Эми Доуз

Ошеломленный

Amy Daws

Blindsided

© 2019 Amy Daws

© Теплоухова П.Д., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Фрея

– Боже, как же я хочу пони, – рыдаю я, громко сморкаясь в платок. На экране телевизора идут финальные титры «Хартленда». – Даже увидев, как Джек Бартлетт усыпил свою любимую лошадь Пэинт, я все еще хочу пони. Кто знал, что душевная семейная драма о взлетах и падениях жизни на ранчо проберет меня до глубины души? До того, как я начала смотреть этот сериал, я считала себя обычной городской девушкой. Да, я выросла в маленькой деревушке недалеко от Корнуолла, но как только стала достаточно взрослой, то без оглядки отправилась познавать прелести жизни в большом городе. Бесспорно, Лондон – лучший город в мире. Серьезно, где еще ты одновременно можешь купить торт и погладить котенка? Но влюбившись в ту самую канадскую мелодраму, я начала мечтать о простой жизни на ранчо с пони и дедушкой с пышными усами. Дедушкой, который щурится так, словно все время, проведенное с ним, – это важный жизненный урок.

Осознав, что забыла дышать после последней фразы, я тяжело выдыхаю, и у меня кружится голова.

– Ты же знаешь, что я все еще здесь, да? – рядом со мной раздается глубокий голос с шотландским акцентом.

Я качаю головой и перевожу свой взгляд с экрана на Маклая Логана – профессионального футболиста из «Бетнал Грин ФС» и, вопреки всему, моего друга. Шмыгнув носом и смахнув слезы, я отвечаю:

– Конечно.

На его лице появляется понимающая улыбка.

– Ну, ты только что расщедрилась на внушительный монолог c кучей лирических отступлений, не давая мне вставить и слова. Так что я решил, что либо ты забыла о моем существовании, либо у тебя случилась очередная вспышка.

Я хмурюсь, когда он заключает слово «вспышка» в кавычки.

– О чем это ты? Нет у меня никаких вспышек, – повторяю я это слово с его грубым и хриплым шотландским акцентом, передразнивая его произношение.

Губы Мака дергаются с едва скрываемым весельем, от чего мне хочется его ударить. Он всегда выглядит так, будто над чем-то смеется, и это сводит с ума. Какой человек может быть постоянно счастлив? Это просто неправильно. Наоборот, я должна смеяться при виде него – ухмыляющегося бестолкового гиганта.

Мак сидит на кукольной мебели в моей крохотной однокомнатной квартирке в восточной части Лондона. Растянувшись большим мускулистым телом на фиолетовом бархатном диване, он обнимает пушистую декоративную подушку своими сильными руками в татуировках. Выглядит так, словно он пытается задушить белого медвежонка.

Мак смотрит на меня, продолжая улыбаться.

– Буквально на прошлой неделе ты разговаривала со своим салатом, объясняя ему, что, если бы существовали таблетки, делающие его вкус похожим на чипсы, вы бы с ним подружились.

– Это была приватная беседа между мной и римским салатом, – отшучиваюсь я, ненавидя то, как он подражает моему корнуоллскому акценту. Сколько бы я ни пыталась от него избавиться, западный деревенский говор все равно вырывается наружу. – И вообще, ты не должен был подслушивать.

– Ты сама пригласила меня на ужин! – восклицает Мак, встряхивая волнистой рыжей челкой так, что она падает на лоб. – Обычно, когда люди приглашают кого-то в гости, они общаются с гостями, а не салатом.

– Ты сейчас просто драматизируешь, – закатываю глаза я, убирая его светлую челку со лба. Волосы Мака завиваются на концах и никогда не лежат ровно. – Кроме того, у меня особая связь с едой, такая же, как с пони… И дедушками с пышными усами.

Мак молча улыбается мне, словно я – его бабушка с Альцгеймером, и ему проще поддержать разговор, чем пытаться меня переубедить.

– Тебе нужно снова подстричься, – констатирую я, когда у меня не получается поправить его волосы.

– Ты же говорила, что взъерошенными они выглядят лучше. – Заменяя мою руку своей, он зачесывает челку назад. – И что так я больше похож на хаски, чем на лабрадора, а это более экзотично.

– Да, но теперь мы приближаемся к бобтейлу.

Мак хохочет:

– Значит ли это, что если я сделаю трюк, ты дашь мне вкусняшку?

Ухмыляясь, я тянусь к журнальному столику за пачкой мармеладок. Я сразу же подбрасываю одну в воздух, и он ловит ее ртом со свойственной ему ловкостью опытного спортсмена.

– Хороший песик.

Он жует и гордо улыбается, а я, глядя на него, против воли качаю головой. Даже с прической лохматой собаки, волосы Мака в десять раз красивее моих. Мой оттенок рыжего ближе к семье Рональда МакДональда. Когда я не укладываю волосы в свои фирменные локоны, я похожа на китайскую хохлатую, над которыми постоянно издеваются в интернете. Бедняжки.

Я поворачиваюсь к телевизору и включаю следующую серию. В последнее время, когда Мак приходит в гости, мы смотрим минимум три эпизода «Хартленда». Меня до сих пор поражает, что его визиты стали нормой в моей жизни. Если бы год назад мне кто-то сказал, что я буду валяться на диване, есть мармеладки и смотреть телевизор со знаменитым футболистом, я бы ответила, что этот кто-то безумнее котенка, словившего передоз кошачьей мятой. Но моя работа портнихи в популярном модном бутике на востоке Лондона приводит в мою жизнь самых разных интересных людей, включая Мака. Здоровяк зашел в магазин со своим пиар-менеджером и умудрился услышать отсылку на малоизвестную телепередачу, которую я пробормотала себе под нос.

Будучи швеей, я привыкла быть невидимой для девяносто пяти процентов наших клиентов, но дорогуша Мак заметил меня. Мы начали спорить о наших любимых сериалах Нетфликса и быстро подружились. Затем я показала ему «Хартленд», и он привязался ко мне, словно бродячий щенок, который наконец-то нашел своего хозяина. Слава богу, что этот щенок знает, где уборная.

Вот они, шотландцы. Властные, громкие, не знающие границ жизнерадостные животные, в одно мгновение способные переключиться с милых и уютных обнимашек на драку с любым, кто косо на них посмотрит. Или, возможно, это только Мак такой?

– Ты же понимаешь, что некоторые люди могут воспринять наше времяпровождение как «Нетфликс и расслабон»[1]? – спрашивает Мак тоном знатока, который я недолюбливаю.

Я прищуриваюсь и поднимаю на него взгляд.

– Ну и что в этом такого?

Мак сверлит меня саркастичным взглядом.

– Женщина, ты что, не знаешь, что такое «Нетфликс и расслабон»?

– Конечно знаю! Это значит – смотреть Нетфликс, отдыхать на диване и хорошо проводить время.

Мак кусает губу, чтобы не рассмеяться. В ответ мне хочется его задушить. И обнять. Как ему удается каждый день вызывать во мне любовь и ненависть одновременно?

Мак откашливается и поворачивается ко мне. В его зеленых глазах пляшет озорной огонек.

– Ты правильно поняла насчет Нетфликса, но хорошо проводить время – не совсем точная формулировка. У молодежи есть другое, секретное значение этой фразы.

– Молодежи? О чем ты говоришь? Я тоже молодежь! – протестую я, отправляя в рот очередную мармеладку.

– Тебе исполняется тридцать через пару месяцев! В таком возрасте тебя уже нельзя назвать девочкой, Куки.

Я закатываю глаза, услышав глупое прозвище, которое он дал мне почти сразу же после нашего знакомства. Моя фамилия – Кук, и так как Мак любит обращаться к людям по фамилии, он придумал звать меня очаровательным Куки[2]. Имечко для полной девушки, связанное с едой. Как оригинально!

Еще одна вещь, которую нужно знать о шотландцах: они очень фамильярны. Когда они встречают в баре человека с похожими интересами, то могут поклясться, что это их родственная душа, несмотря на то, что они успели обменяться всего парой слов.

Помимо раздражающего прозвища, меня бесят и слова Мака о моем возрасте, неприятным осадком оставшиеся где-то внутри. Я раздумывала о надвигающемся дне рождения последние несколько недель, потому что я не совсем в том месте, где ожидала оказаться в свои двадцать девять лет. Не поймите меня неправильно, я люблю свою жизнь. У меня замечательная квартира, мой кот Геркулес наконец-то привык к переноске, которая пристегивается к груди, и я работаю в бутике с двумя лучшими дизайнерами одежды в стране. Серьезно, Слоан и Лесли – женщины, с которых любой захочет взять пример. Они обе матери, жены и невероятные бизнесвумен. А наш директор по маркетингу, Элли Харрис, не менее амбициозна. Мы с ней очень сблизились за последний год. Я даже буду подружкой невесты на ее свадьбе через пару недель. Она выходит замуж за соседа Мака, Роана. И неважно, что она все еще не определилась с датой.

Суть в том, что у меня хорошая жизнь и мне очень повезло работать с такими замечательными и успешными женщинами. Но когда я смотрю на их отношения со своими партнерами, то часто вспоминаю, что очень долго игнорировала важную часть моей жизни – дела сердечные.

Романтические сериалы на Нетфликсе меня завораживают. Сколько бы я ни убеждала себя в том, что мне не нужны отношения, в глубине души я мечтаю о них.

Я думала, что переезд из Манчестера в Лондон станет тем самым пинком под задницу, чтобы снова начать ходить на свидания. Но несколько лет спустя я все еще работаю простой швеей, живу одна и, как выражается Мак, смотрю Нетфликс и расслабляюсь с парнем, который ни за что не станет со мной встречаться.

– Пока что мне меньше тридцати, – ворчу я, откидываюсь на диван и тоже беру себе подушку-медвежонка, желая ее задушить.

Мак фыркает:

– Куки, что ты так паришься о своем возрасте? Наслаждайся им. Мне тридцать четыре, и я не ною, что я старый и страшный.

– Нет, раз ты возмущаешься моим незнанием фразы «Нетфликс и расслабон», ты молодой и крутой. Так объясни, мистер Круть, – с недовольным видом я тянусь за очередной мармеладкой. Черт, признаюсь, меня расстроили его слова о моем возрасте – что же такое этот «расслабон»?

Мне повезло повернуться ровно в тот момент, когда Мак поднимает брови и отвечает:

– Это значит трахаться.

Чуть не подавившись, я выплевываю мармеладку:

– Что ты хочешь этим сказать?

– «Нетфликс и расслабон» – это просмотр сериалов и секс.

– Но мы же не занимаемся сексом! – восклицаю я и отодвигаюсь от Мака, чтобы наши ноги не соприкасались.

Он произнес это слово с такой легкостью, как нечто само собой разумеющееся. Я чувствую, как мои уши горят от смущения. Мне кажется или в комнате потеплело?

– Мы с тобой просто друзья!

– Ну конечно, – парирует Мак и кидает подушку на пол. Он опирается локтями на колени так, словно сидит на скамейке запасных на одном из своих матчей. – Просто люди подумают именно об этом, если мы скажем, что постоянно смотрим Нетфликс вместе.

– Никому мы об этом не скажем! – Я отбрасываю пульт в порыве гнева и смотрю Маку в лицо. – Когда мы только познакомились, я сразу тебе сказала, что хочу оставить нашу дружбу в тайне. Никаких рассказов посторонним.

– Секретная дружба – это полный бред, – мрачнеет он. – Сначала я подыгрывал, зная, что ты не хотела светиться в газетах. Сейчас это уже не имеет смысла. Куки, мы знакомы уже больше года, пора тебе перестать прятаться. Члены моей команды вечно лезут мне в душу и пытаются выяснить, как я провожу свободное время.

– Так придумай что-нибудь! – почти кричу я. – Скажи им, что рисуешь эскиз для новой татуировки.

Мак хмурится.

– Фрея, я не люблю врать и уже устал от постоянных вопросов. Поэтому тебе стоит составить мне компанию на вечеринке в пятницу. Туда придет почти все моя команда со своими женами и девушками. Думаю, будет весело.

– Мак, ты что, глухой? – неожиданно громко кричу я, и мы оба вздрагиваем. – Я уже объяснила, что не хочу, чтобы твои друзья обо мне знали. С чего ты взял, что я соглашусь пойти с тобой на вечеринку?

– Я правда устал скрывать нашу дружбу, – решительно заявляет он, расслабленно откидываясь на спинку дивана так, словно ведет обычный разговор о погоде. – Будешь ты там или нет, я все равно скажу им, что мы смотрим Нетфликс и тусим.

– Мы не тусим. Максимум – спорим за сериалами!

Я встаю, кидаю в Мака мой лоскутный плед и ворчу о том, как слово «расслабон» теперь навсегда испорчено новым смыслом. Убрав со столика контейнеры с китайской лапшой, я смеряю его обиженным взглядом.

– Женщина, что с тобой не так? – Мак встает и вытягивается в полный рост, мешая мне сбежать на кухню. Он так озадачен, словно пытается вычислить в уме квадратный корень Пи. Нависнув надо мной, он трясется от раздражения. – Тебя не смущает мое присутствие рядом с Харрисами.

– Это другое, они почти как семья, – спешно отвечаю я и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Мои нервы на пределе. Ненавижу, когда он так возвышается надо мной. Каждый раз мое сердце пропускает удар. Он такой высокий, больше двух метров. Если он не в обуви, моя голова едва доходит до его подбородка. В своей футбольной форме он напоминает стоящего среди детей полубога.

Я стряхиваю оцепенение, вызванное его габаритами, и протискиваюсь через обеденную зону в маленькую кухню.

– Мак, поверь мне, таким, как я, лучше держать в тайне дружбу с такими, как ты.

Он идет за мной, и его близость выбивает весь воздух из моих легких. Я выбрасываю коробки из-под еды и сосредотачиваю взгляд на деревянной столешнице. Я чувствую, как он смотрит на меня.

– Фрея, объясни мне кое-что.

– Что тебе объяснить? – тихо спрашиваю я, зная, что он не купится на мою напускную глупость.

Мак грозно смеряет меня взглядом, словно я непослушный ребенок.

– Твои последние слова. Что значит – «такие, как ты»?

Я глубоко вздыхаю и поворачиваюсь к нему, уперев руки в бока.

– Мак, ты высокий, известный, накачанный шотландец-футболист. Тебя любит весь Лондон, девушки сами прыгают тебе на шею.

Он нахально улыбается и скрещивает на груди свои татуированные руки.

– Осторожно, Куки. Ты почти сделала мне комплимент.

– Заткнись, урод, – ворчливо отмахиваюсь я, жестикулируя в сторону его статного тела. – Понимаешь, ты выглядишь так, – затем указываю на себя, – а я – вот так.

– Все еще не понимаю, к чему ты клонишь. – Мак продолжает сверлить меня насмешливым взглядом, который хочется стереть с его лица.

Почему накаченные люди так любят притворяться, что не понимают очевидного? Они же видят, какая я. Игра окончена.

Я раздраженно поднимаю на него взгляд:

– Я низенькая толстая швея с деревенским акцентом, который усиливается от волнения. Я одержима кошками, и мои веснушки похожи на Млечный путь в ясную ночь.

– Я люблю твои веснушки! – Мак тянется через стол и щелкает меня по носу. – Так и хочется соединить эти точки на твоем крохотном лице.

– Это не комплимент! – визжу я, пытаясь не дать пощечину этому очаровательному идиоту.

– И ты не толстая. – Он нагло игнорирует меня и окидывает взглядом мое тело. – Ты здорова и нормально ешь! В этом нет ничего плохого.

– Я слишком много ем, – поправляю я его и достаю из холодильника шардоне. Если мне придется и дальше смотреть, как Мак не понимает очевидных вещей, я отказываюсь делать это трезвой. Я снимаю с крючка одну из кружек с кошечками и наливаю в нее щедрую порцию алкоголя. – Не секрет, что я не хрупкая худышка и никогда ей не стану. Ни одна чертова диета не помогла, а я испробовала их все.

– Куки, тебе не нужно меняться. – Мак абсолютно серьезен. От взгляда в его теплые зеленые глаза все внутри снова переворачивается. Он обнимает меня одной рукой и крепко прижимает к своей груди. – Ты моя лучшая подруга, и ты очень милая. Не пытайся спрятаться от мира.

Ветер в моих парусах стих. Все построенные мной стены пали под натиском рыжего гиганта на моей кухне. Я ставлю кружку на стол и высвобождаюсь из его объятий.

– Мне послышалось или ты сказал «лучшая подруга»?

Он усмехается.

– Конечно! Я понял это в первую же нашу встречу, поэтому я и хочу познакомить тебя с моей командой. Ты мое маленькое сокровище, я горжусь тобой.

Я нежно улыбаюсь. Мы с Маком редко говорим о нашей дружбе. Обычно мы так заняты спорами, что забываем быть друг с другом милыми. Тем ценнее было услышать, что он считает меня своим маленьким сокровищем. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди от таких слов. Кто бы мог представить нас двоих друзьями? Точно не я. Поэтому чем ближе мы становимся, тем сильнее я хочу, чтобы наши отношения оставались тайной. Боюсь даже представить заголовки в прессе, если бы наше совместное фото оказалось в одном из блогов, где постоянно мелькают футболисты.

«Шотландского футболиста преследует сталкерша, похожая на толстую Энн Ширли»[3].

Ужас!

Ну, хотя бы мое чувство стиля лучше, чем у Энн, которая могла бы быть и прогрессивнее в Викторианскую эпоху. Учеба в школе дизайна очень с этим помогла, ура мне.

К сожалению, с моими округлостями и волосами диснеевской Русалочки ничего не поделать. Я кучу раз безуспешно пыталась перекраситься в другой цвет. А мои веснушки настолько заметны, что я совсем перестала пользоваться консилером, потому что с ним моя кожа выглядела так, будто я пытаюсь скрыть проказу. Проказа вообще еще существует? Может ли это стать громким заголовком в желтой прессе?

Сконцентрируйся, Фрея.

Суть в том, что Мак – привлекательный спортсмен, способный поглотить бигмак в один присест и сразу же сжечь его на пробежке. Черт возьми, у него даже лодыжки накаченные. Я и не знала, что их вообще можно накачать, пока впервые не увидела его мускулистые голые ноги на моем журнальном столике. Вены на его икрах так выделяются!

Вернемся ко мне. Я ем мармеладки вместо сельдерея, прекрасно зная, что сжигать их буду несколько дней. Во-первых, я просто люблю сладкое. Во-вторых, «сельдерей» – не самое привлекательное слово для моего желудка.

К чему я веду? Мы с Маком очень разные, поэтому мысль о появлении перед его командой меня пугает, особенно если вспомнить, что я не знаю, как вести себя с мужчинами.

В детстве я была веснушчатой рыжей толстушкой, одержимой вязаными пушистыми свитерами с котятами. За такими девочками не строится очередь из поклонников. Те немногие отношения с мальчиками, которые у меня были, заканчивались плачевно. Поэтому я и двух слов не могу связать при виде парня, с которым у нас что-то может быть. Я очень не хочу показывать Маку эту свою сторону.

– Алло, Фрея… Земля вызывает Фрею. – Мак возвращает меня в реальность, и я понимаю, что снова поддалась одной из своих «вспышек», которые он упоминал.

– Что? – Я моргаю и встречаюсь с ним взглядом.

– Ты слышала, что я говорил? Было бы здорово вместе пойти на вечеринку в пятницу. Ты слишком молода, чтобы запираться дома, как угрюмая старуха.

Его слова ранят в самое сердце, хоть я и знаю, что у него хорошие намерения. Я действительно закрылась ото всех в этом году. Моя социальная жизнь пошла на спад, потому что все мои подруги замужем или помолвлены. Если бы не Мак, я была бы в шаге от того, чтобы стать настоящей старой девой.

– Что это вообще за вечеринка? – спрашиваю я, взбираясь на стол. Я боюсь выставить себя полной дурой перед своим лучшим другом.

Мак воодушевленно присаживается рядом. Боже, ему это далось так легко! Я же выглядела как ребенок, пытающийся залезть в дедушкино кресло. Он толкает меня плечом.

– Тема вечеринки – «Никаких Чертовых Детей в Квартире Таннера и Белль Харрис». Харрисы наняли нянь, так что все они придут на вечеринку. Плюс Роан с Элли, и еще парочка игроков из моей команды.

«Одни парочки, – думаю я, нервно кусая губу. – На свадьбе Элли и Роана будет так же». С этой компанией я хотя бы знакома. Элли – кузина Харрисов, а моя коллега Слоан замужем за старшим сыном Харрисов. По крайней мере, я буду среди друзей. В глубине души я знаю, что мне нужно найти пару на свадьбу, иначе мне придется быть той самой грустной подружкой невесты в розовом платье. Подружкой, сидящей за столом с шампанским, пока все остальные танцуют со своими партнерами.

Видя, что я сомневаюсь, Мак одаривает меня ослепительной улыбкой.

– Пожалуйста, сходи ради меня.

Я глубоко вздыхаю. Такой улыбке невозможно отказать. Он точно так же смотрит на меня, когда умоляет взять китайскую еду вместо индийской, и в итоге мы всегда заказываем то, что хочет он. Возможно, мое незнание смысла фразы «Нетфликс и расслабон» означает, что я и правда слишком засиделась дома.

– Мак, ты заноза в моей заднице, ты понимаешь это?

Он широко улыбается.

– В таком случае я рад, что у тебя классная задница.

Глава 2

Мак

– Я дома! Надеюсь, никто не сидит в чем мать родила!

– Заткнись, идиот! – кричит с сильным южноафриканским акцентом мой сосед Роан. – Мы одеты.

Ухмыляясь, я перескакиваю через две ступеньки на первый этаж георгианского таунхауса. Мы живем вместе с моим товарищем по команде и лучшим другом Роаном ДеВолтом. Он валяется на диване со своей невестой Элли, лежащей у него на коленях. Ее светлые, словно сотканные из чистого золота волосы рассыпались по его ногам. Он бездумно играет с ее прядями.

Голубки обручились больше года назад, но так и не вышли из букетно-конфетного периода. Может, это бы не так раздражало, если бы они постоянно не обжимались в моей чертовой квартире, хоть я и знаю, что у них нет выбора. Элли все еще живет со своим кузеном Кэмденом Харрисом, его женой Инди, нашим клубным врачом, и их годовалым ребенком. После свадьбы Роан с Элли собираются переехать в собственную квартиру, а пока что Элли старается как можно меньше появляться в своей. В свою очередь я часто зависаю у Фреи, чтобы реже наблюдать их увлеченность друг другом.

Конечно, я рад за них. Любой, кто мечтает о таком, позавидовал бы их любви. К счастью, мне это не интересно, так что их пристальные взгляды и страстные перешептывания на меня не действуют. В жизни слишком много захватывающих вещей, чтобы в моем возрасте связывать себя узами брака. Да, мне уже слегка за тридцать, и матушка постоянно спрашивает, когда я приведу домой в Дандональд девушку. Я без понятия, что будет дальше с моей карьерой, поэтому не ищу серьезных отношений. Мой контракт с «Бетнал Грин ФС» истекает в следующем году, и, дай бог, мы с агентом обсудим его продление. Я люблю свой клуб, тренеров и команду, но я не молодею – больные колени тому доказательство. Невозможно вечно играть в футбол, так что я не жалею сил, пока они еще остались.

– Чем заняты, голубки? – Я сажусь на подлокотник дивана и бросаю взгляд на телевизор.

– Нетфликсом и расслабоном, – ослепительно улыбается Роан. Его белые зубы контрастируют с темной кожей.

– Я только что был у Фреи, и она не знала смысла этой фразы!

Элли с удивленным видом садится.

– Ты поговорил с ней насчет вечеринки в пятницу? – спрашивает она. В ее голосе слышится надежда. Я утвердительно киваю.

– Ага, она придет.

– Ура! Я знала, что она не сможет тебе отказать.

Я нахмуриваюсь. От Элли это звучит так, будто я манипулирую Фреей.

– Только не говори ей, что ты попросила ее пригласить. Не хочу, чтобы она думала, что это была не моя идея.

Элли шуточно закрывает губы на замок и выбрасывает невидимый ключ.

– Конечно, Мак. Я бы и так не стала. Просто радуюсь, что она сможет повеселиться с нами. Организация свадьбы и работа в бутике занимают столько времени, что я и забыла, когда мы с Фреей последний раз вместе выбирались выпить.

Я понимающе киваю. Раньше Элли была пиар-менеджером нашей команды, но ее уволили после серьезной ссоры с Роаном. Впрочем, все, что ни делается, все к лучшему, потому что после этого ей предложили работу в бутике «Киндред Спиритс» – там же, где работает Фрея. Девушки очень быстро сблизились и стали лучшими подругами.

– Выпивка звучит замечательно. – Я потираю шею в месте, где она заболела после утренней пробежки. – Кажется, она очень переживает из-за надвигающегося тридцатого дня рождения.

– Ей давно пора перестать сидеть дома и начать жить. Может, на вечеринке она встретит горячего футболиста и наконец развлечется, – соглашается Элли.

Она смеется, представляя эту картину, и я инстинктивно нахмуриваюсь, потому что отлично знаю, что некоторые мои товарищи любят «поразвлечься» с первой встречной. Я и сам не идеален, но тем не менее совсем не вписываюсь в образ стереотипного футболиста, развратничающего с половиной Лондона. Роан такой же. Мы оба выросли с сестрами и сильными и смелыми матерями, которые научили своих сыновей относиться к женщинам с уважением. Поэтому наша репутация чиста, в отличие от некоторых. Я не позволю никому из этих уродов навредить Фрее.

Боль нарастает, и я снова тянусь к шее.

– Мак, что случилось? – прищуривается Элли.

– Все в порядке, просто шея немного затекла. Я уже записался на массаж к клубному врачу на завтра.

Элли склоняет голову набок.

– Ты уверен, что не переживаешь, что Фрея может начать флиртовать с кем-то из ребят?

Я хмыкаю. Она слишком много додумывает.

– Элли, сколько можно тебе повторять, мы с Куки просто друзья!

– Да-да, друзья с милыми прозвищами, которые ворчат друг на друга, словно женатые старички, – парирует Элли. Роан предупредительно трогает ее за плечо. В ответ я закатываю глаза.

– А когда это ворчание стало признаком невероятной любви?

Элли смотрит на меня с умным видом.

– Где ворчание, там и страсть!

Чтобы не слышать ее речей, я закрываю уши руками, словно ребенок, который спорит с родителями.

– Все, закрыли тему. Между мной и Фреей ничего нет, мы друзья. Я просто подброшу ее на вечеринку в пятницу, окей?

– Ладно, ладно, – ухмыляется Элли и кладет голову обратно на колени Роана. Она нежно улыбается и устраивается поудобнее, как бы намекая, что мне пора уходить. Я поднимаюсь с подлокотника.

– Продолжайте свой Нетфликс и расслабон.

Роан благодарно кивает, и я удаляюсь в свою комнату, чтобы дать голубкам уединиться. Наверное, еще слишком рано возвращаться к Фрее?

Глава 3

Фрея

Гудение швейной машинки – музыка для моих ушей. Я подшиваю брюки, которые Слоан создала для какого-то известного лондонского политика.

У меня получилось уютно устроиться на втором этаже, откуда открывается вид на бутик «Киндред Спиритс». Магазин находится в красном кирпичном здании на легендарной Редчерч-стрит-Шордич. Это весьма милый закоулок Лондона вдали от шума и туристов. Среди наших клиентов есть и обычные люди, и знаменитые спортсмены, и состоятельные жители города. Месяц назад к нам заходила популярная актриса, и после ее твита о бутике бизнес пошел в гору с небывалой скоростью.

«Киндред Спиритс» предлагает одежду для мужчин и женщин как на заказ, так и в виде готовых изделий от талантливых молодых дизайнеров. Слоан ответственна за мужской отдел, а ее бизнес-партнерша Лесли – за женский.

Я познакомилась со Слоан в Манчестере. Она предложила пойти работать к ней вместо свадебного салона, в котором я постоянно перерабатывала. Этот салон был моим первым местом работы после выпуска из дизайнерской школы. Спустя время я застряла там, поэтому с радостью приняла предложение от новой стилистки из Америки, чье имя уже тогда было на слуху.

Когда личная жизнь Слоан рухнула и закончилась разводом с мужем, мы съехались с ней и ее дочерью Софией. Слоан долго не могла отпустить прошлые отношения, но потом встретила нашего знаменитого клиента, Гарета Харриса, футболиста «Манчестер Юнайтед». Сначала не все было гладко, но в итоге она с дочерью обрела свое «долго и счастливо».

После отставки Гарета из «МЮ» пара решила переехать в Лондон. Слоан увидела в этом возможность открыть собственный бутик вместе с Лесли. Они обе – модные дизайнеры из Америки и сразу почувствовали друг в друге родственные души. Так и появилось название «Киндред Спиритс»[4].

Не описать мою радость, когда они позвали меня помочь с магазином, потому что работать с ними – одно удовольствие. Бутик стал домом для самых разных стилей, произведений искусства и аксессуаров. Для полной картины осталось только начать выпускать розовые пушистые кофточки для моего кота.

– Фрея, ты уже закончила то платье для Наоми Шарп? – доносится голос Слоан с лестницы, и я поднимаю педаль швейной машинки, чтобы расслышать ее вопрос.

– Да, оно здесь, на манекене. – Я бросаю взгляд на ступеньки и вижу ее внизу.

– Слава богу! – Слоан взлетает наверх в мой офис-лофт, уставленный одеждой разной степени готовности, и нервно выдыхает. Ее каштановые волосы собраны в неряшливый пучок. – Я надеялась, что необходимость гоняться за подростком и маленьким ребенком приведет меня в форму.

– Думаю, очень горячий муж-футболист тоже на это способен, – поиграв бровями, я снова включаю швейную машинку.

Слоан смеется и направляется к манекену с готовым платьем.

– К слову о футболистах, я слышала, что ты завтра идешь на вечеринку Таннера и Белль. Может, тоже надеешься найти себе спортсмена? – Она хитро улыбается, и я невольно закатываю глаза.

– Как ты вообще узнала, что я собираюсь туда пойти? Я только вчера вечером на это согласилась.

Она окидывает меня невыразительным взглядом.

– Твоя хорошая подруга Элли – из семьи Харрисов, а у них не бывает секретов.

– Элли повезло, что она на совещании, иначе я бы ее испепелила на месте. – Покачав головой, я поднимаю лапку машинки, чтобы перевернуть брюки. – Мак говорит, что мне стоит чаще выбираться из дома. Если ему что-то не нравится, он превращается в ноющего младенца, поэтому мне пришлось принять это приглашение.

Слоан меняется в лице.

– Ты уже решила, что наденешь?

Я поднимаю на нее взгляд.

– Нет, а что?

Слоан издает восторженный визг и кричит, перекинувшись через перила:

– Лесли, Фрея пока не придумала, в чем пойдет на вечеринку!

Издалека слышится радостный возглас и быстрые шаги вверх по лестнице. Сначала я вижу рыжие волосы Лесли, потом в поле зрения появляется роскошное черное платье в ее руках.

– Я берегла его для тебя!

– Что это?

Лесли кладет на мой рабочий стол потрясающее облегающее платье.

– Оно идеально тебе подойдет! Ты вдохновила меня на его создание.

Я смотрю на нее с удивлением.

– Как тебе вообще пришло в голову создать что-то моего размера?

Лесли играет бровями и кидает взгляд на мою грудь.

– Потому что мне нравится твое телосложение, и как-то раз в голову пришла очень интересная идея для силуэта с облегающим лифом, который будет хорошо смотреться только на женщине с большой грудью, так вот…

Я откидываюсь на спинку стула.

– Мое тело определенно подходит под это описание.

Лесли опирается на мой стол.

– Пожалуйста, примерь его! Мы усердно работали весь день, давай устроим показ мод.

– Да, – поддерживает Слоан с энтузиазмом, – показ мод!

Я поднимаю руки вверх.

– Вы не заставите меня примерять одежду, пока я не выпью свой кофе.

Я выхожу на улицу и попадаю во влажное, теплое лондонское лето. В это время года погода непредсказуема. В последнюю неделю мая с одинаковой вероятностью может вернуться зима или наступить жара. Никогда не знаешь, что будет в этот раз. Корнуэлл расположен близко к морю, и там всегда прохладно. После проведенного там детства я до сих пор не могу привыкнуть к палящему солнцу в Лондоне.

Я заворачиваю за угол в сторону «Оллпресс Эспрессо», кофейни всего в пятидесяти метрах отсюда. Поведя плечами, я толкаю дверь и захожу в крохотное помещение, где всегда божественно пахнет. Эта кофейня умудряется сочетать в себе атмосферу столовой в средней школе и заведения для хипстеров.

– Фрея! – на пути к прилавку меня окликает низкий голос.

– Бьенвенидо! – Я стараюсь угомонить бурю эмоций, кипящую внутри каждый раз, когда я вижу испанского бариста Хавьера, который здесь работает.

У него приятный акцент и добрый взгляд, но, думаю, он так гостеприимен со всеми постоянными посетителями. Я облокачиваюсь на прилавок и любуюсь темной неряшливой бородой Хавьера. Мне нравится, что сегодня она кажется длиннее, чем обычно. Его белая футболка вся в пятнах от кофе. Обычно бариста носят фартук или хотя бы темные вещи, чтобы не портить одежду, но Хавьер так предан своему делу, что не парится о таких пустяках. По какой-то причине это кажется мне очаровательным.

– Рад встрече, Фрея! – Его испанский акцент обнимает меня, словно теплое одеяло.

Я ухожу в свои мысли, представляя, что хотела бы от него услышать: «Ты прекрасна в лучах утреннего солнца».

– Жаркий денек сегодня, да? – Он грустно смотрит в окно.

Мысленный перевод: он заботится обо мне.

– У тебя очень красивое платье.

Он внимателен и замечает мелочи.

– Ты вчера заходила за кофе? Я тебя не видел.

Он скучает по мне, когда мы долго не видимся.

– Тебе холодный кофе с молоком, как обычно?

Мы будем так хорошо смотреться на свадебных фотографиях.

Я трясу головой, чтобы заглушить внутренний голос закадрового рассказчика из мыльной оперы.

– Тоже очень рада тебя видеть, Хавьер, – бормочу я в ответ и мысленно даю себе пощечину за то, как глупо это прозвучало. Пытаясь скрыть свою неловкость, я указываю в сторону полного зала. – Вижу, в этом районе… Вы сегодня в ударе.

Заткнись, Фрея! Заткнись! При чем тут район? Ты что, хочешь разрушить свою жизнь?

Хавьер морщится, словно пытается понять иностранца. Не знаю, почему в его присутствии я забываю все слова. Словно мой мозг отключается, как только я вижу его скрытые за бородой ямочки на щеках.

– Твоим подругам тоже сделать, как обычно? – спрашивает он, записывая заказ на своем экране.

– Да, пожалуйста, – бормочу я.

Чем меньше я говорю с ним, тем лучше. Несмотря на то, что уже несколько недель регулярно хожу сюда, я до сих пор не могу произнести больше двух слов при виде Хавьера.

Я плачу корпоративной картой и отхожу от прилавка, ругая себя за то, какая я жалкая. В моей жизни было всего три мужчины, из-за которых я превращалась в такую ужасную глупую мямлю.

Первым был мальчик с соседней парты в пятом классе. Он укладывал волосы гелем в форме шипов, которые всегда очень хотелось потрогать. Как-то раз я даже коснулась пальцем одной пряди. Весь класс смотрел на меня с осуждением, и после этого еще несколько лет все обзывали меня Фрея Длинные пальцы. Когда я заходила в кабинет, все мальчики убегали в разные стороны и прикрывали свои головы.

Со вторым мальчиком мы встречались в одиннадцатом классе. Я почти год думала, что мы вместе, пока не поняла, что он давно меня бросил. Это выяснилось, когда я спросила, какой галстук он наденет на выпускной, и он ответил, что подобрал его в цвет платья своей девушки Мэнди.

Оке-е-ей.

Третьим был парень из дизайнерской школы. Мы вместе работали над осенней коллекцией одежды и почти сразу после этого начали встречаться. Отношения продвигались очень медленно, но я думала, что это из-за его мормонизма[5]. Как-то раз, после длинной ночи, проведенной за учебой, и большого количества текилы вскрылась настоящая причина. Воспоминания о том дне до сих пор меня преследуют.

Прошло много лет, прежде чем все раны затянулись, а потом я открыла для себя знакомства в интернете. С первым мужчиной мы встретились в пабе, он сразу обозвал меня «свинюшкой», а потом просто ушел. Другой за ужином признался, что до сих пор спит со своей бывшей женой. Когда я наконец сдалась на уговоры друзей организовать свидание вслепую, мне было настолько плохо от воспоминаний о прошлых неудачах, что я забыла, как разговаривать. Словно в мое тело вселился инопланетянин, который разговаривал на первобытном языке пухлыми губами рыжей корнуоллки.

Я настолько разочаровалась, что вообще перестала интересоваться мужчинами.

Честно говоря, Хавьер – первый парень за много лет, к которому я позволила себе что-то почувствовать. Кто бы мог подумать, что мне понравится бариста-испанец с брюшком. Если я наберусь смелости с ним поговорить, он может стать неплохой кандидатурой для пары на свадьбу Элли и Роана.

Пока я подхожу к прилавку, Хавьер ставит готовый кофе на поднос и быстро приклеивает чек к одному из стаканов. Улыбаясь, он протягивает мне напитки.

– Фрея, было приятно снова увидеться. Передавай подругам привет.

Я касаюсь своего горящего уха и забираю кофе.

– Взаимно, Хавьер.

Я стремительно покидаю кофейню и сажусь на ближайшую скамейку, чтобы перевести дыхание. Последнее, что мне нужно – чтобы Элли, Слоан и Лесли узнали о моей симпатии к Хавьеру. Они же от меня не отстанут. Я беру стаканчик кофе со льдом, надеясь успокоить свои нервы, и вдруг замечаю какую-то надпись на чеке, прилипшем к донышку.

Позвони мне, красотка.

Хавьер.

Я моргаю, пытаясь осознать прочитанное, и пялюсь на написанный ниже номер.

Хавьер дал мне свой телефон?

Вот черт!

Глава 4

Фрея

Квартира Таннера и Белль Харрисов похожа на дом королевской семьи. Не поймите меня неправильно, я знаю, что Слоан и Элли – обычные люди, я знакома с их семьей. Но это не отменяет того, что история Харрисов похожа на невероятный сюжет фильма.

В этой семье все четыре невероятно привлекательных брата – профессиональные футболисты, играющие за британскую команду, а их сестра – одна из самых потрясающих женщин, что я встречала. Мать умерла, когда они были совсем маленькими, так что всех пятерых вырастил отец. Семья Харрисов полна талантов – пару лет назад братья даже выиграли мировой Кубок для своей страны.

Все они женаты и регулярно появляются в газетах. То, как они позируют со своими очаровательными детьми на плечах и улыбаются своим красивым женам, напоминает чертовы фильмы «Холлмарк»[6]. Это безумие! Следить за Харрисами интереснее, чем за королевской семьей, и для этого совсем не обязательно увлекаться футболом. Даже их кузина Элли, которая в прошлом году переехала из Америки, нашла себе мужа-футболиста. Вот же везунчики!

Каким-то чудом маленькая Фрея-Длинные пальцы попала в этот мир звездных пар. Не удивительно, что мы с Маком подружились. Мы здесь единственные одиночки.

– Куки, я уже говорил, что ты потрясающе выглядишь? – Мак отходит, пропуская меня вперед по лестнице у входа в здание.

– Пожалуйста, не используй это прозвище на людях, – ворчу я. С каждой ступенькой шум вечеринки становится громче. – Сомневаюсь, что кто-то из этой компании пробовал печенье хотя бы раз в своей идеальной успешной жизни.

Мак смеется в ответ.

– Ты и сама сегодня очень привлекательна. Я привык видеть тебя в платьях, но это особенно хорошо на тебе сидит.

– Спасибо, – уныло благодарю я и поправляю вырез платья в виде сердца. По неизвестной мне причине я спрятала там номер Хавьера. Если я положу его куда-то, то обязательно потеряю, так что последние сутки я, как чокнутая, не выпускала клочок бумаги из рук.

Мак догоняет меня на последней ступеньке и откидывает рыжие волосы со лба, чтобы рассмотреть кнопки вызова на домофоне. Он и сам неплохо смотрится в потертых джинсах и зеленой футболке. У мужчин так легко получается хорошо выглядеть, не прилагая особых усилий! Мне же приходится переживать, не полнят ли эти туфли мои лодыжки и не слишком ли у меня глубокое декольте.

Он находит нужную квартиру, нажимает кнопку и, очаровательно улыбаясь, окидывает меня взглядом.

– Твои ушки еще не горят?

Мак протягивает руку, и прикосновение его теплых пальцев к моим горячим ушам посылает волну мурашек по всему телу. Она захлестывает меня настолько, что я начинаю шататься на своих черных каблуках с ремешками. Я отталкиваю его руку.

– Не делай так!

Он откидывает голову назад и начинает смеяться.

– У тебя очень мило горят уши, когда ты нервничаешь.

– Это определенно не из-за тебя.

– Поверь мне, я в курсе. – Я замечаю его напряженную челюсть. – Я мог бы сказать, что сегодня ты прелестна и я думаю о том, как бы мне понравилось тебя жестко трахать, но твоим ушам было бы все равно.

Я закатываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы не огрызнуться в ответ. Мак, желающий меня трахнуть? Звучит хуже, чем немецкий дог, положивший глаз на толстую ши-тцу. Такого просто не бывает.

Сегодня я объективно хорошо выгляжу, так что он просто констатирует факт. Лесли была права – это платье создано для меня. После легкой подгонки по фигуре оно идеально обтягивает тело во всех нужных местах.

Раньше я не знала, как правильно одеваться с моим телосложением. Почти ни у кого из моих школьных подруг не было таких широких бедер и большой груди. Моя мама тоже всегда была полной. В ее время моды плюс-сайз еще не существовало, так что она с детства учила меня шитью. Благодаря ей я научилась переделывать одежду, чтобы скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства. Мне всегда очень шли пышные юбки, треугольные силуэты и декольте в форме сердца. Поступив в манчестерскую школу дизайна, я очень увлеклась стилем пятидесятых. Со временем я смогла перестать переживать, что не вписываюсь в идеал семейства Кардашьян, и полюбить свою фигуру-песочные часы и грудь пятого размера.

Несмотря на большой размер, мне нравится трансформировать одежду под самые разные телосложения. Подгонка вещей приносит мне удовольствие, потому что это помогает людям чувствовать себя комфортно в своем теле. Иногда кажется, что мир состоит из сплошных ограничений, но всего лишь пара небольших изменений может значительно улучшить жизнь.

И утягивающее белье, конечно.

Благослови Господь человека, который его придумал.

От звука открывающейся двери мои уши снова теплеют.

– Я сейчас трех котят рожу.

Мак взрывается смехом.

– Что это вообще, черт возьми, должно значить?

Я смотрю на своего друга с осуждением.

– Это значит, что я до горящих ушей нервничаю из-за такой обстановки. Моя зона комфорта – это пушистая пижама, швейная машинка, любимый кот и Нетфликс. Мой беспокойный желудок – твоя вина, поэтому считаю нужным уточнить, что я на тебя злюсь.

Мак качает головой и ведет меня вверх по лестнице.

– Это наша четвертая ссора за неделю. Еще немного, и я побью рекорд.

Дверь в двухкомнатную квартиру Таннера и Белль открывается, внутри виднеется толпа привлекательных лондонцев. Мы заходим, и пока охранник проверяет мою сумку, я мысленно отмечаю, что вечеринка уже в полном разгаре. Таннер стоит на журнальном столике в гостиной, подняв кулак в воздух, братья Харрис и несколько мужчин подбадривают его, крича: «Пей, пей, пей!» Эта сцена больше похожа на вечеринку в американском колледже, чем на веселую компанию взрослых парочек.

На кухне я замечаю дам, сгрудившихся вокруг гигантской мясной нарезки, и вздыхаю с облегчением, увидев, что они ведут себя относительно нормально. Сначала мой взгляд падает на болтающих друг с другом Белль и Инди. Эти двое – потрясающие хирурги и по совместительству лучшие подруги, замужем за близнецами Таннером и Кэмденом Харрисами. Рядом с ними, в компании своего мужа Хейдена, сногсшибательная блондинка Ви разговаривает со Слоан. Ви – старшая сестра и матриарх семьи Харрисов. Моя близкая подруга Элли, заметив, как мы с Маком неловко стоим в прихожей, сразу же бежит навстречу.

– Боже мой, как же ты горяча! – восклицает она, протискиваясь мимо Лесли. – Это дизайн Лесли?

– Ты чертовски права, – откликается девушка с приглушенным американским акцентом. Они с Элли долго жили в Штатах, поэтому их речь звучит по-особому. Лесли оглядывает меня с головы до ног. – Господь всемогущий, ты выглядишь еще горячее, чем вчера в бутике на примерке. Я же говорила, что это платье было создано для тебя. Слоан, скажи же?

Слоан улыбается и машет нам рукой с кухни.

– Все так!

Я краснею от комплиментов подруг, а потом вспоминаю, что Мак все еще стоит рядом со мной. Чувствую себя странно от того, что он слушает их похвалу.

– Лесли, ты дизайнер, так что ты скорее работу свою хвалишь, чем меня, – отшучиваюсь я.

– А как же, – ухмыляется она и отпивает из стакана.

Элли оценивающе качает головой.

– Давно пора было тебя нарядить, Фрея.

Мак все еще возвышается за моей спиной, словно сторожевой пес. Я отмахиваюсь от него, давая знать, что дальше справлюсь сама.

– Мак, все супер, иди играй со своими друзьями.

Он подмигивает и отправляется к парням в гостиную. Лесли приобнимает меня за талию.

– Мне надо стать твоим личным дизайнером.

– Как будто у тебя есть время на это, – ворчливо возражаю я. Лесли и Слоан так завалены индивидуальными заказами, что нам даже пришлось отказать нескольким клиентам. – Кто сегодня сидит с Мариссой? – спрашиваю я, имея в виду ее четырехлетнюю дочь.

– Она гостит в Эссексе у родителей Тео все выходные. Мы с Тео очень давно не отдыхали, так что это отличный повод напиться. Дочка Ви и Хейдена тоже там, так что уверена, девочки не дают старикам заскучать, – смеется Лесли.

Тео и Хейден братья, их дочери приходятся друг другу двоюродными сестрами. Эта компания – буквально одна большая семья.

Внезапно Лесли всплескивает руками.

– Боже милостивый, ты все еще без напитка! Это неправильно, нечестно, абсолютно недопустимо[7]. – Она возвращается на кухню, и Элли понимающе мне улыбается.

– Она цитирует корнуоллке «Полдарка». Если ты еще не поняла, Лесли очень пьяна.

Я радостно выдыхаю, когда Слоан подходит ко мне, чтобы обняться.

– Фрея, ты выглядишь потрясающе, как всегда.

– Спасибо! Мак ворчал, что я слишком долго собираюсь, пока я выбирала сумку и туфли. Боюсь, у меня слишком много вариантов, и все хороши. Что сказать, аксессуары никогда не бывают лишними.

Слоан оценивающе касается моих кудрей.

– Вы с Маком идеальная пара.

– Вот и я о том же! – хитро улыбаясь, поддакивает Элли.

– Ой, не начинай, – раздраженно отвечаю я, – мы просто друзья.

Слоан шутливо закрывает губы на замок. Я знаю, что она не закончила, но не будет продолжать этот разговор. Она очень хороший человек, с ней всегда можно быть собой. Слоан стала первой подругой, которая меня по-настоящему поняла и приняла. Мне понравилось быть частью ее с дочерью семьи в Манчестере.

Лесли возвращается с четырьмя красно-оранжевыми коктейлями на подносе. Один из них она протягивает мне, и я с сомнением смотрю на стакан в своей руке.

– С сожалением сообщаю, что не дружу с крепким алкоголем. Это текила санрайз, фирменный напиток всех жен Харрисов. Честное слово, ни капли спирта не почувствуешь.

Мы чокаемся, и я отпиваю коктейль. По вкусу похоже на апельсиновый сок с вишневым сиропом. Мои глаза расширяются.

– Ох, это очень опасный напиток.

Правила игры «Я никогда не» просты: вы сидите в кругу и по очереди говорите о том, чего никогда не делали. Если у кого-то был такой опыт, они пьют. Немного странное занятие для взрослой компании, но все становится понятно, если вспомнить, что хозяин вечеринки – в душе он совсем ребенок.

Часа три назад в квартиру Таннера и Белль заглянул не кто иной, как юрист «Бетнал Грин ФС» – мужчина по имени Сантино. С тех пор он не отходит от меня, поэтому мне придется собрать все свои силы, чтобы не забыть, как разговаривать. Может, если я сосредоточусь на игре, то смогу отвлечься от опасной близости с ним и не обращать внимания на то, как наши ноги постоянно соприкасаются и как он пялится на мое декольте.

Но есть одна маленькая проблема.

«Я никогда не» почти целиком состоит из вопросов о Том Самом. Учитывая, что у меня такого опыта никогда не было, я с сожалением осознаю, что влипла.

Есть целый ряд причин, по которым я все еще девственница в двадцать девять. Моя бабушка Дот называла мою девственность «девичьей меткой» и очень любила рассказывать мне псевдонаучные истории о лоскутах кожи и жгучей боли, когда я была подростком. Они меня настолько напугали, что всякое желание раздвигать ноги пропало.

Став старше, я поняла, что бабушка немного преувеличивала, но мой опыт с мужчинами был просто отвратителен. Дальше всего мы зашли с парнем из дизайнерской школы, который дождался, пока мы разденемся в его комнате в общежитии, чтобы признаться, что он гей. Это было так ужасно, что мне до сих пор неприятно вспоминать свою нелепую реакцию.

Лежа перед ним голая, я не придумала ничего лучше, чем сказать: «Рада за тебя». Когда-нибудь стоит поговорить об этом с психотерапевтом, но прямо сейчас меня волнует другое. А именно: количество алкоголя на этой вечеринке.

Бармен слишком хорошо следил за тем, чтобы стакан с фруктовым напитком всегда был полон. Спасибо моим пухлым предкам, не умеющим пить, которые сделали это моей проблемой.

Почему я не ограничилась вином? Мы с ним лучшие друзья, я знаю, чего от него ожидать. Благодаря моей несправедливой наследственности эта комната, полная привлекательных людей, включая одного вкусно пахнущего итальянца, получит Фрею с горящими ушами без тормозов.

На этом этапе мои уши практически расплавились. И вообще, почему я зову секс Тем Самым? Даже думать об этом слове неловко. Я кидаю недовольный взгляд на виновников, заваривших эту кашу. Во-первых, Мак привел меня сюда. Он сидит напротив и смеется, будто сейчас обычная пятница, пока я боюсь проговориться Сантино о том, как я лизнула серную кислоту с газонокосилки, приняв ее за сахарную вату из-за синего цвета.

Врачи «скорой помощи» объяснили, что я ошибалась.

Во-вторых, злодейки Элли, Слоан, Лесли, Белль и Инди тоже виноваты. Они весь вечер мешали восхитительную текилу санрайз. И вообще, у этого напитка очень хитрое название, потому что текилы там совсем не чувствуется. Каждый глоток на вкус как освежающий апельсиновый сок, из-за чего кажется, что он даже полезен. Пять стаканов спустя я значительно превысила свою дневную норму витамина С.

Время плана Б.

Я буду жульничать всю игру. В конце концов, в десятом классе я играла злую волшебницу Бастинду. Член жюри отметил, что злодеек злее меня он еще не видел. Опустим то, что жюри была моя мама, но она просто так похвалой не разбрасывается. Конечно же я вставила ее слова в выпускной альбом.

Сегодня эта компания увидит театральное представление. Фрея Кук выступает в качестве хэдлайнера с номером «попытка скрыть свою девственность в окружении привлекательных парочек с сексуальным опытом».

Погнали.

– Я никогда не… целовался с девушкой, – Сантино рядом со мной отпивает из стакана и оглядывает компанию в гостиной. Несколько девушек закатывают глаза и хихикают, делая глоток. Они все пьют, даже Белль, Инди и Лесли! Что же делать? Я ухмыляюсь и повторяю за ними, поддерживая образ женщины, любящей эксперименты.

– Я никогда не была в позе обратной наездницы! – гордо поднимает стакан Белль. Я с непониманием смотрю на ликующую толпу. Обратная наездница? Это какая-то ролевая игра, что ли? Может, девушка одевается ковбоем, а парень пастушкой? Смена гендерных ролей? Очень прогрессивно! Я делаю большой глоток, потому что я играла в ковбоев с соседским мальчиком. Как-то раз он меня связал и шлепал, и его мама, застукав нас, выгнала меня.

Во рту становится сухо, и я быстро делаю еще глоток. Сантино дает мне пять. Супер, когда ты пьешь, ты получаешь пятюню. Как же я хороша в этой игре!

– Я никогда не занимался сексом в машине, – говорит младший Харрис, Букер. Его старший брат Гарет поднимает стакан за Слоан и пьет вместе с Кэмденом, Инди, Ви и Хейденом. У этих ребят, видимо, фетиш на машины. Черт побери, время снова пить! Я присоединяюсь к ним.

– Я никогда не прокалывала ничего ниже шеи, – застенчиво поправляет светлую стрижку пикси Поппи, жена Букера, и отпивает свой напиток. Я пью тоже, размышляя, что же могла себе проколоть милашка Поппи.

Элли с интересом следит за мной, наверное, потому, что она одна из немногих, кто знает о моей девственности. Ну, технически знает. Я не признавалась напрямую, но в прошлом году я пошутила про двадцатипятилетнее проклятье целомудрия, так что, думаю, она все поняла. По крайней мере, она достаточно вежлива, чтобы не поднимать эту тему.

Краем глаза я замечаю, что Мак почему-то расстроен. Черт, он что, осуждает меня за мою ложную распущенность? Еще чего!

Словно видя недовольство Мака, Элли поджимает губы, и я вливаю в себя еще одну порцию алкоголя. Мак склоняет голову и пытается что-то сказать одними губами, но меня отвлекает шепот Сантино рядом с ухом.

– Ты испачкала машину?

У меня вырывается непривлекательный смешок, который выходит из-под контроля и превращается в полноценную истерику. Сантино, кажется, это нравится, потому что я вижу, как он смеется со мной. Ну, я хотя бы не могу разговаривать, когда смеюсь. Пьяной Фрее нельзя открывать рот. Это кончится очень-очень плохо.

Мак все еще сверлит меня взглядом. Нахмурившись, я переключаюсь на свой коктейль. Если я пересекусь с ним взглядом, Мак меня раскусит.

– Я никогда не занималась сексом в общественном туалете.

Черт возьми, звучит весело! Я пью.

– Я никогда не давал в рот за рулем.

Без понятия, что это значит. В рот? За рулем? Этим занимаются в машине? Причем тут вообще рот?

Внезапно Сантино кладет руку на спинку моего стула, и меня обволакивает запах его дешевого одеколона.

– У меня никогда не было тройничка, – говорит кто-то.

Эту фразу я хорошенько обдумываю. Очевидно, что я пью уже не за то, что делала, а за то, что хотела бы попробовать. С такой точки зрения мои ответы выглядят честнее. Может, мне бы и понравился тройничок! Я хотя бы понимаю, что это. Я делаю глоток.

– У меня никогда не было анала.

К черту! Это я знаю. Еще глоток.

– Я никогда не пробовал позу 69.

Ура, снова пить!

– Я никогда не спала со своим начальником.

Пью.

– Я никогда не дрочил в общественном месте.

Пью, пью, пью.

Я потеряла счет количеству стаканов. Кто-то продолжает подсовывать мне добавку, и очередная порция коктейля надежно зажата в моей руке. Внезапно кусок льда падает мне прямо в декольте. Я пытаюсь его поймать, но слишком поздно: он навеки потерян.

Сантино осматривает мою грудь, оценивая ущерб. Лед в меня бросил Мак, который почему-то выглядит сейчас очень злым. Что ему не нравится? Он показывает на меня, затем на дверь. Предлагает уйти? Прямо сейчас?

Откуда-то издалека я слышу еще один голос:

– Я никогда не делал Грязного Санчеса[8].

Все присутствующие издают стон, переходящий в вой. Не знаю почему, но я поднимаю вверх кулак и снова пью. Раздается еще больше аплодисментов, и Сантино придвигается настолько близко, что уже почти сидит у меня на коленях.

Кто бы мог подумать, что обширный сексуальный опыт принесет мне столько популярности? Жаль, что раньше я не занималась сексом. И аналом, и Грязным Санчесом, что бы это ни значило. На полпути ко рту большая, сильная ладонь забирает из моей руки стакан и крепко хватает меня за запястье. Я поднимаю голову и вижу огромного Мака, хмуро смотрящего на меня сверху вниз. Никогда не видела его по-настоящему расстроенным. Мак рывком поднимает меня со стула и выплевывает:

– Мы уходим.

– Но мне весело! – пытаюсь отшутиться я.

– Кук, это не обсуждается.

«По крайней мере, он не назвал меня Куки», – думаю я. Сантино встает рядом и не успевает открыть рот, как Мак устремляет на него свой суровый взгляд. Клянусь, пока он возвышается над бедным парнем, его грудь раздувается, как воздушный шар. Итальянец молча садится на место, и Мак с крепкой хваткой на моем запястье тащит меня за собой. Все присутствующие смотрят на нас с недоумением, и, честно говоря, я разделяю их чувства. Никогда не видела Мака настолько расстроенным. Что случилось? Что я пропустила?

До его серого «Лексуса» мы идем в тишине. Он заталкивает меня на заднее сиденье и сердито топает к водительскому месту. Когда он забирается в машину и давит на газ, я громко икаю. Прежде чем мне удается что-то сказать, икота снова поднимается к горлу, но в этот раз вместе с кислотой.

Я зажимаю рот рукой и высовываюсь в окно.

– Притормози, меня сейчас вырвет!

Мак ворчит и сворачивает на первом же повороте. Не дожидаясь, пока он остановится, я распахиваю дверцу машины и выблевываю все содержимое желудка на асфальт.

Боже мой, почему это так жутко выглядит?

– Меня тошнит кровью! – взываю я к небу.

– Нет, не кровью, – ровно отвечает Мак.

– Я умру! – всхлипываю я, чувствуя, как из носа текут сопли.

– Да не умрешь ты, – тяжело вздыхает Мак.

После небольшой паузы он протягивает руку и сочувствующе хлопает меня по спине.

– Куки, ты пила вишневый гренадин, он красный.

– Ох, – глупо отвечаю я и сажусь, утирая слезы, – я и не подумала об этом.

– Ты вообще мало о чем сегодня думала, – выдавливает сквозь зубы Мак. Кнопки приборной панели освещают его хмурое лицо.

– Что ты хочешь этим сказать? – рычу я и захлопываю дверцу. – Почему ты так злишься на меня?

Мака потряхивает от раздражения.

– Какого черта ты там творила, Кук?

– Веселилась, – ухмыляюсь я.

– Напиться в стельку и врать в этой глупой игре, что делала все эти вещи, не совсем значит «веселиться».

– Откуда ты знаешь, что я этим не занималась?

– Кук, я с тобой почти каждую ночь тусуюсь. Думаю, я бы заметил, если бы ты дрочила в общественных местах и раздавала минеты в машинах.

Я содрогаюсь от последнего, смутно вспоминая, что пила за это. Игнорируя свою реакцию, я расправляю плечи, словно пытаясь саму себя в чем-то убедить.

– Ты не все знаешь обо мне, Мак. Вообще-то до нашей встречи у меня была своя жизнь.

Как он смеет считать, что знает меня как облупленную? Мы никогда не обсуждали наши отношения! Весь прошлый год эта тема почему-то была запретной. Мак вообще не рассказывает о своей сексуальной жизни, но он наверняка с кем-нибудь спит во время своих футбольных поездок. Поэтому меня до глубины души оскорбляет его уверенность в том, что я не делала ничего из упомянутых на вечеринке вещей.

– Несколько часов в день ты меня не видишь, тугая ты башка. Откуда ты знаешь, что я в это время не сижу на Тиндере, свайпая вправо и соглашаясь на свидания? – огрызаюсь я, мысленно ужасаясь при мысли об этих дурацких приложениях для знакомств и моем плачевном опыте с ними.

– И что, правда сидишь на Тиндере? – Мак сверлит меня странным взглядом. У меня перед глазами все двоится, и я не могу понять, что означает выражение его лица.

– Не твое дело! – Я указываю на дорогу. – Просто отвези меня домой. Не хочу больше быть рядом с тобой.

Мак пронзает меня обиженным взглядом и заводит машину. Доехав до моей квартиры, он помогает мне добраться до двери. Сил возразить уже нет, тем более что тошнота снова подбирается к моему горлу.

Не найдя ключи в своей сумке, я чувствую странное желание плакать. Словно читая мои мысли, Мак мягко отодвигает меня в сторону и открывает дверь. Несколько месяцев назад я дала ему запасные ключи, чтобы он присмотрел за Геркулесом.

«Присмотреть», конечно, сильное слово: Геркулес и на километр к нему не подходит. Но Мак проследил за тем, чтобы у кота всегда была еда, вода и чистый лоток, так что, наверное, мне не стоит сейчас так ему грубить.

Мак вместе со мной едет на пятый этаж. Как только он открывает дверь квартиры, я вижу рыжий хвост Геркулеса, убегающего в мою спальню.

– Даже Геркулес на тебя обижен. – Я снимаю туфли, они громко падают на пол.

– Он меня ненавидит, – холодно отвечает Мак. – Я уже успел забыть, какой у него окрас.

– Он просто стесняется, – отвечаю я и иду на кухню за бутылкой воды из холодильника. – Не все любят быть в центре внимания, как ты.

Мак идет за мной и сверлит меня обвиняющим взглядом.

– Ты сегодня вообще не стеснялась, выставив себя полной дурой на вечеринке.

– Хватит ворчать, я просто подыгрывала. – Воспоминания об игре начинают возвращаться, и я издаю жалобный стон, понимая, что он абсолютно прав. – И вообще, откуда ты знаешь, может, я правда всем этим занималась.

Мак резко вздыхает и скрещивает забитые руки на груди.

– Да, но я уверен, что ты не делала как минимум одну вещь из того списка.

– С чего бы это?

Он опирается на стол и наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Фрея, ты вообще знаешь, что такое Грязный Санчес?

Я хмурюсь и делаю большой глоток воды.

– Конечно знаю.

Мак выжидающе на меня смотрит.

– Я весь внимание.

Секунду я колеблюсь, но решаю просто что-нибудь выдумать. Он наверняка тоже без понятия, что это.

– Это когда вы занимаетесь Тем Самым на грязном индейском покрывале.

Мак жмурится, словно ему стыдно.

– Даже не близко. И на будущее: у людей, которые называют секс Тем Самым, явно его нет.

– Объясни мне тогда, кто такой этот Грязный Санчес. Сначала ты рассказал, что значит «Нетфликс и расслабон», теперь это! Не знала, что дружу со специалистом по сексу.

Он игнорирует этот выпад и отвечает:

– Грязный Санчес – это когда юноша засовывает палец в задницу леди и вытирает его об ее верхнюю губу.

– Господи боже мой, отвратительно! – вскрикиваю я.

– Я знаю! – отзывается Мак, выпрямляясь в полный рост и выпячивая грудь. – И ты выпила так, словно делала это, перед кучей людей! Я совершенно точно знаю, что ты бы не решилась на это даже под дулом пистолета.

– Я бы даже ради спасения Геркулеса на это не пошла, – соглашаюсь с ним я. – Конечно, мой кот мне дорог, но, если бы выбор стоял между его жизнью и необходимостью понюхать собственную задницу, ему пришлось бы отправиться на небеса. – После этих слов я быстро оглядываюсь в страхе, что Геркулес подслушает и обидится.

Мак тяжело вздыхает, и я снова смотрю на него.

– Куки, скажи мне тогда, ради бога, что ты такое творила на вечеринке? К чему было это представление? И не пытайся оправдаться алкоголем, мы оба знаем, что это не имело никакого отношения к твоей выходке.

Я издаю усталый смешок и держусь за бутылку с водой как за щит, который сможет меня укрыть от пристального взгляда Мака.

– Я просто пыталась влиться в компанию.

Он презрительно усмехается.

– С каких пор ты так сильно хочешь вписаться?

С тех пор, как я решила, что не хочу рассказывать полной людей гостиной, что я все еще девственница в двадцать девять и мой сексуальный опыт можно назвать максимум унылым!

– Я не хотела, чтобы все знали, – шепчу я и в жалкой попытке набраться храбрости прижимаю ко лбу пластиковую бутылку.

– Чтобы знали… что?

Я с раздражением отдергиваю от лица бутылку.

– Разве неясно?

– Что? – хрипло спрашивает Мак.

Я устало прикрываю глаза. Если до здоровяка так и не дошло, что я все еще не потеряла свою девичью метку, я не собираюсь ему в этом признаваться.

– Нормальное свидание у меня было несколько лет назад, не говоря уже о поцелуях. Как бы я ни старалась, я даже двух слов не могу связать рядом с мужчинами. Я надеялась найти пару на свадьбу Элли и Роана, но я безнадежна! В присутствии парней в меня вселяется клоун с заплетающимся языком, путающий порядок слов. Как будто я пытаюсь кроссворд вслух прочитать.

– Со мной ты постоянно разговариваешь, – недоумевает Мак. – Даже бросаешься умными словами, которые потом приходится гуглить.

– Ну, ты не обычный парень. – Я отворачиваюсь и выдыхаю, чтобы не смущать его запахом рвоты.

Мак придвигается вплотную, в его голосе слышна хрипотца.

– Еще сегодня утром мой болт с яйцами были на месте, хоть они и вывернулись наизнанку, увидев, как ты вечером пила за Грязного Санчеса.

– Хватит уже про Санчеса! Хочешь, чтобы меня снова затошнило? – Я поворачиваюсь, чтобы смерить его обиженным взглядом. – Ты просто меня не привлекаешь как мужчина. Я пыталась впечатлить Сантино. Ну, или хотя бы перед ним не опозориться.

– Так тебе нравится юрист? Он же гребаный извращенец. Постоянно выпрашивал Харрисов взять его с собой в клубы и, как хищная акула, вертелся вокруг них в надежде подцепить фанаток.

– Ты что, совсем тупой? Не нужен мне этот Сантино!

– Видимо, реально тупой. Я совсем запутался.

– Мне нравится Хавьер, бариста-испанец из кофейни рядом с бутиком. Он бородатый и чудесный и даже дал мне вчера свой номер. С тех пор не могу перестать об этом думать.

Мак моргает и глупо пялится на меня.

– Так позвони ему, чего ты ждешь?

Боже, дай мне сил, чтобы не разбить голову этого парня о холодильник.

– Ты вообще меня слушал, Мак? Очевидно же, что у меня с этим сложно, и вообще, я без понятия, зачем Хавьер это сделал. Видимо, он умудрился забыть, что как-то раз я опрокинула целый поднос с кофе и так смутилась, что взяла швабру с ведром. Оказалось, что так делать было нельзя, потому что все это было на глазах у санинспектора и я неправильно держала швабру, и Хавьер из-за меня чуть не получил штраф. Самое ужасное, что он на меня даже не обиделся!

Мак снова улыбается так, словно я его бабушка с деменцией.

– Наверняка потому, что ты ему нравишься.

– Эта информация мне ничем не поможет. Я даже позвонить ему боюсь. Если ты до сих пор не понял, я немного неопытна в плане Того Самого.

– Слушай, перестань уже так секс называть.

– Ты последний человек, к кому бы я пошла за уроками английского, понял? – я почти срываюсь на крик, и все внутри сжимается от тревоги.

Признаться в чувствах к Хавьеру, которые я подавляла месяцами? Проще родить слона. Котята были цветочками. Правда, никто до сих пор не знает, что я девственница. Причина моей тревоги наверняка кроется там.

От всех этих невеселых мыслей я начинаю терять равновесие. В ту же секунду Мак приобнимает меня за плечи и осторожно подталкивает в сторону спальни.

– Как насчет того, чтобы лечь спать и отложить этот разговор на завтра?

– Но я не хочу спать, – обиженно протягиваю я. – Я хочу умереть от стыда, потому что вся компания с вечеринки думает, что у меня был Грязный Санчес.

– Бывает, не ты одна там напилась. Не переживай так об этом, Куки.

– Вот от печенья я бы сейчас не отказалась.

– Принесу тебе его на завтрак. – Мак идет к двери и останавливается на пороге. Он включает свет и оглядывает мою комнату так, словно видит ее впервые.

Если так подумать, дальше ванны и коридора он еще не был.

– Обещаешь, что завтра придешь с печеньем? – жалобно спрашиваю я, опираясь на дверной косяк.

– Обещаю, – улыбается он и опускает взгляд на мое платье. – Может, снимешь это… и ляжешь в кровать?

Смутившись, я быстро прикрываю рукой свое декольте.

– Да! Боже, я перед тобой уже достаточно опозорилась на сегодня. Не хотелось бы шокировать тебя еще и своими формами. – При мысли о том, что Мак увидит меня без одежды, меня невольно передергивает.

Мак поднимает глаза к потолку и качает головой.

– Бред полный.

– Совсем нет, – возражаю я. – Поверь мне, ты не хочешь быть свидетелем того, как я снимаю утягивающее белье. Это выглядит как номер цирка Дю Солей. Или место преступления.

Трясясь от смеха, Мак целует меня в макушку.

– Хорошо, ухожу.

Я тяжело вздыхаю, пока его высокий подтянутый силуэт направляется в коридор. Если бы у меня была хотя бы толика обаяния Мака, я бы уже давно не была девственницей.

Глава 5

Мак

Я подъезжаю к дому Фреи с коробкой свежего печенья и кофе на пассажирском сиденье. Внутреннее чутье подсказывает, что я пожалею об этом. Дело не в сладком: у меня осталось еще семь недель межсезонья, чтобы наслаждаться свободой.

Я переживаю о реакции Фреи на то, что я хочу ей предложить. Есть вероятность, что это изменит наши отношения. Мне эта мысль не нравится, но для меня в мире нет ничего важнее друзей. Увидев, как сильно Фрея расстроилась из-за своего поведения на вечеринке, я понял, что был плохим другом. Чувствую себя дерьмово, потому что слишком долго подыгрывал ее просьбе о «тайной дружбе». Из-за этого я совсем не замечал, как тяжело ей даются свидания и общение с мужчинами. Всю ночь проворочавшись в кровати, я наконец-то придумал, как помочь подруге.

Честно говоря, мне нравится, что я единственный мужчина в ее жизни. Знаю, звучит эгоистично, но эта женщина всегда поднимает мне настроение. Да, мы часто ссоримся, но только потому, что она не боится давать мне отпор. Мне нравится ее искренность, то, как она несмотря ни на что остается сама собой. Быть рядом с таким человеком очень приятно.

В силу своей профессии я сменил много британских команд, даже год играл в Германии. Из-за постоянных переездов найти настоящих друзей оказалось сложной задачей. Не важно, за кого я играл, все женщины, которые мне встречались, слишком сильно старались мне угодить. Или, что еще хуже, шли на крайние меры, чтобы соответствовать собственным представлениям о внешности девушки футболиста. Большие стоячие сиськи, накачанные ботоксом губы и десять слоев макияжа, под которым не видно их лица.

Теперь, когда мне уже за тридцать, я слишком стар для этой фальшивой игры. Я больше не трачу свое время на таких женщин. Думаю, именно поэтому мне понравилась Фрея, когда мы встретились в «Киндред Спиритс». Ее ничем не замаскированные веснушки сияли так же ярко, как ее характер. Она сразу меня зацепила. Прошу заметить, не в сексуальном плане. Честно говоря, дружба с ней была глотком свежего воздуха. Наконец-то я смог насладиться компанией человека, которому не интересен мир футбола. Мы стали хорошими друзьями и за последний год очень сблизились.

Мы рассказали много историй друг другу в уединенной квартире Фреи. Как ни странно, о ее личной жизни разговор никогда не заходил, и я чувствую себя из-за этого ужасно. Правда, и она о моей не спрашивала, хотя не то чтобы там есть что обсуждать. Все мои друзья недавно женились, а я, что называется, в периоде воздержания. На моей руке вот-вот появятся мозоли от усердной работы.

Но со мной все будет хорошо, а вот Куки определенно нужна помощь, и я хочу ее поддержать. Особенно если так я смогу защитить ее от слизня Сантино, который на всех женщин смотрит, как на мясо. По спине пробегает холодок от воспоминаний прошлой ночи, как он терся об нее, а она совсем не замечала его плотоядного взгляда. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не броситься через всю комнату и не начать душить этого придурка. Мы с Сантино давние враги, и я бы не хотел, чтобы Фрея знала подробности нашей с ним истории.

Надеюсь, бариста, который ей нравится, хороший парень. Судя по вчерашним выходкам Фреи, у нее не было секса еще дольше, чем у меня. Может, если она наконец-то потрахается, она будет со мной добрее.

Вряд ли.

Я улыбаюсь от этой мысли.

Я паркуюсь у дома Фреи и открываю дверь подъезда своим ключом. Постучавшись в ее квартиру, я слышу Геркулеса, несущегося по коридору, и крик Фреи. Испугавшись, я врываюсь в квартиру и вижу в коридоре у ванной свою подругу в одном полотенце. Она прыгает на одной ноге, держась за другую и громко ругаясь в потолок.

Несмотря на то, что она моя лучшая подруга, которая совсем меня не привлекает, я опускаю взгляд ниже. Полотенце скрывает все интимные места, но мне удается увидеть редкое зрелище – ее кремово-белые ножки. Я не могу удержаться от улыбки, потому что там есть на что посмотреть.

– Женщина, черт тебя побери, почему ты постоянно прячешь такие привлекательные ноги за штанами и длинными юбками? – Я закрываю за собой дверь и ставлю на обеденный стол печенье и кофе.

Фрея игнорирует мой комментарий и бросает хмурый взгляд в сторону спальни, где прячется ее кот.

– Господи боже, Геркулес, ты, мелкий психованный засранец!

Я иду по коридору, задыхаясь от смеха.

– Вчера ты защищала своего драгоценного кота, а на утро он уже псих?

– Он учуял твой запах и пробежался прямо по моему мизинцу! – Она почти срывается на крик, отбрасывая с лица мокрые рыжие волосы и открывая мне вид на свежее лицо в ярких веснушках. – День, когда Геркулес перестанет шугаться от малейшего намека на твое присутствие, будет днем, когда я поверю твоим словам о моей привлекательности. – Она ставит на пол травмированную ногу и потирает переносицу.

– Голова болит? – с пониманием спрашиваю я.

Фрея кивает и прислоняется спиной к стене.

– Почему я вчера согласилась напиться?

Я протягиваю руку к ее шее, и она вздрагивает.

– Что ты делаешь?

– Женщина, успокойся и не двигайся, – хмуро гляжу на нее я, – слишком рано, чтобы так ощетиниваться. Поверни голову и смотри прямо.

Она слушается, и я перебрасываю мокрые пряди через ее плечо, чтобы добраться до затылка. Фрея пахнет мятным шампунем с нотками лаванды. Приятное сочетание, но я фокусируюсь на своей задаче. Я нахожу пальцами место, где затылок переходит в шею, и надавливаю. Она зажмуривается и издает низкий стон.

– Ох, ай!

– Мама научила меня этому трюку, – нежно шепчу я. – Просто перетерпи давление, и станет легче.

– Сказала она[9], – смеется Фрея.

– Какой же ты ребенок, – ворчу я, растирая большим и указательным пальцем ее шею.

– С кем поведешься, – парирует она и расслабляется от массажа.

Я перевожу взгляд с моих рук на ее плечи и затем на грудь. При виде ее голой кожи глубоко в паху возникает возбуждение. Я быстро поднимаю глаза к потолку, чтобы пресечь это на корню. Тридцать секунд спустя я убираю руки, и она глубоко вздыхает. Когда Фрея поворачивается ко мне, ее темно-зеленые глаза кажутся в разы спокойнее.

– Это потрясающе! Мигрень как рукой сняло.

Я утвердительно киваю.

– На твоем месте я бы все равно принял аспирин. Ты вчера выпила за целую футбольную команду.

По пути в спальню она толкает меня плечом.

– Сейчас вернусь.

Я устраиваюсь поудобнее в гостиной, переключая телевизор на спортивный канал и раскладывая кофе и печенье. Когда я делаю первый глоток живительного напитка, Фрея появляется в черных леггинсах и белой футболке. Я неодобрительно качаю головой.

– Прятать такие красивые ноги – преступление.

Она закатывает глаза и падает рядом со мной, указывая в сторону своего кофе. Я протягиваю ей стакан. Мы жуем печенье минут десять, пока она не прерывает тишину вопросом:

– Скажи, насколько все было плохо вчера?

Я поднимаю брови в недоумении.

– Ты не помнишь?

Фрея пожимает плечами.

– Помню, просто хочу послушать мнение наблюдателя со стороны.

Я откидываюсь на спинку дивана и кладу ноги на журнальный столик.

– Думаю, не знакомые с тобой люди и не заподозрили, что что-то не так. А вот Слоан, Лесли и Элли… Скорее всего, они заметили, что ты была немного не в себе.

Фрея жалобно стонет.

– Да, Элли мне писала утром. Это было так глупо! Я же знала, что не надо было пить текилу. Без понятия, что я такого вчера сказала Сантино, но он мне тоже написал. Я даже не помню, чтобы давала ему свой номер.

Я напрягаюсь и сверлю ее взглядом.

– Что он сказал?

– Ничего особенного. Просто что ему было весело, – хмыкает она. – Я не знаю, как на это реагировать, так что не стала отвечать.

– Хорошо, – вздыхаю с облегчением я, – и не надо.

Фрея нахмуривается:

– Почему?

Я прокашливаюсь и ставлю свой кофе на столик.

– Тебе лучше не связываться с таким парнем, как Сантино. Просто поверь мне, оно того не стоит.

Она смеется с недоверием.

– А с кем мне стоит связываться?

Я делаю глубокий вдох.

– Вот об этом я и хочу с тобой поговорить.

Фрея поднимает брови.

– Мак?

– Что? – ровно спрашиваю я.

– Что ты хочешь мне сказать?

Я смущенно оглядываюсь по сторонам.

– Эм, не знаю. Как ты думаешь?

Фрея наклоняет голову и встревоженно смотрит на меня, жуя печенье.

– Я надеюсь, ты не собираешься мне в любви признаться?

Меня прорывает на оглушительный смех.

– Господи, женщина, нет! Почему ты вообще об этом подумала?

Она заливается ярко-красным румянцем.

– Ты очень странно себя ведешь! Сначала ты вытащил меня с вечеринки, потом дернулся от упоминания Сантино. А сейчас объявляешь, что пришел обсудить, с кем мне стоит встречаться. В серии «Хартленда» ты был бы ковбоем, который собирается встать на одно колено и сделать мне предложение!

– Ради бога, вылезай из своих нетфликсовских фантазий. Я хочу обсудить с тобой одно дело.

Фрея перебрасывает мокрые волосы через плечо.

– И вообще, свадьбы с тобой и близко нет в моих фантазиях.

– Отлично, – резко отвечаю я.

– Даже представить это себе не могу, – добавляет она.

– Замечательно! – снова рявкаю я.

– При одной мысли об этом на смех пробивает.

– Супер! – раздраженно кричу я и смотрю ей в глаза. – Господи, женщина, я пытаюсь тебе помочь, а ты меня с ума сводишь! Я сейчас тебя подушкой начну душить, чтобы ты хотя бы на секунду заткнулась!

Фрея невинно пожимает плечами.

– Говори уже. Обещаю, что буду молчать.

Я тяжело вздыхаю.

– Я хочу помочь с тем парнем-бариста, который тебе нравится.

– С Хавьером?

Утвердительно киваю.

– Как?

Я потираю руками свои бедра.

– Ну, ты упомянула, что ты полнейший ноль в общении с мужчинами, и, думаю, я могу помочь с этим. Вопреки тому, что ты могла подумать, я на самом деле парень.

– И чем ты можешь мне помочь?

– Я могу тебя научить, – просто отвечаю я.

– Ты, типа, хочешь быть моим тренером по отношениям? – Фрея так сильно смеется, что чуть не проливает кофе себе на колени. Я сжимаю зубы.

– Боже, мне стоило догадаться, что ты меня на смех поднимешь.

Она трясется всем телом и не может перестать хихикать.

– Ну согласись, это звучит абсурдно!

– Я надеялся, что это сработает. Ты так сильно переживаешь из-за своего дня рождения. Может, нормальное свидание поможет тебе встряхнуться.

Улыбка пропадает с лица Фреи.

– Ты думаешь, мне нужно «встряхнуться»?

– Нет. – Я ободряюще кладу руку на ее бедро. – Я считаю, что ты замечательная. Ты знаешь это, Куки. Но ты целый год просидела взаперти со мной, и я не хочу удерживать тебя от того, что ждет впереди.

Фрея обдумывает мои слова, и я начинаю надеяться, что она наконец-то воспринимает меня серьезно.

– Какие у тебя есть идеи?

Я хмыкаю.

– Для начала расскажи об этом парне поподробнее.

Фрея садится по-турецки и поворачивается ко мне. Я еще ни разу не видел, чтобы ее глаза так светились.

– Его зовут Хавьер. Он из Мадрида, и он волшебный.

Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не закатить глаза.

– Ладно. Так почему ты не можешь к нему подойти?

– Не знаю, – она обмахивает руками вспыхнувшие уши, надеясь их остудить, – может, потому, что в наш первый нормальный разговор он подумал, что я не говорю по-английски.

Я сверлю ее неверящим взглядом.

– В смысле?

– Буквально, – грустно отвечает она. – Я уже несколько недель регулярно ходила в эту кофейню, и он спросил, откуда я. Перестав заикаться, я выдавила Корнуэлл, потому что не смогла вспомнить название своей деревни. Он ответил, что думал, будто я датчанка и только начинаю учить английский.

У меня падает челюсть.

– Не может быть.

– Так и сказал, – говорит она дрожащим голосом. – Я решилась туда снова прийти спустя месяцы.

– Господь всемогущий! Я впечатлен, что ты вообще туда вернулась после такого позора.

– Я пухлячок, у нас кожа толстая.

Я качаю головой.

– Хватить себя ругать за свои формы! Это главная твоя проблема.

Фрея отшатывается от меня.

– Я не считаю, что ругаю себя.

– И что это тогда за слова?

– Просто называю вещи своими словами. Я не худая, и меня это не смущает. Просто мне не нравится, как люди боятся существующих ярлыков. Все и так ясно, если у тебя есть глаза: я полная.

– Но считаешь ли ты это красивым? – спрашиваю я, уже зная ответ.

Фрея открывает рот, но ничего не говорит.

– Видишь? – констатирую я, разочарованно качая головой. – Ты себя ругаешь, даже если сама этого не понимаешь. Если ты не можешь признать, что полнота тоже привлекательна, я знаю, с чего мы начнем.

Я встаю с дивана.

– Что ты задумал? – спрашивает Фрея, сверля меня взглядом.

Я протягиваю ей руку.

– Поднимайся. Мы идем по магазинам.

Фрея

– Так чего ты от меня хочешь? – Я стою в примерочной «Дебнемз» – универмага на Оксфорд-стрит, до которого нам пришлось ехать полчаса.

Мак растягивается на длинном лиловом покрывале и указывает в сторону кабинок.

– Надень это роскошное платье, которое выбрала для тебя вежливая леди, и покажись мне.

– Зачем? – скулю я, ненавидя Мака за его долгий разговор с консультанткой о его пожеланиях для меня, в котором мое мнение не учитывалось. Черт возьми, для чего я школу дизайна окончила?!

Мак сверлит меня непоколебимым взглядом.

– Фрея, не сомневайся в своем учителе. Ты же говорила, что была хорошей студенткой.

Я хмурюсь.

– Ну да, была.

Он покровительственно от меня отмахивается.

– Вот и иди переодеваться.

Ворча под нос, я погружаюсь в тишину примерочной кабинки и начинаю раздеваться. На мне даже нет подходящего белья для наряда, который он выбрал. С этим платьем утягивающее белье просто необходимо. До сих пор не могу поверить, что Мак уговорил меня прийти сюда с ним! Я, наверное, спятила, или у меня все еще похмелье, раз я согласилась на его предложение быть моим тренером по отношениям. Во что я ввязалась?

Зачем он вообще это короткое платье выбрал? На мне оно будет смотреться ужасно. Я знаю, как подбирать одежду на мою фигуру: платья-миди, струящиеся юбки и винтажные кудри.

– Куки, – зовет Мак, и я застываю с головой в платье.

– Чего? – ворчу я через ткань.

– Какой у тебя размер обуви?

– Тридцать седьмой вроде, – отвечаю я в ужасе.

– Отлично. – Мак просовывает коробку через шторку.

– Боже, помоги мне не прикончить сегодня этого парня, – вслух вздыхаю я и продолжаю попытки натянуть на себя платье.

Наконец ткань поддается, и я содрогаюсь от вида своего тела в обтягивающей одежде еще до того, как застегиваю молнию. На мне простое мерцающее черное платье с бретельками крест-накрест и разрезами выше колен. Это вообще не мой стиль, и я в очередной раз проклинаю своего друга за то, что он притащил меня сюда.

– Туфли уже надела? – голос Мака звучит так близко, словно он прямо здесь, в чертовой примерочной. – Ты там вечность копаешься.

– Потерпи, упрямый козел! – срываюсь я и с раздражением опускаюсь на скамью, чтобы надеть принесенную им потрясающую пару обуви. Мои пальцы ног с накрашенными фиолетовым лаком ногтями выглядывают из носков туфель.

Я не успеваю подняться, как мой друг-гигант врывается в кабинку, отдергивая шторку и впуская лучи света.

– Господи, женщина, ты это чертово платье подшиваешь тут на себе, что ли?

Я прикрываю руками свой зад в безуспешной попытке восстановить остатки достоинства.

– Посмотрела бы, как быстро ты платье с каблуками наденешь, верзила. Я даже застегнуть его не могу, так что можешь сразу просить консультанта поискать размер побольше, чтобы уместить мои формы.

– Повернись, – повелительным тоном говорит Мак, разворачивает меня к зеркалу и начинает возиться с молнией.

– Вот видишь, оно слишком узкое, – ною я, пытаясь справиться с нарастающим чувством уязвленной гордости.

– Оно и должно таким быть, – шепчет он, своим теплым дыханием посылая мурашки по моим оголенным рукам.

Я смотрю на нас в зеркало. Даже когда я на каблуках, Мак возвышается надо мной. Я кажусь хрупкой рядом с ним. Никогда не встречалась с парнем, который вызывал бы во мне такие чувства. Возможно, стоит начать. Мак заканчивает копаться с молнией, и я отвожу от него взгляд. Отражение в зеркале оказывается приятным сюрпризом.

Это платье гораздо уже, чем большинство моих вещей, и, оказывается, мои ноги смотрятся не так уж и плохо в туфлях на каблуке. Я была уверена, что знаю, как подбирать одежду под мою фигуру, но сама вряд ли бы выбрала такой стиль. Честно говоря, выглядит лучше, чем я ожидала.

– Что думаешь? – Мак делает шаг назад и пялится на меня в зеркале.

Я одобрительно хмыкаю.

– Очень красивое платье.

– Конечно. – Мак ждет продолжения.

– И ткань качественная. – Он согласно кивает. – Швы на лифе идеально подчеркивают мою фигуру. Туфли хорошо его дополняют.

Мак фыркает себе под нос, и я поворачиваюсь к нему.

– Что тебе не нравится? Я тебе говорю о том, как мне нравится платье и обувь, чего тебе еще надо?

– Я хочу услышать слова не о платье, а о тебе, – возражает он и откидывает челку со лба, – о твоем теле, твоих достоинствах. Если ты хочешь разговаривать полноценными предложениями со своим бариста, тебе сначала придется научиться говорить о себе.

Мак хватает меня за плечи и поворачивает обратно к зеркалу.

– Смотри, как красиво волосы струятся по оголенным плечам. Твоя кожа с веснушками потрясающая, правда ведь? – Его ладони опускаются ниже. – Ее кремовый цвет невероятно привлекательный. Даже сексуальный, когда не скрыт под одеждой.

Мак обнимает меня за талию, и я чувствую, как начинаю краснеть.

– Видишь, как это платье подчеркивает твою фигуру? Оно не скрывает твою грудь, и это супер, потому что у тебя, Куки, отменные сиськи. Тебе бы не помешало считать их преимуществом, а не недостатком. А твои ноги, – все внутри сжимается, когда он скользит руками вниз, к бедрам. Каждый миллиметр моей кожи покрывается мурашками от его прикосновений, – они, блин, потрясные, и любой парень был бы счастлив чувствовать их на себе.

Мак поднимает глаза, чтобы встретиться с моим ошеломленным взглядом, и от огня в его зрачках мои соски твердеют.

– Твоя фигура чертовски горяча, и тебе не стоит запинаться при виде привлекательного парня, потому что ты, без всяких сомнений, прекрасна. – Он с трудом сглатывает и продолжает. – Даже если я не могу излечить твое искаженное восприятие твоего тела, тебе нужно помнить, что ты смешная, умная и талантливая, и множество других твоих достоинств только подчеркивают тот факт, что ты невероятная. Любой мужчина, на которого ты обратишь внимание – счастливчик.

Мак заканчивает свою речь и сурово смотрит на меня без тени юмора на лице. Мы оба тяжело дышим от накала страстей в нашем разговоре, и я чувствую, как кислород испаряется из крохотной комнаты. На секунду я перевожу взгляд на его губы, и это движение выводит нас из транса. Мак отступает назад и отдергивает шторку кабинки.

– Все берем, – бросает он консультантке, проходящей мимо со стопкой вещей в руках. – Я плачу.

Мак быстро удаляется из примерочной, и я отчаянно пытаюсь отдышаться. До меня начинает доходить смысл сказанных им слов. С большим удивлением я осознаю, что только что чуть не потеряла голову от своего лучшего друга.

Глава 6

Фрея

Идти в понедельник на работу было тревожно. После нашей небольшой вылазки по магазинам одежды Мак больше не появлялся, что немного странно, ведь мы с ним смотрим Нетфликс каждую субботу. Судя по его сообщениям, он был занят, и я не стала спрашивать чем.

Я изо всех сил пытаюсь не думать об инциденте в примерочной. Внезапно я слышу голос Мака и чуть не подпрыгиваю на месте.

– Эй, Куки, пора в дорогу!

– Господи спаси! – вскрикиваю я, отрываясь от швейной машинки и закрывая руками уши. – Я даже не слышала, как ты по лестнице поднимался.

– Видимо, слишком сосредоточилась на работе, – отвечает Мак, окидывая взглядом беспорядок передо мной. – Давай, вставай, время развеяться.

Я поднимаюсь из-за стола.

– Куда мы идем?

– Увидишь, – отвечает он и смотрит на мои ноги. – Опять штаны? Тебя прошлое занятие ничему не научило?

– Нет, почему же. Я просто… на работе, – сухо выдавливаю я. – Обтягивающее платье не совсем подходит для такой обстановки. Я вообще не понимаю, зачем ты мне его купил.

– У каждой дамочки должно быть в арсенале сексуальное платье на свиданку, – весело парирует он по пути вниз.

– Куда собрались? – спрашивает Элли, влетая в бутик с очередного маркетингового собрания.

– Хотела бы я знать, – ворчу я в ответ.

Мак хватает меня за руку и тянет за дверь, едва взглянув на Элли.

Оказавшись на улице, я вырываюсь из его хватки и упрямо останавливаюсь.

– Мак, я серьезно. Куда мы идем?

– За кофе, конечно, – усмехается он.

Я трясу головой.

– Мак, нет.

– Пошли, Куки. – Он снова берет меня за руку и начинает тащить за собой.

– Нет-нет-нет, – умоляющим тоном вою я, упираясь в асфальт. Он гораздо сильнее меня, так что попытка не завершается успехом.

При виде моего сопротивления Мак не может удержаться от смеха.

– Мне нужно увидеть этого кофейного пижона своими глазами. Хочу убедиться, что он достаточно хорош для тебя.

– Не надо, – умоляю его я, чувствуя, как уши начинают гореть. – Правда, не надо. Я не готова, у нас всего один урок был!

– Ты готова. – Мак непреклонен. – Не волнуйся, я тебе помогу.

– Вот именно, волнение. Я очень сильно волнуюсь!

Мак насильно запихивает меня в кофейню. Я спотыкаюсь, чуть не врезавшись в посетителя с чашкой горячего кофе в руках. Я поворачиваюсь к Маку, чтобы смерить его осуждающим взглядом. Он потирает затылок с виноватой улыбкой. Быстро осмотревшись и не увидев Хавьера, я с облегчением выдыхаю.

– Его нет сегодня, так что можем уходить, – подытоживаю я и направляюсь к двери.

Внезапно раздается голос с испанским акцентом.

– Фрея!

Я застываю, отчаянно пялясь на Мака. Мои уши начинают гореть с удвоенной силой. У моего друга хватает наглости выглядеть так, будто ему весело, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не врезать по его довольной роже. Я натягиваю на лицо милую улыбку и оборачиваюсь к привлекательному бариста.

– Приветики, – выдавливаю я, всеми силами стараясь не напортачить с произношением.

– Как твой понедельник? Выглядишь чудесно! – Хавьер указывает на мой желтый топ.

– Хорошо, спасибо. – Я сжимаю кулаки от отвращения к себе.

Мак кладет теплую руку на мои лопатки и медленно толкает меня к прилавку.

– Ты умная, смешная и чертовски привлекательная. Представь, что он – канадский ковбой из «Хартленда» и очаруй его, – ободряюще шепчет на ухо он, и я против воли обращаю внимание на его горячее дыхание.

Я пытаюсь не рассмеяться вслух от его отсылки на сериал. Когда я наконец подхожу к прилавку, Хавьер с интересом изучает Мака.

– Дорогая, представишь своего друга?

Как он меня сейчас назвал?

– Брата, – твердо отвечает Мак. – Я ее брат.

Невозможно упустить недоумение в глазах Хавьера при звуках шотландского акцента Мака. Тем не менее он пожимает протянутую моим «братом» руку.

– Приятно познакомиться.

– Нам, пожалуйста, американо и большой айс-кофе с молоком, – бросает Мак. – Сестренка, ты платишь. Я пойду занимать столик.

Мак нагло подмигивает мне и направляется к небольшому столику у окна. Я оборачиваюсь к Хавьеру.

Давай, Фрея, ты красивая, умная и сообразительная. Ты все сможешь!

– Как… прошли выходные? – Я мысленно даю себе пряник за то, что произнесла полноценное предложение.

– Замечательно, – улыбается Хавьер, разливая наш кофе по стаканам. – Я делал сыр.

Я поднимаю брови от такого неожиданного ответа.

– Ты… сыр?

Он утвердительно кивает.

– Ты любишь сыр?

– А кто его не любит? – у меня вырывается некрасивый смешок, и я с ужасом смотрю на Мака. Он с чрезмерным энтузиазмом показывает мне два больших пальца.

Хавьер закрывает первый стакан с кофе.

– Я могу показать тебе свой сыр.

– Прости, что? – Я начинаю нервно теребить свое левое ухо.

– Ну, если хочешь посетить мою сырную хижину.

– У тебя есть сырная хижина? – глупо спрашиваю я, растерявшись от внезапной смены темы на сыр и мысли о человеке, делающем свой собственный.

– Да. Сыр и домашнее вино. Приглашаю как-нибудь присоединиться.

Хавьер протягивает мне готовый кофе, и я хочу ответить, но мой рот пересыхает. Вместо слюны там теперь наполнитель для кошачьего туалета. Сухой наполнитель, который не дает мне и слова произнести.

Внезапно Мак появляется рядом со мной.

– Просто хочу уточнить, ты приглашаешь мою милую сестричку на свидание?

Хавьер с недоумением смотрит на Мака и нервно кивает.

– Да.

– Она с удовольствием придет, – Мак бросает на стойку десятку. – Как насчет завтрашнего вечера?

Хавьер одаряет меня улыбкой.

– Если тебе удобно, то конечно.

– Супер, она тебе напишет, – Мак отпихивает меня плечом от прилавка. – Пошли, сестренка.

Я улыбаюсь и смущенно машу рукой Хавьеру. Не успев себя одернуть, я зачем-то кланяюсь и ухожу за Маком. Когда мы наконец оказываемся вне зоны видимости, я в агонии прикрываю уши.

– Господи боже мой, я только что поклонилась Хавьеру.

Мак морщит нос.

– Я видел.

– Какого черта я это сделала? Нет ведь хотя бы реверанс сделать, как леди! Показаться нежной девушкой! Но нет, это же Фрея Кук. Она решает поклониться, как настоящий мужик. Я безнадежна!

Я запускаю руки в волосы и со злостью тяну за свои локоны.

– Ты не безнадежна, – закатывает глаза Мак.

– И ты теперь мой брат? – с отвращением вопрошаю я. – Как тебе это вообще в голову пришло?

Мак усмехается.

– А что? Мы оба рыжие, подумаешь, небольшое преувеличение.

– Теория о том, что у нас общие гены, это очень большое преувеличение. – Я пытаюсь охладить уши под жестким взглядом Мака.

– Мы оба неотразимы, Кук.

Я хохочу, вспомнив фотографии его семьи из Дандональда. Его сестра Тилли прекраснее супермодели. Высокая, худая, с шелковистыми светло-рыжими волосами. Отец – вылитая копия Мака, только без татуировок. А его мама настолько очаровательная, что я на секунду засомневалась в собственной гетеросексуальности. Вся его семья выглядит так, словно они – удачный генетический эксперимент по разведению привлекательных рыжих людей.

Судя по выражению лица Мака, его мой смех не впечатлил.

– Мы могли бы быть родственниками.

– Хватит уже говорить, что мы родственники! – отрезаю я и тянусь за своим кофе. – Это мерзко.

Мак морщится.

– Ну да, это немножко странно. – Он кивает в сторону кофейни. – Так вот, какие тебе парни нравятся.

– Ты о Хавьере? Ну да, мне кажется, он привлекательный. А что?

– Да ничего, просто удивлен немного. – Мак передергивает плечами, снимает со стакана крышку и дует на напиток. – Не думал, что тебя возбуждает Луиджи[10].

У меня падает челюсть.

– Да не похож он на Луиджи, он хорошо выглядит!

– Может, ты и права, он же малыш. В лучшем случае на Марио потянет.

– Заткнись, верзила! – раздраженно отрезаю я и тянусь, чтобы ударить его в плечо, но Мак отпрыгивает и избегает моей атаки. – А как же твое «все красивы по-своему»?

– Я не говорю, что он уродливый, я просто очень удивился. – Мак секунду задумчиво наблюдает за мной. – Дело в акценте, что ли?

Я кусаю нижнюю губу.

– Даже не знаю. Он точно не лишний. Хавьер просто выглядит как настоящий мужчина, понимаешь?

– Что за черт, а я-то тогда кто? – Мак звучит оскорбленным до глубины души.

Я ухмыляюсь.

– Рыжая версия настоящего мужчины?

Он кивает, удовлетворенный моим ответом.

– Ладно, не мне указывать твоим трусикам, Куки.

– Пожалуйста, больше никогда не говори при мне слово «трусики», – вздыхаю я. – Звучит слишком стремно.

Мак издает тихий смешок, и мы какое-то время идем в тишине, пока я не решаюсь спросить:

– Так каким чудом я смогу подготовиться к завтрашнему свиданию? Мне кажется, я не опозорилась только потому, что слишком отвлеклась на сыр. Люблю я сыр.

Мак кивает с умным видом.

– Не волнуйся, потренируемся сегодня дважды. Придумаю на вечер потрясное занятие.

– Ах, ну да. Жду с нетерпением.

Глава 7

Мак

Сырный бар.

Только Фрея Кук могла попросить провести следующий урок в таком месте. Я, конечно, люблю сыр, – как его не любить? – только вот поход с дамочкой в сырный бар не входил в список моих планов на жизнь. Мои отношения с женщинами чуть более веселые и расслабленные, обычно с минимумом одежды, но ради Куки я сделаю все что угодно.

Я направляюсь к месту встречи с Фреей, ресторану на севере Ковент-Гардена. По пути меня останавливает компания мальчиков, чтобы сфотографироваться. Я исполняю их просьбу, надеясь, что их внимание не поднимет шум, и вежливо прощаюсь.

Такие ситуации для меня не в новинку. Сложно смешаться с толпой, когда ты накачанный рыжий футболист в татуировках. Правда, с тех пор, как «Бетнал Грин» попали в Премьер-лигу, наша узнаваемость определенно повысилась. Но я не играю в футбол ради славы. Для меня это честь – быть частью величайшего в мире спорта. В детстве дедушка вбил мне в голову две вещи. Первая – нет важнее игры, чем футбол. Вторая – он от меня откажется, если я не буду фанатом «Рэнджерс»[11]. Он тот еще старый мерзавец и самый любимый член моей семьи, пусть он так и не простил меня до конца за то, что я не попал в его любимую шотландскую команду.

Другие интересы помимо футбола у меня тоже есть. Мама всегда говорила, что я не могу полагаться только на спорт, так что я закончил университет по специальности компьютерных технологий. Между футбольными сезонами я подтягиваю свои знания, чтобы не остаться ни с чем, когда решу уйти в отставку.

Солнце почти садится, когда я подхожу к «Севен Дайлс Маркет». Это роскошный крытый двухуровневый фудкорт с залом, как в ресторане, посередине. А еще под крышей «Севен Дайлс Маркет» есть волшебное место под названием сырный бар.

Когда я услышал о сырной хижине парня из кофейни, я решил, что для Фреи будет полезно освежить свои знания в этой сфере. Она столько рассказывала о своей «карьере» отличницы в школе, что мне показалось хорошей идеей превратить нашу тренировку в своеобразную подготовку к экзамену. Я рассчитываю, что помимо знаний о сыре мы сможем покрыть основы первого свидания. Конечно, я мало кого вожу на официальные свидания, но мама научила меня правилам поведения с леди, так что я разбираюсь, что к чему.

Я наказал Фрее принарядиться и встретить меня так, словно мы на настоящем свидании. У нее в глазах читался ужас. Я от этого в восторге. Честно говоря, мне нравится такое развитие событий. Обычно она так уверена в себе и постоянно набрасывается на меня из-за моих варварских повадок. Зовите меня психопатом, но как же приятно для разнообразия быть в чем-то лучше нее.

В сырном баре ярко и оживленно. Посередине стоит огромный стол с разноцветными тарелками, полными сыра, прикрытыми стеклянными крышками. Ресторан заполнен почти под завязку, но у меня получается занять для нас пару мест в конце барной стойки.

Я кладу на пол рядом с собой пару купленных для Фреи вещичек и замечаю ее у входа. Не опоздала. Я машу ей рукой и не могу удержаться от хитрой улыбки при виде ее волнения на пути ко мне. Она выглядит мило в обтягивающей блузке в зелено-белую клетку, розовой кофте и коротких черных шортах. Это все еще ее фирменный винтажный стиль, но сегодняшний наряд отличается от того, как она обычно одевается.

Я поворачиваю свой стул лицом к ней и не могу не обратить внимание на ее ноги.

– А ты хорошая ученица, Куки.

Она закатывает глаза и садится на свободный стул.

– Я сходила по магазинам, давай не будем на этом зацикливаться.

Улыбка на моем лице становится еще шире.

– Фрея Кук, неужели ты начинаешь следовать моим советам?

Она бросает на меня угрожающий взгляд, и ее хмурые зелено-янтарные глаза темнеют.

– Маклай Логан, я тебя только что попросила забыть об этом. Ты пытаешься нарваться, чтобы я тебе врезала?

У меня трясутся плечи от беззвучного смеха.

– Ага, может, у меня такой фетиш.

Фрея двигает мне локтем в грудь, но ей удается только еще сильнее меня рассмешить.

– Может, это загладит мою дерзость. – Я наклоняюсь и достаю букет розовых гвоздик.

У Фреи рот открывается от удивления.

– А это что еще такое?

– Мы на свидании. На свиданиях девушкам дарят цветы, – ухмыляюсь я.

– Я пыталась забыть о том, что это свидание, – с беспокойством в глазах ворчит она и принимает подарок.

– Хоть и тренировочное, но это все равно свидание. Притворись, что я тебе нравлюсь, чтобы мы прошлись по всем твоим фетишам перед завтрашним экзаменом.

– Ненавижу слово «фетиш», – жалуется она и подносит букет к носу. Розовый цвет подчеркивает ее веснушки и едва заметную теплую улыбку. – Это мои любимые цветы.

– Ага, я знаю. – Уши Фреи моментально розовеют. Я наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть ей в глаза. – Ты столько болтала о Кэрри Брэдшоу[12], что даже я понял намек. На самом деле, я очень быстро учусь.

Я смотрю на проезжающий на конвейере сыр и чувствую на себе взгляд Фреи.

– Ты правда слушал меня?

Я пожимаю плечами.

– Суть не в этом, Куки. Сейчас я просто парень, который подарил тебе цветы. В таком случае нужно сказать…

– Спасибо, – быстро выдавливает она.

Я удовлетворенно киваю.

– Отлично! Вот видишь, ты уже разбираешься в свиданиях лучше, чем думаешь.

Подходит официант, чтобы принять наш заказ на напитки. Фрея, как я и ожидал, берет шардоне, я тоже прошу себе бокал. Когда мужчина возвращается с вином, я останавливаю Фрею и снова тянусь к своему небольшому пакету, чтобы вытащить очередной сюрприз.

– Ты еще мне что-то купил? – удивляется она. – Сомневаюсь, что Хавьер принесет мне цветы с подарками.

– Если он тебя заслуживает, то с пустыми руками не придет, – хмуро отвечаю я. – Просто открывай уже и не сомневайся в своем тренере.

Фрея достает из пакета предмет, завернутый в оберточную бумагу любезными сотрудниками подарочного магазина. Это кружка с черным жирным текстом «Я усердно работаю, чтобы у моего кота была лучшая жизнь».

– Боже, это потрясающе! – улыбается она.

– Не сомневался, что тебе понравится. Я заранее ее помыл, чтобы ты могла пить вино так, как ты любишь. – Я переливаю ее напиток в кружку и возвращаю обратно.

Фрея настолько тронута, что вот-вот расплачется. Прижав кружку к груди, она запинается в попытке подобрать слова.

– Даже не знаю, что сказать.

Я закатываю глаза на ее проявление нежности.

– Я делаю это, чтобы научить тебя принимать комплименты. Куки, ты привлекательная и веселая. Если твой бариста джентльмен, он будет говорить тебе приятные вещи и дарить подарки, и я хочу, чтобы ты смогла правильно ему ответить.

Фрея понимающе кивает и ставит кружку на стол.

– Так что мне делать?

– Поблагодарить всегда хорошая идея.

– Спасибо.

Я улыбаюсь и подмигиваю ей.

– Всегда пожалуйста. А еще я надеюсь, что этот парень внимателен к тебе. Ты уже несколько месяцев ходишь в ту кофейню, да? Он знает, что ты обычно заказываешь?

– Конечно! – от восторга она почти переходит на визг. – Большой кофе со льдом и…

– Молоком, – заканчиваю я, играя бровями.

Фрея на пару секунд напрягается, но быстро отходит.

– Хорошо, быть милой и благодарить за комплименты, что дальше?

– Лекция о сыре, – указываю я на проезжающие мимо нас блюда. – Давай возьмем пару тарелок, все попробуем и зададим нашему официанту пару вопросов. Считай это сессией зубрежки перед твоим завтрашним экзаменом.

Фрея светится от предвкушения, пока мы выбираем сыры на дегустацию. Большая часть названий не говорит мне абсолютно ничего, но я не против пробовать новое. Даже если это натертый травами вонючий сыр. Фрея чуть не давится от смеха, когда я его выплевываю, ворча, что он напоминает тухлую рыбу.

Пока сырный сомелье – эксперт по сырам – рассказывает нам обо всем, что мы попробовали, я обнаруживаю, что выпил уже два бокала и чувствую себя отлично на нашем шуточном свидании, которое оказалось на удивление приятным. Мы заказываем добавку.

– Мак, почему ты считаешь себя экспертом по отношениям? – внезапно спрашивает Фрея.

Я хмурюсь, услышав ее вопрос.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я доверила тебе свою личную жизнь, но мы почти никогда не обсуждаем твою. Откуда мне знать, что ты не хуже меня?

Я спокойно смотрю ей в глаза.

– Что ты хочешь узнать?

Она пожимает плечами.

– Расскажи про свои последние отношения.

На секунду я теряюсь, потому что ее ждет долгая история. Впрочем, мне нечего скрывать от лучшей подруги, так что я выкладываю все, как есть.

– Отношения не совсем мое, но, когда я только начал играть за «Бетнал Грин», пару лет мы иногда виделись с одной женщиной.

– Пару лет? – выпаливает в шоке Фрея с недоверием в глазах. – Как ее звали? Как вы познакомились? Когда вы расстались? Почему ты мне ни разу не говорил, что два года встречался с женщиной?

На последнем вопросе я закатываю глаза.

– Ее звали Ками. Когда мы с Роаном подписали контракт с клубом, ее наняли нас фотографировать. Я не рассказывал о ней, потому что наши отношения кончились примерно тогда же, когда я познакомился с тобой. Так что я как-то не видел в этом смысла.

Фрея задумчиво смотрит на меня, пока ее мозг пытается обработать новую информацию.

– Почему вы расстались? – наконец спрашивает она.

Я грустно хмыкаю.

– Она кое-кого встретила.

– Кое-кого? – челюсть Фреи буквально отвисает. – То есть вы встречались два года, и все это время были в свободных отношениях?

Я мысленно содрогаюсь и вытираю вспотевшие от волнения ладони о штаны.

– Не совсем. Мы иногда ходили на свидания, но наше общение обычно сводилось к постели.

– Ого, то есть друзья с привилегиями? – продолжает выпытывать Фрея.

Это не самая моя любимая тема для разговора. Я ерзаю на своем стуле, пытаясь справиться с неловкостью.

– Можно и так их назвать. Поэтому ее предложение расстаться не стало сюрпризом. Она всегда говорила, что хочет серьезных отношений. Парень, к которому она ушла, был юристом, так что, видимо, она нашла то, что искала.

– Значит, вы были вместе два года, и она не захотела попробовать построить отношения с тобой?

Фрея хмурится так, словно готова идти за меня драться. Я пожимаю плечами.

– Ты же меня знаешь. Тяжело быть хорошим партнером, когда ты постоянно в разъездах. Впрочем, это неважно, потому что я тоже не искал ничего серьезного. Я на сто процентов сконцентрирован на футболе.

Она пару минут обдумывает мой ответ.

– Ты любил ее?

– Господи, нет, конечно, – защищаюсь я. – С Ками у меня был просто секс.

Фрея поникает, а потом поднимает на меня грустный взгляд.

– Ты спал с ней два года – и так и не влюбился?

– Знаешь, чувства для секса не обязательны, – серьезно отвечаю я.

Фрея сглатывает и краснеет.

– Ну да.

Я внимательно изучаю ее лицо.

– Ты же знаешь это, да?

– Конечно знаю! – смущается она и делает большой глоток вина из своей кружки с котенком.

– Куки, – я жду, пока Фрея посмотрит на меня, – ты спала только с парнями, в которых была влюблена?

– Мы сейчас не обо мне говорим, – отрезает она. – Я просто хотела узнать о твоих последних отношениях. Спасибо, что поделился.

Я смотрю ей в глаза и вижу ее насквозь. Фрея думает, что для секса нужна любовь. Может, все это время проблема заключалась в этом. Если она считает, что прежде чем переспать с мужчиной, она должна быть влюблена в него, она чертовски много от себя требует. Возможно, вместо советов по отношениям ей нужен секс без обязательств. Думаю, придется составить для нее новый учебный план.

Глава 8

Мак

– Я сейчас буду, – кричит Фрея в трубку, прежде чем я успеваю поздороваться.

От дрожи в ее голосе все мое тело напрягается.

– Фрея, что случилось? – медленно и спокойно спрашиваю я.

– Это было ужасно. Ужасно! – плачет она.

– Он что-то сделал с тобой?

– Расскажу, как доберусь, – отвечает она, шмыгая носом.

– Фрея Кук, сейчас же ответь на мой вопрос. С тобой все хорошо? Ты ранена? – Мысль о том, что этот мешок дерьма мог обидеть мою Фрею, наполняет меня гневом.

– Я унижена до глубины души, – всхлипывает она, и я моментально расслабляюсь. – Я недалеко, сейчас к тебе зайду.

– Без проблем, до встречи.

Я мчусь вниз и открываю дверь. Моя подруга на пороге выглядит как прекрасная катастрофа. На ней узкая юбка чуть выше колен с черным ремнем на талии и блузка с леопардовым принтом. Рыжие завитые в кудри волосы перекинуты через одно плечо, а подводка на глазах расплылась от слез. Она кидается мне на грудь и громко вздыхает.

– Мак, это было ужасно. Твои уроки вообще не помогли.

– Что случилось?

Я притягиваю Фрею поближе и крепко обнимаю. Она шмыгает носом и смотрит на меня, утирая слезы.

– У меня только что был худший поцелуй в жизни.

Почему-то при мысли, что этот бариста ее поцеловал, у меня твердеет челюсть. Потом я вспоминаю, что Элли и Роан наверняка слышен наш разговор, так что я хватаю Фрею за руку и затаскиваю ее внутрь. Мы минуем гостиную и идем в мою спальню.

– Присаживайся и расскажи в подробностях, что произошло, – указываю я на скомканное клетчатое одеяло на своей незаправленной кровати. Она садится с краю.

– Свидание шло хорошо. Мы были в его сырной хижине где-то в глубине северного Лондона. Я думала, меня там кто-нибудь убьет.

– Господи боже, – бормочу я себе под нос.

– Все правда шло отлично. Я не стала надевать мое горячее платье для первого свидания, потому что оно не совсем подходило к ситуации, ну, ты понимаешь. В общем, мне было комфортно, и я даже выдавала полные предложения, и мы попробовали несколько сыров.

Фрея нервно кладет руки на колени, выражение ее лица ясно дает понять, что дальше в рассказе будет что-то ужасное.

– Ну, один из его пармезанов был очень сухой, и я выпила всего один бокал его домашнего вина, который на вкус почему-то напоминал кошачью мочу[13], так что мне очень хотелось пить. Пока мы разговаривали, я чувствовала, как у меня в уголках рта засыхает слюна. Вообще не сексуально. Ни разу.

Она делает глубокий вдох и продолжает:

– Я только собиралась отпроситься в уборную, чтобы напиться воды из-под крана, как у него хватило наглости меня поцеловать!

Я провожу рукой по волосам и потираю шею.

– Звучит не очень хорошо.

– Ох, это было плохо. Очень, очень плохо. – Она прячет лицо в руки и еще сильнее размазывает косметику на лице. – Но я подумала: назвался груздем, полезай в кузов, верно ведь? Я ответила на поцелуй и попыталась запустить язык ему в рот, но не заметила, что у него были сжаты зубы. Он шарахнулся от меня и врезался в свой огромный стеллаж, где лежал драгоценный трехлетний чеддер, который он привез с бабушкиной фермы в Испании. Стеллаж упал, и сыр рассыпался по грязному полу. Это было ужасно. Хавьер упал на колени, и, кажется, я даже слышала, как он плакал.

– Плакал? – спрашиваю я, не веря своим ушам.

– Именно! – Фрея всплескивает руками. – Я так испугалась, что убралась оттуда к чертям! Запрыгнула в машину, доехала до ближайшего магазина, выпила два литра воды, и вот я здесь.

– Боже, – выдыхаю я.

– Я знаю. Это было ужасно, – жалобно говорит она, а потом поднимает на меня осуждающий взгляд. – Ты не научил меня целоваться, так что я виню во всем тебя.

– Ты и не говорила, что не умеешь! – защищаюсь я. – Я думал, тебе просто разговаривать с парнями тяжело.

– Ну, мужчин, с которыми я целовалась, можно сосчитать на пальцах одной руки, так что я совершенно без понятия, как это делается.

Я тяжело вздыхаю и опускаюсь на кровать рядом с ней, качая головой и пялясь в пол.

– Не мог этот поцелуй быть настолько плохим.

– Еще как мог.

– Я отказываюсь в это верить, – возражаю я и смотрю на ее губы. – У тебя замечательные губы. Идеальные для того, чтобы их целовать.

– Не важно, – отвечает она со слезами в голосе. – Я не умею ими пользоваться. Я дура.

– Ты не дура.

– Я неповоротливая дура.

– Откуда ты знаешь, что он не неповоротливый дурак? – сердито спрашиваю я. – Может, у тебя просто не было подходящего партнера. Мужчины с сырными хижинами вряд ли часто целуются с дамочками.

Фрея поднимает на меня серьезный взгляд.

– Честное слово, Мак. Даже с хорошим партнером я буду ужасна.

А теперь я начинаю злиться.

– Докажи.

Она хмурится.

– Я не буду заниматься глупостями и целовать свою руку или типа того. Ты меня сфотографируешь и будешь этими фото шантажировать во время нашей следующей ссоры.

– Да не руку, – отвечаю я и делаю глубокий вдох. – Потренируйся на мне.

– Тебе, – фыркает она. – В смысле?

– Поцелуй меня, и я тебе покажу, что дело было не в тебе, а в нем.

– Да не буду я тебя целовать! – визжит она. – Ты с ума сошел!

– Вовсе не сошел. Я твой лучший друг, и я прошу тебя поцеловать меня, чтобы объяснить, как это правильно делается.

– Это будет слишком странно.

Фрея нервно смеется и отодвигается на самый край кровати, подальше от меня. Несмотря на это, в ее глазах разгорается интерес.

– Не будет это странно. – Я сокращаю расстояние между нами. – Я парень. Ты девушка. Поцелуи – это естественно.

Она нервно сглатывает и опускает взгляд на мои губы.

– Надеюсь, ты не прикалываешься.

– Я не шучу, – мой голос становится ниже. Я двигаюсь к ней ближе, наши ноги соприкасаются. От нее слабо пахнет сыром. Почему-то мое сердце начинает биться быстрее.

Фрея замирает.

– Мак, ты уверен?

Я смотрю на ее губы. Они приятного розового цвета от помады и сложены в идеальный бантик. Как я до этого не замечал, насколько они привлекательные? Не может быть, что с такими губами она плохо целуется.

– Расслабься, Кук, – мягко шепчу я и облизываю губы, перед тем как наклониться к ней. В глазах Фреи бушует волнение вперемешку с чем-то, похожим на предвкушение. Против воли я улыбаюсь.

Я провожу пальцами по ее щеке, а потом запускаю их в ее волосы, притягивая ее ближе. В последний раз выдохнув, я целую ее, и она издает удивленный писк, снова вызывающий у меня улыбку.

Я сосредотачиваюсь на том, чтобы прочувствовать тепло и мягкость ее губ. Как я и думал, они невероятно приятные. Второй рукой я касаюсь ее лица в надежде помочь ей расслабиться. Она очень осторожна. Ненавижу, когда целуются осторожно. Поцелуи не должны быть спокойными. Это дикий, первобытный акт. Это связь на глубинном уровне, для которой нужен не ум, а инстинкты. Я знаю, что у Фреи был сегодня плохой опыт, но я ее лучший друг. Со мной она в безопасности.

Без предупреждения я запускаю язык в ее рот, и она издает другой звук, уже не писк. Возможно, стон? Я чувствую, как ее пальцы сжимают мое предплечье. Не убирая ладоней с ее лица, я продолжаю исследовать ее технику. Я делаю все возможное, чтобы ей было на что ответить, и когда ее язык нежно касается моего, я почти рычу от гордости. Вот так, Куки. Расслабься. Отпусти себя и позволь твоему телу вести тебя.

Неровно дыша, я наклоняю голову и углубляю поцелуй. Она с энтузиазмом отвечает, ее губы касаются моих, пока мой язык переплетается с ее. Наши языки ласкают друг друга в идеальном ритме, переходящем в непристойность. Когда ее рука падает на мое колено, а пальцы касаются моей ширинки, я осознаю, что не только наш поцелуй стал развратным.

Я с сожалением отстраняюсь и отрываю взгляд от ее губ, изо всех сил стараясь игнорировать чертово напряжение в шортах, граничащее с болью. Я горблюсь и упираюсь локтями в колени, чтобы скрыть свое состояние.

– Черт тебя побери, женщина, – хрипло выдавливаю я и прочищаю горло. Я отодвигаюсь подальше, прежде чем мой член решит выпрыгнуть из моих шорт.

– Настолько плохо? – Ее большая грудь поднимается и опускается с каждым тяжелым вдохом.

Я поворачиваюсь к ней, уговаривая свое тело успокоиться, прежде чем я покажусь еще менее опытным, чем она.

– Нет, не плохо. Отлично.

– Отлично? – радостно спрашивает она и двигается поближе ко мне.

Я вскакиваю с кровати и провожу рукой по волосам. Старушка в саду. Представь потную старушку в саду, Маклай.

– Твой бариста неопытный дурак, – внезапно выдаю я. – Ты прекрасно целуешься. Конец урока.

Я случайно оглядываюсь через плечо на Фрею. Она выглядит растерянной.

– Ла-а-адно. – Она жует нижнюю губу. – И что мне делать дальше?

Я тяжело вздыхаю и раздраженно поджимаю губы.

– Если он не идиот, то завтра позвонит и извинится. Если же идиот, то тебе будет лучше без него.

Она склоняет голову, внимая моему совету, и смотрит на часы на комоде.

– Уже поздно. Наверное, мне пора.

Я киваю. Побыть подальше от нее сейчас – хорошая идея. Когда она встает, у меня получается вывести ее из моей комнаты, не вызывая подозрений. Я провожаю ее до машины и еще раз заверяю в том, что она хорошо целуется. Она уезжает.

У меня кружится голова. Я лежу на кровати и думаю о том, что Фрея неплохо целуется. Можно даже сказать, хорошо. Видимо, даже слишком хорошо, потому что я запускаю руку в свои шорты и ласкаю себя, представляя губы моей лучшей подруги на моем члене, а не на сыре того идиота.

Черт побери, что же я наделал?

Глава 9

Фрея

В комнате темно. Я чувствую нежное прикосновение кончиков пальцев к моему плечу. От приятных ощущений я вжимаюсь в матрас, наполняясь желанием, по всему телу бегут мурашки. Наконец открыв глаза, я переворачиваюсь на спину и замечаю Мака.

Без футболки.

Я не могу понять, почему Мак стоит в моей спальне посреди ночи в одних шортах. Что он тут делает? И почему он так на меня смотрит?

Словно отвечая на мой вопрос, он медленно приближается и стягивает с меня одеяло. Судя по всему, я голая.

Какого черта случилось с моей пижамой?

Я сажусь, чтобы прикрыться, но Мак качает головой и мягко укладывает меня обратно. Его взгляд жадно скользит по каждому миллиметру моего тела. Моя грудь вздымается, но я почему-то не стесняюсь. Я возбуждена.

– Никогда не прикрывайся передо мной, Фрея, – говорит Мак низким голосом с ноткой лукавства. – Твое тело заслуживает поклонения.

Он садится на колени передо мной, и кровать прогибается под ним.

– Это тоже урок? – спрашиваю я шепотом.

– О, да, – отвечает Мак со своим хриплым шотландским акцентом. Он проводит тыльной стороной ладони по моим плечам, вниз по бокам, и доходит до живота. – Я хочу целовать не только твои губы. Хочу попробовать всю тебя на вкус.

– Попробовать меня? – непривлекательно взвизгиваю я, но Маку, кажется, все равно. Его грубая ладонь накрывает мою грудь, затем он обхватывает губами мой сосок.

– О, боже! – восклицаю я, когда его нападение на чувствительную зону вызывает резкую волну напряжения между ног. Я не ожидала, что ощущения будут настолько яркими. – Мак, это неправильно. Мы друзья.

– Я могу делать все это с тобой именно потому, что мы друзья, – рычит Мак и награждает мою грудь укусом, заставляя меня вскрикнуть. Как только боль утихает, он переходит к засосам, одновременно накрывая ладонью мою вторую грудь.

Мак грубо сжимает мою плоть.

Так, словно это кусок мяса.

Мне нравится.

Он поворачивает голову и делает то же самое с другим соском. Мое тело извивается от его прикосновений, требуя большего.

Когда он оставляет на моей коже еще один укус, между моих ног происходит взрыв.

Словно извержение вулкана.

– Это… был…?

– Это называется оргазм, Фрея, и я планирую довести тебя до него еще раз.

– Правда? – хрипло спрашиваю я, потрясенная тем, что оргазм от стимуляции одних только сосков вообще возможен.

– Конечно. – Он приподнимается надо мной, чтобы посмотреть мне в глаза. – Хочешь попробовать мой сыр? – серьезно спрашивает он.

Я поднимаю брови.

– Что?

Он склоняет голову.

– Я спросил, хочешь ли ты попробовать мой сыр.

– Почему ты говоришь о сыре? Давай вернемся к тому, как ты хочешь попробовать на вкус меня.

– Ты пробуешь его сыр, но не хочешь мой?

Бип, бип, бип, бип, бип.

Я вскакиваю с кровати, переполненная тревогой, и пытаюсь перевести дыхание. Резким движением я выключаю на телефоне будильник. Наконец заставив чудовищное устройство замолчать, я оглядываю комнату и не вижу никаких следов Мака. Нахмурившись, я опускаю взгляд на грудь и вижу одну из своих длинных пижам с котятами, прикрывающую все мое тело. Она все еще на месте с прошлого вечера, когда я ушла спать.

– Это был сон, – говорю я вслух странным голосом с придыханием.

Но пульсация между моих ног определенно реальна.

– И вот почему я больше никогда не смогу пойти за кофе, – жалуюсь я Элли со своего рабочего места на втором этаже «Киндред Спиритс», рассказав ей историю своего жалкого вечера.

С ужасного свидания с Хавьером прошло несколько дней. Сначала я пыталась держать детали моего унижения при себе, но эти воспоминания сводят меня с ума. Может быть, если бы Мак меня не избегал, я бы не чувствовала такую отчаянную необходимость поделиться этим с другими. С тех пор, как мы поцеловались три дня назад, он пропал со всех радаров, и я слишком трушу, чтобы спросить у него, что случилось.

Потому что я знаю, в чем дело.

Я ужасно целуюсь. Он считает меня безнадежной и не знает, как мне об этом сказать, не разрушив нашу дружбу.

Так что теперь в попытках себя подбодрить я посвящаю Элли в мою трагичную личную жизнь. Про поцелуй с Маком я, конечно, умолчала, потому что она бы с ума от такого сошла. А похотливый сон с его участием я унесу с собой в могилу. Боже упаси!

Элли сидит на моем столе в очаровательном костюме и болтает ногами, осмысливая все, что я ей только что рассказала.

– Не могу поверить, что ты молчала о своей влюбленности в Хавьера! Почему ты мне ни разу не говорила об этом?

Я беспомощно пожимаю плечами.

– Я никогда не обсуждаю свою личную жизнь.

– Почему нет? – Она пронзает меня серьезным взглядом.

Я опускаю голову на руки.

– Потому что это не совсем вписывается в мой образ.

– А это что еще значит? – спрашивает Элли, очевидно не понимая, к чему я клоню.

Я тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Мой мозг усиленно раздумывает о том, какие слова подобрать, чтобы не показаться сумасшедшей.

– Я предпочитаю быть подружкой-толстушкой, выполняющей роль шута. Если ты Лорелай[14], то я твоя Суки, понимаешь? Из меня получается прекрасная жилетка, когда моим друзьям нужно выплакаться. Как тогда с разводом Слоан. Вот для чего предназначено это тело. – Я указываю на свою большую грудь, словно это мягкая подушка, на которую можно упасть. – В моей личной жизни ничего не происходит, и я стараюсь не говорить о ней, чтобы не сталкиваться с сочувствующими взглядами. Вроде того, которым ты на меня сейчас смотришь.

– Это не жалость! – восклицает Элли, возмущенно тряся головой. – Это недоумение. Ты моя подружка невесты, Фрея! Я люблю тебя. Я хочу знать обо всем, что с тобой происходит. Зачем мне этот фасад, за которым ты пытаешься от меня спрятаться?

Я морщусь от ее метафоры.

– Это не фасад. Честно говоря, я не жажду мужского внимания так, как другие женщины. Конечно, как и все, я смущаюсь от горячих голых сцен инцеста в «Игре престолов». Не уверена, правда, что такого именно в инцесте. Но я могу оценить, что он красиво снят!

Элли хохочет и трясет головой.

– Фрея, о чем ты вообще говоришь?

– Ох, не притворяйся, что ты была равнодушна к их истории, – хмыкаю я. – Не считая очень редких влюбленностей в бариста-испанцев, в моей личной жизни все спокойно, и я рада, что это так. Я люблю мою работу, моих друзей, моего кота-агорафоба[15]. Мне этого достаточно.

Элли вдумчиво кивает.

– Конечно, давай забудем о том, что Хавьер вообще существовал. Мы просто найдем новую кофейню, а эту сожжем дотла.

– Спокойно, подруга, – смеюсь я при виде серьезного выражения лица Элли. – Одно плохое свидание – не причина заниматься поджогом чужой собственности. К тому же я очень хочу найти пару на твою свадьбу, чтобы не сидеть там весь вечер, как одинокая старая дева.

– У тебя же есть Мак. – Элли касается моей руки.

– Не будет у меня Мака, – со смешком отвечаю я и отдергиваю руку. Особенно если он все еще будет меня избегать. – Мы вместе пройдемся к алтарю как подружка невесты и шафер, потом он будет флиртовать с милой, ничего не подозревающей девушкой. А я буду сидеть в углу, как грустный одинокий тролль.

– Ты совсем не похожа на тролля, – раздраженно отрезает Элли и хмурится, – Почему ты не даешь мне тебя с кем-нибудь познакомить?

– Не надо меня ни с кем знакомить! – быстро отвечаю я. Мои друзья в Манчестере пытались делать то же самое, и это было невыносимо унизительно. – У меня есть другой кандидат.

– Неужели? – спрашивает Элли с огоньком интереса в глазах. – Кто?

Я жмурюсь и бормочу себе под нос, сама не веря тому, что собираюсь сказать.

– Сантино.

– Клубный юрист? – удивленно вскрикивает она.

– Он до сих пор пишет мне после той вечеринки. Мне кажется, он будет неплохой парой. Он всех знает, так что, думаю, он хорошо впишется. Мака, правда, он почему-то раздражает, поэтому я ему не стала об этом говорить. Расскажу, только если свидание пройдет хорошо.

Элли грустнеет.

– Я думала, Маку все нравятся…

Я пожимаю плечами.

– Видимо, Сантино исключение.

– Ну что, когда свидание?

– Завтра вечером.

При мысли об этом у меня в животе сворачивается комок нервов. Надеюсь, что знания с уроков Мака по общению с Хавьером помогут мне с Сантино. Эти двое, конечно, похожи, как небо и земля, но посмотрим, что из этого выйдет.

– Мы встретимся на тапас[16] в шикарном месте под названием «Радио Руфтоп». Я слышала, там невозможно забронировать столик, но у Сантино есть связи. Его слова, не мои.

Элли передергивает, и я не могу ее в этом винить.

– Хочешь, я приду и помогу тебе собраться?

– Боже, нет. Я справлюсь. – Я уже раздумываю над тем, чтобы надеть то купленное Маком платье с нашего с ним похода по магазинам. – Но если увидишь Мака, не говори ему ничего, ладно? Не хочу, чтобы он знал о свидании в случае, если все обернется катастрофой.

Элли кивает и слезает со стола.

– Напиши мне, как все пройдет, ладно?

– Обязательно! – рапортую я.

Элли возвращается в свой офис, а я продолжаю работу над платьем. В отличие от моей личной жизни, здесь я знаю, что нужно делать.

Глава 10

Мак

– Мальчишник через пару недель, а ты так и не сказал, как хочешь его провести, – кряхтя, я поднимаю штангу вверх, к Роану, наблюдающему за мной, пока я делаю жим лежа.

– Если хочешь, могу подкинуть пару идей, – добавляет Таннер Харрис.

В межсезонье мы три раза в неделю занимаемся в Тауэр-парке вместе с нашим физиотерапевтом. Сегодня на силовых тренировках нас четверо: я, Роан, Таннер и его брат Букер. Мы качаемся уже почти час, и мои мышцы не в восторге.

– Ни за что не подпускай Таннера к организации чего-либо, – хмыкает Букер, опуская штангу и вытирая пот с лица. Он показывает большой палец вниз в сторону своего брата. – На мой мальчишник он нанял стриптизершу, но вместо нее пришел мужик.

– В смысле, мужик? – смеется Роан. – Стриптизер?

Букер кивает.

– И он не выглядел как стриптизер из Чиппендейлс[17]. Скорее, как наш дядюшка Чарльз.

Повернувшись в сторону Букера, я успеваю заметить, как он содрогается от отвращения. Таннер разражается хохотом.

– Самое смешное, что ты посчитал это провалом! Я этого парня специально для тебя выбрал. У вас тогда только близнецы родились, и в постели тебе не на что было надеяться. Вот я и проследил, чтобы твой конец лишний раз не шалил.

Букер меняется в лице.

– Какого черта ты вообще о моем конце думаешь?

Таннер хмыкает.

– Я думаю о здравии концов всех моих ребят. Для этого и нужна семья.

Букер морщится.

– Нет, Таннер. Не для этого.

Роан смеется и трясет головой, помогая мне вернуть штангу на место.

– Я уже сказал Маку: никакого стриптиза. Мне хочется чего-то тихого и спокойного, а не сумасшедшую вечеринку, понимаешь?

Я сажусь и делаю большой глоток воды из своей бутылки.

– Что насчет ночи в гостинице в Шотландии?

Роан с интересом поднимает бровь.

– А с этого места поподробнее.

Я вытираю пот со лба и продолжаю:

– Через две недели состоятся Дандональдские игры горцев[18], а у моего дедушки есть пустующее поместье. Раньше там располагалась гостиница, которой он заведовал вместе с бабушкой, но пару лет назад она умерла. В этом году дедушка наконец решился его продать, но поместье перейдет новому владельцу только через месяц. Мы можем остановиться там, напиться виски и проверить, сможешь ли ты сравниться с чистокровным шотландцем.

Роан улыбается.

– Посмотрим, выстоишь ли ты против настоящего южноафриканца.

– Твоя мама англичанка, дурак. – Я шутливо толкаю его в плечо.

Роан кивает.

– Звучит идеально, я за.

– Я так понимаю, кузены невесты тоже приглашены, – перебивает нас Таннер. – Мальчишник без братьев Харрис – это детский сад.

От вида Таннера, в отчаянии дергающего себя за бороду, меня пробирает на смех.

– Вам всем разве за детьми не надо присматривать?

– Для этого есть няни, – фыркает Таннер.

– Скорее уж дедушки, – усмехается Букер. – Отец обожает возиться с внуками.

Я киваю им обоим.

– Тогда отлично. Места хватит всем, так что я подготовлю все для Харрисов. Таннер, не хочешь позвать кого-то еще на уикенд, на который ты сам себя пригласил?

– Может, Сантино? – Таннер ставит ногу на скамейку. – Я ему жизнью обязан за то, что он для меня сделал пару лет назад.

Я моментально напрягаюсь.

– Только не Сантино.

– Чем он тебе не нравится? Ты его всегда ненавидел, но так и не объяснил почему, – встревает Роан.

– Не забивай себе голову, – я встаю, чувствуя напряжение в мышцах от неприятного разговора, – это неважно.

– Но меня это волнует. – Роан серьезно смотрит на меня. – Особенно учитывая то, что у него сегодня свидание с твоей подругой Фреей.

– Что? – резко переспрашиваю я. – О чем ты говоришь?

Роан пожимает плечами.

– Вообще, мне нельзя тебе об этом рассказывать, но, если Сантино плохой парень, лучше скажи своей подруге, чтобы она с ним не связывалась.

– Что ты хочешь этим сказать, ДеВолт? – Я сверлю его взглядом. – Ты несешь какой-то бред. Фрея ни за что не пошла бы на свидание с Сантино.

– Она сказала Элли, что встретится с ним сегодня в каком-то шикарном ресторане на крыше, – говорит он, закидывая на плечо полотенце. – Поверь, мужик, я бы тебе не стал о таком врать.

Я так сильно сжимаю челюсть, что вот-вот послышится треск зубов. Не тратя больше времени на слова, я разворачиваюсь на пятках и мчусь в сторону душа. Так не пойдет.

– Где она? – рычу я, когда Элли отвечает на звонок.

– Мак?

– Она сейчас с ним? – с каждым словом доброжелательность покидает меня.

– Роан должен был молчать об этом! – с тревогой в голосе восклицает Элли. – Зачем он тебе проговорился?

– Элли, просто скажи мне, где она, и я со всем разберусь.

– Разберешься? Что ты собираешься сделать, Мак? Перебросить ее через плечо и утащить со свидания просто потому, что он тебе не нравится?

– Да, если придется.

Элли хмыкает в трубку.

– Бесполезно. Она намерена найти пару на свадьбу, и я считаю, что тебе не стоит вмешиваться. Это пойдет ей на пользу. Ей стоит чаще ходить на свидания.

– Это не обсуждается, Элли. – Я изо всех сил пытаюсь сохранять спокойствие. Я знаю, что Элли заботится о Фрее, но прямо сейчас я переживаю за нее сильнее.

Элли фыркает.

– Мак, если бы я не знала тебя, то сказала бы, что ты ведешь себя как ревнивый бойфренд.

– Если бы я тебя не знал, то сказал бы, что ты сейчас поступаешь как хреновая подруга. Зная то, что знаю о нем я, ты бы тоже не хотела, чтобы такой мудак, как Сантино, даже на километр приближался к твоей подруге. Просто скажи мне, где она.

Минутами спустя я подъезжаю к «Радио Руфтоп». Я чувствую, как кровь в венах кипит от ярости.

Чертова Куки.

Да, я избегал ее последние пару дней, но это было только для того, чтобы я мог взять себя в руки. Я не знаю, что значил наш поцелуй, и определенно не понимаю, зачем я сделал то, что сделал после него. У меня голова шла кругом, и мне нужно было время, чтобы в себе разобраться.

Как бы то ни было, она должна была мне сказать о своих чертовых планах! Я же ее тренер по отношениям, или как там она меня зовет. Она прекрасно знает, что я думаю о Сантино, так что ее свидание с ним – полнейшее предательство нашей дружбы. Я намерен высказать ей это прямо сейчас.

Я поднимаюсь на лифте до ресторана на крыше, о котором говорила Элли. Как только двери открываются, я понимаю, что сюда не приходят в джинсах и кроссовках, но мне на это наплевать. Завидев меня, администратор смеряет меня презрительным взглядом. Оценив мой внешний вид, он осуждающе поджимает губы.

– Извините, сэр, у нас тут строгий дресс-код. – Он утыкается в свой дурацкий блокнот.

– Мне просто подругу забрать, я ненадолго.

– Сэр, я не могу вас пропустить. – Администратор неловко смеется и пялится на татуировки на моих руках. – Понимаете, нам нужно поддерживать репутацию.

– Я могу разрушить вашу репутацию одним твитом с моего аккаунта на двести тысяч подписчиков, – процеживаю я сквозь сжатые зубы.

– На сколько? – спрашивает он с недоумением.

– Джеймс! – верещит подбегающая к нам женщина. – Конечно, мы найдем столик для мистера Маклая Логана, полузащитника «Бетнал Грин».

Я поворачиваюсь к источнику визга, который встал рядом с мистером Ублюдочная Вафля, которого не помешало бы хорошенько встряхнуть. Женщина жадно меня рассматривает, и ее взгляд только сильнее меня выбешивает.

– Мне не нужен столик. Я просто хочу забрать свою подругу.

Я указываю на крышу, полную парочек, утопающих в теплом романтичном освещении, наслаждающихся мерцающим видом ночного Лондона. Я оглядываю помещение и чуть не падаю замертво, заметив Фрею. Мою чертову Фрею, которая с легкостью лавирует между столиками, словно она Моисей, раздвигающий Красное море. Фрею, одетую в то чертово потрясающее платье, которое я ей купил. Насмехаясь надо мной, на ней красуются туфли, купленные на мою чертову кредитку. Ее идеально завитые рыжие волосы сияют и струятся по спине. Богом клянусь, каждый мужчина в ресторане оборачивается, чтобы посмотреть на нее.

Разминая шею, я иду мимо тупых охранников в сторону моей лучшей подруги, по пути врезаясь в стулья, как слон в посудной лавке. Фрея оборачивается на шум и, увидев, как я пробираюсь к ней, в недоумении открывает рот.

– Мак, – смущенно смеется она, когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, – что ты тут делаешь?

– Забираю тебя домой. – Я хватаю ее за руку, но она быстро вырывается.

– В смысле – домой? Я на свидании. – Она нервно оглядывается на следящую за нами публику.

Меня слегка передергивает от внимания, которое я привлекаю к себе, но это не останавливает меня от ответа.

– Я знаю о твоем свидании с Сантино.

На секунду она запинается, пытаясь подобрать слова. Ее глаза с длинными ресницами опускаются к полу от стыда.

– Я бы сказала тебе, но…

– Из-за него я и забираю тебя домой.

Я снова протягиваю руку, но она уклоняется от моей хватки.

– Мак, ты меня позоришь.

Почти рыча, я наклоняю голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Ты уже опозорилась тем, что появилась на публике с этим мудаком.

– Говори тише, – шипит Фрея. Ее челюсть напряжена от раздражения. Она смотрит вправо, где сидит тот самый конченый слизняк и никуда не годный кретин.

Сантино поднимается со своего места и смеряет меня наглым взглядом, который хочется стереть с его самодовольного лица. Он обладает жуткой способностью вести себя так, словно весь мир вокруг принадлежит ему. Так, словно он проделал большую работу, чтобы оказаться наверху, и теперь пожинает ее плоды. Я, блин, ненавижу его.

Не обращая внимания на тихие мольбы Фреи, я в два шага оказываюсь рядом с ним.

– Не ожидал тебя тут увидеть, Маклай, – занудно бубнит Сантино. Его голос похож на долбаное мокрое одеяло, запачканное преждевременной эякуляцией. – Планируешь к нам присоединиться?

– Господи, нет, – ровно отвечаю я, чувствуя, как ускоряется пульс. – И Фрея тоже не собирается.

Сантино расплывается в нелепой улыбке, но его глаза остаются холодными.

– У нас какие-то проблемы?

Я глубоко выдыхаю через нос и упираю руки в бока.

– Из всех доступных тебе женщин тебе так нужно было добраться до моей лучшей подруги?

– Лучшей подруги? – повторяет Сантино так, словно слышит эти слова впервые. – Фрея сказала, что вы уже несколько дней не разговариваете.

Его слова – удар под дых, и я поворачиваюсь к Фрее с болью во взгляде.

Она кусает нижнюю губу.

– Не совсем так. Он спросил о тебе, и я просто ответила, что не говорила с тобой.

Она нервно теребит пальцы, и меня это бесит. Я ненавижу всю эту ситуацию. И особенно сильно я ненавижу, что Сантино думает, будто имеет право упоминать мое имя при моей чертовой подруге. Я перевожу убийственный взгляд на него.

– Тебе вообще не надо переживать за мою дружбу с Фреей, ясно тебе? Просто запомни, что она моя, окей?

– Твоя? – ухмыляется он. – Я ее не заставлял сегодня прийти сюда, Маклай.

Костяшки моих пальцев хрустят в сжатых кулаках. Я поворачиваюсь к Фрее.

– Фрея, скажи ему, что уходишь со мной. Сейчас же.

– Ухожу с тобой? – В ее широко распахнутых глазах читается недоумение. – Что ты вообще говоришь такое, Мак? Я на свидании.

Я медленно качаю головой.

– Доверься мне. Нам нужно убраться отсюда.

– Мак, – спрашивает Фрея с трясущимся подбородком, – зачем ты это делаешь?

– Кому ты доверяешь, мне? Или ему? – Я повышаю голос, но уже не могу себя контролировать. Каждый раз, когда я вижу придурка Сантино, я выхожу из себя.

Шмыгая носом, Фрея смотрит на него. Громко вздохнув, она наклоняется, чтобы забрать со стола свою сумку.

– Мне очень жаль, Сантино, – говорит она трясущимся голосом, чуть не плача.

Пошло все к черту. Мне плевать. Для этого и нужны лучшие друзья. Я пытаюсь взять ее за руку, но она вырывается, словно я ее обжег, и мчится к выходу. Я в последний раз испепеляю Сантино взглядом и ухожу за Фреей.

Фрея

Мы с Маком едем в сторону моей квартиры в полной тишине. Одна часть меня хочет врезать ему по носу. Другая – наорать на него за то, что у него хватило наглости сорвать мое свидание и опозорить меня.

По большей части я боюсь предпринимать какие-то действия, потому что я никогда не видела его таким. Таким злым. Таким требовательным. Таким непреклонным. Это не тот Мак, который каждые выходные сидит на моем диване, ест со мной фастфуд и ловит ртом мармеладки. Это совершенно другой человек, и мне нужно быть осторожной.

Что, черт побери, ему сделал Сантино, раз при виде него он с ума сходит? Я хочу спросить, но мне страшно.

Честно говоря, даже думать об этом не могу. Поведение Мака в ресторане было абсолютно неприемлемо и неуместно. Я, вообще-то, взрослая женщина. У меня должно быть право самой выбирать, с кем встречаться. Я согласилась пойти с Маком только потому, что в ресторане на нас все пялились. Я была в ужасе от мысли, что кто-то мог нас сфотографировать.

Мак подъезжает к моей квартире, и, не сказав ни слова, я выскакиваю из машины и бегу к двери. Я слышу его шаги за моей спиной и резко поворачиваюсь, почти в него врезаясь.

– И не думай, что я тебя пущу!

У него хватает наглости удивиться.

– Это почему?

Я в шоке от этих слов.

– Потому что мы с тобой в очень серьезной ссоре. Мне что, правда нужно это объяснять?

Мак фыркает и агрессивно запускает руку в свои волосы.

– Куки, это было для твоего же блага.

– Только попробуй меня еще раз Куки назвать, – рявкаю я, тыкая пальцем ему в грудь. Он не отступает. Боже, как же он меня бесит. – Ты не можешь несколько дней меня игнорировать, а потом взять и заявиться на мое свидание, ведя себя как гиперопекающий отец, заставший свою дочь за Тем Самым в машине!

– Хватит уже повторять «То Самое», ты выглядишь глупо! – рычит он, сверля меня злым взглядом.

– Благодаря тебе все мои надежды на То Самое сегодня разбиты вдребезги.

Мака трясет от гнева.

– Я лучше умру, чем позволю тебе заниматься сексом с этим мудаком. – Он вскипает и плюет на землю под нами. – Он переспал с половиной Лондона, Фрея, и только по той причине, что другая половина – это мужчины.

– Какая разница? – кричу я и хватаюсь за голову, потому что мир вокруг меня начинает кружиться. – Может, я просто ищу обычного перепихона!

– Черта с два, – отрезает Мак. – Секс без обязательств не в твоем стиле. Особенно учитывая то, что до этого ты трахалась только с теми, в кого была влюблена.

– Ты на самом деле ничего обо мне не знаешь, ты, наглое, высокомерное животное!

– Какого черта ты несешь? Мы постоянно вместе. Я знаю тебя, Фрея, знаю лучше многих, я…

– Я девственница, тупоголовый ты дурак!

Мой громкий голос отдается эхом по ближайшему переулку, и Мак наконец затыкается.

На несколько секунд мир вокруг нас останавливается. Земля перестает вращаться, и единственное, что существует в этот момент – злость, пронизывающая меня и Мака, словно электричество.

Когда я наконец понимаю, что только что прокричала на весь Лондон, мои ноги превращаются в желе. Прерывисто дыша, я отворачиваюсь от обомлевшего Мака и сажусь на переднюю ступеньку моего подъезда, чтобы продолжить умирать от унижения. Если я не умру от унижения, тогда я убью себя во имя унижения. Смотря что наступит первым.

Мои широко раскрытые глаза бегают туда-сюда. Это все моя вина. Весь этот вечер, вся эта неделя, вся эта ситуация случились потому, что я глупо позволила Маку быть моим тренером по отношениям. Посмешище! Я просто хотела найти хорошую пару для свадьбы Элли и, да, возможно, потерять девственность до моего тридцатого дня рождения. Неужели я просила у вселенной слишком многого? Ну я и дура!

Я поднимаю глаза на все еще шокированного Мака. Его рот открыт так широко, словно он собрался ловить мух. Он так и не сдвинулся с места после моего унизительного признания.

– Не стой тут, как идиот, – ворчу я, готовая задушить его за такую реакцию, которая только подливает масла в огонь моего стыда.

Наконец Мак трясет головой и поворачивается ко мне, прищурив глаза.

– Ты надо мной сейчас так шутишь, да?

Я пялюсь на него в ответ.

– Зачем мне шутить о чем-то настолько жалком? – сверлю я его яростным взглядом. – Мак, я серьезно. Я девственница в свои почти тридцать лет. У меня никогда не было Того Самого, к сожалению.

У Мака снова раскрывается рот от шока. Он садится рядом со мной, протянув свои длинные ноги, и тихо смеется.

– Ты не девственница. Ты бы сказала мне об этом.

– Да, как ты мне сказал, почему так ненавидишь Сантино, – парирую я.

Он моментально становится серьезным и поворачивается ко мне, хмурясь.

– Когда я стал твоим тренером, ты сказала, что у тебя было в этом мало опыта. «Мало» подразумевает, что какой-то опыт все же был!

Я качаю головой.

– Я не стала спорить с твоим видением ситуации. Серьезно, Мак, подумай об этом: ты меня знаешь. Ты правда считаешь, что я бы позволила тебе быть моим тренером по отношениям, если бы все было не так безнадежно?

– Господи, женщина, – не выдерживает он, оглядывая меня так, словно видит впервые. – Ты, блин, девственница, и я только сейчас об этом узнаю? Мы же лучшие друзья, почему ты от меня это скрывала?

– Но мы не обсуждаем То Самое! – пытаюсь защититься я.

– Да, но о таком обычно не молчат. – Он встает и начинает ходить кругами, тряся головой, словно он только что узнал, что Земля круглая, и не может это осмыслить. – Черт, девственница? Серьезно?

– Как будто это так важно! – кричу я, пока мое тело пытается свернуться в клубок от стыда.

– Это важно. – Он останавливается и смотрит на меня, упирая руки в бока.

– Не для меня! – Я поднимаюсь на ноги, чтобы посмотреть Маку в глаза. Ну, или, скорее, на его грудь. – Не то чтобы я себя берегу до свадьбы. Дело не в религии и не в отсутствии попыток. Я столько раз пробовала с кем-то познакомиться во всей своей неуклюжей красе, и почему-то мне никогда не везло. – От необходимости объяснять свою безнадежность меня переполняет раздражение. – Потому я просто устала прикладывать столько усилий впустую и решила сделать перерыв, чтобы сосредоточиться на карьере. Очень длинный перерыв, как оказалось. Но сейчас я наконец готова как можно быстрее избавиться от своей девичьей метки. Поэтому я и подумала, что свидание с Сантино будет хорошей идеей – тем более, если он настолько в этом опытный.

Мак морщится.

– Что, блин, вообще такое эта девичья метка?

Я краснею, когда до меня доходит, что я сказала последнее предложение вслух.

– Это было кодовым словом моей бабули для девственности.

Я скрещиваю руки на груди. Внезапно я чувствую себя невероятно уязвимой под ночным небом Лондона.

Мака снова начинает трясти от злости.

– Этот гребаный мудак не лишит тебя девственности! – рычит он, наконец осознав, что я имела в виду.

– Сейчас уже не лишит, огромное тебе спасибо, – раздраженно отвечаю я.

– Отлично, – отрезает он.

– Не для меня! – Я вздергиваю подбородок и смотрю ему в глаза. – Я не знаю, что у тебя за претензии к Сантино, но ты мой друг, и я тебе доверяю. Если ты говоришь, что от него нужно держаться подальше, я так и сделаю. Но тебе нужно понять одну вещь: пусть ты и зовешь себя моим тренером по отношениям, ты не сможешь защитить меня от всего. Однажды я все же потеряю свою девственность, и вряд ли это пройдет идеально.

– Не могу поверить, что не знал, что ты девственница. – Взгляд Мака смягчается. – Я ужасный тренер по отношениям.

Я смеюсь над искренностью его ответа и протягиваю руку, чтобы убрать его челку со лба. Слава богу, он снова похож на Мака – парня, у которого хватает приличия не смеяться, когда я плачу над эмоциональными сценами в «Хартленде». Он жмурится и расслабляется от моих прикосновений. Когда Мак снова открывает свои зеленые глаза, в них появляется что-то новое. Возможно, нежность?

– Прости, Куки, – хрипло шепчет он, крепко обнимая меня своими сильными руками. – Мне не стоило так врываться. Я голову теряю, когда вижу этого парня.

Прижимаясь к его груди, я вдыхаю знакомый запах мыла и стирального порошка.

– Когда-нибудь тебе придется рассказать мне, почему ты так его ненавидишь.

Его подбородок расположился на моей макушке. Я чувствую, как он кивает в ответ.

– Когда-нибудь, может, и расскажу.

Я отодвигаюсь от Мака и тепло ему улыбаюсь.

– А сейчас я иду спать. Кто знал, что публичная ссора с лучшим другом на крыше посреди Лондона так утомляет.

Мак грустно улыбается и потирает свой затылок.

– Прости за это.

Я пожимаю плечами.

– С Сантино все равно ничего бы не вышло. Что ж, найду другого парня, который надо мной сжалится и заберет мою девичью метку.

Мак морщится, и я тянусь, чтобы игриво потрепать его по подбородку.

– Ну же, тренер, почему тебя так смущает тема моей девственности?

Он неуверенно смеется. Я приобнимаю его на прощание, машу рукой и захожу в подъезд. Я уже стою в лифте, как в последний момент перед закрытием дверей Мак проскальзывает внутрь.

– Большинство людей теряют девственность в шестнадцать. – Почему-то он говорит так, словно ему не хватает воздуха.

Я хмурюсь в ответ на это внезапное утверждение.

– Я знаю, Мак. Мы уже выяснили, что я к этому большинству не отношусь. – Я тянусь мимо него к панели, чтобы нажать цифру пять и запустить лифт. – Спасибо, что напомнил мне об этом грустном факте.

Мак качает головой и поворачивает меня к себе.

– Я хотел сказать, что в силу возраста большинство забывает, насколько плохим был их первый раз. Тебе уже не шестнадцать, Куки.

– Отвали! – огрызаюсь я, вырываясь из его хватки и отворачиваясь к дверям. Я молюсь всем богам, чтобы лифт ехал быстрее, иначе я не выдержу и врежу моему лучшему другу по его отвратительно квадратной челюсти.

– Послушай меня, Фрея. Ты уже не девочка, делающая это на заднем сиденье машины. – Мак встает передо мной, требуя внимания. – Твоя… девичья метка – особенная. Твой первый раз должен что-то значить. Он должен быть с кем-то, кто тебе важен и кому ты доверяешь.

Я тяжело вздыхаю. От его слов в груди формируется ком стеснения.

– Мак, ты знаешь, что я абсолютный ноль в свиданиях. Я даже пару на свадьбу Элли и Роана найти не могу. Найти мужчину, которому я доверяю настолько, чтобы заняться с ним сексом, – это вообще за гранью фантастики. Если я и дальше буду ждать, пока у меня появится бойфренд, я никогда свою девственность не потеряю.

– Я не имею в виду бойфренда, – голос Мака неожиданно становится хриплым.

– О чем ты тогда говоришь? – От неловкости этого разговора мне хочется выть.

Мак сглатывает и смотрит вниз. Он словно весь затвердевает. Я почти никогда не вижу его таким смущенным.

– Обо мне, – бормочет он себе под нос.

Двери лифта открываются, и я таращусь на моего лучшего друга, не веря своим ушам.

– Если ты так надо мной шутишь…

– Фрея, я серьезно. – Он берет меня под руку и ведет по коридору. – Твое признание меня шокировало, но теперь я все понял. Я твой лучший друг, ты мне доверяешь. Может, если я тебе с этим помогу, у тебя больше не будет таких проблем с личной жизнью. Думаю, то, что ты девственница в свои тридцать – это одна из причин, почему тебе так сложно общаться с парнями. Если бы у тебя было больше опыта, возможно, ты бы так сильно не стеснялась.

Я не выдерживаю и начинаю смеяться, трясясь всем телом. Он наверняка так надо мной издевается.

– Мак, что ты вообще такое говоришь?

– Фрея, я бы о таком не стал шутить. – Он все еще абсолютно серьезен.

Мне перестает быть смешно.

– Ты меня поцеловал и потом на несколько дней пропал. Если мы займемся сексом, я вообще навсегда моего лучшего друга потеряю!

Мак вздрагивает от моего выпада, но мне плевать. Если он считает, что сможет вести себя как обычно после того, как мы переспим, он с ума сошел.

– Я просто был идиотом. Мне жаль.

– Тебе жаль, – повторяю я, отворачиваясь от него, чтобы найти ключи в сумке.

Я открываю дверь в квартиру, и Мак заходит за мной. Развернувшись к нему, я вытягиваю руку, останавливая его в коридоре.

– Мы с тобой больше года каждый день переписываемся. А потом, после одного глупого поцелуя, ты на несколько дней исчезаешь. Мак, с чего ты решил, что я ради секса рискну тебя потерять?

– Ты меня не потеряешь, – мягко говорит он, глядя мне в глаза и протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки.

Отстранившись от него, я иду в столовую и кидаю на стол сумку.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, направляясь на кухню за водой.

Прежде чем ответить, он на секунду колеблется.

– Ну, мы с Ками все еще дружим, хотя мы с ней больше двух лет спали.

Я застываю у холодильника и медленно поворачиваюсь к нему.

– Вы все еще общаетесь?

Мак кивает, его челюсть напряжена.

– Когда я в городе, мы почти каждую неделю ходим вместе пообедать.

– Вы с ней каждую неделю встречаетесь? – Я открываю холодильник, беру бутылку воды, и снова смотрю на него. – Почему ты мне никогда об этом не говорил?

Мак пожимает плечами.

– Получается, мы еще многое не знаем друг о друге.

– И ты считаешь, что добавить к этому секс – хорошая идея? – усмехаюсь я, проходя мимо него в гостиную.

Он идет за мной.

– Куки, секс со мной – это всегда хорошая идея.

Оглянувшись, я вижу нелепое выражение лица Мака и не могу удержаться от смеха, когда он пытается состроить мне соблазнительные глазки.

– Ты шутишь.

– Я абсолютно серьезно. – Он игриво улыбается и пожимает плечами. – Как говорится, «рыжая борода в кровати хороша всегда».

Я хохочу во весь голос.

– Кто вообще так говорит? Я такой фразы никогда не слышала, где ты ее откопал?

Мак пытается изобразить серьезное лицо.

– Кем бы они ни были, они гении.

– Тогда ответь, кто эти гении? – повторяю я с азартом.

– Перестань, Куки. – Мак краснеет. – Я без понятия, но они определенно знают, о чем говорят, потому что я хорош в постели.

Я поднимаю брови.

– Если ты не знаешь их лично, то не можешь такое утверждать.

– Женщина, хватит уходить от темы. Ты же знаешь, что мне не победить твой чертов мозг! Он вертится как белка в колесе, а я уже не молод, вообще-то.

Я расплываюсь в милой улыбке.

– Для тренера по отношениям ты слишком быстро сдаешься под давлением. – Я протягиваю ему свою бутылку с водой и падаю на диван.

Мак делает большой глоток и присаживается рядом со мной.

– Я просто не хочу, чтобы твой первый раз был с каким-нибудь ублюдком, который не уделяет тебе достаточно времени и внимания. Или, что еще хуже, с вежливым, застенчивом пареньком с хорошей работой и в отглаженных штанах, который открывает тебе двери, платит за тебя, а потом спрашивает: «Мэм, можно, пожалуйста, в вас кончить?»

Я бледнею от его грязных слов.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы просить кончить! Может, это такой вежливый способ спросить, кончила ли я!

Мак знающе смотрит на меня.

– Куки, если я по яйца в дамочке, я точно знаю, когда она кончает.

– Ой, заткнись. Ты не можешь знать всего.

– Фрея, я точно буду знать, когда ты кончишь.

– Как?

– Знаешь, какое у тебя выражение лица, когда ты смотришь трогательную сцену в «Хартленде»? Подозреваю, оно будет таким же и во время оргазма. – Что-то во взгляде его зеленых глаз вызывает у меня отклик внизу живота.

– Это очень странное предположение. – Я краснею от внезапной смены интонации в моем голосе.

Заметив, что я и вправду раздумываю над его предложением, Мак поднимает брови.

– Да, Фрея, потому что в глубине души ты знаешь, что я прав.

Я прерывисто дышу, проваливаясь в его теплых глазах. На автопилоте тянусь за своей бутылкой с водой, и от соприкосновения наших пальцев по всему телу идут мурашки.

Когда между нами появилось сексуальное напряжение? Неужели оно всегда было и я просто его не замечала? Я ни черта не понимаю. Мак все еще Мак, и я… это я.

Я делаю большой глоток воды, избегая его взгляда. Я чувствую, как он смотрит на меня, и ненавижу то, как отзывается на него мое тело.

– Разве для секса не нужно считать человека привлекательным? – спрашиваю я, невидяще смотря прямо перед собой. Мои уши начинают неудержимо краснеть.

Мак молчит, поэтому я косо смотрю на него и замечаю, как он пристально разглядывает мои голые ноги в платье, купленном им. От этого взгляда я забываю, как дышать.

– Я ни разу не говорил, что ты меня не привлекаешь, Куки.

Я закашливаюсь и быстро выпиваю остатки воды, пытаясь потушить разгорающийся внутри меня огонь.

– Я совсем тебе не нравлюсь? – спрашивает он низким, хриплым голосом.

Вдох-выдох, Фрея. Медленно и спокойно. Не забывай дышать.

– Что за глупый вопрос! – Мои потные руки изо всех сил сжимают пустую бутылку.

– Ты когда-нибудь думала обо мне в сексуальном плане? – Мак двигается ближе. Я чувствую тепло его дыхания на своем плече. – Потому что у меня были такие мысли о тебе.

– Правда? – выпаливаю я.

Сейчас из теней появятся камеры, и весь этот разговор окажется одним большим розыгрышем. Но почему-то в голосе Мака все еще не слышно и капли юмора.

– Конечно, ты же потрясающая девушка. Не знаю, кем нужно быть, чтобы не хотеть тебя трахнуть.

Я зажмуриваюсь и тру свои горящие уши, не в состоянии вынести все, что Мак мне сейчас говорит. Наверняка я выгляжу как полнейшая дура, но не знаю, как с собой справиться.

– Я не могу поверить, что это происходит.

Мак прочищает горло.

– Если я тебя в этом смысле совсем не привлекаю, тогда идея и правда…

– Ты симпатичный!

Распахнув глаза, я вижу его очаровательное довольное лицо. Мак откровенно пялится на мое декольте и кладет руку на спинку дивана.

– Ты уверена?

Я закатываю глаза и пытаюсь игнорировать его потрясающий запах, окруживший меня, как сексуальная струя скунса. Такое вообще существует?

– Ты красив, как и любой подтянутый спортсмен. У вопроса «привлекателен ли высокий обаятельный футболист в татуировках» есть один объективный ответ. Никакого субъективного мнения тут быть не может.

– Фрея, ты снова переживаешь очередную вспышку, – серьезно заявляет он, заправляя прядь моих волос за ухо. Затем он сжимает мою мочку уха между большим и указательным пальцем. – И твои уши сейчас объективно горят.

– Заткнись, здоровяк, – шепчу я, чувствуя, как от его нежного прикосновения по всему телу бегут мурашки.

Мака трясет от смеха, а я страдаю от нарастающего напряжения между ног.

– И объективно, и субъективно я считаю тебя красивой, и я был бы рад сделать твой первый раз особенным.

– По-дружески? – спрашиваю я с боязливым интересом.

– Как лучшие друзья. – Его взгляд из соблазнительного становится серьезным. – Но тебе нужно хорошенько это обдумать.

Мак поднимается с дивана, и я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

– Что?

Он пожимает плечами и ломает всю атмосферу сексуального напряжения.

– Это важное решение. Ты должна быть уверена в своей готовности, ведь ты так долго держалась за свою девственность.

– Если ты забыл, мне почти тридцать. Я более чем готова.

Мак одаривает меня простой улыбкой.

– Подумай над этим. Завтра мы еще раз все обсудим.

Он целует мой лоб, затем на секунду останавливается и поднимает мой подбородок, смотря мне в глаза.

– Доброй ночи, Куки. – Он касается моих губ своими.

– Доброй ночи? – Я делаю глубокий вдох и слышу отвратительный хохот Мака, покидающего мою квартиру.

Вот же мудак.

Глава 11

Мак

– Я хочу кое о чем поговорить, но ты должен пообещать, что никому об этом не расскажешь. Даже Элли.

На следующее утро я встречаю на кухне своего соседа. Я поймал Роана в момент, когда рядом с ним нет Элли, что случается очень редко, и планирую воспользоваться этим.

– Хорошо, – осторожно отвечает Роан. Я застал его с миской овсянки в одной руке и ложкой в другой. – Мне сесть?

– Не глупи, – фыркаю я и облокачиваюсь на стол, скрестив руки на груди. – Все парочки считают, что могут ничего не скрывать друг от друга, потому что они влюблены и делят один мозг на двоих. Это не тот случай. Я очень не хочу, чтобы Элли узнала о том, что я скажу сейчас. Ты можешь мне пообещать, что будешь молчать?

Роан отправляет в рот ложку овсянки и ставит миску на стол, показывая, что он весь внимание. Он даже скрещивает руки на груди, повторяя мою позу.

– Какого черта происходит, Мак? – спрашивает он с набитым ртом.

Я тяжело вздыхаю.

– Вчера вечером я предложил Фрее лишить ее девственности.

Роан начинает давиться своей овсянкой.

– Ты врешь.

– Я не вру, – серьезно отвечаю я. – Я даже не знал, что собирался это сделать, пока не оказался с ней в лифте с предложением забрать ее девичью метку.

– Ее что? – Роан бьет себя по груди, пытаясь протолкнуть остатки пищи дальше по горлу.

Я пожимаю плечами.

– Она так свою девственность называет. В общем, неважно. Как думаешь, я дурак? Что, если я все разрушил?

Роан хохочет и устраивается на стол рядом со мной, пытаясь оправиться от шока, который вызвало мое признание.

– Блин, мужик, это сложный вопрос.

– Знаю. – Я потираю затылок. – Я хочу узнать, что ты об этом думаешь.

Роан тянется за стаканом воды и делает глоток, прежде чем ответить.

– Думаю, это много от чего зависит.

– Например, от чего?

– Любишь ли ты ее?

– Люблю? Что ты имеешь в виду? – рявкаю я, раздраженный направлением разговора. – Тут не в любви дело, Роан. Моя подруга считает хорошей идеей пойти заняться с сексом с незнакомцем вроде Сантино, потому что не хочет быть тридцатилетней девственницей без пары на твою чертову свадьбу.

– Все понятно, – понимающе заявляет Роан. – Ты планируешь лишить ее девственности из благих побуждений.

– Отвали! Мы тут о моей подруге говорим.

Роан поднимает брови.

– Мак, если ты пытаешься меня убедить, что хочешь быть у Фреи первым, потому что ты самоотверженный рыцарь на белом коне и очень хороший друг, то у тебя это плохо получается. Если бы у тебя не было к ней никаких чувств, ты бы не предложил ей заняться сексом.

На секунду я замираю.

– Нет у меня к ней чувств! По крайней мере, не в этом смысле. То есть, конечно, я всегда считал ее привлекательной, и недавно между нами возникло напряжение…

– Напряжение? – Роан наблюдает за мной с интересом.

– Искра или вроде того. – Я вспоминаю губы Фреи на моих в спальне и зверя, которого они во мне пробудили. – Раньше этого напряжения не было. Или было, но не такое сильное.

Роан хмурится, не веря моим словам.

– Как только она высказала желание встречаться с другими парнями, я начал воспринимать ее в другом плане.

– В сексуальном, – любезно добавляет Роан.

– Допустим, что так. Я знаю, что мы не будем вместе. Я не хочу ничего серьезного, а даже если бы хотел, я бы ее с ума свел. Из нас не вышло бы хорошей пары. Но может быть, если… мы уступим этому влечению… мы сможем… вернуть все назад, как было.

– До того, как она начала тебя сексуально привлекать?

– От тебя это звучит глупо, – ворчу я, мысленно вопрошая, какого черта я согласился быть шафером этого идиота. – Не надо было мне ничего говорить.

Я собираюсь уйти в свою спальню, но Роан хлопает меня по плечу.

– Прости, мужик. Я не хотел тебя обидеть, но тебе стоит быть осторожнее.

– Осторожнее? – хмурюсь я.

– Ты же помнишь, что случилось, когда Ками тебя бросила.

От упоминания ее имени я тяжело вздыхаю.

– С Ками проблема была в том, что это слишком долго продолжалось. Я стал зависим от нее, и когда она ушла, я сошел с ума. Проблема была во мне, а не в ней.

Меня передергивает, когда я вспоминаю прошлый сезон. Худшие игры в моей карьере были после расставания с ней. Тренер несколько раз грозился посадить меня на скамейку запасных, и я не могу его в этом винить. На поле я думал только о совете моего дедушки, который он дал мне в детстве: не подпускай к себе женщин, иначе они испортят тебе всю игру.

Он был прав.

Только когда я снова начал общаться с Ками по-дружески, я стал способен хорошо играть. Это была та еще нервотрепка.

– Я бы не поступил так с Фреей, – объясняю я. – С ней все по-другому.

Роан кивает, веря моим словам.

– Тогда, думаю, все будет хорошо, если вы договоритесь, что конкретно между вами.

– Просто секс. Только один раз.

– Конечно. – Он пожимает плечами и странно мне улыбается. – Все будет супер.

Я хмурюсь. Роан смотрит на меня с непонятным выражением лица, которое можно воспринять по-разному. Но мне не нужна двусмысленность, я хочу, чтобы это сработало. Мне нужно, чтобы все получилось. После нашего поцелуя я игнорировал Фрею несколько дней, потому что был не уверен, что смогу удержаться и не поцеловать ее снова. Если мы займемся сексом, то утолим эту жажду, и все вернется на круги своя.

Черт, надеюсь, она согласится.

Я захожу в свою спальню и слышу звук уведомления. Развалившись на кровати, я достаю телефон из кармана и вижу сообщение от Фреи.

Куки: Хочешь дать заднюю?

Я: Ты что, предлагаешь извращенную сексуальную позу? Куки, я сомневаюсь, что твой первый раз стоит начинать с черного хода.

Куки: Заткнись, идиот. Я хотела спросить, передумал ли ты насчет своего предложения заняться Тем Самым.

Я даже не пытаюсь сдержать улыбку.

Я: Боже, читать это еще хуже, чем слышать. Пообещай, что когда я тебя трахну, ты перестанешь называть секс Тем Самым.

Куки: То есть ты не передумал?

Я: Куки, я бы тебе не предложил того, к чему не готов. Я человек дела.

Куки: Сказала она.

Я: Скажешь ты.

Куки: Чуть не забыла тебе сказать, что не пью противозачаточные, мне тогда нужно презервативы купить, да? Еще, наверное, мне нужно знать твой размер. У тебя есть швейная рулетка? Если нет, я могу прийти с ней и измерить тебя.

Я:..

Куки: Мак?

Я:..

Куки: Мак? Ты что, измеряешь себя?

Я:..

Я: Фрея, меня ни разу в жизни ни одна женщина не просила измерить мой член, и я не уверен, что чувствую по этому поводу.

Куки: Правда? То есть это странно? Я думала, что это ответственно с моей стороны.

Я: Во-первых, презервативы покупает мужчина. Это самое меньшее, что мы можем сделать. Во-вторых, если я не знаю свой размер, видимо, я какой-то неправильный мужчина. В-третьих, если ты хотя бы на километр подойдешь к моему члену с чем-то со словом «швейный» в названии, у меня больше никогда не встанет.

Куки: Ладно, не драматизируй.

Я: Когда дело касается моего члена, все серьезно. Это ясно?

Куки: Хорошо. Так когда мы это сделаем?

Я: Я заеду за тобой завтра в пять.

Куки: Завтра? Почемубы тебе не прийти сегодня вечером, чтобы наконец с этим покончить?

Я: Куки, я лишаю тебя девственности, потому что хочу, чтобы твой первый раз был особенным. Мне нужно время, чтобы подготовить все для грандиозного действа без участия швейных инструментов. Просто доверься мне, окей?

Куки: Хорошо… А что мне надеть? Платье, которое ты мне купил?

Я: Если его касался Сантино, сожги его к чертям. Просто… удиви меня.

Куки: Ладно… До завтра. Целую.

Я: Целую.

Глава 12

Фрея

«Насколько этот наряд подходит для потери девственности?», – размышляю я в спальне, рассматривая себя в зеркале во весь рост. Из многочисленных вариантов, купленных мной к сегодняшнему вечеру, винтажное платье-русалка из черного бархата зацепило меня сильнее прочих.

Длиной платье до середины икры, как я люблю, но оно обтягивающее, так что я надеюсь, что Мак одобрит мой выбор. Технически он все еще мой тренер по отношениям, поэтому я хотела бы угодить ему. Кроме того, великолепные перекрещенные на груди бретельки определенно подчеркивают мое главное достоинство.

Снимать перед кем-то свое утягивающее белье – это унижение, которого я хотела бы избежать, поэтому в честь сегодняшнего события потратилась на черные кружевные трусы. Завершают этот шикарный образ черные туфли Мэри Джейн и мои пышные рыжие кудри, лежащие на одном плече. Я чувствую себя привлекательной и готовой отдать свою девичью метку моему хорошему другу Маку.

Хотела бы я знать, что меня сегодня ждет.

Одна часть меня хочет, чтобы Мак пришел и взял меня прямо здесь и сейчас, чтобы наконец с этим покончить и я перестала так волноваться. Другая думает, что было бы весело притвориться, словно я иду на настоящее свидание с мужчиной, которому я нравлюсь больше, чем просто подруга.

Ну вот, снова эти фантазии из «Хартленда». Мак не канадский ковбой, а я после этого не поеду к алтарю навстречу ему верхом на пони. Его предложение – просто самый легкий способ достичь моей цели, ничего больше.

От стука в дверь Геркулес молнией мчится прятаться в спальню, а у меня внутри начинает копошиться целый выводок дерущихся друг с другом котят. Не обращая внимания на клубок нервов в животе, я крашу губы матовой красной помадой и захватываю свою зеленую сумочку со стола. Когда я открываю дверь, мое сердце пропускает удар, потому что на пороге стоит не просто Мак в его привычной повседневной одежде.

Мой друг выглядит невероятно сексуально. Он одет в выглаженные черные брюки и белую рубашку с закатанными рукавами, подчеркивающими его татуировки. Изысканно, но с перчинкой – головокружительное сочетание. Он даже подстригся: его волосы сохранили длину и обрели форму. Наконец, я смотрю ему в глаза и с удивлением осознаю, что он не смотрит мне в лицо. Он изучает мое тело.

Его потемневший взгляд, исследующий каждый миллиметр моих форм, нельзя назвать никак иначе, кроме как развратным.

Я откашливаюсь и касаюсь моей бархатной юбки.

– Я знаю, что мои ноги почти не видно, но…

– Ты идеальна, – перебивает Мак хриплым хитрым голосом с придыханием и вручает мне букет розовых гвоздик. – Красивее женщины я еще ни разу в жизни не видел.

Я подношу цветы к носу и окидываю его недоверчивым взглядом.

– Слушай, Мак, ты, конечно, пообещал мне особенный вечер, но слащавые высокопарные комплименты оставь для другой девушки. Будет обидно, если меня вырвет прямо на мое новое красивое платье.

– Господи, женщина. – Мак на глазах меняется в лице. – Хотя бы раз в жизни просто прими комплимент без того, чтобы себя унизить.

Мой щит из юмора растворяется в воздухе.

– Прости, – машинально отвечаю я. Я не ожидала, что моя самоирония так его разозлит. – Я не хотела тебя обидеть, просто по привычке шутить начала.

Взгляд Мака смягчается.

– Я знаю, Фрея, но я сказал это не из вежливости. Ты правда очень красивая.

– Спасибо. – У меня получается ответить без недоверия в голосе. Я снова смотрю на букет. – И за цветы тоже.

– Всегда пожалуйста. – Он тяжело вздыхает, словно весь мир покоится на его плечах, и протягивает мне руку. – А теперь позволишь пригласить тебя на свидание? У меня ушел целый день на подготовку, и мне не терпится увидеть твою реакцию.

В моем животе снова начинают шевелиться агрессивные котята.

Одарив его теплой улыбкой, я ставлю цветы на стол и даю ему взять меня под руку. Не знаю, чего сегодня ожидать, но раз Мак так тщательно подготовился, меня точно ждет что-то незабываемое.

Мак

Поездка до нашей первой остановки проходит в тишине. Лучи заходящего солнца золотят рыжие волосы Фреи. Этот невероятный вид очень мешает мне сосредоточиться на вождении.

Боже, как же она прекрасна.

Все в ней, начиная до боли привлекательными формами в этом сексуальном платье и заканчивая веснушками, придающими ей идеальный налет невинности, сводит меня с ума. Я чувствую себя долбаным проводом под напряжением, который вот-вот загорится.

Не могу понять, действительно ли она сегодня красивее, чем когда-либо, или же дело в том, что всего лишь через пару часов я буду в ней. Возможно, это осознание подняло ее привлекательность в моих глазах до невиданных ранее вершин.

Черт, этот вечер обещает быть длинным.

Наверное, не стоило так резко реагировать на ее шутку. Не лучшее начало свидания, конечно.

Я просто очень хочу, чтобы ее первый раз был особенным. А когда для меня что-то очень важно, я часто позволяю своим эмоциям взять верх. Меня бесит, что она считает, будто я над ней просто сжалился и оказываю ей услугу, что все мои слова – это напускное. Я полностью искренен с ней. Это мероприятие было моей идеей, и я бы даже не стал предлагать лишить ее девственности, если бы не хотел ее трахнуть.

И черт побери, как же я этого хочу.

Я чувствую, как мой член начинает пульсировать в штанах, и сильнее стискиваю руль, пытаясь заглушить забегающие вперед мысли. Наши планы на сегодняшний вечер выходят далеко за рамки того, чтобы раздеться догола и поваляться в постели. Это свидание влетело мне в копеечку, но оно того стоило, потому что ради моей лучшей подруги я сделаю все, что угодно. Особенно если дело касается такого важного события.

Мы подъезжаем к симпатичному дому в Эссексе. Через дорогу от него припаркован небольшой фургон, водитель которого оживленно нам машет. Фрея машет в ответ, заинтересованная происходящим.

– Вы знакомы? – спрашивает она, вежливо улыбаясь мужчине. Она слегка хмурится, явно раздраженная тем, что не понимает, чего ей ждать.

– Да. – У меня потеют ладони. Может, я перестарался, и Фрея решит, что я какой-то псих.

– А ты скажешь мне, кто это? – спрашивает Фрея, смотря на меня своими большими круглыми глазами.

Я нервно ей улыбаюсь и выхожу из машины. Повозившись с рукавами своей рубашки, я открываю для нее дверцу и протягиваю ей руку, как настоящий джентльмен. Все, как учила моя матушка.

– Пожалуйста, пообещай, что не будешь надо мной смеяться, – с тяжелым вздохом прошу я. – Постарайся забыть, что знаешь меня лучше кого-либо, и представить, что иногда я способен сделать что-то приятное.

– Ты и приятное? – Фрея встает и смотрит на меня, едва сдерживая смех. – Парень, который однажды сравнил свой член с лох-несским чудовищем, внезапно делает что-то милое?

Я невольно расплываюсь в улыбке.

– Сегодня тебе повезет узнать, правдивы ли эти легенды.

От моих слов она мило хихикает.

– Еще ничего не началось, а ты уже говоришь о легендах? Я очень надеюсь, что это не случай самосбывающегося пророчества.

Сузив глаза, я борюсь с непреодолимым желанием начать целовать ее прямо здесь, посреди улицы.

– Давай на секунду притормозим с твоими очаровательными заумными замечаниями, окей?

Фрея расплывается в улыбке и смотрит на меня из-под своих длинных пышных ресниц.

– Если мои замечания настолько очаровательные, то почему я должна прятать их от мира?

Я закатываю глаза и кладу руку ей на талию, провожая через дорогу. Высокий худой мужчина выскакивает из фургона с широкой улыбкой на лице.

– Здравствуйте, мистер Логан. Рад снова вас видеть.

– Роджер, сколько раз можно повторять, зови меня просто Мак. – Я жму ему руку. – Это Фрея.

– Здравствуй, Фрея.

– Здравствуй, Роджер.

– Вы готовы? – радостно спрашивает Роджер, направляясь к кузову своей машины.

Фрея взволнованно теребит свое ухо и оглядывается на меня, прежде чем последовать за ним.

– Если меня сейчас куда-то повезут продавать свою девственность тому, кто больше заплатит, боюсь огорчить вас, мальчики. Цена может быть для вас неподъемной.

Я предупреждающе хмурюсь. Фрея ухмыляется, словно ничего не может с собой поделать.

Радостная улыбка Роджера моментально исчезает с его лица.

– Мэм, я уверен, что на вашей девственности можно будет сорвать куш.

Мы с Фреей ошеломленно замираем на месте, таращась на Роджера с пустыми глазами.

– Спасибо, Роджер. – Фрея пронзает меня взглядом, в котором ясно читается, как она довольна собой.

– Он тебя только что «мэм» назвал, – смеюсь я и дергаюсь от неожиданности, когда по моим ребрам проходится ее локоть.

Роджер открывает дверь фургона, и наше внимание переключается на три переноски с крошечными котятами внутри.

– Боже мой! – визжит Фрея и мчится к кошкам, чуть не сбив напуганного Роджера с ног по дороге. – Только взгляните на этих чудесных существ! Я хочу забрать их всех домой!

Роджер смущенно смеется и кидает на меня быстрый взгляд.

– Боюсь, это невозможно.

– Почему? Что не так? – спрашивает Фрея, даже не удосуживаясь посмотреть на него. Она слишком увлечена тем, что дает котятам лизнуть ее пальцы через металлические прутья.

Роджер прочищает горло и изо всех сил пытается звучать серьезно.

– Все эти котята уже нашли свои любящие дома, и сегодня вы поможете им добраться к новым хозяевам.

– Серьезно? – Фрея поворачивается ко мне, требуя объяснений.

Я нервно потираю затылок и делаю шаг вперед.

– Роджер работает в благотворительной организации «Лучший день рождения». Я узнал о ней от одного парня из моей команды. Их работа заключается в том, чтобы отдавать в дар реабилитированных питомцев. Всех животных, которые через них проходят, спасли от смерти из приютов. После реабилитации для них находят дом, где о них будут заботиться. Короче говоря, сегодня мы поможем доставить троих таких питомцев и сможем увидеть реакцию их новых хозяев.

– Да иди ты! – некультурно выпаливает Фрея. На последнем слове ее голос срывается от едва сдерживаемых чувств.

Мы с Роджером смеемся.

– Это и есть наше свидание? Мы будем дарить людям питомцев? – На глазах Фреи выступают слезы. Она снова поворачивается к котятам. – Как это невыносимо, ужасно, невероятно безупречно со стороны этого дурака-шотландца. Он не такой страшный, как кажется. На самом деле, он просто большой и добрый плюшевый мишка, не так ли, мои очаровательные малютки?

Роджер толкает меня локтем и воодушевленно показывает мне два больших пальца вверх. Я смущенно повторяю его жест. Он открывает первую переноску и достает оттуда черно-белую кошку. Она маленькая, видимо, все еще котенок.

– Эта крошка – для девочки, которую зовут Шантай. Сегодня ей исполняется десять, и это подарок для нее от мамы и папы, – объясняет он, прижимая котенка к груди.

Роджер передает пищащий комочек в руки нетерпеливой Фрее, и она вся светится от радости.

– Мы подарим ее прямо сейчас?

Он кивает и указывает на дом за нами.

– Шантай живет прямо здесь.

– Стойте! – Фрея беспомощно таращится на дом. – Что мне говорить? Это такой важный момент, я не хочу все испортить.

Роджер улыбается и чешет котенка за ухом.

– Просто скажи: «С днем рождения от твоих мамы и папы».

– Господи, я так волнуюсь, – пищит Фрея, поворачиваясь ко мне с зашкаливающей радостью на лице.

– Я схожу вместе с тобой. – Я подхожу к ней и приобнимаю ее за плечи.

Она радостно мне кивает, и мы направляемся к входной двери.

– О, и последнее! – кричит Роджер, когда мы оказываемся на другой стороне дороги. – Перед тем, как подарить питомца, сначала убедитесь, что это точно та девочка. Однажды я с этим промахнулся и до сих вижу кошмары о том ужасном дне.

Обеспокоенный взгляд Роджера ни с чем не спутать, но Фрея слишком сосредоточена на кошке, чтобы его заметить. Она чешет котенка под подбородком и целует его в пушистую макушку.

– Мак, как тебе вообще пришла в голову эта идея?

Я пожимаю плечами.

– Я просто поискал в интернете активности с кошками в Лондоне.

Она трясется от смеха.

– И ты нашел организацию, которая дает кому угодно подарить людям котят?

– Не совсем. – Я потираю затылок. Она с недоумением на меня смотрит. Я пожимаю плечами. – Я пожертвовал им некоторую сумму при условии, что они возьмут тебя с собой на одно из таких мероприятий.

У Фреи пропадает дар речи, и она крепче держится за котенка в своих руках.

– Какую сумму?

– Неважно, – хмыкаю я и подталкиваю ее к ступенькам. – Это хорошее дело, и мне нравится видеть тебя такой счастливой.

Фрея останавливается у самой двери и оглядывается на меня.

– Я люблю тебя, Маклай Логан. Ты мой лучший-прелучший друг.

Ее слова заставляют мое сердце пропустить удар, но я не успеваю ничего ответить, потому что она уже нажимает на кнопку звонка. Не проходит и секунды, как девочка с длинными черными косичками открывает дверь и с любопытством изучает нас двоих.

– Эм… Привет? – здоровается она, жадно смотря на котенка.

– Ты Шантай? – спрашивает Фрея, переполненная чувствами. От ее голоса у меня в горле образуется ком. Родители девочки появляются на пороге с понимающими улыбками.

– Да, это наша Шантай, – говорит ее отец, с гордой улыбкой кладя руки ей на плечи. Фрея делает глубокий вдох и в последний раз обнимает котенка, целуя его в крохотное ухо.

– С днем рождения от твоих родителей. – Она передает питомца в руки ничего не подозревающей девочки.

Личико Шантай из удивленного становится ошеломленным, даже почти злым. Она поворачивается к своим родителям.

– Это правда? Или это шутка такая?

– Правда, милая, – улыбается ее мама, присаживаясь на корточки, чтобы погладить котенка и посмотреть дочери в глаза. – Мы с папой очень гордимся тем, как усердно ты стараешься в школе.

– Вы подарили мне котика? – кричит она, падает на колени и начинает плакать, прижимая к лицу несчастное животное. Котенок не понимает, что происходит, и покорно лежит в руках девочки, задыхающейся от слез. – Вы правда подарили мне котика? Спасибо, мамочка! Спасибо, папочка!

Родители благодарно нам улыбаются, но выражения их лиц очень быстро сменяются на беспокойство, когда они замечают состояние Фреи. Я подхожу поближе и вижу, что она плачет чуть ли не сильнее самой девочки. Я одной рукой обнимаю ее и с извиняющейся улыбкой машу родителям на прощание, уводя мою всхлипывающую подругу подальше от этой эмоциональной сцены.

– Ты в порядке? Я думал, тебе такое понравится, – сконфуженно говорю я, крепко прижимая ее к себе и поглаживая по руке.

– Я в восторге, идиот! – хрипло возражает Фрея, громко шмыгая носом и вытирая слезы. – Господи, да я очаровательное личико этой девочки на всю жизнь запомню!

Она вытирает слезы и внезапно заключает меня в крепкие объятия.

– Спасибо, Мак. Спасибо тебе огромное.

– Всегда пожалуйста, – смеюсь я и целую ее в плечо. – Впереди еще два дома. Ты уверена, что справишься?

– О, я готова на все сто процентов. – Она отлепляется от меня и убегает в сторону Роджера, который снова выглядит слегка напуганным.

Я совру, если скажу, что две следующие доставки были не такими эмоциональными. Фрея все еще шмыгает носом и счастливо улыбается сквозь слезы. У последнего котенка к ошейнику была привязана коробочка с кольцом, так что нам с Фреей повезло в прямом эфире увидеть, как мужчина делает предложение своей девушке, подарив ее котенка. После такого даже мне было тяжело сдержать слезы умиления. Кто бы мог подумать, что доставлять питомцев в качестве подарка на день рождения будет настолько эмоциональной работой?

Закончив с первой частью свидания, мы направляемся в ресторан «У Мэгги Джонс», расположившийся в переулке между Кенсингтон-Хай-стрит и Кенсингтон-Черч-стрит. В нем царит уютная романтичная атмосфера с нотками деревенского шика: оплавленные свечи в винных бутылках и приглушенное освещение, из-за которого даже меню читается с трудом.

Мы распиваем бутылку красного вина на двоих с пирогами и картофельным пюре. Вспоминать события сегодняшнего вечера настолько весело, что мы смеемся от души, даже, пожалуй, слишком громко для такой интимной обстановки. Роджер не знал, чего ожидать от нас двоих, но, думаю, мы отлично справились с тем, чтобы сделать каждую доставку особенной.

Все наше время в ресторане глаза Фреи не перестают радостно блестеть. Этот вечер определенно запомнится ей надолго. Честно говоря, у меня даже получается отвлечься от мыслей о наших дальнейших планах, потому что я совершенно очарован ее болтовней о котятах.

– Как у тебя появился Геркулес? – спрашиваю я, отпивая из бокала и любуясь тем, как волосы Фреи переливаются при свечах. – Ты ни разу не рассказывала мне эту историю. Он же с тобой не с Манчестера?

Фрея поднимает брови.

– Нет, я нашла его на улице рядом с моей квартирой в Лондоне. Соседка думала, что он жил на крыше, и собиралась вызвать службу по отлову бездомных животных, чтобы его прогнать. Мне стало его жалко, и я сделала дорожку из тунца до моего окна у запасного выхода. Он вошел так, словно уже был хозяином квартиры, представляешь? Я закрыла за ним окно, а потом поняла, что заперла себя с уличным котом без какого-либо плана и чуть не словила паническую атаку.

Я беззвучно смеюсь.

– И что было дальше?

Она пожимает плечами.

– Я поступила, как любая уважающая себя девушка из Корнуэлла: дала ему булочку, джем и немного взбитых сливок. С тех пор мы с ним лучшие друзья.

Эта история вызывает у меня искреннюю улыбку.

– А почему ты назвала его Геркулесом?

Она улыбается одними уголками губ.

– Этот засранец сильнее, чем кажется. Когда мы первый раз собирались ехать к ветеринару, я чуть не вспотела, пока пыталась запихнуть его в переноску. Он в довольно хорошей форме, хоть и весит почти девять килограмм. Так сказать, «накачанный толстячок».

Я пристально смотрю на хихикающую Фрею с бокалом в руке. От вида того, как она смеется, вспоминая своего кота, у меня какого-то черта встает. Мой взгляд машинально опускается на ее декольте, и я стараюсь представить, как ее грудь выглядит без одежды.

– О чем задумался? – тихо спрашивает она голосом, в котором слышатся оголенные провода под напряжением.

Я смотрю ей в глаза.

– Представляю, как твоя грудь выглядит без одежды.

Она давится вином.

– И к какому выводу ты пришел?

Я тянусь через стол и провожу пальцами по ее предплечью.

– У меня нет никаких сомнений, что она потрясающая.

– Господи, ну ты и свинья, – фыркает она и снова дергает себя за ухо. – Обсуждение моих бидонов за ужином, так ты представляешь особенный вечер, да?

Я поднимаю бровь.

– Как ты сейчас свою грудь назвала?

Она пожимает плечами и морщит нос.

– Моя мама так говорила в детстве. – Она пародирует южный акцент своей матери: – Фрея, следи, чтобы твои бидоны не вываливались из блузки, а то все подумают, что ты женщина легкого поведения.

Меня трясет от смеха.

– Твоя мама кажется очень милой женщиной.

– О, ты не представляешь насколько. Она очаровательная южанка-католичка, которая всю жизнь дружила с монашками. Это чудо, что она сама в монастырь не ушла.

Я понимающе киваю.

– Если она когда-нибудь встретит моего дедушку, ее инфаркт хватит.

Фрея с любопытством склоняет голову.

– Он настоящий шотландский бунтарь?

– Что-то вроде того. – Я делаю глоток вина. – Но любовник из него так себе. Он, конечно, любил мою бабушку достаточно, чтобы годами вместе с ней управлять гостиницей в Дандональде. Но мне еще и шестнадцати не было, когда он мне сказал, что все женщины – дьяволицы.

– Дьяволицы? – Фрея расплывается в улыбке. – Это ж надо, сказать такое маленькому впечатлительному мальчику.

– Да, он любил говорить, что женщины своей красотой отвлекают мужчин от того, что по-настоящему важно.

Фрея мотает головой.

– И что же, скажи мне на милость, он считал важным?

– Футбол, футбол и еще раз футбол, – смеюсь я. – Мой дедушка настолько ярый фанат футбола, что, когда его драгоценные «Рэнджерс» проигрывают, он плачет, как ребенок.

– Как это мило!

– Может, и мило, но энтузиазма могло быть и поменьше. Отсутствие у моего отца интереса к футболу разбило ему сердце. Мама забеременела мной, когда моим родителям было по восемнадцать, так что это зарубило на корню все его шансы на возможную карьеру в спорте.

– Разве твой отец не мог совмещать футбол с семьей? – серьезно спрашивает Фрея, подперев рукой подбородок. – У Харрисов же получается.

– Да, конечно. Но мой отец и не хотел становиться футболистом. Ему было достаточно стабильной работы, которая позволяла ему каждый вечер возвращаться домой, к своей семье.

– И что в этом плохого? – невинно спрашивает Фрея.

– По словам моего дедушки, все, – смеюсь я. – Поэтому все свои мечты и надежды он возложил на меня. Все мои воспоминания о дедушке из детства связаны с футболом.

Фрея светится от гордости.

– Твой клуб играет в Премьер-лиге. Должно быть, он очень тобой гордится.

– Он бы, конечно, был еще довольнее, если бы я играл за его ненаглядных «Рэнджерс». – Я подмигиваю ей, давая понять, что несмотря на все это, я все равно безумно люблю моего дедушку. – Одно из моих любимых воспоминаний связано с тем, как в семь лет он отвез меня к стадиону «Айброкс», где шел матч с распроданными билетами. Я думал, что мы просто посмотрим на зевак у стадиона, но я ошибался. Он достал с заднего сиденья своей машины кусок картона и написал на нем «НУЖЕН ОДИН БИЛЕТ».

Мы вечность стояли у метро, и людей вокруг было море. Казалось, мы ни за что туда не попадем. Но потом к нам подошел парень, за десятку продавший нам билет. Так мы и оказались на стадионе – мой дедушка и я между его ног. Тогда я и понял, что сделаю все, чтобы он смотрел на меня так же, как он смотрел на игроков на том поле.

– Это очень мило, – улыбается Фрея.

– Да, он всегда был моим главным болельщиком. Когда мои родители были заняты на работе, он отвозил меня на тренировки. Он даже продал один из своих винтажных тракторов, чтобы отправить меня тренироваться с его любимыми «Рэнджерс».

– Звучит очень здорово, – тепло улыбается Фрея, – надеюсь, однажды я смогу с ним познакомиться.

– Если встретишь его, не принимай его угрюмый нрав на свой счет, – смеюсь я. – Он автоматически ненавидит всех девушек, которых я привожу, потому что видит в них потенциальных диверсанток.

Последнее предложение смешит Фрею.

– Ты поэтому мне никогда о своих прошлых отношениях не рассказывал?

Я пожимаю плечами.

– У меня толком не было серьезных отношений, потому что футбол для меня всегда был в приоритете. Я редко задерживаюсь на одном месте, поэтому пытаться с кем-то осесть, чтобы потом снова кардинально поменять круг общения, кажется довольно бессмысленным.

– Наверное, в твоих словах есть своя правда, – с интересом смотрит на меня Фрея. – Но дружба не считается, так?

– Дружеские связи более надежные, – просто отвечаю я. – В них нет такой эмоциональной привязанности, как в отношениях. Мы с тобой можем спокойно сегодня заняться тем, чем планируем, и после этого остаться лучшими друзьями. Все дело в том, что мы заложили для этого крепкую основу.

Фрея глубокомысленно кивает.

– Думаю, я понимаю, почему ты так ценил Ками. Ты мог и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.

– Все так, – скромно улыбаюсь я.

То, что было у меня с Ками, не идет ни в какое сравнение с моими отношениями с Фреей, и я не уверен, что это значит. Я трясу головой, чтобы остановить поток сомнительных мыслей.

– Я уверен, что все гораздо проще для обеих сторон, когда чувства не при делах. Секс, и ничего более.

– То Самое, и ничего более.

Меня трясет от смеха. Боже, мне будет так весело сегодня смотреть, как Фрея испытает все это впервые. Я снова блуждаю взглядом по ее телу.

– У нас, конечно, сегодня будет секс по дружбе, но можешь не сомневаться, Куки: я сделаю все возможное, чтобы перевернуть твой мир с ног на голову.

Она проглатывает комок в горле и касается своих горящих ушей.

– Нам, наверное… Нужно попросить чек. В этом ресторане внезапно стало очень жарко.

Дальше будет только горячее.

Глава 13

Фрея

– А мужчинам бывает больно в их первый раз? – произношу я свой глупый вопрос вслух.

Мы с Маком стоим друг напротив друга в моей спальне. В тусклом свете ночника я вижу, как уголки губ Мака лезут вверх.

– Ты обещал, что не будешь надо мной смеяться! – восклицаю я и тянусь, чтобы дать ему по лицу. Он ловит мою руку и прижимает ее к своей груди.

– Во-первых, нет, ощущения – потрясающие. Во-вторых, Куки, мы не будем Маком и Фреей, если не будем шутить в процессе.

Он придвигается ближе и кладет вторую руку на мое бедро. Его прикосновения посылают волну мурашек по моему телу.

– К тому же смех – это отличный способ разрядить напряжение, – улыбаясь, добавляет он.

– Правда? – Мой голос звучит очень странно и на октаву выше, чем обычно.

– Конечно. Хочешь, снова назову свой член лох-несским чудовищем, чтобы ты могла надо мной смеяться? – играет он бровями.

– Я просто не понимаю, что привлекательного ты видишь в том, чтобы называть свой пенис монстром в постели. Лучше придумай ему какое-нибудь милое прозвище. Например… Дружок.

– Дружок? – повторяет Мак, и я чувствую, как под моей ладонью его трясет от смеха.

– Почему нет? – хмыкаю я.

Он одаривает меня улыбкой, от которой ноги начинают подгибаться.

– Если я буду называть моего подполковника дружком, это сделает тебя счастливой?

Я бросаю взгляд на его брюки и киваю.

– Да, «дружок» звучит мило. Безопасно.

Он отпускает мою ладонь и берет меня за подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я буду нежным с тобой, Куки.

– Пожалуйста, давай без Куки в спальне. – Я закатываю глаза и нервно жую нижнюю губу. – Я хочу чувствовать себя не твоей подругой, а привлекательной женщиной.

– Фрея, ты – женщина, которую я хочу. – Он проводит большим пальцем вдоль линии моего подбородка.

Волна мурашек прокатывается по моей шее и опускается вниз, к груди. Я чувствую, как мои соски напрягаются под купленным для сегодняшнего вечера черным укороченным бюстье.

– Позволь это тебе доказать, – хрипло, но твердо шепчет Мак, пропуская мои локоны через пальцы и поворачивая мою шею так, чтобы наши взгляды встретились.

Он едва заметно улыбается, и наши губы соприкасаются. Он двигается нежно и бережно, наши носы трутся друг о друга. Мак целует меня так, как канадский ковбой целовал бы свою будущую жену.

Ласково. По-джентльменски. Тактично.

Внезапно он углубляет поцелуй, и его язык жадно вторгается в мой рот. Наши тела горят, и его щетина слегка щекочет губы, пока он играет со мной. Дразнит. Пробует на вкус. Трахает меня… своим ртом.

Его язык то отдаляется, то погружается глубже. Тем временем его рука скользит по моей спине и сжимает мою задницу, притягивая меня к своему паху, чтобы я почувствовала его возбуждение.

И это от одного только поцелуя? Боже мой.

Ситуация определенно начинает выходить за рамки нежного поцелуя канадского ковбоя. Это уже поцелуй настоящего, необузданного, дикого, непобедимого шотландского жеребца. Я даже не знала, как мне этого не хватало в жизни!

Другой рукой он расстегивает верхнюю часть моего платья, и она падает, оголяя мою выдающуюся грудь, которая вот-вот выпрыгнет из лифа. Черт, у меня что, грудь выросла? Неужели она становится больше, когда ты возбуждаешься?

Мак отстраняется, и я пытаюсь перевести дыхание после поцелуя. Он наклоняется к моему декольте. Его теплый приоткрытый рот жадно целует мою кожу. Я трусь щекой о его макушку, изо всех сил пытаясь не потерять сознание, пока он зубами тянет за лямки моего лифа, стягивая его вниз одним сильным движением. Одна моя грудь с облегчением вываливается наружу, и я не могу удержаться от воодушевленного стона. Волна возбуждения, льющаяся по моим венам, накрывает меня с головой.

– Как я и ожидал, потрясающая, – рычит он и без предупреждения высвобождает вторую.

Я смотрю вниз и благодарю Бога за косточки в лифчиках, потому что сейчас моя грудь даже мне нравится. Груди пятого размера необходима поддержка, и вид того, как спущенный лиф держит мою грудь, пробуждает в голове кое-какие мысли. Кажется, у меня только что появилась новая любимая часть моего тела.

Мак грубо накрывает мою грудь ладонями и сильно засасывает один из сосков. В моем вагинальном регионе поднимается волна жара, и ноги предательски начинают подгибаться.

Господи, Фрея! Вагинальный регион? Серьезно? Если бы Мак это услышал, он бы так долго смеялся, что не успел бы лишить тебя твоей девичьей метки.

Он прикусывает зубами другой мой сосок, и внезапно я чувствую себя очень обделенной этим обменом. Когда он поднимает голову, чтобы поцеловать меня, я кладу руки ему на грудь и отталкиваю его. Мои пальцы нетерпеливо тянутся к его рубашке и возятся с пуговицами, но из-за дрожи во всем теле у меня не получается снять ее. Тихо зарычав от разочарования, я рву рубашку сверху вниз. Пластиковые пуговицы с мягким стуком падают на деревянный пол. Я поднимаю взгляд на Мака, и он смотрит на меня так, словно я только что забила гол на чемпионате мира по футболу.

– Я знаю одну неплохую швею, – ухмыляюсь я и провожу ногтями по его большой и очень подтянутой груди.

Я как-то раз брала с Мака мерки для одежды, поэтому уже знаю, какое у него красивое тело. Но ничего не сравнится с опьяняющим знанием, что на одну ночь он мой и я могу касаться его голой кожи кончиками пальцев столько, сколько захочу.

Я толкаю его в сторону моей кровати, и он с легкостью падает назад. Пока я выбираюсь из платья, он наблюдает за мной потемневшим от возбуждения взглядом. Слишком много одежды. Слишком сильное напряжение. Нам нужно уже сделать это, чтобы меня отпустило изнуряющее желание, сжигающее меня заживо. Оно настолько мощное, что еще немного, и все мое тело откажет.

Наконец я расправляюсь с платьем и перехожу к лифу. Мак меня останавливает.

– Леди, не делай за меня мою работу.

Он протягивает руку и ловко расстегивает его.

Когда бра падает на пол, я с опозданием осознаю, что стою перед профессиональным футболистом Маклаем Логаном в одних крохотных кружевных трусах. Да, он мой лучший друг, но у него гораздо больше опыта. Он наверняка видел кучу потрясных моделей голыми. И наверняка среди них не было девушек плюс-сайз. Они все, как на подбор, были длинными, как шпалы, худыми, с выступающими ребрами и огромным расстоянием между ляжками. Почему я не подумала о том, что если мы будем заниматься сексом, он увидит меня голой?

Он обязательно заметит, что мой живот нисколько не плоский. Он мягкий и слегка трясется, когда я двигаюсь. Господи, он видит мой живот без утягивающего белья! А моя грудь без поддержки не стоит, как у порноактрис, в роли которых я себя представляю, когда остаюсь дома одна. Она обвисает и растекается по моим ребрам, и это я еще ничего не сказала о моих ляжках. Этот целлюлит не передается по наследству, он появляется, когда ты всю жизнь ешь винные мармеладки, питаешься фастфудом и принимаешь сомнительные решения.

Господи, какая же я дура!

Я быстро щелкаю выключателем лампы на прикроватной тумбочке и возвращаюсь к Маку, надеясь, что он не заметил, как сильно я паникую. Я наклоняюсь к нему и касаюсь его лица, но он отстраняется.

– Что ты делаешь?

– Разве непонятно? – ворчу я и снова пытаюсь его поцеловать.

Он хватает меня за запястья.

– Какого черта ты выключила свет?

– Ну… Так романтичнее, – бормочу я под нос, высвобождаюсь из его хватки и начинаю возиться с его брюками.

– Темнота – это не романтично, – протестует Мак, убирая мои руки со своего паха. – Невозможность видеть твое тело – это прямая противоположность романтики.

Я встаю и потираю переносицу, мысленно благодаря полумрак за то, что он скрывает от Мака мое страдальческое выражение лица.

– Поверь мне, так будет лучше.

Мак поднимается и оказывается напротив меня. Его силуэт возвышается огромной тенью в темноте, и я чувствую себя маленькой и несуразной по сравнению с ним.

– Поверь мне, это не так, – говорит он сквозь стиснутые зубы.

Он меняется со мной местами и включает свет обратно. Я закрываю глаза, потому что знаю, что не выдержу, если увижу его реакцию.

– Фрея, посмотри на меня, – говорит он сердито. Такого сильного шотландского акцента я от него еще ни разу не слышала.

Я распахиваю глаза.

– Ты, блин, не представляешь, как сильно я тебя хочу. – Он наклоняется и нежно целует меня. – Твои изгибы, – его губы оставляют поцелуй на моем плече, – твои ямочки, – целует меня в шею, – твоя мягкость, – касается груди, живота, и… Боже правый, он опускается на колени, – твое тепло, – шепчет он у моих ног и запускает пальцы под пояс моих трусиков.

Он неторопливо спускает их вниз, и я мысленно благодарю себя, что потратилась вчера на глубокое бикини. Мак укладывает меня на кровать, медленно раздвигает мои ноги и закидывает их себе на плечи.

Черт, это все происходит на самом деле.

Я привыкла стыдиться себя, но от огня в его глазах я чувствую себя самой горячей женщиной во всем мире.

Когда его губы касаются моих складочек, мысли уносят меня в очень странное место. Я проваливаюсь в то самое ощущение, когда мозг застревает во сне, а тело пытается тебя разбудить. Ты не хочешь покидать это приятное место, но из-за того, что тело сражается с головой, ты зависаешь в необычном промежуточном состоянии.

Только так я могу описать то, что сейчас делает со мной Мак. Я дрейфую между сном и реальностью, и не уверена, что выбрать. Особенно учитывая то, что мужской рот у меня там, внизу, впервые в жизни.

Движения Мака похожи на нежный долгий поцелуй. Он лижет, дразнит и посасывает, и… Он что, целуется с моей вагиной? Канадские ковбои определенно так не делают.

Он отстраняется и медленно вводит в меня палец. Я встречаюсь с ним взглядом.

– Все хорошо?

Я дрожу всем телом.

– Наверное?

– Ты в порядке? – Его губы блестят от моей смазки. Он продолжает медленные движения пальцем.

– Думаю, да? – глупо отвечаю я. – Ты мне скажи.

Он прикусывает губу в попытке спрятать свою довольную улыбку.

– Я считаю, что ты просто, блин, потрясающе держишься.

В глазах Мака появляется лукавый огонек, и он вставляет еще один палец. В ответ я издаю очень громкий стон.

– Слишком много ощущений, – заявляю я, чувствуя, как внутри меня растет напряжение.

– Нет, в самый раз, – возражает Мак, сгибая палец и лаская мою точку G, о которой я до этого знала только из рассказов моих подруг. У меня нет секс-игрушек. Я в зеркале-то на себя не могу без одежды посмотреть, что уж тут говорить о мастурбации.

Мак ускоряет темп, и мои плечи поднимаются с матраса.

– О, боже! – кричу я. Он кусает губу с невероятно горячим взглядом и возвращается ко мне. Продолжая ласкать ту самую точку, он посасывает мой клитор.

Внезапно внутри меня поднимается острое ошеломляющее ощущение разрядки. Оно настолько сильное, что у меня трясутся ноги. От стыда хочется провалиться под землю. Я скулю от досады и закрываю лицо руками, переживая невероятной силы ужас от дурацкой реакции моего тела.

– Фрея, посмотри на меня, – хрипло просит Мак. Таким глубоким я его голос еще ни разу не слышала.

– Нет, я бракованная. Мое тело меня подводит.

– Куки, с тобой все нормально. – Он осторожно вытаскивает пальцы и встает. Мак отодвигает мои руки и заставляет меня посмотреть на него. – У тебя просто произошел оргазм, причем очень даже неплохой, по моему мнению.

– Нет, я была не в себе, – грустно протягиваю я.

Мак с печалью смотрит на меня в ответ.

– Фрея, ты до этого ни разу не кончала?

Я сконфуженно шмыгаю носом.

– Не совсем… Просто понимаешь, раньше было… по-другому.

Он расплывается в довольной улыбке.

– Пожалуй, я приму это за комплимент.

Мак наклоняется, чтобы поцеловать меня. Прикосновение его губ отлично помогает смыть остатки стыда. Я отвечаю на поцелуй, отпуская мои руки исследовать его сильную спину.

– Думаю, ты готова, – шепчет он, слегка отстранившись, и его теплое дыхание обдает мое ухо. – Твои уши говорят мне, что они готовы.

– Заткнись, идиот, – ворчу я, нервно кусая губу.

Затуманенным взглядом я вижу, как его внушительная эрекция выпирает наружу. Не церемонясь, он достает из своего кошелька презерватив и скидывает с себя брюки. Упаковку он разрывает зубами.

– Я так понимаю, ты много раз этот трюк проделывал? – глупо спрашиваю я. Видимо, мой дурацкий мозг не может удержаться от того, чтобы заполнять любую паузу нелепыми разговорами.

– Достаточно, чтобы делать это хорошо, – подмигивает Мак и ловко надевает презерватив на свой член. – С лучшей подругой, правда, ни разу не было.

Он встает у кровати и ожидающе смотрит на меня.

– Получается, мы сделаем это сейчас? – Я двигаюсь к изголовью кровати, чувствуя, как все мое тело напрягается от волнения. Стянув с кровати одеяло, я жмурюсь на холодной простыне. – Так скоро после…

– Сейчас самый подходящий момент, – уверенно отвечает он. – Ты влажная и расслабленная. Так боли будет меньше.

– Тогда хорошо.

Мак забирается на меня сверху, и кровать под ним слегка прогибается. Наши тела сочатся желанием и предвкушением. Он горячий и тяжелый, и я не могу представить лучшей смерти, чем умереть под его весом, пока мы тремся друг о друга гладкой оголенной кожей. Все мои нервные окончания вспыхивают от удовольствия.

Внутри меня снова поднимается волна возбуждения. Как мое тело восстановилось так быстро? После всего, что мы сделали, я не понимаю, откуда во мне все еще осталось столько желания.

– Что мне делать, просто лежать? – Я взволнованно наблюдаю, как его член скользит вверх по моему бедру.

Он ласково смеется мне в плечо.

– Будет неплохо, если ты тоже поучаствуешь.

– Хорошо, поняла, – киваю я и пытаюсь сконцентрироваться на происходящем.

– Фрея, хватит думать.

Мак неистово целует меня так, словно он не может насытиться мной. Я чувствую себя на его губах, и воспоминания о том, что он только что со мной сделал, еще сильнее меня возбуждают.

Руки Мака везде: они трогают, ласкают, мнут и дразнят меня. Я решаю отплатить ему тем же. Схватив его за волосы, я страстно целую его в ответ, наслаждаясь соприкосновением наших тел. Голая кожа, и ничего лишнего. Я в жизни не испытывала ничего более волшебного. Когда я протягиваю между нами руку и обхватываю пальцами его толстого дружка, он разрывает поцелуй.

– Черт, Фрея, – стонет Мак, тяжело дыша. – Я так хочу тебя трахнуть.

– Так сделай это, – шепчу я.

– Тебе придется перестать меня трогать. Мне нужно успокоиться, я не хочу сделать тебе больно.

Я моментально его отпускаю, и он целует меня, словно чувствуя мою неловкость.

– Твоя рука на моем члене меня с ума сводит.

Я улыбаюсь и кусаю губу.

– Рада это слышать.

Его потряхивает от смеха, и от этих движений его пенис оказывается ровно в том месте, где расходятся мои половые губы. Мы смотрим друг другу в глаза, затаив дыхание. Я хватаюсь за его плечи, словно пытаясь приготовиться к тому, что меня ждет.

– Я буду все это время целовать тебя.

– Звучит хорошо, – скованно киваю я.

– Ты готова? – В его глазах на секунду мелькает беспокойство. – Если нет, то мы можем остановиться. Фрея, ты не обязана делать то, что не хочешь.

– Я хочу тебя, Мак. – Я обнимаю его и притягиваю ближе к себе. – Ты мой лучший друг.

Одарив меня ободряющей улыбкой, он нежно и страстно целует меня, устраиваясь поудобнее. Его язык вторгается в мой рот, и член повторяет это действие внизу.

От внезапной острой боли я дергаюсь и разрываю поцелуй, хватая ртом воздух. Мне не хватает места. Мне нужно облегчение. Все тесно. Слишком тесно. Мак приподнимается на локтях и смотрит на меня с такой заботой и беспокойством, что мое сердце чудом не взрывается от нежности.

– Ты в порядке? – взволнованно спрашивает он, слегка морщась от очевидного напряжения. – Слишком неприятно?

Я шмыгаю носом и трясу головой, умоляя жжение в глазах уйти туда, откуда пришло.

– Все хорошо.

Он задумчиво кивает, обеспокоенно изучая мое лицо.

– Уверена?

Я проглатываю ком в горле.

– Уверена.

Мак делает глубокий вдох и снова входит в меня.

– Сейчас я начну двигаться. Сначала может быть больно, но потом станет лучше.

Я киваю и смотрю туда, где наши тела соединяются. Он медленно двигается внутри меня. Из меня вырывается звук, который уже больше похож на стон удовольствия.

– О, боже, – прерывисто выдыхаю я.

– Расслабься, мое сокровище, – шепчет он, отвлекая меня от боли ласковой похвалой. – Ты сейчас такая красивая.

Наши движения приносят мне все больше удовольствия. Мне хочется им насладиться. Раствориться в нем. Попробовать его на вкус. Прочувствовать его каждой клеточкой моего тела. Я сжимаю его задницу, подстраиваясь под его ритм. Он хватает мою ногу и прижимает ее к себе, входя в меня еще глубже. Новый угол добавляет стимуляции моему клитору, и я чувствую, как возбуждаюсь еще сильнее.

– Как же ты хороша, – стонет Мак, прижимаясь своим лбом к моему. Он отстраняется и смотрит вниз, снова толкаясь в меня. – Слишком, блин, хороша. Я надеялся, что продержусь дольше.

– Ты идеален, – шепчу я, взяв его лицо в ладони и смотря ему в глаза. – Мне не с чем сравнить, но ощущения просто потрясающие.

Он едва заметно ухмыляется и внезапно начинает двигаться быстрее, не разрывая зрительного контакта. С его лица пропадает все веселье. От его мощи я чувствую себя в ловушке. Это так захватывающе – смотреть, как человек делает что-то настолько примитивное и животное. Настолько дикое. В такой момент ты предстаешь абсолютно обнаженным. В моем теле снова нарастает то самое напряжение.

Словно чувствуя приближение моего оргазма, Мак двигает бедрами и задевает ту самую особенную точку внутри меня. Я вскрикиваю, обнимая его, изо всех сил пытаясь удержаться за остатки своего рассудка.

– Кончи для меня, солнышко. Отпусти себя. Я хочу чувствовать тебя.

От хриплого голоса Мака я распахиваю глаза и встречаюсь с его восторженным взглядом.

Мое тело сжимается вокруг него, и я взрываюсь, разбиваясь на тысячи осколков. Черт побери. Если предыдущий оргазм был фейерверком, то этот больше напоминает атомную бомбу.

Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, и это так… правильно. Я не думаю, что могла бы так смотреть на другого мужчину и чувствовать себя так спокойно. Тогда меня и накрывает осознанием, что лучшего способа лишиться девственности и представить нельзя. Мак мой самый близкий друг. Я важна для него. Этот момент особенный, и не страшно, что такое будет всего лишь один раз. Я всегда буду благодарна ему за этот подарок.

Внезапно Мак застывает и становится твердым, как скала. Он прячет лицо в моей шее и стонет прямо мне в ухо. После нескольких толчков, от которых его трясет всем телом, он выходит из меня, обнимает меня за талию и переворачивает нас на бок.

– Спасибо, Мак. – На моих глазах выступают слезы. Я протягиваю руку и глажу его по щеке. – Спасибо за твою дружбу.

Мак хмурится, и я наблюдаю за ним, пытаясь разгадать, что прячется за его каменным выражением лица. Наконец его лоб разглаживается, и он снова становится собой, милым и открытым, притягивая меня ближе.

– Спасибо, что доверилась мне.

Он целует меня в макушку, и этот идеальный поцелуй завершает чудесный момент между лучшими друзьями.

Глава 14

Мак

На следующее утро меня будит шершавый язык на моем соске. Ожидая увидеть Фрею, я улыбаюсь и открываю глаза. Вместо нее ко мне присосался ее чертов кот, который, видимо, надеется на молоко.

– Отвали, исчадие ада! – Я сбрасываю с себя коварное животное.

Геркулес уносится в коридор, и в комнате раздается смех. Повернувшись на звук, я вижу Фрею в длинной ночнушке, сидящую в кресле в углу спальни. Ее рыжие локоны сейчас больше напоминают птичье гнездо, а смазанный макияж намекает, что прошлой ночью ее хорошенько трахнули. Судя по всему, у нее очень хорошее настроение.

– Ты просто сидела и смотрела, как твой кот меня домогался? – Я сажусь и оскорбленно потираю свой нежный сосок.

Она смеется и пытается не уронить две чашки, которые держит в руках.

– Я принесла тебе кофе, но Геркулес, кажется, потеплел к тебе, так что я решила присесть и не мешать. Кто знал, что он полезет лизать твою грудь! – Она не выдерживает и снова хохочет.

– Тогда я на тебя обиделся, – ворчу я, откидываясь на изголовье ее кровати. – Это было ужасно.

Фрея кивает, все еще с трудом сдерживая смех.

– Для всех нас.

Сдавшись и снова рассмеявшись, она на цыпочках подходит к кровати и преподносит мне кофе в качестве предложения мира.

Я настороженно смотрю, как она присаживается на дальний край кровати.

– Ты давно проснулась? – Мой взгляд машинально опускается на ее ноги, которые она поджимает под себя.

– Не особо. – Она осторожно отпивает из чашки с котятами, которую я ей подарил. Нисколько не удивившись, я обнаруживаю, что на моей кружке тоже нарисованы котята. На ней написано «Кошки Меня Радуют, А Вот Ты – Нет».

– Как ты себя чувствуешь? – Я тоже делаю глоток живительного напитка.

Ее лицо светится милой невинностью.

– Нормально. А ты?

– У меня все замечательно, – ухмыляюсь я. – У меня вчера был секс.

Фрея закатывает глаза.

– Что-нибудь болит? – спрашиваю я, не спуская глаз с ее тела. Я придвигаюсь чуть ближе, и меня снова одолевает желание касаться ее. Чувствовать ее каждым сантиметром моего тела.

– Да, – тихо смеется она, переводя взгляд на мои губы. – Надеюсь, это проходит с опытом? – добавляет она с потрясающей наивностью в голосе.

Меня с головой накрывает нежность к ней, и я невольно расплываюсь в улыбке. Еще ни одна женщина не вызывала во мне такие чувства.

– Думаю, да. Повторение – мать учения, и все такое.

Она кивает.

– И у меня было небольшое кровотечение. Я так понимаю, это тоже пройдет?

– Да, такое обычно случается только один раз, – подтверждаю я, помрачнев.

Я потираю затылок, сгорая изнутри от чувства вины. Вчера, после того, как мы закончили, Фрея ушла в ванную, чтобы помыться, а я выбросил презерватив в мусорную корзину рядом с кроватью. На нем было немного крови, но простыни были чистыми, так что я надел свои боксеры и залез под одеяло. Я хотел ее дождаться, но сам не заметил, как уснул. Проснулся я пару часов спустя, и она уже спала крепким сном рядом со мной.

– Прости, что вчера вырубился, – говорю я с сожалением. Совсем не так я представлял окончание той ночи. Я хотел поговорить с ней, удостовериться, что с ней все в порядке. – Было ли тебе… хорошо?

– Ты про секс? – на последнем слове она почти пищит. – Боже, да! Это было чудесно. Лучше я себе и представить не могла. Что насчет тебя?

– Конечно, – усмехаюсь я. – Для меня все было потрясающе. Я просто переживал за тебя, потому что у меня давно не было секса. Хотелось удостовериться, что я не потерял хватку.

– Когда у тебя был секс последний раз? – с любопытством смотрит на меня Фрея, попивая свой кофе.

– Больше года назад, еще с Ками.

– Нифига себе. – Фрея задумчиво жует губу. – У тебя правда никого после нее не было?

– Куки, думаю, ты бы заметила.

Она хмурится.

– Ты же много путешествуешь в сезон. Наверняка хотя бы в одном городе ты встретил какую-нибудь девушку.

– Нет, – просто отвечаю я. – Все это время я был наедине со своей рукой.

Фрея морщит нос.

– Ты меня сейчас очень удивил.

– Можно сказать, в монастыре побывал. – Я снова смотрю на ее ноги. – На самом деле, когда мы только подружились, Роан несколько месяцев думал, что мы с тобой спим.

Она поднимает на меня удивленный взгляд.

– Что, правда?

Я улыбаюсь и киваю.

– Честно говоря, меня действительно посещали такие мысли.

– Ты серьезно? – От шокированного вида Фреи меня пробивает на смех.

– А ты об этом ни разу не думала?

Она краснеет и выглядит очень сконфуженной.

– Что ж, выходит, эти чувства были односторонними. – От переполняющего меня разочарования все немеет, и напряженная челюсть неприятно дергается.

Я ставлю кружку на тумбочку и собираюсь встать с кровати.

– Это было взаимно, – торопливо возражает Фрея, останавливая меня прикосновением к бедру. – Я просто… не смела и надеяться на это. До вчерашнего вечера я была почти тридцатилетней девственницей, так что я вообще редко позволяю себе мечтать о чем-то таком. Я и представить не могла, что ты можешь считать меня привлекательной.

Я спускаю ноги с края кровати и сажусь рядом с ней. Мой утренний стояк с трудом умещается в боксерах. Повернувшись к Фрее, я изучающе смотрю на нее.

– Помнишь, как мы поехали тусоваться с Харрисами на лимузине? Ви разбила всех на пары для дурацкого группового урока бальных танцев, и потом мы проверили наши знания в клубе этажом ниже. Мы с тобой еще оказались тогда в паре друг с другом.

– Ты про тот вечер, когда мне туфли настолько натерли ноги, что тебе пришлось меня на руках из клуба выносить? – моргает она, вспоминая.

– Именно. – Я сглатываю и с головой окунаюсь в воспоминания о том вечере. – Ты не представляешь, как я тогда хотел тебя. Мы с Ками только расстались, и мне было одиноко, а ты была такая милая босиком в своей кокетливой юбке.

– Серьезно? – фыркает Фрея. – Вот это ты момент, конечно, выбрал. Просто интересно, ты меня захотел до или после того, как я облажалась с этими идиотскими туфлями?

Я пытаюсь не засмеяться.

– Видимо, мне очень нравятся дамы в беде, потому что это было определенно после. Я помог тебе добраться до дома, впервые побывал в твоей квартире, и… Не знаю, мне показалось, что между нами искра проскочила.

Фрея смотрит на меня с недоумением, явно силясь вспомнить ситуацию, которая произошла больше года назад.

– Я даже не подозревала, что ты так на меня смотрел.

Я пожимаю плечами.

– Фрея, я мужик. Мы в девяносто пяти процентах случаев думаем тем, что у нас между ног.

– Так почему ты тогда промолчал?

Я тяжело вздыхаю. Я размышляю об ответе на этот вопрос далеко не первый раз. Боже, она тем вечером была такой сексуальной. Такой скромной, искренней и неподдельно смешной. Еще с самой первой нашей встречи я понял, что она выделяется из толпы, даже когда пытается слиться с ней. Она особенная, и я невыносимо хотел ее раздеть.

Но с Фреей с самого начала все было по-другому. С ней я чувствовал себя собой, даже когда сам не знал, кто я, и не хотел рисковать нашей дружбой ради секса.

– Я понял, что ты мне слишком нравишься, чтобы относиться к тебе так же, как к другим женщинам в моей жизни, – задумчиво отвечаю я, потирая ноги. – Большинство моих сексуальных партнерш так ужасно целуются, что я не могу находиться в их обществе дольше пяти минут. Но ты была такой любопытной и особенной. Ты не включила фанатку, когда мы с Роаном пришли в бутик на ту первую примерку. Честно говоря, я вообще был уверен, что ты меня ненавидишь. Наверное, это делает меня мазохистом, потому что после этого я был от тебя без ума. Я знал, что хотел провести с тобой больше пяти минут, так что сопротивлялся своим порывам.

Повернувшись к Фрее, я успеваю заметить, как она смущенно поднимает ладонь к лицу, чтобы спрятать свою довольную улыбку.

– Мак, это на самом деле очень мило.

Я пожимаю плечами и смотрю вперед. Нужно разрядить атмосферу.

– А потом мы начали наш Нетфликс и расслабон, и я понял, как, блин, хорошо было просто сидеть на твоем чертовом диване и смотреть телевизор как нормальный человек. Впервые в жизни я мог вздохнуть полной грудью и не думать о футболе каждую секунду. Я тебе когда-нибудь говорил, что очень рад, что тебе плевать на футбол?

– Нет… Но, наверное, я рада, что тебя не парит моя одержимость «Хартлендом».

– Черт побери, как же я обожаю этот дурацкий сериал, – смеюсь я и провожу рукой по своим спутанным волосам. – Думаю, я уже люблю долбаных пони не меньше, чем ты.

Фрея хихикает, очевидно, довольная собой.

– Только посмотри на нас сейчас. Мы смогли переспать и все равно остаться друзьями. Мы молодцы.

– За нас, – поднимаю я свою кружку с кофе.

Фрея тоже делает глоток, а потом глубоко вздыхает.

– Что будем делать с нашими друзьями?

– В смысле?

– Скажем ли мы им, что случилось?

Я дергаюсь.

– Лучше не надо.

Она кивает.

– Согласна.

– Нет смысла рассказывать о том, что случилось всего один раз, правда? – Я оглядываюсь на нее, моментально жалея о сказанном. – То есть… Ты хотела потерять девственность, мы этого добились, и на этом все, да?

Она задумчиво жует губу.

– Или.

– Или?

– Или мы продолжаем заниматься Тем Самым, – поднимает она брови, ожидая моей реакции.

Ее ход мысли меня пугает, так что я отвечаю шуткой.

– Я думал, что, занявшись Тем Самым, ты перестанешь его уже так называть.

– Вряд ли, – отрешенно отвечает она. – Я просто тут подумала, раз у тебя сейчас никого нет, а я так неопытна в Том Самом, для нас обоих было бы полезно продолжить эту новую часть нашей дружбы. С практикой я стану еще лучше в сексе, правда ведь?

Я даже не пытаюсь скрыть выражение радости и удивления на своем лице.

– Конечно. Повторение – мать учения, помнишь?

– Поэтому давай продолжим этим заниматься, – воодушевленно говорит она, словно речь идет о школьном проекте, за который она очень хочет взяться, а не о регулярном совокуплении со своим лучшим другом. – Ты даже можешь научить меня некоторым вещам, за которые я пила во время «Я никогда не».

– Только не чертов Грязный Санчес, – моментально перестаю улыбаться я. – Я скорее умру, чем к такому даже на километр подойду.

Фрея закатывает глаза.

– Конечно, никаких Грязных Санчесов. Я думала скорее об оральных штуках.

Я поднимаю брови.

– Больше того, что я делал вчера?

Она смущенно пожимает плечами.

– Да. Я бы хотела поменяться местами. Может, даже попробовать позу шестьдесят девять. После вечеринки я загуглила, что это, и она выглядит несложно.

Я поджимаю губы, чтобы не начать улыбаться.

– Фрея, тебе не нужна поза шестьдесят девять. Этим обычно подростки занимаются, когда они пытаются успеть все закончить до того, как родители вернутся домой.

– Оу, – слегка грустнеет она.

– Но, если ты правда этого хочешь, я могу научить тебя делать минет.

– Да, было бы замечательно, – светится от счастья она. Честно говоря, ее невинность меня немного пугает.

Переспать всего раз – это одно дело. Совсем другое – снова ввязываться с кем-то в полноценный секс по дружбе. А что, если Фрея захочет чего-то большего? Я не могу так рисковать. Последнее, чего я хочу – так глупо потерять ее.

Я потираю затылок и серьезно смотрю ей в глаза.

– Фрея, послушай меня: я за, потому что я, черт побери, парень, и отказ от регулярного секса идет вразрез с моей биологией. Но я хочу удостовериться, что ты понимаешь, о чем ты меня просишь. Что если ты захочешь большего, чем просто секс?

– Ты имеешь в виду отношений? – спрашивает она, едва скрывая свое веселье.

– Ну да. – Я смотрю на нее с недоумением.

Она взрывается хохотом и чуть не проливает свой кофе. Ее всю трясет от смеха. Я мрачнею.

– Мак, не глупи, – вздыхает она, вытирая слезы. – Я знаю, что ты не воспринимаешь меня как потенциальную девушку. Поверь мне, ты тоже не в моем вкусе.

– Мне казалось, что тебе понравилось, как я вчера два раза довел тебя до оргазма, – хмурюсь я.

Фрея закатывает глаза и игриво толкает меня плечом.

– Не обижайся. Я имею в виду, что я знаю тебя и знаю себя. Мы не влюбимся друг в друга. Мы и сутки не можем провести без ссор, что уж тут говорить о романтических отношениях, где нужно переживать за чувства друг друга. Мы с тобой как вода и масло. Или кожа и суперклей. Это как если бы заклинательница лошадей Эми Флеминг сошлась с городским мальчиком, – добавляет она отсылку к своему дурацкому сериалу так, будто я эту метафору пойму.

Ладно, я понял долбанную отсылку. Черта с два Эми Флеминг бросила бы свою жизнь на ранчо ради скользкого бизнесмена.

Я прочищаю горло и пытаюсь сбросить с себя странное чувство обиды из-за отвержения. Мне не должно быть грустно. Наоборот, я должен радоваться: Фрея потрясающая, она моя подруга, и она хочет секс без обязательств со мной. Это беспроигрышная ситуация, правда ведь?

– Если мы на такое решимся, нам нужно установить дату окончания этой договоренности, – говорю я, вытирая потные ладони о свои ноги. – Так будет правильнее.

– Мне нравится эта идея, – задумчиво кивает она. – Как думаешь, через какое время я наберусь достаточно опыта, чтобы начать спать с кем-то другим?

От мысли о том, что она будет с кем-то еще, по спине пробегает странный холодок. Чувствую себя как гребаный пещерный человек. Конечно, Фрея когда-нибудь будет заниматься сексом с другим мужчиной. Не буду же я ее трахать всю оставшуюся жизнь… Хоть такая перспектива и кажется мне очень радужной.

Но для нее определенно будет лучше еще немного позаниматься сексом со мной, прежде чем пробовать делать это с чужим человеком. Я мог бы показать ей пару вещей в постели, помочь выяснить, что ей нравится и не нравится. Научить ее отстаивать свои границы.

Тем не менее я не позволю себе снова оказаться в долгосрочных отношениях, как это было с Ками. Два года этого дерьма только для того, чтобы она бросила меня ради кого-то более достойного. Такое не особо поднимает самооценку.

Если мы с Фреей пойдем этой дорогой, я не дам ей сломать меня, как это сделала Ками. Я никогда больше не буду так рисковать карьерой. Я уже не мальчик, на котором все заживает, как на собаке. Стоит один раз отвлечься, и я могу заработать критическую для моей карьеры травму. Больше, блин, никогда не хочу проходить через такую боль. Ни одна женщина не стоит такого.

Мне нужно установить с Фреей четкие границы.

– Я даю нам один месяц. – Я смотрю моей подруге в глаза, показывая серьезность своих намерений.

– Один месяц? – Она удивленно поднимает брови. – Почему именно месяц?

Потому что, если это продлится дольше, я стану зависим от тебя.

Я отмахиваюсь от этой мысли.

– За это время мы можем много всего успеть. Тем более что через месяц я поеду в предсезонный тренировочный лагерь, так что к тому времени мне нужно будет сосредоточиться на работе.

Она выпрямляется и расплывается в милой улыбке.

– Хорошо… Значит, один месяц.

– И ни слова нашим друзьям. При них мы ведем себя как обычно, и когда все закончится, мы продолжим быть друзьями, – сурово говорю я. – С Нетфликсом и спорами, – подмигиваю я ей, отсылая к ее описанию нашей дружбы.

– Звучит идеально, – улыбается она. – Жду не дождусь этого. Я наконец-то узнала, что такое оргазм, и, думаю, ощущение мне нравится.

Я таращусь на нее с недоверием и отвисшей челюстью.

– Тебе понравилось?

Она пожимает плечами, словно рассуждает о любимом блюде из меню завтраков.

– Да, та штука, которую ты вытворял с моим телом, очень приятная.

Я кусаю кулак. Еще немного, и я взорвусь от вида ее очаровательной невинности. Боже, это будет очень весело.

– Выходит, моя проблема с парой на свадьбу Роана и Элли решена.

Я игриво подмигиваю.

– О да. Зачем тебе мужчина, когда у тебя есть этот сексуальный жеребец с лох-несским монстром.

Фрея поднимается с кровати и морщит нос.

– Нет, я больше не могу. Сделка отменяется.

– Что? – вскрикиваю я, напрягаясь от ее зловещих слов, которые точно не могут быть правдой.

Она сверлит меня взглядом.

– Если ты и дальше будешь звать свой член лох-несским монстром, я отказываюсь с тобой спать.

– Просто дай ему шанс, – хитро улыбаюсь я, наслаждаясь ее реакцией. – Со временем ты его полюбишь[19]. – Я играю бровями, довольный своим сексуальным намеком.

Фрея морщится.

– Не-а. Это уже вторая наша ссора за сегодня, так что сделка определенно сорвана.

Она направляется к двери, а я быстро ставлю свою кружку на тумбочку и несусь за ней в коридор. От этой небольшой погони возбуждение в моих боксерах только растет. Она удивленно пищит и чуть не проливает свой кофе, когда я внезапно обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.

Я поворачиваю ее ко мне лицом и прижимаю к стене всем телом.

– Пока что сорван только твой лифчик. – Я касаюсь ее сосков через тонкую хлопковую ткань. – А теперь поставь куда-нибудь этот чертов кофе, чтобы мы могли начать целоваться.

Фрея смеется.

– У нас нет на это времени! Мне нужно быть на работе через полчаса.

– Мы можем очень многое успеть за полчаса, – рычу я и наклоняю голову, чтобы прижаться губами к впадинке на ее шее. Фрея выгибается мне навстречу, и мой член твердеет между нами. – Но в этот раз без секса, – мурлыкаю я в ее ключицу, – сначала нужно дать тебе восстановиться после первого раза.

Она отталкивает меня, и на ее лице читается очаровательная обида.

– Тогда о чем ты думаешь?

Я смеюсь и трясу головой.

– О, Куки, я столько всего тебе хочу показать.

Глава 15

Фрея

– Угадай, что! – радостно говорит Элли, поднимаясь по лестнице в мой офис-лофт в «Киндред Спиритс».

– Что?

– Помнишь, как ты умоляла меня накидать идей о том, как я хочу провести свою вечеринку перед свадьбой?

– Девичник, Элли, – поправляю я, выпячивая подбородок. – Может, ты и провела большую часть жизни в Америке, но не смей забывать свои британские корни.

Элли закатывает глаза.

– Да-да, девичник. В общем, я наконец-то придумала, чем мы займемся.

– Чем? – улыбаюсь я. – Скажи, что тебе нужно, и я все устрою.

– Мы сорвем мальчишник парней в Шотландии! – Она усаживается на мой раскройный стол и с широкой улыбкой начинает играть со своими волосами.

– Что? – Мой голос переходит на визг. Я отрываюсь от швейной машинки, чтобы уделить Элли все свое внимание. – Мы едем в Шотландию?

– Ага!

– Почему? – с любопытством спрашиваю я. Мысль о том, что мы с Маком, находясь в этих новых отношениях, будем в компании всех наших друзей, переполняет меня страхом. Вести себя сдержанно во время свадьбы – это одно. Находиться рядом у всех на виду целые выходные – это совсем другое дело. – Разве смысл девичника не в том, чтобы побыть подальше от своего жениха?

Элли снова закатывает глаза.

– Девичник – это просто повод поразвлечься, разве нет? На самом деле, поехать всем вместе придумал Мак. Он мне сегодня утром об этом написал, и Роан согласился, что это отличная идея.

Упоминание Мака вызывает во мне дрожь желания, расходящуюся по всему телу. Воспоминания о прошлой ночи накрывают меня с головой. Его тело, его татуировки, его стоны. Боже, какие же развратные звуки он издавал. А когда я залезла в кровать, он во сне перевернулся и начал обнимать меня. Даже его дурацкий храп был по-своему милым.

Весь вчерашний вечер кажется сном. Если бы у меня не было доказательства в виде нашей переписки, я бы и правда поверила, что это все случилось в моей голове.

Вот только это было не в моей голове.

Это было в моей кровати.

И это было идеально.

Поэтому, проснувшись сегодня утром, я захотела испытать все снова. Вполне возможно, что после Мака я больше ни с кем не пересплю. Я не настолько глупая, чтобы думать, что, лишившись девственности, моментально наберусь уверенности и найду себе другого парня. Может, Мак и считает, что я красивая и нравлюсь мужчинам, но я выросла с абсолютно противоположным убеждением. Пара приятных слов от моего лучшего друга не заставят поверить, что меня в будущем ждет романтичное «долго и счастливо». Знакомства в интернете и так тот еще кошмар, а для такой девушки, как я, все сложнее в тысячу раз.

Но близость с Маком далась мне на удивление легко, поэтому я хочу максимально насладиться нашей договоренностью. Я уже давно смирилась с тем фактом, что, вероятнее всего, умру одинокой старушкой-кошатницей. По крайней мере, если я как следует нагуляюсь с Маком, я смогу довольствоваться осознанием, что я на своем опыте испытала все, что включает в себя То Самое.

И после сегодняшнего утра в компании Мака я знаю, что такое оральный секс. Вот это я понимаю, первый день экс-девственницы.

Хорошая работа, Фрея.

Думаю, Мак вряд ли от меня такое ожидал. Как только мы вместе зашли в душ в моей ванной и я увидела его член, мой любопытный разум захотел попробовать его на вкус. Узнать, как он будет ощущаться на моем языке и губах. Я расплываюсь в улыбке, вспоминая реакцию Мака, когда я опустилась на колени под струей воды.

– Что ты делаешь? – спрашивает Мак с хрипотцой в голосе, которая знакома мне с прошлой ночи.

– Собираюсь тебе отсосать, – просто отвечаю я, откидывая голову, чтобы намочить свои волосы. – Есть какие-нибудь советы для новичка?

Мак замирает, наблюдая, как я, обхватив его рукой и затаив дыхание, на коленях жду указаний. Он нежно проводит пальцами по моим волосам и удерживает мою голову, пытаясь сформулировать полноценное предложение.

– Просто… Делай то, что тебе говорят твои инстинкты.

Я прислушиваюсь к своей интуиции и беру его в рот настолько глубоко, насколько возможно. Его член совсем не такой, как я ожидала. Он твердый, но кожа такая нежная и тонкая. Кто знал, что пенис такой шелковистый? Точно не я.

Как только я провожу по нему языком и начинаю облизывать его, как леденец, Мак теряет дар речи. Я поднимаю глаза, и он смотрит на меня не так, как учитель на свою ученицу. В его взгляде – чистая, необузданная похоть.

Господи, это превосходно. Сколько невероятного чувства могущества в том, чтобы превращать такого мужественного, сексуального мужчину, как Мак, в пластилин в моих руках. Я не думала, что женщинам может нравиться оральный секс, но, видимо, может, потому что я в восторге от моей власти над ним.

Кажется, у меня прирожденный талант делать минет!

Когда он говорит мне, что скоро кончит, я отстраняюсь, выпуская его влажный член из моего рта, и крепко обхватываю его пальцами. Я чувствую, как он напрягается в моей руке, и меня будоражит растущая в нем пульсация. Я хочу, чтобы он кончил, потому что я хочу увидеть это! Я хочу смотреть, как он взрывается и еще больше теряет над собой контроль из-за того, что я с ним делаю.

Он откидывает голову назад и кончает. Его кульминация выплескивается несколькими дикими импульсами, попадая на мою шею и грудь, и даже немного на лицо. Это головокружительно. Я поднимаю голову и вижу, как он смотрит на этот беспорядок, пока я продолжаю его ласкать, другой рукой касаясь его спермы на моей груди. Когда я поднимаю палец к губам, чтобы попробовать его разрядку на вкус, он смотрит на меня похотливым взглядом, который я запомню на всю жизнь.

– Так ты в деле? – спрашивает Элли, возвращая меня к теме нашего разговора.

– В смысле?

– Я про Шотландию! Ты свободна? Я собиралась позвать еще Слоан, Лесли и жен Харрисов. Узнать, кто хочет отправиться в небольшую поездку в горы. Мак сказал, что в поместье его дедушки всем хватит места.

– Эм, да. Я же подружка невесты, конечно, я в деле, – отвечаю я, размышляя над причиной внезапного приглашения Мака. Странно, что он не обсудил это со мной.

– Ура! – визжит Элли и соскакивает со стола, чтобы меня обнять. – Я спрошу у Слоан и Лесли, что они думают насчет уик-энда без детей.

Она отстраняется и пару секунд молча изучает мое лицо.

– В тебе что-то поменялось. Ты покрасила волосы?

Я бледнею, становясь белее свадебного платья, которое я подшивала до того, как Слоан ко мне поднялась. Пытаясь сохранять спокойствие, я касаюсь своих буйных вьющихся волос.

– Нет, мои волосы устойчивы к окрашиванию, поэтому я и приняла свой природный пожар. Правда, я сегодня их не завивала, как обычно. Я, эм, проспала.

– Значит, не волосы. – Она склоняет голову и сурово меня рассматривает. – Может, ты сходила на массаж лица?

Я поднимаю брови.

– Нет. Правда, иногда я мажу лицо лосьоном для тела.

Что, если сперма – это чудодейственный антивозрастной крем, о котором никто не говорит?

– Фрея! Лосьон для тела все поры тебе забьет.

«Что насчет спермы?» – думаю я про себя, затем мотаю головой и пожимаю плечами.

– Веснушки на удивление живучи.

Она закатывает глаза и разглядывает меня в последний раз.

– Ладно. Посмотрим, замечу ли я то же самое завтра.

Еще один такой взгляд, и я начну думать, что она что-то знает о моей вчерашней ночи. Так вообще бывает? Неужели опытные в постели люди обладают шестым чувством, которое им подсказывает, у кого был секс? Если это правда так, то в Шотландии мне конец!

Элли поворачивается к лестнице.

– Ты скоро домой?

Я смотрю на часы и с удивлением обнаруживаю, что сейчас уже почти шесть вечера.

– Господи, да. Я так заработалась, что и не заметила, как время пролетело. Геркулес наверняка уже дома с ума сходит.

Элли смеется и машет мне на прощание.

– Ладненько. До завтра.

– Увидимся, – отвечаю я, поднимаясь из-за стола.

Я спускаюсь вниз, прощаюсь со Слоан и Лесли и выхожу на улицу. Рядом со входом в бутик я замечаю припаркованную машину Мака.

Мак радостно машет из-за руля, привлекая мое внимание, будто я могла его пропустить. Я смотрю по сторонам, все еще не на сто процентов убежденная, что он приехал за мной. Откуда я знаю, может, он просто подбрасывает Роана или Элли или по каким-то своим делам разъезжает.

Он сигналит и машет мне рукой, как гребаный маньяк.

Нахмурившись, я перехожу дорогу и залезаю к нему в машину.

– Зачем ты так шумишь рядом с моим местом работы?

– Ну, ты там стояла так, словно меня не узнала.

– Я не была уверена, что ты за мной приехал.

– А за кем я мог еще приехать? Мистером Выдержанный Сыр за углом?

Я протягиваю руку и со всей силы ударяю его по плечу. Он ухмыляется и заводит мотор.

– Что ты вообще тут делаешь? – спрашиваю я спустя несколько минут молчания.

Он пожимает плечами.

– Забираю тебя с работы.

– Почему?

Он снова дергает плечом.

– Если быть абсолютно с тобой честным, то наверняка потому, что мы вчера потрахались, а сегодня утром ты мне потрясно отсосала.

Я не выдерживаю и хрюкаю от смеха.

– Ты такой идиот, ты в курсе?

– А ты – неблагодарный пассажир.

В машине на пару минут устанавливается тишина.

– Так ты меня просто до дома подвозишь?

Мак похотливо скалится.

– Сначала мы сходим по магазинам.

Я мрачнею.

– Мак, я больше не хочу одежду примерять. Видишь, я даже в юбке сегодня! – я указываю на черную юбку-карандаш длиной чуть выше колен.

– О, поверь мне, Куки, я заметил. Я весь день думал о тебе в этой юбке, – игриво подмигивает он. – Мы не за одеждой едем, а за едой.

Мак

Пока мы с Фреей бродим по супермаркету, она засыпает меня вопросами о Шотландии.

– Почему ты вообще решил, что позвать дам на ваш шотландский мальчишник это хорошая идея? Разве ты не понимаешь, что это будет очевидно?

– Что будет очевидно? – спрашиваю я, закидывая пачку свежей клубники и банку взбитых сливок в тележку, которую везет Фрея.

– Что мы были… близки, – шепчет она и нервно смотрит по сторонам, словно другие покупатели могут нас услышать.

– Нет, я так не думаю, – ухмыляюсь я. – Вести себя спокойно рядом с тобой для меня пустяки. Просто посмотри на меня: я разгуливаю по магазину, не крича на каждом углу, что в последние двадцать четыре часа мой член побывал внутри тебя.

Фрея с огромными глазами агрессивно на меня шикает. К моему удовольствию, я замечаю, что ее очаровательные уши краснеют до оттенка клубники в тележке.

– Неужели нам нужно беспокоиться о тебе? – спрашиваю я с похотливой ухмылкой. – Тебе будет тяжело держать свои руки подальше от меня? Видимо, наконец вкусив лох-несского монстра, ты больше не сможешь контролировать себя.

Фрея врезает мне по голеням тележкой. Я кусаю кулак, чтобы не закричать от боли.

– Тебе напомнить, сколько стоят мои ноги?

– Тебе напомнить, что ты звучишь ужасно тупо, когда называешь свой член лох-несским монстром?

На словах Фреи я краем глаза замечаю движение, и мы оба поворачиваемся к маленькому, возрастом не больше шести лет, мальчику со светлыми волосами, который на нас таращится, подслушивая наш разговор. Его мать стоит рядом с ним и выглядит разъяренной. Бросив на нас осуждающий взгляд, она уводит ребенка подальше, наверняка думая, что мы парочка извращенцев. Я слышу, как он своим тоненьким голосом спрашивает: «Мамочка, мой член – тоже лох-несский монстр?»

Я сверлю Фрею обвиняющим взглядом.

– Ты до смерти напугала этого крошку. Довольна собой?

– Вполне, – отвечает она, вызывающе выпячивая подбородок. – Надеюсь, это убережет его от того, чтобы вырасти дураком, считающим, что его член – сказочный монстр.

Я качаю головой и расплываюсь в улыбке.

– Фрея, перестань со мной ругаться, или я в тебя влюблюсь.

Гнев Фреи моментально улетучивается.

– Что?

– У меня встает на злюк, – подмигиваю я.

Она странно пялится на меня. Я широко улыбаюсь и возвращаюсь к нашему небольшому походу по супермаркету, собирая все необходимые припасы для сегодняшнего мероприятия. Фрея конечно же все еще ничего не знает о моих планах.

– Есть ли у людей с сексуальным опытом шестое чувство насчет бывших девственниц? – тихо спрашивает она, пока мы рассчитываемся на кассе.

– Что? – поворачиваюсь к ней я, безуспешно пытаясь не рассмеяться.

– Забудь, что я сейчас сказала, – краснеет Фрея, взглянув на кассира, пробивающего нашу еду.

Я хватаю Фрею за руку, привлекая к себе ее внимание.

– Нет-нет, повтори свой вопрос.

Она нервно смотрит по сторонам и придвигается ближе.

– Чувствуют ли они, что у меня был секс? – шепчет она. – Ну, знаешь, как полицейские собаки могут учуять наркотики.

Я морщусь, пытаясь уж слишком сильно не смеяться над моей дорогой, милой, невинной подругой.

– Нет, Куки. Насколько мне известно, это так не работает.

Она мотает головой, не удовлетворенная моим ответом.

– Клянусь, Элли что-то знает. Она сказала, что я по-другому выгляжу. Учитывая, что она в курсе статуса моей девичьей метки, мне кажется, она все поняла.

Я протягиваю кассиру свою карточку и поворачиваюсь к Фрее. Склонив голову, я с огромным удовольствием разглядываю ее тело. А сейчас мне действительно кажется, что в ней что-то поменялось. Осанка стала чуть ровнее, например. Она, конечно, всегда красивая с этими своими веснушками, но у нее словно глаза теперь улыбаются, даже когда у нее серьезное выражение лица.

Это чертовски горячо.

Мне срочно нужно довезти эту задницу до дома.

– Она знает только то, что ты ей рассказываешь. – Я слегка приподнимаю ее подбородок. – А о Шотландии не волнуйся. Будет очень весело показать тебе мой любимый вид секса.

Кассир внезапно роняет на пол банку взбитых сливок и отчаянно нагибается, чтобы поднять ее, в жалкой попытке скрыть, что он нас подслушивал.

Фрея бросает на меня предостерегающий взгляд, но потом кусает свою губу и придвигается ко мне, чтобы спросить:

– Какой твой любимый вид секса?

Я ухмыляюсь и шепчу ей на ухо:

– Секретный.

Фрея смеется.

– Жду не дождусь.

Наконец мы возвращаемся в квартиру Фреи и раскладываем продукты на кухонном столе. Геркулес спрятался в самом дальнем углу, как обычно. Очевидно, что наш с ним интимный момент утром ничего для него не значил. Фрея уже вдоволь отчитала меня за то, что у меня хватило нахальства взять с собой сумку с вещами. Но мне плевать, я должен Фрее еще одну ночь. Ночь, в которую я не усну до того, как она вернется в кровать. В этот раз я намерен сделать все правильно.

– Что за урок секса у тебя на уме сегодня? – спрашивает она, рассматривая еду на столе.

– Сначала мы поедим. – Я достаю порезанную куриную грудку и овощи. – Затем нас ждет десерт, – добавляю я, играя бровями.

Когда она тянется к своим ушам, мне приходится собрать всю свою силу воли, чтобы не застонать. Боже, я обожаю то, как у нее горят уши, когда она возбуждена. Это так мило.

Спустя три минуты Фрея отталкивает меня от готовки, возмущаясь, что я все делаю неправильно, и вообще, это ее квартира, она тут главная. Усмехаясь, я повинуюсь и наливаю вина в ее кружку с котятами, а себе достаю пиво.

Я включаю музыку на портативной колонке и забираюсь на стол, чтобы посмотреть на Фрею за работой. Она разгуливает по кухне босиком, но все еще в своей рабочей одежде. Обжаривая курицу, перцы и лук для фахитас[20], она качает бедрами в такт музыке и напевает себе под нос.

Это не первый раз, когда Фрея для меня готовит, но после того, как мы переспали, все кажется немного другим. Не в плохом смысле, конечно. Просто… иначе. Волнующе, наверное? Знание, что я могу бесстыдно пялиться на нее, и она не будет на меня ругаться за это, освобождает. Ну, ругаться, может и будет, но теперь я могу этим наслаждаться. Обожаю, когда она краснеет и огрызается на меня, словно безобидный щенок, лезущий в драку с огромным псом.

Правда, в ее роскошных бедрах в этой узкой юбке нет ничего безобидного. Изгиб ее задницы слишком соблазнителен, а я сижу от нее слишком далеко. Я поднимаю взгляд выше и замечаю, что ее бледно-голубая блузка слегка просвечивает в кухонном освещении, а под ней виднеется сексуальный белый лифчик. Мое невинное сокровище уже не такое невинное, как раньше.

Как у меня получалось так долго сдерживаться? Черт побери, я заслуживаю медаль, потому что это не женщина, а сплошное искушение. Мне всегда больше нравились полные девушки – я крупный парень, и хочу, чтобы мне было за что ухватиться. Воспоминания прошлой ночи о нежной, роскошной коже Фреи под моими руками весь день периодически вызывали у меня эрекцию. Мне даже пришлось заехать домой перед тем, как забирать ее с работы, чтобы по-быстрому подрочить.

Когда эта договоренность подойдет к концу, будет очень обидно.

Пока Фрея раскладывает еду по тарелкам, я прижимаюсь к ней со спины всем телом и притягиваю ее за бедра к своему паху.

Почувствовав мое состояние, она издает удивленный вздох.

– Черт, почему ты…

– Такой твердый? – хрипло заканчиваю я, уткнувшись в ее волосы. – Потому что, оказывается, смотреть, как ты для меня готовишь, это очень сексуально, детка. – Я поднимаю руку, чтобы убрать ее рыжие волосы с одного плеча, обнажая длинную, элегантную шею. – Может, это меня не красит, но черт с ним. Если тебя это устроит, я подарю тебе оргазмы в обмен на сегодняшний ужин.

Я провожу губами по ее плечу, двигаясь к горящему уху. Обхватив губами теплую мочку, я игриво ее прикусываю. Фрея издает очаровательный звук, который посылает недвусмысленный сигнал моему члену.

– Оргазмы – это приемлемая оплата, – отставляя в сторону тарелки, с придыханием отвечает она и кладет руки на стол в поисках опоры. – Они для меня, конечно, в новинку, но вчерашние определенно были запоминающимися.

Я улыбаюсь, уткнувшись ей в шею.

– Фрея, ты ни разу не трогала себя до этого? – спрашиваю я с печальным любопытством. – Мои руки скользят по ее телу, кончиками пальцев касаясь самых чувствительных зон. – Разве у тебя нет любимого вибратора или вроде того, чтобы снять напряжение?

Я ласкаю клитор круговыми движениями, чувствуя жар через тонкую ткань юбки. Боже, она наверняка уже вся мокрая от того, что я с ней делаю.

– Не особо, – хрипло выдыхает она, откидывая голову на мою грудь. – Когда я училась в университете, я пыталась этим заниматься, но никак не могла сосредоточиться из-за того, что делала это я, а не мужчина.

Черт, и снова здравствуйте, мои пещерные фантазии.

– Тебе нужен мужчина, сокровище мое? – ухмыляюсь я, довольный тем, что ее первый оргазм тоже принадлежит мне.

– Наверное, да, – вздыхает она. – Лесли купила мне как-то раз вибратор, но я его так и не доставала.

– И больше не придется, – рычу я, зарываясь в ее шею и вдыхая запах ее кожи так, будто без него не выживу. – Как ты смотришь на то, чтобы пропустить ужин и сразу перейти к десерту?

– Пропустить ужин? – глубоко, с придыханием, как я люблю, повторяет она.

Я оставляю в покое ее пах и залезаю руками под блузку. Скользя по ребрам, я бесцеремонно хватаю ее за грудь, которая с трудом вмещается в мои ладони.

– Твои соски тоже твердые, – мурлычу я, притягивая ее ближе и неторопливо сжимая их через тонкое белое кружево. Она стонет, когда я перекатываю их между пальцами. – Мне нужно попробовать их на вкус.

Я провожу руками по ее спине, расстегиваю лифчик и возвращаюсь назад, упиваясь чувством победы, наконец чувствуя голую нежную кожу под пальцами.

– Повернись, Фрея.

Она в ту же секунду подчиняется моей команде. Наконец встретившись лицом к лицу, смотря в расширенные зрачки друг друга, забыв, как дышать, мы нападаем друг на друга, как голодные животные, которые не ели несколько дней. Фрея стонет мне в рот, и наш поцелуй становится небрежным, пока мы одновременно лихорадочно скидываем с себя одежду. Никто из нас не возражает. Мы оба жаждем чего-то гораздо большего, чем еда.

Дождавшись, когда мы разденемся, я хватаю ее за задницу и усаживаю на стол, оставляя дорожку поцелуев на ее груди и обхватывая губами идеальные соски.

– У меня был план, который включал в себя мед и взбитые сливки. Я собирался слизать их с каждого сантиметра твоего тела, – шепчу я, скользя ладонями по ее спине.

– К черту десерт, – стонет Фрея, хватая мой член и притягивая его к себе. – Просто трахни меня уже.

– Презерватив, – рычу я, когда моя голая головка касается ее мокрой промежности.

Черт, я бы все отдал, чтобы войти в нее прямо так, чтобы чувствовать ее полностью. Но я сопротивляюсь этому желанию, достаю из кошелька презерватив и как можно быстрее надеваю его.

Я подтягиваю ее к самому краю стола и без предупреждения вхожу.

Черт. Черт. Че-е-е-ерт.

Она все еще узкая. Слишком, блин, узкая. Волнуясь, что ей может быть больно, я отстраняюсь и смотрю на ее лицо. Ее стеклянный взгляд направлен туда, где наши тела соединяются.

– Все хорошо? – спрашиваю я. В ответ она хватает меня за задницу и притягивает обратно:

– О, да. Трахни меня, Мак, – кивает она с энтузиазмом. – Кажется, я скоро кончу.

– Боже, – бормочу я и начинаю двигаться внутри нее.

Она насквозь мокрая, и узкая, и просто невероятная, и так отчаянно за меня цепляется, что и я скоро не выдержу.

Она откидывает голову назад и стонет еще громче. Из чистого любопытства, насколько быстро я могу довести ее до оргазма, я тянусь между нами и касаюсь большим пальцем ее клитора. Она кричит и так сжимает вокруг меня ноги, что я не могу двинуться.

«Сработало», – думаю про себя я, пока она бьет ладонью по столешнице. Ее ноги начинают трястись, и она сжимается вокруг меня.

– Ох, черт, черт, черт! – кричит Фрея, прерывисто дыша.

Спустя пару секунд и меня настигает оргазм. Я мысленно радуюсь, что удовлетворил ее и не кончил раньше, чем она. После всех моих разговорчиков о лох-несском чудовище это было бы невероятно унизительно.

– Назовем этот урок «пятиминутка», – смеюсь я, выбросив презерватив, когда мы обратно надеваем раскиданную по полу одежду.

– Думаю, мне нравятся пятиминутки, – улыбается Фрея. Она выглядит невероятно милой со спутанными волосами и розовеющими щеками. – От того, как ты меня швырнул на кухонный стол, я чуть не забыла, как дышать. Я и мечтать не смела о чем-то таком.

– Если ты еще не заметила, у нас приличная разница в росте, – заявляю я, опуская руку к груди, до которой ее голова едва достает. – Ты, наверное, на рождественских концертах всегда в первом ряду сидела.

– Заткнись, – с раздражением хихикает она. – Что ж, я в любом случае благодарна за этот урок.

– Женщина, я вообще другое планировал, – трясу я головой.

Нашей договоренности всего один день, а Фрея уже меня два раза удивила и отвлекла от моих задач. Сначала утром в ванной, теперь вот вечером.

– У меня была совершенно другая идея, в которой участвовали взбитые сливки и мед, помнишь?

– А, точно, – поднимает брови Фрея. – У нас же будет время после ужина, да? Или ты так быстро не готов ко второму раунду?

Я смеряю ее суровым взглядом.

– Фрея, я шотландец. Я родился со стояком.

Глава 16

Фрея

Мак официально провел у меня три ночи подряд. Вчера я спросила у него, что думают об его отсутствии Роан и Элли, потому что они не могли этого не заметить. Он сказал Роану, что снова сошелся с Ками.

Мне не очень понравился его ответ.

Я знаю, что это ложь, и что мы специально не говорим о нас друзьям. Но меня не радует, насколько правдоподобной оказалась ложь о возобновлении отношений с Ками. Он упоминал, что раз в неделю обедает с ней. Пойдет ли он на встречу с Ками на этой неделе, несмотря на то, что мы с ним спим? Не то чтобы ему нельзя ходить в рестораны с другими женщинами, просто мне больно от факта, что эта конкретная женщина очень долго была его партнершей.

Я изо всех сил стараюсь не обращать внимание на эту тяжесть в животе, пока я стою за прилавком в компании Слоан, Элли и Лесли. Мы все вместе ждем предстоящую примерку на первом этаже бутика. «Киндред Спиритс» вот-вот переживет небывалое нашествие.

Словно прочитав мои мысли, двери открываются, и мир замедляется, сужаясь до Роана и всех четырех братьев Харрис, заходящих в бутик. Мои уши горят, когда я смотрю на их накачанные тела, которые направляются в нашу сторону.

Обычно я не прихожу в восторг от вида футболистов. Возможно, что-то во мне поменялось после того, как я неделю смотрела на одного из них голым. Боже, да они красавчики. Крупные ляжки, большие накачанные задницы и широкие плечи, от объятий которых ты забудешь обо всех своих проблемах.

Фрея, откуда у тебя вообще взялись такие мысли в голове?

– Привет, ребята! – радостно приветствует Слоан компанию сильных мужчин, танцующей походкой направляющихся к прилавку.

Все они одеты в спортивную одежду. После пары лет общения в кругу спортсменов я поняла, что они тренируются даже вне сезона. Гарет, муж Слоан, единственный пришел в джинсах и футболке. С тех пор, как он ушел в отставку, он пополнел и стал, как любила говорить моя мама, «толстым и счастливым». Впрочем, даже толстого и счастливого Гарета Харриса любой постесняется описать иначе, кроме как подтянутым.

Колокольчики у двери снова звенят, сигнализируя о прибытии сестры Харрисов, Ви, ее мужа Хэйдена и его брата Тео, мужа Лесли. Более тесных связей внутри одной компании я в жизни не видела.

– Кто готов увидеть, как наши парни превращаются в горцев? – радостно восклицает Ви.

– У меня уже есть килт, – говорит Кэмден, толкая плечом своего брата-близнеца Таннера. – Я его надевал на наше с Инди тайное венчание, но Мак говорит, что мне нельзя соревноваться не в килте клана Логанов, так что вот он я.

Таннер сверлит Кэмдена грозным взглядом.

– Тебе обязательно было напоминать нам, что ты эгоистично решил жениться, не пригласив на свадьбу ни одного члена своей семьи?

– Только не это, – закатывает глаза Кэмден. – Наши жены – лучшие подруги, у нас дети родились с разницей в пару недель. Мог бы и смириться с тем, что одно важное событие прошло без тебя, нашего любителя быть в центре внимания.

Таннер отворачивается от брата и шепчет:

– Я никогда тебя не прощу.

Ви качает головой, очевидно, привыкшая к ссорам между братьями.

– Жаль, что девушки не носят килты. Я так жду нашей поездки в Шотландию и очень хотела бы тоже принарядиться.

Лесли подходит к Тео и говорит:

– Не волнуйся, Ви. Мы со Слоан решили, что на этой неделе подберем для всех дам платья из нашего бутика. Это будет наш подарок для всех в честь предстоящей свадьбы Элли.

Элли, держащая за руку Роана, выглядит абсолютно шокированной.

– Вы что, издеваетесь? Хватит! Девочки, вы и так взяли на себя дизайн наших с Фреей платьев. Вы снимаете мерки с парней для килтов. Гарет забронировал частный, блин, самолет, чтобы подбросить нас всех до Глазго. Это уже, блин, чересчур!

– Блин, перестань так много говорить «блин», – говорит Слоан, обнимая Элли. – Ты – Харрис, и ты выходишь замуж. У них вся семья такая, и если ты еще этого не поняла, они вобьют тебе это в голову грубой силой, которая будет включать в себя много неловких объятий.

Элли начинает плакать и, черт возьми, даже у меня на глазах выступают слезы. Может, еще не поздно попросить Харрисов меня удочерить? Я знаю их отца Вона, он все еще хорошо выглядит. Вдруг ему нужна молодая полненькая жена?

Словно мне мало было ярких эмоций на сегодня, входная дверь снова открывается, и на этот раз в бутик заходит Мак. Его волосы, как обычно, растрепаны, а загривок еще более лохматый, чем когда-либо. Можно подумать, что этот парень последние несколько дней не спит по ночам.

Эта мысль вызывает у меня улыбку. Он моментально находит меня глазами и быстро подмигивает, прежде чем осмотреть остальных собравшихся в помещении друзей.

– Поприветствуйте шотландку клана Логан! – торжественно сообщает он, поднимая над головой огромный рулон зеленой клетчатой ткани с вплетенными в нее красными и желтыми нитями.

Все восторженно аплодируют, а мы со Слоан и Лесли приступаем к работе, снимая с парней мерки для их килтов. Придется сильно постараться, чтобы успеть закончить их все за неделю, но, думаю, втроем мы справимся до отъезда в следующую пятницу.

Когда я заканчиваю снимать мерки с Букера, Мак гарцует ко мне со своим изношенным килтом в руках.

– Моему килту не помешала бы небольшая починка, – заявляет он с очаровательным застенчивым выражением лица.

Я смотрю на него, прищурившись.

– Что с ним не так?

– Низ распустился, – пожимает плечами он.

Я провожу пальцами по потрепанному подолу.

– Тебе придется его надеть, чтобы я могла его нормально подколоть.

Мак хитро играет бровями и расплывается в улыбке.

– Женщина, так и скажи, что хочешь взглянуть на меня в килте.

Я закатываю глаза и всучиваю ему килт.

– Примерочная – за твоей спиной.

Пару минут спустя Мак горделиво вышагивает мне навстречу в своих ботинках «Тимберлэнд» без носков, белой футболке и килте. Мои зрачки расширяются при виде его накачанных ног. Черт побери, вот кому действительно идет килт.

Его самодовольная ухмылка подсказывает, что он прекрасно понимает, что со мной делает. Я изо всех сил пытаюсь не подавать виду, потому что Слоан и Лесли стоят всего в двух шагах от нас, снимая мерки с Тео и Хэйдена. Остальные члены семьи Харрисов неподалеку болтают о своем.

Я откашливаюсь и игнорирую горящие уши.

– Встань сюда, пожалуйста, – указываю я на покрытую ковром платформу перед трехстворчатым зеркалом.

Мак запрыгивает на нее, выделываясь передо мной тем, как его килт развевается в такт его движениям.

– Эта штука многое повидала за годы носки, – говорит он, пока я опускаюсь на колени и начинаю втыкать булавки в растрепанный подол.

– Такая длина устроит? – спрашиваю я, бросив на него взгляд в зеркало.

Он приподнимает бровь, глядя на меня так, словно хочет, чтобы я делала кое-что другое в такой позе.

– Да, конечно. Так хорошо, – подтверждает он более хриплым, чем раньше, голосом.

Я скованно киваю и продолжаю подкалывать подол, стараясь закончить как можно быстрее. Клянусь, я спиной чувствую, как Слоан, Лесли и Элли с любопытством наблюдают за нами. Я как будто стала рыбой в одном из гигантских аквариумов, в которые люди постоянно тыкают пальцами.

– Тебе понравится Дандональд, Куки, – торжественно заявляет Мак. – Там есть Дандональдский замок, свежий морской воздух и запах грязи и потных мужей. Это опьяняет.

– Жду с нетерпением, – бормочу я, колдуя с булавками. – Почему твой килт так износился? Вы эти игры горцев каждый год проводите?

– Да, каждый, – гордо отвечает он. – Три года назад я даже в них выиграл. Легендарная шотландка клана Логанов приносит удачу каждому, кто ее носит.

Я закатываю глаза.

– Ну конечно.

Мак сурово смотрит на меня сверху вниз.

– Женщина, ты что, не веришь моим словам?

Я поднимаю на него взгляд и не могу удержаться от улыбки, видя его похотливую ухмылку.

– Дандональд ведь небольшой городок?

– Ну да.

– Тогда ответь мне на один вопрос: сколько в этих играх участвует молодых профессиональных спортсменов мирового уровня? Или ты обычно соревнуешься с седыми старикашками, которые раз в год приползают к замку на ходунках?

Мак разражается хохотом.

– Иди ты в задницу.

Я хихикаю, довольная собой.

– Так и знала.

– Ты ничего не знаешь, женщина. Видела бы ты меня в прошлом году на конкурсе по метанию бревен. Я соревновался с самыми крутыми парнями в округе и всех их обогнал.

Я закатываю глаза.

– Я удивлена, что ты вообще мог участвовать. Ты же вроде говорил, что твои ноги очень дорого стоят. Не слишком ли это опасный спорт для тебя? Все-таки рискуешь своим самым ценным имуществом.

Я смотрю на его отражение в зеркале, и он встречается со мной хитрым взглядом.

– Боюсь, в последнее время моим самым ценным имуществом стали ноги кое-кого другого.

Услышав эти слова, я не могу удержаться от самой широкой, довольной и счастливой улыбки в своей жизни.

Внезапно Мак меняется в лице. Его глаза превращаются в блюдца, и он издает пронзительный крик боли.

– Мой хрен! – Он подпрыгивает и сгибается в агонии.

Я опускаю подбородок и с ужасом обнаруживаю, что иголка в моих руках определенно за что-то зацепилась. Черт. Черт. Черт. Черт!

Не думая, я вытаскиваю иголку из того, что, вероятнее всего, было его членом и быстро задираю килт, чтобы оценить масштаб катастрофы. Мой вздох привлекает всеобщее внимание, когда я вижу…

Голый пенис Мака.

И его яйца.

И что там еще есть в мужской голой промежности, потому что этот идиот стоит без трусов! Почему он их снял? Он знал, что его килт окажется на уровне моих глаз! Он что, пытался таким образом вывести меня из себя? Господи, какой же он засранец. Он заслуживает за это серьезной взбучки. Ну, или крошечного тычка в пенис?

Нет, Фрея, это уже слишком.

– Женщина, не могла бы ты опустить мой килт, чтобы вся семья Харрисов не пялилась на мой хрен?

Я выпускаю из рук килт и поворачиваюсь к нашим друзьям, наблюдающим за этим представлением.

– Какого черта ты без трусов? – обвиняюще вскрикиваю я, отстраняясь и возвращая булавку в подушечку на своем запястье.

Мак обиженно смотрит на меня, не веря своим ушам. Он накрывает ладонями свой член поверх ткани.

– Никто не носит гребаные трусы под килтом. Это, блин, самый большой плюс килта!

– Уж прости, что не поняла, что ты хотел как следует потереться яйцами о легендарную шотландку клана Логан, приносящую удачу! – пародирую я его, и его убийственный взгляд меня не на шутку пугает. – Мне жаль, ладно? Но если бы ты был в трусах, ущерб был бы не таким серьезным!

– Уж извини, что думал, что мой хрен с яйцами могли на одну гребаную секундочку подышать воздухом. Я не ожидал, что ты попытаешься погубить мое мужское достоинство! – Его голос срывается на пронзительный нервный крик. – Черт, кажется, у меня кровотечение.

– Я, эм, схожу тебе за пластырем.

– Тебе понадобятся бинты, женщина. И, возможно, очень большой гипс. Ты уже должна хорошо знать, какой у меня размер! Пластырь едва мою гребаную уретру покроет.

– Может, уже перестанешь орать? – восклицаю я, поднимаясь с колен и топая ногами. – Я не могу думать, когда ты так кричишь.

Лицо Мака искажается.

– Да, конечно. Я обязательно буду обращаться к тебе как к леди, когда из МОЕГО ЧЕРТОВА СТВОЛА ПЕРЕСТАНЕТ СОЧИТЬСЯ КРОВЬ!

Я закатываю глаза.

– Сейчас ты уже просто драматизируешь.

А затем… я слышу хныканье.

Пару часов спустя Мак лежит на моей кровати, свернувшись в позу эмбриона и приложив пачку горошка к своей промежности. Он проплакал всего час после того, как я довезла его до моей квартиры. Сначала я думала, что он так на меня обиделся, что хотел уехать к себе домой. Но потом он сказал, что ожидает, что я буду ему весь день прислуживать, чтобы искупить вину за это вопиющее преступление. Так что вот она я, стою у его ног… жду, что он в любой момент попросит искупать его в ванной.

Мак с жалобным стоном протягивает мне оттаявший горошек.

Я вздыхаю.

– Ты все еще на меня злишься? Может, дашь мне наконец на него посмотреть? – устало спрашиваю я. – Если он так сильно болит, то нам, наверное, лучше обратиться в неотложку. Или хотя бы попросить Инди или Белль прийти и взглянуть на тебя. Они все-таки медики.

– Сегодня уже достаточно людей насмотрелось на мой хрен и яйца, спасибо большое, – ворчит он, пряча лицо под своей накачанной рукой в татуировках в фирменном драматичном стиле Мака. – И я все еще на тебя злюсь.

– Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

Он пожимает плечами и опускает руку.

– Просто полежи рядом и поговори со мной, пока я не усну.

Я не могу не улыбнуться этому большому забавному идиоту. Я наклоняюсь и целую его в лоб, а потом уношу горошек обратно в холодильник. Выключив свет, я залезаю к нему в кровать.

Мы лежим лицом друг к другу.

– О чем ты хочешь поговорить?

Он тяжело вздыхает.

– Напомни мне, как выглядят твои сиськи. За эти долгие часы я уже успел забыть.

Я окидываю его серьезным взглядом.

– Если я покажу тебе свои сиськи, ты перестанешь ныть?

Он грустно пожимает плечами.

Я сажусь, задираю свою ночнушку и хорошенько трясу грудью, прежде чем опустить ее и забраться обратно под одеяло.

Он улыбается, как ребенок в рождественское утро.

– Это было очень заботливо с твоей стороны, Куки.

– Живу, чтобы служить, – отвечаю я.

Мак смотрит на мою ночнушку с котятами.

– Сколько у тебя таких ночнушек? Меня настораживает тот факт, что спустя столько ночей они ни разу не повторялись.

Я поднимаю глаза к потолку, мысленно пытаясь их посчитать.

– Штук десять, наверное? Не уверена. Но у этой есть мини-версия для кота.

– У вас с Геркулесом есть парные ночнушки? – спрашивает Мак, светясь от восторга. – Боже, я обязан это увидеть. Где спряталось это ужасное существо?

Я тяжело вздыхаю.

– Она на него не налезает. Для котов плюс-сайз одежду не делают.

– А стоило бы.

– Вот именно! – хмурюсь я. – Я сшила ему пару костюмчиков, но каждый раз, когда я одеваю в них Геркулеса, он просто обмякает. Это очень смешно. На самом деле, я даже завела для него аккаунт в соцсетях. Там куча видео, как он наряжается и падает.

– О боже, – смеется Мак и смотрит на меня. – Сколько у тебя подписчиков?

– Шестьдесят четыре тысячи! – хихикаю я. – Мой первый пост немножко завирусился. Я никому не говорю об этом аккаунте, и никто из моих знакомых не знает, как выглядит Геркулес, чтобы догадаться об этом.

– Это уморительно, – довольно ухмыляется Мак. – Тебе стоит заняться одеждой для толстых котов.

– Я бы с радостью, – улыбаюсь я, – у меня есть целый блокнот с эскизами маленьких очаровательных нарядов. Даже парочка костюмов для собак есть, потому что, ну, люди любят своих пухлых песиков. Правда, у меня больше нет времени на то, чтобы шить для себя.

– Тогда сделай это своей работой, – просто отвечает Мак.

– Что ты имеешь в виду?

– С твоим талантом к дизайну тебе нужно заниматься чем-то большим, чем просто подшивать творения Слоан и Лесли.

Я моментально грустнею.

– Они много со мной советуются по поводу своих дизайнов. Мой вклад гораздо значительнее, чем просто их подгонка.

Мак хмурится и протягивает руку, чтобы нежно коснуться моей щеки.

– Фрея, я не хотел тебя обидеть.

– Тогда почему ты это сказал? – спрашиваю я, отстраняясь.

Он берет меня за руку.

– Я просто считаю, что ты очень талантлива. Если тебе приносит радость создание одежды для домашних животных, тогда ничего не должно тебя останавливать от того, чтобы этим заниматься. Мир заслуживает увидеть твою гениальность.

Его слова повторяют все, в чем я тысячу раз сама пыталась себя убедить. Даже когда мы делали групповые проекты в университете, я никогда не озвучивала свои идеи и просто подстраивалась под самого разговорчивого человека в нашей группе. Уверенность помогает добиться успеха. Молчание никуда не приводит.

– Я думала о том, чтобы предложить Слоан и Лесли добавить в бутик линию одежды для животных, – тихо говорю я, разглядывая большую ладонь Мака на моей маленькой руке в веснушках. – Наши клиенты обожают своих питомцев. Ты бы видел, как они носят их в своих сумочках.

– Вот видишь. – Мак ободряюще сжимает мою руку. – Ты полна идей, и я уверен, что у тебя хватит уверенности воплотить их в реальность. А еще, из собственных эгоистичных побуждений я хочу, чтобы ты больше никогда не приближалась к гениталиям другого мужчины с иголкой.

– Заткнись, верзила, – прищуриваюсь я. – Ты меня отвлекаешь своей очаровательностью.

– Ты считаешь меня очаровательным? – Мак радостно играет бровями. – Я думал, что понравлюсь тебе, только если обзаведусь сырной хижиной.

Я закатываю глаза.

– Ты знаешь, что ты очарователен.

Он продолжает держать меня за руку, переплетая наши пальцы.

– А ты знаешь, что ты милая?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь поверить в эти слова. Они значат гораздо больше, чем физическая красота. Знание, что я милая, равноценно уверенности в себе, и последнее нужно мне сильнее, чем первое. Надеюсь, однажды я смогу научиться отвечать на этот вопрос без колебаний.

– Я знаю, что я милая, – наконец произношу вслух я, надеясь, что когда-нибудь буду на сто процентов в это верить.

Я качаю головой, готовая снова переключить внимание на моего пациента.

– А что насчет тебя? Чем займешься после футбола?

Мак поднимает брови.

– Если повезет, меня хватит еще на пару лет. Я не против стать одним из тех старичков, которые умирают прямо на поле от сердечного приступа.

У меня вырывается стон.

– Это ужасная мысль.

Мак пожимает плечами.

– Это так, шутки. На самом деле, моя работа мечты после окончания футбольной карьеры – сфера видеоигр, чтобы я мог совместить мое знание футбола со своими навыками программирования.

Я удивленно моргаю.

– Я, конечно, очень сильно извиняюсь, но мне сейчас не послышалось? Ты сказал «программирование»?

Мак закатывает глаза.

– Я отучился по специальности компьютерных наук, Куки. В этом теле есть не только мускулы, но и мозги.

Я сажусь и таращусь на него с открытым ртом.

– Ты – что?

Он пожимает плечами и переворачивается на спину.

– Моя матушка бы мне не простила, если бы я не получил диплом по специальности, на которую можно в случае чего опереться. Одна серьезная травма, и моей карьере конец. Честно говоря, я удивлен, что умудрился так долго продержаться без каких-либо ужасных происшествий.

Я поднимаю брови, впитывая эту новую информацию.

– И что, тебе нравятся компьютеры?

Он снова пожимает плечами, словно все, что он говорит, это очевидные вещи.

– Компьютеры всегда мне легко давались. Я еще с детства любил узнавать, как все устроено за экраном. Мой отец приносил с работы старые блоки всякий раз, когда их обновляли, и я постоянно их разбирал и собирал обратно.

– Вот это да, – улыбаюсь я, наполняясь чувством гордости за своего лучшего друга. – Маклай Логан, специалист по компьютерным наукам. Ты же понимаешь, что будешь самым горячим задротом в любой компании, в которую устроишься?

Он смеется и закатывает глаза.

– Я серьезно! – продолжаю я. – Двойники Хавьера будут считать тебя тупым, потому что ты слишком красивый, чтобы быть еще и умным, так что тебе придется доказать им обратное в твой первый день.

– Хорошо, босс, – тыкает меня в бок Мак.

Я хихикаю и падаю на его обнаженную грудь. Мои волосы рассыпаются по его грудной клетке, когда я прижимаюсь ухом к его сердцу.

– Это очень здорово, правда, – тихо говорю я, позволяя стуку его сердца меня убаюкать. Я кладу ладонь на его живот и обвожу пальцем его расслабленный пресс. – И я бы с удовольствием посмотрела на твою карикатуру в видеоигре про футболистов.

– Вот именно! – восторженно соглашается Мак. – Я только поэтому и набил все эти татуировки.

Я разражаюсь смехом, зарываясь лицом в его грудь.

– Какой же ты идиот.

Его тело трясется от смеха под моей головой, и не проходит и минуты, как я замечаю, что одеяло, прикрывающее его пах, начинает приподниматься.

Я облокачиваюсь на локти и таращусь на одеяло, а потом на него.

Он пожимает плечами.

– Ты назвала меня идиотом. Я же говорил, что мне нравятся вредные дамочки.

Я кусаю губу и задумчиво смотрю на него.

– Что ж, тогда я назову тебя наглым вруном, потому что мой крошечный тычок явно не причинил никакого непоправимого вреда.

Он многозначительно играет бровями.

– Как насчет пойти и проверить это? Можем добавить в наш следующий урок немного ролевых игр в непослушную медсестру.

В моей голове появляется идея.

– Господи, почему я раньше об этом не подумала?

Я вскакиваю с кровати и пулей несусь в гардеробную. Пару минут покопавшись в коробке в самом дальнем углу, я переодеваюсь из своей пижамы с котятами в наряд, который точно понравится Маку.

Мак

Когда Фрея возвращается, на секунду мне кажется, что я умер и попал в рай.

– Что думаешь? – гордо улыбается Фрея, кружась в самом скандальном наряде медсестры, который я видел в своей жизни.

Она одета в красное неглиже в сеточку, слишком короткое, чтобы называться платьем. Это скорее комбинация, которая едва прикрывает крошечные трусы в тон. Единственный непрозрачный элемент – это белые медицинские кресты, пришитые поверх сосков. На голове у Фреи бело-красная шапочка медсестры, на которой я с трудом могу сосредоточиться, потому что ее ноги выставлены напоказ, а грудь чуть не вываливается из платья.

– Откуда у тебя это вообще? – Я сажусь, чтобы лучше ее разглядеть, и пытаюсь не начать пускать слюни.

– Как-то раз я купила его на Хэллоуин во время одной из моих, как ты их называешь, вспышек.

– Ты собиралась надеть это нижнее белье на Хэллоуин? Ты с ума сошла?

Фрея пожимает плечами.

– Тогда – да. Мне так надоело смотреть, как все эти худышки расхаживают на вечеринках в честь Хэллоуина в своих крошечных костюмчиках. Тем временем полные девушки одеваются Шреком. Я хотела почувствовать себя сексуальной.

Я встаю. Мое сердце бешено колотится в груди.

– Что ж, я надеюсь, что ты не надевала этот гребаный наряд в люди.

Фрея смотрит на меня с удивлением.

– А это еще почему?

– Потому что на тебе едва держатся эти чертовы трусы! – восклицаю я странным пронзительным голосом.

– Неожиданно слышать это от парня, который не надел боксеры под килт, – огрызается она. – И вообще, он не особо отличается от того, что носят на Хэллоуин худые девушки.

– Если бы ты была моей и надела такое, я бы тебя всю ночь трахал так, чтобы твои ноги не смогли вывести тебя за дверь, чтобы ты показала всем мою собственность.

– Твою собственность? – фыркает Фрея. – Тогда нам повезло, что я тебе не принадлежу и тебе не придется об этом беспокоиться.

– Ты моя, – заявляю я, подойдя ближе и схватив ее за руки. – Весь следующий месяц ты моя, и было бы здорово, если бы ты с этим смирилась.

Я тяжело дышу, смотря на нее сверху вниз. От ее вида член набухает в боксерах. Черт, я хочу ее. Я так сильно ее хочу. Но почему-то мне нужно чувствовать какую-то уверенность в наших отношениях. Я знаю, что мы просто друзья, а секс – временное мероприятие, но я хочу, чтобы, пока мы вместе, все было по-настоящему.

Фрея нервно сглатывает.

– Если на этот месяц я твоя, тогда значит ли это, что ты мой?

– Конечно, – отрезаю я. – Почему ты вообще в этом сомневаешься?

– Ты все еще ходишь на свои еженедельные обеды с Ками? – спрашивает она, скрестив руки на груди.

Она пытается выглядеть угрожающей, но эта поза только еще сильнее подчеркивает ее грудь. Я отчаянно борюсь с желанием наклониться и зарыться в нее.

Наконец я беру себя в руки и концентрируюсь на ее вопросе.

– Я позвонил Ками и сказал, что мы больше не можем видеться.

– Правда?

– Да. Мы, конечно, с ней просто друзья, но какой, блин, смысл мне бегать на встречи с ней, пока я сплю с тобой?

– Тогда зачем ты вообще с ней виделся? – Фрея очаровательно сдвигает брови, пока у нее в голове вертятся колесики. – Зачем вам было каждую неделю встречаться?

– Я не знаю, – тяжело вздыхаю я, потирая затылок. – Думаю, она была моим психологом.

– Психологом? Для чего? – многозначительно спрашивает Фрея.

Я пронзаю ее невеселым взглядом.

– Почти целый год я хотел заняться сексом с моей лучшей подругой. Наверное, мне нужно было с кем-то это обсудить, окей?

Фрея удивленно на меня таращится.

– Ты говорил с ней обо мне?

– Конечно, – рявкаю я, раздраженный тем, что мы подняли эту тему. – А с кем еще? С Роаном? Он так поглощен своими отношениями, что уже не понимает, где заканчивается его личность и начинается ее.

Фрея опускает глаза, явно сбитая с толку всем, что я ей только что рассказал. Спустя пару секунд она снова поднимает на меня взгляд.

– Хорошо. Тогда, получается, на время нашего соглашения мы больше ни с кем не видимся. Отлично. Теперь, когда мы с этим разобрались, – ее грудь поднимается и опускается от глубоких, затрудненных вдохов, – можно мы уже займемся сексом?

– Наконец-то мы хоть в чем-то согласны друг с другом, – рычу я, и как только делаю шаг к ней, она бросается в мои объятия.

Я приподнимаю ее, и она обхватывает ногами мою талию, пока я сжимаю ее роскошную задницу. Мой возбужденный член направляется вверх так, словно у него есть мышечная память и он точно знает, где хочет провести этот вечер.

С моим пенисом, кстати, все в порядке.

Она, конечно, хорошенько меня ткнула, с этим не поспоришь.

Но, учитывая, что у меня чуть не встал, пока она кричала на меня в магазине, я пришел к выводу, что все обошлось без серьезных повреждений. Я просто ненадолго позволил себе насладиться повышенным вниманием к своей персоне.

Я несу ее к кровати и одним быстрым движением стягиваю с нас обоих трусы. Не успеваю я нависнуть над ней, как она берет меня за талию и переворачивает нас так, чтобы оказаться сверху.

– Хочу попробовать так, – нервно кусает она губу.

– Хорошо, – улыбаюсь я.

Она устраивается надо мной поудобнее, и я хватаю ее за бедра, чтобы остановить.

– Презерватив.

Она трясет головой.

– Я хочу чувствовать тебя.

Я смотрю на нее с недоумением.

– Что ты имеешь в виду?

Она кивает.

– Я несколько дней назад начала пить таблетки.

– Правда? – восклицаю я, приподнимаясь на локтях, и смотрю на нее с удивлением.

Она снова кивает.

– Да, но они еще не на сто процентов начали действовать, так что вытащи перед тем, как кончить, ладно?

– Конечно, без проблем, – отвечаю я, располагая головку прямо у ее входа. – Боже, я всю эту чертову неделю хотел так сделать.

– Я тоже, – стонет Фрея, кивая и смотря вниз, пока она намеренно мучительно медленно опускается на мой ствол.

– Ох, ты потрясающая, – рычу я, сжимая ее бедра и кусая свою губу. Если я хочу, чтобы ей было хорошо, мне придется взять себя в руки.

– И ты, лжец чертов, – вздыхает она, двигая бедрами. – Все с твоим членом нормально. Ты просто устроил трагичную сцену, чтобы надо мной поиздеваться.

Я даже не пытаюсь скрыть свою широкую улыбку. Я еще ни разу не улыбался в постели с женщиной. Честно говоря, мне очень нравится это новое ощущение.

– Может, физически с ним все хорошо, но как же эмоциональная травма!..

– Заткнись, – хихикает Фрея и заражает меня своим смехом.

Как только она по-настоящему начинает двигаться, улыбка пропадает с моего лица. Черт, а она в этом хороша. Она гибкая и принимает меня глубже, чем когда я сверху. Прикрыв глаза, она откидывает голову назад, двигаясь мне навстречу.

Она моя, и только моя.

Никто никогда к ней не прикасался.

Черт, ну я и свинья.

Приподнявшись, я обнимаю ее за талию, прижимая к себе и зарываясь лицом в ее грудь под красной сеткой. Я кусаю ее сосок через ткань, забирая то, что принадлежит мне. Она издает сексуальный стон, но не такой сексуальный, как ее голая грудь. Я быстро хватаюсь за подол дурацкого наряда, который она собиралась надеть на какую-то вечеринку, и срываю его с нее. В процессе оно рвется, и я довольно ухмыляюсь.

– Никакой больше непослушной медсестры, получается, – шепчу я, оставляя засосы по всей ее груди, трясущейся с каждым ее движением. – Ты просто Фрея, и ты моя. Вся моя.

– Да, – стонет она, явно приближаясь к оргазму.

Откинувшись на локтях, я наслаждаюсь видом моих меток, рассыпанных по всей ее коже.

– Подразни себя, мое сокровище.

Фрея открывает глаза и смотрит на меня с очаровательным недоумением. Я киваю на ее таз.

– Поласкай свой клитор, пока скачешь на мне. Устрой мне представление.

Она издает возбужденный смешок, но делает, что я говорю, и не ленится показать мне полноценное шоу. Ее рука медленно скользит с ее волос по ее груди и кружится по животу, наполняя меня восторженным предвкушением.

«Куки – способная ученица», – самодовольно думаю я про себя, когда ее палец опускается вниз, к клитору. Я кусаю губу и наблюдаю, как она осторожно его касается.

Она может лучше.

Я кладу свою ладонь поверх ее и показываю, с какой силой и как быстро нужно двигаться. Эти точки давления сводят ее с ума от страсти, и она нетерпеливо кивает, явно усвоив мой урок. Она начинает ускоряться, чувствуя растущее удовольствие.

Когда она начинает сжиматься вокруг меня, я откидываюсь назад, хватаю ее бедра и двигаюсь быстрее и сильнее. Она убирает руку, падает на меня и стонет в шею, пропитывая весь мой ствол своей смазкой. В спешке я прижимаю ее к себе и переворачиваюсь, вынимая как раз вовремя, чтобы кончить на ее грудь и живот.

Мы очень долго просто лежим, обнявшись. Мой член обмякает, пока мы оба пытаемся перевести дыхание и вспомнить, как разговаривать полноценными предложениями.

– Черт побери, я сейчас умру от голода. А ты? – наконец хрипло выдает Фрея.

С этим убедительным заявлением мы, смеясь, возвращаемся из режима секса в режим дружбы.

Глава 17

Фрея

– Нам определенно понадобится машина побольше. Как мы тут поместимся? – восклицаю я, заглядывая на заднее сиденье машины Мака. Мы стоим в очереди на автомойку недалеко от Лондона, где Мак часто бывает.

Он улыбается мне так, словно я милый питомец, которого он хочет затискать.

– Куки, это было одним из пунктов в «Я никогда не».

Я вздыхаю и снова смотрю назад.

– Мне просто… кажется, что секс в машине не для таких людей, как я.

– Таких, как ты, – закатывает глаза Мак. – Существует миллион разновидностей секса в машине, мое сокровище. Просто доверься своему тренеру по отношениям. К тому же ты за это пила на вечеринке Таннера и Белль, так почему бы не превратить эту ложь в правду?

Я осуждающе смотрю на него в ответ.

– Ты слишком сильно наслаждаешься моим дискомфортом. Я официально на тебя обиделась.

– Отлично, наконец-то в наших отношениях появилось что-то новое и необычное, – равнодушным тоном отвечает Мак.

Проигнорировав его саркастичную ремарку, я смотрю вперед, судорожно вытирая потные ладони о юбку. Я одновременно и нервничаю, и предвкушаю то, что меня ждет, когда длинная вереница машин закончится и очередь дойдет до нас. Вряд ли кто-то из этих людей планирует потрахаться, пока их машина едет через мойку. Это какой-то совершенно новый уровень секса в машине. Черт побери Мака!

Идет вторая неделя нашей договоренности о сексе по дружбе. Если бы мне год назад сказали, чем я буду заниматься со знаменитым футболистом эти пару недель, я бы сказала этому человеку, что он сошел с ума.

Тем не менее вот она я, сижу в очереди на автомойку с вышеупомянутым мужчиной.

Причем удивляет меня не только секс с Маком. Мы постоянно занимаемся и другими вещами, которые делают вместе мужчины и женщины. Мы ходим по ресторанам, в кино, по делам. Например, в прошлые выходные я на сутки свалилась с гриппом. Я умоляла Мака оставить меня в покое, вернуться к себе домой и убраться куда подальше от моего ужасного вида.

Он отказался.

Вместо этого он приготовил мне суп, сбегал в аптеку за лекарствами и всячески обо мне заботился. А когда я сказала, что от жара его тела мне становится хуже, он ушел спать на диван.

Это была единственная ночь, в которую мы не занимались сексом.

Обилие секса в моей жизни просто умопомрачительное. Я была права: чем больше практики, тем лучше он становится. Оказывается, существует столько поз, которые не показывают в сериалах Нетфликса! Например, я никогда так сильно не смеялась, чем когда Мак показывал мне догги-стайл. Толкаясь в меня по самые яйца, он додумался сказать: «Мы прям как лошади из Хартленда».

Идиот.

Ему пришлось ждать, пока я перестану неистово хихикать, чтобы мы могли продолжить. При этом каким-то чудом после этой нелепой сцены его стояк никуда не делся. Он и правда тот еще извращенец.

Один из главных плюсов нашей договоренности и того, что Мак практически живет у меня, – это обнимашки во время просмотра сериалов. Он буквально всем телом прижимается ко мне и играет с моими волосами, пока мы смотрим телевизор. Это чудесно. Его сердце и правда настолько нежное и доброе, насколько упрямая у него голова. Когда все это кончится, больше всего я, наверное, буду скучать именно по нашим объятиям.

Нет, я беру свои слова обратно. Я буду очень скучать по сексу. Определенно по сексу. И, может, по тому, как он целует меня в плечо перед тем, как пойти на утреннюю пробежку. От этого легкого, едва заметного прикосновения у меня внутри все становится теплым и мягким, как пудинг. По этому я тоже буду скучать.

– Фрея, мы следующие в очереди. Ради бога, скажи, что ты не передумала, потому что от одной мысли об этом у меня уже встает.

Я бросаю взгляд на его пах в шортах для бега и нервно кусаю губу.

– Так уж и быть, но в этот раз без засосов, а то я…

– Ладно, женщина, я тебя услышал, – победоносно ухмыляется он. – Теперь нам осталось дождаться, пока гусеницы заведут машину внутрь. Как только на лобовом стекле появятся пузырьки, мы запрыгнем на заднее сиденье. У нас будет восемь минут.

– Господи, сколько раз ты такое проворачивал? – вздыхаю я, обеспокоенно оглядываясь в поисках признаков жизни вокруг, пока Мак переключает машину на нейтральную передачу.

– Ноль, – пожимает он плечами. – Ты первая, кто на это купился.

– Что? – восклицаю я, и внезапно машина покрывается пеной снаружи.

Мак расстегивает ремень безопасности и с присущей ему ловкостью спортсмена протискивается на заднее сиденье.

– Сними трусы перед тем, как ко мне присоединишься. – В его голосе уже слышна хрипотца от возбуждения.

Я зажмуриваюсь и делаю то, что он просит. Может, я бы и поспорила с ним, как обычно, но в условиях ограниченного времени это не самое мудрое решение. Бросив свое нижнее белье на заднее сиденье, я поворачиваюсь, чтобы перебраться через консоль. Если бы кто-то мог разглядеть, что происходит за радужной пеной, ему бы посчастливилось лицезреть мою большую белую задницу, заполняющую собой все лобовое стекло.

Я с шумом приземляюсь на колени Мака, и его глаза блестят от возбуждения. Он шлепает меня по заднице.

– Отлично, Куки. А теперь оседлай меня, – командует он, задирая мою юбку.

Я устраиваюсь на нем поудобнее и смотрю на него сверху вниз.

– Сколько раз я тебя просила не называть меня съедобными кличками, пока мы трахаемся.

– Прости, мое сокровище. – Мак притягивает меня к себе для поцелуя. – А теперь перестань тратить время впустую и вытащи мой член из шорт. У нас, скорее всего, осталось шесть минут.

Я поднимаю брови и делаю то, что он говорит. Его твердый шелковый жар посылает дрожь между моих ног. Я чувствую, как намокаю от желания.

Мак протягивает мне пакетик из фольги:

– Надень на меня презерватив.

Я смотрю на него с удивлением, потому что мы уже несколько дней ими не пользовались.

– Так будет чище, – хрипло отвечает он.

Как предприимчиво. Прикусив губу, я разрываю упаковку, достаю презерватив и дрожащими руками натягиваю его на его напряженную эрекцию.

– Я смогла! – по-детски восклицаю я, как идиотка.

– А теперь возьми меня быстро и грубо, сокровище. Трахни меня как следует.

Я не могу удержаться от тихого смешка из-за серьезности Мака в этой абсурдной ситуации. Можно подумать, что мы решаем сложную математическую задачу, а не пытаемся потрахаться в машине, которая едет через автомойку.

Но я способная ученица, так что я устраиваюсь поудобнее, чувствуя, что дрожу от предвкушения того, как он растянет меня самым восхитительным образом. Наконец я держусь за его плечи и опускаюсь на него, раздвигая ноги как можно шире.

– Ой, пряжка, – вскрикиваю я, задев ее коленом.

Мак хватает меня за бедра и слегка сдвигает нас на край сиденья. Под этим углом он оказывается еще глубже во мне, и я открываю рот в беззвучном крике.

– Лучше? – спрашивает он с хитрой ухмылкой.

Я киваю и умудряюсь прошептать:

– В моей кровати было бы еще лучше.

– Женщина, перестань ныть и поцелуй меня уже, – улыбаясь, рычит он, и я не могу не улыбнуться ему в ответ, когда наши губы и языки переплетаются друг с другом.

Он отстраняется и добавляет, тяжело дыша:

– Тебе нужно начать двигаться на моем члене, иначе я кончу прямо так, а ты останешься без оргазма. Ты меня слишком сильно заводишь.

Я медленно киваю, смутно осознавая, что машина едет вперед, но то, что происходит внутри, волнует меня гораздо больше. Я начинаю быстро двигать бедрами вперед-назад, задевая его клитором каждый раз, опускаясь вниз.

Боже, это потрясающе. Ничто с этим ощущением не сравнится. Не могу поверить, что всю жизнь жила, считая, что мне это не нужно. Теперь, испытав это, я не знаю, как справлюсь с неизбежной его потерей. Смогу ли я еще раз найти такого человека? Улыбнется ли мне удача?

Мак прерывает этот поток мыслей, хватая мои бедра и толкаясь в меня с удвоенной силой и скоростью так, что я задеваю головой потолок машины. Он ведет меня к разрядке, словно точно знает, где она во мне прячется.

– Трахни меня, – рычит Мак, сжимая мою грудь через блузку. – Боже, Фрея, кончай быстрее.

– Хорошо, – стону я, тяжело дыша и чувствуя нарастающую между ног пульсацию. – Мак, я кончаю. О, боже! – Мой крик заполняет собой все небольшое пространство машины.

– Че-е-е-ерт, – хрипло рычит Мак, сжимая мои бедра и проникая в меня как можно глубже, пока я кончаю, выгибая спину.

С громким стоном он тоже достигает разрядки, дрожа всем телом и толкаясь в меня с каждым спазмом. Я ощущаю каждое его движение своим гиперчувствительным нутром.

– Думаю, мне нравится секс на автомойке, – шепчу я, уткнувшись в его шею.

Он смеется и убирает с моего лица волосы, чтобы поцеловать меня. Он начинает непринужденно, но потом, передумав, целует меня глубоко и нежно, пока его член обмякает внутри меня.

Господи, как же хорошо.

Когда мы заканчиваем целоваться, я замечаю, что машина готовится к финишному ополаскиванию, и нам нужно срочно отлепиться друг от друга и вернуться на переднее сиденье. Мак осторожно снимает меня со своих колен, его член в презервативе выскальзывает из меня, и я сажусь на заднее сиденье рядом с ним. Я лениво опускаю задранную юбку и застегиваю незаметно для меня расстегнувшуюся блузку, пока он убирает презерватив в первую попавшуюся салфетку и натягивает шорты.

Он смотрит на меня с улыбкой довольного кота, выпросившего у хозяйки сливки. Внезапно чистая вода смывает всю пену, открывая вид на нескольких мужчин с полотенцами в руках. Я нервно наблюдаю, как они вытирают каждый сантиметр машины, раздумывая над тем, чтобы нырнуть под окна в надежде, что меня не заметят.

Впрочем, этому плану не суждено сбыться. Один из мужчин открывает дверцу с моей стороны и с удивлением обнаруживает нас с Маком на заднем сиденье. Я таращусь на него в ответ, не зная, что сказать. Затем я с ужасом понимаю, что мои трусы выпали из машины, приземлившись прямо у ног несчастного сотрудника автомойки.

– Чистка салона? – неуверенно спрашивает он, бросив взгляд вниз, а затем поднимая глаза на меня.

Голос Мака перекрывает мои мысленные вопли унижения.

– Не сегодня, друг.

Мак без каких-либо следов стыда на лице выпрыгивает из машины, с довольной ухмылкой подбирает с пола мои трусы и садится за руль.

– Куда желаете отправиться, мисс? – спрашивает он, поправляя зеркало заднего вида.

Я стыдливо прячу лицо в ладонях, пока он везет нас прочь от ребят с полотенцами.

– Отвези меня в ад, потому что там мне и место.

Глава 18

Фрея

В частном самолете сидят шесть знаменитых футболистов, четыре известных на весь Лондон дизайнера одежды и мебели, две девушки – гениальные хирурги, и две блондинки с модельной внешностью, которые к тому же являются очень умными и крутыми работающими матерями…

И я. Фрея. Усыпанная веснушками женщина, которая уверена, что этой компании было бы интереснее с кем угодно, кроме нее.

Серьезно.

Вот поэтому такие люди, как я, и не дружат с такими, как они!

Это взращивает неуверенность.

Порождает комплексы.

Мне нужны нормальные друзья с социальной тревожностью, которые посредственно выглядят в купальниках. Друзья, которые съедают блюда в ресторане целиком и не переживают по этому поводу. И, раз уж речь зашла о моих мечтах, было бы здорово иметь друга с конюшней. Я просто хочу познакомиться с человеком, у которого есть ранчо в Канаде, где он помогает проблемным лошадям восстановиться. Вселенная, неужели я прошу слишком многого?

Видимо, да, потому что я застряла с этой компанией счастливых влюбленных.

Наверняка ни у кого из них нет кота, ненавидящего человечество.

Эх.

Мне правда нужно успокоиться. Эти выходные должны быть веселыми. Обычно я чувствую себя комфортно с ребятами – все они очень милые. Эти люди вдохновляют меня стремиться к большему, но сегодня наблюдать за их отношениями – сплошное издевательство, потому что я вспоминаю о том, чего у меня никогда не будет.

Последние две недели с Маком были идеальными. Мы даже ссориться стали гораздо меньше, и это сбивает меня с толку. Я все не могу выбросить из головы его слова о том, что он больше года обсуждал меня с Ками. Что это вообще должно было значить? Неужели он целый год про секс с ней разговаривал? Наверняка тут замешано что-то большее. Или это я хочу так думать, потому что Мак начинает мне нравиться гораздо больше, чем просто сексуальный партнер?

Боже, я безнадежна.

Так что теперь вместо того, чтобы наслаждаться сексом по дружбе и веселиться с нашими друзьями, я схожу с ума и анализирую каждое слово и движение Мака. Самое ужасное, что я слишком труслива для того, чтобы спросить его о чувствах напрямую! Еще хуже только тот факт, что поговорить об этой ситуации я могу только с Геркулесом, который не проявляет никакого интереса к этой теме.

Мне нужно взять себя в руки и на следующие сорок восемь часов притвориться, что я не дура, которая делает именно то, чего обещала не делать – влюбляется в своего лучшего друга.

Полтора часа спустя наш частный самолет приземляется в аэропорту Глазго Прествик. Наша большая компания из семи парочек и двух грустных одиночек, которые спят друг с другом, но никому об этом не рассказывают, распределяется по арендованным машинам, ожидающим нас на взлетно-посадочной полосе.

К счастью, я оказываюсь в автомобиле с дамами вдали от любопытного взгляда Мака. До поместья его дедушки ехать двадцать минут. Во время полета Мак рассказал нам, что последние пару месяцев гостиница пустовала, пока там делали мелкий ремонт, но он заранее договорился, чтобы для нашего приезда там все подготовили. Оказывается, дедушка Мака недавно продал поместье какому-то богачу на аукционе, а сам переехал в квартиру в Дандональде, чтобы быть ближе к своим детям – родителям Мака.

Когда мы едем по дорожке из гравия, на красивый дом в георгианском стиле вовсю светит солнце. Он расположился прямо на берегу пляжа Прествик в графстве Эйршир. В зоне видимости нет ни одного соседа. Настоящая идиллия.

Когда я вспоминаю истории Мака о том, как эта гостиница была мечтой его бабушки, становится немного грустно. Наверняка его семье было очень тяжело решиться продать свое детище какому-то незнакомцу.

Мак выглядит расслабленным. Он подходит к двери и пропускает всех внутрь. Я иду самой последней и пытаюсь быстро проскользнуть мимо него, но он хватает меня за руку и притягивает к себе.

– Что с тобой такое? – Он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. – Ты на меня обиделась?

Я натягиваю на лицо улыбку.

– Нет, я в порядке. Мне все очень нравится!

Он мне не верит.

– Ты весь полет молчала.

– В частном самолете-то? – смеюсь я. – Я просто… все переваривала. Все-таки впервые путешествую таким образом.

Мак хмурится.

– Ты ведешь себя странно.

Я мотаю головой.

– Нет, я просто волнуюсь.

Он склоняет голову набок.

– Если что-то будет не так, ты же скажешь мне об этом?

– Конечно, друг. – Я широко улыбаюсь и хлопаю его по руке.

Он выглядит озадаченным, но пропускает меня внутрь к остальным.

Господи, Фрея, тебе нужно хорошенько поработать над твоим невозмутимым лицом.

Войдя за мной, Мак свистит, привлекая всеобщее внимание.

– Народ, в этом доме ровно восемь спален. Кто первый – того и комната. Выбирайте любую, кроме спальни с двухъярусной кроватью. Она зарезервирована для двух единственных одиночек, – он широко улыбается и указывает на меня. – Фрея, если кровать будет качаться, не смей стучаться![21]

Парни весело гогочут от неприятной шутки Мака. Я заставляю себя улыбнуться, чтобы не отставать.

– Есть, капитан, – почему-то по-пиратски отдаю я честь.

Мак подмигивает мне, словно все это – какая-то хитрая уловка.

– До семи часов мы все вольны заниматься, чем хотим. Потом прогуляемся до центра города на ужин. Встречаемся тут же через три часа!

Все парочки взлетают вверх по лестнице, чтобы занять себе комнаты, а я иду исследовать остальную часть дома. Он прекрасен в своем очаровательном, старомодном, бабушкином великолепии. Обои с цветочным орнаментом, драпировки с оборками, оригинальная лепнина. На каждом журнальном столике – салфетки с крохотными фарфоровыми безделушками. Даже обеденный стол накрыт старомодной кружевной скатертью. С каждой деталью я все сильнее влюбляюсь в бабушку Мака.

Когда я добираюсь до задней части дома, у меня перехватывает дыхание от потрясающего вида на воду с залитой солнечным светом веранды.

– Это остров Арран, – слышу я голос Мака.

Он стоит настолько близко, что я чувствую спиной его тепло.

– Впечатляющий вид, – шепчу я, любуясь огромным садом, переходящим в песчаный пляж.

– Горы вон там, вдали. – Мак кладет руку на мое бедро и указывает направо. – Мы зовем их спящим гигантом, потому что они напоминают мужчину, лежащего в воде вдоль линии берега.

Я прищуриваюсь и смотрю за его рукой.

– И правда похоже.

Мак фыркает и обдает теплым дыханием мои волосы.

– Ага. В ясный день их очень хорошо видно, а закаты здесь просто невероятные.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Здесь очень красиво.

Он грустно улыбается.

– Я, конечно, жил с родителями в Дандональде, вдали от берега, но я часто приезжал сюда помогать на выходных. – Внезапно он наклоняется и хватает мою сумку. – Ваши покои в ту сторону, миледи, – многозначительно играет бровями он. – Пошли, покажу тебе нашу комнатку.

Я поднимаюсь за ним на два этажа в мансарду, где ему приходится пригнуться, чтобы пролезть в дверной проем. К спальне примыкает небольшая ванная. Односпальные кровати установлены на опоре в деревенском стиле, сделанной из амбарного дерева.

– Я буду сверху, – подмигивает мне Мак, бросая мою сумку на нижний ярус. – Большинство людей посчитает эту комнату худшей из всех, но… – Мак подходит ко мне, берет меня за руку и ведет к длинному узкому окну. Он встает сзади и кладет мне руки на талию, – знающие люди поймут, что отсюда открывается лучший вид.

Я безучастно оглядываю окрестности, а потом у меня от шока едва не пропадает дар речи.

– Чьи это лошади? – спрашиваю я, прижав ладонь к стеклу и уставившись на больших животных, пасущихся в загоне вдалеке.

Мак трясется от беззвучного смеха.

– Амбар и пастбище принадлежат поместью, но дедушка сдает их местному фермеру с лошадями.

– Господи, можно пойти на них посмотреть? Пожалуйста!

– Конечно, я уже обо всем договорился. Хозяин ждет нас через полчаса.

Взвизгнув от радости, я поворачиваюсь и притягиваю к себе Мака. Поцелуи стали для нас чем-то самим собой разумеющимся. За последние две недели не было ни дня, который мы провели, не касаясь друг друга.

Несмотря на новые пожирающие меня изнутри чувства, я не хочу, чтобы все это кончалось.

– Давай назовем этот урок «кто кончит быстрее», – воодушевленно заявляю я, скидывая с себя одежду так, будто она на мне загорелась.

Мак смеется и отстраняется, чтобы закрыть дверь спальни.

– Давай лучше сыграем в игру «кто будет тише». У этого древнего дома очень тонкие стены.

Улыбнувшись, я кусаю губу, и мы приступаем к нашему уроку. Я считаю, его можно считать успешным. Маку пришлось прикрывать мой рот всего дважды.

Глава 19

Мак

Кто бы мог подумать, что меня так сильно возбудит наблюдать, как Фрея гладит лошадей? Черт, надо уже привыкнуть к тому, что Фрея для меня горяча в абсолютно любой ситуации.

Она даже не очень расстроилась, услышав, что эти рабочие лошади не предназначены для верховой езды. Когда фермер дал ей щетку и предложил расчесать гриву парочки лошадей, я думал, она расцелует старого болвана.

К счастью, обошлось без этого.

Я немного помог с расчесыванием, но в основном я просто смотрел, как Фрея светится от счастья, гладя этих прекрасных животных. Эта женщина с ума сходит от котят и лошадей. Если бы она была моей женой, я был бы дураком, если бы не купил ей ферму с пони.

Не то чтобы я собираюсь на ней жениться, конечно. Она едва ли может терпеть меня достаточно долго для того, чтобы месяц со мной трахаться, не говоря уже о том, чтобы быть вместе всю жизнь. К тому же, мне кажется, она не видит во мне мужчину, с которым хотела бы осесть. Слишком уж легко она согласилась назначить дату окончания нашей договоренности. Сердце Фреи Кук определенно неприступно. Впрочем, как и мое. Я все еще сконцентрирован на своей футбольной карьере и отказываюсь позволить еще одной женщине испортить мне игру, как сделала это Ками всего год назад.

Я буду обязан остановиться на тридцатый день. После этого я уеду в тренировочный лагерь, и все закончится. Мы полностью разорвем эти отношения и начнем с чистого листа.

Мы с Фреей возвращаемся в дом, чтобы приготовиться к ужину. Собравшись за десять минут, я оставляю ее краситься в одиночестве и спускаюсь вниз. Когда я захожу в маленькую кухню с ярко-желтыми стенами и старым деревянным столом, мне открывается уморительный вид на Роана, читающего газету, как старичок.

– Я смотрю, кто-то уже чувствует себя как дома, – улыбаюсь я, хлопая его по плечу по дороге к шкафу, где мой дедушка хранит виски.

– Элли завивает волосы, и смотреть на это довольно быстро наскучивает.

Я смеюсь, поднимая бутылку с янтарной жидкостью, беру два стакана и присоединяюсь к Роану за столом.

– Только не говори мне, что ваш медовый месяц уже закончился.

Я наливаю нам обоим виски и протягиваю ему стакан. Он нюхает его и морщится.

– Нет, конечно. Он еще даже не начался.

Мы чокаемся и одним махом выпиваем порцию виски.

– Что насчет тебя? – спрашивает Роан, пока я наливаю нам еще. – Последние две недели вообще тебя дома не видел. Элли засыпает меня вопросами, да и мне самому любопытно. В наш последний разговор ты собирался остаться только на одну ночь.

Уголки моего рта тянутся вверх.

– Как тебе сказать… Все меняется, наверное.

– Наверное? – повторяет Роан. – И это все еще секс по дружбе? Как было с Ками?

– Сейчас все по-другому, – возражаю я и откидываюсь назад в кресле. Второй шот виски я пью медленнее, наслаждаясь его вкусом. – С Фреей у нас есть четкий срок окончания этих отношений.

Роан усмехается и качает головой.

– И ты думаешь, что эта маленькая деталь тебя спасет?

Я хмуро смотрю на него.

– Да, конечно.

Роан осуждающе поджимает губы.

– Ты говоришь, что Фрея тебя терпеть не может, но ты уже две недели с ней живешь и не спалил ее квартиру дотла, а она тебя не выгнала. Разве у тебя нет ощущения, что она начинает желать того, чтобы ты остался у нее навсегда?

Я трясу головой.

– Совсем нет. Фрея не видит во мне будущего мужа.

– Ты уверен?

– На все сто процентов, – просто отвечаю я. – Для нее это способ достичь цели, и сейчас она использует меня, чтобы набраться уверенности. Больше ничего между нами не происходит.

Роан морщится.

– Мак, кого ты сейчас в этом пытаешься убедить?

– Тебя. Ты же пристаешь ко мне со всеми этими дотошными вопросами, – раздраженно отвечаю я, потирая шею. – Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори.

– Я думаю, что у тебя есть к ней чувства, – заявляет Роан.

Я бросаю на него суровый взгляд.

– Она меня физически привлекает.

– И она тебе нравится.

– Конечно, она мне нравится. Она моя подруга.

– Она нравится тебе больше, чем Ками.

Я отшатываюсь.

– Ками мне не нравилась.

– Ками была для тебя важнее, чем ты думаешь. Она навредила твоей игре, тому, над чем ты больше всего трясешься. То, что ты снова всем этим рискуешь ради Фреи, значит, что она тебе небезразлична. Просто признай это, мужик.

– Она мне небезразлична в дружеском смысле, – рявкаю я, изо всех сил сжимая стакан в своей руке.

– Чушь собачья. – Роан откидывается назад и одним глотком выпивает свой второй виски. – Я видел, как ты на нее сегодня в самолете смотрел. Ты переживал.

Я хмурюсь и качаю головой.

– Я волновался из-за того, что она себя странно вела. Сейчас с ней все в порядке.

– Ты волновался, потому что она тебе дорога… больше, чем подруга. И ты не хочешь ее потерять.

– Я ее не потеряю, – сердито огрызаюсь я. – Мы с Фреей честны друг с другом. Мы знаем, что делаем. Наш медовый месяц, или как ты там его называешь, закончится, и мы снова станем обычными Маком и Фреей.

На этом я поднимаюсь со своего места и оставляю своего друга на кухне. Мне срочно нужно прогуляться, чтобы развеяться перед ужином.

Глава 20

Фрея

Вчерашний вечер был чудесным. Все девушки сидели за одним столом, а парни – за другим. Я была рада отдохнуть от присутствия Мака, потому что моему сердцу очень нужно было успокоиться после его потрясающего сюрприза с лошадями. Как только я хочу от него отстраниться, он находит способ обратно притянуть меня к себе. Когда этот засранец хочет, он может быть очень милым.

Мы так хорошо посмеялись за ужином. Все дамы дали Элли советы:

1. Занимайтесь сексом минимум три раза в неделю. Это улучшает настроение мужчины и помогает не ссориться.

2. Напивайтесь как минимум раз в неделю, потому что именно в таком состоянии происходят самые искренние разговоры.

3. Минимум раз в неделю мойтесь вместе в душе, чтобы видеть тела друг друга в хорошем освещении и следить за странными родинками.

4. Когда у вас будут дети, наймите няню, которой можно будет позвонить, если захочется выйти из дома и прокричаться.

5. Научи своего мужа, что его жена всегда права. При необходимости шантажируй его сексом.

6. Возьми фамилию мужа, потому что это наполняет его сердце пещерного человека гордостью, и давайте просто согласимся, что парням иногда нужно хотя бы в чем-то победить.

7. Никогда не переставай делать ему минет. Обожание в глазах твоего мужа после этого всегда приятно.

Должна признать, что во многих пунктах узнала себя, несмотря на то, что мои отношения с Маком длятся всего две недели. Я боялась, что буду чувствовать себя не в своей тарелке, но мои страхи не оправдались.

Мы решили лечь пораньше, потому что, оказывается, дандональдские игры горцев начинаются на рассвете, так что мужчин рано утром заберет машина. Дамы же приедут в полдень, когда начнется основная часть праздника.

Я ушла переодеться в ванную, а когда вернулась, увидела, что Мак спустил наши матрасы на пол и улегся в ожидании меня. Без рубашки, в татуировках и такой невыносимо идеальный в своей очаровательности.

«Когда это кончится, я буду очень по нему скучать», – подумала я про себя, когда мы занялись любовью во второй раз за день.

Никакого урока. Никаких разговоров. Только единение двух людей в темноте под тихий звук волн в качестве фоновой музыки.

На следующее утро меня будит смех девушек внизу. На часах десять утра, и Мак уже ушел, так что я на цыпочках спускаюсь вниз в своей ночнушке с котятами. Все дамы сидят в столовой с коктейлями и выпечкой.

– Доброе утро, – говорю я, и все семь девушек поворачиваются ко мне с широкими улыбками. – Не могу поверить, что так долго спала.

– Доброе утро, Фрея! – радостно приветствует меня Элли и хлопает по свободному стулу рядом с собой. – Давай я тебе тоже сделаю мимозу.

Она достает бутылку шампанского из ведерка со льдом и наливает его в мой бокал, затем добавляет немного апельсинового сока. С улыбкой она протягивает мне коктейль.

– Как спалось? – спрашивает Слоан с другого конца стола, рассматривая меня с любопытством.

– Отлично, – отвечаю я и делаю глоток из бокала. – Во сколько вы встали?

– В шесть утра, – жалуется Поппи с глазами-блюдцами. – Букер очень громко топтался, пока пытался надеть свой килт, и разбудил меня.

– Я даже не слышала, как ушел Мак, – пожимаю я плечами.

– Это потому, что он одевался в коридоре, – смеется Инди. – Я вышла из комнаты в поисках телефона Кэмдена и наткнулась на голую задницу Мака, который надевал свой килт прямо в коридоре.

Я закатываю глаза.

– Невероятно. Конечно, он и сегодня трусы не надел.

– Я чуть не задохнулась от смеха, когда наблюдала за тобой и Маком тогда в бутике, – смотрит на меня своими голубыми глазами Ви. – Вы ругаетесь, как пожилая женатая парочка, я в жизни ничего милее не видела.

– Мы скорее смертные враги, – фыркаю я.

Ви качает головой.

– В любом случае, я вас обожаю. Дети мои, когда вы уже наконец признаете, что нравитесь друг другу?

Все девочки выжидающе смотрят на меня, и я чувствую, как у меня начинают гореть щеки.

– Никто никому не нравится, – смущенно выдавливаю я. – Вы знали, что мужчины и женщины могут быть просто друзьями?

– Не все мужчины и женщины смотрят друг на друга так, как вы, – протестует Белль, перекидывая свои черные сияющие волосы через плечо и смотря на меня с осуждением. – Помню, как я такими же глазами на Таннера смотрела. Это было прямо перед тем, как он сделал мне предложение.

Все девочки пищат от восторга, и я обиженно сжимаю губы.

– Боюсь, мы просто слишком разные, – говорю я с неловким смешком.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Белль, нахмурившись.

Я тяжело вздыхаю. Белль, может, и не такая худая, как остальные за столом, но у нее фигура, как у Кардашьян, темные волосы и темные глаза. В общем, она выглядит как порнографическая мечта любого мужчины. Мы с ней слеплены из разного плюс-сайз теста.

Все девушки смотрят на меня одинаковым пустым взглядом, и это раздражает.

– Слушайте, ни для кого не секрет, что я выгляжу не так, как вы.

– Мы все выглядим по-разному, – возражает Элли с вызывающим блеском в глазах.

– Ты не понимаешь, это другое, – нервно хихикаю я и смотрю в свой бокал, будто это меня как-то спасет. – Одно дело вы, другое – я. Проблема не в комплексах, я просто смотрю на себя объективно. Некоторые черты мне в себе нравятся. Моя любовь к кошкам и пони делает меня забавной. Мое умение шить и перекраивать одежду можно назвать первоклассным. У меня даже есть несколько идей дизайнов, которые я бы в дальнейшем хотела обсудить со Слоан и Лесли. Я знаю, что я могу быть очень смешной и что я – хорошая подруга. Моя внешность – единственная вещь, которую я не могу в себе изменить, и из-за нее я вряд ли выйду замуж или рожу детей. Но я с этим смирилась, потому что я реалистка и знаю, что не единственная в этом огромном мире буду жить без настоящей любви.

Я делаю ободряющий глоток мимозы, выпивая почти половину бокала за один раз.

– Это называется не объективность, а самообман, – усмехается Элли. – Фрея, ты совсем слепа к своей уникальной красоте. Серьезно, как ты не видишь, что твое место на обложках журналов?

– Нет! – смущенно протестую я. – Это вообще не так.

– А вообще, к черту журналы, – перебивает меня Элли. – Не стоило мне такое говорить. Именно они заставляют нас думать, что существует только один вид красоты. Фрея, ты потрясающая, а твой внутренний голос – злая лживая сучка.

– Что? – со смешком переспрашиваю я.

Элли пожимает плечами.

– Это правда. У всех нас в голове есть этот мерзкий голосок, который рассказывает нам ложь о самих себе, в которую мы верим. Например, я считаю, что не заслуживаю Роана из-за того, как много боли причинила ему тем глупым видео в прошлом году. Через неделю мы женимся, а ему до сих пор приходится мне напоминать, что я прощена.

– Элли, это ужасно. – Я беру ее за руку. – Роан очень сильно тебя любит. Одна ошибка не может настолько все изменить.

– Она убеждает себя в этом из чувства самосохранения, – добавляет Слоан с дрожью в голосе. – Она думает, что так не сломается, если произойдет худший вариант развития событий. Но я могу сказать из собственного опыта, что это не поможет. – Все поворачиваются к Слоан. – У моей дочери был рак. Даже несмотря на то, что она уже несколько лет в ремиссии и абсолютно здорова, я до сих пор задерживаю дыхание каждый раз, когда она жалуется на какую-то боль.

Я делаю глубокий вдох, слушая ее откровенный рассказ, который возвращает меня в тот год, когда я жила вместе с ней и Софией.

– Твой внутренний голос – лживая сучка, – снова говорит Элли и ударяет кулаком по столу.

Слоан улыбается настойчивости подруги и согласно кивает.

Лесли поднимается со своего места и говорит:

– Мой отец вел себя просто ужасно по отношению к моей маме, поэтому каждый раз, когда Тео хотя бы немного раздражен, я говорю себе, что он может стать таким же, как отец, хоть в глубине души знаю, что это не так.

– Лживая сучка! – повторяет Элли, и в этот раз к ней присоединяется Слоан.

Затем в разговор вступает Поппи:

– Растить близнецов очень тяжело, и я боюсь, что я ужасная мама.

– Лживая суча! – кричат Элли, Слоан и Лесли.

– Я ненавижу свои бедра, – говорит Белль, опираясь локтями о стол. – Они стали еще больше после рождения малыша Джоуи. Мне кажется, мое тело отвратительное.

– Лживая сучка! – скандируют Элли, Слоан, Лесли и Поппи.

Следующей голос подает Инди:

– От беременности Бекс у меня остались красные растяжки, из-за которых я больше никогда не хочу раздеваться перед Кэмденом. Он говорит, что любит эти отметины, потому что они символизируют бесценный подарок в виде нашей дочки, но я все равно постоянно переживаю из-за этого.

– Лживая сучка!

Все поворачиваются к Ви, которая за все это время не сказала ни слова. Она качает головой и смотрит на нас со слезами на глазах.

– Я боюсь, что меня недостаточно, чтобы Хэйден был счастлив. Боюсь, что, как бы я ни старалась, он все равно снова совершит попытку суицида.

Комната резко замолкает, осмысливая слова Ви. Я качаю головой, потрясенная тем, как все эти невероятные, сильные, успешные женщины открыли мне свои души и показали темные стороны своих страхов.

Никто не идеален.

И все врут.

– Лживая. Сучка, – беру я за руку Ви.

Она кивает и улыбается мне, не обращая внимания на слезы, бегущие по щекам.

– Лживая сучка.

Элли поднимает свой бокал шампанского и смотрит на нас.

– Давайте выпьем за то, чтобы заткнуть свои внутренние голоса, лгущие нам, и начать жить жизнью, которую мы заслуживаем!

– За нас, – улыбаюсь я.

Мы все воодушевленно чокаемся бокалами, закрепляя нашу клятву друг другу.

«Кто бы мог подумать, что наряд для дандональдских игр горцев заставит меня так сильно нервничать», – думаю я, разглаживая свою юбку. Мы с девочками едем в микроавтобусе в замок Дандональд, где нас ждут парни.

Утро они провели на десятикилометровой групповой гонке, которая, по-видимому, заканчивается распитием виски. Боюсь представить, в каком они состоянии, раз они пьют с десяти утра.

Впрочем, если быть честной, я и сама немного навеселе. Мы с дамами распили несколько бутылок шампанского, пока собирались. Когда мы доезжаем до замка, время едва перевалило за полдень. Впереди нас ждет длинный день.

Мы выходим из машины, и Слоан с Лесли понимающе мне улыбаются.

– Ты выглядишь очаровательно, – качает головой Лесли. – Карманы – идеальный завершающий штрих.

Она говорит о наряде, который я сшила для сегодняшнего праздника. На мне расклешенное платье в стиле пятидесятых с кокетливой юбкой, круглым вырезом и рукавами в три четверти. Оно обнимает меня в талии, а на бедрах и посередине – крупная плиссировка, напоминающая килт. Этот классический дизайн не представляет из себя ничего особенного, но я совместила его с остатками шотландки клана Логан, которую Мак принес в бутик. Великолепная зеленая клетка определенно прибавляет особого шарма.

Услышав, как Мак отзывался о своем идеальном килте, я решила, что будет забавно прийти в платье в этом стиле. Когда я показала свое творение девочкам, они очень умилились и начали делать еще больше предположений о наших отношениях. Я заверила их, что платье было сделано исключительно ради шутки.

Пробравшись через толпу на парковке, мы идем по траве к замку. Вдалеке видно парней, сидящих за столами для пикника с пластиковыми стаканами, в которых, как я предполагаю, налит виски. Они окружены другими мужчинами в килтах. Очевидно, большая пьянка в самом разгаре.

Независимо от степени их опьянения, все они выглядят просто потрясающе в разноцветных килтах и грубых ботинках с носками. Я замечаю, что их ноги забрызганы грязью, а футболки в пятнах – скорее всего, от утреннего бега.

Этот стиль Мак называет «повседневным килтом», который, оказывается, очень отличается от «парадного килта». Я видела фотографии парадных килтов в интернете, но, насмотревшись на настоящих взъерошенных и грязных от соревнований шотландцев вживую, я точно могу сказать, что повседневные нравятся мне больше.

Я оглядываю толпу в поисках Мака, раздумывая, где он может быть. Внезапно он выходит из-за угла с парой парней – видимо, местных. Они все попивают виски, ведя беседу.

– Выглядите отлично, ребята! – навстречу им кричит Элли, привлекая все внимание к нам.

Мужчины оставляют свой виски, чтобы поприветствовать своих женщин с широкими гордыми улыбками. Мы с Маком встречаемся глазами, и я ожидаю, что он начнет смеяться, как только увидит мое платье.

Но он не смеется.

И даже не улыбается.

Он выглядит хмурым.

Я оглядываюсь, чтобы проверить, не сердится ли он на кого-то другого. Может, старого местного врага? Но рядом со мной никого нет. Все женщины ушли к своим мужчинам, и я одна стою в траве под суровым взглядом Мака. Он пялится на меня так, словно я – лох-несское чудовище.

Мой живот скручивает от волнения. Я спешу к нему мимо счастливых парочек, не обращая внимания на болтающих с ним парней.

– Прости, пожалуйста. Я думала, что тебе это покажется забавным, – выпаливаю я, оказавшись с ним лицом к лицу.

Я прячу руки в карманы своего платья и нервно оглядываюсь на наших друзей, с сочувствием в глазах наблюдающих за разворачивающейся сценой.

Боже, что я натворила?

Я снова смотрю на Мака, который таращится на мое платье так, словно оно испачкано запекшейся кровью. Вытянувшись по струнке, с раздувающимися ноздрями он сминает стакан с виски в своей руке.

– После килтов осталась лишняя ткань, и мне захотелось порукодельничать, – бормочу я высоким встревоженным голосом. – У меня, видимо, мозг отключился, пока я это платье делала, потому что очевидно, что я перестаралась. И когда надевала его утром и подбирала эту дурацкую помаду в тон, тоже головой не думала. До меня наконец-то дошло, насколько глупо я выгляжу.

Друзья Мака медленно отходят назад, что только усиливает мою панику.

Я подхожу ближе.

– А новые туфли на каблуках, которые я купила для этого платья, жали мне пальцы на ногах, так что вместо них мне пришлось надеть резиновые сапоги. Я не ожидала, что в Шотландии будет так грязно. Честно говоря, мне наверняка стоило воспринять эту боль как знак, что все это было очень плохой идеей. Мне стоило сначала спросить тебя, потому что это, очевидно, не смешно и меня слишком много. Чересчур много.

– Это не чересчур, – шепчет Мак глубоким и хриплым голосом.

– Извини? – выдыхаю я, пытаясь перевести дыхание от пожирающей меня тревоги.

– Тебя не слишком много, – повторяет он, поднимая глаза с моего платья.

Он пристально смотрит на меня с чувством, которого я до этого ни разу не видела на его лице. Он делает шаг вперед и оказывается в нескольких сантиметрах от меня. Его взгляд наполняется острым, глубоким желанием.

– На самом деле, тебя даже недостаточно.

Затем он хватает мой затылок своими большими ладонями и притягивает меня к себе.

Когда наши губы соприкасаются, я тихо взвизгиваю в знак протеста, упираясь руками в его широкие плечи. Все наши друзья смотрят на нас. Даже эти незнакомые мне парни на нас таращатся. Черт возьми, да мы на виду у половины деревни Дандональд!

Что Мак себе позволяет? Мы не друзья-которые-целуются-на-людях. Мы должны были держать нашу договоренность в секрете! Вообще-то, у наших отношений есть дата окончания. Из-за того, что он целует меня на глазах у всех наших друзей, он все очень усложняет. Может быть, я хочу, чтобы он все усложнил.

Но потом Мак прикусывает мою нижнюю губу, его язык дотрагивается до моего, и все мое внимание переключается на него. Мир вокруг нас бесследно исчезает вместе со всеми моими мыслями, и единственное, что остается реальным – его губы на моих.

Я не знаю, сколько мы стоим в наших одинаковых шотландках, целуясь так, словно это вопрос жизни и смерти. Кажется, прошла пара часов и несколько секунд одновременно. Слишком много, но недостаточно… Прямо как мое платье.

В конце концов неприятный свист лопает наш маленький пузырь, и мы отрываемся друг от друга под неистовые крики окружающих нас людей. Мак продолжает смотреть мне в глаза, не обращая внимания на них. Он нежно гладит большими пальцами мои скулы с улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги.

Я не знаю, улыбаюсь ли я в ответ. Возможно, моя челюсть все еще лежит где-то на земле. Но одно я знаю точно: в моей груди разливается абсолютное счастье.

– Так и знала, – прерывает нас Элли, оттаскивая меня за руку. – Вот почему ты так странно себя вела!

Я закатываю глаза. Меня окружают девчонки, а к Маку подбегают парни, чтобы чокнуться с ним своими стаканами виски. Судя по реакции друзей, твердящих о том, как они за нас рады, можно было бы подумать, что мы с ним только что обручились.

Неужели я и Мак стали «нами»?

Мы что теперь, пара?

Что ж, нам есть что обсудить.

Прежде чем я успеваю отвести Мака в сторону для разговора, вдалеке слышится низкий голос.

– Мой маленький Маки наконец-то дома!

Наше внимание переключается на мужчину, поднимающегося по поросшему травой холму. Я не могу поверить своим глазам. В нашу сторону направляется клон дедушки Джека Бартлетта из «Хартленда».

Он высокий, широкоплечий, а его килт сшит из шотландки клана Логан. У мужчины седые непослушные волосы, а над верхней губой красуются пышные усы. Рядом с ним пожилая пара и молодая женщина, в которых я моментально узнаю родителей и сестру Мака.

– Дедушка! – восклицает Мак, покидая парней и подбегая к своей семье.

Его дедушка обхватывает ладонями лицо Мака и ненадолго пристально смотрит на него, а потом притягивает к себе для крепкого объятия. Он хлопает внука по спине, игриво взъерошивает его волосы и отпускает обниматься со своей мамой, отцом и сестрой. Несколько минут они впятером стоят, разговаривая, прежде чем Мак поворачивается и ведет их к нам.

– Знакомьтесь, это мой дедушка, Фергюс Логан. Мой отец, Джеймс Логан, моя мама Джин и младшая сестра, Тилли.

Мы пожимаем руки, а Мак отходит в сторону, чтобы позволить всем обменяться любезностями. Фергюс устраивает целое представление, заметив, что все мужчины одеты в килты. Он оценивает работу так, словно сам – портной. В моем животе скручивается узел от волнения. С моей удачей, один неверный стежок может обернуться каким-нибудь глубоким оскорблением шотландских традиций.

– Черт побери, вот это я понимаю – хороший пошив, – одобрительно говорит Фергюс, трогая складки на килте Роана и толкая локтем своего сына Джеймса, привлекая его внимание. – Только взгляни на эти мелкие детали. Сынок, нам срочно нужно переделать наши килты. – Затем он поворачивается ко мне, с большим интересом рассматривая мое платье. – А это что еще за девчонка в шотландке?

– Это моя… подруга, Фрея, – Мак появляется между нами с взволнованным выражением лица. – Она сшила все килты и… свое платье. Она очень талантливая.

Мак хмурится, словно не уверен, что сказал все правильно, но его дедушка, кажется, не обращает на это внимания. Я замечаю тень улыбки под его огромными усами.

– Дочурка, не из Шотландии ли ты родом?

– К сожалению, из Корнуолла.

Фергюс бледнеет.

– Как ты перебралась через Вал Адриана[22]? Он должен был защищать нашу страну от вашего сброда.

Я с трудом подавляю улыбку и заставляю себя принять серьезный вид.

– Разве вы не слышали? На самом деле Вал Адриана – это огромная собачья будка, которую построили для таких диких шотландцев, как вы.

На несколько секунд между нами воцаряется неловкое молчание, а потом Фергюс разражается смехом.

– Маки, ты где такое сокровище нашел?

Мак гордо улыбается, смотря на меня.

– Хотел бы я знать.

Фергюс приобнимает меня за плечи.

– Дочурка, я буду звать тебя Рыжиком, потому что ты своим огнем напоминаешь мою покойную жену. Ты уверена, что у тебя в крови не затерялась капля шотландской?

Я смеюсь и качаю головой.

– Честно говоря, я и правда не уверена. Вы, шотландцы, плодовитая порода, так что вполне возможно, что где-то в моем роду затесался бродяга из ваших краев.

Фергюс снова хохочет.

– Да, с этим не поспоришь.

– Милая у вас сумочка, – указываю я на круглую меховую сумку, висящую на его поясе.

– Рыжик, мы зовем эту штуку спорраном.

Я хитро ему подмигиваю.

– А я-то думала, что это просто такая волосатая муфточка.

– Боже мой, что за дерзкая девчонка! – резюмирует Фергюс, поворачиваясь к своему внуку. – Маки, если она еще и виски пьет, нам придется принять ее в семью.

Мак наблюдает за нами со смесью удивления, неверия и, кажется, гордости в своих темно-зеленых глазах. Я бы могла провести часы, анализируя этот взгляд, и вечность – смотря в него.

На этот раз нас отвлекает звук рога, сигнализирующий начало следующего мероприятия, которым будет дегустация (вот неожиданность!) виски. Мак направляет нас к палаткам, полным различных производителей, и все расходятся, чтобы начать пробовать.

Я решаю, что нужно дать Маку возможность побыть наедине со своей семьей, и собираюсь пойти искать Слоан и Лесли. Внезапно меня тормозит сильная рука.

– Пошли с нами.

Я хмуро смотрю на Мака.

– Ты уверен?

– Я уверен, что хочу продолжать смотреть, как ты околдовываешь моего дедушку, – ухмыляется он. – Единственной женщиной, которая могла его так рассмешить, была моя бабушка.

Я морщу нос.

– Я боялась, что переборщила с шуткой про волосатую муфточку.

Мак трясется от смеха.

– Логаны не знают, что такое «переборщить».

Я ударяю его по руке.

– Почему ты мне не сказал, что у твоего дедушки пышные усы и он выглядит прямо как Джек Барлетт из «Хартленда»?

Мак расплывается в широкой улыбке.

– Я хотел посмотреть на твое лицо, когда ты это поймешь. Ты выглядишь так, будто только что описалась.

– Просто чтобы ты знал – я была очень близка. – Я беру Мака за руку и тащу его к его семье. – Боже мой! Надеюсь, он преподаст мне жизненный урок, как дедушка Джек.

Наша компания быстро справляется с тем, чтобы продегустировать очень много виски за очень короткое время. Мак, Джеймс и Фергюс оживленно обсуждают предстоящие переговоры о контракте Мака и свои ожидания по поводу «Бетнал Грин ФС» в этом футбольном сезоне. Все они очевидно заинтересованы в карьере Мака и очень хотят, чтобы он преуспел. Особенно его дедушка.

Я увлеченно наблюдаю за их разговором, потому что о большинстве предметов этого обсуждения Мак ни слова мне не рассказывал. Когда я смотрю, с каким лицом он слушает своего дедушку, я чувствую, как сильно он хочет угодить семье. Это… тяжело. Я невольно задумываюсь об иронии того, что мой лучший друг – футболист, и единственная вещь, о которой мы никогда не говорим, – это футбол.

К третьему раунду дегустации Мак, кажется, полностью выговорился на тему футбола, так что я решаю сменить тему и рассказать его семье, как мы с Маком были партнерами на уроке бальных танцев. Они со слезами от смеха слушают о том, сколько раз Мак наступил мне на ногу и как ему потом пришлось выносить меня из клуба на руках.

– Я думал, что тебе каблуки ноги убили! – восклицает он, не веря своим ушам.

– Господи, нет, – смеюсь я. – Нормальные у меня были туфли. Весь урон нанесли твои огромные медвежьи лапы.

Мак обиженно смотрит на меня так, словно я его предала, а Фергюс хлопает его по плечу.

– Не грусти, Маки. Не все Логаны так искусны в обращении с дамами, как я и твой отец. Я потом покажу Рыжику пару приемчиков.

Мак с любопытством таращится на Фергюса. Кажется, ответ дедушки его озадачил. В этот момент вдалеке начинается конкурс волынщиков. Мужчины направляются туда, а сестра Мака, Тилли, спрашивает, не хочу ли я сходить вместе с ней на выставку домашних животных.

– Выставка домашних животных? – взвизгиваю я. – Где?

Тилли смеется. Ее потрясающие голубые глаза очень красиво контрастируют с волосами такого же светло-рыжего цвета, как у Мака.

– Она на другом конце замка.

– Показывай дорогу! – восклицаю я и машу Маку, смотрящему на меня с нежностью, от которой мои уши краснеют.

Может, ненадолго побыть порознь – это хорошая идея.

– Я так понимаю, ты любишь домашних животных? – спрашивает Тилли, пока мы спускаемся по извилистой тропинке.

– Очень, – отвечаю я с чрезмерным энтузиазмом. Кажется, виски наконец ударил мне в голову. – Пока что у меня есть только кот, потому что я живу в квартире. Я бы очень хотела иметь свой участок, чтобы завести собак и, может, даже лошадей.

– Для этого придется уехать из Лондона, – понимающе говорит она.

– Скорее всего, – грустно соглашаюсь я. – Вряд ли такое когда-нибудь случится, потому что я слишком люблю этот город. Но мечтать об этом очень приятно. Ты живешь в Дандональде, да?

Тилли кивает.

– Да, моя квартира находится совсем рядом с квартирой родителей.

– Тебе нравится жить так близко от них?

Она пожимает плечами.

– Неплохо, наверное. Я просто не ожидала, что окажусь тут. Жизнь хороша тем, что ты никогда не знаешь, по какому пути пойдешь.

Ее ответ меня озадачивает.

– Где ты хотела быть до того, как жизнь нарушила твои планы? – осторожно выбираю слова я, чтобы не показаться слишком любопытной.

Тилли улыбается.

– Я тоже люблю Лондон.

Я цокаю и качаю головой.

– Тогда тебе нужно решиться и воплотить свою мечту в жизнь. Твой брат уже живет там. Наверняка это облегчит переезд.

– В Лондоне больше нет места для меня, – сурово прерывает меня Тилли. – К слову о моем брате, что между вами двумя происходит?

Я взволнованно поджимаю губы.

– Что ты имеешь в виду?

У нее вырывается тихий смешок.

– Если только сегодня не было какой-то другой женщины в сшитом из шотландки платье, я почти уверена, что это ты с ним обжималась, – пронзает меня взглядом Тилли. – Он только сейчас позволил тебе отойти от него, поэтому я спрошу еще раз. Что у тебя с моим братом?

Я тяжело вздыхаю и кусаю губу, пытаясь подобрать слова. Она задала мне сложный вопрос, ответа на который я и сама не знаю.

– Расслабься, – подмигивает Тилли. – Я не тот Логан, которого тебе стоит опасаться.

Я смотрю на нее.

– А кого мне нужно бояться?

– Большинство считает, что моего дедушку. – Тилли отступает в сторону, пропуская женщину с коляской, и догоняет меня. – Он ведет себя так, словно считает женщин демоницами, но в душе он тот еще добряк.

– Я заметила.

Тилли поднимает брови.

– Он тобой очарован. Из всех девушек, которых Мак приводил, ты первая, кто ему понравилась.

– Это приятно слышать, – говорю я, а потом во мне просыпается любопытство. – Так какого Логана мне стоит опасаться? Твоего отца?

Тилли качает головой.

– Нет. Мака.

– Мака? – У меня сердце уходит в пятки. – Мы дружим больше года. Он нисколько не страшный, разве что иногда очень упрямый. Еще реже – немного грубый. Он замечательный друг, и он очень добрый.

Она кивает и становится серьезной.

– Так и есть, но он угождает людям в ущерб собственным желаниям. Он сделает все, что угодно, чтобы осчастливить нашего дедушку. Мак очень с ним близок.

– Я все это знаю, – отвечаю я в замешательстве. – Зачем ты мне это говоришь?

Тилли тяжело вздыхает и останавливается, поворачиваясь ко мне лицом, словно хочет сказать что-то важное. Но как только она встречается со мной взглядом, она качает головой и улыбается.

– Впрочем, забудь.

– Забыть что? – нервно спрашиваю я, хватая ее за руку.

– Это неважно, Фрея. Ты кажешься очень милой, и я никогда не видела, чтобы Мак вел себя рядом с девушкой так, как с тобой. Так что, может, я ошибаюсь.

– Ошибаешься насчет чего? – От тревоги у меня начинает кружиться голова.

Тилли ненадолго опускает взгляд, а потом смотрит на небо.

– Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Ты отличаешься от типичных фанаток, которые гоняются за футболистами. Ты… настоящая. Надеюсь, это значит, что у вас двоих что-то получится.

Она отворачивается от меня и продолжает свой путь на выставку домашних животных, мысль о которой меня больше не радует.

Глава 21

Мак

Вторая половина дня насыщена разными занятиями и заканчивается нашей с ребятами победой в мини-футбол. Слава богу. Если бы мы проиграли, то стали бы тем еще посмешищем для наших команд.

Девочки смотрят на нас со стороны, радостно выпивая. Я не выдерживаю и даже немного выпендриваюсь перед Фреей. Поцеловать ее вот так, на виду у всех, было неожиданным шагом, но в последнее время рядом с ней я теряю голову. Просто, как только я увидел ее в моей семейной шотландке, я понял, что должен был схватить ее. Прижать к себе. Заявить, что она моя, и физически показать ей, насколько я был растроган ее жестом. Килты, которые она предложила сделать, уже были невероятными, но для меня очень много значило то, что она сшила это платье, чтобы сделать мне сюрприз. Это значило, что она больше, чем подруга. Она… Фрея.

Нам явно нужно об этом поговорить, но каждый раз, когда мы остаемся наедине, нас кто-нибудь прерывает. Чертова групповая поездка стала занозой в моей заднице.

Моя семья прощается после матча, и дедушка заставляет пообещать, что я утром зайду к нему на завтрак, чтобы поговорить. Все внутри холодеет от волнения из-за его зловещих слов. Несмотря на то, как он был очарован Фреей, он наверняка мне скажет, что проводить время с ней – это плохая идея.

Может быть, в чем-то он будет прав.

Если Ками так испортила мне игру, когда мы с ней даже не встречались, страшно представить, на что способна Фрея Кук. Но могу ли я сейчас просто отпустить Фрею? Я не знаю и даже думать пока об этом не хочу. Я просто хочу наслаждаться остатками нашей поездки и потанцевать с моей девочкой.

Пока мы приводим себя в порядок после матча, на улице темнеет. Леди отправились на уличные танцы, и мы спускаемся их искать. На этой вечеринке диджей мешает современные стили с традиционными танцами горцев, в которых я абсолютный ноль.

Когда мы добираемся до места, я замечаю Фрею в компании двух парней, с которыми я вырос. Она так смеется с ними, что мне не терпится оказаться рядом с ней. Это я должен веселить ее своими шутками, а не Джерри. К черту этого идиота. Он всегда был тем еще мерзавцем в школе и, скорее всего, так им и остался.

Пройдя через ворота, я вижу, как Джерри протягивает руку Фрее, и она с готовностью ее принимает. Он ведет ее на танцпол и начинает показывать ей танец горцев, музыка для которого только что заиграла.

Эта сцена выводит меня из себя. Я, конечно, выпил сегодня много виски и могу из-за этого преувеличивать, но мне совсем не нравится, что мою женщину будет учить шотландскому танцу кто-то кроме меня.

Я оставляю своих приятелей и направляюсь на танцпол.

– Джерри, дальше я сам разберусь, – заявляю я, отпихивая его, чтобы взять руку Фреи.

– Полегче, друг, я ей просто движения показывал.

– Я прекрасно знаю, что именно ты тут делал, – щурюсь я.

Фрея смотрит на меня с недоумением.

– Мак, не надо так грубить своему другу.

Я усмехаюсь, борясь с желанием закатить глаза.

– Джерри едва ли можно назвать моим другом. И тем более ему не нужно учить тебя танцевать. Это моя задача.

Она смеется.

– Ты же ужасный танцор.

– Может быть, но этот засранец не имеет права показывать тебе что-либо в моем городе.

Я оглядываюсь через плечо и чуть не взрываюсь от злости, увидев, как он все еще топчется за моей спиной.

– Мужик, я серьезно. Что ты тут до сих пор делаешь?

Джерри смеется, поднимает руки, защищаясь, и наконец уходит.

Я поворачиваюсь обратно к Фрее. Она выглядит не на шутку рассерженной.

– Это уже третий раз за день, когда ты вклиниваешься и отрываешь меня от кого-то. Мак, ревность тебе не идет.

У меня отвисает челюсть.

– Джерри не считается. Он просто мудак, который специально пытается вывести меня из себя.

– Он не мудак, – возражает Фрея, нахмурившись. – Он рассказывал мне очень милые истории о вашем детстве.

– В таком случае, не буду тебя отвлекать. – Я киваю в сторону наших друзей, к которым вернулся Джерри. Все они пристально наблюдают за нами.

– Что с тобой не так? – Фрея хватает меня за руку и подходит ближе.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как в груди нарастает напряжение.

– Я просто думал, что мы наконец-то сможем поговорить, – процеживаю я через сжатые зубы. – Но ты, видимо, больше заинтересована в болтовне с Джерри…

– Мак, хватит, – шипит она, скрещивая руки на груди. – Если ты хочешь поговорить, отведи меня туда, где мы сможем это сделать. Не затевай со мной ссору без всякой на то причины.

– Точно не здесь, пока на нас все пялятся, – рычу я, хватаю ее за руку и тащу прочь от толпы.

Я оглядываю окрестности в поисках уединенного места и замечаю увешанную гирляндами беседку через дорогу. На мой вкус, слишком вычурно, но зато подальше от всех этих чертовых людей, которые весь день стояли у меня на пути. Мы направляемся к беседке и садимся на скамейку.

– Что с тобой происходит? – спрашивает Фрея, поворачиваясь ко мне лицом. – Ты правда думаешь, что я предпочла бы проводить время с Джерри, а не с тобой? Зачем ты пытаешься со мной поругаться?

– Да не знаю я, – взрываюсь я, смотря вперед и упираясь локтями в колени. Я запускаю трясущуюся руку в свои волосы. – Куки, в последнее время я веду себя не совсем благоразумно, когда дело касается тебя.

Она на мгновение замолкает, а затем спрашивает:

– Почему же?

– Разве не очевидно? – рявкаю я и поворачиваюсь к ней лицом, повторяя ее позу на скамейке.

Фрея смотрит на меня нежным взглядом.

– Не для меня, – наконец шепчет она.

У меня вырывается смешок. Я пристально разглядываю ее лицо.

– Ты мне до чертиков нравишься, Фрея, и у меня от этого все внутри переворачивается.

Она не может определиться, улыбнуться ей или нахмуриться, и я ненавижу эту нерешительность. Меня бесит, что я могу сказать что-то такое, и она не будет знать, как реагировать. Я хреново в таком разбираюсь.

– И что именно это значит? – мягко спрашивает она.

– Я не знаю. – Я вытягиваю руку на скамейке позади нее и придвигаюсь ближе. – Я не ожидал, что между нами все будет так.

– Я тоже, – соглашается она и начинает нервно кусать нижнюю губу. – Так кто же мы тогда друг другу?

Я пожимаю плечами и сглатываю неприятный комок в горле.

– Я не привык к ярлыкам.

Такой ответ ее, кажется, обидел. Я наклоняюсь и нежно касаюсь ее веснушчатой щеки.

– Я не против того, чтобы быть вместе, но мне нужно время, чтобы все осмыслить до того, как мы с головой нырнем в отношения.

Она кивает и смотрит на свои сцепленные руки, лежащие у нее на коленях.

– Время.

– Да, время.

Она поднимает глаза на меня.

– И пока ты не будешь готов… Мы что, не будем видеться?

– Я ничего такого не говорил, – резко отвечаю я. От мысли, что она могла даже предположить такое, меня пронзает вспышка отчаяния. – Как насчет того, чтобы пока что оставить все как есть и разобраться по ходу дела?

Мгновение она серьезно смотрит на меня, а потом отворачивается и смотрит вперед. Я физически чувствую ее разочарование, и оно пожирает меня изнутри. Ненавижу то, что мне приходится заставлять ее сомневаться в нас. Она моя лучшая подруга, и я последний, от кого ей нужны смешанные сигналы. Но и я тоже не готов бездумно начать новые отношения. Мне нужно делать все медленно и осторожно, чтобы не накосячить. Она слишком важна для меня, чтобы так торопиться с решением.

– Фрея, ты не против этого? – снова повторяю я, потому что она все еще молчит.

Она глубоко вздыхает и натягивает на лицо улыбку.

– Ладно. Я не против.

Меня переполняет облегчение. Я протягиваю руку, чтобы повернуть ее к себе лицом.

– Хорошо, – шепчу я, проводя большим пальцем по ее подбородку. – Это хорошо.

Я наклоняюсь и целую ее. Поначалу она напряжена, но потом расслабляется и позволяет мне повернуть ее голову, чтобы поцеловать ее как следует.

Мы разберемся со всем этим. Мы должны это сделать.

На следующее утро солнце едва начало вставать, как я уже приседаю на корточки и целую Фрею в обнаженное плечо, выглядывающее из-под одеяла.

Она недовольно стонет.

– Что ты делаешь?

– Я собираюсь в город, чтобы ненадолго повидаться с дедушкой.

– Так рано? – ворчит она и сворачивается калачиком под одеялом.

– Мой дед – ранняя пташка, – говорю я, целуя ее в висок.

Она такая милая сейчас, что у меня закрадываются мысли забить на все свои дела и забраться обратно к ней под одеяло.

– Я вернусь как раз вовремя, чтобы отвезти нас в аэропорт, хорошо?

Она кивает и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Ее зеленые глаза мерцают в темноте, а от легкой улыбки мое сердце начинает таять.

– Я буду по тебе скучать.

Ее слова пронзают мое сердце так, словно оно сделано из масла. Я выпячиваю грудь и беру себя в руки, прежде чем ответить.

– Я скоро вернусь. – Я быстро целую ее в губы на прощание и ухожу.

Квартира моего дедушки в Дандональде маленькая и очень отличается от той, где он жил с бабушкой, пока она была жива. Его жилье в духе настоящей холостяцкой берлоги: сдержанное и полупустое. Все воспоминания о бабушке стерты из его жизни, за исключением небольшой фотографии на каминной полке. Изменилось не только пространство вокруг дедушки, но и он сам. После ее смерти он похудел и впервые на моей памяти стал походить на дедушку.

Для мужчины, который любит поговаривать, что женщины – не более чем отвлечение, он принял потерю бабушки очень близко к сердцу. Не могу в этом его винить. Сколько бы дедушка ни говорил, что в мире нет ничего важнее футбола, я знаю, что он был от бабушки без ума. Может быть, из-за ее отсутствия он так быстро привязался к Фрее? Возможно, он наконец понял, что в мире есть вещи важнее футбола.

Мы сидим друг напротив друга за кухонным столом с чашками чая в руках. Я мысленно готовлюсь к привычному разговору о футболе, который должен начаться с минуты на минуту.

Но ничто не могло подготовить меня к трем словам, которые он произносит:

– Я болен, Маки.

Все мое тело напрягается от его серьезного взгляда.

– Чем именно ты болен?

Он смотрит мне в глаза.

– Рак.

– Что? – переспрашиваю я, откидываясь на спинку стула и отодвигаясь от стола.

– У меня рак, – хмуро повторяет он.

От этого слова мое сердце уходит в пятки. Слово на букву «р». Я ставлю на стол свою кружку и сжимаю руки в кулаки на коленях.

– Насколько все плохо?

– Плохо, – отвечает он с мрачным выражением лица. – Врачи говорят, что он у меня уже несколько лет. Твоя бабушка постоянно ворчала, что мне нужно провериться, но я ее не слушал, потому что я дурак.

– Боже… – Я пытаюсь оправиться от шока. – Какой у тебя план лечения? Химиотерапия? Облучение? Операция?

Дедушка качает головой.

– Ничего из этого.

Я смотрю на него непонимающим взглядом.

– Почему нет?

– Болезнь слишком запущена, Маки.

– Что это, черт побери, значит? – рычу я, захлебываясь в отрицании и замешательстве.

– Следи за языком в моем доме, – предостерегает он, а потом его лицо моментально расслабляется. – Врачи говорят, что мне остались считаные месяцы. Если повезет, то год.

– Месяцы? – Я встаю из-за стола, прерывая тяжелую тишину звуком скребущего по деревянному полу стула. – Тебе осталось жить всего несколько месяцев?

Я запускаю руку в свои волосы и начинаю наворачивать круги по кухне. Это не может быть правдой. Мой дедушка даже не такой старый. Сначала бабушка, теперь он? Я не верю, что это действительно происходит. Не может он, блин, умирать. Не сейчас.

– Нам нужно получить второе мнение у другого врача, – поворачиваюсь я к нему.

Дедушка смотрит на меня с грустной улыбкой.

– Мы уже его получили, Маки. Твои папа, мама и даже твоя маленькая сестренка весь прошлый год таскали меня по самым разным врачам.

– Прошлый год? – Я опираюсь руками о стол и бросаю на него суровый взгляд. – И никто из вас не подумал мне об этом сказать?

– В этом не было нужды, – оправдывается он, глядя на меня с болью на лице. – Ничего не должно было отвлекать тебя в твой первый год в Премьер-лиге.

– К черту футбол! – кричу я, снова запуская руки в волосы.

Мир вокруг меня начинает вращаться с тошнотворной скоростью.

Дедушкин стул опрокидывается на пол, когда он встает, чтобы встретиться со мной лицом к лицу.

– Черт тебя подери, хватит говорить это дерьмо в моем доме!

Я прерывисто дышу, глядя в его разгневанные глаза. Мне физически больно от того, насколько преданным и обманутым я себя чувствую.

– Ты должен был мне сказать об этом.

Его лицо смягчается. Щит шотландской суровости тает прямо на моих глазах.

– Я не хотел говорить тебе, пока мы не будем знать наверняка.

Он кладет мне руку на плечо, и на мою кожу будто льют кислоту. Я могу думать только о том, что однажды больше не почувствую его прикосновений. Этот мужчина всю жизнь был моим героем. Все, что я делал, было для того, чтобы ему угодить. Я не знаю, как буду жить в мире, где его не будет.

– И что дальше? – хрипло спрашиваю я. Мой голос меня предает, как только уголки глаз начинает жечь от подступающих слез.

Дедушка шмыгает носом и отворачивается от меня. Его подбородок подрагивает, пока он борется с собственными эмоциями.

Наконец он откашливается и сурово отвечает:

– Ничего. Ты продолжишь играть в футбол так, чтобы я тобой гордился. А я буду дальше смотреть на тебя по телевизору и болеть за тебя, как довольный идиот.

Все мои внутренности скручивает от боли. Дедушка поворачивается ко мне с выражением лица, которое я никогда прежде у него не видел. Он хватает меня за руки и рывком притягивает к себе, обнимая меня и хлопая по спине. Из моего горла вырывается всхлип.

К черту это. К черту жизнь. Пошло все это!

– Только не смей по мне горевать, Маки, – хрипло ворчит он в мое плечо, гладя меня по голове. – Я прожил хорошую жизнь, и мне повезло наблюдать, как ты испытываешь все, о чем я только мечтал. Я ни о чем не жалею, – твердо говорит он, отстраняясь и гордо улыбаясь мне с покрасневшими глазами. – Может, разве что о том, что так и не увидел тебя в форме «Рэнджерс».

Он сдавленно смеется, и я снова заключаю его в свои объятия. Я знаю, что он шутит и что он гордится мной. Но он даже и представить себе не может, сколько сделал для меня и на что я бы пошел ради него.

Глава 22

Фрея

Следующие несколько дней в компании Мака проходят совсем не так, как я ожидала. Он все еще каждую ночь спит в моей квартире, и мы все еще каждый день занимаемся Тем Самым, но он не такой беззаботный, как обычно. Он задумчивый и рассеянный. Даже когда я пытаюсь его подколоть, он едва способен выдавить из себя улыбку.

Сначала я подумала, что он очень устал из-за того, что тренировался больше обычного на этой неделе. Но как-то вечером, когда мы смотрели «Хартленд», Геркулес появился из ниоткуда и залез к Маку на колени. У меня рот открылся от изумления, потому что с тех пор, как произошел инцидент с лизанием соска, Геркулес держался от Мака подальше. Очевидно, что это знаменательное событие заслуживало какой-то реакции. Но Мак, казалось, вообще не обратил на это внимания. Он просто бездумно начал гладить кота так, словно ничего особенного не случилось. Мак, которого я знаю, отпустил бы какую-нибудь шутку про то, куда Геркулес сует свой язык.

С Маком что-то не так, и мне нужно это с ним обсудить.

Кое-что невероятное случается у меня на работе в тот вечер, когда я планирую с ним обо всем поговорить.

– Фрея! Перед тем, как уходить, можешь заглянуть к нам с Лесли? – зовет Слоан, пока я выключаю свет в своем офисе.

– Конечно, сейчас подойду.

Я беру свою сумку и спускаюсь вниз. Лесли вешает табличку «Закрыто» на окно. Она поворачивается ко мне с широкой улыбкой и кивает в сторону диванчиков у примерочных. Слоан уже сидит там, листая книгу, мы с Лесли присоединяемся к ней.

– Что за повод, дамы? – с любопытством спрашиваю я.

Слоан откладывает книгу, подмигивает Лесли, а затем смотрит на меня.

– Мы хотим услышать твои идеи.

Я в недоумении поднимаю брови.

– Мои идеи?

– Именно, – выжидающе смотрит на меня Лесли. – Во время нашей поездки в Шотландию ты упоминала, что хочешь когда-нибудь обсудить с нами свои идеи. Это «когда-нибудь» наступило.

Я моментально теряюсь.

– Господи, я же совсем не готова. И вообще, мои идеи наверняка дерьмовые.

– Лживая сучка, – знающе играет бровями Слоан. – Фрея, мы твои подруги. Нам не нужна официальная презентация, просто покажи, что у тебя есть. Мы умираем от любопытства.

Мой взгляд мечется между Слоан и Лесли. Я чувствую, как живот начинает скручивать от волнения. Этот лживый голосок в голове говорит мне, что мои дизайны недостаточно хороши и никому не понравятся. Но потом я вспоминаю слова Мака:

«Мир заслуживает увидеть твою гениальность».

Его голос звучит гораздо привлекательнее, чем ворчание той лживой сучки.

Я достаю из сумки свой скетчбук. Была не была.

– Боже милостивый! – восклицаю я, врываясь в квартиру с широченной улыбкой на лице.

– Что случилось? – спрашивает Мак с дивана, где он ждал меня с работы каждый день последние две недели и где я хочу его видеть до конца своей жизни.

Ух ты, а это откуда взялось?

Я вытряхиваю странную мысль из своей головы.

– Слоан и Лесли без ума от моей идеи с одеждой для домашних животных! – практически визжу я.

– Они – что?

Я воодушевленно киваю и сажусь рядом с ним.

– Это было очень странно. Они позвали меня вниз в конце дня и попросили презентовать свою идею. Сначала я была такая: «Девочки, да вы совсем рехнулись», потом я решила, что больше не буду слушать этот лживый, неуверенный голосок в своей голове.

– Это же замечательно! – Впервые с нашего возвращения в Лондон Мак искренне улыбается. – Как все прошло?

– Я показала им свои скетчи, и девочки были в восторге! Им даже понравилась моя страница в соцсетях, и они считают, что Геркулес может быть лицом кампании и что линейку можно назвать «Приятно Пухленькие Питомцы», и они подумывают над тем, чтобы переделать мой офис на втором этаже в бутик одежды для домашних животных и нанять еще одну швею, и, черт побери, я могу стать настоящим дизайнером!

Я достаю из сумки бутылку шампанского, которую купила по дороге домой.

– Нам нужно это отметить!

– Безусловно! – Мак берет у меня бутылку и идет с ней на кухню.

Я следую за ним, продолжая оживленно рассказывать о том, как прошла встреча. Наверняка я раз пять повторила одно и то же, но я не могу сдержаться от переполняющей меня радости.

Мак наливает нам шампанское в две кружки с котятами и поднимает руку со своей чашкой, склонившись надо мной с теплой улыбкой.

– За тебя, Куки. Я знал, что у тебя все получится.

Мы чокаемся. Я делаю глоток, переваривая его слова. Мак и правда знал. Он всегда в меня верил. Если бы не Мак, у меня вряд ли хватило бы смелости сказать о своих идеях Слоан и Лесли. Я стою на своей кухне, празднуя успех с человеком, который мне так дорог… Этот момент кажется нереальным.

– Что такое? – спрашивает Мак, протягивая руку и вытирая большим пальцем мокрую дорожку на моей щеке, которую я даже не заметила. – Это же хорошие новости. К чему слезы?

– Я знаю, – шмыгаю носом я, прижимая его руку к моему лицу. – Мне просто кажется, что если бы не ты, ничего из этого бы не случилось.

– Я? – недоверчиво переспрашивает он. – Куки, все это – твоя заслуга.

Его взгляд смягчается. Он продолжает нежно гладить меня по щеке так, словно делал это всю жизнь. И то, как в уголках его глаз появляются морщинки, когда он смотрит на меня сверху вниз, вообще не помогает остановить дурацкие слезы.

Я хватаю его за футболку, пытаясь найти слова, чтобы описать, что я к нему чувствую.

– С тех пор, как мы начали проводить больше времени вместе, ты поддерживал меня больше, чем кто-либо. Ты увидел в моих скетчах нечто большее, чем просто хобби, на которое у меня не было времени. Благодаря тебе у меня наконец-то начала появляться уверенность в себе, которой у меня никогда не было. Мак, я не представляю свою жизнь без тебя.

Я забираю у Мака кружку и ставлю ее на стол рядом с моей, а потом обнимаю его за шею. Мое сердце тает от того, насколько он красив. В его взгляде, обращенном на меня, плещется гордость. Я хочу, чтобы он всегда так на меня смотрел.

Эта мысль побуждает меня с силой притянуть его к себе. Это не обычный осторожный, нежный поцелуй, дающий время привыкнуть. Я позволяю себе целовать его с самозабвенной страстью. Наши языки сталкиваются друг с другом, приглушая наши стоны.

Мак обвивает руки вокруг моей талии и скользит вниз, сжимая мою задницу и притягивая к себе еще ближе. Его собственническое объятие окутывает меня его невероятным мужественным запахом, в котором я хочу утонуть с головой. В ответ мои руки уверенно находят его стояк через штаны. Этого недостаточно. Мне нужно больше.

Боже, как я хочу этого мужчину. Моего лучшего друга, в которого я безумно влюблена, и которому я, кажется, тоже нравлюсь. От этой мысли по всему моему телу бегут мурашки. Может ли это быть правдой? Неужели у меня действительно это будет? Вот такая, сотрясающая до самых глубин души, любовь?

Меня переполняют эмоции. Не успеваю я опомниться, как мы уже покидаем кухню и небрежно скидываем с себя одежду в коридоре. Наши губы слились воедино, будто если мы оторвемся друг от друга, то перестанем дышать. И все же я жажду большего.

Добираемся мы до моей кровати уже обнаженными. Когда я ложусь на спину и жду, пока он заберется на меня, мне кажется, словно это снова наш первый раз. Той ночью мы были совсем другими людьми. Я – напуганной и неуверенной в себе, он – медленным и осторожным. Сейчас мы двигаемся как единое целое, зная тела друг друга так хорошо, что одного прикосновения достаточно, чтобы устроить пожар.

Нависнув надо мной, Мак пожирает мою грудь, пока я зарываюсь пальцами в его шикарные волосы. Он оставляет дорожку поцелуев на моем животе, проводя языком вверх до шеи, как будто тоже не может мной насытиться. Его поцелуи сводят с ума, и если он сейчас в меня не войдет, я за себя не отвечаю.

– Я хочу тебя, Мак, – выдыхаю я, притягивая его к себе и страстно целуя. – Я хочу тебя внутри меня. Прямо сейчас.

Он смотрит, как я обхватываю пальцами его длину. Моя грудная клетка вибрирует от его гортанного стона, когда он начинает входить в меня. Наши тела идеально подходят друг другу, двигаясь в унисон.

Я двигаю бедрами, нуждаясь в стимуляции, пытаясь оседлать напряжение, стремительно растущее внутри меня. Мак переплетает наши пальцы, вжимая меня в матрас и не позволяя мне коснуться его, пока он толкается в меня и смотрит, как наши тела соединяются в единое целое.

Мне хорошо, но этого недостаточно. Мне нужно больше. Мне нужен он.

– Мак, посмотри на меня, – шепчу я хриплым от желания голосом.

Я хочу, чтобы он увидел, что он со мной делает, что я к нему чувствую. Он не обращает на меня внимания, продолжая входить в меня, будто мой таз – его единственная забота.

– Мак, – громче повторяю я, сжимая бедрами его талию, чтобы его затормозить.

Он вскидывает голову, встречаясь со мной своими зелеными глазами.

На мгновение его лицо искажает выражение боли, и так же быстро оно исчезает.

Но я успеваю его заметить.

Я увидела это сомнение, эту нерешительность. Это… сожаление?

Что это было? Где он сейчас? О чем он думает?

Мак снова смотрит вниз, на наши тела, но воспоминание об этом полном боли взгляде разбивает мое сердце.

– Мак, – шепчу я, высвобождая мои руки из его хватки. Я тянусь к его лицу, заставляя его поднять голову. – Почему ты не смотришь на меня?

Он мотает головой, будто я все это выдумываю.

Я усиливаю хватку на его лице.

– Почему? – снова спрашиваю я срывающимся голосом. – Что со мной не так?

Эта чертова лживая сучка.

– Ничего, Фрея. – Он пристально смотрит на меня мечущимся от эмоций взглядом. – С тобой все хорошо. – Он криво улыбается уголками губ. – Ты моя лучшая подруга.

Его слова проникают мне прямо в сердце. Это подтверждение, что то, что между нами происходит – это больше, чем секс. Это начало нерушимой связи, сильнее, чем дружба. Больше, чем любовь.

Мак смело смотрит мне в глаза, медленно двигаясь внутри меня с вниманием и нежностью. Он словно пытается найти последнюю часть наших душ, которая еще принадлежит нам самим. Я встречаю его взгляд с таким же трепетом, который разливается по всему моему телу.

Это любовь. Это мы. Это счастье.

Внезапно он начинает толкаться в меня сильнее и быстрее, цепляясь пальцами за мою плоть, не сводя своих глаз с моих. Он все еще смотрит на меня, но выражение его лица поменялось. Даже немного жутко видеть, как он раскрывает мне новую часть себя. Темную, обнаженную, искреннюю и уязвимую.

Это невероятно.

Это то, что я хотела, и больше, чем я ожидала.

– Фрея, – стонет он, посылая мурашки по моей коже, прижимаясь своим лбом к моему. – Боже, Фрея. Как же ты мне дорога.

– Мак! – вскрикиваю я.

Его слова становятся последней каплей, и я сжимаюсь вокруг него, дрожа от удовольствия. Он зарывается лицом в мою шею и собирается выйти из меня.

– Останься во мне ненадолго, – умоляю я, обхватывая его спину ногами и прижимая его к себе. Меня переполняет чувство отчаяния, словно если я сейчас его отпущу, он никогда ко мне не вернется. – Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

Мак отстраняется, озадаченно смотря на меня.

– Ты уверена? Нам точно можно это сделать?

Я киваю.

– Да. Я хочу почувствовать тебя. Всего тебя.

Он тяжело выдыхает и целует меня, напрягаясь всем телом и извергаясь в меня. Я не ожидала, что это интимное ощущение так сильно мне понравится. Я прижимаю его к себе и наслаждаюсь его бешеным биением сердца. Я хочу этого. Этого и чего-то большего, и, надеюсь, это только начало.

Глава 23

Мак

Мой голос звучит сухо и деловито, когда я сажусь напротив Сантино в его офисе в «Бетнал ФС».

– Я хочу открыть официальные переговоры о моем переводе в клуб «Рэнджерс». – Я сглатываю после болезненной фразы, которой сам от себя не ожидал. – Мой агент поговорил с их менеджером, и они заинтересованы во мне за подходящую цену.

Сантино откидывается на спинку стула. Его темные, зализанные назад волосы блестят при свете потолочной лампы.

– Что за бред ты несешь?

Я прочищаю горло.

– Мое решение окончательное, – процеживаю я через сжатые зубы.

Сантино таращится на меня так, будто у меня выросла вторая голова, и опирается локтями о стол.

– Зачем тебе покидать Премьер-лигу ради того, чтобы уехать в Глазго? У нашего клуба дела идут просто потрясающе. Мы почти выиграли Кубок Англии по футболу в прошлом сезоне. С новыми игроками, которые присоединились в этом году, победа будет в наших руках.

Его напоминание посылает укол сожаления, от которого все внутренности скручиваются в один большой узел. Несмотря на уверенность в своем решении, уход из команды, ставшей мне семьей, похож на невыносимую пытку.

– Это личное.

Сантино смеряет меня раздраженным взглядом.

– Что это за такая личная причина? Ты подцепил какую-то девчонку в Высокогорье, что ли? Мужик, за это вообще не переживай, мы и из Лондона сможем о ней позаботиться.

Меня начинает трясти от злости.

– Хватило же у тебя наглости пошутить так при мне.

Сантино бледнеет, и все самодовольство исчезает с его лица. Видимо, он успел забыть обо всем, что случилось три года назад. Он медленно сглатывает и выдыхает через нос.

– Послушай, Маклай, я знаю, что ты меня ненавидишь за события прошлого. Но последние три года я держался подальше от тебя, а ты – от меня. Давай так это и оставим.

– Конечно, ты совсем не встал у меня на пути, когда решил пригласить на свидание мою лучшую, блин, подругу, – рявкаю я, изо всех сил пытаясь держать себя в руках и не перепрыгнуть через стол, чтобы избить его до полусмерти.

Мгновение мы молча сверлим друг друга взглядами.

– Я не знал, что вы с Фреей были так близки. Даже ребята в команде не имели ни малейшего понятия о вашей связи. Честное слово, если бы я об этом знал, то и на километр к ней бы не подошел.

У меня раздуваются ноздри от раздражения.

– Жаль, что ты не стал так любезничать по отношению к моей сестре.

Глаза Сантино угрожающе сужаются.

– Ты не знаешь ничего о нас с Тилли.

– Мне достаточно того, что мне известно.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – рычит он, сжимая руки в кулаки. – То, что произошло между нами, было неоднозначной ошибкой.

– Ошибкой, которую ты хотел уничтожить, – огрызаюсь я, вцепляясь в подлокотники стула так, словно я могу стереть дерево в пыль.

Сантино откидывается назад и качает головой.

– Ты не знаешь всех подробностей, и я не буду тебя в них посвящать. Эта история тоже личная, а я тебе ничего не должен, Маклай. Я обязан многим твоей сестре, не тебе.

– Ты поэтому послал те грязные деньги в Шотландию, чтобы она сделала аборт в частной клинике, мудак? – рявкаю я, поднимаясь со стула.

Сантино тоже встает со своего места. Он пристально смотрит на меня сузившимися от ярости глазами.

– Я сделал то, что считал правильным.

– Ты сделал то, что было для тебя удобным! – взрываюсь я, поджимая губы от отвращения. – Если бы у нее не случился выкидыш, как бы ты тогда поступил? Заставил ее убить этого ребенка? Что ты за монстр такой?

Сантино делает прерывистый вдох.

– Это не твое дело.

– Моя сестра и семья – на все сто процентов мое дело.

– Тогда с ней об этом поговори, – огрызается Сантино, наконец теряя самообладание.

– Она притворяется, что ничего не было! – восклицаю я. – Я не знаю, что за дерьмо ты с ней сделал, но это ее изменило. И за это я буду ненавидеть тебя, пока не сдохну.

Мы смотрим друг другу в глаза и тяжело дышим от напряжения между нами.

– Чего ты хочешь от меня? – устало спрашивает Сантино.

– Мне нужно, чтобы ты договорился с Ваном о моем переводе в Шотландию.

Я не могу вынести даже мысли о том, чтобы сказать об этом решении в лицо моему менеджеру, Вану. Даже Роан пока о нем не знает. Как бы я не был уверен в правильности этого поступка, я знаю, что абсолютно все мои друзья попытаются меня отговорить. Черт, даже братья Харрис наверняка мобилизуются и организуют одну из своих знаменитых дурацких харрисовских встрясок.

Но правда в том, что так будет лучше для меня и моей семьи. Я никогда не буду сожалеть об исполнении последнего желания моего дедушки.

– Маклай, если мне придется убеждать Вана согласиться на это безумное предложение, мне нужна хотя бы какая-то информация.

Я сжимаю зубы. Мой подбородок подрагивает от волнения.

– Мы с моим дедушкой очень близки. Я только что узнал, что он смертельно болен и его последнее желание – это увидеть меня в форме «Рэнджерс», – отвечаю я, смирившись с тем, что мне придется чем-то поделиться.

Сантино меняется в лице.

– Вот черт.

– Именно. – Я прочищаю горло и окидываю его суровым взглядом. – Просто используй свои адвокатские фокусы и убеди Вана в том, что этот перевод – к лучшему. Я его знаю. Он попытается вести себя со мной по-отцовски, но я уже все решил. После всей боли, которую ты причинил моей семье, эта сделка – меньшее, что ты можешь сделать.

Мгновение Сантино смотрит на меня так, словно он хочет со мной поспорить. Словно хочет меня отговорить, несмотря на то, что я его ненавижу, и оказаться как можно дальше друг от друга будет выгодно нам обоим.

– Ладно. Это твоя карьера, делай с ней, что хочешь, – наконец кивает он. Сантино делает шаг назад и прячет руки в карманы. – Я поговорю с Ваном. Так или иначе, мы заключим эту сделку. Все дальнейшие переговоры будут проходить между нами и твоим агентом. Нам с тобой больше не будет необходимости встречаться.

– Слава богу, – процеживаю я и направляюсь к выходу из его офиса.

У двери я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

– И само собой, когда я уеду, ты будешь держаться подальше от Фреи.

Сантино качает головой.

– Просто уходи уже.

– Мне нужно услышать, что ты меня понял. – Я снова смотрю ему в глаза. Это единственное, из-за чего я боюсь оставлять Лондон. Мне нужна хотя бы какая-то уверенность в том, что касается Фреи, иначе я не думаю, что смогу на все это решиться. – Братья Харрис говорят, что ты человек слова, так скажи эти чертовы слова.

Сантино тяжело вздыхает и пронзает меня раздраженным взглядом.

– Я буду держаться от Фреи подальше.

Утвердительно кивнув, я поворачиваюсь к двери и выхожу из его офиса, прочь из «Бетнал Грин ФС». Возможно, навсегда.

Глава 24

Фрея

Вчера мы с Маком впервые с начала нашей договоренности были не вместе. Элли и Роан хотели разделиться в последнюю ночь перед свадьбой, так что Элли ночевала у меня, а Роан – с Маком. Я соскучилась по нему больше, чем готова сама себе признаться. Подумать только, насколько я стала зависима от его тепла в моей кровати. Как же сильно все поменялось.

Остались считаные часы до того, как мы вместе пойдем к алтарю. Меня охватывает непреодолимое чувство тревоги от мысли, что я снова его увижу. Я словно боюсь, что эта проведенная порознь ночь разрушит заклятие, которым мы околдованы, и он посмотрит на меня и поймет, какую ошибку совершил, решив быть со мной. И то, что за прошедшую неделю мы больше ни разу не поговорили о статусе наших отношений, совсем не помогает мне успокоиться.

Я стряхиваю с себя эти меланхоличные мысли и смотрю на мою потрясающую подругу Элли. Она выглядит чудесно в своем многослойном свадебном платье из тюля. V-образный верх платья украшен замысловатой кружевной аппликацией, которую мы пришивали вручную. Ее золотистые локоны наполовину заколоты, а яркий макияж абсолютно безупречен.

Я одета в розовое шифоновое платье, тоже сшитое Лесли. Оно выполнено в греческом стиле с разрезом спереди и мягким V-образным вырезом с оборками, которые спадают с плеч.

Сейчас забавно вспоминать, что я так переживала из-за поиска пары для сегодняшней свадьбы. Именно благодаря этому дню Мак стал моим тренером. Именно этот день был причиной, по которой он поцеловал меня в своей спальне, сорвал мое свидание с Сантино и узнал, что я девственница. Именно поэтому появилась наша договоренность, которая переросла в нечто большее.

Именно благодаря этому дню я влюбилась в моего лучшего друга.

И все же, несмотря на новый опыт и новые эмоции, когда я смотрю на себя в зеркале рядом с Элли, я не могу не думать: «Всегда подружка невесты, но никогда не невеста».

– Итак, дамы, ваше время почти настало, – говорит свадебный организатор, заглядывая в дверь гримерной в церкви Темпл, где мы с Элли ждем начала церемонии. – Сейчас последние гости займут свои места, и я вернусь за вами.

Она убегает, а я поворачиваюсь к Элли, нервно перебирающей свой букет розовых роз.

– Нервничаешь?

– Не нервничаю, – отвечает она, поднося цветы к своему носу. – Просто уже хочу со всем этим покончить.

Я расплываюсь в улыбке.

– Забавное у тебя отношение к собственной свадьбе.

Элли закатывает глаза.

– Я просто хочу наконец-то начать совместную жизнь с Роаном, понимаешь? Сегодня очень волнительный день, но сильнее я жду обычных дней. Дней, когда мы будем целовать друг друга перед тем, как уйти на работу, и когда я буду встречать его в аэропорту после долгого сезона. Черт, да даже дней, когда мы будем спорить о том, чем будем обедать. Вот чего я жду больше всего. Это, наверное, странно?

Я улыбаюсь и качаю головой.

– Совсем нет. Ты просто описываешь чувство спокойствия.

Элли кивает.

– Да, спокойствие. Вот к чему я готова. Скучное и до боли обычное спокойствие.

Улыбка исчезает с моего лица, когда я вспоминаю, что последние пару недель в компании Мака я чувствовала себя более спокойной и довольной, чем когда-либо в жизни. Сейчас же я не знаю, что чувствую.

Элли, кажется, замечает, что мое настроение изменилось.

– Что происходит между тобой и Маком?

– Ничего, – мотаю я головой. – Сегодня твой день, нам нужно говорить о тебе, а не о моих проблемах.

Элли смеряет меня пристальным взглядом.

– Фрея, сегодня мой день, так что мы будем говорить о том, о чем хочу я. И я хочу обсудить вас с Маком.

Я закатываю глаза и пожимаю плечами.

– Я не уверена. Я думала, что Шотландия станет для нас началом чего-то большего. Но с тех пор, как мы вернулись в Лондон, он закрылся от меня.

Заметив, что она смотрит на меня в зеркале, я слабо улыбаюсь.

– Как это вообще возможно – чувствовать, что человек от тебя отдаляется, когда он буквально рядом с тобой?

Элли нахмуривается.

– Может, ему нужно время, чтобы его голова догнала сердце?

Я киваю, пытаясь поверить в ее слова. Они совпадают с тем, что я сама себе все время повторяю.

– Дамы, пора, – слышится голос организатора.

– Пошли навстречу моему скучному и до боли обычному спокойствию, – улыбается мне Элли.

Мы проходим через несколько коридоров и попадаем в притвор церкви за святилищем. Атмосфера здесь немного хаотичная, потому что Элли решила, что все дети ее кузенов будут цветочницами и разносчиками колец. Мы заходим ровно в тот момент, когда жены Харрисов изо всех сил стараются расставить своих очаровательных детей по местам.

Итак, во-первых, здесь находится дочь Слоан София в нежно-розовом платье, похожем на мое. Она держится за ручку маленькой украшенной тюлем тележки, где сидят Джои и Бекс, годовалые малыши Белль и Инди. Во-вторых, трехлетняя Роки, дочка Ви, которая опрокидывает свою корзинку с лепестками цветов, пока ее мама пытается собрать их обратно. В-третьих, близнецы Букера и Поппи, Тедди и Оливер, спорящие о том, кто понесет подушечку с кольцами. К счастью, кольца поддельные, потому что этим сорванцам никто не доверил бы дорогие украшения. Наконец, Майло, малыш Слоан и Гарета, который тоже должен быть в тележке, но в данный момент удирает от Слоан так, словно у него горят штанишки.

Все они – маленькие очаровательные чудовища в белых пышных платьях и костюмчиках. Я бросаю взгляд на Элли, которая смеется, наблюдая за разворачивающимся представлением.

Организатор свадьбы выстраивает нас в очередь.

– Ты пойдешь первая, а эти маленькие сорванцы последуют за тобой. Господи помилуй нас всех.

Мелодия органной музыки меняется, двери перед нами распахиваются, и мы попадаем в полную гостей церковь. Братья Харрис стоят в центре, высовывая головы из толпы, чтобы посмотреть, как справляются их малыши позади меня. Свадебный организатор подталкивает меня вперед, и я делаю все возможное, чтобы как можно элегантнее пройти к алтарю.

Сначала я вижу Роана. Он широко и искренне улыбается мне. Затем мой взгляд находит Мака рядом с ним. Мак одет в элегантный смокинг, который идеально на нем сидит, потому что я его перешивала. Его персиковые волосы подстрижены и идеально уложены, придавая ему элегантный вид, который совсем не вяжется с диким шотландцем, живущим внутри него.

Пока он пожирает меня глазами, я не могу не думать, что было бы, если бы это была моя свадьба. Что, если бы я шла к алтарю как невеста, а не ее подружка. Эти фантазии должны вызывать бабочек в животе, но вместо этого в моей груди формируется тяжелый ком печали. До Мака я не мечтала о своем «долго и счастливо». Я не представляла, как мужчина опустится передо мной на одно колено, и не думала, что буду чувствовать на пути к алтарю. Теперь, когда я в него влюбилась, все изменилось.

Я хочу большего.

И это ужасно меня пугает.

Я занимаю свое место напротив Мака. Мгновение он смотрит на меня с нежностью.

– Красотка, – одними губами говорит он.

Моя тяжесть в груди еще сильнее придавливает меня к земле. Мак ухмыляется мне так, словно он видел меня голой. Впрочем, так оно и есть.

Я улыбаюсь, благодарно кивая, и отвожу от него взгляд в страхе, что он увидит написанные на моем лице надежды и мечты и испугается. Он даже не может признать, что он состоит в отношениях со мной. Мои рассказы о том, как я представляю день нашей свадьбы – наверняка последнее, что ему сейчас нужно.

Музыка меняется, привлекая внимание к детям Харрисов, идущих к алтарю. Когда София случайно проезжается тележкой по ноге Тедди и он начинает плакать, наступает полнейший хаос. Поппи приходится спасать сына. Тем временем Роки пытается кружиться по дороге к молодоженам. Джои и Бекс, кажется, больше заинтересованы в том, чтобы лизать свои платья из тюля. Майло все еще стремится сбежать из тележки. Милее беспорядка я в жизни не видела, и все гости смеются, наблюдая за этой сценой.

Ви, Слоан, Поппи, Белль и Инди в конечном итоге приходится проделать остаток пути вместе с детьми, пока их мужья подбадривают малышей со своих мест. Это действительно очаровательное зрелище – они как будто пасут стаю хорошеньких котят.

Как только дети занимают свои места с их родителями, музыка меняется, и наступает очередь Элли идти к алтарю.

Ее отец с серьезным выражением лица стоически подталкивает свою дочь к ее жениху. Роан в ожидании невесты светится от счастья. У этих двоих был бурный роман, который в какой-то момент чуть не оборвался, но они смогли вернуться друг к другу.

Церемония проходит чудесно, и вся церковь проливает слезы. Даже Мак стоит с мокрыми глазами. Он так радуется за своего друга, что у меня в глубине души снова просыпается надежда.

После венчания мы направляемся на банкет. Зал украшен бледно-розовыми и белыми цветами, свисающими из высоких ваз и светящимися в приглушенном желтом освещении. Когда мы занимаем свои места за столом, зал гудит от радости за жениха и невесту.

После того, как мы посмотрели на первый танец Элли и Роана, диджей приглашает другие пары на танцпол. Внезапно Мак обнимает меня за талию со спины.

– Куки, я знаю, что ужасно танцую, но позволь все равно пригласить тебя?

Я улыбаюсь и прижимаюсь затылком к его груди.

– Я думала, что так и не дождусь этой просьбы.

Он поворачивает меня в своих объятиях, и я обвиваю руками его шею, пока он ведет нас в сторону остальных пар. Моя щека покоится на груди Мака, пока мы медленно танцуем, позволяя нашим телам воссоединиться после двадцатичетырехчасовой разлуки.

– Я скучала по тебе, – улыбаюсь я ему, отстраняясь.

В темно-зеленых глазах Мака таится напряжение. Он протягивает руку, чтобы заправить прядь моих волос за ухо.

– Я тоже по тебе соскучился.

Я утыкаюсь носом в его ладонь.

– За эту пару недель я успела привыкнуть к твоему храпу.

Он улыбается, но его глаза остаются серьезными.

– Значит, ты придешь ко мне сегодня вечером?

Мак отводит взгляд и хмурится.

– Не думаю.

– Мы можем и к тебе пойти, наверное, раз Элли с Роаном не вернутся, – отвечаю я, гладя его по волосам. Я притягиваю его к себе, чтобы прошептать ему на ухо: – Думаю, сейчас неплохое время для того, чтобы сказать тебе, что под этим платьем на мне ничего нет.

Мак стонет и мотает головой. Его тело напрягается под моими руками. Я улыбаюсь и снова смотрю на него, ожидая увидеть на его лице желание, к которому я так привыкла. Моя улыбка тает, когда я замечаю черствость в его глазах, которые смотрят куда угодно, но не на меня.

– Возможно, будет лучше, если сегодня мы будем ночевать не вместе.

Я поднимаю брови от удивления.

– Почему?

Мак тяжело сглатывает, будто в его горле застряла подушечка с иголками.

– У меня есть кое-какие новости.

– Допустим… Что за новости?

Он отворачивается, словно не в силах посмотреть мне в глаза.

– Меня переводят в «Глазго Рэнджерс».

Я останавливаю танец и замираю.

– В смысле – переводят?

Он тяжело вздыхает и смотрит мне в глаза с холодом, которого я еще не встречала.

– Это значит, что в этом сезоне я буду играть за них. Не за «Бетнал Грин».

– Ла-а-адно, – протягиваю я, пытаясь переварить эту информацию. – Так как это работает? Получается, ты переедешь в Шотландию?

– Да. В понедельник я уезжаю в Глазго для прохождения фитнес-теста, который я, скорее всего, пройду, потом начну искать квартиру…

– Стой, – перебиваю я с нервным смешком и убираю руки с его шеи. – То есть ты буквально переезжаешь? В Глазго?

Он моргает.

– Да.

Я чувствую, как мой взгляд затуманивается, а ноги слабеют.

– Почему? – Мое сердце начинает биться так, словно сейчас выпрыгнет из груди.

Он сжимает руки в кулаки.

– Потому что я подписал новый контракт.

– Почему ты подписал новый контракт? – Я скрещиваю руки на груди. – У тебя так хорошо шли дела в «Бетнал Грин». Это Ван Харрис так решил? Я не могу себе представить, чтобы он захотел такое сделать. Харрисы тебя обожают. Ты ценный член команды! Я попрошу Ви с ним поговорить…

Я собираюсь уйти с танцпола в поисках кого-то из семьи Харрисов. Наверняка у кого-то из них будет что сказать на этот счет.

Мак хватает меня за руку, останавливая, и поворачивает к себе.

– Фрея, это не было идеей Вана. Это мое решение.

– Твое решение? – У меня вырывается недоверчивый смешок. – С чего бы ты захотел играть за Глазго? Вся твоя жизнь – здесь, в Лондоне.

Мак поджимает губы и отводит взгляд.

– Мой дедушка болен.

Мое сердце уходит в пятки, когда до меня доходит тяжесть сказанных им слов.

– Насколько сильно? – шепчу я, с сочувствием сжимая его предплечья.

– Он умирает! – рявкает он, заставляя меня дернуться от неожиданности. Мак отстраняется от моего прикосновения. Его челюсть начинает подергиваться от напряжения. – Ему осталось несколько месяцев. Ты хорошо знаешь, какие у меня с ним отношения. Я перевожусь ради него. Это решение не подлежит обсуждению.

– Господи, Мак. Мне так жаль. – У меня голова идет кругом от всей этой информации. – Получается… Ты переводишься, чтобы быть ближе к нему. Хорошо, это имеет смысл.

Он медленно моргает.

– Да, так будет лучше для моей семьи.

– Я понимаю, – киваю я, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих слез.

Потребность утешить Мака и заземлиться самой уже стала рефлексом. Я снова тянусь к нему, но что-то в его взгляде меня останавливает.

– Тогда… Как я вписываюсь во все это?

Мгновение Мак пристально смотрит на меня.

– Как… подруга. Мы с тобой в любом случае должны были вернуться к дружбе по завершении нашей договоренности. Я просто заканчиваю ее раньше.

– Ты издеваешься, – выдыхаю я, отступая от него на шаг. – Ты переезжаешь, чтобы играть за другую команду, и теперь ты просто… расстаешься со мной?

– Я не бросаю тебя. Мы просто станем друзьями, как раньше, – сухо отвечает он. – Сейчас для меня нет ничего важнее дедушки, и я не собираюсь чувствовать себя из-за этого виноватым.

– Я не пытаюсь ни в чем тебя обвинить, – шепчу я, обнимая себя и пытаясь принять тот факт, что этот очаровательный мужчина болен.

Мое сердце разбивается, потому что я только познакомилась с Фергюсом. Я знаю, как он дорог Маку. Они связаны глубокими и искренними чувствами. Но ведь и мы с Маком очень близки. Правда ведь? Сможем ли мы вернуться к обычной дружбе?

Слова, которые слетают с моих губ, отчаянно напрашиваются на то, чтобы их произнесли. Несмотря ни на что, мне нужно услышать это еще раз.

– То есть после всего, что произошло между нами, ты хочешь просто остаться друзьями?

Мак утвердительно кивает.

– Именно.

Даже зная заранее, что он скажет, от его ответа я все равно ощущаю себя так, словно меня облили ледяной водой. Я отворачиваюсь от него, отчаянно нуждаясь в уединении, чтобы все осмыслить. Почему меня это так задевает? Почему я не могу с этим справиться?

Пока я пробираюсь между столиками с гостями, у меня голова идет кругом. Как я могла быть такой дурой? Я правда думала, что между мной и Маком было что-то настоящее. И все из-за того, что он поцеловал меня на виду у своих друзей? Да не значило это ничего. Очевидно, что это была похоть, а не любовь. Это был просто поцелуй. Зачем я позволила себе мечтать о том, что это было чем-то большим?

– Фрея! – зовет Мак за моей спиной.

Я направляюсь к выходу из зала. Чувствуя, как слезы текут по моим щекам, я ускоряю шаг. Мне срочно нужно выбраться отсюда.

– Фрея, подожди меня!

Я нахожу боковой выход и выбегаю на темную улицу, радуясь, что фонарь сломан. Не хочу, чтобы Мак видел меня такой. Сейчас речь должна идти не о моих чувствах, а о его дедушке.

– Фрея, черт тебя побери, остановись хотя бы на секунду! – кричит Мак, запыхавшись.

Я тоже едва дышу, замерев в страхе, что разобьюсь на тысячи мелких осколков, если позволю хотя бы капле моих чувств выплеснуться.

Он разворачивает меня к себе и хмурится, когда видит, насколько я расстроена.

– Куки, ты заслуживаешь мужчину, для которого ты будешь на первом месте. Ты, а не футбол. И сейчас ты стала достаточно смелой, чтобы найти этого человека.

Я издаю сдавленный смешок, вытирая жгучие дорожки слез на моих щеках.

– Так вот кем я была для тебя? Благотворительной акцией?

– Нет, я такого не говорил.

С болью на лице он подходит ко мне ближе, пытаясь найти в моих глазах понимание.

Но он там его не найдет. Я расстроена, иррациональна, и у меня болит сердце.

– Тебе и не обязательно было говорить это вслух, – возражаю я, отворачиваясь от него и умоляя себя перестать плакать. – Если бы я была чем-то большим, ты бы попросил меня поехать в Шотландию вместе с тобой, чтобы быть рядом в это тяжелое время.

В этих словах кроется мрачная правда, которую мы оба знаем. Но он в этом не признается.

Мак тяжело вздыхает.

– Фрея, я бы ни за что не стал просить тебя поехать со мной. Ты только начинаешь новый проект в бутике. Я не буду заставлять тебя выбирать между мной и твоей карьерой.

– Конечно, не будешь, – огрызаюсь я, с головой утопая в своем гневе. Я делаю шаг к нему и окидываю его суровым взглядом. – Потому что для тебя… карьера всегда будет на первом месте.

Мак предостерегающе сужает глаза.

– Фрея, ты знала об этом с самого начала. Не пытайся делать вид, что это новая для тебя информация. Ты также знала, что именно по этой причине я не вступаю ни в какие отношения. Во мне ничего не поменялось. Я тот же человек, которым был весь прошлый год.

Вот только сейчас я в тебя влюблена.

Я поджимаю губы и закрываю глаза, умоляя свое сердце успокоиться, чтобы я снова могла нормально дышать.

Мак прав. Я знаю, как для него важен футбол. И как он относится к отношениям. Ко мне. Я должна была это предвидеть.

– Так вот почему ты так поменялся, когда мы вернулись из Шотландии? – Когда боль заменяется принятием, меня охватывает холодное, пустое спокойствие. – Ты знал, что уедешь.

Я выжидающе смотрю на Мака. Вина в его взгляде говорит сама за себя.

Я медленно киваю, вспоминая нашу последнюю ночь. Оглядываясь назад, я должна была понять, что он так прощался со мной. Все казалось таким безнадежным. То, как он на меня смотрел, как меня касался. Как обнимал меня после. То, как он поцеловал меня в плечо, когда уходил на следующее утро. Я должна была знать, что с самого начала только у меня возникли чувства.

Та лживая сучка, которая говорит мне, что я не заслуживаю своего счастливого конца, все это время была права. Мне никогда не нужно было переставать ей доверять. Почувствовав то, что я считала любовью, я не смогу забыть, чего мне не хватает. Воспоминание об этом чувстве останется открытой раной, которая никогда не заживет.

Я делаю глубокий вдох через нос и иду мимо Мака обратно в зал.

– Удачи в Шотландии, Мак.

– Фрея, не веди себя так! – Мак хватает меня за руку и смотрит на меня своими безумными покрасневшими глазами. – Мы продолжим общаться. Ты моя лучшая подруга.

Я натягиваю на лицо улыбку. Так легко можно было принять его пылкий взгляд за надежду, но я уже все поняла. Теперь я знаю правду.

– Конечно, Мак. Мы можем и дальше быть друзьями.

Он ослабляет свою хватку, и я убираюсь подальше от него, точно зная, что больше никогда не буду дружить с Маклаем Логаном. Как вообще можно дружить с кем-то, кто вдребезги разбил твое сердце?

Глава 25

Мак

Две недели спустя

– На сегодня мы закончили, джентльмены. Бегом в раздевалку! – кричит тренер.

Я заканчиваю свою последнюю тренировку и выхожу на поле тренировочного центра «Рэнджерс». На этой неделе нас загоняют до предела наших возможностей. Мы готовимся к товарищескому матчу с «Оксфорд Юнайтед», который состоится через пару дней. Я часто оглядываюсь по сторонам, чтобы напомнить себе, что я больше не играю за «Бетнал Грин». Я дома, в Шотландии.

После свадьбы Роана и Элли все произошло так быстро. Я отправился в Глазго, прошел медосмотр, пару раз потренировался с командой, а затем, не успел я опомниться, как меня уже фотографируют в форме «Рэнджерс» и я подписываю контракт, который помог составить Сантино. Я даже не стал читать условия, доверившись своему агенту. Это, наверное, недальновидно с моей стороны – именно так футболистов и обманывают. Но мне уже все равно. Я здесь по одной-единственной причине.

Мой дедушка не имел ни малейшего понятия об этом, пока я не заявился к нему в квартиру в форме «Рэнджерс» и повернулся, чтобы показать ему вышитую на спине фамилию «Логан». В тот день старик рыдал в моих объятиях. Тогда я в очередной раз понял, что мое решение было правильным. Дедушка наконец увидит, как я играю за его любимую команду. В промежутках между матчами и тренировками я навещаю его настолько часто, насколько могу. Я потерял весь прошлый год, и теперь ни за что не упущу то время с ним, которое у нас осталось.

Моя новая команда – хорошие ребята. Некоторые смотрят на меня, как на сумасшедшего, зная, от чего я отказался. Большинство мечтает поменяться со мной местами, вместо того чтобы играть со мной за этот клуб. Но я точно знаю, что никогда не пожалею об этом времени, которое я смогу провести с моим дедушкой.

Каждый вечер после тренировок я захожу к нему на чай и разговоры о футболе. В течение дня с ним дежурит медсестра из хосписа. Несмотря на то, что его тело становится все слабее, я снова вижу тот самый огонек в его глазах. Ничего не радует этого мужчину больше, чем футбол, поэтому я рад, что переехал.

А вот тренировки пока что оставляют желать лучшего. У меня все никак не получается поймать ритм новой команды. Тренер говорит, что сейчас у меня просто переходный период и со временем все устаканится.

Приняв душ, я направляюсь на парковку для игроков и сначала не верю своим глазам, увидев Роана рядом с моей машиной.

– Черт побери, ты как сюда попал? – спрашиваю я, бросая взгляд на охранные ворота.

Роан поднимает брови.

– Я сказал им, что ты мой брат, и они на это купились. Конечно, ведь мы с тобой – одно лицо.

Я смеюсь и мотаю головой, бросая сумку на землю. Я не видел моего друга со дня его свадьбы – дня, который он вспоминает с нежностью, а я предпочел бы забыть.

Роан поднимает руки, пресекая мои приветственные объятия.

– Мак, какое сегодня число? Какой год? Сколько тебе лет? Сможешь назвать свою фамилию?

– Что ты несешь? – перебиваю его я и упираю руки в бока.

Роан улыбается.

– Я просто хотел удостовериться, что ты в своем уме, прежде чем накинусь на тебя с рассказом о том, как хреново мне было, когда по возвращении из своего двухнедельного медового месяца я узнал, что мой лучший, блин, друг, сосед и товарищ по команде, с которым мы играли вместе три года, ушел в другой клуб.

Я открываю рот, чтобы ответить, но Роан в предупредительном жесте поднимает руку.

– Так что я, конечно, сразу предположил, что имел место какой-то саботаж или злой заговор против тебя, пронизанный ложной информацией. Врываюсь я, значит, в офис Вана и начинаю на него орать: «Раз ты избавился от Логана, меня тоже выгоняй! Мне плевать, что я только что женился на твоей племяннице. Я скорее брошу этот гребаный спорт, прежде чем буду играть за человека, у которого хватило духа выгнать нашего лучшего полузащитника».

– Черт, – выдыхаю я, проводя рукой по волосам.

– Вот именно, черт, – повторяет Роан. – Пошел я к черту, потому что затем Вану, в чьей власти находится моя карьера, пришлось сказать мне, что мой долбаный лучший друг, ради которого я был готов своей жизнью пожертвовать, покинул команду по собственной воле, не сказав мне об этом ни слова!

Я внимательно изучаю землю под своими ногами, не в силах взглянуть ему в глаза.

– Как мило с твоей стороны, Мак! Спасибо за оказанную мне услугу.

– Я не хотел портить тебе медовый месяц.

– Вместо этого ты решил испортить мне футбольный сезон. Испортить его всей нашей команде! Братья Харрис сейчас не тащат тебя домой за руки и ноги исключительно потому, что они убеждены, что ты переживаешь нервный срыв. Только последний дурак уйдет из команды, которая находится на пике, как наша.

– Ты не знаешь всей истории, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

– Так расскажи мне ее, Мак. Почему? Какого черта ты решил нас бросить? Сейчас у «Бетнал Грин» есть все, чего мы когда-либо хотели. Все, о чем мы мечтали и к чему всю жизнь стремились. Футбол всегда был для тебя на первом месте, так почему ты творишь такое, даже не посоветовавшись со мной? Я ни черта не понимаю.

– Роан, мой дедушка умирает, – наконец сдаюсь я. – Я узнал об этом во время нашего уик-энда в Шотландии.

Роан смотрит на меня в замешательстве.

– Я каждый день навещаю его после тренировок. Роан, ему становится все хуже. Хуже, чем когда ты с ним познакомился. Такими темпами, – мой голос срывается от переполняющих меня эмоций, – такими темпами он может даже не дожить до открытия сезона, ради которого я на все это в принципе решился.

– Блин, мужик, – вздыхает Роан и притягивает меня в крепкие объятия.

От этого жеста человеческого сострадания я обмякаю в его руках и начинаю рыдать, как крошечный младенец.

Я ничего не могу с собой поделать. Я держал все это в себе последние две недели… которые провел с моим дедушкой, с родителями и сестрой. Я изо всех сил пытался быть сильным и убедить всех в том, что я доволен своим решением вернуться в Глазго. Что оно далось мне легко. Вот только тяжелее мне еще не было никогда. Я скучаю по моим друзьям. Я скучаю по команде, тренерам, менеджеру.

Я скучаю по Фрее.

Черт, я так сильно по ней скучаю. Каждый день мои внутренности выворачиваются наизнанку. Все эти годы я был игроком, беззаботно меняющим команды, как перчатки. Парнем, который мог влиться в любую компанию. Мужчиной, который знал, как справляться с ударами под дых. Но ничто не сравнится с болью от потери Фреи. Этот удар отправил меня в долгий нокаут.

– Мак, мне очень жаль. – Роан держит мое трясущееся тело так, словно я его ребенок, несмотря на то что я выше его. – Хотел бы я знать об этом. Тебе стоило поговорить со мной.

– Ты бы меня отговорил. – Я отстраняюсь и яростно вытираю свои слезы. – Вы все попытались бы со мной поспорить. Но я уже все решил. Мне не хотелось лишний раз оправдываться перед кем-либо.

Роан понимающе кивает.

– Я уважаю тебя за это, и мне жаль слышать о твоем дедушке. Он хороший человек.

В моем горле формируется болезненный комок.

– Мир не будет прежним без этого старого ворчливого мерзавца.

– Я рад, что ты проводишь время с ним. Это очень важно.

Роан сжимает мое плечо, и мгновение мы просто молчим.

– Как тебе новая команда?

Я оглядываюсь на тренировочную площадку.

– Они все считают меня сумасшедшим.

– Что ж, похоже, они уже неплохо тебя знают.

Я качаю головой и толкаю его плечом.

– Как дела дома?

– У команды все хорошо. Они уже закончили предсезонные тренировки, и я тренируюсь изо всех сил, чтобы их догнать. Через пару недель я буду заменой на дружеском матче, а потом вернусь в стартовый состав.

Я чувствую, как челюсть начинает подергиваться от тревоги.

– А остальные?

Роан хмурится.

– Ты имеешь в виду Фрею?

Я скованно киваю.

– Она не отвечает на мои звонки.

Роан облокачивается на мою машину и скрещивает руки на груди.

– Я мало что знаю. Фрея даже Элли ничего не рассказывает. Элли говорит, что никогда не видела Фрею такой закрытой. Вы двое похожи сильнее, чем думаете.

Я удивленно поднимаю брови.

– Я просто хочу, чтобы она наконец подняла долбаную трубку! Я думал, наша дружба крепче этого. – Я присоединяюсь к Роану у машины. – Не могу поверить, что она позволила моему переезду в Шотландию разрушить нашу дружбу. Я же не на другой континент уехал, в конце концов!

Роан поворачивается ко мне с таким взглядом, словно я внезапно заговорил на другом языке.

– А я тебе говорил, что опасно спать с подругой, если у тебя есть к ней чувства?

– Да, говорил, – вздыхаю я, в сотый раз думая, как сильно хочу просто с ней поговорить. – И моя игра из-за этого страдает. Можно подумать, что я какой-то новичок, а не ветеран.

Роан снова скрещивает руки на груди и мгновение стоит в раздумьях.

– Значит, сейчас все так же, как когда вы с Ками разошлись?

Я пожимаю плечами. Хотел бы я знать ответ на этот вопрос. Память не изменяет Роану, сразу после расставания с Ками я играл отвратительно. Но мне казалось, что дело было скорее во мне, а не в ней. Как только я понял, что наш разрыв был к лучшему, моя игра улучшилась. Черт, так вот почему дедушка всегда говорил держаться от женщин подальше.

– Я просто надеюсь, что Фрея одумается.

– Наверняка так и будет, – отвечает Роан и отходит от машины. – А теперь пошли выпьем. У меня осталось не так много времени до обратного рейса в Лондон. Нам нужно куда-нибудь присесть и разобраться, какого черта ты там творил сегодня на поле.

Я смеюсь и качаю головой.

– Как раз то, что мне было нужно этим вечером: обсудить футбол.

Глава 26

Фрея

– Геркулес, хватит нюхать его подушку. Он не вернется, – наконец не выдерживаю я и вскакиваю с кровати, словно обожглась простыней. – Больше двух недель прошло. Пора его отпустить.

Геркулес смотрит на меня, как на чокнутую, пока я сдираю с кровати постельное белье. Игнорируя его осуждающий взгляд, я закидываю все в стиральную машинку и без колебаний нажимаю кнопку запуска.

Запустив стирку, я иду в гостиную, опускаюсь на диван и включаю новый эпизод «Хартленда». Настало время возвращаться к своей жизни. Да и кому вообще нужна компания мужчины для того, чтобы смотреть уютную канадскую семейную драму? Точно не мне.

Моя жизнь на самом деле не так уж и плоха. Зачем ввязываться в романтические отношения в реальной жизни, когда существует Нетфликс? А тот факт, что через пару месяцев мне исполняется тридцать, просто означает, что мой доход позволяет мне потратиться на дорогую подписку. И я даже могу смотреть его из разных мест! У многих людей, живущих в странах третьего мира, нет доступа к такой роскоши. Так что у меня есть преимущество перед обездоленными.

Вот черт. Это звучит ужасно. Я мысленно делаю пометку внести утром пожертвование в бесплатную столовую. А еще… почему даже мои акты благотворительности связаны с едой?

Когда у меня так и не получается заставить себя посмотреть эпизод моего любимого «Хартленда», я возвращаюсь в спальню и медленно поднимаю к носу подушку, на которой спал Мак.

– Господи, как мне от него избавиться?

Я открываю окно и выбрасываю в него эту чертову подушку. Знакомый голос вскрикивает внизу, и я в ужасе бросаюсь посмотреть, в кого я попала.

Роан ДеВолт под моими окнами наклоняется, чтобы поднять подушку, которую я только что вышвырнула, как психопатка.

– Кажется, ты что-то уронила, – поднимает на меня голову он.

– Это не я, – глупо отвечаю я, будучи неловкой идиоткой.

Он смеется и выбрасывает подушку в мусорное ведро рядом с собой.

– Можно я зайду?

Я утвердительно киваю, раздумывая, что тут забыл Роан, еще и сам по себе, без Элли. Честно говоря, я даже не подозревала, что он знает, где я живу.

Я впускаю его к себе и завариваю нам чай, прежде чем присесть на диван рядом с ним. Очень странно видеть другого мужчину на моем диване. Роан держит в руках одну из моих кружек с котятами, и я могу думать только о том, что Мак на его месте смотрелся куда лучше. Ненавижу свой мозг.

– У вас с Элли все хорошо? – спрашиваю я, прерывая неловкую тишину.

Роан кивает.

– Да, конечно. Она замечательная. Наш медовый месяц прошел чудесно.

– Рада это слышать. – Я нервно делаю глоток чая.

– Я пришел, чтобы поговорить с тобой о Маке.

Я чуть не разбиваю свою кружку.

– Я бы предпочла его не обсуждать.

– Фрея, он сам не свой, – поспешно заявляет Роан. – Когда мы с Элли вернулись, я слетал к нему в Глазго. Перед моим обратным рейсом мы зашли в паб, и он не в порядке. У него проблемы с командой, и он боится, что его отправят на скамейку запасных, если он плохо покажет себя на завтрашнем товарищеском матче.

– Мака? На скамейку запасных? Он же отличный игрок, разве нет?

– Обычно – да. – Роан ставит свою кружку на журнальный столик и наклоняется ко мне. – Но сейчас его мысли заняты совсем не этим.

– Я понимаю, – задумчиво киваю я. – Он очень любит своего дедушку. Наверняка он тяжело переживает его болезнь.

Роан пристально смотрит на меня.

– Я не думаю, что проблема только в его дедушке. Он скучает по тебе.

– По мне? – усмехаюсь я. – Роан, он по мне не скучает. По крайней мере, не сильнее, чем по тебе.

– Фрея, ты ошибаешься, – сочувствующе хмурится он. – Я никогда его таким не видел. Возможно, он переживал что-то похожее после разрыва с Ками, но тогда все было не настолько плохо. Сейчас с ним происходит что-то очень страшное.

От упоминания Ками у меня так напрягается челюсть, что я начинаю скрипеть зубами. Я не хочу сравнивать себя с ней. Может, Мак и был с Ками гораздо дольше, но я должна верить, что наши отношения были другими. А услышав, что наш разрыв так сильно на него повлиял, я чувствую странное чувство удовлетворения.

Роан продолжает говорить, даже не подозревая, какую бурю эмоций я переживаю внутри.

– Ты же знаешь, что ты для него больше, чем подруга, даже если этот упрямый шотландец пока отказывается признать это вслух.

Мой подбородок подрагивает от его слов. Черт, снова этот голосок надежды, за которым скрывается лживая сучка. Я мотаю головой и отворачиваюсь к окну.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

– Ты нужна ему, Фрея. Ты – его голос разума. Его человек. А он – твой… Несмотря на то, что вы оба слишком упрямы, чтобы это признать.

Я издаю недоверчивый смешок.

– Так что мне сделать? Сесть на самолет до Глазго и сделать ему сюрприз, чтобы он хорошо сыграл в свой футбольный матч ценой моего разбитого сердца?

Взгляд Роана смягчается.

– Я не могу просить тебя о таком. Я могу только сказать, что твоему лучшему другу сейчас тяжело и он нуждается в своей подруге.

Роан поднимается и уходит. Слезы, которые, как я думала, наконец высохли, снова подступают к моим глазам.

Глава 27

Фрея

– Меня зовут Фрея Кук. У вас должен быть билет на мое имя, – говорю я в динамик у кассы стадиона «Айброкс» в Глазго.

Порывшись в маленькой коробочке, женщина находит мой билет и протягивает его мне.

– Вы же понимаете, что первый тайм уже прошел?

– Я никак не могла приехать раньше. – Я забираю свой билет и в спешке пробираюсь через толпу, снующую в поисках перекуса на перерыве.

Это вторая футбольная игра в моей жизни. Я в незнакомом городе, на стадионе, на котором никогда не была, вдобавок еще и опоздала. И теперь я ищу людей, которые наверняка уже даже не помнят, как я выгляжу. Огромное спасибо за вчерашнее предложение, Роан.

– Фрея! – зовет меня женский голос, и я поворачиваюсь к идущей мне навстречу Тилли.

«Отлично, она меня помнит». – Я делаю глубокий вдох и натягиваю на лицо дружелюбную улыбку.

– Я смотрю, ты получила свой билет, – тепло улыбается она.

Я робко киваю.

– Спасибо, что достала его для меня. Мне повезло, что у Роана был твой номер, иначе мне пришлось бы стоять у стадиона с одной из этих дурацких табличек. – Я нервно смотрю по сторонам. – Прости, что опоздала. Ох уж эта задержка рейса. Правда, я до сих пор не уверена, что тут делаю.

Тилли крепко меня обнимает.

– Ты здесь для того, чтобы поддержать моего брата и лучшую в мире футбольную команду.

Я киваю и позволяю ей отвести меня в секцию, где сидят ее родители и дедушка. Мама Мака обнимает меня, а его отец тепло мне улыбается. Затем я встречаюсь глазами с Фергюсом, и от его вида мое сердце сжимается. Прошло всего две недели, но он уже заметно похудел. Он такой бледный, что на него больно смотреть.

– Привет, Рыжик! – широко улыбается мне Фергюс. – Я занял тебе место рядом со мной.

Я прохожу мимо Тилли и сажусь рядом с дедушкой Мака, который теперь лишь отдаленно напоминает моего любимого Джека Барлетта из «Хартленда».

– Фергюс, выглядишь так, будто тебе не помешал бы сейчас виски.

Он взрывается смехом, а потом закашливается.

– Спасибо, что подметила очевидное, барышня. У многих даже на это смелости не хватает.

Я вздыхаю и встречаюсь с ним взглядом.

– А что обычно делают другие люди?

Он поджимает губы под пышными седыми усами.

– Притворяются, что я не умираю у них на глазах.

Мои глаза щиплет от слез из-за его неожиданной искренности. Я наклоняюсь и целую его в щеку.

– В таком случае, позволь мне сказать, что это полный отстой, Фергюс.

Он тихо смеется.

– Да, еще какой. – Он бросает взгляд на поле, как раз когда игроки возвращаются после перерыва. – Но это… совсем не отстой, Рыжик. На самом деле, это – воплощение моей мечты, даже несмотря на то, что первая половина игры была дерьмовая.

– Он плохо играл? – нервно спрашиваю я.

Кажется, страшные слова Роана начинают сбываться.

– Просто ужасно, – хмыкает Фергюс. – Мыслями он вообще не здесь, и его концентрация оставляет желать лучшего. Он даже не чувствует себя в своей тарелке на этом поле.

Я хмуро смотрю на поле в поисках Мака среди игроков.

– Как по мне, не очень похоже на сбывшуюся мечту.

Фергюс поворачивается ко мне со взглядом, полным осуждения.

– Неважно, играет ли мой внук хорошо или сидит на скамейке запасных. Я все равно буду одинаково сильно им гордиться. Раз уж мы фанатеем от «Рэнджерс», то делаем это на всю катушку. Так же и с Маком. Ясно тебе, Рыжик?

Я улыбаюсь и киваю.

– Конечно, Фергюс.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на поле, и вижу стоящего на траве Мака. Наши взгляды словно притягиваются друг к другу магнитами.

Он поднимает руки в немом вопросе.

Я пожимаю плечами и вскидываю кулак в воздух, подбадривая его.

Он смеется, и Фергюс шутливо толкает меня в плечо.

– Это первый раз, когда он не выглядит жалко на этом поле. Может, ты станешь его талисманом удачи. У тебя, случаем, нет ирландской крови в роду?

Я улыбаюсь и качаю головой.

– Насколько мне известно, нет. Они такие же плодовитые, как шотландцы?

Фергюс морщит нос.

– Нет, если они фанаты «Селтика»[23]. У этих ребят мозгов не хватит даже для того, чтобы отверстием не ошибиться.

Я хихикаю над его грязной шуткой и поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на Мака на поле. От его вида у меня щемит сердце. Он, как всегда, красив в своей форме и выглядит, словно бог среди смертных. После первого тайма его волосы растрепались и вспотели, и мне невыносимо хочется снова запустить в них пальцы.

– Вперед, Маки! Покажи им, где раки зимуют! – кричит Фергюс, и я присоединяюсь к нему, словно для меня это обычное воскресенье: смотреть футбольный матч в Глазго с семьей моей безответной любви.

Начинается второй тайм. Судя количеству криков, раздающихся в нашей секции, я рискую предположить, что он проходит не лучше первого.

Большую часть игры Фергюс объясняет мне, почему позиция Мака так важна на поле:

– Многие считают, что больше всего бегают и чаще всех владеют мячом нападающие. На самом деле, это полузащитники. Именно они – истинные локомотивы игры. Полузащитники должны в мгновение ока переходить от нападения к защите. Нелегко получить пас от защитника, перевести мяч в центр поля, а затем отдать пас нападающему. Полузащитник должен уметь мыслить масштабно и видеть поле целиком. Обычно Мак в этом хорош, но сегодня он сам не свой, и это зрелище не из приятных.

Я содрогаюсь от чувства беспомощности. На пути сюда я представляла, как появлюсь на трибуне, и игра Мака моментально улучшится. Мое присутствие приведет его к победе, и он заставит своего дедушку собой гордиться, как никогда. А после этого он признается, что любит меня, и мы будем жить долго и счастливо.

Глупая фантазия.

Но на самом деле я здесь не для примирения, а ради Мака. С моей стороны было очень эгоистично позволить собственной обиде помешать поддержать его, когда он больше всего во мне нуждается. Когда он переживает из-за болезни мужчины, который для него так важен. То, что происходит с Фергюсом, очень страшно и больно. Мне тоже нужно научиться видеть общую картину. Может, Мак меня и не любит, но он все еще мой лучший друг.

Последние минуты матча проходят мучительно. «Рэнджерс» пропускает два гола. Я переживаю, что дедушка Мака надорвется от того, как громко он кричит на судей, но родители Мака выглядят спокойными. Я делаю вывод, что это естественная громкость Логанов на футбольных матчах.

Как только игра заканчивается, сотрудница стадиона «Айброкс» подходит к нашей секции и просит всех нас пройти с ней. Я пытаюсь отойти в сторону, но Тилли хватает меня за руку и тащит за собой по ступенькам вниз, вместе с остальными.

Перед нами открывают запертые ворота и провожают нас на поле, где уже ждет Мак, высокий и потный, с натянутой улыбкой. Его взгляд перескакивает с меня на Фергюса и обратно.

– Дедушка, прости за этот матч.

Фергюс поворачивается на траве и качает головой, оглядывая пустые места вокруг нас.

– За что ты извиняешься, Маки? Ты мог сегодня забить гол не в те ворота, и я бы все равно был готов умереть со счастливой улыбкой на лице.

Все смеются. Фергюс подходит к Маку и крепко обнимает его.

– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, внучок.

Когда Мак обнимает в ответ своего дедушку, я отчетливо вижу слезы в его глазах.

– Я счастлив, дедушка.

Фергюс отстраняется и смеряет Мака скептичным взглядом, но ничего не говорит и заключает в свои объятия Тилли. Он начинает показывать на все места, на которых он сидел на этом стадионе.

Мак тепло улыбается, пока идет мне навстречу с озадаченным выражением лица.

– Что ты тут делаешь?

Я пожимаю плечами и ухмыляюсь.

– Оказывается, я большая фанатка футбола.

– Что, правда? – спрашивает Мак с игривым огоньком в глазах.

– Абсолютно. А ты знал, что полузащитники бегают по полю больше всех других игроков? Я теперь так хорошо разбираюсь в футболе, – улыбаюсь я, изображая смелость, хотя внутри меня все словно сжалось в тугую пружину, готовую швырнуть меня в его объятия.

Плечи Мака трясутся от смеха. Он подходит ко мне вплотную во всей своей статной, татуированной, рыжеволосой красе. Мне так хочется протянуть руку и коснуться его, просто чтобы освежить свою память, но я сдерживаюсь. Я здесь как подруга. Это все, чего хочет от меня Мак.

Мак оглядывает меня с ног до головы и медленно качает головой.

– Рад снова тебя видеть, Куки.

– Рада снова тебя видеть, Маки, – парирую я, двусмысленно играя бровями.

Он перестает улыбаться и нежно касается моей щеки.

– Я правда очень рад, что ты здесь.

Я медленно вдыхаю и выдыхаю, умоляя себя не бросаться в его объятия, потому что это ничего не значит. Если я позволю себе наслаждаться его прикосновениями, в конце концов будет еще больнее. Я отстраняюсь от него и натягиваю на лицо улыбку.

– Покажешь нам свой новый клуб?

Нам проводят экскурсию по территории клуба, а потом я вместе с семьей Мака жду, пока он примет душ и переоденется. Когда он выходит к нам, Фергюс признается, что очень устал. Родители и сестра Мака прощаются с нами, и мы впервые за последние несколько недель остаемся наедине.

– Надолго ты здесь? – спрашивает Мак, открывая для меня дверцу своей машины.

– Мой рейс отправляется завтра рано утром, – отвечаю я, садясь на переднее сиденье. – Сможешь подбросить меня до отеля рядом с аэропортом?

Мак хмурится, захлопывает дверцу и подходит к машине со стороны водителя.

– Фрея, ты не будешь ночевать в отеле. Ты останешься со мной, – говорит он, садясь за руль.

Я нервно вытираю потные ладони о свои обтянутые джинсами бедра. Снаружи начинает накрапывать дождь.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему? – спрашивает он низким голосом.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в его вопрошающие зеленые глаза. Они частично спрятаны за упавшими ему на лоб рыжими локонами. Не думая, я по привычке протягиваю руку, чтобы убрать волосы с его лица.

– Потому что мы просто друзья.

– Куки, у друзей тоже бывают ночевки. Если ты помнишь, до этого у нас это неплохо получалось, – хрипло шепчет он.

Я смотрю, как его рука опускается на мое колено. Прикосновение моментально вызывает у меня отклик, и я ненавижу себя за это.

Я нервно кусаю губу и отдергиваю свою ногу от его прикосновения.

– Я больше не хочу быть такой подругой для тебя.

Рука Мака зависает в воздухе, и я чувствую, как игривая атмосфера испаряется из машины, пока он переваривает мой ответ. Лицо Мака каменеет.

– Ясно. – Он заводит машину и выезжает с парковки. – Значит, аэропорт.

Мы едем под проливным дождем к отелю, в котором я собираюсь остановиться, и я начинаю сомневаться, что эта поездка была хорошей идеей. Мое присутствие явно никак не помогло его игре, как я надеялась. А нарастающее напряжение между нами заставляет задуматься, можем ли мы вообще быть друзьями. Кажется, мы достигли точки невозврата. Он однозначно больше не хочет дружбы с четкими границами, а я не смогу дружить без них. Мне нужно все или ничего… Я не выживу в серой зоне.

Мак подъезжает к отелю и паркует свою машину. Снаружи раскатывается гром, отражая его хмурое настроение.

– Это твой отель?

– Да, – бормочу я и поворачиваюсь к нему.

Мак сверлит взглядом здание впереди в гробовой тишине.

– Мак, посмотри на меня.

Его челюсть начинает подергиваться. Он так сильно сжимает руль, что его костяшки белеют.

– Мак, посмотри на меня. – Мой голос звучит оглушительно в тесноте машины.

Он наконец делает то, что я прошу. В его глазах горит гнев.

– Что с тобой происходит?

Мак криво улыбается, но его взгляд остается серьезным.

– Фрея, я мог бы задать тебе такой же вопрос. Ты прилетаешь в Глазго на мой матч. За все полтора года нашего знакомства ты ходила на мою игру всего один раз, и это было до того, как мы по-настоящему подружились. Ты сидишь рядом с моим дедушкой и всю игру смешишь его своей очаровательностью, а теперь ты хочешь поехать в гребаный аэропорт вместо того, чтобы провести ночь со мной. Это ты мне скажи, что с тобой не так, потому что я уже не могу за тобой угнаться.

Мой подбородок вздрагивает от его язвительного тона. Он никогда так со мной не разговаривал.

– Я не хочу снова проходить через это.

– Что ты имеешь в виду?

Я качаю головой и отворачиваюсь. Дождь так барабанит по окнам, что кажется, будто мы застряли в сером водовороте ада.

– Мак, ты бросил меня в Лондоне без предупреждения. А потом ты сказал, что все кончено. И все это произошло после того, как ты поцеловал меня на виду у всех наших друзей и заставил верить, что мы были…

– Чем мы были? – рявкает он.

– Больше, чем друзьями! – кричу я. – Больше, чем друзьями с привилегиями. Просто… чем-то большим.

– Так и было, – рычит он на меня в ответ. – Но мои обстоятельства изменились.

– И я просто должна смириться с этим? – спрашиваю я срывающимся голосом. – Мак, меня это не устраивает!

– Фрея, что ты предлагаешь мне с этим сделать? Мой дедушка умирает. Я подписал новый контракт. Теперь моя жизнь здесь, я не могу просто взять и уехать, чтобы быть с тобой!

Я киваю, принимая это и зная, что так и должно быть. Но это знание не избавляет меня от боли в груди от мысли, что могло быть между нами и как легко он вычеркнул меня из своей жизни.

– Я просто не могу поехать к тебе на ночь и вести себя так, будто… – Мой голос обрывается, потому что я не знаю, стоит ли заканчивать это предложение. Оно слишком откровенное.

– Будто что? Скажи это! – рычит он.

– Будто мы не занимались любовью, – сдавленно шепчу я. – Так, словно я не скучаю по твоим прикосновениям и теплу в моей кровати. По твоим поцелуям в плечо по утрам. Я скучаю по всему этому, Мак. Я скучаю по тебе!

– Я тоже! – кричит он, и я вздрагиваю от громкости его голоса. – Я даже по твоему дурацкому коту-извращенцу скучаю!

Я закрываю лицо руками. Мне так больно, что хочется разреветься в голос.

Мак ударяет кулаком по рулю.

– Я скучаю по моей лучшей подруге, которая не отвечает на мои долбаные звонки. Фрея, за три недели здесь я через столько дерьма прошел. Я с ума схожу от горя, и все, чего я хочу – это услышать тебя.

От боли в его голосе у меня наворачиваются слезы, и я начинаю плакать.

– Разве ты не понимаешь? Мак, отвечать на твои звонки для меня равносильно пыткам, – скулю я, громко шмыгая носом и вытирая слезы со своего лица. – Прости… но неужели я должна пожертвовать своим счастьем ради твоего?

– То есть разговор со мной – это пытка для тебя, – утверждает он.

– Да, – шепчу я.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя, дурак! – кричу я срывающимся голосом.

Я не собиралась сегодня делать честное признание. Не думаю, что я вообще планировала когда-нибудь это сказать, ведь очевидно, что мои чувства не взаимны. Так зачем признавать то, из-за чего ты будешь выглядеть еще более жалкой?

Но именно это я и сделала.

– Поэтому я больше не могу заниматься с тобой сексом без обязательств, – хрипло добавляю я. – Потому что я влюблена в тебя.

Оправившись от шока, Мак начинает трястись от гнева.

– Почему ты говоришь это сейчас?

Я в замешательстве оглядываю кабину автомобиля.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты решаешь сказать мне такое сейчас… Когда я в Шотландии и только перевелся в другой клуб. Черт побери, как ты это себе представляешь, Фрея?

– Ясно же, что никак! – восклицаю я. – Так же, как ты никогда не видел для нас будущего.

Он мотает головой, его челюсть подергивается от гнева.

– Зачем ты сегодня пришла? Чтобы вызвать у меня чувство вины? Чтобы заморочить мне голову?

– Нет, Мак. Не для этого, – обиженно возражаю я. – Я пришла, потому что услышала, что тебе тяжело. Несмотря на мои чувства, я все еще пытаюсь быть твоей подругой. Ты все еще дорог мне, просто в другом смысле.

– Что ж, очевидно, что мы больше не можем быть друзьями. Ты решила это за нас. – Он издает презрительный смешок. – Черт, как же я жалею.

– О чем? – У меня подрагивает подбородок. Я знаю, что он скажет, до того, как он мне отвечает.

– Жалею о том, что добавил секс к нашей дружбе. Ты недостаточно опытна, чтобы справиться с этим по-взрослому. Тебе скоро исполнится тридцать, но в сексуальном плане ты еще ребенок. Мне надо было лучше думать.

Боль.

Глубокая, сотрясающая душу боль пронзает мое сердце.

– Ты всегда такой была, – рычит он, глядя вперед и с отвращением качая головой. – Ты сидишь сложа руки и ждешь, пока с тобой что-нибудь случится, вместо того, чтобы наконец начать жить. Вот поэтому ты и останешься одна.

Его слова подобны ножу, который продолжает проворачиваться в моем животе. Они подтверждают все, что твердила мне лживая сучка в глубине моего сознания.

Ты недостаточно хороша, Фрея.

Ты недостаточно особенная, Фрея.

Никто никогда тебя не полюбит, Фрея.

Я смотрю вперед. Мои глаза щиплет от слез. Я наконец понимаю, какую ошибку совершила, решив приехать сюда. Мне надо было остаться в Лондоне. Тогда причиной нашего разрыва могло бы быть расстояние. Теперь правда вышла наружу.

Мак не любит меня.

И пошел он к черту за то, что предал все, во что пытался заставить меня поверить.

– Что ж, я лучше буду сидеть сложа руки, чем принимать решения, рушащие жизни других людей, – говорю я низким и расчетливым голосом.

Мак сверлит меня сердитым, обвиняющим взглядом.

– Ты серьезно смеешь такое мне говорить?

Я обиженно киваю.

– Мак, ты разве не видишь этого лицемерия? Ты осуждаешь меня, потому что я не делаю того, чего хочу, хотя это ты сейчас в Шотландии, потому что желания твоего дедушки для тебя важнее собственных. И самое ужасное, что ты здесь несчастен, и это отражается на твоей игре. И не только на ней, а на всем, что ты сейчас делаешь. Ты превратился здесь в абсолютно другого человека. Ты больше не тот Мак, с которым мы смотрели Нетфликс и занимались любовью. Просто признай это.

– Ну и что, что я несчастен! – кричит он с болью в голосе. – Он умирает, Фрея!

– Как и ты! – Я почти перекидываюсь через приборную панель, чтобы посмотреть ему в лицо. – Ты лишь жалкое подобие человека, которым был раньше, и ты дурак, если считаешь, что именно такого внука Фергюс хочет увидеть перед своей смертью.

– Не смей предполагать, что знаешь моего дедушку лучше меня. Выражение его лица сегодня стоило всего, чем я пожертвовал.

Я издаю недоверчивый смешок.

– Мак, он так на тебя будет смотреть, даже если ты завтра бросишь футбол и скажешь ему, что собираешься уйти в цирк.

Мак фыркает и отворачивается к окну.

– Ты не знаешь мою семью, Фрея.

Я понимающе киваю.

– Ты прав, Мак. Кажется, тебя я тоже больше не знаю. Потому что Мак, в которого я влюбилась, никогда не сказал бы и половины того, что ты мне наговорил в этой машине.

После этого я выхожу под проливной дождь, прочь от моего бывшего лучшего друга. На этот раз навсегда.

Глава 28

Мак

Шесть недель спустя

– Тебе же нравилось играть в футбол все эти годы, внучок? – спрашивает дедушка, смотря на меня своими запавшими зелеными глазами при свете флуоресцентных ламп.

При виде его, лежащего на койке в хосписе, у меня в горле образуется комок. Он здесь уже неделю, и с каждым днем, когда я прихожу посидеть в кресле рядом с ним, он словно становится все меньше и меньше. Сегодня его кожа белее ночнушки, в которую его одели, а усы по цвету больше напоминают соль, чем перец.

Я чувствую, что это конец.

У нас должно было быть больше времени.

Прошло почти три месяца с тех пор, как я переехал в Шотландию. Здоровье позволило ему посетить только одну игру, которая была почти два месяца назад. Ту самую, на которую приходила Фрея.

Мысль о Фрее пронзает мое сердце сожалением, преследующим меня с момента, когда я покинул Лондон. То, что начиналось с боли, переросло в глубокую, раздирающую душу рану, напоминающую о себе каждый раз, когда я вспоминаю тот самый момент. Момент, когда я позволил ей выйти из моей машины и решил не идти за ней.

Я так хотел пойти.

Я хотел схватить ее, поцеловать и извиниться за все ужасные, отвратительные слова, которые я наговорил. Мне хотелось упасть на колени и умолять ее простить меня, чтобы вернуть нашу дружбу.

Я хотел чувствовать ее мягкие губы, тепло ее тела рядом со мной. Я хотел снова услышать, как она смеется, как кричит на меня. Я хотел, чтобы она меня ударила. Больше всего я хотел, чтобы она осталась со мной и обнимала меня, пока я скорблю по неизбежной потере мужчины, чьего одобрения я добивался всю жизнь. Я хотел, чтобы она смотрела на меня так, словно я был единственным человеком во всем этом долбаном мире, который был ей важен.

Я бы сделал что угодно, чтобы стереть воспоминание о том, как она плакала, когда я разбил ее сердце.

Каждый раз, когда я вспоминаю этот момент, мне становится тяжело дышать. Как будто сожаление и вина давят на мою грудь грузом в несколько тонн, наказывая меня за то, что я натворил.

То, что я наговорил Фрее, было непростительно. Я оттолкнул свою лучшую подругу, потому что она сказала, что влюблена в меня, и ненавижу себя за это. Конечно, она важна для меня. Но любовь? Я не готов к такому. Мое сердце не выдержит такого признания сейчас. Я сделал ей больно, и это значит, что я навеки ее потерял и теперь должен страдать от последствий.

Услышав, как дедушка повторяет свой вопрос, я прочищаю горло и стараюсь не обращать внимания на свои скачущие мысли и тихий писк медицинских приборов.

– Конечно, мне нравилось играть в футбол, дедушка. – Я шмыгаю носом и отворачиваюсь. – Почему ты вообще такое спрашиваешь?

Он прикрывает глаза, морщась от боли в своем теле. Затем он смотрит на меня.

– Я боюсь, что заставил тебя заниматься тем, чего ты не хотел. Боюсь, что заставил тебя гнаться за моими мечтами вместо своих.

– Совсем нет. – Я беру его слабую руку, стараясь не сжимать ее слишком сильно. Контраст его старой, обветренной ладони с моей – это образ, который запомнится мне на всю жизнь. – Я всегда хотел играть в футбол. Ты подарил мне эту возможность.

– Не в этом сезоне, – грустно отвечает он, качая головой. – Маки, ты изменился в этом сезоне.

– Что ты имеешь в виду? – Мое сердце замирает от его слов.

Я не хочу, чтобы он думал о таких вещах в свои последние дни. Разве он не понимает, что я сделал все возможное, чтобы он мной гордился? Чтобы жить согласно тому, чему он учил меня с детства? Он должен это знать.

– Тебе не нравится играть в Глазго. С тех пор, как ты перевелся, ты сам не свой. Мне больно видеть тебя таким.

Я мотаю головой.

– Я рад, что я здесь. Конечно, мне в этом сезоне пришлось нелегко с командой, но я все исправлю, как всегда.

Мои слова – правда лишь наполовину. Я не говорю ему, что этот переход стал самым тяжелым за все мои годы игры в футбол и я из кожи вон лезу, чтобы вернуть свою концентрацию.

Он медленно сглатывает и морщится, пытаясь сесть.

– Мне просто горько от того, насколько ты здесь несчастлив, зная, что ты переехал ради меня.

– Дедушка, – я выпускаю его руку, чтобы он мог устроиться поудобнее, – я здесь, потому что я этого хочу. Ты мне очень дорог. Я хочу, чтобы ты знал, – у меня срывается голос, а глаза начинает жечь, – ради тебя я готов на все, что угодно. Ты мой герой.

Глаза дедушки краснеют от слез. Он щиплет себя за переносицу, а затем накрывает мою ладонь своей.

– Но я больше не самое важное, что есть в твоей жизни. Как и футбол, раз уж на то пошло. Помнишь, я говорил, что ни о чем не жалею? Маки, это было не совсем правдой.

Страдание в его глазах отдается в моем собственном сердце. Я знаю, что он сейчас чувствует не физическую, а эмоциональную боль.

– О чем ты говоришь? – спрашиваю я в недоумении.

Он тяжело вздыхает и мгновение задумчиво смотрит в потолок.

– С тех пор, как умерла твоя бабушка, я не могу перестать думать обо всем, что должен был для нее сделать. Мне стоило чаще покупать ей цветы и осыпать ее подарками. Чаще говорить, что люблю ее. Господи, лучше бы я вместе с ней смотрел ее любимые передачи, вместо того чтобы постоянно смотреть свои чертовы футбольные матчи.

Внезапно в моей голове вспыхивает воспоминание о лице Фреи, когда я подарил ей те гвоздики. Ее улыбке, когда она увидела свою новую милую кружку. О том, как неожиданно она заплакала, когда мы доставляли спасенных котят их хозяевам. Мое сердце начинает бешено колотиться в груди, когда я вспоминаю, как мы часами сидели на ее диване, болтая ни о чем за просмотром дурацкого «Хартленда».

Я смотрю вниз, вдруг осознав, что мои руки сжаты в кулаки. Разжав пальцы, я вытираю скользкие от пота ладони о свои джинсы. Я невольно прокручиваю в голове все, от чего я отказался.

Прерывистый вздох дедушки возвращает меня в реальность.

– Когда я оглядываюсь на проведенное с твоей бабушкой время, я жалею, что так мало наслаждался ее присутствием. Мне жаль, что я не ценил, насколько счастливым она меня делала. – Он смотрит на меня суровым взглядом. – Это очень важно – найти женщину, с которой ты сможешь остепениться и просто быть счастливым.

Его красочные слова вызывают у меня улыбку.

– Любой мог увидеть, что ты делал бабушку очень счастливой.

– Да, я знаю. Но теперь, когда мое время подходит к концу, я с абсолютной уверенностью могу тебе сказать, что футбол – это последнее, о чем я сейчас думаю. – Он смотрит на меня умоляющими глазами, в глубине которых собираются слезы. – Я сбил тебя с пути, Маки. С самого твоего детства я учил тебя держаться подальше от женщин, чтобы не отвлекаться. Но я никогда не хотел, чтобы ты сторонился той самой.

У меня кружится голова, пока я пытаюсь переварить его слова. Он говорит о Фрее? Недоверчиво мотая головой, я сглатываю, пытаясь увлажнить свое пересохшее горло.

– Что ты имеешь в виду под «той самой»?

Он пытается повернуть голову, чтобы лучше меня видеть, но, кажется, это действие причиняет ему боль. Он протягивает руку, чтобы сжать мое запястье.

– Я говорю о женщине, ради которой хочется все бросить. Как когда твой папа встретил маму.

Я откидываюсь на спинку кресла и потираю затылок.

– Ты всегда говорил, что папа отказался от своей карьеры, когда встретил маму. Что он упустил грандиозную возможность.

Дедушка медленно мигает и разочарованно поджимает губы.

– Так и было, но ты думаешь, он пожалел об этом? – спрашивает он с озорным огоньком во взгляде.

Я тихо смеюсь.

– Надеюсь, что нет, учитывая, что он уволился из-за меня.

Дедушка улыбается в усы.

– Вот именно. Он встретил свою даму сердца в восемнадцать. А ты свою нашел сейчас… в Рыжике.

Я ошеломленно смотрю на него.

– Дедушка, мы с Фреей не вместе. Мы даже больше не разговариваем. Я не… влюблен в нее.

– Ты правда настолько тупоголовый? – Он качает головой, сжимая руку в кулак и легонько постукивая по бортику кровати. – Маки, я люблю тебя. Ты знаешь, насколько сильно. Но меня поражает, как с твоим умением видеть общую картину на поле ты совсем слепнешь, когда дело касается твоей личной жизни.

Он на мгновение замолкает и глядит на меня с сочувствием.

– Мальчик мой, у тебя разбито сердце.

Внезапно его начинает тошнить, и я встаю, чтобы помочь ему сесть, подкладываю ему под спину подушку и даю попить воды. Он делает маленький глоток и мгновение тяжело дышит. Затем он хватает меня за руку, не позволяя мне сесть.

– Я видел, как ты смотрел на нее во время игр горцев и когда она пришла на твой матч. Если я что-то и знаю о любви, то это она. Ты без ума от этой девочки.

Его слова задевают меня за живое.

– Дедушка, ты не можешь знать этого наверняка. Я даже никогда не влюблялся.

– Конечно, ты в нее влюблен, дурачок! – отрезает он тоном, не терпящим возражений. – Ты так дерьмово играешь в Глазго не из-за того, что ты в новом клубе, и не потому, что я умираю. Ты несчастен потому, что в твоей жизни нет этой шикарной веснушчатой дамочки, которая помогала тебе держать себя в руках. Последние пару месяцев я постоянно вижу в твоих глазах боль от ее потери, и меня от этого уже тошнит. – Он протягивает руку и касается прохладной ладонью моей горячей щеки. – Я понял, что ты любишь ее, как только ты нас познакомил, и затем – каждый раз, когда ты находил способы упомянуть ее в разговоре. Все это время я думал, что твоя главная радость – это быть на футбольном поле, но я ошибался. Я никогда не видел тебя счастливее, чем когда ты смотришь на нее. Мне очень повезло прожить достаточно долго, чтобы это увидеть.

От теплого взгляда его покрасневших мокрых глаз у меня в горле образуется болезненный комок. Я всю жизнь пытался сделать моего дедушку счастливым, но сейчас я впервые понял, что он всю жизнь пытался сделать счастливым меня. Вот это парочка из нас получилась.

Прав ли он? Неужели я правда влюблен в Фрею? Я знаю, что скучаю по ней, но разве это и есть любовь?

– Я ранил ее, дедушка. Я причинил ей невероятную боль и наговорил вещей, за которые не заслуживаю прощения, – шепчу я.

– Я не удивлен, – улыбается он и хлопает меня по плечу. – Ты тот еще упрямый шотландец, весь в меня. – Его лицо снова становится серьезным. – Но в конечном счете важны не слова, а дела. Она – твоя общая картина, Маки. Не выпускай ее из виду, а то пожалеешь об этом. Я тебе это гарантирую.

Глава 29

Фрея

– Поможешь мне сфотографироваться в полный рост? – спрашиваю я Элли, как только она поднимается в мой офис в «Киндред Спиритс».

Раньше в этом помещении хранилась мужская и женская одежда на различных стадиях переделки. Теперь оно битком набито образцами одежды для собак и кошек.

– Это образцы из Китая? – взвизгивает Элли, бросаясь к раскройному столу. Она берет в руки кошачий плюс-сайз килт. – Господи, ничего милее я в жизни не видела!

Я прикусываю губу и с тоской смотрю на шотландку. Мне было так больно, что я почти отказалась от этого дизайна, но у меня все еще оставались обрезки ткани, принесенной Маком. Не успела я опомниться, как уже делала выкройку, предвкушая, как забавно Геркулес будет выглядеть в этом костюмчике.

Стараясь не обращать внимания на тоску в груди, я присоединяюсь к Элли, рассматривающей образцы.

– Фабрика неплохо справилась с моими выкройками, правда?

Я беру в руки зеленое платье-пачку для большой собаки и добавляю:

– Пара образцов вчера вечером не налезли на Геркулеса, так что мне нужно будет разобраться с ними, чтобы понять, что пошло не так.

Элли смотрит на меня своими огромными голубыми глазами.

– Надеюсь, ты сняла эту примерку на видео?

Я киваю и улыбаюсь.

– Конечно. Геркулес просто лежал там, как труп. Это было очаровательно.

Элли радостно хлопает в ладоши.

– Отлично. Сохрани эти видео до момента, когда мы запустим продажи.

– Само собой разумеется, – соглашаюсь я и возвращаю собачий костюмчик на стол.

Я касаюсь руки Элли, чтобы привлечь ее внимание.

– Так вот, как я уже говорила, мне нужно, чтобы ты сфотографировала меня в полный рост. Мы можем выйти на задний двор и сделать фото в переулке за бутиком.

– Зачем тебе нужно фото себя в полный рост? – хмурится Элли.

– В прошлый раз, когда пыталась познакомиться с парнями по интернету, я поняла, что сделала большую ошибку, прикрепив только фото по плечи. Это было еще в Манчестере, и результат был ужасный. – Я отворачиваюсь и задумчиво перебираю ткань на одном из костюмчиков для собак. – Как-то раз я договорилась встретиться с парнем в баре. Он один раз на меня взглянул и сказал: «Знаешь, бывают девушки с пышными формами и просто толстые. Ты, моя дорогая, относишься ко второму типу». После этого он обозвал меня «свинюшкой» и ушел.

Элли ахает и сочувственно касается моего плеча.

– Какого черта?

Я скрещиваю руки на груди и поворачиваюсь к ней.

– Так что неудивительно, почему у меня ушло столько времени, чтобы решиться снова попытать счастья.

Элли хмурится и качает головой.

– Почему ты внезапно снова захотела попробовать онлайн-знакомства?

– Я не уверена. – Я присаживаюсь на стол. – Может, потому, что я потеряла пару килограмм и набралась уверенности в себе? Или потому, что мне через три недели стукнет тридцать и я хочу сделать горячие фото, пока мне все еще двадцать с хвостиком?

Элли садится рядом и толкает меня в плечо.

– А может, дело в том, что ты переживаешь очень болезненный разрыв и считаешь, что раз после этого идиота оправилась, ты готова к следующему?

Я бросаю на нее раздраженный взгляд.

– Элли, мы никогда не были парой. Для того, чтобы расстаться, нам с Маком нужно было начать встречаться.

Я протягиваю Элли свой телефон, но она качает головой.

– Тебе не кажется, что ты слишком торопишься? Даже двух месяцев не прошло с тех пор, как ты была на игре Мака. Я все еще уверена, что он одумается.

У меня вырывается недоверчивый смешок.

– Элли, я устала сидеть сложа руки и ждать, пока со мной что-то случится. В тот день Мак наговорил мне кучу ужасных вещей, но в его словах была доля правды. – Я прокручиваю в голове тот разговор в машине Мака в стотысячный раз, и мне все еще больно. Очевидно, что мы с ним тогда совсем не поняли друг друга. – Скорее всего, я бы правда все бросила и уехала с Маком в Глазго, если бы он меня об этом попросил. Я была готова и к отношениям на расстоянии, и к тому, чтобы сделать перерыв на год. Я бы пожертвовала чем угодно, чтобы быть с ним, но я промолчала, потому что слишком боялась попросить о том, чего я хочу.

– И чего же ты хочешь?

– Я хочу быть счастливой! – восклицаю я.

Каждый раз, когда я думаю о Маке, я чувствую невыносимую боль в груди.

– Все это начиналось как секс без обязательств. Я просто не хотела быть тридцатилетней девственницей, и мне нужна была пара на твою свадьбу. Но потом между нами все изменилось. Вы все видели, что было в Шотландии. Мы перестали быть друзьями и стали чем-то большим. И теперь, когда я почувствовала вкус настоящей близости, я снова хочу ее испытать. Она нужна мне сильнее, чем крутая работа и хороший питомец. К черту возможные отказы, я все равно хочу этой близости.

Элли тепло мне улыбается.

– Фрея, ты заслуживаешь всего этого.

Я киваю, вспоминая все, что я пережила с Маком. Каково будет испытать подобное с кем-то другим? Пока что я даже не могу себе это представить. Мои воспоминания об отношениях с Маком все еще слишком сильные, яркие и оглушительные.

Я тяжело вздыхаю.

– А еще я готова перестать быть идеальной подружкой невесты просто потому, что у меня никого нет.

Элли обиженно поджимает губы.

– Твое одиночество не имеет никакого отношения к тому, что я позвала тебя на мою свадьбу.

Я слабо улыбаюсь.

– Я знаю, но, если бы у меня был парень, муж или семья, вряд ли бы мы с тобой подружились. Мне просто было бы некогда.

– В таком случае я рада, что у тебя такая дерьмовая личная жизнь, потому что я не представляю, как бы жила без дружбы с тобой, – игриво толкает меня в плечо Элли.

Я поворачиваюсь к ней и хитро подмигиваю.

– А я рада, что вы с Роаном опубликовали то скандальное домашнее порно и я смогла узнать тебя на таком глубоко личном уровне.

У Элли рот открывается от изумления.

– Слишком рано для таких шуток!

Я шутливо прикрываю свой рот.

– Но ты же теперь замужем!

– И что! – Элли начинает смеяться вместе со мной. – Больше никогда не шути про домашнее порно, ладно?

– Как скажешь. – Я нежно улыбаюсь ей и обнимаю ее за плечи. – А теперь сфотографируй меня, пожалуйста, в полный рост с книгой в руках для масштаба, чтобы мужчины сразу могли оценить величину моей задницы.

– С превеликим удовольствием.

Глава 30

Мак

Похороны.

Ненавижу их.

Пошли они к черту.

К черту рак.

К черту старость.

К черту сочувствующие взгляды.

И, раз уж на то пошло, к черту футбол. Вдобавок ко всем ужасным событиям, произошедшим за последние месяцы, на данный момент я ничего из себя не представляю на поле. Большую часть матчей худшего сезона в моей карьере я провожу на скамейке запасных.

Сегодня в Шотландии снова идет дождь. Моя сестра, родители и я стоим под черными зонтами над могилой моего дедушки, Фергюса Маккензи Логана. Волынщик играет «О, Благодать»[24], пока гроб спускают в землю рядом с моей бабушкой. Дедушка наконец присоединился к ней в вечном покое, где они снова будут вместе.

Думаю, именно туда он хотел попасть все три года после ее смерти.

В конце я многое узнал о Фергюсе Логане. Он пробыл в хосписе две недели, и чем ближе он подходил к порогу смерти, тем больше рассказывал о бабушке. Он делился историями о том, как они вместе управляли гостиницей, как справляли праздники, и о футбольных матчах, которые она соглашалась посетить с ним. Он рассказывал, как рады они были внукам и как сильно любили нас с Тилли с самого рождения.

Все его рассказы служили подтверждением тому, что он сказал мне за неделю до этого. Всю свою жизнь я думал, что мой дедушка почитал футбол превыше Бога и бабушки. Но сидя рядом с ним в его последние минуты на земле, когда он лежал в кровати и, задыхаясь, звал бабушку, я понял, как сильно ошибался все эти годы.

Прежде всего он был мужчиной, который любил свою жену.

Мы едем в черной машине в дом моих родителей в Дандональде, где состоится поминальный обед. Всю дорогу моя сестра плачет, но я пока не проронил ни слезы из-за смерти человека, которого я любил, как отца. Это странно, потому что обычно я не сдерживаю свои эмоции. На самом деле, я люблю как следует поплакать, когда того требует момент. Дедушка всегда говорил, что лучше позволить слезам пролиться, чем дать боли мариноваться внутри тебя.

Горе – очень странное и подлое создание.

Дом полон местных жителей, желающих обсудить со мной футбол. Учитывая, что меня понизили до запасного игрока, я не смогу вынести эти разговоры без внушительного количества виски.

В конце концов, я беру бутылку виски и поднимаюсь наверх, чтобы спрятаться в своей детской спальне. Устроившись на небольшой двуспальной кровати, я разглядываю развешанные по стенам футбольные трофеи. Господи, было ли когда-нибудь в моей жизни что-то помимо футбола? Слова Фреи в машине отдаются эхом в моих ушах. Я вспоминаю, как она говорила, что даже если бы я ушел выступать в цирке, мой дедушка все равно бы мной гордился.

Тогда я ей не поверил.

Сейчас я понимаю, что она была права.

Вот это неожиданность, Фрея Кук снова оказалась умнее меня.

От стука в дверь я резко сажусь на кровати.

– Входите.

На пороге появляется Тилли с красными опухшими глазами.

– Прячешься?

Я киваю.

Она заходит внутрь, закрывает дверь и присаживается рядом со мной.

– Если я услышу еще один вопрос о том, с кем я сейчас встречаюсь, я закричу.

У меня вырывается тихий смешок, но я не утруждаю себя попыткой улыбнуться.

– Если я услышу очередной совет о том, как мне вернуться в стартовый состав, то пробью дыру в стене.

Тилли кладет мне голову на плечо.

– Почему люди так любят предполагать, что знают, что нас больше всего волнует в жизни?

От ее вопроса я поднимаю брови.

– Ты хочешь сказать, что мечта твоей жизни не в том, чтобы обзавестись парнем?

Она толкает меня локтем в ребра.

– Значит, мечта твоей жизни не в том, чтобы стать звездой футбола?

– Я думал, что уже стал знаменитым футболистом, – ровным голосом отвечаю я.

– Да, Маки. Но не об этом ты мечтаешь.

Мое недоумение усиливается.

– О чем же я тогда мечтаю, о, мудрейшая из мудрейших?

Тилли поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Ты просто хочешь быть счастливым.

– Неужели?

Она кивает.

– Всю свою жизнь ты угождал другим людям, потому что очень боялся кого-нибудь расстроить. Теперь, когда дедушки больше нет, пришло время сделать себя счастливым.

Я раздумываю над ее словами, чувствуя боль в груди, потому что единственный человек, о чьем счастье я не позаботился – это женщина, которую я люблю больше всего на свете.

Тилли встает с кровати и идет к двери.

– А еще, Фрея ждет тебя внизу.

В ту же секунду я вскакиваю на ноги.

– Что же ты с этого не начала?

Она лукаво улыбается и пожимает плечами, пока я протискиваюсь мимо нее в сторону лестницы.

Сначала я вижу Роана и Элли, одетых в черное и выражающих соболезнования моему отцу. Первым меня замечает Роан.

Он заключает меня в объятия, которые я охотно принимаю. Боже, как же я по нему скучал.

– Мак, мне так жаль. Твой дедушка был обалдеть каким крутым.

Его выбор слов вызывает у меня улыбку. Я обнимаюсь с Элли и целую ее в щеку.

– Мак, я очень сочувствую твоей потере. – Она отстраняется со слезами на глазах. – Как ты, держишься?

Я киваю и оглядываюсь по сторонам в поисках Фреи.

– Я в порядке. Перед его уходом у нас было много хороших разговоров.

Элли хлопает меня по плечу.

– Рада это слышать. Мы все в Лондоне очень скучаем по тебе.

Я киваю. Мой взгляд продолжает блуждать по комнате.

– Фрея с тобой?

Элли убирает свою руку, и ее взгляд из сочувствующего становится строгим.

– Последний раз я видела ее на веранде.

Я собираюсь покинуть их, чтобы пойти ее искать, но Элли встает у меня на пути.

– Мак, просто… будь с ней помягче.

Мое сердце сжимается от стыда и сожаления. После всего, что я наговорил Фрее, я заслуживаю такого отношения. Я касаюсь руки Элли.

– Конечно, Эл. Я обещаю.

Я выхожу на улицу и нахожу Фрею пьющей виски в компании двух пожилых мужчин, в которых я узнаю друзей моего дедушки. Мужчины громко хохочут, и Фрея не отстает от них со своим очаровательным хихиканьем.

Как только она замечает меня, ее глаза расширяются.

– Почему тебя так тянет к очаровательным старикам-шотландцам? – спрашиваю я, пряча руки в карманы.

– Старикам? – фыркает мужчина, которого зовут Ангус. – Мы не старые, у нас просто много жизненного опыта.

Выражение лица Фреи меняется с шокированного на веселое.

– Ангус, ты уже рассказал больше, чем я хотела знать о твоем опыте.

Следующим в разговор включается Александр, приятель дедушки по автомобилям.

– Вот именно. И я тоже, раз уж на то пошло. Я бы отлично прожил остаток своей жизни, не зная, что ты творил в Праге.

– Поддерживаю. – Фрея поднимает ладонь, чтобы дать пять Александру, словно это для нее обычное дело.

Пока Ангус бормочет свои возражения, я подхожу ближе и протягиваю руку Фрее.

– Джентльмены, не возражаете, если я украду ее на минутку?

Мгновение Фрея смотрит на мою руку, а потом поднимается самостоятельно. Я наслаждаюсь тем, как она выглядит в обтягивающем платье длиной до колен, обнимающем все ее изгибы. Кажется, ее формы уменьшились с тех пор, как я видел ее в последний раз. Она похудела.

Мне это не нравится.

Ее каблуки стучат по деревянным ступенькам, пока я веду ее в дом и вверх по лестнице.

– Куда мы идем? – спрашивает она, бросая обеспокоенный взгляд в коридор.

– Туда, где сможем поговорить, – отвечаю я и открываю для нее дверь в свою спальню.

– Мак, я не думаю, что это хорошая идея.

– Просто поговори со мной, Куки. Не бойся, я обещаю, что не буду кусаться.

Она медленно переступает через порог, осторожно оглядывая комнату.

– О чем ты хотел поговорить?

Я сажусь на кровать и похлопываю по месту рядом с собой. Она нервно прикусывает губу и присаживается на самом краю так, словно в любой момент готова убежать.

– Виски? – протягиваю я ей бутылку. – Стаканов нет.

Уголки ее губ приподнимаются в улыбке. Она берет открытую бутылку и подносит ее ко рту. Ее губы сочного румяного цвета обхватывают янтарное горлышко. Она морщится, глотая жгучую жидкость, и возвращает мне бутылку.

– Как твои дела? – спрашиваю я спокойным, ровным голосом.

Она долго молчит.

– Все нормально. – Она кусает нижнюю губу и качает головой. – Мак, мне так жаль. Я знаю, что ты был готов к тому, что это неизбежно произойдет, но от этого не легче. Фергюс был особенным человеком. Единственным в своем роде.

Я грустно улыбаюсь и смотрю на ее руки, нервно сжатые на коленях.

– Все так. И даже перед смертью он просил принести ему шот виски.

Она тепло улыбается.

– Я не удивлена.

Я облизываю губы и рассматриваю ее лицо, наслаждаясь видом ее веснушек, как в первый раз. Странно думать, что всего три месяца назад я бы смог нарисовать ее портрет по памяти.

– Я скучал по тебе, Фрея.

Она отворачивается и смотрит вперед, не решаясь посмотреть мне в глаза.

– Последние месяцы были для тебя тяжелыми.

Я приподнимаю бровь.

– Да, это правда.

Я протягиваю руку и заправляю прядь ее рыжих волос за ухо, касаясь ее мочки. Ее уши горят.

Она вздрагивает от этого прикосновения и вырывается из моих объятий.

– Мак, не надо.

– Почему? – хрипло спрашиваю я. – Мне теперь нельзя тебя трогать?

Она смотрит на меня своими зелеными глазами, и вместо сомнения я вижу в их глубине пламенную страсть.

– Да, нельзя. – Она встает и отходит от кровати. – Ты не можешь меня трогать! – снова восклицает она и начинает ходить туда-сюда передо мной. – На самом деле, ты много чего больше не можешь со мной делать после нашей последней встречи. Честно говоря, находиться со мной в комнате наедине тоже должно быть в списке запрещенных тебе вещей.

Она направляется к двери, и я вскакиваю, опираясь рукой о дерево. Мое лицо оказывается в нескольких десятках сантиметров от ее.

– Фрея, я люблю тебя, – выпаливаю я.

Она замирает на пороге, поворачивается и смотрит на меня в растерянности.

– Ты… что?

Я облизываю губы. Эти слова кажутся чужими на моем языке, потому что я не говорил их ни одной девушке в своей жизни. Но говорю сейчас.

– Я люблю тебя.

Она озадаченно морщится и мотает головой.

– Нет, Мак. Ты меня не любишь.

Она пытается открыть дверь, и я закрываю ее обратно.

– Да, Куки. Я люблю тебя.

Она смеется и снова хватается за ручку.

– Нет.

– Да люблю я тебя!

– Да нет же!

– Женщина, хватит говорить мне, что я тебя не люблю! – кричу я, всем телом напрягаясь от раздражения. – Что с тобой не так?

Она бледнеет. Всем своим видом она выражает разочарование по поводу происходящей перед ней сцены.

– Что со мной не так? А то, что я наконец-то снова чувствую себя человеком после того, как ты меня прожевал и выплюнул на той парковке у отеля в Глазго. Ты вел себя так, словно я была тебя достойна, только если бы я тем вечером поехала к тебе домой, чтобы с тобой переспать. И как только я тебе отказала, я стала пустой тратой твоего времени. Тогда ты подтвердил тот факт, что все, что ты говорил мне до этого, было ложью.

– Все это было правдой, – заявляю я, сжимая руки в кулаки. – Господи, Фрея, я не хотел заставить тебя думать, что я хотел с тобой только переспать. Я просто хотел, чтобы ты снова была рядом со мной. Ничего из того, что я тебе говорил, пока мы были вместе, не было ложью.

Она поджимает губы и кивает. Ее глаза покраснели от подступающих слез.

– То есть ты просто врешь, когда с кем-то ссоришься. Ух ты, мне сразу так полегчало.

Она отстраняется и берется за ручку. Я захлопываю дверь и встаю перед ней, загораживая своим телом проход.

– Фрея, когда ты тогда в машине сказала, что любишь меня, я был не готов это услышать.

– А я не готова услышать это сейчас от тебя, Мак! – Она беспомощно всплескивает руками. – Ты только что потерял твоего дедушку. Тебе нужно сосредоточиться на своем горе, а не использовать меня в качестве костыля, чтобы справиться со своей болью. Ты потерял это право, когда два месяца назад разбил мне сердце.

Ее слова пронзают меня насквозь, но сильнее всего меня убивает категоричность ее тона. Убежденность в языке ее тела. Меня бесит то, как она изменилась. Она больше не похожа на мою Фрею. Женщина, стоящая сейчас передо мной, не имеет с ней ничего общего.

– Я ухожу.

Она тянется мимо моего бедра и прижимается ко мне грудью, пытаясь добраться до дверной ручки. Ее запах меня опьяняет. Ее волосы касаются моего подбородка, и каждая частичка моего тела нуждается в том, чтобы схватить ее и не отпускать. Это не может быть нашим концом. Я отказываюсь в это верить. Фрея – моя.

В отчаянии я наклоняюсь, беру ее лицо в ладони и притягиваю ее к своим губам. Ее вкус, ее запах, долгожданное ощущение близости к ней – единственное, что имеет значение в этом мире. Я целую ее, умоляя ее принять меня обратно. Вспомнить меня. Простить меня.

Но она не двигается.

Ее губы остаются сжатыми.

Она не касается меня.

Ее сердце – закрытая клетка, в которую мне не попасть.

Я слегка отстраняюсь. Наше дыхание смешивается. Я смотрю в ее холодные, наполненные слезами глаза.

– Фрея, пожалуйста, прости меня. Ты должна знать, как мне жаль, – отчаянно умоляю я.

Она медленно моргает, и слезы предательски начинают катиться по ее щекам.

– Это уже неважно, Мак. Пути назад нет. Ты уничтожил нас.

– Неправда! – кричу я хриплым от боли голосом.

Я заключаю ее в объятия и крепко прижимаю к себе. Нет ничего совершеннее, чем ее мягкость в моих руках. Это судьба. Это трагедия. Это любовь.

– Я не уничтожил нас, Фрея. Не говори так.

– Я отпустила тебя, Мак, – холодно говорит она лишенным всяких эмоций голосом.

– Это бред, – с отвращением рычу я. – Ты не могла меня отпустить. То, что было между нами, было слишком особенным. Ты моя, а я – твой. Я никогда не откажусь от нас.

С трясущимся подбородком она произносит слова, которые я никогда не ожидал услышать.

– Я переспала с другим человеком.

После этого сокрушительного удара она выбирается из моих объятий и уходит прочь, оставляя меня с разбитым вдребезги сердцем.

– Мне вообще не надо было уезжать в Шотландию, – стону я, опустив голову на руки и опираясь локтями на липкую барную стойку в пабе. Я пристально смотрю в стакан с виски перед собой и добавляю: – Я совершил ошибку, когда решил перевестись в другой клуб. Даже мой дедушка это понимал. Если бы у меня была машина времени, я бы прямо сейчас вернулся обратно и никогда не переступал порог офиса слизняка Сантино. – Я поднимаю свой стакан, делаю маленький глоток и ненадолго оставляю обжигающую жидкость на языке, прежде чем проглотить ее. – И теперь Фрея трахается с кем-то другим.

При мысли о руках другого мужчины на ее теле по моей спине пробегает холодок. От этого образа к горлу подступает тошнота.

Или, может, дело в девятом виски, который я сейчас пью.

Роан тяжело вздыхает и выхватывает стакан из моих рук.

– Ты ведь не думал, что она будет тебя ждать?

Я поворачиваюсь к нему с остекленевшим взглядом.

– На чьей ты вообще стороне?

– На твоей, мужик. Всегда на твоей. – Он смотрит вперед и одним махом выпивает весь мой виски. Вор. – Но после всего, что случилось, ты не можешь ее ни в чем винить.

Я изо всех сил пытаюсь сконцентрироваться на моем друге, но он двоится у меня в глазах. Фрея убежала от меня, словно я – плохая привычка, от которой она пытается избавиться. Это было три часа назад. Все это время мы с Роаном провели в пабе за углом от дома моих родителей.

– Ты правда мне не скажешь, где сейчас Фрея и Элли? – спрашиваю я в восемнадцатый раз.

Даже не взглянув на меня, он качает головой.

– Я дал обещание своей жене, и я не собираюсь начинать первый год нашего брака с невыполненных обещаний, Мак. Вне зависимости от того, как жалко ты выглядишь.

Я издаю стон и взъерошиваю свои волосы, а затем в гневе вскидываю кулаки.

– С моей стороны было очень глупо думать, что я смогу вернуть все обратно, если просто скажу три слова.

Роан косится на меня.

– Ты сказал, что любишь ее? – медленно спрашивает он, словно я могу не услышать его вопрос.

Я поворачиваю голову к нему.

– Да, друг. Я сказал ей это, и ей было наплевать.

Роан удивленно смотрит на меня, переваривая мои слова.

– Я не знал, что ты признался ей в любви.

– Да, сказал, и это ни черта не значило. Она – первая женщина, в которую я влюбился, и она смотрит на меня, словно я грязь под ее ногами. Господи, какой же я дурак.

Я прячу голову в сложенные на барной стойке руки, но Роан рывком выводит меня из оцепенения.

– Почему ты сказал ей, что любишь ее?

Я нахмуриваюсь, пытаясь соединить его половинки в один силуэт.

– Что ты имеешь в виду?

– Почему ты это сказал?

– Потому что я люблю ее! – вскрикиваю я, раздраженный его глупым вопросом. – Господи, какой же ты надоедливый болван. Сходи к лору слух проверить, что ли.

Роан поджимает губы.

– Ты не упомянул ни одной причины, почему любишь ее?

Морщась, я поднимаю на него глаза.

– Нет… Какие причины?

Роан негодующе фыркает и поворачивает меня к себе, из-за чего я чуть не сваливаюсь со стула.

– Ты не можешь вот так разбить девушке сердце и ожидать, что внезапное «я люблю тебя» все моментально исправит. Мужик, надо заставить ее поверить в твои слова.

– Да не хочет она мне верить! – возражаю я, с каждой минутой все сильнее обмякая. – Она меня отпустила. Она трахается с другим мужчиной и всей душой меня ненавидит.

Роан мотает головой.

– Если ты не видишь в глазах этой девушки тоску, когда она смотрит на тебя, то ты совсем ее не знаешь.

Меня пронзает вспышка гнева. Я выпрямляюсь и хватаю его за воротник рубашки.

– Не говори мне, что я не знаю Фрею Кук. Я знаю ее лучше, чем кто-либо в этом чертовом мире. – Я отталкиваю его и задумчиво смотрю перед собой. – Я знаю все ее любимые сериалы, и что она предпочитает индийскую еду китайской, но, если я скажу ей что-нибудь приятное, она всегда закажет нам доставку еды из китайского ресторанчика. Я знаю, что она бы хотела завести еще пару кошек, но слишком боится, что Геркулесу это не понравится. Я знаю, что не могу убить паука у нее на глазах, но в конце концов она все равно захочет, чтобы я это сделал. Я знаю, какой кофе она пьет и что она ненавидит купленные в магазине пледы. Я знаю, что сколько бы она ни говорила, что не любит со мной спорить, в глубине души это помогает ей чувствовать себя живой, и, черт, я совру, если скажу, что для меня это не так. И я знаю, что больше всего в жизни она просто хочет, чтобы ее заметили, хоть она и ведет себя так, будто ей никто не нужен.

Я поворачиваюсь к Роану с дрожащими от накатившего на меня осознания руками.

– Мужик, я заметил ее в ту же секунду, как мы зашли в тот магазин год назад. Знаешь, мне кажется, что я полюбил ее еще в первую нашу встречу.

Роан кивает с грустной улыбкой.

– Именно поэтому тебе нужно еще сильнее сражаться за то, чтобы ее вернуть, дурак. – Он хватает меня за руку и как следует встряхивает. – Хватит жалеть себя и оплакивать свой переезд в Глазго. Возьми себя в руки и покажи ей, что ты любишь ее не потому, что просто по ней скучаешь. Ты любишь ее, потому что она – весь твой мир, и ты готов сделать все, что угодно, чтобы быть с ней.

– Пошел я к черту, – ворчу я, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. – Какой же я идиот.

Роан смеется и чуть не падает со своего стула.

– Однако ты всегда мне говорил, что ты обучаемый идиот.

Я согласно киваю и смотрю перед собой, раздумывая, как сильно мне нужно удариться головой об эту барную стойку, чтобы быстро прийти в себя.

Глава 31

Мак

– Я удивлен, что ты не удалил мой номер, когда переехал в Шотландию, – скользкий голос Сантино в трубке заставляет меня содрогнуться. – Чем обязан столь приятному сюрпризу?

Я прочищаю горло. Моя голова все еще раскалывается от ужасного похмелья.

– Роан посоветовал позвонить тебе, чтобы задать пару вопросов насчет моего контракта.

Сантино фыркает по ту сторону провода.

– Неужели?

Я медленно выдыхаю через нос, пытаясь не растерять остатки своего терпения в разговоре с этим уродом.

– Сантино, у меня ужасно болит голова, так что я буду очень признателен, если ты хотя бы на секунду перестанешь играть скользкого типа.

Сантино смеется, словно ему нравится представлять мои страдания.

– Ты хочешь расторгнуть контракт со своим текущим клубом?

Его вопрос меня чертовски удивляет.

– Будет ли «Бетнал Грин» открыт к тому, чтобы рассмотреть возможность выкупа моего текущего контракта для перехода?

– Нет, – со смехом в голосе отвечает Сантино, а потом я слышу шуршание бумаг. – Но когда ты пришел ко мне в офис, я знал, что ты вел себя как полный идиот, который поторопился со своим решением. Поэтому сделка, которую мы заключили с твоим агентом, включала в себя пункт об обратном выкупе.

– Что? – не веря своим ушам, переспрашиваю я.

Пункт об обратном выкупе? Черт, мне стоило тщательнее читать свой контракт, а не полагаться во всем на моего агента.

– Так что именно это значит?

– Это значит, что «Бетнал Грин» может выкупить тебя за фиксированную сумму, когда откроется январское окно перехода, если «Рэнджерс» на это согласится.

– Черт побери, то есть я уже этой зимой смогу снова играть за «Бетнал»?

– Именно это я сейчас и сказал, – подтверждает Сантино деловым тоном. – Я уже поговорил с их командой, и они заинтересованы в том, чтобы отправить тебя обратно, потому что ты оказался дерьмовой инвестицией.

– Господи, они правда на это согласятся? Захочет ли «Бетнал Грин» выкупить меня? – Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди от мысли, что всего через несколько месяцев я могу оказаться дома, в Лондоне.

На мгновение голос в трубке замолкает.

– Думаю, я смогу уговорить на это Вана, но перед тем, как я пойду с ним это обсуждать, я хочу попросить тебя о личной услуге.

– Черт, мужик, что ты себе позволяешь? – рявкаю я, мысленно готовясь надрать его подлую задницу.

– Мне нужно поговорить с твоей сестрой.

Я моментально напрягаюсь всем телом.

– Ни за что.

– Маклай. Это просто разговор.

– Ты что, не услышал меня в первый раз? Нет!

– Мак! – рычит в трубку Сантино. – Я включил в твой шотландский контракт пункт об обратном выкупе, потому что понял, что ты на эмоциях принял решение, о котором можешь потом пожалеть. И я знал, что Ван не отпустит тебя без возможности вернуть. Ты слишком важен для этого клуба. Так что, пожалуйста, попытайся понять своим тупоголовым мозгом, что я не злодей из комиксов. Ты многих вещей обо мне не знаешь. Возможно, когда-нибудь я тебе даже что-нибудь из этого расскажу. Но сначала мне нужно поговорить с твоей сестрой, и я не хочу этого делать без твоего разрешения.

Я тяжело вздыхаю, обдумывая его высокомерную просьбу и впитывая серьезный тон его голоса. О чем он собирается поговорить с моей сестрой? Разве они недостаточно друг от друга натерпелись? Затем я вспоминаю, как сильно Тилли замкнулась в себе после того, что с ней случилось. Может быть, дело в том, что между ними остались незавершенные дела, которые им нужно обсудить. Может, моя сестра действительно хочет с ним поговорить.

– Если моя сестра не захочет с тобой разговаривать, ты от нее отстанешь. Это ясно?

– Конечно, Маклай. Само собой разумеется.

Я киваю, сжав зубы. Сейчас я нахожусь в таком положении, когда я сделаю почти все, что угодно, чтобы вернуться в Лондон и показать Фрее, что она значит для меня. Раз уж семья Харрисов дружит с Сантино, может быть, он не так уж и плох.

– Хорошо, – отрывисто отвечаю я. – Если Тилли согласится с тобой поговорить, я не буду вставать у тебя на пути.

Сантино тяжело вздыхает по ту сторону линии.

– К твоему сведению, Маклай, я бы провел этот выкуп и без твоего благословения.

– К твоему сведению, Сантино, ты все еще меня бесишь.

Глава 32

Мак

– Элли, где сейчас Фрея? – рявкаю я в трубку, расхаживая взад-вперед с переноской в руке. – Я в ее квартире, и ее тут нет, а на телефон она не отвечает.

– Какого черта ты делаешь в квартире Фреи? Как ты вообще туда попал?

– У меня остались ключи. – Я перебираю связку в кармане, прекрасно зная, что не должен был ими больше пользоваться, но мне уже наплевать.

– Мак, ты же понимаешь, что это очень подло с твоей стороны? – шипит Элли. – Вы с Фреей сейчас даже не разговариваете. С чего ты решил, что имеешь право врываться к ней домой?

– У меня есть подарок для нее. – Я нервно сжимаю ручку переноски. – Мне нужно его отдать прямо сейчас. Это не может ждать.

– Что за подарок? – с любопытством спрашивает Элли.

Перед тем, как ответить, я делаю глубокий вдох.

– Я купил ей спасенного котенка из приюта, окей? Наш общий знакомый Роджер достал его для меня, и теперь я таскаюсь с этим крохотным существом. Мне просто нужно найти Фрею.

На другом конце провода воцаряется тишина.

– Мак, после всего, что случилось, ты не можешь просто подарить ей котенка. С похорон твоего дедушки всего неделя прошла. Дай ей время.

– Элли, дело не только в котенке, – повышаю голос я, вздрагивая, когда осознаю, насколько я зол. – Я пытаюсь ее вернуть. Я люблю ее, Эл.

Элли делает резкий вдох.

– Рада слышать, как ты говоришь то, что все мы знали весь прошлый год, Мак.

– Послушай меня, Элли. Я знаю, что я идиот, но я пытаюсь все исправить. Просто скажи мне, где она. Пожалуйста. – Я даже не пытаюсь скрыть отчаяние в своем голосе.

В воздухе повисает пауза, и у меня возникает плохое предчувствие.

– Тебе не понравится то, что я сейчас скажу.

– Что? – спрашиваю я, сжимая зубы.

– Она на свидании.

– С кем?

– Какой-то парень из Тиндера. Они в ресторане на крыше имени святого Джеймса. Я дежурю у телефона на случай, если ей будет нужна помощь.

– Вот черт, – ругаюсь я себе под нос.

У меня все внутри сжимается от мысли, что Фрея сейчас на долбаном свидании. И вообще, почему она вечно ходит на свидания на крыше?

– Много у нее было таких свиданий? – спрашиваю я, страшась ее ответа.

Элли снова замолкает. Я начинаю ворчать, высказывая свое недовольство, но она меня перебивает.

– Мак, что ты собираешься сделать?

Я сглатываю ком в горле.

– Все, что потребуется.

Как только я кладу трубку, в темном коридоре появляется оранжевая фигура. Геркулес идет в мою сторону медленными, размеренными шагами, словно собирается на меня прыгнуть.

Я опускаюсь на колени и ставлю переноску рядом с собой.

– Спокойно, парень. Я просто привел тебе друга.

Геркулес переводит свои голубые глаза с меня на переноску на полу и осторожно к ней приближается. Котенок пронзительно мяукает. Геркулес подпрыгивает, но не убегает. Вместо этого он просовывает нос через металлические прутья и издает самое громкое и довольное мурлыканье, которое я когда-либо слышал.

– Он тебе нравится, Геркулес? Хочешь с ним познакомиться?

Я протягиваю руку и глажу пушистого монстра по спине. Он выгибается под моей ладонью, а потом ложится перед клеткой и кладет лапы на дверцу, словно просит ее открыть.

Ухмыляясь, я открываю переноску, выпуская наружу маленького серого котенка.

Пушистый комочек игриво подпрыгивает перед Геркулесом, который наблюдает за ним, как коршун. Когда котенок приближается к огромному оранжевому толстому монстру, Геркулес делает то, чего я от него не ожидал.

Он переворачивается на спину и протягивает лапы котенку. Котенок игриво вгрызается своими похожими на зубочистки зубами в ухо большого кота. Геркулес лежит на полу, как труп, позволяя малышу с ним развлекаться, словно для него это обычный вторник.

– Неужели вы двое станете друзьями? – спрашиваю я, протягивая руку, чтобы почесать Геркулеса под подбородком.

Он отвечает оглушительным мурлыканьем, и я радостно кусаю губу. Это очень хороший знак.

Фрея

Я на свидании.

Я сижу на свидании в свой день рождения.

Наверное, так и выглядит жизнь людей, которым слегка за тридцать? Они свайпают вправо и встречаются в ресторане с незнакомцами, чтобы скрыть тот факт, что им не с кем провести свой день рождения?

Справедливости ради, Элли пыталась организовать для меня вечеринку, даже умоляла меня позволить ей сделать это. У меня получилось избегать ее до выходных, а потом я сказала, что на этот вечер у меня уже назначено свидание. Я знаю, что мне наверняка стоило провести свой день рождения с близкими друзьями, но на самом деле я просто хотела сходить на это свидание. Именно сегодня. После всего, что произошло с Маком, я чувствую гордость за то, что смогла перестать закрываться в себе и снова начать встречаться с мужчинами.

– Итак, Фрея, с тех пор как мы сели, все разговоры веду я. Пожалуйста… расскажи мне о себе, – говорит Джаспер, сидящий напротив меня на крыше романтичного ресторана, носящего имя святого Джеймса.

Это шикарное открытое пространство с видом на Трафальгарскую площадь. Уличные фонари и спешащие по своим делам люди внизу создают идеальную атмосферу для экспериментов.

Джаспер – полная противоположность Мака. Он бухгалтер из Саутгемптона, ростом под два метра, с худощавым телосложением. На нем элегантные плиссированные брюки, и я подозреваю, что под рубашкой у него скрывается симпатичный животик. Все, как я люблю.

– Я швея, – машинально отвечаю я. – Ну… сейчас, получается, еще и дизайнер. Я работаю в бутике с двумя моими хорошими подругами. Сейчас я разрабатываю одежду для животных, чтобы расширить ассортимент магазина.

– Одежда для животных? – переспрашивает Джаспер, повышая голос. На его лице появляется тревожное выражение. – А у тебя… есть домашние животные?

Я гордо киваю.

– У меня дома живет рыжий кот Геркулес. Он абсолютно безумный, но я его обожаю.

Джаспер начинает теребить воротник своей рубашки.

– Это мило. У меня, эм, нет никаких питомцев.

Я улыбаюсь и подаюсь вперед, смотря на него с шуточным вызовом.

– Кто тебе больше нравится: собаки или кошки? Это очень серьезный вопрос, на который есть только один правильный ответ.

Он смущенно улыбается.

– Мне нужно над этим хорошенько подумать, прежде чем я смогу что-то сказать.

Я киваю и откидываюсь на спинку стула, делая глоток вина. Это свидание начинается весьма странно.

Нам выносят основное блюдо, и Джаспер начинает рассказывать мне о престижной сети отелей, на которую он работает, и как там все дорого. Он говорит, что, несмотря на свою внушительную корпоративную скидку, он остается в отеле подешевле через дорогу, когда задерживается допоздна на рабочих встречах. Ну и цирк. Я изо всех сил пытаюсь не показать свое раздражение, когда он упоминает, что и кофе в своем отеле не покупает, потому что цена «непомерная» даже с учетом скидки.

Я мысленно готовлюсь самостоятельно оплатить свою половину чека.

Когда приходит время десерта, я чувствую себя совершенно вымотанной. У Джаспера есть раздражающая привычка заполнять своей болтовней всю тишину. Мы с Маком проводили много вечеров, почти не разговаривая. Мы просто сидели на диване, смотрели телевизор и наслаждались компанией друг друга. Конечно, очень часто мы спорили, но между нами всегда была атмосфера непринужденности и уютной тишины. Это было чудесно. Я не могу не задаваться вопросом, смогу ли я найти что-то подобное в отношениях с другим человеком. И перестану ли я когда-нибудь сравнивать с Маком всех мужчин, с которыми я хожу на свидания? Господи, я очень на это надеюсь.

– Так вот, потом я отнес рубашку обратно в химчистку и сказал: «Когда я ее вам приносил, этого пятна тут не было, так что я отказываюсь платить за ваши услуги».

– Значит, рубашка все еще у тебя? Они не предложили ее заменить? – устало спрашиваю я, делая большой глоток вина.

– Да, – нервно отвечает он. – Вряд ли они бы согласились на это, рубашка копейки стоила.

Я поджимаю губы и отворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на вид с крыши – единственное утешение этого вечера.

– Фрея?

Знакомый голос зовет меня по имени, и я с ужасом думаю, что, кажется, от скуки начала представлять голос Мака вместо моего собеседника. Я бросаю взгляд на Джаспера, который смотрит не на меня, а на кого-то за моей спиной.

Я поворачиваюсь и с удивлением обнаруживаю Мака, стоящего передо мной во всей своей широкоплечей, невероятно накачанной и сексуальной татуированной красе. Он одет в джинсы и белую футболку, в руках держит огромную связку розовых шариков, а под мышкой у него зажат букет розовых гвоздик.

– Что… что ты тут делаешь? – запинаюсь я от шока.

Я быстро замечаю весьма очевидную серую переноску в его другой руке.

– С днем рождения, Куки!

Он пожимает плечами и расплывается в слабой улыбке. Полным нежности взглядом он изучает мое лицо, будто снова пытаясь запечатлеть его в памяти.

– Что это? – Я указываю на переноску в его руке, и, словно по команде, оттуда раздается пронзительное мяуканье.

– Господь милостивый! – кричит Джаспер, отодвигаясь от стола. – Там что, кошка?

Мак угрожающе смотрит на Джаспера, заставляя того вжаться в свой стул.

– Бинго.

– У меня… аллергия, – запинается Джаспер, краснея на моих глазах. – Когда в трех метрах от меня оказывается кошка, я покрываюсь сыпью.

– В таком случае тебе стоит поскорее отсюда уйти.

Я стискиваю зубы. Не могу поверить, что у Мака хватило наглости заявиться сюда, чтобы запугать мою пару.

– Тебе не придется уходить, – говорю я Джасперу, сжимая кулаки на столе. – Мак нас сейчас покинет.

– Кто такой Мак?

– Это я! – рычит Мак, приближаясь к Джасперу, который вскакивает со своего места, чтобы отойти подальше от котенка. – Я ее лучший друг. Эта женщина любит кошек больше всего в жизни, так что, если у тебя на них аллергия, поверь мне, я оказываю тебе большую услугу.

Джаспер неуклюже встает за стулом, и я не уверена, кого он сейчас больше боится – Мака или котенка. Он смотрит на меня с дрожащими руками.

– Не против оплатить счет?

Пока я пытаюсь справиться с шоком, Джаспер покидает ресторан, наверняка чувствуя, что выиграл в лотерею, потому что ему не пришлось платить за свой ужин.

Охваченная яростью, я поднимаюсь со своего места и смеряю Мака свирепым взглядом.

– Какого черта ты считаешь, что имеешь право заявиться сюда и сорвать очередное мое свидание?

Мак с трудом скрывает довольную улыбку. Мне хочется его ударить. И обнять. Вот черт.

– Куки, у тебя не сложатся романтические отношения с мужчиной, у которого смертельная аллергия на кошек.

– Кто знает, может, и сложились бы. – Я нервно кусаю губу и изо всех сил пытаюсь не обращать внимания на любопытные взгляды других гостей. – Вообще-то существуют таблетки от аллергии.

– Парень был напуган этим крохотным существом! – улыбается Мак, в доказательство приподнимая переноску. – Лекарство от трусливости еще не придумали.

– Он не трус, – без энтузиазма возражаю я и смотрю на маленького котенка. – Что ты вообще тут делаешь с этим бедным животным?

Я скрещиваю руки на груди и уговариваю себя не просить его подержать котенка, потому что мы стоим в полном людей ресторане и в данный момент я ненавижу даже землю, по которой ходит Мак.

Мак ухмыляется. Его глаза блестят от радости.

– Я пытаюсь подарить тебе лучший в твоей жизни день рождения, Фрея.

Я в растерянности наклоняюсь и смотрю через прутья на очаровательного длинношерстного голубоглазого котенка.

– Ты эту прелесть через Роджера достал?

– Именно, – улыбаясь, отвечает Мак. – Для тебя.

Я выпрямляюсь и недоверчиво фыркаю.

– Мак, ты не можешь просто подарить мне котенка и ожидать, что этот жест все исправит. Мы с тобой сейчас в серьезной ссоре, и раз ты дразнишь меня милым котенком, который до смерти напугает бедного Геркулеса, сейчас к этой ссоре добавится еще одна!

– А вот насчет этого ты ошибаешься, Куки, – качает головой Мак и подходит ко мне ближе. – Ты думаешь, что Геркулес слишком боится принять в свою жизнь другого кота, но я считаю, что Геркулесу нужен этот котенок, чтобы наконец выйти из тени и начать жить.

От слов Мака к глазам подступают слезы. Почему-то мне кажется, что сейчас он говорит совсем не про моего кота.

– Геркулесу замечательно живется в тени вдали от этого котенка. По крайней мере, там ему никто не причинит боль.

Мак делает еще шаг вперед, его высокая фигура нависает надо мной.

– Я думаю, что, если все кончается хорошо, немного боли в начале того стоит.

Уставившись в его грудь, я ненавижу себя за слова, которые выходят из моего рта.

– Откуда ты знаешь, что все получится? – шепчу я.

– Потому что рано или поздно нам всем приходится выйти из тени, – отвечает он ровным, глубоким голосом.

Пронзительное мяуканье котенка прерывает напряженный момент между нами. Мак поворачивается к сидящему за соседним столиком мужчине и отдает ему связку шариков. Затем он кладет цветы на стол и присаживается на корточки, чтобы достать котенка из переноски.

Мое сердце бешено стучит в груди, когда он поднимается, держа в своих сильных руках крошечный пушистый клубок. Я моментально жалею, что у меня под рукой нет телефона, чтобы сфотографировать их. Это была бы самая милая в мире картинка для карманного календарика.

Нежно улыбаясь, Мак подходит ко мне ближе.

– Кстати, пока я тебя искал, я заглядывал в твою квартиру, и Геркулес вышел с таким видом, словно он собирался наброситься на этого маленького мерзавца.

Я взволнованно смотрю на Мака, чьи плечи трясутся от беззвучного смеха.

– Я открыл дверцу, чтобы их познакомить, и ты бы слышала, как громко замурчал Геркулес.

– Он замурчал? – Я протягиваю руку, чтобы почесать за ухом очаровательного малыша. – Стой, ты был в моей квартире?

Мак смущенно покашливает.

– У меня остались ключи, – бормочет он под нос.

– Мак?

Он тяжело вздыхает.

– Я знаю, что мне не стоило так делать, но я был в отчаянии. – Мак протягивает мне котенка. – И я не жалею об этом, потому что я смог увидеть их знакомство. Геркулес выглядел так, словно он впервые встретил своего лучшего друга. Это было чертовски мило.

С дрожащим подбородком я прижимаю к груди пушистое сокровище, чувствуя вибрацию от его мурлыканья, пока он трется о мою шею. К моим глазам предательски подступают слезы.

– За двумя котами придется в два раза больше ухаживать.

– Я помогу.

Я тихо смеюсь.

– Ну да, конечно.

– Куки, я серьезно. – Мак протягивает руку, чтобы погладить котенка. – Я здесь не только для того, чтобы поздравить тебя с днем рождения. Я хочу предложить тебе съехаться со мной.

– Что? – восклицаю я, чувствуя, как мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Что ты имеешь в виду? Ты живешь в Глазго, дурак.

– Пока что.

Мак касается моего горячего уха. Его нежное прикосновение посылает мурашки по всему моему телу. Он улыбается, довольный собой.

– В январе я вернусь в Лондон, и я подумал, что тогда мог бы переехать к тебе.

– О чем ты говоришь? Я ничего не понимаю.

– В моем новом контракте был пункт об обратном выкупе. «Бетнал Грин» хочет, чтобы я вернулся, и «Рэнджерс» согласились. Это значит, что как только откроется январское окно для перехода, я вернусь в Лондон, чтобы снова играть за них.

– Что? Как? Как такое вообще возможно? Почему ты мне об этом раньше не сказал?

Мак поднимает брови.

– Я сам об этом узнал только на прошлой неделе. Это дело рук Сантино, представляешь? Похоже, он не такой подонок, каким я его считал.

Я быстро моргаю, пытаясь переварить его слова.

– Получается, ты возвращаешься в Лондон.

– Я возвращаюсь домой, Куки.

Он касается моей щеки своей большой, теплой ладонью и мгновение поглаживает мои губы большим пальцем.

– Но я не хочу ждать января, чтобы быть с тобой. Я хочу быть с тобой сейчас и всегда. Без тебя я несчастен в Глазго. Я бы хотел, чтобы ты переехала жить со мной, пока я не вернусь в Лондон. Мы можем вместе провести Рождество в Шотландии, пока ты придумываешь дизайны для твоей линейки одежды для животных. Мы сможем быть вместе и вернуться к тому, какими были раньше.

– Какими были раньше? – переспрашиваю я прерывающимся от волнения голосом.

Его слова так близки, но в то же время так далеки от того, что я хочу от него услышать. Я выскальзываю из его объятий.

– Мак, я не хочу вернуть наше прошлое. Я провела с тобой слишком много времени, и теперь моя голова забита всеми этими прекрасными романтическими идеями. Ковбой из «Хартленда» и рядом не стоит с ними, настолько они сентиментальные! И я хочу воплотить их в жизнь. Я наконец верю, что заслуживаю настоящую любовь с человеком, который уверен в своих чувствах ко мне. Я не смогу опять проходить через все это с тобой. Я не выживу, если снова потеряю моего лучшего друга и мужчину, которого я люблю.

Мак тяжело вздыхает, явно сбитый с ног моими словами. Но мне плевать. Я больше не буду молчать. Я больше не буду сдерживать свои чувства о том, чего я хочу в жизни. Теперь я другой человек, который отказывается смиренно принимать то, что ему предлагают. Мне нужно большее. Я достойна большего.

– Господи, почему я не удивлен, что ты упомянула чертов «Хартленд»? – раздраженно рычит Мак.

– Потому что это значимая вещь для наших отношений, Мак! – вскрикиваю я, вздрагивая от громкости своего голоса.

– Я купил тебе долбаного котенка, Кук! Разве это не уровень романтики «Хартленда»? Я надеялся, что это по крайней мере смягчит твой гнев по отношению ко мне.

– Конечно, котенок растопит мое сердце. Я обожаю котят! – кричу я.

– Я знаю! – ревет он.

Мгновение, которое кажется вечностью, мы тяжело дышим, пристально глядя друг другу в глаза. Наши тела переполняются злостью, страстью, влечением и чем-то еще. Чем-то… большим.

– Прошу прощения. – Мужской голос прерывает интенсивное совокупление наших взглядов.

Я оглядываюсь через плечо и вижу человека, которому Мак отдал шарики.

– Можете их забрать обратно? Мне только что принесли еду.

Мак протягивает руку, выхватывает связку шариков из рук мужчины и отпускает их в небо.

– С днем, блин, рождения, Куки. Господи, почему я продолжаю все портить? – ворчит он, потирая шею и качая головой, словно что-то обдумывая. Он тяжело вздыхает и пристально смотрит мне в глаза. – Фрея Кук, я хочу жить с тобой, потому что я безумно влюблен в тебя, и я не хочу ждать, чтобы начать нашу совместную жизнь. Я хочу быть с тобой в Лондоне, Шотландии и везде, где ты захочешь. Я не хочу меньшего. Я хочу большего. Большего, чем в «Хартленде». Поэтому я и хочу на тебе жениться, упрямая ты женщина!

– Что? – взвизгиваю я, пугая бедного котенка у меня на руках. – Как ты можешь быть настолько уверен, что хочешь на мне жениться? Ты что, совсем дурак?

– Если это делает меня дураком, тогда я, конечно, тот еще дурак! – от нарастающего волнения шотландский акцент Мака усиливается. Он стискивает зубы и что-то шипит себе под нос, а потом встает ко мне вплотную и берет мое лицо в ладони. – Моя любовь к тебе такая же искренняя, как твоя любовь к этому дурацкому сериалу про лошадей, Фрея. Я даже люблю то, как ты разговариваешь голосом Хагрида из Гарри Поттера, когда болеешь. И то, как ты ненавидишь пить из чего-то, кроме кружек. И тем более то, как, вместо того чтобы придумывать красивые платья или женские туфли, как другие дизайнеры, ты рисуешь кошачьи пижамы и тапочки для лап.

– Я просто считаю, что некоторым кошкам понравились бы пижамы.

– Я знаю, – смеется Мак, жадно бросая взгляд на мои губы. – Я люблю то, как работает твой безумный мозг и как ты всегда делаешь что-то неожиданное. Я люблю, как ты напеваешь себе под нос, когда чистишь зубы, и разговариваешь со своей едой даже в моем присутствии.

– Я не разговариваю со своей едой!

У меня вырывается нервный смешок, когда я оглядываюсь на людей вокруг нас.

– Разговариваешь, и это так чертовски мило, поэтому я не могу от тебя оторваться. А еще ты обладаешь сверхъестественной способностью делать меня счастливым и спокойным. Я нигде так не чувствовал себя дома, как на твоем диване, когда я смотрю, как ты проливаешь слезы над «Хартлендом».

Прости за то, как я признался тебе в любви в доме моих родителей. Ты была права, в тот день я был не в себе, но сейчас я в порядке. Теперь я все вижу четко, Куки. Мне кажется, я полюбил тебя с нашей первой встречи в том чертовом бутике, когда ты проспойлерила мне мой любимый сериал. Ты ошеломила меня, Фрея. Когда ты появилась в моей жизни, я понял, что ты – все, чего я когда-либо хотел.

Он наклоняется и целует меня с невероятной страстью и искренностью. Когда он отстраняется, его дыхание становится тяжелым и прерывистым.

– Я хочу провести остаток своей жизни с тобой, потому что ты – мое бесценное сокровище, и несмотря на то, как сильно ты меня иногда бесишь и как часто мы ссоримся, я бы ни на что это не променял. – Он колеблется, и на его лице появляется серьезное, решительное выражение. – Я не собирался делать это здесь, но ты не оставила мне другого выбора.

Он опускается на одно колено.

Он опускается на одно гребаное колено!

И лезет в карман своих джинсов.

Черт побери, он лезет в свой карман!

Он достает голубую бархатную коробочку, словно только что ее наколдовал одной силой воли. Внутри коробочки оказывается кольцо. Гигантское чудовище, которое иногда болтается на долговязых моделях с костями вместо пальцев. Это кольцо такое огромное, что оно наверняка добавляет пару килограммов к весу этих худеньких моделей.

Я не откажусь от дополнительных килограммов на весах ради такого кольца.

– Фрея Кук, теперь моя очередь ошеломить тебя и спросить… выйдешь ли ты за меня? – Боже, его голос срывается на последних словах, а глаза краснеют от подступающих слез. – Я знаю, что мы ни разу это не обсуждали и ты наверняка не понимаешь, какого черта у меня в кармане делает кольцо, но, черт тебя побери, Фрея… Мы знакомы больше года, и все, что я хочу делать остаток своей жизни – это спорить с тобой, и заниматься с тобой любовью, и быть твоим лучшим другом… и твоим мужем. Ты – все для меня, Куки. Отчасти потому, что мне кажется, что больше никто меня не вытерпит, но в основном потому, что я не хочу сидеть на диване и смотреть телевизор с кем-то, кроме тебя. Я хочу быть старым, седым, толстым и счастливым с тобой. Окажешь ли ты мне эту честь?

Из моего горла вырывается позорный всхлип, потому что он не мог сказать ничего идеальнее в такой момент. Я поднимаю крошечного котенка, который не понимает, что происходит, к своему лицу и вытираю мокрые от слез щеки о его мягкую шерсть.

– Я ничего так не хочу, как увидеть тебя толстым, Маклай Логан.

Он поднимается с колен и целует меня. Впервые в своей жизни я больше не думаю о своих недостатках, или будущем, или о том, получу ли я свой счастливый конец. Потому что мое «долго и счастливо» стоит прямо передо мной с очаровательным котенком между нами.

Впрочем, это ложь. Я думаю о детях. О куче рыжих диких шотландских детей в килтах с мужчиной, от которого я хочу их родить.

Стоп… это не совсем правильно прозвучало. Попробуем еще раз.

Мужчиной, чью сперму я хочу чувствовать внутри себя.

Черт, снова не то. Дубль три!

Мужчиной, чьих детей я хочу взрастить в своих плодовитых чреслах.

Идеально.

– Просто хочу удостовериться: это значит, что ты согласна выйти за меня, да? – спрашивает Мак, отстраняясь, чтобы не придавить котенка.

– Это значило «да», – смеюсь я, и он вытирает мои слезы.

– Отлично, потому что я хотел дождаться, пока загоню тебя в угол, чтобы сказать, что новый котенок наложил на твой ковер и там осталось пятно.

– Что? – вскрикиваю я, пронзая осуждающим взглядом мужчину, который мгновение назад превратил меня в растроганную лужицу.

– Я попытался его почистить, но… когда я уходил, выглядел ковер неважно.

– Мак!

– Ему было так весело с Геркулесом, что маленький засранец просто обделался от счастья.

– Ты следил за ним?

Клянусь Богом, если он позволил котенку рыться в моих шкафах в поисках еды, я его убью!

– Конечно, – виновато отвечает Мак.

– Если у него из-за тебя разовьется плохая привычка, ты будешь за ним убираться.

– Без проблем, просто перестань ко мне придираться, женщина!

– Никогда, – улыбаюсь я.

Он улыбается в ответ.

А потом… мы снова целуемся.

Глава 33

Мак

Мы с Фреей покидаем ресторан cвятого Джеймса и спешим в ее квартиру, чтобы поскорее начать срывать друг с друга одежду.

Ладно, это не совсем правда…

Мы проводим наш первый час в качестве помолвленной пары в зоомагазине, покупая необходимые вещи для нашего нового котенка. Как только мы добираемся до дома Фреи, она опускается на пол, чтобы поприветствовать Геркулеса, и с неподдельной радостью наблюдает, как ее старый компаньон приветствует своего нового пушистого друга.

Фрея плачет.

Я плачу из-за того, что она плачет.

А потом мы занимаемся настоящей версией «Нетфликса и расслабона». А потом конечно же классическое занятие Мака и Фреи под названием… «Нетфликс и споры».

– На скольких свиданиях с парнями ты была, пока мы не общались? – спрашиваю я.

Я лежу на фиолетовом диване Фреи, а она устроилась между моих ног. Ее рыжие волосы, рассыпавшиеся по моей голой груди, представляют собой идеальную картину «хаос после секса». На ней надета одна из ее многочисленных милых ночнушек, на которой напечатан жирный текст: «Если Бы Кошки Могли Говорить, Они Бы Молчали».

Фрея напрягается и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

– Что?

Я тяжело вздыхаю и пальцем соединяю веснушки на ее носу невидимой линией.

– Мне просто… нужно это знать.

Она нервно теребит ворот своей футболки.

– Почему?

Я хмурюсь, сильнее прижимая ее к себе.

– Потому что я долбаный пещерный человек, окей? Просто скажи мне, чтобы побыстрее с этим покончить. Я не буду на тебя злиться… Это как пластырь сорвать.

Она ухмыляется, едва скрывая свое веселье.

– Сколько женщин у тебя было, пока мы не общались?

Я цепенею.

– Черт, ты серьезно?

Она переворачивается и теперь лежит животом на моей груди, выжидающе глядя на меня.

– Только не говори мне, что два месяца соблюдал целибат.

– Куки, я с самой нашей встречи ни с кем не спал. Что в ретроспективе только подтверждает тот факт, что я был в тебя влюблен с самого начала. – Я тяну за ее очаровательное розовое ухо. – После тебя я не мог даже смотреть на других женщин, не чувствуя при этом тоску по твоему телу и улыбке. Черт, я скучал даже по тому, как ты бьешь меня в грудь, когда злишься. Так что все свое время в Глазго я всех девушек за километр обходил.

Она нервно прикусывает губу и опускает глаза, обводя мои соски кончиками пальцев.

– То есть ты ни с кем не встречался? Даже не флиртовал?

Я протягиваю руку и беру ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Единственными женщинами в моей жизни были моя мама и Тилли. А теперь твоя очередь. Давай, признавайся в своих грехах.

Я игриво сжимаю ее бока, от чего она начинает хихикать и извиваться на моей промежности. Это движение, в свою очередь, пробуждает мой член, который начинает требовать второй заход. Но в этот раз придется его проигнорировать, потому что мне нужно услышать, что она скажет.

Заметив, что щеки Фреи порозовели от волнения, я смягчаюсь. Может быть, я слишком сильно на нее давлю. Если за время нашей ссоры она переспала с несколькими мужчинами, я не могу ее в этом винить. Я был полнейшим идиотом, а для нее вполне естественно испытывать интерес после такого долгого ожидания возможности заняться сексом.

Я подаюсь вперед и целую ее в макушку.

– Все хорошо, Куки. Я пойму, если ты хотела рассмотреть другие варианты. – Я снова ее целую и игриво дергаю бровями. – Просто скажи мне, что мой дружок – лучший из тех, что у тебя были, и на этом мы закроем тему.

На ее лице моментально появляется облегчение, и она пристально смотрит на меня, прежде чем ответить:

– Ты – лучший мужчина, который у меня был.

Я вскидываю кулак вверх в победном жесте.

– Господи, пожалуйста, пусть кто-нибудь напишет это на моем надгробии. И мне плевать, если ты слукавила.

Фрея умолкает и смотрит вниз, на свои руки, сложенные у меня на груди.

– И ты все еще единственный мужчина, который у меня был.

Мгновение я смотрю на нее в недоумении.

– Но в моей спальне в Дандональде ты сказала…

Она пожимает плечами, поднимая на меня грустный взгляд.

– Я просто пыталась причинить тебе столько же боли, сколько ты причинил мне.

Я сглатываю болезненный комок в горле.

– У тебя чертовски хорошо это получилось.

– Мне так жаль, – шепчет она, поглаживая меня по щеке.

Я поворачиваю голову и целую внутреннюю сторону ее ладони, давая ей понять, что я ее прощаю, как и она простила меня.

– Так что это был за парень сегодня в ресторане?

Фрея делает глубокий вдох.

– На самом деле, это было первое и единственное свидание, на котором я была с тех пор, как ты уехал в Шотландию. После той игры в Глазго я зарегистрировалась в приложении для знакомств, но даже несмотря на ненависть к тебе, я не смогла заставить себя никому написать.

Она морщит нос и продолжает:

– Я пошла на свидание с Джаспером только потому, что не хотела праздновать свой день рождения с Элли и Харрисами. Свидание казалось мне менее жалким занятием, а он – самой безопасной опцией.

– Это точно, – мрачно заявляю я.

Я заправляю прядь ее волос за ухо, задевая теплую мочку.

– Мне жаль, что я не был рядом с тобой. Мне нельзя было так поступать. Ты не должна была сомневаться в том, с кем проведешь свой день рождения.

Ее глаза блестят, когда она смотрит на меня.

– Я ненавидела тот факт, что я не могла поддержать тебя на похоронах твоего дедушки. Мне было физически больно смотреть на тебя с родителями и сестрой издалека, вместо того чтобы стоять рядом и держать тебя за руку.

– Я даже не знал, что ты была на погребении, – задумчиво говорю я, с тоской вспоминая тот день. – Фрея, я тогда был не в себе. Я так сильно держался за представление о том, как должен жить, основанное на том, что рассказывал мне в детстве дедушка. Даже перед самой его смертью он назвал меня дураком за то, что я не пытался тебя вернуть. А потом я увидел тебя на похоронах и решил, что это было тем самым шансом все исправить. Мне не стоило тогда признаваться тебе в любви. Время было неподходящее, и моя голова была не на месте.

Я прижимаю ее к себе, нуждаясь в том, чтобы выразить свое сожаление не только словами, но и физически. Затем я отстраняюсь и беру ее лицо в мои ладони.

– Ты бы знала, как я ненавижу себя за то, что наговорил тебе в машине. Мысль о том, что ты когда-то могла быть мне нужна только ради секса – это полный бред. Я был безумно влюблен в тебя, но еще не мог найти нужных слов, чтобы выразить это.

Она накрывает мою ладонь на ее щеке своей и улыбается.

– Сейчас ты неплохо справляешься с тем, чтобы это наверстать.

– Я люблю тебя, мое сокровище. Люблю тебя сильнее, чем считал, что способен кого-либо любить. Я никогда и предположить не мог, насколько близкими мы станем друг другу.

Я нежно и чувственно целую ее. Она издает соблазнительный стон, пока мои губы двигаются вниз по ее шее и оголенному плечу, когда я отодвигаю ворот ее ночнушки. Довольно рыча, я продолжаю прокладывать дорожку из поцелуев по ее телу.

– То, как меня к тебе тянет… наш секс… то, как мы сливаемся в одно целое… – Мои руки скользят по ее шее, задевая ребра и обхватывая ее мягкую задницу. – …я ни с кем подобного не испытывал. – Я касаюсь ее губ своими. – У тебя, конечно, не было опыта с другими мужчинами, но я хочу, чтобы ты знала… то, что происходит между нами… Я бы променял все, что было у меня с другими женщинами в прошлом, на одну ночь с тобой.

Я медленно задираю ее ночнушку и позволяю себе жадно сжать ее потрясающую задницу. Ее дыхание учащается, а мой член между нами твердеет, пока она снова и снова раскачивается в моих объятиях.

Боже, как же она хороша.

Я яростно целую ее, и она стонет мне в рот, прежде чем я отстраняюсь, взвинченный и готовый сорвать с нее эту чертову одежду и упиваться ей еще час. Но сначала я останавливаю себя.

– Я хочу, чтобы ты знала… Если бы ты и с десятью мужчинами переспала, пока мы были порознь, мне было бы наплевать… потому что это тело… всегда будет моим.

Она издает чувственный стон и в одно мгновение оказывается между моих ног, наконец стягивая ночнушку. Я сбрасываю с себя шорты, и в считаные секунды она уже опускается на мой твердый, пульсирующий член.

Черт, она просто великолепна. Мне всегда будет ее мало. Я накрываю ладонями ее груди, наслаждаясь их размером и тяжестью в моих руках, пока она выгибается под моими прикосновениями. Прикусив губу, я перекатываю ее соски между пальцами и зачарованно наблюдаю, как она запрокидывает голову и стонет еще громче и сексуальнее, как принимает мой член все глубже и глубже с каждым движением своих бедер.

Отчаянно нуждаясь в том, чтобы быть к ней еще ближе, я выпрямляюсь и впиваюсь в ее губы своими, прижимая ее к себе и чувствуя мягкость ее обнаженной груди. Мое желание закипает внутри меня, как вода в чайнике.

Она быстро подстраивается под ритм и запускает пальцы в мои волосы, отдавая всю себя. Я отрываюсь от ее губ, чтобы хрипло прошептать:

– Господи, как же я тебя люблю.

– Я тоже люблю тебя, – вскрикивает она.

Эти слова становятся последней каплей перед ее погружением в сладкое, абсолютное забытье, пока она сжимается вокруг меня. Я сильно и быстро толкаюсь в нее, чтобы довести себя до разрядки вместе с ней.

– Навсегда, мое сокровище.

Моя лучшая подруга. Любовь всей моей жизни. И моя будущая жена.

Она открывает свои затуманенные, довольные и ошеломляюще красивые глаза.

– Навсегда, мой угрюмый шотландец.

Глава 34

Мак

– Нам нужно через два часа быть на вечеринке в честь моего дня рождения, – стонет Фрея. Ее голос охрип от криков страсти, которые она издавала всего несколько мгновений назад. – Если ты меня сейчас не выпустишь из кровати, чтобы я могла собраться, я официально на тебя обижусь.

Я рычу, обнимая обнаженную талию Фреи и целуя ее, пока мы лежим лицом друг к другу в ее постели, сексуально удовлетворенные и счастливые, как парочка влюбленных щенков.

Прошло три дня с тех пор, как я сделал Фрее предложение. На самом деле, теперь я хочу ее еще сильнее, чем в наш первый раз. Кто бы мог подумать, что возможность открыто сказать девушке «я люблю тебя», пока ты двигаешься глубоко внутри нее, будет ощущаться настолько… волшебно?

Вот черт, я превращаюсь в сентиментальную тряпку.

Когда мне пришлось на следующее утро садиться на самолет до Глазго, я чувствовал себя абсолютно сокрушенным. Мне было тяжело покидать ее, но меня ждала тренировка, а в четверг – матч.

Тем не менее сразу после окончания встречи клуба вечером пятницы я уже вернулся в Лондон, положив большой и толстый на то, что спустя сутки мне снова нужно будет лететь обратно в Глазго.

– Ты поговорила со Слоан, Лесли и Элли? – спрашиваю я, отчаянно пытаясь понять, возможен ли переезд для Фреи.

Она медленно кивает.

– Да, поговорила. Мне кажется, их озадачило наше желание так быстро съехаться, когда мы с тобой только недавно помирились. Но это наверняка из-за того, что они еще не знают об этой шикарной штучке.

Она поднимает перед собой руку. Бриллиант в ее кольце переливается в лучах солнечного света.

Мы смогли сохранить помолвку в секрете от наших друзей, чтобы объявить об этом сегодня на вечеринке, которую Элли организует в честь тридцатого дня рождения Фреи. Нашим родителям, впрочем, мы сказали в тот же день по телефону, когда смогли наконец оторваться друг от друга. И несмотря на то, что я не успел заранее попросить благословения у родителей Фреи, они были за нас рады. Слава богу.

А вот рассказать об этом нашим друзьям сегодня вечером – совсем другое дело.

– Как думаешь, после того, как мы всем сегодня расскажем о помолвке, девочки смогут отнестись с большим пониманием к твоему переезду?

– Думаю, да. Дело не в том, что они не рады тому, что мы теперь официально встречаемся. Они определенно болеют за команду «Мак плюс Фрея». Мне просто кажется, они переживают, что не смогут запустить линейку одежды для животных к Рождеству без моего присутствия.

Я приподнимаюсь на локтях и пристально смотрю в обеспокоенные глаза Фреи.

– Куки, если тебе нужно остаться в Лондоне, оставайся. Конечно, меня привлекает идея жить вместе с тобой в Глазго, но мы справимся с парой месяцев отношений на расстоянии. В этом нет ничего страшного.

– Ты правда так думаешь? – Она веселеет и гладит меня по щеке. – Я просто… не хочу, чтобы что-то разрушило то, что сейчас происходит между нами.

– Конечно, – отвечаю я, оставляя легкий поцелуй на ее губах. – С нами все будет хорошо. Мы будем на расстоянии часового полета на самолете, и ты тоже сможешь меня навещать. Я не хочу, чтобы ты упустила эту возможность из-за того, что я – озабоченный мерзавец, который хочет каждую ночь проводить с тобой.

Фрея расплывается в улыбке.

– Тогда я тоже озабоченная мерзавка, потому что мне очень нравится эта мысль.

– В январе у нас будет все, что мы только пожелаем. – Я протягиваю руку и нежно глажу ее по щеке. – И ты сможешь приезжать ко мне в Шотландию на праздники. Это не сильно отличается от моего привычного графика футбольных поездок, так что, если ты будешь каждый вечер отвечать на мои звонки и присылать мне горячие фотографии своей груди, мы со всем справимся. Можно считать это неплохой тренировкой для нас, пока я не уйду в отставку через пару лет.

– Уйдешь в отставку? – шокированно вскрикивает Фрея, приподнимаясь на локтях. – Ты раньше не упоминал, что хочешь уйти из футбола.

– Я не становлюсь моложе, – пожимаю я плечами и криво ей улыбаюсь. – К тому же до тебя моей главной любовью был футбол, так что теперь я думаю, что готов к новым приключениям в жизни.

Ее взгляд смягчается. Она падает обратно на подушку и закрывает лицо руками.

– Господи, будет ли мне когда-нибудь легче справляться с этим?

Я усмехаюсь и отодвигаю ее руки с лица.

– С чем именно?

Она пристально смотрит на меня своими невероятными зелеными глазами.

– С любовью к тебе.

– Надеюсь, что нет. – Я целую руку, на которой надето мое обручальное кольцо. – А теперь… давай вернемся к нашей ссоре.

Она хихикает и перекатывается на бок.

– На самом деле, я думаю, мы можем помириться, сделав один пункт из списка «Я никогда не», до которого пока не дошли.

– Конечно, чем бы ты хотела заняться? Раз у нас остается всего два часа до вечеринки, я хочу провести их с пользой.

В ее глазах загораются искры озорства.

– Что такое «поза обратной наездницы»? Этот термин ни разу не упоминался в «Хартленде», и я начинаю сомневаться, что его значение такое же очаровательное, как мой любимый канадский сериал.

Я одариваю ее похотливой ухмылкой.

– Ох, это будет лучший вечер в моей жизни.

Она с подозрением хмурится.

– Я думала, лучший вечер в твоей жизни был в день, когда ты сделал мне предложение.

Я оборонительно вскидываю руки.

– Так и есть… но… в общем, давай уже приступим, и я тебе потом скажу, какой из этих двух моментов выигрывает.

– Ах ты, хитрый мерзавец.

Переступив через порог новой квартиры Элли и Роана, мы попадаем в абсолютный хаос. Прошлая наша вечеринка с этой компанией проводилась под лозунгом «Никаких Чертовых Детей В Этом Доме» и закончилась грязной игрой в «Я никогда не».

В этот раз… все наоборот.

Никто не замечает наше прибытие. Мы стоим в прихожей и наблюдаем, как гости носятся по квартире, словно курицы с отрубленными головами. Все братья Харрис на месте в компании своих жен и внушительного количества диких отпрысков. Лесли и Тео тоже здесь со своей дочкой Мариссой. И, конечно, как можно обойтись без Ви Харрис и Хэйдена, которые в данный момент пытаются догнать свою крошку Роки.

Я редко бываю на вечеринках, где присутствуют дети, но, должен признаться, вид обеспокоенных, но странным образом счастливых взрослых, бегающих за своими детьми, заставляет меня задуматься о собственном будущем. Мне бы хотелось увидеть Фрею с малышом у бедра.

Я представляю, как играю в футбол с моим сыном в нашем саду, пока она наблюдает за нами издалека с умиротворенным видом. К такому зрелищу я бы определенно мог привыкнуть.

Внезапно меня переполняет паника. Я хватаю Фрею за руку и оттаскиваю ее в сторону, пока нас никто не увидел.

– Я только что понял, что мы помолвлены, но я никогда у тебя не спрашивал, хочешь ли ты детей.

– Что? – смеется она.

– Женщина, хочешь ли ты детей? – повторяю я вопрос, пока меня потряхивает от волнения.

Она лукаво пожимает плечами.

– А ты?

Я закатываю глаза.

– Ты первая.

Она смотрит на меня исподлобья.

– Давай просто скажем «да» или «нет» на счет три. Один, два…

– Черт побери, да, – рычу я одновременно с «да» Фреи.

Я вздыхаю с облегчением, и мгновение мы просто улыбаемся друг другу, переваривая тот факт, что обсуждение этой части нашей жизни не вылилось в спор. Я обнимаю Фрею за талию, пока она берет мое лицо в свои ладони. Наши губы соединяются в медленном и нежном поцелуе. Поцелуе, который без слов говорит: «будь что будет».

Внезапно дверь открывается, и мы слышим голос Элли.

– Ребята, так и знала, что это вы! Народ, общий сбор, они здесь!

Мы поворачиваемся на звук, и Элли ахает.

– Фрея, что это у тебя на пальце?

С заговорщическими улыбками мы отстраняемся друг от друга. Мгновение наши взгляды все еще прикованы друг к другу в течение одного восхитительного интимного момента. Затем мы поворачиваемся к толпе людей, собравшейся в коридоре.

– Неужели это обручальное кольцо? – взвизгивает Ви, проталкиваясь в начало толпы.

– Фрея! – восклицает Слоан, подходя к нам, чтобы получше все рассмотреть.

Она вырывает у меня руку Фреи, не веря своим глазам.

– Стой, ты и Мак… – Ее голос затихает.

Фрея оглядывается на меня, прежде чем ответить:

– Мы помолвлены.

Все присутствующие радостно аплодируют, а вдалеке начинает плакать маленький ребенок. Все смеются и окружают нас, чтобы поздравить, и я понимаю, что более взрослым себя еще не чувствовал.

Перед тем как зайти в гостиную, Фрея отводит меня в сторону.

– Мак, потрогай мои уши, – шепчет она.

Я улыбаюсь и протягиваю руку, потирая обе ее мочки подушечками своих пальцев.

Она прижимается своим лбом к моему.

– Я очень счастлива.

Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь ее запахом.

– Ты же понимаешь, что когда мы поженимся, я куплю тебе пони, да?

– Господи, не шути так! – восклицает Фрея, драматично откидывая голову назад.

Я расплываюсь в улыбке.

Боже, как же я люблю эту женщину.

Эпилог

Фрея

Несколько лет спустя

– Господи, как же я толст и счастлив, – заявляет Мак, щупая свой крошечный животик и отворачиваясь от зеркала в полный рост в нашей гардеробной.

Он подходит к нашей кровати, на которой я лежу, и выпячивает живот.

– Посмотри на это… Чистое потрясающее счастье.

Я фыркаю от смеха, закидывая руки за голову, чтобы осмотреть его.

Этого парня едва ли можно назвать толстым. Два года назад он ушел из футбола и теперь работает разработчиком в лондонской компании по производству видеоигр. Сидячая работа, может, и сгладила его пресс, но он по-прежнему выглядит как бывший спортсмен. Везучий засранец.

Впрочем, и мне грех жаловаться. Я в самом низком весе за последние годы. Нисколько не худая, конечно, но определенно стройнее, чем раньше. Оказывается, кормление грудью – это невероятно действенная диета.

Я тяжело вздыхаю.

– Я тут размышляла о том, сколько лет смогу кормить грудью Ферджи, потому что возможность есть что угодно, пока вес сам собой снижается – это очень приятно.

Я скрещиваю ноги и шевелю пальцами, радуясь, что снова могу их видеть. Во время беременности был период, когда я была уверена, что они исчезли навсегда.

– Если бы я знала, насколько эффективно кормление грудью, я бы уже давным-давно согласилась забеременеть. Кормить Ферджи молоком во время начальной школы наверняка не получится, да?

Мак морщится, выказывая свое недовольство.

– Я считаю, что, если тебе так нравится этот трюк с кормлением, тебе нужно просто начать кормить ей меня и оставить ребенка в покое.

– Ты – отвратительный извращенец, – ворчу я. – Иди сюда.

Он расплывается в ребяческой улыбке и падает на кровать, обнимая меня руками, на которых теперь набито мое имя и имя нашего шестимесячного сына, Джейкоба Фергюса.

– Или, может быть, ты будешь у меня босой и беременной, пока мои яйца не отвалятся, – мурлычет он, зарывшись лицом в мою грудь.

Я улыбаюсь, прижимая его к себе.

– Хм-м-м, звучит славно.

– Можем начать тренироваться прямо сейчас. – Мак поднимает свое усатое лицо, чтобы посмотреть на меня. – Меня порядком достало, что только Ферджи теперь может видеть твою грудь.

– Господи, нам определенно нужно обсудить границы до того, как Ферджи достаточно вырастет, чтобы понимать дурацкие вещи, которые выходят из твоего рта, – ворчу я, наслаждаясь восхитительной тяжестью Мака на мне.

Мак рычит и начинает покрывать мою шею поцелуями, обхватывая губами мою мочку, прежде чем вцепиться в нее зубами.

– Давай, женщина, трахни меня уже. У тебя горят уши, а пацан скоро проснется от своего дневного сна.

– Мне правда нужно поработать, – стону я, обвивая ногами его талию, потому что мой разум в данный момент спорит с моим телом. – Мне нужно проверить новую поставку, которая только что пришла из Китая. Они наконец-то прислали мою линейку пижам для питомцев плюс-сайз.

– О, отлично! Геркулес и Джаспер все эти годы так стыдились спать голыми на полу, – дразнит Мак.

Я улыбаюсь и перебираю его волосы. Мы назвали подарок на мой тридцатый день рождения Джаспером в честь мужчины, который покинул наше свидание и сделал возможной нашу помолвку двух лучших друзей.

Мы и правда отбитые на всю голову.

– Как насчет того, чтобы отложить свои пижамы до завтра и вместо этого поиграть со мной в одну интересную игру, – говорит Мак с нарастающим озорством в голосе.

– Что за игра? – осторожно спрашиваю я.

Мак игриво дергает бровями.

– Я думал предложить покер на раздевание.

Я смотрю на него с сомнением, а потом мне в голову приходит гениальная идея.

– Что насчет «Я никогда не»?

Мак оглядывает нашу спальню.

– У нас нет никакого алкоголя.

– Конечно, – заявляю я, садясь на своей стороне кровати лицом к нему. – Он в любом случае плохо скажется на молоке. Вместо того, чтобы пить за вещи, которые мы делали, я предлагаю целоваться.

– В какое место целовать будем? – похотливо ухмыляется Мак.

Я закатываю глаза.

– В губы.

Мак мгновение обдумывает это предложение.

– Верхние или нижние? – наконец спрашивает он.

– Господи, ты ужасен! – кричу я и ударяю его в грудь. – В верхние… пока что.

Я радостно хихикаю.

Мак стонет.

– Боже, как же я люблю мою жену.

Он повторяет мою позу и садится напротив меня. Кажется, ему очень неудобно сидеть со скрещенными ногами, но храни его небеса за попытку.

– Ладно, я начну первой. – Я сужаю глаза. – Я никогда не… целовалась с человеком с рыжими волосами.

Мак ухмыляется и наклоняется, чтобы прижать свои потрясающие губы к моим. Боже, мне это никогда не надоест.

Он отстраняется и пристально смотрит на меня с серьезным выражением лица.

– Я никогда не… делал минет во время долгой поездки на машине, проглотив все, как титулованный пони.

– Господь всемогущий! – восклицаю я, отшатываясь от него. – Я ожидала веселой милой игры между мужем и женой. Ты тут явно пару шагов пропустил.

Мак трясется от бесстыжего смеха и щелкает меня по носу.

– Не я придумываю правила, мое сокровище. А теперь поцелуй меня, дерзкая шалунья.

Я без зазрения совести кусаю губу, вспоминая, как после помолвки мы поехали в Корнуэлл. Мак так волновался из-за того, что не попросил благословения у моих родителей, что был уверен: мой отец устроит ему допрос с пристрастием. Ну, а я не придумала другого способа, как помочь ему успокоиться.

Конечно же я крепко целую его.

– Я никогда не кончала меньше, чем за две минуты.

– Фрея, это всего один раз было! – кричит Мак. Его шотландский акцент моментально усиливается от гнева. – К тому же мы тогда первый раз потрахались после рождения Ферджи. Шесть недель без секса – это вечность! Ты не можешь шантажировать меня этим до конца наших жизней!

Я хихикаю, не пытаясь скрыть свое веселье.

– Во-первых, могу. А во-вторых, еще как буду.

Он сердито смотрит на меня, прежде чем добавить:

– Тогда тебе тоже нужно меня поцеловать, потому что я чертовски хорошо знаю, что доводил тебя до оргазма меньше, чем за две минуты.

– Ничего не имею против. – Я указываю на свои губы, и он послушно одаряет меня двумя поцелуями. – Я никогда не занималась сексом втроем.

Этот раунд мы оба пропускаем. Меня это абсолютно устраивает.

Теперь снова наступает очередь Мака.

– Я никогда не мастурбировал в общественном месте.

Я начинаю открывать рот, но Мак меня перебивает:

– И да, то, что ты сделала в моей машине рядом с Тауэр-парком, считается публичной мастурбацией.

Я выпячиваю подбородок и качаю головой.

– Ты взял меня на слабо, еще и все это время за мной наблюдал! – ворчу я.

Я запечатлеваю поцелуй на губах Мака.

Он трясется от беззвучного смеха и тычет в свой висок.

– Я ни о чем не жалею. Этот момент крутится на повторе прямо здесь, в моей нарезке лучших моментов.

К этому времени у меня уже начинает болеть лицо от улыбки, и я немного меняю тему.

– Я никогда не ревела во время родов, как младенец.

Мак указывает на свои губы.

– Валяй, Рыжик. Мне не стыдно за эмоции, которые я переживал, когда наблюдал, как ты приносишь новую жизнь в этот мир.

Я притягиваю его к себе и с гордостью целую. На мои глаза наворачиваются слезы, когда я вспоминаю, с каким благоговейным выражением лица Мак впервые взял нашего сына на руки. Материнство стало одним из самых невероятных переживаний в моей жизни, но ничто не сравнится с тем, как Мак с ума сходил из-за своего сына. В моей нарезке лучших моментов фото Мака с Ферджи на руках в день его рождения играет на повторе рядом с тем, где он держит Джаспера, когда тот был еще котенком.

Мак пристально смотрит мне в глаза.

– Я никогда не хотел еще одного ребенка.

– Целуй меня, – шепчу я, подставляя свои губы.

– Наконец-то нашлось что-то, о чем нам не нужно спорить, – соблазнительно мурчит Мак, прижимаясь своими губами к моим и задерживаясь на мгновение.

Он запускает руку в мои волосы и углубляет поцелуй. Его язык проскальзывает внутрь моего рта, заигрывая с моим.

Не успеваю я опомниться, как оказываюсь на спине, выгибаясь навстречу ему, пока он прижимается ко мне. Наши тела трутся друг о друга, словно мы подростки, которые не могут перестать обжиматься.

Когда мы на мгновение отрываемся друг от друга, у меня перехватывает дыхание. Я счастлива и по уши влюблена.

– Я никогда не влюблялась в моего лучшего друга и не получала всего, чего я когда-либо хотела в жизни.

Мы целуемся.

Снова.

И снова.

И снова.

И снова.

Конец

Благодарности

Шестнадцатая книга закончена, и публика сходит с ума!

Я невероятно рада, что у меня все еще есть возможность писать книги, но, как всегда, я не могу выпустить ни одной, не поблагодарив людей, которые оказали мне огромную помощь на этом пути.

Дженнифер, спасибо тебе большое за то, что ты была моей любимой, горячей, ездящей на мотоциклах группой книжной поддержки. Я обожаю то, как мы проводим мозговой штурм и подшучиваем друг над другом, потому что мы обе так любим моих персонажей, что видим для них одинаковое будущее!

Спасибо моей ассистентке Джулии за то, что разобрала эту книгу по крупицам! И спасибо за твою незаменимую помощь с футбольными терминами и с логистикой, даже когда я позволяю себе большую творческую свободу.

Спасибо моей невестке Меган за то, что выпила со мной водки и помогла придумать этих персонажей!

Огромное спасибо Джейн Эшли Конверс, которая в конце концов всегда оказывается втянутой в помощь мне. Я чрезвычайно ценю твои замечания и с нетерпением жду возможности выпить с тобой по случаю праздника!

Посылаю всю свою любовь Бет, моей первой читательнице из Канады, чьи ожидания я всегда стремлюсь превзойти. Спасибо, что мотивируешь меня становиться лучше, и за то, какая ты замечательная подруга.

И я просто обязана отдать должное моим шотландским и британским друзьям, которые помогли мне максимально приблизиться к правдоподобности шотландского героя и корнуолльской героини. Джейд, Чана, Линси и Тереза! Вы четверо – лучшие!

Спасибо моему редактору Стефани за помощь с поиском голоса для этой книги, моему второму редактору Нэнси из «Эвидент Инк» за то, что пришла на помощь в нужный момент, и Дженни из «Эдитинг 4 Индис» за дополнительный беглый взгляд. Редактура очень важна, и я безумно вас всех ценю!

И спасибо Лидии Релла, моему корректору и подруге, которая вдохновила меня написать об этом герое-шотландце. Мне так понравились наши ночные обсуждения этой книги! И спасибо Пегги за еще одну корректуру. Корректоров много не бывает.

И спасибо читателям. Дорогие мои, замечательные, потрясающие, невероятно преданные читатели… Спасибо! Спасибо за ваше терпеливое ожидание моих историй и за то, что пишете мне о своем восторге в соцсетях. Спасибо, что делитесь этой книгой со своими друзьями. Вы – лучшая часть этой работы.

И, конечно, спасибо моему мужу, который просто смирился с периодами, когда я ухожу в себя и перестаю с ним разговаривать.

Спасибо моей дочке Лоло за то, что терпелива со мной, когда у меня поджимают сроки. Я так рада, что мы смогли отпраздновать момент, когда я написала «Конец» вместе с тобой, одетой в костюм из «Гарри Поттера».

И, наконец, спасибо моим шести малышам-ангелочкам, которые всегда наблюдают за мной с небес и чьи шесть колец я до сих пор ношу на своей шее. Я люблю всех вас и благодарю за то, что вдохнули в меня смелость рассказать ваши истинные истории, чтобы после этого я смогла начать писать эти выдуманные. Это бесценный подарок.

Примечания

1

«Нетфликс и расслабон» (с англ. «Netflix and chill») – эвфемизм, который обозначает приглашение заняться сексом под предлогом прийти домой, посмотреть кино и расслабиться. (Здесь и далее прим. пер.).

2

Тут имеет место игра слов. В оригинале «cookie» переводится как «печенька».

3

Энн Ширли – главная героиня книги «Аня из зеленых мезонинов», рыжеволосая и нескладная девочка-подросток.

4

Название бутика переводится как «Родственные души».

5

Мормонизм – это разновидность христианства, популярная в Америке и Великобритании. Мормоны отличаются особой строгостью и набожностью, серьезно относятся к соблюдению заповедей. Секс до брака не приветствуется.

6

Романтические фильмы компании «Холлмарк» знамениты одинаковым сюжетом, посвященным «американской мечте», где все герои обязательно влюбляются, женятся и живут долго и счастливо.

7

«Tisn't right, tisn't fair, tisn't proper!» – цитата из британского исторического сериала BBC «Полдарк», основанного на серии книг с тем же названием.

8

Что это такое, мы узнаем чуть позже вместе с Фреей.

9

«Сказала она (в постели)» (с англ. «that's what she said») – популярный интернет-мем. Говорится после на первый взгляд обычной фразы, в которой можно найти сексуальный подтекст.

10

Луиджи – персонаж множества видеоигр, маскот компании «Нинтендо», брат Марио.

11

«Рэнджерс» – это старейший и самый титулованный шотландский футбольный клуб.

12

Кэрри Брэдшоу – главная героиня сериала «Секс в большом городе». Ее любимые цветы – это розовые гвоздики.

13

Героиня попробовала вино «Совиньон блан». Оно хорошо подходит к сыру и действительно некоторым людям напоминает кошачью мочу.

14

Лорелай и Суки – героини сериала «Девочки Гилмор». Суки – веселая полная подруга Лорелай.

15

Агорафобия – боязнь больших скоплений людей.

16

Тапас – любая закуска, которая подается к вину или пиву в Испании.

17

«Чиппендейлс» – танцевальная группа, известная своими мужскими стриптиз-выступлениями.

18

Игры горцев – событие, посвященное шотландской культуре, которое включает в себя различные состязания, как правило, на силу, ловкость и выносливость.

19

В оригинале Мак говорит: «It grows on you… Literally». Тут имеет место непереводимая игра слов: эта фраза одновременно значит «полюбить кого-то» и «стать больше, вырасти».

20

Фахитас – блюдо техасско-мексиканской кухни, представляющее собой завернутое в тортилью жаренное на гриле и нарезанное полосками мясо с овощами.

21

Мак адаптировал крылатое выражение «If this van's a-rocking, don't come a-knocking», которое означает «Не стучитесь в фургон, если он качается, там кто-то сексом занимается». В своей шутке он заменил «фургон» на «кровать».

22

Вал Адриана – оборонительное укрепление, построенное римлянами при императоре Адриане в 122–128 годах. Несмотря на то, что вал никогда не разделял Англию с Шотландией, из-за близкого расположения к границе между двумя странами его часто просторечно называют так.

23

«Селтик» – шотландский футбольный клуб из Глазго, второй по количеству наград после «Рэнджерс» и его главный соперник.

24

«О, Благодать» – христианский гимн, который традиционно считается похоронной музыкой.

Content

Эми Доуз
Ошеломленный

Глава 1 Фрея

Глава 2 Мак

Глава 3 Фрея

Глава 4 Фрея

Глава 5

Мак

Фрея

Глава 6 Фрея

Глава 7 Мак

Глава 8 Мак

Глава 9 Фрея

Глава 10

Мак

Фрея

Глава 11 Мак

Глава 12

Фрея

Мак

Глава 13 Фрея

Глава 14 Мак

Глава 15

Фрея

Мак

Глава 16

Фрея

Мак

Глава 17 Фрея

Глава 18 Фрея

Глава 19 Мак

Глава 20 Фрея

Глава 21 Мак

Глава 22 Фрея

Глава 23 Мак

Глава 24 Фрея

Глава 25 Мак

Глава 26 Фрея

Глава 27 Фрея

Глава 28 Мак

Глава 29 Фрея

Глава 30 Мак

Глава 31 Мак

Глава 32

Мак

Фрея

Глава 33 Мак

Глава 34 Мак

Эпилог Фрея

Благодарности

Примечания