Мария Максонова

Русалка в академии

Глава 1

— Подсудимая, пройдите на свое место, — велел строго сидящий за конторкой сбоку от большой и пока пустой трибуны мужчина в строгой мантии и шапочке-таблетке. — Долго вас ждать?

— Я не могу, — откликнулась я.

— Почему? — он смотрел строго и осуждающе, пощелкивая крупными каменными четками в руках.

Я подъехала ближе, выехав из-за спин сопровождающих меня охранников, Оларга, Гарта — короче, всех, кто имел хоть какой-то статус в местной иерархии и имел право зайти в зал заседания в качестве зрителей.

— Мое кресло не может проехать в этот проход.

Мое дело вызвало большую шумиху в Уркатосе, поэтому суд был перенесен из малого зала в большой. Он был разделен низенькой деревянной загородкой на две части: для зрителей и для участников, в центре был узкий проход. Место подсудимой тоже было огорожено похожей загородкой, только повыше, так сказать, чтобы человек заранее почувствовал себя в клетке. Так или иначе, проход, подходящий для людей, не был достаточно широк для инвалидного кресла. Да и если бы даже я перемахнула через загородку, на место подсудимой я сесть не могла — там стул бы привинчен к полу.

Увидев мое затруднение, секретарь смутился, зрители зашушукались, удивляясь, как женщина на инвалидном кресле умудрилась наделать столько дел. Я старательно опускала глаза и разглядывала свои руки и радуясь произведенному эффекту. На мне было самое скромное из моих черное вдовье платье и лишь несколько изящных, но очень дорогих украшений из серебра и голубого коралла, цену которых, однако, опознал бы только знаток.

Запыхавшийся Укерверс появился вскоре, и поспешил разрулить ситуацию. Мою коляску все же с помощью полуорков аккуратно переставили из части зала для зрителей в зону для участников процесса, ну а дальше Укерверс, который взял на себя обязательства быть моим защитником в суде, предложил нам с ним поменяться местами. То есть это он, глава гильдии магов Уркатоса, уселся в клетку подозреваемого, а я спокойно подъехала за стол рядом. Тут же разложила на столе свой блокнот и принялась записывать, лишь в пол уха прислушиваясь к заседанию, так как очень боялась слишком сильно разозлиться и наделать еще больше глупостей.

После того, как я узнала о предстоящей инициации, я усиленно вспоминала все, что знала о контроле над эмоциями, теперь каждый день я хотя бы несколько минут посвящала медитациям, контролю дыхания, а еще вела дневник. Честно говоря, медитации у меня не выходили, не думать ни о чем не получалось, часто я начинала злиться или наоборот жалеть себя, а бывало, что и то, и другое. Да еще и периодически всплывало желание поплыть в Храм и решить тем самым все свои проблемы. В итоге практика срывалась, но я все равно тщательно потом описывала, что получилось, и сколько времени удавалось продержаться более-менее в адеквате. Пока больше минуты не выходило.

Дневник же я завела, чтобы записывать происходящее вокруг и перечитывать, так как в голове ярко отложился тот момент, когда я поняла, что память меня подводит, словно я сама вытесняла из своих воспоминаний какие-то нелицеприятные моменты и неудачи, тасовала события, словно карточный шулер. Поэтому теперь я записывала: что, почему, какие эмоции это у меня вызвало и так далее, отмечала и перечитывала важные моменты. Это, кстати, помогало лучше держать себя в руках в моменте, как мне кажется. Я записывала все голоса в своей голове и пыталась среди них найти самый разумный, а значит принадлежащий мне, чтобы следовать только его советам и не вестись на провокации.

Сперва был опрос свидетелей обвинения, и тут правила были как в земном суде: подсудимый не может возражать, не может кричать с места, не может задавать вопросы и прочее. Сказать что-то может только его адвокат, дождавшись своей очереди. Поэтому, пока священник жалобно рассказывал, как я пытала его прямо в священном храме Стихий, я тщательно переписывала все правила поведения снова и снова. Не возражать. Молчать. Не вести себя эмоционально. Быть скромной, притворяться, что тебе стыдно…

Укерверс задал несколько вопросов о причиненном священнику вреде, но по сути у того травм не обнаружилось, даже синяков не было — так удачно сработала моя магия. О психологическом вреде тут, слава Стихиям, пока не слышали. Укерверс напирал на то, что я жреца только припугнула и ничего не сделала, обвинитель, конечно, напирал на то, что ничего не случилось только по случайному совпадению.

Потом долгой вереницей заслушивали судовладельцев, корабли которых задержались из-за закрытия порта, их претензии, штрафы, которые им пришлось выплатить своим партнерам и прочее — все вместе накапало на неплохую такую сумму, но суд выделил данный вопрос в отдельное производство, которое должно быть проведено через гильдию торговцев. Потом выступали управляющие портом, клерки и прочие.

В конце в качестве свидетеля допросили и самого господина Укерверса, который напирал на необходимость спасти ребенка от похищения, выбивающуюся из ряда вон ситуацию, а между делом заодно умудрился пожурить совет гильдии магов за то, что те отказали ему в возможности официально подключить к этому делу своих подчиненных.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Наконец, дошла очередь и до меня. Было бы весьма наивно считать, что удастся отсидеться за спиной Укерверса.

— Подсудимая, встаньте, — автоматически велел председатель суда — старик по центру президиума в кресле с самой высокой спинкой с вензелями. К нему тут же склонился коллега, что-то зашептал на ухо: — а, ну, да… сидите. Поднимите руку и повторяйте за мной: «Я клянусь говорить в этом суде только правду, и пусть свидетелями этой клятвы статут Стихии и покарают меня, если я солгу».

Покорно повторила, разглядывая всех старейшин гильдии магов. Всего их было семеро, почти все пожилые седые лысеющие мужчины. Все маги, конечно, и весьма сильные, представители разных стихий.

Допрос в разуме толком не отложился, я все силы тратила на то, чтобы держать себя в руках. Отвечать старалась аккуратно: была в отчаянье, пришлось пойти на беспрецедентные меры, но не видела иного выхода, ибо слабая женщина. Жреца убить не пыталась, но признала наличие между нами застарелого личного конфликта. Согласилась, что была к нему необъективна, подозревая в похищении.

Слава всем Стихиям, орки уже успели сбежать из города, сперва в нем наследив и подравшись с несколькими стражниками для отвода глаз. Чтобы мне не пришлось врать в суде, Зэрас не стал рассказывать, куда именно они делись и каким путем. Я и не спрашивала, поэтому совершенно честно отвечала на суде, что ничего не знаю. Хотя подозреваю, что они просто уплыли в сторону Империала, пока порт был закрыт. А, может, и на лошадях уехали из города, с их способностью к лечению животных это вполне вероятно.

— Вы разве не осознаете, какой огромный ущерб причинили городу из-за какого-то мальчишки?! — шипел один из стариков.

Я впилась когтями в ладонь, лишь надеясь, что кровь не пойдет. Хотелось кричать, что это они, старые маразматики, ничего не понимают, что это не «какой-то мальчишка», а ребенок из моего дома! Но вместо этого я медленно вдыхала на счет четыре, задерживала дыхание, выдыхала, а потом покорно кивала:

— Осознаю, но я всеми силами старалась минимизировать ущерб.

— По-вашему, нападение на главу самого древнего храма в Уркатосе — это нормальное поведение для женщины? На ваших островах вы так ведете свои дела? — хмурился другой.

— Нет, это не норма, это критическая ситуация.

Другие судьи были менее агрессивны, но, конечно, не столь мягки и доброжелательны ко мне, как Укерверс.

— Хорошо, что вы осознаете, что ваше поведение было ненормальным, — вздохнул, наконец, председатель. — Скажите теперь честно: если бы вы вновь оказались в подобной ситуации, вы бы поступили иначе?

Тут уже я не выдержала. Не знаю, руководило ли мною то внутреннее «давление стихии» или это были мои чувства, но я не стала подбирать слова и посмотрела председателю суда прямо в глаза:

— Я поступила бы точно так же, потому что это помогло спасти ребенка. Сожалею я разве что о том, что сделала с господином жрецом, — честно говоря, я сожалела о том, что ошиблась, но поступила бы так вновь с любым другим подозреваемым, просто была бы аккуратнее в этом и заранее позаботилась о том, чтобы он не мог никому пожаловаться.

В зале послышались возмущенные возгласы, секретарю пришлось призвать всех к порядку. Укерверс хлопнул себя ладонью по лбу и сгорбился в притворном отчаянье.

Мне задали еще несколько уточняющих вопросов, на которые я старалась отвечать аккуратнее, но это было уже не столь важно.

И над судьями повисла желтая энергетическая вязь плетения, защищающего от прослушивания — здесь маги не уходили в другую комнату для совещаний. Я тяжело вздохнула и записала в своем дневнике: «надо был держать язык за зубами».

Старейшины совещались весьма эмоционально, остальные присутствующие следили за этим, как за немым кино: одни потрясали какими-то бумагами, другие упрямо качали головой, кому-то стало слегка плохо, он жадно пил воду, в то время как соседи помогали ему магией.

Если кто-то начинал шуметь в зале, секретарь призывал людей к порядку. Наконец минут через пятнадцать председатель поднялся на ноги и развеял плетение тишины:

— По решению старейшин гильдии магов города Уркатоса вы приговариваетесь к штрафу в размере тысяча золотых в пользу города, а также в размере трех тысяч золотых в пользу церкви. — В зале удивленно ахнули — в сумме четыре тысячи! Мой дом стоил всего две! — Материальные претензии судовладельцев будут рассмотрены в отдельном производстве. Так же вы приговариваетесь к тридцати дням общественных работ на благо города.

Укерверс кашлянул и подал главному судье какой-то знак, тот еле заметно кивнул:

— Дабы не прерывать ваше обучение в Имперской академии магии, для отработки я даю вам рассрочку длительностью два года, но советую не терять времени даром и отдать свой долг городу как можно быстрее. А, чтобы вы не отлынивали, господин Укерверс назначается вашим личным куратором и попечителем. — Я прикинула, что тридцать выходных дней — это пятнадцать недель без выходных, то есть почти четыре месяца без отдыха, если пытаться быстрее расквитаться с отработкой. — Если указанное количество дней не будет отработано в означенный срок, то количество дней общественных работ может быть увеличено вплоть до года и перенесено на время, когда закончится ваша учеба в Академии, — год работы без выходных и без зарплаты!

— А, может, штрафом обойдемся?.. — проблеяла я едва слышно.

Судья бросил на меня строгий взгляд и притворился, что не слышал, вместо этого ударил в стоящий на столе маленький гонг, и секретарь объявил:

— Решение объявлено и заверено, обязательно к выполнению всеми членами гильдии магов Уркатоса и всей Империи нынешними и будущими. Встать, старейшины покидают зал!

Глава 2

После суда пришлось задержаться еще на час, чтобы мне выдали кучу бумаг и предписаний. Уже вечером я планировала ехать в Империал, и так уже пропустила два учебных дня и подозревала, что просто так мне это с рук не сойдет, как бы и в Академии не получить отработок. Хорошо все же, что в этом мире суд был делом относительно быстрым, без всяких там домашних арестов или, не дай боги, сидения в КПЗ в течении многих месяцев в ожидании своей участи. Не знаю, работало ли так же это для обычных людей, но маги все организовали довольно быстро.

— Не расстраивайтесь, Арина, в студенческие годы все маги делают глупости, многие из нас оказывались в суде гильдии и отрабатывали свои прегрешения на благо города, — попытался подбодрить меня Укерверс. — Хотя, конечно, масштабом вы затмили многих.

Я бросила на него мрачный взгляд, но удержалась от ответа. Быстро раскрыла свой блокнот и записала: «молчание — золото». Глава магов глянул на мои записи с любопытством, но прочитать ничего не мог, так как я писала по-русски — это просто было быстрее и удобнее, чем на имперском.

— Вот эту справку передайте в имперскую академию, чтобы оправдать свои прогулы, — продолжил он.

«… пропуски по уважительной причине в связи с судом по поводу нанесения вреда служителю храма Стихий и нанесению ущерба городу Уркатосу», — выхватил взгляд. Черт, лучше бы я притворилась больной на эти пару дней! Теперь еще и академия будет в курсе моих приключений!

Сделала несколько дыхательных упражнений, а потом ответила:

— Спасибо. Я сегодня планирую уехать в Империал, чтобы не пропускать еще три дня, но вернусь утром в субботу. Для отработки штрафа нужно явиться в гильдию магов или в магистрат?

— Отработками заведует гильдия магов, явитесь до десяти часов утра в главное здание и назовете свое имя — дальше вас направят. Официальный рабочий день двенадцать часов, но обычно выдают конкретное задание и по готовности вы получаете подпись об отработке. Вот здесь, — он полистал стопку выданных мне бумаг и нашел сложенную пополам на манер тетради бумагу, внутри все было расчерчено таблицей, — здесь ставится дата и подпись. Таких отработанных дней вам нужно набрать тридцать, и штраф будет погашен.

— Спасибо, — кивнула я.

После суда я поехала в гильдию торговцев к своему юристу «обрадовать» его будущими судами.

— Тридцать восемь? — переспросил парень растерянно.

— Да, — кивнула я.

— На вас подали в суд тридцать восемь судовладельцев?! — кажется, он глазам своим не мог поверить.

Я промолчала. Он вздохнул с видом мученика, начал просматривать бумаги уже предметно, еще несколько раз вздохнул и, наконец, спросил:

— Вы хотите получить бумаги на оформление банкротства?

— Что?! Нет! — возмутилась я.

— То есть вы хотите сказать, что у вас есть четыре тысячи золотых на оплату штрафов в гильдию магов и еще порядка пятнадцати-двадцати тысяч на оплату по всем этим искам? Вы же маг, не проще ли вам просто закрыть торговое дело и зарабатывать только магией? Тогда ваши противники смогут отсудить только ваш дом с лавкой и имеющиеся в наличии товары.

— Вы забываете, что я торгую не иголками, а ювелирными изделиями, — рыкнула я. — В это дело я вложила слишком много сил, времени и магии, половина вещей сделана моими руками!

— Но вы сможете продолжать создавать ювелирные изделия, только без возможности их продавать в собственной лавке…

— И эти гады получат мои вещи по себестоимости, как серебряный и золотой лом с камнями и жемчугом?! Нет уж! Мы будем судиться с каждым!

Юрист тяжело вздохнул, затем вновь пролистал иски и предложил:

— Я боюсь, что это выходит за рамки стандартных функций юридической поддержки гильдии торговцев. Я веду дела десятка мелких торговцев одновременно, а тридцать восемь судов не дадут мне такой возможности. Я могу дать вам адрес своего коллеги, — он посмотрел на меня оценивающе, а потом кивнул сам себе, — он как раз специализируется на сложных и запутанных судебных исках. Правда, не все любят иметь с ним дело и берет он дорого… но что-то мне подсказывает, что вы сработаетесь.

— Деньги тут не главное, — отмахнулась я.

Юрист написал мне адрес на небольшой карточке и пожелал удачи:

— Но, если решитесь на банкротство, лучше не затягивайте, — напутствовал он меня.

Нужный адрес оказался совсем недалеко от магистрата, но, чтобы найти улочку, пришлось поплутать вокруг главной площади. Кажется, тут в основном был район каких-то мелких конторок, которые предоставляли либо те функции, которые выходили за рамки обслуживания гильдии торговцев, либо помогали не членам местной гильдии: обычным людям или иногородним купцам.

Нужная мне кантора оказалась такой незаметной, что я несколько раз проехала мимо, не заметив на двери замызганную коричневую табличку, на которой было вырезано всего одно слово: «Фенкерворс». Не «господин Фенерворс», без имени, только фамилия, впрочем, как и на той карточке, которую выдал юрист из гильдии. Дверь была узкая и скрипучая, открывалась с трудом, а кресло в нее протиснулось, чуть не ободрав краску с колес.

В приемной никого не оказалось, только небольшой стол, покрытый слоем пыли, да колченогая табуретка. Хэрас, зашедший со мной вместе, занял в помещении практически все пространство и почти подпирал потолок головой.

— Извините?! — прокричала я нерешительно. — Господин Фенерворс?! Здесь есть кто-нибудь?

— Госпожа Фенерворс, если позволите.

В приемную, ухмыляясь, вошла очень высокая женщина, практически баскетболистка или фотомодель. Худая блондинка с вытянутым скуластым лицом с выдающимся горбатым носом, небрежно сколотыми на затылке светлыми волосами, дымящей трубкой в зубах и в широких брюках. Женщина в штанах в Империи! При этом они не прикрыты длинным халатом, как у халифаток, сверху у нее была надета простая белая блуза, больше подошедшая бы к юбке, без пиджака. Я думала, что Жильета — большая оригиналка, но эта дама явно превзошла ее и скорее походила на эмансипированную даму начала двадцатого века. Еще и курящая!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Пока я шокировано осматривала ее с ног до головы, она так же с любопытством изучала меня и Хэраса, пуская в сторону дымные колечки. Магии в ней не было от слова совсем, разве что легкое благословение огня — не представляю, что это могло ей давать? Разве что камин растапливать быстрее получалось, чем у других.

— Госпожа Бороув, я полагаю? — спросила она, прищурив глаза от дыма трубки.

— Откуда вы знаете? — удивилась я и закашлялась. Странно, кажется, раньше я не реагировала так на дым, отвыкла что ли?

— Это моя работа — знать последние судебные новости, — ухмыльнулась она, демонстрируя не очень ровные желтоватые зубы с щербинкой сбоку, где она тут же зажала трубку, распахивая передо мной двери в кабинет: — пойдемте, поговорим. Простите, секретарь уволился, приходится самой встречать посетителей. Чаю?

— Нет, спасибо, — качнула я головой, оглядывая такое же пыльное помещение, где чистым был только стол с бумагами, да кресло самой госпожи Фенерворс. Кажется, к уборке эта женщина относилась пренебрежительно или не могла нанять служанку. — Так вы в курсе моего дела? — я выложила бумаги об исках на ее стол.

— В общих чертах. Но, конечно, от подробностей не откажусь. Позволите? — она указала на бумаги. Я кивнула.

Читала документы она куда дольше и внимательнее, чем юрист от гильдии, иногда прицокивала языком, раскладывала бумаги каким-то понятным только ей пасьянсом, а потом, наконец, заявила:

— Что ж, у нас есть некоторый шанс.

— Шанс победить в суде? — уточнила я.

— Шанс отбиться от коллективного иска, — хмыкнула она, выбивая трубку. — Вам повезло, что суд гильдии магов сразу не признал вас виновной в задержках, а работники порта точно фиксировали все ваши действия и положение всех судов. Теперь купцы опять подают против вас иск коллективно, пытаясь опереться на решение гильдии магов, но им это вряд ли удастся. Главной нашей задачей будет превратить этот один коллективный иск во множество отдельных.

— Зачем? — растерялась я.

Госпожа Фенерворс посмотрела на меня, как на дуру:

— Чтобы вы могли заплатить только тем, кто действительно пострадал от ваших действий, конечно. Вот, взгляните, — она пододвинула ко мне стопку: — этот капитан утверждает, что из-за вас он опоздал к месту назначения на девять дней…

— Еще бы он не опоздал, если вместо того, чтобы плыть куда ему там надо, он остался на суд, — возмутилась я.

— Он не остался, он прислал свое заявление по магапочте. На самом деле он еще даже и не опоздал — он еще не прибыл к своей цели, как и многие из них.

— Еще не понесли убытков, а уже взыскивают! — возмутилась я.

— Конечно. Как только появилась возможность, как только вы подставились, так они сразу начали собирать бумаги и передали их через свою гильдию, а гильдийские юристы уже занялись их реализацией. Это ведь моряки, их гильдия действует довольно автономно, защищая их права, иначе они окажутся в проигрыше относительно других гильдий.

Я тяжело вздохнула. Все же методы работы этого мира были мне слишком чужды.

— Так что же? — уточнила я.

— Так вот, если внимательно прочесть документы, то они составлены не совсем корректно, и, если пересчитать, получится, что, прибыв в Уркатос, данный капитан уже опаздывал относительно своего графика на четыре дня. Однако, он все равно задержался в порту, вместо того, чтобы выйти сразу дальше, и напоролся на вас. А затем заявил, что из-за вас опоздает еще на пять дней, так как вы помешали ему как-то там войти вовремя в ритм какого-то течения.

— Вот наглость! — возмутилась я. — Я его задержала всего на несколько часов, не больше!

— И таких тут много, — хмыкнула госпожа Фенерворс. — Все хотят поиметь с вас денег, если есть такая возможность. Проблема в том, что суды гильдии торговцев относятся с пониманием к некоторым ошибкам в работе своего морского подразделения, прекрасно понимая, что оформлять все нормально в отсутствии свидетелей и истцов, которые где-то в пути и неизвестно, вернутся ли вообще, весьма затруднительно. Если суд будет действовать как обычно, то примет коллективный иск и, опираясь на факты, что вы действительно перекрыли выход из порта, присудят вам выплатить все издержки и штрафы за всех пострадавших скопом, не зависимо от их действий.

Я ахнула.

— Поэтому наша задача — убедить суд в необходимости отдельных разбирательств по каждому делу. Это долго и никому не хочется, но для вас очень выгодно и поможет сэкономить тысячи и тысячи золотых. Итак, вы согласны бороться или собираетесь оформить банкротство и быстренько выйти замуж?

— Я готова бороться, — кивнула я, нахмурившись.

— Тогда работаем, — ухмыльнулась широко госпожа Фенерворс.

Глава 3

В доме в Империале меня встретила не только взволнованная Барби, но и письмо из Академии с требованием явиться на учебу как можно скорее и отчитаться перед администрацией о том, где пропадала. Причем, пришло оно уже вечером в понедельник, после первого же пропущенного дня. Строго тут у них, я прямо-таки удивилась, что все так серьезно, и заодно порадовалась, что Барби отправила в столицу заранее, хотя она хотела остаться в Уркатосе и ждать суда со всеми вместе.

Прибыв в Академию, я и вовсе почувствовала себя настоящей преступницей. Каждый встречный преподаватель не поленился высказать мне свое неодобрение прогулом, даже те, чьи уроки я не пропустила. А Ярис Канлерт даже не поленился прочесть справку, выданную мне в уркатосском суде.

— Вы, как я вижу, не можете жить без неприятностей, — тяжело вздохнул он.

— Верните пожалуйста, мне еще надо до начала пары занести справку в администрацию, — попросила я максимально сдержанно.

— Не надо, я сам ее заверю. Идите в класс и не опаздывайте, преступница.

Очень хотелось отнять бумагу и все сделать самой, но не обвинять же преподавателя в том, что он хочет украсть мою справку из хулиганских побуждений?.. Я кое-как задавила желание поспорить и, тихо поблагодарив, поехала в нужный кабинет. Одногруппники привычно высокомерно проигнорировали мое появление.

Уже к обеду вся академия гудела от слухов о моем суде. «Это она, она!..» — слышалось мне в след, когда я ехала по коридорам, группки студентов при моем появлении замолкали и с любопытством косились на меня, будто ожидали, что я еще чего-нибудь отчебучу.

Обедали мы в столовой. Я, как всегда, уселась за самый дальний пустой столик, а Барби принесла перекус для нас обеих. Обед был единственным временем, когда мы могли нормально пообщаться в академии. Конечно, Барби еще иногда прибегала к моему кабинету на переменках, но это было довольно сложно и давало всего несколько минут. К тому же, в группе будущих лекарей у нее появились подруги, а я не так уж сильно нуждалась в общении.

В этот раз от раздачи Барби шла не одна, а с целой компанией девушек, что меня несказанно удивило.

— Мои одногруппницы хотели бы к нам присоединиться, можно? — тихо спросила Барби расставляя на столе еду.

— Конечно, — мне было тоже интересно посмотреть на лекарок.

Всех их я знала в лицо, мы несколько раз здоровались, но не более, они почему-то предпочитали держаться от меня подальше. К среди привычных мне подруг Барби неожиданно затесались еще две девушки, с одной из которых я была знакома — леди Голделриз. Она была самой статусной леди среди первокурсниц и чувствовала себя в академии весьма уверенно с первого же дня, потому что тут же учились еще два ее старших брата. Она присела за стол прямо напротив меня с видом королевы, другие одногруппницы принесли ей обед, в то время как она внимательно меня разглядывала.

— Вы весьма колоритная личность, госпожа Бороув, — наконец, заметила девушка, когда я принялась за свое жаркое. — Знаете, всего через несколько недель с начала нашей учебы, отец уже сказал мне, чтобы я ни в коем случае с вами не общалась.

Я спокойно дожевала то, что было у меня во рту, проглотила, и лишь затем поинтересовалась:

— Отчего же?

— Женщина, владеющая собственной лавкой; способная магичка, нарушающая с первого же дня все устои академии… «от этой дикарки хорошего не жди», — сказал он мне, — явно передразнивая занудный мрачный тон, рассказала она.

— Что ж, он был прав, а теперь все и еще хуже. Осужденная преступница — вам следует послушаться своего отца.

Девушка рассмеялась, будто хорошей шутке, привлекая к нам внимание всей столовой. Впрочем, на нас и так косились с любопытством.

— А вы действительно были осуждены? Магистратом? — не выдержала и вклинилась в разговор одна из подруг Барби, остроносенькая девица с щербинкой между передних верхних зубов, как у Ванессы Паради.

— Я была осуждена на штраф и исправительные работы старейшинами гильдии магов Уркатоса, — пояснила, чтобы не было кривотолков. Все заахали удивленно и в то же время восторженно.

— Мой старший брат тоже как-то получил штраф от гильдии магов Империала и отсидел в подвалах гильдии неделю за пьяный дебош с применением магии, — вздохнула леди Голделриз, — но для леди это, конечно неприемлемо, — она недовольно помешивала ложкой в своей тарелке, и в эмоциях ее были грусть и зависть.

— Почему же?

— Отец лишит содержания: не будет оплачивать учебу и новые наряды, а то и замуж выдаст поскорее и лишь бы за кого.

Я в очередной раз удивилась, какими же разными могут быть женщины в этом мире. Есть такие вот безответные цветочки, как Барби, или даже яркие королевишны, как Голделриз, царящие над своим окружением, но зависимые полностью от кого-то. А есть сильные, смелые и независимые дамы, как Жильета и госпожа Фенерворс…

За обедом девушки, чтобы разговорить меня, рассказывали разные смешные случаи из жизни студентов, оборачивавшиеся штрафами, арестами или общественными работами, а я в ответ все же поделилась официальной версией похищения Дзэса. Мнения их разделились: с одной стороны, они с пониманием отнеслись к необходимости искать ребенка, с другой удивлялись, что никто из мужчин с этим не справился вместо меня.

А после последнего урока у кабинета меня уже ждал знакомый работник администрации, который передал мне приказ немедленно явиться к ректору.

Лорд Бакенроув был в ярости. Я это чувствовала еще из коридора, поэтому притормозила перед дверью и даже на секунду задумалась о том, чтобы сбежать и дать ему остыть, но, скорее всего, это привело бы к еще большему скандалу, так что я сделала несколько дыхательных упражнений и решительно постучалась.

— Заходите! — буквально рыкнул он, резко распахнув дверь. Как только я заехала в кабинет, дверь за моей спиной резко захлопнулась. — Это позор, позор! — принялся разоряться ректор. — Вы понимаете, что вы натворили, госпожа Бороув? Вы опозорили наше славное учебное заведение в междугороднем масштабе! — он потряс перед моим носом той самой знакомой справкой, я узнала ее по чуть загнутому уголку и желтоватому цвету бумаги.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Мне казалось, что инциденты с участием молодых магов — это нормальное явление, только сегодня я слышала о случае, когда лорд Голделриз был посажен под арест на неделю за то, что они с друзьями разрушили несколько фонтанов, превратив их в мишени для стрельбы магическими снарядами, не обращая внимание на идущих мимо горожан. И в этот период лорд Голделриз тоже был студентом академии, как, впрочем, и сейчас, — удивилась я.

— Как вы вообще можете такое сравнивать! — возмутился ректор Бакенроув. — Одно дело, когда развлекаются молодые маги… — он пренебрежительной махнул рукой, вроде как «дело молодое». — И совершенно неприемлемо, если такое позволяют себе студентки!

— Это, простите, было не «развлечение», как вы выражаетесь, — я с трудом сохраняла спокойствие. — Не пьяный дебош, не выходка на спор, не глупая шутка, подвергающая опасности окружающих людей!

— Это хуже! — возмутился Бакенроув. — Как вы вообще могли влезть в такое ужасное, позорное дело! Похищение людей, иностранные наемники… благоразумная женщина должна держаться от подобных случаев как можно дальше!

— Но был похищен ребенок! — возмутилась я.

— Тем более! У него есть родители — это их дело разбираться с подобным. Может, это они и были виновны в создавшейся ситуации…

— Нет же…

— Послушайте, Арина, — ректор перешел с возмущенного на тон доброго дядюшки, делящегося мудростью, положил руку мне на плечо и уже обращался по имени. Я даже растерялась. — Дама вашего положения должна беречь свою репутацию, как зеницу ока и не позволять подобным историям ее портить.

Заметив, что я пялюсь на его руку на своем плече, словно баран на новые ворота, ректор поспешил отдернуть пальцы и закончил:

— Что ж, надеюсь, мы друг друга поняли.

Честно говоря, я мало что поняла, но растерянно кивнула.

— Вы знаете, госпожа Бороув, я в последнее время размышлял… — он достал с полки какую-то книгу, полистал страницы, поставил обратно, достал другую и ее постигла та же участь, — какой же знаменитый имперский род стал стволом, на котором родился такой прекрасный бутон…

— А? — не поняла я.

— Я провожу исследования того, какой представитель сильного магически одаренного стихией Воды рода мог поехать на Жемчужные острова и оставить там следы своей крови, чтобы через многие годы родись вы. У меня уже есть несколько кандидатов на роль вашего предка… скажите, вы были бы рады найти своих родственников?

— Вряд ли это возможно, — ответила уклончиво.

— Отчего же, от чего же… нужна лишь капля вашей крови и кровь любого представителя рода — и вуаля, мы узнаем, родственники ли вы. Вы так молоды и талантливы, уверен, род будет рад принять вас обратно под свое крыло и дать вам свою фамилию, леди.

— Мне это кажется слишком фантастичным, — натянуто улыбнулась я, — к тому же, у меня в любом случае есть фамилия — по мужу. Пусть он и умер, я его очень любила.

— Конечно-конечно, я очень вас понимаю, — качнул головой ректор. — Что ж, ладно. Не будем спешить. Вы можете идти и постарайтесь больше не ввязываться в такие сомнительные приключения.

— Постараюсь изо всех сил, — кивнула я.

Да уж, на еще одно такое приключение у меня никаких денег не хватит, из этого бы выкарабкаться без банкротства.

Время до конца недели пролетело в бесконечных заботах и учебе, а на выходных мы вернулись в Уркатос. У меня было всего несколько часов на отдых после дороги, но в половине десятого я уже въезжала в здание гильдии магов на отработку первого дня исправительных работ. У дверей я столкнулась с парочкой понурого вида студентов явно с бодуна, что немного улучшило мне настроение — не одна я оказалась такая.

Мальчишек довольно быстро отправили на расчистку берега от принесенного морем мусора, а вот меня препроводили в другой кабинет, где довольный маг воды, потирая ручки сообщил:

— Магистрат заказал гильдии магов постройку двадцати подводных тоннелей под Вольфой. Сколько времени у вас это займет?

Глава 4

— Магистрат заказал гильдии магов постройку двадцати подводных тоннелей под Вольфой. Сколько времени у вас это займет?

Я сощурилась. Я предполагала, что с меня попытаются поиметь побольше, но не так же нагло. Вон, мальчишки берег от мусора пошли расчищать, а я, значит, должна отрабатывать по максимуму. Ну, нет, мы так не договаривались.

— Разве проверка тоннеля как безопасного сооружения не шла с диким скрипом? Разве его функционирование не запрещали периодически? Почему такой резкий поворот? — сощурилась я.

— Конечно, мы должны были проверить ваше изобретение на безопасность! — возмутился маг. — Это ведь наша работа — заботиться о стабильности и безопасности всех магических изобретений. Мы долгое время исследовали ваш тоннель, регулярно замеряли его высоту и пришли к выводу, что он неизменен, а значит это заклинание можно применять на благо города.

— И работать я должна бесплатно, — стараясь дышать медленно, на счет, добавила я.

— Конечно. Это же штраф за ваши действия, присужденный судом! Такие отработки всегда бесплатны.

— При этом другие маги, как я видела, отправились просто расчищать берег от мусора. Вы считаете, что это справедливо?

— Более чем, — маг посмотрел на меня мрачно, — чем больше сила мага и выше его умения, тем выше к нему требования. Если бы вас отправили расчистить берег, вы сделали бы это за минуту. Разве это было бы справедливо? Наказание тем сильнее, чем одареннее маг, ведь он может нанести больше вреда городу. Точно так же за одно и то же нарушение крестьянин получит маленький штраф, который, однако, для него будет внушительным, а богатый купец должен будет отдать в казну намного больше. Вред они нанесли одинаковый, но суть в том, чтобы им не хотелось больше нарушать законы. Если штраф будет одинаковый, то получится, что богатый всегда может нарушать, не задумываясь, ведь для него это будет слишком мелко, а бедный разорится, пытаясь оплатить.

Я нахмурилась. Вообще-то, в том, что говорил маг, была своя правда. Вспоминались земные реалии, когда штрафы на дорогах страшны только людям среднего достатка, а те, кто катаются на дорогих машинах, их даже не замечают и не думают прекращать нарушать правила.

Но только справедливым это казалось в отрыве от себя! Подумаешь про другого — конечно, пусть богатый платит больше, а бедный меньше, соразмерно доходам и возможностям каждого. А про себя — ну, меня-то за что? Почему я должна терять потенциально свои деньги! Серьезные деньги!

Впрочем, у меня были еще аргументы:

— А господин Укерверс сообщил вам, что для создания любых монументальных заклинаний мне необходимы камни?

— Камни? — вот тут маг заметно растерялся.

— В Империи их называют Кровь Моря.

Чиновник растерянно принялся перебирать свои бумаги:

— Кровь Моря… Кровь Моря… что-то знакомое…

— Уточните у господина Укерверса, — предложила я. — На каждый тоннель мне потребуется камень. Можно взять один целый или несколько осколков. И на каждый тоннель потребуется около недели времени, — я радостно улыбнулась. Неделя, то есть за тридцать штрафных дней я сделаю только четыре тоннеля по доброте душевной бесплатно, а за остальные пусть еще раскошелятся.

— Какая неделя?! Вы ведь делаете эти тоннели одним взмахом руки! — возмутился чиновник.

— Это только видимость, — заявила на голубом глазу, припомнив земной опыт. — На самом деле перед созданием тоннеля требуется тщательная разработка проекта: сделать замеры параметров реки, формы дна, условий течения и прочих параметров, не забыть о розе ветров, чтобы тоннель нормально проветривался… Так как река везде не однородна, то для каждого тоннеля требуется делать отдельные расчеты, рисовать схемы, составлять и высчитывать формулы, потом проводить эксперименты, снова пересчитывать… не меньше семи дней работы.

— Но ведь барьер вокруг порта вы подняли совсем без расчетов! — возмутился маг.

— Сравнили тоже! Барьер — это барьер, под ним люди не ходят, огромные массы воды не грозят всех раздавить от любой ошибки. И то с барьером было все на самом деле совсем непросто, — качнула головой я. — Можете расспросить об этом господина Укерверса.

Имя главы гильдии окончательно заставило чиновника присмиреть, но он все равно еще поторговался со мной на счет учета рабочих дней. В итоге сошлись на пяти днях за тоннель, а я, вздыхая, описывала, как буду денно и нощно корпеть над расчетами.

Пока же чиновник отправил со мной младшего помощника, чтобы тот показал, где будет установлен первый тоннель, чтобы я уже начала делать проект. Сам он тем временем собирался найти для меня «необходимые материалы», а точнее Кровь Моря и грозился уведомить об этом Укерверса. Напугал, тоже мне.

Первый же тоннель гильдия магов решила открыть для переправы на свой остров, так что расстояние до берега было значительным, шире, чем река у моего дома. Я задумчиво под взглядом помощника гильдийского чиновника крутилась на берегу, думая о том, что тут надо будет что-то делать для проветривания, а то воздух в тоннеле станет затхлым. Интересно, получится сделать из воды что-то вроде вентиляторов? Или придется подключать мага воздуха?

И надо будет потребовать камень в этом случае побольше, вроде как из-за технической сложности проекта.

Подумав, я прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущении воды, ощупывая ею морское дно. Надо прикинуть, как провести тоннель, чтобы над ним было достаточно воды, чтобы даже корабли с большой осадкой, могли спокойно проплывать. Нахмурилась. На дне в бухте было куча какого-то мусора. На ощупь я даже не могла сообразить, что это, может, затонувшие корабли, а, может, просто мусор, выброшенный с берега и оставшийся здесь гнить. Мои ощущения были не слишком точными, скорее как эхолокатор — я чувствовала форму в целом, а, когда что-то состояло из множества разных деталей, было непонятно, что это такое. Но общая картина мне была понятна.

— Напрямик тоннель вести нельзя, там мель, глубины не хватит, — махнула я рукой в сторону ближайшего берега. — Я бы посоветовала расчистить там дно, а то однажды там может и корабль не пройти, если мель будет так и расти. Наверное, рекой сюда приносит камни, песок и всякий мусор, а, так как на дне какой-то выступ, то все оседает именно здесь. Однажды там может вырасти еще один маленький островок.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— И как же его расчистить? — парень смотрел на меня с удивлением.

— Я могу это сделать сама или провести туда мага земли, который раскидает песок и мусор, находящийся под водой, — предложила я.

Помощник чиновника что-то записал у себя в блокноте.

Я тоже достала свой блокнот и начала бездумно в нем что-то записывать и зарисовывать. Нарисовала что-то вроде примитивной карты берега и дна, обозначила скопления непонятно чего на дне и примерно обозначила, как лучше провести тоннель.

— Поедемте на другой берег, — предложила я.

— Думаю, вы сами справитесь, — улыбнулся слабо помощник чиновника.

Еще с час я тусила на противоположном берегу, изображая бурную деятельность. Хоть парень и отказался, я видела, что он с того берега следит за мной, так что сразу уезжать не стала. Впрочем, и так к обеду я уже вернулась домой, пусть и не совсем довольная, но не посрамленная.

Сразу влилась в работу, прекрасно понимая, что теперь надо зарабатывать еще больше и по возможности отправлять товары с купцами, поговорить с господином Юджур. Штрафы пробили серьезную брешь в моих финансах. Пока не критичную, но кто знает, как дальше пойдет, еще разбирательство с судовладельцами впереди.

Я отправила Дзеса к Жильете, чтобы пригласить ее на обед и заодно обсудить работу, и она не отказалась. Даже после нашей ссоры из-за Барби и Оларга она всегда вела себя профессионально и спокойно-приветливо, просто не затрагивала больше каких-то личных тем. Я с запозданием вспомнила, что после того раза не обсуждала с ней свое обещание помочь с делом на счет наследства ее прадеда, а сама она вопрос не поднимала. Но, вспомнив об этом, подумала, что, к сожалению, сейчас у меня и денег нет, чтобы ввязываться в эта авантюру. Может быть, когда суды закончатся, я смогу попросить госпожу Фенерворс поработать и над ее делом.

Пока же, пообедав, мы обсудили модели украшений, над которыми работали, как они продаются, что популярно, что нужно еще сделать, что повторить. А потом я решилась. Раз денег сейчас в обрез, надо не теряться и искать варианты заработка. Я попробовала вытащить из моллюска в своем аквариуме искусственную жемчужину. Благодаря магии всего за пару месяцев она увеличилась в размерах на пару миллиметров — это было видно, если сравнивать с копией исходного костяного шарика. Жемчужина получилась черная, не знаю, от чего это зависит: не то от питания, не то от сорта самих моллюсков.

— Что ты думаешь? — спросила у Жильеты, передавая ей жемчужину.

Она внимательно осмотрела ее со всех сторон:

— Очень ровная… идеальная. Ни сколов, ни царапин…

— Но? — я заметила в ее эмоциях какое-то сомнение.

— Не знаю… я не знаток жемчуга, больше по металлу, но она какая-то странная. У нее непонятная энергетика.

Я вздохнула. То есть даже для не-знатока жемчужина натурально не выглядит.

— Потому что она искусственная. Обычно жемчужина растет на основе крошечной песчинки, моллюск слой за слой покрывает ее перламутром, пока она не вырастет до больших размеров. А здесь я с помощью магии поместила в жемчужницу готовый шарик, — я передала ей шарик из кости.

— Не верится, — она удивленно завертела в руках шарики: покрытый перламутром и еще нет.

— Что же тут не верить, — я хмыкнула и, вытащив жемчужину из ее пальцев, с какой-то отчаянной злостью резанула по ее поверхности водной струей. Получился слегка изогнутый округлый след, в глубине которого в переливающейся черной перламутровой скорлупе виднелось кремово-белое костяное нутро.

Жильета выхватила испорченную жемчужину из моих пальцев и вновь принялась ее рассматривать, поднеся к свету.

— А ведь это красиво… весьма красиво, — наконец, произнесла она. — А если внутри будет не кость, а какой-нибудь драгоценный камень, станет еще красивее{1}…

Глава 5

После слов Жильеты я посмотрела на жемчужину другими глазами. Действительно, необычно и даже интересно. Я украсила шарик простым рисунком из ромбов, из-за округлой формы жемчужины ровная линия резьбы превращалась в эдакий овальчик. Классический такой рисунок, но вышло симпатично.

Я достала и остальные жемчужины из моллюсков, на голубовато-серой сделала изящный растительный узор, а на розовой вырезала цветок. Не все, конечно, получалось идеально, я видела, что кое-где снимаю многовато, где-то нужно было оставить больше однотонного перламутрового покрытия, чтобы жемчуг лучше блестел, но я понимала, что это первые эксперименты, и у меня будет еще время и возможность набить руку.

— Думаю, надо показать этот искусственный жемчуг господину Юджур, — задумчиво высказалась Жильета. — Мне, конечно, нравится, выглядит интересно, к тому же — уникально и выращен он с использованием магии, но будет ли результат стоить затраченных усилий?..

Я согласно кивнула, в этом наши мысли сходились. Выращивать жемчуг значит тратить магию и несколько месяцев времени, если еще внутрь закладывать дорогие драгоценные камни, предприятие потребует больших вложений. Глупо выйдет, если такой жемчуг будет стоить дешевле его исходников.

Господни Юджур смог принять меня уже вечером, за это время Жильета сделала из черной жемчужины мне подвеску, а из розовой, самой нежной и наименее контрастной — симпатичное колечко, я в мыслях называла его помолвочным. Голубую оставили пока без оправы, но я думала про изящное колье, в котором она сможет сверкать. К назначенному времени я поехала к главе гильдии ювелиров.

— Ох, и натворили же вы дел, ох, и навели шороха, — посмеивался господин Юджур, усадив меня на диванчик перед столиком, заставленным сладостями. — Это для гильдии магов нормальны подобные фортели, а вот торговцы к такому непривычные, — качал он головой.

— Вот как? — а мне даже и в голову не приходило.

— Встал даже вопрос об исключении вас из гильдии торговцев, но я вас отстоял, — добавил господин Юджур с гордостью. — Ваша лавка не так давно открылась, но все налоги в полной мере платятся, ни слова жалобы от вас не слышно, что поставщики подвели или покупатели не те пошли. Разве в том и не заключается цель члена торговой гильдии? То-то и оно. Так что не волнуйтесь, дорогая, моя поддержка у вас всегда есть, — он похлопал меня по руке, а я неожиданно устыдилась — мне и в голову не приходило, что и с этой стороны мне нужна помощь, казалось, что я со всем сама справляюсь.

— Спасибо, — кивнула я и в общих чертах рассказала господину Юджур о судах с кораблевладельцами и том, что думает мой адвокат. Глава ювелиров лишь покивал и подтвердил, что здесь надо времени не терять, а судиться как можно скорее.

— На самом деле плохо то, что вы, походя, в контрабанду влезли, вот потому на вас гильдия морских торговцев и обозлилась.

— Контрабанда? — я растерялась.

— Ох, Арина, слишком вы молоды и наивны. Сами не замечаете, что творите, — тяжело вздохнул господин Юджур. — Вы пока мальчика своего искали ведь нескольких знатных контрабандистов случайно раскрыли, когда указали портовым служащим на незадекларированные товары…

— Да я там видела-то только фрукты и животных, — удивилась я.

— Так-то оно так, но рядом с теми фруктами груз дорогой лежал для самого Халифа в тайном отсеке сложенный. Слышал я, что дорого очень эта находка контрабандисту обошлась, портовые служащие знатно поживились, когда тому откупаться пришлось. А вы сделали это так, походя, даже не задумываясь. Не связаны вы с морскими перевозками, а кто связан, те знают, что своих, из гильдии торговой, перед портовыми службами сдавать нельзя. Даже если конфликт какой между торговцами, а внимание портовых привлекать, значит всех гильдийцев подставить, честь купеческой гильдии уронить.

— Ох, я ведь не знала…

— Я-то это понимаю, — тяжело вздохнул господин Юджур.

— Может, можно это загладить как-то? — усомнилась я. — Я готова отработать свою ошибку.

— Да что вы можете, — отмахнулся глава гильдии ювелиров, — жемчуг они сами с островов привозят…

— Я могу магией что-нибудь сделать, — предложила. — Вы сведите меня с тем, кто может это решить… с главой гильдии морских торговцев. А я ему уже предложу, что могу, может, сговоримся. Не хочу я таких врагов за спиной иметь, я же по незнанию влезла.

— Ну, хорошо, я посмотрю, что можно сделать, — успокоительно улыбаясь, похлопал глава гильдии меня по руке.

Только после я вспомнила, наконец, для чего пришла и показала ювелиру свое новое изобретение. Сперва он не очень впечалился, решив, что я просто зачем-то покрасила жемчужину в прорезях, но, услышав, что жемчужину можно вырастить и на драгоценных камнях, господин Юджур заинтересовался куда сильнее. Он внимательно осмотрел все три образца, и постепенно он становился все более заинтересованным.

— А если взять неровную основу? — интересовался он.

— То и жемчуг будет неровным. Только грани моллюск будет стараться максимально сгладить.

— Это интересно… весьма интересно… Думаю, такие вещички истинную свою цену раскроют разве что в столице… да еще можно попробовать экспортировать эльфам. У нас здесь… нет, здесь начинать нет смысла. Вот в моду войдут — тогда можно, но не сразу. И когда вы сможете поставить образцы?

— Не меньше чем через два-три месяца, — качнула я головой. — И то сперва надо все подготовить, организовать, магией напитать… и слишком-то много жемчуга искусственного все равно не получится, тут кроме меня никто за ними присматривать не может, надо контролировать состояние воды, кормить вовремя, но не перекармливать… в общем, много там сложностей, другому человеку не передашь, — качнула я головой. — А если раньше двух месяцев жемчуг достать, то слой перламутровый будет слишком тонким.

Господин Юджур серьезно выслушал мои доводы и, наконец, предложил:

— Я готов вложиться в ваш проект, Арина. Понимаю, что сейчас, после штрафов, лишних денег у вас нет, да и по камню вы не режете. Давайте я сам подберу камни и отшлифую в шарики, может, и еще другие формы попробуем. А через два месяца вы покажете мне, что получилось, и мы вместе решим, какая резьба будет наиболее удачно смотреться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Только я не могу гарантировать цвет жемчужин, — добавила я. — Опыта не хватает. Вот потренируемся, я разберусь с тем, в каких моллюсках какой цвет и при каких условиях получается… пока это можно будет предположить только примерно. Так что сделать, например, серьги из одинаковых жемчужин будет весьма затруднительно. Впрочем, можно, конечно, попробовать, если взять одинаковые камни и разложить в разные раковины, где-нибудь получится совпадение. Но я еще и жемчужниц не приобрела…

— Не волнуйтесь, я знаю, что такое работа с натуральными материальными, — хмыкнул господин Юджур. — Давайте я подберу подходящие камни, и мы все обсудим. На какую партию мы можем рассчитывать?

Я задумалась:

— Я бы начала максимум с двухсот жемчужниц, не больше, я пока не знаю, какая площадь воды для них понадобится и сколько корма… не уверена, что хорошо выйдет… если условия содержания будут не оптимальными, то и слой перламутра будет тоньше, или и вовсе ракушки могут умереть…

— Хорошо, — кивнул господин Юджур. — Я вам доверяю. Проект весьма-весьма интересный. Думаю, что такая сложная работа по выращиванию магического жемчуга может быть оценена в пятьдесят золотых за каждую.

Я сощурилась. Это сколько же он хочет выручить за готовое изделие, если каждая жемчужина будет стоить в двадцать пять раз больше обычной, не считая каменной основы?.. Что ж, тут главное не прогадать.

— Двести.

— Арина! Там ведь еще будет каменная основа, не забывайте! Семьдесят.

— Это уникальная техника, которую никто не сможет повторить. Сто пятьдесят.

— Никто не сможет повторить? Вы уверены? Даже специалисты на вашей родине?

— Без магии они будут выращивать жемчуг три года, а не несколько месяцев, — усмехнулась я. — Так что в ближайшее время нам конкуренции боятся не следует.

— А с магией?..

— Никто не сможет повторить того, что делаю я. Мои знания абсолютно уникальны, это мои личные разработки.

В итоге мы все равно сторговались на ста двадцати золотых за каждую жемчужину, то есть в сумме я могла заработать двадцать четыре тысячи. И это при том, что я не собиралась оставлять эту технологию только господину Юджур. Да, в драгоценных камнях я ничего не понимаю, но есть ведь еще и другие материалы, например, коралл. Цветные коралловые шарики вполне могут заменить другие драгоценные камни. А еще есть интересный вариант с многослойным жемчугом — то есть можно просто переложить жемчужину одного цвета в ракушку другого оттенка. А, если сделать это не один раз, то и вовсе получится настоящий многослойный пирог.

Работа с господином Юджур даст мне необходимое время, чтобы разработать более интересные проекты, поможет залатать временные финансовые дыры.

Проблема, однако, заключалась в том, что мне очень не хотелось уплывать в море, чтобы собирать жемчужниц. Точнее, все было сложнее — мне безумно хотелось плыть, но я понимала, что это будет большой ошибкой, как алкоголику садиться за праздничный стол. Стоило подумать о путешествии в южные моря, как руки начинали трястись, а мозги съезжали набекрень от желания наведаться в Храм. Внутренний голос обещал, что там будет спокойствие, тишина и благодать, но я вместо того, чтобы слушать его, принялась перечитывать страницы в начале дневника, где записала все, что удалось выудить из воспоминаний Кракена. Нельзя мне туда, это стихия на меня давит, а после посещения Храма она станет еще сильнее.

Был, конечно, вариант попросить Кракена притащить жемчужниц, как и первую партию, но это было бы полным издевательством над питомцем, он потратил в прошлый раз целый день, чтобы доставить всего три штуки, а теперь надо двести. Нет, нужно плыть на корабле и собирать жемчужниц, причем, желательно в разных концах океана, чтобы они были разных сортов. Еще надо собрать больше кораллов, даже при том, что у меня не было на них времени, материал уже кончался, а брали изделия из него довольно хорошо — это была экзотика.

Когда я через неделю вернулась в Уркатос, оказалось, что меня уже ждали со всех сторон: гильдия где-то нашла кусок Крови Моря, а господин Юджур прислал посыльного с сообщением, что каменные шарики готовы, а еще со мной хочет встретится заместитель главы гильдии морских перевозчиков.

Глава 6

Кусок Крови Моря, который предоставила гильдия магов, оказался камнем размером с мужской кулак, и у меня буквально руки зачесались от желания получить его в собственное пользование. В голове все время проигрывались картинки того, как я поплыву в храм и заделаю с его помощью большую трещину. Наверное, этим можно объяснить мою рассеянность, из-за которой я сама не заметила, как согласилась на то, что этого куска хватит минимум на три тоннеля. Чуть было не согласилась и на четыре, но вовремя себя одернула и вернулась в реальность, чтобы заявить, что четыре — это про обычные, короткие проходы под рекой, а вот под морем длинный и еще со сложностями, для этого нужно больше камня. Перечить мне не посмели.

На берегу собралась целая делегация из магов гильдии, чтобы следить за моей работой, что мне совершенно не понравилось. Сперва пришлось просить уйти по-хорошему, потому велела расчистить пространство полуоркам, а потом просто плюнула и возвела на берегу рядом с будущим входом под воду высокий забор, чтобы мне не мешали.

Сама работа по прокладыванию тоннеля была уже знакомой и не сложной. С собой я сразу прихватила ящик со светящимися артефактами и по мере прохождения тоннеля развешивала их в воде, чтобы не слепили глаза, а создавали мистическую атмосферу и не мешали смотреть на подводный мир. Хотя, конечно, это был порт, вода грязная, рыб мало, а вот мусора — полно. Короче, совсем не океанариум, но местным, наверное, и так интересно будет.

Когда дошла до места, где еще раньше почувствовала некий неясный объект под водой, то заинтересовалась и запустила вокруг целый рой светящихся артефактов. В темноте обнаружился затонувший корабль, на вид — весьма старинный, необычной для современных кораблей вытянутой формы… Лишь подведя тоннель еще ближе к кораблю, я поняла, что вокруг него не какие-то доски или палки, а весла, это была галера. Легкий поток воды разогнал вокруг нее ил, и я смогла разглядеть на приподнятом вверх носу нарисованные глаза — так и сейчас украшали свои суда халифатцы. На боку виднелась опаленная огнем пробоина. Наверное, галера затонула еще во времена тех самых войн с Халифатом сотни лет назад.

Подумав, послала на корабль поисковый импульс на предмет золота, но ничего крупного не почувствовала, а за мелочью решила не лезть. Тоннель решила провести к кораблю поближе и в этом месте сделала его пошире, чтобы была площадка для остановки. Может быть, это место станет туристическим объектом.

Дальше уже не было ничего интересного, я просто провела тоннель до противоположного берега, стараясь оставаться в низине. Под конец пути аж вся взопрела и дышать стало тяжеловато, душно. Захотелось окунуться в воду, хоть и такую грязную, как в порту, но я предпочла ускориться и поскорее пробить проход на свежий воздух. Слишком длинный путь, чтобы делать его без дополнительной вентиляции.

Проблема была в том, что это не подземный тоннель, вдоль которого можно пробить сколько угодно шахт для поступления воздуха, забрать их решетками и они не будут мешать проезжающим над ними машинам. Нет, здесь над тоннелем следуют корабли, а они частично погружены в воду. Если просто пробить тоннели, у тех будут жесткие стенки, пусть и из воды, и корабли будут на них натыкаться или необходимо будет их обплывать.

Можно было, конечно, просто попросить приставить к тоннелю мага воздуха, который бы гонял кислород туда-сюда, но, во-первых, это будет экономически невыгодно — ему надо платить зарплату. А во-вторых, хотелось отчебучить чего-нибудь эдакого, чего местные маги не умели.

Поэтому я пробила в стенке прохода еще один выход для забора воздуха и, как могла, установила в нем что-то вроде пропеллера. Хорошо, что я маг, и мне не надо морочиться с такими вещами, как трение деталей, установка отдельного двигателя и прочим. Я просто создала лопасти и заставила их крутиться. Правда, сперва оказалось, что они неправильно наклонены, в результате воздух выкачивается из тоннеля, а не закачивается в него, но с нескольких попыток я разобралась. Скорость поставила побольше, чтобы туда никто не лез, забрала конструкцию решеткой, и на обратном пути чувствовала, в спину приятный ветерок. Правда, не очень долго, но дышалось все равно полегче. Надеюсь, этого хватит, вряд ли в этом тоннеле будут толпы ходить.

На острове сняла ограждение и позволила магам посмотреть на итоги работы. Во время приемки работ «комиссия» строила постные лица и поджимала губы, но, увидев за границей тоннеля затонувший корабль, никто из них не смог сдержать эмоций. Долго ходили около стены, сыпали какими-то историческими датами и именами героев войн.

— Я свободна? — наконец, не выдержала я.

Разволновавшийся чиновник подмахнул мне пять дней отработки и отпустил с миром, бросив, что карту остальных тоннелей пришлет мне письмом.

Дома меня ожидал сюрприз — в гости явилась госпожа Фенерворс. Она, не смущаясь, пила неторопливо чай в моей гостиной и пыталась расспрашивать слуг о похищении, но ей, разумеется, никто ничего не рассказывал. Ее это, впрочем, не смущало. Увидев меня, она обрадовалась, выдала кипу документов на подпись, рассказала о ходе дела и попросила разрешение опросить моих людей. Она уже подала ходатайство о том, чтобы вызвать в суд господина Укерверса, но хотела добавить еще свидетелей. Госпожа Фенерворс успела опросить и соседей, и учителя Дзэса, и портовых служащих, и вообще всех сопричастных. Она планировала как можно сильнее усложнить ведение этого суда и сделать его публичным, ведь это дело о похищении ребенка, а значит общественное мнение будет на нашей стороне.

Я, честно говоря, сомневалась, мне не хотелось еще больше привлекать внимание, но пока я предпочла просто довериться госпоже Фенерворс. Я рассказала ей о предстоящей встрече с заместителем главы гильдии морских перевозчиков.

— Если вам удастся договориться, будет, конечно, лучше. Неудивительно, что встреча с замом главы гильдии, их глава уже стар и фактически отошел от дел. А его зам… он темная лошадка, не могу вам ничего посоветовать при общении с ним: он не дамский угодник, не падок на драгоценности, не злоупотребляет вином… Но, если вдруг вам повезет, если вы сможете договориться… если гильдия перестанет поддерживать иск, это станет всего лишь местечковым делом и справиться будет легче. Сама гильдия тоже не любит тех, кто нарушает контракты, опаздывает, а потом валит на других — это портит им репутацию. Правда, я хотела бы пойти на встречу с вами вместе…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Мне велено прийти одной и без свидетелей, даже без охраны, — качнула я головой.

Госпожа Фенерворс пробормотала под нос какое-то ругательство, а потом побарабанила пальцами по столу:

— Эти люди слишком много общаются с контрабандистами, уже и сами ведут себя, как преступники… надеюсь, вы не боитесь?

Я взглянула на нее удивленно:

— Я маг, госпожа Фенерворс, поверьте, в случае чего, я смогу защитить себя. Впрочем, я бы не отказалась от вашей помощи…

В итоге я велела всем домашним отвечать на вопросы адвоката как можно подробнее и точнее, а потом, когда она отвлекла моих охранников, как главных свидетелей, потихоньку смылась из дома. Глупо? Да, конечно. Но они бы меня просто так одну ни за что не отпустили бы. К тому же, госпожа Фенерворс любезно одолжила мне свой транспорт — весьма скромного вида двуколку с пожилым кучером. Я передала ему записку от госпожи и велела отвезти меня в гильдию торговцев.

На встречу я слегка опоздала: пришлось повозиться с коляской и прочими деталями, с которыми обычно мне помогают мужчины. Называется, что имеем — не храним, потерявши — плачем. Так легко привыкнуть к комфорту, как горячей воде в трубах, без которой кажется невыносимо жить горожанину, когда ее отключают ненадолго летом. К нужному кабинету для встреч меня проводила от входа девушка-секретарь с приклеенной к губам вежливой улыбкой.

— Вы опоздали, — «поприветствовал» меня незнакомец, когда за моей спиной захлопнулась дверь.

Еще десяток мужчин смотрели неодобрительно и мрачно.

Я скрипнула зубами. Это будет тяжело. Вдох-выдох, вдох-выдох, надо реагировать спокойно.

— Приношу свои извинения, — произнесла громко и подъехала за стол.

— Мне казалось, что эта встреча нужна вам, что это вы просили о ней. Но вы с первой же минуты выказали все свое неуважение к нам, — не успокаивался мужчина. Он был довольно молод, но длинный чуть кривоватый нос с горбинкой, который, вероятно, когда-то сломали, но плохо выправили, делал его похожим на хищную птицу.

— Мне казалось, что это будет встреча тет-а-тет, но здесь собралось десять негативно настроенных мужчин против меня одной, однако я не жалуюсь, — заметила я.

Он усмехнулся:

— Вы маг. И десять мужчин не справились бы с вами, если бы вы напали.

— Вы считаете, что я попросила о встрече, чтобы напасть? Думаю, выгоднее было бы сделать это тихо и из какой-нибудь подворотни, где меня бы никто не видел, а не в гильдии торговцев, где сотни свидетелей видели, как я приехала.

В помещении воцарилась такая напряженная тишина, что казалось, того и гляди ударит молния и что-нибудь полыхнет. Мужчина некоторое время неотрывно смотрел мне в глаза, а потом вдруг рассмеялся в голос, откидывая голову назад и демонстрируя острый кадык. Его подчиненные косились на него удивленно.

— Все вон, — велел он едва слышно, когда отсмеялся. А потом посмотрел на меня с видом энтомолога, поймавшего нового жука. — А вы интересная дама, госпожа Бороув. Не ожидал.

— Благодарю за комплимент, — кивнула спокойно, хотя, мне кажется, это и не было комплиментом.

— Так что же вы хотите?

— Я по незнанию влезла в некоторые… тайные дела вашей гильдии, — начала обтекаемо, — и до меня лишь недавно дошли сведенья об этом. Я хотела бы загладить вину.

Он окинул меня, сидящую на инвалидном кресле, насмешливым взглядом:

— И как же?

Я пожала плечами:

— Вы сами сказали, я маг. Я могла бы отработать.

— На нашу гильдию уже работают маги, они ускоряют ход наших кораблей, когда это необходимо, переносят грузы и занимаются другими вещами. Это весьма дорого, но этого недостаточно для того, чтобы загладить вашу вину.

Глава 7

Я внимательно смотрела на замглавы гильдии перевозчиков. Имя его вылетело у меня из головы. Интересно, что он действительно от меня в данный момент ничего не хотел, не было в его эмоциях жадности, желания что-то получить. Он просто… любопытствовал.

Да, от такого человека точно не откупишься ни золотом, ни жемчугом. Вопросы чести и внутренних правил гильдии для него стоят куда выше. Хорошо, что с утра я уже придумала кое-какой вариант.

— Вы знаете, — начала я и сделала плавное движение рукой, из одного из бурдюков, подвешенных на ручки кресла, поднялась струйка воды, — сегодня я работала на гильдию магов, строила тоннель под морем, чтобы можно было попасть на их остров с берега без лодки.

Гильдиец ощутимо напрягся, но поза его осталась расслабленной, а лицо не изменило выражения:

— Вы полагаете, гильдия магов заступится за вас? Я думаю, ей даже выгодно, если вы разоритесь и покинете гильдию торговцев.

Я не стала отвечать на эту фразу, а продолжила свой рассказ, рисуя в воздухе водой иллюстрацию: две возвышенности, водную гладь, неровности дна и линия тоннеля, медленно ползущая к противоположному берегу.

— Я прокладывала тоннель близко ко дну, когда нашла кое-что интересное. — Линия тоннеля остановилась, а затем перед ней появилось маленькое изображение корабля, — затонувший корабль. Галера времен войн с Халифатом еще до образования Империи. — Картинка увеличилась, я сосредоточилась на изображении галеры, как видела ее из тоннеля.

— Весьма… занимательно, — заметил мужчина, сглотнув.

— Да, вероятно, скоро слухи о галере поползут по городу и многие десятки людей будут ходить в тоннель, чтобы посмотреть. Уверяю, это весьма впечатляет.

Гильдиец неопределенно хмыкнул:

— И что же, вы предлагаете мне бесплатно создать тоннель у здания нашей гильдии? Простите, но оно находится не на берегу Вольфы, а недалеко от порта, никакие водные пути для него не требуются.

Я хмыкнула. Это было ожидаемо.

— И вот, в тот момент, когда я нашла этот корабль, — продолжила с прежнего места, не запнувшись, чувствуя его любопытство, — я подумала, что бизнес гильдии морских перевозчиков — весьма опасное дело…

— Вы хотите попытаться мне угрожать? — удивился мужчина.

— Корабли могут разбиться, напоровшись на скалы, сесть на мель или пропасть в шторм…

— Это угроза? — более напряженно повторил он.

Я улыбнулась довольно:

— И я подумала, что, наверное, в таком случае гильдия имеет большие убытки. Ведь именно из членских взносов в гильдию перевозчиков выплачиваются деньги пострадавшим морякам и семьям погибших. А также, как я слышала, владельцы могут застраховать свой груз через гильдию. В случае его порчи или утери гильдия выплачивает оговоренную сумму владельцу.

— Морские перевозки — это весьма прибыльный, но и весьма рисковый бизнес, — нервно дернул щекой мужчина.

— А что если бы я предложила вам поднять затонувший корабль вместе с грузом?

— Это невозможно, — замглавы гильдии перевозчиков дернулся назад. — Маги, даже если работают в группе, способны только дотолкать корабль с мели на берег, да и то по дороге больше сломают. Поднять же корабль со дна нельзя, если его не видеть.

— Не торопитесь говорить «невозможно», — хмыкнула я.

— Вы собираетесь с помощью своих тоннелей исследовать все дно морское? Это…

— Это, конечно, невозможно, — качнула головой. — Но, если вы знаете примерно место, где затонул корабль, у меня есть свои методы, как его найти. Как вы, возможно, слышали, у меня есть питомец — осьминог. Он найдет для меня корабль на дне, если тот не разбился в щепки, и я смогу его аккуратно поднять. Но советую вам тщательно все продумать…

— О чем вы? — не понял мужчина.

— Выберите корабль. Всего один. Тот, чье положение вы довольно точно знаете. С богатым грузом, который, однако, не испортится от морской воды. Желательно, чтобы он затонул в не очень популяром месте, не там, где на дне лежат еще десятки кораблей.

— То, что вы говорите — то выдумка, это невозможно! — возмутился он.

— Много ли магов седьмого уровня работает на вашу гильдию? Предположу, что не очень. Тем более, что у меня есть навыки, которых нет у местных магов. Я подниму для вас корабль, а вы забудете о случае с контрабандой…

— Но иск против вас останется в силе. Конечно, если вам удастся такое дело, я буду очень впечатлен, но я не имею права отказывать в юридической поддержке членам гильдии.

— Я лишь прошу, чтобы вы не задействовали все свои связи, чтобы суд прошел честно. Я признаю, что задержала отправку некоторых кораблей и готова заплатить штрафы, но, если корабль уже сильно отставал от графика, приписывать мне вину просто потому что есть такая возможность — это несправедливо.

Мужчина кивнул:

— Хорошо. Я сообщу вам о своем решении.

Я загнала воду обратно в бурдюк и, кивнув гильдийцу, поехала на выход.

Вернувшись домой, напоролась на укоризненные взгляды полуорков. Лишь пожала плечами. Да. Я не верю, что охрана мне настолько необходима, хотя готова признать, что в каких-то ситуациях без них не обойтись, а в других с ними намного проще. Но все же, есть вещи, с которыми можно справиться только самостоятельно.

Мы с госпожой Фенерворс устроились в моем кабинете, чтобы обсудить дальнейшие действия, но охранники сговорились не спускать с меня глаз, и Хэрас в наглую пристроился у двери. Конечно, его можно было выгнать, но мы не обсуждали ничего, что было бы тайной, только то, как выгоднее вести суд. Адвокат советовала позвать на заседание Долиму, хоть она толком ничего и не знала и в порту не присутствовала. Она нужна была скорее для психологического эффекта.

— Во время суда гильдии магов господин Укерверс не советовал мне подчёркивать мое эмоциональное состояние, — заметила я, попытавшись корректно обойти напрашивающуюся на язык фразу «давить на жалость».

— Так то в суде магов, — отмахнулась Фенерворс, — здесь совсем другое дело. Здесь вам будет выгоднее подчеркнуть, что вы женщина и находились в нестабильном эмоциональном состоянии, но все же смогли сдержать себя в руках. В любом случае суд магов уже завершен и вопрос о вашей адекватности уже не стоит, можно нажимать на эмоции, это наш козырь. Можно подчеркнуть, что вступить в это дело вас заставила только халатность гильдии магов, которые вовремя не начали поиски.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Подставлять Укерверса не очень хотелось, но с другой стороны это ведь правда… хотя не знаю, что бы я делала, если бы гильдия все же активизировалась вовремя и успели бы мы тогда спасти Дзэса или нет.

Я тяжело вздохнула и покосилась на Хэраса у двери:

— Некоторые мужчины считают женщин совершенно не способными себя защитить.

Госпожа Фенерворс только посмеивалась, сама-то она не боялась разгуливать везде в одиночестве, разве что в компании одного кучера. И это при том, что она не маг.

Выслушав мои жалобы, она лишь пожала плечами:

— Дама в моем возрасте уже может не волноваться о своей безопасности.

— И что же это за возраст? — удивилась я.

— Мне уже тридцать два.

Я глухо фыркнула. Надо же, какая глупость! Не хоронить же себя после тридцати!

— Там, откуда я родом, в тридцать только замуж выходят, — отмахнулась я. — Лишь бы на лекаря хорошего деньги были, и можно еще кучу детей нарожать.

— ЧуднО, — хмыкнула госпожа Фенерворс. — Да мне уже ничего и не нужно в этой жизни. Замужем я уже была, — я удивленно вскинула брови. — Сын уже взрослый почти, ему тринадцать, он в гимназии учится. Дело адвокатское мне от мужа досталось, я ему сперва секретарем помогала, потом помощницей… а потом он умер. Родственники его хотели у меня дело забрать, а я с ними полгода судилась, чтобы ребенка не оставить без ничего, незаконченные дела мужа продолжала… Потом так и пошло, по накатанной… — она задумчиво смотрела куда-то в пустоту, покачивая чашкой с чаем, а потом проморгалась, будто очнувшись от дурмана, улыбнулась натянуто: — что-то я разболталась. Простите великодушно…

— Нет-нет, что вы… я сочувствую вашей потере…

Она равнодушно пожала плечами:

— Все в прошлом. Да и не любили мы друг друга — по сговору женились. Отец мой тоже юристом был, только в магистрате работал, вот и сговорил меня — жена и помощница, два в одном, да еще и тесть клиентов по возможности подкидывает. Да по мне и видно, что вряд ли кто меня выбрал бы по великой любви, — хмыкнула она саркастично.

— Что вы! Вы очень интересная женщина, — возмутилась я.

Она кивнула, но так, что было понятно, что она принимает мои слова всего лишь за вежливость.

Мы еще поговорили, но больше про местные нравы и обычаи, чем про будущий суд, я пригласила госпожу Фенерворс у нас еще и отужинать, и только после она засобиралась домой.

— Поздно уже, позвольте проводить вашу гостью до дома, — поклонился мне Хэрас.

— Конечно! — обрадовалась я.

— О, нет нужды, мою карету каждая собака в Уркатосе знает, и все знают, что при себе я ни денег, ни украшений никогда не имею. А на случай чего у меня есть это, — она продемонстрировала скромный серого металла браслет с красным камнем, — амулет огня, стреляет огненными шарами.

— И все же позвольте, ради моего спокойствия, — попросила я.

Госпожа Фенерворс со вздохом кивнула.

Оказалось, что Хэрас уже привел из каретного переулка арендованного коня, все было подготовлено заранее. Учитывая тот факт, что сам полуорк все время находился при нас, это наводило на мысли о сговоре, хотя цель его осталась мне неясна. Хэрас хотел зачем-то проследить за госпожой Фенерворс? Зачем? Подозревает ее в чем-то? Вряд ли…

С этими мыслями я уснула, размышляя, что завтра следует посетить все места, где будут установлены тоннели, притворится, что записала данные — тогда после можно будет уже не ездить, только выставлять по тоннелю раз в неделю. Еще надо встретиться с господином Юджур, получить шарики для будущего искусственного жемчуга.

Но утром меня разбудили немилосердным стуком в дверь. Небо еще только начало светлеть на востоке, что не улучшило моего настроения. Часа четыре утра, наверное.

— Иду-иду! — крикнула я, кое-как напяливая платье и усаживаясь в кресло. — Что за срочность?

— Простите, госпожа, здесь человек из гильдии морских перевозчиков. Требует встречи немедленно. Он сказал, что это нужно в первую очередь вам.

Я скрипнула зубами и поспешила привести себя в порядок, чтобы выехать в гостиную:

— Что же случилось, что не могло подождать еще несколько часов? — с неудовольствием рассматривала я замглавы гильдии перевозчиков.

— Я выбрал корабль, который вы должны поднять. Отплываем немедленно.

Я аж поперхнулась.

Глава 8

— Я выбрал корабль, который вы должны поднять. Отплываем немедленно.

Я аж поперхнулась:

— Зачем?!

— Что значит «зачем»? — опешил замглавы гильдии перевозчиков. — Вы что, передумали? Вы решили разорвать наш договор? Вы не могли раньше сообщить? Я заложил корабль, все готовы к отплытию и…

— Нет-нет, стоп! — я даже подняла руки, чтобы его остановить. — Я о другом. — Вздохнула тяжело. — Почему так рано? Вы не могли подождать?

— Так отлив же скоро! — возмутился гильдиец. — Надо отплывать сейчас. Вы же завтра уже уезжаете в Империал. Если сегодня не поедем, то придется ждать еще неделю. А вдруг за это время случится шторм и корабль будет еще сильнее поврежден?..

Я испытала острое желание разбить лоб ладонью.

— А вам не приходило в голову, что, раз вы плывете в сопровождении мага, то время отплытия уже не важно? Я ведь могу подогнать корабль?..

— А разве вам не нужно экономить магию, вам же предстоит найти и поднять целый корабль?

Я только тяжело вздохнула. Ну, да, все уже просчитано за меня.

Я все же не стала торопиться и дождалась, когда Кармелта соберет нам с охраной корзинку со снедью. Замглавы гильдии перевозчиков при этом нависал надо мной и ворчал, что мы упустим отлив, но я не собиралась торопиться — мне эти приливы-отливы вообще не сдались.

Остальных домашних будить не стала, только Кракена взяла с собой ради прикрытия, чтобы не демонстрировать чрезмерно свои способности. В процессе все время приходилось напоминать себе, что я делаю это ради бизнеса и, возможно, это еще даст мне дополнительный заработок. Это только в первый раз я поднимаю корабль бесплатно, а вот дальше, гильдия перевозчиков уже будет знать о такой возможности вернуть груз со дна морского хотя бы частично. Тут важно только правильно назначить цену за свои услуги.

К нужному месту предположительного крушения подошли за пару часов. Я старалась не сильно ускорять корабль, не так, как со своей яхтой обычно действовала, но по эмоциям окружающих все равно чувствовалось, что они впечатлены. В академии мы не так уж много еще прошли, но в целом я пришла к выводу, что даже самые сильные маги способны или на сильное короткое резкое действие, или на более длительное, но относительно слабое. Если использовался не амулет, а прямое воздействие мага, то сила черпалась из некоего внутреннего ресурса человека, который имел конечный объем. Причем, насколько я поняла, лимит этот был отдельным в каждой из стихий. Пока мы как первокурсники не изучали особенно трудоемкие плетения, но и у нас бывало, что во время практического занятия то-то говорил преподавателю, что устал и его ресурс пуст. Это воспринималось спокойно и обычно значило, что студент слишком усердствовал, тренируя домашнее задание. По моим наблюдениям при этом яркая звездочка стихии в его груди начинала как будто слегка мерцать, словно огонек свечи. Но потом он восстанавливался и считалось, что это даже полезно — работать изо всех сил, это должно было помочь «раскачать» магию, словно мышцу.

Мне это все было совершенно незнакомо, в себе я никакого лимита не чувствовала. То есть бывали моменты, когда чересчур мощная стихия не желала мне повиноваться, но это было не похоже на то, как описывали свое состояние маги.

В общем, по дороге я пыталась балансировать между раздражением из-за того, что приходится тратить так много времени на дорогу и желанием все же слегка скрыть свои истинные возможности. Ведь предполагалось, что после мне надо будет поднять корабль. Если действовать как местные, я должна была экономить силы… и это раздражало. Но и показывать, что мне все элементарно легко и просто тоже не хотелось. Как известно, если мастер делает что-то быстро и, казалось бы, легко — это не ценится, ведь заказчик же не смотрит на те годы учебы и практики, которые нужны, чтобы получить навык так работать. Так что я изображала старания, а потом долгий поиск корабля под водой.

Судно нашлось не в той бухте, на которую указал гильдиец, а в несколько другом месте, но не очень далеко. Я нашла нужный объект магией, Кракен заглянул и проверил, что там действительно корабль. Но я еще минут пятнадцать-двадцать взяла паузу, чтобы не создавать видимость чрезмерной простоты, и только потом попросила осьминога «показать место». Вообще, надо было бы подождать дольше, но у меня терпения не хватило. Да и вообще желательно было бы организовать весь процесс иначе — поплыть самостоятельно со своей командой, быстренько все сделать, еще сплавать по своим делам, а потом отчитаться. Но замглавы перевозчиков меня взял неожиданностью. Зато я между делом бросила, что нам очень повезло найти корабль так быстро.

Потом — самое сложное. Я попросила отвести наш корабль на некоторое расстояние, чтобы не сшибло волной, у русалок в любом случае зрение очень острое. Аккуратно «ощупала» остатки корабля со всех сторон водой, отмерила от него примерно по пару метров во все стороны и весь этот участок воды превратила в единый монолит и медленно подняла. Да, там был и песок с илом со дна и пара рыбок, которым не повезло. Наш корабль серьезно качнуло, когда такая масса воды взмыла в воздух, пришлось море вокруг нас слегка утихомирить.

Далее аккуратно проделала в боках своего водного шара дырочки и начала медленно сливать воду, стараясь при этом не растерять обломки и их содержимое. Чем больше воды оказывалось в море, тем сильнее разламывался корабль, но да ладно, никто сохранность судна ведь и не обещал. Когда от водного пузыря осталась только оболочка, я велела плыть к берегу, который, к счастью, был недалеко.

— Плывем в Уркатос, — велел замглавы гильдии.

— Вы с ума сошли? — рыкнула я, фактически держащая корабль на вытянутых руках. — К берегу немедленно!

— Но… — растерялся он.

— Я сейчас этот корабль уроню обратно в море и его уже будет невозможно вытащить, — рыкнула раздраженно. Обнаглели! Нет, я могла бы, конечно, но какого фига?!

Когда мы подплыли ближе к берегу, я просто занесла поднятый корабль над берегом, до которого по моим прикидкам не должен доставать прибой, и как могла аккуратно развеяла свою магию. Со скрипом и грохотом корабль развалился на невнятные куски, испачканные в песке, иле и еще не поймешь в чем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Змаглавы гильдии посмотрел на меня возмущенно, я же притворилась, что мне нехорошо. Охранники, которых я предупредила заранее, забегали вокруг, предлагая поесть-попить-полежать. Вроде бы представление удалось и претензий не последовало.

Где-то через час скучного сидения на палубе я поняла, какой ошибкой было плыть на корабле гильдии. Надо было идти на своем, чтобы вовремя смотаться, а так пришлось долго и нудно ждать, пока работники разбирали развалины судна. Все же торговый корабль — это штука величиной с дом в несколько этажей, извлечь из него груз не так уж и просто. Повезло, что у главы гильдии была возможность вызвать подмогу, которой он и воспользовался. Нет, это был не магический амулет, а обычный почтовой голубь. Голубь! Ну, может, не совсем голубь, кажется, эта птица была побольше размером и невзрачной серой окраски. В общем, после обеда подошла еще пара кораблей, подгоняемыми магами, а к вечеру появилась, наконец, возможность уплыть на одном из судов домой.

— Надеюсь, мой долг оплачен? — спросила напоследок.

— Полностью, — кивнул замглавы гильдии перевозчиков, не отрывая взгляда от разбора завалов. Кажется, его люди решили разобрать затонувший корабль просто по досточкам. Что же, их дело.

Маг, который пригнал корабли к месту крушения, был обессилен, так что ради возможности поскорее вернуться в Уркатос роль двигателя взяла на себя я. Собственно, они и не собирались плыть обратно ночью, хоть уже и были загружены, хотели дождаться рассвета и пока маг отдохнет, но я очень уж хотела домой.

Больше всего я измаялась в этот день от скуки. А еще от желания все же сигануть в воду. Наверное, сотню раз написала в своем дневнике, что маг, которая уплывает в открытое море, размахивая хвостом — это не то существо, с которым будут продолжать нормально вести дела. Самое обидное, что, если бы я была со своими людьми, меня бы точно ничего не остановило бы от посещения храма. Эта зависимость пугала. Но главное оставалось непонятно — чего ждать и когда наступит эта самая «инициация»? Как понять, что это случилось, что уже пора в храм плыть? Может, уже?..

Нет, я понимала, что это самообман, что еще не пора. Родители прежней хозяйки Кракена рассказывали про магический выброс, про то, что энергия будет распирать… я ничего такого вроде бы не ощущала, но готова была легко себе это придумать, чтобы все же поплыть…

В Уркатосе пришлось очень быстро собираться, переодеваться и отплывать уже в Империал, я только успела написать записку господину Юджур о том, что жемчужницами смогу заняться только на следующих выходных, а госпоже Фенерворс написать, что гильдия перевозчиков теперь не в претензиях, так что суды должны пройти легче.

«Скорее бы каникулы», — с тоской думала я с утра на уроке по теории магии Воды.

В Академии каникулы были четыре раза в год — перед каждым из солярных праздников: перед летним и зимним солнцестояниями и перед осенним и весенним равноденствиями. Следовательно, следующая возможность хоть немного продохнуть у меня должна была быть где-то в конце июня.

— Это заклинание пригодится вам во время летней практики, — я слушала преподавателя в полуха, но тут слегка очнулась.

— Практики? — встрепенулась и выпрямилась.

— Конечно, — удивился преподаватель. — Первая практика у вас будет на летних каникулах — вы на неделю поедете в Халифат. Как сильные водники вы должны знать, ради чего учитесь и работаете. Ирригация — одна из самых важных наук, которую вы будете проходить.

— А если я хочу стать магом в военно-морских силах Империи, зачем тренироваться в поливке цветочков? — возмутился один из студентов.

— А понятие продовольственной безопасности вам, студент, известно? Маги должны защищать Империю не только от военных нападений, но и от засухи или наводнения. В общем, программа обучения не обсуждается! Итак, смотрите внимательно…

Неделя летних каникул в пустыне Халифата… я сдохну!

Глава 9

Я хотела еще распросить преподавателя про практику, а потом вспомнила, что вопросы надо задавать не ему. Кто курирует практику на территории Халифата и потому регулярно мотается мимо Уркатоса? Конечно же Ярис Канлерт. Я ведь знала об этом, слышала, но почему-то совершенно не заинтересовалась, когда у нас эта самая практика начнется! Почему-то наивно полагала, что это только для старших курсов, а поди ж ты.

На мое счастье во время перемены я заметила Акрида Бакенроува, спешащего куда-то по своим делам:

— Лорд Бакенроув! — я не постеснялась преградить коляской ему дорогу, — какая встреча!

— Леди Бороув, — он выглядел слегка раздраженным, но быстро взял себя в руки и улыбнулся, — рад вас видеть!

— О, можете звать меня просто по имени — Арина, — проворковала я.

— Тогда и вы зовите меня просто Акрид, — он огляделся по сторонам и, отведя меня ближе к окну, присел на скамейку, чтобы быть со мной на одном уровне. — Я слышал о вашем недавнем приключении.

— О, да, поиск затонувших кораблей — это весьма и весьма интересно, — улыбнулась я.

Он удивился:

— Затонувшие корабли? Я говорил о суде…

— О… да, конечно, я уже забыла… — я растеряно улыбнулась. Прошло всего пара недель, а кажется, что несколько месяцев, столько событий. — Да-да, суд — это очень неприятно…

Он рассмеялся:

— Кажется, у вас весьма насыщенная жизнь!

Я развела руками.

— Так что же за история с затонувшими кораблями? — в его эмоциях почувствовалось любопытство, и я не стала отказывать себе в удовольствии похвастаться.

— Вы были когда-нибудь в Уркатосе?

— Не имел чести. Только проплывал мимо…

— О, думаю, в ближайшее время это место станет весьма популярным для прогулок! Дело в том, что я там строила подводный тоннель в порту, который вел от берега к острову гильдии магов, и нашла там затонувшую халифатскую галеру. Это очень-очень впечатляет…

— Тоннель? Галера?.. Арина, я за вами не успеваю! — рассмеялся лорд Акрид.

Пришлось рассказывать заново и во всех подробностях: про мое изобретение с тоннелем, про суд, отработку и, наконец, галеру. Ее я даже нарисовала в воздухе водой, в очередной раз привлекая внимание всех окружающих.

Тут прозвенел звонок, и Акрид подскочил на ноги:

— Ох, мне пора!

— Ой, я не успела задать вопросы, которые меня интересуют, — ахнула я.

— Ничего. Какой урок у вас после этого?

— Теория Огня.

— Я вас сам найду, — он быстро поклонился и, поцеловав мне руку, умчался по своим делам, а я поспешила в класс.

Ждать и искать Акрида не пришлось, он встречал меня у кабинета, бросив, что ему удалось освободиться пораньше. Мы еще немного обсудили подводные тоннели и их удобство, а также подводный мир и его красоту. Акрид много смеялся и выглядел довольным и заинтересованным разговором. Наконец, я перевела разговор на тему, которая меня интересует:

— Акрид, я хотела спросить вас о практике. Я только недавно узнала, то нам предстоит…

— И что же вас интересует? — он слегка удивился.

— Все, — я пожала плечами. — Нам ничего толком не рассказали.

— Расскажут еще, конечно, — он рассмеялся. — Но вообще многие студенты и так все сами узнают, так как общаются с родителями и старшими братьями, которые тоже учились в Академии, или узнают от друзей. — Я вновь почувствовала себя в социальной изоляции. Черт.

— Практика начинается сразу с первого курса? У нас же еще не было четкого разделения на направления по стихиям…

— Да, это очень важный момент в развитии магов. Там не нужно быть сильным или умелым, все нужные заклинания вы пройдете к началу практики, а на ней самой самое главное будет — полностью выкладываться. Это нужно, чтобы у молодых магов развивались внутренние источники. Чем больше колдуешь практически до изнеможения, тем лучше.

— А нельзя просто дать задание на дом? — проворчала я.

— Нет, конечно! За вами должен приглядывать опытный маг, который по нестабильности создаваемых вами магических потоков уже поймет, что вы выдохлись и сможет в нужный момент заставить еще немного выложиться, а в другой — остановить и заставить отдыхать до полного восстановления. Только взрослые опытные маги уже сами ощущают свою норму самостоятельно. Собственно, этому практика в том числе и учит.

— А в стенах академии это организовать нельзя? — поморщилась я.

— Нет, конечно! Если все пять курсов академии всех направлений начнут практиковаться на территории, то что от нее останется? — рассмеялся Акрид. — У каждого направления своя практика. Вы на водном, значит отправитесь в Халифат, — я тяжело вздохнула. — Маги земли поедут в горы и будут помогать в шахтах. Маги воздуха отправятся на практику в почтовую службу и будут целыми днями по очереди надувать паруса кораблей или еще что-нибудь подобное.

— А маги огня? — заинтересовалась я, заметив, что он их пропустил.

— Маги огня уезжают на сборы в действующую армию и отрабатывают заклинания там.

Тут я вспомнила о Барби:

— А остальные? Те, у кого нет четкой специализации?

— Вот их как раз оставляют в городе, так как их тренировки наименее опасны для окружающих. К моменту начала практики они изучают возможность наполнения магией разнообразных амулетов и этим и занимаются.

Я тяжело вздохнула. Было слегка обидно, что мне придется переться в пустыню, а кто-то в это время будет спокойно заполнять артефакты, сидя в академии. Впрочем, хорошо, конечно, что за Барби не надо было сильно беспокоиться и она останется в городе.

Очередной звонок прервал наш разговор, пришлось спешить на следующий урок.

А после обеда мне удалось отловить профессора Канлерта:

— Профессор, у слышала про нашу летнюю практику!

От тяжко вздохнул:

— Да, Арина?

— Вы будете курировать нашу поездку?

— Да, я курирую все поездки студентов в Халифат. На летнюю практику туда едут первокурсники.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— А можно брать с собой охрану? — уточнила я.

— Что? Нет! Все студенты находятся под официальным патронажем самого халифа, взять с собой охрану — это оскорбление.

— А можно ехать на своем корабле?

— Нет!

— А можно отработать и уехать на своем корабле раньше?

— Нет! Я за вас отвечаю, мы поплывем все на одном корабле туда и вернемся таким же составом обратно!

— А…

— И домашних животных с собой взять нельзя! — возмутился Ярис. Я вообще-то о другом хотела сказать. — Арина, это не увеселительная прогулка, а магическая практика, чтобы вы развили весь свой потенциал!

— Мой потенциал уже давно раскрыт! Вы забыли, что я уже прошла свое обучение! — я почти зарычала, меня безумно раздражал его тон.

— Все равно! Пока вы студентка, для вас такие же правила, как для других студентов. Если вам сделать исключение, то и другие тоже захотят, будет скандал. Вы же взрослая женщина, не говорите, что вы этого не понимаете!

Я кое-как, дыша на счет, погасила свое возмущение. Понимаю, все я понимаю. Но я не хочу ехать в Халифат!

— В прошлый раз, когда я была в Халифате проездом, на меня пытались надеть рабский ошейник.

— Понимаю, — Ярис тяжело вздохнул. — Но не волнуйтесь, все студенты под защитой халифа, как члены всех дипломатических миссий, а это значит, что никто ни при каких обстоятельствах не может сделать вас рабыней. Конечно, это не значит, что можно воровать или убивать, но все претензии к вам должны быть направлены в посольство и судить вас, если что, будут по имперским законам. Следовательно, рабство вам в любом случае не грозит.

Я только тяжело вздохнула. Хотелось верить.

Пока я соображала, что еще спросить, профессор уже сбежал.

К моему счастью на учебе постепенно мы от неинтересных тем продвигались вперед к более интригующим. Изучили все виды «батареек». Итак, до того мы прошли уже одноразовые заклинания, которые заполняются магией, активируются, а, когда энергия в них заканчивается, полностью развеиваются. Кроме них были заклинания, которые я назвала «с аккумуляторной батареей». Структура такой батареи была сложнее и имела два внутренних резервуара: тот, что тратится на исполнение задачи и еще один дополнительный. Когда энергия из первого отсека истрачена, сила из второго поддерживает плетение, чтобы оно не развеялось. Таким образом, заклинание можно заново «зарядить» и продолжить использовать.

Так же такие заклинания сложнее отключить, нельзя просто сделать пробой в батарее, чтобы оно развеялось — оно останется, а, если не туда ткнуть, может вообще среагировать каким-нибудь неприятным образом. Поэтому мы сразу перешли к теме выключателей. По земной традиции это можно было бы назвать «ключ», как в электрической цепи. Замкнул цепь — магия идет, разомкнул — останавливается.

Это было даже интересно, и я все пыталась прикинуть, как соединить несоединимое — то есть мои магические схемы и то, что нам преподавали. Мне очень хотелось сделать из моей яхточки нормальное судно с мотором, который мог бы включать и выключать любой, чтобы я могла спокойно спать по пути из Уркатоса в Империал и обратно. Для этого следовало понять, как работает моя магия, где у нее источник энергии. Я даже перестала лениться во время практических занятий. Раньше на практике по Воде я просто делала то, что нужно для зачета, а потом занималась своими делами, теперь же тратила этот час на тренировку: создавала маленькие пропеллеры и пыталась разбирать их на составные части в поисках места, куда пристроить ключ.

Преподаватель косился на мои эксперименты с удивлением и даже страхом, но ничего не говорил, я была его лучшая ученица по успеваемости — на то, что я при этом использовала свои магические схемы, ему было наплевать. А вот раскручивающиеся на моем столе воронки его настораживали, но он предпочитал помалкивать и не мешать, тем более, что от меня чаще всего не было взрывов и других проблем. Ну, разочек только окатила сидящих рядом студентов водой — так собрала же обратно все быстро, никому даже сушиться не пришлось.

А на выходных наконец-то смогла встретиться с господином Юджур и забрать заготовки под будущий резной жемчуг. Камешки били разные, блестящие и красивые, прозрачные и нет, с разнообразными переливами. Хотя я и сдала экзамен для владельцев ювелирных салонов, я в камнях ничего не понимала (знала только у кого спросить, какие сертификаты потребовать и прочее). Но это было очень красиво. Все шарики были для простоты примерно одного размера и простой круглой формы — экспериментировать с чем-то более необычным господин Юджур решил в следующий раз.

Теперь уже совсем отлынивать было невозможно, надо было плыть за жемчужницами и срочно. К зиме у нас уже должна была бы партия жемчуга. Но, прежде чем отправиться в путь, я сделала еще один подводный тоннель.

Чтобы отчитаться перед гильдией, пришлось поехать к ним и, я была права, тоннель с галерой оказался местной достопримечательностью. Поняв это, гильдийцы устроили платные билеты за просмотр. На входе за проезд брали серебряник, но предупреждали, что, если я не доеду до выхода за пятнадцать минут, то там придется уже заплатить золотой за осмотр подводной достопримечательности. И выдали мне бумажку с отмеченным временем заезда. Я лишь усмехнулась. Если бы мне не было лень, можно было бы устроить что-то вроде аттракциона, показывать более интересные вещи под водой… но не было ни времени, ни сил, так что пусть.

Подписи за еще пять дней отработки получила без проблем, даже без проверок.

Пора было готовиться к отплытию за жемчужницами.

Глава 10

«Я в море ни ногой», — повторяла себе снова и снова, записала с десяток раз, чтобы не забыть. Это было смешно, учитывая, что никаких ног-то у меня и нет, но это не столь важно. Главное удержаться и не поплыть в Храм.

Сперва мне все казалось, что просто вот соберу жемчужниц и ладно. Я затребовала себе карту этого мира и расчертила ее на квадраты. Я обрывками помнила из своего мира, что жемчуг разных цветов добывают в разных морях, поэтому расчертила весь океан на зоны и пронумеровала, собираясь сплавать в каждую зону и везде пособирать образцов — вдруг результат будет разным?

Вот только, когда обсуждали план с Гартом, он задал сакраментальный вопрос:

— А почему в районе аномалии такие маленькие зоны, а остальные такие крупные, даже рядом с Жемчужными островами?

Только тут у меня будто глаза открылись. Я поняла, что в районе храма нашинковала-намельчила зон, а в других районах они были совершенно непропорционально большими. Потому что подсознательно хотела побыть там подольше и… да, что себя обманывать, я хотела в Храм! И я даже не осознавала этого!

Часть моего сознания будто фыркнула на эти размышления: «И что такого, почему бы и нет? В этом нет ничего такого! Я ведь там раньше бывала». И я отчасти была согласна… ага, только вот алкоголика и от одной рюмки унесет! Ему надо вообще подальше держаться от застолий с алкоголем.

Чтобы настроиться на адекватный лад, заставила себя буквально силком перечитать первые записи в дневнике, посвященные воспоминаниям Кракена, а также своим ощущениям от нестабильных эмоций. Очень не хотелось, я откладывала, сопротивлялась, но косилась на карту, где все зоны вокруг храма пришлось перерисовать в одну большую, и все же пересилила себя.

Это было отрезвляюще. Казалось, я половину событий уже и забыла. Ну, не забыла, но они отошли на второй план. Я будто вновь погрузилась в этот страх, самый большой мой страх: потеря контроля над самой собой, осознание того, что я могу быть опасна.

После уже решительно попросила Кракена о помощи и сообщила, что мне нельзя плавать сейчас. Я буду на корабле, чтобы им управлять, но и только. А собирать образцы предстояло Кракену.

Начали мы с самых дальних зон в районе Жемчужных островов. Я захватила с собой несколько жемчужин и, оказавшись в нужном районе, включала свой поиск похожих предметов, чтобы найти место обитания устриц. Тут же набрала воды и соорудила на палубе первый магический аквариум. Кракен же был отправлен за устрицами.

Это было невыносимо. Ожидание, невозможность контролировать происходящее. Я концентрировалась на воде и тем самым отслеживала положение кракена, подтаскивала корабль к нему поближе. Но хотелось-то, хотелось самой упасть в воду! Но я сортировала поднятые Кракеном устрицы по внешнему виду, записывала, зарисовывала, номеровала и пыталась сдерживать свои порывы. В моем мире устриц можно было прономеровать снаружи простым несмываемым фломастером, здесь же такого не было, поэтому я придумала обвязывать устрицу веревочкой и ставить на веревке сургучовую печать с номером. Сперва хотела ставить печать прямо на устрице, но побоялась, что температура будет слишком высокой и существо внутри пострадает.

Тут же аккуратно изымала жемчужины, если они встречались, и подсовывала каменные шарики. В этих местах Кракен нашел два вида жемчужниц. По наблюдениям в тех, что более круглой форме, был жемчуг бежевого цвета, а в тех, что более вытянутые — почти белоснежный. Я выбрала для них шарики камней, гармонирующие по цвету, раскладывала по несколько одинаковых камней в устрицы одного вида, чтобы в итоге получить хотя бы две-три одинаковые жемчужины на колье, комплект украшений или хотя бы серьги. Когда количество разных образцов стало достаточным, Кракен уменьшился в размерах и поднялся на борт, а мы поплыли в следующую зону.

Так все продолжалось до ночи, на стоянку мы встали у каких-то затерянных островов у восточной оконечности единственного заселенного в этом мире материка. Еще немного на запад — и мы оказались бы у эльфийских берегов, но предпочли держаться от них подальше.

Спала я плохо, меня словно тянуло куда-то, дергало изнутри, как незаконченное дело. Поднялась с рассветом куда более разбитая, чем после ночного путешествия из Империала в Уркатос. Но повторяла себе, что у меня есть план и нужно ему следовать. И лучше побыстрее закончить, и вернуться в столицу, там мне как-то спокойнее, несмотря на все проблемы. Или как раз из-за них? Можно отвлечься от тяги в Храм на повседневные дела…

Устрицы в своих аквариумах вроде бы чувствовали себя неплохо. На ужин у нас была свежепойманная рыба, требуху которой вместе с чешуей я тщательно размолола и растворила в воде. Вроде бы этого было достаточно. Хорошо, что в этом мире я полюбила есть морепродукты — они регулярно были у нас на столе, а, следовательно, и кормить обитателей жемчужной фермы было чем. Я решила отдавать предпочтение красным сортам, чтобы в воде было достаточное количество необходимых микроэлементов, а то вдруг какие-нибудь розовые жемчужницы побелеют. Лишь бы теперь на одинаковой диете белые не покраснели, но вроде бы они все же отличались сортами.

В некоторых выбранных мною районах жемчужницы жили вроде бы внешне одинаковые и дающие одинаковый на вид жемчуг, но я все равно для чистоты эксперимента расселяла их по разным аквариумам и записывала отдельно. А вдруг все же есть какая-то разница? Не выбрасывать же.

Мы сходили на запад к берегам Халифата и оркских степей, которые порадовали меня голубым, синим и черным жемчугом почему-то неправильной формы. Не знаю, почему так выходило, но все три черные жемчужницы «с приплодом», которые я вскрыла, принесли мне жемчужины вытянутой, словно рис, или каплевидной формы. А другой сорт устриц с черным жемчугом мы нашли неподалеку от полуострова Огненного хребта, что разделяет Халифат и Империю — и те жемчужины был идеально-круглыми. Это было весьма интересно.

В район Храма мы поплыли в последнюю очередь. Я надеялась к нему не приближаться, а обойти стороной, но мое чутье на устриц показало, что совсем далеко нам просто собирать нечего. Я замедлила ход корабля и сжала в руках несколько жемчужин, включила поисковые способности на максимум и медленно-медленно повела корабль в сторону Храма.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

«Ближе, ближе…» — словно шептал мне он, как Ка, подманивающий бандер-логов.

«Нам не нужно к Храму, у самого Храма мало живности, она в основном в стороне», — твердил голос разума, но мое чутье говорило, что на дне нет ни одной жемчужницы, все они там, дальше… ближе к моему личному наркотику, к источнику магии Воды, к которому мне нельзя приближаться, пока не случится Инициация.

Когда мы уже подошли к знакомым островам, один из которых был временным местом заключения моей команды, я ощутила, как люди напряглись и погрустнели, погруженные в воспоминания. Это меня отрезвило. Чутье обещало множество жемчужниц дальше, но я велела бросить якорь в этом месте и попросила Кракена собрать побольше образцов здесь. Вообще-то, у нас было уже больше двухсот жемчужниц на ферме, а аквариумы заполнили все свободное место на палубе, но я все равно решила закончить с этим. Нужно было понять, какие жемчужницы лучше чувствуют себя в неволе, какие быстрее растят жемчужину и так далее. А для этого нужно было все проверить на практике, чтобы потом выбрать, кого и дальше разводить, а кого — не стоит.

Кракен закидывал на борт образцы жемчужниц одну за другой. В основном это были обычные устрицы округлой формы, мало чем отличающиеся от других, а еще с волнистым панцирем, самые мои любимые по вкусу. Но я помнила, что здесь бывают еще такие… потолще формой и покруглее.

«Поищи вот такие», — передала я Кракену образ.

Он продолжил закидывать мне устрицы, но все не те, что надо, обычные.

«Нет, этих хватит, поищи другие», — велела я нетерпеливо.

Он послушно поплыл дальше, я велела поднять якорь, чтобы последовать за ним. В голове ярко стоял образ нужного вида жемчужниц, очень важно казалось найти их, хотя бы парочку.

Кракен закинул еще несколько, но все они были не такие! Обычные! Я просто выбросила их обратно в море, разозлившись.

«Я не нахожу других», — передал Кракен растерянно.

«Сама найду!» — рыкнула я, призвала себе волну и быстро выпуталась из платья, не обращая внимания на тактично отворачивающихся матросов. Будто они там что-то не видели! Отбросила прочь мокрую юбку и, оставшись в одной шелковой маечке на тонких лямках скользнула по волне в море.

В голове ярко пульсировал образ искомого. Округлая устрица открывается под моими пальцами, а внутри крупная жемчужина… крупная, такая манящая… будто сияющая…

«Хозяйка, куда ты?!» — удивленный возглас Кракена, следующего за мной по пятам.

Жемчужина, сияющая нежно-голубым цветом… цветом камней Кровь Моря… Только руку протянуть…

«Хозяйка!» — он вдруг обхватил меня щупальцами, прижав руки к бокам и мешая шевелить хвостом.

Я дернулась, растерянно оглянулась на Кракена:

«Что за дела?! Мне нужно спешить, не до игр сейчас!»

«А куда ты плывешь?» — вкрадчиво спросил он.

«Как куда? Мне нужна…» — я перевела взгляд с Кракена вперед и увидела перед собой совсем не поле с жемчужницами, а Храм. Он сиял голубоватым светом, источая энергию Воды.

Я ахнула и перешла на глубинное зрение. Я увидела, как храм источает силу, он будто пульсирует, а вокруг от него расходится голубоватое марево энергии, похожее на то, что я видела в его земных аналогах. Только вот там такое марево было только над алтарными чашами, а тут — такое мощное и сильное, оно будто выплескивалось из храма, будто молоко из треснувшей чашки.

«Нужно закрыть трещины, чтобы так не было, — подумала я и дернулась было вперед, но тут же испугалась своих мыслей и отпрянула: — но мне туда нельзя, да и камней у меня еще нет в достаточном количестве».

Тут я перевела взгляд на себя. Я уже видела свою силу этим зрением. Если у людей в груди было всего четыре небольшие искорки или максимум — ярких звездочек, то все мое тело было ими наполнено под завязку. Одни искорки были больше и ярче, другие — меньше и тусклее, они то сливались воедино, то распадались на несколько… и вот сейчас я видела, что, когда очередная волна энергии доходит до меня, мои искорки начинают увеличиваться, будто распухать, но тут же и лопаться, распадаясь мельчайшим светящимся песком. И это было не равномерным течением моей магии, когда одно распадается, другое увеличивается… это происходило волнами. Почему-то мне подумалось, что так быть не должно, что это неправильно.

Но часть меня все равно тянулась вперед, к Храму. Мне туда было нужно! Как нужна алкоголику новая рюмка с утра, чтобы снять абстинентный синдром, как нужна курильщику сигарета, чтобы руки не дрожали.

Но еще мне стало дико страшно. Что со мной случится, если я поддамся этой тяге.

«Кракен, миленький, вытащи меня отсюда, мне туда нельзя!» — взмолилась я, не имея собственных сил противиться зову Стихии.

Он послушно увеличился еще сильнее и быстро-быстро отбуксировал меня к кораблю и закинул на палубу. Люди испуганно забегали-загалдели, а меня трясло. Кракен же обхватил корабль щупальцами и потащил прочь, подальше от Храма.

Полуорки схватились за оружие и уже примерились, как бы перерубить щупальца, но я кое-как собрала мозги в кучу:

— Не трогайте его! Я сейчас приду в себя…

Гарт подхватил меня на руки и усадил на кресло, кто-то укутал меня в одеяло.

Я тряслась. В этом теле мне не бывало холодно от температуры, даже в северных морях. Но сейчас меня трясло.

Глава 11

Приехали домой где-то после обеда в воскресенье, а ночью еще предстоит путь в Империал и завтра учеба… а я чувствую себя совершенно разбитой. Гарт даже дотолкал мое кресло от кареты до комнаты, настолько я устала. Только после я самостоятельно доехала до ванной, налила воды, добавила в нее морской соли и, освободившись от одежды, залегла отдыхать.

Сил не было даже на то, чтобы поесть. Под закрытыми веками вспыхивали неясные видения из прошлого: совсем далекого, земного и недавнего, пока я, наконец, не заснула.

Проснулась я на закате от стука в дверь. Вынырнула из ванны, отфыркиваясь, крикнула:

— Кто там?!

— Госпожа, Вам нужно поесть! Нельзя так долго не есть. Пожалуйста, разрешите войти! — прозвучал голос Кармелты на имперском с сильным акцентом.

Я тяжело вздохнула, но потом поняла, что все же чувствую себя получше, поэтому оделась и распахнула дверь. Пожилая халфатка поспешила накрыть мне на столике у окна, рассказывая, какие полезные блюда она принесла и как они хорошо восстановят мои силы. При этом слова на имперском перемежались с халифатскими, но общий смысл понять можно было, да и чувства женщины подсказывали, что она действительно беспокоится обо мне и хочет помочь как может.

За ужином я поглядывала во двор, где уже включили артефакты освещения, куда выбежали дети, привычно устроились вокруг Барби, сидящей с Ариком на руках. Следом за девушкой вышел Оларг и вынес ей переносную люльку, которую мы с ней недавно купили в Империале. Младенца устроили с максимальным удобством в колыбели, купец присел рядом, слушая, что рассказывает Барби и одновременно покачивая Арика.

Я присмотрелась к их эмоциям, и заметила, что Барби счастлива. Она вполне комфортно чувствовала себя рядом с мужчиной, будто они не в первый раз так проводят время вместе. Ей не было неудобно или некомфортно. Оларг тоже лучился удовольствием, играясь с младенцем, но на периферии его эмоций еще присутствовала легкая грусть и тоска.

Я отвернулась от окна. Быстро доела, хоть аппетита уже не было, и поспешила заняться делами. Надо было отписать господину Юджур о том, что эксперимент уже начат, извиниться, что не вышло сразу заехать и отчитаться, предложить встретиться на следующих выходных. Потом разобрала кое-какую корреспонденцию, сложила вещи, и пора уже было отплывать в Имперал.

По дороге я все больше думала о картине, которую увидела. Честно говоря, это был не первый раз, но… но буду честна хотя бы с собой, прежде мне было страшно думать об этом. Никто не любит признавать свои ошибки и, я такая же.

Поднявшаяся на палубу Барби подошла ко мне, кутаясь в шаль.

— Арик спит? — спросила я, не отрывая взгляда от воды, стелящейся перед нашим кораблем, словно дорога под колесами машины. Я чувствовала ее и уже выучила все повороты и острова, мне не было нужды так концентрироваться на пути, но смотреть в глаза Барби было как-то страшновато.

— Да, заснул. Ему всегда хорошо спится на корабле, — улыбнулась она мимолетно.

Постояли молча. Она смотрела на звездное небо, на черную реку, обрамленную темнеющим на фоне неба лесом. Я же никак не могла решиться… но, когда я ощутила, что она уже собирается вернуться в каюту, что время на исходе, я все же произнесла:

— Барби?

— Да?

Я вдохнула-выдохнула и кое-как выдавила из себя:

— Ты знаешь, Оларг просил у меня твоей руки…

— Знаю, — она ответила твердо. Мне было страшно взглянуть на ее эмоции, поэтому я отвернулась.

— Я… я хотела спросить у тебя… что ты думаешь об этом?..

Я прямо-таки король красноречия!

— Я доверяю вашему решению, Арина, — сказала она твердо. — Я знаю, вы желаете мне только добра.

Я все же посмотрела на нее. Она выглядела такой уверенной в своих словах, и эмоции ее не отличались от слов. Это даже страшно, когда человек так тебе доверяет.

— Но… почему же тогда… после того, как я поговорила с Оларгом… почему ты плакала? — окончательно растерялась я.

— Я… не знала, что ты ответила ему, — она потупилась.

Я удивилась:

— Так ты плакала, потому что испугалась, что я соглашусь выдать тебя замуж?

Она усмехнулась как-то горько, а потом посмотрела мне в глаза:

— Я не знаю. Я просто плакала, потому что испугалась. Я испугалась любого исхода: что вы отдадите меня, и он женится на меня из жалости. И в то же время испугалась, что вы откажите, и он уедет. Я боялась всего, боялась любых перемен, не могла ни на что решиться и в то же время понимала, что от меня ничего не зависит… я не знала, чего ожидать, поэтому и смогла только заплакать. Это была истерика, это некрасиво, и я сожалею.

Я только рот открыла от удивления. Я не знала, что сказать. Значит ли это, что я была права? Нет, не значит. Я ее не спросила ни о чем, я позволила этой ситуации состояться, я не позволила ей самой сделать выбор. Я… повела себя так, как здесь принято, и это самое поганое.

— Я знаю, что на следующее утро Оларг просил тебя уехать с ним… но ты не согласилась, — призналась я. — Быть может, если бы я не связала тебя клятвой…

— Я бы все равно не уехала, — она покачала головой, а потом повернулась и оперлась спиной о борт, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я в бесконечном долгу перед вами, Арина. То, что вы сделали для меня…

— Не надо…

— Вы в тот день в тот день спасли не только наши с Ариком жизни, — не дала мне остановить ее Барби. — Вы дали мне то, о чем я и не мечтала. Сейчас я… сейчас я уже не та, что была несколько месяцев назад. Тогда мне казалось, что все вокруг нестабильно, словно зыбучий песок, что мне не на что опереться. Есть только ваша милость, которая держит меня на плаву, но одну лишнее движение, одна ошибка — и я лишусь ее, а с нею и всего…

— Я бы так не сделала! — возмутилась я, хотя, положа руку на сердце, сейчас уже не была уверена в этом — не знаю, на что я была способна, пока не поняла, что со мной творится.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я знаю, — она усмехнулась как-то по-взрослому, совсем непривычно. — Оларг очень хороший. Но, если бы вы тогда согласились, то я просто оказалась бы в зависимости от него так же, как зависела от вас. Это было бы мучительно, я знаю теперь. Если все время тянуть человека на дно, все время требовать от него стать опорой тебе, заменить тебе землю, на которой стоишь — этого не выдержит никакая любовь. Я была бы ему тяжким грузом, ярмом на шее, а не любимой женой. Ему пришлось бы пожертвовать отношениями с семьей, репутацией и еще очень многим… он не вытащил бы меня со дна, это я бы его утопила…

— Неправда, ему повезло бы с тобой! — захотелось мне ее утешить, но она лишь горько усмехнулась.

— Вы сделали более правильное. Этой учебой… вы дали мне твердую почву под ногами вместо зыбучего песка. Чем дольше я учусь, тем лучше это понимаю. У меня появились подруги, меня хвалят профессора, я изучаю новые плетения, раскачиваю свой магический потенциал… знаю, я еще только начинаю, но уже скоро я научусь заряжать артефакты, а потом и делать простейшие из них… да, моя магия слаба, но еще немного, и я с такими навыками могла бы найти простейшую работу и зарабатывать достаточно, чтобы жить с Ариком, пусть и небогато. А уж после окончания Имперской Академии Магии я и вовсе смогу ни от кого не зависеть… Мы с Аринелем не будет больше гирям на чужих ногах…

— Вы не гири и сейчас, все в нашем доме любят вас обоих! — возмутилась я, и Барби улыбнулась благодарно.

Мы постояли некоторое время молча, пока я, наконец, не сказала:

— Ты знаешь, если хочешь, можешь выйти замуж за Оларга. Он действительно хороший парень и любит тебя. Остался с нами даже после отказа — это многое значит. Я вижу, что чувства его крепки, это не мимолетная влюбленность. Я не могу решать за тебя, но, если вдруг тебе хочется — никто не останавливает.

Она усмехнулась как-то заговорщицки:

— Думаю, нам не нужно спешить. Пусть лучше он женится на дипломированном артефаторе, а не на простой студентке.

— Ты все же решила выбрать артефакторику? — удивилась я. — Я думала, ты будешь лекарем.

Барби пожала плечами:

— Пока мне нравится изучать плетения. В следующем семестре начнем тему исцеления, быть может, я сменю свое мнение… знаю, все говорят, что женщине лучше не идти в артефакторы, что это требует слишком логического склада мышления…

— Ой, оставь эти предрассудки, — отмахнулась я. — Главное, чтобы тебе было интересно, и ты тянула программу. А, если будут проблемы с распределением по группам — просто скажи мне, я им устрою феминизм в отдельно взятой академии.

Мы еще поговорили о предстоящей практике, о том, что вместе с Барби на время жизни в Империале в одиночестве останется охрана, ведь мне с собой их Ярис все равно брать запретил. Без меня Барби, конечно, нет смысла по выходным кататься в Уркатос, так что видеться с Оларгом они какое-то время не будут. Но это дело житейское.

Следующая неделя пролетела, как всегда, в учебе, но много времени я еще тратила на эксперименты с пропеллером, а еще ежедневно навещала свою устричную ферму, временно размещенную в трюме яхты. Пока вроде бы жемчужницы чувствовали себя вполне прилично, жаль, что результаты их работы можно будет увидеть минимум через несколько месяцев.

В пятницу меня поймал Акрид Бакенроув и вновь пригласил на ужин вечером.

— Прости, но мне нужно ехать в Урактос, у меня там бизнес, так что я не могу. До понедельника я не вернусь. У меня свободны только вечера с понедельника по четверг, — отказала ему я уже не в первый раз.

— Хорошо, я понял, — кивнул он и ушел, не предложив другой даты.

Странный он все же!

Глава 12

— Это победа! — торжественно провозгласила госпожа Фенерворс в очередную субботу привычно уже явившись в мой дом на одну из регулярных наших встреч.

Я поспешила проводить ее в свой кабинет. Она была непривычно-улыбчива и весела.

Честно говоря, из-за того, что суды проходили в будни, когда я бывала в Империале, я не могла лично отслеживать происходящее. Госпожа Фенерворс лишь кратко рассказывала о результатах суда по коллективному иску, больше концентрируясь на подготовке к будущим отдельным заседаниям. Так же мне рассказывали о своем опыте те, кого вызывали в качестве свидетелей, но я не могла из этой информации составить какое-то конкретное мнение, лишь надеялась, что все обойдется. И вот, наконец, все кончено? Не верится.

— Победа? — все же переспросила я.

— Ну, от коллективного иска мы отбились, — усмехнулась она, раскуривая трубку. — Конечно, многие еще подадут индивидуальные, но вряд ли все, совсем безнадежные не станут тратить деньги.

— Вы — моя спасительница! — обрадовалась я.

— Всего лишь выполняю свою работу. Вот, взгляните на эти документы, — она передала мне папку, и мы углубились в обсуждение деталей.

В конце я все же решила поднять вопрос о деле Жильеты и наследстве ее прадеда. Конечно, конкретные подробности могла рассказать только она сама, но я рассказала то, что знаю.

— А вы поразительная женщина, госпожа Бороув, — рассмеялась госпожа Фенерворс, попыхивая трубкой. — Не успели еще выпутаться из дела против гильдии доставщиков, как собираетесь ввязаться в дело против гильдии ювелиров? Даже не знаю, смелость это или безрассудство.

— Насколько я знаю, господин Юджур не против отдать украшения законной наследнице, если завещание действительно существует, — заметила я.

— А заодно утереть нос старикам из совета гильдии ювелиров, — усмехнулась она в ответ. — Уличить их в том, что при их попустительстве пропало завещание их прежнего главы… да, не удивлюсь, если с помощью этого дела он не против решить какие-то свои политические вопросы. А драгоценности — что же, они ведь ему лично не принадлежат, почему бы и не разрешить их забрать… или оформить владение, но посоветовать оставить все же в гильдии на хранение… да… это дело может быть еще более интересным…

— Так вы возьметесь? — обрадовалась я.

— Почему бы и нет? Надо посмотреть, поговорить с леди Уркатороус… Поработаем — увидим… но, конечно, в приоритете текущие судебные разбирательства, но, как выдастся свободная минутка — посмотрю.

Почему-то именно то, что она не ручалась, что все сделает и всего добьется, а лишь обещала разобраться в вопросе и дать ответ позже, внушало мне больше доверия.

Постепенно жизнь возвращалась в привычное русло. Конечно, все не так просто, значительную часть своего состояния на штрафах я все же потеряла и еще потратиться мне предстоит, но уже не так фатально.

Мы с господином Юджур уже проверили в первый раз результаты работы устричной фермы. По сравнению с исходными каменными шариками жемчужницы нарастили в среднем по паре миллиметров в диаметре. Это было все еще слишком мало, чтобы сделать красивую резьбу, но в целом воодушевляло. Погибло всего несколько экземпляров из двух с половиной сотен, что, на мой взгляд, хороший результат. Перламутр на все камни ложился нормально, отторжений не было, так что эксперимент пока можно было называть успешным.

Я тщательно вела журнал состояния жемчужниц, отмечая количество необходимой им пищи и другие параметры, готовясь к своему отъезду на практику. С собой в Халифат я аквариумы, конечно, захватить не могла, так что мне предстояло передать обязанности кормить подопытных кому-то другому. Обычный человек, конечно, не имел возможности почувствовать состояние устриц, ощутить, когда им нужно сменить воду, когда добавить корма, а когда наоборот не стоит, поэтому я составляла примерный график. Уже провела первый эксперимент и оставила их в будни в Уркатосе под опекой Оларга и Жильеты. Вроде бы прошло вполне нормально.

Гильдия магов Урактоса заказала мне в счет штрафа сделать вокруг найденной затонувшей галеры тоннель, чтобы ее подробнее можно было рассмотреть со всех сторон. Я выпендрилась и провела от него ответвление прямо на палубу, но сама была шокирована увиденным. К сожалению, галеры и рабство — вещи, идущие рука об руку, на палубе при ближайшем рассмотрении обнаружились закованные в металлические кандалы человеческие скелеты. Их, конечно, присыпало илом и песком, но после того, как я дала возможность подойти ближе, работающий на гильдию маг земли аккуратно отчистил все поверхности, а скелеты аккуратно разложил, чтобы были на виду. Довольно отвратительно, но зато я получила еще несколько осколков Крови моря за свои услуги и почти закрыла штрафные рабочие дни.

Также удалось еще и подработать — меня наняла гильдия морских перевозчиков, чтобы поднять еще один корабль. Этого и следовало ожидать, я полагаю. За свои уникальные услуги я затребовала полтысячи золотых, но за возврат груза драгоценных амулетов из Эльфтороса они готовы были платить.

Еще одним важным делом для меня в преддверии летних каникул стало проверить успеваемость всех учащихся моего дома. Дети учились по-разному, с переменным успехом. Это и неудивительно, учитывая, что имперский был им неродным. По многим предметам они отставали от сверстников, но старались заниматься дополнительно с Барби и закрывать пробелы в знаниях. В целом, учитывая изначальный уровень, можно было сказать, что они делают большие успехи, что радовало.

Дзэс после приключения с орками особенно рьяно взялся за учебу. Кажется, теперь он уже не воспринимал магию как дар с небес, который должен сделать его жизнь легче и комфортнее. Скорее наоборот, он стал осознавать, что это тяжела ответственность, к нему будут выше требования, он не может закончить младшую школу и на этом закончить образование, ему еще в Академию магии поступать.

Я была рада слышать от него здравые взрослые рассуждения. Он периодически почесывал татуировку на левом плече, но в целом, как мне кажется, полностью оправился от того происшествия и был готов двигаться дальше.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Господин Укерверс несколько раз заходил к нам один или с коллегой, пытался выучить то заклинание, которое применял Дзэс для создания волшебных чернил. Они записали все «слова», если те бессвязные звуки можно так назвать, но получить тот же эффект, насколько я поняла, у них пока не получалось. Я полагала, что это потому что мелодия напева была столь же важна, как и звуки, но я помалкивала и во все это не лезла — свою гипотезу я в любом случае не могла протестировать, так как не имела магии земли, а магия воды на «песню» не реагировала. Или я что-то не так делала.

В любом случае, я вытребовала для Дзэса за помощь с этими исследованиями бесплатное обучение в Академии Уркатоса, а также упоминание его имени во всех научных трудах в качестве младшего сотрудника. Надеюсь, это поможет ему в карьере.

Наконец, последним в свой кабинет вызвала Маруса. После того, как я заставила его пойти учиться, он меня тщательно избегал и старался по выходным куда-нибудь смыться, мы виделись только за общим столом во время ужина. Я все надеялась, что он одумается и оттает, но время шло, а он все так же дулся. Я его не дергала, давала время, но, наверное, пришла пора поговорить.

— Ты хорошо закончил первый семестр, — заметила я, разглядывая бумагу с итогами первой четверти года, которую мне, как спонсору его обучения, прислали на дом.

— Конечно, я ведь не могу не подчиняться вашему приказу, — хмуро ответил он, глядя куда-то в сторону.

Я не удержалась и прыснула со смеху:

— Конечно! Тебе ведь неизвестна такая концепция, как «саботаж». Ты бы мог просто сидеть на уроках и смотреть в окно, мог бы не слушать преподавателей, игнорировать домашние задания… да даже если бы ты просто выполнял только то, что сказано, ни больше, ни меньше, результат был бы всего лишь удовлетворительным. А тут, посмотри-ка, отзыв от твоего преподавателя: «Любознателен, стремится во всем докопаться до основ, алчен до новых знаний и дополнительных материалов…»

— Хватит, — поморщился Марус, все же глянув на меня упрямо исподлобья.

Я тяжело вздохнула и отложила листок:

— Прости. Я была не права, что заставила тебя учиться насильно. Я ошибалась.

Тут, наконец, кроме упрямства и затравленности в его эмоциях проявилось что-то еще: удивление и надежда.

— Значит, я могу бросить учебу?!

Я поморщилась:

— Если хочешь. Хотя твои учителя будут разочарованы.

Он вскочил с места и быстро кивнул:

— Спасибо. Но я все же не какой-то там писарь. Я моряк, мой отец был моряк, и мой дед, и прадед… Дело нашей семьи — ходить в море и рисковать своими жизнями, а не сидеть привязанными на берегу у женской юбки.

Я усмехнулась:

— Если ты собираешься работать на яхте под началом капитана Гарта, то по сути своей тебя ждет как раз это — быть привязанным к берегу и к моей юбке. Мотаться в Империал и обратно по ночной реке. Никаких рисковых предприятий, никаких героических свершений.

— Но вы же плавали в море несколько недель назад! — возмутился он.

— Один раз, и в ближайшее время это не повторится. Ты бы порасспросил своих друзей, насколько им весело работать на яхте, как им интересно ждать, пока мы с Барби учимся в академии. Клиф-то счастлив, его семья всегда с ним, он рад видеть, как растет его сын, рад не уезжать от них надолго, рад не рисковать своей жизнью ради какой-то там рыбы… остальные… не знаю… скучают.

— Вы сделали из них сухопутных крыс… — пробормотал мальчишка.

Я поморщилась. Я видела по его эмоциям, что это не то, что он чувствует, он не презирал друзей, просто так высказывал свое непонимание.

— Ох, Марус, я всего лишь плачу им нормальную зарплату. Из них из всех реальный выбор, чем заниматься, был только у капитана Гарта, а остальные, как и ты, когда-то пошли по стопам своих родителей. У них просто не было другого выбора, других возможностей. Рисковать жизнью в море ради каких-то грошей — отнюдь не лучший вариант из всех. И единственное, что я хотела дать тебе — это возможность выбора.

— Стать секретарем, быть все время привязанным к хозяину, исполнять все капризы, быть мальчиком на побегушках — это лучший выбор? — возмутился Марус.

— Это лишь первый шаг, — пожала я плечами. — Отучись на секретаря, получи соответствующий патент, а затем реши, чем хочешь заниматься дальше, на кого учиться, кем работать. Даже если ты решишь вернуться в море, это ведь можно сделать по-разному, ты можешь стать капитаном корабля или лоцманом… для всех этих профессий нужно куда больше знаний, чем есть у тебя сейчас. Подумай об этом. Посоветуйся с друзьями и с матерью. У тебя есть время подумать до начала следующего семестра.

Марус лишь поджал губы, упрямо выпятив подбородок, но я видела, что в эмоциях его сумбур.

Глава 13

— Сегодня мы начнем изучать создание простейших артефактов, — провозгласил Ярис Канлерт, рисуя в воздухе магическими нитями схему, — пожалуйста, перерисуйте это заклинание себе в тетради. Разумеется, это простейший пример, такой амулет вряд ли можно будет продать, да и будет он не особенно долговечен, но это этап, который проходят все маги. В дальнейшем мы будем усложнять схемы, добавлять системы защиты, подзарядки и многое другое. Те из вас, кто пойдет далее на курс артефакторов, будут изучать и другие более сложны приемы и схемы, у них будет курс материаловеденья и создания основ под магические плетения. Вы же должны понимать основы. Итак, кто готов выйти к доске и продемонстрировать уже известные вам части плетения?

Я, недовольно поджав губы, опустила голову и покосилась на одноруппников. Не то, чтобы задание было очень сложным, но как-то это… не все там в схеме так уж понятно…

— Арина, быть может, вы? — я так и знала!

Пришлось выехать из-за парты и взять указку. Взгляд автоматически выхватил из схемы знакомый элемент в виде квадратной спирали:

— Ну, вот это энергетическая батарея, она предназначена для многоразового использования, — указала на второй завиток поменьше, а потом обвела основную часть схемы. — Эта часть функциональная…

— Что у нее за функции?

Я скрипнула зубами. Мне вообще-то не нужно это знать, это же схема земли, которую я никогда не смогу применить. К счастью, как и батарейки, некоторые элементы простейших схем разных стихий были похожи, только с отличиями в форме.

— Эта схема собирает объекты, на которые действуют, и формируют фигуру.

— Зачем же такой амулет могут использовать?.. — продолжал пытать меня Ярис.

— Чтобы собрать мусор?.. — усомнилась я.

В классе послышались плохо скрываемые смешки. Захотелось рыкнуть и сломать указку о голову какого-нибудь смельчака. Я впилась в деревяшку ногтями.

— А какая форма запрограммирована здесь? — не сдавался Ярис.

— Куб или параллелепипед, — нахмурилась я и только теперь сообразила, мы проходили эту схему на уроке по стихии Земли и профессор рассказывал о применении: — это амулет для формирования кирпичей! Необходимый состав замешивается, затем активируется амулет формирования, кирпич отправляется в печь, а затем на выходе получается кирпич идеальной формы. Можно использовать на разных материалах и задавать более сложные формы, например, для лепнины с повторяющимся рисунком, для выпуклых изразцов и других элементов, — оттарабанила я по уроку.

— Правильно, — Ярис кивнул с явным облегчением. — Еще что-нибудь?

Я присмотрелась. На схеме между функциональной частью и батареей по логике должен быть ключ, но здесь было несколько незнакомых мне элементов. Один был подключен к батарее, еще несколько незнакомых закорючек окружали всю конструкцию, а вот этот…

— Думаю, это — элемент для включения и выключения схемы, так как он соединять функциональную часть с батареей, но его конструкция мне не знакома.

— Молодец, — кивнул Ярис, — садись за парту. Открываем тетради, записываем: простейший ключ для запуска амулетов — включается и выключается по нажатию. В данном случае нужно сжать камень, в который будет заложено заклинание, в руке целиком, но часто ключ связывается с конкретным элементом амулета, прикосновение к которому запустит его работу. Простейший ключ функционирует таким образом, что, пока человек нажимает на амулет, тот работает, как только отпустит — выключается. Далее мы будем проходить такой принцип, при котором по первому короткому нажатию амулет запускается, по второму — отключается. Амулеты с голосовым управлением и ментальной связью проходят в углубленном курсе по артефакторике.

Я подняла руку, вспомнив простую подсветку, которая работает у нас во дворе.

— Да, Арина?

— А связывание нескольких амулетов в цепочку мы будем проходить?

— До трех амулетов в цепи — да, — кивнул Ярис и продолжил урок.

Я же задумалась.

После завершения урока я подъехала к преподавателю, дожидаясь, когда остальные студенты разойдутся.

— Вы что-то хотели спросить, Арина? — поднял на меня взгляд Ярис.

— Да, я хотела спросить, можно ли мне перевестись на курс артефакторов?

Ярис удивленно приподнял брови:

— Но вы же сильный стихийник, зачем вам?

— Вы же помните, я многое могу сделать и своими методами, только в артефактах наука моего народа отстает. Поэтому мне было бы интересно изучать именно это, а в программе стихийников программа ограничена.

— Да, но мне казалось, вы хотите побыстрее выпуститься из Академии и получить документы, — усмехнулся он с видом человека, который хочет сказать «я же тебе говорил». — Артефакторы учатся дольше, в зависимости от своих способностей они могут оставаться в академии долгие годы, постигая различные сложные плетения старинных артефактов и разрабатывая новые способы укладывать схемы готовых заклинаний на физический носитель.

— Ничего, мой бизнес потерпит мое отсутствие какое-то время, — поджала я губы. — Так что, я могу перевестись? И лучше прямо сейчас, до практики.

— Нет, так не получится, — хмыкнул Ярис. — Перевестись можно только после первого полугодия учебы, если захотите. Но вообще-то на специальность артефакторов берут магов с высокой степенью баланса, а у вас совсем нет никакой стихии, особенно земли.

— Почему обязательно Земля?

— Артефакторы сами обычно сами создают основы для амулетов, разрабатывают лучшие формы, изучают материалы. Обычно это металлы и камни, а для их обработки нужны магия Земли и Огня.

Я поморщилась. Все эти вещи мне были не очень интересны на самом деле, да и действительно не по стихии. Но я хотела узнать больше именно о построении амулетов, чтобы понять, как применить это к своей магии. Я пожевала губы.

— Не торопитесь, Арина, — Ярис похлопал меня по полечу, — вполне возможно, что вам хватит и знаний в общем курсе. Да и потом, вы всегда можете просто прочесть дополнительно учебники и походить на интересующие вас занятия. Диплома артефактора у вас не будет, но знаний это ведь не отменяет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Спасибо, — кивнула я и уехала из кабинета, хотя внутренне все равно решила, что, если захочу продолжить изучение артефактов, добьюсь перевода, чего бы мне это ни стоило. Но сперва, конечно, надо понять, что они уже сейчас готовы мне дать.

За обедом уже привычно устроилась рядом с леди Нианой Голделриз. Девочки в это время стояли в очереди у раздачи, но мне еду всегда приносила Барби, а Ниане — одна из ее подруг. Девушка листала конспект, поэтому я не стала ее отвлекать, а в очередной раз вызвала из воды в своем бурдюке маленький пропеллер. Было бы классно привязать его появление к амулету-кнопке, формулу которого мы сегодня тоже успели пройти. Я уже разобралась, что в моих схемах вместо красивой спирали-батарейки стоит запутанная на манер спирали ДНК конструкция, которая и позволяет моим схемам работать практически бесконечно, и соединяются они с основной схемой не одной силовой линией, а несколькими — чем больше конструкция, тем больше линий. Я уже проводила эксперименты и выяснила, что, поставив ключ на каждую из линий, могла включать и выключать всю схему целиком, но только в «ручном» режиме. Теперь же у меня был в руках новый вид ключа-кнопки, а также нам рассказали о способе, с помощью которого плетение привязывается к физическому объекту — для этого использовались конструкции вроде паучьих лапок по всей схеме. Эти-то лаки и цеплялись за заготовку амулета, а затем при активации втягивали в нее схему.

Проблема в том, что мы пока изучили простой ключ, который давал возможность включить или отключить одну силовую линию, а у меня их даже в крошечном пропеллере, годящемся только перемешать сахар в чае, пять.

— Что вы делаете? — заинтересовалась Ниана, упрямо продолжающая звать всех подруг на «вы».

Я покосилась на нее подозрительно, но потом, вспомнив, что у них углубленная программа и по артефакторике в том числе, рассказала о своей проблеме. К тому моменту, когда я закончила, подтянулись и остальные девушки, поэтому за обедом все дружно принялись обсуждать мои эксперименты.

— Какая странная схема у вас, — удивилась Ниана, — для того ведь и делают только одну связующую линию, чтобы вставить выключатель.

— Это наработки моего народа, они дают свои преимущества, — уклончиво ответила я. — Но есть и минусы. У нас выключатели не используются, зато сами заклинания очень стабильны и энергоэффективны.

— А нельзя переделать схему так, чтобы силовых линий было меньше, — предложила одна из девушек.

Барби смотрела на нас молча, блестя глазами от любопытства. Она-то знала, кто я такая, и ей было в новинку, что я советуюсь в своих разработках с обычными людьми, да еще и студентками. Но им я доверяла как-то больше, чем профессорам.

— Нет, я пробовала, — качнула я головой. — Схема должна быть именно такой, каждый энергетически канатик делает ее стабильнее. Я хочу подключить активатор-кнопку, но он работает по принципу один активатор — одна силовая линия.

— Тут нужен многосоставной амулет, — нахмурилась Ниана. — Их будут проходить только на третьем курсе.

— А что это такое? — удивилась Барби.

— Обычно в такой амулет закладывается несколько связанных магических плетений. У каждого из них, разумеется, есть свой ключ-активатор, но некоторые из них могут быть связаны воедино. Например, амулет может функционировать для связывания, а затем переноса. Первая функция — захват объекта, вторая — управление положением. Там довольно интересные схемы и нужна специфическая физическая основа, простыми камешками тут не обойтись.

— То есть ты об этому же читала, — поймала я ее на слове.

— У меня есть учебники за все курсы, — Ниана горделиво приосанилась.

Ага. Только вот вообще-то официально она учится на лекаря, а совсем не на артефактора, но учебники имеет по чужому курсу и уже все прочитала. Хотя мне, конечно, это на руку.

— Я бы хотела узнать подробности.

— Нам тоже интересно! — возмутились остальные девчонки.

— Можно заехать к нам после учебы, — небрежно пожала плечами леди Голделриз, и я запоздало подумала, что совершенно не одета для похода в гости к аристократам. Но отступать уже было некуда.

Глава 14

Леди Голделриз показала всем, что такое настоящий класс.

В то время как я судорожно пыталась сообразить, как мы всем кагалом уместимся в двух обычных каретах, к крыльцу академии подъехало нечто, что можно было бы по земной аналогии назвать лимузином. Длинная карета покоилась на четырех парах колес, внутри все обито дорогими тканями, диванчики вытянулись буквой П вдоль стенок. Везла ее шестерка лошадей, из-за чего этот «автобус» был весьма неповоротлив, но к моменту окончания наших уроков он уже был развернут к выходу — даже не знаю, как это получилось у кучера на таком маленьком участке дороги перед крыльцом.

Ниана царственно зашла по опущенным услужливым лакеем ступенькам в лимузин и устроилась посередине заднего сиденья, аккуратно расправив платье, словно на светском балу, что было видно через застекленные окошки этой чудо-кареты. Следом зашли две благородные подруги леди Глделриз, но с кровью пожиже и состоянием поменьше — устроились от нее по бокам. Простые девушки — подруги Барби шушукались и нерешительно смотрели на лимузин, не решаясь двигаться.

— Позвольте помочь вам, — поклонились передо мной еще двое лакеев.

— Подождите, — отмахнулась я и поспешила навстречу подъехавшей за нами с Барби каретой.

Я быстро объяснила ситуацию капитану Гарту — мы договорились, что карета будет следовать за лимузином и дождется нас у дома леди Голделриз, чтобы после отвезти домой. Капитан, как мой доверенный слуга, прошел к лимузину и, взяв меня привычно на руки, усадил на свободное место неподалеку от знатной троицы, а затем поклонился.

— Это капитан Олимон Гарт, мой поверенный, — представила его сидящим на диванчике леди.

Девушки из свиты Нианы сморщили носики, но сама она посмотрела на мужчину с любопытством:

— Капитан?

— Он капитан на моей яхте, — пояснила я и хмыкнула: — и в целом без него я как без ног.

Девушки захихикали.

— Леди, — капитан вновь поклонился и поспешил ретироваться из этого женского царства.

Остальные наши спутницы поторопились залезть в лимузин, так как их любопытство пересилило робость. Барби устроилась со мной рядом, еще одна пухленькая девушка крестьянских кровей уселась дальше, а места напротив заняли три особы из купцов. Я запоздало подумала, что все они то ли осознанно, то ли нет, рассаживаются согласно социальному рангу, и только я вечно плюхаюсь куда удобнее, а замечаю происходящее с опозданием.

— Так капитан Гарт везде вас сопровождает? — пошловато улыбаясь, спросила русоволосая леди, сидящая слева от Нианы.

— К сожалению, из-за своего физического недостатка я нуждаюсь в посторонней помощи, не всегда и не все можно сделать с использованием магии, — спокойно ответила я.

— И как же так случилось, что он стал вашим помощником? — спросила вторая, рыжеватая блондинка, имеющая привычку чуть морщить нос, будто принюхиваясь к чему-то неприятному.

— Капитан стал для меня поддержкой в самые тяжелые моменты жизни, — пояснила я и коротко пересказала историю о том, как пострадала во время шторма, как погиб мой муж и нас выбросило на необитаемый остров. — В первое время я совершенно не знала, что делать. Даже после нашего спасения с необитаемого острова я плохо знала имперский язык, не понимала законов и традиций вашей страны. Капитан Гарт очень помог мне освоиться, купить дом и начать свое дело. Он очень много сделал для меня, он мне практически как родственник, — закончила я.

— Но вы же платите ему зарплату, — поморщилась леди Ниана, — а он всего лишь выполняет свою работу. Я понимаю, что вы выросли в другой культуре, но послушайте моего совета: не ставьте себя в зависимость от людей, которым платите деньги. Будьте всегда внимательны и аккуратны, перепроверяйте за ними все счета, и тем более — не доверяйте в финансовых вопросах. Меня этому учил отец, и я передаю вам эти знания.

— Капитан Гарт — очень хороший человек, — вклинилась в разговор раскрасневшаяся Барби.

— Конечно, хороший, — хмыкнула Ниана. — Но он ниже вас, Арина, и вы не должны забывать об этом. Не нужно ставить его в ситуацию, в которой он может решить, что равен вам, когда это не так. Если он будет знать, что любая монета, оказавшаяся в его руках, проверяется вами, ему и самому будет спокойнее. Не устраивайте проверку его добропорядочности.

Барби буквально полыхала возмущением, но я лишь ответила с улыбкой:

— Спасибо за совет.

Мне вспомнилась фраза, что слова, сказанные человеком при описании чужих ситуаций, обычно больше говорят о нем самом, чем о тех, о ком он рассказывает. И я могла лишь сделать вывод, что Ниана весьма одинока, закованная в плен местной иерархии, не способная построить отношений с теми, кто чуть ниже нее по положению.

Некоторое время мы ехали молча. Я смотрела в окно и изучала девушек, которые попадали в зону моей видимости. Ниана явно чувствовала себя опустошенной после своей речи, но внешне это совсем не проявлялось, она выглядела как фарфоровая кукла с идеальным цветом лица, прической волосок к волоску, абсолютно ровной спиной. Кажется, даже покачивание повозки ее ничуть не касалось. Остальные девушки краснели и бледнели, потому что все сказанное ведь и их тоже отчасти касалось.

Наконец, русая девица решилась прервать гнетущее молчание, переведя тему:

— Арина, а я давно хотела спросить, почему вы не излечите свой недостаток?

— Марла, это невежливо, — ахнула вторая.

Ниара молча распахнула веер и поспешно начала обмахивать лицо, будто закрываясь от этого разговора.

— Не все увечья возможно излечить, — ответила уклончиво.

— Быть может, лекарь более высокого класса смог бы вам помочь? Конечно, это очень дорого и нужны некоторые связи, но вы можете обратиться ко мне за помощью — я знаю многих достойных представителей лекарского искусства, — хищно улыбнулась Марла, невинно хлопая ресницам.

— Благодарю, — прохладно отозвалась я.

— А зачем? — не выдержала одна из подруг Барби из купеческого сословия. Ее говор отличался от говора аристократок, хотя я толком не могла понять, чем именно, просто запомнила уже, что это более просторечная манера. — Еще каких-то пара лет, и мы сами станем дипломированными лекарями. Моя семья уже список составляет, кого и от чего я должна вылечить в первую очередь, а кого — потом. — Тут она легким движением стряхнула с рук какое-то плетение стихии Земли, схему которого я не успела разглядеть, и потянулась вперед и вниз к моей юбке.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Келви, прекрати, — резко метнувшаяся вперед Барби неожиданно ударила подругу по руке, выбивая плетение с ее пальцев. — Применять лекарскую магию к людям, не спросив разрешения — это неэтично, ты забыла?

— Я только хотела посмотреть, что там с костями, есть ли плохо сросшиеся переломы и прочее, — капризно выпятив губы, пробормотала девушка.

— Нельзя значит нельзя, не доросла еще, — фыркнула на нее Барби, а я с затаенным страхом подумала, что, если бы она не успела вовремя, мой хвост просветили бы местным рентгеном, и содрогнулась. Я даже не сообразила, что простые студентки-лекарки могут быть настолько опасны для моей конспирации, вот растяпа!

— Арина… прошу прощения за бестактность, — все же взяла слово Ниана, — вы, конечно, можете не отвечать…

— Что вас интересует?

— Признайтесь… ваши ноги… они пострадали во время того кораблекрушения? Поэтому лекари не могу вам помочь?

Я слегка растерялась, но решила, что не будет ничего страшного, если я кивну. Девушки дружно ахнули, их эмоции полыхнули стыдом и сочувствием, а Ниана подалась вперед и неожиданно сжала мою руку в жесте поддержки.

— Я вас понимаю. Мой дед получил травму руки во время магической дуэли много лет назад, и я очень сожалею, что магическая наука еще не способна восстанавливать людям утерянные конечности.

Я с трудом сдержала свое удивление и вместо этого состроила на лице скорбное выражение. Было весьма неприятно думать, какие слухи будут гулять обо мне по академии, но хотя бы это должно было сдержать любопытство людей. Впрочем, я решила попытаться сделать еще одно:

— Я… хотела бы попросить вас всех сохранить это между нами.

— Конечно, ни слова из нашего разговора не покинет этой коляски, — кивнула Ниана, а затем строго посмотрела на своих подруг. Те потупились.

Уверена, к концу недели о моей травме будет знать вся академия, но все — по секрету. Эхх.

Наконец, мы подъехали к дому лордов Голделриз — красивому особняку из серовато-голубого камня с белыми колоннами в глубине прекрасного парка со множеством фонтанов и искусственных водоемов. Погода была по-весеннему свежей, но при этом теплой, так что даже в дом заходить не хотелось. Мою карету так же пропустили на территорию особняка, и капитан Гарт аккуратно вытащил меня из местного лимузина и усадил в коляску.

— Думаю, прежде чем что-то делать, надо пополдничать, — предложила леди Голделриз. — Капитан Гарт, — окликнула она мужчину, который уже собирался вернуться к моей карете, — вас я тоже приглашаю за стол. Подождете свою хозяйку в гостиной, не сидеть же вам в карете, — она чуть поморщила нос, покосившись на двоих полуорков, что топтались у моих лошадей.

Я отметила, что никто из семьи Нианы не вышел встречать гостей, нас окружали только слуги. По дороге она велела дворецкому накрыть для нас поесть в малой гостиной, а потом… я ехала по прекрасному дворцу, где одна зала сменялась другой, потолки достигали, наверное, трех метров, огромные окна от пола до потолка, ловящие свет разнообразные стеклянные украшения, бра, люстры, зеркала, золоченые поверхности… Это было как в музее, но я никогда и не хотела жить в музее. В этих огромных комнатах я чувствовала себя какой-то несоразмерно-маленькой и, кажется, все, кроме подруг леди Голделриз ощущали себя так же и стремились держаться поближе друг к другу.

Малая гостиная оказалась огромной комнатой размером со спортивный зал в моей старой школе: длинный стол персон на тридцать, диваны по периметру, небольшая сцена в нише, приподнятая над полом на полметра и пространство, видимо, для танцев.

— Арина, сюда, пожалуйста, — велела Ниана и, с удивительной легкостью отстранив свою бестактную подружку Марлу, указала мне на место по левую руку от себя, устроившейся во главе стола.

Марле пришлось сесть чуть дальше, когда же Барби хотела устроиться рядом, она обожгла ее таким взглядом, что в итоге никто не решился к ней подсесть, все предпочли противоположную сторону стола.

Капитан Гарт убрал ненужный мне стул к стене, а затем сел за стол рядом с Марлой, оставив между собой и ею пустое место.

Несмотря на неудобную сцену, Ниана сияла и что-то рассказывала о сортах чая для предстоящего нам чаепития, отыгрывая роль радушной хозяйки. Марла полыхала злобой, а в эмоциях леди Голделриз чувствовалось некое предвкушение. Она будто говорила подруге: «Ну, давай, посмей только выказать свое недовольство! Знай свое место или я откажу тебе в дружбе».

Я не очень понимала всю подоплеку их отношений, но к концу чаепития Марла все же смирилась. Весь оставшийся вечер она была тиха и незаметна и была вознаграждена за терпение — провожая своих высокородных подруг, Ниана обняла обеих и сказала, что будет рада их видеть вновь в гостях.

Карета должна была развести девушек в их поместья, а потом вернуться за остальными и отправить их в академию — они жили в общежитии. Единственную девушку, которая жила в городе с родителями, подвезли мы с Барби.

Глава 15

Всю неделю после занятий в академии мы работали над тем, чтобы создать амулет. Не всем девушкам из нашей компании было это интересно, но никто не отказывался погостить в доме леди Голделриз, полдничать и ужинать за ее столом. Тем более, что при случае Ниана познакомила своих подруг с братьями, которых у нее было целых трое: двое старше по возрасту и один лет шестнадцати.

Самый старший из ее братьев уже был женат и жил отдельно, второй — Клертэн — заканчивал нашу академию, но до ночи обычно пропадал где-то у друзей. Когда он все же заходил к нам, Марла краснела и бледнела, она была явно влюблена в старшего брата подруги, но тот ее не замечал.

— У нас в доме есть учебники за все курсы академии по всем направлениям, — поясняла нам Ниана в первый день. — Отец купил, чтобы мы не были вынуждены использовать чужие книги из библиотеки, и чтобы братья могли заранее выбрать направление себе по душе.

— Только братья? А разве вы сами не должны выбрать направление себе по душе? — деланно удивилась я.

Ниана неопределенно пожала плечами.

Я заметила, что в ее комнате лежат учебники за весь курс артефакторики, а вот учебник по лекарскому курсу всего один, первый.

Я с большим интересом листала учебник старших курсов. К сожалению, схемы плетений были весьма сложны. Я мало что понимала из них, но описания были весьма интересны: ключи, работающие по ментальной команде; по реакции на внешние факторы: на попадание на артефакт света, воды; срабатывающие при землетрясении; при контакте с человека ядами; при внешней угрозе и многое-многое другое.

— Вот эти элементы, выделенные пунктирными кружками, это общеизвестные части схем. Так их рисуют, чтобы сэкономить место, а то заклинание не поместилось бы на лист. Есть отдельные издания-справочники, где раскрываются эти схемы. Вот, например, — она сняла с полки еще один весьма объемный том, пролистала и быстро нашла нужный элемент. — Вот так он выглядит в раскрытом виде. — Рисунок не поместился на полный разворот книги, там еще была вклейка.

У меня голова закружилась от попытки представить, как это все вместе должно выглядеть — тут два листа, тут еще считай три. Кошмар!

— Мастера артефакторы со временем просто выучивают эти универсальные части, — Ниана потрясла справочником. — И легко их воспроизводят. Нам еще повезло, что в учебном курсе все систематизировано. Каждый практикующий создание новых схем амулетов артефактор имеет свои наработки, свои условные обозначения и свои справочники. Это сейчас все стараются унифицировать, все новые изобретенные узлы, подходящие для многократного повторения в разных заклинаниях, вносят в обще-имперский реестр, чтобы все их называли одинаково. А старинные книги по артефакторике просто читать невозможно от обилия разных обозначений. Хорошо, если справочник в конце книги нарисован, но зачастую это не так, историки магии разбираются, к какой школе относился тот или иной автор и чем он мог пользоваться, ведь кружок с цифрой один в нем может означать вообще что угодно…

Ниана так увлеченно рассказывала об артефактах, что не оставалось сомнений, что именно это и является ее истинной страстью, а никакое не лекарское дело. Удивительно, как ее родные умудряются этого не видеть.

Когда мы наконец-то разобрались с теорией, выяснилось, что самая большая сложность в изготовлении многосоставных артефактов — то есть тех, где один предмет активирует несколько магических ключей — это концентрация самого мага. Вот почему они так дорого стоили и было куда дешевле купить несколько простых артефактов, чем один многосоставной.

Имперская магия работала таким образом, что до конца работы над схемой требовалось всю ее четко визуализировать. Конечно, возникающая перед глазами картинка схемы помогала, но лишь отчасти. Стоит чуть отвлечься — та или иная линия норовит исказиться или запутаться. Но все это можно было поправить до последнего момента — момента активации. Когда магическая энергия запускалась по силовым линиям, те должны были стоять максимально ровно и аккуратно, а это требовало навыка, которого у нас с девочками не было. Не просто так маги много лет учатся.

На практике мне казалось, что мои «природные» схемы воды куда устойчивее, чем схемы имперские. Они менялись, если я не следила, но меня это не волновало особо, это не влияло на их функционирование, если я четко задавалась нужной целью. Наоборот, мне как бы приходилось останавливать процесс создания нового заклятья посередине, моя природная магия делала все это автоматически: сама формировала нужную схему и немедленно ее активировала, чтобы получить нужный результат. Мне нужно было себя тормозить всеми силами, чтобы взять происходящее под контроль и добавить ключи включения-выключения.

Но вот ключи кочевряжились в моих руках как попало. Если я концентрировалась на одном, у меня получалось его создать аккуратно, но мне-то нужно было много. Методом бесконечных тренировок, едва не вывихнув себе мозг от стараний я умудрилась создать ключи на двух из пяти связующих нитях, но не более.

В результате, запрятав получившееся заклинание в амулет, я получила нечто непонятное: лопасти крошечного пропеллера крутились неоднородно, то одно замирало, то другое останавливалось. В общем, я испугалось, что случится взрыв и просто заклятье развеяла.

— У вас слишком сложная схема, — бормотала Ниана, тренируясь вместе со мной в создании многосоставных артефактов, только она брала схему из учебника. — Пять силовых линий — даже лорды-мастера на такое редко замахиваются и только за большие деньги.

— Моя цель — десять-пятнадцать ключей, — призналась я, прикинув, как сделать турбину для корабля.

Все девушки удивленно ахнули и вытаращились на меня, как на безумную.

— Амбициозно, — прокомментировала Ниана со смесью скепсиса и восхищения.

— Необходимо, — пожала плечами я, — иначе моя задумка не получится.

Тут я заметила, как девушки из нашей компании делают что-то странное. Одна создавала из магических линий схему батарейки, а вторая в это время кастовала остальную часть заклинания, после чего две половинки срастались в единое целое.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

«А что, так можно было?!» — хотелось закричать мне.

— А что они делают? — спросила я, кивая на девушек.

— А у вас не дают совместной работы? — удивилась Барби, которая не увидела в происходящем ничего странного.

— У нас все практические задания делают по одиночке, — еще больше удивилась я.

То есть я знала, что Барби ходит с подружками вместе делать какие-то коллективные проекты, которых у нас нет. Но я и понятия не имела, что под этим подразумевалось!

— Только слабые маги работаю в паре, — поморщилась Ниана. — Это проще, ведь можно концентрироваться только на части заклятья, но это и расхолаживает. Как научиться делать качественно все заклинание, если половину за тебя все время делает кто-то другой? — она неодобрительно стрельнула взглядом на девушек.

— У меня плохо получаются батарейки, — покраснев, пробормотала одна из пары.

— Зато остальные элементы ты делаешь лучше всех в группе, — подбодрила подругу вторая.

— А у кого хорошо получаются выключатели стихии воды? — задала я сакраментальный вопрос.

Как ни странно, кроме Нианы к нам присоединилась Марла, Барби и обе подружки, любящие работать в паре. Я призвала в очередной раз схему маленького пропеллера, затормозив его до реализации, взяла в руки одну из основ для амулета, которую я подготовила — это была отполированная раковина моллюска с выгравированными на ней кружочками с цифрами от одного до пяти. В итоге надо будет только прикоснуться к каждой из пяти цифр, чтобы активировать заклинание.

— Я привяжу первую линию, а вы по очереди остальные, — пояснила я и вплела в силовую линию заклинание-ключ, привязав его к рисунку с соответствующей цифрой.

Ниана шиканула и привязала по очереди два ключа. Я забеспокоилась, что она собьется, но ключи не дрожали и не мерцали, а значит концентрация у нее была прекрасная. Еще один ключ поставила Марла — тот держался не так уж хорошо, но я надеялась, что этого хватит. Последнюю силовую линию активировала девушка, которой плохо удавались батарейки. Ключи ей удавались прекрасно, всем на зависть. Воспользовавшись этим, я быстро активировала привязку к амулету, пока кто-нибудь не сбился.

Вдруг руку, на которой лежала раковина, как огнем обожгло. Я ахнула и дернулась, из-за чего амулет упал на пол. Хорошо, что в кабинете Нианы, где мы обосновались, лежал ковер с довольно длинным ворсом, так что раковина не разбилась.

Барби поспешно подняла амулет, стараясь не касаться активирующих рисунков.

— Горячий? — уточнила я.

Она лишь удивленно качнула головой и передала мне амулет. Я даже подумала на миг, что ничего не получилось, но не стала гадать, вместо этого положила все пять пальцев на цифры. Над амулетом появился небольшой пропеллер, задувший на меня прохладным воздухом.

— И зачем это нужно? — удивилась Ниана. Я игриво повернула пропеллер к ней, и она ощутила ветерок. — Это новая версия веера?

Хмыкнув, я создала из воды лодочку и, положив амулет внутрь, аккуратно приладила к ней пропеллер.

— Мы можем выйти в сад?

Ниана пожала плечами и послушно вывела нас через какой-то боковой выход. Так как родовая сила Голделризов была связана со стихией Воды, в их саду было множество фонтанов, ручьев и небольших прудов. Мы как раз оказались рядом с небольшим фонтаном. Чаша его была продолговатой формы, на одной стороне была статуя в виде девушки во влажном и слегка спадающем с плеч платье, которая лила воду из кувшина, а на противоположном конце статуя юноши с собакой, сжимающем в руках лук и стрелы.

Подъехав поближе, я сорвала с расположенной рядом клумбы яркий розовый цветок, бросила его в свою лодочку и опустила ее в воду. Лодочка заспешила от девушки с кувшином к ее поклоннику.

— Как же это, без паруса?! — заахали девушки, а затем возбужденно заспешили вслед за лодочкой.

Ниана же задержалась и посмотрела на меня с прищуром:

— А вы весьма интересная личность, госпожа Бороув…

— Как и вы, леди Голделриз, как и вы, — развела я руками.

Глава 16

— А можно еще быстрее?! — восторженно крикнула леди Глделриз, приплясывая на носу моей яхты.

Я кивнула капитану Гарту, и тот под моим чутким руководством активировал еще два амулета от двигателей.

— Ю-ху! — радостно прокричала девушка навстречу ветру. Ее светлые волосы и ленты на шляпке развивались, лицо раскраснелось, и она была абсолютно очаровательна в этот миг. Когда мы вышли в море, с нее будто слетела вся эта чопорная шелуха о должном и недолжном поведении, осталась просто восемнадцатилетняя девчонка, впервые поехавшая на море.

Испытания пришлось проводить именно в море, потому что на реках запрещено задействовать магические способы ускорения движения в дневное время суток. Леди Голделриз ради такого случая даже уговорила родителей отпустить ее со мной на выходные в Уркатос. Не знаю даже, учитывая мою дрянную репутацию, как ей это удалось.

Испытания проходили вполне успешно. Если сперва я думала сделать один большой пропеллер, то потом после опытов на уменьшенной копии лодочки сообразила, что это сопряжено с несколькими сложностями: во-первых, магический двигатель отличался от земного тем, что не разгонялся медленно, а просто резко начинал крутиться с места и скоростью его я управлять так и не научилась. То есть я сама могла сделать движение лопастей своего заклинания медленнее или быстрее, но приделать регулировку этого процесса к амулету было слишком сложно, я еще не разобралась, какая силовая линия за это отвечает и каким образом. Во-вторых, представив огромный пропеллер позади своей яхты, я сообразила, что в него будет засасывать всякий мусор и рыбу. Он, конечно, не повредится из-за этого, ведь он состоит из воды и магии, но приятного мало. Фиг знает, что туда может попасть, особенно на высоких оборотах. И я вспомнила о земных кораблях, в которых делают небольшие относительно размера судна винты, спрятанные под водой. Так и решила поступить.

Второй сложностью стало то, что изначально мой пропеллер был неотделим от управляющего амулета, а на деле пропеллер должен крепиться к днищу корабля, а амулет лежать где-нибудь рядом с рулем. Поэтому возник вопрос, как это организовать. В результате длительной работы я создала что-то вроде игрушки-лодочки с пультом управления, работающем на расстоянии нескольких метров (если игрушка уплывала дальше, то пропеллер просто останавливался). Младший брат Нианы был в восторге и даже позволил мне для испытаний взять одну из своих моделек кораблей. Вроде, шестнадцать уже, а явно в игрушки не наигрался, задолбали ребенка муштрой и учебой с детства. В благодарность рабочую модель амулета-пропеллера для игрушки с удаленным управлением я подарила ребенку на память. А вот рабочие прототипы мы поставили на яхту.

С ключами-активаторами опять помогали девочки, для чего все поехали в порт Империала и держали схему ключей, пока я прилаживала пропеллеры на нужные места. Потом их еще пришлось немного перемещать и корректировать, но тут важно было сразу растянуть силовые линии на нужное расстояние и проложить их через весь корабль. В общем, получился штучный товар, взять амулет и перенести его на другой корабль просто не выйдет.

Девушки за свои услуги получили от меня подарки — подвески с жемчугом и резьбой по перламутру. Для троих леди цепочки и другие металлические элементы были золотыми, а для остальных — серебряными.

— Какая прелесть! — заахали подруги Барби, спеша надеть подарки.

Благородные леди чуть кривились, но было заметно, что это напускное.

— Весьма изящная работа, — улыбнулась Ниана, крутя кулон в пальцах.

— Спасибо, — кивнула я.

— Это работа вашей мастерской? — заинтересовалась одна из девушек купеческого сословия. — Мне папа рассказывал, что у ваших мастеров весьма интересный стиль.

— Я сама режу по перламутру, это мой дизайн, — пояснила я. — А в металлы обрамляет Жильета Тувер.

— Это работа той самой леди Жильеты Уркатороус?! — ахнула девушка.

— Не зови «леди» девушку, которая отказалась от своего рода, — одернула ее Ниана. — Работать простым ювелиром недостойно благородной крови.

— Лучше, конечно, просто прожигать семейное состояние игрой в карты и кутежом, — хмыкнула я тихонько.

Леди Глделриз гневно сверкнула на меня глазами, еще сильнее выпрямилась, хотя, казалось бы, куда больше, задрала подбородок и строго произнесла:

— Дело лорда — защищать свою страну. Вы иностранка, и вам простительно незнание, но впредь запомните мои слова.

— А дело леди? — уточнила я.

— А?

— Вы сказали, что дело лорда — защищать страну, а каково же дело благородной леди?

— Заботиться о доме, управлять поместьем во время отсутствия супруга и рожать детей, — отрапортовала Мала, так как Ниана чуть задержалась с ответом.

— У неблагородных как-то больше свободы и занятия поинтереснее, — заметила я.

— Разумеется, благородная кровь — это не привилегия, а огромная ответственность!

Я промолчала. Как бы под грузом такой ответственности хребет не сломать.

В общем, как Ниану отпустили со мной в путешествие, я не представляла, но факт оставался фактом. Я приглашала и остальных, но девушки решили остаться в столице.

— Жаль, что у нас всего один день, — сетовала Ниана, когда мы вышли в открытое море.

— Почему же? Мы ведь в городе до завтрашнего вечера? — не поняла я.

— Как же? Я не могу остаться ночевать в вашем доме, это неприлично. Поэтому я отговорилась тем, что навещу свою троюродную сестру по матери, которая живет в Уркатосе. Я должна прибыть к ним к ужину и остаться на ночь.

— А завтра?..

— А завтра хорошо, если меня отпустят к вечеру, — тяжко вздохнула она. — Будут приемы, визиты разнообразных подруг и знакомых семьи с дочерями и, конечно, сыновьями. Пока у меня нет официального жениха, а значит провинциальные хищники не упустят шанса. Понятно, что у отца есть уже какие-то наметки и варианты, но, вероятно пока для него выгоднее не афишировать конкретных имен, так что за мной будет объявлена охота.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— А ты никогда не надеялась просто встретить человека, влюбиться?.. — рискнула спросить я.

Она поморщилась, как от головной боли:

— Нет ничего более ужасного, чем влюбленность.

— Почему?

— Потому что она не обещает ничего кроме горя, — пожала Ниана плечами с деланным безразличием. — Лучше никого и никогда не любить, со спокойным сердцем выйти замуж за того, на кого укажет отец, чем влюбиться не в того и мучиться.

Варианта избавиться от отцовского руководства в голове у Нианы не было от слова совсем. А ведь она весьма талантливая магичка и через некоторое время у нее будет диплом… но самостоятельная жизнь без имения и слуг у нее в голове настолько не укладывается, что она спокойно готова принять любую родительскую волю. Поразительно.

В целом испытания двигателей прошли успешно. Пришлось, конечно, в процессе останавливаться, менять положение винтов, корректировать, чтобы они не мешали друг другу, учиться Гарту управлять амулетами, но в целом я была довольна и в воскресенье ночью в пути еще и смогла спокойно выспаться.

— Хорошо бы устроить еще одно испытание амулетов на следующих выходных, — заметила Ниана, когда мы уже подходили к пристани в Империале.

— Не выйдет, практика ведь начинается.

— Но почему же?..

— Нашу группу отправляют в Халифат, — тяжело вздохнула я. — Но моя яхта останется в Империале и будет к вашим услугам, если вы того пожелаете, — улыбнулась я. Капитан Гарт, стоящий рядом, услужливо поклонился. — Уверена, Барби будет рада на выходные вновь поехать в Уркатос, все же наш дом именно там. И покататься днем по морю… в смысле, провести дополнительные испытания двигателя — не проблема, не так ли, капитан?

— Конечно, — улыбнулся он скупо. — Команда будет рада, а то мы слегка застоялись в порту.

— Спасибо, Арина. Не думаю, что смогу воспользоваться вашим предложением, но спасибо, — улыбнулась Ниана и запорхнула в подъехавшую карету, разукрашенную золотыми вензелями и с гербом их рода.

Ну, а уже утром в понедельник в Академию мне пришлось явиться, как говорится, с вещами. Кракен тем, что его пришлось оставить дома, был крайней недоволен и от обиды уплыл в Уркатос, а может и дальше в море. Впрочем, может и к лучшему.

Сборы были, как на зло, организованы в Академии, ехать в порт предстояло на общем транспорте. Тут же толкались первокурсники других направлений, кроме лекарей и артефакторов, остающихся в столице. Периодически между группами вспыхивали ссоры, особенно отличились этим огненные маги, которых легко было заметить по одинаковой бордовой форме. Ну, да, они же едут фактически на военные сборы, это остальные студенты «в гражданке». Огненные бросались на все, что движется, готовы были начать потасовку с любым, кто кинет в их сторону косой взгляд.

Я заметила, что среди наших четырех стихийных направлений были практически одни только парни, причем, по параметрам внутренних источников далеко не все они соответствовали своим стихиям. Среди огневиков, например, треть имела магические искры довольно гармоничные, на мой взгляд, и не всегда огонь среди стихий был самым сильным. Но на этот факультет предпочитали запихивать своих отпрысков все благородные дома, если они хоть как-то проходили по силе Огня. А вот девушки на наших стихийных факультетах были только с максимальной диспропорцией внутренних источников. То есть всех, кто хоть как-то был стабилен, старались отправить к лекарям-артефакторам, и только если совсем уж никак не выходит, как со мной, все же пускали на стихийные факультеты. Кстати, среди огневиков было аж две девицы — огненно-рыжие близняшки с очень сильной стихией и простоватыми лицами. Одна из них ненавязчиво крутила в руках настоящий файербол и по ее эмоциям я поняла, что ей он очень нравится. Кажется, на земле это зовется пиромания.

Когда подъехал транспорт для нас, я едва не застонала от досады — это были простые деревянные телеги со скамьями в них. Послышался возмущенный ропот от студентов:

— Наши родители столько платим за учебу, а у Академии не хватает денег даже на нормальный транспорт! — фыркнул кто-то. — Сказали бы сразу — я бы велел пригнать свою карету.

Многие с ним согласились.

— Студенты, вы не на светский раут едете, а на академическую практику. На поле боя вы тоже в карете ехать собрались? — бросил сошедший с крыльца профессор в такой же бордовой форме, как у огневиков, которого я раньше не встречала — у нас теорию магии Огня вел другой. — В первую повозку шагом марш! — рыкнул он, и задорные студенты моментально превратились в молодых солдат и поспешили занять свои места в транспорте.

Уже через десять минут первая телега отбыла и была подана следующая. Я тяжело вздохнула — пришла и наша очередь.

Глава 17

— Водники, в карету, — велел Ярис, спускаясь по ступеням с крыльца академии.

— Я бы не стал называть это убожество «каретой», — фыркнул кто-то, но студенты все же нестройной толпой направились к транспорту.

Единственное, в чем все мои одногруппники оказались едины — они начисто игнорировали меня. Да, конечно, я знала, что меня недолюбливают, но все же, я тут, я девушка и на инвалидной коляске. Но у прекрасных джентльменов ни одной мысли не возникло в сторону помощи мне. Никто на меня даже не оглянулся, не то чтобы подойти и что-то предложить. Козлы все-таки.

Я уже собиралась самостоятельно заняться данным вопросом, дождалась, когда все рассядутся и собралась задействовать воду, чтобы пересесть на свободное место на лавке, но меня опередили:

— Госпожа Бороув, позвольте мне, — прежде чем я успела отказаться, Ярис подхватил меня из кресла и быстро занес в телегу, нашел местечку и зафиксировал мою коляску между рядами скамеек, а сумку с вещами уложил рядом.

— Не стоило беспокоиться, но спасибо, — скупо поблагодарила я.

— Глупо было бы ждать Вашей благодарности, — хмыкнул Ярис.

— Я ведь сказала «спасибо»!

— Вы сказали «не стоило беспокоиться».

— Ах, какие нежности! Вам не угодишь! — не сумела сдержаться я.

Ярис глянул на меня так удивленно, что мне даже стало стыдно за свой взбрык, леди так не говорят. Прежде чем я сумела сообразить, извиняться или забить, он уже велел вознице отправляться.

В дороге мне казалось, что все студенты на меня косятся и шепчутся за моей спиной о том, какая я невоспитанная дикарка, но поймать чей-либо взгляд или того хлеще услышать конкретные претензии не удавалось. только шепотки на грани слышимости да ощущение собственной вины.

Наконец, мы прибыли в порт. Наш корабль оказался монструозного вида древней посудиной с пушками по обоим бортам и военными моряками в команде. Капитан — пожилой военный с пышными усами и идеальной выправкой, Первый Помощник лет тридцати с сильным даром Огня и недовольным видом. Впрочем, причина его дурного настроения стала ясна довольно быстро.

— Рад приветствовать юных магов на своем судне, — провозгласил капитан, окидывая нашу группу заинтересованным взглядом и посмеиваясь в усы. — И рад видеть в этом году среди пассажиров юную даму. Наш корабль, хотя и велик, не слишком вместителен, наша команда, кроме прямых обязанностей, будет обеспечивать безопасность вашей поездки, поэтому места здесь не так уж много. Даме придется занять каюту моего Первого Помощника. К тому же, на нас так же возложена дипломатическая миссия — мы перевозим нескольких чиновников в посольство Халифата, так что кают остается мало и всем придется потесниться. Возможно, кто-то захочет перейти в каюту к матросам, почувствовать, так сказать, вкус настоящей морской жизни!.. — романтичный настрой с капитана был сбит молчаливыми хмурыми взглядами присутствующих. — В общем, мы отплываем в течении часа, как только прибудут пассажиры из посольства. Будьте готовы.

Волны ненависти ко мне теперь исходили не только от Первого Помощника, но и от всей нашей группы — как же, они должен кое-как ютиться, а я в это время спокойно поживу в комфортабельных условиях.

Молчаливый бойкот со стороны студентов начал надоедать мне уже к вечеру. Я все же привыкла, что мне есть с кем поговорить и чем заняться. Как-то я не думала, что надо с собой брать еще мешок перламутра для резки. Был бы со мной Кракен, я бы его давно послала за материалами. Или хоть развлекла бы себя общением с ними.

Остальные студенты тоже скучали, но развлекались играми в кости и карты, правда, на первых вместо кружков были изображены палочки, а то, что я называла картами, было тонкими деревянными плашками квадратной формы с выжженным на них рисунком. Мастей было четыре, как и у нас, но они соответствовали местным стихиям, а в самом наборе не было цифр, все карты были с картинками, и их иерархия оставалась для меня непонятна, как и правила.

Впрочем, меня присоединиться к игре никто и не приглашал, я просто иногда нагло подходила и пялилась от скуки, пользуясь тем, что откровенно послать меня тоже никто не смеет — неприлично все же.

Господа, едущие в посольство, предпочитал большую часть дня отсиживаться в своих каютах, но на ужин выходили, чтобы сесть за капитанский столик. В целом столовая на корабле, а здесь, в отличие от Золотого Течения, действительно была большая столовая, делилась на две зоны: для простых матросов и для офицеров. И самым «крутым», конечно, считался стол капитана, ведь на корабле капитан — самый главный. И меня, как единственную присутствующую даму, конечно, за него пригласили. Тут же сидел и Ярис Канлерт.

А вот остальным студентам достались места за обычными офицерскими столами. Не с матросами, конечно, они ели, но все же по рождению многие из них были выше и меня, и не являющегося лордом капитана. И это многих бесило. Но выбрать компанию за столом мог только сам капитан, а, по его словам: «Ужинать с прекрасной дамой — это лучшая приправа для любого блюда, даже для плохо прожаренного угря». А вот других студентов, которые норовили пробиться за главный стол, он отбривал с умением человека, который занимается этим регулярно.

Вообще, у меня было подозрение, что вся эта поездка организована именно для того, чтобы указать место молодым снобам, которые считают, что им по праву рождения уже все должны, но поделиться этой теорией мне было не с кем.

Путь до Уркатоса занял трое суток. Трое суток на расстояние, которое я привыкла проплывать за одну ночь! Невыносимо-скучно, мучительно, но я старалась напомнить себе земную мудрость: «Солдат спит — служба идет».

Наконец, когда мы вышли открытое море, оказалось, что все не так просто. Утром в четверг после завтрака нам велели собраться на палубе.

— У чистого дара стихии Воды есть два главных применения, — провозгласил Ярис, прогуливаясь по палубе, не обращая внимания на легкую качку — на море сегодня было не очень спокойно. — Арина?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я скривилась:

— Не знаю, я магию воды применяю во всех сферах жизни, мне сложно выделить две области применения.

— Джезуф? — разрешил Ярис ответить парню, который стоял рядом со мной в первом ряду и так сильно тянул руку вверх, что аж приплясывал от нетерпения.

— Первая важная миссия любого мага воды — сельскохозяйственная. Маг воды может участвовать как в орошении, так и в осушении заболоченных местностей. А вторая популярная область применения этой стихии — грузоперевозки. Маг воды может ускорить движение транспорта, что крайне важно, как при доставке груза, так и во время боевых действий, — отрапортовал он, как по учебнику.

— Поэтому первым вашим заданием на практике будет ускорение движения этого судна, — развел руками Ярис. — Кто готов попробовать первым?

— Нужно использовать конкретное заклинание? — уточнила я с недовольством.

— Конечно, используем вот такую схему, — Ярис создал заклинание легким движением руки, чувствовался его опыт. — Арина, попробуй.

Вздохнув, я посмотрела на его схему. Вроде бы ничего сложного, без батарейки — с прямым питанием от мага. Я сосредоточилась и повторила схему. Магические линии норовили выскользнуть, исправить излишнюю идеальность рисунка, его искусственность… но я постаралась не поддаваться. Ярис дотошный профессор, в покое не оставит, ему нужно чтобы все было «как правильно».

— Прекрасно, активируйте, — велел он. — Расходуйте магию плавно, без рывков, чтобы корабль не дергался. Аккуратно, мы никуда не спешим.

Я плавно ускорила движение корабля и выдохнула. Магия потекла по готовой схеме, внимания уже так много не требовалось.

— Джезуф, ты будешь следующим, когда госпожа Бороув устанет, остальные свободны. Арина поддерживайте движение корабля стабильным, пока я не скажу развеять заклинание.

— Хорошо, — кивнула я.

Джезуф остался стоять рядом. Корабль тяжело таранил морскую воду, движение было непривычным, он не скользил легким листиком по волнам, как моя яхта. Странное ощущение, будто разница между плывущим слоном и дельфином.

Время шло неспешно. Скучно, но хотя бы пейзаж повеселее — меняется быстрее, с помощью своего усиленного зрения я могла видеть береговую линию довольно четко. Час прошел, другой, третий…

— Арина, если почувствуете усталость, скажите мне, — попросил Ярис.

Я взглянула на него слегка удивленно, а потом сообразила, что, возможно, мне уже пора было бы устать. Но захотелось сверкнуть своими умениями, и я лишь зевнула скучающе. Подождала еще с часок, а потом осведомилась:

— Может, хватит уже?

— Вы устали? — встрепенулся Ярис.

— Я могу вести корабль до самого Халифата, но, полагаю, цель этого путешествия в том, чтобы развить резерв всех студентов, а не устроить мне персональное развлечение.

Ярис посмотрел на меня с подозрением, Джезуф — почти с ужасом.

— Не думаю, что это возможно, — произнес Ярис с сомнением. — Но ладно, развеивайте заклинание, Джезуф, твоя очередь.

А дальше я внимательно наблюдала за тем, как это же делают нормальные студенты. Они ошибались, у них не выходило сделать волну или подхватить корабль. Они промахивались, относили корабль в сторону берега или наоборот к морю, едва не переворачивали корабль. А профессор страховал, поддерживал, разрушал неудачные заклинания, контролировал состояние магов, у которых получалось, чтобы вовремя прекратить трату сил.

Самый упрямый из студентов продержался чуть больше часа — обливался потом, стискивал зубы и кулаки, но держался. А, развеяв заклятье, он пошатнулся и чуть не упал за борт.

Ненависть ко мне среди студентов возросла на пару градусов, потому что после первого же дня практики меня от нее освободили. Я снова начала скучать, но от носа корабля, где проходили по очереди практику остальные студенты, старалась держаться подальше — их бесило мое внимание, ругались, что мои взгляды их «отвлекают» и вообще я «приношу неудачи». Ярис посмеивался, но все же попросил меня не смотреть.

Я совсем уже извелась от скуки.

Заметила, что с каждым днем студенты менялись все быстрее и выдерживали меньшую скорость движения корабля, но в целом этого хватило, чтобы мы доехали до столицы Халифата, Дорвиреда. Я выдохнула с облегчением, потому что плыть вдоль берега после того, как мы обогнули полуостров Огненных Гор, было безумно скучно, видимое было очень однообразно — пустыня, маленькие кустики растений или колючек, пальмы, редкие рыбацкие деревеньки.

Столица Халифата Дорвиред, названная в честь одного из древнейших правителей пустыни, расположилась в устье реки АрдХалиф, что переводится с местного языка как Благословение Халифов. В отличии от деревенек и городков, расположенных на побережье, это был зеленый оазис, разрезанный оросительными каналами, словно пустынная Венеция. Каждый Великий Род Халифата имел в столице свой квартал с лавками и огромным имением Главы Рода, но самым потрясающим зрелищем был, разумеется, дворец Халифа, отстроенный прямо на острове посреди АрдХалиф белокаменный и раззолоченный, словно из диснеевского мультфильма Аладдин, только башни украшены не маковками, а округлыми куполами.

К этому острову в сопровождении нескольких небольших барж, встретивших нас в порту, и отправилось наше судно.

— Мы едем во дворец? — удивилась я.

— На время жизни в столице мы, как и все иностранные делегации, будем жить на территории дворца Халифа, — пояснил Ярис. — Там много зданий, самого правителя мы, конечно, увидим только на церемонии представления, когда он официально засвидетельствует свое покровительство студентам и вновь прибывшим дипломатам. Здесь мы пробудем в ближайшие пару дней, пока все восстановят силы, а потом начнем путешествовать.

— Путешествовать?

— Ездить в пустыню в отдаленные районы, чтобы наполнять колодцы водой, поднимать родники и так далее.

Я тяжело вздохнула, представляя себе перспективу.

Глава 18

Меня поселили в гарем. В гарем!

Я была просто шокирована, когда услышала.

В общем, у халифатцев было весьма своеобразное представление о том, что прилично, а что нет. Иметь магических рабов, наложниц и несколько жен — это очень даже прилично. А вот жить незамужней девушке в одном доме вместе с остальными студентами — это фу-фу-фу, как только можно. Мой аргумент на тот счет, что я не невинная дева, а вполне себе вдова, был отметен с легкостью. Если еще достаточно молодая, не имеешь взрослых детей и еще не дожила до менопаузы, значит потенциальная невеста, а значит жить с мужчинами под одной крышей ни-ни.

И меня поселили в гареме.

На самом деле из путанных объяснений паникующего Яриса, который ругался с местными сановниками на халифатском со скоростью автоматной очереди, я поняла, что это не совсем гарем в земном понимании. То есть да, это то самое место, куда запрещен проход мужчинам и где живут жены и наложницы Халифа, но не только они.

По сути своей это было что-то вроде женского двора при дворце. Знатные халифатцы брали с собой во дворец жен и дочерей, если считали их достойными — и они шли знакомиться с семьей Халифа. По утверждениям Яриса жить в гареме — это великая честь, дарованная мне только из-за моего магического дара, прежде одаренные водницы на практику не ездили (их или отмазывали знатные родственники, или выдавали замуж или их просто не было на нашем курсе). Так что в гареме я произвела фурор.

Ко мне приставили девушку, говорящую на имперском — Хенли. Она на голубом глазу заявила мне, что является одной из подаренных Халифу наложниц. Сама она была магом из рода торговцев, поэтому ее и решили пристроить во дворец, но для жены у нее, конечно, было слишком мало данных, а для любовницы она была недостаточно привлекательна. Так что фактически она сразу оказалась в роли служанки-помощницы, Халифа видела лишь издали и надеялась, что через несколько лет ее отдадут замуж за какого-нибудь достойного, но низкородного придворного — это было в порядке вещей.

Вспомнив растиражированную историю наложницы, ставшей женой султана, я спросила Хенли, не мечтала ли она о подобном. Но она лишь рассмеялась:

— Простая женщина, быть может, могла бы завоевать любовь Халифа, но его женой и матерью наследника ей стать не позволили бы. Великие Рода строго следят за тем, чтобы лишь их дочери были женами Халифа, только сыновья их могли бы стать будущими Халифами. Неподходящую женщину просто отравят или изуродуют, чтобы она не получила слишком много власти.

Местные нравы меня несколько шокировали, о возможной смерти девушка говорила спокойно и легко, словно о чем-то обычном.

— А ты во время жизни здесь видела что-то подобное? — спросила я с ужасом.

Он безразлично пожала плечами:

— Это жизнь всех Великих Родов. А у вас в империи не так?

Я сперва отрицательно покачала головой, но потом опомнилась:

— Я не знаю… я при дворе-то никогда не была, кто знает, что там творится за закрытыми дверями. Политика — дело грязное…

Еще меня несколько смутило, что получается, что Халифы все время женятся на своих родственницах. Впрочем, Хенли объяснила, что есть древний закон, согласно которому он не может выбрать жену из рода своей матери и, хотя все знатные рода друг с другом в родстве, родословную всех невест тщательно отбирают, чтобы избежать слишком близкого родства.

Кстати звали Халифа только Халифом, так как, принимая венец, он отказывался от имени, данного при рождении. Оно было известно родственникам, конечно, но его старались не упоминать, чтобы не услышали пустынные духи и не накликали неприятности ни на правителя, ни на его страну.

Заправляла сейчас в гареме вдовствующая мать Халифа, хоть тот и имел уже четырех жен. Но главной считалась его мать, пока ни одна из жен не является матерью наследника.

Нет, сыновья у Халифа были и от жен, и от наложниц. Они все были магически одарены и по закону правитель мог назначить своим наследником любого, но он отчего-то медлил, все выбирал или ждал, когда младшие дети подрастут, ведь жизнь наследника может подвергнуться опасностям, если он еще слишком мал и слаб. С другой стороны, это ставило под удар всех детей Халифа мужского пола, их могли убить, чтобы не оставить правителю выбора.

Впрочем, Халиф был не промах и сам активно интриговал. Хенли рассказала, что у правителя всего несколько лет назад была еще одна жена, но ее род провинился. Говорили, что они убили любимую наложницу Халифа, но тот был еще слишком слаб тогда, только взошел на престол. Он подождал, когда эта история забудется, а потом обвинил нескольких важных членов Рода в измене и казнил, отказался от жены и от ее детей прилюдно и лишил их всяких прав на престол. По закону такие дети не могли принять власть даже если умрут все другие наследники, даже если род Халифа полностью прервется. А, так как в род матери они тоже не входят, фактически они остались нищими, родственники только помогли им перебраться в какой-то отдаленный оазис, но далее они должны были создавать свое состояние с нуля самостоятельно как безродные маги, а бывшая жена Халифа более не могла выйти замуж, так как за это ее обвинили бы в государственной измене. Да, правитель от нее отказался, но это не значит, что имеет право отказаться она. Скандал был грандиозный, и теперь все жены присмирели, боясь такой участи для себя и своих детей.

Все это Хенли выболтала мне за обедом, после которого сообщила, что ей велено меня помыть и переодеть.

Пришлось выдержать настоящий бой за право остаться в имперской юбке, потому что шаровары-то местные я никак натянуть на свой хвост не могла. Вот верх разрешила подобрать мне из местной одежды. От помощи в ванной тоже отказалась, но она все равно пыталась пролезть. Пришлось позаимствовать воду из ближайшего фонтана и закрыть ванну со всех сторон. Да, в ванной комнате у них были окна — вроде как это же женская половина дворца, чего стеснятся. Хорошо, что окна выходили в сад с видом на фонтан.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вы такая сильная магичка! — встретила меня восторженными возгласами Хенли, когда я выехала из ванной в уже обновленном виде, но тут я присмотрелась к ее эмоциям и чуть прищурилась. Кажется, эта девушка не столь проста, как хочет казаться. — Идемте же скорее!

— Куда? — удивилась я. — Разве представление Халифу иностранных делегаций не завтра?

— Вас хотела видеть госпожа МаХалиф! Идемте скорее, она как раз со своей свитой в центральном саду!

МаХалиф — звание матери или главной жены правителя Халифата, правительницы его гарема. У меня внутри все похолодело от перспективы познакомиться с главной коброй в местном клубке змей, но выбора мне никто оставлять не собирался.

— А где остальные студенты? И наш преподаватель, господин Канлерт? Я хотела бы их увидеть, быть может, мне нужно выполнить какое-нибудь задание по учебе?.. — попыталась увильнуть я.

— Сегодня все отдыхают, магов увели в королевские бани, их ждет очищение тела и расслабляющий массаж, — отмахнулась Хенли. — Встретитесь с ними завтра.

Вот черт! Почему у меня тут такая засада, в то время как остальные могут спокойно расслабляться?

Пришлось ехать куда велят. По дороге Хенли развлекала меня рассказами об истории дворца, который представлял из себя комплекс из множества зданий и садов. По сути он делился на внешнюю часть для обычных посетителей и временных жильцов, гарем обычный, гарем внутренний — только для членов семьи Халифа и его приближенных, а в самом центре самые изолированные были помещения для его детей, включая школу и прочие здания. Все это вместе для меня было настоящим лабиринтом со сложной системой допусков и пропусков, без Хенли я бы никуда не могла пройти, стража стояла буквально в каждом коридоре, а, когда мы перешли к внутренней части, я заметила, что среди стражников стало больше магов.

— МаХалиф, — неожиданно моя сопровождающая бухнулась на колени прямо посреди рассказа о дивном и древнем фонтане, а я удивленно посмотрела на группку женщин, что встретилась нам по пути.

— Поднимись, дорогая, представь нам новую гостью, — попросила на имперском моложавая женщина в центре группы. Она была немолода, но очень ухожена, в черных заплетенных в мелкие переплетенные между собой и украшенные золотыми украшениями волосах не было заметно седины. Роста в МаХалиф было немного, но держалась она так, что казалась выше всех окружающих. По-имперски она говорила без всякого акцента, хотя мне показалось, что не все сопровождающие ее дамы знают этот язык — некоторые выглядели растерянно и просто старались не показывать это слишком ярко.

Я заторможено склонила перед МаХалиф голову, не имея возможности ни поклонится ниже, ни сделать реверанс, так как сидела в кресле.

Хенли, получив разрешение, ловко вскочила на ноги:

— Это госпожа Арина Бороув, студентка Имперской Академии Магии по направлению стихии Воды. Она лучшая и сильнейшая на их курсе и способна многие часы вести тяжелый корабль по волнам.

Я удивленно посмотрела на Хенли, ведь я этого всего ей не рассказывала.

— Я бы не назвала себя лучшей, — тихо пробормотала я, но была услышана:

— А с тем, что вы сильнейшая, вы не спорите, — насмешливо заметила МаХалиф.

Я лишь пожала плечами.

— Идемте в сад, — сделала вывод мать правителя Халифата.

Мы вышли во внутренний двор одного из зданий гарема и оказались на площадке, мощеной розово-белым мрамором. Весь периметр двора опоясывал фонтан, выполненный в форме буквы П и украшенный высаженными в грунт или в горшки то тут, то там композициями из разнообразных цветов, а сверху двор был полностью накрыт тканью, чтобы жаркое солнце пустыни не припекало дамам голову. Так же тут были разбросаны подушки, чтобы можно было присесть, а вот кресло стояло лишь одно, в нем и устроилась МаХалиф. Я просто выехала на середину двора перед ней и так и остановилась, а остальные дамы рассредоточились вокруг, поделившись на группки. Засновали вокруг служанки подавая то воду, то фрукты. Подле меня осталась Хенли, потекла неспешно беседа.

Это было очень странно. С одной стороны, мы говорили о быте Империи, о том, чем я занимаюсь в своем доме, о моем вдовстве, об украшениях, продающихся в моем магазине, об учебе. А с другой я постепенно и ненавязчиво была познакомлена со всеми обитателями гарема: постоянными и временными. Все четыре жены Халифа тоже присутствовали на «беседе». Две из них предпочитали не высовываться и сопровождали МаХалиф, сидели возле ее кресла, положив мягкие подушки на бортики фонтана. Еще две расположились будто специально в аппозиции к свекрови и уселись подальше от нее. Каждую из них сопровождала группка из благородных дам, гостящих в гареме, родственниц и служанок-наложниц. Они притворялись заинтересованными в моем рассказе, задавали вопросы, но я ощущала в их эмоциях лишь досаду, скуку и злобу.

Хенли нашептывала мне их имена, бросала короткие характеристики, чтобы я не опростоволосилась, но я быстро потерялась в них и не смогла ничего запомнить толком. Оставалось лишь надеяться, что мы скорее будем представлены Халифу и сможем ехать дальше.

Дьявол, я уже почти с нетерпением ожидаю возможности свалить в пустыню, лишь бы не оставаться в этом клубке змей!

Глава 19

На обратном пути к покоям я пребывала в некоторой прострации — в голове не укладывалась вся информация, которую в нее старательно напихивали, но еще сильнее было непонятно, на черта я этим людям понадобилась. Было ли это простое любопытство МаХалиф или какие-то интриги. Дурное предчувствие утверждало, что люди такого полета просто так ничего не делают, никем просто так не интересуются, и это заставляло дергаться и оглядываться.

Хорошо хоть меня отпустили, когда время начало подходить к ужину. Есть в присутствии этих змеюк с их препарирующими тебя, будто лягушку, глазами, я бы точно не смогла.

Мы уже подходили к знакомому мне коридору, когда мне на колени спикировала крошечная бумажная птичка, окутанная магией воздуха. Сперва я испугалась, а потом заметила на ее крыльях короткую надпись:

«Выйди в общий сад. Птица укажет направление. Профессор Канлерт».

Даже чуть стыдно стало за свои мысли, что парни там в банях развлекаются, а меня бросили на растерзание придворным змеюкам.

— Проводи меня в общий сад, — велела я Хенли.

— Но это не положено, — пробормотала она растерянно, глаза ее забегали.

— Я что пленница здесь? — возмутилась я. — Я гражданка Империи, а не наложница вашего Халфа. Я имею право покинуть покои, когда захочу.

— Но мы обязаны заботиться о вашей безопасности! — попыталась она найти отговорку.

— А какая опасность мне может грозить в саду во дворце Халифа?

Ответа на этот вопрос Хенли не нашла:

— Ужин остынет… — пробормотала она последний аргумент.

— Ничего, слуги подогреют, — отмахнулась я и подкинула птичку в воздух, она полетела по коридору в обратном направлении, и я поехала за ней.

Хенли пришлось поспешить следом.

Магический посланник все же не был подходящим проводником, без помощи Хенли я не смогла бы выбраться из сада гарема, так как птичка пыталась лететь напрямик, где могла протиснуться: сквозь решетки, через заборчики из фигурно подстриженных кустов и над фонтанами.

Последнее, кстати, ее и сгубило — струя воды долетела до бумажных крыльев, и птичка упала. Я поспешно выловила ее с помощью водной магии и высушила, но крылья все равно помялись, и больше она не летела, только сидела на моей руке и поворачивала бумажную голову в нужном направлении. В общем, на роль замены SMSок эти бумажные птички совсем не годились, летали они медленно, во влажном климате Империи бумага быстро придет в негодность, а на далеком расстоянии посланницу собьет любым порывом ветра.

На выходе из внутреннего гаремного сада Хенли продемонстрировала стражам свой браслет и что-то объяснила по-халифатски, и я усомнилась, что без нее меня бы выпустили без боя. Или это ее могли не выпустить? Не знаю, без знания местного языка было сложно понять, что тут происходит.

Сад, куда допуск был у всех посетителей дворца Халифа, отличался от внутреннего гаремного тем, что здесь не было столько цветов, больше было зелени, тенистых аллей для прогулок, заросших плющом беседок. Здесь уже встречались группки придворных, в основном мужчин, редко в сопровождении скромно опускающих взгляд в пол местных дам, чьи яркие наряды были прикрыты скромными верхними халатами и платками. Хенли провожала меня, аккуратно обходя людей стороной, выбирая боковые едва заметные дорожки и тропинки. Было видно, что она прекрасно ориентируется в саду, как и во дворце.

Я следила за поведением сидящей у меня на руках бумажной птички, и у меня были подозрения, что служанка водит меня кругами, но я помалкивала, ожидая развития событий. Если она выдаст что-то на тему того, что «вот мы никого не нашли, возвращаемся в покои», я ее брошу и попытаюсь найти своих самостоятельно.

Мы свернули на очередную едва заметную тропку, когда Хенли удивленно ахнула и замерла. Я поспешила обогнать ее, чтобы посмотреть, что происходит. На небольшой полянке двое подростков затеяли магическую дуэль, обстреливая друг друга огненными шарами и ругаясь на халифатском. Вот один из них выкрикнул что-то явно оскорбительное, и они сшиблись в огненный вихрь. Затем замерли друг напротив друга. Между ними стояла огненная стена — щиты, которые каждый из них старался толкать к другому. Едва один из них ослабеет или потеряет концентрацию, как без серьезных ожогов не обойтись.

Взмах руки — и вода потоком сшибает малолетних пиромантов, туша огонь и отбрасывая их друг от друга подальше. Я даже не сообразила, откуда взяла воду, кажется, из фонтана, что мы проезжали с десяток метров назад.

Мальчишки, мокрые, словно выловленные из лужи щенки, заверещали на халифатском, пытаясь вырваться, но я ухватила обоих водными путами, не позволяя подняться.

— Что они говорят? — спросил у до синевы бледной Хенли.

— Я сказал, что вы не имеете права мешать дуэли! — один из двоих перешел на ломаный имперский прежде, чем служанка успела перевести.

— Дуэль? — усмехнулась я беспечно. — А по мне так это была безобразная дворовая драка. Не знаю, как у вас тут, а у меня на родине во время дуэли должны присутствовать секунданты и лекарь, должно быть очищено и огорожено пространство, чтобы посторонние люди не пострадали… и да, конечно, в дуэлях не имеют права участвовать дети!

— Мы не дети! — возмутился второй, и я только теперь заметила, что они похожи, как близнецы.

Первый просто зарычал и попытался огнем испарить воду, которая его удерживала. Но добился лишь того, что та вскипела, зашипел от боли, и я поспешно обдала его порцией холодной.

— Что тут происходит? — на поляну ворвался весьма разозленный Ярис Канлерт. А следом за ним зашла… госпожа МаХалиф.

В их присутствии сорванцы все же присмирели, все быстро перешел на халифатский, так что я не могла понять конкретного значения слов, но по мимике было понятно, что Ярис отругал мальчишек, МаХалиф его поддержала, а подростки понуро все выслушали.

— Кто эти мальчики? — спросила я между делом у Хенли.

— Сыновья Халифа, — подсказала она.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Принцы бегают вот так без присмотра во внешнем саду? — удивилась я. — Они же могли покалечиться!

— Это не сыновья супруг Халифа, они от наложницы, — пояснила Хенли, будто это все объясняла. Но, увидев мое недоумение, все же пояснила: — сыновья от наложницы практически не могут быть выбраны наследниками. В последний раз такое случалось… лет триста назад, если не больше. И это привело к смуте и большой гражданской войне. Их учат и находят им дело по способностям, но так, как за возможными наследниками, за ними не следят. Девочек в нужное время отдают замуж.

— Прекрасная перспектива, — пробормотала я, впрочем, это лучше, чем убивать всех «лишних» детей правителя, чтобы избежать распри.

Тем временем МаХалиф распрощалась с Канлертом и, ушла, мальчишки понуро зашагали за ней.

— Оставь нас, — велел Ярис служанке, подойдя ко мне.

— Это неприлично! — прошипела Хенли.

Профессор смерил ее мрачным взглядом, и она стушевалась.

— Идемте в беседку, Арина, — велел он и уверенно зашагал вперед.

И вправду, совсем недалеко за кустами обнаружилась уединенная беседка, увитая плющом. Хенли не ушла, но и последовать за нами не посмела, остановилась метрах в десяти, но продолжила наблюдать. Ярис молча махнул рукой, и наше убежище окружило изящное воздушное плетение.

— Что это? — поинтересовалась я, касаясь магических нитей.

— Заклинание, мешающее прослушиванию. Оно действует только с магией воздуха и вам недоступно.

— Жаль, — пробормотала я.

— Как вы тут? Как вас устроили?

— Я бы предпочла жить вместе с другими студентами.

— Боюсь, что это невозможно. МаХалиф настроена очень серьезно.

— Зачем я ей?

— Не знаю…

— Но сегодня после обеда она устроила мне встречу с другими обитательницами гарема, а затем встречалась с вами. Это наводит на мысли, что ей от меня что-то нужно, а вы знаете больше, чем показываете…

— Поверьте, это никак к вам не относится, — замялся Ярис.

Я посмотрела на него скептически, он отвел взгляд.

— Все будет хорошо, поверьте, вам никто не причинит вреда и не задержит наш отъезд.

— Вы понимаете, что ваши слова только вызывают еще больше вопросов и страхов? — спросила я с сомнением.

— Не бойтесь, в случае чего я вас защищу…

— О, я не боюсь, — хмыкнула я. — Точнее, я боюсь не какой-то угрозы со стороны. — Я посмотрела Ярису прямо в глаза. — Я боюсь лишь дипломатического скандала.

— Скандала? — растерялся он.

— Да. Боюсь, что, если кто-то попытается меня удерживать силой или заставить меня делать то, чего я не хочу, я могу… повести себя несколько опрометчиво… — сделала неопределенное движение рукой. — Я слабая женщина, вы понимаете, легко попадаю под власть эмоций… будет очень неприятно, если порт халифатской столицы окажется, например, полностью закрыт. Как в Уркатосе недавно. Вы слышали об этом?

— М-да, — крякнул Ярис растерянно. — Но это же… так нельзя…

— Да, боюсь это вызовет большой дипломатический скандал, — вздохнула я тяжело. — Поэтому нам лучше быстрее уехать дальше на практику.

Ярис помолчал с минуту, а потом громогласно рассмеялся:

— Ах, Арина, вы неподражаемы!.. Вы всегда все свои проблемы решаете силой?

Я пожала плечами:

— Только если кто-то пытается лишить меня того, что принадлежит мне. Будь то близкие мне люди или право управлять собственной жизнью.

Тут он посерьезнел:

— Обещайте не предпринимать ничего, не посоветовавшись со мной. Это не игры, Арина, это может быть очень опасно! Не заставляйте Халифа думать, что вы можете представлять опасность.

— Поэтому я и говорю об этом только вам, профессор. Надеюсь, вы не бросите меня здесь и не попытаетесь обменять меня на какие-то блага для Империи.

— Вы же гражданка Империи! Как вы можете так думать? — возмутился он.

— Я дикарка с Жемчужных Островов. А вы — халифатец, променявший родину на место профессора в академии. Думаю, вы меня понимаете. Мне все равно, где жить, лишь бы выбрать это место самостоятельно. И в Халифате мне совсем не нравится, никогда не нравилось.

— Вы недооцениваете эту страну, — улыбнулся Ярис грустно.

— Вы здесь родились, но и то предпочли ее бросить, — поморщилась я.

— Иногда не мы бросаем свою родину, а она бросает нас, — он отвернулся.

Глава 20

На обратной дороге к своим покоям мы с Хенли увидели, как вокруг одного из фонтанов в парке столпились придворные и слуги — дело в том, что он перестал работать, воды в чаше было меньше половины, а из форсунок вверх выбрасывались лишь жалкие плевки, а не струи. Кажется, отсюда я воду и взяла, чтобы разнять дерущихся. Не то, чтобы я об этом сожалела, мальчишки могли покалечиться, если бы я их не остановила, но предпочла ускорить наше движение. Хенли была со мной солидарна, хотя, подозреваю, после она обязательно расскажет обо всем случившемся тому, перед кем отчитывается.

В покои мы вернулись очень быстро, что только утвердило меня в мыслях, что по дороге в сад Хенли водила меня кругами. На сад опустись дивная пустынная ночь — абсолютно чистое небо, огромные яркие звезды. Хенли, поклонившись, ушла мне за ужином и пропала больше чем на полчаса. Я успела пока сполоснуться и переодеться. Хорошо, что, в отличии от людей, я не потела и от одежды не было неприятного запаха, только пыль и песок, которые проникали, кажется, везде. Впрочем, из-за отсутствия пота мне требовалось самостоятельно следить за собой, чтобы не перегреться. Во влажном климате Империи с этим было проще, в Халифате же я решила взять за правило регулярные омовения, а то так можно ведь и сознание потерять в самый неожиданный момент.

К тому времени, как Хенли наконец-то явилась, я уже была переодета и расчесывала волосы вырезанным из раковины гребнем. Увидев девушку, я быстро скрутила волосы и заколола симпатичными длинными шпильками в японском стиле с висящими на них подвесками из цепочек и жемчуга.

Девушка скользнула по моей прическе оценивающим взглядом и с поклоном сервировала стол.

Ужин прошел в тишине. Я заметила, что поведение Хенли несколько изменилось, она уже не болтала, а косилась на меня с подозрением, когда думала, что я не вижу, и старалась занять себя чем-то в комнате, притворяясь, что прибирается. Что именно произошло, мне осталось непонятно, и я пыталась сообразить, это встреча с МаХалиф на нее так повлияла, или ее кто-то отчитал уже после, когда она ходила за ужином?

Оставалось надеяться, что мы скоро начнем практику, и разбираться в местных интригах просто не придется.

На ночь я Хенли из покоев с трудом выставила. Пришлось даже применить магию, так как она утверждала, что нахождение служанки в комнате — это норма и даже необходимость, но я не собиралась этого терпеть, хотя бы во сне я хотела расслабиться.

Пришлось забаррикадировать окна и двери водной стеной (бедный фонтан под моими окнами). Ночью даже летом в пустыне становилось куда прохладнее, чем днем, когда жарит солнце, но я все равно создала себе водный пузырь и спала в нем. Выспалась, правда, не очень, проснулась с ощущением сушняка, а за завтраком поняла, что очень хочу солененького. Даже отправила Хенли за солонкой и троекратно посолила все блюда, включая сладости. Мешочек соли нагло сунула себе в карман — Халиф не обеднеет.

Представление студентов ко двору Халифа было назначено на послеобеденное время, но Хенли принесла новость, что торжество перенесено. Теперь после представления и принесения клятв мы должны были присутствовать на званом обеде. Меня это все насторожило.

Опять Хенли принесла мне кучу одежды, в этот раз еще более дорогой, с роскошной вышивкой даже золотой нитью и камнями. К каждому наряду прилагался более спокойных расцветок верхний халат и псевдо-скромный платок на голову, на деле являющийся настоящим произведением искусства. Опять настояла на компромиссе — верх я готова была надеть любой, хоть в легкой маечке явиться, но внизу обязательно кринолин, чтобы скрыть особенности моей единственной конечности. Поэтому и халаты подбирала прежде всего под цвет имеющихся юбок. Выбрала золотисто-зеленый костюм: сверху шелковый халат с легкой золотой вышивкой по рукаву и подолу, под ним несколько слоев более светлых и более расшитых рубах, каждая из которых все более закрытая, но из более тонкого материала, вниз надела тяжелую бархатную юбку, обычный свой кринолин и специальный подъюбник-мешок, благодаря которому, даже если задрать юбку, увидеть мой хвост было невозможно.

На шею надела золотое колье, которое прихватила с собой исключительно для подобных случаев, когда надо пыль в глаза пустить. Обычно-то я предпочитаю серебро, но я ведь знала, куда еду, в Халифате ценят только золото и покрупнее-потяжелее. Изящное колье работы Жильеты, конечно, плохо подходило под это описание, но мастерство знающие люди увидят. Волосы собрала в высокую прическу и украсила шпильками с желтым жемчугом и гребнями, а легкий золотистый платок закрепила на манер мантильи. Хенли, увидев, нахмурилась, но слова мне не сказала. Я не хотела предстать перед местными в образе халифатки, я иностранка, но проявляю уважение к их культуре — этого достаточно.

Затем, подождав нужного времени и накормив меня легким пред-обедом, Хенли отвела меня в комнату ожидания, где я встретила остальных студентов. Они были одеты в собственную одежду на имперский манер, даже Ярис, у которого, уверена, были и вещи по местной моде. Мой внешний вид заценили.

— А вы здесь прижились, я вижу, — усмехнулся один из студентов. — Решили остаться в королевском гареме?

— А как вам в местных банях? Хороши ли местные служанки? — не сдержалась я.

— Падшая женщина! — прошептал кто-то с задних рядов.

— Как вы смеете говорить о подобном?! — ахнул другой.

Я растерялась. Забыла, что тут не произошло еще сексуальной революции. Но взяла себя в руки и выпрямилась, посмотрела на мужчин честным незамутненным взглядом:

— Разве местные служанки плохо делают массаж? Мне он, к сожалению, запрещен из-за болезни лекарем, но я надеялась, что, хотя бы вы хорошо отдохнули?

Парни растерянно заозирались, пытаясь сообразить, действительно я такая наивная и говорила только о массаже. Хотя даже это было перебором с моей стороны, но не таким сильным, как намеки на то, что там была не баня, а бордель. Не удивлюсь, что халифатцы специально устраивают магам-студентам разнообразные развлечения, чтобы получить их магически сильное потомство. Интересно, чем за это заплачено. Впрочем, не мое дело.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Хватит разговоров, — оборвал подошедший Ярис. — Госпожа Бороув, вы прекрасно выглядите.

— Спасибо, — кивнула я.

— Будьте все готовы. Говорить буду только я, если к вам не обратились по имени с вопросом — молчите. Мы подходим к трону правителя Халифата, кланяемся, я произнесу речь, он выдаст нам защитную грамоту, потом уходим влево. Арина, держитесь прямо за мной и следуйте след в след. Понятно? — он испытующе посмотрел на меня.

— Конечно, — кивнула честно.

— После приема нас проводят на наши места за столом слуги. Обедаем и возвращаемся на корабль. Помните, что в Халифате многие блюда едят руками, не ищите приборов, если их нет, повторяйте за халифатцами. После перемены блюд вам подадут чашу для омовения рук, ею пользоваться обязательно. И упаси вас Стихии попросить вилку и нож, не можете есть без них — сидите голодные. — Ярис обвел мрачным взглядом всех студентов, задержался на мне, нахмурился почему-то. А я что? Я ничего! У меня кухарка из Халифата, я умею есть местные блюда.

— Мы уезжаем сразу после обеда? Не задержимся до завтра? — спросил кто-то.

— А вам, я вижу, очень понравилось халифатское гостеприимство? — хмуро спросил Ярис. — Не забывайте, что наша цель — не отдых, а магическая практика. Мы поднимемся на корабле вверх по течению, а затем пересядем на лошадей… — я попыталась возмутиться, но меня опередили: — не волнуйтесь, Арина, для вас будет подготовлена карета. Далее мы будем путешествовать по специальному одобренному местными властями маршруту и выполнять задания. Время не ждет. Все всё поняли?

— Да, — ответил нестройный хор голосов, и вовремя — в комнату зашел слуга и на ломанном имперском сообщил, что пора идти в зал.

Главный тронный зал владыки пустыни больше всего напоминал внутренности полной драгоценностей шкатулки. Бесконечно повторяющиеся и переходящие один в другой рисунки из золота, полудрагоценных и драгоценных камней, мрамора и не знаю еще из чего. Посмотришь на стену — там рисунок из ящериц золотом на синем фоне, сделаешь несколько шагов в сторону, глянешь — а это же вереница синих журавлей из лазурита летят на золотом фоне. Поразительное мастерство художников завораживало.

Мы стайкой цыплят неотступно следовали за Ярисом, кланялись, когда кланялся он, и глупо лупали глазами, когда он говорил на халифатском, долго зачитывая непонятные речи. Поняла я только одну часть, когда перечислялись наши имена.

Затем долго говорил Халиф — нестарый еще маг земли, подтянутый, высокий, с идеальной осанкой и яркими зелеными глазами, контрастно выделяющимися на смуглом лице в окружении длинных черных ресниц. Его возраст выдавали только припорошенные словно пеплом волосы и белые следы от морщин вокруг глаз. Будто на солнце он привык щурить глаза и загар лег неровно.

Яркие зеленые глаза привлекали внимание, как и оформление зала, не верилось в такую наследственность, поэтому я, пока звучали официальные речи, перевела взгляд в режим виденья магии. Это было не простое заклятье, но, скользнув на самый глубокий план, я увидела легкое зеленоватое свечение магии земли вокруг Халифа. Это напоминало благословение стихии, как то, что связывало членов племен орков, но были и отличия. Это свечение было будто более концентрированным, ярким, но в то же время не окружало тело Халифа целиком, было сосредоточено вокруг его головы.

Наконец, Халиф произнес ответную речь, повторно перечислив имена всех студентов, приехавших на практику, и через слугу передал Ярису подтверждающую наш статус защищенных гостей грамоту.

Мы вновь поклонились и аккуратно отошли в сторону, дав место другим посетителям.

Наблюдать за чужими ритуалами, даже не понимая языка, было довольно скучно, разговаривать под строгим присмотром Яриса никто не решался, хотя халифатские придворные и шептались между собой. У парней в животах даже началось едва слышное бурчание, а я порадовалась, что Хенли дала мне перекусить перед обедом.

Наконец, Халиф поднялся со своего места и покинул зал. Следом за ним тоненькой струйкой последовали придворные.

— Сразу после обеда мы отплываем, — повторил Ярис напряженно.

К нам подошел слуга и, поклонившись, показал, куда идти.

Глава 21

Все вроде бы было нормально, когда я почувствовала, как сзади к моему креслу кто-то прикоснулся. Я дернулась, оглянулась, но это была всего лишь Хенли. Она мне кивнула и покатила мой стул чуть в сторону от остальных студентов. Это плохо, — быстро поняла я, оглянувшись на Яриса. Тот сверкнул глазами, но сразу развязывать скандал не посмел.

Стол во дворце Халифа был похож на подобные во всех благородных домах, где я когда-либо бывала, он был расположен буквой П, чтобы уместить больше людей, и рассаживались присутствующие по местам в соответствии с их статусом. Во главе стола сидел сам Халиф, по левую руку от него его мать. Жен за столом не было не одной, вообще, было мало женщин. По правую руку сидели несколько юношей, в их лицах было заметно семейное сходство с правителем, хотя ярких зеленых глаз не было ни у одного, наверное, это отличительная черта только правителя.

Далее рассаживались незнакомые мне местные придворные, меж ними сновали слуги и направляли на те или иные места. Конфликтов не было, но было заметно легкое волнение людей — что-то поменялось, было не так, как привычно.

Слуга отодвинул стул по левую руку от МаХалиф, и Хенли на это место вкатила мою коляску. Взгляды десятков придворных моментально скрестились на моей скромной персоне.

Дьявол!

Я заметила Яриса, он решительным шагом приблизился к нам и, кажется, готов был начать скандал, но тут слуга отодвинул стул рядом со мной и с поклоном проговорил:

— Присаживайтесь, господин Канлерт.

Я видела, как от злости на щеках профессора заиграли желваки. Он глянул на остальных студентов — до них было человек десять, они косились на нас с постными лицами. Один из них попытался подняться с места, но Ярис отрицательно качнул головой, а появившийся позади смельчака слуга быстро задвинул обратно его стул, ударив под колени и тем заставив сесть обратно. Все было выполнено аккуратно и изящно, с поклонами и улыбкой, будто бы так и надо, но я ощущала себя будто все мы в плену, и непонятно, чего от нас хотят.

Это все было странно, не так, как обычно привык профессор — вот что пугало. Если бы его звали поближе к правителю каждый раз, он бы не нервничал, он бы предупредил, что будет сидеть отдельно. Но все это напоминало какую-то странную манипуляцию с неизвестными целями.

Наконец, все расселись, слуги разнесли по залу сперва чаши для омовения рук, а затем и первые блюда. За столом заговорили на халифатском, создавая впечатление мирной вежливой беседы.

Вроде бы все выглядело нормально. Я следила за эмоциями за столом: МаХалиф была довольна, ее сын — слегка взволнован, но внешне этого совсем не показывает. Канлерт взволнован и зол сильнее, чем показывает внешне, непонятно, почему.

Эмоции сыновей Халифа были смешанные: младшие, лет семнадцати-двадцати лучились любопытством, но внешне старались этого не показывать. Старшие были мрачны и, кажется, что-то понимали. Они косились на нас с Ярисом, но что им не нравилось: что нас приблизили к Халифу вопреки правилам иерархии или что-то еще? Знатные господа, сидящие ближе всего к Халифу, не считая его семьи, сидели напряженные, будто чуяли перемену ветра или даже приближение бури, готовые в любой миг сорваться с места и… что сделать? Напасть на нас? Или поддержать? Все будет зависеть от воли Халифа, которой они готовы следовать. По крайней мере, внешне готовы. Но ничто не помешает им тайно отравить неугодного.

— Леди Бороув, а как вам это блюдо?

Я так сосредоточилась на эмоциях окружающих людей, что не сразу осознала, что Халиф перешел на имперский и задал мне вопрос. Ярису даже пришлось едва заметно ткнуть меня локтем.

— Спасибо, я люблю халифатскую кухню, — кивнула я.

— Приятно слышать, — кивнул Халиф. — Кстати, я хотел поблагодарить вас.

— Меня? — удивилась искренне.

— Да, за помощь с мальчиками. Их учителей я уже отчитал, но вы же понимаете, маленькие маги так непоседливы…

— Сколько им? — уточнила я.

Халиф растерялся, я это почувствовала в его эмоциях, но внешне было ничего не видно.

— Четырнадцать, — подсказал Ярис.

— Сложный возраст, — кивнула я, заполняя тишину. — В этом возрасте нужно все время занимать подростка, а то он найдет чем заняться сам, и вряд ли взрослым это понравится.

— Мудрые слова, — кивнул Халиф.

— Так говорила моя бабушка, — улыбнулась я немногим воспоминаниям, которые остались у меня от прошлой жизни.

— Мудро-мудро… — прищурилась довольной кошкой МаХалиф. — Быть может, нам нужно последовать этому совету?

— Я велел нанять еще троих учителей, раз прежних не хватает, но для этого потребуется время, — Халиф замолк, будто задумался, но даже без моих способностей я видела, что ответ у него уже готов. — О, у меня есть отличная идея — Лариф и Териф поедут в охране вашего отряда.

— Зачем это? — невежливо возмутился Ярис.

— Молодые и сильные маги огня — прекрасные защитники. С ними вам не страшны никакие разбойники, — улыбнулся Халиф довольно.

— А без двоих подростков группе студентов Воды страшны разбойники? — язвительно осведомился Ярис.

— Ну, вы же едете в пустыню, там воды мало, — наивно уточнила МаХалиф.

— Это большая честь, — добавил Халиф, так что отказаться стало уж точно невозможно.

На щеках Яриса заиграли желваки.

— А разве это не опасно? Вы же сами сказали, разбойники и прочие опасности… это же принцы… — попыталась призвать к разуму присутствующих я.

— Лариф и Териф — не принцы, они сыновья наложницы и должны научиться самостоятельности и ответственности, — спокойно пояснила МаХалиф. — Мы рассчитываем, что через несколько лет они войдут в армию Халифата и будут защищать одного из своих сводных братьев, которого Халиф назначит своим приемником.

— И пожертвуют своей жизнью, если потребуется, — мрачно закончил Ярис.

— Если на то будет воля Стихий, — кивнула МаХалиф.

— Надеюсь, их будут сопровождать учителя? — влезла я и тут же попыталась оправдаться: — вы ведь понимаете, детям нельзя прерывать обучение.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Конечно, я подумаю о том, кого можно будет отправить, — улыбнулся с видом акулы Халиф, и я поняла, что больше ничего выторговать не удастся.

Остаток обеда прошел в напряженной мрачной атмосфере. Точнее, остальные присутствующие поддерживали разговоры на халифатском, даже студентам задали несколько вопросов по предстоящей практике, но Ярис был мрачнее тучи, и я поддалась его настроению.

Из-за того, что мальчики должны были к нам присоединиться, выехать сразу после обеда не удалось, хотя все были уже готовы. Я уже собралась выехать из своих покоев и присоединиться к остальным студентам в саду, когда в мою комнату неожиданно вошла МаХалиф.

Я поспешно склонила голову, а Хенли и вовсе бухнулась на колени, а потом быстро и незаметно выскользнула из комнаты.

— Леди Бороув, извините за вторжение, — вежливо улыбалась мать правителя пустыни. Мне кажется, я впервые видела эту женщину такой взволнованной.

— Это ваш дворец, вы можете ходить куда хотите, — пожала плечами я. — И я не леди, а всего лишь госпожа Бороув.

— Мне казалось, что в Империи все сильные маги получают статус лордов и леди, — слегка удивилась она.

— Только после окончания обучения.

— Занятно… — она нервно побарабанила пальцами по столу. — Я хотела бы попросить вас позаботиться о своих внуках.

— Разумеется, — кивнула я. — Хотя, конечно, это будет проще сделать их учителю.

— Двоим учителям. Мой сын выделил двоих, но я все равно не уверена, что этого хватит. Лариф и Териф весьма непоседливы и в то же время искусно умеют обводить своих учителей вокруг пальца. Им всегда не хватало женской руки, но, боюсь, я не могла уделять им достаточно внимания…

— А их мать? — удивилась я.

— Через несколько лет после их рождения она попросила моего сына выдать ее замуж. Она была простолюдинкой, но весьма одаренной магически и способной передать свои способности детям, что и доказала, родив мальчиков. Сын легко нашел ей мужа.

— И она ушла, оставив детей? — удивилась я.

— Ни один мужчина не принял бы ее с детьми. Да и сын не отдал бы свою кровь в чужой дом. Здесь все мальчики воспитываются в верности Халифу и его наследнику, они станут поддержкой и опорой трону, а не попытаются его сломать.

— И все дети рождены ради этого? У них нет другой судьбы, кроме как в будущем пойти в армию?

— Пойти служить — большая честь, не все этого достойны, только самые талантливые. К тому же, это шанс для безродных обрести статус, войти в Великий род или основать свой. Мы — не Империя, мы не раздаем статус лордов и леди направо и налево, его нужно заслужить в бою. Пески — сложная земля, каждый год наши люди прилагают море усилий, чтобы разлившиеся реки напитали иссохшую землю и принесли плодородный ил, чтобы маги земли извлекли максимум еды из каждого клочка земли, каждой капли пресной воды. Наша жизнь — борьба за выживание.

Я обвела взглядом великолепные гостевые покои дворца, дивный парк с журчащими фонтанами, на который выходили окна. Вряд ли местные сливки общества что-то знали о выживании простых людей.

— Но что если мальчики не хотят становиться военными?

— А кем им быть? Торговцами? — хмыкнула МаХалиф саркастически. — Впрочем, не важно, время все расставит по своим местам. Если сами стихии дали им силу Огня, силу разрушения, то разве нам с ней спорить? Но вы можете делать все, что захотите. За ваши ошибки Стихия накажет вас сама. Я лишь прошу присмотреть за мальчиками и остановить, если они расшалятся, как тогда в саду.

— Конечно, это мой долг, я сделала бы это и без вашей просьбы для любого ребенка, — склонила голову я.

— Я знала, что женщина все же лучше поймет другую женщину, — довольно улыбнулась МаХалиф. — Идемте.

Она проводила меня в сад, где мы встретили Хенли, близнецов и двоих мужчин разного возраста: один был уже пожилой с длинной козлиной бородкой, а второй годился ему во внуки, он пытался тоже растить бороду, но пока получалось что-то непонятное и клочковатое.

— Лариф, Териф, слушайтесь леди Бороув, — велела МаХалиф по-имперски, чтобы я тоже ее слышала. — Господа учитель Бауф и учитель Цуфли, — она по очереди показала на пожилого и молодого, — обращайтесь к ней, если возникнут проблемы. А если случится что-то серьёзное, то к господину Ярису Канлерту, он будет во главе всей вашей группы. Пусть Стихии сберегут вас от Духов Пустыни, — произнесла она и сделала непонятное движение рукой, наверное, благословляя.

Глава 22

«Все это странно, как же странно,» — крутилось у меня в голове все время пути до корабля. Мы быстро погрузились на судно, но пришлось подождать, пока загрузится и халифатская стража, которой было велено охранять детей, которые охраняют нас. Бредовее ситуации не придумаешь.

Я даже думала подойти и расспросить Ларифа и Терифа о том, что задумал Халиф и его мать, но останавливало понимание, что еще слишком рано, они мне еще не доверяют. Лезть сейчас значит все заранее испортить.

Второй вариант был спросить у Яриса, он-то явно в курсе, но тут молчание еще более вероятно. Опять начнет, как перед обедом, долго рассуждать о том, что я в безопасности, что он меня защитит, но толком ничего не расскажет. Бесит.

Поэтому пришлось выжидать и наблюдать.

Я старалась незаметно следить за Ларфом и Терифом. Они вели себя спокойно, чинно и достойно, как полагается благородным отпрыском высокой фамилии, пусть и незаконнорожденным, но хорошо воспитанным — то есть совершенно не напоминали себя во время нашей предыдущей встречи. Поднявшись на борт, их пожилой учитель попытался что-то им начать втолковывать на халифатском, но мальчики изящно избавились от его общества, отошли в сторону и начали болтать между собой. Вид они имели весьма скучающий, но по эмоциям было заметно, что они находятся в новой для себя обстановке и им любопытно.

Наконец, все загрузились на корабль и поплыли вверх по течению. Ярис сразу пристроил к движению студентов и заявил, что будем плыть на магической тяге всю ночь.

— Всю ночь, — принялись все возмущаться, — а как же сон? А как же…

— А в Империи вообще запрещено двигаться по рекам на магической тяге в дневное время суток, — заметила я. — Мой корабль всегда путешествует по Вольфе только ночами. Я могу довести корабль куда нужно, я привычная, а отосплюсь завтра.

Мальчишки покосились на меня с любопытством, а студенты помрачнели. Им было стыдно показывать свою слабость при мне, женщине, но и впрягаться в дело они не горели желанием.

— Благодарю, госпожа Бороув, но наша цель в развитии магического потенциала всех присутствующих. Если всю работу будете делать исключительно вы, то остальные так и останутся… — Ярис проглотил слово, которое так и просилось — «слабаками» и вместо этого закончил более корректно: — с тем же магическим резервом, с которым отправились в путь. Боюсь, что тогда все присутствующие получат незачет по практике, а я — выговор от ректора.

— Прошу прощения, я не подумала, — повинилась я притворно.

Больше спорить парни не посмели и наоборот поспешили занять первые очередь на роль двигателя, надеясь отработать вечером и спокойно отоспаться. Правда, на мой взгляд, это было не слишком оправданно — по моим расчетам и прошлому опыту по второму кругу мы должны были пойти как раз к середине ночи.

— А вы самонадеянная, — заметил будто бы в сторону один из близнецов, когда я проезжала мимо. Сказано было довольно тихо, чтобы можно было проигнорировать эти слова, но я наоборот улыбнулась и подъехала к ним ближе, радуясь возможности начать диалог. Жаль только, что я все еще не знала, кто из мальчиков Лариф, а кто Териф.

— Вы так считаете, ваше высочество?

— Не называйте нас так, — возмутился второй мальчишка, более эмоциональный по моим наблюдениям.

— Простите, — я изобразила легкий поклон, — я всего лишь дикарка с Жемчужных Островов и мне никогда не преподавали изящных манер.

— Оно и заметно, — хмыкнул первый, более, по моим наблюдениям, язвительный и даже немного злобный.

Я лишь улыбнулась на это замечание.

— И вы не боитесь прослыть дикаркой? — усомнился первый, не дождавшись моей реакции.

— Зачем бояться правды? — деланно удивилась я, а потом опомнилась, зная, что лучше всего подростки чувствуют ложь, и потому добавила. — Можно бояться последствий правды, этого я действительно боюсь, как все.

— Это как? — не понял второй мальчик.

— Вот если бы я знала или подозревала, что всех дикарей с Жемчужных островов убивают, я бы, конечно, пыталась скрыть свое происхождение, чтобы избежать этого, — пояснила я.

— А тот факт, что их считают дикарями и презирают, а значит будут относиться к вам так же, вас не смущает? — усмехнулся первый мальчик.

— Если люди оценивают других по стереотипам, есть два варианта: либо они глупы, а до мнения глупцов мне дела нет, либо заблуждаются и сменят мнение, познакомившись со мной. В остальном же… пусть хоть горшком называют, лишь бы в печь не ставили.

Мальчишки неожиданно громогласно рассмеялись, привлекая к нам всеобщее внимание, я даже удивилась.

— Какое глупое сравнение! — пояснил свой смех один из них.

— Териф! — одернул его второй, тем самым подсказав, что злобный близнец, отличающийся чуть-чуть более высоким ростом Териф, а тот, что чуть пониже и с маленькой родинкой под левым глазом — Лариф.

— Это поговорка моей родины, возможно, ее смысл искажается при переводе на имперский, — пояснила я.

Териф объяснил, что засмеялся из-за игры слов на халифатском и имперском, которая была мне непонятна. Я вежливо улыбалась.

— А вы действительно могли бы вести лодку всю ночь напролет? — спросил Лариф через некоторое время, с любопытством блестя глазами.

— Могла бы. Я уже полностью развила свой дар.

— Зачем же вы учитесь? — удивился Териф.

— Чтобы научиться тому, чему не учили на моей родине. Например, тому, как делать артефакты.

Териф едва заметно поморщился. Очевидно, эта тема была ему не близка, а Лариф заинтересовался:

— Я тоже люблю артефакторику, но нам ее слабо преподают, потому что огневикам она не нужна, ведь после восемнадцатилетния мы пойдем в армию.

— А разве в армии не нужны знающие артефакторы? — крайне удивилась я.

Мальчишки неопределенно пожали плечами в ответ, они не знали, почему программа их обучения такова.

Тем временем наше судно под действием магии набрало скорость и стало активнее покачиваться на волнах. Мою коляску заметно потянуло назад, пришлось активировать магию, чтобы не снесло.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— А что это у вас такое? — заинтересовался моими действиями Лариф и присел рядом с коляской на одно колено, заглядывая под сиденье.

— Это магический двигатель, — я охотно рассказала про принципы его работы. Териф явно демонстрировал, что ему не интересно, но не отходил, а продолжал прислушиваться. В его эмоциях все же проскальзывало любопытство, хоть и не такое яркое, как у Ларифа.

— Магия воды такая интересная! — сделал вывод Лариф. — Вы даже резерв раскачиваете намного интереснее, чем огневики!

— А вы уже раскачиваете свой резерв? — удивилась я. Я думала, что, раз это делают со студентами, мальчишки еще малы для такого.

— Конечно, — возмутился Териф. — Мы раз в месяц ездим в пустыню.

— И что вы там делаете? — не поняла я.

— Как все, — Лариф пожал плечами, а Териф поморщился. — Каждый создает по большому огненному шару, такому мощному, какой только можешь контролировать. И держим, пока можем.

— И все? — удивилась я.

— И все.

— А зачем для этого ехать в пустыню?

— Так если в саду огонь зажигать, можно все сжечь. Мы с десяти лет в саду не тренируемся.

— Тогда мы случайно сожгли розы МаХалиф, — хохотнул Териф, а я подумала, что не совсем уж и случайно.

— Но это же должно быть очень скучно — просто стоять и держать огонь, — возмутилась я.

Мальчишки посмотрели на меня как на дуру:

— Так тренировки и не должны быть интересными, — заявил Лариф явно чужими словами.

Я лишь тяжело вздохнула на эти рассуждения и призналась:

— А я вам завидую.

— А?

— Почему? — не поняли мальчишки.

— Сила огня — она ведь такая полезная!

Териф фыркнул насмешливо.

— Там, где я жила раньше, очень многое работало именно на силе огня, — продолжила я свою мысль. — Мне вот для передвижения пришлось заказывать специальную коляску, наливать внутрь воды и так далее. А двигатель на силе огня был бы куда эффективнее и мощнее, позволял бы быстро передвигаться и вообще…

— Что за ерунда?! — возмутился Териф. — Магия огня ничего не двигает, ты что-то путаешь! Наверное, коляски, о которых ты говоришь, сделаны на магии земли.

Лариф закивал, подтверждая его слова.

— Да нет же, там все сделано на силе огня и на металле. Огонь — это же замечательная мощная энергия, он позволяет и металл ковать, и в воздух подняться…

— Да нет же! Нет! Это силы земли и воздуха! — возмутился Лариф.

Териф уже смотрел на меня, как на дуру:

— Вы действительно дикарка, леди Бороув, если настолько не разбираетесь в магической науке! Как вас только держат на первом курсе академии, — он удрученно покачал головой.

— Если бы вы видели то, что видела я, вы бы так не говорили! Сила огня способна очень на многое, даже донести человека до самой Луны!

Тут уже они не выдержали и засмеялись оба в голос.

— Ну, покажите нам, покажите, — успокаиваясь, предложил Териф. — Как огнем отправить человека на Солнце. Огнем можно его разве что только сжечь.

— У меня нет других сил, кроме воды, поэтому я не могу показать, — вздохнула я удрученно.

— Легко говорить, имея такую отговорку, — хмыкнул Териф. — Вам бы только сказки сочинять.

А Лариф поджал губы, и по его эмоциям я поняла, что он готов на меня обидеться.

— Да и не ученый я, чтобы показать все, — продолжила я, не смутившись. — Но кое-какие общие принципы того, как что работает, я знаю и могу продемонстрировать…

Мальчишки замерли, раскрыв рты от моей наглости.

— Но только при условии, что вы сами мне поможете, — закончила я.

— Безумие какое-то! Я не собираюсь в этом участвовать, — отмахнулся Териф.

— Трусите? — фыркнула я. — Боитесь, что я докажу, что сказала правду?

Териф сощурился злобновато, готовясь высказать какую-нибудь гадость, но Лариф его опередил:

— Я буду вам помогать! Я хочу знать… но я не верю, что магия огня способна что-то там двигать, это не реально.

— Обещаю, я докажу, что ты не прав, — фыркнула я и протянула им руку: — спорим?

— Спорим, — решительно кивнул Териф и первый ударил по моей ладони.

— Только нам нужен будет металл, — добавила я. — Или еще что-нибудь… в общем, надо будет что-нибудь придумать, — и я довольно заулыбалась, а мальчишки взволнованно переглянулись.

Глава 23

Контакт с принцами был более-менее налажен, осталось доказать свои слова делом. Проблема в том, что я совершенно не технарь, я никогда механикой особо не интересовалась, понимаю все в рамках школьной программы, давно уже забытой, а так-то я дизайнер, а не инженер.

Так что взять, открыть тетрадь и лихо нарисовать всю схему двигателя внутреннего сгорания я не могла при всем желании. У меня и машины-то не было никогда, всегда было проще доехать на встречу с заказчиком на метро под московскими пробками, или хотя бы на такси.

Поэтому, поспорив с Ларифом и Терифом я открыла свой блокнот и сосредоточилась на том, что могу показать. Встретить бы какого-нибудь технического гения из местных, который бы быстро превратил мои обрывки знаний в гениальную реализацию — а нету таких. По крайней мере, я пока не встречала, да и цели такой не было.

Ладно, нет смысла ставить такие глобальные цели как техническая революция в отдельно взятом мире. Мне нужно просто дать понять мальчикам, что их силы годятся не только для убийства других людей, но и в мирное время способны принести пользу.

Я немного разговорила более доверчивого и легче идущего на контакт Ларифа и поняла, что максимум, к чему приспосабливают огневиков в этом мире — к ювелирному и кузнечному делу. Это, конечно, тоже неплохая карьера, но для простолюдина, а не для отпрыска знатного рода. Те же в основном идут в армию, а в Империи еще исполняют полицейские функции. В общем, не слишком оптимистичный сценарий.

Так же я узнала, что как раз у Терифа, кроме огненной магии, были неплохие способности к магии земли, что как раз позволяло ему ковать разные интересные вещицы под настроение, но он это скрывал, делал подарки только самым близким или использовал способности для разных шалостей.

Вторая по силе стихия Ларифа же была воздушная, что, как ни странно, только усиливало его способности к убийству — он мог из двух стихий создать убийственный огненный вихрь, на который обычно требовались усилия нескольких стихийников.

Честно говоря, когда я услышала о том, чему учат этих мальчиков, я содрогнулась от ужаса, но вида старалась не подавать.

Еще интересно, что, хотя Лариф и Териф не были мономагами, как я, их способности в других стихиях, кроме огненной, практически не развивали. То есть учили использовать тот минимум, что даровала природа, но намеренные тренировки по развитию резерва, как проводили для огненной стихии, для других не делали. И, как я поняла, в Империи логика была та же — студентов, что попали на водное отделение, усиленно на практике заставляли использовать именно искру Водной магии, а больше ничего.

Я подошла с этим вопросом к Ярису.

— При желании маг может взять второй курс после завершения учебы по основной стихии, — пояснил он, — и развить и другие направления своей магии, но обычно этого никто не делает. Равновесно стараются развивать способности магов лекарского и артефакторного направлений, так как это важно для их будущих профессий. Но там, если студент слишком сильно проявляет одну из стихий, наоборот ее стараются не развивать, а подтягивать другие для большего равновесия.

— Но самостоятельно развивать способности к другим стихиям человек может и без прохождения других курсов? — поинтересовалась я.

— Конечно, — пожал плечами Ярис. — Каждый маг развивает себя самостоятельно в зависимости от собственной силы воли и интересов.

Ну, да, вспоминается Жильета, которая максимально развила свои небольшие способности, чтобы заниматься любимым делом. А вот мои соученики не выглядят такими же заинтересованными, скорее они, выпустившись из академии, утратят половину способностей и навыков, так как не будут их использовать.

В общем, я придумала пока несколько вариантов применения магии огня, которые могут заинтересовать мальчишек и показать общие принципы того, как применять огонь для движения. А уж дальше экспериментировать они смогут сами. К тому же, я попробую заложить в их головы мысль, что не обязательно идти по проторенной дорожке и развивать только Огонь, можно использовать и другие стихии, не зря же они имеют эти способности.

Корабль дошел до верховьев реки АрдХалиф в районе полудня следующего дня, дальше река совсем мельчала и плыть могли только небольшие плоские ладьи, которыми пользовались местные жители, а не имперский больше приспособленный для морских путешествий корабль.

Студенты уже выглядели полудохлыми после ночных испытаний, поэтому, увидев вместо оседланных лошадей несколько комфортабельных больших карет-автобусов (назвать это телегой у меня бы язык не повернулся), никто даже не нашел сил возмущаться. Я сообразила, что на это и было рассчитано изначально и оценила красоту плата — сперва вымотать студентов, а потом уже показывать средство для передвижения.

Наша охрана, включая малолетних принцев, расселась по лошадям и верблюдам — кому что досталось.

Река АрдХалиф, чем больше я о ней слышала, тем сильнее напоминало мне древний Нил. Весной и осенью она разливалась и питала многочисленные вырытые силами местных жителей каналы, приносила на специально сделанные отмели плодородный ил, который после раскидывали по полям. За год в Халифате снимали три-четыре урожая. Однако, чем дальше от реки и чем меньше магов встречается среди местных жителей, и тем скуднее урожай, вода терялась в бесплодных песках пустыни. Некоторые селения, прежде нормально существовавшие, вымирали, другие обращались за помощью к Халифу или к Высоким родам, которые стремились всеми силами подчинить себе всех магов. Простые люди шли в рабство, чтобы спасти свои семьи от голода, а земли от засухи. Но даже продажа простого человека в вечное рабство гарантировала лишь несколько посещений его родной земли магами. Пройдет год-другой, и уже другой член семьи должен будет продать себя, чтобы жили остальные.

На этом фоне инициатива Яриса, который возил в засушливые места студентов несколько раз в год, выглядела утопией, если не сказать полным бредом, хотя рассказавший мне всю эти ситуацию Териф, выразился куда жестче.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

О, конечно, в деревне, куда мы приехали, нас встретили как героев. Маги из Империи спасают простых халифатских крестьян от засухи, еще и от денег отказываются.

— А теперь этот крестьянин предлагает Ярису в качестве благодарности свою младшую дочь, — язвительно улыбаясь, комментировал Териф для меня происходящее на центральной площади деревни.

— Ей же лет десять, зачем она профессору? — удивилась я, но отметила, что вокруг собрались куча мужчин, и многие из них так же держали под руку детей-подростков разного пола.

— В жены, если господин пожелает, — перевел для меня Лариф. — Или служанкой. А может и в бордель в Империи продать. В общем, на все воля Яриса.

— Это отвратительно, — поморщилась я.

Мальчишки пожали плечами. В их суровом мире это все выглядело нормально:

— Она вполне может умереть при следующей засухе от голода и жажды, так что какая разница?.. Возможно, отец тем самым пытается спасти ей жизнь. — Пояснил Лариф.

— Он говорит, что у нее есть дар магии Воды и что от нее получатся магически сильные дети, — перевел Териф.

— А почему он говорит о детях, а не учит магии саму девочку? Дети вырастут только лет через двадцать, а магичкой она могла бы стать через два-три года. Ей только пару заклинаний выучить да дар раскачать, — предположила я.

— Кто же будет учить крестьянскую дочь магии? Это благородных женщин учат, да и те-то не работают магами, только мужа развлечь могут.

— Не удивительно, что вы не можете справиться с засухой! — фыркнула я специально громко. — Вы же сами своими же ресурсами разбрасываетесь. Вам бы всех, в ком хоть искра магии, учить и тренировать надо, не зависимо от пола. Вот эту девчонку бы выучить, — я посмотрела на нее, чуть прищурившись. — В ней дар воды есть, хоть и небольшой. Если бы с деревни денег собрать и хоть на год ее в учение отправить, а потом на место вернуть в эту деревню, и пусть бы она каждый день по чуть-чуть воду сюда притягивала. Мы-то как приехали, так и уедем. Силой возьмем, вместе все сделаем, но ненадолго. А она вон могла бы каждый день по капле силу прикладывать. Так ведь и вода камень по капле точит. Разве мешала бы ей та наука замуж выйти и детей нарожать? Да не простых, одаренных, которых она бы уже выучить магии своей смогла бы. А вы вместо этого ее хотите побыстрее продать. Все одно что молочную корову на мясо резать или курице-несушке голову свернуть. Если сами люди так на местах глупы, то почему Халиф таким не занимается, не понимаю?

— Да что Халиф-то может? — возмутился Лариф.

— Поехать по деревням, протестировать всех детей на способности к магии воды и способных в школу пристроить. Обучить их самому необходимому, да обратно в деревни распределить. Может, в школе они еще и пары сладят — от двоих одаренных вероятнее ведь рождение талантливых детей.

— Но это же деньги какие — простых крестьян учить. Вот эта девчонка же и читать-то не умеет, ее никто не выучил, — разглагольствовал Териф.

— А ей читать надо или водой управлять? Разве служанкой или рабыней она больше пользы Халифату принесет? Наверняка Высокие рода с удовольствием одаренную в рабство купят, рабыню-то они всему легко обучат и к своей земле воду качать приставят.

— Да много ты понимаешь! Она же крестьянка бездарная, ее учить — столько времени и сил вбухать, что конечно это делают только для рабынь. Чтобы нормальную магичку среди крестьян найти, нужно сотню человек выкупить, деньги потратить, и дай Стихии, чтобы хотя бы один маг нормальный получился.

— А вам шашечки или ехать? — возмутилась я.

— Что?..

— Вам нужны «нормальные маги» или нужна вода?

Лариф и Териф переглянулись.

— Ты опять говоришь что-то странное, а доказательств твоим словам нет точно так же, как про то, что огнем можно двигать вещи, — нахмурился Териф.

— Про огонь — я готова доказать, как только мы дойдем до ближайшей кузницы. Но сперва предлагаю помочь этой малышке.

— Чем же?

— Сделать ее полезным членом общества, самым полезным в этом забытом Стихиями селении, — усмехнулась я.

Ярис, конечно, был не в восторге от моей идеи.

— Арина, вы не понимаете, в этой местности водная жила ушла очень глубоко под песок, а эта девочка еще слишком мала и слишком слаба. Конечно, если бы у нее были деньги на обучение, она могла бы развивать свой дар, но сейчас и в этих условиях она совершенно ни на что не способна. А если вы подделаете своей магией ее результаты, ни к чему хорошему это точно не приведет.

— Вы меня недооцениваете, — фыркнула я. — Я не прошу чего-то сверхъестественного, только выделите мне один из колодцев и разрешите действовать по своему усмотрению. Клянусь, что ничего подделывать я не собираюсь, только покажу алгоритм действий.

— Вы одаренная магичка, поэтому вам кажется, что учить других очень легко, что они будут схватывать налету, как вы сами. Но поверьте, за одно занятие вы ничего не добьетесь. Здесь нужны долгие тренировки концентрации и…

— Просто дайте мне попробовать, это же ни к чему вас не обязывает! — устала я его слушать. — Если не получится, это будет мой позор, а не ваш.

— Делайте что хотите, — наконец, махнул рукой Ярис. — Но помните про время, мы поднимаем воду, потом ужинаем и выезжаем. С этого дня мы будем ехать ночами, а спать днем в каретах или на привалах.

— Я понимаю, — кивнула я и довольная поехала в сторону Терифа и Ларифа.

Глава 24

— Я покажу вам, что можно сделать с необученными магами, но при одном условии, — предложила я Ларифу и Терифу, отозвав их в сторону.

— Ты что, придумала, как достать воду из-под земли силами магии огня? — усомнился Лариф.

Я даже зависла от этого предположения. Хм, мысль, конечно, интересная.

— Если мы тебе поможем? — раньше брата догадался саркастичный Териф.

— Не только. Вы должны в точности выполнять все мои указания и так же точно переводить другим, что им нужно делать.

— И применим свою магию? — усомнился Териф.

— Нет. Мы с вами колдовать не будем, магичить будут местные жители. У меня на родине говорят: если дать голодному рыбу, он съест ее и попросит еще. А вот если дать голодному удочку, он сможет сам ее наловить. Понятно?

— Нет, — синхронно покачали головой мальчишки.

— Поймете в процессе, — отмахнулась я. — Для начала велите всем жителям деревни выйти из домов, включая женщин и детей. Мне надо на них взглянуть.

Мальчишки переглянулись, а потом подошли с этой просьбой к главе халифатской охраны. Их учителя пытались как-то возмущаться, но быстро стухли, когда мальчики сослались на Яриса. По крайней мере, мне так показалось, так как они кивнули в его сторону. После учителя подошли к профессору, но тот от них только отмахнулся. Он в это время демонстрировал остальным студентам, что им предстоит делать.

Я тоже подслушала, пока время есть. Действовали маги довольно примитивно, на мой взгляд. Им бы сюда насос и водонапорную башню, но вместо этого действовали по старинке и магией. По периметру поселка было с десяток колодцев, которые в этот сезон практически пустели, селяне вычерпывали из них песок пополам с водой. Глубже их вырыть было уже нельзя, и так порода периодически осыпалась. Неподалеку был канал, прорытый из АрдХалиф, но вода в него прибывала только весной и осенью, в остальное время он пустел, хотя, пользуясь остаточной влажностью, его засевали какой-то съедобной культурой. Питали магией земли.

Выживали последние года после смерти последнего мага воды, жившего в деревне, за счет местных деревьев. Честно говоря, когда я увидела это растение, оно больше всего напомнило мне «бутылочные деревья» — такой вид суккулентов, только эти были огромные, а не комнатные. Пучок широких листьев, как у пальмы, был только в самом верху, ловя солнечные лучи, а толстый стебель, наполненный влагой, сильно расширялся к земле, создавая конусообразную форму. Корни уходили на такую глубину, что умудрялись доставать до влаги. Его жесткую гладкую кору было сложно пробить, но маги земли умудрялись добыть его горьковатый сок и при этом не убить растение.

В общем, маги Земли по сути в засушливое время разрывались между поддержанием посадок и добыванием сока взамен воды, балансируя между голодом и жаждой. Животных, поэтому, в деревне давно не держали, кроме пары верблюдов, охотились на пустынную живность и птиц, которые иногда покушались на посадки.

Ярис планировал, что каждый из магов возьмет на себя один колодец и с помощью простой магической схемы наполнит его водой. Заклинание притягивало воду из более низких слоев почвы и помогало зафиксировать ее в колодце, чтобы не просочилась обратно, так что людям должно было хватить до осени. Благодаря тому, что маги работали одновременно, срабатывал эффект синергии, и притягивать воду было проще.

Для процедуры выбрали самых хорошо восстановившихся магов, один из колодцев взял на себя и Ярис, хоть сам он официально и был магом Земли. Мне оставили самый центральный колодец посреди главной площади. Так сказать, чтобы мой позор был максимально публичным. Я оценила смешки и перешептывания парней.

Когда студенты разошлись по местам, я вернулась к своему плану. Все жители поселка от мала до велика уже собрались на главной площади. Я перешла на магическое зрение и поехала вдоль семей. Женщины и дети прятались от меня за спинами своих мужчин, но это мне не мешало найти самых способных.

— Эта девочка… этот мальчик… беременная женщина тоже, — ее муж чуть не схватился за нож на бедре, но под взглядами охраны стушевался. — Успокойте их, ничего страшного не случится, — бросила я Ларифу и Терифу. — Еще вот этот старик…

Всего набрала с десяток удивленных жителей разных возрастов и полов.

— Эти двое говорят, что они маги Земли, — перевел мне Лариф, указывая на старика и мужчину средних лет, кажется, его сына.

— Сейчас это неважно, — отмахнулась я, прищурилась, а потом добавила, — и вот эта женщина пусть тоже подойдет.

От незнакомки в пыльно-коричневом костюме, не поднимающей взгляда от земли, все присутствующие прямо-таки шарахнулись.

— Что не так?

— Она трижды вдова, говорят, проклята пустынными духами, — перевел мне Лариф, любопытно блестя глазами.

— Глупости, — отмахнулась я. — Ладно, пусть остальные расходятся, нечего глазеть, — увидев, как беременная женщина и ее муж заволновались, добавила: — родственники, могут остаться, если боятся за родных, но пусть не мешают и постоят в сторонке. Все будет хорошо, ничего опасного.

Я оглядела колодец. Центральная площадь деревни была мощена старым растрескавшимся от старости камнем, им же был отделан центральный колодец, что наводило на мысли, что когда-то это была не вымирающая деревенька, а зажиточный поселок. Колодец в ширину достигал метра два и был закрыт сверху от солнца деревянной крышкой подходящего диаметра. По моему приказу крышку открыли и поставили, оперев о край колодца почти вертикально. Дерево было старым и побелевшим от времени, но довольно хорошо пригнанным друг к другу, так что подходило под мои цели.

— Лариф, а как у вас с выжиганием по дереву? — спросила я с сомнением. Сперва хотела нарисовать водой, но она быстро испарится, да и я не хотела оставлять своих магических следов в этом деле, чтобы было понятно, что это не я.

— Ты хочешь сжечь эту крышку? Знаешь, сколько стоит дерево в этих местах? — удивился Териф.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я хочу выжечь на ней рисунок.

Пришлось приложить усилия, чтобы объяснить смысл выжигания, так как между нами был языковой барьер, но в итоге мальчишки поняли суть и Лариф согласился помочь.

Я задействовала магию и принялась в воздухе рисовать водой из бурдюка такую же схему, что дал остальным магам Ярис. Правда, подумав и прочувствовав ее, я начала вносить изменения. Эта идеальная чертёжная манера представлять схемы магии совершенно претила моей сути. Я чувствовала, что вместо идеального круга лучше сделать чуть вытянутую форму яйца, чуть повернуть один и другой элементы, чтобы они сложились в более красивый рисунок, тут больше раскрыть, тут завернуть и добавить несколько черточек… я даже не знаю, зачем, это не из схем, это просто мое чутье, но я ему верила.

Схема не стала сильно сложнее, наверное, на взгляд местных она выглядела неаккуратно и по-дилетантски, но я верила, что так верно, поэтому поднесла ее к щиту и отпечатала водой на его пыльной поверхности. После чего Лариф аккуратно обвел все линии огнем, зафиксировав.

— Что ж, подготовка завершена, теперь в работу вступят люди, — подвела итог я. — Лариф, пожалуйста, дословно переводи все, что я буду говорить, а также, что мне будут отвечать. Хорошо?

Мальчик кивнул.

— Ну, ни пуха, ни пера, — добавила я по-русски.

Я выстроила всех людей в круг по силе их магии воды. Та девчушка, которую чуть не сбагрили Ярису, была из них действительно самой сильной. Черная вдова — одной из самых слабых, но тут ведь не в силе дело. Было несколько детей и подростков, слишком маленьких, чтобы добиться от них концентрации, но я надеялась, что они все равно принесут пользу.

— Ты видишь магию? — спросила я у девочки.

— Не знаю, — растерялась она. — Я просто могу собрать разлитую воду обратно в чашку… или вытянуть над ведром волну… или…

— Посмотри сюда, — я вытянула из воздуха магическую нить. — Видишь? — Она кивнула. — Кто еще видит?

Конечно, видели магию маги Земли и еще несколько человек. Удивил всех малыш лет пяти. Я даже сперва усомнилась, что он действительно видит, а не придумывает и скрутила из магической нити рыбку:

— Что я показываю?

Но ответил он четко. Способный.

Тех, кто способны видеть, перетасовала в одну кучку, остальным постаралась объяснить и настроить на нужный лад. Мне показалось, что Лариф и Териф не только переводят мои объяснения, но и добавляют что-то от себя, и в итоге через минут десять мы получили еще несколько удивленных возгласов. Не видящими остались всего три человека, одна из них — беременная женщина. Я прищурилась. В ее эмоциях было слишком много страха. Я незаметно скрутила линии магии в фигуру змеи и резко выбросила ее к лицу женщина. Она шарахнулась, испуганно вскрикнув.

— Ты тоже видишь. Не ври больше, — велела я.

Териф еще что-то жестко выговорил женщине, но я не стала заострять на этом внимание, а с помощью Ларифа продолжила объяснять.

— Теперь, когда вы умеете видеть магию, сосредоточьтесь и постарайтесь создать магическую нить, как у меня. Просто представьте ее, такую же голубую, как моя.

Первыми, конечно, справились маги Земли, но только они создали не водную нить, а земную. Они были слабыми магами, натренированными на работу именно с Землей и действовали автоматически. Пришлось объяснять, что у них есть стихия воды, что она так же доступна, как земная, только слабее, что вызвать ее возможно. Надо только представить стихию четко: вкус воды на губах, ее прикосновения, капли, падающие на лицо и прочее. Моря эти люди никогда не видели, дождь для них был событием чрезвычайно редким, но все же мне удалось заставить более молодого создать слабенькую голубую нить. Старик только хмурился, он слишком закостенел в своих привычках.

Еще несколько человек тоже сумели, остальным я велела продолжать пытаться, пока же занялась более способными. Самую яркую и стабильную нить дала та десятилетняя девочка, поэтому с нее я и начала.

— Подойди ближе и аккуратно выложи свою ниточку по выжженному рисунку. Не волнуйся, это не страшно. Просто смотри на него и повторяй.

Сперва пошло бодро, линия сама ложилась по окружности, завивалась в нужные элементы, но потом задрожала-задергалась.

— Провальная идея, — сказал Териф Ларифу. — Даже если ее концентрации хватит, чтобы повторить рисунок, сил напитать его у нее уже не будет. — И добавил что-то снисходительно по-халифатски, чтобы я не поняла. Наверное, что-то о моей несбыточной идее.

Девочка нахмурилась, сосредоточиваясь, выровняла магическую нить и продолжила работу, но вскоре дрожание нити усилилось:

— Я больше не могу, — прошептала она, Лариф перевел. Глаза ее налились слезами. Она видела, что смогла сделать едва ли половину работы и запаниковала.

Глава 25

— Я больше не могу, — прошептала она, Лариф перевел. Глаза ее налились слезами. Она видела, что смогла сделать едва ли половину работы и запаниковала.

— Не волнуйся, все хорошо, ты молодец, — я подъехала к девочке и похлопала ее по плечу, ободряя. Приходилось делать паузы между фразами, чтобы Лариф успевал переводить. — Теперь посмотри на рисунок. Какая часть для тебя самая сложная? Что из него тебе сложнее держать?

Она указала пальцем на последние завитки.

— Хорошо, тогда убери свою магическую нить оттуда. Оставь только там, где тебе было комфортно.

Девочка удивленно покосилась на меня, переспросила по-халифатски. Лариф ее успокоил, и уже вскоре несколько небольших завитушек пропало с рисунка, а девочка вздохнула спокойнее.

— Хорошо, — кивнула я. — Теперь держи эту часть рисунка и ни о чем не думай. Ты свое дело сделала, ты молодец, ты очень талантливая магичка.

Девочка робко улыбнулась, а я подозвала молодого мага земли, надеясь, что ему помогут его навыки.

— Теперь вы. Попробуйте привязать свою магическую нить к уже готовой и продолжить рисунок, — предложила я ему.

Шло туго. Оказалось, что этого парня учил только отец, соединять свои силы с чьими-то еще он не умел от слова совсем. Лариф просветил меня, что этому вообще у них редко учат, хотя он кое-что умел, так как интересовался артефакторикой, и мог подсказывать. В итоге в месте соединения получился видимый узелок, но я забила на это. Мага земли хватило ненамного, он выложил небольшой кусочек рисунка и признался, что выдохся.

— Кто хочет попробовать следующий? — предложила я.

Во всех концах поселка уже слышались восхищенные возгласы — остальные маги начали справляться с задачей, вода прибывала, а мы пока продвигались медленно. Я старательно отгораживалась от посторонних эмоций, стараясь сосредоточиться только на своей маленькой группе.

На удивление, вперед довольно решительно шагнула черная вдова. Ее магическая нить дрожала и мигала с самого начала, она будто не верила в собственные силы, но смогла относительно легко подсоединиться к готовой части, ее узелок получился куда меньше и аккуратнее. Чтобы помочь себе, она даже делала какие-то движения руками, будто вязала. Она сделала один полный завиток и призналась, что больше не может. Но, после завершения своей части работы держала магию хорошо.

Дальше пошло бойчее, люди поняли, что ничего страшного не происходит.

Не обошлось и без проблем. У некоторых концентрации не хватало даже на самый маленький кусочек, один мужчина так волновался, что все время приплясывал, а вместе с ним приплясывала и его магическая нить, не желая ложиться в нужный рисунок даже на коротких участках.

Не выдержав, тот пятилетний малыш сказал мужчине что-то по-халифатски, встал рядом и начал рисовать своей ниточкой. Я даже не ожидала от него такой прыти! Но обвел он элемент вполне хорошо, аккуратно, и легко присоединил к соседним нитям. Осталось его только похвалить. После него и мужичок взял себя в руки и сделал свою часть.

Время тянулось медленно, жарко было безмерно. Я запоздало сообразила, что все остальные студенты уже закончили, когда увидела группку на окраине главной площади в тени раскидистого водного дерева. Рядом стоял мрачный Ярис, и я порадовалась, что он не позволил студентам подойти ближе и отвлечь нас. Я постаралась выбросить их из головы. Ничего, подождут. Потом их зазвали в большой центральный дом, и я вспомнила, что нам обещали ужин. Но оторваться не могла.

Последней выступила вперед беременная женщина. Она все же успокоилась, хотя сперва и спросила у Терифа, которого сочла почему-то за самого главного здесь, не повредит ли это ее ребенку. Услышав отрицательный ответ, она аккуратно закончила рисунок, обведя оставшиеся элементы и связав все воедино.

Я тщательно проверила все части магического плетения, но огрехов не увидела. По-моему, должно было сработать. Выдохнула и начала объяснять, как теперь активировать магию. Предложила всем, даже тем, кто не вплетал нити, взяться за руки, сосредоточиться на рисунке и представить, как он наполняется энергией, и просто пожелать, чтобы все сработало, чтобы в колодец пришла вода.

Я подозревала, что не у всех участников получится, но все старались. Даже старик-маг Земли, который так и не смог создать водную нить, присоединился к остальным с сосредоточенным видом.

Сперва ничего не происходило, но потом, постепенно, заклинание начало наливаться магией. Я аккуратно шепнула Ларифу, чтобы крышку колодца убрали, чтобы не мешала сосредоточенности наших участников. Заклятье при этом чуть дрогнуло — как я и полагала, выжженный рисунок оттягивал часть внимания новоявленных магов, но они быстро сориентировались и сосредоточились только на своем заклинании. Магические нити начали наливаться свечением, разглаживаться шероховатости, исчезать стыки между разными частями, узелки.

— Вот так, хорошо, молодцы… — подбадривала я, внимательно следя за состоянием заклинания и магов, но пока их магические источники чувствовали себя нормально, не трепетали от усталости, как свечи на ветру, а горели ровно, хоть и слабовато…

Вдруг Териф что-то прокричал на халифатском, а потом на имперском:

— Хватит, отключай!

Только тут я перевела взгляд и заметила, что колодец уже переполнен и вода течет через щели в каменном бортике. А ведь заклинание не позволяет просочиться обратно под землю только той воде, которая в колодце, все что вытекло, потеряно безвозвратно.

Я резко подняла руки, и из воды над колодцем начал формироваться шар, куда собиралась вся лишняя вода.

— Лариф, объясни им, что хватит, не надо больше питать магией заклинание, — велела я.

Но неожиданно с этим возникли проблемы. Люди потеряли сосредоточенность, зашевелились, оглядываясь, восторженно закричали, принялись обниматься, но заклятье так и продолжало ярко гореть. Только несколько человек нахмурились, глядя на это.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Остановите подпитку заклинания! Немедленно! — велела я строгим голосом, Лариф перевел, но почему-то никак не срабатывало.

Хоть кричи: «горшочек, не вари!»

Такое впечатление, что из-за того, что участников было много, а желание их получить воду велико, то они неосознанно поддерживали заклятье.

Почувствовав проблемы к нам подошел Ярис, нахмурился, Териф что-то начал ему объяснять на халифатском. Я схватила за руку девчонку и строго посмотрела ей в глаза. Лариф переводил.

— Нужно разорвать заклинание. Разорви одну из нитей.

Она почему-то расстроилась и почти прослезилась. Залопотала на халифатском, но я не стала ждать перевода.

— Нужно его разорвать. Вы сможете его создать снова, когда вода кончится. А сейчас разрывай, а то вы потеряете сознание от магического истощения, а вместе с этим и потеряете способности.

Девочка вслушалась и все же кивнула, сделала рукой движение, будто ножом, и несколько магических нитей разорвались… но тут же восстановились! Я оглянулась и увидела, что несколько человек смотрят на заклинание. Они поддерживают его и восстанавливают неосознанно!

— Поэтому мы и не учим магии всех подряд, — пробормотал Ярис зло, прояснив проблему.

— Именно поэтому, конечно, — фыркнула я. — У вас тут прямо везде коллективные заклинания применяются, в каждом селе.

— Нет, конечно, но магии надо учить нормально, а не вот так, походя.

— Так и учили бы! — огрызнулась я. — Им бы хватило, если бы учитель пожил здесь хотя бы неделю и помог отработать навык.

В конце концов пришлось велеть стражникам отвести всех участников ритуала подальше, чтобы они не видели магическую схему и не могли ее питать и восстанавливать. После этого девочка все же смогла ее разорвать. Вспыхнув в последний раз, магия рассеялась, а малышка заплакала.

— Ничего, — похлопала я ее по руке. — Скоро такое колдовство станет в вашей деревне обыденной рутиной, еще надоест. Ярис, пусть покажут, куда лишнюю воду можно вылить. Может, на посадки какие?

Лишняя вода, чуть не вылившаяся из колодца, произвела фурор среди местных. Вместо полива из каждого дома принялись нести разные ведра, вазы, плошки, горшки, даже ванну двое мужиков притащили. Вроде бы вот, в колодце такая же, но в колодце как бы про запас, а тут — халявная. Решил «проблему» глава халифатской охраны, который велел пригнать на площадь и напоить всех лошадей и верблюдов, что нас везли, наполнить бурдюки и прочие емкости. Лошади на площади «наследили», но местные не расстроились, а поспешно принялись собирать удобрение.

Из-за всей этой канители я не смогла пойти на организованный в доме старосты ужин, но мне прямо на площадь поднесли кучу разной снеди, включая дорогущие местные сладости из орехов, в сиропе из вываренного сока водного дерева — страшный деликатес по местным меркам, считающийся еще и целебным. Похоже на Чурч-хеллу, только тут она производится по какой-то другой технологии, поэтому не на веревочке длинная, а в виде шариков. А на вкус этот вываренный сок слегка похож на мякоть хурмы.

Большую часть подаренной еды я раздала участникам ритуала, так как им следовало восстановить силы.

Яриса забросали вопросами о том, что я делала и как, можно ли повторять, как часто и каковы последствия. Он как-то отбивался, но в итоге дошел до обещания прислать через месяц учителя для отработки этих навыков у выбранных мною людей.

В итоге мы остались ночевать в деревне, так как он решил проследить за состоянием людей, над которыми, по его словам, я провела эксперимент. Но вообще-то все было нормально.

— Я одного не могу понять, — заметил Ярис на следующее утро, в очередной раз расспросив местных магов о самочувствии и заставив каждого продемонстрировать свою магическую силу на примере создания нити. Все было в пределах нормы. — Как вы догадались, что именно эти люди имеют дар Воды, хоть и маленький? Для этого ведь нужен специальный зал с выверенными магическими потоками и артефакты…

Я зависла на минуту, в голове судорожно забегали мысли. Потом вздохнула, изобразила на лице спокойную улыбку, хотя сомневаюсь, что вышло натурально, и ответила:

— Боюсь, что не могу вам этого открыть, — качнула головой я. — Это секрет жрецов моей родины. Я просто вижу тех, кто на что-то способен.

— Как?

Я пожала плечами. Я не могла даже попытаться ему объяснить. Вдруг у него получится? И что он увидит, посмотрев на меня? Я не похожа на человека. Значит эту тайну я должна хранить.

— А почему ваше заклинание не такое, как я показывал другим студентам? — спросил он еще, разглядывая выжженный на крышке полного колодца рисунок.

— Как запомнила, так и нарисовала, — ответила я легкомысленно.

Он сощурился подозрительно.

— Тоже тайные знания вашей родины?

«Еще никогда Штирлец не был так близок к провалу,» — билось в голове.

— Только женская невнимательность и плохой глазомер, — соврала и похлопала наивно ресницами.

Ярис кивнул, но затем я заметила, что он вытащил из кармана блокнот и тщательно и точно перерисовал в него рисунок с крышки колодца. Хотелось побиться головой обо что-нибудь твердое. Например, о ту самую крышку.

Глава 26

Выехали мы из осчастливленной деревни только после обеда — Ярис все проверял то участников эксперимента, то колодец, ими наполненный. Но все было в норме, и я то злилась от его недоверия, то боялась, что слишком себя раскрыла.

Я так себя накрутила, что решила отказаться от идеи что-то показывать Ларифу и Терифу. Хватит уже, набедокурила, привлекла к себе еще больше внимания. Надо просто отсидеться эту дурацкую практику молча и тихо…

А с другой стороны, что я такого сделала? Просто показала людям принцип, как место одного сильного мага может занять с десяток слабых. Просто применила то, чему учат в академии… правда, учат не наш курс, но какая в принципе разница?

Больше напрягло внимание Яриса к моей схеме. Я ведь ничего крамольного не сделала! Не показала, как делать мои настоящие русалочьи заклинания, только чуть поправила… Для людей, которые толком не понимали, не чувствовали природы магии, искажение формы было чем-то бессмысленным и даже вредным. Чем ровнее по линейке, циркулю и транспортиру — тем лучше, так нас учили в академии. Так должен был думать и Ярис.

Но он понял что-то, увидел, почувствовал. И это был попадос. Я чувствовала его эмоции: подозрительность, любопытство, задумчивость. Он понял, что все не так просто, и скосить в этот раз под дурочку было невозможно.

К ужину мы приехали в следующую деревню, где Ярис изъявил желание сам научить местных магии воды. Я просто старалась не лезть в процесс.

К сожалению, оказалось, что в этой деревне куда меньше одаренных людей, хотя домов и семей живет больше. Местные признались, что всех хоть на что-то способных продали в соседнее имение одного из Великих Родов. Точнее, как продали… Соседи, живущие под патронажем Выликого рода, повадились «свободным» людям давать ссуды под большие проценты. Там и посевной материал в год, когда сгорел амбар; и деньги чтобы оплатить налоги, и прочие надобности. Когда же долги накапливались, с расписками являлся управляющий и покупал людей в рабство в счет долгов.

Ярис сперва пытался найти одаренных среди оставшихся путем опроса, но быстро понял, что в такой атмосфере, где каждый одаренный — это источник денег для семьи, они прячут свои способности всеми силами, если их осознают. Так что на контакт особо никто идти не хотел. Маги приехали за всю их жизнь один раз, а чувствовать себя лакомым куском на продажу придется навсегда.

Поэтому Ярис обратился ко мне и попросил подобрать кандидатов. Даже самый сильный здешний маг был вдвое слабее девчонки из предыдущего села, но я выгребла всех, кто хоть на что-то способен, хоть и объяснила Ярису, что все тут будет сложно.

Так и вышло. В создании заклинания участвовали человек двадцать, каждого из них хватало совсем ненадолго, многие нити срывались, пропадали и их приходилось восстанавливать, и на все про все ушло несколько часов. Люди на жаре, конечно, умаялись и устали и физически, и магически, и морально.

Студентам тоже выделили по колодцу, но им пришлось ждать, пока местные справятся с заклинанием. Только когда схема была закончена и готова к наполнению энергией, Ярис послал к студентам мальчишек с командой активировать магию, чтобы вода из глубин земли поднималась синхронно и всем было легче достичь цели.

Сигнала расслабиться и разойтись местные ждали как манны небесной и немедленно отключились от заклинания, как только он прозвучал.

Колодец оказался наполнен примерно наполовину, но и это было, конечно, огромной победой. Ведь они могли это теперь делать сами! Правда, у местных жителей эта новость вызвала скорее недоумение, чем радость. Странные люди, как будто все они в какой-то депрессии, уныло влачат свое существование, готовясь продать себя и своих детей в рабство, будто это нормально. Кошмар. Даже надежда на улучшения не привела к каким-то позитивным изменениям в настрое, они будто и не верили, что возможно избежать ужасной участи.

После Ярис еще раз указал старосте деревни, что никого из одаренных продавать в рабство нельзя, ссуды у соседей брать не нужно, а, если необходимо, лучше обратиться в банк Халифа… но я чувствовала, что все это для местных как об стенку горох. Банк, он где-то там, в столицах, в нескольких днях пути или хотя бы в более-менее крупных городах. А деньги нужны здесь и сейчас. На понимание того, что ссуда под один процент в день — это адская каббала, тридцать процентов в месяц, триста шестьдесят в год — этого местные в силу необразованности понять не могли. Хотя что я говорю, даже в нашем мире с обязательным школьным образованием, кто-то берет деньги в микрокредитных организациях и их работу никто не запрещает. А тут крестьяне необразованные, которых ловят в момент, когда их семьи стоят на грани голода и смерти. Конечно, они на все соглашаются, не задумываясь. И жаловаться им некому — Халиф далеко в столице, а богатые соседи вот они, рядом. Неплательщика и избить могут, и с семьей что-нибудь сделать.

Я мрачно размышляла о судьбах несчастных, когда к Ярису подошел один из студентов.

— Ну, как? — осведомился профессор, вроде бы невзначай покосившись на меня.

— Я, конечно, не могу точно сказать, — замялся студент, — может, это от чего-то другого зависит, может, мой резерв увеличился или…

— Говори, как есть, — оборвал его Ярис.

— Мне показалось, что это заклинание делать легче, а вода от него приходит быстрее и в большем количестве, — наконец, признался парень.

Я только теперь запоздало сообразила, что он колдовал и вчера. Студентов было больше, чем колодцев, поэтому они работали по очереди, но на этом Ярис устроил испытания моей версии заклятья, так как он один из самых сильных и успел восстановиться.

Ярис вперил в меня тяжелый взгляд, а я поспешила отвернуться и уехать прочь, притворяясь, что не подслушивала.

Плохо, это очень плохо. Разговора точно не избежать. И что говорить? Как оправдать изменения, которые я внесла в заклинание? У меня не было ответа.

— Мы выезжаем после ужина, — сказал Териф, подходя ко мне.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— И что?

— В этом селении есть кузнеца, — добавил Лариф, вставая от меня с другой стороны. Я посмотрела на него с недоумением, голова моя была наполнена совсем другим. — Ты же сказала, что тебе нужна кузня, чтобы показать, как двигать предметы магией огня.

Мне захотелось отказаться от своих слов, признаться… но они так смотрели на меня: Лариф с надеждой, а Териф со скепсисом, что я тяжко вздохнула. Ладно, есть у меня один вариант, самый простой, который вроде бы и что-то показывает, но в то же время ни к чему особо не приведет. Может, разочарование — это лучшее, что я могу сделать, чтобы закрыть вопрос с близнецами? Но и подводить их не хотелось… Черт…

— Мне нужен максимально легкий металл, не страшно, если он будет мягким, — объяснила я подросткам, когда мы в сопровождении стражи ввалились в местную кузню.

Кузнец — здоровенный детина в кожаном фартуке удивленно замер с приподнятым над заготовкой молотом. Лариф затараторил, выясняя, какой металл лучше подходит под мои запросы.

Они выбрали желтый металл, то ли бронзу, то ли что-то на ее основе с примесями, а может что-то другое, местное, и я велела расплющить заготовку в максимально тонкий лист, указав, что много мне не надо, нужна небольшая лепешка.

Кузнец долго бил молотом по заготовке, но все получалось толсто и неровно. Это вам не металлопрокатный станок. Я вздыхала тяжело, пить хотелось зверски. А лучше облиться или поплавать. Когда же это кончится?

Наконец, не выдержав, Териф отогнал кузнеца от наковальни и применил магию: растягивал металл с помощью сил Земли и одновременно нагревал силой Огня. Он умудрялся одновременно держать два заклинания разных стихий, и это выглядело весьма красиво. Пришлось несколько раз просить его раскатывать еще и еще тоньше, пока не получился лист толщиной примерно с миллиметр.

— Теперь надо вырезать из заготовки ровный круг, — продолжила я давать инструкции.

Лариф первый сообразил, как это сделать — он схватил с находящегося недалеко верстака какую-то глиняную миску, положил ее на лист металла и с той же легкостью, с которой пальцем выжигал рисунок на дереве, легко вырезал круг, словно лазером.

— Пойдемте на воздух, — предложила я, измучившись от жары.

На улице, впрочем, тоже было душно, сухой горячий воздух не давал ощущения свежести, хоть солнце уже клонилось к закату.

Я вырвала из своего блокнота лист бумаги и ручкой обвела круг. Потом вырезала его по контуру, сложила вчетверо, отметив центр, а потом еще раз, чтобы поделить круг на восемь равных секторов. В центре отчертила круг поменьше, потом разложила обратно и разлиновала по местам сгиба до центрального круга и разрезала. Приложила шаблон к металлическому кругу. Чернилами на металле рисовать было невозможно, они растекались, а карандашей я в этом мире еще не встречала, так что пришлось помучиться, отмечая линии разреза угольком. Им же наметила центр.

Ровные разрезы у Ларифа получались не очень, но я понадеялась, что это будет не критично. Попросила Терифа чуть выгнуть центр, сделав ямку.

— Ерунда какая, — пробормотал он, но сделал, как я просила.

Затем я руками выгнула каждую лопасть конструкции в одну сторону, стараясь сделать их симметричными.

— Еще мне нужна проволока, — добавила я.

Я не представляла, что такая простая вещь, как проволока, в этом мире представляет такую проблему. То, что мог предоставить местный кузнец, было толщиной с карандаш и при этом неровное. Эту «проволоку» он вытягивал сам вручную, чтобы после делать из нее кривоватые гвозди. Пришлось Ларифу самому вытягивать из куска металла проволоку потоньше и поровнее, хотя бы с полметра, на всякий случай, а то и круг у нас получился немаленький. По моей просьбе кузнец тщательно заострил кончик проволоки, которую, кажется, даже трогать боялся лишний раз, настолько это для него было вершиной мастерства.

Когда мы вышли на улицу, я согнула кусок проволоки под прямым углом и взяла ее так, чтобы острый кончик смотрел вверх. На него, как шапку, повесила круг с лопастями. К счастью, он был сделан довольно ровно, и ни одна из сторон не перевешивала, он мог сохранять равновесие.

— Что за детские игрушки? — поморщился на это Териф.

— Теперь нужен огонь, — не отреагировала на его скепсис я.

С масштабами у этих детей были вечные проблемы, вместо того, чтобы зажечь свечку или лампу, Териф соорудил на руке здоровенный пышущий жаром огненный жар. Я сглотнула, но аккуратно вытянула над ним свою «игрушку». Не сразу получилось найти нужный угол, чтобы лопасти не задевали ручку, но затем они быстро-быстро закрутились, словно винт вертолета.

— Горячий воздух от огня всегда поднимается наверх, — принялась я довольно объяснять механизм происходящего, — а на его пути оказывается лопасти. Они изогнутой формы, благодаря чему, проходя между ними, воздух их вращает. — На меня нахлынула ностальгия. Я как-то делала такую игрушку на земле из алюминиевой банки.

— Здорово! — ахнул Лариф.

— То есть фактически это воздух двигает лопасти? — усмехнулся Териф.

— Движение создает огонь, — не согласилась я с парнем, — но передается оно через воздух. Однако…

— Понятно, — хмыкнул он и быстро погасил огонь на ладони. — Глупости, не имеющие практического применения. Такой ветряк сделает любой маг воздуха, — и отошел прочь.

— А мне нравится! — Лариф зажег на ладони огненный шар, но те такой большой, как был у брата, и принялся играться, то поднося его ближе к лопастям, то относя дальше.

Я рассказала ему, что по похожей технологии можно сделать подсвечник. Если соединить крышку с лопастями с абажуром с вырезанным рисунком, то на стенах комнаты будут бегать тени.

От этого образа у меня даже голова закружилась.

— Что-то мне нехорошо, — вздохнула я.

Солнце все не желало садиться, ярко светя прямо в глаза. Земля под колесами коляски будто полыхала жаром, как и огонь в руках мальчишки рядом. Еще приходилось держать ручку игрушки, которая постепенно стала казаться все тяжелее и выскальзывала из высушенных каких-то и оттого скользких пальцев.

В какой-то момент мир наклонился, и Лариф закричал, а я только заторможено отметила, что проволока валяется в пыли, а лопасти, попавшие в жаркий огонь файербола, странно покорежило.

Не удержала.

Глава 27

— Арина, что с тобой? Тебе плохо?! — всполошился Лариф.

— Воды… — прохрипела я.

Я вдруг обессилила совершенно, мир перед глазами вращался, стал зыбким каким-то ненадежным. Мышцы обмякли, не способные держать меня, и я свесилась через подлокотник своего кресла. Мне хотелось сказать, что вода тут, совсем рядом, в бурдюках, притороченных к креслу, но я не могла. Мой рот был открыт, будто у рыбы, выброшенной на берег, горячий и сухой воздух пустыни проникал в него с хрипами и сипами, царапая горло и легкие, будто тертое стекло. А еще адски стали болеть ребра, там, где у меня расположены жабры. Периодически тело сводило судорогой.

Лариф, не зная, что еще можно сделать, просто дотолкал мое кресло к ближайшему колодцу.

— Ярис! — крикнул он быстро-быстро застрекотал по-халифатски. Несколько раз прозвучало мое имя, и я краем сознания отметила, что профессора мальчик легко называет по имени.

Поняв проблему, Ярис вытащил из колодца ведро воды и умыл меня, смачивая губы. Когда он набрал вторую пригоршню и поднес ее к моему лицу, я уже чуть оклемалась и обхватила его запястье, выпила воду до последней капли. Стало чуть легче дышать, хотя голова все еще кружилась. Когда Ярис поднял с земли ведро, у меня хватило сил, чтобы перехватить его и вылить прямо на себя: на голову, платье, лицо, ловить ртом струи воды, захлебываясь, не заботясь о выпавших из растрепавшейся прически шпильках.

С каждым глотком казалось, что ко мне возвращаются силы и способность соображать. А заодно и магичить.

Я взмахнула рукой, и из колодца поднялась волна, готовая окутать меня в огромный водяной пузырь…

«Люди так не делают, — разумная мысль заставила затормозить. — Люди не дышат под водой, не окутывают себя ею с ног до головы, только моются и умываются… А, если намочить юбку, то станет видно, что у меня не две ноги, а один хвост.»

Дьявол!

Я все же притянула к себе струю и долго пила воду, умывалась и плескалась, развозя вокруг себя лужу. Постаралась как бы незаметно смочить верх платья, аккуратно провести влагу по спине к хвосту, намочить нижнюю юбку, чтобы верхняя все так же маскировала пышными складками нечеловеческие особенности. Наконец, спокойно отдышалась.

— У вас, наверное, солнечный удар, нужно отойти в тень, — растерянно произнес Ярис, шокированный моим поведением. Он подобрал выпавшие из волос шпильки и протянул мне.

— Местный климат не для меня, — пробормотала я, забирая свое добро и вытаскивая остатки украшений из волос. Их тоже захотелось хорошенько промыть и промассировать кожу головы, чтобы избавиться от ощущения тисков, сжимающих виски, и противной слабости в руках.

— Он подходит только тем, кто здесь родился, — слегка усмехнулся он.

— Скорее у них нет альтернативы, — буркнула я.

Ярис отвез мою коляску в тень, но мне, вроде бы, полегчало. Правда, когда я стала чувствовать себя получше, пришлось выслушать лекцию о том, что нужно о себе заботиться и не доставлять занятым людям проблем. Я была отчасти согласна, но он, на мой взгляд, слишком уж занудствовал.

Ларифу и Терифу тоже досталось за то, что потащили меня с собой в кузницу и развлекались с огнем. Как будто это они тут взрослые и должны были за мной приглядывать, а не наоборот. Или это такой мужской шовинизм, когда даже маленькие мужчины считаются априори умнее и ответственнее, чем самая взрослая и разумная женщина? Не знаю, но раздражает изрядно.

Наученная горьким опытом, я купила дополнительно еще пару бурдюков и наполнила их чистой водой. Те, что у меня всегда приторочены к креслу, я все же использую для бытовых нужд, она недостаточно чистая, чтобы ее пить. А пить надо чаще и больше чем обычным людям. Увлекшись чем-то легко забыть об этом, но тело это так просто не пропускает.

Вообще-то жители пустыни за нами следили и периодически раздавали воду, напоминали, что надо пить. Но очевидно, что мне этого было недостаточно. А что в моем старом мире говорили про воду? Чтобы пить больше жидкости, надо поставить бутылку с ней в место, где она будет на виду и при этом быстро и легко доступна, чтобы на нее все время натыкаться и мысленно спрашивать себя, а не хочется ли сейчас воды. И, чтобы, когда появится желание попить, не было мыслей о том, что идти куда-то далеко за водой тебе лень. Так что я потратила несколько монет на то, чтобы реализовать этот принцип на практике. Бурдюки, предназначенные для путешествий по пустыне, были больше, чем те, что я покупала в Империи и сделаны из более светлой кожи, так что перепутать их было невозможно. Правда, они были тяжелые и не такие компактные. Зато их было довольно удобно повесить на спинку кресла — они как раз были предназначены для носки за спиной, для чего и была подобрана более приплющенная форма.

Ночь мы провели в пути, вернувшись к тому плану, который был у Яриса изначально. В темноте в пустыне становилось холодно, на безоблачном темно-синем небе ярко светились крупные звезды, складываясь в незнакомые мне созвездия. Все мои соучиники зябко кутались в теплые куртки и группировались у жаровен. Я не чувствовала холода, но тоже накинула легкий халат на плечи, чтобы не привлекать внимание, но мне это не очень хорошо удавалось. Мы объехали территорию Великого Рода стороной и направились дальше к свободным селениям.

После перегрева и обезвоживания я чувствовала себя все еще слабой, поэтому не проснулась толком даже когда посреди ночи мы заехали в один из поселков, и разбуженные студенты подняли там воду. В длинной карете, похожей на автобус, нам устроили что-то вроде лежанок, а кресла складывались. Причем, моя лежанка находилась в самом конце кареты и была отгорожена занавеской в веселенький цветочек. Вроде как позаботились, но я все равно ведь не могла здесь ни раздеться, ни хвост вытянуть. Была бы человеком, наверное, была бы довольна, а так… выспалась, конечно, но не сказать, что отдохнула.

Днем отдыхали уже лошади и верблюды, а люди работали — не только поднимали воду в колодцы, но и проводили уроки коллективной магии.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ярис продолжал экспериментировать с тем заклинанием, которое я видоизменила, и это не радовало. Профессор вновь и вновь спрашивал, как я нахожу одаренных, упрашивал, обещал награду, если научу, но самое противное — давил на жалость к местным жителям. Я им действительно сочувствовала, но что я могла сделать? Я не уверена, что люди вообще способны увидеть внутренние источники, а, если даже и да, что будет, если эти знания попадут в руки местных рабовладельцев? Все станет еще хуже, чем сейчас. И так-то хороших мастеров или способных магов стараются затянуть в долговую кабала.

Я уже и так была не рада, что начала эту компанию по улучшению их жизни с помощью коллективной магии. Наивно было считать, что это просто облегчит жизнь крестьян. Нет, уверена, пока рабство разрешено законодательно, Великие Рода будут всеми силами стараться загнать под свою собственность всех одаренных, а с ними вместе и всех остальных людей. Если не будет перебоев с водой, а, следовательно, и едой, какие методы они применят? Кто знает?

Ярис моих волнений не разделял, в его разумении проблемой была только наступающая на местные земли пустыня, а не сами жители и социальное устройство. Мы даже поспорили с ним на тему возможных изменений в законодательстве, но он старательно избегал этого вопроса, утверждая, что работать нужно с тем, что есть, здесь и сейчас, а не пытаться изменить такие сложные вещи. Я оскорбилась, решив, что он считает, что законодательство — слишком сложная тема для женщин, но он извинился и пояснил, что это в целом сложный вопрос в Халифате. Кажется, хоть я и считала строй этой страны абсолютной монархией, здесь все не так просто, Великие Рода имеют большое влияние на Халифа и в истории случался не один государственный переворот, когда местный правитель пытался притеснять власть имущих.

Териф после того, как мне стало плохо, как-то оттаял. Он все еще говорил о моей затее с вертушкой пренебрежительно, но внимание уже не акцентировал. А вот Лариф вдохновился и сделал подсвечник с бегающими силуэтами, как я ему объяснила. Я даже нарисовала для него силуэты «пустынных духов» — монстров и приведений, которых он потом вырезал на абажуре и хвастался своим произведением едва ли ни на каждом привале. Крестьяне были от нее в восторге от мала до велика, ходили смотреть, как на кино, иногда и выбегали с криками из дома, в котором за закрытыми ставнями окнами демонстрировалась игрушка.

В обморок я больше не падала, но периодически чувствовала, что близка к этому и не стеснялась обливаться водой при каждом удобном случае. Причем, чем дольше мы ехали, чем сильнее отдалялись от единственной в этой местности водной артерии — реки АрдХалиф — тем суше становился воздух и хуже я себя ощущала.

Тем удивительнее было посреди ночи ощутить, что мы приближаемся к еще одному источнику воды. Я даже проснулась раньше срока и уселась в своем кресле у окошка кареты, пытаясь понять, что это и почему эта вода какая-то странная, что с ней не так.

Солнце еще не выглянуло из-за горизонта, но на востоке было уже светло, и можно было разглядеть странный пустынный пейзаж даже без Водных Деревьев, которые высаживали в каждом обитаемом уголке пустыни. Только сухая растрескавшаяся земля, еще не превратившаяся в песок, но покрытая его тонким слоем, редкие-редкие колючки и странные горки чего-то более светлого. Первые лучи солнца заискрились-засеребрились на этих белых кучках, словно на снегу, а потом мы проехали неподалеку от одного из них, и я разглядела, что это кучка чего-то, похожего на кристаллы.

А потом мы выехали на берег озера, совершенно мертвого озера, вокруг которого не было даже колючек, только белые разводы на земле, повторяющие его форму. И я поняла — это соленое озеро, из которого местные добывают соль. Только почему она лежит вот так, просто кучами на земле? Сушится?

Неподалеку стояло поселение, выглядящее как нечто очень временное. Похожие на юрты шатры соседствовали с домами, больше напоминающими времянки из первых попавших под руку материалов: камней, веток, глины, шкур, еще чего-то непонятного. Но зато поодаль виднелась вполне бодрая плантация какой-то зелени, а на берегу я заметила какие-то странные механические конструкции, будто там велись какие-то работы.

Глава 28

Огромные кареты, которые я по привычке в голове называла «автобусами» подъехали прямо к берегу соленого озера, на котором возвышалось странное сооружение. Это было явно что-то механическое из громадных шестеренок, цепей, блоков и еще непонятно чего, но все они были сделаны из дерева. Учитывая, что в округе не было практически ничего растительного, я с трудом представляла, сколько должно стоить это сооружение, а на берегу их было несколько.

Тем временем кареты остановились, и послышались крики, будящие студентов и призывающие всех на выход. Я выехала из-за занавески, но дождалась, пока все проснуться и выйдут, чтобы не толкаться в проходе. Хорошо, что в этой длинной карете-автобусе все было сделано для удобства путешественников. Мягкие кресла на ночь складывали и расстилали на полу матрасы. Проснувшиеся аристократы, конечно, не утруждали себя необходимостью убрать свои спальные места, так что мне приходилось выискивать возможность проехать вперед или отодвигать мешающиеся вещи водным щупальцем. С подножки кареты я, конечно, не спустилась бы самостоятельно, но магия помогала — я волной подхватила свою коляску и аккуратно опустила колеса на песок, смешанный с солью.

Пересчитав нас, Ярис начал лекцию:

— Это озеро МаХалиф, когда-то оно было куда больше и давало воду, а значит и пищу, для огромной части центрального Халифата, что сейчас зовется Мертвой Пустыни. Но постепенно озеро стало мелеть, а его воды становились все более солеными. Сейчас оно выживает только за счет магов земли и вот этих механизмов.

Ярис подал знак, и двое человек залезли в машину и… я расширила глаза от удивления. Они залезли в огромные колеса для бега, словно гигантские белки, и задвигались, запуская механизм. Шестерни заскрипели, закрутились, и в большой контейнер, стоящий рядом, полилась вода. Нужное количество показывал поплавок, приделанный к нему указатель перевешивался через край контейнера и показывал уровень воды на нарисованной сбоку шкале. Он уже и изначально был высоким, а мужчины долили до специальной черты. Очевидно, что нас ждали и все подготовили, чтобы демонстрация прошла быстрее.

— Эта машина — изобретение эльфов, она помогает опреснять воду из соленого озера, — продолжил комментировать Ярис.

А, так они не соль тут добывают, а наоборот, воду.

— Пожалуйста, настройтесь на просмотр магических потоков, — велел профессор и подошел к пульту управления машиной. Что-то посмотрел на нем, а затем приложил руку к большой круглой кнопке.

Все мы увидели, как активировалось магическое плетение, это был амулет, причем, довольно мощный, принадлежащий к стихии Земли. Энергетические потоки окутали контейнер и начали очень медленно спускаться вниз.

— Кто может объяснить, что происходит? — продолжил Ярис.

— Вода опресняется? — предположил кто-то очень догадливый.

— Конкретнее?..

Студенты замялись. Никто не был готов к опросу прямо сутра еще до завтрака и умывания.

Я смотрела, как зеленые нити медленно процеживают воду, спускаясь частой сетью сверху вниз. Думаю, ответ очевиден:

— Силой земли притягивают частицы соли собирают их в нижней части контейнера, — поделилась своем предположением.

— Хоть кто-то проснулся, — кивнул Ярис. — Спасибо, госпожа Бороув. Кто-то может предположить, какая магическая схема для этого была использована?

Дальше я не очень вникала, все же я не маг земли и в специфике не разбираюсь. Кажется, Ярис просто развлекал с помощью опроса студентов, пока процесс идет — все происходило весьма медленно. Прошло не меньше получаса, когда сеть дошла до нижней части контейнера, а студенты с помощью подколок и подсказок преподавателя дошли до идеи о том, какие плетения магии Земли помогли создать такой амулет. Это была какая-то очень сложная модификация одного из заклятий, которое мы уже проходили, только мы его проходили на блоках глины, а тут соль, да еще растворенная в воде, что усложняло заклятье многократно. В результате амулет представлял из себя сложносоставную конструкцию из множества взаимосвязанных, но синхронизированных между собой частей.

— Силы амулета хватает, чтобы повысить концентрацию соли в части воды в несколько раз, в то время как остальная вода оказывается чиста и подходит как питьевая. Уменьшенная копия этого амулета так же может быть использована во время путешествий. Первые наши модели очищали только половину объема воды и были куда более энергозатратны, но со временем технологию удалось усовершенствовать.

Что-то решив для себя, Ярис переключил какой-то рычаг, и из нижней части контейнера, выполненной конусообразно, полилась вода. Несколько человек, стоящих ближе, даже дернулись назад, чтобы не намочить ноги, но оказалось, что под контейнером стоит корыто для этих целей. Вода в корыте была такая соленая, что казалась слегка вязкой. Зеленая сеть магических нитей после открытия слива резко ухнула вниз вместе с соленой водой. Ярис дождался, когда сверху пролилось еще немного пресной воды и перекрыл вентиль.

— Чистая вода идет на снабжение поселка, а также всех проходящих мимо путников.

Работники вылезли из колес для бега и аккуратно оттащили корыто с соленой водой в сторону к еще ряду таких же.

— А соль? — спросил кто-то.

— Когда вода испаряется, в емкости остается слой соли. Она пригодна для приготовления еды, и этим пользуются все местные, но ее слишком много, а везти соль из пустыни слишком дорого. Ее отдают бесплатно едущим мимо караванщикам, а ненужное просто высыпают на землю, чтобы освободить емкости для новой порции воды.

— Но ведь таким образом продолжается засоление почвы, — пробормотала я себе под нос.

— Тут все равно слишком много соли и песка, чтобы что-то росло без помощи мага земли, — пожал плечами Ярис. — Наша же ближайшая цель подпитать водой озеро и колодцы в деревне. Цель эта большая, поэтому мы задержимся в поселении на несколько дней. А пока идите в поселок, там для вас уже подготовили завтрак.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Парни поспешили в сторону еды, а я задержалась рядом с Ярисом:

— И как часто этот амулет может срабатывать? — поинтересовалась я.

— Примерно раз в неделю со стандартной подпиткой от магов земли. К сожалению, напитывание его энергией — весьма кропотливая и сложная работа, так как амулет многосоставной, да и работает тут не так много магов.

— Это разработка нашей Академии?

— Да, я привез кое-какие экспериментальные наработки, — задумчиво произнес Ярис, внимательно оглядывая механизм.

— Халиф спонсирует эти разработки?

— Конечно… это же его земли, — чуть дернул плечом Ярис.

Я прикинула объем пресной воды, которую уже начали откачивать из контейнера в бочки, величину умирающего озера, далекую деревушку…

Это место явно умирало, пустыня подступала, а вода ушла. Действия Яриса лишь продали агонию этого озера. Его должны питать реки, а не какие-то вытянутые магами подземные ключи.

— Когда-то тут была река? — предположила я.

— Много рек, — кивнул Ярис. — Но это было много столетий назад. Последняя река, питавшая озеро, ушла в песок лет двадцать назад. Осталось лишь несколько оазисов в тех местах, где она когда-то текла, там, где ее подпитывали подземные ключи.

— Почему так случилось? — я не могла понять. Вспоминалось Аральское море, но его погубили сами люди, забрав всю воду из рек его питающих. А здесь? Магия могла привести к тому же, к чему и техника? Но здесь, вроде бы, совсем иной уровень цивилизации и другое количество производимых продуктов. Или это опустынивание привело к такому результату? Или все вместе?

Ярис смерил меня странным взглядом:

— Существует много теорий. Большинство винят древнюю войну.

— Войну? — удивилась я.

— Это легенда, — он слабо усмехнулся. — Будто у жителей Халифата была война с русалками… да-да, теми самыми, мифическими духами воды. Не знаю уж, чем древние люди так их разозлили, но русалки наслали на нас ужасные напасти. В ту пору, говорят, это был прекрасный край лесов и полей, край рек и озер. А потом прибрежные города были сметены с лица земли огромными волнами. Лишь немногих смогли спасти маги земли. Но волны на том не остановились, с ужасным штормом соленая вода пошла вглубь материка, туда, где никто никогда такого не видел. Леса были сметены и уничтожены, поля лишились урожая, а люди — пропитания. А потом, постепенно, стали мелеть водоемы. Русалки воспламенили восточные горы, что теперь называют Огненным Хребтом. Реки, что прежде питались от их ледников, пропали. А потом восточнее отсюда начала разрастаться пустыня, что после назвали Мертвой за то, что в ней нет ни одного оазиса. Когда-то они были, но постепенно исчезли. Говорят, русалки прокляли Халифат, и поэтому вода постепенно уходит все глубже под наши земли, поэтому и земля превращается в песок.

Я сглотнула. Я уже что-то подобное слышала, но не в столь красочном исполнении.

— И вы верите в это? — спросила охрипшим голосом.

— Не совсем, — хмыкнул Ярис. — На самом деле пустыня начала сильно разрастаться несколько столетий назад, а до этого больше тысячи лет, как минимум, она была довольно невелика. Да, у нас всегда был сложный климат. Я не очень верю во все эти истории о прекрасном золотом веке с реками, полными рыбой, полным зверья лесами и золотыми от обилия пшеницы полями. Пустыня начала расширяться, когда люди стали все больше использовать магию для выращивания урожая.

— Почему? — не поняла я.

— Для этого требуется больше воды, чем есть в наших реках и источниках. К тому же, магия истощает почву и ее требуется восстанавливать. Посмотри вокруг — даже в пустыне не должно быть совсем мертвой земли.

— Да, — подхватила я. — Есть же растения, которые растут в пустынной местности…

— Но в месте, где было поле, подпитываемое магией, ничего не растет еще пять лет, если не применить усилий. Маги могут разбить сад на голых камнях, но, собрав несколько урожаев, должны его передвинуть. Если этого не сделать, урожайность упадет или придется вкладывать слишком много сил.

— А, если почву не восстанавливать, начинается коррозия и разрушение, — я расстроенно покачала головой. — Почему Халиф это позволяет?

— Это лишь не подтвержденная ничем теория. Придворные маги Халифата не подтверждают связи между распространением пустыни и чрезмерным применением магии в сельском хозяйстве.

— Слишком дорогостоящая теория, — хмыкнула я с пониманием.

Ярис развел руками.

Глава 29

— В тех местах, где есть вода, магию так активно не применяют, земля успевает восстановиться с помощью удобрений и более бережного использования земли. Поэтому я занимаюсь добычей воды для этих земель, — пояснил Ярис.

— Но, когда появляется больше воды, то и маги земли начинают больше засевать полей. А для этого магов выискивают среди населения и стараются вогнать в кабалу любыми способами: выкупают в рабство или закрепощают контрактами. В результате жители одних оазисов отнимают последнюю воду у жителей других, что нарушает экологию и еще сильнее ухудшает положение людей. Это замкнутый круг, просто вливанием воды его не разорвать, — попыталась донести я. — Те, по чьим землям шла прежде река, забирали слишком много воды, тем самым уничтожив озеро. Из-за уничтожения озера умерли те дикие растения, которые росли вокруг, погибли или сбежали дикие звери, погибла рыба, не способная жить в такой соленой воде, улетели птицы, которые ею питались. Земля — это замкнутый круг, для существования ее нужно все вместе, весь цикл природы.

— Но началось ведь все с воды, будет вода — будет и остальное…

— Вы ведь сами сказали, землю добивают люди, пользуясь магией земли. Если просто вернуть воду, то эти же люди просто посеют больше полей.

— А что еще? — удивился Ярис.

— Сеять дикие травы, растения, высаживать деревья даже на тех землях, которые сейчас не нужны. И уж точно не вываливать соль прямо на землю. Если магией земли можно очистить от соли воду, почему не сделать это с землей?

— Это слишком дорого, на это никто не пойдет, — покачал Ярис головой. — Очищают от солей только земли под поля.

Я покачала головой:

— А без защиты растений земля разрушается и скоро превратится в песок. Это разве не будет дороже? Разве не песок засыпал русла рек? Вы же здесь в большинстве своем маги земли, как вы не понимаете?

Но в глазах Яриса было лишь недоумение. Если теория о том, что в наступлении пустыни виноваты люди, а не древнее проклятье, является здесь революционной и непринятой, то мои слова и вовсе в голове не укладываются.

— Как… как ты пришла к таким мыслям? — наконец, сумел сформулировать вопрос Ярис.

Конечно, дикарка с Жемчужных островов не может ничего понимать в образовании пустынь. Я не могла ответить нормально и буркнула лишь:

— Это древние знания моего народа.

— И ты считаешь, что таким образом можно восстановить землю из песка? Просто высадив на нее растения?

— Не просто растения, а пустынные виды, способны выживать в таких почвах, — нахмурилась я. — И не знаю, насколько так можно почву «восстановить», но остановить распространение песка так можно. Корни растений будут удерживать почву, кроны деревьев и кустов не позволят ветру нести песок дальше. Постепенно отмирающие растения создадут новый плодородный слой. Если грамотно использовать магию земли для поддержания растений, то вместо пустыни может вырасти лес. — Мне вспомнились примеры из земной жизни, как в некоторых странах боролись с опустыниванием. Снимки со спутника бывали очень впечатляющи. — Я слышала теорию, что над таким лесом даже могут начать идти дожди.

— Как это? — кажется, я довела Яриса до состояния абсолютного шока.

— Я не ученый, но могу передать общий смысл той теории, — пожала плечами я. — По ней происходит следующее. Над морем всегда испаряется много влаги, особенно в жарком климате. Но эта вода не идет в сторону сухих пустынных земель.

— Считается, что это проклятье русалок! — вставил Ярис. — Лишь в немногих местах Халифата бывают дожди, например, над АрдХалиф. Поэтому эта река — благословение нашей страны, лишь сила Халифа защищает от проклятья русалок.

Я поморщилась. Не представляла я такого проклятья. Рыбу увести ненадолго, вызвать в людях какие-то эмоции — да, но проклясть, запрещая дождь? Сделать горы вулканами? Это вообще не похоже на мои силы.

— Воздух над пустыней слишком сильно нагревается и при этом здесь очень много ветров, которые выдувают всю влагу. Дождевые тучи не могут идти против ветра и жара, поэтому не идут в сторону пустыни. Но АрдХалиф и сама река, а вокруг нее много зеленых насаждений, что помогает тучам пройти над этими землями. Так вот, лес сделает то же самое в любом месте. Деревья выделяют в воздух влагу, но при этом мешают ветру разогнаться. Поэтому над местами высадки деревьев могут участиться дожди. К тому же, лес защищает почву от чрезмерного высыхания и нагревания земли. Слой плодородной почвы в лесу, особенно тропическом, вырастет куда быстрее… хотя я забегаю слишком далеко вперед, — одернула я себя. — Я ведь не практик, просто слышала об этом примерно.

— Но это ведь столько воды тратится зря! — практически мученически застонал Ярис, вцепляясь в волосы руками. — Здесь, где каждая капля воды — драгоценность, ты предлагаешь высадить лес, деревья которого будут забирать всю воду…

— Так, я ничего вообще не предлагаю, — возмутилась я. — Я лишь описываю теорию, которую слышала. Чем больше распространяется ваша пустыня, тем сильнее и быстрее она будет распространятся — вот что главное. А, вместо того, чтобы ее останавливать, вы верите в какое-то невозможное древнее проклятье. Да еще и помогаете распространению пустыни сами. Обрекая природу вокруг на смерть, вы обрекаете так же и своих собственных жителей. Отличный план, — кивнула я сама себе. — А теперь прости, но я тоже хочу завтракать, и не только, — закончила тише.

После завтрака Ярис подошел ко мне. Я думала, он опять начнет спрашивать про растения, но вместо этого он продемонстрировал мне магическую схему, похожую на ту, что мы использовали для колодцев.

— Это заклинание, которое мы используем для притягивания воды в большие водоемы вроде озера или реки, — пояснил он. — Я уже понял, что ты не хочешь рассказывать, как изменила схему для колодца, но та стала проще для использования новичками и эффективнее примерно на тридцать процентов по моим прикидкам. Ты не могла бы сделать это и для этой схемы? Мне важнее сейчас напитать этот водоем, чем упрашивать тебя раскрыть те принципы построения магических конструктов, которые скрывают на твоей родине.

— Да нет никаких таких принципов, — тяжело вздохнула я и взяла учебник.

Я со вздохом нарисовала схему, как она была дана на рисунке, а потом просто расслабилась, позволяя своей магии исправлять чрезмерную «правильность» получившегося. Если предыдущая схема была во многом заточена на то, чтобы вода не утекала обратно в землю и делала из колодца подобие стакана, который снизу воду впускал, но обратно не выпускал, то это заклятье скорее напоминало тарелку с теми же вводными. Под руководством моей магии идеально-круглая схема преобразилась в овал, вытянутый горизонтально с довольно симметричными относительно вертикали элементами.

Когда я заметила, что магия начала добавлять «красивостей» и усложнять схему, искривляя ее и делая объемной, как обычные мои заклинания, я приструнила ее, все выровняла, пытаясь найти баланс между своей интуицией и тем, что смогут повторить люди.

Закончив, кивнула Ярису:

— Срисовывайте. И не надо меня обвинять, я уже говорила, что ничего специально не делаю. Нет каких-то принципиально новых принципов магического построения, которые бы я скрывала.

— А это тогда что? — хмыкнул он.

— Моя интуиция и только, — пожала я плечами. Вздохнула, подумала. — Я тоже буду участвовать в наполнении озера водой?

— Не сразу, — хмыкнул Ярис. — Все же я работаю прежде всего на академию и должен приложить все усилия для раскачивания потенциала именно моих студентов.

Я кивнула понимающе. Помялась, а потом все же решила спросить:

— А владельцы соседних земель не будут возмущаться? Ведь, если мы притянем много подземных вод в озеро, вероятно, их источники могут обмелеть?

— Озеро МаХалиф — это земля Халифа как и все обитаемые земли вокруг. К тому же, на восток отсюда начинается Мертвая Пустыня. Когда земли там опустынили, а источники воды скрылись в песках, владельцы подарили эту землю Халифу, в обмен на что получили другие, обитаемые земли вблизи АрдХалиф. Когда-то МаХалиф было куда больше, а это место было его дном. Так что нет, вряд ли даже все мы вместе взятые могли бы достать до земель ближайшего Великого рода. Вода здесь идет с севера на юг, так когда-то текли реки, питавшие МаХалиф, но расстояния до них велики. А повлияем на них — пусть жалуются, это дело Халифа. Вода здесь в пустыне общая, они и сами вечно своей магией притягивают воду к своим землям, оставляя соседей без ничего.

Ярис тщательно перерисовал мою версию заклинания себе в блокнот и отправился к остальным студентам выбирать тех, кто первыми будет наполнять водой озеро.

К вечеру уровень воды в озере поднялся примерно на полметра, чему все здешние жители очень обрадовались. Нас всех расселили по домам, и мне досталась какая-то хибара с одинокой старушкой. Правда, если сравнивать с другими жилищами, это были прямо-таки хоромы: дом с двумя спальнями, а не палатка. Стены были сплетены из прутьев лозы и обмазаны чем-то вроде глины, но от старости куски ее отвалились, обнажая основу. Деревянные брусья на углах строения, покрытая старым сушеным камышом крыша.

Я с помощью Ларифа поинтересовалась у старушки, и та рассказала, что когда-то по берегам МаХалиф росли камыши, деревья, названия которых мне ни о чем не говорили, и было полно живности. В описаниях женщины это был прямо-таки райский уголок. Пожилая женщина была знахаркой и жила здесь вместе с мужем и сыном. Со временем первый умер, а второй уехал на учебу (у него были способности к магии) и так и не вернулся. Иногда он все еще посылал матери письма с караванами торговцев, но последнее было еще лет пять назад. Но и в одиночестве она выживала за счет своих знаний да давала приют проезжим торговцам, которые в этой деревне обычно оставались на постой на несколько дней, отдыхая после опасного перехода по Мертвой пустыне. Кажется, она была немного не в себе, иногда смотрела куда-то мимо или говорила сама с собой, но другой знахарки в селении не было.

— Не только озеру требуется лечение, но и самой этой земле, — приговаривала старуха, горько качая головой и глядя куда-то на улицу через окно. — Я знахарка, я знаю, я всем так говорю, мой принц, но меня никто не слушает.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 30

В поселке у соленого озера время текло медленно и размеренно. Так как площадь его было достаточно велика (по сравнению с колодцами), студенты тренировались одновременно по три человека, разойдясь по берегу на некоторое расстояние, а Ярис объезжал их, контролируя состояние и периодически заменяя уставших.

Ночами и в самые жаркие дневные часы все спокойно отдыхали, а потом отлеживались, отъедались и днем развлекались как могли. Студенты строили глазки местным красоткам не слишком тяжелого поведения, многие из них не стеснялись флиртовать с приезжими, привычные к проходящим караванам, не только вдовы, но и замужние. То ли рассчитывали на деньги для семьи, то ли на одаренного ребенка от мага-водника. Даже мужья-рогоносцы не возмущались из-за этого. Незамужние девушки тоже поглядывали на студентов, но с опаской, не готовые рисковать своей честью и будущим.

Мы с Ларифом и Терифом гуляли по берегу озера, хотя пейзаж был весьма однообразен, но, если присмотреться, и здесь была своя жизнь. В отдалении от деревни все же торчали какие-то редкие колючки, среди камней Лариф заметил желтую рогатую ящерку. Под колесами моей коляски хрустели оставшиеся после ухода воды раковины моллюсков, между ними прятались какие-то мелкие жучки-паучки.

Благодаря моей улучшенной схеме магических потоков эффективность заклинания притягивания воды улучшилась, и Ярис решил подольше задержаться на озере. Предполагалось, что уже через несколько дней студенты окончательно обессилеют, и им потребуется перерыв подольше, но пока все чувствовали себя нормально и продолжали медленно, но верно, наливать воду в озеро. Так как соль с берега никто не чистил, то, наполняясь, озеро не становилось менее соленым. Только после моего ворчания местные все же перекидали несколько соляных горок подальше от поднимающегося уровня воды, а то, что рассыпано по земле, никто трогать не собирался. Может, это было и невозможно.

Воспользовавшись паузой и расслабившись от того, что меня никто не дергал, я решила все же показать детям еще одно применение их огненной силы. Из старой потрепанной дорогой шелковой нижней юбки одна из местных женщин сшила мне что-то вроде мешка, так же я добыла оплетенную лозой старую бутылку из-под вина. Бутылка-то мне тут была не нужна, ее я вытащила, а лозу использовала. В итоге у меня получилась маленькая корзинка внизу, длинные ветки без поперечин, соединенные еще одним кругом лозы сверху. К нему я велела пришить мешок за горловину, а в корзинку установила огнеупорную плошку, служащую тут вместо подсвечника.

Честно говоря, я совсем не была уверена в своих силах, поэтому детям ничего не обещала. Даже если просто получится наполнить импровизированный шар горячим воздухом или хотя бы заставить его подергаться — это уже будет интересно.

— Мне для эксперимента нужен амулет огня, — рассказала я Ларифу, с любопытством косящемуся на странную конструкцию у меня на коленях. — Он должен производить огонь, а лучше — только жар. Желательно, чтобы он источал жар только с одной стороны.

— Такой подойдет? — Лариф указал на здоровенный камень с мою голову, лежащий неподалеку.

Что за гигантомания у этих детей?!

— Нет-нет, нужен маленький амулет, — я показала на плошку, — он должен поместиться сюда.

— Вообще-то, для амулетов магии огня лучше использовать огненные камни, — проворчал Териф, пока Лариф искал подходящую основу среди гальки под ногами.

— Огненные камни?

— Да, черная порода, которую привозят с Огненного хребта. Застывшая лава хорошо держит огненные плетения.

— Но для не слишком мощных заклятий подходит любой камень, — отмахнулся от него Лариф и показал мне, что нашел — серый камень овальной формы. — Насколько мощным должен быть жар?

— Не уверена, — растерялась я. — А ты можешь делать его сильнее постепенно?

Я установила корзинку на камень, аккуратно расправила ткань шара. В огнеупорную плошку насыпала немного песка — так делала одна моя подруга, любящая зажигать благовония на углях, это помогало подсвечнику нагреваться постепенно и равномерно, благодаря чему уменьшался риск, что он растрескается. Аккуратно установила плошку с песком в корзинку, Лариф уложил в него камешек, который визуально никак не отличался от гальки вокруг, но, если присмотреться магическим зрением, было видно алое сияние.

Мы встали рядом и постепенно Лариф начал нагревать амулет. Сперва ничего не происходило, я стала думать о том, что надо было или сделать горловину шара больше, или опустить ее ниже, или наоборот… а потом постепенно я заметила, ткань зашевелилась. Сперва немного, незаметно, но потом сильнее. Жар тоже усилился. Пламени не было, но стало видно дрожание воздуха между корзинкой и горловиной мешка.

А потом мешок поднялся, округлился, натягиваясь. Конечно, он не был правильной округлой формы, как у земных воздушных шаров, сшили его из четырех полотнищ, поэтому он был немного кубообразный, но, когда корзинка начала пошатываться на своем постаменте, а потом и слегка подниматься в воздух, не больше чем на сантиметр, восторгу моему не было предела. Мальчишки так и вовсе, кажется, были в шоке.

— Все, хватит жара, — велела я.

Но было поздно или Лариф что-то перепутал, или просто пришла пора, но корзинка поднялась в воздух примерно на полметра, а потом ее порывом ветра понесло куда-то в бок.

— Куда?! — закричал Териф возмущенно.

И мальчишки ринулись за воздушным шаром по берегу с дикими криками. Я же засмеялась судорожно, они были похожи на детей, бегущих за воздушным шариком. Правда, по неровным камням берега мне было сложно ехать следом:

— Лариф, отключай! — кричала я им в след, понимая, что, если амулет выключить, то и шар упадет. Но у того то ли не получалось, то ли он не понимал моих слов.

Хорошо, что слишком высоко шар тоже не поднимался. Наверное, из-за того, что вокруг тоже было довольно жарко, не было большой разницы температур, так что он парил на высоте метра-полутора, влекомый по берегу порывами ветра.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мальчишки с криками пробежали мимо первого студента, наполняющего озеро водой, сбивая того с концентрации, а потом ветер погнал шар над озером. Не задумываясь, Лариф и Териф бросились в соленую воду, барахтаясь на мелководье, словно резвящиеся щенки. Ветер, как нарочно, крутил шар вокруг них, дергая то в одну, то в другую сторону. Потом я сообразила, что это Лариф пытается применить свою магию воздуха, но получается не слишком удачно.

Воспользовавшись заминкой, я подъехала к ним поближе и прокричала:

— Лариф, отключи амулет!

Наконец, шар был пойман, намочен и смят, превратившись в мокрую просоленную тряпку с корзинкой, а довольные подростки вылезли на берег. Я укоризненно покачала головой, но потом не выдержала и рассмеялась:

— Нужно с вас соль смыть, — я поманила мальчишек дальше по берегу, чтобы не мешать своим одногруппникам, а потом вызвала поток пресной воды из озера, как делала это когда-то посреди моря.

— Но вода в озере ведь соленая, — растерялся Териф.

Я же подъехал к фонтанчику, с удовольствием попила воды, умылась и намочила шею. Мальчишки сперва смотрели на меня с подозрением, но потом подошли ближе, попробовали.

— Пресная! — ахнул Териф с восторгом.

Я отъехала, освобождая место. Подростки сперва залезли под душ, не раздеваясь, чтобы смыть соль, потом начали снимать свои верхние халаты, чтобы прополоскать. Себе я вызвала второй фонтанчик поменьше и принялась полоскать воздушный шар. Подозреваю, что эта игрушка мальчишкам понравилась.

— А если запустить шар ночью, он должен взлететь еще выше, — сообразила я. — Он ведь летает за счет разницы температур, а будет прохладнее. Только надо навесить на него светящихся амулетов и привязать какую-нибудь веревку, чтобы ветром не уносило.

Глаза Ларифа и Терифа засверкали любопытством еще сильнее прежнего.

— Арина! — строгий голос Яриса оборвал наше веселье. — Что вы тут устроили? Что за летающие игрушки и купания в соленой воде? Лариф, Териф, вы долго думали? Вы видели, как долго и сложно опреснять соленую воду? Представляете, что значит в этих условиях стирка ваших костюмов и мытье вас самих? И вместо того, чтобы остановиться, вы продолжаете сидеть под соленой водой?

— Но она не соленая! — возмутился несправедливому обвинению Териф.

Я незаметно развеяла маленький фонтанчик, в котором простирнула воздушный шар и начала медленно отъезжать в сторону, одновременно уменьшая напор воды в струе, в которой отмывались мальчишки.

Прежде чем заклятье окончательно пропало, Ярис успел шагнуть вперед, зачерпнуть воды и попробовать.

Я поняла, что это опять попадос:

— Арина?!

Попыталась притвориться, что не услышала и проехать дальше, но на неровном каменистом берегу передвигаться на коляске было непросто, Ярис догнал меня уже через пару минут.

— Что это за заклинание?! — буквально рыкнул он, нависнув над моим креслом и опираясь руками на его ручки.

Я молчала, не зная, что сказать.

— Очередной секрет вашей родины?

Я просто кивнула. А что еще делать?

— Вы понимаете, что это может стать спасением моей родины? Вы осознаете?..

— Я могу показать вам плетение, но вряд ли вы сможете его повторить, — наконец, решилась я.

Ярис мне не поверил. Схватил за спинку кресла и быстро дотолкал его обратно к берегу. Я не сопротивлялась, смирившись со своей участью.

Опреснение воды было одним из самых первых заклятий, которое я освоило в новом мире, поэтому создавать я его могла легко и просто, но вместо этого я создавала видимость и тратила время, бессмысленно шевеля магическими нитями. Потом все же плюнула и настроилась на нужные эмоции, как в первый раз. Из озера появилась струя воды и полилась на берег. Я присмотрелась — в глубине виднелось сложное переплетение магических потоков. Не плоские схемы, как здесь принято, а 3D рисунок сложного плетения, напоминающий цветок лотоса.

Ярис завороженно попробовал воду, убедился, что она пресная.

— Как вы это делаете? — почти простонал он.

Я только пожала плечами.

— Вы должны сделать амулет с этим заклятьем! — взмолился он.

Что ж, я никого за язык не тянула.

— Я могу сделать такой поток и мощнее, и долго обходящийся без подзарядки. Как тоннели под рекой в Уркатосе. Но для этого кое-что нужно…

— Сколько? — сглотнул нервно Ярис.

— Не деньги, — ухмыльнулась я. — Точнее… не только деньги. Как основа для таких заклятий нужны камни Кровь моря.

Глава 31

Ярис развил такую бурную деятельность, я такого и не ожидала. Для начала он заставил прохлаждающихся учителей Ларифа и Терифа следить за своими студентами. Так как маленькие принцы больше времени проводили со мной или терлись среди имперских молодых магов, учителя их бездельничали. Призвать молодежь к порядку они были совершенно не в состоянии. Старый учитель еще сперва что-то пыжился, но быстро сдулся, так как мальчишки просто разворачивались и молча уходили прочь от его требований. А позориться криками среди иностранных гостей было как-то не комильфо. Я думала, что учителя могли бы привлечь на свою сторону халифатскую охрану, но, насколько я понимаю, позицией тех было «наша задача принцев охранять, а не конвоировать, а то еще сбегут, тогда и охранять не получится».

Короче, никакого слада с подростками не было вне дворца. Может, у их бабушки и отца и был какой-то авторитет, а вот у учителей — совсем нет. Как ни странно, они еще уважали и слушали Яриса, пару раз тот даже заставил их что-то поделать, но под своим присмотром. Учителей местных он так же недолюбливал, мне кажется, как и принцы, и не уважал. А, так как ни времени, ни желания возиться с принцами у Яриса не было — свои студенты во внимании нуждаются — то и бездельничали они во время всего путешествия. Хорошо еще, что впечатлений вокруг было новых достаточно, чтобы не ссорились и не влипали в неприятности. А, может, Ярис просто давал мальчишкам возможность отдохнуть и расслабиться, кто знает, я не спрашивала. В любом случае, нахождение среди имперцев давало им разговорную практику иностранного языка — все не безделье.

Короче, получив под свое начало нормальных студентов, хоть и иностранных, но которые слушают, что им говорят и выполняют нормально, учителя принцев даже как-то воодушевились и обрадовались. А Ярис тем временем долго о чем-то общался с халифатской стражей, бегал по поселку, что-то делал непонятное. Принцы следовали за ним хвостиками, явно им нравилась возникшая движуха.

Я же старательно пряталась в доме у знахарки, стараясь и носа наружу не показывать. Я подставилась, точно подставилась. Мне бы сейчас вызвать из Империи свой корабль. Или ладно, дотерпеть до АрдХалиф и сигануть в воду с корабля… Только коляску жалко… и мертвой меня объявят… нет, нельзя, все же потеряю, что имею… но страшно же! Вдруг из Халифата не выпустят?!

Когда Ярис, наконец, явился поговорить, я, так нагло прежде говорившая о цене своих услуг, десять раз пожалела, испугалась до паники, потом разозлилась и, наконец, нацепила на себя маску спокойствия, когда в блокноте записала план своих требований.

Ярис явился к ужину, будто это было нормально. На удивление знахарка обрадовалась ему, как родному внуку: не прекращая щебетать по-халифатски, достала еще одну тарелку, чашку, выставила на стол каких-то сладостей, которыми угощала меня только в первый день.

Я помалкивала и пила отвар, заменяющий в этой местности чай. К пище едва притронулась, только лепешку разорвала на мелкие-мелкие кусочки автоматически. В горло ничего не лезло, хотя обычно бывает наоборот, и я объедаюсь от нервов, но не в этот раз. Я ждала разговора и молчала, живот скручивало то ли от нервов, то ли от голода, но я не запихивала в себя ничего через силу, потому что боялась, что просто стошнит.

Очень хотелось начать разговор самой и высказать Ярису все, что я о нем думаю, и о Халифате в целом, и об имперских повадках, и о чертовой практике… но я молчала. Было не время и не место. Разговор должен начинать он, тогда будет проще поторговаться. Если же я выскажусь о том, чего хочу я (смотаться отсюда быстрее), он сможет выторговать себе более выгодные условия договора. Этого мне не надо. Поэтому я держала себя в руках и старательно притворялась, что все в норме и меня не трясёт, не дергается нервно хвост, скрытый под юбкой и столом, не подрагивают пальцы, крепко сжимающие чашку с отваром.

Сперва Ярис тоже говорил только со старухой, со мной поздоровался, сделал пару комплементов и переключил внимание на хозяйку дома. Меня же изучал исподтишка. Я это предвидела и оделась в одно из дорогих платьев, тщательно заплела и украсила волосы, нацепила на шею колье. Не для дворца Халифа, конечно, но и не походный вариант.

Я ждала, они ели. Наконец, отужинали: знахарка, щебеча по-халифатски, собрала со стола мясные и соленые закуски, убрала лепешки, неодобрительно покосившись на ту, что я разорвала, а не съела, но промолчала, просто убрала посуду. Обновила отвар в чашках, подвинула на середину стола сладости, орехи и фрукты. Сама села в темный уголок с вязанием и с любопытством заблестела на нас глазами.

— Я отправил вестника в ближайший город. Мы выезжаем завтра, там нас встретят и выделят транспорт.

— Практика окончена? Мне казалось, вы хотели остаться здесь дольше? — я чуть приподняла бровь, будто бы не понимая намека.

— Практика не окончена. Остальные студенты останутся здесь под присмотром учителей. Едем только мы вдвоем.

— Вас уволят из Академии, — я не спрашивала, я утверждала.

— Нет, не уволят, — он усмехнулся как-то злобновато-понимающе.

Сколько же секретов таится в этом человеке, откуда и какие у него связи? То простым следователем мотается в Уркатос разбираться с незаконным применением магии и предполагаемым ввозом рабов, то сидит за одним столом с Халифом и распоряжается здесь всем, будто так и надо.

— Я не поеду без остальных студентов. Мне еще практику сдавать, — я тоже усмехнулась, хищно, не прикрывая своих выдающихся из ряда клыков губами.

Заметил. Чуть занервничал, но вида не подал.

— Практику я вам и так зачту, — он побарабанил пальцами по столу, а я вспомнила нашу первую встречу, что он способен распознать ложь. Наверняка он сейчас будет применять эту способность. И кто же победит: тот, кто видит чужие чувства, или тот, кто распознает, когда другой врет? Ничего, мне и прежде удавалось обойти эту его способность, надо только не врать откровенно.

— Неужели вы не понимаете, Арина, как это важно для этих земель? — вздохнув, он попытался надавить на жалость, даже коснулся моей руки через стол, но я отпрянула и спрятала руки под столешницей.

— Опреснение воды ничего не меняет. Как и наполнение колодцев или озера, — я мотнула головой в сторону окна.

Он рассмеялся.

— Конечно, для вас вода — ничто, ведь вы никогда не страдали от ее недостатка, не думали, выживут ли дети…

— Давайте оставим детей в покое! — оборвала я его речь. — У любых политиков как что-то надо, так сразу дети-дети, подумайте о детях. А вы сами думаете о детях? Халиф думал о детях, когда разрешил продавать их и их родителей в рабство?

— Вы не понимаете, это другое…

Я рассмеялась. Боги, как же так получается, что миры такие разные, а повадки одни и те же у людей. Всегда другое, всегда не то.

— Закон, разрешающий выкуп людей в рабство был создан, чтобы разгрузить тюрьмы, чтобы люди могли отработать свою провинность и освободиться. Вы не представляете, что было в тюрьмах до этого: голод, грязь, эпидемии… многие не могли дожить до дня своего освобождения…

— Я понимаю, что надеть на человека ошейник и заставить его работать, приказав не воровать и никому не вредить — это выгодно, — «как домашний арест, — подумалось мне, — только лучше, потому что условия магического контракта нарушить невозможно физически». — Но, как только вы дали право покупать таких рабов частным лицам, когда контракты стали заключаться без суда и следствия, просто на основе невыплаченного кредита, вы сделали из людей потенциальных рабов. И этого не изменить, дав им воду.

— Это должно было уменьшить бюрократический аппарат, — пробормотал Ярис. — Закон продавили Великие рода еще при прежнем Халифе.

— Его можно было бы отменить!

— Будто бы это так просто, — хмыкнул Ярис. — Но сейчас в любом случае мы говорим о другом. У меня нет сил менять законы этого государства, но я надеюсь облегчить участь его жителей.

Я тяжело вздохнула. Его эмоции выглядели искренними, и это подкупало. Он действительно ощущал горечь из-за этих законов, действительно видел впереди надежду. Но я считала, что это не надежда, что впереди будет лишь разочарование. Впрочем, это его дело, а не мое.

— И куда же вы хотите поехать?

— Ко двору Халифа, конечно. Я надеюсь, он выделит нам землю у моря, чтобы провести эксперимент с опресняющим заклинанием.

Я прищурилась и подсмотрела в свой блокнот. Что ж, пойдем по пунктам:

— Для начала тогда я хочу, чтобы вы дали мне бумагу.

— Бумагу?

— Да, тот документ, что подписал Халиф, в котором говорится, что все мы под его личной защитой и на нас не распространяются законы Халифата, что в случае чего нас будут судить по законам Империи.

— Но это общий документ, он касается всех студентов и их сопровождающих.

— И я хочу, чтобы он был у меня. По крайней мере, пока мы не доберемся до дворца и мне не выдадут другой, написанный для меня лично. Я хочу, чтобы в новом документе было указано, что я под покровительством Халифа бессрочно, когда бы я не оказалась на этих землях. Что меня никаким образом нельзя взять в рабство или принудить к чему-либо еще, включая брак и опекунство. Там должно быть сказано, что моя яхта в любой момент в праве заплывать в воды Халифата и покидать их без всяких разрешений и дозволений, что я сама могу покинуть территорию Халифат, когда того пожелаю.

— Но зачем все это? — растерялся Ярис.

— Разве не очевидно?

— Я понимаю, что у вас был какой-то неприятный опыт в пролом, но сейчас, выставляя такие требования, вы показываете неуважение к правителю Халифата…

— Мне все равно, что будет думать обо мне правитель. Я хочу чувствовать себя в безопасности хотя бы немного, хотя бы на бумаге. Я понимаю, что на самом деле никаких гарантий это не даст.

— Но…

— Это не спасет меня от самого Халифа и от навязывания его воли. Но я надеюсь, что с ним мы договоримся. Однако, как только местным власть имущим станет известно, что я могу добыть воду из моря, все, кто владеет землей на побережье, возжелают приобрести меня себе в рабыни. Надеюсь, документ от Халифа хотя бы немного остудит самые горячие головы. Но в идеале я бы предложила, чтобы Халиф сохранил наш эксперимент в максимальном секрете и, пока он идет, выкупил все прибрежные территории, где нет источников воды, в государственную собственность. Возможно, это сохранит жизнь и здоровье нам обоим.

Мне кажется, только тут Ярис, наконец, осознал, куда мы лезем и о каких деньгах и какой прибыли может идти речь. А, как сказал Томас Джозеф Даннинг, которого позже процитировал Маркс: «нет такого преступления, на которое капитал бы не пошёл ради трехсот процентов прибыли». А получить из пустыни цветущий рай — это может быть даже еще выгоднее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 32

— Ты сгущаешь краски, — произнес Ярис с сомнением.

— Ты не представляешь, насколько мне хочется сейчас же ринуться на своей коляске прямо через пустыню до ближайшей реки, а оттуда — в Империю.

— Это было бы самоубийство.

— Возможно, — усмехнулась я с сомнением. — Это-то меня и останавливает.

— Ты принимаешь местных жителей и Халифа за каких-то дикарей, которые могут нацепить на тебя ошейник без суда и следствия, но это не так. Даже просто технически одеть ошейник на человека не так просто, нужно подписать магический контракт…

— Нужно вынудить человека подписать магический контракт, — поправила его я. — Но я ручаюсь, что в случае возникновения подобной угрозы я создам цунами, как во времена войны с Русалками, пусть и поменьше масштабом, но я разрушу все в окрестностях АрдХалиф, дворец и все, до чего дотянусь. И, если кто-то попытается меня шантажировать моей жизнью или жизнями окружающих людей, а особенно — детей, я клянусь, пожалеют все вокруг. Понятно?

Ярис рассмеялся:

— То есть ты клянешься, что, если кто-то будет шантажировать тебя жизнями детей, ты устроишь Армагеддон, в котором погибнет множество людей, включая детей?

— Примерно так, — кивнула я. Да, в этом раскладе меня ничего не смущало.

— Договорились, — кивнул Ярис со скрытой усмешкой. Кажется, он не совсем верил в мои слова, но мое дело предупредить. — Я донесу эту информацию до Халифа, если тебе так спокойнее.

— И мы постараемся держать свои эксперименты в максимальной секретности?

— Сложно будет это организовать, ведь зелень будет видно с плывущих мимо кораблей, — с сомнением произнес Ярис, но, заметив мое мрачное лицо, добавил: — но я приложу все усилия. Тебе будет обеспечена максимальная безопасность.

Я только вздохнула. Ярису-то я, как ни странно, верила. Я Халифу не верила и всей местной знати вместе взятой.

— Остальное обсудим завтра по дороге, — прервал он меня, заметив, как я покосилась в свой список. — Хорошенько выспись, дорога будет нелегкой.

— Без документов я с места не сдвинусь, — напомнила я.

— Я не забыл.

Ночью мне не спалось. Мне бы в воду сигануть и свалить… черт-черт-черт!

Сперва мешали звуки музыки и радостных криков — развлекались где-то в деревне студенты. Потом лаял собаки периодически, пока кто-то бродил по поселку. Сновала туда-сюда моя хозяйка в своей комнате, чем-то громыхала. Но вот уже все стихло, а сон никак не желал приходить.

Я ворочалась с боку на бок на брошенных на пол матрасах, то укутываясь в одеяла, то опять раскрываясь, меня то колотило от холода, то бросало в жар. Не выдержав, села на матрасе и призвала питьевую воду из бурдюка, что висел на моем кресле. Напилась, умылась — стало чуть легче, но я почувствовала «мало».

Пришло в голову, что мне еще кучу времени ехать во дворец Халифа с Ярисом наедине. Если среди студентов еще можно было как-то затеряться-отстать и сделать что-нибудь странное, то тут такой возможности не будет.

Получается, это последняя ночь, когда я более-менее свободна в своих действиях?..

От этой мысли меня буквально подкинуло с лежака. Мне срочно-срочно нужно было в воду, прямо сейчас, немедленно. Тем более, раз ночь в разгаре, все спят, а под боком есть целое озеро воды, пусть и чересчур соленой.

Я быстро надела платье и халифатский халат, волосы спрятала под платок, не желая тратить время на их заплетание. Мне очень хотелось ощутить, как вода будет играть с длинными прядями, потоки примутся массировать кожу головы… к черту человеческие прически, они мне сейчас ни к чему.

Хозяйка домика спала в проходной комнате, громко похрапывая. Удачно, учитывая, что старушка страдала, как и многие пожилые люди, бессонницей: засиживалась за вязанием после того, как я уезжала в свою комнату спать, а с утра еще до рассвета принималась хлопотать на кухне, да и ночами иногда чем-то громыхала, если просыпалась среди ночи. Но сейчас удача была на моей стороне, и я аккуратно проехала через ее комнату. Знахарка только всхрапнула, когда колесо моей коляски задело стол с тихим стуком.

Синее ночное небо было усыпано мириадами огромных ярких звезд, посреди которых царствовала полная голубая луна. Я улыбнулась ей, как родной. Я почти чувствовала, как она влечет меня, как наполняет своей силой… но лишь почти. Мне нужен был посредник, нужна была чистая стихия воды, и я собиралась до нее добраться.

Во дворе знахарки, чей дом когда-то был весьма зажиточным, стоял старый колодец, который я уже давно наполнила водой. Правда, подозреваю, что мое заклинание было бессрочным. Эффект сейчас не отличался от того, что сделали другие маги, но я подозревала, что вода будет прибывать по мере ее траты. Оставалось надеяться, что об этом нескоро узнают.

Поэтому я, не скупясь, хапнула воды и создала из нее для своей коляски что-то вроде гусеничного хода. Обычные колеса приподнялись над землей на десяток сантиметров, но проходимость стала куда лучше, а издалека посреди ночи вряд ли кто-то заметит модификацию.

Кивнув сама себе, я выскользнула за калитку и, порадовавшись, что дом знахарки на отшибе, поехала в пустыню. Прохладный ночной ветер разгонял сухой горячий воздух Мертвой Пустыни, и я ощущала в нем привкус воды и соли.

Я не стала ехать напрямик к озеру МаХалиф и к установкам опреснения, вместо объехала их по дуге и оказалась на противоположном берегу от деревни. Здесь уж точно можно быть уверенной, что никакой случайный студент не поведет на вечернюю прогулку к водоему очередную зазнобу.

С облегчением сбросила с головы платок, с тела платье, проклятые нижние юбки из жесткой ткани создающие объем и, наконец, в последнюю очередь — юбку-мешок, последнюю защиту моей тайны, на случай, если юбка как-то задерется.

С удовольствием расправила сложенный хвост, потянулась всем телом. Хорошо-то как!

Волна из озера скользнула ко мне навстречу и ласково подхватила уставшее тело. Я скользнула в озеро, словно в объятья матери после долгой разлуки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Чуть поморщилась — слишком много соли, она неприятно пощипывала хвост, глаза и жабры. Не критично, но зачем терпеть?

Я лишь пожелала, и меня окружила прослойка менее соленой воды, защищая от неприятных ощущений. Подводные течения ласкали меня, разминая тело, будто самые умелые массажисты, от корней волос до кончиков плавника, не упуская ни одной чешуйки на хвосте.

Я скользнула глубже, ко дну озера, к самому глубокому его месту, где били из-под земли последние питающие его ключи, самые сильные из них. Легла там на спину прямо над ними, будто в джакузи, глядя на голубой круг луны сквозь толщу воды.

Вот оно. То самое ощущение единения, почти как в Храме, но слабее… и в то же время ярче, острее. Поток лунного света насыщает воду вкруг и меня вместе с ней, и я будто аккумулирую в себя эту энергию, и в то же время пропускаю ее через себя и распространяю вокруг… и собираю в ответ… не знаю… А, если вспомнить Храм… там было похоже, но… мягче, легче, будто он помогал этому процессу. И в то же время сильнее, мощнее, интенсивнее, так что едва справляешься — потому что это аппарат, который слишком мощен для меня, для моего тела и разума… А здесь и сейчас… так хорошо… и тяжело… почти больно… ярко, живо, словно я сама превратилась в кристалл, в котором преломляется и рассеивается свет. Божественно прекрасно и болезненно, внутри что-то дрожит, словно натянутая струна…

Я не знаю, сколько времени прошло, когда я ощутила, что могу снова двигаться. Нет, не так, двигаться я могла и раньше, но не хотела… не должна была… а теперь меня словно бы отпустило. Я посмотрела на небо сквозь толщу воды и заметила, что луна сдвинулась с прежней точки.

Сколько же времени прошло? Одна радовало, что небо все еще темное, то есть до рассвета еще есть время.

Но что-то меня насторожило, что-то на грани внимания было не так, но я не могла пока понять, что именно.

Я сделала кружок по озеру, разминая хвостовой плавник, радуясь возможности двигаться. Но в целом я уже ощущала себя вполне хорошо, вода восстановила мои силы, и я боялась, что до рассвета уже недалеко, а в деревнях люди просыпаются еще до восхода, чтобы больше всего сделать до наступления жары. Надо было возвращаться в дом знахарки.

Я вынырнула из воды и с удивлением огляделась. Кажется… нет, не кажется. Я оставляла свое кресло где-то в нескольких метрах от воды, но теперь колеса стояли почти мокрые. Вода поднялась.

И уж то, чего я не оставляла — это профессора в двух шагах от моего кресла. Он сидел на камне внешне безразличный, закинув ногу на ногу, но я-то ощущала, как он зол.

— Я мог ожидать подобного от кого угодно, но не от вас, Арина, — голос его был спокоен. — Мне кажется, я до каждого из студентов донес, что нельзя покидать селение ночью, от этого зависит ваша безопасность. И, конечно, нельзя купаться в соленом озере, его вода может разъесть ваши глаза и другие слизистые. Даже рыбы не в состоянии жить в этой воде, но вы полезли! Вы ведете себя, как ребенок, Арина!

Я молча притаилась в воде, стараясь не шевелить хвостом, чтобы не заметил. Хорошо хоть я не веселилась у поверхности, как дельфины, а сразу ушла на дно.

— Как вы узнали, что я тут? — спросила все же, пытаясь понять, что делать.

— Ваша хозяйка проснулась ночью и решила проверить, как вы спите. Увидев, что вас нет в кровати, она побежала ко мне. Хорошо хоть я быстро почувствовал, что кто-то творит магию на озере, и не стал поднимать всех деревенских мужиков! — от избытка эмоций он хлопнул себя по ноге.

— Так вы здесь один? — уточнила я на всякий случай, оглядываясь по сторонам. Вроде бы я не ощущала вокруг чужих эмоций.

— Конечно, один! — возмутился Ярис. — Вылезайте уже из воды, я отвернусь.

— И вы не желаете мне зла? — уточнила я.

— Конечно! — он встал подошел ближе к воде.

— И не сделаете мне ничего плохого? Клянетесь?

— Клянусь!

Резки рывок, и мои когти оцарапывают его ладонь.

— Клятва принята, — произнесла я и подняла волну, садясь на ней, словно на троне, не скрывая больше своей сущности.

Ярис ахнул и в панике рванул прочь от озера, но пространство вокруг я уже окружила стеной воды, не позволяя ему скрыться.

Глава 33

Обнаружив, что окружен стеной воды, Ярис остановился и принял боевую стойку. На руках у него заиграли огненные язычки, но он быстро справился с собой и сбросил их пальцев. Выпрямился, гордо задрав голову. Взгляд его был прикован к моему хвосту, а в эмоциях смешивались шок и форменная паника:

— Вы убьете меня? Вы взяли с меня клятву, чтобы я не мог защититься, а теперь убьете? Я лишь прошу о милости: пусть это случится быстро.

— Профессор, вы бредите? — спросила я неожиданно охрипшим голосом. Никогда прежде я не видела человека, который бы настолько ярко видел во мне монстра. — Мы знакомы больше полугода, с чего мне вас убивать?

— А… что же вы тут делаете?..

— Прохожу практику по магии стихии Воды от Имперской Академии Магии, конечно.

Только тут он растерянно моргнул, поднял, наконец, взгляд на мое лицо. Открыл рот, будто силясь что-то сказать, но не находя слов. Закрыл. Вновь осмотрел меня с хвоста до головы и вдруг густо покраснел, что стало заметно даже через его смуглую кожу:

— О, Стихии, Арина, вы не одеты! — и резко отвернулся.

Тут меня прорвало, и я захохотала:

— Вы не хотите объяснить, из-за чего такая чрезмерная реакция? Я уже встречалась с людьми, и они, хоть и были шокированы, реагировали на мою, скажем так, видовую принадлежность, более спокойно, — рассуждая, я уселась в свое кресло и, не утруждая себя пока надеванием платья, просто завернулась в верхний халифатский халат, словно в пальто. — Можете поворачиваться.

— Они, наверное, было имперцами? — предположил Ярис, все еще продолжая со странными эмоциями коситься на мой хвост, торчащий в разрезах халата.

— Да.

— Дело в том, — он присел на камень, на котором и ждал, пока я наплаваюсь, — что есть разница в мифологии между нашими культурами… некоторые особенности…

— Говорите проще, — поморщилась я. — Все же мы сегодня стали достаточно близки.

Он покосился на меня с неодобрением, но все же пояснил:

— В культуре Халифата русалка — это самый страшный персонаж всех сказок. Это существо, которым пугают детей, опасная и коварная тварь… простите, — осекся он.

— И о чем же эти сказки? — полюбопытствовала я. — Не считая глупой истории про то, что это русалки создали на территории Халифата пустыню?

— Ну… например, сказка о том, как русалка заманивала в воду детей и пожирала их, пока один мальчик не сложил на берегу детскую фигурку из камней и не одел ее в свою одежду. Русалка сожрала ее и умерла от несварения. Или сказка про то, как одна женщина так хотела забеременеть, что обратилась за помощью к русалке. После она забеременела, но родила ужасного монстра — двенадцатилапого осьминога, который моментально вырос с дом и уничтожил всю деревню. Или история о том, как Халиф влюбился в прекрасную деву, а в первую брачную ночь она обернулась русалкой, разорвала его грудную клетку и сожрала его любящее сердце, чтобы получить власть над его землями. Но его мудрая первая жена успела ее убить до того, как случилось непоправимое. А еще…

— Достаточно, — поморщилась я. Кажется, сказки всех миров немного похожи. — Но, надеюсь, вы понимаете, что это просто сказки, страшилки для детей и взрослых, не имеющие никакого отношения к реальности?

— Я так думал! — закивал Ярис, но осекся, — но так же я считал, что русалки не существуют, — он посмотрел на меня с опаской.

— М-да, русалки существуют, — кивнула я. — Но это не значит, что правдиво то, что о нас рассказывают в ваших сказках. Я не ем детей и не убиваю людей, если это не самозащита. — Я чувствовала, что не слишком убедительна. — И вообще, я знаю свои силы, и вы знаете. Я — мономаг. А по вашим легендам во время войны с русалками они превратили горы между Халифатом и Империей в вулканы. Вы же понимаете, что магия воды на такое не способна? Это бред. Извержение вулкана может произойти и по естественным причинам, почему сразу винить русалок? К тому же, во время извержения могло случиться землетрясение, а знаете ли вы, что землетрясение — это естественная причина возникновения цунами? Все это может случиться и без всяких русалок.

Ярис смотрел на меня остекленевшим взглядом. Кажется, все мною сказанное не очень помещалось у него в голове.

— Вообще, просто воспринимайте меня как очень одаренную магией воды женщину, не способную ходить, и все, — я как можно доброжелательнее улыбнулась, но, увидев его напряженное лицо, вспомнила, что у меня клыки. Это не такая уж редкость по местным меркам — у орков и их полукровок тоже клыки, но мои-то служили лишним напоминанием о том, что я совсем не нежное создание. Я поспешно скрыла их за губами и предложила уже серьезным тоном: — ладно. Проблемы доверия мне знакомы. Мое решение — клятва.

— Я ведь уже поклялся тебе, что не наврежу, — он поморщился, разглядывая свою ладонь, на которой едва заметно серебрился рисунок в виде моей чешуйки.

— Я готова поклясться, что не замышляю ничего против Халифата и не буду вредить, если меня не вынудят защищаться. — Предложила я. — А ты в ответ поклянешься, что никому не раскроешь моей тайны.

— Но ведь это и так предполагается? Если я раскрою твою тайну, то это приведет к причинению вреда, и я умру…

— Так ты хочешь от меня клятву получить или нет? — удивилась я его сопротивлению.

— Конечно, хочу!

Следующие минут пятнадцать я составляла на листочке подходящую формулировку. Хорошо, что я придерживаюсь правила: «все свое ношу с собой» — сумка с блокнотом и писчими инструментами так и висела, притороченная к моему креслу. Ярис с любопытством заглядывал в мою тетрадь, но я для скорости писала на русском, так что понять он ничего не мог.

Наконец, закончив, я пустила нам обоим кровь острым ногтем, и первая продиктовала Ярису, как клясться:

— Клянусь не открывать тайны, не причинять вреда ни Арине, ни ее людям ни действием, ни бездействием, ни взглядом, ни жестом, ни словом, ни молчанием, ни устно, ни письменно, ни иным способом. Клянусь быть честным и раскрывать всю информацию, которая будет связана с ее безопасностью, — последнее он добавил самовольно, я хотела формулировку: «раскрывать всю информацию, касающуюся ее», но Ярис отказался, ограничив круг вопросов только безопасностью.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

В ответ он попросил клятву, что я не буду причинять вреда жителям Халифата, если те на меня не нападут, что не буду мстить за древнюю войну с русалками (в мыслях не было! Все участники тех событий ведь уже умерли!) и буду честно вести дела с Халифом, если мы с ним договоримся о цене и, если меня не попытаются обмануть в ответ. И честно рассказывать о возникновении любых проблем в реализации будущих проектов.

Когда мы закончили со словами, фонтанчик соленой воды МаХалиф окутал наши руки, заставив зашипеть от боли. Заклятье опреснение на него я бросить просто не успела, но, когда он опал, ранки уже пропали. Только у Яриса на ладони остался рисунок, моя же кожа не реагировала на магию клятв.

— Нам пора собираться, — заметил Ярис, глядя на восток. Небо там уже посветлело.

— Надо сполоснуться от соли, — произнесла я со вздохом и скинула с плеч халат. Ярис поспешил отвернуться, а я вызвала из воды пресную струю и ополоснулась, не заботясь о том, что намочу одежду. Тщательно прополоскав волосы, принялась одеваться, параллельно собирая воду, тем самым высушивая себя и платье.

Закончив, я убрала стену воды:

— Я готова, — сказала, доплетая простую свободную косу.

Ярис растерянно кивнул. Кажется, он все еще был немного в шоке от произошедшего, но, когда мы вернулись к деревне, быстро встряхнулся и принялся отдавать приказы, чтобы подготовить наш отъезд. Я же поспешила в свой домик собираться. Пока ехала через деревню, заметила, что те, кто в столь ранний час уже не спит, светятся от любопытства. Кажется, наша ночная отлучка к озеру навела народ на определенные мысли, что заставило меня посмеиваться от глупости такого предположения.

Когда все было собрано и подготовлено, я выехала вслед за одним из халифатцев из охраны к загонам с лошадьми, и стала свидетельницей скандала: Лариф и Териф с дикими криками бегали вокруг Яриса, мешая тому заниматься делами, но тот лишь обходил их, не реагируя на слова. Кричали, разумеется, по-халифатски, поэтому я не могла понять смысла, но эмоции легко считывались даже без магии по мимике и жестам: принцы чего-то хотели от профессора, но тот не желал им уступать. Охрана предпочитала не вмешиваться, а вот я рискнула подъехать ближе:

— Что происходит?

— Мы хотим ехать с вами! — Лариф первый перешел на имперский, с надеждой глядя на меня.

— Вам так хочется вернуться домой пораньше? — я несколько удивилась, мне казалось, мальчишкам хочется отдохнуть и развеяться.

— Мы хотим участвовать в вашем проекте по опреснению! — подошел ближе Териф.

— Ш-ш! — я подозрительно оглянулась по сторонам. — Это тайный проект, и детям не положено было знать об этом! — возмутилась я.

— Так вы же сами делали пресную воду, чтобы мы вымылись! — удивился Лариф, а я почувствовала себя полной дурой. Действительно, это же мой прокол!

— Все равно. Об этом не должны узнать лишние люди.

— Почему? — близнецы уставились на меня с невинным видом.

— Проект еще должен пройти одобрение Халифа, а потом нам предстоят длительные эксперименты и испытания, — спас меня Ярис. — Раньше времени не нужно ничего никому рассказывать.

— Недоделанную работу дуракам не показывают, — брякнула я, как всегда, по-хамски, но мальчишки радостно засмеялись, и я поняла, что фразу они эту переймут.

— Хорошо, мы никому не расскажем, — заявил Лариф.

— Но вы нас возьмете с собой, — добавил Териф утверждающим тоном.

Я оглядела мальчишек, а потом отозвала Яриса в сторону:

— Думаю, нужно брать их с собой.

— Вы с ума сошли? — ахнул Ярис.

— Помните, о чем я вчера говорила? — Ярис покосился на мою юбку, явно подумав о ночном разговоре, а не о вечернем. — Озеленение пустыни — это огромные деньги, вы хотите оставить здесь мальчишек, которые смогут неизвестно кому и неизвестно что рассказать? А если кто-то решит, что они владеют технологией опресняющего заклинания, и похитит их?

— Тут куча охраны… — пробормотал Ярис.

— Но безопаснее все же для них будет оказаться в королевском дворце, — добавила я. — Халиф, скорее всего, не позволит им на деле участвовать в проекте, а вот в безопасности они будут, и мы ни в чем не виноваты.

Ярис кивнул и ушел говорить с охраной, а я смотрела за суетой вокруг и в очередной раз отмечала странности. По-хорошему за принцев отвечает их охрана и учителя. А на деле все эти люди слушались Яриса беспрекословно. Хотя Лариф и Териф уезжали с нами, учителя их остались без вопросов, как и предполагалось изначально, чтобы заменить профессора со студентами. Из халифатской охраны с нами ехало примерно две трети людей, имперская, как и положено, осталась со студентами.

Глава 34

Обратный путь в столицу Халифата — Дорвиред был куда быстрее, чем оттуда. Я очень волновалась, что мы не успеем толком ничего сделать со своим проектом до конца практики, поэтому настояла на том, чтобы поторопиться. Начальник халифатской охраны признался, что можно сократить путь до ближайшего порта на АрдХалиф, если идти не от источника к источнику, от поселения к поселению, а напрямик через пустыню. Это, конечно, была не Мертвая Пустыня, где ни одного оазиса на многие дни пути вокруг, но тоже опасный тракт, давно заброшенный. Однако, на нем было пара полу-засохших оазисов и, имея сильного мага воды…

Короче, не понять намек было невозможно. Я прямо-таки зауважала мужика. Второй проблемой было то, что запас воды хотя бы до оазисов нужно было брать с собой, а это объемная и тяжелая поклажа, особенно при том количестве лошадей и верблюдов, которые были у охраны. Я предложила сделать водяной шар над нашей каретой — он может быть любой величины, а весить ничего не будет. Но использовать это решение только на безлюдной территории. Чтобы незаметно создать этот запас, пришлось притвориться, что я что-то забыла в доме у знахарки, хорошо, что дом ее был на отшибе и имел колодец.

Разумеется, я не могла путешествовать на лошади или верблюде, ехать нужно было в карете, а взять большие экипажи-автобусы нам бы никто не позволил. Но повезло, что в нашем обозе были еще две кареты нормального размера: для учителей принцев и для самих принцев, одну из них мы и забрали. Подростки по факту путешествовали верхом, и в карете ехали только их вещи, но зато теперь мне было на чем передвигаться.

Ярис в этот раз сел ко мне в карету и решил обсудить дела, пока мальчишки наслаждались верховой прогулкой.

Он явно нервничал, поправлял то шейный платок, то рукава, косился в окошки кареты, а затем набросил на нее желтоватое заклинание воздушной стихии. Я узнала рисунок полога молчания и поняла, что разговор пойдет не про проект озеленения пустыни, а про мою сущность.

Он еще помялся немного, но все же осмелился спросить:

— Так значит русалки существуют…

— Я — существую, — ответила с прохладцей. Странно было говорить об этом, никто из тех, кто знал мою тайну, прежде не осмеливался задавать вопросов.

— Но… есть ли еще подобные вам?

Я промолчала. Не знала, рассказывать ли и что именно. Что я вообще знала о своей сущности? Да ничего толком. Вроде бы с одной стороны Ярис под клятвой и можно спокойно ему все рассказать, а с другой стороны как-то странно и боязно…

— В глубинах океана сохранилась цивилизация русалок? Вот откуда вы узнали о том, как озеленить пустыню? И ваши необычные заклинания… вы закончили свою подводную академию? А что пишут о древней войне в ваших учебниках истории? А…

— Нет-нет, стоп! — все же не выдержала я, потому что, хотя Ярис сперва спрашивал нормальным тоном, но потом заговорил все быстрее и быстрее и скоро его слова могли начать вылетать со скоростью взлетающего боинга. Я вздохнула и решила признаться: — Нет под водой никакой цивилизации. Была когда-то… но сейчас там нет ничего.

— Русалки деградировали? — протянул он разочарованно. — Да, я понимаю, после катастрофы мы тоже находим разрушенные города, где уже никто не живет… а ваша семья? Вы последние хранители древних знаний?

— Никого у меня нет, никакой семьи, — качнула я головой. — Под водой нет других русалок. По крайней мере, я искала и не нашла.

— Но… как же?.. — растерялся Ярис. — Кто же вас воспитывал? Кто учил говорить? Вы действительно выросли на Жемчужных островах? — глаза его вдруг удивленно расширились от новой догадки: — Вы родились на Жемчужных островах? Ходят легенды, что их жители когда-то роднились с русалками, неужели, у обычных людей через много поколений…

— Нет, — прервала я его рассуждения. — Я никогда не была на Жемчужных островах.

— А ваш муж?

— И мужа у меня никогда не было. — Я тяжело вздохнула и начала колоться: — Я появилась здесь уже взрослой в этом теле. А до этого я была человеком, но умерла. И возродилась.

Говорить было сложно. Если для обычного рассказа моего словарного запаса хватало, то такие концепции как «мир» или «планета» мне были на имперском не знакомы. В качестве расхожего синонима здесь пользовались словом, которое дословно можно было бы перевести скорее как «материк». Это не было «миром» в нашем понимании, так как, когда говорили, например, «во всем мире не найдешь лучшего товара», то подразумевалась именно материковая территория. Жемчужные и другие острова к понятию цивилизованного мира не относились.

Ярис задавал наводящие вопросы, я пыталась объяснить. Но, мне кажется, он не понял. Например, он спросил, пыталась ли я по морю найти тот «мир», где жила раньше. Пришлось ответить просто, что не нашла. При этом о том, что земля круглая, местные уже знали. Не крестьяне, конечно, но образованные люди на эту тему не спорили. А вот модель мира преобладала не гелиоцентрическая с солнцем в центре мироздания, геоцентрическая. Местные считали, что все вращается вокруг шарообразной планеты, а Солнце является всего лишь одной из лун, только более яркой, чем остальные, и пытались разгадать, почему энергию других светил, энергию Стихий, они могут поглотить и использовать, а силу Солнца — нет. Звезды по этой теории тоже являлись лунами, вращающимися вокруг Земли, только более далекими и маленькими.

— Проблема невозможности получать энергию от Солнца интересует людей уже многие сотни лет, — разглагольствовал Ярис, быстро вернувшийся в режим преподавателя, способного из любой темы сделать довольно интересную лекцию. — По теории одной из школ предполагается, что дело в силе света. Они полагают, что сила свечения Солнца слишком велика, а потому человеческие тела и не способны ее перерабатывать. По другой же теории все наоборот. Предполагается, что проблема в отсутствии тени — так как Солнце неизменно, его никогда не затмевает тень, то и энергию мы его не получаем. Но этой теории противоречит тот факт, что сила стихий возрастает не в дни затмения соответствующих лун, а в дни их полноты. Так что я все же придерживаюсь первой теории.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Заметив, что я смотрю на него удивленно, Ярис добавил:

— А в вашем мире какая теория считается более достоверной?

Я рассказала про гелеоцентрическую систему мира и про то, что луны светят отраженным светом Солнца, а тень на них появляется от Земли. Для лучшего понимания пришлось изобразить из воды примерную схему.

— Как интересно… — пробормотал Ярис задумчиво. — Я слышал, что некоторые звезды имеют весьма странную траекторию движения, которую мало кто может объяснить, но наши ученые всегда больше концентрировались на Лунах и их магической энергии, взаимодействии с нею, разрабатывали практические схемы ее накапливания, а на изучение звезд тратили не слишком много сил. Но Ваша теория крайне, крайне интересна… У меня есть знакомый теоретик небесной механики, если вы не против, я ему расскажу о ней. Он, конечно, упомянет вас в своей монографии.

— Конечно, рассказывайте, — пожала я плечами, — и упоминать меня не нужно. Я не хочу такой славы.

— Вы так образованы, Арина, вы в своем прежнем мире были аристократкой?

Еще один сложный вопрос. Пришлось объяснять, что я была художницей (здесь не было, разумеется, понятия «дизайнера»). Но Яриса все равно интересовало, кто я по социальному статусу. В голове у него не укладывалось, что все люди могут быть равны, что правителя страны могут выбирать обычные люди, что это не наследственная должность.

— И кто угодно может стать правителем? Даже обычный крестьянин? — недоумевал Ярис.

— Ну, не совсем. Нужно образование…

— Во-о-от, — протянул он, назидательно подняв палец вверх.

— Но образование дают бесплатно, — дополнила я. — Все дети должны ходить в школу, тоже бесплатную, и все без исключения, это закон. А потом любой из них может поступить в ВУЗ. Принимают исходя из результатов экзамена, а не за деньги родителей. Во время обучения дают бесплатное жилье и стипендию.

Конечно, то, что я рассказывала, было скорее идеальной моделью, чем реальностью. Мне кажется, Ярис отчасти это понимал, но и это все было для него революционно и в голове не укладывалось. Здесь, где деление на профессиональных магов и обычных людей в любом случае сохраняло иерархию даже в более-менее свободной Империи, мои слова звучали странно. Но мне почему-то казалось, что направления развития наших миров похожи. От элитарного отношения к магии путь развития лежал к повсеместному практическому использованию, развитию артефакторики не как мастерства одиночек, а как фабричной штамповки, конвейера, где каждый работник будет уметь в совершенстве создавать один конкретный вид магических узлов. А артефакты такие будут дешевы и доступны многим людям, и многие, даже крестьяне, имеют задатки для того, чтобы в последствии их самостоятельно заряжать.

Я рассказывала о развитии истории нашего мира и его технологий, проводила аналогии, и видела по глазам Яриса, что он в шоке от моих размышлений. В шоке, но готов выслушать и осмыслить, а это ценно.

Чем больше я болтала, тем сильнее у меня развязывался язык, как это всегда у меня и бывает. Как говорится, «Остапа понесло»: механизация труда крестьян, химические удобрения, трактора, устройство моторов, полеты по воздуху и даже путешествия в космос, компьютеры, телевизоры, интернет, мобильники…

— Как бы я хотел побывать в вашем мире, — проговорил Ярис в очередной раз завороженно.

— Вряд ли это возможно. — Разочарованно протянула я. Мне бы тоже хотелось вернуться в мир гаджетов и интернета. — Но мы можем попытаться привнести изобретения из моего мира в этот!

— У вас есть чертежи? — обрадовался Ярис.

— Нет.

— Но вы хотя бы знаете, как что работает, какие принципе в основе, можете воспроизвести?..

— Нет…

Ярис посмотрел на меня… нет, не как на обманщицу, скорее, как на сказочницу и немного неразумного ребенка. Мне хотелось что-то сказать в свое оправдание, как-то разрядить обстановку, но ничего в голову не приходило.

Нас прервал стук по стенке кареты.

— Потом обсудим, — вздохнул профессор и снял полог молчания.

Меня чуть не оглушило шумом и гамом остановившегося на дневной привал каравана. Ярис вылез из кареты и пересадил меня в кресло на колесах. Вокруг уже устанавливали шатры, чтобы переждать самые жаркие дневные часы в их тени: ржали лошади, переругивались люди, хохотали над чем-то Лариф и Териф, трущиеся среди охраны. Мужчины добродушно посмеивались в усы, глядя на мальчишек, что-то рассказывая и показывая на свои доспехи и мечи, так что за них можно было пока не волноваться.

Глава 35

После дневного отдыха обленившиеся и отоспавшиеся Лариф и Териф залезли к нам в карету, так что обсуждать ничего по-настоящему тайного было нельзя. И мы начали разрабатывать проект озеленения пустыни на основе опресняющего заклинания.

Местное земледелие было в основном основано на осенних и весенних разливах АрдХалиф и других рек, в качестве удобрений использовали ил и реже отходы жизнедеятельности животных. По сути своей крестьяне старательно выжимали из имеющихся ресурсов все, что только возможно. Если дать этим людям источник воды, у которого не будет периодов паводка и спада, то удобрений в виде ила не будет, а засевать они будут стараться все по максимуму круглый год, что приведет лишь к истощению почвы.

— Я могу обеспечить будущий оазис пресной водой, в получившемся пруду легко поселится рыба, вокруг можно вырастить дикие деревья, прилетят птицы и так далее. Но, чтобы использовать эту землю для посевов и не погубить ее, нужно больше. Нужен… — я замялась, не зная нужного слова на имперском, а потом произнесла на русском: — «агроном».

— Что это?

— Это человек, который знает землю, контролирует ее состояние, следит за ней…

— Так это маг земли! — обрадовался Лариф.

— Не уверена. Ваши маги концентрируются только на том, чтобы вырастить побольше урожай здесь и сейчас, а нужен человек, который будет изучать состояние земли на протяжении долгого времени. Например, я знаю, что одни растения извлекают из почвы определенные вещества. Если несколько сезонов подряд сеять на участке этот вид растений, то урожай будет становиться все меньше и меньше…

— Я знаю об этом, — кивнул Ярис. — Считается, что в земле истощается запас магии, она плохо проводит колдовство. Обычно маги стараются сильнее подпитывать растения, или просто оставляют делянку в покое на несколько лет. Чем дольше шла подпитка, тем дольше идет восстановление земли. Но иногда она сама не восстанавливается, начинаются процессы разрушения, и со временем приходит пустыня. — Я тяжело вздохнула от таких перспектив. — Но обычно на берегу рек так не происходит! — подбодрил меня Ярис.

— Не стоит на это надеяться. Наш пруд — это не река, это новая экосистема, которую будет очень легко загубить, даже не дав ей развиться. — Я тяжело вздохнула. — Так вот, на самом деле, растения могут забирать из почвы одни вещества и откладывать другие. К сожалению, я не занималась никогда сельским хозяйством, и конкретно вам не могу рассказать. Да и виды у нас разные. Но наши ученые отслеживали, в какой последовательности лучше сжать растения. Они не оставляли делянку все время под один и тот же вид, а все время меняли и изучали, что происходит с землей. Есть родственные виды, которые действуют на землю одинаково, менять их местами нет смысла. А есть те, которые действуют противоположным образом: первый что-то извлекает из земли, второй это же привносит обратно. Значит выгодно все время менять их местами. Затем появились научные методы, наши ученые изучили, что именно уменьшается в почве после посадки одних растений или увеличивается после других. И можно стало восполнять это с помощью химических веществ. Говоря примитивно, ученые смотрят, где после посадок надо разбросать ил, где рассыпать отходы от домашней скотины, а где внести порубленной соломы. Боюсь, что ваши маги этим так и не занялись, полагаясь только на свои колдовские способности. А ведь эти зависимости могут помочь и обычным людям в сельском хозяйстве.

Ярис серьезно покивал и записал что-то себе в блокнот:

— Я подам запрос в библиотеку, возможно, кто-то все же вел подобные исследования. Если нет, придется сделать полигоном для исследований наш будущий оазис.

До вечера мы обсуждали, как правильно спланировать этот проект. Мы решили сделать водоем в форме пальмы со стволом к морю по образу искусственных островов моего мира. Я настаивала на том, что на границе оазиса нужно обязательно высадить дикорастущие растения, которые защитят оазис от песка: ряд колючек с длинными и мощными корнями, которые будут держать землю, ряд кустов, ряд деревьев. К сожалению, я не могла назвать нужную ширину защитных полос и конкретные сорта, но помнила, что важно, чтобы виды были разные, чтобы не размножались вредители. Нам в команду остро не хватало агронома, знающего местную растительность и пустыню, ор мог бы заполнить пробелы. Причем, я настаивала, что ему не обязательно быть сильным магом, важно быть опытным садоводом, ученым, который знает не только плодоносящие, но и дикие растения и главное — готов воспринимать новые знания.

А к ночи мы остановились на ночлег у первого засохшего оазиса. О том, что он тут когда-то был, говорили только водные деревья, да и те какие-то высохшие и постройневшие, да несколько кустов-колючек вокруг них. Подумав, я отломила с них несколько веточек и вложила в свой блокнот, чтобы потом показать агроному — мне кажется, если они выжили здесь, то, быть может, и нам пригодятся.

Вода здесь была глубоко, но никаких препятствий в грунте между нею и поверхностью не было. Даже наоборот у меня возникло ощущение, что потоку не хватает именно какой-то опоры, твердого основания, опираясь на которое, водная жила вытекла бы на поверхность. Но пока я просто воспользовалась магией и притянула воду к себе через слой песка.

Увидев возникший родник, охранники радостно заохали и повытаскивали свои бурдюки, готовясь их наполнить. Ярис подошел ко мне и каким-то сложным заклинанием, соединившим в себе земляную и огненную магию, сделал для родника чашу, чтобы вода скапливалась в ней и сразу не утекала в землю. Подождав, когда он уйдет я наклонилась и потрогала его произведение. Ощущение, что он спрессовал валяющийся тут песок и немного сплавил его верхний слой если не в стекло, то во что-то достаточно водонепроницаемое. Я первая наполнила из источника свой бурдюк с питьевой водой.

— Таким образом мы сможем укрепить и русло будущей системы каналов с опресненной водой, чтобы вода не просачивалась сквозь землю, — предложил он. — Это довольно дорого, но зато можно сделать раз и больше не беспокоиться, а не возобновлять постоянно магическую гидроизоляцию.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я кивнула.

Я после захода солнца мы с Ларифом и Терифом реализовали, наконец, мою старую идею и запустили воздушный шар в темноте. К корзине привязали длинный моток бечевки, чтобы в этот раз он не улетел куда-нибудь, прицепили к сооружению яркие светлячки артефактов. Причем, даже Териф не побрезговал поучаствовать в этом деле. За нашими развлечениями в этот раз наблюдал весь лагерь — больше просто делать в пустыне было нечего. Мужики посмеивались над детско-женскими забавами, пока шар не надулся и не поднялся в воздух. А уж потом послышались восторженные возгласы.

В более прохладном воздухе шар легче поднимался наверх, Лариф и Териф чуть не передрались за право держать бечевку от него, пока я тихонько рассказывала Ярису принцип работы игрушки.

И вот, когда шар поднялся примерно на высоту пары метров, резким порывом ветра его снесло в сторону. Я так и не поняла, это Лариф так отомстил Терифу, который в этот момент как раз держал веревку и разматывал ее, то ли так судьба распорядилась. Но шар понесло прямо в сторону отдыхающих лошадей. Испугавшись, что шар улетит, Териф поспешил уменьшить жар амулета, и тот еще и снизился.

Непонятная светящаяся хреновина привела лошадей в форменную панику. Хотя ноги их были стреножены, чтобы не разбежались, они принялись брыкаться, куда-то рваться, толкаться…

В общем, охране пришлось после долго успокаивать животных, несколько людей получило ушибы, но, к счастью, обошлось без переломов (Ярис их проверил, провинившихся Ларифа и Терифа заставил ассистировать). С меня же начальник стражи взял слово больше не проводить подобных опасных экспериментов вблизи лагеря.

К утру водные деревья, росшие поблизости от родника, так напились воды, что растолстели и даже кора их растрескалась. Их сладко-горький сок солдаты собирали прямо в кружки, довольные, что можно пить без ограничений — те деревья, что растут в селах, так просто запрещено трогать, чтобы не навредить, а тут вроде как никто специально ничего не делал.

Я спросила у Яриса, что же теперь будет, не погибнут ли деревья от этих ран.

— Ничего страшного, — пожал плечами он. — Когда вы отключите заклинание, и вода уйдет, деревья начнут постепенно усыхать до прежнего состояния, тогда и трещины закроются. Конечно, возможно, что некоторые деревья погибнут из-за травмы, но с другой стороны, обычно розлив воды провоцирует цветение и плодоношение — вырастут новые.

Я покивала, но засомневалась, что произойдет что-то толковое. Даже если выжившие деревья смогут принести плоды, выросшие из них растения будут еще маленькими и слабыми, вряд ли они сумеют добраться до водоносного слоя через весь этот песок. Получается, обилием воды я лишь навредила местной экосистеме, если не уничтожила ее окончательно.

Тем временем лагерь снимался со стоянки: собрали шатры, наполнили бурдюки водой вперемешку с соком водных деревьев. Я вновь создала водный пузырь над каретой, в этот раз побольше размером. В нашу карету запрягли лошадей, и я развеяла заклятье, поддерживающее источник, подъехала к карете, готовая ехать, но Яриса еще не было.

Я обернулась и увидела, как он ходит среди рощицы водных деревьев и кидает на каждое какое-то заклятье земной стихии. Присмотревшись, заметила, что трещины в коре тех растений, на которые он оказал воздействие, затягиваются тонкой нежно-зеленой кожицей и перестают источать сок.

Когда Ярис шел обратно к карете, даже слегка пошатнулся — я и не думала, что для взрослого сильного мага лечение деревьев может быть настолько истощающим. Хотя, судя по виду его внутреннего источника, все было в порядке, он даже не трепетал. Встряхнувшись, он сумел усадить меня в карету и отдать последние распоряжения перед отъездом. Правда, по дороге заснул, откинувшись на спинку сиденья.

Уже отъезжая я все же кинула на старый оазис еще одно заклятье. Нет, не вернула источник, это было бы слишком подозрительно, но подтянула воду чуть повыше, чтобы корням деревьев было легче до нее доставать.

Глава 36

По старой брошенной дороге мы доехали не в тот порт, из которого выезжали, а в другой, выше по течению. Здесь был скорее перевалочный пункт для торговцев, везущих породу из северных гор, которые являются естественной границей с королевством темных эльфов, а также разнообразной продукции из лучше снабженных водой, но более холодных предгорий. Река АрдХалиф здесь была шире, но мельче, поэтому ходили здесь корабли с более мелкой осадкой.

Найти судно, которое могло бы отвезти нас в столицу, было сложно — купцы не желали оставлять свои товары на произвол судьбы и брать вместо них большой отряд, еду и воду для людей. Поэтому пришлось предложить ускорить ход того корабля, который нас подвезет. Меня почему-то преследовало ощущение ограниченности времени. А уж когда я поняла, что Ярис вообще не рассчитывает за время практики даже получить землю для эксперимента, а надеется только обговорить и одобрить проект, я стала рваться во дворец Халифа еще с большей силой. Меня бесили неспешный темп жизни местных жителей, таким Макаром создание всего одного оазиса грозило растянуться на несколько лет, даже при применении магии земли, которая могла ускорить рост растений.

В общем, когда нам подвернулся торговец, готовый принять нас, хоть и не всех, на одну из своих лодок, я настояла на том, чтобы мы согласились. Пришлось бросить в порту практически половину охраны, а также пообещать очень высокую скорость движения лодки, благодаря чему торговцу не пришлось брать много питьевой воды и еды. В какую сумму эта услуга обошлась Ярису, я вообще не стала уточнять, главное, что мы наконец-то плыли на юг.

По дороге Ярис паниковал и пытался меня притормаживать. Он то боялся, что я слишком выдохнусь, то волновался, что разобью другие лодки стремительно несущейся нашей. Но я слилась с рекой и ощущала в ее течении не только лодки и людей, но и рыб, скользящих в ее водах, и легко обходила все препятствия. Доплыли мы до столицы в рекордные сроки.

Прибыли уже в темноте. Думала, придется дождаться рассвета на корабле или снять комнату в гостинице, но нас приняли во дворце, как будто ждали. Меня заселили в те же самые покои, в которых я жила прежде. Даже Хенли приставили снова, но в этот раз у меня не было сил на долгие препирательства с ней, и я просто выгнала ее магией, сразу создала себе водяной пузырь, опустошив фонтан под окнами, и закрыла все входы и выходы.

Утром потребовала себе все для рисования. Мне принесли несколько натянутых на подрамники холстов, кисточки и краски, как для настоящей картины. Не совсем то, с чем я привыкла работать, но я решила вспомнить времена студенчества. Мы с маслеными красками работали совсем немного, просто чтобы изучить материал, но теперь пришлось вспоминать. Терпения и навыков мне не хватало, поэтому рисовала одновременно на одном будущем плакате схему, на другом — вид зеленого оазиса, как на рекламном проспекте, с засеянным пшеницей полем, плещущейся в канале рыбой, птицами в небе и в кустах. Для вдохновения в основном приходилось использовать природу диких островов, с которой я познакомилась близко, да выглядывать в дворцовый сад. Что в Империи, что в Халифате, по полям и лесам я не бродила, на пленэры выезжать в голову мне не приходило. Остро не хватало пинтереста для поиска референсов. Но приходилось использовать то, что есть. Я даже заставила Хенли сходить в сад и оторвать мне несколько листов наиболее распространенных в этих широтах растений, чтобы нарисовать их на переднем плане. Служанка явно была в восторге от возможности поучаствовать и очень восхищалась моим мастерством, заодно пытаясь расспросить, что это вообще такое. Особенно ее, конечно, интересовал план будущего оазиса вид сверху и как это будет работать. Она, конечно, старалась лестью скрыть желание пошпионить и раньше времени доложить, что происходит, своей хозяйке МаХалиф, но я притворялась, что не понимаю ее намеков.

Я старалась давать скорее впечатление, а не конкретику, в стиле импрессионизма, а не реализма, прикрывая недостающие навыки импрессией. Все же компьютерная графика, к которой я привыкла, да зарисовки в скетч-буке — это несколько другое. Впрочем, с другой стороны, я кое-где могла помочь себе магией. Краска — не вода, конечно, да и опыта не хватало, но я чувствовала потенциал. Кисточка, даже самая тонкая и удобная — это одно, а возможность управлять каждой капелькой краски отдельно, вырисовывая самые тонкие детальки или создавая одним желанием любые самые мягкие переходы цвета — это другое. Не всегда выходило, как хотелось, но всегда получалось что-то необычное и интересное.

Даже за обедом продолжала черкать наброски в своем блокноте и, когда, наконец, вызвали к Халифу, была во всеоружии. Слегка раздражало, что пришлось потратить время на внешний вид, в то время, как торкает вдохновением, но я прислушалась к голосу разума в виде Хенли и переодела заляпанное краской платье.

Картины, разумеется, были еще не доведены до идеала и, тем более, не высохли, поэтому слуги переносили их под моим присмотром очень аккуратно.

В этот раз, по словам Хенли, меня вызвали в кабинет Халифа на личную аудиенцию. При этом она так крутила глазами и вздыхала, что стало сразу понятно, какая это огромная честь. Я представляла себе это помещение, как у современных мне руководителей, но на деле это был довольно большой и помпезный зал, украшенный золотом и малахитовыми панно. Трон Халифа (у меня язык бы не повернулся назвать это произведение искусства с высокой резной спинкой из драгоценного эльфийского дерева и малахита стулом) стоял так, что за его спиной были расположены окна — высокие, от пола до потолка, который был высотой метра три, а то и больше. Свет из окон бил посетителям в глаза, несмотря на легкие полупрозрачные шторы. При «личной» аудиенции, кроме меня и Яриса, присутствовали еще секретарь и несколько советников, а также охрана, и это не считая слуг, несших мои наброски. Короче, режим секретности во всей красе.

Нас впустили в кабинет Халифа, но по местному этикету Ярис поклонился прямо от двери, я повторила за ним. И в таком положении нас продержали минут пять-десять, в то время как правитель что-то в полголоса обсуждал со своими помощниками. Почему это нельзя было обсудить, пока мы не зашли? Нас ведь заставили ждать в приемной, а только потом пустили. Не знаю, быть может, таким образом Халиф пытался внушить нам уважение, но меня это просто бесило. Наконец, правитель перевел на нас взгляд, будто только вспомнил о нашем присутствии, и что-то проговорил. Ярис, наконец, выпрямился и прошел ближе, сделав мне знак следовать за собой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я с недовольным видом обвела взглядом присутствующих здесь людей и, пока Ярис здоровался на халифатском (кое-какие слова я уже запомнила, чтобы это понимать). Я, будто бы не нарочно, чуть толкнула его коляской, заставляя запнуться:

— Ох, простите, ваше величество, мою неуклюжесть! — прощебетала я, изображая на лице наивное выражение и усилено хлопая ресницами. — Позвольте и мне поприветствовать вас. Эта встреча — огромная честь для меня.

— Рад вновь приветствовать такую прелестную даму у себя во дворце, — кивнул Халиф, переходя на имперский.

— И я очень рада возможности показать вам свои работы! Они правда, еще не закончены, но, поверьте, я очень старалась! — снова глазками хлоп-хлоп, и улыбаться во все тридцать два. Покосилась на слуг и предложила: — Быть может, слуги поставят картины на мольберты и выйдут?

— Боюсь, что здесь нет мольбертов, — с легким акцентом пояснил секретарь.

— Ну, ничего, пусть поставят вот тут, облокотив о стеночку, — одну из картин я буквально вырвала из рук слуги и самолично поставила. Остальным пришлось сделать то же самое, поклониться и выйти из кабинета. Так, хоть от части лишних ушей избавилась, это радует.

— Арина, — тихонько, но гневно, прошипел Ярис, но я только бросила на него недовольный взгляд. Если он не сумел нам организовать встречу с Халифом тет-а-тет, я ее организую сама.

Я в наглую подъехала к трону Халифа поближе, остановившись сбоку, чтобы солнце не било мне в глаза и тихо осведомилась:

— А ваши советники, я так понимаю, уже уходят?

— Арина, — прохрипел-просипел Ярис.

— Но у нас же личная аудиенция, — выделила я нужное слово голосом. — Я не думала, что Халифу нужен кто-то еще, чтобы обсуждать его личные дела.

Один из советников густо покраснел от злости, другой побледнел и пошел пятнами, секретарь, кажется, попытался сползти под стол.

— Что ж, вы правы, прекрасная леди, — Халиф неожиданно схватил меня за руку и прижал ее к своей груди, заглядывая мне в глаза, словно пылко влюбленный. Я дернулась от неожиданности, но держал он очень крепко, почти до боли. — Зачем нам лишние люди? Все свободны.

Секретарь первый выскочил в какую-то боковую дверь для слуг, советники, синхронно поклонившись, важно прошествовали к выходу. Только Ярис пытался задержаться, явно хотел что-то сказать или как-то просигналить мне, что делать, но его бесцеремонно подтолкнул в спину один из стражников, стоявших у двери. Стража тоже вышла, после дверь за ней захлопнулась, и мы остались с Халифом наедине.

Что-то явно шло не так.

— Надеюсь, вы понимаете, что теперь все во дворце будут считать вас моею любовницей, — ухмыльнулся Халиф, поднимаясь с трона и подходя к моим картинам. — Или вы этого и добивались?

— Неплохое прикрытие для наших дел, — постаралась говорить как можно более безразлично.

— А может, никаких дел и не будет? А может, мне просто взять то, что так удобно идет прямо мне в руки? Вы в присутствии пяти свидетелей согласились войти в моей гарем. Ваши проблемы со здоровьем, конечно, говорят против, но при грамотной поддержке лекарей, возможно, вы подарите мне парочку детей с магией воды…

У меня в горле пересохло.

— Я ни на что такое не соглашалась… — с трудом прохрипела я.

— Это вы так думаете, — ухмыльнулся он хищно. — Вы делали мне откровенный намеки, практически навязывали свое общество. Я лишь великодушно соглашусь прикрыть ваш грех, сделав вас своею наложницей. Не женой, конечно, для жены вы недостаточно знатны.

Глава 37

— Вы в присутствии пяти свидетелей согласились войти в моей гарем. Ваши проблемы со здоровьем, конечно, говорят против, но при грамотной поддержке лекарей, возможно, вы подарите мне парочку детей с магией воды…

— Я ни на что такое не соглашалась…

— Это вы так думаете, — ухмыльнулся он хищно. — Вы делали мне откровенный намеки, практически навязывали свое общество. Я лишь великодушно соглашусь прикрыть ваш грех, сделав вас своею наложницей. Не женой, конечно, для жены вы недостаточно знатны.

— Но… я… это… как бы… — залепетала я растерянно. В голове не укладывалось, что мои слова можно было так вот перевернуть кверху ногами… нет, не перевернуть, надо быть честной, усугубить. Я совсем такого не ожидала! Я просто… я не хотела… не думала…

Потом встряхнулась, огляделась, прищурилась. Может, я и сама лохонулась, но это не значит, что я позволю что-то подобное.

— То есть вы готовы променять жизни и благополучие своих подданных на возможность получить меня в свой гарем? Это, конечно, весьма лестно, но вряд ли возможно.

Халиф усмехнулся:

— А разве вы не будете рады поработать на благо своей новой родины? Да и дети наши станут для Халифата прекрасным приобретением.

— Да я скорее сдохну, — буркнула без обиняков, а потом смерила правителя взглядом и хотела сказать, что скорее убью его… но промолчала. Все же угрожать правителю страны — это более чем чревато, особенно если ты действительно хочешь что-то такое отчебучить.

Халиф некоторое время смотрел на меня своими ярко-зелеными глазами, необычно выглядящими на фоне смуглой кожи. В эмоциях у него в этот момент было любопытство вперемешку с восторгом и легкой брезгливостью, я бы описала эти эмоции фразой: «и до чего же может дойти еще твоя наглость».

— А вы не врете. Любопытно, — наконец, произнес он и принялся рассуждать, перекладывая какие-то документы у себя на столе: — удивительно, до чего же может доходить свободолюбие некоторых магически одаренных имперок. Мне кажется, ваши родители дают вам слишком много свободы при воспитании. Впрочем, сильный характер делает женщину куда более интересной и, если мужчина завоюет ее сердце, он получит не нежный оранжерейный цветок, а верного соратника, — он вздохнул, будто припомнив что-то, а потом протянул мне перевязанный зеленой шелковой лентой свиток.

— Что это? — насторожилась я и перешла на магическое зрение, прежде чем касаться предмета. На нем виднелись следы магии, что меня напрягало.

— Читайте, — предложил Халиф, спокойно откинувшись на троне.

Какого-то ожидания или предвкушения в его эмоциях не было, поэтому я рискнула и аккуратно развернула свиток. В нем был текст на двух языках: имперском и, очевидно, халифатском, поэтому, пропустив непонятное, я вчиталась в знакомые символы. Свобода передвижений, защита от любых претензий, обязательство Халифа выплатить любой ущерб, нанесенный мною, с запретом пытаться надеть на меня магический ошейник, принуждать к браку и так далее. Все, о чем я просила, и даже больше. Внизу подписи и оттиски печатей на чем-то вроде сургуча, но зеленого цвета и чуть мерцающем от магии.

— Обычно такая защита дается членам семьи Халифа и самым высокопоставленным членам правительства, так что можете собою гордиться, — усмехнулся правитель.

— А гарем? — тупо уточнила я.

— А вам хочется стать моей наложницей? — его черная бровь, слегка оттененная сединой, насмешливо выгнулась.

— Не-ет… — пролепетала тупо.

Он позвонил в какой-то звоночек.

Из-за малозаметной двери по соседству немедленно явился секретарь, и я сообразила, что, вероятно, он слышал весь наш разговор. Мужчина поклонился, и я заметила на его шее ошейник.

— Ваш секретарь — раб? — меня чуть передернуло.

— Добровольный, — кивнул Халиф. — В условиях его контракта только неразглашение секретов Халифата и верность. Это оберегает и его самого и его близких от давления — его нельзя ни подкупить, ни заставить что-то сделать шантажом. Пока секретари не имели обязательств, их приходилось слишком часто менять, года не проходило, а этот уже лет десять нормально служит.

— Подкупали? Убивали? — уточнила я.

— Все бывало. Кто дольше задерживался, тех частенько приходилось казнить — это часто означало, что они уже не на меня работают.

Я промолчала. Все это казалось мне дикостью, но с другой стороны, я ведь тоже использовала клятвы, чтобы обезопасить себя и свои тайны. Может, даже и хуже. Про секретаря Халифа все знают, что он физически не может предать, что с ним ни делай, пытай — язык у него не повернется выдать тайну. А заклятые мною могут проболтаться, только умрут после сразу.

Халиф перекинулся с секретарем несколькими фразами на местном языке, я в это время скрутила документ и убрала в сумку. Затем секретарь привел Яриса. Тот глянул на меня со смесью страха и злости, но ничего не спросил и не сказал, только поклонился Халифу. Тот только усмехался, глядя на наши переглядывания.

Не откладывая в долгий ящик, стали обсуждать проект. Я показывала свои наброски и разливалась соловьем, как на привычных обсуждениях с заказчиком, рисуя прекрасные картины будущего Халифата (по крайней мере, прибрежной его части). Халиф слушал со скучающим видом, но, во-первых, я знала эту манеру заказчиков, во-вторых, чувствовала, что в эмоциях его присутствует интерес. Когда я закончила презентацию, начали обсуждать условия, место, необходимый для проекта персонал и, конечно, стоимость. По последнему пункту спорили до хрипаты… нет, совсем не с Халифом, а с его секретарем. Тот неожиданно влез в обсуждение и начал придираться к каждому моему слову, к каждой черточке на плане, ища возможности сэкономить. Халиф следил за нашими препирательствами с легким любопытством, однако, через некоторое все же подвел итог:

— Понятно. Тридцать тысяч золотых — приемлемая цена для первого опытного оазиса. Понятно, что на нем будут отрабатываться технологии, после будет дешевле, — он глянул на меня, и я кивнула, подтверждая. После скину за оптовый заказ. — Место подберем на западном побережье, там много скал, нужно выбрать такой участок, чтобы ближайшие оазисы были далеко, а рифы не позволят подойти и увидеть что-то с моря. Я так понял, высокий берег — не проблема?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Высокий даже лучше, не придется строить дамбу, которая будет отделять соленые морские воды от пресных, — кивнула я.

— Кровь Моря поищем в сокровищнице, мне кажется, я встречал это наименование в описях украшений и камней, — я облегченно выдохнула. — Как только увижу работу заклятья опреснения, мои люди начнут аккуратно скупать пустующие прибрежные территории. Одно мне непонятно, зачем все эти лишние посадки, огромная растрата земли и ресурсов без всякого смысла…

— Как вы не понимаете?! — возмутилась я, поняв, что половину моей презентации пропустили мимо ушей. — Это защитная стена от пылевых бурь, от течения песка, от коррозии почв…

— Если нужна стена, то проще будет ее и построить. Особенно на западном побережье — там много камней… — влез вновь услужливый секретарь.

— Никакая стена не спасет от пылевых бурь! Если в песок добавить воду, получится всего лишь зыбучий песок, а никак не оазис, как вы не понимаете?

Но они не понимали, вот совершенно.

— Маги земли смогут почистить водоем от песка после бури, если такое случится, — вновь подсказал секретарь.

— Или можно поселить рядом несколько магов воздуха, которые будут останавливать пылевые бури на подходе. Сильные маги воздуха работают в гарнизонах всех крупных городов, здесь то же самое.

— Вы по всему побережью собираетесь магов расселить? Мы же не один оазис создаем, а систему, которая могла бы сама себя поддерживать! — я завелась по новой. — Разрабатываем алгоритм, который помог бы и другим жителям страны улучшить условия проживания и…

— Это лишняя трата денег, — отрезал секретарь.

— Я не буду работать, если вы не принимаете моих разработок! Либо берите весь проект, либо все! — не выдержала я.

Вот теперь я поняла, что Халиф действительно разозлился. Не так, как когда я опозорилась с «личной» аудиенцией, а по-настоящему. Вида он не подал, но эмоции я видела.

— Вам деньги не нужны, — констатировал он.

— Я уважаю свой труд и делаю проект, чтобы он нормально работал. Я не собираюсь халтурить ради денег, чтобы все развалилось через полгода-год. Моя цель максимум — озеленение всей пустыни и улучшение климата в целом.

После моих слов в зале повисла такая тишина, что стало слышно, как жужжит шмель, летающий над букетом цветов в вазе у окна. А потом плечи Халифа задрожали, а лицо искривилось. Сперва я не поняла, подумала, что ему нехорошо, но тут он откинул голову на спинку трона и громогласно расхохотался. Бросил несколько слов по-халифатски, заставив усмехнуться своего секретаря, Ярис лишь поджал губы.

— Озеленить пустыню… наши земли прокляты, деточка, — наконец, отсмеявшись, сказал он.

— Даже если бы проклятье существовало, во что я не верю, его сила должна была бы убывать со временем, а не нарастать. А, как я слышала, состояние вашей земли ухудшается именно в последние пару сотен лет. У вас есть предположения, кто и каким образом в это время мог вас проклясть, если не вспоминать ту древнюю легенду? Нет? Значит есть другие процессы, которые здесь замешаны.

Тут Халиф посмотрел на меня несколько задумчиво, а потом кивнул:

— Хорошо, чужеземка. Делай как тебе хочется, я не пожалею землю. Отбросить прочь пустыню — мечта многих поколений моей семьи, мы долгие годы следили за ее ростом и распространением и, ты права. Она, как дикий зверь, сперва сидела в своем логове тихо и разрасталась потихоньку, и лишь в последние сотни лет стала уничтожать один населенный пункт за другим. Если тебе удастся хоть немного затормозить ее, дать жителям моей страны надежду — пусть, мне все равно, сколько это будет стоить. Пусть это будет глупая надежда старика, но ты напомнила мне о мечте юности. Попытайся.

Я, впечатленная его словами, склонила голову.

Мы еще долго обсуждали бы условия безопасности проекта, кого можно привлечь, как обезопасить участников и незаметно переправить необходимые материалы, но тут секретарь напомнил Халифу, что у него еще запланированы встречи. Пришлось срочно закругляться. Одну из картин с наброском оазиса Халиф оставил себе, не слушая, что она не закончена, а планы и более полезные плакаты слуги отнесли обратно в мою комнату.

Мы шли по саду в гаремное крыло, когда, найдя безлюдную полянку, Ярис затолкал на нее мое кресло и навис надо мною, облокотившись о подлокотники:

— Вы понимаете, что творите? — прошипел он тихо, с яростью глядя мне в глаза.

— Все ведь нормально… — пролепетала я растерянно.

— Но все могло не быть нормально! Вы вели себя, как продажная женщина в обществе высоких халифатских сановников! Вам просто повезло, что они не знают имперского и не поняли, что именно вы сказали Халифу. Если бы там был министр торговли, я даже не знаю… вас могли просто выслать из страны как падшую женщину! Нельзя вести дела с человеком, который ведет себя так!

— Будто у вас нет домов терпимости, — фыркнула я.

— Но вы хотите иметь репутацию проститутки? Или самостоятельной деловой магички? Даже Халиф обязан соблюдать приличия, Арина, а вы ведете себя… непозволительно! Разве в вашем мире вы смогли бы позволить себе подобное?

Я хотела было заикнуться, что да, у нас все равны… но не осмелилась врать. Не вела бы я так себя с президентом или членами правительства. Мне вскружило голову то, с каким вниманием и уважением всю дорогу слушал меня Ярис. Только вот он так себя вел, потому что знал о моей сущности и о моих знаниях. Чтобы заставить и других людей слушать меня, когда я пренебрегаю всеми нормами приличий, мне пришлось бы открыть эти тайны всем.

— Приношу свои извинения, — проговорила с трудом, склоняя голову.

Ярис был все еще зол, но все же кивнул:

— Я постараюсь разузнать, кого Халиф поставит нам в помощь и какую землю выделит. И кто будет заведовать охраной нового оазиса. А еще нужно… — он тихо забормотал, пересчитывая дела по пальцам. — В общем, у меня еще много дел. Пожалуйста, ничего впредь не предпринимайте, не посоветовавшись со мной. Как только что-то будет известно, я с вами свяжусь, — и ушел по тропе в противоположном от гарема направлении.

Я, тяжело вздохнув, поехала к ожидающей меня Хенли.

Глава 38

После встречи с Халифом несколько дней ничего не происходило, а, так как до конца практики оставалось всего ничего, я нервничала. Хотелось вытребовать у Яриса больше информации о том, что происходит, на какой стадии и так далее, но, помня о прошлом фиаско, я старательно держала себя в руках.

Чтобы как-то себя занять, начала записывать все, что приходило в голову по поводу проекта: про пустыню, ветра, температуру, влажность, как горячий воздух поднимается наверх, как сухие пустынные ветра вызывают коррозию почвы и прочее. Очень сложно было все нормально сформулировать, доступным для местных жителей языком. Я испортила огромное количество бумаги (благо — не за свой счет, а за счет Халифа), приходилось перечеркивать, подписывать, переделывать, потом переписывать начисто и опять переделывать.

Отвлекаться приходилось, когда меня на общие посиделки вызывала МаХалиф. Слушать сплетни о незнакомых мне людях от местных девушек было довольно скучно. Я кое-как нахватывалась халифатских слов, но в основном придворные либо говорили на имперском, либо мне кратко переводила Хенли. Девушки притворно сочувствовали, что меня Ярис потащил в пустыню, но порадовались, что я смогла вернуться раньше «в цивилизацию». Придворные относились к обычным жителям Халифата со смесью жалости и брезгливости, по своим наблюдениям, мир для них делился на «прогрессивное общество» городов, стоящих на АрдХалиф, чуть более низкое — крестьянское населения вокруг реки, кое-как принимали жителей других городов, например, торгового Хелмента, с которого началось мое знакомство с этой страной. А вот жители пустыни — это в представлении столичных штучек эдакие нищие дикари, не стоящие внимания и помощи. Слушать эти разглагольствования было неприятно, тем более, что у большей части местных прелестниц был магический дар, который можно было бы обратить на пользу этим людям, но это было ниже их достоинства. Лучше посещать дворец (или жить в нем), ждать, пока отец подберет выгодного мужа и сплетничать.

Уже на третьей общей встречи МаХалиф попросила меня ставить свое кресло к ней поближе «чтобы ей было лучше слышно», так что ревнивые курицы нет-нет, да стали пытаться изредка уколоть меня в классической женской манере.

— Как прекрасно, что в Империи магическое образование дают и женщинам, — рассуждала одна из девиц из свиты старшей жены Халифа, — ведь, если бы это было не так, что стала бы делать наша прекрасная подруга Арина? Ведь после своей травмы она уже вряд ли сможет выгодно выйти замуж.

— Простите, МаХалиф, — обратилась я к главной змее в этом серпентарии, — я не знаю вашей культуры, поэтому должна задать вопрос. Скажите, какая женщина у вас будет считаться красивее: танцовщица, которая каждый день оттачивает свои движения, тренирует тело, делает его гибким и изящным или та, что вечно сидит на одном месте, ничего не делает, ест сладости и заплывает жиром? Кого из них выберет мужчина?

— Танцовщицу, я полагаю, — усмехнулась МаХалиф, пряча улыбку за гроздью винограда. — Но я могу опираться в этом вопросе только на опыт моего сына, мужа, братьев и внуков. Быть может, у других мужчин другие вкусы, то мне не ведомо.

— В местах, откуда я родом, считается, что, если женщина ничего не делает, лишь придается неге и сплетничает, то разум ее заплывает жиром точно так же, как тело у ленивицы. Тело ее может быть прекрасно, но мужу не о чем будет с ней говорить, и он к ней охладеет. Поэтому благословенны женщины, обладающие магическим даром и имеющие возможность изучать науку, ведь у них есть возможность тренировать свой ум так же, как и тело.

Девушка, нахамившая мне, покрылась ярко-красными пятнами, кажется, я задела ее за живое, хотя ничего о ней и не знала. А вот МаХалиф заливисто рассмеялась, а вместе с нею и вся ее свита.

— О, поверь, дорогая, у замужней женщины и кроме магии есть дела, позволяющие тренировать ум, — похлопала меня снисходительно по руке владычица гарема.

— Конечно, МаХалиф, — склонила я голову, — конечно, у женщины, что управляет гаремом правителя Халифата огромное количество дел.

Тут я заметила, как к Хенли подошла другая служанка и передала ей маленькую записку. Уловив момент, когда разговор перешел на неинтересные мне темы, я вопросительно взглянула на девушку.

— Господин Ярис просит о встречи, — едва слышно прошептала Хенли.

У меня чуть от сердца не отлегло. Наконец-то! Жаль, что приличия не позволяли немедленно покинуть встречу, но уже вскоре МаХалиф отпустила девушек по комнатам, чтобы приготовиться к обеду — от безделья они переодевались и мылись по много раз на день, заполняя тем самым свой скучный придворный день. Я же сразу ринулась в общий сад, куда было разрешено заходить посторонним мужчинам.

— Арина! — Ярис обрадовался мне, словно это я заставила его ждать вестей несколько дней, а не он. Он отвел меня на одну из укромных полянок и растянул вокруг заклятье тишины. Заметив, что ее под купол не пустили, Хенли расстроено вздохнула, но осталась стоять на границе поляны, следить, чтобы нам никто не помешал. — Что вы натворили, Арина?!

— А что? — удивилась я. Кажется, сижу в гареме, никуда не выезжаю, никого не трогаю.

— Уровень озера МаХалиф поднялся уже на несколько метров! — прошипел Ярис почти в панике. — Все новые постройки, стоявшие на берегу, пришлось переносить дальше, затопило даже одно из засеянных полей!

— Черт, я же говорила, что соль нельзя было выбрасывать прямо на землю! Надо было отвезти ее подальше, — поморщилась я. — Получается, вода поднялась, а соленость у нее как прежде — никакого толка.

— Арина! — рыкнул Ярис. — Зачем вы это сделали? Почему не предупредили? И, главное, как? Как вы этого добились? Поднялась не только вода в самом озере, забило несколько давно пересохших источников, а между двумя из них даже появился маленький ручеек по руслу старой реки, что когда-то питала МаХалиф своими водами! Арина!..

— Да ничего я не делала! — возмутилась я.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Но вы плавали в озере в ту ночь, ночь полнолуния, — он подозрительно огляделся и понизил голос, несмотря на защиту от подслушивания.

— Не делала я ничего! — прошипела еще громче. — Не колдовала, магию специально не применяла. А, если что и случилось от моего присутствия, то магия скоро должна рассеяться.

— Да лучше бы она не рассеивалась!..

Я поджала губы:

— Я в любом случае повторно в пустыню не поеду и возобновлять там ничего не буду.

— Но…

— У нас есть наш проект, над ним и нужно работать. Прежде всего, мы должны разработать технологию озеленения пустыни, превращения песка в плодородную почву. Действительно плодородную, а не с помощью магии. Озеро МаХалиф для этого слишком большой и сложный проект, чтобы на него замахиваться.

— Но… — вновь протянул Ярис, но под моим мрачным взглядом сдался. — Ладно. Я просто хотел вас предупредить. Но вообще-то случившееся считается чудом. Из-за поднятия уровня воды ваши соучиники уже вскоре вернутся в столицу, так как делать им там теперь нечего. Я попробую устроить им практику неподалеку от столицы до конца срока. А пока я хотел сказать, что нам выделили землю, людей и деньги. И я нашел нескольких ученых, которые проводили исследования растительности и почвы, нужно выбрать из них более подходящего.

Наконец-то проект сдвинулся с мертвой точки! Наверное, это даже можно было назвать легко и быстро, но я чувствовала нечто противоположное.

Землю, что нам выделили я забраковала. Ее выбрали, так как неподалеку проходил старый полузаброшенный, но все еще иногда используемый тракт, а из довольно крупного города всего в одном переходе на верблюдах — удобно привозить саженцы и снабжение для рабочих. Только ведь и случайных свидетелей будет много. Я предложила вместо этого для подвоза использовать морской путь. В одной из непроходимых для судов морских бухт, закрытых со всех сторон каменными преградами я создала эдакую водяную горку, с помощью которой можно было проплыть куда нужно. Она была скрыта за скалами, так что со стороны ничего не было заметно, а тракт, идущий вдоль берега, тут отходил от него достаточно далеко, обходя несколько холмов, которые должны были скрыть зелень от случайных путников.

На роль нашего агронома после длительных консультаций и собеседований выбрали господина Тупракрува. Он происходил из рода, издревле занимающегося магическими артефактами, поэтому его дар был развивали с максимальным равновесием, но сам мальчик, выросший в крупном городе и никогда не занимавшийся сельским хозяйством, с детства интересовался миром растений. Он сам старательно развивал в себе до максимума дары мага земли и воды (весьма скромные, если говорить честно) и, вместо семейного бизнеса, занялся наукой и с большим трудом пробился в научный совет Халифа (что-то вроде Академии наук). Он так и прозябал бы на должности младшего заместителя советника по сельскому хозяйству, если бы его научные труды не заинтересовали Яриса. Финансирования на его исследования не выделяли, так как интересовали ученого не столько увеличение урожайности, сколько вся природа в целом: взаимосвязь животных, растений, разных их диких видов, как уничтожение одних видов влияют на другие и так далее. То, что у нас преподавалось в школе классе в пятом на уроках биологии, здесь считали почти что ересью, и держали господина Тупракрува на должности только из уважения к его отцу.

Услышав, о новом проекте с хорошим бюджетом, он спросил не о том, какая у него будет зарплата, а о том, можно ли будет посадить то и это… и я поняла, что мы сработаемся. А уж когда он узнал о моих идеях, и вовсе вцепился в меня, как клещ. Такая умная я, только и успевала все время отвечать на его вопросы «не знаю, не знаю, не знаю…»

Одно было плохо — господин Тупракрув имперского не знал. Хенли окончательно получила повышение и приобрела статус переводчицы и секретаря. Теперь она по моему примеру везде таскала с собой сумку, в которой хранила блокнот из сшитых вручную листов и писчие принадлежности, напоминала мне о делах и встречах. Мне не очень нравилось понимать, что она все еще шпионит за мной и отчитывается перед МаХалиф, но делать было нечего.

Жизнь завертелась, теории начали превращаться в практику, и уже вскоре мы забили выделенную нам шхуну разнообразными образцами растений, работниками, не забыли и Ларифа с Терифом, от которых не удалось отвертеться, и поплыли на место будущего оазиса.

Глава 39

— Они засохнут, точно засохнут, — причитал господин Тупракрув над своими саженцами.

— Это пустынные виды, ничего с ними не случится, — устало откликнулась я. Для слова «засохнут» мне даже уже перевод не требовался, так часто он его повторял. — Посмотрите, у этих даже листики еще не стали мягкими, — указала я на растение с мясистыми листьями, как у толстянок, — вы же сами рассказывали, что они в засуху становятся похожими на тряпочки, а потом некоторые и отваливаются, так как растение черпает из них воду. А сейчас ничего подобного нет, и воздух влажный, мы же на море.

— Но вот эти… смотрите-смотрите! — он сунул мне под нос какую-то колючку с мелкими шарообразными листиками, больше похожими на ягодки, в окружении острых шипов длинной с палец.

— И что с ними не так? Листики отваливаются? Усыхают? — не поняла я, выслушав перевод его речи от Хенли.

— Нет, они слишком набухли!

— Не волнуйтесь, мы уже скоро пристанем к берегу, и вы сможете посадить свои растения, — тяжело вздохнула я. — Кого нужно будет — польем, кого нужно — песком засыплем.

Он опять принялся причитать, что это ведь нескоро, что сперва еще канал рыть и так далее, но я его проигнорировала и поспешила на капитанский мостик, где как раз решали, где нам лучше устроиться. На столе была расстелена подробная карта побережья и отмечен большой кусок берега, который Халиф отдал нам на растерзание. Что удивляться — пустынная земля с редкими колючками никому не была нужна. Высокий скалистый берег, к которому было сложно подойти из-за обилия скал и подводных рифов, не позволял создать здесь рыбачье поселение, дорога далеко обходила неровный рельеф и тяготела ближе к северу, где встречались оазисы.

— Может быть, здесь, — пытался разобраться по карте Ярис, водя по ней пальцем.

В разговор вмешался какой-то мужчина весьма неприглядной наружности: в одной безрукавке и шароварах, с загорелым дочерна обветренным лицом и улыбкой, в которой не хватало половины зубов.

— Он говорит, что здесь сильное течение, корабль может бросить на рифы, — перевела мне Хенли.

«Это лоцман,» — поняла я.

Капитан судна, лоцман и Ярис пытались проложить оптимальный путь, я же некоторое время прислушивалась, а потом решила вмешаться:

— Хватит рассуждать, вы же сами говорите, что карты могут быть недостаточно точными. Проведем разведку боем, а потом решим.

— Что вы имеете в виду? — растерялся капитан. Мысль, что мы пойдем боем на скалы на его судне, его явно не порадовала.

Я хмыкнула и подняла волну. Она аккуратно обхватила судно, я прикрыла глаза, стараясь мысленно проникнуть в воду и найти оптимальный проход для судна. Берег действительно был защищен скалами и рифами со всех сторон, словно диковинная крепость. Сейчас я могла просто переставить корабль, пронеся его над какими-то преградами, но нам нужен проход, чтобы регулярно подвозить сюда требующиеся материалы. Но сделать его следовало незаметным со стороны. Пока же я быстро потащила корабль в сторону скал.

— Паруса уберите, — бросила, только на миг оторвавшись от подводного мира, так как потерявшие ветер полотнища ткани хлопали на ветру, словно крылья огромной птицы, и нарушали равновесие судна.

Чем ближе мы подплывали, тем четче становилась картина. Я пыталась понять не только, как нам пройти сейчас, но и какой камень убрать или какую скалу отодвинуть, а риф разбить, чтобы проход появился на постоянной основе. Одно место показалось мне перспективным, и я свернула в сторону, прошла меж двух огромных скал, словно в ворота бухты над закрывающим рифом. Дно было неровным, кое-где я ощущала возвышенности, причем, где-то это было что-то вроде гряды, а в другом месте — одиноко стоящий камень пирамидальной формы. Странный подводный рельеф напрягал, но это было не такой уж и проблемой. Хуже было то, что мы оказались посередине бухты, а вот к берегу подойти и пристать, чтобы высадиться, не получалось. У берега было куда больше выступов, скал, каких-то ступенчатых рифов — черте что, короче. Можно было, конечно, бросить якорь прямо тут и доставлять все на лодке, но это столько потерянного времени! Тем более, что берег возвышался над водой метра на два-три, даже при том, что сейчас время прилива. Грести до берега, потом взбираться по отвесной скале — слишком много проблем. Поэтому я взмахнула рукой, и море под нами вздыбилось и образовало покатый подъем прямо к берегу. Корабль под удивленные и испуганные крики матросов мягко поднялся к берегу. Пришлось подкорректировать высоту волны, чтобы можно было перекинуть на сушу трап, как на пристань.

— Можно высаживаться, — кивнула я, оглядев берег, земля здесь была на удивление ровная и покрытая ровным слоем желто-серого песка.

— А корабль? — уточнил капитан напряженно.

— Останется здесь.

— А ваша… хм… магия останется? А во время отлива?

— Уровень этой водной горки не изменится, можете не волноваться. Хотя, конечно, после придется придумать какой-то более экономичный способ подниматься на берег. Наверное, придется сделать внизу пристань и вырубить наверх дорогу. И дно в бухте весьма неровное, нужно будет его исследовать и нарисовать оптимальный путь для корабля, чтобы можно было все время подвозить необходимое.

Получив приказ, матросы зашевелились: несколько человек с помощью веревок спустились на берег, вбили в землю несколько внушительного размера кольев и привязали корабль, будто тот не держался магией. После на берег перекинули деревянные сходни.

— Ваша магическая сила поражает, — прокомментировал это начальник отряда охраны, Юсл.

Я слабо улыбнулась, глядя на этого почти что орка. Кожа его была оливково-зеленой, но черты лица более сглаженные, человеческие, и увеличенные клыки не торчали из-под губ. Но выглядел он больше орком, чем все мои охранники, однако на деле являлся лишь внуком чистокровного дикаря. Правда, дважды: и его мать была наполовину орчанкой, и отец. Из всех детей этой необычной пары Юсл оказался больше всех похож на своих зеленокожих предков, обладал не дюжей силой стихии Земли, но склонен был не к выращиванию растений, а к изменению ландшафта окружающей местности — мог вырыть окоп во мгновение ока или поднять стену, так что был легко зачислен в армию Халифа. К нам в команду его зачислили не только в качестве начальника охраны, но и как строителя, все маги под его началом занимались в основном тем же.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

На берег снесли потрепанную карту местности, примерно вычислили, где мы по положению ближайших скал и стали прикидывать, как лучше провести канал. По форме он должен был напоминать пальму — ствол и пучок листьев, расходящихся в стороны. Проблема в том, чтобы вычислить, какой глубины и объема канал я смогу снабдить водой, учитывая, что в жарком климате вода будет активно испаряться. Чтобы уменьшить испарение, мы придумали делать так, чтобы бока каналов как бы нависали над водой, давая тень и уменьшая испарение. Таким образом, в разрезе канал должен выглядеть как греческая буква омега кверху ногами «Ω». Чтобы вода не уходила в песок, нижняя часть канала будет покрыта гидрозащитным слоем, производить который всю поездку Ярис учил Ларифа с Терифом, которые обещали во всем слушаться и все исполнять, даже самое скучное, во время этого путешествия.

Так как берег был плоским, как доска, только вдалеке возвышались холмы, ветер тут гулял очень сильный, но зато в том, где начинать канал, мы были не ограничены — рельеф не мешал. Благодаря природной преграде слой песка был не критически большим, по эту сторону холмов от ветра прятались даже какие-то кустики и жиденькие травинки.

Рыть решили по сегментно: вырыли бассейн, он наполняется водой, пока роется и гидроизолируется соседний, потом перегородка между ними убирается — и так далее. Перегородки решили делать съемные, чтобы в последствии можно было контролировать высоту воды в водоемах в случае необходимости, для чего привезли небольшой запас пропитанной специальной защитой древесины. Я заливала, что на практике смогу понять, какую мощность опреснителя смогу задать, исходя из размера выданного мне Камня Моря, привязки к местности и прочему.

Повезло, что Тупракрув отвлекся на изучение местных видов растений, изучение почвы и прочего и перестал причитать о привезенных саженцах. Только через какое-то время я заметила, что Хенли отправилась с ним вместе и активно строит мужчине глазки, притворяясь, что записывает то, что он рассказывает, а Тупракрув, кажется, ее потуг совсем не замечает. Кажется, придворная интриганка решила, что нашла для себя подходящую перспективную партию: не женатый, слегка не от мира сего ученый, но из хорошей состоятельной семьи, которая оценит ее магический дар для своих будущих внуков. Я могла лишь пожелать ей удачи и порадоваться ее адекватной самооценке — сперва она, конечно, сверкнула глазами на обаятельного почти-орка, но тот явно был птицей более высокого полета, с удовольствием шутил с девушкой по пути с видом заправского ловеласа, но на что-то серьезное явно настроен не был. И Хенли довольно быстро справилась со своим разочарованием и переключилась на более простую, как ей показалось, цель.

Я лишь вздохнула. Вроде, лето в разгаре, а ощущение, что весна пришла ко всем вокруг, кроме меня. Ну, да ладно, не до того сейчас.

Юсл выстроил магов своего отряда в ряд на значительном расстоянии друг от друга, Ярис и принцы встали в конце, и все мужчины принялись практически одинаковыми заклинаниями выбирать землю и отбрасывать ее в сторону. К сожалению, я не могла никак помочь с эффективностью этих заклятий, хотя Ярис меня и спрашивал, но я их просто не чувствовала и не понимала, они были другой природы. Я могла только заметить, что все идут копать с разной скоростью и на разную глубину, поэтому получается так себе. Поэтому я вызвала из моря пресный поток и отчертила им примерную ширину будущего канала, чтобы никто не переусердствовал. Доходя до моей водной стены, мужчины начинали копать вглубь и в стороны, помогая соединять отдельные ямы в канал, а также расширяя его в глубине, чтобы стены нависали над водой. Потом, подумала и решила, что, раз здесь будет начало, куда будет попадать вода, то надо сделать этот конец более округлым и попросить тщательно укрепить его, чтобы струя не пробила дно или стенки.

Заметила, что господин Тупракрув зарылся в кучи вынутой породы, и я подъехала к нему с Хенли.

— Что-то интересное нашли, господин ученый? — усмехнулась я.

Хенли перевела.

— Здесь есть слой вполне плодородной земли, — заметил мужчина. — Вот, взгляните, я часто встречал это прежде. Вот верхний слой, серо-желтый, песчаный, почти бесплодный. А вот на глубине земля куда лучше и плодороднее. В некоторых регионах даже специально роют ямы на метр-два и вытаскивают из них этот более темный плодородный слой, чтобы использовать его на грядках. Ой! — он хотел отбросить какой-то камешек, но обрезался.

Хенли тут же засуетилась, пытаясь перевязать палец Тупракрува своим платком. Я же подобрала камешек, который оказался совсем не камнем.

— Что это? — удивился ученый, заметив мой интерес.

— Черепок от глиняной посуды. Возможно, здесь когда-то жили люди.

Тупракрув с недоумением огляделся вокруг.

Глава 40

Над формой первого бассейна пришлось хорошенько поработать — я до того совсем упускала из вида, что здесь будут хотя бы иногда жить люди, а, скорее всего, и на постоянной основе, а значит нужен нормальный источник пресной воды. Можно, конечно, вытаскивать ведром из оросительных каналов, но эта вода зазеленеет, в ней поселятся рыбы и лягушки, вырастут водоросли, как ее пить. Делать отдельный источник воды для питья тоже не хотелось, поэтому на том конце, что был ближе к морю, мы решили сделать отдельное небольшое углубление в земле. Поток пресной воды должен был наполнять прежде всего эту небольшую область, к которой был доступ с бортиков вокруг, чтобы можно было вымыть этот бассейн или вычерпать чистую воду ведром. Когда же этот мини-бассейн будет переполняться, то вода из него будет уходить уже в основной резервуар.

На постройку всего этого пришлось потратить немало сил и включить мозги, в то время как всем хотелось вырубить просто прямоугольник и пойти дальше. Но после мы собрались, подумали и выработали более красивое решение. В результате основной бассейн сейчас расширялся к берегу, напоминая по форме каплю, которая будто обнимала круглый маленький резервуар для питьевой воды. Строительным войскам, как я называла про себя команду магов Юсла, пришлось хорошенько поработать над стенками, отделяющими один резервуар от другого, чтобы они не разрушились от времени. Пришлось перенести и вкопать несколько крупных камней, найденных у холмов. Непримечательные на первый взгляд валуны оказались взгляд весьма подозрительной прямоугольной формы, а на серо-черной поверхности, если приглядеться, была заметна серебристая искра, как у гранита. Я предложила их отполировать, но меня не поняли, на резьбе по камню мои коллеги не специализировались, больше занимались перетаскиванием тяжестей и максимум раскалыванием глыб на части нужного размера. Пришлось соорудить из водного потока что-то вроде циркулярной пилы — вода с огромной скоростью крутилась по кругу, подчиняясь моей руке. Местные маги и не верили, что водой можно пилить камни, но я лишь усмехнулась и прижала поток к камню. Пришлось еще соорудить что-то вроде щита от каменной крошки, которая полетела в стороны, но, когда я убрала поток, то все увидели гладкую блестящую поверхность.

В общем, все приняли мою идею, натащили еще таких камней. Маги резали их примерно по нужной форме, чтобы вымостить площадку вокруг питьевого бассейна, а я лишь полировала поверхности и обрабатывала более тонкие детали. После Ярис присыпал камень тонким слоем песка и добавил свою стеклянную защиту, и получилось очень красиво и удобно. Каждый из команды не упустил возможности подойти поближе к источнику, глотнуть свежей пресной воды. Даже обед нам кок снес на берег, хоть солнце уже и припекало.

Наконец первый бассейн был вырыт, гидроизолирован и начал заполняться. Люди с восторгом следили, как он медленно наполняется пресной водой, которая по желобу вытекала из гранитной чаши. Наш фантастический проект постепенно начал казаться реальным.

В разговорах людей форму будущего оросительного канала, который я прежде называла «пальмой» из-за растолстевшего основания стали называть «водяным деревом», я только посмеивалась многозначности этого совпадения.

Ну, а после обеда началась рутина, так что энтузиазм стал утихать. Маги копали, потом Ярис с Ларифом и Терифом делали гидроизоляцию. Так как источник магии Земли у мальчишек не был достаточно раскачен, Ярис освободил их от первого этапа работ, но сил, чтобы искать неприятности, у них не было — пока мужчины копали, принцы просто валялись под тентом.

Команда корабля обустраивала лагерь на берегу: разбили палатки, тенты, укрытия. Часть охраны им помогала, вторая взобралась на холмы, высматривая что-то неизвестное мне в пустыне.

Я заскучала, покосилась на воду. Надо было исследовать дно более подробно, конечно, в истинном обличье. Сообщить об этом Ярису или втихую ночью сигануть со скалы? Надо только избавиться от внимания Хенли, а там уж… или нет? Черт, инициация еще не случилась, камней еще недостаточно, чтобы починить храм. Халиф на оазис выделил внушительный кусок Крови Моря, почти с мой кулак. Кажется, когда-то это было частью трона.

Воспользовавшись тем, что лагерь уже разбит и люди освободились, господин Тупракрув припахал, почти в прямом смысле слова, всех свободных к посадке своих обожаемых саженцев. Кажется, только Хенли участвовала в этим по собственной воле. Господин Тупракрув выклевал мозг всем вокруг, заставляя из отвалов от канала выбирать слой более плодородной почвы и засыпать ее в подготовленные для посадки ямы. Мне пришлось тоже поучаствовать и полить все посаженное, а то у матросов руки был отвалились бесконечно таскать воду в ведрах. Тут бы капельный полив подошел, да только нет никакой возможности заменить шланги. Не из кожи же их шить, как бурдюки для воды? На всякий случай не стала об этом даже заикаться, все же мы пока сажаем дальний заслон от ветра и укрепления почвы, а не культурные растения, эти и так должны расти без проблем просто за счет повышенной влажности от канала поблизости. А будут засыхать, можно и полить раз в месяц.

Все посаженные растения после полива господин Тупракрув, не скупясь, напитывал своей магией, благодаря чему они немедленно раскрывали листики, топорщили колючки и даже выпускали новые побеги, а вот сам маг уже вскоре начал слегка пошатываться, поэтому пришлось отправить его в шатер под присмотр с трудом скрывающей радость Хенли и командование рабочими принять на себя. Они сперва, может, и обрадовались, но халтурить я тоже никому не позволяла.

К вечеру наш ствол водного дерева значительно продвинулся в сторону холмов и пустыни, я прибавила напор водной струи, чтобы он лучше наполнился за ночь. Маги выдохлись и хотели не просто есть, а жрать, солонина никого особо не впечатлила, но я сжалилась над людьми (и над собой, если честно) и, ощутив неподалеку стайку каких-то рыб, пригнала их ближе к берегу, а потом и выловила магией. Рыба оказалась красной и прекрасно пошла запеченная в углях с пряными травами и солью и пресными лепешками, которые кок жарил на плоской сковороде над обогревательным амулетом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мне долго не спалось. Нам с Хенли поставили отдельную палатку в самом центре лагеря. Сперва думала — ладно, не сегодня. Но заснуть не смогла, ждала все, когда служанка успокоится. Затихли шумящие у костра люди, перестали перекликаться ночные дозорные. Тишина вокруг, даже диких зверей нет, птицы не шумят, только тихонько шуршит гонимый ветром песок, да журчит вода, наполняющая канал.

Не вытерпев, все же выскользнула тихонько из палатки. Хорошо, что животных нет: ни лошадей, ни собак, как в обычных поселениях. Никого не спугнешь, никто голос не подаст. Я сканировала окружающее пространство магией воды, пытаясь заметить слишком взволнованный кровоток, но вроде бы все спали, кроме далеко шагающих по холмам дозорных. Но все равно была на стороже, подальше отъезжая от лагеря. Я поехала не к кораблю, а прямо к скалам, здесь не было никого живого, кроме птиц, гнездящихся на обрыве и еще каких-то мелких существ. Спряталась за один из камней, вздохнула тихонько, прислушалась, широко раскрывая свое внутреннее чутье. Ничего. Покой и тишина. Что ж, рискнем.

Я ненадолго, только гляну, что там под водой, какой риф нужно подпилить или еще что.

Почему я сама себе не верила?

Я сбросила с себя платье и подняла морскую волну повыше. Она обхватила меня, приняла в свои объятья с нежностью родной матери. Как хорошо! Подводные потоки мягко прошли по всем моим мышцам от головы до кончика хвоста, ласково играли с распущенными волосами, даря спокойствие, нежность, расслабленность.

Я проплыла несколько кругов по бухте, разминая мышцы, а затем устремилась к выходу из нее. В моей голове бились два желания: уплыть прочь, вырваться на свободу открытого моря, и просто посмотреть, что за риф мешает проходить судам. И… я будто маскировала одним желанием другое, рационализировала, оправдывая саму себя. И часть разума осознавала это, но лишь малая часть.

Нырнула чуть глубже. Как-то грязно, мутная вода, словно каждая волна поднимает со дна какую-то черную взвесь. Я чувствовала предметы вокруг, рельеф дна и не боялась врезаться ни во что, но эта грязь вокруг раздражала. Подплыла как раз к нужному месту, проходу между скалами и раздраженно взмахнула рукой, пытаясь разогнать муть. Она всколыхнулась, поднялась еще выше, не позволяя разглядеть вообще ничего, словно туман. Я заставила воду из моря преодолеть невидимый барьер рифа, течением пройти через бухту вдоль берега и вымыть муть и грязь прочь, причем, течь не по верхнему слою воды, и так прозрачному, а, перебираясь через риф, стелиться по дну, захватывая грязь. Сперва ничего не происходило, но я усилила напор, и меня едва не смыло прочь. Пришлось притаиться за скалой и лишний раз проверить волну, на которой стоит наш корабль — она чуть колыхалась, но судно держала крепко. Я чуть стабилизировала ее, но воду не стала замедлять. Мне было любопытно. Со дна поднялась вся муть, вся грязь, ил и песок — все относило прочь, будто невидимым пылесосом.

Наконец, решила, что хватит и остановила течение, выглянула из-за скалы…

Я удивленно застыла. Оглядела окружающее пространство, проплыла немного, глядя вниз, на дно. У меня горло перехватывало от увиденного. Я испуганно зажала рот руками, будто могла закричать под водой.

Мысли о посещении подводного храма вымело из головы, будто их не бывало. Я быстро поднялась обратно на берег и оделась трясущимися руками, не заботясь о сухости одежды и о том, что с мокрых волос вода течет.

Палатку Яриса, которую он делил с Ларифом и Терифом, я нашла с большим трудом. Пришлось притаиться, чтобы не разбудить мальчишек. Я призвала небольшой поток воды и брызнула немного на лицо спящего мага. Он резко проснулся, но, к его чести, не проронил ни слова, заметив меня у входа в палатку. Быстро оделся и молчал, пока мы пробирались через спящий лагерь.

— Что случилось?! — не выдержал он лишь когда мы отошли довольно далеко.

— Там город, — не смогла понятнее объяснить я.

— Что?..

— Я пошла поплавать в бухту, — путанно объяснила я. — А там город. Затопленный древний город под водой!

Ярис удивленно ахнул, пока я вновь не подъехала к берегу. Он покосился вниз, стараясь не подходить ближе к практически отвесной скале.

— Я никогда не слышал, что здесь когда-то стоял город, даже легенд не осталось, — тихо пробормотал он.

— Хочешь посмотреть?

Глава 41

Я скинула платье, а Ярис поспешно отвернулся, даже в темноте я видела, как запунцовели его уши. Я подняла волну и соскользнула на нее, погрузившись по пояс.

— Иди сюда, — позвала его, как-то естественно переходя на «ты». Я была слишком взбудоражена, чтобы тратить время на политесы.

— Ты помнишь, что я человек? Я не умею дышать под водой, — несмотря на свои слова, он все же шагнул ближе к краю скалы.

— Ты мне доверяешь? — прищурилась, глядя на него испытующе.

— Да…

— Тогда шагай!

Он действительно сделал шаг вперед, вода под его ногой создала плотную площадку, поднялись вокруг бортики примерно по пояс, чтобы никуда не упал случайно, потеряв равновесие.

Я извернулась и просто нырнула в воду, а Ярис медленно опустился, будто на лифте сперва до уровня морской воды, а потом начал спускаться и ниже. Заволновался-задергался. Я сунула голову внутрь «стакана» в котором он находился, отфыркнула воду, чтобы заговорить:

— Не волнуйся, сама вода держит стенки, никакая волна сюда не зальется ни коем образом. Просто расслабься и смотри, — я обвела рукой пространство вокруг.

— Я ничего не вижу в темноте, — произнес он нервно.

Только тут я сообразила, что мое русалочье зрение лучше предназначено, чтобы видеть в темноте, чем человеческое. Хмыкнув, нырнула под воду и собрала со дна какой-то каменной крошки. Вынырнула в воздушном пузыре уже с другой стороны, заставив его вздрогнуть, высунулась по пояс и протянула Ярису камни:

— Можешь сделать амулеты свечения?

Он с сомнением покосился на содержимое моих рук. Камни были, кажется, осколками того же гранита разных оттенков. Стесняться моей мокрой шелковой маечки у него, кажется, уже сил не осталось.

— Надолго не хватит, камень не очень подходящий.

— Нам всего на несколько часов, — пожала я плечами.

Ярис заряжал камни по одному, и я бросала их в воду, где подхватывала подводным течением и относила подальше, подсвечивая окружающее пространство. Почему-то с подсветкой это все выглядело менее реалистично, как в каком-то фильме, а не в реальности.

Закончив с последним камнем, Ярис огляделся и что-то шокировано произнес на халифатском. Не знай я, как хорошо он воспитан, подумала бы, что выругался.

Архитектура древнего города совсем не напоминала архитектуру подводного Храма, но мне почему-то подумалось, что они разрушены в один временной период. Приземистая основательная архитектура, в основном одноэтажные, но просторные здания, покатые крыши свидетельствуют о том, что климат в тот период был влажный и дождливый, покрыты они тонкими чешуйками какого-то слоистого камня. Есть и башни, но многие из них разрушены, только по развалинам заметно, какими величественными они были когда-то. Ярис указывал направление, и я таскала по городу его словно в воздушном стакане. Сама плавала вокруг и могла легко прикоснуться к стенам или вещам, но почему-то не решалась, жалась ближе к преподавателю, только смотрела.

Почти в центре города стояло огромное здание по форме напоминающее ступенчатую пирамиду из отполированного то ли морем, то ли силами строителей гранита. На вершине его когда-то была башня, но сейчас она валялась у подножья. Мы подплыли туда поближе, Ярис захотел разглядеть разбитый шпиль. Тонкий обелиск из полупрозрачного зеленого камня, похожего на нефрит, от падения раскололся на несколько частей, но я подняла одну из них и подала Ярису. Прикасаться к камню было неприятно.

— Плоть земли, — произнес Ярис уважительно, поглаживая камень. — Когда-то считалось, что он усиливает энергию заклинаний этой стихии. А это, вероятно, храм стихии Земли, — он кивнул на обезглавленную пирамиду, а потом протянул камень мне — положи обратно.

— Зачем? — удивилась я. — А, ты хочешь привести сюда экспедицию историков и все зафиксировать, поэтому надо сохранить все, как есть?

Ярис взглянул на меня удивленно:

— Мы часто находим затерянные древние города в песках, многие из них лучше сохранились, чем этот. Некоторые люди грабят их, но мне это всегда казалось кощунством. А уж сюда, конечно, никто не смог бы добраться без твоей помощи — нашей науки и магии на это не хватит.

— Нет, я про исторические исследования, — пролепетала я, но увидела, что он совсем не понимает. — Узнать, как жили древние люди, чем занимались, как погибли — для этого у нас в мире в исторические места отправляют экспедиции, все рассматривают, изучают, описывают в книгах, показывают в музеях, рассказывают детям на уроках истории…Ты не думаешь, что в этом городе могли остаться какие-то древние научные данные? Сведенья, которые могли бы вам помочь? Ты не хотел бы узнать, как этот город был уничтожен?

— В войне с русалками, очевидно, — пожал плечами Ярис, задумчиво прикасаясь к стенке воздушного кармана. — Кто еще может затопить целый город?

Я поджала губы, мне эта теория не очень нравилась, но возразить было нечего:

— Война есть война, — пожала я плечами. — Зато, кажется, твои предки в ней победили.

— Победили? — он посмотрел на меня с сомнением.

— Ну, вы все еще существуете, а вот русалки исчезли. Значит это люди их уничтожили, разве не так?

Обойдя древний храм Земли, мы увидели сквер, где нашли чудесно сохранившуюся статую изящной танцующей девушки с цветами в волосах из белого мрамора с зелеными прожилками. Ярис сказал, что это статуя Дриады.

— Мы могли бы поставить ее в своем оазисе, — заметила я, нежно касаясь воздетых вверх в танце рук. Она была похожа на римские или греческие статуи, камень передавал и морщинки вокруг глаз, и полупрозрачную ткань, обхватившую изящный стан.

— И как мы это объясним? — нахмурился Ярис.

— Нашли в песках, — я пожала плечами.

— Давай позже, сперва надо все же решить что-то со входом в бухту.

И мы поплыли в сторону того, что все принимали за рифы — развалины крепостной стены. При ближайшем рассмотрении оказалось, что стены с внутренней стороны были везде подперты грудами камней из разобранных окраинных домов, где-то это были отдельные балки, в других местах — целые груды, кое-где казалось, что и вовсе маг земли просто резким движением впечатал несколько домов в стену, смяв их, в попытке удержать и укрепить. А с внешней стороны… с внешней стороны тоже были обломки, проломы, кое-как забаррикадированные камнями, но здесь были видны более отчетливо следы того, чего я не осознавала в центре города.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Это следы огня, — указала я на стену, подсвечивая кое-как сохранившиеся черные пятна сажи на каменной кладке. — А эти камни были оплавлены… это какая же должна быть температура?

Ярис лишь молча смотрел и задумчиво кусал губы. Прикоснуться к остаткам стен и прочему он был не в силах — высуни он руку из воздушного стакана, его бы расплющило давлением воды. Но то, что произошло с древним городом, оставалось загадкой.

— Русалки не владеют силой огня, — напомнила я.

— Знаю.

— Значит…

— Я попытаюсь что-нибудь поискать в хрониках Халифа, но вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду, — качнул головой Ярис. — Слишком древняя история.

Я огляделась. Для меня было дико оставлять этот город вот так, не отправляя сюда поисковую экспедицию, историков, которые бы все про это узнали и поняли. Тут же столько материалов! Да, конечно, библиотеки тут не найдешь — вода все уничтожила, но, быть может, каменные барельефы, статуи, мозаики или глиняные таблички найдутся!

— Ты знаешь, я могла бы отогнать море отсюда, освободить все до уровня городских стен, чтобы ученые могли бы его изучить…

— Слишком опасно, — качнул Ярис головой. — Таких возможностей не должно быть у обычного мага, возникнет слишком много вопросов. Ты и так привлекаешь к себе слишком много внимания. Пусть прошлое останется в прошлом.

Я скривилась, а потом упрямо добавила:

— Но статую я все-таки подниму! Она красивая, поставлю у питьевого бассейна.

Ярис тяжело вздохнул.

Профессор все же заставил меня подумать о безопасности, поэтому статую мы не стали устанавливать сами, а закопали ее примерно в том месте, где вскорости планировались посадки господина Тупракрува. Я очень волновалась, что ее повредят рабочие, не заметив, поэтому Ярис закопал ее так, чтобы самые важные и хрупкие части: руки, голова, волосы, оказались внизу, а постамент немного выступал из земли, чтобы на него быстрее наткнулись.

Закончили мы с этим практически на рассвете, а, только я успела прилечь, как меня разбудил крик с улицы. Оказалось, что за ночь опресненная вода едва не переполнила канал и не залила равнину, пришлось срочно уменьшать поток, пока не будет вырыта следующая секция канала.

Статую нашли куда быстрее, чем можно было бы рассчитывать. Совсем не рабочие, сажающие растения, а Лариф с Терифом, оклемавшиеся от потери энергии во время рытья канала. Они во время перерыва бегали в том месте с воздушными шарами, которых у них после пребывания во дворце было уже несколько разных цветов и форм, и Лариф споткнулся о каменный выступ. Получилось более чем удачно: мальчишки после моей лекции о работе археологов долго и аккуратно откапывали статую из-под песка, боясь поцарапать, тратили на это все перерывы между гидроизоляцией, которая все еще была на них. А потом с гордостью притащили для нее каменный постамент и установили там, где я и рассчитывала — у питьевого бассейна.

Я же все вертела в голове то, что узнала о древнем городе. Если вспомнить, на подводном храме я видела только следы камней и мне думалось, что его разбомбили либо с помощью машин, либо с помощью магии земли. Этот город уничтожали уже явно с использованием магии воды, но также применялась и огненная. Что же это за война такая была? Кто с кем сражался? Концепция «люди против русалок» как-то не слишком реалистична — магии огня у русалок точно не бывает. Получается, люди сами сражались с собой? Одни использовали магию огня, другие магию земли, а русалки помогали какому-то из древних королевств?

Я сидела у питьевого бассейна, наблюдая, как струя пресной воды наполняет его и вода, журча, падает дальше в канал, а рядом возвышается статуя Дриады из зеленоватого камня — прекрасной девушки с цветами в волосах, похожих на цветочные стебли.

Почему-то мне казалось, что я не права и что-то упускаю в этой истории, что ответ лежит на поверхности, а я его просто не замечаю.

Глава 42

В целом, после запуска основных работ у меня дел осталось мало. Господин Тупракрув после внушения от Яриса перестал тратить все силы на растения за несколько часов. Он сменил тактику и колдовал по вечерам, чтобы сразу поесть и лечь спать, восстанавливая силы. И начал применять не заклятье, которое направлено на каждое отдельное дерево, а другое, которое подходило для работы «по площадям». Обычно его используют на полях, оно делает землю более плодородной для всех посаженных на ней растений. Правда, из-за этого активно растут так же и сорняки, поэтому есть специальные модификации для популярных видов растений, но нам пока как раз нужна была любая растительность. Благодаря этой методе из-под корней посаженных деревьев начала кое-где пробиваться из случайно занесенных семечек трава. В целом я ощущала, что атмосфера в оазисе меняется: повышается влажность благодаря каналу, появляется тень, ветер, несущий жар со стороны пустыни, становится тише. Конечно, это еще самое начало работы, но уже дышалось полегче.

Следующей ночью после первого посещения подводного города мы с Ярисом вновь спустились вниз и совместными усилиями проделали проход через крепостную стену — выбрали самое малоукрепленное место, какие-то камни я отбросила водой, остальное Ярис раскидал силой Земли. Пришлось поднатужиться, но справились и теперь могли отправлять корабль за поставками.

Рытье канала пришлось немного замедлить и выделить людей для постройки нормальной пристани, которая сможет работать без моей магии. Мужчины вырезали куски камня, прорезая площадку повыше уровня моря и лестницу на берег. Бросать камни в воду я запретила, чтобы не разрушили древний город, вместо этого их поднимали на берег и пока складывали за посадками, создавая тем самым еще одну преграду на пути ветра. В дальнейшем этот камень можно будет использовать как материал для постройки домов.

В общем, днем я ленилась и практически ничего не делала, только следила за уровнем воды в канале и изредка поливала посадки. Куда интереснее я проводила ночи: когда все засыпали, я возвращалась в затопленный город. Первоначальный страх уже ушел, как ни странно, каких-нибудь трупов, в смысле, костей людей я нигде не видела. Возможно, они раскрошились от времени, и это меня успокаивало. Я заплывала в чужие дома, кое-где сохранилась почти целая посуда, в богатых дворцах можно было найти драгоценности необычной работы с разнообразными камнями. Пока я это все особо не трогала, только изучала. Забрать сундук сокровищ, находясь на чужом корабле, было затруднительно — в вещах не спрячешь, Хенли, как моя служанка, регулярно их перетряхивает. Будет сложно объяснить, откуда что взялось. Можно было бы прихватить одну-две вещицы, сунув их в кошелек, но пока я не решалась.

Мне было интересно, что техника, в которой были сделаны украшения, не напоминала ни обычные местные работы, ни то, как действовала Жильета. Очень много камней, идеально подобранных друг к другу. В храме Земли я видела дивной работы корону из сиреневых камней вроде аметиста. Длинные кристаллы были идеально подобраны по цвету, форме и размеру один к одному, снизу их обрамляли более маленькие, будто корона была полностью вырезана из одной большой друзы, выглядело очень естественно и практически натурально. Золотом была залита только внутренняя невидимая часть короны, сглаживая форму кристаллов, чтобы ее можно было носить.

Так же было и с другими украшениями. Камни были будто бы и не обработанными, неровными, но отполированными для раскрытия их красоты, при этом они были так подобраны и обрамлены, будто древний мастер пытался отобразить то, как их находят в природе. Меня впечатлило колье из красного камня, рубина, наверное. Несколько камней были вставлены в колье из черненого серебра, вся поверхность которого была будто в мелких дырочках-пузырьках, будто пемза. Причем, если обычно выступающие части рисунка блестят, а впадинки остаются черными, то здесь было с точностью до наоборот — ямки едва заметно поблескивали, а верхняя часть была черно-серой, будто матовой. Вместе с огненными камнями, разбросанными в кажущемся беспорядке, создавалось впечатление, что смотришь на не успевшую полностью остыть лаву, которой плеснули тебе на шею.

Это была еще одна причина, почему я не смела брать этих вещей — такую ведь ни продать, ни надеть нельзя. Сразу привлечешь внимание, захотят узнать имя автора и так далее. Разве что только Жильете показать можно, чтобы вдохновилась, а потом обратно под замок спрятать. Смысл тогда рисковать и поднимать со дна? Да и камни подобные найти было бы крайне затруднительно.

Днем я зарисовывала все, что увидела под водой: план города, здания, вещи. Очень жаль, что в этом мире нет фотоаппаратов.

В последнюю ночь перед отплытием Лариф и Териф сподобились устроить нам еще одно приключение. Они развлекались со своими воздушными шарами, и никто уже не обращал на них внимания в такое время — пообвыкли. А мальчишки вдруг решили проверить, смогут ли шары поднять человека в воздух. Экспериментировали они уже на каких-то тяжелых сундуках и камнях, а тут сподобились провести эксперимент на себе. Шары их были недостаточно большими, но мальчишек не смутило — Териф привязал к себе сразу все имеющиеся и запустил амулеты обогрева на полную.

Силы поднять мальчика в воздух шарам не хватило, он мог только подтянуть на несколько секунд ноги, потом опускался на землю, но бегать и прыгать в таком положении было очень весело. Лариф помогал силой воздуха, не то пытаясь облегчить вес Терифа, не то еще что, но, развеселившись, мальчишка забежал слишком близко к обрыву. А случайный порыв ветра и вывернувшийся из-под ноги камень завершили дело.

Нет, он бы не убился, не такая уж огромная высота, да и шары помогли мягко спланировать, но Териф решил вернуться обратно на берег и прибавил силы огня в амулеты. Только вот не учел, что от перегрева ткань и веревки могут загореться, даже если открытого огня рядом нет.

Один миг — испуганные крики мужчин и детей вырывают меня из полусна под тентом. Подъехав ближе, вижу мальчика, летящего вниз с обрыва с огненным шаром над головой. Тело срабатывает быстрее разума, и я прямо из кресла ныряю в воду, одновременно поднимая волну, чтобы поймать и затушить погорельца.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Оказывается, что Териф практически не умеет плавать, что странно для мальчишки, выросшего на острове посреди реки. Тяжелое платье тянет меня на дно, и я слишком долго плыву под водой, прежде чем вынырнуть рядом с подростком. Платье мешается, но я не раздеваюсь, ведь я и не собираюсь плыть за счет силы мышц. Обхватываю мальчишку сзади поперек туловища и поднимаю нас на берег волной, кладу на землю рядом с пресным потоком.

— Как это возможно?.. — тихо шепчет он. — Как это возможно?.. — Я спокойно выбираю оставшиеся шпильки из растрепавшейся прически. — Как вы сумели вытащить меня? Вы же инвалид?!

Тут к нам подскочил Ярис, волокущий за собой Ларифа буквально за шкирку, так же схватил и Терифа, встряхнул обоих, как щенков, и принялся отчитывать. Хенли подкатила для меня кресло (хорошо, что оно не упало вслед за мной со скалы).

Уже через час Ярис сообщил, что мы уплываем завтра же утром, раньше срока. Вообще-то мы собирались сделать «листья» нашего «водного дерева» еще подлиннее, но под мрачным взглядом преподавателя я готова была согласиться, что на первый раз и этого достаточно, прорыть канал дальше и сделать гидроизоляцию смогут и без нас, как и привезти и посадить еще саженцы и семена растений. А дальше ведь остается только заботиться о них и ждать, пока природа возьмет свое.

После выволочки Лариф и Териф стали как шелковые, но Ярис все равно всю дорогу не оставлял их одних ни на минуту, так что до прибытия во дворец нам поговорить не удалось, а потом меня с Хенли, расстроенной тем, что господин Тупракрув остался в оазисе руководить посадками, привычно уже заперли в гареме.

Хенли, быстро влившись в привычную среду, уже через пару часов принесла мне ворох сплетен о том, как остаток практики провели мои одногруппники: что в основном они развлекались и отдыхали в специальных заведениях для высокопоставленных халифатцев, изредка по очереди выезжая на орошение полей, принадлежащих придворным — бесполезное занятие, с которым справился бы любой маг, коих в столице пруд пруди. Но, конечно, все остались довольны: придворные, что им удалось сэкономить на магах, а студенты, что не нужно переться в пустыню.

А еще через час меня вызвал к себе для личной встречи Халиф. Она происходила в том же кабинете, и теперь я уже не была удивлена, что здесь же присутствовали секретарь, кучка придворных и Ярис.

— Госпожа Бороув, позвольте мне выразить свою признательность за спасение одного из своих сыновей, — почти не отрываясь от бумаг, провозгласил Халиф, а его секретарь с поклоном передал мне шкатулку.

— Я рада, что смогла помочь, — склонила голову.

В шкатулке оказалось довольно симпатичное, но крупноватое на мой вкус колье из золота с какими-то зелеными камнями, отшлифованными в овальные кабошоны. Может, на девушке более плотного телосложения с большой грудью это и выглядело бы красиво, на мне определенно смотреться не будет. А вот об оплате моих услуг так никто и не заговорил, что слегка напрягало.

Поднять тему публично я не посмела, подождала, когда мы с Ярисом выйдем в коридор и попросила навесить полог молчания. Он, оглядевшись по сторонам, как заправский шпион, затащил меня в какую-то нишу, прежде чем активировать магию.

— А оплата? — не стала тянуть кота за хвост.

Он едва заметно поморщился.

— Оплата за ваши услуги будет выдана в полном размере, но только после завершения всех работ.

— Мне что, надо ждать сперва, когда все деревья вырастут? Он что, решил меня обмануть? — возмутилась я.

— Только упаси вас Стихии такое сказать! — прошипел Ярис, опять оглядываясь по сторонам, будто мы не под заклятьем. — Халиф всегда держит свое слово, сомневаться в этом — преступление. Вам, конечно, ничего не будет, вас защищает договор, но могут выдворить из страны и больше не будет никаких заказов. Просто наберитесь терпения. Как только его люди удостоверятся в том, что источник пресной воды не пересыхает и его хватает на снабжение оазиса, а дикие растения действительно полезны для защиты от пустыни…

— Как только, так и сразу, конечно, — фыркнула я. — Вообще-то, обычно я без предоплаты не работаю.

— Проявите немного терпения, — тяжело вздохнул Ярис. — В эту практику вы вообще ничего не должны были заработать, а так вам заплатят… просто позже.

— Хорошо хоть домой возвращаемся, — недовольно пробурчала я. — Больше никакой политики!

Ярис хмыкнул, и, я готова поклясться, в уголках его тонких губ при этом мелькнула едва заметная улыбка.

Глава 43

По дороге домой было так адски скучно, что опять хотелось сигануть в море. Студенты со мной не разговаривали и были настроены еще более враждебно, чем обычно. После лафы во дворце Халифа, Ярис устроил им военные сборы. Дорога в Империю была совсем не похожа на тихое плаванье в Халифат, только и слышались окрики преподавателя: «Ровнее держи! Скорость выше! Не качай корабль так сильно! Сосредоточься!» и тому подобное. И виновата была в этом, конечно, я.

Почему? Ну, во-первых, потому что ко мне все это не относилось, меня Ярис к работе двигателем не привлекал. А во-вторых, разумеется, про нас с ним уже что-то придумали. Сами придумали, сами поверили, а я виновата. Насколько я поняла из случайно подслушанных разговоров и вскользь брошенных фраз, выходило, что, по версии студентов, у нас с Ярисом не было никакого «персонального проекта» и «отдельной практики», а мы состоим в определенных отношениях. И, раз сейчас он зол, значит мы поссорились. А кто виноват? Конечно же я. Ярис их гоняет, а они еще на него сочувственные взгляды кидают, а я в роли злобной стервы выступаю. Логика — зашибись. Отношения между людьми разного могут быть, конечно, только любовными, а в любых проблемах всегда виновата женщина.

Бесит. Причем, чем дольше мы плыли, тем больше всплывало фраз типа: «да он все для нее, а она…», «да на кой она ему сдалась, вот моя сестра/кузина/подруга», «как он позарился-то на нее, инвалидку», «да ладно что инвалидка, характер-то какой отвратный».

У меня создалось впечатление, что скоро я вместо русалки превращусь в огнедышащего дракона!

Причем, кажется, Ярис прекрасно знал об этих слухах, но, чтобы их не провоцировать, сделал самое поганое, на мой взгляд. Если в пустынном оазисе мы чуть сблизились и начали разговаривать на «ты» и в дружеском ключе, то теперь он старался держаться от меня подальше и говорил подчеркнуто-отстраненно, даже холоднее, чем с другими студентами. А, когда я, выгадав минутку, пыталась что-то обсудить на счет оазиса, подыхая от скуки, он сослался на нехватку времени и в целом стал избегать меня. Даже за капитанский столик на корабле перестал садиться, чтобы не быть со мной рядом. Официально, конечно, его сам капитан не пригласил, вместо этого за столом сидели какие-то высокопоставленные дипломаты, но, я уверена, еще одно место нашлось бы! Логически-то я понимала, что он пытается таким Макаром избежать сплетен, но на деле это делает байку о нашей ссоре только реалистичнее, а меня, конечно, выставляет виноватой.

А каких усилий стоило мне не сигануть в море! Держалась кое-как, обкусала себе все губы до крови, изрисовала набросками всю бумагу, которую везла с собой.

Подводный Храм призывал меня. Стоило только прикрыть глаза, как я вновь ощущала его зов. Чем враждебнее мне казалась атмосфера вокруг, тем четче и ярче я видела его на внутренней стороне век. Он обещал покой, успокоение, равновесие…

И я вновь кусала губы, внутреннюю сторону щек, пальцы — что угодно, чтобы напомнить себе, что это все плохо закончится. Нет там покоя, только новый соблазн и стремление к самоуничтожению. В такие минуты я опять принималась вспоминать тот миг, когда, находясь неподалеку от Храма, посмотрела, как его энергия влияет на мое энергетическое тело. Как взрывались мои внутренние источники, переполнившись силой, а голова плыла, будто от алкоголя.

Нет, нельзя. Нельзя!

Когда вошли в бухту Уркатоса, хотела даже выстроить водный мост на берег. Что там, до той мостовой — рукой подать. Когда корабль проплывал вверх по Вольфе, я мельком успела увидеть свой дом и лавку, у меня аж сердце сжалось. Когда же, наконец, я смогу вырваться в место, где все будут мне рады, где я буду чувствовать себя как дома? Но в голове звенел противный голос Яриса: «вы должны закрыть практику документально, подтвердить свой уровень магии, написать отчет и получить подтверждение, до этого ваша практика считается не закрытой, а побег с нее может стать причиной исключения из Академии. Минимальное же наказание за побег — неделя в карцере». Бюрократы! Везде бюрократы!

Так как в бухту Уркатоса мы вошли вечером, в городе не задержались и сразу пошли вверх по течению на магической тяге. В этот раз набравшиеся практики студенты на последнем издыхании меняя друг друга буквально каждые полчаса домчали корабль до столицы всего за одну ночь, как корабли королевской почты. Всем хотелось по домам и отдыхать.

В порту пришлось подождать пару часов, прежде чем за нами прислали опять телегу-автобус. В этот раз студенты, подрастерявшие высокомерия, ничего по этому поводу не сказали, просто расселись по своим местам. Даже мне помогли и усадили, но, кажется, это был жест заботы о профессоре, чтобы ему не приходилось ко мне прикасаться. Но я так устала, что мне было все равно.

Еще полдня в академии, написанные под копирку отчеты о практике (Ярис продиктовал нам образец), повторная проверка способностей в специальном зале академии. Мальчишки-студенты с удивлением и радостью выходят из него, оповещая, что их уровень магии воды возрос на полбалла-балл и, если так будет после каждой практики…

— Не обольщайтесь, — хмыкает Ярис. — Уровень сильнее всего растет после первой практики. Потом, конечно, тоже, если работать на износ, но таких скачков, как сегодня, вряд ли можно ожидать. Но, конечно, вам следует стараться.

Отстрелявшиеся заходят в канцелярию, получают последние бумажки и расходятся по домам отсыпаться — даже на совместные гулянки сил нет. Впрочем, к вечеру пара компаний договаривается собраться: одна из преимущественно дворян, едут к одному из них в гости. Другая собирается завалиться в какой-то кабак. Меня, разумеется, никуда не приглашают, как, впрочем, и еще несколько студентов из бедных купцов и одного стипендиата из крестьян. Впрочем, те живут в общежитии и решают просто устроить себе отдельную тусовку.

Когда Ярис зовет меня в зал для проверок, я даже теряюсь.

— Мне тоже надо?

— Это стандартная процедура, артефакторы проходили ее каждые три дня.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Зачем?

— После каждой проверки выбирают самую слабую из стихий, объединяют студентов с этой стихией и следующие дни ее старательно раскачивают, чтобы подтянуть под уровень остальных для большего равновесия.

— И этот результат станет моим официальным? — уточнила с тяжким вздохом.

Ярис лишь кивнул, не понимая моего затруднения. Черт, если бы он заранее сказал, что это будет. мне, конечно, лестно быть девушкой с четырнадцатым уровнем магии, но одно дело, когда это слухи, а другое, когда официальная информация.

— А, может, я потом пройду тест? — лепечу, косясь на стоящих неподалеку студентов.

— Арина, хватит, пожалуйста, мы все устали. Просто сделайте как все и получите бумаги.

— Но… может, мы могли бы сперва переговорить наедине, — я всеми силами сигналю в сторону студентов, пытаясь показать, что не могу говорить при них.

— Госпожа Бороув, правила едины для всех, — он добавляет в голос еще больше строгости и распахивает передо мной дверь комнаты.

— Может, вы сами запишите мой результат? — говорю с затаенной надеждой.

— Преподаватель, ведущий практику, не участвует в оценке результатов, чтобы не было соблазна повлиять на них, это закон, — отрезает Ярис и захлопывает за мной дверь.

Черт.

В комиссии присутствует несколько преподавателей, лишь часть из них мне знакома, и ректор. Они смотрят на меня с выражением вивисекторов.

— Имя? — строго спрашивает ректор, зарывшись носом в толстый журнал и притворяется, что мы не знакомы.

— Госпожа Арина Бороув, — говорю, не дрогнув, и передаю членам комиссии свои документы.

Сама процедура проверки обычна и даже скучна. Когда я прохожу другие стихии, за моей спиной в очередной раз начинают обсуждать, как это возможно, чтобы у человека не было вообще других стихий, кроме основной. Обычно хоть что-то, хоть чуть-чуть, но откликается, а у меня абсолютная пустота. Слушать, как тебя обсуждают и оценивают, хоть и в полголоса, весьма неприятно.

Наконец, подхожу к алтарю Воды. Тут бы мне как-нибудь уменьшить свою силу, скрыть ее, да только непонятно, как. Обычно говорят, что надо прикрыть глаза, сосредоточиться, воззвать к своему внутреннему источнику… я старательно не делаю ничего. В уме вспоминаю таблицу умножения, хочется спрятать свою магию поглубже да подальше.

Но алтарь загорается, отблески света пляшут по стене до самого потолка.

— Двенадцатый уровень? — удивляется один профессор.

— Я слышал об этом, но видеть… — бормочет ректор себе под нос удивленно.

— Тринадцатый, не меньше!

— А по мне и вовсе четырнадцатый, — говорит самый молодой.

Его едва не поднимают на смех, говоря, что это невозможно, что таких магов не бывает, особенно среди студентов, и прочее.

В итоге в документах мне прописывают тринадцатый уровень. Кажется, они решили мне немного занизить результат, а истинный раскрыть только по окончанию учебы. Что ж, не важно, это все равно слишком много для обычного человека. Я хмыкаю, но молчу — в Империи это число не считается неудачным. Уже на выходе случайно ловлю на себе задумчивый взгляд ректора.

Наконец, документы подписаны, и я со спокойной душой покидаю Академию. Медленно еду по дорожке к воротам, дышу теплым влажным воздухом. Кажется, лужайку только недавно покосили — свежо пахнет только что скошенной травой. Хорошо, что сейчас нет занятий, а то бы меня затоптали.

— Арина! — я успеваю отъехать от академии всего ничего, когда сзади меня окликают.

На меня налетает ураган в светло-голубом платье: обнимает крепко, едва не вытащив из кресла, целует в обе щеки.

— Ох, Арина, как же мы все скучали! — на глазах Барби выступают слезы. — Почему же нам не сообщили, что вы приедете сегодня?

— Не знаю, случайно так вышло, наверное, — пожимаю плечами, а сама всматриваюсь в ее лицо. Она похудела, даже чуть осунулась, тени вокруг глаз. — А что с тобой? Ты не здорова?

— Ох, это просто практика тяжеловато дается. Как третий день на одной стихии сидишь — так с ног валишься. Ничего, завтра тест и сменят, наверное. На сегодня я уже свободна, от меня все равно уже нет никакого толка. Поехали домой!

Она кладет руку мне на плечо и идет рядом, и я только теперь понимаю, как я отвыкла от чужих прикосновений за это время и как мне их не хватало.

— А карета? — спрашиваю удивленно.

— Как ты уехала на практику, так пропуск на территорию Академии для нашей кареты запретили, он же тебе выдавался. Она стоит там, неподалеку от ворот. Я утром предупредила, что вряд ли задержусь до обеда. Вот завтра — да, завтра буду сидеть до самого вечера.

Барби еще что-то щебечет про свою жизнь, про Арика, про нашу семью, про выходные в Уркатосе, про остальных студенток с ее потока, а у меня внутри будто ослабляется сжатая пружина, и дышать становится легче. Ничего без меня страшного не случилось, ничего непоправимого. Были мелкие сложности, но справились общими усилиями.

Как же хорошо дома!

Глава 44

Каникулы пролетели как один миг.

В отличии от нас, магов Воды, группа Браби, которой мы прежде завидовали, так как они никуда не уезжали из столицы и работали над амулетами в чистых светлых помещениях, осталась практически без каникул. Да, из-за слабости своих внутренних источников, они работали редко когда целый день, но и полноценные выходные им давали всего раз в неделю: они занимались по три дня одной стихией, а отдыхали полноценно после двух таких блоков.

При этом девушкам разрешалось в любой момент отказаться от продолжения раскачки внутренних источников, за это не ругали и косо не смотрели — женщины же. Многие из ее подруг выдержали всего пару недель в таком ритме, а потом уехали отдыхать к родным. Но Барби осталась на практике до победного, не работала спустя рукава, не филонила, а выжимала из себя все соки, и в итоге на последнем тесте ее средний показатель уровня магии вырос сильнее, чем у прочих студентов — на целых два деления. Правда, победа это была относительная, она все равно оставалась весьма слабой магичкой четвертого уровня, но, относительно ее изначальных показателей в районе двух баллов, это было впечатляюще. Причем, рассказала мне обо всем Барби только после последнего теста, а до того молчала о своих успехах, как партизан.

— Я как-то не смотрела на рост показателей, сосредотачивалась только на том, какую стихию мне предстоит тренировать следующие три дня и все, — пожала она плечами на мои вопросы. — А когда озвучили общие результаты, то и вовсе глазам своим не поверила! Стихия Воды вот у меня сильно вперед вырвалась, аж до пяти с половиной баллов, поэтому я ее тренировала только на первой неделе, но давалась она мне проще всего. Наверное, если бы я сейчас поступала, меня бы на факультет водников приняли, если бы я настаивала, — она хмыкнула.

— Твои возможности шире, чем у водников, и это замечательно, — улыбнулась я. — Ты большая молодец!

Отдохнула ли я в эти каникулы? Вряд ли это можно было так назвать.

Нет, я отдыхала, конечно, в основном душой. Отогревалась, общаясь с Барби и Ариком, который научился держать головку и переворачиваться, радовалась жизни в своем доме в Уркатосе, когда получалось вырваться, показывала детишкам водные представления на тему наших сказок.

А еще работала. Как же я и без работы?

Продолжались тяжбы с купцами из-за нанесенного мною урона. Госпожа Фенерворс в мое отсутствие вступила в яростную схватку с некоторыми из них на арене суда. Но также подготовила мне список людей, которым мы, скорее всего, проиграем, поэтому с ними лучше попытаться договориться миром. И я встречалась, договаривалась, одаривала драгоценностями их жен и дочерей, выторговывая компенсацию поменьше.

Встретилась с господином Юджур, и по его настоянию мы все же попробовали посмотреть, что получилось с нашим экспериментом. Сложно это — сидеть и ждать, что там получится или не получится, совершенно не владея информацией о том, что происходит. Я вытащила с фермы одну из жемчужин и под взволнованным взглядом главы гильдии ювелиров сделала неглубокий надрез. Посмотрела — шарик бирюзы стал проглядывать в разрезе черной жемчужины. Прищурилась и нанесла дальнейший рисунок, отдаленно похожий на резьбу по дереву моего мира — когда стамеской плавно нажимают где слабее, где сильнее, и на поверхности появляется округлая удлиненная капелька, чуть изогнутая, на манер турецкого огурца. Эти элементы перемешала с кружками разного размера и передала жемчужину господину Юджур.

— Очень интересно, — прокомментировал он через минуту разглядывания.

— Я бы еще подрастила толщину скорлупы, — поморщилась я.

— Ничего, и этого хватит для начала. Сделайте первую партию украшений сейчас, а остальной жемчуг пусть растет дальше. Да и работа госпожи Тувер потребует времени. А я пока начну подбирать, кому можно будет аккуратно показать подобную прелесть, чтобы она быстро вошла в моду.

— Вы правы, господин Юджур, — не стала я возражать.

— А из этого сделайте, пожалуйста, кольцо. Хочу порадовать госпожу Юджур новинкой.

— Конечно, — хмыкнула я.

Жизнь привычно завертела меня в своих заботах. Так странно, будто и не было никакого путешествия в Халифат, никакой практики, ничего. Будто я никогда и не уезжала.

Еще получила оплату за подъем со дна двух кораблей от гильдии морских перевозчиков. Со вторым едва не случилась промашка — в месте, на которое указали свидетели, нашлось судно, но совсем не то, что нужно. Они принялись возмущаться, а я лишь пожала плечами и заявила, что тогда содержимое этого корабля, явно более старого — мое. Что бы на нем не перевозили. Быть может, сокровища… купец купился и закрыл контракт. Рисковый малый. Правда, не совсем и прогадал — на борту нашелся-таки сундучок золота, покрывающего стоимость экспедиции, но выигрыш по моим прикидкам вышел небольшой. А про искомый корабль я сказала, что, раз его нет в той бухте, где указали спасшиеся моряки, так, может, он и не затонул вовсе, а они просто сговорились?

В общем, дальше торговцы разбирались сами, а я смылась под шумок.

Со всеми этими делами оглянуться не успела, как каникулы подошли к концу, на носу был праздник середины лета. Конечно, меня не могли не пригласить на бал — несмотря на скандальную репутацию, я набирала вес в местном бизнес-сообществе. Госпожа Юджур даже между делом заметила, что некоторые семьи из соседних городов прибыли на этот бал, чтобы познакомиться со мной и установить деловые связи.

Опять я взяла с собой Барби, но в этот раз она совсем не волновалась. Вообще, мне показалось, что после этих дней, проведенных врозь, Барби стала более уверенна в себе и спокойна. Впрочем, и правда, теперь она могла поджарить задницу любому, кто скажет ей гадость. Оларг пришел на бал самостоятельно и под моим недовольным взглядом протанцевал с Барби весь вечер. Я не стала ничего говорить, потому что видела, что она действительно этого хочет, но не одобряла. Впрочем, не могла не признать, что уважаю его упрямство. А, может, даже немного завидую Барби. Совсем чуть-чуть.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сама же была занята тем, что отбивалась от новых заказчиков, желающих приобрести себе новинку — несколько самых знатных дам в зале уже щеголяли украшениями с резным жемчугом работы Жильеты.

Вот и кончились каникулы. По дороге из Уркатоса в Империал двадцать раз поблагодарила себя саму за то, что изобрела нормальный двигатель для корабля. Можно было спокойно проспать, хотя периодически я все равно просыпалась, чтобы ментально прочувствовать, что происходит на реке вокруг, как движется корабль, нет ли преград впереди… но все было в порядке, и я засыпала опять.

После перенасыщенных каникул учеба стала даже как будто отдыхом: регулярный график, понятные требования. Придирки преподавателей общеобразовательных предметов, негатив со стороны других студентов… подруги Барби, которые, кажется, окончательно приняли меня в свой круг, регулярно звали на обед и даже подходили во время перемен, если наши кабинеты находились рядом. Хотя, возможно, они так делали, чтобы поглазеть на моих однокурсников, но не важно.

В общем, жизнь возвращалась в свою колею, мы привыкали, вспоминали привычный ритм.

В пятницу на перемене ко мне подошел племянник ректора.

— Леди Бороув, — разулыбался он, — рад видеть.

— Господин Бакенроув… в смысле, лорд Бакенроув, — поправилась я. — Простите.

— Что вы, мне приятно слышать свое имя от столь прекрасной девушки хоть десять раз. Но еще приятнее мне, когда вы зовете меня по имени, как раньше, — он взял меня за руку и доверительно заглянул в глаза.

— Но вы первый начали, Акрид, — усмехнулась я.

— Простите меня, Арина, — вновь проникновенный взгляд в глаза. Кажется, он решил испытать на мне весь свой арсенал Казановы. Ну-ну. Я аккуратно вытащила руку из его пальцев, но он притворился, что не заметил и сменил тему: — Вы опять всполошили всю Академию.

— Я? — удивилась.

— Как же, теперь официально подтверждено, что у вас тринадцатый уровень магии, очень высокая цифра для женщины.

Я небрежно отмахнулась:

— По мне это четырнадцатый уровень, но кто считает? Разве это имеет значение?

— А еще ходят слухи, — он сделал многозначительное лицо.

— Слухи? — я лишь приподняла брови, притворяясь, что не в курсе.

— Слухи, что у вас в Халифате была индивидуальная практика… с профессором Канлертом.

— Ну, да, — я изобразила недоумение.

— И вы так спокойно это говорите?! — ахнул он.

— А я не понимаю, с чего такой ажиотаж. Да, я показала господину Канлерту одно заклинание, которое является секретом моей родины. Оно его заинтересовало, и мы поехали к Халифу и заключили договор…

— Какой договор? — растерялся Акрид.

— Как какой? На оказание магических услуг.

— Каких?..

— К сожалению, условия договора не позволяют мне раскрыть его суть, — произнесла строго. — И не понимаю, какое дело до этого студентам Академии. Я и прежде оказывала магические услуги разным людям. Насколько я знаю, это не запрещено, если наниматель знает, что перед ним не дипломированный маг, а студент с временным разрешением. И…

— Стоп-стоп-стоп! — прервал меня Акрид. — Но по Академии ходят слухи, что… — он осекся, — впрочем, простите, это действительно какие-то глупости! Не стоит внимания.

Я улыбнулась.

— Я хотел вас пригласить на ужин, — кажется, он не меняется. Опять приглашает в пятницу, не помнит, что я на выходные всегда уезжаю из Империала, — во вторник, — закончил он неожиданно.

— Вторник?

— Да, я помню, вы рассказывали, что всегда уезжаете на выходные из города. В понедельник, сразу после возвращения, вероятно, тоже будет неудобно, так что я предлагаю во вторник. Что думаете?

— А где?

— Давайте я пришлю за вами карету.

— Но это неудобно…

— Поверьте, мне будет очень приятно позаботиться о вас. Я клянусь, что верну вас домой в целости и сохранности.

— Ну… ладно, — протянула растерянно. — Мой адрес…

— Я знаю, он есть в деканате, — прервал меня Акрид. — Что ж, до вторника?..

— До вторника, — кивнула заторможено и растерянно продолжала сидеть на месте несколько минут, глядя ему в след.

Это что же, у меня будет свидание? Серьезно?

Глава 45

— Арина, это очень важно, — строго вещала госпожа Фенерворс, раскладывая на столе документы по судебным делам.

— Арина, это очень срочно, — нервно расхаживал по моему кабинету глава гильдии магов Уркатоса, господин Укерверс и перечислял, что еще нужно сделать в городе, как продвинулась система очищения стоков и где еще хотят сделать подводный тоннель.

— Арина, мне бы хотелось обсудить этот дизайн, когда у вас будет время, — скромно и тихо говорила Жильета.

— Арина, эти бумаги требуют вашей подписи, а эти отчеты — проверки, — хмуро вещал Оларг.

Дела рвали меня в разные стороны, а мозг совершенно отказывался работать в верном направлении по одной простой причине. У меня будет свидание. Свидание!

Черт, в последний раз это было слишком-слишком давно, в другой жизни, да и до смерти у меня не было личной жизни слишком долго. Слишком много работы, слишком узкий круг общения, а может и слишком мрачная и неприветливая я сама. И вот теперь… свидание, да не абы с кем, а с лордом Акридом Бакенроувом. Я молчала об этом, конечно, но, болтая с девочками из группы Барби, четко понимала, что, если бы они обо всем узнали, лопнули бы от зависти. Акрид — прекрасный кавалер, молодой, богатый, знатный и привлекательный лорд, любая была бы счастлива, если бы он обратил на нее внимание. Даже капля халифатской крови не портила его в глазах местных леди, ведь его мать так же была из высокого рода. Его отец работал в дипломатическом корпусе Империи, а супруга его всегда и везде сопровождала, поэтому фактически Акрид с раннего детства был на попечении у дяди-ректора, но был прекрасно образован и хорошо воспитан. Он видел себя на стезе военной службы, но, так как у Империи фактически не было врагов, у его будущей супруги не было риска рано остаться вдовой.

В общем, не парень, а мечта.

А для свидания с мечтой нужно было выбрать подходящее платье, ювелирку, прическу… какие уж тут дела! Я собиралась на встречу куда более придирчиво, чем на любой из купеческих балов. Мне срочно сшили платье цвета морской волны, так как мои официальные наряды все были темные. Но в этот день мне не хотелось выглядеть вдовой, мне хотелось быть просто молодой девушкой. И в голове крутилось что, если он сделает мне предложение или хотя бы признается в любви, я признаюсь ему в своей сущности, чтобы он не боялся, что влюблен в девушку с инвалидностью. Или девушка с хвостом вместо ног страшнее? Не знаю, не уверена. Впрочем, не важно.

Где-то в воскресенье, примерив заранее тот образ, в котором собиралась предстать на свидании и покрутившись в нем перед зеркалом, я сообразила, что не знаю, каковы тут традиции на этот счет. Я так беспечно согласилась, а вдруг не надо было? Или вдруг тут на свидания надо брать с собой дуэнью? И куда мы поедем, в ресторан или к нему домой? Вообще, насколько я поняла, аристократы по ресторациям особо не ходят, стараются организовывать все гулянки у себя, чтобы не тратится, ведь они обязаны за все услуги, даже самые дешевые, платить золотом, серебро и, тем более, медь им не по статусу. Или на свидания это правило не распространяется, там же наоборот цель пыль в глаза пустить?

Так, мне срочно нужен источник информации.

Быстро сняла с себя все праздничное, переоделась в повседневное платье и выехала вон из комнаты. В коридоре удачно столкнулась с Марусом. Увидев меня, он как-то втянул голову в плечи, словно провинился в чем и ожидает наказания.

— Марус, ты не видел, где Барби?

— Я видел, как они пошли в сад, — пробормотал он растерянно, будто не ожидал такого вопроса.

— Спасибо, — только бросила я и поехала в нужном направлении.

После того разговора, когда я разрешила Марусу не завершать учебу, мы больше не разговаривали. Учебу он не бросил и, подозреваю, ожидал, что я его об этом спрошу или выскажусь на тему «я же говорила». Но я молчала, боясь в ответ взбрыков. Не дай Стихии еще учебу бросит из чувства противоречия. Отчеты о его успеваемости мне в любом случае приходят с почтой из школы.

Выехав во двор, я думала, что, когда Марус сказал «они пошли», то подразумевалось «они с Ариком», но на деле на дальней полянке я увидела пикник в семейном стиле. На расстеленном одеяле малыш лежал на животике, подняв голову и с удивлением разглядывая пространство вокруг. Барби сидела с одного края одеяла, подогнув под себя ноги, а с другой стороны вытянулся во весь свой длинный рост Оларг, с любовью поглядывая на Барби снизу.

Я смутилась, но уезжать было поздно — Барби меня заметила. Она повыше подняла голову, будто акцентируя, что ей нечего стыдиться и ласково погладила Арика по спинке:

— Арина? Ты что-то хотела?

— Простите, что отвлекаю, — пробормотала я, слега растеряв свой задор. — Я хотела кое-что спросить.

— Ничего-ничего, мы просто дышим свежим воздухом. Да, малыш? — она с улыбкой склонилась к сыну и поцеловала его в пухлую щечку. — Спрашивай, чем я могу тебе помочь?

Я замялась. При Оларге рассказывать не хотелось, но, впрочем, из всех моих близких знакомых он был самым статусным и, пока работал на отца, больше общался с лордами и леди, знал больше об их повадках. Наверное, будет правильно воспользоваться его помощью.

— Я пойду, наверное, — со вздохом сожаления сел Оларг, — не буду вам мешать…

— Нет, наверное… останься, — с сомнением протянула я и, увидев растерянные взгляды обоих, выдала начистоту: — меня пригласили на ужин. — Слова «свидание» я на имперском не знала, не уверена, что оно есть или что его употребляют в тех кругах, где я вращаюсь. Может, крестьянки по свиданкам и бегают, но не приличные дамы из купеческого сословия и, тем более, не леди. Знала слово «встреча», но оно не было связано с романтическим контекстом.

— Деловой ужин? — уточнил Оларг.

— Нет.

— А с кем? — попыталась понять Барби.

— С лордом Акридом Бакенроувом, — Оларг вопросительно покосился на Барби, а у той форменно челюсть отвисла. Я пояснила для парня: — это старшекурсник из Академии.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Барби нахмурилась, Оларг удивленно задрал брови, а потом они накинулись на меня вместе, выпытывая все подробности разговора.

— О, Стихии, Арина, как вы могли согласиться на встречу, ничего не узнав? — патетически восклицал Оларг через какое-то время, расхаживая по полянке взгляд-вперед по своей вечной привычке. Барби взяла Арика на руки и нервно укачивала, хотя малыш не капризничал и не хотел спать, а с любопытством глазел вокруг. — Почему вы не спросили, куда именно вы собираетесь? А что если вы себя скомпрометируете? Как же вы можете не знать такие простые вещи?

Я закатывала глаза и вздыхала тяжко, пока Оларг перебесится. Самые негативные сценарии мы, вроде, уже обсудили и отбросили, да и не случилось еще ничего страшного. Во-первых, я могу отказаться. Хотя и не хочу. Во-вторых, я ведь вовремя решила получить нужную информацию, так чего так возмущаться?

В итоге я получила-таки инструкцию, что вместе со мной обязательно должна быть компаньонка, тогда, вроде бы, ничего страшного не случится. И охрана, конечно же. Да и магические силы на моей стороне. Оларг долго выспрашивал, точно ли я справлюсь с этим парнем, он же старшекурсник. И даже предлагал пойти со мной. Я похихикала и отказалась. Как и от Гарта в роли сопровождающего. Нет, ну, правда, что за глупости? А если у нас все же будет романтический вечер?

За Барби Олраг явно тоже волновался, ведь она смело вызвалась выступать в роли моей компаньонки, но я клятвенно заверила, что ее-то точно защищу. Да и не выглядит Акрид каким-то маньяком. Все же племянник ректора.

Потом они вместе проинспектировали подготовленный мною наряд, чуть не с линейкой измеряли глубину декольте, но все же пришли к выводу, что все прилично. По официальным данным вдова я уже больше года, так что имею право снять траур. Вообще-то, минимальный срок траура в Империи — четверть года, вдова или вдовец должен прийти в темной одежде на ближайший праздник солнцестояния или равноденствия и продолжать одеваться так до следующего, когда можно уже снять траур. Кто-то держится полгода или целый годовой цикл. Люди в возрасте, которые не собираются вновь вступать в отношения, так и продолжают носить траур до смерти или до какого-то крупного праздника (свадьбы детей, рождения внуков, встречи новой любви). Так что я имела право уже давно одеваться как хочется, никто мне ничего не сказал бы.

— Это новинка? — заметил Олраг колье из трех голубых резных жемчужин, внутри которых поблескивал голубой аквамарин. Жемчужины получились разных размеров, поэтому нельзя было сделать комплект с серьгами. Логично было бы пустить их на одиночные украшения: подвеску, кольцо, браслет, но вместо этого я нанесла на жемчужины одинаковый узор и попросил подвесить среди серебряных цепочек одну над другой. Колье прекрасно смотрелось с V-образным вроде бы скромным вырезом, так как цепочки убегали практически в ложбинку.

— Да, пока все работы идут господину Юджур, но вскоре, я надеюсь, мы сможем выложить их на свой прилавок.

— Я бы предложил подобное господину Хуфтеру, — заметив мое недоумение, он уточнил: — мой друг-ювелир из Халифата, помните? Который купил ваши гребни.

— Точно! — обрадовалась я. — Хорошо, насколько я знаю, господин Юджур с Халифатом не работает… надо будет подумать… я смогу приберечь несколько вещей на экспорт и отправить на неделе тебя на корабле с Гартом, благо, что сейчас есть артифакторный двигатель.

— Но мы не можем торговать с Халифатом официально, у вас нет лицензии на экспортные поставки.

— Пока не будем торговать. Ты можешь показать несколько вещей своему приятелю частным образом, а там посмотрим. Все равно пока крупных поставок я ему предложить не смогу, но неплохо, если господни Юджур узнает, что у нас есть альтернативный рынок сбыта. Вот что, если господину Хуфтеру понравятся мои изделия, пригласи его погостить в Уркатосе недолго. Ведь если он приедет частным образом на нашем корабле и что-то купит, документы на экспорт не потребуются. И мы сможем обговорить варианты. Ближе к осени, возможно, я сама буду в Халифате опять, у меня там проект. Возможно, смогу получить разрешение на торговлю.

— Но его выдают только купцам, лично порадовавшим Халифа или его приближенных, это очень сложно! — попытался спустить меня с небес на землю Оларг.

— Ну, документ, который дают только членам семьи Халифа, я уже получила, по сравнению с ним разрешение на торговлю — сущая мелочь, — хмыкнула я.

Разговор с Оларгом и Барби вновь вернули мне разум и настроили на рабочий лад. Да и готова я была уже к свиданию, платье тщательно упаковала и отправила на корабль, колье, шпильки и гребни уложила среди своих вещей. Когда все готово, нужно просто переключиться на другие дела.

Мы вернулись в город, отучились понедельник спокойно. Между парами меня выловил Акрид и уточнил, все ли в силах. Я подтвердила и хотела с ним поговорить, но его ждали друзья и занятия, как и меня. Нервоз начался, как всегда у меня бывает, уже вечером во вторник. Я заранее подготовилась, помылась, высушила и уложила в сложную прическу волосы, оделась, подкрасилась… и начала маяться от безделья, потому что собралась слишком рано. Барби, наблюдающая за моими мытарствами, осмелилась спросить:

— Арина, а Акрид… он вам так нравится?

— Нравится? — я немного удивилась. — Ну… я его не очень хорошо знаю, но он весьма приятный молодой человек. А что?

— Вы так стараетесь произвести на него впечатление…

— Конечно! — возмутилась я и припомнила шутку из своего мира: — даже если собираешься бросить ненужного тебе парня, нужно выглядеть идеально. Даже если отношения были не очень хорошими, и вы не любили друг друга, хотя бы в последнюю встречу он должен видеть твой образ идеальным. Ведь намного приятнее, если, когда вы расстанетесь, он скажет, что очень сожалеет об этом, чем если он заявит, что ты ему тоже не нравишься. Поэтому наше дело в первую очередь его очаровать, а там уже посмотрим, сможет ли он понравится мне в ответ.

— Очень… прагматично… — заметила Барби с легким сомнением.

Тут в дверь постучали, и Хэрас пошел открывать. Мы с Барби притихли в гостиной, но из прихожей ничего толком невозможно было разобрать. Наконец, он вернулся:

— Лорд Бакенроув ожидает вас, карета подана ко входу, — он чуть поклонился, демонстрируя свое уважение перед посторонним.

— Конечно, мы готовы, — царственно кивнула я и выехала в коридор с милой улыбкой на губах… которая тут же растаяла, когда я увидела, кто приехал. — Лорд Бакенроув…

— Зовите меня просто — лорд-ректор, — любезно улыбнулся мужчина и, склонившись, поцеловал мою руку.

Как-то захотелось прикрыть мое V-образное псевдо-скромное декольте, жаль, я не предусмотрела на нем каких-то пуговиц.

Глава 46

«Что за подстава?» — крутилось в моей голове, пока лорд-ректор рассыпался в любезностях. Сразу начинать скандал я не стала, просто ждала развития ситуации. Что он задумал? Почему? Это тут так принято?

Мы спустились с крыльца, и только тут я увидела Акрида, который ждал у кареты. Он солнечно улыбался, будто все идет как надо.

Это что, у них тут так принято, чтобы не только девушка была с компаньонкой, но и парень с дуэньей? Я покосилась на Барби, но по лицу не поняла, а спрашивать возможности не было. В эмоциях девушки было смущение и растерянность, но о чем это говорило? Непонятно.

— Позвольте, я помогу вам пересесть в карету! — склонился ко мне лорд-ректор, и я инстинктивно дернулась в сторону, чуть не отдавив стоящему неподалеку Акриду ноги коляской.

— Не стоит беспокоиться, — пробормотала растерянно.

— Госпожа, позвольте? — поклонился Хэрас. Я кивнула, и он ловко пересадил меня в карету. Барби последовала за мной.

Заметила, что лорд-ректор сперва нахмурился, но потом улыбнулся довольно. Он залез за нами следом и сел напротив меня, захлопнув дверцу кареты за собой.

— А лорд Бакенроув младший? — уточнила я.

— О, он поедет на лошади. На улице такая прекрасная погода для верховой прогулки!

Уточнять, почему же тогда лорд-ректор сам не едет верхом, я не стала, хотя вопрос прямо-таки вертелся на языке. Хэрас на коне ехал прямо рядом с моей дверцей кареты, оттерев Акрида, с другой стороны пристроился Пэрас. Заметив в окно мою охрану, ректор чуть поморщился, но потом опять разулыбался, глядя на нас с Барби. Я пыталась разобраться в его эмоциях, и создавалось ощущение, что он наслаждается сложившейся ситуацией, что ему нравится наше смущение и растерянность, а, может, даже и страх. Было в этом что-то чуточку садистское, я и прежде подозревала это в некоторых учителях — бывают такие люди, которые не довольны, если ученик знает материал, они засыпят его вопросами и найдут область, в которой он плавает, и только после с довольным видом отпустят на место. Причем, не обязательно даже плохую оценку поставят (это зависит от стервозности конкретного человека), но вот самоутвердиться — это обязательная программа для некоторых, без этого как без обеда. Кажется, лорд-ректор был из таких.

Под ужином лорды все же подразумевали посещение их дома. Особняк Бакенроувов был не таким шикарным, как у леди Голделриз, но тоже впечатляющим и явно старинным. Тоже большой парк, правда, без фонтанов, но с фигурно обстриженными кустами, трехэтажное здание серого камня.

Ужин накрыли в огромной столовой за длинным-длинным столом. Лорд-ректор уселся во главе, Акрида посадил от себя справа, а для меня место было слева, где отсутствовал стул. Барби устроилась рядом.

Сидела я, аккуратно ковыряя странноватую еду (очевидно, высокая кухня, мне не понять) одной из десятка вилок и пыталась сообразить, худшее ли это свидание в моей жизни или все же нет? Вспоминались мои попытки найти парня на сайтах знакомств. Не один раз меня просто прокатывали и не приходили (или уходили тихонько, увидев меня). Бывало, что парень с порога спрашивал, собираюсь ли я сегодня ехать к нему, а, если нет, то счет пополам и это в лучшем случае. Пару раз мне говорили, что тогда за ужин должна платить я, а один парень вообще сразу поднялся и вышел, еще до того, как нам меню принесли.

Но вот со старшим родственником на свидание ко мне приходили впервые. Весьма странный опыт.

Лорд-ректор, дождавшись первой перемены блюд, смело завел беседу… о моей учебе. Причем, не об успехах в магии, а о том, что мне сложно дается имперская литература, что на меня жалуется преподаватель истории и прочих неприятных вещах. Если с этим есть проблема, лучше бы меня в свой кабинет вызвал, право-слово.

— Ой, у меня тоже были проблемы с историей, я однажды умудрился на экзамене перепутать даты первой и второй имперо-халифатских войн! — попытался разрядить шуткой атмосферу Акрид.

— У нас серьезный разговор, твой юмор неуместен, — оборвал его ректор.

Захотелось пробить себе лоб рукой. Вот что точно неуместно, так это лекция об успеваемости на свидании!

— Арина, если хотите, я поговорю с преподавателями, и организую вам дополнительные занятия по истории и литературе, — чуть наклонившись ко мне, предложил ректор и попытался коснуться моей руки.

Я поспешно убрала руки под стол и потупилась:

— Честно говоря, я так занята сейчас, что у меня просто нет времени на репетиторов.

— Но как же… а, это из-за вашего проекта с господином Канлертом? — нахмурился ректор. — Я скажу ему…

— Нет-нет… это из-за других моих дел: из-за моей лавки в Уркатосе, из-за работ, которые я выполняю для города, еще есть заказы на магические услуги… у меня много дел, — не стала я уточнять подробности.

— Но Арина, речь ведь о вашем образовании!

— Ну, так же это речь о моем благосостоянии, — пожала я плечами, — для меня развивать бизнес сейчас приоритетнее. А почитать учебники по истории я смогу и попозже.

— Но как же?.. — ректор выглядел совершенно обескураженным. — Нет, вы не понимаете! Леди без достойного гуманитарного образования не будет принята ни в каком приличном обществе! Леди положено знать историю, литературу, цитировать классическую поэзию…

Чем больше он распинался о том, что «леди должна», тем больше я жалела Ниану Голделриз и ее подруг. Они-то подобное слушали с рождения. Причем, по эмоциям ректора было заметно, что он вещает это не с целью унизить, а с целью просветить неразумное дитя и помочь.

— Ну, я-то не леди, — попыталась прервать эти рассуждения.

— Но вы можете ею стать! — он все же схватил мою ладонь, не обращая внимания на то, что в ней зажата вилка, обхватил обеими руками и, притянув поближе к себе, заглянул проникновенно в глаза. — Я верю в вас, Арина, вижу в вас огромный потенциал! Уверен, в ваших жилах течет благородная кровь, и вы станете леди, восстановив справедливость.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Спасибо за доверие, — кивнула, аккуратно пытаясь высвободить руку и при этом не запачкать кружевной рукав его рубашки своей вилкой.

— Вы, несомненно, достойны его. Несомненно, — вдохновенно кивнул ректор и быстро поцеловал тыльную сторону моей ладони, и лишь потом отпустил. — Но, конечно, вам еще предстоит много работы. Хотите, я пришлю вам учебники по этикету для юных леди и лордов? У меня остались книги, по которым учился Акрид.

Я покосилась на племянника ректора, у него было выражение лица, будто он лимоном набил рот и теперь вынужден его жевать, но от любого движения челюстей выделяется все больше кислого сока.

— Вы очень добры, — ректор просиял, — но, думаю, я справлюсь.

— Ох, Арина, — он удрученно покачал головой. — Вы должны научиться принимать помощь других людей. Понимаю, жизнь ваша была тяжела, но, поверьте, мною руководит лишь желание помочь вам освоиться в новых обстоятельствах. Я пришлю вам книги.

— Но…

— Это будет мой вам подарок. Не отказывайтесь.

В общем, ужин прошел очень и очень странно. Я все пыталась понять, это ректор таким образом выражает свое одобрение нашей встречей с Акридом? Или он влюбился и решил меня отбить? Или он просто всегда такой… странный? Ничего не понимаю. Я надеялась, что Барби мне подскажет, что это такое было. Или у самого Акрида можно будет уточнить.

После ужина лорд-ректор предложил попить чаю, но я отказалась, ссылаясь на то, что уже слишком поздно, а завтра на учебу. Провожая нас к карете, он расцеловал мне обе руки, а вот Акрид лишь поклонился вежливо, улыбнулся и помахал рукой.

— Ты поняла, что это было? — спросила я у Барби, когда карета отъехала от поместья.

— Ниана рассказывала, что лорды иногда приглашают на встречу старших родственников. Обычно это означает, что намеренья молодого человека серьезны. Ну, или так делают, когда организовывают брак по сговору, кто-то из родителей присутствует на встречах молодых людей. Но это было как-то… слишком странно. Может, спросить у леди Голделриз?

Я чуть поморщилась. Позориться перед Нианой как-то не хотелось.

— Не надо. Я лучше завтра спрошу прямо у Акрида.

Честно говоря, мысль, что оба лорда Бакенроув очарованы моей персоной были весьма приятна. Конечно, ректора для отношений я не рассматривала, даже если закрыть глаза на его возраст, он слишком зануден и все время пытается меня поучать. Поучайте, как говорится, лучше своих поучат. Но все равно лестно.

На следующий день я с трудом досиживала до конца уроков, перемены ждала с нетерпением, заранее запихивая вещи в сумку, и скорее спешила вон из класса. Старшекурсника найти в Академии непросто, у них довольно свободное расписание, много персональных занятий или тренировок в группах, состав которых все время меняется, поэтому я воспользовалась своей способностью видеть источники и пыталась искать по ним, примерно вспоминая, как выглядела внутренняя магия Акрида. Мне повезло где-то после третьей пары, хотя для этого пришлось выехать в парк. Группка старшекурсников шла по аллее явно после тренировки с рапирами: в рубашках без пиджаков, с мокрыми волосами и раскрасневшимися лицами.

— Ну, как все прошло вчера? — спросил один из приятелей Акрида, ударив его в плечо. Я навострила уши.

— О, это было ужасно, — протянул он, скривившись.

Я хихикнула. Да уж, значит парень тоже не доволен поведением ректора. Этого следовало ожидать, он испортил нам все свидание!

— Она была так ужасна?

— Ты не представляешь! — я резко остановилась. — Отвратительная особа, совершенно невоспитанная! Нет, когда мы ходим в веселые дома, я ведь не жду воспитанности от тамошних работниц, они бывшие горожанки или крестьянки, все понятно. Но даже у них зачастую больше такта и понимания своего места, чем у этой ужасной госпожи Бороув! И что только мой дядя в ней нашел?

— Сильный дар, который она сможет передать его детям? — предположил один из парней. Я медленно поехала следом, чтобы не упустить ни слова.

— Это понятно, но как жить с такой дикаркой? Он вчера вежливо предложил ей учебники по этикету, она же ничего, ничего не знает! Смотреть, как она ест, сидеть с ней за одним столом — просто кошмарно. Никакого изящества, хватает первые попавшиеся приборы, даже не задумываясь. А как она говорит? Ей мягко намекнули на проблемы с воспитанием, предложили способ улучшить ситуацию… а она отказалась! И так нагло! О, это кошмар, а не женщина!

— Но, говорят, она богата?..

— Весьма, — кивнул Акрид. — Но никакие деньги мира не заставили бы меня терпеть такое в своем доме. И потом, ладно дома, можно есть отдельно. А как выводить ее в свет? Вы представляете? Она же опозорит любую приличную семью!

— И что только твой дядюшка в ней нашел?..

— Молодость? — предположил один из парней, — симпатичное лицо, грудь, — он обрисовал в воздухе что-то, напоминающее восьмерку.

— Ага, и инвалидность. Я слышал, что у нее ног вообще нет. И вдова к тому же. Бррр!

— Ну, учитывая, что городской дом и имение принадлежит моим родителям, а у дяди есть только его имя и должность ректора, все становится понятнее, — пожал плечами Акрид. — Сильная магичка, состоятельная… но я бы ни за что не смог с ней быть, даже если бы она не была инвалидом. Даже разок, ради любопытства перед экзотикой. Да она не леди, а салдафон: пошлые шуточки, разговоры о делах и деньгах, безмерная наглость… отвратительно! Больше ни за что не соглашусь на уговоры дяди и не буду приглашать ее в наш дом. Пусть сам все организовывает, с меня хватит. И за стол с ней за один не сяду, это был самый ужасный вечер в моей жизни!

Тут я поняла, что с меня хватит, и протянула вперед руку.

Глава 47

«Вот ведь урод», — билось в голове. Значит так ведут себя настоящие лорды? Благороднее некуда — охаивать женщину перед своими друзьями. Будто я ему навязывалась! Будто не он сам…

Гнев бурлил внутри, словно кипящая вода в чайнике.

Убить?

Сжать в тисках его глупое ледяное сердце. А я ведь могла бы его полюбить! А если бы влюбилась? Если бы это была не я, если бы на моем месте была молодая наивная девочка? Козел!

Я сжала пальцы в кулак, и Акрид споткнулся на ровном месте и упал на четвереньки, так как мышцы его ног свело судорогой. Его друзья удивленно забегали вокруг, пытаясь помочь.

Как он смел играть в симпатию, болтать со мной, смеяться, шутить, улыбаться любезно, одаривать комплементами… и врать-врать-врать все это время?! Подлая двуличная сволочь!

Не знаю, каким образом он почувствовал мой яростный взгляд и оглянулся. Глаза цвета сладкого молочного шоколада впервые смотрели на меня с испугом и шоком. Я пошевелила пальцами, и его мышцы рук так же свело судорогой. Потеряв равновесие, Акрид завалился на бок, чуть подергиваясь. Его друзья суетились вокруг, кто-то побежал к учебному корпусу, наверное, чтобы позвать на помощь. Глаза Акрида смотрели на меня теперь уже умоляюще. Да, сложно колдовать, когда все тело скручивает от боли, когда не слушаются мышцы рук — местные маги слишком часто помогают себе движениями пальцев.

Маги… он не достоин быть магом. Не достоин учиться в этой академии, ходить со мной по одним коридорам. Его должны исключить, сегодня же, немедленно!

Значит он больше не должен быть магом.

Да, посмотрим, как он будет мучиться, когда из надежды своего рода превратится в обычного человека. О, я знаю, с каким пренебрежением маги смотрят на обычных людей. Когда в семье лорда и леди рождается ребенок без магии, это огромное разочарование для семьи. А вот маг — это счастье, это гордость. Вот будет шикарно, когда он превратится в обычного человека, не способного ни на что. Как будут смотреть на него родители — с ужасом и отвращением, как прежние друзья отвернутся от него, лишь скрыв свою брезгливость за маской жалости.

Хищная ухмылка раздвинула мои губы, демонстрируя длинные клыки. Не зря о подобных мне рассказывают в Халифате страшные сказки. Не надо злить русалок.

Я скользнула на иной уровень восприятия, и увидела огоньки внутренних источников окружающих людей. К Акриду уже мчались студенты и преподаватели, пытались что-то сделать, пытались понять, что происходит. Я потянулась к нему своей силой и обхватила его внутренние источники своей энергией. А магию воды, что сковала его по рукам и ногам, одновременно развеяла, чтобы оставлять следов. Вернув способность двигать руками и ногами, Акрид взвыл, сворачиваясь клубком, будто у него болело в груди. Люди вокруг забегали активнее, а я все так же улыбалась.

Вот так, сжать чуть сильнее и… я резко дернула силу из его груди, он завыл, вокруг закричали… нет, все не так просто. Источник сопротивлялся моему воздействию, как сорняк, пустивший глубокие корни в его груди. Ну, ничего. Я уже чувствовала, что мои действия не прошли бесследно. Еще одно усилие, его крик переходящий в вой, он практически становится на мостик, выгибаясь в спине, еще немного…

— Арина! — меня резко встряхивают за плечи, разбивая концентрацию.

С трудом перехожу на обычное зрение и удивленно смотрю на разозленного Яриса, нависающего надо мной. Акрид за его спиной валяется на дорожке, разметав темные волосы в пыли и дышит с хрипами, но уже не воет от боли.

— Что?.. — спрашиваю растерянно.

Сверкнув глазами, Ярис резко разворачивает мое кресло и отволакивает прочь, в глубину парка, не разбирая дороги. Наконец, когда мы оказываемся наедине, он окружает нас защитой от подслушивания:

— Как я мог?! — восклицает он патетически, вышагивает вокруг, заламывая руки. — Как я мог совершить такую ошибку?! — Гневный взгляд вонзается в меня гарпуном и не отпускает. — Как мог я допустить, чтобы морское чудовище осталось в Академии, среди студентов? Как мог я рисковать жизнями своих учеников, как смел поверить…

— Я ничего не делала! — восклицаю и тут же понимаю, как это глупо и нелепо.

— За что? — он вновь нависает над моим креслом, облокачиваясь на его подлокотники: — скажи, за что ты хотела убить этого мальчика?

— Да не пыталась я убить этого «мальчика», — тяну язвительно. — Я хотела только наказать его…

— За что?

— Он говорил обо мне гадости… оскорбил меня! — даже мне сейчас кажется, что это звучит жалко. Но в то же время внутри ворочается гневливое темное нечто, словно нашептывающее мне: «Как он смел? Как смел даже подумать, не то что сказать? Он — ничто, жалкий маг, а я — воплощение Стихии, почти богиня этого мира! Как он смел?!»

— И это повод убивать того, кто заведомо слабее?

— Я не убивала… — в глазах словно светлеет, и я вижу все произошедшее совсем с другого ракурса. Дурак, мальчишка, студент. Да мало ли что он болтает среди своих друзей? Он ведь не нападал на меня, не пытался ударить или убить… он просто… он просто невоспитанный дурак! — Я просто хотела, чтобы у него не было больше магии! — пытаюсь оправдаться и заглушить чувство вины. Я ведь не хотела его убивать…

— Ты способна и на это? — Ярис испуганно отшатывается. — О, Стихии, как в древних легендах… — в его эмоциях такой ужас и шок.

— Я не понимаю…

— Я изучал древние источники, искал информацию… вырвать магию — это одна из самых мучительных древних казней, на которую были способны только самые сильные маги. Она считалась более страшной, чем даже четвертование, потому что после ужасных мучений человек был обречен на медленную и мучительную смерть, ведь каждая мышца в его теле, каждый орган постепенно отказывает. Человек все чувствует, все понимает, мучается, но не может ничего поделать, пока не умирает. Чем сильнее магический дар, тем мучительнее смерть.

— Но почему?! Это ведь лишь магия, многие люди живут без нее…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Магия — это как одна из слагаемых человеческого существования, как кости или мышцы, как кровь. Можно ли жить, не имея крови? Можно ли жить, лишившись дыхания? Магия пропитывает все тело человека, формирует его личность, он с ней рождается, она существует еще даже до рождения. Если вырвать ее из человека, он умрет после недолгих мучений. Это то же самое, что лишить его пищи или воды… и это непоправимо! Ты убила этого мальчика…

— Нет!

— Убила! — надавил он.

— Я не успела! — выпалила я и сама же ужаснулась своим словам. Я могла его убить. Просто за глупость, просто из обиды…

— Я позволил существовать среди детей древнему монстру, — прошептал Ярис, с ужасом глядя на меня. — Я должен признаться, хотя это и будет стоить мне жизни из-за клятвы…

— Нет! — закричала я истерично, и вся вода из моих бурдюков взвилась в воздух, а потом закружилась вокруг нас, снося деревья и кусты, выдирая с корнем траву, осушая их оставляя лишь серый пепел на месте зеленой прежде полянки.

Ярис стоял ровно предо мной, почти навытяжку и не пытался ничего сделать, никак противостоять. Он ведь поклялся. Я закрыла лицо руками, в глазах вскипали слезы.

— Я не хотела этого… — прошептала едва слышно, но он молчал в ответ. Только стоял и не двигался с молчаливым укором. — Я не хотела! — закричала истерично. — Я хотела быть человеком! Человеком, слышишь?! Разве я виновата, что моя жизнь продолжилась вот так?! — я развела руками. — Разве я виновата, что не способна ходить? Разве виновата, что какая-то безумная сила, что перенесла меня в этот мир, дала мне эту власть и не научила, как пользоваться?!

— Есть вещи, которые мы не контролируем, — медленно и с расстановкой произнес Ярис. — Но в собственных действиях мы можем винить только себя и никого другого.

— Значит я должна умереть?! Чтобы всем в этом мире стало легче, чтобы ни для кого не было опасности, я должна сдохнуть? Так что ли?!

Не дожидаясь ответа, я схлопнула вокруг себя водяную сферу. Она подхватила меня и понесла прочь. Вон из Академии, вон из Империала, прочь… долетев до реки Вольфы, я нырнула в воду и высвободилась из платья, бросив его на дне. Одно из моих любимых… я надела его для встречи с Акридом, первая ведь встреча после свидания, я хотела выглядеть хорошо… как глупо… какая же я дура! Просто идиотка, тыкающаяся во все стороны, не знающая, где ее место, что нужно делать, чего избегать…

Может, не зря халифатцы когда-то истребили русалок, раз мы такие ужасные твари? Да, я думала, что инициация поможет мне справиться со своими порывами, но так ли это на самом деле? Или это просто самоутешение? Иллюзия нормальности для жуткой твари, людского ужаса…

Боже, как я устала! Устала бороться с миром, бороться с собой, со своей магией. Разве я мало делаю? Разве я не заслужила маленький кусочек покоя и счастья? Почему этого недостаточно? И может ли быть достаточно?

Я ведь все для них, всем помогала, спасала, улучшала жизни…

Потому что все это я делаю для себя и ради себя. Из эгоизма. Даже то, что я делаю для своих близких, я делаю из эгоизма. Чтобы они были мне обязаны, чтобы они нуждались во мне, чтобы не мыслили о том, чтобы бросить меня.

А просто так я не готова и пальцем пошевелить. К тем же жителям пустыней Халифата моя жалость… она смешана с брезгливостью, я все равно думаю, что они сами во всем виноваты. Они, не знающие, что делают, не имеющие достаточного образования, сами виноваты в последствиях… а разве они чем-то отличаются от меня? Только тем, что я знаю, как им нужно действовать, а вот как нужно действовать мне, не знает никто…

И больше чем за год в этом мире я не научилась ничему, совершенно ничему! Все еще веду себя, как слепой щенок.

Глава 48

Вода сама собой вынесла меня из грязной реки в открытое море, где я смогла вздохнуть глубоко и спокойно, наслаждаясь тем, как течение ласкает раскрывшиеся жабры. Меня несло к подводному Храму, и сейчас у меня не было ни сил, ни желания противостоять этой тяге.

Впрочем, нет, стоп…

Я на миг притормозила, прикинула варианты и все же решительно заплыла обратно в порт Укратоса. У меня было еще одно дело. Я проплыла по подводному лазу в подвал, там создала волну, что подхватила меня и понесла в кабинет. Мне было сейчас плевать, если меня увидят люди, которые не давали мне клятвы: Оларг мог работать в кабинете или Жильета… все равно. Пусть и они уже увидят во мне монстра, сколько можно обманывать? Я слишком устала от этого.

Куски Крови Моря, что были аккуратно сложены в шкатулку, сами откинули ее крышку и метнулись ко мне. Теперь можно и в Храм.

Когда я возвращалась к подвалу, то столкнулась с Кракеном. После того, как я надолго бросила его в Империи, уезжая на практику, он появлялся в Уркатосе только изредка и почти со мной не разговаривал. Обиделся. Вот и сейчас он молча просверлил меня желтыми глазами с вертикальным зрачком, но не передал никакой эмоции. И я тоже перестала пытаться устанавливать контакт. Хватит.

Спокойно нырнула в бассейн в подвале, скользнула в тайный лаз и прикрыла глаза, позволяя воде самой нести меня вперед. Хватит-хватит-хватит. Надоело все, устала. Все должно решиться прямо сейчас. Сколько можно уже мучить меня? Довольно. Сделайте меня обратно обычным человеком с ногами и без силы, что способна убить, без этих эмоциональных всплесков. Я ведь никогда не была такой, никогда. Разве что в подростковом возрасте, да и то я не была агрессивна… ну, вещами иногда швырялась, насколько помню, но и только. Я не была злой. Я не хочу быть злой! Сделайте меня уже нормальной!

Когда я подплыла к Храму, мне показалось, что он источает какие-то волны, которые противостоят мне, не позволяют приблизиться. Течение, что послушно несло меня вперед, постепенно стало слабее, а потом и вовсе растворилось в воде, но я заработала хвостовым плавником, преодолевая сопротивление. Я все уже решила и не собиралась отступать.

Преодолев сопротивление, заплыла под купол и теперь уже ощутила давление со всех сторон, будто воды было слишком много вокруг. Ну, ничего. Передернула плечами, пытаясь избавиться от неприятного чувства, а потом подняла руку. Кровь Моря, что сопровождала меня в путешествии, заскользила вдоль моего тела, по руке, а затем куски камня взмыли вверх, закрывая прорехи в куполе. Губы мои сами собой расплылись в улыбке от этого зрелища. Совсем чуть-чуть, совсем капелька осталась…

Но вот камни кончились, все, что могли, встали на места, а в куполе все еще были видны тонкие трещины. Будто разбитую чашу сложили вместе, но обратно в единое целое она не срослась. Я подплыла выше и прикоснулась к одной из трещин. Местами казалось, что между камнями нет зазора, что они идеально подходят друг к другу… но не срастаются, как в начале, когда я восстанавливала Храм.

Разозлившись, ударила по куполу кулаком. К счастью, он не дрогнул, не рухнул мне на голову, даже не пошевелился.

К черту эти камни! К черту все! Мне нужна инициация, и я должна ее пройти. По воспоминаниям Кракена это ведь здесь происходит. Какая разница, что не хватает пары-тройки камней?

Я опустилась в центр храма и огляделась вокруг. Негусто. Никаких подсказок о том, что делать и как активировать магию. Подумав, перешла на иное зрение. Вода была насыщена магией, свечение было такое, что и смотреть больно. Оно было сконцентрировано в камнях храма: в куполе, колоннах, изящном троне, но и вода вокруг была наполнена ими. Я вдыхала магию, она проходила сквозь мое тело. Я посмотрела на себя и заметила, что мои внутренние источники магии, которыми я наполнена от волос до кончиков хвостового плавника, уже не лопаются так быстро от взаимодействия с этой силой. Они взаимодействуют, но как-то иначе, медленнее, не так ярко. Но все равно что-то было не то, они будто были в рассинхроне, одни волны проходили по моему телу, не вредя, а другие будто сталкивались с моими внутренними потоками, разбивая магические искорки в прах.

Что же делать?

Взгляд мой опять уперся в трон — единственный предмет в храме, по крайней мере, сохранившийся. Не зря же он существовал? Я вернула обычное зрение и подплыла ближе. Прикоснулась. Вроде бы ничего страшного, обычный прохладный камень. Закусила губу, но все же рискнула опуститься в него. Сперва была готова быстро сигануть прочь, но ничего не происходило, и я расслабилась: облокотилась на спинку, откинула голову назад, уложила руки на каменные подлокотники. На удивление удобное сиденье, учитывая, что оно из твердого камня. Хвост как-то удобно вытянулся и улегся в специальный желоб. В голове всплыла ассоциация, что в диснеевском мультфильме у царя Тритона тоже был трон, чем-то даже похожий…

Вдруг я почувствовала, как вода вокруг моего тела словно уплотнилась, зажимая меня со всех сторон и не позволяя двинуться, вдавливая все мое тело в трон. А камни тем временем постепенно нагреваются, теплеют, пусть и не до обжигающей температуры, но страшно. Я напрягаюсь, дергаюсь, пытаюсь вырваться, но ничего не происходит.

Перед внутренним взором пробегают картины прошлого. Одиночество в море, выживание, овладение магией. Столкновение с людьми, угроза смерти, спасение… жалость к ним. Попытка установить контакт, смех, страх, желание защитить от одержимых птиц… первое посещение Халифата, смешной и надоедливый Оларг, предательство капитана Пхимарса, угроза рабства, первая смерть от моих рук… картинки сменяются все быстрее и быстрее, я не успеваю их фиксировать разумом, только ощущаю, как сердце то сжимается от боли, то трепещет от счастья. Спасение Барби, дружба, забота… столкновение с отцом ее ребенка, агрессия… заставляю ее забыть о нем… интересно, тогда я лишила его благословения Стихии — он тоже теперь мертв? Его я тоже убила?.. Дзэс, падающий на колени от боли из-за моего эксперимента… сейчас я вижу иную картину, где он не выдержал, а умер, не совладав с магией, которой я его «одарила». Его родители, почерневшие от горя, его плачущая сестричка. Я ведь просто «не думала», что так может получится. Так не случилось, но могло, могло!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ошибки-ошибки-ошибки, жестокость, разочарование в самой себе. Собственная слабость в конфликте с орками, слава Стихиям, Зэрас сам справился и все разрулил. А сила? Что есть сила без умения, без разума? Меня уже колотит, но трон продолжает выворачивать мое прошлое, словно обвинитель на суде. Показывает и препарирует и мои добрые дела и опрометчивые поступки. И я вижу свой эгоизм, свое желание создать маленький комфортный мирок для себя лично, отгородиться от мира людей, создать пузырь из тех, кто будет мне чем-то обязан, как-то связан, желательно — клятвой. Спеленать всех по рукам и ногам, приманить хорошими условиями, связать благодарностью и сверху припечатать клятвой для надежности.

А в Академии — реальные люди, обычные, свободные. Люди, которым я могу не нравиться, которые имеют право чувствовать все, что пожелают. Но я готова убить за то, что кто-то смеет меня не любить, смеет не одобрять мое поведение, смеет… корчащийся на земле мальчишка смотрит на меня с ужасом и мольбой. Я могла его убить, я это почти сделала… Разве это сделала со мной местная магия? Разве она вселила в мое сердце эту болезненную гордыню, это нежелание принимать чувства окружающих такими, какие они есть?

Я вспоминаю тот день на работе. Как я подыхала от нагрузок, но все вывозила сама, не в силах попросить никого о помощи, а потом мой проект присвоил начальник. Как я обиделась, что никто не понял, никто не заступился. Они должны были знать, что это делала я! Они должны были как-то увидеть, сами проникнуть в мои мысли. Хотя я не показывала промежуточных результатов, ни с кем не советовалась, не просила о помощи, хотя не справлялась. Но они все равно были должны!

И я ушла. Как всегда. Как из всех отношений в своей прошлой жизни. Оградила себя непробиваемой стеной, отдалилась от друзей и семьи, ограничилась только рабочими отношениями. Ведь там невозможно было никого связать по рукам и ногам клятвами, невозможно было заставить, изменить их чувства.

«Я должен признаться, хотя это и будет стоить мне жизни из-за клятвы…» — пролетели в голове слова Яриса. Как глупо, даже клятва — не панацея, только теперь она может кому-то стоить жизни… кому-то, кто в случившемся уж точно совсем не виноват.

Эмоциональная боль захлестнула меня с головой и стала невыносима. Я даже не поняла, когда давление на мое тело истаяло, и я смогла вырваться и рвануть прочь, не оглядываясь.

Я уже отплыла довольно далеко, когда мне подумалось, не было ли это то самое, «инициация»? Может, уже все? Честно говоря, никаких изменений в себе я не ощутила, но все же доплыла до ближайшего необитаемого острова и, усевшись на песок неподалеку от кромки прибоя, попыталась превратиться в человека. Я и представляла свои ноги, и пыталась их визуализировать, и просто пыталась дергать хвостом, будто ногами… но ничего не работало. Только внутри что-то болело.

Я вновь перешла на магическое зрение и оглядела себя. Все же я себя переоценила — в некоторых местах моего энергетического тела были видны прямо-таки прорехи от воздействия храма. Темные пятна в местах, где все энергетические источники были взорваны.

Я обхватила себя за хвост и расплакалась, упиваясь жалостью к себе.

Снова вспомнился анекдот про девочку, которая заплакала, только когда домой пришли родители, потому что раньше никого дома не было и никто не мог ее пожалеть. Глупо. Как же глупо!

Кажется, в последнее время я слишком размякла. Раньше, когда передо мной стояли вопросы выживания, я собирала себя в кулак и перла вперед, напролом. А теперь, когда быт налажен, нашла повод себя пожалеть. Нет уж. К черту все, к черту жалость к себе.

Как там было? «С великой силой приходит большая ответственность». Я должна научиться управлять тем, что мне даровал этот мир. И контролировать свои чертовы порывы.

И плевать, что это цитата из фильма про Человека-паука, главное — актуально.

Глава 49

Домой я приплыла уже поздно ночью. Поднимаясь из подвала, столкнулась с Кракеном. Он смерил меня светящимися в темноте желтыми глазами с вертикальным зрачком, и от него пошла эмоция, которую я бы могла обозначить как тяжкий вздох, если бы он был земным обитателем. Против воли покраснела.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — от волнения я сопроводила ментальный вопрос словами вслух.

«Нет, ничего», — вновь эта эмоция, он разворачивается и хочет уплыть в бассейн.

Я не выдерживаю. Мне так тяжело внутри, сердце сжимается.

«Не бросай меня», — прошу нерешительно.

«Я тебя никогда не брошу, ты же моя хозяйка. Это ты все время меня бросаешь», — отвечает он и, и я понимаю, что он прав. С тех пор, как я поступила в Академию, я только и делаю, что все время его оставляю не у дел и даже не вспоминаю. А ведь он столько раз спасал мне жизнь!

«Я больше не буду», — это звучит жалко даже в моих собственных мыслях, но от Кракена все равно приходит сложная волна эмоций, в которой любовь и вера смешиваются с грустью от понимания того, что так не случится.

По дороге в свою комнату обещаю себе больше никогда не вести себя так, не ставить чужие интересы выше интересов своих близких. Кракен — самый лучший, самый верный мой друг, я должна отвечать верностью на его верность.

Спать в кой-то веке ложусь по-земному: на кровати и завернувшись в теплое одеяло. Я устала от всего русалочьего.

Утром с трудом нахожу, что надеть, так как большая часть повседневной одежды осталась в Империале. Все же моя вчерашняя решимость продемонстрировать людям, кто я есть на самом деле, проходит без следа. Может быть, имперцы не такие зашоренные в этом смысле, как жители Халифата, но не хочется однажды увидеть под своими окнами толпу с вилами и факелами.

Когда я выезжаю к завтраку по старой традиции верхом на тумбочке, так как мое кресло осталось в Академии, домашние стараются сдержаться и не подавать вида. Прежде чем сесть за стол, Долима молча и с улыбкой стирает мокрые следы, оставшиеся там, где я проехала. Кармелта накладывает мне самые лучшие кусочки, никто ни о чем не спрашивает и не удивляется. Только Оларг ближе к концу завтрака тихонько интересуется:

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Нет, — улыбнулась я, польщенная таким его желанием.

— А Барби? С ней и Ариком все в порядке? — в его голосе мелькнуло беспокойство.

— Все хорошо, они приедут, как всегда, в конце недели.

На этом разговор и был закончен. Все проявляли такт и ни о чем больше не спрашивали, в душу не лезли, и я могла не придумывать, как правильно соврать, чтобы меня не беспокоили.

Днем то бессмысленно чиркала ручкой в своем блокноте, то рисовала дизайн новых украшений. Потом обсуждали их с Жильетой, я так же показала зарисовки вещей, которые я увидела в подводном городе, пояснив, что видела подобное в Халифате. С камнями, конечно, мы особенно не работали, но Жиль заинтересовала техника, в которой было выполнено колье с рубином, в котором металл был похож на лаву. Она принялась экспериментировать с силой огня и воздухом, комбинируя их так и эдак, и в итоге умудрилась сделать похожий эффект, только более воздушный, благодаря чему создавалась ассоциация с морской пеной. Завороженная легкой текстурой, я включила фантазию и принялась набрасывать идеи применения этого эффекта.

Ну, а к вечеру, когда все собирались на ужин, к нам явился господин Глиренс Укерверс — глава гильдии магов Уркатоса. Увидев его, я метнула на Жиль гневный взгляд — очевидно, что именно она сообщила своему дальнему родственнику о моем возвращении в город. Впрочем, соблюдая приличия, я была обязана пригласить его к столу.

За ужином, как все приличные люди, глава гильдии разборок не устраивал, но после попросил возможности со мной переговорить.

— Ах, я так устала сегодня, что хотела бы пораньше лечь спать, — прозрачно намекнула, что не настроена на разговоры.

— Я не займу много вашего времени.

— Тогда говорите здесь, — я подъехала к нему на тумбочке, провожая к двери.

— Арина, неделя в разгаре. Вы же знаете, что пропускать занятия в Академии без уважительной причины запрещено…

— Знаю, — кивнула спокойно. — Спасибо, что напомнили, было приятно вас увидеть…

— Арина, у вас неприятности? Вам нужна помощь?

— Все хорошо, спасибо за беспокойство и спокойной ночи.

— Арина, за прогул вам грозит наказание: карцер или отработка…

Я тяжело вздохнула и все же призналась:

— Я не собираюсь возвращаться в Академию.

— Но тогда у вас отнимут временное разрешение на магическую практику!.. — возмутился Глиренс.

— Пусть, — я пожала плечами.

— Но тогда вы не сможете продолжать строить подводные тоннели и доработать систему фильтрации…

— Ну, у меня будет какое-то время, пока разрешение еще действует, — хмыкнула я. — Я успею закончить. А после… ну, если бумажки для вас важнее навыков, то пусть. Я состою в гильдии ювелиров и без магии не пропаду.

— Но Арина…

— Была рада повидать вас, Глиренс, — его пришлось практически выталкивать за дверь, и то он еще какое-то время стоял на крыльце, прежде чем сесть на свою лошадь и уехать.

Возвращаясь в гостиную, увидела, что Жильета стоит у окна. Остановилась.

— Это ты отправила сообщение Глиренсу, что я вернулась раньше времени?

— Простите, я не знала, что это тайна, — она независимо пожала плечами. — Мы собирались поужинать вместе, но, так как вы приехали, я сообщила ему, что вы вернулись и что обычно мы едим все вместе.

Я некоторое время смотрела на нее, прищурившись, пытаясь разобраться, не обманывает ли она меня. Но потом плюнула — не говорят человеческие эмоции о реальных желаниях и правдивом отношении. Главное, что страха какого-то у Жильеты сейчас не было. Но потому ли, что она не боялась моего гнева или потому, что действительно не видела в своих поступках ничего предосудительного? Я не знала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

А уже на следующее утро, выезжая из своей комнаты, я обнаружила в коридоре под дверью свое любимое кресло на колесах. Пересела на него немедленно и поспешила в столовую.

Барби спокойно сидела за столом на своем привычном месте рядом с сияющим Оларгом, Гарт устроился напротив.

— Ты прогуляла академию! — возмутилась я, ведь сегодня еще только пятница.

— Ты тоже, — ответила Барби спокойно, намазывая лепешку джемом. — Исчезла прямо посреди дня, бросив в парке свое кресло, не явилась домой на ночь. Я искала тебя вчера по всем знакомым, а потом попросила капитана Гарта отвезти нас домой. И только тут узнала, что ты здесь и все в порядке, — оторвавшись от лепешки, она бросила на меня яростный взгляд, и я почувствовала себя провинившимся ребенком.

— А откуда у тебя взялось мое кресло? — предпочла перевести тему, не желая оправдываться.

— Господин Канлерт был столь любезен, что отвез его к нашему дому.

— Понятно, — кивнула неопределенно. Некоторое время за столом было тихо, все жевали, не решаясь начать другой разговор, и я решилась. — Но к понедельнику ты должна вернуться в Академию.

— Только я? — ложечка оглушающе-громко звякнула по блюдцу.

Я кивнула, а Барби поджала губы:

— Я никуда не вернусь без вас. Если на то пошло, то мне совсем нет смысла учиться в Имперской Академии…

— Барабура!..

— Нет, правда? Зачем тратить деньги на столичный дом и оплачивать следующий год? Если вы решили все бросить, то я не оспариваю, но и мне нет смысла… моих способностей все равно никогда не хватало на учебу там… я надеюсь только, что вы дадите мне такой же кредит, который предоставили бедным студентам, поступающим в Уркатосскую академию. Ручаюсь, когда я закончу академию и стану лекарем, то смогу все вернуть…

— Я могу дать тебе деньги на учебу, если нужно, — встрял Оларг, преданно глядя на Барби.

— Нет, я…

— Довольно! — прервала я объяснения влюбленных. — В понедельник ты возвращаешься на учебу, и это не обсуждается. Я не для того тратила деньги на твое обучение и съем дома, чтобы их терять. Все равно мне ничего уже не вернут, так что изволь постараться и отработать своей учебой каждый вложенный мною золотой.

— А как же вы? — воинственный настрой смело с Барби, и она вновь стала выглядеть растерянно.

— А я училась на стипендию, так что денег не теряю, — усмехнулась я залихватски, закрывая тему.

После завтрака я все же подловила Барби и тихонько решила спросить:

— Скажи… а что говорят о том, что произошло?.. — но тут же сама себя оборвала: — хотя, нет, не надо, я не хочу знать!.. — отвернулась, собираясь уехать.

— Разное говорят, — тихий голос Барби заставил меня замереть, ожидая. — Все сходятся на том, что случился какой-то скандал. А еще известно, что Акриду Бакенроуву стало плохо. Его исследовали лекари, но ничего не обнаружили.

— И все?.. — спросила напряженно.

— Говорят, что Акрид повел себя некрасиво, не как должен был вести себя настоящий лорд… говорят, господин Канлерт допрашивал его, а потом отчитывал, но смысл никто не понял, потому что они говорили по-халифатски. Другие считают, что преподаватель полез не в свое дело, что он низкородный иностранец и не имел права повышать голос на имперского лорда.

— А про меня? Про меня что говорят? — я облизнула пересохшие губы.

— Никто ничего толком не понял, куда вы пропали…

Я поджала губы, а потом решительно тряхнула головой:

— Мне все равно. Это прошлое, на учебу я в любом случае не вернусь, — и поспешила в свой кабинет. Жиль там как раз работала над интереснейшим украшением с элементами из вспененного золота на фоне розового перламутра — будто море в свете рассветного солнца. Вот что должно меня интересовать, а не какая-то там академия.

Пришлось постараться, чтобы заставить-таки Барби уехать в Академию ночью воскресенья. Она еще несколько раз заводила разговоры о том, чтобы бросить, но в итоге сошлись, что ей точно нужно закончить хотя бы первый год учебы, а вот весной посмотрим. Быть может, удастся перевести ее в Уркатосскую Академию без потери года, ведь она не имеет такого высокого уровня магии, чтобы ей запрещали учиться где-либо.

А днем во вторник ко мне в кабинет постучался Бэрас.

— Что-то случилось? — я удивленно подняла голову от стола, на котором были разложены чертежи будущей системы фильтрации сточных вод Уркатоса. Часть ее уже была готова и работала, но мне не слишком нравился результат, хотелось большей степени очищения, но не дистиллировать же речную воду, в ней еще живность всякая водится от рыбы до разных бактерий.

— К вам гости, госпожа, — склонил голову Бэрас.

— Из управления сточными водами уже прибыли? — удивилась я, мы не договаривались на сегодня.

— Нет. Это господин Ярис Канлерт…

Почувствовала, как тепло залило мне щеки, было стыдно за свою выходку и вообще за все неприятности, что я доставила преподавателю:

— Не хочу его видеть. Сообщи, что меня нет дома…

— И господин Акрид Бакероув с ним, — добавил Бэрас, читая имена по бумажке. — Очень просили их принять.

Глава 50

— И господин Акрид Бакероув с ним, — добавил Бэрас, читая имена по бумажке. — Очень просили их принять.

«Лорд Акрид Бакенроув, а не "господин"», — мысленно поправила я, но акцентировать не стала.

Акрида и Яриса видеть не хотелось, стыдно было перед обоими, хоть и по-разному. Очевидно, Ярис не раскрыл моей тайны никому, раз остался жив. Да и Барби говорила, что, по слухам, он отчитывал Акрида. И вот, заставил приехать извиняться. Но, если разобраться, в чем он передо мной виноват? Он ведь не врал своим друзьям, я действительно по их меркам плохо воспитана. А в том, что я лично ему не симпатична, винить не могу. Мог бы, правда, не общаться со мной так приветливо, не давать повода… но разве можно винить за вежливость? Сама я себе все напридумывала, сама и виновата. Тридцать лет бабе, а все детство в заднице играет, хотелось влюбиться в принца, хотелось в сказку про Золушку… или про Ослиную шкуру скорее? Я все же не служанка, а русалка, высшее существо по здешним меркам, притворяющееся простой женщиной, так что Ослиная шкура подходит больше. И Акрид не принц, но тоже кавалер всем девчонкам на зависть… дура, размечталась. Я тут не в сказке, пора бы давно уже это понять. Ослиная шкура притворялась нищенкой, но влюбился в нее принц, когда увидел без маскировки. Да и с Золушкой тоже самое. Только вот русалка тут — не прекрасное платье принцессы, а существо из далеко не всегда добрых легенд. Черт.

Так что пора вести себя серьезно и по-взрослому. Но, чтобы начать новую жизнь, сперва нужно отдать все долги, попытаться хоть немного исправить то, что натворила в прошлом, чтобы оно не тащило назад. И перед Акридом я была очень сильно виновата — все же я его чуть не убила, а он этого не заслуживал. Заслуживал презрения, пощечины, быть может, пары пинков, но не лишения магии и мучительной смерти.

— Где они сейчас? — спросила с сомнением.

— Господа в ювелирной лавке ожидают.

Тоже нехорошо, там же клиентки… впрочем… не знаю, что было бы лучше, пускать их в дом тоже не хотелось.

— Вели подать господину Канлерту чая и попроси подождать, а лорда Акрида я приму в своем кабинете.

Поспешно начала собирать со стола бумаги, когда в дверь постучались и после разрешения Акрид вошел.

— Арина, как я рад, что с вами все в порядке! — разулыбался он, словно солнышко, но сейчас это уже не трогало мое сердце.

Я вопросительно глянула на Бэраса, так и стоявшего в дверях. Тот кинул на Акрида зверский взгляд, будто говорящий: «только попробуй что-нибудь вытворить», потом поклонился и вышел, заперев дверь. Кажется, окружающие решили, что у меня неприятности и меня нужно защищать.

Вздохнув, кое-как состроила на лице более-менее приветливое выражение:

— Да, со мной все хорошо, вам не следовало беспокоиться и приезжать.

— Но…

— И я уже собиралась вам написать, — я вновь принялась перебирать свои бумаги, чтобы было незаметно, как дрожат руки. Нужно было как-то сказать те слова, которые я придумала, но ляпнуть сразу я не решилась и теперь пыталась подвести к этому разговор, не позволяя Акриду вставить и слово. — Хорошо, что вы приехали, и я могу сказать вам это лично. — Тяжелый вздох. Я собрала бумаги, решительно ударила ими по столу, ровняя пачку, и заставляя тем самым Акрида вздрогнуть. Положила все в папку и захлопнула ее самым решительным образом. — Я приношу вам свои извинения. — Все, я это сказала.

— Но… Арина… — кажется, мои слова совсем обескуражили парня.

— Вы в праве, конечно, на меня обидеться и, если пожелаете, я готова выплатить вам компенсацию в меру своих финансовых возможностей.

— Я бы никогда не взял у вас деньги! — возмутился Акрид безмерно.

— Тогда что вы хотите, чтобы загладить этот неприятный инцидент?

Пару минут он удивленно открывал и закрывал рот, потом тяжело вздохнул и… решительно встал на одно колено. Я испуганно отпрянула от стола, такого я точно не ожидала.

— Арина, это я должен просить у вас прощения! Прошу, простите меня, я повел себя не как положено воспитанному лорду. Это я виноват в вашем эмоциональном всплеске и… последствиях, — изящно назвал он мое нападение со спины. — Мои слова о вас были недопустимы.

— Но вы ведь говорили правду, — заметила я.

— Да, но… — черт, на миг мне хотелось, чтобы он сказал, что врал тогда. — Но это все равно не повод обсуждать даму за ее спиной… это было недопустимо… Неудивительно, что вы не выдержали и применили магию… Это должно навлечь позор на мою голову и на всю мою семью…

Он постепенно говорил все менее разборчиво и во все более уничижительном ключе, и это мне надоело. Я не для того его приняла, чтобы он тут унижался, это рождало во мне какую-то брезгливость.

— Вас не смущает тот факт, что я вас чуть не убила? — спросила без обиняков.

— Что? Вы? Но… нет… — растерялся Акрид, — вы ведь не могли… это вышло случайно…

— Могла, — я строго смотрела ему в глаза, — и делала. Вы ведь помните, как я смотрела на вас, когда вы лежали на земле и мучились от боли.

— Мне привиделось, — глаза его шокировано распахнулись.

Я молча улыбнулась, широко, демонстрируя выступающие клыки. Он шарахнулся назад и впечатался спиной в дверь кабинета. А потом его окружил магический щит из плотно переплетенных нитей разных стихий.

— Вы поступили некрасиво, — ответила спокойно и рассудительно, игнорируя щит, и тот погас, — и моя реакция была чрезмерной. Нельзя убивать человека за правду. Я прошу прощения. Вы простите меня?

Кажется, теперь он, наконец, начал понимать, кто перед ним. Акрид судорожно закивал, принимая мои извинения.

— Лишь одно гложет меня: я не понимаю, если я была вам столь неприятна, как вы описывали тогда, зачем вы общались со мной? Неужели только из-за матримониальных планов вашего дяди?

Когда я перестала улыбаться, Акрид чуть расслабился, через силу поднялся на ноги и подошел ближе к столу:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вы были мне интересны. Вы очень интересная личность, Арина, скандальная, от вас не знаешь, чего ожидать. Но, кажется, вы таите еще больше сюрпризов, чем мне казалось… — он тяжело вздохнул. — Я проболтался друзьям о просьбе дяди устроить семейный ужин, и они начали подначивать меня тем, что он отбивает у меня девушку, которая мне симпатична. Хоть это и было не так, я был задет и… я дал волю языку, я преувеличил…

— Нет, вы так думаете на самом деле, — я смотрела на него, прищурившись. — Вы считаете, что мне нет места в приличном обществе с моими манерами. И вы правы, я ведь выросла совсем в другой среде, у нас другие обычаи, традиции, представления о приличиях. Но я не понимаю, ведь каждый маг, достигший определенного уровня, может именоваться лордом, а среди них могут быть и бывшие крестьяне, и выходцы из купцов…

— Но они никогда не смогут по-настоящему войти в высшее общество, — пафосно провозгласил Акрид. — Они получат право именоваться лордами, будут вхожи в дворянское собрание, приглашены на государственные праздники, но настоящие лорды и леди, потомственная аристократия не примет их просто так, пока они не заслужат такое право идеальными манерами, пониманием своего места и желания войти в чью-то семью.

Я шокировано смотрела на этого молодого сноба, еще более напыщенного, чем его дядюшка. И как он умел скрывать это прежде за маской балагура и дамского угодника? Вот она, аристократическая спесь, как нужно воспитывать мальчишку, чтобы он вырос в такого… человека, делящего остальных на высший и низший сорт. И с низшим сортом можно играть, можно общаться, но не сближаться по-настоящему. Не принимать, несмотря на закон.

Мне как-то резко расхотелось получать его прощение и налаживать дружеские отношения.

— Я поняла вас, — сказала неожиданно охрипшим голосом. — Что ж, вы извинились передо мной, я извинилась перед вами. Непоправимого не произошло. Полагаю, мы оба принимаем извинения друг друга и конфликт закрыт.

Он кивнул резко, будто отдал честь и развернулся к двери, но замер, не доходя:

— Я надеюсь, мое поведение не повлияет на ваше решение относительно будущего брачного предложения моего дяди? Я бы не хотел, чтобы он узнал обо всем, что случилось. Как бы там ни было, я не буду против видеть его счастливо женатым.

— Не волнуйтесь, наш конфликт остался в прошлом и на мое решение это совсем не повлияет, — кивнула я. Ну, да, мое решение не изменилось — как я не собиралась замуж за ректора, так и не собираюсь. — Так значит лорд-ректор не знает о случившемся?

Акриду хватило совести покраснеть:

— Нет… мне бы этого не хотелось… — еще и трус. Мальчишка, который боится родителей. Как я могла прежде этого не замечать? Образ прЫнца глаза застил, не иначе.

— Вот и хорошо, — кивнула я.

И вскоре, после короткого прощания, Акрид покинул мой кабинет.

Вновь послышался тихий стук в дверь, когда я пила воду — разговор на удивление вымотал меня. Тяжело расставаться не только со своими иллюзиями относительно отношений с человеком, но и с самим представлением о том, каков он на самом деле.

— Да? — крикнула я, на миг оторвавшись от питья.

— Здравствуйте, Арина, — Ярис прошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

Я посмотрела на него растерянно:

— А где Бэрас? Кто позволил вам пройти?

Он спокойно устроился в кресле для посетителей, закинув ногу на ногу:

— У меня есть свои методы, чтобы добраться до прогульщиков.

Я покраснела от смеси стыда и злости, но промолчала.

— Кстати, если вам интересно, ваша подруга госпожа Барабура Тукмист не приедет домой на выходные.

— Почему? — напряглась я.

— За прогул в пятницу ей предстоит отработка. В выходные она должна явиться в Академию и заниматься созданием амулетов. В принципе, это не будет отличаться от времен практики для нее, даже тестирование на стихии проведут заново. Наверное, поэтому наши выпускники, не отличающиеся прилежным поведением, обычно оказываются сильнее магически, чем отличники. Думаю, Академии стоит задуматься о компенсации такого неравенства…

Я моргнула, сбрасывая преподавательский транс. Как хороший учитель, Ярис умудрялся рассказывать интересно о самых разных вещах, плавно переходя с одного не другое, оставалось лишь уши развесить и совсем соглашаться. Но не сейчас.

— Спасибо, что сообщили. Это все? — спросила максимально строго.

— Вам тоже предстоит отработка ваших прогулов, — спокойно заметил Ярис.

— Я не собираюсь возвращаться в Академию, — ощетинилась я.

Глава 51

— Я надеялся, что вы уже остыли, особенно после разговора с лордом Бакенроув, — поморщился Ярис.

— Я холодна, как айсберг, — я уже почти рычала.

Взгляд Яриса стал озабоченным, он опустил ноги на пол и склонился ближе к моему столу:

— Арина, это неразумно. Вы взрослая женщина, а ведете себя, как нервная первокурсница…

— Ярис, прекратите! Вы сами не хотели, чтобы я была среди студентов, сами кричали, что я опасна для окружающих…

— Но я говорил это под действием момента! — возмутился он. — Вы тоже повели себя тогда не слишком разумно, но я надеялся, что мы оставим все это в прошлом…

— После того, как вы грозились совершить самоубийство, если я останусь среди ваших дорогих студентов?! — возмутилась я.

— Я говорил иначе, — он поморщился.

— Вы поклялись кровной клятвой не выдавать моей тайны, но грозились сделать это, раз я такая опасная тварь. Как еще я должна это понимать? Вы готовы были убить себя, лишь бы от меня избавиться. Что ж, я исполнила ваше желание.

— Женская логика… — поморщился он.

— Ну, «у женщин хотя бы женская логика есть, у мужчин вообще никакой»{2}, — ответила всплывшей в памяти цитатой.

Ярис глянул на меня удивленно, а потом вдруг расхохотался. Я удивленно смотрела на преподавателя, которого впервые видела проявляющим больше эмоций, чем легкая усмешка или досада. В голове мелькнуло понимание, что он не такой уж взрослый, как хочет казаться. Сколько ему? Лет тридцать пять, не больше, только строит из себя вечного зануду.

— Защищать студентов — это мой долг, — наконец, отсмеявшись, серьезно произнес Ярис.

— Можете считать, что справились — избавились от такой страшной и ужасной меня, — фыркнула я.

— Но вы тоже моя студентка, Арина, — он неожиданно положил ладонь на мои нервно сцепленные на столе руки. — Я хочу защитить и вас тоже.

— В прошлый раз вы говорили другое, — к моей досаде в голосе прозвучали жалобные нотки.

— Я должен был остановить вас, пока вы не натворили дел. Я не хотел бы, чтобы вы стали убийцей.

От его ладони вверх по рукам поползло тепло, в горле сжалось, губы задрожали, а на глаза навернулись слезы. Сама не поняла, почему он так на меня подействовал, но этот проникновенный взгляд и тон голоса, покровительственный жест… Прекрасно зная, что ужасно выгляжу, когда плачу, я поспешила закрыть лицо руками:

— Я давно уже убийца…

— Как?! — ахнул Ярис.

— Не специально, — призналась я и рассказала об убийстве капитана Пхимарса, который пытался продать меня в рабство. — Я не хотела, это получилось случайно, его организм просто не выдержал…

— Арина, в этом нет вашей вины, вы же просто защищались, — Ярис обошел стол и аккуратно обнял меня за плечи без всякого подтекста, как старший родственник. Было заметно, что ему ужасно неудобно, но я уже расклеилась и не могла никак взять себя в руки. Даже не думала, как сильно меня мучило случившееся тогда. Кажется, оно как-то наложилось на недавние события и всплыло в памяти.

— Я понимаю. Это была самозащита, конечно. Но… я убила человека, Ярис. Понимаете? В прошлом я бы никогда не сделала такого, никогда. У меня и возможностей-то таких не было, и мыслей таких в голове не возникало. Я была обычным человеком, обычной женщиной с нормальной налаженной жизнью. А сейчас я могу вырвать всю влагу из человеческого тела, буквально взорвать его изнутри малейшим желанием. Это ужасно пугает!

Я обхватила его за талию, ткнулась сопливым носом в неожиданно твердый живот под слоем одежды. Костяная пуговица давила на щеку, а вышивка на камзоле царапала нос, но я все равно его не отпускала, пока он аккуратно похлопывал меня по спине, приговаривая что-то неразборчивое вроде: «ну-ну»…

«Совсем мужик не знает, что делать с плачущими женщинами», — подумалось рациональной частью сознания.

Было так обидно, что у меня тут ничего не получается, что Храм так и не восстановлен, что инициация так и не пройдена, да еще и убийца я… но всего этого я перечислять не стала, сама не знаю, почему. Наверное, потому что никогда не любила показывать незаконченные проекты, чтобы не сглазить.

Через некоторое время я все же взяла себя в руки и выпрямилась. Провела по животу Яриса рукой, высушивая его рубашку и громко шмыгнула носом, сожалея, что сущность русалки не избавила меня от соплей в носу во время плача. Подозреваю, что и глаза у меня покраснели и опухли, превратившись щелочки, а нос наоборот стал похож на розовую картофелину:

— Простите, — пробормотала я.

— Ничего, — он еще разок легонько хлопнул меня по плечу, а потом вернулся на свое место. — Это вы меня простите. После того инцидента с Акридом… я должен был говорить мягче…

— Нет, что вы! Это я во всем виновата! — перебила его я. — Не знаю, смогла бы я услышать другие слова в тот момент…

— И все же, я должен был попытаться… поверьте, Арина, я не считаю вас монстром!

Я хмыкнула горько:

— А я вот все чаще к мысли, что им являюсь. Но я стараюсь, поверьте, стараюсь с этим справиться! — я умоляюще посмотрела на Яриса. — Поверьте, я постараюсь впредь быть осторожнее, не заводить с людьми близких отношений, чтобы не переживать таких опасных эмоциональных всплесков…

— Арина… — он смотрел на меня с жалостью. — Арина, так жить невозможно…

Я пожала плечами:

— А кто знает, что будет в следующий раз, если я не буду осторожна? Скольких человек я могу убить? — в голове всплыли картинки из фильма Керри, и меня передернуло. Я, может, не нервный подросток, но… черт, до инициации я как раз-таки нервный подросток. Часть мозга уже выросла, а часть реагирует как девочка-истеричка.

— Послушайте, Арина, — Ярис опять взял меня за руку, возможно, что он считал, что я все еще расстроена, но вообще-то я уже успокоилась. — Я приехал не только чтобы вы с Акридом могли разрешить свой конфликт, и вы могли бы вернуться на учебу, — я хотела сказать, что не вернусь, но не смогла вставить и слова: — но еще и потому, что у меня есть новости. После вашего признания в Халифате я начал искать информацию о русалках, об их природе и прошлом, о том, куда они пропали.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я тоже искала такую информацию в библиотеке Академии, — заинтересовалась я, — но там были только сказки и легенды.

— Да, но иногда в легенды и сказки обращается то, что когда-то было былью. Я нашел один источник и узнал, что книга ссылается на более древнюю летопись, которая хранилась в библиотеке лорда Уркатороус.

— Уркатороус?! — ахнула я, узнав настоящую фамилию Жильеты.

— Да, я уже отправил письмо лорду Уркатороус с просьбой разрешить мне доступ к его библиотеке, — воодушевленно добавил Ярис.

Я же сощурилась. Наверняка, Жиль знает обходной путь, чтобы прочесть этот документ. Но пока решила не выдавать этот козырь, а любезно улыбнулась:

— Спасибо, Ярис, я очень благодарна Вам за то, что вы решили помочь мне, несмотря на то, что я уже не являюсь вашей студенткой. Надеюсь, мы все равно останемся друзьями и коллегами в халифатском проекте озеленения.

— Но я думал, что все же уговорил вас вернуться к учебе, — расстроено произнес он.

— Нет, но вы вернули мне веру в людей. Благодарю, — кивнула я деловито и убрала руку из его захвата. — Вы останетесь на ужин? Или вам нужно возвращаться в Академию?

— Мне нужно отплыть ночью, я отпросился только на один день, — буркнул мрачно. — Арина, но так нельзя!

— Можно.

— Но вам запретят колдовать на территории Империи!

— Да пожалуйста, — фыркнула я. — Если Империи не нужны мои магические услуги, мне же легче, работы меньше.

— Без разрешения от Академии и с оформлением ваших прав в Халифате тоже появятся проблемы…

— Халифатцам мои услуги нужны сильнее, чем мне их деньги. Пусть придумают, как оформить все в обход Академии.

— Вы не получите без меня доступ к тому документу, — прищурился Ярис.

— Жаль вас разочаровывать, но получу, у меня есть свои связи в этом городе. Если вы мне не поможете, я справлюсь сама.

— Летопись по моим сведеньям написана на пра-языке, на котором говорили тысячи лет назад. Вы не сможете ее прочесть.

— Ничего, я уверена, что за деньги смогу нанять профессионального историка, — я опять начала закипаь.

Ярис вздохнул, резко выдохнул, потер лицо, будто пытаясь взять себя в руки, а потом заговорил спокойнее:

— Я не понимаю. Я ведь решил вашу проблему с Акридом, почему вы все еще упрямитесь? Почему не хотите вернуться в Академию? Это ведь решило бы кучу ваших проблем: вы получили бы официальные бумаги, со временем стали бы членом гильдии магов, получили статус леди и все причитающиеся привилегии. Что вам не нравится?

— Да мне ничего не нравится в учебе в Академии! — возмутилась я. — Мне не интересно, две трети предметов по практической магии для меня абсолютно бесполезны, я отстаю по общеобразовательным предметам, но с меня спрашивают так, будто я родилась в Империи в семье лордов, а это не так! Ведь даже студентов из крестьян и купцов так не доводят своими придирками и напыщенными комментариями, как меня — иностранку. Меня бесит отношение других студентов группы ко мне, их высокомерие и дурацкие слухи, которые они распускают про нас с вами…

— Так вы знаете! — ахнул Ярис.

— Конечно, знаю! Я же не глухая! — фыркнула я. — Но меня смущает даже не содержание этих сплетен, это все глупости, а то, что они все время обсуждают меня и во всем видят виноватой. Вроде парни сплошные, а треплются и придумывают, как бабы! — я тяжело вздохнула и продолжила спокойнее: — Да и вообще, зачем мне учиться? Да, в начале я не знала, что такое условные заклинания. Но я уже выучила этот материал вперед программы вместе с классом Барби. Мне не интересно создавать водные шары или гонять лодки по морям и рекам для расширения внутреннего резерва, я цунами гонять могу! Мне куда интереснее артефакты и их виды, но их не будут преподавать на нашем курсе, кроме минимума. А на артефакторику меня не примут, так как у меня нет других стихий. Все бессмысленно.

— Но Академия — это ведь не только навыки и знания. К нам приходят многие молодые люди после домашнего обучения, знающие большую часть программы. Но Академия — это еще и установление социальных связей, и расширение кругозора… — он сбился с мысли, наткнувшись на мой скептический взгляд. Тяжело вздохнул и начал по-другому: — ладно, а если я спрошу так: на каких условиях вы бы согласились все же завершить свое обучение?

Я задумчиво пожевала губы. Хм, об этом я не думала… впрочем:

— Ну, если бы мне позволили брать с собой моего домашнего любимца-осьминога. А то дома он на меня обижается.

Ярис закатил глаза, но промолчал.

— И я бы хотела иметь возможность присутствовать на любых лекциях любых кафедр любого курса. Я бы с удовольствием посидела на лекциях по артефакторике, чем слушать про магию Земли или Огня, которая для меня совершенно бесполезна. Вообще, мне бы подошел режим экстерна — когда можно любой экзамен за любой курс и по любой дисциплине сдать в любой момент, когда тебе удобно, а не вместе с другими студентами. Если знаешь курс по математике весь, то зачем ждать конца обучения, если можно сдать его заранее? Не знаешь историю и литературу — можно их оставить на потом. Мне нужен доступ в библиотеку, конечно, в том числе в закрытые от студентов секции. Да и свободное посещение без наказаний за прогулы.

Ярис посмотрел на меня, чуть прищурившись:

— И давно вы это придумали?

— Да вот, только что, — пожала я плечами. — А, раз вы не можете мне все это обеспечить, то…

— Я могу, — прервал мои рассуждения преподаватель. — Обычно такие условия не предоставляются никому в Академии, даже самым богатым и знатным адептам, даже членам королевских семей…

— Кроме?.. — подсказала я, заметив, к чему он ведет.

— Кроме ассистентов преподавателей. Ассистенты свободны в своих действиях, посещениях академии, не привязаны к графику экзаменов. Их обычно выбирают из старшекурсников, которые показали себя достаточно увлеченными наукой, чтобы в будущем они стали учеными или профессорами. Будет даже неудивительно, что я дам место стипендиатке, так обычно и случается. Да и, хоть вы и первокурсница, у вас есть специфические навыки, и с этим никто не поспорит.

— Но? Я слышу в ваших словах какое-то «но»? — прищурилась я.

— Но право проносить животных на территорию Академии нет даже у ассистентов, — я приготовилась возмущаться, но Ярис меня опередил: — Но я попробую поговорить об этом с ректором. И еще одно — к концу обучения ассистент должен опубликовать свою научную работу, для разработки которой ему и дается свободное время и возможности. Но по времени учебы вы не будете ограничены, ассистент преподавателя может учиться хоть пять, хоть десять лет, пока не напишет достойный труд, а может закончить за год-два, если уже все знает. А у некоторых так и не выходит сделать свой вклад в науку, и они просто сдают экзамены и заканчивают Академию среди других.

Вообще, условия более чем заманчивые, но я решила пока не поддаваться соблазну и все проверить документально:

— Я бы хотела увидеть все правила, которым следуют ассистенты или договор, который с ними заключается, прежде чем принимать решение. И вопрос с Кракеном для меня принципиален. Не волнуйтесь, он не лает, не мяукает, и шерсть после себя не оставляет. Но он будет при мне.

Глава 52

Когда Ярис и Акрид покинули нас, я подгадала момент, чтобы поговорить с Жильетой о том документе.

— Жильета, — завела разговор я, пригласив ее в свой кабинет. — Мой преподаватель по магии Землии, профессор Канлерт, рассказал, что в библиотеке семьи Уркатороус хранится некий интересующий его документ.

— О чем речь? — нахмурилась Жиль.

— Дело в том, что нас обоих с ним интересуют русалки…

— Русалки? — удивилась она. — Так вы про дневник княгини-русалки?

Я удивленно ахнула:

— Дневник? Ты его видела?

— Ну, сама я его никогда не читала, он написан на пра-языке, — смутилась Жиль, — и это скорее обрывок свитка. Но семья моего отца очень гордится этой легендой, — я отметила, как это прозвучало, не «моя семья», а «семья моего отца».

— Ты знаешь что-нибудь об этом? Это действительно древний документ или просто поздняя подделка?

— Ну, насколько я знаю, его несколько раз переписывали для сохранности, после того, как была утеряна большая часть свитка из-за порчи пергамента. Но это не перевод с пересказом, художник аккуратно перерисовывал каждый символ со свитка, каждый завиток орнамента, создавая точную копию. В последний раз это сделали лет двести назад и создали специальный герметичный ящик с применением магии воздуха, уберегающий свиток от избыточной влажности нашего климата.

Я нахмурилась, это означало, что, скорее всего, будут неточности, даже если предположить, что работа была проведена качественно и оригинал изначально не был подделкой.

— А в целом? Что говорят легенды вашего рода? Что за княгиня-русалка?

Жиль неопределенно пожала плечами:

— Лорды Уркатороус гордятся тем, что один из их далеких предков однажды встретил прекрасную русалку. Он женился на ней, а затем объединил вокруг себя земли и стал основателем княжества со столицей в Уркатосе. Но я думаю, что это вранье. В той легенде говорилось, что потомки русалок обладали магией воды, но род Уркатороус давно стал больше родом земных магов да пестовали огненную магию, старались жениться на девушках с этим даром, чтобы передать его потомкам.

— Да уж, странно гордиться родством с русалками, но не развивать водный дар, — хмыкнула я. — А как же русалка вышла замуж за твоего далекого предка? У нее же хвост, — задала я каверзный вопрос.

— Она умела превращаться в человека и практически не отличалась от других девушек, так мне рассказывала эту сказку бабушка, — пожала плечами Жиль. — Но она была очень красива и мастерски управляла водой: поливала поля, осушала болота… в ту пору земли вокруг реки Вольфы были весьма болотисты, тут было мало пригодных для пахоты полей, но мой предок с женой укрепили берега, отвели воду, выкорчевали леса и изменили этот край. За это его и избрали князем, как гласит легенда.

— Очень интересно, — задумчиво произнесла я. — Мой преподаватель обратился к твоему отцу с просьбой открыть для него доступ в библиотеку. Как думаешь, получится?

Жиль посмотрела на меня, чуть сморщилась, а потом призналась:

— Сомневаюсь. К сожалению, лорд Канлерт, хоть и имеет статус лорда по имперским законам, как сильный маг и профессор, не вхож в высшее общество Империи и не имеет связей с древней аристократией. Я слышала только, что ему благоволит лорд Бакенроув-старший, но вряд ли он сможет написать моему отцу с просьбой предоставить этот доступ…

— Лорд-ректор? — уточнила я.

— Нет, я про Алефа Бакенроува, дипломата. Как я слышала, он составлял протекцию лорду Канлерту, когда тот приехал в Империю и позже, когда окончил академию и вступил в гильдию магов. Но он ведь опять где-то за границей, кажется, на переговорах с эльфами.

— Откуда только ты знаешь такие подробности, — покачала я головой.

Жиль лишь улыбнулась скромно. Ну, да, аристократическое воспитание — это еще и связи, и интриги, понимание подводных течений среди сильных мира сего.

— А без протекции кого-то, вхожего в высшее общество, доступ в вашу библиотеку не получить? — уточнила я.

Жиль качнула головой, но через мгновение выражение ее лица стало хитрым:

— Лорд Канлерт получит вежливый отказ через пару месяцев ожидания, я думаю, или не получит вовсе. Но… если это нужно вам, я подумаю, как получить доступ в библиотеку рода.

— Подумай пожалуйста, — взмолилась я. — Это в действительности очень нужно мне.

— Я так и поняла, — кивнула она серьезно, и я даже испугалась, что она поняла слишком много, но не стала уточнять — просто испугалась, что подозрение может превратиться в знание.

— Кстати, — вспомнила я, раз об этом зашла речь, — ты ведь назвала Яриса Канлерта «лордом», а не «господином».

Она кивнула:

— Он в Имперской гильдии магов и имеет право на это именование.

— Но в основном, как я слышала, все называют его «господином», он даже сам так представляется. Почему?

— Многие маги так делают, — пожала плечами Жиль. — Те, кто получил право именоваться лордом, но кто не ищет доступа в высшие круги аристократии. Конечно, другие лорды при встрече, их называют как должно, но…

— Раз их не принимают и не признают равными, то и они отказываются именоваться так, — поняла я. Кажется, тут было много подводных течений, как со стороны старых фамилий, о чем я узнала от Акрида, так и со стороны новых лордов: кто-то рвался стать равным и потому подстраивался, а кто-то бравировал своим низким происхождением и предпочитал не лезть туда, куда не зовут. А какой из этих путей после окончания Академии выберу я?

Как и предполагал Ярис, на выходные Барби не приехала, но с сообщением об этом приплыл капитан Гарт, а заодно захватил с собой и моего профессора — тот договорился об этом через девушку. Кажется, она ему симпатизировала больше, чем мне бы хотелось. Он вел у них курс по стихийной магии, и она никогда не поддерживала меня, когда я начинала ворчать, недовольная его дотошностью и преподавательским произволом. Как бы не вышло так, что Оларг не дождется свою несчастную любовь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ярис привез мне красивую папочку, обитую бархатом и с позолоченными вензелями, в которой лежал новый договор. Кракен в этот раз был вместе с нами в комнате и плавал где-то под потолком, иногда с любопытством подлетая поближе, чтобы рассмотреть то, что вызывает во мне столько эмоций. Я ему уже обещала, что больше не уеду без разрешения ему находиться рядом. Даже в Халифат его с собой возьму, ведь мне больше не нужно мотаться по пустыне, только вдоль побережья.

Я тщательно читала договор, но ничего подозрительного в нем не нашла. Разрешение на допуск одного домашнего животного, которое должно быть тихим, послушным, не иметь перьев или шерсти, не чирикать, не мяукать, не гавкать… короче, разрешение на пребывание Кракена на территории академии шло первом же пунктом договора. В остальном — как и говорил Ярис, сплошные плюшки, большая часть правил Академии теперь на меня не распространялась. Право ездить на лошади и карете на территории, право пропускать любые лекции и не следовать расписанию, право просить о помощи и консультации любого преподавателя, право на индивидуальный режим сдачи всех сессий и зачетов и прочее-прочее-прочее.

Вот блок с обязательствами меня насторожил, я читала очень внимательно. Здесь действительно выражалась надежда, что ассистент преподавателя предоставит научному совету Академии свою работу и что она окажется достаточно ценной для науки. Но это не было обязательством и не прописывались конкретные сроки.

— А если я все же напишу такую работу, Академия у меня не отнимет права на нее? Не присвоит себе? Не запретит извлекать из нее финансовую выгоду? — уточнила на всякий случай, ориентируясь на земные прецеденты.

— Нет, что вы, как можно? — удивился Ярис. — Единственное, что научная работа должна быть опубликована в типографии Академии и попасть в ее библиотеку с пометкой, что вы учились именно здесь. Академия заинтересована в развитии науки и улучшении своего имиджа, и только.

Я прищурилась, но пока причин не верить не было.

— Вот если для вашей идеи потребуется финансирование… — подумав, добавил Ярис. — Академия может выступить в качестве юридической поддержки, сообщить о многообещающем проекте в соответствующее министерство, если, например, дело в военных разработках… да и помочь найти инвестора из числа меценатов, поддерживающих Академию…

— Понятно, — хмыкнула я. Конкретных обязательств нет, потому что документ почти стандартный, а богатенькие аристократы и купцы на такое не пойдут. Но, если связей и денег нет, Академия с удовольствием свяжет талантливого творца с теми, кто создаст из его изобретения бизнес, а учебное заведение получит щедрые благотворительные взносы. Что ж, вариант довольно мягкий.

Кстати, о финансах. Договор ассистента давал много плюсов, но никакой материальной выгоды. Если студент учился платно, то он имел право раньше времени завершить все и не платить за оставшееся время, а, если хотел учиться дольше положенного, то оплачивал только обычную продолжительность и далее посещал занятия бесплатно. Со стипендиатами аналогично: стипендия длится фиксированный срок, хочешь учиться дальше — учись, но без денег. А вот если оканчиваешь раньше, то не выплаченные деньги выдаются разово. Место в студенческом общежитии так же предоставлялось на весь срок обучения, но оно ничем не отличалось от мест других студентов, никакого переселения в преподавательское крыло. Все эти мелочи были тщательно и аккуратно расписаны, словно часто возникали подобные вопросы.

Последним пунктом шло, что ассистент, как понятно из названия, обязан помогать своему профессору во всем, в чем ему требуется. Конкретика отсутствовала.

— И в чем именно я должна буду вам помогать? — насторожилась я.

— О, поверьте, я спокойно справляюсь без всякого ассистента, никакая помощь мне не требуется.

Что ж, остается поверить на слово, тем более, что никаких санкций за нарушение правил в договоре указано не было. Что они сделают, если я не буду помогать Ярису там, где он захочет? Лишат должности? Да пожалуйста, я в Академию не рвалась.

Так что я спокойно поставила в конце свою подпись рядом с автографом лорда-ректора и, протягивая папку Ярису, осведомилась:

— Кстати, как там разрешение на посещение библиотеки Уркатороусов?

По его мрачному виду стало понятно, что никак.

Глава 53

— Задержитесь здесь на выходные, — предложила я. — Переночуйте в моем доме, а завтра я попробую узнать, нет ли возможности нам все-таки попасть в библиотеку Уркатороусов.

— Это невозможно! — возмутился Ярис.

— Очень даже возможно, — обиделась я. — У меня есть связи, я же говорила…

— Я не могу ночевать в доме у незамужней женщины! — перебил меня Ярис, и я поняла, что мы говорим о совершенно разных вещах. — Это совершенно неприлично, невозможно!.. О нас и так ходят возмутительные слухи, а вы хотите дать им реальную основу…

— У меня и так живет в доме куча мужчин: охрана, управляющий…

— Это другое, они ваши подчиненные…

— Но никто ведь не узнает…

— Я буду знать!..

Мне так и не удалось уговорить Яриса остаться на ночь в гостевой комнате. Принципиальный он совершенно чрезмерно. А ведь, как лорд, за гостиницу он обязан платить полновесным золотом при себестоимости в несколько медяков. При этом в отличии от большинства аристократов у него в этом городе нет никаких родственников, у которых можно было бы погостить. А все туда же — лордом себя не зовет, но живет как лорд. На свою профессорскую зарплату, ага.

Но я предложила ему хотя бы переночевать в каюте на корабле, и на это он все же согласился. Правда, Гарт, услышав, что кто-то будет на его ласточке, тоже срочно заселился в капитанскую каюту, но на это я решила не обращать внимание. Обоих я попросила явиться ко мне в дом на завтрак и понадеялась, что все будет нормально, несмотря на то, что Гарт периодически почему-то косился на Яриса с неодобрением и возмущением.

На следующее утро я попросила Жиль все же организовать нам пропуск в библиотеку. Она кивнула и ушла, а вернулась к обеду вместе с Глиренсом Укерверсом. Глава гильдии магов Уркатоса обрадовался Ярису как родному:

— Что же ты сразу не обратился ко мне с просьбой провести тебя в библиотеку Уркатороусов? — возмутился он.

— Я не подумал, что ты это можешь сделать, я написал лорду Уркатороусу, но…

— О, разумеется, этот старый сноб тебя проигнорировал, — хохотнул Глиренс. — Не волнуйся, у меня есть доступ, как у родственника. Пусть я и седьмая вода на киселе, для аристократов кровные узы превыше всего. Когда-то они опекали меня по доброте душевной, а теперь им выгодно упоминать, что их родственник — глава гильдии магов. Да уж.

— Нам нужен доступ в закрытую часть библиотеки, — мягко добавила Жильета, и вот тут Глиренс посерьезнел.

— Но его у меня нет…

— Ничего, мы пройдем, — хмыкнула Жиль, но распространяться не стала.

Поехали после обеда. Меня хотели оставить дома и отправиться втроем, но я настояла. Конечно, в деле тайного проникновения женщина на коляске — не лучший сопровождающий, но тихонько ждать дома у окошка их возвращения я бы не смогла.

К нашему счастью библиотека рода Уркатороус располагалась не в их доме, как у нормальных людей, а в здании на центральной площади города.

— Когда-то все эти дома принадлежали роду, — поясняла Жиль, — но затем стало понятно, что власть аристократов уходит на задний план, а на передний выходят городские власти и купцы. Чтобы не потерять окончательно нити правления, он отдал часть помещений под нужды города, чем заслужил право стать мэром Уркатоса, а его дети заняли самые важные посты в управлении. К тому же, здания все равно являются собственностью Уркатороусов, а город платит за съем их помещений, а некоторые кабинеты так и остались за родом моего отца.

«Хитро», — думала я, оглядывая центральную площадь. Бэрас завез карету к боковому входу в задние гильдии строителей.

— Библиотеку несколько раз собирались вывезти в городской дом Уркатороусов, но каждый раз понимали, что ничего не выйдет. На комнатах наложено столько сложнейших заклинаний для защиты и сохранения книг и свитков, что их невозможно повторить в точности даже десятку лучших магов королевства. Поэтому самые ценные документы и старинные издания остались здесь, хотя большая часть здания передана в пользование гильдии строителей.

Когда мы остановились, Жильета натянула капюшон плаща пониже, хотя на улице было очень тепло, и выпорхнула из кареты. Ярис и Глиренс спешились — они ехали верхом. Бэрас вытащил мою коляску и поставил перед дверью, готовясь меня пересадить, но Ярис оказался первым — подхватил меня на руки и устроил в кресло. А потом приподнял и магией земли аккуратно поставил коляску на высокое крыльцо, игнорируя лестницу.

Следом за мной на крыльцо поднялся Глиренс и решительно постучал металлическим кольцом. Дверь немедленно отворилась.

— Да?

— Здравствуй, Джоус, — улыбнулся Глиренс пожилому мужчине в форменной одежде, как старому другу, — я бы хотел показать гостям из столицы лучшую библиотеку нашего города.

— О, лорд Укерверс, я вас сразу и не признал, — старик подслеповато сощурился. — Что ж, эти двери по приказу лорда Уркатороуса всегда открыты для вас. Прошу, — он распахнул перед нами широкие двустворчатые двери.

Библиотека Уркатороусов представляла собой огромное помещение с окнами от пола до трехметрового, если не больше, потолка. Здесь не было стеллажей с книгами посреди комнаты, только высоченные шкафы по стенам между окнами. Не было и столов, как в читальном зале, но были мягкие на вид диванчики, кресла, столики, много ламп и других осветительных приборов. В углу неожиданно обнаружился какой-то музыкальный инструмент вроде рояля или клавесина, а в центре зала тут и там располагались закрытые стеклом постаменты с какими-то предметами.

— Боже, это же клинок халифатского витязя тысячелетней давности, — ахнул Ярис, увидев что-то. — Какая редкость, особенно в Империи.

— А здесь полный доспех эльфийского война, — Глиренс махнул рукой в сторону, и я увидела на манекене кольчугу, блестящую и серебряную, будто из мифрила, как во Властелине колец; изящной формы шлем с желтым камнем в зоне третьего глаза, колчан со стрелами на плече.

— А тут шпильки темноэльфийки, — подсказала мне Жильета, указывая на весьма непримечательный стенд с простыми на вид палочками коричневого цвета. Она открыла стенд и, нажав на что-то, вытащила из одной из палочек тонкую металлическую спицу треугольного гранения. — Это острейшие кинжалы. Темноэльфийская воительница должна сражаться до последней капли своей крови, а, если понимает, что ее возьмут в плен, должна перерезать себе горло, чтобы не выдать тайн подземелья. Очень редкая вещь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я, впечатленная, покивала.

— Дамы, прошу, не трогайте, это очень опасные кинжалы. Не смотрите, что маленькие, ими можно серьезно обрезаться, — заметил нас служитель библиотеки и вдруг осекся: — леди Жильета! Боже! Как я рад вас видеть! — Жиль, поморщившись, поспешила убрать кинжал обратно в крошечные ножны и закрыть витрину.

— Здравствуй, Джоус, — выдавила из себя улыбку она.

— И как я вас сразу-то не признал? Вы всегда любили эти темноэльфийские штучки и зачитывались книгами о них. Несмотря на то, что в тот раз едва не отрезали себе этим кинжалом пальцы, — он с улыбкой погрозил ей трясущимся от старости пальцем. — Меня тогда чуть не уволили.

— Ты преувеличиваешь, — хмыкнула Жильета. — Это был всего лишь небольшой порез.

— До кости! Я помню, я точно видел кость! Чуть в обморок не упал! А она стоит и спокойно так разглядывает. А кровища льется прямо на платице… — старик сам оборвал свои невеселые воспоминания и сменил тему: — так вы, наконец, помирились с родителями? Какая радость!

Жиль поморщилась:

— Не думаю, что мы когда-нибудь сможем наладить отношения…

— Да что же это такое! Где же это видимо, чтобы дети с родителями ссорились из-за какой-то ерунды! Вам просто поговорить нужно по душам. Уверен, ваш отец уже раскаялся, да и вы сами должны были понять, что были слишком-слишком упрямы, — принялся причитать старик.

— Мы просто ненадолго побудем здесь и посмотрим кое-какие вещи в библиотеке, — прервала его Жиль. — Иди отдохни, я сама смогу показать все гостям. Уверяю, мы не испортим книги…

— Конечно-конечно, как можно, — закивал старик. — Оно и понятно. Никогда, никогда вы не вредили книгам. Никогда не рисовали на страницах, не вырывали их… не то что ваши братья… вот я помню… — бормоча, он пошел в сторону стоящего в закутке у дверей диванчика. Там лежал теплый плед, а на столе стояла большая исходящая паром кружка.

— Ладно, идемте, — решительно тряхнула головой Жиль, сбрасывая с себя ненужный уже плащ.

Она направилась к местному аналогу клавесина, стоящему в углу. Ярис и Глиренс подтянулись к нам ближе. Жиль поднялась на возвышение в одну ступеньку, на котором стоял инструмент, но не стала играть, а потерла нервно руки и прикоснулась ими прямо к одному из светящихся торшеров, установленных по кругу и выполненных в виде шара на длинной витой ножке. Свет прошел сквозь ее руки, сделав их красными, как если прижать фонарик к пальцам. Жиль поморщилась, и я увидела, как вокруг нее заструилась магия Воды, смешанная в изящную вязь с силой Земли. Они закружили вокруг в изящном танце из волн и квадратов, куда более изящном, чем в современных заклятьях, а потом пол под ней дрогнул и весь подиум с клавесином отъехал в сторону, открывая проход в подземелье. По бокам лестницы вниз вспыхнули магические светильники, Жильета оторвала руки от светильника и принялась заматывать ладонь белоснежным платком, но я все равно заметила кровь — порезы шли по всем пальцам и соединялись на ладонях. Глиренс шагнул к ней ближе, на его руках светилось заклинание исцеления.

— Просто царапины, — отмахнулась Жиль. — Заживут за пару минут. Просто доступ в подземелье имеют только те, в ком течет кровь Укревероусов.

Глиренс все равно схватил ее за руки и быстро исцелил, а потом тщательно стер кровь, чтобы проверить, что больше ранок не осталось. Чтобы Ярис, как на крыльце, не попытался переставить мое кресло с места на место, я первая активировала магию и начала спускаться вниз. Профессор поспешил за мной. Но, глянув на Жиль, я успела заметить, как Глиренс быстро наклонился и поцеловал ее в исцеленную ладонь. Покраснев, я отвернулась.

Подземный этаж библиотеки был намного меньше, чем главный. Всего один шкаф с книгами и свитками, несколько постаментов с самыми дорогими и древними экспонатами в ящиках под стеклом.

— Вот он, дневник княгини-русалки, — Жиль обогнала нас с Ярисом, застрявших у входа, и решительно открыла одну из витрин.

Внутри лежала продолговатая деревянная шкатулка, из которой с двух сторон торчали ручки. Жиль переставила ее на стол и раскрыла. Оказалось, что эта шкатулка хитро открывается, раскрываясь в несколько раз и становясь удобной подставкой для свитка, по бокам торчат только ручки от палочек, на которые документ накручен. Держатели фиксируются в подставке, позволяя просматривать содержимое без необходимости держать его на весу.

Глава 54

Я поспешила заглянуть в развернутый Жильетой свиток и не сдержала вздоха разочарования. Где-то на заднем плане у меня присутствовала надежда, что свиток написано просто на русском или на английском, что здесь уже были попаданцы из нашего мира. Но это было бы слишком фантастично.

Вместо этого документ был заполнен странным орнаментом, причем, было видно «утерянные» части рисунка, где он прерывался, а потом продолжался вновь. Присмотревшись, я поняла, что многие символы мне отдаленно знакомы — они напоминали формы магических схем, элементы заклятий разных стихий, но какие слова за ними прятались, мне было неизвестно.

Ярис поспешно уселся за стол и достал блокнот, в котором быстро начал записывать перевод. Я попыталась подсмотреть под его рукой, но наткнулась на мрачный недовольный взгляд.

Вздохнув, отъехала подальше, чтобы не мешать и «не стоять над душой», сама ведь этого терпеть не могу. Огляделась вокруг. Глиренс разглядывал какое-то оружие в одном из стендов, Жиль осматривала полки с книгами. Я тоже со скуки еще раз покосилась на Яриса, а потом со вздохом принялась осматривать стойки с экспонатами. Тут было какое-то оружие, украшения, несколько книг. Мне они ни о чем не говорили, а подписей, как в музее, здесь не было. Да и в земном музее хоть какое-то понимание того, к какой исторической эпохе относятся вещи, с чем связаны, они имеют хоть примерный контекст. Тут же… странные вещи, видно, что старинные и одновременно дорогие — со вставками золота и серебра, разных минералов, вероятно, драгоценных.

Меня заинтересовала одна из стоек, в ней лежал красивый клинок, я не могла сообразить, как его назвать: то ли длинный кинжал, то ли короткий меч. Самое интересное, что его гарда была украшена перламутром: красивая волна на навершии, которая в переплетении металла переходила в защиту для пальцев и дальше скользила даже по клинку. Я подумала, что вот такая вещь могла бы действительно принадлежать морскому народу.

Потом у меня мелькнула мысль, что, возможно, вещи все эти не простые, возможно, здесь есть магия. Плетения заклятий очень сложно рассмотреть, когда они не активированы, когда речь идет об амулетах, но все же возможно, если знать, что искать и каким образом. Дело в том, что у любого амулета в плетении присутствует активатор — та часть рисунка, которая должна среагировать на внешние условия. Например, на нажатие на кнопку. Эта часть должна быть всегда запитана магией, иначе амулет не сможет работать. Заметить эти плетения на фоне магических светильников, защиты, системы подачи воздуха и прочего весьма сложно, но возможно, если знать, как искать. Тем более, что, как мне кажется, мои возможности в этом деле были лучше, чем у людей. Насколько я поняла, маги не видели не заполненных силой частей чужих артефакторных плетений, а вот я их могла заметить, если присмотреться, они выглядели как полупрозрачные тонкие ниточки. Так что я перешла на магическое зрение и принялась внимательно разглядывать все вокруг, стараясь не концентрировать зрение на ярких магических плетениях.

Как раз у Уркатороусов вход в подземную часть библиотеки был сделан очень хитро — активация через светильник, на фоне которого заметить скрытый амулет допуска было бы сложно. Так что я тщательно оглядывала все вокруг, не пропуская активированных магических плетений, за которыми может быть спрятано что-то интересное.

Я тщательно осмотрела стенд, где прежде лежала рукопись княгини-русалки, другие стенды с вещами. Вокруг них было много заклятий разных стихий, но ничего скрытого я не заметила, поэтому начала исследовать предметы по периметру, светильники, мебель. Не то, чтобы я на что-то надеялась… хотя нет, надеялась. В этом тайном подземелье все напоминало какой-то старый детектив, здесь просто обязан был быть еще тайник с чем-то интересным.

Я подошла к шкафу с книгами и так же тщательно осмотрела его, надеясь, что здесь будет как в земных фильмах — вынь нужную книгу, и откроется проход или, в нашем случае, активируется магический амулет. Но ничего подобного не обнаружила и уже слегка разочаровавшись, поехала дальше, когда боковым зрением заметила что-то подозрительное. Обернулась… заклятье сухости воздуха обвивало весь шкаф, чтобы не допускать порчи книг, но в одном месте, сбоку, оно светилось слишком ярко, будто на него что-то наслаивалось. Смотреть снизу с высоты кресла было неудобно, поэтому я приподняла его повыше, опасно балансируя и тщательно рассматривая магическую вязь. Вот оно, тайник.

Как только я заметила активатор, то смогла проследить и неактивные нити, уходящие куда-то вглубь стены рядом. Переплетение водной и земной магии было весьма похоже на то, что я видела во время проверки крови Жиль при входе в тайную комнату.

— Жиль, как думаешь, тут есть еще тайники? — спросила я невинно, глядя на боковую стенку шкафа.

— Вполне вероятно, а что? — она подошла ближе.

— Кажется, я нашла один. Подозреваю, что он активируется кровью Уркатороусов, как и вход. Что думаешь?

— Дамы, давайте не будем лезть куда не следует, — предложил Глиренс, подходя ближе.

Но Жиль уже заметила, на что я смотрю, и уверенно положила ладонь на стенку шкафа. В первый момент ничего не происходило, а затем она дернулась и зашипела от боли, вокруг заструилась магическая вязь, заставив меня попятиться, чтобы не сбить проверку. А затем один из кирпичей стены выпал из кладки и мягко взлетел вверх.

— Кодовый замок, — ахнул подошедший Глиренс. — Здесь нужно знать пароль, чтобы открыть тайник, крови Уркатороусов мало. Уходим.

— Я не могу, меня держит магия, — прошипела Жиль растерянно, пытаясь вырвать руку.

— Ваши затеи вечно приводят к неприятностям, Арина, — прокомментировал Ярис, оторвавшись от документа.

— Придется обратиться за помощью к дяде Уркатороусу, — поморщился Глиренс. — Надеюсь, он не вызовет стражу, а просто отпустит.

— Надо просто распутать заклятье, — предложила я.

— Вы говорите, как будто всю жизнь вскрываете магические замки, — фыркнул Ярис. — Какой у вас опыт? А вы знаете, что будет, если нажать неверные цифры? Здесь не обойтись простым перебором, мы даже не знаем количество чисел в пароле, а значит число вариантов…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Просто продолжайте перевод, — отмахнулась я и внимательно присмотрелась к блоку с числами.

Это такой же амулет, как и другие, а значит имеет свой алгоритм работы, заложенный в магической вязи, и его можно разгадать. Я заметила, что магические нити от большинства кнопок шли в одну сторону, и только от одной связь шла иначе. Все логично и даже просто, правильных ответов не может быть много:

— Нажми на пять, — велела я.

— Не надо! — попытался остановить Глиренс, но Жильета уже сделала, как я сказала. И тут же ахнула, так как ее рука была освобождена из плена. — Все, прекрасно, уходим отсюда.

Но меня уже было не остановить. Помощь Жиль уже была не так уж и нужна, я просто видела, куда нажимать дальше. Здесь использовался какой-то интересный принцип, отличный от всего мне знакомого — после каждого нажатия на следующую цифру магические нити, идущие от тех же кнопок, менялись. Это позволяло подобрать пароль, но как оно работало? Я пока не могла понять, и это завораживало. Получается, либо эти знания скрываются от большинства магов, их нет в стандартной программе Академии, либо это старая технология, утерянная со временем. В любом случае, оно мне явно надо — механизм, с помощью которого можно менять алгоритмы своих амулетов прямо в процессе их работы. Очень интересно.

Я даже не заметила, как дошла до последнего числа, а ведь их было целых девять. После магическая вязь изменилась, из стены посыпались и другие кирпичи, разлетаясь в разные стороны по кругу и зависая у стены, а потом с тихим скрипом открылась металлическая дверь сейфа.

Внутри, к моему сожалению, не обнаружилось шкатулок с драгоценностями или интересных артефактов, только несколько папок с бумагами, поэтому я отъехала в сторону:

— Жиль, посмотри-ка, что тут есть.

Она немедленно влезла в содержимое сейфа, Глиренс к ней присоединился, а Ярис лишь неодобрительно качнул головой и продолжил заниматься переводом.

— В этой папке, кажется, расписки, — бормотала Жиль себе под нос. — И… оу… — она удивленно покосилась на окружающих, — да, этого никто не должен знать. — Папка была быстро завязана и убрана обратно в сейф.

— Тут документы на собственность: на дом, на имение, на участки… документы о сдаче в наем… — пробормотал Глиренс и, разочарованный, так же убрал папку в сейф.

Жильета вдруг заметно побледнела, у нее затряслись руки, в которых она сжимала очередную папку.

— Что там? — забеспокоился Глиренс.

— Договор о предварительной помолвке на мое имя. Он был заключен, когда мне только исполнилось… пять… — она подняла взгляд на главу гильдии магов: — ты знал?

Тот отрицательно покачал головой:

— Меня в такое не посвящали.

— Меня тоже, — хмыкнула она горько и отложила документ. Пролистала еще несколько бумаг, а потом ахнула: — завещание!

— Что там? — заинтересовалась я. Может, Жильете завещано состояние какой-нибудь далекой тетушки?

— Завещание прадеда, вот оно! — она потрясла бумагой. — Мне говорили, что оно должно храниться в документах Туверов — рода матери. А оно вот, я все это время не там искала!

Я нахмурилась:

— Нам нужно забрать его? Или оставить и послать официальный запрос на выдачу документа? Как правильно по закону, чтобы не нажить неприятности за незаконное проникновение? Мы ведь не должны были быть здесь и, тем более, не должны были открывать тайный сейф…

— Наконец-то вы решили подумать о последствиях, — хмыкнул Ярис саркастично.

— Забрать документ, значит фактически в собственных руках принести доказательства своих незаконных действий. Но, с другой стороны, вдруг они уничтожат документ, если подать официальный запрос? — тут же с беспокойством добавила я.

— Нет, он защищен магией клятвы. Вероятно, лорд Уркатороус поклялся хранить завещание деда жены. Скорее всего, это лишь одна из копий, но и она имеет юридическую силу, — пояснил Укерверс.

— То есть он не сможет уничтожить завещание. Но он сможет врать, что не знает, где оно находится, не так ли? — пыталась просчитать варианты я. — Или бесконечно оттягивать время, чтобы не отправлять ответ.

— Так-так-так, — прервал наши размышления хрипловатый мужской голос, и тяжелые шаги простучали по лестнице. В ярком свете ламп я увидела незнакомого мужчину с хищным породистым лицом. — Моя блудная дочь опустилась настолько, что решила заняться воровством? Почему меня это не удивляет?

Глава 55

— Так-так-так. Моя блудная дочь опустилась настолько, что решила заняться воровством? Почему меня это не удивляет? — провозгласил, войдя, лорд Урактороус, и только тут заметил открытую дверцу сейфа: — что?.. Как? Откуда ты узнала код сейфа? Тебе сказала мать? Но она же не знает…

— Здравствуйте, отец, — спокойно произнесла Жильета. Лицо ее стало холодным и бледным, будто лишилось всех красок и эмоций, подбородок она подняла повыше, плечи расправила, а спина ее стала идеально-ровной… впрочем, я слышала, что когда-то в нашем мире детям аристократов для хорошей осанки привязывали к спине палку, быть может, и здесь было что-то вроде того.

— Ты опустилась до воровства, — прошипел лорд, кажется, стараясь задрать свой породистый нос еще выше, чем его дочь.

— Боюсь, что это я пригласил Жильету и пару своих друзей, чтобы показать им вашу великолепную библиотеку, — вмешался Глиренс.

— От тебя я этого не ожидал! — прошипел лорд. — Впрочем, чего удивляться? Ты всегда потакал этой эгоистичной взбалмошной девчонке… Надеюсь, тебе понятно, что с этого дня ты не являешься желанным гостем в нашем доме, а двери библиотеки больше не открыты для тебя?

— Как пожелаете, лорд Укратороус, — спокойно поклонился глава гильдии магов. — Тогда мы с друзьями не будем злоупотреблять вашим гостеприимством и покинем библиотеку.

Одновременно с этим Ярис поднялся со своего места, аккуратно убрал свиток обратно в шкатулку и поставил его в витрину:

— Я получил все необходимые материалы для работы, благодарю за помощь, — он холодно поклонился лорду и начал подниматься по ступеням. От такой наглости у отца Жиль на бледном лице проступили красные пятна.

Я почувствовала прикосновение к спине и чуть отодвинулась от спинки. Что-то скользнуло мне за спину, судя по легкому шуршанию, бумага. Я поплотнее прижалась к спинке, чтобы она не оно, но руками прикасаться там не посмела, чтобы не привлечь внимания лорда. Наблюдая за Ярисом, я поняла, что игнор — самое обидное для этого напыщенного индюка, так что последовала его примеру, изобразив на лице вежливую улыбку:

— Ваша библиотека великолепна, было очень интересно здесь побывать, — чуть склонила голову перед ним, как перед равным, прежде чем водой из бурдюка приподнять коляску и, словно по пандусу, поехать наверх. Об одном я сожалела — удержать совершенно-нейтральное выражение мне не удалось, я все же не сдержала ехидную ухмылку, когда кланялась. Не доросла я еще до местных лицемеров, не доросла. — Жиль, ты идешь? — позвала уже из основного помещения библиотеки.

Ярис стоял со мной рядом, на его пальцах нервно танцевали всполохи магических нитей, готовые сложиться в заклятье, но он их решительно стряхивал, сдерживаясь. Я сосредоточилась на водном виденье и могла увидеть расположение всех участников скандала, чтобы контролировать происходящее.

— Да, простите лорд, я спешу, — послышалось снизу, и женские каблучки дробно застучали по лестнице.

Я уже понадеялась, что обошлось, но тут высокая и худощавая мужская фигура схватила девичью за предплечье:

— Ты никуда не пойдешь!

— Лорд, вы забываетесь, — холодно заметил Глиренс, подходя. — У вас нет никаких прав останавливать эту девушку. Вы сами отказали ей от дома, она теперь не ваша дочь, а посторонняя.

— А я останавливаю ее вовсе не как свою дочь, — прошипел Уркатороус, — а как воровку, которая открыла сейф, принадлежащий моей семье.

— И что же вы собираетесь делать? Обыскивать ее? — Глиренс явно закипал. — Она моя гостья, не ее вина, что ваша система безопасности приняла ее кровь как достаточное основание, чтобы открыть доступ. Вам следовало ее перенастроить. К тому же, взгляните вокруг: все вещи и книги на месте. Мы лишь осмотрели некоторые экспонаты. Но, если у вас что-то пропало, вы имеете право подать заявление об этом в соответствующей форме на имя магической гильдии Уркатоса.

— Она открыла сейф! Для его открытия требуется не только кровь, но и пароль!

— Моя вина, — я заглянула в проход. — Жильета случайно прикоснулась к шкафу, и магия отказывалась ее отпускать. Пришлось мне вскрыть сейф, чтобы ее освободить.

— Если у вас что-то пропало из сейфа, вы можете подать заявление, — продолжил стоять на своем Глиренс. — Я даже могу подождать и составить опись всех лежащих там документов…

Тут у лорда Уркатороуса сердечко забилось быстрее, и я припомнила слова Жиль о том, что какие-то расписки никому не следует видеть. Я прищурилась:

— Думаю, нам нужно вызвать стражу и представителей власти города. Это ведь непростое дело. Я настаиваю на том, что девушку нельзя обыскивать без присутствия всех представителей, а также стражницы-женщины. И я вызову своего адвоката, уверена, она сможет защитить права моей сотрудницы.

Чем больше я говорила, тем сильнее бежала кровь по сосудам несчастного лорда, скандала он, кажется, боялся так же, как и распространения информации о своих делишках.

— Так идемте, проверим содержимое сейфа, — надавил Глиренс.

— Ярис, пойдите пожалуйста, позовите стражу. Управление правопорядком здесь недалеко: как выйдете налево…

— Я знаю, — кивнул он.

— Довольно! — прикрикнул лорд. Он чуть поднялся по лестнице и глянул на меня, как на врага народа. — Вы нарабатываете себе сильного врага, госпожа Бороув. Не боитесь?

— Нет, — ответила совершенно честно. Ярис хмыкнул у меня над ухом.

Лорд сглотнул нервно, потом обернулся назад, где стоял Глиренс. Кажется, он, наконец, понял, что мы не просто так вышли наверх — он окружен магами со всех сторон. Не говоря уже о том, что, если бы Жиль хотела вырваться, ей хватило бы щелчка пальцами, чтобы освободиться от его хватки.

— Все твои драгоценные книги и артефакты на своих местах, отец, — спокойно проговорила Жиль. — И расписки, и договора на собственность. Даже договор о предварительной помолвке на мое имя лежит, где был.

— Жильета! — ахнул он возмущенно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты клялся, что у меня будет выбор, что никаких договоренностей у тебя еще нет… выдать меня замуж за этого старика…

— У вас не такая уж большая разница в возрасте! — возмутился лорд, но выглядел он при этом бледно.

— Двадцать лет.

— Он очень богат. Ты бы в браке с ним как сыр в масле каталась.

— Но я этого не желала. И ты знал. Ты обещал дать мне выбор.

— Эти молодые хлыщи все равно не были достойны того, чтобы связать себя кровью с нашим родом. А этот брак мог принести нам власть и влияние… — он встряхнулся и посмотрел Жильете в глаза: — Одумайся! Сколько можно жить как чернь? Ты заслуживаешь одеваться в эльфийские шелка, носить золотые украшения, иметь слуг и деньги на любой каприз…

— Меня устраивает моя жизнь такой, какая она есть, — она дернула независимо рукой, и в этот раз лорд ее все же отпустил. — Не беспокойся, я не взяла из сейфа ничего тебе нужного, — и она спокойно поднялась вверх по лестнице.

Глиренс поднялся следом, кивнув лорду на прощание.

— Да что же это такое, опять не помирились. А я так старался, так старался, весточку отправил батюшке вашему… — причитал, открывая нам дверь, старик-библиотекарь.

Прежде чем сесть в карету, я завела руку за спину и извлекла бумажку — это было завещание главы гильдии ювелиров.

— Как ты только умудрилась его туда сунуть? Ты же далеко стояла, — фыркнула я, передав бумагу Жиль.

— Немного магии воздуха, — пожала плечами она. — Меня могли обыскать, а вот тебя поднимать стали бы вряд ли. Спасибо, Арина.

— Не за что, — хмыкнула я, и карета тронулась. Я посмотрела на Жиль, чуть прищурившись: — А Глиренс сражался за тебя, словно рыцарь.

Девушка заметно покраснела, и я довольно усмехнулась. А мне-то казалось, что она сделана из металла, с которым привыкла работать.

— Между вами что-то есть? — я с любопытством схватила ее за руку. — Признавайся!

Уголки ее губ опустились вниз:

— Он всегда будет видеть во мне только капризного ребенка. Я не такая… я не умею быть женственной, как другие девушки. Не умею улыбаться, соблазнять… единственное, что он готов дать мне — это отеческая забота. Он всегда таким был.

— Мне кажется, ты видишь картину немного искаженно, — нахмурилась я. — Поведение Глиренса вполне можно расценивать как знаки внимания.

— Ага, — усмехнулась она невесело. — Он всегда такой: сперва сделает комплемент, а потом тут же щелкнет по носу, как ребенка, — она с досадой махнула рукой. — Не будем об этом.

Вздохнув, я согласилась сменить тему:

— Так что там в завещании сказано?

Жильета послушно закопалась в документ. Читала несколько минут, а потом озвучила важные места:

— Вот здесь: «мой потомок-маг, вступивший в гильдию ювелиров любого города Империи, и доказавший свое мастерство в гильдии ювелиров Уркатоса, имеет право наследовать мое имущество, оставленное на хранении в гильдии ювелиров Уркатоса. Для подтверждения родства следует использовать амулет… такой-то…, хранящийся там-то…» а далее идет перечень имущества. Здесь разные украшения, шкатулки-ларцы, сам сейф для хранения, инструменты… ох, настоящие сокровища! А, вот еще: «если в гильдию вступили одновременно несколько моих потомков, выбран быть должен более талантливый, не зависимо от его возраста». Ну, и так далее, тут еще много условий, если есть выбор, но, кроме меня, по ювелирной стезе из семьи никто не пошел.

— Звучит неплохо, — улыбнулась я.

А сама задумалась. «Потомок-маг» — не слишком удачная формулировка. С одной стороны, слова использованы в мужском роде, к чему могут придраться. С другой стороны, в имперском, как и в русском, по умолчанию слова использовались именно в мужском роде. То есть, когда говорят «потомки», имеется в виду все дети человека, не зависимо от их пола.

Я поделилась этими размышлениями с Жильетой, и она согласилась, что здесь есть свои тонкости. Например, раньше слово «маг» не имело женского рода, точнее, он не использовался. Слово «магиня» стало активно распространяться только несколько десятков лет назад, до этого использовали обращения вроде «госпожа маг» или «леди-маг».

— Думаю, тебе потребуется юридическая помощь, чтобы тебя признали наследницей, — добавила я. — Я попрошу госпожу Фенерворс тебе помочь, она отличный профессионал. Теперь, когда само завещание найдено, остается главное — доказать, что ты подходишь под условия, установленные твоим прадедом. Мастер ты на зависть всем ювелирам Уркатоса, если не всей Империи, да и маг, так что тут не поспоришь. Осталось доказать, что «потомок» — это и к женщинам тоже относится.

— Ох, госпожа Бороув, я не могу принять вашу помощь еще и в этом, — растерялась Жиль.

— Опять! Зови меня по имени и на «ты», сколько можно «вы»-кать! Мы подруги и коллеги, мне только в радость, если относительно тебя восторжествует справедливость.

Глава 56

Наконец, когда мы доехали до дома, у меня уже руки тряслись от желания прочесть, что же там напереводил Ярис. Действительно ли он так хорошо знает пра-язык, как утверждал? Успел ли он перевести все до конца, или лорд Уркатороус появился раньше?

Мне даже хотелось по дороге, когда наш разговор с Жиль заглох, попросить Яриса передать мне свою тетрадь. Ну, в самом деле, я же ехала в карете, могла бы и почитать… но я все же сдержалась и отказалась от этой идеи.

Наконец, когда мы приехали домой, я оставила Жиль прощаться с Глиренсом, а Яриса пригласила в свой кабинет. Он с усмешкой уселся в кресло для посетителей и положил передо мной тетрадь.

— Здесь все? — спросила я, холодея.

— Все, что возможно было разобрать.

Я судорожно подхватила тетрадь и углубилась в чтение. Почерк у Яриса был аккуратный и разборчивый, будто не обычные записи, а каллиграфическая надпись с завитками и разной толщиной штрихов. Даже немного завидно, я так не могла даже на русском, разве что на компьютере нарисовать. Читать текст было легко и удобно.

«…мир уничтожен, и мы остались последними на его руинах…» — гласила первая надпись, и меня передернуло от ее депрессивного настроя. Я попила воды и продолжила.

«… поверить не могу, что наша королева решилась ввязаться в эту войну…»

«… теперь все кончено, нет больше королевы, нет причин для войн, нет старого мира…»

«… силы наши истощены, магия умирает, Стихии отвернулись от своих детей…»

«…и тогда я решилась покинуть океанские воды, жизнь здесь стала для нас слишком тяжела и слишком опасна. Не все решились последовать за мной. Есть мнение, что нам нужно искать пустынные берега, где нет людей. Что ж, я не знаю, что лучше, но я надеюсь, что не веду тех, кто доверился мне, на смерть. Я знаю Дриэна, верю ему. Быть может, именно веры не хватило нам, чтобы не было войны…»

«Мы строим новый мир без склок и разногласий. Конечно, не обходится без конфликтов, но мы с Дриэном пытаемся сглаживать их. Некоторые уехали: и русалки, и люди. Те, кто не в силах жить в мире после всего случившегося.»

«Наша магия ослаблена, но в единении мы создаем новый мир, мы способны на большее. Мы вместе добываем еду, вместе меняем ландшафт, помогаем растить урожай, чтобы вместе его есть, люди помогают нам ловить рыбу. Взаимовыручка дает нам возможность выжить».

«Появились первые межвидовые пары. Странно, но возможно. Жизнь продолжается, появляются на свет новые дети. Их еще совсем мало, подростков почти нет — немногие дети пережили войну и разруху после. Мы все вместе помогаем тем парам, которые решаются завести потомство, мое сердце болит за каждого ребенка».

«Дети слабы. Я смотрю на них и не понимаю, как они будут жить. Мы ослабли, потеряв благословение Стихий, но полукровки еще слабее. В их телах перемешивается сила обоих родителей, не приводя к полноценному развитию ни одной из стихий. Некоторые пары из-за этого расстаются, другие решают жить как есть, надеются, что их дети не погибнут. А я не знаю. Я боюсь этого.

Как они пройдут инициацию? Пройдут ли? Я смотрю даже на чистокровных потомков русалок, и не вижу в них той силы, что приводит к инициации. Или еще рано, они еще слишком малы? Я не знаю.

Дриэн утешает меня, говорит, что мир изменился, должны поменяться и мы. Он видит в этих новых детях будущее, а я боюсь. Тем больше, чем отчетливее слышу биение жизни у себя под сердцем.»

«…не все. Я не знаю, от чего это зависит. Казалось бы, что инициация должна случится у чистокровных, но нет. Только несколько подростков показывают признаки ее приближения, и лишь одна из них чистая русалка. Мы объединяем силы, чтобы сдерживать их порывы. Не знаю, быть может, их нужно изолировать от других детей, ведь они опасны… но с другой стороны, без общения не может быть и нормальной инициации, сила просто разрушит их изнутри. Это взросление, так говорят старейшие из тех, с кем я советовалась, кто так же вышел из воды на нашем побережье.»

«Как же больно! Мы отвыкли от смерти, нам казалось, что впереди мир, что впереди надежда…»

«Один из мальчиков не пережил инициации… так все говорят «не пережил». Зачем себя обманывать? Мы убили его. У нас нет Храма, чтобы ему помочь пройти через процесс. Я хотела отвести его под воду, теша себя надеждой, что ему поможет полуразрушенный Храм, но он полукровка, он не способен к обороту. Чем дальше, тем сильнее были его приступы ярости, пока он не стал опасен для окружающих… повезло, что малышку, на которую он напал, удалось спасти. Но сдержать его и не навредить мы не с умели. Он не прошел инициацию, он не выдержал. И его пришлось убить.

Взрослые люди не должны убивать детей!»

«Инициация без Храма болезненна и мучительна. Мне кажется, что мы вернулись во времена дикого прошлого. Разрушенный Храм ни на что не годен, он только вредит, а восстановить его у нас нет никаких сил. И приходится только терпеть и мучиться, ожидая, когда следующие дети повзрослеют, чтобы узнать, кто из них достаточно силен, чтобы у него проявились признаки инициации. Приходится гадать, сможет ли ребенок ее перенести, не придется ли его уничтожить или не убьет ли он кого-то из нас.

Остальные дети, более слабые, растут на удивление спокойно. Я даже хочу, чтобы и мои сыновья были обычными, но предчувствую, что все будет не так.

Это расплата нам за грехи перед Стихиями, за то, что мы сочли себя равными Им и решили нарушить их Равновесие.»

Дальше шло только несколько разрозненных слов, смысл которых невозможно было понять без контекста: «полнолуние», «судьба», «новый мир», «иные»…

Я отложила тетрадь и закрыла лицо руками.

— Это значит, что после войны с Халифатом русалки не были уничтожены, — проговорил Ярис задумчиво. — Кажется, вместо этого они вышли на сушу и смешали свою кровь с людской. Возможно, именно поэтому в Империи так распространены способности к магии Воды, в то время как в Халифате ее встретишь не так часто.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Возможно, — кивнула я задумчиво.

— Очень жаль, что верхняя часть свитка пострадала, уверен, там было рассказано как раз о войне.

Честно говоря, древние конфликты волновали меня сейчас в последнюю очередь, поэтому я лишь пожала плечами.

— А что это за «инициация», о которой рассказывалось в дневнике? Вы поняли, зачем они убивали сильных детей?

— Думаю, речь об «освященных Стихией», — я отняла руки от лица и выпрямилась.

— «Освященные»? — удивился Ярис.

— Да, как в старых сказках. Сильные маги могут пройти испытание Стихией и получить ее истинное благословение.

— Либо же они станут опасными для окружающих, будут затевать войны, убивать… — задумчиво закончил мою мысль Ярис.

— Думаю, когда-то этот процесс проходили все русалки, но после войны — лишь единицы.

— А вы? — он остро глянул на меня.

Мне не хотелось признаваться, особенно после прочитанного, после фразы, что нельзя изолироваться от людей, иначе точно грозит смерть:

— А я взрослая.

— Ну, да, ну, да, — покивал Ярис задумчиво. — Арина, а почему вы не превращаетесь в человека? Тут ведь сказано, что русалки это могут…

— Это знание утеряно, — поморщилась я. — Я надеюсь научиться… однажды… но пока не могу.

— Понятно…

Ярис еще какое-то время сидел в моем кабинете и рассуждал о прочитанном, пытаясь сопоставить этот источник с тем, что он читал в Халифате. Пока выходило, что русалки после войны с халифатцами просто сбежали за Огненный хребет и вышли здесь на сушу. Но мне не верилось в эту теорию. Безымянная княжна-русалка боялась всех людей, в том числе и тех, кто жил на территории теперешней империи. Почему, если война была только с Халифатом? Или это предрассудки морских обитателей, для них все люди были на одно лицо? Вряд ли.

Непонятно.

Я попросила у Яриса время и переписала весь текст с его тетради. Конечно, так красиво у меня не вышло, но главное, что сохранился смысл. Теперь я могла спокойно перечитывать дневник, когда захочу.

Когда Ярис отправился по своим делам, я в очередной раз перечитала текст, достала свой дневник и выписала в него фразы, тезисы. В нем я могла спокойно подчеркивать, чиркать, ставить вопросы…

Первый шаг уже был понятен. Мне нужно было общество, чтобы пройти инициацию. Почему так? Черт его знает, но, раз древние русалки подвергали опасности все поселение, чтобы дать шанс немногим пройти этот процесс, значит так и надо делать. Значит хорошо, что я вернулась в Академию.

Второе — шанс выжить в процессе инициации при разрушенном Храме получался, как максимум, два из трех, а может быть и меньше. В дневнике упоминались три подростка, один из них точно умер, остальные — неизвестно, но, предположим, что нет. Тридцать процентов вероятности умереть — и так не очень приятные цифры, и это при условии, что я права в своих предположениях. Вполне возможно, что вся последняя, утраченная, часть дневника посвящена детским смертям… хотя вряд ли. Княгиня точно оставила потомство со своим Дриэном, предположительно, князем Уркатороус. Она пишет, что видит в их сыновьях ту силу, что приводит к инициации, и можно предположить, что они все же выжили.

Ну, или у пары были еще дети.

Черт! Слишком много «если», «когда», «быть может»… Тридцать процентов вероятности — это не только про мою смерть, но и про то, что я могу стать опасной для окружающих, если не справлюсь с инициацией. И тогда смертей может стать куда больше.

А значит, что? Значит нужно все же починить Храм. Да, там остались трещины, которые никак не хотят зарастать, но, быть может, если собрать камни, еще больше камней, все до единого… тогда, быть может, мне удастся выжить… выжить и никого не убить…

Глава 57

В Академию в понедельник я явилась в настроении: «давайте, сделайте мне замечание, хоть кто-нибудь», Кракен гордым флагом реял над моим плечом… но, словно чувствуя это, все преподаватели обходили меня стороной. Я нагло, потусив сперва с Барби и ее подругами перед уроком по магии Огня, поехала в библиотеку и потребовала пропустить меня в закрытую секцию, ожидая скандала. Скандал случился, но не на ту тему, которой я ожидала — библиотекарь запретил проносить внутрь мой «летающий аквариум», боясь, что влага испортит книги. Пришлось попросить Кракена полетать пока в парке.

Наверное, библиотекарь надеялся, что я вынуждена буду уйти вместе с питомцем, поэтому зыркнул недовольно, но пошел за мной следом и терпеливо бегал по всему залу, выискивая все, что пришло мне в голову спросить. На следующий урок у группы Барби по Углубленной Теории Магии я пошла с удовольствием и интересом, нагла отставила в сторону стул и заехала на его место.

Опять преподаватель ни сказал мне ни слова, ничего не спросил.

Следующим занятием у моей группы была Литература, столь мною ненавидимая, и я в наглую проехала мимо класса прямо перед началом, так, чтобы меня увидела противная преподавательница. Она, которая не забывала сделать мне замечание при каждом удобном случае, даже если мы просто сталкивались в коридоре, полном других студентов… поджала губы, отвернулась и прошла мимо.

Черт.

Кажется, Ярис заранее предупредил всех о моей новой должности, не дал похвастаться самой и утереть пару высокомерных носов. Даже обидно немного, хотя, конечно, зачем на эту ерунду энергию тратить, своего я и так уже добилась.

Кракен заметно робел и старался далеко от меня не отплывать весь день, на уроках сидел тихонько в своем пузыре и не отсвечивал. А потом признался, что там ему скучно и лучше он будет во время занятий гулять по парку, но на переменах неизменно находил меня, независимо паря среди студентов. Те косились на странное существо в водном пузыре, но пока лезть остерегались. Вообще, магическая академия тем и хороша, что здесь каждый может вытворить что-нибудь странное в любой момент, поэтому на чужие магические чудачества смотрели довольно равнодушно. Если надо, администрация запретит. А, если не запрещает, то чего беспокоиться. Никто не кричал, не шарахался, не фукал и не вызывал службы правопорядка, как иногда бывало в городе. Разве что могли тихонько подойти к кому-нибудь из администрации и спросить: а вот там такое творится, это нормально? А, ну, раз разрешено, тогда понятно, тема закрыта.

За обедом с девочками обсуждали мой новый статус. Я думала, что все будут мне завидовать, но неожиданно оказалось, что у должности ассистента преподавателя ужасный имидж.

— Я слышала, некоторые преподаватели заставляют своих ассистентов готовить себе еду… вручную!.. — делилась «кошмарами» одна из подруг Нианы.

— А я слышала, что ассистента преподавателя теории и практики Огненной стихии однажды отправили в один город… прямо во время боевых действий! И ему пришлось возглавить оборону и отбить атаку пиратов.

— Да нет, он там был проездом по делам, а пираты напали позже, — поправила первая.

— Я слышала, что это очень ответственный пост, — прервала спор подруг Ниана. — Давая шанс студенту, профессор рискует своей репутацией. Если студент не сможет создать качественную научную работу, то и профессора могут уволить.

— Ой, уволят профессора Канлерта? — все с ужасом уставились на меня.

Я удивленно моргнула:

— Ну, у меня есть еще несколько лет на изобретение чего-нибудь стоящего, — произнесла с сомнением, проклиная Яриса за то, что он мне не рассказывал об этом условии.

— Уверена, ты справишься, — Ниана покровительственно похлопала меня по руке. — Ну, не будем засиживаться, у нас-то посещения лекций обязательны, леди не должны опаздывать.

И они дружно поднялись из-за стола.

— У вас сейчас применении магии Воды в амулетах? — уточнила я. — Я с вами.

— Тебе нужно будет просмотреть расписание и выбрать интересные курсы, а не решать прямо перед началом занятий, — поучительно произнесла Ниана.

Я, вздохнув, кивнула. Я и сама собиралась, но пока не доехала до расписания.

Урок оказался скучным и повторял все то, что я и так знала на практике, но разжевывая до уровня детского пюре. Но демарш я устраивать не стала, просто достала один из отобранных в библиотеке научных трудов по построению амулетов и углубилась в чтение.

А, когда занятие закончилось, поехала искать Яриса. Какой-то старшекурсник подсказал, что сейчас он в своем кабинете. Только нашла нужную дверь и собралась постучать, как та распахнулась прямо перед моим носом, и из кабинета вывалился, постоянно кланяясь, какой-то сутулый высокий парень:

— Спасибо, господин Канлерт, — причитал он.

— Да-да, — послышалось из кабинета.

— Так я зайду на неделе?

— Я посмотрю, что можно сделать…

— А лучше завтра зайду, ладно?

Тяжкий вздох из кабинета, и парень убежал в обнимку со стопкой каких-то бумаг.

Я удивленно огляделась по сторонам и нерешительно стукнула по открытой двери.

— Ну, что еще? Кому еще нужна помощь в расчетах силы магии в амулете?

Я нерешительно заехала в кабинет. Он представлял собой не слишком большое помещение, весь периметр стен был заставлен шкафами с книгами и амулетами, сбоку софа со смятым пледом и подушкой подозрительного вида, будто здесь периодически спят, а у окна огромный стол, заваленный книгами, бумагами, тетрадями, писчими принадлежностями, заготовками амулетов и не представляю, чем еще.

Диагноз был ясен с первого взгляда — трудоголизм в тяжкой стадии.

Выглянувший из-за стопки книг Ярис, увидев меня, резко вскочил из-за стола и принялся судорожно застегивать запонки и одергивать камзол:

— Арина? Не ожидал вас увидеть…

— Здравствуйте, Ярис, — произнесла спокойно, проезжая вглубь кабинета и устраиваясь подле стола, на котором не хватало разве что крошек от еды, но, кажется, есть за рабочем столом профессору все же не позволяло воспитание. — А тут у вас мило.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Спасибо, — кхмыкнул он и чинно уселся на свое кресло. — Чем обязан?

— Да вот, решила посмотреть на свое рабочее место, — я провела пальцем по полочке ближайшего шкафа и поморщилась от толщины слоя пыли. — Я же ваша ассистентка.

— Я же говорил, мне не требуется помощь, — нахмурился он.

Я окинула взглядом его заполненный стол:

— Заметно.

— Арина, скажите честно, зачем вы пришли? — Ярис явно был раздосадован моими замечаниями.

— Да вот, — я независимо начала аккуратно ровнять стопки учебников на его столе, — узнала тут интересную новость: оказывается, если я не предоставлю научную работу к концу учебы, вы будете уволены.

Ярис поморщился:

— Это вовсе не непреложное правило…

— Но, тем не менее, ваша репутация пострадает.

— Я справлюсь, — он решительно прихлопнул стопку тетрадей, которые я попыталась подвинуть к себе, не позволяя это сделать.

— Надеетесь, что лорд Бакенроув-старший вас защитит? — сощурилась я.

— Что вы знаете?! — тут он резко вскочил, будто я наступила ему на больную мозоль, я даже опешила от такой эмоциональной реакции.

— По слухам он вам покровительствует…

— И все?

Я только недоуменно похлопала глазами. А что еще?

— Ладно, — Ярис плюхнулся обратно в кресло. — Не волнуйтесь за меня, Арина, все будет в порядке. Даже если меня уволят из Академии, я легко найду другое место.

— Легко найдете место, аналогичное должности профессора в самой лучшей Академии Империи? — произнесла я с сомнением. — Вы рассчитываете вернуться в Халифат?

— Нет, — он отвел глаза.

— То есть в любом случае вы потеряете и в престиже должности, и в зарплате. И все по моей вине. Чудесно, просто чудесно.

— Арина…

— Почему вы не могли сразу мне все это сказать?

— Какая разница? Вы и так уже сделали больше, чем необходимо. Ваши прекрасные опреснители спасут Халифат от голода и наступления пустыни…

— Но вы же знаете, что я не могу написать по ним научную работу — их никто не сможет повторить, моя русалочья магия — она другая. Даже просто перерисовать схему ее на ровной поверхности просто невозможно, потому что она трехмерная и подвижная!..

— Я знаю, но какое это имеет значение, если вы спасаете людей?

Я сощурилась:

— Неужели Халиф так много платит вам за эти проекты, чтобы вы столь легко относились к возможности потерять профессорскую должность?

— Мне ничего не платят… вообще, Арина, позвольте заметить, что для женщины вы чрезвычайно меркантильны.

— Позвольте заметить, что это нормально для человека, который сам зарабатывает себе на жизнь и на жизнь своей семье, — обиделась я. — А вот ваше легкомыслие мне просто непонятно! — Я сердито подровняла еще одну стопку тетрадей и положила ее на учебники сверху.

Тут в дверь постучали и дверь немедленно открылась, не дожидаясь разрешения:

— Господин Канлерт, можно?

— Что у вас?! — рыкнула я, рассердившись, что нас прервали.

— Эм… я… — низкорослый толстячек растерянно смотрел на меня большими карими глазами. — А вы кто?

— Я ассистентка профессора, госпожа Бороув, — резко развернулась на коляске. — Итак, что у вас?

— У меня тут цифры никак не сходятся по теории Водной магии…

— Так и дите к своему профессору, что вы сюда-то пришли?! — возмутилась я.

— Но… господин Канлерт… вы всегда так хорошо объясняете…

— Значит так, — прервала я это блеянье. — Я хочу, чтобы вы пошли в библиотеку, взяли соответствующие справочники и пересчитали всю работу с начала и до конца. Если цифры все еще не будут сходиться, то я разрешу вам обратиться к профессору.

— Но сдавать уже через два дня, времени совсем нет! — законючил студент. — Чтобы все пересчитать, надо сидеть в библиотеке до ночи…

— А что, лучше пусть профессор сидит до ночи в библиотеке, пока его студенты гуляют на пьянках?! — возмутилась я. — Ну-ка вон отсюда, пока я не рассердилась, — я махнула рукой, создавая водяной хлыст, и парень быстро сбежал из кабинета. — Наглость какая… — пробормотала расстроенно.

— Арина, вы… — произнес Ярис.

— Что «я»? — резко обернулась к нему, готовая услышать очередное оскорбление.

— … очень оригинальная личность, — закончил профессор, взял с полки какой-то ящик и принялся поспешно собирать в него незаконченные амулеты со своего стола.

Я же подумала, что нужно разузнать, кто тут работает уборщиком и вызвать его в кабинет. Невозможно жить в такой пыли. И вон шторы не стираны, наверное, с момента своего повешенья.

И надо будет подумать все же, что можно сдать в качестве своей научной работы. Что-то такое, или теоретическое, или попроще что изобрести, чтобы Канлерта все же не уволили. Ох, а казался таким взрослым собранным профессором, а на деле!..

Остаток дня пришлось гонять из профессорского кабинета нерадивых студентов-халтурщиков, лишь нескольким я все же поверила, что они действительно старались и пересчитывали несколько раз, а числа не сошлись. С этим я ничем не могла помочь, а вот ошибку в магической схеме Водной стихии нашла с первого взгляда, даже быстрее профессора, чем заслужила влюбленный взгляд какого-то второкурсника с курса углубленного изучения теории магии. Собственно, именно на этом курсе учились те, кто потом двигал магическую науку и изобретал новые схемы и артефакты, он начинался только со второго года обучения, но я решила, что мне определенно нужно походить на их лекции.

Учеба определенно налаживалась.

Глава 58

— Эта схема работать не будет, — бросила я, аккуратно раскладывая по специально купленным и аккуратно подписанным папкам новые поступления на столе профессора: проверочные работы третьекурсников в одну папку, домашки перваков в другую, наметки дипломных работ в отдельную стопку.

— Но почему? — проныл парень с курса теории магии.

— Не будет и все тут, — только пожала я плечами.

— Но я ведь все просчитал…

— Слушай, не веришь мне — пойди и проверь! А меня оставь в покое.

— Но Арина!.. Ты же знаешь, я совсем не практик, у меня и сил на такое заклятье не хватит.

Я тяжело вздохнула. Еще раз посмотрела на схему, представила, как рисую ее, как она активируется…

— Будет просто взрыв и все зальет водой, — сделала свой вывод.

— Быть такого не может! Мне работу сдавать через три дня!

— Измени тему. Назови это водной миной, прикрути датчик движения — и вот, нормальное заклятье.

— Но я хотел сделать мирную водную горку, а не какой-то взрыв! Все, у кого ничего не получается, делают взрывы и лезвия!

— Ну, это у других не получается, а у тебя получился — будет не какой-то мелкий «пук», хороший мощный взрыв. Небольшой лодке может даже борт пробить.

— Ари-ина! Я серьезно, а ты все шутишь!

Я лишь пожала плечами. Вообще-то я тоже серьезно.

Собрала со стола те работы, которые нужно раздать студентам при случае, положила их в висящую на боку кресла сумку, сверху кинула коробочку с парой заготовок амулетов — практическая часть курсовой работы, которую нужно тоже передать с комментариями преподавателя. Оглядела аккуратный почти-чистый стол Яриса и, вздохнув, поехала к двери:

— Лавочка закрывается, приходи в другой раз.

— Ну, Ари-ина!

— Я бы на твоем месте проверила расположение частей схем для создания идущих вверх и вниз потоков, мне кажется, это они вступают в конфликт. Ну, или подведи их поближе друг к другу, тогда взрыв будет мощнее. Только защитой озаботься, прежде чем тестировать.

— Спасибо! — радостный студент выскочил в коридор, а я заперла дверь на ключ и поехала в противоположную сторону на семинар по углубленной теории магии.

Вообще, учеба в Академии наладилась и стала приносить мне форменное удовольствие после перемены статуса. С бывшими одногруппниками я практически не общалась. Сперва они мое назначение вообще восприняли очень негативно, несколько раз мне высказывали, что я пользуюсь чрезмерной мягкостью профессора, что это подло и все в таком духе. Я молча отодвигала всех водными щитами и ехала дальше, не желая ввязываться в конфликт. Пусть сперва научатся мою защиту пробивать, а потом уже говорят.

Только став ассистенткой преподавателя, я поняла, насколько все студенты любят и ценят профессора Канлерта. И я не назвала бы его мягким и добрым учителем, на голову ему сесть было невозможно, учеников держит в строгости, не дает поблажек. Но объясняет хорошо, к нему всегда можно попроситься на дополнительные занятия, даже по другим дисциплинам. Как учитель он строг, но справедлив, не дает точных и четких ответов в готовом виде, не разжевывает, но заставляет крутить шестеренками в своей черепушке. С парнями заметно жестче, с легкой насмешкой, словами будто по носу щелкает. С девушками мягче, но без перехода четкой границы, никаких заигрываний. Некоторые другие профессора, честно говоря, позволяли себе зачесть девушке провальную работу за красивые глазки и глубокий вырез декольте, но с Ярисом такое не прокатывало, в ответ на любые заигрывания он становился строже или заканчивал урок, мог даже отказать в помощи, чего студенты боялись больше всего.

Еще Ярис проводил специальные дополнительные занятия для студентов из крестьянского сословия, горожан и небогатых купцов, у которых был недостаточный уровень образования. Приходилось ему разжевывать им и ненавистную мною Литературу с Историей, и алгебру с геометрией и черчением. Кстати, с последними и я смогла помочь от нечего делать, а, слушая в пол уха нахватывалась и знаний по другим предметам. Даже прочла несколько самых важных литературных произведений Империи, которые должен знать каждый более-менее образованный человек. Даже стала понимать некоторые отсылки и шутки с цитатами. Поняла, насколько по-лоховски выглядела для местных, как русский, не смотревший ни одной комедии Гайдая, не слышавший ни одной крылатой цитаты из советских мультиков. К тому же, я, наконец, узнала, что литература в Империи базируется на сложной системе символов и отсылок. Что-то подобное я слышала про Японскую культуру — каждый образ многослоен, словно капуста или лук. Это не просто красивая фраза, а отсылка к более древнему тексту, который цитирует еще более древний и так по цепочке. Чем лучше образован человек, тем больше «слоев» ему доступно. Например, дерево посреди поля — это всегда не просто дерево, это символ энергии Земли, древних Дриад — ее духов, отсылка к разным легендам, подземному Храму этой стихии и так далее.

В общем, Ярис умудрился даже эту скукотищу рассказать так, чтобы меня заинтересовать. Ну, немного. Тут мне еще помогал интерес к древним текстам о Стихиях, оказалось, что в конечном счете многие отсылки ведут к ним.

Чаще всего уроки я посещала или с группой Барби, чтобы понять основы, или более продвинутые занятия по теории магии и артефакторике. С народом из равновесной группы (группы с равновесием стихий: будущих артефакторов, лекарей и научных деятелей) у меня сложились наиболее хорошие отношения. Во-первых, среди девушек мне уже симпатизировала Ниана, а она была неформальным лидером. А во-вторых, здесь почти не было аристократов с вечно вздернутыми носами, меня воспринимали как равную или даже повыше статусом, как ассистентку профессора. Некоторые парни даже пытались ухаживать, но я, обжегшись на молоке, готова была дуть на воду. Я не могла понять, что им нужно от меня: мои деньги, магически одаренное потомство или я сама? Поэтому просто закрывала для себя эту тему. К тому же, все они казались мне мальчишками, только стихийники — мальчишками заносчивыми, а равновесники — более адекватными, но все равно подростками.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Атмосфера в классах тут тоже была более благоприятная, девушки и парни общались между собой, флиртовали, смеялись. Это стихийники все время пытались рваться вперед ради лидерства формального и неформального. Впрочем, романов равновесники, как ни странно, почти не заводили. Дело в том, что все равно среди девушек считалось престижнее встречаться со стихийниками, чем со «своими», а, так как девушек на тех факультетах было меньше, то, как бы ни кичились стихийники своим статусом, вариантов у них других практически не было.

Постепенно и отношение стихийников ко мне улучшилось. Они просто вынуждены были со мной как-то общаться, ведь я часто собирала домашние работы по предмету Яриса, а также раздавала результаты, озвучивала комментарии, если они были, а, чтобы получить пересдачу или попасть на дополнительные занятия, нужно было записываться у меня. Так что, хотели бывшие одногруппники или нет, а общаться со мной им приходилось, хотя бы помнимому. Некоторые злились и утверждали, что я пользуюсь своим положением, но я лишь пыталась контролировать расписание Яриса и организовывать его время, а то он вечно на все был согласен и готов видеть на своих консультациях хоть всю Академию одновременно. А время-то не резиновое.

К тому же, я узнала, что у него есть в разработке еще и несколько своих научных работ, которые он не может довести до конца из-за постоянной занятости. И это не считая сопровождения студентов на практику и оказания помощи Имперской Гильдии Магов. В общем, кошмар, а не расписание, но он всегда готов согласиться на новые обязательства, будет жилы рвать и ночевать на рабочем месте неделями, вместо того, чтобы признаться, что времени нет ни на что, даже если проект и интересный. Вот, вроде, разумный, адекватный, взрослый человек, а такой бездарь!

Честно говоря, очень часто я в Ярисе видела себя и свои повадки, мне ведь тоже всегда было сложно дилегировать свои обязанности и отказываться от новых проектов. Но я старалась учиться на его ошибках, раз оказалась поблизости. Например, в свою лавку наняла еще двух молодых ювелиров для резки по перламутру и еще одного по металлу. Для резчиков создала амулеты, чтобы они могли делать примерно то же, что и я. Им приходилось усаживаться над тазом с водой и опускать внутрь первую часть амулета в виде округлой раковинки, чтобы запустить поток. Вторая часть амулета — выпиленная из перламутра палочка с засечками — помогала управлять потоком, ее следовало держать как ручку, чтобы наклонять поток и делать сильнее-слабее, шире-уже и так далее в зависимости от хвата на инструменте.

Для реализации такого сложного многосоставного амулета пришлось потратить много сил и времени и опять воспользоваться помощью девочек с курса Барби. Я до сих пор еще иногда корректировала инструменты, экспериментировала, делая их более удобными. Надеюсь, когда-нибудь, отучившись, эти парни смогут начать резать и по жемчугу, но пока они и по перламутру работали не так хорошо, как я. Но вполне приемлемо, с подделками, которые продавались за копейки и разбивались после первого падения, все равно было не сравнить. Я очень боялась, что кто-нибудь пострадает, поэтому заказала для обоих специальные замагиченные защитные перчатки, очень дорогие, но я заметила, с каким уважением после их получения стали смотреть на меня работники.

Ювелир по металлу не был магом и не мог творить такое, как Жильета, но я все же уговорила ее отдать ему часть работы на аутсорсинг. Все же создавать простые формы, цепочки, основы для колец, швензы и прочее он мог и сам, зачем на это ее время тратить? Да, Жиль могла это сделать еще лучше, еще изящнее… но она высококлассный специалист, а популярность лавки растет, нужны товары разных ценовых категорий, не только люкс.

Жильета же теперь училась новому навыку — руководить и направлять, не отнимая чужую работу и не делая ее за других. Давалось ей это не слишком легко, но, признаться, она сдерживала себя лучше, чем я, когда видела, как резчики делают что-то не так — мне и вовсе хотелось выхватить у них из рук заготовку и все переделать. Жиль же старательно направляла и подсказывала, как исправить неудачные моменты.

Конечно, я подняла ей на новой должности зарплату, хотя она уже и так неплохо стала зарабатывать. Я мягко поинтересовалась у нее, не собирается ли она, как когда-то хотела, открыть собственную лавку, но Жиль призналась, что сейчас такого желания у нее нет. Когда-то, когда ей не давали нормально работать и продавать свои творения по полной цене, она, конечно, мечтала об открытии собственного дела, но это была необходимость. Она понимала, как много времени и сил нужно вложить в свое дело, что у нее нет доходов, чтобы платить работникам, придется самой встать за прилавок и работать с покупателями, чего она не умеет, а времени на истинное призвание у нее тогда не будет. В общем, обдумав, Жиль решила остаться в Сокровищах моря, тем более, что по мнению посетителей она и так являлась практически со-основательницей этого дела.

По просьбе Жиль госпожа Фенерворс уже составила официальное прошение на адрес гильдии Ювелиров с требованием выдать ее наследство, копия его ушла в магистрат и суд. Так что дело постепенно завертелось, хотя, конечно, адвокат заранее предупредила, что нам следует ждать отказа, чтобы знать, на с какой формулировкой подавать заявление в суд. В общем, нелегкое это дело — собственность свою возвращать.

Глава 59

Создание артефакта для резки перламутра навел меня на мысль о том, какую научную работу я могу написать. Да, я не могу научить людей своей магии, она слишком не похожа на их принципы построения заклятий, пришлось бы переучивать с нуля. Но я могла бы экономически обосновать пользу принципа конвейера в изготовлении магических амулетов. И, вспоминая опыт в пустыне, даже без амулета общая работа многих не сильно магически одаренных людей может заменить одного сильного мага. Это следовало протестировать в экспериментах, посчитать сравнительную эффективность и описать.

Ярис загорелся этой идеей и обещал всячески меня поддерживать. Правда, все оказалось не так легко и просто, как мне представлялось. Я-то хотела просто собрать команду из своих девочек и поставить их против опытного артефактора перед комиссией, и чтобы они на скорость создавали одинаковые артефакты. Ну, и продемонстрировать работу необученной группы слабых магов.

Но нет, прежде чем делать такую демонстрацию нужно было провести долгую предварительную работу: перечитать всю информацию о технике взаимодействия нескольких магов, провести анализ, подтвердить, что такой научной работы, как у тебя, еще ни у кого не встречалось, что идея оригинальна, написать теоретическую часть с обзором источников и сравнением с твоей идеей. И многое-многое другое.

Поэтому мои изначальные идеи пришлось ограничить одной темой, более простой в проверке, с коллективной работой артефакторов — конвейером, как я это называла. Вообще-то, я знала, что «конвейер» — это двигающаяся сама лента, а принцип, когда многие люди делают части одного сложного механизма — это разделение труда. Но я для простоты использовала земное слово, а остальные участники его быстро подхватывали.

Хотя предстояло еще много подготовительной работы, вечерами и по выходным мы с девочками иногда тренировались в создании артефактов новым методом. Чем лучше была сработана команда и больше отрабатывала повторов одинаковых элементов, тем быстрее, четче и эффективнее они работали. Думаю, при правильной организации мы и вовсе могли бы довести создание довольно сложных артефактов практически до автоматизма.

В таком формате, когда от простых исполнителей не требуется точное и полное знание всей схемы и заложенных в нее механизмов, работать многим девочкам было куда проще и даже интереснее. Хотя созданные студентами амулеты можно было продать только за треть цены, эта возможность весьма понравилась тем из них, кто был из бедных семей, да и тем, кто из семей среднего достатка деньги лишними не были. Материалами для экспериментов я их снабжала, а также платила за участие, а вот результаты тренировок они могли оставить себе, так что работали они с удовольствием и энтузиазмом. Даже признавались, что, если бы их на уроках не мучили сложной теорией построения магических схем, а просто учили делать амулеты, как это делаю я, они бы подумали о том, чтобы не идти в лекарки, а остаться на курсе артефакторов, ведь по деньгам это сейчас было куда выгоднее, даже если разделить цену амулета на количество участников. Об этом я сделала отдельную зарубку себе на уме, чтобы не забыть поделиться с Ярисом.

Когда я оставалась на выходные в Империале, чтобы поработать над своей научной работой с девочками, я старалась устроить что-нибудь интересное: в погожие дни мы ходили на пикники за город, часто устраивали прогулки на яхте. Последнее явно нравилось Ниане, ради нее-то я в основном и старалась. В последнее время поведение ее заметно изменилось. То она ходила грустная и задумчивая, начинала ко всем цепляться и одергивать на пустом месте, то становилась очень веселая и активная, а во время поездок не упускала случая построить глазки капитану Гарту. Я терялась в догадках, неужели юная леди действительно умудрилась влюбиться в моего работника так сильно, что лишилась всякого стыда? Или это какая-то великосветская игра, которой я не понимаю?

Ответа не было, на осторожные расспросы Ниана реагировала надменным холодным недоумением.

А в пятницу вечером, кода я задержалась вместе с Ярисом в кабинете, обсуждая продвижение моих исследований, в дверь послышался деликатный стук.

— Я думала, все уже разошлись, — удивленно произнесла я.

— Войдите! — крикнул Ярис.

В комнату зашел мужчина в форме городской стражи, коротко поклонился:

— Здравствуйте, господин Канлерт. Я надеялся, что смогу найти вас здесь. Ситуация у нас, надо бы съездить.

Ярис заметно помрачнел и решительно кивнул.

Я растерянно оглядела мужчин, ощутив мое настроение Кракен юркнул мне на ручки, моча юбку:

— Что случилось?

Стражник вопросительно глянул на Яриса:

— Это моя ассистентка, госпожа Бороув. Думаю, через несколько лет она так же войдет в гильдию магов Империи, — представил меня преподаватель.

— Произошло убийство, госпожа, — получив отмашку, отрапортовал стражник.

— А при чем здесь Ярис? Он свидетель? — не поняла я.

— Это убийство простого человека с применением магии, Арина. В таком случае маг из спецгруппы обязан участвовать в расследовании.

Я слегка растерялась. По прежним разговорам у меня создавалось впечатление, что магам в Империи полное раздолье, вплоть до безнаказанности в тяжких преступлениях. По крайней мере, так говорили о магах обычные люди. И было бы интересно узнать об истинном положении дел.

— Я могу вас сопровождать? — попросила я, — пожалуйста.

— Арина, там нет ничего интересного…

— Поверьте, я знаю. Не волнуйтесь, я не упаду в обморок от вида трупа. Я просто хочу понять, чем еще занимается гильдия магов.

Ярис некоторое время смотрел на меня испытующе, но потом все же кивнул. Стражник посмотрел на него удивленно.

Когда я выехала из кабинета на коляске, заметила удивление стражника — наверное, он не сразу понял, что сижу я не на простом кресле. Но возражать Ярису не стал.

До нужного места ехали в моей карете, Ярис со стражником обсуждали каких-то общих знакомых и их дела. Как я поняла, другие маги, которые имеют право представлять гильдию в таких расследованиях, либо находились слишком далеко от места преступления, чем Академия, либо… либо стража просто не желала некоторых из них беспокоить, скажем так. Стражник не один раз повторил, как рад, что удалось застать Яриса в Академии. Его коллега, правда, поехал еще и домой к профессору, но, если бы того не оказалось ни там, ни там, пришлось бы звать кого-то другого. Они называли конкретные имена, посмеивались или морщились, но общий смысл был понятен — не со всеми стажа любила иметь дело.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Карета довезла нас до каких-то переулков в злачном районе, сюда выходили задние дворы нескольких постоялых дворов, трактиров и домов терпимости. Я велела Кракену оставаться в карете, как и охране, чтобы не нервировать стражу, а сама поехала в след за Ярисом.

— Вы близко-то не подъезжайте, там грязно, — смущённо попросил стражник.

Сперва я и не поняла, какая тут еще может быт грязь, и так вокруг крысы бегают, не стесняясь от одной мусорной кучи к другой. Но, подъехав поближе, увидела. Труп толстого крупного мужчины валялся на животе посреди переулка, раскинув руки в стороны, а вместо головы у него было… пятно, назовем это так. Я поспешила отвернуться, но в животе все равно судорожно сжалось.

— Что это? — спросило хрипло.

— Это незаконное применение магии на живом объекте, — Яриса зрелище не смутило, он подошел к жертве ближе, разглядывая.

— Но… что нужно сделать с человеком, чтобы получилось это? Что это за магия?

— Земли, я полагаю, — он что-то магическое творил над телом, а потом лужа, что осталась от головы несчастного начала постепенно собираться в… кучку. — Маг буквально раздавил его череп на осколки, а заодно и его содержимое. Весьма эффективный способ убийства.

— И весьма грязный, — поморщилась я. С собой я более-менее справилась. Пришлось уговаривать себя, что все это не настоящее, не со мной, а в новостях или даже лучше в каком-нибудь криминальном фильме.

Собрав голову жертвы в кучку, Ярис осмотрел ее и подвел итог:

— Кажется, все части на месте. Разможжено и расплющено, несколько кусков кости разлетелись в стороны, но трофеев убийца не захватил.

— Уже легче, — буркнул стражник, а меня передернуло от мысли, какие же еще расследования они проводили вместе. Маньяков что ли ловили? Кошмар.

Стражник передал Ярису какую-то ткань, и тот прикрыл ею остатки головы жертвы. Смотрелось все еще ужасно, но я все же нашла в себе силы подъехать чуть ближе, чтобы поучаствовать в расследовании:

— Это было ограбление? Деньги и ценности у жертвы на месте?

— Есть и более простые способы ограбить человека, — буркнул стражник.

— Ну, может он сопротивлялся и тем самым разозлил преступника, — предположила я.

Ярис тем временем обследовал одежду несчастного:

— Кошель с серебром и медяшки в кармане, кольцо на пальце — вряд ли это было ограбление. Судя по одежде и имуществу он из купцов. Кольцо приметное, возможно, его смогут опознать по нему. Кстати, у него штаны расстегнуты.

— У него попытались украсть не деньги, а одежду? — усомнился стражник. — Или искали какой-то тайник с вещью настолько ценной, что кошель с серебром по сравнению с ним не имеет мелочь?

— В каком месте, простите, тайник? — усомнилась я.

Мужчины посмотрели на меня недоуменно, а я нашла в себе совесть покраснеть. Это все влияние развращенного времени моего мира, не иначе. Здешней женщине такое знать, может, и можно, но говорить точно не следует.

— Мне кажется, чтобы это ни было, оно пошло не по плану.

— Либо это было заказное убийство, — добавил свою версию Ярис.

— Скорее похоже на случайность. Мужчину подстерегли, когда он пошел… ну, например, облегчиться, поэтому и штаны расстегнул, — продолжила рассуждать я. — Но как можно было быть уверенными, что он окажется именно в этом месте и в это время? Может, это случайность?

— Или за ним могли следить, — предположил стражник.

— Нужно опросить служащих местных заведений, может, его видели? — сказал Ярис.

— А заодно того, кто вышел за ним следом, — добавила я.

— Уже отправил людей на поиски, — кивнул страж.

Мы вышли, наконец, из ужасного переулка, и тут к нам подскочил еще один парень в форме городской стражи помоложе возрастом, быстро отдал честь.

— Говори, — кивнул наш сопровождающий.

— Нашли заведение, в котором был наш пострадавший, — отчитался парень. — Говорят, сидел один, пил, потом вышел. Никто ничего подозрительного не видел, народа в зале много, за всеми не уследишь.

— Народа много? — слегка удивилась я. — Уже сколько прошло, час-два?

— Больше, — ответил Ярис.

— Тогда время еще было детское, но уже дым коромыслом стоял? Что за место такое?

Трактир оказался вполне приличный и дальше всех расположенный от места преступления. Я бы подумала, что тело переносили, но голову мужчине взорвали точно там. Подозрительно. В голове крутились разные теории из просмотренных когда-то детективных фильмов или сериалов, но это не кино, тут нет простого ответа, например: «убийца тот, на кого меньше всего подумаешь».

Стражники распугали почти всех посетителей, персонал нервничал и сторонился, шумная хозяйка отвечала за всех, прикрыв их буквально своей огромной грудью и активно размахивая руками:

— Не видели мы ничего, ясно вам? Ушел и ушел, оплатить еду не забыл главное. Небось в дом терпимости пошел, там как раз по дороге, вот его кто-то по голове и тюкнул.

— А откуда она знает, где было найдено тело, что по дороге отсюда к дому терпимости? Ей это кто-то сказал? — удивилась я.

Женщина полыхнула страхом и принялась причитать, что мы портим ей весь бизнес, что сегодня в убытках сплошных. Но я уже не прислушивалась. Она беспокоилась, но чувства вины от нее не было, а вот что-то еще меня настораживало. Я настроилась на ощущение эмоций от окружающих и начала изучать эмоциональный фон. Стражники в эмоциях были сдержаны: немного раздражения, скука, профессиональное безразличие. Некоторым работникам было любопытно, другим досадно, третьи боялись, но совсем чуть-чуть, каких-то мелких неприятностей вроде потери чаевых.

А вот одна из девушек-подавальщиц привлекла мое внимание. Светлые длинные волосы были неаккуратно распущены. Как она с такими работает, они ж будут в супе у клиента? И веяло от нее виной и страхом.

Я переключила зрение на восприятие магии, и увидела в ее груди зеленый огонек магического дара, на шестой уровень где-то, не меньше.

— Та девушка, — я указала пальцем, и она обернулась. Я увидела огромный синяк на пол-лица, который она силилась прикрыть распущенными волосами.

Глава 60

Подавальщица с фингалом дернулась в сторону. Молодой стражник хотел ринуться за ней, но его буквально за шиворот перехватил коллега постарше:

— Куда?! Хочешь, чтобы и тебе она голову размозжила?

— Так уйдет же!

— Предоставь магам сражаться с магами, — назидательно заявил стражник.

Девушка неожиданно замерла, неестественно выпрямившись, я заметила вокруг нее свечение земной магии.

— Что это? — у меня горло почему-то перехватило. Я не представляла, что могу оказаться в центре операции по поимке особо опасного преступника.

— Примерно то же, что она сделала со своей жертвой, — спокойно ответил Ярис, творя что-то очень сложное из магии всех четырех стихий. — Только она ему череп взорвала, а я лишь заставил ее кости замереть и не двигаться.

Девушку отчетливо трясло, по лицу ее текли слезы, губы дрожали, но челюсти не слушались, не позволяя сказать и слова. А Ярис тем временем спокойно зачитывал, как на лекции:

— Не советую дергаться, мышцы напрягаются, но кости неподвижны, так можно и вывих заработать, и связки порвать.

Почему в обществе считалось, что самые страшные маги — огневики? Почему из них формируют армию, а стихию Земли предпочитают считать пригодной только для выращивания растений или, максимум, для строительства? Сейчас, глядя на эту девицу и Яриса, мне маги Земли казались куда страшнее.

Наконец, он накинул свое сложносочиненное заклятье на преступницу, и она резко обмякла, пошатнулась, чуть не упав, оперлась о стол, чтобы удержать равновесие, растерянно огляделась по сторонам.

— Пакуйте, — велел Ярис спокойно.

К девице с двух сторон шагнули стражники.

— Не подходите! — закричала она испуганно, выставляя перед собой руки в защитном жесте, — я не знаю, на что способна! Я не контролирую себя!

— В данный момент вы не способны ни на что, — буркнул Ярис устало, и я заметила, как он бледен. — Я наложил на вас заклятье, блокирующее магические способности.

Девушку перехватили за руки и, заведя их за спину, споро связали.

— Госпожа Мурфол! — воскликнула преступница испуганно.

— Не трогайте девочку! — взмолилась хозяйка таверны. — Она ни в чем не виновата! Это тот жирный боров ей проходу не давал весь вечер. Я ее даже домой отправила от греха подальше, так он понял и за ней последовал, снасильничать пытался! Не виновата она, господин маг, она же защищалась! — она принялась цепляться за одежду Яриса, но тот быстро оторвал от себя ее руки.

— Суд во всем разберется.

— Не виноватая она! Она только защищалась! — крики хозяйки таверны еще долго звучали у меня в ушах, когда я уже ехала домой, прижав к животу притихшего Кракена и гладя его по пупырчатой голове. Девчонка же только глухо рыдала в тюремной карете.

— Что теперь будет? — спросила я тихо у Яриса.

— Суд, — он пожал плечами с деланным безразличием.

— Но ведь ее версия подтверждается: у жертвы были расстегнуты штаны, а имущество его она не тронула…

Он поморщился:

— Боюсь, все не так просто…

— Но, мне казалось, гильдия защищает магов?

— Да, тех, кто в ней состоит. Если бы девчонка была хотя бы студенткой любой из магических Академий, ей бы предоставили адвоката от гильдии. Но она вряд ли имеет достаточно денег, чтобы оплатить учебу и стать полноценным магом. Гильдия не вступится.

— Ну и что? Это же явная самозащита при попытке изнасилования!

— Если бы она огрела его стулом и убила, и то ее бы скорее отпустили. Но она маг и необученный. Маг, который применил силу против обычного человека без дара. Маг, за которого никто не заступится, — он сокрушенно покачал головой.

— На ней отыграются за силу Гильдии Магов, которую простые люди достать не могут? — прошептала я шокировано, поняв, к чему он клонит.

Ярис недовольно дернул подбородком, не желая отвечать на мой вопрос.

— И что с ней будет?

— Наденут антимагический артефакт и отправят в обычную тюрьму лет на пятнадцать за преднамеренное убийство.

— Почему преднамеренное?! Он же сам за ней погнался ночью на улице!

— Они могут заявить, что это была договоренность, что она обещала оказать ему определенного рода услуги, а потом решила убить и ограбить. Это только она утверждает, что он пытался ее изнасиловать. На суде будут говорить, что она сама согласилась, сама делала авансы.

— Сама виновата в том, что молода и привлекательна, — поняла я. У нас бы сказали сама виновата, что юбку короткую надела и накрасилась, а здесь… — Но, если все было по согласию, почему у нее синяк на пол лица?!

— Могут сказать, что он просто сопротивлялся. Да мало ли, найдут, как оправдать убитого.

— А свидетельские показания? В таверне ведь видели, как он к ней цеплялся?

— А коллеги и семья убитого будут утверждать, что он был рубахой-парнем и отличным бизнесменом, человеком слова, ни в чем никогда не замешан, руку на женщину никогда не поднимал. Что по сравнению со смертью ценного члена общества жизнь какой-то подавальщицы из трактира?

— Неужели ничего нельзя сделать?..

Он промолчал.

Меня скрутило от чувства вины перед этой несчастной. Быть может, если бы я на нее не указала, она бы не оказалась в тюрьме. Я решила, конечно, завтра же нанять для нее адвоката… ой, нет, не завтра, сегодня же пятница, мне нужно ехать в Уркатос, у меня уже дела накопились, меня люди ждут. Ладно, в понедельник — точно. Жаль, что сюда нельзя привезти госпожу Фенерворс, впрочем, она и не специалист по уголовным преступлениям. Но, возможно, она сможет подсказать специалиста.

Ярис попросил высадить его по дороге, а я быстро заехала домой и, прихватив Барби, поехала на пристань.

Ночью мне не спалось, не успокаивало ни тихое течение Вольфы, ни плеск магических пропеллеров. Я думала о той несчастной и о том, как мало между нами по сути разницы. Я тоже убивала людей своей магией ради самозащиты. Но я знала о том, что у меня есть дар, а ей не повезло родиться в семье, где никто не сподобился отвести ребенка в ближайший храм. А, быть может, она и вовсе не имеет родителей. Теперь эта сила может стать для нее проклятьем. А моя сила может стать проклятьем для всех окружающих, если я не смогу пройти инициацию. Так кому из нас нужно сидеть в тюрьме? Кто опаснее для общества?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Не спится? — спросил, подойдя, капитан Гарт.

— Да, что-то задумалась…

— Утро вечера мудренее.

Я улыбнулась, как эта местная поговорка была по смыслу созвучна нашей.

— Но иногда ночью лучше думается.

Мы помолчали. Я думала об инициации, о том, как чуть не прибила Акрида, причем, не в виде самозащиты, а желая отомстить. Определенно я куда более опасная тварь, чем та девочка. И зачем я ее нашла?

— Скажи, Олимон, — вдруг пришел мне в голову вопрос, — а, если бы я велела тебе убить человека, ты бы сделал это?

— Конечно, — он даже не смутился.

— Вот так просто? Ты не спросил бы, за что, почему?

Капитан Гарт пожал плечами:

— Если вы так велели, значит так нужно. С момента нашей встречи вы никогда меня не подводили. Я доверяю вам.

Меня прошило страхом от этого честного взгляда и чистой веры в мою безгрешность:

— Не надо. Не доверяй мне так, — попросила я.

— Арина? — он удивился.

— Всегда нужно думать своей головой, всегда. И я не тот человек… не то существо, которому можно доверять безоговорочно. Просто запомни это, — произнесла я и отправилась в каюту. Оставаться на палубе настроение почему-то пропало.

В Уркатосе меня уже «порадовали» новостью, что уркатосская гильдия Ювелиров прислала Жильете официальный отказ на выдачу наследства ее прадеда в связи с тем, что она не соответствует критериям, им указанным. То есть раньше гильдийцы заявляли, что никакого завещания не было и имущество передано им безвозмездно, а теперь оказалось, что знали, что лишь на хранение.

— И на какое именно условие они ссылаются? — уточнила я.

Мы втроем сидели в кабинете адвоката и обсуждали это дело.

— На все, — пыхнула госпожа Фенерворс трубкой, выдав колечко дыма. — Но в пятницу мы с госпожой Тувер уже были в гильдии магов, где хранится специальный амулет для установления родства. Господин Верт оставил образцы своей крови для освидетельствования потомков, и родство уже подтверждено. Соответствующие документы отправлены в гильдию ювелиров, как и подтверждение того, что госпожа Тувер — маг.

— То есть она и потомок, и маг, — кивнула я. — И состоит в гильдии ювелиров.

— Да, остается условие, что она должна подтвердить свое мастерство перед ювелирной гильдией.

— Господин Юджур когда-то обещал помочь мне с наследством Жильеты, — припомнила я.

— Боюсь, что даже глава гильдии сейчас ничего не решает, — усмехнулась госпожа Фенерворс, — но все же попробуйте. Впрочем, прежде чем доводить до проверки мастерства госпожи Тувер, они попытаются оспорить другой момент.

— Мой пол? — догадалась Жильета.

— Да, в завещании сказано «потомок», в мужском роде. Разбирательство по этому вопросу может затянуться, придется приглашать ученых-лингвистов, они пригласят других и так далее…

— Это дорого? — Жиль нервно сжала руки на своей сумочке.

— Не волнуйся, если будет нужно, я одолжу денег, — предложила я.

— Вы и так делаете для меня очень много…

— А вспомни, мы ведь договорились, что, когда ты вернешь наследство, то камни Кровь Моря передашь мне. Так что я делаю все не просто так.

— Но они же совсем недорогие… я должна вам куда больше…

— Они дороги мне лично, так что не заморачивайся, — отмахнулась я. — Главное сейчас, чтобы мы добились справедливости и вернули тебе наследство.

А в понедельник, едва прибыв в Империал, я отправила письмо адвокату, которого госпожа Фенерворс порекомендовала, с просьбой назначить мне встречу, а уже после третьей пары мчалась к нему. Я объяснила ему ситуацию и рассказала, что готова не только оплатить его услуги для защиты убившей насильника девушки, но и проспонсировать ее учебу в любой магической академии Империи, если это поможет ее освободить.

Адвокат проникся, но все пытался выяснить, кем же мне приходится эта убийца, не понимая, что можно хотеть помочь просто так. Кажется, он не поверил, что мне просто жаль девушку, которая стала жертвой обстоятельств. Но в любом случае он обещал все выяснить и помочь.

Уже во вторник, придя домой после учебы, я получила письмо с просьбой встретиться в скорейшем времени. Ехала в адвокатскую кантору на всех парах.

— Госпожа Бороув, — поклонился мне адвокат и проводил в свой кабинет. Потом уселся за стол, принялся копаться в ящиках стола, а потом неожиданно выложил на столешницу деньги.

— Что это? — удивилась я.

— Ваш задаток за вычетом моих трат. Пожалуйста, примите и распишитесь.

— Вы отказываетесь мне помогать? — похолодела я.

Глава 61

— Вы отказываетесь мне помогать? — похолодела я, растерянно глядя на адвоката.

— К сожалению, у вашей подопечной уже есть адвокат и в моих услугах она не нуждается. Ее, кстати, уже выпустили под залог.

— Но, как? Откуда?

— Адвокат из гильдии магов.

— Но она же не в составе и даже не студентка с перспективой вступления! Мне сказали, что это безнадежно!

Кажется, адвоката порадовало мое незнание, он улыбнулся уверенно и, чуть наклонившись со мной, поделился:

— Один мой знакомый в страже рассказал, что на выходных ей провели тестирование на уровень магии. Не знаю даже, какие связи нужно было задействовать, чтобы такое организовать, очень редкий случай. Очень.

— И что?

— Оказалась, что она неслабая магичка.

— Очевидно. Слабая бы голову мужику не проломила, — фыркнула я.

— Совсем не всегда, — качнул головой адвокат. — Бывает, что от стресса человек активирует магию и сразу перегорает, так как выплескивает куда больше, чем у него есть способностей. Я не маг, но мне рассказывали о таких случаях.

Я кивнула понятливо, этого очень боялись во время раскачки резерва.

— Но с этой девицей совсем не так. Ее уровня достаточно для получения стипендии, пусть не в столичной Академии, но в какой-то другой. И вот, ей кто-то такое устроил.

— Но сейчас же осень, а прием студентов начинается весной!

Он пожал плечами:

— Связи. Чего только нельзя организовать, имея связи. В общем, как будущей потенциально-одаренной студентке ей выделили адвоката из гильдийских, а те дело быстро переоформили в превышение самозащиты. Так что можете расслабиться.

Я в полной прострации сгребла часть монет со стола, несколько все же оставив человеку за беспокойство, и поехала к дверям. Но потом все же притормозила и обернулась:

— А вы знаете, кто это организовал?

Он отрицательно покачал головой:

— Скажу только, что с такими людьми нужно дружить.

Я вернулась в Академию с серьезными подозрениями о том, кто мог такое сделать. Нет, конечно, возможно, что у девушки обнаружились некие тайные доброжелатели, но как-то мне в это не слишком верилось, так что я решила припереть к стенке Яриса.

— Вы знаете, — начала я, выждав удачный момент, когда он был занят проверкой очередных проверочных работ, а потому не ожидал подвоха: — судьба той девушки не дает мне покоя.

— Какой? — он, как всегда, с трудом ловил нить разговора во время работы.

— Той, что была арестована в пятницу, конечно, — возмутилась я. — Меня очень беспокоит ее судьба.

— Вот как? — сказал он с кажущемся безразличием, но я заметила, что эмоции его всколыхнулись.

— Да, я думаю нанять ей адвоката, — произнесла, хищно сощурившись.

— О, не думаю, что это необходимо…

— Ярис! — рыкнула я.

— Что? — он поднял на меня глаза невинной овечки.

— Это вы вытащили несчастную из тюрьмы и ничего не сказали мне об этом!

— Что? Я? Не…

— Не врите! Я вас насквозь вижу! Вы запугали меня страшными последствиями того, что я помогла ее посадить…

— Я вас не запугивал!

— А как еще это можно назвать?

— Боюсь, если бы ее магический дар перегорел или оказался не так силен, так бы и случилось, как я рассказывал, — поморщился Ярис. — Мне просто повезло…

— Вы пристроили ее в какую-то академию! Без экзаменов и за полгода до начала приема.

— Ректор одной провинциальной академии у меня в долгу.

— Вы могли бы мне все рассказать, чтобы я не беспокоилась! — возмутилась я.

Он явно смутился:

— Ну… извините…

Я недовольно поджала губы.

На осеннюю практику в Халифат мы с Ярисом поехали только вдвоем, а остальные мои водники-одногрупники отправились в какие-то имперские болота спасать дома и урожай от разлива рек. В Халифате же осень обычно весьма благоприятное время года, когда засуха не грозит, реки разливаются, урожай готовится поспеть, а помощь магов особенно не требуется. Но мы ехали проверить, как поживает наш пилотный оазис, не иссяк ли источник пресной воды, достаточно ли ее, чтобы питать высаженные растения.

В этот раз я предложила не мучиться и комфортабельно проехаться на моем корабле. С теми гарантиями, что выдал Халиф, я могла не беспокоиться ни за свою жизнь, ни за сохранность своего судна и команды. Ярис тоже согласился, что ему имперская охрана не нужна и можно путешествовать налегке. Правда, узнав о моих планах, за мной едва не увязались все четверо полуорков, но я заставила половину остаться для охраны магазина и Барби, которая опять практику проводила в Империале, да еще и без возможности съездить в Уркатос, так как корабль будет со мной. Я очень за нее волновалась, как она будет в городе почти одна. С ребенком, няней, служанкой и всего одним охранником — совсем одна! В итоге сошлись на том, что со мной едут Бэрас и Пэрас, Хэрас остается руководить охраной лавки, чтобы не оставлять его дочку без родителей, мать-то ее умерла, а Зэрас помогает Барби в Империале.

Сердце все равно было не на месте, хотелось оставить всех охранников, но голос разума победил, все же я еду в чужую страну, где на моей стороне будет разве что Ярис. Не думаю, что Бэрас и Пэрас смогут помочь мне в случае серьезной опасности, но морально поддержать и впечатление правильно создать — вполне. А вот физически помочь сможет скорее Кракен.

— А что за заклинание вы использовали на преступнице, чтобы ее обезвредить? — спросила я Яриса, когда мы уже вышли в открытое море и быстро шли на юго-запад, чтобы обойти стороной Огненный утес.

— Какое интересное изобретение… то есть вы не несете лодку водными путами вперед, а создаете водяные вихри, которые ее толкают, с помощью артефакта… — все еще не отошел от предыдущей темы разговора профессор, зарисовывающий примерную схему работы пропеллера в блокноте, заодно набрасывая примерные схемы своей версии заклинания для создания подобного эффекта.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ярис, — протянула я укоризненно.

Он тяжело вздохнул и захлопнул блокнот, выпрямился, переходя из режима сумасшедшего ученого в режим лектора:

— Заклятья для усмирения магов — это отдельная категория схем, которая изучается только самыми сильными студентами на последних курсах Академии.

— Потому что иначе они могут наворотить дел? — прищурилась я.

— Потому что это очень сложный уровень магии, подвластный далеко немногим. — Он сплел небольшой ромбик заклинания, в углах которого переплетались кусочки схемы каждой из четырех стихий, а в центре они будто объединялись в единое целое и светящиеся линии разных цветов переплетались так плотно, что казались белыми. — Это всего одна ячейка сети, которую нужно сплести. — Он развел руками, и между ними повисла цепочка из таких ромбиков, а потом они стали множиться вверх и вниз, создавая полотно. Я заметила, как Ярис побледнел, его источники судорожно забились в груди, словно во время раскачки резерва. Но он быстро растворил заклятье, и все нормализовалось. — Довести эту технику до той степени, чтобы можно было применять в боевой обстановке, очень тяжело. Тех, кто на это способен, привлекают к расследованию преступлений, совершенных магами.

— И что именно делает эта сеть с человеком? Она… тушит его внутренние источники?

— Что вы, нет! — рассмеялся Ярис и оперся о борт. — Сеть лишь не позволяет творить заклинания, она мешает создавать магические нити, рвет их, к какой бы стихии они не относились. На самом деле не обязательно окутывать мага этим заклинанием с ног до головы, все зависит от его опыта и потенциала. Начинающему хватит и короткой цепочки, на сильно провинившихся адептов в карцере надевают пояс из таких элементов, чтобы охолонули. Если человек хорошо сосредоточится и потратит больше энергии или просто будет более умелым, он сможет преодолеть такую преграду, но студентам и пояса достаточно. Преступников, конечно, пакуем серьезнее.

— А почему стража просто не использует амулеты?

— Все не так просто. Сперва человека нужно обездвижить, но даже так он остается опасен и может колдовать, поэтому подходить близко опасно. Когда-то я был слишком самонадеян и едва не получил ожег лица, когда мы ловили одного… — он поморщился и, проглотив какое-то другое слово, закончил: — «умельца». Нужно сперва разрушить все заклятья, в том числе формирующиеся, вокруг человека. А ведь он может создавать их где-нибудь в незаметном месте, например, рядом с ярко горящим факелом, чтобы свечения заклятья было незаметно. — Я кивнула понимающе. Напоминало то, как Уркатороусы прятали свои амулеты в библиотеке. Но то тайники, а тут прием, который могут против тебя применить во время поимки преступника. — Поэтому нужно удаленно обернуть его в антимагическую сеть, чтобы оборвать все связи с заклинанием. Да и то после подходить нужно осторожно, ведь он мог подготовить автономную магическую ловушку.

Я слушала его с открытым ртом. Такое нам на уроках не рассказывали, а тут будто сюжет боевика пересказывает. Причем, боевика, где герои пытаются поймать опасного подрывника, способного заминировать даже воздух.

— Вот после уже можно надеть на преступника амулет. Он формирует такую же сеть, но вплотную к телу, не оставляя ни пространства для формирования заклятий. Но такие амулеты активируются только при контакте с человеком, причем, они должны находиться в строго определенной позиции на теле: обычно это кулон, одевающийся на шею, иногда пояс, реже обруч на голову.

— А есть способы из антимагической сети вывернуться? — заинтересовалась я.

Ярис глянул на меня неодобрительно, но все же пояснил:

— Чем более умел маг, тем сложнее вырваться из сети, но в принципе это возможно. Этому не учат студентов, но… — он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Я никому не расскажу! — подняла руки, будто сдаваясь.

— Да я и не этого боюсь… просто, надеюсь, вы не собираетесь совершать ничего, из-за чего на вас могут набросить эту сеть.

— Конечно, нет! — не собираюсь, но не ручаюсь, что получится.

— Хорошо. Ладно. Дело в том, что антимагические ячейки, — он опять создал ромбик, но в этот раз повернул его ко мне боком, — уничтожают те магические нити, которые с ними соприкасаются. Если заклинание в процессе создания, то между магом и его схемой есть питающая нить, которую ячейка и перерезает. — Он создал нить и приблизил ее к ромбику, она быстро потухла и скукожилась, будто обожженная. — Но, если на человека накинуть сеть неаккуратно, как мешок, то вокруг него все равно останется пространство, где его магия будет работать. — Ярис посмотрел мне в глаза, и я увидела, как магические нити заструились прямо по его лицу, переплетаясь и формируя рисунок заклятья на поверхности кожи. Это был точно такой же ромбик, ячейка из антимагической сети. Когда заклятье активировалось, Ярис оттолкнул его от себя, и два ромбика столкнулись. Яркая вспышка на миг ослепила меня, а, когда я проморгалась, заклятий уже не было видно. — Именно поэтому артефакты создают антимагическую пленку практически вплотную к телу человека — чтобы такое было сделать невозможно. Внутри человеческого тела или любых живых организмов заклятье не создается, так как в нем слишком много природных магических потоков. Обычно магам требуется видеть заклинание, чтобы сотворить его, чтобы контролировать магические нити. Но, если хорошо отработать этот навык, можно творить заклятья как бы на ощупь, автоматически. Но и это невозможно, если не будет никакого пространства между магом и антимагической сетью. Во время ареста маги тоже к этому стремятся, но сделать это очень сложно в полевых условиях.

То есть выходит я не смогу такое сделать — у меня нет силы всех четырех стихий, чтобы из них сплести такую же антимагическую сеть. Если увижу такую дрянь, нужно уворачиваться, а не ждать.

В голове недовольно заворчал Кракен, будто говоря: «Если такое случится, я тебя спасу, как ты могла забыть». Я улыбнулась и послала ему эмоцию благодарности.

Глава 62

— Госпожа Бороув! Рад, очень рад вас вновь видеть! — я удивленно поклонилась чрезмерно радостному Халифу.

В этот раз нам не пришлось ждать аудиенции или выпроваживать «лишние уши». Как только мы приплыли во дворец владыки пустыни, нас устроили в покоях и позволили отдохнуть, но сразу предупредили, что Халиф ждет нас на обед в малой столовой. Охрану мою определили в специальные казармы, вход на территорию гарема им был закрыт, по дворцу они могли мена сопровождать, кроме залов приемов, куда вооруженных людей не пускают.

Стол был накрыт в приватной обстановке, кроме меня и Яриса был приглашен господин Юсл, начальник военных магов, что занимались рытьем каналов и охраной оазиса, и господин Тупракрув, наш агроном. Меня сопровождала Хенли, которая расплылась в улыбке, увидев последнего. Тот неожиданно покраснел, а Юсл, усмехнувшись, ткнул его локтем под ребра.

— Вы вселили надежду в мою истерзанную пустыней душу, — Халиф поклонился мне и галантно поцеловал руку, чрезмерно смутив.

— Даже не знаю, что сказать, — пробормотала я растерянно.

— Скажите, что примите мое предложение и останетесь в Халифате навсегда, — широко и счастливо заулыбался правитель пустыни.

Тут вся растерянность слетела с меня, как семена с созревшего одуванчика под порывами ветра, очарование комплементами рассеялось. Я сперва помрачнела слегка, но затем совладала с собой и натянула на лицо вежливую улыбку:

— Боюсь, что не смогу принять вашего предложения, я слишком занята на учебе в Имперской Академии Магии.

— Да зачем вам эта Академия? Вы и так талант, вам бы самой учить других, а не учиться.

— Все же я должна закончить свое образование.

— Ну, как хотите. Тогда жду вашего переезда после окончания учебы.

Я задохнулась от возмущения. Ничего такого я не обещала. Но, наткнувшись на хитрый взгляд Халифа, промолчала. Можете ждать, может, и заеду ненадолго.

Тут дверь в столовую распахнулась, и в комнату вошла МаХалиф во всем своем блеске, за ней следовали Лариф и Териф в одинаковых кафтанах, чем-то напоминающих военную форму, а завершала процессию неприметная женщина в скромном одеянии, наверное, помощница правительницы гарема.

— Прости мое опоздание, сын, — мать Халифа с улыбкой подошла к нему, взяла под локоть.

— Рад, что ты смогла к нам присоединиться, — улыбнулся он, похлопывая ее по руке.

Мы, наконец, устроились за столом: Халиф и его мать во главе, я по левую руку от МаХалиф, Ярис — напротив меня, рядом с правителем пустыни, рядом с ним уселись непривычно молчаливые Лариф и Териф. Хенли осталась стоять за моей спиной, так же как помощница МаХалиф пристроилась за ее плечом, господа Тупракрув и Юсл — слева от меня. Госпожа МаХалиф позвонила в колокольчик, и в комнату зашли слуги, быстро расставили на столе угощения и столь же тихо удалились.

Беседу повела МаХалиф, расспрашивая всех здесь присутствующих о семье, о делах. Меня это смущало, потому что создавалось ощущение, будто мы все одна большая дружная семья, потомки бабушки-МаХалиф, которая с любопытством расспрашивает Юсла о его сестрах, которых оказалось целых три, Тупракрува о здоровье его захворавшего дедушки. Вроде бы все чувствовали себя расслабленно в этой обстановке, но мне как-то было не по себе.

— А как поживает ваша подопечная, Арина? Госпожа Барабура, если я правильно помню? Хорошо ли она учится?

Я похолодела, метнула взгляд на Яриса, но по его напряженному лицу поняла, что источник информации — не он. Это разведка халифатская все разведала обо мне и о моей семье.

— Спасибо, все хорошо, — произнесла я сдержанно.

— А как ее сын? Не болеет ли? Маленькие дети так часто болеют…

— Спасибо, с ним все в порядке, — я едва не скрипела зубами. Они лезут куда не нужно, это личное.

— Как жаль, что такая молодая девушка совершила ошибку, но вы молодец, что помогли ей. Боги Пустыни благословили вас сильным магом, как я слышала.

«Нельзя убивать правителей соседней страны, нельзя,» — билось в голове. Что это? Попытка шантажа? Или всего лишь «вежливость», как ее понимают сильные мира сего?

— Госпожа Бороув недавно согласилась принять должность ассистентки профессора, — встрял в разговор Ярис.

— Вот как? — я видела по эмоциям МаХалиф, что это не новость.

— Да, очень впечатляюще для женщины. За всю историю Имперской Академии лишь три женщины становились ассистентками, и только две из них смогли закончить академию.

— А третья? — удивилась я.

— Она вышла замуж за профессора и не смогла завершить учебу по причине беременности, — Ярис чуть покраснел, а я разозлилась на неизвестную девушку.

— А вы уже выбрали тему для своей научной работы? — поинтересовался Халиф.

— Да.

Повисла пауза. От меня ожидали продолжения, но я вместо этого откусила большой кусок от лепешки с начинкой и принялась пережевывать.

— Так что же это за тема? — Халиф с улыбкой наблюдал за тем, как я тяну время.

Пришлось все же ответить:

— Сложно объяснить. Но это техника ускоренного производства разнообразных амулетов.

— Ускоренное производство? Зачем? — удивилась МаХалиф.

— Чтобы они стали доступнее для людей.

— Но у простых людей нет денег, чтобы покупать много амулетов, — проговорила МаХалиф тоном, словно рассказывает ребенку прописную истину.

— Конечно. Но, если внедрить эту систему, цены на произведенные массово амулеты упадут, и они станут доступнее для людей.

— Делать амулеты дешевле, а не дороже? Что за ужас! Милочка, мне кажется, вам слишком рано дали должность ассистентки, вашу научную работу разнесут в пух и прах.

— Но это улучшит жизни простых людей! — возмутился Ярис.

МаХалиф глянула на него, как на дебила:

— Это разорит знатных магов, а без них кто будет двигать науку вперед?

— Вы заходите слишком далеко, — прервала я спор. — На самом деле только часть простых амулетов можно будет производить массово и дешевле, более сложные изделия, конечно, останутся такими же дорогими. В то же время те маги, которые будут применять новую технику, смогут выиграть экономически.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Выиграть экономически? Продавая дешевые амулеты? — МаХалиф смотрела на меня скептически.

— Да. Каждый амулет становится дешевле в изготовлении из-за эффекта масштаба — усилий мага на каждый тратится меньше, меньше времени, меньше магии за счет более экономичного ее использования. В результате за день маг может сделать не один амулет, а десять. Например, раньше он делал один амулет и продавал его за один золотой. Теперь он сделал десять амулетов…

— И девять из них никому не нужны, — фыркнула МаХалиф.

— Из-за чего их придется продавать дешевле, — кивнула я. — Если все вокруг будут продавать амулеты за одну пятую золотого, то и ему придется делать так же. Но зато за одну пятую золотого больше будет желающих их купить. Если раньше золотой потратить мог мало кто, то теперь появилась возможность у многих. Распродав все свои десять артефактов, маг получит уже два золотых в день, а не один, как раньше. А покупатели не будут экономить магию артефакта, будут использовать его легко и покупать новые артефакты, ведь они недороги. Полезные артефакты улучшат жизнь людей, сделают производство эффективнее, поднимется уровень жизни, а значит появится еще больше покупателей на новые амулеты. Конечно, это небыстрый процесс, для всего требуется время, но перспектива развития есть.

— Боюсь, что даже с такими рассуждениями вашу научную работу вряд ли примут. Никто не захочет положиться на случай и проверить, работает ли все так, как вы говорите, или нет и все артефакторы разорятся.

— Какая разница? Технология уже будет существовать. Те, кто не захочет ее применить, останутся на обочине истории, а кто первый применит, тот и выиграет, — усмехнулась я жестко.

— Занятные теории, — прервал повисшую в комнате тишину Халиф. — Очень занятные. Впрочем, я уже говорил, что вы весьма необычная женщина, весьма.

Он сделал знак рукой, и секретарь звякнул в колокольчик. В комнату вновь вошли молчаливые слуги и начали споро собирать посуду, даже у тех, кто еще не закончил есть. Другой слуга раздал гостям полотенца, чтобы обтереть руки после еды, и, наконец, все следы пиршества были убраны со стола, а дверь опять закрыта. Секретарь Халифа уверенным движением расстелил на столе большую карту. Я быстро узнала Халифат, карта была очень точна, на ней были отмечены все границы пустынь, штриховкой закрашены страдающие от засух области. А еще зеленым цветом отмечены земли у побережья, а в том месте, где мы уже установили опреснитель, был нарисован символ в виде водной пальмы с зеленым ореолом вокруг:

— Нам удалось выкупить большую часть прибрежных земель Халифата. Есть некоторые участки, которые не хотят продавать, вероятно, их используют для контрабанды или чего-то еще, — чуть поморщился Халиф, — но, уверен, вскоре мы это решим.

Я сглотнула от масштабов:

— Вы решили уже расширить наш проект?

— Да, время не ждет. Я уже получил первые отчеты о вашем оазисе, и весьма доволен. Очевидно, что он еще требует некоторых доработок, но я уже вижу перспективы. Прибрежные земли могут стать для нашего народа новым Благословением Стихий.

— Надеюсь, вы понимаете, что это все будет не так быстро, — нахмурилась я. — Где вы возьмете столько магов Земли и Огня для рытья и укрепления каналов? За всеми этими землями нужно следить, ухаживать за растениями… мы ведь еще не закончили наши исследования по истощению и обратному восстановлению почв, — я покосилась на господина Тупракрува, и тот кивнул.

— Не волнуйтесь, я понимаю, что это дело займет не один год, — усмехнулся Халиф. — Главное, что процесс начнется. А к работам мы привлечем армейских магов, нечего им в казармах высиживать или на бесполезных тренировках силу тратить. Пусть поработают. С этого дня за вами будут следовать ученики, господин Тупракрув, господин Юсл, господин Ярис. Вы должны обучить их всему, что знаете сами. Госпожа Бороув?

— Да? — я с трудом оторвалась от созерцания карты, меня поражал масштаб предстоящего дела.

— Единственное, о чем я хотел попросить вас — нельзя ли как-то сэкономить на Крови Моря?

— Что?..

— Дело в том, что мои люди сейчас скупают все доступные камни, но вы ведь видите, как много работы предстоит.

— Попробуйте закупиться в Империале, быть может, там есть запасы, — предложила я равнодушно. — Я, конечно, постараюсь поработать над схемой заклятья и выжать из каждого камня побольше пресной воды, но вы должны понимать, я не всесильна.

— Конечно, — кивнул Халиф, — я все понимаю.

Мне только оставалось радоваться, что я когда-то придумала отговорку, что мои заклятья работают с помощью Крови моря, я получаю ее не в качестве оплаты, иначе пришлось бы жестко торговаться за каждый камешек, а так я не виновата, это такая техника заклятья.

Мы еще долго обсуждали будущие проекты, как и откуда начать и как развивать. Решили сразу разметить еще пять оазисов восточнее залива АрдХалиф, а потом постепенно идти вдоль берега в сторону Империи. Дальше на запад от АрдХалиф пока решили не идти и оставить это направление на потом, потому что там недалеко граница с орками, а их молодежь любит сбиться в банду и пограбить соседей.

Когда мы столовой из гостиной, я быстро огляделась по сторонам, а потом подтолкнула Яриса к одной из ниш, схватила его за руку, заставив наклонится ко мне. Глянув мне в глаза, он понятливо повесил вокруг полог молчания.

— Если что-нибудь будет угрожать моей семье, я… я не знаю, что сделаю, — рыкнула я Ярису, когда мы, наконец, остались наедине.

— Все будет нормально, уверяю, это были не угрозы, — успокаивающе протянул он.

— А что это было?

— У халифатцев своеобразный этикет, — он жалко улыбнулся, — спросить о здоровье и делах близких — это лишь вежливость.

Я кивнула, притворившись, что поверила.

Глава 63

Делегирование и распределение ответственности — главные навыки, которые были необходимы каждому, кто принимал участие в первом проекте оазиса, который теперь пришлось срочно расширять. Господин Тупракрув, когда мы приезжали на очередной выделенный под оазис участок, начинал рвать на себе волосы. Никто из помощников, которых ему выделили в халифатской академии наук, не понимал, как правильно работать с дикими растениями. Они не желали учитывать условия их роста, сажали вперемешку, не обращая внимания на то, какие более засухоустойчивые, а какие менее. Другие ученые наоборот пытались в точности повторять все, что было создано в оазисе-образце, игнорируя то, что есть разница в почвах, что те сорта, что растут на песке, нельзя сажать на каменистую почву или там, где слишком много солей и так далее.

Как ни странно, лучше всего с руководством более крупными людскими ресурсами справлялся Юсл. Как военный маг и начальник отряда, он имел в этом опыт. Он приставил к каждому отряду, отвечающему за новый оазис, по группе своих людей, которые участвовали в рытье первых каналов. Проблема возникла только в одном случае из пяти — вместо водного дерева с барьерами для контроля уровня воды, там вырыли просто один длинный канал, уходящий глубоко в пустыню. А из поднятой земли соорудили что-то вроде крепостного вала параллельно каналу. Увидев это прекрасное творение и узнав, что члены его команды большую часть времени просидели на гауптвахте, Юсл вызвал начальника местного отряда на бой и буквально размазал его по камням, после чего отправил рапорт о его вредительстве на имя самого Халифа, ведь именно он курировал наш проект. Причем, причиной этого демарша местного командира была какая-то глупая: личная неприязнь к Юслу и тот факт, что его, высокородного, заставили подчиняться этому «выскочке».

Мне удивительно было видеть такую «дисциплину» в местной армии, но Ярис пояснил, что это нормально в мирное время, даже в каком-то смысле поощряется, чтобы держать командиров в тонусе, а подчиненных в понимании того, почему другой главный. То есть их иерархия строилась на силе магии, а не на уме, исполнительности и других полезных качествах человека. Умение командовать, организовывать и выстраивать отношения с подчиненными — это нечто более полезное, чем сила, на мой взгляд, но комментировать не стала. Наверное, все же логика была — сильным магом сложно стать, если глуп, но все же, на мой взгляд, эта система совершенно не учитывала возможность наличия умных и умелых, но не обладающих магией индивидуумов.

Даже Хенли, как ни странно, получила своих подчиненных — они занимались помощью в организации снабжения оазисов всем необходимым от продуктов до людских ресурсов. Кроме военных и ученых в проекте в основном участвовали принадлежащие Халифу рабы (осужденные по закону преступники, из них выбирали не опасных, судимых за мелкое воровство и другие правонарушения). Причем, ко многим из них приехали семьи, даже с детьми, так как зачастую жизнь в новом оазисе в бараках, но с водой рядом, была лучше, чем в тех местах, где они жили прежде, а за работу рабы получали какую-никакую зарплату, которой хватило на переезд их семьям. По договору получение зарплаты наличными продлевало срок отработки в рабском статусе, но это никого не смущало, если можно жить спокойно на земле и в новом оазисе. А рабский статус глав семей обеспечивал секретность и порядок среди простых рабочих. Если и бузили, то в основном военные, но за их занятость и спокойствие отвечали их командиры.

Иногда между поездками по оазисам на моем быстроходном судне мы заезжали во дворец, чтобы отдохнуть, и тогда я посещала обязательные придворные сборища МаХалиф. Она одаривала меня платьями, сшитыми на грани имперской и халифатской моды, как раз в моем стиле, знакомила с женской частью двора, а иногда и звала сопровождать ее на общих приемах, где неизменно устраивала рядом с собой и всячески показывала свою приязнь.

Гарем за время моего отсутствия несколько изменился, теперь во время посиделок дамы обсуждали, кто чему магическому научился и как помог своему роду.

— Мой отец, — рассказывала одна о своем героизме, заламывая руки и закатывая тщательно накрашенные глаза, — отвез меня в самое дальнее наше поселение, на самой границе с пустыней. Я прямо чувствовала, как горячие ветра пустыни овевают мое лицо, стремясь стереть с него красоту! Там я воззвала к своим силам и полила поле водой из колодца. Это было очень-очень тяжело. Я потом полдня потратила в бане: отмокала в бочке с водой с драгоценными маслами и лепестками роз, чтобы восстановиться. Но крестьяне очень меня благодарили, очень!

Окружающие зашушукались, обсуждая историю.

— Вы большая молодец, дорогая, — улыбнулась МаХалиф, и девушка засияла довольной улыбкой. Ее подружки немного скисли, что не додумались до такого раньше, но быстро изобразили на лицах подобающие выражения и даже немного похлопали героине. — А какое заклятье вы использовали для управления стихией воды?

— Ну, я… — девушка покраснела, — мне подсказывал мой учитель, которого нанял отец, — призналась она. Я с трудом подавила ухмылку. Девица впервые в жизни хоть пальцем пошевелила, да и то без особой пользы, что там с того однократного полива? Только пыль прибить.

— А вызывать воду из глубины и наполнять колодец водой вашу учитель вас уже учит? — заинтересовалась я.

Она удивленно захлопала глазами:

— Но это же так сложно…

— О, когда я была в Халифате в прошлый раз, я смогла обучить этому приему необразованных крестьян, уверена, у вас бы получилось лучше! Давайте я нарисую вам схему, а вы потом с учителем потренируетесь.

— О, это замечательная идея! — хитро блестя глазами, улыбнулась МаХалиф. — Мне будет интересно послушать, что получилось.

— Конечно, госпожа МаХалиф, — пришлось согласиться девушке.

— Я тоже хочу научиться! — встряла еще одна, поняв, что упускает шанс привлечь внимание правительницы гарема.

— Я бы тоже хотела, но, к сожалению, моя стихия — земля, — хитро выкрутилась другая. — А я бы так хотела помочь своим крестьянам! — она картинно прижала пальцы к сухим глазам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— О, я вижу в вас прекрасные задатки воды! Конечно, Земля сильнее, но, я уверена, вы справитесь! — разулыбалась я.

Девушка слегка скисла, но ей пришлось согласиться. Остальные заволновались и принялись просить научить и их тоже. Так что пришлось устроить мастер-класс. Девицы картинно тупили и не желали вкладывать силу, постоянно отвлекались на наблюдение за МаХалиф и женами Халифа, пытаясь следовать за их настроениями, как флюгер за ветром. Но хозяйка гарема не позволила никому улизнуть и все попробовали свои силы в рисовании формулы.

— Да, я слышала, что господин Ярис в прошлый раз привез команду магов из пустыни, которых пристроил в академию наук Халифата, — между делом заметила МаХалиф.

— Да? — удивилась я. — И что же они делают?

— Учатся грамоте, а также периодически ездят по дальним деревням, чтобы призвать воду. Им платят хорошую зарплату и содержат, хотя одна дура уже родила и почти ничего не делает.

— А как же их семьи?

— Кто остался дома, кто с ними поехал. Всех содержи, обеспечивай, — она поморщилась.

— А как господин Ярис, простой учитель, все это смог организовать? — растерялась я.

МаХалиф сверкнула на меня черными глазами и улыбнулась по-змеиному:

— Мой сын благоволит этому мальчишке, — и отошла, не желая развивать тему.

Я удивленно посмотрела на Кракена, висящего над моей головой.

Совместными усилиями девушки из гарема в саду Халифа умудрились разбить один из фонтанов, но МаХалиф на это только рассмеялась и сказала, что все они молодцы и благословлены Духами Пустыни сверх всякой меры. Те обрадовались, хотя мне это не показалось комплиментом. Но, быть может, эта мода на учебу принесет со временем какую-то пользу простым людям. Хотя я и сомневаюсь.

Информация о создании новых оазисов постепенно просочилась, невозможно было избежать этого при таких масштабах работ. Поэтому при дворе ко мне все относились с максимальным вниманием, лебезили и пытались дружить.

— Вы такая сильная магичка, — говорил на очередном приеме мне очередной представитель одного из Великих родов с сильным акцентом. — Мой род хотел бы нанять вас для одной работы.

— Боюсь, я полностью занята на проекте для Халифа, — улыбалась я.

— Но это так срочно! Понимаете, наши подопечные крестьяне очень страдают от отсутствия воды!

— О, какой кошмар! Срочно обратитесь с этим к Халифу, уверена он поможет! Я слышала, он недавно создал специальный отряд для решения подобных проблем. А, если он велит, то я, конечно, сама займусь этим, отложив его проект. Но в ином случае я связана контрактом и не имею никакого права брать другие заказы.

— Но вы могли бы вернуться после окончания работ на Халифа, — юлил собеседник.

— Боюсь, это невозможно. Только с разрешения Халифа.

Я не фиксировала их имена и звания, так как не понимала халифатской иерархии, но по оговоркам МаХалиф, что сторожила меня, как цербер, поняла, что с каждым разом обращающиеся ко мне люди все выше и выше по статусу:

— Такими темпами скоро к вам с просьбой обратится какой-нибудь Глава Великого Рода, — ухмылялась она.

— Да? — я несколько рассеянно оглядывала зал в поисках Яриса.

— Таким людям не отказывают, Арина, — она сжала мое плечо.

— Но это же не Халиф, — я глянула на нее удивленно.

— Конечно, не Халиф… но первые после него, — она хмурилась, и это меня напрягло.

— Думаю, пора мне возвращаться к работе, — пробормотала я. — И вряд ли я смогу в ближайшее время посещать ваш прекрасный дворец, госпожа МаХалиф, простите великодушно, очень много работы.

— Конечно, я все понимаю, — чуть расслабилась она.

Ох уж эта их политика мне. Как говорится, держись от начальства подальше, а к кухне поближе.

Зато в последней поездке в столицу мы с господином Тупракрувом выбили еще пару ученых ему в помощь, но уже занимающихся магией Земли не в разрезе выращивания растений, а, если так можно выразиться, геологов. Мне пришло в голову, что, если они занимаются поиском разных полезных минералов, то у них есть свои способы исследования горных пород, которые можно переделать для контроля состояния почвы. Специалисты высокого уровня в этом направлении в основном жили на севере и не горели желанием менять специализацию, занимаясь поиском драгоценных металлов и камней. Да и с водой в горах было полегче, ведь там был исток АрдХалиф и других рек, в нее впадающих. Но все же с приказом Халифа и помощью Яриса удалось найти нужных людей, которые, правда, теперь не понимали, что им делать и как работать. Я пока отправила их изучать разные почвы плодородные и не очень, а также разные вещества, чтобы понять, чего же именно в земле не хватает растениям. Боюсь, что процесс этот будет небыстрым, но они все же ездили с нами по участкам, проводили какие-то свои магические замеры чуть ли не на каждом метре территории, записывали в толстые тетради. Я только посоветовала изучить некоторые вещества, которые используются для подкормки: золу, известняк, отходы разных животных, ил, кости рыб и прочее. Они покивали и не посмели возразить. Кажется, перед отъездом из столицы с ними имел серьезный разговор Халиф, потому что при первой встрече они воротили от меня высокомерно носы.

В самом восточном из наших оазисов земля, хоть и оказалась довольно каменистой, была довольно плодородна и ее не покрывал толстый слой песка, а выветриванию и эрозии частично мешали скалы, поэтому, хоть господин Тупракрув и ругался на своего коллегу, отвечавшего за первые посадки растений, за то, что тот брал пустынные виды, которые сюда подходили лишь частично, но в целом был настроен оптимистично. Маг земли догадался заказать грабли и с их помощью освободить территорию под посадки от камней, да и рытье канала тут продвигалось хорошими темпами и наполнение его первых сегментов началось, так что у основы Водного дерева уже можно было попробовать высадить не дикие растения, а даже и культурные. Часть неподходящих сюда саженцев мы уже отвезли в соседний оазис, за дикими растениями горных пород еще предстояло отправить экспедицию, но пока мы решили закупиться растениями культурными. Ярис предлагал отправиться за ними в столицу, но я была против:

— Тут неподалеку, восточнее, есть небольшой город. Если вокруг него есть сады, то и саженцы они смогут нам продать, а это будут деревья, привычные к местному климату, условиям и каменистой почве. А все, что мы можем привезти из столицы, будет изнежено и выращено на илистых берегах АрдХалиф — это слишком прихотливые растения для таких суровых условий.

— Я смогу их подпитать магией, — попытался возразить Тупракрув.

— Это неэффективно, их придется все время подпитывать. Нет уж, давайте заедем в ближайший город и купим все там.

На том и порешили, тем более, что корабль стоял в ожидании на приколе. Кажется, моей команде давно уже не приходилось так много бороздить моря.

В городок по соседству мы прибыли за час, и то, потому что не торопились. Спокойно высадились и отправились на рынок. Кракена я пока попросила поплавать в море, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания.

Я с любопытством глазела по сторонам, наслаждаясь атмосферой базара. Все вокруг громко переговаривались, кричали, зазывали к своим товарам. Ярко блестели на солнце боками медные тазы, миски, кастрюли и сковороды, радовали взгляд ковры с диковинными узорами, приятно пахло разнообразными специями, подальше жарили мясо и продавали его завернутым в лепешки — местный аналог шаурмы. Глаза мои разбегались, а ведь мы еще не дошли до продовольственных рядов, поэтому я не сразу заметила, что шум стал сильнее и как-то агрессивнее.

Ярис напрягся:

— Нам лучше вернуться на корабль.

— Но мы же еще ничего толком не купили, — я удивленно оглянулась на него.

И тут на прямо на нас хлынули люди: огромное количество яростно кричащих мужчин заполнили все пространство между прилавками. Мое кресло чуть не перевернули, я на миг потеряла свою охрану и спутников, но Бэрас и Пэрас быстро сжали меня с двух сторон, оттеснили в угол между прилавками и обнажили сабли, из толпы вынырнул Ярис:

— Как вы?

— Нормально, — растерялась я, оглядываясь, — а где господин Тупракрув?

— Я пойду его поищу, — буркнул Ярис и хотел уйти, но я схватила его за руку:

— А что происходит?

— Это бунт… голодный бунт!.. — и он нырнул в скандирующую какие-то лозунги толпу.

Глава 64

Я увидела, как рядом с нами на жестянщика напал какой-то мужчина. Он попытался под шумок стащить с прилавка большую медную сковороду, но торговец попытался оказать сопротивление, не замечая, как еще несколько человек быстро схватили со стола какие-то мелкие вещицы и скрылись в толпе. Но за большую сковороду мужчина сражался, как за собственную честь, и мне захотелось ему помочь. Я подняла руку, призывая стихию…

— Не надо! — Бэрас сжал мое запястье и заставил опустить кисть, — не применяйте магию.

— Почему? — растерялась я.

Он замялся.

— Это бунт против магов, — пояснил Пэрас. — Они кричат, что это маги принесли на эти земли смерть и разорение.

Я растерялась. Я могла бы магией попытаться распугать толпу, но начнется давка, жертвы. А просто показать, не применяя, значит вызвать на себя агрессию, и что потом делать? Без возможности применить магию я оказалась, как без рук.

Вдруг лицо Яриса мелькнуло в толпе, и он вытолкал господина Тупракрува прямо на сабли моей охраны. К счастью, те вовремя сориентировались, пропустили агронома ко мне, а сами сомкнули ряды. Жестянщик по соседству все же не справился, к преступнику подоспел напарник, и вдвоем они отняли-таки вожделенную сковороду. Торговец, подвывая, попытался спасти остатки своего имущества, сгребая все куда-то под прилавок.

Ярис все не возвращался, и я занервничала. Даже настроилась на внутреннее зрение и попыталась найти его в толпе по сиянию магических источников. Я видела его фигуру, он не валялся нигде под ногами у людей с проломленным черепом, как мне представилось от страха, а наоборот целенаправленно куда-то лез и что-то делал.

А потом я услышала его голос, усиленный, очевидно, магией, над рыночной площадью. Он влез на что-то, так как стоял высоко и что-то кричал на халифатском. Толпа заволновалась и разъярилась сильнее, полуорки напряглись.

— Что? — пришлось спросить, ведь местного языка я все еще не понимала.

— Они кричат: «Маги! Маги! Во всем виноваты маги!» — пояснил господин Тупракрув. — Только в чем виноваты-то? — смотрели он на меня с тем же недоумением, что и я вокруг.

Тем временем Ярис как-то ответил толпе, и между ним и окружающими завязался диалог. Кажется, он пытался успокоить народ и разобраться, что происходит.

— Бэрас, посмотри, что там, — попросила я, потому что из нашего закутка между прилавками вообще было ничего не разглядеть.

Охранник, тяжело вздохнув, влез на один из прилавков, не убирая саблю в ножны, и начал рассказывать:

— Господин Канлерт стоит на одной из деревянных торговых палаток, за ним еще несколько человек: мужчина-слуга, женщина и двое детей в богатой одежде. Наверное, их приняли за магов и хотели растерзать, он их прикрывает.

— О чем он кричит? — допытывалась я.

— Я так понял, что Великий род, который управляет землями вокруг города, поставил дамбу выше по течению ручья, что питает эти земли. Все было нормально, но раз в десять лет здесь случаются засухи. Все думали, что в этот период дамбу будут открывать и пускать воду. Раньше так и было, но в этом году — нет. Хозяин дамбы сказал, что у него контракт подписан на будущий урожай и нельзя допускать его погибели.

— Но при чем же здесь маги? — не поняла я.

— Все маги здесь работают на Высокие рода, только их здесь и видят в качестве управляющих и исполнителей. Вот их народ и обвинил, так как они ближе.

— Но сейчас же осень, осенью ведь в Халифате нет недостатка воды обычно…

— Так все осени и ждали, все лето терпели и мучились до последнего, надеялись, что вода поднимется, в впроголодь жили и зерно берегли, надеялись осенью посадить и к зиме урожай хороший собрать. Посадили, а поливать нечем. Первые плоды уже должны были поспеть, чтобы до урожая дотерпеть можно было, запасы окончательно кончились, рыбу одну, что в море ловят, едят, болеть начали.

— Болеть? — заинтересовалась я, — чем?

— Десна белеют и зубы потом выпадают, я не знаю этого слова на имперском, — пояснил Бэрас.

«Цинга», — сообразила я. Плохо.

— А маги это лечат?

— Вылечить-то могут, — ухмыльнулся Пэрас, — да только деньги за лечение ломят. А какие деньги у тех, у кого и есть-то нечего? Только в рабство идти или детей своих продавать.

Тут из толпы еще что-то выкрикнули, и все заволновались, господин Тупракрув глухо охнул.

— Что? — заинтересовалась я.

— Они говорят, что женщина и дети — это семья управляющего дамбой. Их хотят взять в заложники, чтобы дамбу открыли.

— Тупость какая! — разозлилась я. — Чем им это сейчас-то поможет? Им сейчас детей кормить нечем, а не потом. Даже если дамбу открыть, урожай будет скудный — полсезона без воды. — Я обхватила голову руками, — ох, дебилизм… раньше действовать надо было, раньше!

Обстановка накалялась, и торговый павильон, на котором стоял Ярис с женщиной и детьми, попытались взять приступом. Вокруг нас людей уже почти не было, так что я рискнула выглянуть из-за прилавков. Ярис отбивался от нападок и пытался урезонить людей, но ничего не выходило, из-за его спины мальчишка лет десяти пытался кидать в толпу слабенькие файерболлы, которые гасли, лишь обдавая людей искрами, чем только злил. Наверное, именно он решил погеройствовать и тем самым привлек к себе внимание обезумивших людей.

Я судорожно пыталась сообразить, что делать. В городе нужно было три вещи: вода, еда и медицинская помощь заболевшим. В идеале источник витамина С: цитрусовые или капуста. Я прикусила ноготь в поисках ответа.

— Господин Тупракрув, я правильно понимаю, что сею секунду вырастить урожай на засохших делянках этих крестьян невозможно никакому магу, даже если воды будет в избытке?

— Возможно, конечно, вылечить растений и ускорить их рост. Сильный маг может вырастить из семян целое растение, заставить его цвести и плодоносить, но, скорее всего, оно тут же умрет. И такие эксперименты истощают почву. А мне это, простите, как и большинству магов земли, просто не по силам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я внутренне чертыхнулась. Не в силах я помочь здесь никому, могу только Халифу пожаловаться на самоуправство Великого Рода, который устроил этот бедлам. Что ж… могу сделать только то, что в силах…

Я прикрыла глаза и сосредоточилась, не реагируя ни на что вокруг, оставив моей охране право защищать меня и господина Тупракрува. Тот, кстати, слабенько попытался причитать о том, что нужно помочь Ярису… но, понимая свои силы, сам никуда не рвался, а полуорки, прекрасно понимая, что вдвоем против толпы не попрешь, просто пытались прикрыть меня.

Открыла я глаза только когда ощутила порыв холодного ветра. Подняла голову и увидела, как на город надвигается огромная туча. Толпа вокруг Яриса этого еще не замечала, увлеченная криками и борьбой, но остальные жители города с удивлением косились на небо, ведь такое здесь видели разве что зимой, в сезон штормов, к тому же, висела туча куда ниже, чем природная, практически над домами. А уж когда среди туч показалось щупальце гигантского Кракена и легким движением сбило флюгер с одного из домой, какая-то женщина завизжала так пронзительно, что даже разгоряченные дракой мужчины притормозили и начали оглядываться.

Этот же момент я выбрала, чтобы первые капли дождя начали падать на разгоряченные головы людей. Кто-то падал на колени и принимался молиться, другие разбегались прочь, но куда, где скрыться от непонятного монстра в облаках, никто не понимал, поэтому бегущие то переходили на шаг, то останавливались, удивленно оглядываясь на кошмар, то вновь бросались прочь.

Постепенно моя туча накрыла весь город и предместья, а дождь забарабанил по крышам и мостовым.

Остатки толпы Ярис распугал своей магией и теперь помогал женщине с детьми спуститься на землю. Троица явно была испугана, женщина была готова бежать куда глаза глядят, но тормозила рядом со своим защитником, а дети жались к ней.

Ужасный монстр тем временем, никого не стесняясь, поплыл по воздуху на юг. Туча стелилась вокруг него, накрывая пространство дождем, к сожалению, слабеньким, совсем не ливнем.

— Что вы натворили? — едва слышно прошипел Ярис, подойдя ко мне и наклонившись.

— Я? — сделала невинные глаза. — Ничего. Но, кажется, этот ужасный морской монстр собирается разрушить пресловутую дамбу, перекрывающую отток воды к полям крестьян.

— Рушить чужую собственность на чужой территории — незаконно, тяжело вздохнул Ярис.

— Объясните это монстру, если вам доведется подискутировать, — пожала плечами я.

— Это ничего не решит, — устало произнес он, повторяя мои недавние мысли.

— Я знаю. Здесь нужна провизия и медицинская помощь. Но, возможно, вода успокоит людей, и они смогут дождаться поставок из других городов.

Когда мы доехали обратно в порт, то все шокировано замерли. Море будто кипело — от него поднимался столп белого пара, который затем собирался в тучу, что наползала на берег. Дождь над нами почти уже не шел, чтобы поддерживать его, потребовался бы слишком большой объем воды.

«Я разбил дамбу», — донеслось по эмоциональной связи с Кракеном.

«Хорошо, возвращайся на корабль. Уменьшись и скройся выше тучи, чтобы тебя никто не заметил. Надеюсь, тебе не навредили?»

«Они пытались, но моя шкура слишком крепка сильна для их слабеньких огоньков», — донеслось с нескрываемой гордостью.

«Ты молодец, мой хороший. Ты мне очень сильно помог, спасибо тебе огромное!»

Пришлось отплыть, так и не купив саженцы для оазиса. Мы на всех порах отправились в Дорвиред, чтобы доложить о случившемся Халифу.

К моему удивлению, прежде чем мы высадились на берег, Ярис попросил меня не рассказывать правителю о случившемся.

— В смысле? — растерялась я. — Не рассказывать о бунте?

— Да… в смысле, нет… просто не рассказывайте, что эти люди пытались меня убить, ладно?

Я несколько не поняла, как можно сказать «а», но не сказать «б», но кивнула. Позже Ярис сообщил, что в сторону города отправлены корабли с едой, а также проверяющие, которые должны разобраться в произошедшем.

А потом Халиф сообщил, что количество оазисов нужно срочно удвоить, а лучше — утроить, ведь засуха в этом году ожидалась и в других районах Халифата, только пока что не было таких последствий… или вести о них просто еще не дошли.

Все упиралось только в количество камней. Их у Халифа не было, а работать без них и ломать свою «легенду» о том, что они необходимы, я была не готова. В итоге сторговались на еще семи оазисах к имеющимся.

Ярис целыми днями бегал где-то по делам, побледнел так, что его было не узнать, вокруг глаз залегли глубокие черные тени, а скулы заострились. Он занимался, как рассказывала Хенли, и снабжением некоторых городов, размещением беженцев, которые снимались с мест там, куда вода так и не пришла с паводком, и искали себе место в других землях, и организацией начала работ на новых размеченных местах оазисов. Мой быстроходный корабль использовали для доставки людей и грузов. Я предлагала сделать такой же Халифу, но опять же все упиралось в отсутствие у него Крови Моря. Между быстроходным кораблем и очередным оазисом, куда можно поселить людей, он выбирал все же оазис. Но я понимала, что все население Халифата оазисами не прокормишь, голая береговая линия из песка и камней тянулась, казалось, бесконечно, до самых Огненных гор.

Глава 65

Беженцы рвались к АрдХалиф — главной водной артерии Халифата, но берега ее уже были заняты другими людьми, засажены поспевающими посевами. Голод уже тянул к людям свои холодные руки, поэтому, конечно, некоторые из прибывающих не выдерживали и начинали лазить по чужим садам и огородам. Местные жители не разбирали, кто преступник, а кто просто рядом стоял и злились на всех. Тех, кто хоть как-то был в силах себя обеспечить и закупить провизию на время до первого урожая, было разрешено расселять по новым оазисам, как и тех, кто имел способности к магии. Кто обеспечить себя не мог, продавал себя и близких в рабство, лишь бы выжить, но и то было слишком много желающих, а значит цены на рабов упали, в то время как цены на продовольствие поднялись. И, конечно, в городах тоже начинались брожения, ведь бедные слои населения, которые прежде могли себе позволить питаться вполне сносно, теперь должны были «затянуть пояса».

Все ненавидели всех: городские деревенских, крестьяне, живущие в более-менее благополучных районах, ненавидели голодающих беженцев, а те ненавидели всех: всех, у кого не умирают от голода дети; всех, кто имеет собственную плодородную землю c доступом к пресной воде; даже таких же, как они сами, беженцев, но чуть более везучих, кому удалось найти подработку или выгодно продать что-то из своих вещей и выручить хоть какие-то деньги. Ненависть порождала преступность, то тут, то там, вспыхивали на ровном месте конфликты, быстро перерастающие в массовые драки с поножовщиной. И, конечно, кражи, грабежи и убийства, затем и самосуд. Бесконечная зависть и ненависть темным облаком витали над любыми поселениями, и мне становилось физически больно находиться поблизости.

Я старалась не сильно вникать во все это, но, когда слышала, могла только ужасаться. Скрыться от сплетен невозможно было даже за высокими стенами дворца, стоило только увидеть мрачные лица стражи, озабоченные выражения служанок — все становилось понятно. Но кое-кто все же умудрялся не замечать очевидного.

По сравнению с этим ужасом люди во дворце жили припеваючи. Богатые могли позволить себе нанять магов и обеспечить свои земли водой, пусть и в ущерб окружающим, они выгодно покупали рабов, придирчиво выбирая самых красивых девушек для своих гаремов, самых лучших мастеров для развития своего бизнеса, и, конечно, магов. Они богатели на поставках продуктов в голодающие местности, а их жены и дочери развлекались при дворе у бассейнов, хвастаясь новыми украшениями и своими магическими умениями, от которых никому не было никакого толка. Я готова была рычать и рвать на себе волосы, глядя на это в редкие приезды во дворец, когда Ярису требовалось опять что-то организовать-согласовать-выбить-закупить.

— Представляете, этот мальчишка упал мне прямо под ноги, не успела я выйти из носилок, — рассказывала очередная красавица, какая-то дальняя родственница Халифа, Хенли пояснила мне, но связи там были довольно запутанные, и я не стала вдаваться. Она давно не была в гареме, так как жила на востоке, но чувствовала себя здесь совершенно свободно. Мы только пришли на встречу, назначенную МаХалиф, но та опаздывала, а ее место у центрального бассейна заняла незнакомка. — Весь грязный как собака, посмел просить меня дать ему денег на еду! Возмутительно! Посмел протянуть ко мне свои грязные руки и сказать, что «такая прекрасная госпожа не может позволить его сестрам погибнуть от голода». Да он сам мне должен за право лицезреть мою красоту! Моя охрана пыталась побить его палками, но он сбежал.

Меня убило даже не то, что она сказала, а то, что все окружающие ей сочувствовали, не только внешне, но и в эмоциях это ощущалось. И я не выдержала:

— Как вы можете?! В стране происходит настоящая катастрофа, а вы жируете на чужой беде. Вам даже медяка жалко для детей, умирающих от голода?!

— Кто это вообще такая?! — возмутилась женщина, удивленно оглядываясь вокруг. — По какому праву эта иностранка смеет делать мне замечания?! — она перешла практически на ультразвук. — Мой муж — один из самых крупных поставщиков провизии из Империи, только благодаря его поставкам это человеческое отребье еще не умерло с голода. Если им нужна еда, пусть идут и заработают на нее деньги, а потом смогут ее купить.

— Купить по завышенным ценам? — усмехнулась я. — Заработать, когда в стране кризис и никому не нужны работники? Да и кому нужен работник-ребенок? Вы сами-то себя слышите?

— Да что же это такое?! Что вы себе позволяете?!

Окружающие девушки удивленно повскакивали с мест, не зная, как реагировать. С одной стороны, все были в курсе, что мне покровительствует МаХалиф, но с другой, эта женщина — ее родственница, а жен Халифа еще нет. Кого поддержать, а от кого держаться подальше — они не знали, а потому были в замешательстве.

— Единственное, что мы в силах сделать в такой ситуации — проявить снисхождение к страждущим, как заповедовали Стихии, — неожиданно появившаяся МаХалиф заставила всех замереть на местах и утихнуть удивленно.

— Но наглый мальчишка!.. — попыталась возразить девушка.

— Лишь хотел есть, как и многие сейчас, — качнула головой МаХалиф. — Я распорядилась сейчас собрать урожай в дворцовом саду и отправить его в лагерь беженцев для заболевающих цингой. Красота женщины — не только ее внешность, но и доброе сердце.

— Да, бабушка, — склонила голову та, уступив правительнице гарема свое место.

— Но и накормить всех голодных мы сейчас не в силах, — продолжила МаХалиф, глядя на меня. — Дети будут голодать и умирать, таков наш мим с тех пор, как всем дуют Пустынные Ветра. Всегда случается, если не засуха, то погибель скота, если не она, то эпидемия…

— Но в наших силах бороться с ними, — сжала я кулаки, — прикладывать все свои силы, чтобы помочь выжить как можно большему числу людей!

— И ты знаешь, что для этого делать? — усмехнулась МаХалиф, — кроме того, что уже сделано?

Я поджала губы. Я думала об этом целыми днями, я знала, но…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я получила от Халифа разрешение на торговлю, и мой корабль в данную минуту отправлен с заданием привезти еще провизии для голодающих. Она будет закуплена в Империи по нормальным ценам и по ним же продана в городах без всяких накруток, — я смерила ту девицу неприязненным взглядом.

— Всего один корабль, — рассмеялась та, — и когда он вернется? Через две недели? За это время все голодающие детишки уже давно умрут. Да и чем вы собираетесь платить зарплату своим матросам? Они тоже не работают бесплатно.

— Мой корабль вернется сегодня же, — поморщилась я, понимая, что этого все равно мало. — Он очень быстроходный.

— Это прекрасно, — кивнула МаХалиф.

— И вообще, я думаю, что было бы правильно, чтобы само правительство закупало товары и распределяло их по фиксированным ценам. Возросшие цены на продукты провоцируют беспорядки во всех городах Халифата, даже не затронутых засухой!

— Если сдерживать цены, то купцы просто перестанут возить и торговать, — хмыкнула девица.

— А чем же они тогда будут заниматься? По миру пойдут без сверхдоходов? — по-змеиному улыбнулась я. — Те, кто не хотят торговать по себестоимости или даже себе в убыток в сложное время, могут потерять право на торговлю и в остальное время. Вот посмотрела бы я тогда, откажется ли кто-то от работы под тяжким бременем социальных обязательств. А если кто и откажется, то другие будут готовы занять их место, особенно если Халиф снабдит их подъемными деньгами.

Девушка была настолько шокирована моими рассуждениями, что принялась открывать-закрывать рот, словно рыба, выброшенная на берег. А вот МаХалиф рассмеялась моим словам, будто хорошей шутке и погрозила мне пальцем, как маленькой:

— Ваши мысли, как всегда, очень оригинальны, госпожа Бороув.

Мне осталось лишь поджать губы и заткнуться.

Все же немного влияния на этих дамочек из высшего общества я оказала, и к концу беседы они решили открыть несколько столовых для бедных за свой счет. Слезно рассказывали, как они готовы отдать на благое дело все свои украшения, лишь бы МаХалиф их похвалила, а та довольно улыбалась, словно это была игра. Словно я у нее выступаю пугалом слишком серьезных изменений, а на моем фоне, да при правильной поддержке, окружающие готовы на некоторые косметические перемены. Но ведь это то же самое, что налепить пластырь на гниющую рану вместо того, чтобы промыть ее!

Когда мой корабль пришел в порт Дорвиреда с продуктами, оказалось, что в Империи тоже уже подняли цены на продовольствие. Конечно, мои поставки по цене не сравнились бы с завышенными ценами других поставщиков, которые накручивали на экспортные цены в два-три раза, но и без этого было совсем недешево. И теперь можно было бояться, как бы не оказалось серьезной инфляции уже в Империи.

От этих всех размышлений у меня просто пухла голова. Нужен был источник пищи где-то вне этой системы отношений. Не выдержав, я велела закупить побольше сетей для рыбы, села на корабль и отправилась в море, где активизировала свою силу управления морскими обитателями. Сила моя очень возросла в последнее время, а желание было велико, рыбные косяки едва не перевернули судно. Как-то я видела, как где-то в Японии в пруду кормили карпов, и было их так много и сгрудились они так плотно, что по их спинам к источнику корма прошлась черепашка. Мы были в открытом море, но и здесь увидели примерно то же самое, за каких-то полчаса я призвала рыбу со всей округи, и мы загрузили ее в сети, как в мешки. Не стали даже потрошить, просто быстро доплыли обратно в порт и сдали на продажу. Сделали таких ходок штук пять, прежде чем я выдохлась. Мне оставалось надеяться, что хотя бы цена на рыбу немного упадет на рынке.

Во дворец вернулась полностью обессиленная, едва сил хватило, чтобы отмыться в ванной от въедливого рыбного запаха. Но в голове все равно билась мысль, что этого мало, слишком мало для огромной страны, для ее системы, слишком неповоротливой, чтобы быстро отреагировать на изменяющиеся обстоятельства. И я тут совершенно бессильна, если только… нет, совершенно бессильна.

Глава 66

На следующий день я узнала, что все, что я сделала, было совершенно бессмысленно. Конечно, у меня не было ни сил, ни времени, ни людских ресурсов, чтобы самостоятельно сбывать пойманную рыбу на рынке, но я понадеялась, что сами рыночные механизмы как-то сгладят это, что цены снизятся просто из-за объема поступивших продуктов хотя бы в столице. Но нет, ничего подобного не случилось, рыба досталась перекупщикам, если продукты и подешевели, то незначительно. Торговцы были готовы скорее, чтобы рыба испортилась у них на складах, лишь бы не продавать ее по дешевке, хотя им она досталась практически даром.

Все, что бы я ни делала, было совершенно бесполезно, у меня совершенно опустились руки. Может, Халиф и его мать правы, что не пытаются бороться против системы. Может, я действительно просто наивная дура, выдумываю глупые прожекты, от которых никому нет никакого толка.

Мне вспомнился недавний разговор с Халифом, в котором я пыталась убедить его, что нужно изменить законы водопользования. Нельзя ведь разрешать, чтобы владелец территории, по которой идет река или ручей, имел право просто поставить дамбу и забрать всю воду себе. По халифатскому законодательству вода была общей, а точнее, вся она принадлежала Халифу (то есть государству), но при этом отдельным законом разрешались любые работы с руслами рек. Вроде как этот закон был создан, чтобы хозяева могли создавать оросительные каналы, чинить и чистить русла рек, защищать их от засыпания песком, приносимым из пустыни. На деле же они защищали любые дамбы и гидравлические сооружения.

— Но можно же прописать в законе запрет, чтобы нельзя было опускать уровень реки ниже по ее течению, обязать владельцев открывать затвор дамбы в случае засухи, как в этом году.

— Этот закон был бы бесполезен, ведь никто не сможет притворить его в жизнь. Можно создавать только те законы, работу которых ты можешь обеспечить, иначе в головах людей сложится мнение, что любой закон можно легко нарушить, — пояснил свою позицию Халиф.

В чем-то я, конечно, была с ним согласна, но все же…

— Но можно же нанять людей и обеспечить исполнение закона, следить за использованием воды. Если хочется поднять уровень воды в реке, то нужно укрепить берега магией и поставить дамбу в месте, где она впадает в море, чтобы поднять уровень воды по всему течению и…

— Это слишком дорого для простых городов и деревень, — прервал мои рассуждения Халиф.

— Но вы ведь можете это сделать! Организовать с помощью военных магов, потратить деньги из казны для будущего благополучия…

— Все это слишком сложно. Нужны преданные люди, которые могли бы организовывать и контролировать этот процесс.

— Выгляните на улицу, под стенами столицы лагерь беженцев. Любой из этих людей согласится на такую работу.

— Необразованные крестьяне, — поморщился Халиф пренебрежительно.

— Вы можете дать им образование! Выбрать из них лучших. Они будут преданы вам, ведь вы спасете их от голода!

Но мои рассуждения не нашли понимания у Халифа. Для него обычные люди, крестьяне, были людьми второго сорта, он не видел смысла их обучать, не верил в их преданность, считал, что бедняк, если ему дать власть, начнет грести под себя и брать взятки, а значит толка все равно не выйдет. Никакие мои аргументы и предложения не работали, сталкиваясь с этой логикой сословий. Если в Империи хотя бы произошла Магическая революция… в смысле, война, условно прировнявшая все слои общества по статусу, то в Халифате до такого было далеко. Да и народ не особенно-то рвался к равенству и отмене сословных ограничений. Они были слишком заняты выживанием, а возрождение рабства, на мой взгляд, и вовсе тянуло их назад к регрессу. Но доказать это было совершенно невозможно.

Грустная и обессиленная я сидела в дворцовом саду в одной из дальних скрытых от обычных посетителей беседок, которую подыскала для меня Хенли. Видеть мне никого не хотелось, я чувствовала себя угнетенно.

Вдруг на соседнюю скамейку плюхнулся Ярис, такой же похудевший и осунувшийся, как в последние дни, но с довольным выражением лица:

— Хорошо. Сделал все, что мог. Палаточные городки разбиты, все беженцы в них собраны, больных обследуют маги владыки, люди записываются в списки для распределения помощи, а в засушливые районы отправлены войска. Замотался, но все организовал.

— Войска? — полюбопытствовала я.

— Отряды магов. Кучу времени убил, их натаскивая, совсем в головах у вояк не укладывалось, что даже слабая стихия воды или земли — это лучше, чем ничего, можно делать коллективные заклинания по твоим разработкам. Хорошо бы еще ты осмотрела беженцев, возможно, удастся создать из слабых магов отряды и дать им тем самым работу. Попытаемся возродить те земли, которые не сильно пострадали от засухи и вернуть людей в их дома. Да и удержать на месте тех, кто еще не кинулся в бега.

— Отличная идея, — кивнула я задумчиво. Может, я действительно только и гожусь на придумывание нереалистичных прожектов. — А зачем стихия земли? — тупанула я.

— Чтобы попытаться вылечить те растения, которые были посеяны и еще не окончательно погибли. Может, хоть какой-то урожай удастся собрать, накормить людей.

Я сглотнула пересохшим горлом:

— В лагерях много… умирают?

Ярис помрачнел:

— Есть такое. Из мужчин собрали похоронные команды, хоть какой-то заработок для них. Статистику пока подвести невозможно, еще перепись беженцев не закончена, а они продолжают прибывать.

Я закрыла лицо руками и судорожно задышала, пытаясь сдержать слезы.

— Прости, не надо было тебе об этом рассказывать, — он неуклюже похлопал меня по плечу.

— Ничего, — я покачала головой. — Я ведь сама спросила. — Я собралась с силами и решилась предложить: — я хотела помочь со снабжением лагерей беженцев.

— Дашь свой корабль для поездок в Империю? Это было бы хорошим подспорьем, Халиф выделит денег…

— Нет, я про другое. Я могу наловить рыбы, в ней много полезных веществ. От цинги, конечно, не поможет, но недостаток белка — это ведь тоже проблема.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Рыбу? — несколько растерялся Ярис. — Она же быстро портится, не потравились бы…

— Нужно подготовить сразу людей для разделки и быстро ее обработать, — продолжила я свою мысль.

В этот раз мы с Ярисом вышил в море вместе. Я отогнала корабль подальше от берега и не на то место, где рыбачила вчера, а потом активировала свою силу. В этот раз постаралась не переусердствовать, но все равно косяки рыб легко заходили в сети, которые моя команда связывала практически в мешки и складировала на палубе. Когда складывать было уже некуда, а корабль основательно просел под этим весом, поспешили к берегу, поднялись по АрдХалиф до предьместьев столицы, где на вытоптанном поле разместился лагерь беженцев. Как мы и договорились, команда из женщин уже ждала нас, нервно оглядываясь по сторонам и не зная, к чему готовиться. Связки с рыбой они встретили с удивлением и недоумением, но быстро принялись чистить. Многие, жившие прежде в пустыне, не знали, что делать и как готовить, подсказывали им соседки по несчастью.

— Рыбу можно солить и засушить на зиму, — предложила я. — Скоро ведь штормовой сезон начнется. В чем в чем, а в соли в Халифате, вроде бы, проблем нет, надо только к озеру МаХалиф съездить за ней.

— В следующий раз нужно собрать несколько кораблей, — продолжил рассуждать Ярис. — С десяток. Конечно, на них нужны маги воды, чтобы не отставали от твоего корабля, но это можно организовать. Так можно больше рыбы привезти и…

— Нет! — ахнула я.

— Что?..

— Я не согласна, — нахмурилась. Неужели, непонятно?

— Но почему? Твой корабль — это слишком мало, а так мы сможем…

Я схватила его за руку, заставляя наклониться:

— Только орки умеют управлять животными, и то только земными. Ни птицами, ни рыбой они не управляют. Что обо мне подумают, если узнают о моих способностях? Что заподозрят? Мы соврем, что используем тайную магическую технику отслеживания косяков рыбы и ловли их с помощью скоростного корабля. Но и только. Никто больше не должен знать, что я делаю и как!

— Но Арина! Это… никто не догадается о твоей сущности просто из-за ловли рыбы! Нет смысла волноваться об этом!

— Я сказала нет!

— Но это же жизни людей! Того, что мы привезли сейчас, хватит едва ли на день одному этому лагерю беженцев, а сколько их еще? Неужели из-за своего страха разоблачения ты готова жертвовать жизнями людей?

— Съездим сейчас еще несколько раз, — я проигнорировала его вопрос. — Кстати, остатки рыбы пусть выбрасывают в одном месте, из нее можно сделать хорошее удобрение, надо только исследовать, для какого вида растений оно пригодится.

— Арина, — попытался уговорить меня Ярис, но я уже развернулась и уехала, не собираясь продолжать этот разговор.

Мы сделали еще несколько ходок. Так как я старалась экономить силы и не перебарщивать, я не чувствовала себя такой измотанной, как вчера.

В душе моей зрело возмущение, как Ярис смеет пенять мне на то, что я не хочу афишировать свои способности. Да этим людям палец дай — руку по локоть откусят. Да, я готова заниматься благотворительностью и вкладывать свои силы в это, тем более, что все опреснители я уже запустила и работы другой для меня особо нет. Мне больно видеть эмоции этих людей, их отчаянье душит меня, а надежда и благодарность радует, но это ведь не значит, что я должна поступаться своими интересами.

А так ли сильно я отличаюсь от торговцев, которые привозят еду и радуются повышенному спросу, даже по завышенным ценам?..

Нет, конечно, я отличаюсь!

В благодарность за снабжение беженцев рыбой Халиф с барского плеча подписал мне разрешение на торговлю ювелирными изделиями на его территории, я приложила бумагу к остальным гарантиям и контрактам. Да и заодно он выдал мне несколько сундучков с золотом за все оазисы, над которыми я работала. А уж как грели мое сердце камни Кровь моря, полученные для создания опреснителей… один из осколков, кажется, был частью трона, по крайней мере, эта красивая волна явно не относилась к куполу храма. Халиф рассказал, что камень пришлось снять с какого-то древнего и священного скипетра, хранившегося в центральном храме Халифата. Я только покивала и порадовалась, что все это богатство теперь принадлежит мне.

Снабжение рыбой шло полным ходом, кроме еды, мы начали организовывать заготовку. Солончаков на территории Халифата было довольно много, что-то везли с озера МаХалиф, что-то из других мест, а местами просто выпаривали морскую воду на солнце. Рыбу солили и вешали сушиться тонкими пластами, как воблу, а также строили коптильни. В Халифате дерево было слишком дорого, готовили и на соломе, и на хворосте, и даже на сушеных экскрементах животных — все это для копчения не слишком-то подходило. Но оказалось, что есть и свои придумки. Например, специальное округлое зеркало — натертый до зеркальной гладкости металлический щит вогнутой формы. Над ним вешали котелок и при ярком солнце могли довести воду до кипения. Были и специальные коптильни, работающие на подобном принципе — выкованные из металла, в них вешали рыбу (чаще обычно мясо или некоторые виды овощей) и раскрывали вокруг зеркало-нагреватель. Там еще подключался магический амулет, который усиливал солнечную энергию и компенсировал, если ее не хватало. Конструкцию так же можно было установить над костром в ночное время.

Стоило это все недешево, но Ярис раздобыл установки, а также заказал еще в кузницах. Магов огня из армии отправили их заряжать магией, даже Ларифа с Терифом припахали, чему я была бескрайне удивлена. Они за последнее время очень возмужали и как-то повзрослели, столкнувшись с чужим горем. Внешне, может, этого было не видно, но взгляды изменились.

Правда, встретив меня, мальчишки разулыбались солнечно, будто не было ничего такого.

— О, Арина! Благодарим за помощь, — они синхронно поклонились мне в пояс, безмерно смутив.

— Да не за что…

— А ты знаешь, что отец оформил несколько оазисов, которые ты создала, в нашу с Ларифом собственность? В награду за нашу помощь. — похвастался Териф. — Так что от тебя теперь зависит наше материальное благополучие. Ты уж постарайся с ними.

— Уж постараюсь, — рассмеялась я, — но так и вы не подведите, получше заклятья на эти коптилки наложите, а то вдруг тут и ваши подданные, ваше будущее материальное благополучие будет зависеть от их здоровья и благополучия.

Они серьезно кивнули и вернулись к работе.

Мужчины тем временем разгружали мешки с рыбой с корабля, женщины принялись за чистку, отойдя к специальным ямам для отходов. Несколько мелких рыбешек досталось и Кракену, пролетавшему мимо, к его появлению уже все давно привыкли и даже воспринимали его внимание как благословение моря.

Лагерь изменился за это время, люди успокоились, смерти все еще случались, но их было меньше. Слава Стихиям, тут не случилось никакой заразной болезни, хотя в некоторых лагерях и такое бывало, но старались быстро купировать вспышку. Атмосфера тут изменилась, все старались друг другу помогать и держаться вместе. Слишком склочных, пьяниц или иных неуживчивых людей выгоняли из лагеря, так что все старались сдерживать свои порывы. Может, это жестоко, но так удалось создать здесь какой-то порядок, жители некоторых регионов даже начали возвращаться в свои прежние дома, узнав от военных, что там улучшилась ситуация.

Вдруг Ярис громко выругался на халифатском. Я уже могла отличить эти слова от других, хоть смысл мне никто не переводил, но примерно было понятно. Я удивленно посмотрела на него, он прежде себе ничего такого не позволял, всегда был очень сдержан. Смотрел он при этом куда-то в сторону горизонта.

— Что? — не поняла я, тоже посмотрев в ту сторону и увидев лишь обычную пустыню.

— На нас идет песчаная буря. Далеко, но я уже чувствую, земля дрожит.

Я ахнула и огляделась. Лагерь раскинулся на огромной территории и состоял из обычных палаток из палок и ткани — никакой защиты от бури. Позади захудалая речка, на которой стоит мой корабль. Она так мелка, что даже ради прохода яхты пришлось немного поднимать воду в некоторых местах, чтобы не сесть на мель.

Я сглотнула.

Ситуация повторялась. Опять люди почти на необитаемом острове. Только вот теперь я не имею бескрайнего моря вокруг, чтобы накрыть им людей и защитить. И людей слишком много, лагерь огромен, даже на берегу океана, я бы не смогла выстроить такую огромную стену.

— Садись на корабль и уплывай, — велел Ярис, — забери Ларифа и Терифа, твой корабль быстрый, вы успеете выйти в море.

— А ты? — спросила я дрожащим голосом.

Он промолчал, но посмотрел так, что стало понятно — он останется со своими людьми.

Глава 67

Мы замерли лицом к лицу, глядя друг другу в глаза и почти не дыша.

«Какая же я была дура», — почему-то пролетело в голове. Обижалась на него, винила, думала, что он ничего не делает для остальных, только бегает по инстанциям и ерундой занимается. А он… он готов умереть рядом со своими людьми, как капитан, последний покидающий тонущий корабль.

— Там песчаная буря! — закричал, подбежав, Териф, пытаясь отдышаться. — Военные собирают людей, но здесь негде укрыться.

Его крик будто сорвали с меня оцепенение, я растерянно огляделась по сторонам и велела:

— Младших детей и беременных женщин пусть ведут на корабль, для них все опаснее, чем для других. Если что, это будет последний рубеж обороны, их-то я всяко укрою и сберегу.

— Лариф, Териф… — начал Ярис.

— Мы останемся, — прервал его неожиданно твердо Лариф.

— Но…

— Мы уже не дети, мы военнообязанные маги. Мы будем прикрывать отход.

Началась суета, люди бежали, дети кричали, семьи со слезами на глазах прощались с детьми, но все понимали, что на корабле будет легче спастись, особенно когда я подняла вокруг него защитную волну-ракушку. Она пока была открыта со стороны берега, чтобы можно было усадить всех, кто поместится на корабль. Начали с самых младших и тех, кто быстрее прибежал. Некоторые семьи боялись расставаться, паниковали и истерили, другие старались действовать рационально. К Ярису постоянно подходили мужчины и женщины и что-то требовали от него. Лариф перевел мне, что требуют они гарантий, что, если дети выживут, а их члены семьи — нет, то он позаботится о них, не оставит без опеки. Ярис клялся, что постарается уберечь всех, но ему не верили, плакали, просили, требовали…

Военные, прикомандированные к охране лагеря, пытались соорудить что-то вроде нор-землянок в качестве укритий, но было видно, что сил их не хватает. Магов земли к охране лагерей не приставляли, тут были в основном огневики, но они пытались сделать хоть что-то, распихивая по получившимся землянкам детей постарше, не поместившихся на корабль, и женщин.

Когда на корабле закончились и каюты, и место на палубе, пришло время запечатать наш «ковчег».

— Арина, идите на корабль, — велел Ярис, когда услышал от Гарта, что места больше нет, и так детишки постарше сидели на палубе вплотную друг к другу. Самых маленьких отправили по каютам, к каждой группе приставили несколько женщин, чтобы не сильно ревели, но в целом дети были и так довольно сильно истощены, несмотря на недавние улучшения в рационе, так что капризов и диких криков не было.

Вместо того, чтобы послушаться, я кивнула Гарту, и тот понимающе велел убрать трап. Я же собрала вокруг побольше воды и сделала стены пузыря в полтора метра толщиной, надеясь, что песком и ветром его не прорвет.

— Арина, — протянул Ярис недовольно, — вы должны быть на корабле.

— Не волнуйтесь, себя я прикрыть успею. Не смотрите на мою инвалидную коляску, при необходимости я нырну в реку быстрее метеора. Но, пока есть время, посмотрим на проблему поближе.

«Я могу увеличиться в размерах и закрыть людей», — предложил в моей голове Кракен.

Я глянула на него удивленно.

«Ты ведь разбухаешь от воды, а тут вокруг воды кот наплакал».

«Я смогу! — прозвучало обижено, — я большой и сильный!»

Я усмехнулась:

«Конечно, ты самый большой и сильный осьминог, какого я знаю. Но дай мне немного подумать».

Было очевидно, что это не выход, и так Кракен скорее убьется. Здесь недостаточно воды, чтобы ему раздуться и создать себе подходящего размера водяной пузырь. Но, даже если бы воды хватило, его пузырь мягкий, это не водный щит, а просто вода вокруг его тела. Он спас его от нападения огненных магов, когда он ломал дамбу, просто затушив огонь, но ветер и песок легко высушат воду и доберутся до его мягкой кожи. Нет-нет, надо что-то придумать другое.

Я поехала вон из лагеря навстречу пустыне. Военные все еще пытались что-то рыть, но маги были уже слишком обессилены, мужчины из лагеря тоже помогали, но исключительно физическими силами. Лопат было немного, но приспосабливали что ни поподя: палки, металлические миски и горшки, рыли даже просто голыми руками. К сожалению, земля была под ногами плотная, каменистая с примесью глины, без магии создать убежище невозможно.

На горизонте уже можно было даже обычным человеческим зрением разглядеть желтые клубы, а моим и вовсе было видно отдельные и перемешивающиеся тучи песка, как они наскакивают на землю, будто мчащие из пустыни песчаные барсы. Я прищурилась, разглядывая и прислушиваясь к магическому фону. Мне в каком-то смысле даже хотелось, чтобы там, в этой буре обнаружился один единственный источник проблемы, зверь, которого я могла бы одолеть. В прошлый раз это были одержимые птицы, которые принесли мне камни Крылья Неба, но здесь я ничего такого не чувствовала. Магия воздуха была разлита в буре равномерно, словно вся она — одно огромное чудовище.

Крылья Неба. Точно. Способность повелевать Воздухом.

Я попросила Кракена достать камни, которые он хранил в полости внутри своего тела, и он выложил на мою ладонь три осколка будто из желтого стекла с рисунком, напоминающим чешуйки на крыльях стрекозы. Если одержимые птицы могут создать торнадо с помощью этих камней, быть может, человек сможет развеять песчаную бурю?

Я сжала камни в ладони и попыталась сама обратиться к их силе, но ровным счетом ничего не почувствовала. Пустота и холод, никакого отклика. Обратилась к внутреннему зрению… я видела их сияние, как и Крови Моря, только они светились желтым, а не голубым. Но моя энергия проходила сквозь эти камни, не зацепляясь за них, они мне не откликались.

Я подняла взгляд и посмотрела вдаль, на бурю. То же желтоватое свечение, как благословение стихии, окутывало горизонт. Но в нем не было четкого источника, никакой яркой искорки. Просто Стихия, как она есть. Я прикусила губу, а потом схватила Яриса за руку и вложила в ладонь камни:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Попробуй управлять бурей, — велела я.

— Что? Как? — он посмотрел на меня растеряно.

— Не знаю… попытайся! Почувствуй силу этих камней, воспользуйся ею и направь ее на бурю, отклони ее в сторону или развей ее силу…

Чем больше я говорила, тем сильнее вытягивалось его лицо. Он растеряно посмотрел на камни в своей руке, потом на бурю на горизонте.

— Что? Как?.. Что это такое?..

Я посмотрела на него прищурившись, настраиваясь на его внутренние источники. Ярко горела звездочка Земли, будто затмевая остальные, с ней слегка спорила Вода. Источник Воздуха был, но самый слабый, будто затерявшийся на заднем плане среди остальных. Он будто танцевал и легко пульсировал в такт песни ветра, но… он был не то чтобы объективно слаб в абсолютных показателях, но ему будто было не пробиться среди других.

Я мазанула взглядом по мальчишкам, стоящим рядом и, разозлившись, выхватила у Яриса самый большой кусок камня, вложила его в руку Ларифу:

— Попытайся, пожалуйста.

— Что? — он посмотрел на меня так же растерянно, но… с верой в то, что я могу что-то сделать.

Я развернула его в сторону бури:

— Посмотри на нее и настройся на свой внутренний источник магии. Ну же! — пришлось прикрикнуть, так как вместо того, чтобы делать, что сказано, он пялился на меня. Наконец, пацан сосредоточился и уставился на бурю. — Почувствуй ее, сожми камень в своих руках. Ощути это… — я видела, как его источник магии бьется, будто сердце в одном ритме с движением ветра. — Настройся на бурю, ощути ее силу. Не выпускай магию вовне, не создавай магических нитей, ничего не делай такого. Просто ощути это.

Они были так похожи — магия мальчика, камня и бури. Она была все ближе, перед ней будто шла тень, так как она закрывала солнечный свет, и мое платье уже трепало ветром, но я чувствовала, что на верном пути.

— Отройся силе бури и силе этого камня, почувствуй их, — шептала я и понимала, что снова делаю это. Я влияю на его эмоции, помогая настроиться на нужный лад, сам бы он ни за что не смог.

— Арина, что вы делаете? — не выдержал Ярис.

Я зашипела на него рассерженной змеей, и он сдался, только выставил вокруг нас щит от ветра и песка, да вложил в ладонь Ларифу, находящемуся уже в состоянии транса, оставшиеся у него куски камня.

— Смотри на Ветер, чувствуй его, стань с ним единым целым, — шептала я и видела, как сила мальчика тянется навстречу буре, а камни выпускают будто легкую дымку в ее сторону… но оно не складывалось, не выходило, будто что-то мешало, преграждая путь.

И я вдруг поняла, что. Мне захотелось помочь, исправить… но я отшатнулась испуганно. Посмотрела на Яриса, на лагерь за нами. Я не должна ставить эксперименты над людьми.

— Что? — Лариф пришел в себя из транса и посмотрел на меня удивленно.

— Сила не дастся тебе. — Я покачала головой. — Нужно уходить, — я хотела поехать назад.

— Нет, стойте! — мальчишка схватил меня за руку. — Вы можете помочь?

— Но…

— Сделайте это!

— Ты можешь пострадать! — возмутилась я.

— Лучше уж я, чем эти люди, — усмехнулся он с залихватской дерзостью.

— Мальчишка! Твой отец мне голову открутит! — возмутилась я.

— Поплывете прямо в Империю, там он вас не достанет, — пожал плечами независимо. И когда он успел стать таким взрослым? — Да и детей у него много, одним больше, одним меньше.

— Ярис, отговорите его! — взмолилась я.

Но тот смотрел на меня серьезным и тяжелым взглядом:

— Я могу занять его место?

Я поджала губы. Нет, я не смогла бы перебить его источники.

Отрицательно качнула головой.

— Я согласился бы на что угодно, чтобы спасти людей, поэтому не имею права его останавливать.

Я выругалась матерно на русском и схватила Ларифа за предплечье, заставляя наклониться, заглянула в темные глаза:

— Будет больно.

— Пусть.

— Ты можешь не выжить.

— Не страшно.

— Это все может быть напрасно.

— Хватит размусоливать. Делайте!

Его зрачок расширился, когда я заставила его вновь рухнуть в транс.

Глава 68

Зрачок Ларифа расширился, когда я заставила его вновь рухнуть в транс. Перед моими глазами стояли его источники: самый сильный Воздушный, рвался в бой, но не мог преодолеть других, не мог вырваться из общего круга, общей цепи, что связывает их все. Огненный был слабее, хоть и натренирован специально, остальные еще меньше. Они были связаны вместе единой цепью, общим сиянием. Это было словно барьер общей связи, так похожий на то единение стихий, которое работало в антимагической цепи. Эта цепь и защищала внутренние источники от уничтожения, поддерживала, помогала обмену энергиями между ними. Но она же не позволяла соединиться с энергией камней, что так легко получалось у некоторых животных. Наверное, тоже защита, только от одержимости. И я ее решила нарушить.

Сглотнула, и направила свою силу на источник магии Воды, заставляя его становиться сильнее, будто разбухать.

Лариф застонал и выгнулся, но Ярис удержал его за плечи на месте, чтобы не прерывать ритуал. Я питала его водный источник, так как это была единственная точка приложения моих сил. Когда же я ощутила, что полностью контролирую его, что он легко принимает мою энергию, будто это продолжение моей, я поднажала и пробила во внешней защите энергетического поля дыру. Лариф взвыл от боли, по лицу его потекла кровь, идущая из-под закрытых век, словно слезы. Я знала, что это всего лишь полопались сосуды в глазах, что это бывает и не так страшно, как выглядит, но одно дело знать, другое — видеть этот кошмар.

Но я все равно не остановилась, магией воды я выстроила будто бы трубочку, не позволяя энергетическому кольцу вновь замкнуться:

— Настройся на энергию стихии Воздуха, ощути камни в своих руках, ощути их силу, — я не говорила, я внушала ему, и увидела, как по образованному мною каналу потекла желтая энергия Воздуха. Она легко прошла по его рукам, соединяясь силой с осколками камней, а потом заполнила все его тело.

Лариф тряхнул плечами, высвобождаясь из хватки Яриса, твердо встал на ноги и выпрямился. Когда он открыл глаза, они сияли ярким желтым светом даже не в магическом зрении, а в обычном.

— Освященный стихией! — ахнул Териф и отшатнулся.

Лариф тем временем вытянул руки в сторону бури, и та замерла, будто наткнувшись на стену.

— Получается, она слушается меня! — провозгласил он, радостно улыбаясь.

— Хорошо, развей ее и пойдем отсюда, — попросил Ярис, — тебе нужно к целителю.

Лариф что-то попытался сделать, поморщился, будто напрягшись:

— У меня не выходит, она не успокаивается. Она рвется к нам и не хочет уступать, — он говорил о песчаной буре, будто о живом существе.

Я вспомнила свой опыт по усмирению цунами и поняла:

— Развеять ее не выйдет, не пытайся. Просто направь ее в сторону от лагеря, отправь в овраг выше по течению реки, пусть лучше там беснуется.

Заставить бурю уйти было совсем непросто, с Ларифа семь потов сошло, даже при том, что его посадили на лошадь и проводили ближе к буре. Та вроде бы и слушалась, но потом пыталась перебороть его усилия, и так все время, пока он запихивал ее в овраг и потом удерживал там. Ветра бесились, несколько раз образовывались смерчи на ровном месте, летели в разные стороны редкие здесь деревья, комья земли, камни свистели, будто пули, выл яростно песок.

Лариф боролся с бурей почти до рассвета, а, когда ветер, наконец, стих, он разжал руки, и мы увидели, как вместо крупных камней Воздуха из его ладони высыпался лишь песок, который немедленно подхватил ветер и унес прочь. Териф только успел найти несколько осколков не больше ногтя. Лариф же, огляделся с чувством выполненного долга, выдохнул и, прикрыв глаза, повалился назад. Ярис едва успел поймать потерявшего сознание мальчишку.

Два военных лекаря и профессор в шесть рук осмотрели Ларифа, но серьезных повреждений, кроме лопнувших сосудов в глазах и полного истощения физического и магического, не нашли.

Я же аккуратно избавила его водный источник от своего влияния и, как могла, собрала вытянутую в трубку силу обратно в комок. Правда, брешь в защитном кольце силы так и осталась на месте, но я понадеялась, что она затянется со временем. Хотелось верить, что я не навредила мальчику и он сможет продолжать колдовать.

На следующий день Лариф очнулся, и мне показалось, что все в порядке, хоть он и был слаб, как после болезни. Я попросила его попробовать применить магию, по очереди всех четырех стихий. Его внутренние источники не погасли, и это не могло не радовать, но воздушная стихия стала очень истощена, как у магов после сильного перерасхода энергии, а водная теперь и вовсе почти не откликалась. Конечно, это не были его основные стихии, его тренировали как мага огня, но я все равно расстроилась. Физически же он чувствовал себя вполне неплохо, даже порывался вскочить с постели, в результате чего едва не рухнул на землю в палатке. Пришлось уложить его в постель и напоить поддерживающими силы микстурами.

Мы же с Ярисом поехали посмотреть, что же получилось в результате вчерашнего буйства стихий. Дело в том, что за ночь уровень воды в реке серьезно снизился, мой корабль не лег на дно только благодаря магии, которая сохранила вокруг него немного воды.

Когда мы доехали до места, где бушевала стихия, то увидели вместо узкого оврага довольно внушительных размеров котлован, где уже начала скапливаться вода.

— Это плохо, если уровень воды упадет на всем протяжении течения ручья, то скоро все население, что живет вдоль него, окажется в таких же лагерях, — нахмурился Ярис. — Мы спасли одних людей, но рискуем жизнями других.

Я же внимательно смотрела на озерцо. Что-то было не так. Сосредоточилась, пытаясь ощутить воду, увидеть ее течение…

— Уровень воды не упадет, — улыбнулась довольно. — Ларифу повезло, он докопал до уровня грунтовых вод, озеро скоро наполнится, и вода поднимется выше.

— Но…

— Но хорошо бы магам земли укрепить берега нового озера и дальше, чтобы их не размыло. Я уже говорила Халифу, что в идеале нужно укреплять берега всех рек, а потом ставить дамбы в их низовьях, чтобы поднять уровень воды.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я думал об этом, но не везде это возможно, например, АрдХалиф в низовьях очень широка, — поморщился Ярис, — к тому же, сложно рассчитать, какова должна быть мощность дамбы, чтобы поднять воду в достаточно степени и не навредить. А владельцы земель в низовьях боятся, что установка дамбы выше лишит их пресной воды и возможности судоходства, и в результате все обсуждения подобного рода приводят только к спорам и проблемам.

— Это все можно было бы рассчитать и организовать при желании. Для судоходства тоже нет проблем, есть специальные механизмы, которые помогут перенести судно с одной стороны дамбы на другую. Более того, поднятие уровня воды сделало бы судоходной даже ту часть реки, которая сейчас недоступна крупным кораблям.

Я примерно рассказала, что знаю об этой теме из научно-популярных передач, когда-либо случайно увиденных. Как организуют на реках перепады уровней воды, как делают коридоры, куда заходят суда, потом уровень воды внутри поднимается, чтобы поднять корабли, как на лифте, чтобы они могли двигаться дальше. И так далее. Ярис слушал внимательно, переспрашивал, явно пытаясь лучше разобраться. Но в итоге только покачал головой:

— Возможно, если предоставить совету готовый прототип подобного механизма, они бы и согласились укротить реку, но пока…

— Они считают, что не нужно трогать то, что и так работает… даже когда оно, откровенно говоря, барахлит, — хмыкнула я. — Засуха случается примерно раз в десять лет, но не каждый же год, можно перетерпеть.

Остаток практики прошел спокойно. Лариф выздоровел и даже, кажется, не расстроился от произошедшего. Для него по молодости все казалось веселым приключением, он дразнил Терифа, что тот завидует, что ему не довелось подобного испытать.

Мы задержались в Халифате насколько смогли, Ярис отправил срочное письмо в Академию, чтобы его подменили на лекциях, ну, а я просто воспользовалась правом свободного посещения. Но в итоге все равно пришлось уезжать.

Не скажу, что все было хорошо, еще не был еще собран урожай, и было непонятно, насколько он богат. Из беженцев были отобраны все люди с хоть какими-то минимальными зачатками магии, они коллективно подпитывали временные поля с быстрорастущими культурами, что позволило бы им перезимовать без голода, но также это истощало почву и грозило нанести урон экологии. Под руководством Тупракрува, земли этих экспериментальных полей разделили на зоны, в каждой из которых при посадке закладывалось разное количество различных удобрений. Больше всего было остатков от обработки рыбы, но и другие применялись. После урожая должны были подвести итоги, для каких растений какие удобрения оказались полезнее.

В зимний период, который в Империи назывался Сезоном Штормов, в Халифате жить было не легче, чем всегда. С одной стороны, зимние ветра, бывало, приносили на их земли дожди и грозы, но чаще это время превращалось в сезон пыльных бурь, когда песком могло неожиданно занести колодец, ручей или даже речку, изменив ее русло или и вовсе уничтожив ее. Солнце тоже проглядывало, так что и в это время старались высадить не слишком привередливые растения, но все это было тяжело. Больше всего удручало, что в Сезон Штормов останавливалось мореходство, редкие корабли с магами на борту рисковали пройти вдоль берега до Империи и обратно. А значит Халифат замыкался сам в себе и должен был питаться только теми запасами, что они успели накопить. К тому же к этому времени следовало избавиться от лагерей беженцев: кого возможно, отправить в родные деревни в крепкие дома, кого невозможно — расселить на новых территориях, хотя бы и в бараки, но которые устоят под ударами стихии.

Это было и испытание для новосозданных оазисов, весной мы должны были проверить, не занесет ли песком наши каналы, помогут ли высаженные растения отодвинуть пустыню от берега, оживут ли эти места, зазеленеет ли трава, прилетят ли птицы или земля так и останется мертвой.

Домой возвращаться не хотелось, было страшно оставлять новые владения без присмотра, но все же пришлось смириться и уезжать, потому что Ярис не мог оставить своих студентов, а без него оставаться в Халифате мне было не по себе.

По дороге в Уркатос у Огненных скал нас чуть не потрепало штормом, но мы вовремя выскользнули из-под удара стихии и спрятались в малозаметной бухте, которую я нашла с помощью магии.

— Рано в этом году начинается сезон штормов, — задумчиво заметил капитан Гарт.

— Может, это не сезон, а так, одинокий шторм?

— Может…

Когда мы, наконец, вошли в порт, то узнали, что всем судам запрещено выходить из залива, так как маги воздуха, заменяющие здесь синоптиков, предупредили, что ожидается очень мощный шторм в ближайшее время, даже по рекам лучше не ходить пока, а остаться в порту, где маги за отдельную плату предлагали защиту от сильных волн. Хмыкнув на это предложение, я сама создала мощную защиту вокруг корпуса яхты, так что она перестала даже двигаться на волнах, зафиксированная силой воды со всех сторон.

— Раз мы не можем сегодня отбыть в Империал, предлагаю поужинать у меня гостях и воспользоваться каютой корабля как гостиницей ночью, — сказала Ярису. — Все равно ночевать в моем доме вы бы не согласились.

— Благодарю за ваше гостеприимство, — поклонился он.

Сундуки с золотом и другими моими сокровищами заняли большую часть места в карете, но я не жаловалась, изредка неосознанно поглаживая ларец с Кровью Моря. Если бы не шторм, я бы, наверное, не выдержала и сплавала в Храм, чтобы попытаться его восстановить. Но хорошо, что есть этот шторм как отговорка против скоропалительных решений. Нет, нужно собрать больше камней, как можно больше, все, что хранятся на земле…

Дома мне обрадовались безмерно, кухарка Кармелта даже всплакнула, расчувствовавшись. Все волновались, что нам пришлось задержаться в Халифате, тем более, что вести оттуда приходили нерадостные. Я же, увидев родных, живых и здоровых, не могла нарадоваться, что они здесь, со мной, в безопасности, в теплом крепком, полном еды и воды доме, а не на прежней своей родине.

Оказалось, что Олраг уехал. Он во время практики несколько раз ездил к Барби на день-два, а, когда я задержалась в Халифате, и вовсе взял отпуск от управления магазином на целую неделю и жил в Империале. Мне оставалось только радоваться, что, кажется, у них с Барби все налаживается.

Ужин прошел в теплой семейной обстановке, даже Ярис вписался как-то легко и комфортно. Если при первых посещениях моего дома на него косились, то теперь общались с ним почти как с членом семьи, тем более, что он тоже был представителем халифатской культуры, легко отвечал на их языке, если кто-то забывался и переходил на него с имперского, спокойно ел руками традиционную еду.

После ужина, распрощавшись с Ярисом, ушла в свой кабинет. Аккуратно пересчитала мешочки с золотом — деньги счет любят. Проблемы с финансами мне в ближайшее время точно не грозили, даже если закрыть ювелирную лавку совсем. Как посмеивался Халиф: «Когда вы закончите все оазисы, станете самой богатой женщиной в Халифате». Но нет, у меня не было цели стать самой богатой, всего лишь иметь возможность не беспокоиться о будущем.

Я открыла ларец с Кровью Моря, камни переливались силой под моей рукой, впитывая ее, будто пробуждаясь ото сна. Они лежали прежде в человеческих сокровищницах, шкатулках и ларцах, обложенные холодным чуждым золотом… и их сила заснула, спряталась внутри, люди потеряли способность ею управлять. Но теперь, чуя меня, они сбрасывали оковы сна. Блестящие осколки легко подлетели в воздух, закружились в танце, словно искрящиеся светлячки, заставив меня засмеяться.

Тихий стук в дверь не заставил меня отвлечься от своих мыслей:

— Да, что случилось? — прокричала довольная.

— Арина, я забыл спросить… — Ярис замер на пороге и улыбка медленно сползла с его лица, когда он увидел Кровь моря.

Я ахнула, и камни упали, неаккуратно рассыпавшись по ковру.

Глава 69

Увидев Кровь моря, Ярис ничего не сказал, только ожег меня гневным взглядом, молча развернулся и вышел вон из кабинета. Даже дверью не хлопнул, закрыл с завидной аккуратностью.

— Ярис, стойте! Ярис, это не то, что вы думаете! — прокричала я, выезжая из-за стола и следуя за ним.

— Я ничего не думаю, — он чинно шел по коридору, не оборачиваясь. — Простите меня за то, что злоупотребил вашим гостеприимством. Не беспокойтесь, этого больше не повторится, я переночую в гостинице и завтра же уплыву в Империал на любом попутном корабле.

— Ярис, пожалуйста!.. — я схватила его за руку, заставив обернуться. Он посмотрел на меня испытующе, и у меня все слова из головы вылетели. Что я хотела сказать? Я не знала. — Это не то, что вы подумали… — пробормотала жалко, как в дешевой мелодраме.

— Это не Кровь Моря я видел у вас? — спросил он спокойным голосом, но я чувствовала, что внутри его сжигает гнев.

— Это она…

— Может быть, вы не говорили, что все камни нужны вам, чтобы создать опресняющие установки, что без камней ничего не будет работать?

— Говорила…

— Тогда выходит, что я думаю все верно, — зло усмехнулся он, вырвал руку из моего захвата и направился к двери.

— Остановитесь… Ярис, поймите, я не хотела!

Тут он резко развернулся на каблуках и ожег меня злым взглядом:

— Чего вы не хотели? Вы не хотели обманывать меня, Халифа и всех вокруг? Вы не хотели врать мне, что без камней невозможно ничего сделать, когда я вас умолял начать строительство новых оазисов, чтобы спасти халифатцев от голодной смерти? Вы не хотели?! О, Стихия, Арина, вы могли бы хоть со мной быть честной! Я знал, что вы корыстны, но ставить блестящие камешки выше жизней сотен тысяч людей!..

— Я просто пыталась выжить! — закричала, не выдержав.

— А что вам угрожало в Халифате несколько дней назад? Кто ставил вашу жизнь в опасность? Неужели вы боялись, что, если вы назовете камни своей ценой за работу, как и золото, вас смогут обмануть? — он увидел все по моему лицу: — да, именно этого вы и боялись. Вы не верите никому, никому не можете доверять, ни слову Халифа, ни своим друзьям, никому не верите, ничто для вас не гарантия. Вы не могли согласится и просто подождать с оплатой камнями до времени, когда их смогут найти, даже если люди умирают… Я верил вам, Арина! Я доверил вам даже… даже сына Халифа! Я верил, что вы не подведете, но сами вы не верите никому вокруг… — тут он будто взял себя в руки и закрыл свои эмоции на замок: — вы в своем праве, я не имею права вас в этом винить. Но, если вы никому не доверяете, не удивляйтесь, если и вам никто не будет верить, — он тяжело вздохнул, нервным движением откинул волосы с лица. — Не волнуйтесь, я найду еще камни, если они вам так нужны. Халиф выделил средство на их поиск и выкуп в Империи, мы закончим проект озеленения после сезона штормов, вы получите свои камни и свои деньги. Прощайте.

И он вышел за дверь, оставив меня в расстроенных чувствах. В моем чистом красивом доме, полном еды, воды и любящих меня людей.

На следующее утро я узнала от Гарта, что Ярис сдержал обещание и ночью же, несмотря на начавшийся шторм, забрал свои вещи с корабля и уехал в гостиницу, а потом прочь из города.

Я в Империал не поехала, просто не смогла себя заставить. Я не знала, как говорить с Ярисом после случившегося, как смотреть ему в глаза. Я не… я не знала, прав ли он, можно ли винить меня в жадности в недоверии… но почему-то чувствовала себя безумно виноватой. Но я просто не представляла, как, как я могла признаться, что врала до этого? Даже если он связан магической клятвой, даже если он никому ничего не сможет рассказать без моего разрешения, даже если он не может мне навредить ни осознанно, ни неосознанно… но я все равно не доверяю.

Доверяю ли я в этом мире хоть кому-то?

Доверяла ли в старом мире?

Я не знала ответов на эти вопросы. Мне нужны были гарантии… но никаких гарантий мне не было достаточно.

Ничто не может гарантировать верность человека, потому что верность — это то, что он дарует тебе сам, добровольно. Ее нельзя выбить угрозами, купить благами, это нечто спонтанное, на что никак нельзя повлиять извне.

Заслужил ли Ярис мое доверие?

Да, я не могу отрицать этого.

Предавал ли он меня когда-нибудь, подставлял ли?

Нет. Он имел свое мнение, я могла не соглашаться с ним, но наши споры никогда не выходили за пределы комнаты, он не выдавал моих тайн другим людям. Благодаря ли клятве или собственному складу характера, не знаю. Как вообще можно верить в искреннюю преданность человека, если он под клятвой? Предаст ли он в сложной ситуации или останется верен, никогда не узнать. А вот оттолкнуть излишняя скрытность может легко.

Я ведь могла рассказать давно, он ведь спрашивал про инициацию. Неужели он бы не понял моих мотивов?

Но я боялась, молчала. Не доверяла и тем самым разрушила то доверие, которое было меж нами. А ведь он единственный, кто серьезно слушал все мои рассуждения: не снисходительно, как идеалистические прожекты; не подобострастно, как фантастические реалии из иного мира. Нет, он слушал серьезно и вдумчиво, пытаясь выцепить то, что можно воплотить в жизнь…

Почему люди такие странные, почему мы начинаем ценить что-то, только когда это теряем?

Но мне ведь нужны камни, необходимы, без них мне просто не выжить, не пройти эту чертову инициацию! Я могу стать опасной для окружающих людей…

Я вернулась в кабинет и мановением руки заставила все камни убраться обратно в ларец.

«Хозяйка?» — вывел меня из задумчивости ментальный голос Кракена.

«Что?»

«Если тебе так нужны эти камешки, может, я тебе помогу?»

Я улыбнулась:

«Чем же?»

«У меня тоже есть такой камешек. Ты помнишь? Я могу его тебе отдать,» — щедро предложил Кракен.

Да, отдать и стать самым обычным осьминогом без каких бы то ни было возможностей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

«Не нужно. Твой камешек был у тебя еще до того, как был разрушен Храм, ведь так?»

«Так», — растерялся питомец.

«Значит он не нужен, чтобы Храм починить, он не был никогда его частью. Понятно?»

«Но ты все равно знай, что я могу отдать, если нужно. Мне совсем не жалко! Только тебе придется сделать мне аквариум самой, чтобы я все равно мог тебя сопровождать».

«Спасибо, это очень щедро. Если мне понадобится, я попрошу», — улыбнулась я.

Тем временем, пока меня не было в городе, мир не стоял на месте. Суд с гильдией ювелиров довольно активно двигался к разрешению. Наша адвокат, госпожа Фенерворс даже удивлялась, что все идет так гладко и удачно, суд прислушивается к нашим свидетелям и специалистам-лингвистам, принимает во внимание все предоставленные документы. Конечно, все это требовало больших материальных вложений, деньги у Жильеты уже подошли к концу, и ей пришлось просить меня одолжить. Конечно, в счет будущей зарплаты. Но, учитывая, что мы боролись с богатой ювелирной гильдией, эти вложения были ничем.

На фоне этого суда, как ни удивительно, произошло что-то вроде возрождения женского движения в Уркатосе. Многие женщины-магички посещали заседания, как и состоятельные и самостоятельные горожанки, о заседаниях писали в журналах и газетах. Дело приобрело политический окрас. Я боялась негативной реакции от властей, но наоборот. В газетах вышло большое интервью знаменитой женщины-мага, члена Имперского Совета Магов под заголовком: «Да, я — маг», где она рассказывала, что для владения магией, занятия наукой или других не физических навыков нет различий между мужчиной и женщиной. Да, женщина может выносить и родить ребенка, но во время вынашивания одаренного младенца сила магички только растет, а после его может воспитывать няня. Упомянуто было и дело о наследстве Жильеты. Хоть имен и конкретики не называлось, но, кто был в курсе, тем было понятно.

Честно говоря, статья сквозила снобизмом магов перед обычными людьми, что меня коробило, но обычные жительницы Уркатоса, даже не одаренные, были вдохновлены этой речью. Им вряд ли светило встать на одну ступень с мужчинами, но они гордились, что кто-то из женщин это может.

Тем неожиданнее для меня был визит господина Юджур, главы гильдии ювелиров. Причем, пришел он не из-за наших дел с резным жемчугом, как я посчитала сначала. Как-то нервничая, все время дергаясь и почесывая лысину, он признался:

— Госпожа Бороув, должен сказать вам, что сегодня пришел сюда не по своей воли.

— Как это? — растерялась я.

— Позвольте быть откровенным?

— Конечно!

— Совет Гильдии давит на меня, госпожа Бороув. Я всегда был за то, чтобы вернуть Жильете ее наследство, если появятся соответствующие документы. Я был рад за нее. Вы знаете, у меня всегда болело сердце за эту девочку, тем более, что я дружен с господином Укерверсом, знал всю ее грустную историю, уважал ее силу духа…

— И что же? — я уже теряла нить разговора.

— Но Совет Гильдии Ювелиров давит на меня. Эти старики не хотят расставаться с наследством прежнего Главы Гильдии. Я сопротивлялся изо всех сил, но… — он тяжело вздохнул. — Поймите, я могу потерять место Главы.

— Я понимаю, — кивнула сочувственно. — Но что вы от меня хотите?

— Им стало известно, что вы снабжаете Жильету деньгами. Если бы не это, ей пришлось бы отступиться от дела.

«Как они узнали? Шпионаж? Или просто догадались?..»

— И что же? Они хотят пригрозить, что исключат меня из Гильдии Ювелиров, если я не перестану? — усмехнулась я, совершенно этого не боясь.

— Нет, госпожа Бороув… по глупости я рассказал одному человеку когда-то, что вы ищите камни… Кровь моря, помните, вы хотели купить? — я сглотнула. — Нам известно, что такие камни вставлены в украшения прежнего главы. Так вот, они предлагают вам отступные.

— Что?..

— Они предлагают отдать вам все камни из украшений главы гильдии, если вы откажитесь помогать Жильете и снабжать ее деньгами для суда.

— Но… она ведь сможет еще откуда-то найти деньги? Ведь суд идет хорошо, как я слышала?

— Ей больше никто не займет в этом городе: у кого денег нет, а кто не рискнет связываться с отступницей Уркатороусов. Суд будут затягивать и выматывать ее, пока она не сдастся. — Он тяжело вздохнул. — Простите.

Мне стало дурно, голова закружилась. Мои камни… вот они, только руку протяни… только предай человека, который тебе доверяет…

— Мне нужно подумать, — прошептала непослушными губами.

Глава 70

«Я не обязана», — крутилось в голове, когда я проводила господина Юджур и заперлась у себя в кабинете.

Я не обязана заботиться об интересах Жильеты, я не обязана ей помогать. Одно дело, если наши интересы не пересекаются, я точно знаю, что свой денежный долг она отработает, но здесь или она, или я…

В конце концов, это ведь мой шанс, вдруг я получу эти камни, и именно их мне хватит, чтобы закрыть трещины в куполе Храма? Вдруг… вдруг я смогу, наконец, пройти инициацию, смогу встать на ноги, буквально!..

Я чувствовала себя так, будто передо мной замаячила желанная цель, так близко, что только руку протяни… но, когда я ее протянула, оказалось, что между нами стекло. И я могу разбить его к чертовой матери, скинуть с себя ограничения социальных обязательств…

Я ведь никому ничего не должна! Жильета — даже не член моей семьи, она сама отказалась от этого, она решила быть независимой, так пусть. Разве я несу ответственность за ее выбор?

Разве я…

Я небрежно сгребла со стола все, что там лежало, сложила на нем руки и бухнулась сверху лбом.

Что ж я такая дура?.. Почему у меня все не по-человечески?

Хотя, верно, я ведь и не человек вовсе.

Я так пролежала… не знаю, сколько. Время текло лениво, в голове было совершенно пусто.

Потом я поднялась, вытащила из ящика несколько заготовок отполированных раковин для резьбы и начала работать. Тонкая резьба, изящный рисунок, видимый мною много раз. Даже более интересный и изящный, чем в реальности, ведь можно где-то сделать крупнее, где-то добавить деталей… одни тонкие, полупрозрачные, другие выпуклые, рельефные, толстые. Разводы на перламутре подчеркивают рисунок. Но нет, я не довольна, надо еще будет поработать над этим.

Когда я отложила перламутровые бляшки в сторону, то на столе будто сияла россыпь русалочьей чешуи разных цветов. Будто сразу много русалок сбросили свои хвосты и вышли на берег. Я грустно улыбнулась этим мыслям и сгребла свои первые эксперименты в ларец подходящего размера. Мне нужно еще тренироваться, чтобы сделать достойную замену Крови Моря в украшениях из наследства Жильеты. Я уверена, что мы сможем победить в суде, иначе старики из Совета и не предлагали бы мне отступные. Надо только немного подождать и, даже не предавая Жильету, я получу все, что мне нужно.

Сама я с господином Юджур не стала пока связываться, пусть думает, что хочет. Впрочем, по его словам, ему эта ситуация так же неприятна, как и мне, так что вряд ли он будет торопить меня с ответом.

Как я и планировала когда-то, когда погода улучшилась, я отправилась опять в Халифат, захватив в этот раз с собой Оларга, так как мы ехали его знакомому ювелиру, господину Хуфтеру. Заодно забила трюм разными овощами. Конечно, я не собиралась ехать к лагерям беженцев или продавать еду самостоятельно, но, раз уж так сложилось, почему бы и не захватить.

Вообще, можно было бы отправить Оларга и одного, с разрешением на торговлю от самого Халифа проблем быть не должно было, но я опасалась штормов, так как их сезон, пусть еще и не начался, но давал о себе знать, раньше времени в этом году. Корабль, конечно, у меня быстроходный, но рисковать жизнями и здоровьем друзей не хотелось.

В Халифате все прошло на удивление легко и просто. Едва увидев работы Жильеты, господин Хуфтер разродился тирадой о великолепных изделиях имперских магов-ювелиров и хулой на отечественных магов, которые не желают заниматься ювелирным искусством, а предпочитают карьеру в армии. Узнав же, что с автором можно познакомиться и увидеть другие работы, а также начать поставлять их в Халифат, он и вовсе был в восторге и легко согласился поехать в Империал, несмотря на переменчивую погоду. О половой принадлежности Жильеты я нарочно решила ему раньше времени не сообщать, чтобы сюрприз вышел.

— О, госпожа Бороув, решили вы растрясти мои дряхлые кости на старости лет, — приговаривал он, попыхивая длинной изогнутой трубкой после совместного обеда.

— Конечно, коварно соблазнила вас знакомством с мастером, — посмеивалась я, но потом осмелилась спросить: — как вообще дела в Халифате? Как осенний урожай ожидается?

Ювелир помрачнел:

— Не слишком хорошо, честно говоря. Что-то вырастили, как-то людей расселили, но… близится сезон штормов, только корабли с магами на борту будут готовы ездить в Империю за провизией. Да и то, еда окажется такой дорогой, что никто не сможет себе ее позволить. Конечно, урожай еще не собран, говорят, засажено много новых полей едва ли не на чистом песке, их пытаются питать магией, но делают это не настоящие маги, а какие-то самоучки. Чего они там наделают? Не навредили бы сильнее, — он скривился, как от зубной боли.

— Понятно, — протянула я растерянно.

Отплытие было задержано до вечера, чтобы старик успел закончить свои дела и собраться, поэтому я спросила его, нет ли у него связей с честными торговцами, поставляющими продовольствие голодающим. Старый ювелир познакомил меня с человеком, которому я сперва всучила все овощи, которые привезла с собой, а затем еще пару раз съездила на рыбалку и передала улов. Это было рисково — показывать, что я могу наловить много рыбы за раз, но я все же решилась на этот шаг. Единственным моим условием было, чтобы еда была как можно быстрее отправлена в проблемные поселения, и торговец мне это обещал. Я не заметила следов лжи в его эмоциях, он чувствовал жалость при разговоре о пострадавших от засухи, поэтому я ему поверила. Хотя, конечно, мимолетные эмоции — это совсем не гарантия.

Так как господин Хуфтер и так был в восторге от возможности познакомиться с магом-ювелиром, я не стала пока показывать ему резной жемчуг, чтобы не смазать впечатление от него. Сперва Жильета, а потом уже все остальное.

Наконец, мы прибыли в Уркатос. Ювелир, хоть и был стариком, то есть не мог, по нормам Империи, скомпрометировать меня, все равно наотрез отказался гостить у меня в доме:

— Не такой уж я и старый, чтобы не компрометировать, — хмыкнул он, заселяясь в гостиницу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Пришлось поддакнуть, сдерживая смех. К сожалению, на корабле его укачивало, так что пришлось воспользоваться гостевым домом. При этом от того, чтобы я оплатила его проживание, халифатец отказался наотрез, но горел желанием скорее увидеть мастера-ювелира.

— Что ж, знакомьтесь, — провозгласила я, входя в большую светлую комнату, где с недавних пор работали все мои сотрудники-ювелиры: Жильета, ее помощник по металлу и двое резчиков по перламутру, — перед вами знаменитый мастер ювелирной магии.

— Кто? — старик удивленно оглядел всех четверых, его взгляд скользнул по столам резчиков, и, заметив перламутр, он перевел взгляд на оставшихся двоих. Прищурился, глянул на меня с подозрением, а потом рассмеялся: — ну, конечно, чего еще было ждать от знаменитой резчицы по перламутру? Конечно, нашла подругу себе под стать! — он сделал несколько шагов вперед и поклонился Жильете: — очень рад буду познакомиться со знаменитым мастером-из-Уркатоса, видел несколько ваших работ и мечтал встретить лично, но совершенно не ожидал, что создавать эти произведения искусства может такая молодая и прекрасная леди! Право-слово, Стихии благословили эту землю двумя во всех смыслах выдающимися женщинами! Да пусть осветят Они ваши пути и защитят от Пустынных Духов в веки веков!

— Благодарю, — скромно улыбнулась Жиль и поклонилась на халифатский манер. — Я буду рада показать все, что вас заинтересует.

Кажется, своей догадливостью господин Хуфтер моментально завоевал симпатию девушки. Они быстро нашли общий язык, оказалось, что когда-то господин Хуфтер знал лично одного мага-ювелира, поэтому немного разбирался и в их заклинаниях, даже предложил связать Жильету с родственниками того своего друга. Быть может, от него остались какие-то записи о техниках, отличных от применяемых в Империи.

Видя каждую новую работу Жильеты, он все больше распалялся и приговаривал все более витиеватые комплементы:

— О, станьте моей внучкой! — взмолился он. — я хочу, чтобы вы вошли в мою семью! Завещаю вам все свое состояние, клянусь Стихией Земли!

— Как же я могу войти в вашу семью? — рассмеялась Жильета.

— Как хотите: хотите выходите замуж за одного из моих внуков, выбирайте любого, их пять штук, может, кто и приглянется. А хотите просто вас удочерю?

— Спасибо, я подумаю, — отмахивалась Жиль.

Активный старик был рад всему в этом путешествии и, казалось, наслаждался каждой минутой. Он столь же цветасто хвалил свой обед, как самые изящные работы Жильеты:

— О, как восхитительно, давно я не пробовал такой вкусной далкламы по традиционному северному рецепту! Когда в прошлый раз я встретил женщину, которая умела так хорошо готовить, я на ней немедленно женился! — и косит глазами на краснеющую Кармелту.

— Что ж, ваша жена после свадьбы обленилась и перестала готовить? — посмеялась я, — раз вы уже так давно не пробовали это блюдо.

— К сожалению, третья моя супруга умерла уже пять лет назад, — грустно улыбнулся он. — Но я навсегда запомню вкус ее любимых блюд. И эта еда почти в точности похожа на ее!

— Простите, что напомнила, — смутилась я.

— О, не волнуйтесь, это светлые воспоминания, мы многие годы прожили вместе. Но право слово, еще кусочек и я готов жениться!

— И какой же женой по счету тогда станет Кармелта?

— Первой, только первой в моем сердце!

— А сколько еще первых?..

— Еще две…

Все рассмеялись, только Кармелта бледнела-краснела, а потом выдала:

— Да не могу я замуж! Я на госпожу Арину работаю.

— Ну, это не причина, — хохотнула я. — Коли хочешь замуж — выходи, я только рада буду.

— Но… — она явно растерялась.

— Что, можно?! — неожиданно подал голос Хэрас.

Я посмотрела на него удивленно:

— Что «можно»? — даже не поняла.

— Жениться!

— Конечно…

Он угукнул и уставился обратно себе в тарелку, оставив меня в недоумении. Я чего-то не знаю? На ком он жениться-то собрался?

Довольная тем, как все складывается, на ужин я пригласила господина Юджур. Представила его господину Хуфтеру и при нем продемонстрировала халифатцу резной жемчуг и работы Жильеты с ним. От них господин Хуфтер был еще в большем восторге и, конечно, был готов все купить, все привезти и войти в долю в любом бизнесе. За ужином усадила всех за общий стол с Жильетой, чтобы глава гильдии ювелиров пока не мог спросить о моем решении. Обсуждали дела, поставки, перспективы, и я с удовольствием замечала, как напрягается господин Юджур всякий раз, как господин Хуфтер вставляет что-то вроде: «да, у меня есть связи в столице» или «мой друг делает поставки в Эльфторос, уверен, он будет заинтересован». Я улыбалась довольно, видя, что, хоть господин Юджур и держит лицо, эмоции его были отнюдь не так спокойны, как ему бы хотелось показать.

Наконец, после ужина и длительного чаепития, я отправила господина Хуфтера в гостиницу в сопровождении своей охраны, а господин Юджур остался, чтобы поговорить.

Мы прошли в кабинет, чтобы никто нас не беспокоил.

— Так, я полагаю, вы решили отказаться от предложения гильдии получить камни здесь и сейчас? — осведомился господин Юджур, нервно протирая лысину платком.

— Верно полагаете, — кивнула я спокойно.

— Не боитесь проиграть и все потерять?

Я напряглась, но потом заставила себя выдохнуть:

— Боюсь. Боюсь, но решения не изменю.

— Это рисково.

— Зато честно.

— И вы решили отомстить мне за то, что я принес вам это предложение, разорвав со мной деловые отношения? — наконец, подошел он к вопросу, который его больше всего волновал, голос его задрожал.

— Это не месть.

— А что же?!

— Это всего лишь предложение к расширению дела, только и всего, — я с улыбкой развела руками.

— Я вас понял, — кивнул он серьезно.

После этого господин Юджур сдался и перестал хранить нейтралитет, а наоборот принялся активно помогать нам в суде: подсказывать, каких экспертов лучше вызвать, какие вопросы задать свидетелям противной стороны, формировать общественное мнение. Он сделал выбор, для него выгода от нашего сотрудничества оказалась выше, чем риск потерять должность главы гильдии ювелиров. Впрочем, пока смещать его никто не торопился, не знаю, реальна ли была та угроза для него на самом деле.

Благодаря тому, что я пока не посещала учебу, я смогла присутствовать на заседаниях суда по делу Жильеты. Не на каждом заседании, конечно, но периодически приезжала посмотреть. В этот же раз мы явились обе, так как по заявлению госпожи Фенерворс дело движется к завершению.

В зале я заметила лорда Уркатороуса и дернула Жильету за рукав:

— Смотри!

Она даже не повернула голову в ту сторону:

— Да, он периодически ходит на заседания, — произнесла она спокойно, меня же это напрягло.

Глава 71

Лорд Укерверс сидел в отдельной ложе для именитых гостей, приподнятой над залом на ступеньку и огороженной перилами с фигурными балясинами. Смотрел он исключительно прямо на судью, не поворачивая головы в сторону Жильеты, будто они не знакомы, и он просто пришел сюда полюбопытствовать, как и многие горожане. Но меня все это напрягло. Сперва он скрывает у себя завещание прадеда Жиль, теперь является на суды. Не будет ли он ставить палки в колеса?

Но пока казалось, что все идет, как предполагалось.

Наконец, после длительных речей обоих адвокатов судья встал, активировал артефакт, который создавал тишину в зале и при этом делал его голос громче, и, после витиеватых реверансов, провозгласил:

— … суд города Уркатоса постановляет, что женщина может считаться «потомком» человека, ибо никем еще она ему быть не может, а значит госпожа Жильета Тувер должна быть признана подходящей под условие наследования имущества господина Мальверика. Гильдия ювелиров, которая хранит наследство умершего должна выдать его или указать на иное условие, которое было не соблюдено.

Повисла пауза, адвокат гильдии о чем-то пошептался со своими доверителями, а потом, прокашлявшись, заявил:

— Гильдия ювелиров считает, что госпожа Тувер, хоть и является потомком их прежнего главы, не может быть его наследницей, так как она не соблюла последнее условие своего прадеда. А именно, она не является признанным мастером гильдии.

В зале зашушукались, а я выдохнула. Мы этого ожидали.

Госпожа Фенерворс подняла руку, показывая, что хочет взять слово, и судья ей кивнул, позволяя:

— Мы ходатайствуем о проведении экзамена для госпожи Тувер на звание мастера, раз признания ее мастерства всем городом, страной и даже за ее пределами господам из совета гильдии ювелиров недостаточно, — спокойно заявила адвокат. — Но также мы ходатайствуем о том, чтобы экзамен был проведен публично и с привлечением других мастеров-ювелиров, не входящих в состав гильдии Уркатоса и не связанных с нею.

— Это оскорбительно, ваша честь! — вскричал адвокат гильдии. — Эта женщина буквально обвиняет совет гильдии ювелиров Уркатоса в некомпетентности и необъективности!

— Не «эта женщина», а «госпожа адвокат» или «адвокат Фенерворс», — спокойно поправила она. — И замечу, что королевским судьям тоже запрещено выносить решения по делам, в которых участвуют их друзья, родственники и знакомые, а также в которых они материально заинтересованы. И королевские судьи, насколько мне известно, не считают это оскорблением. Всем этим судом гильдия ювелиров Уркатоса показала, как она не желает расставаться с наследством своего прежнего главы, то есть подтвердила заинтересованность. Логично, что мы требуем публичного рассмотрения этого вопроса.

Адвокат защиты еще хотел что-то возразить, но неожиданно один из его подзащитных его остановил и кивнул, а после бросил взгляд на лорда Уркатороуса.

— Что ж, — решительно произнес судья, — я должен обдумать и прочесть документы о ходатайстве. Обсудим этот вопрос после обеденного перерыва.

Во время обеда большая часть публики разошлась, Жильета о чем-то принялась совещаться с госпожой Фенерворс. Я же посидела на месте, поглазела по сторонам, а потом решительно подъехала к отгороженной от основного зала бортиком трибуне, где с независимым видом восседал лорд Уркатороус.

— Что вы хотите? — спросила прямолинейно.

— Простите? — он недоуменно выгнул бровь, притворяясь, что не понимает.

— Что вы хотите? Зачем пришли?

— Это открытое заседание, — он изогнул губы в ехидной улыбочке, которая меня окончательно взбесила.

— Оставьте уже Жильету в покое! Сколько можно ее мучать? Неужели вы настолько пострадали от ее отказа выйти замуж, что теперь собираетесь ей всю жизнь мстить?!

— Я ей не мщу! — возмутился лорд.

— А как же это называется? — ухмыльнулась я. Он промолчал, поэтому я продолжила: — вы не позволяли ей нормально работать в городе. Во все лавки, куда она устраивалась, приходили доброжелатели и сообщали, что, если ее не уволят, дело разорится. Как это еще назвать, если не преследование? Вы осознанно вгоняли своего собственного ребенка в нищету! Но это закончено, вы слышите? Она больше не зависит от вас, она сделала себе имя и, даже если моя лавка разорится, ее, как мастера, знают уже по всему миру, ее работы с удовольствием покупают и в Халифате, и в Эльфире. Поэтому хватит уже, слышите? Хватит ее мучить!

Лорд смотрел на меня глазами, полными недоумения, а потом поднялся с места и все же вышел из своей ложи, встал со мной рядом:

— Я не знал об этом и, тем более, не делал.

Я посмотрел на него скептически.

— Это правда! Я никогда никого не посылал и не преследовал дочь. Я… знал, что у нее неприятности, предлагал ей вернуться в семью. Я желал для нее лучшей доли!

— У нее и так все хорошо, — возмутилась я. — Она знаменитый мастер-ювелир!

— Но ей приходится работать…

— Я люблю свою работу, папа. Я никогда не хотела заниматься ничем другим, — к нам незаметно подошла Жильета и вклинилась в разговор.

— Но, если бы ты осталась в семье, тебе не приходилось бы работать ради пропитания, ты могла бы просто делать это ради собственного удовольствия…

— Но только так я смогла стать настоящим мастером, — Жиль передернула плечами, будто от холода. — Если бы это было лишь развлечение скучающей барышни, я никогда не достигла бы таких высот. Только посвятив себя занятию полностью, можно добиться в нем профессионализма.

— Я лишь хотел… — вновь проговорил он.

— Я знаю. И я тебя ни в чем не виню. Я знаю, что ты так проявлял свою любовь. Но… я бы хотела, чтобы ты уважал меня и мои желания.

Лорд Уркатороус несколько секунд молча смотрел на дочь и лишь затем медленно произнес:

— Ты заслуживаешь уважения сильнее, чем все мои дети. Я горжусь тобой, дочь.

— Папа… — в глаза Жиль блеснули слезы, и она быстро-быстро заморгала, стараясь их сдержать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Так значит, вы не будете больше ставить нам палки в колеса? — не выдержала я, нарушая торжественность момента.

— Я никогда и не думал вам вредить, — качнул головой лорд.

— Но вы скрывали завещание! — возмутилась я.

— Я не думал, что Жильета сможет когда-нибудь приблизиться к его исполнению, только измучается, пытаясь этого достичь. Но я видел твои последние работы… ты очень выросла как мастер, — он смотрел на Жильету взглядом полным любви, но моя подозрительность все равно не утихала.

— А зачем же вы тогда здесь? — сощурилась я.

— Чтобы стать свидетелем очередной победы своей дочери, — нежно улыбнулся лорд Уркатороус.

— Папа! — Жильета бросилась ему в объятья.

— Братья всегда ревновали меня к тебе. Самый непослушный ребенок, вызывающий больше всего беспокойства… они считали, что я люблю тебя больше них.

— Но ты всегда был так строг…

— Я беспокоился, что ты можешь себе навредить…

Я отъехала от этой семейки, покачивая головой. Надо же. Если бы мог, он бы всю жизнь прятал от дочери ножи, боясь, что она поранится. Пытался позаботиться, а на деле душил и контролировал до последнего, пока окончательно не потерял. Что заставило его одуматься? Столкновение в библиотеке? Этот суд? Знакомство с ее работами? Не знаю.

Когда перерыв закончился, всем пришлось вернуться на свои места, но теперь, поглядывая в сторону ложи, я замечала теплый взгляд лорда Уркатороуса, направленный на Жильету.

Когда вернулся судья, адвокаты начали разрабатывать условия предстоящего экзамена. По традиции проверку такого класса решили сделать в виде соревнования между готовым мастером и претендентом. Конечно, соперника от гильдии не требовалось победить вчистую, только доказать, что равен ему по уровню мастерства. Чем-то это напомнило мой проваленный экзамен на звание мага.

То, как цеплялись господа из гильдии ювелиров к каждому слову, и все требовали прописать в правилах, наводило на мысли, что все это надолго. Пока будут подбирать состав экзаменаторов и свидетелей… Они еще не определились со своим кандидатом, но уже требовали прописать в правилах все предоставляемые материалы и инструменты, с которыми будут иметь дело мастера. И перламутр из списка немедленно исключили, так как всем известно, что Жильета не режет сама из заготовок. Меня царапнуло это «‎всем известно», ведь это не афишировалось. Разве что внутри нашей мастерской есть, если не крот, то болтун. Нехорошо.

Само испытание назначили через неделю в выходной день, чтобы все желающие могли присутствовать, потому что дело это было очень резонансным. Заседание перенесли в самый большой зал, было много любопытствующих, в том числе из числа знати. Семейство Уркатороус явилось в полном составе, но мама Жиль только кивнула в ее сторону. Внешне они были очень похожи: фигура, черты лица, но леди Уркатороус была будто ледяная статуя: неподвижная, неживая, чопорная, будто вечно замершая для позирования на парадный портрет. Братья Жильеты выглядели откровенно скучающими и сразу отошли к друзьям, едва поздоровавшись с сестрой.

А вот в зале был ажиотаж, всем интересно было посмотреть, как работает знаменитая Жильета Тувер, как рождаются из-под ее рук прекраснейшие ювелирные изделия.

Благодаря содействию господина Юджур, мне удалось в комиссию протащить господина Хуфтера и его приятеля-халифатца, которые совершенно точно были на нашей стороне. Еще господин Юджур достал откуда-то настоящего эльфа с длинными, выглядывающими из пышной блондинистой шевелюры ушами. По морщинам в уголках глаз и между бровей я бы не назвала его вечно молодым, как в наших сказках. Как я поняла, эльф был примерно ровесником господина Юджур, а выглядел лет на тридцать пять-сорок, то есть лет на десять-пятнадцать моложе реального возраста, но не более того. Впрочем, в плане красоты наши книги не обманули — мужчина был очень импозантным, но, судя по довольной улыбке и горделивой посадке головы, хорошо понимал, какое впечатление производит на женщин, что мне в мужчинах всегда казалось недостатком.

А вот противника Жильеты на этом соревновании за звание мастера не объявили до сих пор. Гильдия ювелиров ссылалась на то, что их кандидат сейчас не в городе и они не знают, успеет ли он приехать или придется заменить на другого. Почему при этом просто не сказать имена обоих кандидатов — вопрос, который, конечно, оставался без ответа.

— Время начинать экзамен, — наконец, объявил судья, в этот раз выступающий в качестве координатора. — Где ваш кандидат?

— О, вот и он, — разулыбался член совета старейшин.

В зал вошел мужчина среднего возраста с прилизанными, будто покрытыми толстым слоем геля, волосами в расшитом золотой нитью камзоле. Он насмешливо поклонился публике, небрежно кивнул Жильете и подошел к своей команде.

— Кто это? — спросила я у побледневшей Жиль.

— Это Клодис… он сын мастера, у которого я училась ювелирной магии.

— Он тоже маг-ювелир? — уточнила госпожа Фенерворс.

— Да. Правда, он не закончил учебу и сбежал, поссорившись с отцом. Но, очевидно, его навыков хватило, чтобы получить статус мастера.

— Вот чего они хотели, — задумчиво кивнула госпожа Ферерворс. — Мы не можем потребовать его отвода, так как они искали равного тебе противника… маг-ювелир против мага-ювелира, верно рассчитано.

— Ты справишься? — уточнила я.

— Я обязана, — Жильета напряженно кивнула и подошла к своему столу.

Судья объявил начало испытаний, и под руками обоих магов заискрило пламя, заструилось золото. Я переключила зрение на магический уровень, и смогла увидеть заклятья, которые они творят. Техника у обоих была очень похожа, видна рука одного и того же учителя, рисунки магических плетений почти идентичны.

Задание им дали одно и то же: создать птицу для украшения на письменный стол. Клодис действовал похоже на технику Жильеты: вытягивал изящные проволочки, переплетал их, создавая основу, но вставлял между ними огромное количество драгоценных камней из тех, что были предоставлены обоим. Кажется, он решил делать попугая или даже петуха. Птица стояла на столе, растопырив крылья и разукрашенный хвост. Не то, чтобы это было совсем безвкусно, но чрезмерно на мой вкус. Жильета же сотворила крошечного серебряного соловья, украсив его лишь прозрачными капельками бриллиантов. Изящное переплетение ее проволочек скорее напоминало воздушное кружево. Соловей поселился на веточке дерева из благородного темного золота с листочками со вставками из изумрудов. Птица практически терялась на фоне своей подставки, но в то же время и привлекала внимание своим изяществом и естественностью, ведь в действительности соловьи так и выглядят: маленькие серо-коричневые птички.

Комиссия бродила мимо столов, разглядывая и оценивая. Я только могла надеяться, что у них хватит вкуса, чтобы понять задумку Жильеты, которая и тут опять осталась себе верна. Хотя в этом соревновании ведь не требуется победить, нужно всего лишь доказать, что можешь встать вровень с конкурентом, а это она подтвердила.

— Несомненно, обе работы заслуживают того, чтобы оказаться украшением в кабинете леди, — слово взял эльф. — Претендентка доказала, что ее мастерство равно, если не превышает навыки ее коллеги.

Остальные члены комиссии покивали, соглашаясь.

— Вы позволите? — сам Клодис подошел ближе к столу Жильеты, осмотрел внимательно ее работу, похмыкал, а потом улыбнулся. — Что ж, все как я и думал.

— О чем же вы думали? — театрально вопросил член совета старейшин.

— Как я и считал, эта девушка не достойна звания мастера.

В зале зашумели, многим зрителям понравилась работа Жильеты. Клодис дождался, когда они затихнут и лишь затем продолжил:

— Дело в том, что все техники, которые она показала в своей работе, я уже видел в последних работах своего отца. Она не привнесла ничего своего, ничего нового. А это значит, что она — лишь талантливый подмастерье, не более. Доказательства могу продемонстрировать. — Он подошел к своему столу и достал из сумки… птичку, золотую птичку с синей грудкой из сапфиров. Еще не такую изящную, но я сразу признала руку Жильеты, глаз у меня наметанный. Клодис посадил птицу на стол рядом с соловьем: — взгляните, где оригинал, а где копия? Эта девушка еще не доросла до истинного мастерства.

На деле я видела — золотая птица была выполнена грубее, более толстыми и неаккуратными плетениями, было видно шов — ее собирали из двух половинок, в то время как соловья Жиль создавала единым целым. Я все это видела, но… как это доказать? Я вспомнила слухи, которые пересказал мне господин Юджур, что старый мастер, у которого училась Жильета, после ее появления в подмастерьях стал выдавать новые работы совсем в другом стиле… он выдавал ее работы за свои, но доказать это было невозможно.

— Быть может, вы можете показать что-то еще? На свободную тему, — предложил господин Хуфтер.

— Конечно, — пробормотала Жильета слабым голосом.

Я злобно посмотрела на Клодиса:

— А вы почему повторяете те же техники, что использовал ваш отец? Где ваше новшество?

— А мне не нужно, — хохотнул тот, поправляя своего несуразного попугая. — Я уже и так признан мастером.

Глава 72

— Это же твоя работа? — спросила я хмуро, разглядывая птичку с сапфировыми вставками. Очевидно, что старейшины гильдии ювелиров специально настаивали на этой теме, потому что у них был этот старый образец. — Я узнаю твою руку.

Жильета потерянно молчала, глядя куда-то сквозь свое дерево с соловьем.

— Мы можем попытаться доказать авторство, — задумчиво произнесла госпожа Ферерворс, сразу просчитывая варианты, — но боюсь, что для этого нужно будет ехать в столицу, и суд будет очень сложным. Придется проводить сравнительный анализ старых работ твоего мастера и последних, которые на самом деле принадлежат твоей руке, твоих новых… боюсь, что гильдия ювелиров будет против просто ради того, чтобы подмастерья знали свое место, это очень консервативная структура…

Я представила себе эту перспективу: суды, эксперты, противостояние… долгие месяцы, если не годы разбирательств… неужели, я ошиблась, когда поддержала Жильету? Неужели неправильно просчитала гильдийцев, и теперь мне не получить Кровь Моря? Дура-дура-дура… Решила поиграть в благородную, и в итоге все потеряла.

— Нет, я не стану позорить имя своего мастера, — качнула головой Жиль, отвлекаясь от созерцания своей работы. — Как бы там ни было, он дал мне многое.

Я задохнулась от возмущения. Тоже мне, решила поиграть в благородство! А что же тогда делать? Сдаться?!

— А твой отец не сможет надавить на гильдию?

Жильета обожгла меня гневным взглядом. Я поджала губы, но потом предложила другое:

— А техника золотой пены? Так ведь никто не может!

— Это чужая техника, — нахмурилась Жиль.

— Ну, и что?! Она давно утеряна, ты фактически изобрела ее заново.

— Арина, — протянула она укоризненно, — она родом из Халифата. А если твои гости ее узнают? Это будет еще больший позор.

Да не видела я в Халифате такой техники… хотя и по ювелирным я там особенно не ходила, а вдруг она действительно сохранилась? Черт…

— А что если заявить, что резной жемчуг — это твоя идея? Да, конечно, режу по нему я, но сама идея растить жемчуг с камнями внутри… — даже госпожа Ферерворс смотрела на меня скептически. Ну, да, кто поверит, что маг огня и земли может придумать что-то полезное в сфере магии воды?

— Арина, ты мне не доверяешь? — прервала мои завиральные планы Жильета.

Я замерла в растерянности, услышав этот вопрос. Я… ну… я верила, что Жиль меня не предаст… специально… но отпустить такую важную вещь из-под своего контроля, просто довериться другому человеку?..

— Ты не веришь в мое мастерство?

— Верю, — произнесла слабым голосом. Верю, но выпустить ситуацию из своих рук… как?

— Тогда просто дай мне немного времени, мне нужно подумать, — попросила Жильета.

И я… заткнулась и отъехала от ее стола. Глянула на лорда Уркатороуса. Тот сидел с мрачным лицом. Его жена помахивала веером с вроде бы безразличным выражением, но я буквально прочла по ее губам едва слышное: «какой позор». Не думала, что мать у Жильеты еще похуже ее папаши. Стерва.

Тут в зале зашептались, потому что Жильета начала творить. «Бронза, она взяла бронзу!» — со смесью удивления и смеха зашептались те, кто стояли поближе. Я прищурилась, разглядывая магические плетения. Они явно отличались от тех, что Жиль использовала для работы в своем обычном стиле или при создании пены, но будто сочетали в себе элементы от обоих.

Коричневые бронзовые пятна неаккуратно растеклись по стволу золотого дерева. Кто-то хохотнул, но быстро заткнулся под шиканьем окружающих. А потом… работа была настолько мелкой, что разглядеть что-то издалека было почти невозможно, но мое зрение позволило уловить шевеление в бронзовых пятнах. Из них будто выползали мелкие-мелкие червячки или отростки, переплетались между собой, образуя повторяющийся рисунок. А потом, закончив это непонятное действо, Жильета сплела сложную сеть из переплетения магии огня, воздуха и даже воды… и под действием этого заклинания бронзовые пятна начали… зеленеть, покрываясь патиной.

Ахнули удивленно зрители, разглядев вместо непонятных пятен мох на изящном деревце, нахмурились старики из Совета гильдии Ювелиров, побледнел Клодис.

— Что, — хохотнула я, спрашивая нарочито-громко, — неужели вы считали, что, если ваш отец крал технику и работы у своей талантливой ученицы, то после его смерти она больше ничего не сможет изобрести?

— Мой отец — не вор, — прошипел он злобно.

Я только улыбнулась, прекрасно понимая, что слухи теперь только укрепятся.

Наконец, Жильета закончила с работой и развеяла жар и пары, поднимающиеся от растопленного металла, в сторону окна.

— Потрясающе, — вдохнул с акцентом господин Хуфтер, склонившись над деревцем и практически утыкаясь носом в искусственный мох. Он действительно выглядел очень красиво, не просто ноздреватая поверхность, можно было разглядеть отдельные ворсинки, будто звездочки, покрывающие поверхность и наслаивающиеся друг на друга, как у некоторых видов мха. А медная основа, до которой не добралась патина, выглядела как пожухшие его части.

Жильета же выглядела недовольной:

— Техника еще не доведена до совершенства, — едва заметно поморщилась она, — но на скорую руку, это все, что я могу сделать.

Господин Хуфтер посмотрел на нее с уважением, похлопал отечески по плечу, что-то шепнул тихо, подбадривая, и освободил место для других членов комиссии, чтобы они могли все разглядеть. Многие сперва задирали носы, пренебрежительно поджимали губы, но затем, подойдя поближе, приглядывались, почти утыкаясь носом в творение, и удивленно ахали. Сложное многослойное переплетение тончайших деталей и переход цвета не могли оставить никого равнодушным. А тем более все хвалили, что новый элемент, созданный на скорую руку, не стал какой-то лишней нашлепкой, прилепленной к работе хоть как-нибудь ради победы, а действительно завершил произведение, сделал его законченным и цельным.

Совещались они недолго и, наконец, выдали свой вердикт судье, который уже составил документ и объявил во всеуслышание:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Леди Жильета Уркатороус доказала свое мастерство и признается состоявшимся мастером гильдии ювелиров, — зрители ахнули, я покосилась на лорда Уркатороуса, и заметила его гордую улыбку. Кажется, это он попросил судью вновь называть Жиль ее родовым именем, а не по роду матери. Жильета покраснела, тоже верно поняв этот жест доверия. Иметь в благородном роду мастера — не престижно по меркам аристократов, но лорд Уркатороус решился, наконец-то дать дочери то, чего она заслуживает. — Так как все условия завещания господина Мальверика были соблюдены, гильдия ювелиров Уркатоса обязана выдать его наследнице завещанное в сроки, оговоренные законом. За любые задержки полагается выплата штрафов. Все издержки на проведение данного судебного заседания возлагаются на проигравшую сторону.

В зале зашумели сперва удивленно, потом обрадованно. К Жильете подошли родители поздравлять. Отец радовался, как мне показалось, искренне, а вот мать улыбалась холодной вежливой улыбкой, будто чужому человеку. Братья забросали Жиль вопросами, не подарит ли она им свое произведение, но тут же встряли члены гильдии ювелиров:

— Все работы, созданные во время испытания на мастерство, созданы из материалов, принадлежащих гильдии, и после будут отправлены в сокровищницу гильдии для истории.

Я едва не рассмеялась. Вот ведь жадные… как драконы из сказок, все над золотом своим чахнут. Члены совета гильдии уже принялись упаковывать деревце с соловьем, подбирая для него подходящую коробку. Птицу же работы Клодиса один из мужчин просто сунул подмышку и пошел дальше. Я удивилась этой небрежности, все же драгоценных камней там полно, но за ним следовало несколько дюжих охранников.

Подмастерья тем временем по описи собирали со столов неиспользованные камни и другие материалы, тщательно все взвешивая и упаковывая в мешочки. Деньги, как говорится, счет любят.

Я отправила вместе с Жильетой всех четверых полуорков для охраны, когда она отправилась в гильдию за своим наследством. Было решено привезти все в мой дом, чтобы рассортировать, ведь там должны быть не только украшения, но и записи ее предка: дневники и старинные книги, а также его инструменты. После что-то можно будет оставить в мастерской, что-то отправить на хранение в банк. Меня ее сопровождать, к сожалению, не пустили, глава Совета Ювелиров глянул так злобно, что пришлось уехать сразу домой. Лорд Укратороус предлагал свою охрану для сопровождения и свою сокровищницу для хранения, но Жильета вежливо отказалась.

Кармелта уже подготовила праздничный стол, когда в дверь позвонили. Я ожидала прибытия Жильеты, но вместо нее вошел Глиренс Укерверс. Как-то не помню, чтобы мы договаривались о присутствии на обеде главы гильдии магов.

— Я пришел, как только узнал, что суд закончен, — провозгласил он радостно, оглядываясь по сторонам. — А где Жильета?

— Она забирает свое наследство из гильдии, — пояснила я.

— Ох, тогда я пойду к ним, вдруг возникнут сложности…

— С ней охрана, адвокат и еще группа поддержки из членов комиссии экзамена. Вряд ли ей что-либо угрожает. И вообще, если так волнуешься, почему не присутствовал на суде?

Он промолчал и отвел взгляд, будто бы смущенно. Пауза затянулась, ответа не последовало. Он хмыкнул, встряхнулся и бросил:

— Нет, все равно, пойду встречу их, мне будет так спокойнее… — и поспешил к двери.

— Все равно ведь в гильдию не пустят!.. — сказала я ему в спину.

Когда он открыл дверь, то буквально нос к носу столкнулся с Жильетой, поднимающейся на крыльцо, за ней следовали полуорки, вдвоем несущие внушительных размеров сундук.

— Ох, поздравляю! — Глиренс резко сгреб Жилету в объятья.

И тут произошло одновременно сразу несколько событий.

— Все готово, мойте руки и идите к столу, — позвала, выглянув из столовой, нас Кармелта.

Жильета резко вывернулась из объятий Глиренса и залепила ему такую смачную пощечину, что на лице его остался огромный ярко-красный след, а звук был похож на озвучку в индийском кино, я и не знала, что такое возможно в жизни. Впрочем, ее лицо тоже пошло ярко-красными пятнами, в эмоциях ее сверкнула непонятная смесь из смущения и злости.

От удивления Бэрас уронил свою часть сундука с наследством, и его содержимое опасно громыхнуло перезвоном металла, стекла и непонятно чего еще. Слава Стихиям, хотя бы дно не выбилось, полуорк поспешил подхватить сундук обратно.

Жильета этого будто и не заметила, резко одернула платье, откинула с лица волосы и проворковала:

— Спасибо, Кармелта, я голодна, как волк, — и с независимым видом поспешила вон из холла.

Глава 73

Полуорки тихонько затащили сундук с наследством в дом, за ними следом зашли усмехающиеся ювелиры с господином Хуфтером во главе, а Глиренс так и стоял посреди холла, будто громом пораженный.

— Кхм, несите сундук в мой кабинет, — наконец, прервала я тишину. — Господа, пройдите пожалуйста в сюда, здесь гостевые ванны, можно помыть руки и освежиться, а затем буду ждать вас за столом, — указала направление.

Когда мы с Укерверсом остались наедине, я посмотрела на него испытующе и скрестила руки на груди:

— Рассказывай.

— Мне кажется, я что-то злоупотребил вашим гостеприимством, госпожа Бороув. Я, пожалуй, пойду… — попытался улизнуть он.

— Сбегать от обиженной девушки — очень мужественно и по-взрослому, — скептически скривилась я.

— Она обижена? Она вам рассказала?..

Мимо прошли полуорки, избавившиеся от своей ноши, что заставило Укерверса замолчать на полуслове. Я мотнула головой в сторону малой гостиной, где было удобно поговорить без посторонних.

— Что она вам рассказала? — поспешил спросить Глиренс, едва за нами закрылась дверь.

— Присядьте, — тяжело вздохнула я. Когда он бухнулся в кресло, пришлось признаться: — Жильета мне ничего не рассказывала. — Он хотел вскочить, но я остановила его жестом. — Но мне кажется, что будет лучше, если все расскажите мне вы. Жильета моя подруга и я желаю ей только добра, это не праздное любопытство. Итак, расскажите, за что она на вас обижена?

Он хотел вскочить, но потом будто сдулся, сгорбился:

— Не знаю я… я ее ничем не оскорблял…

— А конкретнее? Уверена, вы что-то подозреваете.

— Я… — он остановился и глянул на меня глазами побитой ни за что собаки, — я сделал ей предложение.

У меня чуть челюсть не упала.

— Что?..

— Я сделал ей предложение руки и сердца…

— И она на это обиделась?..

Он махнул рукой:

— Нет, это бессмысленный разговор. Простите, что потратил ваше время… — хотел выйти вон, но я преградила ему путь коляской.

— Быстро и четко рассказывайте: что именно вы сказали, как сформулировали?

— Послушайте, девушка просто отказалась быть моей женой. Я все понимаю, я для нее слишком стар, она воспринимает меня скорее как старшего родственника, доброго дядюшку… это все было глупо с самого начала…

— Что вы ей сказали?! — рыкнула я, не выдержав, и ринулась на него, заставив отступить и рухнуть в кресло.

Он нервно пожевал губы, а потом признался:

— Узнав о суде, я предложил ей выйти за меня замуж… я сказал… я сказал, что ей нужны связи и защита. Что статус моей невесты поможет ей на суде, а потом помолвку можно будет и расторгнуть…

Я закрыла лицо руками, силясь скрыть улыбку. Вот два… у них тут трагедия, а я с трудом сдерживаю истерический смех.

— Так и сказали? — спросила, кое-как справившись с собой.

— Да… я просто не хотел ее ни в чем ограничивать…

— И предложили фиктивную помолвку?

— Не совсем… я хотел…

Я отняла руки от лица и посмотрела на него испытующе:

— Кольцо у вас с собой?

— Ну… да…

— Тогда слушайте внимательно и повторяйте в точности, что я скажу. Вы сейчас идете в столовую, там опускаетесь перед Жильетой на одно колено и говорите: «Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Я вас люблю уже давно». Понятно?

Он вскочил с места:

— Что?! Но… нет… я… она же мне откажет!

— Пусть откажет, — кивнула я. — Будьте смелы, Глиренс. В конце концов, сколько можно тянуть… — с трудом проглотила присказку про кота, — время? Она и так обижена на вас…

— Так она уже отказала, зачем спрашивать снова?!

— Глиренс, вы мне доверяете? — он посмотрел на меня с явным сомнением. — Клянусь, что желаю Жильете и вам только самого лучшего. Я уверена, что Жиль обиделась не из-за того, что вы предложили ей выйти замуж. Ни одна женщина не обидится на мужчину за то, что он предложил ей брак.

— Но?..

— Она обиделась за то, что вы предложили ей фиктивную помолвку, за то, как обосновали свое предложение! Идите и исправьте это, просто проявите честность. В конце-то концов, вы глава гильдии магов или не оперившийся юнец?! Хватит прятать свои чувства по углам, идите и скажите все прямо! Даже если она вам откажет, это будет, по крайней мере, честно и красиво.

— Да, вы правы, пусть лучше откажет, — он вытащил из нагрудного кармана кольцо и с решительным видом вышел вон из комнаты.

— Или не откажет, — едва слышно пробормотала я себе под нос и отправилась за ним следом.

Все уже расселись вокруг стола, ждали только нас. Жиль сидела во главе рядом с местом без стула, оставленном для меня. С другой стороны от нее с довольным видом восседал господин Хуфтер и строил глазки Кармельте. Укерверса, кажется, никто особенно за столом не ждал, так как остальные стулья были заняты. Впрочем, тот и не собирался садиться. Он быстро подошел к Жильете, которая старательно держала лицо и притворялась, что его не замечает, и опустился рядом с ней на одно колено.

Все краски пропали с ее лица. Она сложила руки на коленях и опустила взгляд, словно благовоспитанная девица.

— Жильета… — произнес он хрипло. — Жильета, этот день важен для тебя, это день твоей победы, когда ты добилась всего чего желала. Мне не хотелось бы омрачать его, но я все же рискну украсть минуту твоего времени и надеюсь, что ты меня за это простишь. — Она едва заметно кивнула. — Прости меня, Жильета…

— Я ни в чем тебя не виню, — пробормотала она еле слышно.

— Я был дураком. Я… прости, что врал тебе…

На ее ресницах блеснули слезы, а мне хотелось пробить себе рукой лоб, потому что я не могла себе даже представить, что сейчас творится у нее в голове. Как можно умудриться говорить такими неопределенными фразами, чтобы точно не сказать, что думаешь на самом деле?! Хоть становись суфлером и подсказывай! Едва сдержалась.

— Прости. Я соврал тебе о своем желании. Я… когда я сделал тебе предложение… — она всхлипнула. — Я соврал тебе, что готов к твоему отказу, готов к тому, что это будешь лишь фиктивная помолвка. Я действительно хотел, чтобы мое имя и мой статус помог тебе на суде. Но еще больше я хотел, чтобы помолвка не была фиктивной. Потому что… я не могу больше врать… прости меня, но я люблю тебя, Жильета. Я давно люблю тебя совсем не как добрый родственник… да и что у нас там от родства — одно название. Прости, что злоупотреблял твоим доверием и пользовался своим статусом, чтобы быть ближе к тебе. Я…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Неожиданно она резко обхватила его за шею и рухнула рядом на колени:

— О, Стихии, замолчи! Умоляю, не слова больше!

— Но я хотел…

— Какой же ты дурак! Какой же ты ужасный дурак, измучил меня! Как же я тебя люблю…

Глиренс растерянно огляделся, будто не веря своему счастью, а потом поспешил сжать свое сокровище в медвежьих объятьях.

— Кольцо, — подсказала я едва слышно.

— Точно! — он поспешно зарылся в карманы и вытащил коробочку, протянул ее Жильете: — знаю, сама ты сделала бы куда более красивое кольцо из металла, поэтому я заказал эльфийское из железного дерева. Примешь ли ты его?

— Да! — изящное колечко из переплетения древесных волокон украсило тонкий палец.

— Все мужики — идиоты, — философски произнесла рядом со мной госпожа Фенерворс.

— Не скажу за всех, но… да, — вынуждена была признать я.

И мы обе засмеялись.

Обед прошел в позитивной дружеской атмосфере, все поздравляли Жильету и Глиренса, которые, наконец, смогли быть честными друг с другом. Они все время вроде бы незаметно поглядывали друг на друга, касались друг друга и вообще выглядели как два голубка, вызывая во всех приступы умиления, чтобы скрыть которое, народ оттачивал на них свое остроумие, но не злобно, а по-дружески.

После обеда мы прошли в кабинет, чтобы, наконец, рассмотреть наследство Жильеты. Я поспешно освободила стол, чтобы было где все разложить. Жильета открыла сундук и небрежно выложила на стол пару шкатулок, стоящих сверху. Под ними обнаружились ящики с какими-то инструментами и материалами. Жиль с восторгом принялась обсуждать их с ювелирами, восторгаясь. В одной шкатулке довольно внушительного размера обнаружились драгоценные камни, весьма выдающихся размеров. Например, там был бриллиант размером с десятирублевую монету, другие камни я просто не признала на вид, но, судя по настроению ювелиров, все это заслуживало восхищения. В еще одном ларце обнаружилась россыпь камней четырех цветов. Когда Жильета протянула их мне, я удивленно ахнула: кусочки Крови Моря перемежались со знакомыми мне уже камнями Воздуха, а вот красные и зеленые камни я видела впервые.

— Кажется, твой прадед увлекался Стихийными камнями, — заметила я, удивленно разглядывая осколки, похожие на зеленое бутылочное стекло с выпуклым рисунком в виде листьев и цветов.

— Да, странно, они же полудрагоценные и мифы об их влиянии на силу мага давно развеяны наукой, — заметила Жиль удивленно. — Возьми, — предложила она, протягивая мне шкатулку целиком.

— Мне нужна только Кровь моря, — смутилась я.

— Думаю, будет правильно, если и остальные камни будут храниться у тебя.

Я не нашла в себе сил отказать:

— Спасибо, — кивнула.

На самом дне сундука оказались книги: дневники старого мастера, его блокноты с зарисовками как дизайна украшений, так и магических схем. Так же там были древние книги и свитки по магии. Судя по заинтересованности Жильеты и Глиренса, это были настоящие сокровища.

Наконец, они отвлеклись от книг и вернулись к основному. Отдельным ключом Жильета открыла шкатулки, которые вытащили первыми, внутри обнаружились готовые изделия работы ее прадеда. Она аккуратно разворачивала свертки и раскладывала их на столе. Колье, браслеты, подвески, диадемы и многое-многое другое.

— Красота какая! — прошептала она. — Я видела у матери кольцо и браслет дедушкиной работы, пыталась подражать его технике, но это…

Я с грустью посмотрела на украшения с Кровью моря. Они были великолепны, совсем не как та поделка, которую я украла. Камни были аккуратно обработаны и вставлены в изящную серебряную оправу так, что создавалось впечатление чешуи. Я прикоснулась к великолепному браслету, которое будто кольчуга мягко обволакивало руку, спускаясь с запястья на обратную сторону ладони. Потрясающая работа.

— Даже трогать жалко, — произнесла Жильета.

— Да, — хрипло откликнулась я, понимая, что не имею права требовать у нее испортить это великолепие. Не судиться же.

— Что ж, думаю, мы сможем сделать не хуже, — улыбнулась она и провела рукой с вязью заклинания на ней над украшениями. Под ее рукой все крепления колье и браслетов мягко раскрылись, освобождая Кровь моря.

Не веря себе, я активировала магию, и камни мягко приподнялись над столом и аккуратно улеглись в шкатулку, ни один не остался в украшениях.

— Спасибо, Жиль! Спасибо! Ты не представляешь, что это для меня значит!

— Они твои, ты сделала для меня куда больше, чем их стоимость. Ты помогла мне реализовать все мои мечты и даже то, о чем я боялась мечтать, — она с нежностью покосилась на Укерверса. — И я уверена, что найду им замену.

— Да, я как раз тут экспериментировала, — смутившись, я открыла свой ларец с резьбой по перламутру. — Конечно, надо еще работать…

Жильета взяла одну из верхних чешуек, аккуратно положила ее на браслет, освобожденный от камней:

— Идеально подойдет!

Глава 74

Я едва дождалась вечера, чтобы отправиться в Храм. Я была очень воодушевлена, почему-то в сердце теплилась надежда что именно сейчас все станет хорошо. Наверное, это Жильета с Укерверсом заразили меня своим позитивом. Подумалось, что, может, впереди у меня тоже светлая полоса.

А, может, это была зависть к чужому счастью. Неприятно о себе думать в таких категориях, зато честно. Мне надоело быть не-человеком, быть не в состоянии встать рядом с молодым человеком, ответить на приглашение на танец. Черт побери, я тоже женщина, а не робот, не расчетливая стерва, кто бы там что ни говорил.

Думать о том, что посещением Храма я опять себе врежу, не хотелось. Теоретически все доступные камни уже были сложены в мой ларец: прадед Жильеты оказался знатным коллекционером Стихийных камней, а по приказу Халифа были скуплены все доступные камни и перебраны дворцовые сокровищницы. Да и не такие уж большие щели оставались в куполе. Этого должно хватить, точно должно!

Зная, что Кракен будет волноваться, решила не предупреждать его, а дождалась, когда он крепко заснет и только после забрала камни из своего кабинета и спустилась в подвал. Обманывать, конечно, нехорошо, но я уже была в Храме и не раз, и выжила. Возможно, потому что разбитый он действует на русалок иначе, хотя непонятно, не хуже ли, не вредит ли сильнее… но, не важно, главное — воспользоваться шансом. Тем более, что сегодня над Уркатосом опять сияет полная голубая луна, а значит силы водной магии на подъеме. Они зовут меня в океан, и я надеюсь на их помощь.

Чтобы не таскаться с сундуком, я раскрыла его и активировала магию, заставив Кровь моря, искрясь и переливаясь, закружил вокруг меня, словно пояс астероидов вокруг планеты. Я сбросила платье и нырнула сперва в бассейн, а затем из него по подземному тоннелю в Вольфу. Река была уже не такая грязная, как мне помнилось, очистительная система еще не заработала на полную, но уже были заметны первые плоды ее труда, вода стала прозрачнее.

Проплывая над одним их подводных тоннелей, я с удивлением заметила едущего по нему мужичка на телеге. Увидев меня в воде, он пошатнулся и чуть не свалился с козел, а потом сделал отвращающий зло знак, я же поспешила ускориться, надеясь, что он примет меня за большую рыбину или ночное ведение.

Едва я покинула залив, морское течение подхватило мое тело, нежно обняло со всех сторон и понесло на юг.

Храм приветствовал меня пульсирующим свечением. Я ощутила, будто этот пульс отдается в моей груди, будто мое сердце бьется с ним в унисон. Яркий свет полной луны проникал на самое дно океана, разливался в воде свечением, концентрировался в стенах храма, сверкал на гранях трещин.

«Вот сейчас, еще немного, и я смогу его восстановить,» — билось в голове.

Я смело заплыла внутрь храма и зависла над изображением осьминога, выложенного мозаикой на полу в центре главного зала. Подняла руки, и по моему желанию крупные куски камней поспешили закрыть дыры. Еще и еще. Вот так, без зазоров… но трещины все равно не исчезали, даже наоборот. Я заметила, как один из осколков закрыл дыру в куполе, но вместо того, чтобы закрыться, трещина вокруг расползлась дальше. Будто что-то давило на купол храма изнутри, как отверстия в крышке кипящей кастрюли и, пока были дыры, система была стабильна, а, когда я стала их закрывать, трещины поползли дальше.

Я подплыла ближе, приложила руку к трещине. Ни зазорчика, ни одного потерянного камешка, но купол не срастается. Что же это такое? Почему так? В начале ведь все так просто получалось! Уже не видно никаких крупных недостающих кусков, только мелкие, не больше ногтя, а камни крупнее все еще вьются вокруг, пытаясь найти местечко и не находя его. Но сеть трещин покрыла купол.

«Ну, пожалуйста, — попросила я про себя, схватила один из камней — одну из чешуек, переданных мне Жильетой, и приложила ее к куполу. — Пожалуйста, срастись!»

Сияние охватило мою ладонь, и прямо из-под моей руки потекла сила, постепенно разглаживая и сращивая трещины вокруг.

Окрыленная успехом, я схватила другой камень, побольше, прижала его к стене… ничего. Попыталась настроиться на нужные эмоции, вызвать их, попросить, умолять… ничего.

А вот одна из чешуек, висящих вокруг меня, случайно прикоснулась к куполу и тут же слилась с ним, а вокруг закрылись трещины. Выпустив камень, который держала, я переключила внимание на те, что работали. Быстро стало понятно, что это те, что я получила от Жильеты. Мне казалось, что они должны быть менее эффективны, они обработаны ювелиром и части их потеряны, но неожиданно тут они работают.

Я поймала несколько чешуек и прижала их к стене в разных местах купола, каждая из них действовала на трещины, как раствор цемента, бесследно сращивая. Я старательно занималась этим, пока чешуйки не иссякли. Потом снова попробовала с камнями, полученными от Халифа — не работают. Мне удалось парочку запихнуть в места, где не хватало кусков камня. Осколки крови моря податливо меняли свою форму и становились на место утраченных частей, но трещины между ними так и оставались.

Я перепробовала каждый камень, что у меня остался, но больше ни один не желал закрывать трещины. Получается, я зря так стремилась за количеством. А что важно? Что за качество помогает этим камням быть лучше других? Неясно.

Я огляделась по сторонам. Купол был восстановлен практически полностью, но на потолке вокруг отверстия, через которое в зал заглядывала полная луна, все еще виднелась сеть трещин. Если прикинуть, она занимала не более трети купола, в остальном он теперь был цел.

Оглядела и трон. Присаживаться на него я уже не рисковала. Он был цел, даже трещин не осталось.

Что же еще тут нужно? Ничего не понятно.

У меня остались осколки камня и, я прихватила их с собой, не зная, что еще с ними делать, и выплыла вон из храма. В этот раз я толком не ощущала каких-то последствий на себя со стороны эмоций. Мне не хотелось задерживаться в Храме, не тянуло вернуться. Даже наоборот, я с дрожью вспоминала предыдущее посещение, когда осмелилась присесть на трон, и он мне чуть всю душу наизнанку не вывернул. Значит ли это, что Храм на меня больше не действует? Может, и инициация уже все же прошла? Но, оглядев свое тело магическим взглядом, все равно заметила повреждения. Правда, меньше, чем в прошлый раз. Возможно, потому что в этот раз я не прикасалась к трону.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Домой плыла в расстроенных чувствах. Вроде бы чего-то добилась, а как, чего, и что делать теперь — ничего не понятно. Вроде бы и победа, но какая-то половинчатая. Дал бы мне кто четкую инструкцию, что и как делать. Чем камни, полученные от Жильеты, отличаются от тех, которыми оплатил мою работу Халиф? Возможно ли, что в Халифате как-то испортили камни за годы их хранения? Или прадед Жильеты как-то их сохранил, чего не смогли другие? Ничего не понятно.

Я рассеянно смотрела на дно моря, плывя мимо, осколки Крови моря сияющим поясом метеоритов кружили вокруг. И тут я заметила нечто странное. Двустворчатый моллюск при моем приближении резко захлопнул створки. Но ведь у моллюсков просто так не открываются, это же не мультфильм. Я замерла удивленно, притаилась… моллюск подождал немного, а потом приоткрыл створки опять. Я успела заметить темно-бордовое тело, совсем не похожее на белое мясо устриц. А потом он вытащил из скорлупы длинную щупальцу, затем вторую, и попытался подтянуть к себе ближе какой-то листик водоросли.

«Осьминог», — сообразила я с восторгом, и попыталась настроиться на его эмоции.

Много страха, много опасностей вокруг, защитная скорлупа, которую она нашла… она, девочка… маленькая, слабая, но хитрая, сообразительная. Мелкие рыбешки не ожидают подвоха, увидев на дне раковину моллюска, и оказываются быстро спелёнаты ее длинными сильными щупальцами. А крупные не замечают в защитной оболочке, если вовремя убрать конечности.

«Молодец какая!» — подумала я, и каким-то чутьем сообразила, что она того же вида, что и Кракен. Это может быть интересно…

Я отделила один из камешков из своей свиты и аккуратно уронила его неподалеку от осьминожки. Она дернулась и спряталась в свою оболочку. Я притаилась за камнями и стала ждать. Возьмет — возьмет, нет, что ж, не судьба. Осьминожка некоторое время посидела внутри раковины, но потом любопытство победило, и она приоткрыла створки. Желтые глаза с вертикальным зрачком быстро выхватили из окружающей обстановки камень, которого тут прежде не было. Она вновь прикрыла створки, но в этот раз не до конца. Было видно, как она опасается, но ей и интересно. Камень явно был неживым и не представлял опасности, но она не кинулась к нему поспешно, а сперва огляделась по сторонам и удостоверилась, что вокруг нет хищников. Затем из раковины показались длинные темно-бордовые щупальца, осьминожка с их помощью подтащила свое укрытие ближе к цели. Ближе, еще ближе, пока, наконец, она не смогла дотянуться до светящегося осколка, коснулась… сперва испуганно отпрянула, но потом резко дернулась вперед и облепила его всеми щупальцами сразу.

Я даже не поняла, как так получилось, но, едва маленькая осьминожка обхватила камень, как она начала расти в размерах, и уже вскоре он скрылся за ее щупальцами. Раковина, которая прежде была ее защитой, разлетелась на две половинки, не выдержав напора изнутри. Оставшись без защиты, осьминожка испуганно заметалась в поисках укрытия, в голове у нее творился полный сумбур, но я поспешила подплыть ближе, пока она не наделала дел:

«Привет, — передала я по мыслесвязи. — не волнуйся, я тебе не наврежу, я хочу тебе помочь».

«Помочь? — она была растеряна, — что со мной случилось?»

«Ты получила благословение Моря, — улыбнулась я, — стала сильнее и умнее. Пойдешь со мной?»

Она сперва слабо потянула в мою сторону щупальца, а потом резким движением обхватила меня за пояс, прилепившись намертво присосками.

«Ты странная, я таких не видела прежде, — передала она мне. — И таких, как я теперь, тоже не видела».

«Ничего, я познакомлю тебя с другим осьминогом, он тебя всему научит, — я поплыла в сторону берега, уже предвкушая реакцию Кракена, — я назову тебя… я назову тебя Александра или по-простому Саша».

От этого имени в голове всколыхнулось что-то смутное и теплое, будто воспоминание о чем-то хорошем, близком… но его моментально заглушил белый шум в голове, который всегда возникал, когда я пыталась вспомнить что-то приятное о своей земной жизни, о своих близких. Кем была для меня та, другая Саша в моей прежней жизни? Это имя моей матери? Сестры? Подруги? Я не знала, когда я попыталась задуматься об этом, шум стал настойчивее, давление сильнее, почти болезненным, поэтому пришлось переключиться мыслями на насущное. Я принялась рассказывать Саше-осьминожке о Кракене, о его умениях, о нашей дружбе и возможностях, которые у него есть, а значит вскоре получит и она. Это как-то отвлекло меня от мыслей о провале с Храмом.

Глава 75

Я вернулась домой и поняла, что обрела то, о чем давно мечтала — покой. Все было просто хорошо. Были деньги, были связи. После восстановления отношений между Жильетой и ее родителями, а также публичного признания ее мастерства, наплыв клиентов в лавку усилился, все больше стало появляться не только покупателей, но и тех, кто хотел заказать что-то уникальное под себя. Пришлось даже повысить цены, чтобы как-то разгрести очередь.

Хитом стало появление в розничной продаже резного жемчуга. К нам в лавку даже начали заезжать эльфы и халифатская знать, плывущая мимо в Империал.

Я нарезала для Жильеты чешуек для замены Крови Моря, даже еще и осталось, и она создала несколько красивых «русалочьих» комплектов в стиле, похожем на дедовы. Еще я стала регулярно тренировать своих резчиков по перламутру, а Жильета все больше работы перекладывать на своего помощника, иначе было просто невозможно справиться с наплывом. Но, конечно, все равно контроль качества оставался за нами.

Свадьбу Жильеты и Глиренса Укерверса назначили на день весеннего солнцестояния, так как по традиции именно дни равноденствий сулили самый крепкий брак и любовь между супругами. Празднование планировалось в гильдии магов из-за статуса Глиренса и оно было совмещено с традиционным балом, но в этот раз и я, и другие гости Жильеты были приглашены. Отец Жиль, правда, предлагал праздновать в дворянском собрании или в его доме, но Жиль этого явно не хотела, не чувствовала она себя аристократкой, хоть и согласилась вернуть фамилию. Так что в качестве отговорки использовали обязательства главы гильдии магов, все же он не рядовой член гильдии, а от аристократа в нем одно название — ни земель, ни связей.

Я, наконец, закончила с системой очистки воды, манипулируя разными сетями и потоками, движущимися с разной скоростью. Для живых обитателей реки сделала что-то вроде обходного пути и применила магию зова, чтобы они не попадались в очистительные сооружения.

Постепенно знакомились и выстраивали свои отношения Кракен и Саша. Только теперь стало заметно, насколько Кракену было скучно у меня одному, а теперь ему было чем заняться и с кем пообщаться. В отличии от него, Саша побаивалась людей и частенько они вместе уплывали через подводный лаз в море, но Кракен все равно держал связь на случай, если мне понадобится, хоть я и говорила, что со мной-то уж точно будет в порядке. Когда я спросила об их отношениях, Кракен это обозначил так:

«На кладку мы, конечно, еще не готовы, но мне нравится свивать с ней вместе щупальца», — я так поняла, что это вроде стадии ухаживания перед брачными обязательствами.

Вот, вроде, тишь да благодать, но на меня напала апатия. Делать нечего, стремиться не к чему. Конечно, я готова была откликнуться на заказ, если найдутся еще камни, но уже не с такой мотивацией, как раньше, ведь я заранее подозревала, что они не будут работать как те, что мне достались от Жильеты. Правда, пока запросов и не было.

В общем, все вроде бы хорошо… ну, нормально… бизнес даже растет и развивается вполне успешно, я сильно расширила устричную ферму, улучшила заклинания дли содержания, отследила, сколько по весу рыбы нужно на кормежку и как часто, так что почти полностью могла переложить заботы о жемчужницах на Кармелту, которая регулярно устраивала нам рыбные дни. Но… скучно и грустно… даже вдохновение постепенно пропало, я перестала придумывать новое, только воспроизводила старые идеи в разных модификациях, да и те казались уже вторичными.

Когда в очередное утро мне вообще не захотелось вылезать из водного пузыря утром, я поняла, что так и до депрессии недалеко. А что делать, я не знала. Тут ведь психологов нет, поговорить толком не с кем. Я старалась сама себя вытаскивать и придерживаться привычного ритма, но… все было как-то… серо… и дело не только в осенних дождях, периодически не прекращающихся по несколько дней.

И я даже не знаю, как так вышло, что я заметила, что эмоциональный фон капитана Гарта не так уж сильно отличается от моего. Внешне с ним все было нормально: он смеялся со своими людьми, шутил, сытно ел и занимался спортом на заднем дворе, чтобы поддерживать форму. Но… Но я вдруг поняла, что все плохо.

Не знаю даже, когда мы так отдалились, что он для меня превратился лишь в функцию: отвези-привези. В четверг ночью он уезжал в Империал, в субботу утром возвращался с Барби и Ариком, чтобы она могла отдохнуть в кругу семьи, потом с воскресенья на понедельник они ехали обратно, во вторник с утра он приезжал в Уркатос и жил здесь до четверга. Можно было бы оставаться на неделе в Империале вместе с Барби, но он возвращался домой и будто ждал от меня чего-то.

Чего?

Того, что я наполню его жизнь каким-то смыслом? У меня у самой-то его нет…

Впрочем, долго я об этом не стала размышлять, а вместо этого отправилась прямо на поиски Гарта. Внутри у меня под слоем апатии бурлило желание какой-либо деятельности, не находящей выхода. Перефразируя цитату из фильма «О чем говорят мужчины», мне хотелось чего-то хотеть, поэтому на любые идеи я стала реагировать чрезмерно резко. Я замечала за собой этот факт, но не останавливала себя, боясь спугнуть мимолетную мотивацию.

Я нашла капитана в саду, когда он выполнял какие-то упражнения с саблей: то размахивал ею, то колол, повторяя вновь и вновь один и тот же набор движений. Несмотря на осеннею довольно прохладную погоду, сюртук его валялся рядом на скамейке, а рубашка на спине намокла, светлые волосы свисали вокруг лица мокрыми сосульками.

— У тебя есть минутка?

— Конечно, — он сунул саблю в ножны и набросил на плечи сюртук: — чем я могу служить вам? — в его эмоциях явно ощущалось ожидание вперемешку с надеждой.

— Да ничем, — я даже смутилась и растерянно отвела взгляд. — Собственно… я хотела спросить… в смысле… из-за учебы Барби приходится все время гонять корабль туда-сюда, и я хотела спросить, не хотел ли ты оставаться на неделе в Империале, а не возвращаться в Уркатос на три дня? Так ведь и высыпаться можно лучше и вообще?.. — я запнулась, не зная еще, что сказать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Но… вдруг вам понадобится корабль?.. Вдруг вы захотите поехать опять в Халифат, а придется ждать до выходных, до нашего возвращения?

«Почему в Халифат?» — едва не спросила я, но осеклась. Прикусила губу.

— Вы хотите нанять другой корабль, более вместительный? — зачастил Гарт возмущённо. — Я могу управлять и другим кораблем! А на яхту можно поставить капитаном вот хотя бы… — он задумался.

— Нет… нет, — прервала я его сбивчивую речь. — Я поняла тебя. Мне нужно подумать.

Я действительно вернулась в свой кабинет, достала скетч-бук и принялась думать.

Халифат.

Вот, вроде, я же никому ничего там не должна, но… но сила — это еще и ответственность. В голове сама собой всплывала эта фраза. Для чего-то ведь я была отправлена здесь, для чего-то мне дали эту силу. Не для того же, чтобы я резала поделки из перламутра и набивала золотом подвалы, верно?

Я могла помочь, я могла сделать больше и лучше. Я часто возвращалась к этому мыслями, но сама же от них и сбегала. Я так боялась, что меня обманут с Кровью Моря, что сама же и перемудрила. А ведь был шанс, были у меня мысли… Халиф спрашивал меня, нельзя ли более эффективно использовать Кровь моря, чтобы один камень применить для нескольких оазисов. И ведь я была у меня мысль тогда сказать, что это возможно, но тогда магия быстро истратится. Я могла тогда запустить сразу много оазисов, а позже незаметно уменьшить напор воды, чтобы сымитировать истощение. Так я могла бы застраховаться от того, что мне не заплатят в полном объеме, но при этом сразу дала бы шанс людям получить помощь в виде новых земель и источников пресной воды…

Но я испугалась, решилась не мудрить и не менять правила игры, которые сама же и придумала до того. Боялась завраться, проколоться… в то время как люди умирали от голода.

Они и сейчас умирают, особенно сейчас, в преддверии зимних штормов.

Как смешно. Гарт думает обо мне куда лучше, чем я есть на самом деле, он надеется, что я что-то планирую, чтобы помочь халифатцам. А я сижу и изнываю от безделья. Чудесно!

Через несколько часов из кабинета я выехала уже полная решимости.

— Капитан, — позвала Гарта. — Готовьте корабль, мы отплываем.

— Так точно! — обрадованно выдохнул он и побежал собирать свою команду.

Ну, нет, я не решила бросаться в омут с головой. Я, конечно, решила быть смелее, но это ведь не значит стать безрассудной. Поэтому, прежде всего, мы отправились в Хелмент поговорить с господином Хуфтером. Мне нужны были связи и люди, которым я смогу довериться. Старик-ювелир был, конечно, себе на уме, но он был достаточно богат, чтобы не рвать горло за каждую медяшку, да и потенциальные беспорядки и обилие нищих и воров в городах его беспокоили. И, в отличии от многих своих состоятельных коллег-купцов, он не был склонен обвинять в этом самих людей, которые «просто не умеют зарабатывать», «сами не хотят работать», «просто бесполезные дураки», он понимал, что виной всему стихийное бедствие и помочь этим людям, быть может, выйдет дешевле, чем хоронить своих убитых в грабежах близких и друзей.

Конечно, он не был бессребреником, но был готов кое-что пожертвовать на общее благо, тем более, если в дальнейшем это принесет дивиденды не только социальные, но и финансовые.

Я рассказала ему о своей «благотворительной» акции по спонсированию учебы талантливых, но бедных магов. Господин Хуфтер сперва меня не понял, в его логике давать деньги в рост под такой маленький процент неэффективно, когда можно поставить условия жестче и потребовать рабства. Я же напомнила ему, что рабство в Империи запрещено, да и к тому же на это просто так никто не согласится, только совсем нищий отдаст ребенка на учебу, чтобы он потом отрабатывал ее рабом. Человек хотя бы среднего достатка скорее откажется развивать способности сына или дочери. К тому же, господина Хуфтера возмущала необходимость вынуть деньги из оборота бизнеса, вложить их надолго в непонятное дело, но я аргументировала тем, что такое вложение понемногу во многих кандидатов на самом деле приведет к сохранности денег. Дело-то может и разориться, мало ли что произойдет. А деньги, конечно, не вернуть сею секунду, но со временем они начнут приносить стабильный доход. Даже если часть студентов не вернут кредиты, остальные станут состоятельными людьми и начнут ежегодно выплачивать мне ссуду. Для них в следствии увеличившегося уровня жизни это перестанет быть проблемой, ведь логично, что любой купец вероятнее даст в долг окончившему учебу магу, а не одаренному студенту, но каждый, кто получает кредит на учебу, имея способности и пройдя испытания — уже потенциальный маг. Конечно, есть риски и вероятности, но в целом их можно рассчитать и подстраховаться.

Но в Халифате не было такой системы обучения магов, как в Империи. Большая часть из них перенимала науку управления своим даром у персональных учителей или в рамках семьи, или у нанятых профессионалов. Лишь после самые талантливые могли поехать в Дорвиред, чтобы продолжать учебу в Академии наук или вступить в армию, чтобы отработать боевые навыки. Систематического обучения магов среднего класса, как провинциальные академии в Империи, практически не существовало, разве что две-три на весь Халифат, да и те скорее напоминали интернаты для состоятельных молодых магов, оставшихся без попечения одного из родителей или отличившихся плохим поведением. А, когда учитель работает персонально с одним-единственным учеником, очевидно, что стоимость такого обучения возрастает многократно по сравнению с тем, когда в классе тридцать детей одновременно и их родители должны оплачивать только одну тридцатую заработка учителя. Эффект масштаба в действии.

Хуфтер слушал мои рассуждения с любопытством, но было очевидно, насколько все это от него далеко. Поэтому я перешла к своему плану.

Глава 76

Мой план состоял в том, чтобы связать участников спасательной операции не только клятвами, но и выгодой. Заставить их вкладываться и видеть перспективу, показать, к каким результатам может привести внедрение новых технологий и нового образа жизни.

— Но я не понимаю, — возмущался господин Хуфтер, — почему все же не использовать ошейники? Мы можем прописать в договорах мягкие условия…

— На самом деле при более высоком техническом уровне рабский труд становится неэффективен, — спокойно пояснила я. Господин Хуфтер хотел возразить, но я не позволила: — свободный человек, замотивированный правильными условиями, будет не просто выполнять минимум своих обязанностей, но и искать способы упрощения своего труда, повышения эффективности, технического развития. Рабу нельзя давать в руки сложные и дорогостоящие инструменты — он их просто сломает по неосторожности, не по злому умыслу, а просто из-за отупения. В рабском состоянии большинство людей теряют остроту ума, их психика не выдерживает давления, никакая творческая мысль в этом состоянии невозможна. Редкие уникумы достаточно психически стабильны, чтобы сохранить свою личность, остальные же превращаются в простую функцию. Вспомните сами, много ли деятельных, активных и творческих рабов вы встречали в жизни?

Господин Хуфтер задумался, а потом отрицательно покачал головой:

— Считается, что по-настоящему талантливые люди в рабство не попадают, но знавал я нескольких неудачливых ремесленников… они были в чем-то талантливы и умелы, находчивы даже… но после нахождения в рабстве в течении нескольких лет, они стали простыми исполнителями.

— Если не дать своим подчиненным определенной свободы, получишь от них по-минимому. Кто не рискует, то не пьет шампанского, — усмехнулась я, правда, пришлось пояснить последнее слово. — К тому же, рабы все время находятся в стрессе, даже при хорошем обращении, они долго не живут.

— Никому старики в рабстве и не нужны, — фыркнул господин Хуфтер.

— О, я уверена, много кто хотел бы получить власть над таким мастером, как вы. Возраст — это не только немощь, но еще и опыт, мастерство.

Господин Хуфтер задумчиво покивал.

Конечно, мои идеи пришлось несколько доработать, прежде чем запускать процесс. Господин Хуфтер пригласил своего коллегу, который выступал советником при заключении договоров. Говоря по-простому, он был юристом, но, так как в Халифате не было ни гильдий, ни отдельных специалистов по праву, господин Тафур был просто купцом, который редко торговал сам, но активно выступал в качестве посредника и консультанта. Ему тоже пришлось поклясться в неразглашении, прежде чем приступить к обсуждению. Сперва он воспринял все в штыки и заявил, что наш проект ни на что не годен, но затем, постепенно, втянулся в обсуждение, понял суть и выгоду. Конечно, пришлось вносить много правок, по многим пунктам я просто вздыхала тяжело, но терпела, за другие стояла насмерть, но в итоге господин Тафур был на нашей стороне, а вместе с ним и его авторитет.

Уже вскоре по Дорвереду бегали мальчишки с листовками и кричали:

— Внимание-внимание! Предложение для самых бедных жителей Довереда и беженцев! Только сейчас! Предложение ограничено! Бесплатное питание и проживание для вас и ваших детей! Снабжение земель водой и магической поддержкой! Без рабства! Без рабства! Без рабства! Будьте свободны и сыты, получите работу на земле!

На листовках было примерно то же самое, в виде комикса, так как большинство жителей Халифата читать или не умели, или делали это с трудом. Лист делился на несколько частей: рисунок дома с цветущим садом вокруг и струящимся ручьем рядом, из которого женщина набирает кувшин, подпись: «земля с источником воды». Большая картинка зачеркнутого ошейника с подписью: «без рабства». Изображение ладони с горсткой монет — тоже зачеркнуто, надпись: «бесплатно». Картинка семьи: папа-мама и трое детишек на фоне полного фруктами сада: «сытость и возможность работы для вас и ваших детей». И внизу подпись — обращаться к господину Тафуру.

Листовки придумала и нарисовала тоже я, по моему магическому образцу из дерева вырезали штампы, которые отпечатывали на самой дешевой бумаге, производимой в Халифате. Сперва говорили, что это глупости и лишняя трата денег, но я понимала, что у нас нет ни масштабов, ни влияния Халифа и его армии, поэтому следует действовать путем пропаганды.

Всех желающих провожали в один из домов господина Тафура, стоящий на окраине города и знакомили с условиями контракта. На самом деле, обещая землю и дома людям, мы немного привирали. Не было у нас земли. Но в Халифате было множество заброшенных из-за засухи деревень, жители которых бросали все, что не могли унести. По закону все земли Халифата принадлежали Халфиу, а он оделял ими членов Великих родов, города или давал право пользования простым крестьянам. Тех крестьян, которые жили на территориях Халифа, называли «свободными», а крестьяне аристократов — «подневольные». В случае, если крестьянин покидал свой дом и переставал платить налоги, вся оставленная им собственность переходила обратно Халифу. Подневольные крестьяне со своей земли тоже бежали, если их господа не справлялись с засухой. Правда, обычно аристократы старались как-то их связать обязательствами, если не рабскими ошейниками, то долгами. Но бежали все равно, жизнь-то дороже, а среди тысяч беженцев как прежнему хозяину найти должника? При этом обезлюдившие деревни аристократы старались скорее спихнуть обратно под управление Халифа, чтобы не платить налоги. Однако, так же легко получали ее обратно, когда ситуация менялась, так что фактически они просто брали отпуск от налогов на год, и ничего не менялось. Технически можно было освободить эти земли окончательно, если за время без управления аристократами там поселятся жители, оформят свое свободное поселение и начнут сами отчислять налоги Халифу. Но такое случалось редко, воевать с Великими родами никто не хотел, они сами легко захватывали свободные поселения под свое управление, для этого требовалось только согласие большей части жителей, которого добивались, опутывая людей долговыми обязательствами.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

С одной стороны, свободным крестьянам жилось лучше — Халиф далеко, ничего не проверяет, налоги фиксированы — только за землю. Но и помощи практически не дождешься, если разбойники нападут или еще что случится, а за самосуд можно и в тюрьме оказаться.

Под управлением аристократии сложнее, если не сам аристократ, то его управляющий живет близко, назначает налоги по своему усмотрению. С одной стороны, может скинуть семье, оставшейся без мужчины-кормильца, с другой налоги брали и с ремесленников, и с торговцев, и с охотников, и с любой дополнительной прибыли крестьянина, так что когда-то это было выгодно, а когда-то — нет. Налоги не были совсем уж произвольными, но отличались на землях разных аристократов, да и даже внутри них. При этом сами аристократы должны были платить Халифу фиксированную сумму, ниже, чем с земель свободных крестьян, так как они брали на себя часть функций по управлению землями: обеспечивали починку каналов и рытье новых, работу магов, сбор налогов, контроль над преступностью и прочее. Для бюрократического аппарата государства было проще получить все деньги разом с большого куска земли, чем с каждой свободной деревеньки отдельно.

Мы же собирались организовать от купечества что-то вроде объединенного Великого рода: взять в управление несколько деревень (в зависимости от числа желающих людей), организовать все по-умному и в будущем получить выгоду. Точнее говоря, выгода меня волновала в данный момент в последнюю очередь, меня волновало выживание людей, а купцы надеялись на выгоду. Но они и финансово вкладывались больше.

Поэтому, чтобы не бодаться ни с аристократами, ни с прежними владельцами домов, нам было выгодно взять под свой патронаж деревни, где и так прежде жили беженцы, и при этом чтобы деревни были свободные. В идеале мы призывали всех будущих участников нашей программы искать своих бывших соседей и объединяться. Если больше половины жителей деревни подпишут контракты, то и весь населенный пункт с окружающими полями перейдет под наше управление автоматически. А вот если нет, то придется выбивать земли через магистрат.

Конечно, теоретически такое управление деревней мог потянуть и отдельный купец, некоторые предполагаемые наши партнеры так и заявляли. Но на деле, имея много деревень в одном районе, можно было подключить эффект масштаба — куда выгоднее объехать за одну поездку много деревень для сбора налогов или подвоза продуктов, чем отправлять к каждой деревне отдельную миссию. К тому же, какие-то деревни могут оказаться прибыльнее, а какие-то более убыточными, заранее это не просчитать. А, сложив их все вместе, мы могли получить некую среднюю прибыль и поделить на участников предприятия, пропорционально их вкладу, таким образом распределив риски.

Свободные крестьяне не очень радовались перспективе стать подневольными, несмотря на то, что сейчас они вообще являлись простыми полуголодными беженцами. Тем более, что мы требовали подписания строгого контракта, налагающего ответственность не только на главу семьи, но и на всех его домочадцев.

Были в нашем контракте и пряники: фиксированная система налогообложения, обеспечение питанием или водой в периоды стихийных бедствий, обеспечение медицинской помощью в случае возникновения эпидемий. Купцы прописали для себя запрет на торговлю на наших территориях их конкурентами без специального разрешения. Из-под покровительства конклава купцов можно было выйти, если крестьянин или вся семья готова выплатить неустойку, размер которой рассчитывался по специальной формуле и примерно соответствовал всем тратам на содержание семьи в голодное время плюс прибыль в двадцать процентов. Разные преференции были прописаны для мастеровых, особенно если они смогут делать те товары, которые заинтересуют городских купцов. Например, они могли отдавать свои товары в счет уплаты налогов и не возиться с их продажей, а отдав сразу все, могли получить на руки живые деньги за вычетом налогов. При этом там же в договоре указывалась максимальная доля прибыли, на которую имеет право купец с такой продажи — все согласились, что двойная накрутка — это и так нормально, тем более, что из расчета исключалась цена доставки. То есть, чем дальше повезет купец полученный товар, тем выше его стоимость с учетом доставки, на которую он может накрутить еще столько же в счет своей прибыли. К тому же, в договоре стояло уточнение, что план посадок на землях купцов должен согласовываться с управляющими, чтобы не вышло, что все посадили одно и то же, а цены на оказавшийся в избытке товар упали на рынке. По этому поводу я прочла будущим управляющим землей лекцию на тему разнообразия и сообразности. Им придется методом проб и ошибок найти равновесие между тем, чтобы сажать разные фрукты и овощи, высаживать наиболее подходящие под конкретные условия, и при этом не истощить почву, вносить удобрения или менять местами культуры. Посоветовала читать публикации на эту тему господина Тупракрува и его коллег. Но в любом случае на большой территории можно вызвать мага-агротехника для анализа почвы, чем в отдельном селе или, тем более, в одном хозяйстве.

В общем, в документах было много деталей, много перспектив и заделов. Например, я предложила вписать туда норму, согласно которой все одаренные магией люди, живущие на территории купцов, должны пройти обучение и затем в зависимости от способностей или продолжать обучение и выплачивать вложенные деньги, или работать на благо своей деревни. Беженцы, которым договор зачитывался вслух в присутствии нескольких свидетелей, так как читали они через пень-колоду по слогам, если вообще умели, на этот пункт совсем не реагировали, у кого были хорошие способности, тех уже отобрали военные. Но на деле я-то видела, что многие жители Халифата имели дар, просто не раскрытый и слабый. А значит было возможно и строительство начальной школы магии, и повышение уровня жизни крестьян. Прежде чем заселять очередную деревню, которых пока было немного, я осматривала всех будущих жителей, включая женщин и детей, и составляла списки магов для господина Хуфтера, и были они довольно внушительными. В основном маги, конечно, были слабыми, способными работать только группами, но и то ведь хлеб.

Конечно, все было не так просто. Чтобы прокормить наших поселенцев, пришлось отправить партию кораблей в Империю для закупки продуктов. Чтобы все это не занимало бесконечное количество времени, я провела их туда и обратно, но зато сами закупки производились за счет купцов. Пришлось, конечно, взять клятву о неразглашении с команд, чтобы моя сила не стала достоянием общественности, но это было эффективнее, чем десять раз гонять мою маленькую яхту. Впрочем, и самостоятельные вылазки я совершала — за рыбой. Эту способность я все же считала слишком необычной, чтобы афишировать ее даже под клятвой. Рыбу я продавала купцам и получала деньги. Да, я не собралась работать бесплатно, это было бы слишком уж вызывающе. Я старалась во всем сделать вид, что это бизнес-проект, а не благотворительность.

Так как моя коляска могла чересчур привлекать внимание людей, для вылазок на сушу я купила верблюда. Белого, что считалось очень престижным среди местных жителей. На его спину крепилось странное сооружение вроде тканевого домика, закрытого со всех сторон, а управлял им кто-нибудь из полуорков, так что обычные жители меня не видели, когда я вызывала воду для их поселений. С купцами мы договорились по принципу постоянного обслуживания: вместо того, чтобы платить отдельно за факт наполнения водоема или наложения заклинания, они оплачивали фиксированную цену за площадь, а уж сколько раз я буду ездить по ней — мое дело. Мне удалось убедить их, что такой подход выгоднее, так как он мотивирует мага не халтурить, ведь, если не будет хватать воды, выплаты должны быть прекращены, плюс штраф. Торговались по ценам долго, но я осталась довольна, так как фактически мне-то часто ездить по землям не придется, а подобный принцип работы может и прижиться.

В общем, постепенно количество желающих проживать в наших деревнях росло. Купцы по моему совету даже организовали осмотры — сомневающиеся кандидаты на вступление могли съездить и посмотреть на уже заселенные деревни, пообщаться с жителями и увериться, что условия действительно приемлемы. В любом случае, даже хорошие хозяева-аристократы такой заботы о людях сейчас не предлагали.

К нам даже приехала группа купцов из другого города, узнавшая о нашей инициативе, для обмены опытом. И, конечно, было очевидно, что им тоже потребуется мое участие.

Довольная, но уставшая после очередной поездки в пустыню я ехала на своем белом верблюде к порту. Быть уставшей, но довольной полученным результатом — это ли не настоящее счастье? Не безделье и апатия, когда все есть и ничего не нужно, а именно усталость с ощущением самореализованности, а также понимание, что на завтра еще куча планов.

— И отправьте кого-нибудь к господину Хуфтеру, сообщите, что я вернулась, быть может, он захочет прийти на ужин. Надо уже обсудить организацию школы для поселенцев, — приоткрыв немного шторку, попросила я капитана Гарта.

— Хорошо, — кивнул, тоже вымотанный пустынной жарой.

— Арина?! — голос показался мне знакомым, и я удивленно выглянула из тканевого домика. На другой стороне улицы обнаружился Ярис Канлерт, одетый в традиционный халифатский наряд, так что я его толком и не узнала среди других людей.

Стало сразу как-то обидно и одновременно стыдно, и еще всплыло куча непонятных эмоций, поэтому я быстро задернула шторку и бросила:

— На корабль, быстро.

Глава 77

— Арина?! — голос показался мне знакомым, и я удивленно выглянула из тканевого домика. На другой стороне улицы обнаружился Ярис Канлерт, одетый в традиционный халифатский наряд, из-за чего я его и не заметила среди других людей.

Стало сразу как-то обидно и одновременно стыдно, и еще всплыло куча непонятных эмоций, поэтому я быстро задернула шторку и бросила:

— На корабль, быстро.

Бэрас причмокнул, заставляя верблюда прибавить ходу, но через несколько шагов тот неожиданно резко остановился, буквально замер на середине движения.

— Арина! Прекратите меня избегать! — голос Яриса раздался совсем рядом. — Я вас видел! Я вам писал и несколько раз приходил к вам домой, но мне всякий раз говорили, что вас нет дома!

Я ахнула от удивления. Я ведь заезжала домой периодически, но мне никто не передавал писем и не сообщал о его визитах. Вот ведь! Сговорились!

— Что вы сделали с верблюдом?! — послышался возмущенный голос Бэраса, и я, наконец, сообразила, что замер он как-то странно, дышал хрипло, а мышцы не перекатывались привычно под слоем подушек, на которых я сидела. А ведь животное не замирало неподвижно даже когда мы останавливались, это меня всегда раздражало, когда нужно было сосредоточиться, а тут…

— Прекратите мучить животное! — крикнула я возмущенно и одернула шторку. — Верблюд — не преступник, чтобы его так заколдовывать!

— Арина, откуда вы тут?!

— Деньги зарабатываю! Что еще может делать расчетливая стерва на территории другого государства, когда у того проблемы? — черт, я не хотела, чтобы это прозвучало так… будто я очень сильно обижена!

— Арина… — он выглядел виноватым.

— Отпустите верблюда, пока бедное животное не покалечилось!

— Я сразу заподозрил, что в этой странной активности есть ваш след, но не думал, что вы ввязались в это лично! Арина, вы понимаете, что творите?!

Я опешила:

— Ничего такого я не делала!

— В канцелярию Халифа уже подано с десяток жалоб на деятельность вашего купеческого объединения! — он тяжело вздохнул, устало потер лицо, а потом сказал спокойнее: — ладно, нам надо успокоиться и все обсудить. Я приношу вам свои извинения, что наговорил лишнего во время нашей прошлой встречи. Я уже писал это в письмах и повторю: с моей стороны это было некорректно, я реагировал слишком эмоционально. Я не имею никакого права вас судить и понимаю, что у вас другой менталитет и другие ценности, а жизни жителей Халифата — это не ваша проблема и…

— Пытаясь извиниться, оскорбить еще разок — это талант! — фыркнула я.

— Я совершенно не имею цели вас оскорблять!

— Еще не хватало, чтобы у вас была такая цель!

— Арина, пожалуйста, давайте поговорим, как взрослые люди, — с тяжелым вздохом продолжил Ярис.

— То есть вы заявляете, что я веду себя как маленькая?! — мой голос сорвался на какую-то противную визгливую ноту, и только тут я опомнилась.

Все было не так, странно. Еще час назад я чувствовала себя виноватой перед Ярисом в частности и перед всем халифатским народом в целом за то, что не сделала все, что было в моих силах, то, что делала сейчас. Но, встретив его лично, от чувства вины быстро перешла к самозащите, а затем и к нападению, накручивая сама себя все сильнее, цепляясь к каждому его слову. Будто те девушки из анекдотов, которые на комплемент: «ты сегодня прекрасно выглядишь,» обидчиво восклицают: «а что, обычно я плохо выгляжу?!»

— Нет, я не имел этого в виду, — через паузу ответил он. — Но у нас совершенно точно есть что обсудить, хотя бы в плане вашей новой инициативы. У вас и ваших партнеров могут быть неприятности.

Я тяжело вздохнула и постаралась ответить по-взрослому:

— Ладно, я приглашаю вас на обед на свой корабль, там обсудим ваши жалобы.

— Это не мои жалобы, — буркнул Ярис, прежде чем верблюд опять задвигался нормальным образом. Животное приподняло морду и возмущенно закричало, а потом ринулось в сторону порта подальше от своего обидчика.

К тому времени, как Ярис явился, я уже умылась и переоделась, а также пересела в свое привычное кресло. Когда он подошел к трапу, стало заметно, с какой настороженностью косятся на него члены команды, а капитан Гарт даже спросил:

— Вы точно хотите с ним поговорить?

— А что не так? — я покосилась на него.

— Он вас обидел.

— Он был прав… отчасти… — погрустнела я. — Да к тому же он извинялся. А вот тот факт, что от меня кто-то скрывал его письма — это действительно обидно.

Гарт густо покраснел:

— Может, их просто забыли передать?

— Ага, а заодно забыли сообщить, что он приходил в дом. Может, кому-то нужно вызвать лекаря, чтобы вылечить от забывчивости?

— Уверен, это произошло случайно, — пробормотал капитан и поспешил ретироваться.

Обед нам подали в кают-компании на двоих. Я решила выглядеть максимально официально: убрала волосы в тугой пучок, надела черное вдовье платье, и позволила себе только одну нитку крупного жемчуга на шее, которая, впрочем, стоила в этом мире баснословно дорого.

— Лорд Канлерт, — склонила я голову, въехав в кают-компанию и вспомнив его официальный статус, который обычно не употреблялся даже студентами.

— Госпожа Бороув, — он поклонился на халифатский манер, правая рука при этом была прижата к груди слева, а левая заведена за спину, плечи при этом развернуты, спина идеально-прямая, будто он делает упражнение на растяжку в правильной технике.

— Присаживайтесь, — я подъехала к столу, постелила салфетку на колени, — что же за жалобы заставили вас уехать из Империала посреди учебного года?

— Вообще-то я стараюсь сейчас бывать в Халифате регулярно, пришлось перестроить свой график работы, чтобы выделять на это время хотя бы раз в пару недель.

Я прикинула. Даже с его неплохими способностями, путь в Халифат из Империала — это пара суток магического труда на износ без сна и отдыха, а потом еще здесь тоже не развлекаться. Вот ведь трудоголик!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Интересно, это говорит о том, что в Халифате некому работать, или о том, что вы не способны передать ответственность в чужие руки и довериться другим людям? — произнесла задумчиво, намеренно укорив его в том, в чем он обвинял меня прежде.

Он ожег меня мрачным взглядом и перевел тему:

— В канцелярию Халифа пришло уже с десяток жалоб на действия вашего объединения, — с трудом подавила в себе желание заявить, что оно совсем не «мое». — На вас жалуются различные аристократы, — он многозначительно замолчал.

— И на что же они жалуются? — я недоуменно выгнула бровь.

— На все: на попрание традиций, на превышение полномочий, на нарушения торгового законодательства и законов о землепользовании… в общем, на все, вплоть до подозрений в том, что вы устроили бордель, продаете людей в рабство и проводите запрещенные магические ритуалы с жертвоприношениями.

Я хотела уже фыркнуть, что все это бред, но тут услышала последнюю фразу и с любопытством склонилась вперед:

— А что, такое существует?

— Что? — он тоже сбился с мысли.

— Магические ритуалы с человеческими жертвоприношениями?

Ярис поморщился, явно вспомнив что-то неприятное:

— Нет, они не работают. Это только легенды и неудачные эксперименты сумасшедших магов с кучей жертв.

— Понятно, — я откинулась обратно на спинку кресла. — Но ты же понимаешь, что все эти жалобы — бред? — Я где-то по дороге вдруг растеряла весь официоз.

Ярис тяжело вздохнул с выражением вселенской скорби на лице:

— Арина, ты нарушаешь все нормы общества. Купцы не должны управлять землей, так не принято…

— Но ведь в законах нет прямого запрета! Да и были в истории купцы, которые брали себе под управление деревню-другую…

— Да, но это был лишь шаг для них для того, чтобы в будущем стать аристократами. Они были так богаты, что снискали уважение Халифа, затем доказывали, что могут управлять землей и получали аристократический статус, часто после присоединялись к одному из Великих родов. Это так работает в этой стране.

— Но это же бред! Аристократы сейчас совсем не помогают крестьянам, а у купцов есть деньги и возможности…

— Но все они не могу одновременно получить аристократический статус. Дам тебе совет: выберите главу своей организации, пусть он подаст документы с просьбой присвоить статус, и тогда…

— У нас нет и не может быть никакого главы! Это кооперация равных, гильдия купцов, если можно так сказать.

— Чш-ш-ш! — Ярис зашипел на меня и показал палец, будто призывая к тишине, потом огляделся по сторонам с подозрением, даже приоткрыл дверь, проверяя, что за ней никто не подслушивает.

— Что за ерунда?! — возмутилась я, — на моем корабле только мои люди.

— Не произноси этого в Халифате.

— Чего? «Купеческая гильдия»?!

— Арина, ты не понимаешь!

— Не понимаю, — согласилась я.

Он тяжело вздохнул и передвинул стул ко мне поближе:

— В Халифате запрещены все купеческие гильдии и другие объединения.

— Но никто мне об этом не говорил, — растерялась я.

— Это не официальный закон, а тайное постановление. Считается, что именно организация людей в гильдии: купеческую и магическую привело к революции в Империи, из-за чего власть императора ограничена. Ему приходится прислушиваться к мнению разных советов и других органов, а все люди признаны потенциально равными. Любой крестьянин по закону имеет право подать в суд на аристократа или подать жалобу на имя императора.

— Это же нормально, — не поняла я.

— Не для аристократов. Аристократы и император лишены большей части тех привилегий, которые у них были до войны магов. Халифатцы очень боятся подобного, поэтому любые объединения купцов тщательно проверяются тайной службой, по возможности они просто разбиваются, а, в случае их чрезмерной величины, зачинщиков аккуратно устраняют. Никто не хочет позволять простым людям, не именитым дворянам, обрести власть и встать в один ряд с рожденными Великих родах.

— Но… это же тормозит прогресс! Вы сами загоняете свою страну в отсталое состояние, из-за этого ни одна проблема не может быть решена.

— Халиф уже понимает это, но знать не позволит ему изменить правила.

— И что же они сделают?

— Восстанут. Сменить главу страны сложно, но все же возможно. Знать — его главная опора, лишившись ее, он не сможет больше ни на кого опереться.

— Но есть же армия! И та самая тайная служба!

— Все руководящие посты в них занимают представители Великих родов, больше людей просто брать не откуда.

Я в очередной раз лишь могла осознать, как же я наивна.

Глава 78

— Что же тогда делать? — тихо прошептала я, у меня в глазах почти стояли слезы — я так надеялась на этот проект, что он поможет изменить ситуацию, даст надежду людям, что его можно будет расширить, а оказывается, что нас просто в любой момент готова сровнять с землей государственная машина.

— Во-первых, мы должны максимально уйти от идеи большого объединения купцов. Необходимо разбить ваши земли и проекты на мелкие части. Если сотрудничают два-три купца, это явно не гильдия, даже если они единоразово кооперируются с другой похожей маленькой группкой. Пусть каждую деревню курирует отдельное объединение.

— Но как же эффект масштаба и разделение рисков?! — возмутилась я. — Одной группе выпадет прибыльная деревня, другой — неприбыльная. А многие вещи проще и дешевле заказывать сразу на всех: объезд земель агрономом или магом…

Сперва мы спорили с Ярисом, забыв об обеде, потом вызвали господина Тафура и Хуфтера. Я настаивала на том, что нельзя просто разбивать нашу организацию и оставить без материальной связи, члены кооператива просто начнут тянуть на себя одеяло, рассорятся, устроят конкуренцию и потеряют все выгоды. Остальные, конечно, уверяли, что организация продержится на одном честном слове, «слово купца — крепче гороха», но я в это не верила, а никакими бумагами заверять наше соглашение нельзя было, это же доказательство тайного сговора, еще больше проблем будет, если документ такой всплывет.

В итоге я предложила использовать принцип акций для распределения рисков. Вспомнила один смешной рассказ о том, как это делали купцы в нашей истории. Там во время очередной европейской войны, франко-английской, если я не путаю, пленников-аристократов выдавали обратно в их страну за выкуп. Но содержать аристократа стоило денег, а вложение это было рисковым, так как он мог и умереть, и заболеть, и сбежать, а родственники могли его просто не пожелать выкупать. И тогда был придуман выход — распределение рисков, фактически каждый вкладчик покупал себе часть прибыли от выкупа одновременно многих пленников. Таким образом выравнивались вероятности убытков между рисковыми и нормальными активами.

У нас по аналогии каждая деревня оформлялась как предприятие отдельной группы купцов, которых должно быть не более двух-трех человек, чтобы не привлекать внимание тайной службы. Но при этом они заявляют, что у них не хватает денег на дело, поэтому продают доли прибыли, как это называется в этом мире (аналог наших акций). Долю покупает каждый член нашей ассоциации, таким образом, каждый имеет долю от каждой деревни, риски и выгоды равномерно распределены.

Конечно, бумажной волокиты из-за этого получилось огромная масса. Господина Хуфтера пришлось отдельно оформить как консультанта в каждой малой группе, чтобы оправдать, что он занимается привлечением будущих крестьян в разные деревни разных владельцев. Аналогично кучей контрактов обзавелась и я сама. При встрече с официальными лицами все должны были заявлять, что каждая группа действует независимо, но подражает в своих действиях остальным, просто потому что идея хороша.

От Яриса мы получили не только подсказки, но и официальный документ от Халифа о том, что он защищает и поддерживает каждую из групп, как и они поддерживают простых крестьян своими начинаниями. Это сделало наше предприятие полу-благотворительным, а бумага могла помочь при общении с местными властями.

Со временем мы все же столкнулись с неприятностями — одну из деревень попытался захватить соседский аристократ. Ко мне прибежали члены группы, которая официально опекала эту землю, а также господины Хуфтер и Тафур. Все были в панике просто от самой возможности столкновения с аристократией.

Вообще-то, никаких прав у аристократа не было, но высшего сословия боялись просто по умолчанию.

— А вы соглашайтесь, — хмыкнула я, выслушав панические разглагольствования купцов.

— Что?!

— Соглашайтесь, — улыбнулась спокойно. — Только посчитайте, какой долг должны выплатить все проживающие в деревне крестьяне, чтобы разорвать свои контракты, — мужчины запереглядывались, нерешительно улыбаясь. — Не забудьте посчитать не только обеспечение их пищей, но и упущенную выгоду от посаженных растений и другие вложения. И сообщите этому милому лорду, что вода в деревне иссякнет, если он немедленно не заключит контракт с магом. Расскажите, что для вас это благотворительный проект, ведь не зря даже Халиф подтвердил это, посетуйте, сколько денег вы уже вложили в эту землю и сколько еще нужно вложить, не получая ни монетки взамен… и расскажите ему, как вы рады будете переложить эту огромную ответственность и траты на чужие плечи. Уверена, он быстро откажется от своего плана.

В общем, конечно, аристократ, увидев бумаги и услышав сетования купцов, ввязываться во все это не стал.

Проект постепенно разрастался. К нашему удивлению, оказалось, что многие мелкие купцы, даже не желающие по-настоящему вступать в проект, готовы покупать в нем доли, которые я про себя продолжала называть акциями. Для этого пришлось опять помудрить из-за ограничений местной системы. Чтобы опять же распределить риски, мы решили от каждой из деревни положить одну долю в единый пакет, для управления которого выбрали одного из купцов. Это был пакет для внешних владельцев, не вошедших фактически в нашу организацию, но желающих только вложить деньги. Доли всех деревень суммировались, и от их общей суммы продавалась доля внешнему инвестору. То есть фактически нельзя было купить акцию одной конкретной деревни. Каждая доля внешнего пакета представляла собой часть акции каждой из деревень. Опять же распределение рисков и прибыли налицо. Этот принцип здесь был не особенно в ходу, но быстро нашел поклонников.

Постепенно проект начал масштабироваться и на другие города, всем желающим приходилось, правда, объяснять, почему нельзя делать все по-простому, зачем городить всю эту сложную систему. Но зато Ярис обеспечивал и новым проектам поддержку государства. Договора с крестьянами заключались фактически одинаковые. А вот нанимать меня в качестве мага воды захотели не все, но тут уж ничего не поделаешь. Главное, что они поняли сам принцип оплаты магу за результат, а не за усилия, а там уж кого они наймут — не мое дело.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Когда в целом ситуация устаканилась, Ярис помог подыскать учителя магии для будущей школы, что не могло меня не радовать. Начать решили с подростков и молодых взрослых, которых легко было собрать в одном месте и обучать. Для этого использовался один из домов членов нашей не-гильдии купцов. Кто-то из юных магов был сильнее и мог создавать простейшие заклинания и в одиночестве, но также мы обучали и работе в группе, что стало получаться со временем у всех. Заодно бывших крестьян учили грамоте, счету и другим минимальным знаниям, я надеялась, что вскоре мы сможем передавать им и знания про агрономии. В целом, я была довольна. Уже во время обучения группа начала ездить по нашей территории и использовать свои навыки на практике. Их родственники были впечатлены, а значит более охотно будут сами идти в ученичество и отдавать младших детей.

К сожалению, кооперативы в других городах до этого пока не дошли и считали траты на обучение крестьян все же слишком неоправданными, а повлиять на них я была не в силах. Вместо того, чтобы отделять зерна от плевел и использовать все, что имеют, они надеялись на появление среди крестьян яркой звездочки, безусловного таланта, которого можно будет потом выучить и запрячь на отработку. В общем, их логика не далеко ушла от стандартной для этого мира, да и для нашего тоже — талант сам пробьется, а в середняков нечего вкладываться.

Ближайшие соседи даже попросили одну из наших групп съездить и напитать силой их поля. За деньги разумеется, которые стали для купцов первой выручкой, еще, разумеется, не покрывающей вложений, но обнадеживающей. Собственных крестьян при этом соседи учить в магических школах так и не собрались. Я даже предлагала отправить тех учиться прямо в нашу школу… но нет, ничего не действовало. В их голове был шаблон, что крестьяне ни на что не годны, кроме как мотыгой махать, а редкая одаренная звездочка просто сама проявится, надо просто подождать. А искать и выявлять, подтягивая всех под какой-то минимальный уровень — зачем?

Я все же съездила домой и получила-таки пачку писем от Яриса. Их было больше десятка. Одни были написаны официальным тоном, словно списаны с какого-то образца: «я такой-то и такой-то, приношу свои извинения, нижайше прошу простить, готов загладить вину любым способом», но этот короткий смысл был запрятан в кружеве слов, которые так любят на официальных приемах. Кармелта, которая и организовала этот бойкот Яриса, призналась, что еще было несколько букетов цветов, коробки дорогущих конфет, которые подавали на стол, не говоря, откуда они взялись, упаковки халифатских сладостей. И парочка коробочек с ювелирными украшениями: браслет с дивными фиолетово-сине-зелеными камнями, которые напомнили мне земной александрит и чудесное колье с огненным опалом. Работа, конечно, не Жильеты, но камни великолепнейшие и обрамлены так, чтобы подчеркнуть их красоту. Насколько я понимаю, это халифатский стиль, но доступный только высшему обществу — люди попроще предпочитали массивные золотые изделия.

Были среди писем Яриса и более личные тексты, некоторые я перечитывала по несколько раз. О том, как он ценит меня, что я самая умная из встречных ему женщин, что ему очень меня не хватает… как коллеги, ага. Я поигрывала браслетом с александритом на руке и читала. Интересно, он всем коллегам такое дарит? На зарплату преподавателя покупает или наследство какое разбазаривает? Странный все-таки человек.

В общем, помирились мы как-то незаметно, как Шарик с Матроскиным в процессе вытаскивания москвича из снега. «Потому что совместный труд для моей пользы — объединяет». Только вот вместо машины тащили мы на своих плечах Халифат в более цивилизованное будущее через песок пустыни, но что-то не особенно хорошо выходило, сами люди тормозили нас со всех сторон. Причем, не хотели изменений не только аристократы на самом деле, но и купцы не видели альтернатив, а крестьяне даже пугались.

— Да как же это я сам буду все решать? Мне же нужен Халиф или из аристократов кто, чтобы направил-подсказал, да хотя бы и купец какой, — рассуждал один из мужчин, с которыми я завела ненароком разговор, так как он знал имперский.

— Но так можно же выучиться самому, вон как вы имперский выучили. А чего не знаете, для того можно знающего человека нанять.

— Ой, скажете тоже! Языки-то просто учить, слушай да повторяй. А вот науки разные, счет сложный, история, география — это ж голову сломать можно! И руки мои для письма совсем не предназначены, вон пальцы какие здоровенные! Да и времени нет, работать нужно…

В общем, мрак. Я, вроде, и рассказала Ярису о том, что это не мои фантазии, что в начале двадцатого века у нас в мире устроили ликбез — ликвидацию безграмотности, как раз для крестьян простых. Он покивал-поверил, но… одно дело верить, другое реализовывать. Да я и сама тоже понимала, что действительно у крестьян на учебу времени нет и быть не может без технического прогресса в виде тракторов и другой техники. А разработок в эту сторону никто не ведет, механика вообще не развита, только магия, а ту на пользу крестьянам применять никто не торопится.

Глава 79

Постепенно сезон штормов вступал в свои права, а жизнь стабилизировалась. Нельзя сказать, что наладилась, но из безумных американских горок выехала в долину с невысокими холмами.

По Халитфату в разных городах заработала система курирования новых деревень купцами. Узнав об условиях, они смело вкладывали деньги, прекрасно понимая, что в другое время Халиф просто не будет так милостив, стабильный источник доходов без вложений нужен и аристократам, влезть в этот бизнес можно только во время засухи, воспользовавшись окном возможностей. И купцы не тушевались. Понятно, что земли для них магистраты выбирали самые плохонькие, на границах пустынь, и без серьезных засух страдающие от отсутствия воды. Но новые методы хозяйствования могли принести прибыль и на них.

Наши агрономы активно строчили свои исследования и проводили разные эксперименты. Я пыталась читать труды бывших геологов, но ничего не поняла, там не было никаких знакомых мне названий химических элементов, а только уровни каких-то откликов на разные исследовательские заклинания. Но в целом можно было понять, что вот эта непонятная фигня без названия — это на самом деле фосфор или кальций, потому что ее много найдено в ямах, куда сбрасывали отходы от очистки рыбы. И она же нравится таким-то видам растений, которые я тоже не знала по названиям, только на вид.

Я настаивала на том, чтобы эти знания не были спрятаны в академических библиотеках, а активно копировались и распространялись среди землепользователей. По крайней мере, своих купцов я на это сагитировала, они не пожалели денег на поездку в Дорверед и писца, который скопировал документ. Правда, нужен был еще маг земли, способный применить специфические магические схемы рудокопов, но я решила, что воспитаем в своем коллективе.

Ближе к Зимнему Солнцестоянию я все же вернулась в Академию. В этот сезон никаких практик не было, так как на море был сезон штормов, а на севере и, особенно, в горах царствовала зима, горные перевалы были непроходимы. Поэтому именно зимняя сессия была самой серьезной для всех курсов, а для первокурсников — первой и самой страшной. Это еще везло, что у перваков не было никаких проверочных, курсовых и, тем более, дипломов.

Студенты носились, как в попу ужаленные, одна я спокойно рассекала по коридорам, не напрягаясь. Так как мои девочки были заняты подготовкой к экзаменам, а все возможные материалы про русалок уже изучены, я даже заскучала и все же сподобилась вытребовать себе персональный экзамен по математике. Умудрилась поразить профессора, который из-за моего безразличного сонного вида на его уроках в первой половине года считал меня безграмотным неучем. А мне просто было скучно все это слушать. Мне всегда неплохо давалась алгебра и геометрия, а уровень здешних студентов соответствовал нашей средней школе. Короче, я сдала не только экзамен первого курса, но и залезла дальше. Оказалось, что после второго курса тот же преподаватель ведет предмет «‎Способы пространственных построений», который у нас назвали бы просто черчением (позже он требуется для рисования сложных магических схем). И, дав мне несколько несложных, на мой взгляд, заданий, которые я легко решила с помощью импровизированного циркуля и линейки, профессор зачел мне экзамены и за весь курс этого аналога черчения. Я даже удостоилась тихого комментария в след: «‎Теперь понятно, что профессор Канлерт взял ее в ассистентки не за красивые глаза».

Все равно стало как-то обидно, что обо мне так думают, поэтому, хотя я и была не обязана, я решила закрыть хотя бы некоторые предметы. Сдала экзамен по магии воды за все курсы. Экзамен был практическим, нужно только реализовать выпавшую по билету задачу. Смысл в том, что по профильным предметам стихийников учили развивать силу и вызубривать разные заклинания в огромном количестве, а я могла все реализовать и так, особенно обладая теперь знаниями по условной магии. Конечно, у студентов программа была сложнее: они еще будут писать разные курсовые по истории магии, про то, какой великий маг и в каком году изобрел какое плетение и так далее. Но мне, как ассистентке, все это не требовалось, считалось, что моя итоговая практическая научная работа будет заменой всем докладам, так что я просто закрыла тему с профильным предметом заранее.

Вроде бы даже приобрела какое-то уважение среди преподавателей. Окрыленная успехом, даже решилась сходить на экзамен по литературе вместе со всеми. Да, я пропускала лекции, но, когда было время, кое-что почитала, послушала, как Ярис растолковывает некоторые вещи на своих дополнительных занятиях студентам из крестьян и решила — а чем я хуже? В конце-то концов, на минимальный балл и я знаю. Хотела доказать этой заносчивой преподше, что она зря меня гнобила.

— А вы что тут делаете?! — взвизгнула она, заметив меня в конце вереницы студентов-водников, заходящих в кабинет.

— Да вот, экзамен сдаю, — улыбнулась я спокойно. Остальные студенты прошли в аудиторию и расселись по местам, с любопытством наблюдая за концертом.

— Вы не допущены! Вы пропускали мои лекции! — она перешла почти на ультразвук.

— У меня свободные посещения, я же ассистентка преподавателя, — пояснила, как для дебилки.

— Вот что, я не приму у вас экзамен! — она задрала нос, взяв себя в руки. — Если вы поняли, что не в состоянии написать приличную научную работу, то выметайтесь из Академии без диплома, я у вас экзамен не приму!

Я посмотрела на эту дуру с недоумением, а потом неприлично заржала, запрокидывая голову назад. Пыталась взять себя в руки, отдышаться, но вновь видела ее краснеющую от гнева рожу, опять не выдерживала и начинала смеяться. Вот ведь фантазерша!

— Вон отсюда! — она завыла верблюдом, которому под хвост угодила колючка, и я поспешила выехать из кабинета, чтобы не довести ее до гипертонического криза.

Не то, чтобы мне было дело до этой дуры, но у меня было время, была возможность, и логично было воспользоваться всем этим и все же написать работу. Зимой в Империи не очень любили путешествовать: даже на реках случались шторма, а уж на море — тем более, дороги грозили распутицей и холодными дождями, легко можно было подхватить какую-нибудь болотную лихорадку или еще какую дрянь. Так что самое время для вдумчивой и системной научной работы. Мне и надо-то только сесть да написать, потом протестировать и… всего делов-то!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Арина, вы опять? — Ярис зашел в свой кабинет с тяжелым вздохом.

Я удивленно оторвалась от своих записей, и увидела, что следом за профессором заходит ректор Бакенроув.

— В чем я опять виновата? Сижу тихонько тут, пишу свою научную работу.

— Это похвально, очень похвально, леди Бороув, — расплылся в улыбке ректор, он подтащил к столу кресло для посетителей, чтобы сесть не напротив, а наискосок, и устроился в нем с масленой улыбкой. Вроде, не то чтобы близко, но как-то меня внутренне передернуло. — Я слышал, что у вас с госпожой Велеклой конфликт?

— У меня с ней нет никаких конфликтов, у нее конфликт с самой собой, — фыркнула я раздраженно. — Я всего лишь хотела сдать экзамен вместе со всеми, попробовать свои силы, чтобы понять, насколько я знаю предмет. А она меня выгнала с дикими криками.

— Боюсь, что она рассказывает эту историю несколько иначе, — тихо заметил Ярис, прохаживающийся вдоль книжного шкафа.

Я пожал плечами. Мне в принципе все равно, что у нее там за проблемы, мне эти экзамены и не сдались, так только, утереть ей нос хотела, доказать, что я не неуч. Наивно.

— Я был очень рад услышать, что вы решили сдавать экзамены. Преподаватели математики и магии воды были очень впечатлены вашими знания и умениями. Я горжусь вами! — торжественно произнес ректор, глядя на меня, как на свою неразумную подопечную. Умеют некоторые так выразиться, что вроде бы и похвалить хотели, а на деле будто самоутвердились. Поэтому я лишь выдавила из себя вялую улыбку. Приняв ее за одобрение, ректор положил свою руку на мою, доверительно поглаживая: — а зачем вы решили сдавать экзамены?

— В смысле? — я растерялась. Я ж, вроде, студентка, почему нет?

— Вы испугались, что не сможете написать научную работу? Вы решили отказаться от статуса ассистентки? Прошу вас, Арина, только не торопитесь с выводами, многим из ассистентов требовалось несколько лет, чтобы найти подходящую тему, и мы ведь можем помочь…

— Да все нормально с моей научной работой! — я возмущенно отдернула руку из-под его ладоней. — У меня есть тема и кое-какие наработки. Я уже проверила научную оригинальность по десяткам разных источников.

— О, — обрадовался ректор, — и когда же вы сможете продемонстрировать свои наработки?

— Ну, не знаю, это же еще писать и писать, эксперименты проводить… до финала еще долго…

— Господин Канлерт вам не говорил? Вам не нужно писать всю работу, чтобы показать первые наработки. Вы просто демонстрируете практическую часть, и совет академии подтверждает, что это удачное направление для развития или предлагает сменить тему. Я очень рад, что время в отпуске вы провели так эффективно! Так когда вы сможете продемонстрировать свои наработки?

Я растерялась, учитывая, что за последние месяцы я не продвинулась в практической части ни на миллиметр. Но потом прикинула, что найти команду и натренировать ее не так уж долго:

— Думаю, через пару месяцев я могла бы продемонстрировать эксперимент. Только мне потребуется некоторая помощь…

Мы обсудили, что для тестирования моей методики потребуется помощь других студентов, и ректор обещал выдать разрешение на дополнительные занятия — оно давало дополнительные преференции для студентов, например, в нашем случае, скидку при сдаче девочками-участницами экзаменов по артефакторике. Так же мне выделили отдельный зал для тренировок и даже денежное пособие как награда испытуемым. На мой взгляд сумма была крошечная, но почему бы и нет, я уж всех дополнительно одарю сама. Еще ректор пообещал познакомить меня с несколькими профессиональными артефакторами, так как мне нужно было замерить изначально время, за которое они в среднем создают свои работы, чтобы сравнить его с командной работой после тренировки. Так же, возможно, эти люди согласятся представлять сторону противников моего проекта — то есть тех, кто будет соревноваться с моей командой, так как брать только профессора артефакторики мне казалось неэтичным — понятно, что у него больше теоретических знаний, чем практики, любой артефакт он сделает, но медленнее. Еще надо было выбрать конкретную схему, которую мы будем реализовывать, но это я тоже решила делать после знакомства с опытом артефакторов.

— Вы обращайтесь ко мне, я в любой момент готов вам помочь, — с улыбкой, чуть склонившись ко мне, произнес ректор, похлопывая вновь меня по рукам.

Я выдавила из себя улыбку, а, когда он ушел, судорожно потерла место, где он прикасался.

— Вы неисправимы, Арина, — с полуулыбкой покачал головой Ярис. — Вы не можете не привлекать к себе все время внимание и жить спокойно. Зачем же вы взяли на себя обязательства? Вы могли спокойно работать над своим проектом еще несколько лет и объявить, что хотите его продемонстрировать, когда он уже будет готов. Никто бы вас не торопил, никто бы и слова не сказал.

Я только пожала плечами. Ну, черт за язык дернул, что сказать.

Дома же я окинула взглядом планы, которые предстояло срочно реализовывать, и ужаснулась. Действительно, черт меня дернул. Мне в Халифат надо мотаться, купцов и оазисы контролировать, а теперь и с проектом поторапливаться…

— К вам гостья, — с поклоном сообщил Бэрас, оторвав меня от размышлений.

— Проводи в гостиную, — кивнула я, чуть растерянно.

Голова была занята другим, и я совсем не предполагала, кто может к нам явиться.

В гостиную зашла высокая худая дама лет пятидесяти в идеально сидящем дорогом платье и с хорошо наложенным аккуратным макияжем. Она вышла в центр комнаты, будто на сцену, высоко подняв подбородок и задрав весьма выдающийся нос с горбинкой, после чего театрально бросила, будто обращалась к залу со зрителями:

— Оставьте в покое моего сына!

Глава 80

— Оставьте в покое моего сына! — воскликнула патетично незнакомая высокая худощавая дама лет пятидесяти, картинно взмахнув руками и встав ровно посреди гостиной.

Я почувствовала себя очень глупо, потому что понятия не имела, о ком она:

— А вы, простите, кто? — проблеяла растерянно.

— А вам много мужчин предлагают свою руку и сердце?! — она воззрилась на меня с неподдельным ужасом.

В голове закрутились шестеренки, но пока все равно было ничего не понятно.

— О, Стихии, мой добрый мальчик влюбился в роковую девицу, вскружившую голову многим! Мне плохо! — она картинно упала в кресло в притворном обмороке, приложив запястье к голове.

— Бэрас, принеси воды пожалуйста, — бросила я в сторону коридора.

Я заметила, что в дверях из кухни стоит бледная Барби с Ариком на руках. Малыш с любопытством крутит головой, косясь на странную тетю.

Бэрас послушно принес стакан воды, помог гостье устроиться поудобнее, подоткнув подушки, и напиться. Она очень достоверно играла умирающего лебедя, но при этом не забывала стрелять глазами из-под полуопущенных ресниц.

— Все равно я никогда не одобрю ваш брак! — наконец, вернулась к основной роли дама, устроившись на кресле, словно на королевском троне.

— Да я, вроде, замуж-то и не собираюсь, — призналась я, наконец.

— Как вы смеете! — возмутилась она немедленно. — Вы должны мечтать! Для вас счастье было бы выйти замуж за моего сына! Он замечательный, чудесный мальчик…

— Может, вы все же уточните его имя?

— Оларг! Конечно же я говорю про Оларга! Как вы могли согласиться стать женой моего мальчика и морочить голову не только ему, но и кому-то еще?! О, бедный мой сынок!..

— Так я и не соглашалась, — я ухмыльнулась и покосилась на так и стоящую в дверях Барби. Так-так-так, это что же тут творится?..

— Как так? — дама резко растеряла все театральные замашки, села ровно, чуть наклонившись ко мне, и спросила нормальным голосом: — Разве это не квартира госпожи Арины Бороув? Ваши слуги ввели меня в заблуждение?

— Нет, Арина Бороув — это я, — кивнула, подтверждая.

— Тогда зачем вы морочите мне голову?!

— Это я согласилась выйти замуж за вашего сына, — все же не вытерпела Барби и сделала несколько шагов вперед. С сыном на руках в нежно-голубом платье и волосами, убранными в простую косу, она выглядела мадонной со старых икон.

Мать Оларга медленно поднялась с кресла, вся вытянулась вперед, словно гончая, почуявшая добычу. Только теперь я сообразила, что сын очень похож на нее: то же вытянутое лицо, высокий рост, выдающийся нос с горбинкой. И как я сразу не догадалась, о ком речь?

Госпожа Рохеис смерила Барби пытливым взглядом:

— Вы работаете здесь няней? — ее тон теперь больше напоминал то, как дамы говорят со служанками, чем разговор равных. Она перестала переигрывать и просто требовала ответа. Я напряглась, готовая вступиться за Барби в любой момент.

— Нет, это мой сын, — голос у Барби был совершенно спокойный, на губах играла нежная полуулыбка, будто допрос ее совершенно не касается.

— Вы вдова?

— Нет.

— О, Стихии, мой сын пытается увести женщину из семьи?!

— Я никогда не была замужем.

Эта фраза, кажется, совсем заклинила что-то в голове у госпожи Рохеис, она рухнула в кресло и судорожно отпила из стакана воды, но теперь уже было заметно, что ей действительно не слишком хорошо: на щеках появились некрасивые красные пятна, она судорожно начала обмахиваться веером.

— И вы действительно собираетесь выйти замуж за моего мальчика? Вы?! — дама была столь шокирована, что ее фантазии не хватало даже на оскорбления.

— Не раньше, чем я закончу учебу, таким было мое условие, — Барби присела на диван напротив кресла, на котором устроилась мать Оларга.

— Мудрое решение, — улыбнулась я, похлопав подругу по предплечью. — Когда вы собирались сообщить?

Барби безразлично пожала плечами:

— Мне учиться еще минимум два года, так что я думала, зачем спешить? Хотя Оларг, конечно, хочет пораньше обвенчаться.

— Еще бы, — хмыкнула я.

— Он даже присматривает дом в столице, чтобы иметь возможность чаще навещать меня здесь, но я считаю, что сперва должна получить профессию.

— Профессию?! — встряла в наш разговор совершенно шокированная госпожа Рохеис. — Вы не хотите немедленной свадьбы? Ставите Оларгу свои условия? У вас есть сын?!

— Думаю, можно подавать ужин. Пожалуйста, составьте нам компанию за столом, заодно и познакомитесь с будущей невесткой и будущим приемным внуком, — улыбнулась я.

Конечно, госпожа Рохеис была шокирована, но скандал устраивать не стала, хотя изначально это явно было ее намерением. Удивление постепенно переросло в любопытство, а к концу вечера она и вовсе общалась с Барби как с доброй знакомой и давала ей советы по воспитанию мальчиков на правах более опытной матери. Кажется, главным, что внушило госпоже Рохеис положительное отношение к Барби, был факт, что та не тянула Оларга в брак немедленно. Она подробно расспросила про учебу, про варианты и перспективы, про длительность обучения той или иной специальности. Минимальные лекарские знания можно было получить в Академии за три года, если отучиться четыре, будешь считаться еще более лучшим профессионалом и сможешь работать над более сложными случаями. Другой вариант — пойти на артефакторику или вообще в науку, где учатся от четырех лет минимум. Я искренне считала, что у Барби хватит для этого способностей, но ей интереснее было лекарское дело, возможность излечить сына в случае травмы или болезни, что я тоже могла понять.

— Профессия — это очень важно, вы совершенно правы, — вещала госпожа Рохеис к концу вечера. — Очень жаль, что в свое время у меня не обнаружилось колдовского дара. Он дает женщине свободу и независимость. И не вздумайте выходить замуж раньше времени. Замужний статус — это не просто фитюлька, после заключения брака у вас совершенно не будет времени, чтобы учиться. Особенно если вы еще раз забеременеете. Так что даже и не думайте об этом, думайте только об учебе, я хочу гордится вами, как своей будущей невесткой, — она напоследок пожала Барби руку, посюсюкала с Ариком и упорхнула из нашего дома.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты же понимаешь, что она просто надеется, что Оларг не будет дожидаться окончания твоей учебы и бросит? — поинтересовалась я, с улыбкой помахивая в след дивной даме.

— Понимаю. Но не думаю, что должна менять свое решение только из-за этого.

— Оларг никогда не посадит тебя дома и не заставит заниматься бытом в ущерб учебе, — заметила я. — Он ведь уже знает, как это для тебя важно.

— Да.

— И беременности можно не опасаться, если применять соответствующие заклинания.

— Я знаю.

— Так что ее аргументы не слишком состоятельны. Но я все равно буду рада, если ты не изменишь свое решение, — я состроила хитрую рожицу: — мне очень не хотелось бы, чтобы Оларг переезжал к тебе в Империал, кто же тогда будет следить за лавкой в Уркатосе?!

Барби заразительно рассмеялась и пихнула меня в плечо.

На бал по поводу Зимнего Солнцестояния мне через господина Юджур организовали приглашение в столичную гильдию торговцев. Я надела лучший свой комплект с резным жемчугом в качестве рекламной акции. Все же не выходит у меня с балами — сплошные знакомства и полезные связи, а не танцы и влюбленности в стиле Наташи Ростовой. В столичной гильдии в этом году присутствовали несколько иностранных купцов, и я, можно сказать, стала звездой этого вечера. Многие хотели заключить со мной более выгодные контракты на поставки. Были и мужчины, которые отвешивали комплименты, целовали руку и держали мои пальцы в своих ладонях дольше положенного, явно пытаясь соблазнить. Их я видела за версту и не позволяла ничему даже отдаленно похожему на романтические чувства шевельнуться в своей душе. Хватило мне уже и Акрида Бакенроува, чтобы получить прививку от таких манер. Да и то, лорд, конечно, действовал куда изящнее и не так навязчиво, до него местным щеголям еще учиться и учиться, он манеры впитал с молоком матери.

Из-за того, что я присутствовала на бале в гильдии, то студенческий вечер я пропустила. Барби пригласила на него Оларга на правах жениха, чем шокировала студенческое общество. Сплетни о том, что у моей подопечной есть ребенок, давно уже разошлись среди студентов, поэтому, несмотря на миловидную внешность и кроткий нрав, Барби не пользовалась популярностью среди парней. А тут оказалось вдруг, что у нее и жених имеется. Правда, почему-то они решили, что Арик — сын Оларга. Логика эта осталась для меня непонятной, ведь, если бы это было так, они бы поженились еще до рождения ребенка. Но неисповедима логика сплетен, в головах людей может совмещаться что-то совершенно несовместимое, и никого это не будет смущать.

После праздников я активно занялась своим проектом. Сперва посетила мастерские столичных артефакторов, посмотрела, как они работают. Встречали меня, честно говоря, не слишком приветливо, узнав, что моя цель — сделать производство артефактов более простым и быстрым занятием. Казалось бы, я хочу облегчить именно работу этих людей, но самое мягкое, что мне шипели в след — «‎выскочка». Тысячу лет все работало, и еще тысячу лет работать будет, не нужно ничего улучшать. Глупый проект недоучки, из которого ничего не выйдет, и так далее.

Понаблюдав за работой артефакторов, я сделала вывод, что по статистике больше всего заказов у них идет на схемы управления водой, как для Империи, так и для Халифата. Были, конечно, у каждого мастера и оригинальные наработки: один работал над сейфами, другой специализировался на защите для людей и вещей, третий создавал оружейные амулеты. Все это были оригинальные разработки, а не штамповка одинаковых заготовок. А вот амулеты для очищения русла рек, для осушения болот и наоборот подтягивания воды в резервуар — они были довольно однотипными, хоть и со своей спецификой. Я пообщалась с самым словоохотливым из троих столичных артефакторов — пожилым оружейником — и пришла к выводу, что лучше всего наладить выпуск одного типа артефактов. Схема его была весьма интересна тем, что ее можно было использовать как для осушения, так и для орошения. То есть конкретного применения не было, все зависело от положения артефакта и направления создаваемого им потока. Такой артефакт был весьма удобен в применении, но стоил дороговато из-за некоторых технических сложностей, так как в нем использовались несколько нестандартных элементов, которые редко применялись в других схемах.

Я засекла по большим механическим часам, сколько времени у профессионального артефактора уходит на создание такой схемы, вычислила среднее арифметическое и начала готовить свою команду для создания таких же артефактов.

Глава 81

«Саша хорошая, Саша добрая, Саша красивая…» — буквально напевал в моей голове влюбленный Кракен, заставляя мысленно посмеиваться. Кажется, у этих двоих все налаживалось, они много времени проводили вместе. Пока еще не собирались заводить общее потомство, но со стороны мне казалось, что к этому идет. Хотя, когда я заговаривала об этом, Кракен рассудительно заявлял, что нужно узнать друг друга получше и научить Сашу всем его умениям. Они даже уплывали в море и учились увеличиваться в размерах. Однажды это заметил проплывающий мимо корабль, и в бухте Уркатоса случился переполох — люди ожидали нападения морских монстров. Но потом все забылось, а команду злополучного корабля, засекшего Кракена и Сашу, подняли на смех.

Все чаще я встречала Кракена, деловито несущего своей даме сердца рыбку или какой-нибудь кусочек повкуснее, он пробовал даже дарить цветы, понаблюдав за людьми, но она как-то не впечатлилась. Рациональная дама ему попалась. В моем бассейне в подвале был сложен домик из красивых цветных камешков, осколков глазированных горшков с рисунком и другого мусора. Никто из них там не жил, но, я так поняла, это часть ритуала ухаживания у осьминогов их вида. Кракен создавал гнездо, а Саша иногда проплывала мимо с независимым видом, притворяясь, что ей совсем это все безразлично. Собственно, мне уже казалось, что это уже и не мой бассейн.

Я бы даже подумала, что Саша злоупотребляет вниманием Кракена и динамит его, но иногда заставал их переплетенными в один плотный клубок красно-бордовых щупалец. Думаю, это их версия обнимашек. Но потом Саша опять вспоминала, что «она не такая», и Кракену приходилось продолжать ухаживания. Жаль, что у меня с Сашей не установилась такая хорошая эмоциональная связь, как с Кракеном, ее мыслеобразы были не такими четкими и конкретными, мешались с мимолетными чувствами, и я не могла сказать точно, серьезна ли она в своих намереньях. Но Кракен в это верил, и я не собиралась его разочаровывать, тем более, что теперь ему было чем заняться, кроме как следовать за мной все время.

После встречи с матерью Оларга на выходных у меня с ним состоялся странноватый разговор. Он сам явился ко мне в кабинет и вытянулся передо мной, словно провинившийся подчиненный перед директором.

— Итак, ты еще раз сделал Барби предложение, и она согласилась, — сказала я, не дождавшись от него нормального объяснения.

— Я понимаю, что не имел права. Вы — ее опекунша, я должен был получить разрешение на брак у вас. Я очень благодарен вам за все, что вы для нее сделали, для нас обоих. Но я люблю Барби и хочу быть с ней, несмотря ни на что. Если вы пожелаете, я могу немедленно уйти с должности.

— И что дальше? — полюбопытствовала я. — Будешь искать другое место? Или вернешься к родителям? Сомневаюсь, что они будут рады принять Барби в качестве твоей невесты.

— У меня есть некоторые накопления, перееду в Империал, чтобы быть к ней поближе. А там посмотрим, может, открою свою лавку. От родителей я в любом случае не буду больше зависим.

— Интересный план, — произнесла я задумчиво. — А, если ты уедешь, то кого посоветуешь на свое место? Кто, по твоему мнению, смог бы стать управляющим моей лавки?

— Думаю, Долима вполне справится.

— Вот как? — никогда не рассматривала жену Зэраса в качестве управляющей, но я с ней близко и не общалась.

— Да, она прекрасно работает с клиентами и неплохо уже пишет по-имперски, а со счетом у нее вообще никаких проблем нет. Если ей будет помогать Жильета, то вдвоем они смогут управлять лавкой, и брать кого-то со стороны не придется.

— Очень интересно… — я задумалась.

— Так я уволен? — севшим голосом спросил Оларг после паузы, пока я чиркала наметки в своем блокноте.

— Что? — я поняла на него взгляд. — Нет, что ты, думаю, ты переезжаешь.

— Как?

— Я думаю открыть вторую лавку в Империале. Производиться товары будут, конечно, в Уркатосе, все же Глиренс — глава гильдии, его будущая супруга не согласится на переезд, но заставлять клиентов ехать в Уркатос или ожидать доставки нерационально. Лучше будет открыть свой небольшой элитный салон прямо в столице. Да и тебе будет так выгоднее — сможете с Барби чаще видеться.

— То есть вы нас благословляете?! — он был шокирован.

— О, Стихии, Оларг, мы давно уже на «ты», с чего ты опять вспомнил про официоз? Я уже говорила, мне кажется, что в моем прошлом… обществе, где я жила, только сама девушка могла выбрать, за кого выйдет замуж. Если Барби дала тебе согласие, то я, конечно же, вас поддержу. Тем более, раз ваша будущая свадьба не будет мешать ее обучению. Помни, главное для женщины — профессия. Вот взгляни на меня, мой муж умер, но я не осталась без средств к существованию, потому что у меня есть профессия. Если бы у меня были дети, я бы могла содержать и их. Поэтому единственное, о чем я тебя прошу — не мешай ей развивать свой дар, и будешь иметь спокойную и счастливую супругу. Да, иногда усталую, иногда занятую, но она не будет выносить тебе мозг из-за безделья или страха остаться в одиночестве.

— Ну, да, это я буду волноваться о том, чтобы не остаться в одиночестве, — буркнул он, слегка погрустнев.

— А ты делай ее счастливой, и она от тебя никогда не уйдет, — усмехнулась я. — Так что ты думаешь на счет салона в Империале? Только элитные украшения для самых богатых, только работы мои и Жильеты, никаких вещей попроще.

— Это будет непросто, но определенная репутация у нас уже есть, — он придвинул стул к столу напротив меня, и мы принялись обсуждать новый бизнес-проект.

Опять вокруг меня все крутится-вертится ужом, проекты-дела-заботы. Кто-то вон любовь свою находит, замуж собирается, а я… да что я, у меня хвост! Зато голова дурная покоя не дает.

Из моих знакомых студенток только трое согласились участвовать в экспериментах. Конечно, другим девушкам тоже было любопытно, но не настолько, чтобы тратить все свое свободное время на тренировки, а заплатить достаточно, чтобы заинтересовать дочерей купцов и аристократов я, конечно, не могла. Да и не пыталась, в принципе, мне и троих хватило, плюс Барби участвовала. Тренировались в основном в специально выделенном для нас зале в академии, а потом по общежитиям и домам всех развозили на моей карете.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Девушки, конечно, старались, но было заметно, что им не хватает сил, навыков и умения, особенно после того, как я видела работу профессионалов. Зато упрямства и терпения не занимать, а это главное. К сожалению, в амулетах схемы были посложнее, чем те, что применяются для мгновенной магии, такую не нарисуешь на деревянном щите, тут каждый элемент требует отдельной доски с подробным разбором. Но у меня был план.

Для начала девушки учились создавать отдельные части схемы амулета — все, без разбора. А я тщательно фиксировала время, заставляя каждую повторять каждый рисунок по сто раз. Девушки стонали, но выполняли задание, тем более, что Барби подавала пример терпения. Затем я выделила части, которые у одних получаются лучше, чем у других, составила таблицу скоростей и начала миксовать в поисках оптимального использования способностей каждой.

Забавно, что одна из девушек слыла немного тормознутой, она всегда говорила медленнее остальных, подолгу думала и даже считалась слегка глуповатой, но на самом деле училась хорошо. Сперва у нее вообще ничего не получалось, я даже подумывала исключить ее из проекта совсем, но после десятков повторений одинаковых схем, она смогла показать свои способности. Да, она медленно заводила, но ехала быстро и могла запомнить даже самые сложные элементы, на создании которых сбивались остальные.

Собирать схему воедино я наоборот доверила нашей болтушке. Она не могла надолго сосредоточиться ни на чем, все время отвлекалась, не могла создавать слишком сложные элементы, вечно получала выговоры за болтовню во время уроков. В нашем мире бы сказали, что у нее дефицит внимания в легкой форме, а здесь она просто считалась не слишком усидчивой ученицей. Однако, благодаря этому ее живой и быстрый ум умудрялся легко контролировать много разных элементов одновременно, отслеживая действия подруг.

— Лайна, у тебя внешний контур погнут, приготовься, я сейчас протяну магическую нить. Варма, ты следующая.

— У меня все готово, — откликалась та.

— Тогда почему у тебя сердцевина повернута на тридцать градусов по часовой стрелке? Будь внимательнее, не пялься по сторонам, сейчас подхвачу…

Где-то через месяц мы перешли от тренировок и элементов к созданию реальных амулетов и упаковке их в заготовки. В целом пока выигрыша по времени относительно профессионалов у нас не было, но я была уверена, что то ли еще будет. Они свои навыки нарабатывали годами, а у меня работают студентки-первокурсницы.

Но и сама я не прохлаждалась, а искала пути дальнейшей оптимизации процесса. Например, я предложила девушкам после наработки основных навыков начать петь во время работы. Сперва они подняли меня на смех, но потом согласились, что и в их мире ритмичные напевы используются для улучшения концентрации в работе. Правда, не магами, а обычными мастерами, ведь магам нужна большая концентрация, обычно они не делают одно и то же, а все время творят оригинальное. Но я настояла на эксперименте и через неделю это привело к повышению скорости на двадцать процентов. Однообразный мотив помогал сосредоточиться на монотонной работе, а ритм помогал подстроиться друг под друга и подобрать скорости.

Потом пришлось еще перераспределить обязанности, заметив, что кто-то отстает. Часть ее плетения передала девушке, которая работала быстрее — все элементы должны были быть готовы к одному моменту для сборки, чем меньше их приходится «держать», тем лучше результат.

Постепенно я замечала, что к песне девушки стали добавлять и движения, они будто танцевали: и подавали друг другу знаки без слов, не прерывая пения, и синхронизировались лучше. Шаг в сторону, плавное скольжение, движение рукой, будто погладила воздух. Когда заклинание соединяли воедино, было похоже на плавный хоровод, даже красиво. Из-за сложности и объема плетения сидеть было невозможно — оно просто не помещалось, стоять на месте тоже ноги уставали, а вот плавный танец решал вопрос. Постепенно все привыкли разуваться перед работой, чтобы ноги не уставали от каблуков, и начинать танец. А в специальный ящик один за другим падали заполненные заготовки.

Амулеты я сбывала через Яриса в Халифат, деньги доставались девушкам, давая им дополнительную мотивацию. На все расспросы ректора о том, как продвигается мой проект, я старалась отвечать максимально неопределенно, наученная горьким опытом. Впрочем, кажется, это было для него только поводом проведать меня и отвесить пару затхлых комплиментов. Даже Ярис начал коситься на нас с подозрением.

Глава 82

Из всех аристократок нашим проектом интересовалась только Ниана Голделриз. Я бы и ей ничего не рассказывала, но девушки из моей команды этого желания не понимали. Им наоборот хотелось похвастаться успехами, заработками, новыми нарядами и снискать внимание самой популярной студентки на потоке.

Ниана, впрочем, не торопилась сильно вникать в технологию. Просто слушала восторженные отзывы девушек, что «скорость моей работы увеличилась на десять процентов по сравнению с прошлой неделей!», хвалила, а о подробностях не расспрашивала.

Мы сидели в столовой и обедали, когда разговор опять зашел об этом:

— Не понимаю, какой толк в этих тренировках, если они не помогают в учебе? — сморщила носик одна из подружек Нианы. — Вчера во время практики по артефакторике получила неуд и сидит радуется.

— Неуд — это, конечно, нехорошо. Возможно, нам нужно сделать перерыв в тренировках, чтобы вы подтянули хвосты? — нахмурилась я.

— Не надо! Нет! Пожалуйста! Мы будем хорошо учиться! — затараторили все разом, не желая расставаться с дополнительным заработком от создания артефактов.

— Я просто отвлеклась и не слушала достаточно внимательно. Но я перепишу конспект и все выучу!

— Да она просто втюрилась в преподавателя! — сдала подругу вторая.

Я удивленно подняла брови. Преподаватель по артефакторике был невысоким худым плюгавеньким мужчиной под сорок. Из хороших качеств в нем было разве что обилие знаний и приятный хорошо поставленный голос. Но, судя по покрасневшему лицу девушки, он действительно умудрился ее очаровать. Ну, или ей просто было стыдно об этом говорить.

— Может, нам нужно просто отдохнуть на выходных? Например, покататься на корабле? — как бы между прочим спросила Ниана.

— С удовольствием! — поддержала ее подружка, подстроившись.

— Почему бы и нет, — растянула губы в вежливой улыбке я.

Опять Гарту предстоит выстоять под градом зазывных улыбок и страстных взглядов. Я так и не поняла, чего Ниана от него хочет, но она не перестала при любом удобном случае напрашиваться на прогулку. Зимой это делать было не очень удобно, но весна начала вступать в свои права. По крайней мере, на реках уже стало достаточно спокойно, хоть и свежо, но и солнце пригревало.

В Халифат уже начали ходить не только редкие суда с магами на борту, включая мой корабль, но и обычные моряки из рисковых. Я контролировала ситуацию и знала, что, чем дальше, тем лучше дела развиваются у моих купцов. Благодаря теплому климату зимой собрали урожай, пусть и небольшой, но получше, чем на других землях благодаря магической подпитке. В оазисах тоже все неплохо развивалось, некоторые виды диких растений отцвели и рассыпали вокруг свои семена, так что земля вокруг оазисов зеленела в этот сезон.

Были, конечно, и потери — на один из оазисов налетела пыльная буря. Люди успели скрыться в постройках, но некоторые растения оказались поломаны, водоем и поля пришлось чистить от песка. Дикие растения пустынь и полупустынь выдержали этот удар природы довольно стойко. Сперва казалось, что самые низкорослые засыпаны песком и погибли, но вскоре над поверхностью показались новые ростки и колючки, вскоре уже вновь песок покрыл слой держащих его на месте растений. Я даже не пыталась представить, какой толщины должна быть эта растительная защита, чтобы окончательно обезопаситься от пыльных бурь, вероятно, она должна покрывать все пространство пустыни, но для защиты от плавного течения песков при небольшом ветре хватало и того, что мы уже сделали.

Я продолжала писать свою научную работу, в основном, подбивая экономические обоснования под разработки, описывала, как важно применение магических разработок в сельском хозяйстве и промышленном производстве. Я точно понимала, что прогресс возможен только при движении к разделению труда, но объяснить это местным и подкрепить цифрами было непросто. Не могла же я сослаться на опыт своего мира. Только Ярис был просто «за» любое развитие и доступность любых амулетов и технологий, другие маги в основном тряслись за свои статус и заработки. Не дай Стихии новая технология пошатнет их привилегированное положение. И ведь по сути я не создала чего-то совершенно нового, это сами девочки подсказали мне, как можно работать вместе нескольким магам. Но предрассудки мешали жителям этого мира применять эту возможность эффективно.

— Не понимаю, почему ты волнуешься, — заметил Ярис, услышав очередной мой мучительный вздох над бумагами. — Это прекрасная работа, твои экспериментальные данные сами за себя говорят. Ты дашь работу многим малосильным магам, а амулеты станут куда доступнее простым людям. Это замечательно.

Я тяжело вздохнула:

— Не все так просто. Да и боюсь я, что не так уж много я сделала. Не такой уж это и прорыв, только удачное применение методики, которая существует уже сотни лет. Вдруг, работу зарубят за отсутствие научной новизны?

— Но до такого совершенства технику никто не доводил и таким образом не использовал!

— Если захотят зарубить, зарубят. Нужно убедить их, что это действительно выгодная технология… но меня беспокоит, что ее может быть недостаточно…

— Да чего же еще ты хочешь добиться?

Я тяжело вздохнула:

— В идеале — производства средств производства.

— А?

— Это уровень, когда мы создаем машину, которая сама уже делает другие машины. В нашем случае — это амулет, который создает другие амулеты.

— Это невозможно! — ахнул Ярис, вскочил с места и принялся расхаживать взад-вперед.

— Этого еще никто не делал, но наука, я уверена, будет развиваться в этом направлении. Теоретически это ведь не так и невозможно: уже сейчас амулет может не только активировать готовый контур, но и создать, например, не существовавшую до того магическую нить и наполнить ее энергией.

— Но лишь для того, чтобы направить то заклинание, которое уже заложено в амулет!

— Да, науке и магии предстоит еще долгий путь. Но… почему бы не помечтать? — усмехнулась я.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ярис смотрел на меня со смесью ужаса и восторга от открывающихся перспектив.

Чем больше разгоралась весна, тем активнее меня начал преследовать ректор и расспрашивать об успехах. Я сперва отшучивалась, потом извинялась, ссылаясь на дела. Когда же он попытался проникнуть на одну из наших тренировок без спроса, я поняла, что надо все же провести демонстрацию по всем правилам. Показывать процесс «репетиции» мне казалось ошибкой, нагляднее будет провести полномасштабное соревнование с реальными артефакторами и сравнить результаты.

— Арина, вы меня избегаете? — пожурил меня ректор при очередной «случайной» встрече неподалеку от комнаты, где мы занимались.

— Нет, что вы, я как раз вас искала, — улыбнулась я неискренне. — Я хотела попросить вас организовать нам просмотр. Конечно, это еще черновой вариант, но…

— О, похвально-похвально! — обрадовался ректор. — Так может вы сейчас продемонстрируете свои успехи? — он направился к нашей комнате.

— Нет, уж, на моей родине есть поверье, что незаконченную работу нельзя показывать, — проглотила замечание, что «дуракам не показывают». — Вот к демонстрации мы все доработаем хорошенько, чтобы вас не опозорить. Так вы договоритесь с кем-нибудь из профессиональных артефакторов, чтобы было с кем сравнивать?

— Конечно-конечно, все будет подготовлено в лучшем виде!

В результате, когда мы с девочками зашли в нужный кабинет, то были шокированы. Ректор описывал предварительную проверку как некое небольшое мероприятие: несколько человек из комиссии, мы да артефактор. А на деле был подготовлен был большой помпезный зал, украшенный вымпелами Академии и гербами всех меценатов. В комиссии было человек шесть и ректор во главе, против моих четырех студенток приехали выступить трое столичных артефакторов, знакомых ректора, а в зале бродило, переговариваясь между собой, несколько десятков незнакомых мне людей. У дальней стены были выставлены столы с закусками.

— Кто все эти люди? — тихо спросила я.

— О, вон мой отец, — заметила Ниана, решившая вместе с Ярисом поддержать нас на этом мероприятии. — Наверное, его заинтересовал мой рассказ о вашем проекте.

— Но это ведь предварительная демонстрация, а не защита научной работы, — почти простонала я.

Ярис мимолетно сжал мою руку, а потом нацепил на лицо вежливую улыбку и ринулся в толпу здороваться направо и налево, отвешивать поклоны и узнавать ситуацию. В след за ним отправилась и Ниана со своей свитой — поздороваться с отцом, пообщаться с теми, кого он ей представит.

— Может, уйдем? Что-то мне нехорошо… — прошептали за моей спиной.

— Так, без паники. Работаем по тому же плану, ничего не поменялось. Неважно, сколько людей будет в зале, наша цель — просто создавать артефакты, помните об этом. В любом случае, что бы ни случилось, вы уже молодцы и профессионалы. А, если моя научная работа им не понравится, это будет только моя проблема. Ваше время я в любом случае вам оплачу. Понятно? Тогда идемте.

Девочки все равно явно робели в окружении стольких магов и лордов, но ведь действительно это была моя проблема. Если мы победим, хвалить будут всех, если проиграем, пострадаю только я, как руководитель. По крайней мере, надеюсь, никто не будет девочек гнобить за неудачу, а я уж точно как-нибудь переживу.

Выгадав минутку, Ярис поделился информацией, что некоторые меценаты действительно явились, заинтересовавшись интересным проектом, другие приехали на банкет и по приглашению ректора, а вот третьи ожидали моего провала — те были связаны или с артефакторами, или строили свой бизнес на их продаже. В общем, не слишком удачная публика собралась.

Наконец, все расселись. Ректор толкнул речь на тему того, что сегодня предварительный просмотр интересного проекта «многообещающей магички и очаровательной женщины», заставив меня поморщиться.

— Но не буду рассыпаться в комплементах, пусть она и ее работа говорят сами за себя. Пожалуйста, поприветствуйте: госпожа Арина Бороув, — и он вышел из-за кафедры, за которой предполагалось, что я буду читать свой доклад. Только вот для меня это было невозможно.

Пришлось просто подъехать поближе, разложить бумаги прямо на коленях, так как стола поблизости не было, и, проклиная себя за то, что заранее всем этим не озаботилась, начать рассказ о своем проекте:

— Здравствуйте, лорды и господа. Мой проект называется «разделение труда в создании магических артефактов» и берет свое начало из простых гильдийских мастерских и фабрик по производству самых разных вещей. Бывали ли вы когда-нибудь в таких местах? — тишина такая, что только стрекотания сверчка не хватает. — Кхм… дело в том, что мастера давно заметили, что разделение труда ведет к повышению эффективности производства. Одному мастеру лучше удается выделать кожу, другому — вырезать выкройку, третий идеально вытачивает каблук, а четвертый лучше всех сшивает все в месте. Каждый из них может создать обувь целиком, но быстрее и качественнее выходит, если они делают только то, что у них получается лучше всего…

Глава 83

— Таким образом, этот метод позволяет создавать большее количество амулетов за короткий отрезок времени путем разделения функций между несколькими магами.

— Хорошо, — кивнул ректор и встал опять за кафедру, раз уж мне она не пригодилась. — Есть вопросы по вступительной части?

Один из незнакомцев поднял руку и по кивку ректора взял слово:

— Но будет ли это эффективно? Как вижу, у вас здесь пятеро студенток и будут они создавать всего один амулет? Да любой маг-артефактор справится с этим и в одиночку. Или это просто метод для… кхм… как бы это выразиться… для недостаточно хорошо обученных магов?

В зале зашумели, послышались смешки.

— Как я и сказала, — спокойно ответила я, — по моему мнению, в ситуации, где нужно создать сразу несколько десятков амулетов, командная работа будет эффективнее, чем единоличная.

— Вы в этом уверены? Не ошиблись в расчетах? — не сдавался мужчина. — Пять студенток должны сделать минимум в пять раз больше амулетов, чем один мастер-артефактор.

— Думаю, мы сможем это проверить сегодня, — усмехнулась я, — следующий вопрос?

Он все же опустился на стул, слово взял другой мужчина:

— А кому вы собираетесь продавать все эти амулеты в таком количестве?

— Думаю, это вопрос из области экономики, а не магии, но логично, что нужно будет выбрать те схемы, которые наиболее востребованы.

— Эта девушка хочет подорвать бизнес всех артефакторов Империи, — со смехом бросил отец Нианы, рядом с которым она сидела. Все засмеялись.

Я выдавила из себя вежливую улыбку:

— На самом деле хочу заметить, что мой метод, конечно, не сможет заменить работу мастеров-артефакторов. Массовая штамповка эффективна только на простых однотипных амулетах, для создания оригинальных работ она не годится. Это как разница между гравюрами, которые печатают в книгах, и портретах, которые может создать художник. Гравюру легко можно копировать большим тиражом, но она не может быть столь изыскана, как картина маслом, — «по крайней мере, пока,» — добавила я про себя.

В зале поднялся шум, мужчины пытались осмыслить новую информацию.

— Лорды и господа, — прервал новые вопросы ректор, — думаю, что логичнее будет продолжить обсуждение после демонстрации. Но хочу еще раз напомнить, что это лишь предварительный просмотр научной работы, могут случится какие-то накладки, это нормально на данном этапе, пожалуйста, относитесь с пониманием и вспомните, как вы сами сдавали свои дипломы, — в зале раздались смешки, кажется, кто-то припомнил что-то из своих студенческих времен. — Пока мы лишь хотим удостовериться в том, что тема стоит дальнейшей разработки. Что ж, пожалуйста, — он кивнул мне.

Я сделала знак, и мои девушки поднесли несколько накрытых тканью корзин:

— Сколько артефакторов будут участвовать в испытании с противоположной стороны?

— Ну, раз вас пятеро, то мы можем все, — усмехнулся один из них.

— Я не участвую в создании артефактов. Если вы не против, было бы удобнее, если бы вас было двое, тогда будет проще считать: два профессиональных мага против четверых студенток.

Они пожали плечами, но согласились. Один, самый негативно отнесшийся ко мне, артефактор сел на одно из кресел в первом ряду, остальные двое встали слева от кафедры. Я подхватила водой корзину и поставила между ними, вторую установили в середине «нашей» части зала, потом движением фокусника с обеих сорвала укрывающую их ткань:

— Это основы для артефактов. Прошу свидетелей проверить, что они совершенно одинаковые и не заряжены магией. Если желаете, артефакты можно перемешать или поменять местами.

Несколько магов не поленились проверить основы. Это были простые кусочки стекла, вырезанные в виде призм с шестиугольником в сечении — по моим наблюдениям самая удобная форма для выбранного заклинания. Она хорошо держала нужную структуру и теряла не так много магии в течении времени. Конечно, профессиональные маги-артефакторы предпочитали работать с основами из натуральных камней, а не дешевого стекла, которое делает амулет менее долговечным, но тратиться на камни я не стала, да и это не вписывалось в мою концепцию дешевых и доступных амулетов.

Затем мои девочки положили перед каждым из противников по пустому подносу, такой же лег на пол рядом со мной:

— На эти подносы будем складывать готовые амулеты, — предложила я. — А это схема амулета, которую мы будем копировать, — я передала мужчинам бумаги.

Только один из них позволил себе едва заметно поморщиться, а второй осведомился:

— А почему этот? Вы же вроде бы подбирали самую популярную и распространенную схему.

— Мне показалось, что, хотя этот амулет и не самый распространенный, но на него высокий спрос благодаря его универсальности. Люди берут амулеты более конкретной направленности только из-за того, что они дешевле.

— Может, все же…

— Моя команда подготовилась именно к работе над этой схемой, — нахмурилась я. — Если вы не можете…

— Мы, конечно, можем, — кивнул первый, — я только удивлен этим выбором.

— То есть команда не способна быстро адаптироваться к другим схемам амулетов, они могут штамповать только одно и тоже до посинения, — заметил второй, его слова подхватили в зале.

— Что ж, все раз готово, можно начинать, — суетливо прервал его рассуждения ректор, явно недовольный тем, как все складывается, — становитесь на свои места, подготовьтесь.

— Предлагаю длительность испытания поставить три часа, — Барби подала мне большие и неуклюжие часы-будильник с молоточком.

— А почему так долго? — послышалось из зала.

— Дело в том, что цель моей научной работы — доказать эффективность производства моим методом на больших объемах, а для этого требуется не только количество амулетов, но и выдержка участников. По моей теории коллективная работа помогает не снижать темп работы и не терять энергию более продолжительный период времени.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— То есть вы заявляете, что эти девушки лучше тренированы, чем профессиональные артефакторы?! — возмутился кто-то.

— Нет, наоборот, они тренированы хуже, но благодаря методике смогут сделать больше. Получится ли как задумано сможет показать только эксперимент. Так что, согласны на два часа?

— Да хоть три, — буркнул один из артефакторов.

— Можно и три, — улыбнулась я. — Свидетели могут в середине испытания сходить перекусить или пообщаться, — я кивнула на фуршетные столы, установленные в стороне, — но я все же прошу не отвлекать участников. Кстати, лорды артефакторы, я хотела спросить, не помешает ли вам шум?

— Нам ничто не помешает работать, на то мы и профессионалы, — фыркнул он.

— Прекрасно. Лорд-ректор, окажите мне честь и последите за временем.

— С радостью, — он взял у меня часы и установил на кафедру, завел на три часа. — Все готовы?

Я отъехала в сторону и встала сбоку, чтобы не мешать и видеть и происходящее с девушками, и сторону противников. Те выглядели уверенными в себе и немного разозленными, студентки волновались и переглядывались, только Барби улыбалась с видом счастливой и полностью уверенной в будущем женщины и иногда ободряюще касалась рук остальных участниц. Все девушки явились на испытание в симпатичных новых платьях, которые смогли позволить себе благодаря участию в эксперименте, волосы у всех были практично подобраны вверх, чтобы не отвлекали и не было жарко во время нагрузки.

— Итак, обратный отсчет: три, — один из артефакторов склонился к емкости с заготовками, — два, — мои девочки плавно повели плечами, выстроились в круг, — один… начали!

Оба артефактора резко выхватили по заготовке и начали творить заклинания. Скорость их работы завораживала, все же работа профессионала бросается в глаза: опыт, четкость действий, изящество магических конструкций. Тем временем мои девочки переглянулись, кивнули друг другу и начали выплетать каждая свой элемент. Было видно, что им не по себе, они напряжены, косятся в зал, отвлекаются. Когда одна из них попыталась соединить два элемента магической нитью, вторая отвлеклась, чертыхнулась и чуть не упустила плетение. Потом кое-как восстановила концентрацию, продолжила…

Два первых амулета упали на подносы профессиональных артефакторов с четким звоном, едва не разбившись, а моя команда все тряслась и пыталась сосредоточиться. В зале поднялся ропот, прозвучало несколько смешков, когда, наконец, девочки закончили активацию, и их первый амулет лег на поднос.

Я думала, что они сами сообразят, что не так, но они просто продолжали попытки. Такое ощущение, будто и не было этих месяцев тренировок, все мозги растеряли. Даже Барби храбрилась, но первого шага не делала.

Наконец, сообразив, что они не смогут перебороть свою робость, я подняла руки и начала негромко, но четко хлопать, задавая ритм. Девочки переглянулись и чуть расслабились, стараясь подстроиться. Но нет, на этом я не остановилась и начала тихонько напевать привычную для них народную песню, которая лучше всего помогала для работы.

В зале зашушукались, смешки стали громче, послышались даже возмущенные ноты, мои девочки испуганно притихли, замерли…

Тут Барби осмелела, сняла туфли, небрежно отбросив их в сторону стоящего за кафедрой ректора, и подхватила мою песню. А через несколько мгновений к ней присоединились и остальные. Зал удивленно замер, замелькали быстрее магические нити, движения девушек стали напоминать танец, голоса сплетались каноном, и уже через минуту еще один амулет полетел на поднос. Работа заспорилась, я довольно улыбнулась, покосившись на профессиональных артефакторов. Те стояли, удивленно пялясь на своих соперниц, но после очередного стука готового артефакта о поднос, собрались и принялись за работу.

Понаблюдав немного за этой картиной, ректор спустился в зал и о чем-то попросил нескольких мужчин. Через пару минут они разделились и подошли к подносам. Я напряглась, но незнакомец лишь пересчитал артефакты, почти к ним не прикасаясь, а потом сотворил заклинание и над головами моей команды появились светящиеся цифры — количество. Как только еще один артефакт упал на поднос, число изменилось. Уже тринадцать. Я глянула на команду противников, у тех было по отдельной цифре: десять и восемь.

Мы отстаем, но это ничего, это только начало.

— Девочки, сбросьте обувь, — тихо попросила я, — это не спринт, а марафон, вам потребуются все силы и вся сосредоточенность, не стоит отвлекаться на больные от каблуков ноги.

Они вздохнули, но все же поддались и в паузе между артефактами все разулись. Кажется, лорды маги никогда еще не были так шокированы в стенах этой чудесной академии. Ну, не видели они выпускных вечеров нашего мира, где редкая девушка продолжает истязать себя каблуками до самого утра.

Глава 84

— Девочки, перерыв! — провозгласила я, когда таймер дотикал до полутора часов из запланированных трех.

— Вот еще! Нам не нужен никакой перерыв! — одновременно закричали мастера-артефакторы.

— Вы можете делать что пожелаете, — бросила в их сторону, с трудом сдержавшись, чтобы заметить, что они вообще-то не «девочки», к которым я обращалась.

Мужчины, кажется, решили использовать эту возможность, чтобы догнать и перегнать нас, но меня это совсем не беспокоило. Счетчик показывал тридцать два амулета на подносе моих девочек, артефакторы же создали двадцать восемь в сумме. Они, кажется, соревновались не только со студентками, но и между собой: то один выходил вперед, то второй. Выжимали из себя все соки.

— Отстанем же, — опасливо произнесла одна из студенток, обувшись и садясь на одно из кресел, которые услужливо уступили маги.

— Ничего, вам нужно сделать паузу. Сейчас попьете немного воды… кто-нибудь хочет перекусить?

Прежде чем я успела что-либо сделать, несколько галантных кавалеров уже принесли студенткам вино, соки и сладости на выбор.

— Никакого алкоголя, — строго заметила я.

— Первокурсницы? Удивительно, уже на первом курсе проявлять такие способности! — слышалось с одного бока.

— Вы дивно поете, — проникновенно внушал голос с другой стороны.

Девушки краснели-бледнели, ели-пили и наслаждались всеобщим вниманием, устало вытянув ноги перед собой.

Перерыв длился минут пятнадцать, потом студентки сами поняли, что хватит и поднялись со своих мест. Вышли на сцену смущенные, но уже совсем иначе, по-хорошему, публика теперь была настроена к ним позитивно. Они смело разулись и грянули плясовую! Темп создания артефактов значительно возрос, кристаллы летели в поднос один за другим, задорно защелкал счетчик, догоняя упущенное время.

Мужчины, конечно, это заметили, тоже постарались выложиться на все двести процентов, но сил у них почти уже не осталось.

Примерно через полчаса девушки все же сменили зажигательные ритмы на обычный и продолжили ровно и спокойно создавать артефакты. А вот профессионалы окончательно выдохлись. Если в первой половине испытания мои девочки могли сделать примерно девять артефактов за то время, пока их противники создавали по четыре каждый, то теперь профессионалы стали отставать. Они слишком перевложились, не учли, что это марафон, а не спринт. Им бы тоже отдохнуть минутку, но они пытались не терять ни секунды. Ну, и, конечно, новая техника давала выигрыш по времени, куда без нее.

— Время истекло! Время истекло! Кладите артефакты, над которыми работаете, обратно в корзину, они не будут учтены! — прогремел голос ректора, перекрывая звон таймера.

Я с улыбкой смотрела на счетчик. Шестьдесят семь артефактов за три часа работы. Не рекорд для нас, но тоже неплохо, учитывая неудачи в начале процесса. Впрочем, и так подолгу мы обычно не работали, выделяли час, максимум два в день чистого времени.

У профессионалов же при всем их опыте и упрямстве вышло в сумме пятьдесят одна штука: двадцать семь и двадцать четыре в подносах. Увидев результат, тот из них, что сделал больше, ругнулся неприлично.

— Быть такого не может, — прошептал второй, удивленно глядя на наши цифры.

— Еще неизвестно, насколько их работа качественна, — прошипел злобно первый.

— Конечно, комиссия проверит все созданные амулеты на работоспособность и качество, и вскоре объявит результаты, — кивнул ректор.

— Я опечатаю подносы до начала работы проверочной комиссии, — произнес Ярис и скастовал какое-то сложное заклинание из нескольких стихий, которое обвилось вокруг подносов непроницаемым коконом.

— Вы что, и наши амулеты тоже собрались проверять? — прошипел создавший двадцать семь штук, увидев, что такое же заклятье повисло и вокруг его подноса. — Думаете, мы не профессионалы и могли создать бракованные амулеты?!

— Это просто формальность, — улыбнулся холодно Ярис, по мановению его руки все три подноса взмыли в воздух, а потом переместились куда-то в шкаф.

То, что происходило дальше, больше напоминало встречу выпускников, чем научное собрание. Все лорды-маги когда-то учились в этих стенах и, когда они немного выпили, посыпались шуточки и воспоминания. Я, впрочем, недолго позволила девочкам понаслаждаться атмосферой и всеобщим вниманием, а потом, словно курица-наседка, погнала своих цыплят по домам, то есть в общежитие, пока их не развезло от вина и стресса на полуголодный желудок. Ничего тяжелого и мясного на столах не было, только легкие закуски, а им нужно хорошенько перекусить и восстановить силы. Впрочем, Ниану отец отпустил с нами вместе, а Ярис проводил до карет на всякий случай. По дороге мы заехали в трактир и закупились едой для живущих в общежитии на вынос, чтобы им можно было поесть и сразу лечь спать.

На следующий день о нас узнала вся академия, из уст в уста передавалась новость об огромном успехе, старшекурсники с артефакторного просили научить их нашей технике создания амулетов. Но я не торопилась распространяться и остальным не велела в ожидании проверки амулетов комиссией.

И вот, наконец, этот день настал, Ярис передал, что ректор вызывает нас обоих в свой кабинет.

— Только бы все получилось, только бы девочки ничего не напутали, — шептала я себе под нос по дороге.

— Не волнуйтесь вы так, это лишь формальность. Я ведь проверял все работы вашей команды до этого, прежде чем выкупить. Был брак, но только в самом начале и то процент небольшой.

— Но они так волновались, могли напутать чего-нибудь…

— Не выдумывайте! Я лично снимал печать. Пусть и не проверял каждый, но амулеты видел. Они хорошие, это было видно и по работе вашей команды. Все будет хорошо, я уверен.

Наконец, мы зашли в кабинет высокого начальства.

— Поздравляю с победой! — с улыбкой встретил нас ректор. У меня аж от сердца отлегло. Мы с Ярисом устроились за столом, и лорд Бакенроув протянул нам папку с результатами. — Комиссия признала качественными шестьдесят пять амулетов из созданных вами, — я тяжко вздохнула. — А из амулетов, созданных остальными артефакторами, только сорок восемь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Как?! — ахнула я, — целых три бракованных?

— Да, к сожалению, — кивнул ректор. — Это тоже не забудьте отразить в своей научной работе. При первом испытании оказалось, что при срочном и большом заказе вероятность брака у обычных артефакторов выше, чем при работе с разделением труда. Обычно результаты первого испытания не используются в результирующей работе, но здесь они настолько впечатляющи, что можно обойтись без дополнительных экспериментов. Вот здесь протокол и подписи всех присутствовавших на нем, а здесь результаты работы комиссии, все оформлено верно, не сомневайтесь.

— Замечательно, — выдохнула я, ведь это значит, что можно больше не проводить испытаний, считай, только текст дописать и дооформить, и научная работа готова. — Даже в голове не укладывается. Хотя, конечно, если провести еще один тест, более масштабный, результаты могут быть еще более интересными, девочки уже не будут так волноваться и смогут показать всю выгоду использования метода.

— Не думаю, что это необходимо, — отмахнулся ректор. — Просто допишите свою работу, и мы примем ее защиту. Вам хватит месяца?

— Но почему же не сделать второе испытание? Это же еще лучше подчеркнет выгоду применения разделения труда!

— Боюсь, что Академия больше не будет оплачивать помощь вам студенток.

— Ничего, я сама смогу проспонсировать проект, — не смутилась я.

— Вы не поняли, Арина, — лорд-ректор нервно побарабанил пальцами по столу, — Академия не заинтересована в дальнейшем развитии вашего проекта. Этого хватит для вашей защиты, ну и достаточно, можете радоваться.

— Что?!

— Почему?! — удивился Ярис со мной вместе.

— Завершите обучение, — продолжил рассуждать ректор, не смутившись, — подтвердите свой статус и получите разрешение на применение магии, войдете в гильдию магов Империала.

— Мне обещали возможность войти в гильдию магов Империи, а не только столичную, — нахмурилась я.

— Вы очень амбициозны, а вам следует думать о другом.

— О чем же?! — мои когти вцепились в подлокотники кресла, я сжала губы, чтобы не оскалить клыки.

— О своем здоровье, конечно, — произнес лорд-ректор тоном, которым журят нерадивых детей. — Вам следует позаботиться о себе и подумать о браке.

— Я уже была в браке, у меня траур, — буркнула я.

— Но траур когда-нибудь заканчивается. Вы молоды, привлекательны, наделены умом и магией. Подумайте об этом. Уверен, вокруг много мужчин, которые будут счастливы назвать вас своей супругой, — он перегнулся через стол и положил ладонь мне на руку.

— На что вы намекаете? — у меня уже не было сил, чтобы быть вежливой.

— Я не намекаю, я говорю прямо. Хотел подождать до вашего выпуска, но он ведь совсем скоро… госпожа Арина Бороув, я предлагаю вам брак. Я знаю о вашем увечье, но меня это не смущает. Уверен, вы сможете составить мое счастье и подарить мне детей. Я готов оплатить услуги любых лекарей для достижения этой цели. Подумайте, вместо того, чтобы заниматься своими провальными проектами, вы сможете обрести статус замужней леди и супруги не самого последнего лорда в столице. Не забывайте, мой брат — посол Империи, меня приглашают на самые значимые балы, вы войдете в высшее общество.

— Почему это мой проект — провальный?.. — зацепилась я за главное в его речи.

— Сами подумайте, в нем много недостатков. Во-первых, недостаточный рынок сбыта. Никому не нужны амулеты в таком количестве, они подешевеют, и их производство станет нерентабельным. К тому же, профессиональные артефакторы не будут применять эту технику, они работают индивидуально. Чтобы добиться положительного эффекта, вам пришлось работать со своей командой несколько месяцев. Несколько месяцев настраивать систему, чтобы выпустить несколько десятков, ладно, сотен единиц артефактов — это бессмысленно. Единственные, кто заинтересовался вашим проектом — это военные, они собираются выкупить права на технику разделения труда, чтобы использовать ее для производства простых амулетов для своих нужд. На рынке это не применимо и бессмысленно, слишком не гибко.

Я могла бы ответить ему на каждый пункт. Могла бы объяснить, что правильно обученный маг сможет выучить не одну деталь схемы. Да, для изначальной настройки нужно время, но, чем больше артефактов будет взято в работу, тем легче и быстрее будет проходить проект. Детали разных амулетов на самом деле повторяются, то, что девочки выучили для этого амулета, пригодится и в других, лишь часть будет отличаться и…

Но какое это все имело значение? Они уже все решили, они уже вынесли свой вердикт. Им ничего не нужно, они не хотят изменений, не видят выгоды в них.

— Пожалуй, я откажусь, — бросила я, дернула рукой, вырывая ее из ладоней ректора, развернулась и выехала прочь из кабинета.

Глава 85

Все бессмысленно. Все совершенно бесполезно. Сколько бы я ни старалась, как бы ни билась, как рыба об лед — ничего не получается. Этот мир не желает меняться, никому здесь ничего не нужно. Прогрессорство? Да не смешите мои чешуйки. Единственные, кто увидел в моем проекте какую-то выгоду — это военные. Да, наверное, они, как ни странно, во всех мирах первыми находят применение любой технологии. Но разве этого я хочу? Что они наштампуют в огромных количествах с моей помощью? Оружейные амулеты? Здешние версии бомб или противопехотных мин?

И ректор еще этот, неужели он не видит, как смешон в своей глупости? Неужели он может считать, что я могу видеть в нем достойную пару? Неужели в глазах окружающих мы с ним — ровня?! И я должна отдаться ему вместе со всем своим состоянием просто за право стать аристократкой, посещать балы? Да-да, те самые, где настоящие аристократы будут смеяться за моей спиной из-за моей неотесанности и приговаривать, как Акрид, что мужу следовало оставить меня дома, что такую, как я, неприлично выводить в свет.

О, Стихии, что же за рок сталкивает меня все время с этой ужасной семейкой?!

Что же мне делать? Что делать?!

Уплыть в Храм?

Я замерла на миг посреди коридора.

А какой в этом смысл? Он мне ничем не в силах помочь, только навредить. Я не могу его починить, я вообще ничего не могу сделать толкового. Он теперь даже не дарит покой, как в начале, только гнетущее чувство незавершённости.

Уплыть в Уркатос?

А зачем? Кому я там нужна? Зачем? Моя семья прекрасно справляется и без меня, Барби счастливая невеста, у Жильеты свадьба на носу, полуоркам и их семьям больше ничего не угрожает, они спокойно живут и здравствуют, каждый занимаясь своим делом. Я никому из них не нужна.

Я здесь чужая. Не просто в Империи, во всем этом мире нет для меня места, нет никакого смысла…

Я бездумно взмахнула рукой в сторону открытого окна, и из фонтана в парке поднялась волна и превратилась в пологий мостик, с помощью которого я на коляске смогла выехать прямо со второго этажа в парк. Я бы сбежала прочь сейчас быстрее ветра, если бы только понимала, куда бежать и что делать. Но я не понимала, поэтому просто ехала вперед, туда, где смогу побыть в одиночестве. Вода за моей спиной не вернулась в бассейн фонтана, а растеклась по двору некрасивой лужей. Мне было просто все равно.

— Арина! — Ярис выглянул из окна второго этажа. — Арина, куда вы?!

В душе шевельнулось что-то недоброе. Я не знала, куда я направляюсь и что делать, но я знала, кто виноват. Нет, не дурак-ректор, на дураков не обижаются. А вот Ярис… Ярис был виновен в самом худшем — он вселил в мое сердце надежду. Много надежды, которая разбивалась вновь и вновь, но я старательно склеивала ее воедино не без его помощи. «Тебя примут, ты займешь высокое место в обществе, ты сможешь изменить этот мир», — говорила эта надежда. И что же? Зачем все это было? Сколько можно мучиться в конце-то концов?

Я с трудом оторвала взгляд от вида крови, что течет по его жилам, от биения его сердца. Я могла бы остановить его в любой момент. Но разве он виноват в том, что я такая доверчивая дура?

Пересилив себя, я отвернулась и заставила свою коляску поехать по парковым дорожкам прочь от Академии, туда, где не было людей. Мне нужно сейчас держаться ото всех подальше.

Разве они виноваты, что я такой монстр? Разве они виноваты, что я сейчас опасна для любого, кто попадется мне под руку? Разве они виноваты, что мне нигде нет места?

Нет, прочь-прочь-прочь…

— Арина, стойте! Вы обиделись?!

Я остановилась, но не стала оборачиваться, лишь прикрыла глаза. Я и без глаз чуяла биение его крови:

— Пойдите прочь, Ярис, мне нужно побыть в одиночестве.

— Но Арина, поймите, лорд-ректор не хотел вас обидеть своим предложением! Я объяснил ему, он осознает, что это не этично. Поверьте, вам это ничем не грозит, вы можете как согласиться, так и отказаться в любую минуту, и это никак не скажется на вашей учебе! Ректор уверил, что примет любое ваше решение со смирением. Но и вы должны понять, что по логике аристократов он оказал вам великую честь… — он коснулся моей руки, и я не выдержала.

Я отмахнулась от него когтистой рукой и оскалилась, а в ответ увидела ужас в его глазах. И в первый момент это обрадовало меня, пусть знает свое место, пусть…

Пусть видит меня тем, кем я являюсь — монстром…

Прав он был, прав когда-то. Я — не человек, так нечего и притворяться. Всем им вечно что-то от меня надо, но они не хотят уважать женщину, они не хотят меня слушать. Так пусть тогда боятся!

Вслед за этим горделивым желанием пришло раскаянье и собственный страх. Я не хотела этого, я… я закрыла лицо руками, но все равно ощущала его ужас. Я хотела, чтобы он ушел, чтобы он сбежал уже, наконец, от меня такой кошмарной! Я не хотела этого чувствовать!

— Уйдите, Ярис! — взмолилась, не выдержав. — Прочь!

— Что вы сделали? — он говорил будто через силу, губы его тряслись, как и тело, но он не двигался с места, кровь его быстро бежала по венам, сердце его буквально грохотало в моих ушах.

Он боялся. Он смертельно боялся меня… но стоял на месте, не двигаясь. Он мог уйти, я ведь его не держала… но не уходил. Не мог двинуться от ужаса?.. Или стоял, пересиливая страх?

Его чувства так давили на меня, буквально выкручивал все внутри…

— Что вы сделали со мной, Арина? — повторил он вновь.

— Что я сделала? — отзеркалила я и заставила себя открыть глаза.

Я увидела не сразу, а, увидев, не сразу поняла. Облако страха окружало Яриса, вот только не он был источником его. Я разглядела там, под внешними наведенными чувствами его решительность, упрямство и… доверие… он доверял мне, несмотря ни на что.

Именно это заставило меня собрать мозги в кучу и разобраться с тем, что натворила. С трудом, но я все же развеяла облако страха, которым наградила Яриса. Прикосновения к этому облаку были ужасны, будто концентрированная неуверенность в себе, одиночество, страх будущего и бесконечный ужас перед собственными силами. Только развеяв его, я осознала, что это не Ярис меня боялся, не его чувства я усилила, а бросила на него свои эмоции, что скрывала даже от самой себя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Все… все… — с трудом прошептала я, освободив его от заклятья. — Теперь уходите!

— Что здесь происходит?! — освобожденный от чужих эмоций он еще более требовательно навис надо мною.

— О, Стихии, Ярис, вы что, имперского языка не понимаете? Уйдите! Оставьте меня в одиночестве, пока я вам не навредила по-настоящему! — взмолилась я.

— Я с места не двинусь, пока не разберусь, что происходит! Что вы со мной сделали и зачем?

Я закрыла лицо руками.

— Вы можете управлять чувствами людей, как в старых сказках… — догадался он без моей помощи, и по его эмоциональной сфере будто пробежала волна неуверенности, растерянности, легкого страха… но быстро растворилась в небытие. — Почему же вы не делали этого раньше?..

— А я должна была? — его слова вызвали у меня горькую усмешку, я отняла руки от лица. — О, Стихии, Ярис, вы когда-нибудь прекратите оскорблять меня на каждом шагу? Вы в силах причинить людям боль одним заклинанием — вы все время это делаете?

— Нет, конечно!

— Но вы ждете, что я буду так поступать? — меня затопило разочарование.

— Простите, — он склонил голову, в эмоциях проскользнуло раскаянье. — Я не хотел вас обидеть.

— Конечно, — горько рассмеялась я. — Никто не хочет меня обижать. Никто не хочет, но все это делают. Вот и ректор хотел замуж позвать, а вместо этого… меня уже звали замуж: за-за благодарности, из-за дружеского участия, из жалости, из любопытства, даже из мести… но никто еще не звал ради выгоды: чтобы получить от меня мое состояние, мою силу, потенциал для детей. Почему-то других замуж зовут из любви, а меня… впрочем, что это я, какая любовь с монстром, о чем я?

— Арина, вы не монстр…

— Да это вы же сами и сказали, — рассмеялась я истерично. — Отказываетесь от своих слов? Как нехорошо!.. Монстр я, монстр. Не эльф, не человек, не орк, наполовину рыба. Конечно, монстр. Да я не обижаюсь. Глупо обижаться на правду. Все выяснили? Тогда довольно, пойдите прочь, наконец!

— Арина…

— Только не нужно меня жалеть! — разозлилась я еще сильнее.

Неожиданно он опустился предо мной на колени.

— Что вы делаете?! — Я попыталась отпрянуть, но коляска не послушалась, колеса заскользили по песку дорожки. Ярис притянул меня ближе и обнял за плечи, прижимая к своей груди. — Не смейте меня жалеть, — повторила я дрожащим голосом, и только теперь осознавая, что в глазах дрожат слезы.

— Я вас не жалею, — ответил он спокойно. — Я вас понимаю.

Захотелось закричать, возмутиться. Как? Как он может понимать меня?..

Но вместо этого я прислушалась к его чувствам и поняла… было что-то похожее в его эмоциях, не здесь и сейчас, а будто глубоко под грузом повседневных забот комок из одиночества, отверженности, желания заслужить любовь, припорошенные чувством долга, но оттененный ощущением, что окружающим все время что-то от тебя нужно, что они общаются с тобой не потому что им это нравится, а чтобы достичь каких-то своих целей с твоей помощью. Только показывать этого нельзя никому и никогда, потому что делиться эмоциями — это не по-мужски.

Сердце заныло, будто между нашими чувствами возник резонанс, его боль отдавалась в моем моей груди, и плакать захотелось еще сильнее, но как-то совсем иначе, с облегчением.

Я уткнулась носом в его плечо, прижалась крепче, мне захотелось вытащить наружу этот комок боли, освободить от него. Не было бы на мне дурацкой юбки, я бы и хвостом его обвила. Мне захотелось помочь, не просто выразить свое понимание, но облегчить чужую боль, освободить от нее.

Я потянулась к клубку чужих эмоций ментально и будто щупальцами обвила их, потянула на себя… чужие руки крепче сжались на моих плечах. И словно в замедленной съемке я увидела, осознала, почувствовала, что творю… Будто пытаясь убрать чужую боль, я собираюсь вырвать самую главную опору личности, без которой остальное рухнет, словно карточный домик. Что ждет такую личность? Безумие или просто лишение всех эмоций? Что будет, если оборвать все эмоциональные связи с прошлом, лишить не памяти, но эмоций, которые с ней связаны? Что останется от человека?

Я поспешно вырвалась из объятий и резко оттолкнула от себя Яриса, заодно добавив водной силой так, что он отлетел на добрые несколько метров. Я опустила взгляд и увидела, что у меня трясутся руки:

— Не подходите ко мне! — закричала истерично.

— Арина…

— Не подходите ко мне! Не прикасайтесь!

Глава 86

— Не подходите ко мне! Не прикасайтесь!

— Арина, я вас понимаю…

— Вы не можете понять! Никто не может! — он хотел подойти, но я возвела вокруг себя защитный водный круг, не жалея, вытянула воду из деревьев, кустов, травы вокруг, оставив за собой только труху.

— Арина, пожалуйста! Доверьтесь мне… я не наврежу вам, я же поклялся, — его изображение искажалось водной преградой, но я все равно продолжала ощущать все его чувства, все душевные порывы. Больше всего там было беспокойства за меня, и это выкручивало мне внутренности чувством вины.

— Вы зря дали мне эту клятву, — горько рассмеялась я. — Монстрам нельзя давать таких клятв, они ведь могут и навредить… вам не жаль себя? Тогда нужно было подумать о других людях.

— Что за бред?.. Арина, вам нужно успокоиться… например, выпить успокоительного… позвольте я помогу вам…

Я сжала пальцы, и Ярис замер за стеной воды, зашипел болезненно от спазма в мышцах.

— Вам следует слушать, что я говорю. Впервые я так честна с вами. Вы совершили ошибку, но я ее исправлю.

Я подъехала к самой границе защитного барьера и протянула руку прямо сквозь его. Ярис не мог пошевелиться и помешать, когда моя рука сомкнулась чуть выше его жилистого запястья, когти впились в плоть до крови.

— Я избавляю вас от клятвы. Вы ничего мне не должны, вы не обязаны хранить мои тайны, вы не должны бездействовать, если я причиняю кому-то боль. Сделайте мне одолжение, лучше убейте меня, прежде чем я убью кого-нибудь другого… — я произнесла это и ощутила, как магия, прежде растворенная в крови Яриса, потянулась обратно ко мне. Застонала сквозь стиснутые зубы, когда энергия клятвы начала подниматься по запястью, будто выворачивая мышцы наизнанку, непроизвольно сильнее сжала пальцы, глубже впиваясь в руку Яриса.

— Что вы творите?! — я потеряла концентрацию, и он вернул себе возможность двигаться, перехватил мою руку за запястье. Усилием воли я разжала пальцы, хотя меня трясло. Магия клятвы медленно поднималась вверх по плечу, стиснула болью грудную клетку, не позволяя вздохнуть, а потом пронзила сердце, словно кинжалом, и лишь потом растворилась без следа.

— Простите, — прошептала хрипло, придя в себя и обволокла его пострадавшую руку магией, заставляя кровь течь по поврежденным сосудам, а те соединиться обратно. Раны не исчезли, но кровь их игнорировала, а текла как следовало. — Что ж, теперь вы сможете защититься от меня. Дайте мне слово, что остановите меня, если я перейду грань?

— Вы с ума сошли?! — он рванул вперед и как-то умудрился преодолеть мой барьер. Схватил меня за плечи встряхнул так, что у меня зубы клацнули. — Что творится в вашей голове?!

— Я опасна, Ярис. Я слишком опасна.

— Мы знакомы больше года. О, Духи Пустыни, что на вас нашло?! Вы ведь вели себя совершенно адекватно, что за истерики?!

— Я могу попытаться убить людей. Вы должны знать. Вы должны остановить меня…

— Да что за бред?!

— Это не бред… вы ведь читали дневник княжны-русалки… это неизбежно. Нет другого выхода. Того, кто не пройдет инициацию, нужно убить, пока он не стал опасен. А я уже опасна, сколько раз я еще пройду по грани? Я едва не убила вас только что…

Он отступил шокировано:

— Я ведь спрашивал, прошли ли вы инициацию, вы же сказали тогда, что уже взрослая!

Я засмеялась грустно и закрыла лицо руками. Я ведь не врала:

— Кто же знал, что Океану все равно, какой у тебя возраст? У него свои мерки… Так вы убьете меня, если потребуется? — я требовательно уставилась на него. — В дневнике говорилось, что жителям пришлось убить подростка, который не смог пройти инициацию.

В его глазах появилось понимание и сочувствие:

— Ох, Арина… — он опустился рядом с моей коляской на одно колено и притянул к себе, обнимая. — Если вы попытаетесь кого-нибудь убить, я остановлю вас, обещаю. Я не позволю вам совершить ошибку.

— Даже если придется меня убить? Если я стану слишком опасной, меня нужно будет обязательно убить! Обещаете?

Он гулко сглотнул:

— Если придется… обещаю вам легкую смерть.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула я и опустила голову на его плечо. Хорошо, что я вовремя сняла с него клятву.

Некоторое время мы просто сидели обнявшись, Ярис поглаживал мою спину, и внутри у него все щемило от сочувствия. Нет, не от жалости — к жалости всегда примешивается снисхождение и легкая брезгливость, а он мне просто сочувствовал, пытался понять, что я должна ощущать и примерить на себя. Постепенно под его руками и в успокаивающем коконе его эмоций я расслабилась, и буря, что творилась у меня внутри, улеглась.

— Неужели ничего нельзя сделать? — наконец, спросил он со вздохом.

— Я пыталась собрать камни, чтобы починить подводный Храм…

— Что?..

Пришлось рассказать: как я нашла подводный храм, как он подарил мне магию, как искала на земле камни, чтобы его починить и ради этого бралась за работу. И что это не помогло, что Храм все равно не восстановить, и инициацию нужно проходить самостоятельно. Только как, что это такое? В дневнике древней княгини-русалки этого не было сказано. Понятно только, что без общения с людьми ее не пройти, а общаясь, ты оказываешься опасна для окружающих. Замкнутый круг.

— Мы что-нибудь придумаем, — Ярис погладил меня по плечу и мельком поцеловал в лоб, поднимаясь с колен. — Сейчас, я думаю, вам нужно отдохнуть. Я же пока напишу пару писем своим коллегам-историкам, попробую поискать информацию об инициации элементалей.

— Мы ведь уже все обыскали, это бессмысленно, — поморщилась я.

— Я все же попробую поднять еще кое-какие связи.

Я не стала возражать, зачем? Силы мои были на нуле, хотелось домой и поспать. Я широко зевнула, прикрыв рот запястьем, а потом убрала водную защиту.

Трое студентов торчали на другой стороне поляны и шокировано смотрели на нас с Ярисом. На нас с Ярисом, сидящих наедине в дальней части парка. Под магической защитой, которая позволяет увидеть силуэты сквозь нее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Они все слышали?! — прошептала я едва слышно.

— Я набрасывал звуковой полог на поляну, так что нет, — нахмурился Ярис. — Но они все видели и еще больше напридумывают, — он одернул сюртук и решительным шагом поспешил к студентам.

Черт, почему же я такая везучая? Я устало потерла глаза, но сил думать еще и о своей репутации совсем не было. Я же плюнула и позорно сбежала с места преступления. За мной осталась черно-серая поляна, лишенная зелени, залитая сверху водой, что превратило труху от растений в раскисшую грязь.

Вечером Ярис явился к нам домой на ужин, а после мы заперлись в кабинете под пологом против прослушивания, и я уже спокойно, без истерик, с толком и с расстановкой рассказывала все, что удалось узнать каким-либо образом. Ярис был крайне удивлен тем, что Кракену уже несколько тысяч лет и он застал существование русалок в этом мире и даже поделился своими воспоминаниями об этом.

Еще я рассказала о своем виденье внутренних источников людей и о том, как сама отличаюсь от них. Заодно пришлось признаться в том, что именно я сделала с Ларифом. Ярис слушал и не перебивал, только задавал наводящие вопросы. Хмурился, но не обвинял, не злился. Я, тщательно подбирая слова, пыталась объяснить ему все про свои срывы и заскоки.

— То есть нам просто необходимо сделать так, чтобы вас сильно никто не беспокоил, и никто не угрожал тем, кто вам дорог.

— Если бы это было возможно, — хмыкнула я. — Мне сложно предположить, на что я среагирую. Это может быть и совершенно мифическая угроза, например, как когда моей подруге сделал предложение мужчина, который ее любит. Это скорее собственничество. Или если задевают мои чувства. Даже просто задетая гордость, — призналась я честно, что послужило причиной нападения на Акрида. — В этот раз — обида. Мне сложно описать, что происходит. Эмоции будто выходят из-под контроля, во мне просыпается что-то злое, опасное. Оно готово обвинить в бедах кого угодно, кто под руку попадется. И напасть. — Я нахмурилась. — Но не всегда дело в негативных эмоциях. Иногда меня будто под локоть что-то подталкивает — примени свою силу, помоги другому. Только это не помощь совсем, а что-то опасное. Наверное, это самое страшное, — я посмотрела Ярису в глаза. — Оно будто показывает мне мои возможности, о которых я прежде не знала. Но в то же время это что-то очень рисковое, что может убить человека или свести его с ума. Я никогда не стала бы делать это по собственной воле, я не хотела экспериментировать на людях!

— Конечно, я понимаю, — Ярис похлопал меня по руке успокаивающе.

Я вздохнула и вынуждена была признаться:

— Но это спасло нас. Благодаря этому наитию я смогла дать Ларифу возможность управлять Осколком Неба. Не знаю, как это работает.

— Значит, к этой силе нужно обращаться только в крайнем случае, — кивнул Ярис.

— Если бы я могла это контролировать! — возмутилась я. — Кажется, оно срабатывает, когда я на эмоциях. Не важно, какие они: будь то счастье, интерес, страх, возмущение… просто что-то щелкает в голове, и я могу сделать что-нибудь необдуманное.

— Ладно, — наконец, кивнул Ярис и сжал мои пальцы, — мы постараемся со всем этим справиться. Пока просто нужно стараться держать себя в руках и подальше от эмоциональных перепадов. Я уже разослал письма с запросами знакомым историкам и литератураведам, но сегодня еще напишу. У меня есть подозрение, что столь неважно, к какой стихии относится инициация, нужно понять просто, как проходил этот процесс и как его облегчить. Даже после исчезновения элементалей появлялись на свет как Освященные Стихией, так и Одержимые ею. Обычно изучающие этот вопрос маги искали способ вызвать у себя инициацию как таковую, но, кажется, тут важны природные задатки. Мы же будем изучать информацию о том, как пройти это испытание.

— Хорошо, — вздохнула я тяжело.

Когда кто-то со стороны все это обсуждал, казалось, что это действительно достижимо. Только вот бороться с приступами мне в любом случае придется в одиночестве в собственной голове, тут ничего не поможет, разве что Ярис прибьет меня раньше, чем я сотворю что-нибудь непоправимое.

Глава 87

Я взяла несколько выходных дней и не ходила в академию. Мне казалось, что нужно просто отдохнуть, но в доме в Империале днем без Барби было скучно, другие мои знакомые в столице тоже были связаны с Академией, так что делать было нечего.

Потом на выходные мы съездили в Уркатос. Казалось бы — отдохни душой среди близких людей, где тебе действительно рады, купайся в чужих эмоциях, радуйся их успехам, гордись достижениями. Да, все так, но… есть слово такое просторечное — неймется. Неймется мне, не сидится на месте, нет спокойствия и расслабленности, как хотелось бы.

Вздохнув, признала поражение перед собственной психикой и в понедельник вместе с Барби вернулась к учебе. К моему счастью, лорд-ректор меня не стал беспокоить. Если раньше он постоянно маячил на горизонте, подстраивал «случайные» встречи, то теперь я уже несколько недель его не видела. То ли Ярис ему тогда такое хорошее внушение устроил, то ли действительно он тоже оказался занят. Впрочем, однажды я его заметила в столовой случайно. Удивительно, что он зашел в обеденный зал для простых студентов, раньше он тут не появлялся. Мне даже показалось, что он хочет подойти к нам… а потом как-то стушевался, развернулся и ушел. Когда же я обернулась, то увидела за своей спиной Яриса. А ведь он тоже обычно ест в столовой для преподавателей.

— Арина, как закончите, не забудьте зайти ко мне, — сказал Ярис совершенно бессмысленную фразу, прежде чем уйти. Будто я и так каждый день не сидела в его кабинете все свободное время. Девчонки захихикали, конечно, для них то было еще одно подтверждение слухов, ходящих о нас с Ярисом. А вот мне так и осталось непонятным: это Ярис меня так охраняет от ректора, чтобы я не расстроилась и не натворила дел, или он ректора охраняет от меня, чтобы я того не убила?

А время ведь не стояло на месте. Пока я готовилась к своей демонстрации, весна вступила в свои права, а вместе с ней приблизились и весенние проверки. Казалось бы, только недавно были зимние экзамены, и вот, на тебе, не успели порадоваться весне, а уже опять тесты.

Эти дни для первокурсников были особенно волнительны, потому что решался вопрос, на какой факультет все же идти. Если в начале нас распределили автоматически, то теперь преподаватели решали, может ли студент продолжить обучаться там, куда попал, или он не справляется, не тянет программу стихийников и нужно его перевести на общий курс. Ну, а для магов с большей степенью равновесия стихий эти дни должны были стать проверкой еще более важной, им следовало доказать свое право стать артефакторами или учеными, либо остаться лекарями, на эту специальность, как ни странно, пускали всех, разница была только в глубине знаний и квалификации: кто-то мог только жар снять да рану небольшую залечить, а кто-то останавливал эпидемии и вытаскивал людей практически с того света.

Проверочные работы в это время сильно отличались от зимних экзаменов. Если во время последних проверялись именно знания, в том числе по общеобразовательным предметам, насколько хорошо усвоен пройденный материал, то весенняя сессия была направлена на оценку способностей студентов. Например, на одном из экзаменов давали студентам незнакомую схему заклинания без каких бы то ни было инструкций и просили воспроизвести — проверяли способность быстро разобраться в незнакомом материале. На другом экзамене было похожее задание, но лишь после его прохождения маги узнали, что в схеме была ошибка, из-за чего она не работала, требовалось ее починить. Справились единицы, да и те чудом, но им предложили пойти на научный факультет. Проверяли и способность к долгой концентрации, мерили силу магии, подсчитывали степень развития с момента поступления в академию и многое-многое другое.

Как ни странно, команда студенток, участвовавших в моем эксперименте, теперь вознамерилась в полном составе пойти на артефакторный, да и другие девушки заинтересовались. А ведь раньше считалось, что за редким исключением, которое, как известно, подтверждает правило, единственное направление, в котором должны развивать свои способности девушки — это лекарское искусство. Кажется, мне удалось совершить мини-революцию в чужих умах. Впрочем, пока что далеко не все девушки показывали на проверочных работах достаточные показатели, чтобы попасть к артефакторам.

У кого действительно хватало на это способностей, так это у Нианы Голделриз. Ее показатели по всем предметам были на высоте, она была лучшей как по силе магии, что неудивительно для аристократки, так и по знаниям и навыкам. Но заявку на перевод на артефакторское направление она пока не подавала.

Для некоторых же студентов время это было куда более нервным и напряженным, чем для других — для тех, кто завалил зимние экзамены. Закрыть хвосты обязательно требовалось до весеннего равноденствия. Нет, из Академии магов не отчисляли, но отправляли на второй год, если не усвоен материал. А, так как обучение было платным, фактически это означало штраф за заваленный экзамен. Если же проблемный студент был еще и стипендиатом, у него возникали большие проблемы — обычная стипендия еще один год не покрывала. Можно было взять ссуду у государства или у какого-нибудь богатого рода, но с дальнейшей отработкой. Если же деньги найти не удастся, студентам грозил вылет из Академии с запретом на использование магии в пределах Империи. Однако, нужно понимать, что, если речь о бывшем крестьянине, который, кроме как считать до двадцати, читать по слогам и кое-как писать свое имя, до появления у него магических способностей ничего не умел, то и года, чтобы догнать программу Академии, ему могло не хватить. Таких уникумов, конечно, было немного, но все же они были, и теперь им приходилось дневать и ночевать на дополнительных занятиях Яриса. Тот пытался их как-то дотянуть до минимального проходного уровня как по общеобразовательным предметам, так и повторить те материалы, которые были упущены за год. К несчастью, как всегда, такие студенты разбирались в том, что и как делать и кто может помочь, только к последнему моменту. Кто посообразительнее, те давно смекнули как что сделать и как не попасть на деньги. Разумеется, при этом никто не отменял Ярису его предметов, а также дополнительных занятий со старшекурсниками, чьи задания были уже куда более интересными.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я помогала Ярису как могла с перваками, но в основном с математикой, простейшими магическими конструктами и географией, в истории я и сама плавала, чтение следовало просто тренировать самостоятельно, так что периодически я просто сажала в углу кого-то из студентов и заставляла читать то или иное классическое произведение литературы вслух, а потом расспрашивала, что он понял. Шло туго, терпение мне частенько изменяло и хотелось ругаться из-за чужой тупости, хотя логически я понимала, что это только из-за необразованности, а не из-за недостатка способностей. Тогда вмешивался Ярис и спокойным нудным тоном выяснял, где пробел в знаниях и сообщал, как его восполнить.

— Все же быть учителем — это совсем не мое, — со стоном откинувшись на спинку кресла, заявила я Ярису, когда, наконец, все студенты разошлись с дополнительных занятий, оставив нас наедине.

— Почему же, у вас вполне неплохо получается, — улыбнулся он, не отрываясь от проверки каких-то очередных домашних заданий. — Математика — это прямо-таки ваш конек, объясняете очень понятно, а запись деления в столбик намного проще, чем привычная мне и объяснить ее проще. Да и листы с таблицей умножения помогают, я как-то раньше не сообразил, что ее можно выписывать, а на экзамене студент может то, что не помнит, восполнить простым сложением на черновике.

— Это всего лишь знания моей родины, моей заслуги тут нет, — фыркнула я, впрочем, немного польщенная.

— Тем не менее, именно благодаря вам Стенворд сумел-таки сдать вчера экзамен по математике. Теперь он сможет попасть на второй курс.

— Главное, чтобы он теперь не бросил учиться и догнал своих одногруппников до окончания академии. Не время ему расслабляться.

— Уверен, он сумеет, — улыбнулся Ярис тепло. — У него же теперь все экзамены закрыты, но он продолжает ходить к нам.

— Да? — я слегка удивилась. — А я думала, что ему еще нужно сдавать литературу. Мы сегодня ее обсуждали. Я думала, что эта стерва Велекла и ему неуд поставила.

— А кому еще? — удивился Ярис. — Мне казалось, госпожа Велекла достаточно снисходительно относится к первокурсникам.

— То есть она ненавидит меня лично? Мило, — фыркнула я.

Пришлось рассказать про наш конфликт и напомнить, что меня выгнали прямо с экзамена.

— Нет, так-то мне все равно, я могу вообще никаких экзаменов не сдавать, мне только научную работу дописать надо.

— Действительно, — задумчиво произнес Ярис, — я как-то не вдавался в подробности того, почему у вас конфликт случился с госпожой Велеклой… ну, ничего, это дело поправимое! — улыбнулся он воодушевленно.

Вообще-то я сомневалась, что мы можем с ней «помириться», но возражать не стала. Зря. По мнению Яриса оказалось, что лучший способ наладить отношения между преподавателем и студентом — это устроить экзамен.

— Во время экзамена все встанет на свои места, она увидит ваши знания, и все поймет, — говорил он воодушевленно.

Я сомневалась, но поддалась на уговоры. К счастью, Ярис сообразил не оставлять нас наедине. Кроме него в аудитории присутствовали преподаватели по математике и истории. То есть, хоть он и затирал наивные речи, что все станет понятно и все образуется, однако решил перестраховаться, чтобы меня нарочно не завалили. Условно можно было сказать, что экзаменационная комиссия разделась на два лагеря: историк и литераторша были против меня, а вот математик и Ярис — за.

Экзамен шел тяжело. В отличии от земной практики с экзаменационными листами, здесь преподаватель был свободен задавать любые вопросы по пройденному материалу, ограничен он был только временем. Литераторша скакала по разным произведениям местной классики, пытаясь поймать меня на незнании. Честно говоря, я не читала и половины, но знаний уже нахваталась по верхам и могла поддержать разговор. К счастью, глубоко она не погружалась, а быстро меняла тему. Даже когда я совсем не знала произведение, начинала просто рассуждать вслух общетеоретически и тянуть время.

— А как на счет Сказания о зажжении Огненных гор? — в очередной раз сменила тему госпожа Велекла.

— Время вышло, — к моему счастью, прервал ее математик. — Думаю, экзамен вполне может быть зачтен. Похвальное стремление к знаниям, госпожа Бороув, особенно учитывая ваше иностранное происхождение.

— Но… — попыталась возразить госпожа Велекла.

— Мне кажется, на обычных экзаменах вы ограничиваетесь простым двадцатиминутным опросом, а прошел уже целый час. Я, конечно, не могу судить, но, на мой взгляд, для первокурсницы вполне приемлемый уровень знаний, не так ли?

Под испытующим взглядом Яриса литераторша густо покраснела:

— Госпожа Бороув не посещала лекции, поэтому мне потребовалось больше времени.

— Но теперь-то все очевидно, — кивнул Ярис.

Пришлось ей все же подписать мне зачет.

— Кстати, а что там за сказание о сожжении гор? — поинтересовалась, когда математик оставил нас с Ярисом наедине.

Он рассмеялся:

— Так и знал, что вы не читали. Не о «сожжении», а о «зажжении». Впрочем, это произведение вообще-то вне вашей программы. По легенде Огненные горы были вполне обычными и имели на своих вершинах ледяные шапки. Но затем однажды возник огненный вихрь, который прошелся по всем горам. Ледяные шапки были растоплены, горные реки вышли из берегов, на в низинах случились наводнения, сходили сели, были завалены старые перевалы. Некоторые горные породы оплавились в стекло, горные массивы были разрушены. Огненный же хребет так и не погас с тех пор. Говорят, там, среди вулканов живет одержимый Огнем зверь, который до сих пор подпитывает силу вулканов.

— Одержимый огнем? Это кто же должен быть, если водные звери — это подводные обитатели, а воздушные — птицы. Что же за животное может носить в себе силу Огня?

— Никто не знает, это ведь легенда.

Я задумалась. Горный хребет разделял материк по всей длине, отделяя земли людей (Империю и Халифат) на юге от владений темных эльфов на севере, плюс Огненный хребет шел с севера на юг, служа естественной границей между Империей и Халифатом, превращая конфигурацию гор в нечто, похожее на земную букву «т». И вся эта территория была сожжена огненным смерчем? Какое древние оружие могло сотворить подобное? Или это лишь преувеличение древних сказок? Неизвестно, но сказание это определенно следует прочесть.

Глава 88

Тихонько постучали в дверь кабинета и, когда я привычно крикнула «войдите» в узкую щель протиснулась голова Вармы, одной из тех, кто участвовал в испытаниях моей разработки:

— Арина, — она знаком подозвала меня, косясь на Яриса.

— Что случилось? Заходи, не стесняйся, — предложила я, не желая отрываться от своих записей. Ярис достал для меня копию старинной рукописи с текстом Сказания о зажжении огненных гор, и я разбирала ее, переводя старинные слова со словарем.

Девушка на мое предложение упрямо помотала головой и продолжила знаками звать меня с собой. Пришлось все же отложить бумаги и со вздохом выехать к ней в коридор:

— Что случилось?

— Там такое! — протянула она, удостоверившись, что дверь плотно заперта, и Ярис не может нас слышать. — Лайну не приняли на курс артефакторов.

— И что? — не поняла я. Я не была удивлена, что Лайна провалилась, для полноценного артфактора ей не хватало усидчивости и внимательности.

— Идем, ты должна это сама видеть, — Варна схватила меня за руку и потянула за собой.

Мы выехали из Академии через одну из задних дверей, ведущих в парк, поплутали по извилистым дорожкам и подошли к одной из небольших беседок. Громкий женский рев было слышно еще издали, а, приблизившись, я увидела горько плачущую Лайну, которую обнимала, пытаясь успокоить, Барби. Остальные девчонки из нашей группы собрались тут же, аристократки нервно обмахивались веерами, но, так как Ниана не уходила, остались и они.

— Что за трагедия? — чтобы заехать в беседку, пришлось приподнять коляску магией, да и то девушкам чуть ноги не отдавила, слишком тут было мало места. — Ты провалилась на экзамене и тебя гонят из Академии?

— Нет, — прорыдала Лайна.

— У твоих родителей несчастье какое-то случилось? — продолжила я допрос.

— Нет!.. — она перевела на меня злобный взгляд. Лицо ее покраснело до свекольного цвета, светлые волосы растрепались, глаза опухли и превратились в щелочки. Красотка.

— Тогда что за трагедия?

— Меня на факультет артефакторов не взя-али! — провыла она и вновь уткнулась в плечо Барби. Та обняла ее, поглаживая по плечам.

— И что? — холодно осведомилась я. — Тоже мне трагедия — лекарем быть. Ты же с самого начала учебы этого и хотела, чего тогда теперь воешь?

Ответом было невнятное мычание в грудь Барби, из которого я ровным счетом ничего не поняла.

Я обвела взглядом остальных девушек. Они сочувственно посматривали на Лайну, явно зная больше, чем я.

— Жених ее бросил, — наконец, не выдержала Варма, так и стоящая за моей спиной.

— Какая связь? — не поняла я.

Вновь глухой вой в плечо Барби в ответ, но от него понятнее не становится. Я требовательно уставилась на Варму, как на единственный адекватный источник информации.

— Парень за ней начал ухаживать после нашего испытания. Она ведь во главе была, схему артефакта воедино собирала, вот он ее и приметил. Про свадьбу говорил. А как профессор артефакторики объявил списки тех, кого хотел бы видеть на своем курсе, а Лейны там не оказалось, так парень ее и бросил.

Вновь невнятный вой в грудь Барби, быстро перешедший в громкие рыдания.

— Вот козел! — бросила я злобно.

Остальные девушки тяжко вздохнули. Потом начали делиться информацией, кто что знал: как быстро парень окрутил их подругу, какой он бабник из купцов, третьекурсник, а отец его — спонсор Академии. И сколько девушек по нему сохнет из купеческих да из горожанок, и что они Лейну предупреждали. Я только удивленно хлопала ресницами, какие страсти тут творятся, пока я над ученой степенью своей корплю.

— А я предупреждала, — заметила Ниана, поставив точку в обсуждении.

Лейна вновь завыла горько, но теперь уже в ее бормотании я могла разобрать, какой парень был классный, какой красивый, как ухаживал и сколько всего подарил: цветы, конфеты, ленту…

— Ну, это к счастью, — после короткой паузы сделала вывод я.

Даже Лейна удивленно на меня уставилась.

— Если парень козел и расчетливый моральный урод, то счастье, что ты от него так быстро избавилась. Представь, что он бросил бы тебя уже с ребенком одну, вот был бы ужас!

— Но я же его люблю-у-у! — после паузы проныла она.

— Ты не его любишь, а ложь, которой он тебя окружил. Если бы он был такой, каким ты его представляла, он бы так расчетливо не поступил. Козел он, а тот честный парень, которого ты полюбила — это совсем не он. Такого еще поискать придется.

Речь моя, к сожалению, положительного эффекта не произвела. Со стороны подружек Нианы даже прозвучало едва слышное: «холодная стерва», но я притворилась, что это лишь шелест листвы. Лейна все еще продолжала ныть и жаловаться, но, присмотревшись к ее эмоциям, я поняла, что дело тут не только и не столько в попранной любви. Ей просто было очень обидно, что так все сложилось, что парень видел в ней только потенциально успешно артефактора, а не любимую девушку. Конечно, это можно было понять. Но все же счастье, что все так быстро раскрылось.

Я подъехала ближе к Варме, с Лейной они были не разлей вода, жили в одной комнате в общежитии, поэтому уверена, что она знала об этой истории больше других:

— Надеюсь, непоправимого не произошло? — тихонько спросила я.

— А? — не сразу поняла она.

— Ну… у Лейны с этим парнем так быстро все закрутилось, но, надеюсь, слишком далеко не зашло? — намекнула я.

Она покраснела до корней своих рыжевато-русых волос:

— Нет-нет, что ты, она бы мне сказала.

— Ну, хорошо. А тебя-то на артефакторный приняли?

Варма огляделась по сторонам настороженно, потом наклонилась ко мне и тихо шепнула на ухо:

— Да, приняли.

— И пойдешь? Рискнешь? Не боишься не осилить программу?

— Пойду, — решительно заявила она.

Я довольно улыбнулась и похлопала ее по руке. Вроде бы стеснительная и скромная девушка, но сильная:

— А у Нианы какие результаты?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ее тоже на артефакторный приглашали и даже на научный, — тихо зашептала Варма. — Но она сказала, что на лекарском останется.

Я лишь тяжело вздохнула в ответ.

Процесс успокоения затянулся практически до вечера, лишь накормив Лайну сытным ужином и сладким десертом так, что она начала икать от обжорства, удалось ее успокоить и отправить в общежитие.

— Все будет хорошо, верь мне, — приговаривала Барби ей на прощание, а я с Нианой стояли в стороне. В итоге Барби в компании других девчонок пошла Лайну провожать до комнаты, потому что та никак не могла ее отпустить.

— Ох, и проблема это — первая любовь, — качнула я головой неодобрительно.

— Да уж, — хмыкнула Ниана с видом все испытавшей женщины, а не восемнадцатилетней девицы. — А вас, я слышала, можно поздравить?

— С чем? — растерялась я.

— Как же? Мой отец дружен с ректором Бокенроув, поэтому мне известно, что он сделал вам предложение. Поздравляю.

— Да в общем-то не с чем, — хмыкнула я.

— Отчего же, лорду-ректору хоть и хорошо за сорок, для мага это вполне подходящий возраст для женитьбы. У него хорошие связи и славный род. С вашим состоянием он сможет упрочить свои позиции, а вы приобретете статус. Отличная сделка.

— Вообще-то, я не собиралась соглашаться… — попыталась объяснить я.

— Ох, Арина, мне казалось, вы рациональная женщина и не поддаетесь мимолетным страстям, — фыркнула она. — Поймите же, с лордом Канлертом вам ничего не светит, кроме ничего не значащей интрижки. Не дай Стихии, вы забеременеете, тогда точно любые надежды на новый брак будут потеряны. Конечно, вы уже вдова, поэтому более свободны в нравах, но постарайтесь на загубить окончательно репутацию свою и будущих детей!

Я шокировано вытаращилась на Ниану. От кого от кого, но от нее такого не ожидала:

— Что вам в голову взбрело?! Между мной и Ярисом нет ничего, кроме работы.

— Конечно, я вам верю, — заявила она, хотя по ее скептическому взгляду было понятно, что это совсем не так. — Но я понимаю, что вы иностранка и плохо разбираетесь в хитросплетениях имперских негласных законов. Поэтому знайте, что лорд Канлерт, кем бы он ни был на родине, здесь — всего лишь маг, получивший свой статус благодаря силе дара и старательной работе. У него нет никаких связей, никакой власти, никакого статуса. Даже стать любовницей аристократа из хорошего рода для вас престижнее, чем быть с ним. А вам сделал предложение лорд Бакенроув, от таких подарков судьбы не отказываются.

— И вы бы на это согласились?! — возмущенно пискнула я.

— Будь я на вашем месте — конечно, — она и взглядом не моргнула.

Ага, конечно, «на моем месте». Насколько же ниже себя она меня считает?

— А на своем месте? Стать женой старика, который вам совершенно не симпатичен, для вас это приемлемо?

Лицо ее вдруг дрогнуло и помертвело:

— Я… мой жених старше меня более чем на двадцать лет. И я понимаю, что это моя судьба.

— Что?! — ахнула я. — Вы же говорили, что ваш отец еще не определился?..

— Оказалось, что контракт уже заключен, — она отвела взгляд. — Как только я окончу Академию, произойдет церемония.

— О, Стихии… — я прикоснулась к ее плечу, чувствуя куда больше сочувствия, чем к легкомысленной Лейне. — Ниана, но у вас же есть выбор! Я предлагала вам уже: я могу одолжить вам деньги для оплаты обучения. Вас уже приглашают на артефакторный факультет, вы легко можете закончить его с моей поддержкой, а потом выйти замуж за любого, за кого пожелаете! — я вспомнила, как она вечно строила глазки Гарту и понизила голос: — любовь для вас не запрещена, Ниана! Если вам кто-то нравится из мужчин…

— Ох, оставьте, — она отмахнулась от моей руки. — Я подчинюсь воле отца, я обязана.

— Моя подруга, леди Уркатороус, пошла против родителей, но они признали ее выбор справедливым! На весеннее равноденствие она выйдет замуж за того, кого любит, и кто любите ее…

— Я не стану позорить свой род ради глупых чувств! — возмутилась она.

— А заставлять вас выходить замуж за старика по прихоти он в праве? — не выдержала я.

Она отвела взгляд, но я не успокаивалась:

— Тогда зачем же вы каждый раз строите глазки капитану моего корабля? Зачем соблазняете его? Он вам симпатичен?

— Всего лишь игра во влюбленность, пока еще я это могу себе позволить, — фыркнула она небрежно, а потом добавила тише: — всего лишь игра в мечту, которая мне недоступна…

К нам вернулись остальные девушки, провожавшие Лейну и Варму, поэтому пришлось замолчать и перевести тему.

Понять Ниану я не могла. Да, я рациональный человек, я понимаю, что в патриархальном обществе девушка зависит от отца материально, но я ведь давала Ниане выход… да что там, я уверена, для нее цена обучения в Академии — это стоимость пары платьев или одного небольшого украшения из ее шкатулки.

Но мнение общества для нее значило слишком много, чтобы решиться пойти против воли рода.

Глава 89

— Арина… госпожа Бороув, — послышался голос, и я удивленно подняла взгляд от бумаг, которые продолжала рассматривать, пока ехала по коридору.

— Стенворд, — удивилась я, — я думала, все первокурсники уже разъехались на каникулы. Хватит учиться, отдыхать пора, Стенворд!

— Да, конечно, — чуть покраснел студент. Он был высокий и крепкого сложения, но весь какой-то несуразный: с плохой осанкой, длинными руками, которые не знал, куда деть, очень загорелый и при этом с добела светлыми выгоревшими волосами. И где только успел так загореть, весна только началась. — Но вы ведь тоже первокурсница, однако никуда не уезжаете.

— У меня много работы, в этом году очередь лорда Канлерта заниматься экзаменами для первокурсников, а не ехать с практикантами, ну, и я с ним. А вы пока радуйтесь, что первокурсники не едут на весеннюю практику, так как только что завершили самые важные распределяющие экзамены. В следующем году уже придется ехать, так что ловите момент, чтобы отдохнуть и повидать родных.

— Да я как-то… — он смутился, — на дилижанс у меня денег нет, а пешком я туда-обратно не обернусь до начала учебы, так что решил в общежитии остаться, тут хоть кормят стипендиатов бесплатно и на рынке грузчиком подработать можно иногда, — он сделал движение плечами и шеей, от чего послышался хруст.

— Я могу одолжить тебе денег на дилижанс, — предложила по доброте душевной.

— Нет, что вы! — он густо покраснел, — у меня все в порядке, родные меня не ждут в ближайшее время, а письмо я старосте деревни после поступления еще написал. Все нормально, я лучше денег подзаработаю и потом смогу им посылать, когда чему-нибудь полезному научусь. Я заявление подавал на перевод, но меня что-то не хотят принимать…

— На артефакторный? — кивнула с пониманием.

— Нет, на стихийный. К Водникам хочу, у меня по всем тестам стихия хорошая, а они заладили: недостаточно-недостаточно…

— У тебя же огонь сильнее! — удивилась я. — Если идти, то на огненный надо было. Только зачем, у тебя же стабильность хорошая, артефактором можно стать. А, если не тянешь, то хотя бы лекарем.

— Да что мне то лекарство! — он пренебрежительно махнул рукой.

— Не понимаю тебя, мне кажется, это очень хорошая профессия, на кусок хлеба всегда себе заработаешь и людям поможешь.

— Я на Водный хочу!

— Да зачем же?!

— Ну, вы же там учитесь!

Я удивленно раскрыла рот, не зная, что сказать.

— Но я хотел… я хотел вас поблагодарить за помощь… с математикой, вот… — он сунул руку за пазуху и вытащил оттуда крошечный сильно помятый букет цветов, протянул его мне. — Вы очень хорошо рассказываете. Все предметы сразу становятся такими понятными… можно я еще на дополнительные занятия ходить буду?..

— Эм… конечно… — пробормотала растерянно, разглядывая сильно помятый веник.

— Арина, вот вы где! — из кабинета выглянул Ярис. — Я вас жду. Списки сегодняшних абитуриентов у вас?

— Да! — я встряхнулась и поехала дальше по коридору.

— Стенворд, — Ярис кивнул студенту.

— Профессор, — склонил голову тот.

Они смерили друг друга какими-то непонятными взглядами, а потом Стенворд развернулся и зашагал прочь по коридору.

— Не знала, что Стенворд хочет перейти на стихийный факультет, — поделилась я, сунув букет куда-то подмышку и протянула профессору списки.

— Глупая затея, — фыркнул Ярис пренебрежительно, впрочем, не заходя обратно в кабинет. Говорил он нарочито громко. — По магическим способностям ему бы на артефакторный пойти. Оценки у него прямо по границе. Если бы попросил профессора артефакторики, может, и взяли бы. Да он вбил себе дурацкую эту идею в стихийники податься. Впрочем, и верно, боюсь, артефакторный он не потянул бы.

Я успела заметить, как Стенворд обернулся и ожег Яриса сердитым взглядом, но тот его проигнорировал и зашел обратно в кабинет, придерживая для меня дверь. Я заехала следом.

Та часть преподавателей, что оставалась в Академии на время вступительных экзаменов, была занята сверх всякой меры. К сожалению, Ярису не удалось в этот раз выбить себе право сопровождать студентов старших курсов в Халифат. Радовало, правда, то что вести оттуда поступали вполне обнадеживающие: зимний урожай оказался весьма неплохим, голод, если не был полностью побежден, то значительно снизил свои масштабы и тенденция была весьма положительная. Правда, только по весне можно было оценить, на какие земли вода вернулась, а на какие нет, но зато оазисы вполне выстояли зиму и принесли своим обитателям первые плоды. Конечно, не все было идеально, где-то погибли посадки, где-то случались шторма, в одном месте была разрушена часть канала. Но в целом это были технические моменты, ничего экстраординарного и требующего нашего немедленного присутствия. Поэтому, хоть мы пару недель назад и вырвались на короткую инспекцию на выходные, но после занялись своими прямыми обязанностями в Академии.

Не стояло на месте и мое дело, Оларг уже переехал в Империал и оформил все необходимые бумаги, чтобы открыть на одной из центральных улиц столицы небольшой ювелирный бутик, а также купил для себя, а в будущем и для Барби с Ариком небольшой домик в торговом квартале. Я так поняла, там не обошлось без связей семьи Рохеисов, но он уверял, что потратил только свои сбережения и даже взял небольшой заем.

Для своей столичной лавки я решила не мелочиться. Место было подобрано удачное — часть дома, где располагалось модное ателье, но с отдельным входом. Никакого сада, конечно, здесь не было, поэтому пришлось вместо галереи фонтанов ограничиться только небольшими вазонами с извивающимися, словно экзотические танцовщицы, водяными струями. Они изображали то абстрактные волны, то силуэты девушек, то цветы, но все так неуловимо, что конкретику не разберешь. А, так как я теперь знала условные заклинания, то постаралась добавить и их: вода старательно отодвигалась, если кто-то хотел к ней прикоснуться или если рисковал случайно задеть, но при этом останавливала любого, кто выйдет из лавки, если активировать специальный тревожный амулет внутри или если включен охранный режим на ночь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вывеска тоже была, хоть и похожей на Уркатосскую, но более интересной: она реагировала на прохожих. Вокруг надписи: «Сокровища моря», по ней плавали разнообразные рыбки, осьминоги, дельфины, скаты, киты и акулы. И они реагировали на происходящее на улице. Например, могли «испугаться», если кто-то слишком быстро приближается, а могли любопытно выглянуть из-за камней или водорослей, если приостановиться напротив лавки. Хотя самих сценариев реакций и разных подводных жителей было немного, городские сорванцы быстро просекли фишку и долго развлекались подле нашей вывески. Отметив это, я вспомнила еще одно изобретение моего мира: часы с боем и то, сколько туристов собирается подле некоторых исторических часов, чтобы посмотреть представление. Я сделала несколько интересных сценок, во время которых морские обитатели выпрыгивали из вывески и плавали прямо над головами прохожих и запрограммировала их на появление в полдень, в три и в шесть часов. Первые разы люди, конечно, пугались, но потом это зрелище стало привлекать внимание как просто любопытствующих, так и потенциальных покупателей. Все же пиар — двигатель торговли.

Ну, а к концу недели я планировала бросить Яриса в столице в одиночестве по очень важной причине — мне предстояло поехать на праздник весеннего равноденствия в Уркатос, чтобы присутствовать на свадьбе леди Жильеты Уркатороус и главы гильдии магов лорда Глиренса Укерверс. Событие это было знаковое не только по меркам нашего провинциального городка, но и в целом, у Уркатороусов были родственники среди знати всей Империи, гостей ожидалось множество, в том числе и из столицы. Невеста должна была присутствовать на балу в чудесном гарнитуре из белого жемчуга, в резном рисунке которого виднелся слой розового и золотого жемчуга.

Комплект этот я кропотливо выращивала для Жиль, тщательно наполняя магией задействованных жемчужниц, хотелось сделать что-то уникальное, но в то же время боялась, что выйдет слишком аляповато. Но получилось очень красиво, благодаря усиленной работе удалось усовершенствовать технологию и ускорить рост жемчуга за счет магической подпитки и подбора более оптимальной схемы питания, создания подводных течений и очищения воды. Было и еще несколько тестовых образцов из двуслойного жемчуга, но их я решила за ненадобностью отправить на продажу. Комплект я подарила Жильете несколько недель назад, когда мы заезжали в Уркатос, чтобы она успела внести изменения в оформление платья или изменить само колье. Я, конечно, нанимала столичного ювелира, чтобы не испортить сюрприз, но в мастерство Жиль я верю сильнее. Глиренсу тоже досталась в подобном же стиле аккуратная булавка для шейного платка. В общем, я рассчитывала, что эта свадьба так же станет замечательным пиар-ходом.

Оларг из-за дел в недавно открывшейся лавке не мог поехать с нами, но передал в качестве подарка Жиль очень красивую шкатулку для украшений с механизмом, благодаря которому она раскладывалась на несколько этажей, а также в ней прятались потайные отделения. Он заявил, что что дарить мастеру-ювелиру украшения глупо, а вот шкатулку, которую она сможет самостоятельно наполнить — это самое то. Кроме красивой основы, шкатулка была еще и магическим амулетом, так что с ней вместе шло письмо с инструкцией, что делать. Магию следовало активировать в комнате, где она будет стоять, тогда никто, кроме хозяйки, не сможет вынести ее из этого помещения или открыть.

Отдавая мне подарок перед отъездом, Оларг попросил скорее возвращаться и прихватить с собой еще товаров, а то темпы, с которыми пустеют полки в столичной лавке, несмотря на высокие цены, настораживают. Эх, как бы все еще успеть! Наполнять столичную лавку ширпотребом — не дело, нужно самой руку приложить или Жиль задействовать.

Церемония бракосочетания проходила не в городском храме, а во внутренней часовне гильдии магов. Кроме родственников, Жиль пригласила меня с Барби и всех моих подопечных, включая детей. Вообще, обилие детей на церемонии считалось хорошей приметой. Со стороны Глиренса были какие-то гильдейские высокие чины и друзья.

Церемония в этом мире отличалась от нашей. Пара просто подходила к каждому из алтарей и приносила свои клятвы. Священник был не обязателен, он мог только подсказать, что говорить, но среди магов считалось хорошей приметой говорить от чистого сердца, договорившись только со своей будущей половиной. Единственное, в чем еще нужен был священник — чтобы оформить брак документально, но опять же не обязательно. В храме жрец записывал все церемонии в специальную книгу, а потом сдавал списки в магистрат, где и выписывали свидетельство о браке, которое можно было получить через пару недель. Без этого можно было и обойтись, предъявив свидетелей свершившегося ритуала прямо в магистрате. А те, кто имел достаточно власти или денег, могли пригласить чиновника на свою церемонию и сразу получить бумаги.

Никаких магических спецэффектов, как при представлении ребенка стихиям, появляться не должно было. Никакое пламя не вздымалось и не опаляло руки вступающих в брак ни в знак благословения, ни в знак запрета против вступления в брак. Стихия могла откликнуться, но просто на нахождение рядом магически одаренных людей, поэтому приглашать магов на церемонию тоже считалось хорошей приметой.

— Клянемся, что страсть будет гореть в наших душах ярким пламенем, — произнесли будущие супруги над алтарем Огня, и на углях заплясало едва заметное пламя.

— Клянемся быть опорой и защитой друг другу крепче гранита, — провозгласили над чашей Земли, и голая почва покрылась нежной зеленью мха.

— Клянемся искать понимание между собой и слышать друг друга, как бы тяжело это ни было, — сказали над чашей Воздуха, и дым над нею стал завиваться колечками.

— Клянемся заботиться о чувствах друг друга и любить друг друга и наших будущих детей до конца жизни, — наконец, произнесли над чашей Воды.

Сперва ничего не происходило, а затем неожиданно Жильета взвизгнула, а Глиренс попытался схватиться за меч, потому что обоих с ног до головы окатило водой из чаши. Все гости удивленно замерли, пока Жиль с женихом удивленно смотрели друг на друга, а потом она первая засмеялась, не сдержал улыбки и он, а следом грянул хохот и всех гостей, попавших в небольшую часовню.

— Благословение… благословение Стихии Воды, — слышалось между смешками.

А я ощущала, что щеки мои стали горячими-горячими, подозреваю, что именно мое нахождение в храме так повлияло на Стихию. Нет, я не активировала магию, но… черт его знает.

Но свадьба не была сорвана, жениха и невесту высушили, Жиль поправила прическу, оставив волосы распущенными, только собрала их с висков, чтобы не мешались. Всем гостям на балу, начавшемся сразу после церемонии, шепотом сообщали, что это благословение Стихии, все были очень впечатлены. Украшения жениха и невесты тоже оказались, разумеется, в центре внимания. Меня пытались поймать каждые несколько минут и упросить заключить договор о поставке или взяться за заказ вне очереди.

— Господа и лорды, это свадьба, а не деловая встреча в Торговой гильдии! Все дела потом!

— Но госпожа Бороув!.. — неслось разочарованное мне вслед.

Тут я заметила, как, прервав танец молодых, к Глиренсу подошел мужчина в явно непраздничном одеянии и что-то прошептал на ухо. Жених помрачнел, огляделся вокруг, будто кого-то искал.

Я подъехала поближе, заметив, что его задумчивый взгляд остановился на мне:

— Что-то случилось?

— Мне не хотелось бы портить вам праздник, — пробормотал господин Укерверс чуть растерянно.

— О, я уже подустала от бала, тем более, что и танцевать не могу… как раз собиралась домой и буду благодарна за повод уйти. Так что же произошло?

— Вы же являетесь личной помощницей Яриса Канлерта?

— Да, так и есть.

— Стража арестовала молодого человека, который представился его братом. Вы не могли бы съездить с охраной и посмотреть, что там?

— Конечно…

Глава 90

Член гильдии магов смерил меня подозрительным взглядом, но, получив инструкцию от Глиренса, не посмел возражать и кивнул на выход из зала.

— Так объясните мне, что именно произошло? — попросила я по дороге.

— Его сбили над заливом…

— Сбили?! — ахнула я, — он что, летел?!

— Да, на каком-то странном летательном аппарате. Что-то вроде шлюпки с непонятным сооружением сверху, вроде вывернутого вверх паруса. Наш удар его порвал, и лодка упала на воду. Мальчишка защищался магией и потребовал встречи со своим братом, Ярисом Канлертом. Конечно, мы могли бы его скрутить, но не стали из уважения к господину проверяющему.

— Мальчишка? — зацепилась я.

— Халифатец… — мы вышли во дворе, и я увидела нескольких мужчин на лошадях, еще два коня стояли под седлами. Только тогда он покосился на меня и смутился. — Я не ожидал…

— У меня карета, — я сделала знак рукой, и ко мне поспешили Зэрас с Бэрасом, подогнали ближе карету. — Следуем за этими господами, — велела я.

По дороге в порт я сидела, нервно теребя свой браслет из черного резного жемчуга с рубиновой основой. Мальчишка-халифатец на летающем аппарате, который представился братом Яриса… да нет, быть такого не может! Но все же… тогда зачем было врать, что он брат Яриса? И почему только один?..

Одно было понятно — дурости точно хватило бы. Но хватило бы мозгов, чтобы создать на основе игрушечного воздушного шара первый в этом мире дирижабль? Или я просто выдумываю и происходит что-то совсем другое? Может, у Яриса действительно есть брат?

Мы выехали на берег залива. На волнах в центре бухты покачивалась небольшая рыбацкая лодочка без парусов и мачт, ее окружали несколько внушительного вида катеров с магами. На лодке никого не было видно.

— Эй, лазутчик! — громко прокричал гильдиец, его голос далеко разнесся над водой.

— Я не лазутчик, я по делам прилетел! — послышался обидчивый мальчишеский голос в ответ, и темная макушка мелькнула над бортом. Но мне этого было довольно.

Я чертыхнулась, а потом легко подняла волну, которая подхватила меня вместе с креслом и понесла к лодке.

— Госпожа Бороув! — возмущенно послышалось в след, но я лишь отмахнулась.

Мне не понравилось, что катера окружают лодочку, а стоящие на них мужики угрожающе поигрывают магическими плетениями, и я легким движением руки разогнала их подальше. Кто-то попытался бросить в мою сторону заклятье, но я облила его водой из-за борта. Сопровождающий что-то кричал позади на счет того, чтобы меня не трогали, я же поспешно двигалась вперед. Заметив суету, Териф сперва испуганно огляделся, но потом увидел меня и разулыбался:

— Арина! — обрадованно воскликнул он. — Наконец-то, кто-то разумный в этом бедламе!

— Что ты творишь?! — прошипела я и осеклась, увидев, что на дне лодки без сознания лежит Лариф. — Что случилось?!

— Отец болен.

— Халиф?! Ох… а с Ларифом что?

— Он просто слишком устал. Своей магией ветра он пригнал нас сюда и пытался защититься от нападения ваших пограничников, но силы его иссякли.

Лариф был бледен, губы его были обветрены, а на щеках проступил ярко-красный румянец.

— Что-то он не выглядит просто уставшим, — я перегнулась через борт и коснулась лба мальчишки: — да у него же жар! — не придумав ничего лучшего, я вызвала воду из одного из своих бурдюков и обволокла ею Ларифа, чтобы сбить температуру. — Как вы вообще умудрились так долго лететь на его магии?

— Его магию мы использовали, только если ветер не был попутным. И… — он замялся, а я нахмурилась, чувствуя очередную подставу. Напоровшись на мой строгий взгляд, Териф тяжко вздохнул, а потом взял одну из рук Ларифа и разжал его кулак, продемонстрировав золотой медальон, в который были вставлены осколки Крыльев Неба. Затем Лариф опять сжал кулак и для надежности обхватил его второй рукой.

— Дьявол! — ругнулась я и быстро вместе с креслом перемахнула в лодку, подхватила судно волной и поспешила к берегу. — Зэраф! — позвала охранника, когда мы причалили. Ну, как причалили — я просто поставила лодку прямо на берег рядом с дорожкой. — Нужен лекарь, — сообщила я гильдийцу.

— Зачем? — тот покосился на Терифа, вполне бодро выпрыгнувшего на берег.

— Для мальчика, — пояснила я, и Зэраф с Ларифом на руках аккуратно сошел на берег. Гильдиец удивленно переводил взгляд с одного близнеца на другого, явно заметив их сходство. — У него жар из-за… — я запнулась, пытаясь сообразить, какая помощь нужна, — из-за перерасхода магии. Нужен специалист, который поможет ему восстановиться.

— Тогда я бы посоветовал обратиться к лекарю, работающему в Академии. Сегодня выходной, он должен быть дома, но, — гильдиец замялся, — боюсь, что эти мальчики граждане Халифата, гильдия не покроет их лечение…

— Не волнуйтесь, я все оплачу, лишь бы помогло.

Ехали в моей карете, кажется, Териф, наконец, проникся серьезностью положения и нервно жевал губы, периодически притрагиваясь ко лбу Ларифа, лежащего на сидении напротив, бормотал, что все раньше было нормально, что брат просто сказал, что устал и немножко полежит. Я обволокла больного водой в попытке сбить жар и чтобы он не упал с сиденья.

— Откуда вы взяли этот амулет? — спросила нервно. Кругляш с камнями Воздуха я так и не смогла вырвать из пальцев мальчишки, без него он начинал дергаться и стонать в бреду.

— Я собрал осколки после того раза, — Териф затравленно глянул на меня. — А Лариф заказал оправу. Он говорил, что с амулетом его магия Воздуха куда сильнее. У него и так воды совсем не стало, воздух тоже почти перестал подчиняться, огонь ослаб… он хотел восстановить свои силы, чувствовал, что осколки, хоть и мелкие, все равно откликаются, и решил их сложить вместе…

Я нервно жевала губы. Желая тогда спасти людей, я покалечила мальчишку, а он решил себя добить окончательно. Этого следовало ожидать, не пускать ситуацию на самотек, понадеявшись, что молодой организм сам восстановится.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на энергии Ларифа. Все выглядело хуже, чем после нашего расставания. Защитный контур, в котором я тогда сделала отверстие, чтобы дать Ларифу возможность управлять камнями Воздуха, выглядел как потрепанная тряпка. С одной стороны, дыр в нем прибавилось, с другой — он будто вырастил во все стороны щупальца или лохмотья. Не знаю, что это должно было быть, попытка ли восстановить целостность или что-то другое, но эти отростки теперь мотались вокруг неопрятной бахромой. Источники внутри разрушенного контура выглядели куда тусклее, чем прежде, а Воздух вытянулся червяком, половина которого свисала за границу защитного контура. Вода, которой я оперировала в прошлый раз, которой проделывала первое отверстие в защите и которая, словно металлический люверс на ткани, через который продевают шнурки, держала его, позволяя источнику Воздуха подключиться к камню, вытянулась в длинную неопрятную нить, опутавшую все пространство внутри, заглушая остальные два источника. В прошлый раз я пыталась собрать ее хотя бы в клубок, но, как теперь понимаю, не преуспела. Я попыталась вернуть хотя бы Воду в исходное состояние, но Лариф опять дернулся и громко застонал, и я испугалась, что он не выдержит моих манипуляций.

К счастью, уже вскоре мы прибыли на место. Гильдиец к моему счастью знал лекаря лично, поднял его с кровати и договорился о лечении. Слуга проводил нас в смотровую комнату, где Ларифа уложили на кушетку. Все вышли, кроме меня и Терифа.

— Что же вы такое творили, — бормотал лекарь, осматривая больного, — сильнейшее магическое истощение… и явно следы какой-то недолеченной болезни… Я постараюсь, конечно помочь, но гарантий не дам…

— Постарайтесь получше, если не хотите нарваться на дипломатический скандал, — решила надавить я на всякий случай.

— Дипломатический? — лекарь взглянул на меня удивленно.

— Уверена, без скандала не обойтись, если сын Халифа умрет на нашей территории и в вашем городе. Понимаете?

Лекарь удивленно глянул на Терифа, потом на Ларифа, на меня, будто не совсем веря в мои слова. Я вежливо улыбнулась и коснулась его предплечья:

— Постарайтесь, доктор, пожалуйста, — Териф удивленно посмотрел на меня, но промолчал. Он точно заметил, что я магичила — заклинание доверия я старалась сделать поменьше и сократить расстояние между моим телом и тем, на кого я его наложу, но со стороны все равно было заметно. Вряд ли Териф увидел рисунок, но сам факт магического воздействия зафиксировал.

— Конечно, госпожа, я сделаю все, что смогу, — уже куда более серьёзно ответил лекарь.

После он бегал несколько раз в лабораторию, окружил Ларифа разными амулетами, напоил десятком разных зелий (кое-что досталось и Терифу на всякий случай). Мы же с Терифом молча сидели и смотрели за происходящим. Кажется, температура спала, дыхание Ларифа успокоилось, а сердцебиение стало стабильнее, но на состояние его внутренних источников происходящее толком не влияло. Точнее говоря, они стали чуть ярче, но все так же мешали друг другу, а защита не восстанавливалась. Это было плохо, я начала сомневаться, что местные лекари способны помочь. Аккуратно попыталась расспросить врача о происходящем, но ничего толкового не добилась — просто симптомы общего истощения и неизвестной болезни. Источники он не мог видеть, а значит и понять, что с ними не так.

Глупо было думать, что кто-то другой смог бы исправить мои ошибки. Я же сидела и пыталась предугадать, что случится с Ларифом дальше? Внутренняя защита его явно на ладан дышит. Что будет с ним без нее? Этой защиты нет у обычных людей, как и внутренних источников. Значит ли это, что он потеряет способности к колдовству? Но и у меня такой оболочки нет, моя сила распространена по всему телу, а не только в груди, как у людей. Кем он станет? Будут ли ему тогда подвластны все камни стихий? Или это значит, что ему придется пройти все четыре инициации? Станет ли он сильнее или погибнет?

— Это все, к сожалению, что я могу сделать, — отойдя от мальчика, произнес лекарь. — Боюсь, теперь все в руках Стихий, нам нужно ждать и надеяться.

Ждать и надеяться — то, чего я никогда не умела.

Глава 91

Я смотрела на Ларифа и думала-думала-думала. Нужно было решаться, просто оставить ситуацию как есть я уже пыталась, и к чему это привело?

Одна мысль мелькнула в сознании и заставила обернуться к Терифу:

— Я только одного не поняла.

— Что? — он, не отрываясь, смотрел на брата. Лицо его было бледно, а глаза покраснели, но мальчик сдерживал слезы, не желая демонстрировать свою слабость.

— Почему перед стражниками ты назвался братом Яриса?

Он перевел на меня взгляд… и я только теперь осознала. Он не представлялся принцем, они искали в империи… брата. Вот почему я заметила между ними такие странные отношения, вот почему профессора они уважали сильнее своих учителей. Какой дурой нужно было быть, чтобы раньше этого не заметить?! Все связи Яриса, странное отношение к нему Халифа и МаХалиф…

— Понятно…

Я потерла лицо руками и выехала вон из комнаты. В коридоре наткнулась на доктора, который нес какой-то новый отвар:

— Я хотел предложить еще этот эликсир, чтобы подпитать стихию Воды мальчика…

Я задумалась, а затем отрицательно покачала головой:

— Лучше не нужно. Если есть что-нибудь для стихий Земли или Огня, то можно, а вот Воду и Воздух лучше стабилизировать, но слишком сильно не питать.

Лекарь нахмурился:

— Вы что-то знаете о произошедшем?

— Скажем так, у меня есть кое-какие подозрения. Скажите, его можно перевозить? У меня есть дом в городе.

— Мне было бы удобнее, если бы вы остались в смотровой, там есть амулеты для отслеживания состояния больного.

— Ладно, — кивнула я.

Затем я выехала из дома и отправила Зэраса домой с несколькими записками. Через некоторое время он вернулся с кульком продуктов: Терифа следовало покормить, уходить далеко от брата он явно не собирался. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что все получится и времени до утра хватит, а также, что Ларифу не поплохеет окончательно.

За ночь лекарь несколько раз заходил в смотровую: проверял свои амулеты, поил Ларифа новыми укрепляющими зельями. Но в целом я бы сказала, что ситуация не меняется, состояние его просто стабилизировалось. Впрочем, рано утром, еще до рассвета Лариф открывал глаза: посмотрел на Терифа и сказал ему несколько слов на халифатском.

— Упроси его отдать амулет, — вклинилась, проснувшись, я.

Но это не сработало: услышав меня, Лариф обхватил золотой кругляш уже двумя руками и попытался свернуться вокруг в него в калачик, лишь бы не отдавать. Отнимать я не посмела, чтобы не сделать хуже. Больше я уже не смогла задремать, боясь, что мой план не удался. Тогда придется все делать одной.

— Где он? Что произошло?! — ворвавшийся в комнату Ярис вызвал у меня вздох облегчения. Успел.

На нашем быстроходном кораблике Гарт успел съездить в Империал, найти Яриса и вернуться обратно до рассвета, пока можно передвигаться по рекам с использованием магии. Надеюсь, они не сбили никого по дороге.

Я дала Ярису немного времени, чтобы осмотреть брата, а затем выманила его во двор поговорить наедине.

— Что именно происходит? — хмуро спросил он. — Лариф умирает?

— … — мне хотелось сказать решительное «нет», но я не посмела врать: — я не знаю. Это последствия от моего влияния во время пыльной бури. Он сделал амулет с осколками Крыльев Неба и необдуманно применял магию воздуха, чтобы добраться в Империю. Я… я не посмела ничего делать, пока ты не приедешь…

— То есть у тебя есть план?

— Скорее идея. Логично предположить, что нужно попытаться восстановить все, как было до моего вмешательства, исправить нанесенный вред и надеяться, что молодой организм справится с остальным… — я посмотрела на мрачное лицо Яриса и заставила себя добавить: — либо мы можем просто ничего не делать. Отнять у него амулет, поддерживать его силы магические и физические с помощью лекарей и надеяться на чудо.

— Это мы уже пробовали, но не сработало, — хмыкнул горько Ярис, глубоко вздохнул, а потом кивнул решительно: — мы должны попробовать ему помочь. Как именно ты собираешься это сделать?

Я отвела взгляд. Ярис помолчал немного, вглядываясь мне в лицо, а потом медленно со свистом выдохнул:

— Ты на самом деле не знаешь, что делать? Просто будешь действовать по наитию?

Пришлось кивнуть:

— Ты можешь отказаться, но…

— Но, судя по всему, сам он уже не сможет восстановиться.

Я подняла взгляд, но он уже смотрел не на меня, а вдаль, туда, где над городом медленно поднималось солнце. Впрочем, вряд ли Ярис видел его. Мне хотелось прикоснуться к его руке, хоть так выразить свое сочувствие… но я не посмела, ведь это именно я виновата в случившемся с Ларифом.

— Когда у магов какие-то проблемы с даром, мы идем в природные храмы Стихий.

— Природные? — уточнила я.

— Да. В них есть источники энергии всех четырех стихий, идеально сбалансированные между собой. Говорят, такое место само помогает магу восстановиться. Это не обязательно действующий Храм, иногда остаются только развалины, но источники работают. А современные храмы могут быть лишь суррогатами, Стихии в которых притянуты магически.

— Ты думаешь, Ларифу поможет такое место?

— Не знаю, это только мысли вслух…

— Но мы не должны упускать даже крошечный шанс его вылечить. Думаю, центральный Храм Уркатоса именно природный, по крайней мере, я видела его источники и даже взаимодействовала с ними. Возможно, это поможет. — Я покосилась на Яриса. — Только со жрецом будешь договариваться ты.

— Как скажешь, — хмыкнул Ярис.

Мы вернулись к лекарю с решительными лицами, упросили напоить Ларифа укрепляющими настоями и дать нам что-нибудь из них с собой. Я хотела позвать Зэраса, чтобы перенести мальчика в карету, но Ярис сам подхватил его на руки. Ехали в молчании, Териф нервно заламывал пальцы.

— Останься в карете, — велел Ярис брату, когда мы приехали на место.

Тот вскинулся возмущенно, но я его опередила:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Они близнецы. Не знаю, как у вас, но в нашем мире считается, что между такими детьми есть мистическая связь. Возможно…

— Вместе они только становятся в два раза безалабернее, чем поодиночке, вот в чем связь, — проворчал Ярис.

— Но мы не можем упускать ни малейшей возможности, которая может помочь, — напомнила я.

— Ладно, он пойдет с нами. Но только молча и тихо, а после поклянется никому не рассказывать о том, что узнал и что мы делали.

— Клянусь, — кивнул заранее Териф.

Что ж, так тому и быть.

Храм по традиции был не заперт, но жреца в нем не оказалось. Зэрас расстелил одеяло прямо в центре зала, Ярис опустил на него мальчика и пошел искать священника. Разговора я их не слышала, так как профессор окружил их заклинанием безмолвия, но увидела, как он схватил жреца за грудки и хорошенько встряхнул. В общем, добился согласия и выгнал его вон из собственного храма, а дверь запечатал от проникновения заклятьем земной стихии. Я мельком подумала, что за такое самоуправство уже Ярису придется платить штраф в городскую казну. Впрочем, главное, чтобы Лариф выздоровел, а деньги — дело наживное.

И вот, наконец, когда мы решили все технические вопросы и остались наедине с больным, я неожиданно почувствовала страх. Что дальше? Что делать? Как?

С трудом взяла себя в руки и встряхнулась. Нужно сосредоточиться. Прикрыла веки и погрузилась на нужный уровень магического зрения. За прошедший день картина практически не изменилась. Я смотрела на это все и не могла понять, что делать и за что браться. Единственная стихия, которая мне подвластна — Вода, но вместо голубой звездочки невнятная нитка, опутавшая все вокруг. Да и нужно как-то запихнуть Воздух, почти вывалившийся из защитного кокона, на место. А уж что делать с поврежденной оболочкой и вовсе непонятно.

— Говори со мной, Арина, что ты видишь? — не выдержал продолжительной тишины Ярис.

Вздохнув, перевела взгляд на него. Что ж, одна голова хорошо, а две лучше. Я взмахнула рукой, и из моего бурдюка взлетела вода, формируя несколько условных шаров и кольцо вокруг:

— Вот так примерно выглядит магическая структура внутри мага. Четыре источника стихий и защита вокруг. Источники выглядят как светящиеся точки или звездочки, величина и яркость их зависит от силы мага, цвета — от стихии, которую они представляют. А вот защита ярко-белая.

— Поразительно, — выдохнул Ярис задумчиво.

Я вздохнула и изменила картинку, демонстрируя то, что сейчас происходит внутри у Ларифа:

— Вот что нам нужно исправить. Защитное кольцо разорвано во многих местах и при этом расслоилось, выпустило какие-то нити. Сила воздуха, — я указала пальцем, — почти выползла за пределы защитного круга. Огонь и Земля сильно потускнели по сравнению с прежним его состоянием, а Вода превратилась в какую-то невнятную структуру, будто моток ниток размотали и перепутали.

Ярис несколько раз обошел по кругу, чтобы рассмотреть картинку со всех сторон, и лишь затем поинтересовался:

— И что ты планируешь делать?

Хороший вопрос. Я не стала ходить кругами, вместо этого заставила вращаться трехмерный образ энергетических структур. Пожевала губы, подумала, но пока ничего нового в голове не появлялось:

— Думаю начать с Воды, только на мне подчиняется. Потом с ее помощью попытаюсь утянуть Воздух обратно в границы.

— А защитный круг?

Я поджала губы и честно развела руками. Я понятия не имела, что с ним делать. Разорвать смогла, а вот восстанавливать…

— Ладно, попробуй сделать что получится, а потом подумаем.

— Хорошо.

Работать вместе с кем-то было странно. С одной стороны, разделяешь ответственность, не только ты приняла решение, его одобрил и фактический опекун больного. А с другой почему-то от этого еще страшнее, нет того глупого безбашенного драйва, когда делаешь что в голову взбредет.

Я вновь погрузилась на нужный уровень зрения, потянулась своей силой к Ларифу… вытянутая в нить энергетическая структура плохо поддавалась контролю. Я тянула ее на себя, и двигалась не конкретная петелька, а все вместе, грозя еще больше запутать. Вздохнув, я попыталась перебрать ее и найти кончик…

Тут мимо проплыл один из отростков защитного кольца. Я так погрузилась в поиск, что толком не обращала на него внимание. И тут он резко дернулся и ударил по моему энергетическому щупальцу. Меня обожгло будто током, я вскрикнула и, потеряв концентрацию вынырнула в реальность.

— Что?! — на меня испуганно уставились Ярис и Териф.

Я же с удивлением переводила взгляд на свое энергетическое щупальце, которое было обрублено практически под корень, а остаток был будто обуглен и не желал восстанавливаться.

Глава 92

Я сосредоточилась на своем уничтоженном щупальце. Просто восстанавливаться оно не желало, и на миг я запаниковала, но затем взяла себя в руки, выдохнула и заставила часть магических нитей, которые формировали обрубок, исчезнуть. Вместе с ними пропала и обожженная область. Только после этого удалось восстановить энергетическую конечность, но формировалась она куда медленнее, чем обычно, а раньше-то мне даже задумываться для этого не нужно было.

Я сглотнула и поймала взгляд Яриса:

— Кажется, нужно быть осторожнее.

— Что именно произошло?

Я постаралась объяснить, как это вышло. Ярис слушал внимательно и хмурился, а потом предположил:

— Это было похоже на действие антимагической сети.

— Что?

Он начал магичить: сперва создал ячейку антимагической сети и подвесил ее в воздухе, затем сплел из нескольких энергетических нитей что-то вроде жгута и приблизил их к ячейке:

— Обычно плетения при взаимодействии с антимагической сетью просто исчезают, но, если заклятье достаточно стабильное или если его держит сильный маг, то оно не распадается полностью. — Он показал конец магического жгута мне поближе.

— А будто обугливается, — задумчиво закончила за него.

— Да. При этом усложняется управление этой магической структурой, в отличии от обычной нити, ее невозможно удлинить, только развеять и создать заново, — он развеял свое заклинание.

Я припомнила наш предыдущий урок:

— Но касаться антимагической сети может только подобной же, все другие заклятья просто будут уничтожены, — я перевела взгляд на Ларифа. — Получается, чтобы как-то восстановить его защитную оболочку…

— Мы строим свои предположения на неподтвержденной гипотезе, что энергетический центр человека окружен структурой, похожей по своему действию на антимагическую сеть, — прервал мои рассуждения Ярис. — Разве это возможно? И как же при этом люди могут колдовать?

— Полагаю, так же, как ты можешь колдовать, держа эту ячейку. Если ты создашь из ячеек замкнутую форму, например, куб, — Ярис покорно соорудил что-то похожее, — то не сможешь и сам проникнуть внутрь магическим щупом. Но ведь ты контролируешь этот защитный куб, ты его хозяин, а значит…

— А значит я могу в любой момент сделать в нем отверстие, проникнуть внутрь, оставить внутри заклинание и потом уйти, закрыв за собой защиту, — он продемонстрировал свои слова, и внутри антимагического куба повис небольшой светлячок. — Неужели и людские магические источники работают подобным образом?..

— Это лишь теория, — качнула я головой. — И, вероятно, внутренняя защита куда сложнее, чем эта сеть. Если в ячейке сети видно стихийные элементы, из которых она состоит, и их объединение формирует антимагический центр, то во внутренней защите человека не видно никаких отдельных энергий, они идеально перемешаны и сбалансированы между собой, они сливаются в единое целое.

— Но как же ты умудрилась прорвать эту защиту в прошлый раз? Она тебя прежде пропускала?

— Возможно, повлияло то, что Лариф был готов сотрудничать, — задумчиво произнесла я, — в прошлый раз ведь она так не стрекоталась, — я потерла руку, будто электрический удар пришелся в нее, хотя он был на самом деле магическим и никакого отношения не имел к физическому телу. — Но по сути ведь я разорвала его не своей энергией.

— А как же?

— Я призвала силу самого Ларифа… его водный источник подчиняется мне, и он сам пробил защиту изнутри и раскрыл отверстие… — я осеклась и задумалась. — Нет, наша гипотеза не верна. Если бы маг идеально контролировал свою защиту, то у Ларифа не было бы проблемы тогда подключиться к осколку Крыльев Неба. Но он не мог, как бы ни старался, защита не пускала его… — я задумчиво перевела взгляд на Яриса и подъехала к нему ближе. — Мне нужно посмотреть на это.

— Что именно?

— Когда я скажу, сформируй какое-нибудь заклинание. Только медленно и аккуратно, не спиши его активировать. Я хочу посмотреть, как работает защита.

Он нервно кивнул, сердце его забилось быстрее, потому что я остановилась прямо перед ним максимально близко, сосредоточившись на источнике магии в его груди. Вот они четыре ярких звездочки в окружении белесого кольца защиты:

— Активируй магию земли, она ведь у тебя самая сильная, — предложила я.

В ответ на мои слова зеленая звездочка затрепетала-запульсировала, словно огонек свечи, засияла ярче, из этого света будто сформировалась тоненькая ниточка, которая легко скользнула прямо сквозь защиту, хотя в той не было никакого отверстия, между защитой и нитью не виднелось никакого зазора, ничего. А затем по нити прошла яркая вспышка — заклинание было активировано.

— Сделай что-нибудь помощнее, потрать больше энергии, — попросила я.

В этот раз сквозь защиту прошло сразу несколько энергетических волокон, тут же по дороге свиваясь в более толстые нити, но основной принцип оставался тот же — преодолеть защиту могли только очень тонкие энергии, нити формировались позже.

— Еще? — хрипло поинтересовался Ярис, когда по его энергетической системе прошла очередная вспышка. Магические нити все еще дрожали вокруг его энергетического центра, шли от грудной клетки через руки.

— Нет, достаточно, — решила я, и увидела, как нити начали тускнеть. Они не исчезли полностью, остались их следы внутри тела.

Когда я переключилась с магического зрения на обычное, я удивленно ахнула, все внутри храма: стены, пол, даже потолок было опутано плющом с крупными белыми цветами-колокольчиками.

— Красиво, — оценила я.

— Первое заклинание, которое вспомнил, — смутился Ярис. — Что ты увидела?

Я пересказала и поделилась своими предположениями:

— Думаю, защита пропускает тонкие волокна, а для взаимодействия с камнями нужно что-то помощнее, поэтому у обычных магов ничего и не получается. Мне пришлось сделать отверстие в защите, чтобы дать эту способность Ларифу. Я полагаю, что обычная защита представляет собой многослойную структуру. В отличии от кубика из антимагической сетки, в ней есть микроскопические отверстия, что позволяет магии самого человека выходить вовне.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— И что мы будем с этим делать?

— Я думаю, что единственный вариант, как можно помочь Ларифу — это дать мне щит.

— Щит?

— Я смогу управлять его источником Воды, но для этого мне нужно погрузиться поближе к его энергетическому центру. Ничего не выйдет, если защита будет уничтожать мои щупальца одно за другим, мне элементарно не хватит концентрации.

— Ты хочешь использовать антимагическую сеть как щит и погрузить ее в тело человека?! — Ярис смотрел на меня так, будто я предлагаю отрезать Ларифу голову и посмотреть, что внутри.

— Вы с ума сошли?!! — не выдержал Териф.

— Это вы с ума сошли, когда решились на это путешествие на не испытанном самодельном летательном аппарате! Да еще и использовали самодельный артефакт! — рыкнула я на мальчишку.

Тот немного сник:

— Мы не думали…

Я тяжело вздохнула. Да уж, знакомый мотив. Но это ведь подростки, их взрослые от подобного должны оберегать, да только отца они видят редко, бабушку едва ли чаще, мать их бросила и выскочила замуж, брат вон приезжает раз в полгода, если не реже. Есть, наверное, и другие дети у Халифа, но у тех свои матери, и вряд ли они между собой дружат, они ведь соперники.

— В любом случае, надо что-то делать. Я могу рискнуть и полезть без щита, если вы так боитесь, но вряд ли что-то получится.

— И все же давай попробуем, — попросил Ярис.

Что ж, я вздохнула и согласилась. Ладно, пара электрических ударов мне не повредит, нужно просто действовать аккуратнее. Я вновь установила кресло перед Ларифом и перешла на нужный слой зрения. Аккуратно, стараясь не приближаться к защите, протянула энергетическое щупальце поближе и сосредоточилась, взывая к водному источнику Ларифа. Он отзывался слабо, но все же подергивался, как огромная запутанная змея, приподнимая то одну петлю, то другую. Я разозлилась и попыталась дернуть посильнее, силясь во всем этом найти кончик… и тут же получила энергетический удар.

Он уничтожил мое щупальце, но я не потеряла концентрацию, а поспешила протянуть другое, чтобы продолжить работу. Я дергала за одну петлю, за другую, пытаясь разобраться. Потом заставила всю водную энергию собраться в одном углу, начала медленно и аккуратно подтягивать за одну из нитей в поисках кончика… и поняла…

Меня опять шарахнуло ударом. Тут уже я не стерпела, ругнулась и выпала из состояния концентрации.

Териф с Ярисом смотрели на меня обеспокоенно, но я лишь судорожно трясла правой рукой, будто удар пришелся по ней. Это было какое-то призрачное ощущение, но я поддалась ему и сунула большой палец в рот, зализывая место удара… хотя ведь пальцы мои в этом не участвовали, но кто бы объяснил это моему мозгу. Полегчало. Я выдохнула и вновь полезла на тонкий план проверять свою теорию.

Теперь уже я не пыталась искать кончик нити, в которую превратился источник Воды, вместо этого я наоборот будто схватила случайную петлю с двух сторон и начала ее «собирать», сминать, будто растянутую гармошку. И это сработало! Под моим воздействием этот участок нити значительно утолщился и стал короче. Правильно я заметила, что от моих действий она только сильнее растягивается и утоньшается. Ее нужно не сматывать, а сжимать обратно.

Я начала хватать случайные петли и утолщать их как попало, здесь уже было неважно, спутана нить или нет, когда она укоротится, станет проще…

И меня опять выбило из тонкого плана. Третье щупальце из двенадцати было уничтожено. Я с шипением посасывала мизинец левой руки.

— Как идет? — спросил Ярис, заметив, что я не тороплюсь возвращаться.

— Я только начала, только поняла, наконец, как действовать и что делать с источником Воды. Еще уйма работы! — я потерла лицо руками, потом сосредоточилась и заставила обрубки пострадавших щупалец исчезнуть. Расти обратно они начали далеко не сразу, пришлось приложить усилия и подстегнуть процесс. Выдохнула, когда они сформировались обратно. — Ладно, продолжу…

— Подожди, — решился Ярис. — Я… думаю, нужно все же использовать щит.

— Это безумие! — ахнул Териф.

— Тер, это необходимость!

— Вы можете мне объяснить, в чем конкретно проблема? Возможно, мы сумеем найти решение?

— В теле человека много магических потоков. Люди их не видят, но… если антимагическое заклятье проникнет в тело и перебьет один из этих токов… последствия могут быть разными. Кто-то терял способность к магии временно, другие — навсегда. А, если сжать вокруг человека магическую сеть очень сильно… — он сглотнул, — человек умрет или мгновенно, или через непродолжительное время, так как его энергетический центр будет разрушен. Это мучительная смерть, которой сейчас не подвергают даже самых страшных преступников.

Я заметила, как Териф едва заметным движением смахивает с щеки слезу и сглотнула от навалившейся ответственности.

— И ты не можешь создать сама антимагическую сеть, так как ты мономаг, — добавил Ярис. — А значит не можешь ею и управлять. А я не вижу, что нужно делать.

Глава 93

— И ты не можешь сама создать антимагическую сеть, так как ты мономаг. А значит не можешь ею и управлять. А я не вижу, что нужно делать, — сказал Ярис.

Я уже думала об этом, поэтому одна идея у меня была:

— Я думаю, нам нужно сделать совместное заклинание.

— Как ты себе это представляешь?!

— Как артефакты и другие заклинания, — пожала плечами я. — Ты создашь три узла разных стихий, я вплету водную, ты замкнешь — и я смогу частично управлять антимагической ячейкой.

— Это не так просто, — попытался предупредить меня Ярис, — чем больше вклад мага в общее заклятье, тем больше и его влияние.

— Не попробуем — не узнаем.

— Ладно, — выдохнул он устало, — обычно этому заклятью учатся уже опытные маги… но давайте попытаемся.

Рисунок заклятья был довольно сложным, но мне-то нужно было создать всего одну его четвертинку, так что я справилась относительно быстро. Не так легко, как я колдую обычно, но со второго-третьего раза все получилось. Ярису же предстояла куда более сложная задача — медленно и аккуратно создать остальные три стихийных узла, не завершая их, подцепить мою часть и активировать. Я прекрасно понимала, что усложняю ему задачу, это как давно выученное и автоматизированное действие изменить в процессе и перестроиться, как водить машину в стране с левосторонним движением — кажется, что все то же самое, а на самом деле все наоборот. Даже когда просто едешь, создается впечатление, что водитель сошел с ума и движется по встречке и сейчас мы все умрем, а уж делать это самостоятельно…

Но Ярис не был бы профессором, если бы не пересилил привычки и не справился бы. И вот первая антимагическая ячейка нашего совместного производства повисла в воздухе. Я выдохнула и попыталась переместить ее, как обычное свое заклинание… и ничего не произошло. Я поднажала…

— Что ты делаешь? — нахмурился Ярис.

— Пытаюсь управлять заклятьем, но оно не двигается.

— А… — ячейка наконец-то двинулась, но полетела совсем не в ту сторону, куда я хотела.

Некоторое время я пыталась с ней воевать, но получалось из рук вон плохо, с таким неуправляемым «скальпелем» я и сама бы не рискнула сунуться в тело Ларифа!

— Так куда ты хочешь ее подвинуть, направо? — все пытался выяснить Ярис.

Я рыкнула и остановилась:

— Все не так. Я не смогу тебе словами объяснять, куда двигать ячейку, находясь в трансе.

— Я так и думал, что ничего не получится…

— Нет, стоп! — прервала я его мысли. — Остановись и сосредоточься. Не пытайся удерживать ячейку на месте, наоборот, постарайся почувствовать, как я ее двигаю. Моя магия там тоже есть, я ее потяну, а ты просто постарайся не сопротивляться.

Ярис закрыл глаза, сделал глубокий вздох и кивнул. Я аккуратно потянула антимагиескую ячейку в сторону… потом потянула сильнее… тут она дернулась и рванула туда, куда примерно я ее направляла, но со скоростью брошенного в цель кинжала. Пришлось вцепиться в нее всеми силами, притормаживая. С опозданием, но Ярис это уловил. Назад я уже тащила ее аккуратнее, впрочем, и он не вкладывал энергию.

— Вот так, медленнее, аккуратнее… — приговаривала себе под нос.

Наконец, у нас уже что-то начало получаться. Это было похоже на танец. Никто же во время вальса не дергает партнера и не толкает от себя, каждый угадывает чужие движения и повторяет. Ярису в этом танце выпала непривычная роль, условно говоря, женская — подстраиваться под мои действия, но он сумел довольно быстро адаптироваться. Для тренировки я начала рисовать в воздухе буквы русского алфавита, чтобы отработать более тонкие движения. Сперва буквы выходили неаккуратные, угловатые, резкие, но постепенно движения стали аккуратнее, шрифт мельче, и я поняла, что мы уже понимаем друг друга достаточно.

— Что ты делаешь? — осведомился Ярис.

— Пишу.

— Не понимаю.

— Так я и не на имперском пишу, — хмыкнула я, дописывая в воздухе его имя русскими буквами. Впрочем, нужно было заканчивать баловаться, с контролем было уже все более-менее нормально. — А теперь еще одну ячейку, — велела я.

— Соединить их в сеть?

— Не нужно, пусть будут отдельно, так мне легче будет маневрировать.

Вторая ячейка была создана еще быстрее первой, хотя было сложнее, что за обеими нужно было все время присматривать. Мы еще потренировались двигать обеими, то складывая их рядом, то двигая в разные стороны. Словно мы взялись за руки, я двигаю — он пытается не сопротивляться, угадывать, поддерживать. Третью ячейку я создавать уже не решилась, понимая, что за всеми не услежу, внимание станет слишком рассеянным. Вообще, я начала сочувствовать местным магам, которым приходилось все колдовские плетения держать в голове. У меня-то они как-то естественно формировались сами и были довольно автономны, я могла отвлечься на другое событие, и моя магия от этого не страдала. У них же все не так.

— Неужели вы действительно это сделаете? — тихо прошептал Териф, когда обе антимагические ячейки зависли над грудью его брата.

— В организме человека, на мой взгляд, не так уж много магических нитей, особенно если в это время он не магичит, — пояснила я. — Я постараюсь их обойти. В любом случае, как я понимаю, смертью грозит только слом энергетического центра, — «или вот элементаль способна уничтожить источник своей стихии, не прикасаясь к человеку и не используя антимагическую сеть, но об этом пока забудем». — Я постараюсь ему помочь, — я сделала решительный вид, хоть настолько уверенной себя не чувствовала. Гарантий не было, возможно, все человеческое тело пронизано магическими волокнами настолько тонкими, что я их просто не вижу. Но… это как хирургическая операция — человеку наносится вред, чтобы вылечить его, иначе ничего не сделать. — Зафиксируйте его тело, чтобы он не двигался. Только нужно, чтобы в районе груди не было никаких энергетических креплений, фиксируй только по периферии.

Ярис кивнул и накинул заклятье, оно начиналось от шеи вверх, фиксируя голову, руки от плеч, вытянув их по швам, ноги от талии.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Разожми его пальцы, — попросила я.

Ярис взмахнул рукой, и Лариф повернул ладонь правой руки вверх и раскрыл кулак. Было видно даже сейчас, что тело его напрягается, пытаясь побороть паралич, быстрее бьется жилка на шее.

— Забрать амулет?

— Я скажу, когда, пока не трогайте, — не стала торопиться я. Меня напрягала эта зависимость Ларифа от золотого кругляшка, нужно как-то ее прервать. — Ну, ни пуха, ни пера, — бросила по-русски, понимая, что эта фраза останется непонятной при переводе, и погрузилась на нужный уровень зрения.

Когда я коснулась первой антимагической ячейки, чуть сдвигая ее, мне показалось, что Ярис забыл нашу тренировку, так она резко дернулась, но уже через мгновение он взял себя в руки, и мои щиты легко заскользили перед магическим щупом. Я поднесла их поближе к груди Ларифа, замерла, выдыхая и готовясь…

— Нет! — Териф не выдержал и бросился вперед, упал на грудь брата, закрывая ее от меня.

— Тер, — протянул Ярис с тяжелым вздохом.

— Вы его окончательно покалечите! С ним и так все было в порядке, он очнется, надо просто еще немного времени… а антимагическая ячейка в тело?.. Это безумие какое-то!

— В этом нет ничего опасного, — попыталась объяснить я.

— Да?! Тогда почему бы вам сперва в свое тело ее не ввести?!

Я задохнулась от возмущения. У меня-то магическая структура совсем другая!

— Давай введем ее в мое тело, если тебе так будет спокойнее, — перебил Ярис.

— Нет уж, ты магичишь сейчас, это может тебе повредить! — возмутилась я. — Да элементарно собьет тебе концентрацию, и вся работа должна начаться с начала.

— Ничего страшного, ногами я не колдую, — отмахнулся он и резко дернул ячейки на себя. Я не успела ничего сделать, даже проверить, нет ли там остатков каких-нибудь плетений, как он несколько раз провел ячейками через свои ноги.

— Доволен?! — прошипела я, дергая ячейки обратно на себя. Как бы я ни храбрилась, все же я не могла не напрягаться из-за этого. Одно дело делать это во время необходимой операции, а совсем другое — просто так.

— Конечно, через ноги провел, что довольно безопасно, а Ларифу засунуть собираешься в грудь! — не отставал Териф.

— Дьявол! Мы не можем засунуть антимагию сейчас Ярису в грудь — он же ее и держит, и Ларифа обездвиживает. Всю работу нужно будет начинать с начала! Успокойся уже и дай нам спасти своего брата!

— Тогда сперва испытайте это на мне!

— То есть вместо того, чтобы рисковать жизнью и здоровьем одного больного брата ты предлагаешь рискнуть здоровьем двоих?! — возмутилась я. — Лариф нуждается в лечении, только этим продиктованы все наши действия, а ты — нет. Нет смысла рисковать еще и тобой.

— Тогда я не позволю вам ничего сделать! — воскликнул мальчишка, и вдруг окружил себя вместе с братом каким-то щитом, который так ярко светился в магическом спектре, что невозможно было смотреть, чтобы не ослепнуть.

— Териф, прекрати! Ты действуешь неразумно, — попытался убедить его Ярис.

— Надо снять это дурацкое заклятье антимагической ячейкой, — буркнула я, прикрывая глаза от ярчайшего света, не решаясь, впрочем, действовать сама.

— Я не могу, я не вижу, что делаю, вдруг я им поврежу?! — растерянно пробормотал Ярис. Действительно, это было весьма вероятно, учитывая маленький размер щита. Было непонятно, где находится Териф. Если просто послать антимагическую ячейку в щит, вполне возможно, что он коснется мальчишки и его магических нитей. Мало того, что это больно, так может быть еще и опасно, так и магии можно лишиться.

— Дьявол!

В реальном бою, конечно, такая защита не способна была ровным счетом ни на что, ни от чего не защищала, но мы-то не хотели повредить тем, кто находится внутри. Яркий свет мешал на всех уровнях восприятия, не позволяя ни сосредоточиться на водных течениях в их телах, ни на их магических потоках.

— Вообще-то, магия света — это высший уровень магии огня, — уважительно добавил Ярис.

— Я, конечно, понимаю, что ты гордишься братом, но давай сперва решим проблему, а потом уже ты выразишь ему свое одобрение.

Глава 94

— Так что, есть идеи? — спросила у Яриса через некоторое время, щуря слезящиеся от нестерпимо яркого света глаза.

— Териф, прекрати! — крикнул он в очередной раз.

— И это все твои идеи?! — возмутилась я.

— Ну, надолго его энергии не хватит, скоро он погасит щит, — предположил Ярис.

— Ага, и заработает из-за своего упрямства магическое истощение. Будет у нас двое больных детей вместо одного. Чудесно! Я уже не говорю о том, что мы потеряем время, а значит и возможность спасти Ларифа от смерти!

— А ты что предлагаешь?! — не выдержал Ярис и впился в меня возмущенным взглядом.

— Ну, не знаю… ты же их брат, как оказалось, уговори его! — развела я руками.

Ярис ахнул:

— Так Териф тебе сказал…

— Не совсем мне… впрочем, сейчас и неважно. О, Стихии, что же делать… все шишки на голову твоей семейки сыпятся разом… я, кстати, не написала в записке, но вообще-то они прилетели, потому что твой отец заболел.

— Как? Что с ним?!

— Откуда мне знать! Я была слишком занята спасением Ларифа!

Ярис явно сильно разозлился: сжал кулаки, навис надо мною, поджав губы, но потом прикрыл глаза, глубоко дыша и заставляя себя успокоиться.

— Териф, прекрати эту истерику немедленно! — строго бросил он. — Ты думаешь, что спасаешь Лара, но на деле добиваешь его, оставляя без помощи.

— Лекарь напоил его зельями и сказал, что дальше нужно только ждать, что его организм справится с магическим истощением. И ему я верю больше, чем вашим безумным экспериментам!

— О, Стихии, этот лекарь ничего не понимает и не видит реальной картины! — возмутилась я. — Он просто признал, что более ни на что не способен, теперь жизнь Ларифа в наших руках. Я-то вижу, что случилось с его источниками и могу помочь.

Тишина была мне ответом. Я вновь покосилась на Яриса с надеждой, что у него есть какие-то аргументы, которых нет у меня. Он же с такой же надеждой смотрел на меня. Черт!

— Ладно, ты победил! — крикнула я. — Я согласна провести эксперимент на тебе, прежде чем приступать к лечению Ларифа!

— Ты с ума сошла?! — ахнул Ярис.

— У нас все равно нет выбора!

— Если вы думаете, что я сниму защиту, поверив вам на слово, то вы ошибаетесь, — послышался дрожащий голос из-за щита. — Я не наивный дурак!

Черт, а я-то на это и понадеялась.

Вновь покосилась на Яриса… нет, нет у него никаких идей.

— Я готова поклясться, что сделаю это! — крикнула в отчаянье.

— Хорошо… клянись!

— Обещаю, что проведу эксперимент на тебе, прежде чем притронуться к Ларифу!

— Нет уж! Магией клянись. Я знаю, что ты умеешь, я видел след клятвы на Ярисе!

— Откуда ты знаешь, что это такое было?! — удивилась я.

— Мы с Ларифом видели магическое влияние и рисунок на руке, а потом нашли его в старых книгах во дворце. Так что клянись магией!

Я покосилась на Яриса:

— Какая у вас во дворце хорошая библиотека, однако.

— Арина, ты не можешь.

— Есть идеи получше?

Он промолчал.

Выдохнув, я задрала рукав и царапнула себя когтем по середине предплечья:

— Я клянусь своей кровью, что не приступлю к лечению Ларифа, пока не проверю действие антимагической сети на теле Терифа, если он так же поклянется после этого не мешать лечению, каким бы оно ни было…

Пауза.

— Клянусь, — послышалось из-за светового щита, сверкнула голубым магия воды, связывая нас обоих обязательством.

Щит исчез, и я увидела стоящего на коленях над телом Ларифа Терифа. Он выглядел истощенным и бледным, вокруг глаз за каких-то десять-пятнадцать минут появились темные круги, он тяжело опирался на руки. Я глянула на его источники и с трудом сдержала ругательства:

— Больше не магичь, твой огненный источник на грани, — перевела взгляд на Яриса. — Ты, вроде, брал у лекаря какие-то укрепляющие настойки?

— Да, сейчас, — он зарылся в сумку.

— Нет, не надо, я в порядке, это для Ларифа, — попытался отбрыкаться Териф.

— Или ты пьешь, или я не буду проводить эксперимент, а значит не смогу из-за клятвы оказать помощь твоему брату, — произнесла строго.

Териф перестал сопротивляться, и Ярис влил ему настойку в рот.

— Все, теперь освободи себя от клятвы, — велел Ярис. — Ты же можешь, ты же меня освободила!

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, получится ли. Потянулась к магии, но почувствовала такое сопротивление, что сразу стало понятно: «не судьба».

— Не могу. Я забрала назад клятву, которую ты дал мне, а тут я поклялась Терифу, то есть освободить меня смог бы только он, но ему магического мастерства не хватит.

— И не собираюсь! — возмутился мальчишка, опять пытаясь храбриться.

— Просто заткнись и не мешай нам спасать твоего брата, — велела я устало. — Ярис, обездвижь его, чтобы не дернулся.

Профессор кивнул и наложил на Тера заклятье. В этот раз не пришлось напоминать, что на грудной клетке магии быть не должно. Он уложил подростка рядом с братом, разница была лишь в том, что Тер с ужасом взирал на нас. Говорить он, слава Стихиям, уже не мог.

— Будь осторожнее, он совсем недавно колдовал, в его теле могли остаться магические нити.

Я смерила Яриса мрачным взглядом, но промолчала, понимая, что он боится за брата. За обоих. Я тоже боялась и безумно, но выхода не было.

— Даже если с Тером возникнут проблемы, нам все равно придется закончить с Ларифом, ты же это понимаешь? — спросила напряженно.

— Сделай так, чтобы проблем не возникло.

— Легко сказать! — Я с прищуром посмотрела в полные ужаса глаза Терифа. — Иногда мне кажется, что некоторым особо одаренным деткам не помешало бы отключить магию на годик-другой. Жаль, что ее нельзя выключать и включать по желанию. — Я стерла с лица хищное выражение и добавила: — не дергайся, дыши медленно и равномерно. И не дай Стихии ты попытаешься обратиться к своей магии. Лишишься ее, и я в этом не буду виновата. Понятно?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Он смог лишь согласно прикрыть глаза. Я бросила испуганный взгляд на Яриса, выдавая свои истинные чувства. Да, я пугала Тера, но на деле сама была в диком ужасе от происходящего. Рисковать его жизнью из-за дурацкой клятвы, из-за детской глупости — это совсем не то же самое, что делать это ради спасения жизни. Я даже еще разок попыталась дернуть клятву… но нет, она отозвалась тупой болью, явно говорящей, что так делать не следует. Ладно, выхода нет.

Я нырнул в магические потоки и нависла над Ларифом и Терифом… замерла на мгновение, внимательно разглядывая их внутренние источники. Конечно, у Лара все было сейчас далеко не в порядке, но я могла представить, вспомнить прежнее состояние его магического ядра. И теперь могла легко сравнить его с тем, что было в груди у Терифа: они были словно зеркальные отражения друг друга. Не визуально, но… я не могла этого объяснить, но видела, чувствовала. Более яркий свет Воздуха у Лара будто отражался в более сильном сиянии Огня у Тера и наоборот. Вода и Земля так же будто одинаковые, но поменянные местами между собой. И в этой связи между нематериальными и материальными стихиями чувствуется какая-то логичная закономерность, которой я еще не понимаю, но буквально чую…

Ладно, надо сосредоточиться. Огненные нити все еще вьются внутри Терифа от его энергетического центра. Не два аккуратных потока от груди через руки, а с десяток, немного запутанных, словно паутина. Они свиваются в четкие жгутики только к кистям рук. Наверное, это говорит о неопытности мага. Я аккуратно обхожу все едва заметные волокна магии и погружаю обе антимагические ячейки в его грудь, провожу над энергетическим центром, слышу краем уха слаженный хриплый выдох. Ощущаю, как клятва, данная мною, будто исчезает, словно что-то невидимое сжимало мою руку, а теперь отпустило, позволив крови течь свободнее. Клятва исполнена.

Покидаю чужое тело:

— Можешь освободить его, — прошу. — Надеюсь, теперь ты доволен?

Териф с трудом садится, смотрит на меня со смесью ужаса и восхищения, и вдруг из его глаз начинают течь слезы:

— Вы же поможете ему? Спасете его? — спрашивает с какой-то отчаянной надеждой.

Боже, эти подростки, семь пятниц на неделе: то не подпускал к Ларифу, а теперь уговаривает спасти.

— Мы сделаем все, что возможно, — говорю штампами в стиле врачей из сериалов.

— Это я виноват, — неожиданно Териф обхватывает себя за колени, тело его дрожит. — Это из-за меня все, я придумал лететь в Империю. Остальные только и ждут смерти отца, никто не пытается ему помочь, вылечить его, только и обсуждают, сегодня он умрет или завтра. А Лар… Лар сказал, что справится… — вздохнув, Ярис прижал его к себе, поглаживая по спине.

Я дала им немного времени, а потом велела:

— Хватит рассусоливать, нам нужно спасать Ларифа. Чем дольше мы тянем, тем хуже.

Погладив брата по плечу, Ярис отстранился от него:

— Клянусь, я наизнанку вывернусь, но попытаюсь спасти всех: и Лара, и отца. Я сделаю все возможное, даже пройду над бездной, если это потребуется.

— Это все сказки, — хмыкнул Териф.

— Я сделаю это или погибну, пытаясь, — совершенно серьезно ответил на это Ярис.

Я закатила глаза. Идеалист. Еще бы был кому-то толк от твоей жертвы.

Наконец, Тер поднялся и, пошатываясь, отошел на пару шагов, и мы с Ярисом склонились над телом Ларифа.

— Будь осторожен и следуй за моими движениями, — вырвалось у меня очевидное.

— Я ни за что не рискну жизнью своего брата, — бросил он серьезно.

Я выдохнула и в очередной раз за сегодня нырнула в транс.

За прошедшее время, кажется, защита внутреннего источника Лара еще сильнее дестабилизировалась, а воздушный источник вывалился за пределы сдерживающего кокона процентов уже на шестьдесят. Я задумалась, и мне по щитам немедленно прилетело несколько ударов от летающих вокруг отростков защиты. Я успокоено выдохнула — от взаимодействия с антимагическими ячейками защита никак не пострадала, но и до меня не добралась. Прекрасно. Очень хотелось аккуратненько этим же щитом подтолкнуть Воздушный источник обратно в границы, но, боюсь, так его можно разве что уничтожить окончательно. Отметила в голове, что это будет крайним методом, если защиту не будет получаться восстановить. Три источника и нормальный энергетический центр — это лучше, чем четыре источника у мертвого мага. Но это только на крайний случай. У меня была еще возможность повлиять на водный источник, только вот тот пока не в порядке.

По отработанному алгоритму я начала создавать на вытянутом длинной нитью водном источнике утолщения, чем дальше, тем быстрее и легче шел процесс, кажется, даже когда я откладывала созданные утолщения, они постепенно начинали расти самостоятельно. В нескольких местах пришлось аккуратно распутать завязавшиеся узелки, но в целом я замечала, что источники Земли и Огня, избавившись от водного плена, начали выглядеть получше и поярче.

Воодушевившись, не заметила, как одно из отростков умудрилось подлезть ко мне снизу и ударить по моему щупальцу там, где не было щитов. Чертыхнулась, но не потеряла концентрацию, а спешно заменила щупальце на другое, чтобы продолжать работу. Я видела, что время совсем уже не ждет, скоро тут все может пойти в разнос.

Глава 95

Я потеряла два щупальца, прежде чем удалось собрать источник Воды Ларифа в эдакую недлинную толстенькую гусеницу. Я выдохнула и, ненадолго распределила внимание. Часть моего разума все еще продолжала следить за происходящем в груди Лара, а вторая осознала свое тело, позволила потянуться, размять затекшее тело, и чуть сменить позу.

— Сколько прошло времени? — спросила у Яриса.

— Где-то с час как ты начала.

— Понятно.

— И как там?..

Я не стала отвечать на вопрос, а вместо этого вернулась к работе. К сожалению, за это время воздушный источник еще сильнее выбрался за пределы защитного поля. Было видно толстую прядь магических волокон, связывающую источник с рукой, в которой Лар продолжал сжимать амулет. А еще теперь стало заметно, как разорванные волокна защиты, развивающиеся вокруг, словно волосы безумной старухи-смерти, бьют по вывалившемуся источнику. Тот дергается от этого, прижимается ближе к границе, но затем продолжает медленно, но верно вытягиваться из энергетического центра.

Жаль, просто обрубить магическую связь с амулетом нельзя, скорее всего, Лар тогда лишится возможности управлять стихией Воздуха. Ладно, пришла пора попробовать кое-что другое:

— Отнимите у него амулет, — велела я. — Ярис, готовься, мне может потребоваться действовать быстро.

— Хорошо, — прозвучал ответ.

Я увидела, как дернулась и завибрировала магическая нить, тело Ларифа напряглось, кровь быстрее побежала по жилам, я тщательно следила, чтобы не задеть ничего нужного в этой тряске и все ждала, когда же связь исчезнет.

Не исчезла, наоборот, натянулась, напряглась и затрепетала струной, будто сильнее начала тянуть Источник с его законного места. Участились удары защиты по нему и по связи, но они уже не работали.

Черт!

— Верните обратно! — велела я поспешно.

Ситуация вернулась к статусу кво. Ладно, были у меня еще варианты, попробуем зайти с другой стороны.

Я сжала пальцы в кулак, и Водный источник обхватил Воздушный и попытался втянуть его обратно в границы защиты. Сперва немного получилось, но затем желтый источник принялся извиваться, будто змея, пытаясь сбросить с себя голубой. К сожалению, он был у Ларифа куда сильнее. Я попыталась поднажать, но ничего не добилась, процесс застопорился — Воздушный так и заклинило в дыре, словно Винни-Пуха в гостях у Кролика.

— Есть что-нибудь укрепляющее для стихии воды? Влейте ему, — попросила я.

— Ты же говорила раньше, что не нужно… — послышался голос Терифа.

— То было раньше, а то сейчас, — буркнула я и продолжила вытягивать эту репку из земли. Пыталась и подкрутить, и оттолкнуться от внутренней стены защиты, были бы зубы — куснула бы.

Тут я увидела, как все внутренности Ларифа будто окутало легким голубоватым свечением. Сперва я испугалась, но ни мне, ни моим щитам оно не причиняло никакого вреда, а вскоре будто бы впиталось в источник Воды, сделав его сияние чуть-чуть ярче. Я попыталась воспользоваться помощью и дернуть посильнее… нет, мало…

— Еще есть?

— Больше нельзя, это может навредить здоровью, — послышался обеспокоенный голос Яриса.

Я поджала губы. Приоткрыла глаза, глянула вокруг. Что ж… я могу рискнуть… Нет, сама остановила себя и посмотрела Ярису в глаза:

— Мне нужно усилить его источник Воды, иначе не выходит затащить Воздушный источник на место, он сильнее.

— И что ты хочешь сделать? — нахмурился Ярис, с подозрением глядя мне в глаза.

— Я могу обратиться к Источнику этого храма и усилить его магию. — Териф удивленно ахнул. — Но это может быть болезненно и рисково. Я делала это раз, и мальчик получил способности к магии. Но физически ему было больно. И это был здоровый парень, а Лариф…

— Лариф и так ослаблен болезнью, — закончил задумчиво Ярис.

— Другой вариант — я могу подтолкнуть его источник антимагией. С защитой она взаимодействует нормально и не вредит, но боюсь, что источник Воздуха может быть таким образом уничтожен.

Териф, глядящий на меня из-за плеча Яриса, заткнул себе рот обеими руками, чтобы не вмешиваться, как обещал.

— Для начала обратись к помощи Храма, потом подумаем. Но…

— Я буду осторожна, — опередила его я.

Я вновь погрузилась в транс, но не вернулась к зрелищу магической сути Ларифа, а обвела взглядом храм. Четыре алтаря Стихий выглядели перед моим внутренним взором, словно фонтаны энергии. Я скользнула ближе к голубому, опустила в него щупальце. Его сила окутала меня, подпитывая, залечивая потерянные магические конечности. Она была не столь яростна и дика, как сила подводного Храма, не сбивала с ног огромным цунами, а ласково обволакивала, словно ручеек.

Я скользнула глубже, по специальной трубе к подземной водной жиле. Она проходила через источник энергии Воды. Он светился, словно яркая звездочка в темноте, намного крупнее, чем источники всех людей, которых я встречала, даже больше, чем источники, что живут в моем энергетическом теле. Маленькое голубое солнышко источало вокруг себя голубоватое свечение, подпитывало своим благословением воду, что текла через него, а также пространство вокруг. Теперь я видела больше, чувствовала больше. С замирающим сердцем коснулась его, не пытаясь управлять, а лишь попросила о помощи. И почувствовала, как меня будто вымело вон из-под земли, очухалась уже подле энергетического центра Ларифа.

Все вокруг было залито голубоватым светом благословения, оно питало Водный источник мальчика. Ахнув, я сжала пальцы в кулак, управляя им, и попыталась затащить Воздушный источник внутрь. С подпиткой храма Вода была сильнее, постепенно протискивая сопротивляющийся Воздушный через щель в защите. Нити, связывающие его с амулетом, вновь натянулись, пытаясь нам помешать, и я поняла, что время решаться.

— Отнимите у него амулет, отнесите подальше! Нужно разорвать с ним связь! — крикнула, пытаясь изо всех сил утянуть Воздух на место.

Меня послушались, связь напряглась сильнее, но, зараза, никак не хотела рваться. Я попыталась ударить по ней щупальцем, но ничего не вышло.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Уничтожь амулет! — рыкнула я.

— Как?!

— Раздолби антимагией!

Не знаю, как у Яриса мозги не вскипели от сложности, но он создал еще пару антимагических ячеек и попытался разбить амулет, сжав между ними.

— Не получается!

Я выругалась.

— Положи его на пол и отойди! — велела.

Когда фигурка предположительно Терифа отошла от злополучного создания неуемных подростков, пару раз долбанула по ней магией воды. Била со всей силы, но амулет этого будто бы и не заметил, только золото чуть покорежило, но магия все так же тянула из Ларифа жилы.

«Что же делать? Что делать?!» — вертелось в голове. Почему-то казалось, что насильно разрывать связь антимагией будет чревато, но… что же еще придумать?..

И тут меня будто стукнуло по голове. Нет, это была не моя идея, но… какая разница?!

— Териф, — я открыла глаза и уставилась на мальчика, а тут вдруг шарахнулся назад. — Что? — удивилась я.

— У тебя глаза светятся голубым, — прошептал он слабым голосом.

— Это сейчас неважно… возьми амулет. — Мальчишка трясущимися руками поднял золотой кругляш из лужи на полу храма. Кажется, я слегка повредила плитку, ну, да ладно, починят. — А теперь отдай его…

— Кому?! — не понял он.

— Отдай его в жертву, брось на алтарь Воздуха! — велела я.

На негнущихся ногах, поминутно оглядываясь на меня, Териф подошел к нужной чаше и нерешительно протянул руку над нею. Замер, вновь посмотрел на меня, потом что-то пробормотал на халифатском и разжал пальцы. Упав в пустую чашу, наполненную лишь дымом, амулет громко звякнул, будто в гонг ударили, а потом я ахнула, когда яркая желтая вспышка на миг осветила храм, и почти завалилась назад, потому что магическая связь оборвалась. Без поддержки ее внутренний источник Воздуха вылетел из щели, как пробка из бутылки. Засверкали победными молниями отростки защиты, периодически колотя по моим щитам.

Я с облегчением выдохнула. Осталось последнее.

— Ярис, внимательно и аккуратно, я буду двигать щиты, — напряженно попросила я.

Медленно и мягко, я начала потихоньку приглаживать отростки защиты. Аккуратно придавливать их ближе к основному мотку. К моему счастью, и этого хватало, защита и сама стремилась восстановить свою целостность, оборванные нити ее, лишь получив верное направление, воссоединялись, и я видела, как она становится из белесой, будто седина, более серебристой и блестящей, словно моток оптоволокна. То там, то здесь еще оставались прорехи, я аккуратно старалась пригладить их своими двумя щитами, но не слишком усердствовала, главное — пригладила совсем уж растрепавшиеся части, а потом все же аккуратно извлекла антимагические ячейки из тела Ларифа, а потом и свое щупальце.

Посмотрела в глаза Ярису и тихо выдохнула:

— Все.

Он поспешно опустился рядом с братом на колени: пощупал пульс, прислушался к дыханию. Внешне вряд ли можно было заметить отличия, но я-то их видела.

— Териф, — подозвала я, отвязывая с пояса кошелек, — брось по монетке в каждую чашу, попроси за здоровье брата, — выдала, не скупясь, четыре золотых.

— Ты стала религиозна? — удивленно посмотрел на меня Ярис.

— Ты даже не представляешь, — устало выдохнула я.

И заметила, как Териф бросает в чашу Воды не одну монетку, а две.

«За здоровье и благополучие Арины, которая спасла моего брата,» — пронеслось в голове.

Яркая голубая вспышка ослепила, перед глазами застыло видение синего солнца, скрытого под храмом.

«Ты молодец», — произнес женский голос в моей голове.

«Кто ты?» — я еще не успела сформулировать вопрос, как увидела ответ.

Трон в прекрасном зале, каменные своды, склоненные головы подданных, длинные черные волосы с синим отливом спускаются до талии, венец с сапфирами на белом челе.

«Княгиня-русалка», — поразило меня осознание.

Тут же видение сменилось. Усыпанный цветами гроб опускают в глубокую могилу на холме. Не придали тело любимой правительницы воде, как было принято у ее народа, закопали, поставили камень. И через много лет возле памятника пробился родник с целебной водой.

Видение пропало, и я увидела ее, княгиню-русалку, какой она была в молодости, и яркое синее солнышко в ее груди. И одновременно ее кости, лежащие глубоко под холмом, на котором позже была построена церковь.

«Как мне пройти инициацию?» — спросила, воспользовавшись моментов.

«Ты молодец. Ты изменишь этот мир, вернешь в него нашу силу, восстановишь равновесие. У тебя все получится», — она меня будто не слышала.

«Как же мне пройти инициацию?!»

«Сердце подскажет».

Свет перед моими глазами померк.

Глава 96

Тепло, спокойно. Меня мягко покачивает на волнах озера, и сквозь воду слышится тихое биение.

Тук. Тук-тук. Тук-тук…

Только пахнет странно: не водой, не тиной, а нагретым на солнце деревом. Теплый запах, знакомый с детства по даче.

Горячие руки поддерживают под спину, я сонно трусь о чужое плечо:

— Мне приснился такой странный сон… — бормочу лениво по-русски и чувствую, как напрягается чужое тело. До слуха доносятся чьи-то возмущенные вопли. Резко стряхиваю с себя сонное оцепенение и удивленно оглядываюсь по сторонам: — Что происходит? — говорю уже на имперским. Удивленно смотрю на Яриса, держащего меня на руках: — что вы делаете? Где мое кресло?! — неожиданно без средства передвижения чувствую себя очень зависимой и уязвимой. — Что произошло?! — я почти в панике.

— Все в порядке, не волнуйтесь, — Ярис говорит спокойно, но возмущенные крики на заднем фоне не позволяют мне расслабиться. Я оглядываюсь: Териф стоит у открытых дверей храма и пытается успокоить священника, за спиной которого уже собралась небольшая толпа. К счастью, люди скорее испытывают любопытство, чем возмущение. Они удивленно заглядывают внутрь храма, чьи стены от пола до потолка увиты цветущим плющом, перешептываются. — Вы просто потеряли сознание.

— Посадите меня на кресло немедленно! — возмущенно шиплю я, подкатываю кресло к себе ближе, внутренне радуясь, что эта способность все еще у меня есть.

— Вы можете упасть, я вас едва успел подхватить, — оправдывается Ярис, но я смотрю на него строго, и он выполняет мой приказ.

Почувствовав опору под пятой точкой, немного расслабляюсь и собираю мозги в кучку. В центре зала все еще лежит Лариф на расстеленном одеяле. Я мельком проверяю его состояние, но ухудшений не вижу. Кажется, его щеки даже чуть порозовели. Потом решаю, что надо спешить на помощь к Терифу. Мальчишка, конечно, хорошо держится под натиском толпы, но не стоит задерживаться.

— Благодарю вас за помощь, лорд-жрец, — склоняю перед визгливым мужчиной голову, — благодаря вашей милости этот юноша смог выжить.

Мои слова сбивают жреца с мысли, а толпа и вовсе поглядывает на него удивленно.

— Только с помощью Стихий мы смогли справиться с ужасным злокозненным амулетом, который убивал мальчика, — скорбно замечаю я. — Да пребудет Благословение Стихий со всеми нами! — закатываю глаза и изображаю руками символ Четырех.

Толпа автоматически повторяет за мною, Териф тоже вовремя соображает и коряво рисует в воздухе четырехлистник — в Халифате этот символ не так распространен.

Жрец замечает, что настроение толпы изменилось, и тоже присоединяется к нам. Кривится, но ему приходится перед публикой держать лицо:

— Я рад, что смог помочь. Хотя и не ожидал, что это займет так много времени, и мои добрые прихожане не могли попасть в храм. К тому же, — он обвел руками помещение, демонстрируя цветущие вьюнки, опутывающие стены, — это очень неожиданно.

— Благословение Стихий всегда неожиданно, — валю все на религию без всяких сомнений. — Хорошо, что это благословение Земли, а не Огня, вряд ли мы выжили бы в огненной ловушке, — покорно склоняю голову, а вот в толпе уже слышатся смешки. Этот раунд я выиграла.

— Что ж, раз вы закончили, то прошу освободить храм, — злобно шепчет жрец.

— Прошу, примите мою благодарность, — Ярис протягивает жрецу большой звякающий монетами кошелек. Я с трудом прикусываю себе язык, чтобы не остановить его, но не сейчас, не публично. Этот козел ничего не сделал, но от награды не отказывается.

Кошель быстро пропадает в складках его мантии, морщинка меж бровей чуть разглаживается:

— Жрец Стихий не может отказать страждущим в помощи, — говорит со смиренным видом.

Тут у меня будто торкает, в голове просыпается воспоминание о последнем видении, перед тем, как я потеряла сознание:

— Кстати, вы знаете, что под храмом похоронена основательница рода Уркатороус, княгиня-русалка? — спрашиваю прежде, чем успеваю себя остановить.

— Что? Как? — Ярис вторит удивленной толпе.

— С чего вы взяли? — удивляется жрец.

— Видела, — пожимаю плечами и отворачиваюсь.

За моей спиной слышатся удивленные шепотки.

— Но княгиня-русалка — это ведь всего лишь легенда! — говорит он насмешливо, а потом на его лице скептическое выражение быстро меняется на расчетливое. — Впрочем… не удивительно! Ведь наш храм — самый древний в Уркатосе, построен на священном месте… Конечно, я должен рассказать об этом лорду Уркатороус, быть может, он поднимет архивы… — ну, конечно, узнав об этом, лорд непременно захочет поддержать легендарную церковь. Даже если бы это была бы не правда, это работало бы на имидж рода и города.

Я подъезжаю к Ларифу и начинаю собирать немногие вещи: бутылочки из-под зелий разбросаны вокруг, теперь их следует положить обратно в сумку. Вспоминаю еще одну деталь.

Прихожане уже рассредоточились по храму, притворяясь, что им вот прямо срочно нужно помолиться, многие подходят к алтарю Воды, а я подъезжаю к жрецу.:

— Кстати, я хотела спросить, что вы делаете с пожертвованиями, которые люди бросают в чаши Стихий?

— В смысле? Это пожертвования Стихиям! Что отдано стихиям, то не может быть возвращено! — возмущается жрец.

— Нет… я имею в виду… Стихиям ведь не нужны золотые монеты, что им с ними делать? Если бы монеты никто не убирал, они бы давно забили трубы, и…

Жрец зашипел на меня, как конфорка с убежавшим кофе, а потом схватил за руку и оттащил в угол, где никого из прихожан не было. В темноте оказалась спрятана неприметная дверка в служебный коридор. Ярис успел последовать за нами, прежде чем она закрылась.

— Пожертвования людей, конечно, не нужны стихиям, — спокойно со степенным видом произнес Жрец. — Они нуждаются лишь в эмоциях посетителей, их мольбе, их благодарности. А монета — лишь физическое ее воплощение. Когда Стихия освобождает монеты от энергии подношения, мы их забираем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вы не могли бы сейчас вытащить подношения, что были брошены в алтарь Воздуха? — попросила я.

— Что! Нет! Забирать назад подношения Храму…

— Нет-нет, — прервала я его. — Я не хочу ничего забирать. Даже наоборот, боюсь, что у храма могут случится неприятности. Вы ведь, вероятно, не оставляете деньги здесь, а используете их на ремонт, например…

— Конечно, содержание Храма в хорошем виде — дело недешевое.

— Так вот, сегодня, пытаясь спасти Ларифа от беды, мы бросили амулет, что чуть не убил его, в жертву Стихии воздуха. Я боюсь, что, если вы продадите его кому-то потом, ситуация может повториться.

— О, Стихии! — он сотворил отгоняющий зло знак. — Господа маги, Храм — это ведь место для отправления ритуальных нужд, а не мусорка!

— Конечно, преподобный, — склонила голову я. — Я надеюсь, что амулет теперь обезврежен, а сделать я это могу только с вашей помощью.

Поддавшись уговорам, Жрец все же провел нас по коридору. Оказалось, что узкий ход опоясывает практически весь центральный зал, и от каждой из чаш-алтарей есть дополнительная трубка для отвода принесенных жертв. Было странно наблюдать, как простым совком, каким хозяйки освобождают очаг от прогоревших углей, жрец выгребает из специального углубления монетки. Конечно, в основном там была медь, немного серебра, а золотых всего парочка. Среди них Ярис первым заметил кругляш амулета, поднял и показал мне.

— Ну, что? — напряженно поинтересовался жрец, не пытаясь прикоснуться к амулету и глядя на него с явным опасением.

— Их нет, — удивленно констатировала я факт, переглянулась с Ярисом. — Стихия действительно приняла подношения и уничтожила камни. Осталось только золото.

— Поразительно… — тихо произнес Ярис, вертя амулет. Потом еще раз переворошил монеты, но действительно камни не выпали из амулета, их точно не было. Наконец, он сунул амулет в руку жрецу.

— Что?! Ай! — тот попытался выкинуть его, но с трудом сдержался, однако, продолжил держать его на вытянутой руке.

— Отдайте его в переплавку, — предложила я. — Стихия Воздуха действительно очистила его, это просто кусок золота. Не бойтесь больше.

Жрец брезгливо уронил кругляш к остальным подношениям:

— Что ж, хорошо если так. А теперь прошу на выход, господа, это не принято, чтобы обычные люди появлялись там, где должны быть лишь жрецы.

Наконец, мы смогли покинуть Храм. Ларифа отвезли обратно к лекарю. Тот сперва смотрел с неодобрением, но потом вынужден был констатировать, что мальчику стало лучше, что его энергетическая структура стабилизировалась. Хоть он и не мог этого видеть, но кое-что понимал по специальным диагностическим заклятьям. Правда, ругаясь, тут же уложил Терифа рядом, прописал постельный режим, восстанавливающие зелья и полный покой.

— Нам нужно ехать домой, там отец… — попытался воспротивиться Териф.

— Поедем, скоро поедем, — успокоила я его. — А пока отдохни, вам с Ларифом нужно оклематься, не хватало, чтобы вам стало плохо на корабле.

Мы с Ярисом вышли на улицу. Остро захотелось закурить, хоть я и в старом мире-то не курила никогда, только в детстве на тусовках за компанию. Но сейчас было такое настроение, которое ассоциировалось с сигаретами. Этот день был, черт побери, слишком длинным! И сейчас только обед.

— Мне нужно закончить кое-какие дела: написать заявление на отпуск в Академии и отпроситься в Гильдии, — задумчиво произнес Ярис. — Я должен ехать к отцу. Даже если тот при смерти, даже если я не смогу ему ничем помочь, я должен ехать…

— Конечно, — кивнула я. — Я тоже поеду и мой быстроходный корабль к твоим услугам.

— Я не смею просить о помощи… опять… — смутился Ярис.

— Мне это ничего не будет стоить, — отмахнулась я. — Все равно нужно проверить оазисы и получить оплату… считай, что я еду по делам, а тебя захвачу по пути.

Он бледно улыбнулся, прекрасно все понимая.

— Спасибо, Арина, ты — настоящий друг.

Я кое-как растянула губы в улыбке. Как-то "настоящим другом" быть не очень хотелось сейчас… впрочем, что за глупости лезут в голову?!

— Мне тоже нужно закончить кое-какие дела, — буркнула я. — Мой корабль у тебя в распоряжении этой ночью. Сегодня поедете в Империал… сколько дней тебе потребуется, чтобы все уладить?

— Завтра же ночью поплыву обратно. Даже если меня не отпустят, — упрямо мотнул головой Ярис.

— Вот и хорошо. Я напишу несколько писем…

— А как же твоя учеба?! — вспомнил о своей работе преподаватель.

— Вот она уж точно переживет, — хохотнула я. — Меня куда больше беспокоит моя лавка в столице, я ведь заберу с собой корабль, нужно будет организовать поставки… и чтобы было, что поставлять… ох, поедем ко мне, передохнем, пообедаем…

— Я не оставлю Тера и Лара тут одних, — упрямо тряхнул он головой.

— Ну, ладно, я пришлю вам поесть сюда, а сама, если разрешите, поеду. Мне нужно собраться с мыслями и все подготовить.

Глава 97

Дни подготовки к отплытию прошли в безумном цейтноте. Я понятия не имела, насколько мы едем, но предполагала, что эта история не кончится быстро и легко. Даже если Халифа не удастся спасти, надо будет как-то помочь мальчишкам и устроить их жизнь, чтобы их не убили другие наследники. Понятно, что они незаконнорожденные сыновья Халифа и на власть могут не рассчитывать, но отец ведь подарил им земли в новых оазисах, а это весьма дорогой куш для любого. Чего уж легче убить двоих подростков, оставшихся без поддержки, и завладеть их имуществом?

К вечеру Лариф уже пришел в себя, и их с братом на ночь перенесли в мой дом. Вместе с Ярисом я отправила в столицу двоих полуорков для охраны и с письмами, а также все украшения получше качеством, которые можно было послать. Сама же сперва занималась резьбой по жемчугу, а потом поняла, что при моем длительном отсутствии это не поможет. Поэтому, поговорив с Жильетой, заперлась в кабинете, велев, чтобы меня не беспокоили, и долго колдовала. Я даже была удивлена, как много интересных навыков и знаний у меня появилось за последний год. Казалось бы, что мне та Академия, что она может дать Русалке? Однако ж нет, раньше я бы такого не сотворила.

В общем, уже на следующее утро я передавала Жильете ключ от сейфа, в котором лежали специальные амулеты для работы с жемчугом и инструкция к ним. Благодаря этим приспособлениям можно было заставить устрицу открыть свои створки и извлечь аккуратно жемчужину (сделать это было крайне сложно) или заменить ее на другой предмет. В инструкции тщательно описывалась не только работа с амулетами, но и процесс выращивания жемчуга, условия, сроки и прочее.

Не то чтобы я не доверяла Жиль, но обязанности и знания на всякий случай разделила. Кормить устриц и чистить их воду, менять ее и поддерживать нужную концентрацию соли должны были мои люди. Благодаря новым амулетам у них должно было бы достаточно данных. А вот работать с жемчугом — уже Жильета. Надеюсь, что это не создаст лишних сложностей, но убережет обе стороны от проблем и угроз.

Еще я приняла у своих резчиков по перламутру что-то вроде экзамена и выбрала из двоих того, кто сможет без меня наносить рисунки на жемчуг. Конечно, начинать будем с самых простых вариантов и сперва тренироваться на обычных костяных шариках, повторяя рисунок по образцу. Но в перспективе он сможет работать и самостоятельно. Да, я слишком боялась, что в Халифате придется задержаться не на одну неделю. Или даже не боялась, а предчувствовала?.. Не знаю.

Я пыталась на второй день расспросить очухавшихся Ларифа и Терифа о том, что же случилось с их отцом, но проблема оказалась в том, что мальчишки, кроме сплетен, ничего не знали. Сами они отца и в здоровом-то виде видели редко и в основном во время официальных приемов, а после того, как Халифу стало плохо, его и вовсе заперли в покоях с самыми доверенными слугами и МаХалиф. Детей к нему не пускали особо, опасаясь, что это кто-то из наследников захотел побыстрее занять родительский трон.

Что именно произошло, никто не знал. Конечно, слухи ходили на счет отравления, но доказательств этому не было. Халиф все же мужчина не такой уж молодой, не придерживающийся здорового образа жизни, но при этом переживающий регулярные стрессы. Кто там знает, что произошло? Дети рассказали только, что он упал во время какого-то серьезного заседания совета и быстро с болезнью справиться не удалось. Не удивительно, что, находясь в информационном вакууме, они бросились к единственному родственнику, который точно ни в чем не замешан и уделял им иногда время, когда приезжал.

В общем, когда Ярис вернулся из столицы, все было готово. Я отдала все распоряжения, договорилась с главой гильдии перевозчиков о периодической доставке своих грузов в Империал. Волновалась, конечно, страшно, но решилась. Всю охрану оставила в Империи в приказном порядке, мне это почему-то показалось правильным. Хотела и Кракена попросить с Сашей не лезть в пустыню, но тот встал на дыбы. Даже аргументы о том, что гнездо-то их остается здесь, не подействовали.

«Все равно в нем еще нет икринок, а гнездо я другое потом построю, лучше прежнего», — рассудительно транслировал мне осьминог.

Я попросила его тогда уделить побольше времени Ларифу и Терифу — у мальчишек сейчас сложное время. Кракен воспринял задачу серьезно и действительно развлекал подростков, когда выдавалась свободная минутка. Саша, как обычно, слегка дичилась людей, но все равно следила за поведением Кракена с любопытством.

«Важно, чтобы осьминог хорошо умел общаться с детьми, пусть даже другого вида» — рассудительно транслировала она мне. Я даже удивилась такой откровенности, но порадовалась, что, кажется, у них налаживается.

Наконец, все было готово к отплытию. Шли на полной скорости, не поднимая парусов — ловить ветер просто было ненужно, кроме работы двигателей, я задействовала и свою магию. В любом случае, времени терять было нельзя, вдруг мы явимся уже на похороны.

Нас не ждали, конечно, в столице Халифата, но я десять раз поблагодарила себя за то, что выпросила для себя разрешение на свободное перемещение своего корабля. На дворцовый остров нас сразу не пустили, заставили пристать к берегу вместе с другими обычными кораблями и отправили посыльного. Кажется, дворцовый остров был на осадном положении, к нам на корабль приходило несколько проверяющих от самого низкого статуса, до советника безопасности Халифа. Лишь после этого нам все же разрешили подплыть. Причем, сойти на берег было разрешено только мне, Ярису и близнецам, корабль потребовали поставить у государственной пристани. Я выделила Гарту денег на жизнь и отправилась во дворец.

В этот раз, хоть меня и поместили в прежние покои, Хенли не было. Оказалось, что она вышла замуж за господина Тупракрува и уехала из дворца, а ко мне приставили другую девушку, знающую имперский куда хуже.

— МаХалиф хотеть видеть вас, — говорила она на ломанном имперском, — позже. Сначала ванна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Чтобы выгнать ее из комнаты, пришлось постараться еще больше, чем когда-то с Хенли, тем более, что слов она не понимала буквально. Пришлось применить магию, но я все же смогла остаться в одиночестве, вымыться и переодеться в приличное платье. Оделась скромно, все же не на праздник приехала.

— МаХалиф встречается с внуками, — сообщила мне служанка, когда я ее опять пустила в комнату. — Вы ждать.

Ждать пришлось где-то с полчаса, а потом ко мне в комнату прилетела бумажная птичка от Яриса. Служанка была против того, чтобы я куда-то уходила без разрешения, но я ее не слушала. Птичка провела меня в общий сад, где ждал бледный и сильно расстроенный Ярис.

— Что удалось узнать? — спросила, готовясь к худшему.

— Он при смерти. Вряд ли удастся ему помочь, это неизлечимо. Отец заканчивает свои дела на этой земле и готовится к отходу.

Я ахнула. Хоть я и думала об этом, но не верилось, что это действительно может произойти вот так просто.

— Что это за болезнь?

— … — Ярис произнес слово на имперском, но оно было мне незнакомо, тогда он начал пояснять: — у него отнялись ноги и левая рука. Лицо частично парализовано, речь нарушена. Он не может в таком виде показаться перед поданными. Он жив только благодаря лечебным амулетам.

— Постой… — сообразила я. — У него что, инсульт? — я произнесла слово на русском и принялась вспоминать инструкцию. — Он не может поднять одинаково две руки. Если попросить улыбнуться, то улыбка выходит кривая. Это… сгусток крови закупоривает сосуд в мозге, и часть тканей отмирает. Либо такие же симптомы могут быть из-за кровоизлияния в мозге.

— Ты что-то знаешь об этой болезни? — произнес Ярис с надеждой.

— Теорию. То, что знают все в моем мире — что такого человека нужно скорее отправить к лекарям, буквально за несколько часов, иначе произойдут необратимые изменения, — я осеклась, увидев, как надежда в глазах Яриса погасла.

— То есть ты не знаешь, как это лечить?

— Но, я так понимаю, ваши лекари как-то его лечат? Магия все же в чем-то сильнее, чем наука нашего мира.

— Они могут лишь поддерживать его состояние, но не излечить. Он обложен серьезными лекарскими артефактами, они поддерживают в нем жизнь, но без них он не выживет, а даже Халиф не может позволить себе находиться в этом состоянии долгое время. Все кончено. — Он опустил голову и сгорбился, впервые потеряв уверенный вид.

Я взяла его за руку, потому что просто выше не смогла бы дотянуться, погладила большим пальцем по тыльной стороне большой ладони:

— Я бы хотела поговорить с ним до…

— К нему никого не пускают, — произнес Ярис с сомнением. — Но я попрошу. Быть может, ты все же увидишь выход, когда окажешься с ним в одной комнате. Все же ты — не человек, ты сумела помочь Ларифу, — он явно воспрял духом.

— Я боюсь тебя разочаровывать, но я — не лекарь, — произнесла с сомнением.

— Мне все равно. Я не знаю, что станет со страной, если отец умрет. Кого бы из моих братьев он ни выбрал в качестве приемника… может случиться даже война с орками или с Империей… — он удрученно покачал головой. — Да и не только Халифат… он мой отец, Арина. Как бы там ни было, я люблю его. Мама погибла уже пятнадцать лет назад, лишиться еще и отца… — он глянул на меня затравленно, но затем будто встряхнулся, выпрямился. — Прости за мою слабость. Конечно, ты не обязана мне помогать.

— Я сделаю все, что в моих силах, — заверила я.

— Попытаюсь договориться об аудиенции. Я и сам-то его еще не видел, говорил только с бабушкой.

— Как она? — попыталась я перевести тему.

— В ярости из-за Ларифа и Терифа, их заперли в покоях. К тому же, пока отец при смерти, она приняла на себя управление дворцом: запретила все приемы и посещения, фактически дворец на осадном положении. Служба безопасности проверяет всех, кто был во дворце, когда отцу стало плохо. Ищут отравителя, хоть лекари и заявили, что это, скорее всего, естественный процесс. Придворные лекари, кстати, сидят в темнице, их выводят только к отцу под конвоем и требуют его излечить, угрожают смертью.

— О, стихии! — ахнула я.

— Я не думаю, что она исполнит угрозу, она разумная женщина, — отмахнулся Ярис. — Но она не знает, кто предатель и подозревает всех и вся, а глава службы безопасности ей в этом потакает. Ладно, я пойду, попробую договориться.

— Я буду ждать в своих покоях, — кивнула я со вздохом.

Глава 98

Халиф выглядел жутко. Он полу-лежал на софе, обитой золотой парчой, был обложен подушками и что-то едва слышно диктовал своему рабу-секретарю. Его левая нерабочая рука лежала на спинке с кажущейся небрежностью, но, переключившись на магическое зрение, можно было увидеть зеленоватое сияние амулетов, разложенных вокруг нее. Халиф был бледен, вокруг глаз залегли глубокие сине-черные с прозеленью тени, лицо будто высохло, нос же стал выглядеть клювом хищной птицы.

Войдя, мы поклонились и остались ждать, пока Халиф не закончит свои дела. Я же использовала это время, чтобы рассмотреть применяемую для его лечения магию. Магические амулеты были нашиты прямо на софу — золотые ромбы, изукрашенные драгоценными камнями. Они окружали больного, концентрируясь в основном в районе спинке, но их зеленоватое свечение покрывало и остальное тело. Кажется, само это ложе было создано для того, чтобы поддерживать жизнь в больном.

Закончив диктовать, Халиф подписал какой-то документ, после чего секретарь подал ему зелье — оно тоже слабо светилось магией.

— Ты вовремя явился, сын мой, успел до моей кончины. Но тебе нужно быстрее уехать, не советую оставаться на похороны — вряд ли твои братья будут рады принять тебя в лоно семьи, — хрипло произнес Халиф, переведя на нас взгляд. Глаза его тоже выглядели больными: расширенные сосуды, желтоватые склеры.

Ярис подошел ближе и склонился почтительно пред правителем Халифата:

— Ты, как всегда, меня гонишь с родины.

— Я, как всегда, пытаюсь сохранить жизни всем своим детям, — хмуро бросил Халиф.

— Что на счет Ларифа и Терифа, нам следует забрать их с собой в империю? — встряла я нагло. — Я беспокоюсь за мальчиков, они ведь еще дети.

Халиф глянул на меня неодобрительно:

— Вы бы еще предложили забрать с собой в Империю всех моих детей.

— Не вы ли сделали их владельцами оазисов в столь юном возрасте? Вряд ли сейчас у них есть силы отстоять свою собственность.

— А позже им будет точно некуда возвращаться! Если уедут, то собственности лишатся точно.

— Это не самое страшное, — бросил Ярис.

Халиф хмуро поджал губы, а потом потер здоровой рукой грудь. Я заметила, как еще один амулет активизировался, очевидно, сработав на нервное состояние пациента. Поразительно, полгода не прошло, как мы виделись в прошлый раз, а Халиф, прежде казавшийся совершенно здоровым, буквально разваливался на глазах.

— Зачем вы приехали? Если хотели забрать мальчишек, было проще просто оставить их в Империи сразу.

— Вам не хотелось увидеть сыновей перед смертью? — ляпнула я и прикусила губу, напоминая себе, что нервы больного нужно беречь.

— В этом нет смысла. Знать, что они далеко, но в безопасности, ценнее возможности встретиться, чтобы посмотреть на их смерть.

— Вряд ли кто-то посмеет прямо сейчас…

— Мой дворец — змеиное гнездо. Змеи не смели кусаться, пока я держал их хвосты в сильном кулаке, — он поднял высохшую, но все еще сохранившую силу руку. — Но одна из них отравила меня, и я не смог найти виновницу. А значит теперь они осознали, что никто не держит их за хвосты, значит они начнут грызть друг другу глотки и рвать на части всех и все, что попадется им на глаза.

— Вы так уверены, что это отравление, а не болезнь? — усомнилась я.

— Какая разница теперь? Даже если это болезнь, они считают, что другому удалось покушение, а значит начнется борьба за власть с минуты на минуту. Ни высокие стены, ни верные войны вскоре не удержат покой в моем дворце. Все кончено.

— Ну, раз все кончено, то время для отчаянных мер, — произнесла легкомысленно. — Прошу, разрешите мне осмотреть себя.

— Что?! — Халиф удивленно уставился на меня, а потом хрипло рассмеялся, смех его перешел в кашель, секретарь подал ему воды и помог напиться: — Вы полны сюрпризов, госпожа Бороув! — произнес он, отдышавшись. — Как я мог забыть? Конечно, когда лучшие халифатские лекари не смогли помочь мне, когда болезнь моя считается и вовсе неизлечимой, вы решили, что знаете все лучше других…

— Отец, пожалуйста, — прервал его насмешки Ярис.

— Глупый мальчишка. И в какой ты только пошел? Твоя мать была очень умна и рассудительна, — фыркнул Халиф. — Впрочем, ладно, делайте что хотите, только не мешайте мне работать.

Он вновь подозвал своего секретаря, тот начал тихонько по-халифатски зачитывать какие-то бумаги. Халиф кивал, иногда делал замечания.

Я объехала его софу со всех сторон, рассматривая течение магии в окружающих его амулетах. Больше всего их было приделано к спинке софы, на которую Халиф опирался спиной, их свечение было сосредоточено в районе головы больного.

— Что именно эти амулеты делают? — спросила я негромко у Яриса.

Тот посмотрел на меня с недоумением:

— Я, конечно, могу оказать первую помощь, но я не лекарь и тем более не разбираюсь в таких специфических амулетах, как эти.

— А почему используется только магия Земли? Мне казалось, что в Империи в целителях ценится высокое равновесие стихий.

Ярис заметно поморщился:

— Разница в школах магии. Да и стихия Земли среди моих соотечественников больше распространена, те, у кого нормальное равновесие, стараются идти в артефакторы. К тому же, сила Земли действительно более всего помогает лекарю: с ее помощью можно срастить кости и плоть. Стихия Воды помогает остановить кровотечение, срастить разрывы артерий, восстановить кровоток. Воздух помогает для лечения лихорадки: облегчает дыхание, излечивает легкие при воспалении, сбивает высокую температуру, помогает остановить распространение болезней, носимых по воздуху, защитить от них. А сила Огня выжигает мертвые ткани, очищает от заразы и гнили, а также помогает восстановиться после долгой неподвижности: запускает работу мышц, поддерживает биение сердца и вообще всякое движение тела. В Халифатской целительской школе считается, что Земля — главная стихия для лекаря, а остальные не так важны, многие заклятья, основанные на других стихиях, могут быть заменены ею. В любом случае, насколько мне известно, от инсульта и имперские маги не в состоянии вылечить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Но ведь амулеты как-то работают? Что они делают?

— Поддерживают его жизнь, — развел руками Ярис. — Я не знаю точно, как это происходит, я же не лекарь.

— Простите, — пришлось опять подъехать к Халифу и отвлечь его от дел. — А нельзя ли попросить пригласить сюда кого-нибудь из лекарей?

— Зачем?

— Хочу узнать, как именно они вас лечат.

— То есть вы даже в том, что уже сделано, ничего не понимаете, но собираетесь совать свой нос?..

— Отец! — перебил его Ярис.

— Ладно, делайте, что хотите, — отмахнулся он от нас, как от помехи. — У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на споры.

— Я схожу за лекарем, — кивнул Ярис.

— Приведи кого-нибудь помоложе, чтобы не был слишком зашоренным и не задирал слишком высоко нос, — попросила я. — И желательно, чтобы он говорил по-имперски, при переводе можно потерять важную часть смысла.

Ярис кивнул и вышел вон.

— Забавно, — как только его сын вышел, Халиф отвлекся от своих дел и стал с интересом меня рассматривать.

Тянуло спросить, что именно его позабавило, но было понятно, что это провокация, поэтому я лишь приподняла брови и продолжила рассматривать магические плетения вокруг софы.

— Забавно, что Ярис с таким рвением исполняет все ваши прихоти, — не дождавшись от меня реакции, продолжил свою мысль Халиф.

— Он всего лишь не хочет остаться круглым сиротой, — бросила я. Рисунки заклятий из амулетов накладывались один на другой, создавая дикое переплетение энергий, и почему-то мне это совершенно не нравилось. Разве это метод работы настоящих врачей? Просто пичкать пациента вообще всеми подряд лекарствами в надежде, что хоть что-то сработает.

— Он вам доверяет. Я бы даже сказал, верит в вас, в ваши способности.

Я промолчала, но Халифу мой ответ и не требовался.

— Похож на меня в молодости. Я тоже любил больше всего в женщинах ум и самостоятельность.

— Что вы выдумываете? Между мной и Ярисом ничего такого нет, мы друзья! — возмутилась я и с ужасом поняла, что краснею. И что дура, потому что ничего такого Халиф и не говорил.

— Встретил ее однажды во дворцовом саду, — продолжил Халиф, будто и не заметив моей оговорки, но он заметил, это было видно по его глазам. — Я был принцем, она — дочерью тогдашнего посла Империи, студенткой столичной академии магии. Мы не должны были полюбить друг друга, но… наверное, над нами подшутили Пустынные Духи. Мы обвенчались в маленькой часовне на краю Мертвой пустыни, об этом никто не знал. Никто не позволил бы мне взять в жены имперку, ее и в качестве наложницы-то едва терпели. Старший сын Халифа имеет всего одну наложницу — какой позор… Когда отец объявил меня наследником, пришлось брать других жен. Так было нужно, так положено, это политика. Ярина все понимала. Сын не мог понять, хотя и вырос здесь, а она понимала. Принимала и жен, и детей, и наложниц. Но они все равно ее убили.

— Постойте, — ахнула я, — эту историю о любимой наложнице Халифа я уже слышала! Она была вашей женой? Матерью Яриса?!! Так выходит, что он — законнорожденный, более того, старший из ваших законных сыновей?!

— Любовь для Халифа — непозволительная роскошь. Отец предупреждал меня когда-то, но я не слушал. Ярис никогда не смог бы стать Халифом, он не политик, слишком простой и правильный, — Халиф поморщился. — Ярина воспитала его слишком хорошим мальчиком. Она не годилась на роль жены Халифа, на роль матери наследника. Я ошибся, и это стоило ей жизни.

— Но вы ведь, насколько я слышала, вы наказали тех, кто виновен в отравлении, — произнесла я с сомнением.

— Я наказал тех, кого мог. Исполнителей. Дуру, которая подлила яд. Но дворец Халифа, а тем более его гарем — это комок змей, здесь все не то, чем кажется.

Я застыла в удивлении, не зная, что сказать на это.

— Что вы тут такое затеяли?! — в покои влетела разозленная МаХалиф, за ней следом шел Ярис и незнакомый мне молодой халифатец. — Прошу прощения, что потревожила ваш покой, сын мой, — опомнившись, произнесла она и поклонилась. — Но вам не кажется, что, прежде чем разрешать заключенному покинуть тюрьму, нужно уведомить меня, — она выверенным движением быстро поправила неподвижную левую руку Халифа и подушки под его спиной.

— Всего лишь маленький детский каприз, — хмыкнул Халиф. — Позволь им поиграть в лекарей.

Женщина бросила на меня злобный взгляд и поджала губы:

— Я буду присутствовать.

Ну, все в моем репертуаре: если уж позориться, то при всем честном народе. Черт.

Глава 99

Ладно, где там наша не пропадала? Везде уже пропадала, чего уж жаловаться.

Я подъехала к Ярису и взглядом указала на трясущегося незнакомца.

— Это господин Херджи, ученик старшего лекаря Халифа, — представил мне его Ярис, — его учитель, к сожалению, не смог присутствовать.

— Почему? — спросила я на автомате.

— Отравился. Не вынес позора из-за того, что не может помочь своему правителю.

— О, Боже! — выругалась я по-русски, но Ярис и так понял, наверное, привык уже к моим словечкам.

— Нет, ничего страшного, остальные лекари успели его спасти. Но он без сознания, так что отвечать на вопросы о лечении не может. У нас есть только господин Херджи.

— Я ничего не знаю! — вскричал тот немедленно в панике. На имперском он говорил с акцентом, но правильно.

— То есть на лекаря вы не учились? — удивилась я. — Вас только недавно взяли в ученики?

— Нет… я учился… и уже пять лет служу при дворе младшим лекарем, — смутился халифатец.

— Ну, значит вы сможете мне объяснить, что тут у вас как работает, — обрадовалась я. — Не бойтесь, я в этом совершенно ничего не понимаю! Я на лекаря, к сожалению, не училась, — проговорила с притворным сожалением. — Да меня бы и не взяли, способностей не хватает. — Я взяла младшего лекаря за руку и потянула его ближе к Халифу. Он поклонился по дороге, покраснел, но шел покорно, словно телок на привязи. Я затащила его за софу. Халиф опять взялся за свои бумаги, но теперь уже молча, только чиркал что-то пером, периодически окуная его в подаваемую секретарем чернильницу. А вот МаХалиф не отводила от нас настороженного взгляда. — Расскажите мне, что из этих амулетов и как работает?

Лекарь замялся, а потом все же указал на те амулеты, что лежали рядом с неработающей рукой повелителя:

— Эти амулеты поддерживают кровоснабжение и другие функции в руке, чтобы она не усохла от бездействия.

— Прекрасно, — кивнула я. — А эти? — указала на те, которых было больше всего.

— Эти амулеты тоже поддерживают ноги повелителя, пока он не способен ходить, в надлежащем состоянии, — опять показал лекарь на совершенно другие амулеты в изножье софы.

— Понятно, — кивнула я.

— Еще мы делаем для Халифа поддерживающие силы зелья, а также успокаивающие и улучшающие сон, поддерживающие работу сердца и другие крайне полезные субстраты. Так же один из коллег-лекарей предложил сделать мази от пролежней… — он осекся, наткнувшись на мрачный взгляд МаХлиф.

— Это все замечательно, — покивала я, — вы стараетесь поддержать тело Халифа в хорошем состоянии. Но как вы лечите его основную болезнь?

— От этой болезни нет лечения, прекрасная госпожа, — тихо ответил он и со страхом покосился на МаХалиф, у которой того и гляди из ноздрей мог пойти дым.

— И все же, что именно вы делаете? Как поддерживаете жизнь повелителя?

— Дело в том… — он замялся, покосился на МаХалиф, понизил голос, — дело в том, что это очень древний способ лечения.

— Так… — протянула я, глядя на него подозрительно.

— Он очень древний и очень сложный. В библиотеке Халифа хранятся записи и схемы работы амулетов…

— Та-а-ак?..

— Мозг — сущность темная, неизвестная простым смертным. Говорят, именно в нем живет душа человека. Лечить его очень сложно.

— Так что же именно вы сделали?! — рявкнула я, не выдержав.

— Мы применили амулет, который хранился в сокровищнице Халифа, — быстро-быстро забормотал лекарь. — Он помог, он способен лечить мозг, частично. Но, едва Халиф отходит от него, как ему снова становится плохо. Амулет будто залечивает рану в его разуме, но, едва он перестает действовать, как рана открывается вновь, будто ее плохо зашили. Мы попробовали сделать копию амулета, сделали много-много копий, лучше маги-лекари и артефакторы работали круглыми сутками, чтобы их создать! Но от количества амулетов ничего не меняется, прекрасная госпожа. Мы не знаем, как помочь Халифу, простите нас. Даже мои коллеги, что учились в Империи, не знают иного рецепта и не слышали, чтобы в Эльфторосе могли вернуть к жизни человека, которого разбил инсульт. Мы можем лишь продлевать его бытие, пока не кончится магия, но не можем его излечить.

— Поди прочь, отродье шакала! — неожиданно львицей зарычала МаХалиф. — Прочь с глаз моих! Спрячься обратно в своей темнице, чтобы я тебя не видела! Мой сын будет жив, слышишь?! Он будет жить!

Лекарь попытался сбежать из комнаты, но я взмахнула рукой, вода обхватила его за талию и подтащила обратно ко мне. Несчастный, понимая, что ему не сбежать, спрятался за моей спиной.

— МаХалиф, пожалуйста, не мешайте лечению.

— Назвать моего сына трупом — это ты называешь лечением?!

— От того, что вы будете отрицать угрозу, она меньше не станет, — отмахнулась я. — Вы предпочтете встретить армию неприятеля со своим, пусть и небольшим войском, или закроете глаза, испугавшись его численного превосходства, и притворитесь, что никакого врага нет?

Она недовольно промолчала. Халиф фыркнул в свои бумаги, притворяясь, что не обращает на нас никакого внимания.

— Ладно, думаю, для начала надо убрать отсюда все лишние амулеты, — решила я. — Ярис, ты мне поможешь?

— Конечно.

— Что значит "убрать амулеты"? Вы с ума сошли! — возмутилась МаХалиф.

— Не волнуйтесь, нужные мы оставим.

— Но…

— Вы же слышали, работает один амулет, остальные только мешают.

— Но если ему станет хуже?!

— Тогда вернем, конечно. Но пока долой все лишнее. Ярис?

Тот послушно начал отстегивать амулеты, закрепленные на софе с помощью длинных игл. Лекарь нам не помогал, а бормотал что-то по-халифатски. Судя по мимике и движениям — молился. МаХалиф нервничала и заламывала руки, ее сын напряженно замер, ожидая ухудшения своего состояния.

Наконец, когда на софе остался только один большой мощный старинного вида амулет, я смогла спокойно рассмотреть Халифа магическим зрением. Сперва правитель и его мать напрягались, переглядывались, он удивленно двигал спиной и головой, но ухудшения не ступало, и стало понятно, что все эти цацки были совершенно лишены смысла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Наконец-то можно сесть, чтобы ничто нигде не кололо, — буркнул Халиф, пытаясь изменить позу. Его нерабочая рука сползла с подлокотника и упала на колени. МаХалиф поспешила поправить подушки, я же заехала к нему сзади и положила руки ему на плечи.

— Это неприлично! — зашипела на меня МаХалиф.

— Обсудим это после того, как я завершу лечение, — буркнула в ответ и прикрыла глаза.

Крупные артерии заскользили перед внутренним взором сетью разветвленных пульсирующих жгутов. Я увидела сонную артерию совсем рядом, почти под моими пальцами, но течению крови в ней мешало что-то Тромб? Еще один?

— Черт! — выругалась и наложила руку прямо на шею повелителю пустыни.

Что-то бубнила возмущенно на заднем фоне МаХалиф, ее успокаивал Ярис, я же сосредоточилась на тромбе. Большой, крупный. Если он оторвется, то ущерб мозгу будет нанесен серьезный. Пришлось заставить кровь скользить вокруг него, обходя, а потом медленно и аккуратно создать более тонкий, но мощный поток в обратном направлении. Обняла им тромб и буквально соскоблила его со стенки сосуда, утянула вниз по шее и там в районе ключиц принялась разминать-размалывать потоками крови, пока он не растворился под моей магией.

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что руки мои лежат уже на груди повелителя. Попыталась не подавать виду, выпрямилась, кивнула Ярису:

— Опасность нового удара миновала.

— Спасибо, — выдохнул он с облегчением.

Было бы чему радоваться. Я вновь погрузилась на иной уровень зрения и начала исследовать кровеносную систему Халифа. Меня интересовал, конечно, в основном его мог. Начиная с более толстых кровеносных сосудов, я исследовала постепенно более тонкие и доходила до капилляров. И всюду находила мелкие тромбы, но пока в основном прилипшие к стенкам сосудов, а не закупорившие их. И вот, наконец, нашла место, которое плохо питается кровью, потому что один из сосудов перекрыт тромбом. Вытаскивала его из мозга, будто в компьютерной игре, обходя преграды, высчитывая проходы, пока не вывела в сосуд покрупнее, где смогла размять его и заставить исчезнуть под действием водной магии.

— Ярис! — окликнула я, наблюдая, как восстанавливается ток крови в поврежденной области. К моему счастью, сосуды не были разорваны, но я все равно продолжала окружать их своей магией, чтобы они не надорвались от неожиданности. — Ты можешь направить работу амулета в конкретную область мозга?

Я указала примерно, Ярис взял в руки амулет, сконцентрировал его энергию и направил. Я чувствовала, как под направленным потоком магии оживают структуры мозга. Затем продолжила находить плохо снабжаемые кровью области. Не такие фатальные, но с проблемами. Обрабатывать, убирать преграды на пути крови, указывать Ярису. Магия амулета, направленная им, восстанавливала работоспособность мозговых клеток. Жаль, что в нашем мире наука еще не дошла до этого и, если опоздать с лечением, ущерб уже будет нанесен. Здесь же все в их руках, но применяется редко и потому не развивается.

После я начала обследовать и остальное тело Халифа. Тромбов было много, что могло быть свидетельством главной причины его болезни. Нашла и уничтожила несколько крупных и готовых оторваться, а потом все же открыла глаза:

— Что ж, готово. Попробуйте.

— Что? — не поняла МаХалиф, ведь она не была магом.

А вот лекарь уже удивленно ахнул и закрыл рот ладонью. Халиф удивленно смотрел на свою руку, которая отнялась после удара. Пальцы его шевелились. Медленно, но верно, он сжал руку в кулак, разжал… а потом резко откинул одеяло и попытался вскочить с софы.

— Не спешите! — ахнула я.

Ярис успел подхватить его за плечи и удержать от падения. Ноги тоже работали, хоть и ослабли несмотря на применение магии. Все же она не всесильна. Халиф радостно рассмеялся, несмотря на то, что ему пришлось сесть обратно на софу.

— Это чудо! — по щекам МаХалиф текли слезы. Что еще она говорила, я не поняла, потому что она перешла на халифатский, но, как мне показалось, она благодарила Стихии.

— Лечение Халифа не окончено, — строго заметила я, прерывая всеобщую радость. — Я заметила, что в его крови слишком много тромбов. Это может быть как следствием болезни, так и следствием отравления. Удивительно, что ваши лекари не заметили этого и сами не начали давать Халифу кроворазжижающее. Тромб, оторвавшись, может закупорить сосуд в мозге, вызвав тем самым инсульт, а может перекрыть доступ крови в какую-то конечность, в результате чего она отомрет, если попадет в легкие или в сердце… — я не стала продолжать. — Если это результат не болезни, а отравления, то нам неизвестно, кто и как это делал, но это был очень сложный и коварный план.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась МаХалиф.

— Это сложный яд, не моментального действия. Возможно, его давали продолжительное время, потому что без яда кровь здорового человека опять разжижается. Никто не подумает на убийцу, потому что плохо Халифу стало не сразу после того, как он выпил что-то из его рук, а много позже, в совершенно случайный момент, когда один из тромбов, что образовались давно, оторвался и попал не туда. Очень рисковый путь для отравления, но полностью защищающий от подозрений исполнителя, — покачала головой я. — И почему только ваши лекари не подумали об этом?

МаХалиф обожгла несчастного Херджи яростным взглядом.

— Я впервые слышу о том, о чем говорит госпожа! — возмутился он. — Прекрасная госпожа — великий лекарь, я хотел бы стать вашим учеником, — он как-то по-особенному поклонился мне.

— Я не лекарь, просто кое-что знаю, — отмахнулась я. — Только… если вы не думали о тромбах, то значит у вас нет кроворазжижающих составов? — я вопросительно посмотрела на Херджи, потом на Яриса.

Ни один из них не знал ответа на мой вопрос.

Глава 100

Лечение Халифа застопорилось. С одной стороны, ему стало лучше. Был организован прием, на котором он продемонстрировал, что в состоянии самостоятельно ходить, говорить, управлять обеими руками, а слухи о его смерти сильно преувеличены. Для МаХалиф это был триумф, остальные посетители приема в основном делали хорошую мину при плохой игре. Насколько я поняла, хоть большинство и не было замешано в возможном отравлении, но уже скучковались вокруг разных наследников и родов их матерей, распределили посты при дворе и так далее. Все было на мази, а тут такой облом.

Но в целом какой-то ярости и желания убивать я в зале не почувствовала. Возможно, заговорщики до такой степени хорошо контролировали свои чувства, а возможно, они все еще надеялись на успешное завершение своего плана.

МаХалиф теперь практически молилась на меня и не позволяла и колеса высунуть за пределы дворца. Меня даже на территории сопровождали двое стражников, и это кроме новенькой служанки. Понятно, что нужна я была ей только с практической целью — чтобы спасти Халифа, когда у него оторвется очередной тромб. Тем более, что оказалось, что в Халифате не знают никаких кроворазжижающих средств и в целом никто не и дорос еще до того, чтобы озаботиться составом крови. Даже мои куцые описания, кривые пересказы научно-популярных передач, и то стали для них откровением. Было очевидно, что решение проблемы следует искать в лечебной магии Воды, ведь именно она связана с кровью. Но пока все, что находили маги в своих библиотеках, относилось к удалению синяков, внутренних кровотечений, закрытию ран, лечению после кровопотери. То есть в целом магическое лекарское искусство концентрировалось не на старческих болезнях, а на излечении различных травм, а все остальное — по возможности.

К тому же, в Халифате не было единого института, где были бы концентрированы разные знания. Каждый маг учился или в семье, или у частного учителя, а после зачастую входил в его род. То есть все разработки охранялись тщательно и передавались в отдельных родах из поколения в поколение, их не публиковали и не тиражировали, не концентрировали в едином месте, как в Империи. Разумеется, это не сказывалось положительно на развитии магической науки. Да, конечно, была еще Академия Магических наук, но создана она была только лет двадцать назад. Это было что-то вроде места тусовки ученых умов, возможность подзаработать и подискутировать. В ее рамках труды все же публиковались, но в основном государство оплачивало разработки военных магов, а также поддерживало тех, кто не находил себе другого применения, как когда-то наш огромном.

Лекари же были одной из самых закрытых каст в Халифате и не стремились раскрывать свои тайны. Им не нужен был дополнительны заработок в Академии, им и так платили клиенты напрямую. Зачастую лекари работали при дворе какого-нибудь богатого человека (аристократа или богатого купца), реже работали в городе и принимали простых посетителей с улицы. Но при этом именно те, у кого было больше практики — обычные городские лекари — считались нижней ступенью в их иерархии, приличный человек не должен был к таким обращаться, если только не припрет. Например, если его не пырнут ножом прямо перед дверью городского лекаря, и он не будет в этот момент без сознания, чтобы доползти до элитного. Короче, все с ног на голову перевернуто.

В общем, я начала разбираться с этой системой, нагло пользуясь тем, что МаХалиф ко мне благоволит и готова предоставить мне любые условия, лишь бы я была все время под рукой. Ярис воевал с лекарями в поисках подходящих лекарств и зелий для разжижения крови, даже организовал что-то вроде своей лаборатории, чтобы подобрать подходящее средство. Вытрясал знания из представителей всех самых важных лекарских родов в Халифата. А я организовала что-то вроде своей личной школы лекарей по работе с сосудистыми заболеваниями. Для начала мы вместе с Ярисом провели допрос среди дворцовых лекарей, которых выпустили из темницы. Я разбиралась с их эмоциями, Ярис использовал свой дар детектора лжи. Оказалось, что такой способностью обладают немногие маги земли — чувствовать малейшую дрожь человека, изменения в его пульсе и дыхании. Я рассказала ему, что в нашем мире для упрощения процесса заставляют допрашиваемого говорить только «да» или «нет», и сидеть неподвижно, поэтому сперва на первом этапе я говорила с людьми, зондировала их эмоции, мы составляли список более простых вопросов, на которые можно ответить односложно, и потом к допросу подключался Ярис.

В целом было понятно следующее: конечно, лекари врали, когда клялись в бесконечной любви к Халифу, они были недовольны и испуганы из-за своей участи, мечтали оказаться отсюда подальше, но не могли отказаться от места: кого-то держали деньги, кого-то престиж работы во дворце. Отсюда только два пути: либо на плаху, либо на пенсию. Про лечение инсульта и тромбоза никто из местных ничего действительно не знал, знаний от Халифа не скрывал. Сами откровенно не вредили, просто не знали, что делать. В отравлении или применении какой-то запрещенной магии тоже никто не сознался. Настолько сильной ненависти к Халифу, чтобы его отравить, никто не испытывал. Вот МаХалиф некоторые траванули бы с удовольствием, но это было следствием ее действий, а не общей ненависти к правящему роду.

В общем, из всех дворцовых лекарей я отобрала наиболее лояльных и адекватных, велела пригласить еще обычных городских лекарей, протестировала и их работу, и организовала небольшую школу. Под моим влиянием Халиф выпустил приказ, согласно которому каждый лекарь должен теперь получать диплом, а для этого ему следует на практике перед экзаменационной комиссией вылечить определенный набор распространенных болезней. И диплом этот следует обновлять раз в пять лет, иначе получение денег за лекарские услуги запрещено. Причем, дипломы разделялись на категории: чем больше болезней умеет исцелять маг, тем лучше его диплом. А то зачастую самые дорогие лекари умели только избавлять своих хозяев от колик из-за переедания. К тому же, такой экзамен становился возможностью для простых людей получить бесплатное лечение своих хворей. Правда, как всегда, строгость закона нивелировалась необязательностью его исполнения — в дальних провинциях запретить работу не дипломированных лекарей было просто невозможно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Так что, фактически, эта система для начала была введена только в столице, до остальных городов веяние еще не скоро должно докатиться, но можно было рассчитывать, что дипломированные лекари быстро станут более модными, чем их коллеги без диплома, и тогда уже маги сами поедут в столицу на экзамен, а после экзаменационные отделы откроют и в других крупных городах, так как это тоже возможность городскому правительству заработать, так как экзамен был платен для магов, не принимающих людей с улицы.

В общем, пока этот маховик перемен только раскачивался, все происходило удручающе-медленно и результат МаХалиф ожидала только через несколько лет. Это удручало.

Мои же подопечные пока учились видеть кровеносные сосуды людей. Если в Империи этим навыкам обучали первокурсников, то из моих учеников им обладали только половина. Да и в целом у халифатцев стихия Воды по моим наблюдениям была слабее, чем у имперцев, и не тренировали ее толком, развивая в основном Землю, так что им приходилось учиться с нуля, а мне — помучиться и набраться терпения. Сперва отрабатывали навыки простого зрения на пойманных слугах, начиная с крупных артерий и постепенно переходя к более мелким, потом стали учиться находить тромбы.

В первый раз я просто случайно заметила тромб у одного из придворных в ноге, и заставила его (с помощью влияния МаХалиф) явиться в лекарскую. Несчастный полдня просидел, боясь пошевелиться, потому что мать Халифа сопровождала его словами: «Ноги лишиться хотите? Нет? Тогда идите с госпожой Бороув». Я-то имела в виду, что из-за тромба он может получить проблемы с ногой, которые, если запустить, могут привести к ампутации, а вот в трактовке МаХалиф звучало так, будто, если он не пойдет, то ему эту ногу немедленно отрежут в наказание.

Мои несчастные ученики долгие часы потратили на исследование всех кровеносных сосудов больного, пока наконец, первый не воскликнул, что нашел (я велела не показывать остальным, а сказать мне тихо на ушко, где). В общем, через пару часов я сдалась и велела искать только в нижней половине тела. Нашли еще двое. Я подсказала, что обследовать нужно только левую ногу — отыскали еще трое. Остальных я просто остановила, показала им место, дождалась кивков (не уверена, что они действительно увидели тромб), а потом уничтожила сгусток, вызвав восхищенные вздохи учеников и облегчение у подопытного.

Я понимала, что требую от лекарей слишком многого, искать тромбы по всей кровеносной сети человека было для них слишком сложно. Я-то действовала интуитивно, буквально чувствовала, что потокам крови где-то в этом районе что-то мешает, а потом находила конкретно. Насколько я поняла, у моих учеников, даже самых способных, никакого подобного чутья не было. Скорее тут следовало сделать какой-то амулет или заклинание, но я пока не представляла, как это организовать. О том, чтобы учить их уничтожать тромбы своей магией и вовсе не могло быть и речи — отлепят от стенки сосуда, упустят, и улетит сгусток, как пуля, выпущенная из пистолета наугад. Пока сосредоточилась на том, чтобы научить их следить за густотой крови больных. Как только Ярис сумеет найти что-то вроде кроворазжижающего, можно будет им пользоваться, главное контролировать, чтобы не было перебора.

Кстати, кровь Халифа постепенно становилась более жидкой и в ней находилось все меньше тромбов. Это наводило на мысль, что все же раньше он был чем-то болен или отравлен. Я каждый день сканировала его кровеносную систему, иногда мы разговаривали.

— Ярис стал бы хорошим правителем! — сказала я в одном из разговоров, в котором Халиф в очередной раз попенял, что сын у него чрезмерно ответственный и «правильный».

— Только не в Халифате, — хмыкнул правитель на это.

— Наверное, вы правы, — вздохнула я. Эта система действительно не подходила Ярису, да и мне тоже. Скорее она бы нас сломала.

После я ехала в свои покои с задумчивым видом. За мной по пятам следовали двое охранников и служанка, готовая исполнить любое мое пожелание. Хотелось домой, туда, где дышится спокойно, без бесконечных интриг и конфликтов.

— Арина! — Ярис догнал меня на входе в гаремный сад. — Идем скорее! Я кое-что нашел!

— Вы нашли кроворазжижающее средство? — вяло заинтересовалась я.

— Лучше! Я нашел то, что тебя точно заинтересует! Идем скорее!..

Глава 101

Привел меня Ярис, как ни странно, не в свою химическую лабораторию, где с десяток магов-аптекарей трудились над разработкой средства от сгущения крови, а в дальнюю часть дворцового комплекса, где я никогда не бывала. Он что-то все время бормотал себе под нос по пути, взмахивал руками и выглядел чрезвычайно взволнованно:

— Ты не поверишь, это… нет, ты должна видеть это сама! — тут же обрывал он себя, но было видно, как ему хочется поделиться.

Мы оказались в каком-то весьма потрепанном на вид здании в тенистой части сада, но, чтобы пройти внутрь, пришлось преодолеть аж три кордона охраны. На первом из них не пропустили мою служанку, и ей пришлось остаться на стульчике у входа. Второй кордон не пропустил мою охрану — у них не было достаточного уровня доступа. На третьем уровне даже Ярису пришлось показать какую-то специальную магическую финтифлюшку, чтобы нам разрешили пройти.

Оказались мы в огромной библиотеке. Стрельчатые окна от пола до потолка были в кой-то веке застеклены, а ведь обычно в Халифате этим не утруждались, даже во дворце. В помещении было довольно прохладно, но сухо, будто работал кондиционер. Переключившись на магическое зрение, я увидела расставленные по периметру охлаждающие амулеты, светящиеся магией воздуха. Удивительно.

— Истинная сокровищница Халифата, — произнес Ярис с благоговением, идя вдоль полок со свитками. — Многие из этих древних манускриптов были найдены в затерянных в пустыне городах, существовавших еще до войны элементалей. Даже мне нечасто разрешалось посещать это место…

— Но, воспользовавшись поводом, ты, конечно, выбил себе разрешение, — хмыкнула я. — Ты нашел лекарство для Халифа?

— Мы тестируем несколько разных зелий, — отмахнулся Ярис. — Конечно, никто не искал специально рецепты для разжижения крови, никому это просто в голову не приходило. Но есть несколько ядов, которые дают похожий эффект. Вскоре МаХалиф обещает привезти для нас подопытных: людей, переживших инсульт. Полагаю, и для твоих лекарей это будет испытанием. Они будут искать поврежденную зону в мозге, потом мы попробуем давать больным предполагаемое лекарство в разных концентрациях, будем контролировать эффект, пока тромб не исчезнет. Потом воспользуемся амулетами, которых натворили лекари для лечения мозга.

— Отличный план, — кивнула я. — Так что же я здесь должна увидеть?

Ярис с довольной улыбкой поманил меня за собой. Мы подошли к большому столу, столешница которого была к моему удивлению сделана из толстого куска мрамора и расписана какими-то магическими символами по периметру.

— Этот стол — тоже артефакт из одного из разрушенных городов, он помогает рассмотреть содержимое даже поврежденных книг, вообще любых испорченных записей. Доступ к ней имеется только в этой библиотеке и по особому разрешению Халифа им может пользоваться начальник тайной стражи, например, чтобы прочесть шпионское послание, даже если от него остался лишь пепел.

— Удобная вещь.

— Это точно, — хмыкнул Ярис.

Он взял с соседнего постамента книгу, очень большую, с листами куда больше, чем А4. Тяжелый обитый золотом оклад, а каждый лист такой толстый, будто картонный. Или это пергамент? Однако, внутри было ничего не разобрать — чернила выцвели. Ярис аккуратно положил эту книгу на волшебный стол, и тут прямо перед моими глазами на развороте начала проявляться карта. Я узнала очертания нашего материка, но надписи были сделаны на незнакомом мне языке. А еще было удивительно то, что вся территория была зарисована символами условных городов, рек, озер и лесов, включая пустыню Халифата и оркские степи. А вот на территории современной Империи никаких крупных городов не было, а вместо леса и полей там все было заштриховано горизонтальными линями — условным обозначением болот. Да и дальше, на севере, где на современных картах рисуют просто белое пятно территории темных эльфов, тут был изображен лес, только явно хвойный, а не лиственный. А еще не было никаких Огненных хребтов, все горные массивы имели явно нарисованные снежные шапки. Но все равно я смотрела на карту с недоумением. О чем она должна была мне рассказать? Что когда-то этот мир был иным?

— А вот современная карта, — добавил Ярис и расстелил на столе рядом свиток.

Было заметно, что карта была куда менее точна, имела меньше деталей, но общие пропорции были одинаковыми. Я соотнесла имперские названия, прикинула и ткнула пальцем в один из символов городов:

— Кажется, именно этот город мы нашли рядом с оазисом.

— Ты главного не понимаешь! — возмутился Ярис.

— Я ведь не читаю на древне-халифатском, — пожала я плечами.

— Каком древне-халифатском? — он удивленно посмотрел на меня. — В древности язык был один. Тот язык, на котором был написан дневник княжны-русалки — это тот же язык, котором написана и эта книга. Но это здесь не при чем, тебе не нужен никакой язык, чтобы понять, что здесь есть. Неужели, ты не видишь?!

Я растерянно обвела взглядом карту. Что тут увидеть? Очень красивое изображение, много деталей. Я чуть отодвинулась, чтобы посмотреть издалека, и только тут заметила внизу карты рисунок — маленькая русалка плавала в море. Покосилась на современную карту, соотнесла со своими знаниями и ткнула в это место пальцем:

— Это ведь примерное место, где расположен подводный Храм русалок! Сейчас эти острова считаются проклятыми среди моряков, туда стараются не заплывать.

— А еще? — обрадовался Ярис.

Тут уже я начала присматриваться. В горах обнаружился незамеченный мною прежде символ девушки с крыльями, как раз там, где сейчас пылают вулканы:

— Сильфа, — ткнула я пальцем. Выше на севере, среди лесов затерялся значок в виде ящерки, на кончике хвоста которой можно было заметить язычок пламени: — саламандра. — И, наконец, на территории, где сейчас находился Халифат, был символ в виде девушки, обнимающей дерево. — Дриада?

— Точно! — обрадовался Ярис. — Это карта довоенного времени.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ты полагаешь, тогда элементали жили среди людей? — усомнилась я.

— Дай-ка… — он отнял у меня книгу, принялся листать, пока не нашел нужное место. — Вот тут. Слушай, я переведу. Где же это… а, вот с этого места.

Он прокашлялся и начал зачитывать древние хроники.

«В год пять тысяч двести пятьдесят третий от сотворения мира случилась война, коей никогда не видели элементали прежде. Видно Стихии оставили своих глупых детей. И прежде случались конфликты между представителями разных видов элементалей, но всякий раз Стихии вовремя вразумляли участников: лишали магии правителей и зачинщиков, предупреждали всех, что только Равновесие ведет мир к развитию. Но не в этот раз.

Никто не помнит, с чего все началось, но по легенде началом всему послужила любовь. То ли огненный саламандр влюбился в прекрасную дриаду, то ли крылатый сильф полюбил русалку, то ли как-то иначе. Прежде никогда любовь не поражала представителей разных видов, они могли лишь дружить, но не иначе Тьма накрыла все четыре Луны в этот год и ослепила молодых. Девушка, что была уже обещана представителю своего вида, ответила на чувства инородца. Однажды ревнивый жених застал их и попытался убить того, кто посягнул на его невесту. Однако, она заслонила собой любимого и погибла. По одной из версий, разозлившись, несчастный сам отомстил за ее смерть немедленно, за что был пойман и казнен его родственниками. По другой версии убийца был пойман и отдан на суд правителю своего народа, но тот признал его невиновным, а вот соблазнителю чужой невесты грозили наказанием.

Конечно, оба народа встали на защиту своих представителей, требовали возмездия. Остальные элементали тоже не остались в стороне. Месть за месть, убийство за убийство. Один скрылся на территории прежде непричастного народа, и теперь уже и тот втянут в конфликт. Никто не думал, что одна любовная история может стать причиной войны, но оказалось, что это лишь повод. Каждый из четырех правителей элементалей возомнил себя самым главным в мире, решил, что именно он должен руководить другими и отдавать приказы.

Началась война. Сошлись в поединках рыбохвостые с крылатыми, огненные с земными. Союзы складывались и тут же разбивались, ни один из народов не желал уступать, и каждый был силен, как и другие. Но кровь лилась рекой, множилось горе подданных, и те начали роптать на своих королев и королей. И тогда те решились использовать самое мощное оружие своих народов, чтобы закончить войну раз и навсегда.»

Ярис выдохнул и взял паузу, чтобы отпить воды из графина, который стоял тут же на соседнем столе. Я же удивленно смотрела на карту, и перед моими глазами будто разворачивались те давние события. Как страшно и как похоже, будто ядерная гонка, только здесь ее никто не стал останавливать. Все оказались слишком самоуверенны.

«В один и тот же день ударили воины по своим соседям. Элементали земли уничтожили водный храм — священное для русалок место, разрушили громадным землетрясением главный подводный город морского народа. Не могли русалки защитить себя, ибо в это же самое время их отряд насылал на земли дриад огромное цунами. Не только вода из моря пошла на землю, но и вода в реках и озерах вышла из берегов, обрушиваясь на леса и поля, города и деревни. Пытаясь спастись, оставшиеся в тылу маги поднимали землю под оставшимися в живых жителями, создавая острова в этой безумной водяной ловушке. Трое суток вода не уходило с земель дриад, и лишь позже обессиленные маги смогли опустить искусственные горы, чтобы увидеть разрушения, сотворенные русалками.

В то же время огненным смерчем прошлись отряды саламандр по горам, в которых жили сильфы, уничтожая все на своем пути, не щадя ни старых, ни молодых. Кто сумел — улетел далеко на восток, спасаясь от огненного шквала. Не знали саламандры, что в это же время отряд разозленных сильфов призывают с севера на их земли ледяные ветра, что навсегда укрыли их земли плотным слоем снега и льда, уничтожив все живое на их поверхности.

Старый мир был уничтожен в тот день. Уничтожен безвозвратно. Вернувшиеся из своих походов воины, увидели свои дома разрушенными, а близких убитыми. И в кой-то веке они поняли, что гнев их должен быть направлен не на противников. В ту же ночь были убиты представители всех королевских родов четырех народов. В следующий раз четыре военачальника встретились на нейтральной территории, чтобы заключить вечный мир. Хотя их страны уже лежали в руинах.»

Я молча выслушала эту страшную сказку, а после Ярис отложил книгу и уставился на меня, будто ожидал какой-то реакции. Меня же беспокоило только одно.

— Это многое объясняет. И тот утонувший город со следами огня на стенах, и история о ненавидимых халифатцами русалках. Одного только я не понимаю.

— Чего?

— Здесь рассказывается о жизни элементалей. Но где же в это время были люди? Они пришли в этот мир позже? Но ведь в дневнике княжны-русалки говорилось, что она вышла на землю в будущем Уркатосе, потому что лично знала человека и доверяла ему…

Ярис расплылся в такой довольной улыбке, что стало понятно, что я задала очень верный вопрос.

Глава 102

— Здесь рассказывается о жизни элементалей. Но где же в это время были люди? Они пришли в этот мир позже? Но ведь в дневнике княжны-русалки говорилось, что она вышла на землю в будущем Уркатосе, потому что лично знала человека и доверяла ему…

Ярис расплылся в такой довольной улыбке, что стало понятно, что я задала очень верный вопрос.

— Смотри, — он перелистнул на страницу с текстом и ткнул пальцем в одно из слов. Видишь? Это слово с древнего языка переводится как «человек».

Я внимательно посмотрела на ряд закорючек, напоминающий нечто среднее между арабской вязью и китайскими иероглифами. Потом Ярис перевернул страницу обратно и ткнул пальцем в надпись рядом изображением девушки подле дерева — дриады. Я посмотрела, пригляделась внимательно, потом перелистнула обратно, посмотрела, сравнила, загнув немного лист…

— Я не вижу разницы, — призналась, наконец.

— Потому что ее нет! Меня с детства учили древнему языку и всегда утверждали, что это слово означает «человек», но на самом деле оно означает «дриада»!

— Я не понимаю… то есть никаких дриад никогда не существовало? Никаких людей с со способностью сливаться с деревнями, с цветами в волосах и прочим…

— Да нет же! Они были, как и остальные элементали. Это ошибка в переводе на современный язык!

— То есть, когда княгиня-русалка писала в своем дневнике, что вышла на берег в Уркатосе, потому что была знакома с человеком…

— Это на самом деле означало, что она была знакома с дриадом! После войны дриады и русалки жили вместе!..

— И имели общее потомство, — припомнила я еще одну важную деталь. — потомство, в жилах которого смешались крови разных стихий… потомство, которому не нужна была зачастую инициация… значит, люди — это потомки дриад и русалок? Смески?

— Не только люди и не только этих элементалей! Ты замечала, что жители Халифата имеют обычно куда меньше способностей к стихии воды, чем те же имперцы?

— Конечно…

— Вот, здесь, смотри, — он перелистнул еще несколько страниц и принялся зачитывать другой отрывок из летописи: «Через год после окончания разрушительной войны жители уничтоженного города Хварухарта в поисках источников воды отправились на север. Там они столкнулись с беженцами из народа саламандр, что перешли через горы, спасаясь от ледяных холодов. Ни один из народов не пожелал разжигать новой войны, потому дальше они стали жить в мире и согласии». Тут, конечно, не говорится о браках между представителями дриад и саламандр…

— Но это закономерно. Они жили рядом, они общались, их было не так уж много после войны. То, из-за чего началась когда-то война между элементалями, стало случаться повсеместно.

— И таких отрывков тут множество! Нельзя сказать, что имперцы — только потомки русалок и дриад, а халифатцы — дриад и саламандр. С годами все стихии просто перемешались.

— Но остались общие тенденции. Русалки все же не горели желанием выходить из воды на землях, ставших позже Халифатом, поэтому у здешних жителей эта стихия зачастую меньше выражена. Но, мне кажется, в Империи и вовсе очень велика степень равновесия между стихиями…

— Потому что до войны этот регион практически не был заселен! — обрадовался Ярис. — Посмотри, на старой карте здесь практически нет крупных городов, только несколько поселков отмечено. Эти земли стали плавильным котлом для представителей разных стихий, для отщепенцев. Ни одна из рас не стала доминирующей.

— А остальные современные расы?

— Думаю, больше всего сила дриад сохранилась среди орков, — указал на старинную карту Ярис. — хотя так же они несут в себе огонь и воздух, очень редко воду. — палец его скользнул северо-восточнее, — саламандры смешали свои крови с дриадами и русалками, сильфы старались держаться от них подальше из-за того огненного ада, что те им устроили. Сильфы отметились в генофонде практически всех рас, но больше всего их концентрация после войны оказалась в будущем королевстве светлых эльфов. Здесь в книге пересказывается слух, будто сильфы, испугавшись войны, хотели и вовсе покинуть этот континент, начали строить огромные корабли для этого… но потом поняли, что в этом уже нет нужды и поселились на месте. Впрочем, они всегда были очень свободолюбивым народом и много путешествовали, их мастера слывут лучшими картографами: у них прекрасное пространственное мышление, они умеют масштабировать в голове карты, не теряя в качестве. Не удивительно, ведь у их предков когда-то были крылья.

— Как странно… я не думала, что доминирующая сила эльфов — воздух…

— Они довольно закрытая раса, но замечу, что все эльфы, которых я встречал, прекрасно владели этой стихией. К тому же, по миру ходят легенды об их прекрасных многоэтажных городах.

— А что же русалки? Просто смешались с остальными расами?

— Думаю, наиболее чистая кровь русалок течет в жителях диких островов, — ткнул Ярис пальцем в карту. — Не зря их жители считаются лучшими магами воды.

Я покивала, хотя в голове все это плохо укладывалось. Получается, я вовсе не отдельный вид в этом мире? Я лишь представитель одного из четырех народов, что, скрестившись, породили все современные расы. То есть потенциально у меня могут быть дети с человеком, и мой ребенок не окажется бесплодным, как смески некоторых близких, но не совместимых между собой пород животных? Люди — это тоже элементали, только перемешанные между собой за долгие поколения жизни. Значит, и я не монстр, по крайней мере, биологически я не так уж отличаюсь от людей. Я скорее как ископаемое по сравнению с ними, представительница «чистой» стихии по рядом со смесками.

Ярис еще долго показывал мне разные материалы, древние свитки, которые прежде трактовались неверно из-за ошибки в переводе слова «дриада». Многие материалы серьезно меняли свой смысл, если знать истинную историю этого мира. В моем разуме после этой новости словно что-то щелкнуло и встало на место. Все сказания, все исторические хроники, даже сказки складывались в единую картину. И истории про людей, освященных стихией — в их жилах оказалось достаточно крови одного из элементалей, просыпалось наследие предков и приходилось проходить инициацию. Или не удавалось ее пройти.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

А еще я попросила Яриса перечитать мне те отрывки из хроник, которые описывают нападение русалок. Как дриады, пытаясь спастись, поднимали пласты грунта, создавая искусственные горы, как несколько суток их земля была покрыта водой, а после они оказались в безвыходной ситуации. Леса их были уничтожены потоками воды, поля засолены, источники ушли под землю. Реки, что брали свое начало с гор, обмелели после ужасного пожара, что устроили там саламандры, растопив весь снег. Лишь через несколько лет они вновь потекли по ставшей безжизненной равнине. Вся карта водных источников была перекроена до неузнаваемости, среди выживших дриад случился голод, несмотря на их огромную силу управления растениями и животными. Вся экосистема жизни дриад была нарушена. Часть их продолжила восстанавливать цивилизацию, а часть решила вернуться к первобытному образу жизни, не сопротивляться, а адаптироваться подо все изменения, сейчас их потомков мы зовем орками.

Но я думала о другом. В моей голове зрела одна мысль, и, чем больше я слушала и рассматривала карты, тем больше крепла уверенность в моей правоте.

Вырваться из дворца Халифа было непросто, МаХалиф совершенно не хотела меня отпускать, предлагала что угодно, только чтобы я осталась. Но мне уже не сиделось на месте, я должна была проверить свои догадки. Правда, мотивировала я свои желания, конечно, не этим, а необходимостью проинспектировать состояние оазисов и своих купеческих объединений.

Ярис провел испытания нескольких кроворазжижающих составов, лекари под моим руководством контролировали дозы и излечивали последствия. Нескольких испытуемых удалось вернуть к жизни после нескольких лет в состоянии практически овоща — все же магия Земли в исцелении незаменима. Если в моем мире в случае отмирания клеток мозга, ничего уже не исправить, только со временем другие отделы умудряются иногда восполнить потерю, то здесь их можно было вернуть к жизни, сколько бы времени ни прошло. Фантастика. Иногда я завидую магам Земли.

Благодаря новому лекарству я могла заявить, что во мне уже нет такой необходимости как прежде.

— Что вы хотите за мое спасение? — спросил у меня Халиф при очередной встрече. — Просите, чего угодно.

— Отдайте мне то, чего вы сами в своем государстве не знаете, — усмехнулась я.

— Что, простите?

— Извините, это из сказок моего народа. Когда правитель спрашивает, как наградить того, кто спас ему жизнь, ему отвечают: «отдай мне то, чего ты сам в своем королевстве не знаешь». Правитель соглашается, но обычно оказывается, что поклялся он отдать самое ценное: жена не успела еще сообщить ему, что беременна, и потому он должен отдать своего ребенка.

— Вы хотите забрать одного из моих сыновей? — удивился Халиф.

— Нет… меня скорее интересует кое-что другое… впрочем… простите меня, но не могла бы я попросить немного времени? Мне нужно сперва кое-что проверить, а потом я отвечу вам.

— Вы, как всегда, готовите очередной сюрприз?

Я только усмехнулась в ответ.

Несколько недель я потратила на инспекцию оазисов и общение со своими купцами. Я была разочарована. Да, дела шли неплохо, но, как всегда, могло бы быть и лучше. Они боялись сделать лишнее движение, вложить лишнюю копейку в обычных людей. Агроном обследовал лишь часть земель, над которыми шефствовали купцы — так они решили сэкономить. Из списка одаренных магией крестьян на обучение приняли лишь часть, руководствуясь даже не силой дара, а возрастом и полом учеников: решили, что вкладываться лучше в молодых мужчин. А то что некоторые женщины им фору дадут по величине источников, это детали. В общем, я была недовольна, но даже не стала возмущаться. Все же люди не голодают хотя бы, а там посмотрим.

Самой главной авантюрой стало то, что я подговорила Ларифа и Терифа воспользоваться их летающей шлюпкой. Конечно, мальчишкам все еще нельзя было самим магичить, но они имели необходимые средства и без этого. В небо воздушное судно поднималось с помощью десятков согревающих амулетов, купленных заранее, а вместо ветра я использовала водяные пропеллеры. Я бы и вертолет попробовала сделать, но боюсь, что он был бы слишком сложен в управлении.

В итоге за несколько ночей мы облетели все интересующие меня территории, а днем, пока мальчишки по летнему зною отсыпались в палатке, я исследовала окружающее пространство. Все это наводило меня на мысли, что мой план может удастся.

Когда мы вернулись в Халифат, правитель опять спросил меня, чего я желаю в награду за свою помощь.

— Отдайте мне то, что вам не нужно, — улыбнулась я. — Отдайте мне в награду Мертвую пустыню.

Глава 103

— Мертвую пустыню? Там есть что-то, о чем я не знаю? — припомнил мои слова Халиф.

— Конечно, — улыбнулась я. — Всегда есть то, о чем мы не знаем.

— Это залежи полезных ископаемых? Серебро? Золото? Самоцветы?

— Нет.

— А если я отправлю магов и сам проверю…

— Проверяйте.

— А если…

— Я готова поклясться, что вам от этих земель точно не будет никакого прока, вы не сможете ими воспользоваться.

— А вы?

Я пожала плечами. Очевидно, что смогу.

Тут он охнул и сощурился подозрительно:

— Залежи камней Кровь Моря, вот что вы там нашли! конечно! Они ведь нужны вам для магии, а никто кроме вас не может ими воспользоваться…

Я лишь рассмеялась и покачала головой.

Торговались мы долго. Я даже предложила создать оазисы по всему побережью Халифата и даже без Крови моря, только за право навсегда избавить мои будущие земли от любых налогов и посягательств со стороны. Халиф был шокирован, но предложение было слишком заманчивым. Мертвые земли, которые ежегодно уносили жизни его людей, в обмен на процветающие оазисы, которые уже много раз испытаны и успешны. Он все равно чувствовал подвох и относился ко мне подозрительно, но я была спокойна.

— Не хотите — ваше право. Вы спросили, чем меня наградить за спасение, я ответила. Я вполне могу обойтись и без Мертвой пустыни.

— Но вы ведь хотите сделать там что-то, сделать что-то выгодное, какой-то бизнес?

— Можно и так сказать. Если бы я не видела в этом совсем никакой выгоды, я бы и не предлагала.

— Давайте работать вместе! Совместный бизнес! Я вложу деньги…

— Вот уж нет, — фыркнула я. — Это меня точно не интересует. Мертвая пустыня нужна мне только при условии, что она будет полностью и бесповоротно принадлежать мне, на нее не будет распространятся законы Халифата. Я не буду платить в вашу казну налоги, но и вы не будете тратиться.

— Но зачем вам это? Вы хотите получить статус дворянки? Стать основательницей нового Великого рода?

— Пусть будет так, — кивнула я.

— Это право я могу даровать вам и так…

— Я хочу построить что-то свое, что-то новое… недавно я ходила в храм, и древний дух предсказал мне, что я могу изменить этот мир. Я хочу попытаться исполнить это предсказание, — призналась я, добавив пафоса, и, что удивительно, даже не соврала.

Халиф смерил меня недоверчивым взглядом, но больше не стал возражать.

— Я подумаю, что можно сделать.

А через несколько дней меня позвали на очередной прием, причем, служанка пояснила, что созваны все главы Великих Родов, а значит это событие очень высокого уровня. Мне пришлось надеть самое шикарное из своих платьев и комплект украшений из резного жемчуга. Служанка, работающая по совместительству моим переводчиком, тоже приоделась в костюм в тон моему костюму. Говорить на имперском она стала уже почище, хотя иногда ее приходилось все же переспрашивать и поправлять, но она была довольна уже тем, что я на нее не ругаюсь и не жалуюсь МаХалиф, не прошу заменить. Конечно, она не была и так инициативна, полезна и умна, как Хенли, но тут вариантов не было.

В зале действительно собрались очень богатые люди, по крайней мере, золота и камней было навешано огромное количество и на женщинах, и на мужчинах. При этом я с удивлением наблюдала, с какой фантазией они находили применение для украшений. Я понимаю разнообразные колье, даже доходящие до пупка, но золотые цепочки-нарукавники, какие-то элементы-жгуты, просто наколотые на одежду, разные кисточки из золотых цепочек, разукрашенные камнями брошки, которые могут быть прилеплены чуть ли не подмышкой, и прочее. Дамы, конечно, увивали украшениями волосы, но головы их были прикрыты шелковыми расшитыми золотыми нитями платками, так что разные золотые финтифлюшки виднелись только на кончиках кос, спускались со лба на переносицу или у висков. Я тоже ради приличия прикрыла голову, но кружевной мантильей, закрепленной на резной перламутровый гребень.

Первая половина мероприятия состояла в том, что разнообразные важные сановники и главы Великих Родов дарили Халифу подарки. У меня создалось впечатление, что делают они это только ради того, чтобы похвастаться своим богатством и лишний раз засветиться перед светлыми очами правителя. При этом ведь никакого конкретного повода у этого приема, можно сказать, и не было. То есть официально его приурочили к годовщине какой-то там битвы трехсотлетней давности, но это был не ежегодный праздник, просто Халифу захотелось прием — вот и устроили прием. Оказалось, впрочем, что правитель отдаривался в ответ на подарки или дорогими дарами, или даже землями. Как я поняла позже, земли эти были из категории тех, что в прошлом году во время засухи аристократы «уступили» Халифу в управление, чтобы не платить полгода налоги. Сейчас же ситуация с водой более-менее стабилизировалась, поэтому они витиевато и исподволь выпрашивали все обратно. Правда, не всем это удавалось, как я поняла, некоторые получали просто золотые подарки и оставались недовольны, другие получали земли, но то ли меньше, то ли не те, на которые претендовали.

Закончив обмен подарками, Халиф дождался, пока все затихнут, а потом начал свою речь, а служанка тихонько наклонилась ко мне и начала переводить. Кое-что я уже понимала, но с пятого на десятое, так что прислушивалась к ее словам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Все вы знаете, что недавно страшная болезнь подорвала мои силы, Духи Пустыни пытались лишить вас вашего правителя. — Ну, да, официально версия об отравлении не звучала, а вина за болезнь валилась не на слабое здоровье самого правителя, а на мистических существ. — Но Стихии в мудрости своей послали мне спасение! — все присутствующие сделали знак четырех стихий вслед за Халифом и изобразили на лицах подходящие выражения. — Сегодня не только годовщина славной битвы, но и день, когда я хочу поблагодарить моих спасителей! — Кажется, мой выход. — Стихии решили, что мне еще рано умирать, что я еще должен многое сделать для своего народа, а потому послали мне спасение. В награду за возвращение меня к жизни я решил отдать территорию такой величины, которой никогда прежде не владел ни один Великий Род: сто тысяч фье! — Халиф принял из рук секретаря перевязанную лентой грамоту, а в зале возмущенно зашептались. Честно говоря, я не представляла, что за единица измерения это «фье» и сколько это в километрах, но местных проняло. — Я дарю эту землю и избавляю ее владык от любых налогов в казну Халифата, избавляю жителей этой земли от необходимости исполнять другие законы, кроме тех, что назначит владельцы этой земли. Земля эта будет наследоваться потомками или по завещанию, и никто не в праве оспорить моей воли, скрепленной силой Стихии Земли, да будет так! — провозгласил Халиф, и зеленый изумруд, венчающий его трон, ярко сверкнул мощной энергией стихии. Даже возмущенные шепчущиеся придворные чуть склонились, ощутив это влияние, а я подумала, что, вполне возможно, что этот артефакт остался еще со времен правления на этих землях дриад. — Прошу, принять мою благодарность: госпожу Арину Бороув! — провозгласил Халиф, и я выехала вперед, ближе к его трону, публика вяло зааплодировала. — И принца Яриса Халифатского, моего сына!

Зал замер, забыв об аплодисментах и перешептываниях. Я тоже напряглась. В наступившей тишине гулко раздались шаги Яриса. Он медленно с каменным выражением лица подошел к трону и поклонился, не сгибая спины, будто кол проглотил. Два свертка пергамента легли в наши с Ярисом руки, мы еще раз поклонились и аккуратно отошли в сторону.

— Что он отдал? Он подарил этой имперке и своему байстрюку земли в новых оазисах?! Он не мог отдать новые оазисы?! — зашелестел зал.

— Мой господин, — поклонился один из советников Халифу.

— Да, друг мой?

— Вы не сказали главного.

— Чего же?

— Вы не объявили, что же за земли получили ваши спасители? Мы не можем порадоваться за них, пока это не известно.

— Я не сказал? Должно быть, отвлекся на красоту госпожи Бороув, — рассмеялся Халиф. — Я подарил им земли, которых они заслуживают. Я отдал всю территорию Мертвой пустыни.

Зал замер, а потом аристократы расплылись в улыбках, зааплодировали, отовсюду раздались поздравления. Почему-то мне показалось, что этот диалог был подготовлен и разыгран нарочно.

Многие стали подходить к Ярису, поздравлять, улыбаться, представлять своих жен и дочерей. Я же сделала служанке знак наклониться и тихонько спросила ее на ухо:

— Что это значит?

— Что, госпожа?

— Что изменилось? Почему аристократы иначе ведут себя с Ярисом?

— Правитель признал его сыном, — пояснила она.

— Но разве никто не знал, что он сын Халифа?

— Да, конечно. Но он назвал его принцем, а значит сыном, чего прежде официально не бывало. Это значит…

— Это значит, что он сделал его потенциальным наследником?

Девушка лишь кивнула.

Твою ж!..

Я раздраженно развернула полученную дарственную. К счастью, текст в ней был написан в двух экземплярах: на халифатском и на имперском. Но то, что я прочла, мне совсем не понравилось. Земля отдавалась нам с Ярисом в совместную собственность и для совместного правления, под любыми законами нового регион должно было стоять две подписи, иначе они не будут действовать. Халиф решил пристроить сына к бизнесу, чего бы ему это не стоило. Зато в остальном полная свобода действий: свобода от халифатских законов, свобода взимать любые налоги на своей территории и не платить в столичную казну ни копейки. Фактически государство внутри государства, эдакий Ватикан внутри Италии.

Я растерянно покусала губы. С одной стороны, все как я хотела. С другой — проблем потенциально еще больше, чем я планировала. Хитрый старый лис.

Мимо прошли двое молодых халифатцев, увешанных золотом так, что было ясно, что они сыновья каких-то очень высоких чинов. Кинули в мою сторону уничижительные взгляды и, проговорив что-то, посмеиваясь, удалились. Но эту фразу я услышала еще, и снова. Кажется, это какая-то шутка, которую я не понимаю, и она разошлась по залу.

— Что это значит? — спросила я служанку, повторив кое-как выражение.

Она покраснела, что стало заметно даже на ее смуглой коже, замялась, а потом все же ответила:

— Правительница песка, госпожа.

— Точнее будет перевести как «княгиня песков», — подошел к нам мрачный Ярис. — Это из старой халифатской сказки. В то время Халифат еще не был единым государством, были лишь отдельные территории княжеств. Однажды бедная девушка, жившая на границе с пустыней, ходила по воду и увидела песчаного лисенка, запутавшегося в траве. Она пожалела животное и отпустила его, в ответ на что зверь, обернувшийся пустынным духом, обещал исполнять ее желания. Она пожелала стать из бедной крестьянки богатой купчихой, и, придя домой, увидела вместо своей маленькой хижины прекрасные хоромы, а отец ее стоял подле каравана с дорогими товарами. На следующий день к ним в дом пришел гонец от правителя этих земель и велел заплатить налоги за торговлю, но сумма была неподъемна. Побежала девушка обратно к месту встречи с Пустынным Духом, упросила его сделать ее равной князю. На следующий день сам правитель этих земель пришел за налогами, но увидел девушку и влюбился, простил ее отцу не уплаченные налоги и предложил ей выйти за него замуж. Так девушка стала княгиней, но невесело оказалось ей жить с нелюбимым мужем, тот часто прикладывался к бутылке и поколачивал молодую жену из беспочвенной ревности. Сбежала от него девушка и бросилась опять в пустыню. Просила она сделать ее теперь владычицей всего Халифата, и чтобы не было над нею никакого мужчины, никакого мужа. Спросил ее Дух, не жалко ли ей мужа или отца, если для исполнения ее цели придется их убить, ведь они должны быть ее опекунами, но она ответила, что ей все равно, что она хочет стать главной на этой земле. Смерчем взвились пустынне ветра, подхватили ее тело и разорвали на части, а жадную душу ее превратили в такого же жадного духа пустыни, какой она была при жизни. Пошла княгиня бурею на свою деревню, в свой дом, уничтожила все, что было у ее отца, уморила его и всех соседей. Пошла дальше, в дом мужа, не пощадила ни его, ни всех его родных, слуг и рабов. Стала она Княгиней Песков. Пыталась она засыпать всю землю, весь Халифат своими песками, но силы ее быстро иссякли, и даже здесь она не достигла ничего, а осталась в одиночестве запертая в своей пустыне. С тех пор всех женщин, что хотят больше, чем им положено, а получает жизненный урок, называют так же.

— Княгиня Песков, — хмыкнула я. — Что ж, пусть так. Пусть так…

Глава 104

— Я собираюсь покинуть Халифат как можно быстрее, — заявил Ярис, как только мы оказались наедине в дворцовом саду.

— А земли? — усмехнулась я.

— Это какое-то издевательство, быть «князем песка» меня не прельщает. Если вам нужно, можете забирать — он сунул свою наградную грамоту мне в руки.

— Боюсь, все не так просто, — усмехнулась я. — Зачем вам в Империю, Ярис? В самом деле, вы хотите всю жизнь прозябать на должности преподавателя в академии? Это вершина вашей карьеры? Или, быть может, вы мечтаете о должности ректора?

— Меня никогда не повысили бы до ректора, я же иностранец и без связей, — помрачнел он.

— Вот и я о том. В Империи нет для вас развития, и вы это тоже прекрасно знаете.

— Но мне и здесь нет места.

— Теперь у нас есть земля, — я помахала свитками.

— Мертвая пустыня?!

— Честно говоря, это я попросила Халифа подарить мне эти земли в награду, — ухмыльнулась я.

— А… Что? Арина?

— И он решил выдать вас мне в нагрузку.

— Что?! О, Стихии, Арина, простите, я не думал, что меня вам еще и навязали! Давайте я немедленно напишу на вас дарственную…

— Вы еще не читали документы, не так ли?

— У меня не было времени…

— По условиям наши земли будут освобождены от налогов и от зависимости от всех халифатских законов, но лишь с условием, что все свои приказы мы будем скреплять двумя подписями: вашей и моей.

— Я упрошу отца…

— Ох, оставьте! Смиритесь, Ярис, он нас переиграл. Да я и не против, если вы останетесь и поможете мне организовать все, что я хочу.

— Но что же вы задумали? Ведь Мертвая пустыня не имеет выходов к морю!

Я лишь довольно улыбнулась.

Карту, где была отмечена территория, что нам подарил Халиф, выдали нам на следующий день. Я смотрела на нее и усмехалась. Конечно, правитель сделал все, чтобы вырезать нам самый невыгодный кусок земли. Все же по Мертвой пустыне ходили караваны, их пути вели между городами на границах песков, а также на север, в горные районы. Кусок земли, хоть и большой, что был нам выделен, находился на максимальном отдалении ото всех торговых троп, поселений и всех источников воды. Но я подозревала, что уже вскоре торговцы начнут сами к нам заворачивать, так что не нервничала.

К сожалению, для организации переезда пришлось потратить очень много времени. Во-первых, была проблема с транспортом. Все же я — не верблюд и даже не человек, мне тяжело ехать целый день по пустыне даже между двумя имеющими водные источники деревнями, а тут на пути могло не встретиться воды неделями. Ехать по земле меня совсем не прельщало, поэтому я вновь подключила Ларифа и Терифа.

Капитан Гарт был в ужасе, когда узнал, что его дорогая «ласточка» теперь будет не кораблем, рассекающим морские волны, а дирижаблем, летающим по воздуху. Конечно, многое пришлось переделать: во-первых, наконец-то избавились от всех парусов и мачт, а также других лишних сооружений. Честно говоря, без них корабль выглядел каким-то совсем маленьким и несуразным, но взглянем правде в глаза, при наличии магического двигателя паруса и раньше не были нужны, их использовали только по привычке. Далее в королевских доках на корабль установили, то, что местные назвали «вывернутым вверх парусом», то есть тканевый купол. Правда, корабль был слишком тяжел, чтобы поднимать его с помощью простого горячего воздуха, да и мне была ближе другая магия, когда мы с Ларифом и Терифом путешествовали по пустыне, меня сильно напрягала зависимость от чужих способностей.

Поэтому, когда требовалось подняться в воздух с моря, над кораблем расправляли огромный мешок, и окружающая вода струями устремлялась в него, чтобы поднять судно. Мешок предохранял воду от активного испарения, что было большой проблемой над пустыней, и давал тень первым покорителям пустыни.

Мне удалось уговорить присоединиться к проекту господина Тупракрува с женой. Собственно, оказалось, что в их семье верховодит как раз Хенли, без ее согласия наш агроном не соглашался переезжать, несмотря на все мои обещания. Я думала, что добившаяся своего девушка не захочет менять стабильный образ жизни на освоение новых земель, но неожиданно оказалось, что в доме новой родни по мужу она не так уж и счастлива. Жена младшего сына, которого никогда не бывает дома, да еще и имеющая не слишком идеальную репутацию бывшая жительница гарема Халифа — она не стала в новом доме «любимой дочерью». Конечно, срываться с места опасалась, но, как ни странно, решающим стало то, что я предложила ей должность своей помощницы. Хенли нравилась дворцовая жизнь, активность, интриги, сопричастность к власти. Она добилась брака, но что ей это дало — помыкать она могла разве что слугами и рабами, а вот язвительных комментарий удостаивалась регулярно и от матери супруга, и от жен его старших братьев.

В общем, помощники у меня были что надо, испытанные уже. Я наняла нескольких магов, а также с десяток обычных молодых мужчин и женщин, желающих начать жизнь на новых землях и готовых работать. Тех, у кого были маленькие дети, пока не брала — все же условия не позволяли, позже, когда все будет подготовлено, можно будет приглашать переселенцев, а пока так. Трюмы были забиты саженцами и семенами, а также необходимыми магическими амулетами.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Над пустыней мы летели несколько дней, я тщательно сверялась с картой-артефактом, позволяющей определить свое местоположение с точностью до пары десятков метров. Обычно их часто не использовали, сверялись раз-два в день, а то и реже, боясь истратить магию, но со мной было достаточно магов для подзарядки. К сожалению, сама я не могла этого сделать, так как магия, которую я про себя называла GPS, работала на основе Воздуха, вмешательство других стихий могло грозить полным разрушением тонкого заклятья.

Благодаря допуску в закрытую библиотеку Халифа, мы смогли отметить на своих картах местоположение старинных городов и выбрали место для своего поселения. Я не хотела строиться там, где скорее надо проводить раскопки. Кто знает, что за сокровища еще скрываются в засыпанных песком городах? Это было очень интересно, но я не хотела испортить их раньше времени. Вот заживем, устроимся, тогда и…

Наконец, корабль завис над выбранным районом. Мы с Ярисом несколько раз активировали магию карты, чтобы быть уверенными. Честно говоря, пора бы уже определяться, водяной пузырь над нашими головами уже слегка уменьшился и из-за испарения, несмотря на заклятья и слой плотной ткани, и из-за того, что всем людям нужно пить, без этого никуда. Я огляделась, прикинула, а потом все же направила корабль, чтобы он опустился на одной из высоких дюн. Пустыня под нами была классическая, как на картинках с верблюдами: барханы рыжими волнами, яркое синее небо. Не просто растрескавшаяся сухая каменистая почва, а именно песок в огромных количествах. Песок, который будет течь, словно вода под действием ветров, на котором толком ничего не построить, если его не укрепить.

На миг я даже усомнилась в своем плане. Ну, кто меня за язык дергал? Княгиня песка, тоже мне, сказочница. Еще не поздно развернуть корабль, перелететь через горы и в Империю, жить там без проблем с доступом к воде в любой момент…

Отбросила панические мысли усилием воли. Княгиня-русалка сказала, что я изменю этот мир, а разве можно его изменить, если сидеть на попе ровно и ничего не делать? «Только смелым покоряются моря»… или пустыни.

Когда днище корабля утонуло в песке, пассажиры зашептались удивленно, оглядываясь по сторонам. Очевидно, они ожидали увидеть какой-то затерянный в пустыне источник воды, о котором мне стало известно, или хотя бы деревья, которые бы свидетельствовали о том, что источник на глубине существует, но вокруг был лишь песок.

— Хенли, попроси пожалуйста магов земли сойти со мной на землю.

Девушка, кроме Яриса и Гарта, единственная выглядела уверенно и спокойно, доверяла мне всецело. Одета она была в традиционный халифатский наряд из белого халата и штанов, голова была закутана платком в несколько слоев, а его концом можно было прикрывать лицо от сильного ветра. Я ей даже завидовала, потому что самой-то мне приходилось таскать широкие имперские юбки, чтобы не раскрыть своей природы.

Нанятые маги смотрели на меня с усмешками, но помалкивали, боясь лишиться места. Были они, скажем так, наемниками-авантюристами, не ужившимися ни на одном месте. Здесь были и имперцы, которых каким-то ветром занесло в столицу Халифата, и даже один темный эльф с сильным даром Воздуха.

— Я бы тоже хотел спуститься на землю, — попросил господин Тупракрув.

— Зачем? — растерялась я.

— Как же? Мы ведь, я так понимаю, здесь будем делать посадки? Мне нужно изучить землю, чтобы понять, каких веществ в ней не хватает, на какую глубину нужно копать и какие нужны удобрения…

— Поняла-поняла, — замахала на него руками. — Можете спуститься, главное, не отходите далеко от корабля.

Ко мне подошли четверо магов земли, рядом встал Ярис.

— Что ж, добро пожаловать в новый мир, — улыбнулась я и сделала жест рукой. Часть воды из нашего шара превратилась в мостик, ведущий с борта корабля на песок. Обычные крестьяне испуганно зашептались, косясь на порядком провисший купол над кораблем.

Мы спустились по песку в низину между дюнами, моя коляска едва не завалилась на бок, закопавшись в песок, но Ярис помог ее выровнять и после страховал, даже когда в этом уже не было нужды.

— Ну, что, здесь? — спросил он, нервничая.

— Вроде, здесь, — я растерянно огляделась по сторонам.

— Вы уж точно определитесь, а то потом не перенесешь, — хмыкнул Ярис.

Я прикрыла глаза и резко выдохнула. В конце концов, мое это решение или нет? Хватит сомневаться!

— Здесь, — кивнула уверенно. — Господа маги, ваша очередь.

— Вы хотите построить тут новый поселок? — с сомнение протянул улыбчивый халифатец. — Из песка, простите, строить не умею.

— Да, мы построим тут новый город, но не сейчас, — покачала головой я. — А сейчас я прошу вас вырыть яму.

— Яму?

— Да, побольше и поглубже.

— Вы планируете здесь найти воду?

— А ее не нужно искать, — улыбнулась я.

Маги нахмурились, но потом все же принялись за работу. Песок легко осыпался, поэтому приходилось его откидывать подальше, яма выходила широкая и не очень глубокая. Я внимательно смотрела на это, потом заскучала.

Мужчины поскидывали камзолы и вспотели, хоть работали и не мышцами, а магией. А я смотрела, склоняя голову то в одну сторону, то в другую. Даже Ярис, который старался больше всех, сдвигая целые дюны, в разные стороны, не мог сделать ничего толкового. Совсем не тот масштаб!

— Нет, это невыносимо! — провозгласила я, не вытерпев.

— Я же говорил, что тут нет никакой воды, — мрачно пробормотал уже не улыбающийся маг.

— На корабль все, живо, — велела я. — Это невыносимо долго, попробуем другой метод.

— Арина?.. — оглянулся на меня Ярис.

— На корабль. И пересчитайте, чтобы все были на месте, чтобы никого не осталось на земле.

— А ты?

Я лишь довольно усмехнулась в ответ.

Глава 105

Как только все путешественники вернулись на корабль, бормоча нелестные замечания о моих умственных способностях себе под нос, я убрала водный трап и подняла корабль в воздух. Конечно, я наняла этих магов именно для рытья земли, но… нет, я была слишком взвинчена, чтобы ждать и дать им нормально работать. Да и песок меня попросту раздражал своей сыпучестью. Только заклятье выберет часть грунта, как он ссыпается сбоку. Только закрепят одну дюну, придерживая магией, как осыпается другая. Невыносимо! Да и это депрессивно-насмешливое настроение магов, когда работа делается только ради денег, а не ради результата, а итог кажется бессмысленной мечтой богатой дуры. Раздражает.

Меня все это бесило, и я сейчас специально сосредотачивалась на этих эмоциях, а не пыталась себя успокоить. Они ведь не знают, как долго мы готовились, как много сил потратили на разведку и расчеты. Они просто не понимают, какое открытие я сделала.

Вспомнился тот день, когда мы с Ярисом перерисовывали карты в закрытом секторе библиотеки. Хорошо, что я вспомнила о методе, когда под рисунок подкладывается светящийся планшет, сверху страница-образец, на ней — новый лист. Страницы старинной книги были очень толстыми, но не слишком плотными, а Ярис сотворил очень ярко светящуюся дощечку, с помощью которой я смогла легко обвести даже самые мелкие детали карты. Позже я сделала еще одну копию, но нанесла на нее лишь очертания материков, а потом отправилась картографу и велела нанести все современные географические ориентиры. Он, конечно, был удивлен, да и гонорар потребовал значительный, но таким образом получилось две карты, идеально накладывающихся друг на друга: историческая и современная. Так мы могли точно соотнести исторические места с современными ориентирами.

— На самом деле, дриады сами виноваты что земля Халифата сейчас в таком ужасном состоянии, — говорила я, обрисовывая контуры старинных рек и озер, которых сейчас уже не существовало.

— Конечно, ты права, — тяжело вздохнул Ярис. — Дриады сами участвовали в войне против остальных элементалей, это они разрушили город русалок и их храм, не удивительно, что они получили ответный удар…

— Я не об этом, — усмехнулась я, не отвлекаясь от работы. — Вода не терпит вмешательств, вот я о чем. — Подняла взгляд на Яриса, но он явно не понимал. — Когда гигантское цунами накрыла их землю, что сделали дриады, чтобы спастись?

— Подняли горы, чтобы их не захлестнуло водой? — спросил Ярис с сомнением, будто это не он читал мне эти хроники.

— Да. И они тем самым разрушили все подземные пути воды. Представь себе, откуда берется любой ручей или ключ? Вода проникает в землю с дождем, все глубже и глубже через плодоносный слой, сквозь песок и другие рыхлые минералы, по пути очищаясь от разных примесей, пока не наткнется на более твердые слои, например, каменистый. И тогда вода течет вдоль камней в глубине земли, вымывая себе пути, пока не выходит на поверхность. Но, когда дриады поднимали свои горы, они разрушили эти пути, нарушили их. А еще такой вопрос, откуда дриады взяли камни и землю, чтобы поднять свои острова? Я, например, не могу создать воду из ничего.

— Они ничего не создавали, никто не может создать что-то из ничего. Они просто подняли пласты земли наверх и… о, стихии! — понял Ярис мою мысль. — Они создали под землей пустоты, куда начала проникать вода. И, даже когда эти горы были опять сровнены с землей, вода не смогла пробиться на поверхность.

— Кое-где смогла, конечно. Дальше приложили руки уже люди, началась смена климата. Из-за того, что земли темных эльфов были покрыты льдом, воздух, что прежде шел оттуда, стал холодным и сухим, если раньше горы, разделяющие ваши королевства, были очень снежными и давали много влаги, то позднее, даже после восстановления от огненного шквала саламандр, снежные шапки не восстановились. В следствии этого и ухода воды под землю на южной части материка не восстановились леса, погода стала менее влажной. Если ваши соседи-орки с этим смирились и приспособились к жизни в степи, то вы, люди, не захотели. Вы начали заниматься сельским хозяйством: рыть колодцы и каналы, тратить воду, часто нерационально… дальше ты и сам знаешь.

— То есть ты думаешь, что вода в Халифате есть?

— Я знаю, что она есть, я чувствую ее. Даже в самом центре Мертвой пустыни есть подземные хранилища воды, ведь когда-то рядом протекала река и стоял большой древний город дриад. И земля сохранила для нас эти сокровища, нам нужно только до них добраться и грамотно распорядиться.

Закончив вспоминать, я растянула губы в какой-то залихватской улыбке, чувствуя в своем тело бесконечную мощь. Внутри меня тысячи крошечных голубых звездочек будто запульсировали-затрепетали, ожидая возможности выпустить силу. Конечно, лучше было бы делать это ночью в полнолуние, но что же делать, если вдохновение так прет?

Я сложилась пополам, доставая до песка под колесами своей коляски. Прикрыла глаза, отрешаясь от криков людей на корабле, весящем над землей, отрешаясь от жаркого зноя солнца, от сухого ветра, от скрипа песчинок на зубах. Я тянулась туда: вниз, еще ниже, глубже, туда, где под слоем песка, земли и камней бессмысленно существовало подземное озеро. Эта вода не питала растения, не прыгала веселыми ручьями по камням, не несла важной павой на себе тяжелые корабли. Она просто спала, не давая никому жизни, запертая в своей каменной тюрьме.

«Проснись», — обратилась я к ней, и она чуть всколыхнулась.

Земля вздрогнула, и с соседнего бархана скатился песок, еще сильнее засыпая выкопанную яму.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Проснись! — вскричала уже в голос.

Несколько волн ударилось в берега подземного озера, ощутимая дрожь прошла по земле небольшим землетрясением, закричали в панике пассажиры висящего над землей корабля.

— Проснись!!! — приказала я низким грудным голосом, резко выпрямляясь и вскидывая руки в воздух.

Тишина. Мне кажется, я даже отсюда услышала недоверчивый хмык того наглого мага.

А потом я ощутила, как задрожала земля подо мной. Губы сами собой расползлись в довольной улыбке. Я подняла голову и приветливо махнула рукой бледному Ярису.

И в этот же миг огромное водное щупальце взорвало землю в паре метров от моих колес. Испуганный женский крик, паника на корабле, одно-другое-третье щупальце показалось из дыры в земле, пытаясь ее расширить.

«Пора уходить, ты мешаешь,» — донеслось по мыслесвязи, и я увидела рядом с собой увеличившегося Кракена. Не успела я ничего сказать, как он подхватил меня вместе с креслом в воздух и оттащил подальше от светопреставления, которое я устроила.

Сперва подземная вода хотела просто пробить себе путь наверх по моему зову, но я велела ей самой выкопать себе новое ложе уже на поверхности. Огромный водяной осьминог то медленно и лениво котом крутился на месте, создавая себе гнездо, то раздраженно расталкивал барханы-камни-грунт, расковыривал отверстие в земле, призывал еще воды, разрастался больше, создавая озеро. Первое пресное озеро на моей земле.

На это я готова была, наверное, смотреть целую вечность. Мокрый песок, уже не такой сыпучий, как раньше, оседал на землю, дышать стало легче, воздух наполнился брызгами воды, влагой.

Только к ужину, когда мой желудок уже выводил жалостливые рулады, я все же решилась опустить корабль на землю.

Ярис перепрыгнул через борт, даже не дождавшись, когда я создам ему трап, и, поддержав себя магией воздуха, оказался на земле. Спотыкаясь подбежал ко мне, рухнул рядом на колени и обхватил меня руками, прижав к себе:

— Как же я испугался! Как же я испугался, что он тебе навредит, а потом — что ты не справишься с этой силой, что перерасходуешь свою магию или что это спровоцирует у тебя инициацию, а меня рядом не будет, или…

— Да все нормально, — растерянно пробормотала я. — Я же сильная, не знаю, может ли у меня вообще быть перерасход сил…

— Конечно, может! — возмутился Ярис, отстранил меня, держа за плечи, и заглянул в глаза. — Конечно, твоя граница возможностей проходит куда дальше, чем у человека, но это же не значит, что нужно ее испытывать постоянно!

— Эм… я постараюсь, — смущенно пробормотала я.

В этот момент в животе у меня заурчало так громко, что слышно было даже со стороны.

— Ну, вот, тебе нужно отдохнуть и поужинать, — Ярис, наконец, поднялся с колен и начал подталкивать мою коляску сзади к кораблю. — И еще тебе нужно хорошенько отдохнуть и больше не колдовать. Лучше не колдовать в ближайшие несколько дней.

— Но со мной все в порядке…

— Все так говорят. Но я видел, как дрожала твоя магия, когда ты призывала этого… это! Я бы попросил тебя развеять это заклинание, если бы не видел, что оно уже напитано магией и потому автономно. — Он глянул в сторону озера, из которого периодически все еще появлялись щупальца, чтобы отодвинуть ту или другую дюну. — Живая магия… — качнул он головой, — кто бы мог подумать…

— Искусственный интеллект, — задумчиво пробормотала я. — Щупальца исчезнут, как только озеро будет нормально вырыто.

— Вот и хорошо…

— Но это не значит, что работа будет завершена! Еще нужно будет создать новые проходы для подземных ключей, которые будут это озеро питать, вода же будет испаряться….

— За пару дней с твоим озером ничего не случится, — фыркнул Ярис.

Мне даже не пришлось создавать водный трап, он сам поднял песок мостиком, чтобы завести мою коляску на борт. Не то, чтобы я не могла этого сделать сама, но все же приятно, когда о тебе заботятся.

Я не стала упоминать, как однажды, сражаясь с Одержимыми Тварями так потратила свои силы, что даже потеряла сознание. Вот тогда действительно было опасно, вполне возможно, что тогда я могла действительно погибнуть или надорваться. А сейчас… да, конечно, я напряглась, но не то чтобы… но пусть это останется между нами.

Нанятые маги, мимо которых мы проехали, смотрели на меня так шокировано, что на лицо сама собой выползла горделивая улыбка. А вы думали, что с какой-то лохушкой связались? С «княгиней песка»? Я еще построю тут свою Жемчужину Пустыни.

Глава 106

Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается.

Создание собственного оазиса в пустыне полностью захватило меня. К сожалению, никакие деньги не могли ускорить некоторые процессы: не могли заставить растения развиваться еще быстрее, чем они уже росли с применением магии, не могли заставить перелетных птиц начать летать через наше озеро и приносить на своих лапках икру и семена, не могли привести к нам пчел для опыления и других представителей фауны. Все проходило медленно и сложно и, наверное, если бы не терпение и спокойствие Яриса, я бы уже сто раз бросила и, плюнув, уехала прочь.

Да, к сожалению, терпение и спокойствие — это не самые сильные мои качества. Столкнувшись в очередной раз с непониманием и откровенной ленью работников, я взрывалась, а зачастую начинала воротить своей силой что-нибудь непотребное, иногда нанося больше вреда, чем пользы. Ярис же вовремя приходил на помощь простым жителям, перенаправлял меня на другой проект, а сам с непробиваемым спокойствием мог по сто раз подряд объяснять самые простые вещи, что, если сказано сажать растения как запланировал господин Тупрактув, то так и надо делать, что нельзя засунуть все сажанцы в одну ям просто на основании того, что они ведь все равно не культурные и не плодоносят.

И, наблюдая за его железобетонным спокойствием, я тоже выдыхала и понимала. Они просто необразованные крестьяне, они не понимают, реально не понимают, чего я от них хочу и зачем. Это не укладывается в их картину мира, в которой есть только сиюминутная польза, в которой нужны только те растения, которые приносят урожай. Удержание песков на месте, создание плодородного слоя почвы с помощью перегнивания — все это слишком сложно для них. Не потому что они тупые, а потому что не образованные, это люди, у которых нет ни одного класса школьного образования.

Поэтому пришлось сразу же на базе нашего первого поселения организовывать школу и мини-ликбез. Ярис на мое предложение лишь пожал плечами и согласился, не спрашивая, зачем. В его картине мира образование было абсолютной ценностью для всех, так его воспитала мать (пусть земля будет пухом этой чудесной женщине). А вот и Хенли, и другие более-менее образованные члены нашей экспедиции все же поинтересовались, зачем тратить силы и время на это глупое занятие.

— Мне нужны образованные люди! — пыталась убедить их. — Образованные, понимаете? Мне нужно, чтобы они понимали, что делают и зачем, чтобы мыслили стратегически, что видели мир дальше собственного носа.

— И ты считаешь, что они так изменятся, если просто научить их читать? — усомнилась Хенли.

— Нет, конечно, — пришлось признать мне, — но это подтянет общий уровень и даст шанс тем, кто сможет его использовать.

Как бы там ни было, но, как ни странно, обучение людей грамоте, математике и тому, что я назвала «окружающим миром» медленно, но верно продвигалось. К тому же, они на практике могли увидеть реальные плоды своих трудов. Да, для особо упертых мы проводили уроки, где маги воздуха поднимали ветер над засаженной самой простой ползучкой территорией, и они могли увидеть, что пыли там поднимается меньше, чем над участком, где растений нет. Да, приходилось показывать и объяснять на совершенно примитивном уровне, в голове не укладывалось, что взрослые люди не могут это сообразить сами, особенно, после того, как им это сказали на их языке. Но нет, только практика и сотня повторов одного и того же.

Постепенно, очень медленно и с большими экономическими затратами, но нам все же удавалось менять пустыню в лучшую сторону. И да, вода в данном случае была лишь частью этого процесса. Вырыть озеро и посеять траву — это минимум, я хотела изменить эту землю полностью, поэтому наняла огромное количество магов воздуха.

В чем большая проблема воды в пустыне — это в том, что она легко испаряется от жаркого солнца, однако не возвращается обратно на землю дождем — влажный воздух уносится ветрами. Чтобы изменить этот факт, пришлось вложить огромное количество сил, нужно было чтобы наш дождь оставался нашим, чтобы климат постепенно поменялся. В нашем мире для этого создавали небольшие теплицы — влажный воздух поднимается вверх, а затем охлаждается и выпадает росой на крыше и стенках. Но, конечно, это было слишком сложный и большой проект для местных магов.

Мы начали с того, что изучили розу ветров и вычислили наиболее частые направления суховеев. Там я велела построить воздушные щиты высотой до неба. Сперва маги меня не поняли, ведь для защиты от пльных бурь обычно используют преграду высотой всего в несколько человеческих ростов. Но нет, меня интересовало, чтобы ветер не только не гнал пыль и песок в нашу сторону, но и чтобы он не угонял наш влажный воздух. Благо, с помощью летающего корабля было возможно поднять магов-воздушников, чтобы они поняли, о чем я толкую.

Оказалось, что таких больших заклинаний маги создать не в состоянии. К тому же, заклинание держится относительно недолго и, чем больше площадь щита от ветра, тем короче срок действия магии, так как она расходуется на весь объем, а подзарядить невозможно. Были так же амулеты-щиты длительного действия, но площадь такой преграды была фиксированной и, чем больше щит, тем он ненадежнее. Методом проб и ошибок мы выяснили, что оптимальным будет использование щита размером три на три метра, он наиболее стабилен и удобен в использовании. Обычно такие амулеты устанвливали на земле по границе садов какого-нибудь важного рода. Мне же требовалось поднять их в воздух, чтобы создать более высокий заслон.

Пришлось съездить в Империал и разместить там у моих девочек, уже второкурснец, большой заказ на подобные амулеты, а также разрешить им научить технологии мальчишек с артефакторского курса. Амулеты мне присылали партиями, и я вводила все новые и новые из них в обиход. Мои работницы, которых становилось все больше, в свободное от работы на полях время шили что-то вроде кожаных бурдюков, на которые крепился амулет воздушного щита. Внутрь я заливала воду, чтобы быть в состоянии ими управлять, и постепенно выстраивала стену, начиная с самых критических направлений.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мы так же уже испытали вариант охлождающих амулетов в сочетании с щитами. Если повесить такое сооружение горизонтально над озером, то пар конденсировался и выпадал обратно каплями, а не уносился ветром. Но пока я не была готова накрыть таким образом все озеро, и стена от ветра доставляла пока слишком много беспокойства — приходилось ежедневно проверять расположение всех щитов, их состояние, не кончается ли в каком-то магический заряд. Щиты стояли внахлест друг к другу, словно чешуйки русалки, и, стоило только один убрать для зарядки, как свист стоял на весь поселок.

Большой проблемой стало отсутствие в пустыне строительных материалов. Конечно, до того, как на нашей территории появится лес, было еще жить и жить, но даже и до камней и глины приходилось докапываться, глубина песка была от одного метра. Но мы не унывали. Больше я уже не запускала магию воды так жестко, как в первый день, вместо этого рытьем каналов от центрального озера в стороны занялись обычные маги земли. Выяснилось, что работать с песком проще, если к ним подключить магов воздуха: первые вынимают грунт, вторые фиксируют и обрасывают песок, чтобы не ссыпался обратно. Плодородного слоя почвы под песком тут, в отличии от прибрежных оазисов, уже не было — его давно унесло ветром, оставались лишь твердые слои почвы: глины и камень. Из них, поднятых с глубины, и строили дома для поселенцев, здание школы с библиотекой и гостиницу для будущих торговцев. Да, я верила, что вскоре к нам начнут приезжать торговцы.

Пока все это мероприятие приносило мне только убытки, первых урожаев хватило лишь прокорм и на расширение посадок. Держалась я на плаву за счет работы на Халифа — он все же продолжил оплачивать создание новых оазисов, а также за счет бизнеса в Империи. Выкручивалась из положения, давая заказы на амулеты своей команде — все экономия.

Между делом даже не заметила, как дописала свою научную работу, и Ярис, наконец, мог с полным правом уволиться (до того он брал отпуск за свой счет, чтобы за мной оставалось место ассистентки).

— Я понимаю, что вы увлечены торговлей с Халифатом, но мне все же хотелось бы, чтобы вы предложили эти обязательства на своих помощников до нашей свадьбы, — заявил лорд-ректор Бакенроув, выдавая мне документы об окончании высшего магического образования и разрешение на применение магии на территории Империи.

Я, у которой в голове были только планы по обустройству своего оазиса, так засмеялась, что чуть не перевернула свое кресло. Не стала ему даже ничего отвечать, хотела просто выехать из кабинета, но неожиданно дверь перед моим носом захлопнулась.

— Арина, — он поднялся из-за стола с серьезным выражением лица. — Я человек терпеливый, но это уже переходит всякие границы. Я уважительно относился к вашему желанию закончить учебу и даже поддерживал, я помог вам оформить вашу научную работу, поддержал во всем.

— Поддержали? — безмерно удивилась я.

— Конечно! Вы считаете, что ваша работа имеет под собой какую-то научную новизну и практическую ценность? Простите, но ни один из инвесторов Академии не оказался в ней заинтересован! Вы — девушка без связей и определенных способностей, и должны уже понять, как все делается в этом мире. Это я протолкнул вашу научную работу в ученом совете, это я продавил решение, несмотря на ваше явное нежелание нормально учиться в Академии. Я понимаю, что вы — иностранка, у вас другие ценности, но прошло уже столько лет, пора вам уже адаптироваться в Империи! Я думаю, что свадьба с уважаемым человеком, который сможет вас направлять и обучать, поможет вам…

— Простите, но мне это не интересно, — прервала я его речь.

— Вы просто не понимаете, — тяжко вздохнул он. — Я знаю, что вы — девушка с амбициями. Подумайте, чего вы добьетесь без меня? Больше в Империале никто не будет вас поддерживать, никто не даст вам работу мага. Вы женщина без связей и с проблемами со здоровьем, иностранка, ничего здесь не понимающая. Будь вы еще мужчиной…

— Довольно, лорд, я уже дала вам ответ, — я попыталась толкнуть дверь, но обнаружила, что она заперта. Более того, в магическом спектре было видно, что она заблокирована магией Земли. — Лорд Бакенроув, отоприте.

— Арина, я был к вам терпелив, но вы переходите всякие границы, — он медленно обошел свой стол.

— Лорд ректор, отоприте дверь, — произнесла я как можно спокойнее.

— Если вы не хотите становиться моей женой по собственной воле, то мне ничего не остается, как принудить вас к этому, — он начал расстегивать свой камзол. — Когда нас застанут в компрометирующей ситуации, у вас просто не будет возможности отказаться. Либо позор, либо свадьба с мужчиной, которой соблаговолил прикрыть ваш позор. И я еще подумаю, соглашаться ли на брак.

— Вы не забыли, что я — маг? — хмыкнула я насмешливо и взмахнула рукой, собираясь перехватить управление кровью в его теле и решая, что же мне сделать в первую очередь: перетянуть его сонную артерию, сжать в тисках сердце и или сделать так, чтобы кровь отхлынула от того самого места, которым он собирался творить непотребства, и чтобы вообще забыла путь обратно раз и навсегда.

И тут я ощутила, как вокруг меня словно клетка сплелась из антимагических ячеек. Не успела я дернуться, как она сомкнулась вокруг меня плотным кольцом, обрезая мои магические щупальца на корню.

— Вы же не думаете, что кабинет ректора магической Академии не защищен от нападения взбалмашных студентов? — хмыкнул он довольно, скидывая с плеч камзол.

Глава 107

Я дернулась, пытаясь вырваться из магической ловушки, но сообразила, что для меня это невозможно. Я ведь мономаг, я не могу создать антимагическую ячейку, чтобы отбить атаку.

Одно хорошо — изнасиловать он меня точно не сможет, у меня физиология не та, чтобы исполнить его дурацкий план. Только вот если он сумеет задрать мне юбку и сорвать нижнее белье… да ладно, хотя бы пощупать при борьбе… он сможет понять, что я не человек.

Когда там должны явиться свидетели моего позора? Полчаса он сказал? Дьявол, куда ни кинь, всюду клин.

Я сглотнула и огляделась по сторонам. Антимагические ячейки облепили мое тело, лишая даже управления собственной коляской. Что же делать?

Судорожно облизнула губы и решила действовать привычно — врать:

— Лорд-ректор…

— Зови меня просто — супруг мой, — ухмыльнулся он сладко.

— Простите, лорд, но… — собрала мозги в кучку. — Я в любом случае не смог устать вашей женой, потому что уже…

— Уже замужем? Не выдумывайте, Арина, вы — вдова!..

— Нет… я уже беременна! — ляпнула первое, что пришло в голову, припомнила разговор с Нианой. — Да, понимаете… я не приличная женщина и завела ребенка без брака.

— Это Ярис, не так ли? Вот подлец! — возмутился лорд-ректор.

Я не сдержала удивленного выражения лица:

— Ну, он хотя бы меня не пытался изнасиловать, — заметила рассудительно.

— Я собираюсь на вас жениться, как честный человек! А этот халифатец… я всегда знал, что не зря он сбежал из собственной страны. Приличные люди могут спокойно жить там, где рождены.

— Кхм… ну… понятно… — пробормотала я, не собираясь спорить с безумцем. — Ну, раз мы с вами все прояснили, то оба понимаем, что мы не созданы друг для друга. Вы — блистательный лорд, а я — падшая женщина, забеременевшая вне брака. Что ж, прискорбно. Пожалуйста, снимите заклятье, и я поеду дальше влачить свое жалкое существование и мучиться от собственного позора.

— Нет, уж, как благородный человек я все равно готов на вас жениться, — перебил меня лорд Бакенроув. — К тому же, тот факт, что вы беременны, лишь подтверждает, что здоровье ваше позволяет вам выносить моего наследника. Все же кровь — не водица, очевидно, среди ваших предков успел отметиться кто-то очень значимый. После свадьбы мы обязательно проведем сравнительный анализ с представителями разных родов…

Я заметила, что он медлит. Другой давно бы бросился на меня, а этот все раздевается и разговоры разговаривает. То ли мое поведение его тормозит, то ли он сам себя болтовней подбадривает и убеждает довести дело до конца, то ли надеется, что я и так соглашусь на брак и не придется идти на крайние меры.

— Эм… а… как… — не поняла я логики. — Вы что, готовы усыновить моего ребенка?

— Нет, конечно! — возмутился лорд. — Вы немедленно отправитесь к лекарю и избавитесь от него.

— А… у меня срок уже большой! На таком сроке избавиться от ребенка нельзя, а то можно потерять способность к деторождению! — боги, что я несу?!

— Это, наверное, только на вашем острове так. Вы не знаете мощи наших лекарей, — «успокоил» меня лорд-ректор. — Но наше время на исходе, нужно приступать к главному. Хватит тянуть время. Если вы надеетесь, что явится господин Канлерт и спасет вас, то ошибаетесь, я его уже обезвредил.

— Что вы сделали?..

— О, всего лишь отправил его подписывать документы в Гильдии Магов. Так что нам ничего не помешает…

Он сделал шаг ко мне, и я не выдержала:

— Если вы тронете меня хоть пальцем, я вас убью немедленно, как только вы снимите эту чертову антимагическую сеть! — крикнула истерично.

— Смирение — лучшее качество будущей жены, — нравоучительно заметил ректор.

— Его у меня нет и точно не будет! Не смейте прикасаться ко мне! — я задергалась на месте, пытаясь сделать хоть что-то, но голова попросту отказывалась работать. Тело мне было совершенно не помощником, я же не спортсменка какая, я в этом мире вообще ничего тяжелее книги не поднимала, у меня лишние мышцы на руках давно атрофировались. Можно было попытаться долбануть его хвостом, но что это даст, кроме легкого эффекта неожиданности и нескольких минут времени? Так человека не вырубить, а этот козел, хоть и немолод, но и не дряхлый старик, явно не только бумаги на столе перебирает, но и занятиями со шпагой не брезгует. Дьявол, чем ближе он подходил, чем отчетливее я понимала свое безвыходное положение.

Магия внутри меня буквально бурлила от дикой какофонии эмоций: страха, ярости и бессилия. Но выплеснуть ее было невозможно, едва вырвавшись за пределы моего тело, магия натыкалась на антимагический щит, который обжигал, будто кислотой.

Я вспомнила, как при лечении Ларифа мы с Ярисом вместе создавали антимагическую ячейку, вот точно такую же, как сейчас висела перед моим лицом. Тогда мне можно было создать только часть, четвертинку заклинания, остальную он замкнул сам, вся работа была на нем, он обеспечивал функционирование заклятья. А теперь я совершенно бессильна перед каким-то уродом, который не стоит и чешуйки с моего хвоста. Козлина!

От бессилия, я скрутила из магических потоков тот элемент, который слабо помнила по прошлому разу. Это было сложно, как рассказывал когда-то Ярис — нужно было уместить нити между собственным телом и стеной антимагии, которая висела сантиметрах в пяти передо мной. Обычно-то я колдовала масштабно, не ограничивая себя ни в чем, но не в этот раз. Если я слишком близко подводила магическую нить к антиполю, то она обжигалась и оказывалась бесполезна, все сделанное нужно было уничтожать и начинать заново. В конце концов получилось, но это была лишь четвертинка заклинания, с помощью которого можно было бы отбросить сеть. Я добавила еще один элемент, еще и еще, но они были одинаковыми, водяными.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Что за ерундой вы занимаетесь? — пробормотал удивленно ректор, отвлекшись от расстегивания рубашки.

Я помнила, как это больно, когда антимагия сталкивается с твоими заклятьями, особенно с моими, живыми, связанными со мною энергетически. Я знала это, но… но злость моя была сильнее. Мои недоделанные ячейки полетели к антимагической сети, выстроились в ряд… и будто прилипли к водным элементам ячеек. Они не были сожжены, они будто срослись с нею. Я удивленно замерла, а потом начала давить на держащее меня заклятье. Ячейки завибрировали, чуть расходясь, между ними появились и закрывались щели…

— Что вы?..

Я зарычала, и голос мой постепенно перешел на ультразвук, я надавила изо всех сил. Связи между антимагическими ячейками разорвались, заклятье потеряло стабильность и вдруг лопнуло. Отдачей меня выкинуло из кресла и швырнуло о стену, выбив дух и хорошенько приложив головой. Левый локоть пробило болью до самого плеча, я с трудом втянуло в себя воздух. Кресло тоже пострадало — бочка, являющаяся основой его магического двигателя, разбилась, вода неопрятной лужей растеклась по дорогому халифатскому ковру. Ректора тоже откинуло, но легонько, он был дальше от эпицентра взрыва. Он врезался в тяжелый дубовый стол и теперь растерянно вертел головой, приходя в себя. Я увидела по его источнику, что он собирается применить магию.

Взмахнула здоровой рукой, и вода, вылившаяся из моей коляски, спеленала лорда-ректора по рукам и ногам, распяв в воздухе. Последнее пятое кольцо обхватило его шею и основательно затянуло, давая понять, что я не шучу.

— Если ваш магический источник только дернется, я немедленно придушу вас, прежде чем вы сумеете что-то сделать.

— Вы не можете… — прохрипел он.

— Я смогу. Поверьте, вы не первый человек, которого я убиваю в своей жизни. — Я кое-как села, опершись спиной о стену рядом с дверью. Выдохнула, аккуратно придерживая пострадавшую руку. Надеюсь, просто ушиб, а не вывих. Черт.

Я заметила, как затрепетал источник ректора, и чуть придушила его для острастки. Он захрипел, задергался, и я его отпустила. Мне нужно было подумать, как нормально выбраться из этой ситуации, но в голове было пусто. Хотелось убивать, а не думать, я с трудом сдерживала агрессивные мысли.

Тут кто-то начал стучаться в дверь. Я насторожилась, услышав незнакомые мужские голоса. Очевидно, они принадлежали тем свидетелям, которые должны были застать нас с ректором в компрометирующем виде. Они сообщники? Как они поступят, если увидят не то, что ожидалось? Попытаются «помочь» своему предводителю?

— Лорд-ректор, все в порядке? Вы велели прийти, — смутно знакомый голос работника из ректората наводил на самые плохие подозрения. Еще немного, и я решу, что самый разумный выход — убить их всех…

— Что здесь происходит?! Почему дверь заперта?! Где госпожа Бороув?! — гневный голос Яриса подействовал на меня как успокоительное. Кто-то хорошенько подергал ручку. — Почему на двери закрывающее заклятье? Госпожа Бороув? Лорд-ректор? Я буду вынужден взломать дверь!

— Не надо… — прохрипел ректор.

— Помогите! — крикнула я, собравшись с мыслями.

Голос мой был хриплым и тихим, но, кажется, Ярис все же услышал. Слышались голоса, уговаривающие его не торопиться и потерпеть, что все разрешиться… послышался громкий щелчок, а затем скрип. Внутрь упал здоровенный кусок древесины, на от двери осталась лишь окантовка сантиметров пять в диаметре.

— Госпожа Бороув! — Ярис поспешил зайти внутрь, остальные свидетели удивленно заглядывали через проем. Не знаю, кто из них был в курсе того, что здесь предполагалось, а кто просто подвернулся под руку, но шокированы были все.

— Арина! — Ярис не сразу заметил меня, сидящую на полу у двери. — Вы в порядке?

— Рука, — пробормотала я.

Он поспешно наложил на мою руку заклятье исцеления, жар сменился легкой прохладой и будто обезболиванием, я выдохнула с облегчением.

— Что произошло?!

— Лорд Бакенроув сделал мне предложение, — ухмыльнулась я горько.

Ярис удивленно огляделся:

— Он… не пожелал принять отказ?

— Он решил, что попытка изнасилования сделает его предложение более весомым на брачном рынке, но как-то я все равно не прониклась. Он применил ко мне антимагическую сеть, чтобы не сопротивлялась.

— Какая подлость! — Ярис развеял заклятье исцеления, рука уже не так болела. — Где еще болит?

— Не знаю… нигде конкретно… и все болит… кажется, меня немного контузило, когда я выбиралась из анитмагической сети.

— Как вы сумели?!

— Чудом, не иначе, — хмыкнула я. — Давайте позже об этом, ладно? Я просто хочу домой…

— Конечно! — Ярис поспешно подхватил меня на руки, а кресло, лишенное водного двигателя, послушно поднялось по его приказу и последовало за нами, когда он понес меня вон из комнаты. — Хорошо, что я уже не работаю в этом отвратительном месте. Очевидно, что, если Академией управляет такой подлый человек, ни одна благородная девушка не может быть здесь спокойна за свою честь, — нарочито громко говорил он, вынося меня вон из кабинета.

— Это неправда! — крикнул вслед нам ректор, закованный в водные кандалы, но… я видела уже, что общественное мнение, несмотря ни на что, на моей стороне. Кто-то что-то знал, кто-то что-то подозревал, и случившееся только подтвердило подозрения. Чем дальше мы шли, тем больше свидетелей собиралось в коридоре. Люди перешептывались, обсуждали случившееся.

Моя голова была пуста, я слишком устала из-за магического выброса и из-за того, что пришлось сдерживать свою ярость. Хорошо, что Ярис вовремя явился и подействовал на меня, как всегда, успокаивающе.

— Арина, — тихо спросил он, когда мы уже вышли из здания и остались в одиночестве. Встречные студенты удивленно косились на нас, но Ярис окружил нас сферой защитой от прослушивания. — Арина, скажите честно, насколько все плохо? Он… — он сглотнул. — Насколько все было ужасно? Непоправимое произошло?

— Нет, Ярис, он не увидел моего хвоста, — пробормотала я сквозь дрему. — Даже пощупать не успел, не думаю, что он что-то сможет заподозрить.

— Я не об этом, — хмыкнул он с явным облегчением.

— А о чем? — от удивления я даже немного проснулась.

— Я рад, что все в порядке, — выдохнул только Ярис, и я вновь уложила голову на его плечо, наслаждаясь его успокаивающим эмоциональным фоном, таким стабильным и неизменчивым.

О том, что мои магические оковы могу снять только я, я вспомнила где-то через пять дней, окончательно придя в себя. К этому времени мы уже уплыли из Империи обратно в Халифат, но я все же решительно поднапряглась и дотянулась-таки до своего заклятья, чтобы его деактивировать. Не знала, что я так могу, но повесить этого человека навечно в ректорском кабинете — не слишком хорошая идея. Все же, надеюсь, его теперь уволят, а новому ректору вряд ли понравится такое украшение на новом месте работы.

Глава 108

Мир менялся, и это вдохновляло меня на все новые и новые свершения. Как я и надеялась, наш оазис постепенно начал притягивать к себе гостей и переселенцев, его начали называть Жемчужиной Пустыни. Идеальный зеленый рай среди выжженных солнцем песков. Первые гости клялись, что считали его миражом, созданным пустынными духами, чтобы заманить их на верную смерть, но не смогли заставить себя уйти прочь.

Огромное озеро, куда я подтягивала все новые и новые водные жилы со всей округи: круглое по центру с расходящимися от него лучами каналов, на которых также то там, то тут, были сформированы круглые пруды. Несколько из них, самых далеких, питающихся своими подземными ключами, уже сами стали центрами новых расходящихся лучей. С высоты птичьего полета было видно геометрически идеально выверенную форму этого сооружения, будто рисунок, нанесенный с помощью циркуля и линейки. Мои работники часто ворчали, что нет смысла в такой строгости и четкости, но взгляд на оазис с высоты неизменно вызывал вздохи восхищения.

Вокруг водяного солнца раскинулись засеянные культурными растениями поля, дикие виды окаймляли их, расползаясь в сторону песков. С подветренной стороны у магических щитов была посажена небольшая рощица. Деревца были еще тонкими и слабыми, еще много лет понадобится им, чтобы разрастись до полноценного леса даже с поддержкой магии, но и это зрелище неизменно вгоняло путешественников в трепет и восхищение. Деревья было строжайше запрещено рубить или как-то вредить им, пускать в рощу скот, но в строго определенные дни разрешалось собирать ягоды, молодые листья или целебные травы. Этим процессом руководил господин Тупрактув, его дом стоял неподалеку, и по комнатам ползал под присмотром няни уже второй пухленький карапуз. По заветам земных активных матерей, Хенли кормила грудью только в первый год, и тогда везде появлялась вместе с ребенком, а после с головой погружалась в работу. Она оказалась прекрасным организатором, и с годами доказала свою верность моему поселению, беря на себя все больше обязанностей: азартно торговалась с купцами, с улыбкой зачитывала законы нашего оазиса. Одним из них был закон, запрещающий выкуп жителей оазиса в рабство или ввоз рабов на территорию. Все рабы, оказавшиеся у нас, немедленно освобождались от ошейников, как при въезде на территорию Империи, но такое пока случалось только дважды.

Лесной заповедник господина Тупрактува был не единственным местом произрастания деревьев на нашей территории. Я строжайше запретила бездумно нарезать на поля всю землю, а тщательно отделяла ее лесополосами, понимая, что это как сохранит биоразнообразие, так и поможет в защите от ветров. Да, мы использовали от них воздушные щиты, но это ведь не значит, что так будет вечно. Оазис постепенно продолжал расти, в нем уже шли регулярные дожди, сохранялся микроклимат, что позволяло растениям распространяться в сторону пустыни и захватывать все новые территории. Где-то мы сами их рассаживали, где-то просто радовались, что некоторые виды делали эту работу за нас. Интересным экспериментом была длинная глиняная труба с маленькими дырочками, наполненная водой и выведенная в пустыню. Мы не сажали вокруг никаких растений, а лишь наблюдали, но уже к концу сезона вся она оказалась облеплена разнообразными видами, семена которых принес ветер. Эти трубы помогали распространять зеленые насаждения дальше в сторону песков и в то же время давали материал для изучения новых видов растений.

Каждый сезон мы тщательно фиксировали все изменения как в микроклимате оазиса, так и в применении все новых и новых видов растений для его озеленения, а ученики господина Тупрактува совершали экспедиции по всей территории Халифата, для поиска самых устойчивых к ветрам и пескам видов, хорошо держащих землю. Например, несколько дюн в этом году было засеяно растениями, похожими на камнеломки, но особенно я любила поле с видами, которые я называла по земной привычке литопсами — живыми камнями. Они выглядели как торчащие из земли округлые камни, разделенные по середине трещиной, часто интересных цветов или с рисунками. На самом деле это были два мясистых наполненных соком листа растения. После дождей они, набравшись влаги, «раскалывались» по своей границе и выдавали пару или четыре новых листа. А еще они цвели, как ни странно, похоже на ромашки или на желтые одуванчики. Корни их уходили в землю так глубоко, что они умудрялись держать на месте даже самые неподдающиеся контролю дюны, так и норовящие все время сползти от малейшего ветерка. Местные литопсы были куда больше земных аналогов, более плоские и твердые, с кожурой настолько твердой, что по ним даже мог спокойно пройти верблюд, не навредив. И их называли «копытцами» и солили в некоторых областях Халифата, как огурцы на зиму.

Три года уже существовал наш оазис. Теплая погода, защита от ветров, яркое солнце и рациональное использование воды помогали снимать по четыре обильных урожая за годичный цикл. Людей в поселении все еще было немного, мы не торопились сильно увеличивать численность работников. Эффективность труда людей у нас была куда выше, чем на других землях Халифата или даже Империи. Мы активно применяли магические амулеты для автоматизации работы сельхоз рабочих. Зачем целую неделю десять человек должны перепахивать поле, если это можно сделать с помощью амулета за полдня и силами одного немага? Потом только пройти, раскидать семена, и посадка завершена.

Конечно, людей приходилось учить работать с артефактами, снимать показания со специальных магических датчиков, которые теперь фиксировали состояние почвы, но мы вкладывали силы в их обучение, и получали осознанных сотрудников, вместо темных крестьян. Не замученные ежедневной тяжелой работой, они интересовались книгами, даже организовали свой маленький самодеятельный театр. А уж возможность научиться самим магичить и создавать простейшие артефакты вызвала во всех одаренных море энтузиазма. Был и ручной труд, от которого невозможно избавиться на данном этапе развития артефактов: прополка, подвязка, обрезка, посадка саженцев и прочие процедуры с растениями, так что без дела никто не сидел, но и не впахивал до отупения.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Каких-то три года. Да, я изначально принимала на работу именно молодых, не совсем замученных, не тупых работников, но вспоминаю то, как они действовали в начале, как все приказы исполнялись «на отвали». Теперь — совсем иной уровень мышления. Это свободные активные и продуктивные люди, выдвигающие свои собственные предложения по улучшению быта в поселении. Например, кто раньше мог ожидать, что они выйдут с инициативой организовать очистку каналов от наросшей тины и ила? Не попросят сделать это магией как-нибудь, а предложат поработать руками самостоятельно, только дайте разрешение.

Конечно, я позволила, ожидая жалоб и нытья, но, когда их не поступило, все же создала артефакт. Он не избавлял людей от необходимости работы: поднятый со дна на пологие берега ил нужно было еще вытащить, а потом отвезти и раскидать на выбранные для этих целей поля. Если артефакт случайно выбрасывал на берег зазевавшуюся рыбу, ее тоже следовало или выпустить обратно в воду, или съесть.

Вообще, главным принципом жизни в пустыне было отсутствие «мусора». Все, что в других местах считалось отходами, здесь шло в повторную работу: что не съедали люди, скармливали домашнему скоту, что не подходило для этого — шло в компостную кучу, лишь совсем не подходящее перерабатывалось отдельно. Например, все битые глиняные горшки сдавались обратно горшечнику, он их размалывал и потом использовал получившийся песок при замешивании особых сортов глины. Металл сдавали кузнецу по весу, и так далее.

Я строго требовала, и мои помощники следили, чтобы в поселении было чисто и все убрано. Собак не заводили, потому что охотиться с ними было негде, а проблема с воровством пока не стояла — в случае возникновения конфликтов мы с Ярисом подключались и решали все с помощью магического детектора лжи. А вот кошек я сама завезла из одной из экспедиций в обитаемый мир, не рискуя заказать их караванщикам. В программу ликбеза в обязательном порядке была включена лекция о пользе кошек, которые уничтожают мелких вредителей в сельском хозяйстве, а особенно о необходимости уничтожать крыс, которые могут разносить разнообразную заразу.

Кошки в этом мире были не такие домашние и ласковые, как у нас, а скорее полудикие. Они не шли на руки и не ластились, их просто могли выпустить в селении. Обычно такие кошки не уходили — некуда было через пустыню, а начинали охотиться на мышей, приходящих к зернохранилищам. Когда я предложила налить одной из кошек молочка, на меня посмотрели, как на сумасшедшую — где это видано, такой дорогой субстанцией кормить дикое животное?! Было грустно, но в своем доме я все же прикормила одну из полосатых охотниц, оставляя ей чуть-чуть еды на крыльце. Я поняла, что меня признали хозяйкой, когда, выезжая из комнаты, обнаружила под дверью серьезно потрепанный трупик какой-то змеи. Ярис потом сказал, что она ядовитая, но не очень опасная — здоровый взрослый человек, скорее всего, не умрет, а, если принять антидот, то и вовсе не страшно. Мысль, что у нас уже и ядовитые змеи завелись, не слишком порадовала, но в любом случае, когда «моя» кошка пришла к своему блюдечку на крыльце, я не поленилась-таки налить ей немного молока и, пока она пила, была удостоена чести погладить героиню по полосатой спинке.

Пополнение в поселок привозили только когда становилось достаточно воды и подходящей для обработки земли, выбирать я старалась людей, действительно желающих изменить жизнь, с полезными навыками или одаренных, и надеялась, что в будущем это приведет еще и к рождению талантливых детей. Половина магов, которых я наняла в первый день, как ни странно, осталась в поселении. Они обзавелись семьями и влились в создание нового образа жизни не только для одаренных, но и для простых людей. Не всем нравилось, что у нас в поселении маги — это не небожители, не богачи-аристократы, а такие же работники, как и все, только с лучшим образованием и с большими способностями, но все же нашлись и те люди, которых именно это и привлекало. В основном остались те, чьи родители не имели наследственного дара, кто был из обычных семей.

На базе поселка появились со временем не только школа среднего образования для людей, но и школа для слабых магов. Дар каждого развивался по мере возможности на пользу поселения, они создавали простейшие амулеты, подпитывали уже имеющиеся, творили коллективные заклятья. Также был создан небольшой отдел новых разработок, где несколько магов разных направлений пытались придумать, как облегчить труд людей. Господин Тупрактув возглавлял небольшую школу начинающих агрономов.

В общем, та прибыль, что мы получали за счет продажи своей продукции, использовалась как на расширение своего хозяйства, так и на развитие науки, а не для обогащения нас с Ярисом — владельцев земли.

В Империи, куда я периодически наведывалась, все было не так радужно, как мне бы того хотелось. Как мы и предполагали, ректора, который несколько суток провисел в своем кабинете после попытки изнасилования, все же отправили в отставку, но сам случай попытались замять, насколько это возможно. Сейчас, насколько я слышала, он уехал в имение брата и не показывается в столице, надеясь, что когда-нибудь тот инцидент забудется. Про меня, впрочем, тоже рассказывали всякое, даже продажи в магазинах упали, но, так как товары были уникальны и неповторимы, вскоре этот эффект был сглажен. Учитывая, что сейчас у меня был уже новый источник прибыли от торговли оазиса, для меня это было уже не так критично, больше Оларг с Жильетой волновались, что под их управлением лавками прибыль просела, но я все понимала.

Я ехала по одной из центральных улиц поселка, когда увидела у здания школы Яриса. Хотела подъехать, обсудить кое-что… но заметила, что рядом с ним стоит молодая девушка лет восемнадцати на вид. Кажется, из новой партии работников. Мы приняли целую семью: нестарых еще родителей и ее, у девушки был явный дар Земли, и, наверное, она как раз шла на занятия или с них. Ярис засмеялся открыто, запрокидывая голову назад, а она сияла, будто начищенный до блеска таз.

Подумав, я свернула на соседнюю тропинку и поехала по ней к зданию управления поселком.

Глава 109

От картины смеющегося Яриса рядом с молоденькой халифаткой в груди заворочалось что-то злое и неприятное, но я усилием воли подавила непрошенные чувства.

Три года я уже здесь, в оазисе, еще год до того жила в Империи, но главного так и не добилась — так и не встала на собственные ноги. Я научилась глушить и сдерживать свой гнев, редко в последнее время случались серьезные эмоциональные выбросы. Ярис помогал мне опомниться, когда я впадала в ярость, поддерживал. Но инициации так и не было, а приступы злости случались все реже. Иногда мне думалось, что я просто перетерпела этот период. Нет, не прошла инициацию, а именно перетерпела время, и теперь мне ее уже не пройти. Чего-то мне не хватило, силы, наверное, смелости, таланта, чтобы случился тот самый эмоциональный криз, после которого подросток становился или освященным стихией, пройдя инициацию, или одержимым ею. У меня же не случилось никакой инициации и все.

Еще несколько раз я плавала в подводный Храм, но он лишь мучил меня вновь и вновь воспоминаниями о моих ошибках, о том, какому риску я подвергала людей, как делала неправильный выбор, как совершала глупости… и я, не выдержав, просто уплывала.

В последний раз в той круговерти бесконечной вины мне привиделся Ярис, и показалось, будто я его убила в очередном приступе: то ли от злости, то ли от ревности. Картинка была так реальна, что сердце мое чуть не остановилось. Тогда-то я и поняла, что именно Ярис стал мне самым близким человеком в этом мире… и что нам с ним никогда не суждено быть вместе. По одной простой, но ужасающей причине: он меня не любит. Осознать это было так больно, будто мне в сердце вбили ледяной штырь. Какая же я была дура, что не поняла давно своих чувств, не заметила того, как смотрю на него, как слушаю и зависаю, теряя нить разговора, как норовлю прикоснуться, оказаться ближе… но Ярис… он — настоящий джентльмен, хоть такого понятия нет в этом мире. Он вежливый, обходительный, предупредительный, желающий всегда и всем помочь. Но ко мне лично это не имеет никакого отношения. Я для него просто «друг».

Когда я поняла все это, в тот миг, когда все осознала, на секунду мне захотелось применить магию, наслать на него чувства. Ну, какая разница? Ничего же в этом нет плохого, никто даже не узнает, все и так давно считают нас парой…

В то же мгновение внутри стало больно и холодно, а еще бесконечно-противно от себя самой. Я не только не достойна любви, не только никем не любима, но и настолько отвратительна, что готова заставить человека силой влюбиться в меня? Действительно?! Нет, ниже этого падать было бы уже невозможно, и одна только гордость заставила быстрее отказаться от этих мыслей. Делать такое — это еще более унизительно, чем просто признать, что тебя никто не любит. Все равно что ползти за ним на коленях и упрашивать полюбить или требовать любви, угрожая насилием, словно тот же лорд-ректор. Нет уж.

Пусть.

Ну, вот так у меня все, не по-человечески. Ну, не человек я вовсе, русалка! На роду у меня так написано, так распорядились Стихии, или кто там закинул меня в этот мир…

Я просто старалась об этом не думать, не вспоминать, заниматься другими вещами, работой. Между мной и Ярисом медленно, но верно была выстроена стена. Я старалась сохранять дружеские отношения, но в то же время они потеряли прежнюю теплоту. Всякий раз, когда мы чуть сближались, я одергивала себя, не позволяя расслабиться.

Я припомнила, как та девчонка стояла перед Ярисом, как стреляла яркими карими глазами из-под челки; вертела в руках тонкую золотую цепочку с небольшим кулоном, прижимала ее к пухлым губам, привлекая к ним внимание; то вытягивалась во весь свой невысокий рост, вставая на носочки, хоть и так ее макушка едва доставала до его подбородка. Хотелось поджать губы, обвинить ее в бесстыдстве… но нет, ничего такого предосудительного она не делала. А что глазки строит, да в рот заглядывает учителю — так разве же это большой грех? По местным меркам она в самом соку для брака, а Ярис — прекрасная партия. У них один и тот же ведущий дар — Земля, наверное, и дети будут одаренными…

С этими мыслями я поехала к зданию администрации поселка, где были собраны все служебные помещения: торговое представительство, служба учета и контроля, совещательная комната и прочие. Здание это стояло на небольшом круглом острове на центральном озере, к нему вел ажурный водяной мост. Только недавно мы смогли позволить себе чуть больше, например, тратить силы и деньги на изыски архитектуры. В будущем я надеялась и свой дом построить на воде, а не только периодически тайком плавать в истинной форме по ночам. На самом деле коренные жители поселения частенько замечали меня во время таких заплывов, среди них даже ходили легенды о том, что встретить ночью на озерах русалку — к удаче. А мне казалось, что от моих заплывов под луной вода лучше прибывает, словно тянется ко мне через пески.

В нашем оазисе сказки о русалках как о коварных монстрах были не в чести, а вот адаптированную сказку Андерсона ставили в самодеятельном театре несколько раз. Так же я надеялась, что уже через год закончит учебу и сможет навестить меня Барби, а студентам, которые продолжали работать по моей системе группового создания амулетов, не только давала заказы, но и предложила переезд. Тем более что в Империале артефакторы Гильдии Магов пытались продавить запрет на использование этой техники и штамповку более десяти артефактов подряд. А ведь только при массовом заказе в работе конвейером появлялся хоть какой-то смысл. Таким образом пытались заранее выдавить новичков с рынка, что и не удивительно. Я же не только не протестовала против такого закона, но и готова была его приветствовать: если люди хотят выстрелить себе в ногу, так флаг им в руки.

Команда моих студенток за это время изменилась: кто-то перестал интересоваться амулетами и продолжили учиться на лекарей, ребята наоборот подтянулись, изучили технику, вошли в группу, вносили свои усовершенствования, разрабатывали алгоритмы работы с другими схемами артефактов. Конечно, переезжать так далеко побаивались, но, надеюсь, когда власти окончательно прижмут, а учеба будет окончена, они решатся хотя бы съездить в гости, а там и до смены места жительства недалеко. Поэтому мне важно было за следующий год успеть подготовить дома хорошего уровня со всеми удобствами, наладить более тесную торговлю со всеми окружающими нас городами. Конечно, мы использовали воздушные суда, работающие на огне-воздушной магии, доработанные за эти годы, но они были не слишком грузоподъемны, больше подходили для доставки почты. Мой корабль, работающий на основе воды, заставить функционировать на амулетах пока не получалось, они просто лопались, не в силах вместить необходимое количество магии, так что пересечь на нем пустыню можно было только со мной вместе. Лариф и Териф мечтали доработать свои изобретения до более функционального уровня, но пока Ярис отправил их в Имперскую Академию магии для знакомства с чужой наукой. Они писали оттуда, что очень заинтересованы в механических новинках, привозимых в последнее время от темных эльфов.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Так что проблема с транспортом пока оставалась. Вообще, я надеялась со временем провести из нашего оазиса сеть каналов до самого моря. Ведь это не только нам нужно, но и всем поселениям, которые находятся на пути. Но работать для этого придется долго и упорно…

— О, прекрасная госпожа Бороув, жемчужина моего сердца! Как я рад видеть вас вновь! — у самой кромки воды меня поймал один из недавно приехавших купцов.

— Господин Салхард, рада видеть, — натянула на лицо вежливую улыбку.

— Ах, когда же прекрасная госпожа ответит на мое предложение? Я так замаялся ждать, сердце мое болит каждый день, — жестом фокусника он достал из-за пазухи шкатулку и раскрыл передо мной. Внутри оказалось халифатской работы колье из розового золота с рубинами, похожими на капли крови. Очень дорогое и красивое.

— Какое предложение? — у меня даже рука не потянулась к очередной взятке, много я их навидалась уже за последние пару лет. — Вы хотите заключить приоритетный контракт на покупку наших товаров? Я вам уже говорила, такого не будет, все ценное будет выставлено на аукционе…

— О, прекрасная госпожа! Вы разбиваете мне сердце! Сколько раз я уже просил вас стать моей женой?!

— Вы все шутите, господин Салхард, — рассмеялась я. — Рада, что у вас такое хорошее настроение. Вы привезли бумагу, как я заказывала?

— Конечно, прекрасная госпожа, — он мрачно захлопнул шкатулку и сунул обратно за пазуху.

— А перья и чернила?

— Я все привез по списку, ничего не забыл, клянусь своим разбитым сердцем!

— О, за ваше сердце я не беспокоюсь, уверена, ваши наложницы о нем позаботятся, когда вы вернетесь домой, — хохотнула я. — Идемте в мой кабинет, пройдемся по списку заказов.

— Вы бессердечная женщина, госпожа Бороув.

— Я, прежде всего, деловая женщина, — хмыкнула я.

В коридоре у моего кабинета нас уже поджидал еще один купец со своей охраной или помощниками. Я кивнула им рассеянно и попросила подождать пока в приемной, велела служанке принести гостям воды. За свою безопасность я давно не боялась, охраны в оазисе не было за ненадобностью, маги сами справлялись с наведением порядка, да и крестьяне себя в обиду не давали, чуть что — хватались за дубинки и мужчины, и женщины. У нас в принципе народ был более свободолюбивый и гордый, чем в Халифате, это стало заметно со временем, даже новички довольно быстро приобретали другие повадки, стать.

Господин Салхард действительно привез все товары по моему списку и предоставил стопку документов об этом. Лучшего качества материалы по весьма низким ценам, подпись Хенли, проверившей все по списку. Очень привлекательные условия.

— Хоть от этого подарка вы не откажитесь, не растопчите своей прекрасной туфелькой окончательно мое кровоточащее сердце? — господин Салхард поставил передо мной дивной работы письменный прибор с чернильницей и ручкой. Хотела уже отказаться, но все из серебра и без драгоценных камней, не такое уж и дорогое. Перо дивной работы, я сделала пару росчерков на чистом листе и прицокнула языком — линия ложится ровно, аккуратно, без клякс, идеальный баланс между гибкостью и жесткостью. У меня до сих пор были проблемы с местными писчими принадлежностями, так что здесь была моя слабость. — Не откажите, примите, — видя произведенное впечатление, с улыбкой искусителя зашептал господин Салхард. — Лучшие вещи для лучшей из женщин. Я был бы рад, если бы наш контракт был подписан этим прибором.

Я обмакнула перо в чернила, поднесла его к документу… рука замерла в миллиметре над бумагой. Не знаю, что меня смутило. Наверное, странные эмоции, идущие от господина Салхарда. Я привыкла к его глупым комплиментам, на самом-то деле он ощущал превосходство надо мною-женщиной, как и все купцы, что приезжали в наш оазис. Расточал комплименты уже скорее по привычке, чем ради выгоды. Но тут… ожидание, напряжение, жадность…

Я еще раз пробежалась глазами по документу, но в нем ничего такого не было, сумма в конце за товары верная, даже если бы все товары оказались порченными, это не те деньги, ради которых можно было бы так волноваться… Но что-то настораживало, не позволяло прикоснуться пером к бумаге…

— Знаете, я бы хотела посмотреть, что вы привезли. Это так интересно! — я улыбнулась и сунула ручку обратно в держатель.

— Конечно, только подпишите сперва, чтобы потом не возвращаться, — он ощутимо напрягся, хотя продолжал улыбаться.

— Разумеется, только чуть позже. Вдруг мне еще что-то приглянется в вашем караване? Сразу все и впишем в договор! — придумала я отговорку, выезжая из-за стола.

Тут улыбка господина Салхарда исчезла, будто ему в лицо воды плеснули. В тот же миг дверь моего кабинета распахнулась, двое охранников синхронно шагнули вперед и одновременно бросили в комнату какие-то шарики. Салхард отшатнулся к стене. Понимая, что это нападение, я резко активировала свою магию, собираясь выбить вон эти шарики-амулеты… и ничего не произошло. Магия не отозвалась на мой зов, будто ее и не было.

Глава 110

— Вам следовало просто принять колье и подписать документ, — прошипел со злостью господин Салхард.

— Довольно, — охранники встали по сторонам от входа, и в комнату гордой походкой вошел незнакомый мужчина. Я удивленно уставилась на него. — Ты не справился, Салхард, так что пошел вон.

— Но!..

— У тебя была простая задача: заставить ее подписать документ и примерить колье, — незнакомец кинул на купца полный ярости взгляд. — Ты утверждал, что она делает тебе знаки внимания, а что я вижу на деле? Ты только ее спугнул! Если бы я знал, что ты такой идиот, никогда не доверил бы тебе эту миссию! Так что уберись уже из оазиса, пока я добрый.

— Но мне нужно пополнить запасы…

— Вон!..

Салхард все же ринулся из комнаты, но столкнулся с одним из охранников и получил удар под дых.

— Ах, да, ошейник верни, — «вспомнил» незнакомец, по-хозяйски подходя к моему столу.

Я вновь попыталась активировать свою магию, но она не откликалась. Это не было похоже на действие антимагической сети, да и самой сети я не видела, я не ощущала, чтобы мои энергетические нити обрывались бы… их просто не было, не появлялось. Охранник вытащил у господина Салхарда из-за пазухи шкатулку с колье и пинком под зад выставил его прочь.

Тем временем незнакомец провел рукой над документом, который я едва не подписала, и начал что-то нашептывать. Его рука источала нити магии земли и воды, и я увидела, что чернила стекают с листа, делая его идеально белым, а потом на нем будто проступает из глубины совсем другой текст. Напитанные магией условия рабского контракта. Я судорожно схватилась за горло, понимая, чем мне это все грозит. Охранник подошел к столу и положил на край шкатулку с ошейником, замаскированным в виде золотого колье.

— Было бы куда проще, если бы вы просто подписали контракт здесь и сейчас, Арина, — охранник подтащил своему хозяину стул, и тот с видом короля уселся на моем месте.

— Н-нет, — выдавила из себя с трудом, от страха горло перехватывало. Даже в руках лорда-ректора я не испытывала такого ужаса, знала, что он толком мне ничего не может сделать и что нужно продержаться совсем недолго, но теперь… теперь… этот человек явно был осведомлен куда лучше, раз умудрился лишить меня способностей. Единственное, что оставалось — это возможность разглядеть их источники. И хозяин, и его охранники были магами.

— Вы не понимаете, чем рискуете, Арина, — сладко улыбнулся незнакомец. — Мы не тронем вас, потому что вы нам нужны живая и здоровая, без вас оазис пересохнет, это понятно. Но мы будем резать жителей вашего поселка: одного за другим, начиная со взрослых и заканчивая маленькими детьми, пока вы не согласитесь подписать пожизненный рабский контракт. Кажется, у вашей помощницы двое детей? С кого мне начать, чтобы у вас не осталось сомнений в серьезности моих намерений? С вашего любимого слуги, капитана Гарта? С моего дражайшего братца?..

И только тут я его узнала. Три года мы не виделись, я не бывала при дворе Халифа после того, как закончила создавать опреснительные установки для оазисов, но слышала, что виновных в отравлении так и не нашли. Были пойманы мелкие сошки: слуги, рабы, которые убили себя прежде, чем раскрыть тайну. Истинный виновник покушения остался неизвестен, но в опалу попали двое старших сыновей Халифа, два самых вероятных наследника. Третий из законных сыновей, пятнадцатилетний парень чуть старше Ларифа и Терифа не вызывал ни у кого подозрений. Имени его я не помнила, только возраст и лицо. То есть сейчас ему восемнадцать, он вытянулся, набрал мышц, возмужал.

— Что вам нужно? — спросила хрипло, пытаясь держать себя в руках.

— Мне казалось, вы умная женщина, Арина, — ухмыльнулся он гаденько. — Мне нужны вы, разумеется. — Он раскрыл шкатулку с ожерельем и пододвинул ближе контракт и подаренный мне набор для письма, чернила которого, очевидно, были магическими. — Рабыня, не просто магичка, а Освященная стихией… кто бы мог надеяться на такой подарок судьбы?

— Как… вы… узнали?.. — спросила заторможено.

— Вы сами выдали себя, когда требовали в качестве оплаты Кровь Моря. Халиф обратился за помощью к роду моей матери, как и ко многим другим. Конечно, дед соврал, что у нас нет никаких камней. Мало кто знает, что наш род обязан своим основателем Освященному стихией Земли, одному из последних в нашем мире, как считалось. Мой предок оставил после себя очень много полезной информации, в том числе о том, что только Освященные или Одержимые способны применять камни Стихий. А еще в его дневниках рассказывалось о единственном действенном оружии, способном обезвредить таких магов.

— Что же это за оружие? — прошептала пересохшими губами.

— Камни их стихии, конечно! — рассмеялся принц. — Вы даже этого не знали? О, Стихии явно благоволят ко мне!

Все встало на свои места. Я вспомнила тот день, когда Гарт с ребятами поймали меня в обычную рыболовную сеть. При нем был камень, и он сработал — лишил меня сил. Не зря в имперских легендах говорилось, что, чтобы одолеть Одержимых Тварей, нужен амулет из камня стихии.

Принц сделал движение рукой, и один из его охранников нагло схватил мое кресло за спинку и придвинул вплотную к столу.

— Подписывай, — велел молодой тиран.

Я молчала, мой язык будто прилип к небу. «Что делать? Что же делать?!!» — судорожно билось в голове. Впрочем, одна мысль у меня все же была.

— Если вы не покинете мой оазис немедленно, то умрете, — сказала решительно, глядя принцу в глаза.

— Что ты сможешь сделать? Ты ведь бессильна, — с ухмылкой склонился ко мне через стол принц.

Я с честью выдержала его взгляд, потом откинулась в кресле, глубоко втянула воздух и изо всех сил закричала:

— КРАКЕН!!! Помоги мне!

— Заткни эту дуру! — ругнулся принц, и в тот же миг мне прилетел удар по лицу. Не удержав равновесия на неуправляемой коляске, я упала на пол. На губах почувствовала влагу и, утеревшись, увидела кровь на пальцах.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Кракен! — вновь закричала, вкладывая в этот зов все свои эмоции. Я не чувствовала отдачи по нашей связи, отрезанная от всего мира, но знала, что он придет ни смотря ни на что, явится ко мне из своего замкнутого соленого озерка на границе оазиса, узнает, что я его зову.

Рядом увидела тот самый шарик. Он был металлическим с выгравированными на нем символами заклятья со вставленными между линиями голубыми осколками Крови Моря. Я потянулась, желая его схватить, но, прежде чем я это сделала, у меня на шее замкнулось тяжелое колье. В первый миг мне показалось, что я не могу дышать, что грудь стягивает, будто жестким корсетом. Я впилась в колье когтями, и под ними алые рубины начали крошиться, словно стекляшки, обнажая под собой синие камни Крови Моря.

— Я не хотел этого, ты сама виновата, — со вздохом сообщил принц. — Чем быстрее ты подпишешь договор, тем скорее ослабнет давление ошейника.

Один из охранников схватил меня за плечи, заставив сесть ровно, чтобы хозяин мог полюбоваться на дело рук своих.

— Это незаконно… — прохрипела с трудом. — Магия орков так не работает…

— Магия орков — быть может, но мы ведь не орки, не так ли? Мой род нашел способы усовершенствовать ошейники, только мы предпочитаем не длиться этим открытием с другими.

— «Твой род», — повторила за ним, пытаясь потянуть время. — Разве «твой род» — это не род Халифа?

Он рассмеялся довольно.

— Род этого старого козла? Ему давно уже пора на тот свет, освободить место для достойного приемника, который найдет решение проблемы засухи.

— Разве Халиф его не нашел? Он создал огромное количество оазисов, земля озеленяется и восстанавливается, посреди Мёртвой пустыни появился огромный оазис, теперь можно перейти ее, не боясь смерти от жажды. Разве благодаря этим достижениям имя твоего отца не останется в памяти людей?

— Бред какой! — фыркнул принц. — Он всего лишь потянул время вместо того, чтобы найти реальное решение.

— Какое же?..

— Как только я взойду на престол, я издам указ, что все маги воды должны добровольно пойти на службу в армию, а там с ними подпишут магический контракт. Вода должна быть у нас под контролем от и до. А, если магов воды не будет хватать, мы пойдем туда, где их будет достаточно.

— Ты планируешь начать войну? — похолодела я.

— Нам не потребуется, — хохотнул он. — Нужно лишь надеть ошейники на самых важных людей в Империи, а потом спокойно вербовать себе рабов прямо в их Академиях, — в его глазах светилось безумие.

— Но за что? Как ты можешь? Ты ведь такой же маг, как ты можешь лишать свободы себе подобных?!

— Подобных?! Нет, они не подобны мне! Они — потомки предателей, что смешали свою кровь с русалками, которые уничтожили наш мир. За свое предательство они получили власть над водой. Ну, ничего, мы вернем эту силу себе. Мы повернем к себе имперские реки и восстановим нашу землю, она вновь будет цветущим раем.

— Но я ведь и так… — попыталась возразить я.

— Ты создала себе собственный личный рай в то время, как остальной Халифат загибается без воды! Ты специально отняла у нас воду, чтобы потом присвоить себе эту землю!

— Нет… я же… меня не было здесь еще несколько лет назад… — попыталась возразить я.

— Заткнись! — хлесткий удар заставил мою голову мотнуться в сторону, только охранник, держащий меня за плечи, помог не упасть опять. Ошейник будто выпивал мою энергию, голова кружилась, и я могла упасть от малейшего движения, будто пьяная. Взгляд зацепился за простенький золотой медальон, висящий на шее охранника. — Ты просто дура, которая ничего не понимает!

— Ты ведь не только водников делаешь своими рабами. Это всего лишь отговорки, ты делаешь рабами всех вокруг, всех, кто тебе выгоден.

В ответ принц разразился низкопробной площадной бранью, заворачивая такие выражения, что я, даже поднаторевшая в халифатском за несколько лет, удивленно уши развесила. Цензурный смысл его слов сводился к тому, что я идиотка, которая ничего не понимает, но в то же время коварная стерва, виноватая во всех бедах и укравшая у Халифата воду. Тот факт, что эти идеи взаимоисключающие, парня совсем не смущали, ему явно хорошенько промыли мозги родственники матери.

И тут огромное щупальце закрыло окна в кабинете, здание ощутимо вздрогнуло. Принц испуганно дернулся, а вот по моим губам расползлась улыбка облегчения.

— Что стоите, идиоты?! — закричал парень. — Тащите ее на улицу, пока здание не разрушено! Она призвала одержимую тварь, стерва!

Глава 111

Один из охранников усадил меня на коляску, второй собрал раскиданные по комнате шарики с Кровью моря, и они ринулись вон из кабинета, толкая меня перед собой. Я не пыталась больше кричать, дышала-то с трудом из-за клятого ошейника, но от близости Кракена чувствовала облегчение. Мне помогут, меня точно спасут. Кракен ощутимо сотрясал здание, хоть я и знала, что он старается действовать аккуратно, но какие-то мелкие детали: барельефы, декоративные колонны, шпили — крошились под его огромными щупальцами и падали в воду. Люди спотыкались, когда пол вздрагивал под ногами, я старалась не выпасть из кресла, не надеясь, что в таком случае они остановятся, а не проедутся по моему телу коляской.

Поворот, еще один, и вот мы вылетели в большую приемную, где обычно проводятся вечера, праздники и совещания с жителями поселка. Неожиданно оказалось, что здесь вовсю идет бой: мои маги сражаются с пришлыми, но и не только, несколько человек из последнего набора поселенцев присоединились к нападающим и ловко применяют заклятья, хотя прежде притворялись, что их дар не раскрыт, и они простые крестьяне. Как же я не заметила этого прежде?! Впрочем, нет, я видела желание уехать из родного города, необходимость, жажду сбежать… кто же знал, что на самом деле они хотели сбежать из рабства, но это было невозможно.

— Сдавайтесь, иначе она умрет! — вскричал принц, и его охранник прижал нож к моему горлу.

В окно заглянул огромный желтый глаз с вертикальным зрачком — Кракен тоже меня нашел.

— Он мне ничего не сделает! Я нужна… — не успела закончить, что нужна ему живой, мне зажали рот. Хотя, кажется, охранник не слишком торопился. Саботирует приказы хозяина? Возможно, но надеяться на это нельзя.

Противники замерли друг напротив друга. В рядах моих магов в центре стоял Ярис, на руках которого плясало пламя, вокруг стояли все те, с кем вместе мы строили новый поселок. Даже несколько крестьян, не имеющий способностей, стояли в задних рядах и прикрывали магов с тыла с простыми мечами в руках.

— Ладно, — ухмыльнулся принц, — ладно. Она действительно нужна мне, я ее не трону. Без нее, вероятно, вода опять уйдет под землю. А как насчет него?! — он подал какой-то условный сигнал.

И в то же мгновение эта мелкая стерва, которая днем нагло флиртовала с Ярисом, подкралась к нему сзади и, сделав хитрую подсечку, уронила на пол и обмотала его горло цепью-артефактом, который создал вокруг антимагическое поле, практически вплотную к коже, в одном сантиметре от нее. Другой рукой она умудрилась вытащить длинный кинжал и, задрав его голову вверх за волосы, прижать к его щеке.

— Не троньте! — прохрипела я шокировано, но девку это не остановило, и по скуле Яриса потекла тонкая струйка крови.

— Убери свою Одержимую Тварь! — махнул рукой принц, указывая на Кракена.

— Но…

— Немедленно! — рыкнул он, и острый кинжал прочертил линию по скуле Яриса вниз, к шее, где, как я видела отсюда, быстро-быстро билась жилка. Я не чувствовала сейчас, но я знала, как быстро течет по ней кровь, с какой скоростью и как быстро лишится человек жизни, если ее порезать.

— Кракен, уходи! — крикнула я, но он меня не понял, так и торчал в окне. — Уходи! Прочь! — закричала активнее. — Ты мне не нужен! Убирайся! — я почти отчаялась, пытаясь передать те эмоции, которые заставили бы его уйти. — Уплывай обратно в море! Ты мне здесь не нужен! Ты никогда не был нужен! — по щекам текли слезы злости и бессилия.

Наконец, осьминог отлепился от здания и исчез. Принц дал знак своим людям. Один из них выглянул за дверь, огляделся и качнул головой, подтверждая, что монстра уже нет рядом.

— А теперь вы должны бросить оружие и надеть антимагические амулеты, — уже спокойно и уверенно заявил принц. — Немедленно!

Пришлось все же кивнуть. Взгляд мой был полностью сосредоточен на Ярисе, на биении крови под тонким слоем кожи, на острие кинжала, зависшего совсем близко.

Захватчики оказались хорошо подготовлены, на каждого из магов было припасено по антимагическому кулону. Высококвалифицированных магов, которые могли бы накинуть заклятье на человека самостоятельно, у халифатца не было, только амулеты, да и те не такие хорошие, как тот, что применили к Ярису. Я видела, как сильно отстают антимагические сети от тел побежденных, там не пять сантиметров, а пара десятков: легко выкрутиться из такой ловушки, если знать как. Но пока маги бездействовали, послушно позволили связать свою магию и руки.

— Теперь ты, Арина, — с улыбкой маньяка продолжил принц и развернул передо мной рабский контракт. — Подписывай.

— Не смей! — кое-как прохрипел Ярис, но жуткая девчонка еще сильнее затянула на его горле цепь.

Принц глянул на Яриса и разулыбался еще шире и маньячнее. Он подошел к пленному, меня охранник волок за ним, исполняя приказ неотступно следовать за хозяином.

— Так-так-так, Ярис Канлерт, сын имперской шлюхи.

Ярис рыкнул и дернулся к принцу, тот кивнул, и чокнутая девица всадила кинжал ему прямо в плечо.

— Молодец, — принц кивнул ей и потрепал по голове, словно собаку. Она так и не вытащила кинжал из плеча Яриса, а использовала его как второй рычаг, чтобы его контролировать, будто удушающей цепи-амулета недостаточно. Мой взгляд зацепился за ее кулон. Золотая цепочка на простой крестьянке, как же я могла быть раньше такой дурой?! Она тоже рабыня этого психа, его окружают одни рабы.

— Ты не можешь так вести себя! Он твой брат и законный сын твоего отца! — попыталась как-то потянуть время я.

— О, убивать своих братьев в борьбе за трон — это давняя и любимая традиция всех халифов, — улыбнулся принц. — В последние пару поколений, конечно, ею пренебрегали, халиф старался сам выбрать наследника и передать ему дела заранее, скрепить завещание благословением Стихии Земли, чтобы подтвердить заранее его статус, но я всегда был любителем старых традиций.

— Ты не можешь… тебе незачем убивать его! Он же не претендент на трон!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Принц развернулся ко мне и сделал движение рукой. Второй охранник немедленно протянул мне развернутый договор о рабстве и перо с чернильницей.

— Арина, не смей! — прохрипел Ярис.

— Мне действительно нужен не он, — шепнул принц, наклонившись к моему уху. — Мне нужна ты. С твоей силой я легко взойду на трон. Твоя жизнь мало чем будет отличаться от теперешней: ты все так же будешь призывать воду в пустыню. Давай же, этим ты сохранишь жизни всем этим людям.

Я перевела взгляд на Яриса, он смотрел с отчаянной решимостью, а я… я трусиха. Без своих сил я ни на что не способная слабачка. Словно что-то почувствовав, девица, что пленила его, дернула рукой, проворачивая кинжал в ране. Ярис застонал сквозь зубы, пытаясь сдержаться, а я не смогла этого вытерпеть. Я просто схватила перо, обмакнула его в магические чернила и поставила свою подпись под договором.

— Да! — выдохнул радостно чокнутый принц. В тот же миг я ощутила, как тиски вокруг грудной клетки ослабли, позволяя глубоко вздохнуть. — Ты не можешь колдовать без моего разрешения. Это мой первый приказ.

Горло перехватило, словно меня дернули за поводок, а на мне строгий ошейник с шипами внутрь. Не физическими, но ментальными.

— Он мне больше не нужен, пусти ему кровь. Нужно все же, наконец, закончить уничтожение их гнусной семейки, которое когда-то начал дед.

— Нет, ты же обещал! — взмолилась я.

— Не говорить без моего разрешения! — отмахнулся он, и мои губы будто сами собой сомкнулись, челюсть перестала слушаться и разжиматься, и даже мычать я не могла — голосовые связки не поддавались, через горло проходило лишь хрипловатое напряженное дыхание. Из глаз брызнули слезы бессилия.

Одно точное движение ножа, короткий росчерк, только чтобы вскрыть артерию, и девица отходит, брезгливо вытирая лезвие о белый платок. Ярис остается лежать на каменном полу, и вокруг него растекается лужа крови. А я даже не могу закричать, не могу никак помочь!

Бросаюсь вперед, не помня себя, падаю с кресла и ползу по полу. Поддерживаю его голову за затылок и пытаюсь зажать рану, но все тщетно. Кровь. Так много крови. В его глазах смирение и слабость. И я даже не могу ничего сказать ему утешительного.

— Как жаль, — шепчет едва слышно, касается моего лица рукой, — как жаль, моя сказка кончилась слишком быстро.

Я молчу, я лишена голоса. Могу только поймать его руку, прижаться губами к сухой грубой коже. Впервые в жизни ощутить его мимолетную ласку.

— Я… так… я так хотел, чтобы ты была счастлива, — шепчет все тише, обхватывает меня руками, притягивая ближе. Он жив еще только благодаря магии, но ранение слишком сильное, чтобы даже сильный дар сумел остановить кровь. — Уже поздно но… знай, я люблю тебя.

Я шокировано распахиваю глаза. Как?! Что?! Нет, этого не может быть! Не так, не сейчас! Почему же так поздно?!!

Он притягивает меня ближе, быть может, для последнего поцелуя. Слезы текут по моим щекам, застилают глаза. Я покорно наклоняюсь, готовая поймать губами его последний вздох, внутри все обрывается от невозможности помочь.

Яркой вспышкой загорается на щеке Яриса антимагическая сеть и резко бьет по артефакту. Цепь, сковавшая его, отлетает прочь, и в тот же миг заклятье земной магии прошивает меня насквозь, и я ощущаю, что магический поводок, сдерживавший меня, оборван.

— Ты свободна! — по его бледным губам расползается улыбка. Позади чертыхается принц. Я оглядываюсь и вижу, что мой контракт вспыхнул магическим пламенем, они судорожно пытаются его затушить, но это невозможно. Ярис — настолько сильный маг земли, что способен разорвать рабскую связь.

Один из «наших» магов под шумок умудряется избавиться от антимагического артефакта, разрывает веревки на остальных. Неожиданный воздушный удар отбрасывает противников на несколько метров и дает время перегруппироваться. Наши маги сбиваются в кучу, окружая нас в поисках спасения. Колдовать они не в силах, поэтому Ярис, напрягшись, создает защитную стену из антимагической сети для нашего прикрытия.

— Что вы стоите, придурки?! Остановите их! — орет принц, только после этого его маги начинают нападать. Вероятно, все они под рабскими узами и не действуют без прямого приказа. Заклятья, попавшие на антимагическую сеть, рассыпаются: от огненных шаров остается только легкое тепло, от водяных хлыстов — брызги, только каменные снаряды могут нанести какой-то вред, осыпая нас щебнем и песком.

Ярис смотрит на меня с надеждой, надеясь, что я смогу помочь, вот только… Я дергаю колье со вставками из Крови Моря, но оно так и не снимается, и магия не отзывается на мой зов.

— Я не могу колдовать в этом, — признаюсь с горечью.

Он тоже дергает колье, потом пытается стянуть через голову. Я ему помогаю, но горловина слишком узкая, даже подбородок не пролезает. По ошейнику бьет несколько магических вспышек, от последней колье нагревается, я вздрагиваю, но не сопротивляюсь… но ничего не помогает.

Вижу, как меркнет надежда в его глаза. Силы его уже на исходе.

— Беги, — говорит решительно. — Просто беги. Я вытолкну тебя в окно, Кракен поможет…

— Нет…

— Арина…

— Я тебя не оставлю!..

— У меня осталось мало времени, я не смогу тебя защитить…

Он держится на одной силе воли и магии, я вижу это, но даже они уже на исходе, сердце едва бьется. Оглядываюсь на ближайшее окно…

Глава 112

— Я не уйду! — говорю твердо, заглядывая в его гаснущие глаза.

— Арина…

— Не уйду!.. Я тебя не оставлю!

— Боюсь, что тогда мне придется покинуть тебя первому, — улыбается слабо и я, поддавшись эмоциям, припадаю к его губам. — Спасибо, — говорит растерянно, — пусть это и из жалости, но все равно…

— Я люблю тебя! — прерываю его. Вижу на лице его растерянность. Хочется смеяться и плакать одновременно. Какие же мы дураки! Сколько времени потеряли, а теперь его совсем не осталось. Я падаю на его грудь, слушаю, как медленно бьется его сердце. Его обессиленная рука лежит у меня на лопатках. И все, конец. Больше нет ничего.

Бьются магические разряды о нашу защиту, которую Ярис держит из последних сил. Когда последняя искра его жизни потухнет, пропадет защита, и тогда они ударят по мне. И я умру тоже.

Ну, и пусть. Пусть.

Рука в его крови, натекшей из раны на пол. Под ухом едва-едва бьется его сердце, а мое будто в унисон. Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Закрываю глаза, и вижу магическим зрением его источники. Они еле трепещут, на пределе возможностей, пытаясь поддержать его силы. Я вспоминаю, слышала прежде, что маги живут дольше и меньше болеют, потому что их собственная магия их лечит на интуитивном уровне. Но, конечно, не всегда это срабатывает, иногда смерть приходит быстрее, чем исцеление без заклятий. При этом сам человек исцелить себя не в силах, не может направить заклятье внутрь собственного тела.

Вижу свое тело. Рука, в которой все также огромное количество магических искр. Эта магия есть, она никуда не исчезла, но до нее невозможно сейчас добраться, невозможно исторгнуть из моего тела. Она заперта в нем, словно в капкане, треклятым ожерельем с Кровью моря.

Кровь…

Мысль пронзает меня, словно острая шпилька, царапающая кожу головы.

Быть может, это безумие, но…

Я поднимаюсь с его тела, выпрямляюсь и заглядываю в подернутые болью глаза.

— Потерпи немного, — шепчу тихонько.

Сглатываю, медленно выдыхаю и… острый коготь вспарывает вены на запястье. Боли даже не чувствую. Окунаю пальцы в кровь и ощущаю ее… силу, власть над влагой. Только над собственной кровью, но и этого достаточно.

Капли зависают в воздухе над телом Яриса, рисуя по наитию магическую схему. Я не могу исторгнуть из себя ни одной магической нити, но знаю как работают магические чернила. Сила и кровь льются легко и послушно, замыкая узор. Яркая вспышка, и кровь сама собой собирается, восполняя потери, очищаясь от грязи и микробов по дороге, закрываются разорванные сосуды, стабильнее бьется сердце.

Он судорожно вдыхает, распахивает глаза удивленно, ощущая себя уже не при смерти.

А вот у меня кружится голова. Использованная кровь прахом оседает на грудь Яриса. Я оборачиваюсь к принцу лицом, его рабы продолжают осыпать нас градом заклинаний, пытаясь пробить защиту Яриса. Неизвестно, сколько он еще продержится. Не умрет, конечно, но легко может надорваться при таком расходе магии.

Ярис протягивает руку к одному из лишенных магии людей, посылает заклятье, и амулет, создававший антимагическую сеть, падает к его ногам бессмысленной грудой металла. Парень немедленно начинает выглядывать из-за защиты и отправлять в противников свои заклятья, один раб выходит из строя. Принц кричит яростно, переходя на ультразвук. Девица с кинжалом стоит перед ним, как телохранитель, ожидая нападения со всех сторон.

Рана на моей руке уже закрылась, но я вновь разрываю когтями кожу и рисую новый рисунок, куда больше и сложнее.

— Арина, не нужно, мы справимся, — пытается отговорить меня Ярис, но я не собираюсь останавливаться.

— Лучше свои силы побереги, ты едва не умер, — шиплю сквозь зубы, не отвлекаясь от схемы.

Это сложно, кровь не так податлива, как магические нити, ее движение нельзя так легко развернуть, нельзя удлинить или сократить уже нарисованную линию — жидкости не хватит или черта станет слишком толстой. Но я все равно действую, приспосабливаюсь, и, наконец, активирую заклятье.

Вода врывается из окна, стеной встает вокруг захватчиков, словно они в аквариуме. Заклятья продолжают лететь в водную стену, но в основном не пробивают ее. Мои люди кричат радостно, Ярис с облегчением выдыхает и убирает антимагическую защиту вокруг нас.

Вода начинает затекать внутрь «аквариума», захватчики стоят в ней уже по щиколотку, но продолжают упрямо бить по стенкам, как было приказано.

— Вы поплатитесь за это! — кричит в истерике принц.

— Возможно, но первым поплатишься ты, — отвечаю с ухмылкой, не собираясь останавливаться. Моя кровь потихоньку продолжает течь, чтобы обеспечить работу заклятья, я не могу разорвать эту связь.

— И ты убьешь всех этих людей?! Они ведь просто рабы, они действуют по приказу! — пытается задеть меня за живое.

— Это ты решил их судьбу, когда приказал напасть на нас. Разорви их контракты, и они выживут.

— Еще чего! Они сдохнут первыми и будут спасать меня до последнего глотка воздуха! — рычит принц. Потом он отдает приказ, и двое магов творят какое-то заклятье. Принц поднимается в воздух так, чтобы его ноги висели над уровнем воды.

Со злобным шипением поднимаю вверх стены тюрьмы, чтобы их нельзя было перелететь, однако рабы нашего противника уже бьют по потолку, чтобы пробить для своего хозяина выход. Вторая партия бьет по полу, надеясь, что часть воды удастся слить вниз.

Запястье украшает еще несколько царапин, аквариум накрывается непробиваемой крышкой, а потом и дно тоже твердеет, защищая пол от повреждений.

Если бы я только могла просто взять под контроль кровь в их телах и заставить их потерять сознание! Но это слишком сложное заклятье, слишком много крови потребовалось бы, чтобы до них дотянуться.

Вода прибывает в аквариум. Рабы продолжают с упорством психов биться в стенки, хозяин летает над их головами, покрикивая, чтобы они нашли выход скорее. Водный барьер не позволяет мне слышать четко его слова, но мимика говорящая: он размахивает руками, широко разевая рот. Можно подождать, пока у них просто кончится воздух, и они потеряют сознание, тогда, возможно, все выживут. Получится ли?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ярис помог уже всем магам избавиться от антимагических пут, смотрит на меня с беспокойством, но не мешает. Остальные просто шокированы тем, что я творю.

И тут часть моего кровавого рисунка осыпается прахом прямо на глазах. Поднимаю взгляд и вижу, что маги-рабы создали из антимагической сети круг и пытаются с его помощью прорезать проход в одной из стен. И у них это получается! Раньше никто до этого не мог додуматься, а эти решили задачку, как уничтожать мою магию!

Еще одна царапина, новая порция крови, чтобы закрыть пробоину и обнести их еще одной стеной воды. Кто же выбьется из сил раньше: я или эти маги?

— Арина, хватит! — просит Ярис. Он тяжело дышит, его под здоровую руку поддерживает один из магов. — Нам нужно отступить и перегруппироваться. Нужно подумать, как избавить тебя от этого украшения. Если так продолжится, ты упадешь в обморок от потери крови.

Понимаю, что он прав, но что делать — не знаю. Перегруппироваться, чтобы что? Принц получит помощь, у него целый караван остался, неизвестно, сколько из его людей — маги. А у нас за спинами женщины и дети. Да и неизвестно, смогу ли я вообще снять ошейник с Кровью Моря.

— У тебя идеи, как снять эту дрянь с меня? Нет? Тогда я не уйду. Это вопрос выдержки: или я, или они, здесь и сейчас. Они лишатся сознания от нехватки кислорода, и мы сможем схватить этого гада и освободить его рабов.

— Или ты потеряешь сознание, и защита исчезнет.

— Уходите, не рискуйте, я справлюсь одна, — отмахиваюсь от него.

Никто не собирается меня слушать. Ярис садится рядом со мной на пол, ощупывает колье на моей шее.

— Как он сделал это? Я не вижу антимагических ячеек.

— Антимагическую сеть я бы скинула. — Эти гады рубят и рубят мою защиту, новые и новые царапины украшают руки, они уже не так быстро закрываются, как прежде. — Это Кровь Моря, какой-то амулет на ее основе. Оказывается, что только эти камни являются моей истинной уязвимостью. Кто бы знал?

Ярис что-то творит с ошейником, сыплются заклятья разных стихий, но я чувствую, что ничего не помогает. Что-то не так с этой дрянью. Неужели так было всегда? Неужели когда-то русалки сами строили храм из камней, которые были их ахиллесовой пятой? Но они ведь накапливают энергию Голубой Луны, я чувствовала это, я знаю…

Я не удерживаю вскрика, когда принц меняет тактику. Его маги создают из антимагических ячеек что-то вроде длинных цепей и, словно плетьми, бьют ими по защитной стене. Лопаются и осыпаются кровавые плетения в моем рисунке, это отдается болью в моих руках, будто током ударяет.

— Тварь! — рычу, раздирая руку от самого локтя до запястья.

— Арина, нет! — пытается остановить меня Ярис, хватает за руки, но кровь продолжает виться узорами по моей воле, мне не обязательно для этого двигать и пальцем. — Ты с ума сошла, — он пытается перетянуть мою руку оторванным рукавом, но кровь легко просачивается сквозь ткань и продолжает послушно заполнять бреши в рисунке. — Ты погубишь себя!

— А что еще делать?! — я все же перевела на него взгляд.

Я прекрасно понимала, что он прав, но что еще остается?! Эти маги-рабы — воины, натренированные для боя, а наши маги — мирные работяги, ученые, изобретатели артефактов, агрономы. Рабы принца готовы выжать себя до капли, лишиться силы, лишь бы исполнить его приказ. У них еще остались те шарики с Кровью Моря, не знаю, что будет, если они вновь применят их, когда сумеют выбраться из водной ловушки.

— Не знаю… если бы это была антимагическая цепь, нужно было бы бить подобное подобным. Но это камни…

Глава 113

— Это камни… — повторила я за ним и начала перебирать все факты, которые мне известны. — Кровь Моря — это концентрированная сила Стихии Воды, они должны меня слушаться. Они создают Одержимых тварей или просто Одаренных животных, как Кракен и Саша, из них был построен Храм Воды. Обычный человек практически не может управлять этой силой, но тем, у кого есть благословение стихии, камень несет удачу и защищает, как Гарта, когда мы только встретились. Камни ищут контакта с носителями дара Воды. Маги в большинстве своем не могут ими управлять, так как вокруг их энергетического источника есть защита из антимагии. Энергия проходит сквозь нее слишком тонкими волокнами, из-за чего связь с камнем не устанавливается. Чтобы обойти это ограничение, в случае с Ларифом пришлось сделать отверстие в антимагической защите, но это чревато болезнью и несет риск полной потери магии. А вот судя по историческим данным у некоторых одаренных это выходило, один из их источников оказывался слишком силен, выходил за границы защиты, и они могли использовать камни, становиться освященными стихией и одержимыми ею. У меня же такой защиты нет вовсе, потому что нет других стихий, нет и их единения, порождающего антимагию. Я вся — один большой источник магии Воды, точнее, много источников, собранных в одном теле…

Я вспомнила, как действовал на меня разбитый храм, те волны, что проходили через мое тело от него. Они питали меня силой, и в то же время уничтожали ее, взрывали мои источники. Не все волны, только некоторые так действовали. Те, что были будто в противофазе к моей энергии, те, что мне не подходили. Это значит, что некоторые камни просто испорченные? Просто не такие? Поэтому не удалось использовать их для починки храма?

Нет, что-то здесь не то, что-то не так… сперва подходили все камни, и храм все принимал и даровал мне силу. А потом… потом я сама изменилась. Чем сильнее я менялась, чем больше познавала, тем разительнее отличалось мое первое взаимодействие с храмом и последующие…

Новый удар антимагии обжег меня, сбивая с мысли, и я поняла, что так невозможно. Руки сами собой задвигались, восстанавливая целостность стены, выстраивая еще несколько слоев защиты. Я почти вывернулась наизнанку, но добавила механизм, чтобы стены сами собой восстанавливались, если их не сильно повредили. Крови на это было не жалко, лишь бы сработало, хотя голова уже сильно кружилась. Наконец, я замкнула контур, и выдохнула с облегчением — больше я не ощущала действия антимагического бича, разрыв магии не бил по мне откатом.

Но думать нужно было быстрее. Я впилась пальцами в колье, пытаясь опять напасть на след убежавшей мысли.

Кровь Моря… сила в моей крови, которую можно использовать как магические чернила. То, как я сама создала когда-то камень: взнуздала силу, сконцентрировала и поглотила, не позволив цунами вырваться из-под моего контроля. Значит каждый камень — концентрированная сила русалок, воплощенная в материи.

— Ну, конечно, — пробормотала под нос.

Первое воспоминание Кракена о его бывшей хозяйке — как она дала ему Кровь Моря. Создание камня — первый шаг на пути к инициации, для чего необходимо накопить достаточное количество магии.

Затем эмоциональные качели, камни, которые то слушаются, то соблазняют, то отвергают, дарят покой, манят обилием сил, и в то же время мучают изнутри, испытывают психологически. Испытание… инициация… вот что дает истинную власть над камнями… перестать сбегать, пройти путь до конца…

Я вздрогнула, увидев, как маги принца разбили очередную стену. Двое из них уже сидели на полу, не в силах колдовать совсем, надорвавшись, но остальные продолжали рубить. Захотелось переплести заклятье, исправить все, но… нельзя, нет времени.

У меня нет храма, чтобы пройти инициацию, но…

Когти привычно разорвали кожу, кровь сама собою наполняла сложенные ковшиком ладони. Я ощущала магию, что плещется в моих жилах в поисках выхода, запертая ожерельем, и выпускала ее как могла. Сжала руки покрепче, сконцентрировалась… я не увидела даже, ощутила, как не тоненькие потоки магии, а один из источников ответил на мой зов. Яркая звездочка поселилась в моих окровавленных ладонях, сверкнула сверхновой… и первый камень лег на пол передо мной.

Голова кружилась, пол качался, время устекало сквозь пальцы. Ярис пытался как-то выстроить оборону, готовясь к моменту, когда стена воды будет прорвана. Двенадцать камней — не знаю, откуда взялась эта цифра. Наверное, по числу колонн в подводном храме. Я уложила их вокруг себя, а затем прочертила кровавую линию, соединив один с другим. Мой собственный храм. Соединила ладони в молитвенном жесте напротив груди и склонила голову в молитве.

Давай же! Давай!

Пауза… ничего не происходит… голову ведет…

Пожалуйста, Океан!

Острая боль пронизила все тело, заставив выгнуться и закричать.

Все как в храме, если опуститься на магический трон.

Мои ошибки, несбывшиеся надежды, опрометчивые поступки, жестокость, ревность, жадность…

Я должна пройти через это. Мне некуда больше бежать, я должна смотреть правде в глаза.

Видение Яриса и той девчонки. Только в этот раз он не стоит со спокойной улыбкой, а подходит к ней ближе, наклоняется и страстно целует. Все так ярко, совершенно реально, ничего нет: ни прошлого, ни будущего, только эта картина. Внутри вскипает ярость: убить ее, заколдовать его, чтобы и думать даже не смел…

Нет! Нет, если это его выбор, то пусть…

Я вновь открываю глаза в знакомом зале, разбитом нашей битвой. Камни лежат вокруг меня. Заклятье, держащее барьер, почти разрушено… Дергаю колье, но оно на месте, магия недоступна. Не сработало!

Ничего не поменялось. Ничего не исправилось.

Впиваюсь когтями в свои руки, пытаюсь колдовать с помощью крови… но сил совсем не осталось.

— Арина, все кончено! — подводит итог Ярис. Он берет меня на руки и сажает в кресло. — Господин Тупрактув увезет тебя из оазиса.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Но…

— Арина, нет времени! Просто доверься мне! Мы не подведем, у меня есть план, — говорит он уверенно.

— Что за план? — заглядываю ему в глаза, но он не отвечает и отводит взгляд. Господин Тупрактув быстро вывозит меня из здания, и я вдруг понимаю, что все, это конец. Нас просто пытаются спасти, ведь у Тупрактува семья, маленькие дети, а я — женщина. — Нет! — оборачиваюсь в кресле и хватаю его за руку. — Нет, остановитесь!

— Мы должны спешить, это приказ принца Яриса.

— Нет, я останусь с ним!

— Вы больше не в силах ему ничем помочь. Просто не мешайте. Вы — лишь женщина.

Я понимаю, что он прав. У меня совсем не осталось сил. Русалки все же могут обессилить… я слишком слаба…

Я, смирившись, опускаю голову и позволяю вести себя по мосту вперед, туда, где уже ожидают оседланные верблюды… в жизнь, где не будет Яриса и остальных преданных мне людей…

— Нет, я не согласна!

Невозможным прыжком выворачиваюсь из коляски и ныряю в воду. Мешающую юбку сбрасываю уже под водой. Пусть мы погибнем, но зато вместе…

Меня будто прошивает молнией…

Открываю глаза и выпрямляюсь. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что все это было иллюзией инициации. И… что случилось?..

Ярко сияют камни, выложенные вокруг меня. Я пытаюсь сформировать магическую нить, и сила играет на кончиках пальцев. Но самое главное не это. Я пытаюсь пошевелить хвостом, но понимаю, что ставшая почти привычной уже конечность исчезла, а на ее месте… не могу поверить. Наверное, я бы расплакалась, раскричалась или устроила истерику, но на это совсем нет времени, поэтому просто, поморщившись, сдергиваю мешающую нижнюю юбку-мешок и поднимаюсь на дрожащие ноги.

— Арина! — ахает удивленно Ярис. — Ты… у тебя глаза светятся голубым… как у Освященной Водой…

Улыбаюсь растерянно. Делаю несколько шагов вперед. Камни поднимаются в воздух и летят за мной, крутятся, словно луны на моей орбите. Ошейник уже не сжимает грудь, мешая дышать. Я поднимаю руку и легко сдергиваю его с шеи. Камни в нем легко вылетают из креплений и присоединяются к хороводу.

Я подхожу к водной границе. Теперь я вижу то, что прежде мне было недоступно. Тончайшие энергетические волокна, которые связывают принца с его рабами, зеленоватое марево, которое прежде мне было недоступно. Он кричит что-то оскорбительное, летая над головами своих рабов, стоящих уже по бедра в воде. Мои губы сами собой расплываются в довольной улыбке. Не зря он боялся встречаться со мной, пока я была в силах. Но теперь для него все еще хуже. Одно движение рукой, и нет никакого зеленоватого марева рабских связей.

Стена воды падает, ее уносит обратно в окно.

— Взять ее! — закричал победно принц-предатель.

Его бывшие рабы смотрели на него растерянно, не чувствуя магической тяги исполнить приказ.

— Ты забыл главный закон нашего оазиса, — улыбнулась я, — у нас нет рабства. Все рабы, пришедшие в оазис, становятся свободны.

— Это невозможно! Рабов нельзя отпустить дистанционно, не коснувшись их ошейников! — словно в подтверждение моих слов, он рухнул на пол — бывшие рабы просто отключили магию, которая его держала в воздухе.

Я лишь улыбнулась в ответ. Подошедший Ярис активировал вокруг своего сводного брата антимагическую сеть, а затем велел:

— Взять его. Остальных тоже арестовать, их еще следует допросить и узнать, что их делать заставляли, а что они творили по собственной воле.

— Я не хотела! Я не виновата! Мне приказали! — девчонка, которая чуть не зарезала Яриса, рухнула перед нами на колени, судорожно сорвала с шеи тонкую золотую цепочку и отбросила ее прочь.

Остальные рабы последовали ее примеру, хоть и менее экспрессивно.

«Кракен, — окликнула я мысленно, — Кракен, где ты?»

«Я спрятался в озере, жду, когда захватчики выйдут на свободное пространство, чтобы мы с Сашей могли на них неожиданно напасть! Подскажешь удачное время?»

«Все уже нормально, напавшие обезврежены», — вздохнула с облегчением, зная, что добрый друг понял, что на самом деле я не хотела его прогонять.

«Опять я все пропустил!» — прозвучало обиженно.

«Ты спас меня, спасибо, — улыбнулась я мысленно, — без тебя я бы не справилась».

Глава 114

Пленных упаковали в антимагические сети, связали им руки и теперь пытались придумать, какие помещения использовать вместо камер тюрьмы — ее у нас пока еще просто не было. Вероятно, теперь появится. Наверное, этого и следовало ожидать, мы становимся богатым поселением, людей становится больше, за всем не уследишь.

Я вспомнила один момент и покраснела. Мы вроде бы объяснились друг другу, но это было под влиянием момента, а на деле… нет, глупо опять стесняться и прятаться. Подошла к нему, путаясь в юбке. Неужели я наконец-то смогу сменить свой гардероб на халифатский? Давно заглядываюсь на их женские брюки. И туфли, срочно нужно будет заказать туфли, а то брожу босиком по каменной крошке.

Постояла рядом тихонько, пока Ярис отдавал приказы. Выдохнула и решительно взяла его за руку. Ярис оглянулся удивленно, но затем улыбнулся, и я увидела, почувствовала всей душой его эмоции. Стену меж нами будто смыло приливной волной, осталась только чистая эмоциональная связь. Запоздало поняла, что только мои сомнения в себе мешали мне ощутить его привязанность.

— Что-то случилось? — он настолько естественно прижал мою руку к своим губам, что я поразилась. Будто так и должно быть.

— Нет, все хорошо, — как бы мне еще перестать так глупо улыбаться. — Просто… хотела еще раз сказать, что люблю тебя.

— И я тебя люблю, — я ощутила его счастье, будто после долгого стояния на морозе оказалась в жарко натопленном доме.

— Почему же мы все это время молчали? — спросила сама у себя.

Он нахмурился, отвел взгляд:

— Мне казалось, что после случившегося, просто неприлично с моей стороны пытаться оказывать какие-то знаки внимания… и что я совсем не интересен тебе с романтической точки зрения…

— Случившегося? — не поняла я.

— После того, как ректор…

— О, Стихии! — ахнула я.

Да, после того случая я начала на какое-то время дергаться: избегала мужчин, старалась обставить все так, чтобы или дверь в комнате была открыта, или подле меня был кто-то, хотя бы Хенли, но лучше и Кракен… рационально я понимала, что это глупости, что нет причин, просто… просто это был шок… ничего не случилось, я справилась, но…

А позже я, наконец, поняла свои чувства к Ярису, но мне показалось, что они совсем безответны. Мне не хватило смелости преодолеть свой страх, пройти испытание Храма: отпустить ошибки, перестать корить себя за прошлое, проявить смелость в настоящем. И те страхи, что напускала стихия, чтобы испытать меня, смешались в моем сознании с моей неуверенностью в себе как в женщине, как в существе с иным телом. И все это превратилось в такой странный клубок эмоций, что я сама начала отдаляться от Яриса, сама прочертила между нами границу, которую он в своей вечной деликатности не посмел нарушить.

— Прости, я не хотел тебе напоминать…

Чтобы он опять не ляпнул какую-нибудь глупость, я просто обхватила его за шею и прижалась к его губам. В поцелуе он застонал, но явно не от страсти.

— Ой, прости, я задела рану? — поспешила отстраниться я.

— Ничего, я готов потерпеть, — улыбнулся он и вновь припал к моим губам.

Тут он охнул как-то иначе. Я все же отстранилась, и увидела, что он крепко зажмурился. На магическом плане вокруг почему-то собрались зеленоватые всполохи.

— Что происходит?! — запаниковала я, готовая в любой момент разорвать эти странные магические волокна, но пока не торопилась, чувствуя, что они — не зло, не пытаются навредить.

— Не знаю, кажется, что-то в глаз попало, — он кое-как раскрыл глаза.

— У тебя глаза позеленели! — ахнула я.

— Что?!

Все люди были подняты на уши, чтобы скорее найти зеркало. Почему-то Ярис был крайне напряжен, пока не получил его и не смог увидеть свой обновленный облик. Я не отходила от него, пытаясь понять, чего он так боится.

— Отец умер… — выдохнул он, едва увидев себя в отражении.

— Что?..

— Отец умер, — он перевел взгляд на меня. — И назвал меня своим магическим приемником.

Только тут я поняла, что глаза Яриса теперь выглядят точно так, как у Халифа. Так древняя магия дриадских артефактов отмечала правителя этих земель.

— Значит, не просто так они выбрали именно этот день… хотели избавиться одним махом и от Халифа, и от вероятного наследника…

— Но он же всегда говорил, что я не гожусь! Говорил, что мне не выжить во дворце, что нужно держаться подальше от Халифата!.. — в голосе Яриса слышалась горечь.

Я обняла его покрепче, прижалась, делясь своим теплом:

— Он любил тебя и пытался уберечь, как мог. Но понимал, что для Халифата нет правителя лучше.

— Нет, он был прав, я не смогу править, не смогу завести себе десяток жен и наложниц, вечно лавировать между интересами Великих родов…

— А мы и не будем, — фыркнула я. — Пусть делают, что хотят. Мы построим свое, новое королевство на своей земле. Пусть старым Халифатом управляет совет Великих Родов или поставят во главе фиктивного наследника, они будут рады. Пусть грызутся между собой, словно пауки в банке. А мы будем развивать свой оазис, свой прекрасный край. И люди будут бежать вприпрыжку под наше покровительство, чтобы получить воду и магию, начать жить по-другому. По нашим законам. Дай нам немного времени, и мы станем силой, с которой нельзя будет не считаться, построим новую столицу Халифата.

— Ты думаешь, обойдется без интриг?

— Нет конечно, — фыркнула я. — Но это будут интриги по нашим законам.

— А если они пойдут на нас войной?

— Проиграют, — ответила убежденно. — Ведь на твоей стороне Освященная стихией. Либо они признают это и подчинятся, либо…

— Либо…

— Найдем способы, — улыбнулась хищно.

— Не зря в наших сказках рассказывается о коварных русалках, — хмыкнул Ярис.

— Не зря, — не стала отрицать я.

Он вновь поцеловал меня, а потом опустился на одно колено:

— Арина, я хочу, чтобы ты стала моей Халифити.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— С древнего «Халиф» переводится как «правитель», — пробормотала я, — «МаХалиф» — мать правителя. А «Халифити»?..

— Сердце правителя. Та, что предназначена ему судьбой.

— То есть ты предлагаешь мне брак? — не поняла я.

— Да.

— Но… это так неожиданно… — я растерянно огляделась по сторонам, будто ища ответ. — Я не могу так быстро… мне нужно подумать…

Он все же поднялся с колен, явно не такой довольный, как хотелось бы.

— Подумай, я не посмею торопить тебя, — кивнул серьезно, а потом все же улыбнулся: — понимаю, ты — настоящий член купеческой гильдии, тебе нужно просчитать все последствия, обдумать все варианты…

— Да уж, — хмыкнула я, — а то вдруг я решу, что все эти ваши интриги мне нафиг не нужны, запрыгну на лодку и уплыву на край света…

— Или я решу поехать-таки во дворец, завести себе с десяток жен и сотню наложниц…

— Только посмей! — рыкнула, схватив его за грудки, и только потом сообразила, как это выглядит.

— Как пожелает моя Халифити, — склонил голову Ярис и чмокнул мои кулаки, в которых я все еще сжимала его рубашку.

Я поджала губы, демонстрируя строгий вид, но на самом деле хотелось смеяться. И согласиться. Но разумнее будет хотя бы немного подождать и сперва утвердиться на своих ногах.

Разобравшись с делами, мы с Ярисом лично отправились в Империал, чтобы сообщить о случившемся Ларифу и Терифу. К сожалению, оказалось, что сплетни распространяются по миру куда быстрее, чем даже летающие корабли, но мальчики были рады, что с нами все в порядке. Сами они пережили случившееся довольно спокойно, ну, или в силу подростковой закрытости не стали демонстрировать свои эмоции. Также мы привезли им не слишком приятную новость, что оазисы, завещанные им отцом, оказались в руках Совета Великих Родов.

— Вот когда доучимся, наберемся сил и ума, тогда и решим, что с этим делать, — рассудительно ответил на это Лариф, Териф кивнул в ответ.

— Честно говоря, пока мне больше воздухоплавание интересно, чем ведение собственного хозяйства, — добавил Тер. — Мы тут такие эксперименты ставим…

— Не убейтесь только и друзей своих до больничной койки не доведите, — поморщилась я. — И смотрите, чтобы ваши изобретения не украли.

— Что ты, у нас все по договору о неразглашении, — заявил Лариф, а мне оставалось только удивляться.

Барби была уже на последнем курсе лекарского факультета, поэтому большую часть времени тратила на практику в центральной городской больнице Империала. Ее источники хорошо развились за это время и равновесие стало почти идеальным, было видно, с каким уважением к ней относятся старшие коллеги и преподаватели. Услышав о нашем приезде и о случившихся неприятностях, она хотела немедленно все бросить и поехать с нами в оазис: «чтобы вы там не оставались без квалифицированной медицинской помощи», но я ее отговорила. Для этого пришлось даже нанять одну из прошлогодних выпускниц их факультета, которую порекомендовала Барби.

Сама девушка готовилась к свадьбе, хоть до нее было еще много времени, но семейство Рохеисов взяло ее в оборот. За эти годы мама Оларга все же смирилась с кандидатурой будущей невестки. Насколько я поняла по некоторым оговоркам, Барби просто не вмешивалась в этот вопрос, ходила в гости, когда ее звали, не поддавалась на провокации и жила дальше, не торопя женитьбу. А вот Оларг после очередной не очень красивой сцены, подробностей которой мне так и не рассказали, вновь порвал с семьей все отношения. Учитывая, что благодаря новому ювелирному магазину с уникальной продукцией он уже был независим от семьи, повлиять на него никак было невозможно, и маме пришлось просить у него прощение и клясться, что постарается наладить отношения с будущей невесткой. Сперва она молча терпела, но постепенно оттаяла. Все же она любила сына и видела, что они любят друг друга. Даже со временем привязалась к Арику, тем более, что мальчик рос воспитанным, сообразительным и уже сейчас начал проявлять магические способности.

Конечно, и Оларг с Барби, и Глиренс с Жильетой были привязаны к своим городам, мастерским и магазинам. Если в начале своего переезда в пустыню я еще могла надеяться, что когда-нибудь я смогу перевезти все к себе, то со временем стало понятно, что это невозможно. Нельзя сдергивать людей с места, где у них есть работа и все условия и везти туда, где ничего этого нет. Возможно, со временем, когда в нашем оазисе вырастет новая столица Халифата, я смогу закрыть магазины в Империи… но, если говорить рационально, мне в это слабо верится, для этого нужно создать инфраструктуру более хорошую, чем то, что они имеют: образование для детей, медицинское обслуживание, климат, здания и прочее. Я хочу, чтобы моя семья жила в комфортных условиях, а не на голом песке. Менять надо к лучшему, а не к худшему. Конечно, Гарт с частью команды ездили со мной, а значит и их семьи возможно было переправить в оазис, пока дети не дорастут до получения высшего образования, но вот полуорков я трогать не стала — все же обеспечение безопасности лавок тоже очень важная задача.

С удивлением узнала, что Хэрас — единственный одиночка из полуорков, вдовец с дочкой, уже долгое время ухаживает за госпожой Фенерворс. На его фоне даже эта очень высокая женщина выглядела хрупкой и изящной дамой. Как я поняла, это была долгая и выматывающая осада, во время которой адвокат не позволяла ему ничего лишнего, но со временем все же оттаяла, и дело начало двигаться к свадьбе. Дочка Хэраса даже иногда зовет госпожу Фенерворс мамой — кажется, это и было тем, благодаря чему строгая согласилась на оформление отношений с простым охранником.

Марус все же поступил в школу капитанов, но выбрал для себя в качестве направления не рыбную ловлю, а купеческие суда дальнего плавания, и теперь активно учил язык светлых эльфов, так как халифатский в нашем доме он узнал и так. А вот Кармелта удивила всех тем, что в своем возрасте вышла замуж за пожилого халифатского ювелира. В качестве свадебного подарка он выкупил из рабства Лаума, но обещал держать его в ежовых рукавицах. Впрочем, парень и так после нескольких лет в чужих домах, где он был обычным рабом, а не внебрачным сыном хозяина, присмирел. Не знаю, быть может, это была лишь хитрость, но мне не хотелось встречаться с ним и проверять его эмоции на искренность, чтобы не портить его матери настроение. Быть может, он женится и подарит ей долгожданных внуков, которых она сумеет воспитать более правильно.

В целом в Империи все было в порядке, все шло по плану. Я договорилась с Глиренсом о том, что буду продолжать оплачивать обучение некоторых одаренных магов в их Академии, но с дальнейшей отработкой в нашем оазисе, а еще с условием, что они будут принимать наших иностранных студентов. Из своего старого дома планировала устроить что-то вроде общежития для учащихся, чтобы все были под присмотром моих людей, чтобы им было к кому обратиться за помощью и за советом. Жильете предлагала увеличить объем производимого под резьбу жемчуга, но она отказалась, боясь, что этот товар станет слишком распространен, а значит подешевеет. Что ж, это не полезные амулеты, а статусные вещи, пусть останутся в дефиците.

В Халифат я возвращалась со спокойным сердцем.

Глава 115

Послы из дворца явились только через полгода после смерти Халифа. За это время наш оазис еще больше разросся, вода еще легче поддавалась моему влиянию, и я создала речное кольцо вокруг Солнце-озера. Жаль, что зелень, даже с применением магии, росла не так быстро.

Рабов младшего принца мы допросили и отпустили, так как стало ясно, что они ничего не делали самостоятельно и ненавидели его всей душой. После инициации чувства их были для меня как на ладони: не только мимолетные эмоции, но и глубинные ощущения, все страхи, подоплека всех поступков, каждое мимолетное желание. Человек теперь казался мне открытой книгой, это и пугало, и помогало. Хотя, конечно, я не собиралась слишком злоупотреблять своими способностями, поглощенная другими заботами.

Самого неудавшегося захватчика поселили в подвале правительственного здания. Кормили и создали приемлемые условия, но пока не отпускали, не зная, что с ним делать. Самолично он, конечно, ни Халифа, ни прежнюю Халифити не убивал, но участвовал и поддерживал. Ну и, конечно, это по его приказу рабыня едва не убила Яриса, этого я бы ему никогда не простила.

После смерти Халифа в столице началась междоусобица. Старшие сыновья его пытались поделить власть, но древний трон никого из них не признал, благодаря чему стало известно, что старый Халиф оставил магическое завещание, и что наследник все же жив. Никого это, понятно, не обрадовало. Был созван Совет Великих Родов, в оазис пришло требование к Ярису явиться в столицу. Он его проигнорировал.

Как бы ни пытались это скрыть, информация о наследнике распространялась в народе. Всякий, кто прибывал в наш оазис, называл Яриса не иначе как Халифом. Ну, а меня с его легкой руки стали называть Халифити, хоть я еще и не согласилась вступить в официальный брак. Сперва Совет Великих Родов требовал от Яриса приехать, потом упрашивал, потом попытался купить. Он на все отвечал отказом, говорил, что здесь его земля и здесь его место. Наконец, упрямцам из Совета пришлось самим явиться в наш оазис.

Это было знатное представление: увешанные золотом и драгоценными камнями аристократы, разряженные еще пуще, чем во время дворцовых приемов, в нашем скромном зале для собраний. У Яриса не было трона, пришлось поставить простой стул с высокой спинкой и задрапировать его оказавшейся у торговцев золотой парчой. Мое место было рядом, хоть спинка стула пониже, но Ярис всем хотел сразу показать, кто его Халифити, и я не сопротивлялась.

Витиеватые речи посланников, нашпигованные тонкими угрозами, сводились к тому, что Ярис должен явиться во дворец, жениться на выбранных уже для него невестах, принять трон и подписать документ о том, что дает власть управлять от своего имени Совету Великих Родов, а иначе… а иначе грозили всяким и разным, начиная с того, что все равно сделают его рабом и заставят, заканчивая угрозой отравления или войны. Все это мы выслушали молча, после чего Ярис предложил им… возвращаться домой и делать со своим Советом все, что им заблагорассудится. Так Халифа на трон не зовут. Не нужен он им как правитель — пусть сами разбираются.

— Вы творите смуту! — прошипел один из советников.

— Я здесь на своей земле, и ничего ни у кого не прошу. Но, если какой-то край пожелает перейти под мою руку и признать меня своим Халифом, я приму их, если они согласятся следовать нашим законам.

— Это возмутительно! Это раскол! Беззаконие! — зашипели аристократы.

Тут я не выдержала и поднялась со своего кресла, сделала несколько шагов вперед:

— Раскол и беззаконие — это то, что сотворил род Хруфипор! Их глава убил прежнего Халифа, собираясь поставить своего внука на трон. Он отправил мальчишку убить наследника, и всем нам повезло, что этого не случилось. Потому что это привело бы страну к войне с Империей. А вы приняли род Хруфипор в свой совет и позволяете им вертеть вами.

— У вас нет доказательств! — воскликнул кто-то сзади.

— О, у меня и доказательства, и свидетели в наличии. Юный принц так и сидит в нашем подвале, его бывшие рабы живут в нашем оазисе и готовы рассказать обо всех подробностях нападения, а также обо всем, что они слышали и чему были свидетелями. Так вот, что я вам скажу. Пока род Хруфипор не настигнет суровое наказание, не будет никаких переговоров, — по моему желанию глаза мои загорелись голубым, демонстрируя освященность стихией. — Я знаю, что мои прибрежные оазисы были розданы под управление членам совета, а прежние их хозяева остались ни с чем. Я не требую их назад, но знайте, что в любой миг вода может уйти из них. В любой миг река АрдХалиф может изменить свое направление.

— Вы этого не сможете! — ахнул кто-то.

— Желаете проверить?! — толпа отпрянула, чувствуя мою силу. Колье из Крови Моря на моей шее светилось голубым.

— Халифити, пожалуйста, они не понимают, что говорят, — устало произнес Ярис.

Я выдохнула и с мнимым смирением вернулась на свое место на троне.

— Ах, да, — добавила, будто забыла прежде. — Закон нашего оазиса: рабство запрещено.

— Но мы не брали с собой рабов, — удивились посланники.

Я ухмыльнулась и сделала движение рукой, будто разгоняя дым над их головами:

— А теперь их у вас и нет.

Они начали переглядываться, пытаясь понять, не шутка ли это.

Надеюсь, мой план сработает и после этой демонстрации к нам поостерегутся присылать убийц и вообще связываться со мной. Ярис, хоть и держал лицо, но явно не одобрял мое представление, однако при посетителях ничего сказать не мог.

Уехали посланники ни с чем, но в результате, кажется, вняли предупреждению. Вскоре род Хруфипор был лишен статуса Великого, его глава и еще несколько человек были казнены. К нам приехали серьезные следователи с требованием выдать третьего принца, и мы не стали сопротивляться, потому что он передал письмо от МаХалиф. Марать свой оазис кровью брата Яриса мы не стали, а вот его бабушка была из другого теста. Если после смерти сына она сперва отошла от дел, то теперь, кажется, воспряла духом и вновь активно занялась интригами. Приезжала к нам между делом, попеняла на нашу излишнюю мягкость, подивилась на чудеса оазиса и велела не дурить и принять трон:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Оно, конечно, неплохо, что Рода друг друга немного в распрях пощиплют, охотнее и правление твое примут. Да только и пережимать — не дело, затянешь — до междоусобных войн дойдет. Им сильная рука нужна над собой. Да и со свадьбой вам тянуть не стоит. Освященная Стихией — прекрасная партия, особенно с водной магией, сильного наследника родит, но разве ж дело от других жен и наложниц ради этого отказываться?! Я ведь тоже была Халифити, но мужу своему никогда не перечила.

Я так захохотала от этой речи, что чуть со стула не свалилась. Совсем не вязался образ скромной и покорной супруги у меня с МаХалиф.

— А сколько дядьев погибло в междоусобицах после смерти деда? Сколько братьев осталось живых у отца? Ни одного из семи. Зачем так много жен и детей, чтобы все они друг друга поубивали? Нет уж, у меня будет одна жена и один наследник.

— Или наследница, — добавила я. — Кто знает.

— Девочка-наследница?! Что же это такое! Для того и нужно много жен, чтобы позора такого не случилось…

— Если она будет сильной магичкой, то всех мужиков за пояс заткнет и так, — отмахнулась я.

— Надеюсь, все же не такой сильной, как ты, — бросил Ярис напряженно, намекая, что не хотел бы, чтобы наши дети проходили инициацию и все связанные с этим проблемы. Что ж, тут я была согласна, хотя сила русалки не идет ни в какое сравнение с обычными магами.

— Ладно, дурите-дурите, да не заигрывайтесь, — погрозила нам напоследок пальчиком МаХалиф и отбыла обратно во дворец плести свои интриги.

Выгадав момент, я решила сплавать в Храм. Ярис совсем не хотел меня отпускать, сопровождал на корабле и все время, что я провела под водой, напряженно смотрел на океан. Я просто-таки чувствовала его волнение сквозь толщу воды. Мне было жаль, что храм находится слишком глубоко, чтобы я могла взять его с собой. Но я могла сделать кое-что другое.

Опустившись на дно, я почувствовала себя как дома, сила моя была на пике, больше не было никакого отторжения, энергия легко текла через мое тело. Я перешла на магическое зрение, чтобы взглянуть на себя, и ахнула. Вместо множества крошечных звездочек, что прежде заполняли мое тело, теперь в моей груди сияло маленькое синее солнце, как у княгини-русалки, которая мне привиделась. И оно трепетало в такт с волнами энергии, пронизывающими храм.

Наконец, я заплыла внутрь и подплыла снизу к куполу, испещренному трещинами. Коготь легко надрезал кожу на ладони, выпуская капельку крови, а затем я прижала руку к куполу. Кровь моря — это кровь русалок, не зря камням дали такое название. Всего одной капли хватило, чтобы яркий свет затопил весь храм. Я почувствовала единение с ним, его древность, историю, силу тысяч русалок, что когда-то создали это великолепное строение, чтобы концентрировать и накапливать силу Голубой Луны. Их сила все еще была здесь, в этих камнях, в этой воде, в окружающем песке. Этот храм давал доступ к этой силе, словно кристалл, что преломляет солнечный свет, словно лупа, что собирает его в одной точке. И, чтобы поглощать силу Голубой Луны, покровительницы Водной Стихии, он не должен лежать на дне.

Засияв в прежнем великолепии, Храм поднялся над водой. Довольно беспокойное в этом месте море утихло, позволяя кораблю пристать к храмовой пристани.

— О, стихии! — выдохнул Ярис, — неужели ему больше тысячи лет?

— Да, — улыбнулась я, надевая простенькую юбку, прежде чем превратить хвост в ноги. — Пойдем, я покажу тебе.

— А можно?

— Конечно.

Он поспешно применил магию и перелетел на выложенный из камней пирс. Внутри Храма пол был покрыт лужами, но трещины заросли, и можно было разглядеть как великолепные барельефы, так и мозаику в виде осьминога на полу.

— Потрясающе, просто потрясающе, — все приговаривал Ярис, оглядываясь по сторонам.

Я привела его в центр зала и, взяв за обе руки, заставила повернуться ко мне.

— Я клянусь перед Стихией Воды быть с тобой рядом и любить тебя всю жизнь, разделить с тобой свою силу и свою кровь.

Он ахнул удивленно, не ожидав такого, а потом улыбнулся:

— Я клянусь перед Стихией Воды быть с тобой всегда и любить всю жизнь и даже после, не пожалеть своей жизни за тебя и беречь изо всех сил. Сохранить твою свободу, которую ты так бережешь и отпустить в любой миг, когда ты того пожелаешь.

— Вот еще. Может, ты меня и пожелаешь отпустить, но я тебя уже никому не отдам, — фыркнула я и обняла его за шею, подставляя губы для поцелуя.

Вода из луж, окружавших нас, поднялась в воздух круглыми каплями, словно в невесомости, и закружилась вокруг хороводом драгоценностей.

— Это ты? — удивился Ярис.

— Нет, — качнула головой я. — Нас благословила Стихия.

КОНЕЦ

Примечания

1

такая техника выращивания искусственного жемчуга на драгоценных камнях и затем резьба по нему называется «жемчуг Галатея»

2

«У женщин хотя бы женская логика есть, у мужчин вообще никакой» — цитата из детективного сериала Женская логика.

Content

Мария Максонова
Русалка в академии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Примечания