Сергей Панченко

Я стираю свою тень 7

Глава 1

Айрис улетела рожать на родную станцию, а мы с Никасом остались на хозяйстве по дому. Ему уже было четыре с небольшим. Такой возраст, когда в нем стало доминировать желание добиваться своего. Увидел машинку у мальчика в песочнице, купи такую же. Увидел по телевизору в рекламе шоколадку, беги в магазин и купи. Если отказать, истерика часа на два.

В воспитательных целях я нащупал золотую середину. В половине случаев просто отказывал, не мотивируя. Не должно было создаться у сына обманчивое ощущение, что его желания превыше всего. В другой половине случаев, я бежал в магазин, но при этом пояснял Никасу, что сегодня он был хорошим мальчиком и припоминал ему случай, который и повлиял на проявление моей родительской щедрости. Не знаю, может быть, я действовал слишком примитивно, как Павлов с собаками, но умнее придумать ничего не мог. Не всякий раз моя психика могла выдержать два часа истерики. Если бы не чудесная капсула, даже не знаю, как бы я справлялся с отцовскими обязанностями.

В целом у меня получалось. К нам дважды приезжали мои родители, пока Айрис не было дома. Мать понянчиться с внуком, а отец, как обычно, со снастями, наловить рыбки, либо просто посидеть у озера под деревом. Портал, перемещающий в локацию другого мира, представлял собой небольшую коробочку, приделанную к стене в прихожей на уровне лица взрослого человека. Прикоснувшись к ней пальцем, можно было активировать его. Работал он только от скана ДНК нашей семьи и моих родителей. На выбор было пять мест: озеро с лесом, примерными размерами полтора на полтора километра, любимое место паломничества отца. Пляж с белым песком и бьющими в него волнами. Небольшая локация метров двести шириной, вглубь в воду метров на пятнадцать и в лес на пятьдесят. Это было мое любимое место и Айрис, позволяющее нам даже зимой оставаться загорелыми.

Третья локация представляла собой горный пейзаж. С отвесной скалы, нависающей над поросшей лесом поляной, которая в свою очередь тоже находилась на плоской вершине горы, ниспадал водопад. Место красивое, но чрезвычайно шумное. Самое лучшее применение ему, это утренняя зарядка. Там я повесил турник, после занятий на котором купался под ледяными струями водопада. На четвертой искусственной локации, созданной на астероиде, под огромным стеклянным колпаком, наполненным воздухом, можно было любоваться формированием новой солнечной системы, находясь чуть в стороне от протосолнечного диска. Здесь была низкая гравитация, что мы использовали для активных семейных игр.

Пятую локацию, созданную на острове, окруженном бурлящей водой, бьющей из подземных геотермальных источников и полем голубого льда, я побаивался. Она была похожа на природную баню, из-за висящего над островом горячего пара. Наверное, те, кто выбирали ее для нас, думали, что мы именно так и будем использовать ее. Купаться в горячих источниках, греться паром и остывать в обнимку с ледяными столбами. Но для меня подземные процессы казались опасными и непредсказуемыми. Ходил туда только отец и то, каждый раз, я мысленно прощался с ним.

Это был обычный день. Мы вышли с Никасом на улицу. Он увидел, как девочка на каруселях есть мороженое и, дернув меня за руку, попросил наклониться. Я уже знал, какой будет его просьба.

— Купи мороженое.

— Знаешь, эта девочка могла сделать что-то хорошее, чтобы родители купили ей его. А ты сегодня, даже не соизволил заправить за собой кровать. Обманул меня и просидел за компьютером на двадцать минут больше нормы. Ты сделал всё, чтобы не заслужить мороженое.

— Тогда я пойду и попрошу у нее откусить. — Припугнул меня сын.

— Тебе не стыдно будет?

— А тебе?

— Мне нет. — Я был уверен, что он так не поступит.

Я плохо знал своего сына. Он уверенным шагом направился к девочке и, подойдя на расстояние одного шага, без всяких прелюдий спросил:

— Дай откусить мороженое, а то мне папка не покупает.

Девочка опешила от такой наглости и протянула ему. Никас откусил и, победно глядя на меня, принялся жевать холодное мороженое, прикрывая рот ладошкой. Я заметил, что женщина, сидящая на скамейке, видимо мама девочки, удивленно посмотрела на меня.

— Это, наверное, вашу дочь объел мой лоботряс? — Спросил я примирительно.

— Смелый мальчик, голодным никогда не останется. — Произнесла она, чуть улыбнувшись.

Я не понял, это был комплимент сыну или такой завуалированный укор. Мне стало неловко, и я решил исправить ситуацию.

— Пойду, куплю им мороженое.

— Не стоит. Еще горло заболит. — Стала она отказываться.

— Возьму теплое. — Пошутил я.

Для себя я уже всё решил, подхватился и побежал к ближайшему магазину. Негоже сына перед девочками выставлять в неприглядном свете. Зашел в магазин и купил три эскимо. Одно взял для мамы девочки, чтобы полностью нивелировать инцидент. Вернувшись к дому, был удивлен, наш сын пошел не в отца, он уже держал девочку за руку, а ее мама медленно крутила их на карусели. Она с улыбкой посмотрела на меня.

— Я была права насчет вашего мальчика. Он не только не останется голодным, но и вниманием девочек не будет обделен.

— До сегодняшнего дня он не был замечен в подобной смелости. Думаю, дело в вашей дочери. Это вам. — Я протянул маме девочки мороженое. — Меня зовут Гордей.

— Аня. — Женщина не стала отказываться.

— Держите, мелюзга. — Я протянул мороженое детям.

Они шумно обрадовались и не стали стесняться.

— Вы недавно в нашем доме? — Спросил я у Ани.

— Два дня назад переехали. Мужа перевели в ваш город, а тут квартира, которую нам подобрали в его конторе. Спокойный у вас город.

— Да, у нас глушь, ничего не происходит. С одной стороны, это же хорошо.

— Да почти с любой стороны это хорошо. Таиску не страшно во двор выпускать. — Аня посмотрела на дочь с любовью.

Я не стал спрашивать, откуда она приехала, где было так некомфортно жить. Никас решил взять часть беседы на себя.

— Наша мама уехала рожать на станцию. — Заявил он.

Я строго посмотрел на него. Мы с ним заранее договорились, что он не будет упоминать, куда уехала рожать наша мама.

— На станцию? — Переспросила Аня.

— Ему что станция, что больница. Он просто слышал словосочетания станция скорой помощи и думает, что туда увозят всех. — Соврал я. — Да, она у нас дочку будет рожать, сестру Никасу. Он уже большой парень, пора начинать заботиться.

— С девочками он точно найдет общий язык. — Заметила Аня.

— Надеюсь. Я рос один, даже не знаю, как это иметь брата или сестру. — Признался я смущенно.

— Пап, а можно Таисе к нам? — Спросил Никас.

Мне стало неловко. Отказать, значит дать понять знакомым, что мы им в чем-то не доверяем или опасаемся. Я засмеялся, чтобы дать себе несколько секунд на обдумывание ответа.

— Давай спросим у мамы Таисии. — Нашелся я.

Аня тоже смутилась.

— Ну, даже не знаю, было бы неплохо. Нам сейчас необходимо скорее адаптироваться в новом городе. Гордей, честно признаюсь, у нас в квартире разгром, все в коробках, а руки чешутся скорее их разобрать. Была бы признательна, если бы вы приглядели за Таисией, а я бы пока занялась домом.

Она посмотрела на меня с такой надеждой, что я не смог отказать.

— Не вопрос. Где за одним присмотрю, там и за двумя. Это у семи нянек дитя без присмотра, а наоборот все будет нормально.

— Огромное вам спасибо, Гордей. Я на ужин испеку вам шарлотку. — Пообещала Аня.

— Необязательно. У меня дома щей полная кастрюля.

— Бабушка сварила три дня назад. — Добавил Никас. — Я их уже не хочу.

Аня скромно рассмеялась.

— На ужин у вас будет пирог, и не отказывайтесь.

— Хорошо, договорились.

Я назвал ей номер квартиры.

— Я приду за дочерью ближе к восьми, хорошо? — Спросила она. — Не устанете?

— Да что вы, пусть играют. Никасу тоже необходимо общение, особенно с девочками, чтобы… ну, сами понимаете, сформироваться полноценной личностью.

Аня задорно рассмеялась.

— Вы меня уморили. Вы очень положительный отец. Я побежала. Таисия, я на тебя рассчитываю. — Мать погрозила ей пальчиком.

— Все будет хорошо, мам. — Пообещала дочь.

— По-другому и быть не может. — Успокоил я ее маму. — Разбирайте коробки со спокойной душой.

— Спасибо. — Она быстрым шагом направилась к подъезду.

Теперь наступила моя очередь крутить карусели. Мне это занятие быстро наскучило.

— Идемте домой, чайку попьем с шоколадкой. — Предложил я.

— У нас нет шоколада. — Напомнил мне сын.

— Купим. — Пообещал я. — Слезайте.

Мы направились к магазину. Я шел позади детей и наблюдал, как они общаются. У них уже появились общие темы. Они обсуждали какой-то мультфильм, про который я не имел ни малейшего понятия. Мы зашли в магазин, выбрали шоколад, который понравился им обоим, и направились домой.

— Давай, ты к нам будешь каждый день приходить. — Предложил мой Никас девочке. — Будем пить чай с шоколадом.

— От сладкого портятся зубы. — Напомнил я ему.

— С капсулой? — Спросил сын, выдав еще один наш секрет.

— С чем угодно. — Обтекаемо ответил я.

Мы зашли домой. Я поставил чайник и стал суетиться на кухне. Никас водил девочку по комнатам, рассказывая и показывая всё, что у нас имелось. Таисию ничего особенно не удивляло. Думаю, у них дома были те же самые вещи. Мне стало неловко кормить их одной шоколадкой, поэтому я решил провести ревизию холодильника. Нашел из чего можно приготовить салат. Два огурца и помидор. Мать привозила овощи три дня назад. Мы с Никасом не особо расположены к ним, один раз поели и благополучно забыли.

Я настрогал овощей в тарелку, замешал с майонезом. Получилось съедобно. Согрел чайник и позвал детей к столу.

— Никас, Таисия, обед готов.

В ответ мне была тишина.

— Никас, вы где? — Спросил я с тревогой, предполагая, что сын нарушил наш уговор насчет портала. — Никас, вылазь! — Строго прикрикнул я.

Он не отозвался. Все вопросы у меня отпали, когда я увидел прислоненный к стене стул рядом с коробочкой, открывающей портал в локации. Мелкий хулиган решил произвести на подружку незабываемое впечатление. Какое из пяти мест они выбрали, я не знал, что усложняло поиски.

Решил начать с самой простой, купола на астероиде. Там негде было спрятаться, и он был самым экзотическим. Для неподготовленного человека открытое звездное небо и спиральные пылевые облака, подсвечиваемые малиновым светом из центра формирующейся звезды, были наилучшим вариантом произвести впечатление. Детей там не оказалось. На всякий случай я позвал их, побегал по локации, как кузнечик, высоко подпрыгивая на каждом шаге. Никого. Сердце мое тревожно забилось.

Второй я выбрал локацию, в которую я точно никогда бы не пустил сына, геотермальную аномалию. Здесь можно было утонуть, ошпариться кипятком, попасть под отколовшийся кусок льда. Я забежал на нее и принялся бегать по островку.

— Никас! Таисия! Вы здесь? А ну, показывайтесь мне на глаза. Никакой вам шоколадки! — Если бы они сейчас отозвались, я бы купил им сто шоколадок.

Никто не отзывался. Я снял с себя одежду и полез в теплую воду, окружающую островок. Надо было аккуратно обходить бурлящие гейзеры, чтобы не обжечься бьющим из-под земли кипятком. Я боялся, что они могли перебраться к ледяной стене, в которой имелись промытые водой пещеры. Сказочно красивые, но холодные. Никас был в них пару раз, и ему дико понравилось. Я облазил их все, но детей там не было.

Я выбрался назад в квартиру, надеясь, что они уже одумались и вернулись назад. Их же ждала шоколадка. Нет, в квартире их не оказалось. Несносный шкодник, похоже, впитавший материнские гены, с ее неуемным желанием самостоятельности, решил устроить подружке незабываемое развлечение. Заодно и мне.

Я отправился в локацию с пляжем. Она была небольшой. Лес в ней занимал один гектар, но он был довольно непроходимым из-за обильной плетущейся растительности и к тому же богат на фауну, которая могла напугать даже такого смельчака, как я. Я имел ввиду жуков и змей.

— Никас! Сынок! Чай вскипел! — Я пытался перекричать шум волн.

Присмотрелся к песку, на нем не было ни одного следа детской ножки. Ветер и волны выровняли песок до состояния девственного полотна. Попасть из портала в лес сразу не наступив на него, ни за что бы не получилось. Это облегчило мне задачу. Остались две локации, но обе большие. Та, что на скале еще и громкая, что просто не докричаться в упор. И на ней ни за что не увидеть следы из-за плотной растительности и камней. А локация с озером имела размер полтора километра на полтора, что усложняло поиски неимоверно.

Поэтому я решил начать с озера. Дед брал туда внука чаще всего, и он должен был хорошо ориентироваться в ней. В отличие от меня, выбиравшего ленивую лежку на пляже.

— Никааас! Сынооок! — Прокричал я, оказавшись в лесу.

В ответ мне защебетали птицы и зашумели кроны деревьев. Я походил возле портала, всматриваясь в следы на земле. Они тут были во множестве, но больше всего от отцовских сапог. Детские ножки могли и не отпечататься на плотной опавшей листве. Сердце подсказывало мне, что сын решил отправиться сюда. Отвести девочку к дедовой палатке, покормить ее припрятанными консервами. Проблема в том, что я не знал, где в последний раз отец решил поставить палатку. Он кружился вокруг озера, выискивая наиболее рыбные места. Мне оставалось сделать круг по периметру озера и подтвердить свою догадку.

— Никааас! Папа сердится! Подай голос! Сынооок! Ты где? — Я кричал, не переставая, надрывая свое армированное горло.

Сын, как настоящий партизан, не отзывался. Я нашел палатку отца, но в ней никого не оказалось. Его рюкзак с припасами лежал нетронутым, а клапан палатки был закрыт и примотан проволочкой, чтобы никакой зверь не забрался внутрь. Вряд ли бы сын смог раскрутить ее. Ареал поиска после этого значительно расширился. Надо было прочесывать лес и звать потеряшек не переставая. В мечтах я уже мстительно представлял, как задам этому неслушнику трепку. Пусть, что угодно рассказывает матери, но желание посвящать в семейные тайны следовало отбить у Никаса раз и навсегда.

— Никас! Таисия! Подайте голос! Или я все расскажу тете Ане! Она очень расстроится!

Мои увещевания на них не действовали. Я прошел четыре раза от края до края локации, потратив на поиски около двух часов, но все безрезультатно. Уже готов был простить ему что угодно, лишь бы он выскочил из кустов с воплями: «А вот и я». Во мне вновь затеплилась надежда, что они вернулись и ждут меня дома. По случаю, портал в квартиру находился рядом.

Я вернулся домой и услышал, как надрывается дверной звонок. Подскочил к двери и посмотрел в глазок. Это была Аня. Я открыл дверь. Мама Таисии смотрела на меня испуганными глазами и кажется, догадалась, что у нас произошло ЧП.

— Гордей, я звонила минут десять. Где Таисия? Что у вас стряслось? — Она не дожидаясь приглашения, вошла в дом. — Таиска, дочь.

— Аня, вы только не расстраивайтесь… — Я прикрыл входную дверь, — Они сейчас не дома.

— В смысле?

— Это сложно объяснить. — Я стал лихорадочно соображать, как выкрутиться. — В общем… я немного не доглядел.

— Гордей, где моя дочь? — Настойчиво попросила Аня.

Ее лицо покрылось румянцем, а глаза заблестели. Она сдерживала себя из последних сил. Наверное, чтобы не порождать вранье, лучшим выходом было признаться, про существование портала, попросить ее помочь с поисками, а потом думать, как заставить ее не проболтаться.

— Аня, вы должны мне пообещать, что будете молчать. — Попросил я ее.

— Гордей, вы и так сделали всё, чтобы напугать меня, не тяните. — Она смотрела на меня умоляющим взглядом.

Мне стало ужасно жаль, что я так напугал ее. Представил, как резко переменилось мнение женщины обо мне. Подошел к коробочке, активирующей портал, и приложил палец.

— Мы не совсем простая семья. У нас есть секреты.

Мое признание еще сильнее напугало ее. Слово «секреты» в моем случае прозвучало примерно как: «Мы семья каннибалов».

— Идемте за мной, Аня. Разуваться не надо. — Упредил я ее желание скинуть обувь.

Я подал ей руку и потянул за собой, прямо через стену, на горную локацию. Видели бы вы выражение ее лица, когда мы оказались на ней. Она замерла в ступоре и никак не могла понять, видится ей это на самом деле или с ее психикой начались проблемы. Огромная отвесная скала, падающий водопад, разлетающийся в пыль, искрящуюся на солнце радугой. Шум падающей воды, крики птиц и животных. Влажный лес и чистейший воздух.

— Они могли спрятаться здесь. — Прокричал я ей на ухо. — Дома все объясню. Давайте искать.

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Что можно было еще ждать от человека, который за несколько минут узнал столько секретов расширяющих мировосприятие. Я полез во влажную чащу, решив искать детей от периферии к центру. Аня полезла за мной, видимо, боясь потеряться или остаться здесь. Что у нее было на уме, какие выводы зрели, мне было неизвестно, но совершенно точно она была напугана.

Я прошел вдоль обрыва, мимо водопада, перепрыгнув по камням бурлящий поток, дошел до портала и взял глубже. Сделал еще один круг и увидел валяющуюся на поваленных плотным колтуном плетущихся растений обертку шоколада, который купил детям, и который должен был лежать сейчас на кухонном столе. Я показал ее Ане.

— Они здесь. — Успокоил я ее.

Через три минуты мы наткнулись на шалаш, получившийся естественным образом. Ветки кустарника согнулись под массой плетущихся растений и склонились к земле, образовав уютное местечко. В нем даже было тихо.

— Никас. — Я появился прямо перед ними, застав детей врасплох.

— Папа. — Удивился он, вытаращившись на меня.

— Таисия. — Мать кинулась к дочери обниматься. — Ты в порядке? — Она отстранила от себя дочь и внимательно ее осмотрела.

Я показал сыну кулак и покачал головой. Он виновато склонил голову.

— Все хорошо, мам. У Никаса в доме есть двери в разные места. Тут очень красиво. Мы с ним решили дружить. — Заявила она. — А ты что такая напуганная?

Аня посмотрела на меня, ища ответа. Я пожал плечами.

— Идемте домой, поговорим за чаем. — Позвал я их.

Мы вернулись в квартиру. Аня немного пришла в себя.

— Вам придется пообещать, что вы не станете никому рассказывать об увиденном. Это опасно. — Немного припугнул я ее. — Пойду, поставлю чайник, а вы садитесь за стол в гостиной. Никас, включи телевизор.

— А я же с шарлоткой пришла. — Спохватилась Аня. — Забыла с перепугу.

Она поставила блюдо с пирогом в гостиной и зашла ко мне на кухню за ножом. Я прикрыл зверь за ней.

— Моя жена, Айрис, не с Земли. — Признался я ей. — Поэтому от нее у нас есть всякие фишечки, типа порталов мгновенного перемещения в другие миры.

— Вы фантазируете? Пытаетесь меня запутать? — Не поверила Аня сразу.

— А как вы объясните дверь в стене ведущую туда, где мы были? — Поинтересовался я у нее.

— Пока никак. Я в смятении и ничего не соображаю. Наверняка, есть более простые объяснения, вместо жены из космоса. Вы ученый? — Она посмотрела на меня внимательно.

— Я курьер, подрабатывающий развозкой пиццы. Работаю исключительно ради занятия свободного времени. А еще потому, что эта работа мне нравится. Портал я получил в награду за спасение Земли и передачу ценного артефакта в целости и сохранности в один музей. Если вы мне не верите, то смысла рассказывать вам о том, что происходит на самом деле бесполезно. Давайте, я возьму с вас обещание молчать. — Попросил я Аню.

— Если я расскажу кому-нибудь, что прямо из квартиры попала в горы, то меня проверят на наркозависимость или психическую адекватность. Обещаю молчать, но дочку к вам в гости больше не пущу. Если надо, пусть встречаются на улице.

— Ваше право. Мне тоже будет спокойнее, если они не станут лазить по всем локациям.

— Они еще и разные? — Удивилась женщина.

— Да. Их пять.

— Вы можете показать их мне? — Неожиданно попросила Аня.

— Зачем? — Удивился я.

— Развеять сомнения.

— Давайте прежде попьем чайку. Я надорвал горло, пока искал наших детей.

Мы расселись за стол в гостиной. Дети вели себя так, будто ничего не произошло. Общались, смеялись, вели себя совершенно свободно, как будто знали друг друга долгое время.

Аня нарезала шарлотку, я разлил чай. Добавил в заварку мяту и смородиновый лист, как любили делать в деревне летом. Ужин получился замечательным. Мама Таисии, правда, все время крутила головой, рассматривая нашу квартиру. Кажется, она убедила себя в том, что я многое сочиняю.

— А куда уехала рожать твоя мама? — Обратилась она к моему сыну.

Никас посмотрел на меня, прежде чем ответить. Я кивнул, чтобы он говорил, что задумал.

— На станцию, где живет бабушка. — Ответил он.

— А где эта станция находится? — спросила Аня.

— В космосе. — Ответил Никас кратко.

Для него расстояния не имели значения. В его мире существовало всего два глобальных места, наш город и космос.

— Кажется, я поняла. — Аня изобразила на лице сочувствие. — С мамой что-то произошло?

Мы с Никасом переглянулись.

— Вроде, нет. На станции такая медицина, которая гарантирует только благополучный исход.

— Ладно, не продолжайте. — Остановила меня Аня.

— Хорошо. — Я закинул последний кусок шарлотки в рот и запил остатками чая. — Готовы поверить в невозможное?

— Готова раскусить ваши фокусы. — Ответила она.

— Дети, смотрите мультики и не двигайтесь с места. Мы быстро.

Они согласно закивали головами. Аня снисходительно позволила подвести ее к порталу. Потрепала себя по щекам, потерла уши, чтобы оставаться максимально бодрой. Я только посмеялся над ее приготовлениями.

— Сколько вы весите? — Спросил я.

Вопрос смутил ее.

— Шестьдесят. — Ответила она после недолгого раздумья.

Я рассчитал в уме ее вес на локации с астероидом.

— Хотите весить четыре с половиной килограмма?

— Ваш вопрос звучит пугающе. Целиком?

— А, кх, простите, конечно, целиком. — Меня насмешил ее образ мышления. — Я не маньяк-расчленитель. Дамы вперед. — Я пропустил Аню в открытый портал.

Зашел за ней следом и увидел, как она потеряла равновесие и лежит на пыльной каменной поверхности. Протянул ей руку и помог подняться. Привыкание к низкой гравитации требовало времени.

— Этот астероид находится на орбите формирующейся солнечной системы. Он довольно крупный и возможно когда-нибудь станет ядром целой планеты. Учитесь у меня, как надо управляться с такой силой тяжести.

Я начал прыгать, поднимаясь вверх метров на пятнадцать и медленно опускаясь на поверхность. Аня смотрела на меня во все глаза, боясь сделать шаг. А я специально дразнил ее прыжками и невероятными кульбитами.

— Уже раскусили? — Поинтересовался я. — Ну же, смелее, не бойтесь, разбиться здесь почти невозможно. Если собираетесь забыть о нашей тайне, то стоит успеть ею насладиться, пока не включилось здравомыслие, и вы обо всём не догадались.

— Вы шутите или издеваетесь?

— Это зависит от вашего восприятия. — Ответил я, свободно приземлившись рядом.

— Научите правильно прыгать. — Попросила Аня.

— Легко. Вначале прыгайте вертикально вверх на небольшую высоту, как почувствуете скорость падения, прыгайте выше и дальше. Это легко, легче, чем в невесомости. И тут не тошнит с непривычки.

В итоге мы прозанимались прыжками на этой локации больше трех часов. Удовольствие от малого веса и появившихся вследствие этого возможностей заставили Аню позабыть о времени. Она восторженно, громко смеясь, скакала по астероиду. Дети, когда мы ввалились в квартиру, смотрели на нас сонными глазами. На улице уже начинало темнеть.

— Черт, сейчас муж приедет. Таиска, домой. — Аня схватила дочь на руки и направилась к дверям.

— Заходите, если что. — Пожелал я из вежливости, перед их уходом.

— Не знаю, что и сказать вам, Гордей. У меня такое ощущение, что я завтра проснусь и пойму, что все произошедшее сегодня было сном. — Призналась Аня.

— Очень вас понимаю. Со мной такое бывало не раз.

— До свидания, мальчишки. — Аня помахала рукой засыпающей дочери.

— До свидания, девчонки. — Я тоже помахал им.

Мы легли с Никасом спать, а утром нас разбудил осторожный стук в дверь. Это была Айрис с нашей Полинкой.

Глава 2

Восторгам нашим не было предела. Потешная малышка, непрерывно машущая ручками и ножками, голубоглазая Полина, тезка дочери Апанасия и Камилы, наполнила наш дом заботами. Никас мгновенно повзрослел. Стал будто бы крупнее, старше и умнее. На него можно было оставить сестру минут на десять, без страха, что он бросит ее без присмотра или устроит демонстрацию братской любви, в виде гонок на коляске по квартире.

Айрис не могла нарадоваться, что, наконец, оказалась дома.

— Я теперь нигде не могу чувствовать себя дома, кроме этой квартиры. Рвалась сюда, зная, что только рядом с вами смогу расслабиться и почувствовать настоящий уют. — Призналась она.

Её слова дорогого стоили. Бунтарка Айрис в свое время отличалась диким нравом, и ее было сложно заподозрить в том, что она станет ценить домашние удобства. Супруга встала кругом на учет. При помощи способностей Камилы сделала Полине свидетельство о рождении, начала получать пособие. Мы жили, как все, кто понятия не имел, что начиная с четырехсот тысяч километров от Земли, жизнь кипит.

Нам с Никасом пришлось признаться Айрис в том, что мы раскрыли тайну домашнего портала семье из соседнего подъезда. Она связалась с людьми на станции, которые передали информацию, после чего портал был перемещен в погреб, что был под гаражом, купленным моими родителями. Это было сделано по нашей просьбе, чему отец был несказанно рад.

— С вашими-то генетическими склонностями к неприятностям такие подарки опасны. — Рассудил он. — К тому же вы кроме моря никуда и не ходили. Туристы хреновы. А я теперь и в баню по субботам, и на рыбалку по будням, и в горы раз в месяц ходить буду. А вот на астероид забью. Страшно мне там… без скафандра.

За два месяца после возвращения Айрис и Полины выработался новый распорядок жизни, к которому мы постепенно привыкли. Дочь отличалась капризным характером, плохо спала по ночам, любила покричать, требовала внимания и чтобы ее покачивали. У нас с Айрис появилось разделение обязанностей. Она подрывалась ночью, успокаивая дочь грудью, а я с шести утра. Вынимал Полинку из кроватки, брал на кухню, укладывал на столе в подушки и караулил. Иногда мне удавалось поспать на составленных в рядок стульях. Живя в одной квартире, мы редко виделись с женой, либо она отсыпалась, пока я бодрствовал, либо наоборот.

Не редко к нам приезжали родители и тогда мы с Айрис могли выйти на улицу и прогуляться вместе. Правда, в основном это были вояжи по магазинам или аптекам, подгузники, присыпки и прочее. Никас первое время ревновал, поняв, что ему стало меньше внимания и почета. Однако он быстро смекнул, что вместе с этим у него стало больше свободы. Теперь его не гоняли за игру на компьютере или просмотр мультиков. В целом каждый из нас нашел какой-то оптимальный образ жизни в изменившихся обстоятельствах.

Признаться, тихое семейное счастье хоть и было мне в радость, но время от времени душа рвалась куда-то. Все равно куда, лишь бы на время сменить обстановку. Я честно признался в этом Айрис. Она вначале даже обиделась, решив, что я проявляю малодушие, но подумав, решила, что для мужчины это нормально. Мы с ней договорились, когда Полине исполнится полгода, я снова выйду на работу курьером. Для меня даже это казалось чем-то вроде приключения.

Пока же главной отдушиной для нас оставались Апанасий с Камилой и их дочерью Полиной. Они ничуть не обиделись, что мы заимствовали имя, потому как у нас для этого имелась веская причина. Бабушек нашей дочери звали Нина и Вестлина, и чтобы их не обидеть, решили назвать дочь созвучным им обоим именем. С друзьями мы сидели в кафе, пока родители занимались внучкой. Недолго попить кофе с булкой, перекинуться новостями и все. Но даже это казалось нам глотком свежего воздуха.

Вскоре судьба, видимо пожалев меня, или решив, что модификации ржавеют зря, распахнула окно, в которое ворвался свежий ветер. Это была Ольга, та самая мадам, которая руководила лунной программой занимающейся изучением временных перемещений Древних. Она явилась к нам в гости без предварительного уведомления. Это был вечер. За окном стучал в окна дождь. Я уже готовился спать, глядя в телевизор одним глазом. Неожиданно раздался сигнал домофона.

— Гордей, открой, я Польку кормлю. — Выкрикнула из спальни Айрис.

— Иду. — По дороге к двери я посмотрел на экране телефона кого принесли черти на ночь глядя.

Сердце мое ёкнуло в предчувствиях, когда я признал в позднем визитере Ольгу. Я впустил ее.

— Айрис, это Ольга. — Сообщил я супруге.

— Какая Ольга? — Она не могла подумать на ту самую женщину.

— С Луны. Помнишь?

— Какого черта? — Услышал я ее недовольный возглас.

— Сейчас узнаем.

Я открыл дверь и ждал гостью на пороге. Ольга шустро поднялась пешком, благо ее модификации позволяли делать это без особых усилий.

— Привет. Сказать, что мы удивлены, ничего не сказать. — Я обнял ее. — Проходи. — Впустил Ольгу в дом.

— Привет, Гордей. Здрасти всем. — Поздоровалась она, увидев, что ее больше никто не встречает.

Выбежал Никас.

— Здрасти. — Поздоровался он неуверенно.

— А кто это у нас такой большой? — Произнесла Ольга. — Наверное, ты тот самый Никас?

— Да.

— А меня зовут Ольга. Я видела тебя в деревне совсем маленьким.

Вышла Айрис с Полиной на руках.

— Привет. — Поздоровалась она шепотом, давая понять, что ребенок спит.

— Ой, простите. — Ольга прижала рот рукой. — Вы еще родили. — Догадалась она.

— А что делать. Размножаемся. — Я развел руками. — Никас, проводи тетю Олю в гостиную, я сейчас сделаю что-нибудь перекусить.

— Я уложу Полинку в кроватку и тоже присоединюсь к вам. — Пообещала Айрис.

На ужин у нас оставался плов, печенье к чаю и чай. Я быстренько разогрел и вынес еду гостье. Ольга не стала отказываться.

— Добиралась к вам на перекладных, инкогнито, чтобы никто не знал, куда я отправилась. Еду не покупала, чтобы не оставлять следов. Жрать хочу, как медведь бороться. — Призналась она.

— Что случилось? — Теперь мне стало понятно, что нежданный визит вызван не сентиментальными причинами.

— Погоди минутку. — Ольга принялась быстро есть.

Никас смотрел на нее со стороны, удивляясь аппетиту. Ольга одолела половины порции плова и попросила запить. Я принес ей самодельный томатный сок.

— Боже, как все вкусно. Я успела забыть, что на Земле такая вкусная еда. — Призналась она.

— Как Амели? — Спросил я у нее.

— Нормально, учится на озеленителя.

— Будет озеленять городские скверы? — Я понятия не имел, что подразумевалось под этой профессией в космических масштабах.

— Типа того. Есть куча планет потенциально пригодных для жизни, но из-за каких-то процессов на них что-то пошло не так, и они погубили ее. Ученые изучают возможность ее восстановления. Озеленители создают условия для высадки растений или хотя бы размножения микроорганизмов. Если удается, то высаживают растения. Работа интересная, хоть и кажется скучной.

— М-да, не подумал бы никогда, что Амели захочет озеленять планеты. — Признался я.

— Она тоже так думала, но у нее там, похоже, роман начался с одним из парней. Пусть озеленяют планеты вместе.

— А ты где работаешь? — Спросил я Ольгу.

— Я работаю в пограничной службе в районе гравитационной аномалии «ноль-три-шесть-шесть».

— Ни о чем не говорит. — Признался я.

— Разумеется. Сейчас поясню. Гравитационные аномалии, как правило, мало исследованы из-за своих особенностей. А это обширные территории. Часто они являются внутренним космосом для всяких раннекосмических цивилизаций, либо служат прибежищем разной швали, прячущейся от закона. Так вот, мы патрулируем подобные районы, мешая криминалу заниматься незаконной деятельностью.

— Честно признаться, я думал, что подобной деятельностью в космосе никто не занимается. Там же нет государств и границ соответственно. — Мне всегда казалось, что часть космоса, населенная землянами, не прошедшими отбор в Систему это такое дикое поле, разбитое на мелкие анклавы со своими законами.

— Зря. На самом деле есть единая власть, пытающаяся управлять всеми землянами и иногда даже другими расами, пытающимися тесно с нами взаимодействовать. Как это у нее получается, другой вопрос. Технологически мы далеко не Высшие и отстаем по времени реакции на возникающие проблемы и наличию готовых методов их решения.

В гостиную вошла Айрис, с домашнем халате, с растрепанными волосами.

— Слышу умные речи. — Она села рядом со мной. — Ты как всегда, полностью отдаешься работе.

— Бывает, отдаюсь и не работе. — Пошутила Ольга и зыркнула в сторону Никаса.

Тот не понял ее пошлой шутки.

— Ольга пограничник. Кошмарит нелегалов. — Пояснил я вкратце.

— Случайно пролетала мимо, или нелегалы начали заселять Землю? — Айрис съехидничила. Это было в ее стиле.

— Нет, не случайно. Давайте, я сразу объясню причину моего появления у вас. — Ольга отпила чай и закусила печеньем.

— Сгораем от любопытства. — Признался я.

Айрис ухмыльнулась, поняв, что меня уже тянет куда-нибудь смыться.

— Моя должность, аналитик работы экипажей пограничных судов. Я не руководитель, так, второй уровень. Все было нормально, пока не вникла в работу гораздо глубже. Начала анализировать, как и положено и убедилась, что вместо того, чтобы пресекать преступную деятельность криминальных элементов, некоторые командиры экипажей контролируют их и обогащаются вместе. Как только важные шишки поняли, что я капнула глубже необходимого, устроили мне темную, но просчитались, не зная про мои модификации. Потом мне открыто пригрозили. Я изучила статистику и заметила, что процент потери личного состава пограничных кораблей довольно высок. Не хотелось бы попасть в эти списки. Я притихла и сделала вид, что все осознала. А недавно ко мне обратились из штаба по отправленному ранее запросу и предупредили, если я смогу подтвердить свои подозрения, они устроят грандиозную проверку. Сделать это с действующими членами экипажей я опасаюсь. Сдадут, как пить дать. Мне нужен человек извне, готовый сыграть роль контрабандиста или криминального бизнесмена.

— Подсадная утка? — Догадался я.

— Да. Риск минимальный. Надо спровоцировать мое начальство заключить сделку с ним, что послужит доказательством их виновности. Остальное дело техники.

— Ольга, ты попой чувствуешь, какую себе работу выбрать, чтобы попасть в неприятности. — Заметила Айрис.

— А кто бы говорил. — Усмехнулась наша гостья. — Я уже в курсе, как вы съездили на одну планету отдохнуть.

— Это была нелепая случайность. — Заметил я. — Жизнь на планете оказалась не такой, какой о ней думали ученые. Она решила сделать наших двойников из-за чего мы остались на ней чуть дольше положенного. Все обошлось, а мы получили незабываемые впечатления.

— Гордей, Айрис, я понимаю, что вы семья и у вас совсем другие интересы, но мне больше не к кому обратиться. Все, кого я сейчас знаю, так или иначе связаны с пограничной службой и с любым из них возможен прокол. Помогите, пожалуйста. — Она посмотрела на нас таким умоляющим взглядом, что у Никаса дрогнули губы.

— Расскажи подробнее и том, кого надо сыграть. — Попросила Айрис.

— Ну, в основном в таких местах занимаются производством наркотиков, оружия, человекоподобных роботов, запрещенного топлива, подделкой отпечатков ДНК, нелегальными модификациями, разработкой биологических монстров, извращенными развлечениями. — Перечислила Ольга навскидку.

Явно этот список был неполным, и она могла продолжать еще долго перечислять пороки, на которых можно было хорошо заработать.

— На твой взгляд, представителем какого бизнеса я мог бы представиться? — Поинтересовался я.

— Незаконных модификаций или клуба убийц. — Предположила она.

— Как все у вас серьезно. — Альтернатива семейному счастью выглядела не так уж заманчиво.

— Тебе ни с кем не придется контачить из настоящих преступников. Я сочиню тебе текст, ты произнесешь его перед моим начальством, немного поиграешь, чтобы они поддались.

— А если не поддадутся?

— Ими руководит жадность. Если почувствуют хороший навар, их бдительность притупится.

— А если я сыграю плохо, и они решат взять меня под стражу, кто вытащит из тюрьмы. Или еще хуже, если они поймут, что это подстава, будет ли моя жизнь в безопасности? — У меня сразу возникли подобные вопросы.

— Не переживай, на самом деле не все так страшно. Сделку будем проводить якобы на твоей территории. Они не рыпнуться взяться за оружие или применить власть, зная, что их могут превратить в поток альфа-частиц. Я обещаю, ты ничем не рискуешь ни в одном из вариантов. Поверят или не поверят, исход для тебя будет один, ты вернешься домой, живой и здоровый.

— На какое время ты хочешь забрать у меня мужа? — Поинтересовалась Айрис.

— Двое суток. — Не задумываясь, ответила Ольга.

— Джанбоб не вычислит, что Гордей снова появился в космосе? — Спросила моя супруга.

— Благодаря моей работе, я могу использовать технологии защиты свидетелей. Его отпечаток будет анонимным, с подтверждением законности.

Мы с Айрис переглянулись.

— Ну, я была в роддоме на своей станции больше недели, так что ты заслужил право отдохнуть от нас. — Посчитала она. — Ольга, только ты должна мне пообещать, как бы у тебя не пошло, ты не должна подставить Гордея.

— Гарантирую на сто процентов, что с твоим мужем ничего не случится. Рискую только я, но иду на это сознательно. При удачной реализации, меня поставят командиром пограничного судна.

— Ты карьеристка. — Заметила Айрис.

— Мне это нравится. Мечтаю устроить небольшую войну различным криминальным элементам, а для этого надо занять соответствующую должность. Превратили космос в клоаку и думают, что это нормально.

— А вы решили, что я по умолчанию согласен? — Спросил я, видя, что в разговоре мое мнение никого не интересовало.

Айрис засмеялась.

— А то я не вижу, с какой любовью ты бегаешь в магазин за свежими подгузниками. — Айрис цыкнула и закатила глаза. — Мужчине обязательно надо развеяться от семейной жизни, иначе это не мужчина, а соцработник с функцией мужа.

— Золотая женщина. — В шутку изумилась Ольга.

Айрис была права, у меня уже в печенках сидела эта бесконечная беготня по магазинам и аптекам, утренние дежурства и прочие родительские радости. Я уже давно хотел куда-нибудь смыться, но не видел легального повода и не в последнюю очередь из-за сочувствия жене, вынужденной намного больше меня заниматься дочерью.

— Двое суток, значит? — Переспросил я. — Можно даже сменные трусы с собой не брать.

— Гордей, может быть, позвонить Апанасию? — Предложила Айрис. — Он тоже мог засидеться дома. Вдвоем вам было бы куда веселее. Ольга, ты не против двух актеров?

— Я бы рада, но у меня разрешение на одного попутчика. Второй человек усугубит тайную суть операции.

Ответ Ольги означал, что мне придется отправляться одному. Ничего, морально я уже настроился на это. Раз она так была уверена в моей безопасности, то и мне стоило относиться к предстоящему делу без всякого страха. Я многое умел, когда дело касалось противостояния с обычными людьми. Кулаки раззуделись, напоминая мне о том, как давно они не прикасались к чужим физиономиям.

— Когда отправляемся? — Спросил я, не в силах скрыть нетерпение.

Для внимательного взгляда Айрис это не осталось незамеченным. Он улыбнулась уголками губ, но ничего не сказала, за что я был ей премного благодарен. Понимающая жена — счастье для крепкого семейного брака.

— У нас есть восемь часов. — Ответила она.

— Я постелю тебе в зале, на диване. — Айрис поднялась, чтобы исполнить обещанное.

— Не стоит, подруга. По дороге высплюсь. Я лучше прошвырнусь по злачным местам вашего города, отведу душу. Вернусь к утру. — Из детской спальни раздалось кряхтение дочери. — Это вам надо высыпаться. — Заметила Ольга.

— Без денег тут особо не разгуляешься. — Напомнил я ей о необходимости иметь местную валюту.

— Я найду того, кто со мной поделится. — Ответила она самонадеянно. — Земные мужчины любят потрясти кошельками перед звездными красавицами.

— Сердцеедка. — Пошутила Айрис. — Ты душ примешь, или пойдешь как есть, в космической пыли?

— Пожалуй, приму. — Ольга покосилась на Никаса, внимательно прислушивающегося к разговорам взрослых. — Мало ли, как пойдет. Я вообще-то не собиралась доводить отношения до постели. Мне достаточно хорошо поесть и выпить. На работе не расслабишься, все время как комок нервов на взводе. Господи благослови Землю и ее натуральную пищу.

Полинка начала настойчиво покрикивать. Никас с Айрис сорвались с места и побежали в спальню.

— В нашей семье новая звезда, вокруг которой мы вращаемся. — Пошутил я.

— Тяжело? — Спросила Ольга.

— Это слово тут неприменимо. Тяжело заниматься тем, что не нравится, а свой ребенок это забота, которую терпишь с удовольствием. Вспоминая свою жизнь до появления детей, понимаешь, насколько она была пустой. — Я на самом деле так считал.

— Мне, наверное, никогда этого не понять. — Ольга встала из-за стола. — Показывай, где у вас тут можно ополоснуться.

Ольга приняла душ, оделась назад в свою одежду и, поинтересовавшись у меня местами, где можно потусить на ночь глядя, покинула нашу квартиру.

— Неужели я тоже была такой? — Айрис вышла из спальни с дочерью на руках. — Не женщина, а недоразумение.

— Ты эволюционировала, а Ольга застряла на определенном отрезке, когда кажется, что общественная деятельность важнее семьи. Ей уже страшно меняться, боится, не потянет ответственности перед гипотетическим мужем или детьми. Намного проще играть в игры, изображая кипучую деятельность, а на выходных заливаться алкоголем, зная, что у тебя нет никого, кто осудил бы или расстроился из-за твоих привычек. Ты можешь представить себе, что поперлась бы по клубам искать приключений, оставив на меня детей?

— Нахрена они мне сдались эти клубы. Пот и пьянь, что там можно еще найти. Однако же ты сам, я смотрю, с желанием засобирался? — Айрис все-таки не удержалась.

— Я же мужик. У меня другая функция. Считай, что я пошел охотиться на мамонтов, чтобы не потерять форму. Не, ну тебе реально будет приятно видеть, как твой мужчина превращается во вторую женщину?

— Конечно, неприятно, Гордей. Поэтому я отпускаю тебя с легким сердцем. Ты только сам смотри по сторонам, не дай себя использовать больше, чем нужно. — Айрис потянулась ко мне, чтобы поцеловать.

Кулёк в ее руках мешал это сделать. Мы поцеловались, как два жирафа, вытянув шеи друг к другу. Полинка закряхтела, не одобрив наши милования.

— Надо ложиться спать. — Айрис дала ей грудь. — Завтра вызову маму в помощь.

— Чью?

— Свою. Пора бы ей приобщиться к воспитанию внуков плотнее.

— Передавай ей привет от меня.

— Непременно. — Айрис улыбнулась. — Я уже в предвкушении, как мы обсосем косточки тебе и всей вашей родне.

— На доброе здоровье, только помни, что я могу начать икать в самый неподходящий момент. Как тебе икающий контрабандист?

— Нормально. Я не видела ни одного нормального контрабандиста. Обычно у них нервный тик или не хватает конечностей, или все вместе. — Пошутила супруга.

— Надеюсь, меня минует чаша сия. Я же шуточный контрабандист. Пойду, уложу Никаса спать.

Сын уже спал на не разобранной кровати в одежде. Я взял его на руки и одной рукой расправил кровать. Никас обнял меня за шею и сопел в плечо. Уложил его и накрыл одеялом. Айрис наблюдала за нами, стоя в дверях спальни.

— Мне кажется, отправлять его на станцию без нас не очень хорошая идея. — Произнесла она шепотом. — Ему не будет хватать нашего внимания.

Мы решили, что в шесть лет он отправится получать образование на космическую станцию, чтобы иметь знания и кругозор человека, родившегося в космосе. Меня и самого терзали мысли насчет того, что сын будет отрезан от нашей опеки, которая дарила бы ему психологический иммунитет от жизненных невзгод.

— Ты хочешь туда переехать? — Мне показалось, что Айрис мыслила в этом направлении.

— Я бы хотела остаться, но соединить нашу квартиру и станцию порталом, чтобы не выбирать. — Призналась она.

— Высшие не позволят бесконтрольно шастать на станцию через порталы. Не для того они создали Систему, изолируя от себя всех непригодных.

— Я понимаю, поэтому и не могу определиться, что для нас правильнее.

— Ладно, времени у нас еще много до принятия решения. Там, глядишь, оно само собой появится.

Я принялся собираться в дорогу. В первую очередь взял медицинскую капсулу, помня, как каждый раз, когда оставлял ее дома, горько сожалел об этом. Браслет, защищающий меня от выстрелов, пришлось оставить. Мы узнали, что по нему люди из Системы знают, где мы находимся. В предстоящей тайной операции он мог меня выдать. Побрился, умылся заранее, не зная, во сколько с утра придется отправляться. Вещи с собой брать не стал, надеясь, что все необходимое Ольга предоставит. Лег в кровать и попытался уснуть. Сон не шел, пока Айрис не пришла и не легла рядом.

Проснулись мы от домофона. Я поднял телефон и посмотрел на время. Было около четырех утра. Отправился к дверям. Это была Ольга.

— Заходи. — Пригласил я ее в дом.

— Гордей, нет времени, спускайся. — Попросила она нетерпеливо.

Айрис уже была рядом, когда я повесил трубку.

— Если через два дня ты не вернешься, я найду ее и напомню о том, как давать несбыточные обещания. — Айрис выглядела расстроенной. — Гордей, будь предельно осторожен. Если Ольга нарвется на проблемы, сваливай сразу, не жди, когда станет поздно.

— Обещаю. Ты только не волнуйся, а то молоко пропадет. Все будет хорошо. Обещаю завалить мамонта и сразу домой. — Я поцеловал супругу.

Я старался выглядеть беззаботно веселым, но внутри меня поселилось волнение. Так бывало, когда мне предстояла роль исполнителя, которой я не управлял. К тому же неизвестность и опасность, сопутствующие ей, были реальными. Оделся, взял в руки капсулу и направился к дверям. Поцеловались и пообнимались с Айрис перед уходом.

— Не волнуйся. — Я крепко обнял жену. — Считай, что я поехал на прививку, которая отобьет желание к приключениям на целый год.

— Буду волноваться. — Призналась Айрис. — Удачи.

— Все будет чики-пуки.

Я сбежал по лестнице вниз. Айрис захлопнула дверь, когда я спустился на три пролета вниз. Всё, с этого мгновения я был не мужем, отцом и примерным семьянином, а мужчиной, которого ждало новое приключение.

Глава 3

Ольга нервно прохаживалась перед подъездом. Увидев, что я вышел, кинулась мне навстречу.

— Гордей, что так долго копался? Надо скорее выбираться из города.

Я заметил в свете фонаря висящего над козырьком подъезда разбитую в кровь правую руку.

— Ты что, подралась? — Догадался я.

— Да я там… попала в неприятности. Вызывай такси или вези на своей машине. — Почти потребовала она.

— Поедем на нашей. В любое место за город? — Спросил я, зная, что космическому судну все равно откуда забирать, лишь бы не на глазах у землян.

— В любое, где никого нет поблизости.

Я пикнул сигнализацией. Ольга почти побежала на стоянку у дома к машине, отозвавшейся огнями. Мы сели. Я завел, прогрел машину и тронулся. Ольга заняла задний диван. Как мне показалось, она хотела спрятаться за тонированными стеклами.

— Рассказывай, как провела время? — Поинтересовался я.

— Не очень. — Ответила она кратко. — Переоценила щедрость здешних мужчин.

— Наверное, не щедрость, а настойчивость, с которой ты ее требовала. — Предположил я.

— Возможно. Все начиналось довольно стандартно. На меня клюнул какой-то тип, от которого невыносимо разило парфюмом. Я разрешила ему угостить меня. Он заказал мне поесть и выпить. Мы мило пообщались. Потом он стал хватать меня за руки. Я как умела изображала недотрогу. Потом он стал наглее и принялся хватать за ноги. Тут меня уже стало нести. Я нагрубила ему и ударила по руке. Он вроде успокоился, даже извинился, сказав, что принял не за ту. Предложил выпить еще. Я и выпила и сразу поняла, что дала маху. Меня начало срубать. Этот хрен что-то подлил мне в напиток.

— У тебя нет модификации защищающей от отравления. — Догадался я.

— Нет автоматической. Есть функция очищения крови по требованию. Она довольно медленная. Меня все равно срубило после того, как я ее активировала. Короче, очухалась я в каком-то доме. Лежу голая, на мне пыхтит тело, пытается воспользоваться. Я его скинула с себя, да так удачно, что он отлетел метра на три и начал вопить, как ненормальный. Ты мне руку сломала, тварь. А я ему говорю, а ничего, что ты пытаешься меня изнасиловать? А он говорит, что это для меня шанс выбиться в люди. Что с моей внешностью можно песни петь или в кино сниматься, даже не имея таланта. Тут прибежала охрана, и этот бурдюк на ножках, натравил ее на меня. Я еще была вялой, в голове туман, кое-как отбилась. Мой насильник, увидев, что его огромных парней раскидали как котят, вытащил откуда-то пистолет и выстрелил в меня. — Ольга задрала одежду и показала огромную гематому под ребрами с левой стороны. — Броня остановила пулю, а вот я уже остановиться не смогла. Кажется, я что-то сломала этому мужику. Надеюсь, это была шея. Оделась и убежала из дома. Вот так я отдохнула. Меня теперь на всех камерах засняли. Боялась, что пока ты соберешься, мое лицо будет в ориентировках.

— Не знаю, на месте того мужика, если он остался жив, было бы лучше промолчать. Наверняка есть куча пострадавших, запуганных им. Если бы не твое дело, можно было бы остаться и дать истории продолжение. Не хотелось, чтобы в моем городе всякая шваль чувствовала себя всесильной.

— О, нет, мне сейчас не до ваших насильников. Обещаю, услуга за услугу, разобраться с ним, но позже.

— Ладно, спасибо. — Я был уверен, что она не захочет возвращаться к этой теме.

Мы выехали за город по шоссе, ведущему к дачам. Освещения на ней не было, и потому наряд ДПС возник внезапно. Они таились за кустами, чтобы водители не успевали среагировать на их появление. Инспектор в светоотражающем жилете махнул палочкой, чтобы я принял к обочине. Я остановился, опустил стекло и приготовил документы.

— Старший лейтенант Ефимов. — Козырнул инспектор и взял в руки мои документы. — Куда направляетесь Гордей Николаевич в столь поздний час? — Поинтересовался он, внимательно принюхиваясь к запахам, идущим из салона автомобиля.

— Столь ранний, я бы сказал. — Поправил я его. — На дачу, полить огород, собрать урожай, пожарить шашлычков.

— Вы один? — Поинтересовался он и заглянул в салон.

Я обернулся. Ольга изображала из себя спящую.

— С дамой.

— Ну, разумеется, есть шашлыки в одиночку это уже какое-то гастрономическое извращение. Счастливого пути. — Инспектор вернул мне документы.

— Спасибо. — Мне ничего не стоило выглядеть спокойным.

Я закрыл окно, включил поворотник и поехал дальше.

— Фух, не знаю почему, но я перетрусила. — Заметила Ольга. — Всегда опасаюсь законников в незнакомых местах. — Была уверена, что они просеивают людей в поисках меня.

— Не переоценивай наших правоохранителей. У них не все так быстро. — Я посмотрел на Ольгу через салонное зеркало заднего вида. — Сколько еще ехать?

— Минутку. — Он вынула из кармана прибор и что-то рассмотрела в нем. — До прибытия борта еще полтора часа. Нужно забраться куда-нибудь подальше от ненужных глаз.

— Я знаю тут одну дорогу. Мне она памятна тем, что я замерз на ней под Новый Год. Если бы не внезапное появление Айрис, меня бы сейчас не было. Там точно никто не ездит.

Ольга посмотрела мне в глаза через зеркало.

— Да, вы удивительная парочка. Такое ощущение, по вашим рассказам, что поодиночке вы давно бы пропали. — Она широко улыбнулась.

— Как личности, точно пропали бы. Она в поисках себя, а я от самокопания и самопоедания.

— Я вам завидую, но сама пока что не готова променять свой настоящий образ жизни на сидение в квартире, пеленки, распашонки, готовка, уборка и прочие семейные радости.

— Каждому свое. Не попробуешь — не оценишь. Это может быть и вправду не твоим.

Ольга легла на диван на спину, поджав ноги в коленях.

— Кто-то должен бороться с преступниками. Если все станут заводить семьи, то никто не захочет рисковать собой. Жалко оставить детей сиротами, а жену вдовой. А я легко могу пойти на риск, зная, что моя смерть никому не принесет горя. — Ольга вздохнула. — Обидно.

— Согласен, но не полностью. Когда у тебя есть семья, с большей готовностью согласишься участвовать в мероприятии, вызванном угрозой близким, даже косвенной. А когда у тебя нет семьи, легко отказаться от любой борьбы, не затрагивающей тебя лично. — Привел я ей свои аргументы.

— Хм, в таком плане я не рассматривала семью. — Она поморщилась, пытаясь устроиться удобнее.

— Болит? — Задал я очевидный вопрос.

— Когда тебе в бок прилетает пуля на скорости под полтысячи метров в секунду, даже с броней остаются последствия. Как только сяду на борт, сразу отправлюсь в медицинский модуль.

— Как глава семейства, знаю простые способы блокирования любой боли. — Произнес я серьезно.

— Поделись.

Я протянул руку назад. Ольга догадалась подставить раненый бок под мою ладонь. Рана еще кровила и наощупь казалась горячее остального тела.

— У кошечки заболи, у собачки заболи, у Олечки заживи. — Произнес я и убрал руку.

Через несколько секунд молчания раздался короткий смешок.

— Это всё? — Спросила Ольга, поняв, что я ее разыграл.

— Разве не помогло? Никасу всегда помогало. Это мощное заклинание от боли. — Я тоже посмеялся.

— Ого, кажется, помогло. Боль утихает. — Ольга прислушалась к своим ощущениям. — Мне кажется, ты проявил заботу, и мой организм с благодарностью отозвался на нее. Я же во всем привыкла полагаться только на себя, либо на технику, которая подлечит, подлатает, впрыснет гормонов.

— Я же говорю, заклинание рабочее.

Мы проехали узкий мосток с деревянным настилом. Доски подозрительно грохотали под колесами машины, словно никак не держались на трубчатой конструкции моста. Сразу за ним имелся съезд к речке. Вернее, реки там уже давно не было, только обильно заросшее ивняком и рогозом русло. Кусты скрыли машину от ненужного взгляда со стороны дороги.

— Вот это самое уединенное место. Пока ждем корабль, расскажи подробнее о том, что мне надо сыграть. — Попросил я, заглушив двигатель.

— У меня уже все готово, досье на тебя, чем занимаешься, когда были контакты с нашей службой и прочее…

— Ты уже давно придумала, что обратишься ко мне? — Догадался я.

— Там не только ты. Я творчески подошла к вопросу, наделала из всех знакомых мужчин преступников, только не запускала в общую сеть. Так вот, ты будешь изображать представителя от группировки, занимающейся вживлением силовых модификаций, и если надо, покажешь их работу вживую. Ты ведь не лишился их?

— Нет, они при мне. Мое самосознание уже неотделимо от них.

— Класс. Ты продемонстрируешь свою силу и реакцию и предложишь им помочь в поставке клиентов. Сам понимаешь, области гравитационной аномалии малопосещаемые места и нуждаются в привлечении клиентов с большой земли.

— Какие качества мне надо демонстрировать? — Поинтересовался я, как актер, готовящийся к роли. — Умение держаться независимо, злость, немотивированную агрессию.

— О, нет, с психом они точно не захотят иметь дело. Покажи свою заинтересованность в них. Усыпи их совесть рассказами о том, что помогаешь жертвам насилия со стороны властей, чтобы такого больше ни с кем никогда не случилось. Вырази свое уважение трудом пограничников, им это очень льстит.

— А что мне им предложить, чтобы ты получила доказательства их вины? — Поинтересовался я.

— Взяткой, разумеется.

— Это деньги?

— Процент от прибыли за поставку клиентов и крышевание. Так спокойнее.

— Значит, я адекватный преступник, похожий на продавца бытовой техники? — именно таким мне нарисовался образ преступника, занимающегося незаконной модификацией людей.

— Примерно. Я повидала много преступников, они были разными, некоторые даже казались застенчивыми и неуверенными в себе, но у них у всех был одинаковый взгляд, когда на них не смотришь. Холодные глаза, словно их душа замерзла.

— Я примерно догадываюсь, о чем ты говоришь. Видел людей с таким взглядом. Они все были неприятными типами. Нам с Айрис посчастливилось поработать детективами и побывать в осином гнезде городской мафии. — Я посмотрел на Ольгу замершим взглядом, как мне казалось.

— Ну, примерно так, но надо потренироваться перед зеркалом.

— Ладно, потренируюсь. — Пообещал я.

Откинул спинку сиденья и закрыл глаза, думая вздремнуть перед отлетом. Какой сон, мысли вертелись вокруг предстоящего шоу.

— Ты не спишь? — Спросил я у спутницы.

— Нет. — Ответила она бодрым голосом. — Спала уже сегодня.

— Как выглядит гравитационная аномалия? — Поинтересовался я.

— Выглядит обыкновенно, как и весь космос, тьма, звезды и планеты.

— А что в ней аномального?

— Это как раз и скрыто от глаз. Аномалии, как правило, вызваны черными дырами, которых образовалось в этой части космоса больше нужного. Они коробят пространство, вызывая нарушение гравитационных сил. Соответственно все звезды и планеты в этой аномалии ведут себя иначе, чем принято в нормальном космосе. Допустим, такая планета, как Земля, может иметь силу притяжения в несколько раз больше. Уже не побегаешь, не поскачешь. Космические корабли обходят такие зоны десятой дорогой. Нагрузка на узлы при выходе из подпространства будет такой огромной, что корабль ее не выдержит.

— А как же пограничники и преступники?

— Пограничники в аномалию не суются без нужды. Если требуется проверка, идут на досветовой скорости. А преступники вообще используют внутри аномалии только старые корабли, медленные, но надежные. Перемещаются строго по разведанным маршрутам. К тому же их не отследить по всплескам входа и выхода из подпространства. В аномалиях часто происходят взрывы звезд, коих там образуется больше обычного. Из-за высокой плотности материи, звездой может стать объект типа большой планеты. Процессы старения звезд ускорены, и потому там не редко случаются вспышки сверхновых. Это красиво, но электроника страдает. Иногда может выгореть, если жахнуло близко.

— Это что, случается настолько часто?

— На моей памяти, на расстоянии одного светового года случились больше двадцати вспышек. Из-за двух нам пришлось менять часть оборудования, зондирующего пространство.

— А как же преступники?

— Они, как правило, живут на планетах с атмосферой, да еще и строят свои хозяйства под землей. Не гарантия тоже, но лучше, чем в открытом космосе. У них есть система оповещения, состоящая из датчиков вокруг потенциально взрывоопасных звезд. Они могут знать о скором взрыве за месяц до него.

— А аномалии подвижны? То есть, сегодня тут гравитационный всплеск, завтра там. Я как-то так себе представляю. — Мне на самом деле хотелось в разговорах сократить время ожидания и побороться со сном, начавшем одолевать.

— Бывает, если неподалеку пролетит блуждающая черная дыра. Она может создать гравитационные возмущения, вплоть до сжатия планет. Это, конечно, бывает редко, но капец, как жутко. Я видела демонстрацию подобного явления в школе пограничников. Обычная обитаемая планета в течение нескольких минут превратилась в огненный шар. Тогда погибли около сотни тысяч человек, населяющих ее и солнечную систему. В гравитационной аномалии меняется же не только планета, но и все вещество на атомарном уровне. Электроны переходят на орбиты поближе к ядру. Ты был метр восемьдесят, бац и уже полметра. — Ольга засмеялась. — Шучу, конечно. Человек не может линейно уменьшится в гравитационной аномалии. Ты превратишься в плотную и тяжелую кашу.

— Давай, не я, а кто-нибудь другой, кто этого больше заслуживает. — Меня передернуло от отвращения к себе, сжатому аномалий в кашу.

— Давай. В той части космоса в год пропадают тысячи людей, не рассчитавших риска. Некоторых отправляют туда в качестве наказания или казни различные криминальные боссы. Трупы там точно никто искать не станет.

— Отличное место для устранения улик.

— Так и есть. — Ольга кивнула головой. — Я бы вашего городского насильника отправила туда без всякого сожаления. — Она посмотрела на рану на своем боку. — Сластолюбец.

— Я тебе потом фотку вышлю, когда мы с Айрис и нашими друзьями придумаем, как его наказать. — Пообещал я.

— Боюсь, как бы он до твоего возвращения не загнулся. Я ему что-то сломала. Передо мной свою вину он отработал.

— А нам тут жить. Не хочу превращаться в Робин Гуда, но и отсиживаться, зная, что некоторые не видят берегов, не имею права. К тому же это весело и прекрасно разбавляет однообразные будни.

— Не заиграйся. Помнишь, кто победит дракона, сам станет драконом?

— Помню. Потому и выбрал тихую семейную жизнь.

Я посмотрел на экран телефона. До прибытия судна остались считанные минуты. Накатило волнение, как обычно бывало перед тем моментом, который станет точкой невозврата. В такие минуты начинали одолевать сомнения в правильности принятого решения. Обычно я вспоминал слова Айрис, которая в подобной ситуации говорила, что нет правильного и неправильного решения, есть только наше отношение к нему. После спасения Земли от артефакта древней цивилизации Ценерис во мне появилась уверенность, что из всех жителей планеты, реально спасти ее могли только мы: я, Трой, Михаил и Амели. Нескромно, но это лишний раз убедило, что если от меня требуется помощь, значит, никому другому это задание не выполнить. Равно, как и сейчас.

— Пора выходить. — Сообщила Ольга.

Она хлопнула дверцей. Я тоже выбрался и закрыл машину на сигнализацию.

— Надеюсь, никому не захочется забраться в кусты в мое отсутствие.

— Купишь новую. — Ольга не посчитала мой транспорт чем-то существенным.

— Прикипел душой. — Я заботливо погладил фару. — Мы, мужики, тяжело расстаемся с игрушками.

Ольга рассмеялась, а потом схватилась за больной бок.

— Только представь, если бы не армированные ткани, была бы сейчас трупом.

— Так эта самоуверенность в собственной неуязвимости и является причиной твоего безрассудного поведения. — Заметил я. — Была бы ты обычной, вела бы себя осторожнее.

— Быть обычной уже не смогу, скучно и страшно, или страшно скучно.

— Тогда терпи. Недолго осталось. — Последнюю часть фразы я произнес так, что у нее появился фатальный окрас. — До медицинского модуля. — Поправился я, увидев реакцию Ольги.

По телу прошелся электрический разряд ожившего нейроинтерфейса. Давно я не ощущал его работы. Перед глазами возникло место, где необходимо было оказаться, чтобы попасть внутрь корабля через односторонний портал. Мы с Ольгой направились туда синхронно. Через мгновение, прямо в воздухе открылся проход, и мы вошли в него. Привычный запах космического корабля ударил в нос. Обычно так пахли начинающиеся приключения.

По навигатору нейроинтерфейса мы прошли к своей каюте. Это был двухместный номер с минимумом удобств. Исключительно для интравертов, не любящих оказываться среди толпы незнакомых людей. Два диванчика, на которых даже не развалиться, да спрятанный в стену столик. Обычно пассажирские суда из-за того, что им приходилось совершать большое количество остановок, добирались до пункта назначения долго, по космическим меркам. И тогда пассажирам разносили еду. В земном представлении это были какие-то пластиковые имитации нормальной еды, но для тех, кто родился и вырос в космосе, это была нормальная пища.

Ольга оставила меня одного, а сама, чуть ли не бегом, направилась к медицинскому модулю. Да уж, терпеть боль космические жители совсем не хотели. Я закрыл за ней дверь и, полулежа облокотился на диван. Скоротать время можно было за представлениями, имеющимися в базе корабля. Выбор был огромным, но мне почему-то захотелось посмотреть познавательный фильм про участки космоса с гравитационными аномалиями. Помимо криминальных помоек они несли ореол загадочности из-за малой изученности глубин. Именно с этого и начался фильм.

Мое сознание находилось внутри него, носилось по космосу от черных дыр к коллапсирующим звездам, через искривленное гравитацией пространство. Диктор, говорящий прямо в мозг делился мнением, что подобные аномалии опорные точки вселенной, не дающие ей потерять форму. Что они аккумулируют огромное количество энергии и взаимосвязаны между собой, и гипотетически, уничтожив одну подобную аномалию, посыплется как карточный домик и вся вселенная.

— Что смотришь? — Спросила светящаяся здоровьем Ольга. — Что-нибудь легкомысленное, пока Айрис нет рядом?

— Пожалуй, что-нибудь легкомысленно я посмотрю на обратном пути, чтобы сделать нашу встречу более жаркой. — Усмехнулся я. — Интересуюсь гравитационными аномалиями. Как твоя рана?

Ольга задрала одежду. На боку остался едва заметный след от попадания пули.

— Как новенькая. Хоть снова отправляйся за приключениями.

— А полчаса назад, наверное, думала, да чтоб я теперь хоть раз… — Я засмеялся.

— Да, были такие мысли, но эндорфины и серотонины затерли неприятные воспоминания. — Ольга села напротив и закинула ноги на диван, согнув в коленях. — После медблока такой бодрячок. Давай конкретнее поговорим о твоей роли. Ты не хочешь спать? — На всякий случай осведомилась она.

— Нет. Если захочу, у меня всегда с собой персональная капсула. — Я показал на рюкзак, в котором она лежала.

— Везет вам, обласканным Высшими, всякие плюшки перепадают.

— Плюшки и девчушки. — Напомнил я ей.

Ольга задорно рассмеялась.

— Ладно, пора уже переходить к серьезным делам. — Она мгновенно сменила настроение, отчего мне показалось, обострились черты ее лица. — Как правило, в криминальной среде кто-нибудь кого-нибудь знает, и чтобы понять, что ты за птица, мое руководство попытается узнать у проверенных лиц, кто ты такой. Представь, если окажется, что о тебе никто не слышал, это вызовет у них подозрение. Поэтому, я постаралась заранее найти людей, которые выучили мою легенду о тебе.

— Прямо обо мне?

— О том, кого ты изображаешь. Я не знала, согласишься ты или нет, поэтому в лицо они тебя еще не видели. Нам придется познакомиться с ними. Позже, я покажу тебе досье на них. Мое начальство в момент сделки могут попросить подтвердить факт знакомства с этими людьми. Все должно выглядеть правдоподобно. Ты знаешь их, они тебя, мутите уже не первый год свои темные делишки. Друг за друга ручаетесь, даже ключи от космошлюпки доверяете.

— Это что за зверь?

— Малое транспортное средство. Излюбленный размер всяких криминальных дельцов. Они довольно скоростные и подходят как для космоса, так и внутри атмосферы. Могут прятаться в шахтах, ныряя в них на полной скорости. А все, что творится под землей, не входит в юрисдикцию пограничников. На каждой планете в аномалии сотни таких шахт. Так вот, космошлюпки это предмет особой гордости любого преступника и отдать ключи от нее кому-нибудь признак высокого доверия.

— Ясно. Интересно, Джанбоб, чтоб ему провалиться, заложил мне в память умение управлять космошлюпкой? — Мне стало интересно это знать.

— Тебе незачем. Если все пойдет по плану, ты не увидишь ни одного преступника, ни одной космошлюпки. Поживешь в номере одной станции, встретишься там с моим начальством. Независимо от того, клюнут они на твое предложение или нет, отправишься домой.

— А почему? Тебе не важен результат?

— Потому, если они не клюнут, значит, заподозрили, начнут копать и тогда я не смогу гарантировать тебе безопасность. Ты должен пролететь болидом по ночному небосклону и больше нигде и никогда не появляться. Мне неловко перед твоей женой и детьми, что выпросила тебя на это опасное мероприятие, и я обязана вернуть мужа и отца в неприкосновенном виде.

— Что за шовинистские намеки, выпросила, вернуть. Я не свадебное платье напрокат. Будет лучше для твоего дела, если ты адекватно оценишь мои возможности и применишь их с максимальной пользой. Для этого мне надо знать как можно больше обо всем и обо всех. Я могу быть артистичным, когда нужно, а благодаря модификациям запоминать и анализировать гораздо больше, чем обычный человек.

— Я прекрасно понимаю тебя и знаю, на что ты способен. Только не забывай, моё начальство годами общается с такими людьми и уже многое о них знает. У пограничников тоже есть различные нелегальные модификации и средства сделать так, чтобы ты не смог воспользоваться своими. Не обижайся, Гордей, но ты просто обязан понимать, что в среде настоящих преступников, ты будешь смотреться бледно. Понять это можно пообщавшись с тобой плотнее, а вот этого я позволить не могу. — Ольга раскраснелась, пытаясь донести до меня, очевидные на ее взгляд вещи. — Тебе даже того, что я запланировала, хватит с лихвой, чтобы абстрагироваться от семейной жизни.

— Тебе показалось, что я устал от нее? — Меня рассмешили ее подозрения.

— А разве нет?

— Ну, может быть, самую малость. Я настоящий «фэмили гай».

— Вот и замечательно. Значит я права, ты семейный парень, который один раз убедительно сыграет крутого бандита. Это идеальный план, который не надо менять. Я все продумала и сотню раз проиграла в голове варианты с разными исходами. Делаешь, как я скажу, и все будет прекрасно. Выведем оборотней в погонах на чистую воду, я получу новую должность, оклад и возможность заняться делом по-настоящему, а тебе будет, что рассказать своим детям перед сном. Согласись, прекрасные перспективы?

— Соглашусь. — Я прикрыл глаза. — Тут есть что-нибудь такое, что поможет мне быстро заснуть?

— Хочешь я тебе спою песенку, которую мне пели в детстве? — Неожиданно спросила Ольга.

— Ты была ребенком? — В шутку изумился я.

— Представь себе. Ну, будешь слушать?

— Валяй, но если будешь фальшивить, я обязательно об этом скажу. — Предупредил я.

— Хорошо. Закрывай глазки.

Я послушно закрыл их и приготовился слушать.

— У маленького козлика на теле были пятнышки, похожие на каждого, кого он повидал. И он смотрел на пятнышки, и называл по имени, похожего на них. Вот это друг Куманичек, а это Полосатичек, а на ноге Сопатичек, а на хвосте Федот…

После второго куплета понял, что песня может быть бесконечной и реально снотворной. Мои веки потяжелели, и я провалился в сон. Мне ничего не снилось. Только почувствовал, как затекли ноги в неудобном положении.

— Наша станция. — Сообщила Ольга. — Просыпайся.

— Чем закончилась песня? Козленок всех назвал? — Спросил я, глядя спросонья на Ольгу одним глазом.

— Я никогда не слышала ее до конца. — Призналась она.

От моего взгляда не ускользнуло, что она выглядела напряженной.

Глава 4

— Это просто волнение. — Ответила Ольга на мое замечание о своем напряженном внешнем виде. — Обычное рабочее настроение.

— На работу, как на праздник, это не про тебя.

— Моя работа — это сражение. Вот победим, тогда и расслабимся. Приглашу вашу семью покататься по сказочным мирам гравитационной аномалии. — Предложила Ольга, едва тронув уголки губ для улыбки.

— Спасибо, но лучше ты к нам в первый же отпуск. Плавали, знаем. Я как вспомню тот наш вояж на планету с раздвоением личности, оторопь берет. Могли ведь всей семьей сгинуть. — Меня передернуло.

— Настаивать не буду. — Ольга кивнула в сторону выходного портала. — Там коридор без гравитации, приготовься.

Я прошел сквозь мембрану и оказался в длинной «кишке» приемного рукава. Здесь было прохладно. Изо рта шел пар. Я немного отвык от полной невесомости и сразу потерял ориентацию. Ольга толкнула меня в нужном направлении. Получив импульс, мой вестибулярный аппарат сразу вспомнил многие навыки и помог мне сориентироваться в пространстве. Я поплыл к выходу, отталкиваясь руками от ребристой «гармошки» телетрапа.

На выходе из него меня ждало затейливое помещение, похожее на театральное фойе из-за обилия пестрых афиш с лицами. Зеваки стояли перед ними, внимательно рассматривая картинки.

— Нам направо. — Сообщила Ольга, ступившая следом за мной на «нормальный» пол с гравитацией.

— Мы где? — Спросил я кратко, но ожидая услышать емкий ответ.

— На окраине аномалии. Это станция, бывший исследовательский модуль, превращенный в гостиницу, перевалочный пункт для тех, кто решил найти преступного счастья, смыться от правосудия, заказать себе «запрещенку», и для тех, кто ищет клиентов, которым можно это впарить. — Пояснила она.

— Замечательно. А почему бы не взять их тут всех оптом? Не думаю, что про эту станцию никто не знает? А эти афиши в фойе, похожие на театральные, на них что, предложение услуг?

— Какой ты проницательный. — Ольга усмехнулась. — Да, это реклама услуг, но там напрямую не сказано каких. Знающий человек догадается, а юрист не прикопается. Ты же был детективом и должен понимать, что криминал можно загнать в подполье и потерять с ним контакт полностью, а можно наблюдать за ним в открытую и душить только те случаи, которые выходят из ряда вон и представляют общественную опасность. Мне спокойнее, когда я запросто могу устроить контакт с любым из преступников.

— Такое отношение к преступности показатель определенного уровня развития. — Заметил я. — Не скоро мы своими силами вольемся в Систему по доброй воле.

— Да и черт с ней, с этой Системой. Мы себе живем, они себе.

Меня толкнул плечом какой-то здоровяк. Мне даже показалось, что намеренно.

— Карманы проверь. — Попросила Ольга.

— У меня в них ничего нет. — Я постучал ладонями по ним. — Это что, был карманник?

— Возможно.

— Мне показалось, он просто хотел быкануть. — Я посмотрел вслед удаляющейся широкой спине.

— Слушай, а это хорошая идея, затеять драку для демонстрации своей модифицированной силы. — Глаза у Ольги загорелись.

— Послушай, а если у противника модификации будут еще лучше? — Я был уверен, что в таком злачном месте они могли хорошо продвинуться в области их модернизации.

— Такие модификации как у нас с тобой стоят очень дорого и не везде их умеют ставить.

— Не хотелось бы на себе подтверждать правильность твоих выводов. — У меня не было никакого желания бить кого-то или наоборот, получать по собственному лицу. Я уже свыкся с мыслью, что буду артистом разговорного жанра.

— Ладно, ты прав. Но смотри, если тебя спровоцируют, а ты поступишь, как порядочный человек, это вызовет подозрение. Хотя бы нахами в ответ.

— Хорошо, за этим не заржавеет. У вас тут тоже по фене ботают? — Поинтересовался я

— Ты про что?

— Про всякие свои жаргонные словечки, помогающие понять, кто тут свой, а кто нет. — Пояснил я.

— Есть такое. — Согласилась Ольга. — Но тут от планеты к планете они сильно разнятся, поэтому на станциях стараются говорить понятным для всех языком. К тому же нейроинтерфейсы дисциплинируют пользоваться однообразным языком.

С виду станция не выглядела, как криминальная помойка, похожая на те, которые мы брали штурмом по заданию Джанбоба. Иногда мне казалось, что я очутился в огромном торговом центре с кучей лифтов и лестниц, и даже аниматоров, но это были настоящие инопланетяне. Мы поднялись на три уровня вверх по лестнице с низкой гравитацией. Здесь было тише, народу почти никого.

Ольга остановилась у двери и осмотрелась. Убедившись, что никто за ними не следил, открыла ее и жестом велела войти в помещение первым. Свет автоматически загорелся, когда я вошел. Нейроинтерфейс любезно подсказал мне, где и что находится в комнате. Одна кровать, тесный санузел, ультразвуковая стиральная машина и список каналов для развлечений, в том числе и таких, которые в нормальном обществе запрещены.

— Одноместный номер стоил мне кучи денег. — Сообщила Ольга. — Еду будут приносить трижды в день. Никуда не ходи, пока не получишь сообщение о встрече. Они сами выберут, где захотят переговорить. Ничего не бойся, выгляди уверенным. — Она положила на стол бумажные листки. — Это примерные варианты ответов и некоторые инженерно-медицинские тонкости твоей профессии. После прочтения, придави синий уголок ногтем, бумага самоуничтожится. Посредством нейроинтерфейса с тобой соединятся люди, которые будут подтверждать твое существование.

— О чем мне с ними говорить?

— Они сами будут спрашивать, и предлагать варианты. Парни в этом деле давно и знают, что делают. Запоминай их инструкции внимательно, чтобы врать одинаково. И вообще расслабься, ты на отдыхе, получай удовольствие. — Ольга вымученно рассмеялась и постучала меня по плечу.

— Жаль мы не взяли Апанасия. Вместе мне было бы намного спокойнее. Да и рожа у него под стать окружению.

— Я уже говорила, что лишний пассажир просто убил бы всю конспирацию. Знаешь, чего стоит одно разрешение на анонимный провоз человека в транспорте? Я год нормально не ела, копила деньги, чтобы этот день настал.

— Извини, больше ни слова. Кстати, приезжай на Землю отъедаться каждый раз, когда будешь планировать операцию. Для того и существуют друзья, чтобы поддерживать в трудную минуту.

— Спасибо, Гордей. Об этом я как-то не думала. Хорошая идея. — Ольга усмехнулась. — Ладно, я ухожу, но остаюсь на связи. Мое начальство должно быть уверено, что я тружусь на передовой, не жалея живота своего.

— Хорошо, иди. Я пока почитаю. — Я кивнул на листки, оставленные ею.

— Не тяни с ними, и не забудь уничтожить. — Напомнила она и открыла дверь. — Пока и удачи.

— Пока. — Я потряс кулаком в знак решительности настроя, которого у меня никак не появлялось.

Ольга захлопнула дверь. Я остался один за миллион световых лет от дома, с мыслью, «а нужно ли мне это всё». Уж поверьте, настроение у меня совсем не соответствовало тому, которое бывает у людей, вырвавшихся из однообразия семейных будней. Взял со стола верхний листок и пробежался по нему глазами. Разным цветом были выделены вопросы и ответы, чтобы я не запутался. Я мысленно посмеялся над такой предусмотрительностью. Еще суфлера в будку рядом подсадила бы.

Прочитанный текст копировался в электронную память моих модификаций, но чтобы не выглядеть человеком, который читает ответ, а не знает его, мне пришлось осмысливать прочитанное. Изучая текст, у меня вырисовывалась картинка того, кем я являюсь по легенде. Получалось, что в этом бизнесе я больше десяти лет. Перешел на темную сторону после того, как не смог защитить ребенка от толпы хулиганов, а законники отнеслись к этому случаю спустя рукава и почти никого не наказали. С тех пор у меня пунктик насчет самообороны и желания помочь всем, кто попал или может попасть в подобную ситуацию. Плюс, развившаяся зависимость от денег, которые есть куда потратить в мирах гравитационной аномалии, заставляющая меня искать рынки сбыта. Текст включал большое количество медицинских и технических терминов с расшифровкой. Я изучил их, запомнил и повторил вслух, пока они не потекли из моего рта свободным потоком. Затем я придавил ногтем синий уголок, имеющийся на каждом листке и с удивлением наблюдал, как испаряется бумага, не оставляя никаких следов.

По мере погружения в роль, я все больше испытывал ощущение драйва. Наверное, то же самое чувство испытывают актеры, погружаясь в новую роль, на время осознавая себя другим человеком. Я придумал себе мимику, ужимки, особенности, свойственные, как мне казалось, человеку с криминальным складом ума. Придумал особый взгляд, смотреть на человека, в данном случае на переговорщика, из-под медленно поднимаемых век. Смотреть непродолжительное время, но очень внимательно, въедливо, как полиграф, затем медленно лениво отводить взгляд в сторону. Мне показалось, что подобный прием заставит их поверить, что перед ними именно тот человек, которого они ждут видеть.

Наверное, занятие актерским мастерством полностью освободило меня от мыслей, что я оказался не в том месте. Через три часа погружения в новую реальность я уже не так скучал по оставленной на Земле семье. Предстоящее дело в сравнении с пробежкой до магазина за новой пачкой подгузников, выглядело интереснее. Вот так криминальный мир начинал затягивать меня адреналиновыми обещаниями. На экране нейроинтерфейса появилось изображение видеозвонка. Я принял его. Экран поделился на три равные части, в каждой из которых находился человек. У них не было имен, как обычно это было принято. Мысленно я тут же придумал им клички: Толстый, Лысый и Рыжий по наиболее бросающимся в глаза отличиям.

— Привет. — Первым поздоровался Рыжий.

— Привет. — Ответил я.

Остальные поздоровались следом.

— Запоминай. — Произнес Рыжий. Я понял, что он из этой троицы главный. — Меня зовут Магнус, погоняло Широкий. Профиль, устранение конкурентов. Мы с тобой три года знакомы. Завалили банду с Контимы-шесть, пытающейся залезть на нашу территорию. Ты мутил с моей сестрой, пока она окончательно не сторчалась. Ее звали Туве. Теперь мы с тобой повязаны ее смертью и стали, как братья. У нас лаборатория, ты главный по инженерии, я главный по решению проблем. Бабки есть, но размаха, который мы заслуживаем, не хватает. Уже давно ищем партнеров, которые помогли бы расширить рынок и помочь с рекламой на заповеднике.

— Заповеднике? — Переспросил я.

— Ну, да, не знал? Все земли, что управляются законниками, заповедные. Зоопарк для домоседов. Это наши партнеры. Они сами о себе расскажут. — Магнус закончил и передал слово следующему.

— Привет, меня зовут Кристиан, поэтому погоняло Крестоносец. Я даже татуху набил на спине с крестом. Потом покажу. Короче, я спец по внедрению в Сети. В любые, что созданы людьми. Обеспечиваю ваше предприятие навязчивой рекламой. Ищу подходящую публику, тусующуюся там, где она не пройдет мимо глаз. Мы с тобой знакомы только виртуально, потому что я никогда и никому не сдам свое настоящее местоположение. У тебя вообще есть подозрение, что я разум, переселенный в сеть.

— Это возможно?

— С нашими технологиями нет, но байки ходят про существование подобных объектов. Короче, мы с тобой знакомы шесть лет и многие вещи, которые ты применяешь при изготовлении модификаций, созданы в нашем кооперативном сотрудничестве.

— Ты же рекламщик? У меня что, модификации с вшитой не отключаемой рекламой?

— Хорошая идея. — Крестоносец рассмеялся. — Я же сказал, что я спец по сетям, а это не только реклама но и производственный шпионаж. Наворовал тебе кучу разной информации по медицине, медицинской инженерии и прочему. Без меня ты бы не достиг нужного размаха. Понятна легенда?

— Вроде, да. А если они захотят найти и пообщаться с нашим настоящим клиентом? Такие есть?

— Мамаша права, ты дотошный тип. А вот и наш клиент. — Магнус кивнул на последнего, которого я условно назвал Толстым.

— Привет. Меня зовут Большой Боб. — Представился Толстый. — Я жил там, где медицинский модуль непозволительная роскошь, даже когда у меня начался неправильный обмен веществ, не мог позволить себе воспользоваться им. В итоге я стал весить больше двухсот пятидесяти килограммов. Работал по большей части в невесомости, от которой меня перло еще сильнее. А потом понял, что уже никогда не смогу ступить на землю с нормальной гравитацией. Вышел на тебя по объявлению Крестоносца, списался и договорился, что ты вставишь мне силовые модификации и чутка подрежешь жирка с лишней кожей, а я за это подпишу пятилетний контракт на работу, на которой никогда не буду задавать лишних вопросов.

— А если они захотят расспросить других клиентов? — Мне показалось, что одним отделаться не получится.

— А что, любой, кто установил модификации, на каждом углу орет об этом или записывается на очередь в ток-шоу, чтобы поведать миру. Эти люди молчат в тряпочку и сильно напрягутся, если какой-нибудь незнакомец изъявит желание поговорить с ними об этом. Скорее всего, его пошлют. Ты не ведешь никакую базу данных и все твои клиенты анонимны. Мы все, кто живут в аномалии, исповедуем принцип, меньше знаешь — дольше проживешь. — Пояснил Магнус Широкий.

— А вы реально те, за кого себя выдаете? — Поинтересовался я.

— Меньше знаешь… — Крестоносец направил в мою сторону указательный палец.

— Понял, дольше проживу. — Я понимающе усмехнулся. — Что еще я должен знать?

— Главное, что ты должен знать, это образ мысли преступника. Что у тебя на первом плане всегда? — Спросил Магнус.

— Деньги? — Робко предположил я.

— Правильно, только смелее. Кто бы, с какими планами не лез в аномалию, в конечном итоге его интересы сведутся к деньгам. Чем дольше ты тут, а ты как будто долго, тем сильнее в твой мозг проникает идея, что деньги управляют всем и они и есть настоящий источник счастья. Все твои обсуждения с клиентами и все твои решения проходят через калькуляцию доходов и расходов. Для этого ты должен представлять, что и сколько стоит, и в это мы тебя сейчас посвятим. Тебе придется самому перед партнерами считать свою прибыль. Будь уверен, они тоже будут считать и если поймут, что ты ни черта не смыслишь в реальной стоимости услуг, будет плохо.

— Да уж, бизнесмен из меня никакой, но отказываться уже поздно. Посвящайте меня в стоимость услуг вашего рынка. Память и калькулятор у меня отличные, буду надеяться, что этого хватит, чтобы произвести впечатление.

— Нам сказали, что ты умеешь визуально довольно точно определять вес предмета. — Большой Боб показал пластиковый кубик. — Это однородный материал без пустот с плотностью один грамм на сантиметр кубический.

— Девяносто один грамм. — Ответил я, не задумываясь. — При земной гравитации.

Толстяк поставил кухонные весы с экраном, отображающимся в нейроинтерфейсе, и положил на них кубик. Его вес совпал с названным мной. Собеседники впечатлились способностями моего встроенного аудитора.

— А вы такие модификации не ставите? — Спросил я удивленно.

— Мы вообще никакие не ставим, но кое-что понимаем в этом. — Ответил Широкий Магнус. — Электронные прибамбасы, как правило, плохо приживаются и часто вызывают проблемы с мозгом. Ты уже давно живешь с ними?

— Да, много лет и ни разу не почувствовал никакого дискомфорта.

— Круть. — Кристиан покачал головой. — Вот бы адресок тех, кто их ставит.

— У меня его нет. Врачи приезжали на дом, прооперировали, а потом убыли в неизвестном направлении.

— Как ты их нашел? — Спросил он.

— Я не искал. Мне их нашли. Тот человек, которому нужен был хороший работник. — Признался я.

— У него есть имя? — Не унимался Кристиан, чье любопытство я разжег.

— Меньше знаешь — дольше проживешь. — Напомнил я ему.

Они засмеялись, довольные тем, как я быстро овладел навыками.

— Лучше не искать встречи с ним, и не вести никаких дел. — Мне стало неловко за дерзость, и я решил оправдаться. — Давайте перейдем к стоимости услуг на рынке модификаций.

Вводил меня в курс Широкий Магнус, остальные только добавляли упущенные им тонкости. Через час голова опухла от обилия информации. Мне потребовался отдых для осмысления того, что я узнал. У меня началась непроизвольная зевота.

— Устал? — Догадался Большой Боб. — Парни, ему надо отдохнуть, иначе толку не будет от нашего бубнёжа. Давайте прервемся.

Они отключились. Я закрыл глаза и откинулся на диван. В голове, как в центрифуге, хороводом вертелись цифры. Надо было путем успокоения мыслей заставить их прийти в упорядоченное состояние. Дефрагментатор, встроенный в программу аудитора, занялся выстраиванием таблиц, помещая в одну строчку название услуги и ее стоимость. Я наблюдал за процессом и запоминал. Через полчаса спокойно отвечал сам себе, тестируя заученный материал.

Нейроинтерфейс просигналил о том, что за дверью ждет робот-доставщик с обедом. Как нельзя кстати. Ресурсы моего организма ушли на затратную мыслительную деятельность. Как только успокоился, понял, что последний раз ел на далекой Земле. Открыл дверь движением глаз и запустил робота в комнату. Он вкатился на пружинящих ножках и выдвинул ящичек с упакованной едой. Я забрал теплую коробочку и поблагодарил работника, будто это был человек.

— Спасибо. Хорошего дня.

— Приятного аппетита. — Высветилась на экране надпись,

Робот бесшумно укатил в коридор. У меня закралось сомнение, что настоящий преступник манерничает с искусственными существами. Наверное, надо было сказать что-нибудь типа «пошел прочь, консервная банка» и отвесить хорошего пинка. Я открыл крышку коробочки. Внутреннее пространство ее было разделено на секции. Две секции с едой, пастообразным супом и макаронами с темными включениями, похожими на мясо. Секция со столовыми приборами и секция с вставленным в нее стаканчиком, накрытым крышкой. Я открыл ее. Бурая жидкость внутри пахла вареной тряпкой.

— Наверное, здесь когда-то хранили чай. — Решил я.

Можно привередничать, когда ждешь чего-то необычного, а приносят такое, какое принесли. Я знал, что еда будет выглядеть примерно так, поэтому мое ожидания оправдались. Поел, почти с удовольствием. Подумал, что было бы неплохо класть в коробочку какой-нибудь препарат, отбивающий вкус, или извращающий его на время обеда. Нейроинтерфейс заботливо обозначил мне местонахождение мусороприемника. Он был незаметно вмонтирован в стену туалета. Открыл его и получил в лицо порыв сквозняка пахнущего отнюдь не весенней свежестью. За жизнь в ограниченном пространстве приходилось расплачиваться подобными неудобствами. Хорошо, что еще еду не делали из переработанных фекалий, но удобрять ими теплицы при станции точно удобряли. Обычно источником питания на космических объектах служили водоросли, неприхотливые и продуктивные. Помимо продуктового предназначения они потребляли излишки углекислого газа и производили кислород.

Неожиданно раздался анонимный звонок, защищенный от прослушивания и записи. Это была Ольга.

— Как дела? — Спросила она кратко.

— Отлично. Всё идет по плану. Твои парни подучили меня кое-чему. Как у тебя?

— Нормально. Дежурю. Что-то душа не на месте, решила позвонить.

— За меня не переживай. Следи за своей частью операции, я за своей. Кстати, у нас есть план Б, если все пойдет не так, как надо? — Поинтересовался я.

— Слушай, Гордей, я была уверена, что он нам не пригодится, но сейчас я что-то переживаю. Короче, в случае нештатной ситуации, чтобы ты не попал в руки ненужных людей, я забронировала аппарат и заложила в него курс на одну планету, откуда тебя сможет забрать Магнус. На экране он обозначен красным восклицательным знаком. Маршрут опасный, пограничники там не ходят, поэтому есть шанс, что погони не будет. Надеюсь, ничего этого не понадобится, и у меня просто обычный мандраж.

— Ты играешь по-крупному, это нормально. У меня роль эпизодическая, поэтому я почти спокоен, даже поел.

— Хм, ты меня радуешь. У меня от мыслей о еде непроизвольно сокращается желудок. Ладно, Гордей, завидую твоему хладнокровию. Не буду надоедать звонками. В следующий раз выйду на связь после окончания работы. Желаю нам удачи.

— Удачи.

Ольга отключилась. Видимо, не настолько она была опытной и хладнокровной, что поделилась со мной своими страхами. На меня они не подействовали. Не привык бояться до того, как смогу оценить серьезность опасности. Наверняка «оборотни в погонах» проводили подобные встречи довольно часто, отчего глаз у них замылился, а жажда наживы замыливала его еще сильнее. Известно, что несдерживаемые пороки со временем только усиливаются, а качества, мешающие им не сдерживаться, деградируют.

Напарники словно забыли про меня. Я начал маяться нервным бездельем. Отжался триста раз на каждой руке и даже не почувствовал нагрузки. Попрыгал, но быстро понял, что это не слишком хорошая затея. Межэтажные переборки слабо гасили вибрации, отчего живущим внизу было несладко от моих прыжков. Прилег на диван и стал перебирать интерактивные фильмы и передачи. Цензурой тут, конечно, и не пахло. Единственным ограничением была стоимость продукта, поднимающаяся по мере удаления от общепринятых норм морали. Мне стало не по себе от демороликов в этой категории, и я переключился на обзор планет, находящихся в гравитационных аномалиях.

Фильм оказался познавательным не в естественнонаучном смысле, а в том, который мне был сейчас нужен. Он явно не был рассчитан на широкого зрителя, потому что в нем описывались все криминальные кланы и предприятия, управляющие планетами, системами и их окрестностями. Я даже засмотрелся им, потеряв счет времени. Это была настоящая гангстерская романтика, напоминающая времена Дикого Запада или освоения Сибири, но в масштабах Дюны. Некоторые предприятия существовали веками, меняя хозяев, но были и такие, чья не меняющаяся фамилия стояла за криминальным бизнесом столетиями.

Самые старые производили оружие, раскапывая планеты в поисках полезных ископаемых, ничуть не заботясь о природе. Другие производили алкоголь в таких масштабах, что вывозили в день миллионы тонн. Грузовики разлетались по всей вселенной, развозя спирт или готовые напитки, фасованные в бутылки. Мельком показали бренды, изготовляемые на Земле. Наверное, земной алкоголь ценился жителями космоса. Из интересного были еще производители человекоподобных роботов, запрещенные для изготовления в законопослушной части космоса. Создавали их красивыми с одной целью, сексуальной эксплуатации. На мой взгляд, куклы не отличались от людей ничем, кроме внешнего совершенства. Были еще производители наркотиков, но этот бизнес никогда не был долгим. Модификаторы, похожие на скрывающихся в лесах самогонщиков. Тюрьмы-заводы, в которых люди работали за баланду. Планеты развлечений, даже таких, как натуральные военные действия, повторяющие события различных эпох, от мечей и луков, до сражений в околопланетном пространстве. Любой каприз за ваши деньги. Были еще планеты-фермы, на которых выращивали натуральный скот. Жители космоса отдавали огромные деньги даже за переработанные рога и копыта, не говоря про натуральное мясо и субпродукты. Словом, в труднодоступные места космоса стремились все, кто мечтал заработать нелегально большие деньги.

Помощники Ольги снова дали о себе знать.

— Переварил? — Спросил Большой Боб.

— Дважды. Один раз информацию, другой раз правдоподобную имитацию еды. — Сообщил я с улыбкой.

— Настроение у тебя, вижу, хорошее. — Обрадовался он.

— Сносное. Бывало и лучше. — Поделился я.

— Давай пробежимся по некоторым пунктам, надо понять, что ты усвоил. — Деловым тоном произнес Широкий Магнус. — Сколько процентов ты собираешься платить посредникам за каждого клиента.

— Пятнадцать за одного и двадцать за партию из трех и более. — Ответил я сразу.

— В случае проблем с конкурентами готов ли ты рискнуть обратиться к пограничникам за помощью?

— Братва не поймет. Любые проблемы решаем сами.

— И все же, если не будет иного выхода?

— Давайте так, парни, конкуренты не идиоты, если они полезут на нашу территорию, значит за ними кто-то стоит. Если хотите работать с нами, ведите прозрачную игру, не пытайтесь манипулировать другими, чтобы выбить из нас деньги. Либо вяжите по закону, либо работайте чисто, как договорились. Помните, лучше синица в руках, чем журавль в небе. — Я даже добавил хрипотцы в голос для натуральности.

— Ха, похоже. — Крестоносец захлопал в ладоши. — А что за синица?

— Это я от себя добавил, маленькая птичка. Земной фольклор.

— Не стоит употреблять узкотерриториальные выражения, а то вычислят. — Заметил Магнус. — Должен признать, ты был убедителен. Ты правильно понял, что никто из нормальных преступников не станет работать под крышей законников, только изгои, которых все не любят. Ответ верный, хоть я и боялся, что ты на нем засыплешься.

— Спасибо. — Поблагодарил я искренне.

— Сколько будет стоить поставить силовую модификацию пограничнику? — Спросил Кристиан.

— Нисколько. Мы не станем ставить никаких модификаций законникам, пока те находятся на службе.

— Молодец, не попался. — Магнус ухмыльнулся. — А сколько будет поставить человечку от нас, которого надо внедрить?

— Столько же, как и любому другому, минус ваша доля.

— А есть гарантии, что вы не сдадите его потом? — Широкий Магнус хитро сощурился.

Да хрен его знает, как должны поступать преступники. По идее, они должны дать обещание клиенту, подобно исповеди, что все произошедшее останется между ними. Я обратился к памяти, чтобы найти там ответы.

— Время ушло, Гордей. Заминка выглядела подозрительной. Запомни, между тобой и клиентом заключается договор, согласно которому разглашение тайны операции любой из сторон карается смертью. Ты сам решаешь, кому сделать, а кому отказать. Но если сделал, молчи.

— Омерта? — Я вспомнил, что встречался с подобным проявлением отношений в среде космических гангстеров.

— У нас она называется иначе, обещание скрепленное смертью или «ОэСэС».

— Оэсэс, запомнил.

— Такой вариант. Они задержали человека, который направлялся к тебе не по их наводке. Законники вправе вернуть его назад, или задержать до выяснения. Они обязательно сообщат тебе об этом и будут ждать, что ты предложишь. Твои действия? — Магнус развалился в кресле.

По идее, надо было предложить им денег, но тогда бы они просто перестали бы напрягаться и искать клиентов, а задерживали бы всех подряд, уже прибывших за модификациями.

— Это мой клиент, и я сам нашел его. Если вы будете изображать сотрудничество, то я на такое не подписывался. — Ответил я.

— Как ты докажешь, что это твой клиент, при полной анонимности? — Спросил Крестоносец.

— Покажу переписку?

— Нет. Она может быть с кем угодно. Запомни, есть договор генетической идентификации, когда ты заключаешь его с кем-то. Это программа, которая активируется только в одном случае, когда подписанты представляют заявленные части ДНК. Ты представил свою часть, он свою и тогда договор проявляется. В нашем случае текст его не важен, важно только срабатывание. — Пояснил Крестоносец. — Ты легко сможешь доказать, что самостоятельно заключил договор с клиентом без их участия.

— А гены должны быть моими? — Мне не хотелось оставлять следы на сомнительных договорах.

— Нет, чьими угодно, главное, чтобы у тебя имелся соответствующий образец, заявленный при заключении. Клиенты же, как правило, заявляют свои. Но ты не переживай, до такого у тебя не дойдет.

— Хорошо. Ну, что думаете, парни, я готов? — Спросил я и напрягся в ожидании ответа.

— На мой взгляд, готов. — Произнес Большой Боб. — По крайней мере, я косячил на первых тренингах намного больше.

— Да, ты готов. — Важно произнес Магнус. — Держись увереннее. Если не будешь знать ответ, нагло смотри в глаза и думай «вот ты сукин сын». Они могут принять это за нежелание отвечать. Пойми, они тоже боятся и тоже напряжены. Для тебя они законники, а ты для них человек, который прошел через такое, что поневоле заслуживаешь если не уважения, то точно вежливости и свой вопрос не повторят.

— Мой вердикт — готов. Даже жалко парень, что ты всего на пару дней. Такой смышленый напарник нам не помешал бы в команде.

— Спасибо. — Меня обрадовали их оценки. Кто знает, как жизнь повернется, может быть и станем. — Внутренне я перекрестился, подумав, что никогда бы не хотел этого.

— Ладно, бывай и удачи. — Магнус помахал рукой и отключился.

— Счастливо. — Пожелал Кристиан и потух.

— У тебя все получится. — Произнес Большой Боб и выключил свое окно.

В моей комнате поселилась полная тишина.

Глава 5

Бездеятельное ожидание тяготило меня. Лежать надоело. Сон не шел, а время остановилось. Ожидание адреналинового выброса, который мотивировал меня больше всего на участие в афере, подавлялось копящимся утомлением. Пробовал ходить по каюте, но ее мизерные размеры не позволяли заняться этим. После пятидесяти кругов у меня появилась легкая тошнота от головокружения.

Тогда я решил нарушить приказ не покидать каюту и приоткрыл мысленным приказом ее дверь. Выходить я не собирался, но большое открытое пространство перед глазами создало у меня иллюзию свободы. Вид в проем открылся на противоположную стену коридора с двумя дверями в точно такие же каюты. Мимо прошел хмурый мужчина, потом компания из трех шумных парней, одна девушка разбитной внешности со стриженным «под ноль» затылком. Она бросила взгляд в мою сторону и сделала «бу», заметив, что я внимательно за ней наблюдаю. Я не отвел взгляда и не смутился, чем немного расстроил ее. Видимо, подпортил ей репутацию опасной «штучки».

В целом, попадающаяся на глаза публика оказалась ожидаемой. Жулики, аферисты, убийцы, воры, бандиты и прочий сброд, любящий места в которых властвовал понятный им закон, не тот, что подходил большей части человечества. Мне пришлось поиграть перед зеркалом мимикой, чтобы найти подходящее выражение глаз и черт лица. Не зря говорят, что человек с возрастом имеет то лицо, которое заслуживает. Я заслуживал добрый взгляд и богоугодные черты лица, показывающие людям на подсознательном уровне мой замечательный характер. Коррумпированное начальство Ольги могло зацепиться за этот «недостаток».

Мне легко удалось напустить льда во взгляд. Я представил, как топлю в ведре с водой новорожденных котят и делаю это с удовольствием. Конечно, на самом деле я бы никогда так не поступил, но убедительно сыграть котоубийцу, как будто получилось. А вот с мимикой было сложнее. Как я не пытался сводить брови, хмуриться, брезгливо кривить губы, получались какие-то клоунские ужимки, совершенно не похожие на выражение лиц настоящих уголовников. Ладно, Ольга от меня не требовала этого, а отсебятина могла только все испортить. Я решил, что одного «ледяного» взгляда будет достаточно.

Мимо прошел мужчина в серо-синей униформе, похожей на форму персонала обслуживающего станцию, причем ее внешнюю сторону. Внутри почти все делали роботы, либо люди в коричнево-желтых робах. Он бросил на меня короткий взгляд и почти прошел, но вдруг остановился и решил заговорить.

— Закурить не найдется? — Спросил он по вполне земному поводу.

— Не курю. — Ответил я с напускным самовлюбленным достоинством. — И тебе не советую.

— Так я сам за себя решаю обычно, но если хочешь, буду обращаться к тебе по каждому поводу. Вот, например, не могу определиться какой стороной бумаги лучше вытирать задницу, гладкой или шершавой. Ты сам-то, какую посоветуешь? — Спросил он с явным намерением спровоцировать меня на грубость.

— Чё тебе надо мужик? — Не выдержал я.

— Закурить. — Напомнил он. — Но понял, что мне повезло нарваться на человека, который лучше меня знает, что мне нужно. С этого момента бросаю курить, думать и все остальное без твоего совета.

Я понял, что этот тип тоже имел за плечами уголовное прошлое и не мог просто так спустить причиненное ему оскорбление. Надо было выкручиваться и сделать это так, чтобы выглядело, будто мой авторитет многократно «авторитетнее» его.

— Мой тебе совет, иди куда шел. — Произнес я, глядя ему прямо в глаза.

Он не сробел, ухмыльнулся, оценивающе осмотрев меня с головы до ног.

— Рисуешься? Тут такие, как ты долго не живут.

Мужчина сунул руку в карман робы, что не ускользнуло от моего взгляда. Я решил, что у него там находится какое-нибудь небольшое оружие и приготовился. Он резко выдернул руку и бросил предмет в мою сторону. Я непринужденно отклонился в сторону от траектории его полета. Предмет воткнулся в стену каюты и застрял в ней, распространяя вокруг себя едкий дым. Судя по всему, это было какое-то прожигающее оружие, способное быть опасным даже для моих защитных модификаций.

Моя реакция вызвала на его лице неоднозначное выражение. Наглости поубавилось. Теперь уже он думал, как вывернуться из созданного им положения.

— Мазила. — Произнес я спокойным голосом. — Теперь моя очередь? — Я сунул руку в карман.

Мужчина пустился по коридору со всех ног, вывернув голову назад, чтобы увидеть опасность, исходящую от меня. Но вместо этого, он проглядел ее с другой стороны. Человек, идущий ему навстречу по коридору, подставил подножку, и наглец в робе растянулся на полу.

— Чем ты его напугал? — Спросил по-свойски невольный соучастник, поравнявшись со мной.

— Он не захотел слушать мои советы. — Ответил я, рассматривая невольного помощника внимательно.

— Да, с персоналом тут проблемы. Простые люди сюда не устраиваются, приходиться набирать кого попало. Приношу от лица руководства извинения за этого хама. Сегодня же пропишу ему пару воспитательных разрядов. — Пообещал он.

— Не обязательно. Ему хватило моих советов.

— Как знаешь. — Он собрался идти дальше, но вдруг остановился. — Работу не ищешь? — Спросил мужчина.

— Нет, спасибо. — Я отмахнулся. — По другому вопросу.

— Ну, смотри. Если что, мой кабинет на верхнем уровне. Иногда мне требуются парни с хорошей выдержкой и реакцией.

— Буду иметь ввиду. — Я чуть снова не ляпнул «спасибо». Это был бы перебор неуместной вежливости.

Он ушел, а я сразу же закрыл дверь. Свободы и впечатлений мне хватило за глаза. Народ здешний любил цепляться и не прощал малейших намеков на оскорбление. Эту станцию следовало бы назвать «Колыбель Больного Самолюбия». Деньги и их производные, которых они так жаждали, обязаны были потакать основной черте характера. После нескольких месяцев непрерывной семейной жизни с ее простыми заботами, моральная атмосфера станции казалась непригодной для духовного дыхания.

Неожиданно пискнул нейроинтерфейс. До меня пытался дозвониться Широкий Магнус.

— Привет. Что-то случилось? — Ответил я на звонок.

— Тебе сказали сидеть и ждать. — Резко произнес он. — Зачем ты сцепился с рабочим?

— Он попросил закурить, а потом напал на меня. — Попытался я оправдаться.

— Через закрытую дверь?

— Нет. Мне стало невыносимо сидеть в этой каморке. Я просто приоткрыл дверь, а он полез ко мне, в итоге обиделся,… а что случилось?

— Тебя пасут. Хотят понять, что ты за фрукт, прежде чем идти на контакт. Ты повел себя неосмотрительно. Люди с выдержкой накануне сделки себя так не ведут. — Рыжий Магнус раскраснелся еще сильнее. — Всё, до сигнала о начале сделки ты больше не открываешь дверь. Говорил я, что на роль подсадного лучше своего человека поставить, а она не согласилась, сказала, что есть намного лучший вариант.

— Магнус, вот ты сейчас усомнился в Ольге, как организаторе, это раз. Предвосхитил неудачу, это два. С таким настроением в бой лучше не лезть, обязательно продуешь. Все будет хорошо, у меня предчувствие.

Он хмыкнул.

— Увидим. Дверь больше не открывай.

— Я понял, больше не открою до тех самых пор, пока меня не позовут на разговор.

— Отлично. — Он отключился.

На душе после этого разговора остался неприятный осадок. Пропесочили, как мальчишку. Я, конечно, виноват, ослушался приказа, но по мне, так получилось еще лучше, чем надо. Сразу видно, что я не какой-то там трусоватый парень с богом забытой планеты, мечтающий разбогатеть, а уверенный в своих силах мужчина, который даже в чужой обстановке ведет себя, как хозяин положения. Мне бы с таким человеком идти на сделку было бы спокойнее. Не знаю, может быть, законники привыкли к другим персонажам, которые боятся и заискивают.

Я прилег на жесткую полку, выполняющую роль кровати. Нейроинтерфейс предупредил меня о встроенных функциях ложа. Оказывается, можно было локально снизить уровень гравитации на ней, чтобы мягче спалось, включить подогрев и ласкающие нервные окончания электромагнитные волны. Да, именно так и было написано, «ласкающие нервные окончания». Я убавил гравитацию на одну четверть и включил «ласкающую» функцию.

Вначале ничего не происходило, но потом незаметно я стал ощущать, как по моему телу от головы к ногам стали проходить волнообразные расслабляющие импульсы, словно меня прогоняли внутри кольца МРТ. Они были приятны, этакий легкий массаж изнутри и располагали к дрёме. Минут через пять после начала процедуры я уснул. Уж не знаю, сколько времени я спал, но только проснуться мне пришлось от настойчивого зуммера входящего звонка. Я принял его.

На экране никого не было, вернее он был черным, анонимным. Искаженный голос произнес:

— Задержка ответа была вызвана уважительной причиной?

— Да. Я уснул под массаж, ласкающий мои нервные окончания. — Честно признался я.

Мне подумалось, что они могли каким-то образом установить дистанционный полиграф и проверяют меня. Честный ответ, не влияющий ни на что в моем случае, мог быть намного лучше убедительного вранья, о котором им сразу станет известно.

— Отличная выдержка. — Похвалил меня голос.

— Мне стоит чего-то опасаться? — Спросил я, как бы подразумевая, что заранее считаю сделку успешной.

— Нет, не стоит, но люди обычно нервничают накануне.

— Я нервничал, пока не включил эту функцию. Кстати, вы не пробовали её?

— Нет. Мы ждем вас на седьмом уровне, во втором секторе, комнате для особых клиентов. Предупреждаю, будет проверка.

— Проверка чего? — Не понял я.

— Всего, что может помешать нашей сделке, оружие, записывающие устройства.

— Я заинтересован в ней больше вашего, так что это ненужная предусмотрительность. — Заявил я.

— Это обязательное условие. — Ответил голос. — Мы ждем.

Он отключился. Как по мне, так первый акт пьесы прошел вполне себе удачно. Я не стушевался, не мялся, вел себя, как человек, не робеющий перед законниками. Признаться, дома, я больше робел перед инспектором ГИБДД, чем перед этим черным экраном, за которым скрывался коррумпированный пограничник, способный убить любого, кто помешает ему наживаться.

На экране нейроинтерфейса перед глазами появился маршрут к тому месту, где ожидалась сделка. Перед выходом я посмотрелся в зеркало, состроил «ледяной» взгляд, зафиксировал его и вышел в коридор. Сразу же увидел подозрительного человека, наблюдающего за мной. Он прицепился следом и шел на удалении двадцати шагов, изредка прикрываясь идущими параллельно нам людьми.

До седьмого уровня оказалось очень далеко. Станция представляла собой цилиндр длиной в два с половиной километра и диаметром по внешней стороне в один километр с толстыми стенками, внутри которых находились помещения. От одного торца до другого насчитывалось пятьдесят уровней, поделенных на четыре сектора. Удобнее всего было воспользоваться безгравитационными тоннелями, соединяющими стенки «цилиндра», внутри которых ходили лифты, что я и сделал.

Лифты оказались грязными, захламленными мусором и еще в них было нестерпимо холодно. Пока я несся в вибрирующей кабинке, у меня защипало морозом кончики ушей и нос. Преследующий меня тип не решился воспользоваться жутким транспортом и отстал. Я вышел на седьмом уровне и направился ко второму сектору. Почти всю его территорию занимали увеселительные заведения, полные праздного народа. Лучший способ не вызывать подозрений и ненужного интереса, это быть в гуще толпы.

Линия привела меня к дверям с красивой иллюминацией. Двери поддались моей команде и открылись. Я вошел в тихое помещение с доминирующей красной подсветкой. Это был уютный ресторанчик явно не для простых смертных. Дорогие пухлые диваны, столики с натуральной массивной деревянной столешницей, настоящая зелень в кадках. Слишком необычно для космического заведения, в которых уже особым шиком является пластиковая имитация натуральных материалов.

Я растерялся, не зная, куда идти дальше. Навигатор вел только до дверей. Из двенадцати столиков заняты были только четыре, и никто из сидящих за ними не обратил на меня внимания. Мне подумалось, что мои «подельники» еще не пришли. С другой стороны, они не получив сигнала от своего «шпика», могли подумать, что я еще не дошел. На всякий случай, я решил просто вычислить, какая из сидящих компаний могла оказаться моими «подельниками».

Слева от меня сидел пожилой мужчина и женщина лет тридцати по земным критериям. Она была восхитительна, держалась уверенно, часто улыбалась белоснежной улыбкой. Пожилой мужчина просто таял, глядя на нее. Эта парочка точно не могла быть теми, кто мне нужен. За ними у стены сидела компания из четырех мужчин среднего возраста. Они были как раз тем случаем, когда образ жизни наложил отпечаток на их внешность. Слишком криминальные, за версту излучающие опасность. Они тоже не могли быть переодетыми законниками. На другой стороне заведения сидел одинокий мужчина, ко мне спиной. По его прямой осанке вполне можно было предположить, что он тот, кто привык стоять по стойке смирно. За ним через два столика сидела скучающая дама, откровенно рассматривающая публику. Мне показалось, что она из тех, кто ищет себе компанию на вечер.

Она пробежалась по мне взглядом, остановила его на долю секунды, словно провела калькуляцию моих возможностей и повела дальше. Я вычеркнул ее из списка и решил, что тот человек с прямой спиной подходит мне идеальнее всего. Уже собрался идти и сесть рядом с ним, чтобы попасть в его поле зрения, но заметил одну странность в поведении скучающей дамы. Как только я сделал шаг в направлении нее, она резко скинула с плеча сумочку и зажала ее в руках, словно в ней имелось что-то, способное быстро меня нейтрализовать.

Я посмотрел ей прямо в глаза. Спасибо Джанбобу, сложившему мне в память все варианты и значение мимики человеческого лица. Дама знала меня, а в этом месте, меня могли знать немногие. Я подошел к ее столику.

— Разрешите составить вам компанию? — Учтиво предложил я.

Она смерила меня оценивающим взглядом.

— Сообразительный. — Оценила дама мои дедуктивные способности. — Присаживайся.

— Благодарю. — Я сел напротив нее и посмотрел на зажатую в ее руках сумочку. — Мне кажется, что будет лучше, если мы сразу станем доверять друг другу.

Она сверкнула глазами.

— Прости, но жизнь научила меня доверять только себе и то, до первой рюмки. — Она оставила сумочку в руках.

По ее поведению можно было догадаться, что она испытывает легкий дискомфорт, находясь в подобном месте. Мне это играло на руку, потому что в дискомфортном состоянии она вряд ли была хорошо сосредоточена на нашей беседе. А еще ей так хотелось денег, что она готова была терпеть серьезные неудобства ради них. Когда я считал себя несчастным, мне тоже хотелось много денег.

В помещение вошел мужчина, следивший за мной. Он был удивлен, увидев меня в обществе дамы. Виновато пожал плечами и сел за столик к мужчине с прямой спиной. Теперь мне стало понятно, что это помощники моей собеседницы.

— Закажите еду, чтобы не обращать на себя ненужного внимания. — Попросила меня визави.

Я замялся, потому что у меня не было денег. Ольга не предупреждала меня о том, что предстоят неожиданные траты.

— Что? — Дама заметила заминку. — Не при деньгах?

— Стыдно признать, деньги есть, но не по здешнему ценнику. У нас, знаете ли, не принято обирать за еду до последней нитки.

— Вот вам и идея, забросить инжинерно-медицинские дела и открыть ресторанчик на станции. — Предложила дама. — Я закажу вам что-нибудь в счет будущей сделки?

— Не откажусь. Уверен, что этот обед больше не покажется мне таким дорогим, после того, как мы станем сотрудничать. — Я слегка виновато улыбнулся. — А другими делами я заниматься не стану. Модификация, улучшение людей это мое призвание. Набивать желудки может и выгоднее, но это занятие, как бы сказать помягче, унизительное для меня по сути. Человек, отваливающий огромные деньги на удовлетворение своего желудка глуп и жалок и мне неприятно потакать его низменным желаниям. Я принципиально занимаюсь тем, чем занимаюсь.

— Этому были причины? — Спросила дама.

— А то вы не наводили справок обо мне? — Я коротко усмехнулся. — Вы же законники, чего вам стоит.

— Да, мы наводили. Сочувствую, что вам пришлось сделать этот выбор, но с другой стороны, я ценю людей, которые становятся после испытаний только сильнее. Что ни говори, а положиться можно только на людей с принципами. На людей любящих деньги положиться сложнее, они легко переходят к тем, кто заплатит больше, вместе с твоими секретами. — Женщина посмотрела на меня прямым взглядом. — Приходится потом избавляться от них.

— Я не дам вам такого повода. — Ответил я, не отводя взгляд.

Дуэль прошла вничью. Мы одновременно отвлеклись на официанта, принесшего нам еду. В моей тарелке лежала запеченная ножка, похожая на куриную, но больше раза в два. На гарнир к ней лежала какая-то розовая соломка растительного происхождения и пятнышко желтого соуса с темными вкраплениями.

— Это индейка? — Спросил я у парня,

— Да. — Он согласно кивнул. — С планеты Тум Роял. Технология выращивания птицы полностью аналогична той, что принята на ее родине, на планете Земля, гарантируя ей оригинальный вкус.

Я усмехнулся.

— Да какая там технология, зерно вовремя да воды, а травку сами найдут, где пощипать. — Я поздно спохватился, что зря демонстрирую свой кругозор.

— Вы знакомы с колыбелью человечества? — Удивленно спросила меня собеседница.

— Из области общих знаний. Было время, когда решал, куда податься, чтобы заняться тем, чем занимаюсь. Земля была одним из вариантов.

Я облегченно выдохнул про себя. Получилось вроде правдоподобно. Не рассказывать же ей, что я с детства кормил индюшек и раздавал им пинки, когда они мешали сыпать им в кормушку зерно или зерноотходы, за что не раз был атакован самыми отчаянными индюками. Корми они их по той же технологии, что и я, ножка была бы раза в четыре больше той, что лежала в моей тарелке.

— Земля вообще не вариант, насколько я знаю. Высшие, будь они не ладны, превратили ее в заповедник. Я бы хотела после того, как уйду с работы, обосноваться в какой-нибудь глуши, типа Земли, выдавая себя за одного из местных дикарей. Говорят, там невероятно вкусная еда? — Она снова посмотрела на меня. — Ах, да, вы же не любите тех, кто ставит вперед всего потребности желудка.

Я не стал реагировать на ее поддевку, смачно обгладывая кость. Вкус мяса был никаким, словно птицу вырастили на чистом протеине и воде. Если бы не острый соус, индюшатина вообще могла показаться мне несъедобной.

— Наверное, пора поговорить о деле? — Предложил я, вытирая жирные руки салфеткой.

— Наверное, пора. — Моя визави ловко управилась с блюдом при помощи ножа и вилки. — Но только после десерта. — Она улыбнулась.

Мой обученный физиономист истрактовал ее мимику как сигнал быть настороже. Дама явно задумала какую-то проверку. Официант принес нам в небольшой глубокой посуде что-то напоминающее шоколадный пудинг. Сверху он был украшен тремя ягодками, или их правдоподобной имитацией.

— Выглядит здорово. — Это была почти правда.

— На вкус еще лучше. — Пообещала собеседница и воткнула ложечку, похожую на маленькое весло в десерт. — Ем его здесь уже в пятый раз.

— Надо же. — Я улыбнулся. — Любите сладкое?

— А кто его не любит? Попробуйте. — Предложила она.

Меня напрягла ее просьба. Она словно настаивала на том, чтобы я обязательно попробовал блюдо. А мне не хотелось никаких неожиданностей, типа отравления или маленькой бомбы, активирующейся по желанию сидящей напротив дамы. Я воткнул ложку в десерт, отделив небольшой кусочек. Поднес к носу и понюхал. Пахло от него чем-то средним между ароматом какао и резиновым шлангом.

— Простите, но у меня аллергия на какао. — Я не решился пробовать десерт.

— Аллергия? Что это такое? — Спросила она.

Неудивительно, что человек, проживший всю жизнь с медблоками, понятия не имел о простых земных недугах.

— Мой организм не принимает некоторые растительные продукты. Начинаю чесаться, покрываюсь пятнами, потом отек Квинке и конец, можно умереть от удушья. — Поведал я ей о своей выдуманной болезни.

— Вы? Медицинский инженер, вживляющий инородные предметы в организмы людей без отторжения, не можете избавить себя от какой-то глупой болезни? — Она искренне удивилась.

Я поздно понял, что сморозил глупость. На миг забыл о своей роли, о том, что я специалист в области медицинской инженерии и должен бы понимать в таких вещах, как неприятие организмом инородных частиц.

— Как говорится, сапожник без сапог. — Я развел руками. — До себя руки никак не дойдут. К тому же я не люблю жевать траву, поэтому от своего недуга почти никак не страдаю. А с медблоками у нас напряженка. Пока не развернулся, как желаю, экономлю на всем, чем можно.

Собеседницу явно расстроило мое нежелание есть десерт. Ее лицо пыхнуло красными пятнами, но она быстро взяла себя в руки. Мне стало интересно знать, от чего я себя спас.

— Раз вы так любите десерты, съешьте и мой. — Придвинул ей блюдо с ним.

Она зыркнула на меня оценивающим взглядом.

— Вы непростой человек. — Заметила собеседница. — Не похожи на тех простаков, с которыми приходилось иметь отношения ранее, умнее и осторожнее.

— Спасибо. — Я по-простецки пригладил ладонью волосы от макушки ко лбу. — Потому и жив до сих пор. — Бросил взгляд на ее телохранителей, искоса подглядывающих за нами. — А вам удобнее вести дела с простаками?

— С порядочными в первую очередь. Хочу быть уверенной, что между нами есть понимание, что это дело связывает нас такими отношениями, разрыв которых может привести к самым печальным результатам.

— Можете полностью рассчитывать на меня до тех пор, пока я буду уверен, что вы не держите за пазухой камень. — Я двинул указательным пальцем десерт в ее сторону. — Не пытайтесь влиять на меня или ставить в зависимое положение, либо равноправные партнеры, либо забыли о нашем разговоре.

Визави задумалась, выпятив вперед нижнюю губу. Ей явно хотелось иметь козыри, чтобы быть спокойной за себя, но для этого требовался поводок, накинутый на шею делового партнера. И тут я решил подыграть ее алчности.

— Я думаю, что двадцать процентов с каждого клиента отличные деньги. Если все пойдет, как я планирую, то через год смогу сделать конвейер по вживлению модификаций, а это будут совсем другие суммы. Это же не наркотики или оружие, на которых легко спалиться. Клиенты понятия не будут иметь, что их направили ко мне законники. Так ведь? Чистый и спокойный бизнес, как заслуженная пенсия, без головной боли и рисков. Во и как раз про пенсию, уволитесь, я вам такие штуки вставлю, новым человеком будете себя считать.

Мои слова произвели на нее положительный результат. Она довольно улыбнулась, наверное, в мыслях представив себе безбедную и спокойную старость.

— В клиентах не будет отбоя. Я знаю тех, кто собирает себе личную армию и готов платить за то, чтобы она была у него лучше остальных. Мне нужны будут точные данные по пропускной способности.

— Назовите, что хотите ставить, и я посчитаю время на этот процесс.

— Силовые модификации в руки и ноги, и бронирование важных жизненных органов.

— Значит так, — я прикрыл один глаз, — Время операции на вживление усилителей мышц занимает два часа, постоперационный период, неделю. С бронированием добавляйте еще сутки. Там работы намного больше. Итого, сейчас мы можем принимать одновременно не более трех пациентов за день. В неделю не больше десяти. Иногда что-то идет не так. Когда у нас будут роботы и медблоки, мы будем принимать в день десятки пациентов.

Она прикинула в уме цифру своего дохода и расплылась в улыбке.

— Вас не пугает перспектива, что модификации будут использоваться противозаконно? — Спросила она неожиданно. — Это не идет против ваших принципов.

Она захотела поймать меня на несоответствии моих принципов тому, что предложила она.

— Сказал человек, представляющий закон. — Я засмеялся. — Криминальный мир для того и существует, чтобы использовать незаконные методы. А мне нужны деньги, чтобы помогать людям, которых не может защитить закон. Не вижу противоречий. Возможно, они есть у вас, потому что вы нарушаете то, что обязаны соблюдать.

— Не надо меня попрекать этим. Здесь все так поступают, и будет сложно тому, кто решит вести себя согласно букве закона. Это гравитационная аномалия, участок космоса, в котором все идет не так, как везде.

— Я и не думал попрекать. Просто пытался психологически описать отношение к тому, чем мы занимаемся. Меня совершенно не волнуют ваши душевные терзания. Между нами чисто деловые отношения, а всё, что мы шепчем ночью в подушку, это только наше дело и… — Я воздел руки кверху. — Его.

— Вы меня удивили. Таких любителей пофилософствовать среди партнеров у меня еще не было. Вы мне понравились. Сегодня с вами свяжутся и установят каналы по которым мы сможем общаться, а так же реквизиты счетов, на которые надо переводить средства. Первые клиенты поступят через неделю, когда уладим все формальности. — Она кивнула на десерт. — В нем наркотик, который развязал бы вам язык, а вы бы этого и не поняли.

— Спасибо за признание, хотя что-то подобное я предполагал. — Я посчитал, раз она призналась в этом, значит, доверяла мне. — Хорошего нам сотрудничества.

— Непременно. — Она улыбнулась и дала знак своим телохранителям покинуть помещение. — Выходите через минуту после меня. — Посоветовала она напоследок.

По ее походке, совсем не женственной, контрастирующей с одеждой, можно было понять, что она не та, за кого себя выдает. Троица покинула заведение. Я подождал минуту по таймеру в углу экрана нейроинтерфейса и тоже вышел из ресторана. На душе было хорошо и спокойно. Мне было понятно, что свою роль я отыграл на отлично. Станиславский был бы мной доволен. Теперь мне незачем было торопиться и ехать на промерзшем лифте. Я выбрал длинный маршрут, чтобы полюбоваться станцией.

Прошел шагов триста, петляя коридорами по навигационной линии, ведущей к моей каюте. За пару десятков метров до лифта, вращающегося по окружности станции, неожиданно исчез навигационный маркер. Мне он и не нужен был особо, я прекрасно ориентировался по указателям уровня и секторам, чтобы попасть куда нужно. Но меня напугала красная иконка, загоревшаяся на экране. Спустя секунду после ее появления пришло сообщение от Ольги.

— Беги немедленно со станции! Нас раскрыли!

И я побежал.

Глава 6

Видимо, бегущий человек, спасающийся от преследования, являлся обычным делом для обитателей станции. Народ с пониманием расступался передо мной, уступая дорогу. За мной гнались те самые двое мужчин, что охраняли в ресторане женщину, с которой я якобы вел переговоры. Они были вооружены оружием, похожим на пистолеты, а мне совсем не хотелось проверять на себе, чем они стреляют. Я был на сто процентов уверен, что не пулями из меди и свинца.

Благодаря модификациям я мог ускоряться на прямых участках и уходить от преследователей, но на станции таких мест было мало. Мне показалось, что они тоже экипированы усилителями мышц. Преследователи ловко маневрировали и подымались по лестницам без всякого усилия, перепрыгивая вверх на три-четыре ступени. Думать о том, что произошло, кто прокололся, не имело сейчас никакого смысла. Единственное, что меня беспокоило кроме страха погибнуть или оказаться в тюрьме, это мысль, что завтра я не вернусь на Землю, как собирался, заставив Айрис переживать.

Лучше бы я съездил с отцом на рыбалку на выходные, чем вляпался в очередной раз в неприятности космического масштаба. Я забежал в пустой неосвещенный коридор. Зрение принялось адаптироваться к темноте. Преследователи заскочили следом и уверенные, что кроме меня здесь никого нет, выстрелили в темноту из ручного оружия. Ожидаемого грохота выстрела не случилось. Что-то энергетически насыщенное пролетело над моей головой, вызвав кратковременный ступор искусственных мышц, как от воздействия сильного электромагнитного поля. Процессоры глюкнули на долю секунды. В противоположной темноте коридора вспыхнули две голубоватых вспышки, когда заряды достигли стены.

Мое адаптировавшееся зрение различило боковое ответвление, ведущее к ангару со спасательным кораблем, арендованным Ольгой на всякий случай, которого точно не должно было быть. Пора уже вывести закон, что все запасные планы, придуманные на всякий случай, обычно становятся основными. Еще одна вспышка озарила голубоватым свечением темноту коридора, в котором меня уже не было. Парни явно не обладали ночным зрением и стреляли наугад. Зато они догадались воспользоваться фонариками. Правда, к тому времени я уже стоял перед дверями ангара. Мысленный приказ открыл дверь.

Я юркнул внутрь холодного помещения, пахнущего техникой. Дождался когда закроется дверь и со всей силы ударил ногой в район замка, рассчитывая помять дверное полотно, чтобы ее заклинило и не дало открыться. Она, конечно, как и всё на станции, была рассчитана на высокие нагрузки, вызванные разгерметизацией. На вид изменений не произошло.

В этот момент я услышал удар по двери с той стороны и парализующую волну электромагнитного излучения, блокирующего работу моих модификаций. В электронном приводе двери что-то сверкнуло. Как только меня «отпустило», я проверил свою догадку. Точно, на мысленные команды дверь никак не реагировала. Парни переиграли сами себя, убив электронику привода двери.

Я бросился к судну, помеченному на моем экране красным контуром. Это был кораблик с крыльями, корпусом изящной аэродинамической формы, совсем не те гробы, что летали только по космосу. Размером он был по космическим меркам небольшого, в длину двенадцать метров. Кабина, рассчитанная на четырех человек, размещалась в центре корпуса, аккурат между крыльями, расположенными в «подбрюшье». Люк в нее открылся, как только я оказался рядом. Моя искусственная память, увидев салон, сразу же дала понять, что управление этим аппаратом заложено в неё. Но управлять мне им не пригодилось по причине того, что координаты уже были заложены в маршрут.

Я плюхнулся в глубокое сиденье с перегрузочным механизмом. Оно автоматически приняло форму моего тела, создав ощущение, будто я оказался в невесомости. Судно сразу же начало движение. Никаких окон, иллюминаторов или экранов тут не имелось, поэтому о движении я догадывался только по косвенным признакам. Почти неслышному шуму двигателя и легкой вибрации. О том, что я покинул станцию, ощутил по возросшей нагрузке на спину и затылок. Она была незначительной, не сильнее, чем на моей машинке, на которой я развозил пиццу.

Что происходило снаружи, я не имел ни малейшего понятия. Сорвались ли с цепи пограничные суда, чтобы поймать меня или нет. Может быть, они уже выпустили какие-нибудь самонаводящиеся на меня ракеты и ждут попадания, пока я тут, как наивный малый, переживаю, что задержусь «на работе». Неизвестность пугала, заставляя меня быть напряженным. Звонок от Ольги вызвал непроизвольный мышечный разряд. Я дернулся, как от удара током.

— Гордей, прости, всё пошло наперекосяк. Кто-то слил мою инициативу. Теперь, мы с тобой нежелательные свидетели, и пока мы живы, мое начальство будет в опасности. Прости еще раз. — Ее голос дрожал.

— Насколько велики шансы, что я долечу до пункта назначения? — Напрямую спросил я.

— Пятьдесят на пятьдесят. У аппарата выключены все транспондеры, и он довольно мал, чтобы засечь его с большого расстояния. Но есть шанс, что они залезут в сеть станции и найдут конечную точку маршрута. Я пыталась зашифровать информацию об этом, но ее взлом лишь вопрос времени. Так что есть шанс, что ты окажешься там раньше них.

— Ты говорила, что там аномалия опаснее, и они испугаются за мной гнаться? — Напомнил я ей.

— Им необязательно гнаться на пограничных кораблях. У них полно людей, которые им должны по гроб жизни.

— Понятно. Тех, кого они посадили на короткий ошейник. — Я вспомнил про методы криминальной пограничницы.

— Да, это очень правильное определение. Есть много людей, готовых сделать что угодно, лишь бы законники ослабили хватку вокруг их шеи. — Ольга помолчала. — Гордей, аппарат сядет у входа в пещеру. Возьми из салона все, что упаковано в ящики, это припасы продовольствия и оружие. Не знаю, сколько времени тебе придется провести там. Магнус вряд ли заберет тебя в ближайшее время, потому что он тоже сейчас в бегах. Высадив тебя, аппарат улетит на другой конец планеты, чтобы сбить преследователей с толку. Не вылезай наружу из пещеры, пока я не подам сигнал или Магнус.

— В пещерах безопасно? — Меня передернуло от воспоминаний о пещерах с долбодятлами.

— Относительно. Для такого, как ты считай, что безопасно. Там живут какие-то птицы, черви, их используют в пищу местные.

— Там что, еще и разумные туземцы живут?

— Нет, это работники разных предприятий. На планете находятся несколько заводиков по производству роботов и оружия. Тебе с ними лучше не контачить.

— Ясно, не буду.

— Еще раз Гордей, прошу прощения перед тобой и Айрис. Искуплю, как только выберемся из этой передряги. У меня больше нет времени на разговоры. До связи.

— До связи. — Буркнул я в отключившийся экран.

Я хороший артист, но спектакль оказался не очень. Где-то режиссер допустил промашку, и нас освистали. Хорошо, что причиной сбоя не являлся я, меня это успокаивало. Летя по космосу в скоростном «гробу», можно было тешить себя хотя бы такими мыслями. Вполне возможно, что я не был целью номер один, и не номер два или три. Мало ли какую агентурную сеть создала Ольга, чтобы вывести проворовавшееся начальство на чистую воду. Что если за ними уже давно следили, а она не замечала слежку? А я человек новый не примелькавшийся. Это было слабое утешение для меня, зажатого внутри стен аппарата и воображающего, как ракеты или прицелы лазеров наведены на него и ждут команды на поражение.

Жаль я не поинтересовался у Ольги, сколько времени будет проходить полет. Так было бы спокойнее. Про гравитационные аномалии я не вспоминал, считая их меньшим из зол. Я даже не вспоминал про них пока электроника не начала издавать какие-то подозрительные треньканья, а по корпусу не пошли пугающие вибрации. Это началось спустя полчаса после того, как я покинул станцию. Меня самого припечатало в кресло так, словно я разгонялся сидя в катапульте. Выступившая от волнения на лбу капелька пота стремительно скатилась с него по носу и слишком быстро упала на кресло.

Жаль электроника аппарата никак не была связана с нейроинтерфейсом. Мне было непонятно, что происходит, и как долго сможет выдерживать перегрузки эта «калоша». Ее трясло как в лихорадке. Перед глазами картинка стала расплываться от высокочастотной вибрации. Мне хотелось верить, что так надо, чтобы отбить любое желание преследовать меня по опасному маршруту, что корабль подготовлен к подобным испытаниям. В голову лезли какие-то песни, которые хотелось орать, чтобы заглушить вопящую сигнализацию.

— А-а-а обезьяны, кашалоты, а-а-а, крокодилы, бегемоты, а-а-а и зеленый попугай! — Я слышал ее всего один раз, но почему-то именно сейчас она возникла у меня в сознании и не хотела уходить.

И вдруг среди этого страха и ожидания плохого у меня в голове возникла одна мысль, пугающая своей ясностью и очевидностью, пока я общался с дамой, в моем номере рылись ее люди, и нашли медицинскую капсулу, произведенную Высшими. Могли ли они принять человека, контачившего с теми, кто стоит над законами вселенной, за нуждающегося медика с забытой богом планеты. Ответ был очевиден. Наверняка, я напугал их сильнее, чем вся заговорщическая сеть под управлением Ольги.

Тем временем тряска продолжалась. У меня появилась тяжесть в груди и одышка, словно сердце начало сбоить. В глазах забегали радужные круги. Кажется, я готовился хлопнуться в обморок. Пришлось пучить глаза и ее громче орать песню про зеленого попугая, чтобы не дать телу сдаться. Я отключился на полуслове, просто выключился, не выдержав нагрузки, и тут же пришел в себя, как мне показалось.

Корабль больше не трясло, сигнализация не орала. Только мягко пульсировал единственный источник света, и приятный женский голос повторял одну и ту же фразу:

— Автопилот поврежден, используйте ручное управление для посадки судна. До контакта с атмосферой планеты осталось десять секунд. Девять… восемь…

Я протянул руки вперед и ухватился за рычаг управления. В мои пальцы впились электроды, считывающие нервные импульсы, а перед глазами появился схематичный коридор, в котором надо держаться для удачной посадки. Я знал, как управлять этим судном, и потому сразу почувствовал связь с ним и реакцию на мои команды.

Аппарат вошел в атмосферу со свистом. Снова началась тряска. Я попытался сделать траекторию вхождения более пологой, но женский голос предупредил, что так мы не попадем туда, куда нужно. Я не стал спорить с ней и продолжил терпеть издевательство над техникой. Свист нарастал, пока автоматически не включился режим плазменного кокона, защищающего аппарат от трения об атмосферу. Сразу стало тихо и плавно. Я выдохнул. Хоть что-то не пугало меня в этом кратком путешествии.

Схематичный объемный коридор, в котором я держал аппарат, не давал никакого представления о том, где я нахожусь, напоминая своим видом компьютерную игру из прошлого века.

— До места назначения осталось три минуты полета. — Сообщил женский голос.

— А сажать мне надо будет или это автоматическая функция? — Спросил я.

Ответа не последовало. Мне показалось, что никакой обратной голосовой связи между искусственным интеллектом аппарата и пилотом не существовало. Мне был понятен подход инженеров проектирующих ручное управление кораблем. Информация, озвучиваемая ртом человека подчас настолько своеобразна и уникальна, что ею вряд ли стоит руководствоваться во время управления судном. Гораздо надежнее простые кнопки с однозначной функцией и мозговые команды в границах визуального коридора.

Я поиграл рычагом управления, с удовольствием отмечая четкую реакцию корабля на мои команды. Прямо передо мной загорелся синий глазок и включился зуммер.

— Облучение следящим радаром. — Сообщил голос.

— Что это значит? — Мне не понравилась ее фраза.

— Диспетчерская запрашивает коды на вход в воздушное пространство.

— Какая еще диспетчерская? Мне ничего об этом неизвестно. Скажи, что у нас все было договорено заранее.

— Предупреждение о взятии на сопровождение.

Мой мозг рефлекторно дернул рычаг в сторону, чтобы выйти из опасной зоны.

— Изменение маршрута. — Предупредил голос.

— Я в курсе. — У меня с лица падали капельки пота появившиеся от эмоционального перенапряжения. — Придется садиться, где нет никаких ПВО. Здесь вообще есть такие места?

Мне снова никто не ответил.

— Ракетная атака. — Вместо ответа напугала меня встроенная в корабль «болтушка». — Проводите маневр уклонения.

— Что? Да я откуда знаю…

Корабль сотрясло взрывом. От резкого движения вступило в шею, отозвавшись горячей болью в затылке.

— Повреждение двигателя. Снижение тяги на сорок процентов. Повреждение внешней обшивки. Возможен пожар. Ракетная атака. Производите маневр уклонения.

Кажется, она собрала в одну кучу все страшилки, которые были записаны в ее речевом наборе фраз. Я потянул рычаг на себя. Он не стронулся места, но сигналы мозга интерпретировали мои команды как необходимость задрать нос. Аппарат вырвался из визуального коридора. Графика на экране сменилась, чтобы я не потерялся в пространстве. Появилось схематичное плоское отображение поверхности планеты и векторы направления движения корабля. Экрана было два. Один показывал картинку, которую я видел бы, будь передо мной иллюминаторы. А второй показывал вид со стороны, чтобы я четче представлял свои маневры. К моему кораблику стремительно приближалась красная точка.

Я дернул рычагом влево, сделал полоборота и направил аппарат к земле. Ракета не смогла повторить мой маневр и зашла по широкой дуге, чтобы снова перенацелиться на меня.

— Ракетная атака. — Напомнила мне «болтушка». — Проведите маневр уклонения.

Еще одна ракета взмыла с земли и направилась прямо мне в лоб. Это был гарантированный конец. От двух ракет увернуться вряд ли получится с помирающим двигателем. Я дождался максимального сближения со второй ракетой и резко вывернул судно в сторону. Раздался взрыв. Видимо ракета посчитала, что сблизилась достаточно, чтобы подорваться. По кораблю ударило сотней осколков и тряхнуло волной, но не так сильно, как в прошлый раз.

Голос проигнорировал этот инцидент. Наверное, катапультировалась, подумалось мне в шутку. Та ракета, что еще преследовала меня, вдруг пропала с экрана. Я порыскал носом, но не увидел ее и решил, что она самоликвидировалась из-за того, что закончилось топливо или сломалась. Возможно, здесь создавалось оружие довольно кустарным способом и могло давать осечку.

Я повел корабль невысоко над поверхностью, обретшей на экране объемный вид. По аналогии с земными радарами хотел думать, что они меня теперь не видят. Минут пять я приспосабливался к управлению судном в условиях частых и опасных маневров, игнорируя коридор, который советовал мне занять голос «болтушки». Потом я не выдержал и решил подняться чуть повыше, чтобы зайти в него. Двигатель, получив дополнительную тягу, издал резкий хлопок. Судно ощутимо дернулось.

— Мощность двигателя снижена до тридцати процентов. Возможна угроза возгорания.

Аппарат сразу сделался неуправляемым. Он вяло реагировал на мои команды, медлил, рассчитывал нагрузку, а только потом выполнял маневр. Мне стало страшно, что я врежусь в какой-нибудь холм, не справившись с норовистым управлением. Пришлось подняться над неровностями ландшафта, чтобы лететь по прямой, ожидая повторения атаки с земли.

— Облучение радаром. — Сообщил голос.

— Да пошла ты нахрен. — Я разозлился, будто это была ее вина в том, что нам не дают пролететь.

Повернул аппарат на девяносто градусов от нужного направления.

— Сядем там, где сядем. — Произнес я. — В следующий раз надо будет карту давать со всем зенитными точками. — Этот упрек уже относился к Ольге.

Мы полетели с относительным комфортом и в полной тишине. Внутреннее пространство корабля стало попахивать горелым, но я не беспокоился, веря, что существует система пожаротушения. Изрезанный ландшафт местности сменился ровным, как стол. Я снизился и пошел в пятидесяти метрах над поверхностью. Моя скорость равнялась трем тысячам километров в час. По меркам космических аппаратов черепашья скорость.

Решив, что я уже достаточно удалился от нервных преступников, подумавших, что кто-то покусился на их бизнес, повернул судно в сторону запланированного места посадки. Снова что-то хлопнуло и мой «рыдван» дернулся в конвульсиях.

— Остаток тяги десять процентов. Поддержание полета невозможно. Включаю режим посадки. Требуется ручное ассистирование.

— Да погоди ты. — Я заметался, вспоминая алгоритм посадки.

Замечательно, что искусственная память хранит все по полочкам. Руки сами вспомнили, что и куда надо нажимать. Я щелкнул тумблером на панели, включающий маломощные реверсивные двигатели. Корабль стал терять скорость и задирать нос. Выправил его, оставив при этом нос чуть выше уровня хвоста.

— Необходимо включение режима глиссирования. — Предупредил голос.

— Чего? Глиссирования? Мы что, садимся на воду? — До меня, наконец, дошло, что ровной была не твердая земная поверхность земли, а вода. — А у корабля имеется хоть какая-нибудь плавучесть? — Поинтересовался я.

Впрочем, и этот вопрос остался без ответа. Я включил режим глиссирования, как только корпус коснулся водной поверхности. Судно снова дернулось, ударилось и понеслось плавными прыжками по поверхности воды. Одно я понимал теперь точно, дальше берега я никуда не доберусь. Аппарат больше никуда не полетит. Хорошо, что на борту имелся аварийный маяк, но активировать сразу я не собирался, опасаясь, что на него откликнутся совсем не те, кого я жду.

Скорость на воде упала до сотни километров в час. А я был уже так далеко от берега, что до завтрашнего утра вряд ли бы добрался до него. Выставил руль поперек направления волн и решил, что надо проверить припасы, о которых говорила Ольга. За вторым рядом сидений находился небольшой грузовой отсек, сделанный в виде четырех ящиков вставленным в углубления в стене. Я потянул за один из них. Как только он выдвинулся наружу на пару сантиметров, из ниши повалил едкий черный дым. Я выдвинул ящик полностью, чтобы не потерять содержимое в огне. Горело не его содержимое, а то, что было за ним. Я предположил, что горящий двигатель нагрел стенку и там начинает тлеть проводка.

В тесной кабине сразу стало тяжело дышать. Открыл ящик, вывалил его содержимое на пол и вернул на место. То же самое провернул со следующим и со всеми остальными. Дыма набралось полный салон. У этого типа судов имелась возможность открыть верхний люк, когда не грозила опасность разгерметизации. Люк открывался только вручную, для чего требовалось раскрутить его, получить доступ к тумблеру вакуумного замка и отключить его. Я проделал все этапы. Люк шикнул набравшимся воздухом и приоткрылся. Черный дым, заклубившись под напором входящего воздуха, стал уходить наружу. Через пару минут я уже мог свободно дышать чистым забортным воздухом.

Мне стало любопытно посмотреть, что находится снаружи. Я выбрался в люк, опершись о спинки кресел. Во все стороны, куда ни глянь, простиралась бирюзовая поверхность океана. Рядом с мои кораблем наперегонки неслись два огромных существа, раза в два длиннее моего судна, похожие на змей, но только с плавниками, расположенными через каждый метр. Морда животного выглядела как незначительное утолщение на теле с клыкастой пастью. Существа явно интересовались мои аппаратом, как конкурентом посмевшим бросить вызов в их стихии. Хорошо, что они не думали нападать на меня. Иначе им легко удалось бы перевернуть мое судно.

Волнение на поверхности к счастью было незначительным. Мой аппарат, после приводнения сразу ставший похожим на катер, оказался словно в своей стихии. Он мягко и плавно разрезал волны, разбрызгивая вокруг себя белую пену. Если бы не черный дымный след, остающийся позади него, можно было бы насладиться вынужденной водной прогулкой. Я осмотрел сверху повреждения корпуса. Ракетная атака оставила на нем многочисленные следы в виде отметин, но ни одной пробоины. Видимо, только в районе двигателя имелись слабозащищенные места, которые и были поражены. И я не увидел крыльев. Вместо них на корпусе остались небольшие выступы, к которым они крепились. Крылья точно не были потеряны от огня, они как будто запланировано отстрелились во время приводнения. Мне хотелось надеяться, что электроника судна будет щадить силовую установку, чтобы она продержалась как можно дольше. Не хватало еще застрять посреди океана на чужой планете.

Змееобразные существа не выдержали темп и отстали. Я спустился в салон и уже подробнее рассмотрел содержимое ящиков. Вдруг мне придется задержаться здесь. Хотелось бы иметь надежду прожить подольше, пока Ольга не найдет и не вернет меня домой. Смешно конечно, меня взрослого мужика отпросила попользоваться у жены другая женщина и я теперь жду, как брошенный щенок, когда меня найдут. Нет, пора перебираться в космос и становиться одним из миллиардов землян, живущих вне Земли, чтобы не чувствовать каждый раз себя дикарем, оказавшимся в мегаполисе.

Ольга, как знала, положила про запас надувной жилет с сигнальным пистолетом-ракетницей. Среди вещей лежал нож с очень острым лезвием и встроенным в рукоятку электрошокером. Ядерная зажигалка, о чем на ней было написано на космолингве, иначе я ни за что бы не догадался. Оптический прибор с огромным разрешением. Думаю, он способен был рассмотреть и идентифицировать объекты даже на орбите планеты. Медицинский прибор для восстановления поврежденных мышечных тканей и костей. Очень кстати, учитывая, что моя капсула осталась на станции, а возможно и в руках «оборотней» пограничников. А еще в куче вещей, в вакуумной упаковке лежала странная обувь, которая согласно надписи на ней умела принимать размер ноги. По виду, она больше напоминала не обувь, а толстые носки.

Много различной герметично упакованной еды. Не понимаю, зачем делать столько наименований продуктов, которые имели одинаковый вкус. Наверное, для меня, если застряну надолго, это огромный плюс, растяну ее на более долгий срок. Я вскрыл упаковку, похожую на шоколадный батончик. Внутри оказался продукт отдаленно похожий на пастилу или рахат-лукум, полупрозрачный с темными вкраплениями.

— Господи, прими за еду. — Произнес я и откусил.

Ожидаемого сладкого вкуса не случилось. Смесь ароматов пельменного бульона оставшегося после покупных пельменей и старого носка, замешанных на нейтральной вязкой основе. Я еле заставил себя прожевать и сглотнуть, а затем полюбопытствовал, что же такое употребил. Оказывается, это был медицинский препарат для заполнения ран при отсутствии возможности технического лечения. Он таял от температуры тела, заполняя поврежденное пространство, создавая питательную среду для деления клеток ткани. Теперь тому куску, что я проглотил, предстояло подлечить мой организм изнутри. Только бы он ничего не срастил по дороге, не хватало мне еще проблем с непроходимостью кишечника. На будущее я решил, что буду вначале читать надписи на упаковках.

Я взял в руки «бинокль», который совсем не был на него похож. Этот аппарат проецировал изображение через нейроинтерфейс, что делало его использование таким же простым и удобным, будто смотрел своими глазами. Вдаль по всей линии горизонта ничего кроме волн я не увидел. Посмотрел в небо в надежде увидеть спешащую за мной Ольгу на космическом корабле, но увидел только небольшую орбитальную станцию, идентифицированную ничего не говорящим номером. Для меня имела смысл только дополнительная информация о том, что она необитаема.

Вернулся в салон, чтобы найти что-нибудь действительно съедобное. Со стороны двигателя раздался подозрительный шум и хлопок, и судно стало останавливаться. Я выбрался наружу и увидел, как в ста метрах позади из воды поднимается темный хвост дыма, а на месте двигателя больше ничего нет. Неожиданно водная поверхность надулась пузырем и разорвалась белой пеной взрыва, поднявшегося на десятки метров вверх. По ушам ударила взрывная волна.

— Сброс двигателя из-за угрозы взрыва. — Поздно предупредила электронная суфлерша.

— А у тебя хотя бы парус имеется на крайний случай? — Поинтересовался я у нее.

Похоже, нет. Мое судно легло в дрейф. Настроение и без того испорченное последними событиями скатилось в дремучую депрессию. Аппарат, потеряв скорость, отдался воле волн. То, что на скорости мне казалось незначительным волнением, в действительности оказалось приличным. Суденышко, развернувшись боком к направлению движения волн, начало опасно крениться из стороны в сторону. Я был вынужден задраить люк, чтобы не зачерпнуть воды. Не знаю, насколько меня могло хватить для такого плавания. Уселся в кресло и застегнул ремни, чтобы не кататься по полу со всеми незакрепленными предметами.

Пришлось закрыть глаза. Вращающаяся обстановка начинала вызывать у меня головокружение. Даже с закрытыми глазами не получалось полностью обмануть вестибулярный аппарат, натренированный невесомостью. Пришлось заняться отвлечением внимания, чтобы не испоганить тесное нутро корабля рвотными массами. Прежде всего, думалось о семье, об Айрис, которая будет волноваться и, поняв, что план Ольги провалился, сорвется с места, отдав детей деду с бабкой. По-хорошему, ей не надо было так делать, чтобы не лишить Никаса и Полину последнего родителя, но я знал, что она так не поступит. Айрис была из тех людей, которые не стерпят и не простят себе бездействия. Это была ее слабость, похожая на силу.

Отвлечение внимания помогло мне с морской болезнью даже сильнее, чем рассчитывал. Я незаметно уснул, а проснулся от удара бортом и скрежета по корпусу. Качка будто уменьшилась. Мне понадобилась минута, чтобы придти в себя. Осторожно приоткрыл люк и, убедившись, что в него не течет вода, распахнул полностью. На дворе уже была ночь, яркая и звездная, занимающая половину небосвода, а вторую половину неба занимала невероятной высоты стена, нависшая надо мной.

Глава 7

Чем лучше мое модифицированное зрение подстраивалось под темноту, тем отчетливее видел, что стена надо мной, вовсе не стена, а лес невероятной высоты. Набегающие волны били мой кораблик корпусом об упавший в воду ствол, который даже лежа был выше него. В незнакомый лес, ночью, я ни ногой. Прикрыл люк и попытался уснуть, но мое впечатленное сознание против воли прислушивалось к доносящимся снаружи звукам. Обитатели тут могли жить под стать размеру деревьев. Поробинзонить тут вряд ли получится, когда закончатся продукты.

Однако я был все равно рад, что уткнулся в сушу. Можно было раздобыть шест и, отталкиваясь от берега, попытаться плыть вдоль его линии пока не найдется место, на которое не страшно сойти. Это был мой предварительный план действий на первый световой день. Собственно, появившаяся определенность и помогла мне снова погрузиться в сон. Проспал я недолго, часа четыре, и решил, что не буду сразу лишать себя интриги, позавтракаю. Мало ли, вдруг испорчу себе аппетит. Судно все также стучалось о поваленное дерево в ритме волн. Их шуршащий шелест дарил мне спокойствие, напоминая о той локации, в которой мы любили бывать с Айрис. Мы даже договорились, что третьего ребенка постараемся зачать на ней. Она нам обоим напоминала райское местечко и подходила для передачи светлых чувств потомству.

Из имеющегося набора продуктов я выбрал кашу с мясом, о чем было написано на упаковке. Теперь я читал, чтобы не повторить ошибку. Каша подогревалась одноразовым подогревателем, встроенным в упаковку. На вкус ожидаемо никакая, но с учетом того, что я последний раз ел на станции, и с того времени прошло уже часов пятнадцать, мои рецепторы особо не противились. Я съел всю порцию и запил водой. Медлил, не открывал люк, опасаясь увидеть то, что может меня расстроить. Какого-нибудь безразмерного гада, нависшего над моим суденышком и роняющим слюну из клыкастой пасти.

Я взял нож и, повернув лезвием к себе, а электрошокером от себя, тихонько приоткрыл люк. При свете дня деревья оказались намного выше, чем ночью. В темноте я принял их размеры за игру воображения. Огромные черные стволы уходили ввысь на сотни метров, и я даже не был уверен, что вижу их кроны. Даже приблизив при помощи модификаций картинку, так и не разглядел их. Осмелев и выбравшись из люка наполовину, увидел, что песчаного или каменистого берега не было совсем, стволы стояли прямо в воде, закатывающейся волнами внутрь темной чащи. У прибрежной линии плавали ветки и куски черной коры. Вообще лес произвел на меня тягостное впечатление. Напомнил своим траурным видом что-то мистически запретное и пугающее. Забираться внутрь него совсем не хотелось, да и не было в этом такой необходимости.

Единственное в чем я нуждался, это шест для движения. Чтобы раздобыть его мне все равно пришлось бы покинуть судно и повозиться в воде, подбирая ветку нужной длины и толщины. Лес не молчал, скрипел и кряхтел под набегающими волнами и ветром, как древний старик. Мне почудилось, что лес живой и с любопытством смотрит на меня, неведомое существо, выброшенное океаном.

— Привет. — Поздоровался я с ним, чтобы расположить к себе его духов.

Лес ответил протяжным скрипом огромных стволов, держащихся друг за друга могучими ветвями. Я полностью выбрался из судна. Мой кораблик на фоне леса казался игрушкой. Его надо было зафиксировать, чтобы не унесло течением, пока я искал подходящий шест. Технически никто из инженеров, проектирующих это судно, не задумывал сделать на нем кольцо для швартовки канатом в берегу. Идеально гладкая аэродинамическая форма вначале ввела меня в ступор, но потом я вспомнил про ремни безопасности на четырех сиденьях внутри корпуса.

Спустился в салон и осмотрел, как можно собрать их в один канат. Благодаря защелкам и петлям на них это можно было сделать без особых проблем, при помощи ножа и смекалки. На изготовление «каната» у меня ушло полчаса. Теперь корабль был не так безопасен, как раньше, зато имел поводок, без которого я побоялся бы его покинуть.

— Отдать швартовы! — Скомандовал я самому себе.

Мне стало не по себе от собственного голоса, звучавшего инородно в этом месте.

— Потерпи немного, я скоро свалю отсюда. — Предупредил я лес, выбираясь из люка.

Бросил на поваленный ствол конец троса и мощным прыжком сам запрыгнул на дерево. Ухватился за неровную складчатую кору руками и поймал конец самодельного каната, попытавшегося отправиться вслед за судном, отреагировавшим на мой прыжок. Притянул его и надежно закрепил за обломок торчавшей ветки. Судно стало крениться на борт, когда волны откатывали его от ствола дерева, но не опасно, чтобы переживать, что оно хлебнет воды.

Ствол поваленного дерева оказался шире, чем я предполагал, пока он находился в воде. Метров пять в диаметре и это еще не у самого основания, прячущегося в лесной чаще. Что за питательная среда смогла создать таких гигантов? Я прошел по стволу в сторону леса, туда, где вода и упавшее дерево создали своеобразную бухточку, в которой копился различный мусор, в том числе и ветви, упавшие с невероятной высоты. До пятидесяти метров от уровня воды на деревьях не росло ни одной ветки. Удивительно, но на тех ветках, что начинались с этой отметки, не было никаких листьев или чего угодно, способного к фотосинтезу. Все дерево было черным, словно мертвым и держалось «на ногах» только благодаря крепким объятьям с соседними деревьями. Возможно, лес в этом месте давно уже умер, а процесс разложения происходил в течение десятилетий, а учитывая толщину древесины, то и столетий.

Бухточка воняла затхлой водой. Я прошелся взад-вперед, высматривая в воде подходящие для шеста ветки, и потянулся за одной, но отпрянул назад, когда в грязной воде произошло движение. Нырнувшее живое существо на мгновение оставило за собой открытое от упавшей коры чистое водное пятно. Да уж, лес может и мертвый, но твари возле него водятся живые. Я перехватил в левую руку нож и снова потянулся за веткой, всматриваясь в покрытую растительными остатками водную поверхность. Ухватился за край и потянул ее на себя, ожидая в любой момент атаки. Ее не последовало.

Ветка оказалась длинной и тяжелой. Мне пришлось убрать нож за ремень и взяться за нее двумя руками, чтобы вытянуть. Полностью вытащить не удалось, за ней прицепились другие ветки и водоросли. Того, что показалось из воды уже было достаточно. Метра четыре меня вполне устраивало. Я снова достал нож и попытался им стесать на конус древесину со всех сторон, а затем сломать. Это оказалось не так просто сделать. Древесина была твердой и неохотно поддавалась моему ножу с молекулярной заточкой. К тому же я старался быть бдительным, и часто отвлекался, присматриваясь и прислушиваясь в ожидании неведомой опасности.

Мне, наконец, удалось обточить ветку со всех сторон и сломать. В руках у меня оказался шест чуть больше четырех метров, гибкий и легкий, как из клееного материала. Я помахал им, чтобы приноровиться к инерции. Судя по всему, нам с ним еще предстояло быть какое-то время вместе и стоило познакомиться друг с другом поближе. Я уперся концом шеста в лежащее дерево и оттолкнул судно. Не сказать, чтобы это получилось легко, но гораздо легче ожидаемого. Волны снова направили меня к дереву, но уже правее метра на три.

Я оттолкнулся резче и под углом. Получилось не очень удачно. Судно провернулось на сто восемьдесят градусов, направив мой взгляд в открытое море. Одной силой тут было не управиться, требовалась сноровка и чутье. Мне показалось, что горизонт в одной стороне океана потемнел. Не хватало мне еще, чтобы испортилась погода. Хотя на чужой планете горизонт мог потемнеть по другому поводу, не обязательно предвещая шторм.

Из-за малого погружения и высокой плавучести мое судно напоминало тазик на воде. Стоило чуть переборщить с усилием на шесте, как оно начинало вращаться. Никакие мои модификации не помогали рассчитать правильное усилие. Опыт приходилось нарабатывать потом и кровью, которая появилась на лопнувших мозолях моих изнеженных семейным бытом рук.

Некстати мной заинтересовались птицы, вылетевшие стаей из леса и увидевшие меня. Я их очень заинтересовал. Они стали накручивать круги над аппаратом, постепенно снижаясь. Все бы ничего, птицы были размером с гуся с небольшим клювом, и не выглядели хищниками, но у них включился режим «бомбометания» пометом. И целились они явно в меня и корабль. Для чего они использовали этот прием, и как он помогал им по жизни, я не представлял. Клали они свои бомбочки прицельно. Теплая жижа, вскользь задевшая мой затылок и растянувшаяся по спине, заставила меня забаррикадироваться внутри судна.

— Вот засранцы. — Я принялся неистово оттирать с себя помет, испытывая брезгливость и унижение.

Шлепки по корпусу раздавались еще несколько минут, потом затихли. Я открыл люк убедиться, что опасность миновала. Мой кораблик после «обстрела» было не узнать. Он словно месяц провел под местом сбора голубей. Разноцветный помет покрыл корпус толстым слоем. Кажется, судно даже дало большую осадку под увеличившимся весом. Это был явный намек убираться с их территории, что я и поспешил сделать, пока они не вернулись с полными бомбовыми отсеками вновь.

К тому времени у меня уже появилось представление, с каким усилием и под каким углом следует использовать шест. Скорость перемещения относительно береговой линии возросла. Я все ждал, когда же появится какой-нибудь намек на скалистый или песчаный берег, но его все не было. У меня появилось предположение, что огромные деревья растут прямо из океанического дна. Оно основывалось на отсутствии суши и на том, что все деревья, которые я увидел в течение двух часов плавания, не имели никаких листьев. Дерево состояло только из ствола и голых веток, но при этом не выглядело погибшим. Для роста оно явно не использовало фотосинтез. Следовательно, его метаболизм основывался на других принципах получения энергии и питательных веществ и скорее всего, скрытых под водой.

Вообще, пока наблюдал за необычайной биосистемой, убеждался, что черный лес представляет собой уникальный природный объект, напоминающий коралловый риф и что берега, как такового я здесь не увижу. Это было печально, но с другой стороны, тем, кто станет меня искать, не будет никакой разницы, откуда забирать. Если такие люди еще остались. Плыть до настоящего берега на этом суденышке, превратившемся без двигателя в забаву для океанических течений, было самоубийственно. Мне грозила голодная смерть или смерть от жажды. И тут мне пришла мысль проверить насколько соленым является этот океан.

Я поднял шест и осторожно, чтобы не коснуться птичьего помета, подтянул к себе мокрый край. Принюхался на всякий случай, и, не учуяв ничего подозрительного, лизнул влажную деревяшку. О, чудо, она оказалась пресной. Так что скорая смерть от жажды мне не грозила, если только от диареи, если вода окажется полной вредоносных микроорганизмов. В разлагающихся остатках леса их могло быть достаточно много. Но когда у меня закончатся собственные запасы воды, я сделаю себе весла и смогу отходить от леса на достаточное расстояние, чтобы набрать чистую воду.

В течение всего времени, что я плыл, лесной пейзаж совсем не изменился. От однообразного движения разболелось плечо, и я решил сделать привал. Для первого раза проделанный путь показался мне внушительным. Загнал более-менее уверенными движениями свое судно между двух стволов, лежащих поперек движения волн, на тихую воду. Вообще, поваленных деревьев было немного. Это были пятое и шестое, виденные мной с самого старта. Я зафиксировался «канатом» к одному из них и, пристроив шест в люк корабля, облегченно выдохнул. Все-таки двигать многотонное устройство даже с модификациями было тяжеловато. К тому же, без топлива они не давали серьезной помощи.

Мне подумалось, что Ольга могла предусмотреть это, и снова полез разбирать припасы. Действительно, среди вещей имелись десять пакетиков со спиртом, по пятьдесят грамм каждый, рассчитанный на одну заправку. Вначале я принял их за какой-нибудь соус из-за красного цвета упаковки. Откупорил один пакетик, вытянул из него трубочку и сделал глоток. Спирт огнем ожег мне гортань. Я чуть не поперхнулся из-за дыхательного спазма, вызванного его парами. Это был чистый спирт, к которому я оказался совершенно неподготовленным.

Внимательнее посмотрел на упаковку и понял, что снова проявил глупость, не изучив инструкцию. Оказывается, трубочку надо было вставить в приемник искусственного пищевода или правильнее сказать топливной магистрали и, сжимая пакетик, перегнать его внутрь тела.

— Дикарь. — Укорил я себя. — Но с другой стороны я лишаю себя ощущения праздника.

Часть спирта попала в нормальный пищевод и обожгла желудок. По телу растеклось приятное тепло и легкая эйфория. Я загнал остатки спирта в бак по инструкции. Почуяв прилив сил, не стал сразу кидаться к шесту, расслабленно развалился в кресле, чтобы немного подумать о создавшейся ситуации.

Включать или не включать аварийный маячок, вот в чем вопрос. Знал бы я, что сигнал будет услышан только Ольгой, сделал бы это сразу, как только попал на планету. А так мне совсем не хотелось, чтобы вместо нее явились сомнительные парни и сдали меня пограничникам. В лучшем случае. Черный лес тоже не радовал своими перспективами, но тут я мог хотя бы рассчитывать на жизнь, есть, пить и справлять естественные надобности по своему желанию и жить надеждой, что меня скоро найдут.

На ближайшее время я выбрал в качестве основной стратегии — ожидание. Я не думал, что аварийный маяк единственное средство определения моего местоположения для продвинутой службы, типа пограничников. Наверняка существовали оптические или радиолокационные способы определить местоположение куска железа, напоминающего кораблик, на котором я прилетел. Конструктивные мысли меня успокоили. Под мерный шум волн я задремал, подставив левую сторону лица под луч падающего света.

Проснулся от ощущения, что свет ушел. Открыл глаза и увидел вместо ясного неба низкие свинцовые тучи. Выбрался наружу и опешил, приближалась самая настоящая земная гроза. Черный горизонт озаряли частые вспышки молний. Поверхность воды нервно пенилась высокими волнами, начавшими переливаться через ствол дерева, защищающий меня от открытого океана. Это было хорошо, что я нашел удобную заводь, в которой можно было пережить стихию, только переживал, что мне придется куда-то пристроить шест на время грозы, иначе не получится закрыть люк. С открытым люком опасался набрать воды, а так же разряда молнии.

Пока еще не начало серьезно штормить, выбрался из судна, взял шест и побежал искать место, позволяющее надежно его закрепить. Ветер усиливался. Бил порывами, обдавая меня пеной, сорванной с гребней волн. Ствол поднимался на волнах вверх и вниз. В какой-то момент мне даже пришлось взять шест как акробат и балансировать им, чтобы не свалиться в воду. Мне повезло найти торчавшие в разные стороны пеньки, оставшиеся от сломанных веток и воткнуть между ними шест, надежно его зафиксировав.

Сразу побежал назад, попутно глядя, как со стороны океана несутся валы, все выше и выше. Скорее бы оказаться внутри корабля и закрыться, а там плевать на любую стихию. Но не тут-то было. На очередной волне дерево подняло выше обычного и провернуло. Я не сумел удержаться и свалился в воду. Страх добавил мне сил. Ракетой выскочил на поверхность и успел заметить, как продолжающий вращаться ствол за тот трос, которым я зацепил к нему свой корабль, утягивает его под воду. Ситуация в мгновение ока многократно ухудшилась. Корабль, моя крепость и условие моего длительного автономного существования, мог затонуть.

Я кинулся его спасать, рискуя оказаться раздавленным между деревом и корпусом судна. Успел в последний момент заскочить в люк вместе с начавшей заливаться в него водой. Нашел нож и перерезал самодельный канат. Корабль сразу же принял нормальное положение. Я герметично закрыл крышку и упал в кресло. На правой ноге не было ботинка. Даже не заметил, в какой момент потерял его.

Судно хлебнуло воды, залившее пол сантиметров на пятнадцать. Теперь, когда корабль был лишен двигателя и сопутствующих проблем, плавающие вещи можно было снова собрать назад в ящики. Внутреннее освещение давали слабые оранжевые лампочки, работающие от аккумулятора. Постепенно мои глаза привыкли, и стало достаточно светло. Я поднялся, вынул первый ящик и стал вылавливать из воды, катающиеся от борта к борту припасы.

Стихия снаружи набирала обороты. Гром гремел все ближе, удары волн все громче и жестче сотрясали корпус судна, ударяя его о дерево. Я молил бога только об одном, чтобы меня не унесло в океан. Существование на опушке черного леса казалось мне наиболее безопасным способом дождаться помощи. Я был уверен, что со временем разобрался бы, что тут к чему и превратился бы в настоящего Робинзона, готовящего дичь на костре.

Качка усиливалась. Всё, что плавало в воде, я поднял и убрал в ящики. Уселся в кресло, с замиранием сердца прислушиваясь к звукам стихии. Я не слышал, но чудесным образом ощущал близкие разряды молний. Всякий раз, когда по телу прокатывалась волна, похожая на легкий последовательный спазм всех мышц от затылка до пяток, раздавался гром. Он был значительно ослаблен мощной защитой корабля, иначе я бы давно оглох.

Я не заметил, как мои пальцы мертвой хваткой вцепились в сиденье. За бортом происходило что-то пугающее. Мне казалось, что деревья больше не защищают меня от волн и те пытаются выгрести меня из бухты в океан. Иной раз судно ложилось на борт так резко, что вода находящаяся внутри него, заливала меня сверху, не успевая стечь по полу. Мерцающие символы пульта управления и информационного экрана превратились в карусель, вызывающую раздражение. Как бы мне хотелось сейчас принять чего-нибудь и проснуться через десять часов, когда погода придет в норму. Хотя, возможно именно такая погода и была тут нормой. Огромный лес, похожий на мощные волноломы, мог так выглядеть как раз по причине частых штормов.

Время потеряло счет. Я превратился в амебу, способную к единственной осмысленной функции, хвататься за сиденье, когда судно кренилось. Гром гремел, волны бились о борт. Мне даже казалось, что я слышу, как свистит ветер в деревьях. Я понимал, что это невозможно с такой звукоизоляцией, но все равно слышал. Воспаленное воображение нашло этому объяснение. Звук распространялся через корпус при соприкосновении со стволом дерева, но не поваленного в воду, а растущего. Наверное, меня выбросило из бухты и прибило прямо к опушке.

С трудом удавалось удержаться от соблазна включить аварийный маячок. Закрытое пространство и неистовство природы за бортом подавляли мою силу волю, взывая совершить малодушный поступок. Я крепился, с трудом уговаривая сдержаться. Обещал себе, если проявлю слабость, больше никогда не вернусь домой.

Затем стало все только хуже. Волны в который раз опрокинуло судно, затем оно перевернулось через «голову», чего прежде не было, а потом будто успокоилось. Мне подумалось, что волны смогли выцарапать меня из бухты и вынесли в открытый океан. Качка продолжалась, тоже неслабая, но меня уже не било бортом о дерево. И звук свистящего в кронах деревьев ветра был больше не слышен. Чтобы проверить свои выводы хотелось выглянуть наружу, но это было чревато. Многого в такую погоду не разглядишь, а вот зачерпнуть воды в салон было реально.

Меня наверно еще час таскало где-то по океану, а потом стихия стала затихать. Как только волнения внутри салона позволили мне передвигаться по полу, я полез открывать крышку верхнего люка. Осторожно приоткрыл и все равно попал под тугие струи ливня. Сверкнула молния, но далеко. Я увидел только легкий отсвет сквозь пелену дождя. Все, что мне удалось увидеть рядом с кораблем, это подтверждение моим опасениям. Упавших в воду стволов рядом не было. Меня явно оттащило от черного леса в океан.

Снова закрыл люк и стал ждать окончания ливня. Хотел потратить время на легкий перекус, но передумал. Еще неизвестно, сколько мне придется растягивать провиант, а есть его, когда и есть не особенно хочется, глупое расточительство. Занялся тем, что стал приспосабливать что-нибудь из имеющегося барахла под емкость для вычерпывания воды. Подошел пластиковый цилиндр, набитый фальшфейерами и зарядами для ракетницы. Его емкость мой аудитор оценил в пять литров. Не густо, глядя на лужу под ногами, но я никуда и не торопился.

Проверял через каждые полчаса состояние осадков. На третий раз они почти закончились. Я осмотрелся и увидел линию черного леса не более чем в паре километров. Успокаивающиеся волны снова несли меня к нему. Мне стало спокойно. Я закинул в рот какую-то сладкую пластинку с ароматом нафталина, жуя и напевая песенки, принялся вычерпывать воду из салона. Убывала она незаметно, и только через час можно было твердо сказать, что половина воды ушла.

Я снова осмотрелся из люка. До леса оставалось не больше километра. Огромный лес с такого расстояния встроенным аудитором определился в высоту так же почти в один километр. Он выстроился в линию, как крепостная стена против вражеского войска роль которого выполнял океан, раз за разом бросающийся на штурм. В свете собственных аллегорий у меня появилось уважение к черному лесу, как к существу с крепкой волей. Этого мне сейчас не хватало.

Снова нырнул в недра корабля и не появлялся наружу, пока не осушил пол. Впитал всю сырость своей майкой и снова надел ее, изрядно потерявшую товарный вид. А кого мог интересовать мой вид в богом забытом месте. На улице уже вечерело. Здешнее солнце, маленькая белая звезда, занимающая на небосводе раз в десять меньше места, чем наше Солнце, клонилась к горизонту. Прячась за атмосферой планеты, она желтела и обрастала видимой короной. Завораживающее зрелище, особенно блики на очищенной от помета поверхности судна. Черный лес впервые за все время, что я его видел, заиграл иными красками. Отсвет солнца от воды ложился на его «стены» играя на них пляшущими разводьями, напоминающими лазерные шоу.

По движению относительно леса я понял, что попал в течение. Присмотрелся к воде и увидел, что так и есть. На поверхности океана выделялось огромное течение. В местах соприкосновения со спокойной водой появлялись водовороты и участки обратного течения. Я был далеко от них, чтобы беспокоится. И все равно мое суденышко вертело потоком в разные стороны и несло куда-то параллельно линии леса. Над серебрившейся в вечернем солнце поверхностью воды на мгновения показывались мокрые тела морских обитателей. Некоторые выпрыгивали из воды посмотреть на меня, другие охотились на них. В отличие от меня, океан продолжал жить своей жизнью.

Какая аллюзия на мое настоящее положение. У меня не было ничего, чтобы как-то повлиять на выбор пути, я даже потерял шест. Мою судьбу сейчас решало океаническое течение, которому я был безразличен. Нырнул в салон и достал пакетик со спиртом.

— Э-хе-хе. — Покряхтел я, вытягивая трубку. — Не мой способ заливать алкоголем стресс, но ничего лучше у меня нет. — Я выдохнул и сделал большой глоток.

Обжигающий спирт ожег гортань и пищевод. Упал в желудок и растекся по телу теплом. Спустя минуту он добрался до мозга обволакивающим массажем сознания. Я сделал второй глоток, допив остатки, и отправился за едой. У меня разыгрался аппетит. Взял что-то похожее на ливерную колбасу и зеленый гель, изображающий горчицу. По мне он больше походил на хвойную зубную пасту. Выбрался из люка, сел на нагретый солнцем корпус корабля, по-турецки скрестив ноги, и приступил к ужину. Капал зеленой каплей горчицы на колбасу, откусывал и медленно жевал, находясь при этом в состоянии дзен, наблюдающем и абсолютно не думающем.

Солнце коснулось поверхности океана, нарисовав на нем золотую дорожку, упирающуюся в черный лес. То ли это была иллюзия из-за наступающей тьмы, то ли это на самом деле так и было, но мне показалось, что лес приближался. Мой аудитор, не умеющий думать иллюзиями, склонялся ко второму варианту. Течение повернуло в сторону леса. Это была замечательная новость. Я бы предпочел заночевать, снова прибившись к стволу дерева, чем в открытом океане.

Прошло минут десять. Судно приблизилось к лесу на расстояние сотни метров. Имей я шест, мог бы попытаться им, работая как веслом, преодолеть расстояние до деревьев. А так я просто ждал. Почти стемнело. Нависающий над головой лес добавлял сумрака. Я слышал, как шумят волны, бьющиеся о его стволы.

Вдруг мое судно завертело течением. Под корпусом зажурчала вода. Я даже испугался, что попал в водоворот и собрался уже закупоривать люк, но тут моему взгляду открылась причина такого поведения. Огромная стена леса расступилась, обнажив широкий проход внутрь себя. Океаническое течение повернуло в лес, превратившись в реку, и понесло меня за собой. Через минуту я оказался окруженным с двух сторон высокой стеной леса. Мир вокруг погрузился в непроницаемый мрак. Только тонкая полоска звездного неба надо мной напоминала линию навигационного маршрута.

Глава 8

В глубине леса царило безмолвие, я слышал, как журчит вода, окатывая деревья, и как еле слышно шумят кроны в километровой вышине. У воды не было ни дуновения. Течение несло меня неведомо куда. На всякий случай, я забрался в салон и смотрел на происходящее высунувшись из люка на полголовы. Видно было немного, моё улучшенное зрение видело только воду вокруг и едва выделяющиеся в темноте могучие стволы деревьев, ограждающие реку.

Я убедил себя, что река идет сквозь лес транзитом, иначе никакого потока просто не получилось бы. Главное, чтобы на пути не было водопадов, болот, огромных тварей и других ненужных приключений. Но меня совсем не удивило бы, если бы они тут были. Черный лес, как аномальный природный объект, являясь частью аномального космического пространства, нес в себе мистический ореол загадочности и суеверного страха. Ни один здравомыслящий человек не полез бы в его чащу, поверив вопреки здравому смыслу и воспитанию, что в нем живет всякая нечисть.

Устав себя пугать и утомившись непроглядным мраком, я вернулся в салон и плотно закрыл за собой люк. Лес остался снаружи, а внутри меня ждала уже привычная обстановка космического аппарата. Уселся во влажное сиденье и закрыл глаза, решив, что надо поспать, во что бы то ни стало. Переживания дня могли серьезно навредить моей нервной системе. Чтобы принимать адекватные решения, мне требовалось мыслить ясно и свободно. Хотя, какое решение я сейчас не прими, река продолжила бы нести меня неведомо куда, не обращая никакого внимания на мою адекватность.

На судне имелась возможность измерения скорости даже при отсутствии собственного движителя. Сейчас она равнялась шести километрам в час, изредка ускоряясь и замедляясь на поворотах реки. То, что это были повороты, я видел по маршруту движения. Судно умело определять свое местоположение. Я запрограммировал зуммер на подачу тревожного сигнала в мой нейроинтерфейс, в случае изменения скорости перемещения на двадцать процентов от значения в шесть километров в час. Так я рассчитывал в случае приближения к водопаду успеть выпрыгнуть наружу и доплыть до берега. Мои механические мышцы умели превращать тело в настоящую моторную лодку. Страховка от неожиданности успокоила меня, позволив сознанию расслабиться и погрузиться в долгожданный сон.

Проснулся я через полчаса от сигнала зуммера. Судно показывало, что мы больше не плывем, а стоим на месте. Снаружи доносился характерный стук корпуса обо что-то твердое. Я решил, что мы выплыли в океан, и меня снова прибило к дереву. Взял в руки нож и медленно приоткрыл люк. Глаза привыкали к темноте довольно долго. На сетчатке отпечатались огоньки информационного табло судна, мешающие разглядеть детали. Когда я стал различать в сером контрастном цвете обстановку вокруг, то понял, что все еще нахожусь на реке, а меня просто прибило к упавшему поперек реки стволу дерева и как юлу кружит, направляя к берегу.

Я был не против такого исхода. Гораздо спокойнее провести ночь на одном месте, а днем на свету принять более обоснованное решение, имея больше возможностей оценить обстановку. Как только мой кораблик уперся в угол между упавшим деревом и соседним, и заплясал на месте на неспокойной воде, я снова закрыл люк и отправился досыпать положенное мне по праву.

Проснулся через восемь часов. Вначале испугался, что спал так долго, и что за это время обязательно произошло, что-нибудь ужасное. Но почуяв приплясывающий ритм судна, понял, что за время сна ничего не поменялось. Позавтракал «ливерной колбасой» и, сгорая от нетерпения, приоткрыл люк. В глаза ударил свет. Только из-за того, что в салоне было сумрачно, он показался ярким. Буквально через несколько секунд я увидел, что речной тоннель тоже погружен в сумрак. Утреннее солнце освещало только верхушки деревьев, а реке доставались жалкие остатки фотонов. Наверняка ближе к полудню тут будет намного светлее.

Я выбрался из люка по пояс и огляделся. Мрак и непроглядная чаща. Зато теперь я слышал другие звуки, кроме скрипа деревьев. Какие-то животные перекрикивались между собой. В воде плескались существа, совсем непохожие на рыб. Искушение снова стало соблазнять меня активировать аварийный маячок. Я с трудом отказался. Пока не найду место, в которое можно безопасно перенести продукты и спрятаться, наблюдая со стороны, что произойдет с аппаратом после включения маячка, жать не буду.

Пользуясь удачным стечением обстоятельств, что корабль находился в неподвижном состоянии и сам не мог никуда деться, я решил, что могу поискать себе новый шест и отправить свое судно в путешествие дальше. Для этого мне требовалось оттолкать его к середине реки, туда, где ствол дерева приподнимался, позволяя пройти под ним. Я взял нож и ракетницу. Наверняка обитатели леса до чертиков боялись огня. А еще я добрался до безразмерной обуви, устав жить в одном ботинке. Как я и думал, она больше напоминала толстые носки. Однако, натянув их на ногу, понял, что они удобные, мягкие, водонепроницаемые и главное, цепкие.

Выбрался по шаткому корпусу на дерево. У него была ноздрястая пористая кора, позволяющая использовать ее как лестницу. Взобрался на дерево и пошел в сторону леса, присматривая среди деревьев упавшие ветки. Они тут имелись. Некоторые застряли между стволами, так и не долетев до воды. Я медленно продвигался вглубь леса, присматривая нужный размер ветки. Наконец, увидел. Честно признаться, отойдя на пятьдесят метров вглубь, стал испытывать противоестественный страх и ощущение, будто за мной наблюдают. Никого я так и не увидел и решил, что психоз пытается управлять мной.

Я потянул ветку из воды. Она легко подалась. На удачу, ветка оказалась нужного размера, и ее можно было не укорачивать. Потряс ее, постучал о ствол дерева, стряхивая влагу и проверяя гибкость. Древесина ее была легкой и гибкой, как и у моего предыдущего шеста. Довольный я развернулся, чтобы идти к судну и столкнулся лицом к лицу, нет лицом к морде, нет, всё-таки к лицу, с существом моего роста.

Я вскрикнул против воли от неожиданности, отскочил назад и выставил перед собой шест.

— Ты кто? — Зачем-то задал я вопрос на чистом русском.

Я не был уверен, что он разумен, хотя существо и стояло ровно, как человек, на двух ногах. Его тело, кроме ног и рук покрывала короткая плотная шерсть. На фоне объемного тела, конечности казались слишком тонкими, как веточки, приделанные к пуховому туловищу. Мне он сразу напомнил поделки из детского сада, изображающие человечков. Лицо выглядело еще забавнее. На нем выделялся нос, этакий цилиндрик двухсантиметрового диаметра длиной под десять сантиметров. И огромные выпуклые глаза, как у лори, явно приспособленные для ночного зрения. Мне сразу на ум пришло определение — «леший».

Леший молчал и ничего не предпринимал. Рассматривал меня, стоя передо мной в расслабленной позе, не предполагающей нападение. Тогда и я убрал шест за спину и просто встал, глядя на него.

— Моё имя Гордей. — Я приложил руку к груди, перейдя на космолингву. — А твое как? — Направил руку в его сторону.

Он молчал и смотрел на меня немигающим взглядом. Я уж было решил, что меня пытаются загипнотизировать.

— Послушай, туземец, я тут человек случайный. Мне надо бы перекантоваться недолго, а потом свалить отсюда и забыть вашу планету и этот жуткий лес как страшный сон. Можно я пройду, сяду в свой кораблик и поплыву, куда плыл? — Я сделал шаг в его сторону.

Он не шелохнулся. У меня создалось чувство, будто леший неживой. Я завертел головой во все стороны, испугавшись, что он приманка, а ко мне подбираются совсем другие звери. Нет, никого не было. Хотя и лешего не было за мгновение до того, как я его увидел. Я сделал еще один шаг и в этот момент туземца проняло. Он издал звук, похожий на треск ломающейся ветки вперемежку с птичьей трелью. Я замер, ожидая продолжения его действий. Леший лениво двинул головой чуть влево, потом чуть вправо. При его выпуклых глазах активно вращать шеей и не нужно было. Он, наверное, видел то, что происходит за его спиной, не поворачивая головы.

А мне пришлось повертеть головой и спасибо модификациям, я увидел около двадцати фигурок таких же леших, показавшихся из-за деревьев чуть вше уровня воды. Меня окружали со всех сторон.

— Ребята, я многое умею делать своими руками, не дурите. — Предупредил я туземца, лупящегося на меня огромными глазами. — У меня нож, а я не хочу запомниться вам, как жестокий бог, упавший с небес. — Я вынул оружие и демонстративно помахал перед собой.

На лешего это не произвело никакого впечатления. Он не испугался и никак не прокомментировал мои действия. Вместо этого он протянул вперед обе руки и снова застрекотал на очень сложном языке, не двигаясь с места. Мне показалось, что он демонстрирует миролюбие, показывая пустые руки. Стало неловко за агрессию, свойственную нашему виду и я убрал нож за спину.

На ствол дерева за спиной лешего спустились пять его соплеменников. Несмотря на свой смешной вид, карабкались они по деревьям с определенной пластичной грацией. Туземцы были очень похожи друг на друга, но рост имели разный. Шесть пар мокрых светящихся глаз уставились на меня.

— Друзья, хотел бы знать, что вам от меня нужно? — Обратился я к ним.

На людоедов они не были похожи совершенно. Было что-то обезоруживающее в их забавном телосложении и больших глазах. Первый леший, которого я принял за старшего группы, снова произнес короткую речь и потянулся ко мне рукой. Я напрягся, но позволил ему дотронуться. Его морщинистая темная рука, похожая на стариковскую, оказалась теплой и шершавой от мозолей. Он снова что-то сказал, глядя мне прямо в глаза. Хотя с такими «шарами» можно было смотреть прямо в глаза даже стоя в профиль.

Леший потянул меня за собой по бревну в сторону моего судна. Словно ягненок на закланье, я пошел следом. Они не знали, кто я такой и могли здорово ошибаться, надеясь на свое численное преимущество. Приходилось посматривать по сторонам, но соплеменники не пошли за нами следом, расползлись по деревьям и пропали из вида. Худшие предположения насчет туземцев пока не подтверждались.

Леший остановился у моего судна и, глядя на него, стал что-то говорить и жестикулировать.

— Я не понимаю. — Признался я. — Мне что, забраться внутрь и плыть дальше? — Чтобы показать свое намерение я сунул в открытый люк приготовленный шест.

Леший застрекотал активнее, как мне показалось, он был против этого.

— А что тогда? Выбираться пешком, а потом вплавь? Что мне делать? — Спросил я у него.

Похоже, мы оба были никчемными контактёрами, не знающими универсальных способов общения. Так как туземец был хозяином здешних мест, я решил отдать инициативу ему.

— Показывай, что делать и куда идти. — Я обвел рукой пространство, думая, что этот жест универсальный для любой цивилизации имеющей руки.

Он замолчал и посмотрел на меня будто бы с удивлением. На самом деле его огромные глаза были созданы для того, чтобы красноречиво передавать печаль или наивную радость, поэтому иная эмоция в них никак не могла быть нечаянной. Он показал рукой на ближайшее дерево.

— Туда? — Удивился я, задрав голову. — Но я не создан для этого.

Леший просвистел, протрещал что-то и ухватился за кору дерева, словно прилип к ней. Без всяких усилий, плавно перебирая руками и ногами, полез вверх. Мне надо было как-то заметить место, в котором я бросил корабль, чтобы вернуться. Для этого я оставил в памяти нейроинтерфейса точку настоящего местоположения, чтобы при ее активации видеть направление движения. Леший, поднявшись на десять метров вверх, остановился и смотрел на меня в ожидании.

— Да лезу я, лезу.

Я ухватился руками за выпуклости древесной коры. Проверил, насколько она крепка, чтобы выдержать мой вес, явно отличающийся в большую сторону от веса туземцев. Корявые выпуклости коры, будто специально созданные для помощи древесным альпинистам, никак не отреагировали на мои усилия. Я полез вверх, пытаясь копировать стиль лешего. Он, увидев, что я делаю, как надо, полез выше. Мы за минуту добрались до высоты, на которой начинали расти ветки.

Я посмотрел вниз. Основания дерева терялось в сумраке леса. От ощущения высоты закрутило в носу. Леший перебрался на толстую ветку и спокойно пошел по ней, как по улице. Я тоже перебрался на нее и понял, что именно так по ней идти удобнее всего. Форма ветки выглядела искусственной, словно ее рассекли пополам, избавившись от верхней части, чтобы по ней было удобнее прогуливаться.

Ветка сплеталась с веткой соседнего дерева, но опять же, так ловко, что это не мешало пешей прогулке. Через минуту ходьбы у меня совершенно пропало ощущение, будто я иду на пятидесятиметровой высоте по дереву. Это больше напоминало переход по мосту над железной дорогой, занятие совершенно безопасное.

Мы сошли с нашей ветки и перешли на ту, что полого росла вверх. Мне показалось, что стало гораздо светлее, хотя до вершины было еще много сотен метров. Задрал голову и был невероятно удивлен. Я увидел небо, свет которого достигал этого уровня через колодцы. Поверить в то, что это по силу природе я не мог и уважительно посмотрел в спину лешему, хозяину черного леса. Мне так хотелось думать. Колодцы повторялись через несколько метров, освещая нам путь. Я представил, какая тут была темень, если бы деревья росли так, как им вздумается.

Неожиданно леший замер. Я почти ткнулся носом в его меховую спинку. Выглянул из-за плеча и ничего не увидел. Туземец огляделся, понюхал воздух своим десятисантиметровым носом-трубочкой и, сунув руку промеж складок коры, вынул предмет, похожий на древесный гриб. Замахнулся и бросил его вперед. Неожиданно, прямо перед нами задвигалась тень, которую я сам ни за что бы не заметил. Она находилась на ветке, по которой мы шли. Не знаю, какую опасность она представляла, но раз местные не желали на нее наступать, то и мне не стоило этого делать. Я пожалел, что из оружия у меня есть только нож. Ракетницу я не мог считать оружием, да и боялся стрелять из нее, чтобы не поджечь лес. А вот какой-нибудь земной пистолет или винтовка, могли бы подарить мне уверенности.

Леший пошел дальше, а я за ним, стараясь держаться на шаг позади. Он что-то прострекотал мне, но я всё равно ничего не понял. Мы продолжили подниматься. Я сбился со счета, сколько веток мы сменили, сколько раз перешли от одного дерева к другому. Становилось все светлее и светлее. Я почувствовал, как свежеет воздух, хотя и до этого он не казался мне душным. К нам присоединились двое туземцев. Я критически осмотрел их, думая увидеть в руках оружие, но нет, их руки были пусты, а глаза полны доброй печали.

Дальше, на высоте, как мне думалось, больше полукилометра, стала ощущаться легкая качка. Стволы деревьев были тоньше, чем у воды в два и более раза, ветви тоже стали тоньше, но здесь они чаще сплетались между собой, образуя широкие мосты между деревьями. Вообще у всей этой конструкции прослеживался искусственный подход, и я уже был уверен, что растительная инженерия была подвластна этим милым существам, разумным обитателям черного леса.

Колодцы над головой становились шире, света больше, чувствовался легкий сквозняк, и ор птичьих стай в вышине. А вскоре я увидел то, что еще больше убедило меня в рукотворности черного леса. По правую руку от нас появился поселок. Небольшие домики были созданы из живой древесины и раскиданы по широкому полю сплетенных ветвей. Над ним света было больше, чем над тропинками, по которым мы ходили. Между домами ходили туземцы, занятые своими делами.

В поселок мы заходить не стали. А я уже решил, что меня ведут на совет, решать судьбу. Леший повел меня еще выше. И вскоре я увидел, что поселки располагаются на нескольких уровнях. Я успел заметить, что помимо домов, там имеются растительные бассейны для сбора воды, фермы с какими-то мелкими животными. Словом, я попал по аналогии с земным периодом во времена родоплеменных общин. Только это всё были общины, в которых не жил мой проводник. Именно так я понял его стремление карабкаться вверх.

Из минусов верхних уровней я бы выделил сильную качку, сопровождающуюся громким скрипом и сильный шум ветра в кроне деревьев. Мы оказались на такой высоте, где было светло, как днем. Ветки, на которые приходилось наступать, истончились. Надо было аккуратно наступать и постоянно искать, за что бы схватиться. Хорошо, что туземцы об этом позаботились, иначе ухнуть вниз во время серьезной качки было бы проще простого.

Надо мной сквозь редкие ветки виднелись бегущие облака. Нещадно палило маленькое белое солнце. Лешему, с его глазами, оно было совсем не в радость. Он прикрыл веки почти полностью и стал похож на хитрого дедушку японца.

— Куда же ты меня ведешь, старик? — Спросил я у него, зная, что он все равно ничего не поймет.

Тот посмотрел на меня сквозь узкую прорезь век и промолчал. Теперь мы шли не вверх, а только по одному уровню. Я приспособился к лесной акробатике и местами шел без помощи рук. Мой проводник вообще не держался, ловко подстраиваясь под любые колебания деревьев. Вскоре я услышал, вернее, ощутил барабанными перепонками низкочастотное давление на них, будто рядом басил сумасшедший меломан на старой развалюхе. Потом я услышал могучий шум, перебивающий шум ветра. Он приближался и вызывал вибрацию внутренностей. Мне стало жутко от мыслей грандиозности того, что я скоро увижу.

Мы проскакали еще минут десять по узким тропинкам после чего сквозь ветки показался блеск водной поверхности и идущий с того же направления шум. Мне сразу подумалось, что моя теория насчет водопада оказалась верной. Вблизи его шум закладывал уши. Совсем не чета тому водопаду, возле которого мы с Айрис отбивались от ночных монстров на бешеной планетке, управляемой разумом с раздвоением личности. Здесь низкий звук сотрясал тело вибрациями, отзывающимися в теле судорожными позывами. А еще они влияли на зрение, вызывая расфокусировку.

Когда мы вышли на опушку к смотровой площадке на крайнем дереве, я понял, что ошибался. Прямо перед нами раскинулось водное пространство, окруженное лесом почти идеально круглой формы, диаметром около пяти километров. С высоты, на которой я находился, оно не казалось таким большим. Если бы не мои модификации, я бы точно уменьшил его размеры раза в два. Что же издавало такой шум? А его издавала огромная воронка уходящей под землю воды. Миллионы тонн жидкости исчезали в ней ежесекундно. Вода, закручиваясь, уходила в дыру километровой ширины, издавая при этом тот самый низкочастотный звук, от которого болели барабанные перепонки.

Леший тронул меня рукой и указал в сторону, откуда в озеро впадала река, и провел рукой в сторону леса. Я понял его жест, как попытку рассказать о судьбе, которая ждала меня, если бы я пустился на своем судне в дальнейшее плавание. Меня передернуло, когда я представил себя, выплывающего из леса и попадающего в страшный водоворот, ведущий неизвестно в какие глубины. Жуткая смерть, особенно для родных, которые никогда бы не нашли моего тела.

Мне надо было как-то поблагодарить пучеглазого туземца за то, что он не поленился показать мне мою судьбу. Ничего умнее и универсальнее, чем пожать его правую руку я не придумал. Потряс ее от всей души. Затем пожал руку остальным туземцам, тенью ходившими следом.

— Спасибо, парни. — Поблагодарил я их. — Я уж думал, что в аномалиях не живут нормальные люди.

Мне захотелось что-нибудь передать им на память, но ничего такого с собой не было. Не ракетницу же им дарить. Леший после рукопожатия долго смотрел на свою ладонь, а потом спрятал её за спину, когда я снова подошел к нему.

— Отдавил? — Догадался я. — Прости, это все от чувств. Больше так не буду. Хотел бы у вас узнать, как добраться до берега, но вы же не ответите.

Мне вдруг на ум пришла интересная идея. Я указал на лешего сжатым кулаком и разжал один палец, перевел на одного соплеменника и разжал второй. Перевел на третьего и разжал третий палец. Для верности повторил процесс. Потом снова сжал кулак и показал на себя, разжав один палец.

— Понятно? — Спросил я. — Вас трое, я один. Ты видел еще кого-нибудь похожего на меня? — Я разжал второй палец, третий, четвертый, потом растопырил всю пятерню.

Несмотря на солнце, туземец широко раскрыл глаза. Затем развернулся в сторону озера и показал примерно на сто двадцать градусов правее от того места, где река впадала в озеро. Он произнес какую-то трескучую фразу, а потом показал все разжатые пальцы. Оказывается, он был четырехпалым. Леший несколько раз сжимал и разжимал кулаки, направляя руки в одну сторону. Его жесты можно было понимать только как указание, что там обитают в большом количестве люди, похожие на меня. Он оказался сообразительным парнем, совсем не дикарем.

Хороших парней моего вида на этой планете не было, я знал это от Ольги, но иного способа передать весточку о себе я пока не придумал. А еще я понял, что пробираться по черному лесу не так-то просто, не зная поджидающих меня опасностей. Было бы здорово немного задержаться среди этих милых людей, чтобы они подучили меня искусству выживания, ориентации и прочим нюансам. Мои запоминающие модификации исправно записывали их речь, обрабатывали и помогали вычленить повторяющиеся звуки, чтобы потом я смог понять их значение и воспринимать на слух. Обучиться же их языку я точно не смог бы. Он был не создан для человеческого речевого аппарата.

Мои ноги после такого подъема устали. Я нашел удобное место у ствола дерева и присел, облокотившись спиной. Туземцы посмотрели на меня и тоже присели там же, где стояли, спрятав тощие ножки внутри собственного меха. Выглядело это смешно, будто у них совсем нет ног. Я посмеялся, но скромно, чтобы не обидеть их. Они вылупили на меня свои огромные глаза и застрекотали.

— Ладно, простите, я не насмехаюсь над вами. Вы забавные, как плюшевые игрушки. Устал, надо отдохнуть. У меня ноги хоть и толстые и с искусственными мышцами, но они не привыкли к такому альпинизму. У нас лифты в домах. Когда-нибудь и вы, порубите на дрова свой лес и наставите тут бетонных клеток с лифтами. Тогда вам точно придется отращивать другие ножки, чтобы таскать большие животики.

Туземцы слушали меня внимательно. Наверное, внимали как божеству, предполагая, что делюсь с ними сакральными знаниями или советами по жизни. А мне ведь и научить их было нечему. Я не знал ни один процесс, который мог бы им тут пригодиться. В том, как сделать лес светлым и удобным они разбирались бесконечно лучше меня. У меня был однажды опыт приращения привоя на подвой, хотел яблоки как у соседей привить на собственное дерево, но он оказался неудачным. Как оказалось прививки надо делать не летом.

Над нами пролетела птичья стая, похожая на тех засранцев, испоганивших мое судно. Они спикировали вниз к воронке и сделали несколько пируэтов над пугающей бездной и понеслись над водой, почти касаясь крыльями воды. Некоторые птицы из стаи взлетели раньше других. Даже с такого расстояния можно было разглядеть в их лапах трепыхающуюся добычу. Удачливые птицы тяжело поднялись над деревьями и уселись на ветках, перекусить удачным уловом. Мне стало страшно интересно узнать, чем питались добряки туземцы. Наверняка не дикими животными, потому и обрели в процессе добропорядочной эволюции такие худосочные фигурки.

Леший, теперь у него это стало собственным именем, поднялся и стал подавать знаки, показывая руками вверх. Я тоже поднялся, чтобы осмотреться, предположив, что скоро начнется дождь. Если снова такой же сильный, как тот, что застал меня в океане, то лучше спуститься пониже, чтобы не попасть под потоки воды и молнии. Но нет, ничего похожего на грозу я не увидел. Мне отсюда было хорошо видно, что небо во все стороны совершенно чистое. Однако не доверять туземцам не стоило.

— Ведите. — Согласился я.

Леший с готовностью торопливым шагом затопал по веткам вниз. Я снова оказался за ним, а сопровождающая делегация за мной. Наверное, у них так было положено вести себя с гостями. Интересно было понять, скольких людей они видели до меня. Судя по реакции, я точно не первый.

Над головой раздался гул. Темная тень легла на лес. Я остановился, чтобы узнать причину этого. Вскоре появился корабль, очень древний по меркам космической цивилизации. Он неспешно пролетел над нами, сотрясая работой двигателей окрестности, заглушая даже шум воронки. Удалился и затих. Не знаю, летал ли он тут всегда в одно и то же время, или же Леший услышал его раньше меня. Местным обитателям наверняка были совсем непонятны дела, творимые пришельцами. Можно было предположить по их реакции, раз они прятались от него, значит, имели негативный опыт контакта с людьми.

Сверху раздалось шуршание. Мне за шиворот что-то упало. Я полез проверить, но то, что упало, рассыпалось в руке. Я посмотрел на пальцы. Они были грязными, словно в саже. Понюхал. Воняло едкой химической гарью. Туземцы что-то затараторили, глядя на мою руку. Я поплевал на пальцы и обтер их дочиста об одежду.

— Так лучше. — Я показал им чистые руки.

Леший изобразил целую сценку, показывая, как он отпрыгивает в испуге от упавшей перед его ногами частички сажи. Затем подошел ко мне и показал руку, на которой остался след ожога. Наверное, эта сажа вступала в реакцию с их кожей. С моей вроде бы ничего подозрительного не произошло, если только эта сажа не радиоактивна и ожог не проявит себя через некоторое время. Я снова сожалел, что остался без медицинской капсулы.

Идти вниз оказалось намного легче. Надо было сдерживать бег. Становилось все темнее и тише. И мне эта тишина и сумрак стали нравится намного больше света и шума, который был наверху. Чем ниже, тем благостней казалась обстановка. Глаза моих спутников с каждым метром вниз раскрывались все сильнее. Мы миновали два поселка, народу в которых значительно прибавилось. Все чем-то занимались и не обращали на нас никакого внимания.

Тот поселок, в котором жил Леший мы достигли через час. На этой глубине казалось, что на дворе уже наступила ночь. Толстые сплетенные ветви образовывали практически полностью закрытое пространство, заполненное наростами-домиками. Меня привели в центр поселка, оборудованный возвышением, принятым мной за ритуальный алтарь. Туземцы стали собираться вокруг. Меня это ничуть не беспокоило, так как я был уверен в их миролюбии. Не было причин думать иначе. Наверное, я так бы и оставался в благостном настроении, пока не увидел в нише алтаря белый человеческий череп с аккуратной круглой дыркой во лбу.

Глава 9

С этой минуты я стал вести себя осмотрительнее. Дырка в черепе напоминала пулевое отверстие, в происхождении которого сложно было заподозрить пучеглазых туземцев. Но я мог ошибаться, отверстие могло появиться позже или оно было оставлено стрелой или дротиком. Хотя, с такими ручками, как у леших, ни дротик не получится бросить, ни тетиву нормально натянуть. С другой стороны, эволюция на Земле тоже возвела на вершину пищевой цепи самого слабого хищника, у которого из данного природой оружия имелся только развитый мозг.

Леший забрался на алтарь и зачирикал на своем трескучем языке. Если бы я услышал со стороны его речь, то непременно подумал, что кто-то в лесу решил запастись валежником под птичью трель. Впрочем, для такого места речь казалась вполне гармоничной. Окружающий мир определил развитие языка, выросшего из условных сигналов, имитирующих звуки леса. Туземцы переводили взгляд больших глаз с меня на предводителя. Интересно было знать, о чем он им рассказывал. Искусственная память, занятая выявлением закономерностей уже определила больше сотни повторяющихся фраз. Требовалось узнать их значение, чтобы у меня появился переводчик.

Пока народ рассматривал меня, я изучал устройство их поселения, чувствуя себя при этом древним мореплавателем, попавшим на остров, населенный аборигенами где-нибудь в Папуа-Новой Гвинее. Мне был интересен их быт. Любопытство позволило убрать на задний план переживания по поводу неудачной миссии. Не все жители пришли на собрание. Некоторые остались на своих рабочих местах. Я внимательно разглядывал, насколько позволяло зрение, их занятия. Трое туземцев кормили в загоне гусеницеобразных существ чем-то похожим на измельченную кору, бесцеремонно распинывая их в стороны, чтобы те не лезли под ноги.

В центре поселка находился большой чан, растущий прямо из толстой ветви. Я проследил рост веток над ним и решил, что в дождливую погоду стекающая вода по специально спланированным желобам направляется в этот чан. Стоило дождаться дождя, чтобы проверить эту теорию. Иногда к чану подходил туземец с емкостью, набирал воды и уходил. Думаю, вода в чане являлась общим достоянием всего поселка.

Тем временем Леший закончил свою речь и подошел ко мне. Взял мою правую руку и показал ее своим соплеменникам. «Мяса на этой руке нам хватит, чтобы неделю питаться от пуза» — перевел я в шутку его слова. Не знаю, что он на самом деле говорил, но для них мои руки имели какое-то значение. Неожиданно сквозь толпу стали протискиваться с пяток туземцев, надрывающихся каким-то грузом. Когда они пробрались в первые ряды, я увидел, что это деревянная болванка с ручкой, похожая на пресс. Леший, стрекоча на своем языке, снова принялся щупать мою руку.

— Что вам от меня нужно? — Спросил я миролюбивым тоном.

Глава поселения оставил мою руку и подошел к болванке. Взялся за ручку и изобразил, будто собирается ее поднять. Он даже не смог стронуть ее с места. Тогда он бросил ее, снова подошел ко мне и потянул за собой. Леший подал мне знак, чтобы я взялся за ручку. Теперь до меня дошла вся эротическая суть ощупываний моих конечностей, туземцы решили, что я невероятно силен и требовали тому подтверждения.

Гордей птица не гордая, почему бы не повеселить публику, живущую в дремучем лесу. Я ухватился за ручку. Она хорошо легла в мою ладонь. Примерился к снаряду, не отрывая его от пола. Килограмм шестьдесят. Без модификаций я бы ни за что не поднял его одной рукой. У меня имелся опыт гиревого спорта в школе, поэтому технику толкания гири я знал. Расставил ноги и резким рывком положил деревянную болванку себе на грудь. Публика изумленно зашумела. Присел немного для толчка и резко выпрямившись, толкнул болванку вверх. Она была огромной в сравнении с гирей, поэтому в верхней точке почти легла на мое плечо. Народ зашумел и отшатнулся от меня на шаг. Наверное, в их представлении, я был пугающе силен. Они польстили мне.

Леший снова подошел к алтарю и вынул из него белый череп человека. Поднял его вверх и сказал что-то заставившее людей возбудиться. Я, как идиот, который ничего не понимал, смотрел по сторонам и ждал, когда мне дадут команду опустить болванку. Не дождавшись, самостоятельно поставил ее на место. Удар о пол получился серьезным, опора под нами заходила. Я забыл, что нахожусь на ветвях. Народ увеличил дистанцию еще на шаг.

— Прошу прощения. — Смутился я. — Продолжайте слушать вашего начальника.

Леший подошел ко мне и протянул череп, словно он для меня должен был что-то значить. Я осторожно взял его в руки и сразу осмотрел затылочную кость. В ней дыры не было. Если это и была пуля, то на излете, иначе пробила бы череп насквозь. Предводитель племени без устали говорил, указывая рукой то на меня, то в лес, то вверх. У меня сложилось впечатление, что он придумал для меня какую-то роль, которой я так удачно подошел. Хотелось верить, что не в качестве священной жертвы с дыркой во лбу.

В конце представления Леший подошел ко мне и встал напротив, почти в упор. Он замолчал и замер, совсем как утром, когда мы встретились с ним впервые на стволе дерева. Смотрел мне прямо в глаза и будто ждал ответа. Что я мог ему сказать, не зная вопроса?

— Мне приятно, что вы такие гостеприимные и даете подержать черепки людей, но я не понимаю, что вам от меня нужно. Обучите меня хотя бы сотне слов, и тогда я отвечу, готов ли к той роли, которую вы для меня приготовили. — Я поднял руки вверх. — Мне нужно дать сигнал своим. Давайте договоримся, я помогаю вам, вы помогаете мне и подсказываете, как попасть к таким же людям, как я. Мне бы выбраться на берег, настоящий берег.

Леший изучал меня взглядом, а потом радостно возопил, отчего его соплеменники пришли в неописуемый экстаз. Словно сговорившись, они начали строиться в различные фигуры, притоптывая на месте. Весь поселок пришел в движение. Вода из деревянного чана стала плескаться через край. Туземцы плясали синхронные пляски, прикрикивая и притоптывая, входя в раж измененного сознания. Меня это немного напугало, вдруг итогом их плясок станет жертвоприношение.

Так продолжалось минут десять, а потом Леший выкрикнул и танцы закончились. Народ постоял немного, отдышался и стал разбредаться по своим местам. Предводитель туземцев убрал череп на место и подошел ко мне, взял за руку и повел за собой. Мы прошли до одного из домиков, выращенных из живой древесины. Он выглядел как болезненный нарост на ветке, размером с вахтовую будку грузовика, может, чуть пониже.

В доме имелись два отверстия, похожие на воздуховоды и одно широкое, через которое мы и вошли. Внутри было светло. Источником света служили две жирных гусеницы, подвешенные под потолком. В доме был еще один туземец. Перебрав небольшое количество вариантов, я решил, что это супруга главы, первая леди поселка. Для меня пока еще оставалось загадкой, как разбирать их половую принадлежность на глаз. Обстановка в доме выглядела спартански. Никакой мебели, кроватей и прочего. Супруга что-то спросила у Лешего и тот ей ответил. Она подняла с пола емкости и к моему искреннему удивлению стала набирать воду прямо из деревянного отростка, которого я прежде не заметил. Она ототкнула пробку, и вода потекла сама собой.

До водопровода эти люди додумались, что внушало уважение и поднимало в эволюционном развитии на несколько сот лет вверх. Леший снял с потолка одну гусеницу и подсветил ей рисунок на одной из стен. Подозвал меня, чтобы я подошел ближе. Не знаю, как я это понял, но понял. Видимо, мой мозг уже начал интерпретировать туземные жесты в человеческие. Вначале мне показалось, что на стене нарисована куча мала, не несущая никакого смысла. Люди, деревья, цветы или что-то похожее на них, птицы, животные, стрелы и витиеватая дорога.

Леший ткнул пальцем в рисунок в одном месте и повел по дорожке, что-то объясняя. В какой-то момент он ткнул пальцем на один цветок и что-то произнес необычной интонацией. Затем показал на круглую поляну, очень похожую на ту, где вращаясь, уходила под землю вода. Он повел рукой вверх и растопырил пыльцы вверх.

— Друг, вообще не понимаю, что ты хочешь мне сказать. Я уже понял, что ты спас мне жизнь и благодарен изо всех сил. Мне надо изучить ваш язык. Научи понимать слова и фразы и тогда мы сможем договориться.

Подошла супруга и поднесла мне деревянную чашку полную воды. Чтобы не смущать их и не нечаянно не оскорбить, я отпил не принюхиваясь. Вода оказалась приятной, сладковатой на вкус. Я допил до дна.

— Большое спасибо. — Вернул ей чашку. — Очень вкусно.

Леший дождался, когда я вернусь к рисунку и продолжил. Нашел на рисунке некрасивое существо, похожее на смесь паука и летучей мыши и повел пальцем вверх, к тому месту, где был нарисован поселок. Кажется, мне стало понятно. Туземцы решили с моей помощью завалить страшного монстра, живущего в нижней части леса. Вот к чему были все эти демонстрации моей силы. А черепок вполне мог принадлежать неудачливому охотнику, попавшему сюда раньше. Что я должен был ему ответить, зная, что выбраться без помощи туземцев из черного леса вряд ли смогу.

Я показал пальцем на монстра, затем на себя.

— Бум! — Я изобразил, как всаживаю копье в него.

Леший радостно запрыгал на месте, затем принялся хватать меня за руки, решив, что я дал согласие. Он снова показал на цветок над лесом и зажурился. Показал зажатые кулаки и закрыл глаза. Разжал один палец и открыл глаза. Снова закрыл их и разжал второй палец, синхронно открывая глаза. Свой ритуал он повторил семь раз, оставив для чего-то последний палец не разжатым. Из сценки я не понял ничего. Возможно, это и не требовалось. Как могли мы, существа живущие друг от друга за миллионы световых лет, так быстро найти общий язык.

Чтобы как-то ускорить этот процесс, я решил начать намеренное обучение туземскому языку. Взял в руки кружку, в которой мне подносили воду, и произнес на космолингве:

— Кружка. — И протянул ее в сторону лешего.

Он помялся, но что-то в итоге произнес. Я запомнил слово. Подошел к трубке и, ототкнув пробку, налил в нее воды.

— Вода. — Произнес я.

Леший и его супруга, поняв суть игры, с удовольствием вступили в нее. Я не касался неоднозначных вещей, значение которых не понимал. Узнал, как они называют меня, как себя в общем, как каждого по отдельности. Присваивал каждому слово значение и запоминал в искусственную память. За вечер я точно знал пятьдесят слов. В основном обозначения предметов, но и действия тоже. Например, пить, прыгать, говорить, слушать, смотреть. Утомившись, супруга Лешего соизволила нас накормить. Так я выучил слово «есть» и «еда». На ужин подали холодные грибы в кислом маринаде. Мне понравилось, хотя я побаивался, что могу дать дуба, если они окажутся ядовитыми. Выждав пятнадцать минут после еды и не почувствовав ничего дурного, я успокоился. После трапезы мы вышли из дома. Я выучил слово «дерево», «ветка» и «лес». Повторять эти слова вслух не стоило и пытаться, мне достаточно было их понимания.

Вскоре мой мозг устал от нового материала и перестал его воспринимать. Я начал непрерывно зевать, чем немного напугал высокопоставленных супругов. Прикрыл глаза и приложился щекой к сложенным ладоням, чтобы дать им понять, что пора бы дорогому гостю разбирать кровать.

— Спать. — Произнес я. — Вы вообще спите?

Мне вдруг подумалось, что сон может быть необязательным условием существования органической жизни. В их доме не имелось ничего напоминающего спальные принадлежности. Чета никак не отреагировала на мои намеки. Оба стояли в ступоре и смотрели на меня, будто пытались своими безразмерными глазюками постичь тайную суть пришельца. Я прилег у стены и оперся головой на согнутую в локте руку. Честное слово, еще мгновение и я бы точно вырубился, несмотря на неровный жесткий пол.

И тут супруга Лешего, она точно была женщиной, сообразила, что мне требуется. Издала необычный звук и через несколько секунд в дом заявилась «шкура». Мохнатое плоское животное, похожее на дорогой персидский коврик, только однотонного серого цвета. Супруга бесцеремонно ухватила его за край и подтянула ко мне. «Коврик» при этом издал плачущий звук. Спать на живом существе мне еще не приходилось. Хотелось верить, что здесь все так делали, потому что я против насилия над домашними животными.

— Спасибо. — Поблагодарил я хозяйку.

Потрогал «коврик», прежде чем лечь. Он был теплым, а шерсть очень нежной и приятной на ощупь. Я погладил его, как кота, за что он, как мне показалось, расслабился и распластался по полу. Боясь раздавить его своим могучим телом, не стал забираться на него полностью. Лег на спину, ноги остались на полу. Хозяева смотрели на меня, ожидая вердикт.

— Все отлично! — Я поднял большой палец вверх. — Кровать супер. Только бы не сбежала ночью по своим делам и не обмочилась.

Леший попытался повторить мой жест. Получилось похоже.

— Спокойной ночи. — Я подмигнул им обоим и закрыл глаза.

Безумный день подходил к концу. Уснул я под аккомпанемент урчащих внутренностей «коврика». Спал отлично, почти как дома. Проснулся оттого, что мой мочевой пузырь уже давно сигналил о своем переполнении. В доме было тихо и пусто. Хозяев не было. Я побегал по дому, слабо подсвеченному гусеницами, и не увидел ничего похожего на туалет. Не хотелось портить о себе мнение, отливая по углам.

Я выбежал на улицу. «Коврик» опередил меня. Пробежал до ближайшего дерева, взобрался на него и полез вверх. Общественных туалетов я тоже не увидел, но ведь не святым духом оправлялись туземцы. Я тоже направился к дереву и, обойдя вокруг него, увидел, что в стволе имеется выемка, очень похожая на санитарную комнату, правда характерного запаха отхожего места я не унюхал. Ладно, в первый раз можно будет закосить под дурачка. Я облегчился и с блаженным видом покинул помещение.

Куда идти теперь я не знал. Мне было все равно, и я направился прямо в центр поселка, чтобы вблизи узнать быт туземцев. Прошел мимо нескольких домиков, ничем не отличавшихся от того, в котором я спал, и попал на гусеничную ферму. Я сразу признал в них тех гусениц, которые освещали дом Лешего. Только эти были еще мелкими и в три горла лопали измельченную кору деревьев. Работники расшвыривали их ногами, потому что те лезли на них, выпрашивая еду. Увидев меня, один из туземцев что-то сказал, сорвал с ноги гусеницу и протянул мне.

— Спасибо, мне не надо. — Я выставил руки вперед.

Работник что-то произнес, похлопал гусеницу по спинке, и та стала светиться. Вокруг него появился ореол света. Я решил, он переживает, что мне темно здесь, потому что у меня маленькие глаза. Или же они уже сталкивались с проблемой плохой ориентации у людей моего вида, не имеющих улучшенного зрения.

— Спасибо, я хорошо вижу. — Не стал принимать подарок и пошел дальше.

Прошел мимо грибной плантации, выглядящей, как десятки плотных рядов старых трухлявых пней, обросших грибницей. Работники поливали пни водой и разбрызгивали едко пахнущую жидкость, от которой у меня запершило в горле. Я поспешил удалиться отсюда. В такой глубине леса ветра не существовало в помине. Все запахи висели на одном месте. Правда, там, где существовали прорехи между веток, ощущался легкий сквозняк, но в поселке таких прорех было немного.

Я услышал позади фразу, которую мой переводчик перевел, как «привет». Обернулся и увидел спешащего ко мне Лешего. Его я уже научился отличать от остальных. Он подошел ко мне и уставился в глаза.

— Есть и идти. — Произнес он.

— Куда? — Удивился я, но не получил ответа.

Пора бы уже привыкнуть, что меня никто никогда не ставит в известность. Я показал Лешему поднятый вверх палец.

— Идти. — Он развернулся ко мне спиной и засеменил в направлении центра поселка. Когда мы туда добрались, выяснилось, что там уже собралось шестеро туземцев, вооруженных примитивными копьями и деревянными устройствами, похожими на клыкастые капканы.

— Так сразу. — Удивился я, поняв, что отряд собирается идти на охоту на того монстра, которого показывал мне вчера Леший.

Я вздохнул. Вот совсем не хотелось никуда идти, тем более на охоту. Я шутил, когда обещал Айрис сгонять на охоту на мамонтов, как настоящий мужик. Мне просто нужна была смена обстановки. Предлог под видом помощи другу, как нельзя лучше подходил для этого.

— У меня из оружия только нож. — Я вытащил его из-за спины. — Он слишком короткий для схватки.

Демонстрация металлического оружия вызвала среди туземцев благоговейный страх. Они загудели, как пчелы в потревоженном улье.

— И ракетница. — Я решил добить их.

Народ потянул руки к оружию. Мужики, что сказать.

— Нельзя, лес спалите. — Я убрал ракетницу за ремень. — А вот ножом побалуйтесь, только не обрежьтесь.

Надо было вернуться на корабль и вытащить из него все припасы. В ракетнице была заряжена всего одна ракета, а там их остались десятки. Фальшфейеры можно было использовать для отпугивания тварей. А так же прибор для лечения ран мог сгодиться. На охоту же идем, не по грибы.

Парень, взявший в руки нож, решил провести по лезвию пальцем и сразу порезался. Его товарищи, как по команде замахали руками. Я решил, что одинаковые жесты, совершаемые туземцами, аналог нашего смеха. Другой охотник забрал у него нож, покрутил в руках и с силой ударил лезвием по своему копью. Нож без труда разрубил его на две части. Туземцы стали переговариваться между собой и передавать друг другу мое холодное оружие. Кое-какую славу я уже получил до начала охоты. Теперь оставалось не подвести их.

— Есть. — Услышал я понятную фразу.

Глава поселения позвал отряд охотников подкрепиться. Мы сели в кружок. Нам вынесли плошки с чем-то не похожим ни на мясо, ни на грибы, вообще ни на что, чему я мог найти земную аналогию. Это была смесь из чешуек, нежных кусков, расплывающихся от прикосновения и густой заливки. Запах еды не был отталкивающим, как и вкус. Пока я осторожно пробовал, народ вокруг уплетал за обе щеки. Наверное, еда для тех, кто идет на охоту, не была обыкновенной и каждодневной.

Порция даже для меня оказалась достаточной. Туземцы доели раньше меня и принялись устраивать ритуальные пляски на полный желудок. Продолжалось это недолго, иначе бы я решил, что здешние охотники подменяют настоящие тренировки символизмом и прочей ненужной шелухой. Леший скомандовал и пляски закончились. Отряд построился по двое. Меня поставили в начале за Лешим. Думаю, это была честь для меня. Туземцы наверняка считали, что любое общество было устроено точно так же, как и их, только с учетом прогресса. Но на охоту мы все равно ходили и теперь навыки продвинутого охотника им были как нельзя кстати. Как мне не хватало нормального переводчика.

Мы сразу взяли быстрый старт, направленный к вершинам деревьев. В отличие от невесомых охотников, мои шаги были слышны. Леший несколько раз оборачивался и смотрел на мои ноги.

— А что вы хотели? — Пожимал я плечами. — Расплата за мощь.

Хорошо еще, что я не отставал. Любой человек без модификаций уже давно сдался бы и перешел на шаг. Я все еще крепился, тратя топливо на работу искусственных мышц. Мы выбрались на уровень, где было светло и уже просматривалось открытое небо и выше не поднимались. Бежать стало намного легче. Я успел отдохнуть, пока мчались по тонким веткам. Дважды нам встретились туземцы, занятые формированием запланированного роста деревьев, своеобразные инженеры черного леса. Они нашли удачный ход для здешней цивилизации, совмещая природную основу с рукотворными изменениями. Вот в такое место я хотел бы иногда прогуливаться из собственной бетонной коробки.

Наш отряд бежал километров десять по верхнему уровню в противоположную сторону от воронки. Я это отчетливо слышал по затиханию шума. Потом мы стали снижаться и снижались довольно долго, пока не оказались в кромешной тьме. Тут даже моим пучеглазым товарищам пришлось прибегнуть к помощи дополнительных источников света. Леший вынул гусеницу, пошлепал ей по спинке, чтобы она стала светиться, и посадил на край копья. Оружие вытянул перед собой.

Моему дополненному зрению ее света было достаточно, чтобы различать метров на двадцать вперед. Охотники разбрелись в стороны. Трое смотрели в одну сторону, трое в противоположную, держа копья наготове. Я тоже вынул нож, в любой момент ожидая нападения. На всякий случай усилил слух до максимума, не надеясь на зрение. Лес наполнился шумом, который был неслышен прежде. Тихая на звуки жизнь, тем не менее, достаточно производила их. Я даже слышал, как внутри дерева, возле которого мы шли, кто-то скребет челюстями, выгрызая древесину или кору.

Леший несколько раз замирал. Отряд повторял его движения, становясь в боевую стойку. Проносило. Мне слышались звуки, раздающиеся с разных сторон, но я не умел отличать опасные от безопасных. Они все казались мне подозрительными. Леший в очередной раз замер, насторожившись. Он делал это так внезапно, что я каждый раз почти натыкался на него.

— Блин. — Вырвалось у меня.

Глава поселка зыркнул на меня огромными глазищами. Впервые я увидел в них что-то, кроме миролюбия и печали. Он посмотрел на меня, как на идиота, хотя в темноте я мог все это придумать. Мы замерли. Я стал прислушиваться, вращая головой. По затуханию звуков, можно было определить примерное направление его источника. На мою голову упала теплая капля. Я поднял голову вверх и сквозь сплетение ветвей увидел глаза. Злющие огромные глаза, смотрящие прямо на меня. А потом разглядел пасть с которой стекала слюна. Я ткнул вбок Лешего и когда он отреагировал на мой сигнал, показал ему пальцем вверх. Его реакция оказалась иной. Он не стал ждать. В тот же миг отскочил в сторону и выставил оружие вверх. Мои напарники соорудили замысловатую двухуровневую фигуру, ощетинившись копьями.

Один я стоял, как приманка для чудовища, не зная, что делать. Зато я лучше разглядел монстра. Сравнить его размеры с земными аналогами не получилось. Он был сложен совсем не классически и больше походил на паука или краба. Длинные подвижные конечности пугали меня в его образе сильнее всего. Наверное, это был страх на подсознательном уровне перед всякой насекомой нечистью. Половину небольшого тела занимала лягушачья пасть, усеянная зубками. На верхней челюсти расположились четыре глаза, смотрящие на меня, как на жертву. Я был уверен, что хищник выбрал именно меня.

Он исчез буквально за одно мгновение. Колыхнулись лапки, и тварь растворилась во тьме. Мне стало не по себе. Она явно задумала атаку с неожиданной стороны. Мои напарники тоже заволновались, вращая головой и дергаясь на каждый шорох. Я попытался встать на сторону монстра, представив, откуда было бы удобнее всего напасть на наш отряд. Только снизу. С других сторон мы могли увидеть его приближение намного раньше. Надо было уходить с того места на котором он нас видел перед тем, как исчезнуть. Я пальцами показал Лешему, что надо уйти отсюда. Цивилизационная разница восприятия не позволила правильно понять, что я хочу от него.

Потеря времени обошлась мне дорого. Пока я пытался убедить главу поселка в необходимости сменить место, тварь нанесла резкий удар шипом мне в спину. Я почувствовал резкую боль и толчок между лопаток. Удержался на ногах и резко развернулся, увидев тень спрятавшего под веткой животного. По спине потекла теплая струйка крови. Хищнику не удалось пробить армированную защиту тела, но доставить боль получилось. Охотники смотрели на меня, как на существо, которое сейчас, прямо на их глазах, даст дуба.

— Пошли отсюда. — Я разозлился на их бестолковость. — Сам справлюсь.

В этот момент тварь решила провернуть тот же фокус, но уже с другой стороны. Она молниеносно выскочила и ударила одной из острых конечностей туземца, стоящего к ней спиной. Я успел среагировать в последний момент. Спасти напарника не получилось, но удалось отсечь конечность хищника одним ударом ножа. Я услышал его голос, вернее услышали все. Она завопила и унеслась прочь, наполняя безмолвие леса дикими воплями.

Все кинулись к раненому. Острая конечность осталась у него в плече. Он что-то тараторил и закатывал глаза. Только Леший потрогал мою спину, чтобы поинтересоваться моим самочувствием.

— Жить буду, если только на ней не было яда. — Ответил я.

Пока никаких изменений в себе я не ощущал. Леший взял мою руку с ножом и уважительно ее потряс. Затем он распорядился продолжить путь. Раненого взяли на руки двое. Без них отряд сразу сократился в два раза. Мы пошли вперед смелее. Наверное, вопли раненой твари могли разогнать остальных представителей его вида. Торопливо шли полчаса, а потом остановились. Здесь лес больше не был похож на тот, в котором его разумные обитатели специально создавали удобную для перемещения среду. Здесь все было дико, неудобно, завалено валежником и воняло разлагающейся органикой.

Леший что-то произнес шепотом. Я все равно не понял, но кивнул головой. Раненого пришлось оставить. Его завалили ветками и присыпали влажной трухой. И мы пошли, говоря по-земному, на цыпочках. Я понимал, что мы на вражеской территории и сейчас для нас самое главное не обнаружить себя. Света, как вы понимаете, тут было еще меньше из-за того, что толща ветвей, растущая в беспорядке, просто перекрывала его. Это было царство тьмы.

Я держал нож наготове и шел позади Лешего в двух шагах, боясь потерять его из вида. Мое зрение позволяло различать картинку в пяти метрах, не далее. Приходилось частенько хвататься за что-нибудь, чтобы не соскользнуть с ветки. Я представил, что подо мной бездна в сотню другую метров и мне стало нехорошо. А потом я увидел спящих телом вниз тварей. Они висели, держась многочисленными лапами за ветки. Меня передернуло от отвращения. Настолько они были неприятны моей психике.

Нам почти удалось миновать их, не разбудив. Но, когда ты раньше времени радуешься тому, что тебе удалось, срабатывает закон подлости. Последний охотник зацепил копьем спящего монстра. Тот открыл глаза и спросонья не сразу сообразил, кого видит. Охотник не растерялся и ударил его копьем в глаз, сразу убив наповал. Тварь расцепилась и упала с ветки, зацепив по дороге других спящих соплеменников. Лес вокруг нас начал шуметь и оживать. Леший прибавил хода и я за ним. Он, уже не боясь быть обнаруженным, отдал распоряжение отряду.

Твари не все спали. Кто-то уже услышал, что произошло, и припустил за нами в погоню. Я слышал шорох многочисленных ног, приближающийся со всех сторон. Оплошность могла стоить жизни всему отряду, а я только сейчас стал догадываться, что причиной нашего похода была совсем не охота. Моё появление послужило катализатором какого-то процесса и мне теперь было интересно узнать какого.

Первая тварь попыталась свалиться нам на голову, но попала на копья охотников. Ее свалили с ветки, не теряя скорости. Вторая попыталась достать меня, но я оказался проворнее и отбил ей желание, снова срубив ножом часть конечности. Лес начал множиться воплями. Больше никто не пытался таиться. Леший обернулся, чтобы узнать, как дела у отряда. Я прочитал в его взгляде все одолевавшие мысли. Кажется, он не верил, что у нас есть шанс.

Меня вдруг осенило. Я вспомнил про ракетницу. Эти монстры наверняка за всю свою жизнь не видели дневного света, не говоря про яркий свет ракеты, который точно ослепил бы их. Я показал Лешему ракетницу и закрыл свои глаза ладонью. Он соображал некоторое время. Пришлось повторить еще раз и поднять пистолет вверх. Он что-то выкрикнул и закрыл глаза. Значит, он все понял правильно. Остальные охотники подошли ближе и тоже закрыли глаза.

Выстрел оглушил. Даже через веки вспышка ослепила меня. Лес наполнился разрастающимся диким воем. Ракета заметалась, ударяясь о ветки, и пронеслась мимо нас, обдав теплом и едким дымом.

— Бежим! — Я толкнул Лешего.

Он открыл глаза и приказал остальным. Кажется, монстрам уже было не до нас. Они истошно орали и падали вниз, мечась в панике по ветвям. Охотники, поверив в удачу, раскидывали копьями попавшихся на дороге ослепших беспомощных монстров. Пожар в лесу больше не пугал меня. Красный шар улетел вниз и там затух. Мы использовали замешательство, устроенное мной, с пользой. Нам удалось вырваться из темной чащи и снова начать подъём.

Мы поднимались по стволам деревьев, карабкаясь по-обезьяньи, а потом снова начался участок рукотворного леса. Не зная усталости, наш отряд бежал вверх по удобным тропинкам. Я уже не думал о собственной усталости. Счастье от того, что мы удачно миновали опасный участок, добавляло сил. Вскоре стало намного светлее. Я был уверен, что монстры на этих уровнях уже не живут. Леший повел нас по горизонтальным уровням и через четверть часа мы оказались рядом с небольшим поселком, в котором на удивление много чего оказалось человеческого происхождения.

Нас встретили настороженно. Леший припал на одну ногу и склонил голову. Охотники повторили этот жест за ним. Мне ничего не оставалось, кроме как поступить точно так же. Какое-то время ничего не происходило. Здешние туземцы собирались вместе, не спуская с нас глаз. Один из них отделился и направился к нам. Подошел ко мне и положил руку на голову.

— Встань, человек. — Произнес он на космолингве, слегка перевирая произношение.

Глава 10

Я был шокирован. Мне казалось, что туземцы физиологически не способны воспроизводить человеческую речь. А этот малый, пусть и коверкая слова, свободно разговаривал на самом распространенном среди бывших землян языке. Я поднялся на ноги, как он и просил.

— Привет. — Поздоровался, но руку не протянул, не зная здешнего этикета. — Отличное произношение.

— Привет. — Он сам протянул мне руку и пожал. — Я жил среди вас. Там. — Он указал рукой позади меня. — Я там родился.

— Где? На каком-нибудь заводе? — Поинтересовался я.

— Это было место, на котором производилось оружие. Идем, покажу. — Он по-человечески кивнул головой, приглашая меня последовать за ним.

Я пошел. Леший с охотниками проводили нас удивленными взглядами, но полными надежды. Чего они хотели от меня и от этого говорящего на космолингве туземца, мне все еще было непонятно.

— Люди дали мне имя — Шекспир. Можешь тоже звать меня так. — Пояснил он.

— Почему Шекспир?

— Говорили, что я люблю сочинять. — Ответил он, не обернувшись.

— Вас держали в плену? — Предположил я.

— Нет, зачем им пленники. Обслуживающий персонал. Мыли полы, стены, охотились на вертунов, добывали джем.

— Кто такие вертуны? — Спросил я.

— Мелкие горные зверьки, которые лезут, куда не следует. Грызут пластик, провода, одежду, воруют и портят еду. Людям от них было много вреда, и если бы не мы, то завод постоянно стоял на ремонте.

— Так значит, у вас с людьми были нормальные взаимоотношения? — Я как-то сразу подумал, что они относились к вам неподобающе, по аналогии с земными покорителями… — Я чуть не ляпнул «диких земель», — новых территорий.

— История знает и другие примеры отношений между нами, но тех, кто пытался с нами воевать уже нет. Глупые и злые люди долго не живут. — Он остановился. — Вот мы и пришли.

Мы подошли к домику, похожему на все остальные. Шекспир зашел первым и дождался меня. Челюсть моя оказалась на полу, когда я увидел ассортимент оружия, висевшего на стенах. Это были огнестрельные пистолеты, автоматы и винтовки, произведенные по мотивам современного земного оружия, плазмоганы, которые уже приходилось держать в руках, гауссовки, мины различного действия, ножи и даже высокотехнологичные луки.

— Ого, вы что, готовитесь к войне? — Удивился я количеству оружия.

— Да, готовимся, только не к войне, а к очередному циклу. Он начнется через семь дней и надо будет справиться с хаосом первых дней.

Из намеков Шекспира я не понял ничего.

— Прости, но я тут совсем недавно, ничего не знаю про циклы и хаос. Я вообще пребываю в легком шоке от всего. Особенно от этих зубастых монстров, которые всадили мне жало в спину.

— Как всадили? И ты выжил? Покажи. — Мое заявление вызвало у него настоящий интерес.

Я повернулся к нему спиной и задрал майку. Спина побаливала, но терпимо. Шекспир осторожно ощупал место вокруг раны.

— Удивительно, как тебе повезло. — Произнес он впечатлено.

— Это не везение, это встроенная броня. Меня немного модифицировали, хотели сделать для себя хорошего солдата. — Пояснил я.

— Хм, не захочешь, поверишь старикам, которые говорили, что к следующему началу цикла явится пришелец, которому поверят моави, живущие среди людей и убедит их вернуться в лес.

— Столько информации за раз, у меня голова кругом. Вы на меня рассчитываете в каком-то вопросе? — Спросил я.

— Вождь привел тебя сюда, потому что понял, что легенда о могучем пришельце вдруг стала реальностью. Наше племя и его между собой в плохих отношениях. Он ни за что бы не явился сюда, не полез через мертвый пояс, если бы не верил, что общее дело важнее прошлых распри. Так как мы жили среди пришельцев, то для них мы изгои, нарушившие законы предков.

— Так, я понял, что вы верите, будто я избранный, которому надо собрать всех ваших соплеменников и вернуть в лес до начала какого-то нового цикла? — Меня заранее утомила роль спасителя. У меня что, на лбу написано, что я горю желанием спасать всех подряд. — Что такого опасного в этом цикле?

— Давай, прежде чем я расскажу обо всем, позволишь мне проявить гостеприимство. Вождь уже заждался, когда его отряд пригласят к столу. Идем, за обедом ты услышишь ответы на все вопросы.

Как я уже догадался, даже перед лицом страшной опасности моави не проявляли суеты и ненужной спешки. Поесть, вздремнуть, подумать о вечном, а потом можно и мир спасти, перед началом какого-то нового цикла. Для меня их история звучала, как сказочная история о том, как плохие духи вдруг решили испортить людям Новый Год, а я вмешался.

Теперь, когда я был спокоен и мог свободно наблюдать, обратил внимание на своих соратников по походу. У многих появились легкие повреждения рук и ног, а мех превратился в грязную сосулистую шубу. Тем не менее, их стали потчевать в таком неопрятном виде. На меня со стороны соплеменников Шекспира не было почти никакого внимания, словно я был для них привычным делом.

— Вы все жили среди людей? — Спросил я у главы местного племени.

— Все. Но говорю на вашем языке только я. Меня с рождения учили.

— Почему вы вернулись в лес? — Мне стало интересно.

— Так, слушай историю с самого начала. — Шекспир сел рядом со мной.

Получилось так, что по правую руку сидел Леший, а по левую он, а я в центре, как посредник или даже главная фигура этого момента.

— Восемьдесят четыре года длится цикл, повторяющийся разрушительными процессами. Наше светило сходит с ума и посылает на планету испытание. Вождь сказал мне, ты чуть не утонул в воронке? — Шекспир посмотрел на меня.

— Было дело. Я понятия не имел о том, что она будет.

— Ты видел, как вода уходит под землю. Этот процесс длится многие десятилетия. Вода набирается там и почти не выходит наружу до самого конца цикла. Потом мир преображается. Земля грохочет и трясется, небеса безумствуют, а потом вода начинает выходить наружу. Она идет и идет, затапливая землю. Бьет фонтанами до самого неба и воет, как раненый зверь. Выживут только те, кто живут в лесу, кто успеет сбежать в горы или птицы, остальные погибнут. Твари из нижних ярусов леса, полезут вверх, спасаясь от воды, и нам придется от них защищаться.

Я попытался переварить услышанное.

— Насколько точный прогноз, что осталось семь дней?

— Очень точный. Мы ведем наблюдения в течение многих тысячелетий. Не было ни одного отклонения от графика. Осталось ровно семь дней, чтобы собрать моави по долине и вернуть их в лес.

— А почему я? Я ведь не понимаю вашего языка. И с чего бы им слушать меня?

— Они перестали верить лесным сородичам. Считают их дикими и отсталыми. Ты же видишь, мы даже с вождем испытывали неприязнь, держась друг от друга на расстоянии, разделенные мертвым поясом. Только совпадение из пророчества заставило его преодолеть разногласие и отвращение к нам.

— Вы мне показались такими милыми. — Признался я.

— Я это часто слышал от людей. Порой грубые и злые пришельцы оттаивали сердцами, беря на руки наших малышей. Но наша внешность обман, мы почти такие же, как и вы.

— Значит, мне не избежать роли спасителя? А если я не успею?

— Мы вернем столько моави, сколько успеем. — Ответил Шекспир.

— Мы? — Переспросил я.

— Я отправлюсь с тобой. Тебе же нужен будет переводчик.

— Вдвоем, конечно, веселее, особенно с тем, кто знает местность. Наши-то встретили меня ракетами, когда я вошел в атмосферу планеты. У меня не возникнут проблемы с ними? — Поинтересовался я.

— Да, люди не доверяют незнакомцам вашего вида. Всех подряд считают подосланными конкурентами или законниками. Долго не церемонятся. — Шекспир растопырил руки, как это делают люди. — Но мы не станем лезть им на глаза.

— А как же катастрофа? Она им тоже грозит?

— Конечно. Взлететь с планеты во время начала цикла не получится. Аппараты теряют силу. Только бежать в горы, там спасение. В прошлый раз многие погибли, не вняв предупреждениям. Прилетели новые и они тоже не верят, что грядет скорая катастрофа. Люди не наблюдательны, считают себя выше природы, и моави становятся такими рядом с ними. Только в лесу мы становимся теми, кто мы есть.

— От леса до долины далеко? — Я подумал, что с той стороны, о которой говорил Шекспир, лес соприкасался с сушей.

— Полдня плыть. — Ответил он.

— Все-таки плыть. — Мне не очень хотелось пускаться в плавание.

— Лес растет только в воде. Это почки организма планеты. Вода, прошедшая сквозь деревья, становится чистой и полезной.

— Ясно. Обожаю планеты с удивительными экосистемами. Ты жил с людьми, и, наверное, знаешь, откуда можно дать сигнал о том, что я нахожусь здесь? — Я решил, что просто обязан воспользоваться этим походом в личных целях.

— Я в этом не сильно понимаю. Моей задачей было ловить вертунов и выделывать их шкурки. У меня хорошо получалось жать на курок лазерной винтовки. В этом я разбирался, остальное для меня непонятные чудеса.

— Ладно, сам разберусь. Чтобы ты знал, я не один из этих людей, которые понастроили у вас заводы. Мы один вид, но жители моей планеты до сих пор уверены, что космос необитаем.

— Тогда, как ты сюда попал? — Удивился он.

— Повезло. — Вздохнув, произнес я.

За разговорами я даже не заметил, что мы ели. Может быть и к лучшему. Шекспир оставил меня и долго общался с Лешим. Пока меня не беспокоили, я решил немного умыться. Здесь так же, как и том поселении, откуда мы пришли, имелся общий чан с водой. Я только сейчас догадался, что он набирается не дождем, а собственными соками дерева. У чана никого не было. Я понюхал воду. Приятный свежий запах, как из водопровода в доме Лешего. Зачерпнул ладонью и умылся, вымыл шею, смочил волосы, пофыркал от удовольствия.

Какая-то туземка, я понял, что она не мужик по более высокому тембру голоса, принялась на меня шуметь, вставляя в речь исковерканные ругательства, принятые между людьми.

— Что случилось-то? — Я никак не мог понять причин ее агрессии.

— Это вода исключительно для питья. — Вмешался в конфликт Шекспир.

— Откуда я мог знать. Хожу, как чушка грязный, никто не предлагает помыться. — Попытался я себя защитить.

Шекспир прикрикнул на туземку и та, зыркнув на меня огромными глазищами, убежала.

— Она принесет тебе воды. Сними одежду и вымойся. — Предложил он.

— Спасибо. — Поблагодарил я его. — Кстати, у меня остался корабль с кучей полезных вещей, которые пригодятся в походе. Аппарат для лечения, бинокль с определением объектов, ракеты для ракетницы. Как мы будем собирать ваших моави под знамена?

Шекспир задумался.

— Аппарат для лечения? Хм, он нам точно пригодится. Но придется снова пробираться через мертвый пояс.

— У нас там раненый боец остался. Мы могли бы спасти его.

— Шекспир снова задумался. Видимо, в его планы не входили такие кардинальные отклонения от плана.

Он ничего не ответил, ушел к Лешему и долго с ним разговаривал. Вернулся, как мне показалось, в хорошем настроении.

— Отлично, мы сходим за твоими вещами. Туда можно добраться по воде, минуя мертвый пояс.

— А как же раненый?

— Вождь сказал, он не жилец. Пасть в бою, большая честь для него. Он уйдет в иной мир гордый своим героизмом. — Произнес Шекспир.

— Ну, раз так, рад за него, хотя я бы предпочел умереть в другом месте, а не в этой вонючей тьме.

— Как мне сказал один из людей, вы, дикари, прикрываете отсутствие жалости к соплеменникам баснями о героической смерти ради собственного оправдания. И он был прав. Но в то же время он сам был безжалостен к своим соплеменникам и оправдывал это коммерческой целесообразностью. Уж не знаю, какая из идеологий лучше.

— Никакая. На этой планете живут не лучшие представители нашего вида. Вот я бы помог раненому бойцу. У тебя такие пушки, мы весь лес в труху размолотим.

— Половина этого оружия не имеет заряда. К тому же обращаться с ним умею только я и ты. Умеешь? — Спросил он, подумав, что я могу оказаться совсем не воином.

— Умею. Был обучен ведению боя с близкой дистанции и применял полученные навыки в настоящем бою.

Подошла туземка с деревянной емкостью в руках. Я видел, как ей тяжело её держать и забрал.

— Иди, я сам помоюсь. — Отправил я девушку.

Шекспир перевел ей мою просьбу. Туземка убежала.

— Это же не считается неприличным, если я сниму с себя одежду? — Спросил я у местного предводителя.

— Конечно, нет, мы же представители разных видов. К тому же нам от природы нет нужды носить одежду. Мы всегда в вашем представлении ходим нагишом.

— У вас шикарная шуба. — Заметил я.

— Спасибо природе, избавила нас от необходимости создавать себе одежду. Вы просто с ума сходите каждый раз не зная, что надеть на себя. — Шекспир явил хорошую осведомленность о наших недостатках.

— У меня с этим нет проблем.

— Я пойду, переговорю с вождем, узнаю, захотят ли они вернуться тем же путем. — Предупредил Шекспир.

— Хорошо, а я пока ополоснусь.

Объема деревянной емкости хватило впритык, чтобы один раз облить себя. Но даже после такой скупой процедуры я чувствовал себя намного чище. Рана на спине уже не кровила, но болела. Жуть, как хотелось приложить к ней тот самый аппарат для лечения, что остался у меня на корабле. Я оделся и подошел к компании охотников, прислушивающихся к разговору двух вождей. Сел рядом с ними и стал ждать итогов. Прошло полчаса, прежде чем Шекспир и Леший его закончили.

— Вождь не пойдет обратно той же дорогой. Он свое дело сделал, спешить теперь некуда, пойдет вокруг, чтобы вернуться вдоль реки. Для нас это потеря целого дня. Мы возьмем самое подходящее оружие и вернемся к твоему судну через территорию крикунов.

— Крикунов? Да, это точно про них. — Я усмехнулся, вспомнив горланящих хищников.

— Ты готов? — Спросил Шекспир.

— Всегда готов.

— Не будем терять времени.

Мы направились к оружейке. Зашли вместе и стали рассматривать оружие. Я заметил сваленные в углу жилеты черного цвета и поднял один из них.

— Это что? — Спросил я у Шекспира.

— Броня. Взял, думал пригодится, а зря, тяжеловато и сидит неудобно. Не по нашему телосложению. — Ответил он.

— А я, пожалуй, возьму.

Жилет был похож на земной аналог, но гораздо легче. Наверное, в качестве брони металл не использовался совсем. Бронежилет оказался толстоват, неуклюж, с мягкой подложкой для равномерного распределения кинетического удара. Но я решил, что с ним мне будет гораздо спокойнее и оставил. К броннику шла разгрузка с кобурой под пистолет. В него я засунул ракетницу. И кармашки под магазины к автомату, что и повлияло на мой выбор. Я взял автомат, похожий на «Калашников», снарядил к нему десять магазинов и рассовал, куда только получилось. Мне подумалось, что лучше громыхающего огнестрельного оружия против тварей и не придумать.

Шекспир, тем временем, выбрал себе небольшую лазерную винтовку с ранцевым аккумулятором. У меня сложилось впечатление, что она была спроектирована специально для моави. Уж больно точно сидела на нем экипировка.

— Я был лучшим в стрельбе из нее. Заряда для вертунов как раз хватает, но для крикунов слабоват, придется целить в глаз или открытую пасть.

— Ты подрань, а я добью. — Я потряс своим массивным оружием.

— Договорились. — Шекспир постучал меня по плечу.

Мы попрощались с Лешим и его отрядом и направились в ту сторону, откуда совсем недавно пришли. Шекспир безошибочно шел по тем же ветвям, словно на них еще светились отпечатки наших ног. Мы перешли на легкий бег, пока не стало совсем темно. Мое зрение успевало подстраиваться под сгущающиеся сумерки. Вскоре инженерно продуманные переходы между деревьями закончились. Начался мертвый пояс, населенный хищниками.

— А почему вы их не истребите? — Спросил я у напарника шепотом.

— Лес сам решает, кого истреблять, а кого нет. К тому же, так удобнее обозначать границы между недружественными поселениями. Лишний раз не захочешь воевать с соседями. — Пояснил он.

— Хм, умно. — Согласился я. — Только не могу представить себе повод для войны. Чего вам тут делить?

— Тихо. — Шекспир присел и выставил оружие вверх.

Микросекундная вспышка и вверху над нами раздался рев раненого хищника. У меня в глазах запрыгали малиновые «зайчики». Я сильно сжал веки на несколько секунд и открыл. Аномалия в глазах исчезла.

— Не всегда крик раненого крикуна отпугивает его соплеменников. Бывает, наоборот, привлекает. Все зависит от того, как далеко мы находимся от их подрастающего потомства. Твари решают, что выгоднее им, увести нас в сторону или напасть. — Пояснил Шекспир.

— Как будет сейчас? — Меня больше устраивал первый вариант.

— Скоро узнаем. Будь наготове, закрывай мне спину и молчи.

— Угу. — Произнес я, не открывая рта.

Шекспир контролировал фронт и верх, а я тыл и низ. Шуршание ног усиливалось со всех сторон. Я уже умозрительно видел повисшие из пасти хищников слюни. Огромные глаза, жадно рассматривающие между ветвей силуэты потенциальной добычи. Оказывается, модернизированный слух в условиях плохой видимости, становился лучшим органом осязания, чем зрение. Я не видел, но благодаря расчетам электронных мозгов, знал, откуда собирается напасть враг. И мне это здорово помогло. Я увидел колыхание серой тени в той стороне, откуда доносился звук перебирающих лап, и мгновенно выстрелил в ее сторону. Вспышка оружия ослепила и оглушила, но еще сильнее оглушил рев раненого зверя. Он несколько секунд вопил, как резанный, а потом свалился вниз.

Шекспир похлопал меня по спине, выражая уважение моими боевыми качествами. Радоваться было рано, шуршание многочисленных конечностей приближалось. Видимо, нам предстояло столкнуться со вторым вариантом поведения тварей. Поняв, что это неизбежно, мое сознание переключилось в режим воина ждущего сражения. Адреналин просил схватки. Глаза высматривали врагов во тьме, а слух наводился на них, как радиолокатор. Как-то не верилось, что еще три дня назад мои руки сжимали не рукоятку оружия, а теплый влажный подгузник.

Слева из-под ветки вылетел острый шип, направленный в меня. Я отбил его прикладом и дважды выстрелил в морду, которой он принадлежал. Ожидал очередного предсмертного вопля, но тварь умерла тихо, улетев во тьму. Лазер Шекспира заработал в полную силу. Красные вспышки безостановочно озаряли лесной сумрак. Не знаю, бил ли он в цель или считал, что заряда хватит поливать врага концентрированным светом наудачу. Я экономил патроны и стрелял одиночными только в том случае, когда видел цель. А тварей становилось все больше.

Мой автомат дал осечку. Я подергал курок несколько раз, не понимая, что произошло, прежде чем сообразил, что оружие больше стрелять не собирается. Мой аудитор отсчитал двадцать пять выстрелов, вместо ожидаемых тридцати. Я сдернул магазин и выбросил его в сторону. Достал новый, наблюдая при этом как две твари пытаются напасть на меня одновременно. Начал вставлять магазин и понял, что не могу попасть с первого раза. Он не хотел пристыковываться к автомату, заклинивал, становился криво.

— Черт! У меня магазин кривой! — Выкрикнул я.

Шекспир понял, как надо. Развернулся и дал наудачу в мою сторону десять выстрелов. Твари чуть притормозили и дали мне взять себя в руки. Я выдохнул и осторожно вставил магазин в оружие. Зажим щелкнул, возвестив о том, что у меня все получилось. Инженерам, придумавшим подобный узел, следовало сейчас быть рядом со мной, с собственным автоматом в руках, чтобы знать настоящую цену своему делу.

Я снова был в деле. Каждый третий патрон в магазине был трассирующим. Когда я мазал, он уносился в лесную чащу, наполняя ее мечущимся ярким рикошетом. Полностью избежать ранений не получилось. Одна тварь дотянулась до лодыжки, сбив меня с ног. Удар оказался серьезным, вызвав у меня хромоту. Шекспиру тоже досталось. Его кольнули в плечо. После ранения он почти не владел левой рукой, держал винтовку в правой.

Мне уже казалось, что мы никогда не сможем одолеть мертвый пояс. Я сменил шесть магазинов, подстрелив кучу тварей. Разогретый ствол оружия светился в темноте малиновым цветом. А крикуны все лезли и погибали. Всё прекратилось одномоментно. Видимо мы вышли туда, где их интересы заканчивались или они посчитали, что прогнали нас достаточно далеко от своих гнезд.

Мы с Шекспиром присели отдохнуть, перевести дух.

— Как ты? — Спросил я у него.

— Если твоего судна не окажется на месте, или там не будет медицинского аппарата, то плохо. — Признался он. — Тварь перебила мне кость, и кровь идет очень сильно.

— Дай гляну. — Попросил я осмотреть его.

— Да что ты увидишь в такой темноте?

— Покажи где рана. — Попросил я его.

Он взял мою руку и прислонил к своей шубке в районе, где у человека сходилась ключица и плечевой сустав. Там было тепло и мокро от крови. Шекспир не удержался, чтобы не застонать от боли.

— Тебя надо перевязать. — Решил я.

— Чем? Мы не перевязываем раненых.

Я сорвал с себя майку, не снимая бронежилет. Разорвал ее еще на несколько частей. Из самых непригодных частей сделал тампон, приложил его к ране и перемотал лоскутами.

— Это задержит кровопотерю. — Пообещал я ему, уверенный, что так и будет.

— Спасибо. А как ты?

— Нормально. У меня же броня. До свадьбы заживет.

Мы двинулись дальше, с не меньшей осторожностью, чем раньше. Вскоре наткнулись на прикопанного под корой раненого бойца из отряда Лешего. Шекспир осмотрел его.

— Еще жив, но дышит слабо. — Заключил он.

— Я понесу его.

— Необязательно. Не все моави посчитают твой поступок правильным. Герою геройская смерть.

Я вынул из груды древесной коры бойца и как барана, взяв его прямо за шерсть, взвалил себе на шею поверх выступающего бронежилета. Он лег на него, как на полочку.

— Знаешь, умереть можно в любой момент, для этого особого ума не надо, а вот жить надо постараться. Ничего, он нас не замедлит. — Я проверил, как вес ноши повлиял на мою походку.

Мои модификации прибавления веса не ощутили. Мы вязли с места в карьер. Бежать по широким ветвям было просто и легко. Шекспир знал, куда нам надо и оттого мы не стали подниматься вверх и заходить в поселения. Через два часа я увидел сквозь деревья просвет, а затем и реку, медленно текущую под высоким сводом черного леса. Благодаря моей геоточке, оставленной у судна, мы нашли его сразу. Корабль все также болтался, пойманный в плен рекой и поваленным стволом дерева.

Я уложил раненого бойца на дерево и запрыгнул внутрь судна. Без меня внутрь никто не забирался. Всё лежало на своих местах. Надел оранжевую рубашку с логотипом, аналогичным тому, что был нанесен на борт судна. Непрактично, видно издалека, но гораздо лучше, чем бегать голышом по лесу, как настоящий дикарь. Взял медицинский аппарат и выбрался с ним наружу. Шекспир лежал рядом с раненым бойцом тоже с закрытыми глазами. Я решил начать с него, считая, что промедление с его раной чревато смертью. Сорвал повязку, включил аппарат и приставил его сканирующую часть к ране. Начался процесс определения повреждений. Он длился минуту, потом началось заживление. В воздухе запахло паленой шерстью. Это длилось минут двадцать. Когда аппарат подтвердил, что сделал свою работу, я осмотрел руки и ноги Шекспира. Ничего опасного, только мелкие ссадины.

Затем я начал лечить бойца из отряда Лешего. У него было полостное повреждение органов, шип угодил ему в живот. Начинался перитонит, и была большая потеря крови. На него ушло минут сорок. За это время Шекспир полностью пришел в себя и, не веря эффекту от лечения, размахивал вылеченной конечностью.

— Как-то сразу хочется жить и не быть героем. — Признался он. — Наверное, все наши легенды на самом деле оправдание плохой медицине.

— Фольклор против медицины. — Усмехнулся я. — Живым ты нужен больше, чем мертвым.

Настало время подлечить мои раны. Ту, что на ступне, я вылечил сам, а вот лечение раны на спине пришлось доверить Шекспиру. Я снял с себя бронежилет, лег на живот и как инструктор рассказывал, куда ему нажимать и что делать по окончании каждой операции. Выяснилось, что Шекспир читать не умеет.

— Люди сказали, что грамотный дикарь многократно опаснее безграмотного и не стали учить. А я хотел научиться читать ваши книги. — Признался он.

— Я бы тебя научил, но вряд ли задержусь у вас надолго. Моя жена отпустила меня всего на два дня. — От упоминания Айрис у меня затомилось на сердце.

— Она теперь переживает за тебя.

— Да, конечно, но я больше переживаю, что она решит примчаться сюда и разнесет вашу планету к чертовой матери, не разбирая, кто тут меня обидел, а кто нет.

— Ого, твоя жена такая сильная?

— Просто любит меня без памяти.

Глава 11

Прежде, чем уйти, черт меня дернул включить аварийный маяк. Чтобы на всякий случай обезопасить себя от неожиданностей, мы с Шекспиром оттолкали судно вдоль дерева к середине реки, где ствол поднимался достаточно высоко над землей, чтобы оно под ним проскользнуло. Я запрыгнул внутрь, напоследок проверил, все ли нужное вытащил отсюда, убедившись, что ничего не осталось, активировал маяк. Выбрался назад на дерево и протолкнул судно дальше. Оно заплясало на воде и нырнуло под дерево. Выплыло с другой стороны и медленно покачиваясь, отправилось плыть вниз по течению.

Мы не стали любоваться им до бесконечности. Направились в лес. Шекспира уже корежило от потерянного времени и желания скорее заняться запланированным делом. Едва мы оказались в лесу, послышался свистящий шум реактивного двигателя и следом мощный взрыв, за ним второй. Я был прав, аварийный маяк мне бы не помог. Незнакомцев здесь не любили и считали, что спокойнее от них избавиться, чем выяснять причину их появления. Был еще вариант моего устранения связанный с заказом, переданным через законников, начальников Ольги. Но я не верил, что они знали конечную точку моего маршрута.

— Пешком безопаснее, чем на всяких леталках. — Прокомментировал Шекспир взрывы.

— Это точно. — Согласился я. — Непонятно, как мне уйти пешком с этой планеты. — Мрачно пошутил я.

— Ты же сказал, жена заберет. — Напомнил напарник.

— Я пошутил. Если она доберется до этой планеты, значит, не верит, что я сам выберусь из передряги. Пусть сидит дома, занимается детьми, пока они не выросли. Айрис может устроить любой переполох, я не сомневаюсь, но лучше не рисковать.

— Ты другой человек, совсем не похож на тех, с которыми я знаком. — Произнес Шекспир. — Я был уверен, что вы все такие, как они.

— Тех, кого ты знал, преступники. Изгои, не умеющие жить и не признающие законов общества. Я полная им противоположность. Тихий парень с далекой-далекой планеты.

— Я бы не сказал, что ты тихий. Сегодня ты был очень громким. У меня до сих пор в ушах свистит. — Сделал мне комплимент туземец.

— И сильно шумит? Давай я приложу тебе аппарат к голове? — Предложил я.

— Не надо, пройдет. — Отмахнулся Шекспир.

— Слушай, а ты в курсе, что ваша планета находится в зоне гравитационной аномалии? — Спросил я у него.

— Я не совсем понимаю, что это такое, мне пытались рассказать об этом люди, но я не уверен, что понял их.

— Эти ваши циклы очень похожи на работу гравитационного возмущения. На моей планете тоже бывают катастрофы, но не такого масштаба и уж точно не каждые восемьдесят лет. А мы находимся в спокойной части космоса, где гравитация постоянная величина.

— Для нас циклы, это праздник, обновление, природа распускается, свежеет. Я еще ни разу не видел этого, но очень жду. Легенды рассказывают, это очень красиво, когда лес покрывается зелеными листьями. — Глаза у Шекспира загорелись.

— Так значит, листья все-таки бывают на ваших растениях? А я думал, что тут какая-то другая физиология кроется. А к концу цикла они опадают?

— Да. Уже много лет их нет. Вся трава в долинах высохла. Семена, которые они сбросили, ждут влагу, чтобы наполнить планету жизнью. Говорят, тогда даже воздух становится другим. Сейчас он плохой, слабый, а когда все зеленеет, моави становятся сильнее. У меня руки будут большими, почти как твои. Мне так этого хочется. — Поделился своими мечтами напарник. — А еще крикуны уходят вверх и надолго залегают в спячку. У нас будет много лет, когда можно спокойно ходить по всему лесу.

— И вы их потратите на разборки между племенами? — Предположил я.

— Нет, вначале будет брачный сезон, надо помешать кровь между племенами. Это генетика, как мне сказали люди, чтобы не рождались больные моави. Мы много лет будем собирать плоды, рожденные деревьями, не зная голода и нужды. А потом, праздник станет постепенно заканчиваться, проснуться крикуны и нам опять придется выживать. И тогда мы снова станем жесткими, и готовыми убить соседа ради не поделенной добычи.

— Да уж, занимательный круговорот. — Оценил я местные особенности, открывая пакет со спиртом.

Вытянул трубочку и залил полный бак горючего, не проронив ни капли. Шекспир внимательно следил за моими манипуляциями.

— Это еда? — Спросил он, так и не поняв, что я делаю.

— Топливо. — Пояснил я. — Внутри меня стоит двигатель для дополнительных мышц. Пробежки по деревьям требуют изрядных физических усилий.

— У тебя внутри двигатель? — Удивился Шекспир.

— Да. У меня внутри много всякого, с чем человек не рождается. Когда я этим не пользуюсь, совсем не ощущаю их в себе. Зато, когда они мне нужны, — вытащил нож из-за ремня, — я чувствую себя суперменом.

Резким движением бросил нож вперед. Он пролетел метров тридцать и глубоко вонзился лезвием в ствол дерева. Шекспир уважительно посмотрел на меня.

— Ты намного сильнее, чем кажешься.

— Спасибо. Так и есть. — Скромно согласился я.

Раненый охотник из отряда Шекспира пришел в себя, сел и ничего не понимающим взглядом водил по сторонам. Ему нужна была еда и питье для восстановления сил. Шекспир попросил меня выдернуть нож из дерева, чтобы набрать ему древесного сока. Пока он набирал, я дал туземцу мясное пюре. Он ел его и удивленно посматривал на меня, потом произнес слабым голосом. Шекспир перевел его слова.

— На вкус, будто еду уже ели до меня.

Я рассмеялся. Точнее и не скажешь.

— Нет, никто ее не ел, просто люди не являются заложниками вкусовых рецепторов. На первом месте сбалансированный состав витаминов и микроэлементов. Тебе это сейчас нужнее всего.

Шекспир принес воды в пластиковом стакане, который я вынул из своего корабля. Раненый жадно попил воды и снова лег.

— Это вы меня сюда притащили? — Перевел мой напарник его вопрос.

Они обменялись с Шекспиром на своем языке несколькими репликами. Потом он перевел их мне.

— Благодарит. Говорит, очень хотел увидеть начало нового цикла.

— А я тебе говорил, что у живого всегда будет повод не умирать. А ты, хороший герой — мертвый герой.

— Это наша философия. Вернее, больше их, кто никогда не выбирался из леса. Мое племя мыслит уже не так. — Шекспир посмотрел вверх. — Надо спешить. Скоро начнет темнеть. Надо бы успеть добраться до большой воды затемно, взять лодку и пристать до рассвета к берегу.

— Днем опаснее? — Догадался я.

— Да, опаснее. С воды никто не ждет появления чужаков, кроме нас, моави, поэтому радары направлены только вверх. Но глазами увидеть можно, что в лодке сидит человек. Только моави должны знать о твоем прибытии.

— Тогда, побежали. — Я взвалил на спину рюкзак со всем содержимым, которое посчитал необходимым в предстоящей операции. Весило он больше, чем раненый туземец.

Мы бежали вдоль реки очень долго, потом свернули вглубь леса и поднялись выше. Я все ждал появления крикунов, но они к счастью, так и не появились. Прежде чем увидеть океан, я его услышал. Волны бились о деревья, заставляя их натужно скрипеть сплетенными ветвями. Шекспир с опушки осмотрел береговую линию и скомандовал бежать влево, на юг. Опускающийся к горизонту пожелтевший шарик здешнего солнца находился напротив леса и слепил глаза.

Бежали мы недолго и спустились к явно рукотворной бухте, очень напоминающей древний порт. Моави заставили лес отрастить ветки на уровне воды и создали из них загон для лодок. Размер самодельной бухты составлял тридцать на тридцать метров. Волны встречались с ограждением и теряли силу. Внутри бухты вода оставалась неподвижной. Три лодки, с виду совершенно одинаковые, спокойно стояли на водной глади. Выход из бухты проходил через узкий коридор, обращенный к лесу.

— Ты грести умеешь? — Поинтересовался Шекспир.

— Приходилось. — Я не увидел в лодке весел и потому ответил неуверенно. — А чем?

— Не поможешь? Твой острый инструмент будет очень кстати. — Шекспир показал взглядом на мой нож, рукоятка которого торчала поверх ремня.

— Разумеется. — Я решил, что весла придется вытачивать.

Уже представил свои руки, усеянные занозами и мозолями из-за грубой формы и плохой обработки деревянной заготовки. Но я оказался неправ, весла оказались гладкими, даже похожими на свои земные аналоги и растущими прямо из дерева.

— Как вам удается придавать им форму? — Удивился я, отрезая от ствола рукоятку весла.

— Лес это продолжение нас, мы понимаем его законы. Ничего сложного нет в том, чтобы заставить его отращивать ветки нужной нам формы.

Шекспир взял из моих рук весло, покрытое тонким слоем коры, и ловко очистил его до светлой древесины. Примерил его идеально гладкую рукоять к своей хватке, помахал и остался доволен.

— Надо два комплекта про запас. У тебя они могут сломаться, а мне одному с лодкой не справиться. — Посоветовал напарник.

Значит, всю тяжесть гребли он уже возложил на мою невероятную силу. Пришлось отрезать еще семь весел и уложить их на дно лодки, которую выбрал Шекспир. На той ветке, с которой я их срезал, росли еще совсем маленькие заготовки, и это выглядело странно. Никаких сидений, или банок, как принято называть их у моряков, в лодке не имелось. Шекспир сел на колени и приноровился к предстоящей работе. Лодка отреагировала на его усилия легкими покачивания.

Я вставил свою пару весел в отверстия в борту, служащие уключинами и оттолкнулся от воды. Лодка сделала рывок под моими усилиями.

— Осторожнее. — Предупредил Шекспир. — Не то придется брать намного больше весел.

— Я уже понял. — Успокоил я его. — Давай распределим роли, ты больше рулишь, а я поддерживать нужную скорость.

— Лады. — С готовностью согласился напарник.

Мы вышли из бухты, ударяясь бортами о ветки, образующими узкое горлышко выхода. Пока правил Шекспир, я от безделья рассматривал суденышко и никак не мог разглядеть стыки досок. Выглядела она так, будто была сделана из единого куска дерева. Я поделился с напарником своими наблюдениями.

— Нет, не выстрогана из куска дерева, а выращена по заготовке. Чтобы выросла такая лодка надо ждать много лет. Следить, чтобы не пошла ветками. Каждый сучок на корпусе, потенциальная дыра в будущем. Видишь, какая однородная поверхность?

Признаться, уже было темно, и я не видел тех нюансов, о которых говорил Шекспир, но я все равно похвалил их умение обращаться с деревом.

— У нас с батей тоже была деревянная лодка. Он брал меня в детстве на рыбалку в качестве бесплатного черпака, потому что она постоянно где-нибудь текла. Мы смолили ее каждую весну, но к середине лета она все равно превращалась в дуршлаг. Будь у нас такая лодка как эта, мои воспоминания о рыбалке были бы более веселые. — Я налег на весла, как только вышли на открытую воду.

Вдалеке показался огромный транспорт, двигающийся в паре километров от поверхности океана. Напоминал он больше всего баржу, перевозящую по реке горы песка или угля. Над корпусом корабля вверх поднимался широкий столб черного дыма, словно суперсовременное судно работало на паровой тяге от угля.

— Я уже видел такой. — Припомнил я. — Он пролетал над нами, осыпав сажей.

— Это с металлургического завода вывозят горячий шлак. Люди говорили, что он радиоактивен, поэтому от него избавляются как можно скорее. Я не понимаю, что такое радиация, но у меня от его пепла на коже бывали болячки. Некоторые моави теряли мех, если попадали под густой пепел.

— Радиация вредная штука и не лечится таблетками. Без медицинского модуля или такого аппарата, которым я сегодня тебя подлечил, от нее не избавиться. На моей планете радиация все еще серьезная проблема.

— Понятно. Интересно, Гордей, как бы люди отнеслись ко мне, если бы я попал к вам? — Спросил Шекспир.

Я представил себе это и понял, что участь несчастного моави оказалась бы незавидной. Если бы до него добрались власти, они просто поместили бы его в изолированную лабораторию и провели кучу экспериментов, вплоть до реакции мозга на различные раздражители, типа электрического тока.

— Ты бы вызвал неподдельный интерес общества и крайнее любопытство со стороны ученых. Боюсь, после этого ты бы себе больше не принадлежал. Я же тебе говорил, земляне до сих пор уверены, что во всей вселенной нет другой разумной жизни, кроме них.

— Дикари? — Осторожно спросил Шекспир.

— Дикари. — Согласился я. — С вселенской манией величия.

— И дырявыми лодками. — Добавил он.

Мы посмеялись. Вернее, ртом смеялся я, напарник смеялся по-своему, тряс руками, закрыв глаза. Мне от выражения его веселья стало еще смешнее. Не знай я, что это означает, решил бы, что у него случился эпилептический припадок. Наверное, то же самое он думал о моем смехе, похожем на астматические конвульсии.

Отсмеявшись, мы с новой силой налегли на весла. Шекспир хорошо ориентировался на воде и временами правил курс. Я же доверял ему, как себе и усиленно греб. Весла терпели мои усилия, скрипели, гнулись, но не ломались. Стемнело совсем. Небо подсвечивало дорогу голубоватым сиянием, выделяя на темной поверхности воды белые барашки. Над головой ярче звезд выделялась красивая разноцветная туманность, похожая на кошачью мордочку. С интервалом в сорок минут через весь небосвод пролетал яркий объект явно искусственного происхождения. Я вынул свой продвинутый бинокль, чтобы он определил его. Мало ли, вдруг это пограничный корабль по мою душу, или Ольга, высматривающая меня в телескоп.

Точка появилась из-за горизонта. Я поймал ее электронной оптикой с хорошей стабилизацией. Картинка приблизилась, настолько, насколько это было возможно, чтобы не терять ее из вида в таком шатком положении, как у меня. Надписи на борту не прочитать, но форму объекта определить возможно. Электроника определила его, как «Грузовое судно, класса Лямбда Семь», дополнив кучей информации о грузоподъемности, скорости, расстоянии на одной заправке и тому подобном. Когда я смотрел на него невооруженным взглядом, то не видел, как рядом с ним снует поток мелких челноков, доставляющих груз с орбиты на поверхность планеты и обратно.

— Не за тобой? — С надеждой спросил Шекспир.

— Нет. — Произнес я с сожалением.

Я был почти уверен, что Ольга ищет способ вытянуть меня с этой планеты, пусть не сама, ей сейчас могло быть совсем не до этого, а через своих людей.

— Не спеши покидать нас. Что тебе даст оказаться на родной планете раньше на десять дней? Я понимаю, семья, дети, жена, родители, но с ними ничего не случится без тебя, а мы погибнем. Тяжело поставить на одну чашу весов свои проблемы и чужие, но я прошу тебя понять, твое появление в нашем лесу не случайность. Тот, кто создал мир, выбрал тебя для нашего спасения. — Шекспир бросил грести и уставился на меня влажным взглядом.

— Похоже, он не утруждает себя составлением очередности героев для спасения мира. — Я вздохнул. — Да не лечу я никуда.

Напарник ничего не сказал, снова налег на весла. Я не стал далеко убирать бинокль, мало ли кто еще решит полетать по ночному небу. Взялся за весла и хорошенько прибавил скорости нашему суденышку. Мы не общались очень долго, занятые работой. Погода благоприятствовала нашему путешествию. Туманность «Кошачья мордочка» опустилась к светлеющему горизонту. Звезды поблекли, а вместе с ними и вращающийся на орбите грузовик. Прямо по курсу сквозь утреннюю дымку проступили контуры берега.

— Земля? — Поинтересовался я на всякий случай.

— Долина. Удачно попали между гор. — Шекспир оставил весла и поднялся, чтобы лучше разглядеть сушу.

Я вынул бинокль. Мне стало понятно, о чем говорил напарник. Плоская равнина была зажата меж двух горных гряд, соединяющихся в полутора десятках километров от берега. Нарушали естественный природный пейзаж два дымящих завода, расположенные друг от друга в нескольких километрах. Никто из людей не беспокоился об экологии чужой планеты, относясь к ней, как к временному прибежищу. Если прогнозы моави были верны, то работать им оставалось считанные дни.

— Я все равно не понимаю до конца свою миссию. — Признался я. — Чужой человек, прибывший на планету два дня назад, почему они поверят мне?

— Когда вы появились здесь впервые, мы приняли вас за посланников неба, которые спустились на землю ради наших интересов. Как можно было не верить, когда мы видели, насколько вы превзошли нас. Отрезвление пришло не скоро и не у всех. Ты увидишь сам, что на моави из леса, моави из долины смотрят свысока, как на недоразвитых братьев. Если я расскажу им про начало цикла, они посмеются мне в лицо, но если это сделаешь ты, еще и добавишь, что информация наших предков перепроверена вашими учеными и подтверждена, они отнесутся к этому серьезно.

— А если ты ошибаешься, то из-за меня они перестанут верить людям.

— Я не ошибаюсь. Так будет.

— Хорошо, вроде теперь мне понятнее моя роль. Совсем недавно я уже примерял подобный образ, и мне было, как бы это сказать, комфортно в нем. Наверное, внутри меня живет артист, которому иногда хочется почувствовать себя в новом образе.

— Не знаю, кто такие артисты, но дело у тебя важное и ответственное. Твое имя будет сохранено в памяти моави. По крайней мере, до конца следующего цикла.

— Спасибо, конечно, но я не особо честолюбивый, чтобы желать подобной славы. Мне подумалось, было бы здорово, чтобы у моей дочери была в няньках женщина моави. Вы так выглядите, что человек поневоле становится лучше. Я был удивлен тем, как вы сожительствуете с людьми в долине. История знает кучу примеров, когда мы, считающие себя умными и цивилизованными, убивали других, занимающих свои исконные земли, считая их дикарями.

— Я слышал о таком от людей. И у нас не всегда все было хорошо. Мы умели прощать, а люди вовремя остановиться. А насчет няньки, я хотел бы пожить на твоей планете ради расширения кругозора, но у меня племя за которое надо нести ответственность. А оно скоро станет еще больше, после того, как мы вернем моави в лес.

— Да я это просто так сказал. Даст бог, сами прилетим в гости.

— Было бы замечательно. К тому времени я уже буду отцом большого семейства.

— Большого семейства Шекспирычей. — Я засмеялся. — Не забыть бы гостинцев прихватить на всех.

— Всегда будем рады видеть твою семью.

— Шекспир, а почему ты вернулся в лес? Да еще и с кучей оружия? — Поинтересовался я.

Он снова сел на весла и стал грести.

— Я не один, нас было много. Поручили мне и еще нескольким моави отправиться в лес и рекрутировать новых помощников. Люди собирались расширять производство и требовали новый персонал. Территорию надо было зачистить от вертунов и поддерживать чистоту на новом объекте. Я, конечно, не очень любил лесных собратьев, но задание есть задание, набрал всяких безделушек, чтобы подкупить их. Сели на катера, доплыли до леса и отправились на поиски лесных моави. Два дня бродили по лесу, совершенно не понимая, как в нем ориентироваться. Ладно, сами лесные собратья выследили нас и решили напасть. Но воевать-то мы умели не хуже, и оружие у нас было лучше. Убили пару человек в самом начале схватки с обеих сторон, а потом опомнились, за что же мы убиваем-то друг друга. Начали общаться. Когда они поняли, зачем мы пришли, снова озверели и хотели броситься в бой, но я сложил оружие, поднял руки вверх и сказал, что они многого не знают, и я требую пообщаться с жителями племени. Мои напарники остались на месте, а я один пошел в поселок лесного племени. А там увидел ее, самую красивую девушку из созданных миром во все времена. Короче, речь моя не задалась, убедить никого не получилось. Вернулись пустыми, еще и с потерями. А я понял, что не найду себе места, пока не добьюсь той красавицы. Мне было понятно, что она не выберет долину ни за что, так что подходил только вариант возвращения в лес. Я стал проводить работу с соплеменниками, напоминать им о корнях и о том, что лес наша естественная среда. Мне удалось собрать около сорока единомышленников. Понимая, что за это люди могут нам отомстить, украли оружие из челнока и сбежали в лес. Добрались без проблем, погони не было. Перенесли оружие в лес, катера утопили. Я стал искать контакт с лесным племенем и наткнулся на мертвый пояс из крикунов, о которых не имел тогда никакого понятия. Услышав стрельбу, лесные моави всполошились и решили проверить, кто это шумит. Встретив нас во второй раз, и узнав, что мы вроде бы стали одними из них, смягчились. Я, конечно, сразу отправился к той девице, но она уже была замужем и готовилась стать матерью. Для меня это был шок. Я готов был отдаться крикунам на съедение. Кое-как пришел в себя и решил, что мы будем жить обособленно от лесного племени. С тех пор у нас вялотекущая нелюбовь друг к другу, но и ей остались считанные дни. — Шекспир замолчал.

— Вот это шерше ля фам. — Произнес я с чувством. — Миллионы световых лет разделяют нас, а истории прямо как одним Шекспиром писанные.

— Не читал его, но был бы рад, если бы мне почитали сочинения земного тезки. — Напарник потряс руками, видимо, посмеялся. — Надо спешить, пока совсем не рассвело. Идем к тому выступу. — Он указал рукой в сторону едва видимой неровности береговой линии. — Там проще высадиться.

Мы больше не разговаривали до самого берега. Невысокий каменный утес нависал над водой, прикрывая от ненужного взгляда со всех сторон, кроме воды. Я спрыгнул в воду и затянул лодку на песок. Шекспир привязал ее к колышку хитрым узлом.

— А как мы перевезем людей в лес, поинтересовался я? — Вспомнив, что этим вопросом мы еще не задавались.

— Будем решать на ходу. У людей много разной техники, вопрос в том, как ею воспользоваться. Ты же понимаешь, до недавних пор мы не планировали никого спасать и только после твоего появления, когда исполнилось пророчество о твоем появлении, мы решили этим заняться. Времени на подготовку не было.

— А ты не думаешь, что пророчество и мое появление простое совпадение?

— Думаю, конечно. Я достаточно пожил среди вас и почти перестал верить в то, что невозможно пощупать. Но это ваша слабая черта, вы ненаблюдательны к своей жизни, и потому чаще ошибаетесь. Люди не верят в циклы, потому что аппаратура ничего не регистрирует, значит, они невозможны. А когда начнется катастрофа, люди уже не успеют измениться.

— Думаешь, людей бесполезно уговаривать спастись? — Мне стало некомфортно от мысли, что я буду спасать только моави.

— Попробуй, но это серьезный риск.

— Я попробую. — Пообещал я больше самому себе, чем ему.

Поднялось солнце, ослепив нас первыми лучами. Ветер со стороны долины принес протяжный гудок.

— Начинается смена. — Сообщил Шекспир. — Моави работают только днем, хотя заводы работают круглосуточно. У нас есть шанс пробраться в почти пустые казармы и дождаться окончания рабочего дня. Там и потренируемся, как нам убеждать моих соплеменников.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Произнес я.

— У тебя есть сомнения? — Шекспир правильно понял мою интонацию.

— Нам несколько километров придется идти по открытой местности. Неужели люди совсем не контролируют подходы со стороны океана?

— Раньше мы ходили свободно, куда хотели. — Ответил напарник.

Я как-то иначе себе представлял периметр и подступы к заводу, после того, как меня обстреляли. Камеры на каждом углу, ряды колючей проволоки, острия зенитных ракет, направленные в небо, чуткие локаторы и прочие аналоги земных систем безопасности. Шекспир выглядел довольным, а я уже умел разбирать его эмоции.

— Соскучился по своим? — Предположил я.

— Есть немного. — Согласился он. — Ты знаешь, за время жизни с людьми было больше определенности. Согласись, люди любят знать, какой будет их жизнь через годы.

— Соглашусь про других, но не про себя.

— Значит про меня, и таких, как я. В лесу все происходит неожиданно, надо всегда быть настороже, а это иногда выводит из себя. Главный план для лесного моави, никакого плана. Потому мы до сих пор сидим на ветках.

— Надо же, я думал, тебе нравится лесная жизнь. — Мне показалось, что Шекспир в каком-то месте привирает, но не мог понять в каком именно.

— Она мне нравится, но я пластичный. Когда в лесу, мне нравится там, когда попал на завод, мне нравится здесь. — Он глубоко втянул длинным носом воздух. — Чуешь, пахнет цивилизацией.

— Дымом пахнет. — Я тоже принюхался.

— Вот именно, дымом. Когда в лесу пахнет дымом, дела плохи, а когда на заводе, значит, дела идут хорошо.

— Скажи, нас там кормить будут? — Поинтересовался я, открыв рюкзак и глядя на его содержимое.

— Будут. — Пообещал напарник.

— Тогда выложу продукты, оставлю только самое необходимое. — Я принялся опустошать рюкзак.

Оставил два пакетика со спиртом и три фруктовых батончика. Вернее, с фруктовым вкусом. Вряд ли можно было назвать продукт из водорослей фруктом. Потощавший рюкзак взвалил на спину.

— Я готов.

— Раз готов, значит отправляемся.

Мы обошли утес по кромке воды, выбрались на галечный берег и направились в сторону дымящих труб завода, на котором производилось по полному циклу различное оружие. Не было никаких объективных причин тревожиться, но тревога завладела мной и никак не хотела отпускать.

Глава 12

Пластиковые бараки стояли в стороне от завода, напоминая средневековые крестьянские домики под стенами рыцарского замка. Под ногами чувствовалась мелкая дрожь земли, следствие рабочих процессов на заводе. Летающий транспорт вереницей сновал между ним и горами, наполняя воздух шумом работающих двигателей. Именно так я себе и представлял заводы будущего, расположенные на других планетах, только без помощников из числа представителей местного разумного вида. В воздухе висел терпкий запах промышленной гари.

— Природу нельзя подчинить полностью, но даже настолько, уже вызывает у меня благоговение перед силой разума. — Восторженно произнес Шекспир, глядя в сторону завода.

— Эти парни грабят вашу планету, не заботясь о ее будущем. — Меня не настолько впечатлил завод, как Шекспира.

— У меня они ничего не взяли, потому что я никогда бы не додумался искать металл в камне.

— Если так размышлять, то да, у вас симбиоз. Вы взаимополезны друг другу. Люди занимаются своими делами, попутно приобщая вас к своему мировоззрению и техническим чудесам.

— Так и есть. Ты вчера поднял на ноги смертельно больного моави своим медицинским аппаратом. А мы бы дожидались, когда он умрет и думали, что ничего сделать было нельзя. Так ведь?

— Конечно, так. Какие-то плюшки от технологического прогресса должны быть у людей. Медицина шагнула далеко вперед, тело больше не является источником проблем для человека и это очень удобно. Но в некотором смысле, это расслабляет. Я перестал терпеть плохое самочувствие и боль. А есть еще чревоугодники и прочие страдальцы, которым тело мешало раньше наслаждаться запретными удовольствиями. Тут прогресс, как всегда идет рука об руку с потаканием человеческим слабостям. Наверное, поэтому вселенная уравняла одно другим, дала возможность обжираться без меры, но забрала вкус у еды. — Мои рассуждения были больше похожи на диалог с самим собой.

— Что касается меня, Гордей, то я просто впитываю чужую культуру, как человек, который раньше не имел такой возможности и тайно, даже от самого себя, понимал, что мир намного богаче и разнообразнее, чем лес, в котором я жил.

— Теперь я понимаю, почему вождь отделил свое племя от вас. Чертовы прогрессисты. — Пошутил я.

— Ты прав, он считает нас предателями, а мы просто хотим расширить наш взгляд на мир. С одной стороны он прав, мы перестали понимать природу, как они, отдалились от исконности. Но мы ведь послушали его, и теперь мы знаем то, что знает он и то, что дали нам люди. А он этого не знает, и как думаешь, у кого больше шансов победить в эволюции?

— Думаю, у таких, как ты.

— Вот именно. И что тут рассуждать, если мы останемся, а они исчезнут.

Мы подошли к первому бараку по натоптанной тропинке, проложенной между камней. Удивительно, но все растения, которые встречались, выглядели засохшими. Я тронул куст без листьев и с удивлением обнаружил, что он живой и гибкий, но выглядит, как мертвый, будто находился в режиме сохранения влаги, как суккулент.

К нам никто не вышел и вообще, наше прибытие будто бы осталось незамеченным. Дверь в барак оказалась открытой. Мы вошли внутрь и сразу услышали голоса. Я уже мог определить у моави, что они принадлежат детям.

— Похоже, мы оказались в детском саду. — Решил Шекспир. — Ничего, это даже к лучшему. Начнем с нянек.

Он заглянул в одно из помещений и поздоровался на своем языке. Мой переводчик легко перевел его фразу, слышанную много раз. Туземцы шумно восприняли появление моего напарника, видимо хорошо помнили его и не ждали увидеть.

— Удивились моему появлению. — Подтвердил он мои предположения. — Покажись им. — Попросил меня Шекспир.

Я выглянул из-за его спины.

— Здрасти. — Скромно поздоровался на русском.

Я ждал удивления со стороны пучеглазых жителей долины, но нет, они восприняли меня спокойно. Однако после слов Шекспира о том, что я прибыл по поручению лесных моави, проявили искреннее любопытство. Оказывается, они знали кое-что из общей с лесными собратьями мифологии о пророчестве, в особенности ту часть, где говорилось, что накануне окончания цикла появится пришелец, который спасет их от наводнения.

— Говори что-нибудь, они должны видеть и слышать, что ты им рассказываешь о необходимости бежать в лес. — Попросил напарник.

— Мне что, говорить что угодно? Я же не умею по-вашему?

— Конечно, я буду делать вид, что перевожу.

— В стихах можно?

— Конечно, даже лучше, повторяющиеся интонации вызывают гипнотический эффект и лучше способствуют внушению. Так мне шаман рассказывал.

— Ну, держитесь, сейчас я вам всю школьную программу по памяти зачитаю. — Я начал вспоминать все, что учил в школе.

Моави слушали меня. Даже дети, забыв про игрушки и открыв рты, уставились на меня и Шекспира. На внушение ушло минут двадцать. У меня с непривычки даже пересохло в горле.

— Ну, хватит, у меня уже нет слов, повторяться начал. — Предупредил Шекспир.

— А что дальше?

— В другой барак пойдем, пообщаемся с теми, кто остался.

— Я все равно не пойму, а если кто-нибудь их них сдаст нас людям? — Чувство тревоги не покидало меня с тех пор, как мы высадились.

— Это, конечно, хреновый вариант, но я не вижу, как иначе убедить всех скопом. Я надеюсь, что увидев тебя по другую сторону, они испытают большие сомнения насчет правильности решения сдать нас людям. В душе они те же моави, но уснувшие от комфорта, который им создали. Мы их разбудим, и они через шесть дней будут нам благодарны.

— Как знаешь. У меня ощущение, что я на этом мероприятии, как свадебный генерал.

— Не понимаю.

— Символическая фигура, которая приглашена ради солидности, чтобы подчеркнуть статус мероприятия, но в целом, ни на что не влияющая. В пророчестве же сказано, что именно пришелец заставил всех моави из долины перебраться в лес?

— Да что там было сказано по-настоящему, никто не знает. Это же устное предание и оно могло перевираться многократно. Просто ходи рядом со мной и рассказывай стихи, это все, что от тебя требуется.

— Если бы не благородный результат, я бы посчитал это занятие одним из самых бестолковых в своей жизни. — Признался я.

— Потому что это не твое дело, а мое. Между нами, тебя ведь не сильно волнует судьба местных жителей? Еще несколько дней назад ты понятия не имел о нашем существовании. — Шекспир посмотрел мне прямо в глаза, словно хотел найти в них подтверждение своим предположениям.

— Ты меня плохо знаешь. — Ответил я. — Мне необязательно хорошо знать вас, чтобы иметь представление о справедливости. Справедливо будет, если мы спасем твоих соплеменников?

— Да. — Согласился напарник.

— Поэтому я и взялся за это дело. Не сидеть же мне в лесу, молиться колесу и ждать, когда найдут и увезут домой.

— Ну, не знаю, многие поступили бы именно так.

— Тогда я уникальный тип. Давай, хлебнем воды, а то у меня от декламации пересохло горло и пойдем дальше.

Шекспир потряс руками и обратился к своим соплеменникам, внимательно прислушивающимся к нашему диалогу. Через минуту нам принесли воды в двух пластиковых стаканах. Жидкость имела своеобразный запах, отдающий химией, но Шекспир выпил ее без всякого опасения. Я тоже выпил, считая, что мой организм намного устойчивее ко всякой воде, тренированный городским водопроводом. Ничего, на вкус она оказалась лучше, чем на запах.

Мы попрощались с обитателями барака, и вышли на улицу. Завод гудел и грохотал, как огромный механический муравейник. Сотни летающих тележек одновременно находились в воздухе, загружая производство рудой и вывозя отходы и готовую продукцию. Если бы я не знал, что это незаконное производство, главной задачей которого было желание нажиться на человеческих пороках, приумножая скорбь, я бы гордился технологической мощью завода. Но я знал и оттого смотрел на него, как на нарколабораторию какого-нибудь колумбийского наркобарона.

Пока мы топали до соседнего барака, мне пришла на ум идея открыть нелегальный автозавод, который копировал бы автомобили земного производства. Они были бы лучшего качества, не ломались и стоили дешевле. Так бы я ударил по модной теме гарантированного старения на родной планете. Выручку тратил бы на закупку продуктов питания и распространял их по космическим ценам звездным толстосумам. Интересно, как повлияли бы неломающиеся автомобили на экономику планеты? Капиталисты передрались бы между собой, обвиняя друг друга в нарушении картельного сговора, согласно которому они обязались делать некачественные автомобили.

— Это рабочий барак. Наша целевая аудитория. — Произнес Щекспир перед замызганной дверью одноэтажного здания. — Правда, сейчас тут немноголюдно, но это к лучшему.

— Почему?

— Увидишь. — Он открыл дверь и вошел в помещение.

Я зашел следом. Барак имел внутри другую конфигурацию, чем первый. Он был похож на купейный вагон. Узкий длинный коридор во всю длину. С одной стороны окна, а с другой множество сдвижных дверей. Шекспир подошел к устройству, висящему на стене и похожему на старый телефон. Снял трубку и произнес в нее на родном языке. Его громкий голос разнесся по десятку динамиков, как я понял, находящихся в каждой комнатке. Одна за другой стали открываться двери. Показались моави, взирающие на нас с удивлением. Шекспир еще что-то сказал и повесил трубку на место.

Вскоре мы очутились против толпы в двадцать туземцев.

— Начинай. — Попросил Шекспир.

Я и начал как в прошлый раз со стиха из начальной школы. Напарник делал вид, что переводил мои слова. Прошло десять минут. Я закашлялся, не выдержав темпа. Передышка вызвала не совсем ожидаемую реакцию со стороны обитателей барака. Неожиданно, двое из них бросились на Шекспира. Завязалась драка. Мой напарник оказался неплохим бойцом и самостоятельно справился с ними. Но выбывшим на смену пришли другие. Шерсть летела клочками в разные стороны. Кажется, туземцы только и ждали запинки, чтобы напасть на Шекспира. Четверо накинулись на него со всех сторон и повалили на пол. Мне пришлось встать на защиту напарника, хотя я считал нейтралитет самой выгодной позицией в данном раскладе. Это были совсем не мои разборки.

Я старался действовать аккуратно. Отцеплял агрессора от Шекспира и ставил на ноги. В горячке драки моави сопротивлялись и даже пытались бить меня руками и ногами. С их «бараньим» весом и тонкими конечностями удары получались той же силы, что и у моего Никаса, когда он терял над собой контроль. Ну, может быть чуть сильнее. Я не отвечал, чтобы не напугать их и не настроить против себя. Они ничего не понимали и снова бросались на Шекспира. Тогда мне пришлось взять его на руки и поднять над собой, чтобы моави не дотянулись, а их самих отталкивать ногами.

Бойцы пытались нападать на меня со всех сторон. Я аккуратно отталкивал их от себя ногами, но бесполезно, они вошли в раж. И тогда я крикнул во все горло:

— А ну, твари, угомонитесь! — И поддал хорошего пендаля под зад самому дерзкому.

Туземец подлетел на полметра и грохнулся на пол. Эффект получился шикарный. В бараке повисла тишина, и только тяжелое дыхание агрессивных обитателей нарушало ее.

— Что ты им сказал? — Поинтересовался я у напарника, поставив его на ноги.

— Дело не в том, что я им сказал. Они припомнили мне бегство в лес. Их наказали за то, что они не помешали мне увести людей.

— Как?

— Морили голодом, а нескольким перепало поперек спины дубинкой. — Пояснил Шекспир.

— Жестоко, но ожидаемо. Я не удивлен. И что теперь? Они поверили тебе насчет скорого завершения цикла?

— Нет, конечно.

— И моя персона их не убедила?

— Пока не убедила. Я не обещал тебе, что это будет просто. Примерно так нас будут встречать в каждом бараке, так что следует запастись терпением.

— А ты не мог предположить, сбегая в лес, что подставляешь оставшихся? — Поинтересовался я.

— А ты мог предположить, отправляясь на помощь другу, что окажешься на этой планете? — Вопрос на вопрос ответил Шекспир.

— М-да, уел. Ладно, мое дело маленькое, приобщать к земной стихотворной классике моави. Читать?

— Давай. И спасибо, что заступился, хоть я при этом и не выглядел, как вождь племени. — Поблагодарил меня Шекспир. — Теперь весь лес будет потешаться надо мной.

— Какая ерунда. Будете вспоминать и смеяться, а смех сближает людей.

— Ладно, видно будет, давай, бубни.

Я снова начал читать оборванный стих. Шекспир что-то объяснял своим соплеменникам, изредка прибегая к жестикуляции. Мне было совершенно непонятно, что он пытается им рассказать. Однако реакция моави на наши усилия читалась в их мимике. Они стали прислушиваться. Шекспир повысил голос, как умелый оратор, чтобы усилить эффект внушения. У меня снова начало першить в горле от сухости. Долгие речи не мой конёк. Я покашлял. Шекспир умолк и посмотрел на меня.

— Я попрошу их задавать вопросы, а ты делай вид, что отвечаешь. — Попросил он.

— Как скажешь. — Я пожал плечами. — Переводи мне смысл вопросов, будет интересно узнать, что они думают.

— Хорошо. — Пообещал напарник.

Он протрещал на своем сложном языке и получил сразу несколько реплик в обратную.

— Как я и предполагал, требуют подтверждения существования циклов. Говорят, что это выдумки стариков, пытающихся вернуть их в лес. — Перевел Шекспир общий смысл реплик. — У нас есть одно доказательство этому, твои слова.

— Ясно. Значит так и скажи им, что я ученый, который прибыл для наблюдения регулярного явления, с целью его изучения.

— У нас нет в языке аналога слову «ученый». Скажу, что ты тоже вождь племени, который много знает.

— Говори, что хочешь, только чтобы они скорее поверили, да пойдем в следующий барак.

Шекспир произнес довольно длинную речь, часто указывая рукой в мою сторону. Я кивал головой, словно понимал, о чем они говорят.

— Поверили? — Спросил я, дождавшись продолжительной паузы.

— Думают, сомневаются. Жаль, что завершению цикла не предшествуют никакие яркие события, которыми можно было бы напугать их и заставить поверить мне окончательно.

— Слушай, Шекспир, а тебе сколько лет? — Спросил я, потому что не имел представления о продолжительности здешнего года.

— Зачем тебе? Скоро четыре, а что? — Он посмотрел на меня так, словно я задал вопрос не к месту.

Его ответ на многое открыл мне глаза. Получалось, что продолжительность здешнего года намного превышала продолжительность земного и потому цикл в восемьдесят четыре года по земным меркам являлся огромным. Не имея письменности и соответственно возможности хранить документальные доказательства очередности природных явлений, циклическая катастрофа переходила в разряд легенд, дошедших из глубокой старины. Посчитав Шекспира своим ровесником, навскидку оценил время прошлого цикла в пятьсот-шестьсот лет назад. Поэтому даже люди, построившие здесь заводы, понятия не имели ни о каком цикле. На протяжении последних двух сотен лет, когда началось ее освоение криминальными производствами, погода планеты не давала повода для беспокойства.

— Надо было понять причину неверия. — Ответил я Шекспиру.

— Понял?

— Да. Мне тридцать с небольшим. У вас год длиннее.

— Я знал об этом. Люди рассказывали мне, что мерят свой возраст периодом вращения вокруг звезды какой-то планеты.

— Не какой-то, а той, откуда я родом. Она называется Земля.

— Земля? Я думал это грунт под ногами.

— Земля — это опора, на которой стоит всё человечество.

Из толпы моави отделился представитель и обратился к Шекспиру, бросая на меня мимолетные взгляды. Они разговаривали пару минут, потом он вернулся назад, а Шекспир по-человечески тяжело вздохнув, передал суть их разговора.

— Говорит, что причина вернуться в природную дикость должна быть очень веской. А стихи, которые ты читал, не могут таковыми являться.

— Стихи? Он что, понимает? — Я перешел на шепот.

— Да. Не один я такой умный, как мне казалось.

— Давай я с ним поговорю. — Мне показалось, что это прекрасная возможность донести до моави суть проблемы.

— Не надо. Они должны поверить мне, потому что я их будущий лидер. — Шекспир явил неожиданное тщеславие.

— Мы потеряем время, используя нерабочие методы. — Усомнился я в правильности его позиции.

— Нет, все разговоры будем вести только через меня. — Настойчиво повторил напарник.

— Как знаешь. — Я почувствовал, как между нами наметилась линия раскола. — Давай я попробую сейчас прочитать лекцию о гравитации, а ты переведешь ее на понятный твоим соплеменникам язык.

— А ты откуда можешь знать про нее, если даже на нашей планете люди не знают об этом? — Спросил Шекспир.

— Мне рассказали об этом месте, и еще я смотрел фильмы, как будто знал, что пригодятся. Кое-что запомнил. — Признался я. — А здешним людям просто неинтересно знать то, что не принесет им денег. Я даже сочувствую вам, потому что свое мнение о нас вы создали через этих преступников.

— Ладно, рассказывай, я попробую перевести. В любом случае заумные речи действуют на нас магическим образом.

Я начал лекцию с описания космоса, о положении планет, звезд, солнечных систем и галактик, определяемых гравитационным взаимодействием. О том, что все происходит закономерно и прогнозируемо, кроме мест, называемых гравитационной аномалией, в которых эта самая гравитация ведет себя непредсказуемо и очень опасно. Затем я начал привирать, рассказывая о том, что существуют регулярные всплески, вызывающие различные катастрофические последствия на обитаемых планетах. Подобные всплески не распространяются как волны, а являются возмущением гравитационного поля, происходящего одновременно в определенной области космоса. Из-за этого нет никакой возможности оповещать о начале катастрофического процесса. Предположения о скором начале гравитационного всплеска делаются на основании различных признаков, которые уже появились и подтверждают древние наблюдения моави.

Я замолчал. Шекспир перевел последние слова и стал ждать реакцию своих соплеменников. Из толпы раздался голос. Напарник перевел его:

— Сколько времени осталось?

— Шесть дней. — Ответил я, опираясь на данные самих моави.

Шекспир перевел мои слова.

— Я им сказал, чтобы они не суетились и готовились к переезду все одновременно. Иначе люди догадаются и решат вернуть их назад. Это прогресс, Гордей. Твой метод имел успех. Впредь будем им пользоваться.

Пока я читал лекцию, туземцы уселись на пол, спрятав ноги в шерсти. Выглядели они при этом невероятно мило и смешно, как маленькие совята. Даже не верилось, что совсем недавно они жестоко дрались.

— Надо иди. — Сообщил мне Шекспир. — У нас впереди еще полно работы.

Мы покинули барак, и вышли на улицу. Солнце припекало. Пока я был в лесу, мне казалось, что на дворе постоянные сумерки и прохлада. От горячих камней поднимался нагретый воздух, превращая зубчатые гряды в зыбкий мираж. В особенности это касалось второго завода, находящегося в паре километров в сторону устья долины. Его высокие дымящиеся трубы меняли форму и даже исчезали на мгновения в жидком струящемся воздухе. Здесь было по-своему красиво.

— Отвык от такой жары. — Произнес Шекспир. — Наша физиология больше рассчитана на лесную жизнь. А в каких условиях на своей планете живет твой народ?

Я ответил не сразу, задумался, вспоминая все климатические пояса планеты, заселенные людьми.

— У нас нет аналога вашему лесу. Одни живут в жарком климате и ходят весь год голышом, а у других тепло бывает только несколько дней в году и они вынуждены надевать на себя много одежды, чтобы не замерзнуть. Люди не ждут от природы комфортных условий, сами создают себе комфорт, строя дома в которых поддерживается удобная температура. — Пояснил я.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Внутри завода тоже одинаковая температура и днем и ночью. Я привык к этому с детства и считал обыкновенным делом. Лесные моави не верили нам, что такое возможно. Они подстраиваются под погоду, а вы подстраиваете погоду под себя.

— Громко сказано. Я бывал в ситуации, когда погода чуть не убила меня. Так что мы тоже сильно зависим от ее перепадов.

Мы подошли к следующему бараку. Оказывается, там нас уже ждали. Из барака в котором мы уже были, позвонили сюда и сообщили о нашем визите. Нам это облегчило труд объяснения цели визита. Народ был готов внимать, и мы сразу начали с той части сценки, в которой я рассказывал о гравитационной аномалии и скорой катастрофе. Как переводил мои слова Шекспир, я не знал. Чем он заменял технические термины, и знали ли моави вообще устройство вселенной, было непонятно, но слушали они внимательно. Никакой драки не наклевывалось.

После лекции напарник общался еще минут десять, затем отвечал на вопросы. Мне он не переводил, поэтому я почти не понимал, о чем они разговаривают. Улавливал только часть фраз, которые не получалось соединить общим смыслом. Поэтому я бросил ненужное занятие и стал ждать окончания разговора. Закончив разговор, мы попрощались и пошли к другому бараку и так мы посетили их шесть штук. Признаться, я невероятно устал от общения. В голове стоял шум, похожий на речь туземцев. Хотелось закрыться в номере на одного человека, упасть на кровать и не двигаться целый час.

Зато Шекспир был весел и полон энергии. Я решил, что у нас все складывается наилучшим образом. Хотелось поскорее завершить эту миссию и вернуться под сень деревьев. Я надеялся, что кратковременные сигналы аварийного маяка могли быть засечены людьми Ольги и на планету уже снаряжается спасательная экспедиция. А где меня искать, как не рядом с источником сигнала? Хотелось свалить отсюда до начала цикла, который мог затронуть весь ближний космос.

Когда мы находились в последнем бараке, мне показалось, что я услышал нехарактерный для здешней обстановки шум. Оставил Шекспира и выскочил на улицу. Это оказалась та самая баржа, перевозящая горячий шлак. Она шла низко над долиной, сотрясая работой своих двигателей все вокруг. В легком разочаровании я уже собрался вернуться в барак, но случайно посмотрел в небо. Там, на серо-голубом фоне выделялась яркая звездочка, плывущая по небосводу. Вынул из рюкзака «умный» бинокль, знающий все космические объекты искусственного происхождения, и попытался рассмотреть. К сожалению, из-за конвекции горячего воздуха бинокль так и не смог определить тип объекта. Мне он тоже виделся дрожащим пятном без всякого намека на резкость. Однако он точно не был похож на космический грузовик, имеющий вытянутую форму.

— Ты почему ушел? — неожиданно строго спросил появившийся в дверях Шекспир.

— Мне показалось, я услышал подозрительный звук. — Ответил я миролюбиво.

— Когда мы общаемся с моави, будь всегда рядом со мной. Я чуть не запорол ответ, потому что не знал, что ответить, а ты добавляешь моей речи солидности.

— Хорошо, я понял, только не надо просить это приказным тоном. Я тебе ничего не должен. Мы в добровольных отношениях и если я увижу, что ты пытаешься на меня давить, оставлю тебя и вернусь в лес.

— Как?

— На лодке. — Ответил я.

— Это наша лодка, а не твоя.

— Была ваша, стала наша. Ты же не на ней собирался перевозить соплеменников?

— Хорошо, Гордей, я просто прошу тебя быть рядом, когда я общаюсь с соплеменниками. Это очень важно для нашего дела.

— Хорошо, Шекспир, твои пожелания услышаны. На сегодня не хватит работы?

Напарник посмотрел в небо, прикрыв глаза рукой, потом на завод.

— Наверное, пора закругляться до вечерней смены. Перед сном устроим еще одно большое собрание для тех, кто отработал. А пока можно прогуляться до лодки и подкрепиться.

— Ты же обещал, что нас будут кормить? — Напомнил я ему.

— Порядки за время моего отсутствия здорово поменялись. Теперь еду готовят порционно, и мы сможем поесть, только если кого-нибудь оставим голодным. Это для нас будет плохой рекламой. Ты же не против прогуляться лишнюю пару километров?

— Не против, но лучше бы я поел и полежал на кровати.

— Належишься еще. — Пообещал Шекспир.

Мы бодрым шагом под уклон направились к берегу. Через час уже были возле утеса.

— Чертовы вертуны! — Выругался Шекспир. — Сорвал с плеча винтовку и принялся палить по мелким животным, разбегающимся из нашей лодки.

Пять животных остались лежать на камнях, остальные сбежали. Я заглянул внутрь и обомлел, оставленные припасы продуктов были превращены в труху. Вынул из рюкзака фруктовый батончик из водорослей, сломал его пополам и протянул половину Шекспиру.

— Держи, ужин у нас будет скромный.

— Спасибо. Не думал я, что эти звери проберутся сюда. Обычно они не подходят близко к воде.

— Ладно, не парься, придумаем что-нибудь. Ты же умеешь готовить вертунов? — Я поддел носком ботинка тушку животного с запекшейся раной на боку.

— У нас нет огня. А сырое мясо лучше не есть.

— Ладно, будем меньше двигаться, чтобы не тратить силы.

Мы вычистили лодку от остатков еды и экскрементов вертунов. Я, полулежа привалился к борту и мгновенно уснул. Проснулся, когда начало смеркаться и стало свежо. Шекспира в лодке не оказалось. Он ходил по берегу в задумчивости.

— Как дела? — Спросил я у него.

— Нормально. Думаю, о вечернем разговоре. — Объяснил свою задумчивость напарник.

В небе показался знакомый яркий объект. Я вынул бинокль, чтобы рассмотреть его при более удачных условиях наблюдения. Резкость навелась сразу и произошло определение типа объекта. У меня похолодело на душе, когда обнаружилось, что яркая звездочка является боевым пограничным судном, с возможностью поражения объектов на поверхности планеты с планетарной орбиты. Кажется, маяк засекли все, кроме тех, кто хотел меня спасти.

Глава 13

У меня не возникло никаких сомнений, что пограничники явились по мою душу. Сомнения были говорить об их появлении Шекспиру или нет. Я решил пока промолчать, чтобы не добавлять нашей работе ненужной суеты. Еще неизвестно каким способом они ищут людей на огромной планете. Если оптически, то замучаешься вглядываться в каждое лицо. Если через контакт с местными преступниками, то им скоро станет известно, что мой корабль был уничтожен ракетой в таких-то координатах. Они полетят убедиться в том, что я мертв и обнаружат воронку, в которую стекает огромная река. Выводы будут напрашиваться сами собой, человек сгинул.

На всякий случай, я старался больше не поднимать головы в небо, чтобы не дать себя сфотографировать.

— Шекспир, та звезда, которая слоняется по небу целый день, не может быть предвестником начала катастрофы? — Намекнул я напарнику на хороший предлог попугать соплеменников.

Он посмотрел в небо.

— У нас тут таких звезд бывает по пять штук за раз летает, и ничего страшного не происходит. Было бы здорово, если бы где-нибудь взорвалось или полыхнуло. — Размечтался он. — Знамение нужно. Вера твоим словам, подкрепленная чудом сотворили бы настоящие чудеса. Моави ринулись бы в лес, не помня себя от суеверного страха.

— О чудесах надо было заботиться заранее. Обычно служители культов сами придумывают разные ухищрения, чтобы оставить паству при себе. На бога, как говорится, надейся, а сам не плошай.

— А что я могу сделать? — Удивился Шекспир.

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Война план покажет.

— Идти надо, скоро стемнеет. — Поторопил меня напарник.

— Идем. Может нас все-таки покормят ужином? — Мой желудок требовательно заурчал.

— Не стоит на это рассчитывать, а там как получится.

Мы вышли на тропинку, ведущую к заводу. Темнело быстро. Пока мы дошли, долину накрыла ночь. Я все же не удержался и стал рассматривать звездное небо. Теперь летающие по орбите яркие точки не выделялись сильно. Их было несколько штук. Я проверил биноклем и узнал, что пограничный корабль никуда не делся. Кроме него на орбите вращались два грузовика с приписками к конкретным портам и множество челноков, снующих между планетой и судами. Пограничный корабль не подавал никаких признаков активности. Вероятно, просто сканировал поверхность планеты в поисках меня. Или же сидел в засаде на более крупную добычу, которая должна была явиться за мной. Например, Ольга, или один из ее помощников.

— Что ты так интересуешься этим небом? — Спросил меня Шекспир с некоторой долей раздражения.

— Да так, простое любопытство.

— Кто много смотрит в небо, тот не видит, что происходит у него под ногами. — Выдал напарник туземскую мудрость.

— Кто много смотрит под ноги, у того спина делается колесом и мозг размером с горошину. — Парировал я его слова своим экспромтом. — Откуда тебе знать, что мне нужно на самом деле?

— Значит, ты кого-то ждешь. — Догадался он. — Того, кто должен тебя спасти или наоборот поймать? — Шекспир хитро посмотрел на меня.

— Тебе лучше этого не знать. Меньше знаешь, дольше проживешь. — Я вспомнил урок, которому меня учили помощники Ольги.

— Поэтому я и смотрю под ноги. — Подловил меня Шекспир.

— Вот и смотри. Я помогаю тебе и был бы благодарен, если бы ты не лез ко мне со своими советами. — Немного грубо попросил я его.

Он ничего не ответил. Мне показалось, Шекспир пытался справиться с эмоциями, чтобы не выдать своего раздражения. Не пристало вождю племени вести себя, как взбалмошная баба. Мы подошли к первому бараку. На улице под фонарем уже собрались несколько десятков представителей моави. От других бараков тоже тянулись любопытные. Я думал, народу соберется намного больше. Наверное, наше утреннее внушение не сработало. Сомнения победили, и народ выбрал привычное существование вместо бредовых предостережений беглеца и его ручного пришельца.

— Немногие пришли. — Произнес Шекспир, подтвердив мои выводы.

— Мы были неубедительны. — Озвучил я свой вывод.

— Надо узнать, кто у них сейчас за главного и побеседовать с ним с глазу на глаз.

— Скорее всего, он сейчас в этой толпе. Непременно даст о себе знать, чтобы не позволить людям поверить нам.

— Ты прав. — Согласился напарник. — Любой нормальный вождь не пустит на самотек явления, подобные нашим призывам, при условии, что он здесь есть. При мне никаких вождей не было, люди не хотели, чтобы мы имели самостоятельное общество.

— Если он появился, то только с их позволения, а это значит, что новый вождь займет позицию прямо противоположную нашей. И будет осведомителем для людей всего происходящего среди моави. — Решил я.

— Да, я предполагал, что люди вскоре узнают, что мы пытаемся лишить их дешевого обслуживающего персонала, но ты мне дан и для другого.

— Для какого? — Я не понял, к чему он клонит.

— Убеди своих поверить нам и покинуть планету до начала цикла. Ты что, собирался спасать только моави, оставив людей умирать? Когда начнется катастрофа, ни один аппарат не сможет взлететь.

— Откуда тебе это известно? — Мне стало любопытно, откуда дикарь узнал такие подробности.

— Это тоже часть легенды, оставленной нам предками. В прошлый раз на планете тоже жили пришельцы, и они все погибли. Едва успев взлететь, рухнули на землю и сгорели в большом огне. Признайся, Гордей, тебе было все равно, что будет с людьми? — Шекспира явно волновал этот вопрос.

— Я не могу тебе ответить на этот вопрос однозначно. Восприятие людей, построивших завод, у тебя и меня разное. Для тебя они пришельцы, учителя, новаторы, прогрессоры и прочее, а для меня преступники, занимающиеся нелегальным производством орудий убийства. Конечно, я не желаю им смерти, но и заниматься их спасением не собираюсь. Судьба не любит, когда в ее планы вмешиваются сердобольные люди, не понимающие, что она в этот момент воспитывает человека и накажет его за ненужную самостоятельность. Я скажу им один раз о предстоящей катастрофе, а они пусть сами решают, как поступить с полученной информацией.

Шекспир посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал. Мы подошли к толпе туземцев. В воздухе стоял отчетливый запах мокрой шерсти. Наверное, многие из них уже успели принять душ, переняв гигиенические правила людей. Шекспир заговорил с ними. Я вертел головой по сторонам, чтобы не прозевать какую-нибудь подлость со стороны туземцев или же заводской администрации. Пока все было тихо. Мои модифицированные глаза быстро адаптировались к хорошо освещенной звездами тьме и видели пространство вокруг почти как днем.

— Расскажи им про гравитационную аномалию. — Попросил меня Шекспир. — У них появился электронный переводчик, который они создали вместе с людьми. Он будет переводить твою речь для всех через громкоговорящее устройство.

— Хорошо, расскажу, что знаю. — Согласился я нехотя.

Я решил, что переводчик может оказаться одновременно записывающим и транслирующим устройством, и наши призывы станут известны людям. Однако я уже начал уставать от этой игры в спасителя, хотелось изменения ситуации, начала каких-то действий и лучше всего было спровоцировать людей принять меры. Я рассказал всё, что знал про гравитационные аномалии, сгустил краски, пугая неминуемой смертью в случае игнорирования угроз. Динамики надрывались трескучим голосом, переводя мою речь.

— … в жизни моей цивилизации циклы определяются периодичностью глобальных войн, забирающих миллионы жизней. В вашей, природа сама взяла на себя такую обязанность, позволяя сохранить жизнь тем, кто умнее. — Закончил я свою лекцию.

Я сознательно использовал манипуляцию, чтобы облегчить себе работу. Показал кивком головы Шекспиру, что закончил свою миссию.

— Хороший прием, возьму на заметку. — Похвалил он меня.

Я снова отошел в сторону. Пока была пауза, моави начали обсуждать между собой мои слова и тут-то появился тот, о ком мы только предполагали. Громче всех начал говорить крепкий туземец, на полголовы выше всех остальных и даже повыше меня. Толпа притихла и стала прислушиваться.

— Переводи, что он бубнит? — Попросил я напарника.

— Говорит, нет никаких циклов, а мы сюда приехали, потому что наши темные лесные собратья, безумные фанатики старых идей, пытаются нас насильно обратить в их веру, чтобы не дать свету знания завоевать нас.

— А как им моя лекция?

— Твоих родственников держат в заложниках, потому ты и вынужден врать им. — Пояснил Шекспир.

— А он-то откуда об этом знает? — Усмехнулся я.

Шекспир, кажется, задал ему этот вопрос. Здоровяк смело вышел из толпы и встал напротив нас. Мы увидели, что он подпоясан ремнем с кобурой, в которую вставлено оружие. Лидер моави был уверен в себе и смотрел на меня, как на муху, которую мог прибить, если она станет ему сильно докучать. Меня подмывало спровоцировать его на поединок, чтобы уронить авторитет вместе с его телом на самую землю. Здоровяк что-то протрещал, бесстрашно глядя мне прямо в глаза.

— Что он сказал? — Попросил я перевести его фразу.

— Говорит, что человек, которым управляют дикари, не заслуживает внимания.

— Можно я ему всеку? — У меня внутри заклокотало от негодования.

— Так мы ничего не добьемся. По крайней мере, пока. — Остановил мои агрессивные поползновения Шекспир.

Он обратился напрямую к здоровяку. Они общались вначале тихо, потом лидер долинных моави начал терять терпение. Я внимательно следил за его рукой, которая делала непроизвольные порывы выхватить оружие. У меня уже был зажат сигнальный пистолет, который я собирался применить не по назначению, если возникнет опасность жизни напарника. Лазерная винтовка висела за спиной Шекспира. В случае дуэли он вряд ли бы опередил своего оппонента, доставая ее оттуда.

Накал общения повышался. Казалось, произойди нечаянная случайность, типа покашливания, и они сорвутся убивать друг друга. И она произошла. Из-за горной гряды в небо взмыли два огненных шара и понеслись в небо. Здоровяк не видел этого, и когда Шекспир посмотрел ему за спину, решил, что это способ отвлечения перед нанесением удара. Он ухватился за рукоятку оружия, но я был к этому готов. Метнул прямо в его грудь свой сигнальный пистолет. Удар был такой силы, что местный предводитель сразу упал, выпучил и без того огромные глаза еще сильнее и стал беззвучно хватать ртом воздух. Кажется, я отбил ему легкие.

Мне стало жутко неловко за то, что я не рассчитал силы. Вынул аппарат для лечения, разогнал толпу, окружившую здоровяка и приложил его лечащей поверхностью к груди. Через несколько секунд он уже спокойно дышал. Аппарат сделал ему восстановление тканей и обезболивание.

— Скажи, что я сделал это, чтобы не произошло непоправимого. — Попросил я напарника.

— Спасибо, что спас, ты среагировал намного быстрее меня. — Поблагодарил Шекспир.

— Живи еще. — Усмехнулся я.

Шекспир помог подняться оппоненту.

А в это время в небе разыгрывалась непонятное представление. Шары, взмывшие в небо, превратились в светящиеся точки, двигающиеся в сторону пролетающей по орбите «звезды». Я оценил ситуацию и, решив, что сейчас нам ничего не угрожает, вынул бинокль. Он сразу мне пояснил примерный сценарий происходящего. Светящиеся точки оказались реактивными ракетами неизвестного типа. Высота их полета составила больше сотни километров и продолжала расти. Среди звезд бинокль различил боевой корабль пограничников, который, судя по траектории точек, мог являться их целью. Вспышки со стороны корабля вызвали детонацию ракет задолго до подлета. В небе зажглись два ярких пятна, словно боевая часть в них оказалась ядерной.

Моави, раскрыв рты и позабыв о нас, следили за фантастическим шоу. Ночь стала намного светлее из-за ярких взрывов.

— Они атакуют тех, кто прилетел за тобой? — Спросил Шекспир.

— Да. — Я не стал врать. — Только вряд ли у них получится противостоять боевому кораблю.

— Не надо недооценивать здешних людей. Они наверняка готовились к подобным нападениям. — Посоветовал Шекспир.

— Посмотрим. Ты лучше следи за их боссом, а я буду приглядывать за небом.

Напарник согласился. Не стоило терять бдительности, зная подлый нрав лидера здешних моави. Он сидел на земле, прижав руку к груди, словно ему до сих пор было больно. Шекспир снял винтовку и присел рядом, спрятав ноги в мех, как это делали туземцы.

В небо из-за гор взмыли еще три ракеты и понеслись в сторону корабля пограничников. Я был уверен, что их ждет судьба первой двойки. Осмотрел в бинокль участок неба, в котором должен находиться корабль и увидел, что после взрыва в небе появилось серебристое облако, увеличивающееся в размерах. Мой умный оптический прибор больше не мог определить корабль, закрытый этим облаком.

Ракеты превратились в точки. Следом из-за гор вылетели еще три и понеслись в небо. Первая тройка достигла серебристого облака. Участок космоса озарился кратковременной синей вспышкой, вызвавшей в первый раз детонацию заряда ракет, но в этот раз этого не случилось. Яркие точки продолжили полет, и только вырвавшись из облака и получив второй заряд синей вспышки, взорвались одновременно, слившись в одну огромную яркую вспышку. Я решил, что тактика обстреливающих корабль заключается в затруднении поражения атакующих ракет благодаря серебристой субстанции, вплоть до того момента, пока она не поглотит судно пограничников, после чего его синие вспышки станут бесполезными.

Неужели я был так дорог пограничникам, чтобы рисковать жизнью экипажа и дорогостоящей техникой? Подставное лицо, актер, которому нет никакого дела до прогнившей службы коррумпированных законников. Видимо, они до сих пор не взяли Ольгу, и понятия не имели о том, кем я являюсь на самом деле. С одной стороны это было плохо, потому что меня могли скоро убить, но с другой, я был спокоен за свою семью, и мог надеяться, что вышестоящая служба пограничников явится сюда, чтобы разобраться со своими подчиненными творящими космический беспредел.

— Я должен использовать это для нашего дела. — Сообщил мне Шекспир, зачарованно глядя на затухающую вспышку.

— Каким образом?

— Скажу, что люди затеяли войну между собой, и в случае проигрыша тех с кем дружат моави, нас всех ждет погибель. Самое время спасаться в лесу.

— Хорошая мысль. — Одобрил я его идею. — Только поспеши, пока сюда не налетели десятки кораблей пограничников.

— Это возможно? — Удивился напарник.

— Не знаю, но мне не нравится эта перестрелка.

Я как в воду глядел. Сквозь остывающее облако ядерной плазмы пролетела яркая бело-голубая точка, похожая на звезду и стремительно понеслась к земле. Ее полет занял не более трех секунд с того момента, как я ее обнаружил. Траектория ее полета была похожа на прямой росчерк молнии. Она вонзилась в землю за горами, в том месте, откуда вылетали ракеты, атакующие судно законников. Яркая вспышка озарила горизонт, выделив на нем черной тенью зубчатую горную гряду. Мы стояли и ждали, когда до нас дойдет взрывная волна.

— Тут до ближайшего поселения людей около сотни километров. — Пояснил Шекспир.

Если это так, то вспышка, виденная нами с такого расстояния, могла означать очень мощный взрыв. Напарник начал вещать соплеменникам, показывая руками то в небо, то в сторону гор, то на меня. Что он там сочинял, оставалось только догадываться. Все-таки второе имя ему дали не просто так.

Спустя несколько минут взрывная волна дошла до нас. Разумеется, она здорово потеряла силу с расстоянием и, встретившись с горной грядой, но исходя из того, что мы ощутили, можно было понять, что взрыв там был немалый. Наверняка, сравнимый с ядерным немалой мощности.

Неожиданно завод и все бараки погрузились во тьму. Летающий транспорт, перевозящий руду и отходы, разом сел на землю. Народ моави взволновано зароптал.

— Что это значит, Гордей? — Спросил шепотом Шекспир.

— Или нам отрезали электричество, или завод решил использовать режим светомаскировки, что маловероятно.

— Зачем? По нам что, могут ударить? — Заволновался Шекспир.

— Конечно. Это же незаконная, даже преступная деятельность, почему бы не разнести ее в щепки и не получить за это медаль. Миллионы людей по всему космосу гибнут от оружия, которые производятся на подобных заводах, спрятанных в гравитационных аномалиях. Это работа законников, бороться с преступным бизнесом. Жаль только, что некоторые перед тем, как его уничтожить, пытаются на нем заработать.

— Но мы же…, но тут же мы. — Искренне удивился Шекспир. — Мы ни в чем не участвуем.

— Вы будете считаться сопутствующими потерями, потому что оружие, которое они применяют очень неизбирательного действия. Да про вас никто и не знает, так что можно вообще не упоминать, что заодно с персоналом завода погибли какие-то туземцы. Чем не аргумент поскорее сбежать отсюда в лес? Доводи до своих соплеменников. — Посоветовал я.

Шекспир выглядел растерянным и напуганным. Моя информация сбила его с толку. Непонятно почему. Вроде бы все шло как надо, даже лучше, чем мы хотели изначально. Я посмотрел через бинокль в небо. Корабль законников начал маневрирование, избегая попадания в облако, оставленное ядерными взрывами. Его явно интересовал участок космоса, откуда они могли наблюдать за нами.

— Гордей, причина появления этих самых законников связана с тобой? — неожиданно спросил Шекспир.

— Это очень вероятно, а что?

— Да так, просто хотел убедиться. Пойду, узнаю, как себя чувствует здешний босс.

— Хорошо. Попроси у него прощения от моего лица. Скажи, что я сделал это, чтобы избежать ненужных жертв. — Попросил я.

Мне всегда было неудобно после драки перед теми, кто страдал от моих совершенных модификаций.

— Конечно. Спасибо, ты спас меня и разрешил конфликт.

— Не за что. — Я снова уставился в небо, пытаясь понять замысел пограничников.

То, что они огрызнулись, было простым уроком для тех, кто вел себя агрессивно. Законники дали понять, что не станут вести себя, как мальчики для битья. Однако их долготерпение говорило о том, что прилетели они вовсе не за тем, чтобы бороться с незаконным производством. Моя интуиция и встроенная аналитическая программа говорили о том, что их визит был вызван моим появлением на этой планете.

Шекспир вернулся и встал рядом со мной.

— Что увидел? — Спросил он.

— Корабль маневрирует, чтобы не попасть в облако. Оно мешает им наблюдать за поверхностью планеты.

— Сколько живу с людьми, а такого еще не видал. — Признался Шекспир. — Мы были уверены, что вы достигли такого уровня развития, когда войны невозможны.

— Еще как возможны. Для кого же производилось столько оружия на этом заводе? — Усмехнулся я. — Все пороки, которым мы были подвержены на своей планете, нашли свое место и в космосе. Увы. Как там босс? Не обижается?

— Есть немного. Его же публично унизили. Хорошо, что это был ты, а не я. Иначе он ни за что бы не успокоился. Ничего, теперь его ослабший авторитет нам на руку.

— Кстати, сейчас хороший шанс, чтобы сбежать, захватив какой-нибудь большой транспорт. — Предложил я. — Пока все люди смотрят в небо.

— Нужны старые лодки, без автоматического управления. Здесь такого транспорта нет, а весь остальной управляется с завода.

— И что теперь делать?

— На дальнем заводе имеется все необходимое. Они там и лодки делают с вооружением на борту. Нам же надо еще и тех моави убедить отправиться в лес.

— Ясно. — Согласился я со вздохом.

Уже хотелось каким-то счастливым образом обратить всех туземцев в традиционную веру и отправиться в лес, спрятавшись там от всевидящего ока пограничного корабля. Я чувствовал, как время играет против меня. Чувство тревоги усилилось, словно участь моя уже была предрешена, и мне оставалось только дождаться, чтобы принять ее.

— Шекспир, мне надо спрятаться в барак, чтобы в лицо не узнали. — Попросил я напарника. — Это реально?

— Конечно, ты можешь зайти внутрь, но спать придется на полу.

— Я не усну, пока этот корабль мотается по орбите. К тому же мы хорошо выспались днем.

— Иди. Тебе никто не помешает.

— А ты? — Меня удивило, что он решил остаться без моего сопровождения. — Думаешь, они тебя приняли?

— Да. Теперь они пойдут за мной.

— Здорово. Рад слышать. — Я положил бинокль в рюкзак.

Вынул оттуда осветительный патрон и вставил его в пистолет. На всякий случай. Туземцы расступились передо мной. Вошел в барак, дошел до противоположной от входа стороны коридора, бросил рюкзак к стене и сел, опершись на него. Приятно было находиться в таком положении. Оказывается, я успел набегаться за день и ноги уже молили об отдыхе. За стенами барака началось общение, будто я для них являлся сдерживающим фактором. Смысл разговора понять мне не удавалось, только фразы, которые сложно было вставить в какой-нибудь приемлемый контекст. Чаще всего я слышал слово, которое означало «человек» или «пришелец». Значит, говорили обо мне. Как же не говорить, когда почти бог встал на сторону моави.

Свет так и не включили. Я начал сонно моргать и решив, что сопротивляться сну не стоит, задремал. Проснулся от чувства опасности, которое прокралось в мой сон. Открыл глаза и увидел идущего ко мне туземца. Кажется, это был Шекспир. У него в руках находился массивный предмет.

— Ты чего крадешься, как ночной тать? — Спросил я у него.

Они ничего не ответил, что мне показалось подозрительным. Я потянулся к пистолету, но не успел. Устройство в руках Шекспира загудело и меня сразу же парализовало заклинившими силовыми модификациями. Попытался дернуться, чтобы уклониться в сторону от направленного действия парализующего устройства. Мне доли секунды хватило бы, чтобы дотянуться до напарника и выбить устройство у него из рук. Не удалось. Тело совсем не слушалось меня.

— Прости, Гордей, ты поломал мне все планы. — Произнес Шекспир.

— Ты не собирался отправлять моави в лес? — Спросил я сквозь зубы.

— Еще как собирался. Только это был не тот план, на который рассчитывал вождь. Пришло время других моави, современных, обладающих знаниями, данными нам людьми. А он не допустил бы этого. Я хотел вооружить долинных моави и устранить вождя, вместе с его соплеменниками. А люди пускай тонут. В следующие после начала цикла годы нам все равно не получится общаться. А потом прилетят другие, и мы пойдем на контакт с ними.

— А я-то тебе, чем помешал?

— Ты источник опасности для всех нас. Будет лучше, если мы отдадим тебя тем, кому ты нужнее. Ты плата за наше спокойствие. — Шекспир повысил голос. — Заходите, он не опасен.

Я услышал топот ног, не принадлежащий туземцам. В коридоре появились двое мужчин вооруженные винтовками, направленными прямо на меня. Один из них посветил мне в лицо фонарем.

— Точно, это он. Добегался?

— Пошел ты. — Фыркнул я. — Предатель. — Это предназначалось Шекспиру.

Глава 14

Пока Шекспир облучал меня парализующими помехами, мужики завели мои непослушные руки за спину, и надели на них наручники. На лодыжки тоже зацепили кандалы на длинной цепочке, чтобы я мог сделать небольшой шаг, но разбежаться в них мне бы не удалось. Я буравил взглядом Шекспира, поражаясь его подлой коварности.

— Выключай. — Попросил его один из моих пленителей, отойдя от меня на несколько шагов и взяв на прицел.

Бывший напарник отключил аппарат. Я чуть не упал на пол. Мои собственные мышцы от напряжения полностью потеряли чувствительность.

— Идти сам сможешь? — Спросил мужчина.

Я попытался сделать шаг. Цепь зазвенела по полу, как у дворовой собаки. Шаг дался мне с трудом, но я удержался на ногах, помогли модификации.

— Смогу. — Ответил я.

— Тогда шлепай на выход. Только без фокусов, иначе твой друг снова включит «гасилку». — Пленивший меня человек, закинул на свою спину мой рюкзак.

— Он мне больше не друг. — Ответил я и зло посмотрел на Шекспира.

Жаль было темно, хотелось, чтобы он увидел в моих глазах всё, что я о нем сейчас думал. С каждым шагом идти становилось легче. К концу барака я уже шел уверенными, но коротенькими шагами. Вышел на улицу и посмотрел в небо. Там ничего не поменялось, разве что облако от ядерных взрывов почти обесцветилось. Корабля пограничников я не разглядел. Возможно, он сейчас был на другой стороне планеты. Толпа моави расступилась, пропуская меня. За ними обнаружилась примитивная антигравитационная тележка с поручнями по периметру и джойстиком управления, притянутым к ним металлическим хомутом.

Тележка левитировала на высоте двадцати сантиметров от земли. Я ступил на ее пол, отчего платформу закачало, как на воде. Двое сопровождающих меня человек забрались следом. Один из них взялся за управление. Беззвучно поднял тележку на высоту тридцати метров и направил в сторону завода.

— Вас попросили выдать меня в обмен на обещание не трогать бизнес? — Спросил я у них.

— Ага. Ты пойми, мы сами не рады этому. Не в наших правилах выдавать законникам тех, кто от них прячется. У нас нет выбора. Либо они разносят наш завод, либо мы выдаем тебя и сохраняем его. Понимаешь, что выгоднее?

— Конечно, арифметика тут простая.

— Почему они тебя ищут? — Спросил мужчина, убрав оружие за спину.

— Знаю много.

— Серьезный проступок. — Ухмыльнулся тот, кто управлял тележкой. — Мы пробили твое лицо по нашим каналам. — Произнес он и замолчал.

Меня здорово напряг его намек. Я почувствовал, как в душу потянуло вторым ледяным сквозняком.

— И что? — Спросил я с замиранием сердца.

— Тебя ищут не только законники. — Ответил он и посмотрел на меня с ухмылкой. — Наверное, ты знаешь очень много, раз за тебя предлагают такие деньги.

Кто кроме Джанбоба мог искать меня. Естественно, это был он, не забывающий даже за сроком давности тех, кто не оправдал его доверия и материальных вложений. Из двух зол я бы точно выбрал коррумпированных пограничников.

— Хотел бы знать меньше, но память не сотрешь, а прошлого не изменишь. — Мне не хватало рук для красноречивой жестикуляции.

Мы поднялись еще выше и влетели в открывшийся прямо перед нами проход в стене. Внутри освещенного коридора, по которому мы летели, оказалось намного тише, чем на улице. Стены хорошо гасили шум производства. Остановились на широкой площадке, на которой уже стояли две обшарпанные тележки. Мужики снова взяли меня на прицел оружия.

— Смотри, начальство у нас нервное, начнешь чудить, вышибем мозги. — Предупредил один из них.

— Вы меня за дурака не держите. — Усмехнулся я. — Куда бежать на этой планете?

— Как куда? Туда, откуда взялся. К лешим.

Мне стало смешно.

— Что смешного?

Мне ткнули в спину стволом оружия.

— Я тоже так назвал их. Они похожи на леших из земных сказок.

— Откуда тебе знать земные сказки?

— Я с Земли, если что. Вы что не полностью читали мое досье? — Я обернулся назад и уставился в дырку в стволе винтовки.

— Там про это ничего не было. — Ответил тот, который управлял тележкой. — Встань к стене.

Я послушно приткнулся лбом к стене. Они открыли дверь рядом со мной.

— Заходи.

Я вошел в хорошо освещенное помещение без окон. Это был кабинет со столом и кучей стульев. Нейроинтерфейс кольнуло присутствием устройств использующих его. Не таким уж отсталыми оказались владельцы завода, как мне думалось о них, находясь по ту сторону стен.

— Садись. — Приказали мне.

Я сел на ближайший стул.

— А нельзя руки скрепить впереди? Жуть, как неудобно. — Попросил я.

— Нет. — Ответил мужчина.

Теперь при свете я разглядел их подробнее. У одного, который мне показался старше по должности, имелся шрам на щеке. Мужчина был суховат и слегка горбатился. Второй оказался коренастее, но у него было круглое добродушное лицо, как у людей, которые никогда не бывают на руководящей должности.

Они расселись на стулья напротив меня, положив оружие на колени. Мы ждали в тишине минут десять. Потом раздались шаги и в комнату вошли трое. По их солидной внешности я определил, что это важные шишки. Во-первых, одеты они были хорошо, будто любили следить за собой. Во-вторых, это взгляд и манера поведения, которые я изучил очень хорошо. Троица, как Змей Горыныч в три пары глаз, уставилась на меня.

— И кто это у нас такой популярный? — Спросил тот, который стоял в центре. — Как имя твоё, человек?

— Мое имя слишком известно, чтобы его называть. — Огрызнулся я цитатой из фильма.

— Да, твое имя известно в определенных кругах, но я хочу услышать его от тебя. Вдруг информация о тебе неверная. — Попросил мужчина в центре.

— Джанбоб. — Произнес я и посмотрел на него, чтобы увидеть реакцию на это имя.

Если он знал Джанбоба, значит, знал и про цену, которую он за меня давал. Мужчина знал его. Мои анализаторы точно определили это. Он усмехнулся, пододвинул стул и сел напротив меня.

— Тебя зовут Гордей. Ты в бегах от того, кем представился. Если бы не законники, я бы с радостью обменял тебя на предлагаемые Джанбобом деньги. Но выбирать не приходится. Нам дали время найти тебя, иначе законники аннигилируют наши заводы. Замечательно, когда существуют такие отзывчивые лешие, как Шекспир. Сделал всю работу за нас. Ты же доверял ему? — Спросил он с усмешкой в глазах.

— Доверял. — Признался я.

— Да, у них такие располагающие к доверию мордочки, что поневоле примешь их за хороших людей. А они совсем не такие.

— К чему эти расспросы. Отправьте меня законникам и дело с концом. — Меня начал злить ненужный спектакль.

— Погоди, какой ты шустрый малый. Мне хочется понять, что ты за фрукт, что мы теряем. Вдруг ты нам нужнее, чем им. — Он указал пальцем в потолок.

— Не настолько нужнее, чтобы заменить вам уничтоженные заводы.

— Джанбоб давал за тебя гораздо больше, чем стоит, к примеру, этот завод, на котором мы находимся. Почему?

— Наверное, я сильно его обидел. Он вложился в меня, а я сбежал. Он такое не прощает.

— Шеф, он живет на Земле. — Добавил с места круглолицый.

— Серьезно? — Мужчина посмотрел на меня другим взглядом.

— Да, а что? — Не стоило признаваться в этом. Теперь мне стало страшно за семью.

— Откуда именно?

Я назвал область. Мужчина долго смотрел на меня. Мои анализаторы сбились с настроек, пытаясь определить, о чем он думает.

— Меня Саней зовут. Я из России. Зимой, во время войны, после артобстрела, в котором погибла вся семья, меня, пацаненка, подобрали раненого и замерзающего.

— Какой войны? — Я не сразу сообразил.

— Как какой? Великой Отечественной. Сорок первый год.

Я чуть не забыл, что люди с медблоками выглядят и в сто лет, как тридцатилетние.

— Ну что, народ еще не забыл о ней? — Спросил неожиданный земляк с подозрением.

— Нет, конечно, не забыл. Празднуем победу каждый год.

— М-да. — Он задумался. — Вот неудача. — Посмотрел на меня. — Как же поступить с тобой? — Спросил на русском.

— По совести. — С готовностью ответил я тоже на русском. — Самый лучший вариант.

— Совесть в наших делах не лучший советчик.

— Так вашему бизнесу все равно конец. Через пять дней начнется новый цикл, а начинается он катастрофой. Вся вода, что затекала под земную кору, пойдет наружу. Вашему заводу все равно хана.

— Это лесные пучеглазые тебе сказали? — Спросил он.

— Да, они.

— И ты им поверил?

— Они сказали, что давно ведут отсчет циклам.

— Лешие болтуны еще те. Нет никаких данных о том, что скоро случится какая-нибудь аномалия. А мы хорошо платим в общак, который идет на работу наблюдательных станций. Они говорят, что все спокойно. В ближайшие годы не будет никаких всплесков.

— Зачем им врать?

— Затем, что их отношения напоминают религиозные войны. Обе стороны, лесные и наши, уверены в том, что находятся на правильной стороне и ненавидят тех, кто на неправильной. И всеми силами пытаются привить им свой образ жизни. Это во всей вселенной так. — Пояснил неожиданный земляк. — На войне любые средства хороши.

— Им пришлось пойти на мировую, когда я появился в лесу. В их пророчестве говорилось, что появится пришелец накануне нового цикла и вернет всех моави из долины в лес. Собственно, я тут по этой причине.

— Ты прилетел сюда спасть пучеглазых?

— Нет, конечно. Я прилетел сюда, потому что бежал от пограничников на корабле, у которого был забит адрес этой планеты. Мы надеялись, что законники не сунутся в гравитационную аномалию. Меня использовали в качестве подсадной утки, чтобы зафиксировать факт использования служебного положения в корыстных целях. Но что-то пошло не так.

— Так ты сам законник, а не преступник. — Решил Саня.

— Я помогал знакомой, которая хотела вывести свое начальство на чистую воду.

— Боже, как приятно слышать родную речь. — Земляк широко улыбнулся. — Мы тут с тобой, как два леших, которых никто не понимает. Им точно не стоит знать, что ты помогал законникам. — Земляк повел глазами по сторонам, намекая на своих товарищей. — В наших кругах это не приветствуется. Как там сейчас на Земле? Как Союз?

Я описал ему современную политическую и экономическую ситуацию. Сказать, что она его шокировала, ничего не сказать. Саня сменился в лице.

— Надо же. — Он развел руками. — Я был уверен, что вы уже давно живете на Луне и Марсе, строите коммунизм, а вы вон что. Мозги затянуло жиром и прощай прогресс, привет развлечения.

— Да, развлечения и комфорт стали нашим жизненным ориентиром. Зачем лететь на Марс, если там нет интернета и много чего, что нас окружает на Земле. Дети и те стали вызывать дискомфорт. Нужна встряска. Пока всех не растрясет, так и будем потихоньку гнить, думая, что гниение и есть счастье.

— Надо возвращаться на Землю, наводить там порядок. — Саня решительно стукнул кулаком по соседнему стулу.

— Высшие не дадут. — Напомнил я ему про очевидную проблему.

— Да, ты прав, эти умники всюду лезут, где их не просят.

— Ты встретил земляка? — Наконец догадался товарищ Сани, слушая русскую речь.

— Да, представляешь? Теперь у меня полный раздрай в мыслях, как с поступить с ним. Жалко сдавать парня этим тварям, которые только что убили наших по ту сторону гор.

— Давай скажем, что он погиб во время захвата и отправим им чьи-нибудь останки. Слышь, парень, у них есть образец твоей ДНК? — Спросил меня второй напарник Сани.

— Найдут, если зададутся такой целью. — Я подумал, про посуду в ресторане, про вещи в номере, на которых могли остаться слюни, частички моей кожи или волосы.

— Хреновый расклад получается. Как ни крути, а мы уже подписались, что он у нас. — Саня встал со стула и сделал несколько шагов по комнате. — Вот угораздило тебя, зёма, явиться именно ко мне.

— Я верю, что у судьбы не бывает случайностей, просто понять необходимость некоторых событий не получается.

— Не сдадим тебя, лишимся завода, а может быть и жизней. Сдадим, я буду всю жизнь жить с камнем на сердце. Такая жизнь не будет мне в радость. — Саня тяжко вздохнул. — Пирим, скажи законникам, что у нас заминка. Человека взять не получается, он вооружен и ведет активный бой при поддержке туземцев. Скажи, что мы просим еще час.

Один из напарников ушел. Саня кивнул сухому мужчине, пленившему меня. Тот подошел и расстегнул мне наручники. Правда, только на руках.

— Время надо потянуть, может, придумаем выход. — Глава здешней банды принялся скорым шагом мерить комнату. — Ты сам-то оружие в руках держать умеешь?

— Смотря какое, но в целом, обучен.

Саня иронично хмыкнул.

— Обучен. На абордаж законников придется идти. Сдюжишь? — Спросил он меня серьезно.

— Постараюсь. Мне приходилось состоять в отряде, штурмующем станцию. Там, правда, не было законников, так, фольксштурм плохо обученный.

— Это хорошо, хотя вид у тебя не сильно боевой. — Он взял со стола предмет и бросил в меня.

До чего же он был наивен. Я поймал его незаметным резким взмахом руки. Саня замер в ступоре. Наверное, он ждал, что брошенный предмет удариться в стену, но он будто растворился в воздухе. Я разжал ладонь и показал его.

— Как это у тебя получилось. — Удивленно спросил он.

— Джанбоб постарался вставить мне самые лучшие силовые модификации. Поэтому он так щедр на премии, я не успел окупиться.

Идея со штурмом показалась мне непродуманной и эмоциональной. Пограничники, это не гражданские. Они вооружены и готовы к сражению. Возможно, им приходилось участвовать в бою, и не в одном. Наверняка они имели техническую возможность определить, что в подлетающем корабле нахожусь не я один, а большое количество людей и сбить корабль на подлете. Тут уже никакие модификации не помогли бы. Я хорошенько подумал и решил, что для совести земляка подобная самоубийственная авантюра могла бы загладить вину. Ну не получилось, враг оказался силен, а мы слишком самонадеянны.

— Ты же не полетишь на штурм? — Спросил я его прямо.

— Я? Как я могу? У меня большое дело, которое без моего управления и завязанных на меня связей, просто развалится. В нашей компании есть специально обученные бойцы, которые помогут тебе. А оружия у нас просто завались, на тысячу абордажей хватит.

— Нас собьют на подлете.

— С чего ты взял?

— Каждое судно имеет функцию обмена параметрами перед стыковкой. А в них четко прописано, сколько людей находится внутри, сколько веса, сверх веса корабля перевозится, сколько неорганического происхождения, химсостав, масса и прочее. Оружие там точно не утаишь. — Поделился я с ним своими знаниями, полученными в дикие времена работы на преступный мир.

— Для коренного землянина ты слишком осведомлен о довольно специфических вещах. — Саня снова сел напротив. — Твои варианты, как мне поступить.

— Потянуть пять дней, чтобы проверить предупреждения леших. Сказать законникам, что я сбежал, но вы приложите все усилия, чтобы меня найти и отдать в руки правосудия. Если туземцы правы, то все корабли с орбиты упадут вниз, а планета начнет извергать воду. — Предложил я.

— Бред. — Фыркнул Саня. — Как они тебя обработали, а?

— Пять дней. Если я окажусь не правым, сдамся сам. И на тебе не будет никакой вины, потому что это мое решение. Но сейчас я не готов сдаться. Слишком рано.

— Они не станут ждать пять дней. Решат, что мы их водим за нос и сами спустятся на землю.

— Чтобы вас не подставлять, я уйду.

— В лес? — Спросил Саня.

— Не знаю. После предательства Шекспира не думаю, что они захотят видеть меня рядом с собой. Уйду в горы. Буду оттуда наблюдать, как рушится мир, подобно Ною во время потопа. — Я не стал ничего говорить про то, что туземцы могут сбежать в лес, если Шекспиру получится их убедить.

— Мне надо подумать. Эй ты, надень наручники. — Приказал он круглолицему подчиненному на космолингве. — Прости, но ты слишком опасен, чтобы пренебрегать осторожностью. — Пояснил он мне на нашем родном языке.

Саня с напарником покинули комнату. Мне застегнули руки за спиной. Я снова остался с двумя мужиками, пленившими меня.

— Давно тут? — Спросил я у них, чтобы скоротать время.

— Тебе какое дело? — Ответил круглолицый без всякой злобы.

— Любопытно. Если бы не законники, может быть и мне нашлась бы тут работенка. Как тут платят? — Я сделал вид, что интересуюсь на самом деле.

— Едой и безопасностью. Деньги тут не нужны. Отсюда уволиться нельзя, а магазинов нет. Иногда привозят в чепок свежие фильмы, музыку, безделушки, но это бесплатно, типа проката. Попользовался, верни.

— Удобно. Погоня за деньгами делает людей нервными и недовольными. Вы такими не выглядите.

— Привыкли. — Кратко ответил сухой. — Не первый год кантуемся.

— А на каком языке вы говорили с шефом? — Спросил сухой.

— Русском, мы с ним с одной планеты. — Ответил я. — Пошел думать, как со мной поступить, чтобы никому не сделать хуже.

— Я не знал, что на других планетах существуют другие языки. — Заметил круглолицый.

— Существуют и не один. — Я не стал посвящать его в количество языком на планете Земля.

— Занятно вы говорили. — Круглолицый убрал винтовку с колен и прислонил ее к стулу, словно дал понять, что не считает меня опасным. — А что думать насчет тебя? Уж прости, парень, придется отдать законникам. Шеф не променяет свой завод и свои доходы даже на жизнь земляка. И я его поддерживаю в этом вопросе. Делу хорошо и нам с Мунтаром спокойно. Да, Мунтар?

Это было имя суховатого сгорбленного мужчины.

— Хватит языком молоть. — Ответил он нервно.

— Что не так? — Удивился неожиданной грубости товарищ.

— Голова разболелась, нет сил. В медблок бы скорее, подшаманиться.

— Чего она у тебя болеть взялась каждый день? — Спросил круглолицый.

— Не знаю. Время пришло. Мне уже далеко за сотню. Когда-нибудь я должен состариться.

— Ты говорил, у тебя в башке стоит пластина? Это не от нее болит?

— Я тебе уже объяснял, что это не пластина, а аппарат помогающий вестибулярному. У меня от рождения проблема с ним, не переношу невесомость.

— Так ведь у нас тут нормальная тяжесть. — Заметил товарищ.

— А я о чем говорю. Аппарат не при чем.

— Раньше не было такого? — Поинтересовался я.

— Было, но очень давно. Когда я скрывался от законников, меня проводник в такие дали этой аномалии спрятал, в которые точно никто бы не сунулся. Я жил в полом астероиде, в котором сделали отсеки. Рядом вращался бешеный дуэт, квазар и черная дыра. Как только они вставали в определенное положение, начиналась головная боль. Гравитационные, мать их, возмущения.

— Здесь нет никаких гравитационных возмущений. — Произнес круглолицый. — Давно бы обнаружили, если бы имелись.

— Я в курсе, поэтому и говорю, что это не аппарат. — Мунтар обхватил голову руками.

— Слушай, друг, у меня в рюкзаке лежит портативный медицинский аппарат. Попробуй им подлечить головную боль. — Посоветовал я ему из сострадания.

— Серьезно? — Он сразу вскочил на ноги и полез в рюкзак. — Это не подлость какая?

— Зачем мне делать вам подлости? Можешь вначале проверить на мне? — Предложил я ему.

— Нет, на тебе не буду. Вдруг ты что-то задумал. Проверю на Съёрге. — Мунтар вынул аппарат и направил его на товарища.

Тот пригнулся, как будто это было оружие.

— Эй, братан, не дури.

— Там написано, что это медицинский аппарат из аварийного набора. Почитай.

— Ладно, верю. — Мунтар разобрался с управлением, включил устройство и приложил к голове.

Несколько секунд он сосредоточенно смотрел в одну сторону, а потом блаженно выдохнул.

— Помогло. Спасибо, парень, четко работает твоя шарманка. Раны тоже лечит?

— Да, уже проверял на себе и других. Если он тебе нужен, можешь забрать себе. — Предложил я ему.

— Серьезно? — Мунтар сильно удивился моему предложению.

— А на кой ляд он мне теперь сдался? Шансов выбраться из переделки минимум. — Я вздохнул и потупил взор.

Отчасти, это была игра.

— Я бы тебе помог, но ты пойми, разнесут завод, а тут тысячи людей работают. Женщина, которую я люблю.

— Я и не прошу тебя об этом. Будь, как будет. А вы ничего не знаете про предание леших насчет окончания цикла и начала катастрофы? — Спросил я у мужиков.

— А что ты ждешь от дикарей? Что им в этом лесу делать? Только сказки и сочинять. — Ответил Съёрг.

— Мне показалось, что аппарат в голове Мунтара мог почувствовать активность перед началом всплеска. — Поделился я своим предположением.

— Для всплеска нужна черная дыра и другой массивный объект, чтобы у них произошло взаимодействие. Тут рядом на сотню световых лет нет ни одной черной дыры. А там, откуда может придти опасность, стоят наблюдательные станции. О такой вещи становится известно заранее.

— Вам виднее. — Меня убедили, что это невозможно.

Легенды моави о том, что восемьдесят четыре года назад по местному летоисчислению, произошла катастрофа, могли содержать примерно столько же правдивого материала, сколько и земные библейские истории о Потопе. В комнату вернулся Саня с обоими помощниками. Я попробовал по его лицу определить, какие новости он принес.

— Гордей… такие дела. — Начал он.

Мне сразу стало понятно, что ему успокоить меня нечем.

— Мы говорили с законниками, будь они неладны, короче, они ставят нам жесткие условия и дают два часа времени. Если мы не сдадим тебя, они применят нейтронное оружие, уничтожив все живое. После чего определят по ДНК твои останки и улетят. А на завод отправят своих проверенных людей. А мне это попрек души. Я сюда вложил столько сил, что даже после смерти видеть не смогу как на нем работают чужие люди, получившие его на халяву. Собирайся, отправим тебя челноком. Можешь оставить координаты семьи, если есть, помогу, чем смогу.

— Есть, спасибо, но они, ни в чем не будут нуждаться. — Я встал со стула.

Мунтар и Съёрг бросили на меня сочувствующий взгляд.

— Шеф, мы заберем из его вещей лечебную машинку? — Спросил Мунтар. — Меня мигрень стала доставать каждый день.

— Бери. — Отмахнулся Саня, не вникая в проблему работника.

На лице земляка отображались все непростые чувства, из-за решения, которое не хотелось принимать. Он остановился и внимательно посмотрел на Мунтара. Тот под его взглядом заерзал и отложил аппарат в сторону.

— Покажи, что это за лечебная машинка? — Спросил хозяин завода.

— Да портаивная, прикладывается к больному месту. — Неуверенно произнес Мунтар.

— У меня есть идея. — Саня неожиданно расцвел. Как же я сразу об этом не подумал. Отвык жить на кончике лезвия, размяк. Слушай, Гордей, мы отправим тебя почти трупом на станцию, скажем, что ты погиб.

— Что это значит, почти трупом?

— Ну, ничего страшного это не значит. Я же матерый бандюга, у меня есть приемы, которые раньше спасали не только от законников. Один из них сыграть труп. Слыхал о таком? Хотя откуда. — Хозяин завода махнул рукой.

— Не только слыхал, но и пробыл в этом состоянии довольно долгое время. — Я вспомнил афёру, затеянную Айрис на самой заре наших отношений, когда мы пытались избавиться от влияния Джанбоба. — Сорок два дня в криосне.

— Ничего себе. — Удивился Саня. — Тогда тебе будет проще. Только это будет не криосон. Мы введем тебе наноботов, которые ослабят нервные импульсы и особую краску в кровь, чтобы ты стал восковым, похожим на покойника. Не бойся, на твоем здоровье это никак не отразится.

— А как я приду в себя?

— У тебя же есть нейроинтерфейс?

— Да.

— Слава богу. Ты будешь все слышать, но пошевелить сможешь только стрелкой интерфейса. Там будет иконка будильника. Как только кликнешь ее, наноботы вернут тебя в исходное состояние. Дело пары секунд.

— А потом? Я задушу всех голыми руками? У них табельное оружие с идентификацией ДНК владельца, которое в моих руках будет мертвым железом.

Саня хитро посмотрел на меня.

— Ты забыл, что находишься у оружейного короля, отправляющего оружие контрабандой. Мы упакуем тебя в ящик, в дно которого будет встроен целый арсенал, который невозможно отследить никакими сканерами.

— Какое там будет оружие? — Спросил я.

— Выбирай сам. — Предложил земляк.

— Что-нибудь простое, понятное и безотказное, на всякий случай. Разрушительное, чтобы не устраивать долгих перестрелок, ну и скрытное, чтобы спрятать в носок, если попаду в плен.

— Это три разных или ты желаешь, чтобы это всё сочеталось в одном? — Изумился Саня.

— Не, я, конечно, люблю фантастику, но в один маленький ствол столько разрушительной силы не спрячешь. Пусть это будут три ствола.

— Заметано. Иди за мной. Сейчас доктор сделает тебе раны, чтобы ты выглядел как человек, который умер в честном бою, а не от инфаркта. — Саня обернулся ко мне. — Представляешь, тут никто не слышал про инфаркты.

— Они многое теряют.

Саня заржал. Видно удачный выход из сложной ситуации поднял ему настроение.

Глава 15

Прежде чем наноботы, запущенные мне в вену начали свою работу по отключению нервной системы, Саня с воодушевлением представил образцы оружия, которое спрячут в двойное дно ящика. Металлический контейнер походил на гроб, отчего мне он казался слишком неуютным.

— Это огнестрельное оружие. — Земляк показал мне ствол похожий на макет автомата, уменьшенный в два раза. — Заряд находится внутри пули, поэтому никаких гильз тут нет. Емкость одного магазина пятьсот патронов. У тебя их будет двенадцать. — Он показал, как менять магазин. — Счетчик находится на экране с тыльной стороны ствольной коробки. Не забывай поглядывать. Оружие шумное, не очень эффективное, но отлично подавляет психологически. — Саня убрал автомат и достал винтовку, похожую на плазмоган, которым я уже пользовался. — Это оружие стреляет концентрированной плазмой. Тихая работа, огромные разрушения, плюс электромагнитный импульс, поражающий электронику. Из минусов, долгое время перезарядки. Это оружие не для подавления врага, а хирургического применения. И третье, как ты просил, это мина, сделанная в виде пластинки с мимикрирующей поверхностью. Заряда внутри хватает, чтобы уничтожить человека, наступившего на нее. А можно использовать в качестве последнего патрона для себя, спрятав мину в носок и надавив с усилием один килограмм на сантиметр квадратный. Тебе я их отсыплю десять штук. Дорогая вещь, отрываю от сердца.

— Спасибо Александр, за помощь. — Я протянул ему руку мертвенного цвета, ставшую такой после принятия жидкости, открасившей тело в краски трупа.

Он с готовностью пожал ее.

— Если бы не эта ситуация, будь она проклята, я устроил тебе такой прием, который ты запомнил бы на всю жизнь. — У земляка глаза увлажнились от чувств.

— Я и так запомню. Как ложиться? Как в гроб? — Я посмотрел на ящик.

— Да, ложись на спину. Сейчас доктор отключит тебя и сделает раны. Неглубокие, они никак не повлияют на твое состояние, когда ты придешь в себя. — Пообещал он.

— Глубокие и не получится. У меня под кожей армированный слой, который ножом не возьмешь. — Не без гордости признался я.

— Да уж, земеля, а ты мне вначале показался малохольным. Этаким одухотворенным студентиком, возомнившим себя революционером, возглавившим пучеглазых туземцев.

— Они сами меня избрали. Если лешие правы, и скоро начнется катастрофа, тебе стоило бы к ней подготовиться. Даже если ты в это не веришь, все равно продумай план, как дернуть в горы при первых признаках опасности. У Мунтара с недавних пор стала болеть голова из-за встроенного устройства, дублирующего вестибулярный аппарат. У него так было, когда он прятался в аномалии с гравитационным возмущением.

— Космические станции следят…

— Они могут не туда смотреть.

— Гордей, я тут намного дольше тебя. Поверь, космос изучен вдоль и попрек. — Саня сделал вид, что утомился моими предупреждениями. — Забирайся в ящик, времени осталось мало.

Я залез в него и лег во всю длину, сложив руки на груди. Потом подумал, что это не совсем хорошая примета и положил вдоль тела.

— Готов? — Спросил земляк.

— Дай мне пятьдесят грамм спирта для модификаций, чтобы я сразу был готов действовать и сделай так, чтобы я проснулся дома, в своей кровати. — Попросил я его.

— Ты проснешься, но для этого придется немного пострелять в плохих парней. Удачи, земеля. — Саня подал пакетик из моего набора, дождался, когда я залью спирт, после чего щелкнул пальцами.

Мое тело размякло до такой степени, что едва удерживало в нем сознание. Стало хорошо и спокойно. Доносящиеся до слуха звуки баюкали, а прикосновения к телу скальпеля казались приятными ласками.

— Я сделал рану похожей на ожог лазером, поэтому мало крови. Похоже? — Спросил незнакомый голос, скорее всего принадлежащий доктору.

— Один в один. Сообщите, что мы отправляем тело. — Это был голос Сани.

Началось движение, хлопки, толчки, удары. Сквозь веки почувствовал, как стало темно. Закрыли крышку «гроба». Звуки приглушились. Меня в последний раз тряхнуло и началось равномерное ускорение, в результате которого я уперся ногами в стенку ящика. Они не смогли сопротивляться ускорению и подогнулись. Я уперся коленками в стенку. Наверное, выглядел при этом довольно глупо и беспомощно. Правда, в тот момент меня это не сильно интересовало. Наноботы знали свое дело, превратив меня в беспомощный кусок плоти, получающий от этого состояния огромное удовольствие.

Ускорение прекратилось. Я поплыл и уперся лицом в холодную крышку ящика. Оттолкнулся и мягко ударился спиной о дно. Меня помотало по внутренностям «гроба» пару минут, затем вернулась нормальная гравитация. Ее я принял в неловкой позе на боку. Раздались голоса, едва слышимые через стенки ящика. Мое ослабленное восприятие реальности сделало попытку разволноваться, но быстро сдалось. Организм не мог поддерживать сильные чувства.

Сквозь веки ударил свет.

— Он? — Спросил мужской голос.

— Да, это он. — Ответил женский. — Камень с плеч. Никогда не думала, что буду так рада видеть человека мертвым. Куда его теперь?

— Оставим для очной ставки. Надо будет выявить всех, с кем он был связан.

— А ты, правда, уничтожил бы заводы оружейников, если бы они не сдали его?

— Я тебе больше скажу, начав нас обстреливать, они развязали нам руки. Мы уничтожим их нейтронным оружием в любом случае, чтобы оборудование осталось целым. Посадим лояльных нам людей и станем соучредителями хорошего бизнеса, приносящего намного больше денег, чем откаты. Разве тебя не разозлили их попытки уничтожить нас?

— Конечно, разозлили. Они потеряли страх и забыли, кто на самом деле обеспечивает безопасность их предприятия. В конце-концов это наша прямая обязанность бороться с незаконным оборотом оружия. — В голосе женщины, с которой я вел фиктивные переговоры, послышались железные нотки.

— Вот именно. — Согласился мужчина. — Прикройте труп крышкой кто-нибудь. Терпеть не могу покойников.

Мне снова стало темно. Так не хотелось приходить в нормальную физическую форму. Лежал бы и лежал, наслаждаясь кайфовым желеобразным состоянием тела. Меня вернули к жизни глаза супруги, всплывшие во весь экран нейроинтерфейса. Они смотрели с укором и обидой. Что это ты, отец семейства развалился в гробу, как настоящий покойник. Мы тебя ждем, плачем, а ты…

Я навел указатель на ярлык, оставленный земляком Саней. Он отреагировал на прикосновение, и я мгновенно вернулся в свое нормальное состояние. Рана на боку сразу дала о себе знать резкой болью. Просто ужасно было осознавать, как секунду назад я был безвольной тушей. Прислушался к звукам снаружи. В помещении находились двое. Вели разговоры ни о чем и явно не готовились к сюрпризам. Я нащупал место, при нажатии на которое можно было открыть перегородку и вынуть оружие. Нажал и медленно поднял ее. Просунул руку под себя и нащупал карточки-мины. Собрал их и сунул в правый карман брюк, стараясь не производить никаких лишних звуков.

Полез глубже и нащупал автомат. Вынул его. Хорошо, что в нем остался вставленным магазин, иначе щелчок выдал бы меня раньше времени. Вынул еще два магазина и убрал их в левый карман. Голоса в комнате внезапно замолкли. Я притих.

— Если бы я не видел этого покойника своими глазами, решил бы, что он ворочается в гробу. — Послышался голос.

— Фантазер. Это мистика. Говорят, в одной комнате с покойником всегда происходит что-то сверхъестественное.

— Пошли отсюда, мне не по себе.

Я услышал работу мотора закрывшего дверь. Заготовленная фраза «Сюрприз мазафака» осталась при мне. Приподнял крышку и проверил через появившуюся щель, не смотрят ли на меня камеры. Не увидел ничего подозрительного. Приподнял с другого, тоже ничего. Тогда я смело открыл крышку и выбрался из ящика. Вынул плазмоган, повесив его за спиной, еще несколько магазинов к автомату. Теперь я был готов к штурму корабля, плана которого не было заложено в моей памяти. Это было очень плохо, потому что мне нужен был самый короткий путь к капитанскому мостику, чтобы не допустить убийства тысяч людей и тысяч моави. Мне, конечно, совершенно не нравилось то, чем занимается земляк, но с другой стороны, он поступил человечно по отношению ко мне и я просто не мог ответить ему подлостью.

На стене висело зеркало, в котором отражалась моя бледная плоть с синюшными пятнами. Меня передернуло от собственного вида. Удалось при жизни увидеть, как буду выглядеть покойником. Отталкивающе.

Я приноровился к автомату и обнаружил, что у него есть замечательная функция. Прицел, похожий на коллиматор, являлся обычной видеокамерой с баллистической точкой, передающий информацию на экран нейроинтерфейса. Я мог наблюдать и стрелять из-за угла. Нападение на законников, серьезная провинность и Высшие за это по головке не погладят. Попробуй, докажи им, что пограничники это оборотни в погонах. А какой у меня был выбор? Он был, никого не убивать. Рискованный вариант, но куда же без него.

Я глубоко подышал, досчитал до десяти и нажал кнопку открытия двери. Она отошла в сторону под шипящий звук вакуумного привода. Передо мной открылось помещение, похожее на комнату отдыха в котором сидели десять пограничников с закрытыми глазами. Думаю, они смотрели фильмы, транслируемые сразу в участки мозга, ответственные за зрение. Моё появление в самом начале оказалось незамеченным. Только девушка, сидящая ближе всех ко мне, услышав звук открывшейся двери, решила проверить. Приоткрыла глаза и посмотрела в мою сторону.

Ей понадобилось время, чтобы понять, что я не один из персонажей ее фильма. Она испуганно вскочила и уставилась на меня.

— Буди остальных. — Приказал я ей максимально властным голосом.

Меня услышали многие. Народ стал открывать глаза и медленно приходить в себя. Не ожидали, что кино закончится таким нежелательным образом.

— Всем подъем, оборотни! Грабли на башню! — Я пнул ногой парня, который видимо, задремал за просмотром.

Он вскочил и уставился на меня, потом на коллег и никак не мог взять в толк, что происходит. Я выстрелил в дальнюю стену в шкаф, чтобы пули застряли в нем. Грохот при этом оказался внушительным, но отдача была слабой. Счетчик показал, что я выстрелил три патрона. Народ испуганно сбился в стадо.

— В ту комнату, живо! — Приказал я, направляя их туда, откуда сам только что вышел.

Что им оставалось делать, кроме подчинения. Они не были вооружены, а будучи застигнутыми врасплох, потеряли моральный дух. Я еще раз пальнул, чтобы поторопить их.

— Девица, ты останься. — Приказал я той девушке, которая увидела меня первой.

— Я? — Испугалась она.

— Ты.

Народ зашел в комнату. Я закрыл дверь и просунул мину-карточку в щель между ней и стенкой, чтобы при открытии ее придавило, она жахнула и заклинила ее.

— Что ты задумал? — Спросила трясущаяся нервной дрожью девица.

— Веди меня к капитанскому мостику, или как у вас называется место, где находится капитан судна.

— Зал принятия… решений. — Произнесла она с трудом пересохшим ртом.

— Давай туда, бегом. Нам надо успеть, пока они не разнесли все живое на этой планете.

— Я поняла. — Она повернулась и побежала.

Я побежал за ней. Мы выбежали в коридор, в котором было шумнее, чем в комнате отдыха.

— Когда нам встретятся твои вооруженные коллеги, падай на пол. — Предупредил я ее. — Чтобы не подстрелить нечаянно. У вас тут вообще оружие на борту носят?

— Только те, кто на дежурстве.

— Таких много? Сколько человек в экипаже судна?

— Тридцать шесть. Без меня и… двадцать шесть осталось. На дежурстве сейчас двенадцать. Капитан и три помощника дежурят по своему графику. Десять человек обслуживающий персонал и техники. У них оружия нет в принципе.

Позади нас глухо взорвалось. Я решил, что пленники решили выглянуть в коридор и активировали мину. Теперь системы корабля знали о повреждениях двери в той комнате, в которой хранился мой труп, и могли что-то заподозрить. Девица остановилась у двери.

— Нам надо выше. — Предупредила она.

— А лестниц нет?

— Нет, только лифт.

— Куда мы выйдем?

— Прямо в зал принятия решений.

— Поехали.

Лифт ехал всего несколько секунд. Двери открылись. Я едва успел оттолкнуть девушку в сторону. В стены лифта ударили две вспышки, отозвавшиеся судорогами в искусственной части тела. Заминка заняла долю секунды. Я вскинул автомат и выстрелил перед собой длинной очередью, прошив все оборудование за которым могли прятаться противники. Этим было, что терять в отличие от рядовых пограничников, понятия не имеющих обо всех делах начальства.

Счетчик остатка боеприпасов показал, что я выстрелил почти сотню патронов. Из-за искрящейся тумбы в нашу сторону вылетел шар, похожий на ручную гранату. Я выстрелил в него, зацепив пулей самый край. Он подскочил вверх, ударился о потолок и разорвался посередине комнаты. Осколки попали мне в тело. Девушка закричала от боли и ухватилась за ногу. Ей повезло, потому что большую часть осколков я принял собой. Если бы граната упала в лифт, девушка, скорее всего, была бы мертва, и мне досталось бы неслабо. Фугасный эффект у этой штуки оказался намного сильнее обычной гранаты.

Взрыв вдохновил противника. Решив, что граната достигла цели, из-за укрытия показалась мужчина с ручным оружием, похожим на пистолет. Это был один их тех, что прикрывали «переговорщицу» в кафе на станции. Я выстрелил в оборудование, за которым он прятался, на метр двадцать ниже головы, надеясь, что пуля угодит ему в ноги. Расчет оказался верным. Мужчина упал и там начал подвывать. Надо было действовать на опережение. Я выскочил из лифта в правую сторону, решив нейтрализовать противника друг за другом, двигаясь по периметру комнаты.

В мою сторону вылетели два заряда, не причинив никакого вреда. Стреляли не прицельно. Мужчина, раненый в бедро, извивался на полу в луже крови. Увидев меня, попытался схватиться за оружие, но я опередил его, выстрелил в пистолет. Тот зафыркал синим пламенем, разбрасывая в стороны горящие брызги.

— Лежи тихо, останешься жить, — негромко, но зло, посоветовал я ему.

Он страдальчески замотал головой. Враг использовал мое отвлечение с собственной пользой. Рядом со мной в пол вонзился энергетический импульс, обдавший горячей волной парализующего излучения. Я оступился и упал навзничь. Вторая граната упала в метре от меня. Я опередил взрыв на одну секунду. Ударил в гранату прикладом автомата, как кием, отбросив от себя на несколько метров. Неровности пола спасли меня от осколков, но не от легкой контузии. Спустя пару минут боевых действий обстановка зала принятия решений выглядела полностью разрушенной.

— Предлагаю вам сложить оружие и сдаться. — Выкрикнул я. — Я не тот человек, который вам нужен. Я простой подсадной актер, которому глубоко плевать на ваши дела. Верните меня домой, и забудем этот инцидент, как глупое недоразумение.

— Ты врешь! — Услышал я знакомый женский голос. — Ты связан с Высшими. Это они заставили тебя шпионить за нами.

— В каком-то смысле связан, вы правы, моя жена из Системы. А вам очень некрасиво копаться в номере, пока там нет хозяина. Был бы признателен, если бы вы вернули то, что вам не принадлежит. — Я был прав насчет медицинской капсулы. На ней они построили всю логику своих предположений.

— Я чуть не поверила тебе. Ты был хорош в образе.

— В образе воина я еще лучше, поэтому советую принять мое предложение.

— Ты подписал себе приговор, напав на корабль пограничной службы. Тебе теперь никуда не деться с этой планеты. — Прокричала она. — Тебя возьмут на первом же транспорте.

— Это произойдет только в том случае, если никто не узнает какими делишками вы тут промышляете. Уверен, вам этого совсем не хочется.

— Как ты докажешь, что не шпионишь на Высших? — Спросила криминальная пограничница.

— Высшие уже явились бы за мной, будь я их ценным активом. Да и вообще, вы уверены, что им интересно шпионить за вами? Они наблюдают за худшей частью человечества, как за муравьиной фермой, с любопытством, но не вмешиваясь.

— Это не так и ты знаешь.

— Не знаю. Долго мы еще будем трепаться? Тут вашему человеку требуется медицинская помощь. Он уже совсем бледный сделался от потери крови. — Меня утомила пустая болтовня.

— Разреши команде забрать его. — Попросила женщина.

— Конечно, пусть забирают, только без фокусов. Увижу в их руках оружие, открою огонь на поражение. — Предупредил я.

— Разумеется. Я тоже кладу оружие и выхожу с поднятыми руками.

Из-за покореженного оборудования появилась та самая мадам, с которой я вел переговоры на станции. Она была одета в форму. Левая бровь рассечена. Кровь размазана по щеке.

— Оружием не всегда получается решить все назревшие проблемы. Я готова пойти на компромисс. — Произнесла она, глядя попеременно то на меня, то на ствол автомата.

— Вы сами все усложнили и теперь ищете выход из собственных проблем. Вам стоило следовать букве закона, не прельщаясь незаслуженным богатством.

— Давай обойдемся без чтения морали. — Попросила она меня.

— Почему это? Вы хотели меня убить и радовались бы этому, но я жив и буду читать вам нравственные наставления. У вас не получится наживаться и жить спокойно. Проблемы будут преследовать вас, пока вы не остановитесь или не погибнете. Таков закон для всей вселенной. Хоть для вас, хоть для Высших, хоть для тараканов. Опустите руки.

Женщина опустила их. Краем глаза я увидел движение слева от себя инстинктивно успев пригнуться. Раздались два выстрела, проковырявшие в стене помещения две дыры. Мадам собралась бежать, но я одним прыжком настиг ее и ухватил за руки, загнув их за спину. Теперь она была между мной и стрелком, как прикрытие.

— Слышь ты, полоумный, поднимай руки вверх и выходи. — Грозно крикнул я. — Без фокусов, иначе твоя начальница умрет от перелома шеи.

Я сильно тряхнул ее, чтобы она не молчала.

— Герман, выходи. — Произнесла она совсем неуверенно. — Будем решать нашу проблему мирно.

Мужчина оказался вторым телохранителем из кафе. Он вышел с поднятыми руками. Смотрел на меня испуганно и зло.

— Надеюсь, это вся банда и больше никто не прячется? — Поинтересовался я.

— Больше никого нет. — Произнес Герман.

— Вот и отлично. Вы, как я понимаю, криминальное ядро экипажа, принимающее решения?

— Да. — Ответила женщина. — Экипаж уверен, что занимается обычной работой.

Девушка, которая поднялась в зал принятия решений со мной на лифте, с удивленной миной на лице, встала в полный рост. Признания начальницы заставили ее забыть о ранении.

— Теперь экипаж уже не так уверен. — Прокомментировал я появление нечаянного свидетеля.

Я отпустил «командиршу». Она отошла на несколько шагов и развернулась ко мне лицом. Ее взгляд горел негодованием. Будь у нее в руках оружие или чуть меньше желания жить, она бы непременно попыталась меня убить. И непременно получила бы от этого удовольствие, если бы ей это удалось.

— Ты свободен. — Произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Оборудование управления кораблем неисправно, ты можешь воспользоваться челноком и вернуться на планету. Мы отремонтируем свое судно и улетим.

— Прямо так и свободен? Могу взять и уйти, уверенный, что вы не выстрелите мне в спину?

— Да. — Ответила она, не моргнув глазом.

— Как вас зовут? — Спросил я.

— Думаешь, я поверю, что ты не знал моего имени, готовясь к встрече?

— Представь себе, не знал, и мне даже неинтересно было его знать. Но теперь, когда мы стали так… близки, как-то неловко обращаться без имени. Тем более что мы отправимся с этого корабля вместе.

— Я не хочу, чтобы мое прекрасное имя произносил человек, который мне неприятен. — Ответила она, не справившись с эмоциями.

— Я думал, это ваша работа общаться с неприятными людьми. Моя медицинская капсула находится на этом судне?

— Да.

— Распорядитесь вернуть ее мне, и приготовься к полету на планету. Кстати, эта раненая девушка полетит с нами. Я опасаюсь за ее безопасность.

«Командирша» через нейроинтерфейс отдала приказы. Через две минуты появился парень в форме с моей капсулой в руках. Я забрал ее у него. Когда ощутил ее в своих руках, мне стало намного спокойнее.

— Пилота третьего ранга вам будет недостаточно в качестве заложника? — Спросила Командирша, кивая на раненую девушку.

— Вы меня за дурака не держите, мадам. Она теперь приговорена к смерти, как и я. Идемте к челнокам и если я почувствую засаду на пути, то вначале убью вас, а потом тех, кто ее организовал. Мне терять нечего, а провести чистку в рядках служителей закона жуть как хочется.

Она скривила лицо в болезненной гримасе, словно ее скрутила судорога.

— Хорошо. Идемте за мной. — Она направилась к лифту.

Я помахал автоматом ее помощникам, чтобы они не решились на глупость. Мужчины смотрели на нас, пока мы не скрылись за дверями лифта. На этот раз ехали мы чуть дольше, и вышли в небольшом ангаре, пахнущем техникой и морозным воздухом. Температура тут была ниже ноля градусов. Моя безразмерная обувь мгновенно задубела и стала скользкой. Раненая девушка заохала из-за того, что ей пришлось неуверенно наступать, тревожа рану. «Командирша» повела нас к челноку стоящему у противоположной стены ангара.

— А поему нам нужен именно тот аппарат? — Спросил я у нее.

— Ха, почему? — Язвительно усмехнулась она. — Потому что нас собьют зенитной ракетой, пока мы будет спускаться. Нам нужен челнок-невидимка с возможностью ставить ложные цели. — Пояснила она.

— На вид он такой же, как и остальные. — Заметил я.

От моего цифрового взгляда не ускользнула внешняя одинаковость всех аппаратов в ангаре.

— Хорошо, можете выбрать себе челнок самостоятельно, а я полечу на этом. — Она активировала открытие двери. Обернулась и посмотрела мне за спину. — В том челноке тоже есть функция невидимки.

Я обернулся посмотреть на него, но в этот момент случилось то, чего я меньше всего ждал, начала подниматься дверь ангара в открытый космос. Воздух стремительным и мощным сквозняком направился наружу. Меня потянуло в открытый космос как на коньках. Я чуть-чуть не успел ухватиться за посадочную опору. Обернулся и увидел злорадное лицо «командирши» прикрытое развивающимися волосами. Она исчезла за закрытым люком. Да, недооценил я женское коварство и переоценил себя.

Раненую девушку вынесло в открытый космос. Она кувыркалась в невесомости, развевая рот, как рыба на суше. Мгновение и она замерла, потеряв сознание. Мне оставались секунды до того момента, когда я тоже окажусь в безвоздушном пространстве. У меня имелся только один шанс выжить, и я им воспользовался. Растянул капсулу и юркнул в нее, уже находясь в космосе. Меня плотно обжало теплыми стенками и полностью закрыло от внешней среды. Кажется, я собирался повторить тот же подвиг, который совершила Айрис как раз перед нашим знакомством, свалиться в капсуле на поверхность планеты.

Глава 16

Меня приятно убаюкало. Начался процесс восстановления израненной плоти. Где-то в глубине сознания червоточинкой таилось тревожное чувство, будто я в серьезной опасности, но нега, овладевшая мной, была многократно сильнее. В итоге я устал сопротивляться ей и отключился.

Мне приснилось, а может быть это была работа медицинского модуля, предупреждение о грозящей опасности. Я увидел солнце, белого карлика с большой короной и вращающуюся вокруг него планету. Она очень походила на Землю, если бы не большие черные пятна на голубой поверхности воды. Я опустился к поверхности планеты и понял, что это черные леса. Потом до слуха донесся шум воронок, уходящей внутрь планеты воды. Проследовал к его эпицентру и решил проверить, куда уходит вода. Нырнул прямо в воронку. Меня не закрутило, вопреки ожиданиям. Сознание существовало отдельно от наблюдаемой реальности.

Вода собиралась в огромных полостях внутри литосферы. Я решил окунуться глубже и попал в раскаленную магму, подогревающую твердую часть планеты. Опускался все глубже, зная, что это кино мне показывают неспроста и надо добраться до причины, открывающей загадку циклов. Магма становилась все горячее и подвижнее. Раскаленные реки породы текли внутри не менее раскаленного океана.

И вдруг я будто снова оказался в космосе. Вылетел в черноту пустого пространства. Подо мной желтым огнем бурлил раскаленный океан, а надо мной не было ничего. Но я знал, что это не так. Я слышал гул и чувствовал существование невероятной силы внутри этой тьмы. Мне ничего не оставалось, кроме как убедиться в этом. Я полетел сквозь черноту. Летел, летел в ничего не происходящем пространстве и внезапно оказался там, где мгновение назад будто бы ничего не было. Я увидел огромную энергию, находящуюся в сжатом состоянии, но готовую скоро высвободиться. Она была в той степени готовности, в которой находится порох внутри гильзы в момент накалывания капсюля.

Я вылетел на поверхность планеты, испытывая сильное волнение. Моему сознанию было объяснено, что внутри планеты образовалась небольшая черная дыра, поглощающая планету изнутри и раз в восемьдесят четыре года во время определенной конфигурации светила и остальных планет системы избавляющаяся от лишней энергии ее выбросом, провоцируя сжатие пород и выдавливая массы собравшейся в них воды.

Станции наблюдения за гравитационными аномалиями смотрели не туда, как я и предполагал. Беда грозила с другого направления. Я проснулся. За бортом капсулы еле слышно доносился свист. Подумалось, что она каким-то чудесным образом вместо вращения по орбите начала опускаться на поверхность планеты. Выходит, я многого не знал о том устройстве, которым владел, считая его функцией исключительно поддержание здоровья владельца. А оно самостоятельно умело летать, не имея при этом никакого двигателя. Может быть, не летать полноценно, но с орбиты каким-то образом умело направлять себя вниз.

Удар от приземления оказался намного жестче, чем я мог ожидать. Сразу после приземления меня снова убаюкало для устранения повреждений, которые видимо появились. Пришел в себя вместе с открывшейся крышкой. От наружных стен капсулы еще исходил жар. В воздухе сильно пахло горелым. Приподнялся, чтобы узнать, куда меня занесло на этот раз. Вокруг виднелись только камни. Надо мной навис горный уступ двухсотметровой высоты. Я встал в полный рост. Кажется, судьба имела определенные планы, которые мне надлежало исполнить, во что бы то ни стало. Капсула приземлилась на откосе горы, а подо мной раскинулась долина с двумя чадящими заводами, возле которых сновали сотни грузовых платформ.

Я посмотрел в небо, чтобы увидеть звездочку корабля законников, но не разглядел. Светало, звезды начали исчезать. Да, давно у меня не было такой бессонной ночки. Недели две точно. Тогда у нашей малышки начали резаться зубки, и мы с Айрис кружились вокруг нее всю ночь. Признаться под утро меня посещали мысли, что хуже ситуации быть не может.

Выбрался из «кокона» бодрячком. Тело лучилось здоровьем и энергией и просило дать ему нагрузку. Разбежаться на горном склоне не представлялось возможным, только осторожный альпинизм. Пока спускался, параллельно размышлял о том, как будут действовать законники. Станут ли они преследовать меня или поскорее улетят, чтобы служба не заметила чего подозрительного в их настойчивом интересе к этому месту? Был ли мой земляк Саня со своим оружейным бизнесом еще под прицелом или нет? Как ни крути, а было жаль парня, несмотря на все его преступные делишки. Ответа самому себе дать не удалось, потому что понятия не имел, на что способна коварная предводительница оборотней в погонах. Я желал ей всего наихудшего и в первую очередь попасться в руки настоящим законникам.

Солнце поднялось почти к зениту, когда я спустился в долину. С вершин вниз стекал ледяной ручей с чистой водой. Я напился из него и бегом направился к заводу, который был ближе к побережью. По всему пути попадались сухие на вид растения, которые оказывались живыми, в состоянии ожидания большой воды. Вертуны грелись на камнях и, завидев меня, лениво прятались под них, провожая мокрыми глазками. Ума не приложу, чем они питались в этой безжизненной каменистой пустыне. Солнцееды, не иначе.

Возле бараков туземцев было пусто. Зашел в один, в другой, никого. Решил, что Шекспиру удалось их уговорить и увести в лес. Я ошибался. Все, кому не надо были идти на работу, собрались в одном бараке, в котором вещал мой бывший товарищ. Я прислушался, улавливая только отдельные фразы, в которых попытался найти смысл. Мне показалось, что он отошел от той повестки, ради которой мы пустились в это предприятие, и агитировал соплеменников взять в руки оружие, чтобы дать лесу шанс другого развития. Шекспир грезил революцией, и это было подло по отношению к тем, кто ждал его возвращения.

— Привет. — Я показался туземцам на глаза.

Все, кто находились в бараке, резко повернули головы в мою сторону. Шекспир замолчал на полуслове.

— Тебя отпустили? — Спросил он после продолжительной паузы.

— Сам ушел, без спроса. Забеспокоился, как вы тут справляетесь без меня. — Я прошел сквозь толпу к бывшему напарнику. Тот встречал меня с некоторой долей опасения в больших глазах. — Ты решил мотивировать их другим способом?

— А ты откуда… ты что, понимаешь, о чем говорю? — Спросил он удивленно.

— Кое-что понимаю. Не зря тебе дали такое прозвище, сочинять ты умеешь. Не жалко устраивать войну ради удовлетворения собственных безумных амбиций?

— Это не ради амбиций, это ради блага всех моави. Мы уже тысячи лет находимся на одном уровне развития. Застыли в дикости. Я живу, как мой отец, он жил, как дед, и тот жил как прадед. История нашей цивилизации, это описание одного дня существования, который повторяется из тысячелетия в тысячелетие. У вас ведь все не так было и потому вы в космосе, а мы в лесу. Вы воевали, развивая себя ради победы, и продвигались технологически дальше и дальше. Каждое новое поколение жило иначе предыдущего. Я смотрел фильм про конфликт отцов и детей. У нас такого конфликта нет. Мы делаем ровно то, чему нас учат отцы, не задавая лишних вопросов и не интересуясь, а можно ли что-то улучшить. Появление пришельцев на нашей планете и стало той силой, которая поможет моави преодолеть застой развития. Вождь этого не понимает и потому является препятствием на пути прогресса. Мне жаль, что он глуп и чувствует себя комфортно в этом состоянии. Иного выхода у нас нет. Он не сдастся добровольно, как и те, кто привык жить по старинке.

— А что мешает вам строить свой мир, рядом с их? Увидев ваши успехи, народ сам начнет понимать, что к чему и мирно переберется к тем, кто совершил эволюционный скачок.

— Это долго. — Ответил Шекспир.

— Кто первым пустит кровь, тот ею захлебнется. — Напомнил я ему правила мира, справедливые для любой части вселенной.

— Вы же не захлебнулись.

— История Земли знает много кровавых страниц, от которых становится не по себе. Не уверен, что страдания людей окупили достигнутого прогресса. Земляне не попали в космос благодаря нему и не скоро попадут самостоятельно. Нам помогли другие цивилизации и сделали это бескровно.

— Пришельцы?

— Да. Но отбирали лучших из нас, не тревожа земной уклад, не давая знать о себе, тем, кто остался. Понимаешь? Это первый в истории Земли скачок развития, не вызванный войнами и массовыми убийствами.

— Гордей, я рад, что ты вернулся живым, но не мешай мне делать то, на что я решился. Мне этот моральный выбор дался нелегко. Я много думал и наблюдал и пришел к тому, что иначе, кроме как установлением своих порядков народ не заставить мыслить иначе. Они будут выбирать прежнее и привычное, пока не окажутся перед выбором, жить по-новому или умереть.

— Есть опасность, что корабль пограничников разнесет заводы в отместку за то, что им подложили свинью, то есть меня. Я у них там немного пошумел, пострелял. Может быть, они улетели на ремонт, а может, остались на орбите, ремонтируя повреждения своими руками. В любом случае, мы можем погибнуть в любую секунду. Твоя революция может закончиться не начавшись. Даже не уверен, что буду сожалеть об этом.

Шекспир нервно заерзал.

— Зачем ты вернулся именно сюда? Ты же подставил нас и людей? — Укорил он меня.

— Я не мог повлиять на место приземления. Когда увидел заводы, понял, это знак, мне надо завершить оставшиеся дела.

— Какие же?

— Вернуть моави в лес и спасти оружейников, будь они неладны. Сколько там у нас осталось времени?

— Три дня.

— Три дня, так мало. — Я вздохнул. — Ты можешь так же оперативно как в прошлый раз позвать сюда людей из окружения моего земляка?

— Зачем?

— У меня появились косвенные доказательства скорого начала цикла. Хочу предупредить их поверить вашим сказаниям. Если поверят, они отпустят твоих соплеменников без проблем и сами найдут способ спастись.

— Они тебе не поверят, даже не пытайся. — Заявил Шекспир.

— А ты мне их просто позови, дальше мои проблемы. — Мне показалось, что мой контакт с людьми не входил в планы Шекспира.

Он явно задумал серьезную многоходовую комбинацию, которую я ему постоянно портил. Наверное, и сам был не рад, что связался со мной.

— Не позову.

— Так ты хочешь, чтобы люди, подарившие тебе веру в прогресс, погибли? — Догадался я.

— Рядом с вами мы не сможем развиваться самостоятельно.

— Какой ты кровожадный, Шекспир. — Я демонстративно покинул барак.

Мне надо было повидать земляка, и я решил начать с того, что направился к стенам завода в надежде, что меня увидят. Хотелось узнать, куда делись законники и поскорее рассказать про черную дыру вместо ядра планеты, готовую исторгнуть излишки «не переваренной» энергии. Моего появления никто не заметил. Я походил туда-сюда, размышляя, как дать о себе знать. У меня не было с собой ничего, кроме… мин-карточек. Отличный способ привлечь к себе внимание. Наверняка сенсоры завода регистрировали такие явления, как взрывы.

Я вынул одну карточку и приставил ее к уступу на стене на уровне груди. Отошел на двадцать шагов, поднял камень и прицельно бросил в мину. Попал с первого раза. Раздался неслабый взрыв. Камень, отброшенный волной, просвистел в метре от меня. Туземцы выбежали из барака, напуганные взрывом. Мина не нанесла стене никакого вреда, кроме темного обожженного пятна. Я поставил на то же место вторую карточку, отошел на двадцать шагов и снова бросил камень. Раздался взрыв. Пока никакой реакции со стороны заводчан не последовало. Я проделал тот же трюк с третьей миной.

Только после нее из стены на уровне тридцати метров, появилась антигравитационная платформа и быстро опустилась на землю рядом со мной. На ней стоял незнакомый мужчина и Мунтар. Увидев меня, он расплылся в улыбке и убрал оружие за спину.

— Живучий гад. — Мунтар протянул мне руку, когда платформа зависла над землей, и уважительно ее пожал. — Земляк нашего босса. — Представил он меня своему напарнику.

Тот поприветствовал меня коротким кивком.

— Таков и был план, разнести законников и вернуться. Правда, не все получилось. Босс на месте? — Поинтересовался я.

— А где ему быть? Удивится твоему возвращению.

— Удивится и расстроится. Законники так просто не отвяжутся. Да и другие новости не лучше. — Я не стал распространяться дальше, зная, что не по чину им знать всего.

Поднялся на платформу. Выбежавшие на улицу моави смотрели нам вслед, задрав головы.

— Чего они так кучкуются сегодня? К дождю? — Усмехнулся Мунтар.

— Собрание. Проблемы решают. — Туманно пояснил я.

— Да какие у них проблемы? Так, дураки дураками, живут как в раю, чего им решать-то? Как переехать в ад? — Мунтар громко заржал.

— Как вариант. — Мне подумалось, что это вполне вероятное развитие событий.

— Не пожив плохо, не узнаешь, что такое хорошо. — Мрачно произнес напарник Мунтара. — Наивные, как дети, доверчивые. Если бы не обожали нас, наверняка устроили бы сопротивление, борьбу за независимость.

— Лешие и борьба за независимость? — Засмеялся Мунтар. — Ну, ты придумал. Они скорее умрут в плясках, чем в бою.

— А вы не в курсе, что с кораблем законников? Его вроде не видать в небе? — Поинтересовался я больше всего волнующей меня темой.

— Не в курсе. — Ответил Мунтар. — Может, босс расскажет. Нам не по должности пялиться в небо.

Мы снова оказались в глухом коридоре. Бесшумно долетели до кабинета хозяина завода.

— Тебе туда. — Мунтар кивнул на дверь. — Без нас.

— Ясно. Спасибо парни, что подвезли. — Я пожал им руки по очереди.

— Тебе спасибо за лечебный аппарат. Голова так и болит, но теперь я могу лечить ее в любой момент. — Поблагодарил меня Мунтар.

— Не за что.

Я слез с платформы и как только подошел к двери, она бесшумно ушла в стену. Саня сидел за столом и чистил тряпкой разложенные на нем детали оружия.

— О, земеля, с возвращением. — Он поднялся из-за стола и подошел, проявляя таким образом уважение к моей персоне. — Рад видеть живым и здоровым.

— Привет. — Мы пожали руки. — Ночка выдалась непростой.

— Да, вижу. — Он осмотрел мою продырявленную осколками гранаты одежду с кровоподтеками. — Что произошло?

Я рассказал ему всю историю, приключившуюся на борту корабля пограничников, но промолчал о видении, во время нахождения в капсуле. Саня погрузился в размышление на несколько минут.

— Лучше бы ты ее грохнул прямо там. — Выдал он результат своих размышлений. — Эта сука не даст нам жизни. Скурвившиеся законники в сто раз хуже самого опасного преступника. Она не отстанет, пока не увидит твой хладный труп, а возможно и наш. Теперь ты для нее не просто свидетель ее преступлений, а еще и свидетель унижения. Она точно жахнет по нам нейтронным оружием.

— Где их корабль сейчас? — Спросил я.

— На той стороне планеты. Парни сообщили, что законники пытались покинуть орбиту, но не смогли, и снова вернулись. Маневрируют, чтобы не показаться на нашей стороне, думают, что мы не знаем об их перемещениях. Явно задумали застать нас врасплох.

— Что они могут предпринять? — Поинтересовался я.

— Без понятия. Мне еще ни разу не приходилось воевать с законниками. Уверен, что это будет подлость, которую мы не сможем предусмотреть. — Саня громко уронил на стол механизм оружия. — Столько лет работы коту под хвост.

Это было сказано, чтобы я почувствовал себя виноватым в произошедшем. Настал удачный момент рассказать о том, что мне привиделось в медицинской капсуле. Я положил ее на стол перед Саней.

— Что это? — Спросил он, осторожно глядя на странную вещь.

Я растянул ее в свой рост.

— Медицинская капсула Высших, и заодно аппарат, в котором я спустился на планету.

— Да ладно? Такая компактная? И ты в ней не сгорел? — Усомнился земляк.

— Как видишь. Но сейчас я хочу рассказать не об этом. Я не знаю всех функций капсулы, по ходу она не только лечит по факту, но и защищает превентивно. В момент анабиотического состояния в процессе лечения она открыла мне секрет этой планеты, который подтверждает слова туземцев.

— Опять. — Иронично усмехнулся земляк.

— Слушай, не перебивай. В центре планеты находится черная дыра, которая скоро выбросит энергию. В каком виде, не знаю, я не физик. Может это будет гравитационное возмущение, может, еще что, но точно будет. Моави правы и тебе следует исходить из этой информации. Пока не поздно, эвакуируй людей и завод в горы, а леших отправь в лес.

— Дались тебе эти пучеглазые?

— Это их планета. Мы же отбили у них природное чутье, поэтому нам и заботится об их выживании. Пусть уходят в лес Можно даже помочь им переправиться, но только не позволяй брать с собой оружие.

— Моисей твое имя, а не Гордей. Скажи честно, что ты задумал? К чему эта свистопляска с началом катастрофы и желанием вернуть леших в естественную среду обитания? Хоть ты мне и земляк, но я чувствую, как ты начинаешь вызывать у меня раздражение. — Он снова принялся тереть тряпкой механизм оружия.

— У тебя есть оборудование, способное просветить планету вглубь? Наверняка же есть такие штуки? — Спросил я.

— Есть спутники, занимающиеся этим, но их очень дорого будет пригнать сюда.

— У тебя выбор, заплатить дорого или потерять всё. Сколько времени нужно на то, чтобы он оказался на орбите?

— Ну, если заплатить сразу, то очень скоро, завтра точно будет. Но я не стану этого делать, потому что уверен в том, что ты сочиняешь. Не был бы ты мне земляком, я бы уже заставил тебя признаться в своих настоящих целях. Судя по твоим рассказам, горе тому, кто возьмет тебя в помощники. — Он посмотрел на меня, чтобы узнать реакцию.

Наверное, ждал, что я потеряю самообладание, как большинство из его окружения в подобной ситуации. Мне были до одного места его поддевки. Мне вообще было плевать, спасется он со своим криминальным бизнесом или потонет. Я не настолько святой человек, чтобы желать спасения тому, кто искренне этого не хочет. Будь он даже земляком, обнаруженным за миллион световых лет от Земли. Мое дело предупредить, а там, как знаешь. На моем лице не отразилось ни одной негативной эмоции.

— Я уведу моави в лес, если через три дня ничего не произойдет, забирайте их назад. — И всё? Ты уже серьезно подрезал моё дело, и тебе еще надо лишить меня ценных работников?

— Александр…

— Цыц! — Саня защелкнул крышку ствольной коробки и направил оружие стволом в мою сторону. — Ты не избавил меня от законников, так что являешься выкупом до тех пор, пока они не отстанут от меня.

— Три дня и они свалятся с орбиты, как переспелые груши. Никто не станет обвинять тебя в их смерти. Все спишется на внезапную аномалию. Дай мне сделать то, в чем я уверен и ты увидишь, как все произойдет для тебя в лучшем виде.

— О лучшем виде можно говорить только в прошедшем времени. — Земляк отложил ствол в сторону. — Благими намерениями вымощена дорога в ад.

— Понятно. Значит, я заложник?

— Выходит так. Не обессудь земеля, но другого выхода нет.

— Есть, только ты не хочешь его видеть.

Саня неожиданно поднялся на ноги. Я догадался, что по нейроинтерфейсу ему пришло сообщение. Судя по реакции, важное.

— Сколько… что за тип… атакуют или… возьмите на сопровождение, но без команды не стрелять. Передай мне картинку с радара. Сиди здесь. — Приказал он мне. — Не вздумай чудить, расценю, как агрессию.

— Я и не собирался. — Ответил я и вальяжно развалился на стуле. — За мной пожаловали?

— Не знаю, но очень похоже. Короче, если будет возможность их грохнуть, я грохну, если нет, поедешь к законникам второй раз, и вполне возможно не симулируя труп.

— Делай, что должен и будь, что будет. — Ответил я ему, улыбаясь.

Саня фыркнул, не оценив мою реплику, и выбежал из помещения. Я остался один в глухой комнате. На столе остался лежать автомат, собранный хозяином кабинета. У меня сложилось ощущение, что забыл он его неспроста. Я взял «игрушку в руки». Весила она даже без магазина около шести килограммов. Калибр ствола составлял десять с небольшим миллиметров. Чтобы стрелять очередями из такого оружия, надо было обладать недюжинной силой и приличным весом. Автомат, по моим оценкам, предназначался для стрельбы с небольшой дистанции. Об этом говорил относительно короткий ствол. И главной его мишенью были бронированные противники, которые после попадания тяжелой пули вряд ли могли полноценно продолжать бой.

Я порылся в тумбочке стола, за которым сидел Саня и ожидаемо обнаружил боеприпасы, пять снаряженных магазинов к автомату. Это были тяжелые барабанные магазины на девяносто патронов каждый. Честно признаться, я совсем не понимал мотивы криминального земляка. Мне показалось, что он мыслит глубже и умеет предвидеть развитие ситуации намного лучше меня. Если бы он собирался исполнить те угрозы, которыми запугивал меня, зачем было оставлять оружие. У меня было две противоположных версии. Либо он надеялся, что я выкарабкаюсь с помощью автомата, либо меня убьют, увидев в руках оружие. Вторая версия казалась мне чуть реалистичнее первой.

Присоединил магазин и дослал патрон в патронник. Железо звонко клацнуло, готовое сеять смерть. Да, отличный отпуск получился у меня. Размен с рутиной семейной жизни совсем неравноценный. Такого веселья хватит впрок, чтобы безропотно воспитать еще троих детей, и каждый раз давать Айрис отпуск после рождения ребенка. Мне вдруг со всей очевидностью открылся факт, что я больше не любитель приключений. Тот период недостатка впечатлений закончился и мне теперь хочется ровной жизни, чтобы точно знать, чем я буду заниматься через десять-двадцать лет. Например, сидеть, запершись в кабинете и упершись руками в лоб, генерировать мысли для очередной книги. Замечательная идея, участвовать в приключениях умозрительно, будучи в безопасности.

Нейроинтерфейс оживился. Перед глазами призывно запульсировала иконка, требуя активации. Я перевел взглядом стрелку и нажал на нее. В углу экрана открылся вид из камер, висевших на одном из бараков с туземцами. Самих моави я не видел, но увидел два аппарата, стоявших неподалеку. Они точно не были с борта пограничников. Эти казались крупнее и были похожи на боевые суда, используемые в ближнем космосе. Я решил, что к Сане наведалась местная братва, чтобы перетереть базар по поводу возникшей неприятной ситуации. Это меня немного успокоило. Законники показались худшим вариантом. Я понадеялся на опыт решения подобных вопросов у моего земляка.

Зачем Саня хотел, чтобы я видел это? Возможно, предметом их дискуссии стану я, как виновный во всем происходящем. И что тогда я должен делать? Выскочить с оружием наперевес и разнести всех гостей? Вряд ли, братва не простит такой беспредел. А если это не братва? А кто? Я внимательно пригляделся к боевым кораблям. Когда мы были на обучении у Джанбоба, то проходили тактику захвата наземных пунктов при помощи похожих кораблей. У них имелось самонаводящееся оружие, отличающее своих бойцов от чужих. Корабли служили отличным прикрытием для штурмующей пехоты. Конечно, смешно штурмовать оружейный завод, на котором работают две с половиной тысячи человек, способных защищаться хоть целый год имеющимся арсеналом.

Экран переключился на другие камеры. К нам пожаловали еще три легких судна. На этот раз это точно были те самые корабли, которые я видел в ангаре законников. Они сели в стороне от первых двух. Интрига накалялась. На моих глазах происходила настоящая бандитская стрелка космического масштаба. Мне становилось все интереснее узнать, чем она закончится, и на какой цене сойдутся стороны. Наверняка стороны торговались как на восточном базаре, ища для себя максимальную выгоду.

Прошло еще минут десять. Часики тикали, отсчитывая время до катастрофы, а люди решали с важным видом проблемы, которые скоро обнулятся началом нового цикла. Я даже стал злорадствовать, представляя, какое разочарование настигнет их, если они задержатся до часа «Х». Тогда я увижу, кто из них умеет быстро бегать. Корабли не смогут летать в условиях непостоянной гравитации, и люди побегут от прибывающей воды к горам, забыв обо всем на свете и в первую очередь обо мне. Шансов у меня было намного больше, чем у этих скептиков. Я добежал бы до гор даже с оружием в руках, чтобы потом ни у кого не возникло соблазна припомнить мне былые обиды. Про несчастных туземцев тут никто не думал и даже не брал в расчет. Наверное, Шекспиру это было на руку, чтобы незаметно увести соплеменников в лес.

Камера снова выхватила приземляющийся неподалеку от завода корабль. Это была уже четвертая сторона, заинтересованная в торге. Как тут не раздуться от собственной важности. Судно прибыло в одном экземпляре, и выглядело самым большим. Его корпус покрывала черная краска, чуть ли не полностью поглощающая свет. Оно выглядело внушительным и опасным, если бы не ярко-белая надпись, сделанная на борту. Я прочитал ее, затем прочитал еще раз и снова три раза и никак не мог понять смысл, словно внезапно сделался идиотом. По борту большими буквами, видимыми издалека, было написано кириллицей: «Мы тут». Вряд ли это было хорошее название для корабля. Оно несло смысл, адресованный мне, единственному человеку, понимающему родной язык. Под словом «мы» я мог понимать что угодно, но мне думалось, что это именно те люди, которых я больше всего хотел видеть. В этом случае, ни о какой торговле моей «шкурой» не могло быть и речи.

Глава 17

Я вспомнил, что Саня тоже знает русский и мог прочитать надпись на корабле и точно так же, как и я сейчас пытался понять, за кем они пожаловали. Жаль я не слышал переговоров. Возможно, всё уже решилось, и мне скоро принесут извинения за причиненные неудобства, позволят занять место на корабле с необычным названием «Мы тут» и помашут платочком на прощание. Это был бы такой замечательный хэппи энд.

Внезапно экран потух. Стены здания сотрясла мощная ударная волна. Она будто бы зацепила и меня, вызвав удивительное кратковременное ощущение, словно я потяжелел раза в три. Больше оставаться здесь я не мог. Мне надо было знать, что происходит снаружи и при возможности помочь тем, кто прилетел за мной. Я был уверен, что внутри судна «Мы тут» находится моя неугомонная Айрис со всеми нашими друзьями. Подсознательно я всегда ждал, что она вот-вот появится, но искренне не хотел этого. Переубедить мою жену в решении, которое она уже приняла, было невозможно.

Дверь никак не хотела реагировать на мои мысленные приказы. Оставался только вариант, вынести ее имеющимся оружием. Я положил стол, за которым сидел Саня, на ребро и спрятался за ним от рикошета. Сделал из салфеток беруши и глубоко затолкал в уши. Стрельба из такого крупного калибра в закрытом помещении могла повредить мой драгоценный тонкий слух. Прицелился в край двери, где находился электромагнитный запор и выстрелил. Раздался взрыв, которого я совсем не ожидал. Маленькая пуля с зеленым наконечником оказалась снарядом приличной мощности. Дверь вывернуло наружу.

Я пролез через образовавшийся проход в коридор и побежал к выходу. Сердце билось в тревоге за судьбу моей спасательной команды. Что за оружие было применено, вызвавшее такой мощный эффект? Я боялся увидеть горящие останки кораблей, в которых уже никому не помочь. Мне навстречу выбежали двое рабочих завода, одетые в одинаковые робы.

— Мужики, что случилось? — Спросил я с тревогой.

— Тряхнуло. Стены дали трещины. Извини, нам некогда, у нас приказ, готовиться к эвакуации.

Они торопливым шагом направились дальше. Тряхнуло взрывом или же это были первые предвестники начинающейся катастрофы? Я побежал к выходу со всех ног. Огромный люк, открывающий выход наружу оказался открытым. Корабли, которые на видео казалось сели рядом, на самом деле находились на расстоянии нескольких километров друг от друга и все выглядели неповрежденными. Я увидел тот самый черный корабль «Мы тут» и помахал рукой. Вдруг заметят.

— Эй, землянин! — Я услышал сзади окрик.

Обернулся и увидел круглолицего Съёрга.

— Чего?

— Босс зовет. Иди за мной. — Он развернулся и, не дожидаясь моей реакции, пошел в обратном направлении. Я догнал его.

— Что ему нужно?

— Не знаю. Выглядит злым. Ты зачем дверь вышиб в его кабинете?

— А зачем меня там заперли? Ты в курсе, что произошло? — Я подумал, что он ближе к начальству и может знать.

— Похоже на землетрясение. Я тут давно и такого еще никогда не было.

Он свернул по коридору и подвел меня к нише в стене. Через несколько секунд в ней появился лифт. Мы спустились вниз на пятьдесят метров, гораздо ниже уровня поверхности. Наверное, это было бомбоубежище. Тут было шумно. За стеной непрерывно громыхали прессы и выли станки. Съёрг провел меня до дверей. Они открылись. Мой проводник кивнул, чтобы дальше я шел один.

— Мне туда допуска нет. — Пояснил он, чтобы я не боялся, будто это засада.

Верить ему было нельзя, поэтому я взял автомат наизготовку, готовясь подороже продать свою жизнь. Напрасно, меня ждали несколько безоружных человек. Трое из них были мне уже знакомы. Земляк и двое его помощников. Кроме них там были две дамочки разбитного вида и двое мужчин, на лицах которых жизнь оставила отпечатки явной криминальной направленности. Я приставил автомат к стенке.

— Это Гордей, земляк, из-за которого и начался весь сыр-бор. — Представил меня Саня тем, кто меня не знал. — А это наш актив, представляющий определенные виды деятельности на этой планете. — Представил он мне другу сторону. — Ганина, Ялма, Спартак и Бунча Джой.

— Очень приятно. — Я коротко кивнул. — Это был взрыв или землетрясение? — Спросил я то, что хотел узнать в первую очередь.

— Смотри. — Вместо ответа Саня кивнул на экран.

Там началась запись, показывающая заброшенную космическую станцию, вращающуюся на орбите. В какой-то миг она дернулась и резко изменила ориентацию. Видео ускорилось в четыре раза. Прошло несколько секунд, после чего станция стала покрываться светящимся облаком горячей плазмы.

— Так это не было взрывом? — Догадался я. — Это было то, о чем нас предупреждали туземцы?

— Да. — Нехотя признал мою правоту земляк. — Станция сошла с орбиты в результате гравитационного всплеска. Все, кто в этом момент находились в космосе, вынуждены были включать двигатели, чтобы скорректировать положение.

— Отличная новость. — Не к месту обрадовался я.

Напарники Сани не оценили мою радость, одарив красноречивыми взглядами.

— Извините, я о своем. Теперь, когда ваш бизнес исчезнет из-за обстоятельств непреодолимой силы, как говорят страховщики, законники больше не смогут шантажировать вас из-за меня. Если я правильно догадался о причине вашего собрания, простите, сходки, вы решаете, как минимизировать потери от предстоящей катастрофы?

— Законники требуют тебя выдать. Их не напугаешь одним всплеском. — Пояснил Саня.

— Понятно. Их подклинило на мне. А на каких кораблях они прилетели? — Спросил я, глядя в экран, на котором были видны все приземлившиеся суда.

— Эти. — Он кивнул на три одинаковых аппарата, известные мне.

— А этот чей? Кого-то из вас? — Спросил я у гостей, чтобы увидеть их реакцию.

Нет, это был не их корабль. Саня внимательно посмотрел мне в глаза.

— Пока что они не назвали себя, но интересовались тобой. Дали нам один час, чтобы мы передали им тебя живым и здоровым. В противном случае обещали накрутить из нас фарш. Я полагаю, это тот, кто давно за тобой охотится? Ситуация сложная, и если кто-то не уступит, приведет к кровопролитию.

Наверное, земляк не прочитал надпись на борту или сделал совершенно отличные от моих выводы. Вряд ли он мог предположить, что у парня с Земли найдутся друзья, способные вступиться за него с оружием в руках.

— Вы позвали меня, чтобы я сам выбрал того, кому отдаться? — Предположил я.

— Да и сделать это надо быстро. Если прогноз леших верен, то мы успеем многое увезти в горы, пока не началась вся эта байда с гравитацией. Нам хочется сделать это без приставленного к затылку пистолета. Пока ты у нас, это невозможно.

— Я выбираю тех, на черном корабле. — Кивнул на экран, на котором было его изображение. — Скажите им, пусть подлетают.

Земляк открыл связь с черным судном, но его остановила Ялма.

— Саня, мы не знаем, кто там, но знаем законников. Они нам не простят. Мы не должны зависеть от твоих земляческих чувств. Отдай парня законникам и уничтожь это черное корыто. Сдается мне, парни в нем решили проканать на дурачка. Их угрозы пустые.

— Кто-нибудь еще считает так? — Спросил земляк с нескрываемым вызовом.

Кажется, среди криминальных товарищей не было единства. Теперь я точно знал, что он пытается спасти меня, не потеряв лица. Саня рисковал всем и его храбрость дорогого стоила. Я незаметно попятился к двери, у которой оставил оружие.

— Ялма права, и мне странно слышать, что ты выбираешь неправильное решение, грозящее нам огромными сложностями. Законники сутки назад уничтожили наших друзей, и им ничего за это не было и не будет. Даже медаль дадут за старание на работе. Кто эти парни на черном корабле? Если им нужен мертвый Гордей, пусть законники отдадут им его труп. — Бунча Джой небрежно махнул рукой в мою сторону, словно говорил не о человеке, а о безделушке.

— Ты в своем уме? — Не сдержался Саня. — Труп своей мамы сдай законникам. Мне решать, как поступить с Гордеем, а вам только соглашаться с моим решением. Кто не согласен, можете валить отсюда. Отныне между нами не будет никакого сотрудничества.

— Мы не уживемся на одной планете. — Дерзко заявила Ганина, солидарная с большинством.

— Вы ни с кем не уживетесь, потому что вы пауки, забравшиеся в одну банку. Проваливайте и скажите законникам, что не будет никакой выдачи.

Я почти дошел до оружия. В тот момент, когда я незаметно ощупывал за спиной его ствол, на экране начало происходить действие. Два первых прилетевших корабля окутались едва заметной пленкой ионизировавшегося воздуха на границе защитного поля и взлетели, развернувшись орудиями в сторону черного судна. То же самое проделали и корабли законников. Нам не оставляли выбора. Я нечаянно задел оружие. Оно с грохотом упало на пол. Накалившиеся конфликтом нервы представителей братвы не выдержали. Спартак упал на спину, выхватил ручное оружие и выстрелил в сторону моего земляка.

Саня был готов к этому, в отличие от одного из его напарников. Тому заряд оторвал руку по локоть. Он вскрикнул и упал без сознания. Я наконец-то взял в руки автомат, но выстрелить не успел, попал под огонь Ялмы и Бунчи Джоя. Они почти промахнулись. Чей-то заряд ударил мне в обувь, проделав дыру в ней и лишив трех пальцев левой ноги. Я подскочил как пружина и сделал на ходу три не прицельных выстрела. Разрывы слились в один.

Я залег под возвышение пола и оттуда сделал еще несколько выстрелов вслепую. Перекатился и затаился. Помещение наполнилось дымом и стонами раненых.

— Земеля, живой? — Громко спросил Саня.

— Живой. — Ответил я и снова перекатился.

В то место, где я был мгновение назад, прилетел заряд, проделавший в полу огромную дыру. Я снова выстрелил наудачу и тут же получил ответку. Расплавленный металл ожег мне ухо и шею. В воздухе запахло горелым мясом. Боевая подготовка у бандитов оказалась на высоте. Саня тоже отстреливался, но его ручное оружие на фоне моей пушки, выглядело бутафорским. Я выстрелил десять раз из-за укрытия и решился выглянуть. От Спартака осталось только верхняя часть туловища. Остатки одежды тлели на нем. Вся обстановка вокруг трупа и за ним была разбита вдребезги. Половина экранов потухла, получив осколочные пробоины.

Оставшаяся троица укрылась за уступом стены и боялась высунуться. Саня в потеках крови, сидел за пультом управления заводом, похожим на земной пульт управления сложным производством с большим количеством сигнальных ламп и переключателей. Оборудование уже не работало, дымилось обгоревшими отверстиями. Я взял за ножку ближайший табурет и метнул его за стену. Раздался выстрел и табурет разлетелся на куски. Кто-то не справился с нервами.

— Не дурите! — Выкрикнул Саня. — Завалим же. Все равно будет по-нашему.

— Не будет.

Я узнал голос Ялмы. Прожженная преступница и упертая, как все женщины с активной жизненной позицией.

— Ты всегда мутила воду, не давая нам жить в согласии, Ялма, и сейчас рассорила. Спартак тебе очень благодарен за это. — Выкрикнул Саня. — Помурыжим законников три дня, они сами с орбиты сверзнутся, и на нас никто не подумает.

— Три дня это много. — Выкрикнула Ялма. — За три дня к ним подойдет подкрепление, и нас закатают в камень.

— А мы к тому времени уже растащим все оборудование по пещерам, и сами там будем хорониться. Я вам гарантирую, они не станут нас искать. Я думаю, что частота гравитационных всплесков будет нарастать, и законники уже через стуки точно примут решение валить отсюда подальше.

— А можно мне выйти на связь с черным кораблем? — Спросил я у земляка.

Он показал мне, чтобы я бесшумно подошел к нему. Я так и сделал.

— Я видел надпись на борту. Бьюсь об заклад, это по-русски. Они знают про тебя или про меня? — Спросил он шепотом.

— Думаю, про меня, но хотелось бы уточнить. Это возможно?

— Давай с этими разберемся, потом уточним. Бахни им за стену, чтобы думали быстрее.

— Не получится. Траектория не та.

— Эх ты, воин, дай-ка сюда пушку. — Он взял оружие из моих рук. — Это оружие создано для штурма помещений. В ней два режима стрельбы, когда порох выталкивает пулю и когда патрон вылетает полностью, являясь при этом гранатой. Его можно метнуть недалеко, метров на пятьдесят максимум, с чем справляется заряд капсюля. Смотри и учись, сынок. — Саня перевел рычажок, в назначении которого я так и не разобрался и выстрелил навесом.

Снаряд ударился о потолок, упал на пол и закатился за стену, как раз туда, где прятались наши противники. Раздался взрыв. Не сильный, как от гранаты. Потом женский крик и проклятья в наш адрес.

— Не стреляй. — Выкрикнул Бунча Джой. — Мы выходим.

— Бросайте оружие перед собой. — Приказал Саня. — И прикажите своим кораблям выключить боевой режим. Они все равно на прицеле моих пушек. Дернуться не успеют, я превращу их в ионизированный газ.

Из-за стены на пол полетело оружие. Первым вышел Бунча Джой, держа на плече раненую Ялму. В ее бедре зияла приличная дырка, из которой обильно вытекала кровь. У самого Бунчи тоже имелись кровоподтеки, но не такие существенные. Ганина выглядела лучше всех, но была сильно напугана.

— Я распоряжусь отправить вас в модуль. — Саня передал мысленный приказ работникам. — Зёма, у тебя на экране сейчас появится канал связи с кораблем.

Он не успел договорить, как у меня призывно замигала новая иконка. Я нажал на нее. На экране появилось озабоченное лицо Апанасия.

— Гордей, собака страшная, это ты? — Спросил он эмоционально.

— Гав-гав. — Ответил я с его подачи. — Айрис с вами?

— Нет, дружище, только я и Трой. Дамы остались дома. — На экране показалось лицо моего второго друга. — Мы чуть не повесили Ольгу на фонарном столбе в центре города, когда она прискакала с этой новостью. Ты как, не в заложниках, не ранен? Боже, как мы рады видеть тебя живым. Ты не поверишь, мы летели сюда почти без надежды.

У меня отлегло от сердца. Меньше всего я сейчас хотел бы видеть супругу в корабле, на который нацелено оружие вражеских судов.

— Погоди тараторить, Апанасий. Успеем еще наговориться. Ты видишь те три одинаковых кораблика?

— Да, конечно, Ольга сказала, что это пограничники.

— Вот именно. Это те самые ребята, ради которых затевался цирк с переодеваниями. И они очень злы и решительно настроены избавиться от меня. Сверху летает их корабль и в любой момент может накрыть нас всех. Надо сделать так, чтобы они ничего не заподозрили до определенного момента. И еще, скоро на этой планете случится катастрофа. Гравитационный всплеск был первым предвестником. По подсчетам туземцев, осталось три дня. Я не уверен, что они настолько точны, потому что у них с наукой полный швах.

— Что ты предлагаешь? — Спросил Трой.

— Надо нейтрализовать основной корабль. — Поделился я. — Смотрите, в какой ситуации мы находимся. Если я сдамся, законники все равно уничтожат всех, кто остался в долине. Если не сдамся, они тоже уничтожат всех без разбора. Поэтому у нас есть окно между тем, как я сообщу, что собираюсь сдаться и временем, когда их челнок доставит меня на борт. Надо успеть в это время каким-то чудом не позволить им применить оружие. Что у вас за посудина?

— Она вряд ли способна противостоять кораблю законников. — Произнес Апанасий.

— Можно заставить ее сражаться в автоматическом режиме. — На экране появилось лицо Ольги. — Привет, а, кхм, Гордей. Прости, что так получилось.

— Должна будешь. — Ответил я. — Собьют сразу и еще сильнее разозлятся. Нужна военная хитрость. Давайте думайте, вы же созданы для этого.

— Гордей. — Серьезным голосом окликнул меня Саня. — Есть идея.

— Какая?

— Возьми с собой бомбу, генерирующую электромагнитный импульс. Она сожжет электронику корабля законников.

— Хм, а они ее не обнаружат?

— Ты забываешь, с кем имеешь дело. Мы уже давно знаем все способы нелегальной перевозки взрывчатых веществ и оружия. Бомба небольшая, размером с мяч, но взрыв от нее сильный, надо будет уйти на безопасное расстояние.

— Как ее активировать?

— Ты можешь использовать дистанционный пульт, грубый, примитивный, но безотказный, работающий от пьезоэлементов. Придется поработать ручкой. — Саня показал как.

— Ничего так идея. — Я почесал засвербевший затылок. — Других вариантов я не вижу.

Мне подумалось, как было бы здорово снова выпрыгнуть в космос в медицинской капсуле, чтобы не устраивать побоище внутри корабля, которое обязательно случится, потому что умирать я не собирался по чьей-то прихоти. Я поделился идеей с друзьями. Они призадумались. Все же оно было слишком рискованным с очень неясным финалом. В плане было много слабых мест. Одно из них, меня могли сбить на подлете, чтобы не допустить внутрь судна, где я мог показать свою модифицированную удаль, и тогда трюк с бомбой провернуть не получилось бы.

— Как далеко срабатывает пульт? — Поинтересовался я у земляка.

— Достаточно далеко. Сотня километров по прямой. На поверхности планеты около тридцати. — Ответил он. — Тебе зачем?

— Бомбу надо незаметно подложить на тот корабль, на котором я не полечу. Такое возможно?

Саня задумался.

— Я могу ненадолго включить генератор помех, который отрубит камеры. Тебе надо будет успеть зацепить бомбу на другой корабль. — Предложил он. — Только не уверен, что ты быстро сообразишь как это сделать.

— У нас есть спец по кораблям пограничников. Один момент. — Я переключился на связь с друзьями. — Ольга, скажи мне как специалист, на этих боевых кораблях есть ниша или еще что-то, нужно положить или прицепить предмет размером с мяч, чтобы он не вывалился во время полета?

— Ну, ты задал вопрос? — Ольга свела морщины на лбу. — Снаружи есть два ящика, но они, как правило, пусты. Мы их называем корзинками, потому что в них иногда приходится складывать вещдоки, которые лучше не тащить в салон корабля.

— Их можно открыть снаружи? — Спросил я.

— Да, надо придавить крышку и сдвинуть в сторону. Там простой механический замок, без всякой электроники.

— Где они расположены?

— Приблизьте картинку. — Попросила Ольга. Дождалась, когда аппарат занял весь экран и продолжила. — Вот за этим выступом сразу. С другой стороны расположение полностью симметрично.

— Спасибо Ольга, понял. — Я повернулся к Сане и, скривившись от болезненного разряда в поврежденной стопе, произнес. — У меня есть отличный план, в котором нет слабых мест.

— Зёма, если бы мы с тобой начинали вместе, таких бы дел наворотили, весь космос давно был бы уже наш. — Он приобнял меня и похлопал по плечу. — У меня полностью поменялось представление о тебе, появившееся сразу после знакомства. Павка Корчагин, парень из стали.

— Спасибо, земляк, но мне космос нахрен не нужен. Давай сюда бомбу, пульт и мою капсулу. Жду, не дождусь когда избавлюсь от боли.

— Жаль, но ладно. Сейчас всё принесут. — Пообещал он. — Я уже могу обрадовать законников?

— Да, обрадуй. Хотя после того троянского коня, который ты подсунул им в прошлый раз, они могут тебе не поверить.

— Посмотрим. Скажи своим, чтобы сваливали отсюда, как только взлетят челноки законников.

— Хорошо.

Саня ушел контролировать свои распоряжения и готовить завод к эвакуации. Я снова связался с Апанасием и описал ему мой план.

— Не представляете, что я испытал, когда увидел надпись «Мы тут». — Произнес я растроганно.

— Мы сделали ее наспех, светоотражающим скотчем уже после посадки. Честно говоря, мы собирались найти и вытащить тебя отсюда, не ожидая такого расклада. Ольга думала, что ты можешь быть максимум в плену у какого-нибудь криминального босса.

— А босс наоборот, оказался земляком и приятным человеком.

— Я очень виновата перед тобой и Айрис, Гордей. Благодарна, что не выдал меня Казамии. Она, кажется, не поняла, кто пытался вывести ее на чистую воду. Поэтому я смогла предупредить отдел внутренних расследований обо всем, и они обещали скоро быть. Но в их понимании скоро, это может быть и неделя.

— Так эту ненормальную зовут Казамия? Какое подходящее имя. Она настоящая упертая коза. Моя медицинская капсула смутила их. Они решили, что меня подослали люди из Системы. Как там, кстати, Айрис, не сильно расстраивается? — Упоминание Системы автоматически перевело меня на мысли о супруге.

— Ты знаешь, как она себя чувствует. — Ответил Трой. — Твои родители сейчас с ней. Батя, как всегда, брюзжит.

От мыслей о родных и доме на душе стало так грустно и одиноко, что хоть отменяй все планы и давай деру домой, в надежде, что законники не успеют отреагировать. Пусть сумасшедшая Казамия выжигает всех, кто живет в долине, это больше не мое дело.

— Гордей, вот, доставили. — Саня вернулся с моей капсулой и предметом, похожим на термос.

Мои слабовольные мысли медленно испарились. Земляк, будто заметил этот процесс.

— Если у тебя есть план, как сбежать, я не буду тебя останавливать. На моей памяти еще ни один криминальный босс не умер своей смертью. Так, что я готов к ней уже давно.

— Ты готов, а остальные? Эти туземцы тоже придумали, что я перетащу их в лес. Я не так уж и рискую на самом деле. — Я взял из его руки капсулу. — Спасибо этой штучке, которая превращает меня в Кощея Бессмертного. Полечу к Козе, забравшись в капсулу. Заодно ногу подлечу. — Я посмотрел Сане в глаза. — Скажи, зачем ты оставил оружие?

— Ха, зачем. — Он взъерошил волосы. — Во мне боролись два человека, земляк и оружейный барон. Я не мог выбрать между ними, поэтому оставил возможность сделать этот выбор тебе.

— Спасибо.

— Тебе спасибо. Сегодня я чувствую себя меньшим скотом, чем обычно.

— Ладно, я рад, что мы с тобой благотворно повлияли друг на друга. Узнай, в какой корабль мне садиться.

— Уже узнал. В средний. Там не будет экипажа.

— Не будет? Значит, решили сбить на подлете.

— Видимо так. Твоя капсула выдержит? — Саня серьезно посмотрел на меня. — Может, я полечу?

— Она индивидуальная, только для меня. Ладно, я уже все решил. Включай помехи, как только я поравняюсь с первым кораблем. — Попросил я.

— Конечно. Вот пульт. Резко сожми ручку не меньше пяти раз, а потом жми пальцем на большую кнопку. Заранее ручку не жми, а то нечаянно подорвешь заряд раньше времени.

Я рассмотрел примитивный пульт с большой кнопкой и сунул в карман брюк.

— Иди в коридор. Там тебя встретят и опустят на землю. До корабля придется идти пешком. — Он жалостливо посмотрел на раненую ногу. — Осилишь?

— Скажи Мунтару, пусть прихватит мой лечебный аппарат.

— Уже сказал.

— Ладно, я пошел.

Мы обнялись. Я вздохнул и направился к дверям.

— Удачи. — Пожелал Саня в спину

— Ага.

Мунтар ждал в коридоре. Я задержался, чтобы снять аппаратом боль и остановить кровотечение. После короткой процедуры идти стало намного легче. До того, как мы спустились на землю, я повесил бомбу за спину. Слез с платформы и пошел пешком.

— Я назову твоим именем сына! — Крикнул вдогонку Мунтар.

— Спасибо! Благословляю! — Ответил я с усмешкой.

Жизнь всех, кто сейчас находился в долине, висела на волоске и зависела от меня. У меня ушло двадцать минут ходьбы под палящим солнцем, чтобы добраться до первого корабля. Всю дорогу я ждал, когда их орудия выстрелят в меня, но этого не случилось. Видимо, знали, что получат в ответ. В ангаре корабли казались больше, чем на открытой местности. Я без проблем дотянулся до той корзинки, о которой говорила Ольга. Надеясь, что в настоящий момент мои действия никто не видит, открыл ее и забросил заряд, генерирующий взрывом мощную электромагнитную волну.

Закрыл и прошел к среднему кораблю. Забрался в него через любезно открытый люк. Моя память подсказала, что и этим судном я обучен управлять. Правда, сейчас в этом не было никакой надобности. Полет предполагался в автоматическом режиме. Я сразу растянул капсулу на полу меж двух рядов сидений и забрался в нее. Она принялась меня убаюкивать. В области раненой ноги почувствовал приятные прикосновения. Пульт от бомбы предусмотрительно вынул из кармана и зажал в руке. Сам себе пообещал крепиться и не спать, как бы капсула этого не желала.

Как прошел взлет я не почувствовал. Находился в таком состоянии, когда мозг работал на десять процентов от нормального уровня. Капсула глушила все звуки, отчего воспринимаемое за ее стенками, казалось нереальным. И когда после яркой вспышки я очутился в открытом космосе, меня это нисколько не удивило и не напугало. Я будто смотрел кино.

Что-то пошло не так. Капсула должна была закрыть меня полностью, чтобы оградить от влияния открытого космоса, но по какой-то причине этого не произошло. Я слышал, как просвистел последний воздух из моих легких и потерял сознание. Потом я пришел в себя, и ощутил на некоторое время совершенно здоровым. Довольно близко увидел корабль пограничников и две приближающиеся к нему точки. Вынул из кармана пульт, успел нажать пару раз, прежде чем снова потерял сознание.

Пришел в себя, будто и не отключался. Меня кувыркало после взрыва, так что корабль законников я увидел не сразу. Нажал на ручку пульта еще три раза, но перенести палец на кнопку не успел, опять вырубило. Я опять очнулся, словно проснулся после долгого здорового сна. Корабль законников на медленной тяге пытался покинуть орбиту планеты. Мой палец сам нажал кнопку, передающую сигнал на бомбу. В борту корабля вспыхнула еле заметная искорка. Двигатели судна тут же погасли, а я провалился в небытие. Я умирал каждый раз от гипоксии, а капсула любезно реанимировала меня.

Когда я пришел в себя в очередной раз, меня тащило щупальцем в недра черного судна, с обгоревшей надписью «МЫ ТУТ».

Глава 18

Кажется, я провел в бессознательном состоянии целую вечность.

— Сколько я спал? — Спросил у дремлющего рядом Апанасия, подпершего рукой подбородок.

Тот резко открыл глаза.

— Очухался? — Он проморгался и протер глаза руками. — Я обещал Айрис, когда найду тебя, хорошенечко отлупить. Устал он, понимаешь, от семейных обязанностей.

— Мне обещали коротенькую экскурсию, а получилось…, сколько времени прошло, как я отрубился?

Апанасий поднял руку и посмотрел на земные наручные часы со стрелками, украшавшими его запястье.

— Шесть часов как мы тебя подобрали.

— Как обстановка? Удалось нам ликвидировать оборотней в погонах?

— Да. Прилетели какие-то важные шишки, повязали всю команду, забрали Ольгу… метеорит ей в задницу, и улетели. — Апанасий раскраснелся от эмоций.

— Катастрофа на планете еще не началась? Мы на орбите? — Спросил я.

— Да, мы еще болтаемся тут. Наш земляк, этот Саня хотел тебе что-то сказать, когда ты придешь в себя. Давай, свяжемся с ним, да домой. Айрис, наверное, места себе не находит.

— Погоди, Апанасий, не спеши. Там внизу куча туземцев, которые могут погибнуть от наводнения. Я обещал переправить их в лес. Надо успеть это сделать до начала нового цикла. — Я свесил ноги из капсулы. — Ты не в курсе, что произошло с моей больничкой? Она не смогла закрыться полностью.

Апанасий выставился на меня, как на полоумного.

— Гордей, ты меня слышишь, там твоя жена и дети с ума сходят, думая о тебе, что угодно.

— Ты же можешь сообщить ей, что со мной все в порядке через Камилу? Сделай это, прошу. Потерпят еще пару деньков. Не могу я взять и улететь, зная, что эти милые туземцы погибнут. Ты их видел?

— Этих нет, но вообще столько перевидал, что у меня они вообще не вызывают никаких эмоций. Не дури, полетели домой.

Я лег назад в капсулу.

— Летите без меня.

— Похоже, мозги тебе еще не восстановили. — Апанасий тяжко выдохнул. — Ну-ка просвети меня про эту катастрофу.

Я вкратце рассказал ему всё, что знал и привел недавний гравитационный всплеск в качестве подтверждения. Апанасий долго думал, потом позвал Троя. Тот пришел заспанный.

— Здорово Гордей. — Полез ко мне обниматься. — Ну, ты адреналиновый наркоман. Айрис сообщила о твоей пропаже на пятый день. Мы тебя кинулись искать, никаких зацепок, кроме приблизительного места работы Ольги. Чтоб ей последние мозги выжгло солнечным ветром. Она тоже пропала, но потом сама объявилась, типа простите, помогите, Гордей на далекой планете, сидит, ждет, дождаться не может, когда его заберут. А ей самой никак, потому что там ее тоже ждут и сразу распылят, как только она появится на орбите. Мы четыре дня искали нормальный корабль, чтобы долететь до тебя. Пытались пассажирскими с пересадками добраться, но Камила сказала, что наши данные тут же сливаются каким-то заинтересованным лицам. Короче, Джанбоб нас еще не простил.

— Спасибо вам, парни. Я был невероятно рад, когда увидел корабль с надписью на русском.

— Трой, он тебе сейчас расскажет самое интересное, о том, почему мы не можем улететь сразу. — Не удержался Апанасий, чтобы не предвосхитить мою просьбу.

— В смысле? — Трой вопросительно посмотрел на меня.

Я снова пересказал ему о циклах, о моави и о грядущей катастрофе.

— У нас осталось два дня. Надо перевезти туземцев в лес и помочь нашему земляку.

— Он обычный бандит. — Напомнил Трой.

— Да, так и есть, но он просто давно в этой среде. А когда появился я, он пошел против всех, не побоялся. Саня хороший человек. Я думаю склонить его к решению вернуться на Землю.

— Я ему уже сказал, что Айрис чуть ли черный платок себе купила, а он все равно рвется спасать туземцев и друга-бандита. — Произнес Апанасий с укором.

— Передай Камиле прямо сейчас, что я жив и здоров, передаю Айрис и детям пламенный привет и вернусь, как только закончу дела. — Умоляюще попросил я Апанасия. — Сделаем хорошее дело, нам в карму поставят плюсик.

Трой с Апанасием переглянулись.

— Чем дольше он живет с Айрис, тем сильнее становится на нее похожим. — Произнес Трой с чувством.

— Было бы удивительно, если бы мы не переняли черты друг друга. — Промолвил я, глядя с надеждой на друзей. — Я тоже ждал, что она прискачет, как было бы лет пять назад, однако нет, она выбрала семью.

— Она мудреет, а ты выживаешь из ума. — Посмеялся Апанасий.

— Ехидничайте сколько угодно, только помогите мне. Обещаю после этого устроить нам суперпикник с медведями, цыганами и сладкой ватой в любой из пяти локаций, подаренных нам Высшими.

— Нам? Да там уже, наверное, ценник висит, и твой батя на входе деньги собирает. — Усмехнулся Трой.

— Нет, он рыбные места ни за какие деньги не сдаст. К тому же он предупрежден о неразглашении. Хотя, это его никогда не останавливало. Ладно, я серьезно, готов компенсировать вам все неудобства, связанные с моим поиском и прочим.

— О чем ты говоришь, Гордей? Мы рады, что ты жив и временами здоров. — Трой посмотрел на мою голую ступню, на которой не хватало пальцев. — Собраться вместе, конечно, надо, хотя бы за тем, чтобы обсудить некоторые моменты, связанные с героической деятельностью. Мы должны были знать, куда ты направляешься, где тебя искать, чтобы не было этого ощущения неопределенности и мыслей, что ты бесследно сгинул.

— Ладно, соберемся, обсудим, решим, а пока полетели вниз, туда, откуда забрали меня. Я познакомлю вас с настоящими лешими, хозяевами черного леса. Он, кстати, зазеленеет с началом нового цикла.

— Надеюсь, мы не станем дожидаться этого замечательного события. — Трой направился к выходу. — Сутки на благотворительность и домой. Телеграфируй Апанасий нашим, чтобы не волновались.

— Хорошо. — Апанасий поднялся. — Выбирайся уже, дай обниму подлеца.

Я вылез из капсулы. Апанасий потискал меня в своих необъятных ручищах.

— Да уж, Гордей… — Не продолжив мысль, он покинул помещение.

У меня сложилось впечатление, что всю вину за ту ситуацию, в которой я оказался, свалили на меня. На Ольгу сердились, но отчитывали только меня. Я подошел к зеркальной поверхности и осмотрел себя. Как здорово, что опять выгляжу так, словно и не было этих перестрелок, шипов крикунов и прочего, подпортившего мою «шкурку». Если бы еще не отсутствие пальцев, то был бы как новый.

Рядом с капсулой лежали сложенные в стопку чистые вещи. Я оделся и вышел в коридор. Корабль ни с того, ни с сего сильно тряхнуло. В ногах появилась тяжесть, а внутренности словно провалились в таз, создавая иллюзию определенных позывов. Заморгал свет, и сработали аварийные сирены. На экране нейроинтерфейса пробежал ряд значков, предупреждающих о возможных неисправностях судна. Через несколько секунд свет перестал моргать, заткнулась сирена и исчезли значки. Мои внутренности сразу вернулись на свое место. Апанасий с Троем сидели в капитанской рубке и рассматривали на экране какие-то показатели.

— Опять гравитационный всплеск? — Я был уверен в этом.

— Да. Прибор зафиксировал всплеск чуть сильнее и продолжительнее прежнего. Напоминает начало схваток у женщины. — Поделился своими познаниями Апанасий.

— Скоро отойдут воды. Надо спешить. Трой, ты у нас человек инженерного склада ума, можешь вывести зависимость всплесков, чтобы они не застали нас в воздухе? — Попросил я.

— На основании двух событий прогноз будет слишком примерным. — Предупредил он. — Только следующий всплеск покажет, есть такая зависимость или они генерируются случайным образом.

— Значит, нам надо скорее садиться, пока не тряхнуло. Шекспир, это такой умный туземец, говорящий на космолингве, сказал, что во время катастрофы корабли летать не смогут.

Трой и Апанасий посмотрели на меня критически. Они не прониклись идеей спасения моави и оружейников. Мне повезло узнать их ближе, и потому я не мог поступить иначе. При соблюдении осторожности мы ничем не рисковали.

Корабль начал снижение. Снаружи доносился едва различимый гул, и ощущалась легкая вибрация. Кажется, аппарат, повидал уже много спусков и взлетов.

— Гордей, что значит, нас взяли на сопровождение? — Спросил Апанасий, глядя на экран, на котором пульсировал красный треугольник.

— Это значит, что в нас прицелились зенитной ракетой и собираются пальнуть. Давай уходи от их радаров. — Не хватало, чтобы мои добрые дела закончились по вине какого-нибудь идиота за кнопкой пуска.

Трой кинулся к джойстику ручного управления и совершил крутой маневр, покидая зону действия радаров. Сообщения о сопровождении, которые я не слышал, но слышали мои друзья, судя по выражению их лиц, прекратились.

— Саня вступил в конфликт со своими подельниками из-за меня, поэтому они злятся. Не факт, что по нам пустили бы ракету, но попугать не удержались.

— Нам их тоже надо спасать? — Спросил Апанасий.

— Сами пусть спасаются. — Равнодушно ответил я. — Добро надо делать только тем, кто его заслуживает.

— Или тем, с кем ты знаком лично. — Поправил меня Трой.

— Может и так. Надо же было как-то узнать людей, чтобы создать мнение.

Через пять минут мы сели в долине. Апанасий переключил экран на картинку с внешних камер. Завод больше не отравлял здешнюю атмосферу едким черным дымом. Вокруг него суетились сотни порожних и груженых платформ, снующих непрерывным потоком между ним и горами. Саня торопился спасти как можно больше оборудования.

— Твой криминальный друг не захочет терять такие активы. — Заметил Трой.

— Не он наша главная цель. Видите лупоглазых туземцев, что собрались возле бараков. Вначале перевезем их. — Я показал на экране на толпу из нескольких тысяч моави. — Пойду, поговорю с ними. Узнаю, надумали они переезжать или нет.

— Каким транспортом собираешься перевозить? У нас, поди, не Ноев ковчег, больше пятидесяти рыл за раз не влезет. — Предупредил Апанасий.

— Придумаю что-нибудь. — Пообещал я. — Открывай коробочку.

После прохладных внутренностей корабля меня встретил обжигающий зной. Кажется, природа решила, как следует прожарить камни перед тем, как покрыть их водой. До толпы моави надо было идти с полкилометра. Они заметили меня издалека и ждали, не двигаясь с места. Я увеличил кратность зрения, чтобы увидеть, ждет ли меня среди них Шекспир или нет. Он стоял в толпе в первом ряду, держа в руках лазерную винтовку. Думаю, он был совсем не рад меня видеть и мог предпринять какую-нибудь глупость.

Я подошел, не спуская с него глаз, как и он с меня.

— Имя Иуда тебе подошло бы больше, чем Шекспир. — Произнес я вместо приветствия.

Шекспир вряд ли знал библейские истории, как и большинство людей, проживающих на этой планете, поэтому промолчал.

— Мы могли бы добиться могущества, сравнимого с вашим, до следующего прибытия людей. Ты все испортил, Гордей. Люди должны были погибнуть, а мы, после того, как сошла вода, стали бы полноправными хозяевами завода. Разобрались бы с его устройством и сами стали создавать оружие. — Заявил предводитель туземцев.

Я не смог сдержать смех. Такого наивного бреда я от него не ожидал. Он смотрел на меня ненавидящим взглядом больших влажных глаз.

— Вам не завод нужен, Шекспир, вам нужны знания. Попросите людей научить вас всему, от самого простого, к самому сложному. Тогда вы станете в один ряд с нами. А если ты попытаешься сразу начать с завода, то ты ничего, кроме копии, выстроганной из дерева, сделать не сможешь. Я тебе гарантирую, потому что сам понятия не имею, как он работает, и вряд ли разберусь, если меня некому будет учить. Вот такие дела. — Я похлопал его по узкому плечику.

Он нервно сдернул мою руку.

— Зачем ты вернулся? — Спросил Шекспир.

— Исполнить пророчество. Найти вам транспорт и перевезти в лес. — Не скрывая иронии, произнес я.

— Зачем тебе это надо? Только не говори, что ты испытываешь сочувствие к дикарям.

— Допустим, испытываю. Мне было бы тяжело жить с мыслью, что вы не нашли способ перебраться в лес и погибли во время наводнения. Я все еще подумываю привезти сюда детей и показать им лес и моави. Думаю, вы им понравитесь. Ты уже разговаривал с людьми насчет того, чтобы переправить вас? — Спросил я у бывшего напарника.

— Им некогда с нами говорить. Им сейчас плевать на нас. У них эвакуация. — Шекспир резко кивнул в сторону завода. — Мы отправили океаном двух женщин и нескольких детей на лодке, на которой приплыли с тобой.

— Ты что-то говорил про катера, которые делают на соседнем заводе? — Напомнил я ему.

— Они теперь нас не подпускают. Ситуация сложная, а время уходит.

— Выходит, пророчество было верным, вас спасет человек невероятной силы. То есть, я или два моих друга, таких же могучих. Только у меня одно важное условие, Шекспир.

— Какое? — Он внимательно посмотрел на меня.

— Никакого оружия. Вы попадете на борт перевозящего транспорта без него. Не будет никакой войны и прочих глупостей. Полная демилитаризация леса. Новый цикл начнется с объединения всех моави, всеобщей любви и счастья.

— Ты возомнил себя мессией? А если мы просто использовали тебя?

— Слушай, друг Шекспир, — Я положил руку на его плечо и придавил. Туземец прогнулся, не выдержав моей силы. — В самом начале я так себя и ощущал, как будто вы меня используете, прикрываясь придуманными пророчествами. Но сейчас, когда я стал немного понимать, что здесь происходит и уже несколько раз чуть не погиб, позволь взять ситуацию под свой контроль. Я учил историю по учебникам и знаю, что ты со своей идеей фикс натворишь столько бед, что ещё твоим потомкам расхлебывать придется. Скидавай винтовочку, именем новой власти я разоружаю тебя. — Я дернул его за лямку ранца с зарядом для лазерной винтовки.

Шекспир попытался мне помешать. Для него это было невероятным унижением на глазах у соплеменников. Чтобы не травмировать резкими движениями сопротивляющегося туземца, незаметно сделал ему болевой прием. Стянул через голову ранец и винтовку, соединяющуюся между собой витым кабелем.

— Тебе же будет лучше. — Произнес я шепотом.

— Ты мой враг навсегда. — Произнес так же тихо Шекспир.

— Хватит плодить себе врагов. Живи долго и счастливо и берись за оружие, только чтобы прокормить семью.

Он ничего не сказал. Я закинул ранец себе на плечо, взял винтовку в одну руку и пошел сквозь расступившуюся толпу к заводу. Хотел поговорить с Саней насчет пары-тройки транспортных аппаратов. Не оборачивался, но чувствовал спиной ненавидящий взгляд Шекспира. Еще несколько дней назад мы были почти друзьями, но как сильно разные цели развели нас.

Наверное, земляку было не до моих хотелок. Я прослонялся под стенами завода минут двадцать, но на меня так никто и не обратил внимания. Пришлось вернуться на корабль, обойдя толпу моави стороной.

— Наговорился с лупастыми? — Спросил Апанасий со смехом. — Готовы спасаться или послали?

— Готовы, но не все. Давайте слетаем в горы по маршруту, по которому вывозится оборудование. — Попросил я его.

Мы поднялись и полетели на минимальной тяге к горам. Второй завод в долине, чадил трубами, как ни в чем не бывало. Его владельцы словно не хотели замечать два аномальных всплеска. Время скоро должно было рассудить, кто из нас оказался предусмотрительнее.

Альтиметр корабля показал три с половиной километра от поверхности. Это была площадка, на которую свозилось оборудование завода нашего земляка. Роботы-тракторы ровняли рельеф под стены нового завода, дробя породу и поднимая шлейфы серой пыли. Я приблизил изображение с наружных камер, ища среди людей Саню. И нашел. Он работал вместе со всеми, катаясь на погрузчике. Завидев наш корабль, он остановился и помахал рукой, показывая куда приземлиться. Апанасий посадил судно на указанный пятачок.

— Идемте, познакомлю. — Предложил я друзьям.

Они согласились, заинтригованные образом затерявшегося в космосе землянина, созданным моими рассказами. Саня направился нам навстречу прямо на погрузчике. Мы вышли из корабля и хлебнули пыли, поднятой во время посадки. Земляк слез с погрузчика и ждал нас у трапа. Он был грязным, видно, что никакой работы он не чурался. Серая пыль припудрила с головы до ног. Однако Саню это совсем не смущало.

— Рад видеть тебя Гордей Бессмертный. — Поприветствовал он меня.

— Сплюнь.

— Тьфу-тьфу-тьфу. — Поплевал Саня суеверно.

— Мои друзья, Трой и Апанасий.

Первым пожал руку земляку Трой, потом в свои лапищи взял ее Апанасий.

— Ого, Илья Муромец. — Оценил Саня габариты здоровяка.

— Продукт космической гастрономической генной инженерии. — Безобидно поддел я друга.

— Так ты не с Земли? — Удивился Саня.

— Нет, и Трой не с Земли, но живут сейчас там. Дети их уже чистокровные земляне. — Вкратце описал я друзей.

— А меня дурака занесло за тридевять земель, что я уже и не понимаю, кто я и откуда. — Саня улыбнулся белозубой улыбкой, контрастно выделяющейся на чумазом лице. — Пришел сказать прощай? — Спросил он у меня.

— Не совсем. Пришел просить. Дай три тележки, чтобы я как дед Мазай собрал несчастных лупоглазых зайцев и перевез в лес до начала светопреставления.

Он посмотрел на меня оценивающе.

— Вообще, у меня каждая платформа на вес золота. Мы не успеем вывезти завод и за неделю имеющимися средствами, а по твоим прогнозам осталось два дня.

— Ты сможешь запустить его тем, что можно вывезти за эти два дня? — Поинтересовался я.

— Мы с инженерами покумекали, выбрали самые нужные операции, их и перевозим в первую очередь. В деньгах потеряем много на первых порах, но если все конкуренты сгинут во время наводнения, то мы быстро восстановимся до прежнего уровня, а может и выше. На такой высоте вертуны не живут, к счастью, такой нужды в леших не будет, но я планировал оставить хотя бы сотни три для выполнения неквалифицированной работы. Ты же не всех уговорил переехать в лес?

— Нет, но я знаю, кого надо оставить. — Эта идея пришла мне очень кстати. Вряд ли Шекспир остановился бы в своем желании устроить революцию.

— Ты про того полиглота? — Догадался Саня. — Который сдал тебя с потрохами?

— Да, про него. Он задумал устроить революцию, уничтожить всех лесных моави и провозгласить технический прогресс, но без научного. Типичный мечтатель и прожектер.

— Оставляй, я присмотрю за ним. — Пообещал земляк.

— Это значит, ты нам поможешь? — Обрадовался я.

— Знаешь, Гордей, я уже давно не встречал людей, которые готовы помогать, не спрашивая при этом, сколько им заплатят. Последний раз это были люди, которые подобрали меня раненого, и еще сотню таких же детишек и вывезли на другую планету. Наверное, произошел очередной цикл, люди и события другие, но глобально происходит то же самое. Не хочу об этом думать, но не могу себя заставить. Кажется, судьба делает мне намек, что пора возвращать долги. Я распоряжусь, чтобы администраторы сняли с маршрута пять платформ, и перенастроили его. Сколько лет живу тут, представляешь, а этого леса в глаза ни разу не видел. — Саня как-то невесело рассмеялся.

Я решил, что он испытывает муки совести из-за неправильно прожитой жизни.

— Ого, пять. — Обрадовался я. — Это значительно ускорит нам процесс переезда. Спасибо огромное, Александр. — У меня не получилось после всего, чем он поделился с нами, назвать его Саней.

Он усмехнулся.

— Да, на такой поступок Саня не решился бы. Давайте, летите назад к заводу, платформы будут ждать вас там. — Он протянул руку. — Рад был знакомству, мужики. Вижу, компания у вас дружная. За столько световых лет прилететь за другом.

— Взаимно, Александр. — Трой пожал его руку. — Чем еще заниматься, как не спасать друзей, попавших в беду?

— Согласен. — Саня повернулся к Апанасию. — Смотри, человек-гора, не сломай мне руку.

Здоровяк ухватил его за палец и потряс. Суставы в руке нашего земляка хрустнули, рассмешив нас. Саня последним пожал мою руку.

— Как закончите, махните на прощанье крыльями. — Попросил он.

— Обязательно. Давай, удачи тебе в твоем нелегком деле. — Мое пожелание выглядело как ирония.

Саня именно так его и понял.

— Перейду на выпуск пылесосов, как только найду рынок сбыта, устрою тотальную конверсию своему заводу.

— Отличная идея. Мы будем первыми покупателями твоей продукции, а может быть и распространителями по всему легальному космосу.

— Заметано, земеля. — Саня обнял меня на прощание.

Мы погрузились в корабль и сели у завода. Там нас уже ждали пять платформ. Шекспир стоял в первом ряду. Я подошел к нему и прямо заявил:

— Ты остаешься при заводе.

— Кто так решил? — Спросил он с вызовом.

— Я и начальник завода. Ты будешь там нужнее. К тому же ты большой любитель прогресса, и при заводе тебе будет удобнее. Не злись, ты скоро поймешь, что я прав. Не порти людям праздник. Набери себе в команду триста моави, а остальных мы перевезем в лес.

Я был уверен, что Шекспир откажется сотрудничать, и не станет переводить мою речь соплеменникам, но он остался. Не знаю почему. То ли он сам поверил в древнее пророчество, то ли был умен и хотел научиться у нас тому, что не умел. Мы поделили всех моави на группы по тридцать человек. Столько вмещалось на каждую платформу и наш корабль. Началась перевозка.

Платформы были медлительными и делали круг за пять часов. Мы на корабле делали круг за десять минут с погрузкой и разгрузкой. Третий всплеск случился, как только мы начали процесс перевозки. Трой проследил интервалы между всеми и озвучил свои выводы:

— Интервал между всплесками сокращается на пятнадцать минут, а сила гравитации возрастает. Боюсь, уже завтра надо будет вклиниваться между всплесками, чтобы не уронить платформы. Через два дня, если тенденция сохранится, летать будет опасно. Платформы не успеют долететь даже в одну сторону.

— Тогда будем задействовать только корабль. По моим расчетам, мы успеем перевезти всех, если ничего не поменяется в алгоритме всплесков.

Эти два дня слились у меня в одно непрерывное движение. Посадка, полет, высадка, возвращение. Четырехтактный процесс, в котором не было ни дня, ни ночи. А к концу вторых суток я сам почувствовал, что начинается что-то глобальное. Трой подтвердил мои подозрения.

— Парни, с гравитацией что-то не то, она медленно растет. Такого еще не было с момента начала всплесков.

Двигатели, почувствовав дополнительную нагрузку, начали гудеть. До леса оставалась минута полета. Меня одолел такой страх, хоть прыгай с корабля в океан.

— Смотрите! — Апанасий ткнул в экран, на котором виднелась баржа, перевозящая радиоактивные отходы.

Она неистово дымила. Он приблизил изображение насколько это возможно. Судно терпело катастрофу, валилось с двухкилометровой высоты, теряя опасный груз, разлетающийся черным шлейфом вслед за падающим кораблем. Баржа, не выдержав нагрузок, развалилась на две части. Они упали в океан. На месте падения вздулся огромный пузырь, лопнувший белым взрывом, взметнувшимся в небо на километровую высоту. Наше судно тряхнуло добежавшей взрывной волной.

— Кажется, начинается. — Произнес я зловещим шепотом.

— Двигатель на пределе, надо садиться. — Произнес Трой.

Наш корабль уже летел над лесом. Выбрали подходящее место и сели, обломав ветки и вклинившись между толстыми стволами деревьев. Сила тяжести росла с каждой минутой. Моави даже не смогли разбежаться в стороны от корабля. Упали на спину и остались лежать, не в силах подняться. Я чувствовал себя так, будто у меня больше нет модификаций. Бегал среди туземцев раскладывая их безвольные тела на спину, чтобы они не отлежали себе конечности.

А потом начался настоящий ад. Мир начало трясти. Он наполнился гулом, воем, свистом и скрипом. Небо потемнело от грозовых туч. Молнии засверкали с невероятной частотой. Некоторые сверкали так близко, что по телу пробегали судорожные разряды искусственных мышц. Гром слился в одну канонаду. Разразился сильный дождь, потоками стекающий по ветвям и стволам деревьев. В этом момент я поверил, что начался новый цикл, похожий на реанимацию целой планеты. Стало темно, как ночью и только частые вспышки молний поддерживали видимость. Глаза моави отражали их, добавляя пугающей атмосферы катастрофе.

Бедные туземцы почти не двигались, лежа под открытым дождем. Нам пришлось взять на себя все функции по обеспечению их безопасности. Мы обходили периметр и даже подстрелили двух крикунов, которые в условиях высокой гравитации сделались слишком медлительными и вряд ли были готовы нападать на беззащитных моави.

Катастрофа длилась более суток, измотав нас до бессознательного состояния. Я не выдержал и уснул, не увидев, как она закончилась. Проснулся как раз от тишины, нарушаемой тихими голосами туземцев и редкими трелями птиц. Лес молчал, гром не слышался, а сквозь близкие кроны светило солнце. Тело ощущало невероятную легкость. Я сел и осмотрелся.

— Ну, что скажете, парни, пора? — Я хлопнул сопящего во сне Апанасия по ноге.

Он открыл глаза, зевнул и произнес:

— Камила приснилась. У нее в руках был гриф от штанги. Она сказала, что я бесхребетная тварь и она вставит этот гриф мне вместо позвоночника, если я не вернусь сегодня же.

Заключение

Корабль высадил нас в том месте, где я оставил свою машину. Там же была и машина Афанасия. К счастью, никому они не приглянулись в наше отсутствие, даже колеса остались на месте. Мы добрались до города вместе, но перед моим домом Апанасий моргнул светом. Я остановился и вышел, чтобы узнать причину.

— Гордей, мы с Троем решили, что не хотим передавать тебя в руки жене. Сам понимаешь, момент трогательный, вам надо будет как-то без свидетелей пообщаться. Давайте на завтрашний вечер запланируем вечеринку? — Предложил он.

— А, трусы, боитесь женского гнева? — Засмеялся я. — Ладно, мы вам позвоним насчет того, как все прошло, когда и где собираться. Если долго не будет звонков, я, либо убит, либо мы радуемся встрече. — Я вздохнул. — Спасибо вам, парни, что не бросили.

— Вот сейчас это было обидно. — Произнес Трой. — Земляне своих не бросают.

— Ладно, поспеши, Гордей, не хочу в следующий раз увидеться с тобой на твоих похоронах. — Поторопил меня Апанасий.

Они уехали. Сердце мое, глядя на окна родной квартиры, волнительно заколотилось. Я обогнул нашу девятиэтажку и заехал со двора. Места перед подъездом как всегда не нашлось. Припарковался на самом краю дома. Вылез из машины и увидел на детской площадке Айрис и соседку Анну. Они медленно раскачивали качели с Никасом и Таисией. Рядом с женой стояла коляска. От волнения ноги сделались ватными. Никогда не думал, что после разлуки встреча будет настолько непростой.

Я хлопнул дверкой. Никас тут же определил знакомый звук и повернул голову в мою сторону.

— Папка! — Он вытянул ручку в мою сторону. — Мам, смотри, папка вернулся!

Сын спрыгнул с качелей, не дожидаясь их остановки, и со всех ног побежал мне навстречу. Я не смог сдержать слезы. Подхватил Никаса на руки и прижал к себе.

— Папка, ты чё так долго? — Спросил он меня, отстранившись и разглядывая мои слезы.

— Так получилось, сынок, дома расскажу.

Айрис терпеливо ждала меня у коляски. Хоть Полинка и не плакала, супруга все равно качала ее. Она сжала губы, чтобы не разреветься и повернулась к Анне спиной, не желая показывать ей свои эмоции. Соседка поняла суть момента. Подхватила дочь на руки и направилась к подъезду.

— С возращением, Гордей. — Поприветствовала она, пробегая мимо.

— Угу. — Только и смог ответить я.

Айрис бросилась ко мне и тогда уже дала волю эмоциям.

— Мам, хватит плакать. — Никаса, как и любого ребенка, очень пугали материнские слезы.

— Всё, дорогая, не реви. — Я поднял лицо жены за подбородок и поцеловал ее в мокрые соленые щеки и губы. — Все закончилось хорошо, и теперь можно радоваться.

— Я буду рада, только когда наваляю этой Ольге. — Ответила Айрис. — Как можно было так использовать нас?

— Впредь будем умнее.

Мы направились к подъезду. Никас крепко держал меня за руку и время от времени заглядывал в лицо. Уж не знаю почему, не мог поверить, что я вернулся или не мог забыть, что видел мои слезы. Мы зашли в подъезд и поднялись на свой этаж. Айрис открыла незапертую дверь в квартиру. На мой удивленный взгляд она ответила:

— У нас папа дежурит.

Отец сидел на кухне перед ведром, смотрел телевизор и чистил картошку.

— Нагулялись? — Спросил он, услышав движение в прихожей.

— Нагулялись. — Ответил я, заходя на кухню.

Он уставился на меня и несколько мгновений вообще не мог ничего произнести. Потом встал и обнял меня, держа в одной руке нож, в другой недочищенную картошку.

— Ты где пропадал вообще? — Наконец спросил он.

— Долгая история. Давай расскажу один раз, когда все соберутся.

Айрис переложила дочь из коляски в кроватку. Полинка здорово подросла за время моего отсутствия и стала еще больше похожа на мать. Я подержал ее за маленькую ручку. Она улыбнулась во сне, но не проснулась.

— Чувствует, что ты рядом. — Шепнула Айрис.

Мы позвонили моей матери, и она тотчас прискакала, бросив все свои дела, связанные с бизнесом. Получился спонтанный семейный праздник, организованный в честь моего возвращения. Я чувствовал себя немного виноватым за причиненное родным беспокойство. Рассказал всё, как было, наблюдая, как супруга сдерживает себя, чтобы не помянуть Ольгу недобрым словом.

— Надо твоего мужа приковать цепью к ножке кровати, чтобы хватало до туалета и до кухни и пускай себе ищет приключения насколько цепи хватит. — Отец хорошо поддал на радостях и громко рассмеялся своей шутке. — Вот у нас, когда я был пацаном, Тузик жил, который воровал курей…

Он разбудил внучку. Айрис сходила в спальню и принесла ее. Дочь рассматривала меня внимательно, будто успела забыть, потом широко улыбнулась и что-то проагукала.

— Отлично, вся семья теперь в курсе, что папка дома. — Довольно произнесла мать. Мы очень долго сидели за столом. Родители остались у нас ночевать, потому что отец уже ронял голову на грудь и смотрел на нас одним глазом.

Жизнь за пару дней вернулась в прежнее русло. Я снова начал бегать по магазинам и аптекам, и это было в радость. К чести Полинки, она стала старше и иногда просилась на горшок. За время пока меня не было, дочь научилась новым звукам. Выучить их не составило труда. Теперь я запросто отличал ее желание поесть от желания сходить в туалет.

Киана прилетела из Владивостока, и мы отлично посидели в кафе всей нашей компанией. Трой с Апансием из истории моих приключений сделали только один вывод, жалели, что не были со мной. Особенно их впечатлило коварство зловредной Казамии, придумавшей открыть шлюзы корабельного ангара в космос.

— Я очень добрый человек, но у меня не появилось бы и тени сомнения, если бы появилась возможность отправить ее на тот свет. — В сердцах произнес Апанасий.

Пока мы сидели в кафе, придумали для себя резолюцию, согласно которой договорились больше не участвовать в сомнительных предприятиях, не обсудив их вместе. А еще у нас появилась идея, чтобы не создавалось ощущение, будто мы заперты внутри одних и тех же повторяющихся дней, устраивать раз или два раза в год, увеселительные туры по Земле или даже в космосе, с соблюдением анонимности. Идея нам всем пришлась по душе, и мы решили обкатать ее ближе к новогодним праздникам.

P.S.

Наступила зима. События недавнего прошлого быстро забылись. Я снова возил пиццу в черной термосумке, мотаясь по городу как юла, чтобы успеть довезти ее горячей до капризных клиентов. И вот, как-то в сотый раз мне пришлось тошнить в пробке перед перекрестком, на котором стоял огромный телевизор. Он показывал рекламу и разные ролики про безопасность на дорогах и вдруг, краем глаза я увидел что-то знакомое. Присмотрелся и чуть не лишился чувств. На большом экране улыбался во весь рот тот самый Саня, криминальный производитель оружия, одетый в представительный черный костюм. Что еще удивительнее, позади него стояли те самые помощники, которые были у него на заводе. Это было настолько невероятно, что я не мог поверить в то, что вижу. Саня пытался стать губернатором нашей области. «Александр Гордеев. Наше оружие — справедливость. Гордимся Гордеевым». Это было посланием не столько народу, сколько мне. Вымышленная фамилия, образованная от моего имени. Решил отчитаться, что он вернулся на Землю к родным корням и отнюдь не ради отдыха. Я ни секунды не сомневался, что у него без проблем получится стать новым губернатором. Или президентом на перспективу.

P.S. 2

А на Новый Год, как по закону подлости, когда мы с моими родителями и матерью Айрис встречали его в тесном семейном кругу, в дверь позвонили. Это была Ольга в костюме Снегурочки. Надо было видеть Айрис, когда она, услышав ее голос, перехватила бутылку шампанского за горлышко как дубинку, направилась в прихожую, засвидетельствовать свое почтение.

— С Новым Годом, с новым счастьем! — Испуганно произнесла Ольга, прячась за меня. — Дед Мороз передал вам подарки от пограничной службы. Теперь вы можете раз в год использовать ведомственный транспорт для поездок инкогнито в любую освоенную точку космического пространства. И еще приношу свои извинения за то, что так получилось с Гордеем.

— Извинения приняты, но доверия больше никакого. — Холодно ответила Айрис.

— Да ладно, вам девчата, забыли. Проходи Ольга за стол. — Предложил я ей примирительно.

— Нет, спасибо, у меня тут культурная программа. Надо отвезти еще одно поздравление человеку, который мог забыть, что я существую. Всего хорошего в Новом Году.

Айрис проводила ее взглядом, потом посмотрела на меня пристально.

— Ну, что куда теперь поедем?

— В лес. — Ответил я коротко.

Content

Сергей Панченко
Я стираю свою тень 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Заключение