Юлия Ефимова

Отель «Китовый райк»

Приветствую тебя, мой дорогой читатель.

Представляю тебе, финал серии Миссия: Дилетант.

Эта немного сказочная история, с тайными обществами и артефактами подошла к концу.

Надеюсь, эта книга понравится тебе, так же как и предыдущие приключения Зинки.

Помни, мои книги, написаны для отдыха, устраивайся поудобнее и погружайся в историю.

Имена, факты, исторические события и даже отель-глэмпинг «Китовый райк» – все это фантазия автора и любые совпадения случайны.

Я не хочу пустого превосходства,

И не мечтаю об аплодисментах.

По мне, это особый вид уродства —

Купаться в лживых комплиментах.

И ничего собой не представляя,

За данность вдруг приняв мечты,

По глупости не замечая

Бредовость мнимой высоты.

Мне в вечности так хочется оставить

Надежды искру, верности печать

И потерявшихся направить

Вперед за счастьем – верить и мечтать.

Плевать, как вас оценят конкуренты;

Плевать, что скажут вечные мужи.

Все праздничные аккомпанементы

Меняю на сольфеджио души.

Сам Пастернак, переживая беды,

Завет творцам оставил соблюдать,

Что пораженье от победы

Ты сам не должен отличать.

И высшим смыслом напоив судьбу,

Ведь творчество ответственно вдвойне,

Возглавлю вечную борьбу,

Вступив в ряды на светлой стороне.

Боба пришел к своему сейду у озера и уселся рядом, как маленькие дети усаживаются возле родителя – поговорить. Он обязательно раз в месяц приходил к этому камню – это было его место силы, его Иерусалим, его личная Мекка.

Сооружения из камней, сложенные таким образом, что на достаточно небольших камнях громоздятся огромные валуны, можно встретить на всем Кольском полуострове, да и не только, но здесь, на берегу Сейдоозера они особенные.

Саамы, что проживали на этой территории веками, верили, что сайво, то есть потусторонняя копия нашего мира, находится под двойным дном этого озера. Боба был согласен с ними, но, в отличие от них, он знал название этого мира – Гиперборея.

Северная страна, место обитания великого народа гипербореев. Живущая в легендах и рассказах, а от того кажущаяся сказочной. Людям легче думать о ней, как о выдуманной стране, где жили такие же сказочные люди, умеющие использовать свой мозг на сто процентов, люди, которые не знали слова «зависть» и не понимали, как можно искренне мечтать о деньгах, ведь это всего лишь инструмент для создания удобства. Где один человек в зависимости от потребностей мог менять свой статус, от председателя до земледельца. Где в ранг самых уважаемых и почитаемых людей возведены учителя и врачи, потому как гиперборейцы считали самыми приближенными к богу людьми именно их, ведь они создают человека. Сказка, выдумка – и никого не смущает тот факт, что об этой, казалось бы, нереальной стране имеются упоминания в легендах самых разных народов. Северные люди, которые могут больше остальных, умные и более технологичные, чем другие, которые знают тайну происхождения мира и хранят ее, были известны и в Китае, и в Египте, и многих других древнейших цивилизациях.

Конечно, Боба верил в легенду о том, что все сейды особенные. Местные жители считают, что в них живут души уходящих в море моряков, но Боба точно знал, что это только половина правды. Сейды разные, есть совершенно пустые, просто камни, из которых душа ушла обратно к своему хозяину, и этот временный дом ей стал попросту не нужен. Но есть и другие, наполненные, глубокие, когда Боба прикасался к таким, то становилось страшно и хорошо одновременно. Были же и вовсе невозможные камни, такие как «старик» и «старуха», вот к ним Боба не мог даже прикоснуться, потому как они затягивали в себя, и он от страха убирал руку от камня, словно бы обжигая душу. Убирал потому, что не понимал, что его ждет там, внутри, он боялся этих знаний, боялся сойти с ума от них и не добиться свершения своего самого заветного желания.

Ну и, конечно же, это были не души простых моряков, глупая история для умного народа. Здесь всегда проживали люди, чувствующие природу интуитивно, однозначно принимая аномальность этого места. Им нужно было как-то объяснить происхождение странных камней и возможное чувство людей при приближении к сейдам, вот и придумали сказку про моряков. Ведь чтоб тебе поверили, достаточно сказать половину правды. Так же поступили и в случае с сейдами. В этих камнях, пусть и не во всех, действительно были заперты души, но не простых людей, а старшин рода гиперборейцев. И вот эту правду уже не следовало так часто произносить вслух, даже в виде легенд, чтоб даже знающий не понял, но она все равно, нет-нет да всплывала в разных источниках.

В самой древней и самой продвинутой цивилизации за всю историю человечества таким образом решили сохранить души основателей рода для того, чтоб не повторить судьбу Атлантиды.

Когда-то это были два великих народа, две великие цивилизации, но после Атлантида перестала существовать, совсем, не оставив после себя даже руин, лишь легкое напоминание в виде легенды. Именно тогда старейшины Гипербореи пришли к такому решению. Части души самых выдающихся гиперборейцев были заключены в этих камнях. Теперь любой из правителей этой древней цивилизации мог прийти и получить мудрость предков напрямую от них. Все это Боба узнал от своего крестного, тот рассказывал, что подслушал эту легенду у старого саама, чей род проживал на Сейдоозере испокон века и хранил ключ от Гипербореи.

Услышав эту версию, Боба тут же поверил в нее. Поверил потому, что сам чувствовал именно так, потому что Боба это откуда-то просто знал. В его душе эти знания хранились как истина. К его разочарованию старый саам, про которого рассказывал крестный, к тому времени, когда Боба услышал легенду, уже умер, и поговорить с ним не удалось. Также у старого шамана саама не осталось никого, чтоб расспросить об этом подробнее, его род просто закончился на этом старике, обрекая на медленное разрушение не только тайну, но и дом на Сейдоозере, стоящий в одиночестве.

Новость эту Боба воспринял как огромное несчастье, потому что такие знания были не доступны простым смертным, они видели лишь камни. Только немногочисленные саамские шаманы, что еще ходили по этой земле, немного чувствовали аномальность сеймов, но, как и Боба, боялись этого знания и просто отождествляли их со своими богами, преклоняясь перед ними. А вот тот саам, к которому Боба не успел, знал больше, он не боялся этих знаний, он получал их, а самое главное – старый шаман, возможно, единственный знал, где вход в Гиперборею.

Боба тоже был избранный, его отец был шаманом и нашел маленького мальчика на этом камне. Со слов отца, на вид Бобе тогда было лет пять.

Позже отец рассказал ему, что как ни искал, как ни кричал, так в тот день никого рядом и не нашел. Что было в принципе не удивительно, ведь чтоб добраться до этого камня, необходимо идти пешком несколько часов через перевал.

Отец не понимал, откуда на камне мог взяться ребенок, и решил, что Бобу ему послали духи. Жена его в то время вновь, уже в который раз потеряла родное дитя, не сумев выносить, и переживала огромное горе. Отцу подумалось, что Боба вернет ее к жизни, что он был послан им, чтоб наладить в семье спокойствие, но чуда не случилось.

Когда мужчина принес в дом ребенка, душа женщины почему-то не откликнулась, хотя отец рассказывал, что она очень старалась. Не без помощи добрых людей они оформили все документы и стали вроде бы неплохо жить, но…

Через полгода после той странной находки жена сошла с ума. Просто перестала реагировать на реальность, уйдя полностью в себя. И вот тогда Боба, молчавший до этого времени, вдруг заговорил. Плохо, конечно, коверкая слова, но сразу предложениями, что даже напугало старого шамана, ведь он уже решил, что мальчишка немой.

– Не плачь, – сказал он тогда отцу, – она просто не вернулась из другого мира. Тело ее живо, а душа так и осталась там. Ей там хорошо, – добавил маленький мальчик и грустно улыбнулся.

– Почему? – спросил ошеломленно отец, не зная, что сейчас самое страшное – жена, которая была жива, но лежала, словно мертвая, или маленький Боба, заговоривший пугающими, одному ему понятными истинами.

– Потому что не захотела, – спокойно ответил ему Боба и осторожно погладил бороду отца.

– Разве так можно?

– Можно, – кивнул Боба. – Человек так устроен, если чего-то очень захотеть, то все можно. А она очень хотела.

Про этот разговор и сейм, на котором его нашел отец, Боба узнал только в семнадцать лет. Он, конечно, ничего не помнил, и такие новости стали для мальчика шоком.

– Ты врешь! – кричал на отца подросток. – Это все вранье, этого не может быть!

– Я очень хотел, чтоб ты этого никогда не узнал, – вздохнул отец. Он был шаманом по призванию души, периодически тайно уходя в лес, в горы, в тайгу, в тундру – куда душа позовет. В другое же время он работал на обычной работе – пекарем на хлебокомбинате. – Я очень старался, чтоб ты вырос просто мальчиком, таким как все.

Отец словно бы извинялся перед Бобой, и мальчику наконец стало его жаль.

– Ты знаешь сынок, дети знают об устройстве мира больше, чем взрослые. Но после социум и быт перечеркивают все знания, с которыми душа приходит в него. Так же получилось и с тобой, и я даже был рад этому, поверь, потому что знаю точно, дар – это самоотречение. Человек, наделенный им, уже не может просто жить, как остальные. Его жизнь превращается в ежедневную борьбу добра со злом.

– Что изменилось? – спросил Боба, перестав кричать и теперь стараясь услышать и понять отца.

– Я ухожу, – пожал он плечами, – в другой мир. Уже скоро.

– Глупости! – опять закричал Боба. Слишком много оказалось для него страшной информации, и он просто не мог с этим справиться.

– Мне духи сказали, да я и сам это чувствую, – ответил он спокойно. – И вот сейчас, на пороге миров я понял… нет, скорее почувствовал, а может быть, мне это нашептали, не знаю. Я осознал, что просто обязан все тебе рассказать, а ты уж потом сам решай, по какому пути тебе идти.

Боба поверил ему, как только прикоснулся к своему камню. Все встало на свои места, и каждое сказанное отцом слово получило, нет, не подтверждение, веру в то, что это истина. А это куда важнее.

Его не стало спустя три года. Все это время они ходили по лесам и озерам, и он очень увлеченно рассказывал легенды края, о спрятанной где-то тут Гиперборее и ее жителях, лучших людях без подлости и корысти, без желания иметь все и без чувства зависти, возможно, самого страшного на земле.

– Зависть, – говорил отец, – это скорбь о чужой радости. Гиперборейцы просто не понимают, каково это, страдать о счастье другого, этого нет в их генетическом коде. Именно поэтому им даны другие, более продвинутые знания. Мы, люди, пока это не пройдем самостоятельно, не сможем даже приблизиться к истине.

Нет, конечно, отец говорил обо всем, как о реальных событиях и фактах, но Боба не мог этого сначала принять и, чтоб не обижать родителя, называл все это сказками. Пока не потрогал первый раз свой камень, тот самый, на котором нашел его отец. И вот тогда то, что он называл легендами, соединилось с тем, что он почувствовал при соприкосновении, и Боба понял, что теперь хочет узнать больше. Теперь он хотел найти вход в эту чудесную Гиперборею.

Истории и правда захватили Бобу, он стал посещать краеведческий музей в Мурманске и даже записался в команду геологов, изучавших край. Путешествуя с ними по всему Кольскому полуострову, Боба встречался с такими людьми и получал такие знания, что они полностью изменили его или, возможно, наоборот, вернули к истокам. Чтоб быть необходимым геологам и каждый раз попадать к ним в команду, он выучился на повара, и теперь уже они зазывали его в экспедиции.

После смерти отца вдруг появился крестный. Мужчина рассказал, что был дружен с ним и даже крестил Бобу, но потом жизнь его забросила на другой конец огромной страны и они потеряли друг друга из вида. Сейчас же крестный вернулся на родину и узнав трагическую новость о смерти друга решил узнать, как живет его крестник. Он помогал Бобе советами и даже пытался деньгами, но он всегда отказывался. Молодого человека мало интересовало материальное, а денег, заработанных в ресторане, вполне хватало на жизнь. Самое главное крестный, как и отец, верил в Гиперборею и помогал Бобе искать туда вход. Он полностью в этом заменил ему отца и стал наставником и учителем.

И вот Бобе исполнилось двадцать шесть лет, он работает поваром в приличном ресторане Мурманска, а также подрабатывает в местном кулинарном колледже педагогом, но каждое лето все равно ходит с геологами в походы, отпрашиваясь с работы почти на три месяца. Хозяин заведения прощает Бобе такое поведение, считая его юродивым, ну еще и потому, что другого такого повара за такую зарплату найти будет затруднительно. На летние же каникулы Бобу подменяют его ученики – студенты местного кулинарного колледжа. Делают они это из благодарности к своему педагогу и ради подработки на каникулах, что выходит хозяину еще дешевле.

Но этим летом все будет по-другому. У Бобы даже вспотели ладони, как только он подумал об этом. У него появится шанс встретится с человеком, который знает, где вход в Гиперборею. Ему пообещал это крестный, и он ждал.

Боба взглянул на телефон, тот по-прежнему молчал, но его это не огорчало. Он на сто процентов верил этому человеку, он точно знал, что очень скоро телефон зазвонит, потому что так сказал крестный.

Глава 1

Счастливые люди – плохие советчики, они смотрят на проблемы других сквозь призму своего счастья.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Заметки на полях

– Ну вот и все. – Зина выдохнула и отложила в сторону папку, которая теперь отправится на полку, доживать свой век, утопая в пыли.

В детективном агентстве «Дилетант» хоть и шли в ногу со временем, осваивая новые программы и возможности, но и блюли традиции, которые завела Зина, дублируя все в бумажном варианте.

– Зина, можно я отпуск возьму? – спросил Алексей осторожно на их обязательном совещании после очередного дела, когда все рабочие вопросы были закрыты.

В свои сорок два года Алексей Кропоткин светился счастьем и даже немного помолодел. В его жизни теперь был любимый сын – Александр Первый двух с половиной лет, чудесная жена Матильда и самое главное доченька, которая появилась на свет месяц назад. Малышку назвали в честь Зины, и теперь у директора детективного агентства «Дилетант» Зинаиды Звягинцевой появилась крестная дочь.

– Хорошо, – немного подумав, ответила ему Зина. – Пока в заказах у нас тишина, мы с Эндрю справимся вдвоем. Будем отсматривать присланные заявки, но будь, пожалуйста, на связи. Если вдруг появится дело, придется выйти на работу.

– Справедливо, – согласился Алексей, поглядывая на часы. – Хочу Моте помочь немного, Александр хоть и большой уже, но все же с двоими ей сложно.

Вспомнив о Моте и чудесных детишках, Зинка непроизвольно улыбнулась.

– Да беги уже, – сказала она ему, немного завидуя.

– Зин, я тоже пойду? – как всегда неуверенно спросил Эндрю. Он тоже сидел как на иголках все совещание. – Мы с Викой в театр собрались.

– И ты беги, – ответила ему Зина. – Вике от меня привет.

– Обязательно, – пообещал ей Эндрю, выскакивая в дверь даже вперед Алексея.

– Когда они уже поженятся? – сказал тот ему вслед.

– А зачем? – Зина пожала плечами. – Им и так хорошо.

– Ты знаешь мою историю, Зин, я живой пример того, что это просто необходимо. Семья начинается с обязательств. Обязательств супругов между собой, затем перед ребенком. Но как ни странно, именно они, эти самые пресловутые обязательства, если, конечно, они двухсторонние, делают тебя по-настоящему счастливым. Когда ты не просто чувствуешь ответственность за любимого человека, но и ощущаешь ее на себе, называя это заботой. Только создав свою семью, я почувствовал то, за что все так любят жизнь – цену собственной и чужой жизни, которая образует тонкую грань счастья.

Алексей говорил неуверенно, словно бы не верил, что Зина способна его понять.

– Ты правда очень сильно изменился с того момента, как я увидела тебя впервые в нотариальной конторе пять лет назад, – заметила Зина, грустно улыбнувшись, точно вернувшись в прошлое.

– Ты тоже изменилась, – серьезно ответил ей Алексей, и Зина, все еще улыбаясь, уточнила:

– В худшую сторону?

– Честно – не знаю. Вроде бы все хорошо, ты стала сильной женщиной, на удивление талантливым руководителем…

– На удивление! – усмехнулась Зина, все еще пытаясь перевести разговор в шутку.

– Ну да. Если честно, не верил я в тебя, каюсь. Пять лет назад мне казалось, что молодая испуганная девчонка, защищающаяся от мира своими веснушками и зелеными глазами, не способна управлять детективным агентством, тем более таким сложным, как это, но ты справилась. Не просто справилась, – продолжал говорить Алексей, явно еще не сказавший того, что хотел донести до Зины. – Ты руководишь настолько профессионально, точно училась этому годами.

– В этом ты прав. Мне иногда кажется, что дед всю жизнь готовил меня именно к этому, просто я об этом не подозревала, – признала Зина, перестав наконец улыбаться.

Дед.

Эндрю, Алексей и даже лучший эмпат в истории агентства «Дилетант» и одновременно единственная подруга Зины – Мотя, не знали о той записке, что Зина нашла в ручке зонта, и по-прежнему считали деда умершим. Зина же перестала ходить на кладбище, да и вообще, хотя прошел целый год с того момента, когда она узнала, что дед жив, пока не понимала, как ей относиться к этой новости. Обрадоваться? Но ведь он бросил, обманул ее, а Зина верила ему, верила так, как не верит никому теперь и, возможно, не поверит впредь.

Обидеться? Это тоже как-то по-детски. Да и на кого обижаться? Даже признав себя живым, дед по-прежнему оставался лишь призрачным воспоминанием. Принять? Тоже не совсем понятно, что именно: что он жив или то, что он ей не родной. Но как принять это просто так, на веру, не зная при этом, кто она сама, кто ее родители, как она попала к деду?

– Я не думаю, Зина, – продолжил Алексей и вернул ее в реальность, выдернув из пучины мыслей и воспоминаний. Сейчас стало понятно, что он давно готовил этот разговор и просто ждал удобного момента, который, как ему показалось, случился. – Так вот, я не думаю, что Савелий Сергеевич Штольц, твой дед, хотел бы, чтоб ты жила только работой.

– Иди, Алексей, домой, тебя ждут Матильда, Александр Первый и Зинаида Вторая. Не трать время на душевные разговоры, если мне они понадобятся, я позвоню Моте и получу массу положительных эмоций. Тебе очень повезло с женой, лучшего эмпата наше агентство еще не видело, – Зина сказала это с улыбкой, но очень настойчиво, чтоб донести до коллеги, что она не намерена выслушивать его советы.

Алексей за пять лет неплохо изучил Зинку и спорить не стал, он как-то обреченно махнул рукой и вышел из аппаратной, словно понял, что проиграл в словесной дуэли.

Зина села на рабочее место Эндрю, заполненное различной техникой, и, положив ноги на стол, как она любила делать, пока никто не видит, глянула в тайное окно, выходящее в гостиную. Еще при планировке офиса под кодовым названием «Изба», придуманным из-за его формы, Зина запланировала это потайное окно. Со стороны аппаратной это было обычное окно с усиленными датчиками, чтобы все происходящее в гостиной было не только видно, но и слышно. Со стороны же гостиной висел современный телевизор, который невозможно было включить. Это не раз выручало при подборе новых Дилетантов или выборе очередной миссии, когда надо было понаблюдать за человеком со стороны.

За пять лет работы агентство действительно очень выросло от системы подбора команды не профессионалов, которые смогут расследовать любое преступление, до сложнейших компьютерных программ, которые не только определяют Дилетантов, но и ищут их в социальных сетях по определенным алгоритмам, а также предлагает стратегию первых действий, что всегда было самым сложным.

Алексей немного лукавил, говоря, что это достижение Зины. Нет, конечно, это был успех всей команды агентства, которая состояла из самых первых Дилетантов. Тогда вместе с Зиной, как она сейчас уже понимала по липовому завещанию деда, они поехали во Владивосток – Алексей Кропоткин, блестящий логик, гениальный айтишник Эндрю Шишкин и лучший эмпат за всю историю агентства – Матильда, в девичестве Портнягина, а ныне Кропоткина.

Как же давно и в то же время недавно это было. Прошло пять лет, и столько событий произошло за это время, поменяв и Зину, и людей вокруг нее, но, с другой стороны, она почему-то по-прежнему чувствовала себя маленькой девочкой, скучающей по единственной родной душе – деду. Хотя, как выяснилось год назад, не родному по крови, но несмотря на это, все же единственно близкому. И потому ни обижаться, ни злиться она на него не могла. На самом деле Зина была рада тому, что он жив, и даже обида за то, что дед ее бросил, не могла перекрыть эту ее радость.

Углубившись в собственные мысли, которые она вот уже год не могла привести в порядок, Зина не сразу заметила движение в гостиной. Человек вошел и сел за стол, который стоял в центре комнаты, и хоть припозднившийся посетитель словно бы намеренно устроился спиной к телевизору, Зина узнала бы его из тысячи похожих спин, и сердце тут же учащенно застучало.

Мимоходом взглянув на себя в зеркало, она, стараясь унять сбившееся дыхание, направилась в гостиную, тут же начиная злиться на себя за такую реакцию. Зина не любила моменты, когда она теряла над собой контроль. Их было немного, но чаще всего в них присутствовал этот человек.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Зинаида, чем, конечно же, сразу оголила перед посетителем свое волнение и за это разозлилась на себя еще больше.

– Привет! – ответил ей Тимур, улыбаясь самой очаровательной из своих улыбок, и она поняла, что он пьян. – Вот, проездом в Москве, и так захотелось тебя увидеть, прям до жути, аж чесотка началась. Но решиться никак не мог, поэтому пришлось даже напиться.

– Ну так почесался бы, и все, зачем было печень мучить, – возразила Зина как можно спокойнее.

– Вот вроде ты изменилась, и той наивной девушки, читающей стихи морю, уже нет, но я по-прежнему чувствую мурашки на коже, когда тебя вижу. Скажи, почему? – усмехнулся как-то безвольно Тимур, и Зина в душе даже завыла от бессилия.

«Что происходит, почему все так? – пронеслось у нее в голове. – Прошло уже три года, как мы расстались, а я по-прежнему вздрагиваю от его появления».

Вслух же она сказала совсем другое:

– Тимур, мы все с тобой решили, еще на Ольхоне. Вернее, ты решил, а я согласилась.

– Но ведь мы можем быть просто друзьями? – спросил Тимур и подошел к Зинке так близко, что она почувствовала его дыхание, и очень захотелось не сопротивляться, а поддаться порыву и поцеловать его, но в этот момент у Тимура зазвонил телефон, испортив всю магию момента.

– Это чушь, – припечатала она, стряхнув с себя наваждение. – Люди, однажды любившие друг друга, не могут быть друзьями.

– Почему? – отозвался Тимур, не вынимая из кармана телефон.

– Потому что они уже предали все свои клятвы и обещания, предали тысячи сказанных друг другу «люблю». Как после этого они могут доверять, когда уже видели в глазах другого предательство?

– Но ведь когда-то ближе друг друга для нас никого не было, – сказал Тимур. – Разве вот так, просто по взмаху руки можно стать чужими?

– Самые настоящие чужие это те, кто когда-то был самым близким своим. Нет уже Тимура и Зины, нет их, они навсегда остались там, доедать знаменитый шашлык на дороге у моря, здесь сейчас стоят совершенно другие люди. Да возьми ты уже, наконец, трубку! – Зина немного оттолкнула от себя Тимура, потому что ей по-прежнему было очень трудно себя сдерживать.

На светящемся дисплее телефона, который Тимур все же достал из кармана куртки, она увидела семейное фото. Он, блондинка Ксения, которую Зина видела два года назад на Ольхоне, и маленький ребенок у нее на руках.

Сердце ухнуло и свалилось куда-то в желудок, перечеркнув все призрачные мечты, которые витали вокруг, стараясь обмануть Зинку и заставляя им поверить, что все еще возможно, что все еще может быть.

– У меня дочь, – словно оправдываясь, пояснил Тимур, поняв, что Зина увидела заставку телефона.

– Поздравляю, – сказала она сухо. – Где дверь, ты знаешь. И перестань уже сюда приходить, пытаться доказать самому себе, что ты все сделал правильно. Так это или нет, сейчас уже все равно. Перекресток, на котором мы разошлись, далеко позади, и назад пути нет. Просто прими как факт.

– Я люблю тебя, – просто и оттого очень искренне произнес Тимур и посмотрел Зине прямо в глаза. Тут она поняла, что он вовсе не пьян, и это всего лишь оправдание, а еще Зина прочла в его взгляде, что он действительно верит в собственные слова о чувствах.

– Знаешь, если ты сел не в тот поезд, необходимо выйти на первой же остановке, – сказала Зина мягко, словно жалея этого, когда-то родного ей человека. – Ведь чем дальше ты проедешь не туда, тем выше стоимость возвращения. И это, Тимур, касается не только поездов. Ты заехал так далеко, что оплатить обратный билет сам уже не сможешь. Цену твоей ошибки будут оплачивать и жена, и дочь, и я, а это уже не честно.

До дома Зина добиралась часа два. Оставив свою машину у «Избы», она села в полупустой трамвай и уставилась в окно. Сейчас нельзя было сразу домой, следовало побыть среди людей, чтоб почувствовать, что она еще жива. Легче всего это было сделать в общественном транспорте, среди спешащих пассажиров и их мыслей, при желании их можно было с легкостью прочитать на лицах уставших после трудового дня людей. Именно среди них легче всего было почувствовать жизнь здесь и сейчас, и ее трагедия уже не казалась такой масштабной и всепоглощающей.

Сегодня Алексей попытался дать ей совет, но он не понимал, что просто не в состоянии этого сделать. Как там звучит пословица: сытый голодному не товарищ. Вот и тут так же, счастливый семьянин неудачнику на данном поприще не советчик, потому что не понимает его и смотрит на проблему через розовое стекло своего счастья.

Зине тоже хотелось сказать Тимуру «люблю», очень хотелось, но лишь чувство порядочности и стойкое понимание, что это ни к чему хорошему не приведет, не позволило ей этого сделать.

Надо срочно влюбиться, срочно.

Пообещав себе именно так и сделать, как только достойный претендент появится на горизонте, Зина вышла на своей остановке и уже несколько веселее зашагала к дому.

Широкий подъезд встретил Зину прохладой и запахом старости. Этот запах невозможно вытравить, хоть сто раз перекрась стены. Старея, здания, вещи, люди начинают пахнуть особенным образом, и этого не исправить ни духами, ни ремонтами. Это запах увядания, запах ухода.

Зина могла позволить себе купить новую квартиру. Так поступили все члены агентства «Дилетант», но в ее случае дело было не в деньгах. Квартира была тем единственным материальным свидетельством ее существования. После смерти деда все в ее жизни полетело кувырком, и девушка открывала для себя все новые факты своей, как оказалось, не простой биографии. Сначала встреча с матерью на Ольхоне, которая категорически отказалась ее признавать. Потом найденный Эндрю в недрах интернета факт, что супруги Звягинцевы погибли в Африке, когда Зине было всего пять лет, и непонимание, кого тогда она обнимала раз в год, когда родители приезжали в отпуск, терзали душу. Затем вообще все перевернулось, когда Зина встретила отца, и вот тот оказался более разговорчив, чем мать, и подтвердил ее догадки, что они Зине не родители, а только играли их роль по просьбе деда. Ну и вишенка на торте – красный зонт-трость, тот, что пылился на антресоли, и в ручке которого она нашла записку от деда. Перечитав ее миллион раз, Зина помнила каждое слово наизусть.

«Привет, друг мой Зинка. Надеюсь, ты уже поняла, что особенная. Но я не спешу тебя поздравлять с этим. Потому как тебе, как и когда-то твоим настоящим родителям, предстоит служить нашему неспокойному миру, нашей великой стране и Богу.

Организация, в которой состояли твои родители, выдающиеся люди, в которой состою и я, призывает своих дочерей и сыновей внезапно. Именно поэтому так неожиданно исчезли из твоей жизни мать и отец, а потом оставил тебя я. Призовет когда-нибудь она и тебя, и тогда, невзирая ни на какие личные обстоятельства, ты должна будешь встать в строй. Потому что есть что-то большее, чем жизнь одного человека – это существование всего человечества. А пока живи так, словно каждый день может стать последним. Люби, плачь, смейся и неси людям справедливость. И главное, знай, Зинка, я против грусти.

Надеюсь, свидимся,

Савелий Сергеевич Штольц.

Пусть я не дед тебе по крови, но бесконечно любящий тебя старый человек».

После обнаружения этой записки у Зины жизнь разделилась на «до» и «после». Нет, не так, как после постановочной смерти деда, она рухнула именно после этой записки. Разрушилась последняя константа в ее жизни – дед. Даже когда она думала, что он мертв – жили воспоминания о нем, об их совместной, такой родной и дорогой для Зины жизни, а сейчас и этого не стало, словно бы вся та ее жизнь была постановкой.

И вот теперь старая квартира, в которой Зина выросла, служила доказательством, что ей не показалось, и ее жизнь до двадцати одного года все-таки реальна. Был дед, были чаепития, вечерние занятия на кухне и очень много душевных разговоров, сидя в огромном кресле рабочего кабинета деда.

Поэтому сейчас ни о какой продаже квартиры и покупке новой речи не могло и быть. Квартира была больше, чем квартира.

Открыв на автомате дверь, Зина бросила ключи на тумбочку и хотела уже надеть тапочки, как замерла от ужаса. На стойке для обуви не было тапок деда. Они стояли тут уже пять лет, и это было законом. С них даже не вытиралась пыль. Они стояли немного не ровно, именно так, как он поставил их, когда вышел последний раз из квартиры, и никто не нарушал этот порядок вещей. Да и нарушить-то его было некому, Зина жила одна и гостей не жаловала. Она даже не могла вспомнить, когда кто-то был у нее последний раз. Из потока мыслей сформировался единственно верный вывод, и она громко сказала:

– Привет, Савелий Сергеевич. Какими судьбами?

Из кабинета вышел дед. Он сильно постарел и похудел. Пять лет сказались на немолодом уже человеке очень сильно, и сердце у Зины сжалось от жалости к нему.

– Ты можешь по-прежнему называть меня дедом, – предложил он, улыбаясь, как обычно, одними глазами.

– А тебя на том свете, смотрю, совсем не кормили, – выпалила Зина первое, что пришло ей в голову.

– Знаешь Зинка, я против грусти, – ответил ей Савелий Сергеевич и как-то виновато подмигнул.

Глава 2

Иногда мельком произнесенная фраза не только переворачивает жизнь одного человека, но и меняет ход истории. Мелочей не существует в принципе. Более того, к мелочам стоит присматриваться даже более тщательно.

Савелий Сергеевич Шольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Заметки на полях

– Владимир Леопольдович, – услышал он, как его вновь, десятый раз за последние полчаса окликнула помощница.

Алина Николаевна была девушка ответственная, но немного странная. Бывало, останавливалась как вкопанная и смотрела в одну точку, не реагируя на внешние раздражители, чем очень пугала людей и, в частности, своего шефа. В такие моменты казалось, что она вообще не здесь, а где-то очень далеко, ушла, оставив свое тело, как блондинка машину – плохо припарковав. Бывали и другие странности: Алина Николаевна вдруг начинала креститься и шептать что-то нечленораздельное, причем, насколько он мог понимать, это были не молитвы, и это, надо сказать, смотрелось пугающе в исполнении еще молодой женщины. Она не дружила ни с кем на территории отеля, а на ухаживания противоположного пола, будь то гость или коллега, всегда реагировала жестким отказом, при этом, как прочитал он в анкете, Алина Николаевна никогда не была замужем и, судя по ее реакции на мужчин, даже не собиралась. В целом это было странное поведение для девушки тридцати лет, довольно приятной внешности, но не самое критичное.

Помощница досталась ему по наследству от предыдущего управляющего отелем, она очень трепетно подходила к своим обязанностям, и потому Владимир Леопольдович тянул с ее увольнением, уговаривая себя пожалеть юродивую. Особенно теперь, когда их отель становился площадкой для проведения международной конференции по экологической безопасности планеты. Хозяин отеля выиграл данный тендер полгода назад, и сейчас все усиленно готовились к событию глобального масштаба.

Столь пафосное название мероприятия пугало и накладывало огромную ответственность. Гостиница, где он уже вот как три месяца работал управляющим, была не просто пятизвездочным отелем. «Китовый райк» был экологичным глэмпингом со всеми удобствами. Это был единственный пятизвездочный отель в русском заполярье среди дикой природы. Здесь словно бы начинался мир, ну, или заканчивался, это уж кому как хотелось думать. Его номера, ресторан, конференц-зал и даже небольшой крытый бассейн – всё располагалось в сферах разного размера. По дорожкам ездили мини электрокары, на них передвигался персонал, перевозился багаж, а также патрулировала охрана. Такие же автомобили прилагались к каждой сфере-номеру для личного пользования отдыхающих. На них было удобно передвигаться по территории отеля – летом не жарко, работал кондиционер, зимой не холодно, соответственно, обогревала печка, а также не страшны были ветра, которые частенько приходили на побережье. В отеле все было экологически чистым: и мебель, и все материалы, и даже мини-автомобили. Из вредного для «зеленых», оставили только интернет, хотя была попытка и его отключить, но гости воспротивились – повестка повесткой, но даже экологи привыкли к комфорту. Слаб человек и лоялен к своим маленьким слабостях. Мобильные здесь почти не ловили, и потому вай-фай был просто необходим. Ну не могут уже современные люди без него, как ни крути.

Небольшие сферы-номера походили на прозрачные клошеры – купола, которые используют для защиты блюд в хороших ресторанах. Данная задумка очень нравилась Владимиру Леопольдовичу, особенно из-за местонахождения глэмпинга. Хоть он пришел работать в отель управляющим всего три месяца назад, в марте этого года, но все же успел насладится чудом под названием северное сияние. Это зрелище просто невозможно было описать словами.

Владимир Леопольдович родился на юге России и потому только в учебниках по географии да в научных фильмах мог лицезреть данное явление, но лишь здесь он понял, что все это ерунда. Никакое видео, а тем более фото не могут передать этого великолепия. Он даже не мог дать этому феномену определение. Более всего ему подходило слово «чудо». Конечно, старожил отеля водитель Ленька с удовольствием рассказывал ошеломленному этим волшебством Владимиру Леопольдовичу, что самое красивое северное сияние зимой, когда на сорок два дня полярная ночь укрывает Кольский полуостров своей чернотой.

Северное сияние в этих краях можно было увидеть с конца августа и по апрель, а потому насладиться Владимиру Леопольдовичу им пока вдоволь не удалось – наступил полярный день. Но сферы-номера были устроены не только для любования северным сиянием, но и для полярного дня. Их предусмотрительно оборудовали блекаут-шторами, которые закрывались нажатием одной кнопки, делая полярный день ночью.

Сферы были прекрасны еще и тем, что располагались прямо на берегу Баренцева моря в Варяжском заливе, выходящем на Малую Волоковую губу, которая, к слову, практически не замерзает, находясь под влиянием теплого Нордкапского течения – одной из веток Гольфстрима. Поэтому можно было любоваться морем, северным сиянием, звездами, не выходя из своего номера, в шикарном кресле с бокалом вина или чашкой фирменного чая с морошкой. Совсем ленивые могли это делать даже из своей постели.

А еще к их берегам периодически приплывали киты. Владимир Леопольдович уже ездил на прогулку, которую называют «китовой рыбалкой». У их отеля был и свой причал, и свои самые современные суда, на которых они устраивали гостям такие прогулки. Конечно, никто на китов не охотился и их не ловил, это была фигура речи. Китов искали просто для того, чтоб посмотреть на этих великолепных животных. Покоренный северным сиянием, Владимир Леопольдович даже не предполагал, что может отдать первое место по зрелищности чему-то другому, но ему пришлось это сделать после морской прогулки. На той рыбалке им повезло, как сказали моряки, клюнуло. Миграция китов в Баренцевом море до сих пор не изучена, и нет стопроцентной вероятности встретиться с этими красавцами, но эхолот засек движение, и началась охота. Владимир Леопольдович, конечно же, ожидал чего-то грандиозного, но, когда малый полосатик тонн так под десять, считающийся в семействе китов самым маленьким, выпрыгнул из воды на всю длину своего туловища, совершил невероятный кульбит в воздухе и вошел обратно в воду, сердце чуть не разорвалось от восторга. Великолепие этого действа невозможно было передать словами, только увидеть и принять. Так сказать, запечатлеть глазами и душой. Это было настолько невероятно впечатляюще, что позже Владимир Леопольдович даже не верил собственным воспоминаниям, сомневаясь, неужели это произошло с ним, неужели он это видел своими глазами.

Видимо именно изо всей этой невероятной красоты экологи и выбрали их отель для ненужных на самом деле никому разглагольствований о спасении природы, которые никогда ни к чему не приводят. Здесь, на краю земли, в шести часах езды на внедорожниках от Мурманска, не имея нормальной связи и стабильного интернета, это чувствовалось как нельзя остро. Все, что говорили и предлагали ученые-экологи, было лишь шумом в ушах. Природа неподвластна человечеству, и если уж она захочет уничтожить его, то никакие конференции уже не помогут.

– Владимир Леопольдович, – помощница Алина, устав кричать, вошла в кабинет, – ну надо что-то делать. У нас через неделю заезжает почти сотня туристов одновременно, это полная загруженность отеля, такое событие, такая ответственность, а шеф-повар сбежала!

– Как?

– Молча, – уточнила помощница, – прихватив с собой набор ножей.

– Как сбежала? – повторил управляющий отелем. – У нас тут что, Москва, можно сесть на любой вид транспорта и отправится в желаемую точку на планете незамедлительно? Или она пешком с узелком за спиной по тундре ушла, как ежик в тумане?

– Так она же с ножами, – пояснила его помощница, не понимая его сарказма, и развела руками, словно бы удивляясь, что ее начальник ничего не понял.

Владимир Леопольдович поставил напротив имени помощницы еще один минус – плохое чувство юмора. Для него, человека, родившегося на юге, это было одной из самых важных черт в человеке.

– Вы думаете, тот факт, что шеф-повар ушла с ножами, должен мне все объяснить? – спросил Владимир Леопольдович, почесав свою козью бородку, которую он отрастил исключительно для солидности. Ему казалось, что должность обязывает, да и подчиненные, хоть их и немного, будут более уважительно относиться к двадцатисемилетнему начальнику. – Тогда прошу пояснить и мне вашу логику, пока же она мне недоступна, и я немного комплексую.

– Она поехала ножи точить, – сказала помощница по слогам, будто разговаривая с маленьким ребенком, – она так делает раз в месяц. Они какие-то там особенные, вот наш Лёнька ее и повез. Сначала все было как обычно…

Ленькой звали шестидесятилетнего водителя при отеле. Не смотря на возраст и уменьшительно-ласкательное имя, лучшего спеца было не найти. Он умел вести внедорожник так, что казалось, ты едешь по асфальту, а не по проселочной дороге в тундре. Однажды Ленька заболел и прислал себе на замену сына, здоровенного детину лет сорока, и вот тогда все гости отеля и персонал смогли оценить талант Леньки сполна. Сынуля водил все тот же внедорожник так, что людей выворачивало уже на полпути, вытряхивая внутренние органы.

Телефон у Владимира Леопольдовича пискнул, высветив новое сообщение. Продолжая одним ухом слушать историю о бегстве поварихи, он разблокировал телефон и зашел в мессенджер. Сообщение пришло от номера, который молчал уже три месяца.

Улыбка непроизвольно растянулась на его лице, делая его в глазах помощницы глупым. Он так не улыбался уже давно, потому как запретил себе казаться несерьезным, и вот не сдержался. Наконец его мучения закончатся.

– …как думаете? – закончила свой рассказ вопросом Алина Николаевна, а Владимир понял, что не слышал, о чем она говорила последние пять минут. Все его мысли крутились вокруг долгожданного сообщения.

– Я думаю, – начал Владимир Леопольдович, подбирая слова для того, чтоб избавится побыстрей от помощницы и обдумать план такого долгожданного события, – что вы во всем правы. Идите и действуйте немедленно.

Довольная помощница выскочила из кабинета, а Владимир даже не заметил её внезапно загоревшихся глаз.

Оставшись же одна, Алина Николаевна быстро набрала номер телефона, что знала наизусть, и едва услышала «Слушаю», гордо произнесла:

– В «Китовый райк» срочно требуется повар.

Глава 3

Люди с родными более жестоки, чем с чужими. На родных накричать просто и легко, чужим даже сделать замечание – проблема. Просто факт.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

– Это было как минимум жестоко, – сказала Зина, по-прежнему не глядя деду в глаза.

Сейчас они сидели на кухне и пили чай, который тот заварил в пузатом чайничке, пока ждал Зинку. Он вообще двигался по квартире уверенно, словно только вчера вышел из нее за хлебом, и не было этих пяти лет его мнимой смерти, как не было Зинкиных слез и одиночества.

– Почему у тебя в холодильнике нет молока? – не отвечая на ее претензию, спросил Савелий Сергеевич беззаботно, но по нарочито веселому тону было понятно, что на самом деле он волнуется.

– А я больше не пью чай с молоком, – просто ответила Зина. – Уже год как не пью. С тех пор, как узнала, что тот, кто научил меня пить чай с молоком, предатель.

Сейчас взглянув ему прямо в глаза, она как на быстрой перемотке увидела их общее прошлое, то, как он учил ее кататься на велосипеде, как пугался, когда она болела, и сидел часами у ее постели, постоянно ставя градусник. Их спонтанные путешествия и постоянные беседы и рассуждения на не по годам философские темы. Все их разговоры Зинка считала простым развлечением и лишь позже поняла, что это были психологические тесты и задания, которые он на ней проверял.

– За что? – спросила она, вынырнув из воспоминаний, как из омута. Дыхание сбилось, и слезы, как ни старалась сдержать их Зина, все же потекли.

Хотелось спросить что-то еще, возмутиться, топнуть ногой, закричать, но не хватало воздуха. Тот почему-то очень дозированно поступал в грудь, и Зина, переводя дыхание, как выныривающий пловец, хватала его всей грудью громко и тяжело. От бессилия и невозможности справиться с эмоциями Зинаида вскочила и выбежала в коридор. С ней случилась самая настоящая истерика, какая может быть только от обиды. Именно обида сейчас сжимала ее грудь, не давая дышать, именно обида обильно поливала ее щеки соленой водой. Это была обида на деда, которую Зина носила в себе весь последний год. Подспудно она ждала этой встречи и ночами, пялясь в потолок, представляла себе ее в мелких подробностях. В мечтах она видела себя сильной и даже надменной, но в реальности не справилась, не смогла. Видимо, притаившаяся внутри горечь оказалась сильнее Зинки и не дала той сохранить лицо.

Вдруг на глаза попался зонт-трость, висевший на вешалке. Инородный предмет для этого дома. Это был не тот простой зонт, с которым раньше ходил дед. Тот был похож на Зинкин, с такой же красивой резной ручкой, только черного цвета. Сейчас же на вешалке висел предмет, который как минимум должен выставляться в музеях. По сути, это был зонт, но и его ручка из белой кости, и высокое основание были произведением искусства; сам же он, даже в сложенном состоянии переливался разными цветами, повторяя оттенки северного сияния.

Как ни странно, но именно вид этого зонта успокоил Зину и позволил вернуться в состояние, когда она могла себя контролировать. Чем-то неуловимо хорошим и родным повеяло от него. Зинка не могла понять, чем, но чувствовала это очень точно.

– Ты узнала его? – спросил дед. Он стоял в проеме двери, ведущей на кухню, и грустно наблюдал за ней.

– Нет, – ответила Зина честно, – но он вызывает в душе щемящее чувство счастья. Так бывает, когда ты вспоминаешь какие-то счастливые моменты из детства.

– Потому что где-то глубоко в подсознании он для тебя связан с твоими родителями. Твоими настоящими родителями, – осторожно уточнил Савелий Сергеевич.

– Расскажи, – попросила Зина.

– Твоя мама была самой молодой главой тайного общества «Северное сияние» – а все потому, что она была особенной. Это был ее зонт. Ты видела его с раннего детства и потому он для тебя ассоциируется с чем-то родным. Я не вправе все тебе раскрыть, потому что ты не действующий член организации и будешь ли им, пока не известно, так что прости. Могу сказать только одно: и твоя мама, и твой папа были для меня как дети. Я любил их безмерно. Когда они погибли, я упросил совет позволить мне отойти от дел, чтоб заняться твоим воспитанием. Мне разрешили, но у нас была договоренность – я должен был вернуться после твоего совершеннолетия. Когда тебе исполнилось восемнадцать, а они не вспомнили обо мне, я тихо радовался. Но потом как во всякой организации случилась революция, и одна из сторон, вспомнив обо мне, выдвинула на должность главы «Северного сияния». Я не мог отказать, потому что под вопросом оказалось само существование организации. Революции – это всегда плохо, всегда разрушительно, и если их не погасить вовремя, то можно уничтожить все под корень. Перемены должны входить в жизнь с помощью нововведений и прогресса, усовершенствования законов, иначе ничего хорошего не получится. Рассказать тебе я не имел права, но и уйти, так, словно бы я уехал на работу, тоже не мог.

– Тогда почему ты сейчас здесь? – спросила Зина спокойно, словно бы и не было никакой истерики. Конечно, у нее была масса других вопросов. Что это за организация? Как выглядели мама и папа? Как они погибли и почему? И так далее, но она спросила то, на что дед ей сможет ответить точно, не юля и не подбирая слова, а значит, честно.

– Я знал, что гены – это очень важно, и ты действительно становишься на нее очень похожа, – усмехнулся он.

– Просто я хорошо помню, как ты меня учил. Если тебе нужны ответы, задавай правильные вопросы, на которые собеседник сможет ответить. Задавать остальные – только терять время и погружаться в ложь, перемешанную с правдой, где последней может быть очень маленький процент. Ты хороший учитель, Савелий Сергеевич.

– Я не могу ответить тебе на все вопросы, прости. Мной и так сказано слишком много, могу лишь дать тебе вот эту книженцию, – дед протянул Зине затрепанную книжку размером с ладонь. – Это первое издание записок основоположника тайного общества «Северное сияние», когда оно только выступило в независимом статусе. Тут он в тезисах изложил суть и задачи организации, да и просто писал о человеке и человечестве. Первое издание, датировано 1899 годом, написано, естественно, еще раньше.

Зина взяла книгу в руки. Она действительно была сильно потерта, но название все же можно было прочитать.

– Философский трактат? – спросила удивленно Зина. – Автор Отто Кацебу? Русский мореплаватель и ученик Ивана Федоровича Крузенштерна? Серьезно? Не верю! Ты как-то подсунул мне книгу о русских мореплавателях-первооткрывателях, и я прочла все о них. Нигде не упоминалось о том, что Отто, который с пятнадцати лет в экспедициях, писал бы философские трактаты. Понятно, что в экспедицию к великому уже тогда Крузенштерну он попал по блату, его мачеха была родной сестрой путешественника, но он не посрамил учителя и позже уже в своих экспедициях открыл, если не ошибаюсь, триста девяносто девять островов. Этот человек был не философом, а деятелем. Даже на пенсии, когда не мог уже выходить в море по здоровью и занялся сельским хозяйством, то свое угодье сделал эталоном для других. Как-то не сходится. Или это писал не он, а кто-то просто подписался его именем?

– Ну, мы все же тайная организация, – усмехнулся Савелий Сергеевич, вновь уйдя от ответа. – Пойми, Зинка, ты сейчас знаешь в разы больше многих посвященных, потому что… – не закончив фразу, дед вновь замолчал.

Зина перелистнула несколько страниц и увидела заметки на полях, написанные почерком деда. Этот почерк она бы узнала из тысячи похожих. Тот, заметив немой вопрос, смущенно пояснил:

– Молодой был, пытался поспорить и выделить свою истину. Я был уверен, что лучше, чем основоположники. – Он грустно усмехнулся. – Тогда мне казалось, что он пишет пафосно и путано, и я смог бы лучше, но сейчас бы уже книгу портить не стал. Сейчас я понял, что ближе всего к Сократу, который сказал: «Я знаю, что ничего я не знаю».

В словах деда Зина почувствовала нечто большее, чем было сказано. Словно бы какая-то болезненная история скрывалась за этой безобидной фразой. Но задавать наводящие вопросы она не стала.

– Повторюсь: зачем ты здесь? – Зина закрыла подарок.

– У меня к тебе дело, – сказал дед, перестав улыбаться. – Мне нужны ты и твои Дилетанты. По возможности, инкогнито. Ты должна будешь подстраховать меня, но так, чтоб никто об этом не знал. Легенды и внедрение я обеспечу. Ты, Зина, должна быть моим тайным планом «Б».

– Ты создал «Дилетантов» специально для меня, – перебила его Зина.

Она сейчас выдала одну из сотен версий, которую долгими ночами обдумывала, пытаясь разложить свою прошлую жизнь на детали.

– Эту систему придумала твоя мама, – ответил дед немного смущенно. – Она как-то поделилась ею со мной, показав все расчеты. Когда мы с тобой уходили в обычный мир, тебе на тот момент было пять лет, я нашел эти записи, зашитые в плюшевого мишку, которого ты не выпускала из рук. Конечно, я дополнил их и немного доработал, но идея принадлежит не мне. Я не знаю, не спрашивай, почему записи оказались там, может быть, твоя мама предполагала, что может погибнуть и хотела оставить тебе своеобразное наследство, а может, быть прятала свое изобретение от кого-то. Сейчас этого уже не узнать. Сначала меня правда, как я и рассказывал, надоумил мой друг, предложив открыть детективное агентство, так, для денег, когда есть было нечего. Когда получилось в первый раз, я потихоньку, чтобы не светиться, стал брать дела. Не много, раз в месяц, нам с тобой на жизнь. Конечно, я понимал, что однажды мне придется это все оставить тебе, и с детства готовил к самостоятельной жизни, совершенствуя программу в меру своих небольших способностей. Надо сказать, ты достойная дочь своей матери и сделала за время своей работы больше для системы «Дилетант», чем я смог за пятнадцать лет.

Было видно, что сейчас он гордится ею, как родители гордятся своими детьми.

– Не думал, что мне самому однажды понадобятся твои услуги.

– А теперь давай только о деле и без сантиментов, – сказала Зина, выдохнув, и пошла в кабинет, который вот уже пять лет как стал ее. Сев по-хозяйски за стол, она взяла блокнот, ручку и уже без тени смущения и обиды произнесла: – Какая задача?

– Как всегда, – развел руками дед, – спасти человечество.

– В свете последних событий, мне кажется, самая большая угроза для человечества – это само человечество, – заметила Зина грустно.

– Соглашусь, но это вечная проблема, при этом обязательно должен соблюдаться определенный баланс добра и зла, где добра должно быть немного больше.

– Почему?

– Потому что, как ни прискорбно, но оно слабее. Кардинально же все меняется, когда в руках одного появляется оружие, которого нет ни у кого другого, и вот тогда происходит перекос в соотношении и появляется реальный риск уничтожения цивилизации. А в нынешней ситуации, когда мир и так стоит на цыпочках у края пропасти, это может послужить мощнейшим катализатором. На самом деле, деятельность всех организаций, вроде нашей, должна быть направлена именно на соблюдение баланса добра и зла в мире. Но человек слаб, и иногда те, кто возглавляют такие сообщества, поддаются искушению и начинают мечтать единолично править миром. Человеческий фактор, его никто не отменял. Конечно, продуманы многие пороги, мешающие этому – собрания, принятия решений в несколько этапов, причем исключительно большинством, и еще очень много тонкостей, о которых я не вправе тебе говорить… Но, как говаривал мой учитель: «Самый страшный враг – это предавший соратник. Потому что он знает то же, что и ты, а ты при этом до последнего не знаешь, что ему нельзя верить». Мне кажется, что именно поэтому основатели такой модели мира и создали несколько равноправных тайных обществ, чтоб предотвратить этот пресловутый человеческий фактор, ведь именно он на истоках человечества и погубил Спасителя.

– Ты так говоришь, словно бы рассказываешь про отделения «Почты России», которые на каждом углу стоят, – усмехнулась Зина.

– Конечно, нет. Одни общества сменяли другие и история их тянется с глубины веков. Если брать относительно недавнее время, то тамплиеры, потом их сменили масоны, а вот этим уже продолжателям было мало просто держать баланс, они решили править этим самым миром и, чтобы делать это было удобнее, придумали еще два филиала – один в России, другой в Китае. Но, как это бывает, филиалы со временем перестали быть таковыми и стали самостоятельными организациями, контролирующими каждая свой регион. Конечно, сейчас возникает много новых – «зелени», как мы их называем, которые претендуют на свое место в этой нише, но это пустое, у них ничего не получится, так, поиграются, и все. Кстати, твой псевдоотец сейчас возглавляет одну из них. Его с позором выгнали из «Северного сияния» за несоблюдение кодекса чести организации, а он, недолго думая, нашел «зеленых» и, проведя несколько удачных операций, устроил там революцию и возглавил «Золотое крыльцо». Глупец!

– И одну его успешную операцию, на Алтае, я, скорее всего, наблюдала, – сказала Зина. – А почему у них ничего не получится? – спросила она, вспомнив, как псевдоотец ловко увел Тиару у них из-под носа.

– Потому что у «зеленых» нет главного, того, что и делает нашу организацию действительно сильной.

– Чего? – Зина боялась спугнуть откровенность деда, но тот почувствовал это и тут же ее прекратил свои рассуждения.

– А вот этого я тебе сказать не могу.

– Как попадают в ваше общество? – поинтересовалась Зина.

– Есть два пути, – ответил дед, немного подумав. – Первый по статусу рождения, как в нее попала твоя мать и можешь ты. Ее предки, все до единого, были посвященными, начиная с первого собрания «Северного сияния». Ну и, соответственно, ты тоже, если согласишься, когда тебе предложат. Но есть и новички – эти люди проходят сложнейший отбор. Они должны обладать каким-то уникальным талантом или сверхъестественными способностями, а может быть, незаурядным умом, способным предложить нетривиальное решение, но самое главное – они должны думать о людях, о судьбе человечества.

– Очень пафосно. А если просто либо деньгами, либо связями? – добавила Зина, и дед, ничего не ответив, просто усмехнулся.

Зину не отпускало чувство, что это опять вранье. Не все, конечно, как учил дед, смешанное с правдой, но вранья однозначно больше. Ей очень хотелось фыркнуть, но она сдержалась.

– Глупо все как-то, – только и пожала плечами Зина. – Словно взрослые люди играют в какие-то придуманные ими игры. Не поверю, что абсолютно все и конкретно ты веришь в то, что вы проводники Бога на земле. Вы обычные люди, с огромными деньгами, которые от скуки хотят поиграть в тайное общество. – Она увидела, что дед хотел возразить, и тут же перебила его: – Давай лучше о деле, что на этот раз грозит бедному человечеству, какое такое оружие появилось и почему так вдруг? Оно что, не разрабатывалось?

– Это климатическое оружие. – Деду тоже, видимо, не очень нравился их разговор, который все больше утаскивал его в дебри лжи, и он с нескрываемым облегчением перешел к делу. – И вот такого, поверь, не было еще ни у кого и никогда. А насчет «вдруг»… Запомни, Зинка, все великие открытия на земле происходят случайно, но люди забывают, что случай – это псевдоним Бога. Антибиотики, вазелин, инсулин, кардиостимулятор и многое другое – все это были, как считают даже их изобретатели, ошибки, которые привели к чудесным открытиям. Но это, конечно, не так, во всем этом присутствует рука Бога, которая направляет своих сыновей помочь человечеству, а этой конечностью создателя обычно служим мы, члены тайных организаций, когда приходит время для определенных открытий. Заплесневевший хлеб, появившийся на рабочем столе Флеминга – это желание облегчить жизнь человеку. Антибиотики были просто необходимы для того, чтоб увеличить истребленное войнами население. Чего не скажешь о том, что мы с тобой должны сейчас найти. Данное изобретение протянул человечеству дьявол.

– О господи, и он тоже в деле? – хмыкнула Зина, но, посмотрев на деда, перестала улыбаться.

– Как же без него, – пожал плечами тот, – без него никак. Баланс добра и зла.

– Давай все же как-нибудь без библейских персонажей обойдемся, основываясь только на фактах и реалиях. Я не верю во все эти сказки. Мы с тобой сейчас примем за аксиому то, что можно подтвердить материально. Есть некая организация, в которой состоят люди, которые хотят предотвратить мировую проблему, будь то терроризм, экологическая катастрофа или войны, все, и никаких божьих рук и дьявольских знаний, – припечатала Зина, а затем добавила: – Если, конечно, ты хочешь, чтоб Дилетанты тебе действительно помогли.

– Ну что ж… – Дед улыбнулся одними глазами, как умел только он, и начал говорить: – Я постараюсь, но помни: без библейских персонажей здесь точно не обошлось. Итак, не знаю, слышала ли ты историю, как 1952 году в одну секунду исчез с лица земли город Северо-Курильск, находившийся на острове Парамушир.

– Что-то читала, – неуверенно кивнула Зина, тут же начав искать информацию в интернете. – Вот, написано, что по некоторым данным трагедия унесла около десяти тысяч человеческих жизней, хотя сразу после нее сообщалось только о двух.

– До 1993 года информация об этой трагедии была по большей части засекречена. Не любили в Союзе рассказывать о таких трагедия и человеческих потерях, тем более после страшной войны. А тут мирная жизнь, мирный город и такое…

– Пятого ноября 1952 года в Тихом океане случилось мощное землетрясение магнитудой 8,2 балла по шкале Рихтера, – зачитала Зина с экрана своего смартфона. – Из-за землетрясения возникло цунами высотой 10–18 метров. Город просто смыло в океан со всеми его жителями и строениями. Вторая, более сильная волна не оставила шансов никому. От небольшого городка уцелела лишь входная арка стадиона как символ того, что как бы человек не пытался, природа может только играть в поддавки с ним, а истинной силы над ней он не имеет.

– Ты еще можешь найти фото выброшенного на берег огромного синего кита, которого принесла вторая волна, – подсказал дед. – Впечатляющее, я тебе скажу, зрелище.

– Страшная трагедия, – подытожила Зина, – но при чем тут она?

– При том, что не просто так советы молчали о ней и старались, чтоб информация не распространилась, особенно по миру. Конечно, жалели психику людей, но не это главное. В этом городке стояли военные части.

– Так и есть, – подтвердила Зина. – Здесь об этом тоже написано.

– Но не о том, что это были не простые части, а засекреченные лаборатории. В одной из них как раз и случился накануне прорыв в науке, там была изобретена «капля».

– Капля?

– Да, ей даже дали уже название, «Слеза Сталина», – сказал дед и усмехнулся. – Сама понимаешь, эпоха, культ личности и все в таком духе. Она и правда имела форму капли, оставалась стационарна и не смешивалась ни с чем, а при соприкосновении с водой растворялась в ней и вызывала немыслимую реакцию. Она не испарялась и не растекалась при любых условиях.

– В чем ее секрет? – заинтересовалась Зина.

– Не буду тебя утомлять деталями, но десять капель, запущенных в капсуле в облако, начинают процесс тропического ливня, а в море – шторм.

– Цунами ее рук дело? – спросила Зина.

– Было такое предположение, что проводимый в лаборатории эксперимент вышел из-под контроля, но доказательств этой теории не нашлось, потому что спросить было попросту не у кого. Все сотрудники данной лаборатории, а также все военнослужащие этой части погибли, исчезли и результаты эксперимента вместе с образцами и записями. Не осталось ничего. Даже маломальской копии, потому что открытие было сделано накануне, и, конечно же, никто не думал умирать, только готовился официальный отчет в Москву с образцами и документами.

– Откуда тогда такая уверенность, что она все-таки существовала, эта капля? Что все это не плод чьей-то фантазии?

– Эту военную часть и, соответственно, лабораторию буквально накануне посещало высшее руководство, которому и было продемонстрированно данное изобретение во всей красе. Поэтому советское правительство долго отходило от шока: вот же, климатическое оружие было в руках и исчезло.

– Искали?

– Не то слово. Песок на пляже через сито просеивали в желании найти хоть бумажку из записей, загнали туда несколько рот солдат.

– И ничего?

– Абсолютно, – ответил дед.

– Я думаю, сейчас будет какое-нибудь «но», – предположила Зина.

– Не совсем, в том страшном пятьдесят втором никакого «но» не случилось, восстановить, процесс изготовления капли никто так и не смог, хотя и пытались. Продолжение случилась внезапно год назад. Вдруг в сети появилось видео, где некто бросает каплю в ведро, а из него появляется смерч, столб воды, уходящий в небо. Конечно, это мог быть монтаж, и, возможно, спецслужбы, которые отслеживают контент, не обратили бы на него никакого внимания, если бы не геолокация. Ролик был снят на одном из Курильских островов. Нет, это был не Парамушир – этот остров намного меньше, и постоянно там никто не проживает, но он находился на пути той самой волны, что смыла Северо-Курильск. У наших доблестных чекистов все сложилось еще и потому, что в это время на острове могли находиться две группы – это ученые из НИИ экологии Южно-Сахалинска и студенты-выпускники университета экологии и природопользования того же города. Одни там проходили преддипломную практику, исследовали состояние воды, другие должны были следить за миграцией китов, это одно из направлений работы этого института. У обеих групп все разрешения и согласования были, но по официальной информации они уже должны были покинуть остров. Оказалось, произошли непредвиденные обстоятельства в виде шторма, и небольшая группа ученых осталась на острове еще на несколько дней, пока погода не нормализовалась. К тому времени, когда все это всплыло, ученые-экологи были уже доставлены в Южно-Сахалинск.

– Даже не буду спрашивать, откуда ты все это знаешь, – сказала Зина.

– Это был бы пустой вопрос, – прокомментировал ее выпад дед.

– Значит, оружие вернулось?

– Оружие – нет, оно, словно мираж, показалось и вновь исчезло. Ученые уверяли, что нашли пять капель на листьях лопуха после шторма, но так как они все же настоящие ученые, то сразу поняли, что с этой росой что-то не так. Стала подозрительна статичная форма и ненатуральный оттенок. Капли не смешивались даже между собой. По их словам, первая капля случайно упала в стакан с водой вызвала эффект выплеснутого ведра воды. Еще две ушли на повторение эксперимента. Далее было ведро, именно его сняла молодая студентка, случайно оказавшаяся с ними в одной компании, отбившись от своих, и выложила его в сеть. Одну каплю ими было решено оставить для опытов в лабораторных условиях, но и она пропала. В оправдание они рассказали немного глупую историю, в которую трудно поверить, но в то же время выдумать-то было бы сложно. Мол, они не могли поделить находку и положили в один из трех одинаковых пластиковых контейнеров, как в игре наперстки покрутили и разобрали, не зная, кому достанется капля, но на большой земле все открыли пустые контейнеры. Куда делась капля – никто не знает, сами же они предположили, что она испарилась от жары в контейнере. Насколько я понял, в конторе им поверили, но это все чушь, данная капля, не может испариться. Естественно, был обыск, естественно, детектор и куча допросов не только ученых, но и команды того самого катера, на котором они возвращались, и бедной студентки, что была совсем не при чем, но по итогу ничего так и не нашли.

– То есть, ты предполагаешь, что капля все же у кого-то из ученых, они обошли детектор и все допросы, смогли спрятать ее так, что даже спецслужбы не сумели найти? Просто агенты ноль-ноль семь, не иначе. И при всей серьезности наших спец. служб и какой-то супер способности ученых, ты хочешь, чтоб Дилетанты просто пришли и нашли ее?

– Совершенно верно, – согласился дед, – на то вы и Дилетанты.

– Но чем страшна одна-единственная капля?

– Своим секретом – она делится с помощью спирта, – ответил дед. – Если она у них, данное открытие рано или поздно произойдет, и тогда можно будет сделать тысячу, миллион таких капель, даже не разгадав ее происхождения. И вот тогда это может стать настоящим оружием. Органы, отработав ребят, потеряли к ним интерес, решив, как и ты, не суперагенты же они, на самом деле, чтоб полиграф обмануть и так уверенно врать. Мы же продолжали за этой группой приглядывать, отрабатывали их знакомства, чтоб исключить передачу капли в недружественные, да что там, в любые иные государства. В городе это сделать было не трудно, Южно-Сахалинск не самый популярный среди наших туристов город, а иностранных – тем более. Не поверили мы, что ученые, настоящие ученые, дали бы этому открытию, прорыву в науке так глупо потеряться.

– Что же случилось сейчас? – спросила Зина.

– Международная конференция по экологии, на которую так удачно едут именно три этих ученых.

– Ты говорил о четверых, была еще студентка? – уточнила Зина.

– Это молодая девчонка, которая не понимает даже сути находки, в отличие от остальных. Навряд ли она смогла бы пройти допросы и особенно детектор. Именно она совершила глупость, выложив это в интернет, ни один понимающий человек так бы не поступил. Да и, насколько я знаю, она не едет на конференцию.

– С чего ты вообще взял, что даже если капля существует, кто-то будет там ею торговать? Это же ученые, скорее всего, они хотят изучить это чудо, понять и наконец воссоздать. А не отдали, потому что побоялись, что у них ее заберут. Может, и не будет никакого торга, – предположила Зина.

– Будет, – отозвался дед спокойно. – Полгода назад кто-то написал в дарк нете на доске объявлений о продаже климатического оружия, есть там такая. Сообщение было подобного рода: «Продаю климатическое оружие – каплю, если вы понимаете, о чем я, на губе в конце мая будет проведен аукцион».

– Вот как? – удивилась Зина. – У меня сразу несколько вопросов. Первый: с чего вы взяли, что это они? Второй: что такое губа? И третий: почему они были уверены, что кто-то поймет и не воспримет объявление за чей-то бред или шутку.

– Ну, первый вопрос глупый. На нас работают очень хорошие айтишники, и мы установили на всех доступных этим людям компьютерах и даже смартфонах что-то типа маячка, и когда они входят в интернет, то мы видим, куда именно.

– Так вы знаете, кто это выложил? – уточнила Зина.

– К сожалению, нет, объявление было написано с компьютера, установленного в НИИ, где доступ имеют все трое. Если бы компьютеры в институте были более продвинутые, мы бы подключились к камере и знали, кто именно, но там стоят динозавры не способные на это. Губа и конец мая – это указание места. В министерстве экологии как раз в этот момент было определенно время и место международной экологической конференции о миграции китов, так вот отель «Китовый райк», где она будет проходить, как раз смотрит на малую Волоковую губу. Самые титулованные специалисты в нашей стране по миграции и сохранению популяции китов – это двое из интересующей нас тройки. Ну а третье… Ты даже не представляешь, сколько людей, компьютерщиков и аналитиков разных стран, а также таких обществ, как наше, круглосуточно дежурят в сети, выискивая что-то подобное и обрабатывая информацию. Как говорится, знающий поймет.

– А вы точно тайное общество или вас можно вызвать по объявлению? – решила пошутить Зина, но поняла, что деду это не понравилось. Она решила больше не ерничать. – Ученые действуют вместе или кто-то один?

– Мы этого не знаем, – развел дед руками. – Вот еще что, из странного, на почту к Борису Бортко, последние полгода, как раз после появления того объявления, стали приходить письма с угрозами.

– На электронную? – уточнила Зина.

– Нет, на обычную, – ответил дед. – Ее мы тоже проверяли. Это были простые конверты, подписанные от руки, но коряво, будто левой рукой. Там ничего особенного, сплошь угрозы. Ты ответишь, месть близко, за все надо платить и так далее. Ни отпечатков пальцев, ни ДНК на них мы не обнаружили.

– Человеку-то потом обратно вернули? А то его пугают, а он и не в курсе, – не удержалась Зина опять.

– Вернули и даже проследили за реакцией. Первое письмо его озадачило, а последующие он просто выкидывал в урну прямо в подъезде, я тебе их фото скину. Вдруг пригодится.

– Не знаю, как-то все намешано, словно специально, – рассуждала она, разглядывая свои записи.

– Я посмотрел заявки на участие, – продолжил дед, словно не услышав. – Там будут китайцы, англичане, индусы, американцы и турки.

– То есть у нас будут конкуренты, – усмехнулась Зина. – У китайцев наверняка денег как у дурака фантиков? Боишься, что можете проиграть?

– И это тоже, – коротко ответил он, и Зина видела, что он недоговаривает. – Но еще больше боюсь, что кто-то будет вести нечестную игру.

– Значит, ты хочешь, чтоб мы создали группу дилетантов и проследили за ними?

– Я бы сказал, подстраховали меня, – поправил ее дед. – Но, лучшим результатом, конечно же, было бы то стечение обстоятельств, когда ты отдала бы каплю мне, и она не досталась бы больше никому.

– Никому?

– Абсолютно, даже другим представителям «Северного сияния». Это слишком страшное оружие и слишком желанное, которое может смутить душу любого, даже самого просветленного человека, – произнес дед с сожалением.

– Еще недавно ты говорил о вашем тайном обществе, как о святых людях, а сейчас ты боишься, что капля попадет к кому-то из твоих избранных? Повторюсь, по-моему, вы просто кружок богатеньких Буратино, которым под видом спасения человечества, захотелось потешить свое эго и поиграть в управление миром. И никакие вы не святые, а возможно, еще более корыстные, чем мы, простые смертные.

– Ты не понимаешь, – вздохнул дед и на этот раз даже не рассердился на Зину за столь резкое высказывание. – Искушение слишком велико и может смутить всякого.

– А тебя? – спросила Зина, но дед ничего не ответил лишь улыбнулся одними глазами, так, как умел только он.

Глава 4

Нельзя доводить людей до безразличия, они оттуда уже не вернутся.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Заметки на полях.

Это точно была не ее жизнь. Анна Крапивина проживала, да что там, уже доживала не свою – чужую жизнь, хотя и повесила ее, надо сказать, на себя самостоятельно.

Маленькая Анюта была веселым ребенком, способным заставить улыбнуться любого взрослого. Розовые щечки, мелкие завитки на голове и огромные смеющиеся глаза. Она нравилась абсолютно всем – воспитателям, учителям, продавцам в магазине, пока не поняла, что она не красивая.

Это понимание пришло резко, как удар под дых. Она услышала разговор мальчишек, нет, не подслушала, а именно услышала, потому как они даже не скрывались. Молодые люди делили меж собой, кого будут приглашать на танец на школьной дискотеке. И вот когда все красивые девочки класса были ими распределены, все начали шутить, что остальные могут танцевать с Анькой. Тон их был настолько насмешлив и брезглив, что она сначала впала в ступор, а потом потеряла сознание. Очнулась Аня только на кушетке в медпункте школы. Вокруг встревоженные лица фельдшера, классной руководительницы и даже директора школы.

– Я не красивая, – было первое, что произнесла она, когда очнулась.

– Ну слава богу, – вздохнул старый фельдшер. – Она в порядке.

Когда Анюта вышла из кабинета, ее жизнь изменилась. В зеркало теперь смотрела крупная девочка с большими щеками и узкими глазками-щелками, а нелепые завитушки стали самой большой проблемой. Каждый день, стоя перед зеркалом она себя спрашивала: «Как так могло произойти, что я не замечала всего этого уродства раньше?»

Изменения потянули за собой все, Анна закрылась и перестала улыбаться.

Спасение пришло в одиннадцатом классе, когда к ним школу пришел новенький. Это был очень красивый мальчик с модной челкой набок и очаровательной улыбкой парня из американских фильмов. Вокруг него сразу стало виться куча девчонок, и даже мальчишки старались заслужить его дружбу. Анюта лишь ходила и вздыхала, поглядывая в его сторону и еще больше погружалась в свое несчастье. Ей даже начали приходить мысли о суициде, но она все же отбрасывала их, потому что очень любила родителей и не могла так с ними поступить. Жить только ради родителей – что хуже можно придумать для подростка? И вот когда ее жизненная сила уже почти иссякла, на ее орбите появился он – Боря, лучший мальчик школы.

– Привет, – сказал он ей беззаботно, присев на лавочку рядом.

В спортзале школы шел новогодний бал и, как и подобает старшеклассникам, это была дискотека. Аня же сидела тихо и мечтала, чтобы все это побыстрее закончилось. Совсем не идти был не вариант, потому как родители потом замучили бы вопросами, а хуже того, пошли бы к классной разбираться, почему их ребенок не посещает общественные мероприятия.

Анна уже все это испытала и потому научилась не попадать в лишние неприятности.

Так же искусно Аня Крапивина научилась уходить в свою скорлупу и не слышать окружающий мир. В спортзале играла музыка, но девушка сидела в тишине. Поэтому вдвойне странно было услышать это такое простое и безобидное «привет». Как его привет смог пробиться через толстые стены воздвигаемого ею кокона? Это было так неожиданно, что Аня не успела подготовиться.

– Привет, – ответила она ему на автомате и к тому же глупо улыбнулась, чего не позволяла себе уже давно.

– Пойдем потанцуем? – предложил он и протянул ей руку.

Только сейчас Аня заметила, что играет медленная композиция. Ничего не говоря, она протянула ему свою и, как ей показалось, немного неуклюже встала с лавки. Но он не обратил на это никакого внимания и, доведя ее до центра спортивного зала, закружил в танце. На самом деле, они стояли, топчась на одном месте, но Ане Крапивиной казалось, что мир вокруг них кружится с бешеной скоростью. Именно тогда, на новогодней дискотеке в школьном спортзале она поняла, что можно быть счастливой в этой жизни. Можно, но только рядом с ним.

И вот уже более двадцати пяти лет она как хвостик таскается по жизни за красивым мальчиком Борей, стараясь урвать частичку своего счастья, а он милосердно ей это позволяет.

Учась в школе, она планировала стать программистом, работать с числами и алгоритмами, но он пошел поступать на специальность «экология и природопользование», и она без колебаний отправилась за ним. В универе они тоже учились в одной группе все пять лет, возможно, поэтому он, пролетев как один день, сблизил ее с Борисом еще больше. Тот видел в ней всех – секретаря, помощницу и единомышленника, который никогда не предаст, а она – возможность быть счастливой. Поэтому и дальше по жизни они пошли вместе. Там же, в институте, к ним прибился и Максим. Хотя сейчас, по прошествии времени, Анне казалось, что это Боря взял его в их команду, увидев потенциал в скромном молодом человеке, с которым никто не общался. У Бориса был один несомненный талант – он умел разглядеть умного человека и сделать его своим слугой.

Экспедиции, конференции, кафедры, гранты – везде Анна и Максим как верные Санчо Панса сопровождали своего кумира. Уже никто и не удивлялся их трио, а напротив, если где-то они появлялись поодиночке, это вызывало резонанс. Бортко равно Крапивина и Правдин, так считалось в среде экологов. Они уже давно не просто Борис, Анна и Максим, им по сорок четыре года, они имеют ученые степени, их имена на слуху в тесном кругу экологов, но до сих пор она лишь бледная тень своего любимого красивого мальчика, а Максим – некрасивый друг лучшего в универе парня.

Надо сказать, Аня, не питавшая в начале надежд на большее, а сразу согласившаяся просто на дружбу, после школы похорошела. Даже просто рядом со своим кумиром надо было выглядеть подобающе, чтоб не компрометировать его своим уродством. Девушка похудела, стала посещать спортзал и разных косметологов. Анке, как называл ее Боря еще со школы, мужчины начали говорить комплименты, но она им не верила. Из зеркала на нее по-прежнему смотрела некрасивая старшеклассница с ужасными, непослушными завитками волос.

Анна периодически ревновала своего обожаемого Борю, когда он заводил романы и особенно когда собирался в очередной раз жениться. Между своими влюбленностями он вспоминал про подругу, но никаких обещаний не давал и никогда не оправдывался, когда вновь уходил от нее в очередной брак. К сорока четырем годам у него уже числилось три бывших официальных супруги и уже почти наметившаяся будущая. Молоденькая девчонка, только после университета, годившаяся ему в дочери, тут же околдовала зам. директора по научной работе и заведующего ведущей лабораторией изучения моря Бориса Бортко. Ей бы ревновать, но Анке вдруг стало все равно.

Сейчас Аня не знала, что именно послужило ее прозрению – возраст или молодая коллега, а может быть их недавний разговор, когда он кричал и даже переходил на оскорбления, а она лишь тихо умоляла его помочь, но именно сейчас что-то у нее закончилось. Она пока не понимала, насколько, но ощущала в себе очень сильные перемены.

– Значит так, – заканчивал свою речь Борис, завершая очередную летучку, – на экологическую конференцию едут: я как руководитель группы, Максим – он будет выступать, и Милочка, пусть набирается опыта и как переводчик в том числе.

Все с сожалением посмотрели на Анну. Это было не впервой, но почему-то именно сейчас ей стало неприятна их жалость. Все эти Милочки периодически приходили и уходили, а Аня была константой, и потому ей было плевать на любые взгляды, но сейчас в ней что-то действительно сломалось.

– Но как же так, – громко и излишне нервно сказал Максим. Он начинал вместе с Борей и Аней, а потому знал все и даже больше об их отношениях и профессиональных заслугах каждого. – Это работа в первую очередь Анны Николаевны, я иду в ней лишь как соавтор. Именно она должна ехать в Мурманск. Кольский полуостров – это ее тема, а тем более киты.

Надо сказать, не только Анна похорошела с годами, Максим из сухощавого ботаника превратился в представительного мужчину с ранней сединой, но почему-то, как и она, так и не смог устроиться в жизни. Словно Борис перекрыл им обоим кислород и запретил быть счастливыми.

– Ты же знаешь, что лучше воспринимаются мужчины, – отмахнулся Борис, даже не поняв, о чем говорит коллега. – Я уверен, Анна Николаевна не против. Все, тема закрыта.

– Мы должны поехать туда вдвоем, – продолжил ее защитник, не собираясь сдаваться. В другое время Аня была бы ему очень благодарна, но сейчас ей стало тошно от того, что кто-то, настолько унижаясь, отстаивает то, что и так по закону принадлежит ей. Будто она немощная.

– Ты предлагаешь мне остаться? – железным голосом Боря спросил у Макса, и Аня поняла, что Борис уже рассердился, он не любил, когда ему перечили. Конечно, Максим был свой человек, и на него так просто не сорвешься, но сейчас Борис был готов уже и к этому.

– Я предлагаю оставить в Южно-Сахалинске Людмилу. Простите, забыл, как ее по отчеству, – сказал Максим как можно спокойнее и перешел этим все допустимые границы, установленные Борей с подчиненными. Никому нельзя было подвергать сомнению выбор начальника, особенно если это касалось очередной «Милочки».

Наивысший накал ситуации придавало то, что за этим сейчас наблюдали тридцать человек, которые очень хотели закричать «Акела промахнулся».

У Бориса желваки заходили так, что он не справлялся с ними, и лицо превратилось в отвратительную гримасу. Анна и представить себе раньше не могла, что идеальное лицо ее Бореньки может быть настолько отвратительным, и поняла, что это конец. Конец ее иллюзиям и придуманной ею самой жизни. Внутри стало пусто, и в то же время она почувствовала свободу, которую до этого никогда не испытывала. В голове всплыло стихотворение, которое она недавно прочитала на одном форуме и заучила, видимо, очень оно ее затронуло, сковырнуло по живому:

«Сегодня я узнала, что ты глупый,

А не смешной, как мне всегда казалось.

Я ото сна очнулась будто,

И поняла, как сильно ошибалась.

И вот передо мной, глядя с укором,

Предстал сейчас во всей красе

Король, что оказался просто голым,

Король, что оказался вдруг, как все.

Все, что в тебе являлось даром,

На деле был дурной каприз.

Но как же это я не замечала,

Что ты, мой друг, простой нарцисс!

От стресса в кровь искусанные губы,

Глазам за слепоту ужасно стыдно.

Сегодня я узнала, что ты глупый,

Когда не любишь – это очень видно».

– Не стоит ругаться, Максим, – произнесла она как можно мягче.

Нет, Анне кровь из носу надо было поехать на Кольский. Она не могла предать человека, который спас ее сына, и должна была выполнить его последнюю просьбу. Анна Николаевна Крапивина даже подстраховалась, чтоб это случилось наверняка, предполагая такое решение Бориса, но сейчас очень хотелось позлить его, и она не удержалась:

– Я все равно увольняюсь, – чересчур радостно улыбаясь, заявила она. – Заявление уже лежит на столе, я как раз сегодня хотела отнести его в отдел кадров. Так что все нормально, пусть едет Людмила – я, простите, тоже забыла, как отчество нашего нового сотрудника – и учится, набирается опыта, а также делится своим. Мне почему-то кажется, что в некотором роде она уже профессионал. Молодым везде у нас дорога, – сказала она и надменно усмехнулась.

Так она не вела себя никогда, более того, Анна даже не знала, что способна на такое. Мысль, что действительно что-то в ней сломалось, теперь прочно засела в голове, как условие задачи, которое просто невозможно уже изменить.

Сказать, что это был гром среди ясного неба, значит не сказать ничего. И Борис, и даже защищавший ее только что Максим – абсолютно все присутствующие повернулись в ее сторону и не могли скрыть своего изумления. Зрители жадно впитывали назревающий скандал и просто требовали продолжения банкета. Закрытый коллектив – это отдельная субстанция. Он может спокойно существовать, периодически пережёвывая сплетни, но очень чувствителен к бурям, а увольнение ведущего научного сотрудника было из разряда девятибалльных штормов. Такое событие могло не только всколыхнуть затянувшийся тиной коллектив, но вызвать революционные нотки, чего всегда боялся Борис. Сейчас с него сошла даже его обычная спесь, и он, наплевав на вечный официоз, на котором так настаивал, немного грубо спросил:

– Анка, ты рехнулась?

Зрители почти не дышали, понимая, что сейчас происходит нечто большее, чем просто рабочий разбор полетов. Рвется что-то личное, вечное, которое по определению не должно было порваться, которое было аксиомой не только личной жизни действующих лиц, но и, пожалуй, всего института.

– Борис Борисович, держите себя в руках, – немного раздраженно, чего раньше она себе не позволяла, сказала Аня. – Я не Анка, а Анна Николаевна, попрошу впредь соблюдать субординацию.

В этот момент, словно бы стараясь всем помочь и снять напряжение в кабинете, которое, казалось, вот-вот сдетонирует ожил телефон. Этого звонка очень ждала Аня, уже начав беспокоится, что ее о ее просьбе забыли.

Заместитель директора института проблем экологии, профессор, что для его лет уже огромное достижение, заведующий лабораторией Борис Борисович Бортко, выслушав звонившего, немного обескуражено сказал, глядя на Анну с непониманием:

– Звонили из министерства, сказали, что в Мурманск должна обязательно ехать именно ты. Ты с кем-то договаривалась за моей спиной? Что вообще с тобой происходит? – И вдруг вспомнив о подчиненных, с жадностью наблюдавших скандал, бросил: – Все свободны. Остается Анна Николаевна и Максим Викторович. Быстро!

Когда недовольно, из-за того, что им не дали досмотреть трагедию, коллеги все же покинули кабинет Борис сказал:

– Хорошо, добилась, ты едешь. И никакого увольнения не будет, поняла?!

Он почти кричал, его лицо сделалось красным, а обычно грамотная речь стала кривой и бессвязной.

«Дура, какая же ты дура, Аня. Он не спас тебя, а испортил, изувечил тебе жизнь и сейчас хочет это же сделать с твоим сыном, – пронеслось у нее в голове. – Он должен за это заплатить своей. Жизнь за жизнь. Но сначала надо решить другой вопрос».

Посоветоваться одиночке Анне Крапивиной было не с кем. Недаром тот, кто доверил Анюте тайну, не хотел, чтоб о ней знали именно Борис и Максим.

– Так и быть, – с улыбкой на лице, хотя внутри все пылало, сказала она вслух. – Я уволюсь, но позже, по возвращению. А вашей Милочке придется набираться опыта в следующий раз.

От этой улыбки и такого грубого и высокомерного тона у Бориса даже побежали мурашки по спине. Он сейчас не узнавал свою Анку, своего личного Санчо Панса, свою бессменную тень, свою преданную служанку. Более того, он сейчас ее даже боялся и не понимал, что происходит. Особенно в контексте тех писем, которые уже полгода приходили ему на почту.

Глава 5

Люди проверяются тремя вещами: горем, успехом и совместным путешествием. Последним больше всего. Хочешь узнать человека возьми его с собой в дорогу.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

«Изба» уже давно не принимала столько гостей одновременно.

Зинка, вызванный с долгожданного и так и не начавшегося отпуска Алексей и Эндрю – уже немного потрепанный жизнью Гарри Поттер, наблюдали за скоплением людей через тайное стекло аппаратной.

– Зина, мне кажется, ты недоговариваешь, – заметил Эндрю. – Это, как минимум, обидно, а как максимум, непрофессионально. Я, конечно, понимаю, что не придумывал эту систему, а только структурировал и перевел в цифровую форму, но и это немало. Поверь, я знаю программу, как мои родители таблицу Брадиса, то есть до четвертого знака после запятой, и я отчетливо вижу: то, что ты мне сегодня принесла, это новая ветвь программы. Ты не усовершенствовала ее, ты продвинула ее вперед очень далеко, и, если честно, пока я даже не пойму, насколько.

– Соглашусь с Эндрю, – сказал молчавший до этого Алексей. – Вызываешь утром. Срочное задание. Кто заказчик не скажу. Что ищем – тоже. Ты знаешь нас уже пять лет, и мы тебя никогда не подводили. Мы не глупцы, так зачем нас за них держать? Я уверен, что появился твой отец или мать. Ну, те, кого ты таковыми считала. Только тема, связанная с прошлым семьи, делает тебя настолько мнительной.

Зина даже вздрогнула от речи Алексея, но быстро взяла себя в руки.

– Вы несправедливы ко мне, – заявила она. – Первое и главное требование заказчика было абсолютное инкогнито. Я пообещала. Я человек слова, и вы это тоже прекрасно это знаете. Сейчас я не рассказываю, кто это, именно поэтому, а вовсе не потому, что не доверяю вам. Смысл миссии будем обсуждать, уже когда определится группа. Задачу мы вложили в поиск дилетантов вместе, поэтому вы знаете, что это охрана группы людей без оповещения объекта. Предлагаю прекратить бред обиженных барышень и просто начать делать свою работу, так, как мы это умеем – профессионально и качественно.

Она говорила это жестко, и мужчины, только что обижавшиеся на начальницу, немного смутились.

– Мы охраной никогда не занимались, – буркнул Эндрю.

– У нас все бывает в первый раз, – ответила ему безапелляционно Зина.

– Знай, что я против того, что здесь находится Матильда. – Алексей, видимо, решил говорить начистоту. – Конечно, моя мама очень рада внукам и всегда за, посидеть с ними, она в принципе считает, что Мотя неправильно воспитывает Александра и использует любой предлог для исправления недочетов невестки, но дочке всего месяц, ей мать ежечасно нужна.

– Успокойся, – сказала Зина немного раздраженно. Было видно, что она что-то напряженно обдумывает, а Алексей ее сбивает. – Мне Мотя здесь нужна только для того, чтоб она почувствовала людей. Для данной миссии мы должны выбрать двух дилетантов из уже работавших с нами и лишь одного нового.

– Матильда не сканер, – перебил ее Алексей, – и не экстрасенс.

– Согласна, – кивнула Зина, – но она чувствует людей. Мне просто необходимо ее мнение о каждом в этой комнате. Прекрати сейчас же истерить. Начинаем.

На самом деле Зинка лукавила. В этой отобранной программой группе ей надо было вычислить того, кто больше всех не хочет ехать и очень пытается это скрыть. Такие инструкции дал дед, а Зина под строжайшим секретом проинструктировала Мотю.

Этого человека надо брать в миссию в обязательном порядке, независимо от того, выберет его программа при личном тестировании или нет, так сказал Савелий Сергеевич, и Зина ему по привычке поверила на слово. Она надеялась вычислить это тем, что человек просто не приедет, но на приглашение откликнулись абсолютно все, на кого указала программа.

Сейчас в гостиной агентства сидело семь человек, включая Матильду, которую, к слову, Зина даже не рассматривала на Дилетанта, и злился Алексей совершенно напрасно. Не зверь же она, чтоб кормящую мать отправлять в миссию.

Итак, программа на первом этапе выбрала: Феликса Есупова – циркача из миссии тамплиера, Станиславу Рогову – девушку двадцати трех лет из того же самого расследования. Вику Мордашкину – девушку Эндрю, с которой он познакомился в миссии на Ольхоне. На удивление в их взаимоотношениях до сих пор был букетно-конфетный период. Тихомира Федоровича Дудка – историка и экстрасенса. Последнее качество взято на веру лишь с его слов, Зина бы такими определениями не раскидывалась, потому что не привыкла верить на слово никому, кроме деда. На ее взгляд экстрасенсорные способности Тихомира Федоровича были ничем не подкреплены, кстати, он тоже был в группе на Ольхоне и, надо сказать, не продемонстрировал там ничего из заявленных суперспособностей.

Так же программа выделила двух неразлучных теперь подруг – Ольгу Владимировну Сурикову и Любаву Мефодьевну Лаптеву. Этих девушек за пятьдесят Зина даже еще не успела как следует забыть, потому как они год назад вместе были на Алтае. Зина слышала, что Ольга Владимировна все-таки развелась с мужем и теперь работает в агентстве Любавы Мефодьевны. Ее сын иногда звонил Зине консультироваться по разным вопросам и между делом жаловался, что дамы постоянно ругаются, но при этом эффективность у них выросла, и работы, а соответственно, и денег прибавилось. Поэтому он старался терпеть трескотню мамы с подружкой, но иногда все же срывался и прикрикивал на них. Дамы затихали на несколько дней, но позже вновь брались за свое.

Как ни странно, но на первом этапе отбора выбор программы пал именно на тех людей, которые когда-то были в миссиях, где Зина сама принимала участие как дилетант.

– Так себе компания, – сказала она вслух, словно в продолжение своих мыслей, и усмехнулась.

– Приглашенных бывших дилетантов программа выбрала по старым показателям, имеющимся в базе, – отозвался Эндрю. – Теперь же им предстоит пройти тестирование еще раз и уже с учетом новых вводных программа выберет нужных нам. Двое уже работавших ранее и один новый. Такое положение впервые, может, все же введем действительную задачу?

– Наша задача – наблюдение и охрана нескольких ученых на международной конференции, – настойчиво повторила Зина и, задумчиво вглядываясь в тайное стекло между комнатами, философски заметила: – А ведь это уже совсем другие люди, не те, что были когда-то со мной в одной миссии. Интересно, кого выберет программа.

– Ты думаешь, они сильно поменялись? – Эндрю перестал препираться с шефом и сел за компьютер, показывая, что полностью готов к работе.

– Однозначно, – ответила Зина, и в ее зеленых глазах вспыхнул огонек азарта, который появлялся, только когда начиналось очередное новое дело, и угасал, как только оно заканчивалось. – Хоть и любят у нас выражение «люди не меняются» – это неправда. Люди обязательно меняются. В большей или меньшей степени, но это происходит независимо от их желания. Иногда люди даже становятся теми, кем клялись не быть никогда. На это влияет все – окружение, сфера деятельности, возраст и еще много других факторов. Возможно, это не бросается в глаза, когда ты видишь человека постоянно, вот как, например, я Феликса Есупова. Он не часто, но все же возникает в моей жизни – бывает, помогает мне, а случается, как в прошлом году, и выдающемуся фокуснику понадобилась помощь агентства. В любом случае, я и Феликс меняемся незаметно друг для друга, чего не скажешь про людей, которых ты не видел несколько лет.

Сейчас Зина смотрела через стекло на Станиславу Рогову – молодую девушку, которая когда-то вырвалась из рук тирана-отца. Она попала к дилетантам, когда они расследовали групповое убийство в маленьком городке на берегу Балтики. Зина была ненамного старше ее, но тогда, три года назад, свое более взрослое отношение к жизни чувствовала очень остро.

Сейчас же в комнате по ту сторона экрана сидела напряженная молодая женщина. Она перекрасилась из натуральной блондинки в черный, подстриглась, что называется, под мальчика и самое главное – в ее по-прежнему огромных голубых глазах почему-то появилась пустота. Даже когда она была заключена в своей золотой клетке, даже когда она случайно встретила свою мать, которая просто бросила ее. Даже тогда они светились, в них было столько добра и света, что закрывшийся от всех циркач Феликс стал ласково называть ее младшей сестрой. Сейчас же в них не было и намека на свет. Из голубых они стали серыми, колкими и запросто могли обжечь холодом.

У Зинаиды даже мурашки побежали по спине от взгляда Станиславы в телевизор, за которым находилась аппаратная. Конечно же, все дилетанты, завершившие свои миссии, знали о потайном окне, но никто не смотрел в него так упорно. Никто, кроме Стаси, девушки, изменившейся кардинально.

У Зины мелькнула мысль, что она бы не хотела, чтоб Станислава попала в миссию, но ее тут же сменила другая: значит, точно попадет. Закон подлости еще никто не отменял.

Глава 6

Опасайся друзей больше, чем врагов, потому что однажды, кто-то из них более слабый душой, решит, что ты чересчур успешен.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Людмила Михальчук всегда знала, чего хотела от жизни, и имела свой собственный план развития событий и никак иначе. Вот и сейчас, сидя в самолете Москва – Мурманск она удовлетворенно ухмылялась из салона бизнес-класса, глядя на эту старуху Анку, проходящую мимо в эконом. Что она вообще о себе возомнила, она что, вдруг решила, что сильнее ее, Милы? «Глупая, хоть и умная», – мысленно констатировала девушка.

После того собрания Мила закатила Борисику такую истерику, что ему ничего не оставалось, кроме как повезти ее за свой счет. Никакие его доводы о начальстве Мила, естественно, не слушала. Ей кровь из носу надо было на эту конференцию, и теперь ее уже ничто не остановит, тем более какая-то Анка. Господи, имя-то какое, как вообще женщина могла позволить, чтоб мужчина так ее называл. Вот Мила бы не потерпела, если бы Борисик назвал ее Люсей, а ведь он порывался, но девушка его быстро оборвала. Чего не сделала Анна в самом начале и теперь пожинала плоды. А ведь все из-за нее, из-за любви, Мила видела, что умная и образованная Анка безответно влюблена в Бориса.

Людмила Михальчук познакомилась с профессором Борисом Бортко год назад. Молодая красивая девушка с изумрудными глазами появилась на пороге покосившейся избушки на одном из Курильских островов под названием «Станция исследований» и тут же покорила абсолютно всех мужчин.

– Мы тут в студенческой экспедиции, студенты-дипломники, – сказала, хлопая длинными ресницами, – и у нас рация села. Одолжите, нам с землей связаться надо, по договоренности должен прийти корабль, а его все нет и нет.

Эти важные ученые тоже ждали свой корабль и потому предложили взять студентов с собой. Но вместо полноценного корабля к острову причалил небольшой катер. Борис Бортко, уже пообещавший красавице, что вывезет студентов на большую землю, не мог нарушить данное слово и потому, первым делом погрузив на катер оборудование, понял, что места хватит не всем. Получалось, на остове должны были остаться четверо человек и дожидаться другого судна.

– Я как главная своей группы останусь, – заявила Мила очень смело. Она знала, что надо было показать себя не только красивой, но и запоминающейся личностью.

– Ну, следуя вашему принципу, – сказал Борис, уже не скрывавший липкие взгляды, скользившие по ее телу, – нужно оставаться и мне.

За ним желание остаться высказала Анна Крапивина, Мила лишь позже поймет почему, тогда же эта старая тетка ей была не интересна. Четвертым оказался Максим Правдин, незаметный худой ботаник примерно того же возраста, что и Борисик со своей Анкой, но Макс был настолько неинтересным и почти прозрачным, что люди обычно не обращали на него внимания, как на деталь интерьера. Не обратила на него тогда свое внимание и Мила, хотя, как потом выяснилось, совершенно зря. При всей свое невзрачности, Максим был действительно гениальным ученым в отличие от Борисика, который все делал чужими руками и Анки, которая была просто очень хорошим исполнителем. Максим же периодически получал разные премии и гранты и того и гляди мог обойти, своего руководителя, получив однажды Нобелевскую премию.

Тогда, год назад, разбушевалась буря, и второй катер к ним не приехал, а рация просила ждать погоды и верить, что гидрометцентр ошибается, и она придет быстрее, чем сейчас вещал оракул-гидромед. Из-за волн, которые достигали семи метров, остров ощущался мизерным, а домик ученых казался лачугой, стоящей по центру, и уже не казался безопасной частью суши.

– Оно добралось до нас огромными лапищами, – произнесла Анна, глядя, как волны, разбиваясь о берег, дотягиваются своими брызгами до маленьких окон их жилища. – Еще чуть-чуть, и оно нас сожрет.

– А давайте поиграем во что-нибудь! – предложила тогда Мила, стараясь разрядить обстановку. Ей казалось, что ничего страшного не произойдет, и их обязательно спасут, ведь она такая молодая, как с ней может что-то случиться?

– А давайте, – поддержал идею Борис. Он уже присел на крепкий алкоголь, и было заметно, что теперь все его мысли занимала только Мила и ее точеная фигура, а шторм казался лишь удачной причиной задержаться на острове. – Во что будем играть, в бутылочку или в карты на раздевание?

– «Правда или действие», – ответила Милочка, проигнорировав провокацию. – У меня тут все есть, брала с собой игру, с ребятами развлекались по вечерам.

В небольшом деревянном доме уже давно не было электричества, и комната, служившая и рубкой, и столовой, да и просто местом сбора, сейчас освещалась лишь керосиновыми лампами. Генератор не включали, берегли, ведь никто не знал, сколько еще предстоит здесь сидеть.

– Вот прогресс сделал немыслимый прорыв за сто лет, – не к месту сказал Максим, как-то печально глядя на керосинку, – люди полетели в космос, машины на батарейках и сотовые телефоны размером с ладонь. Но когда стихия показывает свою силу, по-прежнему нет ничего надежнее простого огня. Так и в жизни, нам кажется, мы все контролируем, но это не так, это всего лишь иллюзия – человек беспомощен.

– Максик, хватит философствовать, давай играть, – скомандовал Борис, потрепав друга и коллегу по голове. По-свойски, как мальчишку. Милу удивило, что тот не отреагировал на панибратство, не отдернул руку, не психанул. Девушка решила, что он, видимо, привык к такому отношению начальства. – Анка, садись играть, – позвал и ее Борис.

– Не хочу, – ответила тихо женщина, по-прежнему наблюдая в окно за стихией, – играйте без меня.

Женщина постоянно теребила телефон, проверяя связь, как если бы у нее срывался очень важный звонок.

– Втроем не интересно, – сказала Мила и надула свои и без того пухлые губки. Ей было любопытно, насколько эти люди подчиняются своему начальнику.

– Значит так, Анка, это приказ. Садись, ты слышала, без тебя нам не интересно. Садись, я тебе говорю, а то обижусь.

Детское выражение совсем не подходило взрослому, по меркам Милы, даже почти старому мужику, но именно оно, как ни странно, подействовало тогда на Анну – та нехотя оторвалась от окна и села за стол, так и не выпустив из рук телефон.

– Итак, все очень просто. – Мила пыталась рассказать правила игры, хотя слушал ее только Борис Борисыч. Макс же принес стаканы и налил из початой бутылки начальства виски себе и Анке, даже не предложив Миле, что ее даже задело, хотя она не пила алкоголь. Как будто бы она была чужой, лишней, не из их круга.

– Давайте начну я, – предложила Мила, – а вы посмотрите.

Она взяла из стопки «правда» карточку и прочитала:

– Вы когда-нибудь воровали? Вот, – показала она всем написанное, в подтверждение, что все честно. – Но я не хочу отвечать на этот вопрос, поэтому беру карту из стопки «действия». Поцелуйте человека, сидящего напротив вас, – прочитала она и, ничуть не смутившись, потянулась через стол и поцеловала покрасневшего от виски Бориса. – Теперь вы, – сказала она ему радостно.

– Целовать?

– Нет, – засмеялась Мила и указала на стопку карт.

Тот, не успев еще отойти от внезапного поцелуя, взял карту.

– Как звали вашу первую любовь? – прочитал Боря, и почему-то счастливая улыбка сползла у него с лица. Он положил карточку и, взяв карту «действие» прочел на ней: – Обойдите вокруг дома или места, в котором находитесь.

– Глупая игра, – резко сказала Анна. – Даже не думай, там шторм, тебя просто смоет в море. Обойди, в конце концов, вокруг стола, там же написано – или места.

Но тот встал и, даже не накинув куртку, вышел из дома прямо в ад, который сейчас творился снаружи. Все в напряжении молчали, глядя на дверь, через некоторое время она вновь открылась, и в нее зашел совершенно мокрый, но, что уже было хорошо, целый Борис. Он молча сел за стол и, выпив залпом свой виски, с вызовом провозгласил:

– Следующий.

Но, как оказалось, это было только начало истории. Потому что Максим, прочитав свою карточку «правда», сказал:

– Интересный у нас сегодня вечер получается. Вот меня спрашивают, лгал ли я когда-нибудь правосудию, – Макс сказал это так, точно у произнесенного был огромный подтекст, и Миле тогда показалось, что все, кроме нее, поняли этот скрытый смысл. – Но я, в отличие от тебя, Боренька, – тогда девушка первый раз услышала, чтоб Максим называл Бориса уменьшительно-ласкательным именем. Позже она поняла, что это признак злости на друга-начальника, – не буду бегать вокруг дома, не имею физической возможности. Это ты у нас парень хоть куда и в свои сорок три вон, косая сажень в плечах.

– Прекрати, – сквозь зубы процедил Борис.

– Прекратил, – согласился Максим. – И если мы еще играем, то я отвечу: да, единожды мне пришлось врать правосудию, давно, двадцать лет назад, и знаете, друзья, хоть меня не спрашивает об этом игра, я дополню. Я очень жалею об этом, очень, не было и дня, чтоб я об этом не жалел. – Желваки заходили на лице Максима, и Миле тогда показалось, что еще минута, и он начнет кричать или даже бросится на Бориса с кулаками.

– Давайте теперь я, – сказала быстро Анна, видимо, чтоб разрядить обстановку. Она взяла карточку из стопки «правда». – Да что же это такое! – воскликнула она, прочитав карточку, и бросила ее на стол, как какую-то мерзость. Отойдя немного от шока, женщина пристально посмотрела на Милу и спросила, делая большие паузы между слов: – Где ты их взяла?

– В магазине, – растерялась от такой грубости Милочка. Она подняла брошенную на стол карту и прочитала вслух то, что так напугало Анну: – «Как вы относитесь к вязанию крючком?» Ну и что? Что в вопросе такого?

Люди в комнате застыли как манекены, Миле даже показалось, что на мгновение на улице стих шторм. В тот вечер больше не было произнесено ни слова. Они вдруг закончились, словно буханки хлеба в булочной, и на полке больше не осталось ни одного батона, новые же должны подвести только утром, а сейчас все, пусто.

И действительно, утром все изменилось, все забыли о странном вечернем разговоре. Скорее не так, сделали вид, что ничего не было. После ночной бури остров накрыл густой туман, настолько густой, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Туман был не просто плотным, он еще имел густой синий цвет, такого Мила никогда не видела. Но это уже совсем другая история, не менее странная, но другая.

– О чем думает мой котенок, моя месечка, колепусечка моя, – прошелестел Боря, по-детски коверкая слова, чем выдернул Милу из воспоминаний.

Она улыбнулась во все тридцать два зуба и радостно ответила:

– Мечтаю о Баренцевом море.

Глава 7

Во всех правилах есть исключения. Всегда. Если ты это исключение не видишь, значит, оно очень хорошо подстроилось под правило. Но оно все же есть.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

– А ты изменилась, – сказала Зина Стасе, когда они остались вдвоем в гостиной Избы. Все приглашенные бывшие дилетанты, включая Мотю и Алексея, разошлись по домам, и остались только они и Эндрю в аппаратной, подбирающий в интернете еще одного дилетанта для новой миссии. Программа, как и предполагала Зина, выбрала Станиславу Рогову. Видимо, пресловутое чутье, как и закон подлости, работали стабильно.

– Жизнь заставила, – ответила ей девушка даже без тени улыбки.

– Где ты сейчас живешь? – Зина пыталась найти контакт, понимая, что им снова работать в одной команде. В прошлый раз она тоже не сразу его нашла, а теперь и вовсе казалось, что это будет трудно. – С мамой в Калининградской области?

Станислава на этом вопросе неуловимо ухмыльнулась.

– Мамино раскаянье было недолгим, и я очень быстро поняла, почему эта женщина смогла бросить своего ребенка и сама выстроить крепкий бизнес. А также почему ее подчинённые называли ее ведьмой, – сказала она и добавила: – Я в принципе за последнее время много что поняла в этой жизни.

Зинаида почувствовала, что Стася сказала все, что хотела на данную минуту, и больше на эту тему говорить не будет.

– Значит, вернулась к отцу, – Зина решила сменить тему разговора, но и тут просчиталась.

– Вернулась, – теперь Стася улыбалась, но как-то сердито, ее улыбка походила на оскал. – Рассказала ему про мать.

Зина без слов почувствовала, что Стася до сих пор ругает себя за это, за свою слабость, за то, что в обиде на мать так легко сдала ее отцу.

– Он очень переживал? – осторожно поинтересовалась Зина.

– Ну, к тому времени его силиконовая долина уже была беременна, и он легко перенес свои переживания. Отец в принципе на удивление все спокойно принял, я бы даже так сказала. Склеп, которым он в детстве мучил меня каждый день, был снесен по приказу его новой пассии. Это было сделано еще до моего возвращения и того момента, когда он узнал о лже-смерти своей первой и, как он мне всю жизнь внушал, горячо любимой супруги. Так что к тому времени ему это стало уже безразлично. Моему возвращению его новая супруга тоже была не рада, и отец, тот который боялся выпустить меня одну за порог, вдруг сам предложил мне съехать и жить отдельно, даже квартиру купил в центре Москвы. В общем, подарил мне такую долгожданную свободу. Вот только забыв, что он украл у меня детство и юность, а этим самым и украл друзей, которых находят именно в этом возрасте. Я осталась одна, никому не нужная, без работы, семьи и друзей. Девочке, опека о которой переходила в манию, было сложно, очень сложно. Вот скажи мне, – Стася посмотрела пристально на Зину, – куда делась папина любовь? Вообще куда она пропадает эта самая пресловутая любовь?

– Не знаю, я сама недавно очень долго думала над этим, – ответила ей Зинаида искренне.

– А я знаю, – сказала Стася. – Я ради этого даже на прием к психологу Айманскому пошла. Ты знаешь, что почти шестьдесят процентов мужчин, уходящих из семьи, не платят алименты, а если и платят, то, стараясь обойти закон, выплачивают минимально возможную сумму. При этом эти мужчины не бомжи и не безработные, а в прошлом достаточно заботливые отцы.

– Серьезно? – немного наигранно удивилась Зина. Она видела, что Стасе хочется поговорить именно об этом.

На самом деле Зине это все было неинтересно. Она лишь делала вид, что слушает, а сама сотый раз прокручивала в голове разговор с дедом, который ее не отпускал. Зина пыталась найти в нем тайные подсказки к загадке своей жизни, но находила лишь нестыковки, которые говорили о том, что дед опять недоговаривал, ну, или попросту лгал. От этого становилось грустно и одиноко, именно ложь деда почему-то подчеркивала то, что Зина на этой земле одна, и у нее нет ни одного человека, кому бы она верила на сто процентов, кому бы могла довериться, приползти и забиться под крылышко, защитившись от всего мира. С кем бы она могла почувствовать, что не одинока.

– Это статистика, – продолжала увлеченно Стася, не замечая Зининого отрешенного вида, – можешь посмотреть на соответствующих сайтах. Первая причина, почему мужчины не испытывают безусловной любви к своим детям, проста и никак не связанна с психологией. Просто гормоны, именно они формируют так называемый «материнский инстинкт». Ученые любят приводить такой пример: даже трусливая курица-наседка после появления цыплят становится агрессивнее петуха, если кто-то покушается на ее цыплят. Люди ничем не отличаются. Герман Михайлович мне рассказал, что есть такой гормон – окситоцин. У женщины он начинает вырабатываться, как только она узнает, что беременна. На седьмой месяц жизни ребенка его уровень достигает своего пика. Каждое касание, каждый поцелуй маленького дитя вырабатывает этот гормон и тем формирует привязанность. В общем, безусловная любовь женщины к ребенку берет начало на химическом уровне, постепенно переходя на эмоциональный, где и закрепляется.

– И что, – Зина понимала, что надо поддержать разговор, – у мужчин такого гормона нет?

– Почему же, – вновь ухмыльнулась Стася, и Зинаида поняла, что все эти ее смешки, всего лишь защитная реакция. – Присутствует, конечно, правда в десять раз меньше и отвечает совсем за другую функцию. Отцовского инстинкта не существует, поэтому между отцом и ребенком могут быть только доверительные и дружеские отношения. А еще мужчины начинают ценить то, во что вкладываются, и неважно – эмоционально или материально. Эти два фактора повлияли на то, что, когда отец нашел свою новую любовь, не выкинул меня на улицу и не забыл, как это делают шестьдесят процентов мужчин. Он слишком много уже в меня вложил.

– А твоя мать? – спросила осторожно Зина. – Где ее безусловный материнский инстинкт?

– В каждом правиле есть исключения, это первое, – ответила серьезно на каверзный вопрос Стася, так, словно готовилась к нему и давно уже перебирала варианты ответов. – Ну а второе, есть небольшой, но все же реальный ответ на это. Она никогда не кормила меня грудью, никогда не качала на руках и не сидела у кроватки, когда я болела. С первого дня у меня была няня. Если даже во время беременности у нее и зарождалось это чувство, оно просто угасло, не успев закрепиться. Если у меня будет ребенок, я никогда не допущу такую ошибку и буду растить его сама.

Последние слова прозвучали детской клятвой.

– Знаешь, чаще всего люди делают то, от чего так сильно зарекались когда-то, – заметила грустно Зина, – и это тоже статистика. Не знаю, может, их бог учит таким образом. Однажды был у нас такой дилетант, которого в детстве бросил отец. Он рассказал нам, что всю свою жизнь уверял друзей, что никогда не поступит, как его родитель, но в итоге бросил свою жену с маленьким сыном. Как-будто господь показал ему, что зря ты обвинял отца, что в жизни всякое бывает, и мы люди, а людям свойственна слабость. Так же знала одного молодого человека, который категорически был против курения, настолько, что бросал девушку, только узнав, что она курит, пренебрежительно называя ее пепельницей. Он мог часами рассказывать о вреде никотина и всех курильщиков называл слабаками. Лет через пять я увидела его на улице, смачно затягивающегося сигаретой с кашлем профессионального курильщика. Также есть такая статистика, что девушкам, у которых отец пил и которые ненавидят пьяниц, обязательно попадется муж алкоголик. Так что будь осторожна с клятвами, иногда они переворачивают все вверх дном.

Зина видела, что Стася хотела ответить что-то резкое, но не успела. В гостиную Избы зашел Эндрю.

– Зин ну все, программа нашла человека для миссии. Это повар из Мурманска. Теперь вас трое, как и предполагалось.

– Мурманска? – удивилась Зина. – Не слишком ли нарочитое совпадение?

– Нисколько, – ответил Эндрю вполне уверенно. – Программа обрабатывает сначала самые выгодные для нас варианты, территориально в том числе. Видимо, не найдя их рядом, в Москве, она стала искать вблизи места проведения миссии, вот и все. Это ее алгоритм, и в этом нет ничего странного. Надо его вызвать?

– Нет, – ответила Зина. – Зачем человека гонять, у нас все равно путь лежит через Мурманск, там его и подцепим.

– А если он не подойдет? Надо же проверить через тесты еще, – сказал Эндрю удивленно.

– Я думаю, что это он, но на тот случай, если это не так, ты полетишь с нами. Там на месте и проведешь тест, – ответила ему Зина и, что-то решив, добавила: – Пусть Алексей заказывает билеты на завтра.

– Ты, я и Станислава, – уточнил Эндрю, уже что-то набирая на своем смартфоне. – Стась, паспорт поменяла или тот же? – он тут же начал выполнять задание шефа.

Ответить ему Зина не успела, у нее пискнул телефон, и на экране высветилось сообщение от Моти, в котором было только одно имя.

– Нет, – ответила Зина Эндрю, – с нами еще летит Тихомир Федорович Дудка, историк, экстрасенс и примерный семьянин, носящий широкие подтяжки.

Эндрю и Стася глянули на шефа с удивлением. Они оба знали, что программа выбрала только Стасю, а остальные не прошли, но они даже не догадывались, что был еще план «Б», где была задействована Мотя со своим чутьем.

Глава 8

Если держать любимого человека за руку, боль уменьшается. Просто факт.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Максим ненавидел Бориса, всей своей душой ненавидел, настолько, насколько мог, по максимуму, на всю катушку. Как говорил он в детстве маме – миллион тысяч до неба, только сейчас это касалось не любви к родительнице, а ненависти к другу. Хотя, о чем он, разве можно ненавидеть друга? Их отношения скорее можно охарактеризовать как «слуга и господин», а слуги, как известно, вправе ненавидеть своих господ. Разрастаясь внутри, эта ненависть уже переставала помещаться в нем и начала потихоньку вырываться наружу. Это понимал Максим, это чувствовала Аня, начинал, видимо, об этом догадываться и сам Борис. Но Максим Правдин ничего не мог с этим поделать.

Причем это не была просто ненависть, для нее у Максима, как он считал, имелось веское основание: Борис Борисович Бортко испортил ему жизнь. Именно так и никак иначе.

Максик, как называла его мама, был ботаником с детских лет. Имел слабое здоровье и очки в роговой оправе с толстенными линзами, которые делали его глаза визуально выпуклыми. Естественно, исключения не случилось, и в школе его дразнили, били и заставляли делать домашние задания за сильных и спортивных мальчиков класса. Максим все это терпел и ждал только одного – когда поступит в институт, и весь этот ужас закончится. Папа любил с упоением рассказывать о своих студенческих годах, и Макс мечтал поскорее шагнуть в эту чудесную жизнь. Он всегда твердо знал, куда будет поступать. Еще будучи маленьким мальчиком, Максим мечтал изучать планету и путешествовать по ней, как Федор Конюхов. Но о об этом по причине слабого здоровья и неспортивного телосложения, конечно, пришлось забыть, а вот изучать планету осталось в приоритете, и с выбором учебного заведение вопрос не стоял. Он будет экологом. Поэтому юноша ложился каждый день спать с одной-единственной мыслью: поскорей бы в институт, где все будет по-другому.

Максим помнил свой первый день, когда в предвкушении наконец-то свободной жизни он переступил порог нового места учебы. Душа пела, и ноги несли его в аудиторию, туда, где не будешь больше изгоем, туда, где тебя будут уважать и ценить.

Каково же было его разочарование, когда оказалось, что ничего не поменялось. Совсем ничего. Все те же смешки, все те же тычки и чужие тетради. Хотя нет, поменялось – не осталось мечты, что все когда-нибудь закончится. Теперь Максиму казалось, так будет вечно. Если честно, он даже подумывал о суициде, спасало лишь одно – девочка с зелеными глазами, что сидела всегда в первом ряду.

Она появилась на втором курсе, видимо, вышла из академа и была старше. Девушка тоже считалась изгоем на курсе, но в отличие от Максима она решила это сама. Сторонилась одногруппников и даже не здоровалась ни с кем при встрече, просто проходила мимо, словно не слыша обращенного к ней приветствия. Девушка явно не страдала от этого, а просто как бы не замечала никого вокруг. Незаметно даже для себя, Максим все чаще стал садиться с ней рядом и вместо приветствия просто улыбаться, позже это и вовсе вошло в привычку. Она же сперва не реагировала на него, как и на остальных, но точно говорят, вода камень точит. Так через некоторое время она стала отвечать улыбкой на улыбку Максима, а позже и вовсе первая сказала «привет».

После нескольких месяцев простых приветствий, Макс все же решился с ней заговорить. К его удивлению, она не фыркнула и не накричала, а ответила ему вполне дружелюбно. С того дня они и начали общаться. Правда новая подруга не впускала его в свою жизнь, и их общение ограничивалось лишь разговорами на тему учебы. Девушка всегда очень быстро убегала домой, не задерживаясь ни на минуту, а иногда вовсе пропадала неделями. На вопросы, где была, замыкалась и ничего не отвела.

Макс втайне все же мечтал о большем, к примеру, пригласить ее в кино или на прогулку в парк, но все не решался, постоянно перекладывая свое намерение на завтра, да так и не успел. В один из майских, почти летних дней, когда хотелось веселиться и, казалось, все возможно, они вдвоем выходили из института. Максим уже подготовил текст для непринужденного приглашения, как появились два бугая однокурсника, которым он задолжал реферат.

Били они больно, но это было не главное. Важнее то страшное чувство унижения, которое он испытывал. Девушка, надо отдать должное, не бросила его, не сбежала, а бросалась на его обидчиков, кричала и звала на помощь.

Вот тогда-то и появился в его жизни Боря. Он прибежал на крик спутницы Макса и надавал пацанам тумаков. Спаситель один справился с двумя и, как показалось со стороны, сделал это очень легко и непринужденно. Конечно, Максим видел Бориса и раньше, его невозможно было не заметить. Высокий, красивый, спортивный, молодой человек, постоянно ходивший в компании симпатичной толстушки со смешными кучеряшками. В отличие от других «силачей», он не лез к Максу – у него для этого была своя жертва. Красавчик Боря Бортко по большому счету просто не обращал на него внимания, как на мебель, что стоит в аудитории. Ведь у него для рефератов и прочей ерунды была кучерявая толстушка Аня, и Макс ему просто был не интересен.

Боря быстро растолкал обидчиков и, погрозив им вслед кулаком, пообещал надавать еще больше, если они еще раз приблизятся хоть на шаг к Максиму.

– Привет! – сказала ему тогда толстушка. – Я Анка, давай ссадины обработаю.

Столько заботы от посторонних людей Макс не видел никогда, видимо, поэтому не сразу заметил, что Боря уже под ручку удаляется с его не случившейся любовью, с девушкой, которую он почти пригласил в кино, с девушкой в которую он был влюблен.

– Да что они себе позволяют?! – почти прорычал Борис, выдернув Максима из тягостных воспоминаний. По сравнению с тем, каким вспоминался ему только что Боря, сейчас он, конечно, проигрывал тому молодому парню. Спортивное тело и широкие плечи давно уже стали обрюзгшим телом, обросшим жирком. Красивое лицо с точеными чертами расплылось, а копна пшеничных волос стала реденькой мужской стрижкой. Единственное, что осталось тем же, а возможно, даже выросло в геометрической прогрессии – это чувство собственной исключительности.

– Борис прекрати истерить, – поморщилась Анка от его крика.

Она тоже очень сильно изменилась с тех пор, только в лучшую сторону. Не было уже толстушки с непослушными кучеряшками. Аня превратилась в красивую стильную женщину с точеной фигурой, которую она каждый день отвоевывала в спортзале, и очень короткой стрижкой, потому что такая длина, как утверждала она, не позволяла волосу виться.

Они сидели в холле гостиницы «Мурманск» и ждали руководителя группы, чтобы отправится на место провидения конференции.

– И вообще, зачем нам руководитель? – вновь возмутился Борис. – Мы что, сами не справимся? Всю жизнь ездили без руководителей.

– Ты прекрасно знаешь, зачем, – лениво отозвался Макс. – И не надо делать вид, что ничего не было. Теперь так будет всегда, мы теперь с вами как в Советском Союзе за железным занавесом. Не удивлюсь, что нам и визу теперь не дадут никогда и никуда, а на все международные встречи будут сопровождать бравые парни в серых костюмах, черных очках и с едва заметным ежиком на голове. Знаешь, Боренька, такие накаченные и не улыбающиеся, а все из-за твоей блогерши недоделанной. Кстати, как ты будешь руководителю группы объяснять, зачем она здесь? По приглашению, нас ждут троих.

– Разберусь, – буркнул Борис.

– Ну-ну, – ухмыльнулся злорадно Макс. Поступок Анки на совещании словно открыл ящик Пандоры, и теперь Боря вдруг перестал быть авторитетом не только для нее, но и для Макса. Она точно освободила их обоих от вечного рабства, и Максим был ей за это безмерно благодарен.

– Кстати, Боря, я тоже после конференции увольняюсь, – объявил он радостно, – вместе с Аней. Анка, ты куда дальше? Может, напросимся в экспедицию к Карлову? Говорят, он теперь здесь, на Кольском работает, грант получил. Полосатиков изучает.

Это решение он принял уже давно, еще в Южно-Сахалинске, на том собрании, но для объявления ждал момента и вот сейчас понял, что тот наконец настал. Боря был рассержен, Анка отказывалась с ним говорить о чем бы то ни было, кроме работы, наличие любовницы в лице Милочки предстояло объяснять руководителю группы, ну и в принципе наличие этого самого руководителя очень нервировало Бориса, потому как раньше таковых никогда не было. То есть сейчас уверенный в себе заместитель руководителя НИИ, красавец, каким он себя считал, и вообще баловень судьбы, лежал под грудой проблем. Поэтому настало время поставить на эту груду еще один камень.

– Нам, Максик, по сорок четыре года, староваты мы для тридцатилетнего Карлова, не возьмет он нас, – ответила, улыбаясь, Аня. Ей, видимо, тоже нравилось то, что он сейчас делал. – Да и портфолио наше ему не понравится. Давай лучше в Москву, меня давно туда зовут, в комитет по экологии при министерстве, я и тебе там место похлопочу.

– Скучновато там будет, – Максим подмигнул Ане. – Я лучше к Карлову попрошусь, сошлюсь на свои незаурядные мозги, может купится?

– Ну, как знаешь, – ответила ему хитрой улыбкой Анка. – Но помни, я всегда жду тебя в Москве.

Бориса бесил этот их диалог, и он хотел что-то сказать, но сразу не нашелся, что, и просто несколько раз беззвучно открывал рот, как рыба. Анна довольно посмотрела на Макса, и он ей еще раз незаметно подмигнул.

Видимо, решившись на что-то, Борис встал, навис над креслом Макса, нервно качая указательным пальцем, но только он открыл рот, возле них прозвучал вопрос:

– Добрый день, вы группа экологов из Южно-Сахалинска, – услышали они приятный девичий голос и обернулись.

– Да, это мы, – за всех ответила Анка.

– Я представитель от министерства экологии, руководитель вашей группы – Зинаида Михайловна Звягинцева. С вами мы познакомимся позже, в машине. Нас уже ждут, пройдемте.

– Вот тебе и неулыбчивый громила в сером пиджаке, – вместо ответа сказала Мила, которая наблюдала все происходящее молча, что-то листая в своем телефоне. Максу казалось, что она вообще не слышит ничего вокруг, но та своим выпадом подтвердила обратное.

– Что? – не поняла руководитель группы. – Вы о чем?

– Да так, ни о чем, – высокомерно отозвалась Мила, словно почувствовав в девице конкурентку. Максим вообще не понимал, как при такой яркой внешности девица вообще могла реагировать на женщин, но она всегда злилась, лишь только наблюдая поблизости симпатичное женское лицо.

– У меня написано, что вас трое, – сказала Зинаида Михайловна и оглянулась, будто бы еще раз пересчитывая их не большую группу.

– Тут такое дело, – произнес Боря, подойдя к девушке поближе и включив все свое обаяние. – Кстати, разрешите представиться – Борис Бортко, заместитель директора НИИ экологии и природопользования города Южно-Сахалинск. Эта девушка тоже сотрудник нашего института, молодой сотрудник, которому необходимо набираться опыта. Она очень просилась, и я взял ее с собой на свой страх и риск. Естественно, она будет жить там за мой… то есть свой счет, конечно же, за свой, – поправился Борис и побурел от такой промашки, а Макс подумал, что раньше таких оговорок Боря себе не позволял. Видимо, они с Анкой и вправду выбили его из колеи своими увольнениями.

«Его будет легко добить, – пронеслась у Максима в голове радостная мысль, – и я его добью».

– Ну, хорошо. – легко согласилась руководитель. – Пойдемте, у нас как раз две машины, и во второй есть одно место. Но жить вам с вашим молодым специалистом, скорее всего, придется раздельно, потому как номера, которые забронированы для вас и оплачены, предназначены для одного человека. Да и не стоит превращать международное мероприятие в балаган, это просто не красиво, для этого существует, как минимум, Сочи.

Борис еще больше покраснел от укола этой бойкой руководительницы и молча кивнул головой.

Когда они подошли к двум внедорожникам, возле одного из них стояло три человека. Стройная брюнетка, фрик с дредами и вытянутой кофте ярких желто-коричневых тонов и пузатый мужчина в строгом костюме с широкими подтяжками, похожий на любого вредного директора из советских фильмов.

– Это наши с вами попутчики, – представила их Зина. – Боба – новый повар, едет работать в «Китовый райк».

– Повар? – удивился Максим, будто это касалось лично его. – А что, там нужен повар?

– Скорее всего, – ответила Зина и продолжила: – Тихомир Федорович, экскурсовод на период проведения конференции для развлечения гостей историями о местных достопримечательностях и Станислава, переводчик.

Услышав имя переводчицы Макс, взглянул сначала на Анку, а потом на Борю. Последний побледнел, впрочем, как всегда, когда слышал это имя.

– А что же переводчик только один? – решил пошутить Максим, чтоб не было так заметно ужас, написанный на лице Бориса. – Насколько я знаю, будет, как минимум, шесть делегаций из разных стран.

– Восемь, – поправила голубоглазая брюнетка. – Но вы не беспокойтесь, я знаю в совершенстве пятнадцать языков и еще шесть довольно сносно.

Когда девушка начала говорить, у Макса вдруг побежали мурашки по спине, и он вновь взглянул на Бориса. Тот схватил Анку за руку и прижал ее ладонь к себе. Так он делал всегда, когда ему было страшно. Именно так он делал двадцать лет назад, правда, с одной разницей – тогда Аня руку не вырвала, как сделала она это сейчас.

Глава 9

Главный герой истории не тот, о ком много говорит автор, а тот, кто может эту историю перевернуть в один миг. В жизни так же.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

«Что-то не так с этим Бобой!» – в который раз подумала Зина, трясясь во внедорожнике шесть часов до места проведения конференции, и хоть машины были вполне комфортные, дорога была не сахар именно по причине ее полного отсутствия. За окном мелькала бескрайняя тундра со своими первыми мелкими цветами, огромными валунами и какой-то блеклой растительностью. Правда на фоне невыдающейся флоры завораживало высокое небо, оно словно становилось все больше, выползая из-за линии горизонта и отвоевывая пространство у земли. И на фоне такого огромного солнца, пейзаж казался внеземным, будто внедорожники каким-то образом перенесли их на другую планету, где солнце и небо несоизмеримо больше, а земля маленькая и вот-вот закончится, зацепившись за горизонт.

– Вон, видишь черные хребты – это перевал Муста-Тунтури, – сказал водитель, видимо, решивший провести небольшую экскурсию. – В переводе с саамского «черная гора». Стоит хребет, сложенный из черных скал, у подножья Малой Волоковой губы и словно разделяет собой материк и полуострова.

Он посмотрел на Зину внимательно, точно проверяя, знает девчонка историю или нет.

– Муста-Тунтури стала настоящей черной горой для фашистов, – сказала Зина, и водитель улыбнулся ей, как родной, – ведь именно здесь впервые забуксовал план «Барбаросса». Советские солдаты в первые дни наступления остановили здесь фашистов и почти три года держали оборону.

– Это им гора помогала, – заметил водитель серьезно. – Когда оставалось двое и не было патронов, то приходили следующие, успевали, не давали продвинуться врагу. Мне отец рассказывал, он одним из первых здесь стоял, так вот когда они с командиром остались одни и были готовы идти в свой последний рукопашный бой, то сзади услышали, как подходят наши, и так было каждый раз. Не давалась гора врагам, много людей там полегло, но перевал отстояли. Кто в наши дни поднимается на перевал, многие рассказывают, что видят солдат в советской форме, грязных, усталых, они улыбаются и спрашивают, ну как, уничтожили фашистов?

– Синдром Стендаля, – сказала Зина. – Когда люди чем-то сильно поражены и воодушевлены, возможны галлюцинации.

– Не знаю, какой синдром, но разлом там временной присутствует, этому я лично был свидетелем, – обиделся водитель и замолчал.

Вот вдалеке, на очередном валуне, на фоне не заходящегося солнца Зина увидела оленя. Он был так невероятно красив и величественен, со своими огромными, ветвистыми рогами, почти сплетающимися над головой, что Зина залюбовалась. Она видела таких только в детских мультфильмах и даже не подозревала, что они существуют в действительности. Когда машина подпрыгнула на очередной кочке, она лишь на миг потеряла из виду оленя, но этого мига хватило, чтобы он исчез. Именно сейчас почувствовалось что-то мистическое в предстоящей истории, и она вновь вернулась к своим мыслям.

Конечно, подумать было о чем и кроме четвертого дилетанта, например, ситуация с лишним человеком в доверенной им группе ученых. Тут было несколько вариантов, возможно, все тривиально, и начальник взял с собой любовницу за свой счет, но возникает вопрос, зачем. Это не Мальдивы и даже не Сочи, чтоб она рвалась туда, да и дороговато для того, чтоб просто захотеть прокатить молодуху. Край света плюс почти стопроцентная загруженность пятизвездочного отеля в тундре делают стоимость номера очень приличной. Еще один вопрос: не та ли это девушка, что была четвертой на острове, а если та, то надо будет по прибытию в отель «Китовый райк» запросить у Эндрю всю информацию по ней, так как всю дорогу связь отсутствовала.

Так же можно было поразмышлять о странном поведении Тихомира Федоровича Дудки и его резком отказе вначале ехать куда-либо. Зине пришлось приложить массу усилий, чтоб уговорить пятидесятидвухлетнего мужчину все-таки вступить в миссию. Внешне он почти не изменился – по-прежнему носил только костюмы, любил широкие подтяжки и рассказывать о своих детях, но появилось в нем что-то еще, и вот это «что-то» Зина почувствовала, но пока не поняла. Согласился поехать он только после того, как Зинаида произнесла фразу, что велел сказать ей дед, если человек, который очень не хочет ехать, но скрывает это, не согласится на ее любые уговоры.

«Не он нам нужен, – говорил дед, – сейчас мы ему нужны. Постарайся уговорить того, кого вычислишь. Спасение мира начинается со спасения одного человека».

Зина понимала, что дед по-прежнему манипулирует ею, при всей его, казалось бы, открытости он наверняка не сказал даже половины правды.

– Если вы поедете, – произнесла Зина, наблюдая реакцию Тихомира Федоровича, – я вам помогу, и мы придумаем, как все решить. Вы меня знаете, если я обещаю, то держу слово. Если же нет, то вам придется с этим жить всю оставшуюся жизнь.

И он согласился. Она не знала, что нужно решить и на что Зина только что подписалась, но отложила эти мысли на потом, как и мысли о деде.

Обо всем этом можно, конечно, было бы поразмышлять, но почему-то сейчас ей казалось, что пока важнее всего Боба и его такое счастливое попадание в их команду. Не было ли и тут руки деда?

Боба… Дурацкое имя, но Зина убедилась, что именно оно записано у молодого человека в паспорте, и вопросов стало еще больше.

В Мурманске, в аэропорту, их встретил мужчина средних лет, причем подошел к Зине, будто узнал ее, и шепнул на ухо: «Знаешь, Зина, я против грусти», а затем пригласил всех в машину.

– Вот, это ваши документы, – говорил он тихо и вкрадчиво, так, что приходилось прислушиваться и даже немного наклонять голову. – Вы, Зинаида, руководитель группы ученых-экологов из НИИ Южно-Сахалинска. Направило вас министерство, экологи уже прилетели и ждут вас завтра в гостинице «Мурманск». Я знаю, что вам надо здесь решить еще одно дело, поэтому советую заселиться в другую гостиницу на это время. Далее ваше направление на работу повару от местного агентства по трудоустройству, куда обычно делает запрос данный отель. Просто впишите имя, когда у вас будет информация и ФИО. Далее, экскурсовод и переводчик, – он протянул незаполненные бейджики Стасе и Тихомиру Федоровичу. – Решите, кто кем будет, это не принципиально. И главное, у вас пять дней, пока вас не разоблачат, сделайте то, что вам необходимо, и исчезайте оттуда. Меня, соответственно, вы не видели, ну, насколько я знаю, у вас все здесь профессионалы, не первый раз, кроме повара, вот за ним и следите. Хотя, вот что бы вам не взять этого молодого человека на данную роль и не рисковать? – предложил он, показывая на Эндрю.

– Я не продержусь даже завтрак, не говоря уже о пяти днях, – ответил тот.

– Печально, – констатировал мужчина тихо и добавил: – Ну, тогда прощайте.

– Что это было? Он нас даже до города не довез, – спросила Стася, когда они там же, на парковке аэропорта Мурманска смотрели в след уезжающему автобусу.

– А был ли он? – философски заметил Тихомир Федорович, чем выразил, надо сказать, общее ощущение от встречи. – По мне так его не существовало.

Взяв такси, они первым делом направились по адресу, где проживал рекомендованный программой повар.

– Здравствуйте, могли бы мы увидеть Бобу Иванова? – неуверенно сказала Зина парню с длинными дредами, который очень быстро открыл дверь.

– У ваших ног, – шутливо поклонился молодой человек. – А вы, наверное, Зинаида Михайловна, которая мне вчера звонила. Я представлял вас несколько по-другому. Проходите. Вся свита с вами или эти люди увязались случайно? – уточнил он, когда за Зиной потянулась целая вереница гостей.

– Да, они все со мной, – подтвердила Зина, проходя в маленькую хрущевку.

В квартире не было ничего особенного: старый диван, старый шкаф, небольшой телевизор, вот только картины, что висели на стенах, сразу приковывали взгляд. На полотнах разного размера был изображен один и тот же внеземной город. О том, что он один и тот же, только с разных ракурсов, говорили замысловатые здания и растения, что повторялись на изображениях. Все четверо, как будто попав на выставку, стали рассматривать их, расхаживая по комнате.

– Если вы меня представляли по-другому, то как же сразу поняли, что это я? – спросила Зина, увлеченная картинами.

– Так ко мне никто не ходит, – очень просто ответил повар.

– Почему? – поинтересовалась Зина.

– А я некоммуникабельный, – констатировал хозяин со вздохом, как будто признавался в страшном недуге, и добавил: – Очень. Угощайтесь, – он протянул Зине тарелку с печеньем.

– Ну, с такими способностями, – вставил Эндрю, уплетая третью печеньку, – ваша некоммуникабельность настораживает. К вам друзья в очередь за ними должны стоять, – и, не отрываясь от компьютера, где он уже настраивал программу, чтоб протестировать Бобу, потряс печеньем в воздухе.

– Скажите, кто автор данных полотен? – спросил Тихомир Федорович.

– Это рисовал я, – ответил ему Боба.

– Рисовал? – удивилась Стася. – Художники обычно говорят «писал».

– Я не художник, так, балуюсь. Я даже не учился никогда этому.

Зина не могла понять, что в этих картинах ее так притягивало, но оторваться от них действительно было невозможно. То ли необычная архитектура города, то ли то, что на картинах можно было разглядеть разные уголки неизведанного пространства и поверить, что данный город реален. У одной картины, на которой было изображено огромное здание в виде дракона, она и вовсе остановилась, как завороженная. Башня здания была в виде вытянутой вверх головы, а толстые ноги служили колонами на входе. Это здание возвышалась над всеми строениями странного города, и было заметно с разных ракурсов почти на всех картинах, но лишь на этой изображено своей фронтальной частью в полной красе и не отпускало, притягивая взгляд.

– Это главный совет, здесь заседают старейшины, – услышала она за спиной и повернулась.

Молодой человек был мелким, примерно таким же, как Зина, только дреды немного прибавляли ему в росте. Зинаида отметила, что он, не соответствуя моменту, смотрел, переживая, то на Зину, то на картину, словно боялся, что его творчество может ей не понравиться.

– Старейшины чего? – уточнила Зина, повернувшись опять к картине.

– Гипербореи, конечно, это ведь видно с первого взгляда, – ответил Боба. – Когда она появилась, то прям над ней находилось созвездие дракона. С тех пор гиперборейцы считают дракона своим символом.

– Но вы же понимаете, – вступил в диалог Тихомир Федорович, – что Гиперборея – это миф, такой же, как и Атлантида.

– Не, – с легкой усмешкой, как глупому ребенку ответил Боба, – она существует. Она снится мне каждую ночь. Я гуляю по ее улицам, разговариваю с людьми. Они особенные, они не такие, как мы. Жители Гипербореи знают то, что мы с вами не можем постичь, потому они не злятся и не ругаются по мелочам. Они знают главное.

– И что же главное? – спросила Стася, молчавшая до сих пор. – И почему на картинах вы не изобразили ни одного человека?

– Я не знаю, что главное, они мне не говорят, потому что здесь мы этого не поймем. В нашем мозгу заблокировано это знание, а открывать его мы еще не научились, рано, не постигнем еще. Ну а не изображаю я их, потому что они мне запретили, говорят, я слишком хорошо рисую, – тут он смутился, как ребенок, – и их могут узнать на наших улицах, ведь они иногда сюда выходят.

– Боба, садись, – прервал Эндрю их странный диалог. – Проверим, подходишь ли ты в группу дилетантов.

Когда хозяин дома сел за компьютер, Станислава подошла к Зине и тихо сказала:

– У него явные проблемы с головой, может, мы справимся сами, вот Эндрю поедет четвертым?

– Соглашусь с девушкой, тут проблемы на лицо, – подтвердил шепотом Тихомир Федорович, поправляя свои ярко-желтые подтяжки. Он еще не познакомился со Стасей близко, Зина видела, что она не подпускала его, держась в стороне, потому и такое обращение. – Насколько я человек с широким спектром допустимого, но даже мне кажется, что это слишком.

– Шеф, он подошел сто процентов, редкий случай, – присоединившись к команде, шепотом сказал Эндрю. – Но ты, конечно, думай сама, я немного в замешательстве.

– Программа знает лучше, – отрезала Зина, но что-то наподобие нехорошего предчувствия закрутилось в груди. Подойдя к столу, где спокойно сидел художник-любитель Боба Иванов и, улыбаясь как блаженный, дожидался вердикта, она сказала: – Добро пожаловать в команду, теперь для тебя я просто Зина. Будем вместе осуществлять миссию. И да, – она повернулась к группе, стоявшей позади нее, – Тихомир Федорович она для вас не девушка, а Станислава, можно Стася. Давайте находить контакты меж собой, для того, чтоб у нас все получилось, мы должны быть командой.

Все, включая Эндрю, к которому это не относилось, дружно кивнули, соглашаясь с Зининым призывом, но ощущение в груди не проходило. Хотя с чего она решила, что это плохое предчувствие, может быть, наоборот. Ведь Боба ей уже нравился.

В следующий раз он ее насторожил сегодня, когда они распределялись по машинам.

– Зинаида Михайловна, – подскочил к ней Боба перед посадкой, – а можно я поеду с учеными? Я знаете какой, все подмечаю, я, может, сразу что-то пойму, потому как я всю жизнь на природе, можно сказать, родился там, а матушка-хранительница этому быстро учит.

Доводы были путанными и не убедительными, а рвение чересчур сильным, и это напрягло Зину.

– Боба, ты помнишь, о чем мы говорили с тобой вчера? – спросила она медленно, стараясь понять, что это – желание помочь группе или что-то личное, ведь то, как он быстро и радостно согласился быть дилетантом, тоже настораживало. Обычно люди сомневались, и им надо было приводить разные доводы и убеждать чем-то весомым для каждого. – Ты должен называть меня просто как подругу Зина, а слушаться как кого?

– Слушаться как шефа, – договорил грустно Боба, и было видно, что он сразу загрустил.

– Поэтому ты сейчас идешь в джип со Стасей и Тихомиром Федоровичем, всю дорогу слушаешь вон ту длинноногую красавицу по имени Мила. По возможности стараешься ее разговорить и заметить в ней второе дно, если оно существует. Это новый, не изученный нами заранее объект. Его не должно было быть здесь, а потому что?

– А потому является особо подозрительным, – не сопротивлялся такому разговору Боба и в ответ все вздыхал, как обиженный мальчик. – Но что в ней может быть подозрительного? – все же попытался он возмутится. – У нее на лице все написано: салон красоты, ресторан, Мальдивы – три мечты, и за их границы мысль не выходила еще ни разу.

– Вот тут ты не прав. – Зина, не сдержавшись, улыбнулась ему. Не смотря на всю настороженность к данному персонажу, Боба все же ей нравился. Или даже не так. Он почему-то непроизвольно вызывал в ней симпатию. – Ты вот читаешь детективы? Там обязательно убийца тот, на кого и не подумаешь. На вид самый безобидный садовник и есть кровавый убийца.

Боба обернулся, взглянул на Милу, стоящую у внедорожника, словно примеряя к ней роль садовника-душегуба, и выдохнул:

– Но это не тот случай.

– Самый кровавый, – повторила Зина и невольно засмеялась.

Сейчас, воспроизведя в памяти их разговор, Зина поняла, что все-таки не это настораживало в Бобе Зину. Не его рвение, ни его быстрое согласие. Была у человека тайна, мечта, и он ей жил. Это можно было понять сразу, если хоть немного увлекаться психологией, а Зинаида уже давно поняла, что дед ей с детства ее преподавал в игровой форме, видимо, для того, чтоб она лучше понимала людей. И вот эта мечта вела его вперед, и в этом не было ничего дурного, мечта и цель – это прекрасно, если бы не один нюанс – если осуществление его мечты будет диссонировать с целью миссии, он очень быстро их предаст. У Бобы такой мечтой, скорее всего, была снившаяся ему Гиперборея.

– Ну все, приехали, – радостно сообщил водитель, но в ответ не получил возгласов одобрения, и Зина только сейчас поняла, что все шесть часов дороги ее попутчики молчали. Молчали они так напряженно и так же старательно отворачивались друг от друга, что трудно было не догадаться о вспыхнувшем между этими людьми конфликте. Причем это явно был конфликт старых друзей, у которых в прошлом было много, очень много неприятных скелетов, и они были общими для всей троицы. Можно, сказать родными, и от того не выходили в огненную ярость, а тихо тлели внутри каждого.

Но этот вывод сразу померк, после того как Зина увидела, кто их встречает у входа на территорию отеля.

– Приветствую вас, – улыбнулась девушка. – Меня зовут Алина Николаевна, я главный администратор отеля «Китовый райк». Добро пожаловать на Кольский полуостров. Добро пожаловать туда, где начинается мир.

– Ну, или где заканчивается, – недовольно пробурчала Мила, разминая ноги, пока остальные молчали. – Что такое райк?

– Райк в переводе с саамского – дыра или яма, – смутившись, ответила встречающая девушка, и по рядам прибывших прокатились еле слышные смешки.

– Дыра это прям точно, – фыркнула Мила. – Эти саамы, видимо, были не самые глупые люди.

Все вышедшие из джипов туристы были немногословны – в отличие от Милы, шестичасовая поездка для них не прошла даром, и конечности почти у всех занемели от неудобного сидения в автомобиле.

Зинка же и вовсе растерялась, лишь внимательно смотрела на служащую отеля, которую когда-то она знала под именем Тиара. Она даже обернулась в надежде прочесть недоумение в глазах других дилетантов, но поняла, что все, кто с ней сегодня в работе, не знают про Тиару ничего. Зина – единственная из алтайской миссии и потому своим удивлением поделиться ей было абсолютно не с кем.

Что там говорил дед о Зинкином ненастоящем отце? Что он провел несколько удачных операций и возглавил одно из «зеленых» обществ. Но ведь именно он тогда увез Тиару с Алтая, и она пропала бесследно, сколько бы потом Зина с помощью Эндрю и Алексея ни искали ее. Судя по всему, он, ну или с его указания, псевдобрат Тиары заставил поверить Феликса Есупова, что девушка неизлечимо психически больна. О том, что никакой он не брат, а фанатик-ученый Феликсу, они так и не сказали, посчитав, что если уж они не смогли ее найти, то ему это и вовсе не под силу. Так зачем мучиться, надо продолжать жить.

Значит, Тиара здесь не просто так, значит, в погоню за климатическим оружием вступают еще и «зеленые». Становилось все интереснее и интереснее.

– Вас несколько больше, – заметила Алина Николаевна. – Мы ждали группу ученых из трех человек и руководителя группы… – Девушка попыталась найти в списке еще имена: – Так, тут написано переводчик и экскурсовод. Ну, последний напрасно, у нас ребята-сопровождающие таких могут историй рассказать, что вы и не слышали.

– Это не вам решать, – обиделся Тихомир Федорович. – Истории, милочка, и экскурсии, подкрепленные историческими фактами, это совершенно разные вещи.

– Да, конечно!! – Было видно, что ее смутил враждебный тон экскурсовода. – Но вас все же больше.

– С нами молодой специалист – она едет за свой счет. Вы сможете подобрать ей номер? – спросил Борис нервно, видимо, не дождавшись, когда это произнесет Зина.

– Все сферы уже забронированы, если только номера в здании администрации, – предложила Алина Николаевна осторожно. – Они нисколько не хуже, просто без вида на море через прозрачные стены.

– Ну а это ваш повар, мы к нему не имеем никакого отношения, – закончила Зина, указав на Бобу.

– Как повар? – еще больше растерялась администратор. – Мы уже приняли человека, нам более не нужен повар.

– Какие люди! – К ним почти бежал молодой человек примерно тридцати лет спортивного телосложения с небольшой косичкой на голове. – Бортковцы собственной персоной.

Хоть Борис демонстративно скривился, увидев парня, но на рукопожатие ответил.

– Тебя, Карлов, как сюда занесло-то? Неужто на международные конференции стали приглашать? – сказал он высокомерно.

– А то, – нисколько не обидевшись, ответил парень и пожал руку Максиму и поцеловал Анне. – Вы же, старики, скоро в утиль, вот и готовит наше правительство новую смену ученых-экологов. Анна, это не про вас, вы прекрасны, я про вот этих две развалины, – добавил он женщине и подмигнул.

На что она громко засмеялась и, потрепав молодого человека по голове, ответила:

– И правильно, Женя. Кстати, советую тебе присмотреться все же к нашему Максику, он очень хочет к тебе в группу, и хоть парень реально старый, но, может, вывезет мозгами. Как говорится в русской пословице, старый конь борозды не испортит.

– Борозды мне еще по плечу, – согласился Максим. – С чем, с чем, а с ними я как-нибудь справлюсь.

Зина же в этот момент посмотрела на Бориса и увидела потерянного короля, которого бросает его свита.

Глава 10

Не всегда хорошо, когда есть выбор. Иногда его отсутствие только упрощает жизнь. Как ни странно, но не каждый человек может справиться с выбором.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Станислава не соврала Зине ни словом о своей судьбе после миссии. Разве что умолчала кое о чем, но это и не важно, потому как никому и никакого дела до Стаси Роговой не было и здесь.

Она, девочка, которая так тяготилась душащей заботой отца, вдруг стала страдать от недостатка внимания. Страдать страшно, с надрывом и нервными срывами. Конечно, профессор Айманский спас ее, но, увы, не вылечил. Зато у Стаси благодаря старому профессору появилось новое увлечение и даже работа. Он по причине своей старости практиковал мало, да и ее согласился принять лишь по настоятельному обращению со стороны отца Станиславы. Увидев потерявшуюся умную девочку, как сам потом любил шутить профессор, он влюбился. Как только состояние Стаси нормализовалось, и им пора было расставаться, он предложил ей учиться у него.

– Хочешь быть модным профайлером? – спросил он у нее однажды.

– Кем? – удивилась Стася.

– Ну как же, – захохотал профессор в свою шикарную бороду, которой он очень сильно гордился, называя ее марксовской, и доверял только самому профессиональному мастеру. – Сейчас эти профайлеры не сходят со страниц детективов и с экранов телевизоров. Создается впечатление, что теперь ни одно отделение полиции не обходится без этих чудо-сотрудников. Я однажды имел счастье наблюдать за таким произведением на экране, и было очень занимательно узнать, что профайлер по мнению писателей и сценаристов волшебник, и это как минимум.

– А что такое профайлер? – спросила Стася. Она и правда не знала об этой профессии ничего. Девушка уже давно перестала что-либо читать, а телевизор не смотрела тем более. У нее было, как сейчас любили говорить, клиповое восприятие, и небольшие ролики в интернете заходили лучше фильмов и передач.

– Профайлинг бывает разный: криминальный, банковский, транспортный, бизнес, кадровый, страховой и даже семейный, но профайлеры, девочка моя – это теперь, раньше же представители данной профессии назывались психологи или криминальные психологи, если они помогали следствию. Новомодное слово ничего в этом понятии не изменило, а лишь расширило его рамки. На самом деле это люди с психологическим или психотерапевтическим образованием, которые могут определять ложь и скрытые мотивы поведения человека. Работа профайлера находится на стыке криминалистики и психиатрии. Они составляют психологические портреты социально опасных людей – убийц, маньяков, насильников и террористов, ну, или просто буянов и аферистов.

– И как они их составляют? – спросила Стася. Первый раз за долгое время ей стало что-то действительно интересно, по-настоящему, и не пришлось даже применять методику вызывания интереса к окружающему миру, которой научил ее профессор.

Он профессиональным взглядом заметил это, потому не стал вредничать, а очень подробно постарался ей все объяснить. Что поведенческий портрет не берется из головы и даже не целиком из учебников, он составляется из наблюдений за человеком – жестами, реакцией, голосом. Не последнюю роль в этом, а иногда даже первую, играет биография человека. Ну и, конечно, сегодняшние реалии – это анализ цифрового следа: социальные сети, подписки, посты и комментарии. Кстати, профессор, не смотря на свой почтенный возраст, неплохо ориентировался в цифровом пространстве, как он любил шутить, помогло увлечение логикой, потому что интернет – это все же логические программы. Из всего этого материала, на основе знаний психологии и строится портрет преступника с его предполагаемыми дальнейшими действиями.

Он потом еще приводил много примеров, видя, как начинают загораться интересом глаза молодой девушки.

Только сейчас Стася поняла, что с того момента прошел уже год, а она и не заметила. Теперь ее жизнь была посвящена новому увлечению. Она читала много научной литературы, которую ей рекомендовал профессор, но это все были ничего не значащие мелочи. Главное обучение происходило на практике. Стася, конечно же, позже поняла, что она была нужна профессору больше как помощница, по причине его возраста и немного лени, но нисколько на него за это не обижалась. Потому что мало того, что ей нравилось этим заниматься, так она еще и стала зарабатывать сама и отказалась, как ей казалось, от подачек отца. Естественно, платили не ей, а профессору, в определенных кругах он был именем, которое означало победу и гарантированный результат. Лучшего профайлера просто не было в России, но тот в свою очередь делился со Стасей не только опытом и знаниями, но и гонорарами, которые, надо сказать, были не маленькие. Единственно кто платил копейки, так это следственный комитет, привлекая профессора как временного консультанта, но этими делами профессор занимался бы и бесплатно, потому как считал это своим долгом.

– Вот представь, Станислава, – любил говорить он, – предстану я перед господом и спросит он меня, что ты сделал?

– Вам ли бояться этого вопроса, – смеялась девушка, – вы стольким помогаете.

– Глупости все это, – махал рукой профессор. – Посмотрел новых партнёров бизнесмена? Увидел проблемы сына у другого? Предупредил, что жених дочери одной звезды простой жигало с массой проблем и совсем ее не любит, лишь пользуясь наивной дурочкой? Это все не считается, про это мне и сказать-то будет стыдно создателю. Делаю я это исключительно, чтоб кресло вот инвалидное у меня было последней модели, чтоб техника удобная, новая, да дом комфортный. Для себя все это я делаю, не для других. А вот, то, что я полиции помогу, да еще и гаду очередному не дам свои пакости творить, жизнь может быть кому-нибудь этим спасу – вот об этом и сказать будет не стыдно. – И всегда, вздыхая, добавлял: – Вот еще и за тебя гордиться буду, что научил, что знания передал, а ты в свою очередь уже много хорошего сделать сможешь, глядишь, и мои грехи хватит покрыть.

Однажды Стася спросила, что за грехи, но профессор только замкнулся и почти сутки промолчал. Лишь обмолвился, когда Станислава собралась на встречу к Дилетантам. Надо сказать, она сильно обрадовалась звонку из «избы», это было так трепетно, словно бы старые друзья вспомнили про тебя и зовут к себе в гости.

– Зря ты так радуешься, девочка, – сказал профессор немного грубо. – Им всего лишь что-то от тебя нужно. Учись быть реалистом и держать себя в руках, чтоб не чувствовать потом себя обманутой. Поверь мне, я в этом специалист.

– Вас часто обманывали? – уточнила Стася, боясь показаться неделикатной.

– Нет, обманывал всегда я, – пробурчал он и, развернув свое кресло, скрылся в недрах квартиры.

Почему-то сейчас, сидя в мягком кресле своего шикарного прозрачного номера-домика, ей стало до боли жалко профессора и захотелось вернуться к нему домой, не смотря на всю эту красоту вокруг и договоренности. Ведь им действительно от нее было только что-то нужно. Ни один из тех, с кем она тогда была в миссии дилетант, ни Зина, ни Алексей, ни тем более Эндрю, никто за три года ей так и не позвонил и не спросил, как она, чем живет, нужно ли ей что-то. Иногда, в промежутках между гастролями и концертами, приходили смски от Феликса, но лишь первый год. Потом их становилось все меньше, а за последний год он и вовсе не написал ей ни разу.

Круглые, прозрачные сферы выходили своими маленькими террасами на берег Баренцева моря. Между собой они были соединены деревянными дорожками приличной ширины, при желании там могли спокойно разъехаться два местных электромобиля. Передвигались по ним и служащие отеля на небольших грузовичках, и туристы на легковых электромобилях, что стояли у каждой сферы на специальной парковке. В отличие от южных машинок, эти были полностью закрытыми, видимо, для комфортного передвижения в разное время года.

Ощущение от прозрачных домиков было странным. Сейчас, она видела, как в соседней сфере распаковывает чемодан одна из ученых, Анна Крапивина. Женщина выглядела усталой и даже немного злой, о чем свидетельствовали ее нервные движения, сменяющимися долгими паузами. Она постоянно набирала номер телефона, но, судя по всему, не дозванивалась и расстраивалась еще больше. Зина дала почитать Стасе обо всех их подопечных, конечно, кроме неожиданного нового члена группы, Милы. Из отчетов она знала, что Анна не замужем и никогда не была, у нее есть ребенок, мальчик семнадцати лет, но даже если бы она не знала заранее, то прочла бы все в облике женщины сама.

Стройная и спортивная фигура, для ее сорока четырёх лет просто шикарная, естественно, это результат долгих занятий в спортзале. Замужняя, работающая женщина обычно не может себе позволить тратить на себя столько времени. Если сюда еще и приплюсовать парикмахера – короткая стрижка требует частого посещения парикмахерской, уж Стася-то знала – и конечно же косметолог, которого Анна посещает не реже двух раз в неделю, то получается очень много времени. Ну и, конечно, спортивная сумка с эмблемой популярной компьютерной игры кричала, что женщина явно не купила ее себе, а позаимствовала у сына-подростка.

Станислава почувствовала, будто подглядывает за женщиной, хотя и не была в этом виновата, прозрачные стены комнаты-домика были здесь у всех, и не она это придумала.

Поэтому, повернув голову в другую сторону, она осознала, что ничего не изменилось, только теперь она подсматривала за мужчиной. Главный их подопечный, Борис жил слева от Стаси, так распределила Зина. Она вспомнила, как мужчина нервно на нее сегодня отреагировал, скорее даже не на нее, а на ее имя. Честно сказать, вся эта троица вела себя в тот момент странно – и Анна, и Максим, но Борис, конечно, был на первом месте. Не ускользнуло от внимания Станиславы и то, как Анна выдернула руку из ладони шефа, что тоже говорило очень о многом.

Борис обладал ярко выраженным эпилептоидным типом личности – для таких характерны стремление к власти и контролю. Скорее всего, он считает Максима и Анну своими друзьями и очень удивится, узнав их мнение на этот счет.

– А вот и третий, – сказала вслух Стася, почувствовав себя сейчас в процессе работы с профессором, разбирая очередную работу. На террасу к Борису поднялся Максим и хотел было постучаться, но прозрачные стены домика сделали этот процесс ненужным, и хозяин замахал гостю, приглашая его войти. Но лишь только Максим начал что-то говорить, дружелюбность хозяина исчезла, он стал махать руками и что-то агрессивно кричать, перебивая гостя. Максим, видимо, не выдержав, схватил Бориса за грудки и начал трясти. Получалось это у него плохо по причине разницы в комплекции.

Стася даже попыталась прочесть по губам, о чем они говорят – этому тоже ее учил профессор, – но Борис заметил пристальное внимание соседки, хоть она и старалась делать это не особо назойливо, и нажал кнопку, которую горничная показала им первым делом, по причине полярного дня, закрыл плотными жалюзи свои стены.

– Черт! – выругалась Стася, и рука сама потянулась за сигаретами. Да, она теперь знала, что вредная привычка, пришедшая к ней два года назад, это попытка обмануть себя. Имитация успокоения, но с этой имитацией расставаться все никак не хотела, даже осознанно.

К вечеру поднялся ветер, и курить Стася вышла уже в ветровке. К соседнему домику, где сейчас ругались Борис и Максим, подошла Мила, но, увидев Стасю радостно, замахала руками и пошла в ее сторону.

– Привет! Как у вас здесь круто! – очень эмоционально и как-то нарочито по-детски затараторила она. – А меня поселили в обычном корпусе. Не, ну там тоже все круто, но не как у вас. Прозрачные стены, машинки эти клевые, а мы пешком должны ходить, представляешь? Вон, видишь, двухэтажное административное здание. Вот там я живу, на первом этаже у них администрация, а на втором штук двадцать номеров. Не, ну внутри норм, все по высшему разряду, и балкончики с видом на бухту, но у вас все равно круче. Знаешь, с моего балкончика видны ваши сферы, они такие классные, прозрачные, переливаются на солнце, как капельки росы. Сверху, кстати, видно задумку архитектора: сферы как лучами связаны дорожками, которые ведут в центр к трем большим сферам, в одной ресторан, в другой бассейн с сауной, а в третьей конференц-зал, я уже все узнала. Хорошо, что хоть тем, кто живет в здании администрации, тоже можно посещать эти места, а то совсем бы себя униженной чувствовала.

Она говорила и говорила, не обращая внимание на молчавшую Стасю. Еще в джипе девушка почему-то решила, что они будут подругами. Станислава не знала, это из-за того, что они примерно одного возраста или потому, что просто не было альтернативы, но выбор Милы, похоже, уже было не изменить.

Из сферы, которая принадлежала Борису, вышел Максим и очень громко хлопнул дверью.

– Ой! – сказала девица. – Что-то не хочу я к Борисику сейчас идти, видать, поругались они. Тоже мне, друзья-товарищи, живут как кошка с собакой, зачем вообще такая дружба нужна? И Анка эта злая как собака, мужика ей надо завести, а не за китами гоняться. Я недавно ей принесла наблюдение, положила на стол и говорю, типа наши дельфины возвращаются. Как давай она меня отчитывать, мол, белухи – это не дельфины и каждый уважающий себя человек должен знать, что они из вида зубатых китов. А у нас все их полярными дельфинами называют! Ведь похожи же они на них, а на китов совсем нет. Зануда и синий чулок. Ладно, пойду лучше кофе попью, приятно было поболтать.

Людмила встала и направилась по тропинке в центр, где располагался ресторан, даже не заметив, что Стася в разговоре с ней не произнесла ни слова. Странная она эта Мила. Станислава от неимения другой информации об объекте основывалась только на поведении и внешности, и тут у нее возникал некий диссонанс. При всей своей ограниченности, в девушки было что-то другое, словно бы эта маска глупости и легкомысленности была ей мала, и оттуда выглядывало что-то еще, но вот что именно, Стася пока зацепить не могла. Вот профессор Айманский быстро бы рассчитал ее, как он любил выражаться, а Стасе до него было еще очень далеко. В отличие от других, на Милу не было дополнительной информации – ни биографии, ни цифрового следа, а это очень затрудняло понимание. Главное, что точно знала Стася, Мила врет, ну, или что-то недоговаривает.

Стоило девушке скрыться из виду, из своей сферы вышла Анна и, постучавшись, зашла к Борису. Стася была уверена, что она тоже наблюдала за сферой своего шефа, и когда он оказался один, решила зайти поговорить. Станислава уже собиралась пойти в душ, чтоб привести себя в порядок, как увидела, что Анна выскочила из дверей как ужаленная и, оглянувшись по сторонам, быстрым шагом направилась к себе. Стасю она не заметила, потому что та к тому времени была уже в своей сфере, выбирая, что надеть на встречу Дилетантов, назначенную на девять вечера у Зины в номере, и дверь шкафа закрывала ее. Поэтому Анне могло показаться, что ее никто не видел, и она, вжав в голову в плечи, вошла в свою сферу и, как Борис полчаса назад, плотно закрыла свое жилище шторами блекаут.

Солнце так и не планировало садиться за горизонт, хотя было уже восемь вечера, оно светило, как в полдень, а Стася уже и не знала, что делать. То ли пойти к Борису и узнать, все ли нормально, то ли наплевать на компанию странных ученых. Второе исключалось, потому как она все же Дилетант и должна работать на благо общей миссии, а у этой троицы, видимо, не все в порядке с коммуникацией в коллективе. Хотя, она тут же поправилась, причем тут троица, тут целый квартет. Потому что по тропинке возвращалась Мила и, так же оглядываясь, направилась в сферу Бориса.

– Как же ты быстро свой кофе выпила, я даже душ не успела принять, – упрекнула ее Стася и вновь спряталась за дверку шкафа, чтоб не отсвечивать очередному соседскому гостю. – Ты же не хотела заходить к нему.

Девушка, не постучавшись, в отличие от Анны, просто дернула дверь, и та поддалась. Стася честно выждала полчаса, чтоб посмотреть, в каком настроении выйдет от Бориса Мила, как Максим злой, как Анна испуганной или все же счастливой, но время поджимало, а девушка все не показывалась. Понимая, что на сборы у нее осталось полчаса, Стася, решив, что у любовников все прекрасно, пошла в душ.

«Какая-то дурацкая в этот раз миссия, – подумалось ей, когда она стояла под сильными струями воды. – Ни тебе убийств, как в прошлый раз, ни сокровищ с тайными обществами и легендами. Охрана троих ученых-экологов, чушь какая-то, даже непонятно, от кого мы должны их защищать. Надо будет с Зиной поговорить, недоговаривает она что-то, а это всегда приводит к провалу, про чтобы не шла речь».

Глава 11

Есть только один способ обрести любовь и уважение окружающих – не быть влюбленным в себя.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Зина проснулась от нечеловеческого плача. Нет, это был даже не плач, это было рыдание, как будто сама земля сейчас оплакивала свое дитя, завывая и причитая. Сначала Зинаиде показалось, что она так и не проснулась, слишком уж страшными были звуки, но когда она нажала кнопку штор блекаут, и они пришли в движение, открывая происходящее на улице через прозрачные стены сферы, то стало понятно, что ей не послышалось. Природа действительно рыдала, громко и неистово, только пока было непонятно, по кому. Часы показывали пять утра. Зина не любила это время, она считала его самым страшным временем ночи и потому мучительным для бессонницы.

Несмотря на обещанный полярный день, все же сгустились сумерки, потому как небо заволокли тяжелые черные тучи, а море, потемнев, все дальше и дальше выплескивало свои высокие волны, стараясь дотянуться до места обитания человека.

Видимо, когда строили данный отель, архитекторы учли все превратности природы, которые могли проявиться в данной местности, и до сфер, где проживали гости, доставали лишь небольшие брызги. Но от этого все происходившее не выглядело менее страшно. Море было словно живое, оно сейчас возмущалось и злилось как муж-рогоносец, узнавший о неверности жены и пытающийся вылить на изменщицу всю свою злобу.

Зина специально распределила всех по сферам так, чтоб Дилетанты были между учеными подконтрольной им группы. Первый домик их линии Зина заняла сама, чтоб видеть, кто входит или въезжает на их тропинку, именуемую местной администрацией лучом номер три. Небольшие машинки у каждого домика, конечно, особенная приятность. Зина уже прокатилась на своей по лучам отеля. Она не сразу поняла, почему деревянным навесным дорогам, стоящим на железных сваях, дали такое название, но лишь взглянув на схему глэмпинга, оценила задумку строителей. Разумеется, это было солнышко, каким его рисуют дети.

В центре была небольшая площадь, которую обрамляли по краям три большие сферы, вот от них и тянулись красивые деревянные дорожки с резными перилами, образующие те самые пресловутые лучи. На каждом луче было по семь маленьких сфер-домиков. Луч номер три достался им полностью. Нет, конечно, попасть в любой номер можно было и не по тропинке, а, так сказать, по земле, преодолевая препятствия в виде камней и кустарников, и именно на этот случай, чтоб ни один контакт не ускользнул от группы, и было принято решение о таком расселении в шахматном порядке.

С Зиной соседствовал Максим Викторович Правдин, выделенный ею как самый подозрительный и возможный кандидат на обладание каплей. Далее шел домик Тихомира Федоровича. Главный администратор Алина Николаевна, в которой Зина узнала потерянную год назад Тиару, настаивала на отдельном расселении участников конференции и обслуживающего персона в лице экскурсовода и переводчика, но Зина быстро и резко оборвала ее, сказав, что это просто неуместно, и она сама будет решать, как селить свою группу. За Тихомиром Федоровичем поселили Бориса Бортко – на него Зина ставила меньше всего, потому как он казался ей чересчур читаемым и понятным. Такой не смог бы все сделать тайно и в одиночестве, а тем более обмануть детектор лжи. Такой персонаж, скорее всего, привлек бы для данной миссии своих пажей. Следом жила Стася, а в последней сфере Анна Крапивина – вот кто был пока для Зины закрытой книгой. Конечно же, Эндрю накопал всю информацию, но ее было настолько мало, что даже свое представление о женщине ей составить не удалось. Словно бы и не было жизни у Анны Николаевны, словно бы ее жизнь – это вечное соседство с Борисом Бортко и больше ничего. Даже сын воспитывался в основном бабушкой, видя маму по праздникам и редким выходным.

Милу пришлось поселить в административном корпусе, потому как свободных сфер больше не было, а ее покровитель Борис Бортко не стал настаивать на их совместном проживании. Это тоже было странно, Зина доподлинно знала, что он разведен, и в таком поступке не было бы ничего особенного. Неужели блюдет репутацию? Хотя иметь любовницу в два раза моложе себя сейчас не осуждается, а наоборот, приветствуется обществом.

В административном корпусе, единственном здании, на котором архитектор проекта явно отдыхал и потому спроектировал обычное двухэтажное сооружение, за ней должен был приглядывать Боба, который был расселен там же.

Боба, опять этот Боба! Вот как же с ним получилось неудачно, первый раз договоренность деда дала сбой, хотя они работали и в том же Владивостоке, и в Калининграде, и на Ольхоне, где Зина сама связывалась с людьми из списка деда под названием «помогут за деньги», и накладок не было никогда.

Тут же дед сказал, что по Дилетантам и их легендам он все сделает сам, и вот первый провал: повар уже приехал и даже приступил к работе. Зина специально, как бы невзначай заглянула на кухню – это был огромный мужчина, с руками-кувалдами и взглядом исподлобья. Но готовил он просто сказочно, попробовав уху в его исполнении, Зина восхитилась его талантом, настолько, что, вспомнив довольно приличное печенье, поняла, что щуплый Боба проиграл повару по всем фронтам.

За окном продолжалось светопреставление, а Зина сидела в кровати, укрывшись одеялом, и наблюдала за ним. Ей казалось, если она сейчас отвернется, то шторм выйдет из-под контроля, что он сейчас боится только ее, маленькую рыжую девушку строго всматривающуюся в восставшую против человека природу, и стоит ей закрыть глаза, как все рухнет.

Надо просидеть еще немного, еще пару часов, и тогда проснутся другие люди, и будет не так страшно, и можно будет даже поспать чуток, а пока она несет дежурство, она караулит море.

Опять вспомнился странный Боба. Молодой человек все больше и больше занимал мысли Зины. Она должна злиться на него, но почему-то ей постоянно его было жалко. Точно это был друг детства, с которым она встретилась спустя много лет и узнала, что у него ничего в жизни не получилось, вот совсем ничего.

Вчера они договорились встретиться Дилетантами здесь и все обсудить, но Боба не пришел, а появился, причем совершенно неожиданно, не кто-нибудь, а сам управляющий отелем. Это был неприятный тип, по виду молодой парень, примерно Зинкиного возраста, но изо всех сил старающийся казаться старше. Само его появление было странным, но поняла это Зина, как не странно именно сейчас, сидя укутавшись одеялом и наблюдая взбесившееся море.

«Он терся здесь не случайно», – мысль лампочкой загорелась в голове, поставив все точки над «и».

Вчера, устав ждать, Зина уже собралась сама идти искать Бобу, чтоб привести его насильно на собрание Дилетантов. По опыту первое собрание и ориентация на местности – самая важная деталь процесса, и иногда именно она открывает вектор для дальнейших действий. Но не только это сейчас двигало Зиной, она не любила необязательных людей. Зинаида сама была очень пунктуальна. Дед любил говорить, что если ты не пришла на полчаса раньше, то ты на полчаса опоздала. Поэтому ей захотелось не только найти, но и отругать молодого человека. Чтоб их собрание не проходило на глазах у всех, Зина воспользовавшись шторами блекаут закрыла пространство от наблюдателей, оттого, наверное, ее столкновение с управляющим было столь неожиданным. Когда она открыла дверь, то в буквальном смысле ударила его ею по лбу.

– Кто вы и что здесь делаете? – возмутилась Зина.

– И это вместо «извините, пожалуйста, прошу прощения, что вас задела»? – произнес мужчина, потирая лоб. – Что за бескультурье пошло! Я всегда говорил, что молодёжь сейчас невоспитанная, упустили мы ее.

На этих словах он словно бы проверил свою редкую, как в народе называют, козлиную бородку, на месте ли она, и, удостоверившись, что все в порядке для пущей убедительности нахмурил брови.

– Ну, вы, не смотря на растительность на лице, тоже не сильно-то ушли от молодежи, – заметила Зина, только чтоб задеть мужчину, предположив, что это его слабое место и попав в точку. – Но ваш возраст меня не интересует, просто ответьте, кто вы и что делаете у моей двери?

– Я, милочка… – начал мужчина, перестав тереть лоб, где уже намечалась огромная шишка.

– Я вам не милочка, – прервала его Зина.

– Соглашусь, вы больше тянете на мегеру, но позволить себе так обращаться с женщиной не позволяет мое воспитание. Мама, знаете ли, привила мне уважение к женщинам, даже таким грубиянкам, как вы.

Зина прямо кожей чувствовала, что перед ней сейчас разыгрывается какой-то театр одного, причем не самого лучшего актера.

– Можете называть меня просто, Зинаида Михайловна.

– Так вот, просто Зинаида Михайловна, я управляющий отелем «Китовый райк», Владимир Леопольдович. Всем было предложено встретиться сегодня в ресторане для дружеского ужина. Прибыли еще не все, но это было решено организаторами вложить в традицию конференции, – сказал мужчина. – Вот я и спрашиваю, почему вы не в ресторане.

– А у вас за всеми посетителями отеля сам управляющий заходит?

– Да, у нас клиентоориентированное место. Плюс ко всему – это первое международное мероприятие, проходящее в отеле, и хозяевам очень хотелось бы, чтоб не последнее. А знаете ли, хочешь сделать хорошо, сделай сам.

– Надеюсь, ужин все же готовит повар, или и тут сам, и именно поэтому тот, что приехал с нами в машине оказался не нужен. – Боба и тут не выходил у Зины из головы.

– Попрошу вас присоединиться к остальным. Мне еще переводчика искать, – буркнул управляющий, не желая отвечать на ее выпады.

– Не надо его искать, она у меня, – сказала Зина.

– Ну, знаете! – возмутился управляющий. – Вы еще скажите, что и гид тоже у вас.

И поняв ответ по ехидному Зининому лицу, Владимир Леопольдович молча удалился, всем своим видом демонстрируя недовольство.

Позже действительно был совместный ужин, где присутствовала их группа из Южно-Сахалинска в полном составе и небольшая группа из Мурманска, где главным был уже знакомый Зине Евгений Карлов – мужчина с косичкой, который так раздражал Бориса Бортко. На ужине они так же в шуточной форме перепирались с Южно-Сахалинской группой, но Зина знала, что за таким полушуточным тоном скрывается война, холодная война, когда открыты еще не все карты.

Там же она узнала, что, оказывается, над Бобой сжалились и взяли помощником на кухню. Поэтому он и не пришел на собрание, не успел, помогал готовить ужин. Надо сказать, от этой новости Зина выдохнула, не любила она разочаровываться в людях.

Но за всеми этими событиями обдумать столкновение у двери не было времени, и вот только сейчас, под шум Баренцева моря, она вспомнила важную деталь, на которую не обратила вчера внимания – управляющий был непозволительно близко к двери, чем и заработал шишку, а еще он удивился, когда Зина обнаружила себя. Настолько, что первое время даже не смог справиться с волнением, не зная, что сказать. И сейчас в произошедшее укладывался только один логический вывод – он думал, ее нет в номере, он зачем-то хотел в него попасть.

Хоть тучи и не расходились, море начинало потихоньку успокаиваться, и дождь, барабанивший по граням сферы, казалось, терял свою силу. Капли стекали по прозрачным стенкам, и видимость становилась все лучше. Так как сфера Зины располагалась первой в их луче, недалеко от центральной площади с находившимися там тремя большими сферами, ей уже становились видны силуэты строений. Очертание ресторана сделалось более четким, угадывались резные лавочки, установленные повсюду, и красивые фонарные столбы. Сейчас они служили лишь украшением, но Зинаида понимала, что в полярную ночь, скорее всего, становились жизненной необходимостью для данного отеля.

И вот на одном из них она различила инородный предмет, колыхавшийся то в одну, то в другую сторону.

«Видимо, что-то прилетело с ветром и зацепилось за него», – сначала решила Зина, но чем лучше становилась видимость, тем больше вопросов возникало к тому, что болталось на фонаре, почти в центре площади.

Предположения становились настолько разными, что Зина, страдающая природным любопытством, не выдержала и, накинув плащ прямо на пижаму, вышла из сферы. Чем ближе она подходила, тем отчетливее становился предмет. Это была веревка, одной стороной привязанная к столбу, а другой просто болтающейся на ветру. И хоть на конце не было петли, но все же вместе с антуражем тяжёлого неба и накрапывающего мелкого дождя это смотрелось жутко, и Зину даже передернуло от предчувствия беды.

Она сначала не хотела подходить, но потом все же решилась посмотреть, как так получилось, что веревка зацепилась за фонарный столб и по возможности даже снять ее, чтоб другие жители отеля, проснувшись, не испугались.

Но Зина ошиблась – веревка была самым безобидным, что могли увидеть постояльцы. Под фонарем, с оборванной петлей на шее, сидел человек. Надо было бежать, звать на помощь, но Зинаида Звягинцева, видевшая, к сожалению, уже многое в этой жизни, остолбенела. Она стояла как вкопанная и не могла оторвать взгляд от таблички, что висела у него на груди. Такие Зина видела в учебниках или в исторических фильмах. Их фашисты вешали на грудь тем, кого казнили и писали «партизан» или «коммунист». Здесь же, такими же печатными корявыми буквами, именно такими, как запомнилось Зине из кино, было написано слово «предатель». Она подошла чуть ближе и наконец взглянула в лицо висельнику.

Это был Борис Бортко, и он был мертв.

Глава 12

Никогда нельзя позволять подчиненным хлопать себя по плечу. Это обязательно приведет к проблемам. В любой работе должна быть субординация. Только так можно достигнуть результата.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

– Полиция уже едет, но дорога плохая, ее размыло, и потому на их быстрое прибытие надеяться не стоит, – сказал Владимир Леопольдович. – Как вы тут вообще оказались в пять утра? – добавил он, недовольно кутаясь в ветровку. – Это очень подозрительно, не находите?

– Можно подумать, если бы я спала, труп бы не появился.

Ей был неприятен этот человек, но как только она поняла, что произошло, то направилась именно к нему. Еще вчера на совместном ужине управляющий заявил гостям, что всегда к их услугам, и даже рассказал, как его можно найти в любое время суток.

– Вообще-то, это ваш подопечный, значит, вы не уследили, – возмутился он, но уже вполголоса. – Вот чего ему надо было это делать именно здесь, что дома не устраивало?

– Ну, во-первых, – Зина еле сдерживала раздражение, – он не мой подопечный, я просто везла группу ученых-экологов, и все, а во-вторых, вы проснитесь и мозги включите, пожалуйста – где вы видите хоть какое-то основание, ну там стул или табуреточку?

– Он вполне мог спрыгнуть и с лавки, она хоть и немного в стороне, но теоретически подошла бы для этого, – ответил тот. – Только вот как он к столбу веревку-то привязал, это с лавки точно не сделаешь.

– Прибавьте к этому еще надпись на груди, которую человек, совершивший суицид, вряд ли сам бы себе повесил, и у вас сам по себе случится правильный вывод.

– Его убили, – признал Владимир Леопольдович, и казалось, что он и без Зининых нотаций все понимал, просто не хотел в это верить.

– Может, его надо убрать? – спросил он Зину растеряно, опять оглянувшись по сторонам.

– Нет, – ответила она категорично, и Владимир Леопольдович понял, что сглупил.

– А что вы тут раскомандовались? – спохватился он и грозно сдвинул брови для пущей убедительности, но управляющий отелем не знал, что от этого его лицо становилось еще комичнее. Зина невольно хмыкнула. – Что смешного я сказал? – Владимир Леопольдович добавил в свой голос рык и попытался сдвинуть брови еще сильнее, но так как это был предел, то лицо и вовсе превратилось в смешную гримасу. – Вам не кажется, что место неподходящее для смеха, вот молодежь.

– А вы меня зачем смешите? – взяла себя в руки Зина. – Вы чересчур, просто до неприличия пытаетесь казаться солиднее, это раздражает и смешит одновременно.

Владимир Леопольдович сразу сдулся, как воздушный шарик, и, перестав мучить лицо яростными выражениями, стал даже симпатичным.

– Что, сильно заметно? – спросил он и оглянулся, словно бы боялся, что кто-то еще станет свидетелем его слабости. – Меня просто по знакомству сюда назначили, и вот я, чтоб подчиненные восприняли серьезно, и пытаюсь.

– Мой вам совет, – сказала Зина, – никогда не пытайтесь доказать людям свою значимость, ваши попытки лишь уменьшат ее. Если вы хотите, чтоб люди чувствовали вас и уважали, просто уважайте в первую очередь их. Поступайте с ними так, как хотели бы, чтоб поступали в ответ с вами. Не кричите о себе, а подчеркните в общении с подчинёнными уважение. Каждый человек на энергетическом фоне чувствует это. Знаете, есть даже такая поговорка: захотите нажить себе врага, унизьте человека, и он вам этого никогда не простит. Именно поэтому те, кто получают от других людей одолжения, так не любят своих благодетелей. Казалось бы, должно быть наоборот, человек же сделал тебе добро, но на самом деле все не так. Своим вроде бы благовидным поступком он обесценил значимость просителя. Тому, конечно, в данный момент необходимо его одолжение, и он, вроде бы, даже благодарен, но навсегда, поверьте мне, навсегда у него останется гадкое ощущение униженной самооценки. Проявите к своим подчинённым такт и увидите, что это сработает быстрее, а ваша борода и гримасы тут абсолютно не при чем.

– Спасибо, я подумаю, – сказал управляющий и улыбнулся. У него оказалась очень широкая и обаятельная улыбка.

– Вам больше идет улыбаться, и очень не идет борода, сбрейте ее наконец, – посоветовала Зина. – Ну, и раз мы с вами теперь практически друзья…

– Это почему вы так решили? – опомнился Владимир Леопольдович и перестал улыбаться. – Мне кажется, вы немного торопите события, я вас практически не знаю.

Зина видела, что он шутит, и ей такой он даже нравился.

– Я знаю вашу тайну, это уже повод подружиться. Так вот, скажите мне, пожалуйста, что вы делали вчера у моей двери. Только честно, не врите.

Слишком много эмоций прочитала Зина в глазах управляющего за те несколько секунд, пока он решал, что ответить, и даже облегчение, когда они услышали окрик сзади, и вновь поставила напротив него жирный вопросительный знак, который уже хотела стереть.

– Владимир Леопольдович, – к ним подошел начальник охраны, – проверили камеры, никто на территорию отеля не проходил, и никто не уходил. Периметр не тронут даже животными.

– А здесь? – Зина оглянулась.

– У нас в отеле камеры только по периметру, на остальной территории их нет, потому что мы уважаем право гостей на приватность. За этим к нам и едут, люди хотят спокойно отдохнуть, – ответил ей вместо начальника охраны Владимир Леопольдович.

– Вы могли это сделать в целях безопасности, – сказала Зина расстроено. Она была уверена, что в отеле такого уровня должна быть уйма камер. – А для приватности просто стирать запись через сутки, и все.

– Везде и всегда может быть форс-мажор, а также человеческий фактор, поэтому проще вообще не ставить камеры и не бояться, что записи кто-то сольет в интернет, – аргументировал он обиженно. – Я распорядился поставить лишь одну камеру на кухне, точнее, в той части, где складируются продукты, потому что подозревал, что предыдущий повар ворует.

– Что за чушь, он что воровал и ел? – сказала Зина, пытаясь поддеть нерадивого управляющего – как он вывозил-то их?

– Не знаю – смутился Владимир Леопольдович – но продукты перестали пропадать.

– Что насчет обходов территории? – поинтересовалась она уже на прямую у начальника охраны. – Хотя бы это не противоречит политике вашей гостиницы.

– Конечно, обижаете, – ответил тот ей радостно. – Каждый час.

– И? – поторопила его Зина. – Что видела охрана?

– Так сегодня шторм сильный был, ливень, мы ночные обходы и отменили, – пожал тот плечами.

– Когда был последний обход? – Владимир Леопольдович, словно бы вспомнив, что он, а не Зина должен здесь задавать вопросы, и взял инициативу на себя.

– Так ведь перед штормом группа обходила, часов двенадцать было, надо в книге посмотреть, мы записываем для точности, когда группа уходит на обход и когда приходит, а также какие были замечания.

– Вот полицейским и передадите эту запись, как они приедут, – довольно скомандовал управляющий.

– Так не приедут они быстро.

– Да знаю я, но что поделать, будем ждать. Оцепите место и поставьте дежурных, чтоб никто близко не подходил, – сказал Владимир Леопольдович.

– Нет, вы не поняли, они в ближайшие два дня не приедут. Дорогу смыло полностью в одном месте у озер, пока приедет техника, пока насыплют, я, наверное, даже с двумя днями преувеличил, тут и неделя может быть.

– Это плохо. Надо что-то делать, что-то предпринимать, – вздохнул управляющий, но ему никто не спешил ничего советовать, все стояли в растерянности.

– Ну, вот и началось, – услышали они за спинами и обернулись. Там с бледным лицом стояла Алина Николаевна, в которой Зина по-прежнему видела Тиару, и, не отводя взгляда от трупа, тихо повторяла: – Вот и началось, уже началось, так быстро, я думала позже, а оно началось…

– Накиньте что-нибудь на висельника, сейчас люди просыпаться начнут. А мне надо немного подумать, – распорядился управляющий и, схватив Зину за руку, направился прямиком в ресторан.

Глава 13

Слезы и плач – важная психологическая разгрузка нервной системы. Иногда просто необходимо заставлять себя плакать. Значение плача и слез масштабнее, чем кажется, они позволяют, вылив эмоции, принимать взвешенные решения.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Анна сидела в ресторане и смотрела в одну точку. Перед ней стояла чашка с черным кофе, а рядом сидел Максим. После того, как она узнала от него о произошедшем, прошло уже два часа.

– Знаешь, – сказала она Максу, устав молчать, – когда умер мой отец, мать просто заходилась в горе, и ничто не могло ее заставить остановиться, ни таблетки, ни уговоры. Тогда мой четырехлетний сын подошел к ней и сел на руки. Они просидели так около трех часов, и мать успокоилась, ну, конечно, как может успокоиться женщина, потерявшая мужа. Потом я спросила у сына, что тот ей говорил, а он знаешь, что мне ответил?

– Что? – спросил Максим. Он не был убит горем, не был расстроен, он был чем-то очень озабочен.

– Сын сказал мне, что просто помогал ей плакать. Представляешь, мы все взрослые люди пытались словами что-то объяснить, а надо было просто помочь человеку поплакать.

– Ты к чему это?

– К тому, что мне тоже надо поплакать, а я не могу. Никак. Как-будто разом высохли все слезы.

– Глупости все это, – очень серьезно сказал Максим. – Ты не плачешь, потому что тебе страшно, и ты знаешь, на миллион процентов уверена, что он не сделал бы это сам. Никогда. Ты видела, что написано на табличке, хотя нет, когда ты пришла, они уже накрыли тело, чтоб не травмировать людей. Как будто людям не понятно, что под тряпкой труп.

Анна вздрогнула и оглянулась, боясь, что кто-то мог услышать. Сейчас в ресторане находились почти все постояльцы отеля. И хоть было время завтрака, и повара как ни в чем не бывало выкладывали на шведский стол яичницу и бекон, никто к еде не прикасался. Люди просто жались друг к другу, как испуганные щенки. Так бывает, когда приходит беда. И хоть никто не ел, но никто и не уходил, одни шептались, другие просто молча пили кофе, не спеша к себе в комнаты.

– На той табличке, примерно такой, как вешали фашисты партизанам, на груди было написано слово «предатель». Так что Борю убили, и тут палитра подозреваемых от нас с тобой огромная. – В этот момент он посмотрел в сторону, где сидела группа Евгения Карлова. Они перестали шутить и улыбаться и тоже пребывали в какой-то растерянности. Словно бы они не могли понять, как это все же произошло. – Умел наш Боренька наживать врагов, – констатировал Максим.

– Или тут имелось в виду предатель Родины? – предположила Анна.

Максим вздрогнул и, пристально глядя на нее, спросил:

– Ты что-то знаешь?

– Нет, – возможно, чересчур быстро ответила она, но их напряженный разговор прервала вошедшая в ресторан рыдающая навзрыд Мила.

– Вот у кого действительно горе горькое, – сказал Максим. – Сейчас она потеряла ферзя, который мог бы ей помочь победить в этой жизни. Нет, конечно, осталась шахматная доска, и она на ней все еще король, но вот партия становится все хуже и хуже, и в помощниках опять одни пешки.

– Надо поговорить с Зинаидой, – решила Анна. – Она руководитель группы и, скорее всего, приставлена наблюдать за нами, надо все ей рассказать.

– То, что ты собираешься ей рассказать, она давно уже знает. Я думаю, именно из-за этих знаний ее к нам и приставили. Тоже мне, прислали девчонку, даже обидно как-то. Нет, Аня, – сказал твердо Максим, – мы сами попробуем разобраться.

Мысль посвятить его в свою личную тайну тут же отпала. А что она, по сути, знает о нем? Ничего. Что если именно он и есть тот, кто может помешать ей отдать долг?

Дверь ресторана открылась, и в нее вошел грязный с ног до головы мотоциклист.

– Приветствую, – сказал он, сняв шлем. – Где управляющий и начальник охраны? Мне на въезде сказали, что они здесь.

– А вы, собственно, кто? – навстречу ему направился Владимир Леопольдович. Он с самого утра шептался с Зиной и толстым начальником охраны и казался очень растерянным.

– Я оперуполномоченный убойного отдела города Мурманска, Олег Лисица. Там у меня еще на квадроцикле эксперт Марина Васильевна сидит. Плохо ей совсем, водички бы, – по-свойски добавил мужчина и пожал управляющему руку. Ему было примерно лет сорок, возраст украл почти все волосы на голове и украсил морщинами доброе, круглое лицо. Сейчас, глядя на этого полицейского, какого-то надежного, обычного русского мужика, Анна вдруг подумала, что все будет хорошо.

– Как же здорово, что вы приехали! – Владимир Леопольдович, казалось, сейчас кинется на шею оперу от счастья. – Мы уже и не ждали, нам сказали, дорога совсем плохая.

– Так и есть, но так как у вас тут международный скандал намечается, нас с Мариной Васильевной посадили на байк после разлива и отправили к вам. Поверьте, это была целая спец операция, если еще учесть, что Марине Васильевне более шестидесяти лет, и физкультура никогда не была ее сильным местом. Давайте показывайте, что и как.

– Здравствуйте. – Анна с Максом, наблюдая феерический приезд полиции, не заметили, как к их столу подошла Станислава. – Анна, можно вас на минутку, пошептаться? – по-дружески предложила переводчица.

– Конечно, – приняла приглашение она. Конечно, Аня заметила, что Максим был этим недоволен и даже хотел возразить, но она быстро его оборвала. Какая-то неприятная мысль, что он пытается чересчур ее контролировать, больно уколола изнутри, но была быстро забыта после вопроса, что задала ей переводчица Стася, как только они вышли на улицу.

– Я знаю, за что, но мне жутко интересно, как вы это сделали? Ведь для женщины данная манипуляция практически невозможна. Неужели вы были не одна, и Максим как старый товарищ вам помогал?

– Что? – сначала Анна не уловила смысла ее слов, решив уточнить вопрос, но вот тон девушки ей не понравился сразу.

– Ну, как что! понятно же – вы убили Бориса Бортко, – сказала переводчица и цепко взглянула Анне в лицо.

Глава 14

Нельзя понять значимость момента, пока он не станет воспоминанием.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

– Мы команда – это тебе понятно?! – почти кричала Зина. Если бы здесь сейчас был кто-нибудь из друзей и соратников, Эндрю или Алексей, они не узнали бы в ней свою хладнокровную Зину, которая привыкла решать все проблемы спокойно, и это было одним из ее достоинств.

Сейчас же она не смогла сдержаться. Зинаиду переполняло возмущение. Как могла Станислава без согласования, без совета, пойти и обвинить в убийстве человека?

– Ты понимаешь, что просто профукала шанс ее прижать, если это, конечно, окажется она. Вот скажи мне, – кричала она на Стасю, – ты думаешь, следователи просто так проводят допрос, берут вопросы из головы? Они к нему готовятся! Да так готовятся, чтоб заставить преступника говорить, а ты решила, что ты великий профайлер и сможешь на раз-два раскрыть дело?

Сейчас Зина сделала то, чего старалась не делать – ударила по больному. Станислава, сидевшая до этого спокойно, вздрогнула и тоже встала. Теперь уже она смотрела сверху в низ, потому как была значительно выше маленькой Зины.

– А ты думаешь, что ты великий комбинатор, Остап Бендер, блин, а мы тут три Кисы Воробьянинова, да? Мы все, включая даже юродивого Бобу, понимаем, что ты нам врешь! – очень грубо сказала Стася чем сделала ситуацию еще более напряженной. – Или ты прямо сейчас говоришь правду, и мы пытаемся что-то вместе предпринять, или так и будем каждый за себя тыкаться в разные стороны и в итоге все провалим. Хотя, о чем это я, мы уже провалили, если верить тебе, ведь задачей была охрана ученых, а один из них мертв.

– Я не юродивый, – вдруг перебил ее Боба обиженно, чем несколько сбил накал страстей и искр, летающих между Зиной и Стасей. – То, что кажется странным вам, вовсе не является неправильным для других. Кто решил, что является нормой, а что нет?

– Замолчи! – крикнули на него одновременно Стася и Зина.

– Ну вот, – сказал Боба примирительно, – вы уже в чем-то едины, это радует. А теперь предлагаю начать все с начала. Зина нам расскажет, зачем мы тут. Я, между прочим, присоединюсь к выводу, что нас ты немного обманываешь. Станислава же в свою очередь говорит, почему она решила, что убила Бориса именно Анна, а я вам расскажу, зачем я согласился на вашу аферу под названием «Дилетанты», и самое главное, кто мне это предложил. Так скажем, выложим все карты на стол, чтоб меж нами не осталось недоговорок, и тогда, возможно, что-то у нас и получится, но тоже маловероятно. По крайней мере, я в это не верю.

– Почему? – спросила его Стася, точно это было самое важное на данный момент.

– Потому что все, что вы мне рассказали о системе «Дилетант» и подборе людей для расследования преступлений – профанация, которая не стоит и выеденного яйца. Вас кто-то надул, продав данную систему, и вы пытаетесь по ней работать. Она, скорее всего, иногда выстреливает, но это исключительно эффект плацебо.

– У меня тоже есть что сообщить, – вдруг заговорил молчавший до сих пор Тихомир Федорович Дудка, видимо, немного обидевшись, что про него забыли.

– Если и у вас есть что сказать, то, конечно же, и вы, – сказал тихим голосом Боба, чем еще больше всех успокоил. – В общем, говорим, как на приеме у психиатра, все и всё.

Зина испугалась, она поняла, что этот странный Боба только что просто спас ситуацию и всех призвал к порядку, хотя это должна была сделать она. Надо срочно собраться и перестать себя вести как обиженная гимназистка.

– Ну хорошо, – сказала Зинаида, переведя дыхание. – Полгода назад кто-то написал объявление в даркнете, что в это время проведет здесь своеобразный аукцион, выставив на продажу климатическое оружие. Мой заказчик собирался участвовать в нем, видимо, у него здесь есть люди для этого. Кто они, я не знаю, и это чистая правда, хотя, возможно, они еще и не приехали, официальный заезд был назначен на завтра. Так вот, он узнал, что представлять лот будет кто-то из троих ученых Южно-Сахалинска, поэтому и приставил нас к ним. Заказчик предполагает, что оружие в виде нескольких капель попало к ним год назад, но ученые утверждали, что все использовали, а последняя капля исчезла. Все четверо даже прошли детектор лжи.

– Ты, Зинаида, только что говорила, что трое? – уточнил Тихомир Федорович.

– Когда к ним попала капля, с ними в компании была студентка. Ее тогда никто всерьез не воспринимал, да и к капле, как утверждали все трое ученых, она не прикасалась. Но детектор все же ей пройти пришлось, и она, как и все остальные, также прошла его полностью. Насчет студентки у меня есть небольшие сомнения, она не должна была сюда приезжать, потому вводных по ней не было, и соответственно потому никто ее как предполагаемого продавца капли не рассматривал. Но у нас с вами есть Мила, которая тоже не должна быть здесь и которая вполне тянет на вчерашнюю студентку. Я Эндрю уже отправила данные, думаю, скоро он пришлет нам информацию по ней.

– Зачем мы заказчику? – спросила Станислава, все еще стараясь не смотреть Зине в глаза. Видимо она отошла, но еще смущалась недавнего скандала. – Не охранять же их на самом деле, как ты нам сказала в начале. Хотя, судя по всему, охрана бы им не помешала, по крайней мере, Борису Бортко.

– Дилетантов он нанял как подстраховку на случай форс-мажора, для того, чтоб это оружие не ушло никуда, кроме него, – ответила Зинаида.

– Что-то мне подсказывает, что, по сути, задача заключалась в том, если у заказчика не получится купить, то мы должны были найти это оружие и выкрасть, – сказала она вслух то, что не решалась произнести Зина.

Пока Зинаида колебалась с ответом, Боба спросил:

– Как оно выглядит?

– Это капля, вот такая небольшая капля, – Зина нарисовала ее на листе. – Она не высыхает на солнце, не растекается. Абсолютно стационарна. Цвет у нее немного странный, словно перламутровый. При соприкосновении с водой вызывает огромный всплеск, в море или реке – шторм, если запустить каплю в облако – сильнейший ливень. Если две, ураган или смерч, ну а три… фантазируйте сами.

– Зачем твоему заказчику нужна капля? – задал Боба неожиданный вопрос. – Кто он и для чего он хочет использовать это оружие? Ты уверена, что он сам не хочет снести этой каплей пол мира?

– Я не могу сказать вам, кто он, – это табу. Просто скажу, что верю ему на сто процентов, и он мне пообещал, что наоборот, хочет уничтожить данное оружие, чтоб оно не досталось абсолютно никому. Мой заказчик считает, что оно может нарушить баланс добра и зла в мире, а это неминуемо приведет к катастрофе.

В комнате Зины, где они сейчас собрались после скандала, который устроила Анна в ресторане, наступила тишина. Все молчали, не зная, как реагировать на данную информацию, и Зина их прекрасно понимала.

– Ну, теперь, наверное, я, – прервав неудобное молчание, сказала Стася. – Как я сделала вывод, что Бориса убила Анна. Ну, во-первых, это никакое не самоубийство, вы и сами все понимаете, хотя и выглядит так, словно Борис прыгнул с лавочки, и веревка оборвалась. Там много нестыковок, думаю, эксперт все увидит и разберется, поэтому тут мы просто ставим точку и ждем мнение эксперта. Про Анну все очень просто: раньше она была у Бориса вечной и преданной слугой, но в их отношениях произошли метаморфозы. Кстати, я думаю, ребенок у нее тоже от начальника, и предполагаю, что он мог этого даже не знать или просто не хотел знать, тут могут быть варианты. Так вот, по каким-то причинам она вышла из-под его контроля. По ее поведению понятно, что у женщины что-то надломилось, причем случилось это буквально недавно. Вспомните нашу встречу у гостиницы. Борис еще по привычке, когда почему-то переволновался, услышав мое имя, схватился за ее руку. Кстати, надо бы выяснить насчет имени, покопаться в прошлом. Попроси Эндрю, – обратилась она к Зине и, не дожидаясь ответа, тут же продолжила: – Так вот, действие «по привычке» – он еще не осознал, что Анна перестала быть его вещью, значит, случилось это чуть ли не на днях. Она же свою руку одернула и сделала это, не смотря на его, надо сказать, явное волнение. То есть теперь ей его не жалко, и плюс ко всему она сделала это на глазах у всех, нарочито, что не свойственно такому типу личности. Отсюда вывод, что ее любовь теперь перешла в неконтролируемую агрессию. Как только Анна перестала видеть в нем объект обожания, к ней тут же пришла ненависть. Теперь женщина ненавидела Бориса всем сердцем и считала его виновником всех ее неудач в жизни. Плюс к этому еще я видела, как она поздно, уже часов в двенадцать вчера заходила к Борису и оставалась там точно до половины первого, потому как примерно в это время я уснула. Как выходила Анна от Бориса, я проспала, хотя и не закрывала шторы, но сон меня все равно срубил, не смотря на полярный день. Вернулась же наша мадам к себе в номер, часа в четыре и почему-то на своем электромобиле, и тех, что стоят у нас возле домиков, в самый разгар бури. Женщина была вся грязная, будто ползала по размякшей глине на карачках. В пользу того, что убийца у нас Анна, еще говорит табличка с надписью «предатель» – это показательный элемент, убийца не просто хотел убить человека, он хотел его казнить, и чтоб все знали, за что. Не удивлюсь, что экспертиза найдет на теле Бориса, например, след укола, и выявит в его крови препарат, который делает так, что человек все понимает, но двигаться не может. Мне кажется, убийца хотел этого, чтоб жертва все видела и понимала, а также точно знала, за что. Ну вот, вывод напрашивался сам собой. Мне показалось, что я справлюсь с ее психотипом, что стоит только взять женщину, что называется, на понт, и она расколется, расплачется и все расскажет, но не случилось. Значит, я в ней ошиблась.

– Она тебя просто послала, еще и полицейскому пыталась сдать как шантажистку, – уже совершенно спокойно, без упрека добавила Зина. Она перестала злиться на Станиславу, а начала думать, и это уже была настоящая Зинаида Звягинцева. – Ты же видела материалы по Анне, что скажешь, она способна на убийство?

– Не пойму. Тут могло сыграть множество факторов. Женщина она очень преданная, до глубины души, такая должна всю жизнь любить. Но если случилось что-то такое, что эту ее маниакальную преданность и любовь подорвало, то вполне могло бы сыграть в другую сторону, например, что-то связанное с более сильной любовью – ребенком. Так я размышляла до того, как увидела реакцию на мое обвинение, теперь уже сомневаюсь. У нее на лице не было эмоций, абсолютно, лишь холодный расчет, и мне даже показалось, насмешка надо мной.

– А мне подозрителен больше Максим в плане обладания капли. Да и убийство Бориса, кстати, тоже, – поделилась своими мыслями Зина. – Человек сам в себе, опять же, очень умный и вечно притесняемый другом-тираном, он мог не только захотеть разбогатеть на капле, но и отомстить тому за все.

– Знаешь, это удивительно, конечно, но в связи с открывшимися обстоятельствами – про оружие, капли, аукционы и пройденный полиграф – я бы вновь поставила на Анну, как на главного претендента, – поспорила Стася и принялась что-то писать в своем блокноте. – Как только Эндрю пришлет тебе материал по Миле и по имени Станислава в жизни Бориса Бортко, ты мне пришли, пожалуйста, попробую на всех составить психологический портрет. И еще поищу цифровой след Милы в интернете, кто она, чем интересуется, куда ставит лайки.

Девушки словно бы забыли про присутствующих мужчин и уже вовсю строили разные предположения.

– А я Пушкина утопил, – сказал, словно похвастался, Тихомир Федорович тихо, чем прервал уже спокойную дискуссию девушек.

– Ого! – воскликнул Боба и даже присвистнул. – Ну ты, батя, даешь. Надеюсь на подробности. Давай, жги.

Тихомир Федорович по привычке поправил свои широкие подтяжки и начал бурчать себе под нос.

– Зина, вы же знаете, вы же мне обещали помочь. Я потому и согласился сюда поехать, потому что Зинаида дала слово, а я человек слабый, а Зину знаю. Я могу рассказать, но пусть лучше Зина, ведь она в курсе.

– Стоп! – резко сказала Зина. – Сейчас с самого начала и подробно.

– Я украл бюст Пушкина из музея-заповедника «Михайловское», – выдохнул мужчина и сразу поник.

– Так себе поступок, – вступила в разговор ошарашенная Стася. – Мне, конечно, очень интересны ваши мотивы, но больше всего, зачем нам данная информация.

– Понимаете, бюст был инородным предметом там, – ответил с энтузиазмом Тихомир Федорович. – Я явственно это видел, как энергетика этой усадьбы чернится именно из него. Его делал скульптор Корякин в конце девятнадцатого века, человек мерзкий по натуре, делал не от души, а за деньги, и поэта он не любил вовсе. Поэтому это был инородный предмет, его надо было оттуда изъять, чтобы все пространство не заполонялось чернотой. Вы ведь знаете, что аура Пушкина голубая, и там, в Михайловском, она осталась таковой спустя долгие годы, благодаря вещам, что любил поэт. Предметы, рукописи, да что там – все дышит Александром Сергеевичем, лишь этот бюст стоял и столетия чернил по-тихому.

– Зинаида, – обратилась к ней Станислава, перестав слушать мужчину, – ты намеренно сюда одних сумасшедших набрала?

– Поэта обидеть может каждый, – засмеялся Боба и погладил Тихомира Федоровича по почти лысой голове. – Продолжай, Тиша.

– Тихомир Федорович, давайте по делу, – скривилась Зина. – Мы обязательно разберемся и с поэтом, и с вами, но не сейчас.

– Подождите, мы ведь договорились рассказывать все, – обиделся мужчина, но все же продолжил: – Я думал, что сделал это незаметно: устроился рабочим, там как раз шел ремонт в одном из хозяйственных помещений, и вынес этот бюст в подсобку, позже выкинул там же в пруд. Он маленький, размером с ладонь, потому и чернил-то не сильно, я даже думал, его долго не хватятся. Но неделю назад мне написали и сказали, что, если я не хочу сесть в тюрьму за Пушкина…

– Да за него даже Дантеса не посадили, – усмехнулся Боба. Зине показалось, что он проникся к тучному Тихомиру Федоровичу. – Так что, Тиша, ты зря переволновался.

– …то должен заплатить миллион долларов, – договорил мужчина и опустил глаза в пол, как нашкодивший подросток. – Именно поэтому я ехать с вами не хотел, столько я здесь не заработаю, да и платить шантажисту не хочу, поэтому решил пойти и сдаться в полицию, но при этом указать неправильное место, чтоб они не смогли найти данный бюст. – Тут он захихикал, видимо, довольный своей сообразительностью – Но ты, Зина, меня переубедила, только не пойму, откуда ты про это узнала. Вот, теперь все.

– Думаю, нашим ученым хана, – вынесла вердикт Станислава. – С такой-то охраной их перебьют, а капля достанется самому злому злодею, прошу прощения за тавтологию.

– Я не знала, – сказала Зина Тихомиру Федоровичу, – а, как недавно выразилась Стася, взяла вас на понт. Видела, что что-то у вас происходит, но вот что – не могла понять. Ладно, с Пушкиным в озере мы разберемся позже, я вам обещаю. Сейчас главное капля.

– Подождите, – остановил он девушек, которые вновь спешили начать обсуждение, – так не пойдет. Вот Боба предложил, чтоб мы все свои секреты выложили и стали друг для друга открыты.

– Что у вас? Еще один бюст? Надеюсь, в этот раз Лермонтов для разнообразия, – сказала раздраженно Стася.

– Нет, с бюстами покончено, но ведь еще не говорил Боба, – искренне возмутился Тихомир Федорович. – Так не честно.

Все взглянули в сторону Бобы, но ответить он ничего не успел – в дверь постучались.

– У меня дежавю какое-то, – сказала Зина. – Если я сейчас еще дверью ударю Владимира Леопольдовича, то все, можно смело сходить с ума.

Но на пороге стоял широкоплечий полицейский Олег Лисица.

– О, как я удачно зашел, – объявил он и по-хозяйски, не дожидаясь приглашения, вошел в комнату.

– А вы, собственно, по какому вопросу? – спросила его Зина. Ей не нравились наглые люди, а наглые полицейские вызывали огромное раздражение.

– А я, Зинка, против грусти, – отозвался он радостно и сел в кресло, в котором только что сидела она. – Ну что, господа сыщики, рассказывайте мне, что накопали, что видели, кого подозреваем, – это он произнес персонально в сторону Стаси. – И кто, по-вашему, убил обычного ученого Бориса Бортко?

Глава 15

Феномен человеческой души заключается в том, что, когда она смеется, радуется, удивляется и восхищается – это можно заметить сразу. Когда же душа плачет или рыдает, физическая оболочка может оставаться абсолютно спокойной.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общество «Северное сияние»

Записки на полях

– Как же плох этот вечный день, – пожаловалась Анна Евгению Карлову, когда он пригласил ее прогуляться после скандала, что она устроила этой выскочке-переводчице.

Вот стерва, подумала, что она самая умная. Да они с Борей таких раньше на завтрак ели. Ну, если честно, ел Борис, а Аня оказалась неплохой ученицей.

Отель, из-за того, что весь стоял на высоких железных сваях, казалось, парил над землей. Широкие тропинки сродни проселочной дороге, больше походили на длинные мосты, служили прогулочной зоной для туристов и дорогой для электрокаров. Они были покрыты материалом, имитирующим дерево, но намного прочнее оного, и оттого каждый шаг был звонким в утренней тишине, которая пришла сразу вслед за бурей. Таким образом строители отеля, вероятно, хотели по максимуму сохранить дикую тундру почти нетронутой.

Она знала Евгения много лет и считала его мальчишкой даже в тридцатилетнем возрасте, поэтому могла прочесть его без усилий. Сейчас он мялся и выражал сочувствие, но было понятно, что главный разговор только впереди, и он не о дружеской поддержке, а о чисто корыстных интересах.

– Знаешь, Ань, о чем я хотел тебя попросить, – все-таки перешел к делу Евгений.

Аня ждала его и даже немного готовилась.

– Ты хотел бы попросить, чтоб я не рассказывала полиции о том, что еще полгода назад ты грозился убить Бориса, – сказала она, не дожидаясь пока он решится это произнести. – Сказать было легко, да, Женя. Я помню, каким ты смелым был, когда кричал это, даже я поверила и испугалась. Правда Боря тебе не поверил, сказал, что у тебя кишка тонка. А ведь у тебя был повод его ненавидеть, он в тот момент лишил тебя всего – работы, грантов, а самое главное, репутации. Он тебя даже дома лишил, потому что у тебя был один путь – уехать. И написать «предатель» ты вполне мог, потому как на самом деле считал, что он тебя предал, выдав секрет, который ты доверил лишь ему. Я все это знаю, Женя, и все это расскажу следователю, потому как сама думаю, что это ты убил Борю.

Ни один мускул не дрогнул на красивом лице амбициозного тридцатилетнего ученого Евгения Карлова. Анна помнила таким и Борю, пока он не зажирел от грантов, должностей и степеней, была между ними лишь одна разница – Борис умел находить полезных людей и держать их возле себя до бесконечности, пока они не перестанут таковыми быть, а Женя нет. Вокруг него вечно крутилась какая-то шелупонь, которая тянула его вниз. Как полгода назад, когда Борис поймал его на подтасовке результатов экспедиции, ради получения гранта на еще одну.

– Я ведь тоже могу кое-что сказать, – ответил он наконец, и Анна увидела, как же все-таки парень переживает. У него, конечно, тоже была кое-какая информация, но не такая убойная, какой обладала Анна. – Например то, что я не подтасовывал ничего, а Борис меня подставил.

– Ладно, – перебила она его, не дав сказать лишнего. – Я пошутила, никому я ничего не скажу, но за это мне понадобится и твоя помощь.

– Боюсь даже предположить, какая.

Было видно, что Евгений выдохнул.

– Ничего страшного, кое в чем помочь, подстраховать, – туманно выразилась она.

– А почему ты не попросишь Макса? – Что Евгений уже был готов, но все равно перестраховывался.

– Потому что я ему не верю, – очень просто ответила Анна.

– Вот это да… – от удивления Женя даже присвистнул. – Святая троица Бортко, Крапивина, Правдин оказывается не такая уж и святая.

– В нашем мире вообще все не так, как кажется, – философски заметила Анна. – А про поручение не переживай, я не Баба Яга, младенцев на ужин не ем. Ничего дурного, надо просто быть моим проводником. Боюсь, одна не пройду.

– Хорошо, я согласен, но тогда еще один вопрос. – Евгений остановился, пристально взглянув Анне в глаза. – Все знают, что ты влюблена в Бориса с детства. Ты даже ребенка от него родила.

– О боже, я не знала, что кто-то стоит у моей постели со свечой, – решила отшутиться Анна, но на самом деле этот факт, произнесенный вслух, почему-то задел ее больше, чем утреннее обвинение в убийстве. – Неужели всем так интересно?

– Прости, что так в лоб, но на самом деле все в институте знали об этом, – сказал Евгений и потупил глаза.

«Не орел», – пронеслось в голове Анны, а вслух же она спросила:

– Жалели?

– По-разному, – не стал врать Карлов. – Кто ругал, кто жалел, но в основном просто трепались. Людям интересна чужая жизнь, а особенно если она не похожа на их.

– Так в чем вопрос, если ты все и так знаешь? – Анну уже утомил разговор. Она определила роль для этого «мальчика», и теперь он стал ей не интересен.

– Ты никогда ни на что не претендовала, продолжая просто оставаться рядом с Борисом и помогать ему двигаться по карьерной лестнице, богатеть, становиться знаменитым ученым с мировым именем. Все регалии, что у него были, по большей части принадлежат тебе…

– Зачем ты мне все это говоришь? – перебила его Анна.

– Почему ты сейчас так спокойна? Где твои слезы? Борис не был, что называется, хорошим человеком, но по нему сегодня рыдала даже дура Мила, а ты совершенно спокойна! Что происходит?

Анна долго не отвечала, решая, сказать правду или соврать. Она смотрела в лицо этого молодого человека и видела в нем лишь пародию на ее Бориса, но он ей сейчас нужен. Очень нужен. Одной ей не справиться. Именно по этой причине она решила сказать правду.

– Мой Боря, мой любимый Боря, умер для меня несколько недель назад. Я уже оплакала свое горе.

Сказав это, она вспомнила, как корчилась на полу своей квартиры в завываниях, и одинокая слеза скатилась по ее щеке.

– Последняя, – прокомментировала ее Анна, закрывая эту тему навсегда.

– Прости, – тихо произнес Евгений, словно это он заставил эту слезу скатиться по щеке.

– Я жду тебя вон там, у скалы, вечером, часов в девять. Оденься так, словно бы мы с тобой идем на рыбалку. Например, на краба, – не удержалась Анна и улыбнулась через силу.

– Всю жизнь мне будете это вспоминать? Я всего лишь ошибся, – огрызнулся Евгений, – а Борис меня тогда как щенка в собственную лужу носом тыкал, а потом еще и выставил негодяем.

– Ты взял деньги и подделал результаты исследований, чтоб на основании твоих выводов закон о запрете добычи краба не был принят. Скажи, сколько тебе за это заплатили? – Анна разговаривала с ним надменно. – Можешь не отвечать, меня не интересуют твои влажные мечты о богатстве.

Она посмотрела на море – спокойное, как котенок, словно ночью у него закончились все силы, и не прощаясь быстрым шагом направилась к себе в сферу. Евгений пришел в себя, только когда пальцы стали неметь от того, что он с огромной силой сжимал перила.

– Нисколько, – ответил он морю, потому что понимал, что его правда никому не нужна.

Ни он, ни его спутница не заметили управляющего отелем, который, слушая их разговор, тихо, старясь не шуметь, шел вместе с ними, но только под дорожкой, осторожно шагая по дикой собирающейся вскоре зацвести всеми цветами радуги тундре.

Глава 16

Интуиция неразрывно связанна с интеллектом: чем выше интеллект, тем больше у человека способность предчувствовать события, основываясь на опыте и знаниях, причем без раздумий, откуда они получены. Иначе говоря, быстрые, правильные решения – удел умных людей.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

– По итогу в отеле на период происшествия находились ученые из Южно-Сахалинска в количестве четырех человек, ученые из Мурманска, их здесь пятеро, мы и обслуживающий персонал. Остальные просто не успели еще приехать. Свои соображения, хоть у нас их не много, и наблюдения мы вам рассказали, теперь, я так понимаю, ваша очередь, – резюмировала Зина, закончив рассказывать старшему оперуполномоченному Олегу Лисице об их наблюдениях и выводах.

– Ну, на самом деле у вас не информация, а фуфло какое-то. Вот даже не знаю, зачем вы мне, – пожал плечами мужчина. Ему было за сорок, об этом кричало и уже начавшее свой рост пузо и блестящая лысина.

– Вообще-то не мы к вам, а вы к нам пришли, – заметила Станислава надменно, и было видно, что это задело полицейского. Если до этого он вроде как свысока своего статуса шутил, то сейчас вполне грубо ответил:

– Люди, которым я безмерно доверяю, сказали мне, что здесь тайно работает группа спецов из Москвы. Детективы высшего уровня, которые могут практически все. Я вас, знаете, какими представлял, как в фильмах показывают. Один компьютерный гений, другой может читать мысли, ну а третья, самая красивая, дерется как Брюс Ли. А по факту… – он окинул их острым взглядом: – Завхоз на минималках, фрик и две малолетние девицы. Ваши наблюдения и ваши выводы гроша ломаного не стоят. Вы ехали сюда с этой группой, собираясь ее защитить, и профукали преступление, даже смешно. Какой ненормальный вас вообще нанял?

– Вы недавно развелись, имеете кошку и собаку, сейчас живете в частном доме, возможно, на даче. Квартиру, скорее всего, оставили бывшей супруге и играете на скрипке. Хотя скрипка – это сейчас у вас больше для души, когда-то же на вас возлагали большие надежды. Но мальчика со скрипкой всегда обижали во дворе, возможно даже, произошел инцидент, когда вас крепко побили, и вы сами себе поклялись, что впредь будете мачо. Отсюда занятия спортом и выбор профессии, но любовь к скрипке никуда не пропала, и вы музицируете теперь для души, хотя, возможно, это просто привычка, – как на духу выдала Станислава. – И если что-то типа вашего неудачного брака, можно было бы раскопать, то как я так быстро нашла все остальные факты? Так что давайте не будем вешать ярлыки и показывать бицепсы, а будем лучше работать.

Зина второй раз за день почувствовала свой непрофессионализм. Сначала Боба, теперь Стася, а ведь это именно она должна была уладить конфликт. Хотя, возможно, в этой миссии все будет происходить иначе. Кто их знает, этих Дилетантов.

В комнате повисла тяжелая пауза. Все ждали реакции оперуполномоченного, но тут запищал его мобильник.

– Алле, – нараспев сказал Олег Лисица и, выслушав звонившего, сказал: – Тридцать первая сфера, жду. – Убрав мобильник обратно в карман, добавил уже для присутствующих: – Сейчас придет Марина Васильевна и все расскажет. – Затем, обращаясь к Станиславе, не скрывая свое раздражение, спросил: – Кошка, собака – это понятно, вы увидели шерсть на моей одежде, а про скрипку, прошу прощения, как?

– У вас на шее небольшой удлиненный синяк, такой бывает у скрипачей, у тех, кто ежедневно играет на скрипке, – нехотя, но все же ответила Станислава. – И шерсть на вашем костюме вовсе не при чем…

Но договорить ей не дали – без стука в дверь вошла довольно тучная, низкорослая женщина, уважаемых лет, таща за собой огромный чемодан на колесиках, и, громко выдохнув, плюхнулась на свободный пуфик у двери.

– Ой, Олежа, я так не спрессовала с молодости, с того самого момента, когда мы с девчонками ларек обнесли на Нюркину свадьбу в поисках шампанского. Сначала полдня твой драндулет, потом работай одна, как прыщавая первокурсница. Ты врун и гадёныш, так и знай! Кто мне сказал, что это как на катере промчаться по волнам? Моя бедная задница еще год будет помнить эти твои волны! – она говорила, не останавливаясь, словно бы и не замечала посторонних людей.

– Марина Васильевна, – сказал тихо Лисица, указывая на сидящих на диване дилетантов, – есть что по делу?

– При персонажах можно? – спросила женщина и, увидев кивок коллеги, по-деловому, перестав восклицать, открыла свой чемодан. – Значит так. Все осмотрела, труп они унесли в помещение, где хранят вино, зря конечно, со мной это как козла в огород, но их можно простить – они этого не знали.

– По делу, – напомнил ей Олег.

– А я что, я по делу. Марина Васильевна по ходу тут вообще одна работает, а ты с чудиками время теряешь, – выдала она, взглянув на Бобу. – Ладно, дальше: место преступления естественно все смыло, тут ведь не дождь был, тут целое цунами ночью командовало, поэтому никаких отпечатков и следов чужого ДНК нет, на легкий путь можешь не рассчитывать. Включай Пуаро, отращивай усы и начинай шевелить своими серыми клетками, хотя, о чем это я. Правильнее было бы сказать клеткой, – и она громко захохотала.

– Он сам или ему помогли? – спросила Зина, чем, видимо, нарушила выступление грозной женщины. Даже сам Лисица взглянул на нее, как на самоубийцу.

– А это кто у нас такой любознательный, как киножурнал «Хочу все знать»? – воскликнула Марина Васильевна, насупив брови. – Ребенок, ты вообще кто? Мама с папой знают, что ты одна гуляешь?

– Зинаида Звягинцева, директор детективного агентства, можно просто Зина, – представилась она как можно дружелюбнее. Ей хотелось получить расположение этой женщины, знающей, видимо, больше других.

– Зина это хорошо, – вздохнула та, что-то ища в своем чемодане. – Зина – это по-нашему. Помнишь стихотворение? Резиновую Зину купили в магазине.

Когда она начала читать стихотворение, Боба громко хихикнул.

– Вот ведь, а, – хмыкнула Марина Васильевна. – Все опошлили, прекрасный детский стих был, а теперь читаешь и сама думаешь, то ли я говорю. Но ладно, вот, Олежек, это мой тебе подарок на сегодня.

Она наконец достала листок и протянула его полицейскому.

– Ничего себе, – сказал он. – А вот это сюрприз.

Зине было так интересно, что же там написано, но она сдержалась от того, чтоб вскочить.

– Что касается сам, не сам, то я точно могу сказать уже, что веревка не порвалась, а ее перерезали ножом, там характерные признаки этого, – все же ответила ей женщина, пока Олег Лисица читал бумагу. – Также узел, что привязан к фонарю, не затянут совсем.

– То есть? – уточнил опер.

– То есть на этом узле тело мужчины, скорее всего, не висело. Его завязали с уже отрезанной веревкой, получается, для антуража, но мне надо еще кое-что проверить.

– Значит, его не повесили? – уточнил Лисица.

– Ну, странгуляционная борозда присутствует, но по телу позже скажу. Вот что еще интересно, рядом с узлом на фонаре есть странные царапины, точно веревку все же кто-то перетягивал с большим усилием, но к узлу это не имеет никакого отношения. Надо еще поколдовать над этим.

– Вы как это? – прочитав листок, что дала ему эксперт, сказал полицейский. – Вы когда успели?

– Пальчики я первым делом откатала и для порядка сразу нашим отправила, – довольно докладывала Марина Васильевна. Женщина явно гордилась собой. – Не успела закончить, как они мне ответ.

– А распечатывали зачем? – возмутился он. – Наверняка, где-то теперь это в памяти осталось.

– Обижаешь старушку! – Марина Васильевна достала из своего чемодана небольшой портативный принтер. – Настоящий эксперт, отправляясь в тундру, должен иметь с собой все – и микроскоп, и принтер, и… – на этих словах она достала бутылку коньяка, – …то, что поможет согреться в комнате для вина. Я сейчас туда, будет что интересного – напишу.

– Давайте я вам помогу, – вскочил с места Тихомир Федорович, по обыкновению поправляя свои подтяжки.

– Я на авто, – гордо сказала женщина, указывая на электромобиль, – но положить в мою карету помогите.

– А давайте я проеду вместе с вами и там помогу все выгрузить, – предложил Тихомир Федорович с глубоким почтением, стараясь понравиться женщине.

– Как хотите, но знайте, обратно я вас не повезу, – обозначила свою позицию Марина Васильевна.

– Не беспокойтесь, обратно я прогуляюсь. Мне, знаете ли, полезно гулять, доктор рекомендовал.

Сообразив, что задумал Тихомир Федорович, Зина быстро набрала ему сообщение: «Вы гений. Подружитесь с ней, а лучше найдите повод закрепиться. Обыскать его мог только убийца, у остальных не было такой возможности, я первая его нашла. Полицейские не знают, что нужно искать. Поэтому надо узнать, нет ли у него капли. Я подумаю, как проверить его комнату».

Когда за ними закрылась дверь, Зина пристально посмотрела на полицейского и сказала:

– Давайте не будем вредничать, а будем дружить.

– Не нравитесь вы мне, – ответил тот с сожалением и добавил: – Все четверо не нравитесь. У меня вот тут в грудках прям стонет душа, мол, опасайся их, Олежек.

– Душа ваша, возможно, не по нам стонет, вы сначала разберитесь с ней, поговорите, точные данные узнайте. Давайте рассудим здраво, нам точно не выгодна смерть Бориса Бортко, – привела довод Зина. – Нас наняли их защищать. Вам ведь сказали об этом, причем, насколько я поняла, люди, которым вы доверяете.

– Ну хорошо, – подумав, решился Олег Лисица и протянул бумагу.

Зина пробежалась глазами по листку и поняла, что такого она точно не ожидала. Отпечатки пальцев, которые эксперт сняла с трупа, принадлежали другому человеку – Юрию Селюкову.

Глава 17

Друг, который приятельствует с твоим врагом, тебе не друг.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Зине надо было подумать, и она вышла прогуляться по берегу, благо солнце и не думало садиться, а висело над горизонтом, как переспелое яблоко.

Очень много информации появилось, которая пока никак не укладывалась в пазл, а самое главное, ей надо было зайти в сферу Бориса Бортко или как его там теперь называть. Эта загадка на данный момент тоже висела в воздухе. Судя по тому, что есть в карточке, Борис Бортко до десятого класса жил и учился в славном городе Краснодар. Наверное, ел персики с деревьев и летом купался в теплых морях – Черном и Азовском. Но в одиннадцатом классе, в октябре резко с родителями он переезжает в Южно-Сахалинск. Отпечатки пальцев же, которые Марина Васильевна сняла с трупа, принадлежали Юрию Селюкову, уроженцу того же Краснодара, который в тот год, когда наш Борис уехал на Сахалин, сел в тюрьму за убийство.

Полицейский Лисица направил кучу запросов по ведомствам, но Зина понимала, это будет очень долго, и потому нагрузила Эндрю, который ей, в свою очередь, тоже прислал интересную информацию. Оказывается, Мила – девушка не простая, она имеет двойное гражданство, России и США. Родилась в Южно-Сахалинске, а потом ее мама вышла замуж за американца, и они все вместе переехали в Сиэтл. Вернулась же она в Россию несколько лет назад и поступила в институт, и да, она именно та студентка, которая находилась на острове при обнаружении капли. Информация была не спокойная, и девочку Милу теперь тоже не стоит исключать из вида.

Так же Зина передала Эндрю задание от Стаси выяснить, связанно ли у Бориса Бортко что-то с именем Станислава, и от себя просьбу раскопать все о Евгении Карлове и его группе.

Тихомир Федорович ушел провожать грозную даму и не вернулся, лишь написал Зине три слова: «Буду здесь наблюдать». Это было правильно, лучше все знать сразу и из первых уст, чем выпрашивать информацию у вредного Лисицы.

Боба отправился на кухню, потому как ужин никто не отменял, и оправдывать свое нахождение в отеле все же придется.

Лисица сказал, что они провели обыск у Бориса Бортко и ничего подозрительного не нашли. Но, ведь Лисица не знает, что надо искать, а Зина знает. Самое главное сейчас понять, за что убили Бортко, за каплю или за что-то другое. Анна после Стасиных обвинений ни с кем разговаривать не станет, значит, надо попробовать поговорить с Максом.

– Кто вы, Зина? – услышала она за своей спиной уже знакомый голос и обернулась.

– Я руководитель группы ученых, – ответила она Владимиру Леопольдовичу. – Да вы, я смотрю, бороду сбрили. Вам идет.

– Всего лишь идет? – он спустился и присел с ней на камень. – Да я просто красавчик! Вот еще волосы мои шикарные, которые я по глупости коротко постриг, отрастут, и вы в меня даже влюбитесь. Я сначала повыпендриваюсь, мол, не хочу обязательства на себя брать, а потом сломаюсь, мы поженимся, и у нас родится красивый сын, весь в меня.

Он улыбнулся какой-то чересчур широкой улыбкой, и Зина поразилась, как может менять людей желание казаться старше, лучше, умнее. Менять не в лучшую сторону. Сейчас Владимир Леопольдович был намного приятнее, даже красивее.

– Хочу вас огорчить, ничего у нас не получится, – ответила она ему. – Я неудачница в отношениях. Поищите себе другую даму сердца, чтоб прям все вот так по-сказочному получилось, как вы описали. Мой сценарий: встретились, разбили друг другу сердце и разбежались.

– Это хорошо, что ты самокритичная, – похвалил управляющий.

– Думаешь? – ответила Зина и заметила: – А мы уже на «ты»?

– Ну, надо же привыкать, – пожал плечами Владимир Леопольдович. – Я вижу, ты в детектива играешь. Хочешь сама распутать, кто убил Бориса Бортко? Давай вместе.

– Пока не доказано, что его убили, – увильнула от прямого ответа Зина, – но да, я хочу докопаться.

– Вот вы, женщины, ты же мне сама утром доказывала, что его убили, мол, зачем тогда табличка с корявыми буквами. Буквы действительно корявые, словно левой рукой написаны.

– Левой рукой… – повторила Зина – Точно! Ты, Леопольдыч, гений!

Зина залезла в телефон и нашла анонимные письма с угрозами, что переслал ей дед.

– Похоже, – сказал Владимир, заглянув ей в смартфон через плечо. – Вот, смотри, буква «П» в слове паскуда похожа на ту, что на табличке, и еще «Д» как домик. Остальные я не запомнил, но можно попросить полицейских.

– Стоп! – сказала Зина. – Ты же хотел со мной играть в детектива, поэтому никому мы говорить не будем, у меня там свой агент находится.

Зинаида набрала сообщение Тихомиру Федоровичу: «Нужно фото таблички висельника» и получила в ответ «Будет сделано».

– А ты не видел Анну или Максима? – спросила Зина своего нового поклонника и, посмотрев ему в глаза, замерла. Стоило сбрить бороду, его лицо стало не просто симпатичным, оно стало добрым, ему почему-то сразу захотелось довериться. В порыве Зина чуть было не начала рассказывать этим светлым глазам про загадку отпечатков пальцев, но вовремя пришла в себя, стряхнув наваждение.

– Анну не видел, а Максим только что прошел к себе, – ответил Владимир Леопольдович не сразу. Видимо, наваждение, в которое окунулась только что Зина, задело и его.

– Спасибо, – ответила она ему и, быстро развернувшись, почти убежала. Что-то знакомое и страшное шевельнулось у нее в груди. Настолько страшное, что она побоялась доставать его оттуда, надеясь, что само рассосется.

Зина шла быстрым шагом, погруженная в свои мысли, и потому столкновение стало для нее неожиданностью.

– Зинаида Михайловна, – сказал Максим, – что-то случилось еще? Что-то с Аней?

– Нет, ничего. Просто задумалась. А вы куда?

– На ужин. Хотел зайти за Анной, но ее нет, видимо, уже в ресторане.

– Уделите мне пять минут? – попросила Зина, показывая на ближайшую скамейку.

Максим ничего не ответил, но на скамейку сел.

– Вы с Анной давно знали Бориса?

– Я с первого курса института, а Аня с одиннадцатого класса, насколько я помню. А что? – Максим был напряжен, словно на допросе у следователя.

– Нет, ничего. Скажите, почему Борис тогда, в Мурманске, так среагировал на имя Станислава?

– А вы, Зина, вообще кто? – ответил вопросом на вопрос Максим – Я вот, например, сегодня звонил в министерство, доложить, что у нас тут произошло. Все-таки это международное мероприятие, и знаете, что я там узнал? Что никакого руководителя нам никто не давал. В связи с этим у меня вопрос: Зина, кто вы?

Зина молчала, обдумывая, как же выйти из сложившейся ситуации.

– Хотя… – Максим встал с лавочки, – не спросить ли мне об этом нашего доблестного полицейского? Думаю, ему бы было интересно узнать, в связи с убийством Бори, зачем вы обманом поехали с нами.

– Вы вчера вечером сильно поругались с Борисом, – произнесла Зина. – Кричали, махали руками и даже схватили его за грудки. О чем вы спорили? Какая кошка пробежала между тремя верными друзьями? Вы не поделили каплю?

Максим молчал, и было видно, что он не собирается отвечать, а слова о капле и вовсе заставили его напрячься.

– Вот видите, Максим, в эту игру могут играть двое.

Но он ничего не ответил и молча ушел в сторону ресторана.

У Зины пикнул телефон, это была Стася:

«Пока постояльцы отеля будут ужинать, надо обыскать сферу Бориса. Встречаемся у его сферы».

Зина быстро договорилась с Бобой, что он, находясь непосредственно в ресторане, будет им докладывать, кто и когда будет выходить из ресторана, чтоб они не столкнулись у чужого номера-сферы.

У своего домика ее уже ждала Стася, переминаясь с ноги на ногу.

– Как будем дверь взламывать? – спросила она Зину. – Я вот подумала, может, попробовать с горничной поторговаться за мастер-ключ?

– Нет, – качнула головой Зина, – все проще, у меня есть скример.

– Хорошо, – похвалила ее Стася, – а что это?

– Считыватель электронных замков. – Они подошли к двери Бориса – Сейчас я поднесу его к замку на двери Бориса, и через пять минут Эндрю вернет на него распознанный сигнал.

– Техника на грани фантастики… И что мы, пять минут будем тут отсвечивать?

– О, даже быстрее! Молодец Эндрю, я в нем никогда не сомневалась. – Зина вновь приложила устройство, на котором загорелась зеленая лампочка, к замку, и дверь пикнула.

В комнате было темно, так как шторы блекаут были плотно закрыты.

– Фонарик на телефоне включай, – скомандовала Зина. – Быстро, но тщательно ищем каплю. Она, скорее всего, в футляре, и он тоже небольшой. Лисица здесь уже, конечно, побывал, но так как про каплю он ничего не знает, то он ее и не искал. Что за бардак в комнате, все перевернуто – стол, стулья, кресло… Неужели полицейский постарался, спокойно обыск провести нельзя было?

– И не говори, все разнесли. А с чего ты взяла, что капля была у Бориса? – спросила Стася, одновременно осматривая чемодан Бориса Бортко.

– Я не знаю этого, просто это один из вариантов. Мы должны или опровергнуть его или подтвердить.

– А может, убийца уже забрал каплю? – предположила Стася, и Зине показалось, что она сейчас болтает от страха, видимо, ей так было легче.

– Ну не тянет эта табличка на убийство ради капли, – пожала плечами Зина.

– Вот смотри, кто-то, или Анна, или Максим узнают, что Борис их обманул, и капля у него. Они ведь будут считать его предателем, так?

– Так, – подтвердила неуверенно Зина.

– Он их обманул, присвоил каплю, они, опять же, вместе или порознь убивают его и забирают каплю, – закончила логическую цепочку Стася. – А то, что мы сейчас делаем, это ищем иголку в стоге сена.

– Ну, мы должны были хотя бы попробовать, – вздохнула Зина, полностью соглашаясь со своей напарницей.

Зина проверила, нет ли сообщений от Бобы и, убедившись, что все чисто, первой вышла на улицу, напоследок сказав Стасе:

– Я первая, через пять минут ты, встречаемся в ресторане.

От яркого, пусть и вечернего солнца глаза ослепило, и она не сразу заметила стоящего на дорожке Владимира Леопольдовича.

– Нам надо поговорить, – заявила Зина, вздохнув, и, чтоб он не заметил Станиславу, взяла его за руку и быстро повела к себе в сферу.

Глава 18

Вроде банальное выражение «все проходит» мы применяем обычно к плохим событиям, а лучше бы применяли к хорошим. Тогда бы научились дорожить мгновениями счастья.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

– Итак, дорогие мои, – начал Олег Лисица, – сейчас я хочу поговорить с вами со всеми по очереди. Кто первый закончит ужин, добро пожаловать ко мне в кабинку.

Сразу же после объявления встала Анна и направилась в сторону полицейского.

– Вы даже не стали ужинать? – удивился он.

– Не могу есть, – ответила она равнодушно. – Я, конечно, не истерю, как эта, – Анна указала на зареванную Милу, – но мне тоже очень плохо. Это был не чужой мне человек.

– Скажите, Анна, где вы были ночью? – спросил он как можно мягче.

– Вы подозреваете меня? – На ее лице появилось подобие улыбки. – Зря тратите время, но да ладно. Я была в комнате, спала.

– А вот ваша соседка слева, Станислава утверждает, что видела вас в двенадцать ночи, когда вы заходили к Борису в номер и пробыли, по ее словам, там почти до часу. Позже она уснула, но в четыре часа утра проснулась уже оттого, что вы подъехали на электромобиле, который, к тому же, был очень грязным. Бориса Бортко убили примерно в это же время. Вы лжете и этим еще больше навлекаете на себя подозрения.

– Я вам расскажу, – тихо произнесла Анна, оглянувшись, не слушает ли кто их беседу. – Утром я накричала на эту молодую дуру, потому что не собираюсь отчитываться о своей личной жизни перед первой встречной. Надеюсь, мой рассказ сейчас не станет достоянием общественности.

– Это уже как получится, – сказал Лисица. Он не любил, когда ему ставили условия. – Рассказывайте.

– У нас с Борей любовь на века была, ну, по крайней мере, я так считала. Мы были знакомы со школы, с того самого ноября, когда в середине учебного года красивый мальчик из обеспеченной семьи пришел к нам в класс. Да, у нас была странная любовь, но я уверена, она была. У него менялись жены, возлюбленные, а я была вечно рядом. Постоянна величина, как говорят в математике, константа. Я даже сына родила от Бориса, он дарил ему подарки на Дни рождения и помогал мне деньгами, особенно когда я была в декрете. Официально Боря сына не признал, но мне этого и не надо было. Вы знали, что киты являются одними из самых верных представителей животного мира? Казалось бы, да? А мы, люди, им и в подметки не годимся. У них, у этих огромных млекопитающих есть настоящее чувство, ради него самец может проплыть тысячи километров, чтоб драться с конкурентом и не отходить ни на минуту от любимой и новорожденного. У нас же все проще – машинка на день рождения и деньги в конверте.

– Значит, Борис не знал, что сын от него? – Олег постарался уйти от ненужных рассуждений.

– Конечно же, знал, они одно лицо, особенно сейчас. Правильней было бы сказать, не хотел знать. – Анна поджала губы. – Так вот, сын мне трудно достался. От того, что я вечно на работе, а он был предоставлен сам себе, появились даже в одно время наркотики, но мы справились. В этом году он будет поступать в университет, и я впервые попросила Борю о помощи. Нет, я не денег попросила, только чтоб он замолвил словечко о нем. Учится сын плохо, сам не поступит даже платно. Вот об этом и ходила разговаривать с ним вчера.

– Он отказал?

– Да, – качнула головой Анна. – Я уже говорила с ним до этого, но, получив отказ, хотела нажать на родственные чувства, мол, это ведь и твой сын, но получилось только хуже. Боря кричал, что от него не мог родиться дебил и наркоман, и чтоб я ему это не приписывала, а меня называл гулящей, раз я не знаю, от кого сын. Дорого мне дался тот разговор несколько недель назад, именно тогда я и потеряла Борю навсегда, не смогла перенести той грязи, что он на меня лил.

– Зачем же пошли к нему еще раз? – поинтересовался Лисица.

– Я мать, я хочу для своего ребенка только самого лучшего. На этот раз пошла торговаться, хотела обменять себя на сына. Я после того разговора решила уволиться и даже заявление написала, Боря был взбешен моим поступком и просил остаться. Вот я и хотела воспользоваться этим.

– Получилось?

– Не особо, – ответила Анна. – Он сказал, что не намерен со мной торговаться, и что я сама еще к нему приползу, а незаменимых людей нет. Мол, он уже решил отдать это место Людмиле.

– Кому?

– Девушке, что приехала с нами, она живет в общем корпусе. Это его новая пассия. Седин все больше, а любовницы все моложе.

– Дальше?

– А дальше я вышла от Бори в ужасном состоянии, ненавидя в первую очередь саму себя, за то, что вновь унизилась перед ним, и решила прокатиться к морю, благо полярный день. Вы знаете, есть такая гипотеза, что именно здесь был вход в Гиперборею, и люди, построив здесь свой отель, нарушили тысячелетний уклад. Вот теперь природа и беснуется. Хотя буря тогда еще не началась, она застала меня уже на самом берегу. Отсюда грязная одежда и все прочее.

– Вы видели Бориса, когда ехали от моря обратно к номеру? Дорога ведь идет через площадь?

– Нет, не видела. Но в свое оправдание скажу, что видимость была минимальная, метр, не больше, дождь лил с такой силой, что дворники не справлялись, я не смотрела по сторонам, боясь врезаться или слететь, поэтому даже если он там и был в то время, я просто не заметила.

– Имя Юрий Селюков вам о чем-то говорит? – спросил он, вспомнив о странных отпечатках пальцев.

– Нет, – сказала Анна очень просто, никак не отреагировав на это имя.

– Спасибо, – ответил Лисица. – Позовите следующего.

Ни Олег, ни Анна не видели, что за тонкой стенкой, которая разделяла кухню и кабинку, сидел Боба. Из этого вроде бы пустого допроса он понял то, ради чего сюда, собственно, и приехал – он понял кто, скорее всего, знает, где вход в Гиперборею.

Глава 19

Не так страшно находиться в неведенье, как думать, что знаешь правду, а на самом деле располагать вместо знаний – ложью.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

– Что ты там искала? – спросил Владимир, как только они вошли в комнату Зины. – Хотя подожди, – поправился он, – правильнее было бы спросить, кто ты?

– Что-то часто мне сегодня задают этот вопрос, – вздохнула она. – А ты?

– Я управляющим отелем «Китовый райк», уже почти три месяца, – напомнил Владимир Леопольдович.

– Три месяца, да… Это значит, ты сюда был назначен, когда было уже определено место международной конференции, – рассуждала вслух Зина.

– Ну да, именно поэтому они искали молодого и перспективного управляющего, чтоб он мог подготовить отель к этому мероприятию. Хозяева не хотели упасть в грязь лицом, а я очень подхожу под определение молодого и перспективного, не вижу в этом противоречий. Твоя очередь?

– Скажи, свою помощницу ты хорошо знаешь? – Зина оттягивала момент, когда придётся объясняться, решая, что можно рассказать, а что нет.

– Ну, она уже была тут, когда я приехал, – подумав, ответил управляющий. – Как давно, не знаю, надо в личном деле посмотреть. Девушка немного не в себе, жалко ее, вот кто точно безобидный человек. Я ее даже про себя юродивой называю.

– Легче всего спрятаться под личину глупости, так у нас принято, глупцам прощают все, словно бы это болезнь, – сказала Зина.

– Я сейчас тоже могу вспомнить пару любимых высказываний Эйнштейна, – прервал ее Владимир, – и пофилософствовать, чтоб ты успела придумать, что мне соврать, но лучше, чтоб ты все же сказала правду. Я, между прочим, к тебе с чистой душой, я, можно сказать, самое дорогое тебе отдать хочу, свою свободу, а ты…

Он очень искренне махнул рукой, и Зина именно сейчас поняла, зачем была нужна борода. Владимир Леопольдович был еще совсем ребенком, с какими-то чистыми и светлыми глазами, которые обязательно надо прятать, иначе никак.

– Хорошо, я Зинаида Звягинцева, директор детективного агентства «Дилетант». Мне двадцать шесть лет.

– Это хорошо, – улыбнулся Владимир Леопольдович. – Мне двадцать семь.

– Что в этом хорошего? – не поняла Зина.

– Ну, муж должен быть старше, хоть немного, – пояснил Владимир.

Зина хмыкнула и закатила глаза.

– Так вот, меня наняли охранять троих ученых из Южно-Сахалинска, одного я уже не сберегла. Вот теперь хочу разобраться, кто это сделал – его товарищи или кто-то чужой. К Борису в номер полезла за этим же, искала какие-нибудь улики, указывающие на убийцу, но, к сожалению, ничего не нашла.

В этот момент пикнул телефон, это Тихомир Федорович прислал фото таблички. И ее вместе с письмами с угрозами она тут же отправила Алексею, для графологической экспертизы.

– А хочешь, я тебе помогу, – вдруг предложил Владимир. – Я подслушал, как Анна обвиняла Евгения – это ученый из Мурманска – в убийстве Бориса, мол, у него на это были какие-то причины. Так же предлагала в обмен на то, что она не скажет об этом полицейскому, сходить с ней сегодня куда-то вечером.

– В старых мотивах пусть наш Лисица разбирается, – сказала Зина, одновременно отправляя полицейскому сообщение с этой информацией, – а нам надо посмотреть куда это мадам Анна собралась. Когда они встречаются?

– В девять вечера у скалы, – ответил Владимир и, взглянув на часы, они хором сказали:

– Бежим.

Глава 20

Обязательно надо общаться с незнакомыми и малознакомыми людьми, иногда они просто прохожие, а иногда это ангелы, спешащие дать вам подсказку.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Максим все никак не мог найти Анну, чтоб поговорить, а поговорить было о чем. Эта странная Зина, которая увязалась с ними, упомянула о капле. Кто она и чего хочет от них? Идти с этим к полицейскому ему тоже не хотелось, надо было сначала переговорить с Аней.

– Она только что ушла, – сказала Мила ему в ответ на его вопрос, не видела ли она Анну. – Поговорила с полицейским и ушла.

– Странно, – заметил Максим. – Я шел от наших сфер, но не встретил ее по пути.

– Максим Викторович, – крикнул из своей кабинки, служившей раньше отдельным малым залом, полицейский, – зайдите ко мне, пообщаемся.

Максим не хотел идти к нему до разговора с Аней, но вариантов не было.

– Скажите, Максим, а как вы давно знали Бориса Бортко? – поинтересовался полицейский с порога, когда тот еще даже не присел.

– С первого курса института, – ответил он и понял, что уже отвечал сегодня на этот вопрос подозрительной Зине.

– А имя Юрий Селюков вам о чем-нибудь говорит? – продолжал задавать странные вопросы оперуполномоченный.

– Нет, – просто, но слишком быстро ответил Максим.

– Где вы были ночью?

– В своей сфере, спал. – Голос его все же дрогнул.

– А вот Мила говорит, что видела вас в час ночи со своего балкона, как вы заходили в ресторан.

– Мила всего лишь очень мстительная врушка. Вы были в главном корпусе, нет? Так пойдите и посмотрите, можно ли разглядеть, кто идет по лучу? Даже в полярную ночь это невозможно. Слишком далеко, к тому же начинал накрапывать дождь, а в комнатах висят совершенно одинаковые дождевики. Как она поняла, что это я? Вы не задумывались? Я действительно шел в ресторан, мне не спалось, зашел на кухню, попросил повара, который еще не ушел, чего-нибудь пожевать и вернулся обратно в номер. Вот только Мила, если она меня разглядела, не была на своем балконе, а стояла где-то рядом. Поинтересуйтесь, где была она и почему врет, возможно, это важнее моего ночного голода.

– А еще, – добавил нервно Максим, – на площади я видел машину. Ну, такой же электромобиль, он стоял с выключенными фарами, и я чуть не въехал в него, в последний момент успев вырулить.

– Кого-нибудь внутри заметили?

– Нет, если только силуэт. Видимость была никакая, я и машину-то в последний момент увидел. Боюсь ошибиться и наговорить на человека, как это сделала ваша Мила.

– Ну попробуйте, я не буду это заносить в протокол допроса, – предложил Олег Лисица.

– Я могу ошибаться, но мне кажется, мельком я заметил красный плащ, как у помощницы управляющего. Но я не уверен.

– У вас был конфликт с Борисом Бортко? – спросил полицейский, не обратив на его совет никакого внимания.

– Конечно, был, мы работаем вместе. Этих конфликтов накопилось за жизнь вагон и маленькая тележка. Но это не повод убивать, ведь правда?

– Такого повода в принципе не существует, – сказал оперуполномоченный грустно, – а убийства есть. Не в поводе дело, а в человеке. Есть те, кто способны на убийство, а есть те, кто нет, и все, поводы совсем не при чем.

– А вы обратите внимание на Евгения Карлова из группы ученых Мурманска. Раньше этот молодой человек был нашим коллегой, и Боря в свое время его сильно прижал. Мог и поквитаться с обидчиком.

– Почему вы так спокойны? Это ведь был ваш друг. – Лисица пристально посмотрел Максиму в глаза, словно пытаясь там что-то прочитать.

– Такие, как Борис, не умеют дружить, – ответил Максим стараясь не отвести взгляд. – Он пользуется человеком, а потом за ненадобностью выкидывает его на помойку. Мне не по кому горевать.

Максим понимал, что зря он это сказал, но промолчать не мог. Слишком уж хотелось хоть с кем-то поделиться своими чувствами. Плохо, что этот кто-то оказался полицейским.

Глава 21

Смех был дан человечеству как награда, как универсальный способ разгрузить психику. Смех был дан человечеству как лекарство, но человек этот дар не оценил.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Анну и Евгения они заметили в последнюю секунду, когда те скрылись за небольшой скалой.

– Может, оно и к лучшему, – сказал Владимир Леопольдович. – Так они нас не заметят.

Забравшись наверх, им тоже удалось лишь заметить небольшую тень.

– Туда, – показала Зина, – они зашли за очередную скалу на берегу.

Расстояние до места, где исчезли преследуемые ими ученые, хоть и казалось маленьким, но на деле оказалось довольно большим, и что самое неудобное, каменистым с большими острыми валунами, передвигаться по которым было крайне утомительно. Зина запыхалась и устала, чего нельзя было сказать про управляющего Владимира, который преодолевал каждое препятствие очень ловко, помогал девушке и то и дело пытался ее обнять.

– Так, Зинаида, вернемся домой, пойдем в спортзал вместе. Ты чего у меня такая не спортивная? – успевал еще приговаривать он.

Отвечать молодому человеку у Зины сил не было, поэтому она молча переступала через валуны. Пару раз нога соскальзывала, но Владимир ее ловил и прижимал к себе, иногда, казалось, крепче, чем того требовали обстоятельства. От этих объятий мурашки бежали по спине, а дыхание сбивалось еще больше. Поэтому, когда они дошли до скалы, где исчезли Анна и Евгений, Зина была красной, тяжело дышала, и было непонятно – это от усталости или волнения.

– Где они? – спросила она, оглянувшись.

– Мне кажется, нам придется войти вон туда, в щель. Больше дороги я не вижу, иначе только обратно, – предположил Владимир. – Сиди здесь, я схожу.

– Нет, я тоже пойду, – возразила Зина, отдышавшись.

Щель на самом деле была небольшим входом, и далее шла тропинка, засыпанная камнем. Было темно, и как только свет от входа перестал доставать, они включили фонарики.

– Наверное, мы двигаемся не туда, – прошептала Зина. – Если бы они шли впереди нас, то мы бы видели хотя бы мерцание света, но его нет.

– В любом случае обратно идти смысла нет, давай уж дойдем до какого-нибудь тупика и двинемся обратно. Чтоб полностью исключить эту версию, – предложил Владимир, а Зина подумала, что сама бы сказала так же, если бы так сильно не боялась замкнутых пространств, и молодой человек ей понравился еще больше. Именно сейчас в этом узком коридоре, ведущем в никуда, она поняла, что это за забытое чувство давило ей грудь. Это была влюбленность. Она ныряла в нее все глубже и глубже. Чем лучше узнавала этого парня, тем больше это чувство обволакивало ее, и Зина рисковала опять запутаться в ней надолго. С эти пониманием пришла и память. Тут же все в ней отозвалось на боль, которая теперь у нее неразрывно ассоциировалась с этим состоянием.

«Как же жалко, – подумалось Зине. – Как же хотелось чувствовать счастье без боли».

В этот момент идущий впереди Владимир Леопольдович, который даже не подозревал скорее всего, какие страсти он вызвал в Зинкиной душе, споткнулся обо что-то и упал. Зинаида, погруженная в свои мысли, и вовсе не сумела среагировать и полетела на него, а телефон, ударившись о землю, погас.

– Зина, у меня к тебе хорошая новость и плохая, – сказал молодой человек снизу. – С какой начать?

– Давай с хорошей. – От плотной темноты у Зины сдавило горло.

– Ты очень легкая, и мне нравится, как ты обнимаешь меня за шею. Немного прерывает дыхание правда, а так мне даже очень кайфово, – сказал Владимир, и Зина отпустила от страха зажатые руки.

– Плохая?

– Плохая, Зинаида, что я на ком-то тоже лежу, и мне страшно подумать, на ком.

От этих слов она вскочила.

– Сейчас найду фонарик, – сказала она, стараясь найти упавший телефон. Через пару минут ей повезло, она его нащупала и включила свет. Владимир уже встал, и теперь вопрос был только в одном, на ком они лежали. Когда Зина направила луч света вниз, то оттуда послышался даже стон.

– Это Анна, – узнал постоялицу Владимир. – Смотри, у нее голова разбита. Анна? – он не сильно бил ее по щекам. – Придите в себя, это вас Евгений так?

Та открыла глаза и сразу закрыла.

– Зина свети не на нее, а на себя, чтоб она нас увидела, – посоветовал Владимир.

– Анна вы нас слышите? – Зина тоже решила попытать счастья. – Это Зинаида, ваш руководитель группы. Что вы здесь делаете и где Евгений?

– А, Зина, это вы, – выдавила та, видимо, разглядев ее в свете фонаря. – Шпионили за мной, да?

– Ну вот нет чтоб спасибо сказать, – вставил Владимир. – Да, шпионили, но ведь получилось-то удачно.

– Впереди развилка, на ней надо направо, вообще всегда на право. А когда потом на выход, там налево. Туда ушел Женька, дурак, наломает дров. Я тоже хороша… Своим побоялась довериться, а ему, уже однажды предавшему, нет. Вот дура дурой, хоть и старая, – ругалась на себя Анна.

– Что там? – спросила Зина.

– Один саамский шаман мне сына спас, по врачам водила, а он после лечения опять за наркотики брался. Тогда-то мне в одной из экспедиций про него рассказали. Поехали мы с сыном на Сейдоозеро, хорошо хоть не сопротивлялся, сам понимал, во что вляпался и мечтал вылечиться. Не хотел старый саам нас принимать, говорил, болеет он потом сильно, а я у его двери сутки на коленях простояла и просила о помощи. Вот он меня и пожалел. Через месяц нашего проживания там сына стало не узнать. Когда уезжали мы, шаман сказал, что из-за меня не успел он себе смену подготовить и что я должна кое-что сделать. Ой! – Анна попыталась встать, но у нее не получилось. – Сказал, в мае я должна поехать сюда и с помощью камня пометить дверь в Гиперборею.

– Аня, вы, наверное, сильно головой ударились, – сказал Владимир. – Может, просто Женьку хулигана найдем, и все? Обещаю, накажу его лично.

– Для того, чтоб туда пойти, вы должны знать то, что знает он, и понимать, почему он так себя ведет, – резко ответила ему Анна. – Я прекрасно знаю, как звучат мои слова со стороны, и что никой Гипербореи нет. Но я не могла отказать старому сааму, который помог сыну. На самом деле помог, врачи не смогли, а он сделал, и мне все равно, что после этого думаете вы, есть чудеса на свете или нет. Я их видела. Не могла я ему отказать и должна была сделать, как он меня просил, а уж правда это или нет – это дело десятое. Одна идти побоялась, долго выбирала, кого в сопровождающие взять, и почему-то решила, что Женька подойдет. А он, когда я ему все рассказала здесь, да еще и камень-ключ показала с рунами рода, прям с ума сошел. Нет, не думайте, он тоже не верит в Гиперборею, как и вы, но он ученый с амбициями и, скорее всего, очень захотел сделать открытие. Пещера, ключ, может, и артефакты какие мечтает там найти. Мне саам тогда наказал быть осторожной с выбором спутника, мол, дух в пещере такой, что у людей сразу нутро вылезает. У плохого плохое, у хорошего – хорошее. Вот я и выбирала-выбирала, своих забраковала и все равно ошиблась.

– Ну, ударил он вас не по-детски, – заметила Зина. – Есть эта Гиперборея или нет, а голову, похоже, придется зашивать. На что он надеялся, как потом планировал оправдываться? Не собирался же он вас и вправду убить?

– Гиперборея существует, – вдруг произнес голос из темноты, и все трое дружно вздрогнули. – Не пугайтесь, это я, Боба.

– Ты что здесь делаешь? – спросила его Зина возмущенно, и получилось очень по-начальственному.

– Я за Анной следил, – просто ответил он. – Старый саам не врал, все верно. Двери в Гиперборею запечатаны двумя ключами, снаружи, со стороны нашего мира, и изнутри. Раз в год, на новый год, а в Гиперборее год начинается в мае, оба ключа должны быть помечены, чтоб двери между мирами работали, иначе они заблокируются. Тогда они к нам попасть не смогут, а ведь многое в нашем мире принесено из их мира. Все сразу нам показывать нельзя, мы не оценим и не поймем, но понемногу они все же улучшают нашу жизнь. Они наши ангелы-хранители, без гиперборейцев человечество уже давно бы погибло.

– Мне саам сказал, что я прямо здесь встречу его преемника, что он просто не успел дойти, – проговорила удивленно Анна. – Он будет знать все о Гиперборее и поможет мне.

– Я знаю, как пометить ключ, – улыбнулся Боба.

Они оставили Анне телефон с фонариком, а сами отправились направо, направо, направо. Когда Зине показалось, что они заблудились, вдруг появилась площадка с дневным светом. Наверху в сводах камни образовывали почти ровную окружность. В нее можно было разглядеть и небо, и солнце. По центру освещенной пещеры стоял Евгений.

– Эй, друг, – крикнул Владимир, – ты чего женщину ударил?

Не останавливаясь, он быстрым шагом подошел к нему и в одну секунду скрутил тому руки за спиной. Не подобающе моменту, Зинка стояла и почти любовалась еще недавно мерзким, а теперь таким родным для нее управляющим.

– Э, вы чего? – пытался сопротивляться Евгений Карлов. – Она наговорила на меня. Просто упала в темном коридоре, и все, а я пошел выход искать.

– С ее ключом пошел? – спросил Боба, поднимая с земли выпавший из его рук камень.

Когда Владимир скрылся в проходе, насильно волоча за собой упирающегося Евгения, Зина замешкалась и обернулась.

– Знаешь какое время гиперборейцы считают самым лучшим? – спросил ее Боба, продолжая стоять в центре круглой пещеры, точно под отверстием между скал, откуда лился солнечный свет.

– Утро, – предположила Зина.

– Правильно, – похвалил ее Боба, даже не удивившись, что она угадала. – Рассвет, если быть точным. Та точка, с которой все начинается, когда впереди еще целый день, и можно сделать много хорошего. Точка начала.

– Как и в жизни, – сказала Зина, – детство – самое лучшее время. Когда кажется, что мир любит тебя, и ты обязательно чего-то достигнешь, сделаешь что-то хорошее, сможешь, ведь ты особенный.

После этих слов Боба отвлекся от созерцания пещеры и взглянул на Зину пристально.

– Рано ты так начала говорить, твоя точка начала еще в процессе, и ты ее еще не перешагнула. Все обязательно в твоей жизни будет хорошо, и ты действительно особенная. Не смей думать иначе!

– Ты тогда не успел рассказать, кто тебе рассказал про нас и зачем ты здесь? – спросила Зина. Ей почему-то не хотелось уходить из этой пещеры.

– Я искал вход в Гиперборею, я должен был встретиться с тем шаманом саамом, но не успел. Мой крестный обещал, что поможет, вот в один из дней он позвонил и сказал, что объявитесь вы. Давай сделаем то, что он просил сделать Анну, – вдруг сказал он Зине, протянув камень. Он был небольшой, помещался в руку. Одна сторона была гладко отшлифована, и на нее глубокими бороздами был нанесен рисунок.

– Это славянская руна рода, – пояснил Боба, заметив ее взгляд.

– Что нужно делать?

– Мы должны с тобой найти точку начала на часах, – ответил ей Боба, продолжая стоять по центру пещеры.

– На каких часах? – не поняла Зина.

Боба обвел рукой пространство вокруг.

– Разве ты не видишь, это циферблат. Я знал, что отпечаток ключа в точке начала. Вот только сейчас полярный день, у них, кстати, тоже, все, как и здесь, есть полярная ночь и полярный день. Но как можно найти час рассвета, когда солнце не садилось?

– А если точка начала не в рассветный час, что, если она в центре часов, там, откуда выходят стрелки? – предположила Зина. – Часы начинаются со стрелок. Точка начала. Если это циферблат, то я так понимаю, гипотетические стрелки выходят из точки, где ты стоишь.

Боба сошел с плоского камня и посветил фонариком, хотя на него и так падал прямой свет из отверстия в сводах пещеры.

– Он гладкий, – вздохнул Боба, – тут ничего. Просто гладкий камень.

– Так приложи к нему ключ стороной руны, – предложила Зина. Боба проделал все, как она сказала.

– Ничего, – сказал он разочарованно.

– Ладно, пошли, там Владимир Леопольдович один и с раненым, и с преступником, боюсь, не справится, – сказала Зина. – Ты еще подумаешь, почитаешь… А что вообще должно произойти-то?

– Все должно озариться переливами северного сияния, – сказал грустно Боба. Возникло чувство, что сейчас разбилась его мечта, его вера в чудо. Выдохнув, словно боясь разреветься от отчаянья, он поднял камень и направился за Зиной к выходу.

Но стоило им войти в темный тоннель, как за спиной проем озарился переливом цветных бликов. Это было настолько неожиданно и настолько красиво, что они оба ахнули.

– Ну вот, Боба, – сказала Зина, улыбнувшись, – все получилось, надо было просто немного подождать, а ты сразу в депрессию. Техника, видимо, старая, заедает.

После ее слов они вдруг оба захохотали. Громко, до слез, до боли в щеках и судорог в животе. От бессилия они даже сели на каменный пол туннеля, но по-прежнему продолжали смеяться, в невозможности остановиться.

– Как зовут твоего крестного? – сквозь слезы смеха спросила Зина у Бобы.

– Савелий Сергеевич Штольц, – ответил парень и, продолжая хохотать, не заметил, как изменилось у Зины лицо.

Глава 22

Доверие – как зарплата, иногда дается авансом, но если ты не будешь его отрабатывать, то больше никогда не получишь.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Был уже час ночи, но все забыли об этом – и солнце, и присутствующие в ресторане люди. Зина, Владимир Леопольдович, Боба, Анна, Евгений и Олег Лисица.

– В который раз говорю, что претензий у меня ни к кому нет, я не знаю, кто меня ударил, – сказала устало Анна. Она повторяла это уже в сотый раз. – Мне даже голову не пришлось зашивать, просто небольшая шишка и ранка, все уже обработали. Я, возможно, сама ударилась, скорее всего сама, я не помню, честно, отпустите меня уже в номер. Сама дура полезла в эти скалы, и винить мне некого.

Когда Зина с Бобой вышли последними из пещеры, совместно было принято решение не говорить никому про Гиперборею и саамского шамана.

– Нет, ну право, стыдно будет, – увещевал Владимир. – Взрослые же люди, просто скажете, пошли погулять, да и мы тоже.

– Согласна, – кивнула Анна, – чушь все это.

– Хорошо, – тоже поддержал идею Евгений. – Вот только ты тогда не будешь на меня заявлять. Скажешь, сама ударилась при падении, что, между прочим, так и было.

И вот уже второй час проходил так называемый допрос свидетелей.

– Вы понимаете, что тот, кто вас ударил по голове, возможно, и убил Бориса, – настаивал Олег Лисица, – а вы сейчас покрываете убийцу.

– Она права, товарищ старший оперуполномоченный, – устало сказала Зина. – Мы все сегодня с пяти утра на ногах, день выдался тяжелым.

В ответ Олег Лисица только махнул рукой, отпуская всех по номерам. Все настолько устали, что никто не стал спорить. Люди просто поднялись и молча покинули ресторан. Зина и Владимир Леопольдович, не сговариваясь, пошли провожать Анну, которая хоть и была теперь перевязана медсестрой отеля, но все равно морщилась от каждого движения.

Они уже дошли до их дорожки под названием луч номер три, как их догнал Боба.

– Анна, я забыл отдать вам камень, – сказал он и протянул его ей.

– Пусть он будет у вас, – отозвалась Анна устало. – Я сделала, что обещала, моя совесть чиста. Я не верю во все эти сказки, а вы… вы верите, значит, он ваш. По вере вашей и да будет вам, – процитировала она Евангеле от Матфея. – Может, вы и правда найдете этот вход, а то как они к нам ходить-то будут, – пошутила она и даже улыбнулась. – Нам бы от них ума не помешало, да лекарство от рака и спида тоже.

– Ну да, – сказал Владимир, придерживая ее под руку, – человечество сначала придумывает болезни, создает их усиленно, а потом лекарство ищет в несуществующих мирах. Мы просто безнадежны.

Зина с Бобой переглянулись и тут же отвели глаза. Они не сказали никому про их видения в пещере. Сделали они это, даже не сговариваясь, просто потому что оба точно знали, так правильно.

– Анна, – обратилась к ней Зина, когда они продолжили путь к ее сфере, а Боба пошел обратно в свой номер в общем корпусе, – скажите, как вы думаете, кто мог убить Бориса?

– Как вы понимаете, это не я, – усмехнулась она и вновь сморщилась от боли. – Хоть я была зла на этого человека, хоть он и оскорблял меня очень сильно в последнее время, но он отец моего сына. Понимаете, Боря был человеком, которого я до последнего надеялась переубедить, и верила, что он одумается и поможет сыну. Нет, не из-за того, что я верила в Борю, про него я как раз все хорошо понимала и наоборот рассчитывала, что он к старости хоть немного размяк. Я это делала ради сына и продолжала бы, чего бы это мне ни стоило. Так что смерть Бори мне не выгодна.

– Вы знали, что Борису Бортко поступали угрозы? – спросила Зина. Они уже подошли к сфере, где жила Анна, и та, отрыв дверь настойчиво пыталась уйти и от них, и от неприятного разговора.

– Нет, не знала, – сказала Анна, даже не задумавшись, из чего Зина сделала вывод, что она опять врет.

– У него были враги? – спросил Владимир. Он всю дорогу шел молча, лишь поддерживая под локоть женщину, стараясь не лезть в женский разговор.

– Их тьма, – фыркнула Анна. – Боря не был, что называется, хорошим человеком, но чтоб убить… Я не знаю, – сказала она и, не прощаясь, захлопнула перед их носом дверь.

– Угостишь меня кофе? – спросил Владимир Зину, когда они направились назад.

– Для кофе слишком поздно, – ответила ему она, – но после сегодняшнего долгого дня, я думаю, мы заслужили бокал вина, а в номере, в мини баре, я видела хорошее красное вино.

– Хотел предложить тоже, но постеснялся, – сказал Владимир смутившись.

Но выпить не получилось – лишь только они взяли в руки бокалы, в дверь к Зине постучались.

На пороге стояли Станислава и Тихомир Федорович.

– Шеф, у нас новости, – наперебой заговорили они и, не дожидаясь приглашения, зашли в номер, но, увидев в комнате Владимира Леопольдовича, сразу замолчали, уставившись на Зину в ожидании дальнейших распоряжений.

Она посмотрела на него внимательно, заглянула в его голубые глаза и, глубоко вздохнув, словно приняв тяжелое решение сказала:

– Говорите при нем, он свой.

Глава 23

Когда человек влюблен, он слеп, и ему не важны недостатки партнера, поэтому бесполезно менять себя для кого-то, делая все более идеальным. Если ты найдешь своего человека, ты будешь для него самым лучшим.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

– Тебя мне щедро подарил холодный май.

Я не ждала, нет, вру, я всё ж мечтала;

Душой соприкоснувшись невзначай,

Я не поверила сперва, я рисковала.

Да, запах твой мне тут же стал родным,

В глазах твоих хотелось раствориться,

Но в тишине раздумий сладкий дым

Просил меня опять не ошибиться

И без простой надежды на успех

Я однозначно для себя решила,

Что буду лучше вспоминать свой грех,

Чем счастье, что когда-то упустила.

Эти строки родились сами собой, сейчас, в пятом часу утра. Зина так и не уснула этой ночью. Должна была, обязательно должна, ведь она почти не спала и прошлую ночь, но у нее никак не получалось. Мурашки покрывали руки, тянувшиеся к записной книжке. Видимо, гормоны всем букетом ударили ей в голову и не выпускали из своих клешней, держа в заложницах.

Перечитав еще раз стихотворение, которое только что родилось на листке блокнота, Зина споткнулась на слове грех. Почему она это написала? Стихи ее научил писать дед, и не для того, чтоб стать поэтом тысячелетия, а для того, чтоб уметь выстраивать в голове мысли в правильном порядке.

«Когда ты будешь подбирать рифмы, – наставлял дед, – пытаться вложить смысл происходящего в небольшой размер строки, одновременно убирая все лишнее, вот тогда тебе будет легче понять ситуацию».

И это работало. Когда мысли путались и вперед выходили эмоции, Зинаида Звягинцева, как молодая институтка садилась за блокнот. Обычно на последней рифме приходило облегчение и ясность ума, но сейчас как заноза тихонько зудело слово «грех».

Тот, кто был причиной возникновения этого слова, тихонько застонал во сне и перевернулся на другой бок, и Зина отчетливо поняла – слово появилось из-за ее неуверенности в нем. Нет, она уже четко чувствовала в душе щемящее ощущение влюблённости и полностью отдавала себе отчет в том, что по уши влюбилась в этого голубоглазого мужчину. Дело не в ней, дело в нем. Зинаида не была уверена в этом человеке и в душе даже ругала себя, что так быстро доверилась ему.

– Ну а как по-другому, – вслух сказала она, разрезая тишину комнаты. – Если не верить человеку, которого любишь, то как тогда вообще можно любить?

Ей, конечно, хотелось, чтоб он открыл глаза и ответил, что все отлично и ему можно доверять, но Владимир не шелохнулся. Видимо после их первой ночи его сон был чересчур глубоким.

Тогда она вновь взяла блокнот и начала рисовать уже знакомые ей узоры.

Вчера вечером Тихомир Федорович и Станислава принесли две очень занимательные новости, которые пока не укладывались в общую картину, но это просто потому, что еще не понятно, каким боком необходимо приложить данные детали к их ситуации.

Когда Зина разрешила им говорить при Владимире, они еще некоторое время посомневались, но привыкнув доверять шефу, начали докладывать. Первой начала Станислава и не потому, что девочек надо пропускать вперед, а потому, что было видно, как ей натерпелось.

– Я сегодня такое услышала! – выпалила она, и глаза ее горели. У Зины даже промелькнула мысль о том, как же важно для человека любимое дело. Оно может вернуть его к жизни из самой тяжелой депрессии. – В общем, Максим ходит злой как собака, ни с кем говорить не хочет.

– Знаю, я пыталась с ним поговорить, – кивнула Зина. – Он припугнул меня, что звонил в министерство, и о нас там не знают, а потому очень хотел рассказать о нас полиции. Пришлось напомнить ему о капле и о том, что в эту игру можно играть вдвоем.

На слове «капля», Зина взглянула на Владимира, который молча сидел в кресле, но не заметила никакой реакции.

– Я тоже решила с ним поговорить, но он вышел от следователя еще злее, даже дверью хлопнул так, что стены у сферы ресторана задрожали, и я не рискнула к нему подойти. Да и он пошел не в свой номер, а к морю. Думаю, подожду его у сферы, он прогуляется, остынет, и я с ним заговорю. Пока ждала, читала новости, что переслал Эндрю, там тоже, кстати, много интересного, но так как он писал в общую группу, то не буду тебе пересказывать, ты уже все знаешь.

Зина покраснела, потому как даже не открывала переписку в группе и не была в курсе, но признаться в этом ей было стыдно, поэтому она лишь кивнула.

– Ну так вот, стою, облокотившись, читаю и роняю телефон, прям туда, в кусты под дорожку. Естественно, нашла техническую лестницу и пошла вниз. Уже хотела подниматься обратно, как слышу окрик. Женский голос почти в приказном тоне требует:

– Максим остановитесь, сейчас же.

Сначала я обрадовалась, что этот гулена пришел, и решила быстрее подниматься обратно на дорожку, но потом он ответил своей визави, и мне очень захотелось пошпионить.

– Знакомая ситуация, – улыбнулся своей роскошной улыбкой Владимир. – Я тоже так подслушал Анну и Евгения, правда я, в отличие от вас, специально. Давно хотел так сделать. Эти воздушные дорожки на железных сваях просто созданы для этого, так и манят кого-то подслушать.

– Продолжай, Стася, – сказала Зина, жестом показав Владимиру, чтоб он не лез в разговор.

– Он девушке очень грубо ответил, да пошла ты. Вот именно на этой фразе мне захотелось послушать дальше, потому что это была не знакомая ему Мила. Это была Алина Николаевна, ваша помощница, по сути, чужой человек, с которым нормальный мужчина, каким я считала Максима, не стал бы так разговаривать, – продолжила рассказ Стася и вновь посмотрела с осторожностью на Владимира.

– Она очень странная девушка, – подтвердил он, одновременно анализируя Зинкин взгляд, видимо, решая, может он сейчас сказать что-то еще или нет.

– Она требовала, чтоб он им что-то отдал, мол, они выполнили свою часть сделки, а тот ей кричал, прям кричал с матами, каких я и не знаю, что они, именно они, вроде как, Алина Николаевна выступала от чьего-то имени, мол они убили Бориса, а такого договора не было.

– Чем все закончилось? – спросила Зина.

– Этот Максим плюнул в Алину Николаевну, так смачно и театрально, что я даже оглянулась, нет ли на дорожке кого-то еще. Он словно бы играл на публику.

– И что? – спросила нетерпеливо Зина. Она не любила, когда рассказ разбавляли своими ощущениями и выводами. Ей казалось, что от этого теряются факты, которые, возможно, расшифровали неправильно.

– И все, – развела руками Стася. – Он плюнул и ушел к себе.

– Может, она начала сразу кому-то звонить? – предположила нетерпеливо Зина.

– Неа, – разочаровала ее Стася, – просто удалилась, и я к Максиму уже не пошла. Побоялась его агрессии, а Алину почему-то стало очень жалко.

– Полностью согласен, – вновь вступил в разговор Владимир. – Иногда, когда в тебя плюют, это даже обиднее, чем кидаются камнями.

– Откуда такие познания? – усмехнулась Зина.

– Долгий и непростой жизненный путь, – вздохнул он и замолчал.

– Получается, Максим договорился, что отдаст каплю Алине Николаевне за какую-то услугу. Алина Николаевна, в свою очередь, считает, что их сторона условия выполнила, а Максим не согласен и обвиняет их в убийстве Бориса. Из этого можно пока сделать только один однозначный вывод: капля у Максима, а вот с убийством сложнее.

– Давайте теперь расскажу новости я, – предложил Тихомир Федорович, – они у меня как раз про убийство. Кстати, Марина Васильевна оказалась чудесная, душевная женщина, я ей читал Пушкина и Блока, рассказывал, как виделся с ними, ну, я имею ввиду, с их фантомами, а она мне рассказывала о своей работе.

Тихомир Федорович говорил радостно и воодушевленно, оттого не заметил, как Зина и Владимир переглянусь и хитро улыбнулись друг другу, стараясь не рассмеяться. Ей нравилось это, нравилось, что они одновременно встретились взглядом. Что им захотелось посмотреть друг на друга именно в момент, когда их что-то позабавило. Ведь она знала, что это правило работает без исключений – тот человек, на которого ты смотришь, когда смеешься, тебе очень дорог. Так повелось, что человек во время смеха смотрит на дорогую для себя душу.

– Так вот что скажу, – Тихомир Федорович поправил свои широкие подтяжки и продолжил: – Бориса Бортко убили, это факт. Веревка, привязанная к фонарю и которая якобы порвалась, когда наш висельник сам пытался повеситься – это фикция. Во-первых, веревку разрезали, но Марина Васильевна очень восхищалась этим разрезом, он был очень похож на разрыв, если бы не ее профессионализм, на котором она собаку съела, это могли и не заметить.

– Страшная женщина, – не удержалась Станислава. – Не удивлюсь, если она для этого и правда съела какое-нибудь несчастное животное.

– А во-вторых, – продолжил Тихомир Федорович, немного обидевшись на Станиславу за свою протеже, – потому что узел, что был привязан к перекладине фонарного столба, не был затянут. Ну вот представьте: вы завязываете узел, но если к нему вы подвесите груз, то от тяжести он затянется сильнее. Так вот, тот узел, что был привязан к фонарю, не знал никакой нагрузки. Видимо, так убийца хотел преподнести нам, что было совершенно самоубийство, но, как говорит Марина Васильевна, у нее еще никто не проскакивал.

– В смысле? – не поняла Зина.

– Это анекдот такой, – смутился Тихомир Федорович. – Столкнулись на перекрёстке новичок на легковом автомобиле и матерый шофер на КАМАЗе. У новичка спрашивают, как все случилось. Он и отвечает, мол, так и так, первый год за рулем, мигал желтый, думал, что проскочу. А его оппонент на КАМАЗе хмыкает и говорит: «А я двадцать лет за рулем, у меня еще никто не проскакивал».

Рассказав смешную, по его мнению, историю, Тихомир Федорович захихикал, но не получив должной реакции от аудитории, перестал смеяться и продолжил:

– Умер Борис Бортко от асфиксии, но при этом его… – Тихомир Федорович не знал, как сказать и попытался подобрать слово, но не нашел и произнес неуверенно: – Его пытали.

– Пытали? – в один голос спросили Зина и Владимир и, поняв это, опять переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Пытали или что-то типа того. Кости у жертвы все переломаны, как если бы его несколько раз сбрасывали со второго этажа. Повторюсь, не раз. Представьте, человек падает один раз и приземляется на одну сторону, или на ноги, или на руки, или на голову, но он не может упасть сразу на все свои конечности, так что Марина Васильевна предполагает, что его несколько раз, она считает, что раз пять сбрасывали с высоты не ниже второго этажа. Причем хочу отметить, что травмы получены именно при жизни. Его сначала всего отбили, простите, как цыплёнка тапака – это Марина Васильевна так сказала – а уже потом повесили.

– Я бы поправила тебя «табака», но раз сказала Марина Васильевна, то воздержусь, – не унималась Стася.

– А вот и нет, я тоже, оказывается, пребывал в заблуждении, но мне Марина Васильевна все объяснила, что правильно говорить «тапака». Табак здесь не при чем, это блюдо пошло из грузинской кухни и делалось в специальной сковороде, которая называется тапа, вот отсюда и тапака. Но потом название ушло в народ и приняло созвучное и понятное всем «табака».

– Тихомир Федорович, не водитесь с ней, она вас дурному научит, – засмеялась Стася. – Говорите уже, на чем же его повесили.

– На чем повесили тоже вопрос, но у нас есть версия.

– У нас, – усмехнулась Стася. – Думаю, женщина-паровоз, коей является Марина Васильевна, была бы удивлена, что это версия ваша, а не ее.

Тихомир Федорович покраснел и, пропустив шпильку мимо ушей, продолжил:

– Так вот, когда Марина Васильевна поднималась с моей помощью к фонарю снимать фальшивый узел, она обратила внимание на борозду рядом, словно по ней туда и обратно терлась веревка, но не просто, а под весом. Так же примерно на середине, там, где веревка висельника была разрезана, в структуре веревки были отмечены потертости и частички краски с фонарного столба.

– Интересно, что обо всем этом думает Лисица? – вслух подумала Зина, записывая все сказанное коллегами в рабочий блокнот.

– Так я вам скажу, – довольно ответил Тихомир Федорович. – Он думает, что кто-то очень сильный надел петлю на шею Борису Бортко, перекинул веревку через фонарный столб и тянул ее, как в перетягивании каната, на себя. Вот дотянет Бориса до верха и отпустит, и так несколько, раз пока не переломал ему все кости. Потом он подтянул последний раз, подержал несколько минут, чтоб Борис окончательно задохнулся, и отпустил. Тогда отрезал веревку и привязал оставшуюся часть к фонарному столбу, чтоб эмитировать самоубийство и обрыв веревки. Кстати, веревка была взята из машины, что была у домика Бориса. Нашли рабочего, который два дня назад ее брал, чтоб что-то починить, и там оставил.

– Бред какой-то… – выдохнул Владимир, но, напоровшись на Зинин строгий взгляд, замолчал.

– А я согласна с Владимиром Леопольдовичем, – сказала Стася. – Это какой не дюжей силой надо обладать, чтоб несколько раз подтянуть Бориса Бортко! Он был мужик здоровый, килограмм девяносто – сто весил. Чтоб его поднять, надо быть, как минимум, таким же, а я ни среди гостей, ни среди персонала таких не видела.

– Тут еще вопрос в том, зачем был этот спектакль с отрезанной веревкой? Мне кажется, в этой имитации кроется ответ на странное поведение убийцы, – вставил Владимир.

– А почему Борис не сопротивлялся? – задалась вопросом Зина.

– Я забыл сказать, он был смертельно пьян, – довольно добавил Тихомир Федорович. – Марина Васильевна сказала, что тут как в анекдоте, в его водке крови не обнаружено.

– Страшные шутки у твоей зазнобы, – буркнула Стася, – от них не смех, а мурашки с холодным потом.

– Зачем вы так, Станислава? – насупился Тихомир Федорович и даже отсел от его коллеги. – Я глубоко женатый человек и никогда супруге не изменял.

– Так, спасибо всем, утро вечера мудренее, будем думать. Стася, ты за сферой Анны наблюдай, а я буду Максима караулить ночью, к утру, думаю, что-нибудь придет в голову.

– Что вы думаете про табличку, Зина? – спросил Тихомир Федорович.

– Я думаю, что она написана левой рукой и тем же человеком, который в последнее время писал письма с угрозами и бросал Борису Бортко в почтовый ящик, – сказала Зина.

– А что означает веревка, к которой она прикреплена, как думаете? – не отставал Тихомир Федорович.

– Веревка? – не поняла Зина и открыла в смартфоне фотографию. Действительно, как же она не заметила сразу! Веревка, к которой двумя углами крепилась табличка, была не простая – она была связана крючком.

– Это не веревка, это браслет, такой раньше вязали девочки себе на руку, – пояснил Тихомир Федорович. – Марина Васильевна сказала, – добавил он и испуганно взглянул на Стасю, – что он должен несколько раз обвиваться вокруг руки, своеобразная змейка. Такими баловались девушки лет двадцать-тридцать назад. Сейчас это уже забытое увлечение. И кстати, этому браслетику столько же, не меньше.

– А вот это факт интересный, личный, – сказала Стася. – Это скорее послание. Только вот кому? Борису? Ему уже все равно. Полиции? Навряд ли. Значит, это послание кому-то еще, возможно, друзьям убитого. И вообще, я эту верёвочку будто бы где-то видела недавно, но вот где – вспомнить не могу.

– Или любовнице, – добавила Зина. – Мы все время забываем о Миле. Кстати, она единственная оплакивает его, хотя, казалось бы, староват он для нее. Не влюблена же она на самом деле в него была?

Когда разговор был окончен, и коллеги направились в свои сферы, Зина увидела телефон Станиславы, лежащий на столике. Схватив гаджет, она выскочила, чтоб догнать ее, но делать этого не пришлось. Девушка стояла на тропинке напротив сферы Зины, курила и ждала ее.

– Специально оставила, – озвучила ее маневр Зинаида.

Станислава просто забрала у нее телефон.

– Я лишь хотела тебе сказать, что сегодня с помощью твоего чудесного скримера побывала у Анны и Максима, но ничего не нашла. Ну, по крайней мере, никакого отдельного футляра в сумке и вещах не обнаружила. Это, конечно, не показатель, каплю можно спрятать хоть где, но явного ничего не было. Вот еще… – она вынула из кармана плаща разбитый смартфон. – Нашла под дорожкой. Конечно, он разбит и вообще, может быть, кого угодно, но ведь телефон Бориса так и не нашли, вдруг это он. Ведь мы все еще держим в уме отпечатки Юрия Селюкова и то, что Эндрю накопал на него. Все очень и очень странно. Еще, цифровой след Милы минимальный – это странно для девушки ее возраста.

Зина опять промолчала. Ей не хотелось признаваться, что она не прочла записи своего помощника.

– И еще, – немного подумав, продолжила Стася. – Не хотела при нем, – она показала кивком головы в сторону сферы, но могла бы этого не делать, Зина и так все поняла. – Я в твою личную жизнь не лезу, но ты уверена, что мы – не ты, Зина Звягинцева, а мы, миссия – можем ему доверять?

Сказав это Стася не дожидаясь ответа, молча пошла в свою сферу.

Вспомнила о ее вопросе Зина лишь сейчас, в пять часов утра, когда ее чувства, бушевавшие ночью, немного остыли.

«Я исключила его из числа подозреваемых, – подумала Зина, посмотрев на спящего Владимира и сердце сжалось от нежности, – но что я о нем знаю? Ничего! Это лотерея. Либо я крупно выиграю, либо проиграюсь вдрызг. Но я все же попробую поставить на любовь».

Глава 24

Все свои цели надо умножать на два, а не принижать, потому что в итоге вы все равно получите лишь половину. Поэтому всегда решайтесь на максимум.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Алина Николаевна, помощница управляющего тоже не спала всю ночь, но, в отличие от Зины, это были не высокие эмоции – ей не давал покоя страх. Она все провалила, ничего не смогла и даже сейчас, размышляв всю ночь, она не придумала, что ее может спасти.

В комнату, где она жила и вот уже шесть часов маялась, как тигр в клетке. постучали. Часы показывали шесть утра, и столь ранний визит ничего хорошего не предвещал, но маленькая надежда, что это одумался Максим Правдин, заставила ее открыть дверь мгновенно.

– Привет, – сказала ранняя посетительница и тут же вошла в комнату. Ее она боялась больше всего. Хотя была надежда, что та ее забыла. Видимо, зря.

– Так понимаю, Тиара, ты меня узнала, как и я тебя. Вот бы Феликс сейчас обрадовался, – сказала Зина.

Она была маленькой, почти хрупкой, но почему-то вызывала уважение и даже страх. При упоминании единственного мужчины, которого она когда-то любила, Тиара села и опустила руки, словно у нее закончились силы.

– При чем тут Феликс? – сказала она тихо.

– Не при чем, согласна, – кивнула Зина. – Вспомнила, потому что он мой друг, и мне его было очень жаль. Я не сказала ему тогда, что твой брат был вовсе не брат. Хотя узнала это очень быстро. Мы нашли настоящую сестру этого сумасшедшего ученого. Искала я тебя в тайне от него, подумала, найду и скажу, что его тогда на Алтае обвели вокруг пальца, а если нет, так зачем человека зря обнадеживать. Ведь я не знала, а может, ты с ним в сговоре была и не хотела, чтоб тебя спасали.

– Там все было не так, – еле шевеля языком, проговорила Тиара. Адреналин отпустил, и внутри поселилась равнодушие ко всему, даже к собственной жизни.

– Конечно, не так, – сказала Зина. – Ведь с Алтая ты улетела в компании мужчины, который сейчас руководит тайным обществом, и раз ты здесь, это значит, вы смогли договориться, и теперь ты работаешь на него.

– Откуда ты знаешь? – Тиару словно ударило током. Она, конечно, видела год назад Зину на Алтае, понимала, что она с Феликсом и они ищут ее, но не думала, что она тоже посвященная.

– Я знаю даже больше, чем ты думаешь, – сказала рыжеволосая девушка. – Сейчас меня интересует, как вас кинул Максим Правдин. И в этот раз мне нужна правда, а не то, что вы скормили год назад Феликсу.

– А что взамен? – спросила Тиара Зину.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтоб ты мне помогла исчезнуть, прямо сейчас. Раствориться, чтоб никто, ни одна душа, даже из тайного общества не могла меня найти, – решила она рискнуть.

– Договорились, – слишком быстро и легко ответила Зина. Так быстро, что Тиара ей не поверила, но выбора не было.

– История началась давно, – начала она, вздохнув.

– Только давай без лирических отступлений, прошу тебя, – прервала ее Зина. – Во-первых, я их не люблю, они ничего не дают, лишь путают мысли, а во-вторых, мне кажется, что у нас очень мало времени.

– Совсем без них не получится, – сказала Тиара, – но я постараюсь. Первые мои воспоминания – это детдом и злые не только дети, но и воспитатели. Тогда мне казалось, что бьют они меня почем зря, но позже я поняла, что за дело. Я им предсказывала их будущее, воспитателям рассказывала про мужей и детей, а также уличала их в краже продуктов. Но понимание пришло позже. Сначала пришло избавление. Появилась женщина и забрала меня в абсолютно другое место. Там мне дали имя Тиара, кстати, Алина, как я называюсь здесь, – это мое настоящее имя. Думала, повезет с ним, но и оно мне не помогло.

– Итак, ты попала в некое место и стала Тиарой, – поторопила ее Зина.

– Это был пансионат для одаренных детей, и там все было по-другому. Нас там любили, с нами занимались, а надо мной так даже тряслись. Как я потом узнала, даже имя мне дали не просто так, Тиара означает драгоценность. У меня оказался дар, я видела будущее, нет, не далекое, я видела будущее в пределах двух-трех дней максимум, но обычно меньше. Со мной работали психологи, которые пытались развить этот дар, а пансионат принадлежал, как ты уже поняла, тайному клубу «Золотое крыльцо». У них было все – деньги, гении, не было только чуда, и вот его-то они и пытались найти в детях. Я оказалась самой способной и могла с легкостью предугадывать действия людей, это у меня получалось почти в ста процентах случаев. Предвидеть будущее, пусть и на небольшой срок, получалось хуже, до семидесяти процентов попаданий. Я должна была стать чудом и тайной силой «Золотого крыльца». Однажды мой наставник рассказал мне, что мой дар собираются использовать не на благо людей, а против них. Я не буду рассказывать, каких страшных историй я наслушалась, и в итоге согласилась на побег. Мы спрятались на Алтае, как брат и сестра, но уже через некоторое время у меня участились видения, я видела, что он меня убивает, вводя через шприц яд. Я стала задавать вопросы, и тут же из статуса соратника перешла в статус пленницы. Когда он рассказывал Феликсу а какой-то врожденной болезни, представившись моим братом, я была под воздействием сильных психотропных препаратов. Я все слышала, но вот сделать ничего не могла.

– Может быть, все же перейдем к делу? В общих чертах твою страдальческую жизнь я уже представила.

– Тогда тот, кто увез нас с Алтая, выкинул моего псевдобрата с вертолета, а со мной заключил сделку. Он очень хотел стать главой высшей ложи – Царем. Меня же, если я соглашусь ему помочь, обещал отпустить. Знаешь, он уверял меня, что никогда и никто не отпустит бедную Тиару жить своей жизнью, потому что они вложились в меня, они считают меня своей собственностью. Но мне кажется, он тоже никогда меня не отпустит.

– Папочка стал Царем? – ухмыльнулась Зина.

– Папочка? – не поняла Тиара.

– Долгая история, не заморачивайся. Просто этот мужчина несколько раз играл роль моего отца, – пояснила она.

– Я поняла, – ответила Тиара. – Это происходило, еще когда он был членом «Северного сияния». Да, он теперь глава и занимает место Царя. Кстати, в «Северном сиянии» у него остался кто-то свой, шпион, вот этот кто-то и рассказал ему про «Слезу Сталина». Царь обещал, если я ему ее достану, то он меня отпустит, но, во-первых, все пошло не так, как планировалось, а во-вторых, я ему больше не верю. Он тоже считает меня своей собственностью.

– Теперь конкретно, что и как было запланировано и что пошло не так, без лирических отступлений, – сказала Зина и достала небольшой блокнот.

– Полгода назад Царю поступила информация из «Северного сияния» о климатическом оружии. Это для них, для этих тайных организаций, как для быка красная тряпка. Мне кажется, они все уже перестали нести функцию защиты планеты, а превратились в злобных карликов, мечтающих править миром, – выпалила Тиара со злостью, но увидев Зинкин недовольный взгляд, продолжила: – Меня сразу отправили сюда, чтоб здесь присутствовал свой человек и знал все на местности. Я должна была узнать все о персонале, гостинице, тайные ходы и выходы и когда придет час икс, подстраховать. Для торга должен был приехать сам, но потом план поменялся.

– Почему?

– Наши разрабатывали всех троих, слушали, обыскивали их квартиры и другое движимое и недвижимое имущество, но скоро стало понятно, что получить каплю можно только полюбовно, потому как ее искать все равно что искать иголку в стоге сена. Как самого слабого выбрали Максима Правдина. Наша сотрудница работала, она показала ему объявление из даркнета и спросила, сколько. Он сначала просто молча ушел, но после настойчивых действий предложил торг, мол, он отдаст каплю нам здесь, в «Китовом райке», если до торгов, желательно, в первые два дня конференции мы найдем на Бориса Бортко что-то пакостное и вытащим это грязное белье перед всеми иностранными коллегами, чтоб уничтожить его репутацию навсегда.

– И вы нашли.

– Да, мы нашли историю Юрия Селюкова, – сказала Тиара.

– Знаю. – Зина открыла в телефоне переписку с кем-то и стала читать. – Юрий Селюков был двоюродным братом Бориса, старше его на год. После того, как его родители погибли, он воспитывался в семье Бортко. В девяносто седьмом году он был осужден за убийство соседской девочки, а Борис проходил как свидетель. Семь лет назад он вышел и проживает станице под Краснодаром, где до этого жили его родители. Все правильно?

– Это да, но наши спецы выяснили, что все было совсем не так. У Юрия генетическая непереносимость алкоголя, и это мы даже доказали с помощью специальных анализов. В тот вечер они решили выпить втроем: Борис, Юра и соседская девочка Лена. Борис в пьяном порыве, когда девочка ему отказала, пырнул ее ножом. Поняв, что натворил, побежал к родителям, и те подключили связи, а уже утром мальчик Боря говорил, что видел, как Юра убил Лену. Юрий же ничего не помнил, и если бы следователь поработал как положено, то узнал бы о непереносимости, и что такие люди после одной рюмки не то, что убить никого, они встать не могут. Родители дали кому надо на лапу увезли мальчика на другой конец огромной страны и забыли про подставленного ими Юру.

– Вот откуда путаница с отпечатками пальцев, – сказала Зина. – Видимо, отпечатки были на ноже и просто поменяли хозяина, когда их заносили в базу. Скорее всего, родители просили исправить, но полицейский или забыл, или просто не успел.

– Мы даже привезли сюда Юрия Селюкова, чтоб предъявить как живое доказательство, но Бориса убили, и теперь Максим отказывается разговаривать про каплю, обвиняя меня в его убийстве, так как я здесь представитель договаривающейся стороны, которая обещала позор Борису.

– Юрий Селюков здесь? – переспросила Зина, и Тиаре даже понравилось, что она смогла ее удивить. Слишком уж самоуверенной она выглядела.

– Да, – ответила Тиара, – это новый повар.

– Так это он мог убить Бориса, он единственный настолько сильный человек здесь, – Зина сейчас говорила, словно сама с собой, и Тиара не понимала, о чем она.

– Нет, не мог, – покачала она головой, стараясь успокоить гостью. – Он не знает, что не виноват, мы ему не говорили. Что в гостинице будет его двоюродный брат Борис Бортко, мы тоже не говорили. Царь решил использовать его втемную. Он просто ехал за большие, очень большие деньги поработать поваром в ресторане. Он действительно хороший повар.

– Ай да папаша, ай да чей-то сын, – выплюнула Зина возмущенно. – Ничего святого. Но ведь Юрий не слепой, он мог увидеть Бортко на ужине и решиться убить его. Не сильно-то тот и изменился. Мне срочно надо на кухню, – сказала Зина, посмотрев на часы.

– А что со мной? – спросила Тиара – Ты мне поможешь?

– Я всегда держу данное слово, и мы сделаем с тобой вот как…

Глава 25

Главное в жизни – это люди. Остановись, посмотри, кто вокруг тебя. Супруги, друзья, коллеги – они твое отражение.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Просыпаться не хотелось, хотелось продлить это бездонное счастье, которому, казалось, нет конца, но будильник настаивал.

– Зин, мне пора руководить, – сказал он, не открывая глаз. Настроение тут же упало, а после похлопывания по пустой кровати и вовсе испортилось.

Владимир Леопольдович быстро поднялся, хотя еще минуту назад был настолько бессилен, что даже не представлял, как он это сделает, оделся и вышел оттуда, где он был первый раз в жизни по-настоящему счастлив.

Солнце как вечный часовой, так и не сев за горизонт, не отдохнув, продолжало нести свою вахту словно бы говоря ему, что есть нечто выше всего – служение человечеству, и ему стало стыдно за свое, мелкое счастье.

У ресторана он увидел Зину, и в душе опять все колыхнулось.

– Ты так проголодалась, что побежала в семь утра в ресторан? – спросил он ее.

– Ты не представляешь, какой ты хороший управляющий, ты самый лучший управляющий, ты замечательный управляющий и должен мне помочь! – Было видно, что Зине хотелось шутить.

– Все комплименты приняты, но ты могла бы их и не говорить, потому что я и сам знаю об этом. Ты еще не добавила, что я лучший на планете. И помочь красивой девушке всегда готов, – ответил Владимир, светясь от удовольствия.

– Как только Мила придет на завтрак, ты мне наберешь, и как только соберется уходить – тоже, – сказала Зина и, вдруг оглянувшись, поцеловала его.

– Собираешься обыскать ее номер? – догадался Владимир. – Возьми меня с собой.

– А кто тогда будет на шухере? – удивилась его просьбе Зина и, поцеловав его еще раз, побежала в сторону подъехавшей на электромобиле переводчице Станиславе.

Он же теперь не знал, как дальше жить. Все, что было важным и правильным до нее, до этой рыжей девчонки по имени Зина, просто растворилось в воздухе и исчезло, как утренний туман. Раньше он частенько размышлял о чувствах и отношениях, и ему казалось, что это как раз то, без чего человек способен прожить, но сейчас он понял, как был далек от истины. Чувства, любовь, родная душа – это единственное, ради чего стоит вообще жить на этой земле. Именно для этого нас создал Бог, именно за это страдал Спаситель, именно это чувство свято – и имя ему любовь.

Он, оказывается, и не знал, что солнце такое желтое, что море такое синее, а трава настолько зеленая. Все словно бы обострилось и увеличилось в размерах. Все кричало: «Жизнь прекрасна!»

В ресторан, уже открытый к завтраку, зашла заплаканная Мила. Владимир, как было оговорено, написал сообщение: «Птичка в клетке» и, не удержавшись, дописал: «люблю». Он долго ждал в ответ того же, но сообщение все не шло, и когда телефон наконец пискнул в ответ, он с предвкушением разблокировал экран, но тут же улыбка сошла с его лица. Сообщение было не от Зины. Не хотелось даже открывать послание от этого адресата, раньше он ждал таких сообщений, но теперь… Теперь все изменилось, теперь он их боялся.

Девушка Мила, едва выпив кофе, пару раз шмыгнула носом и уже собралась уходить. Владимир понимал, что времени прошло очень мало, и решил, что прочтет пришедшее сообщение попозже, а пока надо задержать заплаканную девицу.

– Не хотите ли прогуляться со мной к берегу? – спросил он уже поднявшуюся от стола Милу. – Не хочется это делать в одиночестве.

– Можно, – пожала она плечами. – Только не знаю, пройду ли я много, совсем сил нет, плачу уже вторые сутки.

– Я буду вас развлекать, и вы даже не утомитесь, – уговаривал ее Владимир Леопольдович. – Вот, например, вы знаете, почему отель называется «Китовый райк»?

– По-моему, это яма на каком-то языке, – ответила Мила устало, было видно, что ей это не очень интересно.

– Эту местность саамы называли так всегда, поэтому, когда строили отель, то было решено распространить название и на него. Райк переводится с саамского как дыра. Говорят, древние саамы верили, что здесь есть проход, ну, или дыра в другой мир. Именно поэтому сюда всегда приплывают эти огромные и умные создания – киты. Здесь начало нашего мира.

– Сказки, – отмахнулась Мила и снова шмыгнула носом.

– Давайте я вам все же расскажу что-нибудь интересное об этих местах, и вы поймете, что здесь все не так, как на остальном континенте, – настаивал Владимир, беря девушку под руку.

– Вы знаете, а я не люблю сказки и не верю во все эти легенды типа Гипербореи и живущих в ней магов, – поддержала разговор Мила. – Я верю только в то, что вижу, и то, что задокументировано.

– Не вопрос, – сказал Владимир. – Тогда я вам расскажу реальную историю, у которой даже есть свидетели из ныне живущих. Местные, я вам скажу, вообще отчаянные болтуны и очень любят рассказывать истории. Эту я слышал от нескольких сразу, но вариации небольшие, почти все говорят одно и то же, так что вы услышите усреднённую версию.

– Вы меня заинтриговали.

– В десяти километрах от города Заполярный, пятьдесят лет назад стартовал амбициозный советский проект. Бурение скважины «Кольская сверхглубокая». Она должна была стать самой глубокой в мире, до этого были скважины только три километра, и смелые советские ученые и рабочие решили поставить рекорд. На седьмом километре начались поломки и застревание бура, но разве это остановит пытливого советского человека? Ремонтировали и шли дальше. На двенадцатом километре бур как будто что-то откинуло вверх на семь километров.

– Что-то не верится, – впервые за утро улыбнулась Мила.

– Да, да, так и было!! – Владимир применял все свое обаяние и уводил девушку все дальше к морю. – Так вот, температура к тому моменту в скважине выросла до 220 градусов цельсия. Буры оплавлялись, толстенные тросы рвались, как шелковые нити.

– Вы так рассказываете, как будто сами это видели, – хихикнула Мила.

– Я молод и тогда еще не родился, но пересказываю вам слово в слово. Про шелковые нити мне тоже очень понравилось, поэтично да? – пошутил он. – Так вот, из глубины доносились страшные звуки, напоминающие стоны множества людей.

– Вы думаете, они пробурили дырку в ад? – засмеялась в голос Мила.

– Почему я, – развел руками Владимир, – даже в мировой прессе пошли слухи, что из центра земли наружу рвется адское зло! А когда в середине девяностых, в глубине скважины произошел мощный взрыв, ее засыпали, и это место теперь считается проклятым, потому как взрыв освободил демонов.

– Да, ад пуст, все черти здесь, – процитировала Мила, перестав хохотать.

Владимир увидел вдалеке фигуру Зины и, скомкано попрощавшись с Милой, ретировался, оставив ее в изумлении, с вопросом «Что это было?».

Глава 26

Мир будет жить вечно, вот только наличие в этом мире людей каждый раз под вопросом. Самое ужасное, что в этом виноваты сами люди.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Зина помахала рукой Владимиру. Ей очень захотелось его поцеловать, до дрожи в руках захотелось.

– Все получилось? – спросил он, подмигивая.

– Не знаю, – ответила честно Зина, – надо все очень хорошо обдумать.

Когда они со Стасей, опять воспользовавшись прибором, что дал Эндрю, попали в комнату и начали обыск, Станислава хитро поглядывала на Зину и, не удержавшись, сказала ехидно:

– Ты все-таки меня не послушалась. Светишься, как начищенный самовар, аж противно.

– Давай уже, смотри внимательней, не пропусти ничего, – скомандовала вместо ответа Зина и улыбнулась Стасе. – Я думаю, долго она завтракать не будет.

– Зачем вообще мы здесь? – спросила Станислава.

– Ну, хоть и мельком, но мы обыскали все комнаты, значит, надо и Милину для порядка, – ответила ей Зина.

– Мы же знаем наверняка, что капля у Максима, так может… – Станислава, не договорив воскликнула: – Да ты посмотри, эта мадам собиралась здесь китов очаровывать! – Она дошла до платяного шкафа и впала в ступор. И было от чего. Весь немаленький шкаф снизу доверху был забит вещами, но не простыми, а очень дорогими и яркими. На плечиках висели вечерние платья, а под ними стояли туфли в комплект к каждому.

– Ну, не только китов, – сказала не менее ошарашенная Зина. – Здесь предполагалась международная конференция, и, возможно, наша болонка хотела сменить хозяина на помоложе и побогаче.

– Ну, она ведь и так гражданка Америки, – усомнилась Станислава, прощупывая платья.

– Стась, место не главное. Как выяснил Эндрю, жили они там очень плохо и бедно. Мать умерла рано, и ее воспитывал старик отчим, военный, покалеченный во Вьетнаме. Я думаю, именно поэтому она сразу, как стала совершеннолетней, вернулась в Россию. Бежала без оглядки от той Америки, которая ей досталась.

– Посмотри, какие яркие вещи! А еще заботливо упакованы – платья в чехлах, туфли в чехлах, а вот эти и вовсе в пластиковой коробке… Я тоже в такой дорогую обувь дома храню, но это дома, а вот с собой тащить…

– Что можешь сказать о Миле через это? – спросила Зина, показывая на шикарный гардероб. – Здесь к каждому вечернему платью подобрана сумочка.

– Женщина не чувствует себя красивой от природы, но пытается одеждой и косметикой, которой тоже очень много, это компенсировать. То, как она хранит свой гардероб, тоже говорит о многом. Есть две категории людей: те, кому вещи служат, и те, кто служит вещам. Мила им явно поклоняется, скорее всего, бедное детство и невозможность покупать и носить яркую, красивую одежду, – сделала свой вывод Станислава.

– У нас опять ничего, – подвела итог Зина. – Уходим.

Стася постаралась поставить все на место, и они вышли на улицу.

– Какой у нас план дальше? – спросила Станислава. – Мне кажется, нужно дожимать Максима. В конце концов, у нас нет задачи найти убийцу Бориса, нам нужна только капля.

– Стась, – начала Зина и остановилась. – А вдруг меня обманули, и мы сейчас ищем эту пресловутую каплю, для того, чтоб кто-то, смыв пол мира, подчинил себе оставшуюся часть.

Станислава тоже остановилась и серьезно посмотрела на Зину.

– Ты же сама сказала, что веришь заказчику, как себе.

– А я уже и не знаю, это слишком серьезная тема, чтоб ограничиваться одной верой, – вздохнула Зина. – Вот скажи, ты веришь кому-нибудь в своей жизни, как самой себе?

– Нет, – очень быстро ответила Стася.

– Это плохо. А я всегда думала, что верю.

– Что изменилось? – спросила Стася.

– Изменилась ответственность. От моей веры сейчас зависит судьба мира, и вот тут-то появляются сомнения.

Глава 27

Любая вражда основана на боли.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

День прошел в бегах и переговорах с Эндрю и Алексеем. Столько информации надо было собрать в одну структуру, а еще хотелось видеть его.

«Но сначала работа», – решила для себя Зина, и к вечеру перед ней красовалась схема, где все наконец встало на свои места. Дело оставалось за малым.

– Олег, – Зина уговаривала полицейского на свою авантюру, – это сработает, я точно знаю.

– Ты сама слышишь, что мне предлагаешь? Да меня засмеют в родном коллективе, – вздыхал он в ответ, но уже не так отчаянно, как в начале разговора.

– Тебе премию выпишут. Послали Олега Лисицу одного-одинешенька, а он с раскрытым делом и с убийцей в кармане приехал, – соблазняла его Зина.

– Хорошо, – неохотно сдался он, – но, если что, я своего разрешения не давал, а ты все сама затеяла.

– Естественно! – согласилась радостно Зина. – Тогда встретимся на ужине.

Она от переизбытка эмоций чмокнула его в лысину и побежала готовить все, как она называла, к часу икс.

Когда Зина вошла в ресторан, все приглашённые уже сидели за столиками и ждали ее появления. Здесь были Тихомир Федорович со Стасей и Бобой, ставшие наконец командой. За дальним столом напротив, как чужие друг другу люди, сидели Анна, Максим и Мила. Рядом заняли места конкуренты и одновременно соратники – Евгений Карлов с командой. Повар Юрий Селюков, похожий на Илью Муромца, тоже присутствовал здесь и чувствовал себя неловко, оглядываясь по сторонам. Последним Зина посмотрела на Владимира, он был очень грустный. Ей даже показалось, что в эту минуту он словно бы прощается с ней, и сердце у нее сжалось.

Не хватало только его помощницы Алины Николаевны, но Зина знала, где она находится в данный момент.

– Всем здравствуйте. Сегодня сообщили, что починили дорогу, и скоро, скорее всего, завтра с утра здесь будет полиция полным составом, кому Олег Олегович и сдаст убийцу.

– А что, нашли, кто убил Борю? – спросила Анна без капли сожаления.

– Да, – кивнула Зина.

– И кто же это? – продолжала интересоваться женщина и даже оглянулась по сторонам, словно надеялась разглядеть его.

– Я сейчас вам все расскажу. В этом месте, где начинается мир, пересеклось множество линий и множество интересов, здесь намешано столько, что сразу определить, кто же убийца, не представлялось возможным. Например, вот история с нашим поваром, Юрием Селюковым. Когда-то давно он сел в тюрьму за убийство, которое не совершал. Его подставил двоюродный брат, Борис Бортко, он же и был убийцей, а родители малолетнего убийцы помогли все это провернуть, но Юрий до последнего не знал об этом. Просто верный друг и коллега Максим очень хотел, чтоб какое-то грязное белье Бориса Бортко вышло наружу, появилось неожиданно и вывалилось на голову другу перед всеми участниками международной конференции, чтоб похоронить его репутацию навсегда. Вот он и заказал одним людям, раскопать такую грязь и озвучить ее здесь громогласно в обмен на каплю…

– Мы вообще долго будем слушать эту самозванку? – резко перебил Зину Максим и встал, всем своим видом показывая, что хочет уйти. – Этот вопрос в первую очередь к вам, товарищ полицейский.

Но Олег Лисица ничего не ответил, только встал у двери, преграждая Максиму дрогу и сцепив руки на груди.

– …хотя о капле чуть позже, – продолжила Зина, поняв, что Максим не будет дальше быковать. – Сейчас давайте про Юрия. Так вот, люди, которые очень хотели получить от Максима желаемое, приложили все свои усилия, нашли компромат и даже привезли ничего не подозревающего повара, который в нужный момент должен был выступить живым свидетельством того, какой Борис Бортко, по сути, нехороший человек. Предполагалось, что после этого он станет нерукопожатным в научном мире, и его карьера рухнет. Но все сорвалось – Бориса убивают еще до начала конференции, и разоблачения не случилось, оно просто больше не имело смысла.

Зина смотрела сейчас на этих испуганных людей, ловящих каждое ее слово, и не могла решиться посмотреть на него, самого главного для нее человека, боялась вновь поймать его прощальный взгляд.

– Но вот почему, скажете вы, Юрий не убийца? У него был самый весомый мотив, ведь он столько лет провел в тюрьме из-за Бориса. Но есть несколько несостыковок – они так и не встретились Борис и Юрий, также он только сегодня впервые от меня услышал, что он не виновен, и да, самое главное – у него есть алиби, и это алиби предоставил один моих коллег, Боба. В ту ночь, когда была буря, они допоздна с Юрием делали заготовки к завтраку и не успели до шторма уйти в свои комнаты. Поэтому остались спать тут же, на кухне вдвоем.

– А если ваш Боба врет? – скривился Максим, выдавая всем видом свое волнение.

– Я тоже все ставлю под сомнение, но так случилась, что единственная камера в периметре была установлена именно на кухне, ее установил управляющий, как он утверждает предыдущая повариха жутко воровала.

На этих словах она не выдержала и взглянула в сторону Владимира. Он грустно улыбнулся ей в ответ и послал воздушный поцелуй.

– Вот на ней, – продолжила Зина, стараясь скрыть волнение, – прекрасно видно, что Юрий в ту ночь не покидал помещение ни на миг. Врете же вы, Максим, и некрасиво врете. Например, когда сказали, что видели возле места преступления плащ, как у помощницы управляющего Алины.

– Это не просто вранье, а ведение следствия по ложному пути, – добавил Олег Лисица, и Максим, который хотел сказать, что-то еще, замолчал.

– Хотя я знаю, зачем вы все это делали, – продолжила Зина спокойно. – Все дело в том, что вам надо было рассчитываться за содеянное, надо было отдавать каплю, а ее у вас просто не было. Ваш расчет можно понять, вам показали объявление из даркнета, и вы сделали вывод, что Борис вас надул. Не знали, как, но поняли это сразу. Вы не подумали на Анну, потому что очень хорошо знали своих друзей и были уверенны, что это мог сделать только он. Поэтому вы решили, что, когда они разрушат репутацию Бориса, вы заберете у него каплю и отдадите ее тем, с кем и договаривались.

– Так капля не миф? – уточнил Евгений Карлов. – Я думал, это все сплетни, про то, что они нашли ее на Курилах.

– Капля реальна, – подтвердила Зина. – Но знаете, Максим, в чем вы ошиблись? У Бориса капли тоже не было.

– Ты! – тот повернулся к Анне с удивленными глазами. – Я тебе верил.

– Дурак, – ответила она ему с высока и даже немного усмехнулась.

– Согласна с вами, Анна, умный дурак, так можно сказать только по-русски, и не будет никаких противоречий, – согласилась Зина. – Но сейчас мы говорим о другом. Так кто же убил Бориса Бортко? Меня постоянно волновала эта обрезанная веревка, я не понимала, зачем убийца это сделал, но потом, когда следствие стало искать силача, я сразу поняла. Убийце это нужно было затем, чтоб никто и никогда не подумал на тоненькую девочку. Также мы нашли телефон Бориса, и я тоже ошибаясь предположила, что его выкинул убийца, чтоб скрыть что-то в переписке или звонках. Но телефон очень просто включился, оказалось, его никто не разбивал и даже не пытался уничтожить, и тогда я все поняла. Убийце нечего было скрывать, ведь она официально была с потерпевшим и могла ему писать, не скрываясь, а смартфон просто выпал у него из кармана, когда она его тащила. Вот он, хоть и с разбитым экраном, но прекрасно работает.

Зина в этот момент очень пристально смотрела на Милу.

– Вы рехнулись!!! – закричала та в голос. – Я любила Бориса, мне очень плохо без него, как бы я могла все это сделать?!

– Вы не то, чтоб долго готовились, но, как ни странно, все получилось. Борис в этот день очень сильно перепил, но его тоже можно было понять – мужчина был страшно расстроен. Сначала он увидел здесь Евгения Карлова, молодого выскочку, который планировал занять его место и которого Борис оболгал и истребил. Вечером к нему приходил Максим и требовал, каплю показывая объявление из даркнета, затем приходила Анна, просила помочь сыну, а он его не собирался признавать и эта тема очень пугала Бориса. Он не привык все это терпеть от своих слуг и потому мучаясь злостью и раздражением сильно напился.

– Была у него такая привычка, – подтвердила Анна. – Раз в год, в самый худший день упиться в ноль.

– Тот день был именно таким, и вы Мила, придя к нему, решили, что это шанс. Вы еще днем, когда брали машинку Бориса кататься, заметили в ней толстую веревку, что забыл рабочий. Вы завязали петлю у него на шее, привязали к машине и потащили его волоком к фонарному столбу. Отсюда и бардак в сфере Бориса, потому что тащили вы его прямо оттуда, опрокидывая предметы. Именно для того, чтоб скрыть следы волочения, и они не вызвали вопросов, вы, Мила, перекинув веревку через фонарный столб и вновь прицепив к машине, несколько раз поднимали и роняли его обратно. Потом вы перерезали веревку и, встав на крышу электромобиля, привязали ее к столбу, имитируя самоубийство. У вас была надежда, что все смоет вода, она вам была только на пользу. Вообще все это природное светопреставление словно было за вас. Нулевая видимость и дождь сплошным потоком, который должен был уничтожить все следы. Вы даже немного осмелели и решили повесить табличку.

Мила перестала плакать, до нее, видимо, стало доходить, где она прокололась.

– Вижу-вижу, – улыбнулась Зина хищно, – не зря я все-таки начала с истории Юрия. Именно здесь вы совершили ошибку. У вас все получилось, и вы были счастливы, но эйфория – плохой советчик, не стоит никогда ей поддаваться. Вы же проявили слабость. Вам стало мало просто его убить, вы захотели превратить это в казнь. И тогда вы пошли на кухню, где оторвали от коробки одну из сторон и там же написали слово «предатель», более того, не знаю намеренно ли, или просто не нашли ничего другого, но вместо веревки для придуманной вами таблички вы использовали браслет, что остался у вас от матери. Когда мы решили убедиться в алиби Юрия, мы увидели на записи вас, вот так.

Красавица Мила сидела, как каменная статуя, не выдавая никаких эмоций, точно их в ней просто не было, и она была совершенно пуста.

– За что она его? – спросила Анна ошарашено.

– А вот тут начинается совсем другая история, – сказала Зина. – Вот посмотрите. – Она достала табличку в прозрачном пакете, что висела на шее у Бориса Бортко, и подошла к столу, где сидели Анна и Максим. – Вам ничего не напоминает эта веревочка?

Она поднесла ее ближе, но и Анна и Максим в страхе отстранились от нее, как от дохлой жабы.

– Вижу, напоминает, – кивнула Зина. – Такие браслетики крючком вязала одна ваша старая знакомая. Девушка с тяжелой судьбой, ее звали Станислава. Именно поэтому Борис так отреагировал на это редкое имя.

Всю эту информацию ей достал Алексей, можно сказать, выкопал историю девятилетней давности. Ее нельзя было найти в интернете, потому Эндрю был бессилен, а вот Алексей Кропоткин со своим обаянием и умением разговорить людей, просто выходил ее ногами. Два дня назад, когда Зина только дала задание раскопать общее прошлое Бориса, Анны и Максима, он полетел в Южно-Сахалинск и искал людей, которые знали этих троих друзей еще с университета, и выспрашивал их обо всем, что они могли сказать об этой компании, все до мелких и казавшихся незначительными деталей, и все-таки нашел. Ну а потом, уже имея на руках факты и фамилии, и зная, что конкретно нужно искать, за дело взялся Эндрю и вытянул из недр интернета все, что смог. Как всегда, Зинина команда ее не подвела.

– А при чем тут это? – спросил Максим неуверенно.

– Притом, что Мила ее дочь, – ответила ему Зинаида и обернулась в сторону девушки, но та по-прежнему сидела не шелохнувшись.

– Это был несчастный случай, – заговорила Анна быстро, глядя на девушку, словно оправдываясь перед ней.

– Я все помню, – ответила ей Мила ровным, ничего не выражающимся голосом. – Я там была, я все помню.

– Мама Милы была славная девушка, воспитанная теткой. – сказала Зина, видя, что Мила не собирается рассказывать ничего – На первом году учебы в университете ее изнасиловал однокурсник, золотой мальчик, и она забеременела, но от ребенка избавляться не стала. Тетка, надо сказать, была не плохая баба, ругать девчонку не стала, а наоборот, всячески помогала и уговорила любимую племянницу не бросать учебу, а восстановиться в институте после академа. Девушка была необщительной, как вспоминают сейчас ее новые одногруппники, ни с кем не разговаривала и почти сразу убегала домой. Но через некоторое время все изменилось, и она стала частью компании – Борис, Анна, Максим и Станислава. Теперь они ходили всегда вчетвером, а у Бориса со Стасей и вовсе случилась любовь. Они целовались на парах, на переменах и даже на экзаменах. По воспоминаниям, это была очень красивая пара. Кстати, в университете так никто и не узнал про ребенка Станиславы. После выпуска было трудно проследить их судьбу дальше, но вот только через год случается страшное, и это фиксирует полиция. Стася решается покончить жизнь самоубийством и выпрыгивает из окна.

– Он выкинул ее, – перебила ее Мила. – Мне было четыре с половиной года, когда это случилось. Они часто ругались в последнее время, и я боялась. У меня даже сложилась такая привычка, когда он приходил, я пряталась под кровать и играла там. Там было не страшно, я словно смотрела телевизор, наблюдая их ссоры, а когда кричат в телевизоре, это ведь не страшно. В тот день было, все, как всегда, он пришел и сразу начал кричать, мать сидела на окне и молча курила. Вдруг между его воплей, она вдруг, так спокойно, сказала ему, что полюбила другого, и чтоб он больше не приходил к нам. Я так обрадовалась, услышав это, так обрадовалась – наконец-то не будет этих постоянных криков, и даже высунула голову, чтоб помахать маме. В этот момент он подошел к ней и со всего маха толкнул ее в грудь, и она исчезла. Просто исчезла в окне, точно улетела. Я потом еще очень долго думала, что она улетела.

– Но четырехлетнему ребенку, конечно, никто не поверил. Вы, Максим, подтвердили алиби Бориса для следствия, мол, он был у вас в гостях, а это на другом конце города, а вы, Анна, дали показания, что Станислава вам часто, как подруге говорила, что хочет покончить жизнь самоубийством, и дело благополучно закрыли.

– Он нам говорил, – сказала Анна хрипло, – что произошел несчастный случай.

– Вы оба тоже виноваты в том, что я стала убийцей, – заявила Мила по-прежнему спокойно. – Я видела это каждую ночь и кричала: «Мама, мама, не улетай, пожалуйста». Потом тетка мамкина меня удочерила. Она по переписке познакомилась с американцем и, прихватив меня, эмигрировала. Там мы жили еще хуже, Джек был бывшим военным с простреленной головой, он, как и я, кричал во сне, только плюс к этому еще и много пил. Лет в десять я подумала, вот бы он умер, а мы бы с теткой зажили хорошо, но, видимо, этими мыслями я прогневала судьбу, и умерла тетка. Одно слава Богу, – Джек перестал пить. От умирающей жены он узнал мою историю, она просила меня не обижать, и у него, отставного офицера разведки, появилась цель в жизни, которую он потерял, когда его уволили как непригодного к службе. Он решил, во что бы не стало, подготовить меня для мести, отчим готовил меня к убийству Бориса Бортко. Готовил, по всей строгости солдатской дисциплины, круглосуточно. Тренировал, физически стараясь сделать из меня Лару Крофт, а также учил военной тактике и хитрости. Импровизация – это хорошо подготовленный план. Он внушил мне, что как только я отомщу за мать, то сны уйдут, и станет легче… Но он обманул меня. Когда я все делала, то ничего не чувствовала, как если бы в очередной раз с Джеком прорабатывала спонтанный план, по ситуации, но вот когда пришла ночь, то стало еще хуже, чем было. Теперь я не ищу маму во сне, теперь я просто не могу уснуть.

– На острове тогда, год назад, вы появились, конечно, не случайно. Вы долго, что называется, выхаживали свою жертву, вы готовились, – продолжила Зина. – Возможно, вы бы сделали это и тогда, улучив момент, но вдруг появилась капля и спутала все ваши планы. Это вы, когда эти трое играли в честность и вытягивали контейнеры, оставляя судьбе решать, кому достанется футляр с каплей, подменили его, и они тянули уже пустые. Она тогда уже была у вас, ведь так?

Мила еле заметно кивнула.

– Но детектор! – изумилась Анна.

– А это, судя по всему, тоже Джек, – предположила Зина.

– Да, – подтвердила Мила. – В Америке это развито, и он учил меня его обходить, так, как учат американских разведчиков.

– Когда капля появилась у вас, вы поняли, что продать ее просто так не получится, поэтому решили пока не убивать Бориса, а прикрываться им. Но, чтобы ему все это время не жилось спокойно, писали письма с угрозами? Правильно?

Мила вновь едва заметно кивнула.

– Что же пошло не так? Почему вы поменяли планы, ведь осталось подождать несколько дней, и вы были бы уже при деньгах и могли бы тогда спокойно расправиться с Борисом.

– Он узнал меня, – сказала Мила, – ждать было нельзя. Сначала его смутил Максим, показав объявление в даркнете. Он был уверен, что капля у Бориса, но тот знал, что это не так. Потом пришла Анна, и он спросил ее об этом тоже. Он неплохо знал свою Анку, поэтому понял, что капли нет и у нее. Но ведь кто-то дал это объявление. Тогда он вызвал к себе меня. Когда я пришла, Борис был уже очень пьян. Угрожал, кричал, требовал, а потом посмотрел на меня своим затуманенным взглядом и сказал: «А ведь ты мне ее напоминаешь, поэтому я как чумной с тобой. Подожди, тебе сколько? Ведь у нее была дочь». На этих словах я ударила его в кадык, как учил Джек. Это было просто, он и так еле стоял на ногах и потому сразу упал. Ну а потом… потом все как вы и говорили.

– Где капля? – спросил Олег Лисица, который еще несколько часов назад не верил в нее, но сейчас, посмотрев, как ученые всерьез рассуждают о чуде в науке, как о чем-то реальном, принял как данность.

– Я использовала ее, – спокойно сказала Мила. – Это не море мне помогало, это я сделала сама.

Сейчас, когда все точки над «и» были поставлены, Зина все-таки решилась посмотреть в сторону столика, где сидел Владимир и, найдя там пустоту, поняла, она больше его никогда не увидит. От этой мысли ее сильно затошнило, и слезы сами побежали по щекам. Чтоб не разрыдаться на публике, она выскочила из ресторана.

– Зин, ты чего? – подбежала к ней Станислава. – Ты что плачешь, все же получилось. Может, и хорошо, что она каплю использовала, ее уже нет, а значит, нет дилеммы о доверии.

– Он ушел, – сквозь всхлипы выдавила Зина. – Я не увижу его больше никогда, понимаешь? Никогда. Я знала, я чувствовала, что он здесь ради нее, ради капли. Он ушел навсегда, я уверена.

Ее слова мешались с рыданиями, которые вырывались откуда-то из груди, не давая правильно сформулировать мысль, но Стася все поняла.

Она обняла крепко Зинку словно бы боясь, что та упадет от горя и, заплакав вместе с ней, сказала:

– Я знала, я догадывалась, но ты была такая счастливая, что я не смогла тебе сказать. Прости меня. Прости.

– Я никогда, представляешь, никогда…

Две девушки стояли и горько рыдали в обнимку, не догадываясь, что уже на приличном расстоянии от отеля «Китовый райк» шел через майскую тундру Владимир Леопольдович, и ему тоже было очень плохо. Он вытирал рукавом соленые слезы, так похожие на брызги его родного черного моря и не понимал, как их остановить, ведь они впервые в жизни катились по его щекам.

Глава 28

Ничего и никогда не решай на эмоциях. Они через некоторое время уходят, а то, что они натворили, остается навсегда.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

– Давайте уже, поторопитесь, – говорил Олег Лисица, когда они грузились во внедорожник. – Через несколько часов сюда приедут мои коллеги, и лучше для вас, чтоб они не увидели липовых представителей министерства.

– Зинаида, – Тихомир Федорович уже сел на переднее сиденье, – а как насчет моей проблемы с Пушкиным?

– Не переживайте, Алексей и Эндрю уже занимаются вашими шантажистами, – тихо ответила она ему, – а значит, все будет хорошо! Они еще ни разу меня не подводили.

Она обернулась и в последний раз взглянула на гору из серого гранита, где они с Бабой видели переливы цветов, словно бы попрощавшись с не найденной, но такой близкой Гипербореей.

– А Боба? – спросила Зина.

– Ваш Боба есть на камерах в кухне, а потому я обязан его предъявить. Пусть остается, не переживай, будет у него все норм. Повар приехал, просто в агентстве по найму ошиблись и выписали двоих. Меня другое смущает: куда делся управляющий и его помощница? Они вроде бы не при чем, зачем им убегать?

Зина покраснела, а на ее глазах снова выступили слезы.

– Я думаю, это были охотники за каплей, – сказала Стася. – Ну, помощница так точно, Максим же рассказал, и она могла работать вместе с управляющим.

– Прекрати, – шепнула ей Зина так, чтоб Лисица не услышал, – они не вместе.

Они обе знали, что до вчерашнего дня Тиара пряталась в комнате Тихомира Федоровича, а сегодня ночью, через берег, где была слепая зона, Боба ее вывел к месту, где посадил на катер. Он ничего не понял и удивленно рассказывал, как девушка, увидев капитана катера, расплакалась и начала просить у него прощения. «Простил?» – спросила Зина, улыбаясь. «Я не видел, ушел», – скромно ответил Боба. Но Зина была уверена, что простил. Феликс слишком сильно любит свою Тиару.

– Для Олега Лисицы, – зашептала ей на ухо Стася, – это отличная версия.

Но Зине любое упоминание о нем причиняло слишком сильную боль. Вчера, проревевшись, она все же пошла в его комнату в административном здании, но там было пусто. Ее Владимир Леопольдович просто исчез, испарился, словно и не было его. Пропало даже личное дело из отдела кадров.

Зина же обыскала так же и все свои вещи в комнате в надежде найти хотя бы записку, но ее тоже не было. Телефон молчал, а его оператор говорил, что абонент не абонент. Вот и все, она проиграла, поставив на любовь.

– Как там Мила? – спросила Зина из окна джипа, когда они уже готовы были отъезжать.

– Просит вещи ее собрать, прям не унимается, – хохотнул Лисица. – Женщина, что поделаешь. Вот вас провожу и пойду.

– Зачем ей в камере шмотки такие? Там прям все гламур и блестки, – засмеялась Стася.

– А зачем ей там туфли на шпильках? – веселился Лисица. – Их просит особенно, говорит, будут душу греть.

– Стоп! – почти закричала Зина и выскочила из машины. – Конечно, она не использовала каплю, это ее богатство. Надеется отсидеть и потом, продав ее, зажить хорошо.

– С чего ты взяла? – не успевал за ней Лисица.

– Где лучше всего спрятать маленькую перламутровую каплю? – спросила она у Стаси, догонявшей их.

– Среди таких же капель! – догадалась наконец она.

– Точно! – сказала Зина. – Помнишь одни туфли, черные на шпильках, все в стразах и камнях, ну те, что мы видели с тобой у нее в отдельной пластиковой прозрачной коробке?

– Вы что, без разрешения шарили у нее в номере?! – возмутился запыхавшийся Лисица.

– Мы совсем чуть-чуть, – отмахнулась от него Стася и обратилась к Зине: – Думаешь, один из камней – капля?

– Конечно, иначе зачем они ей. Олег нужна карта от номера, – сказала она полицейскому.

– Ну вы же как-то это сделали без меня? – вредничал он.

– Я могу и в этот раз, но тогда мне надо бегом возвращаться в машину, а ты как представитель власти можешь взять ее у администратора, и это будет быстрее.

Когда Олег пошел искать карту, Стася вдруг толкнула дверь, и она открылась. Девочки осторожно вошли в номер. Все было так же, как тогда, когда они тут проводили обыск, лишь только открытая дверка шкафа говорила о том, что тут кто-то побывал. Очень осторожно они подошли к нему и на полке, где когда-то стояли те самые туфли, лежал свернутый пополам листок, на котором красивым почерком было написано: «Зине».

Поняв, от кого он, Зинка растерялась и опять заплакала. Станислава же, услышав шаги приближающегося Олега Лисицы, схватила его и сунула в карман куртки.

– Это уже ни в какие рамки! – закричал он, увидев, что они вошли. – Тут понятые нужны, вы хоть немного порядок знаете?

– Поздно, – сказала Стася, – кто-то побывал здесь до нас. Коробки с туфлями нет.

– А вы не перепутали? Может, она в другом месте стояла, – начал рыскать в шкафу Лисица. – Ну-ка, покажите, вы себе их не забрали?

– Олег, – одернула его Станислава, – возьми себя в руки. Куда бы мы положили коробку? На нас одежда вся в обтяжку и нет ни сумок, ничего, куда можно было бы их положить.

– Капля, она словно призрак, – сказала Зина. – Лишь только покажется, тут же исчезает.

Зина долго не могла открыть записку, хотя Стася вложила ее ей в руки в самом начале пути. Почти шесть часов, она не решалась это сделать, боясь прочесть там что-то не то. Но когда они были уже почти возле Мурманска, она все же развернула этот свернутый пополам листок.

«Привет, моя любимая Зина. Я знал, что ты поймешь, где находится капля. Потому что ты на редкость умная девушка. Именно поэтому я в тебя и влюбился, хотя нет, в первую очередь в этом виноваты твои зеленые глаза. Как я понял где надо искать? Шторм был не спонтанный, его долго и упорно предсказывал наш гидрометцентр. Когда я услышал на твоем прекрасном выступлении, кстати ты была великолепна, кто обладатель капли, то вспомнил, что при заселении Мила держала в руках эту коробку. Мы всегда держим рядом, то, что нам дорого. Жаль, что я не могу так поступить с тобой. Я состою в братстве, члены которого выискивают по миру чудеса, настоящие чудеса, и прячут их, чтоб они вдруг не попали в руки негодяев. Всегда найдутся люди, которые захотят использовать чудо для истребления мира. Эта капля не должна принадлежать никому. Именно поэтому, пересилив свои чувства, я ушел, чтобы сделать то, что должен. Будь счастлива, Зинка, и знай, что на этой планете есть человек, который всегда придет к тебе на помощь, ты только позови. Помнишь, как Иван звал Сивку-бурку, поверь это самый верный способ. А еще знай, что этот человек очень любит тебя.

Твой Вовка.

Да, мне больше нравится, когда меня зовут Вовка».

Эпилог

Человеку очень мало надо счастья, но очень много, чтоб это понять.

Савелий Сергеевич Штольц

Глава тайного общества «Северное сияние»

Записки на полях

Лето, как на зло, все не хотело заканчиваться. Обычно в августе в Москве люди надевали ветровки, а тут Зинка еле шла от изнуряющей жары, мечтая попасть в прохладу дома. В ее положении жара было особенное, отдельное наказание. Поэтому, чтоб отвлечься от мыслей о своем плохом самочувствии, она стала перебирать другие, тревожащие ее мысли, и главной среди них был Боба. Молодой человек пропал, исчез, растворился. После отеля «Китовый райк» его больше никто не видел – ни хозяин ресторана, который ждал его и до сих пор придерживал место, ни квартирная хозяйка, у которой он снимал жилье. Последняя собиралась выкинуть все его вещи и уже сдала свою недвижимость другому жильцу, но Зина не дала этого сделать, ведь там были картины. Они до сих пор стояли у нее перед глазами, сами собой создавая сюжет истории. Алексей съездил и уладил все дела с хозяйкой, оплатив ей три месяца простоя, и забрал вещи Бобы. Сейчас они хранились в «Избе» и нет-нет, Зина заходила в комнату, где они лежали, и часами рассматривала странные пейзажи.

«Где же ты, Боба, – думала она, – неужели ушел в свою Гиперборею?»

Олег Лисица утверждает, что он не уезжал транспортом из гостиницы, а просто пропал, на следующий день после того, как уехала группа Дилетантов.

Дед тоже пропал и больше не появлялся в жизни Зины, наверное, потому, что дилетанты провалили задание, и, по его мнению, разговаривать было больше не о чем. Сейчас о том, что он возвращался после своей смерти, свидетельствовала лишь небольшая книжка с пометками на полях. Эта мысль опять больно уколола Зинкино самолюбие, подчеркнув жирной чертой, что она, Зина, без капли ему не нужна.

То ли от жары, то ли от плохого самочувствия голова Зины закружилась, и девушка схватилась за дверь подъезда, боясь упасть. Она возвращалась из женской консультации, где ей сказали, что в ее положении все те ужасы, что с ней происходят, типа тошноты, рвоты и головокружения – это нормально, и надо просто переждать.

– Как же тяжело, – пожаловалась она врачу.

– Это цветочки, – засмеялась она. – Впереди тебя ждут бессонные ночи, когда он будет подрастать, потом, когда болеть, ну а потом, когда гулять в ночных клубах. Но знаешь, все это не перекрывает того счастья, которое будет тебя переполнять всю жизнь, просто от того, что он у тебя есть. – сказала женщина, и Зина ей поверила. – Так что терпи.

Когда девушка узнала, что беременна, у нее не возникло даже мысли сделать аборт. Она так обрадовалась, как будто к ней вернулся ее Вовка. Она очень хотела этого ребенка, ребенка от любимого человека. Лестница в подъезде теперь давалась тяжело, и она поднималась тихо, периодически делая остановки. Когда она стала подниматься уже на свой этаж, то услышала голос, от которого закружилась голова, и она вцепилась в перила:

– Ну и где тебя носит?

Вовка, он стоял у ее двери с букетом под мышкой. На голове вместо короткой стрижки были пшеничные вихры, и вид он имел лихой и энергичный.

– Вовка… – сказала Зина и заплакала. – Я тебя зову, зову, а ты все не идешь.

Он спустился к ней и стал собирать слезы своими губами.

– А ты правильно звала, как учил? – пытался пошутить он.

– Ага… – еще сильнее зарыдала Зина.

– Ты чего плачешь? Я здесь, все будет хорошо, – говорил он. – Я выбрал тебя. Меня поняли. Мои старшие братья сказали, что не всем в жизни везет встретить настоящую любовь, и что если мне бог ее послал, то я не имею права от нее отказываться. Не плачь.

– Я теперь всегда плачу, – сквозь рыдания выдавила Зина.

– Почему?

– Я беременна – сказала она тихо, словно боясь его реакции.

– Что? – не понял сначала Вовка. – Как? – продолжал он тупить.

– У нас с тобой будет ребенок, – сказала она уже громче.

– Еху-у-у! – закричал Вовка и начал танцевать вокруг Зины что-то отдаленно напоминающее ламбаду. – Серьезно? Это же чудо! Я нашел свое, личное чудо! Спасибо-о-о-о! – крикнул он, подняв голову вверх, словно обращаясь напрямую к Богу.

Когда они зашли в квартиру, Вовка продолжая пританцовывать, сказал:

– Назовем сына Вовкой, будет Владимир Владимирович, прикольно, да?

– Ага, – хихикнула Зина, – главное, оригинально. А если будет дочь?

– Не будем мудрить, – продолжал плясать Вовка. – Остановимся на Владимире.

– Думаешь? – засомневалась Зина.

– Вот увидишь, дочка еще спасибо скажет, второй Владимиры Владимировны в России точно не будет.

– И не поспоришь, – рассмеялась Зина.

Сейчас она понимала, что ей не надо ни тайных обществ, ни власти, ни денег, в данный момент она точно знала, что такое счастье. Счастье – это быть рядом с любимым человеком, а еще большее счастье, когда он неуклюже танцует ламбаду, узнав, что у вас будет ребенок.

Прощай Зинка, будь счастлива!

Вы верите в счастье, нет? Почему?

Развеять смятенье я вам помогу.

Вы были хоть раз рады восходу?

Иль любовались, увидев природу?

Или любили и были любимы,

Кому-то смертельно необходимы.

Вы от души хоть раз улыбались?

Иль, надрывая живот, вы смеялись?

А еще такое бывало у вас,

Когда долгая ночь пролетала за час?

Ласкала ли вас когда-нибудь мать?

Тогда о счастье вы обязаны знать!

Конец истории

Дорогой читатель, приглашаю тебя в свою группу ВКонтакте «Писатель лирических детективов Юлия Ефимова», где я общаюсь со своими читателями, делюсь новостями, читаю стихи.

Желаю вам, чтоб в вашей жизни всегда было место чуду!

Всегда ваша,

Юлия Ефимова

Глава, которой не должно было быть, но хитрый автор решил оставить себе возможность когда-нибудь вернуться к этой истории

Москва полтора года спустя

Голубоглазый Вовка сидел в стульчике и самостоятельно уминал кашу.

– Вот! – воскликнул муж. – Смотри, мама, ест, сам ест! А все почему, потому что объяснять ребенку надо правильно, что от него требуешь, а не просто пихать ложку за ложкой в рот. Понимать надо, вырос ребенок, год уже.

Зина накрывала стол и только улыбалась, поглядывая на эту парочку, в которой души не чаяла. Ее жизнь перевернулась, и она только сейчас поняла, что и не жила вовсе, что все остальное было подготовкой вот к этой, такой замечательной, такой дорогой ей жизни.

В дверь позвонили, и Вовка-старший, подхватив на руки именинника, побежал открывать. Зина слышала, как охает беременная третьим Мотя, как читает поздравительный стих Александр Первый и плачет чем-то недовольная Зинаида Вторая.

Раздался второй звонок, и по восклицанию Моти «Теперь пузатых двое!», Зина поняла, что пришли Эндрю и Вика. Они недавно поженились и уже ждали первенца.

Компания шутила, дети кричали, Вовка смеялся. Всем балаганом они перекатились в гостиную, где стали обнимать Зину, поздравляя с рождением Вовки-младшего и занимать места за большим столом, уставленным красивыми и аппетитными угощениями. Когда уже почти все расселись, прозвучал третий звонок.

– Я открою, – сказала Зина и на ходу чмокнула по очереди своих Вовок, младшего и старшего.

На пороге стоял незнакомый мужчина. Он ничего не говорил, только внимательно смотрел, словно вглядывался в ее лицо, но и Зина почему-то тоже не спешила его о чем-то спрашивать.

Интуитивно чувствуя, что гость не ошибся адресом, Зина вышла на площадку и прикрыла за собой дверь в квартиру.

– Привет, Зина, – сказал он. – Я бы тебя узнал, а ты меня?

– Папа? – спросила она первое, что пришло на ум.

Он подошел и осторожно, будто боясь, что Зина его оттолкнет, обнял ее за плечи.

– Ты где был? – Она не плакала, просто слезы текли беззвучно по ее щекам, оставляя следы на сером пальто отца. – Где ты так долго был? – повторила она вопрос.

– Я не знал, что ты жива, – ответил он ей и, когда голос перестал дрожать, добавил: – Я не знал, что вы с Бобой живы, пока он не нашел меня.

– Ты знаешь Бобу? – удивилась Зина, хотя уже все поняла. Вернее, не так, она догадывалась об этом раньше, просто не могла поверить своим ощущениям.

– Вы с Бобой двойняшки, брат и сестра. Когда погибла твоя мама, я был уверен, что и вы не выжили, – сказал отец.

– Ничего не понимаю, – покачала головой Зина.

– Я все тебе расскажу, а сейчас мы с тобой должны спасти Савелия Сергеевича Штольца, как он когда-то спас вас с Бобой. Зина, нам срочно нужны твои дилетанты.

Вот теперь точно ВСЕ!

Content

Юлия Ефимова
Отель «Китовый райк»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

Глава, которой не должно было быть, но хитрый автор решил оставить себе возможность когда-нибудь вернуться к этой истории