Александр Стивенс

Идеальное убийство. 6 спорных дел, где ни один из подозреваемых так и не признал свою вину

Der perfekte Mord? Lebenslänglich ungesühnt – wahre Fälle eines Strafverteidigers by Alexander Stevens

Copyright © 2022 Piper Verlag GmbH, München

В оформлении обложки использована фотография: A. Bell / Shutterstock / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© Кныш Ю. С., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«В среде криминалистов считается, что идеальных преступлений, и тем более убийств, не существует. Бывают лишь сложности в расследовании. Автор книги рассказывает реальные истории и призывает читателя разобраться вместе с ним, можно ли эти загадочные преступления назвать идеальными убийствами или они остались нераскрытыми из-за ошибок следствия».

Алена Ленковская,

уголовный юрист, юридический психолог

и автор популярного блога ALENUSHKALEN

* * *

Всем невинно осужденным посвящается

Наиболее часто задаваемый вопрос

При знакомстве с людьми, первое, что я всегда слышу: «Как вообще можно защищать убийц!» Далее следует вопрос, освобождал ли я когда-нибудь «виновного». На что я, как водится, отвечаю, что все мои клиенты невиновны.

Когда меня попросили написать вторую книгу об «идеальном убийстве», я поначалу колебался. В книге «9 с половиной идеальных убийств» я уже рассказывал о классических приемах, которые позволяют убийцам остаться безнаказанными: инсценирование несчастных случаев, недочеты медицинского освидетельствования, психологические манипуляции и даже формальные юридические уловки. Казалось, к этому уже нечего добавить.

Но потом я вспомнил, как когда-то иронично замечал, что защищаю только невиновных. А что делать, если невиновный человек признан виновным в убийстве? В таком случае логично предположить, что настоящий преступник оказывается на свободе. Ему даже не придется беспокоиться о том, что его когда-нибудь привлекут к ответственности, поскольку, с точки зрения следственных органов, преступник уже сидит в тюрьме. Дело закрывают навсегда[1].

Даже если осужденный убийца совершил преступление, в котором его обвиняют, но от имени другого лица, нередко случается, что заказчик остается в тени и избегает наказания. А ведь именно эти преступники несут больше ответственности: ведь без них преступление вообще не было бы совершено.

В этой книге представлены дела, в которых осужденные заявляют о своей невиновности (кстати, на чрезвычайно веских основаниях), или за преступлением с большой долей вероятности стоит кто-то другой. В обоих случаях настоящий убийца остался бы безнаказанным и не понес ответственности за свое преступление: это ли не «идеальное убийство»?

Убийство без трупов

Было около 04:00, когда двое русских мужчин вошли в отделение полиции. Они сообщили о пропаже двух женщин: дочери и бывшей жены одного из них, которые в настоящее время приходились падчерицей и женой другому. Обе бесследно исчезли. Нынешний глава семьи заявил, что накануне они вместе пообедали, а затем отправились за покупками. С тех пор он ничего о них не слышал.

В полиции сначала не обратили особого внимания на это дело. Хотя дочери было всего 16 лет и, следовательно, она была несовершеннолетней, ее сопровождала взрослая мать.

По словам полиции, большинство дел, связанных с исчезновением, разрешаются в течение нескольких часов.

Если, вопреки ожиданиям, они не найдутся в ближайшие 24 часа, мужчины могут снова подать заявление о пропаже[2].

Ровно через 24 часа нынешний муж снова пришел в полицию. Его жена и падчерица до сих пор не объявились. Сообщения, отправленные его жене, не были доставлены; когда он пытался позвонить, включался автоответчик.

Статистика утверждает: 50 % дел, в которых люди числятся пропавшими без вести более четырех часов, решаются в течение недели, 80 % – в течение месяца и 97 % – в течение года. Однако подозрения у полиции вызвал тот факт, что документы обеих женщин оставались в квартире, а машина стояла в гараже. Также на месте были найдены личные вещи, исчезновение которых могло бы указывать на запланированный отъезд: чемоданы, одежда и косметика. Запросы во внутренние полицейские базы данных всех клиник, женских приютов и полицейских участков в этом районе, а также попытки установить местонахождение мобильных телефонов не дали результатов. Мобильные телефоны пропавших оставались выключенными со дня их исчезновения. Поэтому дело было передано в полицию уголовного розыска.

На второй день о пропавших тоже не поступило ни одного известия. Женщина не появилась на работе, а ее дочь – в школе. По мнению работодателя, пропавшей было совершенно не свойственно прогуливать работу. То же самое касалось и ее дочери. В администрации школы заявили, что она никогда не пропускала занятия без уважительной причины. Ее считали ответственной ученицей и какого-то необычного поведения в последнее время за ней не наблюдалось.

Достаточно причин, чтобы еще раз поговорить с мужем (отчимом) и в деталях восстановить события дня исчезновения. Имела ли место ссора? Возможно, намечался развод? Был ли с ними другой мужчина? Имелись ли у семьи финансовые трудности?

Однако мужчина заявил, что день исчезновения был похож на любой другой день: он встал утром, сходил в булочную и приготовил завтрак. Падчерица пошла в школу. Потом он вместе с женой убрал квартиру. Дочь вернулась из школы около 12:00 и съела на обед салат и пельмени. Настроение у всех было хорошее, тем более что мать собиралась купить дочери подарок, ведь та успешно сдала экзамен. После обеда они отправились за покупками. Дочь не хотела, чтобы он, ее отчим, ходил с ними по магазинам, поскольку их отношения не были идеальными.

Она боялась, что мать будет проводить больше времени с новым мужем, чем с ней. Воспитанием девочки он все равно не занимался, по крайней мере, после того как его падчерица, желая привлечь внимание матери, приняла большое количество таблеток[3] и написала ему, попросив исчезнуть из ее жизни. Хоть она по-прежнему не уважала отчима и не считала его отцом, за последние шесть месяцев их отношения начали налаживаться. Однако с падчерицей было не все так просто. Еще за год до того, как мужчина познакомился с её матерью, она собиралась броситься с балкона из-за предполагаемых проблем в школе, даже взобралась на перила.

Однако в день исчезновения, по его словам, все было хорошо. После того как они вместе убрали со стола, муж около 14:00 прилег вздремнуть, а примерно через полчаса супруга и падчерица отправились за покупками. Они вышли из дома и пошли пешком, полагает он, в ближайший торговый центр, который находится в шаговой доступности. Он проснулся около 16:00, постирал, а затем поехал в хозяйственный магазин, чтобы купить краску для стен и набор для рисования. Затем он положил белье в сушилку и стал смотреть чемпионат России по футболу. После ужина он начал красить стены в прихожей, потому что жена давно просила его это сделать и он собирался устроить ей сюрприз этим вечером. Закончив красить, он написал жене первое сообщение, а когда ответа не последовало, написал еще несколько. Когда он попытался позвонить, включился автоответчик.

И действительно, просматривая мобильный телефон мужа, следователи обнаружили сообщения следующего содержания:

21:34: «Вы решили потратить все наши деньги?:-)»

22:12: «С вами все в порядке? Позвони мне, пожалуйста».

23:29: «Это уже не смешно. Мои сообщения до тебя не доходят. Вы где вообще?»

Список совершенных звонков показал, что в последующие часы и дни он много раз пытался связаться со своей женой, но безуспешно. Около 02:00 он позвонил бывшему мужу женщины, который сообщил, что тоже не смог связаться с ними. Затем двое мужчин вместе поехали в полицию.

На следующий день они позвонили общим друзьям и снова пошли в полицию, а еще через день от коллеги женщины узнали, что она не вышла на работу, несмотря на важную встречу.

Оба мужчины пребывали в растерянности. Ни один из них понятия не имел, где находятся мать и дочка. Исчезновение представлялось крайне загадочным, учитывая то, что муж регулярно получал с мобильного телефона жены СМС с информацией о том, что теперь с ней снова можно связаться. Но каждый раз, когда он пытался позвонить жене, ему снова отвечал автоответчик.

Настал черед осмотра квартиры, где жили пропавшие. Возможно, существовал ключ к разгадке их местонахождения. Прощальное письмо? Авиабилеты? Или их вообще держали в квартире? Расследуя дела о пропавших без вести, полицейские насмотрелись всякого…

Но ожидания, возлагаемые на обыск квартиры, не оправдались. Жилье выглядело очень аккуратным. В ящике хозяйской спальни лежали действующий российский загранпаспорт женщины, ее постоянный вид на жительство, паспорт России с истекшим сроком действия и действующие немецкие водительские права. Следователи также обнаружили у дочери действующий российский загранпаспорт и паспорт России с истекшим сроком действия. Муж не знал, есть ли у обеих действующие российские паспорта.

В комнате дочери следователи нашли два дневника, беглое изучение которых подтвердило, что отношения матери и дочери были напряженными. Эти дневники были конфискованы. Быть может, на их основании удастся выяснить, где находились исчезнувшие и что могло случиться?

И еще кое-что вызвало у полицейских подозрение: под одеялом лежала полупустая тетрадь, в которой было исписано лишь несколько страниц, но зато как: молодая девушка подробно рассказывала, какие препараты она принимала за последний год. На некоторые страницы вместе с инструкцией к препарату также были наклеены части упаковки. На одной странице тетради она написала, как разочаровалась в своей семье, особенно в матери.

Было ли это исчезновение результатом семейной драмы между матерью и дочерью?

На полке, слева от входа в комнату подростка следователи обнаружили блокнот на спирали. Внимание полицейских привлекли слова: «ненавижу», «подальше от матери и отца», «сбегу от копов» и «в Москву». Дочь сбежала из дома, возможно, в Россию? А мать за ней? Но как же без паспорта и машины? Машина отчима и машина матери все еще находились в гараже.

В итоге полицейские отметили в своем отчете, что муж выглядел очень обеспокоенным и был готов сотрудничать с полицейскими в любое время. Поиски продолжились, время имело решающее значение.

Между тем прошло уже три дня, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Ни в квартире, ни на месте работы, ни в школе, ни в торговом центре, который они собирались посетить в день своего исчезновения, не было никаких следов. К тому же ни одна из пропавших не фигурировала в списках пассажиров, они не совершали никаких операций по кредитным картам и не снимали наличные в банкоматах. Не помогли даже собаки-ищейки. Следователям ничего не оставалось, кроме как продолжить допрос близких в надежде отыскать новую зацепку.

Две лучших подруги пропавшей 16-летней девушки, возможно, смогли бы пролить свет на эту загадку. Они были последними людьми, с которыми девушка выходила на связь, если не считать отчима, который заявил, что видел ее после обеда.

Первая подруга сказала, что у пропавшей девушки в тот день было хорошее настроение. И двумя днями ранее на школьной дискотеке у нее все было хорошо. Правда, она не ладила с матерью. Несколько месяцев назад мать даже выгнала дочь из дома и та несколько недель жила с родным отцом. После того как девушка вернулась назад, мать сменила стратегию воспитания. На холодильнике висело что-то вроде «штрафных санкций», где были записаны правила, которым дочь должна была следовать. Мать не разрешала ей ночевать у друзей, часто отбирала телефон в качестве наказания и ругала ее за то, что она возвращалась домой слишком поздно или неправильно нарезала огурцы во время готовки. Так может быть, дочь все-таки сбежала? Неужели с ней не удалось связаться, потому что мать опять забрала у нее мобильный телефон?

По словам подруги, девушка лучше общалась с отчимом, несмотря на то что обращалась к нему на «вы». Он даже собирался научить ее водить машину. С ее родным отцом отношения складывались неплохо: он заботился о ней, давал ей деньги на новую одежду и много чего делал для нее. На тот момент у девушки не было парня, а последние отношения прекратились два года назад, когда ее возлюбленный умер. Лучшая подруга признавала, что девушка не очень хорошо ладила с одноклассниками и у нее было мало друзей. А вот с дедушкой, который жил в   Москве, у нее были очень хорошие отношения. Так, возможно, туда и уехали мать и дочь, чтобы начать жизнь с чистого листа?

Следователи не спешили с выводами, поскольку вторая подруга тоже рассказала о довольно натянутых отношениях девушки с матерью, а также о зловещем списке правил на холодильнике, который больше походил на систему начисления очков. Например, если девушка набирала определенное их количество, ей разрешалось выйти из дома. Приходилось каждый день отжиматься, готовить, убирать в квартире и так далее. Когда она обратилась по этому поводу в отдел по делам молодежи, ее в очередной раз отправили назад, потому что девушка пришла без матери. Она также однажды упомянула, что собиралась сбежать и жить в приюте для подростков, у которых были проблемы в семье. А неделю назад она прислала ей фотографию своего предплечья, на котором были видны небольшие порезы. Непохоже, чтобы дочь собиралась исчезнуть вместе со своей матерью. Возможно, девушка действительно покончила с собой? А быть может, и мать ушла вслед за ней?

Против этой версии говорило свидетельство еще одной подруги девушки, которую удалось отыскать полицейским. Она заявила, что та очень ждала запланированную поездку во Францию. Они также договорились пойти в кино на следующий день после исчезновения, кстати, вместе с матерью. Кто планирует поездку и поход в кино, когда собирается покончить с собой?

Родной отец, по крайней мере, сумел немного поспособствовать успеху следствия: через друга, работавшего на провайдера сотовой связи, с которым пропавшие заключили контракт, он узнал, что можно установить местонахождение обоих мобильных телефонов вплоть до 18:00. Выяснилось, что незадолго до 17:00 телефоны матери и дочери подключились к сотовой вышке, охватывающей территорию их собственной квартиры, но это не означало, что они обе находились в тот момент в квартире. Торговый центр тоже попадал в зону действия этой сотовой вышки. Однако дальнейший анализ показал, что сотовые телефоны затем переместились в южном направлении и через некоторое время подключились к соседней сотовой вышке, расположенной очень близко к итальянскому кафе-мороженому, которое пропавшие несколько раз посещали ранее. Там их след терялся.

Так что же случилось с двумя пропавшими в любимом кафе-мороженом? Их там похитили?

Но кто же мог их похитить? Все родственники и друзья заявили, что у них не было врагов, они не проявляли политической активности. Больших денег у семьи тоже не было. Поэтому месть или шантаж представлялись абсурдным объяснением. Продавщица кафе-мороженого вспомнила, что действительно видела мать в кафе-мороженом в день исчезновения между 15:00 и 17:00. Но дочь она не заметила.

Дело становилось все более загадочным. Особенно, когда оператор сотовой связи заявил, что информация о том, что абонент снова в сети, которую супруг получил от жены после ее исчезновения, была отправлена в результате системной ошибки. Фактически сотовый телефон больше не включался. Надежда найти женщину хотя бы по мобильному телефону внезапно испарилась.

Следователям ничего не оставалось, как продолжить изучать прошлое пропавших и искать зацепки в кругу их друзей. Вдруг не так давно произошло нечто странное?

И действительно, коллеги пропавшей женщины замечали, что в последние недели она часто выходила на улицу во время обеденного перерыва, была очень сосредоточена и напряжена, разговаривала по телефону на русском языке. За ней никогда не замечали ничего подобного. Однажды она призналась коллеге, что беспокоится о дочери. Так, быть может, здесь все-таки замешаны проблемы на родине в России? Были ли у женщин контакты в преступной среде?

Следователи опросили круг друзей матери. И вот наконец они продвинулись чуть дальше: лучшая подруга рассказала, что мать всего две недели назад была в Москве и хотела изменить завещание. Она сделала свою дочь единственной наследницей. Однако ей ничего не известно о каких-либо ссорах или проблемах, которые могли возникнуть у женщины в Москве.

Первым, кого она вспомнила в связи с исчезновением лучшей подруги, был некий Макс. Бывший парень. Пропавшая женщина несколько раз ездила с ним в Россию, прежде чем встретила своего нынешнего мужа. Макс очень злился на свою бывшую подругу за то, что та не вышла за него замуж и даже не захотела переехать к нему. Причиной тому якобы стали его эпилептические припадки, которые она не желала наблюдать, и потому в конечном итоге рассталась с ним, за что Макс очень хотел отомстить.

В любом случае женщина не рассказывала своей подруге ни о каких запланированных путешествиях в Россию. Кроме того, она была очень ответственным сотрудником и обязательно сообщила бы об этом коллегам. И да, отношения с дочерью у нее непростые. Она сильно контролировала дочь, и та даже угрожала сбежать. Но в последнее время дела шли все лучше и лучше с тех пор, как женщина вышла замуж за второго мужа. Ей это очень помогло. Дочь поначалу ревновала ее к новому мужу, но сейчас все конфликты разрешились.

После допроса лучшей подруги пропавшей женщины у полиции появилось несколько новых зацепок: возможно, все дело в завещании? Если дочь была единственной наследницей по российскому законодательству, возможно, у нее также был мотив заставить мать исчезнуть и начать новую жизнь в России. Но способен ли человек в 16 лет на столь сложные расчеты? Или это была драма ревности, и дочь больше не хотела делить мать с отчимом? Означало ли это, что мать должна исчезнуть? Как дочь могла попасть в Россию без документов? А что насчет того зловещего бывшего парня Макса? Может быть, он осуществил свой план мести и причастен к исчезновению матери и дочери? Или даже удерживал их против воли? Или он сбежал вместе с ними в Россию, чтобы – совершенно добровольно – начать новую жизнь с новой семьей?

Итак, детективы отправились за Максом. Теперь он жил примерно в 300 километров от места событий и у него появилась новая девушка. Но когда после тщательной проверки Макса следователи выяснили, что он уехал из своего нового места проживания в тот самый день, когда пропали мать и дочь, они насторожились. История приобрела новый поворот, когда камеры наблюдения показали, что между 16:00 и 17:00 Макс находился в торговом центре, куда, по заявлению мужа, мать и дочь собирались за покупками. Макс сразу же стал так называемым «POI»[4], то есть личностью, представляющей интерес для следствия. Его вызвали в полицию.

Дело передали в отдел убийств. Маловероятно, что 40-летняя женщина и ее 16-летняя дочь сбежали без удостоверений личности, без машины, никого не уведомив, и с тех пор не пользовались ни мобильными телефонами, ни кредитными картами.

Полицейские предположили, что в течение трех дней после исчезновения обе пропавшие стали жертвами насильственного преступления.

Теперь Макс оказался в поле зрения детективов по расследованию убийств.

Допрос Макса в полиции, к большому удивлению следователей, ни к чему не привел. Похоже, у него было правдоподобное объяснение всему, что произошло. Он был вполне спокоен, когда речь зашла о расставании. Теперь у него новая девушка, он живет с ней и очень счастлив. Тот факт, что он находился в том же городе в день исчезновения его бывшей подруги и ее дочери, был чистым совпадением. Тот день Макс и его девушка провели с друзьями, а в торговый центр они заезжали за покупками.

И действительно, друзья, о которых идет речь, а также подруга Макса смогли все подтвердить, в некоторых случаях даже чеками, билетами на метро и фотографиями, сделанными на мобильные телефоны. Камера наблюдения из торгового центра отчетливо показала, что Макс делал покупки только в компании своей девушки, а после он вышел из торгового центра вместе с друзьями и направился в сторону метро. Камеры наблюдения в метро показали только Макса и его новую девушку – бывшей подруги и ее дочери на снимках не было. Так что можно было с уверенностью утверждать, что у Макса имеется надежное алиби. Благодаря камерам наблюдения также было установлено, что пропавшие мать и дочь так и не пришли в торговый центр.

Макс подтвердил, что отношения между ними и дочерью были не очень хорошими. Его бывшая подруга упрямая женщина, которая всегда добивалась своего. Он дважды делал ей предложение руки и сердца, но она не отвечала взаимностью. Она даже не разрешала ему познакомиться с ее семьей. Их расставание было тяжелым. Сначала она нашла нового мужчину, а потом прекратила общаться с Максом. Однако он продолжал поддерживать отношения с девушкой.

Макс удивился, когда не столь давно обнаружил свою бывшую подругу на платформе онлайн-знакомств Tinder, ведь она была замужем. Макс не захотел отвечать, что сам там делал, учитывая, что тоже был несвободным мужчиной.

Возможно, у женщины было неудачное свидание с похитителем? Ведь она постоянно флиртовала с незнакомыми мужчинами еще во время отношений с Максом, о чем ему рассказала ее дочь. Но если женщина на одном из своих свиданий встретила сумасшедшего убийцу, почему тогда исчезли и мать, и дочь? Зачем вести дочь с собой на свидание?

Но именно последнее высказывание Макса заставило следователей думать в совершенно ином направлении. На вопрос, могло ли, по мнению Макса, что-то случиться с обеими пропавшими, тот ответил: «Никто просто так не исчезает по дороге в торговый центр посреди бела дня. Я даже не уверен, правда ли, что они направлялись в торговый центр».

Единственным человеком, кто утверждал, что обе пропавших пошли за покупками, был глава семьи. Поэтому полицейские снова посетили его, чтобы получить подробный отчет о дне исчезновения. Мужчина снова рассказал, что в субботу около 13:00 семья вместе обедала. Сообщил, что дочери не было дома с 9:00 до 12:15, потому что она была на занятиях в русской школе, что также подтвердило руководство школы. Он позавтракал вместе с женой. Потом они занимались домашними делами. Дочь вернулась домой около 12:30. Атмосфера в доме была непринужденная, к тому же девушка хорошо сдала экзамен. По этому случаю мать решила отвести ее в ближайший торговый центр, чтобы купить ей подарок. После обеда, около 14:00, мужчина решил вздремнуть. Вероятно, вскоре его жена и падчерица покинули квартиру. Мужчина проснулся около 16:00 и принялся за стирку. Он прикинул, что было три-четыре загрузки белья от всех членов семьи. А в районе 17:00 пошел в строительный магазин и купил краску для стен.

Позже он красил стены в прихожей. Это была просьба жены, и он собирался сделать ей сюрприз. Он оставался в квартире весь вечер. Вскоре после 21:30 он написал первое сообщение жене, а затем еще одно сообщение около 22:00. Поскольку он не получил уведомления о прочтении своих сообщений, он неоднократно пытался звонить жене, но безуспешно.

Рассказ соответствовал его первоначальным показаниям. Никаких противоречий, никаких недомолвок, никакой нервозности при изложении истории, но все же что-то беспокоило следователей. Почему он пытался дозвониться только до жены? Почему не звонил своей падчерице? И почему, как выяснилось, он не рассказал об исчезновении никому из друзей и родственников, кроме бывшего мужа жены и, тем более не начал сам искать пропавших? Когда пропадает кто-то из родных или близких, человек старается сообщить об этом всем возможным людям и попросить о помощи. И раз уж мать и дочь ушли из дома вместе, разве не было логичным позвонить и дочери?

На эти весьма скептические вопросы следователей муж весьма лаконично ответил, что в вечер исчезновения ему это просто не пришло в голову, а впоследствии родной отец неоднократно пытался позвонить дочери. Муж также кратко прокомментировал, почему он не сообщил родственникам об исчезновении и не стал искать жену и падчерицу: «Какой в   этом смысл?» За исключением похода в строительный магазин, он больше никуда не выходил, чтобы быть дома, когда они обе вернутся.

Следователи также спросили мужа, причастен ли он к исчезновению жены и падчерицы, что тот резко отрицал. Он заявил следователям, что тому, кто имеет какое-либо отношение к исчезновению их обеих, будет очень плохо.

Результаты расследования до сих пор оставались неудовлетворительными. Поэтому следователи вновь тщательно обыскали квартиру пропавших, а также, воспользовавшись случаем, опросили соседей. Заметил ли кто-нибудь что-нибудь странное в день исчезновения? Каждая деталь, какой бы незначительной она ни была, теперь могла иметь решающее значение.

Но соседям нечего было сообщить: обеих пропавших и мужа они знали в лицо. Ничего подозрительного не заметили. Только один сосед сообщил, что с того самого дня, когда исчезли женщина с девушкой, во всем многоквартирном доме перестал работать дверной звонок и домофон. Электрик обнаружил причину неисправности в квартире пропавших. Что это может значить?

Быстро стало понятно, почему именно эта квартира виновата в выходе из строя домофона: вся система была демонтирована, а из стены торчало лишь несколько проводов для звонка и связи. А поскольку все эти провода были внутренне связаны с другими квартирами, ни один домофон во всем доме не работал. В ходе первоначального расследования это обстоятельство не показалось следователям подозрительным. В конце концов муж утверждал, что красил стены прихожей в день исчезновения. Чтобы сделать это аккуратно, он, вероятно, разобрал домофон. Да и бутылочка ацетона в верхнем ящике комода в прихожей не показалась чем-то подозрительным. Ведь ацетон – это эффективное средство для очистки кистей. Краска на стенах в прихожей явно была свежей, что соответствовало рассказу супруга.

Даже несмотря на новую информацию, у полицейских поначалу не появилось никаких подозрений. Они еще раз осмотрели гостиную, спальню и детскую комнату, но ничего не обнаружили. Даже на кухне все выглядело так, будто ничего не произошло. Но незадолго до своего ухода следователи заметили кое-что в ванной: на верхней части сушилки, рядом с упаковкой моющего средства и кондиционером для белья, они обнаружили небольшое темное пятно.

Поскольку моющие жидкости были синими и зелеными, пятно явно не могло появиться из-за них. Следователи были отлично знакомы с жидкостью такого цвета… И действительно, быстрый тест показал, что неприметное пятно было человеческой кровью.

Теперь следователи принялись тщательно осматривать каждый квадратный сантиметр квартиры: стены, дверные косяки, пол, плинтусы – все. И – о чудо, тут и там, повсюду обнаружились крохотные красные точки, едва различимые невооруженным глазом. А экспресс-тесты показали, что это тоже человеческая кровь.

Приехали судебно-медицинские эксперты, которые обрызгали всю квартиру люминолом.

Криминалисты используют люминол – специальную жидкость – для поиска следов крови на местах преступлений.

Даже если кровь нельзя увидеть невооруженным глазом, распыление люминола сделает ее видимой, поскольку люминол вступает в реакцию с железом в крови и начинает светиться ярко-синим цветом. Таким образом можно сделать видимыми даже небольшие, застарелые, вычищенные или смытые следы крови.

Не будет преувеличением сказать, что после обрызгивания квартиры пропавших матери и дочери люминолом вся прихожая начала светиться синим. Повсюду на свежевыкрашенных стенах появились ярко-синие пятна. Даже куртка, которая висела на вешалке в прихожей, засветилась ярко-синим. Но это еще не все: мельчайшие брызги крови были обнаружены и в гостиной, например на шкафу и на телевизоре. Впоследствии эксперт описал развитие событий.

Результат анализа крови не удивил: это была кровь двух пропавших. Кровь в гостиной принадлежала дочери, кровь в прихожей – матери. А после обработки люминолом вдруг начали светиться синим цветом пол подземной парковки и край автомобиля. Здесь также была кровь матери и дочери. Кровь двух исчезнувших обнаружилась даже в стиральной машине.

Мужчину тут же арестовали. С этого момента он не произнес ни слова.

Теперь следователям стало ясно: в день исчезновения мать и дочь даже не вышли из квартиры, по крайней мере, живыми. Но где были трупы и что на самом деле произошло в день их пропажи?

Очевидных мотивов не было: муж не был наследником, не было никаких доказательств сцен ревности, акта мести или даже сексуальной подоплеки преступления. Таким образом, следователи предположили, что произошла ссора, которая, должно быть, переросла в скандал. Но тут в ответ на сообщение об исчезновении матери и дочери в полицию обратились две соседки, которым было что рассказать о дне исчезновения.

Одна соседка сообщила, что в тот день около 12:00 ее собирался навестить брат. Он несколько раз звонил в домофон, но никто не ответил. Затем он позвонил ей по телефону и выяснилось, что она не услышала его звонка, потому что система домофонов вышла из строя во всем доме.

Другая соседка рассказала, что около 11:00 хотела вынести бумажные отходы в мусорные баки перед домом и услышала шум, доносившийся из квартиры пропавших. Она не могла с уверенностью утверждать, был ли шум похож на звуки избиения или падения, однако она слышала крики. Как будто происходила настоящая ссора. Но она не разобрала, что говорили и кричали. Женщине было неловко подслушивать, поэтому она пошла дальше выносить мусор. Когда она вернулась, шум прекратился.

Таким образом, следователям стало ясно, что факт отсутствия в квартире дверного звонка и домофона должен быть напрямую связан с преступлением. Теорию о том, что домофон сыграл ключевую роль в деле, подтверждал и тот факт, что подозреваемый при покраске стен в прихожей вел себя крайне неаккуратно: половицы были обильно залиты белой краской, а вещи не были защищены от ее попадания. Мужчина даже не снял зеркало, а просто покрасил стены вокруг него. Но почему отсутствовала домофонная система?

Могла ли в прихожей произойти ссора между женой и мужем, во время которой он толкнул ее на домофон, смертельно ранив и повредив при этом дверной звонок?

Поскольку в прихожей были обнаружены только следы крови матери, а в 11:00, когда соседка услышала крики и система вышла из строя, дочь еще была в школе, следователи пришли к выводу, что дочь вернулась домой уже после того, как насильственной смертью умерла ее мать. Возможно, она увидела мертвую мать и превратилась в неудобного свидетеля?

Ход событий и мотив по-прежнему оставались неясными, но следователям открывались все новые и новые компрометирующие факты против супруга.

На найденных в подвале малярных принадлежностях, которые муж купил в день исчезновения близких, обнаружили следы крови.

Основываясь на старых фотографиях квартиры, полицейские выяснили, что половик для вытирания ног из прихожей и ковер, лежавший в гостиной, отсутствовали. Почти три недели спустя половик и ковер были найдены в лесном массиве всего в нескольких километрах от места, где проживали пропавшие. На обоих предметах были крупные пятна крови, которые, судя по анализу ДНК, можно было безошибочно отнести к пропавшим: кровь дочери – на ковре из гостиной и кровь матери – на половике из прихожей.

Но это еще не все: следователи также выяснили, что, вопреки тому, что мужчина рассказал полицейским, он съездил к другу. Тот, в свою очередь, заявил, что на встрече, о которой идет речь, мужчина выглядел очень встревоженным, а также сказал, что за ним в любой момент может приехать полиция и забрать его. Почему муж оставил в секрете эту поездку к другу? Убрал ли он ковры и, по всей вероятности, трупы?

Следователям удалось выяснить еще кое-что: через два дня после исчезновения матери и дочери коллеги подозреваемого заметили, что на его лице появились заметные царапины, которых у него не было накануне исчезновения. А когда его арестовали, соответствующие дефекты кожи были выявлены и задокументированы. Во время совершения преступления мать и дочь защищались и ранили его?

В конце концов многие вопросы остались без ответа: почему отчим ни разу не попытался связаться со своей падчерицей? А почему бы хоть раз не поинтересоваться у следователей, не появилась ли новая информация о пропавших женщинах? Напротив, когда мужчину арестовали, он только сказал, что логично, что его теперь обвинят…

Судебный процесс не продлился слишком долго, и мужчину признали виновным. На основании улик и показаний соседей суд также предположил, что незадолго до 12:00 в день исчезновения между мужем и женой в прихожей произошла ссора, в результате которой жена получила смертельную травму головы. А затем тупым предметом по голове была убита и ее дочь. Затем муж избавился от самых явных следов преступления и от мобильных телефонов убитых, а потом поехал в строительный магазин за малярными принадлежностями. Вернувшись, он постирал окровавленную одежду, убрал квартиру и покрасил стены в прихожей. Затем он выбросил ковры в лесу, а также спрятал трупы.

У суда не осталось сомнений в том, что пропавшие мертвы. Ведь с момента своего исчезновения они не подавали никаких признаков жизни после того как дочь в 12:02 написала лучшей подруге, что скоро свяжется с ней, а мать поговорила по телефону с больным отцом в Москве. Более того, обеих пропавших – одну в школе, другую на работе – считали очень пунктуальными.

Суд категорически исключил возможность того, что они обе начали новую жизнь. Несмотря на неоднократные заявления, особенно дочери, о том, что она сбежит или вернется в Москву, конкретных планов на этот счет у них не было. В дневнике дочери ничего об этом не было написано, о подобных планах не сообщали ни друзья, ни знакомые, ни родственники. А без паспорта и без карт с деньгами, по мнению суда, это вряд ли было возможным, тем более из квартиры не пропали ни чемоданы, ни сумки, ни даже одежда.

Суд также исключил возможность самоубийства. Хотя дочь время от времени высказывала подобные мысли и незадолго до исчезновения даже порезала предплечье, суд счел, что уже забронированный летний отпуск говорит против этого исхода. Кроме того, свидетели подтвердили, что девушка в день своего исчезновения пребывала в хорошем расположении духа.

Тот факт, что убийцей был супруг, уже не оставлял сомнений. У него была возможность совершить преступление и не было алиби. А соседка слышала крики и грохот из квартиры пропавших в день исчезновения, в то время когда муж тоже был дома. Предположение, что домофон был снят из-за малярных работ, было опровергнуто, поскольку сам муж заявил, что приступил к окрашиванию стен только около 18:00. Неисправность системы домофона была выявлена около 12:00.

Но гораздо более важным аргументом для суда стали обнаруженные следы крови и очевидные попытки их отчистить и закрасить. А как еще следы крови матери и дочери могли попасть на край багажника, как не путем извлечения тел? Царапины на лице мужа также легко можно было ассоциировать с предполагаемой ссорой.

Особенно подозрительной суд признал крайне небрежную малярную работу, что свидетельствовало о том, что она выполнялась в спешке, но особенно выделялся факт вывоза ковров в лес. Потому что если муж не был преступником, то зачем тогда ему выбрасывать ковры в лес, а не на помойку, особенно в день исчезновения жены и падчерицы, когда у него должны быть совершенно иные мысли, нежели утилизация ковров?

Суд также счел очень странным, что отчим ни разу не попытался связаться с падчерицей. Единственный логический вывод: он знал, что она мертва. И почему он боялся, что уже на следующий день после исчезновения станет подозреваемым, когда полиция еще не проводила расследование?

И еще одна деталь: почему подозреваемый супруг решил, что был последним, кто видел жену и падчерицу живыми? Он заявил, что они вышли из дома, чтобы отправиться за покупками. В таком случае их могли видеть другие люди, не говоря уже о том, что само по себе это обстоятельство противоречит страху самому оказаться подозреваемым.

Единственное, что, вероятно, смутило суд, это отсутствие явного мотива преступления. Муж не был упомянут в завещании, и он как супруг не получил бы выгоды от смерти своей жены. А наследство падчерицы досталось бы ее дедушке, живущему в Москве.

Должно быть, это был спонтанный поступок, возможно, в результате ссоры, а быть может, мужчина просто устал жить с женой и падчерицей. Конечно, выяснить это наверняка было невозможно.

Таким образом, суд предположил in dubio pro reo[5], что это было скорее причинение смерти по неосторожности, а не умышленное убийство, поскольку никакие признаки умышленного убийства не были однозначно зафиксированы[6].

Суд приговорил мужа в общей сложности к 14 годам лишения свободы.

Сейчас кто-то, конечно, может сказать: «повезло». За двух убитых всего 14 лет лишения свободы, что не очень много, если учесть, что при хорошем поведении мужчины, его, скорее всего, освободят после отбывания двух третей срока, то есть примерно через 10 лет.

Идеальное ли это убийство? Да, мужчину не осудили за умышленное убийство, но и 14 или 10 лет заключения – это не совсем идеальный, с точки зрения преступника, исход. Так что едва ли это убийство можно назвать идеальным.

Следует еще раз отметить: мужчину осудили за убийство, хотя тела матери и дочери до сих пор не были обнаружены.

Но что, если обе пропавшие вовсе не мертвы? Тогда это будет в лучшем случае «идеальное» осуждение невиновного человека. Был ли в этом случае приговор таким уж «идеальным», потому что вас убедил вердикт?

Откуда вообще можно узнать, что произошло, если трупов нет? Откуда можно узнать, как было совершено преступление, если даже неизвестны травмы предполагаемых жертв[7]? Мог ли это быть несчастный случай, по крайней мере, в случае матери, например, потому что мать неудачно упала и в результате умерла, а муж запаниковал? Что, если он «всего лишь» ударил ее по лицу во время ссоры, а она неловко упала на дверной звонок и умерла именно по этой причине? Тогда по закону это будет уже не неумышленное убийство, а телесное повреждение, повлекшее (причинившее по неосторожности) смерть. Максимальное наказание 10 лет[8].

А что, если все было совсем по-другому?

В суде муж нарушил молчание и высказал совершенно новую версию событий.

Он встал утром и приготовил завтрак. Обед был запланирован на 12:30, а после его жена и падчерица собирались отправиться за покупками, а муж спустился в подвал. Вернувшись примерно через 40 минут, он застал жену и ее дочь за жесточайшей дракой. Его жена лежала на полу в прихожей, а дочь сидела на ней и держала мать обеими руками за шею. У его падчерицы текла кровь из носа, а у жены была кровоточащая рана на голове.

Он оттащил падчерицу от жены и отправил ее в гостиную, затем помог жене встать на ноги и проводил ее в ванную. В результате этих действий кровь попала на его свитер. Однако муж не смог найти предметы, которые могли бы стать причиной травм их обеих. Затем он окатил жену холодной водой из душа. Его падчерица лежала на ковре в гостиной и плакала.

Муж не обсуждал с обеими участницами драки, что именно произошло между ними и, прежде всего, что спровоцировало драку. Жена попросила его навести порядок в квартире и сказала, что все расскажет ему позже. Затем они обе продолжили собираться, хорошо оделись и, наконец, покинули квартиру без каких-либо видимых травм[9]. Он подумал, что падчерица и жена могли пойти к родному отцу и бывшему мужу, чтобы прояснить проблему.

Тем временем муж прибрался в квартире, запустил стиральную машину и вычистил следы крови. Затем он пошел в хозяйственный магазин за малярными принадлежностями, а после положил белье в сушилку, выстирал еще несколько партий белья, вымыл полы и покрасил стены. Чтобы было удобнее красить, мужчина снял домофон[10]. Он также пытался почистить ковры, но кровь удалить не удалось, поэтому он убрал ковры и выбросил их в лесу. А с 21:30 он тщетно пытался дозвониться до своей жены. Остальное уже известно. Ранее между дочерью и матерью неоднократно происходили драки, например, когда жена отбирала у дочери мобильный телефон.

Ну а что теперь? Вы скажите: «Может быть, но необязательно»? Возможно, вы также подумаете: «Почему он сразу не рассказал правду?» Не было смысла умалчивать о столь важном аргументе, особенно если женщина и ее дочь впоследствии бесследно исчезли. Быть может, вы поступите так же, как суд, и отклоните заявление мужа, словно это простая отмазка, которую он удачно подогнал под результаты расследования и содержание материалов?

С другой стороны, у мужа всему было какое-то объяснение: он не звонил падчерице, потому что у них были не очень хорошие отношения, а родной отец уже пытался с ней связаться. Он выбросил ковры в лес, а не в мусорный бак, потому что они могли пригодиться обитателям приюта, находившегося неподалеку от леса. А о своем визите к другу на следующий день после исчезновения он не рассказал в полиции потому, что для него это было не столь важным событием.

Показания эксперта, занимавшегося исследованием крови, данные им в суде, также вызывают сомнения. Он заявил, что следы капель в гостиной теоретически могли быть вызваны кровотечением из носа и что количество обнаруженной крови на обоих коврах не было большим и, конечно, было не смертельным. Поскольку уже невозможно было определить, какого типа были пятна крови на стенах в прихожей, то есть капли, брызги, потеки или что-то другое, никаких выводов о том, как именно совершалось преступление, сделать не удалось. Следы крови на краю багажника могли быть от снятых ковров, а не от трупов…

Однако самая большая загадка – это тела, которые до сих пор считались пропавшими. Не слишком ли странно, что улики с места преступления были удалены слишком топорно (закрашенные стены вокруг зеркал, окровавленные ковры, небрежно выброшенные в ближайшем лесу), но зато тела исчезли и не найдены по сей день, потому что были прекрасно спрятаны или уничтожены? И это, кстати, несмотря на очень интенсивные мероприятия с использованием собак-ищеек, вертолетов и поисковых отрядов.

Возникает вопрос: можно ли действительно осудить кого-то за убийство, если нет трупа (трупов)?

На протяжении нескольких веков в Англии действовал принцип: суда по делу об убийстве не может быть без трупа.

Кстати, это неспроста: в 1660 году мужчина бесследно исчез, и за его предполагаемое убийство были повешены трое подозреваемых. А сам пропавший как ни в чем не бывало объявился снова два года спустя.

Конечно, с тех пор криминология и судебная медицина развились до такой степени, что факт убийства порой удается доказать и без трупа. Единственный вопрос: относится ли это к настоящему делу о пропавших матери и дочери?

По найденным следам ясно лишь то, что обе исчезнувшие в какой-то момент потеряли кровь в прихожей и в гостиной. О том, почему это произошло, нам известно столь же мало, как и о том, когда произошла кровопотеря. Давность следов крови или ДНК невозможно определить с помощью современных научных методов. Также важно, что крови было не настолько много, чтобы мать и дочь могли скончаться в результате сильной кровопотери. Скорее наоборот: следователи обнаружили мало крови для двух погибших[11].

И тот факт, что люди по каким-то известным лишь им одним причинам добровольно отказываются от всего, что имеют, чтобы просто исчезнуть, тоже кажется не совсем фантастическим. Одни исчезают из-за проблем с психическим здоровьем, другие – из-за проблем с финансами, третьи – из-за любви. Некоторые отказываются от прежней жизни, чтобы начать новую жизнь без бремени, обязательств и пресловутых скелетов в шкафу.

Ни полиция, ни суд не могли с абсолютной уверенностью исключить ни одну из этих вероятностей.

В других странах, например, в Великобритании или США, осудить за убийство без тела гораздо сложнее. Справедливо сказано, что самое достоверное свидетельство об обстоятельствах смерти исходит от самого трупа. Например, если вы зарежете человека, который ранее уже скончался от сердечного приступа, но вы об этом не знали, вас не смогут обвинить в убийстве, поскольку жертва уже была мертва. Однако такое доказательство может быть получено лишь в том случае, если удастся осмотреть тело. То же самое относится и к теоретической возможности того, что кто-то изобьет и ранит свою жену, но затем она сама покончит жизнь самоубийством. Это тоже будет не убийство, а предварительные телесные повреждения.

По этим причинам в Великобритании и США принято устанавливать и доказывать в суде не только то, что кто-то мертв, но и то, как человек умер. Подозреваемый также несет за это ответственность. Если прокурор не сможет предоставить улики и косвенные доказательства, подозреваемого не смогут осудить.

В нашем случае возникает вопрос: не могло ли все быть совершенно иначе? Что все-таки значат те напряженные телефонные разговоры на русском языке, которые мать вела во время обеденного перерыва в течение последних нескольких недель?

Какую роль в этом деле играют угрозы дочери покончить жизнь самоубийством и ее реальные попытки самоубийства? Ведь она уже планировала броситься с балкона, а всего за несколько дней до исчезновения порезала себе вены, помните?

Почему мать всего за две недели до исчезновения отправилась в Москву, чтобы изменить завещание, не имевшее никакого отношения к ее мужу ни до, ни после изменения?

Как могла сотрудница кафе-мороженого увидеть мать около 17:00 в день исчезновения, когда, по версии суда, она к тому времени уже должна была умереть?

По какой причине происходили ссоры с применением физического насилия между матерью и дочерью, о которых сообщили несколько свидетелей?

И как, черт возьми, муж умудрился спрятать два трупа так, чтобы их до сих пор не смогли обнаружить, когда он не сумел навсегда избавиться даже от двух окровавленных ковров?

Возвращаясь к моему вопросу, скажу: да, все могло быть совершенно иначе. Решение вышестоящей инстанции о правильности вынесенного приговора еще не принято…

В любом случае поиски пропавших будут прекращены через 30 лет.

Человек чести

Вторая комиссия по расследованию убийств К 11, 5:58 утра.

Обвиняемого вывозят из тюрьмы[12] на допрос. Поскольку у обвиняемого была конфискована одежда, на нем бумажный костюм и тапочки. Рядом с ним сидит переводчик с арабского языка.

«Как вы сейчас себя чувствуете?»

«Не сказал бы, что очень хорошо».

«Почему?»

«Я не очень хорошо себя чувствую из-за этого события».

«Которое произошло сегодня вечером?»

«Я заметил, что моя жена каждую субботу куда-то ходит. Хотя она говорила мне, что идет к сестре и переночует у нее, она всегда была ярко накрашена, а на следующее утро, когда она возвращалась домой около 9:00, у нее под глазами были следы косметики. Я пытался объяснить ей, что она поступает несправедливо и аморально. Потому что я знал, что она проводит ночь с другим мужчиной».

Обвиняемый желает знать, жива ли еще его жена. Ему сообщают, что его жена скончалась в больнице. Ответ обвиняемого:

«Пусть Бог простит ей грехи, но она поступила со мной несправедливо. Я не знаю, как бы поступил другой мужчина на моем месте, если бы его жена постоянно ему изменяла».

«Сколько раз вы ударили жену ножом?»

«К сожалению, я не могу этого вспомнить».

«Один раз или больше?»

«Больше чем один раз, но я не считал».

«В какие части тела вы ударили жену?»

«Я атаковал ее спереди. Коран поведал мне, что при таком позоре это правильный путь».

«Вы думали об этом, когда наносили удар, или вы читали Коран до этого?»

«Незадолго до этого я был в квартире и держал в руках Коран. Я искал, что правильно, что мне следует делать, и получил ответ, что мое намерение было верным».

«Что было написано в Коране? Там было сказано, что можно убить жену, если она изменяет?»

«Я только помню, что стих, который я прочитал, был хороший. Тогда я взял с собой нож».

«Что вы подразумеваете под словом “хороший”?»

«Я понял, что этот отрывок означает разрешение от Корана или от Бога».

«Разрешение на что?»

«До того как я взял Коран, я не был уверен, убивать ее или нет, но когда я открыл его и прочитал хороший стих, исход стал ясен. Все случилось очень быстро. В Коране в общих чертах говорится, что, если замужняя женщина изменяет, ее можно убить».

«То есть, прочитав хороший стих, вы сразу решили убить свою жену?»

«Да. Моя жена раньше никогда не красилась».

«Тогда вы решили взять с собой нож, чтобы убить жену?»

«Да. Потому что всякий раз, когда она встречалась с другим мужчиной, она красилась. То же самое произошло и в тот вечер, и мужчина уже ждал внизу перед домом. Божественное повеление сказало мне, что если моя жена меня не послушает, то я не могу дальше смотреть, как она спит с другими мужчинами».

«Чего вы хотели добиться ударами ножа?»

«Успокоить свою совесть и восстановить честь семьи. Я не мог больше терпеть этого унижения и осквернения».

«Вы хотели этим нападением окончить жизнь своей жены?»

«Да».

«Какой рукой вы наносили удары?»

«Правой рукой».

«Вы знаете, насколько сильны были удары?»

«Нет».

«Вам известно, где вы нанесли первый удар?»

«В прихожей».

«Ваша жена стояла к вам лицом или спиной?»

«Мы стояли друг напротив друга. Возможно, это немного странно, но мы стояли лицом к лицу».

«На каком расстоянии друг от друга вы находились, когда был нанесен удар?»

«По-моему, около полуметра».

«Вы сказали что-нибудь своей жене перед тем как нанести первый удар ножом?»

«Я сказал ей: “Нехорошо, что ты сейчас к нему пойдешь. Оставайся дома со мной. Бог тоже не хочет, чтобы вы это делали”. Она сказала: “Отойди, для этого Бог не нужен”. Это были ее последние слова».

«Где вы держали нож, когда просили жену остаться дома?»

«Нож был у меня в руке, но он был спрятан в правом кармане брюк».

«А затем вы вытащили нож и зарезали жену?»

«В тот момент, когда она отвергла Бога и сказала: “Для этого Бог не нужен”, я ударил ее ножом».

«Вы любили свою жену?»

«Да, я очень любил свою жену. Я не только старался выполнять ее желания, но и делал ей ночью массаж, пока она не засыпала, а днем старался, чтобы у нее было меньше работы. Например, занимался выпечкой и мыл посуду».

«Вы еще любили свою жену, когда убили ее?»

«Да».

«Вы сказали, что нож был у вас в правом кармане брюк, поэтому жена его не видела. Это очень большой нож, как вы его спрятали?»

«Сначала я спрятал нож в рукав, чтобы она меня не боялась».

Обвиняемого просят на пластиковом ноже показать, как он держал свой нож в кармане. Он берет пластиковый нож в правую руку и сжимает лезвие так, чтобы оно было скрыто рукой. Рукоятка ножа направлена   вверх вдоль его предплечья под бумажным костюмом с длинными рукавами.

«Вы только что сказали, что несколько раз ударили жену ножом, но не считали, сколько именно. Судмедэксперт обнаружил более двадцати ранений, в основном ножевых. Как вы можете это объяснить?»

«Я потерял контроль над собой».

«У вашей жены также были ножевые ранения на спине, как они появились?»

«Не могу вспомнить».

«Вы сказали, что нанесли ей первые удары в прихожей. Однако вашу жену нашли возле соседской квартиры. Значит, ваша жена пыталась сбежать?»

«Я больше не могу описывать процесс. Я знаю, что застал жену в коридоре, совсем рядом с соседской квартирой, а входная дверь уже была открыта. После первых ударов она побежала в квартиру к соседке, а я последовал за ней. Я потерял контроль».

«Вы помните, что ваша жена лежала на полу, когда вы ударили ее ножом?»

«Я больше ничего не помню, я вышел из себя. Может быть, а может, и нет. Сейчас я не могу точно сказать».

«Что вы думаете о том, что ваша жена теперь мертва?»

«Внутри себя я ощущаю умиротворение и честность».

«Вы признаете, что вчера вечером убили свою жену ножом?»

«Я признаю, что убил свою жену, потому что она изменила и унизила меня своими поступками. Я верю, что это тоже Божья воля».

Конец допроса: 9:37 утра.

В возрасте 16 лет Лейла бежала из Ирака в Германию вместе со своей сестрой-близнецом Дуньей и двумя сестрами Сали и Мелис. Она пережила войну, голод, нищету и гонения, но была сильной женщиной и очень трудолюбивой. Она усердно училась в школе, быстро выучила немецкий язык и вскоре получила вид на жительство, а позже – после окончания школы – разрешение на работу. Ее новая жизнь в Германии казалась прекрасной, особенно когда в ее жизни появился Борис.

Борис приходился ей дальним родственником, это была любовь с первого взгляда. Они все чаще встречались, ходили куда-нибудь перекусить, смотрели фильмы, а в какой-то момент начали жить вместе. Все это происходило к большому неудовольствию родителей Лейлы, ведь они уже давно пообещали свою дочь другому мужчине: Денизу – ее будущему мужу и убийце. Дениз был двоюродным братом Лейлы. Дениз рано лишился родителей и вырос в семье Лейлы. Он всегда был для Лейлы братом, но теперь ему предстояло стать ее мужем. Лейла быстро с ним обручилась, но тот факт, что Дениз, который все еще жил в Ираке, даже не присутствовал на своей помолвке в Германии, никого не беспокоил. Некоторое время его представлял старший брат Лейлы, Мехмед.

Лейла выполнила волю родителей, у нее не было выбора. Обещание есть обещание – таково религиозное кредо Мехмеда и ее отца. Вскоре состоялось бракосочетание. Брак был заключен в соответствии с исламскими законами исламским священнослужителем при отсутствии невесты. Сами свадебные торжества проходили в Ираке, где в то же время сестер Лейлы – Мелис, Сали и Дунью – также выдали замуж за других двоюродных братьев. Четыре сестры не могли отказаться от брака, в том числе из-за опасений, возникших у них в результате сделанных в семье заявлений, что в случае отказа они уже не смогут покинуть Ирак живыми.

После свадебного торжества все отправились назад в Германию. Дениз остался, потому что у него не было возможности выехать из страны легально.

В дальнейшем Лейле приходилось регулярно навещать своего новоиспеченного супруга в Ираке. Во время второго визита она забеременела от него. Лейла рассталась с Борисом под давлением родителей, но по-прежнему любила его. А когда у нее родилась дочь и она оказалась одна, без какой-либо поддержки со стороны отца ребенка, который все еще жил в Ираке, женщина снова обратилась к Борису. Само собой разумеется, тайно. Никто не должен был узнать об этом: ни Дениз, ни особенно отец Лейлы.

Но Лейла не знала, что тем временем, воспользовавшись помощью контрабандиста, Денизу удалось нелегально проникнуть в Германию после 25-дневного путешествия через Иран, Турцию, Грецию и Италию. Она очень удивилась, когда муж внезапно объявился на пороге ее дома и въехал в ее квартиру. Лейла сразу же рассталась с Борисом не только из-за семьи и религиозных требований, но и в какой-то степени ради дочери. Ведь Дениз был ее родным отцом. Дениз подал заявление о предоставлении убежища и получил временный вид на жительство в приюте для беженцев. Однако вплоть до совершения преступления он постоянно жил в квартире Лейлы и появлялся в приюте только для того, чтобы забрать почту.

Но, как говорится, у любви нет преград. По крайней мере, так это видел Борис. Потому что он не мог и не хотел мириться с расставанием с Лейлой. Он неоднократно пытался связаться с ней лично или через третьих лиц, поэтому вскоре о Борисе стало известно ее семье. Точнее, о внебрачной связи Лейлы и Бориса узнал брат Дениза, Баран, который также был мужем сестры Лейлы – Сали.

Чтобы избавиться от Бориса, Баран поджег свою квартиру и заявил, что поджигателем был Борис. Однако обман быстро раскрылся. В полиции не могли понять, зачем Борису понадобилось поджигать диван, стоявший в квартире мужа Сали. Можно сказать, что на собственном огне обжег пальцы не только Баран, которого впоследствии приговорили к пяти годам лишения свободы. Прошлое Лейлы теперь настигло и ее, ведь после неудавшегося ложного обвинения Баран рассказал о ее отношениях с Борисом Денизу, после чего Дениз показал себя совершенно с другой стороны. В какой-то момент Лейла больше не смогла терпеть последовавшие за этим многочисленные избиения, оскорбления и унижения, происходившие регулярно в присутствии теперь уже трехлетней дочери. Однажды вечером она сбежала к Борису, который посоветовал ей возбудить уголовное дело против мужа, что Лейла и сделала. Дениз был арестован и оказался под стражей за насилие, причиненное им своей собственной жене.

К сожалению, как вы уже догадались, история взаимоотношений Лейлы и Дениза на этом не закончилась. Дениз не только нанял адвоката, но и подговорил семью жены помочь ему выбраться из тюрьмы. Достоверно известно то, что старший брат Лейлы, Мехмед, посетил жившую вместе с Борисом сестру и убедил ее не только отозвать жалобу на Дениза, но и вернуться к мужу. В тот же день Дениза освободили из тюрьмы, ведь без заявления Лейлы у полиции ничего не было против Дениза.

Кстати, тот факт, что заявление можно легко забрать – это широко распространенный миф, который не соответствует действительности.

В Германии правоохранительные органы обязаны начать расследование, как только у них появится достаточно информации о (возможном) преступлении.

Ничего не изменится, если потерпевший «отзовет» свое заявление о возбуждении уголовного дела, поскольку информация о преступлении по-прежнему остается у правоохранительных органов. Расследование будет продолжаться, даже если потерпевший не желает, чтобы оно велось.

Иногда это приводит к недовольству не только со стороны правоохранительных органов, но и со стороны потерпевших. В других странах, таких как Великобритания, потерпевший имеет право самостоятельно решать, готов ли он или она столкнуться с трудностями уголовного судопроизводства[13]. Нередко длительные расследования или психологически выматывающие судебные разбирательства приводят к серьезной повторной травматизации, ведь в ходе процесса жертвы дают показания, а значит, вынуждены как бы заново переживать трагическое событие. Однако законодательство Германии стремится к эффективной борьбе с преступностью, чтобы сдерживать потенциальных преступников и обеспечивать безопасность граждан.

В случае Лейлы «отзыв» ее заявления о возбуждении уголовного дела означал, что Дениз больше не находился под следствием и, что еще хуже, его немедленно освободили из-под стражи. Но это произошло не потому, что Лейла «отозвала» свое заявление – вероятно, под давлением брата, – а потому, что она больше не желала давать показания против мужа в суде.

Таким образом, прокуратура закрыла дело против Дениза. Там, где нет истца, нет и судьи. Если потерпевший не дает показаний против предполагаемого преступника, а другие улики или доказательства отсутствуют, прокурор не может предъявить обвинение. Лейла имела полное право отказаться от дачи показаний, потому что она была женой Дениза. Это сделано для того, чтобы избавить супругов, партнеров и даже родственников до третьей степени родства от сложного конфликта между тем, чтобы обвинить близкого человека, и тем, чтобы обмануть следствие, а значит, понести ответственность за дачу ложных показаний.

Это право заходит настолько далеко, что предыдущие показания, которые, как в случае Лейлы, были даны ранее в полиции, больше не могут использоваться, если свидетель позже ссылается на свое право отказаться от дачи показаний.

Вернемся к делу: как уже было сказано, Лейла вернулась к Денизу по настоянию брата Мехмеда. Чтобы его успокоить, она и ее брат Мехмед умолчали о том, что она жила с Борисом, пока Дениз находился под стражей, и сказали ему, что она сбежала в женский приют. Но неприязнь Лейлы к Денизу и ее любовь к Борису не исчезли. Лейла хотела развода – желание, которое она озвучила мужу, но, к несчастью, женщина была убита за три дня до намеченной даты развода.

Суду не потребовалось много времени, чтобы признать Дениза виновным в убийстве. Он сам признался в совершенном преступлении. Помимо этого, было несколько свидетелей, которые непосредственно наблюдали за совершением преступления.

В итоге лишь одна глупая ошибка стоила Лейле жизни той ночью. Ее ночная встреча с Борисом была идеально спланирована: после тайного разговора с возлюбленным по телефону, как она часто делала, Лейла сообщила мужу, что они с трехлетней дочерью проведут ночь у ее сестры Мелис. На самом деле она оставила дочь с Мелис, чтобы встретиться с Борисом. Затем Лейла ушла из квартиры, где проживала вместе с супругом, и отправилась домой к соседке, чтобы прихорошиться перед встречей с Борисом. Ее сестра тоже ждала там и собиралась выйти из дома вместе с ней и ее дочерью. Из окна Дениз увидел бы, как они втроем вместе выходят из дома. Все выглядело бы совершенно безобидно. Но на самом деле Борис должен был дождаться их троих возле машины и Дениз не должен был его увидеть.

По невнимательности Лейла оставила свой мобильный телефон в квартире и забыла удалить номер Бориса из списка контактов. Случилось неизбежное: Дениз проверил список звонков на мобильном телефоне и обнаружил незнакомый номер. Когда он нажал кнопку «повторный набор», то сразу узнал голос Бориса. Теперь ему стало ясно, что происходит. Сначала Дениз постучал в дверь соседки, где, как он полагал, находилась его жена, но не получил ответа. Борис предупредил соседку и Лейлу, чтобы те не открывали дверь Денизу. Лейла и соседка молчали и вели себя так, будто никого не было дома.

В поисках жены Дениз встретил на лестнице Мелис. Она уже положила сумки в машину Бориса и собиралась забрать Лейлу и ее дочь. Когда Дениз спросил, где ее сестра, женщина хладнокровно ответила, что не знает, и на всякий случай ушла на другой этаж, чтобы Дениз не последовал за ней и не наткнулся на Лейлу. Оттуда она позвонила Лейле на телефон соседки и сказала, что ее ищет Дениз и ей ни в коем случае нельзя выходить из квартиры.

Лейла не послушала сестру! Она устала прятаться и скрывать свою любовь, свою свободу, свою жизнь, и поэтому решила честно поговорить с Денизом. Что было дальше, уже известно.

Лейла лежала на полу, когда соседка услышала крики из квартиры напротив и открыла дверь. В тот момент Дениз отпустил ее. Взгляд Лейлы в последний раз встретился с большими карими глазами ее трехлетней дочери, а после устремился вверх и ее сердце остановилось. 24 колотых ранения: некоторые из них настолько глубокие, что пробили насквозь туловище женщины. Когда приехала скорая, Лейла уже была мертва.

Вероятно, вы задаетесь вопросом, какое отношение все это имеет к идеальному убийству?

В ходе судебного разбирательства Дениз был признан виновным, пусть и «всего лишь» в убийстве: без присвоения совершенному преступлению особой тяжести. Это немаловажно, ведь в таком случае осужденный в принципе может выйти на свободу через 15 лет, несмотря на пожизненное заключение, которое обязательно влечет за собой убийство. Однако если суд сочтет преступление особо тяжким, то осужденному, кроме минимального срока тюремного заключения в 15 лет, следует отбыть дополнительный срок, прежде чем он сможет быть освобожден условно-досрочно. В среднем это срок от 23 до 25 лет, если освобождение вообще будет возможно, принимая во внимание интересы безопасности общества.

Несмотря на жестокость и хладнокровие, с которым Дениз совершил преступление, он отделался относительно легко. В конце концов он не только убил свою жену с особой жестокостью, но и сделал это на глазах у их дочери. Неужели мотивы Дениза не были особо предосудительными?

Уголовный кодекс Германии умалчивает, в каких именно случаях преступлению присуждается особая тяжесть[14].

Принимая решения о том, имеет ли убийство отягчающие обстоятельства, судьи должны руководствоваться примерами из судебной практики.

Отправной точкой является осознание того, что совершенное убийство – это не просто убийство. Вы, скорее всего, согласитесь со мной, что серийный убийца заслуживает более длительного наказания, чем преступник, совершивший одно убийство. Когда тяжесть совершенных преступлений настолько велика, что условно-досрочное освобождение через 15 лет становится невозможным? Судебная практика говорит: если было убито несколько жертв или преступник совершил убийство с особой жестокостью. Если он избрал коварный или чрезмерно жестокий способ совершения убийства, угрожал жизни других людей при попытке убийства или нападении из укрытия. Помимо этого, важно наличие некоторых других характеристик убийства, например корыстного мотива или ухищрения.

Вернемся к Денизу: не было никаких сомнений в том, что при совершении своего преступления он действовал с особым коварством и, следовательно, здесь присутствовала одна из девяти характеристик убийства. Ведь Лейла не ждала покушения на свою жизнь. Она была беззащитна перед нападением, учитывая, что Дениз прикрывал нож рукой и рукавом одежды, и поэтому понятия не имела, что сейчас произойдет. У Лейлы не было возможности защитить себя.

Были ли характер и причина убийства – 24 ножевых ранения, нанесенные на глазах у ребенка, потому что Дениз приревновал – еще одной характеристикой особо тяжкого преступления? Помимо предосудительного способа совершения убийства (коварство, жестокость, опасность для общества) и преступной цели (убить человека исключительно для того, чтобы совершить или прикрыть другое преступное деяние), имеется еще и особо низменный мотив преступления (жажда убийства, сексуальное удовлетворение, алчность и другие низменные мотивы), что превращает «простое» причинение смерти в убийство с отягчающими обстоятельствами. Хотя нападения с ножом являются одним из «стандартных способов убийства», разве поступок Дениза не имел иного качества? Разве не следует считать убийство Лейлы на глазах у ее трехлетнего ребенка совершенным без всякого зазрения совести? А что насчет заявления Дениза о том, что теперь его честь восстановлена?

Если такие мотивы, как алчность, жажда убийства или сексуальное удовлетворение, не являются причиной убийства, но мотив преступника по каким-либо причинам столь же низменный, суд должен проверить, не было ли преступление совершено по другим подобным мотивам. Исходя из судебной практики, это тот случай, когда убийство было совершено из низменных побуждений, и согласно общей моральной оценке мотив Дениза был особо предосудительным, даже презренным. Понятие убийства, совершенного из «низменных побуждений», является изобретением нацистской эпохи, и в то время его рассматривали как эффективное средство устранения диссидентов, критиков и просто недовольных системой, прикрываясь «критериями морали». Сегодня же под эту категорию попадают случаи, при которых существует резкая диспропорция между поводом и актом убийства. Ненависть, особенно на расовой почве, а также гнев, зависть, месть или ревность постоянно упоминаются в качестве базовых мотивов. Также сюда относят и убийства из соображений чести.

Но, несмотря на все это, суд приговорил Дениза к пожизненному заключению «только» за жестокое убийство жены без определения особой тяжести вины. Так что это было сравнительно мягкое наказание. Почему?

Дело приняло неожиданный поворот…

Был теплый осенний день, когда я случайно заметил перед дверями своего офиса две темные фигуры, которые разглядывали вывески различных адвокатских бюро. В них обоих было что-то зловещее: один, помоложе, был очень высоким и сильным, другой был гораздо старше и более коренастого телосложения… Оба носили густые бороды и что-то вроде тюрбанов. Они были облачены в длинные черные одеяния. Когда я спросил, могу ли я им чем-то помочь, более высокий из двоих мужчин молча протянул письмо, написанное на серо-коричневой бумаге из переработанных отходов. Я узнал цвет и узнал эту бумагу. Это был типичный официальный бланк, на котором государство отправляло довольно неприятные письма: уведомления о штрафах, требования об оплате, повестки и тому подобное.

При первом взгляде на письмо с эмблемой полиции в правом верхнем углу бланка я предположил, что речь идет о каком-то незначительном правонарушении, попытке скрыться с места дорожно-транспортного происшествия, вождении в нетрезвом виде, о проблемах с водительскими правами или о чем-то подобном. Однако, присмотревшись, я остановился в замешательстве: в теме повестки было указано: «подстрекательство к убийству». Ниже мелким шрифтом было написано, что потерпевшей стороной является Лейла.

Высоким мужчиной был Мехмед, старший брат Лейлы.

Странно, что человек, числящийся в прокуратуре по такому обвинению, находится на свободе. Любого, кого на серьезных основаниях подозревают в убийстве, всегда помещают под стражу, независимо от того, является ли он исполнителем, соучастником или подстрекателем, вне зависимости от презумпции невиновности[15]. Хотя до этого момента я никогда не участвовал в судебном процессе по делу об убийстве, не говоря уже о том, что никогда не видел настоящего убийцу вживую, мне сразу стало ясно, что, если Мехмед все еще находился на свободе, а не под стражей, когда было выдвинуто такое обвинение, у прокуратуры было не так много доказательств против него.

Какое отношение Мехмед имел к убийству Лейлы и что могла доказать прокуратура? Ведь Дениз вообще не упоминал Мехмеда на допросе и заявил следователям, что вышел из себя потому, что Лейла свела его с ума своими провокациями. Впоследствии следователи даже спросили его, стоит ли трем сестрам Лейлы опасаться за свою жизнь, ведь их тоже выдали замуж по принуждению, а теперь они хотят развестись. Краткий ответ Дениза: «Я не могу себе этого представить. Так получилось, что я убил Лейлу – семья не имеет к этому отношения».

Однако в ходе слушания против Дениза суд узнал об обратном, когда один из свидетелей заявил, что сразу после совершения преступления Дениз сказал сестре Лейлы, Дунье, что она должна позвонить Мехмеду и сообщить ему «хорошие новости». Тогда перед следователями встал следующий вопрос: если семья решала, за кого и когда выходить замуж, то могла ли она также решать, кто и когда должен умереть?

Неужели все было совершенно иначе и была ли смерть Лейлы на самом деле «идеальным» заказным убийством, совершенным ее старшим братом Мехмедом ради спасения семейной чести?

Несмотря на приговор, семейная драма между Денизом и Лейлой, казалось, не закончилась окончательно. Прокурор и полиция возобновили дело.

Сначала они обратились к Дунье, сестре-близнецу Лейлы. Во время допроса в полиции она очень нервничала. Женщина дрожала, поначалу давала лишь краткие ответы и у следователей быстро сложилось впечатление, что Дунья либо не хотела ничего говорить, либо ей запретили. Может быть, ей пригрозили смертью? Ведь она тоже хотела развестись с мужем. Полиция пыталась заставить Дунью дать показания, следователи оказывали на нее давление: показывали фотографии места преступления, самой Лейлы, лежащей на столе для вскрытия с 24 глубокими ножевыми ранениями, и ее трехлетней дочери Лейлы с большими карими глазами, у которой больше не было матери, а после ареста – и отца.

«Вы что, хотите через пару дней тоже оказаться там?» – спросил Дунью один из следователей, когда взгляд ее наполненных слезами глаз надолго задержался на ужасающем фото ее сестры. Дунья была очень похожа на Лейлу. Они были однояйцевыми близнецами. То ли потому, что Дунья как бы увидела себя лежащей на том же столе, то ли ради умершей сестры, но женщина нарушила молчание и рассказала то, о чем давно догадывались следователи: «Мехмед – глава семьи. Он принимает решения».

В ходе допроса Дунья дала показания, которые выставили семью и особенно Мехмеда не в лучшем свете. Даже вопрос о том, чтобы выдать замуж всех сестер, был «неприятным» событием. Родители в Ираке, которых представлял Мехмед, вынудили Дунью, Лейлу, Сали и Мелис выйти замуж за своих кузенов в Ираке. До поездки в Ирак они не знали, с чем им там придется столкнуться, и ни одна из них не согласилась на брак.

На праздновании помолвки, которое состоялось в Германии без будущих мужей, сестры сказали друг другу, что свадьба в Ираке зависит от первой встречи с иракскими мужчинами. Увидев своих будущих мужей, все четверо решили не выходить за них замуж. Затем на них оказали давление родители и Мехмед: им не разрешали вернуться в Германию, пока они не выйдут замуж за мужчин.

Отец открыто признавался своим дочерям, что готов заплатить иракскому убийце 10 000 евро, чтобы тот убил девушек, если они откажутся выходить замуж.

Сам Дениз даже предлагал их отцу убить кого-нибудь по его велению за 10 000 евро.

Незадолго до смерти Лейлы Дунья подслушала в телефонном разговоре сестры Мелис, что всех девушек в семье придется убить, потому что у них проблемы с мужьями. Через две недели после убийства Лейлы ее отец снова позвонил сестре и сообщил, что пришла очередь остальных девушек.

Следователи также испробовали «трюк» с фотографиями мертвой Лейлы на Мелис, старшей сестре Лейлы. После этого она тоже рассказала много интересного об отношениях, сложившихся внутри семьи. Семья, особенно отец, который живет в Ираке, могла оказывать давление на Дениза. Он должен был предотвратить развод любой ценой. Говорили, что если Дениз убьет Лейлу, то ему придется отсидеть в тюрьме всего 10 лет, а потом он будет жить дальше как порядочный человек. Мелис сказала, что ее брат Мехмед ездил к их отцу в Ирак за две недели до убийства Лейлы. Оттуда ей позвонил отец и объявил, что даст иракцу 10 000 евро за убийство Лейлы. Она считает, что за этим стоит ее брат Мехмед.

Сали, младшая сестра Лейлы и жена брата Дениза, Барана, который на тот момент отбывал срок за поджог, была готова дать показания. Она заявила, что ей показалось странным, что мужья четырех сестер, вопреки обычаю, не заплатили за свадьбу и не подарили никаких подарков. Значит, что мужчины семьи, а точнее Мехмед, оказали их мужьям услугу, организовав бракосочетание. Сали рассказала полиции, что узнала от Лейлы, что Мехмед угрожал убить ее, если она не останется с Денизом.

Более того, Дениз рассказал ей, что Мехмед советовал ему убить жену и что он звонил отцу в Ирак, тот тоже приказал ему убить Лейлу, чего бы это ни стоило. Дениз и Мехмед зашли в интернет-кафе, откуда позвонили отцу Лейлы. Отец в разговоре сказал, что за убийство Лейлы заплатит 30 000 евро. Мехмед пояснил, что, по его убеждениям, мужчина имеет право убить жену, если она изменяет. Нельзя просто так развестись, ведь Дениз перестанет быть мужчиной, если позволит Лейле сбежать от него.

Но это еще не все. Не только сестры Лейлы, но и возлюбленный Лейлы Борис выразил желание поговорить с полицией. Похоже, он окончательно порвал с семьей Лейлы: сначала дело о поджоге, в котором зять Лейлы пытался его обвинить, а затем ее собственный двоюродный брат и муж забрал у него Лейлу. Борис рассказал, что Лейла говорила ему о телефонном разговоре с отцом, в котором тот угрожал нанять кого-нибудь, чтобы убить их обоих, за 20 000 евро, если Лейла или ее сестры опорочат честь семьи.

Борис был твердо убежден, что совершить преступление поручили Денизу, которого он считал наивным и внушаемым человеком. Сама Лейла незадолго до совершения преступления сказала Борису, что за ее убийство Дениз будет сидеть в тюрьме всего 10 лет. После этого его депортируют, он сможет ходить с высоко поднятой головой как настоящий мужчина и с гордостью заявлять, что действовал в соответствии с исламскими законами.

А потом еще один член семьи решился нарушить свое молчание. Это была жена младшего брата Лейлы и Мехмеда, Апо. Следователям даже не пришлось ее допрашивать, не говоря уже о том, чтобы показывать фотографии вскрытия Лейлы, чтобы заставить ее заговорить. Она пришла сама и заявила, что за несколько недель до совершения преступления Мехмед велел ее мужу Апо отыскать адрес Бориса. Поступил звонок от отца с приказом, что Лейлу следует убить. А еще она узнала от мужа, что Мехмед приказал Денизу убить Лейлу. Если Дениз просто согласится на развод, сказал Мехмед, он потеряет лицо в глазах всей семьи. Сама Лейла незадолго до своей смерти рассказала ей, что Мехмед угрожал убить ее, если она уйдет от Дениза.

Апо также сообщила, что отец Лейлы стал для Дениза своего рода приемным отцом и имеет на него сильное влияние. И что особенно заинтересовало полицию, так это то, что невестка Мехмеда также знала об упомянутом телефонном разговоре в интернет-кафе. Там Дениз громко проклял жену за то, что она испортила ему жизнь. Из-за нее он отказался от хорошей жизни в Ираке и оставил свою мать, чтобы жить с женой здесь, в Германии. А в благодарность Лейла изменяла ему с Борисом. Мехмед тогда поручил Денизу убить Лейлу, ведь тот имел на это право, раз уж жена ему изменяла, однако сам Мехмед не мог помочь мужу сестры, ведь это нужно, прежде всего, ему самому. По словам Апо, отец также говорил об этом во время телефонного разговора и даже сказал, что не имеет значения, сколько это будет стоить. В ту же ночь Мехмед отправился в Ирак, чтобы получить деньги от своего отца.

Самым последним полиция допросила исламского священнослужителя, к которому Лейла обращалась незадолго до своей смерти, чтобы развестись с мужем в соответствии с исламскими законами. Мужчина заявил, что Мехмед отменил запланированный развод за несколько дней до совершения преступления и с тех пор он не получал известий от семьи.

Он также сообщил следователям одну любопытную деталь.

В Коране нет ни малейшего намека на то, что человек имеет право убивать другого человека.

А сам Дениз на допросе не смог указать ни на один отрывок, где об этом было бы сказано. Более того, расследование показало, что он даже не был религиозен.

Теперь вы понимаете, почему Мехмед попал в поле зрения следователей из отдела убийств. И все же осудили одного Дениза.

Возможно ли, что Мехмед не был тем патриархом, кто решал вопросы заключения браков, жизни и смерти?

Но что же представлял собой его визит к отцу за две недели до преступления? Эта поездка вообще состоялась? И если да, то мог ли это быть ничем не примечательный отпуск, который никак не связан с убийством Лейлы? Или же Мехмед действительно ездил к отцу, чтобы получить деньги за убийство трех своих сестер?

Почему Мехмед позвонил священнику всего за несколько дней до убийства Лейлы и отменил запланированный развод? Передумала ли сама Лейла или Мехмед к этому моменту уже знал, что в нем больше нет необходимости, потому что Лейла скоро умрет?

И какую роль в преступлении сыграл Коран, который, по утверждению Дениза, он читал перед тем как совершить убийство? Был ли религиозный мотив надуманным, если Дениз на самом деле был не слишком религиозен? Быть может, это Мехмед сказал своему зятю, что, согласно исламским верованиям, мужчина имеет право убить свою жену, если она изменяет?

Неужели Лейле пришлось умереть, чтобы спасти честь собственной семьи?

Отдавал ли Мехмед Денизу приказ убить Лейлу?

Быть может, он вообще был в долгу перед четырьмя мужчинами, за которых выдал замуж своих сестер, а Лейла грозилась помешать его планам, попросив развода?

Брат Дениза, Баран, который сидел в тюрьме за поджог, также заявил в суде, что он ложно обвинял Бориса, чтобы восстановить честь семьи…

И разве Дениз не заявил на допросе в полиции, что его «честь» теперь чиста?

В любом случае данные паспорта Мехмеда подтвердили, что он действительно ездил в Ирак всего за несколько дней до смерти Лейлы.

Суд, вероятно, уже подозревал, что подсудимый мог быть всего лишь добровольным орудием отца и брата Лейлы. И именно поэтому было решено не присваивать совершенному Денизом убийству особую тяжесть вины, ведь ее явно «заслужили» другие.

И все же Мехмед не только до сих пор находится на свободе, но и дело против него было прекращено. Через несколько дней после того как он и его спутник появились у меня в офисе, все свидетели «отозвали» свои показания[16].

Радиомолчание

Когда с разницей в полчаса в полицию сообщили об обнаружении двух трупов, поначалу все подумали, что это какая-то неудачная шутка. В окрестностях муниципалитета Перпиньян на юге Франции не происходило никаких серьезных преступлений, не говоря уже об ужасных убийствах. Предположительно всему виной были молодые люди, которые решили немного расшевелить сонное гнездышко, окруженное лугами, полями и лесами, и заранее спланировали мистификацию. Или же кто-то выбросил старые манекены в удивительно красивой и уединенной местности?

Когда прибыли жандармы из местного отделения полиции, их глазам предстало довольно сюрреалистичное зрелище: в обоих местах они обнаружили по большому продолговатому свертку, сделанному из мешков для мусора. Один из них находился за пределами частной территории, которую регулярно посещал арендатор, месье Виктор, пасший там своих лошадей. На обочине сельскохозяйственной дороги, разделенной рядом деревьев и заросшей высокой травой, за густым терновым кустом месье Виктор обнаружил загадочный сверток. То, что ничего хорошего внутри свертка нет, месье Виктору стало ясно только после того, как он, воспользовавшись отломанной веткой, разорвал пакет длиной 2 метра 40 сантиметров и шириной 50 сантиметров. Пакет был в хорошем состоянии и, по его мнению, пролежал там недолго. Из-за этого, а также из-за огромных размеров свертка, любопытство месье Виктора взяло верх. Ему очень хотелось узнать, что там. Когда он слегка приоткрыл пакет, внутри обнаружился пропитанный кровью восточный ковер, а в нос мужчине ударил резкий, неописуемо отвратительный запах. Больше он не притрагивался к злосчастному пакету.

Всего в нескольких километрах от этого места, в небольшом лесном массиве, который облюбовали велосипедисты и любители пробежек, практически одновременно с первой находкой другой мужчина наткнулся на еще один продолговатый пакет из склеенных мешков для мусора. Сверток лежал неподалеку от узкой лесной тропы, проходящей под крутой насыпью, среди разбросанных консервных банок, проводов, полиэтиленовой пленки и прочего мусора. То обстоятельство, что месье Густав вообще обнаружил сверток, было чистой случайностью, поскольку его едва было видно с тропинки. Тем, кто проезжает мимо на велосипеде или совершает пробежку, довольно сложно заметить пакет, и если они каким-то чудом и заметили бы сверток, то, вероятно, приняли бы обмотанные скотчем пакеты за обычный мусор. Потому что, к сожалению, для местных жителей стало привычным делом выбрасывать свой мусор в этом лесном массиве. Но заметная чистота и аккуратность пластиковой упаковки пробудили интерес месье Густава. Края мешков для мусора были тщательно склеены с помощью скотча. Месье Густав также предположил, что загадочный пакет не мог пролежать там долго, ведь в округе водилось много лис и кабанов, а пакет оказался неповрежденным. Поражали и большие размеры свертка, который снаружи имел грубые очертания человеческой фигуры. Итак, месье Густав тоже вскрыл пакет. В том месте, где, по его мнению, должны быть ноги, он слегка надрезал ножом полиэтиленовую пленку. Его глазам также предстал восточный ковер и он также почувствовал сильный гнилостный запах.

Полицейские не сомневались по поводу содержимого зловещих пакетов и решили вскрыть их тут же на месте, что впоследствии оказалось серьезной ошибкой…

В первом мешке для мусора сначала прорезали отверстие размером примерно 50 на 50 сантиметров, которое, по расчетам полицейских, находилось на уровне груди трупа. Затем аккуратно разрезали левую и правую стороны вдоль мест склейки, чтобы не повредить скотч, соединяющий мешки для мусора. Полицейские надеялись обнаружить больше всего следов, особенно отпечатков пальцев, на скотче, к которому преступник прикасался в процессе упаковки. Опыт показал, что липкую ленту трудно отрывать в перчатках, потому что ленту потом трудно от них отлепить.

Под разрезанной пленкой показался красный восточный ковер, в который явно было завернуто что-то большое и тяжелое. При более внимательном рассмотрении удалось различить огромное темно-красное пятно, которое буквально пропитало ковер. Затем была осторожно удалена внешняя пластиковая оболочка, которая состояла из трёх мешков для мусора, склеенных между собой клейкой лентой, – некое подобие саркофага. После этого полицейские развернули большой красный восточный ковер. Под ним была фигура человека в серой толстовке с капюшоном, голубых джинсах, черных носках и без обуви, причем все вещи выглядели аккуратно. Голова же была завернута в полотенце, насквозь пропитанное кровью.

Когда и полотенце было снято, полицейские увидели голову мужчины 50–60 лет с очень распухшим лицом, которое в результате гнилостных процессов приобрело разнообразные оттенки: от сочного фиолетового до темно-синего. Оно было похоже на гротескное изображение Будды. После поверхностного осмотра головы массивную кровопотерю сразу объяснить не удалось. Голова слишком распухла и установить причину смерти было нельзя. В любом случае серьезных травм выявлено не было даже после того, как следователи полностью раздели труп.

Никаких улик, позволяющих определить личность погибшего, обнаружено не было: ни документов, удостоверяющих личность, ни каких-либо важных отличительных признаков. Только на обратной стороне ковра была этикетка с названием и маркой товара, а также ярко-оранжевый ценник с надписью «99,99».

Второй пакет по размеру, типу и состоянию был похож на вскрытый. Полицейские решили сразу же распаковать его. Аккуратно сняв прилипшие мешки для мусора, они увидели почти двухметровый восточный ковер, в который было завернуто что-то тяжелое. На этом ковре было большое пятно крови. После того как полицейские развернули ковер, стало ясно, что в нем тоже спрятан труп, но на этот раз он был завернут в синее одеяло, плотно облегавшее тело. Следователи не смогли объяснить, почему этот труп, в отличие от первого, помимо ковра был завернут еще и в одеяло, ведь в остальном все было практически одинаковым. Голова трупа была обернута пропитанным кровью полотенцем. Видимых повреждений на ней также не обнаружилось, хотя она и была гораздо менее раздута. И снова это было тело мужчины, но немного моложе, лет 35–40. Мужчина был одет в черный свитер, темно-синие джинсы, черные носки. Обуви на нем тоже не было.

На этом трупе полиция обнаружила небольшую, но важную улику: в густых рыжевато-каштановых волосах погибшего была обнаружена гильза от патрона.

Но это еще не все. Раздевая тело, следователи обнаружили еще одну важную деталь: на некоторых предметах одежды были пришиты этикетки с надписью «хлопок» на немецком языке. Тем не менее пройдет много времени, прежде чем появится достоверная информация о двух неопознанных трупах…

Всего за несколько дней до обнаружения тел в немецкую полицию поступило заявление об исчезновении людей, однако никто не связал их с югом Франции. В небольшом поселке, расположенном неподалеку от Франкфурта, мужчина позвонил в местный полицейский участок и с беспокойством сообщил, что его домовладелец, некий Дитер М., и его незрячий сын Хайко уже около недели не появлялись дома и до них не могли дозвониться, хотя хозяйская машина стоит в гараже. Другого сына Дитера М., у которого была квартира в том же доме, уже некоторое время никто не видел.

Полицейские несколько раз попытались дозвониться на мобильные телефоны пропавших, которые были отключены, и провели поиск в компьютерной базе данных, который не дал никакой дополнительной информации. Тогда они отправились к дому троих пропавших мужчин. Однако ничего подозрительного обнаружить не удалось. Беглый осмотр через окно показал лишь то, что на двуспальной кровати в спальне не было постельного белья, а все остальные обозримые комнаты выглядели прибранными и опрятными. Отсутствовали какие-либо признаки преступления, которое могло бы иметь отношение к исчезновению жильцов. Не было обнаружено никаких доказательств запланированного или совершенного самоубийства. По заявлениям встревоженного жильца, все пропавшие были совершеннолетними и производили впечатление «нормальных».

Через некоторое время с одним из пропавших мужчин, Маркусом М., связались по мобильному телефону, когда тот находился в Испании, и дело для полиции было закрыто. Маркус М. заявил, что его брат и отец совершенно здоровы и, по его мнению, нет никакой опасности, что они могут причинить друг другу вред. Хотя Маркус и не знал точно, где они оба находятся в данный момент, но все же отверг предложение полицейских, чтобы слесарь вскрыл дом его отца, где жили все трое, для проверки. В любом случае он скоро вернется домой и узнает, где находятся его брат и отец, если они к тому времени не свяжутся с ним.

Полицейские также опросили коллег старшего сына, Хайко, но никто ничего не знал. Около недели назад его отец сообщил по телефону, что следующие три месяца Хайко будет болеть. В последний раз его видели за неделю до того как тот был объявлен пропавшим без вести. С тех пор мужчина не отвечал на телефонные звонки и электронные письма. Однако реальной причины для беспокойства не было, поскольку звонок его лечащему врачу все прояснил: он описал Хайко как здорового и позитивного молодого человека, а его отца как здорового мужчину, который много занимается спортом. Лечащий врач предположил, что отец и сын вместе уехали в отпуск.

Примерно через две недели после исчезновения Маркус М., младший сын, вернулся из отпуска на Тенерифе и отправился с полицией в дом своего отца. Он сам попросил полицейских сопровождать его, хотя и считал, что его брат и отец тоже где-то отдыхают. Вероятно, они улетели либо на Майорку, либо на Канарские острова, намереваясь там перезимовать, ведь отец часто спрашивал Маркуса, каково это – зимовать на Канарских островах. Сам он за последние 15 лет провел там большую часть зим, работая тренером по езде на горном велосипеде. Кроме того, за последние два года отец часто мечтал о том, чтобы поваляться где-нибудь под южным солнцем и погонять на велосипеде по Майорке.

И по всей вероятности, оба с тех пор не выходили с ним на связь, потому что были обижены на Маркуса из-за того, что он не позвал их с собой. В этом, кстати, не было ничего странного: в последние годы они порой не общались месяцами. Возможно, они приняли решение отказаться на время отдыха от мобильной связи, предположил Маркус, или вместе проходили курс терапии от депрессии, которой страдал его брат, и, возможно, по терапевтическим причинам им временно запретили контактировать с внешним миром.

Осмотр квартиры показал, что мужчины действительно уехали в зимний отпуск: кровати были разобраны, холодильники в двух квартирах отца и сына Хайко, расположенных одна под другой, были пусты, разморожены и стояли открытыми. Кроме того, отсутствовали туалетные принадлежности: зубные щетки, бритвы и тому подобное. Наконец, исчезли чемоданы и одежда.

К тому же сына Маркуса успокоил тот факт, что его звонок на сотовый телефон отца, сделанный накануне, как он выразился, «прошел», а это означало, что сотовый телефон снова включили. Хотя его отец и не взял трубку, он оставил сообщение на голосовой почте.

В результате заявление о пропаже не было подано.

Примерно через два месяца друг Хайко, М., обратился в полицию и сообщил, что Хайко до сих пор с ним не связывался и что его брат Маркус больше не желает разыскивать своих отца и брата.

Также в полицию обратилась бывшая девушка Хайко, тоже незрячая. Она написала электронное письмо следующего содержания:

Уважаемые дамы и господа,

14 ноября Маркус М. отвез своего брата на вокзал, а затем вернулся на Канарские острова. Хайко планировал покататься на тандеме, но в тот день поездка на тандеме отменилась.

15 ноября соседка еще видела Дитера М.

16 ноября Хайко собирался навестить своего давнего друга Гвидо, но не пришел на встречу.

Самое смешное, что за этот период времени на адрес пропавшего не было вызовов такси до аэропорта или куда-либо еще! И, как вам известно, машина стоит в гараже.

Наш общий друг, который знает испанский, звонил в кемпинги на Майорке. Не тут-то было! У них не останавливался мужчина с незрячим сыном. Я не могу себе представить, что Хайко и его отца нет дома в течение трех месяцев, что он живет без компьютера, телефона и не общается со своими друзьями и знакомыми. Для него это очень нехарактерно!!!

С наилучшими пожеланиями,

Карин С.

К письму Карин С. прилагалось электронное письмо от брата Хайко, Маркуса, следующего содержания:

Здравствуй, Карин!

Меня достала эта тема «бесследного исчезновения моего брата и отца» и я хотел бы попросить всех причастных уяснить, что я хочу/должен заниматься своими делами, а не пересказывать бесчисленному количеству людей по три раза в день «печальную историю», которую уже изучил вдоль и поперек. Судя по всему, они перезимовали где-то на солнечном юге. Когда неделю назад я прилетел домой из Испании, мы вместе с полицейскими заходили в квартиры Хайко и отца. Обе квартиры были заперты на несколько оборотов замка, холодильники и морозильные камеры разморожены, шкафы опустошены, летняя одежда пропала, зимняя осталась на месте, также исчезли чемоданы, паспорта и значительная сумма денег. С этой суммой они оба смогут провести долгую зиму на юге. После того как два года назад умерла мать, отец часто говорил об отпуске на Майорке или Канарских островах. Поскольку я уже 15 лет занимаюсь горным велосипедом, мой отец попросил разрешения присоединиться ко мне, но я отказал, потому что моя работа занимает 7 дней в неделю, 24 часа в сутки и на отца с братом у меня не было бы времени.

Меня не слишком удивляет, что они оба никому не сообщили о своих планах. Иногда у нас случались длительные перерывы в общении. Для меня в этом нет ничего необычного.

Теперь я хотел бы попросить тебя, а также всех остальных воздержаться от безумных теорий о том, что с ними произошло что-то ужасное. Полиция считает, что нет никаких указаний на несчастный случай или что-то подобное. После того как мы побывали в квартире и я передал всю известную мне информацию, полиция прекратила расследование.

С уважением,

Маркус

Примерно через месяц бывшая девушка Хайко снова обратилась в полицию, на этот раз заявив, что ей по-прежнему ничего не известно о местонахождении отца и сына. Она снова связалась с арендатором, проживавшим в одном доме с пропавшими, но все это время он не видел обоих и ничего не слышал о них. Однако в разговоре с ней арендатор рассказал, что Маркус М. побывал в доме несколько недель назад и забрал часть вещей отца и брата, а также увез машину в неизвестном направлении. Он считает, что Маркус хочет, чтобы отец и брат по возвращении связались с ним, чтобы вернуть свои вещи.

Однако в ответственном за расследование полицейском управлении утверждают, что до сих пор не было выявлено никаких признаков исчезновения, а также состава преступления. Хайко и Дитер М. взрослые люди, которые могут делать все, что пожелают.

Карин С. была расстроена. Хотя их отношения с Хайко закончились, она все равно очень любила его и скучала. Прошло еще два месяца, а Карин так и не получила от Хайко никаких вестей. Тогда девушка решила отправиться в другой полицейский участок и попытать счастья там.

Она настаивала на том, что ее бывший парень Хайко М. был очень ответственным человеком, который никогда не пропускал запланированные встречи без объяснения причины. Кроме того, сколько она его знала, Хайко постоянно сидел на различных форумах для незрячих в Интернете. Но и там он давно не появлялся. А от брата Хайко, Маркуса, она узнала, что его отец и брат, очевидно, взяли с собой крупную сумму наличных, но оставили в квартире свои дебетовые и кредитные карты, что странно для длительного отпуска.

Хайко не мог просто исчезнуть, никого не предупредив, это было совсем на него не похоже, поэтому девушка предположила, что Хайко не мог ни с кем связаться, даже если хотел этого, и, возможно, его увезли из дома против его воли.

В этой истории было что-то нечисто, ведь Маркус изначально не собирался расследовать исчезновение своих близких родственников.

Он продолжал действовать весьма нерешительно. Поэтому Карин не видела иного выхода, кроме как снова обратиться в полицию после многочисленных безуспешных попыток найти Хайко. Она надеялась хотя бы узнать, что Хайко еще жив и у него все в порядке…

Карин привела несколько веских аргументов. Больше всего полицейских раздражал тот факт, что прошло уже шесть месяцев, а Маркус так и не заявил о пропаже своих отца и брата. Полицейский, принявший заявку, немедленно доложил об очередном обращении Карин С., проинформировав весь участок. Тогда полицейские еще раз поговорили с Маркусом М. и внимательнее осмотрели квартиры.

Во время беседы с полицейскими Маркус М. под давлением старшего инспектора официально заявил о пропаже отца и брата, а также сказал, что в последний раз видел отца 15 ноября в их общем доме, а потом снова отправился в Испанию. Как уже неоднократно упоминалось, отцу хотелось перезимовать в теплом климате и он неоднократно поднимал вопрос о покупке дома на колесах. Они могли не общаться друг с другом в течение длительного времени – это было в порядке вещей. Вернувшись из Испании примерно через месяц, Маркус обнаружил, что автомобиля его отца, красной «Мазды», больше нет на месте. Кроме того, из сейфа пропали сбережения его отца – наличные на сумму около 150 000 евро, хотя дебетовая и кредитная карты его брата все еще находились в квартире. Из обоих шкафов забрали всю летнюю одежду. На бесчисленные звонки на мобильные телефоны отца и брата, а также на оставленные им сообщения ответа не последовало.

Однако когда по прошествии почти 8 месяцев после исчезновения полицейские вновь пришли осматривать квартиру, они наткнулись на нечто подозрительное: во время поиска улик в ящике кухонного стола следователи обнаружили водительские права Дитера М., что было весьма странно для человека, который собирается на длительный срок уехать за границу, к тому же в доме на колесах. Но это было еще не все: с точки зрения следователей, Маркус М. стал давать противоречивые показания. На повторный вопрос о крупной сумме денег в сейфе, которая якобы пропала, Маркус М. теперь заявил, что это в основном были его деньги – чаевые, которые Маркус, по его собственным словам, копил годами. Он разозлился на то, что отец и брат сбежали с его деньгами, и, вероятно, это стало причиной того, что они оба перестали с ним общаться. Напомню: Маркус М. изначально говорил, что это были сбережения его отца…

У следователей появилось нехорошее предчувствие. Быть может, Маркус М. имел какое-то отношение к исчезновению двоих мужчин? Они решили еще раз обстоятельно поговорить с бывшей девушкой Хайко, ведь Карин С. вела свое расследование и, похоже, была хорошо осведомлена о ситуации в семье. И действительно, несмотря на отсутствие зрения, Карин оказалась самым настоящим профайлером, владеющим очень важной информацией.

Она рассказала следователям, что Хайко М. собирался завести собаку-поводыря, что, по ее мнению, не имело смысла, если он планировал уехать на зимние каникулы продолжительностью в несколько месяцев. Кроме того, Дитеру М. предстояла операция, что сразу вызвало вопрос, почему он не дождался ее, а уехал на юг на долгие месяцы. Тем временем Карин обзвонила всех друзей Хайко, однако никто из них ничего не знал о его запланированном зимнем отпуске, и все согласились, что это было очень странно. В конце концов Хайко обязательно рассказал бы ей о своей поездке и не назначал бы никаких встреч. Однако же он договорился с Гвидо, одним из своих лучших друзей, посетить вместе выставку для незрячих, которая состоялась через неделю после его исчезновения. Незадолго до своего исчезновения Хайко также зарегистрировался во франкфуртском спортивном клубе «Рот-Вайс», чтобы заниматься новым видом спорта для незрячих.

Однако особое внимание следователи обратили на следующее заявление Карин: после смерти матери двумя годами ранее произошел спор о наследстве. И еще: Хайко нужно было вернуться в Германию не позднее апреля, к своему дню рождения. Потому что ровно в начале каждого нового года жизни инвалиды по зрению получают от государства так называемое свидетельство о жизни, которое они должны подписать, чтобы подтвердить, что они еще живы. В противном случае выдача пособия по инвалидности будет прекращена. Однако в ведомстве Карин подтвердили, что свидетельство о жизни Хайко было подписано и получено как раз в его день рождения. Власти отправили письмо с документом для подписи не на адрес, где Хайко проживал во время своего отпуска, а на домашний адрес родителей. Должно быть, либо Хайко приехал домой, либо Маркус – единственный человек, имеющий доступ к почтовому ящику и, следовательно, к почте своего брата – отправил документ на подпись по адресу, где находился Хайко. Но это, в свою очередь, означало бы, что Маркус в курсе, где был его незрячий брат.

Следователи получили подписанное свидетельство о жизни, которое прислало им ответственное ведомство, и обнаружили, что подпись на свидетельстве о жизни Хайко М. была поставлена не им.

Теперь полицейские знали: если свидетельство о жизни Хайко М. было отправлено на его домашний адрес, где только Маркус М. имел доступ к почте, было очевидно, что тот подделал подпись. Но зачем? Деньги пособия по инвалидности в итоге поступили на счет Хайко, разве что… – но вряд ли следователи хотели дальше развивать эту идею.

Они получили выписки из счета Хайко М., чтобы отследить операции по счету за последние несколько месяцев, и были поражены: после исчезновения Хайко его дебетовыми и кредитными картами пользовались с пугающей регулярностью и всегда там, где находился его брат Маркус. Операции по карте включали оплату различных блюд, покупок в хозяйственных магазинах, бронирование гостиниц, счета за бензин и многое другое.

А благодаря техосмотру следователи выяснили еще кое-что: Маркус М. продал красную «Мазду» автодилеру, хотя ранее заявлял, что автомобиль исчез после его возвращения из Испании. Затем полицейские выяснили, что Маркус М. в письменной форме просил арендатора дома его родителей перечислять ежемесячную арендную плату на его счет, а не на счет отца. Кроме того, Маркус М. разместил объявление о сдаче в аренду двух квартир своего отца и брата.

Следователи сочли странным, что, по словам соседки, отец еще до своего исчезновения поручил фирме заменить окна в его доме. Встреча была назначена на следующий день после его бесследного исчезновения. Но отец не сообщил Маркусу или соседям, что приедут рабочие, чтобы заменить окна. Скептицизм возрастал: мог ли Дитер М. уехать в зимний отпуск продолжительностью в несколько месяцев, не беспокоясь о замене дорогостоящих окон и не поручив никому впустить рабочих в дом? Что-то было не так.

Спустя 9 месяцев после исчезновения, от пропавших мужчин не было никаких вестей. Следователи начали подозревать, что произошло убийство.

Не только из-за сомнительных действий Маркуса М., который подделал свидетельство о жизни брата и пользовался его банковскими картами, но из-за того, что Маркус был единственным наследником в случае смерти брата и отца…

Однако следователи пока не могли предоставить каких-либо конкретных доказательств, поскольку не было ни тел, ни каких-либо улик, указывающих на насильственное преступление. В квартирах не было крови и следов борьбы. Они, напротив, оказались на удивление чистыми и прибранными, по мнению следователей, даже слишком чистыми.

Да и не странно ли, что ни брат, ни отец за 9 месяцев не пользовались средствами на своих счетах? Что у отца не было с собой водительских прав? Что ни друзья, ни соседи не знали о предполагаемых планах двоих мужчин на зимовку? И почему Маркус сдал в аренду квартиры своего отца и брата, когда ему следовало бы ожидать их возвращения в любой момент? Разве не странно, что Маркус М. подал заявление о пропаже только после оказанного на него давления? По мнению следователей, поведение теперь уже подозреваемого совершенно не соответствовало поведению сына и брата, который переживал и скучал по родным.

И что же теперь? Нет трупов – нет убийства? Подозреваемый, но без единого доказательства? Не совсем так. Потому что на помощь следователям пришел знаменитый «комиссар Случай»…

Французские следователи не добились большого прогресса в расследовании дела двух трупов, найденных на юге Франции годом ранее. Хотя им удалось выяснить, что оба мужчины были убиты выстрелами в голову из одного и того же мелкокалиберного полуавтоматического пистолета (то есть патронами, которые часто используют наемные убийцы, потому что они производят более тихие выстрелы), но пока не удалось установить, чьи тела были обнаружены, не говоря уже о том, кто виновен в смерти этих двух людей.

Следователям удалось лишь однозначно исключить самоубийство. Пулевой канал в одном из трупов проходил почти вертикально сверху вниз, и пуля застряла на середине шеи. Совершить самоубийство, стреляя под таким углом, было практически невозможно. У другого трупа было два огнестрельных ранения в голову, поэтому самоубийство здесь тоже исключалось, ведь жертва почти наверняка потеряла сознание после первого выстрела в голову. К тому же двое мертвецов вряд ли могли самостоятельно завернуться в ковры и мешки для мусора.

Но французские следователи выяснили, что тела, скорее всего, прибыли из Германии. Об этом свидетельствовали не только этикетки, на которых было по-немецки написано «хлопок». Исследование бирки ковра тоже подтвердило эту версию. Выяснилось, что эту модель ковра продавали всего 13 компаний, причем двенадцать из них находились в Германии и одна в Люксембурге. В Германии было продано всего 7 таких восточных ковров, два из которых купили недалеко от места, где проживали Дитер, Хайко и Маркус М.

Однако решающий прорыв произошел благодаря исследованию зубов трупов: у погибших были мосты и пломбы, отличающиеся превосходным техническим исполнением, так что, по мнению французских специалистов-стоматологов, личности обоих трупов можно было скорее установить в Германии, чем во Франции, что совсем не обязательно дает негативную оценку профессионализма французских стоматологов. Также анализ ДНК показал, что двое погибших были отцом и сыном.

Стоматолог, ответственная за обследование состояния зубов трупов и определение их стоматологического статуса, предложила представить дело о двух убитых на конгрессе в Кельне, приводя в качестве аргумента свои подозрения, что стоматологические процедуры высокого качества были выполнены в Германии. Так дело о трупах двоих неизвестных мужчин оказалось в базе данных неопознанных и без вести пропавших людей. Федеральное управление уголовной полиции использует эту базу данных для расследования дел людей, пропавших без вести или погибших. Помимо ДНК, отпечатков пальцев и группы крови, в ней также хранятся данные о состоянии зубов пропавших людей или неопознанных трупов.

После того как Маркус М. официально заявил о пропаже своих брата и отца, немецкая полиция получила у дантиста их стоматологический статус и соответствующий рентгеновский снимок. Имя и адрес лечащего стоматолога удалось выяснить во время повторного обыска квартир пропавших мужчин. Буклет дантиста лежал рядом с водительскими правами отца.

По прошествии нескольких недель обычной бюрократической процедуры с вводом, записью и пересылкой стоматологического статуса на компьютере Федерального ведомства уголовной полиции Германии внезапно загорелись лампочки. Прямое попадание: трупы с юга Франции с простреленными головами, завернутые в восточные ковры и аккуратно упакованные в мешки для мусора, принадлежали Хайко и Дитеру М.

Ордер на арест Маркуса М. был выдан в тот же день.

Когда Маркуса М. арестовали, он не выглядел особо удивленным. Мужчина даже настоял на том, чтобы заправить постель, прежде чем его увезут. Он не пожелал комментировать обвинения в свой адрес. Но когда следователи сообщили Маркусу, что его отца и брата нашли мертвыми, тот начал горько плакать, однако следователи сочли это притворством.

Хотя прокуратура, следователь и полиция считали, что никто иной, как Маркус М., является главным подозреваемым в убийстве собственного брата и отца, до завершения расследования было еще далеко. Потому что пока не удалось доказать, что Маркус М. действительно был убийцей.

По характеру ранений на теле отца было очевидно, что совершенное преступление являлось убийством: пулевой канал начинался в затылке и проходил сквозь черепную коробку практически вертикально.

Либо преступник стоял позади коленопреклоненного отца, либо выстрелил ему в голову сзади, когда тот лежал.

Оба сценария наводили следователей на мысль о том, что в момент совершения выстрела отец был беззащитен, иначе он вряд ли позволил бы преступнику стрелять в него в таком положении. Поступки того, кто при убийстве пользуется беззащитностью своей жертвы, заслуживают особого осуждения, потому что преступник тем самым лишает свою жертву всякой возможности защитить себя. Вот так «простое» причинение смерти становится умышленным убийством.

Мотив Маркуса М. (получение наследства) и весьма явное посткриминальное поведение (противоречивые показания, отказ объявлять пропавших мужчин в розыск, распоряжение денежными средствами и имуществом пропавших и тому подобное) еще не превращали подозреваемого в преступника. Однако в ходе дальнейшего расследования выяснилось, что Маркус М. уехал в Испанию работать ровно через день после того, как его брата Хайко в последний раз видели живым. Его отца в последний раз видели живым незадолго до этого, но ни одного из них не видели после. Угадайте с трех раз, где пролегал путь Маркуса М. в Испанию? Правильно. Непосредственно через места обнаружения двух тел, которые находились друг от друга всего в нескольких минутах езды на автомобиле. Маршрут удалось реконструировать на основе анализа данных его мобильного телефона, платежей по кредитным картам, а также встречи с офицерами полиции, когда Маркуса остановили за превышение скорости и немедленно потребовали заплатить штраф. Более того, он отметил свой маршрут в записи на стене в социальной сети.

Положение Маркуса М. осложнилось, когда следователи обратили внимание, что ковры в гостиной совершенно не гармонируют с остальной частью квартиры, между тем квартира отца была очень элегантной, обставленной в старинном стиле рококо. Следователи назвали его «стилем замка Нойшванштайн», но находившиеся там ковры были довольно незатейливыми, современными и слишком маленькими для просторных комнат. Кроме того, паркет в гостиной рядом с диваном и за современными коврами казался значительно ярче, чем остальной паркет, как будто раньше там лежал ковер покрупнее.

И действительно, анализ волокон двух восточных ковров и синего одеяла, в которое были завернуты тела Хайко и Дитера М., показал, что небольшое количество волокон, найденных в квартире пропавшего мужчины, принадлежали одной серии. На ковре, в который было завернуто тело сына, также был обнаружен волос, принадлежавший Маркусу М.

Следователям стало ясно, что ковры с юга Франции раньше украшали квартиры пропавшего мужчины и что квартиру, должно быть, очень тщательно прибрали, потому что удалось найти всего 27 волокон, и то в основном на ножках мебели. Классическая ошибка, которую допускали многие преступники, как выразился на суде эксперт по текстилю. Точки соприкосновения мебели с коврами, такие как ножки дивана, подставки для цветов, войлочные накладки для защиты пола от царапин и другие, регулярно соприкасаются с полом, но опыт показал, что непрофессионалы часто упускают их из виду при уборке места преступления.

Дорогие читатели и читательницы, на данный момент я предполагаю, что вы абсолютно убеждены, что Маркус М. – это убийца. И, как можно догадаться, присяжные Франкфурта также не сомневались в виновности Маркуса М., тем более что в ходе расследования появились важные компрометирующие его улики.

Суд посчитал, что убийцей Хайко и Дитера М. был Маркус М., основываясь на двух основных доказательствах. С одной стороны, тела были обнаружены в легкодоступных местах, непосредственно по ходу маршрута, которого придерживался Маркус М. по пути в Испанию. С другой стороны, оба трупа были завернуты в текстильные изделия, которые ранее находились в гостиной Дитера М. На основании житейского опыта суд исключил версию, что двое убитых отправились на юг с двумя восточными коврами в багаже, затем были случайно убиты, а их тела были выброшены там, где проезжал подсудимый.

Суд не принял во внимание объяснение Маркуса М., что двое пропавших мужчин отправились в зимний отпуск именно из-за двух ковров. С чего бы им путешествовать с двумя огромными коврами? Против добровольного исчезновения Хайко и Дитера М., по мнению суда, говорили и условия жизни потерпевших, а также отсутствие какой-либо объективно проверяемой подготовки к зимовке, какие-либо сведения о планах на предстоящий отпуск, тем более что дальнейшее расследование показало, что отец всегда прощался с соседями даже перед значительно более короткими отпусками.

Соседи также описали Дитера М. как человека, который был крепко привязан к своему дому и особенно к саду. В последние годы он потратил много времени на содержание и обновление своего жилья. Никто из соседей не верил, что Дитер М. уже давно собирался покинуть свой дом.

Суд также прислушался к аргументам бывшей девушки Хайко, Карин, которая выступала против длительного пребывания мужчин за границей. Столь долгая зимовка потребовала бы чрезвычайных организационных усилий от незрячего мужчины: инвалид по зрению, коим являлся Хайко М., не смог бы ступить ни шагу в одиночку. Дитеру М. пришлось бы круглые сутки находиться рядом с сыном. Для отца такая зимовка вряд ли могла означать покой и отдых. Под отчетливые смешки в зале суд задал обвиняемому Маркусу М. риторический вопрос о том, кто бы присматривал за сыном, пока отец, как утверждал Маркус М., катался бы на велосипеде?

Однако, по мнению суда, зимний отпуск в итоге означал бы лишь неудобства для незрячего Хайко М.: ведь он поддерживал большинство своих контактов с друзьями при помощи телефона и компьютера и имел прочные связи в сообществе незрячих людей во Франкфурте. Кроме того, незадолго до своего исчезновения Хайко записался на участие в игре и договорился с друзьями о встрече, которая должна была бы состояться через неделю после его исчезновения, но Хайко не отменил встречу, хотя имел репутацию ответственного человека. И наконец, Хайко следовало бы уволиться, ведь после трехмесячного отсутствия на его место все равно взяли бы кого-то другого.

По мнению суда, против зимовки на юге свидетельствовал тот факт, что мужчины не очень хорошо подготовились к длительному отсутствию. Отец не успел заменить окна и разобраться с садом, а Хайко не предупредил об этом коллег, хотя работа очень много значила для него. Его знали и уважали как надежного сотрудника. Почему же Хайко М. из-за спонтанного решения отправиться в отпуск решил поставить под угрозу свою репутацию и попросил отца сообщить о его вынужденном отсутствии «по причине болезни»? И, как позже выяснилось, именно с мобильного телефона Маркуса М. «отец» и позвонил коллегам сына.

Несмотря на обстановку в квартирах пропавших, суд счел доказанным и тот факт, что Хайко и Дитер М. не готовились к поездке. По мнению суда, на вопрос о том, как двое пропавших собирались попасть на юг, ответа не было: на момент исчезновения Дитер и Хайко М. не забронировали авиабилеты, а отец не мог арендовать автомобиль, потому что для этого потребовались бы водительские права, которые остались дома. Это было главным аргументом против теории отпуска: кто же едет за границу на несколько месяцев с незрячим сыном, не взяв с собой водительские права?

Суд исключил вероятность того, что мужчины путешествовали на поезде, поскольку, если бы они собрались на зимовку, им пришлось бы везти с собой багаж, что сделало бы поездку на поезде с незрячим человеком гораздо более затруднительной. Кроме того, Карин, бывшая девушка Хайко, заявила, что длительная поездка на поезде довольно утомительное занятие для слабовидящего человека. Оставался единственный вариант – путешествовать на собственной машине. Красная «Мазда» стояла в гараже с момента исчезновения двоих мужчин, пока Маркус М. не продал ее. Хайко и Дитер М. не стали бы покупать еще одну машину или даже дом на колесах, потому что новое транспортное средство пришлось бы официально зарегистрировать. В конце концов Дитер и Хайко М. даже не выбрали конкретный пункт назначения. После проверки их счетов выяснилось, что они не оплачивали ни гостиницу, ни другое жилье. А стоянка в палаточном лагере без автомобиля показалась суду довольно абсурдной.

С точки зрения суда, тот факт, что обстановка в квартирах Дитера и Хайко М. после их исчезновения выглядела так, как будто они находились в длительном отпуске, можно объяснить тем, что Маркус М. подготовил квартиры, что выяснилось в ходе полицейской проверки. Суд пошел еще дальше и открыто спросил: у каких преступников, не имевших никакого отношения к убитым, были бы основания столь тщательно прибираться в квартирах?

С самого начала Маркус М. явно пытался манипулировать ходом расследования и контролировать его. Никто, кроме него, не мог объяснить бесследное исчезновение убитых, а всех людей, проявлявших инициативу в раскрытии бесследного исчезновения, он обнадеживал, успокаивал и в конечном счете тоже контролировал. Все, кроме родного сына и брата пропавших, были крайне обеспокоены. Суд счел особенно странным, что Маркус М. всего один раз за 9 месяцев обратился в полицию по поводу исчезновения своих ближайших родственников, причем исключительно с целью осмотра квартир вместе с сотрудниками полиции. После этого он больше не проявлял активности, как и не подавал заявление о пропаже. После изучения списков номеров, звонивших на телефоны убитых, выяснилось, что вопреки утверждениям, что он неоднократно звонил брату и отцу, Маркус М. ни разу не набрал их номера, в отличие от друзей Хайко М., которые после исчезновения неоднократно попыталось дозвониться ему.

Особо бесстыдным суд счел финансовое поведение Маркуса М. В тот же вечер, как он вернулся из Испании, он расплатился кредитной картой своего брата за ужин на двоих навынос в тайском ресторане. Через четыре дня суточный расход составил уже 1000 евро.

Суду открылся очевидный мотив преступления – жадность.

Полиция установила, что Маркус М. до исчезновения его брата и отца жил на пособие по безработице, поскольку его заработок тренера по езде на горном велосипеде был, мягко говоря, скромным. Так, было опровергнуто заявление, что пропавшие деньги из сейфа Маркуса М. были накоплены им самим. Это объяснило то, каким образом Маркус М. получил доступ к сбережениям убитых вскоре после их исчезновения: он постоянно использовал кредитную карту своего брата и регулярно переводил деньги со счета отца на свой собственный с такими комментариями, как «деньги на Рождество», «имущество матери» или «расходы на дом», при этом он подделывал подпись отца на бланках денежных переводов.

История с красной «Маздой», автомобилем отца, который Маркус М. продал после возвращения из Испании, требование к арендатору отныне передавать арендную плату не отцу, а ему, а также объявление о сдаче в аренду обеих квартир стали для суда явным признаком того, что Маркус М. больше не ждал возвращения отца и брата, а собирался поскорее обогатиться за счет их смерти. Вполне естественно, что после смерти матери, за целых два года до исчезновения, между членами семьи возникли разногласия по поводу раздела наследства. По иронии судьбы, фиктивное электронное письмо от самого Маркуса М. указывало на то, что отец не был готов своевременно разделить наследство, а, скорее, предпочитал стратегию долгосрочного инвестирования. И еще одно обстоятельство показалось суду заслуживающим внимания: с момента исчезновения обоих родственников Маркус М. практически не работал, несмотря на его прежде неблагополучное материальное положение.

Судьям было ясно: Маркус М. убил своих брата и отца, чтобы любой ценой завладеть семейным состоянием.

Маркус М. был приговорен к пожизненному заключению за двойное убийство. Поскольку он убил сразу двух человек, суд также постановил, что совершенное им преступление является особо тяжким. Судьи предположили, что Маркус М. совершил убийство недалеко от своего дома, но совсем не обязательно внутри недвижимости, принадлежащей семье. Также возможно, что он заманил одну или обеих жертв в какое-то другое место и убил их там, например, с помощью красной «Мазды», которую он на удивление быстро продал.

При оглашении приговора суд не упустил возможности упомянуть возмутительные, по его мнению, оправдания Маркуса М. Судьи также выразили явное удивление по поводу его последнего слова, на которое имеет право каждый обвиняемый, прежде чем суд удалится для обсуждения приговора: в своей заключительной речи Маркус М. призвал к минуте молчания в память о своих умерших брате и отце и замолчал сам. После этого он разместил на своем столе самодельные картонные таблички с фотографиями двух погибших и во время своего выступления даже зачитал следующий машинописный текст: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, прекратите, наконец, эти ложные обвинения». Это «выжимание слез», как буквально охарактеризовал его суд в своем решении, очевидно, не тронуло судей.

Вы теперь задаетесь вопросом, как этот случай вообще оказался в книге об идеальном убийстве?

Даже самый неопытный преступник должен понимать, что тела будут быстро обнаружены и связаны друг с другом.

Во времена существования анализа ДНК и высоконаучной криминалистики личность убитого не может навсегда остаться неустановленной.

Для избавления от трупов такой подход явно был слабым звеном, за которым последовала сомнительная легенда с отпуском… Единственное, что было «идеальным» во всей этой истории, так это то, что вся стратегия довольно гладко проработала почти целый год.

Но в этом деле есть решающая загвоздка: у Маркуса М. есть надежное алиби. Французские следователи предполагают, что трупы пролежали максимум от 72 до 96 часов, прежде чем были обнаружены и вывезены, но в это время Маркус М. уже отправился на Тенерифе на пароме.

И что теперь? Возникла проблема.

Причиной, по которой французские следователи были так уверены в том, что тела не пролежали дольше на месте их обнаружения близ Перпиньяна, стало судебно-медицинское заключение энтомологической экспертизы. Энтомолог исследовал заражение личинками материалов, в которые были завернуты трупы, и самих трупов. Основываясь на соответствующей стадии развития личинок мух, он смог приблизительно рассчитать, когда трупы оказались на месте их обнаружения.

Конечно, это не объясняло, почему Маркус М. распоряжался средствами пропавших отца и брата так, будто уже знал, что они им больше не понадобятся. Также это не объясняло, почему тела оказались завернуты в ковры из их собственной квартиры или как мужчины вообще попали на юг Франции. Однако французские следователи были уверены: Маркус М. не мог выбросить тела, что, в свою очередь, отменяло одно из двух основных доказательств, которые привели к его осуждению.

В качестве доказательств остались вещи из квартиры (ковры и одеяло), а также поведение Маркуса М. после исчезновения.

По крайней мере, в отношении последнего у Маркуса М. было множество контраргументов: причины продажи красной «Мазды», взятия им платы за аренду и траты денег брата и отца заключались в том, что Маркус хотел заставить двух пропавших подать признаки жизни. В конце концов они просто обязаны были связаться с ним, когда заметили бы, что Маркус потратил все их деньги, пока они были в отпуске. Он также хотел получить компенсацию за то, что в последние несколько лет он много раз платил за квартиру своего брата. Кроме того, частые случаи оплаты кредитной картой обедов в различных заведениях, особенно в McDonaldʼs, указывает на неправомерное использование карты неизвестными мошенниками. А что касается документов с поддельной подписью отца, то тот дал ему разрешение на осуществление соответствующих переводов от его имени на время отпуска. По крайней мере, Маркус смог оплатить дорогостоящий ремонт окон, которыми лично он не пользовался. Однако Маркус М. не пожелал прокомментировать поддельную подпись в свидетельстве о жизни брата.

Подозрительно?

Да!

Потому что, конечно же, Маркус М. подделал свидетельство о жизни с подписью своего брата, чтобы получить пособие по инвалидности, переведенное на счет, которым Маркус М. с тех пор щедро пользовался. И то обстоятельство, что он продал машину, получил доход своего отца от аренды и расплачивался кредитной картой брата, конечно же, никак не было связано с мыслью, что они должны связаться с ним. С чего бы пропавшие люди, которые не отвечали на электронные письма и звонки, вдруг должны были отреагировать на уменьшение средств на их счетах? Не говоря уже о том, как они вообще могли об этом узнать, если все выписки с банковских счетов и кредитных карт присылали только в бумажном виде на домашний адрес пропавших.

Также было непонятно, почему Маркус М. хотел забрать долг у брата. В конце концов до исчезновения брата Маркус М. жил на пособие по безработице и явно был не в состоянии поддерживать того финансово. И почему пропавшие мужчины должны были связаться с Маркусом М., когда он продал их машину? Хватило бы обычной записки на кухонном столе с просьбой позвонить по возвращении.

И, конечно, процесс снятия средств со счета отца тоже не имел никакого смысла. Зачем владельцу счета просить кого-то подделывать его подпись для переводов, если он может дать письменное разрешение? Что делать, если в банке обнаружат поддельную подпись?

И последнее, но не менее важное: предполагаемое мошенничество с кредитными картами со стороны неизвестных третьих лиц также было нонсенсом. Все операции по кредитным картам брата осуществлялись в соответствии со схемой передвижения Маркуса М. Где бы он ни находился, будь то Германия или Испания, в это время там использовали кредитную карту его брата. Что еще хуже, свидетель рассказал, что Маркус М. часто посещал рестораны McDonaldʼs, потому что в то время они проводили розыгрыш призов.

Все это смахивает на довольно плохо продуманную аферу для преступника, который вроде бы должен думать о том, как бы отвести от себя подозрения. Вывод суда о том, что Маркус М. не ждал возвращения пропавших родственников и, следовательно, является преступником, просто не подразумевает такой образ действий.

Что, если в действительности Маркус М. не имел никакого отношения к гибели брата и отца, а сознательно воспользовался ситуацией, когда эти двое исчезли после его возвращения из Испании? Например, потому, что у него были серьезные финансовые проблемы, или потому, что он был зол на родственников за то, что его лишили материнского наследства?

Тот факт, что к поддельным переводам прилагались такие пояснения, как «деньги на Рождество» или «расходы на дом», вполне может указывать на то, что Маркус М. хотел «доказать», что двое пропавших еще живы. Аналогично, в Испании спустя несколько месяцев после их исчезновения он воспользовался удостоверением личности своего брата, чтобы забронировать номер в отеле. Но это еще не доказывает, что он преступник, хладнокровно совершивший двойное убийство. Даже если Маркус не совершал никакого убийства, он все равно был бы заинтересован в том, чтобы все выплаты продолжались до тех пор, пока его отец и брат считались пропавшими.

Даже если бы Маркус М. не был убийцей, он, безусловно, был бы крайне заинтересован в том, чтобы его не подозревали в убийстве как очевидного единственного выгодоприобретателя, поэтому он мог придумать такие легенды, чтобы избежать попадания под следствие. Объяснения исчезновения Хайко и Дитера М., пожалуй, дал только подсудимый Маркус М., ведь близкие родственники гораздо чаще беспокоятся о том, где находятся пропавшие люди и ищут объяснения их пропаже.

Исключить возможную поездку двоих пропавших мужчин в отпуск было не так просто, как решил суд: ведь незрячий брат не был настолько несамостоятельным. Он добирался на работу без посторонней помощи, перемещался по городу на такси и даже подумывал уехать на несколько месяцев в Южную Америку без отца. Все свидетели подтвердили, что Хайко М. не нуждался в круглосуточном уходе, поэтому у него не было непреодолимых препятствий для длительной поездки в отпуск. И, конечно же, на юге тоже был интернет, так что он мог бы продолжать поддерживать общение с друзьями онлайн.

Следователи также опросили троих (!) продавцов домов на колесах, чтобы узнать, покупали ли Хайко или Дитер М. передвижной дом. Это можно было бы без проблем отследить с помощью так называемого транзитного знака для перегона автомобиля, то есть красной номерной табличкой, чтобы затем зарегистрировать транспортное средство, например, в Испании. Однако соответствующие расследования не проводились. Кстати, это касается и показаний различных свидетелей из Франции. В ответ на многочисленные расспросы французских следователей несколько человек заявили, что видели Хайко и Дитера М. еще живыми во Франции недалеко от того места, где они были найдены. Маркус М. также утверждает, что ему звонила чета супругов, которые полагали, что видели пропавших мужчин примерно через месяц после их исчезновения на южном побережье Испании, а также говорили что-то о передвижном доме. Конечно, Маркус М. мог просто это выдумать, чтобы защитить себя, но никаких расследований по этому поводу не проводилось.

Далее было рассмотрено одно из доказательств против поездки в отпуск, представлявших для суда наибольшую важность: дело о найденных водительских правах. Сообщается, что Дитер М. всегда носил с собой ламинированную копию своих водительских прав. Так что, если бы он не арендовал дом на колесах, а купил его, этого экземпляра было бы достаточно, чтобы узаконить покупку. Любой, кто когда-либо арендовал автомобиль за рубежом, знает, как редко проверяют подлинность водительских прав, тем более иностранных.

Согласно решению суда, все это были лишь косвенные улики, которые не только не подтверждали невиновность Маркуса М., но и сами по себе могли быть истолкованы по-разному. Суд придал первостепенное значение местам обнаружения и упаковке трупов, что в итоге привело к осуждению подозреваемого. Ведь не могло быть совпадением, что и места, где были найдены тела, находились в районе пролегания маршрута Маркуса М., и время, когда были совершены убийства, совпадало со временем его путешествия.

Это делает еще более спорным тот факт, что тела были выброшены в то время, когда у Маркуса М. было неоспоримое алиби, как предположили французские следователи.

И вот круг замкнулся на серьезной ошибке, допущенной французскими полицейскими, упомянутой в начале. Немецкий судмедэксперт, назначенный судом, провел повторное вскрытие тел через несколько месяцев после того как они были найдены, и оценил результаты проведенной экспертизы. Французские коллеги пришли к выводу, что на момент обнаружения тел имела место одна обусловленная погодой проблема: активность насекомых была значительно ниже, а значит, и активность откладывания личинок также была гораздо ниже.

Плотная упаковка мешала мухам и личинкам активно заняться трупами.

Все эти особенности настолько важны, что нельзя исключать задержку заражения мухами на несколько дней относительно периодов времени, указанных во французском отчете.

Но это еще не все: по сравнению с немецкими стандартами трупы во Франции не охлаждали должным образом. Обращение с материалом, в который были завернуты трупы, и тот факт, что тела развернули сразу на месте, также не соответствуют требованиям работы на месте преступления немецких специалистов. Это, в свою очередь, не исключает загрязнения материала ковров после вскрытия мешков для мусора. Нельзя исключать, что обнаруженные виды мух попали на упаковочный материал уже позже. Все эти обстоятельства не дают возможности сделать какие-либо утверждения о времени, когда были выброшены тела.

Суд согласился с заключением немецкой судебно-медицинской экспертизы. Основание: ее знают и уважают среди множества других методов.

Поэтому, по мнению суда, оставалось лишь определить время смерти потерпевших, чтобы установить самое раннее время их появления на месте обнаружения. Немецкий судмедэксперт пояснил, что с помощью судебно-медицинской экспертизы точное определение времени смерти возможно лишь в очень примерных пределах, но, согласно стадии протекания гнилостных процессов, нельзя исключать смерть между 11 и 15 ноября, днем   исчезновения. Это важно, с учетом того, что гниение трупа Дитера М. оказалось несколько более выраженным, хотя это не обязательно означает, что смерть могла наступить в разное время.

Однако французские эксперты и здесь пришли к другим выводам: по их мнению, мужчины были убиты максимум за десять дней до того, как их нашли 25 ноября, то есть самое раннее 15 ноября. То обстоятельство, что содержимое желудков обоих погибших людей было практически одинаковым (остатки картофеля и моркови), позволяло сделать вывод, что у них был совместный обед или ужин. Если добавить максимальное время смерти в 10 дней к самому раннему приему пищи – обеду – Маркус М. уже был бы в это время на пути в Испанию в своем фургоне, поскольку он уехал 15 ноября в 10 часов утра. И снова у Маркуса М. было алиби.

Но совершенно независимо от неточных заключений судебно-медицинских экспертов существовал ряд других улик, говорящих против того, что Маркус М. выбросил трупы.

Одним из главных аргументов в пользу теории о том, что трупы были выброшены непосредственно перед их обнаружением, а следовательно, в то время, когда Маркус М. уже находился на Тенерифе, являлся тот факт, что пакеты, в которые были упакованы тела, были сухими и практически неповрежденными. Однако известно, что накануне их обнаружения шел дождь, так что, если бы мешки с трупами выбросили раньше, они были бы мокрыми. Но когда их нашли, они не были мокрыми, по крайней мере, следователи, приехавшие на место преступления, влаги на мешках не зафиксировали, да и на фотоснимках этого не видно.

Кроме того, место, где были обнаружены тела, представляет собой территорию, часто посещаемую кабанами. По словам нескольких местных охотников, мешки с трупами были бы съедены или, по крайней мере, разорваны, если бы они пролежали там долгое время. Но это не так. Хотя суд постановил, что трупы не подверглись воздействию диких кабанов из-за плотной непроницаемой упаковки и, следовательно, остались неповрежденными, внутрь упаковки проникли мухи, которые отложили там личинки.

Было ли это совпадением или нет, однако поразительно, что оба трупа были найдены одновременно, хотя и в разных местах. Это говорит и о том, что тела пролежали там недолго.

Лечащий врач подтвердил, что Маркус М. на момент совершения преступления страдал тяжелым ревматизмом, что практически исключало возможность поднятия тяжестей. Если учесть тот факт, что в непосредственной близости от места преступления не было обнаружено следов шин фургона Маркуса М., это означает, что он несколько сотен метров тащил на себе два трупа мужского пола, каждый весом от 80 до 90 килограммов.

Признайтесь, вы бы выложили свой маршрут в социальной сети, если бы планировали по пути избавиться от двух трупов? Неужели Маркус М. не мог обойтись без транспортировки тел из Германии в южную Францию? И зачем ему было рисковать и ехать более тысячи километров с двумя трупами в машине? Кстати, о риске: по пути в Испанию Маркус М. был задержан для проверки на превышение скорости и остановлен французской полицией. Вопрос: как бы вы, будучи убийцей двух жертв, отреагировали, если бы вас остановила полиция, а в вашей машине оказалось бы два трупа? Нервничали? Тряслись? Покраснели? Заикались[17]?

А как бы вы отреагировали, если бы один из полицейских попросил вас открыть боковую дверь фургона, чтобы он мог заглянуть внутрь? (Кстати, по версии суда, оба тела лежали там, хотя и спрятанные.) Вы бы отрицали все из страха, что вас раскроют? Или вы бы признались во всем, учитывая безвыходность ситуации?

Оба сотрудника полиции подтвердили, что Маркус М. сохранял полное спокойствие в упомянутой ситуации проверки, показал сотруднику салон автомобиля и даже упомянул о том, что поставил в фургоне новую раковину, раскладушку и настенное зеркало. Никаких признаков нервозности.

Как суд все же смог прийти к мнению, что все это не противоречит выводам, что Маркус М. преступник, я предоставлю решать вам, дорогой читатель. Суд постановил, что остановка была кратковременной и основное внимание уделялось превышению допустимой скорости, а не осмотру фургона.

Дорожная полиция не заметила два пакета с трупами длиной 2,40 метров и 1,80 метров, которые спокойно лежали в фургоне.

Сотрудники полиции не обыскивали фургон, но один из них бросил беглый взгляд внутрь. После оплаты штрафа Маркусу М. сразу разрешили беспрепятственно ехать дальше.

Если взвесить улики и аргументы в отношении того, выбрасывал ли Маркус М. трупы, выводы суда не представляются на 100 % однозначными. Но есть еще вторая главная улика, которая, с точки зрения суда, говорила в пользу того, что Маркус является преступником – восточные ковры и одеяло.

Здесь доказательства были вполне очевидны: и восточные ковры, использованные для упаковывания трупов, и синее шерстяное одеяло с высокой вероятностью были взяты из квартиры Дитера М. По мнению суда, это обстоятельство подтверждало, что пропавшие мужчины находились в своем доме или неподалеку от него, где и были убиты. Если бы они были убиты неизвестными по дороге к месту запланированной зимовки, они вряд ли взяли бы с собой два восточных ковра и, вероятно, были бы в обуви. Тут суд рассуждал вполне справедливо.

Можно также исключить, что неизвестные преступники убили Дитера и Хайко М. у них дома, а затем увезли их трупы вместе с двумя восточными коврами почти на 1500 километров во Францию. Какой преступник пойдет на такое?

Однако суд не задавался вопросом, почему из всех людей именно Маркус М. решился на такой риск. Проехать почти 1500 километров через границу во Францию с двумя трупами? И зачем заворачивать тела в домашние восточные ковры? Тем более что они не выпускались серийно и предполагалось, что их можно легко отследить[18]?

А потом возник вопрос о следах чужой ДНК.

Разумеется, французские следователи изучили мешки для мусора и липкую ленту на них, а также ковры и одеяла на предмет следов, и добились успеха: на липкой ленте с внутренней упаковки трупа была обнаружена ДНК неизвестной женщины, но с данными базы совпадения не было. Также были обнаружены неопознанные отпечатки пальцев, которые не принадлежали Маркусу М.

Французская сторона утверждала, что показания их судмедэксперта в ходе немецкого судебного разбирательства поставили бы в неловкое положение сторону обвинения. Однако ни один французский следователь не высказался в немецком суде.

Причина: французские власти, в отличие от немецких, не были уверены в том, что Маркус М. был преступником, и поэтому не прекратили расследование. Они продолжили расследование в отношении неизвестных людей. Но пока расследование во Франции продолжается, французские следователи обязаны соблюдать абсолютную конфиденциальность и не имеют права давать показания.

К счастью для немецкого суда, следы ДНК удалось оспорить, лишь присвоив им «неспецифическое значение». Ведь на внешнем слое упаковки трупов их не было, так что отпечатки могли принадлежать человеку, всего лишь побывавшему в квартире. Однако никаких расследований относительно того, кем мог быть этот побывавший в квартире человек, чьи отпечатки «случайно» оказались на липкой ленте с внутренней упаковки трупов, не проводилось. Суд вкратце сослался на обнаружение волос обвиняемого. Ведь он тоже бывал в квартире отца. Согласно этой логике, наличие следов подсудимого Маркуса М. можно было также объяснить случайностью и не связывать с преступлением. Тем не менее суд установил, что волосы, обнаруженные на теле Хайко М., могли быть оставлены Маркусом М. в ходе совершения преступления. Противоречиво, не так ли?

Кстати, помимо упомянутого следа женской ДНК на мешках для мусора, в которые были упакованы тела, были обнаружены еще четыре следа, а именно отпечатки пальцев или частичные отпечатки пальцев. Они также не принадлежали Маркусу М., но не несли никакой дополнительной информации. То же самое касалось и других следов, обнаруженных на теле Хайко М., причем все они были отнесены к третьим лицам, оставшимся неизвестными. Поскольку эти следы были «только» на внутренней упаковке, то, согласно уже упомянутому заявлению суда, они принадлежали людям, побывавшим в квартире.

Суд не проводил расследование в отношении обнаруженных на одном из ковров следов крови, которые были оставлены неизвестной женщиной. Он пришел к выводу, что следы Маркуса М. и третьих лиц можно легко объяснить тем фактом, что ковры принадлежали семье М., а также тем, что в квартиру приходили друзья семьи, знакомые и другие посетители, которые вполне могли их оставить.

Суд отметил, что ни следов, ни орудий убийства в доме убийцы найдено не было.

Было заявлено, что Маркус М. либо располагал достаточным количеством времени, чтобы убрать следы, либо убил пропавших в месте, расположенном неподалеку.

В своем вердикте суд оставил открытым вопрос о том, как, несмотря на три выстрела в голову судебно-медицинские эксперты не смогли обнаружить даже мельчайшие частицы крови, но смогли найти частицы 27 разных волокон от восточных ковров и одеяла. Также были вопросы, где Маркус М. взял орудие убийства, как и где он сумел избавиться от него, не оставив следов, если ему не удалось избавиться даже от восточных ковров[19], которые могли привести к нему.

В любом случае ни на имя Маркуса М., ни на кого-либо из членов его семьи не было зарегистрировано ни одно легальное оружие. Однако в ведомстве, выдающем лицензии на оружие, сообщили, что бывший арендатор Дитера М. владел законным оружием. По словам Маркуса М., у его отца с этим были «какие-то проблемы». Никаких расследований по этому поводу не проводилось.

Кроме того, в фургоне Маркуса М. даже специально задействованная собака-ищейка не смогла обнаружить никаких следов ни в том месте, где по предположениям суда находились тела, ни где-либо еще. Суд не сделал из этого никаких выводов, сославшись на то, что по прошествии полугода после обнаружения трупов никаких следов уже не обнаружить.

Суд не заинтересовал ни тот факт, что незадолго до этого в районе Перпиньяна было обнаружено тело с огнестрельным ранением, ни тот факт, что многочисленные соседи семьи М. часто ездили в отпуск в Испанию и постоянно пользовались тем же маршрутом, что и Маркус М. во время своего путешествия на Тенерифе[20].

Тем не менее приговор в отношении Маркуса М. имеет законную силу. С конца 2011 года он находится в местах лишения свободы.

В документальном фильме северогерманской телерадиовещательной компании NDR «След убийцы» прокурор, которая вела дело против Маркуса М., сказала: «Мы расследуем не все, и в очень немногих случаях мы оказываемся на 100 % правы. Что касается дел об убийствах, жертвы, которые могли бы нам что-то рассказать, уже умерли. Нам некого спросить. Мы можем только воссоздать картину совершения преступления, причем всегда будут оставаться вопросы. У нас нет ни объективной версии, ни свидетелей, ни отпечатков пальцев, ни следов крови, которые бы явно связывали его с преступлением».

Последний гость

Это было идеальное убийство. Он ненавидел их обоих. Теперь они были мертвы, а часть их значительного состояния отошла ему.

Дело не осталось незамеченным. Напротив, бо́льшую вовлеченность СМИ и более глубокий интерес общественности вряд ли можно было представить. Давление на полицию с целью выдать преступника было огромным. К тому же жестокое преступление произошло в самом фешенебельном районе города, где проживали исключительно обеспеченные люди. Страх, который с тех пор царил в окрестностях, был невероятно велик. Столь жестокого насилия никогда не видели в этом районе. Да, время от времени происходили кражи со взломом. А вот зверское убийство – нет. А тут еще две жертвы…

Ими были брат и сестра, жившие в вилле с видом на городской парк по адресу Паркштрассе, 1а. Их зарезали. Ужасающие обстоятельства преступления заставили соседей содрогнуться. Что за жуткие мучения пришлось пережить этим двум пожилым и состоятельным людям!

Полиция не раскрывала всех подробностей, по их словам, в интересах следствия. Умный ход, как впоследствии оказалось.

Нередко подозреваемого осуждают, потому что ему было известно то, что мог знать только преступник.

Если бы полиция заранее раскрыла слишком много подробностей, уловки криминалистов не сработали бы. Но об этом позже.

Вики и ее приятель Флориан обнаружили оба тела. Шел первый день рождественских каникул. Вики не получала известий от матери и дяди с сочельника, что было крайне необычно. В этом году они решили встречать Рождество вдвоем, потому что двум пожилым людям (им уже исполнилось 74 и 77 лет) в последнее время было довольно утомительно развлекать всю семью. Но то, что они даже не позвонили и не пожелали счастливого Рождества, было странно.

Около 19:30, а затем еще раз в 22:00 Вики попыталась связаться с матерью и дядей. Безуспешно. Сначала женщина подумала, что они вдвоем выгуливают свою собаку Рольфи. Когда же Вики не получила от них вестей рождественским утром и несколько раз безуспешно попыталась дозвониться до матери и дяди по телефону, она забеспокоилась. Женщина попросила соседку позвонить к ним в дверь, но, хотя свет был включен, никто не ответил. После этого Вики незамедлительно отправилась на виллу.

Сначала Вики хотела ехать одна, но ее партнер настоял на том, чтобы сопровождать ее. «Что, если они оба упали, тогда им наверняка потребуется помощь», – сказал он. Итак, они поехали вдвоем.

Прибыв на место, они какое-то время звонили в дверь, после чего обошли дом, чтобы выйти в сад и на террасу дома. Здесь их ждало первое потрясение: они увидели мать Вики, лежащую на полу в гостиной. Поскольку у Вики не было собственного ключа от квартиры матери, она толкнула дверь во внутренний дворик, которая, к ее удивлению, оказалась не заперта. После того как Вики приоткрыла дверь и слегка сдвинула занавеску, она увидела, что ее дядя тоже неподвижно лежит на полу. Как и собака Рольфи. Женщина сразу попросила своего приятеля позвонить в полицию.

Все это выглядело ужасно. Много крови. Вики показалось, что всех троих застрелили. В журнале вызовов службы скорой помощи полиции записано:

«Звонок в полицию»

«Это Флориан З., добрый день».

«Добрый день».

«Мы находимся по адресу Паркштрассе, 1а. Кто-то лежит на полу, дверь на террасу открыта. Все это выглядит ужасно. Кровь повсюду».

«Да, хорошо, мы выезжаем».

Телефон берет дочь.

«Кто-то должен встретить машину службы скорой помощи у дома со стороны улицы».

«Хорошо, но я не знаю, есть ли в этом польза сейчас. Все очень плохо».

«Мне нужно, чтобы кто-нибудь из вас прямо сейчас проверил состояние здоровья пострадавших, есть ли пульс и дышит ли кто-то из них».

«Хорошо, но я не хочу идти туда одна, не отключайтесь».

«Да, я останусь на связи».

«Мне страшно. Они все здесь лежат, расстрелянные».

«Что значит „все“?»

«Здесь лежат собака, мой дядя и моя мать. Они застрелены или что-то вроде того, я не знаю».

«Тогда не заходите в квартиру. Вы слышите? Не заходите в квартиру!»

«Вот же дерьмо!»

«Не заходите в квартиру!»

«Здесь уже нет грабителя. Кем бы он ни был, он ушел».

«В квартиру не заходите».

«Я думала, надо проверить состояние здоровья».

«Все в порядке. В квартиру не заходите. Мы едем. Вы меня поняли?»

«О боже. Конечно, я поняла, да».

«Оставайтесь снаружи, мы скоро будем, хорошо? Один из вас должен выйти на улицу, чтобы встретить скорую».

«Да, хорошо, мы все сделаем. Я все понимаю, но не могу в это поверить».

«Мы будем на связи, хорошо?»

«Вам не обязательно это делать. Боже, я просто не могу в это поверить. Я звонила вчера вечером в половине десятого и хотела пожелать им счастливого Рождества, но никто не ответил, и я подумала, что они гуляют с собакой. А сегодня утром я попросила соседку проверить, все ли в порядке, но никто не открыл дверь. У них горел свет, и я забеспокоилась. Потом я сама поехала к ним и увидела, что они тут лежат. Мне страшно. Не знаю, что думать. Это ужасно».

«Говорите, это ваши родственники, да?»

«Это моя мать и мой дядя».

«Коллеги уже в пути, медики уже едут, они должны прибыть с минуты на минуту. Вы правильно сделали, что сразу позвонили нам».

«Я вообще не могу в это поверить. Все это похоже на мой самый худший кошмар».

«Расскажите мне, почему у вас возникло странное ощущение».

«Мы пригласили их назавтра, на второй праздничный день, выпить с нами кофе, а вчера вечером я хотела сказать, чтобы они пришли сегодня праздновать Рождество и еще хотела пожелать им счастливого Рождества, но никто не ответил. И я подумала: ну, может быть, они сейчас гуляют с собакой, а потом позвонила еще раз через час, где-то около десяти, вы сможете прослушать запись. Я предупредила, что мы собираемся ложиться спать, чтобы они уже не перезванивали и что мы все обсудим завтра утром. А сегодня, в первый праздничный день, я позвонила в 10:15. Мне снова никто не ответил. Я подумала, что, возможно, они опять гуляют с собакой. Но потом я звонила снова и снова, и к телефону так никто и не подошел. Телефон был не занят… Кажется, подъезжает кто-то с синими мигалками».

«Тогда я передаю вас коллегам и вешаю трубку. Далее будем действовать на месте».

«Хорошо, большое спасибо».

Сначала полиция оцепила дом. Судя по информации, полученной от дочери, им следовало ожидать чего угодно, ведь преступник мог до сих пор находиться в доме. Сотрудники экстренных служб даже не подозревали, что́ на самом деле ждет их внутри. Ведь оставалось совсем мало времени, а число жертв могло быть гораздо большим. Но обо всем по порядку.

Первые офицеры полиции с оружием наготове вошли в дом через открытую дверь, ведущую на террасу. Прямо перед дверью лежала бежево-коричневая собака смешанной породы, которая явно была мертва. Чуть поодаль полицейские заметили лежащего на животе человека мужского пола, который, по всей вероятности, тоже уже скончался. На его спине отчетливо были видны серьезные ножевые ранения. Полицейские оцепили подвал и лестницу, а затем отправились на верхний этаж. По пути туда они обнаружили в гостиной еще один труп. Это была женщина, которая тоже лежала на животе, лицом вниз, в большой луже крови.

Полицейские поднимались по винтовой лестнице на второй этаж дома, когда почувствовали сильный запах газа.

Они тотчас же покинули здание, а один из них задул рождественскую свечу, которая все еще горела в гостиной. Весь участок немедленно оцепили и вызвали бригаду пожарных.

Теперь эта история касалась уже не только Вики, Флориана и сотрудников экстренных служб, но и соседей. Пожарные обнаружили, что содержание газа на втором этаже практически приблизилось к пределу воспламенения. Страшно представить, что произошло бы, если бы газ проник в гостиную, где горела свеча.

Пожарные установили, что причиной неконтролируемой утечки газа стала газовая плита, стоявшая на кухне на втором этаже. Одну из конфорок включили на полную мощность, но крышка конфорки оказалась закрыта.

В общем, несмотря на удачное стечение обстоятельств, для отдела судебно-медицинской экспертизы это все равно был кошмар: десятки пожарных топтались по месту преступления в полном защитном снаряжении, уничтожая при этом ценные улики. С другой стороны, если бы весь дом взлетел на воздух, ожидаемых улик осталось бы еще меньше.

Когда коммунальные службы перекрыли главный газопровод, а в доме открыли все окна, пожарные дали отбой. Прибывший врач скорой помощи смог только констатировать смерть двух человек, лежавших на полу. Они явно погибли не от утечки газа: на теле женщины ниже гортани зафиксировали глубокий порез или колотую рану. Вся область груди и живота также была залита кровью. Под головой трупа мужчины растеклась большая лужа крови. На свитере в области спины было несколько дыр, залитых кровью.

Правоохранители передали дело в криминальную полицию. Им быстро удалось исключить вероятность семейной драмы, разыгравшейся между двумя погибшими. Кроме того, у них обоих было ровно одиннадцать ножевых ранений, которые ни один из них не смог бы нанести себе сам, а также отсутствовало орудие убийства: классический признак того, что смерть наступила не в результате самоубийства.

Убийства с использованием ножей не являются чем-то непривычным для следователей. По статистике, из 800 убийств ежегодно около 300 совершаются с применением ножей. Но нападение с ножом на красивой городской вилле было иным. Обе жертвы были буквально искромсаны, что быстро навело криминалистов на мысль о том, что преступник был знаком с жертвами. В таких случаях убийцей нередко овладевают гнев, ревность и ненависть[21].

Тем не менее это преступление казалось слишком жестоким даже для преисполненной ненависти драмы отношений. Обе жертвы не просто получили по несколько глубоких ножевых ранений в область спины и груди. Раны были настолько глубокими, что у одного трупа оказался проколот перикард, а у другого – отрезан желудок. Нож вошел в голову женщины справа от переносицы, проткнул правый глаз и вошел в глазницу настолько глубоко, что кончик ножа отломился и застрял в черепной ямке. Даже самые опытные детективы из отдела по расследованию убийств прежде никогда не сталкивались с подобной жестокостью. У них сразу появились ассоциации с восточноевропейскими мафиозными бандами, которые, как известно, не церемонились со своими жертвами. Между тем прибывший судмедэксперт подтвердил, что, учитывая тяжесть ранений и огромную кровопотерю, смерть должна была наступить в очень короткий промежуток времени.

Собаке тоже не пришлось долго страдать. Она получила многочисленные ножевые ранения, наиболее очевидным из которых была большая колотая рана в области груди, которая была нанесена с такой силой, что нож полностью перерубил ребро помеси колли среднего размера.

В ходе дальнейшего осмотра места преступления следователи заметили перевернутое кресло в гостиной и кровь на внутренней стороне штор в столовой. Неужели здесь происходила ожесточенная борьба не на жизнь, а на смерть? Также было заметно, что секретер в столовой обыскали, а книги сбросили на пол. В соседнем кабинете были разграблены два шкафа, на полу валялось несколько папок и разрозненных листов бумаги. А еще наверху в одной комнате два ящика комода были выдвинуты, а их содержимое вывалили на кровать. Так было ли это убийство с целью ограбления?

На обеденном столе рядом с нераспечатанной бутылкой красного вина Pontissimo были найдены использованный стакан и початая бутылка с водой, которая все еще была наполнена на две трети. Два из трех стульев в столовой были отодвинуты от стола и повернуты лицом друг к другу. Выглядело так, будто непосредственно перед преступлением они вместе сидели за столом и разговаривали. Застал ли преступник двоих пенсионеров врасплох и напугал их? Или же они даже развлекали своего гостя? А может, преступник пришел позже? Полиция изъяла стакан, бутылку с водой и вино и отправила все в лабораторию для дальнейшего исследования.

Недалеко от трупа женщины следователи обнаружили еще одну улику: часть лезвия ножа оказалась под сервировочной тележкой.

На лезвии стояло клеймо с товарным знаком: Edelstahl Rostfrei[22]. Соответствовал ли этот кусок лезвия застрявшему в глазу кончику ножа? С какой силой преступник должен был нанести удар ножом, чтобы цельное лезвие раскололось на несколько частей? Был ли это акт ненависти?

И еще эта история с газовой плитой и горящей свечой: совпадение ли это или сыщики имели дело с хитрым преступником, который намеренно включил газовую плиту и зажег свечу, чтобы взрыв уничтожил все следы? Расположение газовой плиты подтверждало эту теорию. Пожарные заявили, что газовая плита, казалось, была слегка выдвинута. И – о чудо, осмотрев заднюю часть прибора, следователи обнаружили, что над ним поработали: из соединительного элемента между плитой и газопроводом была удалена заглушка, чтобы газ мог беспрепятственно поступать в дом через образовавшееся отверстие. Неподалеку, у подножия винтовой лестницы, ведущей в подвал, лежали два газовых ключа и плоскогубцы. Совпадение?

Следователи, как всегда, сначала внимательно осмотрели обоих погибших. Кто они? Какой образ жизни они вели? Были ли у них враги? Были ли ссоры в семье? Занимались ли они сомнительным бизнесом?

Госпоже Вайнманн, погибшей женщине, было 74 года. Она была вдовой и жила со своим братом, господином Виттманном, в красивом доме в престижном жилом районе. Дом принадлежал ей. Ее брат жил в квартире на верхнем этаже. Они вместе занимались повседневными делами, включая регулярные прогулки с собакой Рольфи породы помесь колли, а также вместе смотрели телевизор, готовили и ели. Женщина регулярно общалась со своей родной дочерью Вики.

Госпожа Вайнманн была бодра, энергична и психически здорова. До выхода на пенсию она была известным терапевтом. Позже, когда ее муж был еще жив, она стала заниматься натуропатией. До самой смерти она занималась частной практикой и принимала как натуропат. У нее было много пациентов, большинство из которых она лечила бесплатно. Круг ее знакомств состоял как из членов семьи, так и из знакомых, друзей и соседей, с которыми она общалась во время своих регулярных прогулок с собакой. Дама была хорошо обеспечена. В доме полицейские обнаружили большое количество ювелирных изделий и других драгоценностей. Однако она не выставляла напоказ свои финансовые возможности, а жила скромно. В отношении политических взглядов ее можно было причислить к правоконсервативному лагерю. По словам ее дочери Вики, даму возмущало «засилье иностранцев».

Погибшему мужчине, господину Виттманну, было 77 лет. Он был холост и жил в квартире в доме своей сестры. По словам его племянницы Вики, ее мать попросила брата переехать на роскошную виллу после смерти мужа. Она боялась жить одна в большом доме. Господин Виттманн, учитель средней школы на пенсии, тоже был в хорошей физической форме и в здравом уме. Однако следователи сочли странным тот факт, что в последние годы он вложил шестизначную сумму в медиакомпанию, но на момент его смерти компания не заключила ни одной сделки.

Как и его сестра, господин Виттманн не выставлял напоказ свой финансовый достаток и, за исключением вышеупомянутых вложений, жил весьма экономно. У него было многочисленное окружение, которое в основном состояло из знакомых его сестры и сотрудников упомянутой медиакомпании.

Вся эта информация предлагала следователям различные подходы к расследованию: сомнительная медиакомпания, в которую господин Виттманн вложил много денег, но которая не получала прибыли; правые взгляды госпожи Вайнманн и крупные финансовые активы обоих. Полиция также выяснила, что после смерти мужа госпожи Вайнманн возникли споры о наследстве. Согласно завещанию, единственной наследницей двоих умерших была дочь и племянница Вики, которая и обнаружила оба тела.

Достаточно оснований, чтобы присмотреться к Вики повнимательнее. Да и нюх следователей, похоже, не подводил: супружеская пара, дружившая с убитой женщиной, рассказала, что та во время своего визита несколько месяцев назад пренебрежительно отзывалась о своей дочери и ее партнере. О дочери она отзывалась презрительно, но с сожалением. А к Флориану, партнеру дочери, она выказывала чистое презрение, считая его ленивым. Пожилая женщина не хотела ничего им оставлять и склонялась к тому, чтобы создать фонд, который получит ее наследство. Так было ли это убийство совершено на почве одного из древнейших мотивов в мире: жадности?

Следователи полагали, что они на правильном пути. Они заметили, что и Вики, и Флориан крайне противоречиво описали обнаружение тел. Во время допроса в полиции Флориан заявил, что в окно лестничной клетки сначала заглянула его подруга Вики, а потом уже он сам. Вики сразу сообщила, что там кто-то лежит. Затем она обежала дом и забралась на скамейку на террасе. С этой скамейки она заглянула в окно и ее взгляд уперся прямо в окровавленное лицо матери.

Ну? Вы заметили противоречие? Правильно! Мать лежала на животе, лицом вниз. Как Вики могла его увидеть? Было ли это простым недоразумением?

Далее следователи выявили новые противоречия: Флориан сказал, что Вики подбежала к двери на террасу и смогла ее открыть, потому что та не была заперта. Затем они вместе приоткрыли дверь примерно на 20 сантиметров. Дальше дверь не открывалась, потому что ей мешали задние лапы собаки, которая лежала на правом боку. Чтобы полностью открыть дверь, им пришлось бы сдвинуть ее. Если не считать того факта, что до сих пор они утверждали, будто Вики только толкнула дверь на террасу. А когда прибыли полицейские, собака лежала на левом боку и не препятствовала открытию двери.

Флориан также рассказал, что, решив заглянуть в окно, он забрался на стоявшую снаружи скамейку и увидел человека, лежавшего на полу в комнате. Флориан догадался, что это был господин Виттманн, потому что узнал его серый свитер, на котором было несколько заметных стежков. Однако с позиции, описанной Флорианом, увидеть труп мужчины было невозможно. Следователи подозревали, что Флориану могло быть известно местонахождение тела мужчины еще до того, как тела были обнаружены… что крайне подозрительно.

Вики также делала противоречивые заявления. Позвонив в службу экстренной помощи, она рассказала, что видела тело своей матери только через окно террасы. Из разговора с сотрудником скорой помощи сложилось впечатление, что она вошла в дом через открытую дверь на террасу исключительно по его требованию, где и обнаружила своего дядю. Однако на допросе в полиции она заявила, что вошла в дом еще до того, как позвонила в службу экстренной помощи и обнаружила там тело своего дяди. Ошибка? Возможно, она все еще была в замешательстве и под впечатлением оттого, что увидела свою мать и дядю, погибших насильственной смертью?

Однако и у Вики, и у ее партнера было надежное алиби. Они не могли быть убийцами этих двух жертв. Полицейское расследование показало, что двое пенсионеров были убиты после 19:00 в канун Рождества. До этого времени свидетель видел, как женщина выгуливала собаку. А в 19:00 часов господин Виттманн еще пользовался Интернетом. И Вики, и ее партнер в канун Рождества с 18:30 находились дома вместе со своим 11-летним сыном и сестрой Флориана. Даже утром после Рождества у них было алиби.

Вики, сын и сестра Флориана были дома и все утро готовили рождественское жаркое. Флориан утром вышел из дома около 6:40, чтобы отправиться на рождественскую службу, где у него была назначена встреча с Томом, другом семьи. После этого они оба пошли прогуляться. Флориан вернулся к семье около 9:30 утра. И сын, и сестра, а также Том могли подтвердить это.

Поэтому следствие сосредоточилось на бизнес-партнере зловещей медиакомпании, в которую убитый господин Виттманн вложил почти миллион евро, но пока не добился никакой прибыли. Свидетель сообщил, что господин Виттманн, вероятно, чувствовал себя преданным или даже обманутым. Но, несмотря на интенсивные поиски, полиции не удалось выявить мотив преступления со стороны делового партнера. С чего бы управляющему убивать свою дойную корову? Если бы господин Виттманн умер, он больше не смог бы инвестировать деньги. Однако общение с управляющим фирмы не было напрасным, поскольку он подал следователям новую идею.

По словам управляющего директора, поскольку госпожа Вайнманн после выхода на пенсию работала целителем-натуропатом, случалось, что посторонние люди или пациенты без предупреждения звонили в ее дверь и просили о помощи. И госпожа Вайнманн, и господин Виттманн реагировали на эти случаи бурно и эмоционально, как если бы кто-то у входной двери попросил у нее денег. Так быть может, преступника следовало искать не в ближайшем окружении, состоявшем из коллег или родственников?

Вскоре у следователей появилась новая отправная точка: лаборатория, которая исследовала найденные следы ДНК и отпечатки пальцев, сообщила, что на бутылке красного вина и стакане с водой были обнаружены пригодные для исследования отпечатки пальцев. Кроме того, следы той же ДНК неизвестного лица были найдены под ногтем и на левой щеке убитой госпожи Вайнманн. ДНК под когтем собаки могла принадлежать тому же человеку. Однако поиск по ДНК не дал результатов даже в зарубежных базах данных.

Поэтому следователи вернулись к предположению управляющего о том, что пациенты часто приходили на виллу без предварительной записи или договоренности. Может быть, в канун Рождества у дверей объявился нежданный пациент, а затем ситуация обострилась? Теория, которую следователи не хотели оставлять непроверенной. В конце концов в кабинете госпожи Вайнманн они нашли целый ящик, полный карточек пациентов. Возможно, преступник (или преступница) был среди них?

Полиция решила допросить всех пациентов от А до Я и, воспользовавшись возможностью, взять образцы ДНК и отпечатки пальцев с согласия пациентов. Любой, кто откажется добровольно сдать образец, может что-то скрывать, и тогда его личность можно будет подвергнуть более тщательному изучению. Старый полицейский трюк.

При просмотре карт пациентов одно имя сразу бросилось в глаза следователям: Том Х.! Разве не Том обеспечил партнеру Вики алиби на утро после Рождества? Совпадение?

Том Х. был первым пациентом, которого посетила полиция. Однако он был абсолютно не впечатлен. Спокойным и деловым тоном он заявил, что познакомился с Флорианом благодаря «биокибернетическому лечению» в рамках сеансов натуропатии его подруги Вики. Со временем молодые люди начали замечать, что у них схожие интересы, так что с тех пор они время от времени общались, особенно с Флорианом. Том подтвердил алиби Флориана, что утро 25 декабря тот провел вместе с ним. Уже несколько лет они встречались на рождественской утренней мессе после Рождества, как и в тот день, когда были найдены тела. Потом они оба отправились на совместную прогулку, а после, около 9:20, их пути разошлись. Том согласился предоставить образец своей ДНК и снять отпечатки пальцев.

И все же у следователей возникло странное чувство. Тому Х. было 28 лет, а его другу Флориану – 51 год и, следовательно, он был на целых 23 года старше. Два совершенно разных человека, в том числе и внешне. Том был миниатюрным парнем, тихим и не очень уверенным в себе. Флориан был полной его противоположностью: тучный, неопрятный, решительный на вид. И было еще кое-что, что беспокоило полицейских: равнодушие. Мало того, что следователь из отдела убийств позвонил Тому в дверь, так еще и расследуемое дело настолько широко освещалось в СМИ, что о нем знал весь город. Убийство затрагивало ближайшее окружение Тома, однако тот даже не поинтересовался, почему следователи пришли именно к нему и зачем им нужны его отпечатки пальцев и ДНК.

Это заставило следователей вспомнить еще один старый полицейский трюк.

Если сотрудник отдела убийств позвонит кому-то, кто не имеет к делу никакого отношения, тот почти наверняка очень удивится и спросит, что от него хочет отдел убийств.

Удивление звонку полицейского – ожидаемая естественная реакция невиновного человека.

Если после звонка из отдела убийств человек, которому звонили, ведет себя так, будто это совершенно нормально и даже не спрашивает, как и почему, то это довольно неестественно и потому подозрительно.

И смотрите-ка… следователи оказались правы. Всего через пару дней им поступил звонок от взволнованных коллег из лаборатории: отпечатки пальцев Тома на 100 % совпадали с найденными отпечатками пальцев. Совпали следы, найденные на стакане с водой и бутылке вина, а также под ногтем убитой женщины и на когте собаки. Прямое попадание? И все же такой результат добавил следователям лишней головной боли.

У Тома не было никакого явного мотива, разве что…

Разве что Том не действовал от чьего-то имени! Следователи в очередной раз отправились к Флориану и Вики и снова применили один из своих старых трюков, на этот раз обратившись к прессе. Полицейские сообщили представителям СМИ, что есть улики, касающиеся бутылки вина, и предоставили красивую фотографию найденной бутылки красного вина Pontissimo.

А в чем же трюк? Следователи прослушивали телефонные разговоры Тома, Флориана и Вики, а также следили за ними днем и ночью в надежде, что в результате публичного сообщения об улике, обнаруженной на бутылке красного вина, все трое начнут нервничать и говорить о преступлении. Они могли бы обсуждать, как лучше «объяснить» улики, признать, что допустили глупую ошибку в совершении преступления, строить планы побега или что-то в этом роде. В лучшем случае они могли бы раскрыть знания, которыми мог обладать только преступник. Тогда дело прояснилось бы.

Но ничего не произошло. Том не звонил Флориану, а Флориан не разговаривал с Вики. И все же это навело следователей на мысль, по крайней мере, в отношении Тома. Потому что, честно говоря, если бы вы знали, что принесли кому-то бутылку вина, а вскоре после этого человека убили, разве вы сразу же не обратились бы в полицию? Исключительно с целью уточнения, что это ваша ДНК, а не ДНК убийцы? Если, конечно, вам нечего скрывать…

Тот факт, что ДНК и отпечатки пальцев Тома были обнаружены на предметах, имеющих отношение к месту преступления, превратил ордер на арест в простую формальность. Следователи снова стояли у двери Тома, но на этот раз вместе с отрядом спецназа. Причиной этого был не столько страх перед предполагаемым убийцей, совершившим двойное убийство, сколько очередной трюк, используемый следователями из отдела убийств, который нередко применяется при задержании подозреваемых в убийстве: большинство подозреваемых пребывают в таком сильном шоке, когда их арестовывают грубые люди в масках, что испытывают облегчение, когда их забирают из лап вооруженного спецназа и передают «безобидным» следователям. Нередко подозреваемый испытывает такое сильное облегчение, что облегчает и свою совесть.

К сожалению, с Томом проверенный трюк не сработал. Скорее наоборот: несмотря на то, что его арестовал отряд спецназа, он, казалось, был совершенно спокоен и владел собой. Когда следователи спросили Тома, сообщили ли ему о причине визита полиции, он ответил, что подозревает связь с бутылкой вина из новостей. К тому же Том сразу упомянул, что накануне уже искал адвоката в интернете. По совету своего адвоката он не пожелал делать никаких заявлений по поводу обвинений и кратко попросил отца позаботиться о цветах в его квартире, а также выбросить продукты из холодильника. Видимо, Том уже рассчитывал на длительное отсутствие.

Следователи сделали то же самое. Им было ясно, что Том оставил следы, которые имели непосредственное отношение к преступлению. В последний раз он был пациентом госпожи Вайнманн более года назад, поэтому новые следы просто не могли там появиться. И до сих пор он не признался, что побывал в доме убитых.

В частности, ДНК под ногтем госпожи Вайнманн позволила следователям сделать только один вывод: он остался в результате нападения на госпожу Вайнманн и ее последующего убийства. Также подозрение вызывала и профессиональная деятельность Тома: он работал слесарем по газо– и водоснабжению. Звучит знакомо? Разве соединительный элемент газовой плиты не был взломан профессионально?..

Следователи были абсолютно убеждены в том, что кровожадным убийцей был именно Том, когда при обыске его квартиры наткнулись на книгу, от которой кровь застыла у них в жилах. Когда они вошли в квартиру, то увидели следующее: спальня Тома была покрыта слоем песка толщиной около 30 сантиметров. Кроватью служил гамак. Другой мебели в комнате не было.

На самом деле следователи искали нож, одежду, в которой было совершено убийство, или нечто подобное, но безуспешно. Однако обнаруженная книга наконец-то уличила Тома в совершенном им преступлении: она называлась «21 техника бесшумного убийства»[23].

В найденной книге присутствовала 21 иллюстрация, описывающая способы максимально бесшумного убийства жертвы.

В ней было изображение, на котором преступник подкрался к своей жертве с ножом, а затем с силой вонзил ей нож через глаз в голову. Если, конечно, это не было «совпадением».

Признаться, следователей порядком раздражало то, что Том решил воспользоваться своим правом хранить молчание. Они по-прежнему были уверены: у Тома не было мотива, но преступником был он. И наоборот, Вики как единственная наследница, и ее партнер Флориан как косвенный бенефициар наследства Вики имели мотив, но не могли быть признаны преступниками благодаря своему алиби. Полицейские предположили, что либо Флориан, «хороший друг» Тома, либо Вики, либо они оба поручили Тому совершить убийство. Противоречивые показания, сомнительная прогулка Флориана и Тома утром после Рождества и, наконец, завещание, по мнению следователей, говорили о многом.

Судя по уликам, найденным на месте преступления, оно было подготовлено после совершения кровавого убийства таким образом, что создавалось впечатление, будто неизвестные провели обыск. Кроме того, о газовой плите на верхнем этаже мог знать только человек, хорошо знакомый с домом. Для следователей было очевидно, что Том мог осуществить эти манипуляции только при помощи знаний Флориана или Вики. Или вместе с кем-то из них, возможно, как раз во время предполагаемой прогулки?

Конечно, следователи снова взялись за Флориана и Вики, причем получили очень интересные результаты. От Вики они узнали, что Том играл гораздо более важную роль в жизни убитых, чем предполагалось изначально. Он был не только пациентом. Благодаря дружбе с Флорианом Том неоднократно помогал двум пенсионерам по дому. Более того, со временем Том подружился с ними. Он нашел грунтовые воды под их домом, после чего наладил коммуникации. А за год до своей насильственной смерти госпожа Вайнманн даже пригласила Тома на рождественский ужин.

Сама Вики во время очередного допроса в полиции вела себя вполне нормально. И Флориан на этот раз оставался относительно стойким при допросе. Он даже открыто признался, что время от времени выражал недовольство своей «тещей» и господином Виттманном, жалуясь, в том числе и Тому. Но он никогда не оказывал давления на Тома и ни разу не подстрекал его убить парочку пенсионеров. Тем не менее следователи все равно не поверили ни единому его слову.

От Флориана на допросе следователи получили странную реакцию. Когда его спросили, знал ли он, что состояние покойных может быть передано в фонд, и когда ему сообщили, что господин Виттманн вел подробные записи, Флориан громко рассмеялся и изменил позу. Конечно, это не было доказательством, которое можно было бы использовать в суде, но оно еще сильнее мотивировало следователей доказать, что Флориан с Томом и, возможно, даже Вики были (со)участниками ужасного преступления.

Однако сначала следователи обратились к двум другим, потенциально важным свидетелям. Если Том не желал с ними разговаривать, возможно, поговорить захотят его родители. И после разговора с матерью и отцом Тома следователи были немало удивлены. Примерно за неделю до ареста Том созвал своего рода семейный совет. Отцу, матери, сестре и зятю пришлось собраться вместе, потому что Том собирался сообщить им нечто важное. Том сказал им, что чувствует, будто за ним следят, и что это может быть как-то связано с отпечатками пальцев на бутылке вина, о которой писали в газете, поскольку найденные отпечатки пальцев вполне могли принадлежать ему. Том пришел к госпоже Вайнманн в канун Рождества, чтобы отблагодарить ее бутылкой вина. При последнем визите он получил от госпожи Вайнманн гораздо больше чем обычно, а именно 150 евро вместо первоначально оговоренных 40 евро. За это он и собирался ее поблагодарить и принес с собой бутылку вина. Во время послеобеденного визита Тома между 13:00 и 15:00 они недолго посидели вместе и госпожа Вайнманн предложила ему стакан воды. Позже мужчина сходил прогуляться и что-то приготовил, а потом сидел в Интернете, наслаждаясь спокойным вечером в одиночестве.

Интересная защитная речь, подумали следователи и спросили, почему Том или его родители не обратились в полицию, когда история с бутылкой вина вскрылась, чтобы опровергнуть подозрение. На вопрос, который родители, конечно, тоже задавали Тому, последовал такой ответ: Тома раздражало то, что у него нет алиби и его мобильный телефон был выключен. Он боялся, что его сразу начнут подозревать. Также следователей заинтересовало, что у родителей Тома сложилось впечатление, будто их сын состоял в очень близких отношениях с обоими убитыми. О них он отзывался чрезвычайно тепло и восторженно, почти как о дедушке и бабушке. Том был в восторге от госпожи Вайнманн, ее знаний и взглядов, а также от господина Виттманна. Родители Тома были уверены, что он очень любил обоих пожилых людей и ни за что не стал бы их убивать. Все это они были не в состоянии объяснить, однако после долгих раздумий на ум пришло имя… Флориана.

Флориан был довольно скрытным человеком. Том, напротив, всегда охотно рассказывал о себе, но мало что знал о своем приятеле. Тем не менее Том очень уважал Флориана, и родители полагали, что их сын будет защищать его. Однажды Флориан подарил Тому свою старую машину, а еще ему разрешалось пользоваться новым золотым мерседесом приятеля. Единственный, если можно так выразиться, негативный момент из всего, что Том рассказывал о Флориане, было то, что тот состоял не в самых лучших отношениях с двумя пенсионерами и ему разрешалось появляться в их доме только по особым случаям…

Эти заявления отлично вписывались в картину дела, которая сложилась у следователей на тот момент. Мотив Тома объяснялся его дружбой с Флорианом З. Между тем другие свидетели дали показания, которые подтвердили это подозрение. Парочку часто видели в этом районе. Одни думали, что это дядя и его племянник, другие считали, что это гомосексуальная пара. Свидетельница, которая несколько раз общалась с обоими мужчинами в магазине, даже сказала, что она не могла себе представить, чтобы Том сделал что-то, чего бы не знал Флориан. А также она слышала, что госпожа Вайнманн всегда была против отношений ее дочери с Флорианом. Она буквально угрожала ей, что Вики не получит денег, пока она будет с Флорианом, и предлагала дочери переехать на виллу вместе с ее сыном.

Все свидетели, которых следователи когда-либо опрашивали по этому поводу, говорили, что они воспринимали Тома как «тень» и «приспешника» Флориана. Теперь полицейским стало окончательно ясно: Флориан подстрекал Тома убить двух ненавистных ему пенсионеров, чтобы его подруга унаследовала все деньги, не полагаясь на волю ее матери.

Но какой бы красивой и правдоподобной ни казалась построенная теория, доказать причастность Флориана так и не удалось. Том упорно молчал. А у Флориана, по крайней мере, на момент совершения преступления было железное алиби: никаких его следов на месте преступления обнаружено не было и во время совершения преступления его там не видели. Тем не менее закрыть дело следователи пока не могли и не хотели. Они обратились за помощью к своим коллегам, профайлерам.

Задача профайлеров состоит в том, чтобы проанализировать все собранные на данный момент данные, такие как результаты осмотра места преступления и отчеты о вскрытиях, информацию о жертве, показания свидетелей и тому подобное, и предоставить коллегам новые подходы к расследованию. Зачастую именно непредвзятый взгляд со стороны помогает выдвинуть новые гипотезы, отвергнуть старые, реконструировать картину событий, выяснить возможные мотивы и выделить существенные характеристики дела.

По мнению профайлеров, заслуживало внимания время совершения преступления, которое на основании результатов проведенной судебно-медицинской экспертизы и реконструкции последних минут жизни обоих погибших, скорее всего, можно было ограничить вечером 24 декабря. Брат и сестра планировали провести вечер одни, не приглашали гостей и не искали чужого общества. Это привело профайлеров к выводу, что преступник мог предположить, будто ему не помешают. Само место преступления также позволило сделать определенные выводы. Ведь для такого богатого района, даже если финансовое положение жертв неизвестно, очевидно, что в доме могут находиться ценные вещи.

Профайлеры реконструировали последовательность совершения убийств, доказав, что сначала был убит мужчина, затем собака и, наконец, женщина.

На трупе убитого мужчины не было никаких следов чужой ДНК, а также не наблюдались признаки борьбы. Никаких намеков на обострение ситуации на месте обнаружения тела также обнаружено не было. Картина следов крови была статичной и на одежде господина Виттманна не было никаких брызг или потеков крови, которые указывали бы на динамику развития событий. Реконструкция получения травм в сочетании с картиной следов позволили профайлерам прийти к выводу, что господин Виттманн подвергся неожиданному нападению спереди. Когда он, вероятно, попытался отстраниться и убежать, преступник схватил его за заднюю часть верхней одежды и нанес ножевые ранения, после чего господин Виттманн упал на пол, а преступник продолжил наносить своей жертве удары ножом.

С госпожой Вайнманн все было совершенно иначе: на ее теле было обнаружено несколько поверхностных ножевых ранений со следами борьбы на кистях рук и предплечьях, что предполагало определенную динамику событий. Вероятно, она попыталась сделать несколько шагов назад и поднять руки, чтобы защититься. Преступник воспользовался этим и нанес ей глубокий удар ножом в область груди. Нож даже прошел насквозь через руку, поднятую для защиты. Профайлеры реконструировали события таким образом, что женщина упала на колени, а затем преступник с полной силой воткнул нож ей в глаз и в голову, где лезвие, наконец, сломалось. Не исключено, что, несмотря на сломанное лезвие, убийца продолжал наносить жертве колющие удары, находясь в состоянии аффективного возбуждения.

Профайлеры пришли к выводу, что убийства происходили друг за другом и что сложившаяся ситуация позволила убийце атаковать жертв поодиночке. Когда произошло первое нападение, жертва-мужчина ничего не подозревал. Собака получила колющее ранение на бегу, когда находилась рядом с убитым мужчиной, что также говорило в пользу того, что мужчина был убит незадолго до собаки. Пострадавшая женщина, вероятно, пришла на шум и буквально попала в руки к преступнику. По словам профайлеров, все три убийства были совершены целенаправленно и не было никаких причин считать, что произошла неожиданная эскалация конфликта. Словесная перепалка также казалась маловероятной, учитывая временную последовательность и место преступления. Реконструкция характера травм в сочетании с временем убийств привела к выводу, что преступник был прежде всего нацелен на убийство людей и собаки. И, что очень важно для следователей из отдела убийств, реконструкция убийств не выявила никаких доказательств присутствия нескольких преступников.

Разумеется, профайлеры также внимательно изучили ночные события и установили, что в доме обыскали всего три комнаты: столовую и кабинет на первом этаже, а также спальню на чердаке. Очень странно для грабителей, которые стремятся унести как можно больше. Еще одним аргументом против ограбления было то, что определить, что именно искал преступник, оказалось невозможно. Документы и драгоценности были похищены лишь частично. Сейфы и украшения стоимостью около 11 000 евро остались нетронутыми, медикаменты в комнате для практик тоже проигнорированы. Последующие манипуляции с газовой плитой явно говорили против хаотичного обыска или волнения, испытываемого после совершения убийств.

Кстати, о газовой плите: профайлеры придали огромное значение тому факту, что преступник знал о газовой плите, стоявшей на кухне на втором этаже. На кухне первого этажа, которой пользовались потерпевшие, не было газовой плиты. Помимо этого, газовую плиту нельзя было заметить сразу после попадания на кухню, потому что конфорки были накрыты. Злоумышленник, должно быть, знал о наличии газовой плиты на верхнем этаже дома.

Наиболее убедительной гипотезой представлялась та, где потерпевшие были знакомы с убийцей и сами впустили его в дом.

Это был единственный способ, когда преступник имел возможность воспользоваться ситуацией, в которой жертвы изначально были отделены друг от друга. Профайлеры отметили гостеприимство хозяев и их вежливое обращение с гостем. Бутылка вина могла быть принесена в подарок, что опять же наводило на мысль о неплохих отношениях между хозяевами и гостем. Обыск, инсценировка и манипуляции с газовой плитой не имели бы смысла, если бы преступник не знал своих жертв.

А он их знал. Причем убийца был один. На основании телесных повреждений, выявленных в ходе проведения судебно-медицинской экспертизы, профайлеры установили, что преступник использовал всего одно орудие преступления, а именно нож, лезвие которого по окончании процесса убийства раскололось на несколько частей. Рукоять ножа и части лезвия, за исключением кончика лезвия в глазу жертвы и одного фрагмента, на месте преступления не оставили, предположительно, чтобы не оставлять ненужных улик. А это, в свою очередь, свидетельствовало о том, что убийство было тщательно спланировано. Отсутствие следов борьбы и эскалации при первом нападении на ничего не подозревавшего мужчину и последующее похищение орудия убийства указывает на то, что нож не принадлежал жертвам.

До этого момента анализ дела профайлерами согласовывался с теорией следователей о том, что либо Вики вместе с Флорианом, либо один Флориан подговорили Тома и, возможно, даже тщательно спланировали преступление вместе с ним. Ведь Том был хорошо знаком с обоими пенсионерами, они доверяли ему, а годом ранее даже лично пригласили его на рождественский ужин. И в канун Рождества они бы запросто впустили его в свой дом с бутылкой вина в руке в качестве небольшого рождественского подарка. Том мог знать о том, что газовая плита стоит на втором этаже, а будучи газо– и водопроводчиком, он еще и умел отлично управляться с ней.

Так неужели криминальное профилирование ни на йоту не продвинуло расследование? Благодаря найденным образцам ДНК и отпечаткам пальцев уже и так было понятно, что убийцей был Том, не так ли? Нет, потому что ДНК и отпечатки пальцев, о которых идет речь, привели к серьезной проблеме: специалисты-профайлеры пришли к выводу, что все это совсем не обязательно имело отношение к самому преступлению.

Согласно имеющимся аргументам, время, когда жертвы принимали гостя, невозможно было определить с точностью до часа и, следовательно, оно не могло быть привязано ко времени совершения преступления. Здесь могло быть замешано и появившееся позднее третье лицо. А следы на трупе женщины могли остаться после приветствия: поцелуя в щеку или рукопожатия. Собака же могла дать гостю лапу… Возможно ли, что Том говорил правду и на самом деле не имел никакого отношения к преступлению? Ведь ни один из опрошенных свидетелей не смог допустить, что этот стройный, практически худощавый молодой человек, никогда прежде не имевший проблем с законом, способен на такой зверский поступок. Кроме того, ему нравились оба пенсионера, и он им тоже.

После того, как стал известен отчет профайлеров, адвокат Тома, недолго думая, потребовал немедленного освобождения своего подопечного, поскольку все обнаруженные следы можно было легко объяснить. Он сослался на отчет профайлеров и приложил к письму заявление своего клиента. В нем Том описывает 24 декабря следующим образом:

Проснувшись около 09:00 утра, я, как обычно, сделал утреннюю зарядку и позавтракал. Накануне у меня было много дел, и я совсем забыл о напитках, поэтому 24 декабря отправился за покупками. Между 11:00 и 12:00 я поехал с рюкзаком на велосипеде на рынок органических продуктов. Там я увидел прекрасное вино (Pontissimo) и решил купить его для госпожи Вайнманн. Однажды она сказала мне, что любит красное вино, вот я и подумал, что можно подарить ей вино в качестве сувенира.

Затем я вернулся домой, сел за свой компьютер, после чего прибрался в квартире, быстро пообедал, а затем между 13:00 и 15:00 поехал домой к госпоже Вайнманн. Я хотел пожелать ей счастливого Рождества и подарить маленький подарок. Я хотел, чтобы она рекомендовала меня другим людям и сама продолжала нанимать меня. Я надеялся, что она познакомит своих бывших пациентов с моей работой в области геопатологии[24] и что я смогу получить больше заказов.

Я припарковал машину, подошел к двери с бутылкой вина в руке и позвонил. Через некоторое время госпожа Вайнманн открыла дверь, пригласила меня войти и тепло поприветствовала. Она обняла меня, как это было у нас принято. Затем госпожа Вайнманн пригласила меня к столу и спросила, какова причина моего визита, а я протянул ей бутылку вина.

В ходе разговора она предложила мне стакан воды. Тогда мы среди прочих тем обсуждали коммерциализацию Рождества. По моей оценке, весь разговор и мое пребывание там продлилось где-то 15 минут. Потом я попрощался и ушел. Во время разговора я вообще не видел господина Виттманна.

Потом я поехал к себе домой и там провел остаток дня. Помимо прочего, я прибрался в ванной и с помощью водяного шланга разогнал полевок в саду, затопив их норы. Я посидел за компьютером, пожарил себе стейк на ужин, а потом снова сел за компьютер. Еще я посмотрел фильм (Гарри Поттер).

Около полуночи я лег спать.

На следующий день около 06:45 меня разбудил смартфон, который всегда лежит рядом с моей кроватью. Побывав в ванной, я поехал на велосипеде в церковь около 07:00. Я договорился встретиться там с Флорианом, чтобы послушать вместе рождественскую мессу. Мы ходим туда вместе уже много лет. После мессы мы вышли из церкви около 09:00, а затем погуляли вместе минут 15–20. Мы обсуждали содержание проповеди. Затем я вернулся в церковь за велосипедом, после чего поехал домой.

Все, о чем Том сообщил в письме, соответствовало результатам предыдущего расследования, и Том совсем не обязательно был преступником. Разумеется, адвокат не упустил возможности еще раз указать на отсутствие мотива убийства и упомянуть, что оба пенсионера определенно были еще живы между 13:00 и 15:00, когда Том, как он утверждает, навещал их. Наконец, свидетели видели госпожу Вайнманн с собакой в   16:30, а господин Виттманн пользовался Интернетом в 19:00. Однако после 19:00 на месте преступления никто не видел ни Тома, ни даже его машину.

Следователи по-прежнему были уверены, что преступником был Том и что он подогнал свою историю под результаты расследования. В конце концов как обвиняемый он получил доступ к материалам расследования от своего адвоката и смог красиво изложить свою историю. Однако труп с ножом, воткнутым в глаз, и книга, предлагающая именно такой способ убийства, никуда не делись. Дом, где газовая плита была сломана профессионально – и газо– и водопроводчик. Преступник, который хорошо знал своих жертв и их дом – а также подозреваемый, который обладает именно такими знаниями. Не слишком ли много совпадений?

Кроме того, если Том был так близок и дружен со всей семьей, почему он хотя бы не сказал скорбящим, что был у погибших в гостях в канун Рождества, непосредственно перед самым убийством? И почему он не отреагировал на публичное обращение полиции, чтобы его не разыскивали до конца жизни как возможного преступника?

Все сходится. Но я могу вас заверить, что Тома все равно не смогли бы осудить. Это не было бы окончательным решением. В конце концов с некоторой вероятностью (и, следовательно, далеко не с уверенностью) все могло быть именно так, как описал Том в своем заявлении. Как показали профайлеры, найденные улики можно было легко объяснить.

Однако дело приняло оборот, которого не ожидали ни криминальная полиция, ни Том. Следователи получили почту из тюрьмы, где содержали Тома. Но письмо пришло не от него самого, а от его соседа по камере Петера. Он просил следователей приехать, поскольку должен был рассказать им нечто важное.

Заключенные нередко обращаются к властям, чтобы раскрыть предполагаемые знания других заключенных.

Чаще всего они надеются, что это даст им преимущество. В США это обычная практика. Когда следователи полагаются на информацию, которую заключенные рассказывают своим сокамерникам, это всегда оставляет неприятный осадок. Правдиво ли то, что говорит сокамерник? Или на самом деле он все это придумал, чтобы показать себя с хорошей стороны? Мы, адвокаты защиты по уголовным делам, как и верховный суд, крайне скептически реагируем на появление таких «ключевых свидетелей». Изобличающие заявления, сделанные другими заключенными, используемые в качестве доказательств, всегда подлежат тщательной проверке.

Однако с сокамерником Тома все было иначе. Петер условился не «стучать», пока не отбудет положенный ему тюремный срок. Так что он не получил от этого никакой выгоды, скорее наоборот. Как выразился сам Петер, он не хотел ставить под угрозу свое хорошее положение в тюрьме, ведь если бы он давал показания против своих сокамерников, пока находился в тюрьме, то стал бы отверженным и мог бы снова опуститься на самое дно тюремной иерархии, хотя за последние несколько лет и пробился наверх.

Его мотив был совершенно иным. Петер обратился в уголовную полицию без ведома своего адвоката, который настоятельно советовал ему не давать показаний. По его собственным словам, Петер был настолько потрясен зверским поступком в отношении двух пенсионеров, что не смог примириться со своей совестью и забыть, что преступник, совершивший двойное убийство, и стоящий за ним подстрекатель могут избежать ответственности…

Можете себе представить, насколько сильно заинтересовались следователи, когда услышали слово «подстрекатель». В конце концов они наблюдали, как после анализа профайлеров главные подозреваемые уплывали из их рук, а все дело, можно сказать, буквально рассыпалось на глазах. Следователи нанесли личный визит сокамернику Тома Петеру.

Петер был тощим лысеющим молодым человеком ростом почти шесть футов. Он почти закончил отбывать наказание за мошенничество. В начале следующей недели его должны были освободить за хорошее поведение. Поскольку Петер был одним из старших заключенных, тюремное начальство попросило Петера присмотреть за Томом после его поступления, чтобы с ним ничего не случилось. Из-за преступления, в котором обвиняли Тома, существовали опасения, что другие заключенные его хорошенько изобьют. Такое часто случается с новичками, которых обвиняют в убийстве детей или пожилых людей, хотя «нормальные» убийцы находятся на вершине тюремной иерархии. Ниже «убийц бабушек и детей» только насильники и педофилы.

И действительно, когда Петер и Том совершали свои ежедневные прогулки по двору, заключенные выкрикивали из своих камер оскорбления в адрес Тома. Петер предложил Тому защиту и был единственным, кто с ним разговаривал, смотрел телевизор и играл в настольные игры, чтобы развеять скуку. Спустя очень короткое время Том полностью доверился Петеру и рассказал ему о двойном убийстве. Петер заявил, что Том полностью открылся ему и даже рассказал о подоплеке преступления… Следователи внимательно слушали.

Сначала двое мужчин обсуждали арест Тома. Том сказал Петеру, что его беспокоят две вещи: сломанный ноготь на левой руке госпожи Вайнманн, который упоминался в ордере на арест, и пара плоскогубцев, которыми Том вынул заглушку газовой плиты, а потом по глупости оставил на месте преступления. Том беспокоился, что не сможет правдоподобно объяснить, почему его ДНК также была найдена под сломанным ногтем. Вместе Петер и Том думали о том, какую версию можно использовать для объяснения обнаруженной там ДНК. Петер предложил объяснить это рукопожатием между госпожой Вайнманн и Томом. Но поскольку это был ноготь на левой руке, Том отверг такое предложение и они продолжили размышлять об этом вместе. На тот момент Том еще не знал, что ДНК, якобы обнаруженная на ногте левой руки, была ошибкой следователей: на самом деле ДНК Тома находилась только под целым ногтем правой руки, что можно было легко объяснить рукопожатием.

По словам Петера, Том также опасался, что его ДНК или отпечатки пальцев будут обнаружены на плоскогубцах, которыми он вынимал заглушку газовой плиты – детали, о которой никто, кроме преступника, не мог знать. До сих пор следователи сообщали лишь о том, что при обнаружении тел ощущался запах газа. Журналистам так и не сообщили о газовой плите, не говоря уже о ее заглушке. Это означало, что знанием Петера о заглушке мог располагать только человек, который производил манипуляции с газовой плитой: преступник!

Том признался Петеру, что было ошибкой всего лишь включить газовую плиту, а не открыть главную трубу в подвале. Также Петер знал о свече в гостиной, что опять же было информацией, которой мог обладать только преступник. Том рассказал Петеру, что после манипуляций с газовой плитой он зажег свечу внизу, чтобы поджечь дом и уничтожить большую часть улик.

Благодаря показаниям Петера дело, которое уже считалось проигранным, приняло совершенно новый оборот. Особенно, когда Петер сообщил, что Том признался в совместном планировании преступления с Флорианом. Последний ненавидел убитых брата и сестру, потому что они не приняли его как зятя, а также потому, что госпожа Вайнманн собиралась лишить Вики наследства, если она не бросит его. Флориан знал, что у господина Виттманна были большие суммы денег на счетах в швейцарских банках и что у пенсионеров не было завещания, так что в случае их смерти все унаследует Вики. Вся эта информация, естественно, не была обнародована, и Петер мог узнать ее только от одного человека: Тома.

Далее Петер все описал в деталях: Том рассказал ему, что Флориан и Том были заинтересованы только в убийстве обоих пожилых людей, потому что основным мотивом для Флориана было наследство и тогда Том получил бы часть наследства. Для совершения преступления Том достал два ножа, а затем 24 декабря около 20:00 или 21:00 часов вечера поехал на велосипеде к дому, где проживали пенсионеры. Госпожа Вайнманн впустила его и отвела в гостиную, где дала ему стакан воды. Тогда он сразу же нанес удар ножом. Словно в трансе Том ударил женщину, и нож сломался. Он нанес ножевое ранение в верхнюю часть тела и в глаз. Когда пострадавшая женщина уже не могла двигаться, с верхнего этажа спустился господин Виттманн. На тот момент Том уже держал в руке второй нож и нанес удар господину Виттманну в верхнюю часть тела и спину.

А после Том убил собаку. Исключительно из жалости, чтобы она не сгорела заживо, когда дом взорвется.

Затем он перерыл весь дом, чтобы имитировать убийство с целью ограбления, и нашел немного денег, которые забрал с собой. На верхнем этаже он с помощью плоскогубцев вынул заглушку из газовой плиты, а сами плоскогубцы оставил на месте преступления. В духовке в своей квартире Том сжег одежду, в которой совершил преступление, и ножи, а потом закопал пепел и остатки ножа, включая лезвия. На следующий день он встретился с Флорианом. Они вместе сходили в церковь, а затем совершили длительную прогулку, во время которой Том во всех подробностях описал Флориану совершенное преступление. Мужчины удивлялись, что с Паркштрассе до сих пор не сообщали о пожаре. Том рассказал Флориану о местонахождении тел, что впоследствии вышло последнему боком, ведь Флориан едва не проболтался об этом в полиции. Из его заявления полицейские поняли, что Флориан знал, где находились трупы, еще до того, как их нашли.

Никакой информации о характере травм, полученных убитыми, в полиции, конечно, не раскрыли, а лишь говорили о «серьезных повреждениях, не совместимых с жизнью». Тем более никто не знал, что в процессе совершения преступления сломался нож. Все, что Петер рассказал полиции, он мог узнать только от убийцы.

Том подробно описал Петеру последовательность своих действий во время совершения преступления, а также обвинил Флориана З. Однако ситуация обстояла даже лучше: Петер утверждал, что Том рассказал ему, где зарыл добычу. И действительно, на схеме Тома, явно нарисованной его рукой, был изображен тайник в лесистой местности. На холме, в ямке глубиной около 50 сантиметров, расположенной примерно в метре от березы, должна лежать банка с завинчивающейся крышкой. В ней находятся 1000 евро, которые Том украл после убийства.

После недолгих поисков следователи откопали банку с завинчивающейся крышкой в корнях дерева. Внутри лежало несколько скрученных купюр по сто евро. Данные о соединении мобильного телефона Тома показало, что спустя некоторое время после совершения преступления сотовый телефон Тома находился в районе этого лесного массива. На этот раз Том, похоже, забыл предварительно выключить свой мобильник.

Благодаря показаниям Петера больше не оставалось сомнений в том, что именно Том жестоко расправился с двумя пенсионерами и, следовательно, был тем самым преступником, совершившим двойное убийство. А что касается Флориана, полицейские, похоже, с самого начала взяли правильный след.

Тома судили и признали виновным.

С Флорианом З. следователям пришлось нелегко. Они не могли предоставить доказательство его вины. Потому что, в отличие от Тома, для этого одних лишь показаний Петера было недостаточно. Звучит странно, но вполне объяснимо.

Петер не был непосредственным свидетелем причастности Флориана к преступлению и всю информацию об убийстве он получил от Тома. Таким образом, Петер был всего лишь распространителем слухов и передавал не собственные, а чужие знания. А когда человек рассказывает о чем-то, чего он сам не видел, а только слышал об этом, ситуация становится похожей на игру в «Испорченный телефон»: информация теряется, изменяется, неправильно трактуется, передается в искаженном виде и так далее. Вот почему в высшей судебной практике бытует мнение, что показания свидетелей, знающих что-либо понаслышке, как правило, обладают небольшой доказательной ценностью и что показания таких свидетелей неизменно требуют подтверждения объективными доказательствами.

Должно быть, вы уже догадались: не было никаких объективных доказательств того, что Флориан З. был вдохновителем, подстрекателем и, следовательно, зачинщиком жестокого деяния, если не фактически соучастником в планировании преступления.

С Томом дело обстояло иначе. То, что Том сообщил Петеру, было непосредственным признанием предполагаемого преступника, а не информацией от свидетеля, как в случае с Флорианом. Кроме того, все детали были известны только преступнику и, следовательно, могли исходить только от него.

А что насчет нестыковок в показаниях Флориана З.? Помните, как во время допроса он заявил, что увидел труп, заглянув в окно, выходившее с террасы в гостиную, хотя с такой позиции сделать это было невозможно. Нельзя отрицать, что Флориан мог ошибиться или просто перепутал трупы.

Случилось то, что должно было случиться: Тома признали виновным в убийстве двух пенсионеров. Флориану З., напротив, даже не было предъявлено обвинение, хотя суд, когда выносил Тому приговор, был убежден, что Флориан подстрекал Тома к совершению преступления.

На мой взгляд, более идеального убийства невозможно совершить: всем известно, что Флориан подстрекатель или даже соучастник, но осудить его не получится из-за отсутствия улик.

Однако Флориан не смог долго наслаждаться своей грандиозной победой над судебной властью, которая принесла его подруге Вики предполагаемое наследство в 30 миллионов евро. Как сообщила сама Вики, спустя примерно два года после вынесения Тому приговора Флориан скончался после непродолжительной серьезной болезни. Вики похоронила своего партнера в семейной могиле, рядом с убитыми матерью и дядей.

Следуй за деньгами

Ночью – точного времени она уже не помнит – она проснулась от шума. Она не смогла определить его источник, но это было похоже на пронзительный крик. Потом звуки движения. Тяжелые шаги. На мгновение показалось, что кто-то налетел на предмет мебели. Шум доносился с первого этажа, где жила чета супругов С. Сама же соседка жила этажом выше. До того дня она в общем-то никогда и не слышала никакого шума из спальни пенсионеров снизу, особенно в это время суток. Снаружи то и дело проезжали машины, а снизу практически ничего не доносилось, а если и были какие-то звуки, то они не могли сравниться с теми, что она услышала в ту ночь.

Соседку буквально вырвали из объятий сна. Поэтому она быстро встала и вышла в коридор, чтобы выяснить, что происходит. Она снова услышала звуки движения, а теперь еще и плач женщины. Внезапно прозвучал другой голос, более низкий, который, казалось, доносился с другой стороны нижнего этажа. Потом соседка вернулась в свою спальню, чтобы прийти в себя и осмыслить случившееся. Оба голоса постепенно затихли. Более низкий мужской голос, вероятно, успокоил женщину, по крайней мере, так решила соседка. После этого она услышала такой звук, будто кто-то ударил по перилам, и щелчок закрывающейся двери, но довольно тихий. В целом шум продлился всего несколько секунд или максимум минуту.

Что на самом деле слышала соседка, выяснится лишь на следующее утро и отныне будет считаться одним из самых жестоких и сенсационных убийств в Кобленце.

Сильно изувеченные трупы пожилых супругов обнаружили их собственный сын и его жена.

Они покинули свой дом в 350 километрах от Кобленца, чтобы вместе с двумя из трех своих дочерей нанести неожиданный визит по случаю 69-летия госпожи С. Поскольку супруги С. не отреагировали на звонок в дверь, сын и его жена вошли в квартиру, воспользовавшись своим ключом. Как только они открыли входную дверь, их встретил неприятный запах. Рольставни во всех комнатах были опущены, что было необычно для супругов С., которые всегда просыпались рано утром.

В поисках родителей сын сначала зашел в спальню, из которой два дня назад соседка слышала странные звуки. Когда он включил свет, то увидел ужасающую картину: в супружеской постели лежал окровавленный труп его матери. Как позже показало вскрытие, она скончалась в результате многочисленных ударов и порезов ножом, в том числе от ударов в шею, которые не только перерезали обе сонные артерии и гортань, но даже перебили позвоночник, и еще одного глубокого ножевого ранения в верхнюю часть груди. У женщины было проколото легкое и вскрыт правый желудочек. Помимо этих травм, быстро приведших к смерти, на левом плече и предплечье имелись колото-резаные раны длиной до 20 сантиметров, уходящие глубоко в мышцы, а также два поверхностных пореза на правом плече и три резаных раны на правом плече, полученных при самообороне. Из этого был сделан вывод, что госпожа С. тщетно пыталась защитить себя, прежде чем ее буквально зарезали, от чего она и погибла в течение нескольких секунд.

У открытой двери в соседнюю ванную комнату в луже крови лежало тело господина С. Впоследствии у него были обнаружены глубокие колотые и резаные ранения в области шеи и живота, в том числе зияющий порез длиной 16 сантиметров и шириной до 4 сантиметров в месте соединения шеи и плеча, перерезавший левую яремную вену; а также разрез на уровне пупка, в результате которого была рассечена стенка брюшной полости и толстой кишки. Однако заметных оборонительных ран конечностей почти не было. Должно быть, преступник застал господина С. врасплох. Согласно полученному судебно-медицинскому заключению, он умирал медленной (от нескольких минут до часа), мучительной смертью от кровотечения.

Сын стоял в дверях спальни и ошеломленно взирал на картину, открывшуюся его глазам. Его охватила смесь ужаса, неверия и шока. Мужчина был словно парализован. Он не мог и не хотел верить тому, что видел. Жена протиснулась мимо него, бросилась в ванную, коснулась тела свекра и погладила его руку. Она заметила, что он сжимает какой-то предмет, но не смогла вырвать его из совершенно одеревеневших рук: трупное окоченение наступило уже довольно давно. Затем женщина подошла к свекрови, чье тело с головы до ног закрывало одеяло. Она хотела сбросить его, но окровавленное одеяло буквально прилипло к телу. Когда жена обняла свекровь вместе с одеялом, то заметила, что госпожа С. была совершенно холодной. Сын и его жена наконец осознали, что произошло ужасное преступление. Что случилось? Но самое главное – почему?

В любом случае пенсионерам, которые некогда были такими живыми и веселыми, уже ничем нельзя было помочь. Когда сын вышел на улицу, чтобы сообщить обо всем в полицию и двум своим дочерям, его жена бегло осмотрела помещения наверху, а затем тоже вышла из дома, чтобы дождаться полиции вместе с мужем и дочерьми. Все происходившее дальше было рутиной, по крайней мере, поначалу: полицейские фиксировали улики, фотографировали и допрашивали свидетелей, в первую очередь сына погибших и его жену.

В большинстве дел место преступления быстро подсказывает полицейским, в каком направлении пойдет дальнейшее расследование: есть ли указания на разыгравшуюся семейную драму или здесь произошло совместное самоубийство, потому что один из погибших все еще сжимает в руке оружие? Или можно предположить, что это было убийство с целью ограбления, потому что вещи в шкафах перевернуты, ценности украдены? Присутствуют ли признаки взлома, указывающие на неизвестных преступников, или же жертвы сами открыли дверь навстречу собственной гибели, что может указывать на то, что они знали преступника или преступников? Был ли преступник один или их было несколько, часто можно определить довольно быстро, например, по отпечаткам обуви, следам посторонней ДНК или чужой крови. При убийствах с использованием ножей или других колюще-режущих предметов часто обнаруживаются следы крови, не принадлежащей жертве, поскольку преступники нередко наносят себе травмы, совершая нескоординированные или множественные удары ножом.

В случае с делом Кобленца полицейские не стали долго ждать и быстро осмотрели место преступления в поисках важных улик. Краем глаза жена сына увидела, как один из полицейских берет образец крови из коридора, прежде чем ее и ее мужа отвезли в управление полиции на первый допрос.

В делах, связанных с убийствами, статистика преступности, как правило, подсказывает следователям, где искать преступника.

В 70 % всех дел об убийствах жертва и преступник связаны друг с другом, а в 30 % – преступники являются членами семьи жертв или их партнерами.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что сын погибшей четы пенсионеров вызвал повышенный интерес у полиции, причем не в последнюю очередь потому, что улики на месте преступления совершенно недвусмысленно указывали на то, что двое погибших скончались в результате неестественной смерти, которая не могла быть двойным самоубийством, а орудие убийства на месте преступления обнаружено не было. Судебная медицина вскоре подтвердила этот вывод, поскольку имеющиеся телесные повреждения и способ их нанесения явно свидетельствовали против того, что жертвы могли сами нанести себе такие травмы.

Но еще более важным было то, что преступник, по всей видимости, был знаком с четой С. Ведь никаких признаков взлома зафиксировано не было, а пенсионеры, скорее всего, не открывали злоумышленнику входную дверь, потому что оба были одеты в ночную рубашку и пижаму и были убиты в собственной спальне: женщина – в постели, а мужчина – при выходе из туалета. Маловероятно, что они открыли бы дверь незнакомцу в таком виде, а потом вернулись бы к себе в спальню. Преступник, должно быть, воспользовался ключом. А у кого, кроме самих пенсионеров, был ключ?

Совершенно верно. А поскольку, согласно статистике, сын не только с 30-процентной вероятностью мог оказаться преступником, но и являлся единственным наследником обоих родителей, он представлял для следователей еще больший интерес. Можно сказать, был примерно в 1,5 миллиона раз интереснее: наследство сына супругов С. составляло примерно 1,5 миллиона евро.

Для того чтобы «простое» убийство, то есть причинение смерти, превратилось в умышленное убийство, должны сложиться особые обстоятельства, такие как мотив преступника или способ, которым оно было совершено. Эти обстоятельства делают убийство еще более несправедливым, потому что преступник действует особо предосудительным образом или потому, что он кажется особенно опасным для общества. Классическими примерами являются случаи, когда убийство совершается исключительно ради удовлетворения сексуального влечения или просто из жадности. Но тот, кто убивает особо жестоким образом или с целью сокрытия другого преступления, в глазах законодательной власти тоже заслуживает сурового наказания[25]. Разница видна в приговоре подсудимому: за умышленное убийство обязательно пожизненное заключение, за «простое» причинение смерти – максимум от 5 до 15 лет лишения свободы[26].

Очевидно, что дело о двух убитых пенсионерах было хладнокровно спланированным умышленным убийством. Характер травм и реконструкция процесса совершения преступления указывают на внезапное нападение, по крайней мере, в отношении господина С. Пожилой человек все еще держал в руке очки, когда его нашли мертвым, что является признаком того, что по возвращении в спальню он не ожидал никакого нападения. Согласно исследованию места преступления, если бы мужчину потревожили во время похода в туалет, он, вероятно, надел бы очки, а не держал их в руке. А тот, кто убивает невиновного и беззащитного человека, действует коварным и потому особо предосудительным образом – еще один мотив убийства, о котором юристы говорят, как о так называемом признаке умышленного убийства.

Двойное убийство в Кобленце, как впоследствии это дело окрестили журналисты, из-за жестоких действий преступника быстро оказалось на первых полосах газет по всей стране и на долгие месяцы заняло умы сотрудников отдела убийств.

Первоначальная радость следователей по поводу того, что по статистической вероятности преступником был сын и единственный наследник, сменилась разочарованием: у него было надежное алиби. В день, когда было совершено преступление, друг встретил подозреваемого в аэропорту, чтобы провести с ним выходные. В ночь, когда было совершено преступление, подозреваемый все время, вплоть до утра следующего дня, провел вместе с этим другом в 150 километрах от места преступления.

На основании предоставленной соседкой информации полицейские довольно своевременно предположили, что преступление было совершено ночью, так что чисто теоретически сын мог тайком выскользнуть из квартиры друга и уехать на его машине на место преступления. Однако эту версию пришлось исключить, поскольку друг не давал ему ключей от своей машины или квартиры и не говорил, где он их хранит. Казалось, что на этот раз все говорило против наличия связи между жертвами и убийцей.

Хотя еще оставался нерешенный вопрос с ключом от входной двери. Его нашли при осмотре места преступления в клумбе рядом с лестницей, ведущей к входной двери. Мог ли это быть запасной ключ, который пожилые люди спрятали там на всякий случай? Мог ли преступник знать о спрятанном запасном ключе, что помогло ему свободно проникнуть в дом? Или же преступник бросил этот ключ в клумбу уже после совершения преступления? Быть может, это был заведомо ложный след, и злоумышленник попал в дом совершенно другим способом?

По крайней мере, проведенная судебно-медицинская экспертиза трупов подтвердила предположение, что преступник действовал в одиночку.

Обе жертвы были убиты одним и тем же оружием, скорее всего, ножом с лезвием длиной не менее 11 сантиметров.

Крайне маловероятно, чтобы преступник сначала убил ножом одну жертву, а затем передал нож другому преступнику, чтобы тот мог убить вторую жертву, тем более что расположение трупов на месте преступления указывало на внезапное нападение и между нападением на первую жертву и нападением на вторую жертву прошло всего несколько секунд. Также очевидно, что это не было убийством с целью ограбления, поскольку никакие ценные вещи не пропали, а место преступления, судя по всему, не обыскивали.

Следователи столкнулись с загадкой: какой мотив мог быть у преступника для убийства всеми обожаемой пары милых пожилых людей, которые увлекались садоводством и пешим туризмом и не имели никаких оснований стать жертвами столь жестокого убийства?

Прошел почти год, прежде чем полиция смогла предъявить преступника общественности. Или, точнее говоря, преступницу.

Да, вы прочитали правильно – это была женщина!

Почему это кажется таким странным? Доля женщин-убийц в Германии составляет 15 %, что даже выше среднего международного показателя примерно на 10 %. Но что несомненно отличает убийц женского пола от убийц мужского пола, так это то, как они убивают.

Часто пишут, что мужчины убивают довольно жестоко, обычно руками, тогда как женщины убивают более мягко, например, с помощью яда, потому что они нередко физически уступают своим жертвам, которые часто являются мужчинами. Кроме того, женщины больше озабочены тем, чтобы убийства выглядели как естественная смерть, поскольку их жертвами в основном становятся их собственные партнеры или дети. Именно это знание по сей день сеет сомнения в том, что полиция задержала нужного человека по делу Кобленца. Но об этом позже. Сперва нужно ответить на вопрос: кто же та преступница, которая ночью жестоко убила двоих ничего не подозревающих пенсионеров? И почему?

Ну что, у вас уже появилось предположение? Соседка сверху? Третья внучка, которая осталась дома? Или вообще другой человек? Ведь невестка убитых на первом допросе рассказала, что в день преступления разговаривала по телефону со свекровью и та сообщила ей, что пропал ключ. Мог ли это быть тот самый ключ, воспользовавшись которым преступник проник в дом и убил пару пенсионеров, и который затем был найден в клумбе? Удивление было, мягко говоря, велико, когда спустя добрых 10 месяцев после преступления полиция арестовала невестку пожилых супругов и представила ее общественности как виновницу жестокого двойного убийства. Такого никто даже не подозревал, а в особенности ее собственный муж. Но чего точно никто не ожидал, так это того, что ее в конечном итоге приговорят к пожизненному заключению[27] за двойное убийство с отягчающими обстоятельствами.

Впоследствии суд воссоздал процесс совершения преступления следующим образом: в день преступления невестка встретилась с соседкой за кофе, чтобы обеспечить себе алиби. Женщина сказала ей, что весь день плохо себя чувствовала и собирается пораньше лечь спать. Около 21:00 она вышла из дома соседки, предположительно, чтобы перед сном купить сигарет в ближайшем супермаркете. На самом деле невестка не поехала в супермаркет, а потом домой – вместо этого она преодолела расстояние в 350 километров до дома своих родственников в Кобленце. Прибыв туда, женщина припарковала свой автомобиль, темно-синий BMW, неподалеку и направилась к дому, где жили супруги С. Входную дверь она открыла ключом, который родители сами дали ее мужу, и незаметно для пожилой пары вошла в дом. Затем невестка ворвалась в спальню на первом этаже, чтобы застать своих родственников врасплох и убить, пока они еще спали.

Войдя в спальню, она обнаружила только спящую свекровь, поскольку свекор в это время находился в смежной со спальней ванной. Невестка быстро оценила ситуацию и изменила план: сначала застать врасплох свекра, когда тот вернется в спальню. Она ждала с ножом возле двери, ведущей из ванной в спальню, и когда свекор решил вернуться в спальню, ударила его несколько раз подряд. Когда серьезно раненый господин С. упал на пол, его невестка повернулась к госпоже С., которая проснулась от звуков нападения на мужа и села в постели. Снова намереваясь убить, невестка быстро нанесла свекрови несколько ножевых ранений и порезов, а затем накрыла тело одеялом.

По мнению суда, после убийства свекрови невестка вернулась в соседнюю со спальней ванную, где все еще лежал на полу ее свекор, скончавшийся в результате полученных травм или получивший ранения, несовместимые с жизнью. Она вымыла орудие убийства в раковине в ванной, а затем вышла из дома, по пути забрав ключ, который оставила снаружи рядом с входной дверью, чтобы объяснить свободное проникновение преступника в дом и отвлечь следствие от ключа ее мужа, которым она сама воспользовалась. Затем женщина незаметно прокралась к своей машине и поехала домой. Либо по дороге, либо возле своего дома она выбросила нож и, возможно, всю одежду, которая испачкалась во время совершения преступления.

Около 06:00 невестка наконец добралась до своего дома, находящегося в 350 километрах от места преступления, и отогнала свой BMW во двор автомастерской, чтобы создать видимость того, что автомобиль неисправен, нуждается в ремонте и поэтому не смог бы совершить столь долгое путешествие в Кобленц и вернуться назад. Еще утром она позвонила мужу, который на тот момент находился у своего друга, и сообщила ему, что организовала неожиданный визит к его родителям по случаю дня рождения его матери. Должно быть, она сделала это для того, чтобы объяснить наличие своих следов на месте преступления. Чуть позже невестка отправилась к супругу соседки, бывшему студенту-медику, поскольку в процессе совершения преступления повредила ножом руку, и сказала ему, что поранилась, работая в саду. На самом деле женщина решила найти объяснение травме руки в качестве меры предосторожности.

Сейчас вы, вероятно, скажете: да, звучит правдоподобно. Если суд так считает, скорее всего, так и было, но ведь для того, чтобы кого-либо осудить, нужны доказательства. Итак, вопрос: каким образом была доказана виновность невестки? Ответ: никаким. Потому что в так называемом двойном убийстве в Кобленце не было ни одной указывающей на нее улики, а единственное, что невестка сказала на суде, было: «Я не совершала преступления».

Если вы сейчас начали возмущаться, где это видано, чтобы человека осудили без всяких доказательств, да еще и на пожизненное заключение, я вам отвечу: «В немецком уголовном праве». Что ж, я не собираюсь и дальше вас мучить и просто расскажу, как суд обосновал свой приговор в отношении невестки. Вы, вероятно, недоверчиво погуглите это дело, потому что вы, как и многие, кто наблюдал тогда за судебным процессом, зададитесь вопросом, могло ли все произойти совершенно иначе, и если так, то вдруг настоящий убийца до сих пор гуляет на свободе. Получается вдвойне идеальное убийство, потому что за преступление расплачивается невиновный человек, а настоящий убийца не только избежал наказания, но даже не опасается уголовного преследования…

Чтобы понять приговор по делу о двойном убийстве в Кобленце, нужно знать две вещи:

1. Как суд приходит к выводу о виновности или невиновности человека?

2. Когда именно что-либо считается доказанным или что именно является доказательством?

Проще говоря, в уголовном судопроизводстве Германии прокурор представляет судье доказательства. Защитник может представить контрдоказательства, но не обязан этого делать[28].

Задача государства – убедить суд в виновности, а не доказать невиновность обвиняемого.

После того как в суде будут представлены все доказательства, судья оценивает их и затем, исходя из своего личного и свободного убеждения, решает, виновен подсудимый или не виновен. И под словом «свободное» закон действительно подразумевает «свободное», потому что практически не существует правил относительно того, как именно судья должен оценивать определенные доказательства. Например, если три свидетеля дали показания против обвиняемого, судья не обязан выносить ему обвинительный приговор. Если он не поверит всем троим свидетелям, он все равно может оправдать подсудимого. В немецком законодательстве нет такого правила, как, например, в Ветхом Завете, согласно которому человека можно осудить лишь в том случае, если два свидетеля дадут против него показания.

Конечно, свобода судьи не безгранична. Его доводы должны быть логичными, последовательными и понятными, а также не должны противоречить общим научным принципам. Поэтому он не может утверждать, что обвиняемый, проживающий в Мюнхене, поехал на своей машине в Гамбург со скоростью света, чтобы «правдоподобно» обосновать соответствие временному интервалу, в котором было совершено преступление.

Здесь вы, вероятно, скажете: на самом деле все очень просто: если есть доказательства преступления, подсудимого осудят. В противном случае его оправдают. Да, так должно быть в идеальных условиях. Но когда именно что-либо считается доказанным и что делает суд, если доказательств нет? Всегда оправдывает? Последнее, по крайней мере, звучит логично. Но рассмотрим следующий случай: вы заходите в комнату, где лежит окровавленный труп. Перед ним стоит мужчина и держит в руке нож, с которого капает кровь жертвы. Какой бы приговор вы вынесли на месте судьи? По всей вероятности, вы признали бы этого человека виновным, как поступил бы в этом случае любой судья. И все же вы осудили бы без единого доказательства.

О доказательстве говорят тогда, когда оно убедительно подтверждает факт. Отпечаток пальца на рукоятке ножа доказывает, что человек, которому принадлежит этот отпечаток, держал нож в руке. Но отпечаток пальца не доказывает, что этот человек ударил кого-то ножом. Потому что он мог прикоснуться к ножу до или после самого преступления, но совсем не обязательно нанес удар. В ответе на вопрос, является ли человек преступником, отпечатки пальцев предстают лишь в качестве косвенной улики. Кстати, когда речь заходит об определении виновности, почти все «доказательства» в суде носят лишь косвенный характер. Доказательство позволяет сделать определенные выводы, но не обязательно подтверждает преступление.

К сожалению, та же картина наблюдается и в большинстве уголовных дел: наличие отпечатков пальцев на месте преступления лишь доказывает, что человек, о котором идет речь, в какой-то момент находился на месте преступления. Точно так же следы ДНК не доказывают, что кто-то является преступником, и зачастую считаются гораздо более слабой уликой по сравнению с отпечатками пальцев, поскольку ДНК также могут переносить третьи лица. Усевшись на сиденье такси, где до этого сидел другой пассажир, вы, скорее всего, подхватите чешуйки его кожи, а затем потеряете их где-то в другом месте, хотя этот пассажир никогда не был там, где вы потеряли его ДНК.

И что же теперь? В случае двойного убийства в Кобленце не было найдено никаких следов ДНК или отпечатков пальцев, не говоря уже о каких-то прямых доказательствах, таких как записи с камер или свидетели, видевшие, как совершалось преступление.

Изначально в распоряжении следователей были показания соседки, проживавшей над квартирой пожилых супругов, результаты вскрытия тел от судмедэкспертов и ключ от входной двери, найденный в клумбе рядом с лестницей в дом. Чего у них не было, так это мотива и подозреваемого. Единственный сын погибших, который, согласно опыту криминалистов, должен был оказаться преступником, имел надежное алиби. Вероятность ограбления была исключена, поскольку не было обнаружено никаких следов взлома или обыска, а все ценности остались нетронутыми. Допрос почти сотни свидетелей вызвал больше вопросов, чем дал ответов. Единственное, что было известно наверняка, так это то, что супруги С., владевшие несколькими бакалейными магазинами, наслаждавшиеся своим достатком и выходом на пенсию, пользовались большим уважением, не имели врагов и явно не поддерживали связей с подозрительными личностями. И если задаться вопросом, почему впоследствии осужденную невестку не начали подозревать в самом начале расследования, ответ будет кратким: потому что это просто казалось абсурдом. Невестка жила в 350 километрах от дома погибших, в ночь совершения преступления ее видели дома в 21:00, а затем снова в 06:00, что в итоге оставляло ей временной интервал всего в 9 часов, чтобы проехать 700 километров, жестоко убить двоих людей, избавиться от орудия убийства и одежды, отвезти свою машину в мастерскую, вернуться оттуда домой и не оставить никаких следов, даже на камере наблюдения при заправке. К тому же она была женщиной, а женщины-убийцы встречаются крайне редко и не убивают так жестоко, причем сразу двоих человек…

Короче говоря, расследование застопорилось. Дело грозило остаться нераскрытым, возможно, даже превратиться в идеальное убийство.

Одно простое правило, которое самые искушенные криминалисты передают из поколения в поколение, гласит: «Следуй за деньгами».

Эта старинная мудрость выдерживала испытание временем на протяжении десятилетий, если не столетий: когда не удается добиться прогресса в расследовании дела об убийстве, посмотрите, кому выгодно это преступление в долгосрочной перспективе или лишь косвенно. Если мотивом убийства не является неудержимое стремление удовлетворить половое влечение, безумное желание мести или сильная ревность, то это обычно деньги, причем зачастую большие деньги. Поэтому в какой-то момент полицейские заинтересовались наследством, которое оставили супруги С.

Поэтому они начали глубже изучать жизнь тех, кто получил эти деньги. Помимо сына, наследством пользовалась и его жена, ведь она была замужем за единственным наследником. Свидетели, близкие к сыну и его жене, показали, что после того как было выплачено наследство, они оба начали обширные ремонтные работы, закупили новую мебель для гостиной, а к Рождеству должен был появиться внедорожник Nissan Pathfinder с люком на крыше. Поэтому полиция принялась внимательнее изучать финансовое положение пары до выплаты наследства и, сравнив доходы и расходы семьи за полгода до убийства, обнаружила превышение задолженности по кредитам в размере от 6000 до 7000 евро. Также имелся банковский кредит в размере 89 000 евро и еще один кредит от покойного отца в размере 47 000 евро.

Эти цифры впоследствии убедили суд в том, что невестка убила родителей своего мужа, чтобы тот мог получить наследство, а она могла использовать это наследство для улучшения своего уровня жизни. Можно сказать, убив двух зайцев одним ударом, следователи, таким образом, установили мотив и в то же время характер убийства из корысти. Но сам по себе мотив не доказывает совершение преступления. И, кроме того, неужели так просто было обвинить невестку в жадности? Полицейские выяснили, что только за последние четыре года покойный отец просто подарил сыну около 120 000 евро. Он также предоставил ему беспроцентный кредит в размере 47 000 евро. Другими словами, если бы у сына или его семьи были серьезные финансовые проблемы, неужели они не могли предположить, что отец снова поможет им финансово? Кроме того, сын имел солидный доход как сотрудник крупной страховой компании и сбережения – почти 25 000 евро.

Да и можно ли было после смерти родителей говорить, как выразился суд, об «изменении материального положения, произошедшем в результате получения наследства», только потому, что сын и его жена после получения наследства сделали ремонт, причем в основном своими руками, и купили подержанный японский автомобиль среднего класса?

К чему я веду: когда у вас есть сбережения в размере 25 000 евро, что не так уж и мало, по крайней мере, для ремонта дома, который вы в основном делаете самостоятельно, ваши родственники всегда готовы и рады поддержать вашу семью финансовыми вливаниями, а у вашего мужа есть работа с солидным доходом, неужели вы решитесь на убийство двух пожилых людей, от которых вы и так получили бы наследство спустя некоторое время, когда они умерли бы естественной смертью?

Тот факт, что у жены была низкооплачиваемая работа, не повышает вероятность того, что она является убийцей. К тому же можно предположить, что она могла в любой момент бросить эту низкооплачиваемую работу в книжном магазине, ведь она в свое время изучала экономику предприятий. Возможно, именно по этой причине прокуратура предъявила обвинение не только в убийстве из жадности, но и из низменных мотивов.

Низменный мотив – это особо предосудительный признак умышленного убийства.

Согласно утверждениям суда, в двойном убийстве в Кобленце определяющим мотивом, помимо погони за наследством, были сложные отношения между невесткой и родителями мужа, в особенности свекровью, в результате чего последовало убийство. А такие эмоции, как ненависть, можно отнести к низменным мотивам, поскольку их нельзя понять с точки зрения человеческой морали, но они являются выражением низменных помыслов преступника.

И действительно: знакомая семейная пара, живущая по соседству, описала невестку как холодную и расчетливую женщину и сообщила, что уже много лет у них со свекровью были скверные отношения. Невестка не скрывала, что ее не беспокоит смерть родителей мужа, учитывая предстоящее получение наследства, что нередко становилось центральной темой дискуссий. Она также часто упоминала, что было бы неплохо, если бы «Олле», так она всегда называла свою свекровь, умерла, потому что тогда ее муж унаследует все и они станут богаты. Невестка даже однажды поинтересовалась, не знаком ли кто с наемными убийцами, которые могли бы убить ее свекровь. Но это еще не все: на той неделе, когда произошло преступление, невестка просила их одолжить ей машину на конкретный день (супруги не могли вспомнить, на какой именно), но они не захотели этого делать, а попытка арендовать автомобиль в различных компаниях по прокату автомобилей на имя упомянутой семейной пары провалилась. Невестка заявила, что не хочет ехать на собственной машине, потому что собирается навестить подругу без ведома мужа. Но своим знакомым она не рассказала, почему мужчина не должен об этом знать. Полицейские, а позже и суд, предположили, что она просто не желала ехать на место преступления в Кобленце на одном из двух семейных автомобилей. Однако непонятно, разумно ли отправляться на совершение убийства на автомобиле знакомых или на арендованной машине, которую также можно было бы узнать и отследить. В любом случае заявления ее знакомых не являются свидетельством того, что невестка совершила двойное убийство.

Тем временем якобы плохие отношения с родителями мужа оказались не такими уж плохими, как утверждали свидетели на суде. В конце концов незадолго до своей смерти ненавистные свекры купили невестке машину стоимостью чуть менее 20 000 евро. В своем более позднем решении суд даже был вынужден прямо заявить, что не было никаких признаков глубокого разлада со свекровью и никаких признаков напряженности в отношениях со свекром. Показания других свидетелей рисовали совершенно иную картину: невестка уважала родителей мужа и даже любила свекра как родного отца, – весьма необычно, не находите? Странным было и то, что именно те знакомые оказались под прицелом следователей и сами долгое время считались подозреваемыми по делу о двойном убийстве в Кобленце. По мнению следователей, они относились к криминальной среде: женщина была проституткой, а мужчина – вышибалой. А в тот вечер, когда было совершено преступление, они оба временно находились в Дюссельдорфе и Кельне, что примерно в часе езды от места преступления. Хотя оба сообщили полиции, что вернулись домой около 02:30 и свидетелей у них не было.

Затем полиция обратилась к той соседке, с которой невестка накануне преступления пробыла вместе примерно до 21:00. Информация, которую та сообщила, оказалась настолько важной для следователей, что это привело к выдаче ордера на арест невестки: соседка, о которой идет речь, видела со своей террасы, как невестка вскоре после своего визита уехала на BMW. И самое главное, она не видела и не слышала, как невестка вернулась, а BMW больше не появлялся перед домом. Но это еще не все. Якобы в ходе следствия невестка боялась, что ее заподозрят, поэтому буквально сказала соседке: «Вот бы мне хорошую подругу, которая обеспечила мне алиби, и я освободилась бы от всего этого». По словам соседки, она якобы не запомнила, сколько времени невестка пробыла с ней, да и соседка могла забыть, что она вечером уехала на «БМВ». Невестка неоднократно просила обеспечить ей алиби, от чего сама соседка снова и снова отказывалась.

И действительно, эта самая соседка сказала, что невестка совершенно не оплакивала потерю свекрови, а просто боялась быть арестованной. Сразу после преступления ее расстраивала не смерть родственников, а то, что полиция разорит их дом, то есть заберет их наследство. Все судебно-медицинские мероприятия нанесли большой ущерб. Кстати, невестка после убийства очень нервничала и «стала эмоционально уязвима». Соседка ни разу не слышала ни от невестки, ни от сына погибших пенсионеров, что они хотели бы, чтобы полиция поскорее поймала преступника, хотя это было бы ожидаемо. Однако самым подозрительным ей показалось то, что невестка снова напомнила ей, что она ее самая важная свидетельница. Поэтому ей следует быть осторожной в том, что она говорит полиции, и помнить, что ее показания могут разрушить целую семью. А потом была история с гидрокостюмом. Невестка сказала мужу соседки, что неизвестный преступник не оставил никаких следов, потому что на нем определенно был гидрокостюм.

Читая все это, вы можете начать задаваться вопросом, имеет ли невестка какое-то отношение к преступлению. Очевидно, что она нервничает в ходе расследования убийства, не проявляет никаких признаков скорби по погибшим, и еще это решение уехать именно в тот самый вечер, когда было совершено преступление. Но подозрение вызывает и соседка со своим непреклонным стремлением обвинить ее. Эта соседка говорила о невестке только плохое, хотя та, казалось, была ее хорошей подругой – по крайней мере, до вечера преступления, – с которой она провела целый день, попивая кофе, вплоть до 21:00. Тот факт, что именно соседка предложила себя полиции в качестве приманки, чтобы обмануть невестку и на инициированной ею «дружеской» встрече запугать ту и уличить в преступлении, задавая готовые вопросы, уже вызывал подозрение в отношении самой соседки.

Конечно, полицейских это не волновало. В отсутствие каких-либо улик или компрометирующих доказательств они, казалось, ловили каждое слово, слетавшее с губ соседки. Уже достаточно поздно, разве что не после суда, начали возникать сомнения в ее показаниях, по крайней мере, в обществе, и все громче звучал вопрос о том, не пытается ли она просто выдать себя за крайне важную свидетельницу, что, к сожалению, не редкость, особенно в делах об убийствах, а также в других столь же впечатляющих судебных процессах. Потому что, как оказалось, соседка не просто так делилась с полицией своими компрометирующими сведениями. Она также была амбициозным информатором для детективов-любителей на различных интернет-форумах и, несмотря на свою важную роль ключевой свидетельницы, активно участвовала в онлайн-дискуссиях о двойном убийстве в Кобленце. Дошло даже до того, что она написала в интернет-форуме, что хотела бы присутствовать в зале суда во время процесса, пока невестку будут терзать обвинители, и украсила все это подмигивающим смайлом.

Возможно, не одному адвокату по уголовным делам стало интересно, почему соседка давала такие компрометирующие показания против невестки. Хоть она и утверждала, что болтала с другими людьми только для того, чтобы иметь возможность справиться с ситуацией, ее отношения с семьей невестки теперь были разрушены, да и неприятный осадок все равно остался, ведь полицейские сказали ей, даже фактически приказали, никому не рассказывать об этом деле, даже собственному мужу. В любом случае, в своем последующем решении суд напишет, что в качестве меры предосторожности показания соседки использовались лишь ограниченно, хотя мне интересно, как бы отреагировал суд, если бы узнал о вечеринке. Да, вы не ошиблись, вечеринка в саду в честь вынесения приговора! Потому что сразу после объявления о грядущем пожизненном заключении невестки соседка пригласила всю округу как следует отпраздновать вынесение приговора своей теперь уже бывшей соседке. Впоследствии многие соседи извинились перед мужем осужденной за то, что пришли на ту вечеринку в саду…

Если убрать эти показания и отсутствие улик на месте преступления, то какие значимые доказательства имелись против невестки?

Как говорят криминалисты, это было посткриминальное поведение. Мы помним: прошло уже более полугода с момента убийства четы пожилых супругов, а расследование так и не увенчалось успехом. Лишь статистика (в 70 % всех убийств преступника и жертву связывают отношения) и опыт криминалистов («следуй за деньгами») позволяли предположить, что, скорее всего, убийство совершил сын или, согласно заявлениям соседки, его жена. Именно поэтому следователи добились от суда разрешения прослушивать телефонные разговоры семьи сына: прослушка телефона, жучки в машине и все остальное по полной программе. Затем они устроили для невестки ловушку.

Ведущий следователь позвонил ей и сказал, что у них появилась новая зацепка. Они использовали специальных собак-ищеек, которые могли следовать за запахом разыскиваемого человека на протяжении многих километров. Невестке пояснили, что за образец запаха был взят ключ с клумбы, с которым, как предполагалось, контактировал преступник. Полицейский описал ей маршрут, по которому шли собаки, именно тот маршрут, по которому можно было пройти от места преступления до дома (теперь подозреваемой) невестки. После того как полицейские поделились этой информацией, им оставалось только ждать и наблюдать.

И действительно, во время прослушиваемых телефонных разговоров с мужем невестка беспокоилась, что собаки выследят ее запах. Вскоре она позвонила старшему инспектору и сказала ему, что запах определенно может принадлежать ей, поскольку она уже пользовалась этим ключом во время своего последнего визита к родственникам, когда забыла свой ключ.

С точки зрения полиции, она попалась на наживку. Весомая причина, чтобы двигаться дальше: на этот раз следователь сообщил невестке по телефону, что собаки также будут искать по запаху от ножевого ранения на груди свекрови, которая лежала под одеялом. По ее собственным словам, а также согласно показаниям ее мужа, невестка не прикасалась к ране, когда было найдено тело. Помните, что она всего лишь потрогала одеяло, но не то, что было скрыто под ним? Вскоре после сообщения следователя беспокойство невестки стало еще сильнее и она спросила мужа, трогала ли она свекровь, лежавшую под одеялом. Затем она позвонила ведущему следователю и спросила, могут ли собаки учуять запах, если преступник носил перчатки и приехал на автомобиле.

Следователей поразило то, что, хотя ее супруг не выказывал никаких признаков волнения, невестка все больше нервничала из-за служебных собак, у нее даже появились физические симптомы, такие как тошнота, в итоге она заявила, что ее скоро арестуют. Всего через несколько минут после телефонного звонка она позвонила мужу и рассказала ему о последних данных, полученных полицией. Он пытался ее успокоить, говоря, что они всегда пробовали разные методы. По версии следствия, невестка явно не могла отделаться от мысли, что собаки приведут к ней.

На следующий день инспектор снова связался с ней, но на этот раз сообщил новость, что собаки идут по следу в направлении дома невестки.

Теперь невестка объяснила, что в день обнаружения трупов она действительно видела рану на груди, после чего инспектор еще раз напомнил ей, что ножевое ранение было скрыто под одеялом и ранее она не говорила, что во время осмотра прикасалась к ножевому ранению.

Невестка снова позвонила мужу и заявила, что яростно трясла одеяло, пытаясь укрыть свекровь, и обнимала ее тело. Муж в очередной раз ее успокоил и заверил, что она не могла оказаться под одеялом, ведь он все видел. В этом контексте муж еще раз упомянул, что это в любом случае не имеет значения, потому что они никогда не ездили маршрутом, по которому шли собаки. Когда невестка спросила у мужа, сообщал ли он об этом в полицию, тот ответил, что не сообщал, и она вздохнула с облегчением, потому что в противном случае следы ее запаха можно было бы объяснить только поездкой, о которой не знал ее супруг: поездкой в ночь, когда было совершено преступление…

Полиции этого было достаточно – по их мнению, столь подозрительно мог вести себя только настоящий преступник. Когда впоследствии выяснилось, что невестка пыталась получить алиби не только от соседки, но и от собственной дочери, которая в ночь преступления была дома, ордер на арест, выданный в связи с подозрением в совершении преступления, скорее всего, уже был простой формальностью. Потому что невиновный человек никогда не повел бы себя подобным образом, верно?

После всей полученной информации как вы думаете: виновна невестка или невиновна?

Прежде чем ответить на этот вопрос, я попрошу вас ненадолго представить себя в следующей ситуации: вас подозревают в двойном убийстве, хотя вы невиновны. Но доказать свою невиновность не сможете, потому что у вас нет алиби, но, к сожалению, есть мотив. Теперь полиция утверждает, что собаки-ищейки якобы идут за вашим запахом от места преступления до вашего дома. Что бы вы сделали? Вероятно, попросили бы члена семьи или друга предоставить вам алиби? Возможно, попытались бы объяснить себе и другим, как собаки напали на ваш чертов след? Быть может, отреагировали нервно и взволнованно? Возможно, тоже почувствовали бы себя нехорошо?

Немного информации о собаках-ищейках: собачьи носы не могут учуять того, кто садится в машину и уезжает.

А отследить человеческий запах можно через день, через неделю, может быть, если повезет, через месяц, но определенно не через 7 месяцев. Другими словами, вся история следователей с запахами, ведущими по шоссе в сторону дома невестки, была полной ерундой. А что касается соглашения об алиби с дочерью, то в подслушанном телефонном разговоре нет упоминания о том, чтобы дочь предоставила ей ложное алиби – мать просто говорит об алиби.

Вернемся к моему вопросу: виновна или нет? Невестка ведет себя подозрительно или ее поведение вполне понятно для загнанного в угол невиновного человека? «Сложно», – можете сказать вы. Убедительных доказательств нет и мы возвращаемся к самому началу: на месте преступления нет никаких следов, а подозреваемая успела с 21:00 до 06:00 проехать 700 километров, заправить бак, избавиться от одежды и орудия преступления, пригнать машину в мастерскую и вернуться домой пешком. Должно быть, прокуратура тоже придерживалась мнения, что простого страха быть заподозренной и подозрительного, с точки зрения следователей, поведения маловато для вынесения обвинительного приговора.

Итак, правоохранительные органы обратились за помощью к общественности. В листовках, которые распространяли во всех домах Кобленца, а также в телепередаче Aktenzeichen XY[29] просили всех, кто владел какой-либо значимой информацией предоставить ее полиции. Была объявлена награда в 10 000 евро. В конце концов вполне возможно, что кто-то заметил в ночь убийства упомянутый BMW неподалеку от места преступления.

И вот спустя 14 месяцев после убийства один мотоциклист действительно заявил, что видел принадлежавший невестке BMW неподалеку от Кобленца. Это был либо BMW 1, либо BMW 3. Однозначно универсал. Номерной знак BMW начинался с EL, а далее следовали буквы RS и трехзначная комбинация цифр. Первая цифра определенно была «5», а вторая почти наверняка была «6». А третью цифру он не запомнил. Проверка центрального реестра транспортных средств показала, что на момент совершения рассматриваемого преступления не было зарегистрировано ни одного другого BMW с номерным знаком, включающим буквы EL RS и цифру «5» в первой позиции последовательности цифр в номере.

Неужели невестку осудили за то, что ее BMW видели в Кобленце незадолго до преступления? Как, черт возьми, кто-то смог запомнить номерной знак, который, по его словам, видел ночью 14 месяцев назад? И как вообще исключить вероятность, что мотоциклист с хорошей памятью просто запомнил номерной знак, увидев его в телепередаче «Aktenzeichen XY» или на листовке, чтобы быстро заработать 10 000 евро?

Мотоциклист утверждал, что всегда запоминает номера транспортных средств, которые его «напрягают». А в ночь убийства у него возникли проблемы с упомянутым BMW, ведь они чуть не столкнулись, потому что мотоциклист ехал слишком быстро. А поскольку он испугался, что водитель BMW сообщит о нем, то запомнил номерной знак. Свою необыкновенную способность запоминать он объяснил тем, что буквы EL напомнили ему о поездках с родителями на каникулы в Эльванген. Буквы RS напомнили ему название моделей Racing Sport автопроизводителя Ford, которыми он раньше увлекался, а первые цифры номерного знака «5» и «6» соответствуют дате его рождения, 5 июня, то есть 05.06.

Действительно ли все это не вызывает сомнений? Как можно проигнорировать возможность, что именно телепередача «Aktenzeichen XY», где показывали полный (!) номерной знак, навела мотоциклиста на мысль? Как мотоциклист смог запомнить точный день своей встречи с BMW? Можно ли вообще разглядеть номерной знак целиком, когда проносишься мимо на большой скорости, да еще ночью? Видите, в таких делах судье, конечно, нелегко докопаться до истины. Единственный вопрос: не слишком ли суд упростил себе задачу в нашем случае?

Существовало глубокое убеждение, что мотоциклист непременно встретился с BMW в ночь убийства, поскольку он запомнил две вещи: во-первых, перед встречей он смотрел телевизор, а именно репортаж об убийстве в северной Германии, а также передачу о чемпионате мира по футболу среди женщин и о французе с двойным именем, который изнасиловал горничную в нью-йоркском отеле. Исследование телепрограммы показало, что в ночь убийства в новостях действительно рассказывали о чемпионате мира по футболу среди женщин и о бывшем директоре Международного валютного фонда Доминике Стросс-Кане, однако репортаж об убийстве не показывали. Мотоциклист также вспомнил, что в день встречи с BMW он понес серьезные расходы, информацию о которых смог восстановить на основе разговора со своим начальником, состоявшегося на следующий день после убийства. Однако он не смог предоставить ни чека за покупку   бензина, ни какой-либо квитанции, которая была бы непосредственно связана с его поездкой на мотоцикле в ночь убийства.

Даже если предположить, что возможная встреча между мотоциклистом и BMW действительно произошла в ночь убийства, стоило ли исключать вероятность того, что мотоциклист увидел номер BMW по телевизору или на листовке? И здесь ответ был очень простым, по крайней мере для суда: мотоциклист показал в суде, что у него есть телевизор, но он им практически не пользуется. Он также не читает газет и не обращает внимания на листовки с надписью «разыскивается», которые полиция раскладывает по почтовым ящикам. О том, что требуется информация об упомянутом BMW, он узнал от соседки, которая сказала, что полиция ищет автомобиль с буквами EL в номерном знаке в связи с расследованием преступления в Кобленце, и даже не назвала марку автомобиля, а уж о типе транспортного средства и речи не было. Таким образом, суд исключил возможность какого-либо искажения или фальсификации воспоминаний мотоциклиста. Следовательно, мотоциклист точно запомнил номерной знак, который видел 14 месяцев назад.

Так, а теперь поговорим начистоту: вы верите, что мотоциклист из Кобленца действительно ничего не знал об упоминании конкретного автомобиля и его номерного знака в связи с делом, не имевшим аналогов, по крайней мере в Кобленце, и ставшим среди его жителей темой для обсуждений номер 1? Неужели вам не кажется странным заявление мотоциклиста, что он ничего не знал о листовках, хотя его соседка сказала, что листовки, о которых идет речь, были во всех почтовых ящиках, в том числе и у мотоциклиста? И как следует понимать его слова о том, что он практически никогда не смотрит телевизор, но так хорошо запомнил время встречи с BMW, потому что до сих пор может вспомнить, какие передачи шли по телевизору в тот вечер? Насколько подробно вы бы помнили номерной знак по прошествии 14 месяцев, если у вас вообще не было причины его запоминать? Мотоциклист не рассказывал об этом даже собственной девушке. Однако суд исключил тот факт, что его интересовала лишь награда в 10 000 евро, хотя у мужчины явно были проблемы с деньгами. В ходе допроса в полиции он якобы отказался от денег.

Остается актуальным вопрос, можно ли вообще разобрать, что написано на номерном знаке, ночью за то короткое время, когда едешь мимо на высокой скорости. В суде мотоциклист заявил, что BMW пришлось уйти влево из-за «внезапного» появления мотоцикла и в это время оба транспортных средства поравнялись. Затем BMW снова выехал на правую и, следовательно, на ту же полосу перед мотоциклистом и продолжил движение гораздо быстрее, чем мотоциклист, который пребывал в шоке после возможной аварии и сбавил скорость. Таким образом, расстояние между мотоциклом и BMW быстро увеличилось, и вскоре после этого BMW выехал из Кобленца. И вот что здесь еще, пожалуй, следует упомянуть: незадолго до предполагаемой встречи с BMW мотоциклист был настолько погружен в собственные мысли, что несколько раз заблудился и даже проскочил выезд. Он также говорил, что тем вечером было уже довольно темно.

Давайте подытожим: в тот момент, когда мотоциклист запомнил номерной знак, он, по его собственным словам, был в шоке и настолько глубоко задумался, что не только незадолго до этого пропустил выезд, забыв маршрут, по которому ездил каждый день годами, но также, очевидно, едва не стал причиной аварии. Как будто этого было недостаточно, и при реконструкции предполагаемого столкновения мотоцикла и BMW при той же видимости, что и в ночь преступления, номерной знак не удалось разглядеть за короткое время и в условиях освещения, описанных мотоциклистом, чье впечатляющее появление можно увидеть в 3-й части документального фильма SWR «Убийство без доказательств». Кстати, автомобиль невестки принадлежал к BMW 3 серии и, следовательно, был не универсалом, а хетчбэком, который у BMW заметно отличается от универсала.

Дальше – лучше: не один и не два, а целых три свидетеля заявили, что видели пожилую пару на следующее утро после предполагаемого преступления и они были живы и здоровы. Потом следователи несколько уничижительно окрестили их «свидетелями из пекарни».

Первая свидетельница рассказала, что на следующее утро после предполагаемого преступления, около 10:00, она встретилась со второй свидетельницей за кофе в пекарне в центре города, как они делают каждую пятницу. Там она наблюдала, как господин С. прошел мимо нее и сел у окна, выходящего на улицу. Вторая свидетельница вспомнила, что видела, как госпожа С. вошла в пекарню и направилась к прилавку. Тогда вторая свидетельница сказала первой: «Смотри, вон госпожа С. идет», и они обе окликнули госпожу С., поинтересовавшись, как у нее дела. Когда вскоре обе свидетельницы вышли из пекарни, им даже удалось поболтать с госпожой С. На улице возле церкви они также видели идущего к госпоже С. мужа. Свидетельница была на 100 % уверена, что это случилось на следующее утро после того как, по мнению полиции, произошло преступление. Поскольку они несколько раз в неделю пьют кофе в пекарне, когда через два дня о преступлении стало известно, обе свидетельницы восстановили события в памяти и сообщили, что видели супругов С. в пятницу.

А третий свидетель заявил, что видел господина С. на расстоянии примерно в 100 метров от себя. Он заметил знакомую машину Audi A6, принадлежавшую господину С., которая была припаркована перед его собственным домом, недалеко от церкви. Свидетель уверен, что все это видел в пятницу, на следующее утро после предполагаемого преступления, поскольку это было уже после операции на руке, которую ему сделали накануне в четверг.

Трое свидетелей, не имевших абсолютно никакого отношения к невестке, даже незнакомых с ней, но при этом клявшихся, что видели убитых пенсионеров живыми наутро после предполагаемого преступления и даже разговаривали с ними? Исключает ли это обстоятельство подозрение, что невестка могла совершить преступление во временной промежуток, установленный судом и полицией? Тем более что у невестки, как и у ее мужа, было неопровержимое алиби в течение двух ночей до того как были обнаружены тела. И все же итогом судебного заседания стало пожизненное заключение с отягчающими обстоятельствами.

С точки зрения судмедэкспертов, супруги С. почти наверняка были убиты ночью, поскольку оба тела обнаружили в одежде для сна, в комнате были опущены рольставни, а содержимое желудка обоих убитых соответствовало тому, каким оно обычно бывает в ранние утренние часы, потому что у господина С. вся съеденная пища уже переварилась, а у госпожи С. содержимое желудка присутствовало лишь в небольшом количестве. Однако неясно, по крайней мере, с научной точки зрения, в какой именно день была убита пара пенсионеров, поскольку при осмотре тел на месте преступления выяснилось, что между температурой тел и температурой в комнате уже не было никакой разницы.

Невозможно рассчитать время убийства по температуре тела, если она уже совпала с температурой помещения[30].

Вот почему свидетели были чрезвычайно важны: с одной стороны, мотоциклист, который утверждал, что видел BMW невестки в четверг, а с другой стороны, «свидетели из пекарни», которые утверждали, что видели супругов С. еще живыми в пятницу. Другие варианты определения времени смерти были лишь косвенными, но об этом чуть позже. Суд вынес решение в пользу одного мотоциклиста, несмотря на достоверность показаний троих «свидетелей из пекарни». Суд счел, что первая и вторая свидетельницы давали весьма противоречивые показания несмотря на то, что находились в одном и том же месте в одно и то же время. Показаниям третьего свидетеля противоречил тот факт, что убитые пенсионеры определенно не могли приехать на Audi A6 в пятницу, поэтому Audi не могла быть припаркована на стоянке перед домом свидетеля, поскольку расследование показало, что рассматриваемая Audi в последний раз перемещалась накануне, в четверг, в 15:45. Это привело к обратному вычислению на основе сохраненных данных последнего полученного состояния запирания автомобиля с помощью брелка радиочастотного ключа. В результате в пятницу автомобиль погибших уже невозможно было перевезти своим ходом. Однако суд не учел того, что помимо радиочастотного ключа имелся еще и механический. И это несмотря на то, что эксперт заявил, что при использовании этого механического ключа отсутствовала обратная связь о состоянии блокировки. Однако суд предположил, что супруги-пенсионеры всегда пользовались брелком.

Суд подтвердил, что пожилые люди погибли в четверг, а не в пятницу, главным образом на основании показаний судмедэксперта. Основываясь на степени разложения внутренних органов убитых и учитывая условия окружающей среды вплоть до вскрытия, он пришел к выводу, что смерть могла бы наступить в ночь с пятницы на субботу, если бы температура в помещении достигла 30 °С, учитывая погодные условия того времени, например, в чердачном помещении. Однако место преступления находилось на первом этаже и было затемнено, так что смерть, скорее всего, наступила в ночь с четверга на пятницу, что соответствует странным звукам, которые слышала соседка, проживающая этажом выше. Тем не менее судмедэксперт еще раз подчеркнул, что не может предоставить точную информацию о времени смерти из-за длительного нахождения трупов на месте обнаружения.

Соседи погибших также заявили, что рольставни в спальне и ванной на первом этаже дома, где были убиты пенсионеры, не открывались с пятницы (а не только в субботу), но они также сказали, что во время отпусков такое поведение не казалось чем-то необычным. А на момент убийства как раз открылась Федеральная садовая выставка. Это, в свою очередь, объясняет, почему до супругов в пятницу не смогли дозвониться ни их сын, ни другие свидетели. И это объяснило бы, почему в субботу утром почтальон увидел в почтовом ящике письма и рекламную корреспонденцию, а также две вчерашние газеты, которые явно пролежали все это время, так и оставшись нетронутыми. Ведь, если бы пожилые люди вышли из дома рано утром в пятницу, в тот день они уже не смогли бы прочитать газеты и другую почту. То же самое можно было предположить, если бы супруги просто остались в постели, потому что в пятницу почувствовали недомогание. Кроме того, следователи нашли чайный пакетик в кухонной раковине у страстных любителей кофе.

Кстати, супруги не могли быть убиты в ночь со среды на четверг – в день, когда у невестки было надежное алиби. Хотя с юридической и медицинской точки зрения это было вполне возможно, но в указанный четверг примерно в 19:00 арендатор лично получил от госпожи С. квитанцию   об уже уплаченной ею арендной плате.

Видите, расчеты судмедэкспертов касательно времени убийства мало чем помогли. Тем не менее суд пришел к выводу, что трое «свидетелей из пекарни» ошиблись. По мнению суда, их память дала сбой во время совместных бесед перед дачей свидетельских показаний, хотя в полицию они обратились всего через два дня после того, как были обнаружены убитые пенсионеры. Но почему же у мотоциклиста не могли произойти «сбои в памяти», ведь он явился в полицию не через два дня, а через целых 14 месяцев, откровенно противоречил самому себе по поводу просмотра телепередач, говорил о BMW как об универсале вместо хетчбэка, а еще было непонятно, как он мог ночью за столь короткое время распознать номерной знак и запомнить его несмотря на то, что был потрясен и погружен в собственные мысли, однако суд оставил этот вопрос открытым.

Могло сложиться впечатление, что чету пенсионеров убили именно в четверг, потому что на все остальные дни у невестки было алиби, а другого возможного преступника без алиби не было. Это впечатление стало еще более явным, когда BMW невестки подвергли техническому осмотру. Как вы помните, наутро после преступления BMW находился на территории автомастерской, а ключ от него лежал в почтовом ящике мастерской. А поскольку теоретически можно пригнать в мастерскую совершенно исправный автомобиль, а потом утверждать, что он был неисправен, чтобы, например, получить алиби, следователи внимательнее присмотрелись к BMW.

Так вот, механик из рассматриваемой мастерской подтвердил, что при проверке двигатель BMW плохо заводился, затем плохо работал, а также глох во время езды, потому что работал всего на трех цилиндрах из четырех. Поездка протяженностью 700 километров в таких условиях была бы невозможна. Это подтвердил и судебный эксперт. Он показал в суде, что выявленные неисправности, особенно в случае полного отказа свечи зажигания, привели бы к повреждениям двигателя после поездки на расстояние от 50 до 100 километров, что значительно меньше, чем расстояние в одну сторону между домом невестки и Кобленцем. Он исключил любые последующие манипуляции со стороны невестки. К этому моменту невестку уже должны были освободить из-под стражи и немедленно оправдать, не так ли?

Не тут-то было. Поскольку при повторном осмотре BMW почти два (!) года спустя никаких повреждений двигателя обнаружено не было, суд решил, что в ночь убийства автомобиль BMW не был неисправен, а функциональные нарушения двигателя, описанные невесткой и подтвержденные в мастерской, были в лучшем случае временными. Однако суд даже не учел обратное заключение, а именно, что невестка не проехала на BMW 700 километров до Кобленца и назад из-за дефектов, которые также были выявлены в мастерской, и что, следовательно, никаких нарушений двигателя не возникло. Иначе говоря, раз поломок двигателя в результате чрезмерно продолжительной эксплуатации на расстоянии не менее 250 километров не наблюдалось, то дефектов в автомобиле не было или они носили лишь временный характер. И наоборот, тот факт, что никаких дефектов не было обнаружено, поскольку невестка не проехала 250 километров, не кажется правдоподобным объяснением.

При такой аргументации почти нет необходимости упоминать, что во время осмотра судебно-медицинским экспертом автомобиль BMW за очень короткое время перегрелся и стал непригоден к эксплуатации. Суд счел, что это был единичный случай, с которым столкнулся исключительно эксперт. И это не шутка.

Кстати, владелец мастерской не смог ответить, когда именно BMW сдали в ремонт, то есть в четверг вечером или в пятницу рано утром, поскольку камер у него во дворе не было. В любом случае, когда он пришел на работу в пятницу утром, BMW уже был там. Однако он мог сказать, что невестка и ее муж имели обыкновение оставлять свои автомобили на территории мастерской до его прихода и бросать ключи в почтовый ящик.

Уф, все это довольно запутано, не так ли? И я избавил вас от подробностей. Однако два важных момента до сих пор остаются без объяснений: вопрос о ключе от входной двери, то есть вопрос о том, как преступник (или преступница) попал в дом погибших, и якобы подозрительное поведение невестки непосредственно после того как о преступлении стало известно: ранение руки и обнаружение трупов. Неужели они стали решающими аргументами для вынесения приговора?

Суд понимал, что у преступника явно был ключ от дома, поскольку следов проникновения путем взлома в дом убитых супругов обнаружено не было, и они уж точно не открыли бы дверь поздно ночью, будучи одетыми в пижамы, если бы это был кто-то неизвестный. При этом суд исключил возможность того, что преступник днем    пробрался в дом через открытую дверь или окно и скрывался там до ночи.

Единственный убедительный вывод для суда: поскольку нет доказательств того, что неизвестное лицо имело доступ к ключу от входной двери, преступника нужно было искать там, где запасной ключ. А он был только у сына. Однако у него было алиби, а трое несовершеннолетних детей не смогли бы доехать на машине до Кобленца без водительских прав, оставалась только невестка, у которой также был доступ к запасному ключу. Значит, она и должна быть преступницей. Суд даже не учел возможность того, что преступник мог проникнуть в дом и без этого запасного ключа, ведь на самом деле не так уж и неразумно прятать запасной ключ где-нибудь рядом с входной дверью на тот случай, если дверь случайно захлопнется. По крайней мере еще один ключ, происхождение которого уже не представляется возможным определить, был найден спрятанным под камнем в саду. Его наличие позволяет предположить, что убитые супруги прятали ключи вне дома, как и, вероятно, другой ключ от входной двери, найденный в клумбе рядом с парадным входом?

Вместо этого суд ограничился исключением всевозможных вариантов того, почему преступник мог потерять ключ, который впоследствии был найден в клумбе, или же почему решил намеренно положить его туда. Первое, кстати, без каких-либо дополнительных обоснований по принципу «так и есть», второе потому, что, оставляя ключ в клумбе, преступник рисковал бы быть обнаруженным и, следовательно, имело смысл просто избавиться от ключа точно так же, как он, очевидно, поступил и с орудием убийства – выбросил его в другом месте. «Логический» вывод суда: ситуация, когда в клумбе был найден легко узнаваемый ключ, говорит, скорее, о попытке невестки привлечь внимание следователей к этому ключу и таким образом объяснить, как неизвестный злоумышленник смог проникнуть в дом без следов взлома, с целью отвлечь внимание от ключа сына, находящегося в ее собственном доме.

Суд также исключил возможность того, что чета пенсионеров могла потерять один из ключей от дома, как заявила невестка на первом допросе, поскольку в противном случае они рассказали бы об этой неприятности другим людям. Исключена была и вероятность того, что могли существовать другие поддельные ключи, которыми пользовался пока что неизвестный злоумышленник. Обоснование: основное слушание не выявило никакой информации по этому поводу.

Остается только поведение невестки после преступления, которое так поразило следователей. Прежде всего полиция, а затем и суд сочли весьма подозрительным, что невестка, в отличие от сына, при обнаружении тел прикасалась и к свекру, и к свекрови. То, что она хотела вымыть руки в раковине, где позже будет обнаружена кровь, а затем побежала наверх, когда ее муж уже ушел из дома, было всего лишь тактикой, чтобы впоследствии объяснить обнаружение возможных следов и тем самым развеять подозрения против нее самой.

На самом деле, кровь, обнаруженная в левой раковине ванной комнаты, где лежало тело свекра, принадлежала его жене.

Единственное очевидное объяснение наличия этих следов крови состоит в том, что преступник, должно быть, вымыл в раковине орудие преступления или свои руки после убийства. По логике вещей, только преступник мог знать, что это произошло именно в раковине слева. В связи с этим следователям показалось очень подозрительным, что невестка хотела вымыть там руки. Тот факт, что невестка вместо этого вымыла руки в кухонной раковине и поэтому уже не могла объяснить возможные следы в той самой левой раковине ванной, следователи внезапно сочли неважным.

А тот факт, что следователи обнаружили кровавый отпечаток обуви на 11-й ступеньке лестницы, ведущей на верхний этаж, объяснял, почему невестка побежала наверх после обнаружения тел – предположительно потому, что она уже была там в ночь убийства, как подозревают следователи. Прежде всего, следователи сочли весьма подозрительным то, что она попыталась вырвать предмет, зажатый в окоченевшей руке ее свекра. Была ли это подсказка, кто преступник? Например, волос, от которого невестка могла бы быстро избавиться?

Вы, наверное, догадались: этому тоже были и есть объяснения, просто они не показались полиции и суду «правдоподобными». Но как можно найти правдоподобное объяснение ситуации, с которой не каждый человек может столкнуться, а именно обнаружить двух жестоко убитых членов собственной семьи? Как бы вы отреагировали? Существует ли надежный рецепт поведения в такой ситуации? Может ли случиться так, что вы полностью потеряете контроль и, возможно, начнете действовать иррационально, например, прикоснетесь к окоченевшей руке мертвеца, чтобы понять, что он сжимает? Разве не понятно, что человек не желает признавать смерть, потому трясет и трясет покойника, откидывает одеяло, чтобы тот мог «дышать», и впадает в истерику? И что захочет вымыть руки после прикосновения к окровавленным трупам, для чего бросится к ближайшей раковине? Если в ванной комнате, рядом с которой лежат трупы, есть две раковины, вероятность воспользоваться той раковиной, которой пользовался преступник, составляет 50 %. Указывает ли это на знания, которыми может обладать только преступник, тем более что женщина даже не воспользовалась раковиной, а пошла на кухню?

Предположение, что невестка обладала знаниями преступника, основывалось на ее заявлении в полиции о том, что после обнаружения тел она поднялась на верхний этаж. И здесь полицейские заподозрили, что невестка решила оправдать наличие следов, оставленных преступником, таких как кровавый отпечаток обуви, найденный на лестнице. Однако впоследствии сами полицейские говорили, что верхний этаж не имеет явной связи с преступлением. Итак, если верхний этаж не имеет никакого отношения к преступлению и, следовательно, к преступнику, тогда зачем невестке, если предположить, что она действительно была преступницей, подниматься туда? Разве она не помнила, что в ночь преступления наверх не поднималась? И, значит, не ожидала увидеть там никаких следов. В любом случае кровавый отпечаток обуви нельзя было отнести к невестке по причине несоответствия размера и отсутствия похожей обуви в дее доме.

Касательно знаний, которыми обладает преступник: помните, как невестка говорила мужу жаждавшей ее опорочить соседки, что преступник не оставил никаких следов, поскольку мог быть одет в гидрокостюм? Об этом муж соседки впоследствии рассказал суду, что стало для суда еще одним доказательством того, что невестка обладает знанием преступника. Из-за тесноты гидрокостюма преступник определенно не смог ничего надеть под него и, судя по масштабу устроенной резни и обнаруженным следам крови, был весь с головы до ног покрыт кровью. Однако, поскольку он не стал бы избавляться от одежды, в которой было совершено убийство, в непосредственной близости от места преступления, ему неизбежно пришлось бы садиться в машину в окровавленном гидрокостюме, ведь всю одежду он вряд ли стал бы снимать. Однако суд не учел того, что в уже упомянутом автомобиле BMW невестки никаких следов крови обнаружено не было.

А как же травма руки? Была ли она окончательным «доказательством» «виновности» невестки? Уже на следующее утро после преступления невестка показала свою руку соседке с медицинским образованием. Полиция и суд предположили, что она сделала это лишь для того, чтобы иметь возможность представить подходящую легенду, объяснив, что это произошло во время работы в саду, что также могла бы подтвердить соседка, если бы полиции стало известно о травме. Но на самом деле, по мнению полиции и суда, невестка получила травму, когда орудовала ножом в ночь убийства. Однако против этого предположения говорят три момента: во-первых, на месте преступления не обнаружено следов крови невестки. Во-вторых, учитывая, какая бойня творилась на месте преступления, можно было ожидать наличие травмы посерьезнее, чем небольшая царапина, описанная соседкой. И, в-третьих, зачем невестке вообще указывать на возможную травму в связи с преступлением, да еще едва заметную?

Также невестка говорила, что она, возможно, оставила следы крови на месте преступления, потому что случайно разбередила свою рану, когда искала ключ в сумочке. Полицейские впоследствии сочли это подозрительным, поскольку вспомнили, что один из их коллег зафиксировал пятно крови в коридоре в присутствии невестки. Поскольку невестка увидела его до того как ее доставили в отделение полиции на допрос, ей пришлось сочинить легенду об открывшейся ране, чтобы объяснить пятно, обнаруженное на месте преступления, которое, как ей казалось, было ее кровью.

А теперь давайте будем честными: если бы вы присутствовали на месте преступления, будучи при этом невиновными, и увидели, как обнаружили пятно крови, а у вас к тому же была бы травма на руке, разве вы не захотели бы привлечь внимание полиции к тому, что пятно крови могло принадлежать вам? Иными словами, какой компрометирующий вывод можно сделать из такой улики, если на самом месте преступления не было обнаружено ни капли ее крови? Если быть точным, то на месте преступления не было найдено ни волоска, ни частички кожи, принадлежавших невестке. Вероятность того, что она сообщила о своей ране, чтобы помочь в расследовании, столь же правдоподобна, как и предположение полиции, что невестка хотела объяснить присутствие пятна ее крови в доме убитых в качестве меры предосторожности. В любом случае, вывод о виновности в убийстве нельзя делать лишь на основании этого пятна крови.

Однако была еще одна последняя улика, которая, по мнению полиции и суда, указывала на вину невестки: ее предполагаемая попытка самоубийства в ночь, когда было совершено убийство. Основанием послужило психиатрическое освидетельствование невестки во время судебного процесса, в ходе которого она предоставила информацию о своем местонахождении в ночь убийства. Она рассказала психиатру, что вернулась домой из магазина около 21:00, причем всю дорогу шла пешком, потому что BMW не заводился и ей пришлось обратиться в мастерскую. В тот момент ее уже какое-то время посещали мысли о самоубийстве. Казалось, что у женщины на плече сидели ангел и демон, один из которых говорил, что жить стоит, а другой советовал: «Хватит говорить, сделай это наконец».

В тот вечер невестке было особенно плохо, казалось, что продолжать жить не стоит.

Женщина заранее тщательно продумала план самоубийства: она попадет в аварию на своей машине, ударится о столб моста и все закончится.

Поскольку она не хотела, чтобы члены ее семьи узнали, что она покончила с собой, то сказала им, что собирается навестить подругу. Когда BMW отказался заводиться, женщина подумала, что это может быть знаком не убивать себя. Тем не менее она все равно хотела это сделать, поэтому просто взяла другой семейный автомобиль, Dacia, и уехала на нем около 23:00. Потом она остановилась на какой-то автозаправочной станции и долго обдумывала аргументы за и против самоубийства. Женщина не знает, подвела ли ее смелость или возобладал здравый смысл. В любом случае около 01:00 она вернулась домой, так ничего и не сделав.

Суд не поверил ни единому ее слову. Даже со временем все непонятно, например, чем невестка занималась между 21:00 и 23:00 часами? А если она действительно хотела покончить с собой, то вряд ли озаботилась бы организацией внезапного визита на день рождения свекрови. Кроме того, по мнению психиатра, суицидальные наклонности подтвердить не удалось. Вы уже догадываетесь, что аргументам суда можете противопоставить столько же контраргументов: утром накануне предполагаемого преступления невестка снова испытывала сильную боль вследствие хронического и очень болезненного недуга, поразившего спину и плечо, в результате чего в тот день ей, очевидно, пришлось поехать к врачу. Стало ли это пресловутой последней каплей? Уж лучше покончить жизнь самоубийством, разбившись в чужой машине – изначально она собиралась арендовать машину, чтобы поехать к «подруге», а не брать машину, принадлежащую ее семье – в контексте плана самоубийства это не было бы такой уж странной причиной. А тот факт, что с суицидальными мыслями в голове может потребоваться два часа, чтобы добраться домой из супермаркета, находящегося всего в двух километрах, принять душ, освежиться, в последний раз поесть и так далее, а сесть в машину получится только в 23:00, представляется вполне обоснованным.

Но тут наступает черед аргумента об убийстве, совершенном в состоянии аффекта: для чего невестка придумала историю с самоубийством в автомобиле Dacia, а не в BMW, который, по мнению полиции, прокурора и суда, в действительности был пригоден к эксплуатации, и его даже видели (по свидетельствам очевидцев, в совершенно другом месте)? Потому что перед историей о самоубийстве она уже говорила, что BMW был неисправен и не хотела противоречить сама себе? Но ради чего идти на новый риск с утверждением, которое можно с легкостью опровергнуть? Что, если бы в предполагаемое время на этом участке автомагистрали дежурил бы полицейский патруль или из-за аварии образовалась пробка, так что описанный невесткой маршрут оказался бы недоступен с 23:00 до 1:00? Все это могло бы уличить ее во лжи, если предположить, что она говорила неправду. Тогда почему бы невестке не промолчать и не придерживаться версии, что весь вечер она просидела дома. И, кроме того, действительно ли рассказ о планировании самоубийства, которого на самом деле могло и не быть, приводит к выводу, что невестка той ночью жестоко убила двух своих родственников? Тот факт, что автомобиль Dacia в ночь убийства не проехал 700 километров до Кобленца и назад, можно было установить по пробегу.

Самый волнующий вопрос в этом деле – это как после всех вышеперечисленных заявлений и расследований суд мог прийти к выводу, что невестка была хладнокровным двойным убийцей? «Подсудимая признана виновной в совершении преступления, поскольку является единственным человеком, который имел возможность совершить преступление, и ее вина подкрепляется дополнительными доказательствами», – говорится в приговоре. И это возвращает нас к вопросу об уликах, поставленному в начале. Можно ли осудить кого-то исключительно на основании косвенных доказательств?

Причина заключается в уже упомянутой свободной оценке доказательств судьей.

Как судья придет к своему мнению и решит, виновен подсудимый или не виновен, зависит от него самого: правил в принципе не существует.

Все, чего требует от него закон, – это «признать истинными» факты, которые он излагает в своем решении. Но поскольку на эту «истину» влияет не только логический ум судьи, но и его чувства, одной личной уверенности судьи, само собой разумеется, недостаточно, чтобы осудить или оправдать кого-либо. Судья должен основывать свое личное убеждение на объективных основаниях, позволяющих по понятным причинам сделать вывод, что установленные им обстоятельства дела «с высокой степенью вероятности» были именно таковы. Иными словами, выводы, которые делает судья, должны в конечном итоге привести к вынесению вердикта, который является объективным, рациональным и логически понятным и, следовательно, с высокой вероятностью соответствует тому, что судья определил в своем приговоре.

И это возвращает нас к уликам. Ведь даже косвенные доказательства, то есть простые намеки, позволяют сделать выводы в ту или иную сторону. И если у вас будет не одна, а, возможно, десять улик, указывающих на вину или невиновность подсудимого, этого в итоге будет достаточно, чтобы вы приняли то или иное решение. Таким образом, наличия нескольких в целом убедительных доказательств или немногих, но очень весомых доказательств, говорящих за или против обвиняемого, в принципе достаточно, чтобы прийти к понятному выводу о том, виновен человек или нет.

Также существует еще несколько доказательств, которые я вкратце упомяну для полноты картины.

Место преступления и характер ран на трупах указывали на очень динамичное развитие событий с применением жестокого насилия, в результате которого неизбежно должны были остаться следы ДНК преступника. Как уже неоднократно говорилось, на месте преступления не было никаких следов невестки: ни волос, ни чешуек кожи, не говоря уже о крови. Однако на лестнице был обнаружен неопознанный кровавый отпечаток обуви, который, тем не менее не мог принадлежать невестке, поскольку размер не соответствовал, а также черный волос с головы, обнаруженный на трупе свекра, который также не мог иметь никакого отношения к женщине, поскольку на момент совершения преступления она была рыжей. Во дворе у родителей также был найден окурок, хотя никто из всей семьи – ни покойные супруги, ни сын и невестка – не курил эту марку сигарет. Кстати, и упомянутый волос, и окурок исчезли из помещения, где держали вещественные доказательства, пока шло судебное разбирательство, но это, похоже, никого из суда или полиции не встревожило.

Кроме того, невестка категорически отказалась от инсценированной встречи с соседкой, где та выступала в качестве информатора полиции и «добровольно» предложила ложное алиби.

Ничего из этого не было учтено при вынесении приговора, как не был учтен и способ убийства, который и по сей день вызывает серьезные сомнения в виновности невестки: не слишком ли необычно, чтобы женщина убивала так жестоко, к тому же сразу двоих человек? Следует уточнить, что, по данным судебной медицины, наличие тех или иных травм не дает никаких сведений о внешности преступника. Для нанесения обнаруженных повреждений не требовалось ни особой силы, ни массы тела. И описанный в начале истории миф о том, что женщины почти всегда убивают «мягкими» способами, такими как яд или лекарства, к сожалению, является ошибочным. Фактически, в большинстве случаев, когда в роли убийцы выступают женщины, нож становится предпочтительным орудием убийства. В Германии женщины также довольно часто хватаются за нож, особенно когда хотят убить своего партнера, а именно, согласно исследованию, проведенному в Гамбурге, в 72 % случаев. К яду же прибегали только в 5 % случаев, когда использовали, например, дезинфицирующее средство в апельсиновом соке или таблетки инсулина в водке[31].

Выходит, двойное убийство, которое, с наибольшей вероятностью, было совершено с помощью ножа и даже не потребовало особых усилий, можно было приписать невестке? По статистике вряд ли. Потому что большая разница между преступниками женского и мужского пола заключается в отношении к жертве. Когда убивают женщины, это, как правило, является кровавым финалом драмы отношений. А взрослыми жертвами женщин почти всегда становятся мужчины – по данным шведского исследования, в более 80 % случаев. Преступницы нередко убивают с целью самообороны. Но практически никогда не бывает такого, чтобы женщина убила двоих взрослых человек одновременно. Вы можете это проверить, если введете в поисковой строке Google «двойное убийство + преступница». Ничего, кроме двойного убийства в Кобленце, вы не найдете.

Суд свободен формировать свое убеждение. При этом выводы, сделанные судьей, должны быть только возможными, но не обязательными.

Однако судья должен в полной мере оценить все доказательства и косвенные улики, а также изучить каждое обстоятельство в соответствии с его весомостью вместе с другими косвенными уликами, прежде чем сможет вынести вердикт[32]. Но действительно ли все улики по настоящему делу были оценены во всей полноте и в соответствии с их убедительностью и было ли решение суда справедливым, решать уже вам, дорогие читатели.

Если бы невестка действительно была убийцей, она бы совершила по-настоящему идеальное убийство, несмотря на вынесенный ей приговор: ведь преодолеть 700 километров за 9 часов, совершить жестокое убийство двоих человек, которое, судя по страшным ранам на телах жертв, больше напоминает бойню, при этом не оставив после себя ни единого следа, ни чешуйки кожи, ни волоска, уничтожить одежду, в которой было совершено преступление, и орудия убийства, а потом пригнать машину в авторемонтную мастерскую, оставшись при этом никем не замеченной и не узнанной даже во время заправки, граничит со сверхъестественным. Просто вспомните, что теперь криминалистика располагает современными технологиями, которые позволяют обнаружить мельчайшие следы ДНК, волокон или материалов, не говоря уже об анализе мобильных телефонов, данных с камер видеонаблюдения, полицейских профайлерах и профессиональном ведении допросов…

Кстати, 10 000 евро за «соответствующую информацию» по двойному убийству в Кобленце все же выплатили, разделив сумму пополам на двух человек. Полиция не захотела говорить, кому именно, по «соображениям защиты свидетелей» – принцип «следуй за деньгами» здесь, похоже, уже не работает.

В туннеле смерти

«Марко, Марко!!! Приезжайте скорее!!!»

Пронзительный, взволнованный женский голос. Затем диспетчер службы спасения слышит громкие рыдания.

«Успокойтесь, что случилось?»

«Помогите! Помогите!»

«Тише, успокойтесь!»

«Сердце!»

«У Марко боли? Он может говорить?»

«Он без сознания! Он уже не дышит!»

«Мы немедленно пришлем кого-нибудь!»

«Мне срочно нужен врач скорой помощи!»

«Где вы живете?»

«Пожалуйста, поторопитесь!»

«Мне нужен ваш адрес».

Звонившая сообщает диспетчеру службы спасения свой адрес. Ее голос несколько раз срывается, и время от времени она переходит на крик. Диспетчеру приходится несколько раз переспрашивать, куда направить врача скорой помощи. Снова и снова его прерывают приступы плача и непонятные обрывки слов…

«Кайзерштрассе».

«Номер дома?»

«Я начала реанимировать!»

«Хорошо, но мне нужен номер дома!»

«13. Приезжайте скорее!»

«Я сейчас положу трубку. Врач скорой помощи уже в пути!»

«Марко, Марко, нет, нет, нет!»

На самом деле это был типичный случай. Мужчина лежит без сознания, его сердце перестало биться.

В Германии больных с остановкой сердца реанимируют более 50 000 раз в год.

Более чем в 60 % случаев это происходит в их собственных домах. Причиной, как правило, являются проблемы с сердцем.

Когда врач скорой помощи прибыл в дом звонившей спустя всего 7 минут после того как поступил звонок, Марко лежал на полу в гостиной с расстегнутой рубашкой, а совершенно обезумевшая женщина с заплаканным лицом стояла над ним на коленях, отчаянно делая ему массаж сердца. Глаза Марко были открыты и смотрели в пустоту расширенными зрачками. На тыльной стороне руки виднелось несколько проколов. Звонившая, по всей видимости, несколько раз пыталась сделать укол в вену. В какой-то момент она сдалась, так как игла все еще валялась рядом на полу. Пока женщина, действуя словно по учебнику, надавливала на грудь Марко двумя руками, чтобы сжать его сердце и накачать кровь в вены, она не переставала выкрикивать его имя.

Прибывший врач скорой помощи узнал звонившую. Саския. Он также знал мужчину, лежащего на земле. Они оба были волонтерами и работали в службе спасения. Вместе с ними он уже успел поучаствовать в многочисленных спасательных операциях. Беглый осмотр Марко подсказал врачу скорой помощи, что дело плохо. Саския взволнованно сообщила о слабом сердце Марко. Увидев, что он лежит без сознания, женщина немедленно стащила его с дивана и принялась реанимировать. Она занималась глажкой белья наверху и поначалу подумала, что Марко просто заснул на диване.

Очевидно, что Саския применила все знания, полученные во время обучения на фельдшера. Женщина продолжала бесстрашно давить на его грудь даже после того, как вслед за врачом скорой помощи прибыли ее коллеги из службы спасения и предложили ее сменить.

Положение спасателей было непростым: коллеги знали и любили Марко. И, конечно, они также знали Саскию, его жену. Она была очень привлекательной. Стройная и симпатичная молодая женщина с голубыми глазами и светлыми волосами. Среди коллег у нее было много поклонников. Саския и Марко познакомились и полюбили друг друга, когда работали волонтерами в службе спасения. Вскоре они поженились, а спустя некоторое время у них появились двое детей. А теперь Саския реанимировала Марко, которому было всего 40 лет.

Марко был очень бледен, кто знает, сколько времени он пролежал на диване, прежде чем Саския обнаружила его. А вызов скорой помощи, поиск аптечки в машине и многочисленные попытки найти подходящую вену на руке Марко, чтобы сделать инъекцию, отняли слишком много времени. Но никто не мог ее обвинить. Очевидно, что Саския была ошеломлена и подавлена. Ее коллеги в аналогичных обстоятельствах, вероятно, вели бы себя так же.

Все были напряжены. Не только потому, что уже несколько раз тщетно пытались вернуть к жизни сердце Марко с помощью дефибриллятора. Одно дело – приезжать на вызовы к совершенно незнакомым пациентам и оказывать им первую помощь, но вот с хорошо знакомыми или даже с близкими людьми дело обстояло совершенно иначе. На лицах всех спасателей явно читались нервозность и напряжение.

Попытки команды спасателей реанимировать Марко продолжались 15 минут, а потом наконец появился маленький проблеск надежды: сердце Марко снова начало биться. Об этом немедленно сообщили в ближайшую больницу, принесли носилки и подготовили Марко к транспортировке. Спасатели не хотели терять время зря. Марко следовало как можно быстрее увезти в больницу, все об этом знали.

Спустя 4 дня Марко умер. Врачи перепробовали все возможные средства, но его мозг, по всей видимости, слишком долго оставался без кислорода. Мужчина так и не пришел в сознание. Когда его привезли в больницу, мозг был уже мертв. Для всех сотрудников скорой помощи этот инцидент стал самой настоящей трагедией, но в особенности для Саскии и детей.

Никто не мог толком объяснить смерть Марко. Он был еще так молод. И он был спортсменом. Несколько раз в неделю Марко выходил на пробежку. Он никогда не жаловался на проблемы с сердцем, по крайней мере, друзьям и коллегам. Тем не менее для врачей причина смерти была очевидна. Ведь, по словам Саскии, у Марко уже давно были проблемы с сердцем. Она неоднократно уговаривала его обратиться к врачу из-за высокого кровяного давления и осложнений после перенесенного гриппа. Но мужчина боялся узнать свой диагноз и отказывался. Жизнь Марко оборвалась слишком рано, по-видимому, в результате сердечного приступа. Врачи выдали свидетельство о смерти. Причина смерти: естественная.

На этом этапе печальная история Марко закончилась. Недоверчивые высказывания со стороны друзей и знакомых Марко остались без внимания. Хотя все они настаивали на том, что сердечного приступа не могло быть, ведь Марко был совершенно здоров. Никто не знал о том, что у него были какие-то проблемы с сердцем. Он был спортсменом, правильно питался и следил за своим здоровьем.

Но врачи настаивали на своем диагнозе. Ведь внезапная смерть от сердечного приступа, к сожалению, не редкость.

Ежегодно от внезапных сердечных приступов умирают не менее 66 000 человек – это составляет около 20 % всех смертей от сердечно-сосудистых заболеваний.

Причем мужчин такая смерть поражает в три раза чаще, чем женщин. Подавляющее большинство пострадавших скоропостижно умирают даже при отсутствии каких-либо сопутствующих заболеваний сердца. Сердце перестает биться, казалось бы, без причины. И почти треть смертей случается в возрасте до 65 лет.

Ни один из аргументов врачей не убедил друзей Марко. Они обратились в полицию, причем большинство из них анонимно. Им было не очень приятно это делать, ведь Саския была еще и их коллегой.

В полиции колебались недолго, хотя врачи их тоже уверяли, что Марко умер естественной смертью. Полицейские, вероятно, отнеслись к этим опасениям со всей серьезностью, потому что несколько человек написали заявление и выразили сомнения по поводу смерти Марко, тем более что все они имели медицинское образование. Тело Марко было подвергнуто вскрытию.

Но никаких изменений в дело это не внесло, скорее наоборот: при проведении токсикологической экспертизы судмедэксперты не обнаружили ничего необычного. И причина, и обстоятельства смерти были вполне правдоподобными. Судебно-медицинские эксперты согласились с мнением врачей, лечивших Марко в больнице. Против захоронения тела Марко больше никто не возражал.

Похороны Марко напоминали торжественные похороны государственного деятеля: Красный Крест, служба спасения, добровольная пожарная команда – все пришли в форме. Были подняты флаги организаций, а коллеги произнесли трогательные речи в память о нем. Похоже, его многие любили и ценили как преданного своему делу фельдшера, а также как человека веселого, уравновешенного и любящего. В итоге на небольшом кладбище, где Марко должен был обрести свое последнее пристанище, собралось около 150 скорбящих.

«Если бы любовь нашла путь на небеса, а воспоминания были ступеньками, тогда мы поднялись бы наверх и вернули тебя», – такие строки напечатала Саския на траурных открытках размером с визитную карточку. Она рыдала на протяжении всей службы и несколько раз падала в обморок во время самих похорон. Все сочувствовали безутешной Саскии. Конечно, ей было нелегко. Потерять любимого мужа – это одно, но остаться вдовой с двумя маленькими детьми, большим домом и без какой-либо финансовой поддержки – совершенно другое. Но все же подобные удары судьбы, к сожалению, ежедневно случаются со многими людьми. Саскии нужно было все это пережить.

К тому же о ней трогательно заботился Матце, коллега Саскии и Марко по службе спасения. На кладбище он поймал женщину, когда та упала в обморок, и с любовью заключил ее в объятия. С тех пор в самые трудные минуты она всегда могла поплакать на его сильном плече, рассчитывая на его помощь и поддержку.

Матце помогал Саскии с подготовкой к похоронам, присматривал за детьми, делал покупки и сопровождал Саскию в официальных визитах. Он находился рядом с ней круглосуточно. Избитая поговорка «Не было бы счастья, да несчастье помогло» здесь вполне уместна. Вслед за погасшей звездой Марко взошла новая звезда Матце. Бескорыстная помощь превратилась в дружбу, дружба стала любовью, а любовь переросла в отношения. Саския влюбилась в Матце, а Матце – в Саскию. Конечно, среди спасателей всегда было известно, что Матце тайно и всем сердцем любил женщину, еще до внезапной кончины ее мужа.

О печальной судьбе Марко я узнал лишь спустя два года. Ко мне в офис пришел новый клиент. Уголовный суд в первой инстанции приговорил его к крупному штрафу за причинение тяжких телесных повреждений. Кристиан, так звали осужденного, не захотел мириться с решением суда. Он хотел встретиться со мной, чтобы понять, можно ли ждать успеха от подачи апелляции на приговор первой инстанции. В конце концов речь шла не только о крупной сумме, которую Кристиан, согласно приговору, был обязан выплатить в качестве штрафа – речь также шла о его справке о благонадежности и о хорошей репутации фельдшера. Потому что мужчина потерял работу в службе спасения. Красный Крест уволил его без предварительного уведомления сразу после предъявления обвинений. Кристиан не чувствовал за собой никакой вины, ведь все происходило добровольно и по обоюдному согласию.

Все началось с кинофильма, где пятеро студентов-медиков встречаются для проведения эксперимента: они собираются подобраться к смерти как можно ближе и испытать на себе, что значит умереть клинически. Правдивы ли истории о знаменитом свете в конце туннеля? Действительно ли человек проживает всю свою жизнь от начала до конца за тысячную долю секунды? Можно ли встретиться с умершими друзьями и родственниками?

Кристиан, шесть других фельдшеров и их знакомая медсестра собрались повторить эксперимент главных героев фильма. Благодаря медицинской профессии у них был доступ к необходимым препаратам, которые могли привести в состояние клинической смерти.

В каждой больнице, а также в каждой машине скорой помощи есть препараты, которые останавливают сознание, дыхание и сердцебиение.

Через несколько секунд после введения соответствующего препарата кровообращение прекращается. Если немедленно не начать реанимационные мероприятия, это неизбежно приведет к смерти в течение нескольких минут.

Кристиан был инициатором этого смелого эксперимента и вызвался стать первым добровольцем. Восемь друзей провели подготовку в соответствии с учебником. Они собрались в списанной машине скорой помощи, которую использовали в учебных целях. Машина была оснащена всем необходимым оборудованием, таким как ЭКГ, дефибриллятор, аппарат искусственной вентиляции легких и так далее. А потом началось. Они ввели «пациенту» сильное успокоительное, от которого тот за считанные секунды погрузился в глубокий сон. Затем последовал наркоз, в результате применения которого дыхание остановилось. Через несколько секунд ввели еще один препарат, после чего последовала остановка сердца.

В первом эксперименте, в котором Кристиан был «пациентом», остальные семеро участников ждали примерно 30 секунд после того как сердце Кристиана перестало биться. Затем они начали искусственную вентиляцию легких и непрямой массаж сердца. Через несколько секунд сердце Кристиана начало биться и он снова начал дышать. Спустя примерно четверть часа восстановления Кристиан пришел в себя и снова мог ориентироваться во времени и пространстве. Столпившиеся вокруг него друзья с нетерпением ждали его отчета.

И действительно, Кристиан рассказал им о длинном черном коридоре, в котором он находился, пока был без сознания, и который, казалось, был несколько миль в длину. В конце коридора он увидел мерцающий белый свет и тень с раскинутыми руками…

В течение следующих нескольких недель и месяцев Кристиан и его друзья повторили эксперимент и даже расширили его. Друзья подумали, что, если бы в их распоряжении оказался человек без каких-либо признаков жизни, они могли бы пройти дополнительную подготовку и отработать дальнейшие инвазивные меры. Помимо непрямого массажа сердца и вентиляции легких, экспериментаторы практиковали интубацию (введение трубки в трахею), установление внутрикостного доступа (введение иглы в костномозговую полость) и другие экстренные меры. Вместе с опытом они также постепенно увеличивали время, в течение которого сердце подопытного не билось, чтобы получить наиболее впечатляющий и продолжительный околосмертный опыт. Они даже снимали свои эксперименты на видео, чтобы испытуемые могли увидеть, как они выглядели в состоянии клинической смерти.

Но какой бы опасной ни была эта игра со смертью с точки зрения медицины, все это время ничего не происходило. Все восемь человек пришли в сознание, и ни один из них не получил необратимых повреждений. Единственные неприятности, которые у них были, – это уголовные судимости и проблемы на работе. Потому что прокурору эксперимент восьми друзей совсем не показался забавным. С Кристианом – человеком, у которого, собственно, родилась эта идея – прокурор был особенно суров.

То, что сделали Кристиан и его друзья, не обошлось без юридических разногласий. Ведь все они действовали добровольно и ничего страшного не случилось. Для прокуратуры это было опасное телесное повреждение, хотя можно задаться вопросом, в чем же заключалось опасное телесное повреждение, когда в итоге все участники после короткого околосмертного опыта остались совершенно невредимыми и к тому же предварительно дали на это свое согласие.

Ну а насчет телесных повреждений нечего спорить, по крайней мере, с юридической точки зрения. Юристы определяют телесное повреждение как любое вмешательство в физическую неприкосновенность человека. Поэтому, каждый укол иглой шприца является травмой и, следовательно, уголовным преступлением. Ничего не изменится, если процедуру будет проводить врач или медицинский работник. Любое лечение также является причинением телесных повреждений, но оно оправдано и не наказуемо, если дано согласие или речь идет о неотложной медицинской помощи.

В случае с Кристианом, вне всяких сомнений, не было никаких нарушений, которые требовали бы лечения или срочного медицинского вмешательства. Восемь друзей были полностью здоровы. И все они дали свое согласие на участие в эксперименте. Они этого хотели. А тот, кто дал согласие, вряд ли может потом жаловаться, главное, чтобы все произошло именно так, как было обговорено заранее. Это причина, по которой перед операциями необходимо читать и подписывать текст, напечатанный мелким шрифтом. Но хотя восемь друзей не заполнили подобную форму согласия, они точно знали, чего ожидать. Проблема была не в этом. Прокурора беспокоило совсем другое.

Законодательство Германии не допускает ничем не ограниченного согласия. Например, нельзя дать согласие на причинение вреда другим людям или на нарушение законных интересов общества, допустим, просто взять и утилизировать канцерогенный асбест на своей территории, ведь это поставит под угрозу здоровье других людей.

Однако в Германии также существуют ограничения на право принятия самостоятельных и единоличных решений касательно личных свобод. Классический пример – ваша собственная жизнь. Хотя в некоторых странах самоубийство является наказуемым правонарушением, в Германии за это не привлекают к ответственности.

Также в Германии ни один врач не имеет права убивать кого-либо по его просьбе. За это врач сел бы в тюрьму, даже если бы пациент хотел умереть. Таким образом, государство запрещает давать согласие на чье-либо убийство, в отличие, например, от Швейцарии, где это разрешено при определенных условиях[33].

Закон также накладывает ограничения на согласие на причинение телесных повреждений, особенно если телесные повреждения нарушают «общепринятые моральные нормы». Однако то, что подразумевается под нарушением морали, на мой взгляд, весьма расплывчато: само определение «норм морали» как «чувство приличия всех справедливо мыслящих», кажется совершенно абсурдным или, по крайней мере, не совсем современным.

Сегодня сложился целый перечень правовых прецедентов по вопросу о том, какое телесное повреждение следует считать аморальным, а какое – предметом согласия.

Например, согласие на ампутацию частей тела, которые кто-то воспринимает как чужеродные вследствие так называемого расстройства идентичности целостности тела, разрешается на том основании, что те, у кого часть тела была удалена по их просьбе, впоследствии не страдают от потери, а воспринимают ее с чувством облегчения.

С точки зрения судопроизводства, аморальность согласия должна определяться на основании того, какие преимущества компенсируют недостатки телесных повреждений. Даже намеренное заражение СПИДом через половой акт по обоюдному согласию – да, такое существует – не должно считаться аморальным[34].

Однако мне, честно говоря, непонятно, почему намеренное заражение СПИДом имеет преимущества, допускающие согласие, а околосмертный опыт, не имеющий каких-либо побочных эффектов, не имеет.

Любой, кто поднимается на Эверест, рискует умереть, поскольку каждый третий человек умирает, пытаясь достичь его вершины. Однако ни одному организатору экспедиции обвинение в нанесении телесных повреждений пока не было предъявлено. То же самое относится и к экстремальным видам спорта, таким как бои в клетках, скалолазание без страховки или футбол. Да, вы прочитали правильно. Среди всех видов спорта в футболе наибольшее количество смертей, но не по причине грубых нарушений, а, скорее, из-за сердечной недостаточности. Даже на серьезные травмы головы, полученные в ходе турнира по боксу, можно запросто согласиться.

Подводя итог, можно сказать: если вы хотите дать согласие на причинение себе телесных повреждений, разрешение зависит от взглядов общества. Если причинение телесных повреждений социально приемлемо, согласие на него допустимо, в противном случае – нет.

Кристиану выпала плохая карта. Судья не признал околосмертный опыт социально приемлемым и поэтому классифицировал его как аморальный. В следующей инстанции судья, вероятно, сделал бы то же самое. Я отговорил его подавать апелляцию.

Но какое отношение все это имеет к Марко? Возможно, вы также задавались вопросом, зачем вообще прокуратура расследовала околосмертный опыт Кристиана и его друзей, ведь в ходе печально известных экспериментов ничего не случилось.

Оказалось, что Кристиан знал не только Марко и Саскию, которые были его коллегами из службы спасения. Кристиан также знал Матце, нового партнера Саскии, причем знал его даже очень хорошо, потому что Матце много лет был партнером Кристиана по смене в скорой помощи, пока не устроился работать в офисе.

Когда Кристиан узнал о внезапной смерти Марко, у него возникло плохое предчувствие. Мало того, что он был поражен внезапной смертью мужчины от сердечного приступа, учитывая его физическую форму, но было еще кое-что. За два дня до его смерти Кристиан дал Матце те же препараты, которые использовал для своих околосмертных экспериментов.

Кристиан над этим даже не задумался, ведь среди спасателей было обычной практикой иметь личный комплект средств для первой помощи. Помимо дыхательного мешка, аспиратора, интубационного набора и капельницы, в него также входили медикаменты для экстренных случаев, с помощью которых оказывалась помощь в чрезвычайных ситуациях во внеслужебное время. Это было не совсем законно, потому что все это были препараты, отпускаемые по рецепту, и, конечно, было нехорошо просто «взять» их у Красного Креста. Но до сих пор все закрывали на это глаза.

Поскольку Матце рассказывал Кристиану о своей близкой дружбе с Саскией и Марко, то Кристиан сразу заподозрил неладное, когда узнал, что Саския в день смерти Марко пыталась сделать ему инъекцию. Неужели приватный околосмертный эксперимент с Саскией, Матце и Марко обернулся страшной развязкой?

В реальной ситуации осуществления реанимации введение инъекции не имело бы никакого смысла. Ценные минуты для непрямого массажа сердца были бы потеряны. Инъекция является вторичной мерой. В такой опасной ситуации, когда важнее всего поддерживать циркуляцию крови и питание тканей кислородом, она не имеет особого смысла. И Саския как опытный фельдшер должна была это знать.

Кристиан и его друзья, напротив, всегда начинали свои околосмертные эксперименты с инъекции, что позволяло им дозированно вводить снотворное и анестетики в вены. Но решающим моментом для Кристиана стал звонок от Матце всего за несколько часов до того как сердце Марко перестало биться. Он спросил Кристиана, достаточно ли будет переданного ему медикамента, чтобы вызвать остановку дыхания…

Кристиан боролся с собой целых два дня, прежде чем обратился в полицию. Он хорошо относился к Матце, но к Марко он относился лучше. Если Матце или Саския, или же они оба облажались, то им придется за это ответить, даже если это означало, что Кристиану придется рассказать полиции о собственных околосмертных экспериментах…

Никто не мог даже вообразить, какую бурю Кристиан поднял своим заявлением. Поначалу все выглядело так, будто Марко трагически скончался от внезапного сердечного приступа. Тем временем в полицию поступили токсикологические заключения судебно-медицинской экспертизы, которые ничего странного не выявили. В крови Марко не было обнаружено никаких следов инородных или смертельных веществ, даже алкоголя, не говоря уже о снотворных или анестетиках. Похоже, Кристиан добровольно пошел под нож ни за что.

Однако при вскрытии Марко была упущена важная деталь: после внезапной остановки сердца Марко целых четыре дня пролежал в отделении интенсивной терапии, прежде чем его отключили от приборов. Но это также означало, что у его организма было четыре дня, чтобы растворить любой введенный медикамент.

Снотворные препараты и особенно анестетики очень быстро расщепляются организмом, не оставляя следов.

Доказать их присутствие через четыре дня уже было бы невозможно. Так, быть может, Кристиан все же был прав в своем мрачном предчувствии?

По чистой случайности в больнице все еще хранились образцы крови, взятые у Марко сразу после его прибытия в клинику для проверки на воспаление, которое могло бы объяснить внезапную остановку сердца. Если бы полиция приехала всего на день позже, образцы крови уже были бы уничтожены, как и заведено в больницах.

К сожалению, крови осталось не так уж много. Если бы полицейские захотели проанализировать все вещества, им потребовались бы тысячи литров крови, а также куча времени и денег. Но в случае с Марко Кристиан, похоже, дал полиции правильную наводку: кровь мужчины содержала именно тот смертельный наркотический коктейль из снотворного и анестетиков, который Кристиан передал Матце за два дня до сердечного приступа Марко.

Полицейские решили наведаться к Матце…

Уже при рукопожатии следователи заметили, что Матце сильно нервничал. Он избегал зрительного контакта, дрожал всем телом, а на простые вопросы отвечал нерешительно и заикался. А когда полицейские задали ему конкретный вопрос по поводу препаратов, которые дал ему Кристиан, Матце погрузился в чрезвычайно запутанные истории. Потому что этих препаратов больше не было в его личном комплекте. Он не мог использовать их для оказания первой помощи в чрезвычайной ситуации в течение последних двух дней, потому что остальная часть его аптечки оставалась совершенно нетронутой. Матце даже не смог объяснить, когда, где и с кем произошла эта предполагаемая чрезвычайная ситуация и почему ему пришлось применять наркоз. А ведь это медицинское мероприятие ни в коем случае нельзя проводить в одиночку.

Дальнейшие попытки Матце объяснить, что случилось со смертельными препаратами, также оказались неубедительными. Когда в конце концов Матце заявил, что с помощью медикаментов собирался покончить с собой, то еще больше запутался. Затем полицейские рассказали ему о результатах расследования и остатках медикаментов, обнаруженных в крови Марко, и напрямую спросили у Матце, где он находился в то время, когда у мужчины случился сердечный приступ.

Матце некуда было прятаться. Следователям было ясно: он имел отношение к смерти Марко. Но никто, включая следователей, не ожидал, что в ночь его допроса в деле произойдет настолько резкий поворот. Потребовалось еще три долгих перекура, прежде чем Матце бессильно опустился на стул, накрыл руками голову и, опустив взгляд, произнес: «Это было запланировано очень давно».

Потрясенный, Матце начал свою исповедь и, казалось, что с его плеч свалился невыносимый груз. Оказалось, что Саскию и Матце связывают давние отношения. Он познакомился с ней, когда работал в скорой помощи, и сразу влюбился без памяти. Конечно, он знал, что она замужем за Марко, но он также знал, что Саския не всегда была верна своему супругу. Один из коллег рассказал Матце, что у него уже была интрижка с Саскией и даже дошло до того, что в сочельник Марко пришлось ночевать в офисе, потому что Саския предпочла отмечать Рождество со своим любовником. С тех пор их брак считался простым фарсом, ведь любовники у Саскии появлялись с удивительной регулярностью. И пока она с ними развлекалась, Марко могли даже не пускать в собственный дом, а иногда ему приходилось ждать в подвале, пока они закончат.

В какой-то момент Саския начала строить глазки Матце. И он ответил взаимностью. Поначалу это был просто случайный роман: время от времени во время ночных смен они занимались сексом. Но постепенно стали видеться чаще. Марко знал обо всем этом, но Матце всегда хорошо ладил с ним. В итоге он на несколько месяцев поселился на третьем этаже в доме вместе с Саскией и Марко, взяв на себя часть аренды. А однажды Саския рассказала Матце, что младшая дочь на самом деле не от Марко, а от него. С этого момента он не мог уйти от Саскии, хоть она и изменяла ему с другими мужчинами, а потом вообще уехала в отпуск с новым любовником. Однако вскоре она вновь дала Матце надежду. Во время свидания с ним Саския дала понять, что снова думает о совместном будущем, но только при одном условии: нужно «решить проблему с Марко». Матце обязан «сделать что-нибудь» с ним. В конце концов Марко регулярно насиловал Саскию, избивал обоих детей, включая дочь Матце, и вообще напивался и вел себя агрессивно. Теперь Матце предстоит защитить свою маленькую семью.

В последние несколько месяцев Саския давила все сильнее. Матце будет трусом, если не поможет, «убрать Марко с дороги». Иначе он никогда больше не увидит свою маленькую дочь. «Все в твоих руках. Сделай что-нибудь!»

Матце был ее слугой. И хотя он неплохо относился к Марко и никогда не видел, чтобы тот чрезмерно напивался и проявлял насилие, Матце верил Саскии. А несколько дней назад она в очередной раз заявила, что опасается за свою жизнь и жизнь детей и пригрозила уйти от Матце, если он откажется поучаствовать в убийстве Марко. Мужчина в конце концов согласился, но только при условии, что при этом Марко будет спать. Они с Саскией стали думать, как лучше убить ее мужа. И тогда Матце вспомнил об околосмертных экспериментах, о которых рассказывал ему Кристиан. Он даже смотрел фильм, вдохновивший Кристиана на эти эксперименты.

Матце и Саския за время своей работы в службе спасения уже неоднократно сталкивались с такими случаями, когда даже сорокалетние люди умирали от внезапного сердечного приступа. Никто никогда не задавал никаких вопросов, особенно когда родственники говорили, что у пациента долгое время были проблемы с сердцем. Большинство врачей скорой помощи выдавали свидетельство о смерти на месте, даже не заглянув в медицинскую карту, не говоря уже о том, чтобы вызвать лечащего врача.

Чем дольше Саския и Матце думали об анестезии, тем яснее вырисовывался их план. Они введут Марко ряд препаратов, а после остановки дыхания и сердца дождутся, пока не наступит смерть.

Важное правило: 10 минут – это предельное количество времени, которое мозг может выдержать при нехватке кислорода.

Матце и Саскии было известно об этом, и они решили «на всякий случай» подождать целых 15 минут, прежде чем начинать «реанимационные мероприятия» (что в любом случае было бы слишком поздно), а затем вызвать врача скорой помощи. Он зафиксирует наступление смерти, вероятно, сразу на месте выдаст свидетельство о смерти и подтвердит, что она была естественной. В тот же вечер они позвонят гробовщику и через несколько дней Марко окажется в могиле.

По словам Матце, планирование убийства зашло настолько далеко, что из дежурного расписания они выяснили, какой врач скорой помощи приедет на вызов. Соучастники выбрали день убийства Марко, когда дежурил врач, который, как они знали по личному опыту, был не слишком внимателен при осмотре трупов. Те врачи, которые после спасательной операции проводили осмотр трупа, получали дополнительные 160 евро. Приятный бонус за простое заполнение формы без требуемого детального осмотра тела.

Матце и Саския знали, что плохое проведение осмотра трупа или вообще его отсутствие является слабым местом системы здравоохранения. На лекциях по судебной медицине они довольно часто слышали важный факт: осмотр трупа является отправной точкой для расследования.

Проведен осмотр или нет, зачастую определяют по крестику в свидетельстве о смерти. Если врач отметит крестиком «естественную причину смерти», тело можно сразу хоронить, а полиция даже не узнает о смерти.

Следователи потеряли дар речи. Никто из них не ожидал услышать такого.

Саския и Матце спланировали действительно идеальное убийство. Если бы Кристиан не рассказал следователям о препаратах и своих околосмертных экспериментах, о трагическом случае с Марко никогда бы никто не узнал. Если все настолько просто, то сколько же подобных убийств было совершено в прошлом? Следователи не захотели дальше об этом думать и позволили Матце продолжить свою исповедь.

Серьезная проблема, по словам Матце, заключалась в том, как вколоть Марко медикаменты. После некоторых раздумий Саския придумала простой план: она подмешает в напиток мужу сильнодействующее снотворное. Когда Марко уснет, они сделают ему смертельный укол. Конечно, они спрячут ампулы еще до прибытия службы спасения. Несколько проколов иглой смогут отвлечь внимание от внутривенной инъекции. К тому же Саския скажет, что пыталась отыскать вену для инъекции, но это ей не удалось из-за волнения или плохих вен у пациента.

Будучи фельдшером скорой помощи, получить нужные медицинские препараты не составило бы труда. Матце уже несколько раз покупал медикаменты Красного Креста через коллег, чтобы пополнить свою личную аптечку. Многие его коллеги делали то же самое. Сильнодействующее снотворное Саския получила от своей лучшей подруги, медсестры. Саския просто сказала ей, что хочет хорошо выспаться.

В тот день, когда все должно было случиться, Саския приготовила два молочных коктейля. Один молочный коктейль для своего сына, без снотворного, а второй для Марко, с добавлением большой дозы снотворного. Пока по телевизору шла передача Deutschland sucht den Superstar[35], Саския предложила Марко устроить с детьми соревнование по выпиванию напитков.

Действие успокоительного не заставило себя долго ждать. Когда Саския и Марко уложили детей спать, мужчина казался сильно уставшим и позволил супруге уговорить себя сделать ему инъекцию для улучшения кровообращения. Потом Марко заснул на диване в гостиной. По сигналу Саскии Матце вошел в двухквартирный дом со своей аптечкой.

В аптечке находились венозная канюля, физиологический раствор, три шприца, а также смертоносный препарат, который и вкололи жертве.

Потом Матце и Саския принялись ждать. Дыхание Марко быстро становилось все более поверхностным. Примерно через две минуты он перестал дышать, а еще через две минуты у него уже не было пульса. В какой-то момент, как и при убийстве на электрическом стуле, моча и кал бесконтрольно вышли наружу и мужчину пришлось стащить с дивана на пол. Саския держала за ноги, Матце – за руки.

Затем они ликвидировали все следы преступления. Пока Саския, как и планировалось, вытаскивала венозный катетер из тыльной стороны руки Марко и делала ему еще несколько «уколов-алиби», Матце собрал упаковки с медикаментами в мешок для мусора, который он принес с собой. Затем он вышел из дома, забрав свою аптечку и мешок для мусора, избавился от улик и поехал к себе в квартиру, где принял душ. Тем временем Саския вызвала скорую помощь. Что было дальше, уже известно…

Полицейские сочли мотив Матце вполне понятным. Он был всецело предан этой женщине. Полицейские быстро установили мотив хладнокровно спланированного Саскией убийства: очевидно, Марко собирался развестись с ней. Он больше не мог терпеть регулярные измены жены и постоянные унижения в свой адрес. Например, когда в гости приходил очередной любовник, Саския оставляла ключ в замке входной двери, чтобы Марко не мог попасть в собственный дом, и тогда ему приходилось либо ждать в баре, либо ночевать в спальном мешке у себя в офисе. Более того, Саския требовала от него денег, чтобы он мог увидеть двоих своих детей, которых любил больше всего на свете. Она не сказала Марко, что младшая дочь не от него, а от Матце, зато неоднократно говорила, что ему следует поискать дерево, в которое можно врезаться на машине. Саския желала смерти своему мужу задолго до преступления.

Впоследствии суд выслушал показания полдюжины бывших любовников женщины (причем некоторые из них были женаты), которые с негодованием будут заявлять, что Саския была «шлюхой» Красного Креста, которая «давала» каждому, кто ей приглянулся. Со стороны казалось, что Саския и Марко были на полпути к идеальному счастью. Марко лишь изредка делился подробностями своего неудачного брака с лучшим другом, которого полиция тоже подробно допросила. Мужчина давно смирился с этой ситуацией. Он надеялся, что все как-нибудь наладится, хотя бы благодаря двум детям. Однако он заставил себя принять решение развестись с Саскией и продать дом, что, по всей вероятности, стало для него смертным приговором.

Следователи выяснили, что в случае развода Саския получила бы чуть меньше 7000 евро от продажи двухквартирного дома, а также алименты в размере нескольких сотен евро в месяц. В случае смерти Марко Саскию ждало гораздо лучшее будущее, поскольку жизнь ее мужа была застрахована, а также она получала бы пенсию как вдова и унаследовала бы дом Марко. Так что через два дня после смерти мужа она смогла позволить себе новую машину, о которой давно мечтала, а Матце купил себе дорогой внедорожник BMW.

Естественно, после такого поразительного признания защелкнулись наручники на запястьях не только у Матце. Около полуночи следователи подъехали к дому Марко и арестовали Саскию. Обвинения были предъявлены 9 месяцев спустя, а приговор был вынесен всего через несколько недель.

Хотя женщина утверждала, что не имеет к этому делу никакого отношения и что Матце, должно быть, совершил преступление в одиночку, без ее ведома и по собственной инициативе – ведь во время убийства она гладила белье наверху – но ей никто не поверил. К тому же выяснилось, что как любовник Матце уже давно отслужил свое, а у Саскии появился новый любовник, который даже был готов купить у нее дом Марко. Так зачем же Матце убивать Марко, если ему нашли замену и от убийства выигрывала только Саския? Дело в том, что она уже подала заявку на участие в шоу от телекомпании RTL «Счастье в доме» – программе, в рамках которой строители-профессионалы бесплатно помогают семьям с тяжелой судьбой отремонтировать их жилье. Саския собиралась привести дом Марко в порядок после его смерти и продать его за еще большие деньги. Это обстоятельство дополнило образ женщины. Однако вопреки утверждению, что Марко был жестоким, из-за чего, по мнению Саскии, его пришлось «устранить», полицейское расследование показало, что он был любящим, заботливым и преданным мужем. Незадолго до своей смерти Марко снова влюбился и планировал будущее уже без Саскии и столь дорогого для нее дома, который собирался продать.

И Саския, и Матце были приговорены к пожизненному заключению за умышленное убийство. Причем в случае Саскии имела место особая тяжесть вины, поскольку, в отличие от Матце, при убийстве Марко ею руководили коварство и алчность.

Они едва не совершили идеальное убийство. Если бы перед самым убийством Матце не попросил у Кристиана особые вещества, никто бы не подумал, что Марко умер не от сердечного приступа. И если бы в полиции Матце просто держал язык за зубами, никто не смог бы доказать тот факт, что сердце Марко перестало биться в результате неудачного околосмертного эксперимента. В таком случае Саския и Матце по сей день гуляли бы на свободе.

Идеальное убийство провалилось. И каково было удивление Матце, когда во время судебного разбирательства выяснилось, что ни один из двух детей, которых Марко так сильно любил – ни девочка, ни мальчик – не были его биологическими детьми. Однако они не были и детьми Матце. У них было двое разных отцов – оба коллеги Саскии из службы экстренной помощи. По крайней мере, Марко уже не суждено было узнать эту новость.

В открытом море и в суде

Дорогая читательница и дорогой читатель!

Во время изучения юриспруденции я был убежден, что немецкое уголовное право справедливо. По сравнению с США система выявления уголовных преступлений казалась мне более продуманной, а предусмотренные законом наказания – не вызывающими возражений.

К сожалению, с тех пор, как я стал адвокатом по уголовным делам, мой взгляд на немецкое уголовное право радикально изменился: многие судебные разбирательства кажутся мне несправедливыми, вынесенные приговоры – неправомерными. Уголовные судьи в Германии нередко ведут процессы чересчур предвзято. Более того, нынешнее правовое положение способствует вынесению односторонних приговоров, ориентированных на результат, вследствие постоянных ограничений прав клиентов и защитников, в частности, из-за сомнительного института так называемой свободной оценки доказательств: как описано в главе «Следуй за деньгами», судьи в основном придерживаются своих собственных представлений о виновности или невиновности подсудимого, что граничит с самоуправством.

Могу с уверенностью утверждать, что дела, описанные в этой книге, имели мало шансов на вынесение обвинительного приговора судом присяжных в Соединенных Штатах. Хотя именно немцы высмеивают судебную систему США и считают ее сомнительной, она все же требует веских доказательств и фактов, чтобы убедить присяжных в виновности подсудимого. В случае сомнений вынесение оправдательного приговора является обязательным, а осуждение обвиняемого невозможно, если хотя бы 1 из 12 присяжных заседателей выразит сомнение в виновности подсудимого. В Германии, напротив, действует железный принцип «in dubio pro reo». К сожалению, он уже утратил свой блеск, ведь решение в пользу обвиняемого выносится, только если у судьи есть субъективные сомнения. Не существует никаких правил относительно того, когда у судьи должны возникнуть эти сомнения, а судьи обычно достаточно самоуверенны и зачастую недооценивают собственную склонность к ошибочным суждениям. Более 80 % всех приговоров являются обвинительными, в 2020 году их было 66 497. Число оправдательных приговоров составило всего 2531.

Что еще хуже, в немецком уголовно-процессуальном праве мало шансов изменить ошибочный приговор, причем, что иронично, в первую очередь это касается наиболее серьезных обвинений. Многие люди не знают, что в случае «незначительных проступков», таких как кража, уклонение от оплаты проезда или простое причинение телесных повреждений, у обвиняемого есть три инстанции для пересмотра обвинительного приговора. Однако в отношении тяжких преступлений, таких как убийство и причинение смерти, существует всего одна апелляционная инстанция. И то при так называемом пересмотре единственной допустимой формой апелляции на осуждение за убийство первой инстанции приговор проверяют лишь на наличие юридических ошибок. Такие данные, как показания свидетелей или вещественные доказательства, не проверяются на предмет подлинности. К тому же выводы суда первой инстанции часто принимаются как священная истина, даже если они явно ошибочны. Иногда это приводит к весьма странным последствиям: если, например, свидетель на судебном процессе первой инстанции говорит, что не видел преступника, но суд понимает, что свидетель мог его видеть, последнее будет считаться «действительным» и для апелляционного суда, даже если 150 зрителей судебного процесса, прокурор и адвокат услышали противоположное. Особенно постыдным для современного государства XXI века является тот факт, что по сей день немецкая судебная система отказывается делать видео– или аудиозаписи судебных заседаний или, по крайней мере, показаний свидетелей; во время судебных слушаний по убийствам не ведется даже письменный протокол содержания показаний свидетелей. Можно подумать, что судебная власть предпочитает неправомерные приговоры тщательному анализу фактов.

Вы можете возразить, что в описанных здесь делах тот или иной обвиняемый мог быть осужден вполне справедливо, даже если найти стопроцентное доказательство не удалось. Но может ли правовое государство допускать такое, что абсолютно невиновные люди проведут жизнь в тюрьме за предполагаемое убийство, а настоящий преступник останется безнаказанным? И какова доля таких ошибочных приговоров: 1 %, 10 % или даже 25 %? Последняя оценка, вероятно, наиболее близка к истине, и эта цифра очень тревожит. Я мог бы рассказать вам про бесчисленное множество подобных случаев, а мои коллеги-адвокаты вспомнили бы еще столько же.

На момент публикации этой книги решение по делу «Убийство без трупов» еще не вступило в законную силу, по двум другим делам («Следуй за деньгами» и «Радиомолчание») готовится возобновление судебного разбирательства, а дело из последней главы («В туннеле смерти»), учитывая его раскрытие, можно считать всего лишь почти идеальным убийством. Здесь следует понимать одну вещь: точно так же, как убийства могут оставаться нераскрытыми, может быть и огромное количество людей, ошибочно осужденных за преступления, которых они не совершали. Все эти дела объединяет то, что преступление осталось безнаказанным, настоящий преступник все еще на свободе, а жизнь невиновного человека разрушена.

Благодарности

Юридическая компания Хайндль и Ланг

Юридическая компания Бойкельманн, Мюллер и партнеры

Герхард Декер

Бернд и Хенрике Шеммер

Маркус Мундо

Саския Колер

Эмели Уттерманн

Эмма Шаллер

Филип Мюллер

и

Маркус Эрль

Примечания

1

Возможно, в Германии именно так работает судебная система. В России дело могут возобновить, если обнаружатся новые обстоятельства, например, что настоящий виновный на свободе и осужден невиновный человек. Дело могут возобновить, если обнаружится, что свидетель, потерпевший или эксперт давали ложные показания. А также, если доказательства оказались подложными или имели место преступные действия дознавателя, следователя или прокурора, из-за которых было вынесено решение об осуждении невиновного человека. – Прим. Алёны Ленковской.

2

В России можно сообщить об исчезновении человека сразу же и полиция обязана принять меры к розыску. Это касается не только детей и подростков – взрослого человека тоже обязаны начать искать сразу же. – Прим. Алёны Ленковской.

3

Это называется демонстративный суицид, и человек вообще не планирует умереть, а желает привлечь внимание к себе и своим потребностям, иногда таким образом шантажируя других. Если человек погибает в результате этого вида суицида, то, как правило, по случайности. Изначально он этого не планирует. – Прим. Алёны Ленковской.

4

Person of Interest. – Прим. пер.

5

В случае сомнения – в пользу обвиняемого. – Прим. пер.

6

Если пользоваться российским уголовным законом и предположить, что во время ссоры мужчина причинил смерть сначала жене, а потом падчерице, то первая смерть еще могла быть причинена по неосторожности. То есть можно допустить, что мужчина толкнул жену и она упала, ударилась головой и умерла. Тогда это будет причинение смерти по неосторожности. Но даже в этом случае в отношении падчерицы это уже точно было убийство, которое может быть только умышленным. – Прим. Алёны Ленковской.

7

В России есть отдельная следственная тактика расследования убийств без трупов. Сложно, но вполне реально. – Прим. Алёны Ленковской

8

В России убийство – это только умышленное преступление. И если муж толкнул жену, она ударилась головой и умерла – это причинение смерти по неосторожности. То, о чем пишет автор, в нашей стране не просто телесное повреждение, а умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть человека. Отличие от причинения смерти по неосторожности в том, на что был направлен умысел. При причинении тяжкого вреда умысел направлен на причинение тяжкого вреда, человек умышленно причиняет этот вред, просто он повлек смерть потерпевшего, чего преступник не планировал. А при причинении смерти по неосторожности нет умысла на причинение тяжкого вреда здоровью или причинение смерти. – Прим. Алёны Ленковской.

9

Это выглядит крайне сомнительным после такой сильной ссоры и драки. – Прим. Алёны Ленковской

10

Но при этом не снял зеркало, покрасил стену вокруг него. – Прим. Алёны Ленковской.

11

Погибают не только от потери крови. Можно ударить жертву тупым предметом по голове и задушить. При таком способе крови может вообще не быть. – Прим. Алёны Ленковской.

12

В России обвиняемые содержатся в СИЗО. – Прим. Алёны Ленковской.

13

В России нельзя просто «забрать заявление». Если проведена проверка и дело возбуждено, но потерпевший не хочет давать ему ход, то прекращение уголовного дела возможно лишь в некоторых случаях. Например, если речь идет о побоях или клевете, то потерпевший может примириться с обвиняемым – дело может быть прекращено. Но во многих случаях, например в случае изнасилования несовершеннолетнего, никакого примирения быть не может. Расследование продолжится, даже если потерпевший передумал. – Прим. Алёны Ленковской.

14

В российском уголовном праве особо тяжкое преступление – это преступление, за которое полагается лишение свободы сроком от 10 лет и более. То есть убийство в России по умолчанию является особо тяжким преступлением. – Прим. Алёны Ленковской.

15

Презумпция невиновности тут не при чем. Поместить человека под стражу – это мера пресечения до суда, чтобы человек не мог скрыться или предпринять какие-то действия, которые бы помешали расследованию. Его помещают под стражу как подозреваемого или обвиняемого, а не в качестве осужденного. – Прим. Алёны Ленковской.

16

Просматривая дело об убийстве Дениза и перечитывая эту главу, я наткнулся на семейную фотографию, на которой была Лейла с отцом в Ираке. Невысокий бородатый мужчина в тюрбане. Это был тот же человек, который приходил вместе с Мехмедом в мой офис…

17

Ответ очень простой – отреагировали бы по-разному, потому что все люди разные. Многие отлично умеют держать себя в руках даже в самых сложных стрессовых ситуациях. Ничего удивительного в спокойной реакции нет. – Прим. Алёны Ленковской.

18

Если Маркус был настолько глуп, что платил кредитками на всем пути следования и после смерти отца и брата, то можно предположить, что мысль об отслеживании ковров тоже ему в голову не пришла. Преступники далеко не так умны, как многим кажется. Есть ряд серийных убийц, которые чрезвычайно умны и осторожны. Но большинство убийц оставляют массу улик как на месте преступления, так и вне его. Многими руководит только мотив, например, жажда денег. О деталях вроде ковров они просто не думают в моменте совершения преступления. Они не думают даже о наказании, которое их постигнет. – Прим. Алёны Ленковской.

19

Выбросить пистолет в какую-нибудь реку намного проще, чем уничтожать два больших ковра. – Прим. Алёны Ленковской

20

Если автор намекает на то, что мужчин убили соседи, то какой у них был мотив? А мотив должен быть серьезный, чтобы не просто убить людей, но и озаботиться устранением улик. – Прим. Алёны Ленковской

21

Действительно, большое количество колото-резаных ран обычно говорит о том, что преступник испытывал сильнейшие негативные эмоции по отношению к жертве. – Прим. Алёны Ленковской.

22

Нержавеющая сталь. – Прим. пер.

23

Книга не может уличить никого в преступлении, иначе меня с моей библиотекой давно стоило бы обвинить в самых страшных убийствах. Конечно, если есть прямые улики, то такая книга могла бы помочь в расследовании и добавить штрихи к портрету преступника. Но без них книга не может служить доказательством вины. – Прим. Алёны Ленковской

24

Геопатология – это лженаука, которая утверждает, что на планете есть аномальные зоны, влияющие на внешний мир. Например, в таких зонах нельзя строить роддома, иначе дети вырастут больными и с психическими расстройствами. От стихийных бедствий до трещины в стене геопатологи объясняют плохими энергетическими зонами планеты. Конечно, никакого отношения к науке это не имеет. – Прим. Алёны Ленковской

25

В российском уголовном праве это называется отягчающими обстоятельствами. Поскольку любое убийство в России считается умышленным, то убийство с особой жестокостью или с целью сокрытия другого преступления будет тоже умышленным, но с гораздо более серьезным сроком лишения свободы. – Прим. Алёны Ленковской.

26

В России за убийство без отягчающих срок – от 6 до 15 лет. Средний срок за такое убийство для мужчин – 10 лет, для женщин – 8 лет. За квалифицированное убийство, то есть с отягчающими обстоятельствами, можно получить срок вплоть до пожизненного лишения свободы. – Прим. Алёны Ленковской.

27

В России женщин не приговаривают к пожизненному лишению свободы. – Прим. Алёны Ленковской.

28

Вероятно, автор имеет в виду, что бремя доказывания вины лежит на обвинении и обвиняемый, как и его защитник, не обязаны доказывать свою невиновность. Это задача обвинения – доказать виновность подсудимого. – Прим. Алёны Ленковской.

29

Номер дела XY. – Прим. пер.

30

Однако для определения времени смерти эксперты используют не только температурный метод, существуют и другие. – Прим. Алёны Ленковской.

31

Достать яд довольно сложно и это оставит так называемый финансовый след: можно будет легко найти того, кто купил яд. Нож самое доступное орудие убийства. – Прим. Алёны Ленковской

32

В российском суде при вынесении решения судья прописывает в приговоре мотивацию. Это так и называется – мотивировочная часть. Кроме прочего, в ней указано, на каких доказательствах основаны выводы суда, чем мотивировано решение и доводы в его пользу. – Прим. Алёны Ленковской

33

Речь идет об эвтаназии. В России она запрещена и если кто-то решит помочь другому человеку уйти из жизни, совершая для этого активные действия, то его обвинят в убийстве. – Прим. Алёны Ленковской.

34

В России если человек с ВИЧ предупредит другого о своем статусе и другой человек при этом добровольно согласится вступить с ним в интимные отношения и заразится, то заразивший освобождается от уголовной ответственности. Если же другой человек не знал о ВИЧ-статусе партнера и его заразили случайно или намеренно, то заразившего привлекут к ответственности – ему будет грозить срок до 5 лет лишения свободы. – Прим. Алёны Ленковской.

35

Германия ищет таланты. – Прим. пер.

Content

Александр Стивенс
Идеальное убийство. 6 спорных дел, где ни один из подозреваемых так и не признал свою вину

Наиболее часто задаваемый вопрос

Убийство без трупов

Человек чести

Радиомолчание

Последний гость

Следуй за деньгами

В туннеле смерти

В открытом море и в суде

Благодарности

Примечания