стыла в жилах.

Бабушка посмотрела на свою внучку и на мгновение погрузилась в раздумья.

– Ты права. Я не буду спрашивать, как ты разглядела в нем яд, и не буду спрашивать, как ты собралась его лечить, – промолвила старуха. – И все же кое-что мне интересно. Для чего ты это делаешь?

Юная госпожа Цзюнь вновь заулыбалась.

– Я полагала, что только я не знаю, но оказывается, бабушка тоже не в курсе, – ответила девушка и, не дожидаясь очередных вопросов старой госпожи, продолжила: – Братец сказал мне, что я должна это сделать.

Братец? Фан Чэнъюй?

Старая госпожа Фан слегка помрачнела.

– Чэнъюй сказал мне, что он живой труп и вся семья Фан держится на плечах его бабушки и мамы, а когда вас не станет, с семьей Фан будет покончено. Я, в свою очередь, тоже полагаюсь на вас, чтобы выжить. Если не станет семьи, то и мне придется очень туго, – глубоко вздохнув, сказала Чжэньчжэнь. – Я и так потеряла обоих родителей, жизнь меня уже знатно потрепала. Мне бы очень не хотелось, чтобы мое будущее стало еще мрачнее. Поэтому я не могу позволить брату умереть, семья Фан не должна потерпеть крах.

Свекровь и невестка пришли в недоумение.

Так весь переполох из-за этого?

Они уже допросили слугу Чэнъюя, потому досконально знали, о чем говорили эти двое в саду. Молодой господин и правда произносил эти слова.

Однако такие элементарные вещи действительно оказались правдой. К тому же об этом говорил не только Фан Чэнъюй. Как только Чжэньчжэнь прибыла в Янчэн ради брака с семьей Нин, она тут же подверглась оскорблениям с их стороны за свой низкий статус, да и Фан Цзиньсю тоже высказывала ей подобные вещи. Даже старая госпожа Фан когда-то терпеливо разъясняла ей все это.

Так почему она не подумала об этом раньше?

– Потому что тогда я воспринимала семью Фан лишь в качестве временного пристанища, – мягко произнесла Чжэньчжэнь. В ее голосе не было ни капли нетерпения, как будто она чувствовала, что говорила очевидные и простые вещи. Она спокойно объясняла все своим собеседницам.

Нетерпеливость и настойчивость – этими словами можно было охарактеризовать нынешние чувства свекрови и невестки, поскольку они понимали, что слова девушки были истиной, поэтому их вопросы звучали в данной ситуации крайне нелепо.

Конечно же, девушка не считала их близкими людьми и уж тем более теми, на кого она могла положиться.

– Я всем сердцем хочу покинуть этот дом, так же, как и вы всем сердцем хотите избавиться от меня, – продолжила Чжэньчжэнь.

Эта фраза пробудила в старой госпоже Фан знакомые чувства. Ранее, когда старушка узнала про брачный контракт Чжэньчжэнь, то спросила, почему она не показала его раньше, на что девушка задала встречный вопрос, а изменило бы это что-либо?

Я вам не нравлюсь, я знаю это.

Она все понимала и до сих пор принимала эту бесчувственную, холодную и беспощадную реальность.

Старая госпожа полжизни выслушивала от родственников, насколько она безжалостна и непорядочна, но ее это нисколько не волновало. Однако именно сейчас ее настигло легкое чувство стыда. Старухе стало неловко от того, что она бросила свою внучку, заставив девушку поверить в такие ужасные вещи.

Вероятно, это из-за того, что ее внук находился на грани жизни и смерти. Когда люди о чем-то заботились, они становились слабыми, а когда они слабы, то начинали слишком много переживать.

Старая госпожа внезапно почувствовала, что девчушке было бы гораздо лучше, если бы она сейчас плакала и кричала.

Бабушка быстро привела мысли в порядок. Ничего не сказав, она спокойно принялась ждать, когда внучка снова заговорит.

– Однако теперь мне некуда идти. Семья Фан – моя единственная опора, которую я не хочу терять, – призналась Чжэньчжэнь.

Старуха вновь ухмыльнулась:

– Так вот в чем дело. Вы с Чэнъюем еще слишком молоды и слишком серьезно относитесь к незначительным мелочам. Фактически в этом нет никакой необходимости.

Сказав это, старая госпожа вздохнула.

– Когда умер твой дедушка, я была уверена, что небо рухнет, а семья падет. После этого и дядя твой скончался, тогда я уже точно была уверена, что все потеряно. Но, как ты сама видишь, все в порядке.

Бабушка сжала губы и посмотрела на Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Даже если Чэнъюй умрет, с нашей семьей ничего не случится, в этом можешь не сомневаться. Сначала мы хотели, чтобы ты уехала как можно скорее, потому что ты сама того желала. Однако раз сейчас ты никуда не собираешься, ты, конечно же, можешь остаться здесь, не нужно обещать нам исцеление Чэнъюя.

Цзюнь Чжэньчжэнь покачала головой:

– Не верю.

Старая госпожа Фан усмехнулась.

– Я твоя бабушка, и если даже мои слова не заслуживают твоего доверия, то тогда никому в этой семье нельзя верить.

Девушка вновь покачала головой.

– Бабушка, дело вовсе не в том, что я вам не верю. Я не верю в то, что вы способны уберечь семью Фан от гибели, – мягко ответила она. – Видите ли, враг уже избавился от дедушки и дяди, братец тоже в ближайшем будущем распрощается с жизнью. Вы даже не знаете, кто ваш враг, и тем более не признаете того, что это дело рук человека, а не случайное стечение обстоятельств, и вы все еще пытаетесь бросить вызов Небесам.

Сказав это, она слегка смущенно посмотрела на ошарашенных бабушку и тетушку.

– Семья Фан сейчас похожа на мышь, за которой гоняется кошка. Мышь думает, что сбежала, но на самом деле это не более чем хитрая уловка кошки. Поэтому, бабушка, я не верю в ваши слова о том, что могу спокойно положиться на вашу семью.

Глава 27

Случайное стечение обстоятельств или дело рук человека?

Голос юной госпожи Цзюнь с самого начала был нежным и негромким, однако, когда она замолчала, в комнате почему-то воцарилась мертвая тишина. Но у свекрови и невестки гудело в ушах, в головах была настоящая путаница, а многие слова ощущались как гром среди ясного неба.

– Вздор!

Находившаяся на крытой дорожке Лю-эр отчетливо слышала повышенный голос госпожи Фан. Хотя голоса из комнаты доносились и раньше, они были очень тихими, словно там велась какая-то праздная беседа без намека на конфликт.

Несмотря на то что этот громкий голос звучал лишь мгновение, в нем отчетливо слышались нотки негодования, всепоглощающего горя и страха. Лю-эр была еще слишком мала, чтобы все понимать, но она точно была уверена, что госпожа Фан злилась и очень нервничала. Служанка навострила уши и напряглась всем телом, ожидая, когда ее госпожа позовет на помощь.

Но Чжэньчжэнь голоса так и не подала, она ничего не говорила и лишь смотрела на тетушку, вскочившую со своего места.

Девушка была достаточно невысокой среди ее сверстников, а сидя выглядела еще ниже. Однако даже стоя на ногах, госпожа Фан чувствовала, будто бы племянница смотрела на нее сверху вниз.

В ее глазах были не то презрение, не то сочувствие и сострадание или даже горе. Эти необъяснимые и противоречивые чувства еще больше разозлили госпожу Фан.

– Чжэньчжэнь, ты слишком много думаешь, – она еле сдерживала эмоции и подчеркивала каждое слово.

– Зато вы думаете слишком мало и либо совсем ничего не понимаете, либо не хотите понимать, – тут же выпалила юная госпожа Цзюнь и покачала головой, после чего сделала небольшую паузу.

Старый господин Фан умер от болезни, и, хотя его недуг был внезапен и развивался очень быстро, даже людям, ведущим здоровый образ жизни и правильно питавшимся, не избежать четырех страданий человеческой жизни [23]: рождения, старости, болезни и смерти. Какие-то заболевания и вовсе развивались в бешеном темпе, при этом не имея никаких симптомов. Некоторые люди, например, спотыкались во время ходьбы и умирали, другие ложились спать и больше не просыпались, а кто-то во время оживленного разговора начинал кашлять и тут же испускал дух.

Хотя у них и возникали некоторые сомнения, особого значения они этому не придавали.

Следом скончался и Фан Няньцзюнь, только в этот раз причиной оказалась не болезнь, а убийство. К северу от реки Хуанхэ было неспокойно. Когда покидаешь родной дом, случиться может все что угодно. И хотя семья Фан и была достаточно состоятельной и могла позволить нанять идеально обученную охрану, они ничего не могли поделать с бандитами, которые желали только убивать и грабить.

После этого несчастного случая семья Фан использовала свои деньги, чтобы убедить местные органы власти перебросить войска и избавиться от горных разбойников. Шайка бандитов призналась, что нападение на Фан Няньцзюня не было случайностью. Они давно знали, что семья Фан была при деньгах, собирались похитить мужчину и потребовать за него выкуп. Вот только у Фан Няньцзюня оказалось слишком много телохранителей, которые не уступали им в силе, поэтому обе стороны бились до самого конца. Как итог, разбойники забыли о своей первоначальной цели, а охранники забыли, что могли просто спастись бегством.

Хотя у них и возникали некоторые сомнения, они все еще старались об этом не думать.

Следующим оказался Фан Чэнъюй. Тут-то они уже точно должны были догадаться, что это все не случайность.

– Только уже слишком поздно, – промолвила Чжэньчжэнь. – Лишь после того, как вас три раза ударили, вы осознали, что вас избили. И даже будучи избитыми, вам до сих пор не все понятно.

Старая госпожа Фан встала и вцепилась рукой в подлокотник.

– Твои слова тоже имеют смысл, – сказала она.

Госпожа Фан растерянно посмотрела на нее.

– Матушка! – закричала женщина.

– У страха глаза велики. Неудивительно, что ты так думаешь, – добавила старая госпожа Фан. – Однако нет дыма без огня. Мужчинам трех поколений семьи Фан навредили, в чем же причина? Для чего вообще нужно наносить ущерб нашей семье?

– Дело не в ненависти. Это из-за денег, – ответила девушка.

Старуха вновь ухмыльнулась:

– Нас ненавидят все люди той же профессии. Наша семья занимается денежной лавкой, причем очень успешно. За несколько лет мы превзошли все остальные денежные лавки в Шаньси, и все их владельцы желают нам смерти. У семьи Фан достаточно денег, а для бедных все богатые люди – враги. Очень многие постоянно проклинают нас, – объяснила бабушка, с некоторой добротой глядя на внучку. – Но, Чжэньчжэнь, послушай меня. В этом мире немало людей занимаются подобным делом, все они живы и здоровы, к тому же с каждым днем их открывается все больше. С другими богачами тоже все в порядке, да и немало людей, которые только-только становятся состоятельными.

Цзюнь Чжэньчжэнь молча смотрела на нее.

– Поэтому, хоть мир и опасен, все не так уж и плохо, – с глубоким чувством говорила старая госпожа Фан. – Только из-за того, что семья Нин нарушила брачный контракт, а наша семья не протянула тебе руку помощи, не нужно думать, что во всем мире люди плохие и кругом одни заговоры.

– Но это и правда заговор, у вас уже три человека умерло. Это дело рук человека, и данную проблему необходимо решать другому человеку, – парировала Чжэньчжэнь. Ее лицо оставалось спокойным, но в нем виднелось упрямство, словно сейчас капризничал маленький ребенок. – И этим человеком буду я.

Госпоже Фан вдруг захотелось рассмеяться, но ей удалось сохранить самообладание.

– Болезнь Чэнъюя и правда дело рук человека, но все остальные случаи – нет, – в очередной раз повторила старая госпожа Фан в попытке усмирить этого ребенка.

Уже больше десяти лет она не разговаривала так терпеливо с детьми. Старушка была слишком занята, и у нее не было времени на подобные унылые занятия.

– Дед, отец и внук… все трое уже погибли, это не может быть совпадением. Кто-то точно желает вам зла, – по-прежнему упорствовала девушка.

– Верно, с ними произошли несчастные случаи, но сейчас же в нашей семье не льются реки крови. Да, мужчины погибли, но с женской частью семьи все в порядке. К тому же у меня есть три внучки, которые могут выйти замуж и родить минимум девятерых детишек. Как видишь, у семьи Фан еще может быть достаточно потомков, так что наше дело не пропадет, – говорила старая госпожа Фан. – Что же это тогда за заговор такой?

– Дело рук человека – это дело рук человека. Если вы этого не видите, не значит, что этого нет, – настаивала девушка.

Терпение у старухи лопнуло:

– Да нет здесь никакого заговора! Это воля Небес, и, кроме них, никто не способен что-то изменить.

– Какая еще воля Небес? – сразу же спросила Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Небеса… – начала старая госпожа, но только это слово соскользнуло с кончика ее языка, она тут же пришла в себя и закрыла рот.

Из-за того, что сделала она это быстро, старуха случайно прикусила язык, из-за резкой боли ее лицо исказилось, а все тело покрылось холодным потом. Она изумленно посмотрела на внучку.

Но Чжэньчжэнь, похоже, даже не заметила, что бабушка вышла из себя, и тихонько буркнула:

– При чем здесь Небеса… Небеса беспристрастны, просто люди привыкли перекладывать всю ответственность на них, – самоуверенно заявила девушка.

Старая госпожа снова усмехнулась:

– Верно говоришь. Однако все равно ума не приложу, что ты собралась делать.

Госпожа Фан вдруг ощутила, что атмосфера в комнате изменилась. Ей казалось, будто она наблюдала за напряженным моментом в захватывающей истории, но вдруг старушка одной фразой этот момент миновала.

У семьи Фан был секрет, жаль только, что старая госпожа Фан пришла в себя и ничего не рассказала.

В душе у Цзюнь Чжэньчжэнь проскользнула досада, но, по меньшей мере, они кое-как признали ее правоту, да и того, что она узнала, было вполне достаточно.

Учитель говорил, что людям нельзя быть алчными. Нельзя кусать больше, чем можешь прожевать. Именно поэтому она изучала по одному навыку в год.

– Я же сказала, что могу спасти своего двоюродного брата, это я и собираюсь сделать, – повторила Чжэньчжэнь. – Или, быть может, вы сами не хотите, чтобы он жил?

Ее лицо оставалось спокойным, как будто они все это время обсуждали этот вопрос.

Глава 28

Честный человек

– Ты, правда, можешь спасти его? – неуверенно спросила старая госпожа Фан.

Она впервые спросила о чем-то свою внучку с тех пор, как девушка рассказала о своих намерениях. То, что она задала вопрос, уже указывало на то, что старушка ей поверила.

– Я хочу попробовать, ради себя, – ответила Чжэньчжэнь. – Ведь я уже познала смерть.

Сказав это, юная госпожа сделала паузу. Сейчас ее словно бы одолевали какие-то воспоминания, и голос был уже не таким радостным.

Тогда она повесилась на постоялом дворе. Смерть определенно не самая приятная вещь.

Свекровь и невестка задумались. Забрав Чжэньчжэнь из Бэйлю, они пригласили врача, который осмотрел девушку. Он описал следы удушья, оставшиеся у нее на шее: «Достаточно смертельны».

Умирать несколько раз подряд, безусловно, и врагу не пожелаешь.

– Я не хочу ощутить это снова, – продолжила Чжэньчжэнь. – Я хочу прожить счастливую жизнь, именно поэтому я планирую спасти брата и позволить ему возглавить семью Фан, чтобы в будущем у меня была возможность на него положиться.

Это только ради нее самой, а не ради чувства долга перед родней, а потому она и сказала, что попытается.

Какой, однако, честный человек.

– Тогда действуй, – на секунду старая госпожа замолчала. – В любом случае, даже если ничего не выйдет, терять нам нечего.

После этой фразы она тут же встала.

– Обсуди со своей тетей то, что именно ты хочешь сделать.

Госпожа Фан пришла в себя только после того, как они закрыли эту тему.

– Хорошо, – ответила Чжэньчжэнь, встала и поклонилась.

Старая госпожа Фан развернулась и собралась выйти, а тетушка не двинулась с места. Во-первых, старушка просто передала ей все хлопоты по этому вопросу; во‐вторых, ей тоже хотелось знать, каким способом Чжэньчжэнь могла вылечить ее сына.

– Какие лекарства тебе нужны? – спросила женщина.

– Мне нужно подумать, – ответила Чжэньчжэнь. – Еще понадобятся кое-какие записи.

– Медицинские книги? Подобной литературы у нас предостаточно, – поспешно добавила госпожа Фан. – У нас в доме есть большая библиотека.

Пока они это обговаривали, старая госпожа Фан уже почти дошла до двери.

– Цзюнь Чжэньчжэнь, – внезапно окликнула она ее.

Госпожа Фан никак на это не отреагировала, а вот Чжэньчжэнь замолчала и обернулась в сторону старушки.

– У бабушки будут еще какие-то указания? – уважительно и сосредоточенно поинтересовалась она.

Старая госпожа Фан выглядела очень серьезной.

– Нужно ли держать это дело в секрете? – спросила она.

Совсем вылетело из головы. Поскольку яд Фан Чэнъюя – это чей-то злой умысел, а враг продолжал прятаться в тени, процесс лечения молодого господина должен был оставаться в тайне, чтобы противник ничего не узнал.

Госпожа Фан тут же посмотрела на племянницу, а Цзюнь Чжэньчжэнь утвердительно кивнула:

– Держите все в секрете. Причина, по которой кошка играет с мышью, заключается в том, что мышь все еще находится в ее лапах.

Этот человек не обращал никакого внимания на женщин семьи Фан, его мишенью всегда были мужчины, чтобы уничтожить род полностью. Теперь, когда он почти достиг своей цели, этот человек, должно быть, ослабил бдительность. Однако, если враг обнаружит, что его план провалился, он обязательно обрушит на них все свои силы. Тогда семья Фан окажется в очень опасном положении.

– Об отравлении Чэнъюя знали только мы с невесткой, но теперь и третий человек в курсе, – заявила старуха.

Этим человеком, разумеется, стала Цзюнь Чжэньчжэнь.

– То, что я только что сказала, известно только нам троим, – добавила старая госпожа Фан.

Госпожа Фан энергично закивала, а ее свекровь продолжала уходить, но вдруг остановилась, сделав всего пару шагов.

– И поменяй сравнение, – она оглянулась на Чжэньчжэнь, – мне не нравятся мыши.

Цзюнь Чжэньчжэнь не ожидала, что бабушка скажет что-то подобное, из-за чего она очень сильно удивилась, но все равно сразу же согласилась.

– Сообщи мне о том, как ты намерена действовать, когда разберешься со всем, – попросила госпожа Фан. Следуя за свекровью, она сама подняла занавеску, и они обе вышли.

Услышав шорох, Лю-эр поспешно обернулась и, увидев физиономии двух женщин, не смогла удержаться от смешка.

Госпожа Фан немного побледнела, будто ее что-то напугало, но в целом не растеряла самообладания. А вот старая госпожа Фан почти никак не изменилась.

Лю-эр поняла, что Чжэньчжэнь смогла постоять за себя. Служанка больше не желала смотреть на них и поспешила зайти внутрь, но Цзюнь Чжэньчжэнь уже вышла.

– Юная госпожа! – Лю-эр выглядела обеспокоенной.

Выражение лица Чжэньчжэнь оставалось неизменным. Она, согнувшись в поклоне, провожала бабушку и тетю.

Госпожа оглянулась и увидела, что ее племянница все еще стояла в дверях, причем вела себя так же почтительно, как и вся остальная молодежь в их доме.

– Чжэньчжэнь… Она на самом деле довольно умна, – заявила госпожа Фан.

Девчонка так вежливо их провожала?

Старая госпожа Фан тоже обернулась. Она чувствовала, что ее внучка просто стояла в дверях и не собиралась проявлять никакого уважения, словно просто смотрела на них. Грубо говоря, вела себя, как зритель.

Сердце старушки вновь бешено заколотилось.

Кто она такая? Это действительно Цзюнь Чжэньчжэнь?

Кроме внешности, у этой девчонки не было ничего общего с Чжэньчжэнь. Она сказала, что уже умерла однажды и все осознала, только когда воскресла. Какова вероятность, что после смерти в нее вселился чей-то блуждающий дух?

Старая госпожа Фан вспомнила слова доктора о том, что следы на шее девушки были смертельными. Не исключено, что Цзюнь Чжэньчжэнь действительно уже мертва и теперь это совсем не ее внучка.

Поэтому, когда старушка уходила, она воспользовалась случаем и специально позвала внучку по имени, пока Чжэньчжэнь разговаривала со своей тетей.

Говорят, человек очень восприимчив к своему имени, а вот на чужие реагирует гораздо медленнее. Но Цзюнь Чжэньчжэнь мгновенно обернулась и откликнулась на это имя.

– Матушка? – голос госпожи Фан отвлек старушку от ее размышлений.

Женщины переглянулись.

– Матушка, она вообще настоящая или это фальшивка? – снова спросила она.

– Понятия не имею, – пробормотала старая госпожа.

Уму непостижимо, если это была не Цзюнь Чжэньчжэнь. А если это она, то неужели и в самом деле существовало перерождение, после которого на человека снисходило озарение и он вставал на путь истинный?

Госпожа Фан выглядела обеспокоенной.

– И что же делать… – тихо спросила невестка.

– А что ты предлагаешь? – свекровь не до конца поняла вопрос. Только после недолгих раздумий до нее дошло, что вопрос госпожи Фан был не о том, о чем она подумала.

Хоть старая госпожа Фан и была в данный момент рассеянной, невестка поняла, что произошедшее поистине удивительно. Раньше они думали об этом бесчисленное множество раз и были уверены, что ситуация безнадежна.

Сейчас, конечно, тоже все могло оказаться иллюзией.

– Хоть Чжэньчжэнь и сказала, что может вылечить Чэнъюя, должны ли мы ей это позволить, раз даже не знаем, настоящая ли она? – еле слышно спросила госпожа Фан.

Вся прислуга уже далеко ушла вперед.

Старая госпожа Фан взглянула на невестку.

– Начнет лечение – тогда и узнаем, – подытожила она.

Цзюнь Чжэньчжэнь сказала, что попытается его вылечить, а в случае провала они ничего не потеряют.

Старая госпожа Фан заявила то же самое. В таком случае этот вопрос улажен.

Госпожа Фан внезапно почувствовала себя счастливее и с легким трепетом вошла в свой двор. Внутри ждала обеспокоенная наложница Юань.

– Госпожа, что-то случилось? – спросила она, поспешно шагнув навстречу.

Госпожа Фан от такой неожиданности слегка перепугалась.

– Все в порядке, – непроизвольно бросила женщина.

Наложница Юань почувствовала себя неловко от подобной реакции. Госпожа не возвращалась с того момента, как ушла вчера после обеда. У нее был растерянный вид. К тому же слуги чуть ранее видели, как она в слезах выбегала из комнаты Цзюнь Чжэньчжэнь.

Это называется «все в порядке»?

После смерти господина в течение многих лет госпожа Фан относилась к наложнице Юань как к своей сестре. Однако она также понимала, что всего лишь являлась наложницей и госпожа Фан на самом деле глубоко в душе принимала ее исключительно за прислугу.

Даже сейчас госпожа не потрудилась правдоподобно солгать ей. Одно дело – осознавать это, и совсем другое – лично с этим сталкиваться.

Наложница Юань натянула улыбку.

– Вот и славно, – она вздохнула с облегчением и сама приподняла занавеску. – Нам уже прислали все расчетные книги, управляющие каждой семьи тоже готовы. Госпожа, когда желаете встретиться с ними? Я уже все устроила.

Она намеренно сменила тему, как будто до этого ни о чем и не спрашивала. Госпожа Фан молча села и приняла чай, который подала ей наложница Юань.

– Старая госпожа передумала, – вдруг промолвила женщина.

Наложницу Юань шокировало это внезапное заявление. Она сразу же махнула служанкам рукой, после чего они немедленно покинули помещение.

– Госпожа, но как она могла передумать? – шепотом спросила наложница Юань.

Госпожа Фан выглядела рассеянной.

– Даже не знаю, как сказать… – пробормотала она. – Матушка не позволила об этом распространяться. Сказала, что все нужно держать в тайне.

В глазах наложницы вспыхнул огонек.

Дело, которое нужно было сохранить в секрете, явно было очень серьезным, поэтому госпожа Фан и выглядела такой потерянной. Да и для ее собеседницы это должно было показаться абсурдным, поэтому, отвечая на вопросы, госпожа Фан и дала такой небрежный ответ.

Что же заставило старушку, которая испытывала отвращение к своей внучке, передумать и отказаться от затеи выдать девчонку замуж?

– Тогда лучше не говорите ничего, – вдруг сказала наложница Юань. – Госпожа, вы вымотались. Лучше отдохните, сегодня вам не стоит думать о работе.

После этих слов она уже было собиралась уйти, как госпожа Фан резко окликнула ее.

– Она сказала, что может вылечить Чэнъюя, – промолвила женщина, понизив голос.

Наложница Юань от удивления раскрыла рот.

Глава 29

Выжила из ума?

Она могла вылечить Чэнъюя! Звучало это удивительно, но более того – нелепо.

– Старая госпожа, она… – не задумываясь, начала наложница Юань, но сразу замолчала.

Госпожа Фан догадывалась, что именно она собиралась сказать. То, что старуха выжила из ума.

Во-первых, человек с таким статусом, как у наложницы Юань, не имел никакого права так неуважительно отзываться о старушке. Во-вторых, с головой у нее все было в порядке.

Наложница вспомнила о произошедшем вчера. Причина, из-за которой госпожа Фан разозлилась и собиралась вышвырнуть Цзюнь Чжэньчжэнь из дома до конца года, заключалась в том, что у девчонки и Фан Чэнъюя возник конфликт.

Далеко не всем были известны детали разногласия, но наложница точно знала, что старая госпожа Фан со своей невесткой допросили слугу молодого господина до мельчайших подробностей.

Цзюнь Чжэньчжэнь заявила, что Фан Чэнъюй был отравлен, и добавила, что его еще можно спасти.

Эта ситуация слишком нелепа, и ею спокойно можно пренебречь, но, если в слова Чжэньчжэнь действительно поверили, это могло стать началом самодурства и самоуправства внутри семьи Фан.

Когда наложница Юань все поняла, она снова удивилась.

– Старая госпожа, она… – женщина снова выпалила, после чего в очередной раз сдержалась. Это выглядело весьма странно.

Неужели старушка действительно головой тронулась?

Неудивительно, почему сейчас госпожа Фан была такой нелюдимой, эта ситуация попросту лишила ее дара речи.

Как можно было вообще в это поверить?

– Она сказала, что владеет удивительными медицинскими навыками своих предков, – сказала госпожа Фан и потянула руку ко лбу, будто желая сохранить гордость, собиралась спрятать свое лицо. – В общем, матушка поверила в это.

Наложница Юань не могла подобрать слов.

– В стрессовой ситуации тяжело принимать важные решения. Чэнъюй – больное место старой госпожи, вот она и готова прибегнуть к абсолютно любой помощи, это совсем ничего не значит, – она немного подумала и добавила: – Госпожа, не переживайте…

На этих словах наложница снова замолчала. Она хотела намекнуть, что ложь Чжэньчжэнь раскроется только тогда, когда Чэнъюй умрет и будет уже слишком поздно. Однако это прозвучало бы крайне неутешительно.

Женщина, в самом деле, понятия не имела, что тут можно было сказать.

– Ну, так или иначе, здоровье за деньги не купишь, – мягко произнесла она. – Раз старая госпожа хочет этого, пусть следует зову сердца, к тому же все ради молодого господина.

Госпожа Фан стояла с глупым видом, будто не знала, как поступить.

– В таком случае я все объясню ученому из округа Чжао, – сказала наложница Юань.

По крайней мере, Цзюнь Чжэньчжэнь не придется выдавать замуж до конца текущего года.

– А что касается семьи Нин… – продолжила она.

Сейчас эта тема была неуместна, госпожа Фан нуждалась в покое. При жизни Фан Няньцзюня наложница Юань была его любимицей. После его смерти женщина все равно пользовалась благосклонностью в семье, поскольку она была очень внимательна к окружающим.

– Впрочем, неважно, – с легкостью промолвила наложница Юань, после чего поклонилась на прощание. Только она собралась выйти, госпожа Фан внезапно очнулась.

– Держи рот на замке, – настойчиво потребовала женщина.

Естественно, подобное дело должно было оставаться в тайне. Наложница Юань с понимающим видом удалилась.

Глядя на закрытую дверь, госпожа Фан выпрямилась, и вся растерянность внезапно исчезла с ее лица.

Держать в секрете… О некоторых вещах следовало умалчивать, а о некоторых – нет.

Разговор Чжэньчжэнь и Чэнъюя не мог оставаться в секрете, по крайней мере от наложницы Юань бесполезно пытаться что-то скрыть, и тем более ей надо было как-то объяснить отмену свадьбы.

Поэтому лечение Чэнъюя трудно было сохранить в тайне, глупо было бы пытаться изо всех сил что-то утаить.

В конце концов, она пока еще не такая бестолковая.

– Думаю, меня вполне можно считать умным человеком, – сказала сама себе госпожа Фан, после чего добавила: – Да, так и есть.

Но, размышляя о Цзюнь Чжэньчжэнь и о нынешней ситуации… Она приложила столько усилий, чтобы с легкостью держать все под контролем, но вдруг одна лишь фраза девчонки сорвала все ее замыслы.

Вот это уже заставило почувствовать себя глупо.

Поскольку они договорились держать все в тайне, свекровь и невестка больше не искали встреч с Чжэньчжэнь, не считая случая, когда ей сообщили об остановке организации свадьбы. Также по-прежнему оставалось указание, позволяющее Чжэньчжэнь посещать сад. Как и раньше, Фан Цзиньсю выражала свое недовольство, а прислуга распускала сплетни.

Юная госпожа Цзюнь, как всегда, пользовалась особыми привилегиями. Вставать рано и начинать тренировку стало для нее обыденностью, лук и стрелы с мишенью тоже были в ее распоряжении.

Обратив внимание на то, что стрела попала в самое яблочко, Лю-эр не стала аплодировать в знак поддержки.

– Юная госпожа, ваши руки так огрубели… – обеспокоенно сказала служанка.

Чжэньчжэнь лишь улыбнулась, убрала лук со стрелами и вытерла пот.

– Юная госпожа, почему вы так хотите этому научиться? – спросила Лю-эр.

Девушка взглянула на мишень. Стрела красовалась прямо в центре.

– На самом деле я уже давно должна была научиться.

Хотя Чжэньчжэнь умела натягивать лук и попадать в мишень, прежде она никогда этому не училась. Ей требовалось слишком много времени, чтобы выучиться примерно тому же. Изначально она тренировалась в метании стрел, и, наконец, когда пришло время овладеть стрельбой из лука, ее учитель погиб.

Лю-эр ничего не поняла и не стала расспрашивать ее дальше, только зевнула и накинула плащ на свою госпожу.

– Давайте вернемся, – сказала она.

Однако девушка возвращаться не собиралась. Чжэньчжэнь поинтересовалась у другой прислуги, как пройти в библиотеку.

Приказ, отданный всем служанкам, заключался в том, что Цзюнь Чжэньчжэнь не могла выходить за пределы дома и разнюхивать личные дела семьи. Поскольку библиотека располагалась на территории дома и не была чем-то тайным, прислуга могла спокойно сопроводить ее.

– Юная госпожа, а что вы собрались там делать? – озадаченно спросила Лю-эр.

Хотя дети чиновников уделяли должное внимание образованию, все твердо верили, что добродетель женщины заключалась в отсутствии у нее талантов. Молодые девушки, умеющие читать и знакомые с грамотой, уже считались образованными. Если же они могли заниматься поэзией, то это было показателем выдающихся талантов. Конечно, стоило принимать во внимание то, что женщины чаще всего занимались рукоделием, и литературный талант имели далеко немногие, в основном это были дочери императоров.

Юная госпожа Цзюнь была из обычной семьи чиновников. Как только она научилась читать и писать, все книги тотчас выбросили. Вышивание мешочков для ароматических смесей считалось более почетным занятием, нежели чтение.

Таким образом, библиотека для нее была лишь декором и не использовалась по назначению. Когда Нин Юньчжао вернулся к Празднику середины осени, Чжэньчжэнь усердно училась в течение нескольких дней, чтобы своими талантами привлечь его внимание.

– Читать, – ответила девушка.

Что именно она собралась читать? Лю-эр подумала об этом, но спрашивать не стала.

Юная госпожа была здесь важной персоной, поэтому могла делать все, чего только душа пожелает. Лю-эр гордо подняла голову и поплелась за ней.

Зайдя внутрь, девушка поняла, что именно имела в виду госпожа Фан, говоря о том, что у них дома большая библиотека. Библиотека действительно оказалась огромной. Да это целое книгохранилище!

Однако вероятнее всего, и здесь библиотека оставалась без особого внимания. В семье Фан был только один мужчина, который к тому же болен, а женщины были заняты совершенно другими делами.

В помещении находился лишь один слуга, который сторожил вход и подметал полы. Увидев девушку, он в мгновение ока скрылся из виду, чтобы не столкнуться с ней и не нарваться на неприятности.

Цзюнь Чжэньчжэнь вошла внутрь и немного удивилась. Это была просторная и очень высокая двухэтажная комната с двумя лестницами. Точнее, они больше представляли спиралевидные лестницы под небольшим наклоном, которые со всех сторон были окружены помещением, полным книг.

Таким же образом было спроектировано хранилище буддийских канонов в храме, только с обычными лестницами. А подобные пологие спуски явно являлись чем-то уникальным.

– Это для… – начала девушка.

Кто-то прервал ее прежде, чем она договорила:

– Это для меня, для доходяги.

Чжэньчжэнь подняла голову и увидела Фан Чэнъюя в инвалидном кресле, которого слуга медленно катил вниз.

– Почему ты здесь? – недовольно заворчала Лю-эр.

Фан Чэнъюй улыбнулся:

– Ах, мой промах. Это самая отдаленная часть нашего дома. Не предполагал, что лично увижу здесь юную госпожу Цзюнь.

Это он сейчас издевался над ней, что она якобы книг не читает? Разве то, что она не любила читать, нужно было высмеивать? Лю-эр скривила рот и посчитала ниже своего достоинства обращать на него внимание. В конце концов, этот паралитик все равно ничего не мог, кроме как книги читать.

– Юная госпожа, так и есть, ему все равно идти больше некуда, – прикрыла рот и прошептала ей на ухо служанка.

Глава 30

Заниматься полезными вещами

Лю-эр никогда не считала нужным вести себя скромно и тихо в семье Фан, и несмотря на то, что она пыталась сказать это тихо, голос служанки был слышен по всей библиотеке.

Чжэньчжэнь улыбнулась и похлопала Лю-эр по голове.

Самое настоящее издевательство.

Только вот измывающийся человек не чувствовал этого, равно как и тот, кому эта издевка была адресована.

Выражение лица молодого господина оставалось спокойным.

– Юная госпожа Цзюнь, подожди минуточку, я немедленно удалюсь отсюда – сказал он и сделал небольшую паузу. – Теперь юная госпожа будет часто пользоваться библиотекой?

Он обращался с ними слишком уж вежливо, только вот его напыщенность все равно заставляла чувствовать себя неловко.

Цзюнь Чжэньчжэнь снова улыбнулась.

– Тебе незачем уходить, я просто пришла почитать, – сказала девушка и окинула взглядом библиотеку. – Думаю, для прочтения здешних книг мне понадобится менее чем полдня.

Прочитать все эти книги за полдня?! Он читал их уже более семи или восьми лет и до сих пор не закончил.

Фан Чэнъюй улыбнулся. Почему он вообще разговаривал с этой девушкой? Мерзость какая.

– У юной госпожи действительно талант, дарованный Небесами, – промолвил молодой господин, после чего опустил голову, достал книгу и продолжил чтение.

Цзюнь Чжэньчжэнь больше не обращала на него внимания и пошла осматривать полки. Лю-эр тем временем зевнула и незаметно прислонилась к стеллажу, чтобы вздремнуть.

В комнате воцарилась тишина.

Фан Чэнъюй поначалу поверить не мог, что она действительно пришла сюда книги читать. Однако Чжэньчжэнь и правда не проронила ни слова, отчего молодой господин не удержался и поднял на нее взгляд: девушка продолжала шагать вдоль полок, параллельно скользя пальцами по каждой книге.

В самом деле, книгу для чтения ищет?

Фан Чэнъюй склонил голову и больше старался не обращать на нее внимания.

В помещении стояла гробовая тишина, если не брать в расчет звука от перелистывания страниц молодым господином, а также звука приглушенных шагов и шуршания одежды. Чэнъюй вновь устремил взор на девушку и увидел, что она уже стояла перед трехъярусным книжным стеллажом.

Она не двигалась, а также не провоцировала его на разговор.

– Какую книгу ты ищешь? – не удержался от вопроса Фан Чэнъюй.

– Я не ищу, – ответила она ему. – Я уже читаю.

Уже читает?

Фан Чэнъюй растерялся.

Цзюнь Чжэньчжэнь бросила на него взгляд, держа в руках один том, затем снова пробежалась по названию на обложке. Она быстро развернулась у трехъярусной полки и, дойдя до молодого господина, остановилась прямо перед ним.

– Уже читаю, – повторила девушка.

Она протянула руку, перевернула книгу Чэнъюя, прочитала название и отдала ему обратно.

И это она назвала чтением книг?!

Фан Чэнъюй уставился на нее.

– Да ты больная, – выпалил он.

Молодой господин Фан, которого все знали как благовоспитанного и дружелюбного человека, внезапно разозлился. Мало того, что ему трудно было сдержать эмоции и все отражалось на его лице, он еще и сказал что-то оскорбительное. Более того, в душе он жуть как пылал гневом.

Читает книгу! Вот как она, значит, читала, она смела вот так отнестись к чтению!

Что касалось Чэнъюя, то он ничего не мог делать, кроме чтения. Тем не менее он никогда не позволял себе читать подобным образом.

Молодой господин проводил здесь каждый день. Даже останься он тут до самой смерти, все равно не успел бы прочесть всех здешних книг.

Читает книгу… Она в самом деле это называла чтением? Да девчонка специально провоцировала его и пускала пыль в глаза. Чжэньчжэнь попросту хвалилась тем, что у нее было полно свободного времени и она могла напрасно растрачивать его, потому что у нее еще вся жизнь впереди.

Чжэньчжэнь могла делать все, чего душа могла пожелать, или, наоборот, могла не делать вообще ничего.

Эти двое пристально посмотрели друг на друга. Похоже, девушка не обратила внимания на его возмущение.

– Я – нет, – ласково произнесла девушка.

Хоть она и стояла на небольшой возвышенности на спуске, а парень сидел в кресле, их взгляды все равно находились друг напротив друга.

– Болен здесь ты, – серьезно добавила Чжэньчжэнь.

Слуга, держащий коляску, от гнева стал красным как помидор, а его руки сильно задрожали.

Как же. Это. Оскорбительно. Слишком оскорбительно!

Для Чжэньчжэнь издеваться над людьми было нормой. Она обижала слуг, обижала трех сестер, помыкала бабушкой и тетей, но как она смела язвить в адрес Чэнъюя?

Она издевалась даже над молодым господином, в ней правда не было ни капли сострадания к окружающим.

Слуга подумал, что, если эта девчонка скажет еще хоть слово, он защитит Чэнъюя, даже невзирая на наказание старой госпожи Фан, и точно поколотит Цзюнь Чжэньчжэнь.

Молодой господин тоже весь покраснел, кое-как он смог сменить гнев на милость.

– Да, ты права, я болен, – бросил он. – Я не могу упрекать тебя в том, что ты здорова. Здоровому человеку не стоит тратить время на пустые разговоры.

– Думаешь, я напрасно трачу свое время? – удивленно спросила юная госпожа Цзюнь и покачала головой. – Это не так. Я ведь читала, такое чтение для меня тоже полезно, а пока оно полезно, это не пустая трата времени.

Сказав это, она прошла мимо брата и продолжила рассматривать книги.

– А какая от этого польза? – спросил Чэнъюй и снова улыбнулся. – Ах, точно, юная госпожа Цзюнь снова шутки шутит.

– Я не шучу, мое время также очень ценно, у меня тоже его не так много, не могу позволить себе такую роскошь, как попусту его растрачивать, – девушка поднималась по пологому спуску и отвечала ему, не оглядываясь. – Я бы не стала заниматься чем-то бесполезным.

Она тоже осознает, насколько ценно время?

Фан Чэнъюй рассмеялся. Он хотел что-то еще добавить, но остановился.

Время и так беспощадно, зачем тратить его на подобного рода девушку, ругаться и вообще смотреть на нее?

– Пойдем, – скомандовал молодой господин, взяв книгу в руки.

Слуга кивнул, и инвалидная коляска медленно поехала вниз. Фан Чэнъюй не оглядывался на нее, поэтому не знал, посмотрела Чжэньчжэнь на него или нет. Зато он знал, что сегодня вечером к нему наведается госпожа Фан.

Но женщина пришла не одна, вместе с ней была и бабушка.

– Мама, я все понял. Я возьму те книги, которые хочу почитать, и больше туда не сунусь, – начал разговор Чэнъюй.

Невестка и свекровь переглянулись, на их лицах отражалось недоумение.

– Чэнъюй, она действительно пошла читать? – спросила госпожа Фан.

Это прозвучало достаточно странно. Казалось, будто она пришла не утешить его или запретить ходить в библиотеку, а лишь для того, чтобы убедиться в этом.

– Она говорила с тобой? – с улыбкой поинтересовался ее сын. – Почему ты не предупредила меня?

Госпожа Фан ничего не сказала и лишь взглянула на свекровь.

– Матушка, она правда ходила туда за этим, – произнесла она дрожащим голосом.

Старая госпожа Фан никак не отреагировала, казалось, она о чем-то задумалась.

Что-то здесь не так.

Фан Чэнъюй помрачнел:

– Бабушка, мама, она вам пообещала что-то? Поэтому она ходила в библиотеку?

Госпожа Фан взглянула на свекровь.

Чэнъюй понял ответ до того, как она произнесла хоть что-то.

– Да в чем дело?

Здесь определенно что-то не так. Мама и бабушка всегда недолюбливали эту девчонку и никогда не слушали то, что она говорила, а теперь они лично пришли что-то там подтвердить.

– Чэнъюй, тут такое дело… – Прежде чем заговорить, госпожа Фан получила безмолвное согласие старой госпожи, но у нее язык не поворачивался продолжить. – Она сказала, что сможет тебя вылечить.

Фан Чэнъюй удивился. Но несмотря на это, он быстро понял смысл произнесенной фразы.

– Я в курсе, что она это сказала, но как ей удалось вас убедить? – молодой господин старался бурно не реагировать и оставаться спокойным.

В таком юном возрасте Чэнъюй уже отлично умел контролировать свои эмоции, а также был способен определить суть проблемы. Мама и бабушка не могли унять свою гордость, но, когда они подумали о том, что этому ребенку осталось жить всего лишь пару лет, на них нахлынула буря негодования.

Вот почему они в итоге согласились с предложением юной госпожи Цзюнь.

Обидно и несправедливо.

– Чэнъюй, мы хотим попробовать, – заявила старушка.

«Попробовать» она произнесла с бесконечной грустью в голосе.

Фан Чэнъюй по-прежнему оставался спокойным, как удав:

– Стоит ли она того, чтобы мы рискнули?

– Она заверила нас, что унаследовала уникальные методы лечения своей семьи и знает секретные средства, – второпях промолвила госпожа Фан. – Собственно, ты сам увидел, что она ходила читать.

Слово «читать» снова пробудило в Чэнъюе праведный гнев.

– Да как она смеет называть это чтением! Она… – выпалил Чэнъюй, стиснув зубы. Он тут же сделал паузу и посмотрел на маму с бабушкой, и вдруг на него снизошло озарение.

Я читаю книги, и то, как я это делаю, очевидно, приносит пользу. Это нельзя назвать пустой тратой времени. А для нее важно лишь убедить бабушку с мамой в том, что она отправилась в библиотеку читать. Как она это делала, они, конечно же, не видели.

Это хитрая лиса!

– Она – что? – не могла не спросить госпожа Фан, увидев, что ее сын неожиданно замер.

– Паршивка, – сквозь зубы процедил Фан Чэнъюй.

Глава 31

Предложение

Фан Чэнъюй сидел в своей инвалидной коляске. Рядом с ним находился маленький столик, на котором стояла чашка чая.

Сейчас он был неимоверно зол. Любой другой уже бы ударил по столу или же схватил эту чашку и разбил вдребезги, чтобы выплеснуть эмоции. Но он просто не мог. Верхняя часть тела становилась все слабее и слабее, а изо дня в день ему было все труднее брать что-то в руки. Молодой господин мог лишь удержать чашку или ложку, чтобы самостоятельно есть, также он мог листать страницы книг. А вот ударить по столу или швырнуть чашку уже являлось проблемой и напрасной тратой сил.

Его силы и время очень важны, Чэнъюю нельзя впустую их растрачивать. Поэтому как бы он ни сердился, молодому человеку приходилось сохранять внешнее спокойствие.

Семья восхищалась его самообладанием и хладнокровием в столь юном возрасте, однако эти навыки были отнюдь не врожденными. Это, скорее, последствия от потерянной надежды.

– Почему? – спросил он.

Почему доверились ей?

Даже если они отчаялись и искали абсолютно любой выход из критической ситуации, юная госпожа должна была являться хотя бы лекарем, но Цзюнь Чжэньчжэнь была никем и ничем.

– Она уверила вас, что сможет меня вылечить. Полагаю, она дала вам какие-то основания ей поверить, – Фан Чэнъюй посмотрел на старую госпожу. – Бабушка, что она сказала?

Вполне очевидно, причина заключалась в том, что Чжэньчжэнь поняла – он не болен, а отравлен.

Губы госпожи Фан задрожали, лицо слегка побледнело. К тому же это был яд, которым она его лично накормила и теперь давала ежедневно.

– Нет никаких оснований, – решительно сказала старая госпожа Фан, перебив свою невестку, которая вот-вот собиралась что-то ответить. – Если тебе нужна причина, слушай: тебе скоро исполнится четырнадцать лет, остался всего один год. Искусного врачевателя Чжана найти пока не удалось, поэтому мы не можем упустить такую возможность. Неважно, бредит она или у нее какие-то скрытые мотивы, пока она это говорит, я буду ей верить.

Договорив, она протянула руку и взяла госпожу Фан за руку.

– Все равно мы ничего не теряем. Поставим все на кон. Кто знает, может, это наша последняя надежда. А пока есть эта надежда, надо хвататься за нее до последнего.

Не дожидаясь ответа Чэнъюя, старая госпожа повела за собой невестку, и они обе вышли.

Молодой господин остался в тихой комнате один.

– Все равно мы ничего не теряем, – повторил он и рассмеялся.

Силуэт абсолютно неподвижного молодого человека в инвалидной коляске постепенно сливался с сумерками.

– Матушка, почему? – задала вопрос госпожа Фан, пока они шли сквозь потемки.

Свекровь перевела на нее свой взгляд, и голос невестки тут же смолк. Хотя слуги находились от них достаточно далеко, было нежелательно обсуждать эту тему в присутствии посторонних. Эта тайна должна была остаться глубоко в сердце, мучая ее днями и ночами.

– Некоторые вещи лучше воспринимать как волю Небес, а не проделки человека, – промолвила старушка, сжимая руку госпожи Фан. – Я знаю, ты не боишься, что он начнет презирать и ненавидеть тебя, к тому же ты ведь знаешь, что это дитя не затаит на нас с тобой обиду. Однако как раз то, что он не жалуется, делает эту ситуацию еще более… Невыносимой.

Госпожа Фан кивнула и кое-как сумела сдержать слезы.

– Матушка, у меня есть идея, как сохранить все в тайне, – сделав вдох, выпалила она и подняла голову.

Старая госпожа Фан утвердительно кивнула:

– Говори.

– Фиктивный брак между Чжэньчжэнь и Чэнъюем, – предложила госпожа Фан.

Старушка резко застыла.

– Мы пока не знаем, кто наш враг. Возможно, он даже в нашем доме, – прошептала невестка. – Изначально я уже хотела выдать ее замуж, но теперь у нас появится веская причина отменить тот брак.

Свекровь ничего не ответила и медленно двинулась вперед. Госпожа Фан последовала за ней и прошептала:

– Отличный предлог отвести беду от Чэнъюя. Они с Чжэньчжэнь смогут быть вместе, и лечение, конечно же, не вызовет у других никаких подозрений.

– И семья Нин, кстати, тоже сможет спать спокойно, – подхватила разговор старая госпожа.

Они притормозили, и невестка взглянула на свою свекровь.

– Верно. Лучше так устроим Чжэньчжэнь жизнь, чем потом выдавать ее замуж неизвестно за кого.

Но хорошо ли это? Если Чэнъюя не удастся спасти, будет ли ее дальнейшая жизнь в этом доме такой радужной?

Каждый должен нести ответственность за свои действия и отвечать за последствия.

Если Чжэньчжэнь сумеет вылечить Чэнъюя, то она получит все, чего только душа пожелает, если же нет, то девчонка поплатится за это.

Госпожа Фан не отводила взгляда от свекрови.

– Само собой, разумеется, решать только ей, – подытожила женщина.

Девушка сама должна была выбрать свой собственный путь и в случае чего не винить в последствиях других людей.

Старая госпожа Фан утвердительно кивнула:

– Хорошо, тогда пойдем и спросим у нее.

Лю-эр была недовольна тем, что невестка и свекровь навестили их в столь поздний час. Неужели они пришли снова, потому что в прошлый раз не оказалось ни победителей, ни проигравших?

– Моя госпожа уже готовится ко сну, – преградила им путь Лю-эр.

– Все в порядке, позволь им войти, сон подождет, – раздался из комнаты голос Чжэньчжэнь.

После услышанного Лю-эр пришлось отойти в сторону. Не став дожидаться приказа юной госпожи, на сей раз служанка сама осталась снаружи охранять вход.

Цзюнь Чжэньчжэнь поднялась со своего места. Девушка уже успела умыться, распустить волосы и переодеться в ночное платье.

То ли слабый и приятный аромат в комнате, то ли чистые, словно водная гладь, глаза юной госпожи при свете лампы заставляли прочувствовать некий комфорт и уют, чего никогда прежде и в помине быть не могло.

Старая госпожа Фан остановилась. На самом деле, сколько бы раз она сюда ни приходила, у нее не было настроения рассматривать обстановку в комнате, не говоря уже о том, чтобы чувствовать себя комфортно. Ей был не по душе этот контраст, поэтому старушка решила перейти сразу к делу.

– Все, конечно, зависит от того, как ты собралась его лечить, – сказала она. – Если не будет необходимости часто с ним контактировать, то это и не потребуется.

– Ты уже размышляла о том, как его вылечить? – поспешно спросила госпожа Фан.

Девушка улыбнулась и кивнула:

– Я думала об этом.

А?

Бабушка и тетя невольно занервничали. Они так разволновались, что даже не смогли спросить у нее подробностей.

– Я буду замачивать и кипятить лекарственные травы, а также делать ему иглоукалывание для восстановления меридианов. Не уверена, что Чэнъюй вернется к первоначальному состоянию, но, во всяком случае, он не умрет через год, – объяснила им Чжэньчжэнь.

А!

Свекровь с невесткой все еще не могли выдавить ни слова.

– Бабушка, ваше предложение весьма кстати. Я тоже подумывала о том, как скрыться от посторонних глаз и не привлекать лишнего внимания, – продолжила девушка, после чего улыбнулась и кивнула. – Свадьба в нашем случае будет очень даже уместна.

А.

Старая госпожа и госпожа Фан все еще безмолвствовали.

В прошлом Цзюнь Чжэньчжэнь считала ниже своего достоинства даже смотреть в их сторону, а тут она вдруг согласилась выйти замуж за члена их семьи, в придачу жених был еще и парализован.

– Чжэньчжэнь, это будет слишком несправедливо по отношению к тебе, – вырвалось у госпожи Фан.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась:

– А в чем несправедливость? Это же фиктивный брак, разве нет?

Ах, точно, фиктивный.

Свекровь и невестка уже сами об этом забыли.

– Однако только мы знаем об этом, а остальные останутся в неведении, поэтому твоя репутация может оказаться под угрозой, – мягко сказала госпожа Фан. – Давайте придумаем что-то другое.

Раз существовал иной способ, почему разговор не начали именно с него?

Предоставление возможности сделать выбор самостоятельно вряд ли могло сделать кого-то хорошим человеком.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась и покачала головой:

– Не нужно. Какое дело до репутации уже однажды умершему человеку? Главное – делать то, что точно принесет пользу тебе самому.

Вот так непринужденно эта проблема оказалась решена.

Госпожа Фан ощутила, что силы ее покидают, и она снова почувствовала себя пузырем, который Чжэньчжэнь с легкостью проткнула своими иглами. Женщина поняла, что ее предложение придумать что-то другое казалось нелепым.

– Чжэньчжэнь, – внезапно выпалила она, встала и поклонилась племяннице.

Юная госпожа Цзюнь поднялась, дабы не пренебрегать правилам вежливости.

– Если Чэнъюю удастся спасти жизнь, я надеюсь, что все, что принадлежит ему, он добровольно передаст тебе, – заявила госпожа Фан.

Фан Чэнъюй – мужчина и наследник семьи Фан. Ему причиталось все, что было у его семьи. Ее обещание заключалось в том, что все принадлежащее им однажды могло перейти в руки Чжэньчжэнь.

Старая госпожа не стала ничего говорить, хоть и выглядела весьма удивленной.

Чжэньчжэнь улыбнулась, но в этот раз не поклонилась, как, по правилам этикета, ей следовало сделать.

– Хорошо, – как бы шутя, словно ребенок, ответила девушка. – Тетушка, не забудьте о своих словах.

Глава 32

Решение семьи Фан

По мере приближения новогодних праздников погода становилась все холодней, но в покоях юных девушек семьи Нин по-прежнему оставалось по-весеннему тепло.

В маленьком глиняном чайничке на печке закипела вода.

Сидящая за письменным столом девушка закатала рукава, обнажив свои белоснежные запястья. Раздался звон ее трех золотых браслетов, когда она взяла чайник и начала разливать чай. По комнате распространилось нежное благоухание.

– Чай из цветов сливы, заваренный на талой воде, самый ароматный, – со вздохом сказала девушка, сидящая напротив.

С одной стороны разливали чай, а с другой, из-за ширмы, доносился какой-то звон.

Бамбуковая стрела попала точно в глиняный кувшин, заставляя его покачнуться.

– Семнадцатая сестра потрясающая, – похвалила и захлопала в ладоши одна из присутствующих.

Нин Юньянь опустила рукава, взяла у служанки носовой платок и легонько вытерла со лба капельки пота.

– Это бессмысленно! Мне надоело день за днем тухнуть дома и пытаться себя чем-то развлечь, – заворчала девушка. Она сделала несколько шагов и плюхнулась рядом с сестрами, взяла чашку чая и выпила все залпом.

– Юньянь, не торопись. Это очень хороший чай, специально присланный десятым братом из столицы, – упрекнула ее сестра, заварившая этот напиток.

Когда речь зашла о брате, Нин Юньянь тут же оживилась.

– Брат должен вот-вот оттуда вернуться. Вероятно, он уже выехал из столицы, – сказала она.

– Он возвращается вместе со вторым дядей? – спросила другая сестра.

К празднованию Нового года вся семья Нин Яня собиралась вернуться в родные края помянуть предков. Даже если сам Нин Янь загружен государственными делами и не сможет никак освободиться, его жена и дети все равно должны были приехать.

– Да, – со смехом и еле заметным самодовольством ответила Нин Юньянь.

У семьи второго дяди были с ними самые близкие отношения. В их доме было достаточно много детей, и только десятый брат последовал за своим дядей.

– На этот раз десятый брат наконец-то сможет спокойно встретить наступающий год, – промолвила одна из сестер. – В отличие от Праздника середины осени.

Нин Юньянь резко сморщила лицо, когда услышала об этом.

Во время Праздника середины осени Цзюнь Чжэньчжэнь в Янчэне чересчур много активничала и устраивала суматоху, что семье Нин пришлось ее избегать. Из-за этого им не удалось вдоволь насладиться праздником и фонариками.

Но теперь все в порядке, вопрос с помолвкой улажен, и более было незачем осторожничать.

– Все улажено? – буркнула Нин Юньянь. – Над десятым братом усмехались за его спиной, и все из-за этого ходячего бедствия по имени Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Янь-Янь, не переживай. Теперь в городе все знают, что она вымогала у нас деньги и что с самого начала не было никакого брака с Юньчжао, – утешала ее сестра. – Она та еще лгунья, и мы не виноваты, что угодили в ловушку этой негодяйки.

– Верно. Семнадцатая сестра, ты, наверное, не знаешь, но за последние несколько дней Чжэньчжэнь даже не осмеливалась выйти из дома, – сообщила другая сестра.

Возмущение Нин Юньянь по-прежнему не угасало.

– Но рано или поздно она снова высунется наружу, – с огоньком в глазах выпалила Юньянь.

Стоявшая сбоку служанка сделала шаг вперед.

– Юная госпожа, не волнуйтесь. Третья госпожа сообщила, что семья Фан подыскивает кого-то для Чжэньчжэнь, чтобы выдать ее замуж до Нового года, причем ее хотят отправить подальше отсюда, – прошептала она.

Эту старшую служанку прислала сюда госпожа. Она частично отвечала за их воспитание, и, поскольку была ненамного старше Нин Юньянь, им было куда проще общаться.

Хотя эти молодые девушки были хорошо образованны и воспитаны, они, в конце концов, еще совсем юны, а значит, не обходилось без лишней импульсивности и некоторой дерзости. Поэтому старшая служанка должна была своевременно их успокаивать и давать совет.

Конечно же, настроение Нин Юньянь мгновенно улучшилось от услышанной новости, ведь Цзюнь Чжэньчжэнь не только опозорилась, а еще и оказалась брошена собственной семьей.

– Семья Фан уже давно должна была это сделать, – буркнула девушка. – Почему они тянули до Нового года?

Одна из сестер придерживала ее за плечо и, смеясь, промолвила:

– Ну, все-все, не стоит дальше это обсуждать, давай лучше продолжим игру. Надо больше практиковаться, и, быть может, тебе удастся выиграть много призов во время праздников в башне Цзиньюнь.

Нин Юньянь улыбнулась, крепко взяла сестру за руку и поднялась, а старшая служанка воспользовалась случаем и тихонько отошла в сторону, словно ее здесь и не было.

Но как раз в тот момент, когда девушки развеселились и были в хорошем расположении духа, в комнату влетела прислуга и что-то прошептала на ухо старшей служанке.

– Как это могло случиться? – ошарашенно бросила она.

Метавшая стрелы Нин Юньянь услышала это и повернула голову. В вошедшей девушке она узнала служанку своей матери.

– Что такое? – поинтересовалась Юньянь.

Старшая служанка слегка заколебалась.

– Юная госпожа, Цзюнь Чжэньчжэнь помолвлена, – сказала она.

Нин Юньянь ничего не поняла. Они ведь только что это обсуждали, чему тут удивляться?

– Ее будущий муж – молодой господин семьи Фан, – ответила старшая служанка.

Молодой господин Фан?

Все девушки в комнате остолбенели и какое-то время никак не реагировали.

– Какой еще молодой господин Фан? – раздался чей-то голос.

По сравнению с кланом Нин, который еще не пришел в себя от только что полученных новостей, в семье Фан уже все стояли на ушах.

Только сегодня утром старая госпожа Фан сообщила о грядущей свадьбе Чэнъюя и Чжэньчжэнь. Вместе с этим она немедленно послала за управляющими денежными лавками, чтобы обсудить все организационные вопросы, поэтому новость со скоростью ветра разлетелась по округе, а на семью Фан произвела необычайно взрывной эффект.

– Почему? – возмущалась Фан Цзиньсю, ее глаза пылали от ярости. Это единственный вопрос, который она задала бабушке, когда ворвалась в ее покои.

Фан Юйсю и Фан Юньсю молча смотрели в сторону старушки.

– Как ты смеешь так разговаривать со старой госпожой? – прикрикнула госпожа Фан.

Фан Цзиньсю сделала глубокий вдох:

– Да, я понимаю, с моей стороны очень непочтительно задавать вопросы в таком тоне, но… Я просто хочу знать, почему?

Старая госпожа Фан оставалась спокойной:

– Потому что твоему брату в следующем году уже четырнадцать.

– А все врачи заявили, что до пятнадцати он не доживет.

– Поэтому я и хочу отвести от него надвигающееся несчастье, – заявила старушка.

Отвести надвигающееся несчастье?

Фан Цзиньсю со своими сестрами оторопела от такого поворота событий.

– Бабушка, ты… Да как ты могла в это поверить? – негодовала Фан Цзиньсю.

– Просто верю, и все, – тут же сурово ответила старая госпожа.

Старушка была просто одержима идеей сохранить жизнь Чэнъюю. Какой бы мудрой она ни была, старая госпожа точно теряла рассудок, когда дело касалось ее внука.

Фан Юйсю дернула Фан Цзиньсю за рукав.

Когда-то в прошлом госпожа Фан давала своему сыну пить воду из храма Наньтун, которая содержала в себе пепел от возжигания благовоний. Но то была госпожа Фан, старушка же никогда ничего подобного не делала. Она даже не вела знакомств с монахинями, которые так нравились другим женщинам, поскольку слабо верила в потусторонние силы.

Фан Цзиньсю прикусила нижнюю губу.

Но теперь, с наступлением критической ситуации, похожей на приближение лезвия гильотины, неужели старушка вот так потерпит неудачу?

Смерть дедушки и отца было для них сильным ударом, но это случилось так внезапно, что члены семьи довольно быстро оправились. Однако Фан Чэнъюй потихоньку увядал у всех на глазах, и в данных обстоятельствах все оказались бессильны. Это любого свело бы с ума.

– Раз ты хочешь спасти его, почему бы не подыскать другую девушку? – подняла голову и продолжила расспрос Цзиньсю. – Почему именно она? Это было ее требованием, не так ли?

Такой человек, как Цзюнь Чжэньчжэнь, ни за что бы не согласился выйти замуж за Чэнъюя, только если она сама того не захотела. Эта истина была известна всем членам семьи Фан, поэтому старая госпожа на секунду затихла.

– Чжэньчжэнь согласилась, – сразу сказала она.

По ответу старушки все еще оставалось непонятно, кто же выдвинул предложение о заключении брачного союза.

Фан Цзиньсю сердито топнула ногой.

– Бабушка, да она же просто хочет полностью контролировать нашу семью! Эта мерзавка дождется смерти Чэнъюя, и, как у молодой госпожи Фан, в ее руках будет вся власть! – выпалила девушка и внезапно кое-что вспомнила: – Неудивительно, что в прошлый раз она что-то вынюхивала у управляющего, Чжэньчжэнь с самого начала собиралась прибрать к рукам денежную лавку! Она планирует остаться в нашей семье… Как красиво у нее все складывается.

Прежде чем Цзиньсю закончила, старая госпожа Фан швырнула на пол чашку и разбила ее. Осколки старинного фарфора разлетелись во все стороны, а от такой внезапности все присутствующие вздрогнули.

– Я тоже этого желаю, – крикнула старушка на Цзиньсю. – Ты можешь находиться в семье Фан, поскольку в тебе течет наша кровь. В жилах Цзюнь Чжэньчжэнь тоже течет кровь нашей семьи, так с какой стати ей нельзя здесь находиться? Она – единственная дочь твоей покойной тети, почему ты так ее ненавидишь? Ты хочешь просто взять и выдворить ее, не подумав о ее благополучии?

Хотя родственники и ворчали по поводу хладнокровия и безразличия старой госпожи, она еще никогда не выплескивала гнев на детей семьи Фан. Это был беспрецедентный случай, когда старушка так сурово на кого-то громко ругалась.

У всех присутствующих душа в пятки ушла, они моментально опустились на колени. Только Фан Цзиньсю, оцепенев, продолжала стоять в гордом одиночестве.

– Цзиньсю! – молниеносно крикнула госпожа Фан. – А ну, быстро извинись перед старой госпожой!

Фан Юйсю и Фан Юньсю торопливо потянули ее за подол платья.

Глаза Фан Цзиньсю покраснели от слез, а грудь ее сильно вздымалась от сбитого дыхания. Девушка отшвырнула в сторону сестер, развернулась и выбежала наружу, не обращая внимания на крики госпожи Фан за ее спиной.

Всю дорогу Цзиньсю неслась без оглядки, вытирая рукой непрекращающийся поток слез.

Вопиющая несправедливость!

Глава 33

Мотив

Фан Цзиньсю влетела в комнату Фан Чэнъюя и, не сказав ни слова, села и разревелась.

– Третья сестра, рано плачешь, я еще не умер, – подтрунивал молодой господин, параллельно читая книгу.

Девушка заревела еще сильнее.

Фан Чэнъюй взял носовой платок и кинул его в Фан Цзиньсю. Больше он ничего не говорил и просто наблюдал за ее истерикой.

Девушка схватила платочек и принялась изо всех сил вытирать лицо.

– Ты уже в курсе? – спросила она, задыхаясь от слез.

Фан Чэнъюй одарил ее улыбкой.

– В курсе, но что-то я не слышу от третьей сестры поздравлений, – продолжал забавляться молодой человек.

Увидев спокойного брата, который еще и был в состоянии шутить, Фан Цзиньсю одновременно одолели два чувства: неимоверная злоба и безмерное отчаяние.

– Не шути! Мне еще тоскливее, когда ты такой, – слезно восклицала она. – Откровенное издевательство.

Фан Чэнъюй снова заулыбался.

– Такой парень, как я, берет в жены такую девушку, как Цзюнь Чжэньчжэнь. Любой нормальный человек скажет, что это скорее мы над ней издеваемся, – парад шуток молодого господина никак не заканчивался.

– Такую, как она? И что же в ней хорошего? Братик, если бы не… твоя болезнь, ты был бы одним из самых талантливых и выдающихся людей Янчэна! Да даже со своим недугом ты самый замечательный человек. А эта Цзюнь Чжэньчжэнь без статуса, который у нее остался благодаря отцу, просто кучка мусора.

Но он все еще болен.

Фан Чэнъюй на это ничего не сказал.

– Чэнъюй, это ее хитроумный план, замужество с тобой фактически означает заключение брака с нашей семьей, она просто законным способом хочет подчинить нас, – старалась донести до него свои мысли Цзиньсю. – Посторонние, может, и не знают ничего, но в нашей семье об этом всем уже давно известно.

Говоря об этом, девушка не смогла удержаться от очередного потока слез.

– Раз все об этом осведомлены, то и переживать незачем, – уверенно ответил Чэнъюй. – Пока мама и все вы рядом, не о чем беспокоиться. Такая нелепость…

Это правда. Если кто-то вроде Чжэньчжэнь выкинет что-то подобное и старая госпожа Фан примется ее покрывать, не могло же это растянуться на всю жизнь?

Чжэньчжэнь рассчитывала, что, выйдя замуж за Чэнъюя, она на самом деле станет полноправной хозяйкой семьи Фан?

Действительно забавно.

Фан Цзиньсю перестала плакать и хихикнула, скручивая свой платочек.

– Мне больно оттого, что бабушка поступила так несправедливо, – промолвила она. – Кем она тебя вообще считает?

– Я ее любимый внучок, даже если она заведомо знает, что это полный абсурд, все равно не упустит возможности спасти меня, – ответил Фан Чэнъюй. – Третья сестра, не обижайся на нее. Ей тоже нелегко, но она поступает очень благоразумно и справедливо.

Фан Цзиньсю протерла глаза носовым платком.

– Всем кажется, что это отличный план, да и у бабушки есть на то свои причины. Но почему, братик, никто не думает о тебе? – прошептала она. – Подумай, хочешь ли ты этого, и прислушайся к велению своего сердца.

Фан Чэнъюй ничего не ответил и просто стиснул руки на коленях.

Подумай, подумай. У каждого было право подумать, кроме него самого.

Одно его существование уже приносило лишь страдания всей семье. Поэтому за него и принимались все решения, дабы облегчить эти самые страдания. Что же касалось того, о чем думал он, то зачем человеку, который совсем скоро исчезнет, придавать этому какое-то значение?

Свадьба. О женитьбе Чэнъюй никогда не задумывался. Человек, который годы своей жизни считал по пальцам, человеком-то не считался, а тем более мужчиной.

Прочитав бесчисленное множество книг, он время от времени подумывал о том, что где-то в этом мире существовала, подобная цветку и яшме, ласковая и нежная девушка…

Но Цзюнь Чжэньчжэнь абсолютно точно не могла быть ею.

А тем временем в комнате Цзюнь Чжэньчжэнь раздавались не менее надрывистые рыдания.

– Юная госпожа, как вы можете выйти замуж за этого паралитика? – со слезами на глазах вопила Лю-эр. – О боги! Семья Фан действительно просто издевается над вами, над сиротой! Они хотят выдать вас за полуживого доходягу, за которого никто другой бы никогда не вышел замуж, чтобы вы вскоре остались вдовой.

Служанка подползла к ней на коленях и ухватилась за рукав.

– Юная госпожа, давайте как можно скорее сообщим об этом властям.

Чжэньчжэнь хихикнула, ущипнула Лю-эр за нос и сказала:

– Это же все не по-настоящему.

Лю-эр остолбенела.

– Не по-настоящему что?

– Ну, конечно же, свадьба. Фиктивный брак, другими словами, – объяснила девушка. – Это нужно для того, чтобы их обмануть.

От такой неожиданности Лю-эр впала в ступор.

А ведь и правда, как такой девушке мог приглянуться этот паралитик?

– Юная госпожа, а как вы собираетесь их обмануть? – тихо спросила служанка и с облегчением вздохнула, хоть и не до конца еще понимала происходящее.

Под «ними» Лю-эр, естественно, подразумевала семью Фан, но Цзюнь Чжэньчжэнь не стала уточнять, что изначально она имела в виду их врага. Девушка лишь улыбнулась и посчитала, что служанке этого знать не следовало.

Она протянула руку и в знак утешения погладила Лю-эр по голове.

– Ради денег.

Деньги?

Лю-эр вдруг вспомнила, что юная госпожа обменяла в семье Нин брачный контракт на серебро. Теперь она снова собиралась использовать свадьбу, чтобы обмануть семью Фан на очередную сумму денег.

– Юная госпожа, вам действительно так сильно деньги нужны? – спросила она.

В прошлом они были к ним абсолютно безразличны.

– Конечно. Чтобы что-то сделать, нужно использовать деньги и людей, – ответила девушка.

– А что вы собрались делать? – озадаченно поинтересовалась Лю-эр.

Цзюнь Чжэньчжэнь ненадолго замолчала.

– Уехать в столицу, – честно ответила девушка, не утаивая ничего от своей служанки.

Оставаться наедине со своими мыслями и целями было слишком утомительно, так что поговорить с кем-то об этом казалось наилучшим решением.

Лю-эр особо не удивилась, поскольку Чжэньчжэнь упоминала об этом, еще когда они обменяли брачный контракт на деньги семьи Нин.

Юная госпожа так мечтала поехать в столицу.

И правильно, этот Янчэн – поистине мрачное местечко, тут делать нечего, а столица – оживленный и процветающий город, там точно будет лучше.

– Юная госпожа, тогда давайте возьмем деньги и отправимся в столицу за счастливой жизнью, а они пусть… – бросила она, указывая наружу. – Да пропади они все пропадом.

Чжэньчжэнь это очень рассмешило. Она собиралась в столицу не ради счастливой жизни. Скорей всего, девушку там ожидали еще более тяжкие испытания.

– Хорошо, – кивнула она и улыбнулась, более не говоря на эту тему. – Держи все в секрете и не вздумай никому рассказывать.

Осознав, что юная госпожа не собиралась по-настоящему выходить замуж за Чэнъюя и не станет вдовой, Лю-эр снова воодушевилась, вытерла слезы, вскочила на ноги и похлопала себя по груди.

– Юная госпожа, не волнуйтесь.

Фан Цзиньсю полагала, что Цзюнь Чжэньчжэнь все устроила ради присвоения власти семьи Фан. Лю-эр думала, что все ради денег. А вот Нин Юньянь, которая находилась далеко в Бэйлю, придерживалась иного мнения.

– Она хочет остаться в Янчэне, – раздраженно процедила она.

Девушка уже получила более подробные новости от госпожи Нин, подтверждающие то, что Цзюнь Чжэньчжэнь в самом деле выходила замуж за члена семьи Фан.

– Устроить свадьбу для отвода надвигающейся беды, – усмехнулась Янь-Янь. – Наверняка это идея Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Но зачем ей оставаться в Янчэне? – спросила одна из сестер. – Она же только опозорится.

Из Нин Юньянь буквально сочилось презрение.

– Вполне очевидно, что это связано с нашей семьей, – сказала она.

Сестры переглянулись.

– Да быть такого не может. Ладно она, но даже семья Фан не идет ни в какое сравнение с нашей. Сущий пустяк, – рассмеялись они.

– Пустяк? Отбросы, я бы сказала, – холодно поправила их Нин Юньянь. – Это просто отвратительно.

Некоторые сестры закрыли рты и носы носовыми платками, как бы выражая свое отвращение.

– Нет, ну вы сами подумайте, она останется в Янчэне и станет главной молодой госпожой Фан, а когда ее парализованный муж умрет, то начнет всем демонстрировать свою власть, – с насмешкой сказала Нин Юньянь. – Обязательно так и будет, и, когда этот день настанет, она начнет трепать всякое о нашей семье Нин. Может, она даже выставит все так, будто они с десятым братом давно влюблены друг в друга, а наша семья разлучила их и ставит им палки в колеса. В общем, эта бесстыжая дрянь может все что угодно провернуть.

Такие люди, как Чжэньчжэнь, в самом деле, были способны на что-то подобное. Сестры снова переглянулись.

Стыд для Цзюнь Чжэньчжэнь был незнаком, и им стало немного не по себе от этих мыслей.

– И что же делать? Семья Фан хочет выдать ее замуж за молодого господина Фана, кто же способен это остановить? – вопрошали они.

Нин Юньянь, держа в руках бамбуковую стрелу, казалась равнодушной ко всему происходящему.

– Тогда надо открыть глаза семье Фан, – она бросила стрелу на пол и встала. – Я отправляюсь в город.

Глава 34

Неизбежные сплетни

Неважно, сколько людей удивлялось и старалось противостоять старой госпоже Фан, она никогда не пойдет на уступки семье Цао в вопросах, касающихся денежных лавок. Старушка была не намерена менять свое решение.

Сейчас в семье Фан было очень шумно и оживленно, поскольку все занимались организацией свадьбы молодого господина. Серебро растрачивалось быстро и беспрерывно, постоянно приезжали телеги, набитые всякого рода вещами. Неважно, настоящей была свадьба или нет, семью Фан переполнял исключительно позитивный настрой.

Правда, вся эта радость казалась немного диковинной. Жених – инвалид, которому осталось жить не больше года, а вся брачная суматоха как раз была исключительно ради того, чтобы обмануть его судьбу.

Госпожа Фан посадила под замок Фан Цзиньсю за неподобающее поведение в тот день, после которого в семье Фан больше никто не осмеливался поднимать эту тему. Но даже так контролировать разговоры снаружи они не могли. Вскоре новость разлетелась по округе, во всем Янчэне с каждым днем все оживленнее обсуждалась свадьба. Однако и здесь люди разделились на два лагеря.

Одни считали, что, выдавая такую хорошую девушку замуж за умирающего паралитика, семья Фан просто издевалась над несчастной сиротой. В конце концов, кто бы захотел оставаться вдовой на всю жизнь? К тому же Цзюнь Чжэньчжэнь попросту некуда было податься, а раз семья Фан являлась ее единственной родней, они умышленно перекрывали ей, таким образом, кислород. Даже поползли слухи, что семья Фан насильно держала девушку у себя. Такой поступок достоин одного лишь презрения.

– Магистрат Цзюнь до самого конца был верен народу и государству. Теперь же, когда его не стало, оставшаяся в одиночестве дочь попала в лапы таких жестоких родственников, куда подевались моральные принципы и закон?

– Они, семья дельцов, еще посмели перейти дорогу чиновникам, как дерзко с их стороны.

– Надо сообщить все властям и подать на них жалобу, в противном случае кто будет дальше учиться? А кто осмелится пожертвовать собой во благо страны? Бояться нужно не смерти. Бояться нужно того, что дети могут остаться одинокими и беспомощными и подвергнуться подобным издевательствам.

Многих ученых Янчэна распирал праведный гнев. По слухам, они действительно собирались подписать петицию и отправить ее чиновникам. Однако одновременно с этим существовала и иная точка зрения.

– Всем уже известна репутация Цзюнь Чжэньчжэнь, в каком месте она там страдает? Эта девчушка очень много своевольничает.

– Сначала она полагалась на старую дружбу ее предков с семьей Нин, но, получив отказ, попросту обманула их на пять тысяч таэлей серебром, вопиющая наглость! Лицо ее семьи окончательно потеряно.

– Подумайте, разве ее можно заставить выйти за кого-то замуж, если она сама того не захочет? Сначала она поссорилась со своей сестрой, дело даже дошло до драки, а потом рванула к дверям местных органов власти, чтобы подать жалобу. Госпоже Фан чуть ли не на коленях пришлось умолять ее вернуться.

– Вполне очевидно, что Цзюнь Чжэньчжэнь просто глаз положила на семью Фан. Так или иначе, молодой господин Фан смертельно болен и скоро его жизни придет конец. Если она станет молодой госпожой Фан и усыновит ребенка, семья Фан успешно окажется у нее во власти.

Такое мнение было в основном популярно среди богачей. Разве она походила на бедную и несчастную сиротку? Очевидно же, что она пользовалась своим положением по максимуму.

Затем, естественно, мнение о том, что ее отец служил во благо народа и страны и что его дочь осталась в одиночестве без поддержки, ослабло. Собственно говоря, она добилась, чего хотела, а в противном случае девушка не выдержала бы гнета этого жестокого мира.

Богачи выражали свое сочувствие. Семье Фан поистине очень не повезло связаться с такой девушкой.

Разговоры об этом уже переходили черту дозволенного. Чтобы убедить всех в своей правоте, люди начинали искать доказательства. Копая все глубже, они добрались до прошлого семьи Фан и Цзюнь Чжэньчжэнь. Люди, как обычно, все вывернули наизнанку, вскрывая и правду и ложь. Истину, разумеется, исковеркали и преувеличили до невозможности.

– По-видимому, меры предосторожности обернулись против нас самих, – заявила госпожа Фан. – В итоге оклеветали и семью, и Чжэньчжэнь.

Старая госпожа Фан казалась равнодушной к сложившейся ситуации.

– Нет дыма без огня, все делается из-за стремления к выгоде, – бросила она. – Очевидно, кто-то сделал это умышленно. Кому-то же понадобилось совать нос в чужие дела и распускать гнусные сплетни.

На минутку госпожа Фан затихла.

– Это все они? – прошептала женщина. – Неужели они хотят сорвать свадьбу Чэнъюя?

– Этому не бывать, – внезапно подала голос Чжэньчжэнь, сидевшая в сторонке.

Бабушка и тетя одновременно посмотрели на нее.

– Врагу абсолютно безразлична ваша подпорченная репутация, – заявила девушка. – Отнимать жизни ему нравится куда больше.

Эти правдивые речи звучали куда хуже.

Свекровь и невестка ненадолго лишились дара речи, а Чжэньчжэнь, похоже, глубоко задумалась над собственными словами, отчего выглядела немного рассеянной.

Верно. До сих пор, за исключением проклятия, у семьи Фан была безупречная репутация, а отсутствие потомков использовалось как прикрытие всех несчастий с мужчинами данной семьи.

Судя по всему, враг не собирался вредить репутации и их семейному делу, поскольку до настоящего времени с их денежными лавками все было в порядке.

– Интересно, – промолвила девушка.

– Что интересно? – спросила тетушка Фан. – У тебя есть идеи, чьих это рук дело?

– Семья Нин, – даже не задумываясь, ответила юная госпожа Цзюнь. – Только им хочется испортить нам жизнь.

Опять эта семья Нин!

Бабушка и тетя кивнули, после чего горько усмехнулись и покачали головами.

– Но это не имеет никакого значения, – сказала Чжэньчжэнь, вытаскивая листок бумаги. – Вот список лекарств, необходимых для лечения брата. Воспользуйтесь предсвадебной суматохой и купите их, а затем смешайте вместе с теми лекарствами, которые даете ему сейчас, чтобы не вызвать лишних подозрений.

Чэнъюй уже походил на большой горшок с лекарствами [24], поэтому приобретение целебных трав было чем-то само собой разумеющимся. К тому же их чрезмерная закупка – вынужденная необходимость для того, чтобы молодой господин имел возможность совершить все три поклона [25] во время свадебной церемонии.

Свекровь с невесткой выглядели немного потрясенными.

– Чжэньчжэнь, в самом деле, есть действенное лекарство? – спросила госпожа Фан.

Неужели и правда существовала возможность спасти Чэнъюя?

– Конечно, – с улыбкой ответила Чжэньчжэнь. – Без лекарств я не смогу никого вылечить. Я все-таки не небожитель.

Девушка весьма редко отшучивалась, но бабушке и тете было не до веселья. Они все еще не могли осознать происходящее. До сегодняшнего момента они до конца не верили, что Чжэньчжэнь по-настоящему хотела вылечить Чэнъюя, не говоря уже о том, что она вообще способна это сделать.

Сегодня они явились к ней, чтобы рассказать о разлетевшихся слухах, поговорить об этом и проверить ее реакцию. Но девушка не закатывала истерик и оставалась невозмутимой. Она, напротив, попыталась проанализировать с ними сложившуюся ситуацию и подумать, кто бы мог за всем этим стоять.

К тому же ее слова, правда, имели смысл. Девушка и впрямь отличалась от прежней Чжэньчжэнь.

Старая госпожа Фан пристально смотрела на сидящую перед ней внучку, осанка ее была ровной, а вид умиротворенным и кротким.

Она действительно способна вылечить Чэнъюя?

Старушка внимательно осмотрела бумажку, сплошь исписанную названиями лекарственных средств.

Какой красивый почерк.

– Хорошо, – старая госпожа упрятала список и встала.

Цзюнь Чжэньчжэнь поклонилась в знак прощания, после чего наблюдала за удаляющимися фигурами бабушки и тети.

Старая госпожа Фан передала лист бумаги невестке, которая еле сдерживала свое волнение.

– Нужно ли найти врачей, чтобы они проверили этот список? – тихо спросила госпожа Фан.

– Для начала сделай так, как предложила Чжэньчжэнь, – заявила старушка.

Она оставила список у себя и удалилась. Хотя внешняя обстановка не оказывала никакого влияния на семью Фан, но какие-то меры принять все-таки следовало. К тому же у старой госпожи Фан и так было дел по горло.

После небольшого отдыха она вызвала свою личную служанку.

– Отправляйся и найди все, что Чжэньчжэнь писала за последнее время, – распорядилась она.

От неожиданности служанка обомлела, но не стала ничего говорить.

Праздничная атмосфера снаружи и активная подготовка к свадьбе никак не влияли на повседневную жизнь юной госпожи Цзюнь. Она распределяла свое время точно так же, как и прежде. Однако уже вскоре госпожа Фан вновь вызвала племянницу к себе.

– В аптеке не знают таких лекарств, – произнесла она, указывая на целебные средства в списке.

Цзюнь Чжэньчжэнь чуть наморщилась, потом снова взглянула на список и кое-что вспомнила. Эти лекарства были обнаружены совсем недавно, и на юге врачи только-только начали их испытывать. А тут, на севере, они еще не вошли в широкое применение.

Вероятно, в аптеках имелись эти травы, просто они еще малоизвестны, плюс названия могли отличаться.

– Тогда сама поищу, – уверенно сказала девушка. – У них могут быть разные названия, но я узнаю их, как увижу.

Ничего другого не оставалось, так что госпожа Фан кивнула.

– Ты скоро замуж выходишь, поэтому это нормально выбирать себе то, что хочется, – сказала женщина и крикнула: – Пусть три сестры…

Не договорив, госпожа Фан сделала паузу.

Нет, лучше сейчас забыть о Фан Цзиньсю. Мало того, что она вряд ли будет счастлива отправиться в город вместе с Чжэньчжэнь, так эти двое могли устроить очередную драку, только в этот раз на глазах у всего честного народа.

– Пусть старшая сестра и вторая юная госпожа составят Чжэньчжэнь компанию.

Глава 35

Прогулка сестер

Фан Юньсю и Фан Юйсю были в покоях Фан Цзиньсю, когда им об этом сообщили. Поскольку Фан Цзиньсю оставалась под домашним арестом, а уроки ни в коем случае нельзя было откладывать, заниматься сестры пришли к ней.

На услышанное Фан Цзиньсю лишь холодно усмехнулась и ничего не сказала.

Фан Юйсю немного поразмышляла и поднялась.

– Сестра, оставайся, я сама схожу, – сказала она.

Характер у Фан Юньсю был достаточно мягок. После драки юной госпожи Цзюнь с Фан Цзиньсю она специально составила компанию Чжэньчжэнь, чтобы вместе развлечься. Однако в итоге Чжэньчжэнь решила опозорить сестру перед всеми: она написала язвительные стишки и приклеила их на спину Юньсю. Так она и ходила с этой бумажкой, какое-то время ничего не замечая.

Тогда Фан Юньсю не смогла сдержать слез, заплакала и убежала. Хотя девушка никогда плохо не отзывалась о Чжэньчжэнь, после того случая Юньсю старалась ее избегать.

– Сама? – забеспокоилась Юньсю.

– Юньсю, не тревожься о второй сестре. Она у нас удивительная и до уровня Чжэньчжэнь не опустится. Так или иначе, эта девчонка ей не соперница, – бросила Цзиньсю и сжала кулаки перед Фан Юйсю. – Вторая сестра, задай ей жару.

Фан Юньсю больше не упорствовала.

– В любом случае она тоже не обрадуется моей компании, так что я не пойду, – сказала она, после чего настойчиво попросила: – Только будь осторожна, как бы она себя ни вела, не ведись на ее провокации.

Фан Юйсю улыбнулась и кивнула.

До старой госпожи Фан тоже дошли новости о том, что Цзюнь Чжэньчжэнь собралась в город. Никак не отреагировав, она приняла из рук служанки несколько листков бумаги.

– Юная госпожа Цзюнь не так уж и много пишет. Это несколько стихотворений, которые она написала в прошлом месяце, – прошептала служанка.

Старая госпожа взглянула на них. Написано было тем же красивым и мелким почерком, что и лекарственные травы, а вот содержимое было куда интересней: в стихах выражены романтические чувства к Нин Юньчжао.

– Верни это на место, – сказала старушка и протянула лист обратно прислуге, после чего заговорила сама с собой: – Лучше бы она не писала таких стихов.

До тошноты слащавые.

Когда юная госпожа Цзюнь вышла, Фан Юйсю уже стояла подле повозки и ждала ее.

Чжэньчжэнь ненадолго призадумалась. С момента своего прибытия она лишь сейчас увиделась со второй сестрой семьи Фан. У настоящей Чжэньчжэнь было не так много воспоминай о сестрах. Поэтому для нынешней юной госпожи встреча с Юйсю ощущалась как первая.

Фан Юйсю – вторая родная дочь госпожи Фан. Девушка походила на свою мать, такая же ласковая и спокойная. Также она единственная в семье, у кого не было никаких размолвок с Цзюнь Чжэньчжэнь.

Да девушка практически никогда и не появлялась перед ней.

Заметив приближающуюся Чжэньчжэнь, Юйсю слегка поклонилась и окликнула ее.

По правилам этикета Юйсю следовало называть ее младшей сестрой, но с юной госпожой Цзюнь это не работало. Цзюнь Чжэньчжэнь ответила поклоном на поклон, но никак к ней не обратилась.

Внешний вид Фан Юйсю оставался прежним. Девушка не чувствовала того же гнева и высокомерия, которые видела в ней Фан Цзиньсю. Также она не была похожа на Фан Юньсю, вечно склоняющую голову и уступающую дорогу. Тоже не сказав ни слова, она села в повозку.

Лю-эр собиралась повести юную госпожу Цзюнь в другую, но Чжэньчжэнь дала ей знак ехать одной.

– Иначе нам понадобится еще одна повозка, – сказала она.

Цзюнь Чжэньчжэнь обычно никогда не ездила в одной повозке вместе с членами семьи Фан. Сестры со своими личными служанками ездили в одной, юная госпожа Цзюнь с Лю-эр во второй, а остальная прислуга в третьей.

Если Юйсю и Чжэньчжэнь поедут вместе, все служанки без проблем смогли бы разместиться в одной повозке.

– Раз мы скоро станем одной семьей, нам следует держаться вместе, – продолжила Чжэньчжэнь.

Ах да, необходимо полностью отыгрывать свою роль до победного.

Лю-эр поняла намек и кивнула своей госпоже.

– Не волнуйтесь, юная госпожа, сделаю все в лучшем виде, – прошептала она.

Развернувшись, Лю-эр сделала несколько шагов и ухватилась за служанку, которая собиралась залезть в повозку следом за Фан Юйсю.

– Сестрица, давай вместе сядем, – прощебетала она с милой улыбкой.

Бедная служанка чуть не шлепнулась от такой неожиданности.

Фан Юйсю, севшая в повозку, выглядела безучастной, но в глазах промелькнула тень насмешки. Бросив взгляд на приблизившуюся Цзюнь Чжэньчжэнь, она дала знак своей служанке, после чего прислуга удалилась вместе с Лю-эр.

Фан Юйсю ни капли не удивило поведение Чжэньчжэнь, словно так и должно было быть. После того как все уселись, повозки, окруженные слугами, тронулись и выехали за пределы территории дома Фан.

Их дом располагался в самом процветающем месте, где вокруг были только дома торговцев и разных важных людей.

Юная госпожа Цзюнь приподняла шторку и с любопытством выглянула наружу.

Сейчас существовало множество районов, где проживали торговцы да чиновники. Несмотря на то что дом семьи Фан считался шикарным и поражал своим великолепием, прежней юной госпоже Цзюнь было стыдно из него выходить. Каждый раз, покидая его, она боялась быть замеченной другими людьми, ей не терпелось взять и развернуть повозку назад.

Девушка впервые выглядывала из окошка, чтобы насладиться городским пейзажем. Казалось, она всем своим видом показывала, что являлась невесткой дома держателей денежной лавки.

С теплым выражением лица Фан Юйсю начала разливать чай.

– Не желает ли юная госпожа Цзюнь чашечки чаю?

Чжэньчжэнь не стала отвергать столь заманчивое предложение. Она опустила шторку и протянула руку, чтобы взять напиток.

– Куда мы сначала пойдем? – спросила девушка.

Редко такое бывало, чтобы Чжэньчжэнь интересовалась мнением сестер, однако Фан Юйсю оставалась максимально невозмутимой, как будто они всегда неплохо ладили.

– Давай сходим в Цзиньлоу за украшениями, – она не стала уклоняться от вопроса и всерьез внесла свое предложение.

Все сегодняшние покупки – это прикрытие для того, чтобы добраться до конечной цели – аптеки.

Чжэньчжэнь с улыбкой кивнула.

Фан Юйсю отдала распоряжение снаружи повозки, и уже вскоре они остановились.

– Как тебе оно? – спросила Юйсю, приподняв занавеску и указывая куда-то снаружи.

Цзюнь Чжэньчжэнь высунула голову. Отделка этого великолепного и роскошного здания отливала яшмой и золотом. Через магазин проходил нескончаемый поток людей, что свидетельствовало о его большой популярности.

Равнодушно кивнув, Чжэньчжэнь первой вышла из повозки.

Лю-эр, которая уже примчалась помочь своей госпоже, незаметно потянула ее за рукав и прошептала:

– Юная госпожа, здесь слишком много людей.

– И что такого? – спросила Чжэньчжэнь.

Лю-эр оглянулась на выходившую из повозки Юйсю.

Сначала служанка хотела сказать, что держаться рядом с членом семьи Фан значило потерять лицо и это нанесет непоправимый ущерб, но вскоре Лю-эр вспомнила слова своей госпожи о том, что нужно притворяться их любимыми родственниками. Служанка сглотнула и отошла.

– Здесь так оживленно, – она расплылась в улыбке.

Уголки губ Цзюнь Чжэньчжэнь слегка приподнялись, и больше девушка ничего не сказала, Фан Юйсю тоже улыбалась.

Да уж, весьма людное и шумное место.

Их появление вызвало беспокойство среди толпы.

Во-первых, семья Фан была очень знаменита в Янчэне. Во-вторых, в последнее время к ним и так было приковано все внимание. Среди присутствующих, выбирающих ювелирные изделия, было множество знатных молодых девушек из богатых семей. Цзюнь Чжэньчжэнь была знакома с большинством из них, поэтому некоторые узнали ее, из-за чего о ее прибытии вскоре услышали и остальные.

Все взгляды в Цзиньлоу внезапно были обращены к ней.

Впервые юная госпожа Цзюнь предстала перед обществом после перерождения. Если верить воспоминаниям, все девушки Янчэна уважали и восхищались ею. Непонятно, ошибочны эти воспоминания или нет, но, видимо, из-за слухов мнение людей резко поменялось.

Цзюнь Чжэньчжэнь пока разглядела только насмешки и презрение.

Глупышка.

А впрочем, плевать. Хвала Небесам, что вообще жива.

Чжэньчжэнь лишь выдавила улыбку, не стала ничего говорить и обращать внимание.

– Что юная госпожа Цзюнь думает об этом? – ласково спросила Фан Юйсю, указывая на украшение, которое держал продавец.

Девушка взглянула на него.

– Мне не нравится, – прямо бросила она.

Фан Юйсю ожидала чего-то подобного, поэтому просто улыбнулась и попросила показать что-то другое.

Три или четыре раза Чжэньчжэнь очень придирчиво отклонила все предложения и наконец подобрала себе что-то по вкусу.

– Вот это, – сказала Чжэньчжэнь, указывая на одно из украшений.

В ту же секунду протянулась чья-то рука.

– Я это возьму, – раздался женский голос.

Цзюнь Чжэньчжэнь только почувствовала исходящий от кого-то аромат, повернулась и увидела стоящую рядом красивую девушку. На вид ей было шестнадцать или семнадцать лет.

Цзо Яньчжи.

Эти воспоминания тотчас же всплыли в голове Чжэньчжэнь, причем без всякой неясности и без промедлений, к тому же они были отчетливее, чем воспоминания о семье Фан. И вовсе не потому, что юная госпожа Цзо ее подружка или что-то вроде того. Причина в том, что старая госпожа Нин была ее двоюродной бабушкой.

Она являлась родственницей семьи Нин. По этой причине Чжэньчжэнь изо всех сил старалась подружиться с ней, но Цзо Яньчжи умело избегала ее.

Юная госпожа Цзюнь, вероятно, была очень рада появившейся возможности завязать разговор.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась, убрала руку и показала на другое украшение.

– Тогда я куплю это, – сказала девушка.

Как только она протянула руку, Цзо Яньчжи вновь потянулась туда же и схватила украшение первой.

– Я тоже это хочу, – выдала она.

Окружающие заметили накаляющуюся атмосферу в помещении и притихли.

Фан Юйсю стояла рядом с Чжэньчжэнь и была тише воды ниже травы.

– Юная госпожа Цзо, что все это значит? – спокойно спросила Чжэньчжэнь, продолжая держать себя в руках. Она не собиралась отступать.

– Ничего не значит, я просто покупаю украшения, – юная госпожа Цзо улыбнулась.

Глава 36

Уступлю то, что тебе нравится

Покупает украшения, значит.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

– Пусть юная госпожа Цзо выбирает первой, – бросила она и сделала шаг назад.

Цзо Яньчжи схватила ее за руку и остановила.

– Да как можно? – сказала девушка, хихикнув. Она вела себя так, будто они уже вечность дружили.

Поведение, которого всегда и хотела от нее добиться Цзюнь Чжэньчжэнь. Однако теперь Чжэньчжэнь оставалась безразличной: ни печальной, ни счастливой.

– Даже если юная госпожа Цзюнь помолвлена с молодым господином Фаном, она все еще незамужняя девушка. А раз юная госпожа Цзюнь пока не имеет никакого отношения к держателям денежной лавки, я не смею над ней издеваться, – с улыбкой сказала Яньчжи. – Просто мы обе истинные ценители хороших украшений.

Юная госпожа Цзо сделала акцент на «держателях денежной лавки» и «незамужней девушке».

«Мертвой хваткой цепляться исключительно за то, что выбрала лично я. А как это тогда называется, если не издевательство?»

Эти девчонки важничали и помыкали другими похлеще императорских принцесс.

Цзюнь Чжэньчжэнь снова улыбнулась.

Цзо Яньчжи немного удивилась, что юная госпожа Цзюнь до сих пор оставалась навеселе и хихикала, ведь, судя по ее нраву, девушка давно должна была закатить истерику.

– И чего же ты тогда добиваешься? Я предлагаю тебе выбрать, ты отнекиваешься, а как выбираю я, то тут же хватаешь эту вещь, – уже от безысходности протараторила Чжэньчжэнь.

– Справедливо, – с улыбкой ответила Яньчжи. – Нам с тобой обеим понравилась эта шпилька, так что будет честно, если украшение достанется той, кто предложит наивысшую цену.

Чжэньчжэнь было нечего на это сказать, и какое-то время она колебалась в нерешительности.

– Также я надеюсь, что юная госпожа Цзюнь простит меня. Мои двоюродные сестры, а также другие члены семьи Ян привезли мне из столицы новогодние гостинцы, поэтому и я хочу выбрать им ответные подарки к Новому году, – тихим голосом с усмешкой добавила Цзо Яньчжи.

«Даже не сомневаюсь, что эта глупая девчонка попадется на крючок».

Хотя Цзо Яньчжи практически не общалась с Чжэньчжэнь в повседневной жизни, все же девушки были знакомы. Да что уж там, весь Янчэн хорошо знал юную госпожу Цзюнь. Глупость и невежество этой девчонки были омерзительно велики. Ко всему прочему Чжэньчжэнь посмела возомнить себя невесткой семьи Нин, хотя все прекрасно понимали, что она не ровня десятому господину.

В конечном счете девушка решила свести счеты с жизнью, но судьба распорядилась иначе, и умереть ей не удалось.

После неудавшейся смерти семья Фан планировала отослать ее куда подальше, однако, к всеобщему удивлению, они же и приняли ее в семью в качестве невестки. Как ей удалось это все провернуть?

Но раз так уже сложилось, девчонка заслуживала только самого настоящего позора.

После сказанного юная госпожа Цзо обратила внимание на то, что выражение лица Чжэньчжэнь значительно переменилось.

Юная госпожа Ян. Поговаривали, что именно она станет женой Нин Юньчжао. Ее отец и Нин Янь, дядя молодого господина, являлись одногодками.

Нин Юньчжао сопровождал дядю в столицу, и пошли слухи, что именно там они с юной госпожой Ян влюбились друг в друга. Как только Цзюнь Чжэньчжэнь услышала эти новости, она тут же схватила бечевку, чтобы повеситься.

– Хорошо, – улыбаясь, ответила Чжэньчжэнь, однако от глаз Яньчжи не скрылись боль и негодование, спрятанные за этой улыбкой. – Раз у юной госпожи Цзо такие благие намерения, я обязана помочь.

Цзо Яньчжи усмехнулась. Стоявшая сбоку Фан Юйсю, похоже, ничего не слышала и продолжала притворяться невидимкой.

В прошлом юная госпожа Цзюнь терпеть не могла, когда Фан Юйсю влезала в ее разговоры с другими знатными особами. Хотя на самом деле Юйсю вовсе не вмешивалась, а пыталась лишний раз напомнить, что эти юные особы насмехались над ней.

Но Чжэньчжэнь именно этих девушек считала своими сестрами, а настоящих сестер из семьи Фан ни во что не ставила.

– Вот эта шпилька цвета киновари [26], – юная госпожа Цзюнь протянула руку и указала пальцем на один из поддонов, который держал продавец. – Мне нравится она, а что насчет тебя?

Цзо Яньчжи посмотрела на украшение, и в ее глазах тут же промелькнула насмешка.

На первый взгляд шпилька и правда выглядела изысканно, но на самом деле она сделана из дешевых и некачественных материалов. Эта Цзюнь Чжэньчжэнь в самом деле никчемна. Мало того, что в черепной коробке пусто, так еще и кругозор расширить бы не помешало.

Юная госпожа Цзо уставилась на Цзюнь Чжэньчжэнь. Справедливости ради, внешне Чжэньчжэнь и правда очень привлекательна, но ее смело можно было сравнить с этой красной шпилькой, которую она же и выбрала: красивая оболочка, а внутри – пустышка.

– А у юной госпожи Цзюнь глаз алмаз, – заинтересованно ответила она и протянула руку, чтобы дотронуться до этой шпильки. – Мне тоже нравится.

– Юные девы, она стоит пять таэлей серебра, – владелец не догадывался, что у него на глазах зарождается самая настоящая перепалка. Ему просто нравилось такое оживление подле его лавки, поэтому он немедля поспешил назвать цену.

– Заплачу десять, – сразу же спохватилась Чжэньчжэнь.

– Отдам двадцать, – с легкостью парировала юная госпожа Цзо.

Начавшаяся суматоха привлекла внимание толпы. В приватной комнате на втором этаже раздвинулась занавеска, унизанная бусами, и оттуда выглянул мужчина средних лет.

Выражение его лица стало хмурым. Похоже, он был немного недоволен из-за поднявшегося шума.

– Господин Цзинь, эти юные особы тут небольшой спор устроили, – тихо объяснил ему мужчина, по всей видимости, владелец лавки. – Обычное дело, так частенько бывает.

Он говорил, указывая на нижний этаж.

– Это юная госпожа Цзюнь из семьи Фан, а это – юная госпожа Цзо, родственница семьи Нин из Бэйлю.

Очевидно, мужчина средних лет знал происхождение этих девушек, поэтому он слегка смягчился. В конце концов, семья Нин и семья Фан были одними из самых выдающихся в округе.

– От этих детей столько шуму, – равнодушно бросил он.

Тем временем запрашиваемая цена становилась все выше.

Вслед за постоянным повышением цифры атмосфера между девушками тоже накалялась. Чжэньчжэнь вся воспылала, но и Яньчжи тоже была полна решимости заполучить свое.

Фан Юйсю никак не реагировала на происходящее и просто наблюдала, впрочем, как и все остальные.

– Сто таэлей! – скрепя сердце назначила цену Чжэньчжэнь.

Юная госпожа Цзо сделала глубокий вдох.

– Сто пятьдесят таэлей, – соперница не собиралась сдаваться.

Юная госпожа Цзюнь смотрела на нее, прикусив нижнюю губу, а в ее глазах, по-видимому, блестели слезы. Внезапно она задалась вопросом:

– Неужели эта девушка настолько хороша?

Что, не можешь вынести этого? Уже жалеешь?

– О да, юная госпожа Ян – неписаная красавица, является олицетворением всех наилучших женских качеств, она мудра и добродетельна, такую с огнем не сыщешь, – Цзо Яньчжи подошла к Чжэньчжэнь вплотную и прошептала: – Юной госпоже Цзюнь лучше уступить.

После этого она отступила на шаг и внимательно смотрела на свою оппонентку. Фраза Яньчжи, естественно, была двусмысленна.

Девушка ждала, когда ее соперница назовет баснословную сумму.

Эта заносчивая семья Фан действительно полагала, что раз они при деньгах, то могли всегда поступать так, как им вздумается? Пусть увидят, какую они змею на груди пригрели.

Цзюнь Чжэньчжэнь вся в слезах взглянула на нее с некоторой печалью.

– Раз так, твоя взяла, – она еле слышно вздохнула. – Тогда я хочу воспользоваться возможностью и с помощью этой шпильки пожелать молодоженам гармонии, быть вместе в горе и в радости, а также долгих лет супружеской жизни до самой старости.

Ухмылка на лице Цзо Яньчжи внезапно застыла.

Собравшиеся вокруг зрители остолбенели и тут же в голос рассмеялись. Естественно, они поняли, что только что произошло. Даже тот мужчина средних лет на втором этаже не смог удержаться от смеха.

– Эти дети, – бросил он, последний раз взглянул на Чжэньчжэнь и опустил занавеску.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на Цзо Яньчжи с невинным выражением лица.

– Сто пятьдесят таэлей за шпильку для волос, себестоимость которой – пять, – мягко сказала она. – Юная госпожа Цзо, госпожа Ян безусловно оценит вложенную в этот подарок искренность.

Закончив говорить, она поклонилась и удалилась, не став дожидаться реакции Цзо Яньчжи.

– Разрешите вас поздравить, юная госпожа Цзо, – бросила Лю-эр и, сияя от удовольствия, вышла вслед за своей госпожой.

Фан Юйсю старалась не отставать.

– Ты! – Яньчжи пришла в себя и собралась догнать Чжэньчжэнь.

– Юная госпожа Цзо, эта шпилька теперь ваша, – сразу же окликнул ее владелец магазина, не планируя отпускать. – Сто пятьдесят таэлей серебра, и можете взять, она ваша.

– Как это барахло может стоить сто пятьдесят таэлей?! – завизжала разъяренная Цзо Яньчжи.

Владельцу лавки надоело это слушать.

– Юная госпожа, это не мы назвали такую сумму, вы сами настояли на этой цене. Вы ведь и сами знали ее себестоимость, разве нет? – бросил он.

Цзо Яньчжи хотела сказать, что только демоны назначили бы такую цену, однако факт оставался фактом. К тому же ее уже взглядами пожирали все окружающие их продавцы. Члены ее семьи также упоминали, что в Цзиньлоу был покровитель, с которым лучше не связываться.

Вот причина, по которой девушка здесь и сейчас хотела разобраться с Чжэньчжэнь. Она ждала, что Цзюнь Чжэньчжэнь, невзирая на место и время, создаст проблемы и тем самым вызовет гнев покровителя Цзиньлоу.

Как неожиданно все сложилось. Она собственноручно вырыла эту яму и, как последняя неудачница, сама в нее же и угодила.

В таких обстоятельствах не заплатить она не могла. Но сто пятьдесят таэлей…

Сто пятьдесят таэлей – немаленькая для нее сумма, да и дело было не только в деньгах. Через несколько дней история о том, как Цзо Яньчжи купила низкосортную шпильку за сто пятьдесят таэлей, разлетится по всей округе.

Юная госпожа Цзо осмотрелась и увидела, что все девушки смотрели только на нее и, хихикая, перешептывались. В эту самую секунду Цзо Яньчжи стала для всех посмешищем.

Цзюнь Чжэньчжэнь! Невероятно, эта дрянная девчонка перехитрила ее.

Цзо Яньчжи посмотрела в сторону уже удалившейся Чжэньчжэнь. От злости девушка была готова прокусить собственные губы.

– Заплати, и пойдем уже отсюда! – прикрикнула она.

Служанка возле нее засуетилась и начала судорожно искать деньги, однако как у них с собой могла оказаться такая фантастическая сумма, когда юная госпожа просто выходила в город за покупками? В результате одна из служанок убежала за недостающими деньгами, а другая прислуга осталась в качестве залога.

Семья Цзо тоже считалась одной из самых богатых в Янчэне. Безусловно, такой знатный дом не отказался бы от уплаты долга, поэтому продавец, чтобы не ставить девушку в еще более неловкое положение, любезно отпустил ее.

– Юная госпожа Цзо, приходите еще, – радостно попрощался владелец и вручил ей упакованное украшение. – Вот ваша шпилька, возьмите.

Цзо Яньчжи схватила купленную шпильку, со всей силы швырнула ее о землю, залезла в повозку и уехала прочь.

Приходить еще раз? Да никогда в жизни!

Глава 37

Кто над кем издевался?

Разгневанная и запыхавшаяся Цзо Яньчжи удалилась с места происшествия, а тем временем оказавшаяся на шаг впереди преспокойная юная госпожа Цзюнь сидела в повозке, как будто только что ничего не произошло.

Фан Юйсю на мгновение задумалась.

– Юная госпожа Цзо получила по заслугам, – сказала она с улыбкой. – Или, правильней будет сказать, угодила в собственную ловушку?

Казалось, что разговор ведут близкие подруги, будто она объединилась с Чжэньчжэнь против общего врага, а не просто наблюдала со стороны.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась:

– Дело не в том, что она опростоволосилась. По правде говоря, это ведь я сейчас издевалась над ней.

И что это значит?

Цзо Яньчжи ясно дала понять, что это она издевалась над ней, а теперь оказалось все совсем наоборот.

Фан Юйсю немного озадаченно посмотрела на нее.

Причина, по которой Цзо Яньчжи опозорилась и использовала такую неудачную уловку, желая обмануть Цзюнь Чжэньчжэнь, основывалась на ее знаниях о прошлой Чжэньчжэнь, но она понятия не имела, что той юной госпожи Цзюнь больше нет.

Конечно, нынешняя Цзюнь Чжэньчжэнь не поддалась на эту дешевую провокацию, а, наоборот, воспользовалась случаем, чтобы проучить Цзо Яньчжи.

Проще говоря, девушка сама себя подставила. Если бы она только знала, что Чжэньчжэнь так сильно изменилась, ни за что бы не поступила так необдуманно и не нарвалась бы на неприятности.

«Рассказывать об этом Фан Юйсю я, конечно же, не буду», – подумала Чжэньчжэнь и хихикнула.

– Просто она не в курсе, что Нин Юньчжао мне теперь безразличен, – сказала она. – Ее поступок не мог меня никак спровоцировать. Как бы я попалась на ее уловку, если мне все равно?

Ей все равно?

Фан Юйсю посмотрела на нее:

– Ты имеешь в виду десятого господина Нина или свою репутацию?

– Какая еще репутация? Я опозорилась бы, если бы купила ту шпильку! – с улыбкой ответила Чжэньчжэнь. – А что касается Нин Юньчжао…

Она посмотрела на Фан Юйсю, поджала губы и усмехнулась:

– Кто он вообще такой?

Фан Юйсю тоже хихикнула.

– Так-то лучше, – одобрительно сказала она. Чжэньчжэнь не придала значения тому, искренне это или нет.

– Давай отправимся в другой магазин с украшениями, – снова сказала Фан Юйсю.

Юная госпожа Цзюнь выглянула из повозки и заметила, что они как раз проезжали мимо аптеки.

– Давай сначала зайдем в аптеку и посмотрим, продают ли здесь горные лекарственные травы, – предложила девушка.

Цзюнь Чжэньчжэнь могла делать все, что душе угодно. У Фан Юйсю здесь не было права голоса, поэтому она с улыбкой окликнула извозчика, чтобы остановить повозку.

Несмотря на зиму, в одном из домов Янчэна было много великолепно разодетых девушек, находившихся в маленьком павильоне у лазурного озера и окруживших одну из девушек, которая ловила рыбу.

Чьи-то вопли донеслись откуда-то издалека, нарушив их покой.

– Семнадцатая юная госпожа, семнадцатая юная госпожа! – рыдая, подбежала Цзо Яньчжи.

Все девушки резко оглянулись, а Нин Юньянь, которую как раз и звали, все еще продолжала абсолютно неподвижно стоять и серьезно вглядываться в озеро.

– Цзо Яньчжи, что такое?

– Ты где была? Почему пришла так поздно? – наперебой спрашивали девушки.

– Не спрашивайте! Как только я получила новости, я срочно уехала и собиралась принести подарок семнадцатой сестре, но в результате… – протараторила она с нескрываемой обидой. – В результате я столкнулась с Цзюнь Чжэньчжэнь.

Цзюнь Чжэньчжэнь?

Девушки слегка удивились, а голова Нин Юньянь слегка шевельнулась.

– Чжэньчжэнь осмелилась выйти из дому в такое время? – спросил кто-то.

– Да что там осмелилась выйти! Она… – бросила Цзо Яньчжи, слезы которой вновь намеревались политься градом. – Семнадцатая сестра, она еще и поиздевалась надо мной.

Девушки были поражены еще больше.

– Она посмела помыкать тобой?

– Разве не она больше всего хотела подружиться с тобой?

Нин Юньянь забросила удочку, которую держала в руке, в озеро.

– Если так выразиться, то это случилось из-за нашей семьи, – добавила она.

– Это из-за несостоявшегося брака Чжэньчжэнь решила выместить на тебе злость? – спросила одна из девушек.

Цзо Яньчжи не могла сдержать слез, когда думала о том, что только что произошло.

– Она, правда, была очень жестока, – продолжала она плакать. Это были искренние слезы, вызванные настоящей обидой, а не ради того, чтобы ей посочувствовали.

Цзо Яньчжи всегда была высокомерной и своевольной. За счет ее происхождения она постоянно в Янчэне помыкала другими. Можно было по пальцам сосчитать тех, кто осмеливался возразить ей. Даже если она кому-то по-настоящему не нравилась, приходилось принимать во внимание, что Яньчжи родственница семьи Нин, так что, как правило, люди боялись с ней связываться.

Учитывая все эти факторы, поиздеваться над ней было не так-то просто.

Все присутствующие принялись наперебой расспрашивать ее о случившемся. Цзо Яньчжи кое-как собрала волю в кулак и рассказала всем о пережитом позоре. Девушки слушали ее с вытаращенными глазами.

Нин Юньянь плюнула:

– И не стыдно тебе тут реветь? Тобою помыкала такая невежда, как Цзюнь Чжэньчжэнь, ты ничем не лучше нее! Ты пришла ко мне поплакаться, потому что самой не удалось унизить ее? И зачем, скажи на милость, ты это затеяла?

Закончив свою речь, Юньянь махнула на нее рукой и ушла.

Цзо Яньчжи не сразу поняла, что только что произошло. Переполненная злобой, она сгорала от стыда и с глупым видом стояла на месте.

Все остальные девушки еле сдерживали смех.

– Яньчжи, ты действительно потратила сто пятьдесят таэлей, чтобы купить шпильку для волос? – спросила одна из девушек.

После этого вопроса все присутствующие девушки больше не могли сдерживать смех. Цзо Яньчжи смутилась еще больше, топнула ногой, развернулась и убежала.

Однако несмотря на то что Нин Юньянь ее отругала, вскоре она послала прислугу с двумястами таэлями к Цзо Яньчжи для оплаты той самой шпильки.

– Беспокоишься за нее, – сказала одна из девушек возле Нин Юньянь.

– Подбирай правильные слова. Она оказалась в это втянута только из-за того, что тоже является членом нашей семьи, – промолвила Юньянь, вертя в руках шпильку перед своим лицом.

Втянута? Цзо Яньчжи хотела задеть Цзюнь Чжэньчжэнь, только чтобы снискать расположение Нин Юньянь.

Но это еще мелочи. Настоящая проблема заключалась в том, что Цзюнь Чжэньчжэнь неожиданно для всех осмелилась дать отпор Цзо Яньчжи и загнать ее в собственную ловушку.

– Эта Цзюнь Чжэньчжэнь все больше и больше наглеет, – с пренебрежением и ненавистью промолвили девушки.

– О какой репутации может идти речь, если она замуж выходит за умирающего члена семьи предпринимателей, – сказала Нин Юньянь. – Это Чжэньчжэнь разорвала отношения с нашей семьей, и это еще не конец.

Девушка свирепо воткнула в стол шпильку цвета киновари.

– Сто пятьдесят таэлей! Это уже слишком. Цзюнь Чжэньчжэнь совсем не думает о последствиях.

Тем временем юная госпожа Цзюнь уже вернулась домой. В той аптеке она нашла необходимые лекарства. Как девушка и предполагала, у трав в самом деле были другие названия, к тому же их осталось совсем мало. Удостоверившись в этом, Чжэньчжэнь более не собиралась никуда идти и просто расслабилась.

Фан Юйсю полагала, что это из-за стычки с Цзо Яньчжи, поэтому девушке не показалось странным желание Чжэньчжэнь так скоро возвратиться домой.

А юная госпожа Цзюнь отказываться и не стала.

– Завтра снова сходим за покупками, я вымоталась за сегодня, – сказала она.

Фан Юйсю понимающе улыбнулась и приказала извозчику развернуть повозку.

Весть о конфликте с Цзо Яньчжи распространилась мгновенно, поэтому старая госпожа Фан тут же метнулась к внучке, когда та вернулась.

– Зачем ты спровоцировала ее? – нахмурившись, резко спросила старушка. Она даже не стала уделять внимание покупке целебных трав.

Они все еще не знали, кому пришло в голову навредить Чэнъюю, к тому же было неизвестно, сколько еще противников хищно поглядывали в их сторону, а тут Чжэньчжэнь опять нарвалась на семью Нин.

Они надеялись, что это дитя уже поумнело, а в итоге девчонка снова повела себя опрометчиво.

– Ты все еще обижаешься, что мы не поддержали тебя и не отправились разносить семью Нин в пух и прах. Но это только потому, что далеко не все в этой семье поведутся на шантаж и угрозы. Хочешь верь, хочешь нет, однако они способны раздавить тебя, как букашку, и наша семья в этой ситуации окажется беспомощна, – объяснила старая госпожа Фан. – Зачем ты опять связываешься с ними, тем более в такое нелегкое время?

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась и поставила чашку чая на стол.

– Бабушка, я уже давно сказала, что не собираюсь провоцировать семью Нин, однако если семья Нин первая ко мне полезет, я не собираюсь притворяться беспомощной, – парировала внучка. – Некоторые могут проявить свою слабость. Например, те, кто причинил вред дедушке, дяде, а также двоюродному брату. Показ слабости может усыпить бдительность противника. Однако есть люди, перед которыми это делать не стоит, и семья Нин в их числе.

– Поэтому ты все-таки не смогла побороть обиду? – холодно спросила старая госпожа.

– Дело не в этом, просто я не считаю нужным притворяться слабой, – мягко добавила Чжэньчжэнь. – А зачем делать то, что не принесет пользы? Я занята, и у меня нет времени на всякую ерунду.

Глава 38

Она настолько глупа?

Делать то, что не принесет пользы?

Старая госпожа с недоумением посмотрела на нее.

– Почему не будет пользы? Разве не полезней было бы сделать так, чтобы ты больше не была бельмом на глазу у семьи Нин? Разве было бы не лучше иметь на одного врага меньше? – нахмурившись, спросила она.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась:

– Было бы славно. Однако я не могу этого добиться через проявление слабости. Демонстрация моих слабостей тем, кто уже относится ко мне с презрением, не изменит их первоначальных целей, а, наоборот, заставит думать, что у меня припрятан туз в рукаве.

Главное, что эта семейка Нин, переполненная саркастичными женщинами и ничего не сведущими молодыми особами, только и ждала, пока Чжэньчжэнь даст слабину. Если бы девушка сейчас пошла у них на поводу, то что же произойдет в будущем, когда она вновь с ними столкнется? Встанет на колени и признает свое поражение?

Чжэньчжэнь снова подняла чашку и легонько провела по ней рукой.

– При общении с такими людьми всегда нужно быть жестче. Необходимо им дать кое-что уяснить: я знаю, что они задумали, и в курсе, что я им не нравлюсь, и более того, я этого не боюсь, – продолжила девушка. – Пусть народ знает, что мы враги. А если враг будет у всех на виду, это сковывает его в действиях, и в случае какого-либо происшествия он станет первым подозреваемым.

Что касалось противника семьи Фан, то его личность была никому не известна, и в результате ему удалось навредить семье, а все остальные убеждены, что это проклятье.

А в этом есть смысл.

На лице старой госпожи Фан отражалось множество эмоций.

– Кроме того, это всего лишь обычная ссора между двумя молодыми девушками, – мягко добавила Чжэньчжэнь. – Так что это не имеет особого значения. Кто в таком возрасте не капризничал?

Старая госпожа Фан взглянула на внучку.

– Просто постарайся поумерить свой пыл и не создавать больше проблем. Если ты будешь так часто нарываться на неприятности, то точно быть беде.

Цзюнь Чжэньчжэнь кивнула:

– Именно так.

Судя по ее тону, она не согласилась следовать приказу, а лишь одобрила сказанное.

Значил ли ее ответ то, что и должен был значить?

Старая госпожа Фан помрачнела.

Чжэньчжэнь сейчас вела себя очень странно. Однако раз уж она знала чувство меры, не о чем было волноваться.

– Ты нашла лекарства? – старушка наконец отбросила эту мысль и поинтересовалась тем, что с самого начала должно было ее волновать больше всего.

Внучка дала утвердительный ответ:

– Однако из-за конфликта с Цзо Яньчжи, чтобы не вызвать подозрений, я решила все сразу не искать. Поэтому завтра я снова отправлюсь в город.

У окружающих точно возникли бы сомнения, если бы сразу после ссоры Чжэньчжэнь была в настроении дальше гулять по улицам и спокойно делать покупки.

Старая госпожа Фан кивнула. Похоже, девчушка продумала все до мелочей.

– Тогда позволь Юйсю снова составить тебе компанию, – промолвила бабушка, после чего она тут же додумалась кое-что спросить: – С Юйсю сегодня все было в порядке?

Юная госпожа Цзюнь не очень хорошо ладила со своими сестрами. Хотя Юйсю среди трех внучек и считалась самой умной, перед эксцентричной Чжэньчжэнь что интеллект, что остроумие были бесполезны. Второпях старушка даже не подумала поинтересоваться у служанок, поссорились ли эти двое сегодня.

– Она спокойная и весьма приятная. Вела себя тихо и не ввязывалась в конфликт, – ответила девушка.

Спокойная? Не ввязывалась в конфликт? Эти слова…

Старая госпожа Фан потеряла дар речи, а потому не стала ничего отвечать. Она отдала распоряжение уведомить Юйсю о том, что завтра она должна снова сопровождать Чжэньчжэнь. Размышляя об этом, старушка также попросила рассказать внучке о комментариях Чжэньчжэнь в ее адрес.

К прибытию служанки сестры уже принялись допрашивать Юйсю о сегодняшнем дне. Выслушав слова прислуги, девушки какое-то время стояли с потерянным видом.

– Чжэньчжэнь в самом деле назвала тебя тихой, неконфликтной и приятной?! – вытаращила глаза Фан Цзиньсю. – Она настолько глупа?

Сначала Фан Юйсю нарочно отправила ее в оживленный Цзиньлоу, после чего молча наблюдала за ссорой между Чжэньчжэнь и Яньчжи. А по итогу Чжэньчжэнь даже не пожаловалась бабушке и просто сообщила ей, что Юйсю спокойная и приятная.

– Вторая сестра и правда та еще тихоня. Для покупок она, естественно, выбрала самое лучшее место, а после начала конфликта с Цзо Яньчжи просто не посчитала нужным в это вмешиваться, – подытожила Фан Юньсю.

Вероятно, именно поэтому она и не поняла этого.

Фан Цзиньсю цокнула:

– Вторая сестра, очень плохо, что ты так перестаралась. Чжэньчжэнь все равно настолько глупа, что ничего не поняла. Эх, скукотища.

Фан Юйсю усмехнулась, однако снова нахмурилась и погрузилась в раздумья.

– Что такое? – спросила Фан Цзиньсю. – Почему бы мне не пойти вместо тебя? Скажи бабушке, что я осознала свои ошибки и хочу перед ней извиниться.

Фан Юйсю улыбнулась и покачала головой.

– Не нужно. Раз ей так нравится, я буду ее сопровождать, – сказала она и немного заколебалась. – Не думаю, что она не заметила моего истинного отношения.

Заметила? Чжэньчжэнь даже не могла отличить комплименты от оскорблений. Но перед сестрами у нее словно обострялись все семь чувств, она придиралась ко всем мелочам, во время ветра слышала дождь, а во время дождя обращала внимание на ветер.

Она определенно заметила бы что-то неладное в поведении второй сестры, даже если бы Юйсю на самом деле ничего не замышляла.

Фан Цзиньсю вдруг неожиданно воскликнула:

– А она в самом деле прикладывает немало усилий и денег, чтоб притворяться молодой госпожой Фан, – язвительно бросила она.

Фан Юйсю слегка насупила брови.

– Может быть, может быть. Но мне кажется, ей плевать, – обратилась она к самой себе.

Фан Цзиньсю издевательски хихикнула.

– Странно, будь это так. Если бы ей было все равно, одурачивала бы она Цзо Яньчжи на сто пятьдесят таэлей?

Говоря об этом и прокручивая в голове рассказ Фан Юйсю, Фан Цзиньсю вдруг расхохоталась. С каждым мгновением на нее накатывали все новые приступы смеха, и в конце концов это переросло в безудержную истерику.

Хотя Чжэньчжэнь очень бесила, стоило признать, что она отлично все провернула.

Так-то лучше. Пускай эти девчонки на своей шкуре прочувствуют, каково это, когда тебя кусает собака, над которой ты же и издевалась.

Фан Юньсю тоже помрачнела.

– Вот что я думаю, – девушка немного поразмыслила, а затем продолжила: – Она только-только поссорилась с Цзо Яньчжи. Но почему ее возмущению пришел конец и юная госпожа Цзо так скоро опустила руки? Более того, у нее же много единомышленников, много кто захочет найти Чжэньчжэнь и доставить ей лишние беспокойства, но наша сестрица даже не подумала прятаться! Напротив, она завтра же решила показаться на людях.

Сказав это, Юньсю перевела взгляд на Юйсю.

– Чжэньчжэнь отведет тебя туда, чтобы и ты попала под горячую руку.

Фан Юйсю улыбнулась:

– Раз она не переживает, то почему я должна бояться, что стану новым объектом насмешек?

Именно поэтому она не могла позволить своим сестрам отправиться с Цзюнь Чжэньчжэнь. Старшая сестра была слишком покладиста и правда могла стать мишенью для издевательств, а младшая слишком импульсивна.

– Не беспокойся, она ведь сама позвала меня с собой. Если я откажусь, разве это не будет сродни пощечине? – с улыбкой промолвила Юйсю. – Я не собираюсь давать ей лишнего повода для обид, я пока еще в своем уме.

На следующий день Чжэньчжэнь и Юйсю вышли из дома как ни в чем не бывало. Никто не упоминал о случившемся инциденте, словно ничего и не случилось.

Фан Юйсю не побоялась еще раз порекомендовать другой ювелирный магазин, а Цзюнь Чжэньчжэнь, в свою очередь, без сомнений согласилась.

Теперь уже многие узнавали этих двоих, однако старались к девушкам не лезть, как Цзо Яньчжи. Не обращая внимания на то, что все язвительно тыкали пальцами в их сторону, Чжэньчжэнь прикупила себе несколько украшений и покинула ювелирную лавку.

Все прошло настолько гладко, что Юйсю даже места себе не находила. Она не могла понять, вздохнуть ей с облегчением или же стать еще бдительней.

– У западной дороги есть еще один ювелирный магазин, можем еще и туда зайти осмотреться, – предложила Юйсю, когда заметила, что следовавшая за ней Чжэньчжэнь резко остановилась.

Всецело чем-то поглощенная, юная госпожа Цзюнь уставилась в одну точку.

– Что такое? – насторожившись и следя за взором сестры, спросила Фан Юйсю.

Здесь не было никаких знатных особ, а уж тем более членов семьи Нин. Рядом находился только чайный дом, который в зимнее время, как обычно, до отказа забит посетителями. В этот час – самое оживленное время перед ужином – как раз начал свое выступление рассказчик.

– Не желаешь передохнуть и выпить чаю? – взяв на себя инициативу, поинтересовалась Фан Юйсю.

Не успела она закончить фразу, как юная госпожа Цзюнь уже подошла к чайной.

Чжэньчжэнь кого-то там увидела? Ей следовало понять сразу, что так просто она не вернется.

Фан Юйсю невозмутимо последовала за ней.

Однако юная госпожа Цзюнь остановилась у входа в чайный домик и заглянула внутрь.

Находившийся там рассказчик держал в руке веер и брюзжал слюной:

– Верно, вы не ослышались. То, что я сейчас сказал, действительно важное известие из столицы… Командующий Лу из Бэйчжэнь Фуси [27] снова женится на принцессе…

Услышав про Бэйчжэнь Фуси, Фан Юйсю пробила дрожь. Остальные мимо проходящие люди тоже оторопели.

Изначально шумный и оживленный чайный дом в мгновение ока погрузился словно в вечную мерзлоту.

Глава 39

Праздная беседа

Время в чайной будто остановилось, и только рассказчик продолжал отплясывать перед замершей публикой.

– Это наивысшая честь, брак, благословленный Небесами… Знак бесконечного уважения главнокомандующего от самого Его Величества, беспредельная императорская милость…

Эхо его дрожащего голоса разносилось по всему чайному дому.

Ему жить надоело? В какой момент рассказчик так осмелел, что стал на весь Янчэн вещать о Цзиньи-вэй? Да еще и о том самом известном демоне столицы, о командующем Лу!

После непродолжительного молчания из чайного домика послышались хаотичные звуки шагов и передвижения столов. Все, кто сидели, попивали чай и беззаботно веселились, тотчас вскочили со своих мест и ринулись прочь.

Но, казалось, представшая перед рассказчиком картина ничуть его не смутила. Он продолжал держать веер и с бурным воодушевлением толкать свою речь.

Даже заметив хлынувшую наружу толпу, юная госпожа Цзюнь абсолютно неподвижно стояла в дверях.

Неужели она тоже испугалась?

Кто бы мог подумать, что в этой чайной так неожиданно появится этот умалишенный мужичок.

Фан Юйсю крепко схватила Чжэньчжэнь, попыталась притянуть ее к себе и отойти подальше, но это оказалось бесполезно. Юная госпожа не только не отступила в сторону, а, напротив, взяла и вошла внутрь.

Что она творит?!

Фан Юйсю уже практически начала кричать, но тут озверевшая толпа прорвалась наружу, разделив сестер.

Эта негодница вошла ведь не ради того, чтобы послушать сплетни из столицы? Даже если ей и любопытно, неужели нельзя было узнать все менее рискованным способом?

В настоящее время люди даже дома не осмеливались хоть слово сказать о Цзиньи-вэй. Эта организация очень пронырлива и вездесуща. Хоть пискни о них что-то – на следующий же день будут поджидать под дверью. А сейчас кто-то додумался упоминать их перед всем честным народом! Никто не знал, сколько стражников Цзиньи-вэй прятались в данный момент поблизости и поджидали удобного случая, чтобы напасть. Но одно все знали точно: достанется не только рассказчику. Любой, кто оказался рядом, будет привлечен к ответственности.

Если Чжэньчжэнь схватят, она навсегда исчезнет из семьи Фан. Юйсю с радостью бы на это посмотрела, однако… Они же родственники, и в случае чего проблемы могли коснуться и остальных членов семьи.

Фан Юйсю уже подняла ногу и хотела побежать за ней, но снова остановилась.

Родственники… Не было никакой необходимости втягивать в это всю родню: у Чжэньчжэнь ужасная репутация, слишком много людей и так хотели уничтожить ее.

Возможно, это тот случай, когда придется идти на крайние меры? Если нужно заплатить такую цену, чтобы избавиться от Цзюнь Чжэньчжэнь, то оно того стоило.

Юйсю взглянула на растворяющуюся в бурной толпе девушку, которая с каждой секундой казалась все более хрупкой и слабой, и опустила руки.

Ну и ладно!

Она вломилась следом за ней.

– Быстрее, ну же! Нам нельзя это слушать, – крикнула Юйсю и тотчас уцепилась за сестру.

– Я не могу сейчас уйти, – ответила девушка.

Почему?

Юйсю хотела задать этот вопрос, но не стала произносить его вслух, потому что суматоха внезапно стихла. Они упустили момент, когда на втором этаже чайной возникла дюжина угрюмых мужчин в черных плащах. На их поясах красовались мечи.

Они скользнули взглядом по большому залу, и для беспорядочной толпы время снова будто бы остановилось.

Цзиньи-вэй.

Как и ожидалось, люди Цзиньи-вэй тут как тут.

Фан Юйсю схватила Чжэньчжэнь за руку и крепко сжала ее, но сестра начала сопротивляться. Юная госпожа Цзюнь снова шагнула вперед.

В замершей толпе движения девушек особо привлекали внимание. Чжэньчжэнь тащила вперед окоченевшую от ужаса Фан Юйсю, которая всем нутром чувствовала на себе пристальные взгляды Цзиньи-вэй.

Взгляды были такими же мрачными и холодными, как одежды этих мужчин, а выражения их лиц напоминали ледяной сумрачный лес. За исключением императора и начальства, они никого не считали за людей, даже министров правящей династии.

Рассказчик по-прежнему продолжал что-то болтать, но Фан Юйсю не слышала ни слова, пока неожиданно не зазвучал нежный женский голос.

– На какой еще принцессе женится господин Лу?

Фан Юйсю подняла голову и увидела, что Чжэньчжэнь стояла перед столом и с некоторым любопытством разглядывала находящегося на сцене рассказчика.

Сумасшедшая…

Фан Юйсю была в полнейшей растерянности, она совсем не понимала, что теперь делать.

Рассказчик, по-видимому, никак не ожидал, что кто-нибудь осмелится задать вопрос, поэтому с глупым видом замер, когда его перебили.

Сверху послышался какой-то хруст: кто-то постукивал мечом по перилам.

– Верно, какая еще принцесса? – внушающим страх голосом поинтересовался мужчина. – Отвечай, раз уж тебя спросили, народ хочет послушать столь радостные вести о нашем господине Лу.

Народ хочет об этом узнать?

Все присутствующие остолбенели из-за происходящего. Выходит, с самого начала рассказчику отдали приказ известить людей об этом? Он не безумец?

– Не так ли? – продолжил мрачный голос со второго этажа. – Неужели вы не хотите послушать? Разве вы выбежали в такой спешке не для того, чтобы сообщить новость своим родным и близким?

Оцепеневшая толпа вновь пришла в хаотичное движение. Однако теперь она убегала не наружу, а торопилась обратно.

– Да-да-да, поведайте нам эту историю, иначе мы не услышим все в полной мере и не сможем поделиться столь благой вестью со своими близкими, – начал льстить некто из толпы.

Фан Юйсю не пострадала в толкучке, поскольку юная госпожа Цзюнь успела усадить ее на стул.

Так вот что с самого начала означало ее «я не могу сейчас уйти».

И правда, как посмел бы рассказчик публично говорить о Цзиньи-вэй и командующем Лу, если бы это с самого начала не было спланировано? Неудивительно, почему люди из Цзиньи-вэй были уже здесь.

Только услышав про командующего Лу, все присутствующие стали разбегаться. Цзиньи-вэй, безусловно, эта реакция не понравилась.

Фан Юйсю уже не была уверена, будут ли завтра живы те, кто только что бежал со всех ног отсюда. Однако девушке казалось, что раз Цзюнь Чжэньчжэнь вошла внутрь и добровольно задала вопрос, то с ними двумя точно все будет в порядке.

Юйсю почувствовала, как вспотели ее ладошки, когда люди Цзиньи-вэй, словно ядовитые змеи, начали осматривать толпу. Она сделала вид, что внимательно слушает рассказчика, хотя на самом деле до ее сознания не доходило ни слова.

Женился командующий Лу или нет, какая вообще разница?

Юйсю машинально взглянула на Чжэньчжэнь, которая находилась рядом и внимательно смотрела на сцену.

– Так о какой принцессе идет речь? – переспросила юная госпожа Цзюнь, пытаясь перекричать остальных.

Ей настолько любопытно? Или она нарочно подлизывается? Она глупая или все же умная?

Мысли одна за другой проскальзывали в голове Фан Юйсю.

После вопроса Чжэньчжэнь все остальные тоже спохватились и устроили рассказчику допрос. Спустя несколько вопросов в помещении воцарилась привычная ежедневная атмосфера.

В глазах стражников на втором этаже читалось удовлетворение, некоторые из них на мгновение задержали свои взгляды на юной госпоже Цзюнь.

Рассказчик уже успел прийти в себя и, услышав вопросы, решил немного позабавиться и сыграть недотрогу, а спустя какое-то время, наконец, раскрыл свой веер.

– Речь идет не о ком ином, как о принцессе Цзюли, которой даровал это имя еще предыдущий император.

Услышав эту фразу, некоторые из присутствующих начали громко выражать свое одобрение и восхищение, а кто-то еще больше удивился и продолжил держать язык за зубами.

Принцесса Цзюли!

– Раз уж мы начали о принцессе Цзюли, нельзя не затронуть тему ее имени. Тогда Военное ведомство получило приказ отлить новые доспехи и оружие, но дело так и не довели до конца. И как раз в тот момент, когда на свет появилась принцесса Цзюли, все работы по выплавке были успешно завершены. Император, который был вне себя от радости, заявил, что в древности существовало племя цзюли, которое обладало магическими навыками владения оружием, и новорожденная принцесса принесла с собой счастливое предзнаменование, поэтому и получила соответствующее имя – Цзюли.

Какая красивая история. Поскольку Фан Юйсю была молодой девушкой, она не могла не вслушаться в этот рассказ и непроизвольно посмотрела на Чжэньчжэнь.

Юная госпожа Цзюнь выглядела очень спокойной, но в то же время казалась рассеянной, поскольку ее рука неожиданно ухватилась за чайную чашку. Из-за недавней суматохи все расселись не по своим местам. Очевидно, эта чашка принадлежала кому-то другому. Зачем Чжэньчжэнь схватилась за нее? Должно быть, она в самом деле не на шутку перепугалась. Фан Юйсю потянулась и крепко сжала руку сестры.

Юная госпожа Цзюнь перевела на нее взгляд, в ее глубоких глазах читалась полная сосредоточенность, и девушка высвободила свою ладонь.

Кажется, она утратила самообладание. Фан Юйсю убрала руку и выпрямилась.

– А принцесса Цзюли – дочь нынешнего императора? – без раздумья шепотом поинтересовалась она.

Цзюнь Чжэньчжэнь покачала головой.

– Нет.

Она все знала? Фан Юйсю всего лишь хотела сменить тему и никак не ожидала, что получит ответ на свой вопрос. Но это и неудивительно, ведь больше всего молодые девушки любили развлекаться да презирать бедняков.

А Чжэньчжэнь, судя по всему, прекрасно разбиралась в императорской семье.

– Тогда чья? Предыдущего императора? – продолжала расспрос Юйсю.

Юная госпожа Цзюнь подняла голову и посмотрела на рассказчика.

– Нет. Она дочь покойного наследника, старшая сестра Хуай-вана.

Наследника? Покойного наследного принца!

Фан Юйсю не поверила своим ушам. Неудивительно, что и остальные люди в данный момент стали выглядеть озадаченно.

С самого начала он имел в виду дочь покойного наследника и его супруги!

– …Кроме этого, у принцессы Цзюли есть кое-что еще. Господа, догадаетесь, о чем идет речь?

Вот только теперь никто ему не вторил, в чайном доме воцарилась гнетущая тишина.

– Верно! Как все догадались, командующий Лу уже прежде был женат на принцессе. Принцесса Цзюли – старшая сестра его бывшей жены.

Рассказчик словно бы не замечал неловкого молчания в зале, его смех разнесся по всему помещению.

– Умершую от болезни принцессу звали Цзюлин, она была родной младшей сестрой принцессы Цзюли.

Глава 40

Наблюдение за шумихой

После смерти наследного принца его дочерей, Цзюли и Цзюлин, повысили с титула цзюньчжу [28] до гунчжу [29], а его сын получил титул вана.

Когда родилась Цзюли, императору удалось выковать вооружение, поэтому ее нарекли таким древним именем.

Спустя два года появилась на свет Цзюлин, однако ничего волнующего или значимого не произошло, поэтому ее рождение принесло лишь некоторое разочарование.

Наследник с его женой вступили в брак четыре года назад. У них была уже одна дочь, Цзюли. В идеале следующим должен был родиться сын, чтобы власть передалась ему по наследству и он стал императором. К тому же наследный принц не мог похвастаться своим здоровьем, а с сыном на одну проблему стало бы меньше.

Но чуда не случилось, и родилась еще одна принцесса. Император уже был довольно стар, а наследник слаб из-за болезни. Все впали в отчаяние, поэтому маленькой принцессе дали имя, дарующее надежду.

Имя Цзюлин считалось предзнаменованием долголетия, поскольку император однажды говорил, что мечтает прожить до девяноста лет [30].

Но, к сожалению, ни император, ни наследник долго не протянули, равно как и принцесса Цзюлин. Произнести этого вслух рассказчик не осмелился, а лишь посетовал на то, что красота принцессы оказалась не вечной.

– …После кончины Цзюлин командующий Лу впал в отчаяние…

Эх.

Юная госпожа Цзюнь потянула рукава платья и прикрыла руки, которые держались за угол стола.

Поскольку тема затрагивала бывшего наследного принца, атмосфера в зале стала вновь застоявшейся, а люди Цзиньи-вэй продолжали с верхнего этажа хищно за всеми следить. Люди понятия не имели, восторгаться им от услышанного или вздыхать от переполнявших их чувств.

– Император тоже переживал из-за этого, поэтому императрица предложила командующему Лу еще раз жениться… Принцесса Цзюли никогда не была замужем и посвящала свою жизнь воспитанию Хуай-вана…

Эх.

Цзюнь Чжэньчжэнь крепко вцепилась за край стола.

– Император спросил об этом принцессу Цзюли, на что та дала согласие выйти замуж на командующего Лу и добавила, что очень благодарна ему за защиту ее родителей.

Эх.

Чжэньчжэнь почувствовала, как согнулся ее палец. Непонятно, сломался ноготь или чем-то был проколот палец, но боли она совершенно не чувствовала.

– Такое вот двойное родство…

Рассказчик продолжал с энтузиазмом размахивать веером.

– Изначально командующий Лу должен был пребывать в трехлетнем трауре по своей почившей жене, однако император посчитал, что Цзюли не может так долго ждать. Поскольку она тоже очень переживала из-за потери сестры, было принято решение подождать полгода, и день свадьбы назначили на июнь следующего года… Вот радостное событие, о котором я хотел вам поведать.

Голос рассказчика затих, и в зале воцарилась тишина.

– Это правда радостное событие? – бросил кто-то из Цзиньи-вэй, его голос сопровождался звуками удара ножен о перила. У тех, кто слышал это, кровь стыла в жилах.

– Разумеется, радостное, – возник чей-то голос с первого этажа.

После этого все словно вышли из транса и поспешно начали кричать, какое это поистине счастливое событие.

Вообще, это дело никак их не касалось. Им неважно, на ком там женился командующий Лу, просто люди Цзиньи-вэй хотели показать себя начальству. Активное выкрикивание нескольких фраз ведь никому вреда не принесет.

Атмосфера в чайном доме в момент сменилась на праздничную.

При сложившихся обстоятельствах молчащие люди очень сильно выделялись, поэтому Фан Юйсю тоже пришлось открыть рот и кричать вместе со всеми, однако, заметив рассеянную Цзюнь Чжэньчжэнь, она тут же протянула к ней руку.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на нее.

– Это действительно радостное событие, – крикнула Фан Юйсю.

Она дала сестре знак повторить слова за ней.

Это действительно радостное событие.

Это действительно радостное событие.

Это действительно радостное событие.

Одного раза оказалось недостаточно, повторять это нужно было снова и снова. Они хотели, чтобы люди благоговели перед врагом и старались ему всячески услужить.

Цзюнь Чжэньчжэнь лишь чувствовала, как в душе у нее все переворачивалось вверх дном.

Она еще сильнее вцепилась в угол стола.

– Это действительно радостное событие, – медленно произнесла Чжэньчжэнь.

Люди Цзиньи-вэй остались довольны оживлению на первом этаже, они убрали мечи и спустились вниз. Двое из них подошли к рассказчику и кинули ему мешок с серебром.

– Хорошая работа, – сказал мужчина в плаще. – В ближайшие дни извести об этом как можно большее число людей, что господин Лу дважды женился на принцессах, это наивысшее благословение самого императора, пусть обрадуется весь народ Янчэна.

Рассказчик несколько раз повторил, что понял приказ.

Стражники Цзиньи-вэй повернулись и осмотрели всех присутствующих.

– Все счастливы, а раз все счастливы, смейтесь и улыбайтесь! – прокричал какой-то мужчина, поставив руки в боки.

Все присутствующие тут же заликовали.

Стражники, громко смеясь, пробирались через толпу, однако одновременно с этим их жестокие взгляды продолжали оглядывать присутствующих.

Фан Юйсю подняла рукав, прикрыла рот, развернулась и выдавила улыбку. Сидевшая рядом с ней Чжэньчжэнь снова будто бы отсутствовала, поэтому Юйсю опять пришлось ее толкнуть.

Только после этого юная госпожа Цзюнь посмотрела на постепенно приближающихся членов Цзиньи-вэй и медленно улыбнулась.

Мужчины прошли мимо них и направились к выходу.

В зале по-прежнему продолжалось воодушевленное ликование. Глаза людей сверкали, они громко отшучивались и смеялись. Наконец кто-то крикнул, что стражники уже далеко ушли, и из присутствующих словно бы высосали всю жизненную энергию. Они обмякли, не в силах даже вздохнуть. Потом, один за другим, люди вновь вскочили со своих мест и стали убегать прочь. В мгновение ока оживленная чайная опустела.

Фан Юйсю тоже побледнела, после чего вздохнула с облегчением и встала со своего места.

– Пойдем скорее отсюда, – сказала она.

Юная госпожа Цзюнь по-прежнему сидела на месте с улыбкой на лице и не шевелилась.

Неужели в самом деле до смерти перепугалась? Или она совсем бестолковая и не знала, когда нужно притворяться, а когда нет?

Фан Юйсю подтолкнула ее в плечо.

– Все хорошо, не нужно улыбаться, все позади, – успокаивала девушка. – Пойдем.

Все кончено?

Нет, это еще не конец, это только начало.

Юная госпожа Цзюнь глубоко вздохнула и встала, опираясь на угол стола.

Фан Юйсю потянулась поддержать ее и заметила, что Чжэньчжэнь дрожала, и, казалось, ей трудно сделать даже шаг.

«Размазня», – подумала она про себя.

– Я схожу, позову служанок, – сказала Юйсю.

Когда юная госпожа Цзюнь неожиданно пошла в сторону чайного дома, служанки не последовали за ней. Дойдя до дверей и услышав то, чего слышать не следовало, она приказала прислуге ожидать снаружи.

Хотя Лю-эр презирала Фан Юйсю, она подумала о том, что раз ее госпожа общалась со своей сестрой вежливо, то и у нее получится. Поскольку служанка не хотела испортить планы Чжэньчжэнь, она повиновалась.

Чжэньчжэнь крепко схватилась за запястье Юйсю.

– Не нужно, я могу сама идти.

Девушка боялась потерять лицо, а потому Юйсю не стала уговаривать сестру и позволила держаться за руку, однако вскоре юная госпожа Цзюнь отпустила ее.

Девушки друг за другом вышли из чайной.

Сотрудники чайного дома начали потихоньку собирать разбросанные столы и стулья. Несмотря на то что люди Цзиньи-вэй внушали страх, в этот раз запугивание не было их целью, а потому они должны продолжить выполнять свои рабочие обязанности.

К тому моменту, когда испуганный народ уже разбежался в разные стороны, сюда постепенно начали стягиваться другие посетители. В какой-то момент до дверей донесся шквал разрывного женского смеха и приближающихся шагов. Фан Юйсю и Чжэньчжэнь, направляющиеся к выходу, заметили их, и все мигом замолчали.

Нин Юньянь протянула руку и сняла капюшон, посмотрев на них с натянутой улыбкой. Она ничего не говорила и не собиралась двигаться с места, видимо, ожидая, что Чжэньчжэнь добровольно уступит дорогу, как и делала это прежде.

Обе стороны оказались в тупиковой ситуации. Но в этот раз Цзюнь Чжэньчжэнь просто опустила взгляд и, не собираясь уступать, сделала шаг вперед. Фан Юйсю немного колебалась, но все же последовала за сестрой.

Увидев, как она, к их удивлению, просто взяла и невозмутимо прошла дальше, девушки снаружи помрачнели.

– Цзюнь Чжэньчжэнь, прочь с дороги, – прозвучал равнодушный голос какой-то девушки.

– Мне нужно пройти в эту дверь, – промолвила юная госпожа Цзюнь, уже стоя перед ними.

Та девушка рефлекторно сделала шаг назад. Это очень взбесило Нин Юньянь.

– Ты ослепла? Смотри, куда идешь! – завизжала она, протянула руку и со всей силы толкнула ее.

Девушке ничего не оставалось, как шагнуть вперед. Ее не нравилось то, что Юньянь смела публично кричать на нее. Переполненная злобой, она посмотрела на Чжэньчжэнь, которая перешагнула порог чайной.

Но поднимать руку на Чжэньчжэнь было бы неприлично, лучше уж…

Взгляд девушки упал на Юйсю, которая незамедлительно последовала за Чжэньчжэнь и тоже переступила через порог.

«Пусть эта псина семьи Фан получит урок. И не нужно меня винить, это все только из-за Чжэньчжэнь. Раз вы осмелились сделать из Чжэньчжэнь свою невестку, то пожалеете об этом».

Девушка замахнулась на Фан Юйсю, которая все еще стояла с опущенной головой.

– Слепая курица, куда ты идешь, как ни в чем не бывало? – закричала она.

Глава 41

Я смеюсь, когда счастлива

Какой-то сегодня плохой день.

Хотя Фан Юйсю стояла с опущенной головой, она наблюдала за происходящим вокруг. Из-за нежелания Чжэньчжэнь уступать дорогу та девушка, боясь вызвать гнев Нин Юньянь, робко попятилась назад, однако это ее только разозлило. Юньянь поставила девушку в очень неловкое положение. Поэтому та решила перед ней загладить свою вину.

В конце концов, Чжэньчжэнь – юная госпожа из семьи чиновников, а ее отец делал все на благо страны и народа. Хотя девушка и была той еще мерзавкой, она не какая-то там слабачка, с которой можно было с легкостью делать все что вздумается.

Оставалась только несчастная Фан Юйсю.

Хорошо, что сюда пришла именно она. Окажись на ее месте старшая сестра, та попросту отхватила бы пощечину, а младшая бы не сдержалась и обязательно влезла в драку, из-за чего возникло бы куда больше проблем.

На Чжэньчжэнь рассчитывать не стоило, она только и ждет момента, чтобы порадоваться чужой беде.

Фан Юйсю посмотрела в сторону боковым зрением и слегка наклонилась. Она собиралась уклониться от удара, чтобы рука девушки упала ей на плечо. От такого ничтожного хлопка она особо не опозорится, а у девчонки хотя бы не будет возможности и дальше избивать ее.

Но когда Юйсю уклонилась, рука даже по ней не попала. Вместо этого та девица с воплями всем телом распласталась по земле.

Сначала все оцепенели от произошедшего, а спустя секунду последовал разрывной смех.

Фан Юйсю смотрела на случившееся с некоторым удивлением. Стоявшая рядом юная госпожа Цзюнь тоже уставилась на валяющуюся девушку и от души рассмеялась. Не желая отставать от остальных, Лю-эр тоже прыснула.

– Красиво упала, – выкрикнула служанка.

Столь громкий хохот не остался без внимания мимо проходящих людей, которые вскоре тоже поддержали всеобщее веселье. Как-никак валяющаяся на земле юная дева – большая редкость.

Хотя остальные девушки никуда не падали, они сгорали от стыда и второпях попытались скрыться от любопытных глаз.

Валяющаяся на земле не особо соображала – то ли от падения, то ли от гнева и стыда, но она чуть не потеряла сознание. Самостоятельно встать у нее также не получалось. Прибывшие с ней служанки поспешно вышли вперед и помогли ей подняться.

Юная госпожа Цзюнь и Лю-эр все еще надрывались от смеха, но Нин Юньянь это только резало слух.

– Из-за чего вы тут смеетесь? – выкрикнула она.

Чжэньчжэнь посмотрела на нее с улыбкой.

– Я счастлива, а когда я счастлива, я должна смеяться. Или ты даже это хочешь мне запретить? – ответила она и снова расхохоталась, глядя на девушку, которой уже помогли подняться.

Нин Юньянь посчитала это за очередную провокацию. Лицо девушки то краснело, то бледнело.

– Я запрещаю тебе смеяться, – бросила Юньянь. – Даже не смей!

– Да что смешного?

– Захлопни свой рот! – тут же присоединились другие.

Сотрудники чайной спрятались за дверью и наблюдали за перепалкой молодых девушек, не смея вмешиваться и попытаться уладить конфликт.

Несмотря на то что они были очень юны, эта ссора была ничуть не хуже перебранок молодых господ.

Юная госпожа Цзюнь злобно уставилась на оппоненток, с ее лица все еще не сходила улыбка.

– Не разрешаете мне даже смеяться? Да кто вы такие? С чего вас вообще это волнует? Что не так с моим смехом? Он вам как-то мешает? Вам плохо, когда вы видите мою улыбку? – жестко парировала Чжэньчжэнь.

Что за чушь?

Некоторые девушки начали сверлить ее сердитыми взглядами.

– Да, именно! От твоего смеха людям становится некомфортно, – бросила одна из них. – Цзюнь Чжэньчжэнь, это уже чересчур.

Юная госпожа Цзюнь закатила глаза.

– Вот оно как, оказывается, смех может кому-то доставить дискомфорт. Ну, ничего не поделаешь. Когда я счастлива, я буду смеяться, и точка.

После ее слов Лю-эр тут же саркастично заулыбалась и гордо подняла голову, глядя на девушек.

Эта негодяйка!

Нин Юньянь свирепо скрутила в руках носовой платок, однако ничего не сказала и многозначительно посмотрела на стоявшую рядом с ней девушку.

Та немедленно все поняла.

– Ты и правда должна смеяться. Ты ведь так успешно обманываешь другие семьи на большие деньги, что тебе смеха до конца жизни бы хватило, – съязвила Юньянь.

Улыбка исчезла с лица Чжэньчжэнь.

Как девушки и планировали, им удалось спустить на нее свой гнев.

Она вытворяла такие бесстыдные вещи, а теперь смела остальных позорить, полагая, что ей все сошло бы с рук. Да даже если бы у этой девчонки была репутация, как у ее отца, от нее не осталось бы и следа.

– Что ты сказала? – посмотрела на нее юная госпожа Цзюнь.

Она даже не пыталась скрыть своего гнева, но девушки совсем ее не боялись.

– А разве это не так? Нам нельзя говорить о том, что ты сделала? Разве не ты вымогала у семьи Нин серебро? – возмущалась девушка, наблюдая за тем, как народ навострил уши и подходил все ближе.

Слухи уже давно гуляли по Янчэну. Услышав, как возле чайной заговорили об этом, окружающие тут же принялись перемывать косточки, а все взгляды устремились на Цзюнь Чжэньчжэнь.

Оказывается, это та самая юная госпожа.

Фан Юйсю уже отошла в сторону, ее служанка смотрела на сложившуюся ситуацию с беспокойством и потянула свою госпожу за рукав платья.

«Пойдемте скорее отсюда, не нужно ругаться, опозоримся только».

Фан Юйсю, разумеется, сразу поняла, что имела в виду служанка, но все равно продолжила стоять неподвижно.

Позор? Юная госпожа Цзюнь вообще знала, что это такое? Если Юйсю сейчас начнет уговаривать Чжэньчжэнь отступить, та точно воспримет все в штыки и, возможно, даже сорвется и ударит ее.

Одним позором больше, одним меньше, уже не так важно.

– Что за нелепицу ты несешь? – вдруг сердито прорычала юная госпожа Цзюнь. – Я не обманывала семью Нин на деньги.

Ее оппонентки пренебрежительно фыркнули.

– Ну и ладно, тогда не будем об этом, – равнодушно бросила Нин Юньянь. – Пойдемте, выпьем чаю.

Такое надменное отношение к Чжэньчжэнь только очередной раз подтверждало все слухи.

Юная госпожа Цзюнь сделала шаг вперед.

– А ну стоять, – сказала она на повышенных тонах.

Идиотка, которая пыталась скрыть свое смущение вспышкой гнева. Девушки сделали презрительные гримасы.

– В чем дело? Нам нельзя об этом говорить?

– Хочешь подраться?

Девушки перебивали друг друга, задавая эти вопросы.

Атмосфера накалялась все сильнее, работники чайного дома уже начинали немного беспокоиться. Будет ужасно, если эти юные девы подерутся прямо здесь.

Однако окружающие их люди, наоборот, только воодушевились.

Тем не менее юная госпожа Цзюнь справилась со своими эмоциями и снова обрела спокойствие.

– Вы расстроены из-за того, что я смеялась, и хотите, чтобы я принесла свои извинения? – спросила она мягким и уверенным голосом.

Нин Юньянь презрительно усмехнулась и даже не потрудилась взглянуть на свою собеседницу.

– Ты должна извиниться и за смех, и за шантаж, потому что в обоих случаях была не права, – сказала одна из девушек, хихикая.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на нее и ответила:

– Если хочешь, чтобы я извинилась, так и скажи. Не нужно ничего выдумывать и пытаться оклеветать меня. Вы уже перешли черту, пытаясь оскорбить и меня, и моих предков.

Девочки расхохотались.

– Оскорбить? Цзюнь Чжэньчжэнь, а то ты сама никогда этого не делала, – с кривой усмешкой бросила одна из них. – Как ты смеешь говорить, что не брала денег у семьи Нин?

Цзюнь Чжэньчжэнь утвердительно кивнула.

– Я взяла их, – честно сказала она уже со спокойным лицом. – Я взяла пять тысяч таэлей серебра.

Как только Чжэньчжэнь сделала публичное заявление, со всех сторон стали доноситься пораженные возгласы, и гул стал еще громче.

Пять тысяч таэлей серебра!

«Так значит, ты признаешь это», – подумала Нин Юньянь и улыбнулась.

– Потому что это оплата за труды моего дедушки, который должен был получить деньги за лечение старого господина Нина, – добавила Чжэньчжэнь.

Какая болезнь могла стоить таких денег, да еще после стольких лет?

Но девушкам было плевать, главное, что Чжэньчжэнь лично сказала это вслух, а у свидетелей этой перепалки на лицах держались искренние улыбки.

– Тогда он не вернул долг в полном объеме, поэтому старый господин Нин оставил брачный контракт для моего дедушки. – Юную госпожу Цзюнь, казалось, совершенно не волновали взгляды окружающих, так что она спокойно продолжила: – Вот почему я пришла к семье Нин с брачным контрактом, но, поскольку семья Нин не хочет этого союза, я не собираюсь никого принуждать.

Не собирается никого принуждать. Эти слова звучали весьма забавно.

В Янчэне уже каждой собаке было известно, как много требовала Чжэньчжэнь за этот брак.

Все девушки расхохотались.

Фан Юйсю пока оставалась более-менее в порядке и по-прежнему спокойно стояла на своих двоих, а ее служанка не сдержалась и спрятала голову.

– Но долг нужно возвращать. Семья Нин не может этого сделать с помощью свадьбы, значит, нужно сделать это как-то по-другому. Да, нигде не было сказано, сколько старый господин задолжал моей семье за лекарства, поэтому я сама все посчитала. Раз старый господин выбрал своего внука для уплаты долга, должно быть, он очень ценил его.

Нин Юньянь чуть нахмурилась, а девушки вокруг нее все еще хихикали, однако они заметили, как некрасиво это прозвучало, и им стало немного не по себе.

– Таким образом, я посчитала стоимость Нин Юньчжао. Я не хотела проявить неуважение к старому господину, поскольку это противоречило бы нашим семейным ценностям. Слышала, что популярная в столице проститутка, У Сяосяо, стоит три тысячи таэлей, а у десятого молодого господина как раз выдающиеся внешность и таланты, поэтому и решила, что он должен стоить пять тысяч таэлей, – ответила девушка.

Когда ее голос стих, все присутствующие застыли от удивления.

Нин Юньянь показалось, словно бы ее треснули по голове и дали пощечину. Она сгорала от гнева.

Глава 42

Нечего сказать

Популярная проститутка в столице… Стоила три тысячи таэлей… Десятый молодой господин Нин… Стоил пять тысяч таэлей…

Эти слова снова и снова эхом отдавались в ушах Нин Юньянь.

Сволочь! Какая же сволочь! Сначала хотела устроить скандал, затем начала все отрицать, а после решила все прояснить.

Кто бы мог подумать, что она на самом деле с самого начала собиралась всех оскорбить. Позволила бы ей Нин Юньянь толкать такие длинные речи, если бы с самого начала знала, к чему это приведет?

Какие же мерзкие слова она наговорила.

Чжэньчжэнь поставила ее брата в один ряд с женщиной из публичного дома, разве юная госпожа могла себе позволить подобного рода высказывания?

Эта нахалка… Эта мерзавка!

Нин Юньянь впала в бешенство от переполняющего ее гнева, а остальные девушки лишились дара речи от удивления и ярости.

Реакция окружающей их толпы не заставила себя долго ждать, в тот же момент отовсюду раздался хохот людей.

– Стоит! – воскликнул кто-то саркастично.

Этот возглас вызвал очередную волну смеха.

Несмотря на гомон, юная госпожа Цзюнь по-прежнему спокойно смотрела на девушек.

– Цзюнь Чжэньчжэнь, у тебя ни стыда ни совести! – покраснев от гнева, закричала Нин Юньянь и указала на нее пальцем.

– У меня-то? Я сделала это как раз ради того, чтобы сохранить свое лицо, – ответила Чжэньчжэнь. – Раз вы недовольны из-за моего смеха, так вынудите меня извиниться. Пришлите официальное письмо и заставьте встать перед вами на колени, но не смейте оскорблять моих предков.

Договорив, юная госпожа Цзюнь развернулась, сделала два шага и снова остановилась. Ее взгляд скользнул по девушкам, которые были с Юньянь.

– А вы не показывайте свой дурной нрав и хорошенько думайте перед тем, как что-то делать, иначе это плохо закончится.

Эта бесстыжая дрянь!

Нин Юньянь так злилась, что собиралась накинуться на Чжэньчжэнь с кулаками, однако та уже ушла вперед, и ее служанка преградила Юньянь путь.

– Подумайте об этом, – вздернув кончик носа, громко сказала она.

На сей раз Фан Юйсю подала знак своей прислуге и тоже зашагала следом за ней.

Служанки семейства Фан плотно обступили их со всех сторон, закрывая от толпы и Нин Юньянь, которая хотела подойти и побить их, поэтому они быстро добрались до повозок, залезли в них и уехали.

– И ты так просто позволишь ей уйти? – в крайнем негодовании выкрикнула одна из девушек.

Нин Юньянь сломала три ногтя.

– А что еще я могу? Подраться с ней на улице? – бросила она, глядя на удаляющуюся повозку. – Чжэньчжэнь не права в том, что оскорбляет всех, а наш промах в том, что устроили с ней перебранку.

Больше они не осмелились поднимать эту тему. Но тут внезапно одна из них захныкала.

– Ты чего ревешь? – злобно крикнула Нин Юньянь и повернула голову, чтобы увидеть, что там случилось.

Все это время девушка валялась на земле и до сих пор окончательно не пришла в себя.

– Кто-то толкнул меня, – она вновь продолжила плакать.

Чего?

Девушки были шокированы.

– Хочешь сказать, кто-то подставил тебе подножку и поэтому ты упала? – вскинув брови, спросила Нин Юньянь.

Та кивнула и начала вытирать слезы.

– Вытянула ногу, чтобы я споткнулась, – она вновь продолжила плакать.

Нин Юньянь от негодования чуть не сломала себе еще один ноготь, она окинула взглядом стоящих перед ней девушек.

– И кто же? – спросила Юньянь, стиснув зубы.

Девушки друг за дружкой испуганно начали качать головами, отмахиваясь и пятясь назад.

– Янь-Янь, это Цзюнь Чжэньчжэнь, – рыдая, выдавила из себя пострадавшая.

Цзюнь Чжэньчжэнь?

Все изумились еще больше.

После того как Чжэньчжэнь переступила порог, все понимали, что целью будет не она, а Фан Юйсю, поэтому никто не обращал внимания на юную госпожу Цзюнь. По крайней мере, до того как они собирались ударить Юйсю, никто не видел, чтобы Чжэньчжэнь вытворила какую-то подлость.

Все подумали, что девчушка сама не смогла устоять на ногах, но на самом деле виновницей падения оказалась Цзюнь Чжэньчжэнь.

Нин Юньянь от возмущения чуть не лишилась чувств.

Цзюнь Чжэньчжэнь!

Толпа зевак продолжала размахивать руками у места происшествия, а повозка тем временем уже скрылась из виду.

Юньянь никогда напрямую не сталкивалась с юной госпожой Цзюнь. Приехав в город, поначалу она и не планировала с ней пересекаться, однако девушка хотела своими глазами увидеть, как ее подружки устроят Чжэньчжэнь нагоняй.

Нин Юньянь никак не ожидала, что понесет такой ущерб при личной встрече с Чжэньчжэнь.

Самая настоящая негодяйка!

– Чжэньчжэнь сказала, что для того, чтобы она принесла свои извинения, нужно ей прислать письмо, – стиснув зубы, прошипела Юньянь. – Подожди, я брошу это письмо прямо тебе в лицо.

Сегодня столько всего произошло. Фан Юйсю уже не притворялась тихоней, сейчас она на самом деле была спокойна.

Она выглядела отчужденной до тех пор, пока повозка не заехала в ворота и девушки не вышли наружу. Цзюнь Чжэньчжэнь слегка поклонилась ей на прощание и собралась пойти к себе.

– Юная госпожа Цзюнь, – заговорила Фан Юйсю, чтобы остановить ее.

Чжэньчжэнь повернула голову и вопросительно посмотрела на сестру.

– Расскажи старой госпоже о случившемся сегодня, – попросила она.

– Мне нечего ей сказать, – без раздумий выпалила Чжэньчжэнь.

Нечего сказать?

Фан Юйсю была крайне удивлена.

Встреча с Цзиньи-вэй, сравнение десятого господина Нина с известной проституткой… Это называется «нечего сказать»?

Фан Юйсю всегда осторожничала, ее нельзя было назвать очень разговорчивым человеком, поэтому она лишь наблюдала, как Чжэньчжэнь уходила со своей служанкой. Она посмотрела в сторону, где располагались покои бабушки, и в конце концов отвела взгляд.

– Идите и сообщите старой госпоже, что мы вернулись, – приказала она. – Сначала я схожу переоденусь.

Служанки сами рассказали старушке о произошедшем, а Фан Юйсю избежала этого разговора. В любом случае эти неприятности касались Чжэньчжэнь, поэтому Юйсю не стала ничего говорить. Если бы вторая юная госпожа Фан поведала об этом лично, Цзюнь Чжэньчжэнь расценила бы это как жалобу. В прошлом такое уже случалось.

Прислуга поняла все указания и удалилась.

Фан Юйсю не пошла в свои покои, а направилась прямо к Фан Цзиньсю. Ей и Фан Юньсю уже доложили, что их сестра вернулась, так что они с нетерпением ее ждали.

– Ну, быстрее, быстрее, рассказывай, что там случилось сегодня? – порывисто спросила Цзиньсю.

Фан Юньсю бросила на нее взгляд.

– Не надейся с самого начала на что-то плохое, – упрекнула она. – И откуда так много негатива?

Фан Юйсю улыбнулась.

– Сегодня была не просто ссора, там оскорблениям не было ни конца ни края, – с горькой усмешкой ответила девушка.

Фан Юньсю поникла, а Фан Цзиньсю хлопнула в ладоши и рассмеялась.

– Сейчас я все расскажу.

– Ты ведь не пострадала? – с беспокойством поинтересовалась Фан Юньсю.

Юйсю покачала головой и поведала сестрам о том, что сегодня произошло.

Они подозревали, что что-то стряслось, и были обеспокоены предстоящим рассказом сестры. Особенно их поразила часть, как люди Цзиньи-вэй приказали рассказчику произнести речь в чайном доме. Сестрам было абсолютно плевать на свадьбу командующего Лу и принцессы, действия Цзиньи-вэй их волновали куда больше.

Фан Цзиньсю подумала о недавнем случае:

– Эта сумасшедшая недавно как раз спрашивала про столицу. Ладно, она в стенах дома интересовалась императорской семьей и Хуай-ваном, но Чжэньчжэнь осмелилась приблизиться к Цзиньи-вэй и лично что-то выяснить. Она глупая или обезумевшая?

Юньсю похлопала себя по груди, когда ее накрыло волной страха из-за размышлений об этом.

Фан Юйсю покачала головой:

– Не думаю. Наоборот, она очень даже умна. В той ситуации лучшим решением было как раз спросить и все выслушать, чтобы избежать проблем.

Фан Цзиньсю усмехнулась.

– Избежать проблем? Чтобы их избежать, не нужно бежать в чайный дом тогда, когда там случается что-то нехорошее, – парировала сестра. – Вторая сестра, не выдумывай. Она не способна на такие умозаключения.

Это тоже правда. Когда Чжэньчжэнь уже собралась уходить, она неожиданно побежала к чайной, явно желая что-то там услышать.

Про столицу.

Сначала она хотела все выяснить у управляющего, а после этого Чжэньчжэнь больше не поднимала данную тему. Оказалось, она все еще не оставила эту затею.

И в самом деле непонятно, умная она или все-таки бестолковая.

Фан Юйсю сделала паузу.

– Однако она подставила подножку девушке, которая собиралась ударить меня.

Фан Цзиньсю презрительно фыркнула и, нахмурившись, ответила:

– Вторая сестра, она, очевидно, сделала это ради того, чтобы подшутить над той девушкой. Почему ты думаешь, что это ради тебя? И почему мне кажется, что ты симпатизируешь ей?

Фан Юйсю рассмеялась:

– Ты о чем?

– Обычно, если тебе кто-то нравится, ты начинаешь часто о нем говорить, – сказала Цзиньсю. – Чжэньчжэнь, которую ты описываешь… Это точно та же Чжэньчжэнь, которую мы всегда знали?

Фан Юйсю не удержалась от смеха, наклонила голову и призадумалась:

– Может, ты просто всегда предвзято к ней относилась?

– Вы только посмотрите на нее! Ты сама сказала, что она тебе не нравится, а теперь меня в чем-то обвиняешь, – выкрикнула Фан Цзиньсю.

Фан Юньсю улыбнулась и потянула ее за рукав.

– Я просто дразню тебя.

Только в тот момент Фан Цзиньсю обратила внимание на улыбающиеся глаза Фан Юйсю.

– Однако, – она охнула и сжала губы. – Я никак не ожидала, что Чжэньчжэнь сравнит десятого господина Нина с проституткой.

Это еще жестче, чем позор Цзо Яньчжи из-за ста пятидесяти таэлей. Десятый господин Нин стоил больше, чем самая популярная девица из публичного дома. Подумав об этом, Фан Цзиньсю не смогла удержаться от смеха.

А вот старушка, услышав новость, не нашла это забавным. Она, наоборот, испугалась, и ее пробил холодный пот.

Это уже перебор, какой же у нее поганый язык.

Старая госпожа Фан вновь почувствовала головную боль и прижала руку ко лбу.

И почему она думала, что это дитя так сильно изменилось? Теперь казалось, что способность попадать в неприятности не только никуда не исчезла, но еще и сильно возросла.

Старушка не рассчитывала на то, что внучка сама придет к ней и спросит о ее благополучии, поэтому она встала и лично отправилась к ней.

Глава 43

Не думайте слишком много

Лю-эр немного грубо поставила чай на стол.

– Старая госпожа, выпейте чаю, – предложила служанка.

Лю-эр еще ни разу не доводилось лично приносить чай старушке, но надутые щеки служанки лишний раз демонстрировали, что ее отношение к старой госпоже ни капли не изменилось.

– Юная госпожа недавно заснула, она скоро придет.

Старушка проигнорировала недовольство Лю-эр.

Только вернулась, а уже уснула? Знала, что попала в неприятности, и решила таким образом избежать последствий? Или просто обиделась? Чжэньчжэнь не из тех, кто уставал сразу после прогулки и ложился спать.

За последние несколько дней старая госпожа Фан так часто оттачивала удары по своему деревянному столбу, что он рухнул на землю.

Послышался звук шагов. Юная госпожа Цзюнь появилась в голубом платье и с распущенными волосами.

В самом деле, отдыхала?

– Бабушка, вы только не волнуйтесь, ничего такого не случилось, – начала внучка. – Это самая обычная ссора между молодыми девушками, после разговора мы просто разошлись.

Чжэньчжэнь выглядела немного изнуренной, но голос ее все еще оставался ласковым.

Старая госпожа Фан вдруг почувствовала себя маленьким ребенком перед Чжэньчжэнь, которая казалась ей взрослой женщиной, по горло заваленной семейными делами и сильно уставшей и которой предстояло еще успокаивать непослушных детишек.

Путаница какая-то…

Старушка поставила чашку на стол. Она до сих пор понятия не имела, что у этой девчонки на уме…

– Как ты могла ситуацию с Цзиньи-вэй назвать пустяковой? Вызвав их гнев, думаешь, им не будет плевать на твою преданность? – равнодушно проговорила бабушка.

– Они не разозлились, уверяю вас. Это ведь радостное событие, – ответила Чжэньчжэнь, взяв чашку со стола. – Я должна такому знаменательному событию радоваться, и я, правда, счастлива. Так что же их могло разозлить?

Радостное событие…

Старая госпожа Фан лишь секунду молчала.

– Если в будущем снова столкнешься с чем-то подобным, не лезь на рожон. Этим людям ни к чему твои заискивания. Они всего лишь безжалостная и непорядочная стая хищных псов. Сейчас ты им угодила, но им ничего не стоит убить тебя позже.

Цзюнь Чжэньчжэнь лишь хмыкнула – таков был ее ответ.

– Снова жениться на принцессе… Командующий Лу самый настоящий счастливчик, – пробубнила старушка. – Однако эта принцесса…

– Бабушке не нужно беспокоиться о ссоре между мной и юными особами семьи Нин, оно не стоит того, – внезапно перебила ее внучка.

Даже дома обсуждать Цзиньи-вэй было не самой лучшей затеей.

Старая госпожа вздохнула и тут же на какое-то время замолчала. Однако вспомнив рассказ служанки о том, как Чжэньчжэнь оскорбила Нин Юньчжао, у старушки снова разболелась голова.

– Тебе не стоит так выражаться о людях, – сказала она.

– Почему им это дозволено, а мне нет? – ответила девушка. Ее голос, как и всегда, оставался мягким, а лицо не выражало никакого беспокойства, но ее слова были тверже, чем скала.

Все как обычно. Ее слова любого могли довести до полусмерти. Прежде девушка всей душой желала породниться с семьей Нин, поэтому она всячески старалась подружиться со знатными юными особами и заискивала перед ними. Сейчас Чжэньчжэнь оставила данную затею и, естественно, пыталась сорвать на них свой гнев.

Старая госпожа Фан усмехнулась.

– Они могут, а ты нет. Знаю, ты с этим не согласна, но жизнь так несправедлива.

– Мир беспристрастен, – ответила девушка. – Так что они тоже не могут так выражаться обо мне.

С этим упрямым ребенком было бессмысленно спорить.

Старая госпожа нахмурилась:

– Ты оскорбила десятого господина Нина, будто он для тебя какая-то шутка. Семья Нин этого так не оставит. Если сама не хочешь, я попрошу твою тетю сходить к ним домой и принести извинения.

– Бабушка, это просто небольшая перебранка между девчонками, не нужно втягивать сюда взрослых, – ответила внучка.

Старая госпожа Фан вскинула брови и сердито ответила:

– Ты ведь угрожала юной госпоже Нин официальным письмом, чтобы ты перед ними извинилась. Думаешь, они так не сделают? По-твоему, это так же останется на уровне простой ссоры, когда они пришлют нам бумагу?

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась:

– Ну, тогда это и правда перестанет быть обычной ссорой.

Ладно еще стычка с Нин Юньянь, но десятый господин Нин – лицо их семейства. Если кто-то попытался посягнуть на его честь и достоинство, разве семья Нин оставила бы все как есть?

По-видимому, Чжэньчжэнь и сама прекрасно осознавала, что натворила. Только старая госпожа открыла рот, чтобы что-то добавить, улыбка с лица ее внучки мгновенно испарилась.

– Они не посмеют, – девушка первой прервала образовавшуюся тишину.

У старой госпожи комом в горле застряли слова, которые она хотела произнести.

– И почему это? – еле сдерживаясь, спросила она.

– Просто обдумают все и не осмелятся, – ответила девушка.

Старушка заметила, каким невозмутимым был ее собственный голос, словно она старалась терпеливо разговаривать с шумным и несмышленым ребенком.

И почему эта девчонка так сильно выводила из себя?

– Как это просто обдумают все и не осмелятся? Это ведь мы не… – не сумев совладать с эмоциями, она вскочила со своего места, однако спустя мгновение неожиданно что-то вспомнила и застыла.

Юная госпожа Цзюнь ничего не сказала и отпустила чашку чая, которую так и не подняла.

– Та девушка, это ты подставила ей подножку?

Услышав внезапный вопрос старушки, Лю-эр тут же надулась.

Бросаться обвинениями мог кто угодно. Непонятно даже, что за девица там упала. То ведь не ее любимая внучка, так зачем заступаться за чужого человека?

– Мало ли, что они сказали. Они говорят, что это сделала я, а я говорю, что я тут ни при чем. И какой в этом споре смысл?

Когда прозвучали слова Чжэньчжэнь, служанка ехидно ухмыльнулась.

А ведь и правда! Болтают, что якобы юная госпожа Цзюнь подставила подножку той девушке, но разве это кто-то видел? Были какие-то доказательства? Как говорится, не пойман – не вор.

Лю-эр торжествующе подняла голову и посмотрела на Чжэньчжэнь. Однако юной госпоже Цзюнь было не смешно:

– В общем, я надеюсь, что они не посмеют.

Ее голос по-прежнему оставался ласковым, однако Лю-эр чувствовала, что ее госпожа была не в духе. Безусловно, девушка пребывала в плохом настроении. Сначала она устала из-за похождений на улице, затем ей не дали передохнуть девушки семьи Нин, а теперь еще пришлось выслушивать нотации от бабушки.

Лю-эр снова надулась и стала взглядом прожигать старую госпожу Фан. Старушка стояла на месте абсолютно неподвижно с нечитаемым выражением лица, однако ничего больше не говорила.

Семья Фан занималась подготовкой к свадьбе молодого господина, ей было не до Чжэньчжэнь. Даже если все слышали, что девчонка с кем-то там устроила перепалку, то особо не придавали этому значения, поскольку такое поведение не было редкостью. Но теперь весть о случившемся разлетелась со скоростью ветра.

Процветающий Янчэн, в котором всегда полно народу на улицах, накануне новогодних праздников стал еще оживленнее – у городских ворот с утра до ночи стояла пробка. За вратами располагались крытые соломой хижины, а яркий аромат чая и горячей еды разносился во все стороны.

В одной из таких хижин разместилось достаточно много людей. Управляющая этим местом пожилая пара словно летала между столиками и торопливо обслуживала своих гостей, подавая им жареное мясо и чайный отвар.

В глубине зала за столом сидели двое молодых юношей, которые были явно утомлены после долгой дороги. Обнаружив только что поданную им пищу, один из них слегка приоткрыл капюшон и обнажил сияющий подбородок, взял пиалу и сделал большой глоток. Несмотря на то что его лицо скрывалось от посторонних глаз, невозможно было не заметить плавность его движений.

– Родной вкус дома, – сказал он звонким голосом.

Сидевший напротив него молодой человек скинул капюшон. На вид ему было не более семнадцати или восемнадцати лет. От него исходила некая юношеская бодрость, из-за которой он выглядел еще более благородно.

– Десятый брат, ты вернулся и все еще не решаешься снять свой капюшон. Чего ты боишься? – еле слышно пошутил он и огляделся по сторонам. – Не волнуйся, здесь только незамысловатые старички. Даже если тебя увидят, на тебя никто не набросится, словно пчелиный рой, и не станет забрасывать цветами.

Молодой человек в капюшоне выпил чай и улыбнулся:

– Ешь свою еду.

Бросивший шутку молодой человек прекратил забавляться, выловил палочками мясную кость и без стеснения принялся ее грызть.

Юноша в капюшоне поставил пиалу на место и бросил взгляд на городские ворота, где люди до сих пор беспорядочно сновали туда-сюда, однако шум до них не доносился.

– Прежде на входе в город не было такого тщательного досмотра, – заключил он.

Находящийся поблизости хозяин забегаловки незамедлительно дал ответ:

– Верно, раньше такого не было, но это распоряжение гогуна.

– Гогуна? – в голосе юноши прослеживалось удивление. Он слегка поднял голову и взглянул на мужчину. – С каких пор его перевели сюда из Шаньси?

Хозяин забегаловки не понял иронии в его словах.

– Нет, нет, – с улыбкой ответил он. – Гогун сказал, что цзиньцы никак не смирятся с поражением, да и к тому же приближается Новый год. На северных землях введено военное положение, а поскольку мы находимся недалеко от тех мест, то нам стоит тоже оставаться бдительными, чтобы предотвратить возможность проникновения шпионов. Вот почему сверху поступил приказ о тщательной проверке у городских врат.

Закончив свою речь, хозяин удалился, а молодой человек продолжил задумчиво держать палочки для еды.

– Даже если и так, в руках гогуна оказалось слишком много власти, и все эти люди беспрекословно повинуются ему.

Его собеседник, измазанный в масле и глодавший кость, тут же воскликнул:

– Да просто обычный вояка, вряд ли он будет в состоянии что-то устроить, так что незачем волноваться, – бросил юноша, особо не вникая в суть, и отложил тарелку. – Десятый брат, ешь больше мяса.

Сказав об этом, он снова набил целый рот еды.

– Как жаль, что здесь не подают вина, – с досадой добавил молодой человек.

– Дядя с тетушкой велели нам не пить алкоголь, пока мы в дороге, – ответил ему десятый брат. – Пить плохо. Если ты выкинешь подобное тому, что однажды устроил Чжу Цзань, дядя не будет тебя защищать так же, как гогун.

Молодой человек нахмурился от такого упрека.

– Хоть я и сказал, что буду называть тебя десятым братом, никакой ты мне не старший, у нас разница с тобой всего лишь три дня, – он вытянул руку и стал размахивать тремя пальцами. – Не изображай из себя деда.

Десятый молодой господин опустил его руку вниз.

– Три дня – это уже что-то, – сказал он с улыбкой.

Юноша беспомощно покачал головой.

– Но этот паренек Чжу Цзань чрезвычайно наглый, так много людей лицезрели его пьяный дебош, когда он столкнул чью-то повозку, а еще осмелился без зазрения совести преувеличивать об обстановке на фронте, – он снова заулыбался. – Но нести такую чушь тоже надо уметь, это достойно восхищения.

– Не более чем злоупотребление своей властью, – ответил десятый брат и сделал глоток. Только он собрался что-то сказать, поблизости внезапно раздался громкий хохот.

– Вы и впрямь говорите про десятого молодого господина Нина?

Сразу после этих слов юноши замерли, рефлекторно повернули головы и увидели гогочущих людей.

– Даже в твое отсутствие в Янчэне про тебя слагают легенды, – со смехом сказал молодой человек, развернулся и подмигнул. – Сними уже свой капюшон, продемонстрируй всем свое божественное лицо.

Десятый молодой господин проигнорировал его, невозмутимо взял кость и обглодал ее.

Его собеседник, сидящий напротив, покачал головой.

– Как неблагопристойно, – сказал он и поднял чашку с чайным отваром. Только мужчина сделал глоток, как до него донесся чей-то голос.

– Ценность десятого господина Нина определенно выше, чем популярная девица в публичном доме, и все же пять тысяч таэлей – это не намного больше…

Молодой человек выплюнул весь свой чайный отвар, поперхнулся и закашлял.

Он обрызгал своего спутника, но не обратил на это внимания и повернул голову, чтобы взглянуть на шутника, который это сказал.

С легким хрустом он прогрыз кость.

Пять тысяч таэлей?!

Глава 44

Молодой господин, подобный нефриту

Нин Юньянь свалилась на кан и заплакала.

– Чего ревешь, ты ведь не сделала ничего плохого, – с некоторым раздражением пробормотала третья госпожа Нин.

Ее гнев, конечно же, был вызван не Юньянь.

– Я плачу, потому что втянула в это своего брата и подверглась такому унижению, – задыхаясь, ответила девушка и подняла голову. При мысли об этом ее слезы, размером с жемчужинки, потекли с новой силой.

Третья и четвертая невестки выглядели еще растерянней.

– Она сравнила Юньчжао с девушкой из публичного дома. Может, она вообще имела в виду, что мы – семья проституток? – спросила четвертая госпожа Нин. – Кто ее такой воспитал? У девчонки такой грязный язык.

Госпожа Нин, ни капли не рассерженная, слегка нахмурившись, сидела на том же кане, смотрела на Нин Юньянь и покачивала головой.

– Когда ты собиралась в город, я настойчиво тебя просила не провоцировать ее. У нее сорвался брак с нашей семьей, вряд ли она испытывает радость от такого исхода. Увидев тебя, она могла бы спокойно отвести душу, а ты бы спокойно отошла в сторону. Знала бы, что так получится, ни за что не отпустила бы тебя.

Слушая утомительные упреки своей матери, Нин Юньянь завопила еще сильнее. Женщины тоже не находили себе места.

– Невестка, почему мы должны избегать ее? – сердито спросила третья госпожа.

– Мама, я старалась ее сторониться, но я не вынесла, когда она первая начала провоцировать, – агрессивно выкрикнула Юньянь. – Я не ожидала столкнуться с ней в таком большом Янчэне. Кто ж знал, что Цзюнь Чжэньчжэнь даже во время подготовки к свадьбе будет всюду слоняться без дела. В дверном проеме я пыталась ее избежать, но она намеренно оскорбила меня.

Вспоминая ту сцену, Нин Юньянь снова сердито и стыдливо расхныкалась.

– Ненавижу ее за то, что она так быстро сбежала. В противном случае я бы наплевала на репутацию и подралась с ней, – сказала она.

Четвертая госпожа Нин сделала шаг в сторону девушки, успокаивающе обняла и погладила ее.

– Моя девочка, ну разве ты можешь быть такой, как она? – ободряюще промолвила женщина.

– Больше ты не выйдешь из дому, – заключила госпожа Нин.

Третья невестка уже встала на ноги.

– Это никуда не годится, мы не можем все вот так оставить. Раз семья Фан не в состоянии ее научить уму-разуму, это сделаем мы.

Нин Юньянь тут же радостно выпрямилась, а вот госпожа Нин помрачнела.

– Не стоит так поступать, весь этот беспорядок только из-за свадьбы, – парировала она.

Только ее голос стих, как в комнату влетела служанка.

– Дело плохо, старая госпожа все узнала и потребовала подготовить ей повозку, чтобы отправиться в Янчэн, – впопыхах бросила прислуга.

Невестки сразу же засуетились.

– Кто там не умеет держать язык за зубами и проговорился ей о случившемся?

– Немедленно останови ее! Одна нога здесь, другая там.

– Кто ж способен сдержать дурной нрав старой госпожи?

– Быстро беги к господину.

В комнате воцарился хаос. Невестки поспешно поднялись со своих мест и выскочили наружу, в то время как Юньянь уселась на кан и перестала плакать.

Старая госпожа, ее бабушка, была одной из самых лучших и влиятельных женщин во всем Янчэне, она вообще никогда не злилась. Было бы странно, если бы она не захотела разорвать на куски ту, что посмела сравнить ее старшего внука с проституткой.

Раз встревожилась бабушка, значит, вскоре непременно забеспокоятся и отец с дядей. Кроме того, эти бранные слова вылетели изо рта такого ничтожества, как Чжэньчжэнь. Трудно было поверить, что теперь семья Нин закроет на это глаза.

Интересно, как поступит семья Фан, когда им придет официальное письмо?

Нин Юньянь выдохнула и посмотрела, как госпожа Нин с остальными покидала дом, но в этот же момент откуда-то со двора донесся мужской голос.

– Мама, тетушки, куда вы?

Этот голос заставил Нин Юньянь сразу же броситься к окну, даже не слезая с кана. Через стекло она увидела вошедшего во двор молодого человека.

В руках юноша нес плащ с капюшоном, его одежда была темно-лазурного цвета. Небеса одарили его высоким и стройным телом, широкими плечами и тонкой талией, а также чистым и изящным, подобно нефриту, лицом.

– Брат! – громко выкрикнула Юньянь, мгновенно развернулась и слезла с кана.

Женщины толпились в дверном проеме и не знали, что делать. Перебивая друг друга, они начали заваливать его вопросами:

– Почему ты вернулся?

– Почему ничего не сказал?

– Ты один? А где вторая невестка и остальные?

Нин Юньянь протиснулась вперед, схватила Нин Юньчжао за рукав и сразу же захныкала.

– Братик, мне так жаль, – она вновь продолжила плакать.

Нин Юньчжао улыбнулся, протянул руку и погладил сестру по голове.

– Ох уж это дитя, – госпожа Нин с упреком оттащила ее.

У двух невесток внезапно возникла идея.

– Юньчжао, иди, отдохни, у нас есть срочное дело, мы вернемся чуть позже, – бросили они и подмигнули госпоже Нин.

Десятый молодой господин Нин только вернулся, так что не следовало сообщать ему о случившемся, пусть лучше хорошенько отдохнет. Осознав их замысел, госпожа Нин невозмутимо кивнула.

– Скорее отправляйтесь по делам, а Юньчжао попозже сходит и поприветствует своих дядюшек, – сказала она.

Нин Юньчжао улыбнулся:

– Третья и четвертая тетушки, вам следует пойти к бабушке.

Третья и четвертая невестки продолжали попытки скрыть случившееся, а Нин Юньчжао снова с улыбкой промолвил:

– Мы с одиннадцатым братом убедили ее никуда не идти. Сейчас он играет с ней в карты. Третья и четвертая тети тоже могут сыграть один кон.

Одиннадцатый молодой господин Нин – второй сын Нин Яня, дяди Нин Юньчжао.

После слов юноши все женщины, включая Юньянь, впали в ступор.

– Юньчжао, ты уже в курсе? – спросила госпожа Нин.

Нин Юньчжао с улыбкой кивнул.

– Я уже слышал, как посторонние говорили об этом, а сейчас пришел послушать, что скажут члены семьи.

Нин Юньянь посмотрела на сияющее лицо Нин Юньчжао и снова разревелась.

В комнате царила гнетущая атмосфера. Госпожа Нин сидела поникшая, в то время как на лицах двух невесток отражался исключительно гнев. Нин Юньянь вплотную прижалась к брату и время от времени вытирала слезы.

По прибытии Нин Юньчжао сказал, что уже все услышал от посторонних. Выходит, это уже расползлось по всему Янчэну. Нин Юньчжао всегда был в центре внимания, поэтому оскорбления в его сторону не могли не облететь весь город и не стать горячей темой для разговоров.

– Слышал, что юная госпожа Цзюнь шантажом заполучила серебро нашей семьи, – спокойно заявил Юньчжао.

По сравнению с реакцией остальных присутствующих, для человека, которого сравнили с проституткой, он выглядел слишком спокойным, словно был сторонним наблюдателем.

– Чжэньчжэнь вымогала деньги, – сердито ответила Юньянь. – Но она в этом никогда не признается.

– Верно. Как и сказала Янь-Янь, эта девчонка заявила, что наша семья ей что-то должна, а именно – деньги за лечение старого господина. Аргументировала она это тем, что у него когда-то не было денег и он им задолжал, – усмехнулась третья госпожа Нин. – Это же полная чушь, неужели кто-то может поверить в ее болтовню?

Госпожа Нин вздохнула, но ничего не сказала.

– Неважно, правда это или нет, давайте больше не будем поднимать эту тему, – попросил Нин Юньчжао.

Эти слова сразили наповал всех присутствующих в комнате.

– Брат, но мы ведь ни в чем не виноваты, – сгоряча выпалила Нин Юньянь.

Это ранило ее до глубины души. Собственный брат не позволил высказываться плохо об этой девчонке. Он что, хотел защитить Чжэньчжэнь?

Нин Юньчжао улыбнулся:

– Уже не так важно, кто прав, а кто виноват. Раз уж на то пошло, то всем интересна не сама ситуация, а моя стоимость.

Сначала эти слова вогнали всех в ступор, а спустя мгновение неожиданно привели в ярость.

Точно. Цзюнь Чжэньчжэнь оскорбила его, и, пока Юньчжао был на слуху, эта история еще долгое время будет передаваться между людьми.

Так или иначе, людям было плевать на истину. Они получали настоящее удовольствие, когда кто-то из высших кругов подвергался подобным унижениям.

Когда в будущем кто-то вновь вспомнит, как Чжэньчжэнь обманула семью Нин на пять тысяч таэлей, первым делом люди никогда не задумаются о том, что было правдой, а что ложью. В первую очередь подумают: а стоил ли десятый господин Нин таких денег?

Размышляя об этом, они будто наяву слышали хохот этих сплетничающих людишек. Третья госпожа Нин была близка к тому, чтобы уже перевернуть столик для кана.

Распространяя эти слухи, они изначально надеялись унизить и опозорить Чжэньчжэнь, а теперь все обернулось против них самих. Раз они это начали, им же и нужно было найти способ прекратить все.

Это действительно… Последствия столкновения с этой негодяйкой.

Госпожа Нин до побелевших костяшек пальцев стиснула чашку в руке.

– Это никуда не годится, мы не можем все вот так оставить, – вскочила третья невестка. – В любом случае оскорблять кого-то – это неправильно, а уж тем более в такой грубой форме. Что станет с нашей семьей, если мы все пустим на самотек? Я отправлюсь в семью Фан и поинтересуюсь их методами воспитания детей.

Нин Юньянь безостановочно закивала, а ее брат слегка кашлянул.

– Третья тетя, ты не можешь пойти.

Почему он снова препятствует?

Нин Юньянь невольно прикусила нижнюю губу и пристально уставилась на брата.

Опять?! Он снова собрался защитить Чжэньчжэнь?

– Тетушка, это ссора между молодыми девушками, взрослые не должны в это вмешиваться, – его низкий и мягкий голос обладал успокаивающим эффектом.

Госпожа Нин кивнула в знак одобрения.

– Именно то, что я и собиралась сказать твоей бабушке, – сказала она.

– Мама, хоть бабушка и стара, она еще в своем уме, – бросила Нин Юньянь. – Разве во время обычной перебранки кто-то говорит столь ужасные вещи?

Третья госпожа Нин тоже покачала головой.

– Это не просто ссора, над нашей семьей словно верхом проехались и нагадить не забыли…

В спешке она произнесла столь непристойную фразу, которую услышала еще в далеком детстве.

Четвертая госпожа Нин кашлянула, а Нин Юньчжао не придал этому значения.

– Тетушки, послушайте, что я скажу.

Его голос звучал нежно, без ноток беспокойства и вспыльчивости, словно успокаивая всех присутствующих.

Глава 45

Хорошенько подумайте

– Я слышал, что все случилось по причине того, что Янь-Янь не понравился смех юной госпожи Цзюнь перед чайным домом, после чего обе стороны и поругались.

Сразу, как Нин Юньчжао сказал это, Нин Юньянь вскочила с места.

– Что?! – гневно выкрикнула она. – Это потому, что она поставила подножку Ланьфан…

– Седьмая юная госпожа из семьи Ху, – пояснила госпожа Нин юноше.

В глазах Нин Юньчжао промелькнуло удивление.

– Насколько мне известно, Чжэньчжэнь как раз рассмешило падение той девушки, но разве она подставила ей подножку? – спросил он.

Нин Юньянь фыркнула:

– Это в ее стиле. Сделала все исподтишка, никто ничего не увидел. Но жертве ведь все известно. Она не сможет это отрицать.

Хотя Юньчжао никогда с Чжэньчжэнь не общался, слышал он о ней всякое, а особенно после Праздника середины осени. Она написала бессвязные и глуповатые стихотворения и читала их во весь голос, чем вызвала только смех у публики. Один этот случай уже показывал, какая она бесцеремонная и невоспитанная девчонка.

Нин Юньянь не дождалась удивления или презрения в глазах брата, вместо этого он лишь задумался.

– Вот, значит, как, – серьезно сказал он. – Юная госпожа Цзюнь подставила ей подножку, и абсолютно никто этого не заметил?

– Тогда она уже вышла наружу, а мы собирались войти внутрь. Мы не хотели обращать на нее внимание, да и кому это нужно? Кто же знал, что она затеяла такую подлость, – кое-как объяснила Нин Юньянь. В ее глазах горели искорки, скрывая тот факт, что юная госпожа Ху хотела излить свой гнев на Фан Юйсю. Так или иначе, доказательств все равно никаких не было.

Нин Юньчжао, естественно, заметил это и улыбнулся.

– Поэтому она смеялась? – спросил юноша прямо в лоб.

Нин Юньянь кивнула.

– Но остальные ведь этого не знают. Они лишь видели, как юная госпожа Цзюнь смеялась, а ты ей этого не позволила, – продолжил Нин Юньчжао.

– Она же смеялась над упавшей Ланьфан, конечно, нам было неприятно, – ответила ему Нин Юньянь.

Молодой человек постучал пальцами по поверхности стола.

– Ты сказала, что она умышленно подставила ей подножку? А вдруг это была случайность? – казалось, он разговаривал сам с собой.

– Ну, конечно, она это сделала преднамеренно, – бросила Нин Юньянь и не удержалась от вопроса: – Брат, почему ты пытаешься защитить ее?

Нин Юньчжао покачал головой.

– Я лишь хочу сказать, что это могло быть недоразумением, – юноша перевел взгляд на свою сестру. – Я не стал бы ее защищать.

Ответив, он снова посмотрел на госпожу Нин и двух тетушек.

– Это дело нужно оставить на уровне ссоры между двумя девушками. Старшие не должны вмешиваться, а иначе…

Услышав его слова, в глазах госпожи Нин промелькнуло удивление, а третья тетушка еще сильнее вздернула брови.

– Иначе что? – спросила она.

– Иначе это уже не будет простой детской перебранкой, – подытожил Юньчжао.

Улыбка четвертой госпожи Нин исчезла, а Нин Юньянь еще сильнее топнула ногой.

– Брат, это не детская перебранка! – выкрикнула она.

Третья госпожа снова встала и отмахнулась от слов Нин Юньчжао.

– Юньчжао, тебе не нужно об этом беспокоиться. Это женские дела. Вы, мужчины, в это вмешиваться не должны. Мы сами разберемся и не позволим посторонним думать, что мужчины нашей семьи помыкают собственными женщинами и детьми, – выпалила она.

Нин Юньчжао тоже поспешно встал.

– Третья тетя, это не только женские проблемы. Если все выйдет из-под контроля, дело может дойти до суда, – серьезно парировал юноша. – И это будет связано уже с Цзиньи-вэй.

Цзиньи-вэй?

Присутствующие снова были ошарашены.

– Семья Фан способна их убедить? – усмехнулась третья госпожа Нин. – Хотела бы я посмотреть, как они попытаются договориться с Цзиньи-вэй, неужели прибегнут к взятке?

– Деньги им точно не нужны, – отрезал Юньчжао. – Дело обстоит вот как: Янь-Янь запретила юной госпоже Цзюнь смеяться, в связи с чем наша семья должна потребовать от них официальных извинений за этот смех.

В этом разве была хоть капля здравого смысла?

Все пребывали в замешательстве.

– Но это не так важно. В случае чего можно все выставить простым совпадением, – добавил, глядя на них, Нин Юньчжао. – Как раз перед встречей Янь-Янь с юной госпожой Цзюнь люди Цзиньи-вэй завлекли в чайную рассказчика, чтобы тот поведал историю о свадьбе Лу Юньци с принцессой Цзюли.

Члены семьи Нин, разумеется, уже давно знали о свадьбе Лу Юньци и принцессы Цзюли и не меньше остальных были ошеломлены благосклонностью императора к командующему. Хотя они сетовали на то, как тяжело избавиться от мерзких чиновников, тема Цзиньи-вэй по-прежнему оставалась табуированной.

К всеобщему удивлению, люди Цзиньи-вэй своими действиями действительно подняли такую шумиху в Янчэне.

– Все ради того, чтобы продвинуть Лу Юньци, продемонстрировать собственную мощь, а также показать, как благосклонен к ним император и выставить все как милость самих Небес, – пояснил молодой человек.

Другими словами, когда люди Цзиньи-вэй устраивали суматоху, император делал им лишь легкий выговор и на самом деле совершенно не был недоволен их действиями.

По слухам, Лу Юньци – выходец из низких слоев общества, его отец был простым знаменосцем в Цзиньи-вэй. После его смерти Лу Юньци пошел по стопам отца и тоже вступил в ряды стражи.

Хотя Цзиньи-вэй и являлась сильной организацией, которую все боялись, далеко не каждый боец мог похвастать силой. Стражники низкого ранга не могли даже охранять улицу, не говоря уже о запугивании других людей.

Изначально Лу Юньци и должен был оставаться в низах и не выделяться из толпы, но неожиданно император обратил на него внимание и Юньци поднялся по социальной лестнице, да еще и заполучил в жены двух принцесс. Несмотря на то что статус принцесс был не очень высок, а некоторые даже старались держаться от них подальше, девушки все еще оставались принцессами.

Какое-то время жены семьи Нин выглядели рассеянно, но уже спустя мгновение пришли в себя.

– Но какая здесь взаимосвязь? – нахмурившись, спросила четвертая тетушка.

– Тогда люди Цзиньи-вэй попросили всех присутствующих ликовать от радости и поздравить молодых, – добавил Юньчжао, после чего взглянул на женщин и сестру. – Юная госпожа Цзюнь в тот момент тоже была там.

– Ну и что, что она там была? – воскликнула Юньянь. – Какое это имеет отношение к Цзиньи-вэй?

Нин Юньчжао взглянул на нее.

– Все очень просто. Она веселилась из-за того, что услышала о свадьбе принцессы и командующего Лу. А ты посмела упрекнуть ее за это, будто бы намекнула, что тебе противны известия о таком радостном событии.

От такого заявления всех охватил ужас.

– Брат, она смеялась из-за падения Ланьфан, – сказала Юньянь, вытаращив на него глаза. – О чем ты вообще?

Главная жена и невестки ничего не говорили и выглядели очень сосредоточенными.

– Сестра, ты же сама говорила, что не видела, как она ставила подножку, и находящиеся там люди тоже ничего не заметили, – спокойно продолжал Нин Юньчжао.

– То есть если Чжэньчжэнь скажет, что не делала этого, то все должны ей поверить? Ланьфан сказала, что это она повалила ее на землю, с чего бы ей врать? – Нин Юньянь снова сердито топнула ногой.

– Любой из вас мог сказать все, что угодно, – спокойно продолжил брат. – Суть в том, что вы можете сказать свою версию, но остальные выслушают и растолкуют это так, как им вздумается. К тому же в первую очередь будут вспоминать Цзиньи-вэй. А если еще и люди Цзиньи-вэй об этом вспомнят, будет не очень хорошо.

Люди Цзиньи-вэй очень мнительны, о них мало что можно было сказать.

Нин Юньянь потеряла дар речи, в ее голове творился настоящий хаос.

– Брат, я не понимаю. К чему ты клонишь? При чем тут Цзиньи-вэй?

– Потому я и сказал, что это всего лишь совпадение. То, что Цзиньи-вэй устроили переполох и заставили людей смеяться, то, что юная госпожа Цзюнь оказалась там, и то, что вы с ней встретились, – все это совпадения. Даже то, что вы начали спорить из-за смеха, – тоже совпадение.

После его слов наступила пауза.

– Вы обе знаете, почему она смеялась, но народ не в курсе. Янь-Янь, я поспрашивал у людей в Янчэне, и все ответили, что именно ее смех вызвал у тебя гнев.

Губы Юньянь дернулись в попытке что-то сказать, но Нин Юньчжао не дал ей возможности заговорить.

– Если осторожно поспрашивать, многие скажут, что юная госпожа Цзюнь смеялась из-за падения Ху Ланьфан, а о подножке никто знать не знает, – продолжил он.

Госпожа Нин поставила чашку на стол.

– Юньчжао, ты имеешь в виду, что, по возможной версии Чжэньчжэнь, она смеялась не из-за падения юной госпожи Ху, а из-за предстоящей свадьбы принцессы и Лу Юньци? – спросила она.

– И тогда, выходит, Янь-Янь своей просьбой не смеяться косвенно обругала Цзиньи-вэй за то, что они заставили людей смеяться? – удивленно подхватила третья госпожа Нин.

– Или что Янь-Янь рассердилась из-за свадьбы командующего Лу, – пробормотала четвертая невестка.

Нин Юньянь это удивило еще больше остальных.

– Что за ерунда? Я ведь не это имела в виду! Я даже не знала, что в чайном доме были люди Цзиньи-вэй. Мне плевать, какие эмоции вызывали Цзиньи-вэй у этой девчонки, – встревоженно сказала девушка.

Выражение лица четвертой тетушки изменилось.

– Юньчжао, как тебе это в голову пришло? – спросила она.

А могла ли Чжэньчжэнь сама до такого додуматься?

– Четвертая тетя, уж лучше бы до этого додумался только я. Боюсь, что, если мы отправимся в семью Фан и начнем спорить, их тоже могут посетить эти мысли. В подходящий момент они заявят, что Чжэньчжэнь смеялась из-за радостного события, а наша семья недовольна действиями Цзиньи-вэй и даже свадьбой принцессы и командующего Лу, а потому и попыталась заткнуть юную госпожу Цзюнь.

Накричала на Чжэньчжэнь из-за недовольства действиями Цзиньи-вэй и свадьбой принцессы и командующего Лу.

На этот раз побледнели не только три жены семьи Нин, но и подавленная Нин Юньянь.

Нин Юньчжао, как и прежде, спокойно взглянул на них.

– Мама, тетушки, подумайте об этом. Тут дело куда серьезней, чем ссора между двумя молодыми девушками.

Глава 46

Жизнь полна сожалений

Нин Юньянь считала, что это сущая нелепость. Две девчонки просто устроили перебранку, как тут можно было приплести недовольство императором?

– Это невозможно, – выпалила девушка.

– Это не невозможно, – Нин Юньчжао посмотрел на сестру. – Янь-Янь, разве ты не говорила, что юная госпожа Ху споткнулась из-за Цзюнь Чжэньчжэнь?

– Да, да, да, – закивала Нин Юньянь. – Так и есть.

– Поэтому и есть вероятность, что в тот момент юная госпожа Цзюнь уже подумала о том, о чем я говорю вам сейчас, – прервал ее Юньчжао, и его лицо вновь озарилось улыбкой. – Возможно, она только и ждет, что наша семья сорвется к порогу их дома.

Поэтому она и поставила подножку юной госпоже Ху, чтобы как-то аргументировать свой смех, а потом разозлила Нин Юньянь и остальных, чтобы втянуть во все это семью Нин.

– Нет, это исключено, – в испуге бросила Нин Юньянь.

Цзюнь Чжэньчжэнь? Эта дурочка?

– Янь-Янь, ты помнишь, что перед уходом сказала юная госпожа Цзюнь на глазах у многочисленной публики? – спросил Нин Юньчжао.

Из-за нескончаемых оскорблений девушка уже тогда вся пылала гневом, поэтому Юньянь совершенно не заботило, что ей там говорили. Она помнила лишь часть про официальное письмо.

Нин Юньянь ничего не ответила.

– Ты забыла, а народ Янчэна все помнит. Юная госпожа Цзюнь сказала, что ты была недовольна из-за ее смеха, поэтому она и предложила прислать ей письмо с требованием извиниться прямо на коленях, – объяснял Юньчжао. – Как видишь, она сделала акцент на том, из-за чего ты была рассержена, и сделала она это не для тебя, а для окружающих и Цзиньи-вэй.

Нин Юньянь зашевелила ртом в попытках что-то сказать, но почувствовала, как вскипал ее мозг, поэтому лишь прикусила нижнюю губу.

– Мама, тетушки, люди и так думают, что мы расстроены только из-за ее смеха. Юная госпожа Цзюнь объясняет это со своей точки зрения, мы же видим ситуацию иначе, из-за этого уже и так ходят слухи и творится какое-то безобразие, нельзя подкидывать людям еще больше пищи для размышлений, – объяснил юноша. – Даже если Цзиньи-вэй и не устроит нам в Янчэне допрос, никто не может дать гарантий, что это дело не дойдет до столицы.

Дойдет до столицы…

Выражение лица госпожи Нин было сосредоточенным.

– Вы ведь знаете, что такое Цзиньи-вэй. Они ведь способны создать проблему из ничего и вывернуть все наизнанку. Когда придет нужное время, во что эти люди превратят обычную ссору между девчонками? – его голос стал еще более глубоким. Нин Юньчжао взглянул на свою мать и горько усмехнулся. – Может, я и успел надумать себе лишнего, но, мам, подумай, если мы отправимся ругаться в семью Фан, она и юная госпожа Цзюнь вряд ли нам подчинятся. Вы точно все уверены, что они сдадутся?

Если так подумать…

Госпоже Нин внезапно вспомнились пять тысяч таэлей серебра, которые украла Чжэньчжэнь, и то, как девчонка разозлила ее разрывом помолвки до такой степени, что женщина три дня глаз сомкнуть не могла.

Она вспомнила и то, как, по словам Янь-Янь, эта мерзавка на глазах у всех сравнила Нин Юньчжао с проституткой.

– Ладно, уже нет смысла думать об этом, – она глубоко вздохнула и прикрыла глаза. – Эта негодяйка… Мы и в этот раз действовали необдуманно.

И в этот раз? Как это понимать? Неужели такое случалось и прежде?

Последней каплей стало то, что и без того уставший брат столкнулся с неприятностями, но с этим юноша уже ничего поделать не мог. Даже он в сложившейся ситуации оказался в безвыходном положении.

Нин Юньянь обхватила свое дрожащее тело руками и не смогла сдержать слез.

Нин Юньянь уснула, не прекращая плакать. Изнуренная госпожа Нин покинула комнату, а Юньчжао, находившийся снаружи, поспешно вскочил на ноги.

Госпожа увидела на столе кисть и тушь, а сам юноша держал в руках книгу. Очевидно, он не делал вид, что просто решил скоротать время.

В глазах госпожи Нин читалось удовлетворение и радость. Ее сын оставался спокойным, как гора, никакие внешние факторы не были способны поколебать его решимость.

– Ты устал после дороги, иди отдохни, – мягко промолвила она.

– Я молод и полон сил, никакая дорога не способна меня утомить, – ответил Нин Юньчжао. – Только вот… Мам, тебе нужно больше времени уделять Янь-Янь, чтобы она больше не ввязывалась в конфликты с юной госпожой Цзюнь.

Госпожа Нин слегка вздохнула:

– Она еще очень молода и вспыльчива, а особенно это проявляется в присутствии Чжэньчжэнь. Янь-Янь не смогла смириться с таким унижением.

«Янь-Янь не единственная в своем роде, кто не смог бы с этим смириться».

Нин Юньчжао видел ее насквозь. Хоть он улыбнулся, улыбка эта была не более чем проявлением уважения к родителю.

Он протянул руку, чтобы помочь маме выйти, а служанки последовали за ними на почтительном расстоянии.

– Какое же все-таки неразумное дитя, – прошептала госпожа Нин. – Ума не приложу, это наша семья в прошлом как-то провинилась или ее.

Нин Юньчжао улыбнулся.

– В таком случае ты еще сильнее должна сдерживать Янь-Янь. Пусть юная госпожа Цзюнь продолжает устраивать скандалы, а сестре этого делать не стоит. Цзюнь Чжэньчжэнь кажется, что мы у нее в долгу, этим можно аргументировать ее поступки. Однако какие могут быть мотивы у Янь-Янь?

Госпожа Нин тоже расплылась в улыбке. Верно сказано, чтобы справиться с этой девчонкой и занять выигрышные позиции, нужно было отступить.

– Как твоя сестра… – мягким голосом произнесла она, даже не скрывая своего презрения, однако на полуслове женщина замолчала и не стала договаривать фразу.

Хотя госпожа Нин понимала, что подобный человек в жизни не будет иметь с Юньчжао никаких дел, она все равно не хотела при нем этого говорить.

От таких слов вяли уши.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Раз нам известна правда, не нужно кричать с пеной у рта и пытаться таким образом что-то доказать, – она похлопала Юньчжао по руке и серьезно добавила: – Я справлюсь с Янь-Янь.

Подумав об этом, женщина все же не удержалась от, скорее, риторического вопроса:

– Как тонкий фарфор может выдержать столкновение со щебнем?

Нин Юньчжао улыбнулся и кивнул, а госпожа Нин взяла его за руку и стала расспрашивать его о путешествии в столицу. Юноша ответил на все вопросы своей матери, однако он все равно был слегка отвлеченным от реальности. Все время он не переставал думать о том, что же за человек эта юная госпожа Цзюнь?

Если бы Янь-Янь не упомянула про подножку юной госпоже Ху, он остался бы безразличен к Чжэньчжэнь. Настоящая причина того, почему он не позволил членам своей семьи отправиться к семье Фан, заключалась в том, что он не хотел устраивать с ней скандала.

Сейчас происходил важный период в карьере его дяди, поэтому юноша старался осторожничать во всем. Несмотря на то что семья Фан состояла из женщин и детей, они оставались успешными предпринимателями, которые явно были не из пугливых или робких.

Но когда Юньчжао узнал про подножку от Чжэньчжэнь, он сразу понял, что нужно обратить внимание не на семью Фан, а на саму юную госпожу Цзюнь.

Она поставила подножку юной госпоже Ху умышленно или же нет? Рассуждала ли Чжэньчжэнь так же, как и он? Что она за человек?

Однако если Чжэньчжэнь действительно пакостила намеренно, то это точно не самая приятная девушка.

Но раз это не более чем обычная перебранка между девчонками, как все до этого дошло?

Колкость? Жестокость? Злоба?

Он покачал головой и прогнал эти навязчивые мысли. Независимо от того, каким Чжэньчжэнь была человеком, к нему она уж точно не имела никакого отношения.

Ему уже было восемнадцать лет, в следующем году он собирался попытаться сдать экзамен на цзиньши.

Нин Юньчжао опустил голову, внимательно прислушиваясь к словам матери, и они медленно продолжили идти вперед.

Цзюнь Чжэньчжэнь выпрямилась около столба, развязала рукава и посмотрела на быстро приближающуюся старую госпожу Фан.

– Неужели из семьи Нин до сих пор никто не приходил? – спросила она.

Ее вопрос оставил в душе у старой госпожи неприятный осадок.

Эта девчонка в самом деле хотела, чтобы они пришли?

Женщине очень хотелось задать ей вопрос, но она снова сдержалась.

– Уже прошло семь дней. К тому же скоро наступит Новый год, так что, думаю, с этим делом покончено, – подытожила она.

Согласившись, девушка ударила по столбу.

На мгновение межу ними воцарилось молчание.

– В любом случае больше не веди себя так. Будем считать, что в этот раз нам повезло… – сморщив лицо, проговорила старушка.

Юная госпожа Цзюнь обернулась прежде, чем бабушка закончила свою речь.

– Нет, – перебила ее внучка. – Это не везение, а справедливость Небес.

При чем тут Небеса?

Старая госпожа Фан нахмурилась.

– Иначе не возникло бы такой возможности, позволяющей этим людям поступить подобным образом, – внучка серьезно посмотрела на бабушку. – Значит, на то воля Небес.

Как раз тогда люди Цзиньи-вэй отдали приказ рассказчику поведать историю из столицы. Точно ли это было просто совпадением?

«Время от времени этот ребенок пугает своими умственными способностями, а иногда ведет себя упрямо и очень наивно».

Старая госпожа Фан нахмурилась.

Чжэньчжэнь больше ничего не стала говорить, молча поклонилась и ушла.

Старушка покачала головой. Она надеялась, что теперь-то сможет вздохнуть с облегчением, но на самом деле ситуация не сдвинулась с мертвой точки. Вражда с семьей Нин никуда не делась.

Но это не так принципиально. Ненависть, на самом-то деле, зародилась уже давно, и с ней просто до сих пор не было покончено. И дело не в том, что эту проблему никак не удавалось решить. С самого начала можно было все решить, если бы не эта девчонка…

В голове старой госпожи Фан творился полный беспорядок, который ей было даже сложно описать словами. Опустив голову, она обратила внимание на столб, и ее брови тут же поднялись.

– Этот столб совсем стал шатким, – сердито бросила старуха.

Стоявшая вдали женщина сиюминутно подбежала к ней.

– Сейчас, я сейчас же все исправлю, – осторожно ответила она.

Старая госпожа Фан несколько раз бросила взгляд на столб.

– Установи еще один, – прошептала старушка. – Понятия не имею, как по нему нужно было бить, чтобы так расшатать…

Старушка посмотрела на уже достаточно далеко ушедшую девушку. Хоть зимой она и носила достаточно объемную одежду, Чжэньчжэнь совсем не выглядела в ней чрезмерно тучной, а, напротив, по-прежнему оставалась грациозной и изящной.

Юная госпожа Цзюнь с прямой спиной уверенной поступью шла вперед. Верно, Небеса и правда беспристрастны, а иначе почему ей снова позволили жить? Все ради того, чтобы ей удалось восстановить справедливость.

Жаль только, что представительницы семьи Нин так и не навестили их.

Вообще, женщины старались расправляться с делами довольно быстро. Обычная детская ссора являлась сущим пустяком, поэтому не следовало тревожить и втягивать в это мужчин.

Тогда почему они в этот раз все так тщательно обдумывают? Все три жены семьи Фан, с которыми ей довелось пообщаться, никогда бы так не поступили.

Кто же помог им все понять? Независимо от того, кто это, он точно был самой настоящей занудой.

Чжэньчжэнь подняла голову и взглянула на зимнее небо, ее дыхание походило на дым после фейерверка. Впервые на ее лице проявилось типичное девичье негодование.

Вообще, она была ненамного старше настоящей Чжэньчжэнь, но она уже однажды умерла, поэтому теперь ощущала себя дряхлой старухой.

С помощью этого инцидента Чжэньчжэнь хотелось столкнуть семью Нин с командующим Лу и использовать ее в качестве оружия против Лу Юньци. Однако с самого начала надежды на этот план было не так уж и много.

Все они являлись людьми из высшего общества, которые и так уже прошли через множество невзгод. Конечно, они все хорошенько обдумали. Девушка явно не рассчитала свои силы.

Главное теперь – не падать духом. Нужно обращать внимание на мелочи, в таком большом деле важна каждая деталь. Несмотря на то что шансы были минимальны, ее цель отнюдь не такая уж и недосягаемая.

Юная госпожа Цзюнь слегка покачала головой, стряхивая накатившее на нее легкое уныние, после чего уверенно зашагала вперед. Небеса буквально воскресили ее из мертвых, кто ж теперь мог ей противостоять?

Глава 47

Пусть Новый год принесет что-то новое

Под звуки оглушающих и бесконечных фейерверков наступил четвертый год правления Тайкан.

Празднества в семье Фан были не такими шумными, как годами ранее, поскольку многие чувствовали тревогу и беспокойство из-за предстоящей свадьбы юной госпожи Цзюнь и Фан Чэнъюя, которая была назначена на десятый день февраля.

В первый месяц после Нового года найти швею было бы проблематично, поэтому свадебное платье Чжэньчжэнь было подготовлено заранее и висело у нее в шкафу во внутренних покоях.

– Если ты чем-то недовольна, еще есть целый месяц, чтобы это исправить, – предложила госпожа Фан.

Юная госпожа Цзюнь просто взглянула на него и удовлетворительно кивнула, сказав, что все в порядке и никаких изменений не требуется. На ее лице не было ни смущения, ни радости от предстоящей свадьбы.

С самого начала все это было притворством. Госпожа Фан немного стушевалась.

Пусть даже брак и фиктивный, все делалось ради того, чтобы утаить лечение болезни и оставаться в глазах остальных женатой парой. Однако если Чэнъюй и впрямь пойдет на поправку, станет ли этот союз реальным?

– Конечно, нет, разве он может ей понравиться? Она и раньше презирала его. Если Чжэньчжэнь сможет вылечить такую болезнь, перед лицом которой все врачи оказались бессильны, она будет относиться к Чэнъюю с еще большим пренебрежением, – бросила старая госпожа Фан, сделав акцент на слове «вылечить».

Это тоже правда.

На мгновение госпожа Фан затихла.

– Матушка, вы думаете, она в самом деле способна ему помочь?

Неожиданно тон старушки растерял прежнюю твердость. В течение всего этого времени Чжэньчжэнь не сделала ничего хорошего. Она снова стала главным нарушителем спокойствия в Янчэне и, как обычно, провоцировала людей на ссоры, причем ее поведение уже переходило все границы дозволенного.

Вопреки этому позиция старой госпожи Фан изменилась. Казалось, она тоже все осознавала.

– Я уже ни в чем не уверена, – сказала свекровь.

Старушка не понимала, почему ее мнение о Чжэньчжэнь поменялось, или не понимала, способна ли ее внучка вылечить Чэнъюя? В любом случае в Новом году, наконец, все выяснится.

Больше госпожа Фан ничего не спрашивала. В связи с празднованием Нового года на ее плечах лежало огромное множество домашних дел. Немного посидев со свекровью, она отправилась к Чэнъюю.

Молодого господина отправили жить в другое место. Покои, в которых он проживал все время до этого, переделывали в комнату для новобрачных, так что вернется он туда только после того, как вступит в брак.

В нынешних покоях Чэнъюя было очень оживленно. Три сестры столпились в его комнате, играя в карты и щелкая тыквенные семечки. В том же помещении неподалеку находились их служанки, которые сидели и трапезничали. Повсюду царила новогодняя праздничная и шумная атмосфера.

Старая госпожа Фан остановила служанок и встала подле окна, чтобы понаблюдать за этим оживленным весельем.

Узнав о собственной свадьбе с Цзюнь Чжэньчжэнь, Фан Чэнъюй никак не отреагировал. Молодой господин лишь добавил, что последует приказу бабушки и своей матери, словно это были очередные указания по поводу приема лекарств. Да он вообще всегда на все соглашался и даже ничего не спрашивал. Делал он так не ради себя, а для того, чтобы им было спокойней.

Старушка взглянула на смеющихся внучек и внука и подумала о том, что, возможно, в следующем году подобного уже не увидит. Почувствовав, как у нее начали наворачиваться слезы, она развернулась и ушла.

Дом семьи Фан был по-праздничному украшен. Поскольку взрослых здесь сейчас присутствовало немного, слуги и служанки от всей души веселились. В доме стоял звонкий смех, а снаружи не прекращались звуки фейерверков.

Пока старая госпожа прогуливалась, она видела и слышала всю праздничную суматоху, однако в глубине души старушка оставалась несчастной. Когда шум внезапно утих, она обнаружила, что пришла во двор к Цзюнь Чжэньчжэнь.

«Как я здесь оказалась?»

Двор юной госпожи Цзюнь оставался таким же, как и прежде. Здесь было не такое большое количество прислуги. Несмотря на то что местность до сих пор оставалась ярко освещена, все казалось опустевшим и безлюдным.

– Чем занята юная госпожа Цзюнь? – поинтересовалась она у служанки.

Та, в свою очередь, покачала головой и ничего не ответила.

Цзюнь Чжэньчжэнь недолюбливала слуг семьи Фан, поэтому никогда не позволяла им находиться подле нее. Хоть девушка больше не кричала на них и казалась более дружелюбной, Фан Цзиньсю уверяла, что это все притворство ради того, чтобы одурачить семью, стать молодой госпожой Фан и показать свою истинную натуру, а потому все до сих пор не осмеливались приближаться к ней.

Прервав ответ служанки, старушка сама прошла внутрь. До того как она отдернула занавеску, старая госпожа обратила внимание на окно, в котором виднелась освещенная комната.

Чжэньчжэнь расположилась на кане в новогоднем наряде, рукой подпирая подбородок. Девушка сосредоточенно смотрела на что-то перед собой. Яркие огни переливались в помещении, создавая атмосферу безмятежности и уюта.

При виде Чжэньчжэнь на душе становилось спокойней… Как забавно. Госпожа Фан посмеялась сама над собой и, слегка помедлив, вошла.

В комнате находилось только два человека. Лю-эр тоже была в новом платье, она сидела напротив света и, будучи явно в приподнятом настроении, разыгрывала театр теней.

Несмотря на то что здесь было довольно тихо, старушка не чувствовала опустошения. Это, наоборот, походило на умиротворение, похожее на выражение лица ее внучки.

– Бабушка, вы здесь, – промолвила девушка, слезая с кана.

Лю-эр с неохотой опустила руки, в которых держала фигурки для театра теней.

– Развлекаешься? – не глядя на внучку, спросила бабушка. Она уже села на кан и смотрела на доску для облавных шашек, стоявшую перед Чжэньчжэнь.

Сверкающие черно-белые шашки находились в хаотичном порядке.

– Играешь в вэйци? – спросила она.

Юная госпожа Цзюнь махнула своей служанке рукой, и Лю-эр, не обращая ни на что внимания, ушла разыгрывать сценки в одиночку. Это Чжэньчжэнь сделала ей такой подарок и объяснила, как с ним забавляться, так что она отлично могла провести время одна.

Цзюнь Чжэньчжэнь кивнула, взяла черную шашку и положила ее на доску. Старушка обратила внимание, что белые, у которых до этого момента было явное превосходство, оказались в затруднительном положении.

Во времена ее молодости семья старой госпожи была достаточно состоятельной. Несмотря на то что они были купцами, девочек, как и в семьях чиновников, также обучали игре на цитре, каллиграфии, живописи и вэйци. Но, поскольку у старших почти никогда не доходили руки до занятий с ней, уровень ее навыков был достаточно низким. Приглашенные учителя тоже особо не старались, так что ее знания были поверхностными. После замужества у нее уже не осталось времени на подобного рода занятия, так что она их забросила.

После смерти мужа старая госпожа Фан занялась семейным делом. Ей не раз доводилось слышать от других, как эти четыре искусства влияют на характер человека. Старушка снова взялась за них, однако они так и не нашли отклик в ее душе. Именно поэтому она оцепенела, увидев доску для облавных шашек.

Старая госпожа молча смотрела на нее, а внучка, так ничего и не ответив, взяла белую шашку в руки.

Комната вновь погрузилась в тишину, одна лишь Лю-эр время от времени разговаривала сама с собой и хихикала. Спустя примерно четверть часа юная госпожа Цзюнь сделала финальный ход черными, который определил исход игры.

– На этот раз белые проиграли, – вздохнула Чжэньчжэнь.

Старая госпожа Фан не удержалась от смеха:

– Победа или проигрыш зависели здесь только от тебя.

Цзюнь Чжэньчжэнь снова вздохнула:

– Вот бы и в жизни так.

В самом деле, как ребенок. Однако в этот раз ее слова не вызывали неприязни, а, скорее, заставляли почувствовать облегчение.

Старая госпожа Фан усмехнулась.

– Юйсю тоже умеет играть в вэйци, позволь ей с тобой сыграть, – предложила она.

Разве играть в вэйци в одиночку не так же бессмысленно, как играть левой и правой руками?

Весьма печально, что Чжэньчжэнь не общалась дома со своими сестрами. Хорошо еще, что более-менее ладила с Юйсю после нескольких совместных прогулок по городу. В данном случае «ладила» означало «не вступала в ссору и не устраивала драк».

– Не стоит, я привыкла играть одна, – с улыбкой ответила внучка.

Неужели в Фунине с ней никто не играл? Впрочем, у девчушки был очень дурной характер, поэтому она ни у кого не вызывала симпатии. Вполне очевидно, что Чжэньчжэнь просто не нравились попадавшиеся ей люди, поэтому она и играла сама с собой.

Старая госпожа Фан больше ничего не говорила.

Лю-эр, все это время возившаяся со своими фигурками, озадаченно взглянула на них. Прежде в канун Нового года девушки никогда не развлекались в одиночку. В Фунине их повсюду окружали люди: от мелких чиновников до молодых девушек из очень уважаемых семей.

Однако юная госпожа Цзюнь дала такой ответ только потому, что хотела одурачить семью Фан. Вероятно, это было для того, чтобы показаться несчастной, а потому развернувшаяся Лю-эр сделала вид, что ничего не поняла.

В безмолвствующую комнату вернулось спокойствие, которое совершенно не вызывало чувства опустошения и одиночества.

Старая госпожа Фан помолчала с минуту, затем встала и попрощалась, а Чжэньчжэнь проводила ее до дверного проема.

– Что она здесь забыла? Просто пришла посмотреть, как вы играете? – спросила Лю-эр.

– Вероятно, так и есть, – ответила девушка.

– Видимо, ей заняться больше нечем, – буркнула служанка.

Глава 48

Желания молодого господина

Ох уж эта Лю-эр!

Юная госпожа Цзюнь прыснула и посмотрела на бабушку, только что исчезнувшую за дверью.

– Жалкое зрелище, – сказала она.

Ни одного сына, зато куча внучек. Невестка ее почитала и уважала, прямо настоящая семейная гармония. Она обладала несметными богатствами и всегда держала свое слово. Если бы старая госпожа услышала, как эта сирота без гроша за душой назвала ее жалкой, то точно не поняла бы, смеяться ей или плакать.

Лю-эр одобрительно кивнула.

– Иногда мне кажется, что самый жалкий человек на свете – это я, однако, если так подумать, на самом деле в мире полно жалких людей, – промолвила Чжэньчжэнь и вернулась в дом. – Раз уж все вокруг страдают, то и наши страдания можно считать пустяковыми.

Лю-эр вроде поняла ее, а вроде и нет.

– Юная госпожа верно говорит, – служанка снова серьезно закивала.

Да, она в любом случае права.

Цзюнь Чжэньчжэнь коснулась головы Лю-эр и спросила:

– Понравились фигурки для театра теней? Научилась играть?

Лю-эр с бурным восторгом согласилась.

– Это очень весело! Юная госпожа, я сделаю сценку для вас, – сказала она и тут же впала в уныние. – Правда, только… Я никогда не видела театра теней и не знаю, как правильно все делать.

– Во время Праздника фонарей где-то, несомненно, его покажут, можем сходить посмотреть, – предложила девушка.

– Можно, можно? – радостно спросила Лю-эр.

– Конечно, можно.

С некоторыми вещами уже было не под силу справиться, однако позволить служанке посмотреть на театр теней не было уж такой большой проблемой.

Как раз в тот момент, когда Цзюнь Чжэньчжэнь решила отправиться в город на праздник, к старой госпоже Фан обратились с аналогичной просьбой.

– Хочешь отправиться посмотреть на фонари? – удивленно спросила она, глядя на молодого господина в инвалидном кресле.

Фан Чэнъюй кивнул.

– Помню, как видел их однажды, будучи совсем ребенком, – с мягкой улыбкой ответил он. – Думаю, в этом году мое состояние вполне позволяет, поэтому я хочу снова их увидеть.

Возможно, сейчас как раз самое подходящее время. К тому же молодой господин редко о чем-то просил.

После того как Чэнъюй заболел в пятилетнем возрасте, он принимал несметное количество лекарств и соблюдал строгую диету. Но разве мог ребенок вынести соблазн и желание вкусно покушать, когда в мире существовало столько лакомств?

Однако как семья Фан могла осмелиться дать ему такую еду и постоянно ее не прятать, если Фан Чэнъюй из-за своей ненасытности впадал в неистовство? Заметив однажды, как слуга ел пирожное и уронил его на землю, Чэнъюй вылез из кровати, подобрал его и съел. Вошедшая госпожа Фан увидела эту картину, не смогла сдержать слез и упала в обморок, после чего почти три дня провела в постели.

С тех пор Чэнъюй старался никого не нагружать своими просьбами. Бабушка и мама вольны давать ему есть только то, что посчитают нужным, и позволять ему делать все, что потребуется.

Изолированный от внешнего мира, он почти девять лет не выходил из дома, и уж тем более не видел фонарей. А все потому, что Чэнъюй не хотел вызвать беспокойства у членов своей семьи, оттого ни о чем и не просил, лишь бы они оставались спокойны.

Но все же молодой господин тоже отдельная личность, а как у человека могли отсутствовать желания и увлечения? После стольких лет жизни под давлением, возможно, это был последний шанс сделать что-то по собственной воле.

У старой госпожи Фан защипало глаза.

– Хорошо, – даже не задумываясь, ответила старушка. – Наша семья каждый год украшает улицу города, а в этот раз мы украсим еще больше.

Когда ее голос затих, Фан Цзиньсю немедленно захлопала в ладоши.

– Отлично, отлично! – девушка немного переборщила с эмоциями, но затем тут же помрачнела. – Но разве это не значит, что нам придется сделать еще больше фонариков, чем обычно?

Похоже, Юньсю боялась, что Чэнъюй понятия не имел, о чем шла речь.

– Наша семья каждый год делает фонарики своими руками, – объяснила она ему с улыбкой.

Сначала это было своего рода развлечением, но впоследствии они вкладывали в это свои желания и молили о счастье.

Чэнъюй, конечно же, никогда не делал ничего подобного. Молодой господин улыбнулся и кивнул.

– Знаю, в этот раз и я хочу попробовать, – заявил он.

– Тогда у нас получится еще больше фонариков, это прекрасно! – внезапно бросила Юйсю.

До праздника оставалось ни много ни мало десять дней, большую часть фонариков они уже изготовили. Даже если им придется украсить еще одну улицу, причем неважно, сколько это могло стоить, существовала одна проблема. Заключалась она в том, что все хотели принять участие в создании еще нескольких фонарей, и, хотя все материалы давно приготовлены, это требовало времени и усилий.

Присутствующие немного озадаченно посмотрели на нее.

– Так что нам не нужно делать уроки, можно просто продолжить делать фонарики и веселиться, – сказала Фан Юйсю.

Все резко рассмеялись. Несмотря на то что старая госпожа Фан тоже улыбалась, сердце ее было переполнено горечью.

По правде говоря, у внучек совсем не было времени на развлечения. Каждый их день проходил в напряжении, всегда и везде они готовились нести тяжкое бремя своей семьи.

– Мечтать не вредно, – она намеренно произнесла это с каменным лицом. – Это не должно мешать вашим занятиям.

Сказав это, она взглянула на служанку и махнула рукой.

– Итак, все члены семьи будут делать фонари. В этом году Янчэн будет украшен нашей семьей. Тот, кто постарается лучше остальных, займет первое место и получит в награду тысячу таэлей серебра.

Только она произнесла эти слова, вся прислуга тут же засуетилась.

Целая тысяча таэлей!

В прошлом на этом празднике тоже выбирали лучший фонарь, но это было не более чем обычной забавой. В этот раз семья Фан готова была предоставить награду в размере тысячи таэлей. Прежде в Янчэне никогда такого не было.

Госпожа Фан мигом примчалась, услышав новости:

– Матушка, как-то это неправильно…

Госпожа Фан никогда ей не возражала в присутствии такого количества людей. Все в комнате замолчали, и прислуга поспешно вывела молодых служанок наружу.

– У Чэнъюя скоро свадьба, а на фестивале будет огромное количество народа. Опасно ему выходить на улицу, – озабоченно прощебетала невестка.

– Матушка, мы можем направить туда больше людей для охраны улиц, – поспешно бросила Цзиньсю.

Направить больше людей? Да они даже понятия не имели, кто их враг, а уж тем более как от него защищаться. Разве от такой охраны будет какой-то толк?

Госпожа Фан молча посмотрела на нее и снова перевела жалобный взгляд на свекровь. Сомнений не было – старушка подумала о том же и мгновенно помрачнела.

Фан Чэнъюй заулыбался, когда увидел это.

– Я просто сказал это, не подумав. Мы каждый год украшаем наш дом фонариками. Они ведь точно такие же, как и снаружи.

Фан Цзиньсю с тревогой вытаращила на него глаза, а Фан Юньсю и Фан Юйсю с мольбой посмотрели на бабушку.

На лице старой госпожи Фан отражался огромный спектр эмоций.

– Пойди, спроси у Чжэньчжэнь, – неожиданно сказала старушка.

Фан Цзиньсю и остальные впали в ступор.

В смысле? С какой стати старой госпоже требовалось разрешение этой девчонки? Это шутка?

Очевидно, это не было шуткой и массовыми слуховыми галлюцинациями, потому что госпожа Фан незамедлительно дала ответ.

– Хорошо, я схожу к ней и спрошу, – ответила она. Брови ее, к удивлению, были расслаблены. Женщина не стала дожидаться, пока к кому-нибудь вернется дар речи, поэтому развернулась и поспешно удалилась.

Фан Цзиньсю с Юйсю и Юньсю вытаращили глаза и раскрыли свои рты. По сравнению с испуганными сестрами, Фан Чэнъюй все еще оставался спокойным, однако в его глазах промелькнула насмешка. Он сразу же опустил взгляд и прикрыл глаза.

Чжэньчжэнь максимально спокойно, без какого-то самодовольства, выслушала рассказ госпожи Фан о том, какое решение приняла старушка.

– Конечно, можно, – серьезно подумав, ответила девушка.

– Но что, если кто-то воспользуется возможностью и захочет причинить Чэнъюю вред… – обеспокоенно протараторила госпожа Фан.

Даже если девчушка была способна вывести из него яд, все будет напрасно, если он умрет раньше времени.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась:

– Тетя, вы так не волнуйтесь. В глазах всех остальных людей он уже покойник, они вообще не придадут этому никакого значения. Они знают, что все ваши усилия бесполезны и он едва ли дотянет до осени. Для них наше веселье будет больше походить на то, что семья уже в отчаянии.

Эти слова должны были ее утешить? Звучали они поистине неприятно.

Госпожа Фан начала потихоньку мрачнеть.

Глава 49

Беспокойства молодой девушки

Чжэньчжэнь не придала никакого значения недовольству тетушки и мягко продолжила свои разъяснения.

– Поэтому что со свадьбой, что с Праздником фонарей вы можете поступать как угодно. Хорошее времяпрепровождение пойдет только на пользу. Это еще больше снизит их бдительность, потому что они воспримут все как ваше последнее веселье, – подытожила она.

Госпожа Фан уже не горела желанием продолжать разговор об этом.

– Выходит, тело Чэнъюя сможет это выдержать? – вновь спросила она.

– С этого момента он будет принимать лекарства, которые я ему пропишу, так что он без проблем сможет посетить Праздник фонарей, – ответила девушка.

Уже сейчас начнет принимать лекарства?

По словам юной госпожи Цзюнь, все лекарства уже закуплены и находились дома на складе. Внешне они особо ничем не отличались от остальных, к тому же Чжэньчжэнь до сих пор не давала никаких дальнейших инструкций по лечению Чэнъюя.

Значит, выведение токсинов из его организма должно было вот-вот начаться.

Госпожа Фан, чувствуя, как учащенно забилось ее сердце, сжала руки в кулаки. На самом деле невестка уже даже больше свекрови начинала верить в то, что Чжэньчжэнь способна вылечить ее сына. Возможно, она просто хваталась за соломинку, но потерявшие надежду люди даже это готовы принять как гарантию на спасение.

Женщина ушла в полном смятении, а Лю-эр радостно подпрыгнула.

– Юная госпожа, мы сможем пойти посмотреть на фонари, – восторженно сказала служанка. – На Праздник середины осени они были такими красивыми! Говорят, на Праздник фонарей они должны быть еще прекрасней.

Чжэньчжэнь начала рыться в своих воспоминаниях: юная госпожа Цзюнь там действительно выглядела счастливой, но вовсе не из-за фонарей, а потому, что увидела Нин Юньчжао.

Красивыми были фонарики или нет, ей было все равно. И сейчас для нее это не имело никакого значения. Больше всего девушку интересовало кое-что другое…

– Оказывается, на фестивале проводятся всякого рода игры с призами, – сказала она.

Лю-эр кивнула.

– Верно, но там их будет не так много. Я слышала от других, что на третий день третьего месяца в башне Цзиньюнь можно будет попытать удачу, – прощебетала она и понизила голос: – В этот день он превращается чуть ли не в самый настоящий игорный дом.

Третий день третьего месяца, башня Цзиньюнь?

В то время Чжэньчжэнь не приезжала в Янчэн, поэтому у девушки не было воспоминаний на этот счет. Скорей всего, Лю-эр узнала об этом в разговоре с другими служанками. В то время юная госпожа Цзюнь была всецело поглощена браком с семьей Нин, иное ее не заботило.

– Жаль, что я не умею делать фонари, – добавила девушка.

– Вы хотите ту тысячу таэлей, обещанную старой госпожой Фан? – промолвила Лю-эр и уставилась на нее.

Да уж, похоже, юной госпоже очень сильно полюбились деньги…

– Но зачем? Это же деньги семьи Фан, вы можете просто у них попросить, раз так хочется, – поспешно напомнила она.

Естественно, в какой-то степени деньги семьи Фан принадлежали и им. Лю-эр считала это чем-то само собой разумеющимся. Если бы внучка попросила у бабушки денег, смогла бы та отказать? Это было бы слишком жестоко и бесчеловечно.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась. Она считала, что уже победила.

– Я хочу получить награду от других, – заявила девушка.

Лю-эр не понимала:

– И как же? – спросила она.

Юная госпожа Цзюнь, тем не менее, больше ничего не говорила.

– Дай мне еще время подумать над этим, не переживай.

Не став разочаровывать трех сестер, бабушка все же разрешила Фан Чэнъюю отправиться с ними любоваться фонариками. Новость должна была всех обрадовать, но в итоге девушки пришли в замешательство, услышав об этом.

– Я подробно обо всем расспросила, матушка, в самом деле, спросила разрешения у Чжэньчжэнь, и та дала свое согласие, – сказала Фан Юньсю.

Фан Цзиньсю дважды хлопнула по столу.

– Что вообще происходит? С какой стати Цзюнь Чжэньчжэнь теперь принимает решения за нашу семью?

– Она сказала, что с телом Чэнъюя все в порядке и именно поэтому он может отправиться на фестиваль, – горько усмехнулась Фан Юньсю. – Как вам уже известно, бабушка и матушка поверили в ее слова о том, что она может вылечить брата. Конечно же, они не могли не спросить у нее разрешения.

Фан Цзиньсю снова ударила по столу.

– Что это за дела такие? – повторила она.

После удара девушка с минуту подумала и подняла голову.

– Вторая сестра, а ты что скажешь?

Фан Юйсю молчала с того самого момента, когда бабушка решила спросить разрешения у Чжэньчжэнь, после чего госпожа Фан в самом деле так и поступила. Когда Цзиньсю внезапно обратилась к ней, она подняла взгляд и ответила:

– Вопреки обещаниям Нин Юньянь, семья Нин не пришла к нам выяснять отношения.

Фан Юньсю и Фан Цзиньсю от ее слов впали в ступор, прежде чем призадумались над сказанным.

Чуть ранее Юйсю рассказала сестрам о том, что после оскорблений Чжэньчжэнь в адрес Нин Юньчжао его сестра, Нин Юньянь, пришла в бешенство и пригрозила прийти прямо к ним в дом и потребовать извинений.

Однако с тех самых пор никто к ним не приходил.

– А все потому, что члены семьи Нин не опускают себя до ее уровня, – добавила Цзиньсю. – Если они полезут к ней, разве это не будет унижением для них самих?

Это тоже имело смысл.

Фан Юйсю ненадолго замолчала.

– И девушки семьи Нин больше не появлялись в Янчэне, – снова шепотом добавила она.

Причем не только из семьи Нин. Одновременно с ними как сквозь землю провалились девушки из семей Цзо и Ху, да и вообще со всего Янчэна. Юйсю больше ни разу не встречала их с того самого момента, как спустя пару дней после происшествия повторно выходила с Чжэньчжэнь в город.

Без этих девушек город казался полупустым.

– Просто не хотят с ней связываться, – с усмешкой пояснила Цзиньсю.

В самом деле?

– Разве не так? А что еще это может быть? – спросила Фан Цзиньсю.

Фан Юйсю ничего не ответила и призадумалась.

Ей казалось, что все не только из-за обещания Чжэньчжэнь вылечить Чэнъюя, и семья Нин не просто из-за страха унижения сдержала Юньянь с ее угрозами.

Как бы сестры ни чувствовали себя паршиво, старая госпожа хотела, чтобы фонарики делали все, а также она назначила приз в размере тысячи таэлей победителю за лучший фонарь.

Как и говорила Чжэньчжэнь, народ, разузнав о столь щедрой награде, начал думать о том, что свадьба с паралитиком задумана исключительно ради отвода несчастья.

– Просто деньги на ветер. Все равно их род обречен на вымирание, – так говорили все.

В прошлом помимо местных органов власти за организацию фонарей на праздник отвечали и предприниматели. Мастера по созданию фонариков оплату за свою работу получали именно от них, а теперь семья Фан пообещала еще и дополнительный выигрыш. Помимо своего основного заработка у мастеров появился шанс получить намного больше денег. К тому же выиграть у лидирующей семьи было бы очень почетно, поэтому таким раскладом все были довольны.

В результате и остальные купцы, и местные органы власти присоединились к общему веселью. Также были организованы другие конкурсы с призами, и весь Янчэн моментально оживился.

Поскольку шансы на победу были у всех, с позволения старой госпожи Фан даже слуги стали активно заниматься фонариками, и по сравнению с Новым годом атмосфера в доме была еще более праздничной.

Помимо сестер Фан, Чжэньчжэнь тоже решила поучаствовать в изготовлении фонарей.

– Не стоит делать это дома, сходи лучше в лавку с фонарями, – сказала госпожа Фан.

Старой госпоже Фан сообщили, что Чжэньчжэнь собиралась начать лечение Чэнъюя. На данный момент все ее мысли были заняты только этим. К тому же лавка с фонарями принадлежала их семье, поэтому старушка не беспокоилась за то, что ее внучка могла столкнуться там с девушками из других семей, и со спокойной душой отпустила ее.

Осознав это, Цзиньсю скривила недовольную гримасу.

– Она просто решила показать себя, – бросила она, подмигивая сестрам. – Ведь десятый молодой господин Нин вернулся.

Фан Юньсю закончила отрезать красную ткань для фонариков.

– Но она так сильно унизила его, после такого он вряд ли стал бы приезжать в Янчэн любоваться фонарями, – предположила она.

Сравнение десятого молодого господина с проституткой, конечно, было беспрецедентным случаем. Злился ли кто-то из-за этих слов или же воспринимал, как что-то забавное, фраза Чжэньчжэнь стремительно продолжала передаваться из уст в уста по всему городу. При таком раскладе Нин Юньчжао точно бы не сунулся в город.

Фан Цзиньсю улыбнулась.

– Ах, даже если она не увидит его, кто ж знает, жалеет она вообще о сказанном или нет? – сказала она, покачивая головой. – Может, она надеется, что он придет и лично выскажет ей все? Да разве на свете есть кто-то более бесстыжий, чем Чжэньчжэнь?

«Она ведь не ради этого оскорбила его?»

Юйсю подумала о том, что члены семьи Нин теперь избегали Янчэн. Вдобавок ко всему даже слухи о вымогательстве денег куда-то испарились.

– Какой фонарик сделала Чжэньчжэнь? – отойдя от темы, поинтересовалась девушка.

Фан Цзиньсю тоже было немного любопытно, поэтому она отправила служанок все разузнать, и спустя какое-то время они вернулись.

– Говорят, он очень большой, причем прежде такого фонаря никто никогда не видел, – ответила служанка.

Очень большой.

Фан Цзиньсю скривила губы.

– Хочет выделиться, – бросила она, поглядывая на фонарь в своих руках.

Маленький фонарик в форме лотоса, собственноручно вырезанная красная ткань, а также рисунок в виде Гуаньинь [31]. Из года в год Цзиньсю наполняла свои фонарики молитвами и надеждами о том, чтобы смерть обошла Чэнъюя стороной и он продолжал жить дальше, пусть даже парализованным. Главное, чтобы оставался жив.

Когда девушка подумала об этом, ей стало очень больно. Больше у нее не было настроения продолжать разговор, поэтому она опустила голову и продолжила делать фонарик.

Параллельно с этим Чжэньчжэнь тоже кропотливо работала над своим. Точнее, она смотрела, как он делался. Но, независимо от того, наблюдала девушка или делала сама, погрузилась она в этот процесс с головой.

Глава 50

Радость и тоска во время любования фонарями

Эта мастерская для изготовления фонарей была куплена семьей Фан. Всего лишь обычная мастерская, а не лавка для продажи.

Семья Фан отличалась от остальных дельцов, которые, разбогатев, как правило, расширяли сферу своего влияния. Она продолжала лишь управлять денежными лавками и время от времени приобретала земельную собственность.

Эта мастерская походила на подобную покупку. Изредка ее открывали, причем исключительно при необходимости создать фонари в больших количествах. Рабочих нанимали лишь на короткий промежуток времени. Разумеется, семья Фан рассматривала только первоклассных мастеров.

Однако теперь эти первоклассные мастера начали сомневаться в своих способностях после того, как юная госпожа Цзюнь попросила их изготовить фонарь по ее рисунку.

– Надеюсь, это не проблема? – спросила Чжэньчжэнь.

Находившийся с ними управляющий Гао слегка занервничал.

Эта юная госпожа Цзюнь сейчас рассердится…

Поскольку Цзюнь Чжэньчжэнь сообщила тетушке о намерении изготовить фонарик и отправиться в мастерскую, госпожа Фан посчитала неуместным отправлять с ней Фан Юйсю даже туда, поэтому женщина вызвала управляющего Гао.

Во-первых, Чжэньчжэнь уже с ним знакома, а во‐вторых, в прошлый раз управляющий Гао доложил старой госпоже Фан о том, что девушка интересовалась делами из столицы.

Оставляя ее под зорким наблюдением управляющего, старушка могла быть спокойна. В конце концов, окончательно она своей внучке еще не доверяла, да и возражать Чжэньчжэнь не стала, сразу согласившись на его сопровождение. Возможно, ей просто было все равно.

Все члены семьи Фан, включая слуг, делали достаточно небольшие фонарики. Материалы были готовы и для Чжэньчжэнь, однако девушка настояла на мастерской и предоставила ремесленникам весьма причудливый эскиз своей задумки.

Исходя из прошлого, юная госпожа Цзюнь всегда желала быть в центре внимания и выставляла себя напоказ. Неудивительно, что она хотела и на этом фестивале одержать верх над всеми.

Теперь мастера попали в затруднительное положение. Чжэньчжэнь определенно будет недовольна.

Управляющий Гао осторожно взглянул на девушку, но не заметил никаких признаков раздражения: Чжэньчжэнь по-прежнему оставалась спокойной.

– Мои объяснения недостаточно понятны? – тихо спросила она. – Просто я вообще не разбираюсь в изготовлении фонариков и не знаю, возможно ли реализовать мою задумку. Если что-то не так, просто скажите мне, и мы вместе подумаем над тем, что можно с этим сделать.

Управляющий Гао окинул взглядом мастеров. Ранее он уже говорил о спокойствии юной госпожи и о том, что при ее умении набираться терпения она без каких-либо проблем находила нужные ей ответы.

Ласковая манера речи девушки все же успокоила мастеров.

– Мы все поняли, – подал голос пожилой мастер с покрасневшим лицом. – Проблема не в том, что мы не сможем это сделать, а в том, что по итогу это может выглядеть не так привлекательно…

Управляющий Гао взглянул на находившийся рядом с ним чертеж. Хотя он не мастер и к фонарям довольно равнодушен, даже ему набросок Чжэньчжэнь показался не самым симпатичным. Но, поскольку девушка рисовала его явно с большим воодушевлением, он не мог сказать ей это прямо в лицо.

Неважно, насколько Чжэньчжэнь была к ним добра, она определенно останется недовольна, если ее не похвалят. Эти мастера были слишком уж прямолинейными.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась, и ее лицо стало выглядеть более расслабленным.

– Ах, ну раз дело только в этом, то не беспокойтесь, – бросила она. – Красота не так уж и важна.

Это привело всех в ступор.

Разве фонарь нужен не для красоты? Что она тогда здесь забыла? Собралась его делать исключительно ради освещения?

Какая странная юная госпожа…

Когда она это сказала, у мастеров более не осталось возражений и они принялись за работу, а управляющий Гао сопроводил Чжэньчжэнь в ее покои. Когда она уже стояла у порога, мужчина о чем-то призадумался, достал свиток и протянул его девушке.

– В прошлый раз вы спрашивали у меня о чем-нибудь интересном из столицы. Вообще, я мало знаю чего-то подобного, но кое-какая любопытная вещица у меня все же есть. Многие, кто сейчас ездят в столицу, покупают ее, – сказал он с улыбкой.

Что-то интересное из столицы?

Юная госпожа Цзюнь приняла протянутый ей свиток и развернула его. Лю-эр тоже поспешно приблизилась и от увиденного не смогла сдержать удивления.

– Что это? – спросила служанка.

– Карта столицы, – ответила Чжэньчжэнь.

Управляющий Гао в изумлении захлопнул свой рот, чуть было не произнеся чье-то имя.

– О, юная госпожа тоже в курсе, – улыбнулся он. – Я увидел, как кто-то продавал это на почтовой станции, и решил взять один экземпляр.

Чжэньчжэнь взглянула на карту.

Рисунок был не самым аккуратным, однако на нем были отмечены все места, где можно поесть и повеселиться, и более того, отмечены даже все уборные. Для того, кто впервые приезжал в столицу, эта схема оказалась бы очень полезной.

Неизвестно, кто первым ее создал, но распространилась она повсеместно, и ее экземпляры попадали в руки каждого. Впоследствии карта дошла и до императора, который от увиденного пришел в ярость. Эта схема показывала всю столицу в мельчайших подробностях. Попади она в руки к цзиньцам, они могли устроить шпионаж, а это уже было катастрофично.

Вскоре был отдан приказ о массовом обыске.

А вообще этот образец карты полностью отличался от предыдущего, поскольку на ней не было никаких сведений о расположении военных для обороны столицы. Максимум места для развлечений, что могло лишь привлечь туда гостей.

Тогда она тоже видела ее, но в ней не было никакой необходимости, поскольку девушка сама могла отправиться куда угодно. Однако неожиданно она умерла, даже не успев побывать во многих местах. Теперь же добраться до них было не так-то просто.

Чжэньчжэнь протянула руку и прошлась пальцами по каждой отметке.

– Значит, она продавалась на почтовой станции, – повторила она.

В самом деле, очень подходящее место. Неудивительно, что столичный обыск дотуда не добрался.

– Именно так. Цена оказалась невысокой, да и понятия не имею, кто это мог придумать. Может, карта и выглядит неказистой, но, думается мне, на этом можно заработать немало денег, – улыбнулся управляющий Гао.

После этих слов ему стало немного неловко. При любом упоминании торговли речь всегда заходила о деньгах, а это то, что юная госпожа Цзюнь ненавидела больше всего.

– Однако более важно то, что кто-то обратил внимание на спрос данного товара и уцепился за появившуюся возможность. Этот человек определенно очень умен, – поспешно добавил он.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась и кивнула.

Она согласилась со способностью зарабатывать деньги или же с одаренностью того человека? Управляющий Гао не мог не подумать об этом, однако не стал ничего спрашивать.

После того как мастера в спешке начали свою работу, указания им более не требовались, так что юная госпожа Цзюнь перестала каждый день покидать свои покои. К двенадцатому числу фонарь был закончен, она последний раз взглянула на него и одобрительно кивнула. Ее фонарик, как и все остальные, был накрыт тканью до самого фестиваля.

Управляющий Гао свою задачу выполнил, юная госпожа Цзюнь ни разу у него не спрашивала о столице, словно ее и раньше это никогда не интересовало.

До Праздника фонарей оставалось всего три дня. Фан Чэнъюй взглянул на принесенное ему лекарство и на мгновение замолчал. Он принимал его уже три дня. Хотя ему и до этого доводилось пробовать диковинные отвары, лекарство, что ему приходилось пить сейчас, было поистине самым отвратительным.

Зато довольная мама стояла рядом и весьма радостно вздыхала:

– После приема этого лекарства ты сможешь отправиться на фестиваль.

Лекарство, прописанное той девчонкой.

Фан Чэнъюй в душе заулыбался.

Сначала бабушка и мама спрашивали у нее разрешения на то, чтобы он отправился на фестиваль, а теперь они не побоялись давать ему прописанные Чжэньчжэнь отвары. Они уже с ума сходили из-за его болезни.

Как прискорбно.

Он взял чашу с лекарством и одним глотком иссушил ее, позволив жгучему горло отвару распространиться по всему телу.

– Видишь, у тебя есть силы самостоятельно брать в руки чашу. Лекарство действительно очень эффективно, – радостно воскликнула госпожа Фан. – Чэнъюй, теперь мы сможем вместе отправиться на праздник любоваться фонарями.

Фан Чэнъюй больше не желал смотреть на фонарики и даже успел пожалеть о своей просьбе.

Что в них такого прекрасного? Все равно после смерти все воспоминания исчезнут.

Глава 51

Взгляды, прикованные к болезненному лику

Находившаяся в Бэйлю Нин Юньянь очень хотела пойти полюбоваться фонарями в Янчэне, но она не могла. Это ее невероятно раздражало.

– Но ведь фонари в нашем городе тоже прекрасны, зачем тебе тащиться в такой далекий и морозный Янчэн? – ласково промолвила госпожа Нин, поглаживая свою дочь по голове.

Нин Юньянь обернулась:

– Я просто не могу смириться с такой несправедливостью.

Все члены семьи Нин отклонили приглашения своих родственников и друзей посетить Янчэн на Праздник фонарей. К тому же новость о том, что семья Фан пообещала тысячу таэлей за лучший фонарик, уже давно дошла и до них.

Госпожа Нин улыбнулась, но взгляд ее оставался холодным:

– Зачем утруждать себя борьбой с этим насекомым? Твой брат прав. Пока следует отступить, пусть все увидят их легкомыслие. А что касается наказания, то всему свое время, не будем торопить события.

Когда Нин Юньянь услышала про мнение брата, ее пыл тут же поубавился. Времени еще много, у Юньчжао точно будет возможность выместить на Чжэньчжэнь весь свой гнев. Порызмыслив об этом, девушка послушно кивнула.

– А что насчет брата? Он пойдет с нами в город смотреть на фонарики? – вновь спросила она.

Госпожа Нин покачала головой:

– Юньчжао встретился со своими соучениками и отправился повидать учителя. Он не успеет вернуться к фестивалю.

Во время Нового года родственники и друзья всегда друг друга навещали. К тому же вернулась вся семья второго дяди, так что их дом был полон гостей. Однако Нин Юньчжао старался всех избегать и уехал. Разумеется, поступил он так из-за того, что его сравнили с популярной столичной проституткой.

Более того, весть распространилась уже за пределами Янчэна, и Бэйлю не стал исключением. Должно быть, родственники и друзья семьи Нин успели обо всем узнать.

Нин Юньянь склонила голову и свирепо сжала свой носовой платок.

Цзюнь Чжэньчжэнь, времени пока полно. Вот увидишь, ты у меня еще попляшешь.

Не успели оглянуться, как наступил Праздник фонарей. Все три сестры Фан переоделись в новенькие одежды. Выходя наружу, они окружили Фан Чэнъюя, которого тоже принарядили в новый наряд и закутали в толстое зимнее пальто.

Госпожа Фан все еще беспокоилась и пихнула ему грелку для рук в придачу.

– Мама, одна у него уже есть, да и под ногами тоже, к тому же в повозке есть небольшая печка, – сказала Фан Цзиньсю.

– Вечером будет прохладней, – бросила госпожа Фан, неоднократно щупая Чэнъюя за руки. Почувствовав тепло, она слегка успокоилась.

Не стоило забывать, что Чэнъюй отличался от всех остальных. Его меридианы были повреждены, а также нарушено кровообращение. По сравнению с другими людьми его нужно было еще сильнее беречь от холода.

Вслух об этом, разумеется, не говорили.

Фан Чэнъюй улыбнулся и просто доверился своей матери.

– Слишком далеко мы не пойдем, останемся вблизи дома и не будем сворачивать с улицы, – заявила старая госпожа Фан.

Раньше семья Фан подготавливала фонари только для самого известного места Янчэна – Храмовой улицы бога Огня. Однако ради того, чтобы Чэнъюй смог полюбоваться фонариками, в этом году его семья украсила еще одну улицу, которая находилась подле их дома. К тому же она оказалась даже еще более оживленной, чем предыдущая.

Перед внутренними воротами стояла только одна повозка. Прежде девушки использовали ее, чтобы ездить на Храмовую улицу бога Огня смотреть на фонари, однако в этом году такой необходимости не возникло.

Эта повозка предназначалась только для Чэнъюя.

Несколько слуг затащили его на руках внутрь, а госпожа Фан забралась туда уже следом за ним.

– Отлично, – наблюдала за ними старая госпожа.

Три внучки стояли возле нее, а за ними – наложницы Юань и Су, а еще дальше – Чжэньчжэнь и ее служанка.

Среди них совсем не было мужчин: взгляд так и цеплялся за пестрые ярко сверкающие драгоценности, шпильки для волос и серьги.

– Откройте ворота, мы отправляемся на фестиваль, – старая госпожа отвела взгляд и шагнула вперед.

Многочисленные слуги не заставили себя долго ждать. Они тут же среагировали и бросились исполнять приказ.

Сопровождаемый уличным шумом яркий свет фонарей тут же пробился внутрь.

– Вышли, они вышли!

Возле ворот уже толпилась уйма народу, и, когда врата распахнулись, все внимание толпы оказалось приковано к семье Фан.

Почти десять лет молодой господин Фан не покидал свой дом. Для жителей Янчэна он был словно мифическим персонажем, существовавшим только в легендах.

– Деньги-то есть, только какой в них прок? Этот паралитик достаточно богат, и все равно он умрет в юном возрасте.

Сегодня этот парализованный молодой человек вышел посмотреть на фонари, и огромное количество людей смогли, наконец, его увидеть.

Члены семьи Фан предвидели подобную реакцию. Несмотря на то что многие начали их высмеивать, старая госпожа Фан по-прежнему продолжала идти с высоко поднятой головой.

– Ох, какой позор, – промолвила Лю-эр, сделав недовольную гримасу. – Юная госпожа, давайте отойдем чуть дальше.

Не говоря ни слова и не двигаясь, девушка лишь улыбнулась. Она окинула взглядом толпу.

Пространство перед воротами не было переполнено людьми, поскольку слуги семьи Фан по обе стороны оттесняли любопытных зевак. Неподалеку их ожидали роскошно разодетые мужчины и женщины, которые, заметив старую госпожу Фан, подошли ближе.

– Это владельцы денежных лавок? – тихим голосом спросила Чжэньчжэнь.

Лю-эр не было никакого дела до этого, но она старалась быть ответственной служанкой, поэтому тут же развернулась и начала спрашивать у остальной прислуги.

– Верно, – ответили ей служанки.

Взгляд Чжэньчжэнь упал на пожилого мужчину, который стоял подле старой госпожи Фан и почтенно приветствовал ее. Все остальные находились позади него, очевидно, выражая таким образом свое почтение.

– Это старший владелец Сун, – сказала служанка. – Его назначил еще старый господин.

Владелец Сун был одного возраста со старой госпожой Фан. Чжэньчжэнь обратила внимание на то, как ее бабушка доброжелательно ему улыбнулась и протянула руки его супруге. Казалось, что они были в очень близких дружеских отношениях.

Юная госпожа Цзюнь отвернулась и взглядом пробежалась по улице.

Народу становилось все больше и больше.

– Мы так и не двинулись с места, сколько уже можно стоять и болтать? – начала громко выражать свое недовольство Лю-эр.

Немного жаль, что отдаленные звуки фейерверков и хлопушек все равно заглушали ее голос. Но, к счастью, больше старая госпожа Фан ни с кем не обменивалась приветствиями, так что она, наконец, уверенно сделала шаг в сторону улицы.

Три сестры следовали вплотную за своей бабушкой. Конечно же, они понимали, на что так уставились люди, и, хотя девушки напряглись из-за пристальных взглядов толпы, они ни капельки не трусили.

– Вторая сестра, фонарик, который сделала я, находится впереди, – с улыбкой сказала Фан Цзиньсю. Она протянула руку и указала на него, одновременно обернувшись на повозку позади нее.

Ей захотелось позвать своего брата, но слова застряли у нее в горле. Цзиньсю кричать не стала, а вот народные массы сдерживаться не стали:

– Молодой господин Фан!

– Молодой господин Фан!

Повозка семьи Фан выглядела очень богато, а роскошные занавески скрывали сидящих внутри людей. Но ведь народ пришел не для того, чтобы на повозку поглазеть.

– Как же вы смотрите на фонари?

– Отодвиньте шторку.

– Молодой господин Фан, посмотрите на фонарик, который я сделала!

Со всех сторон на Чэнъюя градом обрушились и искренние, и лицемерные непрекращающиеся громкие возгласы.

Госпожа Фан вдруг вспомнила сказание о красивом мужчине, на которого не могли наглядеться до самой его смерти. Но по сравнению с ним Чэнъюй был в разы слабее, а все эти люди уставились явно не ради того, чтобы полюбоваться его красотой.

– Езжай быстрее, – начала подгонять госпожа Фан.

Вопреки всему, Фан Чэнъюй протянул руку и слегка приподнял занавеску.

Его поступок оказался настолько внезапным, что госпожа Фан даже вскрикнула. Заметив, как колыхнулись шторки, ненасытная толпа завопила еще громче.

– Чэнъюй! – госпожа Фан, которая не могла этого вынести, протянула руку и ухватилась за занавеску.

Какая мать вообще могла выдержать, когда на ее родного сына смотрели, как на безделушку?

Но Фан Чэнъюй хватки не ослабил и продолжил держаться за шторку.

– Мама, я ведь не сделал ничего подлого, – ответил он. – Мне нечего стыдиться.

Верно, он ведь не сделал ничего плохого. Почему он не мог смотреть людям в лицо? Почему боялся видеться с ними? Почему он просто не мог достойно предстать перед народом?

Госпожа Фан бросила на него взгляд и все же распахнула занавески.

– Хорошо, Чэнъюй. Любуйся фонариками, – мягко сказала ему мама.

Фан Чэнъюй лишь улыбнулся ей в ответ.

К тому времени они уже добрались до первых фонарей. Большой деревянный каркас был украшен кучей изысканных фонариков, по девяносто девять штук с каждой стороны, которые, по мере их вращения, невероятно переливались и сверкали.

Все взгляды оставались прикованы к повозке. Поскольку шторки были открыты, народ смог лицезреть молодого господина, укутанного в черное пальто. Из-за такого контраста его лицо казалось еще более бледным, но, несмотря на это, продолжало ярко сиять в лучах света бесчисленных фонарей.

Людям вдруг показалось, что абсолютно весь этот свет сконцентрировался на лице Чэнъюя. В мгновение ока все присутствующие были заворожены им.

Парализованный молодой господин семьи Фан не был таким уж слабым и уродливым, каким его все успели представить. Вопреки этому он оказался тем еще красавцем.

Неужели такой привлекательный юноша умрет уже к концу года…

– Какая жалость, – думали все, кто смог увидеть его.

Глава 52

Яркие огни Праздника фонарей

На самом деле внешность Чэнъюя не так уж и сильно впечатлила любопытную толпу.

Просто удачно совпало, что народ смог увидеть его под ярким светом фонарей. Как только повозка миновала лучи этого света, все становилось на круги своя. Люди приходили в себя и осознавали, что не увидели ничего особенного.

Но даже одного этого мига хватало, чтобы всех вокруг взбудоражить, поэтому народ все плотнее начинал толпиться возле повозки и следовать за ней.

– Молодой господин Фан! – крики все не стихали.

Старая госпожа Фан с остальными наблюдала за происходящим. Они очень разволновались, когда Чэнъюй раздвинул шторки. Однако когда заметили, как молодой человек невозмутимо встретился лицом к лицу с массой людей, то смогли вздохнуть с облегчением. Наряду с этим их души не покидало чувство горечи.

В этом году фонари горели особенно ярко, но, к великому сожалению, в сердцах у некоторых царил полный мрак.

Члены семьи Фан под пристальным наблюдением толпы продолжали идти вперед.

На этот раз все смотрели не на фонарики, а на человека, который прежде никогда не показывался на глаза и в ближайшем будущем должен был умереть.

Словно… мимолетная вспышка фейерверка.

Но, впрочем, какая вообще разница? По крайней мере, публике он показался в роли того, кто просто приехал полюбоваться фонарями, а не в роли жениха и аксессуара для девушки…

Ему просто хотелось побыть здесь одному и не подвергаться унижению от других. Фан Чэнъюй любовался разноцветными фонариками и слушал смех и гогот, доносящиеся до него с обеих сторон.

– Это невероятно, – сказал он сам себе и обернулся назад.

Проезжая через бурлящую толпу, Чэнъюй обратил внимание на девушку, которая только добралась до фонарей.

Эта девчонка в какой-то момент случайно отстала от них или же с самого начала не планировала гулять вместе и намеренно оказалась в стороне?

Пожалуй, ее стало видно из-за того, что толпа продолжала следовать за семьей Фан и вокруг девушки образовалась пустота.

Она остановилась возле подставки для фонарей, задрала голову и посмотрела на них. Лившиеся на нее лучи света делали ее изящной, но при этом очень одинокой.

В мгновение ока хлынувшая толпа закрыла Чэнъюю обзор.

Лю-эр отвела взгляд от фонариков и закинула в рот тыквенное семечко.

– Юная госпожа, они уже далеко ушли, мы продолжим следовать за ними? – невнятно спросила она.

Чжэньчжэнь окинула взглядом оживленный переулок.

– На другой стороне улицы тоже есть фонари, пошли там их посмотрим, – предложила она.

Лю-эр с превеликой радостью выбросила все свои семечки:

– Отлично, а то это невыносимо. Абсолютно никто не смотрит на фонарики, все пялятся на эту обезьяну. Какой позор.

– Вовсе и не позор, – парировала Чжэньчжэнь. – Все очень даже прекрасно.

Лю-эр высунула язык, показывая, словно ее тошнило, и наклонилась поближе к Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Юная госпожа, они уже далеко ушли и ничего не услышат, нет необходимости говорить о них что-то хорошее, чтобы обмануть, – самодовольно хихикнула служанка.

Чжэньчжэнь лишь улыбнулась и погладила ее по голове.

– Пойдем. Каждый стремится к чему-то, и я не исключение.

После того как девушки развернулись и ушли, кто-то протиснулся из столпотворения, встал возле подставки для фонарей и начал натягивать ботинки. Из-за того что он наклонился, его лицо осталось во мраке.

– Эти люди в Янчэне точно больные. Я думал, они любовались на какую-то красавицу, а там, мать твою, оказался мужчина. Это что-то поистине необъяснимое. Как я зол! Только ботинок свой попусту потерял, – пробормотал некто из тени, после чего исчез, оставив подставку для фонарей в гордом одиночестве.

Вся Храмовая улица бога Огня ярко сияла. Последние несколько дней небо было достаточно ясным, поэтому не обошлось и без сияния луны. Казалось, словно небо и земля стекались воедино.

Толпа все разрасталась, причем вовсе не из-за Праздника фонарей.

– Быстрее-быстрее, тут парализованный молодой господин Фан объявился.

Все люди громко кричали, и многие под эти вопли внезапно начинали носиться в разных направлениях.

Несколько молодых людей шатались из стороны в сторону, не в силах противостоять столкновениям с бешеной толпой.

– Да чего вы все носитесь?! Не умрет же этот паралитик прямо сейчас, – нахмурившись, заворчал юноша.

Другой протянул руку и похлопал его по плечу:

– Вэньмин-сюн [32], не будь таким жестоким.

Молодой человек по имени Вэньмин недовольно фыркнул.

– А что я не так сказал? – буркнул он и повернул голову, чтобы посмотреть на собеседника позади него. – Юньчжао, что плохого в моих словах?

Нин Юньчжао носил небесно-голубую зимнюю накидку с капюшоном. В этот момент он наклонился, поднимая разбросанные по земле книги.

– Какое это имеет к нему отношение? – выпрямившись, спросил он. Половина его лица освещалась ярким светом фонарей.

Юноша, естественно, имел в виду молодого господина Фана.

Его оппонент улыбнулся и положил руку ему на плечо.

– А что насчет тебя? – многозначительно поинтересовался он.

Парализованный молодой человек принадлежал семье Фан и своим присутствием привлек огромное количество внимания: народ жаждал его увидеть. Конечно же, Чэнъюю такой ажиотаж был совершенно не нужен, так что его вряд ли можно было назвать причастным к сложившимся обстоятельствам.

Но, помимо человека семьи Фан, был еще один, только уже из семьи Нин, а именно – Нин Юньчжао, о цене которого шутил весь город.

Нин Юньчжао взглянул на него.

– А я тут вообще при чем? – спросил он с улыбкой.

Может, остальные надо мной и смеются, только вот какое это имеет ко мне отношение?

Несколько молодых людей тут же рассмеялись.

– Члены твоей семьи даже не догадываются, что ты поехал в Янчэн на Праздник фонарей. Наверняка они предполагают, что ты просто прячешься.

– Так и есть. Нелепые шутки других меня мало заботят. Мы просто должны заниматься своими делами.

После того как юноши поговорили и посмеялись, они двинулись дальше.

– Оно и к лучшему, – хлопнул в ладоши один из них. – В прошлый раз здесь яблоку было негде упасть, а теперь, благодаря молодому господину Фану, мы можем чувствовать себя свободно и непринужденно.

Поскольку Чэнъюй любовался фонарями на другой улице, а все наблюдали именно за ним, весь поток людей ушел за семьей Фан. Из-за этого Храмовая улица казалась тихой и безлюдной.

Сейчас они прогуливались мимо уличных артистов. Для привлечения публики сцена была украшена множеством фонарей, а на ней находились две юные девушки, вращающие фонарики в виде ведерок.

Захватывающее зрелище. Жаль только, что стало меньше зрителей, и аплодисментов было не так много, как прежде.

Нин Юньчжао и остальные подошли и в один голос начали восторгаться их представлением. Каждый из них достал по пригоршне монет и бросил в небольшую корзинку, после чего хозяин труппы начал кланяться, выражая благодарность.

Юноши засмеялись и продолжили путь. Вскоре они дошли до места с загадками, где было уже более оживленно.

Над такими загадками, как правило, приходилось ломать голову, поэтому простолюдинам они были совершенно не по вкусу. В основном сюда стягивались образованные и грамотные люди. Они все высоко ценили себя, поэтому и не ушли глазеть на молодого господина Фана, избегая огромного столпотворения.

Компании Нин Юньчжао это местечко тоже пришлось по вкусу.

– Давайте посмотрим, кто же выиграет сегодня, – крикнул один из юношей.

При правильной разгадке ребуса человек получал фонарик. Прогулка со связкой фонарей в руках считалась чем-то очень элегантным. И в то же время это всего лишь формальность.

Вскоре у многих на руках стали появляться фонарики, что также привлекло людей понаблюдать за процессом разгадывания загадок.

Впрочем, Нин Юньчжао продолжал стоять с пустыми руками. Он просто тихонько наблюдал в сторонке, лишь изредка что-то разгадывая.

– Ты своим поведением нас смущаешь, – начал ворчать молодой человек.

Находившиеся рядом люди взглянули на Нин Юньчжао. Юноша по-прежнему оставался в капюшоне, который хорошо закрывал его лицо, так что десятого молодого господина все еще никто не мог узнать.

Однако его прямая осанка уже создала о нем хорошее впечатление.

– Очень многие не могут этого отгадать, – заметили некоторые зеваки.

– Да он просто прикидывается, что не может, – засмеялись юноши. – Не подумайте, что мы не знаем. Он абсолютно точно, как и мы, знает ответ, просто стоит и отмалчивается.

Нин Юньчжао улыбнулся. Пока они что-то говорили, юноша уже добрался до следующей загадки, взглянул, взял в руки кисть и начал что-то записывать.

Подошедшие юноши даже не досмотрели до конца.

– Вы только гляньте, я был прав, – хихикнули несколько человек.

Нин Юньчжао молча улыбнулся и принял протянутый продавцом фонарь.

Это был весьма изысканный и выразительный фонарик с рисунком из легенды «Чан Э улетает на луну» [33].

Нин Юньчжао взглянул на него, развернулся и передал его девушке, которая стояла возле него.

– Прими от меня этот подарок.

На вид ей было семнадцать или восемнадцать лет. Ее голова была укутана в платок. Девушка, очевидно, работала в этой лавке.

Из-за появления такого количества грациозных благородных юношей она не удержалась и встала посмотреть на них. Девушка явно никак не ожидала, что один из них решит подарить ей фонарик. Она тут же покраснела и в панике стала отмахиваться.

– Сейчас ведь праздник, просто прими его, – с улыбкой настаивал Нин Юньчжао.

На северо-западе всегда чтили народные обычаи, а раз это был еще и Праздник фонарей, то зрители вокруг начинали громко смеяться и уговаривать ее.

Зардевшаяся девушка согнулась в поклоне и приняла его подарок. В ответ Нин Юньчжао тоже слегка поклонился и ушел вперед.

Девушку сразу же окружили ее сестры. Весело смеясь, она светящимися глазами наблюдала за удаляющимся силуэтом молодого человека.

Для простолюдинки вроде нее такое событие до конца жизни невозможно было забыть. Это стало ее теплым воспоминанием, которое всегда будет согревать душу.

Глава 53

Партия в вэйци

Взгляды девушек были прикованы к спинам юношей даже после того, как те ушли далеко вперед.

– Я же сказал, что он прикидывался. Он даже с помощью капюшона не смог этого скрыть. Стоило Юньчжао подключиться, как тут же все внимание досталось ему, – притворно рассердились его товарищи.

Нин Юньчжао молча улыбнулся, позволяя своим спутникам шутить и дальше. Вскоре он остановился.

Тут уже было не отгадывание загадок, а расставленные на доске шашки.

Ребусы с фонарями организовывали местные власти. Те хозяева лавок, у кого за весь праздник отгадывали меньше всего загадок, получали дополнительное вознаграждение. Именно поэтому продавцы устраивали очень хитрые головоломки, над которыми приходилось ломать голову.

Сейчас какой-то торговец затеял партию в вэйци. Тот, кто сможет его победить, получит заветный фонарик.

Вэйци намного сложнее, чем разгадывание обычных загадок, поэтому зрителей тут было больше, а вот фонарей – меньше.

Молодые люди уж точно не могли этого пропустить. Потирая руки от нетерпения, юноши вышли вперед.

– На этот раз побудь в стороне. Подожди, когда мы поиграем, после чего будет твой выход, – настойчиво попросили они Юньчжао.

Десятый молодой господин улыбнулся и пропустил их, наблюдая за тем, как они ломанулись вперед.

Несмотря на то что выигрывало не так много людей, зрителей оставалось предостаточно. Среди зевак были как мужчины, так и женщины всех возрастов.

Чтобы доказать свою честность, хозяин специально выставил доску на всеобщее обозрение таким образом, чтобы за игрой могли наблюдать все, без необходимости протискиваться через непроглядную толпу.

Оглянувшись вокруг, Нин Юньчжао отошел в сторону к большому дереву, возле которого он все еще мог видеть ход игры и при этом не находиться среди кучи людей.

Все это время находившиеся в хаотичном порядке белые и черные шашки потихоньку уничтожали друг друга.

Нин Юньчжао разок на все это взглянул и кивнул. Хозяин пригласил мастера по вэйци, так что неопытному человеку было не так-то просто его одолеть. Довольно быстро смельчак, бросивший вызов, потерпел неудачу.

Подошедший после него участник тоже проиграл, причем за три или четыре хода: за такой промежуток времени даже чашку чая не выпить. Обстановка изменилась только после того, как в игру вступил друг Нин Юньчжао.

Внимательно наблюдавший десятый молодой господин не мог не нахмуриться, когда его друг упустил шашку.

– Здесь ошибка, – раздался чей-то женский голос.

Такого поворота событий Нин Юньчжао точно не ожидал. После недолгого оцепенения он повернул голову. В какой-то момент с другой стороны дерева вышла девушка, которая тоже устремила свой взгляд на доску.

На ней также была накидка с капюшоном, полностью скрывающим лицо. Ее фигура выглядела утонченной и миниатюрной, да и по возрасту незнакомка казалась явно молодой.

– Десятый ряд, девять, прорыв, – добавил мягкий голос.

Нин Юньчжао оторвал от нее взгляд и посмотрел на доску. В глубине души он как раз думал о смене позиции белой шашки, которую ранее переместил его товарищ.

Десятый ряд, девять, прорыв… Немного отличается от того, о чем подумал я, но и это весьма недурно. Но вдруг соперник в ответ на это сделает ход на пятнадцать, шесть?

Юноша решил озвучить свои мысли вслух.

– Четырнадцать, пять, – немедленно продолжила девушка.

Как интересно.

Нин Юньчжао сосредоточил все свое внимание на доске.

– Одиннадцать, три, – сказал он.

Только голос Юньчжао стих, как женский тут же перехватил его:

– Семнадцать, пять.

Если бы рядом с ними находился кто-то еще, он бы заметил, что их ходы отличались от того, что в реальности происходило на доске. После прорыва и ответного хода на пятнадцать-шесть, по сути, началась бы новая партия.

На доске перед их глазами продолжался ожесточенный бой, но между этими двумя развернулось еще одно сражение. Правда, сражение, невидимое окружающим.

Другими словами, игра вслепую.

Говорят, в глубочайшей древности небожитель провел линии из песка, чтобы упорядочить строй белых и черных фигур, и в результате появилась доска для игры.

Доска спокойная и статичная, а шашки круглые и подвижные. Впоследствии все это получило свое название – вэйци.

Игра, созданная Небом и Землей. Не было никого в этом мире, кто смог полностью ее постичь.

У вэйци существовала система рангов, состояла она из девяти пунктов: 1. Совершенство; 2. Пребывающий в просветлении; 3. Всеобъемлющий; 4. Проникший в сокровенное; 5. Применяющий мудрость; 6. Искусный; 7. Состязающийся в силе; 8. Глупец; 9. Сохраняющий простоту и непосредственность.

Нин Юньчжао превосходно играл в вэйци еще с самого детства. Уже в восемь лет был способен взглянуть на доску и запомнить абсолютно все расположение шашек. Его окружение решительно утверждало, что к двадцати годам он вполне мог достичь четвертого ранга.

Это подразумевало то, что во время партии с выдающимся игроком он мог отлично приспособиться к сложившейся обстановке и понять, стоит вступать в бой или нет. Четвертый ранг именно это и означал.

Нин Юньчжао всегда был достаточно скромен, однако, даже несмотря на то, что двадцати лет он еще не достиг, юноша предполагал, что уже вполне отточил свои навыки до четвертого ранга.

Однако сейчас юноша засомневался в этом.

За такой короткий промежуток времени они с этой девушкой сделали уже более ста шагов. Исход сражения виделся очень неоднозначным, к тому же ее атаки становились все жестче.

– Один, четыре, удар, – сказал Юньчжао, поглядывая на доску вдалеке от него.

Однако сражение на ней не имело к нему никакого отношения. В данный момент для юноши существовала совершенно иная расстановка.

– Один, пять, соединение, – женский голос словно шел за ним по пятам.

Нин Юньчжао легонько ущипнул себя за руку.

– Тринадцать, семь, – сказал он.

– Тринадцать, шесть, – девушка не торопилась, но и не медлила.

Ее голос совершенно не походил на ее стиль игры. На вид слабая девчушка проявляла себя, как какой-то бандит, который повсюду размахивал своим мечом.

– Четырнадцать, шесть, – недолго поразмыслив, ответил Нин Юньчжао. Юноша совершенно не нервничал.

На короткое время женский голос смолк.

– Двенадцать, пять, диагональ, – продолжила она.

Нин Юньчжао продолжал сверлить своим взглядом доску. Вдруг до него донесся смех, и толпа словно взорвалась: партия была окончена. Как выяснилось, кто-то, наконец, одержал верх.

Со специальной подставки сняли фонарик в виде пагоды и вручили молодому человеку, который протянул руку и принял выигранный приз под бурные аплодисменты и непринужденный смех.

Лицо Нин Юньчжао тоже озарилось улыбкой.

– Тринадцать, пять, – сделал он ход.

Сказав это, молодой человек обнаружил серьезные изменения на поле их сражения, и Нин Юньчжао смог ненадолго перевести дух.

Юноша посмотрел на девушку лишь единожды, хотя до настоящего момента они успели обменяться более чем сотней фраз, но с тех пор он на нее даже взгляда не бросил.

Юньчжао почитал эту игру и вкладывал в нее всю душу, не считая нужным расспрашивать о чем-то своего соперника.

На этот раз для следующего хода потребовалось какое-то время.

– Двенадцать, шесть, – нежно ответила она.

На их доске снова воцарился беспорядок, и Нин Юньчжао мог лишь вздохнуть.

А эта девушка действительно очень строптивая, прямо как его сестры, которые вечно капризничали и дергали его в разные стороны за рукава, чтобы добиться желаемого.

Интересно, а брат у нее есть?

Нин Юньчжао серьезно уставился на доску.

– Семнадцать, четырнадцать.

Девушка с длиннющим мечом в руке преградила ему весь путь, а за ее спиной словно поджидало могучее войско.

Нин Юньчжао стоял, сложив руки за спину. Ему казалось, будто он уже отчетливо слышал крики отчаяния.

В этот момент она выпустила в него решающую стрелу.

Нет. Нельзя сдаваться. Надежда умирает последней. Еще не все потеряно.

Нин Юньчжао задрал голову и снова услышал отчаянные вопли, которые несколько пугали, но в то же время воодушевленно побуждали его попробовать еще раз.

Так он и поступил.

– Шестнадцать, пятнадцать, удар, – юноша внезапно приподнял шашку и швырнул ее куда-то в сторону.

Эта шашка словно превратилась в острую стрелу и со свистом устремилась вдаль. Однако в тот самый момент, когда она почти долетела до его соперницы, девушка, окутанная светом, тут же взмахнула своим мечом.

– Пятнадцать, шестнадцать, прорыв, – нежно парировала она.

Под свист этого самого меча весь его мир рухнул.

Нин Юньчжао распахнул глаза. Ожесточенный бой внезапно закончился, сменившись взрывами смеха. Свет луны и фонарей переплетался с тенью дерева.

Наконец-то вернулся в мир людей.

В самом деле, очень необычно.

Нин Юньчжао расплылся в улыбке. Юноша повернул голову в сторону девушки и слегка отдернул капюшон, обнажая свое лицо.

– Ваше мастерство достойно восхищения.

Девушка продолжала находиться в тени дерева всего лишь в трех шагах от него. Она также взглянула на юношу, когда молодой человек повернул голову.

– Молодой господин тоже… – промолвила она, снимая капюшон.

Какая вежливая девушка.

Но через секунду ее голос внезапно оборвался. Все ее хвалебные слова комом застряли в горле. Похоже, то, что она увидела, очень сильно ее поразило.

Глава 54

Его первый взгляд

Нин Юньчжао понимал, почему она так удивилась.

На тот момент луна уже опустилась чуть ниже, за счет чего тень, в которой прятался юноша, чуть сместилась в другую сторону. Освещенный яркими фонарями, он снял капюшон и полностью показал свое лицо.

Девушка не могла не узнать десятого молодого господина.

Нин Юньчжао прекрасно знал, как многие женщины Янчэна хотели его увидеть. Приходя на Праздник фонарей, они мечтали о неожиданной встрече с Юньчжао либо же о внезапном столкновении с ним. Или, быть может, даже о встрече в месте почти угасших фонарей. Удивится ли эта женщина сейчас тому, что ее мечта наконец-то сбылась?

– Это вы!

Услышав ее возглас, он понял, что та и в самом деле изумилась.

Хоть девушка и стояла в тени, в руке у нее был фонарик, который освещал ее лицо. Она была моложе, чем он думал. Женщиной ее точно назвать пока нельзя, еще совсем девчушка.

Незнакомка оказалась с очень изящной внешностью, а свет от фонарика делал ее еще более очаровательной. Это не столько впечатляло, сколько заставляло прочувствовать комфорт и уют.

Именно такой он себе ее и представлял.

После своих слов девушка не сделала ни шагу вперед от радости, ни шагу назад из-за смущения. Она просто продолжала твердо стоять на прежнем месте.

– Вот так совпадение, – вздохнула она.

Нин Юньчжао весьма обрадовался ее словам, поскольку переживал, что реакция девушки нарушит тихую и спокойную атмосферу.

Хотя юноша сам пока не особо понимал, чего он вообще от нее ждал, молодой господин чувствовал, что это все – будь то ее реакция или внешность – именно то, чего ему и хотелось.

Нин Юньчжао поклонился ей и сказал:

– Ничтожный я преклоняюсь перед вашим искусством игры в вэйци. У кого же юная госпожа училась?

Вопрос об учителе означал то, что его заинтересовало ее прошлое.

Юньчжао уже восемнадцать, а он нервничал, как дите малое. Это был первый раз, когда он вот так общался с девушкой, хотя юноша и не имел в виду ничего такого.

До сих пор стоявшая в тени незнакомка на мгновение замолкла, но Юньчжао все же чувствовал на себе ее взгляд.

– Ваши навыки тоже весьма хороши, – ответила она, слегка согнув колени, чтобы ответить на поклон. После небольшой паузы она продолжила: – Вы лучше, чем я думала.

Неужели она с самого начала думала, что он совсем плох?

Нин Юньчжао поднял голову и взглянул на нее. Девушка сделала шаг вперед и внезапно протянула ему шарообразный фонарик.

– Это для вас, – неожиданно сказала она.

Для меня?

Нин Юньчжао остолбенел и тут же расплылся в улыбке.

– Утешаете меня из-за того, что я проиграл?

Девушка улыбнулась:

– Поздравляю с днем рождения.

Ее слова привели Нин Юньчжао в ступор. Да, сегодня у него действительно был день рождения.

Во-первых, сведения о дне рождении считались очень важными и кому попало их не сообщали. Во-вторых, из-за того, что юноша родился в очень важный день, а именно – в Праздник фонарей, о настоящем дне его рождения, в отличие от остальных детей в доме, знали немногие. Именно поэтому день в день его никто не поздравлял, все всегда переносили на другую дату.

Но эта незнакомка была в курсе. Судя по всему, она довольно необычный поклонник.

Нин Юньчжао понятия не имел, что на это отвечать, из-за чего даже немного поник. Неужели их захватывающее сражение стало поводом для неуместного обсуждения вопросов, касающихся брака?

Обратив внимание на его молчание, девушка сделала шаг вперед, а Нин Юньчжао рефлекторно отступил назад. Следовало ли ему напомнить ей о манерах? Юноша начал колебаться.

Он знал, что его обожало огромное количеств девушек. Очень многие смело дарили ему разные вещицы всевозможными методами: с помощью стихов, цветочных композиций и даже вышивки. У него были специальные люди, которые все это принимали вместо него самого.

Хоть Юньчжао уже исполнилось восемнадцать и ему даже довелось встретиться с императором, он впервые принимал подарок от девушки лично, поэтому понятия не имел, что следовало в такой ситуации отвечать.

Девушка не могла не обратить внимания на его реакцию. Однако вместо того, чтобы впадать в отчаяние, она улыбнулась и всунула ему фонарик прямо в руку.

– Возьмите же, она этому очень обрадуется, – мягко сказала незнакомка.

Она?

Разве не вот эта девушка сейчас должна быть вне себя от радости? О ком она говорит?

Юноша растерялся. Однако девушка, больше ничего не сказав, проскользнула мимо него и ушла.

Нин Юньчжао обернулся. Нужно было кое-что все же прояснить.

Только он открыл рот, чтобы попытаться остановить ее, как тут же резкий свист в ночном небе заглушил его голос, после чего последовали звуки фейерверков.

В мгновение ока на улицу вывалило еще больше народу, счастливо веселящихся при виде вспышек ярких огней. Таинственная незнакомка тут же исчезла из виду.

Нин Юньчжао собрался догнать ее, но кто-то резко схватил его за руку.

– Юньчжао!

В ту же секунду перед его лицом возникло множество фонариков, которые в руках молодых людей озаряли их лица.

– Смотри, что мы выиграли!

Как выяснилось, его спутники выиграли партии в вэйци и как раз вернулись.

– Иди тоже попробуй, тот игрок и правда очень хорош, но для тебя это будет раз плюнуть, – говорили все с улыбкой.

Нин Юньчжао покачал головой:

– Нет, я уже проиграл.

Парней это явно озадачило, однако молодой господин не стал более ничего им объяснять и бросил взгляд на улицу.

Девушка словно испарилась, будто бы ее никогда и не было. Если бы не фонарик в его руке, он бы подумал, что ему все это приснилось.

– А? Тогда где ты это взял? – поспешно спросили юноши, заметив фонарик в его руке.

Нин Юньчжао взглянул на него.

– Кое-кто подарил, – горько усмехнулся он.

Сегодня вечером он уже отдал свой фонарик, однако никак не ожидал получить его от кого-то другого.

Парни не заметили его улыбки, издали пронзительный вопль и принялись колотить Юньчжао.

– Как этот тип надоел! Даже с закрытой физиономией ему продолжают дарить фонарики!

– Эй, секундочку, он же без капюшона.

Только они заметили это, как сразу остановились и уставились на Юньчжао, однако спустя лишь долю секунды снова продолжили избивать его.

– Это уже слишком, ты обнажил свое лицо и получил всего лишь один фонарь, неужели твоя ценность, десятый молодой господин, и в самом деле так сильно упала?

– Юная госпожа, юная госпожа!

Лю-эр тащила в руках огромную кучу фонариков. Она кричала своей госпоже и беззаботно пробиралась к ней через толпу людей.

– Я выиграла много фонариков!

Чжэньчжэнь улыбнулась и кивнула.

– Юная госпожа, вы потрясающая! В соответствии с картой, которую вы нарисовали, я смогла все получить, – глаза Лю-эр сверкали от радости.

Факт выигрыша такого количества фонарей был даже не так важен. Главное то, что эти призы доставались ей очень легко, поскольку она строго следовала маршруту, и, проходя через специальные места, ей без всяких проблем доставались фонарики.

Удивление, восхищение, жажда и благоговение.

Даже будучи в Фунине, она не испытывала таких чувств, хоть и являлась главной служанкой юной госпожи.

Для тринадцатилетнего ребенка это, в самом деле, очень волнующе, однако Лю-эр не потеряла голову от переполнявших ее эмоций.

– Юная госпожа, но почему вы тоже не пошли? – озадаченно поинтересовалась она.

Тогда они проходили через лабиринт из фонариков, куда рвалось огромное множество людей. Пройдя какую-то часть, Чжэньчжэнь получила фонарь, но дальше решила не идти. Вместо этого она взяла бумагу с кистью и нарисовала маршрут лабиринта, чтобы Лю-эр смогла пройти его полностью.

Сначала служанка подумала, что юная госпожа просто не уверена в своих силах, потому и отправила ее туда попытаться первой, чтобы в случае ошибки Цзюнь Чжэньчжэнь не ударила в грязь лицом.

Однако кто бы мог подумать, что ее маршрут окажется настолько точным. Увидели бы это остальные, точно посчитали бы юную госпожу потрясающей.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась и сказала:

– Мне не нравятся эти игры.

Потому что она не видела в этом никакой пользы, а раз никакого толку не было, то и времени на это тратить не следовало. Да и, в конце концов, у нее было не так уж и много свободного времени.

Глава 55

Взгляните на мой фонарик

От безрадостных вещей и правда толку ноль, поэтому, если что-то не вызывало никакой радости, нужно было просто ретироваться.

Лю-эр что-то уяснила у себя в голове и кивнула.

– Юная госпожа, взгляните на эти фонарики, – воодушевленно промолвила она и посмотрела на Чжэньчжэнь. – А где же ваш?

Она имела в виду фонарик, который юная госпожа получила после первого испытания и удалилась, сказав, что будет ждать снаружи.

Почему же Чжэньчжэнь стояла с пустыми руками?

– Подарила кое-кому, – ответила девушка.

Подарила кое-кому? Лю-эр выпучила глаза:

– Вы встретились с кем-то? Это была юная госпожа Линь?

Они с Чжэньчжэнь являлись лучшими подругами, однако уже давненько не пересекались.

– Зачем нужно было его отдавать кому-то?

– Я счастлива подарить фонарик ему, – с улыбкой ответила Цзюнь Чжэньчжэнь.

Сначала юная госпожа Цзюнь сумела добраться до порога дома семьи Нин, но стоило ей на Празднике середины осени увидеть Нин Юньчжао, как все ее мысли оказались поглощены этим юношей.

Как жаль, что девушка умерла прежде, чем он успел хотя бы взглянуть на нее.

Когда Чжэньчжэнь подошла к дереву, чтобы немного передохнуть, а заодно и посмотреть на игру, на улице было полно народу, а возле дерева – никого. После этого она просто решила вслух произнести свой ход, как вдруг кто-то неожиданно ей ответил. Так и случилась их игра вслепую.

Первое, чему она научилась у своего учителя – это играть в вэйци. Девушка с самого начала показывала отличные результаты, но все равно продолжала практиковаться с учителем в течение целого года. В то время она больше ничего не делала, только играла, играла и играла.

Учитель говорил, что это поможет отточить ее личностные качества. Тогда она чувствовала сильную обиду, ведь ей казалось, что с ее характером и так все в порядке.

Девушка несколько лет играла в вэйци с учителем, но потом он перестал это делать, в связи с чем Чжэньчжэнь только и оставалось, что играть в одиночестве.

С самого начала она так и планировала сделать, стоя под деревом, и никак не предполагала, что стоящий рядом человек отреагирует.

Что ж, это было довольно забавно и непринужденно, даже слишком.

Ей было совершенно все равно, кто находился рядом с ней. После игры Чжэньчжэнь, конечно, могла узнать личность ее соперника, но совершенно не ожидала, что снявший капюшон юноша окажется тем самым человеком, о котором так сильно мечтала прежняя юная госпожа Цзюнь.

Нин Юньчжао, десятый молодой господин Нин.

Именно поэтому она и подарила ему фонарь, а он, в свою очередь, его принял. Чжэньчжэнь в тот момент была самым счастливым человеком на земле.

Хотя Лю-эр и находила ее слова слегка странными, пока служанка слышала, что ее госпожа в приподнятом настроении, ей было этого достаточно.

– Юная госпожа, чем теперь займемся? – радостно спросила она.

– Пошли, посмотрим на фонарик, который сделала я, – с улыбкой ответила девушка.

Это то, что делало ее счастливой.

– Точно-точно, вы же тоже делали фонарь, – поспешно кивнула Лю-эр. – А где он? Возле дома или около храма бога Огня?

Сделанные семьей Фан фонарики были развешены прямо перед их домом, чтобы Чэнъюй смог их увидеть.

– Около храма бога Огня, – ответила девушка.

Лю-эр снова кивнула:

– Правильно, ваш фонарь не для того, чтобы на него смотрел этот паралитик.

– А вот и нет, – улыбнулась Чжэньчжэнь. – Просто из-за присутствия Чэнъюя мой фонарик никто бы не увидел.

Разумеется, это все не потому, что фонарик Чжэньчжэнь плохой. Причина заключалась в том, что большая часть людей желала посмотреть на парализованного молодого господина, которому смерть дышала уже в затылок. Абсолютно уверенная в этом Лю-эр просто последовала за своей госпожой.

Это было наиболее оживленное место на улице. Здесь находились самые искусные фонари, которые заманивали восхищенную толпу.

Внимание Лю-эр привлек звенящий и мерцающий фонарик с движущимися внутри картинками.

– Юная госпожа, а ваш где-то здесь?

Цзюнь Чжэньчжэнь кивнула.

Чжэньчжэнь делала свой фонарик в мастерской, в отличие от своих сестер Фан, которые занимались этим дома. Конечно же, ее фонарик должен быть очень красивым.

– Где? – с предвкушением воскликнула служанка.

Лю-эр уже была готова к тому, чтобы издать восторженный возглас сразу, как ее госпожа укажет на свой фонарь. Все ради того, чтобы окружающие поняли, насколько великолепна Чжэньчжэнь.

– Вот он, – ответила девушка после того, как остановилась и посмотрела вперед.

Взволнованная Лю-эр тут же бросила на него взгляд.

– Вау, он… – немедля закричала она во весь голос, но как только увидела этот фонарь, сразу выпучила глаза и стала выглядеть очень удивленной. Слово «красивый» только собиралось соскочить с ее уст, но вместо этого она лишь выдала: – Он какой-то тусклый…

В смысле?

Фонарик был очень большой, да к тому же не источал никакого света.

Он квадратный и занимал кучу места, а еще был темным и совершенно не светился. На фоне окружающих его ярко горящих фонариков он выглядел глупо и уродливо, словно грязь среди жемчужин, что даже вызывало некоторый дискомфорт.

Лю-эр уже подготовила в голове всевозможные слова для похвалы, но не смогла произнести ни одно из них. Она была очень искренним ребенком, но еще больше она верила в то, что у нее и ее госпожи одинаковые эстетические предпочтения. Служанка не стала бы преувеличивать и нахваливать что-то, если так не думала. К тому же юная госпожа не дурочка.

– Фонарик не зажгли, – бросила она и гневно уставилась на него. – Как так вышло? Почему он не светится?

На улице, разумеется, присутствовали смотрители за фонарями, которые следили за тем, чтобы не случился пожар или иные чрезвычайные ситуации.

Сейчас возле этого темного фонаря стоял мужчина. При свете остальных фонарей он выглядел довольно бедно, да и лицо его было некрасивым.

– Девчушка, не говори ерунды, если ничего не понимаешь, – с некоторым раздражением ответил он. – Этот фонарь просто не может пока гореть.

Лю-эр даже не успела открыть рот, чтобы выплеснуть свое негодование. Услышавший их какой-то человек из толпы сделал все за нее:

– Что же это за фонарик такой, который не светится? Зачем его тогда сюда поставили?

Мужчина фыркнул и указал на фонарь:

– Разве не видите, что на нем написано?

А что там написано?

Люди проследили за его пальцем и заметили флажок, свисающий сбоку от фонаря. На нем большими позолоченными иероглифами было написано:

«Одержать победу в вэйци».

– И что это значит? Опечатка, что ли? – спросил кто-то.

– Это означает, что есть условия для того, чтобы этот фонарь засиял. Этот фонарь является доской для игры в вэйци. Сейчас черные в одном шаге от победы. Если кто-то сделает правильный ход, фонарь зажжется, – ответил смотритель за фонарями.

Как любопытно.

Обступившие его люди внезапно ломанулись вперед, желая рассмотреть все поближе, а кто-то даже руку протянул.

– Не так быстро, – наблюдатель с помощью палки оттолкнул того человека. – Это не то, что может попробовать абсолютно каждый.

– И что же нужно сделать? – спросил человек, которого только что оттолкнули.

Мужчина постучал своей деревянной палкой и ответил:

– Щедро заплатить.

После его слов все обратили внимание на две стеклянные чаши под флажком. В одной лежали серебряные монеты, а в другой – серебряная купюра.

Серебряная купюра!

Глаза людей моментально вспыхнули. Увидев, какая там была написана сумма, все тут же раскрыли свои рты.

– Пять тысяч таэлей! – выкрикнул чей-то голос, после чего сюда навалилось еще больше народу.

Лю-эр тоже широко открыла рот и недоверчиво посмотрела на Чжэньчжэнь. Все ее сомнения как ветром сдуло.

– Юная госпожа, что тут происходит? – не могла не спросить она.

Глава 56

Тяжелый случай

Лю-эр была далеко не единственной, кто начал задавать вопросы. Все вокруг тоже устроили допрос.

Зачем выкладывать сюда такую огромную сумму денег? Для чего? Для видимости?

– Это приз, – сказал смотритель, продолжая держать в руке палку. – Тому, кто одержит победу, достанутся эти деньги.

Толпа подняла настоящий шум.

Пять тысяч таэлей!

Всем было известно, что в этом году семья Фан выделила не более тысячи таэлей на конкурс фонарей.

Неужели это правда?

– Конечно, правда. Или вы хотите сказать, что это подделка из Дэшэнчана? – смотритель протянул руку и указал на чашу. – Посмотрите сюда еще раз, здесь пять тысяч таэлей!

– Это, в самом деле, можно забрать в случае выигрыша? – с учащенным дыханием спросил кто-то из толпы, дрожа всем телом.

Пять тысяч таэлей!

– Конечно, – ответил мужчина.

Только его голос затих, как тот человек бросился к нему.

– Не так быстро, – смотритель преградил ему путь палкой.

Он выглядел очень хилым, да и палка в его руках была тонкой, однако, когда она попала мужчине в плечо, тот был вынужден остановиться.

Человек, которому поручили охрану такой большой суммы денег, естественно, должен был обладать необходимыми навыками.

Цзюнь Чжэньчжэнь кивнула: управляющий Гао действительно оказался надежен.

– Я разве не сказал? Чтобы попытаться, для начала вам надо заплатить, – объяснил он, указывая на чашу с кучей монет. – Десять таэлей за одну попытку.

Десять таэлей серебра!

Что такое десять таэлей? Да обычная семья из трех человек могла целый год выживать на такие деньги.

– Это слишком дорого! – начали выкрикивать из толпы.

– Дорого? – с усмешкой спросил смотритель. – Конечно, дорого. Это равнозначно коробочке с румянами и пудрой в лучшей лавке с косметикой Янчэна, равнозначно набору чайной посуды динчжоуского обжига, равнозначно лучшему обеду в башне Луян, равнозначно кисти из волчьей шерсти.

Этот монолог заставил людей угомониться.

Для бедных и простых людей десять таэлей серебра – чуть ли не гарантия жизни. То, что перечислил смотритель, относилось к тому, что украшало жизни исключительно богачей.

Десять таэлей – это не много и не мало, все зависело от того, кому они принадлежали.

Конечно, неприятно было слушать, что сыграть могут только люди при деньгах, а остальным оставалось только смотреть. Все как бы намекало: это ваши проблемы, что вы не в состоянии позволить себе хорошую кисть или блюдо высокого качества.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на смотрителя за фонарями и снова кивнула.

– Повторюсь, – улыбнулся смотритель и постучал по чаше деревянной палкой, устремив взор на удаляющихся людей. – За десять таэлей серебра вы можете заработать пять тысяч. Звучит выгодно, не правда ли? Такой шанс выпадает лишь раз в жизни.

Верно, десять таэлей серебра можно было буквально разменять на пять тысяч. Эта сделка просто чересчур выгодна!

У отступивших людей снова перехватило дыхание, а глаза вновь заблестели.

– Я попробую, – сказал кто-то и подошел ближе, взмахнув своими рукавами.

Это был знатный пухлый богач, сверху донизу разодетый в дорогие шелка.

– Я торговец, и я согласен на такую сделку, – промолвил он и бросил десять таэлей в чашу. – Временами ведение торговли – это та еще азартная игра.

Смотритель за фонарями удостоверился, что монеты точно попали в чашу.

– Правильно. Если выиграете, получите все деньги из обеих чаш, – сказал он, указывая палкой на доску. – Прошу.

Мужчина с серьезным видом встал перед доской. Спустя какое-то время, когда его терпение, наконец, лопнуло, он взял черную шашку и положил ее на доску, тем самым сделав ход.

На доске заранее были вырезаны специальные отверстия для шашек. Вдруг послышался звук падения, а фонарик так и не засветился.

Со всех сторон начали раздаваться вздохи. Торговец покачал головой, махнул рукавом и удалился.

– Есть еще желающие? – смотритель достал черную шашку, продолжая размахивать палкой. – Пять тысяч таэлей серебра за десять таэлей!

Толпа зевак пока не решалась снова затевать спор. Для подавляющего большинства десять таэлей были непозволительной роскошью, мало кто хотел рискнуть и обменять такие деньги на призрачный шанс.

Но и перед пятью тысячами немногие могли устоять.

Вдруг кто-то резко сделал шаг вперед и бросил в чашу серебро. Он двигался быстрее, чем тот торговец. Казалось, он бросил шашку без лишних раздумий.

Быть может, какой-то знаток?

Зрители непроизвольно затаили дыхание и ожидали, когда фонарь наконец загорится. К их большому разочарованию, этого не случилось.

– Вздор! – мужчина встряхнул рукавами. – Это все правда или нет? Его вообще можно зажечь? Разве это не обман?

Из толпы тут же начали раздаваться голоса. Их дурачили с самого начала!

– Как вам в голову такое пришло? Это невозможно, – ответил ему мужчина. – Разве это не азартная игра?

Верно, это именно азартная игра. Во всех азартных играх большие ставки, но и суммы выигрышей далеко не маленькие.

Взгляды зрителей сразу же упали на мрачный, словно бездонная пещера, фонарь. Он одновременно пугал, но в то же время манил к скрытым в нем богатствам.

– Скорее, пошли, посмотрим.

Люди опять куда-то побежали, вновь сбивая с ног молодых людей, из-за чего фонарики у некоторых попадали за землю.

– Да что опять? Разве этот паралитик еще не вернулся домой? – заворчал юноша.

– Быстрее идите и сами все увидите. Там есть потрясающий фонарь. Любой, благодаря кому он засветится, получит много денег, – с энтузиазмом выкрикнул пробегающий мимо человек.

Зажечь фонарик и получить много денег? Неужели этот фонарь так трудно зажечь? Интересно.

Некоторые юноши переглянулись.

– Уже поздно, давайте возвращаться, – сказал Нин Юньчжао.

Это разочаровывающее предложение было мгновенно отвергнуто его товарищами.

– Сейчас начинается самое интересное, как мы можем уйти? – выкрикнули они и, не принимая возражений, схватили Юньчжао и последовали за толпой.

Для Праздника фонарей это и в самом деле было лучшим моментом, но только не для Юньчжао. Он был немного в замешательстве из-за последней встречи.

Он посмотрел на свою руку, в которой красовался подаренный той девушкой фонарь, и понял, что занервничал сразу, как взглянул на него.

Разумеется, это не потому, что он, молодой мужчина, ходил с фонариками, как девушки, из-за чего его могли посчитать женоподобным. Чего только стоили его друзья, которые важно шатались по улице, увешанные этими фонарями.

Сегодня ведь был праздник, и делать так мог каждый, в особенности воодушевленные молодые люди, у которых сейчас был самый прекрасный возраст.

Причина, по которой Нин Юньчжао нервничал, заключалась в том, что он понятия не имел, как ему поступить с этим фонариком. У него закрались мысли о том, чтобы выбросить его или просто отдать кому-то другому. Однако Юньчжао чувствовал, что нехорошо так поступать, из-за чего пребывал в нерешительности.

Эта игра вслепую оставила такие яркие впечатления, что юноше даже показалось, что он, вероятно, больше никогда в жизни не увидится с той девушкой.

Однако, если бы он познакомился с ней, им удалось бы снова сразиться…

После этих размышлений его щеки слегка покраснели.

Вот только, если окажется, что та незнакомка все затеяла исключительно ради того, чтобы сблизиться с ним, Юньчжао это сильно бы разочаровало.

Неважно, вел он с дядей дискуссию в официальных кругах или находился в компании друзей по учебе – Нин Юньчжао с легкостью выкручивался из любых ситуаций. Он даже представить себе не мог, что какой-то фонарь поставит его в такое затруднительное положение.

Глава 57

Нерешительность перед повторной встречей

Этот фонарь был катастрофой похлеще, чем сочинения на государственных экзаменах.

Нин Юньчжао и правда понятия не имел, как лучше поступить. Может, поскорее вернуться и отдать фонарь матери?

Подобные дела его никогда особо не волновали, поэтому можно было просто спихнуть разрешение проблем на старших.

В окружении своих товарищей Юньчжао двинулся вперед. Вскоре они заметили впереди толпу людей и фонарь, который все еще не зажгли.

Народу здесь было слишком много, поэтому юноши сразу же без проблем узнали о том, что же тут происходило.

– О, азартные игры, – вздохнул один из них. – Впервые вижу, чтобы кто-то так уверенно в них играл.

Услышав, что здесь играли в вэйци, Юньчжао ненадолго позабыл о терзающих его чувствах.

– Фонарь до сих пор не загорелся? – спросил он. – Никто ни разу так и не одержал победу?

– Не-а, вон в той стеклянной чаше полным-полно серебряных монет, – товарищ указал на нее пальцем.

– Я услышал, что победитель сможет забрать деньги из обеих чаш, – добавил другой. – Сейчас в одной из них лежит уже около четырехсот или пятисот таэлей. Возможность получить все это за десять таэлей очень соблазняет…

Нин Юньчжао улыбнулся:

– Думаю, суть в том, чтобы обменять пять тысяч на сумму, которая в итоге получится после того, как поучаствует каждый желающий, – ответил он, глядя на битком уставленную фонариками доску. – Чем больше людей примет участие, тем больше будет искушение. Следовательно, организаторы смогут неплохо так заработать.

– Именно так. Все думают, что пять тысяч за десять таэлей – это очень выгодно, но на самом деле речь идет об обмене пяти тысяч на их десять таэлей, что тоже не менее выгодно, – улыбнулся его товарищ. – Типичный трюк, который используется в игорных домах. Только здесь это устроили под видом партии в вэйци.

– Вряд ли это можно назвать азартной игрой. Тебя послушать, так и метание колец можно назвать чем-то азартным, – ответил ему другой, пощелкивая языком. – Но откуда у этого человека так много уверенности в том, что никому не удастся победить?

– Тот, кто создал такой расклад, очень умен, – сказал Нин Юньчжао. – Потрясающие навыки игры в вэйци, отличный настрой, храбрость и полная уверенность в своих силах.

После этих слов у него промелькнула одна мысль.

Насколько велика разница между навыками той незнакомки и навыками этого гения?

Поскольку она так хороша в вэйци, пришла ли она сюда взглянуть на происходящее?

После этих размышлений юноша поднял голову и замер от удивления.

Вся оживленная толпа возле него в один миг исчезла. Фонари, подобные облакам, тоже потускнели. Больше он не видел ничего, кроме той девушки.

Придерживая капюшон, она раскрыла пол-лица и слегка наклонила голову, чтобы слушать свою служанку.

Непонятно, что она ей говорила, но ее лицо озарилось улыбкой, а следом за ней засиял жемчуг на мочке ее уха.

– Юная госпожа, там уже несколько сотен таэлей! – взволнованно прощебетала Лю-эр, стараясь говорить как можно тише.

Служанка опешила, когда увидела, что Чжэньчжэнь отдала свою пятитысячную купюру в качестве главного приза.

Разве чуть ранее ее госпожа не говорила, что собиралась выиграть что-нибудь на фестивале? Для чего она выкинула целых пять тысяч и сделала из этого награду? Она соперничала с семьей Фан? Хотела показать жителям Янчэна, что великодушнее и лучше, чем эта семейка?

– Как я могу противостоять семье Фан? Разве это не пустая трата времени? – улыбнулась Чжэньчжэнь.

Теперь Лю-эр наконец все поняла. Юная госпожа Цзюнь и в самом деле пришла сюда за выгодой. Неудивительно, почему Чжэньчжэнь поместила свой фонарь именно здесь. Чем больше людей это увидят, тем больше денег они закинут.

Размышляя о том, что после окончания праздника пять тысяч могли превратиться в шесть, а то и в еще большую сумму, становилось ясно, что выиграть здесь становилось гораздо проще, чем соревноваться с остальными в конкурсе за лучший фонарик.

– Вы потрясающая! – Лю-эр благоговела перед ней.

– Дело вовсе не во мне. Эту партию придумал кое-кто другой, – ответила Чжэньчжэнь. Ее учитель действительно потрясающий.

Лю-эр не была уверена в посторонних так же, как была уверена в своей госпоже, но все равно немного нервничала.

– Неужели совсем никто не сможет выиграть? – спросила она.

Эту заключительную часть партии ее учитель нашел в древних письменах. Именно такое положение на доске сейчас и было. Кроме того, игра в вэйци в древности немного отличалась от современной. Поэтому учитель внес некоторые изменения под нынешнюю доску девятнадцать на девятнадцать. Из-за этого игра стала еще сложнее. Кроме учителя ни одна живая душа не знала подобной комбинации, поэтому решение было невероятно трудным.

В мире, конечно же, полно способных людей, но чтоб настолько… таких точно не было.

– Вряд ли, – ответила Чжэньчжэнь. – Я просто умело использую все возможности для достижения цели. Доска для вэйци привлекает любителей этой игры. Более того, Янчэн довольно мал, талантливых людей здесь не так много. Вдобавок ко всему времени подумать попросту не хватает.

Порой для полного понимания комбинации на доске могло уйти несколько дней.

Фактически и у нее самой времени было немного, в противном случае она бы этим не занималась.

– Смотрите, смотрите, снова кто-то решился попробовать, – бросила Лю-эр. – Пойду, гляну.

– Пусть Вэньмин идет первым, а мы уже потом, – сказал молодой человек, наблюдая за тем, как его товарищ протиснулся через толпу и бросил серебро в чашу.

– Может, до нас очередь даже не дойдет и Вэньмину удастся зажечь фонарь, – предположил другой.

– Так или иначе, мы не можем позволить Юньчжао попытаться первым, иначе у нас совсем не останется шансов, – со смехом сказал юноша и повернул голову, чтобы посмотреть на стоящего в самом конце Юньчжао.

Десятый молодой господин, не смущаясь и не возражая, просто им улыбнулся.

– Нет, вы только посмотрите на него, в нем ни капли скромности, – с притворным недовольством подшучивали молодые люди. – Здесь приз – пять тысяч таэлей, хорошенько подумай, надо ли тебе оно.

Сказав об этом, они посчитали сложившуюся ситуацию довольно занимательной. Юная госпожа Цзюнь сравнила Юньчжао с проституткой и оценила его в пять тысяч таэлей, а теперь точно такая же сумма была наградой за зажженный фонарь.

Это точно просто совпадение? Может, этот фонарь принадлежал семье Фан?

Способности и эрудиция Нин Юньчжао, а также мастерство игры в вэйци были весьма выдающимися. Семье Фан, вероятно, известно о том, что он вполне способен решить эту головоломку. Именно поэтому они намеренно использовали здесь пять тысяч, чтобы опозорить его.

– Все говорят, что я стою пять тысяч. Но так ли это на самом деле? – с улыбкой размышлял Юньчжао. – Ты, кстати, просчитался.

Просчитался? Чего?

Его товарищи впали в ступор.

– Если я зажгу фонарь, моя стоимость составит десять тысяч таэлей, – серьезно сказал Нин Юньчжао.

Парни обомлели и тут же рассмеялись во весь голос.

Из-за внезапного взрыва смеха люди начали невольно оборачиваться в их сторону. Хотя многие из них прятали свои лица за капюшонами, это не могло скрыть их безрассудства.

Нин Юньчжао уже привык к тому, что к нему постоянно были прикованы завистливые и восторженные взгляды. В конце концов, его уже в шесть лет прозвали вундеркиндом.

Только вот в этот момент он не мог отвести взгляда из одной точки.

Эта девушка, как и все остальные, должна была обернуться в их сторону. Непонятно только, узнает ли она его.

Насколько сильно капюшон скрывал лицо? Стоило ли слегка распахнуть его? Да нет, даже если укутаюсь с ног до головы, она должна была меня узнать.

Взгляд Нин Юньчжао пересек толпу и остановился на девушке.

Она не смотрела в его сторону, оставаясь безразличной к смеху молодых людей. Более того, она еще больше натянула капюшон на голову, скрывая свое лицо, словно хотела слиться с толпой.

Вдруг в этой самой толпе начались волнения. Это означало, что кто-то снова потерпел неудачу.

– Уже так много людей попробовало, и все без толку. Нужно идти друг за другом и записывать все ходы, которые не сработали. Доска ведь большая, неужели у нас не получится выиграть? – кто-то сказал во весь голос.

Протиснувшийся через толпу юноша посмотрел на своих товарищей и с сожалением развел руками, когда услышал эти слова.

– Как у него все просто, доска слишком для этого большая, – сказал он.

Очевидно, высказывания о размерах доски хоть и звучали одинаково, но несли в себе разный смысл.

Доска имела девятнадцать вертикальных и горизонтальных линий, всего триста шестьдесят одну ячейку, имитирующих годичный оборот звезд. Она выглядела очень большой, но в действительности была не такой уж и громоздкой, какой казалась на первый взгляд.

– К тому же у нас не так много времени, – сказал Нин Юньчжао и сделал шаг вперед. – Я тоже хочу попробовать.

Ну, конечно же, его друзьям пришлось начать подшучивать над ним и упрекнуть Юньчжао в том, что он снова переключил внимание на себя и отнял у них деньги.

Из-за очередной волны смеха люди снова начали оборачиваться в их сторону, однако теперь уже Нин Юньчжао почувствовал себя немного неловко.

Подумала ли та незнакомка о том, что он намеренно пытался привлечь ее внимание?

Юньчжао сразу же подумал о павлинах, которых видел в столице. Ему рассказали, что, когда павлины ищут себе пару, они распускают свой хвост для привлечения самок.

Юноша сам был в шоке от своих внезапных мыслей и вместо того, чтобы смутиться, тотчас рассмеялся и успокоился.

Разумеется, он не собирался намеренно привлекать ее внимание, ему не стоило беспокоиться об этом.

Он ведь просто пришел сюда поиграть в вэйци, а оказалось, что она ничуть не хуже его.

Интересно, а эта девушка уже попытала удачу?

Может, спросить у нее?

Хотя Нин Юньчжао чувствовал, что сделать первый шаг и заговорить с ней было не самой лучшей идеей, но если затронуть тему игры… По счастливому стечению обстоятельств они как раз только-только сыграли партию, так что перекинуться парочкой фраз на этот счет вполне себе логично.

Нет, не стоит…

Ему не следовало так много об этом думать, в противном случае эта девушка могла все неправильно понять.

Глава 58

Внимательному человеку не понять вэйци

Поскольку незнакомка тоже присутствовала здесь, ее, без сомнения, интересовало происходящее на доске.

Вдобавок она никуда не уходила. Должно быть, девушка просто решила понаблюдать со стороны либо уже попробовала, но потерпела неудачу.

А поскольку она находилась тут, Юньчжао хотел попытаться сыграть, благодаря чему девушка могла его заметить.

Пока юноша размышлял об этом, он уже подошел к доске.

– Еще один желающий поживиться, – прогоготали люди, но все равно уступили ему дорогу.

Смотритель вновь постучал по стеклянной чаше своей палкой, которой размахивал уже весь вечер.

– Деньги, – сказал он.

Эта чаша вот-вот будет полностью заполнена, а в свете фонарей она и ее содержимое выглядели еще более привлекательно.

Чем больше людей несли деньги в эту чашу, тем бесцеремонней вел себя смотритель с желающими попытать свою удачу.

Он просто постучал палкой и даже не удосужился вежливо поприветствовать. Мужчина казался нетерпеливым, как будто он считал все это оскорбительными подачками.

Некоторых это беспокоило, а другие вообще не придавали никакого значения. Они скорее были сосредоточены на серебре и денежной купюре.

Нин Юньчжао стало еще более безразлично подобное поведение смотрителя. Не потому, что ему совершенно все равно, а потому, что эта девушка, наконец, перевела взгляд на него.

Интересно, узнала ли она меня?

Нин Юньчжао положил деньги в чашу и встал перед доской.

На самом деле Цзюнь Чжэньчжэнь уже давно заметила Нин Юньчжао. Может, он и был плотно укутан в пальто с капюшоном, который скрывал его лицо, память девушку не подводила.

Однако у нее не было никаких мыслей на этот счет. В тот момент она заметила его, стоящего перед доской, и лишь сосредоточенно нахмурила брови, после чего быстро успокоилась.

Хотя навыки Нин Юньчжао в вэйци и были неплохими, он все еще слишком молод. Возможно, только достигнув возраста ее учителя, он сможет это решить.

Вспоминая учителя, Чжэньчжэнь стало немного грустно.

Она совершенно не ожидала, что он умрет, а скончался он слишком внезапно. Несметное количество людей, ожидавших спасения, восхваляли его и встречали словно небожителя. Но он упал со скалы и погиб, даже не успев сказать последнего слова. Если бы Чжэньчжэнь не так скоро обнаружила у подножия его труп, тело могли утащить и обглодать дикие волки.

У нее не получилось смириться с такой смертью учителя. Вероятно, он тоже не смог бы принять подобный исход. Именно поэтому Чжэньчжэнь скрыла новость о его гибели, таким образом, позволив ему жить в сердцах людей вечно.

Юньчжао перестал следить за взглядом девушки, когда встал перед доской, и полностью сосредоточился на игре.

Юноша прекрасно понимал, что партия, за которую давали пять тысяч, заурядной быть не могла. Теперь, разглядев все получше, он осознал, что эта игра оказалась сложнее, чем он мог представить.

Доска была усеяна фонариками, которые разделялись на черных и белых, олицетворяя шашки. Черные были редкими и располагались в очень хаотичном порядке. Переварив то, что он увидел, молодой человек почувствовал внезапное опустошение.

Похоже на концовку партии из древности.

Юньчжао сразу же это понял и еще больше сосредоточился.

Когда они с незнакомкой провернули игру вслепую, они обменивались словами и их доска представлялась ему кровожадным полем сражения с кучей испытаний и лезвиями клинков.

Но, столкнувшись с нынешней партией, он понял, что сейчас дела обстояли иначе. Доска была безмолвной, словно стоячая вода.

Это как сравнить маленький камешек, брошенный в море, который не вызвал бы даже ряби.

Юньчжао не в состоянии понять эту партию.

Как следует подумав, он положил шашку и развернулся.

Окружавшие люди пока никак не отреагировали, а вот его друзья, уже готовые разбрасываться шутками и поздравлять, оторопели.

Они даже не осмелились строить догадки о том, что все это значило.

– Я ничего не понял, – первым заговорил Юньчжао.

Зрители пришли в себя и подняли волну негодования:

– Еще один богач пустил деньги на ветер!

За весь вечер народ повидал достаточно таких людей, только вот все они делали ход наобум и как попало, а этот юноша первый, кто так не поступил.

Его товарищам забавным это не показалось, они лишь удивились и выглядели очень серьезно.

– Неужели все настолько плохо? – спросили они.

Шутки шутками, но они прекрасно были осведомлены о талантах Нин Юньчжао.

Он сдался, даже не попытавшись.

Сталкиваясь с равными противниками, обычно люди желали хотя бы попробовать, даже если чувствовали, что слегка уступали по силе. Однако, оказавшись лицом к лицу с наиболее мощными соперниками, в голову даже мысль не закрадывалась идти против них.

– Это точно не обман на деньги? Может, партию с самого начала нельзя выиграть? – нахмурились юноши.

Нин Юньчжао ничего не ответил и только вновь посмотрел на сегодняшнюю соперницу.

Девушка стояла с опущенной головой. Он не знал, давно она ее опустила или только тогда, когда Юньчжао потерпел неудачу.

Она так и не подошла, чтобы заговорить с ним.

Но девушки и не должны проявлять инициативу в таких вещах, поэтому ему следовало взять все в свои руки.

«Эта игра очень сложная, вы так не считаете?»

Такое начало разговора было бы уместным?

Это первое, что пришло ему в голову. Если он подойдет к девушке, она точно обернется, как только услышит движение.

«Здравствуй, юная госпожа, это я». Подобное начало казалось слишком настойчивым, особенно «это я». А интересоваться, как у нее дела, было бы слишком банально.

Поскольку они столкнулись совершенно случайно и сыграли импровизированную партию, то и их общение следовало начать непринужденно.

К тому же, если его слова окажутся подходящими для того, чтобы девушка ответила, это вполне могло поспособствовать ненавязчивому продолжению данной темы.

Если она уже попыталась сыграть, то, очевидно, у нее ничего не вышло. Она согласится с его высказыванием и начнет сетовать на то, какая сложная оказалась комбинация.

Но если она еще не пробовала, то как минимум знала о его игровых навыках. Послушав его мнение, она точно начнет его основательно допрашивать.

Идеальный план. Ненавязчивый и аккуратный. Девушка точно не попытается уклониться от разговора. Он просто обсудит с ней вэйци, не более.

Нин Юньчжао человек очень решительный. Как только разработал стратегию, он сделал шаг и двинулся в ее сторону с фонарем в руке.

– Эй! Ты куда?

– Уже уходишь? Но я ведь еще даже не попытался!

– Может, мы не так хороши, как ты, но хотя бы посмотри ради приличия.

Молодые люди не прекращали дразнить его.

Шаги Нин Юньчжао слегка замедлились.

Пока он находился в нерешительности из-за этой незнакомки, под боком продолжали шуметь его друзья.

Так идти или не идти?

Если он уйдет, его товарищи не обидятся и лишь бросят пару колкостей в его адрес. Однако они могут надумать себе лишнего…

Но если не подойдет к ней, то упустит такую прекрасную возможность. Для него большой редкостью было встретить кого-то, с кем можно было бы увлеченно обсудить вэйци. Это очень удручало.

Конечно, поскольку эта партия с фонарями была организована кем-то из Янчэна, он мог поговорить с ней и потом. Однако позже вряд ли появится настолько удобный случай завязать знакомство.

Если он решит познакомиться при других обстоятельствах, она воспримет это в неправильном русле.

После небольшой передышки он снова сделал шаг вперед, как вдруг раздался непонятный звук и отовсюду пошли удивленные возгласы.

Он непроизвольно повернул голову и увидел, как загорелся темный фонарь. Сначала появились маленькие искры, которые в мгновение ока стали походить на пожар.

Все фонарики друг за другом начали зажигаться. Внутри черных фонарей было прозрачное стекло, а внутри белых разноцветное. Они непрерывно закрутились, создавая переливающееся и ослепительное великолепие.

По телу Нин Юньчжао с ног до головы пробежала дрожь.

Партия была завершена.

Глава 59

В азартных играх потери неизбежны

Партия неожиданно завершилась, а фонарь зажегся.

В мгновение ока темнота сменилась ослепительным ярким светом, и вскоре люди потихоньку стали привыкать к внезапным изменениям.

Качество этого большого фонарика, конечно, было не лучше, чем у окружающих его фонарей. Но, поскольку он долгое время не горел и только сейчас внезапно засиял, выглядел он вполне недурно.

Однако сейчас народ беспокоили не красивые или уродливые фонари.

– Кто это?

– Кто смог выиграть?

– Кто этот богач?

За этими восклицаниями последовал самый настоящий шум и гам, а всеобщие взгляды сосредоточились на доске.

Спутники Нин Юньчжао, будучи слишком удивленными, тоже туда уставились.

– Существует кто-то более могущественный, чем Юньчжао?

Они ведь только несколько минут назад усомнились в честности этой игры, сразу после того, как Юньчжао не смог выиграть, и вдруг все так неожиданно закончилось.

Но никто из присутствующих не был поражен больше, чем сам Нин Юньчжао, поскольку он больше остальных пытался вникнуть в эту партию.

Юноша действительно думал, что никому не удастся справиться с ней, во всяком случае, за сегодняшний вечер. Он разве что не сбрасывал со счетов ту незнакомку.

Поэтому, когда Юньчжао увидел зажженный фонарь, молодой господин первым делом посмотрел не на того, кто с этим справился, а на девушку.

Она, в самом деле, подняла голову и смотрела туда.

Поскольку юноша только что шел в ее сторону, он стоял неподалеку и смог отчетливо разглядеть неподдельное удивление на лице девушки.

Скорей всего она уже попыталась сделать свой ход и поэтому, как и он, чувствовала, что никто не сможет решить эту задачку. Или, во всяком случае, она как раз собиралась попытаться.

Так или иначе, исход ее явно поразил.

Затем Нин Юньчжао увидел, как глаза девушки покраснели.

Прямо как его сестры, которые теряли любимую одежду или кукол, из-за чего переживали и расстраивались.

Чжэньчжэнь не понимала, почему ее глаза оказались на мокром месте. После того как зажегся фонарь, она сначала удивилась, а потом просто захотела разреветься.

Лю-эр сломя голову кинулась обратно к ней, крича прямо на ухо:

– Юная госпожа, это конец! Мы потеряли все деньги!

А ведь учитель говорил не играть в азартные игры.

На десять игр – девять проигрышей, Небеса беспристрастны.

Девушка также понимала, что заниматься спекуляцией ради личной выгоды было не самой лучшей затеей, но она ведь уже один раз умерла, но Небеса не покинули ее и вернули к жизни. Тогда почему бы им снова не позаботиться о ней?

К глазам вот-вот подступали слезы. Она понимала, что не следовало расстраиваться из-за такого, но все же ей очень хотелось заплакать.

Девушка давненько уже не рыдала. Даже выяснив правду, она не проронила ни слезинки и решила немедленно отомстить, после чего и скончалась.

После смерти и возвращения к жизни она испытала как потрясение с испугом, так и счастье. Чжэньчжэнь изо всех сил старалась сохранять трезвость ума, чтобы не поддаваться эмоциям.

– Юная госпожа, что же нам делать? – с тревогой металась Лю-эр. – Мы, в самом деле, отдадим ему наши деньги? Эти пять тысяч… Нет-нет, в сумме с заработанными деньгами там выходило целых шесть.

Наши деньги.

Ну, на самом-то деле эти деньги ей никогда не принадлежали. А раз Чжэньчжэнь использовала именно их для собственного заработка, то и выручка была в итоге вовсе не ее.

Раз они никогда не были ее собственностью, то и потерей это не назовешь.

Небеса всегда справедливы.

Цзюнь Чжэньчжэнь вздохнула:

– Пойдем.

Лю-эр подумала, что ей послышалось.

– Мы уходим? Просто возьмем и оставим все как есть?

– Я признаю поражение, – ответила Чжэньчжэнь. – Неужели ты думаешь, что, потерпев неудачу, я не смогу сдержать своего слова?

Конечно же, Чжэньчжэнь была не такой. Лю-эр хоть и кивнула, но пока ей не удавалось так просто с этим смириться.

– Юная госпожа! – она взглянула на фонарь. – Тогда вы должны хотя бы взглянуть на того, у кого это получилось.

Цзюнь Чжэньчжэнь посмотрела туда, но плотная толпа уже подняла шум.

В мире существовало полно талантливых людей, что не было чем-то удивительным, а потому незачем пытаться подвергнуть это сомнению.

– Не стоит, – бросила девушка, развернулась и пошла прочь.

В тот момент, когда Юньчжао увидел покрасневшие глаза Чжэньчжэнь, ему стало немного не по себе, и растерялся он еще больше. Однако юноша, похоже, понял, в чем дело.

В вэйци он достаточно хорош, но здесь все равно провалился. При виде того, кто добивался успеха, некоторые, разумеется, не могли с этим смириться, а кто-то чувствовал себя опозоренным. Также при наличии выдающихся навыков хотелось добиться молниеносного успеха, но в результате кто-то оказывался проворнее, и это могло вызвать волну негодования.

Такие удары по самооценке были не редкостью.

Вряд ли подобные стечения обстоятельств вызвали бы аналогичные эмоции у какого-нибудь благородного мужа, но то была девушка, причем очень талантливая.

Не было ничего дурного в том, что девушка немного зазналась и вспылила. Это нормально.

Но раз так, его приветствие придется поменять.

«На самом деле времени было достаточно, и, если знать древние комбинации, эта партия не должна вызвать трудностей».

Как насчет такого?

Подобные деликатные слова никак не обесценивали ее навыков, они просто подчеркивали то, насколько комбинация была древней и что для ее решения нужны превосходные способности.

Звучало успокаивающе. К тому же эта фраза просто констатировала факты и не должна была вызвать у девушки неприязни и других недоразумений.

Помимо всего прочего спутники Юньчжао уже побежали взглянуть на того, кому улыбнулась удача. Сам он отправился поговорить с ней, чтобы они этого не заметили. Да даже если молодые люди их увидят вместе, Юньчжао просто скажет, что хотел расспросить ее об игре.

В конце концов, что такого в том, чтобы невзначай поинтересоваться происходящим у рядом стоящих людей? Вряд ли это должно было привлечь внимание его друзей.

Нин Юньчжао сделал шаг и с уверенным хладнокровием направился в ее сторону. Как только он почти дошел и вот-вот собрался остановиться прямо перед ее лицом, девушка развернулась и пошла прочь.

Уходит.

Нин Юньчжао оцепенел.

Она не заметила его? Или заметила, но не захотела с ним говорить? Неужели она действительно настолько сильно расстроилась, что захотела спрятаться и поплакать? В таком случае, окликать ее сейчас было бы неуместно?

– Юньчжао! – откуда-то сзади прозвучал голос его товарища.

Нин Юньчжао молча смотрел на удаляющуюся девушку, которая смешалась с бурлящей толпой и исчезла. Юноша вздохнул про себя и, держа в руке фонарь, обернулся.

– Почему ты ушел? Тебе не интересно, кто выиграл ту партию? – импульсивно поинтересовались юноши.

– И кто же обладает столь выдающимся талантом? – с улыбкой спросил Нин Юньчжао.

Его товарищи выглядели как-то подозрительно.

– Угадай, – сказал один из них.

Угадать? Пусть Янчэн и невелик, но юноша был не всезнающим, в противном случае он бы точно знал семью той девушки, где в ней взрастили столь потрясающие навыки. Вполне возможно, что искусство игры в вэйци передавалось в ее семье из поколения в поколение и являлось традицией.

Нин Юньчжао улыбнулся и двинулся вперед.

– Зачем мне угадывать, лучше пойду сам посмотрю, – сказал он.

В толпе вдруг поднялся переполох, сопровождаемый чьим-то бурным недовольством.

– Ты что творишь? Что за грабеж средь бела дня?

Голос звучал очень грубо, даже с нотками наигранного высокомерия.

Сначала Юньчжао на мгновение остолбенел, а уже после увидел стоящего перед доской человека, который крепко сжимал в своих объятьях две стеклянные чаши.

Он выглядел примерно на тридцать или сорок лет, был невысокого роста и носил бороду.

Несмотря на то что внешность очень обманчива, игрок в вэйци необязательно должен был быть изящным и благовоспитанным, но… но только не этот мужчина.

Потому что Нин Юньчжао узнал его.

Это знаменитый попрошайка Янчэна – Тянь Сань.

Тянь Сань не являлся каким-то великим отшельником или выдающимся человеком, он, в самом деле, самый настоящий нищий и подхалим, который совершенно не владел грамотой, а доску для вэйци даже в глаза не видел, не говоря уже об умении в это играть.

Как такое возможно?

Глава 60

Человек, понявший вэйци

Невероятно, каким образом он смог разрешить эту партию?

Очевидно, что этим вопросом задавался не один Юньчжао. В данный момент все окружающие пытались это выяснить.

– Почему же для меня это невозможно? – выкрикнул Тянь Сань. Хотя он был знаменитым проходимцем и всякое успел повидать, в данный момент мужчина все равно нервничал.

Наверное, все дело заключалось в деньгах, находящихся в его руках.

Причем сумма была настолько баснословной, что многие и в жизни такого ни разу не видели, а теперь все оказалось у него.

– Как ты нашел решение?

– Ты умеешь играть в вэйци?

– Как ты это сделал?

Вопросы сыпались один за другим.

– Я не умею играть в вэйци, – кричал Тянь Сань. – Но я ведь только что все разгадал, разве не так?

От такого чистосердечного признания все окружающие оказались настолько шокированы, что на какое-то время толпа замолчала.

– Как ты выиграл, раз даже играть не умеешь? До тебя так много людей с треском провалилось! – кто-то, нахмурившись, задал вопрос.

Заметив, как затихли люди, Тянь Сань весь засиял от радости и немного выпрямил спину. Немного, потому что с таким количеством денег в руках практически невозможно было стоять прямо.

– Раз у других не вышло, то и у меня обязательно должно было не получиться? Я просто сделал наугад, кто ж знал, что это сработает. Вообще без понятия, как так вышло, – бросил он.

Чего? Он просто угадал?

Толпа снова подняла вой.

Это невозможно!

– А почему невозможно? Почему невозможно? Свет, так или иначе, загорелся, какие-то проблемы? – громко парировал Тянь Сань. – Хватит уже!

И вновь зрители лишились дара речи.

Тянь Сань приобрел уверенность и развернулся, чтобы взглянуть на смотрителя за фонарями.

– Эй, так я могу взять деньги и уйти или нет? Или ты просто бросил слова на ветер? Неужели ты допускал к доске только тех, кто умеет играть? Раз кто-то играть не умеет, то его можно сразу со счетов списывать? – кричал мужчина.

Наблюдатель выглядел так, словно лишился всех эмоций.

– Разве ты уже не забрал деньги? – ответил он. – Если бы все было так, как ты говоришь, я бы тебе не позволил даже прикоснуться к ним.

Толпа зевак не могла скрывать своего возмущения:

– Так значит, он в самом деле победил? Но он не умеет играть…

Наблюдатель за фонарями приподнял брови и заворчал:

– Начальство сообщило мне то, что единственное условие для победы – зажженный фонарь, после чего я сразу должен отдать деньги. Что же касается умения играть в вэйци, то о таком условии я никогда и не говорил, – объяснил он, разгоняя всех своей палкой. – Я свое поручение выполнил и ухожу. Прочь с дороги!

Толпа быстро расступилась, после чего наблюдатель ушел как ни в чем не бывало.

– Убирайтесь! – воспользовавшись удобным случаем, крикнул Тянь Сань и последовал за ним. Он убежал, оставив любопытную толпу в замешательстве.

– Да где такое видано? – кричали люди без умолку.

– Мне кажется, это какой-то мошенник.

– Верно, они просто вступили в сговор!

– Вот-вот, они заманили сюда деньгами так много людей, а когда поняли, что собрали приличную сумму, привели свой план в действие и каким-то образом зажгли фонарь.

– Такие махинации зачастую используют в игорных домах.

– Не только там, такие уловки используют даже на храмовых праздниках во время гаданий.

Внезапно прозревших людей накрыла новая волна негодования. Многие решили выместить свою злобу на фонаре и пнули его, считая, что им просто не повезло, и ушли.

Среди них были как те, кто вообще ничего не понимал в вэйци, так и те, кто умел играть. Некоторые же просто хмурились и задумчиво наблюдали со стороны.

– Неужели это в самом деле сговор? – спросил один из молодых людей.

– Но эта партия действительно была ужасающей, – ответил другой.

– Ну, тот, кто все это организовал, точно знал решение, поэтому и подстроил все так, чтобы Тянь Сань выиграл, – сказал Нин Юньчжао.

Поэтому, конечно же, у Тянь Саня все и получилось.

Спутники Юньчжао с ним согласились.

Это звучало как единственно верное объяснение.

– Но есть также вероятность того, что слова Тянь Саня правда, – снова предположил Юньчжао.

Ну и где же правда?

– Может, все устроил не загадочный мастер по вэйци, а сам Тянь Сань, – сказал Нин Юньчжао.

Как такое возможно? Его товарищи покачали головами.

– Нет ничего невозможного. Даже ребенок может разгромить рослого мужчину. А доска все-таки вообще не человек, и верный ход был всего лишь один, а Тянь Сянь просто смог угадать его, – объяснил юноша.

Это имело место быть. Но все равно звучало слишком нелепо и маловероятно.

– В исторических книгах нет никаких записей о подобных абсурдных и нелепых ситуациях, но это ведь не означает, что они не могли возникнуть позже, – с улыбкой продолжил юноша. – Раз ты осмелился в такое играть, заранее будь морально готов к проигрышу. Проще говоря, типичная азартная игра.

Действительно. Молодые люди хором рассмеялись. Они не стали придавать значение десяти таэлям, которые выбросили на ветер, и уж тем более не стали возмущаться из-за того, что не выиграли пять тысяч.

Это всего лишь развлечение.

– Однако эта партия, в самом деле, любопытна, давайте вернемся и изучим ее, – сказали все с улыбками и двинулись вперед.

Нин Юньчжао последовал за ними и оглянулся.

Та девушка все еще плакала? Если она узнает, какой оборванец одержал победу, то ее гнев явно должен поубавиться.

Они так случайно встретились… Юньчжао теперь понятия не имел, как же ему ее найти.

Но эта девушка такое огромное значение придала той игре, она обязательно захочет узнать о случившемся и точно сделает это.

Нин Юньчжао с облегчением вздохнул и взглянул на свой фонарь.

«Этот Праздник фонарей прошел весьма интересно», – после сегодняшнего вечера такие мысли посетили практически каждого.

Народ смог увидеть знаменитого парализованного молодого господина Фана, которому семья позволила полюбоваться фонариками. Кто-то радовался фонарям, кто-то гулял и развлекался с помощью всевозможных конкурсов, а у кого-то даже получилось разбогатеть.

В любом случае, независимо от волнения и счастья, время не стояло на месте, и вскоре наступил следующий день.

Юная госпожа Цзюнь проснулась как обычно, но вставать не стала и продолжила лежать.

В конце концов, события прошлой ночи оказали на нее некоторое влияние.

Хоть она заплатила свою цену за проигрыш, Чжэньчжэнь нисколько не жаловалась и не испытывала ненависти к победителю. Однако когда она об этом думала, то чувствовала себя немного неловко.

Это буквально то же самое, что срубить сук, на котором сидел.

Как-никак Чжэньчжэнь еще совсем молода, и слабые места у нее тоже имелись.

Прежде чем встать, девушка еще немного помедлила с подъемом из кровати.

– Я устала, не пойду сегодня никуда и тренироваться не буду, – сказала она Лю-эр.

Служанка не почувствовала, что ее госпоже было немного не по себе, и, зевая, просто кивнула.

Да Чжэньчжэнь с самого начала не должна была никуда идти. После ночных гуляний весь следующий день предполагал ничегонеделание, так к чему нужна тренировка? Достаточно и того, что она проснулась ни свет ни заря.

– В семье кто-нибудь что-нибудь обо мне говорил? – рассеянно поинтересовалась Чжэньчжэнь во время еды.

– Говорил что? – Лю-эр сразу же навострила уши. – Кто-то что-то о вас говорил?

Посмотрев на Лю-эр, чей внешний вид выражал полную готовность влезть в драку, Чжэньчжэнь отбросила идею расспросить свою служанку о том, расползлись ли слухи о вчерашнем или нет.

Впрочем, что сделано, то сделано. Не было никакого смысла бояться сплетен, в противном случае ее еще сильнее опустят на дно.

То, что она собиралась сделать, было ну очень сложной задачей, а бесконечным временем она не располагала, поэтому Чжэньчжэнь понимала – глупо расстраиваться по пустякам. Девушка собралась с духом и доела, после чего собралась в сад, чтобы все же закончить незавершенную тренировку. Однако вдруг одна из служанок сообщила, что управляющий Гао попросил ее аудиенции.

Он отвечал за организацию праздника. Теперь, когда все закончилось, для него было естественным лично явиться к Чжэньчжэнь, а уж тем более когда дело касалось пяти тысяч.

Юная госпожа Цзюнь кивнула и вошла в гостиную.

Управляющий Гао был не один: с ним пришел и мужчина, вчерашний смотритель за фонарями.

Из разговора Цзюнь Чжэньчжэнь выяснила, что тот, кто одержал победу во вчерашней игре, оказался простым нищим и разгильдяем, который еще и правильный ответ просто угадал. Девушка не стала из-за этого расстраиваться. Неважно, выиграл человек из-за способностей или из-за удачи. Он по-прежнему победитель.

– Как ни странно, слухи о случившемся вчера не разлетелись по округе, – сказал управляющий Гао. – Из-за того, что пять тысяч в той игре выиграл попрошайка, все подумали, что мы с ним в сговоре.

Это как с гаданиями на праздниках. Сначала все с пеной у рта доказывали, что это все мошенничество, а потом быстро обо всем забывали.

– Вот и славно, – сказала Цзюнь Чжэньчжэнь с улыбкой.

– Однако у нас действительно не было никакого сговора, – продолжил управляющий. – Но смею предположить, что у того нищего был.

Юная госпожа Цзюнь, услышав данное предположение, все поняла и помрачнела.

– Вряд ли он просто сам догадался. Кто-то ему заранее сообщил ответ, – сказал управляющий Гао, взглянув на смотрителя за фонарями.

– После окончания работы я пошел выпить, – бросил смотритель.

Закончив свою работу, он, разумеется, отправился насладиться праздником.

– После выпивки на обратном пути я встретил Тянь Саня, – промолвил мужчина. – Он взял повозку и выехал из города.

Глава 61

Удовлетворительный результат

Чтобы жители Янчэна смогли вдоволь насладиться Праздником фонарей, главные ворота не были закрыты, и все желающие могли выехать ночью из города.

Этот попрошайка Тянь Сань, выигравший кучу денег, не имел ни власти, ни влияния. Теперь места, к которым он уже привык, не были для него безопасными. Воспользовавшись тем, что слухи не разлетелись, он покинул Янчэн с целью начать жизнь с чистого листа, что было вполне благоразумным решением.

Однако юная госпожа Цзюнь нахмурилась.

– Вы следили за ним? – спросила она.

Смотритель покачал головой:

– Управляющий Гао такого распоряжения мне не давал.

– Верно, я тоже ничего такого не приказывала, – Чжэньчжэнь расслабилась и кивнула.

В глазах смотрителя проскользнула тень удивления, и он слегка опустил голову, чтобы это скрыть.

Что она имела в виду? Не могла же она оговориться?

– Тогда откуда вам знать, что он с кем-то в сговоре? Вы видели это? – не могла не спросить девушка.

Смотритель снова покачал головой.

– Он был один, – ответил мужчина и ненадолго замолчал. – Но на нем почему-то был только один ботинок.

Один ботинок? А что здесь не так? Лю-эр еще больше запуталась.

Юная госпожа ничего не ответила и задумчиво бросила взгляд на смотрителя.

– Я слышал, как извозчик поинтересовался у него, мол, не потерял ли он ботинок. Тянь Сань ответил ему, что нет, и добавил, что он вообще чужой, – рассказал мужчина. – Затем извозчик спросил, почему он вообще в чужой обуви. Тянь Сань же сказал, что не стоит брезговать чьим-то ботиноком в обмен на богатства до конца своих дней.

После окончания его слов комната погрузилась в тишину.

Лю-эр уставилась на мужчину и словно целую вечность ожидала, что он скажет что-то еще.

– И это все? – наконец спросила она.

Наблюдатель кивнул:

– Это все.

Лю-эр вытаращила глаза.

– Что происходит? – спросила она.

– Смею предположить, что Тянь Сань встретился с определенным человеком, который и являлся владельцем той самой обуви. Что же касается того, почему ботинок один, то это уже не так важно. Важны лишь слова Тянь Саня о том, что с этим ботинком он получил пожизненные богатства. А что он подразумевал под ними? Правильно, наши с вами деньги на Празднике фонарей, – объяснил управляющий Гао. – И богатство он получил благодаря этому ботинку, а точнее – его владельцу.

Служанка удивилась:

– Вы, дельцы, слишком много думаете.

Управляющий Гао не стал опускаться до ее уровня, поэтому просто улыбнулся, услышав ее слова.

Цзюнь Чжэньчжэнь поставила чашку чая и кивнула.

– Что ж, теперь мне все понятно. Эта партия была решена не благодаря удаче, а с помощью реальных навыков, – улыбаясь, промолвила она. – Большое спасибо, управляющий Гао, за вашу заботу.

Глаза управляющего сверкнули.

– Я придерживаюсь того же мнения. Для совпадения это как-то уж слишком, – с улыбкой сказал он. – Так много людей не смогли разобраться с этой комбинацией, однако раз уж это случилось благодаря талантливому человеку, то партию юной госпожи определенно можно признать очень достойной.

Чжэньчжэнь улыбнулась и кивнула.

Лю-эр хотела что-то добавить, но Чжэньчжэнь так на нее посмотрела, что та решила промолчать.

– Хотя народ ошибочно принял это за надувательство, фактически же ваша битва с неизвестным прошла с взаимным уважением друг к другу, так что юная госпожа не зря потратила свое время на изготовление фонарика. Можно сказать, все прошло вполне удовлетворительно, – после своих слов управляющий улыбнулся.

Что же касалось того, действительно ли Чжэньчжэнь была удовлетворена результатом, управляющий Гао как раз хотел этим поинтересоваться.

Если бы все люди узнали первоначальный замысел с этим фонарем, весь город обрушил бы свой гнев на Чжэньчжэнь, чью личность скрыть уже не удалось бы. Подобная история точно увековечилась бы в записях уезда.

По его скромному мнению, все ее силы, брошенные на создание фонаря и всей этой игры, были ради того, чтобы прославиться. Это продемонстрировало бы не только ее навыки, но еще и богатство.

Хотя такой способ вряд ли помог бы ей сразу же обрести хорошую репутацию, но, по крайне мере, поспособствовал бы избавлению от ее предыдущей, дурной репутации. Это помогло бы ей в будущем завоевать еще большую известность, только уже в положительном ключе.

Но теперь из-за этого неизвестного человека, пославшего безродного Тянь Саня, народ посчитал те пять тысяч обманом, ошибочно приняв это за дешевый спектакль ради наживы.

Как-никак быть обманутыми – не так уж и весело, поэтому такие истории не разлетались, как что-то забавное и любопытное. Максимум люди могли сказать пару ласковых. Однако если теперь кто-то прознает, что это дело рук юной госпожи Цзюнь, станет еще хуже.

Говоря простым языком, они понесут двойной ущерб.

Управляющий Гао восхищался тем, что юная госпожа все еще могла сидеть и улыбаться. Однако, возможно, несмотря на внешнее спокойствие, сердце девушки сейчас обливалось кровью.

Это дело, конечно же, оставалось неразрешенным. Только разыскав того, кто за всем этим стоял, они могли бы вернуть все на свои места.

Только вот вчера вечером юная госпожа не приказывала смотрителю проследить за Тянь Санем и допросить его, а просто развернулась и убежала.

Что с нее взять? Она еще совсем молода и допустила такую оплошность, разумеется, девушка не знала, как поступить в сложившейся ситуации, вот и отправилась за семьей Фан.

В итоге она, так никого и не дождавшись, узнала, что все уже отправились домой.

Это безответственное дитя!

К счастью, управляющий Гао лично наблюдал за всем со стороны. Он сам организовал слежку у всех четырех городских ворот, зная, что Тянь Сань обязательно попытается ночью покинуть Янчэн. Хотя никто не знал в лицо тайного инициатора, кое-какие соображения на этот счет у них имелись.

Карауля до самого рассвета, управляющий Гао так и не смог дождаться каких-либо указаний от Чжэньчжэнь. От старой госпожи Фан распоряжений тоже не поступило. Подумав о том, как безответственно юная госпожа вела дела, он решил самостоятельно довести все до конца, раз взялся за это, поэтому запросил дальнейшие инструкции.

Его слова звучали весьма понятно. Оставалось дождаться ответа Цзюнь Чжэньчжэнь.

Управляющий Гао посмотрел на юную госпожу Цзюнь. Она кивнула:

– Верно, все закончилось благополучно.

Казалось, в ее глазах промелькнуло немного радости.

Радость? Чему она радовалась?

Управляющий Гао даже слегка растерялся, все и в самом деле прошло успешно? Это все? Или она не совсем его поняла?

– Юная госпожа Цзюнь, вы хотите найти того человека и обменяться с ним опытом игры в вэйци? – спросил он.

Чжэньчжэнь без промедления покачала головой.

– Нет, – бросила она. – Я делала фонарик для праздника, а не для игры. А теперь фестиваль закончился.

Она сделала небольшую паузу и слегка задумалась.

– Все в порядке, – подытожила девушка и кивнула.

Она права.

Управляющий Гао открыл рот и тут же его закрыл.

Ну… ладно.

Когда юная госпожа Цзюнь решила использовать свои пять тысяч в качестве главного приза, он сразу же сообщил обо всем старой госпоже Фан и ожидал дальнейших указаний, на что старушка ему ответила, что это ее деньги и Чжэньчжэнь вольна делать с ними все, что пожелает.

А раз так, то ей и позволили действовать на свое усмотрение. Во всяком случае, мужчина сообщил девушке, на что следовало бы обратить внимание. В конце концов, каждый сам волен выбирать свой путь.

– Тогда позвольте откланяться. Если у вас будут еще какие-то распоряжения, попросите старую госпожу послать за мной, – с улыбкой сказал управляющий, затем поклонился и начал уходить.

Его слова были не так уж однозначны. Казалось, что его фраза прозвучала с некоторым энтузиазмом, но одновременно с этим означала, что слова девушки ровным счетом не значили ничего, пока не получено одобрение старой госпожи.

Цзюнь Чжэньчжэнь тоже улыбнулась и встала, а ее взгляд устремился на мужчину – смотрителя за фонарями.

– Как зовут этого человека? Чем он занимается? – внезапно полюбопытствовала она.

Смотритель от неожиданности оцепенел.

– Его зовут Лэй Чжунлянь, – ответил управляющий Гао. – В денежной лавке он уже очень давно следит за повозками.

Непонятно, как много эта юная госпожа знала о делах в денежных лавках, но смотритель за повозками звучало как не самая важная должность, поэтому он и сделал акцент на том, что он в этом деле бывалый.

Управляющий хотел показать, что, хотя должность не престижная, тот мужчина был опытен, а потому не являлся кем попало.

После своих слов управляющий увидел еле заметную улыбку на лице девушки.

От этой улыбки становилось жутковато. От нее веяло аурой того, как взрослые видели все шалости детей насквозь, но умалчивали об этом.

Глава 62

Он мне не нравится

Управляющему Гао стало немного не по себе, но через мгновение Чжэньчжэнь уже подала голос.

– Он хорошо проделал свою работу. Лю-эр, дай ему немного денег в качестве награды, – сказала она с улыбкой.

Ох, это всего лишь поощрение.

Теперь Цзюнь Чжэньчжэнь особо не испытывала неприязни к дельцам из семьи Фан, однако слуги все еще девушку недолюбливали.

Конечно, она же собиралась стать молодой госпожой Фан и знала, что хорошими делами сможет переманить людей на свою сторону.

Управляющий Гао улыбнулся и выразил свою благодарность.

Несмотря на то что служанка не понимала, почему ее госпожа хотела дать этому мужчине деньги, воле Чжэньчжэнь она подчинялась беспрекословно. Раз юная госпожа пожелала его наградить, значит, не время жадничать.

Лю-эр достала таэль серебра и вручила Лэй Чжунляню.

Мужчина поклонился ей в знак благодарности, принимая награду. Обнаружив, что дальнейших указаний от Чжэньчжэнь не было, Чжунлянь вместе с управляющим Гао удалились.

Покидая двор юной госпожи Цзюнь, Лэй Чжунлянь еще крепче сжал серебро и буркнул на управляющего.

Этот смотритель за повозками вел себя слишком непочтительно с человеком, который был выше его по званию. В ответ управляющий лишь фыркнул на него.

– Вы мне предъявляете, что я выполнил работу спустя рукава, хотя юная госпожа так не считает, – выпалил Лэй Чжунлянь.

– Это дитя еще совсем не разбирается в жизни, и ты, кстати, тоже, – ответил управляющий. – Ты, правда, следил только за фонарями, как я и приказал. Только вот кто тебе позволил уйти и выпить после того, как свет зажегся? Почему не проследил за Тянь Санем?

– Вы приказали мне следить за фонарями, а не за людьми, – выпалил Лэй Чжунлянь.

Управляющий Гао было поднял руку, чтобы ударить его по плечу, но передумал и опустил ее.

– Какой же ты идиот! Тянь Сань забрал такую огромную сумму денег, очевидно же, что это проблема, – выругался он, стиснув зубы.

Лэй Чжунлянь выглядел озадаченным.

– Но ведь фонарь загорелся, а игра была выиграна, в чем же проблема?

Управляющий Гао вскинул брови и пальцем указал на собеседника.

– Юная госпожа ведь только что сказала, что не давала приказаний следить за ним, – первым продолжил Чжунлянь. – Проще говоря, ей совершенно все равно, кто это.

Цзюнь Чжэньчжэнь и правда только что так говорила.

Управляющий Гао открыл рот. Она сказала это преднамеренно или же случайно?

– Юная госпожа поступила правильно, – сказал Лэй Чжунлянь. – Сказанного не воротишь, и слово свое она держит. Решилась – сделала, пришлось отпустить – отпустила.

Управляющий Гао уставился на него и через мгновение сплюнул.

– Ты ничегошеньки не знаешь! Ты почему ее так нахваливаешь? Никто не знает, что она такая. Никакой пользы… – сердито произнес он.

– Знают остальные или нет, она такая, какая есть. Неужели только из-за недопонимания остальных она не может поступить подобным образом? Раз другим ничего не известно, то и она сразу не такая? – выпалил Лэй Чжунлянь.

Управляющий Гао одновременно и злился, и находил ситуацию забавной, глядя на Лэй Чжунляня.

– Ты слишком много знаешь, – сказал он.

Лэй Чжунлянь бросил взгляд на серебро в своей ладони.

– Но разве эта юная госпожа не сказала, что я хорошо справился, и поэтому вознаградила меня? Если бы она рассуждала так же, как вы, то, услышав, как я после работы ушел выпивать, точно так не сказала бы, а о серебре не зашло бы и речи, – сказал он.

Управляющий увидел, как с его лица начала сходить улыбка, после чего внезапно похлопал Чжунляня по руке.

– Лао-Лэй [34], твои слова, конечно, имеют смысл, но в нашем мире пустые слова мало что значат. Более того, важны не только методы достижения целей, но и результат.

Лэй Чжунлянь слегка побледнел, а его правая рука замерла. Он наблюдал за тем, как управляющий шевелил губами, но ничего не говорил.

– Я знаю, сколько всего ты пережил за долгие годы, а также знаю, что ударить кого-то не означает проявление неуважения, а ругань не обязательно подразумевает порицание, – доброжелательно промолвил управляющий. – Однако человеку всегда следует помнить о своих собственных недостатках, которые простыми словами никак не компенсировать.

Закончив говорить, он снова похлопал Лэй Чжунляня по правой руке и ушел вперед.

Остолбеневший и оставшийся на месте Лэй Чжунлянь опустил голову и взглянул на свою правую руку, после чего перевернул ладонь. Какой ужасный глубокий шрам от пасти тигра.

Он опустил взгляд и свесил голову, чтобы продолжить идти. Его истощенная фигура выглядела сгорбленной, и он неторопливо пошел вперед.

В то же время Лю-эр, не находя себе места от волнения, мигом развернулась прямо перед лицом Чжэньчжэнь.

– Юная госпожа! Вы что, в самом деле хотите просто оставить все как есть? Вы действительно не собираетесь разыскивать того, кто выиграл наши деньги? – в спешке поинтересовалась она. – Разве управляющий Гао не об этом спрашивал?

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

– Как Лю-эр умна, – похвалила она служанку.

Лю-эр немного загордилась собой.

– Этот делец говорит очень увертливо, но я уловила суть его речей!

Да, она уловила смысл слов управляющего Гао, а также она поняла, что он ошибся.

Мужчина предположил, что Чжэньчжэнь устроила это все ради славы, а потому тот, кто одержал победу, был очень важен.

Но управляющий на самом деле надумал себе лишнего. Девушка в действительности делала все не ради какой-то там славы, а исключительно ради того, чтобы поднакопить денег.

Эта известность, возможно, и пригодилась бы ей, но, во всяком случае, не сейчас.

В конечном итоге ее попытка разбогатеть закончилась полным провалом. Несмотря на это, она уже была готова отпустить сложившуюся ситуацию. К счастью, тот человек вывернул все так, что это дело в глазах остальных превратилось в мошенничество, которое никто не горел желанием вспоминать. На том и остановились.

Это хорошо. Действительно очень хорошо. Даже слишком.

Слова юной госпожи Лю-эр ни за что не подвергала сомнению. Раз Чжэньчжэнь было все равно, то ей тем более. Без задних мыслей она, счастливая, уселась разыгрывать свой теневой театр.

Юная госпожа сдержала свое слово, и на празднике они действительно пошли смотреть представление.

Прошлым вечером в театре теней зрителям поведали историю об одном кабинетном ученом и простой деревенской девушке. Однажды ученый ехал верхом на осле и заметил девушку, чья красота тут же его привлекла. Мужчина намеренно обвинил ее в том, что она испугала его осла, чтобы у них завязался разговор.

Лю-эр играла со своими куклами для теневого театра и что-то мурлыкала себе под нос.

– Ведро упало в колодец, знает сестра, что тяготит мою душу… – напевала она и внезапно замолчала. У нее возник вопрос, который ей очень хотелось задать своей госпоже.

Служанка повернула голову и бросила взгляд на Цзюнь Чжэньчжэнь, которая сидела за письменным столом и что-то выводила кистью.

– Юная госпожа, а тот человек, выигравший деньги… он из Янчэна? Вы действительно не хотите с ним встретиться? – задав эти вопросы, Лю-эр снова вздохнула. – Понятия не имею, кто это может быть…

Сколько ему лет? Как он выглядел? Чем занимался?

Наверно, такие вопросы лезли ей в голову после вчерашнего театра теней на фестивале.

– Не хочу, – девушка продолжала аккуратно выводить мелким почерком медицинские трактаты учителя, которые без проблем всплывали в ее памяти.

Юная госпожа в самом деле не хотела. Не потому, что он выиграл ее деньги – просто злиться или чувствовать себя недовольной она считала делом бесполезным.

Чжэньчжэнь остановилась и взглянула на служанку, на лице которой отчетливо читалась искренняя обида за свою госпожу.

– Этот человек… не нравится он мне, – сказала Чжэньчжэнь с улыбкой.

Конечно-конечно не нравится! Лю-эр энергично закивала в знак одобрения.

– Но не потому, что он выиграл деньги. Все дело в его подходе, – добавила Цзюнь Чжэньчжэнь. Если сравнивать со старой госпожой Фан, управляющим Гао и остальными, то больше всего ей нравилось разговаривать именно со своей служанкой.

Наверное, это потому, что как только она выбралась из мрака и пришла в себя, первое, что Чжэньчжэнь увидела – плачущую в голос Лю-эр.

Люди такие чудные… В первый раз они всегда очень часто упрямились.

Первые слезы, первая улыбка, первая встреча с кем-либо.

Ощутив счастье лишь единожды, это чувство оставалось на всю оставшуюся жизнь.

– А что с ним не так? – склонив голову набок, спросила Лю-эр.

– Его подход… очень низок, – ответила девушка.

Чжэньчжэнь сделала фонарь ради того, чтобы заработать, и только лишь попросила управляющего Гао найти человека, который присмотрел бы за всем этим, в конце концов, там лежала не маленькая сумма.

Все время она оставалась спокойна. Если бы никто не выиграл, она бы забрала деньги, а если бы выиграл, то честно отдала бы. Цзюнь Чжэньчжэнь не собиралась препятствовать победителю или же следить за ним.

Но выигравший деньги оказался настолько хитер, что устроил такой переполох и разыграл комедию с помощью постороннего человека.

Вот Чжэньчжэнь могла играть открыто и честно, а он странным образом забавлялся, что явно указывало на его опасения и нечистую совесть. Он словно смотрел на всех свысока.

– Этот человек мне не нравится, – снова сказала юная госпожа Цзюнь.

Конечно, его методы не были настолько уж ужасны. В конце концов, управляющий Гао ведь послал людей выследить его. С другой стороны, этот загадочный незнакомец оказался слишком смекалистым и осторожным…

Однако и что с того? Просто не нравился он ей, да и все.

И вообще, это не имело никакого отношения к справедливости Небес.

Более того, она ведь девушка. Девушки более импульсивны в том, нравилось им что-то или нет, и что теперь?

– В любом случае, хотя бы Лэй Чжунлянь мне понравился, – слегка подумав, сказала Чжэньчжэнь. – Он надежный человек.

На самом деле праздник Чжэньчжэнь провела с пользой. Осталась без заработка, зато у нее появился надежный человек, а иногда люди намного ценнее каких-то там денег. В будущем их можно использовать для более важных дел.

Так что Небеса по-прежнему справедливы.

Юная госпожа Цзюнь вновь повеселела. Счастье и печаль, симпатия и неприязнь… все эти чувства довольно просты. Девушка склонила голову и продолжила что-то записывать, параллельно напевая себе под нос:

– В этом году мне семнадцать…

На празднике юная госпожа тоже с большим удовольствием смотрела теневое представление. Лю-эр не смогла не растянуть рот в довольной улыбке, когда развернулась и изящно поклонилась кабинетному ученому.

– Комки земли приподнимаются, братик, вот видишь!

Глава 63

Приближение свадьбы

Управляющий Гао, разумеется, доложил обо всем старой госпоже Фан. В конце концов, ведь именно она поручила ему помочь Чжэньчжэнь с созданием фонарика.

Когда она услышала от мужчины о том, что кому-то удалось зажечь фонарь и забрать пять тысяч таэлей, старушка лишь улыбнулась, как будто бы с самого начала знала о таком исходе.

Ее точка зрения по поводу произошедшего совпадала с мнением управляющего Гао: Цзюнь Чжэньчжэнь все это устроила исключительно ради славы. Своей щедростью и культурным поведением она старалась замять свою прошлую репутацию капризной девчонки.

– Юная госпожа Цзюнь спокойно перенесла случившееся, – улыбнулся управляющий Гао.

Старая госпожа Фан нашла это забавным.

– Причиной тому является то, что Чжэньчжэнь боится потерять лицо, поэтому и кажется спокойной, – сказала она. – Ей не следовало думать, что все будет очень просто. В мире полно способных людей, ей следует знать свое место.

– Матушка, матушка! – быстро вбежала госпожа Фан с сияющим выражением лица. – Чэнъюй съел половину миски риса!

То, что четырнадцатилетний юноша съел полчашки риса, стало для этой семьи такой радостной новостью. Как нелепо и жалко.

Управляющий Гао про себя вздохнул и улыбнулся, изображая такое же счастье, как у госпожи Фан.

Лицо старушки тоже озарилось радостью, но снова застыло.

Из-за присутствия посторонних госпожа Фан не могла сказать все в открытую, но свекровь прекрасно поняла, что та имела в виду: «Матушка, благодаря лекарству Чжэньчжэнь Чэнъюй смог съесть полмиски риса!»

Последние несколько дней Фан Чэнъюй уже принимал лекарства Цзюнь Чжэньчжэнь. Прошлым вечером на празднике ему не только хватило энергии вдоволь насладиться фонарями, но даже сегодня ему удалось съесть больше обычного. И это все при том, что прежде он выбивался из сил от пары брошенных фраз, поскольку принимал слишком много лекарств и практически не ел нормальной еды.

Они уже от и до изучили болезнь Чэнъюя и в течение многих лет искали врачей, способных вывести яд из его организма, но за все это время ни одному лекарю не удавалось добиться подобного результата.

Неужели семья Цзюнь в самом деле обладала секретными рецептами лекарств?

Буквально только что старая госпожа говорила про то, что Чжэньчжэнь должна была знать свое место. Теперь же старушке приходилось взвесить все «за» и «против» и хорошенько все обдумать.

После того как управляющий Гао ушел, госпожа Фан выслушала от свекрови историю о Чжэньчжэнь и проигранных пяти тысячах.

– Как бы то ни было, оно и к лучшему, – заявила невестка. – Для человека лучше иметь хорошую репутацию.

И то верно.

Старая госпожа Фан улыбнулась, и ей в голову пришла одна мысль, после чего ее лицо снова стало серьезным.

– Какова вероятность того, что отравивший Чэнъюя человек передал ей противоядие и помог со всем остальным? – спросила она.

Очень тяжело было осознать то, что спустя столько лет тщетных попыток вылечить молодого господина это вдруг удалось сделать Чжэньчжэнь.

– Матушка, наши люди следили за ней. Никто подозрительный не связывался с ней и уж тем более не говорил с ней наедине, – сказала госпожа Фан.

– А вдруг это случилось еще в Фунине? – заявила старушка.

Об этом уже было не узнать.

Если это так, то их противник действительно серьезно и долго готовился.

– Много… прошло слишком много времени с тех пор, – пробормотала старая госпожа.

Брови госпожи Фан немного подскочили.

– Матушка, а вы верите в ее слова о том, что отца и господина действительно убили? – прошептала она.

Старая госпожа Фан с минуту молчала.

– Я не знаю, – ответила она. – Сейчас я уже ничего не знаю.

Вся жизнь и ее дальнейшие планы, которые старушка с самого начала держала под контролем, были сорваны ее внучкой. Теперь все было очень неопределенно.

Госпожа Фан тоже затихла.

– Я тоже не уверена, но одно знаю точно, – решительно произнесла она. – Я хочу, чтобы Чэнъюй смог жить дальше.

Если Чэнъюй будет жить, независимо от желания других, она все была готова отдать.

– Как дела у брата? – спросила Фан Цзиньсю, войдя в комнату Фан Юйсю.

– Пошли к нему и вместе прогуляемся.

Поскольку вся семья впервые за последние десять лет вместе посетила Праздник фонарей, у них с братом появилось больше тем для разговоров, поэтому сестры стали чаще его навещать.

Либо же они чувствовали, что с каждым днем у них оставалось все меньше времени для того, чтобы побыть вместе.

Родился Фан Чэнъюй в марте, и вот-вот ему должно было исполниться четырнадцать лет. Врачи уверяли, что до пятнадцати он не протянет, то есть жить ему оставалось только этот год.

– Служанки сказали, что Цзюнь Чжэньчжэнь отправилась к Чэнъюю… – сказала Фан Юйсю.

Фан Цзиньсю остолбенела и тут же вскинула брови.

– Что она у него забыла? – настороженно бросила она.

– Не знаю. Это бабушка с матушкой отвели ее туда, – задумчиво ответила Фан Юйсю. – В последнее время состояние брата заметно улучшается.

– Ему не становится хуже от ее присутствия? – выпалила Фан Цзиньсю, развернулась и ушла. – Я схожу, посмотрю.

– Третья сестра! – поспешно выпалила Фан Юньсю.

Но Фан Цзиньсю уже и след простыл.

Юная госпожа Цзюнь села перед Фан Чэнъюем и стала внимательно рассматривать его лицо.

Они были очень близко друг к другу, но Чэнъюй не чувствовал никакой неловкости и продолжал улыбаться.

– Я красивый? – вдруг спросил он.

– Чэнъюй, а ну не балуйся, – мягко сказала госпожа Фан.

– Мама, на Празднике фонарей очень многие люди хорошо отзывались о моей внешности, – слегка смущенно сказал юноша. – Думаю, это правда.

Кто же мог быть суров с ребенком, который долгие годы находился в изоляции от внешнего мира, а потом, появившись перед лицом народа, получил такую похвалу?

Конечно, он придавал значение этой похвале и страстно желал, чтобы эти слова оказались правдой. В этом не было совершенно ничего плохого, ведь это обычные человеческие чувства, а не какие-то шутки или сарказм.

Госпожа Фан посмотрела на него с еще более мягким лицом.

– Ну конечно это правда, – твердо сказала она и бросила взгляд на Чжэньчжэнь.

Но не было никакой необходимости глазами взывать к помощи: юная госпожа Цзюнь уже улыбалась.

– Мой двоюродный братец очень хорош собой, – добавила девушка серьезным голосом без какого-либо притворства.

Молодой господин улыбнулся и кивнул.

– Моя двоюродная сестрица тоже очень красивая, – сказал он.

Старой госпоже Фан было совсем неинтересно слушать эти разговоры. Внешность для нее не имела никакого значения.

– Чжэньчжэнь, как долго еще придется принимать это лекарство? – торопливо спросила она.

Цзюнь Чжэньчжэнь обернулась и взглянула на чашу с лекарственным отваром, которая стояла на столе и источала резкий запах.

– До свадьбы, – ответила девушка. – Удвойте дозу.

– Еще больше? – спросила госпожа Фан.

На вкус это лекарство было ужасным. Женщина как-то тайком попробовала его и поняла, что оно намного противней всех тех лекарств, которые Чэнъюй принимал до этого долгие годы.

– Ну конечно, – с улыбкой ответила юная госпожа Цзюнь, чьи глаза блуждали по юноше в инвалидном кресле. – Чтобы у него были силы после свадьбы.

Силы после свадьбы? Какие еще силы?

Невестка и свекровь пришли в ступор. Хотя они уже потеряли своих мужей, они все же обе бывали замужем. Естественно, они прекрасно знали, что происходило сразу после свадьбы.

Все-таки это дело… действительно требовало некоторых усилий.

Несмотря на то что они уже были в возрасте, как только эта мысль мелькнула, щеки свекрови и невестки слегка вспыхнули.

И как только Фан Цзиньсю подошла к двери, она услышала именно эту часть разговора. Увидев, как Чжэньчжэнь в упор рассматривала Чэнъюя, девушка тут же покраснела от злости.

Хоть она еще не была замужем, Цзиньсю девушка довольно смелая. Она уже успела мельком просмотреть книжки сомнительного содержания, поэтому у нее было некоторое представление о таких вещах.

– Цзюнь Чжэньчжэнь, – плюнула она, – какая же ты бессовестная!

Чжэньчжэнь не поняла причины негодования и слегка нахмурилась. После оскорбления она окинула взглядом всех женщин – представительниц трех поколений семьи Фан – и обратила внимание на смущенные выражения их лиц, после чего вдруг прозрела.

Хоть она уже и бывала замужем, сейчас она об этом даже не вспоминала.

Взгляд Чжэньчжэнь упал на Цзиньсю, которая как раз таки замуж еще не выходила, после чего нахмурилась.

– Бессовестная здесь ты, – сказала она.

Бессовестно это было или нет, и как бы ни возмущалась Фан Цзиньсю, она не могла помешать наступлению того самого дня.

Второго числа второго месяца в семье Фан более не царила новогодняя атмосфера, поскольку в доме приближалось иное радостное событие.

Наконец-то настал день свадьбы юной госпожи Цзюнь и молодого господина Фана.

А тем временем госпожа Нин, находящаяся в Бэйлю и листающая летописи, спокойно вздохнула.

– Завтра Цзюнь Чжэньчжэнь станет молодой госпожой семьи Фан, – сказала она. – Вот и еще одно дитя выросло.

Глава 64

Жди здесь

Когда девушка выходила замуж, то она фактически переходила в другую семью.

– Мужчины воспринимают женщину как комнату, а для женщин ее муж – уже семья. Когда девушка вырастает, она выходит замуж и только тогда обретает семью, – со вздохом сказала госпожа Нин и коснулась плеча рядом сидящей Нин Юньянь, чтобы успокоить ее. – Это действительно плачевно. Сначала ты прикладываешь все усилия, чтобы вырастить дочь, а потом раз – и она принадлежит другой семье. Если бы мать Цзюнь Чжэньчжэнь была жива, эта новость одновременно бы и опечалила, и обрадовала ее.

Нин Юньянь окликнула свою мать и взяла ее за руку.

– Ты сожалеешь! Сожалеешь, что не приняла ее в нашу семью, – бросила она.

Госпожа Нин с осуждением взглянула на нее.

– Теперь у нее есть семья, так что Чжэньчжэнь будет жить спокойно, – сказала она. – Теперь спокойна буду и я.

Нин Юньянь скривила губы.

– Что значит спокойно? Она будет бесчинствовать еще больше, когда станет вдовой. И если она после этого снова притащится к нам в дом, это будет еще большим позором! – пробормотала девушка.

Госпожа Нин ударила по столу.

– Что за чушь ты несешь? Какая еще вдова войдет в наш дом? – помрачнев, спросила она. – Твой брат уже все сказал. С этого момента тебе запрещается даже произносить фамилию Цзюнь в нашем доме.

Нин Юньянь надулась и не нашлась что ответить.

Госпожа Нин принялась дальше изучать книгу, однако ее дочери не сиделось на месте.

– Мама, когда Чжэньчжэнь выйдет замуж, я смогу выйти отсюда? – спросила Юньянь, закатывая глаза.

– А что тебе делать снаружи? Разве во время Нового года к нам не приходили повидаться все наши родственники и сестры? – не поднимая взгляда, промолвила госпожа Нин.

– Ну, мама! – Нин Юньянь схватилась за ее рукав и начала трясти его. – Я уже два месяца не выходила из дома!

– Ты куда-то торопишься? – с улыбкой спросила госпожа Нин. – Может, выдать тебя замуж? Тогда и сможешь выйти.

Снова почувствовав стыд и раздражение, Нин Юньянь бросилась в объятия своей матери. Госпожа Нин улыбнулась и тоже обняла ее. Стоявшие неподалеку служанки хихикнули сквозь зубы, наблюдая за этой весьма радостной сценой.

– Я понимаю, что с тобой обошлись несправедливо, – госпожа Нин протянула руку и поправила волосы Юньянь. – Все-таки ты у нас совершенно невинное дитя, не стоит нервничать из-за нее.

Нин Юньянь хмыкнула, но по ее глазам казалось, будто сейчас она ничего не слышала и не понимала.

Госпожа Нин, естественно, осознавала это, улыбнулась и погладила ее по плечу.

– Говорю, она больше не ребенок. Теперь ее фамилия Фан, а не Цзюнь, – произнесла женщина, однако улыбка исчезла с ее лица. – Больше Чжэньчжэнь не одинока и является частью семьи Фан. Они вместе будут жить, вместе и умрут. Если кто-то будет ее обижать, никто не сможет уже назвать ее сироткой.

Семья Фан считалась очень большой и управляла серьезным делом, периодические взлеты и падения были неизбежны. Никто не смел как-то помыкать ими или пытаться обидеть.

Нин Юньянь счастливо улыбнулась, когда, наконец, осознала услышанное.

– Мама, могу я сейчас выйти? – спросила она. – Я не поеду в город, останусь в Бэйлю.

Госпожа Нин уклонилась от ответа:

– Твой дядя уже вернулся, а тетя с остальными уедут через два дня. Не забывай почаще составлять им компанию.

Нин Юньянь поняла, что это было ее молчаливым согласием, поэтому радостно воскликнула:

– А что насчет моего брата? Он тоже уедет вместе с тетей и двоюродным братом?

Госпожа Нин слегка нахмурилась, когда речь зашла о Юньчжао.

– Твой брат ничего насчет этого не говорил, – сказала она.

– Ну и хорошо, его ведь целый год не было дома, пусть еще здесь задержится, – воодушевленно продолжила девушка.

– Что значит «еще задержится», ему экзамен сдавать в следующем году, учеба важнее, – сердито ответила женщина. – Иди, займись чем-нибудь, не отвлекай брата и не мешай ему учиться.

– Мама, я и не отвлекаю его на всякую ерунду, он и без меня прекрасно с этим справляется, – скривив губы, бросила Юньянь.

– И чем же он таким занят? – спросила госпожа Нин, не воспринимая ее слова всерьез.

– Фонарик, – ответила девушка. – Мама, он на свой письменный стол поставил фонарик с праздника.

– Возле твоей кровати тоже до сих пор стоят два фонаря, – лениво улыбнулась госпожа Нин, не особо желая дальше слушать несерьезные речи своей дочери. – Я хочу почитать священные писания, иди и развлекись со своими сестрами.

Нин Юньянь прогнали из комнаты матери.

– Брат постоянно возится с этим фонарем, – сказала она идущей рядом служанке. – Такие фонари бывают только на Празднике фонарей. Это не какой-то дорогой антиквариат, да и не используется для освещения при чтении… но брат все равно поставил его себе на стол.

Она сделала паузу и, казалось, о чем-то призадумалась.

– Не может быть… – обратилась она к самой себе.

– Юная госпожа, не может быть что?.. – поспешно спросила служанка.

Нин Юньянь сжала в руках носовой платок.

– Я иду к брату.

Разве она не собиралась отправиться к сестрам? Служанка увидела, как Нин Юньянь начала убегать, и тут же помчалась за ней.

Кабинет Юньчжао находился в небольшом боковом дворике неподалеку от места, где жил он сам. Несмотря на то что большую часть времени юноша проводил в столице, здесь все по-прежнему поддерживали порядок.

Когда Юньянь вбежала, на корточках возле прудика сидел слуга и мыл кисточки.

– Юная госпожа… молодой господин сейчас занят… – поспешно сказал он.

Но, прежде чем паренек успел закончить, девушка уже пробежала мимо него.

В комнате было достаточно тепло. Облаченный в белые домашние одежды с черным поясом, Юньчжао неподвижно стоял перед книжной полкой. На этой полке висел лист бумаги, на котором была нарисована доска с партией в вэйци.

Это изображение висело здесь еще со времен Праздника фонарей. Это что-то очень красивое? Почему каждый раз, когда она приходила к брату, он стоял перед этой штукой?

– Брат, что это, в конце концов, такое? – полюбопытствовала Юньянь.

Нин Юньчжао испугался и мигом пришел в себя.

– Ничего, – бросил он и почувствовал, что его ответ был слишком уж небрежен. – Это древняя комбинация вэйци, я пытаюсь в ней разобраться.

Четыре искусства не приходились Юньянь по вкусу. Волей-неволей ей тоже пришлось всему этому выучиться, однако девушка не понимала, почему ее брату это так нравилось.

– У тебя точно получится с этим разобраться, – сказала она с улыбкой.

Нин Юньчжао одарил ее улыбкой в ответ, но ничего не ответил.

Что ж, он и правда прилагал максимум усилий. Юноша был почти уверен, что та незнакомка тоже старалась в этом разобраться. Но он не знал, получилось у нее или нет.

В тот день она покраснела и ушла в расстроенных чувствах. Юньчжао понятия не имел, успокоилась ли она до конца за эти дни.

Одержать победу в этой партии действительно та еще задачка. У него до сих пор не было никаких идей. Хоть та девушка играла лучше его, она, должно быть, тоже загнана в угол.

Тогда разве это не должно злить еще больше? Эта сложнейшая комбинация была решена другим человеком, причем каким-то попрошайкой.

Однако когда юноша припомнил резкий стиль игры той девушки, то подумал, что она вряд ли вела бы себя так мелочно.

– Брат!

Упрекающий голос прозвенел в его ушах.

Нин Юньчжао посмотрел на свою ворчащую сестру и лишь улыбнулся.

– Брат, ты меня вообще слушал? – недовольно пробурчала Юньянь.

– Нет. Я был погружен в мысли об этой увлекательной игре, – серьезно ответил Юньчжао, указывая на бумагу пальцем.

Он так честно в этом признался, что Юньянь даже дар речи потеряла. Девушка перевела взгляд и встала перед столом.

Сбоку от подставки для кистей красовался тот самый фонарь.

– Брат, дай мне этот фонарик, – неожиданно сказала она и взяла его в руки. – Он будет очень хорошо смотреться в моей комнате.

– Нет! – без промедления бросил Юньчжао.

Нин Юньянь поджала губы и обиженно посмотрела на брата.

– Человек высших моральных качеств не будет отнимать у других их любимые вещи, – улыбнулся Юньчжао и махнул ей в знак отказа.

– Брат, что в этом фонарике такого хорошего? Я совсем немного им попользуюсь и позже верну обратно, – снова с улыбкой сказала ему сестра.

– Если тебе так нравится, я куплю тебе еще один, – улыбаясь, ответил Юньчжао. – Моя сестра не из тех, кто любит устраивать скандалы. Зачем ты меня искала?

Время от времени ее брат был очень сговорчивым, а иногда жуть как упрямился.

Нин Юньянь понимала, что забрать фонарик у него не удастся, да и не могла же она сказать, что пришла сюда из-за этого. К счастью, брат сам задал вопрос.

– Ой, точно. Мама хотела спросить, когда ты уезжаешь? Вместе с тетей? – мягко спросила она, опуская фонарик, который держала в руке.

– Я как раз собирался поговорить об этом с матушкой, – ответил Юньчжао. – Я уеду через несколько дней и сам сообщу ей об этом.

Как только юноша договорил, он взял свою накидку и собрался выйти. Нин Юньянь тоже не стала задерживаться и пошла следом за ним. Увидев, как брат вошел во двор к госпоже Нин, она остановилась, и выражение ее лица резко изменилось.

– Странно, – сказала она.

– Что здесь странного? – поспешно спросила служанка.

Юньянь посмотрела на дверь, ведущую во двор госпожи Нин.

– Мой брат ведет себя странно. Должно быть, дело в какой-то девушке.

Подобными словами нельзя было разбрасываться, служанка даже вздрогнула от испуга.

– Юная госпожа, с чего вдруг такие мысли? – она стала говорить тише. – С тех пор как молодой господин вернулся, он не общался ни с одной девушкой. Так много девушек среди родственников и друзей желали повидаться с ним, но он всех избегал. Да даже на Празднике фонарей он всегда был со своими друзьями. По словам слуг, никаких девушек с ними не было, не говорите глупостей.

Нин Юньянь вновь скрутила носовой платок.

– Это не глупости, – ответила она. – Интуиция. Просто женская интуиция.

Глава 65

Отложенная поездка

Госпожа Нин ведь тоже была женщиной, только вот услышав о том, что ее сын решил побыть дома подольше, она не ощутила ничего странного и подозрительного и испытала лишь облегчение и радость.

– Я с самого начала хотела, чтобы ты задержался, но побоялась, что это скажется на твоей учебе, – с улыбкой промолвила госпожа. – Ты всегда придерживаешься своих убеждений. Раз говоришь, что волноваться не о чем, значит, так оно и есть.

– В следующем году я не вернусь на новогодние праздники, поэтому в этот раз я хочу побыть здесь подольше, – сказал Нин Юньчжао.

Если в следующем году ему удастся стать цзиньши, он очень быстро поднимется по карьерной лестнице и начнет работать чиновником. Поскольку Нин Янь находился при дворе, Нин Юньчжао вполне могли перевести на службу куда-нибудь в провинцию, откуда он сможет вернуться лишь спустя десять лет, как наберется опыта. К тому времени Нин Янь как раз оставит свой пост, а его место займет сам Юньчжао.

Ясное дело, в семье Нин сейчас было довольно много представителей младшего поколения, и Юньчжао был далеко не единственным выдающимся студентом. Что же касалось того, кто мог претендовать на наибольшую поддержку от семьи, то здесь уже все зависело от их способностей полагаться на себя, чтобы сдать необходимый экзамен.

Госпожа Нин кивнула.

– Тогда когда ты уедешь? – спросила она, вытаскивая летописи.

– На третий день третьего месяца, – сказал Нин Юньчжао.

Меньше чем через месяц.

– Хорошее время, как раз начнет природа просыпаться, да и пора для путешествий будет отличная, – сказала с улыбкой госпожа Нин и сделала небольшую паузу. – Юная госпожа Ян одного возраста с твоей двоюродной сестрой?

Вопрос оказался настолько внезапным, что Нин Юньчжао даже вздрогнул.

– Должно быть, да. Я никогда прежде с ней не виделся, слышал о ней только от двоюродной сестры, поэтому, думаю, да, они ровесницы, – ответил юноша без каких-либо колебаний. Как он спокойно слушал, так невозмутимо и на все отвечал. Казалось, словно они продолжали говорить о хорошей погоде во время его предстоящей поездки.

Никогда с ней не виделся.

Госпожа Нин все поняла.

– Твоя тетя несколько раз об этом упоминала, и только тогда я узнала, что ее дедушка неожиданно оказался дальним родственником семьи Ян, – вздохнула женщина. – Нетрудно заметить, что эта связь между семьями довольна запутанна.

– Прямо как придворные чиновники, – с улыбкой добавил Нин Юньчжао. – Будучи незнакомцами, ты садишься с ними о чем-то побеседовать, и в процессе разговора выясняется, что где-то три поколения назад мы были родней.

После недолгого шуточного разговора сына с матерью Нин Юньчжао встал и удалился. Как только он ушел, госпожа Нин повернула голову и дала распоряжение служанке:

– Если вторая жена снова спросит, скажи, что Юньчжао не подходит для столь раннего брака.

Прислуга впала в ступор.

Нин Юньчжао уже девятнадцать лет, это не считалось ранним браком. Очевидно, это был просто предлог для отказа, причем не самый тактичный.

Прежде Нин Юньянь была уверена, что молва о Юньчжао и юной госпоже Ян вовсе не выдумка, поскольку об этом сообщила жена Нин Яня, желая тем самым свести их.

В этот раз во время праздников она снова начала делать намеки, но госпожа Нин всегда давала расплывчатые ответы, только теперь она твердо решила дать отказ.

– С юной госпожой Ян что-то не так? – не удержалась от вопроса прислуга.

С точки зрения происхождения все было отлично, внешность тоже была очаровательной, да и таланты отнюдь не скудные. В общем, она считалась идеальной кандидаткой в жены.

Госпожа Нин улыбнулась.

– Нет-нет, с ней все в порядке, – мягко ответила женщина. – Просто Юньчжао в ней не заинтересован.

Иначе по какой еще причине ее сын отложил свое возвращение в столицу? Наверняка из-за того, что тетушка собралась его посватать.

Раз у сына возникли некоторые беспокойства по этому поводу, мать должна была помочь со всем разобраться. Вот почему госпожа Нин так внезапно подняла данную тему, и Нин Юньчжао определенно это понял.

Естественно, она сразу поняла, что имел в виду ее сын, утверждая, что никогда не виделся с ней.

Раз девушка не нравилась ему, как можно его принуждать? В конце концов, он ее сын. Как и любая мать, она желала ему исключительно благополучной и счастливой жизни.

Раз Нин Юньчжао не устраивал этот брак, то госпожу Нин – подавно.

Служанка все поняла, но все же не могла полностью согласиться с ее мнением. Мать не должна была чрезмерно баловать своего ребенка.

Сын был одаренным и эрудированным, что выделяло его из серой массы, и все же он был еще слишком молод. А молодые люди, в силу своей неопытности, частенько могли натворить всяких глупостей. Они нередко вмиг принимали решения на эмоциях, не осознавая, что впереди еще целая жизнь.

Более того, а вдруг ему понравится та, кто ему совсем не подходит? Как много молодых людей поступало необдуманно, из-за чего их поднимали на смех.

А причина во вседозволенности.

Столкнувшись с деликатным замечанием служанки, госпожа Нин улыбнулась.

– Та, что понравится моему сыну, определенно понравится и мне, – уверенно и гордо заявила она.

Сидя в своем кабинете, Нин Юньчжао глубоко вздохнул. Он посмотрел на фонарик на своем столе и снова расплылся в улыбке.

– Надумают себе лишнего, – сказал он, тыкая пальцем в фонарь.

Он понимал, что не было ничего постыдного в том, чтобы держать у себя этот фонарик. У его товарищей их было куда больше, но для молодых людей они как раз свидетельствовали об их хорошем настроении. Как только все гуляния закончились, юноши сразу же подарили свои фонарики сестрам.

Только вот он, наоборот, оставил его себе и поставил на стол.

Нин Юньянь намеренно начала делать намеки, естественно, предполагая, что этот фонарь – подарок какой-то девушки в качестве проявления ее чувств. И, когда госпожа Нин услышала, что ее сын отложил поездку, она сразу же предположила, что во всем виноваты дела сердечные.

Фактически же дело совсем не в том, что это якобы любовный подарок или что он отложил поездку из-за терзающих его чувств.

Нин Юньчжао снова улыбнулся.

На самом деле он тоже думал слишком много. Юноша все еще предполагал, что у той девушки были иные намерения. В результате он даже не смог выяснить, кто она и откуда, не говоря уже о личности организатора той партии на празднике.

Все сведения о том человеке явно были преднамеренно скрыты, однако многие люди предполагали, что спонсором этой игры мог быть кто-то из башни Цзиньюнь.

Из-за связи с Цзиньи-вэй тема о Цзиньюнь считалась табуированной, и мало кто осмеливался обсуждать это.

Как только Юньчжао подумал об этом, его улыбка стала еще шире. Юноша выпрямился.

Фонарь – это просто фонарь и ничего более. Они просто случайно встретились и перекинулись парой фраз, и все на этом.

Всего лишь подарок, который он принял и решил оставить у себя на столе. Как и вопрос о ее происхождении: не было тут никакого скрытого смысла. Юньчжао захотел спросить – он это сделал.

В тот вечер молодой человек не увидел решения той комбинации и не позволил своим друзьям рассказать ему. Он хотел разобраться с этим самостоятельно.

Возможно, она такая же.

Горделивая девушка с некоторым самомнением. В общем, довольно высокомерная.

Да конечно, она такая же.

К третьему числу юноша должен был успеть разгадать эту комбинацию, и тогда, возможно, ему удастся узнать ту незнакомку получше. А когда придет время, то и вовсе попытается нанести ей визит.

Конечно же, визит ради обсуждения этой игры. В конце концов, один раз она его уже одолела.

Все это было ну очень интересно.

Вдруг из-за окна раздались перешептывания нескольких слуг и служанок:

– Я правда тебе не вру… завтра они уже поженятся…

– Это отлично… она хотя бы перестанет доставлять проблемы нашему молодому господину…

Нин Юньчжао знал, о чем шла речь. Хотя в семье специально старались не поднимать данную тему, новость о предстоящей свадьбе юной госпожи Цзюнь с молодым господином Фаном разлетелась уже повсюду.

Семья старалась отгородить его от таких вестей, как бы давая понять, что юношу подобного рода вещи никак не касались.

Но ведь это и правда никак его не касалось, его вообще все это не волновало, почему же остальные придавали такое значение?

Нин Юньчжао поднялся и подошел к книжной полке, чтобы снова со всей серьезностью посмотреть на комбинацию.

Юная госпожа Цзюнь даже не подозревала, что стала ключевой фигурой в столь любопытном деле, а уж тем более что подаренный фонарик будет так сильно волновать Юньчжао. Она же поступила так только ради настоящей Чжэньчжэнь. Теперь у них с десятым молодым господином Нином не могло быть более никаких отношений.

Да, он хорош в вэйци, но на этом все. В мире ведь полно людей, кто неплохо умел в это играть. Зачем ей было продолжать держать его в своих мыслях? Она разве что все еще не могла выкинуть из головы того, кто смог разгадать ее комбинацию и ушел с ее деньгами.

У нее была огромная куча дел, на раздумья о других у нее просто не хватало времени.

Сейчас она собиралась выйти замуж.

Глава 66

Обиженные молодожены

К свадьбе начали готовиться еще с прошлого года, да и семья Фан была при деньгах, поэтому организация столь радостного события не проводилась в спешке.

Семья Фан оборвала связи почти со всеми родственниками, а Чжэньчжэнь осталась сиротой. Хоть у них и не было родни, которую можно было бы пригласить на свадьбу, семья Фан не могла допустить того, чтобы бракосочетание прошло без гостей.

Семья Фан пригласила народ со всего города, устроив на входе праздничный банкет. Поэтому свадьба получилась довольно оживленной и организованной на совесть.

Однако из-за физического состояния молодого господина Фана атмосфера царила слегка… странная.

Некоторые говорили, что это все походило больше на похороны, нежели на церемонию бракосочетания.

Причем такой точки зрения придерживались практически все. Глядя на роскошный и украшенный дом семьи Фан, некоторые выражали лишь сочувствие, кто-то даже высмеивал, а другие и вовсе оставались равнодушны.

Юная госпожа Цзюнь посмотрела на свое отражение в зеркале. Это был первый раз, когда она всерьез рассматривала Цзюнь Чжэньчжэнь.

Хрупкая на вид девушка была очень своевольна, но в то же время немного наивна, однако роскошный макияж уже придавал ей больше элегантности.

Девушка протянула руку, коснулась своего лица и не могла точно вспомнить, как выглядела прежде. Она уже выходила замуж, однако на момент свадьбы прошел всего лишь год со смерти ее родителей, поэтому не было никакого желания устраивать шумные празднества. Та ее свадьба прошла в довольно спокойной обстановке.

Сейчас девушка радовалась, что свадьба не будет чересчур шикарной, в противном случае ее бы захлестнули грусть и негодование.

Чжэньчжэнь развернулась и отошла от зеркала с туалетным столиком. Стоявшие по обе стороны служанки поспешно надели на нее свадебное платье.

– Юная госпожа, а этот паралитик вообще сможет сам совершить поклон? Или его заменят? – спросила Лю-эр.

Окружавшие их слуги тут же опустили головы, и Чжэньчжэнь бросила на нее взгляд.

Служанка высунула язык.

– Молодой господин Фан, молодой господин Фан, – вдруг по-другому заговорила Лю-эр, – в последние дни молодой господин Фан чувствует себя куда лучше, сможет ли он лично совершить все три поклона?

Услышавшие ее люди склонили головы еще сильнее. По их лицам трудно было понять, какие эмоции они в данный момент испытывали.

В тот день Фан Цзиньсю выкрикнула нелицеприятные слова перед покоями молодого господина. Об этом, разумеется, уже все были в курсе.

Хотя в этот раз две девушки успели лишь поругаться, свекровь с невесткой сделали все для того, чтобы не началась очередная драка, однако эти слова Цзиньсю все равно разлетелись уже повсюду.

– Вы изменили лекарство Чэнъюя?

– Чэнъюю становится лучше из-за этого лекарства?

– Вы что, хотите, чтобы Чэнъюй женился на этой бесстыднице и чтобы у них родились дети?

Говорят, что, когда Цзиньсю выплюнула третий вопрос, госпожа Фан тут же отругала ее за подобную околесицу, однако те, кто успел услышать все, сразу же все осознали.

Верно. Неудивительно, что тут с самого начала что-то было не так. Еще с Праздника фонарей молодой господин казался более оживленным, и никто не понимал, как же так вышло? Кто-то предполагал, что это временное улучшение перед смертью, а другие считали, что юноша просто был вне себя от радости из-за предстоящей свадьбы.

Теперь же стало очевидно, что все дело в лекарствах.

Молодой господин Фан уже обречен, но у семьи Фан ведь тогда не оставалось наследников. Теперь, когда до его кончины оставалось меньше года, нужно было срочно найти какой-то выход.

Идея заключалась в том, чтобы калека мог оставить кого-то после себя. Эти слухи также распространились и во время банкета.

– Для чего они устраивают свадьбу? К чему такой размах? Разве они недостаточно опозорились?

Фан Цзиньсю гневно смахнула чашку со столика для кана. На полу уже царил полный беспорядок, но пока ни одна служанка не осмеливалась подойти и все убрать.

Фан Цзиньсю снова наказали и не разрешили присутствовать на свадьбе.

С чего вообще пошли такие слухи? И почему Чэнъюю лично придется совершать поклоны? Столько взглядов со всех сторон будет к нему приковано, словно… словно они смотрят на свинью на убой?

Фан Юньсю смущенно нахмурилась.

– Не говори столь ужасных вещей, – напомнила она.

– Реальность жестока, – бросила Цзиньсю. – Разве Чэнъюй заслужил такого позора?

– Фактически здесь нет ничего постыдного, – внезапно заговорила все время молчавшая Юйсю. – Все так и должно быть.

Ради семьи девушки бросали все свои силы на учебу, оставив все забавы. Все для того, чтобы в будущем унаследовать семейное дело. К тому же замуж они не собирались и хотели другим способом продолжить семейный род.

В конце концов, для Чэнъюя, как для юноши, естественней было найти девушку для продолжения рода.

– Значит, он заслужил того, чтобы его запугивали этими лекарствами? – глаза Цзиньсю были переполнены печалью. – Вторая сестра, может, он и носит фамилию Фан, брат все еще остается отдельной личностью.

Фан Юньсю тихо вздохнула и замолчала, а следом и Фан Юйсю на минутку затихла.

– Думаю, все совсем не так, – неожиданно сказала она.

Так как девушка еще не закончила свою мысль, сестры озадаченно посмотрели на нее.

– Просто мне кажется, что бабушка и матушка не допустили бы распространения подобных слухов, – сказала Юйсю. – Поэтому нам просто нужно посмотреть.

– Посмотреть на что? – растерянно спросила Фан Цзиньсю.

Фан Юйсю улыбнулась и встала.

– На брачную церемонию, – ответила она.

Атмосфера в зале царила праздничная.

Наблюдавшая за молодоженами в свадебных нарядах, которые исполняли ритуал, старая госпожа Фан все еще оставалась спокойной, а вот сидевшая по другую сторону госпожа Фан постоянно утирала слезы.

Может, брак и был фиктивным, женщина даже и мечтать не могла о том, что сможет увидеть женитьбу своего сына.

– Муж и жена обмениваются поклонами, – громко объявил руководитель церемонии, что вызвало у присутствующих бурную реакцию.

Парализованный молодой господин Фан и в самом деле лично присутствовал на свадьбе. Казалось, что он чувствовал себя даже лучше, чем на Празднике фонарей.

Фан Чэнъюй, облаченный в свадебные одежды, сидел в своем инвалидном кресле. На фоне яркого красного наряда его кожа казалась еще более бледной, отчего даже слепило в глазах.

Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Он просто поклонился невесте, которая стояла прямо перед ним. Лицо ее пряталось за красной свадебной накидкой.

– Хорошо, хорошо, а теперь пусть молодожены отправятся в комнату для новобрачных, не стоит упускать благоприятного момента.

Люди начали поднимать шум. После того как эта фраза звучала на других свадьбах, все прекрасно понимали, что будет дальше, и начинали всячески подшучивать. Однако в данном случае слышать такое было достаточно неловко.

Комната для новобрачных.

Неужели этому инвалиду удастся что-то там сделать?

Неужели слухи о том, что старая госпожа Фан подготовила ему какое-то возбуждающее средство для того, чтобы паралитик смог оставить после себя потомство, оказались правдой?

Люди ехидно переглянулись и с улыбками на лицах удалились.

Кое-как семье Фан удалось провести свадебную церемонию, однако с комнатой для новобрачных дела уже обстояли немного иначе.

И все это прекрасно понимали. Как-никак состояние молодого господина было не самым завидным. Может, у него и получилось лично совершить поклоны, но дальше он уже мог попросту не выдержать.

За ними никто не последовал. Все шумно ломанулись к праздничному банкету, который семья Фан организовала совершенно бесплатно.

– Довольно, вы можете идти, теперь о молодом господине позаботится моя госпожа, – донесся снаружи напыщенный голос Лю-эр.

Стоявшие за дверью служанки заколебались в нерешительности.

Поскольку молодой господин Фан был парализован, сам он позаботиться о себе не мог. Еще с самого детства за ним ухаживали другие люди. Забота о таком человеке – задача не из легких.

Справится ли юная госпожа Цзюнь?

Служанки выглядели встревоженными, но старая госпожа Фан с невесткой уже отдали им распоряжение слушаться новоиспеченную молодую госпожу Фан.

– Вы что делаете? Почему не уходите? Не мешайте нашей госпоже отдыхать, – крикнула Лю-эр, уставившись на них. Ее терпение лопнуло. – Совсем слов не понимаете?

Юная госпожа говорила, что после завершения церемонии ее статус изменится, так что не было необходимости и дальше прибедняться. Теперь можно и показать свой авторитет.

Вот Лю-эр и утверждала свой авторитет, стоя возле комнаты для новобрачных с дубинкой в руках.

Находившаяся во дворе прислуга тут же исчезла.

Лю-эр удовлетворенно кивнула, после чего развернулась и постучала в дверь.

– Юная госпожа, я уже попросила их приготовить горячую ванну, – сказала она и сделала небольшую паузу. – Вам нужна моя помощь?

– Нет, все в порядке, – донесся голос Чжэньчжэнь изнутри. – Просто охраняй вход.

Теперь девушка являлась молодой госпожой Фан, то есть практически главой. Следовательно, служанка собиралась идеально исполнять все указания своей госпожи, в том числе и охрану двери.

Лю-эр громко вздохнула и дала утвердительный ответ.

Прислушавшись к удаляющимся звукам шагов, Чжэньчжэнь успокоилась. Она уже сняла все украшения и свадебное платье и встала напротив Чэнъюя, который продолжал сидеть в инвалидном кресле.

Конечно же, он не мог снять свои одежды без посторонней помощи, и даже головной убор до сих пор оставался на нем. В этой праздничной комнате юноша скорее походил на куклу.

Девушка протянула к нему руки и начала развязывать его свадебный наряд.

Фан Чэнъюй слегка улыбнулся:

– Юная госпожа Цзюнь в самом деле хочет, чтобы мы…?

Глава 67

Следуй своей судьбе

Комната для новобрачных. Свадебные свечи. Ночь. Прекрасное и бесценное время для влюбленных.

Для Чжэньчжэнь этот миг и правда был на вес золота. Девушка продолжала стоять перед Чэнъюем.

Хоть для пошива свадебного наряда и был нанят лучший портной, на теле юноши одежды все равно выглядели больше, чем нужно. Причина также заключалась в том, что он просто бессильно сидел в своем кресле и не мог с этим ничего поделать.

Девушка смотрела на него сверху вниз, и для Чжэньчжэнь юноша казался еще крошечнее.

Девушка улыбнулась.

– Иногда мне хочется спросить, почему ты такой глупенький и не веришь в мои слова? – спросила она. – Но потом я вспоминаю, что это тоже нормально. Все мы разные, и наши взгляды на определенные вещи могут отличаться.

– А юная госпожа Цзюнь весьма умна, – тоже с улыбкой произнес Чэнъюй. – В некоторые вещи трудно поверить, независимо от того, что говорят другие.

Цзюнь Чжэньчжэнь протянула руку, чтобы взяться за его кресло.

– Ладно, не будем терять времени, – сказала она.

Девушка втолкнула кресло в ванную, где уже приготовили бочку с горячей водой, и помещение заполонил пар. Повсюду лежали цветущие веточки сливы.

Однако в ванной не было ни благовоний, ни цветочного аромата. Вместо всего этого стоял резкий и странный запах лекарств.

Взгляд Чэнъюя зацепился за пар, исходящий из бочки с горячей водой, причем эта вода имела странный черный оттенок. Уголки губ юноши тут же приподнялись в насмешке, а глаза вспыхнули негодованием.

Неужели все то, о чем шептались люди, оказалось правдой? Ему давали лекарства, чтобы он…

Пара рук начала потихоньку снимать с него одежду.

Сейчас он оказался словно между молотом и наковальней. Пожалуй, в данный момент именно эта фраза идеально описывала происходящее.

Фан Чэнъюй с улыбкой посмотрел на девушку, чьи руки ловко и быстро снимали с него верхние одежды.

– Моя жена так хороша в раздевании других людей, – сказал он с улыбкой.

Он назвал ее женой.

Руки юной госпожи тут же остановились.

Выйдя замуж, она была уверена, что это лишь вынужденная мера. Девушка и подумать не могла, что он действительно будет с ней добр. Очень добр.

Это поведение заставило ее сердце биться чаще. Так или иначе, она ведь была юной девушкой.

Эти двое считались молодой супружеской парой… любить друг друга – это естественно… и ласковые обращения друг к другу имели место быть…

Это были те вещи, о которых она совершенно не задумывалась.

Чжэньчжэнь протянула руки и схватилась за нижние одежды юноши.

– Именно так, – ответила она. – Поэтому давай не будем терять времени.

Фан Чэнъюй снова улыбнулся и только собрался что-то добавить, как вдруг Чжэньчжэнь совершенно внезапно подняла его.

– Жена, в самом деле…

Прежде чем он успел произнести слово «нетерпелива», его бросили в бочку.

Так-то он был парнем, но эта девчонка сейчас собственными руками кинула его в воду.

Какая грубая супруга.

У нее, в самом деле, много сил. Неудивительно, что она могла драться с Цзиньсю. Ему захотелось рассмеяться и произнести все это вслух, и это явно могло ее разозлить.

Однако только на его лице появился намек на улыбку, она тут же исказилась, и из его рта вырвался пронзительный крик.

Как больно!

Казалось, словно тысячи игл вонзились в его плоть и кости. Это то же самое, что оказаться в котле с кипящим маслом.

Фан Чэнъюй чувствовал, как горела его кожа, словно его подожгли и варили заживо.

Что тут происходит? Это все из-за каких-то лекарств?

Фан Чэнъюй вновь громко закричал, после чего обратил внимание на Чжэньчжэнь, которая стояла подле него.

Из-за нестерпимой боли его взгляд был затуманен, но даже так он отчетливо видел высокомерие и безразличие в глазах своей жены.

Он кое-как сдержал очередной порыв крика, который вот-вот норовил вырваться наружу.

Тело инвалида не только заставило его пережить неисчислимые унижения, но и научило его искусно подавлять свои чувства.

Если человек с самого рождения словно бы ходил по острию ножа и до настоящего момента так и не свел счеты с жизнью, разве существовала в этом мире боль, которую он не смог бы вынести?

Фан Чэнъюй всегда чувствовал себя именно так. Юноша продолжал смотреть на Цзюнь Чжэньчжэнь, а потом его глаза закатились и он потерял сознание.

Девушка наблюдала, как молодой господин потихоньку погружался в воду. Оставшаяся одежда уже промокла насквозь и плотно прилегала к телу. Все его тело дрожало, а через ткань отчетливо виднелись кривые извилины. Это были вздувшиеся вены, которые тоже служили доказательством того, какую нереальную боль сейчас он испытывал.

Но боль эта вызвана не только высокой температурой воды, которую приготовили по настоянию старой госпожи Фан. Дело также заключалось в раздражающем отваре.

– У этого лекарства очаровательное название – отвар наслаждения, – сказал однажды учитель.

Чжэньчжэнь казалось, словно прямо сейчас он стоял перед ней с улыбкой на лице.

– Настоящее наслаждение, от которого у людей душа в пятки уходит.

На лице Чжэньчжэнь также появилась улыбка. Она снова вздохнула и посмотрела на Чэнъюя, который уже полностью погрузился в воду.

– За такое короткое время толку будет мало, ему все еще не хватает сил, – сказала она, после чего засучила рукава, наклонилась и быстро вытащила Чэнъюя из воды.

Хотя молодой человек был младше ее и совсем уж худощав, после потери сознания он стал тяжелее, а Чжэньчжэнь всего лишь на год его старше, да еще и девушка. Кое-как, слегка его приобняв, ей удалось дотащить Чэнъюя до кровати и уложить.

Все ее нижние одежды тоже промокли насквозь. Но девушка не обращала на это внимания. Она сняла всю мокрую одежду с Чэнъюя и окинула его взглядом, из-за чего пришла в легкое замешательство.

Но вовсе не из-за обнаженного тела молодого человека.

Во-первых, Чэнъюй еще совсем ребенок, а во‐вторых, сейчас она являлась лечащим врачом. Для нее существовал только пациент, и неважно, мужчина он или женщина.

Даже с одеждой она знала, что юноша был худым. Но именно сейчас, когда девушка стянула с него все, она поняла, что значит действительно быть изможденным.

Кожа да кости. Во многих местах кожа и вовсе принимала иссиня-черные оттенки.

Цзюнь Чжэньчжэнь ненадолго потеряла дар речи.

Это слишком жестоко. Он всего лишь ребенок, было бы неправильно злиться на него прямо сейчас.

Только что она злилась из-за сказанных Чэнъюем слов, которые ей напомнили о человеке из ее прошлого. Но эта злоба возникла из-за того человека и не имела никакого отношения к Чэнъюю.

Она обозлилась на него только потому, что он находился рядом и попал под горячую руку. Это было несправедливо и неправильно по отношению к нему.

Несмотря на то что Чжэньчжэнь изо всех сил старалась держать все под контролем, она чувствовала, как ее нрав становился все хуже.

С самого начала ее трудно было назвать хорошим человеком.

Еще давно, когда учитель все же уступил, он заявил, что, если она хотела изучать медицину, ей в первую очередь следовало поработать над характером.

– По крайней мере, ты перестанешь без разбору бить людей, – сказал учитель.

На лице Чжэньчжэнь появилась еле заметная улыбка.

Разумеется, она не била людей без причины. Они этого заслужили.

– Дело не в том, что они заслужили, бьешь-то их все еще ты, – объяснял учитель.

Девушка долгое время не могла уловить смысл его слов. Но сейчас она все сразу же осознала, стоило ей только задуматься об этом.

Именно она била людей. Из-за ее положения и действий пострадали люди.

Сейчас же Чжэньчжэнь снова попыталась ударить человека. Подумав об этом, девушка горько усмехнулась.

На самом деле ей никогда не нужно было что-то делать со своим характером, поскольку ее статус этого не предполагал. Учитель тоже не собирался с ним ничего делать, просто он не переносил ее положения и невольно сказал об этом, рассчитывая, что девушка отступит перед лицом трудностей.

Она происходила из уважаемой императорской семьи, но в то же время это вызывало и некоторые трудности. Ужасный характер не побуждал людей относиться к ней плохо, и даже будь ее нрав ровно противоположным, отношение остальных бы никак не поменялось.

Но теперь все иначе. Сейчас она простой человек и затесалась в этом бренном мире, где приходилось умело выстраивать отношения между людьми.

Таким образом, тяжелые испытания, которые устраивал ей тогда учитель, оказались сейчас весьма полезны, в том числе и искусство врачевания.

Девушка всю себя посвятила изучению медицины, чтобы спасти своего отца. В конце концов, все оказалось бесполезно, зато теперь эти знания помогали ей.

Юная госпожа Цзюнь была слегка рассеянной, пока до ее ушей не донесся стон Чэнъюя. Хоть она уже вытащила его из воды, отвар, успевший просочиться в его плоть, продолжал покалывать.

Цзюнь Чжэньчжэнь взяла полотенце и насухо вытерла тело юноши, после чего накрыла его чистым и тонким одеялом. Затем из шкафчика она достала уже давно подготовленный футляр и открыла его: внутри располагалось множество акупунктурных игл разной длины.

Чжэньчжэнь посмотрела на молодого человека, который все еще был без сознания и продолжал испытывать боль, и покрутила в пальцах иглу.

– В глубине души ты сетуешь на несправедливость Небес, позволь же мне сейчас это исправить.

Постепенно наступала глубокая ночь. Потемки освещались ярко-красным светом, исходившим из небольшого дворика, откуда время от времени доносились легкие стоны, которые тут же уносил холодный февральский ветер.

Глава 68

Безвыходное положение

Фан Чэнъюю казалось, что он уже умер. Иначе юноша бы не чувствовал себя так хорошо.

Это было ощущение какой-то нереальной легкости. Чэнъюй не был уверен, поскольку с пяти лет его преследовала одна лишь боль. Возможно, когда-то в детстве он и чувствовал себя так комфортно, но все равно уже этого не помнил.

Отсутствие физической боли для него и было самым прекрасным ощущением.

Он невольно вздохнул. Смерть тоже была для него некоторым облегчением.

Но как только юноша вздохнул, до него тут же начали доноситься радостные голоса:

– Чэнъюй!

– Чэнъюй, ты очнулся!

Молодой господин Фан распахнул глаза и тут же увидел счастливые лица матери и бабушки. Госпожа Фан была вся в слезах.

Этот Янь-ван [35] такой интересный. Если он велел тебе умереть в третью ночную стражу [36], никто не смог бы удержать тебя на этом свете и до пятой стражи. Аналогичным образом ты не мог умереть и раньше назначенного срока. Оставалось только ждать.

Ждать.

На лице юноши возникла улыбка.

– Мама, бабушка, я в порядке, – сказал он. – Вероятно, вчера я очень сильно устал, поэтому и проснулся так поздно.

Вчера очень сильно устал. Эти слова звучали слишком двусмысленно из уст человека, который провел ночь в комнате для новобрачных.

Хотя все понимали, что это невозможно, свекровь и невестка не могли не окинуть его взглядом.

Все свадебные вещи, изначально разложенные на кровати, были убраны, а постель аккуратно застелена. Одеяла тоже были разложены довольно опрятно.

Они беспокоились, что могли навестить их раньше времени, однако Лю-эр преградила им дорогу и заявила, что юная госпожа еще не встала. К счастью, долго ждать не пришлось – Чжэньчжэнь услышала какие-то движения снаружи и впустила их.

Когда они вошли, то застали Чжэньчжэнь в нижних одеждах, которая выходила из внутренних покоев. Она позволила им увидеть Чэнъюя, а сама пошла причесываться и умываться, не без помощи Лю-эр.

Когда женщины вошли, они обратили внимание на то, что хоть постельное белье и было аккуратно разложено, было очевидно, что эти двое спали прошлой ночью в одной постели.

– Ох, старая госпожа Фан, госпожа Фан, вы уже увидели молодого господина, можете успокоиться, – раздался позади бесцеремонный голос служанки, прервав ход их мыслей.

Но это ведь глупо, как такое вообще возможно?

Старая госпожа Фан покачала головой и обернулась. Заметив, что ее внучки там до сих пор не было, она снова пришла в замешательство.

– Юная госпожа.

Ой, не так.

– Молодая госпожа устала, сейчас она отдыхает в кабинете, – бросила Лю-эр. – Если вы хотите с ней поговорить, вам придется подождать.

Но разве им не нужно было обсудить лечение Чэнъюя? Свекровь и невестка нахмурились.

– Ну, хватит, и вы идите отдыхать, нечего толпиться в комнате новобрачных, – у Лю-эр лопнуло терпение.

Эта никчемная служанка!

Брови женщин поползли наверх.

– Вам больше не нужно вмешиваться, о молодом господине позаботится моя госпожа, так что можете жить спокойно, – тут же радостно добавила девушка.

Госпожа Фан собиралась что-то сказать, но старушка остановила ее.

– Лучше бы ей как следует позаботиться о Чэнъюе, а иначе… – сдержанно промолвила она.

Лю-эр перебила ее прежде, чем та закончила свои слова.

– А иначе что? – разозлилась служанка. – А иначе вы во всем обвините молодую госпожу?

– Ты разве не видишь, в каком состоянии Чэнъюй?

– А когда она собиралась умереть, вам разве было до нее хоть какое-то дело?

Разгневанная служанка закатила истерику и выгнала их из комнаты. Очень много прислуги обратило внимание на состояние молодого господина после первой брачной ночи, и, естественно, все они стали невольными свидетелями этой сцены.

Никто даже понятия не имел, как Чжэньчжэнь мучила Чэнъюя и жив ли он там вообще. Все, что они видели, так это госпожу Фан, вытирающую слезы.

Слуги зацокали языками. Эта служанка молодой госпожи оказалась еще более дерзкой, чем в тот день, когда девушки сюда прибыли.

Прежде Чжэньчжэнь была юной госпожой из высокопоставленной семьи. Опираясь на доброе имя своего покойного отца, девушка могла бесчинствовать в семье Фан, а теперь она и вовсе стала молодой госпожой. В будущем она сменит бабушку и тетю и начнет свирепствовать еще больше.

Не повезло им с Чжэньчжэнь, теперь семья Фан точно угодила в самую пропасть.

До Фан Цзиньсю и сестер, которые беспокоились о своем брате не меньше остальных, быстро дошли эти новости.

Чжэньчжэнь запретила остальным членам семьи ухаживать за Чэнъюем, тем самым прибрав его к своим рукам. Узнав об этом, Цзиньсю захлестнул гнев, и она сломала кисть.

– Она позаботится о Чэнъюе? Да она о дерьме только способна позаботиться! – кричала она.

– Не говори такие непристойные слова, – напомнила ей Юньсю.

– Нет, она еще хуже дерьма, – поправила сама себя Цзиньсю.

Фан Юйсю прыснула:

– Сестра, просто подожди и все увидишь.

– Подождать? Брат умрет прежде, чем у нее появится животик, – холодно проворчала Фан Цзиньсю.

– Матушка, Чэнъюй выглядит не очень хорошо, – обеспокоенно заявила госпожа Фан, когда они вернулись к себе и прогнали всех слуг.

От накопившегося гнева старой госпожи Фан после выходки Лю-эр уже давно не осталось и следа.

– Ему с самого начала было не сладко, а в будущем станет еще хуже, – ответила она. – Раз так уже сложилось, не стоит волноваться.

Просто доверься Чжэньчжэнь.

Именно это она и имела в виду, но не могла произнести вслух.

Должно быть, ей просто уже ничего не оставалось, как верить. А что еще они могли сделать?

Госпожа Фан безмолвствовала.

– С такой крикливой служанкой она может без проблем делать то, что должна, – продолжила старушка.

– Верно, теперь все уже в курсе, что Чжэньчжэнь дает ему лекарства. Однако даже если она открыто заявит, что способна его исцелить, ей никто не поверит, – с улыбкой произнесла невестка.

Старая госпожа Фан вновь помрачнела.

– Только вот выслушивать эту служанку очень неприятно, – сказала она.

– Неприятно, зато эффективно, – заявила госпожа Фан.

– Посторонним вход сюда запрещен.

– У молодой госпожи здесь не проходной двор.

– Те, кто ухаживает за молодым господином, успокойтесь уже.

– Иди, приготовь лекарство и принеси еще больше трав. Молодая госпожа сказала, что этого недостаточно.

Прогнав старую госпожу Фан и ее невестку, Лю-эр стала важничать еще больше. Казалось, во всем дворе звучал только ее голос.

Фан Чэнъюй лежал на кровати и вздыхал. Смерть действительно стала бы для него облегчением.

В соседней комнате переодевалась Цзюнь Чжэньчжэнь. Несмотря на то что лицо ее казалось уставшим, выглядела она вполне безмятежно. Голос Лю-эр снаружи был словно прекрасным музыкальным сопровождением. Под него она могла записывать все, что когда-то давно говорил ей учитель касаемо медицины.

Она не волновалась и совсем не боялась. Небеса вернули ее к жизни, очевидно, желая, чтобы справедливость по отношению к ней восторжествовала.

Второй день молодоженов прошел в очень шумной обстановке. Чжэньчжэнь появилась в комнате только с наступлением сумерек.

Лю-эр выгоняла служанок из комнаты.

– Идите-идите, о Фан Чэнъюе позаботится молодая госпожа, – сказала она.

Позаботится? Она весь день даже здесь не появлялась, а теперь нагло заявляла, что позаботится о нем.

Смотря на молодого господина, который умиротворенно сидел в инвалидной коляске, словно ничего не видел и не слышал, служанки возмутились и почувствовали тоску.

– Можете идти, слушайтесь молодую госпожу, – с улыбкой сказал Чэнъюй.

А что им еще оставалось? Служанки склонили головы и огорченно удалились.

Глава 69

Не стоит торопиться

Сразу после того как Лю-эр расстелила постель, она радостно вышла и закрыла дверь. А тем временем Чжэньчжэнь, как и прошлой ночью, отправила Чэнъюя в ванну.

Бочка по-прежнему была доверху наполнена лекарственным отваром, однако по сравнению со вчерашним днем щипал он еще сильнее.

– Ты боишься боли? – спросила девушка, заметив, как взгляд Чэнъюя упал на бочку, после чего юноша заметно напрягся.

– Если жена искупается вместе со мной, я не буду бояться, – с ухмылкой сказал Чэнъюй, глядя на стоящую перед ним Чжэньчжэнь.

Девушка улыбнулась.

– Болею-то не я, – ответила она. – Тебе придется насладиться этим в одиночку.

Хотя он еще даже не оказался в воде, тело его тут же вспомнило вчерашнюю боль, которая словно разъедала кости.

Молодой господин вцепился за подлокотники.

– Ради того, чтобы супруга в будущем смогла потерять голову от удовольствия, я смогу вытерпеть это, – с натянутой улыбкой заявил юноша.

Цзюнь Чжэньчжэнь приподняла его с кресла и улыбнулась, услышав эти слова.

– Не разбрасывайся пустыми словами. Покажи мне, что способен это выдержать.

Только она закончила говорить, как снова бросила Чэнъюя в горячую ванну.

Фан Чэнъюй начал задыхаться. Но не от воды, а от боли.

Ему неожиданно захотелось плакать. А от этих чувств ему захотелось плакать еще больше.

Давненько Чэнъюй уже не поддавался эмоциям. Узнав, что он болен и не доживет до пятнадцати лет, юноша плакал буквально каждый день. Позже он осознал, что это бесполезно, и с тех пор не проронил ни слезинки.

Да, плакать действительно было бесполезно. Однако что дурного в том, что никчемный человек делал такие же никчемные вещи?

Цзюнь Чжэньчжэнь, подперев рукой подбородок, сидела подле юноши и смотрела на него.

– Вот размазня, собрался распускать сопли.

Фан Чэнъюй посмотрел на нее.

– Реветь, может, и жалко, однако лезть в петлю, не поплакав, не менее убого, – с серьезным видом парировал он.

Неплохо. До сих пор не потерял сознание, да еще и произнес такую длинную фразу.

Юная госпожа Цзюнь взглянула на него и улыбнулась:

– Ты при мысли о повешении даже этого осуществить бы не смог.

На этих словах Фан Чэнъюй отключился.

Разумеется, причиной тому была не злость. Разве мог он потерять сознание из-за нее? Только вот обморок из-за боли тоже не делал ему чести.

Что вообще честь значила для него?

Неужели этот паралитик все еще хотел сохранить достоинство в глазах такой, как Чжэньчжэнь?

Очнувшись на второй день, Чэнъюй тут же вспомнил события минувшего дня, после чего сам над собой посмеялся.

Да она никто, и звать ее никак. На нее даже не стоило обращать внимание.

Фан Чэнъюй снова закрыл глаза, хотя уже был полдень. Ожидавшие у кровати служанки обеспокоенно переглянулись.

– Молодой господин, хотите чего-нибудь поесть? – мягко спросили они.

На этот раз он уже не чувствовал себя так же отлично, как тогда. Единственное, что он ощущал, так это изнеможение и усталость, даже аппетита не было. Юноша лишь махнул рукой с закрытыми глазами и продолжил неподвижно лежать.

Служанки не смогли сдержать слез, после чего вышли.

– Сюда, сюда, – махала Лю-эр слугам.

– Лонган свежий? – спросила она, открывая коробку с едой, которую принесла служанка, после чего придирчиво на нее посмотрела. – Сойдет.

Она повернулась к другой прислуге и тоже открыла коробку с едой.

– Цвет не очень, исправь, – махнула Лю-эр рукой после нескольких замечаний.

– Входите и в следующий раз не медлите так, у молодой госпожи очень много дел.

Две служанки прикусили нижнюю губу, когда наблюдали за происходящим, и Лю-эр, конечно, не могла этого не заметить.

– На что смотрите? Молодой господин уже поел? – со свирепым взглядом спросила она.

Спасибо, что спросила.

– Молодой господин сказал, что не хочет есть, – скрепя сердце ответила одна из служанок.

Лю-эр скривила губы.

– Ослабевший от болезни человек не понимает, что ему нужно принимать как можно больше пищи, ну что за ребячество, – прошептала она, развернулась и ушла.

Служанок это настолько поразило, что они чуть не свалились без чувств.

Разумеется, слухи о случившемся со скоростью света разлетелись по семье Фан, что Цзиньсю чуть в обморок не упала от переполнившего ее гнева. Пренебрегая своим домашним арестом, она хотела пойти и разобраться с Цзюнь Чжэньчжэнь.

Естественно, ей не удалось осуществить задуманное, поскольку ее остановила госпожа Фан сразу же, как все узнала.

Сама госпожа Фан, конечно, была обеспокоена происходящим и отправилась к Чжэньчжэнь разузнать, что вообще происходит.

– Дело вовсе не в том, что я ограничиваю его в еде. Просто после приема лекарств у него отсутствует аппетит, спустя несколько дней все нормализуется, – объяснила Чжэньчжэнь.

– И старая госпожа с госпожой Фан обе поверили в ее объяснение? – раздался мужской голос из-за бамбуковой шторки в чайном доме.

Ответ приказчика, который стоял с чайником в руках возле колонны, не заставил себя долго ждать.

– Эта Цзюнь Чжэньчжэнь кажется недалекой и глупой, и все же она действует открыто, очень рискованный и неплохой шаг, – с усмешкой произнес таинственный голос.

– Она просто полагается на кровное родство. Когда старой госпожи не станет, она перестанет быть помехой, – тихо рассмеялся приказчик.

Голос за шторой на мгновение затих.

– Вы проверили все эти лекарства? Для чего именно они используются? – чуть позже спросил он.

– Человек из их семьи рассказал, что они закупили много новых лекарств, которые добавили к лекарствам молодого господина Фана. Юная госпожа Цзюнь заявила, что собирается его вылечить, – прошептал приказчик. – А третья юная госпожа Фан говорила, что Цзюнь Чжэньчжэнь собирается избавиться от него, чтобы поскорее стать вдовой.

Мужчина за шторкой рассмеялся.

– Однако все больше и больше людей предполагают, что на самом деле старая госпожа Фан подготовила для него возбуждающее средство, чтобы сохранить их род, – тоже рассмеялся приказчик. – Теперь во всех игорных домах делают ставки, которые заключаются в том, будет ли у него соитие с Цзюнь Чжэньчжэнь или нет.

И снова мужчина засмеялся.

– Сумасшествие какое-то, – сказал он.

Его голос снова замолк. Из-за шторы послышались звуки постукивающих по столу пальцев, которые привели работника в некоторое напряжение.

– Пусть продолжают смотреть в оба. Плевать на задержки, но, если… – начал он и прервался на полуслове.

Тем не менее приказчик сразу же все понял.

– Налью еще чаю, – выкрикнул он, унося чайник.

В отдельной маленькой комнатке двери были плотно закрыты, а у окон свисали занавески. Человек сидел в тени подле подоконника. Солнечные лучи резали глаза, но на мужчину не попадали. Он слегка отодвинул бамбуковую шторку и выглянул наружу.

Напротив виднелись ворота в дом семьи Фан. Хотя прошло уже несколько дней, ярко-красные украшения по-прежнему продолжали радовать глаз.

Дни шли своим чередом. В семье Фан было так же неспокойно. Служанки нередко собирались в кучку и шушукались, после чего смотрели в одну сторону и отчаянно вздыхали.

В том направлении, конечно же, находились покои молодого господина Фана и новоиспеченной молодой госпожи Фан.

Прежде Чэнъюй мог передвигаться в инвалидном кресле, но теперь Чжэньчжэнь удерживала его в комнате, продолжая мучить и даже не позволяя вставать с постели.

– Она уверяла, что через несколько дней ему станет лучше. По-моему, добром это не кончится, – единогласно считали все.

Но многого они не знали, в частности того, о чем беседовали Чжэньчжэнь и госпожа Фан. Детали их разговора удалось оставить в тайне.

– Конечно же, одна лечебная ванна его не вылечит, да и со временем станет менее эффективна, – ответила девушка.

Госпожа Фан казалась напуганной.

– Это… – не удержалась от вопроса госпожа Фан.

– Поскольку Чэнъюя отравили, у него сформировалась зависимость. Если внезапно начать ему давать лекарства от яда, его тело этого не выдержит, – нежно ответила девушка.

Госпожа Фан прекрасно это понимала, в противном случае она бы ни за что не продолжила кормить его ядом.

– Сейчас я укрепляю его тело, чтобы избавиться от этой зависимости. Поэтому действие яда потихоньку начинает ослабевать, но тело его все еще плохо приспособилось, а психическое состояние не такое стабильное, как прежде, – ответила девушка.

– Когда же это закончится? Прошло почти десять дней, – поспешно спросила госпожа Фан.

Чжэньчжэнь посмотрела на нее и улыбнулась.

– Всего прошло десять дней, – сказала она.

Эти слова не имели никакого смысла, но госпожа Фан тут же покраснела. Она терпела десять лет, а теперь не могла подождать и несколько дней.

Глава 70

Ни к чему лишние переживания

Подобные мысли неправильны и слишком жестоки.

На мгновение госпожа Фан затихла.

– Чжэньчжэнь, я сказала, не подумав. Не пойми меня неправильно, я не сомневаюсь в тебе, не переживай, – объяснила госпожа Фан. – Просто есть же еще Цзиньсю и остальные, а они не в курсе, чем ты занята. Они ведут себя надменно по отношению к тебе и обижают тебя.

– Меня это не волнует, да и я не чувствую себя оскорбленной. Все идет по плану. Станет только хуже, если раскрыть им все карты, – ответила Чжэньчжэнь. – Пока нет необходимости сообщать им правду. Достаточно и того, что вы с бабушкой в курсе. Что же касается недопонимания с их стороны, то в будущем мы сможем все прояснить.

Случись все это в прошлом, независимо от ее слов, у Чжэньчжэнь точно возник бы конфликт с сестрами и слугами. Даже если бы она принесла извинения и начала их утешать, они бы со злости выгнали ее.

Теперь же она действительно вела себя здраво.

«Видимо, умереть один раз было не так уж и плохо…» – подумала про себя госпожа Фан.

– Кроме того, я думаю, что ваш враг кое-что может подозревать, – заявила Чжэньчжэнь. – Поэтому мы не можем допустить, чтобы люди увидели улучшение состояния Чэнъюя, иначе…

Девушка тут же взяла со стола цветущую веточку и слегка надломила ее.

Иначе они никогда не дадут ей даже шанса исцелить его.

Госпожа Фан тут же приобрела сосредоточенный вид. Того, кто пытался навредить Чэнъюю, и человеком назвать было нельзя.

– Я очень хочу его увидеть, – стиснув зубы, проговорила она.

Наступила ночь. Служанки не желали устраивать разборки с Лю-эр, поэтому добровольно отступили.

Время – штука беспощадная. Не прошло и половины месяца, как негодование слуг сошло на нет.

Однако что тут можно было поделать?

Служанки заявили, что Чжэньчжэнь и Лю-эр занимались самоуправством и игнорировали их. Фан Цзиньсю вообще прислала свою прислугу, чтобы позаботиться о Чэнъюе, а Лю-эр всех отругала за вторжение в его покои.

Но госпожа Фан со своей свекровью закрывали глаза на случившееся.

Молчание – знак согласия. Раз главы семьи выражали свою поддержку, что же оставалось делать другим?

Служанки подошли к комнате как раз тогда, когда вернулась Чжэньчжэнь. Она редко появлялась перед Чэнъюем днем и приходила уже только ближе к ночи.

Так называемая «молодая госпожа, ухаживающая за молодым господином».

Как бы тщательно они ни заботились о нем днем, это не шло ни в какое сравнение с теми мучениями, которым молодой господин подвергался ночью.

Уже потихоньку начали ползти слухи о том, что на теле Чэнъюя появилось множество следов от игл.

Сейчас молодой господин не мог даже сидеть.

Служанки склонили головы и молча наблюдали, как Чжэньчжэнь зашла в покои и закрыла за собой дверь.

Послышался шум воды. По мере погружения в ванну нахлынуло знакомое чувство покалывания, и Чэнъюй закрыл глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – с улыбкой поинтересовалась девушка.

С тех пор как они говорили о повешении и Чэнъюя бросили в бочку с водой, эти двое ни словом не обмолвились. По крайней мере, обошлось без намеренных провокаций.

– Отлично, – дружелюбно ответил юноша. – Я чувствую себя намного лучше.

Чжэньчжэнь села возле ванны и наблюдала за молодым человеком, который выглядел так, словно получал удовольствие.

На самом же деле никто даже представить не мог, какую боль он сейчас испытывал.

– Ты, наверное, страдал все эти годы? – спросила она.

Фан Чэнъюй распахнул глаза.

– Чтобы понять, страдал я или нет, нужно также вкусить и приятные моменты жизни, сестрица. А я в нынешнем состоянии нахожусь, сколько себя помню. Поэтому вряд ли я могу назвать это страданиями, – с сожалением ответил юноша, улыбаясь. – Прошу меня простить за то, что мой ответ тебя разочаровал.

Этот ребенок выглядел таким мягким и вежливым, но каждое его слово было пропитано сарказмом.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

– Ты когда-нибудь задумывался о том, чем займешься, когда поправишься?

Фан Чэнъюй снова покачал головой.

– Сестра, люди, у которых нет будущего, не задумываются о таких вещах. В противном случае жизнь кажется сущим кошмаром, – ответил он и вздохнул. – В этом плане я тебе уступаю.

Чжэньчжэнь снова улыбнулась.

– Какой же ты ребенок, – сказала она и почувствовала некоторое разочарование.

Этот ребенок родился в страданиях. Как физически, так и морально он постоянно подвергался мукам. А в чем же виноват брат? Его ошибка лишь в том, что появился на свет именно таким.

Он еще слишком молод и многого не понимал. Да и сестрицу отправили непонятно куда. Кто знал, чему ее там учили.

Чжэньчжэнь лишь почувствовала, как закололо ее сердце, и она глубоко вздохнула.

Фан Чэнъюй был прав.

– Действительно не надо думать о будущем, – снова со вздохом сказала она. Когда девушка снова посмотрела на юношу, он уже закрыл глаза и спустился ниже.

Весьма неплохо, он уже мог продержаться гораздо дольше.

Цзюнь Чжэньчжэнь протянула руки и вытащила его из ванны, сняла с него одежду и вытерла насухо, а затем взяла иглы и сосредоточенно начала проводить иглоукалывание.

Когда Чэнъюй проснулся, за окном снова был полдень. В комнате находились две служанки, которые, увидев, что он пришел в себя, начали вытирать слезы радости.

– Молодой господин, хотите что-нибудь поесть? – поспешно спросили служанки.

Чэнъюй вздохнул про себя.

– Молодой господин, вам надо покушать, хотя бы немного! – девушки, задыхаясь, начали его уговаривать.

Фан Чэнъюй промолчал. Он неожиданно замер, почувствовав нечто странное…

– Молодой господин? – с беспокойством сказала служанка, после чего кое о чем задумалась. – Вы хотите в туалет? Сейчас слуги вам помогут.

Хотя Чэнъюй мог двигать руками, в полной мере он был не в состоянии о себе позаботиться.

Согласно прежним привычкам, каждый раз после пробуждения он ходил в туалет. Служанки бросились за ночным горшком, а одна из них собралась убрать с Чэнъюя одеяло.

– Не нужно, – бросил Чэнъюй и протянул руку, чтобы прижать одеяло обратно.

Служанки впали в ступор.

– Я сам, – сказал Фан Чэнъюй.

Он сам? Молодой господин мог двигать только руками и немного верхней частью тела, каким образом он собрался делать все самостоятельно?

Служанки были в растерянности.

Чэнъюй уже приподнялся и протянул им руку.

– Дай его мне, – сказал он с нотками нетерпения.

Хотя юноша всегда болел, сердился он довольно редко, поэтому служанки не посмели ему перечить и быстро передали горшок.

Если он испачкается, они просто помогут молодому господину переодеться. Сущий пустяк.

Такие мысли были у служанок. Самое худшее, что могло случиться, это насмешки Лю-эр, зажимающей нос. Так или иначе, молодая госпожа вовсе не любила Чэнъюя, а раз так, то лучше бы она его по ночам не мучила.

Пока они выдумывали небылицы, молодой господин уже достал горшок обратно.

Как он умудрился не испачкать одежду и постельное белье?

– Можете идти, – бросил Чэнъюй хрипловатым голосом.

Служанки переглянулись, не смея, да и не желая возражать молодому господину, и ушли.

В комнате снова воцарилась тишина.

Фан Чэнъюй продолжал лежать на кровати. На его лице отражался огромный спектр эмоций, сопровождаемый волнением, приятным удивлением и даже насмешкой.

У этой девчонки действительно именно эта цель. Впрочем, это совпадало с целью матери и бабушки.

– Чэнъюй, ты чувствуешь кое-где у себя что-то необычное?

Юноша подумал о том, о чем три дня назад так напряженно спрашивали его мама с бабушкой.

Кое-где?..

Как у единственного представителя мужского пола в этой семье, у него только один орган действительно мог принести пользу.

Фан Чэнъюй улыбнулся, но почти сразу эта улыбка сошла с его лица.

Раз уж на то пошло, то так и быть.

Погода в Янчэне в конце февраля все еще была пасмурной и холодной, однако многие девушки уже перешли на весеннюю одежду. Конечно, те, кто был при деньгах, продолжали держать при себе грелки с толстыми накидками и муфтой. Также они могли посещать различные заведения, где предусматривался обогрев. Такое было даже в их повозках.

Распахнулась дверь, и внутрь вошла толпа нарядных девушек, сопровождаемая взрывами их смеха.

Находившиеся в комнате девушки встали и вышли им навстречу.

– Янь-Янь, сколько лет, сколько зим!

Все вошли и плотно окружили ее, вздыхая от избытка чувств.

Глава 71

Девичьи сплетни

Давненько она не была в центре всеобщего внимания.

– Скучали по мне? – со смехом спросила Юньянь. – Не хотите отведать наших закусок?

Позади нее стояли служанки с коробками еды в руках.

Кухарка семьи Нин была прислана Нин Янем из столицы, она изучала мастерство приготовления императорской пищи. Банкеты семьи Нин были хорошо известны на весь Янчэн.

Девушки рассмеялись.

– Конечно же, мы не откажемся, – хихикали они.

Комната заполнилась радостным смехом.

– Как тебе удалось выбраться? Ты здесь надолго? – спрашивали девушки у Юньянь.

– В Янчэн приехал мой брат, поэтому мама отпустила меня. Юньчжао сказал, что задержится до третьего числа, так что я пробуду здесь еще два дня, – с улыбкой ответила Нин Юньянь.

Услышав о брате, глаза девушек тут же заискрились, и они бессознательно еще ближе прижались ней.

– Десятый молодой господин тоже здесь?

– Он тоже приехал выпить чаю?

Нин Юньянь скривила рот, делая вид, что не замечала бурной реакции своих подруг.

– Брат не составляет мне компанию. Он сказал, что прибыл сюда для того, чтобы навестить талантливого человека, который отлично показал себя в вэйци, – бросила она одновременно и с отвращением, и с самодовольством. – Вы, должно быть, не в курсе, но мой брат сейчас очень увлечен этой игрой.

– Десятый молодой господин настолько хорош в вэйци, что он точно должен продвинуться в этом на шаг вперед, – одна за другой хвалили девушки.

– Я знаю. Пятнадцатая юная госпожа Хэ сказала, что лично видела твоего брата, – вдруг заявила одна из них.

Как оказалось, кому-то из присутствующих посчастливилось увидеть Нин Юньчжао. Сами того не осознавая, девушки обернулись к ней.

Хотя она не являлась той юной госпожой Хэ, девчушка оказалась под алчными взглядами остальных, из-за чего резко сделала шаг назад.

– Юная госпожа Хэ сказала, что Юньчжао поехал навестить ее отца, а заодно и сыграть партию, – поспешно добавила она.

– Дом семьи Хэ находится на улице Саньдао, неподалеку от восточной части моста? – нахмурившись, спросила Нин Юньянь. Очевидно, обо всем этом она не знала. – Господин Хэ превосходно играет в вэйци. Неудивительно, почему мой брат навестил его. Но как он умудрился лично столкнуться с юной госпожой Хэ?

Десятый молодой господин Нин прекрасно осведомлен о том, что он был очень популярен, поэтому юноша тщательно избегал девушек, чтобы не создавать лишних хлопот.

– Она подглядывала! – выкрикнула одна из девушек.

Раз с Нин Юньчжао невозможно было встретиться и поговорить лично вне зависимости от его местонахождения, все хотели хотя бы одним глазком посмотреть на него.

– Тогда это не считается, – наперебой с презрением заговорили они.

Девчушка быстро начала отмахиваться:

– Нет-нет-нет, она действительно его видела. Молодой господин Нин хорошо отзывался о мастерстве господина Хэ. Поскольку яблоко от яблони недалеко падает, он изъявил желание повидаться с его детьми.

Эти слова незамедлительно вызвали переполох.

– Увидеть детей, тогда что она там делала? Она ведь девушка! Вот же несносная!

– Нин Юньчжао редко о чем-то просил. Госпожа Хэ точно не упустит такую возможность показать всех дочерей их семьи.

– Неудивительно, почему юная госпожа Хэ все эти дни из дома не выходит и говорила, что изучает вэйци. Теперь понятно, какие цели она преследует.

Из-за этого бурного обсуждения Юньянь помрачнела. Конечно, она не верила, что ее брат хотел познакомиться с девушками из семьи Хэ. Наверняка он сказал это исключительно из вежливости, а госпожа Хэ тут же воспользовалась этим и начала надеяться на брак, показывая своих дочерей.

Нин Юньянь прекрасно понимала намерения всех этих женщин.

Но и брат не лучше. Зачем он вообще давал людям повод?

Ни одна из девушек Янчэна не подходила ему в качестве будущей жены и невестки Юньянь.

Ей, конечно, нравилось такое внимание девушек к ее брату, но в то же время Юньянь чувствовала некоторое раздражение.

– Все это бредни сумасшедшего. Я не хочу говорить об этом. Сейчас мой брат пытается разгадать сложную древнюю комбинацию в вэйци. Спустя какое-то время ему станет уже неинтересно, – бросила Юньянь, не желая продолжать разговор на эту тему.

Хоть девушки хотели поговорить о Нин Юньчжао, расстраивать Юньянь они все же не желали, поэтому они дружно улыбнулись и сменили тему.

– По правде говоря, тетушка и в самом деле очень требовательна, – начала говорить девушка возле Юньянь сразу после того, как все присели.

– Она тебя закрыла в доме на такое продолжительное время… очевидно, здесь нет твоей вины, – девушки закивали друг за дружкой.

– Не только Янь-Янь, нам тоже досталось, наказания не удалось избежать, – сказала одна.

Нин Юньянь начала ковыряться серебряной ложечкой в засахаренных фруктах.

– Давайте не будем ворошить прошлое. Тогда все мы были просто девчонками, и в таком месте, как Янчэн, встречи почти неизбежны. Но теперь все иначе. Мы все еще незамужние девушки… – промолвила она и окинула взглядом всех присутствующих. – А она молодая госпожа.

– Ставки в игорном доме становятся все выше и выше, – улыбнулась девушка, прикрывая рот рукой.

– Вы делали ставку на их соитие? – спросила другая.

Из-за этих слов атмосфера в комнате тут же заледенела.

Сидевшая рядом девушка прикрыла рот, а лицо ее слегка заалело.

– Что ты такое говоришь?! – сердито произнесла она.

Как могли юные девушки обсуждать такие вещи?

В тот же момент в комнате раздались звуки еле подавляемого хохота. Раскрасневшиеся девушки прижимались друг к другу, словно колыхающиеся в оранжерее распустившиеся цветы, что выглядело весьма очаровательно.

– Не-а. Теперь самое время делать ставки на то, когда Чжэньчжэнь останется вдовой, – ответила одна из девушек.

– Этот паралитик скоро умрет? – с любопытством поинтересовались некоторые из них.

Девушка кивнула.

– Слышала, что он совсем плох и даже не вылезает из постели, – сказала она с нескрываемым на лице страхом и поджала губы. – Вы ведь знаете, что за человек эта Цзюнь Чжэньчжэнь. Как ей мог приглянуться паралитик? Она просто хотела присвоить себе звание молодой госпожи Фан!

– Она собралась убить своего мужа? – спросили девушки и начали нервно грызть пальцы.

– Не будьте столь опрометчивы. Семье Фан от этого не убудет, у них все еще остается старая госпожа, – возникла Нин Юньянь, лениво повертев в руках сладость. Таким же вялым был и ее голос. – Молодому господину Фану с самого начала было отведено не так много времени, и в Янчэне об этом всем известно, а уж тем более это понимает и семья Фан, и сама Цзюнь Чжэньчжэнь. Даже если он умрет, винить ее никто в этом не станет.

Это абсолютная правда.

– Тогда в будущем молодая госпожа сможет ни в чем себе не отказывать, – хихикнул кто-то.

Смех подхватили все присутствующие, кроме Нин Юньянь.

Да, в будущем Чжэньчжэнь сможет обеспечить себе беззаботную жизнь. С ее статусом вдовы никто ничего не сможет поделать, да и семья Фан к тому же при деньгах. Например, ситуация на Празднике фонарей, где семья Фан привлекла к себе огромное количество внимания. Можно было предположить, что в будущем на каждых новогодних праздниках Чжэньчжэнь будет устраивать что-нибудь интересное.

У нее вообще не было никакого желания видеть или слышать имя этой особы.

– Не говорите так, мне ее очень жаль, – сквозь смех прозвучал чей-то робкий голос.

Голос этот был очень слабым, и, казалось, в нем совсем не было уверенности для высказывания подобных слов. И все же недовольство прозвучало, не так ли?

Внезапно в комнате стало тихо, а все взгляды устремились на источник звука.

Глава 72

Тайны, скрытые от посторонних глаз

Говорящей оказалась девушка лет пятнадцати.

Она выглядела нежной и хрупкой, как и ее голос. Правда, среди всех этих девушек ее внешность казалась посредственной, только лишь белая кожа придавала ей некоторую мягкость и скромность.

Увидев ее, присутствующие закатили глаза.

– Линь Цзинь-эр, каким ветром тебя занесло? – спросил кто-то насмешливо. – Почему же ты не пошла развлекаться к своей молодой госпоже Фан?

Линь Цзинь-эр – дочь главного регистратора уезда Янчэн, семья Линь считалась одной из самых богатых в городе. Скорее всего, именно благодаря положению ее отца Цзинь-эр и Чжэньчжэнь неплохо ладили. Также, пожалуй, она была единственной, кто открыто заступался за Чжэньчжэнь, за что остальные частенько высмеивали ее.

Услышав вопрос, Цзинь-эр неловко склонила голову, а на глаза навернулись слезы.

– Вот же тряпка, не могу на нее смотреть. В самом деле, никчемная, – скорчив гримасы, сказали некоторые девушки.

– Почему тебе ее жаль? Вроде не бедствует и не голодает, и все равно жаль? – с улыбкой ответила Нин Юньянь.

– Но в скором времени она может стать вдовой, – опустив голову, ответила Цзинь-эр. – Не слышали разве, что у ворот вдовы часты скандалы?

Это еще больше рассмешило девушек.

– Тебя это в самом деле тревожит?

Нин Юньянь тоже улыбнулась, отвела взгляд от Линь Цзинь-эр и повернула голову, чтобы попросить чаю.

– Не будем об этом. Мне с таким трудом удалось вырваться из дома, лучше скорее расскажите, какие развлечения вы на сегодня запланировали?

Чтобы ее развеселить, девушки пустили в комнату заранее подготовленных артисток, и в один миг комната заполнилась непрекращающимися барабанами, музыкой и песнями.

После чаепития и нескольких легких закусок Нин Юньянь встала и прошла в ванную в сопровождении личной служанки. Остальные не придали этому никакого значения. Им было плевать и на Линь Цзинь-эр, которая с самого начала тихонько сидела в углу, а теперь куда-то ушла.

Ванная в этом чайном доме ничем не отличалась от ванных в других чайных: превосходная обстановка, приятные благовония и прекрасное чувство уюта.

Нин Юньянь стояла, раскинув руки в стороны, пока служанка завязывала ей пояс.

– О чем думаешь? – спросила Нин Юньянь.

Фигура позади нее обернулась, приведя в порядок рукава, Нин Юньянь подняла голову. Это оказалась Линь Цзинь-эр.

– Ее благополучие не зависит от того, умрет молодой господин или останется в живых, – мягко сказала девушка. – Неважно, умрет ли Фан Чэнъюй или все будет в порядке, у семьи Фан не будет поводов обвинять ее.

– Конечно, я это знаю, – у Нин Юньянь лопнуло терпение, и она отошла немного в сторону, встала у окна и сорвала веточку жасмина. – Эта дрянь слишком хорошо устроилась. Мало того, что не умерла, так еще и живет в Янчэне припеваючи. Небеса, в самом деле, слепы!

Линь Цзинь-эр сделала несколько шагов следом за ней.

– Поначалу она умирать не собиралась, поэтому все выставили, как случайность, – прошептала она.

Нин Юньянь посмотрела на нее и фыркнула.

– Знаю, я тебя и не виню, – сказала она с улыбкой.

Линь Цзинь-эр склонила голову и поблагодарила ее.

– В тот раз это была моя оплошность. Я действовала по ситуации, но, по-видимому, с ней делать так бессмысленно.

– Тогда что нужно сделать, чтобы все прошло как надо? – спросила Нин Юньянь, выпуская из рук один за другим желтые цветы, что демонстрировало ее внутреннее нетерпение.

– Семья Фан относится к ней снисходительно, поскольку она – кровная родственница. Но некоторые вещи не получится простить, даже если она уже стала для них невесткой, – сказала Линь Цзинь-эр.

Нин Юньянь перевела взгляд на нее.

– Хочешь снова воспользоваться удобным случаем? – спросила она.

Линь Цзинь-эр покачала головой.

– На таких, как Чжэньчжэнь, это не подействует. Я лишь могу все организовать так, что она сама совершит ошибку, – сказала она с улыбкой.

– И когда ты собираешься этим заняться? – спросила Нин Юньянь.

– Для осуществления задуманного потребуется твое личное участие, а еще лучше – помощь Юньчжао, – сказала Линь Цзинь-эр.

Внезапно Нин Юньянь сильно разозлилась.

– Раз потребуемся мы, то чем ты займешься? – процедила она.

Линь Цзинь-эр поспешно отмахнулась.

– Нет, нет, ничего особенно делать не придется, – быстро объясняла она. – Вам всего лишь нужно быть третьего числа в городе, нам даже лично не нужно будет видеться. Я придумаю повод выманить ее на улицу, а тебе просто нужно будет с остальными весело проводить время. Главное – оставайтесь в Янчэне, мы вам на глаза не попадемся.

Нин Юньянь выдохнула:

– Третьего числа мы с братом не уедем.

Это было согласием, на что Цзинь-эр ответила улыбкой. Больше Юньянь ничего не говорила, явно давая понять, что тема закрыта.

Линь Цзинь-эр на мгновение замолчала.

– Почему десятому молодому господину нравится вэйци? – не удержалась она от вопроса.

– Моему брату это всегда нравилось, – ответила Юньянь. – Ему в принципе много чего нравится, что иногда даже перерастает в одержимость.

Договорив, она взглянула на нее и затихла.

– Не беспокойся об этом. Тебе незачем, как эти сумасшедшие, увлекаться вэйци, это ведь слишком скучно. Мой брат, в конце концов, не кретин, – продолжила она.

Линь Цзинь-эр улыбнулась и кивнула:

– Нин Юньчжао никогда не был заурядным человеком.

Заметив, что Цзинь-эр стояла неподвижно, она задумалась и подошла к ней чуть ближе.

– Брак моего брата с юной госпожой Ян не состоится, мама отвергла предложение, – тихо сказала она. – Потому что она не нравится Юньчжао.

Узнай об этом другие девушки, они были бы вне себя от радости, но Линь Цзинь-эр почувствовала лишь разочарование.

– Какая жалость, – пробормотала девушка.

На самом деле Юньянь знала все о происхождении юной госпожи Ян, да и двоюродные сестры описывали ее внешность.

Поначалу девушка верила, что Юньчжао и юная госпожа Ян идеально подходили друг другу, и ей было жаль, что брак не состоится.

Но так было лишь потому, что она была хорошей сестрой для своего брата и чувствовала досаду лишь по отношению к нему, а не к Цзинь-эр, которая мечтала выйти за него замуж.

Сплошное лицемерие.

Нин Юньянь скривила губы:

– Неужели ты думаешь, что если мой брат не станет тебе мужем, то он не сможет взять наложницу? Ты настолько нетерпелива?

Щеки Линь Цзинь-эр мгновенно стали пунцовыми, и она быстро покачала головой.

– Конечно же, нет, раз дело касается десятого молодого господина, я буду ждать столько, сколько нужно, – ее податливый вид тут же стал тверже.

Нин Юньянь посмотрела на нее и рассмеялась.

– Не переживай, роль жены и наложницы сильно отличаются. Пока и ты, и моя мама этого хотите, твои желания обязательно сбудутся, – прошептала Юньянь. – Тем более после того, как ты нам помогла.

Линь Цзинь-эр опустила голову и покраснела.

– Большое спасибо тебе, Янь-Янь, – прошептала она.

Нин Юньянь с улыбкой помахала ей и вышла из комнаты, больше не сказав ни слова.

Ожидавшие за дверью служанки кучкой поплелись за ней.

Впрочем, эта Линь Цзинь-эр очень умна. Все эти девчонки знали, как добиться расположения Янь-Янь, но порою они лишь толпились подле нее, слушали указания и высмеивали тех, кто ей не нравился. Однако по-настоящему решить ее проблемы мог другой человек.

Конечно же, Нин Юньянь понимала, почему Цзинь-эр пыталась добиться ее благосклонности. Впрочем, она и не возражала.

Глава 73

Забота близкого друга

Для незамужней девушки жена ее брата сопоставима с врагом, который этого самого брата у нее отбирал. Такое ей совершенно не нравилось.

Безусловно, Юньчжао обязательно должен был жениться. Однако если подле него появится союзница Юньянь, которая не понравится его жене, от этого девушка точно почувствует себя счастливой.

И организация этого союза лежала на плечах самой Юньянь и ее матери. Если уж они не хотели с концами потерять Юньчжао после его женитьбы, приходилось полагаться на собственные силы.

Размышляя об этом, Нин Юньянь стало даже немного жаль.

В этом году ей исполнялось четырнадцать, а уже через год придет пора определиться с собственным замужеством. Если бы брак Юньчжао с юной госпожой Ян состоялся, брат женился бы раньше сестры, уже взял бы наложницу и больше времени проводил бы дома, позволяя Линь Цзинь-эр чувствовать себя незаменимой.

Нин Юньянь остановилась. Служанки как можно скорее открыли ей дверь, и теплый аромат с заливным смехом точно ударили ей прямо в лицо.

– Янь-Янь, скорее, мы уже тебя заждались, – по очереди начали махать ей девушки.

Юньянь с улыбкой вошла к ним и тут же оказалась окружена подругами. Никто так и не заметил, что Линь Цзинь-эр куда-то исчезла.

Впрочем, самой Цзинь-эр было на это абсолютно все равно.

В друзьях она не нуждалась, да и даже не придавала значения тому, что о ней думали другие люди. Девушка хотела просто выйти замуж. Единственный, с кем стоило завязать знакомство, был будущий супруг, с которым она бы провела всю оставшуюся жизнь. Именно из этих соображений она и не сближалась с девушками, зачем тратить свою энергию на людей одного с ней пола?

А в особенности на этих особ.

И все же это было действительно досадно.

Линь Цзинь-эр встала возле чайного дома и с осторожностью накинула капюшон. Февральский холодный ветер оставил легкий румянец на ее белоснежном лице.

Брак между десятым молодым господином и юной госпожой Ян не увенчался успехом.

Какая жалость.

Причина, из-за которой она почувствовала жалость, заключалась вовсе не в том, что это оказало какое-то влияние на их будущее. Нин Юньянь объяснила, что госпожа Нин не дала своего разрешения на этот брак. Ранее она уже наводила справки о семье Ян, госпожа Нин более чем была удовлетворена такой кандидатурой. Однако раз уж женщина не позволила браку состояться, видимо, не согласился сам молодой господин.

А раз Нин Юньчжао отказался от свадьбы, то, очевидно, ему просто не нравилась юная госпожа Ян.

Какая жалость. Если бы госпожа Нин настояла на этом браке, у Юньчжао не осталось бы иного выбора, как жениться. Случись все так, его жена выступала бы в роли украшения, которое не выдержало конкуренции с наложницей.

Какая жалость.

Линь Цзинь-эр вздохнула и опустила голову, опираясь на служанку, пока вторая передавала ей грелку для рук.

Возможно, многие не понимали, почему девушка такого происхождения стремилась стать наложницей.

Для многих это оставалось загадкой, и статус наложницы, в самом деле, казался чем-то оскорбительным, однако ради достижения цели в этом не было ничего ужасного.

Бесплатный сыр только в мышеловке. Чтобы что-то получить, нужно было отдать что-то взамен. А стоило оно того или нет, то для принятия решений у каждого была своя голова на плечах, и не нужно полагаться на мнение посторонних.

Десятый молодой господин Нин являлся ее заветным желанием. Девушка не стремилась стать его женой, Цзинь-эр просто хотела оставаться с Юньчжао рядом и наблюдать за ним.

Что же касалось того, западет она ему в душу или нет, то этому девушка уже не придавала особого значения.

Несмотря на свое неплохое социальное положение, этого все еще было недостаточно для того, чтобы стать его женой. Именно поэтому роль наложницы – самый подходящий вариант, ведь их уже выбирала для сына лично госпожа Нин.

В данный момент это единственное, что тревожило госпожу Нин.

– Юная госпожа, мы возвращаемся? – тихо спросила служанка, смотря в упор на Цзинь-эр, которая, в свою очередь, неподвижно стояла.

Линь Цзинь-эр подняла руку и опустила капюшон еще ниже.

– Нет, давай навестим кое-кого, – мягко сказала она.

Хотя в конце февраля ветер оставался ледяным, стеклянные окна защищали от зимней прохлады, поэтому внутрь проникал лишь солнечный свет, который отлично прогревал комнату.

Цзюнь Чжэньчжэнь сидела с закатанными рукавами перед столиком для кана. В этот раз она держала не кисть, а палочки для еды.

Кисти и бумага были разбросаны по столу, а в дополнение к этому рядом стоял поднос, переполненный небольшими тарелками и мисками с едой.

Девушка серьезно посмотрела вперед, потом вдруг подняла руку и отбросила их в сторону.

Палочки ударились о перегородку в комнате и с треском упали на пол.

Оттолкнув дверь, Лю-эр вошла в комнату и со вздохами начала поднимать палочки.

– Молодая госпожа, вы зачем балуетесь? – сердито произнесла она.

Бросаться палочками после трапезы и в самом деле было настоящим ребячеством.

Не особо понятно, адаптировалась ли она уже к своей новой личности, но время от времени девушка слегка расслаблялась.

На лице Чжэньчжэнь проскользнула тень стыда, после чего она без промедлений выпрямилась и расправила рукава.

– Вам скучно, и вы хотите пойти развеяться? – заботливо спросила Лю-эр. – Молодой господин уже принял лекарства, а после я всех выгнала и отругала, чтобы не болтали лишнего.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась. Поскольку кроме ночного времени она не появлялась перед Чэнъюем, не говоря уже о других обязанностях жены, да еще и остальным слугам запрещала ухаживать за ним слишком долго, по дому, разумеется, расползались не самые приятные слухи.

Но ей было все равно. Ее даже не особо волновало, что подумает сам Фан Чэнъюй.

На самом деле девушка прекрасно понимала, о чем он думал. Возможно, сообщить ему правду будет даже лучше для его выздоровления, да и это могло пойти на пользу их взаимоотношениям. Однако все было не так просто, ведь их враг до сих пор не найден.

Чжэньчжэнь, правда, понятия не имела, сколько глаз и ушей скрывалось в их доме. Если бы Фан Чэнъюй сам начал верить в то, что поправлялся, то даже старик ни за что бы в жизни не смог скрыть от окружающих своей радости, а он был всего лишь подростком, который и так всего натерпелся. Он был всего лишь мальчиком, чье стремление жить не поддавалось никакому сравнению.

Что же касалось того, как хорошо они вдвоем уживались, то на подобные мелочи она внимания не обращала. Все-таки девушка пришла сюда не для того, чтобы заводить друзей и сближаться с родственниками.

– Постоянное нахождение дома навевает беспросветную тоску, вам бы выйти и развлечься с кем-нибудь, – сказала Лю-эр.

Прежде Чжэньчжэнь больше всего нравилось выходить наружу и всячески развлекаться, но теперь ей приходилось томиться в стенах дома.

– Мне не с кем куда-то идти, – улыбнулась Чжэньчжэнь и взяла кисть.

Только она закончила говорить, как за дверью послышался робкий голос служанки.

– Молодая госпожа, юная госпожа Линь здесь, – сказала она.

– Юная госпожа Линь?

Поскольку девушка потихоньку адаптировалась к новому телу, прежние ее воспоминания постепенно сливались с ней воедино. Некоторые бесполезные она старалась подавлять, поэтому сейчас не могла вспомнить этой девушки.

– Молодая госпожа! Это юная госпожа Линь, – радостно воскликнула Лю-эр. – Это юная госпожа Линь!

После этих слов лицо девушки тут же помрачнело.

– Но почему она здесь? Неужели она признала, что идея с повешением оказалась никчемной, и поэтому не осмелилась прийти раньше?

А, ой.

Цзюнь Чжэньчжэнь вспомнила.

Линь Цзинь-эр – лучшая подруга Чжэньчжэнь в Янчэне. Именно она сообщила девушке о предстоящей свадьбе Юньчжао и юной госпожи Ян и предложила повеситься, чтобы напугать семью Нин.

– Юная госпожа Линь! – улыбнулась Цзюнь Чжэньчжэнь и положила кисть на место, после чего продолжила с удивлением: – Я уже и забыла про нее.

Глава 74

Принимаю твое приглашение. Часть 1

Лю-эр показалось, что это очень странно.

Еще можно было понять слова Чжэньчжэнь о том, что она забыла Цзинь-эр, даже если они были хорошими друзьями. Подумаешь, запамятовала.

В конце концов, у Цзюнь Чжэньчжэнь столько всего произошло за последнее время, а важные персоны к тому же весьма забывчивы.

Но что означали другие ее слова?

Однако прежде чем Лю-эр успела тщательно все обдумать и спросить об этом, из-за двери вдруг раздался женский плачущий голос.

– Чжэньчжэнь, Чжэньчжэнь!

Юная госпожа Линь неожиданно явилась без приглашения.

Цзюнь Чжэньчжэнь расправила плечи и через стеклянное окно увидела хрупкую и очаровательную девушку, которая вошла во двор.

Как только девушка заметила гостью, все ее воспоминания тут же вернулись к ней.

Выглядит уродливо. Естественно, то было мнением настоящей Чжэньчжэнь. Девушка окинула взглядом Линь Цзинь-эр и подумала, что Чжэньчжэнь оказалась слишком уж к ней сурова.

Девушка оказалась тщедушной и весьма послушной, а также очень чистосердечной. Для Чжэньчжэнь это было немаловажно, поскольку она только-только приехала в незнакомый город, а потому и решила подружиться с Цзинь-эр.

Какое-то время Чжэньчжэнь ничего не говорила.

Цзюнь Чжэньчжэнь была довольно странным человеком. Она, в самом деле, была искренна с людьми, которые ей нравились.

Однако, к сожалению, она не замечала, придавали эти люди значение этой ее искренности или нет.

Независимо от того, волновало это их или нет, намеренно или нет, рано или поздно они просто разбивали тебе сердце. Если же им это не нравилось и вовсе было не нужно, они просто бросали твои чувства на землю и беспощадно растаптывали их. И по большей части их нельзя было в этом винить.

Бесспорно, порой это делало людей несчастными.

Лю-эр воодушевленно открыла дверь.

– Юная госпожа Линь! – тоже радостно прощебетала она.

Одновременно с тем, как служанка доложила о новоприбывшей гостье, Цзинь-эр вошла внутрь.

Несмотря на то что со стороны это поведение казалось бесцеремонным, на деле же оно было небезосновательным. В прошлом Линь Цзинь-эр здесь постоянно так делала.

Юная госпожа Линь тоже происходила из знатной семьи, поэтому то, что она посещала таких дельцов, как семья Фан, считалось для них честью.

Именно эти слова говорила Чжэньчжэнь прислуге, потому что, когда девушка пришла к ним в первый раз, они ее не пустили.

Для Цзюнь Чжэньчжэнь юная госпожа Линь была частью семьи.

Девушка вошла в комнату, сопровождаемая нежным ароматом. Чжэньчжэнь неподвижно сидела на кане и смотрела на девушку.

Когда гостья увидела подругу, слезы градом полились из ее и без того покрасневших глаз.

– Чжэньчжэнь, ты… – произнесла Цзинь-эр дрожащим голосом.

Но Цзюнь Чжэньчжэнь прервала ее прежде, чем та успела выплеснуть всю накопившуюся печаль.

– Я уже не та, что раньше, – с серьезным лицом заявила Чжэньчжэнь, успевшая пересесть за столик для кана.

Из-за того, что ее перебили, Цзинь-эр впала в недоумение и почувствовала себя неловко. К счастью, она довольно быстро все поняла.

– Чжэньчжэнь, не говори так! За кого бы ты ни вышла замуж… – у нее снова перехватило дыхание, а на лице отразилась еще более глубокая печаль.

Но и эту фразу ее собеседница не дала закончить.

– Нет, мои слова никак не связаны с замужеством, – серьезно ответила девушка. – Я имею в виду то, что один раз я уже умерла, поэтому отличаюсь от прежней себя.

Линь Цзинь-эр это немного раздражало. Ее внутренний голос говорил: «Действительно не такая, как прежде. Ты вообще в своем уме?»

Но она прекрасно знала, как общаться с такими, как Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Чжэньчжэнь, – девушка подошла к подруге и взяла ее за руку. – Я знаю.

Когда она это сказала, ее лицо было очень серьезным. Казалось, что Цзинь-эр изо всех сил старалась сдержать свои слезы, отчего ее горе казалось еще более гнетущим и в то же время было проявлением заботы.

Неважно, что ты говоришь, я поверю тебе. Неважно, для чего ты это говоришь, я тебя выслушаю.

Вот она – привязанность, это и называли настоящей дружбой.

Заметив, как Чжэньчжэнь вздохнула с облегчением, она тоже перевела дух, осознавая, что все делала правильно. Эту девушку было слишком просто обмануть.

– Надеюсь, я понятно выразилась. Ты действительно все поняла? – еще раз спросила Чжэньчжэнь. – Когда ты соберешься что-то делать, помни, пожалуйста, о моих словах.

Юная госпожа Линь без колебаний кивнула.

– Я запомню, – ответила она, продолжив крепко держать Чжэньчжэнь за руку, а слезы продолжили литься из глаз. – Не волнуйся об этом.

Цзюнь Чжэньчжэнь почувствовала облегчение.

В последний раз, когда юная госпожа Цзо пыталась опозорить ее в Цзиньлоу, в затруднительном положении оказалась в итоге сама Яньчжи. Цзюнь Чжэньчжэнь сообщила Фан Юйсю, что поиздевалась над Цзо Яньчжи, и это оказалось правдой.

Девушка понимала, что они враги, но они же совсем не знали, что теперь Чжэньчжэнь не была такой же взбалмошной, больше не верила каждому их слову и не велась на провокации.

Это казалось в некоторой степени несправедливым.

Но подобное положение дел заставило девушку поверить в справедливость Небес, однако только она задумывалась о потерянных деньгах, которые собиралась использовать в своих целях, как начинала чувствовать неловкость.

Теперь, когда эта юная госпожа Линь пришла сюда, она уже знала цель ее визита. Кроме того, теперь у нее были собственные намерения, о которых Цзинь-эр не подозревала.

Поэтому Чжэньчжэнь сейчас и обратила ее внимание на то, что теперь она отличалась от себя в прошлом, тем самым поступая по совести.

А что же касалось того, верила Цзинь-эр в сказанное или нет и все ли поняла, ее это уже не касалось.

Кто-то позволил Небесам отправить ее в тело Цзюнь Чжэньчжэнь. Если сейчас она схватит Цзинь-эр и начнет трясти ее за плечо, выкрикивая во весь голос, что она – не Цзюнь Чжэньчжэнь, посчитает ли собеседница ее сумасшедшей?

Пришедшая ей на ум сцена казалась увлекательной, почему бы не провернуть все наяву?

Цзюнь Чжэньчжэнь не смогла сдержать улыбки, чувствуя, что ее мысли зашли куда-то не в то русло, что было не очень хорошо.

Заметив ее улыбку, Цзинь-эр стала недоумевать еще больше. Она подумала, не могла ли Чжэньчжэнь в самом деле лишиться рассудка?

– Чжэньчжэнь, зачем же ты так издеваешься над собой? – Девушка села и начала давиться слезами.

Чжэньчжэнь убрала руку.

– Я в порядке, – ответила она. – Все не так уж и плохо.

Линь Цзинь-эр не поверила ее словам, но возражать не стала и просто продолжила молча сидеть рядом и плакать.

– Я совершенно не думала, что все именно так закончится, – прошептала она. – Это моя вина. Если бы я только тогда с тобой поговорила… Мне стало стыдно перед тобой, поэтому я попросила маму отослать меня в родной город, но несколько дней назад я услышала, что помолвка между Нин Юньчжао и юной госпожой Ян не состоится. К тому же госпожа Нин лично отклонила предложение о браке. Ты знаешь, почему?

Закончив говорить, она подняла голову и серьезно посмотрела на подругу.

Казалось, Чжэньчжэнь это очень удивило.

– Почему? – спросила она.

– Десятый молодой господин – человек высших моральных качеств, – сказала Линь Цзинь-эр.

Человек высших моральных качеств следовал правильному пути и никогда не бросал слова на ветер.

– Раньше он не знал, что у тебя был брачный контракт, но теперь ты достала его, и для десятого молодого господина это вопрос чести, – сказала Линь Цзинь-эр. – Все-таки он человек слова.

Цзюнь Чжэньчжэнь выглядела запутанной. Она не нашлась что ответить и просто посмотрела на Цзинь-эр.

Нужно ли было сказать, что юная госпожа Линь слишком глупа, или лучше сказать, что Чжэньчжэнь очень наивна?

Как в такое вообще можно поверить?

Однако, обдумав все еще раз, она поняла, что это невозможно.

Для этих молодых девушек Нин Юньчжао был подобен божеству. А такой богоподобный человек по природе являлся гордым, самодисциплинированным, изящным, как нефрит, и достойным человеком.

А регулярное следование справедливости и добропорядочности было его неотъемлемой частью, вне всяких сомнений.

Если кто-нибудь взял бы на себя смелость заявить, что десятый молодой господин Нин не такой человек, эти девушки были бы уверены, что все сделано ради того, чтобы его унизить.

Возможно, другие люди были иного мнения, однако настоящая Чжэньчжэнь верила в это. Но только не из-за того, что была его ярой поклонницей, а потому, что это непосредственно касалось и ее саму.

Невозможно мыслить здраво из-за переизбытка чувств. Людям было свойственно замечать только плюсы в том, что затрагивало их самих, поэтому строить иллюзии на свой счет было проще простого.

Поэтому, хотя слова Линь Цзинь-эр немного бестолковы, они, бесспорно, больше всего подходили для Цзюнь Чжэньчжэнь.

Чжэньчжэнь была немного смущена и опустила свой взгляд.

– Уже нет смысла рассуждать об этом сейчас.

Эти слова тоже намекали на то, что она больше не Чжэньчжэнь, но говорить об этом было бесполезно. Все равно Цзинь-эр не догадалась бы.

– Верно. Узнав об этом, я поспешила вернуться назад, но оказалось слишком поздно. Ты уже замужем, – печально вздохнула она. – Судьба играет с людьми.

В комнате воцарилась тишина, наполненная горем. Лю-эр не смогла удержать слез и подняла руку, чтобы вытереть их.

Как оказалось, Нин Юньчжао и юная госпожа Ян не поженятся. Очень жаль. Если бы Чжэньчжэнь не вышла замуж за Чэнъюя, у нее еще осталась бы надежда.

– Такова судьба, – ответила Чжэньчжэнь, с улыбкой глядя на Цзинь-эр. – Сейчас у меня все хорошо.

Из глаз Цзинь-эр снова покатились слезы.

– Глупая Чжэньчжэнь, как у тебя все может быть хорошо? Ты будешь вдовой всю оставшуюся жизнь, – она продолжила плакать.

Чжэньчжэнь ничего не ответила.

А что тут можно было сказать?

Линь Цзинь-эр вздохнула и вытерла слезы.

– Я понимаю, что ты уже смирилась, но есть тут кое-кто, кто хочет тебя кое о чем спросить, – неожиданно сказала она.

– Что? – не поняла девушка и переспросила.

Линь Цзинь-эр подняла на нее взгляд.

– Нин Юньчжао хотел спросить, не нужно ли сохранять верность своему долгу?

В глазах Чжэньчжэнь промелькнули искры гнева.

Как вообще до этого дошло?

Глава 75

Принимаю твое приглашение. Часть 2

Что касалось семьи Нин, то все случилось именно так, как Чжэньчжэнь и говорила старой госпоже Фан: ей самой они были безразличны, а вот эта семейка в покое ее не оставляла.

Это как столкнуться с кем-то на дороге совершенно случайно, из-за чего возникнет ссора или просто перебранка из-за чего-то другого, что могло дойти даже до рукоприкладства. Даже при желании это невозможно просто взять и разрешить. Теперь же при очередных встречах вы либо сделаете вид, что не знакомы, либо каждый раз будете свирепо проклинать друг друга.

В итоге толку от этого мало. В жизни случалось всякое, и неминуемо приходилось пересекаться с кучей людей. Это так же неизбежно, как столкновение верхних и нижних зубов.

Но нельзя убивать человека, если он вам просто не нравился. Более того, от глубочайшей ненависти тоже толку мало, не говоря уже о том, если дело касалось глупенькой молодой особы.

Вас не устраивало то, что когда-то давно сделали ваши предки. Есть ли способ избавиться от человека, который с этим как-то связан?

Но это что-то уже слишком, как до такого вообще дошло?

Никто бы не вставал рано, не будь от этого никакой выгоды. Линь Цзинь-эр определенно следовала своим целям, но тут точно не обошлось без указаний семьи Нин. Возможно, никаких прямых указаний и не было, но они явно приложили к этому руку.

Неужели это тот самый десятый молодой господин Нин?

Цзюнь Чжэньчжэнь подумала о Празднике фонарей. Она была убеждена в том, что встречают по одежке, а провожают по уму, и абсолютно не верила в то, что моральные качества соответствовали навыкам игры в вэйци.

Если он был из тех, кто беспокоился, что какая-то девчушка способна запятнать его репутацию, то это действительно печально.

Радостный возглас Лю-эр не заставил себя долго ждать.

– В самом деле? Он… он хочет встретиться с нашей юной госпожой?

Юная госпожа. Линь Цзинь-эр усмехнулась в душе. Когда она только вошла во двор, Лю-эр называла ее молодой госпожой. А теперь, только речь зашла о ее возлюбленном, она вдруг снова обрела статус незамужней девушки.

Выражая свой восторг, Лю-эр уже успела надорвать голос, а ее госпожа до сих пор продолжала молчать.

По-видимому, она и правда уже не та, что прежде.

Лицо Линь Цзинь-эр было несколько сосредоточенным.

– Конечно, нет. Нин Юньчжао больше всего придает значение женской репутации, он не мог сказать такого, – прошептала она. – Это случилось, когда он пришел к нам в качестве гостя. Мы случайно столкнулись, вот он и спросил меня.

– Десятый молодой господин приехал в Янчэн? – взволнованно спросила Лю-эр.

Как и Чжэньчжэнь, служанка смогла уловить основную суть в ее словах.

Цзинь-эр посмотрела на Чжэньчжэнь.

Цзюнь Чжэньчжэнь почувствовала себя немного неловко, но все-таки подняла голову и быстро взглянула на Линь Цзинь-эр, после чего беззвучно пошевелила губами, не произнеся ни звука, и снова опустила голову.

– Какой смысл говорить об этом, – шептала она. – Это все судьба.

Линь Цзинь-эр заметила, как в глазах Цзюнь Чжэньчжэнь вспыхнул огонек, чем она осталась довольна.

Правильно говорят: люди не меняются.

Она взяла девушку за руку.

– Чжэньчжэнь, ты разве сама не говорила, что твоя жизнь в твоих руках? – слезно промолвила Цзинь-эр.

Это, безусловно, так.

Чжэньчжэнь слегка вздохнула, а следом за ней и юная госпожа Линь.

– Забудь, давай не будем об этом. Я знаю, что тебе тоже паршиво, – сказала она.

Стоявшая сбоку Лю-эр взволнованно навострила уши. Почему ее госпожа ничего не сказала? Это ведь важно.

– Юная госпожа Линь, Нин Юньчжао в самом деле приезжал в Янчэн? – служанка взяла инициативу в собственные руки.

Линь Цзинь-эр хмыкнула. В отличие от других девушек, она была весьма терпелива к прислуге и обладала мягким характером, поэтому ее особо не волновало, нравилась она им или нет. За исключением моментов, когда девушки лично отдавали приказ, эти служанки никогда не пытались усложнить ей жизнь.

– Он сказал, что после третьего числа отправится в столицу.

Десятый молодой господин Нин находился в Янчэне. Лю-эр взволнованно перевела взгляд на свою госпожу.

Но та сидела с опущенной головой и неизвестно о чем думала.

– Не будем сыпать соль на рану, – приободрившись, выдавила из себя Цзинь-эр. – Давай просто веселиться. Меня здесь не было в начале года, и мы даже никуда не выходили, поэтому давай третьего числа сходим куда-нибудь развлечься.

Закончив говорить, она сделала паузу.

– Только вот… у тебя вообще получится выбраться?

Спросив это, она посмотрела на улицу.

– Как там молодой господин Фан? – тихо поинтересовалась девушка.

Лю-эр сразу поняла, что она имела в виду.

– Какое отношение имеет его состояние к нашей госпоже? – недовольно буркнула служанка. – Она может выйти когда захочет, это никого не касается.

Договорив, Лю-эр снова поспешно посмотрела на Чжэньчжэнь.

– Ох, верно. Чжэньчжэнь, тебе уже так наскучило торчать дома. Не хочешь прогуляться по оживленному Янчэну третьего числа?

Кроме того, Юньчжао сейчас в городе, и ключевым моментом являлось то, что он якобы хотел с ней увидеться.

Десятый молодой господин Нин, десятый молодой господин Нин…

Цзюнь Чжэньчжэнь посмотрела на Лю-эр, которая стояла с почти вытаращенными глазами, и не смогла удержаться от улыбки.

Фактически все они были молодыми девушками. В силу возраста им все давалось довольно просто, потому они и творили, что взбредет в голову, особо не задумываясь о последствиях.

Но дело не только в этих девушках. Сама она была старше на несколько лет и не должна вести себя так же, однако внутри нее уже нарастала ненависть. Девушка думала о том, что лучше уж утащить врага за собой в могилу.

Не следовало слишком много об этом думать, чтобы не разгневаться и не выйти из себя.

Раз уж на то пошло, так тому и быть.

Чжэньчжэнь посмотрела на Цзинь-эр.

– Я, разумеется, могу выйти, когда пожелаю. Я ведь теперь молодая госпожа Фан, – прошептала она.

В самом деле, невежда…

Линь Цзинь-эр с улыбкой кивнула:

– Отлично. Я вернусь и обдумаю все детали, а когда придет время, заеду за тобой.

Чжэньчжэнь тоже кивнула.

– Ладно, вернись и хорошенько обо всем подумай, – серьезно промолвила она.

Может, Линь Цзинь-эр и могла свободно находиться в доме семьи Фан, это совсем не означало, что старая госпожа Фан закрывала глаза на происходящее.

Когда она узнала, что Линь Цзинь-эр вошла во двор ее внучки, лицо старой госпожи слегка помрачнело. Когда же старушка услышала, что девушки неплохо пообщались, а Цзинь-эр продолжила улыбаться, когда уходила, ее лицо еще больше скривилось.

Когда Чжэньчжэнь явилась к ней и доложила о планах на третье число с юной госпожой Линь, старушка окончательно растерялась.

– Я думала, ты ее прогонишь, – сказала она и сделала небольшую паузу. – Либо же используешь уничижительные словечки, как делала со мной или юной госпожой Нин.

Чжэньчжэнь улыбнулась:

– Да как я могу?

– Это юная госпожа Линь предложила тебе повеситься, – заявила старушка.

Чжэньчжэнь на некоторое время призадумалась.

– На самом деле это не совсем так. Она лишь предложила напугать и вас, и семью Нин. Повеситься же было моей идеей, – улыбнулась она.

Она, в самом деле, улыбалась. Случись перед ней такое раньше, старая госпожа Фан точно подумала бы, что эта улыбка от недостатка ума. Но теперь было все иначе.

Старушка снова с минуту молчала.

– Знала ли ты, что она была в чайном доме, прежде чем навестить тебя? Юная госпожа Нин тоже была там.

Подобное заявление не могло не удивить Чжэньчжэнь.

Старая госпожа испытала некоторое удовлетворение.

– Оказывается, вы послали кого-то проследить за семьей Нин, – изумленно вздохнула внучка.

Это ее так удивило?

– Чушь собачья, – сердито бросила старая госпожа Фан.

Хоть она и была женщиной, вполне очевидно, почему она, вкалывая всю свою жизнь, как мужчина, позволяла себе такие грубые слова.

Чжэньчжэнь улыбнулась:

– Вот, значит, как.

Бабушка вздохнула с облегчением.

– Я приняла приглашение Цзинь-эр на третье число, – продолжила Чжэньчжэнь.

Старая госпожа Фан нахмурилась.

– Приняла ее приглашение? На третье число? Разве ты не понимаешь, что у нее явно плохие намерения?

– Я просто хочу узнать, что она задумала и для чего все это, – ответила девушка.

Старая госпожа Фан вскинула брови:

– Да что ты говоришь? Заведомо зная, что тебя подстерегает опасность, ты все равно собралась туда идти?

Чжэньчжэнь протянула руку и ощупала свою шею. Синяк уже прошел.

– Этот вопрос нужно решить раз и навсегда, – сказала она.

Глава 76

По идее, так не должно быть

Шея.

Старушка не могла не обомлеть, заметив движения своей внучки.

Случай с повешением… Это дитя, в самом деле, все помнило. Девчонка отнюдь не была таким наивным ребенком, который не в состоянии отличить добро и зло.

Старая госпожа Фан облегченно вздохнула.

– Хорошо, что ты понимаешь, что тебя поджидает ловушка, – серьезно сказала она. – Тебе следует быть начеку, но помни, что пока не время сводить с ней счеты. Отомстить…

– Отомстить никогда не поздно, – продолжила Чжэньчжэнь за нее. – Все потому, что некоторые вещи мне пока не под силу, поэтому необходимо затаиться и поднакопить силы, однако далеко не все люди и вещи нуждаются в таком подходе.

Бесспорно, это правда. Однако сейчас семья Фан страдала как от внутренних, так и от внешних неурядиц.

Старая госпожа Фан нахмурилась.

– Бабушка, не волнуйтесь, – с улыбкой сказала внучка. – Вы прекрасно все организовали. Кроме того, в своих силах я уверена, тем более брат сейчас для меня куда важнее. Я знаю меру.

Раз уж она так говорила и упорно отстаивала свою позицию, должно быть, Чжэньчжэнь, в самом деле, всем сердцем беспокоилась о болезни Фан Чэнъюя.

На мгновение старая госпожа Фан затихла.

– Тогда будь осторожна, – сказала она и сделала паузу. – Раз собралась идти, возьми с собой побольше людей. Я также в качестве меры предосторожности отправлю за вами слежку.

Цзюнь Чжэньчжэнь, улыбаясь, кивнула, а затем поклонилась и удалилась.

Старая госпожа Фан с нечитаемым выражением лица смотрела на удаляющийся силуэт внучки.

Девушка, не оглядываясь, дошла до своего двора и только там остановилась, после чего облегченно вздохнула.

– Юная госпожа, вы в порядке? – поторопилась спросить Лю-эр. Служанка не ходила вместе с ней и не знала о деталях разговора. – Они не согласились отпустить вас?

Служанка походила на кошку, у которой шерсть дыбом встала. Стоило лишь Чжэньчжэнь отдать приказ, как Лю-эр тут же расцарапала бы лицо старой госпоже Фан.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

– Она дала добро, – ответила девушка и задумалась, стоило ли ей выкладывать все остальное.

Лю-эр заметила, что Чжэньчжэнь хотела ей что-то сказать, и ожидала с широко распахнутыми глазами.

– На этот раз она не приставила ко мне никого из сестер, – ответила девушка.

После разговора Чжэньчжэнь чувствовала себя немного неловко. Ей казалось, будто бы она жаловалась на несправедливость, хотя на самом деле девушка не обижалась и уж тем более не жаловалась.

Старая госпожа Фан абсолютно права. Дружить с Цзинь-эр то же самое, что добровольно лезть в пасть тигра. То, что старушка должна была сделать, она сделала, а именно – предупредила об опасности. Но раз уж Чжэньчжэнь совета не послушала, старой госпоже больше ничего не оставалось, как послать своих людей для защиты ради ее же блага. Разве она могла позволить своей внучке вот так рисковать?

Сказав это, Чжэньчжэнь почувствовала себя смущенной.

Она чувствовала, что, находясь в этом теле, она словно становилась все моложе и моложе. Чжэньчжэнь, в самом деле, превращалась в четырнадцати– или пятнадцатилетнюю девчушку.

– Даже лучше, если никого не будет, – радостно воскликнула Лю-эр, не заметив нерешительности Чжэньчжэнь. – Чтобы их не смущать, достаточно будет и того, что с вами отправлюсь только я.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

– Это может быть опасно, – сказала она. – В конце концов, теперь я не юная госпожа из семьи чиновников.

Она вышла замуж за члена семьи держателей денежной лавки. Дельцы взяли себе в жены дочь из семьи чиновников. Это в один миг могло принести им славу. Так, например, случилось с матерью Чжэньчжэнь. Однако для девушки, вступившей в брак с держателем денежной лавки, эффект был ровно противоположным.

Поначалу юной госпоже было стыдно выходить из дома семьи Фан, но теперь она стала их невесткой. На самом деле, девушка была очень напугана, когда выходила на улицу.

Лю-эр стало грустно.

– Вам не нужно бояться. Даже если там опасно, Лю-эр защитит вас, – выдала служанка, похлопав себя по груди.

Цзюнь Чжэньчжэнь рассмеялась.

Ее смех был подобен звону серебряного колокольчика и звуку горного источника – очень приятный и мелодичный.

Чжэньчжэнь даже испугалась этого хохота.

Во-первых, смех этой девушки оказался на удивление красивым. Во-вторых, сама она в принципе уже очень давно не смеялась.

Улыбка Чжэньчжэнь снова стала мягкой, и она погладила Лю-эр по голове.

– Какая ты глупышка, но в то же время такая хорошая.

Лю-эр не поняла смысла ее слов, да и не хотела в этом разбираться. Когда ее госпожа выглядела счастливой, она улыбалась, а когда была несчастна, то плакала вместе с ней. Если Чжэньчжэнь злилась, служанка ругалась. Ей и этого вполне достаточно.

Лю-эр захихикала.

Смех Чжэньчжэнь оказался слишком громким. Девушка находилась перед воротами во внутренний двор, поэтому находящийся в комнате Чэнъюй все прекрасно услышал.

Юноша по-прежнему оставался в постели. Опущенные занавески закрывали ему весь обзор, но препятствовать ее смеху они не могли.

Чэнъюй холодно усмехнулся и перевернулся, будто не обращал внимания на этих нарушителей порядка. Через мгновение он замер, и его тут же захлестнуло неподдельное удивление.

Он что, только что перевернулся?

Он перевернулся?!

Человек был парализован в течение многих лет. С тех пор как ему исполнилось пять, Чэнъюй не мог самостоятельно перевернуться на другой бок. Он уже и забыл, что это такое.

Молодой человек на полном серьезе всегда думал, что спустя какое-то время у него начнутся галлюцинации, где он будет бегать и прыгать по земле и снегу.

Он медленно передвигал свое тело. Вероятно, оно было уже слишком одеревенелым. Перевернувшись, он со звуком вяленой рыбы рухнул на кровать.

Матрац под ним был довольно толстым, поэтому падение не должно было оказаться болезненным, однако к глазам Фан Чэнъюя внезапно подступили слезы.

И прорвали плотину. Пробоина становилась все больше и больше. Слезы молодого человека хлынули ручьем, очень быстро намочив подушку.

Осознав это, Фан Чэнъюй снова немного рассердился. Юноша протянул руку и накрылся одеялом с головой.

Как мужчина мог вот так рыдать? Какой позор.

А вообще, он еще не мужчина. Ему даже четырнадцать не стукнуло, поэтому что плохого в том, чтобы поплакать?

Мужчины тоже способны грустить. Он видел это на страницах книг. Также он видел ссорившихся либо перенесших какую-то обиду слуг, которые потом проливали слезы, и это несмотря на то, что у них краснели глаза, текли сопли и все в таком духе.

Но он не плакал около семи или восемь лет. Очевидно, что у него накопилось слишком много слез.

Но, как назло, многие дураки этого не понимали.

Когда наступила ночь, все служанки ушли. Лю-эр потянула Чжэньчжэнь за рукав платья, слегка приблизилась и загадочно хихикнула.

– Молодая госпожа, молодой хозяин обмочил постель.

Фан Чэнъюй чуть не выронил книгу, которую держал в руках.

– Как такое могло случиться? – удивленно спросила Чжэньчжэнь.

– Но это правда! Эти служанки пытались все скрыть, но даже не думали, что в этом дворе меня им не перехитрить, – донесся внутрь гордый голос Лю-эр. – Я видела, что подушка и одеяло были мокрыми от мочи… это так омерзительно…

Фан Чэнъюй в своих мыслях уже несколько раз усмехнулся, после чего Чжэньчжэнь вошла в комнату.

Он обратил внимание, как ее взгляд упал прямо на него.

– По идее, этого не должно было случиться, – слегка нахмурившись, промолвила Чжэньчжэнь.

По логике вещей, он хоть не мог позаботиться о себе сам, но ему всегда помогали служанки, и они же не могли такого допустить. Тем более она уже так долго давала ему лекарства, такая казусная ситуация не должна была возникнуть.

Фан Чэнъюй понимал, что она имела в виду.

Он был безмерно счастлив и подумал о том, что было бы очень весело ввести других в заблуждение, заставив поверить, что он якобы описался прямо в кровати.

– Виноват, – заговорил он с искренним сожалением в голосе. – Впредь я буду осторожнее.

Сказав это, он снова сделал паузу.

– Я уже попросил их зажечь благовония.

Находившаяся снаружи Лю-эр зажала нос.

– Юная госпожа, почему бы вам не поспать сегодня в кабинете? – недовольно буркнула она.

Чжэньчжэнь махнула рукой в сторону Лю-эр. Та все поняла и неохотно все же вышла и закрыла дверь.

Как и всегда, девушка толкнула инвалидное кресло в сторону ванной.

– Почему ты это делаешь? – вздохнул Чэнъюй. – Сестрица, тебе не обязательно быть со мной.

– Это необходимо, – ответила девушка.

– Врачи говорили, что у таких, как я, может быть недержание, – сказал Фан Чэнъюй.

Чжэньчжэнь вытянула руки и, как обычно, начала умело снимать с него одежду.

– Не может, – бросила она, остановилась и покачала головой.

Выражение лица молодого человека стало смущенным и слегка раздосадованным.

Цзюнь Чжэньчжэнь задумалась.

– Я врач, меня не беспокоит то, что ты можешь испачкаться, – сказала она.

Фан Чэнъюй улыбнулся, однако сразу же его лицо снова стало серьезным.

– Но, сестрица, ты мне грязная вовсе не по душе, – важно заявил он.

Девушка посмотрела на него, но даже не вспылила, чего юноша с самого начала и пытался добиться. Чжэньчжэнь просто его подняла.

С оглушительным всплеском Чэнъюй прямо в одежде полетел в ванну.

Глава 77

Тайное решение

Давненько его в одежде так не кидали.

Фан Чэнъюй рассмеялся.

Теперь это покалывающее лекарство просто его щекотало. Он улыбался и смотрел на девушку, которая стояла рядом.

Все-таки я взбесил тебя.

– Ну и что с того? – улыбнулась она. – Раз это так, почему бы тебе не полежать смирно?

Улыбка Фан Чэнъюя внезапно стала еще шире. Только он открыл рот, чтобы ругнуться, как вдруг увидел, что Чжэньчжэнь подняла медный тазик и вылила к нему какую-то черную жижу.

А это еще что?

Эта мысль промелькнула в голове Чэнъюя, а потом он почувствовал, как вся ванна будто стала превращаться в кипящий масляной котел с потрескивающими звуками.

Больно…

Фан Чэнъюй потерял сознание прежде, чем успел даже пискнуть.

«Какие же надоедливые дети», – подумала Чжэньчжэнь, глядя на молодого человека, который на животе покачивался в воде.

Совсем не похоже на нее в детстве. Когда она была маленькой, то совершенно не доставляла хлопот людям.

Когда Чэнъюй проснулся, весенние солнечные лучи уже просвечивали сквозь занавески. Свет немного резал глаза, поэтому он перевернулся в сторону комнаты и начал прислушиваться к тому, что происходило снаружи.

Но снаружи не было ни звука.

Фан Чэнъюй снова перевернулся и убедился в том, что ниже пояса он все еще не был слишком подвижен, но уже и не такой окоченелый, как раньше.

Потихоньку юноше удалось принять сидячее положение, и он чуть-чуть пошевелил онемевшими ногами. На лбу у него выступил пот, а сердце из-за беспокойства начало биться еще чаще. Это мгновение казалось целой вечностью. Наконец ему удалось свесить ноги с края кровати.

Ему всего лишь четырнадцать лет. Уже не ребенок, но еще и не взрослый. Он считался мальчиком-подростком, хотя из-за своего здоровья выглядел в разы худее своих сверстников. Теперь же он смог коснуться подставки для ног.

Обуви на ней не было.

Сам он надеть ее не мог, с этим ему помогали служанки. Именно поэтому его обувь находилась в более удобном для них месте, чтобы служанкам было проще ее доставать.

Фан Чэнъюй, не двигаясь, сидел на краю кровати и выглядел явно рассеянным.

Как же давно он вот так сидел.

Естественно, юноша и прежде сидел, но подняться и правильно расположиться ему всегда помогала прислуга. За столько лет ему впервые удалось сделать это без посторонней помощи.

Он смог сесть. Он смог двигать ногами.

Непроизвольно Чэнъюй наступил на подставку.

Хоть уже наступила ранняя весна, в Янчэне все еще было прохладно, поэтому в комнате по-прежнему находилась жаровня.

Подставка была твердой, и тем не менее он почувствовал тепло.

Это ощущение…

Со стороны Фан Чэнъюй напоминал шаловливого ребенка, который сидел и топал ножками.

Если уже сейчас он мог так двигаться, неужели через несколько дней у него даже получится ходить?

Сможет ходить? Самостоятельно? И быстро, прям как ветер?

Сердце Чэнъюя снова бешено забилось, но спустя мгновение юноша уже успокоился.

Вне всякого сомнения, все изменения в его теле – это заслуга Чжэньчжэнь. Мучительные ванны каждую ночь либо же прочие процедуры, когда он был без сознания.

Фан Чэнъюй поднял руку, и нижние одежды оголили его хрупкое запястье. Он повертел его на солнечном свету и обратил внимание на крохотные дырочки от иголок.

Акупунктурные иглы тонкие, но, если их постоянно вонзали в одно и то же место, они оставляли следы.

Она, в самом деле, умела лечить? Бред какой-то. Если бы она была на такое способна, то использовала бы это в качестве шантажа сразу, как только попала в дом семьи Фан.

Она всем сердцем желала выйти замуж за члена семьи Нин, а он был сокровищем для своей матери и бабушки. Если бы она использовала свои навыки для шантажа, бабушка уже тысячу раз бы выдала ее замуж за Юньчжао или даже отправила в императорский дворец в качестве наложницы.

Зачем было разыгрывать комедию с повешением ради запугивания?

Но бабушка и мама уже просто искали хоть какой-то выход из сложившейся ситуации и благополучно об этом забыли. Хотя он получал от этого пользу, все равно оставался сторонним наблюдателем.

Но ради того…

Фан Чэнъюй не удержался и протянул руку в нижнюю часть своего тела. Кое-что обнаружив, его лицо непроизвольно покраснело.

Его взгляд упал на уголок книги, лежащей под подушкой, после чего он снова будто очутился в трансе.

Его ноги почувствовали холод.

Жаровня уже практически остыла, одни лишь носки не могли спасти его от прохлады. Сердце Чэнъюя тоже потихоньку начало остывать. Он прекрасно знал, чего от него хотела и она, и мама, и бабушка. В таком случае он отдал бы им это, но вот каким образом – юноша хотел решить сам.

Фан Чэнъюй уперся ногами в подставку, но его сил все еще оказалось недостаточно, чтобы встать.

Сможет ли он через несколько дней ходить?

Только вот юноша не думал, что это навсегда. Это лекарство лишь постепенно сжигало его плоть, и вскоре от него ничего не останется.

Но он сможет ходить.

Фан Чэнъюй протянул руку, отдернул занавеску и посмотрел на пленительный солнечный свет. Сквозь оконное стекло он смог увидеть уже позеленевшие во дворе ветви деревьев.

Хотя бы на один денек.

Что бы он сделал, если бы смог ходить?

Помнится, будучи ребенком, он ездил в горы, которые находились за чертой города. Пейзажи там удивительны.

Недалеко за домом была улочка. Юноша хорошо помнил, как там продавали сладости на палочке, они были особенно хороши.

На лице Фан Чэнъюя невольно появилась улыбка. По двору сновали служанки. Казалось, они о чем-то шушукались, а еще сердито тыкали пальцами в одном направлении. Туда, где каждый день находилась та девушка. Все служанки в доме гневались и относились к ней с пренебрежением.

Фан Чэнъюй молчал.

Рано или поздно смерть его настигнет. Просто ничтожество. Зачем мусору, который вскоре умрет, устраивать провокации?

Принимая во внимание то, сколько сил и энергии она потратила ради того, чтобы он в последний раз почувствовал себя человеком, Чэнъюй решил больше не насмехаться над ней.

Однако разве она не дома?

Фан Чэнъюй вдруг задумался. Несмотря на массовую обиду слуг на Чжэньчжэнь, в ее присутствии никто не осмеливался проявлять к ней неуважение или тем более к Лю-эр, которая бросала на всех свои злые взгляды.

Раз только что две служанки позволили себе перешептываться, видимо, ее не было дома.

Куда она запропастилась?

– Куда ты? – поспешно спросила Фан Юньсю и схватила Фан Цзиньсю за руку.

Фан Цзиньсю укуталась в накидку с капюшоном, на ее лице читалось недовольство.

– Я иду в оранжерею, – ответила девушка. – Цветы, за которыми я ухаживала последние несколько дней, должны вот-вот распуститься.

Фан Юньсю схватила ее за руку.

– Врешь, зачем в оранжерею так одеваться? Ты собралась выйти из дома?

Говоря это, она сорвала с сестры накидку.

Фан Цзиньсю поспешно увернулась, и в одной ее руке показался хлыст.

– Сестра, не переживай, я просто хочу выйти прогуляться. Сегодня ведь уже третье число, – бросила она. – Я каждый день сижу под замком и такими темпами точно задохнусь. Я просто хочу прокатиться верхом на лошади.

– Что за нелепица? Вчера ты никуда не хотела, завтра не захочешь, а сегодня возникла необходимость. Как раз тогда, когда она вышла из дому, ты куда-то засобиралась. Не держи меня за идиотку! – с тревогой сказала Фан Юньсю.

Лицо Фан Цзиньсю не выражало ничего, кроме равнодушия.

– В таком большом Янчэне я должна еще и избегать ее?

– Цзиньсю, я знаю, ты опасаешься, что она доставит неприятности и подвергнется обману этой юной госпожи Линь. Но не беспокойся, Юйсю только что выяснила, что бабушка послала надежного человека тайно сопровождать ее, – сказала Фан Юньсю.

На лице Фан Цзиньсю промелькнула ледяная ухмылка:

– Верно, бабушка неплохо все устроила, не о чем переживать.

Договорив, она внезапно отдернула руку, развернулась и убежала.

– Не волнуйся. Я просто хочу прогуляться одна.

Глава 78

Разные мысли

Фан Юньсю молниеносно погналась за сестрой и начала кричать, но Фан Цзиньсю уже и след простыл.

За вратами поджидал слуга с лошадью. Фан Цзиньсю проворно села верхом и ускакала, а Юньсю только и оставалось, что безысходно оставить попытки догнать ее.

Фан Цзиньсю еще в детстве научилась ездить верхом. Она говорила, что раз сестры собирались заняться ведением семейного дела, торчать целыми днями дома они все равно не могли. Одной из них неизбежно пришлось бы выезжать в город по делам.

Причем эта часть обязанностей была чуть ли не самой тяжелой. Показываться на людях приходилось и в дождь, и в зной. Девочку воспитывали практически как мальчика. Фан Цзиньсю научилась верховой езде уже к семи годам. Даже не все мальчишки в таком возрасте умели это. А ее жизнь вынудила.

Раздосадованная Фан Юньсю не могла найти себе места.

Она спешила выбраться наружу точно так же, как если бы собралась влезть в драку с Чжэньчжэнь, даже невзирая на риск запятнать репутацию. Если возникала ситуация, в которой могло пострадать чье-то доброе имя, Цзиньсю первой в нее ввязывалась.

– Сестра, – раздался позади голос Фан Юйсю.

Фан Юньсю повернулась и схватила Юйсю за руку.

– Не смогла остановить ее? – спросила Фан Юйсю.

Фан Юньсю вздохнула и кивнула.

– Я отправлюсь за ней на повозке, – сказала она.

Фан Юйсю потянула ее за руку и задумалась.

– Расслабься. Я думаю, все будет в порядке.

Фан Юньсю подумала о подстраховке со стороны их бабушки.

– Поскольку бабушка все продумала, – с тревогой сказала она.

Фан Юйсю беззвучно пошевелила губами.

На самом деле, дело вовсе не в том, что организовала все бабушка. Она просто чувствовала, раз Чжэньчжэнь вдруг собралась выйти из дома, то ничего плохого не должно было случиться. По крайней мере, ей и семье Фан ничего не угрожало.

Сегодня утром в Янчэне прошел первый весенний дождь. На улице везде было очень сыро и мокро, отчего стук копыт по брусчатке был еще громче.

Фан Цзиньсю неслась верхом через кварталы.

Девушка понимала, что под присмотром бабушки ничего плохого не случится. Однако причина, по которой она поехала, заключалась не в ее беспокойстве о том, что с девчонкой что-то будет.

На самом деле она и собиралась создать проблемы.

Дела обстояли так, что как бы Чжэньчжэнь ни мучила Чэнъюя, даже если она сведет его в могилу, ей абсолютно никто ничего не сделает. А все почему? Потому что Чэнъюй уже и так на волосок от смерти.

Учитывая настрой матушки и бабушки, у них не оставалось иного выбора, как позволить ей остаться в доме семьи Фан.

Но с какой стати?

Например, сейчас ей захотелось встретиться с особой, у которой явно был злой умысел. Бабушке пришлось потратить уйму времени и сил, чтобы направить людей для обеспечения ее безопасности.

Лучшим решением будет самой устроить ей самые настоящие неприятности, причем чем больше, тем лучше. Даже если это как-то заденет семью Фан, если это поможет разрушить репутацию Чжэньчжэнь и выгнать ее из дома, то это того стоило.

Еще не все потеряно. Пока этот вредитель был с ними, семья Фан не могла жить спокойно.

Следовательно, причина, по которой Цзиньсю последовала за Чжэньчжэнь, заключалась не в том, чтобы воспрепятствовать возникновению проблем, а чтобы помешать тем, кто пытался ее защитить.

Она хотела, чтобы с Цзюнь Чжэньчжэнь произошел какой-то инцидент.

Такая вот Фан Цзиньсю злодейка.

Цзиньсю натянула поводья и стиснула брюхо лошади. Скакун заржал и проскочил между внезапно появившимися людьми на перекрестке. По улице раздались пронзительные крики, сопровождаемые возгласами неподдельного восхищения.

– Поистине юна, как цветок, и прелестна, как огонь!

Двое молодых людей начали восторженно хлопать в ладоши.

– Эта девушка отлично владеет верховой ездой, такая сильная и смелая!

– Выйти на прогулку сегодня было прекрасной идеей, – сказал еще один, оглядываясь на человека позади него. – Юньчжао, а ты что думаешь?

Из-за моросящего дождя Нин Юньчжао продолжал держать в руке зонт. Услышав вопрос, он поднял зонтик и обнажил свое лицо.

По сравнению с Праздником фонарей, который проходил зимой, весной на улицах было уже больше молодых мужчин и женщин. Все носили весеннюю одежду и прогуливались с очаровательными застенчивыми улыбками.

– Впечатляюще, – ответил с улыбкой Нин Юньчжао. В его глазах промелькнули разочарование и предвкушение.

Та девушка тоже должна была появиться в такое чудесное весеннее время.

Юноша уже не мог точно вспомнить, как она выглядела. Он помнил лишь ее глаза – сверкающие, как звезды. Но в то же время она не была похожа на них. С тех пор они ни разу не виделись.

Поистине очень досадно. В конце-то концов, партия до сих пор не была разгадана, а он все еще хотел спросить ее мнение на этот счет.

Прохладный весенний дождь ударял по окну повозки, а также создавал вокруг легкий туман.

Цзюнь Чжэньчжэнь с интересом выглянула в окно.

На самом деле она здесь до сих пор не увидела никаких весенних пейзажей. Пока все оставалось серым и тусклым и уж точно не шло ни в какое сравнение с ярким Цзяннанем в это же время. Тем не менее на улице находилось полным-полно молодых людей и девушек в красочных весенних одеждах либо прогуливающихся пешком, либо едущих верхом на лошадях. Их оживленная болтовня и смех буквально пропитаны радостью весны.

В глазах Чжэньчжэнь появилась легкая зависть.

Когда она была маленькой, то повсюду бегала за своим учителем, либо пробираясь через горы, либо углубляясь в леса. В общем, в места, где люди встречались крайне редко. Кроме учителя, она практически ни с кем никуда не выбиралась.

Поэтому и в вэйци играла одна.

Домой она приезжала раз в год, и из-за того, что проходило достаточно много времени, сестры заметно менялись и казались чужими. Вдобавок ко всему разница в статусах не позволяла им часто пересекаться друг с другом.

У молодых людей всегда были друзья, с которыми они и в горе, и в радости, с которыми можно было сходить куда-то развлечься, а также не обходилось и без трепетной любви.

Прям как юноши и девушки, которые сейчас прогуливались вдоль улиц и застенчиво друг другу улыбались.

Она не делала ничего из этого, поэтому ей казалось, что молодость прошла мимо нее и умерла она, не успев вкусить прелесть такой жизни. Это то же самое, что увядший цветок, который даже не успел распуститься.

– Чжэньчжэнь, тебе не холодно? Надо бы закрыть окно, – сказала Линь Цзинь-эр. Она все поняла, как только увидела печальное лицо Чжэньчжэнь.

В прошлом Цзюнь Чжэньчжэнь только и ждала момента, чтобы оказаться на публике и презентовать себя. Полагаясь на свое красивое лицо, она всюду размахивала статусом будущей невестки семьи Нин, боясь, что другие не узнают ее. Теперь же она тихонько сидела в повозке, разумеется, потому, что ей было стыдно.

Когда-то была юной госпожой из семьи чиновников, теперь же просто жена держателя денежной лавки, а в ближайшее время и вовсе станет вдовой. От подобного стечения обстоятельств такие, как Чжэньчжэнь, вероятно, должны были быть убиты горем.

Чжэньчжэнь отвела взгляд, понимая, о чем подумала Линь Цзинь-эр.

– Закрой, – прошептала она.

Линь Цзинь-эр, проявляя заботу, так и поступила.

– Чжэньчжэнь, почему бы нам не прогуляться за городом? – поразмыслив, спросила она. – Здесь слишком много людей, а Нин Юньянь и остальные находятся сейчас в башне Цзиньюнь.

«Хорошо», – так с некоторым озорством подумала про себя Чжэньчжэнь. Если бы она так ответила, на этом бы все прямо сейчас и закончилось.

Как же это увлекательно.

Но также она понимала, что дай она сейчас такой ответ, Линь Цзинь-эр тут же придумала бы другой план. В конце концов, она не располагала большим количеством времени для того, чтобы просто играться с ней. Ей нужно было действовать быстро.

Внезапно она подняла голову, и глаза ее заискрились.

– Башня Цзиньюнь, – бросила девушка без задней мысли. – Да, я также слышала о башне Цзиньюнь. Говорят, это очень хорошее место, но женщин туда пускают только на третий день третьего месяца.

Сказав это, она отдернула шторку.

– Отправляемся в башню Цзиньюнь.

Глава 79

Хорошее жилище

Линь Цзинь-эр испугалась и быстро схватила ее за руку.

– Чжэньчжэнь, это моя вина. Я вовсе не это имела в виду. Я не боюсь ее. Просто мы с тобой так хорошо проводим время, лучше нам просто развлекаться весь день только вдвоем, – начала умолять она.

Чжэньчжэнь держала ее за руку.

– Я и хочу счастливо провести этот день, поэтому собираюсь отправиться в башню Цзиньюнь, – с каменным лицом бросила девушка.

Линь Цзинь-эр ничего не могла с этим поделать. Она всегда была достаточно покладиста и уступала юной госпоже Цзюнь. Услышав ее слова, девушка только и могла дальше крепко сжимать подругу за руку.

– Тогда пообещай мне, что мы не станем пересекаться с другими и будем сами по себе, – напряженно промолвила она.

Цзюнь Чжэньчжэнь человек очень высокомерный: чем трусливее вели себя другие, тем больше она демонстрировала свое превосходство. Увидев нерешительность Цзинь-эр, внутри у нее тут же вспыхнул огонь.

Семья Нин с самого начала задолжала ей, поэтому не искать с ней встреч было лучшей идеей. Девушка даже старалась избегать Нин Юньянь, которая, в свою очередь, вообще не могла смириться со сложившейся ситуацией.

– Разумеется, – громко и невозмутимо ответила Чжэньчжэнь с нотками детского упрямства и безразличия.

Линь Цзинь-эр хотела еще что-то добавить, но вот повозка уже остановилась перед башней Цзиньюнь. Чжэньчжэнь тут же отдернула занавеску и вышла наружу.

В этот раз девушка не взяла Лю-эр с собой, позволив служанке остаться дома и присматривать за обстановкой во дворе. Лю-эр, взвалив на себя тяжелую ответственность, с радостью принялась за работу.

Только Чжэньчжэнь ступила на землю, как служанки, специально отправленные старой госпожой Фан, плотно обступили ее и практически не оставили места для Цзинь-эр, чтобы та смогла спуститься.

На самом деле башня Цзиньюнь оказалась не башней, а обычным жилищем с внутренним двором.

Цзюнь Чжэньчжэнь взглянула на широко распахнутые ворота во двор, перед которыми она оказалась. Расположенные внутри павильоны и беседки были разбросаны в хаотичном порядке, вокруг все было усажено множеством деревьев. Несмотря на то что все еще стояла ранняя весна, здесь уже все выглядело достаточно красочно.

– Изначально это было частным домом семьи Чэнь, – прошептала ей рядом стоящая служанка.

– Семья Чэнь Чжуншань-вана прошлой династии? – Чжэньчжэнь это явно удивило, а после она кивнула. – Точно, клан Чэнь ведь родом из Янчэна…

Семья Чэнь относилась к правящей верхушке при прошлой династии. Когда речь заходила о власти, это всегда вызывало у людей неподдельное любопытство. Другие девушки, когда впервые слышали об этом, начинали взволнованно расспрашивать обо всех подробностях. Служанка уже подготовилась к дальнейшему допросу, но совсем не ожидала, что Чжэньчжэнь вот так просто закроет эту тему.

Вы знаете о таком роде Чэнь? А как они обрели власть? А почему пришли в упадок? Насколько они были величественны в период своего расцвета? Случались ли какие-то забавные ситуации? Почему эта девушка не проявляла ни капли любопытства?

Служанке очень хотелось задать ей ряд вопросов.

Дело вовсе не в том, что Чжэньчжэнь не любознательна. Просто подобные вещи не вызывали у нее никакого интереса.

Естественно, она знала о Чжуншань-ване из семьи Чэнь. Девушка прекрасно была осведомлена, что упадок семьи Чэнь никак не связан со сменой правящей династии. Они являлись знатью, которым были присвоены титулы, а в упадок они пришли только к четвертому поколению.

Она устремила взгляд на здание перед собой и слегка вздохнула.

Об этом говорилось в книгах, да и учитель тоже однажды упоминал о них. Семья Чэнь была слишком гордой и своевольной. Из-за многочисленных споров о строительстве этого дома жалобу направили к самому императору, который в дальнейшем дал свое разрешение.

Речь шла об этом самом жилище.

Постройка занимала достаточно большую площадь. Хотя девушки еще даже не вошли внутрь, уже отсюда можно было заметить все великолепие и утонченное мастерство. Невооруженным глазом виднелось множество красных фонариков, которые в живописном порядке были развешаны буквально повсюду. Когда вечером фонари загорались, это место, несомненно, напоминало райскую обитель.

Линь Цзинь-эр протиснулась вперед, держа в руках накидку.

– Чжэньчжэнь, надень это, – сказала она, прервав поток ее мыслей. – Все-таки здесь очень много людей.

На самом деле она пришла не для того, чтобы любоваться пейзажем и вспоминать о прошлом. Цзюнь Чжэньчжэнь согласилась и приняла повязку.

Служанки хлопотливо принялись помогать надеть их девушкам на головы.

– Пойдем внутрь, – скомандовала Чжэньчжэнь.

Юная госпожа Линь замолчала и крепко сжала руку своей спутницы.

– Чжэньчжэнь, ты должна помнить, что мы пришли сюда за хорошим настроением, – вновь настойчиво попросила она. – Не нужно портить себе его из-за других.

Для Цзюнь Чжэньчжэнь, которая только-только приехала в чужой город, такая искренность была как нельзя кстати. Неудивительно, что она не смогла устоять перед Линь Цзинь-эр. Во-первых, Чжэньчжэнь и впрямь была бестолковой, а во‐вторых, слишком наивной.

Девушка про себя вздохнула и в самом деле не могла всего этого понять. Они встретились совершенно случайно, не было никаких предпосылок для начала глубокой ненависти, так откуда зародилась такая вражда? Тем более между тринадцати– и четырнадцатилетними девушками!

Либо вся эта типичная молодость совершенно прошла мимо нее, либо за счет статуса она просто с этим не сталкивалась.

– Хорошо, – она сжала руку Цзинь-эр. – Я все прекрасно помню.

Окруженные со всех сторон прислугой, они вдвоем вошли во двор.

Перед входом было достаточно просторно и светло. Первым делом в глаза бросался пик Сяньжэнь, который разделял двор на две части.

Башня Цзиньюнь каждый день работала как закусочная, а если точнее – очень затратная и роскошная закусочная. Далеко не все могли сюда попасть. Только лишь третьего числа третьего месяца башня Цзиньюнь открывала свои двери для широкой публики. Абсолютно каждый мог войти развлечься и поесть, даже нищие.

– Это условие, выдвинутое потомками семьи Чэнь, когда они отказались от башни Цзиньюнь, – прошептала одна из служанок на ухо Чжэньчжэнь.

Из-за того, что девушка заметила очень много простенько одетых мужчин и женщин, а также немало нищих на обочинах дороги, которые держали в руках палки и стучали по разбитым пиалам, она не могла не остановиться и сдержать своего изумления.

Это походило не столько на закусочную, сколько на обычные народные гулянья в парке.

Дослушав объяснение служанки, Цзюнь Чжэньчжэнь неожиданно кивнула:

– Какое милосердие.

– Да какое уж милосердие? Это все потому, что потомки семьи Чэнь хотели получать прибыль с этого одного дня и назначили для этого третий день третьего месяца. В результате хозяин башни Цзиньюнь закрывал в этот день здание и ничего от этого не получал, а вот потомки семьи Чэнь открывали Цзиньюнь для народных масс, в том числе и для торговцев, но при условии, что те отчислят им часть своих доходов, – служанка прикрыла рот рукой и хихикнула.

Такое место, как башня Цзиньюнь, хотят посетить как простые люди, чтобы просто погулять, так и торговцы, которые готовы прийти и вести здесь свое дело. И желающих далеко не мало.

Чжэньчжэнь улыбнулась:

– Когда это устроили впервые, все оказалось настолько грандиозным, что башне Цзиньюнь ничего не оставалось, как подчиниться, а теперь это стало скорее традицией, – продолжила служанка, снова указывая на нищего. – Даже с денег нищих потомки семьи Чэнь получают прибыль.

Как интересно.

Чжэньчжэнь снова улыбнулась.

Линь Цзинь-эр нахмурилась. Почему это, в самом деле, так сильно походило на обычную прогулку по парку? Она слегка кашлянула.

– Чжэньчжэнь, пошли, – прошептала она. – Здесь слишком много народу.

Цзюнь Чжэньчжэнь добровольно схватила Цзинь-эр за руку. Служанка тактично сделала шаг назад, но все равно продолжила вплотную следовать за ней.

Линь Цзинь-эр взяла Цзюнь Чжэньчжэнь и пошла по левую сторону от пика Сяньжэнь. Здесь, перед входом, в черных одеждах сидели и стояли несколько крупных мужчин, которые параллельно веселились и перебрасывались шутками. Увидев, что к ним приблизились девушки, один из них сделал шаг вперед.

– Семья Линь, – стоявшая рядом с Линь Цзинь-эр служанка достала пригласительный билет и передала его. – Юная госпожа Линь и юная госпожа Цзюнь.

Рослые мужчины взяли его, снова взглянули на двух девушек, записали их фамилии и отошли в сторону, уступая дорогу.

Говорили, что открыты для всех, но все не так-то просто. Нельзя же было смешивать присутствующих с кем попало? Особенно это касалось молодых девушек, которые просто хотели прогуляться. Поэтому сад и разделили на две части. С левой стороны находились знатные люди, а с правой – крестьяне и рабочие.

Те, кто находился слева, могли свободно пройти в правую часть сада. Однако люди с правой половины могли попасть в левую только в том случае, если у них был сопровождающий, у которого было на это право.

Отец Линь Цзинь-эр – чиновник, поэтому, естественно, она должна проходить слева. Цзюнь Чжэньчжэнь, которая уже стала частью семьи дельцов и лишилась привилегий чиновников, смогла пройти благодаря сопровождению юной госпожи Линь.

Чжэньчжэнь свободно прошла внутрь, а вот Фан Цзиньсю, которая сама была из той же семьи, остановили на входе.

– Совсем забыла об этом правиле, – прошипела сквозь зубы Цзиньсю, которая все время следовала за ними, сжимая в руках хлыст.

Глава 80

Нужно заплатить за вход

Фан Цзиньсю, которой с таким трудом удалось догнать ее, не собиралась сдаваться только из-за каких-то закрытых дверей.

Девушка стала суматошно оглядываться по сторонам, в надежде увидеть какого-нибудь знакомого, который согласился бы провести ее.

Но, так или иначе, она была девушкой, которая довольно редко выбиралась из дома. Может, в сравнении с сестрами она и гуляла чаще их, в конце концов, она просто человек из денежной лавки торгового дома.

Те, кто явились сюда, носили либо роскошные, либо же поношенные одежды. В дорогом ходили богатые и состоятельные люди, а вот бедно выглядели в основном ученые.

Даже если их семьи оставались без средств к существованию, эти ученые все равно относились далеко не к низшему сословию.

Фан Цзиньсю, которая сама была родом из богатой семьи, устремила свой взор именно на ученых. Вскоре она обратила внимание на худощавого мужчину средних лет, и в глазах девушки тут же вспыхнул огонек.

Она узнала этого писателя, звали его Ван Минъяо. В городе он считался выдающимся ученым. Сейчас мужчина преподавал в уездном училище.

Цзиньсю знала его, поскольку однажды он явился в денежную лавку и устроил переполох.

Его сын обменял денежную купюру и заявил, что ее у него украли. Он пришел и начал требовать компенсацию у Дэшэнчана. Цзиньсю в тот момент как раз присутствовала в лавке и пыталась его утихомирить. Когда он успокоился, то понял, что совершил ошибку и беспричинно устроил скандал, после чего принес свои извинения и ушел.

Она знала этого человека и помнила, что ему не хватало денег.

– Господин Ван, господин Ван! – Фан Цзиньсю шагнула вперед и поклонилась.

Господин Ван остановился и вздрогнул от такой неожиданности. На мгновение он прищурился и только потом узнал девушку.

В денежных лавках семьи Фан всем заправляли женщины, в прошлый раз он сам был тому свидетелем.

Вспомнив случившееся, мужчина слегка смутился, но затем все-таки кивнул.

– Господин Ван, я пришла разыскать свою двоюродную сестру. Могу я притвориться вашей служанкой? – Фан Цзиньсю перешла прямо к делу.

Господин Ван опешил от внезапности.

Заметив, что он начал мешкать, Фан Цзиньсю торопливо достала из своего кошелька несколько кусочков серебра.

– Спасибо вам, господин, огромное спасибо. Я, в самом деле, переживаю за свою сестру… – тихо сказала она и протянула серебро.

Лицо господина Вана внезапно приобрело мертвенно-бледный оттенок.

– Какая распущенность! Ложь – это ложь, а истина – это истина, я даже и не подумаю вводить кого-то в заблуждение, – вскинув брови, закричал мужчина, после чего он встряхнул рукавами и ушел.

Фан Цзиньсю тоже рассердилась и почувствовала неловкость, стоя вот так с серебром в руках.

– До чего гордый! – тихо выругалась девушка.

Неужели ему не нужны деньги? Разве это не решило бы сразу две проблемы?

Пока девушка стояла сконфуженная, откуда-то сбоку донесся ехидный смешок.

Фан Цзиньсю немедленно оглянулась и увидела молодого человека, который сидел возле камня с резьбой и ухмылялся. Юноша выглядел на семнадцать или восемнадцать лет, на вид был весь беленький и опрятный, носил немного потрепанные простые одежды и держал в руке деревянную палку.

– Просто скажи сколько и убирайся, – сердито бросила Фан Цзиньсю.

Молодой человек улыбнулся, поднялся и протянул девушке руку:

– Юная госпожа…

Прежде чем он закончил говорить, Фан Цзиньсю вытаращила на него свои глаза.

– Катись отсюда, – свирепо бросила она и начала размахивать хлыстом.

Она не просто какая-то миленькая юная госпожа из важной семьи, девушка вполне могла за себя постоять.

Молодой человек снова рассмеялся.

– Разве ты не хотела заплатить денег? Дай мне серебро, и я пропущу тебя внутрь, – сказал он, указывая на ворота, которые вели во внутренний двор.

Фан Цзиньсю настороженно посмотрела на него.

– Ты понятия не имеешь, кто я, и хочешь забрать мои деньги, какая дерзость, – сделала она замечание.

Молодой человек щелкнул языком.

– Это ты не знаешь, кто я. Я не из тех, кто решился бы устраивать здесь грабеж средь бела дня, – ответил юноша, скрепив руки. – Тебе следует поторопиться, ты ведь все еще хочешь пройти?

Он точно не нищий.

Так подумала Фан Цзиньсю, обратив внимание на то, что, хоть он выглядел изможденным и носил потрепанные одежды, его руки были чистыми, а под ногтями не было даже и намека на грязь.

Один из обедневших ученых, получается?

– Тогда я дам тебе денег, когда смогу попасть внутрь, – немного подумав, ответила она и крепко сжала серебро.

Юноша скорчил недовольную мину.

– Ладно! – сказал он, покачал головой и закинул палку на плечо. – Идем.

Вот так просто?

Фан Цзиньсю заподозрила что-то неладное, но, вспомнив Чжэньчжэнь, которая уже давно вошла, более не посмела мешкать и последовала за ним.

Заметив приближающихся людей, здоровяки на входе бросили презрительные взгляды, но прогонять их не стали.

– Чэнь Ци, что происходит? – спросил главный.

Чэнь!

Фан Цзиньсю внезапно прозрела. Потомок семьи Чэнь, прежних владельцев башни Цзиньюнь.

Хотя в свое время семья Чэнь и являлась частью правящего класса, но теперь, спустя сто лет, ее потомки уже давненько считались простыми людьми. Если бы не третье число третьего месяца в башне Цзиньюнь, жители Янчэна давно позабыли бы о них, не говоря уже о том, чтобы просто узнавать.

Фан Цзиньсю не могла не бросить взгляд на молодого человека по имени Чэнь Ци.

Неудивительно, почему он заикнулся про грабеж. Сегодня он и так получит немало денег в башне Цзиньюнь.

– Проходи, – непринужденно сказал Чэнь Ци и вошел внутрь.

Фан Цзиньсю замялась и опустила голову, после чего последовала за ним.

– Да кто она такая? – ей все-таки преградили путь.

Фан Цзиньсю уже собралась сказать, что была его служанкой, однако вовремя обратила внимание на обувь юноши.

Несмотря на то что девушка специально оделась сегодня достаточно просто, ни одна служанка все равно не могла так выглядеть. К тому же у такого, как Чэнь Ци, не могло быть прислуги.

– Та, кого я отправлю помочь мне заработать денег, – после небольшой паузы раздался спереди голос Чэнь Ци, после чего Цзиньсю остолбенела и пришла в бешенство.

Что это значило? Отправит помочь заработать денег? Каких еще денег?

Рослые мужчины тут же рассмеялись.

Потомки семьи Чэнь не упускали шанса поживиться на этом дне, не щадя даже нищих. Естественно, они зарабатывали всеми доступными способами, включая продажу закусок и вина. Поэтому им было все равно.

Наконец, кто-то спросил ее фамилию.

Когда ей задали вопрос, это означало, что ее уже собирались впустить. Боковым зрением Фан Цзиньсю увидела, как охранник выводил кистью иероглиф Чэнь.

Это подразумевало, что девушку вписывали под ответственность Чэнь Ци и, если она что-то начудит, отвечать будет юноша.

Фан Цзиньсю стиснула зубы:

– Фан.

Услышав фамилию Фан, мужчины недоверчиво взглянули на Фан Цзиньсю. В Янчэне полно людей с такой фамилией, не обязательно все они принадлежали именно к той богатой семье Фан.

Чэнь Ци уже вошел вместе с Фан Цзиньсю.

Пройдя во двор, Чэнь Ци обернулся и протянул руку.

– Давай…

Прежде чем он закончил говорить, несколько серебряных монет упали прямо ему на ладонь.

– В следующий раз советую следить за языком, – вскинув брови, сказала Фан Цзиньсю.

Чэнь Ци взвесил в руках серебро и равнодушно улыбнулся.

– Я в чем-то ошибся? Разве ты пришла не для того, чтобы заработать для меня денег? – спросил он, указывая на серебро в своей руке.

Фан Цзиньсю стиснула зубы.

– Ты за деньги пропускаешь тут всех подряд. Не боишься, что я могу оказаться плохим человеком? – сердито бросила она.

Чэнь Ци улыбнулся и развернулся, чтобы взглянуть на нее.

– И какое же злодеяние ты совершила? – улыбнулся он.

– Я… я воровка! – промолвила Цзиньсю.

Чэнь Ци расхохотался.

– Воровка? – лицо его снова стало сдержанным, и он серьезно продолжил: – Тогда не забудь поделиться со мной частью украденных денег.

Фан Цзиньсю сплюнула: ей было лень препираться с ним и дальше, поэтому она просто пошла вперед.

Здешний сад славился своими галереями, которые соединялись с севера на юг и вели прямо к павильону на воде. В настоящий момент здесь находилось слишком большое количество народу, но столпотворения не было. Все достаточно тихо и занимательно. Неудивительно, что башню Цзиньюнь постоянно так нахваливали.

Однако сейчас Фан Цзиньсю не интересовало любование пейзажами. Она была поглощена поисками следов Цзюнь Чжэньчжэнь.

Глава 81

Развлечения в башне Цзиньюнь

Чжэньчжэнь уже насладилась открывшимися ей видами и стояла перед небольшим четырехэтажным зданием с загнутыми крышами.

Наверху красовалась надпись «Башня Цзиньюнь». Именно отсюда и пошло нынешнее название.

Здание немного отличалось от типичной архитектуры Янчэна. Зеленая черепица на крыше и белый карниз напоминали цзяннаньский стиль.

Чжэньчжэнь казалась немного удивленной. Но поразило ее не это здание в цзяннаньском стиле, поскольку он был достаточно распространен на северных территориях.

Удивил ее вид, который предстал перед ней, когда она встала в дверях.

Очевидно, что этот зал всегда являлся закусочной, причем достаточно светлой и просторной. Однако сейчас здесь отсутствовали столы и стулья, а также не было столпотворения из гостей. Вместо этого зал уставили цветами, зажженными благовониями, а также ширмами и множеством кувшинов. Возле стены сидели музыканты и играли старинные мелодии.

Среди всего этого стоял красивый молодой юноша и держал в руке бамбуковые стрелы.

Весьма культурное зрелище.

– Метание стрел? – спросила Чжэньчжэнь.

Линь Цзинь-эр повернула голову и улыбнулась:

– Верно, третьего числа это самая популярная игра в башне Цзиньюнь. Разве тебе не хотелось взглянуть на это?

Только она договорила, как тот юноша поднял руку и метнул стрелу в железный кувшин, который стоял перед ним.

– Молодой господин Люй попал точно в ушкό! [37] – выкрикнул сбоку сышэ [38].

Вокруг раздались аплодисменты.

Чжэньчжэнь огляделась по сторонам. Со всех сторон доносились голоса из отдельных комнат.

«Ну конечно, в месте, где развлекались знатные особы, и игры проводились изящные», – промелькнуло в голове у девушки, после чего до ее слуха долетело еще больше голосов.

– …в седьмой комнате второй секции поставили пятьдесят таэлей на бросок «перевернутое ушкό» [39]молодого господина Люя…

– Уважаемый гость из девятой комнаты четвертой секции поставил семьдесят таэлей на бросок «перевернутое ушкό» молодого господина Люя…

Цзюнь Чжэньчжэнь казалась изумленной и тотчас рассмеялась.

Да какая там элегантность. Те же азартные игры, что и ее партия в вэйци с фонарем.

Теперь ясно, почему управляющий Гао сказал, что многие люди приняли это за проделки башни Цзиньюнь. Тогда она еще этого не понимала, ведь это место всегда было простой закусочной, а не игорным домом.

Но, как оказалось, башня Цзиньюнь именно им и являлась.

Девушка не знала, какие уловки использовали здесь, но с учетом того, что ставки людей составляли пятьдесят и даже семьдесят таэлей, на деньги здесь не скупились. Десять таэлей во время ее игры в вэйци – вообще ничто по сравнению с этим местом. Если бы она знала об этом, сразу бы пришла со своим фонарем сюда.

Думая об этом, она еще больше смутилась.

Подобные поступки ради выгоды, пожалуй, привели бы к еще большим потерям.

– Тот, кто выигрывает спор, забирает свое серебро, а если он проигрывает, то отдает сумму вдвое больше, чем ставил, – прошептала ей Линь Цзинь-эр.

Конечно же, проигрыш был куда больше, ставка ведь двойная.

Чжэньчжэнь посмотрела на того молодого господина. Он уже успел снова взять стрелу.

Какое любопытное правило. Каждый сделавший ставку одновременно в душе и молился, и проклинал эту стрелу.

Насколько же велико давление во время игры? К тому же при проигрыше приходилось отдавать так много денег. Кто вообще соглашался играть на таких условиях?

– Удивителен тот, кого не останавливают эти сложности, и он одерживает победу. Человек, выигрывающий десять раз подряд, занимает первое место, – сказала Цзинь-эр. – Деньги – сущий пустяк, титул победителя наиболее важен.

Произнося это, девушка начала колебаться.

– Ты знаешь, кто в Янчэне лучший по метанию стрел?

Цзюнь Чжэньчжэнь посмотрела на нее.

– Десятый молодой господин Нин, – промолвила девушка и снова улыбнулась. – Даже здесь лидирует.

Линь Цзинь-эр выглядела смущенной. Естественно, ей на ум пришли шутки о том, как Нин Юньчжао сравнили с дорогой проституткой.

– Чжэньчжэнь, ты действительно все о нем знаешь, – сконфуженно сказала она.

Чжэньчжэнь подумала: «Говоришь такие вещи, от которых все очевидней, что ты лишь прикидываешься глупой».

Линь Цзинь-эр снова окинула взглядом помещение, после чего потянула Чжэньчжэнь за руку:

– Пойдем посмотрим.

Они здесь просто для того, чтобы посмотреть на что-то? Чжэньчжэнь задумалась об этом и не двинулась с места.

Прошло уже полдня, и это начинало ее немного раздражать.

– Юная госпожа Линь, – выкрикнул кто-то, подошел и поклонился.

Цзюнь Чжэньчжэнь обернулась и увидела прелестную служанку. Обратив внимание на удивленную улыбку Цзинь-эр, ее собственная улыбка в одно мгновение стала еще шире.

– Сяо Юэ, – Линь Цзинь-эр стало тревожно. – Раз ты здесь, выходит, и Янь-Янь тоже?

Служанка бросила взгляд на Чжэньчжэнь и закатила глаза.

– Разумеется! Моя госпожа пришла сюда играть, она в семнадцатой комнате первой секции, – ответила она, глядя на Цзинь-эр и не скрывая своего презрения. – Юная госпожа У тоже здесь, не хотите ли присоединиться?

Линь Цзинь-эр смутилась и посмотрела на Чжэньчжэнь.

– Я… я… я не пойду, мы уже уходим, – с беспокойством ответила девушка.

Служанка изобразила подобие улыбки.

– Как вам будет угодно, – сказала служанка и достала свой кошелек. – Я собираюсь купить для них холодные фрукты, чтобы перекусить.

Договорив, служанка убежала.

Линь Цзинь-эр сжала руку своей спутницы.

– В лотосовом пруду плавает очень много карпов, давай сходим, посмотрим. Там мы еще можем купить для них корм, – напряженно промолвила она.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

– Нет, – бросила девушка и отбросила руку Цзинь-эр. Она повернулась, зашла внутрь и посмотрела на спокойно стоящего сотрудника. – Здесь есть свободные комнаты?

Договорив, она добавила:

– Наверху.

Мужчина улыбнулся и поклонился.

– Первая секция, девятнадцатая комната, – почтительно ответил он и протянул табличку.

Линь Цзинь-эр явно перепугалась, подбежала и схватила ее за руку, покачивая головой из стороны в сторону.

– Чжэньчжэнь, Чжэньчжэнь, мы же не собирались играть, пошли отсюда, – хлопотливо протараторила она.

– Почему нет? Я здесь для того, чтобы играть, – сказала Чжэньчжэнь.

Спустя полдня ожидания наконец-то пришло время посмотреть, как вы будете играть, не желаю больше ждать.

Чжэньчжэнь держала Линь Цзинь-эр за руку.

– Пошли.

Первая секция оказалась такой же приятной и веселой, как и улыбка на лице их сопровождающего.

Чжэньчжэнь осталась удовлетворена этим местом.

А вот Линь Цзинь-эр была напряжена.

– Принесите нам немного легких закусок и чаю, – сказала она официанту. Казалось, будто девушка была здесь впервые и не хотела выглядеть невеждой и при этом не знала, как себя вести.

– Принесите самое дорогое и самое лучшее, – непринужденно бросила Чжэньчжэнь, как и обычно с напускным величием.

Официант ответил им улыбкой и удалился.

Линь Цзинь-эр облегченно вздохнула.

– Я была здесь только один раз в прошлом году с Янь-Янь и все еще к этому не привыкла, – с сожалением промолвила Цзинь-эр, обращаясь к Чжэньчжэнь и как бы подтверждая свою неопытность.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась.

– Как к таким веселым местам можно привыкнуть или не привыкнуть? Разве мы пришли сюда не для того, чтобы потратить деньги и, не побоюсь этого слова, заработать?

«До сих пор ничего не понимающая и наглая простушка. Совсем не изменилась», – подумала про себя юная госпожа Линь, улыбаясь и кивая.

– Чжэньчжэнь, ты права, – смущенно ответила она. – Мне до сих пор не хватает смелости.

Цзюнь Чжэньчжэнь молча улыбнулась и посмотрела на панорамное окно. Их комната располагалась на втором этаже, у большого окна свисали шторы, а также у них был хороший обзор на метание стрел.

Пока девушки усаживались, юноша снаружи потерпел поражение.

И все же игра проходила максимально культурно. Одержавшие победу в ставках не взрывались смехом, а после проигрыша, даже если они проигрывали немного денег, все равно следующими ставками вскоре возвращали их. Даже молодой господин, проиграв, не злился от смущения, а лишь беззаботно и деликатно всем кланялся, после чего спокойно удалился под звуки музыки и аплодисментов.

На некоторое время в зале воцарилась тишина, слышна была лишь легкая мелодия. Возможно, играло не так много людей, поскольку далеко не каждый мог себе это позволить. Нужно было обладать незаурядными навыками метания стрел, да еще и иметь при себе деньги, чтобы принять такие риски в случае проигрыша.

– Да-да, не так уж и много людей играет, – сказала Линь Цзинь-эр.

Только ее голос стих, снаружи раздался отчетливый звук фоу [40], указывающий на то, что кто-то снова принял вызов.

– Прошу, молодой господин Цинъян, выходите, – раздался голос сышэ. – Делаем ставки на неполное попадание в ушкό!

Услышав это, Линь Цзинь-эр снова улыбнулась:

– Достаточно смело.

Глава 82

Могу себе это позволить

Этот бросок был не самым сложным, а потому не так много людей делало ставки, в связи с чем очень скоро озвучивание ставок закончилось. Молодой господин Цинъян со свистом бросил стрелу.

– Молодой господин Цинъян сделал бросок и попал точно в цель, – громко сообщил сышэ.

Хотя хвалить было пока не за что, со всех сторон раздались аплодисменты.

Молодой господин должен был вести себя радостно и дружелюбно. Вслед за этим начали озвучивать следующие ставки.

– Уважаемый гость из третьей комнаты четвертой секции ставит пятьдесят таэлей на попадание в ушкό.

– Господин из четырнадцатой комнаты третьей секции ставит тридцать таэлей.

Около десяти человек друг за другом сделали ставки. В сумме выходило около тысячи таэлей серебра. Это намного больше, чем сто или двести таэлей, но в случае проигрыша все же пришлось бы понести немало убытков.

Линь Цзинь-эр подтолкнула Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Смотри, смотри, – улыбнулась она.

Чжэньчжэнь взглянула и увидела, как молодой господин Цинъян обменялся с сышэ парой фраз.

– Стоп! – громко объявил сышэ.

К удивлению, броска не последовало. Линь Цзинь-эр прикрыла рот рукой и сдержанно улыбнулась.

– Смотри, это делается специально, чтобы выклянчить побольше денег, – сказала она.

Цзюнь Чжэньчжэнь посмотрела на молодого господина Цинъяна. Юноша носил одежды, которые явно выглядели хуже, чем наряд предыдущего игрока. Под голос сышэ он поклонился и удалился с опущенной головой и покрасневшими ушами.

Никто насмехаться не стал, раздались лишь немногочисленные аплодисменты. Очевидно, что подобное не вызывало отторжения или же негодования.

– Как может ученый выпрашивать денег? – раздался голос официанта, который мягко улыбался. – Это очень утонченная игра.

Для этих богатых господ лучше дать денег образованным людям, чем попрошайкам, которые сидели в саду и только и делали, что стучали по грязным пиалам.

Чжэньчжэнь лишь улыбнулась и не стала ничего отвечать, а Линь Цзинь-эр тем временем рассматривала только что принесенные закуски.

– Нам нет дела до этой утонченной игры, мы просто пришли ради еды и чая, – сказала она и обратилась к Чжэньчжэнь: – Когда еще у нас будет возможность отведать здешние кушанья?

Метание стрел снаружи вернулось в привычный темп, и, к счастью, нынешний игрок не выигрывал денег и не убегал сразу же, а просто продолжал играть.

Ставки стали звучать гораздо чаще, чем прежде.

– Первая секция, семнадцатая комната, уважаемый гость делает ставку в размере тридцати таэлей, – объявлял голос.

Девушки находились в девятнадцатой комнате – совсем недалеко от семнадцатой. В случае ставки работник заведения громко выкрикивал об этом возле двери, из-за чего, разумеется, они могли отчетливо все слышать.

Чжэньчжэнь, казалось, серьезно смотрела на закуски, но не придавала им никакого значения. Служанка, сидевшая позади Линь Цзинь-эр, что-то пробормотала.

– Юная госпожа, юная госпожа, – удивленно воскликнула она. – Ставка от семнадцатой комнаты, там ведь юная госпожа Нин с остальными.

Линь Цзинь-эр пристально посмотрела на нее.

– Закрой рот, – еле слышно прошипела она, а затем с беспокойством посмотрела на Чжэньчжэнь и моментально перевела тему: – Чжэньчжэнь, попробуй этот пирог с водяными каштанами.

Девушка кивнула и собралась взять кусочек, но повернула голову, чтобы сказать что-то официанту, который уже собирался уйти.

– Пятьдесят таэлей, – сказала она.

Мужчина нисколько не удивился, его манеры оставались по-прежнему мягкими и непринужденными. В итоге он поклонился и утвердительно кивнул.

– Подожди, подожди, подожди! – запаниковавшая Линь Цзинь-эр подняла руку, чтобы остановить его, а затем схватила за руку уже свою спутницу. – Чжэньчжэнь, не делай этого, мы так не договаривались, мы просто пришли развлечься, а не соперничать с кем-то.

– Верно, но разве здесь не играют? – посмотрела на нее Чжэньчжэнь. – Неужели я не могу сделать ставку?

Дыхание Линь Цзинь-эр заметно участилось.

– Чжэньчжэнь, не прикидывайся дурочкой, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. У Янь-Янь и остальных полно лишних денег…

Чжэньчжэнь не понравились ее слова.

– Что ты имеешь в виду? А у меня разве не так? – бросила она, вскинув брови.

Чжэньчжэнь повернула голову и взглянула на сидящую позади служанку. То была Цзинь Чуань, служанка, отправленная старой госпожой Фан. Приватные комнаты были достаточно маленькими, поэтому в них могли войти лишь личные слуги, а остальные оставались снаружи.

Заметив, что девушка оглянулась, Цзинь Чуань тут же выпрямилась. Когда ей давали поручение, старая госпожа Фан строго наказала ей не отходить от молодой госпожи ни на шаг и не покидать город. В остальном ей просто нужно было слушаться ее внучку.

Чжэньчжэнь посмотрела на нее и подняла брови.

– Кто я? – спросила она.

– Вы – молодая госпожа Фан, – послушно ответила Цзинь Чуань.

Чжэньчжэнь обернулась на достаточно покладистого официанта.

– Разве молодая госпожа Фан не может себе позволить сыграть?

Только услышав «молодая госпожа Фан», мужчина сразу все понял, улыбнулся и слегка поклонился.

– Конечно же, может. Если у вас не будет денег, Янчэну придется худо, – сказал он и улыбнулся, не став дожидаться очередных возгласов Линь Цзинь-эр. Он сделал шаг назад, и снаружи тут же раздался его высокий голос: – Девятнадцатая комната ставит пятьдесят таэлей на попадание в ушкό.

На каждом этаже присутствовал специальный человек, который отвечал за утверждение ставок гостей. Ставки регистрировались по мере того, как обслуживающий персонал о них сообщал.

Его громкий голос долетел, конечно же, и до соседней двери. В тот момент в комнате сидело пять или шесть девушек. Как только они услышали эту ставку, то тут же поникли.

– Юная госпожа, это она, это она! В девятнадцатой комнате молодая госпожа Фан, – протараторила сидевшая в углу служанка.

Это была та самая служанка, которая ранее встретила юную госпожу Линь снаружи. Она сообщила об этом сразу, как вернулась, но сейчас снова напомнила, побоявшись, что все об этом уже забыли.

– Пятьдесят таэлей, как она расщедрилась, – скорчив гримасу, сказала одна из девушек.

Нин Юньянь холодно улыбнулась:

– Молодая госпожа Фан теперь богата, и ее большие ставки – это нормально, в отличие от незамужних нас, у которых нет такого количества карманных денег.

Все девушки сделали презрительные гримасы.

– Вышла замуж, стала молодой госпожой и снова явилась, чтобы намеренно противостоять нам, – сказала одна из них.

Когда Сяо Юэ вернулась, она преувеличила все, что касалось встречи с девушками.

– Как только она услышала, что вы здесь, то мигом передумала уходить и сразу же потребовала соседнюю комнату, – намеренно все приукрасила служанка.

Это лишний раз доказывало, что девушка бросала им вызов. Поначалу Чжэньчжэнь ставок не делала, но как только прозвучала ставка из комнаты Юньянь, молодая госпожа тут же подключилась к игре.

Девушек это возмутило. Своими взглядами они хотели проделать дыру в стене, чтобы посмотреть в глаза Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Что ж, каждый идет своей дорогой, пусть поступает, как знает, – сказала Нин Юньянь, взяв чашку с чаем и сделав глоток.

Тем временем снаружи донесся голос сышэ.

Молодой человек не попал в цель и проиграл. Это означало, что они выиграли деньги. Тридцать таэлей превратились в шестьдесят. Хотя эта сумма не так велика, все равно это очень увлекательно. Понятное дело, что девушки должны были радоваться, но они не могли, ведь Цзюнь Чжэньчжэнь превратила пятьдесят таэлей в сотню. Им даже послышался заносчивый смех из ее комнаты.

– Удача на ее стороне, – с ненавистью признали девушки.

Конечно, как можно продолжить играть, если удача отворачивалась?

Нин Юньянь хихикнула сквозь зубы и взглянула на Цзо Яньчжи, которая сидела в углу. Юная госпожа Цзо сжала кулаки, а ее глаза засверкали в ожидании самого интересного.

Что-то грядет.

Увидев серебро, принесенное прислугой, Линь Цзинь-эр не могла сдержать улыбки.

– Хвала Небесам, – облегченно промолвила она.

Сидевшая напротив нее Чжэньчжэнь отреагировала на это, как на что-то само собой разумеющееся.

Она всегда вела себя так высокомерно.

Линь Цзинь-эр улыбнулась и хотела продолжить разговор, но Чжэньчжэнь заговорила первой.

– Все люди получили свой выигрыш? – спросила она.

Деньги принесли сразу после одержанной победы.

Неужели проигравший молодой господин принес с собой так много денег? Она ведь была не единственная, кто сделал ставку.

Может, для того, чтобы играть здесь в азартные игры, нужно было тащить с собой тележку серебра?

– Это финансирование башней Цзиньюнь, – с улыбкой сказала Цзинь-эр.

На лице Чжэньчжэнь отразилось легкое удивление, и она провела пальцами по серебру в своей руке.

– Хочешь сказать, независимо от того, играешь ты или делаешь ставки, они не проверяют, есть у тебя деньги или нет? – спросила девушка. – А вдруг у проигравшего не окажется столько?

Линь Цзинь-эр поджала губы и улыбнулась.

– Как такое возможно? Это ведь башня Цзиньюнь, – многозначительно ответила она. – Они придумают тысячу способов вытянуть деньги из тех, у кого их нет.

Цзюнь Чжэньчжэнь посмотрела на Линь Цзинь-эр.

– Как ты хорошо осведомлена, – сказала она.

Сердце Линь Цзинь-эр бешено заколотилось, и она тут же впала в панику.

Глава 83

Мы друг другу не уступим

Ранее она говорила, что пришла сюда лишь во второй раз, при этом вела себя очень странно и напряженно. Однако теперь Цзинь-эр слишком много болтала.

Должна ли Чжэньчжэнь попытаться проверить ее?

Линь Цзинь-эр посмотрела на находившуюся перед ней девушку. Цзюнь Чжэньчжэнь оставалась спокойной, а глаза ее были ясными и пронзительными без капли волнения. Вообще без каких-либо эмоций.

Линь Цзинь-эр сжала ее руку, которая лежала у девушки на коленях.

– Я родом из Янчэна. Ты не знала, поскольку приехала сюда только в прошлом году. Башня Цзиньюнь настолько могущественна, что все в Янчэне знают об этом, – сказала она с улыбкой.

Чжэньчжэнь кивнула и подперла подбородок ладонью.

– Ну ладно, а то я беспокоилась, что у юной госпожи Нин с остальными окажется недостаточно денег для продолжения игры.

Линь Цзинь-эр обомлела. Так вот почему она спрашивала об этом. В душе девушка тут же рассмеялась.

Ей действительно не следовало беспокоиться об этом.

– Чжэньчжэнь, – она тут же занервничала, потянулась и схватила ее за руку. – Что ты собираешься сделать? Давай больше не будем играть.

Чжэньчжэнь постучала серебром по столу.

– Как это не будем играть? Мы только начали, – беззаботно бросила девушка. – Почему юной госпоже Нин и остальным можно, а мне нельзя?

Линь Цзинь-эр это и встревожило, и разозлило.

– Чжэньчжэнь, это тебе не борьба с Цзо Яньчжи в Цзиньлоу, когда ты вынудила ее купить шпильку. Если хочешь, чтобы они много потеряли, то и тебе придется многим пожертвовать. Не глупи, счастье на деньги не купишь.

Цзюнь Чжэньчжэнь улыбнулась:

– Счастье? Было бы неплохо иметь возможность тратить серебро для покупки счастья, это ведь просто деньги.

Линь Цзинь-эр еще больше забеспокоилась из-за ее наивных рассуждений.

– Чжэньчжэнь, это не твои деньги, они принадлежат семье Фан. Ты ведь и так уже их достаточно позлила. К тому же ты ведь теперь их невестка…

Цзюнь Чжэньчжэнь швырнула деньги на стол.

– Кто я? – крикнула девушка.

– Молодая госпожа Фан, – немедленно ответила Цзинь Чуань, которая все это время молча сидела позади нее.

Линь Цзинь-эр поразил такой исход событий, и она чуть снова про себя не рассмеялась.

– Деньги семьи Фан – это мои деньги тоже, и я хочу использовать свои деньги, разве это как-то задевает интересы других людей? – бросила Чжэньчжэнь, выпрямившись и повысив голос. – Я хочу сделать ставку.

– Уважаемый гость из девятнадцатой комнаты первой секции делает ставку в размере ста таэлей на неполное попадание в ушкό.

Когда прозвучала эта фраза, весь зал на мгновение замер. Непонятно, был это обман чувств или нет, но казалось, что музыка, которую играли музыканты, тоже на долю секунды затихла.

– Она в своем уме?

Девушки были этим явно поражены. Такой простой бросок считался базовым уровнем, обычно его использовали для разминки. Как правило, больше пяти или десяти таэлей не ставил никто.

Пусть даже метание стрел в башне Цзиньюнь и было сложнее, чем где-либо еще, каждый мог выполнить такой простой бросок. А если же нет, какой смысл вообще выходить и пытаться сыграть? Конечно, не считая дерзких людишек, которые выпрашивали деньги.

Молодой господин, который собирался сделать бросок, очевидно, тоже этого не ожидал. Его рука со стрелой в руке на мгновение замерла, и юноша бросил взгляд на комнату, где сделали ставку.

Однако все, кто приходил сюда играть, явно уже многое повидали. После секундного застоя продолжилось объявление ставок, размеры которых не превышали пяти или десяти таэлей. Никто не сходил с ума из-за того, кто попросту не понимал правил. Кроме последней комнаты.

– Уважаемый гость из семнадцатой комнаты первой секции делает ставку в размере ста таэлей на неполное попадание в ушкό.

Услышав еще одну невообразимую ставку, все вновь затихли. Должно быть, это молодые девушки или юноши, которые явно что-то не поделили. Хоть подобные ситуации достаточно редки, это еще не значило, что присутствующие не сталкивались с таким раньше.

– Цзо Яньчжи, ты тоже с ума сошла?

Девушки со стороны Нин Юньянь еще больше остолбенели, глядя на Цзо Яньчжи, которая сидела в углу.

– Ситуация со шпилькой за сто пятьдесят таэлей тебя ничему не научила?

Цзо Яньчжи с глубокой ненавистью сжала руку.

– Я не верю, что не смогу преподать ей урок. Неужели она думает, что один дешевый трюк может всех нас запугать?

Девушки переглянулись и поняли, что Цзюнь Чжэньчжэнь намеренно сделала ставку против них.

– Только не угоди в ее ловушку, – прошептала одна из них.

Цзо Яньчжи плюнула:

– А зачем ее бояться? Почему бы просто не отнестись к ней серьезно и не попытаться ее одурачить?

Несколько девушек засмеялись.

– В прошлый раз ты думала так же.

От этих слов расхохотались и остальные.

Лицо Цзо Яньчжи вспыхнуло:

– Она одна, а нас восемь. Она в одиночку за раз ставит сто таэлей, а каждая из нас ставит чуть больше десяти таэлей. Разве мы не можем себе позволить ставить еще больше? Если каждая из нас потеряет сотню, она потеряет восемьсот. Я не верю, что она в этот раз не потерпит неудачу.

Так-то оно так, но этот способ тоже достаточно глупый. Хотя другая сторона понесла бы убытки, никто не хотел терять деньги. Девушки явно колебались.

– Я не выходила на улицу последние два месяца, также я получила несколько красных конвертов [41] на Новый год. Когда я приехала в город, брат тоже дал мне немного денег, – сказала Нин Юньянь. – Ты пострадала из-за нашей семьи, поэтому я дам тебе триста таэлей.

Дослушав ее слова, Сяо Юэ немедленно достала купюру и отдала ее Цзо Яньчжи.

Теперь девушки все поняли.

– Раз так, я достану сто таэлей.

– И у меня, и у меня, и у меня есть сто таэлей!

Они без колебаний начали доставать деньги, обгоняя друг друга. Кто-то давал по двести, кто-то по сто таэлей. В какой-то момент перед Цзо Яньчжи скопилось более тысячи.

Юная госпожа Цзо раскраснелась и ударила рукой по столу.

– Сегодня эта шлюха Цзюнь Чжэньчжэнь потеряет все, что у нее есть. Пускай молодая госпожа Фан предстанет во всей красе! – смеясь, заявила она.

Такие грубые словечки использовали в игорных домах, их она подслушала у своих братьев.

Все девушки прикрыли рты и рассмеялись.

– Жаль, что другие не увидят этого позора, – хихикнул кто-то.

Так или иначе, все они были девчонками. Представив подобную ситуацию, они, покрасневшие, смеялись без умолку.

Улыбаясь, Нин Юньянь поднесла чашку к губам. Теперь все зависело не только от ее осознанности.

– Триста таэлей! – сказала Чжэньчжэнь.

Изначально сидевшая за ней Цзинь Чуань теперь неподвижно стояла возле двери. Услышав слова своей госпожи, она немедля повысила голос и выкрикнула наружу:

– Уважаемые гости из девятнадцатой комнаты ставят триста таэлей.

Линь Цзинь-эр испуганно посмотрела на Чжэньчжэнь.

– Чжэньчжэнь, давай действительно прекратим, – сказала она.

От первоначальных ста таэлей и пятисот таэлей, которые были добавлены позже, уже ничего не осталось. Таким образом, Чжэньчжэнь поставила уже больше тысячи, но вместо того чтобы остановиться, ставки Чжэньчжэнь только становились все больше и больше.

– Навыки этого молодого господина на высшем уровне, не стоит делать ставку, – продолжила она.

– Так даже лучше! Чем прекрасней навыки, тем больше мы сможем выиграть, – с безразличием бросила девушка.

И действительно. Только ее голос затих, как из соседней двери донесся голос официанта.

– Уважаемые гости из семнадцатой комнаты ставят четыреста таэлей.

Чжэньчжэнь подняла голову и выглянула наружу.

– Видишь? – бросила она, глядя на Цзинь-эр. – На сей раз Цзо Яньчжи ставит больше чем сто пятьдесят таэлей.

Увидев сияющее лицо Цзюнь Чжэньчжэнь, Линь Цзинь-эр тоже в глубине души улыбнулась.

Снаружи раздались аплодисменты. Как оказалось, молодой человек действительно победил.

Линь Цзинь-эр тяжело вздохнула.

После того как рукоплескания стихли, началась новая волна ставок.

– Уважаемые гости из семнадцатой комнаты ставят пятьсот таэлей на перевернутое ушкό.

Услышав это, Цзюнь Чжэньчжэнь бросила взгляд на Линь Цзинь-эр, который словно говорил: «Все так, как я предполагала».

– Шестьсот, – сказала она с улыбкой.

Сотрудник заведения тут же об этом доложил.

– Но это слишком много, – тревожно вздохнула Линь Цзинь-эр.

– Чего там много, это же просто деньги, – с легкостью сказала Чжэньчжэнь, поглаживая чашку.

Неужели все ради денег? Какой скучный ребенок.

Девушка забрала у нее чашечку чая. Линь Цзинь-эр взяла чайник, чтобы налить чай, но заметила, что внутри закончилась вода.

– Сян Лань, сходи нам за чаем.

Глава 84

Проблемный чай

Сидевшая позади нее служанка поднялась после указания своей госпожи.

Чжэньчжэнь не обращала на это внимания, а Цзинь Чуань, стоявшая у двери, выглянула наружу и ничего не сказала.

Сян Лань вышла с чайником. Помимо официанта за дверью была еще прислуга, которая обратилась к ней, как к сестрице. Сян Лань вдруг вспомнила, что она пришла вместе с Чжэньчжэнь.

К удивлению, ее не оставили стоять снаружи с остальными слугами, а пристроили охранять комнату. Означало ли это, что семья Фан дорожила своей молодой госпожой Фан, или же она чем-то обеспокоена? Скорей всего, второе.

Сян Лань улыбнулась.

– Юная госпожа хочет чаю, я сама об этом позабочусь, – бросила она, отвергая помощь официанта.

Договорив, она шагнула вперед, а вторая служанка, все время находившаяся снаружи, последовала за ней.

– В башне Цзиньюнь много сортов чая. Слышала, что тут есть специальная чайная, где его заваривают. Я схожу и разузнаю об этом, – сказала она с улыбкой.

Сердце Сян Лань пропустило удар. Девушка сжала рукава своего платья, но выражение ее лица оставалось неизменным.

– Я тоже схожу, посмотрю, такой шанс выпадает раз в жизни, – улыбнулась она и непринужденно спросила: – Сестрица, как твое имя?

– Меня зовут Инь Бао, – ответила служанка.

И в самом деле, служанка этих дельцов. Даже такое безвкусное имя связано с деньгами [42]. В душе Сян Лань усмехнулась. Если бы не юная госпожа, кто еще бы улыбнулся такому человеку?

– Красивое имя, – улыбнулась она и вместе с Инь Бао вошла в чайную.

Разобравшись с чаем, служанки вскоре отправились обратно. Только они весело добрались до лестницы, как увидели, что кто-то зашел.

– Инь Бао! – крикнул женский голос.

Инь Бао вздрогнула от испуга, когда увидела, кто это.

– Третья юная госпожа! – поспешно поклонилась она. – Вы тоже здесь?

Фан Цзиньсю не шагнула к ней навстречу, а поманила ее к себе.

– Иди сюда, – сказала она.

Инь Бао нерешительно взглянула на Сян Лань.

Сян Лань была вне себя от радости.

– Иди, а я сообщу молодой госпоже Фан, что ты отошла в уборную, – прошептала она.

Зная, что Чжэньчжэнь не ладила со своими сестрами, она решила помочь ей не попасть меж двух огней.

Инь Бао замешкалась, а затем посмотрела на ближайшую дверь. Чай заваривался прямо у нее на глазах, травы были не неизвестного происхождения, да и комната находилась всего в нескольких шагах от нее.

– Инь Бао, ты оглохла? – закричала Фан Цзиньсю.

Инь Бао молниеносно поблагодарила Сян Лань и поспешила к госпоже. Она уже не видела, как Сян Лань поднималась по лестнице, а также не заметила, как она припрятала что-то в своем рукаве.

– Почему так долго? – сердито спросила Линь Цзинь-эр, заметив вернувшуюся служанку.

Сян Лань заметила, как служанка Чжэньчжэнь пристально выглядывала за дверь.

– Инь Бао отошла в уборную, – села и прошептала она.

Цзинь Чуань улыбнулась ей и ничего не ответила. Сян Лань подошла к Линь Цзинь-эр и что-то шепнула ей на ухо.

Цзинь-эр выглядела ошеломленной, но попыталась это скрыть и вытаращила глаза на Сян Лань. Та, казалось, боялась даже пошевелиться.

Чжэньчжэнь все еще опиралась подбородком на ладонь и будто бы не замечала их разговора.

– Почему до сих пор никого нет? – с нетерпением проговорила она.

После того как молодой человек одержал победу, Чжэньчжэнь выкрикнула еще семьсот таэлей, но юноша решил не поддаваться соблазну и отказался продолжать играть, в связи с чем ушел с деньгами.

Таким образом, Цзюнь Чжэньчжэнь потеряла тысячу таэлей серебра.

Брови Линь Цзинь-эр так и не сдвинулись с места. Сейчас она еще больше не находила себе места, даже лично налила чай для Чжэньчжэнь.

– Мы находимся тут уже довольно долго и проиграли целую тысячу таэлей. Сомневаюсь, что семья Фан оставит это без внимания, – прошептала она и пододвинула ей чашку чая. – Давай допьем этот чай и пойдем куда-нибудь еще.

Чжэньчжэнь взглянула на поставленный перед ней чай. В отличие от предыдущего ярко-зеленого, этот был цветочным с желтым оттенком.

Она погладила чашку и не двинулась с места.

Судя по всему, Линь Цзинь-эр совсем не придавала значения ее телодвижениям. Она вела себя расслабленно и совершенно непринужденно. Без колебания девушка налила себе чай, поставила чайник, взяла чашку и выпила все до дна.

– Хотя башня Цзиньюнь славится своими блюдами, сегодня все иначе. Не стоит кушать здесь. Давай выйдем отсюда и сходим куда-нибудь перекусить… – продолжила она.

Чжэньчжэнь подняла свой чай.

В этом чае действительно присутствовал лекарственный порошок, но это не яд. Пахнул он очень ободряюще, и от него максимум мог случиться прилив сил.

Употребление этого напитка могло задействовать эмоции человека, а в случае провокации он стал бы делать импульсивные ставки. Возможно, это подстроил кто-то из игроков либо же кто-то из ее людей.

Все ради денег?

Хотя семья Фан определенно была бы недовольна, если бы Цзюнь Чжэньчжэнь одним махом проиграла тысячи таэлей, но в этом не было ничего постыдного. Так или иначе, для богачей метание стрел – это не просто азартная игра, а целое искусство.

Чжэньчжэнь выпила весь чай и поставила чашку обратно на стол.

– Куда идти? Я не голодна, – сказала она.

В душе Линь Цзинь-эр была вне себя от радости и поспешно собралась налить себе еще чаю, однако внешне оставалась обеспокоенной.

– Чжэньчжэнь, – жалобно бросила она.

Подруга выхватила у нее из рук чайник и сама налила ей чай.

– Пей, – сказала Чжэньчжэнь.

Линь Цзинь-эр удивилась. Сердце ее внезапно заколотилось, после чего девушка увидела, как Чжэньчжэнь пододвинула закуски в ее сторону.

– Ешь, – продолжила она. – Чтобы ты не была голодна.

Линь Цзинь-эр вновь облегченно рассмеялась, взяла чай и осушила чашку, после чего начала есть кусочек пирога.

– Чжэньчжэнь, ладно тебе, не нарывайся, они не стоят того, – с глубоким чувством произнесла Цзинь-эр.

Цзюнь Чжэньчжэнь поставила чайник на место. Прежде чем она успела сказать хоть слово, кто-то толкнул дверь.

– Невестка, вот так совпадение!

Чжэньчжэнь удивленно посмотрела на Фан Цзиньсю, которая стояла в дверях. Не дожидаясь, пока с ней заговорят, Цзиньсю махнула рукой служанке.

– Цзинь Чуань, спустись и посмотри, поела ли моя лошадь корм, – сказала она, отбрасывая хлыст в сторону.

Сидевшая позади Чжэньчжэнь служанка выглядела изумленной и встревоженной.

– Третья юная госпожа, старая госпожа просила меня… – поспешила ответить она.

– Я присмотрю за невесткой, – бросила Цзиньсю с натянутой улыбкой. – Подменю тебя.

Только она договорила, как сразу плюхнулась рядом с Чжэньчжэнь.

Служанка замешкалась и не знала, как поступить. Конечно же, она знала, что сестры не ладили, что уж там говорить о заботе. Хвала небесам, если они не устраивали драку, так как же она могла уйти в такое время?

– Цзинь Чуань, молодой господин еще не умер, бабушка с матушкой тоже живы, да и я сама еще не замужем, не торопись заискивать с новоиспеченной молодой госпожой, – Цзиньсю даже не смотрела на служанку. Ей было плевать, насколько ужасные вещи она говорила и просто взяла чайник. – Я не в состоянии повлиять на твою жизнь или смерть в будущем, но о завтрашнем дне я еще позаботиться могу. Если я вдруг скажу, что хочу продать тебя, кто сможет меня остановить?

Лицо Цзинь Чуань внезапно побледнело, одновременно с этим она смотрела на Чжэньчжэнь.

Кого ей придется останавливать в первую очередь, если сестры устроят драку?

Глава 85

Как дело приняло такой оборот?

Чжэньчжэнь не разозлилась, как все ожидали. Она продолжала неподвижно сидеть на своем месте и при этом выглядела абсолютно безмятежно.

– Иди, здесь все еще остается Сян Лань, – сказала она.

Линь Цзинь-эр поспешно кивнула и махнула рукой Цзинь Чуань:

– Верно, незачем тянуть время.

– Убирайся отсюда, – ругалась Цзиньсю.

Цзинь Чуань не осмелилась снова перечить, опустила голову и удалилась с хлыстом в руках.

Цзинь Чуань беспокойно встала за дверью и вспомнила, что здесь должна была находиться Инь Бао. Только она собралась заговорить с ней, как поняла, что Инь Бао не оказалось на месте.

За дверью находился только официант, и Цзинь Чуань не на шутку перепугалась. Только что Сян Лань сообщила, что Инь Бао отошла в уборную, так почему же до сих пор не вернулась?

– Когда вернется одна из служанок, позвольте ей войти внутрь, – объяснила мужчине Цзинь Чуань.

Официант кивнул головой в знак согласия.

Цзинь Чуань поспешно вышла. Когда она уходила, внутрь вошло несколько молодых людей. Она не придала этому никакого значения и просто прошла мимо.

– А-а-а? Почему здесь так тихо? – окинул молодой человек взглядом весь зал. – Почему никто не играет?

– Раньше в это время игра была в самом разгаре, – сказал другой юноша, нахмурившись. – Неужели в этом году никто не осмелился играть?

– Тогда башня Цзиньюнь понесет убытки, – со смехом добавил другой.

Хоть это и считалось культурной игрой, раз люди делали ставки, ее проводили по всем правилам азартных игр. Владельцы башни Цзиньюнь хотели получить процент от выручки.

– Когда-то Нин Юньчжао в одиночку принес им огромную прибыль. Такое случается не каждый год, – хихикнул кто-то.

Стоявший позади него Нин Юньчжао улыбнулся и оглядел зал.

– Дело вовсе не в том, что никто не играет, – с улыбкой сказал сопровождающий, который приветствовал новых гостей. – Просто сейчас нет такой возможности.

Нет возможности?

Несколько молодых людей посмотрели на него, а вслед за ними и Юньчжао.

– Тут молодежь соперничать начала, они стали делать слишком большие ставки, – деликатно объяснил им мужчина.

За последние несколько игр ставки из семнадцатой и девятнадцатой комнат оказались слишком стремительными, кровожадными и неприлично большими. Всем стало очевидно, что это осознанная борьба. Поскольку это была ссора, остальные, естественно, не могли вмешиваться.

– Чьи это такие невежественные дети? – лукаво усмехнулся юноша. – Прибыли в башню Цзиньюнь, чтобы посоперничать. Башня Цзиньюнь ведь потеряет деньги, неужели это никого не злит?

Сопровождающий вел себя очень покладисто.

– Молодой господин, вы, должно быть, шутите, – сказал он.

Молодой человек улыбнулся.

– Здесь есть свободная комната? – спросил Юньчжао.

Мужчина улыбнулся и повел их вперед.

– Юньчжао, ты выйдешь играть?

– Если да, то тут сразу станет оживленно.

– Я уже несколько лет не видел твоих навыков.

Его спутники начали смеяться.

– Я часто в нее играл в детстве, а с тех пор, как поехал со своим вторым дядей в столицу, и вовсе играть перестал, – с улыбкой ответил Юньчжао. – Мои навыки выдающимися не назовешь, я уже потерял сноровку.

– Да ты был бы лучше всех нас, даже если бы ничего не делал, – начал поддразнивать его друг.

Перекидываясь шутками, юноши поднимались наверх, а Юньчжао слегка отстал от них. Он окинул взором бесшумный зал, а также посмотрел на завешанные окна приватных комнат. Он вздохнул и нашел это забавным.

С самого начала это была лишь случайная встреча. Если им суждено встретиться вновь, судьба найдет способ свести их.

Несмотря на такие рассуждения, у юноши все равно оставался неприятный осадок. Как-никак та партия в вэйци до сих пор не решена, и он понятия не имел, что она думала на этот счет.

Где-то снаружи раздался звук мимо проходящих шагов, после чего вновь воцарилась тишина. Фан Цзиньсю взяла чайник и налила чай для Чжэньчжэнь и юной госпожи Линь.

– Пожалуйста, – сказала она. – Вы двое играйте, как и прежде, не обращайте на меня внимания.

Выражение лица Линь Цзинь-эр оставалось таким же мягким, да и Чжэньчжэнь ничуть не изменилась.

– Я не знала, что третья юная госпожа Фан тоже здесь, в противном случае мы бы с самого начала были здесь все вместе, – прошептала Цзинь-эр и сделала паузу. – Вы с Чжэньчжэнь теперь стали еще более близкими родственниками…

Фан Цзиньсю улыбнулась.

– С юной госпожой Линь, в самом деле, обошлись несправедливо, ради Чжэньчжэнь и меня ведет себя так уступчиво и говорит добрые слова, – бросила она. – Я не могу принимать твою доброту за злой умысел.

На лице Цзинь-эр даже мускул не дрогнул, а вот сидевшей позади нее Сян Лань не удалось скрыть своего гнева.

Ничего удивительного, типичная грубиянка из семьи дельцов.

Фан Цзиньсю улыбнулась и сама взяла чайник и чашку.

– Ну-ка, сейчас я налью юной госпоже Линь чай, чтобы она успокоилась, – бросила девушка.

Чжэньчжэнь, которая все это время молчала, неожиданно хлопнула по столу. От удара чашка Цзиньсю перевернулась и покатилась по деревянной поверхности.

– Сейчас не твоя очередь пить наш чай, – холодно сказала она и встала.

Цзюнь Чжэньчжэнь разозлилась и не собиралась тут оставаться.

– Цзинь-эр, пойдем, – сказала она.

Фан Цзиньсю выглядела так, как будто только этого и добивалась, а Линь Цзинь-эр казалась явно встревоженной.

– Чжэньчжэнь, ты куда?

Чжэньчжэнь схватила ее за руку и потянула за собой.

– В туалет, – она свирепо уставилась на Фан Цзиньсю, вывела Цзинь-эр и ушла.

Сян Лань сначала замешкалась, а потом погналась за ними.

– Возвращайтесь скорее, – громко сказала Цзиньсю, продолжая неподвижно сидеть.

Ей было абсолютно все равно, вернутся они или нет. Она уже собственноручно избавилась от всех служанок, так что теперь дело за малым. Линь Цзинь-эр и сама без проблем утащит эту дурочку Чжэньчжэнь на дно.

Фан Цзиньсю холодно улыбнулась, наблюдая за опрокинутой чашкой, которую не стала поднимать. А вот чайник она поставила обратно.

Находясь за дверью, Линь Цзинь-эр чувствовала себя как-то неспокойно. Чжэньчжэнь осмотрелась и слегка наморщила брови.

– Третья юная госпожа велела Инь Бао уйти. – Сян Лань понимала, кого она искала, поэтому быстро ей это сообщила. Выглядела служанка при этом очень взволнованной. – Я боялась, что вы расстроитесь, поэтому не стала говорить сразу.

– Чжэньчжэнь, не бери в голову, ты ведь ее знаешь, – прошептала Цзинь-эр и взяла девушку за руку. – В следующий раз просто выгоним ее.

Чжэньчжэнь согласилась и сжала ее ладонь.

– Ты тоже не расстраивайся, – сказала она.

Цзюнь Чжэньчжэнь никак не ожидала появления Фан Цзиньсю. Должно быть, она также разрушила и планы Линь Цзинь-эр. Девушка искренне надеялась, что это не окажет давления на юную госпожу Линь. Следовало как можно скорее решить эту проблему. У нее это уже все в печенках сидело.

Тем временем Цзинь-эр пребывала в полном восторге, хоть и тщательно это скрывала. Она еле сдерживала смех еще с того самого момента, как к ним вошла Цзиньсю.

Как говорится, хорошему человеку и небо помогает.

Цзюнь Чжэньчжэнь была совершенно безмозглой, но отчаявшаяся старая госпожа Фан почуяла неладное и послала так много служанок охранять ее. Хотя девушка все равно могла осуществить свой план, на это потребовалось бы больше времени и сил, чтобы еще и не вызвать подозрений.

Но теперь все в порядке. Фан Цзиньсю пришла, всех прогнала, да еще и заставила Чжэньчжэнь добровольно покинуть комнату. Теперь все случившееся можно просто спихнуть на ссору двух сестер.

Линь Цзинь-эр посмотрела на Чжэньчжэнь мерцающими, как вода, глазами.

– Я не расстроена. Если у тебя все хорошо, то я счастлива, – ответила девушка. – Я не обращаю внимания на подобные личности.

Чжэньчжэнь кивнула.

– Вот и славно, – сказала она, похлопывая Цзинь-эр по руке. – Тогда мы…

Теперь они рука об руку шли вдоль коридора.

Цзинь-эр внезапно развернулась и посмотрела на Сян Лань.

– Сходи к маме и спроси, забронирована ли уже комната в уезде Фушунь. Мы отправимся туда через некоторое время.

Вместо ответа Сян Лань поспешно удалилась.

Линь Цзинь-эр остановилась и сжала руку Чжэньчжэнь.

– Чжэньчжэнь, есть тут одно дело, но я не знаю, стоит ли тебе об этом рассказывать, – робко прошептала она.

Как и ожидалось, главной целью была вовсе не трата денег.

– Между нами не может быть секретов, – бросила Чжэньчжэнь, глядя на нее.

Линь Цзинь-эр огляделась по сторонам, прикрыла рот платком и приблизилась к уху своей собеседницы.

– Десятый молодой господин Нин здесь, он желает встретиться с тобой, – прошептала она.

В глазах Чжэньчжэнь промелькнуло негодование.

Как мы к этому вообще пришли?

Глава 86

Кто же принял участие в этой игре?

Поскольку Цзинь-эр стояла к ней вплотную, она уловила гнев в глазах Чжэньчжэнь. Девушка очень удивилась и невольно замолчала.

Неужели…

– И что это значит? – прошипела Чжэньчжэнь сквозь зубы. Ярость расползлась по всему ее лицу, а голос был полон возмущения.

Гнев и негодование друг от друга отличались. Негодовать можно было в случае беспокойства либо же переживаний.

Цзинь-эр окинула взглядом Чжэньчжэнь и успокоилась.

– Я тоже не знаю, – ответила она и опустила голову. – С ним снаружи столкнулась Сян Лань.

Чжэньчжэнь вдруг прозрела.

– Сян Лань тебе это доложила, когда вернулась? – спросила она.

В тот момент, когда Сян Лань что-то прошептала на ухо своей госпоже, на лице Цзинь-эр отразилось неподдельное изумление.

Вот как все должно было случиться. Однако к Сян Лань неожиданно прилипла служанка семьи Фан, когда та вышла из комнаты. Разумеется, изначально Сян Лань не собиралась говорить ей такого, но в итоге на самом деле она доложила, что за ней последовала служанка семьи Фан.

Однако так уж совпало, что Фан Цзиньсю отослала служанку, дав Сян Лань прекрасную возможность идти одной, а та до сих пор так и не вернулась.

Ошибки быть не могло.

Линь Цзинь-эр снова отблагодарила Фан Цзиньсю.

– Именно так, – кивнула девушка. – Он увидел Сян Лань и тут же расспросил ее, а она ответила ему, что мы пришли сюда вместе.

Чжэньчжэнь мгновение безмолвствовала и смотрела на Линь Цзинь-эр.

– Я уже говорила тебе, что я не такая, как прежде, – промолвила девушка. – Ты ведь помнишь?

«Ну и загадочность», – подумала Линь Цзинь-эр и кивнула.

– Я помню, – она выглядела серьезной и ухватилась за руку Чжэньчжэнь. – Он, судя по всему, хочет расспросить тебя о чем-то.

После она снова вздохнула.

– Расспросить о чем? Может ли он взять в жены вдову? Даже если уже нашелся брачный контракт, разве семьи Фан и Нин допустят это?

Девушка говорила это с явным чувством тревоги.

– Забудь, давай не будем об этом. Пошли.

Чжэньчжэнь не двигалась с места и продолжала смотреть на юную госпожу Линь.

– Скажи, где он? – серьезно спросила она.

Линь Цзинь-эр ожидала подобного вопроса, но все равно чувствовала себя немного неуютно. Почему-то она вспомнила дом и маму, которая воспитывала их с сестрами.

– Выкладывай, в чем дело? – они должны были спросить что-то такое.

Но это не для того, чтобы они отвечали. Это было лишним напоминанием о том, что она знала обо всех их мыслишках, а также предупреждением, чтобы они лишний раз обо всем подумали.

Линь Цзинь-эр нерешительно посмотрела на девушку.

– Чжэньчжэнь, – говорила она скрепя сердце. – Четвертая секция, седьмая комната.

Цзюнь Чжэньчжэнь пристально посмотрела на нее, после чего ушла. Линь Цзинь-эр попыталась остановить ее, и на ее лице отразилась паника.

– Чжэньчжэнь, Чжэньчжэнь! – умоляла она. – Прошу, забудь!

Цзюнь Чжэньчжэнь посмотрела на нее.

– Поздно, – вздохнула девушка, вскинула брови и отбросила руку Цзинь-эр, после чего прошептала: – Уходи, если боишься.

Эти слова ранили сердце искренней подруги. В глазах Цзинь-эр замерцали слезы.

– Разве ты не знаешь, что у меня душа за тебя болит? Как я могу бояться, я просто переживаю, что с тобой могут обойтись несправедливо, – у нее перехватывало дыхание.

– Несправедливо обойтись? Разве я уже не достаточно натерпелась? – с негодованием спросила Чжэньчжэнь. – Теперь я другая, мне нечего бояться. Нет того, чего я не выдержу.

Линь Цзинь-эр прикусила нижнюю губу, словно принимала окончательное решение, и снова схватила ее за руку.

– Хорошо, я пойду с тобой, – заявила она.

Чжэньчжэнь посмотрела на нее, улыбнулась и кивнула. Вдвоем они поднялись наверх, держась за руки, и довольно быстро очутились перед нужной комнатой.

Цзюнь Чжэньчжэнь остановилась, а Цзинь-эр сделала глубокий вдох, протянула руку и открыла дверь.

Комната пустовала.

– Еще не пришел. Чжэньчжэнь, заходи и жди, я понаблюдаю снаружи, – прошептала Линь Цзинь-эр.

Чжэньчжэнь кивнула и прошла внутрь. Она окинула взглядом комнату и одновременно с этим почувствовала резкий аромат цветов.

Аромат цветов.

Девушка увидела большую вазу на подоконнике, в которой цвели ландыши.

Ландыши!

В глазах Чжэньчжэнь снова промелькнули искры гнева. В ландышах не было ничего необычного, однако аромат ландыша идеально дополнял лечебный цветочный чай, который она только что выпила в другой комнате, да и на этом столе тоже стоял чай. Цзюнь Чжэньчжэнь присмотрелась, и, хотя она еще не пробовала его, уже сразу поняла, что в чай был добавлен сок ландыша.

Галлюциногены и возбуждающие средства.

Так вот к каким методам прибегли девушки. Они вообще в курсе, что творили?

Они еще совсем молоды и наивны, их семьи своевольны и совершенно не держали их в узде, поэтому девицы и были такими невежественными и бесстрашными.

Раз учителя и отцы их не научили, оставалось ей самой преподать им урок. Чжэньчжэнь задержала дыхание, развернулась и придержала дверь.

– Цзинь-эр, – прошептала она.

Только Цзинь-эр обернулась, как услышала ее слова и почувствовала холодок на своей шее, как будто в нее вонзилась игла. В ее глазах потемнело, и она мягко упала.

Чжэньчжэнь схватила ее и затащила в комнату. Находившийся в коридоре официант увидел лишь мелькнувшее женское платье, тут же исчезнувшее в комнате. Перед этим он как раз видел двух девушек, которые ютились возле двери, а теперь они вошли. Только он собрался отвести взгляд, как открылась дверь и одна из них вышла наружу.

– Можно спросить? – Чжэньчжэнь поманила его к себе.

Мужчина поспешно подошел, улыбнулся и почтительно поклонился.

– Какие у вас ко мне вопросы?

– Я хочу сыграть в метание стрел, что нужно для этого сделать? – спросила Чжэньчжэнь.

В глазах мужчины читалось удивление.

Не может такого быть, эта девушка хочет сыграть?

Башня Цзиньюнь обладала своеобразной архитектурой. Музыкантов в зале слышно было во всех отдельных комнатах, особенно когда стояла такая тишина, как сейчас.

Эта мелодия делала атмосферу в башне слегка тревожной. Все-таки люди здесь собрались не для того, чтобы музыку слушать.

– Почему никто не играет? – жаловался юноша. – Чэнмин-сюн, иди, иди же.

Молодой человек улыбнулся, но не двинулся с места.

– Пусть Юньчжао идет, я не хочу, – бросил он.

Все дружно посмотрели на Нин Юньчжао.

Молодой господин Нин, который как раз заваривал чай, услышал это и улыбнулся.

– Мы хотим добиться славы или получить выгоду? – бросил он и поднял на них глаза. – Разве мы страдаем от недостатка изящества и денег? Если просто хочется развлечься, нет смысла делать это на людях.

Эти выдающиеся и элегантные молодые люди метание стрел оставили еще где-то в легкомысленном тринадцати– или четырнадцатилетнем возрасте. Теперь в семнадцать или восемнадцать лет эта игра, разумеется, считалась ниже их достоинства.

– И правда, мы с вами уже вкусили все прелести жизни, уступим же другим, – юноши рассмеялись.

Эти молодые люди спокойно могли найти себе занятие, но так удавалось не всем.

Некоторые девушки уже вскочили и подошли к окну, чтобы выглянуть наружу.

– Что за дела? Почему до сих пор никого нет?

– Мы еще даже не поставили все наши деньги, а желающих уже не осталось?

Они негодовали пониженными голосами.

– Бесполезные человечишки, неужели испугались наших больших ставок? – сердито сказала Цзо Яньчжи.

Нин Юньянь тоже нахмурилась и встала.

Верно, почему перерыв такой длинный? Они не могли никого найти? Или у оставшихся кандидатов недостаточно хорошие навыки?

Неужеди Цзинь-эр оказалась ненадежной? Или Чжэньчжэнь действительно поддалась ее уловкам? Как ее можно было убедить? Разве ее не должны были отравить? Или там опять что-то случилось?

Пока она предавалась фантазиям, снаружи раздался звук фоу. Это сразу же всех привело в чувство.

– Кто-то собирается выйти! – радостно закричали девушки. Некоторые выглядывали в окно, а остальные подзывали прислугу.

Стоявшие у окна особы вдруг удивленно воскликнули:

– А?! Это девушка?

Глава 87

Великолепная демонстрация навыков

Многие уже успели заметить, что вышедший в центр зала игрок оказался девушкой. Из-за возникшей перепалки и долгого перерыва звук фоу и новоприбывший человек привлекли куда больше внимания.

И в самом деле, девушка.

Хотя она была довольно высокой и лицо ее скрывалось за вуалью, очевидно, ей было около пятнадцати лет.

Многие были явно поражены. Но это не потому, что женщины в чем-то уступали мужчинам. На самом деле у них было намного больше свободного времени, и им не приходилось тратить его на учебу, в отличие от мужчин. А что же касалось метания стрел, то в этом деле девушки обладали более высоким мастерством.

Просто мало кто из них играл в башне Цзиньюнь, однако не потому, что приходилось быть у всех на виду, а потому, что люди открыто делали ставки. А говорить о деньгах семьи девушки считалось неприличным.

Разумеется, в мире существовали и наглые люди, которые гнались либо за славой, либо за деньгами. Раз были такие мужчины, не обходилось и без женщин.

– Интересно, насколько хороши ее навыки?

– Раз уж она осмелилась выйти, что-то она точно умеет.

– В этом году тут так интересно. Сначала состязающаяся молодежь, а теперь вышедшая сыграть девушка. Весна и в самом деле наступила, все вокруг такие энергичные.

Услышав сплетни своих товарищей, Юньчжао просто улыбнулся, опустил голову и продолжил заваривать чай, даже ни разу не выглянув в окно.

Да, это хорошо, что молодежь была такой энергичной, но к нему это не имело никакого отношения, ему как-то все равно.

Какова вероятность того, что это та самая девушка?

Нин Юньчжао начал плавно вынимать чайные листья из приготовленного отвара.

«Это ведь не дело рук Линь Цзинь-эр? Хотя кто знает, может, эта девчонка еще больше взбесила Чжэньчжэнь», – размышляла Нин Юньянь, подняв голову. Окна были загорожены девушками. Только она собралась приказать им посторониться, как одна из них в ужасе развернулась.

– Вы гляньте-ка, этот человек… кажется, это Чжэньчжэнь! – с запинками произнесла она.

Цзюнь Чжэньчжэнь?

Нин Юньянь была поражена.

Как это возможно?

В соседней комнате Фан Цзиньсю нетерпеливо стучала по столу и наблюдала за Цзинь Чуань, которая вернулась назад.

– Третья юная госпожа, куда же запропастилась молодая госпожа? Почему вы не пошли с ней? – дрожащим голосом спросила Цзинь Чуань.

– Она не разрешила мне идти с ней, не буду же я навязываться, – с безразличием ответила Цзиньсю.

– А что насчет Инь Бао? Третья юная госпожа, почему вы отослали ее? – спросила побледневшая Цзинь Чуань.

Фан Цзиньсю больше не желала иметь дело с этой служанкой, поэтому, услышав звук фоу, она тут же воспользовалась ситуацией и переключила свое внимание.

На самом деле ей было все равно, кто там вышел поиграть, однако вид из этой комнаты был невероятным, поэтому она посмотрела на появившуюся девушку. На ней было серебристо-голубое платье и вуаль, свисающая с головы. Сама она обладала грациозной внешностью.

Хотя вуаль плотно скрывала ее лицо, Фан Цзиньсю с первого взгляда узнала, кто за ней прятался.

– О Небеса! – выпалила она. – Как такое возможно?

Независимо от того, как много людей это удивило, лицо сышэ оставалось неизменным.

– Юная госпожа, с чего вы хотите начать? – спросил он с улыбкой.

Цзюнь Чжэньчжэнь взглянула на бамбуковые стрелы.

– Я не так много успела увидеть, – сказала она. – А как здесь играют? По традиционной или современной системе?

Сышэ улыбнулся.

– Это неважно, – ответил он. – Просто подумайте, какой бросок хотите совершить, и сообщите мне, а после этого гости уже будут делать ставки.

Чжэньчжэнь протянула руку и взяла стрелу.

– А какие правила?

Сышэ такого точно не ожидал.

– Если рассматривать сто тридцать две вариации… или сорок… а может, двадцать четыре… или, если не хватит стрел, только двенадцать? – серьезно спросила Чжэньчжэнь.

Мужчина впал в ступор.

Ее вопрос был очень странным. Неужели эта девчушка рассчитывала использовать все сто тридцать две вариации?

Чжэньчжэнь кивнула.

– Так уж вышло, кое-что в метании стрел я понимаю, – бросила она. Хотя вуаль скрывала ее лицо, она казалась весьма тактичной девушкой.

Кое-что понимает. Сышэ не знал, что и думать.

«Девчушка, осознаешь ли ты, что понимать и делать – это не одно и то же?»

Как здесь сегодня полно невежественных детей. Да и как раз пришла весть о том, что начальство не очень-то этим довольно…

– Ограничений никаких нет, – тихо произнес сышэ. – Бросайте до тех пор, пока не промахнетесь.

– Тогда прошу заранее меня извинить, – сказала Чжэньчжэнь.

За что она извинилась? За выигрыш денег?

Сышэ потерял дар речи.

– С чего вы начнете? – он перестал церемониться и спросил уже напрямую.

– Начну с самого элементарного, – сказала Чжэньчжэнь.

– Делаем ставки!

Музыка прекратилась.

– Так это действительно девушка. Раз она уже вышла, то не может позволить себе опозориться.

Нин Юньчжао услышал высказывание своего друга, после чего юноши сделали приемлемую ставку в размере двадцати таэлей. Впрочем, как и подавляющее число людей. На таком культурном мероприятии следовало особенно бережно относиться к женщине.

Друг за другом снова начали объявляться ставки. Наконец-то гнетущая атмосфера сменилась весельем, как вдруг прозвучал голос:

– Уважаемый гость из девятнадцатой комнаты первой секции ставит сто таэлей.

Опять началось!

Ставки на мгновение стихли, а вот Нин Юньянь прорвало на смех. Если в девятнадцатой комнате кто-то и мог остаться, то это только Линь Цзинь-эр.

Две девушки засмеялись следом за ней. Нин Юньянь стояла у окна и с холодной усмешкой смотрела на Цзюнь Чжэньчжэнь.

– Похоже, так много проиграла, что решила выйти на арену лично, – сказала она. – Тем и лучше. Ее потери будут в два раза больше, и проиграет она намного быстрее.

Цзо Яньчжи злобно прикусила нижнюю губу.

– Одна… – сказала она служанке.

Нин Юньянь остановила ее.

– Нет, – бросила она. – Десять таэлей.

Десять таэлей?

Девушки удивленно посмотрели на нее.

– Разве от такой ставки она что-то потеряет? – взволнованно спросила Цзо Яньчжи.

Нин Юньянь улыбнулась.

– Десять таэлей, может, и мало, а вот десять раз по десять или двадцать таэлей – уже много, – объяснила она юной госпоже Цзо. – Будем делать все постепенно. Нам нельзя спугнуть Чжэньчжэнь и остальных, иначе будет слишком скучно.

Она махнула рукой служанке, и та поспешно доложила об их ставке человеку снаружи. Спустя долю секунды об их ставке объявили во всеуслышанье, из-за чего повисла пауза, а после начали доноситься очередные ставки.

Очевидно, к этой девушке отнеслись особенно тепло. На нее делали куда больше ставок, чем на молодого господина, который был до нее.

– Юная госпожа, удачи, – с улыбкой сказал сышэ и дал знак, что она могла начинать.

– В этот раз все иначе. Не так, как прежде, – сказала Чжэньчжэнь и поправила его. – Не удача, а справедливость.

Не так, как прежде? О чем она?

Сышэ не понял ее, да и не стал ни о чем спрашивать, поскольку уже увидел, как эта девушка, в самом деле, взяла разом все двенадцать бамбуковых стрел.

Как правило, все брали вторую стрелу только после того, как уже бросили первую. Во-первых, слишком большое количество стрел в руке могло негативно сказаться на броске, а во‐вторых, где гарантия, что стрела попадет прямо в цель? Да даже если у игрока была уверенность в своих силах, демонстрировать это считалось не очень вежливым. В этой культурной игре чрезмерное бахвальство вовсе ни к чему. Однако молодые особы все равно желали выделиться.

Сышэ вздохнул и молча отошел в сторону, наблюдая за тем, как девушка зажала стрелу и спокойно бросила ее.

Раздался тихий хлопок.

Стрела попала прямо в кувшин. Он слегка покачнулся из стороны в сторону, а затем снова замер.

– Точное попадание! – громко объявил сышэ и собрался хлопнуть в ладоши.

Со всех сторон раздались аплодисменты, как вдруг Чжэньчжэнь взяла в руки еще одну стрелу и сразу же бросила ее.

Раздался тихий хлопок.

А? Но ведь еще не делали ставок на следующий бросок.

Сышэ не ожидал такого поворота событий. Прежде чем он успел прийти в себя, девушка беспрерывно продолжала делать броски.

Хлоп.

Хлоп.

Хлоп.

Звуки походили на разбивающийся серебряный кувшин и падение жемчуга.

Вообще, удары были не такими уж громкими, но чем больше девушка делала бросков, тем, казалось, тише становилась музыка.

– Что за дела? Почему не докладывают о бросках? Она хочет за раз все закончить? – начали без раздумий расспрашивать гости в отдельных комнатах.

Действительно вопиющий случай. Те, кто находился ближе к окну, смогли разглядеть, что руки девушки опустели.

В принципе, ничего удивительного. Конечно же, они будут пустыми, когда сделано столько бросков.

Все взгляды непроизвольно устремились на кувшин. Диаметр отверстия составлял всего три цуня [43], но туда вместилось больше одной стрелы.

– Там… прямо внутри… – выкрикнул кто-то.

– Нет, кувшин полностью заполнен! – сказал кто-то.

Из кувшина торчали все двенадцать стрел.

Она, в самом деле, заполнила кувшин всеми стрелами! Это то, что она имела в виду с самого начала? Если это для нее раз плюнуть, было ли ей что-то не по плечу?

Сышэ пристально уставился на девушку и подумал, что она, судя по всему, и правда многое понимала в метании стрел…

По крайней мере, начала она великолепно.

Глава 88

Удивительная особа

Весть о том, что девушка полностью заполнила стрелами кувшин, как ветер разлетелась по всей башне Цзиньюнь.

В этом, конечно, ничего удивительного не было. Поражало другое: она сообщила, что начнет с самого простого.

Следовало иметь в виду, что ставки на обычный бросок и на полное заполнение кувшина различались. За один бросок ставили десять таэлей серебра, а за заполнение, как правило, минимум сотню.

Выходит, это делалось для того, чтобы она могла продемонстрировать свои навыки и дать возможность публике взвесить все за и против, после чего уже принялась за дело всерьез?

Какая любопытная девушка.

– Это ничтожество так умеет, – удивленно произнесла Фан Цзиньсю, стоя у окна.

Цзинь Чуань не могла сдержать эмоций.

– Хвала Небесам, молодая госпожа на самом деле умеет метать стрелы! – сказала она.

Фан Цзиньсю фыркнула и посмотрела на сестру, которая продолжала стоять в центре зала.

– Ну конечно, если бы не умела, то не выходила бы, – с насмешкой ответила она. – Тонут, как правило, те, кто часто находится в воде.

Цзо Яньчжи с остальными обступили окно и, естественно, отчетливо видели, как Цзюнь Чжэньчжэнь закончила игру одним махом. На их лицах отражалось удивление, а в комнате на некоторое время воцарилась тишина.

– К счастью, мы поставили всего лишь десять таэлей, – пробормотал кто-то.

«Никчемная дрянь», – мысленно выругалась Нин Юньянь и впилась взглядом в заговорившую девушку. Осознав, что сглупила, та испуганно отпрянула и больше не осмелилась даже шевельнуться.

– Если бы у этой девчонки не было навыков, она бы туда и не вышла. Но теперь она так быстро одержала победу и ощутила явное преимущество. Как рыбка, попавшаяся на крючок. Это провоцирует и других людей, и они проглатывают наживку, равно как и она, – холодно сказала Юньянь и снова выглянула в окно. – Послушайте, нам больше нельзя церемониться. Ставка на следующий раунд должна быть очень высокой.

Когда она закончила говорить, из зала донесся голос сышэ.

– Делаем ставки!

В другое время они бы поставили не больше сотни, но теперь…

– Уважаемые гости из девятнадцатой комнаты первой секции ставят триста таэлей, – неожиданно раздался крик.

Эта комната уже полдня делала бессмысленные ставки.

– С нетерпением жду ее броска, – развернулся и промолвил сидевший возле окна молодой человек. – Поэтому я решил немного увеличить свою ставку.

– Я никак не ожидал, что навыки этой девушки окажутся настолько потрясающими, – сказал другой юноша.

– Вряд ли дело в ее невежественности и безбашенности. Раз уж она решилась выйти и сыграть, должно быть, она изначально придерживается какого-то плана у себя в голове, – размышлял Нин Юньчжао, аккуратно подавая заваренный чай. – Эта девушка намного серьезнее тех беспечных мужчин.

Хотя он хвалил ее, все равно наружу не выглядывал.

– Поэтому советую вам уменьшить свои ставки, потому что вы проиграете.

Юношей позабавили эти слова.

– И давно ты стал таким педантичным? – спросили они.

В итоге один из молодых людей поднял руку и сообщил сумму.

– Двести таэлей.

– Сто таэлей!

– Сто пятьдесят таэлей.

– Двести таэлей.

Ставки звучали одна за другой, причем суммы уже были гораздо больше предыдущих, да и количество ставок увеличилось.

– А я говорила, что так все и будет, – бросила Нин Юньянь, глядя на Цзюнь Чжэньчжэнь за окном.

– Если она проиграет, это будет таким ударом для нее…

После этих слов она снова улыбнулась.

– Надеюсь, сейчас она выиграет, и из-за этого все сделают еще больше ставок.

Цзо Яньчжи посмотрела на нее.

– Тогда сейчас мы не делаем ставку? – спросила она.

– Почему нет? – спросила Нин Юньянь.

– Ты же сказала, что сейчас она победит, – прошептала Яньчжи.

Нин Юньянь усмехнулась.

– Она победит? Думаешь, я ее боюсь? – бросила она и повернулась к служанке. – Сто таэлей.

В ответ служанка развернулась и вышла.

Тем временем в соседней комнате служанка поспешно прислонилась к двери от безысходности.

– Третья юная госпожа, что вы делаете? Неважно, выиграете вы или проиграете, это ведь деньги нашей семьи! – тревожно говорила Цзинь Чуань. – Вы что, хотите учинить беспорядок?

Фан Цзиньсю вскинула брови и улыбнулась.

– Да, это деньги нашей семьи, а чего бояться? Я ведь поддерживаю жену своего брата, – с улыбкой ответила она и выглянула в окошко. – Давай! Попади!

Звук фоу возвестил о прекращении ставок. Весь зал умолк, тишину прерывала лишь тихая музыка. Но теперь мелодия ощущалась не так, как прежде. Она казалась довольно шумной.

Сышэ взглянул на Чжэньчжэнь и подал знак о том, что пора начинать. Он посмотрел на двенадцать стрел, за которые она схватилась вновь.

Сейчас не требовалось бросать все двенадцать штук, поскольку теперь перед ней стоял другой кувшин с более узким отверстием, они туда попросту бы не поместились.

Чжэньчжэнь протянула руку и взяла только две стрелы. Две, потому что она намеревалась совершить два последовательных броска.

Сышэ про себя кивнул. Хотя ранее эта девушка его впечатлила, нынешний бросок по своей сути уступал предыдущему. Но эта комбинация тоже вполне неплоха.

– Тогда я начинаю, – обратилась девушка к сышэ.

Сышэ поклонился и сделал шаг назад, параллельно наблюдая, как Чжэньчжэнь подходила к кувшину и готовилась к броску.

Со всех сторон на нее смотрело огромное количество любопытных глаз. Даже издалека они смогли разглядеть две стрелы в ее руках.

Точное попадание.

Сначала все вроде все поняли, но через мгновение оцепенели от удивления. Стоявший неподалеку сышэ тоже изменился в лице.

Чжэньчжэнь внезапно обернулась, и, прежде чем наблюдающие успели опомниться, она подняла обе руки, и две бамбуковые стрелы без проблем попали прямо в цель.

Удивленные возгласы и аплодисменты начали разлетаться со всех сторон.

– Что… что это такое? Броски вслепую?

– В книгах говорится, что Ши Чун мог бросать стрелы через ширму, так это ведь почти то же самое!

Люди позабыли о сдержанности, удивленно стояли перед своими окнами и начали активное обсуждение.

– Юньчжао, Юньчжао, хватит уже возиться со своим чаем! Навыки этой девушки сопоставимы разве что с твоими!

– Она дважды сделала бросок через спину и попала.

Юноши начали громко тараторить, и Нин Юньчжао, наконец, поднял голову. В его глазах промелькнуло удивление.

– Бросила через спину и попала? – переспросил он. – Это потрясающе!

Наконец, десятый молодой господин поставил чашку и выглянул в окно.

Его друзья столпились возле окна и загораживали ему обзор, из-за чего он не мог увидеть эту девушку.

Тем временем Цзинь Чуань еле сдержала радостные возгласы и, когда выглянула наружу, не смогла утаить своего потрясения.

– Ладно! – Фан Цзиньсю выглядела удивленной, и при этом она не смогла скрыть своего восхищения. – Я ее недооценила.

Затем она вспомнила разговор с Фан Юйсю.

«Чжэньчжэнь, которую ты описываешь… Это точно та же Чжэньчжэнь, которую мы всегда знали?»

Теперь и ей казалось, что Чжэньчжэнь, которая оказалась перед ней, отличалась от той, которую она знала прежде.

Цзиньсю прислонилась к окну, ее переполняло множество чувств. А вот Нин Юньянь в соседней комнате, которая была не в силах утаить эмоции, ударила по окну.

Как это возможно?! Если у Цзюнь Чжэньчжэнь с самого начала были такие способности, она могла обнародовать их сразу, как приехала в Янчэн. Почему же так долго умалчивала об этом?

Если бы Цзиньсю знала, на что эта девчонка способна, то не стала бы сегодня строить козни. По крайней мере, она придумала бы что-то другое.

– Янь-Янь, что же теперь делать? – дрожащим голосом спросила Цзо Яньчжи. – Ты хочешь еще сделать ставки? У нас больше нет денег.

Как это нет денег?

Все деньги, которые они собрали, уже бесследно исчезли. Нин Юньянь невольно прикусила нижнюю губу.

Почему они не решались сделать ставку? Боялись, что она победит? Почему боялись? Уверены, что она не проиграет?

– Уважаемый гость из третьей комнаты первой секции делает ставку в размере пятисот таэлей на перевернутое ушкό.

– Уважаемый гость из одиннадцатой комнаты четвертой секции ставит пятьсот таэлей на перевернутое ушкό.

Ставок становилось все больше и больше. Крики с объявлением сумм охватили уже целых три этажа.

Такое бывало и прежде, но, вероятно, непрекращающиеся обсуждения и восклицания, которые также затмили и музыку, напрочь убили изысканную атмосферу.

Сумма ставок составляла уже четыреста или пятьсот таэлей.

Чжэньчжэнь подала сышэ знак. Лицо мужчины утратило былое спокойствие, и он слегка занервничал, когда увидел это. Его накрыла волна беспокойства.

Хотя эта девушка уже дважды делала броски, первый ее выигрыш был незначительным, а вот второй оказался внушительней. По приблизительным подсчетам, она выиграла уже несколько тысяч таэлей.

Это слишком много. Следовало понимать, что дальше ставки будут только расти и в случае проигрыша придется заплатить в два раза больше и все выигранные деньги просто улетучатся. Лучше получить их и остановиться, чем все проиграть. Даже мужчины, уже многое повидавшие на своем веку, так бы не рисковали. А это всего лишь молодая девушка. Если бы она отказалась играть, сышэ спокойно бы это принял. Просто… это было бы немного печально. Для башни Цзиньюнь это был великолепный шанс побольше заработать.

– Юная госпожа, вы все еще хотите продолжить? – первым спросил сышэ, не дожидаясь, пока она заговорит.

Чжэньчжэнь слегка помрачнела.

– В смысле? А что, я не могу? – спросила она с некоторой досадой. – Вы же говорили, что у меня здесь нет никаких ограничений.

Мужчина впал в ступор.

Неужели она имела в виду, что не намеревалась прекращать свою череду побед?

– Вы все еще хотите продолжить играть? – спросил он.

– Конечно, – нежным и мягким голосом ответила Чжэньчжэнь. – Это только начало.

Глава 89

Кто же главный?

Неужели это только начало? Значит, она и правда хотела играть дальше.

Сышэ снова тяжело вздохнул. Вероятно, эта девушка, в самом деле, отлично разбиралась в метании стрел.

Со временем ставки прекратились. В зале воцарилась тишина, но Чжэньчжэнь и сышэ не двигались с места.

Разве она не собиралась продолжить?

Ставки превышали несколько тысяч таэлей. В случае проигрыша ей придется заплатить больше десяти тысяч!

Может, она испугалась? В конце концов, такая сумма с неба не падала.

Заметив, как вокруг стало тихо, Юньянь улыбнулась. У ее комнаты было очень удачное расположение, поэтому она хорошо могла разглядеть настроение людей на арене.

Вуаль на голове Цзюнь Чжэньчжэнь закрывала ее лицо, поэтому девушка разглядеть ее не смогла, а вот изумление на лице сышэ она видела во всей красе.

Что? Это был испуг?

– Бросай! Продолжай бросать! – настойчиво бросила Юньянь.

– Она выиграла уже достаточно денег, но и в борьбе с нами она проиграет немало, – сказала Яньчжи с горящими глазами. – Если она сейчас потерпит поражение, то попадет на кругленькую сумму!

– Она не может отказаться от игры, – услышав ее, поспешно сказала другая девушка.

Верно. Не может. Чем дальше она зайдет, тем больше потеряет.

– Шестьсот таэлей, – развернулась и крикнула из комнаты Юньянь.

Служанка явно была в нерешительности.

Может, по ее словам, Чжэньчжэнь и правда многое потеряет, но девушка, видимо, забыла, что и они проиграли уже немало…

– Юная госпожа, это… – не удержалась она.

– Что ты делаешь? Почему не уходишь? – крикнула Нин Юньянь.

Юньянь довольно редко показывала свой гнев, из-за чего служанка вздрогнула от испуга, не посмела перечить и убежала.

Сидящая на противоположной стороне девушка тоже так перепугалась, что не осмелилась высказаться.

Она хотела сказать, что прежде Чжэньчжэнь всегда говорила, что будет выполнять только простые броски, а в итоге продемонстрировала потрясающие навыки. Один раз можно было счесть за совпадение, но второй – это уже настоящее мастерство. Еще девушка думала, что ставки во время второго броска оказались необоснованными. Для человека, который мог полностью заполнить кувшин стрелами, бросок «перевернутое ушкό» не представлял особой сложности.

Девушка посмотрела на Нин Юньянь, а затем на остальных. Мгновение назад все они даже не сомневались, что Чжэньчжэнь клюнула наживку. Но, похоже, на крючок попались именно они.

Заметив, что Чжэньчжэнь не двигалась, Цзинь Чуань сложила руки и поблагодарила Небеса.

– Молодая госпожа знает, когда нужно остановиться, – промолвила она.

Фан Цзиньсю скорчила недовольную гримасу.

– Разве не глупо делать это именно сейчас? – бросила она, развернулась и выкрикнула: – Тысяча таэлей!

Цзинь Чуань так испугалась, что чуть не вскочила и не закрыла ей рот.

Снаружи уже доложили о ее ставке. Из-за этого в только-только успокоившемся зале снова стало шумно.

Но Фан Цзиньсю на этом решила не заканчивать, она подняла занавеску и громко выкрикнула:

– Не трусь и продолжай играть!

Этот внезапный возглас поверг всех в шок.

Да где это видано? Где это слыхано? Это было культурное мероприятие по метанию стрел, а не игорный дом! Молодежь нынче совсем распоясалась.

Чжэньчжэнь улыбнулась и не придала значения крику сестры. А вот сышэ, услышав Фан Цзиньсю, нервно потер руки.

Разумеется, причиной тому была вовсе не Цзиньсю, и даже не сумма денег, которая стояла на кону. Все дело в словах, которые чуть ранее прошептала ему Чжэньчжэнь.

– Это… такого у нас и в помине не было, – ответил он девушке и чуть не споткнулся.

– Да, я знаю, что такого еще не случалось. Мне неудобно просить вас поменять правила, – мягко сказала Чжэньчжэнь. – Причина заключается в том, что немного несправедливо заставлять всех делать такие ставки.

Сышэ горько усмехнулся.

Значит, она хотела поступить так ради всеобщего блага?

– К тому же вы говорили, что я могу бросать столько, сколько захочу. Но я же не могу делать это вечно, – продолжила Чжэньчжэнь.

Так сказала, будто была способна на такое.

Сышэ потерял дар речи. Глупо отрицать навыки этой девушки, но в высокомерии ей точно не было равных.

– Вы спрашивали, какие здесь правила. Я вам объяснил, что их нет. А раз нет никаких правил и ограничений на игру, то их нет и на ставках, – продолжил он. – Но раз уж на то пошло, я исполню вашу просьбу.

Чжэньчжэнь кивнула.

Сышэ сделал шаг вперед. Заметив его движение, все неожиданно замолкли.

Несмотря на музыку, атмосфера в зале была все же напряженная.

– Не трусь! – снова крикнула Фан Цзиньсю.

Кто-то вдруг рассмеялся, и этот смех подхватило еще большее количество людей.

– Не бойся!

– Верно, продолжай!

Голоса и звонкий смех звучали отовсюду, башня погрузилась в хаос. Культурную атмосферу как ветром сдуло.

– Безобразие, это ни в какие ворота не лезет, – вздыхали серьезные гости.

Сышэ тоже улыбался. Он поднял руку и слегка поклонился.

– Господа! Мы меняем правила ставок… – сказал он громким голосом.

Изменить правила?

В шумном зале воцарилась тишина.

– В смысле меняете? – кто-то поспешил спросить.

– Юная госпожа скажет, как будет метать стрелы, – ответил сышэ с улыбкой.

– Да, конечно. Может, это нам стоит ей сказать? – сказал кто-то со смехом.

– Юная госпожа скажет, как будет метать стрелы, – повторил сышэ. – А потом она определит размер ставки.

– Интересно…

Столпившиеся у окна юноши развернулись и взволнованно затрещали.

– Она в самом деле хочет сама назначить себе цену?

Вот почему женщины не играли в башне Цзиньюнь. Некрасиво, когда их кто-то оценивал. Сюда могли приходить только девушки из высшего общества, репутация для них важнее денег. Не из-за них они стремились к славе.

Нин Юньчжао нахмурился и покачал головой.

– Следи за словами, – предупредил он.

Молодые люди рассмеялись, и снаружи донесся голос сышэ.

– Все стрелы в кувшин, ставка – тысяча таэлей.

Все в кувшин?

После его слов все взгляды устремились на арену. Девушка и так совершила много бросков в горлышко этого кувшина, оттуда уже торчало целых четырнадцать стрел. Он был переполнен до краев.

Как она еще туда что-то закинет?

На этот раз не только Юньчжао выглянул в окно – за происходящим наблюдали все.

– Ставлю тысячу таэлей, – бросил он.

Когда ему удалось подойти поближе, юноша с первого взгляда узнал эту девушку.

Она!

Выражение его лица внезапно стало пораженным, а глаза тотчас загорелись.

Это она!

Это был третий раз, когда он видел ее. Он думал, что никогда больше ее не увидит, словно ее никогда и не существовало. Встреча на Празднике фонарей была похожа на сон.

Никто ее не знал, никто ее не видел и понятия не имел, какую блестящую партию в вэйци они провернули. Только ему были известны счастье и тревога от времяпровождения с ней.

За эти дни он побывал во многих местах и завел знакомства с огромным количеством людей. Он всегда с нетерпением ждал встречи с ней, но его затея не увенчалась успехом. Он уже сдался и просто признал, что многие люди и вещи встречались на пути лишь единожды.

Но когда она вновь предстала перед ним, он понял, что единичная встреча ничто по сравнению с радостью воссоединения.

Да, он, в самом деле, все это время мечтал встретить ее снова. Верно, вот оно – счастье. Сейчас его сердце переполняло теплое чувство.

Да и как эффектно она появилась! Все как надо. Она появилась так, как он себе и представлял.

– Я делаю ставку, тысяча таэлей! – выглянул из окошка и повторил Нин Юньчжао.

– Как занимательно.

Сейчас уже многие стояли возле окон и наблюдали за Чжэньчжэнь.

– Что ж это за бросок, кувшин ведь уже полон, – говорили они с улыбкой.

– Это нужно просто увидеть.

– Уважаемый гость из третьей секции тринадцатой комнаты делает ставку в размере тысячи таэлей.

– Уважаемый гость из первой секции пятой комнаты делает ставку в размере тысячи таэлей.

– Уважаемый гость из второй секции седьмой комнаты делает ставку в размере тысячи таэлей.

Глоссарий

Семья Фан

Цзюнь Чжэньчжэнь/Цзюнь Цзюлин 君蓁蓁/君九龄 – главная героиня, юная госпожа Цзюнь.

Лю-эр 柳儿 – служанка главной героини.

Старая госпожа Фан 方老太太 – бабушка главной героини по материнской линии.

Госпожа Фан 方大太太 – главная жена семьи Фан, тетя главной героини, невестка старой госпожи Фан.

Фан Чэнъюй 方承宇 – молодой господин Фан, двоюродный брат Цзюнь Чжэньчжэнь, сын госпожи Фан, внук старой госпожи Фан.

Фан Цзиньсю 方锦绣 – третья юная госпожа Фан, младшая двоюродная сестра главной героини.

Фан Юньсю 方云绣 – старшая дочь семьи Фан, двоюродная сестра главной героини.

Фан Юйсю 方玉绣 – вторая юная госпожа Фан, двоюродная сестра главной героини.

Старый господин Фан 方老太爷, Фан Шоуи方守义 – муж старой госпожи Фан, дедушка главной героини. Мертв.

Господин Фан 方老爷, Фан Няньцзюнь方念君 – муж госпожи Фан, дядя главной героини. Мертв.

Наложница Юань 元氏 – наложница, оставшаяся в семье Фан после смерти господина Фана.

Наложница Су 苏氏 – биологическая мать Фан Цзиньсю.

Управляющий Гао 高管事 – сотрудник денежной лавки семьи Фан.

Лэй Чжунлянь 雷中莲 – ответственный за повозки в денежной лавке семьи Фан.

Цзинь Чуань 金钏 – служанка семьи Фан.

Инь Бао 银宝 – служанка семьи Фан.

Владелец Сун 宋大掌柜 – старший владелец денежных лавок семьи Фан.

Семья Нин

Нин Юньчжао 宁云钊 – десятый молодой господин Нин.

Нин Юньянь 宁云燕 – семнадцатая юная госпожа Нин, младшая сестра Нин Юньчжао.

Госпожа Нин 宁大夫人 – главная жена семьи Нин.

Третья госпожа Нин 宁三夫人 – третья жена семьи Нин.

Четвертая госпожа Нин 宁四夫人 – четвертая жена семьи Нин.

Старый господин Нин 宁老太爷 – заключил брачный контракт между своим внуком Нин Юньчжао и дочерью семьи Цзюнь.

Цзо Яньчжи 左艳芝 – юная госпожа из семьи Цзо, родственница семьи Нин.

Сяо Юэ 小月 – личная служанка Нин Юньянь.

Семья Цзюнь

Старый господин Цзюнь 君老大夫 – дедушка Цзюнь Чжэньчжэнь, заключивший брачный контракт между ней и десятым молодым господином из семьи Нин.

Цзюнь Инвэнь 君应文 – отец Цзюнь Чжэньчжэнь, чиновник. Мертв.

Цзюнь Чжэньчжэнь 君蓁蓁 – дочь Цзюнь Инвэня. Мертва, повесилась.

Семья Линь

Линь Цзинь-эр 林瑾儿 – юная госпожа семьи Линь, подруга Цзюнь Чжэньчжэнь.

Сян Лань 香兰 – служанка юной госпожи Линь.

Прочие персонажи

Искусный врачеватель Чжан 张神医 – врач, который, по слухам, мог вылечить любую болезнь, а также помог огромному количеству людей.

Чжу Шань 朱山 – гогун, освободивший от цзиньцев северные земли. Титул даровал ему император.

Тянь Сань 田三 – местный попрошайка в Янчэне.

Чэнь Ци 陈七 – потомок семьи Чэнь.

Сышэ 司射 – распорядитель церемонии в башне Цзиньюнь.

Места

Янчэн 阳城 – город, в котором проживает семья Фан и происходят основные действия.

Бэйлю 北留 – небольшой поселок неподалеку от Янчэна, где проживает семья Нин.

Фунин 抚宁 – город, где раньше проживала Цзюнь Чжэньчжэнь.

Башня Цзиньюнь 缙云楼 – жилище, прежде принадлежавшее семье Чэнь. Сейчас – роскошная закусочная, которая раз в год становится игорным домом и открывается для всех желающих.

Термины и названия

Дэшэнчан 德胜昌 – маленький частный банк, которым владеет семья Фан.

Гогун 国公 – один из древнейших почетных титулов в Китае, приблизительно соответствует европейскому титулу «герцог».

Цзиньи-вэй 锦衣卫 – досл. «стража в парчовой одежде», тайная служба правителей.

Вэйци 围棋 – логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. В настоящее время больше известна под названием «облавные шашки» или японским «го».

Примечания

1

儿 «эр» (ребенок, дитя) – словообразующий суффикс при основе существительного, придает уменьшительно-ласкательный оттенок и часто ставится в конце имени.

2

Академия Ханьли´нь – учреждение в императорском Китае, где обучались будущие чиновники.

3

雨前 «юйцянь» (досл. «перед дождями») – чай высшего сорта, собранный до сезона Хлебных дождей (один из сезонов по китайскому лунному календарю).

4

明前 «минцянь» (досл. «ранний чай») – сорт, собираемый до Праздника поминовения.

5

Янь-Янь – уменьшительно-ласкательная форма имени Юньянь. Китайцы нередко удваивают первый или последний слог от полного имени при обращении к кому-либо.

6

Гуншэн – студент, при системе государственных экзаменов такое звание получали лучшие студенты, представляемые ко двору в качестве кандидатов на поступление в государственное училище, или даже на дворцовые экзамены, или на чины и должности первого класса.

7

Цзюйжэнь – кандидат, вторая из трех ученых степеней в системе государственных экзаменов.

8

Цзиньши – высшая ученая степень в системе государственных экзаменов.

9

Концепция «лица» в китайской культуре одна из важнейших. Лицо «面子» означает «престиж», «доброе имя», «репутацию», поэтому из-за каких-либо плохих действий очень легко «потерять лицо», за счет чего китайцы все действия обдумывают наперед, стараясь тем самым и свое лицо сохранить, и не опорочить честь других.

10

Речь идет про табу на иероглиф в имени уважаемого лица с заменой его другим иероглифом или графическим видоизменением.

11

Гороскоп из восьми знаков «生辰八字» содержит основные данные о рождении человека (год, месяц, день и время рождения сопоставляются с китайской системой циклического летоисчисления, образуя тем самым восемь знаков).

12

Многослойные пирожные из рисовой муки с различной начинкой, традиционное лакомство на Праздник двойной девятки (осенний праздник в Китае).

13

Таэль (兩) – это одна из нескольких мер веса в Восточной Азии. Китай и Япония использовали его не только как меру веса, но и как валюту. Вес таэля – 37,5 грамма.

14

Девиз правления цзиньского императора У-ди.

15

Традиционная система отопления в домах Северного Китая. Кан представлял собой широкую кирпичную или глиняную лежанку, внутри которой проходил горячий воздух от печи.

16

Ван – титул правителя (государя, императора). Здесь – титул принца.

17

Принц королевской крови, член императорской фамилии; один из высших официальных титулов.

18

Стража в парчовой одежде, тайная служба правителей.

19

Титул бывшего императора, при жизни передавшего престол сыну.

20

Один из древнейших почетных титулов в Китае, приблизительно соответствует европейскому титулу герцог.

21

Логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. В настоящее время больше известна под названием «облавные шашки» или японским «го».

22

Меридиан – согласно традиционной китайской медицине, это область циркуляции энергии ци в живом теле, мост, соединяющий психологию и физиологию человека в единое целое.

23

Одно из базовых учений буддизма, то, что затрагивает абсолютно всех живых существ на земле.

24

Вечно больной человек.

25

На традиционной китайской свадьбе принято совершать три поклона: небу и земле, родителям жениха и друг другу.

26

Оттенок красного цвета; этот неорганический пигмент изначально получали из ртутного минерала киновари.

27

Организация, к которой принадлежала Цзиньи-вэй.

28

Дочь наследника.

29

Дочь правителя.

30

Имя Цзюлин九龄 с китайского переводится как «девяноста лет».

31

Персонаж китайской, вьетнамской, корейской и японской мифологии. В буддизме Гуаньинь почитают как сострадательную спасительницу, бодхисаттву милосердия. Преимущественно выступает в женском обличье.

32

兄 xiōng «сюн» переводится как «брат», но также используется в качестве вежливого обращения к равному по положению сверстнику.

33

Чан Э – персонаж китайской мифологии, в даосизме почитается как богиня луны. Ей посвящен Праздник середины осени, который отмечается на 15-й день 8-го месяца по лунному календарю.

34

老 lǎo (лао) – старший или равный по возрасту или статусу. Также является распространенным обращением среди друзей.

35

В китайской народной мифологии – владыка загробного мира.

36

Мера времени в древности.

37

Во время игры использовались специальные кувшины, к горлышкам которых прикреплены две и более трубки, в которые необходимо было определенным образом попасть стрелой. Такая трубка называется ушкό.

38

Распорядитель церемонии.

39

Конец стрелы погружен неглубоко в ушкό́ кувшина, а стержень стрелы прислонен к устью ушка.

40

Древнекитайский ударный музыкальный инструмент.

41

Самый популярный вид подарка на китайский Новый год. В красный конверт вкладываются деньги.

42

银宝yín bǎo (Инь Бао) – дословно «серебро» + «деньги, драгоценность».

43

Мера длины, около 3,33 см.

Content

Си Син
Цзюнь Цзюлин

Пролог

Том I Зима в Янчэне

Глава 1 Девушка, заключившая брачный контракт

Глава 2 Вы знаете себя лучше, чем кто-либо другой

Глава 3 Возвращайте долг деньгами, если не можете женихом

Глава 4 Всеобщая обида

Глава 5 Значимость десятого молодого господина

Глава 6 Мошенница

Глава 7 Уйти, хлопнув дверью

Глава 8 Безрадостная встреча с родственниками

Глава 9 Умиротворение и совместное возвращение домой

Глава 10 Тетя и сестра

Глава 11 Вопрос самому себе

Глава 12 Все вокруг слишком непривычно

Глава 13 Это не шантаж

Глава 14 Справедливость не обманешь

Глава 15 Дела семьи Фан

Глава 16 Проклятие или совпадение?

Глава 17 Сплетни и любопытный случай

Глава 18 Есть вещи, о которых нельзя спрашивать

Глава 19 Вон из дома

Глава 20 Кандидат выбран

Глава 21 Удачливые и несчастные люди

Глава 22 Лживые слова

Глава 23 Тайна раскрыта

Глава 24 Ей все известно

Глава 25 Я тоже владею искусством врачевания

Глава 26 Причина

Глава 27 Случайное стечение обстоятельств или дело рук человека?

Глава 28 Честный человек

Глава 29 Выжила из ума?

Глава 30 Заниматься полезными вещами

Глава 31 Предложение

Глава 32 Решение семьи Фан

Глава 33 Мотив

Глава 34 Неизбежные сплетни

Глава 35 Прогулка сестер

Глава 36 Уступлю то, что тебе нравится

Глава 37 Кто над кем издевался?

Глава 38 Она настолько глупа?

Глава 39 Праздная беседа

Глава 40 Наблюдение за шумихой

Глава 41 Я смеюсь, когда счастлива

Глава 42 Нечего сказать

Глава 43 Не думайте слишком много

Глава 44 Молодой господин, подобный нефриту

Глава 45 Хорошенько подумайте

Глава 46 Жизнь полна сожалений

Глава 47 Пусть Новый год принесет что-то новое

Глава 48 Желания молодого господина

Глава 49 Беспокойства молодой девушки

Глава 50 Радость и тоска во время любования фонарями

Глава 51 Взгляды, прикованные к болезненному лику

Глава 52 Яркие огни Праздника фонарей

Глава 53 Партия в вэйци

Глава 54 Его первый взгляд

Глава 55 Взгляните на мой фонарик

Глава 56 Тяжелый случай

Глава 57 Нерешительность перед повторной встречей

Глава 58 Внимательному человеку не понять вэйци

Глава 59 В азартных играх потери неизбежны

Глава 60 Человек, понявший вэйци

Глава 61 Удовлетворительный результат

Глава 62 Он мне не нравится

Глава 63 Приближение свадьбы

Глава 64 Жди здесь

Глава 65 Отложенная поездка

Глава 66 Обиженные молодожены

Глава 67 Следуй своей судьбе

Глава 68 Безвыходное положение

Глава 69 Не стоит торопиться

Глава 70 Ни к чему лишние переживания

Глава 71 Девичьи сплетни

Глава 72 Тайны, скрытые от посторонних глаз

Глава 73 Забота близкого друга

Глава 74 Принимаю твое приглашение. Часть 1

Глава 75 Принимаю твое приглашение. Часть 2

Глава 76 По идее, так не должно быть

Глава 77 Тайное решение

Глава 78 Разные мысли

Глава 79 Хорошее жилище

Глава 80 Нужно заплатить за вход

Глава 81 Развлечения в башне Цзиньюнь

Глава 82 Могу себе это позволить

Глава 83 Мы друг другу не уступим

Глава 84 Проблемный чай

Глава 85 Как дело приняло такой оборот?

Глава 86 Кто же принял участие в этой игре?

Глава 87 Великолепная демонстрация навыков

Глава 88 Удивительная особа

Глава 89 Кто же главный?

Глоссарий

Примечания