Алина Моисеева

Балконы: почему они у нас такие

© Музей современного искусства «Гараж», 2024

© Алина Моисеева, текст, 2024

© Андрей Кондаков, макет, 2024

Странная балконная магия

Зимой я приходила с уроков около двух часов дня. И, пока суп грелся на электрической плите, смотрела в окно. Через двор стояла типовая пятиэтажка, а справа от нее открывался вид на сопку, за которой был серый зимний лес. До того как остеклили балкон, я тайком ходила на него курить. А летом выносила колонку, включала Земфиру, чтобы всем было слышно, и выгуливала на нем свою черепаху, которую звали Чопой. Однажды Чопа перебралась через доску, которой я закрывала щель между заграждением и бетонной плитой, и упала с третьего этажа. Черепаха осталась жива, она несколько дней просидела в коробке, оправляясь от потрясения, а потом снова начала есть капусту и одуванчики.

В нулевые многие озаботились остеклением балконов. Остеклять балкон в Сибири мне кажется обоснованным: зимой на него наметало сугроб по пояс, и те, кто не чистили балкон, не могли им пользоваться – выставлять на противне котлеты, пельмени, холодец, вывешивать белье. Но лоджия, кроме того, была тем, с помощью чего жители моего города демонстрировали достаток и свое бытие «как все». Мать подкопила денег и наняла рабочего, который остеклил наш балкон. С тех пор я редко на него выходила.

Пару лет назад Алина Моисеева, посещавшая мои семинары про письмо, сказала, что хочет написать книгу о балконах. До этого она рассказывала, как бродила по кладбищу и обратила внимание на могилу, плита которой была обклеена осколками кафеля – таким в нулевых отделывали фартуки в кухнях и туалетах. Я тогда была заражена идеей переделок, которыми, по мнению антропологов, наши соотечественники и современники выражают заботу о пространстве и своих мертвых. Алина же по-другому интерпретировала кафельную могилу. Кажется, для нее кафель был чем-то, что ни в коем случае нельзя выбросить, его обязательно нужно было приладить куда-нибудь, чтобы он пригодился, служил украшением. Тогда мы даже немного поспорили об этом кафеле.

Спустя год мы снова встретились, и я спросила, что она делает, Алина ответила, что пишет книжку про балконы. Алина не вдавалась в подробности, но из нашей короткой беседы я поняла, что она пишет антропологическое исследование о том, почему в современной России балконы «такие»…

На них хранят хлам. Например, в моей съемной квартире балкон – это место, где я храню коробки с книгами, которые не влезли в стеллаж; еще на балконе лежит самокат, стоят табуреты, которыми мы не пользуемся, и коробка с разобранным вентилятором. Хозяйка квартиры сложила в балконные шкафы строительный клей и остатки кафеля, купленного для ванной, такого же, которым была обклеена могила из нашего разговора.

Однажды я купила маленький стол и хотела устроить на балконе кабинет. Не получилось: мне было слишком тесно и душно. В итоге мой кабинет остался нигде – как и до балконного кабинета, я работаю где попало: на кухне, на диване, в лесу.

Когда я стираю коврики или что-то габаритное, я вешаю их сушиться на балконе.

Когда дома никого нет, я встаю между двумя коробками с книгами и самокатом и курю, рассматривая ствол растущей рядом березы, слушаю детские крики на площадке.

И да, балкон съемной квартиры – это лоджия, его застеклили лет двадцать назад.

Иногда я разбираю балкон, навожу там порядок, мою полы, меняю коврик на чистый, снимаю паутину со стремянки и оконных рам. После уборки я стою довольная и курю или просто смотрю на березу. Спустя время мне становится скучно там быть – слишком пусто и от бетонной плиты холодно ногам. Я возвращаюсь в квартиру, хвастаюсь чистым балконом, а потом испытываю сухую тоску. Мне непонятно, зачем на балконе теперь так чисто и просторно. И буквально через пару дней там снова появляется какой-то хлам. Странная балконная магия.

Летом 2023-го Алина впервые прислала мне черновик своей книги, и, прежде чем обсуждать рукопись, я спросила ее, почему именно балконы. Алина ответила, что понимает балконы как лиминальные пространства: они продолжают квартиру, но находятся на улице. Во время карантина я много времени проводила на балконе, наблюдала, как люди переступают заградительные ленты на детской площадке и пьют пиво на лавочке. Мне казалось, что выходила на балкон я уставшая, а возвращалась в комнату совсем другая, обновленная.

Недавно я купила квартиру в одном из регионов России, чтобы переехать в нее из Москвы. Я выбрала старый дом с интересной историей и инженерным решением: дом в горе, поэтому окна кухни выходят во двор на первом этаже, а окна комнаты с противоположной стороны дома – на третьем. Единственное, о чем я грустила, покупая эту квартиру, что в ней нет балкона. Когда я нахожусь в квартире без балкона, я чувствую себя немного голой и спрашиваю владельцев, где они курят и куда складывают весь свой хлам. Как будто квартира без балкона – это птица без оперения, будто между комнатами и улицей нет специальной прослойки, которая могла бы обеспечить жильцам (и мне) возможность почувствовать себя в безопасности, почувствовать, что есть место вне квартиры и улицы. То же чувство у меня вызывают квартиры, выходя из которых я тут же оказываюсь в подъезде и не прохожу так называемый предбанник. Кстати, в предбаннике моей съемной квартиры тоже хранятся вещи: раскладные стулья для работы в лесу, рюкзак и строительные принадлежности хозяйки. Иногда я храню там упаковки своих авторских экземпляров.

Когда я впервые оказалась в своей квартире, подумала: и куда я буду складывать весь свой хлам? И ответом на этот вопрос был другой вопрос: почему я должна хранить свой хлам? И что со мной не так, если я хочу балкон для того, чтобы хранить там старые вещи, ненужные книги и велосипед? Неужели нельзя жить «нормально» и желать балкон – для себя, для того, чтобы проводить на нем время, читать книгу, выращивать цветы, пить кофе?

Именно этот вопрос задает Алина. Только ее вопрос звучит без возмущения и претензии. Звучит он так: кто мы? И почему мы обращаемся со своим пространством таким образом?

В ваших руках – удивительная книга. Сама Алина называет ее выставкой, и я согласна с этим определением. Эта книга – необычная выставка. На выставках посетители ходят и смотрят картины, объекты, видео, иногда взаимодействуют с ними (если это указано в инструкции). Потом оставляют или не оставляют отзыв в гостевой книге и уходят. Эту книгу-выставку можно носить с собой в сумке или кармане, можно ее забросить на балкон к остальному хламу.

А еще эта выставка говорит с ее читателем, говорит о пространстве, теле, языке. И о том, как все мы живем здесь и сейчас. Живем в вещах прошлого и смотрим на горизонты будущего. Испытываем раздражение и хотим отодвинуть ковровую дорожку, чтобы увидеть, что там за ней. Бегут кони? Солнце встает над рекой? (См. главу «Смотреть – значит ждать».) В этой книге есть место всему и прежде всего – памяти и истории читателя. Когда я редактировала эту книгу, я все время хотела говорить о повседневности, в которую я сама погружена. В некотором смысле все, о чем я здесь написала, я вспомнила благодаря книге Алины. Эта книга – о человеке в пространстве, времени и языке.

Я родилась в маленьком сибирском городе и за свою жизнь побывала во множестве российских городов. Скиталась, путешествовала, ездила в командировки и на заработки. Я ездила и замечала, что города – от Южно-Сахалинска до Калининграда – имеют общие черты. Дело даже не в архитектуре: дореволюционные постройки, бараки, сталинки, хрущевки, капром, самозародившиеся строения. Дело было в общности организации самого пространства. Например, во Владимире, если идти из центра на вокзал, весной и осенью можно попасть в ужасную грязь, а в любое время года – в брошенность и запустение. Наблюдая за городами, их устройством, я пыталась найти логику и связность их организации. В конце концов я пришла к выводу, что связность пространства постсоветских городов, как бы это парадоксально ни звучало, заключается в повторяющихся разрывах, пустотах и неустроенности. Мне потребовалось несколько лет путешествий, чтобы примириться с алогичностью и пористостью пространств, в которых мы живем. И некоторое время на то, чтобы полюбить их. Освоить, как пишет Алина в своей книге.

Алина пишет, что ее метод по принципу сходен с симпатической магией: она изучала балкон и описывала его с помощью его самого. Это повлияло и на структуру книги-выставки. В ней вы найдете истории респонденток и респондентов, заметки о живописи, фотографии и кино, смешные и грустные рассказы, фантики от конфет и любительские фотографии. Логика связи этих фрагментов, визуальных и текстуальных, не линейна, она аффективна и интуитивна. Опираясь именно на эту логику, мы решаем, выбрасывать или не выбрасывать баночку от кабачковой икры, сохраняем сломанный фен и свои школьные тетради. Таким же образом наши балконы зарастают вещами, обрастают дополнительными конструкциями, живут свою балконную жизнь вместе с нами. Таким же образом устроены пространства городов, в которых мы живем.

Эта книга-выставка взволнует вас, я в этом не сомневаюсь!

Оксана Васякина, писательница

Вступление

Всем, кто любит балконы

Желание быть балконами заслуживает похвал. мы сами хотим стать балконами – и уважаем себя за это. мы любим себя за то что имеем почти одинаковую с балконами душу. балконы нам родственники – и мы рассчитываем вот-вот оторваться от земли и зависнуть над улицей на уровне второго этажа[1].

Денис Осокин. Из рассказа «Балконы»

Какими бывают балконы

Елизавета Кругликова. Балкон зимой. 1918. Бумага, акватинта, цветная печать. ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва

Я искала определение балкона и нашла его – на этой гравюре. Елизавета Кругликова изобразила (по-моему) крыльцо или террасу, но подписала: балкон. Мне понравилось, что она (с помощью лестницы) расширила балкон-как-понятие и балкон-как-вещь. Именно такое определение я искала для этой книги.

Не-балконы как балконы

Не все сооружения, о которых пойдет речь, можно назвать балконами (или лоджиями) в строгом смысле этих слов. Многие балконы (или лоджии) перестали быть балконами (или лоджиями): их застеклили, сделали над ними надстройки, присоединили к квартире, устроили в них кабинет, кроличью ферму, заложили их со всех сторон кирпичами – и теперь такой балкон выглядит как «пропуск» в ряду других (но все-таки узнается как балкон).

Эта книга не посвящена архитектуре, она о том, зачем людям нужны балконы (или лоджии) и по каким причинам от них отказываются: почему обращаются с ними не так, как с балконами, почему переделывают во что-нибудь другое.

Тексты и жанры

Большая часть текстов написана от первого лица – это мои наблюдения, рассуждения, заметки. Кроме того, здесь есть рассказы и разговоры.

Рассказы я написала, основываясь на интервью, но это не документальные тексты. Иногда несколько личных историй я объединяла в один сюжет, иногда, наоборот, детали из одной истории включала в разные.

Я называю эти тексты рассказами, но некоторые из них похожи на сказки, некоторые – на этюды, другие – на стихотворения.

В рассказах есть героиня, она. Кто это, я объясняю себе примерно так: она услышала и запомнила эти истории, как будто они про нее, а я их записала, как будто они про нее.

Она есть в каждом рассказе, но в некоторых из них у нее нет персонального местоимения (написано: они). Когда я это заметила, то решила не исправлять, не стала выделять ее из группы, раз она сама не выделилась.

В разговорах я пересказываю мысли и наблюдения людей, с которыми мне удалось поговорить о балконах.

На что это похоже

Если сравнивать этот текст с отчетом об исследовании, то сначала представлены описание и иллюстрации (раздел I), а затем методология и концепция (раздел II).

Если сравнивать его с романом, то сначала идет его текст (глава I), а затем приводится автокомментарий (глава II).

Если сравнить с выставкой, то сначала экспозиция (зал I), а затем – кураторская записка (зал II).

I. Через балкон

Исчисление балконов (две сказки)

1

Она искала свою будущую квартиру и на карте нашла подходящее место. Несуществующие помещения можно было посмотреть в офисе. На столе, под стеклом, располагался макет. На нем все дома были точно такими, какими они будут построены, только уменьшенные в несколько раз (она не успела посчитать, во сколько). Консультант нажал на кнопку, и в окне зажегся свет. Нажал на другую – загорелось окно рядом. Нажал на третью – и снизу выдвинулся плоский ящичек с разноцветными моделями автомобилей.

Подбежали дети ожидающих в креслах клиентов. Консультант сразу сделался серьезным, задвинул игрушечную парковку и произнес речь с такими словами:

Слова повторялись и были слабо скреплены между собой, отчего крутились и перемешивались.

Посетителям раздали анкеты. Она проставила галочки в окошки бланка и снова посмотрела на макет, на два светящихся окна на вертикальной плоскости, на остальные темные окна. Почти под каждым из них висел ящик для кондиционера, точнее – жестяная скоба. Из-за этих скоб макет походил на терку.

В анкете она ответила, что не боится высоты, а наоборот, и открытых пространств тоже не боится, и они с этим консультантом поднялись на тридцать первый этаж дома, такого, как на макете, чтобы посмотреть квартиру и посмотреть из этой квартиры наружу.

Она видит за окном дом (как на макете) – два окна светятся, остальные темные. Чтобы посмотреть мимо этого дома, она открыла створку, высунулась и повертела головой влево-вправо – надуло в уши. Она закрыла окно с недоумением: или нет ничего, кроме дома, как на макете, или стемнело. Если бы был балкон, она смогла бы выйти на него. Но тогда ее могло бы сдуть ветром.

Она подписала договор на тридцать лет и три года. Консультант произнес заклинание:

аннуитет

К договору были приложены страницы, орнаментированные рядами цифр. Каждый месяц нужно

осуществлять погашение долга

«…и вычеркивать одну строку», – сказал консультант и вручил ей карандаш.

2

Три года назад в Москве возле одной из конечных станций метро, почти вплотную к ней, построили пять огромных домов. Вчера она снова там оказалась и увидела, что между выходом из метро и этими домами появилось еще семь.

Три года назад рядом с пятью огромными домами у метро была только узкая дорожка, а не место для новых семи домов. Она посмотрела в телефоне на свое текущее местоположение – на карте, как и на местности, их было двенадцать (и дорожка, та же самая).

Долго ли, коротко ли шла она, куда ей было нужно, и догадалась: строят и сам дом, и место под ним. Расширяют место в земле. Балконов на этих домах не делают, потому что для балконов нужно было бы расширять место в воздухе.

Она стала считать, сколько потребуется кубометров воздуха, чтобы он мог вместить еще и балконы. Она идет, воображая эти кубометры:

один за другим

один над другим

Представляет их и считает. Пока она производит эти вычисления, воздух не заканчивается.

3

Фото Андрея Онучина. Москва. 2023

4

Юрий Пименов. Движущаяся граница города. 1961. Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Виды видов, или Зачем фотографируют пейзажи и скамейки

мы-то знаем то, что знаем мы-то

выди на балкон, позырь

там стоит вселенная умытая

и пускает изо рта пузырь.

Михаил Гронас. Из стихотворения «кап-кап-кап с тяжелых веток…»

1

Только что прошел дождь, появилась радуга. Я вышла на лоджию, отодвинула створку, выставила руку с телефоном наружу, снимаю панораму, чтобы уместилась вся дуга. Слева она вырастает из желтого коттеджа, справа вливается в лес. Внутри купола, созданного радугой, уместились гигантские новостройки (они на горизонте), церковь с колокольней, полосатые трубы электростанции, деревянная будка с антеннами, треугольные крыши частных домов – все это высовывается из леса. На переднем плане: автомойка, два автокрана и два грузовика.

Я живу на пятнадцатом этаже, в доме серии П-44Т – панельной семнадцатиэтажке, таких много в Москве. Я не чувствую связи с домом или районом, хотя провела здесь почти треть жизни. Только вид за окном я считаю своим: находясь в других местах, я вспоминаю этот пейзаж.

Почти на всех моих фотографиях, сделанных с этой лоджии, три четверти кадра занимает небо. Говорят, что в каждой местности небо имеет свой цвет. На моих фотографиях оно разных цветов. Небо непрерывно меняется, мои глаза воспринимают эти изменения с доступной им частотой – допустим, двадцать четыре раза в секунду. Каждое утро я вижу новое небо, но я понимаю, что оно – то же самое, что и вчера. Аналогично: каждое утро я узнаю себя в зеркале, хотя каждый день выгляжу по-разному.

2

(из разговоров)

Е. живет на десятом этаже, с балкона она видит хвойный лес (вдалеке), несколько соседних домов и школу (внизу). Она сказала, что выбрала эту квартиру, потому что вышла на балкон и увидела всю эту панораму.

К. живет на четвертом этаже, она сказала, что любит выходить на балкон и смотреть, как по реке плывут пароходы, а за рекой танцуют люди.

И. сказала: когда их компания переехала в новый офис, ей досталось место у окна. За этим окном была глухая кирпичная стена. Сначала она стала опаздывать на работу, потом болеть, потом грубить клиентам, а потом уволилась.

Е. Т. (риелтор) сказала: из-за плохого вида квартиры подолгу «висят». Сложно продавать квартиры на вторых и третьих этажах – люди не хотят смотреть на козырьки подъездов.

3

Джей Эпплтон наблюдал за птицами и ящерицами, изучал, где они строят свои гнезда. Он заметил, что им важен обзор и укрытие. Колин Эллард написал в «Среде обитания»[2], что это можно сказать и о людях: мы стараемся находиться там, откуда удобно наблюдать, оставаясь незаметными.

В кафе я выбираю место на диване, у стены, так, чтобы было видно окно. Знание о том, где строит птица свое гнездо, объясняет мне, почему мне не нравится сидеть спиной к входной двери. Я принимаю это за объяснение, не замечая, как моя мысль прошла по кругу: я нашла аналогию там, где хотела ее найти. Я сравниваю себя с птицами и ящерицами, и это меня успокаивает: так я помещаю себя в мир животных. Для меня это знание – и обзор, и укрытие.

Колин Эллард, который в своей книге (о людях и домах) рассказал об исследовании Джея Эпплтона (о птицах и ящерицах), считает, что биологического объяснения недостаточно: мы (люди) живем не только в природе, но и в обществе. По-моему, в современном городе мы никогда не знаем точно, спрятались мы или оказались на виду.

4

(из заметок)

Выписала из главы «Неприсваиваемое»: «…если в мире человека ждет брошенность и дезориентация, то в пейзаже он наконец-то попадает домой»[3].

Это объясняет мне, почему я скучаю по своему виду из окна. Вне контекста эта фраза кажется сентиментальной, но сам этот концепт (неприсваиваемое) помогает мне думать о том, почему нам нужны широкие виды, почему без них человеку плохо.

5

(из конспектов)

Агамбен о неприсваиваемом (l’inappropriabile).

Францисканцы:

Они считали бедность высшим благом (altissima povertà) и отказались от собственности. Их способ жить отличался от прочих людей (в XI–XII веках во Франции). Для тех, кто не хотел ничем владеть, не было написано законов. Тогда они придумали, что можно не владеть, а пользоваться.

Хайдеггер:

Он рассуждал о том, что такое быть бедным, но в своих рассуждениях противопоставлял бедность богатству, то есть не смог определить бедность саму по себе (позитивно).

Беньямин:

Он пишет не о бедности (povertà), а о справедливости (giustizia) – это благо, которым нельзя обладать. Giustizia не то, чем люди наделяют мир, а то, что в нем уже есть, без нашей воли и юридических законов (эту мысль я не поняла).

Агамбен:

Соединил францисканцев и Беньямина (Хайдеггер не пригодился). Быть бедным (францисканцы) или быть в «справедливом отношении с миром» (Беньямин) – это «находиться во взаимоотношении с неприсваиваемыми благами»[4] (теперь поняла, что имел в виду Беньямин).

К неприсваиваемому Агамбен относит тело, язык и пейзаж.

6

(из конспектов)

Агамбен о пейзаже.

Люди и в древности любовались пейзажами: существуют свидетельства в текстах IV века и древние изображения (фрески в Помпеях).

Агамбен выписал из античных источников, что относят к пейзажу: «…леса, холмы, водоемы, виллы, мысы, родники, ручьи, каналы, стада и пастухов, пеших путников и лодочников, людей, выходящих на охоту или собирающих виноград»[5].

Мы смотрим на пейзаж и видим все это, но и не видим, а как бы соединяемся с ним; не стремимся понять, а лишь смотрим (состояние «пользования собой и пользования миром»).

«Пейзаж – это пребывание в неприсваиваемом как форма жизни, как справедливость. А потому если в мире человека ждет брошенность и дезориентация, то в пейзаже он наконец-то попадает домой»[6].

7

Анна Лепорская. Пейзаж с полуфигурой. Начало 1930-х. Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

8

Человек на переднем плане сидит на траве или на скамейке или стоит за ограждением – за темно-зеленой полосой. Я додумываю детали, описывая картину словами, представляя себя на месте этой полуфигуры. Я сижу на земле, ощущаю ее неровности, уколы сухой травы; пахнет клевером и навозом; слышу голос животного (птица? лягушка?); ветер не холодный; припекает. Смотрю на дом, на забор, вспоминаю поездки на картошку на первом курсе; вспоминаю о заборах в Подмосковье (они не такие, как на картине).

Несколько крупных капель упало мне на макушку и на джинсы – не вижу ни одной тучи, смотрю прогноз в телефоне: дождь. Делаю панорамный снимок и ухожу. Эта фотография однажды появляется на экране с указанием даты и геолокации. Смахиваю (отмахиваюсь). Если бы вместо этого фото всплыло другое поле с домиком на горизонте, я бы не заметила подмены. Фото подписано: «4 июля, Сумбулово». Я была там в этот день, и у меня сохранились: запись в блокноте, травинка-закладка в книге, упаковка лейкопластырей, которую я купила на автостанции, чтобы заклеить мозоль на пятке. Если бы не было даты и геолокации, фотография не всплыла бы на экране, а лежала в толще невидимых данных, пока я не удалила бы ее вместе с папкой «Не разобрано». Меня раздражают эти данные: координаты времени и места. Как будто кто-то подсмотрел за мной и вписал в журнал прибытия-убытия. У меня отобрали что-то такое, что никогда моим не было, но теперь я ощущаю утрату.

Зато у меня есть воспоминание.

9

Слушаю лекцию Светланы Адоньевой[7]. Она показывает фотографии, которые антропологи делали в экспедициях. Примерно каждая десятая из них – пейзажная. В некоторых местах, с которых антропологи делали свои пейзажные фотографии, есть скамейки. Их установили местные жители. Они приходят туда, чтобы посидеть.

Мне приятно смотреть на эти фотографии – на темноту реки и полосы сине-зеленых деревьев. Я не очень внимательно слушаю, отвлекаюсь, думаю о том, как это все относится к балконам (сделала об этом заметку).

На экране появилась фотография, на которой пожилая женщина встает со скамейки – собирается уходить. До этого она сидела и смотрела с холма на простор. Наверное, она вспоминала свой день или думала о будущем. Ее чувства и мысли разделялись, оформлялись и распространялись по лугам и излучинам.

Она ушла (предполагаю), потому что ей не захотелось смотреть, как фотографируют ее вид. Ей неприятно было бы увидеть себя на чужой фотографии: оказаться внутри своего (освоенного) вида, вдруг стать его элементом – это все равно что внезапно схлопнуться.

10

(из заметок)

Люди приходят посидеть на скамейках как по расписанию, непроизвольно согласовывая свои действия с другими людьми; это похоже на орнамент ковра или танца, об этом написала Инна Веселова в статье про узоры на варежках[8]: есть линии, которые сходятся и расходятся. То же самое можно сказать про голоса в хоре; в северных деревнях люди выходят на работу, собираются на праздник или посещают кладбище, они делают это давно, и эти занятия образовали «узор».

В ДАСе (общежитие МГУ) есть общие балконы. Когда я там жила (с 1991-го по 1999-й) студентки выходили на балконы курить или с ребенком в коляске. Общие балконы, как и эти скамейки в деревне, нужны для того, чтобы отделиться от группы, побыть одной, посмотреть вдаль над пятиэтажками. Они (студентки) не вязали варежки и не танцевали кадриль. Их тела двигались не по «общему узору», а по автономным траекториям, студентки зависели от личных расписаний, поэтому иногда сталкивались друг с другом на общем балконе.

11

Однажды (в восьмидесятых) мама привезла из Тулы конфеты «Ясная Поляна». Кроме серии, у каждой из них было дополнительное название, например «Въездные ворота», «Купальня», «Любимая скамейка».

По музейной легенде, Толстой любил отдыхать на скамейке и смотреть, как растут елочки. Их выращивала Софья Андреевна. Легенда основана на нескольких цитатах из воспоминаний Софьи Андреевны Толстой и Александра Гольденвейзера, а также на двух фотографиях: Франца Протасевича – Лев Толстой сидит на скамейке со спинкой (1903) и Сергея Прокудина-Горского – Лев Толстой сидит в плетеном садовом кресле в Ясной Поляне (1908).

Итак, сначала был вид (на елочки), этот вид как-то влиял на Толстого. Если я приеду и посмотрю на те же елочки, то что-то пойму (может быть).

Скамейку сделали из березовых жердей и поставили на тропе между лесом и пашней уже в советское время (после того, как организовали музей). Когда скамейка разваливается, ее заменяют аналогичной. Елочки выросли и погибли в 1964 году (не знаю, отчего), посадили новые. Если я туда приеду, я увижу другие деревья и сяду на другую скамейку.

На всех фотографиях, которые мне выдал поисковик, есть только скамейка – нет ни людей, которые на ней могли бы сидеть, ни вида, который с нее открывается. Мне захотелось узнать, что с нее видно, и я посмотрела на Google Maps: нижнюю часть высоких деревьев.

Я нашла фантик от конфеты «Любимая скамейка» на сайте, где продают советские артефакты. На рисунке шесть елок, они – позади скамейки. В реальности скамейка и елки, на которые смотрел Толстой, напротив друг друга. На рисунке же скамейку «переставили» к елкам или елки «посадили» за скамейкой. Одну эмблему наложили на другую, этот графический образ зарегистрирован как товарный знак.

12

Фантик от конфеты «Ясная Поляна. Любимая скамейка». Архив Алины Моисеевой

13

Я стою неподалеку от туристической тропинки и смотрю, что происходит возле скамейки. Делаю заметки в телефоне. Со стороны кажется, я занята чем-то обычным, поэтому могу наблюдать, не привлекая внимания. Возле скамейки две женщины фотографируют друг друга. Та, которая в спортивном костюме, садится осторожно: «…он же был худее меня» (это она о Толстом).

Женщины ушли, подошла группа, похожая на две семьи. Дети бегают вокруг, матери выбирают ракурс, отцы садятся, двигают задами, испытывают скамейку на прочность: «…сделана с расчетом, чтоб люди сидели» (одобрительно).

Заметили меня. «Уже вон очередь. – Подождут, мы же для истории». Женщины подсказывают мужчинам: «Сними шапку, думай о жизни». Делают несколько снимков, по очереди садясь на скамейку, чтобы каждый попал на фотографию.

Люди фотографируются на скамейке, но не фотографируют вид, открывающийся с нее. Они воспринимают ее как памятник сидению, а не как памятник смотрению.

Если человек сделает фото на фоне тех елок, которые видны со скамейки, в кадре окажутся только лысые стволы – они не выглядят как «елочки», поэтому не годятся для туристической фотографии.

На снимках, которые я до этого видела в интернете, скамейка всегда была пустой, и я не знала, можно ли на ней сидеть. «Скамейки с людьми» размещают только на личных страницах, поэтому они реже попадают в системы поиска. Таких фотографий много, но каждую из них видят только те, кому их показывают. Люди смотрят на фотографии своих знакомых, обмениваются запечатленными достопримечательностями.

14

Я медленно пишу этот текст, часто перечитываю его; если мне что-то не нравится – переписываю. Иногда мне попадается какая-нибудь цитата, она мне кажется важным дополнением, я ее встраиваю, но тогда часть предыдущей постройки приходится разбирать.

«Свои слова никогда не могут удовлетворить; требования, к ним предъявляемые, равны бесконечности. Чужие слова всегда находка – их берут такими, какие они есть; их все равно нельзя улучшить и переделать. Чужие слова, хотя бы отдаленно и неточно выражающие нашу мысль, действуют как откровение или как давно искомая и обретенная формула»[9].

Наверное, это можно сказать не только о текстах. Один фотограф рассказал мне, как он отбирает работы для выставки или публикации: надо напечатать (например) сто штук, разложить, потом развесить; смотреть с расстояния в один метр, перевешивать с места на место; свалить их в кучу на столе, перебирать, двигать; половину спрятать и забыть; напечатать снова, используя другие технологии; позвать друзей, выпить с ними, половину фотографий раздать; начать все сначала. Через год, если случайно не выбросишь самое лучшее, то сможешь выбрать одну. Или две.

15

(из разговоров)

И. (фотограф) сказал: пейзаж фотографировать сложнее всего. В одном месте это может быть солнышко, дерево, домик. В другом – дерево, домик, солнышко. В пейзаже практически не за что зацепиться, и ты обнаруживаешь себя в диалоге с кустами.

16

Иван Бойко. Лев Толстой. Отпечаток сделан с помощью камеры-обскуры для проекта «Место Гения» (Lieu du Genie). Москва – Париж. 2010

17

Я вспоминаю Ясную Поляну с помощью фотографии Ивана Бойко, хотя ничего точно такого я там не видела. В парке вместе с прочими туристами я прошла мимо небольшого дома, обшитого голубыми досками, прочитала: «Павильон закрыт». Гораздо позже, в дальнем конце усадьбы, я вдруг подумала, что это тот самый домик. Тот, который кажется мне фрагментом летнего неба, случайно оказавшимся на зимней фотографии.

Домик и снимок всплыли в памяти после того, как я выполнила свою задачу (наблюдение за скамейкой). Вспомнила его, когда сидела у пруда, смотрела на рогоз и синие цветки цикория. Я ни о чем не думала, смотрела на рябь на воде, и в сознании всплывали ассоциации – для них там появилось место.

Эта фотография сделана камерой-обскурой. Фотограф выбрал место и установил там коробку с отверстием. Если попытаться заглянуть в нее, то увидишь темноту (отображение зрачка). Чтобы узнать, что ей (коробке) видно, нужно усложнить эту систему: поместить внутрь нее медную пластину, покрытую битумом. Так сделал Жозеф Нисефор Ньепс в 1826 году.

Коробка с пластиной внутри целый день запечатлевала пейзаж за окном: улицу, дома и деревья. Свет проникал в нее сквозь отверстие, падал на поверхность пластины (на битум), изменял это вещество – соединял короткие молекулы углеводородов в длинные цепочки (полимеры).

Вечер. Ньепс достает пластину. Она выглядит как свежий асфальт (на вид не изменилась). Ньепс смывает слои битума едкими жидкостями. В помещении, где он работает, пахнет лавандой и бензином.

Участки пластины, которые подверглись воздействию света, затвердели, стали выпуклыми (они не смываются). В других местах уже обнажилась медь.

Ньепс расчищает рельеф, как археолог. Ему еще предстоит протравить голую медь, потом соскоблить остатки битума (так он изготовит клише). Но он уже видит, что сто́ит всем этим заниматься. Он уже предугадывает, каким будет оттиск на бумаге.

Утром солнце светило на дом справа, а вечером – слева. На гелиогравюре (так называется отпечаток) мы видим весь этот день. Время запечатлелось на ней, как след поворота солнца.

Пока коробка с пластиной внутри стояла на подоконнике, по улицам Ле Гра проходили люди, проезжали повозки, но они остались незамеченными, словно город весь день был пустым.

Фотография домика в Ясной Поляне сделана почти такой же камерой-обскурой, хотя внутри нее была не пластина с битумом, а фотопленка (цветной слайд). Фотограф поставил камеру на штатив, направил в нужную сторону. Она полчаса пропускала внутрь себя электромагнитные волны, которые воздействовали на чувствительную пленку.

Камера полчаса пропускала свет внутрь себя. Свет изменял что-то в веществе фотопленки. Все это время фотограф не видел, что у нее (у камеры) получается. Он выбрал эту технологию, чтобы у него была возможность не только произвести этот снимок, но и получить его в дар. Похожим образом устроено рождение детей.

18

Жозеф Нисефор Ньепс. Вид из окна в Ле Гра. 1826. Гелиогравюра, отпечатанная с литографического клише

19

(из разговоров)

Н. сказала, что художник пишет в раму, поэтому картина воспринимается как окно.

В. сказал, что люди в тесную комнату вешают зеркала. Если зеркало, к которому уже привык, внезапно убрали, то удивляешься, какой маленькой стала комната.

А. Г. сказал, что Ямпольский сравнивал пейзаж с окном, которое ведет за пределы города, и что европейский пейзаж возник как ностальгия по чему-то утраченному или утрачиваемому.

И. сказала: в восьмидесятых стали модными фотообои. Они должны были создать впечатление выхода в лес или к озеру. Но было видно, что на стену приклеили деревья, и эти деревья занимали в комнате место.

Н. Г. (историк) сказала: в Помпеях люди рисовали на стенах балконы, которых у них не было, а за балконом изображали панорамный вид.

В. Л. (художник) сказал, что есть три пространства: внутри квартиры, на самом балконе и за его пределами – и это три разных освещения. Если на веревке висит что-нибудь желтое или фиолетовое, то весь балкон окрашивается в этот цвет.

И. сказала, что не видела фотообоев с балконами.

Д. сказала: купила гобелен, на котором выткан балкон как в бабушкиной хрущевке. Она повесила его в своей новой квартире, на стену, где раньше (до того, как она там поселилась) было окно (его заложили предыдущие владельцы квартиры).

20

Валерий и Виталий Либы. Веранда. Гобелен. Фото Дарьи Лапиной. Тель-Авив. 2022

21

(из заметок)

Гобелен напоминает «бабушкину квартиру» двумя способами: он одновременно ковер на стене и вид на балкон с покрывалом на веревке.

В одном подкасте говорили, что, засыпая, дети рассматривали узоры на «тех самых советских коврах» и что те, кто смотрели на одинаковые узоры, теперь в чем-то друг другу родственны, «братья и сестры по коврам». По-моему, это не так, ведь каждый представлял что-то свое, но образ мне запомнился, я вижу в нем ностальгию по занятиям, которые похожи и повторяются, создавая «узор», тоску по такому устройству жизни, какое описала Веселова в статье про варежки[10].

Гобелен расширяет комнату, потому что вместе с ним в пространство проникает «невидимое» из памяти и из воображения.

22

Илья Кабаков. Пейзаж с горным озером. 2006. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея, Москва

23

(из заметок)

Еще о «невидимом», как оно попадает в комнату. Например, зеркало – без него мы не видим своего лица; я вижу в зеркале кота, который сидит на шкафу в другой комнате (без зеркала мне его не видно).

Например, объект Кабакова: я представляю, что какой-то человек набросил рубашки на картину, которую он купил на блошином рынке; после этого в комнату попали рынок, отель и другое горное озеро (из моей памяти). Через край «Пейзажа с горным озером» перекинуты рубашки, эти рубашки не только на видимой стороне, но и на оборотной (без рубашек я бы о ней не подумала, «не увидела»).

У гобелена тоже две стороны, как у любой ткани (нашлось общее между непохожими вещами).

Еще: в обоих случаях часть пейзажа «за занавеской», мне хочется отодвинуть ткань и посмотреть, что там, за ней.

24

Что за сорока ведет этот блокнот?

Джоан Дидион. «О том, зачем я веду блокнот»

Когда я писала, мне казалось, что каждый отрывок продолжает идею предыдущего. Я подбирала иллюстрации, чтобы показать не только разные пейзажи (это получается само собой), но и разные способы их «присвоить».

Я не знаю, как читатели воспримут заметки, конспекты, цитаты, разговоры, собранные в одном месте; абстрактную картину, фантик от конфеты, фотографию, сделанную камерой-обскурой, гелиогравюру, гобелен, концептуалистский объект.

25

Перечитала текст через неделю после того, как дописала последний (предпоследний) абзац, и поняла, что смотрю на него как на пейзаж.

Смотреть – значит ждать

1

(из рассказов)

Вся их школа (дети) учится в чужой школе (здании), потому что их школу (здание) еще не построили. Пятые классы учатся во вторую смену. Сейчас ноябрь. Пятый урок (литература) закончился в 19:15.

Они идут домой. Между старым районом, где временная школа, и их новыми домами – непонятно что: сначала пролезть под трубой, потом идти по тропинке в сторону дороги, но не переходить через нее и не ждать троллейбуса (не дождешься, на остановке встретишь пьяного).

Они шли и громко разговаривали, выкрикивали любые слова, распространяли свои голоса над гаражами и лесопосадкой. Они не могли идти быстрее (скользко и портфели) и торопились домой с помощью звука.

Одна из девочек вслух сочиняла стихотворение о девятиэтажке, к которой они шли: она возвышалась надо всем, ее окна сияли, как сто огней. «Куда ты смотришь, девятиэтажка?» – спрашивалось в стихотворении. Другая сказала, что это олицетворение.

2

Я представила эту картину целиком: пустырь, вдалеке дома, идут маленькие люди. Если хочешь сфотографировать такой пейзаж, нужно забраться повыше.

Недалеко от моего дома есть карьер. Один из его берегов высокий и обрывистый. Если смотреть вниз, то видно сине-зеленую воду и разноцветные пески, как будто это озеро и пустыня рядом друг с другом. Однажды я увидела этот пейзаж на фотографии известного фотографа. Внизу три человека чем-то заняты – один рисует палкой на песке, другой смотрит вдаль, третий просто находится там. Мне вдруг показалось, что я одна из них. Разглядеть не получалось, и я спросила у фотографа, кто эти люди на снимке. Он увеличил свою фотографию, чтобы рассмотреть фигуры, и сказал, что это трое мужчин. Но я все равно вижу там себя (то в одном, то в другом), не могу избавиться от этого ощущения.

На обрывистом берегу карьера – лес, деревья растут до самого края. Каждый год сползает несколько сосен и берез, они вместе с корнями лежат на склоне. На противоположной стороне – высокие дома. Из их окон эти деревья выглядят как рассыпавшиеся спички.

3

(из заметок)

О картинах Малевича и Булатова.

У Малевича видно, что происходит вдалеке: скачут красные кони.

Горизонт у Булатова закрыт ковровой дорожкой. Если там, вдали, что-то изменится – сдвинется солнце или корабль, – люди этого не увидят.

4

Казимир Малевич. Красная конница. Ок. 1930. Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

5

Эрик Булатов. Горизонт. 1971–1972. Холст, масло. Музей искусства авангарда

6

В византийских градостроительных нормах закреплено право видеть горизонт. «В этом богатом городе, т. е. в Царьграде, соблюдай расстояние в двенадцать стоп, не лишая вида соседа, чтобы он мог прямо смотреть на море, стоя на своем дворе или сидя на нем, и не приходилось бы ему поворачиваться в сторону, дабы видеть море»[11].

Наверное, такие законы были не везде, не во всех странах – есть древние города с узкими улицами, с которых видно только небо и стены. Но в таких городах можно подняться на высокую башню или выйти на открытое место.

Во многих постсоветских городах улицы ведут к памятнику или учреждению. Перед ними (памятниками и учреждениями) есть широкие площади. Если в городе нет реки или озера – то невозможно посмотреть вдаль.

7

(из разговоров)

А. сказала: когда ей сделали лазерную коррекцию зрения, она стала часто выходить на балкон и смотреть, как по МКАДу едут машины. До этого она их совсем не видела, а теперь они были как игрушки. Она могла рассмотреть каждую по отдельности и группы, скопления. Если кто-то никак не приезжал, задерживался, она проверяла, точно ли отображена пробка в Яндекс Картах.

И. сказала: сегодня она увидела, как черно-серый дым укрывает кубики сорокаэтажек. Она смотрела на это и читала в новостях, что пожар начался из-за того, что на строительной базе взорвались кислородные баллоны.

К. сказала, что жила с сестрой и родителями в Москве, на Ленинском проспекте, на четырнадцатом этаже. Когда проезжала какая-нибудь делегация, проспект перекрывали, а на фонарях вешали флаги той страны, делегация которой будет проезжать. В августе девяносто первого она видела с балкона, как по Ленинскому ехали танки. Она была дома одна, некого было спросить, что это значит.

8

(из заметок)

Если смотреть на море или на лес, то нет причин думать, что за горизонтом есть что-то другое, но если узнать, что там другая страна, отношение к пейзажу меняется. Это другое, неизвестное, появляется в воображении, и ситуация «узнавания» сохраняется в памяти.

«Дом моего детства по улице Энгельса стоял на краю города. Окна квартиры на третьем этаже выходили на степь – сотни километров без единого населенного пункта. Я любила смотреть в окно. Между бесконечностью степи и бесконечностью неба тянулась синяя полоса горизонта. Одно из моих самых первых воспоминаний – год, наверное, 1981-й или 1982-й, мама держит меня на руках и говорит, показывая в окно, что там, за степью – Афганистан. Зимой степь была серой, а весной становилась нежно-желтой от тюльпанов, которые мы с мамой рвали, приносили домой охапками и ставили в трехлитровые банки»[12].

9

(из рассказов)

Они (пионерки) делали стенгазету. Это такой постер, его рисуют на ватмане формата «А-ноль». Сверху – лозунг, а под ним может быть что угодно: списки, обещания, порицания, фотографии, вырезки из настоящих газет и журналов, карикатуры, стихотворения, костры как на пионерском значке. Недавно они рисовали к годовщине революции, а сейчас новая тема – урожай. Они вырезали тыквы из журнала «Крестьянка», и написали:

земля – наше богатство

Они написали это красной тушью, плакатными перьями. Особенно хорошо и ровно получилось длинное тире. Но прибежала старшая пионервожатая и велела переделать:

наш путь – коммунизм

Они приклеили поверх неподходящих слов два бумажных прямоугольника, а тире между ними оставили. И не знали, пригодятся ли теперь тыквы.

Пионервожатая прибегала еще раз, и потом еще, и они писали новые слова и приклеивали поверх предыдущих:

два мира – два детства

пятнадцать республик – пятнадцать сестер

все люди – братья

наше будущее – коммунизм

(зря заклеивали «коммунизм»)

Ватман – толстая бумага. Тире провалилось между бумажными кирпичами.

Они ждали, что их будут ругать за плохую стенгазету, но на следующий день объявили, что умер Брежнев и что теперь надо стоять по обе стороны портрета. Называлось «нести караул».

Бульвары и диагонали

1

(из рассказов)

Они (спортсменки) приехали в этот город (Вильнюс). Она не встречала таких городов в реальности, только в кино или на картинах. Таких, где идешь по улице и смотришь на дома не для того, чтобы узнать адрес или прочитать, что там находится, а разглядываешь окна, двери, стены с головами и чудовищами.

В райцентре, где она живет, самый интересный дом – дворец спорта. Высота, простор, бронзовая женщина. Ей там сразу понравилось, и она записалась на баскетбол.

Вообще, она уже побывала в разных городах: Саратове, Волгограде, Коврове, Ельце, Гусь-Железном. Но они там не гуляли, а ездили из гостиницы в спортзал и обратно, много раз, пока шли соревнования. В Волгограде была еще экскурсия на Родину-мать. Там все устали. А в этом городе (Вильнюсе) они ходили по улицам безо всякого дела и даже без экскурсии. Больше всего (кроме чудовищ) ей понравились кафе.

Вообще, она уже много раз бывала в кафе – отдельном доме со стеклянными стенами. Но здесь ты входишь в тот же дом, где люди живут. Иногда через арку, а иногда в обычный подъезд – внутри лестница, двери квартир. Только в этом подъезде никто не нассал и не наблевал. За одной из квартирных дверей – столики, пианино. Можно сесть внутри, а можно – на балконе. Они выбежали туда и начали махать руками, звать своих, которые были еще на улице. У кого был фотоаппарат – фотографировали.

Буквы в меню оказались как английские, но веселее. Она выбрала слово с тремя птичками – Šaltibarščiai, произносится похоже на «Шалтай-Болтай». Оказалось – тертая свекла с яйцом, луком и кефиром. Вкусно, но она не наелась и задумалась. Вот она сидит в далеком городе. Не сытая и не голодная, не ребенок и не взрослая, не одна и не в команде. И в доме, и на улице.

Когда они вернулись в свой город и напечатали фотографии, ей передали ту, где она в профиль (видно голову и шею). Позади нее этот город (Вильнюс). Перед носом у нее цветки и травинки. Она вспомнила, что они растут из горшка, подвешенного за кромкой балкона. И вспомнила это слово с яйцом – не целиком, а как расположение птиц на заборе.

2

У меня тоже есть такая фотография, в Сиракузах. За моим балконом узкая улица, на других балконах – разноцветное белье. Я тогда подумала, что местные жители, в отличие от туристов, не сидят на них подолгу: у них есть другие дела, на балконах они сушат простыни, а город им немного надоел.

3

Еще вспомнила фотографию Бродского на балконе дома Мурузи, где сейчас музей «Полторы комнаты». Я там еще не была, но хотела бы выйти на этот балкон, послушать, какие звуки до него доносятся.

4

(из разговоров)

П. сказала, что однажды она сняла апартаменты с балконом, сфотографировалась в полупрозрачном белье, выложила фото с подписью: «Я в Санкт-Петербурге».

М. сказала: у всех есть фотографии на балконе, и у нее их много осталось с тех пор, когда она часто ездила в Европу.

А. сказала, что у нее есть фотография, где она изображала Бродского на балконе в доме Мурузи.

М. сказала, что видела, как люди фотографируются а-ля Мэрилин Монро: стоят на вентиляционной решетке в легких платьях и ждут потока воздуха. М. изучала интертекстуальность и записала эти случаи как пример.

5

Черное море, конец семидесятых. К пляжу ведет дорога, по которой и идут, и едут (сигналят, гудят). По краям происходят купля-продажа и развлечения. Пахнет вареной кукурузой, луком и персиками. Покупаю томатный сок, мне его наливают из стеклянного конуса, я размешиваю соль алюминиевой ложкой, она тускло стучит о стенки стакана.

Пью, смотрю через дорогу. В тени большого незнакомого дерева (платана, как я потом узнаю) установлена картина (фанерный щит), на ней море и волны, небо, песок и зонтики. В центре щита вырезана женская фигура, стоящая боком. Она тоже как волна, но черная. Этот силуэт кажется тенью красивой пляжной женщины.

«Девочка, отойди, не мешайся. Куда пошла со стаканом?» – это мне. Пока я пыталась встать подальше от покупающих и поближе к продающей, изменилась пляжная картина (напротив).

В тени (в прорези) появилась загорелая нога, обутая в босоножку на танкетке. И (тут как тут) женщина в желтом мини-платье встала в нарисованный фон песка и неба, под красно-белый зонт. Фигура точно вписалась в выпиленные изгибы. Похожую сцену я видела в фильме.

Я тоже хочу так вписаться, это интересно, почти как задача по геометрии. Но сначала надо перейти на другую сторону. Продавщица хватает меня за плечо: «Стакан!» – ставлю стакан, горит плечо (голое и красное от солнца). Велосипедный звонок, скрип шин машины.

Тогда я не стала переходить через дорогу, не стала примерять свое тело к тени, не подходящей мне по размеру. Эта ситуация отчетливо мне запомнилась, как запоминаются незавершенные действия[13].

6

(из разговоров)

Ч. сказала: она мало знает Бродского как поэта, но он ей нравится как человек, красиво сфотографировавшийся на балконе.

М. сказала: так он продолжал традицию Серебряного века.

7

Ахматова – две фотографии, в 1917 и в 1927 годах.

Маяковский – в 1927-м, в Праге, в пальто и с тростью.

Пастернак – в доме писателей в Лаврушинском.

Булгаков – на стуле, нога на ногу, локтем опирается на угол решетки; в интернете встречается это же фото с подписью «Маяковский».

Блок – три фотографии на балконах и одна на крыльце.

Мандельштам – ему семнадцать или восемнадцать, загородился садовым креслом.

8

Осип Мандельштам. Фотограф неизвестен. 1908–1909. Российский государственный архив литературы и искусства, Москва

9

Иван Шагин. Уличная съемка. Москва. 1935. Семейный архив Светланы Шагиной, Москва

10

Михаил Евстафьев. Из серии «Я – Куба», № 1. Гавана. 2005. ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва

11

Я назвала папку с этими фотографиями «типа Кайботта» – тот же ракурс и пропорции, то же расстояние от фотографа; если сортировать по дате, то «Балкон, бульвар Осман» (1880) оказывается первым.

Кромка балкона идет вглубь перспективы, мои глаза движутся вдоль нее. Я нахожусь на балконе и в то же время продвигаюсь вдоль бульвара. Дом, который отсюда видно, – на углу улицы Лафайет (я нашла его на Google Maps).

Бульвар на карте – длинная прямая линия, пересекает несколько кварталов по диагонали. В 1880 году он был построен примерно наполовину, до того места, где стоят кайботтовские персонажи. Они смотрят на новый бульвар. Внизу кладут брусчатку, и на балконе слышны стук и скрежет, а может быть, дорожные работы уже закончены.

Один мужчина облокотился на парапет. Если воспринять изображенное как плоскость – его голова и плечи находятся среди деревьев. Второй – прислонился спиной к фасаду. Примерно так он мог бы прислониться к стене, находясь на улице, рядом с гуляющими. Но здесь его положение выше.

Их двое, но каждый сам по себе. Они ничего не делают и ничего не держат в руках – у меня нет повода отвлечься от смотрения на бульвар вместе с ними. Я не могу придумать их историю, поэтому присоединяюсь к их состоянию.

12

Гюстав Кайботт. Балкон, бульвар Осман. 1880. Холст, масло. Музей Тиссена-Борнемисы, Мадрид

13

(из разговоров)

Н. сказала: в девятнадцатом веке появилась идея современности. Современность – не «миг между прошлым и будущим», а время, которое длится. Можно остановиться и наблюдать с балкона за жизнью города.

14

Клод Моне. Бульвар Капуцинок. 1873. Холст, масло. ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва

15

Я вижу сначала бульвар, разделенный тенью, – это одна из линий перспективы. Потом я замечаю двух мужчин справа. Один из них смотрит на толпу внизу, второй – на зрителя или на художника (он находился на соседнем балконе).

В некоторых сопроводительных текстах (о картине много написано) авторы отмечают, что люди внизу слишком маленькие по сравнению с домами и деревьями. Возможно, это так, но я сама этого не замечала. Я перемещалась внутри картины (выше-ниже).

Ограждение балкона, на котором находятся мужчины, полукруглое, а стену дома не видно. Как будто они в корзине воздушного шара, и можно снижаться или подниматься вместе с ними.

16

Эдвард Мунк. Белая ночь. Осгардстран (Девушки на мосту). 1902–1903. Холст, масло. ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва

17

Я смотрю на эту картину и думаю, что Мунк, когда хотел изобразить эмоцию или состояние, сначала проводил диагональную линию. Если эмоция тихая или размеренная, то линия шла из нижнего левого угла в правый верхний (как будто в гору). Если громкая и настойчивая – то из левого верхнего в правый нижний (как будто с горы).

Так я рассудила на примере трех картин – этой и двух других (вспомнились). Вторая – с мужчиной у залива Осло-фьорд, рядом с большими валунами. На картине береговая линия сильно извивается, и если идешь по ней глазами, то перемещаешься очень медленно (задерживают волны и камни). Третья – та, которая размножилась на эмодзи: в ней все близко и прямо к тебе обращается.

Дома, с помощью интернета, я посмотрела много картин Мунка и подумала, что эти его диагонали, затягивающие в картину, произошли от балконной перегородки: когда Мунк учился в Париже, он видел «Бульвар Осман» Кайботта и написал свою версию в 1891 году, называется «Улица Лафайет».

Виленин и Нинеливанна

1

Александр Родченко. Сбор на демонстрацию. Москва. 1928. Мультимедиа Арт Музей, Москва

2

Кажется, что люди на балконе и люди на улице находятся в одной плоскости. Мне нравится разгадывать загадку: как Родченко спрятал объем. Как он «поймал» в одну линию то, что в трехмерном мире перпендикулярно – горизонтальный бортик балкона и его вертикальную стенку.

Можно подумать, что такая фотография менее «реалистична», чем любая, сделанная по канонам перспективы. Но мне предъявлена реальность самой фотографии – я вижу, что на самом деле это плоский объект.

Фотограф (наверное) находился этажом выше людей, которые смотрят с балкона на демонстрацию. В физическом мире он выше их всего на два-три метра, но создается впечатление, что он очень высоко.

3

Леонид Лазарев. 9 мая 1959. ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва

4

(из заметок)

На балконах вдоль центральных улиц вывешивали флаги. На советских открытках рисуют детей на балконах с флажками в руках – предполагалось, что на балконах тоже должна происходить демонстрация (лояльности).

Мои собеседники не рассказывали, что кто-то из них размахивал флажком, наверное, потому, что мало у кого из них был балкон на центральной улице. Балконов вдоль центральных улиц вообще мало, потому что мало самих центральных улиц. То есть большинство ходило на демонстрацию пешком.

В семидесятых и восьмидесятых на демонстрации можно было не ходить по «уважительной причине» (как я это помню). Флаги на домах развешивали дворники (или кто-то из ЖЭКа), но жителей вешать флаги на балконах не заставляли (как я это помню). В более жестких режимах отсутствие флага считалось выражением протеста.

Пример из лекции: во время любого праздника немцы были обязаны вывешивать на своих балконах флаги со свастикой, у соседей рассказчика были огромные флаги, они закрывали собой нижний балкон. Отец мужчины, который это вспоминает, вывешивал флаг размером с носовой платок, и говорил детям, чтобы они не вздумали покупать большой флаг. Вспоминающий был ребенком, и ему было стыдно за маленький флаг[14].

5

В 2013-м я случайно оказалась на первомайской демонстрации в Мадриде. Мне дали листовку и продали футболку с Марксом. В листовке был рифмованный текст, перечислялось, что не так в политике Евросоюза.

У меня не было мнения по поводу политики Евросоюза, но мне (а также кудрявому ребенку на трехколесном велосипеде) дали оранжевую тыквенную погремушку, сказав: «La maraca», – и показали мне (а также кудрявому ребенку на трехколесном велосипеде), как именно нужно ею трясти, чтобы шуршало. Я прошла пару километров с демонстрантами, радуясь, что попадаю в ритм.

В детстве, лет в шесть (в конце семидесятых), я ходила на первомайскую демонстрацию с родителями. Помню, мне нравилось бегать по ряду змейкой – одного человека обежать спереди, а следующего – сзади. Чтобы пробраться между взрослыми, я раздвигала их, как будто плыла брасом.

Головы людей наверху возмущались: «Зачем брать с собой детей?» Я видела их босоножки и ботинки и перепрыгивала через них. Кто-то дал мне шарик и флажок, кто-то дал мне дудку, кто-то другой ее отобрал.

Демонстрация – когда что-то показывается. На мадридской демонстрации показывалось несогласие. На демонстрации, в которой я участвовала в детстве, показывалось шествие – передвижение людских масс по городу.

«Идут работники завода цветных металлов!» – мы слышим громкий голос говорителя. Идущие рядом взрослые восклицают и выравниваются, обращают мое внимание на линию, которую они собой составили. Я устала бегать, у меня лопнул шарик, меня берут за руку, я выравниваюсь. Мне нравится звонкость «завода цветных металлов».

Это были разные демонстрации, но я их вспоминаю как яркость, голоса и размахивания. Я не думала, куда я иду и что происходит. Сейчас я представила маршруты этих шествий в виде каракулей, нарисованных яркими фломастерами на туристической карте.

6

(из конспектов)

Мишель де Серто сравнивает перемещение тел в городе с письмом, которое сами они (пишущие-перемещающиеся) не могут прочесть: «…каждое тело является элементом записей, сделанных множеством других»[15].

В городе много шума и все постоянно меняется, и если продолжать его сравнивать с текстом, то город самый избыточный из текстов (такой вывод сделал де Серто, описав Нью-Йорк). Для того чтобы прочитать город-текст, из него надо выбраться (перестать быть его бегущими буквами).

«Тот, кто поднимается наверх, оставляет позади себя человеческую массу, которая уносит с собой и перемешивает любые “я” как создателей, так и зрителей»[16].

7

(из рассказов)

«Скоро будет олимпиада, и мы покажем свой спорт, – сказала Нинеливанна. – Нет, в Москву мы не поедем, – сказала Нинеливанна, – пойдем на стадион “Спартак”».

Упражнение 1: держать мяч над головой и стоять.

Упражнение 2: держать мяч над головой и бежать.

Один раз они тренировались без мячей – запоминали, кто рядом и за кем держаться, когда происходит передвижение.

Когда пора было выступать, ей выдали черный купальник, а другим девочкам – белые. Она не хотела белый купальник (вдруг об траву) и обрадовалась.

Но потом раздали мячи, и – такая взрослая девочка – подняла руки с мячиком – тебе уже восемь – в небе дырка над головой – прекрати реветь – не хочу черный – посмотри, какая ты красная.

Нинеливанна сказала, что уже утвердили списки. Она видела твердые списки у памятника Вечного огня, поэтому прекратила свой плач. Наступила торжественность.

Она спросила почему. Нинеливанна сказала, что не знает. Почему всем белые мячи, а ей черный? Нинеливанна, сказала, что не знает, и погладила ее по голове.

От этого она снова заплакала, теперь за Нинеливанну. Такая добрая Нинеливанна, такая красивая Нинеливанна (как Нефертити на календарике из музея), такая гибкая Нинеливанна (умеет мостик и шпагат), такая старая Нинеливанна (ей сорок семь), ничего не знает и не может изменить списки.

Когда они выступали, она несла мяч над головой, но смотрела вперед, на лопатки другой девочки. Ей не было страшно, но устали руки и спина (потом болели мышцы).

Послезавтра в газете «Окская правда» была фотография: портрет Ленина на стадионе составлен из белых, серых и черных точек. Черные точки были зрачками.

Больше – меньше – равно

1

Однажды (примерно в сороковом году) Хармс поспорил с Левиным на три килограмма сосисок. Поспорил, что пройдет по «внешнему подоконнику» Дома книги из одного окна в другое, и выиграл – это я прочитала в воспоминаниях Ивана Харкевича[17].

В Доме книги располагались разные издательства и советская цензура.

Левин работал художником в журналах «Чиж» и «Ёж».

Харкевич делал иллюстрации для журналов «Чиж» и «Костёр».

Хармс публиковался в журналах «Чиж», «Ёж» и «Сверчок».

Редактором «Сверчка» был Николай Олейников. Он посвятил Левину стихотворение «Надклассовое послание влюбленному в Шурочку» (это было в 1932 году), которое заканчивалось так:

Дико прыгает букашка

С бесконечной высоты,

Разбивает лоб бедняжка…

Разобьешь его и ты!

Журнал существовал только в 1937 году, вышло пять номеров. В них успели опубликоваться и другие «чинари» – Введенский и Липавский. В конце 1937-го Олейникова расстреляли; когда Хармс спорил на сосиски, «Сверчка» уже не было.

2

Генрих Левин. Даниил Хармс на балконе Дома книги в Ленинграде. Конец 1930-х

3

Георгий Зельма[18]. Портрет Аркадия Шайхета. Москва. 1939. Семейный архив Марии Жотиковой, Москва

4

(из заметок)

Если бы такая необычная фотография была только у Хармса, я объяснила бы себе: это потому, что Хармс не боялся высоты и бравировал этим, но их (таких фотографий) точно не меньше двух.

На снимках Шайхет похож на великана, а Хармс – на летящего великана.

Если бы Зельма и Левин не «спрятали» балконную перегородку, это были бы портреты человека на фоне города – портрет Шайхета на фоне Москвы и портрет Хармса на фоне Ленинграда.

Мне кажется, что на этих фотографиях человек оторван от своего города (оба человека оторваны).

5

(задача, условие)

Дано: две фотографии; они похожи друг на друга, но не похожи на другие портреты на балконах – балкон есть, но его не видно.

Найти: почему?

6

Я просматривала советские фотоальбомы – искала балконы, но видела, конечно, все подряд. Я листала быстро, и у меня создавалось обобщенное впечатление. Мне показалось, что многие фотографии, особенно в тридцатых и сороковых годах, сделаны по неким «правилам».

7

Выписка из неопубликованных «правил» фотографирования городов (СССР, 1930-е).

Первое «правило», о размерах:

Здание – большое, статуя – большая, портрет вождя – большой; человек – маленький.

Второе «правило», о расположении фигур:

Маленькие фигуры располагаются внизу, большие наверху.

Третье «правило», о промежутке:

Между фигурами наверху и фигурами внизу оставляется пустое место.

8

(задача, ответ)

Зельма и Левин (или Шайхет и Хармс) соблюли второе и третье «правила», а первое – перевернули (сделали наоборот).

9

Аркадий Шайхет. День физкультурника. Август 1945. Семейный архив Марии Жотиковой, Москва

10

(из заметок)

Знамя занимает половину кадра; в правом нижнем углу видно плечо спортсмена, но не видно, кто держит древко; размер девушек, которые маршируют в колонне, меньше, чем ухо Сталина.

Между портретами Сталина и людьми есть промежуток (одноцветный фон), как на многих других изображениях, где показано «величие»; здесь, кроме этого, портрет удваивается (размножается) и заполняет собой все (тотально).

11

Сергей Борисов. Акробат (Олег Газманов). Москва. 1993. Мультимедиа Арт Музей, Москва

12

«Акробат» Сергея Борисова – фотография из другого времени, у нее другая идея и другая композиция. Большие и маленькие фигуры помещены в одну плоскость в реальном (трехмерном) мире.

В 1993 году скульптура выглядела как артефакт из прошлого, ржавый и ветхий. В 1993 году она не казалась мне величественной, я вообще ее не замечала – рядом торговали разными вещами, ВДНХ переименовали в ВВЦ.

В 1993-м я часто куда-нибудь лезла (через забор – перекрыли улицы во время штурма Белого дома, а мне надо на лекцию), на крышу (постоять), на оставленное без присмотра колесо обозрения (в середину, посмотреть на вращательные механизмы). Словно я пыталась встроить свое тело в город новыми для себя способами.

Сергей Борисов сделал эту фотографию для обложки альбома Олега Газманова. Он давно придумал такой кадр и, когда узнал, что Газманов умеет стоять на руках, предложил ему участвовать в авантюре. Проход к скульптуре был закрыт на полусломанный замок[19].

Гигантские стальные фигуры не страшны и не величественны, можно забраться на постамент и сделать рядом с ними шутовской переворот. Вместо визуального трюка (когда объект на переднем плане кажется огромным из-за ракурса) здесь выполнен трюк акробатический.

13

(загадка)

видна за забором

как дом

ремонтируется

как дом

с пустотами внутри

как дом

имеет стены из железобетона толщиной 25–30 сантиметров

как дом

размером с пятиэтажку

как дом

(не дом)

14

Мы идем в Тимирязевский лес с группой писательской лаборатории «Будущее», по пути О. (преподавательница) показывает нам дачу Вучетича, пытаемся рассмотреть за высоким забором голову Родины-матери[20]. Она вся в строительных лесах – если бы я шла одна, то могла бы подумать, что ремонтируют пятиэтажку.

В 1985-м нас (школьников) возили на Мамаев курган. Мы долго ехали, слушали (не запоминая) экскурсионный рассказ, смотрели на зеленые холмы, на безоблачное небо и на известную (по открыткам) статую. Мне казалось, что Родина-мать – это все вместе: и широкие дали, и женщина с мечом. Потом мы шли вдоль серой стены, проходили под складками (скалами) ее платья, смотрели в спины друг друга (вперед) и в плиты (вниз).

Между строительными лесами просматривается глаз и высовывается нос, в нем ноздря. Эта голова мертва не так, как камень, не так, как обломок античной колонны, не так, как мертвы руины разбомбленных немецких городов у Зебальда[21].

Родина-мать (ее копия) ни жива ни мертва, ее голова торчит из леса. Ее ноги в земле на глубине пятьдесят метров, их омывают ювенильные реки. Из ноздрей ее – дым. Внутри нее пустые ячейки-камеры (так написано в Википедии).

15

Борис Кустодиев. Большевик. 1920. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея, Москва

16

(из заметок)

Если большевик шагнет, он что-нибудь раздавит, но сейчас (на картине) люди и здания целы.

Люди не разбежались от большевика, как лилипуты от Гулливера.

Большевик вырос внезапно и не поместился в живописное полотно. Так же быстро распространяется газ, но газ рисуют прозрачным. Вещество большевика мне неясно.

Идея из советской фантастики: биомасса. У биомассы не разлетаются молекулы, как у газа, она состоит из живых делящихся клеток. Клеткам требуется пища.

Кустодиев не хотел выставлять эту картину, он в ней сомневался. «Большевик» – его огромное сомнение.

В феврале 1917-го он не сомневался и написал картину, по атмосфере больше похожую на народные гуляния, чем на революцию, она называется «27 февраля 1917». Толпа на площади выглядит неопасной, там есть женщины и дети. Люди взбираются на сугробы-шапки и машут шапками.

Эту (февральскую) картину он писал, глядя в окно с третьего или четвертого этажа. По теням видно, где в этот момент (на картине) солнце, по дыму из труб понятно, что стоят мороз и безветрие.

Большевика видно как будто с тридцатого этажа. Каждый маленький человек – капля. Большевик разросся, но люди его не замечают, им кажется, стемнело: небо задрапировано знаменем, накрыто красной волной.

У Липавского в «Исследовании ужаса» есть образ «сплошной воды», которая «смыкается над головой, как камень».

Он (Липавский) также пишет, что нас пугает бесформенная жизнь и жизнь пустоты, такая, где нет определенных частиц, способных отлетать (отделяться).

«Слитный мир без промежутков, без пор, в нем нет разнокачественности и, следовательно, времени, невозможно существовать индивидуальности. Потому что если все одинаково, неизмеримо, то нет отличий, ничего не существует»[22].

17

Павел Филонов. Зверь (Животные). 1925–1926. Картон, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

18

(из заметок)

Единицы своей живописи Филонов называл «атомы-касания» (похоже). Животные Филонова пропускают город сквозь себя, одно из них – как холмы, его хребет как дорога или как река.

Дерево за забором нарисовано не так, как все остальное, в другой манере. Это дерево без листьев, оно как кристалл, как идея ветвления – то, что объединяет живое и неживое.

На фотографиях Левина и Зельмы человек отделился от своего пейзажа (расщепление). У Филонова другое расщепление: формы дробятся, цвета соединяют все «атомы» поверх (в другом слое), микроформы повторяют макроформы (и их же создают). Фрагменты города вмещают в себя его (города) схемы.

Шаги и повороты

1

Я помню наш дом: деревянный, двухэтажный, на восемь квартир. Наша семья жила в одной из комнат коммуналки, на втором этаже. Я любила рисовать, стоя возле подоконника, глядя на клен и крышу котельной – с натуры, играла в художницу. Мои карандаши скатывались на ящик, который висел за окном. Я их собирала и заодно отдирала от его фанерной крышки полоску синей или зеленой краски, а потом заусенцы со своих пальцев. Иногда карандаши скатывались с ящика вниз, и я спускалась их собирать, ползала по земле под кустом акации. Искала карандаши и рассматривала жуков.

В интервью для этой книги я спрашивала у всех про «первый балкон в вашей жизни». Себе я задала тот же вопрос, но не смогла на него ответить. У каждого была своя история, а у меня – нет. Я помнила, что у нас не было балкона, но не могла вспомнить, были ли они на соседних пятиэтажках – должны были быть, но не вспоминались.

Я поехала в город и двор, где провела первые одиннадцать лет. Ходила и смотрела на постаревшие пятиэтажки, на разнообразное остекление балконов, которые (разумеется) были. Видела слоящийся шифер, тряпку цвета зеленки, желтый таз, розовое животное на колесах (игрушку-каталку). Обошла квартал и убедилась, что не помню этих балконов (не узнаю их как то, что когда-то видела).

Возле моего дома не осталось ни клена, ни акации, ни скамейки под акацией, где мы делали свистульки из ее (акации) стручков. Двойные деревянные рамы нашего (когда-то) окна заменили белыми пластиковыми, но резные наличники сохранились, на них еще держались облезающие слои красок – зеленой под синей или наоборот. Фанерного ящика, на который скатывались мои карандаши, разумеется, не было. Дом показался мне голым и больным, захотелось уйти.

Я бродила с ощущением, что расшифровываю собственный сон, оставаясь внутри него. В этом сне отсутствие ящика под окном означало отсутствие в моей памяти «первого балкона». В этот сон проникли вещи из будущего – яркие детские площадки, современные автомобили. В этот сон проникли люди из будущего – женщина с голыми толстыми руками говорила, что, раз я тут фотографирую, значит, я делаю тут закладки, и угрожала мне полицией. В этом сне (дворе) не было ничего из той реальности, которую я помнила. Кроме ощущения места – ноги узнавали рельеф, тело вписывалось в повороты.

На асфальте возле одного из подъездов были начерчены классики и нарисовано существо с ногами и головой. Ноги «мелового животного» тянулись по ступенькам подъезда, как будто оно спускалось или поднималось. Я узнала эти ступеньки и узнала металлические поручни (трубы), так узнают человека вместе со всем тем, что было про него запомнено. Я присела, держась руками за эти трубы, и попыталась повиснуть на них, как пятилетняя.

2

(из заметок)

Когда я резко присела на свой детский рост, я попала из взрослой себя – в себя детскую. Это мой способ достать память. Если бы мне (допустим) показали фотографию того, что я тогда, присев, увидела, а я в это время сидела бы дома в кресле, эффект был бы другим – нужна не только перемена «картинки», но и изменение положения тела.

В сказках, чтобы превратиться (попасть в другой свой образ), надо «удариться оземь».

В современном балете надо уметь по-настоящему падать, и мы падаем. Но в танце так много перемещений, что не успеваешь осознать, как они влияют на самоощущение.

Интересное наблюдение у Петрова-Водкина:

«Я бросился наземь. Моменты перемен положения тела очень часто меняют психическое наше состояние. Об этом свидетельствуют жесты больших волнений, к которым прибегают люди. ‹…›…здесь на холме, когда падал я наземь, передо мной мелькнуло совершенно новое впечатление от пейзажа, какого я никогда, кажется, не получал. Решив, что впечатление, вероятно, случайно, я попробовал снова проделать это движение падения к земле. Впечатление осталось действительным: я увидел землю как планету. ‹…› Очертя глазами весь горизонт, воспринимая его весь целиком, я оказался на отрезке шара, причем шара полого, с обратной вогнутостью, – я очутился как бы в чаше, накрытой трехчетвертьшарием небесного свода. Неожиданная, совершенно новая сферичность обняла меня на этом затоновском холме. Самое головокружительное по захвату было то, что земля оказалась не горизонтальной и Волга держалась, не разливаясь на отвесных округлостях ее массива, и я сам не лежал, а как бы висел на земной стене»[23].

3

Мы (дети) крутились на этих поручнях и на прочих снарядах, которые трезвые взрослые сделали для себя (выбивать ковры, сушить белье, ограждать пустое место перед домом), а пьяные взрослые сломали для детей (лесенки, качели).

Сначала нас (нами) младенцами вертели взрослые для своего удобства (помыть, одеть), а мы в это время смотрели, куда получалось. Потом мы сами научились задавать своим телам разные направления и постоянно это умение испытывали. Мы вращали своими телами, как Родченко и Вертов своими фото- и киноаппаратами, открывали новые виды.

Иногда мы зависали в позах ленивцев (животных), скрестив ноги на перекладине. Когда мы так висели, мы вращались вместе с Землей (планетой), а когда мы сами вращали себя вокруг трубы, мы играли в эту планету (или в другую).

Иногда мы висели вниз головой, зацепившись за эту трубу «подколенками». Наши юбки выворачивались и тоже висели, закрывая нам лица. Я догадывалась, что видно трусы. «Стыдно, у кого видно», – говорили во дворе. Но под юбкой не было видно, у кого, и я продолжала висеть, покачиваясь. Сквозь ткань юбки, как сквозь воду (когда ныряешь с открытыми глазами), просвечивает солнце. Я как будто еще не родилась, но уже перевернулась головой к выходу.

4

(из заметок)

Если делаешь фуэте одно за другим, необходимо «держать точку взглядом», то есть выбрать точку в пространстве и смотреть, не отпускать; тело поворачивается, а голова остается на месте до тех пор, пока это возможно (анатомически). Потом надо очень резко повернуть голову и снова «уцепиться глазами» за ту же точку.

Чтобы не закружиться, надо обмануть свое зрение, сделать так, чтобы перед глазами оставалась одна и та же картинка; балерина быстро движется, но видит, что она стоит на месте. Преподаватели говорят, что в танце надо чувствовать свою ось, ощущать, вокруг чего вращаешься.

Вспомнила песню «АукцЫона»:

Я сам себе и небо, и луна,

Голая, довольная луна,

Я летаю где-то, только это не я.

5

Фотография Александра Родченко в журнале «Пионер», № 13, 1933

6

Я присела и увидела балконы так, как я их видела в детстве (снизу), и поняла, почему я не могла их вспомнить: я бегала под ними, они сохранились в моей памяти как тенек или укрытие от дождя.

7

(из разговоров)

Ю. сказала: в доме, где она сейчас работает, нижняя балконная плита не плоская, а имеет красивый рельеф.

И. сказала: в доме Жолтовского, который возле метро «Смоленская», на нижней части балконов цветная штукатурка с геометрическим орнаментом, как в Италии.

Ч. сказала: в Севилье все время смотрела на подбалконную мозаику. Когда идешь по улице в горку, можно даже не запрокидывать голову.

П. сказала, что история балконов – это история балконных опор, такой вывод она сделала, прочитав книгу по архитектуре[24]. То есть нижняя плита самая главная.

Ч. сказала: по микрорайонам гуляют не так, как по улицам, люди не ходят рядом с домами, близко к балконам, это неудобно, и может упасть что-нибудь на голову.

П. сказала: самые древние балконы, которые сохранились, – над воротами крепостей, каменные глыбы на кронштейнах. Позже появились балконы на общественных зданиях и на готических соборах – у них в основании полукруглые «корзины», их видно издалека. (П. продолжала пересказывать книгу.)

8

Фото Юлии Третьяковой. Москва. 2022

9

(из разговоров)

Ч. сказала: в начале нулевых были частые перебои с электричеством. Иногда во всем квартале, иногда во всем доме, иногда в подъезде, а иногда только в ее квартире вырубался свет. Она выходила на балкон, чтобы посмотреть, у кого горят окна. А тем, у кого не было балкона, приходилось открывать окно и из него высовываться (хорошо, если кто-нибудь мог придержать за ноги).

Ю. сказала: ей всегда было интересно заглядывать со своего балкона на соседние. Что там происходит, на этих балконах? Она видела кастрюли и мешки. А что там происходило, ей было неизвестно, но вид сверху ей все равно нравился своей необычностью.

М. сказала, что ей нравится смотреть с балкона на людей.

10

Свадьба в Котельниках. Фото Андрея Онучина. 2022

11

(этюд)

Если бы она была философом-досократиком, она сказала бы, что все сущее есть шаги и повороты.

В каждом повороте содержится шаг, в этом можно убедиться с помощью циркуля. В каждом шаге содержится поворот. Чтобы в этом убедиться, достаточно выйти из дома и шагать, придерживаясь выбранного направления.

Некоторое время вам будет казаться, что никакого поворота не происходит (вы же идете прямо). Но прошло много лет, и вы (по)вернулись туда, откуда вышли.

В повороте содержится шаг как идея расстояния. В шаге содержится поворот как идея будущего.

Она не знала, что такое пространство или время (по отдельности). Она знала их только как шаги и повороты.

Если бы она была философом-досократиком, который не знал, что он досократик, она написала бы трактат о шагах и поворотах, но она была девочкой на уроке хореографии и выводила полукруг носком балетки.

О шашлыках и путеводителях

1

В Санкт-Петербурге запретили жарить шашлыки на балконах, это я узнала от соседа по «Сапсану». В интернете нашлась фотография – я убедилась: кто-то жарил; нашлась информация о штрафах – я убедилась: теперь это запрещено.

В ста метрах от моего подъезда начинается лес. Сейчас август, на выходных будет жарко, в этот лес приедут на пикники. Кто-то привезет свой мангал и устроится возле озера. Кто-то вынесет из дома белую пластиковую скатерть, чипсы, огурцы, большую аудиоколонку и разложит все это во дворе, за детской площадкой.

Художница Анна Тарарова назвала места таких пикников «стоянками». Она представила: вот мы видим эти стоянки из будущего, например из 2560 года. В этом 2560 году ученые устроят раскопки и реконструируют наш быт. Анна Тарарова сфотографировала будущие памятники археологии и описала, как в научном отчете: 1) приспособление для приготовления еды, переносное; 2) остатки костей рыб; 3) остатки посуды; 4) остатки тары.

Ученые из будущего, изучив артефакты, например кости рыб, предположат, что «в реке существовала эта рыба», что ее было много и что часть ее «не подвергалась термической обработке». Ученые из будущего напишут, что «экологическая ситуация в те времена позволяла употреблять мясо рыб в сыром виде». И удивятся, потому что в 2560 году это уже будет невозможно.

В своем проекте[25] Анна Тарарова думает о следах, которые оставляют люди. Я тоже об этом думаю, когда наблюдаю за «стоянками». Когда я иду от дома к остановке маршруток, я прохожу мимо подобных «стоянок» и мысленно называю их этим же словом (иногда).

2

(из разговоров)

О. сказала: археологи радуются, когда находят древнюю свалку, на свалке много всего: и посуда, и одежда, и остатки еды.

А. О. сказал: сначала люди прятались в пещерах от зверей и непогоды, после начали спать внутри своих укрытий, потом расписывать стены и в последнюю очередь – стали там есть.

3

Фото Александра Гронского. Москва. 2022

4

Если на террасе возле кафе будут свободные столики, я сяду за один из них. Я устроюсь так, чтобы солнце не слепило мне глаза, чтобы надо мной был зонт на случай дождя, чтобы в ухо мне не кричала музыка из колонки. Буду пить кофе и есть сырники. Я сделаю все это, пока не закончилось лето и не наступило неизвестное будущее.

Я буду пить кофе, есть сырники, смотреть на улицу и думать о присвоении. То, что нельзя присвоить (по Агамбену) – пейзаж, тело, язык, – мы осваиваем.

Я мечтаю о сырниках и рисую квадратную схему в блокноте: три угла – тело, язык, пейзаж, в четвертом – память. Между ними стрелки – что куда перемещается (бесконечный цикл). Чтобы что-то освоить, сделать на время своим, нужно задействовать все эти четыре пункта.

Например, освоение языка.

Что в языке от тела? Голос (на выдохе сокращаются мышцы гортани), движение руки, когда она пишет буквы.

Что в языке от пейзажа? Звуковые волны, очертания слов.

Например, освоение тела.

Что в теле имеет языковое выражение? Названия (нос, кровь, гиппокамп, митохондрия).

Что в теле является пейзажем? Текстуры и формы (морщины, выступы, углубления).

Например, освоение пейзажа.

Что из пейзажа становится телом? Изменения в клетках сетчатки глаза, колебания барабанной перепонки, боль в стопе от укола колючки.

Что из пейзажа становится языком? Названия, как и у тела (гора Ида, деревня Тёплые Болота, место между больницей и гаражами).

Набросок в блокноте к заметке «О присвоении/освоении пейзажа, тела и языка». Архив Алины Моисеевой

5

Прикатили тележку с журналами и путеводителями. Двое в нашем вагоне купили журналы, а путеводители никто не купил. Я вспомнила: читала в «Бегунах», что тексты путеводителей «навсегда уничтожили большую часть планеты». Нашла эту цитату: «…изданные миллионными тиражами на разных языках, они ослабили пространство, пригвоздили к одной точке, поименовали и размыли контуры»[26].

Когда Ольга Токарчук это написала, были бумажные каталоги с картами и отзывами на отели и рестораны, теперь все это в телефонах (стало удобнее). «Описание – подобно использованию – разрушает; цвета стираются, контуры размываются, описанное постепенно блекнет, исчезает»[27].

На меня путеводители так не действуют, я узнаю из них, где поесть, как добраться, в котором часу открывается выставка, кто жил в этом доме, когда его построили. Я не согласилась с Токарчук, но меня задело это замечание, и я прочитала дальше:

«В своей юношеской наивности я также пыталась описывать пространство. Вернувшись спустя некоторое время в то или иное место, попытавшись глубоко вдохнуть и вновь захлебнуться его мощным присутствием, заново прислушаться к его шепоту, я переживала шок. Правда страшна: описать – значит уничтожить»[28].

Она имела в виду собственные описания. Точнее, это героиня «Бегунов» имела в виду свои описания. Впрочем, от этого уточнения для меня смысл не изменился: та, кто описала пейзаж, его и «уничтожила», но только для себя. Она отделила себя от собственного впечатления.

6

В моей схеме четыре угла: язык, тело, пейзаж, и что-то еще, возможно – память. С ее помощью происходят освоения и языка, и тела, и пейзажа: я запоминаю слова; я автоматически перемещаю пальцы по клавишам пианино, играя знакомое; я сохраняю «картинку» вокзала в Иванове. Все это не одно и то же, но все это называют памятью.

Еще в освоении, в делании временно своим участвуют эмоции – «захлебнуться мощным присутствием», написала Ольга Токарчук. Вместо памяти можно подставить еще что-нибудь «психическое» – то, что внутри меня, а не «в другом человеке». Я исправила свою квадратную схему и написала в четвертом углу: «Другой».

Я вычеркнула «память» и вспомнила про сырники. С мыслями об этих (воображаемых) сырниках, которые я буду есть в кафе, я начинала рисовать схему. Но я еще не в кафе, не знаю, будут ли там свободные столики, я еду в поезде (рисую схему).

Эти сырники я придумала для того, чтобы понять, зачем люди едят на улице. Кроме первого объяснения, что сначала люди начали есть, а потом строить дома, – оно мне кажется правдоподобным, – кроме этого объяснения, мне хотелось найти еще одно, более «балконное».

Я вспомнила из Агамбена: нельзя присвоить пейзаж. Нельзя присвоить, но можно освоить, и мы пытаемся, описываем словами (Токарчук). Или другой вариант – мы едим на террасах или балконах, едим и запоминаем вид, а потом едим и вспоминаем (Пруст).

7

(из заметок)

«Проходя между часом дня и тремя по Мэдисон-авеню, там, где ее пересекает 55-я улица, не поленитесь, задерите голову и взгляните вверх – на немытые окна черного здания отеля “Винслоу”. Там, на последнем, 16-м этаже, на среднем, одном из трех балконов гостиницы, сижу полуголый я. Обычно я ем щи и одновременно меня обжигает солнце, до которого я большой охотник. Щи с кислой капустой – моя обычная пища, я ем их кастрюлю за кастрюлей, изо дня в день, и, кроме щей, почти ничего не ем. Ложка, которой я ем щи, – деревянная и привезена из России. Она разукрашена золотыми, алыми и черными цветами»[29].

Пруст ел печенье, Лимонов (Эдичка) ел щи; Пруст вспоминал, Эдичка запоминал; или он напоминал себе о предыдущем себе (как и Пруст).

Эдичка выходит на балкон, привыкает к новому городу, ест привычную еду; убеждает себя, что изменился только мир вокруг, а сам он – тот же самый.

На Пьяцца Навона

1

Пьяцца Навона. Фото Юлии Голавской. 2023

2

Мы (участницы чата) обменивались удивлениями по поводу этого балкона. Он казался нам неуместным, нам хотелось объяснения, почему и как он там оказался.

Некоторые из нас утверждали, что балкон не подходит по стилю ко всему, что есть на этой площади. Некоторые из нас говорили, что в Европе нельзя менять фасад как вздумается.

Одна участница чата видела похожий балкон в Кузьминках, другая участница чата видела точно такой балкон возле «Пятерочки».

Я подумала, что это постсоветский человек приехал в Италию и пристроил балкон, не беспокоясь об архитектуре площади. И тут же начала искать в интернете доказательства, что недавно балкона там не было или что он был, но не таким, как на фотографии, которую Ю. прислала в чат.

3

Пьяцца Навона. Фотограф неизвестен. 1854. Источник: romaierioggi.it

4

Когда-то этого балкона не было. Его отсутствие зафиксировано на любительском снимке 1977 года: несколько женщин у фонтана, за фонтаном (как всегда) этот дом, но балкона на нем нет – я несколько раз пересчитала окна. Наверное, он отвалился, но потом его снова приделали.

Все остальное время, на фотографиях с 1854-го по 1971-й, он присутствует и похож на свою современную версию: совпадают размеры, форма крыши, число окошек. Одна створка приподнята.

По конструкции окон можно угадать страну. Рамы а-ля гильотина (вертикально-сдвижной механизм) устанавливают в британских домах, их описания можно часто встретить в британских детективах.

По откидной створке на этом балконе узнается Италия. Створка повторяет наклон полотняных тентов. Я не могу рассмотреть, из чего она сделана, но думаю, что не из стекла (она же от солнца).

5

Гаспар ван Виттель. Пьяцца Навона. 1699. Холст, масло. Фрагмент картины. Музей Тиссен-Борнемиса, Мадрид

6

На сайте музея Тиссен-Борнемиса есть цифровая копия картины Гаспара ван Виттеля, можно ее увеличить и все рассмотреть: через площадь течет ручей, из него пьют животные; у торговцев круглые корзины; в моде голубые камзолы. На домах видны барельефы, карнизы, пилястры, печные трубы разных форм.

Над лавками натянуты полотняные тенты, такие же были и в девятнадцатом, и в двадцатом веках. Угол наклона этих тентов не менялся, так неизменно год за годом шли дожди и светило солнце. Теперь их заменили складными зонтами, наверное, потому, что зонты удобнее убирать на зиму.

На этой картине есть и дом, на котором сейчас расположен несуразный балкон. Этот дом не дворец и не церковь, поэтому за триста лет он все-таки немного изменился, но это тот же самый дом.

На площади много деревянных закрытых балконов. Их решетчатые створки откидываются вверх – впускают воздух, расширяют тень. Балкон, который мы обсуждали в чате, – потомок тех, что были на этой площади в 1699 году.

7

XVIII

Служанки выносили на балкон гобелены и подушки, синьоры (дамы) и синьоры (господа) наблюдали карнавал, синьорины выбегали к ним на минутку.

XIX

Древесина истлела, балкон обновили, вставили стекла. Снаружи – все те же голоса торгующих, колокола и музыканты.

1920-е

К ржанию и цокоту лошадей прибавились гудки автомобилей; запахи пыли и гниющих отбросов сменили запахи выхлопных газов.

1930-е

На фасаде растянута лента с буквами D U C E, множество глоток ритмично выкрикивает речовки, их перекрикивают из рупора.

1970-е

Разноголосица на немецком, французском, английском, испанском (каждый год все больше языков).

Сейчас

Гудят туристы, в ресторанах бьются тарелки.

8

Константин Коровин. У балкона. Испанки Леонора и Ампара. 1888–1889. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея, Москва

9

(из заметок)

На балконе, который изобразил Коровин, можно сидеть с ноутбуком и писать, под прямыми солнечными лучами так не получится.

Балконы семнадцатого века на Пьяцца Навона закрывались ставнями от жарких лучей и света. Может быть, изнутри они выглядели похожими на балкон, который изобразил Коровин: девушки защищены от солнца, но сквозь жалюзи поступает воздух. Они наблюдают за улицей, но их снаружи не видно.

Наверное, владелец нелепого балкона с фотографии 2023 года не захотел отказываться от своего приватного пространства над оживленной улицей и смог обосновать это желание исторически. О том, как выглядит площадь в целом, он не беспокоился, как и «средний» постсоветский человек.

10

Когда я приезжала в Италию в качестве туристки, то старалась поселиться в квартире с балконом. Я сидела на этих балконах и думала, почему здесь (в Италии) балконы как балконы, а у нас (в Москве) – как подвесные будки. Обычно я жила на тихой улице, но однажды оказалось, что прямо под моим балконом – популярный бар. В то время я учила итальянский. Мне нравилось слушать этот язык, я пыталась говорить. Из бара снизу круглые сутки доносилась мелодичная речь, я настолько устала от этой мелодичности, что почти на год разлюбила итальянский.

Разные балконы, одинаковые дома

1

На выставке «Время и место»[30] фотографии были развешаны парами или группами по четыре – шесть снимков. В каждой группе – почти неотличимые друг от друга пейзажи: типовые дома расположены в ландшафте похожим образом. Но детали – вывески, граффити, ограждения – различаются.

Я подумала, что фотограф снимал одно и то же место, но в разное время. Например, прошел год, стену торгового центра облицевали плиткой, убрали остановку, заменили заборчик. Но если бы на верхнем и на нижнем фото была одна и та же хрущевка, получилось бы, что соседи обменялись балконами друг с другом.

А. (фотограф) сказал: в этом проекте есть места, которые он снимал через пять – десять лет после первых снимков, и там почти ничего не изменилось.

2

Александр Гронский. Фотографии из серии «Время и место». Москва. 2021

3

(из заметок)

Каждый балкон застеклен по-своему, но дома все равно выглядят похожими друг на друга.

4

(из разговоров)

А. Г. сказала, что жила с родителями в Кузьминках, в типовой пятиэтажке, но она выделялась – была облицована «камушком».

5

(из заметок)

В Москве есть дома, как будто составленные из нескольких панельных пятиэтажек, повернутых в разные стороны.

Дом на Щёлковском шоссе. Фото Андрея Онучина. Москва. 2022

6

Я видела в Алматы, Могилёве, в Калининграде и в Ташкенте панельные дома с необычными бетонными решетками, чаще всего за этими решетками были общие балконы (на них можно выйти с лестничной клетки). Общие балконы редко перестраивают, но иногда застекляют и заваливают вещами (как пустые комнаты в коммуналках).

Фото Андрея Онучина. Алматы. 2022

7

Фасад и фрагмент фасада этого же дома. Фото Андрея Онучина. Ташкент. 2022

8

Дом в Московской области. Фото Алины Моисеевой. 2021

9

(из заметок)

На одном доме можно найти несколько балконов-близнецов – люди спрашивают у соседей, кто им сделал балкон, и заказывают себе такой же.

Если балкон застекляли в советское время или в начале девяностых, то, скорее всего, обращались к одному и тому же мастеру, если в двухтысячных (и позже) – то заказывали в одной и той же оконной компании.

10

Дом в Московской области и балкон с перевернутой оконной рамой (внизу). Фото Алины Моисеевой. 2023

Балкон слева застеклен в советское время. Похожие рамы – на дачных верандах.

На балконе справа такие же трехстворчатые рамы, как и на балконе в центре снимка, но типовая конструкция не уместилась в старой коробке, и ее поставили боком.

11

(из разговоров)

А. Г. сказал, что, может быть, где-то есть такой дом, который принадлежит трамвайному депо и что там все балконы с трамвайными окошками.

Балкон с трамвайными окошками. Фото Алины Моисеевой. Московская область. 2023

12

(из заметок)

Мы идем с Ю. по городу.

Ю. смотрит на дома и комментирует: вот здесь были рамы из трех секций, а теперь огромное слепое стекло.

В своих проектах (дизайнерских) Ю. старается вернуть балконам первоначальный вид, чтобы они выглядели так, как были задуманы архитекторами. Это сложно: можно снять стекла и очистить решетку, но если на полу балкона когда-то заменили плитку, то вернуть старую невозможно – обычно ее уже не производят.

13

(из разговоров)

Г. О. сказала, что балкон и входная дверь – пограничные зоны в квартире. То, как они выглядят, регулируется юридическими нормативами: не стеклить, не обивать дерматином, например.

14

«Дом-кукуруза» в Минске. Фото Алексея Хинкиса. 2023

15

Я купила открытку с изображением «дома-кукурузы». В Минске пять этих «кукуруз» – цилиндрических шестнадцатиэтажек. Впервые я увидела эти дома на обложке книги «Брутальный восток II»[31], а потом нашла их в городе.

И в книге, и на открытке в «домах-кукурузах» застекленные балконы. В книгу и на открытку поместили не только произведение архитектора, но и результат «активности пользователей»[32].

«Ребенок разрисовывает и пачкает школьный учебник; даже если его наказывают за этот проступок, он создает свое собственное пространство, где обозначает свое существование в качестве автора»[33].

16

Открытка с рисунком Лизы Хихлушки (изображены «дома-кукурузы») и наброски Алины Моисеевой в тетради.

Я сидела во дворе в Минске, рядом с книжным магазином, где купила открытку, смотрела на типичный переделанный балкон и рисовала его: две разные форточки, щербатые дощечки, выбоины в бетоне. Этот балкон не раздражал меня, я не думала о нем как о некрасивом, он для меня очеловечился.

17

(из разговоров)

А. сказал: мы заимствуем западный взгляд на нашу бетонную архитектуру. Мы вдруг понимаем, что на хрущевки интересно смотреть. Только отстранившись, мы начинаем их замечать – раньше это было гигантское слепое пятно.

И. сказала, что, когда подбирала фотографии для официального сайта о Москве, ей велели сделать так, чтобы нигде не было видно этих «страшных балконов».

18

(из заметок)

Жительница «дома-кукурузы» называет свой большой полукруглый балкон дурацким[34]. В остеклении этого балкона восемнадцать секций. Владелице балкона это не нравится, потому что она не знает, где ей взять денег, чтобы все их заменить, она говорит, что для этого ей пришлось бы, например, продать машину. Я бы на ее месте, наверное, демонтировала старые рамы.

Большинство балконов в «домах-кукурузах» застеклили в советское время. Тогда люди не покупали стеклопакеты, они использовали то, что смогли раздобыть. О том, как переделывали вещи, написала Галина Орлова[35].

19

(из разговоров)

А. Г. сказала, что из родительской семьи она усвоила: вещи нельзя выбрасывать, никакие вещи нельзя выбрасывать.

М. сказала: в детстве она занималась художественной гимнастикой. Гимнастическая лента прицепляется на палочку. Чтобы эту палочку сделать, нужны удочка и карабин, их покупали в магазине «Охотник и рыболов». Еще в этом магазине она покупала свинцовую дробь, которую использовала, чтобы делать «тяжести» – утяжелители для тренировки ног.

Г. О. сказала, что балкон – это место, где советские люди не выровнены в шеренгу, здесь они проявляли агентность. Но эту агентность они проявляли вынужденно – не могли купить то, что им нужно, но могли сделать нужное из того, что у них имеется.

20

(из рассказов)

Воспитательница раздала зубчатые полоски из бумаги и сказала, что это выкройки для костюма снежинки. Надо отдать это мамам, пусть вырежут из фольги, будут у снежинок короны. И купить белые чешки.

По дороге домой она (не воспитательница) каталась с горки и выкройку потеряла, а потом забыла. Но вспомнила сказать про чешки.

Когда завтра был Новый год, она вспомнила про выкройку, где же она. Нашлись только чешки.

Мама придумала, что пусть она будет снегурочкой, и ночью делала для нее кокошник, вышивала узор стеклярусом, гарусом, синими бусинами.

Еще до этого она (не мама) разбила с елки игрушку-шишку, и теперь это пригодилось: мама покатала скалкой по осколкам и присыпала на клей, получился блеск.

Она сама несла до детского сада блеск в коробке и там (не в коробке) примерила. «Это ужас у тебя на голове, – сказала воспитательница, – куда тебя такую девать, с этим ужасом. Хорошо хоть чешки белые», – сказала и поставила ее в круг. И она ходила по кругу за девочкой в короне из фольги и смотрела на ее затылок – с этим ужасом.

Выносное расширение

1

Кадр из фильма «Россия 1985–1999: TraumaZone». Часть 3. Камчатка. 1991. Режиссер Адам Кёртис

Н. сказала: на Камчатке через дворы протягивают бельевые веревки, для этого за окном или на дереве закрепляются блоки[36].

2

(из рассказов)

1986-й, она в девятом, началась информатика – новый учебный предмет. В компьютерном классе мониторы-телевизоры и компьютеры-магнитофоны – программы записывались на кассеты. Чистую кассету раздобыть трудно, надо взять любую и стереть. Например, у нее есть «Аквариум».

Нет, не такой порядок действий.

Сначала купить в музыкальном отделе «Поет Людмила Зыкина». Эту кассету взять в школу и записать на ней программу, сдать на проверку, а когда ее вернут – поверх программы записать «Аквариум». Потом опять идешь за Зыкиной и так далее.

Домашнее задание: написать на бейсике циклическую программу, только взять пример из реальной жизни.

Допустим, есть семья: мать (М), отец (О), ребенок (Р); есть квартира: комната (К), лоджия (Л), стена (С).

Программа:

Начало цикла – М родила Р – нужно больше места! – О строит на Л наружную С – Л превращается в К – но где теперь сушить белье? – О пристраивает снаружи Л – вернуться в начало цикла.

3

В этом рассказе есть неточность: расширять квартиры таким способом начали в девяностых. Но компьютеры с магнитофонами были в конце восьмидесятых – в школе, где я училась, был такой же компьютерный класс. Чистых кассет не продавали, и мы перезаписывали нужное поверх ненужного.

4

(из разговоров)

З. сказал: в Тбилиси в начале девяностых люди пристраивали комнаты снаружи. Позже хлипкие постройки заставили снести, а прочные разрешили оставить.

А. Г. сказал: в Махачкале к дому сначала пристраивается балкон на втором этаже, узаконивается, а потом вниз от него – пристройка. На некоторых улицах нет тротуара, потому что все дома достроили до края проезжей части.

5

Фото Андрея Онучина. Баку. 2022

6

Во дворике караван-сарая царевны Текле. Фото Александра Иванова. Тбилиси. 2022

7

(из заметок)

В описании услуг оконных компаний встречается термин «выносное расширение». Это значит, что «коробка с окнами» делается больше, чем ограждение балкона. По-моему, балкон сам по себе – выносное расширение.

Расширять могут и комнату, и сам балкон. Что лучше расширять и как – зависит от климата:

«Если проследить жилище человека в истории, то можно установить, что во все времена человек пытался связать его с наружным пространством. ‹…› В странах с мягким климатом эта связь осуществлялась через ‹…›…террасы и балконы, получившие большое распространение в Италии, Испании, Франции и других государствах. В странах с резким, жарким климатом для защиты от солнца распространены крытые террасы и крытые балконы. ‹…› Крытые балконы были сильно развиты у среднеазиатских народов, а также часто встречаются в постройках… Крыма и Кавказа. В странах с более суровым климатом, с большим количеством осадков и частыми туманами – в Англии, Бельгии, Голландии и Германии – получил развитие эркер. Северный суровый климат заставляет человека почти совершенно отказаться от связи своего жилища с наружным пространством»[37].

8

(из разговоров)

Л. сказала, что на Кипре в основном большие балконы, их называют верандами. На веранду ставят диван, столик, бывает, и шкаф. Все как в комнате, но только снаружи.

Н. сказала: лоджия в Ташкенте была гостевым домиком, на ней жили. Она выходила на север, внутри квартиры было жарче, чем на лоджии. Лоджия была застекленная, окна завешивали циновками, которые сворачиваются и разворачиваются рулончиком. Они (дети) дрались за право ночевать на лоджии, потому что там прохладно.

А. Г. сказал, что в Норильске дома первых массовых серий строили с балконами. Зимой на этих балконах скапливался лед, по несколько тонн на каждом. Балконы отваливались. Те, что не отвалились, отбили, а дырки закрыли сайдингом.

9

Фото Андрея Онучина. Московская область. 2022

10

(из заметок)

В любом климате до того, как появилась сушильная техника, постельное белье сушили во дворах или на балконах.

Балконы, которые выходят во двор, служили для проветривания вещей (даже если во дворе – сад с фонтаном).

11

Мариано Фортуни-и-Карбо. Испанский дворик. 1871. Холст, масло. ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва

12

Наталия Гончарова. Прачки. 1911. Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

13

(из заметок и разговоров)

Е. (риелтор) сказала: когда люди выбирают квартиры, то первым делом их интересует площадь, цена и расположение, а следующим пунктом – есть ли балкон. Человек покупает квартиру с балконом, застекляет его и утепляет. Так он добавляет, например, три метра площади. Если бы он купил квартиру на три метра больше, но без балкона, это обошлось бы ему дешевле.

Думаю, что человек, который покупает квартиру с балконом, а потом его переделывает, на самом деле покупает еще и нечто нематериальное.

Например, мечту: он представлял, как пьет чай на балконе, но потом оказалось, что у него нет на это времени или что не уместился столик.

Например, иллюзию статуса: человек жил в сталинке, где квартиры с балконами были только у начальства, а у него не было.

Например, иллюзию, что он экономит: он думает, что не платит за площадь балкона[38].

14

Фото Андрея Онучина. Балаково. 2023

15

(из заметок)

На этой стене только два балкона. Их могли внести в проект по просьбе покупателя, когда дом еще строился[39]. Или владелец сделал перепланировку позже.

Люди приделывают, пристраивают балкон, чтобы потом превратить его в комнату (как рассказал А. про Махачкалу).

Люди стараются купить квартиру с балконом, но потом переделывают его в комнату (как рассказала Е.).

Люди пристраивают к частному дому балкон или террасу (таких примеров много).

Примеров, когда сооружают балкон в многоэтажке и оставляют его балконом, мне (до Балакова) не попадалось. Но я читала об этом фельетон.

16

Автор фельетона «Вокруг балкона» высмеивает работников «эржэу»[40] (людей, которые могут запретить или разрешить пристроить балкон). Я думаю, что в 1977-м никто балконов не пристраивал, это был абсурдный пример. Балкон выбран как повод, чтобы поговорить о безответственности мелких советских служащих и о «мещанстве» обывателей.

«…одному жильцу нашего дома, его окно как раз над моим, лет тридцать назад дали разрешение построить балкон. Потом, лет через пять, разрешили второму, тому, что подо мной. А за ним построился и сосед с пятого этажа, то есть наш верхний. И получилось, что на всех этажах, кроме моего, не считая, конечно, первого, балконы есть, а у меня нет. Но я по этому поводу ничуть не тужил. Тем более что у меня не было не только балкона, но и многого другого. Ничего, думал я, как-нибудь перебьемся, в войну труднее было. Годы шли, но с покупкой холодильника, стиральной машины, стереопроигрывателя и электрошашлычницы я почувствовал, что для полноты счастья балкон был бы мне как раз впору»[41].

Для героя фельетона балкон оказался вершиной «потребительского нарратива»[42] – когда уже все есть, можно и балконом обзавестись.

17

Фото из личного архива Алины Моисеевой. Лето 2022

Летом 2022-го я каталась на скейте рядом с панельной девятиэтажкой и посчитала, сколько на ней застекленных балконов.

Эта девятиэтажка – дом серии II-49-08/Ю вар. II, она построена в 1975 году. В июле 2022 года из двухсот восьмидесяти восьми балконов двести семьдесят были остеклены или закрыты фанерой.

То есть около шести процентов балконов и лоджий этого дома – открытые. Я подсчитала открытые балконы еще на трех панельных домах в Москве и трех в Подмосковье, получила похожие результаты: не переделаны четыре – семь процентов балконов или лоджий.

18

Как застекляли балконы в Москве в домах, которые построены в советское время (до 1991). Рисунок Алины Моисеевой

На рисунке я изобразила, основываясь на приблизительных данных, как менялось количество переделанных балконов, и отметила пункты, которые мне кажутся важными.

Конец 1950-х. Начало строительства панельных пятиэтажек.

Конец 1970-х. Много строят к Олимпиаде-80 (особенно в Москве), появились типовые дома с лоджиями – их проще закрыть стеклом, чем балкон.

В 1983 году принят новый Жилищный кодекс РСФСР, в котором нет строгого запрета на застекление балконов и лоджий.

4 июля 1991-го принят «Закон о приватизации жилищного фонда в РСФСР» (люди стали собственниками своего жилья).

В начале 2000-х ситуация меняется.

Остаются те, кто застекляют или пристраивают. Оконные компании предлагают застекление как услугу. Это массовое явление.

Появляются те, кто избавляются от застекления, на это повлияли туризм и развитие дизайнерских услуг. Это элитарное явление.

19

Герой рассказа «Квадратурин»[43] Сигизмунда Кржижановского, человек по фамилии Сутулин, живет в комнате площадью восемь квадратных метров.

Однажды внутрь этой комнаты вшагнул[44] неожиданный посетитель и предложил ему средство для ращения помещений – квадратурин. Сутулин взял тюбик с этим средством, намазал стены, но не успел намазать потолок – постучали в дверь, тюбик упал, средство вытекло и испарилось.

К Сутулину постучали – пришли выявлять излишки площади, чтобы, если они имеются, уплотнить – подселить других людей в ту же комнату. Рассказ написан в 1926 году, в августе этого года вышел декрет об ограничении принудительных уплотнений[45]. В нем говорилось, что можно отнимать только целые лишние комнаты, но не стоит делить комнату перегородками, даже если она большая.

Сутулину из рассказа Кржижановского не грозило уплотнение, его комната и так была маленькой (плотной). Он смазал стены квадратурином, устал, уснул, проснулся в просторном, но несуразном помещении. Увидел свою бедность и пропаутинненный угол. К вечеру комната расширилась, потолок не поднимался.

Сначала Сутулин не хотел показывать свой быстрорастущий жилкороб людям-уплотнителям, а потом уже не смог его показать: заглянувшие в комнату увидели темноту – в ней была единственная тусклая лампочка, и ее свет уже не доходил до двери. Однажды (находясь на улице) он решил, что сбежит, и зашел за вещами в свою оквадратуриненную темноту. Там он понял, что не надо было возвращаться, «кричать в пустыне заблудившемуся и погибающему и бесполезно, и поздно: но если все же – вопреки смыслам – он кричит, то, наверное, так» – конец рассказа.

20

(из заметок)

Если бы Сутулин намазал квадратурином не только стены, но и потолок, комната росла бы равномерно во все стороны (по-моему, так действует это зелье). Расширялась бы, как Вселенная, как Алиса в Стране чудес. Для вселенных и для Алис это нормально, они растут и уменьшаются, сохраняя свою структуру (космос).

Что происходило в 1926-м, помимо уплотнения квартир: например, конструктивисты начинают выпускать журнал «Современная архитектура» (выйдет пять номеров, последний в 1931-м), в это время в Москве и Иваново-Вознесенске они строят экспериментальные дома. Конструктивисты исследуют плоскости и объемы, «переводят» одно в другое, накладывают, пересекают, создают новые структуры и формы.

Например, СССР расширился до Северного полюса[46] (границы еще раздвинулись, хотя и так были далеко).

Сутулин сам намазал стены квадратурином. Он поддался искушению: ему было тесно, он боялся, что станет еще теснее. Он сам расквадратуринивал комнату, не зная, что получится (но до этого тоже было плохо). Комната искорежилась, порядок мира исказился. Сутулин оказался потерян и зажат в растущей пустоте с низким потолком. Его комната не начала бы сжиматься обратно, потому что она – не Вселенная.

Не знаю, есть ли еще в литературе сюжет про клаустрофобию в расширяющемся пространстве. Впрочем, эта пустота ограничена (есть дверь и стены, но в темноте их не найти).

Портулак, коза и подсолнухи

1

Балкон в Гродно. Фото Андрея Онучина. 2023

2

(из разговоров)

Д. сказал: он открывает холодильник, видит кочерыжку капусты и сажает ее в землю. Он сажает рожь, овес, зеленую гречку, они красиво растут (он не собирается все это есть).

На балконе К. цветут петунии, она сказала: незнакомая девушка написала ей, что ее балкон – один такой на всей набережной.

Д. Б. сказал: у него на южной стороне растет портулак – на нем много маленьких цветков, которые живут ровно сутки, поэтому каждый день цвет растения меняется – оно то голубое, то кремово-желтое.

Е. сказала: когда она умрет, ее пепел нужно рассыпать по цветочным горшкам на балконе.

3

(из заметок)

Узнала про портулак: название происходит от латинского portula (воротца); у цветка пять округлых лепестков и толстые листья – хорошо получится, если вылепить его из пластилина; портулак совершает цветение до наступления сильных холодов – понравились этот факт и словосочетание.

4

Схема из книги Майи Миловой «Красота и удобство – своими руками» (М.: Молодая Гвардия, 1987)

5

В книге Майи Миловой «Красота и удобство – своими руками» есть главы обо всех частях квартиры.

«Выйдя на балкон или лоджию, приятно представить, что мы уже на лоне природы»[47], – я прочитала начало главы и вспомнила стиль, в котором «мы» чередуется с безличными предложениями: когда не ясно, кому «приятно представить», получается, что нам. Я (читательница) незаметно для себя присоединилась к автору (здесь не нужен феминитив). Я не заметила, как авторское мнение стало нашим. Так устроены многие советские публицистические и некоторые рекламные тексты.

Майя Милова одобряет лоджию-сад, одобряет лоджию-санаторий, осуждает лоджию-кладовку – с иронией описывает хлам и застекленные лоджии: «Во многих домах любого климатического пояса множество лоджий вообще наглухо закрыты всевозможными рамами – оконными, парниковыми и прочими, какие только удалось приспособить»[48].

В главе о лоджиях Милова рассказывает, какие растения можно посадить, как развесить полки, приводит схемы. Я не знаю, что получится, если следовать ее чертежам (не пробовала воспроизвести), но мне нравятся сами эти чертежи и нравятся растения на балконах.

«К зеленым оазисам лоджий тянутся птицы»[49] – птицы мне тоже нравятся.

6

(из разговоров)

М. П. сказала, что во время пандемии ее выручал балкон, она выползала туда с книгами, с кофе, с работой. Она не гуляла, но все-таки выходила из дома.

И. Б. сказал: самое главное в доме – это сад, потому что люди живут в среде, а не в комнате.

Т. сказала: до ее балкона достают верхушки деревьев, весной они зацветают, в этом есть приятное отдохновение.

7

(из заметок и разговоров)

Д. Б. сказал: до конца шестидесятых озеленение балконов и дворов поддерживалось государством; например, в знаменитом 9-м квартале в Новых Черёмушках были решетки для вьющихся растений.

«Опытно-показательный 9-й квартал Новых Черёмушек – самый первый советский микрорайон, застроенный домами с малометражными квартирами, рассчитанными на одну семью. ‹…› Балконы были укомплектованы ящиками для цветов, в стены вмонтированы кронштейны и тяги для вьющихся растений»[50].

Квартал строили в 1956–1959 годах. Скорее всего, перебираясь из «коммунальных ульев в личные гнезда»[51], туда переехали герои фильма «Покровские ворота».

Д. Б. сказал: он очистил балкон, выкрасил его в черный и посадил цветы. Через три года во дворе появилось еще два балкона с цветами. Потом в доме начался капитальный ремонт, с балконов сняли все наслоения, открылись чугунные решетки балконных ограждений. Большинство тех, кто кричал: «Я буду расстеклять последним!» – передумали. Приходят к нему, спрашивают, какие растения покупать.

8

(из разговоров)

К. сказала: она выносит на балкон петунию, когда ночью не ниже плюс десяти.

Д. сказал, что за месяц до открытия балконного сезона продумывает схему рассадки. В день открытия, обычно это первое мая, едет за растениями в питомники, потом полдня их высаживает, потом моет пол на балконе. Выносит стул и столик, открывает пиво, закуривает.

Е. сказала: она открывает сезон в начале марта, выходит с веником и совком, убирает старые листья.

О. сказала, что они выносят на балкон растения (бонсай) примерно в апреле, иногда пораньше, и до октября растения там.

Д. сказал: закрывая сезон, он убирает с балкона ящики, моет балкон, закрывает пол защитной тканью. В прошлом году у него до середины ноября стояли георгины, уже был снег, люди поднимали голову – видели яркие цветы.

Д. М. сказала: на маленьком балкончике у нее в горшке весь год росла живая елка. На Новый год они с детьми ее наряжали, выводили огонек (гирлянду) и выходили смотреть салют.

9

Фото Екатерины Рожковой. Москва. Декабрь 2022

10

Поговорила с М. П., дизайнером интерьеров. Она «расстеклила» балкон своих клиентов.

М. П. сказала, что уговорила их за четыре месяца: высылала им фото со своего балкона: «Вот мои завтраки, вот закаты, вот вино». Через два месяца клиенты согласились демонтировать старое остекление (это нужно было в любом случае). В квартире стало больше света. Еще два месяца они привыкали к открытому балкону: начали на него выходить, дышать, курить, пить кофе, смотреть на бульвар и МГУ. И согласились не застеклять.

М. П. написала о своем проекте в личном блоге, я на пальцах посчитала высказывания за и против:

IIIII IIIII IIIII IIIII IIIII IIIII = 30 высказались за М. П. (оставили смайлы и поздравления).

IIIII IIIII I = 11 написали комментарий в поддержку М. П., против застекляющих.

IIIII II = 7 написали комментарий против «расстекления».

Аргументы тех, кто за: 1) только так можно выйти на воздух; 2) остекление уродует дом.

И тех, кто против: 1) на открытый балкон попадает дождь и снег, на него залетают птицы; бывает шумно; некоторые люди боятся высоты; 2) через панорамное окно вид не хуже.

11

(из разговоров)

Д. сказал, что в Финляндии все балконы – открытые, у них лето всего два месяца, и они хотят прожить каждый день этого лета.

И. сказала: в Москве лето всего три месяца, не стоит ради этого разводить на балконах цветы, проще застеклить.

М. П. сказала: если утром ты можешь выйти босыми ногами на балкон, это как будто ничего не значит, но ты вся на воздух вышла, такие температурные ощущения можно испытать только на балконе. Она каждый год выходит босиком на первый снег.

И. Б. сказал: в окно ты увидел солнышко или березу, тебе это как будто дали. Вот – дали, а вот – отняли. Это как музыку включить и выключить посередине фразы. На балкон ты весь вышел – и это все твое. Вышел, и сразу – налейте мне стакан.

12

Балкон в Волхове. Фото Андрея Онучина. 2022

13

(из конспектов)

«…все что-то изобретал, обстраивал лоджию как зимний сад, летом с фонтанчиком (плюс постоянный капельный полив цветов), задействовал даже кирпичные стены лоджии, они покрылись горшками и полочками, и – венец творения – придумал и смастерил чудный шезлонг с продолжением для усталых ног! Дачи не было у этих бедных двух семьянистов»[52].

14

(из заметок)

Есть городское понимание дачи: она для отдыха, прогулок, чаепитий и цветов. Есть сельское: дача для выращивания овощей и заготовки еды на зиму.

Трудолюбов пишет, что до начала массовой коллективизации (до 1929 года) примерно восемьдесят пять процентов населения страны были крестьянами, а к началу девяностых примерно семьдесят четыре процента – горожанами[53].

То есть бабушки и дедушки большинства горожан моего поколения были крестьянами. Они могли передать детям свои представления о том, как должен быть устроен быт.

15

(из разговоров)

П. сказала, что балкон для удовольствия, а не чтобы хранить вещи – для этого есть кладовка, антресоли. Но российский человек не может позволить себе кайфануть, поставить там кресло, столик, посидеть.

16

(из заметок)

Поспорили с А. О. (социологом) о скамейках в северных деревнях. Он сказал, что в деревне на Вятке (откуда его предки) скамейки стоят у колодца или у главной тропы, которая идет к церкви. Сидя на них, люди смотрят на прохожих, обмениваются друг с другом новостями.

Мне хотелось защитить свою интерпретацию Адоньевой – пейзажные скамейки (в)место балконов – и при этом не отрицать скамеек у колодца и тропы: в городах это скамейки у подъездов, на них сидят бабушки, вяжут крючками круглые коврики, консолидируют информацию.

Я спросила А. О., как же экзистенциальные переживания, где для них место в деревне? А. О. сказал, что эти переживания у крестьян неотделимы от труда, что в аграрных культурах не было такого понятия, как отдых: крестьяне всегда работают, а когда они не работают, у них праздники – сакральные обряды или ритуалы перехода (свадьбы, похороны).

Я представила, как крестьянки укладывают сено в стога и любуются пейзажем, и подумала, что стог похож на балкон (но на нем нельзя курить).

17

Подсолнухи на Хорошёвском шоссе. Фото Алины Моисеевой. 2022

18

Прочитала у Ополовникова[54], что в дореволюционных сельских домах были балконы. Маленькие, для красоты, под двускатной крышей, или обычных размеров, но тоже декоративные – нет двери, чтобы на них выйти:

«Из городской каменной архитектуры перешли сюда “барочные” наличники окон, бутылочные балясины гульбища, “ампирные” арки на балконе светелки, да и сами эти балконы, откровенно украшательские, не имеющие даже выходов на них»[55].

Гульбище – длинная галерея вокруг всего дома, по этой галерее проходили вечером, чтобы закрыть все ставни, а утром – чтобы их открыть.

«Но со временем и ставни, и гульбище утратили свою утилитарную функцию и стали просто декоративным украшением. Ставни уже делали без петель и наглухо прибивали к оконному наличнику; постепенно они прочно вросли в композицию самих наличников и стали их неотъемлемой составной частью»[56].

19

(из заметок)

В традиционных сельских домах нет балконов, но есть другие пространства, которые не в доме и не на улице, например крытые загоны для скота (в северных деревнях) и кладовки.

В городах балконы используют для хранения, на балконе держат домашних животных. Об этом говорили мне на интервью (о Москве, Таганроге, Санкт-Петербурге) и написали Лацис и Беньямин (о Неаполе): «Коровы содержатся на четвертом, пятом этажах многоквартирных домов. Эти животные никогда не выходят на улицу, и их копыта становятся настолько длинными, что они больше не могут стоять»[57].

20

(из разговоров)

Г. сказала: в Таганроге летом на балконе рядами стояли пустые банки, пылились за занавеской, а когда их наполняли, то убирали с балкона. Зимой трехлитровые баллоны с вишневым компотом и маринованными патиссонами стояли под кроватью.

Д. сказала: в питерской родительской квартире на балконе квасилась капуста, хранились запасы, мясо – как в морозилке.

И. сказал: на Преображенке, года четыре назад, пел петух. Наверное, и куры там были.

Д. сказала: ее родители жили в доме – памятнике конструктивизма, у них был длинный и узкий балкон, его использовали как помойку. А когда был ремонт, прораб уговаривал родителей переделать старые книжные полки в клетки для перепелок, устроить на балконе птицеферму.

А. Г. сказала, что в родительской квартире балкон был разделен на две части (без перегородки, но отчетливо): одна половина папина, вторая мамина. Мама выросла в Питере, в квартире ей тесно, давят потолки, а балкон расширяет пространство – еще ведь улица подключается. У мамы на балконе цветы. А папа рос в панельке на Рязанке, на его стороне кондиционер (внутри балкона) и всякие деревяшки, трубы, плинтусы, коробки неизвестного назначения.

Д. Б. сказал: возле метро «Академическая» девочка гуляла на улице с курицей, это было в девяностых. В сквере сажали картошку и подсолнухи.

А. К. сказала: бабуля смирилась, что у нее забрали козу, и поселила на балкон кроликов. Они там тихо прыгали.

21

(из рассказов)

Родители ее торопят. Она не совсем проснулась, но идет умываться. Одевается, хватает портфель, выходит из подъезда хрущевки. Она смотрит наверх, на свой балкон.

Зимой там хранятся вещи, которые летом понадобятся на даче:

1) дырявые капроновые колготки, чтобы подвязывать ветки малины (для этого от них отрезали куски нужного размера);

2) сушеные апельсиновые корки (помогают от моли);

3) газеты, чтобы разжигать на даче костер;

4) стеклянные банки, объемом 0,5 л., 1 л., 1,5 л., 2 л., 3 л.;

5) другое.

Это она помнит перечнем, потому что записала к уроку труда – учительница дала задание: узнать о применении вещей.

Она идет с кем-то из родителей, чья очередь ее провожать, и думает про козу. Она видит козу каждое утро, как только просыпается по будильнику. То есть не всю ее, а голову – тень головы (на шторах). И слышит звук, бле-я-ни-е – в слове четыре гласные: она сделала фонетический разбор. Она идет в школу и думает, можно ли сказать, что коза пасется на балконе? А если она не пасется, что она там делает?

Вход и выход, а также подвешенность

Несчастная кошка порезала лапу,

Сидит, и ни шагу не может ступить.

Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу,

Воздушные шарики надо купить!

И сразу столпился народ на дороге,

Шумит, и кричит, и на кошку глядит.

А кошка отчасти идет по дороге,

Отчасти по воздуху плавно летит!

Даниил Хармс. «Удивительная кошка»

1

«Я живу вон в том окне», – сказала Александра, героиня фильма Сергея Соловьёва «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви».

До этого отец связал Александре руки и запер ее в комнате. Он ушел, она перетерла веревку о штырь (так освободила руки). Александра нашла в шкафу мундир с орденами, нарядилась, вылезла через окно, спустилась по пожарной лестнице на крышу, подошла (по крыше) к окну коммуналки, где живет юноша Митя (пятнадцать лет), и сказала ему эту фразу. Они познакомились.

Позже я узнаю (из фильма), что в той же квартире живет Анатолий (Толик), который регулярно слушает аудиозапись о смерти Сталина, подвергает изюм ферментации (брожению), притворяется мертвым и умирает. До этого он поет песню ушéльцев[58].

В начале фильма Толику снится: крейсер «Аврора» разворачивается и выстреливает (вспышка на экране). Этот сон будет регулярно повторяться.

Пересказывая сюжет, я как будто оглядываюсь, это запутывает. Думаю, не стоит этого делать (пересказывать) – нужны только образы.

2

образ: пузыри

Толик гонит самогон: брага бродит в трехлитровой банке, на горлышко банки натянута резиновая перчатка, она надувается от газа, образованного деятельностью микроорганизмов.

Толик надул воздушные шары газом из баллона, привязал их к себе нитками. Если бы Толик надул шарики воздухом из собственных легких, он бы не смог воспарить на этих шариках.

Владимир (бойфренд Александры) изгоняет пузырики[59] из «Советского шампанского» (у него от них изжога).

образ: маскарады

Александра наряжается в чужие костюмы (в мундир с орденами, в оперную шляпу с вуалью).

Толик носит трусы под узбекским халатом и сеточку для волос, также бывает голым: сидит на спинке железной кровати, как на жердочке, и играет на флейте. Один раз он одевается в костюм-тройку, в нем и умирает.

Однажды Владимира бьют по лицу. Он просит не бить его по лицу (до этого), потому что он работает этим лицом, носит его как маску. Когда лицо разбили, оно посинело и распухло, стало похоже на маску из папье-маше. Но в этот момент оно не было маской (болело).

образы: морские

Толик видит сон про крейсер «Аврору», ансамбль «Аквариум» поет песню «Корабль уродов», Митя хочет стать нахимовцем.

образ: повороты

«Аврора» поворачивается и выпускает в экран вспышку света. Толик, подвешенный на шариках, медленно вращается вокруг своей вертикальной оси.

образ: крылья и перья

На стене дома, в котором живет Александра, большая неоновая вывеска – буквы: «Аэрофлот», эмблема: серп и молот с крыльями.

Владимир ходит по крыше в плаще крылатке (как у Пушкина, но современном), читает стихотворение Пушкина «Узник» и размахивает полами плаща, как крыльями.

Мать Мити (умершая) была оперной певицей, исполняла арию Эвридики. От нее осталась шляпа со страусиными перьями. Эту шляпу примеряет Александра.

В эпизоде, где все бесятся (пляшут, гримасничают, горланят, разбрасывают вещи), есть ангел – девочка лет пяти, в платье с крылышками и с шариками (по-моему, они привязаны к платью).

3

Кадр из фильма «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви». 1989. Режиссер Сергей Соловьёв. Толик играет на флейте мелодию из оперы «Орфей и Эвридика» Глюка

4

(из заметок)

Все эти образы соотносятся с переходными состояниями. Воздух внутри пузыря изолирован, и он (воздух в пузыре) перемещается (физическая метафора перехода).

Александру заперли в комнате (социальная изоляция), она закрывает лицо вуалью и носит не свою одежду (смена социальной роли) – это похоже на обряды перехода[60].

Толик любит все виды пузырей, в том числе и в шампанском, а Владимир от них избавляется. Толик «завис» в советском прошлом, Владимир адаптируется в капиталистическом будущем: он разбирается в напитках, демонстрирует одежду на подиуме, ловит ветер полами плаща.

5

Толик поднимается на шариках и медленно поворачивается в воздухе, играя на флейте мелодию из «Орфея и Эвридики». Каждую ночь и каждый день он воспроизводит эпизоды из советской истории в снах и аудиозаписях. Он оборачивается в сторону прошлого, как ангел истории у Беньямина:

«Там, где появляется цепь наших событий, там он видит сплошную катастрофу, которая непрерывно громоздит друг на друга развалины и швыряет их к его ногам. Он хотел бы задержаться, разбудить мертвых и вновь соединить разбитое. Но из рая дует штормовой ветер, такой сильный, что попадает в крылья ангела и он не может их прижать. Этот ветер неудержимо гонит его в будущее, ангел поворачивается к нему спиной, а гора развалин вырастает перед ним до неба. То, что мы считаем прогрессом, и есть этот ветер»[61].

6

Кадр из фильма «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви». Владимир читает Александре стихотворение Александра Пушкина «Узник». Это крыша дома 2/1 в переулке Каменная Слобода в Москве, видно балконы дома 7/1 в Спасопесковском переулке

7

(из разговоров)

К. сказал: он жил (с родителями и братом) на пятом этаже, под их лоджией выдавалась вперед крыша нижних этажей. Сейчас это называют «стилобат», но тогда они с братом называли этот выступ козырьком.

Можно было перелезать на козырек с балкона и сидеть под открытым небом. Было немного страшно, сверху могли что-то сбросить, и казалось, что сильный ветер может сдуть.

С верхних этажей на козырек падали: прищепки, монетки, сигаретные пачки, одежда, веточки вьющихся комнатных растений. К. сметал все это в угол. Когда из мусора образовался островок, К. посадил туда подсолнечное семечко. Подсолнух вырос и расцвел.

С козырька можно было подглядывать в окна пятиэтажки напротив, до нее было метра три. Однажды они с братом смотрели телевизор через окно (в чужой квартире). Им мало что было видно, но они воображали, что смотрят мультфильмы, и были довольны.

8

Кадры из мультфильма «Ну, погоди!». Выпуск 1. 1969. Режиссер Вячеслав Котёночкин, художник-постановщик Светозар Русаков

9

(из разговоров)

О. напомнила мне, что есть серия «Ну, погоди!», где Волк лезет по веревке на балкон к Зайцу.

Волк идет вразвалочку, пинает урну (перевернул), достает из мусора окурок, закуривает. Идет, курит, замахивается ногой, чтобы еще раз пнуть урну (откатившуюся), но видит медведей-милиционеров на мотоцикле, делает им приветственный реверанс, затем пинает урну (когда медведи проехали).

Волк затягивается, выпускает три кольца дыма. На сигарету сверху что-то капает. Он поднимает голову, и я вижу балконы. Первый: рыба вялится на веревке; второй: на нем стоит самовар, на веревке – бублики; третий: на веревке сохнут полосатые гольфы, четвертый: Заяц поливает цветы.

Волк видит Зайца снизу. Он воображает: Заяц лежит на тарелке (как запеченная утка), а лейка сама поливает цветы.

Волк раздобыл веревку (сбросил белье во дворе), набросил ее на антенну, торчащую на крыше (разбежались коты).

Волк поднимается, насвистывая мелодию: «Если друг оказался вдруг…»[62]

Я еще раз смотрю на балконы: вот с рыбой, вот с самоваром (на нем появился еще и кактус), вот сушатся панталоны, вот грибы (содержимое балконов изменилось, пока Волк ходил за веревкой). Заяц уже не поливает цветы, а стрижет травку садовыми ножницами. Он видит веревку и перерезает ее. Волк падает прямо в коляску мотоцикла медведей-милиционеров.

10

Страница из воспоминаний Алисы Порет. 1960-е. Опубликована в книге «Алиса Порет. Записки. Рисунки. Воспоминания. Кн. 2» (М.: Барбарис, 2016)

11

(из разговоров)

И. сказала: это было в 1982-м, в Рязани, вскоре после переезда в новую квартиру. Соседка снизу (двадцать лет) забыла ключи и не могла попасть к себе домой. Она (одиннадцать лет) занималась в туристическом кружке, поэтому умело обвязала соседку веревкой. Второй конец веревки она привязала к батарее. Соседка перебралась с ее балкона на свой, с четвертого этажа на третий.

Г. сказала, что в рабочем поселке Хотунок[63], внутри города Новочеркасска, пацаны стреляли с крыши из рогаток по автомобилям, которые стояли во дворе. Мужики (владельцы автомобилей) решили поймать и наказать пацанов: перекрыли все выходы с крыши в подъезды (поджидали). Под самой крышей был балкон друга пацанов. Они по одному спрыгнули с крыши на этот балкон. В квартире был отец друга, смотрел телевизор. Пацаны прошли по одному, и каждый сказал: «Здравствуйте, дядя Вася». Дядя Вася заметил предпоследнего пацана и удивился. Последний пацан испугался и спрятался под кровать.

А. Л. сказала, что в военном городке было не принято закрывать двери, но иногда дверь случайно захлопывалась. Можно было забраться в квартиру через балкон (на второй этаж), но офицерские жены сами не могли этого сделать. Они просили какого-нибудь солдата залезть на балкон, потом через форточку пробраться в квартиру и открыть входную дверь изнутри.

Д. В. сказала: снимали фильм «Рапана», сцену на балконе, где герой курит. Съемки были в доме на Аминьевском шоссе. В этом доме коридорная система, в конце каждого коридора – общие балконы, они открытые, и через них проходит пожарная лестница. На этих балконах куча вещей – соленья, лыжи… В перерыве зашел мальчик лет тринадцати и залез через балкон на крышу. Обратно он спускался уже во время съемки.

И. М. сказала: это было в начале восьмидесятых, ей было четырнадцать, они с сестрой сделали бумеранг и запустили его с балкона. Бумеранг упал на другой балкон, на два этажа ниже. Там стоял дедуля и курил. Они просили его сбросить бумеранг – кричали, звонили в дверь, но он не обращал внимания. Тогда они использовали переговорное устройство – комплект из двух игрушечных раций. Одну рацию сестры положили в авоську и на веревке спустили с балкона. Когда устройство оказалось у дедули над ухом, они прокричали свою просьбу в ту рацию, которая осталась у них. Он услышал и сбросил бумеранг вниз.

Г. сказала: это было в марте, в Ростове. Балкон был старый и открытый, дверь старая, со стеклом в деревянной раме. Она ждала в гости французского друга, выходила на балкон и смотрела, не появился ли он на горизонте. Вот она вышла, и балконная дверь захлопнулась. Тут появился друг-француз, достал ножи и начал метать их на балкон, крича: «Отойди, пригнись». Один нож долетел, она поддела рейки, которыми крепится стекло, и вынула его из балконной двери.

Она зашла в квартиру и впустила своего французского друга. Вдруг появился хозяин квартиры, с которым у нее не было никаких отношений, кроме коммерческих, но почему-то французский друг спрятался в шкафу и сидел там, пока хозяин квартиры вставлял стекло.

12

Воробей. Фото Марго Терентьевой. Москва. 2023

13

(из разговоров)

А. О. сказал: когда он шел в детский сад, всегда глазами искал балкон, который был затянут сеткой, а за сеткой – волнистые попугаи: желтые, голубые, зеленые. Для них были сделаны ветки и скворечники. Их было много, и он пытался сосчитать попугаев.

Г. сказала: она училась в Ростове и снимала там квартиру. На открытом балконе гнездились горлицы. Однажды к ней приехала ее таганрогская бабушка. Г. ушла в университет, а когда вернулась, бабушка подала к столу яичницу из мелких яиц. Г. потом долго не разговаривала с бабушкой из-за разногласий: Г. считала, что она живет в комнате, а горлицы – на балконе. А бабушка считала, что горлицы не живут, а гадят.

И. Н. сказала, что к ним на балкон залетела летучая мышь. Это было в Москве, на Живописной улице. Мышь была маленькая, она забилась в щель между кирпичами, повисла вниз головой и так перезимовала.

И. сказала: в девяностых она разводила кур на балконе. Однажды куры вылетели и расселись на дереве, их ловили всем подъездом.

14

Собака на балконе. Фото Марго Терентьевой. Москва. 2023

15

(из разговоров)

О. Ф. сказала, что кошка не прыгает на бортик балкона, а перейти туда с подоконника она не может. Наверное, видит, что там не за что зацепиться. На старой квартире был другой кот и другой балкон – с карнизом. Кот выходил на карниз и переходил по нему с балкона в окно спальни.

Т. М. сказала, что их кошка чуть не вывалилась, но при этом умудрилась убить соседскую кошку, потому что та кошка, подражая их кошке, вывалилась.

Е. сказала: когда ее сын был маленьким, в одном кашпо (на ограждении балкона) росла крапива, а в другом – кактусы и герань, чтобы сын не подходил к краю и не перевешивался.

Л. А. рассказала, как однажды сидела на подоконнике, на пятом этаже, свесив ноги наружу, и курила. Она глубоко затянулась, голова закружилась, и она потеряла сознание. Л. А. сказала, что очнулась в комнате, она всегда была везучей.

И. сказала, что у нее была двоюродная сестра в Новосибирске, которая выпала из окна или с балкона, когда той было семнадцать.

16

Илья Ильф. Вид с балкона. Москва. 1931. Архив семьи Ильи Ильфа

Илья Ильф. Вид с балкона. Москва. 1929–1930. Архив семьи Ильи Ильфа

17

Фотографию (сверху) блогеры распространили с комментарием: Ильф фотографирует с шестого этажа своего соседа Маяковского, который на четвертом этаже. За забором храм Христа Спасителя, апрель 1930.

Это не так, хотя некоторые факты совпадают с теми, что я смогла найти.

Илья Ильф сделал эти снимки со своего балкона. Он работал в газете «Гудок», и в 1929-м получил в доме железнодорожников комнату (Соймоновский проезд, 5).

За забором храм Христа Спасителя: в кадре камни этого храма. Его решили разобрать 5 июня 1931 года. Значит, фото с «Маяковским» сделано не раньше лета 1931 года. На другой фотографии Ильфа (она ниже), сделанной с того же балкона зимой 1929–1930 годов, нет камней – храм еще не начали разбирать.

Маяковский действительно жил на четвертом этаже, но не в этом доме, а в квартире на Лубянке. Там и застрелился, 14 апреля 1930 года.

Я читала[64], что фейковые новости распространяются гораздо быстрее правдивых, особенно такие, где есть что-то страшное.

Высота и смерть могут пугать, поэтому драматическое пояснение к фотографии с «Маяковским» распространилось вместо обычного: Ильф сфотографировал своих соседей на балконах (на фото два человека).

18

CD на веревке. Фото Марго Терентьевой. Москва. 2022

19

Наверное, компакт-диски, которые сфотографировала Марго, уже не работают как накопители информации. Может быть, это погремушки для ветра или отражатели для солнца.

Я сохранила эту фотографию в папке «Память и балконы», в ней фотографии вещей, которые уже не используются, но остаются во «внешней памяти» – их еще не поместили внутрь себя как сюжеты и картинки. Компакт-диски на веревке попали в эту папку случайно, (по ассоциации), я не знаю, кому и что они напоминают.

Недавно, разбирая балкон, я нашла коробку с игрушками из киндер-сюрпризов, которые покупала сыну, а когда он вырос, убрала и забыла куда.

«Никогда нельзя быть до конца уверенной в реальности своих воспоминаний, это я знаю. Но вещи организуют канал связи с прошлым, который включается, когда мы смотрим на них, прикасаемся к ним»[65], – написала Оксана Тимофеева.

20

Коробка с игрушками из киндер-сюрпризов, найденная на балконе. Фото Алины Моисеевой. 2023

21

(из заметок)

Посмотрела кино[66]. Немолодые супруги купили дом. В доме есть подвал, в нем люк, похожий на канализационный (дырка в бетонном полу, прикрытая деревянной крышкой).

До того, как купить дом, они вместе с консультантом спустились в этот люк вечером, в 20:15, а вышли на поверхность в 08:27 (следующим утром).

Они спустились в подвале, а вылезли (тоже спускаясь) через дырку в потолке и вышли на балкон. Такой сдвиг-переворот и в пространстве, и во времени.

На балконе консультант объяснил им, зачем этот сдвиг-переворот в пространстве и времени: они провели в проходе двенадцать минут субъективного времени, в физической реальности прошло двенадцать часов, при этом они помолодели на трое суток, то есть, биологическое время «откатилось» назад.

Мужчина не стал пользоваться чудо-переходом, а женщина увлеклась: она спускалась в подвале, появлялась на балконе (много раз) и смотрела, как молодеет – сравнивала отражение в зеркале со своими старыми фотографиями. Результат ей нравился, и она продолжала.

Много раз в день она залезала в люк в подвале (это показывали на экране), потом двенадцать минут была внутри хода-перехода (этого не показывали), потом ее ноги появлялись из дырки в потолке, и она спускалась по лесенке. Она все время спускалась вниз, но каждый раз появлялась наверху, при этом продолжая спускаться. Метафора нравственного падения.

Я представила, что она станет младенцем, потом зародышем, но до этого не дошло: героиня обнаружила, что внутри нее – муравьи. Муравьи бегают по темным тоннелям муравейников, а женщина потратила свою жизнь на движение во тьме. Метафора перерождения.

Героиня надкусывает яблоко и оставляет его на тарелке, рядом с виноградом. Она спускается в темный проход, а зрителям показывают, как разлагаются фрукты (анимировали барочный натюрморт).

В фильме нет объяснения, как устроен ход-переход, но я не могла не думать, как она там перемещалась. Представляла: вот она спустилась во тьму, вот она в глубине пластов, где окаменели трилобиты.

Иногда я ищу естественно-научные объяснения, хотя знаю, что не нужно их искать. Например, об этом «молодильном» (как яблоки) переходе из фильма: мне показали невероятное, но я захотела найти факт и вспомнила, что существует исследование, где человек сидит один, в тишине и безветрии. В нем описывается, как у человека меняется восприятие времени, когда ни зрение, ни слух, ни осязание не подсказывают ему: что-то произошло (прошло).

22

В детстве, лет в двенадцать, я прочитала книгу спелеолога Мишеля Сифра[67]. Пещеры и подземелья меня пугали, поэтому я любила про них читать – мне нужно было увидеть, что там происходит, в этих пещерах, и как они устроены. Мне понравились рисунки-схемы разных «пропастей» (так они названы в этой книге), уходящие вглубь ходы, похожие на корни деревьев, с цифрами на каждом повороте. Еще мне запомнилось, что в пещере, где Сифр с другими исследователями провел много времени без солнечного света, у одного из его коллег сутки «удвоились»: он спал двенадцать часов подряд, потом тридцать шесть часов – бодрствовал.

Я перечитала одну главу из этой книги, о «Миднайт». Это пещера, пригодная для жизни: в ней не холодно и не жарко, достаточно кислорода, нет опасных животных. Мишель Сифр провел в ней двести дней. Люди на земной поверхности (другие исследователи) следили за тем, что происходит внутри тела Мишеля – он отправлял им анализы мочи и показатели приборов (измерял температуру, пульс, взвешивался). Но сам он не знал, что происходит снаружи, он жил при искусственном освещении.

Вот что происходило с его памятью и ощущением времени:

«Не могу вспомнить, что делал вчера и тем более – позавчера. Позавчера или месяц назад? Какая разница? И то и другое превратилось в небытие. Все, что не записано сразу, безвозвратно канет в подземном мире вечной ночи»[68].

Ближе к концу эксперимента он пишет, что ему не хватало звуков, запахов, ощущения ветра на коже или капель дождя. Он не хотел ни есть, ни шевелиться.

«Открывая глаза, спрашиваю себя: да проснулся ли я? Слух не может подтвердить это»[69].

23

(из разговоров)

В. Л. сказал, что у Андерсена есть сказка «Тень»: ученый приехал с севера в южную страну, где все сидят на балконах, но он не любил жару и выходил только по вечерам. Он садился на балконе, зажигал свечу, и его тень падала на стену дома напротив, она была такая длинная, что доставала до балкона. На том балконе обычно никого не было, но росли цветы – кто-то их поливал. Однажды ученый увидел там женщину и послал тень разведать, кто живет в той квартире. Тень забралась на балкон, стала умна и в итоге убила ученого[70].

Откуда смотрят соседи

Будьте любезны, не жгите мусор, пока я сушу белье. Простыни и наволочки пахнут дымом.

Элисабет Осбринк. «Отторжение»

1

Саша Браулов. За стеной. Вышивка. 2022

2

Максим Трудолюбов объясняет, почему у нас такие заборы, и многое из того, что он пишет, объясняет мне, почему у нас такие балконы. Если коротко: институты собственности в России формировались не так, как в Европе, поэтому и заборы у нас не такие, как в Европе (и балконы).

«Заборы пережили все политические системы и социальные катаклизмы вместе с российским обществом. Это наша константа. Ясно, что это внешнее проявление какой-то внутренней потребности. Ни одна из форм правления эту потребность не смогла удовлетворить. ‹…› Тоска по приватности, необходимой для утверждения чувства собственного достоинства, вырвалась наружу сразу после смены политического режима в 1991–1992 годах и не утолена до сих пор. Бетонные, кирпичные, металлические и решетчатые ограды высотой с трехэтажный дом выглядят как компенсация уязвимости и стремление дать миру знать, что все это – мое»[71].

3

(из заметок)

Во время интервью люди, пытаясь объяснить балконное загромождение, высказывали две противоположные идеи: 1) люди вообще не воспринимают балкон как часть своего жилья; 2) люди считают балкон своей собственностью и думают, что могут делать на нем что хотят.

Из того, в каких контекстах это говорилось, я поняла, что люди воспринимают пространство, в котором они живут и которым распоряжаются, вот так: комната моя, балкон мой, а дом – уже не мой, дом чужой.

В чате про ремонт девушка спрашивает, как скрыть мозаику на балконной (фасадной) стене, обязательно ли ее выбивать или можно заштукатурить поверх. Девушка пишет, что на балконе будет комната для дочери, а эта мозаика все портит, и прилагает фотографию. Мне нравится эта мозаика, но девушка хочет ее залепить чем угодно, лишь бы не видеть. Мэри Дуглас[72] полагает, что люди считают чужое опасным, грязным. Девушка хочет уничтожить мозаику, она напоминает ей о фасаде дома (чужом).

Трудолюбов пишет, что поколение его деда (и моей бабушки, то есть те, кто родился в начале двадцатого века) – это поколение людей без домов и без собственности (приводит цифры). Их (и мою бабушку) гоняли то на стройку, то на войну, уплотняли, переселяли по национальному признаку.

4

Санаторий «Шахтёр» в Цхалтубо. Фото Юлии Голавской. 2022

5

(из заметок)

В санатории «Шахтёр» есть зрительный зал на пятьсот мест, столовая (еще больше мест). Там высокие потолки и дорогие материалы, но лечебной физкультурой люди занимались в маленьком бассейне, стоя вплотную друг к другу[73].

В этом санатории общие душевые и туалеты (на этаже). Вспомнила: в школе, где я училась (это было в восьмидесятых), в туалетах не было индивидуальных кабинок, мы испражнялись на виду друг у друга. Так же было в туалетах на вокзалах.

В санатории большие лоджии на верхних этажах предназначались служащим Министерства угольной промышленности, маленькие балкончики – рядовым шахтерам.

На верхних этажах стены, разделяющие лоджии, не доходят до потолка – сосед может заглянуть к соседу. Балкончики внутри больших – как бы еще не самостоятельные балконы, а детеныши, сидят внутри материнских колонн.

6

(из конспектов)

«Частная жизнь стала возвращаться в начале 1930-х, но всегда как привилегия – для особых людей за особые заслуги. ‹…› Эта удивительная привилегия – собственная территория – распределялась персонально, строго иерархически. Забор был для обладателя привилегий значимым и желанным: он становился в этом случае символом статуса»[74].

7

(из разговоров)

М. сказала: в Москве, на Киевском вокзале, в большом зале с высокими потолками стоят киоски и кафе. Как будто здание вокзала – город для них. Она сказала, что балконы, которые как попало висят на домах, похожи на эти киоски. Маленькие самодельные домики висят поверх фасадных изразцов.

8

(из заметок)

По-моему, это пример освоения несоразмерных человеку пространств; у Паперного[75] есть размышление: когда идеи не соотносятся с реальностью, в архитектуре возникают странные объекты – например, внутри семиметровой двери прорезают дверь обычного размера (чтобы ее можно было открыть).

Прочитала аннотацию к выставке: Карина Садреева-Нуриева построила шалаши из пледов, стульев и книг – такие делают дети, им они кажутся «самым безопасным местом на свете»[76]. В детстве я не строила шалашей в квартире (в ней негде было развернуться), но мой сын, и племянники, и дети знакомых сооружали их из диванных подушек. Делали соразмерный себе дом внутри взрослого дома. Создавали такое пространство, относительно которого они – как взрослые.

9

(из разговоров)

А. Л. сказала: в военном городке, где она жила в детстве, у нее было ощущение безопасности. Это была закрытая территория, но двери квартир не закрывали на ключ. У нее было ощущение, что, если она упадет на землю, земля ее подхватит. Но это только в городке. А за пределами городка, на уроках в школе учили, как в лесу распознать шпиона: если человек делает вид, что он собирает грибы, то, скорее всего, на нем рация.

А. сказал: в этих МИДовских[77] домах воплощена советская фантазия про коммунизм. Все более-менее равны, территория хорошо охраняется, дети бегают гурьбой, как в советских фильмах про счастливое детство. Там дети всех рас и национальностей собираются большой компанией, бегают, играют в прятки, говорят между собой на ломаном русском языке. Никто не пристегивает велосипеды, и кажется, что вот он, социализм.

10

Борис Давыдов. Семейный портрет. 1972–1974. Картон, масло. Саратовский государственный художественный музей им. А. Н. Радищева, Саратов

11

Мои глаза на уровне глаз мужчины, или женщины, или бабушки. Дети тоже смотрят мне в глаза, но снизу вверх.

Я рассматриваю цифровую копию картины в высоком разрешении, поэтому перемещаюсь по ней, как по карте.

Я вижу, что детальнее всего выписаны металлические перила. Я ощущаю их холод и шероховатость, провожу пальцем по круглым углублениям.

Я слишком близко к этому балкону, мне хочется отстраниться.

Я смотрю на семью на картине и (в голове) слышу закадровый голос из советской телепередачи: «Олег, слесарь-наладчик высокоточных приборов, и его жена Светлана, закройщица на обувной фабрике, переехали в новую квартиру, давайте послушаем, что они нам расскажут. Олег, вам нравится ваша новая квартира?».

Пять человек, нуклеарная семья (родители и дети) и деревенская бабушка – она на пороге, не выходит на балкон, потому что всегда жила в деревне и боится высоты. Мужчины стоят ближе к краю, демонстрируют раскованность: отец держит сигарету, сын поставил ногу на решетку. Женщины стоят смирно, держатся друг за друга. Голос из телепередачи: «Это обычная советская семья».

Я не знаю, насколько она обычная или типичная. Мне она кажется узнаваемой, но не потому, что я сама видела много раз такие семьи, а потому, что мне много раз такие семьи показывали. Я попробовала вспомнить примеры из собственной жизни, но именно такую семью не вспомнила.

12

(из разговоров)

Д. сказал: в доме напротив люди не сидят на своих балконах, не пьют кофе, потому что «люди смотрят». Ну и что, что смотрят, ведь люди не становятся голыми оттого, что они выходят на балкон. Не становятся голыми оттого, что их видят. Он сказал, что раскрепостился, съездив в Европу, и теперь свободно выходит на свой балкон. Конечно, не в трусах. В одной руке у него лейка – он поливает цветы, в другой пиво. Он не считает это постыдным.

У. сказала: в Хельсинки прозрачные балконы, видно даже ноги; к ней приезжали родственники из Тольятти и смеялись над такими балконами.

А. сказал: в Скандинавских странах люди бесстрашно предъявляют себя, живут без занавесок, он бы так не смог.

А. Г. сказала, что она чувствует себя приватно на своем балконе: если люди ее видят, и если то, что они видят, им не нравится, это их проблемы, а она – на своей территории.

И. сказал: на балконе чувство приватности возникает потому, что вы выше их, вы для них недостижимы (если балкон не на первом этаже). Они не смогут бросить камень так, чтобы попасть.

Л. сказала: есть такое понятие – стратегическая высота: тот, кто находится выше, тот владеет ситуацией, оно используется в тактике ведения боевых действий.

13

(из разговоров)

Г. сказала: местечко называлось «что-то там с террасами», площадь балкона была около шестнадцати метров. Ее соседи выставляли на нем деревья в кадках, ставили гриль. Но она жила наездами и не могла сажать цветы или деревья, потому что была как Персефона – две недели там, две недели здесь. Балкон оставался неосвоенным. Она выставила кресло и столик, но не пользовалась ими.

М. спросила у Г., не становилось ли ей грустно и голо от соседства с обжитым балконом.

Г. ответила, что перегородка была символической, и, наверное, балконное соседство переживается как-то иначе, чем просто соседство.

14

Фото Евгении Некрасовой. Урюпинск. 2022

15

У каждой половины дома на фото – свой хозяин (или хозяйка), они переделали свои части, как им хотелось, получилось два отдельных дома. Наверное, изнутри каждая из половин выглядит изолированной, как квартира. Аналогично: в многоквартирных домах, когда переделывают балкон, не видят (забывают), что это часть дома.

Середина дома на фотографии – это и край каждой из его половин (два края). Видно, где была линия симметрии, и видно, что теперь ее нет. Без этой линии дом – не космос, не модель мироздания, не архетипический домик, какие рисуют дети.

Половины этого дома не составляют целое, они уже раздвинулись на какое-то расстояние. Его (расстояния) не видно, но оно уже существует – нет общей центральной линии, есть две линии по краям. Я представила, что полудомики отошли друг от друга, и задумалась о том, что в этом месте может появиться.

16

Другой пример: кто-то из соседей может снести свою половину дома.

Алла Горбунова написала в начале книги «Лето»:

«Пока мы были в Ольгино, на моей любимой даче на 67 км Приозерского направления, мой дядя Алексей вырубил мою любимую яблоню и сирень, чтобы сделать площадку для строительного мусора, который ему отдал сосед. Мусор остался от сноса соседской половины дома, и Алексей уговорил соседа, чтобы тот отдал этот мусор ему. Алексей сказал маме, что этот мусор у нас на участке навсегда, на годы, и что нам это нужно, что мы не сможем жить без этого мусора. Он вырубил яблоню “белый налив”, вырубил сирень, которую так любил дедушка, только чтобы у него был этот мусор. Мы могли бы нанять машину и вывезти мусор, мы могли бы купить для него машину хороших дров, но увы… Дачный дом как будто превратился в объект сна. Жизнь как во сне – в наполовину снесенном доме»[78].

Дом, в котором героиня провела детство, стал фантомом. Дом-как-целое разрушен, а в памяти теперь есть два образа: целый дом и его половина. Героине важно не забыть тот дом, который был запомнен в детстве, но он (образ дома в памяти) растворяется. Его стирает половинчатый дом.

На участке есть еще и мусор. Он занял место сада и стирает сад из памяти. Чтобы этого не случилось, чтобы запомненный в детстве дом (и сад) окончательно не забылись, реальный дачный полудом (и мусор) как будто превратись в объект сна.

17

Антрополог Илья Утехин изучал коммунальный быт. Он пишет, что в конце восьмидесятых в коммуналках появились «пустые комнаты». Люди переезжали или умирали, и комнаты освобождались.

Соседи складывали в пустую комнату ненужные им вещи, курили в ней, сушили белье. Эту комнату завалили вещами так, что трудно было пробраться в другой ее конец. Но при этом комнату называли пустой[79].

Комната остается пустой до тех пор, пока она никому не принадлежит. Она пустая, потому что в ней никого нет.

Комната пустая, но в ней нет места из-за хлама, как будто место создает человек. Она парадоксально-пустая: в ней отсутствует место.

18

(из заметок)

На пустом месте между домами-половинками появится груда полумусора. Туда будут собираться полусвои-получужие вещи. Они могут понадобиться в будущем (воображаемом), о них будут вспоминать как о том, что забыли купить или забыли выбросить.

19

Михаил Рогинский. Коммунальная кухня. Бумага на оргалите, акрил. 1992. Государственная Третьяковская галерея, Москва

20

(из рассказов)

К ней приехали родственники, и она повела их в ЦДХ. Родственники были старшие и троюродные, и она не знала, как их развлекать. В ЦДХ была выставка советского нижнего белья[80].

На выходе из метро продавали трусы и колготки.

В переходе возле ЦДХ продавали картины.

В ЦДХ были развешаны трусы, лифчики, носки, колготки, майки, резинки, голубые панталоны.

Мужчина-родственник говорил, что они уже прошли мимо выставки, а это (с лифчиками и панталонами) не выставка. Женщина-родственница отвечала, что у них проверили билеты, значит, это выставка.

Споры не давали ей сосредоточиться. Вот полоска ткани с застежками, что это? Рядом есть фото: ребенок-мальчик надел ее на место майки и прицепил к ней подтяжки, а подтяжки пристегнул к чулкам.

Люди на выставке читали подписи и рассматривали заштопанные комбинации. Она вспомнила, как взяла такую у мамы и сшила себе купальник; когда он намокал – просвечивал. Ей стыдно было в нем купаться и стыдно было сказать маме, что она зря испортила ее комбинацию.

На выставке ей было интересно, но мешал родственник-мужчина, ей хотелось, чтобы он ушел, ей неловко было смотреть на застиранные трусы одновременно с ним. Она подумала, не обмануть ли ей его, не сказать ли, что он прав, что они уже прошли мимо настоящей выставки с красивыми картинами.

Родственник-мужчина спросил, где буфет. Родственница-женщина, когда он ушел, стала рассказывать о вещах: что полагается кипятить, а что – крахмалить. И о людях: кто носил аккуратно, кто бывал за границей, кто без мужика, кому было тесно в паху. Родственница говорила громко, как экскурсовод, ее начали слушать другие посетители и посетительницы, и они прошли еще один круг, вместе с группой.

21

(из рассказов)

В ванной два латунных крана, один потемневший, другой покрыт испариной. Холодные капли хотелось слизнуть – жарко, но нельзя (кран грязный). Из другого крана льет кипяток в нормальную воду, которая уже была в ванне. В воде сидят они с сестрой.

до этого

Мама вычистила ванну, набрала двойной воды, размешала (сделала пену). Принесла полотенце и посадила в воду сначала ее (старшую), потом сестру (младшую).

Дала им резиновых черепаху и зайца. Сказала не трогать краны, не вылезать из ванны, не закрывать дверь на задвижку.

Еще нельзя: брызгаться, прыгать, тянуть за волосы, нырять, молчать (не услышит мама), визжать (услышат соседи). Вышла.

Сначала пищали черепахой и зайцем, потом топили их, потом одной сестре вода показалась слишком холодной, а другой – горячей. Стали исправлять.

В ванной два крана, но крутилка одна на двоих, съемная. Надо ее перенадевать с одного крана на другой. Они так делали много раз – то похолодней, то погорячей, и уронили крутилку в воду. Под пену. Ныряли – не нашли.

Это похоже на задачу по физике: объем ванны двести литров, до половины в нее налили смесь из горячей и холодной воды (температура смеси тридцать шесть градусов). Сейчас в нее наливается вода температурой восемьдесят градусов со скоростью икс литров в минуту.

Тут вошла соседка, прошла мимо ванны, к унитазу. Стала срать, пердеть. Когда смыла, обратила на них внимание. «Да тут через край!» – сказала она громко, обращаясь не к ним, а вообще.

Сцена – балкон (1). «Джульетта и Ромео»

1

Балет «Джульетта и Ромео». Кадр из фильма. 2013. Режиссер-постановщик Матс Эк

2

(из разговоров)

А. сказал: когда строишь театральные декорации, несложно сформировать балкон, поэтому сцены с балконами есть у Лопе де Веги и у Шекспира.

Д. (балерина) сказала: в балете «Ромео и Джульетта» первый акт обычно заканчивается сценой у балкона: они увиделись, Джульетта спустилась, потом они танцуют, и она убегает наверх. Но у Матса Эка балкона не видно, на сцене огромная стена. Джульетта встает на подножку за стеной (там какой-то подъемник) и едет наверх и становится для Ромео недосягаемой.

Сцена – балкон (2). «Покровские ворота»

Что же, что в очах Людмилы?

Камней ряд, кресты, могилы,

И среди них божий храм.

Конь несется по гробам…

Василий Жуковский. з стихотворения «Людмила»

1

Кадр из фильма «Покровские ворота». Открывающая сцена. 1982. Режиссер Михаил Козаков

2

Я много раз видела этот фильм, но только сейчас впервые внимательно смотрю, с чего он начинается. Я знаю, что в открывающей сцене содержится ключ к пониманию фильма, и стараюсь в ней разобраться.

На экране наслоение отражений: особняки и церкви просвечивают сквозь гостиницу «Космос» (или наоборот). Я одновременно вижу то, что впереди, и то, что позади, то, что внутри, и то, что снаружи. Я не понимаю, где я и откуда я смотрю.

3

Михаил Дашевский. «Стекляшка» у Яузских ворот. 1986. ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва

4

Герой въезжает во двор, где он жил двадцать пять лет назад. Из открытого окна автомобиля он смотрит, как сносят его дом. Я вижу, как этот дом разбивает машина с чугунным грузом-маятником. Удар (звук) – отвалился угол, удар (звук) – на груде обломков стоит декоративная лошадка.

Удар (звук) – новый ракурс: камера перемещается внутрь квартиры, и я вижу, как груз-маятник разбивает окно. На полу, среди выломанных рам и мусора – неповрежденный патефон. Следующий удар мне показывают снаружи – камера мечется: то в дом, то из дома.

Камера снова внутри, крупным планом – пластинка, игла встает на дорожку, звучит мелодия «Девушка спешит на свидание». Закадровый голос сообщает: «Москва, пятидесятые годы». Камера (еще раз) перемещается наружу, и я, уже под музыку, смотрю, как сносят дом.

5

Кадр из фильма «Покровские ворота». Начало. Герой видит, как машина сносит дом, где он жил в юности

6

Я знаю, как работают с травмой психотерапевты, и сама этому училась (терапевтической методике). Человек может рассказать, что было до, может рассказывать, что было после, а что было между – нерассказываемое. Не рассказ, а Ываемое.

Ываемое находится внутри дома, когда рушатся стены и выламывается окно. Герой фильма сидит в машине во дворе. Но я (как будто бы) видела то, что происходило внутри квартиры, его глазами. Он и внутри, и снаружи, как отражения в стеклах-стекляшках. Оконное стекло (в доме) разбилось, и отражений стало еще больше.

7

Звучит мелодия «Девушка спешит на свидание», закадровый голос говорит, что стоит только закрыть глаза, «и я отчетливо вижу» – показывают девушку в светлом приталенном платье, она легко идет на каблуках вдоль набережной, приближаясь ко мне (зрительнице). Она подошла совсем близко и подмигнула в камеру.

8

(герои)

Костик – аспирант-историк, он приехал в Москву из другого города и живет в коммуналке у тетки.

Их соседи по коммуналке:

Хоботовы – Маргарита Павловна и Лев Евгеньевич, они работают в издательстве;

Савва Игнатьевич – гравировщик, в начале фильма он будущий муж Маргариты, в конце – второй ее муж (живет в комнате Маргариты Хоботовой);

Аркадий Велюров – артист эстрады, поет куплеты.

Другие центральные персонажи:

Людочка (медсестра) – девушка, в которую влюбляется Хоботов;

Светлана (пловчиха) – девушка, в которую влюбляется Велюров;

Рита (служащая ЗАГСа) – девушка, в которую влюбляется Костик (это она подмигивала зрителям в начале «перехода к воспоминаниям»);

Алиса Витальевна – тетка Костика;

Савранский – друг Костика, мотоциклист.

Ниже: кадры из фильма «Покровские ворота». Описаны основные события и балконные сцены.

Балкон 1. Первая серия [00:14:36]

В квартире. Утро, Хоботов варит яйцо всмятку и роняет его, Велюров распевается в ванной.

В парке. Велюров на сцене, поет куплеты, Светлана пришла послушать.

В бассейне. Светлана заняла второе место, Велюров вручил ей букет и визитку.

Маргарита вышла на балкон, надеясь дописать текст. На балконе соседнего дома мальчик Яша играет на скрипке, другие дети зовут его играть в футбол. Савва во дворе (за домино) рассказывает другу, как они познакомились с Маргаритой: он чинил то, что ломал Хоботов, у которого «нет равновесия в голове». На балкон, к Маргарите, выходит Хоботов и задевает головой зонт.

Балкон 2. Первая серия [00:39:12]

В городе. Хоботов и Людочка гуляют, он читает ей стихи страдавших и погибших поэтов, она ужасается.

В квартире. Светлана пришла к Велюрову, познакомилась еще и с Костиком.

Людочка у Хоботова, она смотрит на гравюры, он поясняет: это Камоэнс, он потерял глаз, это Сервантес, он потерял руку. Людочка: «Все поэты – так?!»

У Хоботовых в гостях супруги Орловичи (филологи). Савва играет на аккордеоне и поет «Розамунду». Маргарита входит в комнату к Хоботову, называет Людочку милочкой и говорит, что Хоботов обещал быть на ужине с Орловичами. Людочка убегает.

На лестнице. Хоботов выбежал за ней, кричит: «Милочка! Людочка!»

Балкон 3. Первая серия [00:45:43]

В квартире. Хоботов присоединился к ужину с Орловичами. Когда они уезжают, их провожают Маргарита с Хоботовым и Саввой. Нина Орлович о них: «Высокие отношения».

Во дворе. Савва утешает Хоботова: «На фронте и не такое терпели».

Маргарита выходит в пеньюаре и зовет со двора Савву. Он: «Надо идти». Хоботов с трудом подпрыгнул и зацепился за турник, качнулся, неловко спрыгнул.

Балкон 4. Первая серия [00:46:56]

В городе, примерно в то же время.

Костик видит девушку (Риту) в заднем окне отдаляющегося троллейбуса.

Концертный зал. Выступает Велюров, на стене написано: «С новым 1957 годом!».

Литературный музей. Хоботов и Людочка на лекции Орловичей об античных стихотворных размерах. Нина Орлович читает «Подражание Луксорию» Валерия Брюсова.

На катке. Светлана, Костик, Людочка, Хоботов. Пришел Савва, чтобы забрать Хоботова домой (тот не согласился).

Костик издалека видит девушку (Риту), она кружится, как фигуристка, с ней два партнера.

Балкон 5. Вторая серия [00:00:34]

Возле цирка. Над входом – балкон, на нем – клоуны, зазывают на представление. Неподалеку, возле пивного ларька, напивается Велюров, говорит, что «наяда исчезла», а он «тоскует, как Блок».

В квартире. Маргарита упрекает Хоботова, что он катался с Людочкой на коньках: «Это спровоцирует твой аппендикс».

В комнате Костика. Велюров пьян, Костик убеждает его, что не стоит страдать, Светлана – «ветреная девица». Костик делает переворот на гимнастических кольцах, Велюров: «Кто-то встал на моем пути». В кадре, рядом с лицом Велюрова, – лицо Костика (в перевернутом положении).

Балкон 6. Вторая серия [00:13:10]

В квартире. Маргарита и Савва собираются в ЗАГС, Велюров должен быть свидетелем, но он пьян. Маргарита говорит, что Хоботов «должен принести эту жертву» – поехать вместо Велюрова.

Во дворе. Маргарита, Хоботов, Савва и Костик садятся в такси.

Пьяный Велюров кричит: «Светлана!» На этот крик оборачивается дворник Азиз.

Балкон 7. Вторая серия [00:24:36]

В квартире. Велюров репетирует куплеты с автором, Велюров недоволен финалом.

Савва работает на станке (шумно), Костику звонят по телефону.

Маргарита пытается работать, слышит звук мотоцикла.

Во дворе. Савранский въезжает на мотоцикле. Костик играет в шахматы с Саввой, Хоботовым и Яшей и между ходами висит на турнике. Савва, Костик и Хоботов говорят о переезде Маргариты и Саввы в новую квартиру.

Маргарита с балкона говорит Савве, что надо запаять кастрюлю, и спрашивает у Хоботова, как его бок (побаливает).

Балкон 8. Вторая серия [00:34:15]

В городе. Костик на свидании с Ритой. Они пришли к высотке на Котельнической набережной – знакомиться с родителями Риты.

В кадре телеэкран, показывают футбол, комментатор: «Положение становится опасным».

На балконе соседнего дома. Яша играет на скрипке, рядом стоит его дед, он смотрит телевизор через открытую дверь балкона. Дворник Азиз зовет его со двора, спрашивает, какой счет, дед отвечает: «Три – два».

[00:42:22]

В квартире. Маргарита говорит Людочке, что Хоботов не сможет без нее (Маргариты) обойтись, что он хаотичен и теряет квитанции. Хоботов соглашается с этим. Людочка убегает, решив, что он передумал на ней жениться. Хоботов Маргарите: «Что ты наделала? Что я наделал?»

Маргарита и Хоботов скандалят. Она утверждает, что всю жизнь спасала его, Хоботов – что из-за нее он не стал Достоевским или Шопенгауэром.

В квартире. Через приоткрытую створку окна Хоботов выкрикивает во двор: «Я бы жил!»

Балкон 9. Вторая серия [00:42:23]

Во дворе. На крик оборачивается дворник. На соседнем балконе испуганно пригнулись Яша и его дед.

В квартире. Хоботов хватается за бок, Маргарита звонит знакомой женщине-хирургу (аппендикс).

Во дворе. Дворник наблюдает, как Хоботова увозят на скорой.

В больнице. Все собрались у Хоботова в больничном дворе. Маргарита и Савва хотят увезти его в новую квартиру. Костик устраивает Хоботову побег. Велюров отдал Хоботову свой костюм, а сам надел его больничную пижаму. Савранский увез Хоботова и Людочку на мотоцикле. Велюров остался вместо него в больнице.

Балконные сцены в структуре фильма «Покровские ворота». Рисунок (схема) Алины Моисеевой

На схеме: 1–9 – номера балконных сцен. Арками обозначены линии Хоботова (сверху) и Велюрова (снизу).

9

(из заметок и разговоров)

Балконы 1, 7, 8 – «театр во дворе», где люди проявляют себя в своих социальных ролях. Эти балконы «являют собой одновременно и сцену, и ложу»[81] – как написали Лацис и Беньямин о Неаполе.

Балконы 1, 3, 7 – «балконы власти»: Маргарита смотрит, чем заняты Савва и Хоботов. Савве она дает поручения (сходить в магазин, запаять кастрюлю, подняться к ней), Хоботова опекает: «Как твой бок?»

Балконы 2, 6 и 9 – «античные», балконы-отчаяния, трагедии: герой обращается к хору. На такой балкон дважды выходит Хоботов и один раз – Велюров. Он пьян, поэтому его вопль может восприниматься как комический, но, по-моему, пьяный человек не смешнее трезвого.

Балконы 3 и 4 – «как у Джульетты», на нем манящая и недосягаемая, по крайней мере, пока она на балконе, женщина.

Балконы 5 и 6 – шутовские, гротескные.

Балкон 8 – балкон-портал, он соединяет между собой не только двор и квартиру, но еще и телевизор (информационное пространство).

А. О. сказал: может быть, Яша с дедом так и живут на балконе, мы ведь не видели их в квартире.

10

(из заметок)

В фильме нет ни одного балкона для уединения – такого, на котором можно побыть в «переходном состоянии»: снять одну социальную маску, но еще не надевать другую.

В фильме нет «переходного» балкона, но есть турник. На нем часто висит Костик. Также он висит на кольцах и переворачивается, как «повешенный» в картах Таро. Костик – аспирант (это переходный социальный статус).

Костик еще не женился на Рите (Маргарите), это случится в будущем. Хоботов уже не женат на Маргарите (но был на ней женат). Хоботов, как и Костик, однажды повис на турнике. Костик и Хоботов похожи тем, что висят на турниках и (в настоящем) не женаты на Маргаритах.

Хоботов с лестницы-как-с-балкона кричит «Людочка», Велюров с балкона кричит «Светлана». Велюров и Хоботов похожи тем, что влюблены в юных девушек. У этих девушек имена – как в балладах Жуковского (Людмила и Светлана).

В конце фильма Велюров и Хоботов меняются одеждами. Хоботов сбежал с Людочкой, Велюров остался в больнице (Светлана – не с ним).

У Хоботова два двойника: Костик, которого ожидает будущее интеллигента-конформиста (но пока он «в подвешенном состоянии»), и Велюров – алкоголик, трагикомический герой.

11

В начале фильма мне (зрительнице) подмигивает Рита, и я смотрю «Покровские ворота», помня об этом подмигивании. Я думаю, что оно может символизировать или на что намекать, и обнаруживаю в репликах героев подтекст.

В 1982-м, когда снимали этот фильм, мне было одиннадцать. Я уже знала, что взрослые часто говорят не то, что они имеют в виду. Например, если человек «ступил на скользкий путь», это значит, что он пьет водку и не хочет работать на заводе, а вовсе не то, что он катается на коньках.

Подобные фразы произносили на собраниях, они были в куплетах и фельетонах (как у Велюрова). В «Покровских воротах» эти фразы употребляют «интеллигентные» герои: Костик, Маргарита и Рита, Велюров на эстраде, иногда Хоботов. Люди «из народа» – Людочка, Светлана, Савва – не понимают подтекста. Это (вероятно) должно казаться комичным, но мне так не кажется, я испытываю неловкость.

Я слышала такой язык в школе, и для меня это был «язык всего скучного». Посредством этого языка меня принуждали делать то, чего я не хочу. Я не хотела, но соглашалась все это «перетерпеть». Я подчинялась, потому что боялась наказания.

Иногда я не подчинялась, а обманывала. В нашей школе каждый год проводили «смотры строя и песни» – отряды школьников маршировали, как солдаты. Мы выкрикивали речовки, пели. Мне не хотелось всего этого делать, и я маршировала, разворачивая ступни носками наружу, как на хореографии – «по первой позиции». Я утверждала, что по-другому я не могу, и меня за это выгнали из «строя и песни».

В 1982-м я понимала, что значит «скользкий путь», но еще не смогла бы понять, зачем Рита подмигивает, – не расшифровала бы других скрытых смыслов.

12

(из заметок)

Фильм начинается с отражений, и герои в нем отражают друг друга. Фильм начинается с наложения образов, и в языке фильма – несколько слоев.

Разобрав балконные сцены, можно понять, кто чей двойник и от кого стоит ждать подсказок. Велюров, трикстер и маргинал, вывел меня на одну из главных (как я думаю) смысловых линий.

Велюров поет куплеты на фоне плаката «С новым 1957 годом!». В марте 1956-го, после доклада Хрущева, начали пересматривать политические приговоры и реабилитировать осужденных. К началу 1980-х реабилитацию приостановили. В 1982-м к власти пришел Андропов, усилилось влияние КГБ.

13

Кадр из фильма «Покровские ворота»

14

Как заканчивается фильм.

Савранский на мотоцикле вывез из больницы Хоботова и Людочку. Он оставляет их в мотоциклетной коляске, а сам уезжает в будущее: сначала удваивается городской пейзаж (полупрозрачные слои), после этого Савранский едет по Москве восьмидесятых.

Савранский перелетает на мотоцикле над ограждением смотровой площадки и продолжает лететь, люди снизу смотрят на него.

В следующем кадре я вижу постаревшего Костика. Он стоит возле разрушенного дома, задрав голову, как и все, кто смотрел на летящего Савранского. Закадровый голос говорит, что пятидесятые скрылись за горизонтом, а восьмидесятые проросли. Герой смотрит вверх, а зрителям показывают новостройки.

Стриминговый сервис предлагает мне перейти к следующему фильму. Обычно я досматриваю титры до конца и меня раздражает, когда их обрывают. Но в этот раз я чувствую, что предпочла бы закончить просмотр, глядя на новый микрорайон, где на аккуратных панелях еще не застеклен ни один балкон.

Я заставляю себя досмотреть. Итак, герой стоит возле дома, и этот дом продолжает сносить машина с грузом-маятником. Камера перемещается внутрь, и я вижу, как выламывается балконная дверь и как она падает рядом с патефоном.

Мне хочется выйти из фильма и из этого дома. Я опять, как и в открывающей сцене, попала в нерассказываемое, в Ываемое. Пластинка продолжает крутиться, играет все та же мелодия.

Сцена – балкон (3). «Маленькая Вера»

1

(о сюжете)

Лето. Героиня фильма, Вера, живет с родителями, окончила школу. Она проводит время с друзьями. Родители Веры не одобряют ее образ жизни и пытаются ее перевоспитать. Вера знакомится с Сергеем и влюбляется в него, Сергей переселяется к ним в квартиру. Родителям Веры не нравится Сергей, а они – ему.

Ниже: кадры из фильма «Маленькая Вера». 1988. Режиссер Василий Пичул. Описаны основные события и балконные сцены.

Балкон 1[00:02:51]

Проезжает поезд (гудок), подъезжает и паркуется фура. Это приехал отец Веры.

Вера смотрит с балкона во двор, ест вишню, выплевывает косточки. Она слушает песню «Вот и лето прошло» (включен магнитофон).

Балкон 2 [00:03:43]

Мать Веры в кухне, готовит соус и жалуется мужу (отцу Веры) на дочь («от рук отбилась»). Мать устала и раздражена. Мигает лампочка («никто не починит»). Отец злится, идет к Вере на балкон, по пути выключает магнитофон.

Вера на балконе, к ней выходит отец, ругает ее («как мы людям будем в глаза смотреть»). Вера уходит с балкона, и отец за ней.

Балкон 3 [00:07:48]

В квартире. Родители ругают Веру, говорят о ней в третьем лице. Мать звонит Виктору (брату Веры), говорит, что нашла у Веры доллары, держит купюры в руке (как будто хочет показать их Виктору).

Вера на балконе. Отец выходит к ней, закуривает, спрашивает у нее, что ей сказал брат по телефону. Вера: «Не кури, курить вредно». Отец: «Правильно сказал, честь надо беречь смолоду».

Бритва на балконе 1 [00:21:09]

Драка на дискотеке. Вера знакомится с Сергеем и ночует у него в общежитии.

Вера дома с отцом, он пьян. Вера моет посуду, предлагает ему поесть. Мать возвращается с работы, она устала, просит не кричать.

Отец, внезапно и громко: «Я бриться пойду! Где моя бритва?» Вера: «На балконе!»

У отца сердечный приступ, он сползает по стенке (это происходит в узком коридоре, рядом ванная и кухня).

Балкон 4 [00:38:22]

Андрей, одноклассник Веры, уезжает в «мореходку» (учиться), и друзья выпивают по этому поводу. Андрей пристает к Вере, она отвергает его ухаживания.

Вера (пьяная после проводов Андрея) приходит во двор общежития Сергея, кричит, задрав голову, что любит его. Сергей выходит на пожарный балкон и помогает ей забраться к нему по лестнице.

Балкон 5 [00:50:35]

Приехал Виктор, брат Веры. Оказалось, что Виктор и Сергей знакомы.

Сергей предлагает Вере выйти за него замуж.

Ее родители и брат против этого, считают, что сначала ей надо получить образование.

Мать Веры вывешивает покрывало для проветривания.

Балкон 6 [00:50:54]

Мать развешивает одежду для проветривания. К ней выходит Вера и сообщает, что ждет ребенка (обманывает, чтобы родители разрешили ей выйти замуж за Сергея).

В общежитии. Сергей надевает яркие шорты.

Балкон 7 [00:53:50]

Отец Веры ждет Сергея. Смотрит на часы, говорит: «Где этот жених?»

Знакомство, застолье. Сергей отказывается выпивать.

Вера и Сергей уходят в комнату Веры, там занимаются сексом.

Вера и Сергей подают заявление в ЗАГСе.

Виктор уезжает, Сергей переселяется к Вере.

Родителям Веры не нравится Сергей, а они – ему.

Бритва на балконе 2 [01:15:19]

Сергей спрашивает Веру, где его бритва, она смеется и говорит: «На балконе». Такой же диалог у нее уже был с отцом.

Возможно, Вера смеется, потому что ее парень ведет себя так же, как отец: спрашивает у нее, где бритва.

Кульминация [01:27:19]

Вера у подруги, подруга шьет Вере свадебное платье, они выпивают и разговаривают. Вера говорит, что ей «выть хочется», потому что родители и Сергей ненавидят друг друга.

Застолье в честь дня рождения отца Веры. Он напился, стал поучать Сергея, каким должен быть мужик.

Сергей разозлился и закрыл его в ванной. Вера выпустила отца.

Отец на кухне, на столе нож. Когда Сергей подошел к нему со словами: «Задавлю!» – отец Веры резко встал со стула и ударил Сергея ножом.

Балкон 8 [01:28:52]

(Портрет Веры на фоне города)

Вера в больнице. Неизвестно, выживет ли Сергей после ранения.

Мать уговаривает Веру не говорить в милиции, что отец пырнул Сергея ножом.

Мать Веры и Виктор решают прописать Вере успокоительное.

Сергей жив.

Балкон 9 [01:30:33]

Родители Веры и брат устраивают пикник у моря. Происходит семейный скандал, затем все примиряются, после пикника Вера меняет показания (говорит в милиции, что отец не виноват). Она просит у Сергея прощения, он «ничего не помнит», и говорит ей больше не приходить к нему.

Дома Вера пытается отравиться (запивает таблетки алкоголем).

Балкон 10 [01:56:37]

Гудок поезда. Сергей разбивает стекло бутылкой и вылезает через окно. Поезд тормозит, навстречу Сергею идет Виктор. Они вместе отправляются домой.

Дома Сергей и Виктор видят Веру, которая лежит на полу, как покойница.

Виктор промыл ей желудок и уехал на тепловозе.

Сергей остался с Верой.

Отец умер от сердечного приступа.

Балконные сцены и диалоги о бритве на балконе в структуре фильма «Маленькая Вера». Рисунок (схема) Алины Моисеевой

На схеме: 1–10 – номера балконных сцен.

Завязка: Вера познакомилась с Сергеем.

Кульминация: Отец Веры ранил Сергея ножом.

Развязка: Вера пыталась отравиться (ее спасли). Отец Веры умер от сердечного приступа.

Арками выделены линии «Вера с Сергеем» (сверху) и «Вера с отцом» (снизу).

2

В фильме есть предметы-символы: в комнате Веры раскачивается люстра, в ванной мигает лампочка, под окнами проезжает тепловоз – эти образы появляются не единожды.

В описании структуры фильма я выделила балконные сцены – те, что происходят на балконе или с балконом связаны. Расположение балконных сцен имеет свой ритм. Чтобы показать его, я нарисовала схему.

3

В фильме есть повторяющиеся фразы. Например, несколько раз отец говорит Вере: «Вызов пришел из училища?» Или: «Опять полы не помыла», – говорит Вере мать.

Есть два одинаковых диалога о бритве на балконе, один из них происходит у Веры с отцом, второй – у Веры с Сергеем: отец (или Сергей) спрашивает у Веры: «Где моя бритва?», а Вера оба раза отвечает: «На балконе».

На балконе никто не брился, эти диалоги не влияют на события и звучат как «странные». Кажется, их можно вычеркнуть.

Еще одно наблюдение: первый диалог о бритве происходит в узком коридоре, рядом с кухней и ванной. После этого у отца Веры случается сердечный приступ, и он сползает по стенке. В том же месте происходит кульминация: отец Веры пырнул Сергея ножом, и сползает по стенке раненый Сергей.

Если смотреть на сюжет как на механизм (где события толкают друг друга), то диалог о бритве на балконе может показаться лишним, а если воспринимать повествование как ковер, то можно считать эти сцены подсказками: видно, как (для героини) нить «отец» сменяется нитью «Сергей».

4

(из заметок)

Балкон 1. Вера ест вишню и смотрит на улицу, она одна, слушает музыку и думает о чем-то своем. Кадр сделан в диагональной композиции (как на картине Кайботта). Можно сказать, это «балкон модерна».

Балконы 2, 3, 9 – разговоры Веры с отцом и Виктора с матерью. Родители и брат стыдятся Вериного поведения и пытаются не нее повлиять. Я бы назвала эти сцены «что люди скажут». Ракурс тот же, что на картине Бориса Давыдова (я смотрю на балкон снаружи, я слишком близко к этому балкону и смотрю на героев).

Балконы 4 и 10 – нарушение границ и запретов. Вера забирается в общежитие, Сергей разбивает окно (превращает больничную палату в балкон).

Балконы 5 и 6. Мать Веры развешивает вещи для проветривания. Это хозяйственный балкон, или балкон-двор.

Балкон 6. Вера сообщает матери, что она беременна. Мать рассказывает ей о своей жизни. Мать Веры слушает ее и продолжает развешивать вещи для проветривания – «балкон модерна» совмещен с хозяйственным балконом.

Балкон 7. Отец Веры смотрит, не идет ли Сергей, можно сказать, что это балкон-крыльцо (не идут ли гости).

Балкон 8 – портрет Веры на фоне пейзажа, по композиции и настроению он напоминает ренессансные портреты (Мона Лиза). Героиня на переднем плане, а вдалеке, в дымке, пейзаж. Я думаю о ней, о ее жизни, а не о пейзаже как таковом. На таких портретах балкон – условность (он может быть или не быть), в такой композиции выделяется человек, персона.

Сцена – балкон (4). «В кольцах»

1

Нина, героиня спектакля «В кольцах», живет в фантастическом городе – Москве из повести Евгении Некрасовой «Несчастливая Москва». Город берегут четыре круга – кольца автодорог. Нина снимает квартиру в хрущевке рядом с Третьим транспортным (внутри него). Она защищена двумя кругами.

Однажды Нина проснулась, ощупала свое тело и ужаснулась: из живота наружу вывалился кишечник. Она позвонила своим знакомым и узнала, что их тела тоже изменились. Весь день люди писали друг другу сообщения и посты в соцсетях.

Вечером все уснули. Проснулись. Нина почувствовала боль в животе. Она подумала, что, наверное, во сне она придавила свои кишки, которые у нее теперь снаружи, но ее тело оказалось нормальным. Теперь боль вызывало сексуальное желание (неудержимое).

Каждое утро после пробуждения люди узнавали, какое несчастье с ними случилось следующим. Оказалось, что новое несчастье – не навсегда, а только на один день. Но от этого им легче не становилось, ведь было неизвестно, чего ждать завтра.

Что-то случилось с кольцами, они как будто вывернулись наизнанку. Несчастья случались только с теми, кто жил внутри. А те, кто жили за пределами колец, были защищены.

2

Нину в спектакле играют разные актрисы. То есть героиня всегда одна и та же, но актриса в каждом эпизоде – новая.

В спектакле нет диалогов и монологов. Есть текст повести, который читают актрисы. Каждая из них рассказывает, что сейчас происходит, говоря о себе в третьем лице: «Нина».

Каждая новая актриса-Нина, когда она читает текст о том, что происходит, находится внутри событий, но вне самой себя – она говорит о себе как о другом человеке.

В спектакле есть эпизод, в котором жительницы Москвы разучились понимать русский язык и заговорили на диалектах английского. С утра Нина не смогла прочитать надпись на кириллице (странные буквы). Потом, просматривая сайты в интернете, она заметила, что понимает английский текст.

Но она не сразу догадалась, что говорит на английском. Она осознала это только после того, как записала собственную речь на диктофон и прослушала запись. Она смогла узнать, на каком языке она говорит, когда звуки этого языка оказались среди звуков внешнего мира.

Ниже: сцены из спектакля «В кольцах». 2022. Автор повести Евгения Некрасова, режиссер Марина Брусникина. Фотографии Полины Назаровой.

На этих фотографиях видно: как устроено сценическое пространство; как оно трансформируется; как с помощью этого пространства (внешнего) выражаются чувства героини и ее изменения (внутренние).

На фото один из первых эпизодов спектакля: Нина ощупывает свое тело, которое сильно изменилось.

Комната в хрущевке. На заднем плане – окно и дверь на балкон. За окном – другой панельный дом. Это изображение на мониторе, оно меняется, я (зрительница), вижу: когда люди проснулись в изменившихся телах, на панельный дом за окном наползли красные тени; когда Нина ехала на работу в музей писателя-авангардиста, за окном был панорамный вид на город; когда в Москве пропали все дети, за окном был не город, а новостные сайты.

П. (художница) сказала: за балконом висят мониторы, они как окно, которое ничего нового не показывает, а возвращает нас в наше внутреннее состояние.

Комната на сцене похожа на обычную, но в ней есть элементы, которые можно встретить за пределами жилых помещений. Например, двойная высота: над окном – еще одно, а верхняя часть стены выкрашена в зеленый «жэковский» цвет – как в подъездах. То есть я (зрительница) вижу одновременно и комнату, и подъезд. Например, желтые трубы (справа от окна) – такие бывают на стенах домов снаружи.

Все несчастья происходят с жителями и жительницами Москвы ночью, когда они спят.

В спектакле: вечером актриса задвигает штору – Нина засыпает. Утром актриса отодвигает штору – Нина просыпается. Значит, что-то изменилось, и сейчас я (зрительница) узнаю, что произошло.

За окном, на ограждении балкона, закреплены буквы: на верхнем фото они светятся красным, на нижнем – черные. Это неоновая вывеска Moscow.

Из квартиры Нины можно прочесть это слово, потому что оно обращено «лицом» к Нине и зрителям.

Сразу за ограждением Нининого балкона начинается город. Вывеска похожа на дорожные знаки, которыми обозначают границы регионов или городов: въезжаем в Москву.

Нижнее фото относится к эпизоду, когда все оказавшиеся внутри колец захотели секса. Стены хрущевки стали мягкими.

П. (художница) сказала: ей хотелось сделать дом живым, и она придумала стены, которые обнимают, засасывают, отталкивают.

Д. (актриса) сказала, что они сами клеили обои, двигали вещи, превращали квартиру в город. Ковер стал лужей, шкаф – домом, а вешалка – опорой электролинии.

На первых двух фото есть ковер-лужа, о котором говорит Д., и белый комод – его передвинули и повернули обратной стороной к зрителям. На его задней стенке был принт «пятиэтажка», и комод оказался пятиэтажкой.

За балконом «показывают» панорамный вид над городом. В этом эпизоде у Нины и других жителей и жительниц Москвы тела стали «как обычно». Нина думает, что все хорошо, и едет на работу, в музей писателя-авангардиста.

Позже она узнает, что из Москвы исчезли дети. Я (зрительница) узнаю об этом из новостных лент и чатов, они будут на мониторах.

В «Покровских воротах» есть эпизод, где герой (дед мальчика Яши, который играет на скрипке) смотрит телевизор, стоя на балконе (телевизор – в комнате).

Д. сказала: балкон – это выход в любое пространство. В информационное, коммуникативное, в пространство страшного и непонятного.

П. (художница) сказала: в финале пространство нужно было резко изменить. До этого героиня пропадала в ячеистой структуре хрущевки напротив, а в конце П. хотела вытолкнуть Нину к зрителю, сделать так, чтобы Нину вынесло на балкон.

Нина берется за ручку балконной двери, тянет на себя, и за ней, как трамвай, едет весь оконно-балконный блок. Она выдвигает стену на передний край сцены и оставляет место шириной с балкон между декорацией и зрителями. Нина садится на подоконник и читает финальный монолог.

На нижнем фото выход актрис и актеров к зрителям.

На переднем плане – стена с окном, на фото не видно комнату, которая появилась, когда Нина переместила стену к зрителям, но я (зрительница) видела ее через окно.

Балконная стена была двойной – передняя часть выехала к зрителям, а задняя осталась на прежнем месте. Комната оказалась между стенами. В этом замкнутом пространстве актрисы ходят кругами и поют Yan Tan Tethera[82].

Д. (актриса) сказала: балкон оказывается перед зрителями, а квартира от зрителей закрывается. Они (актрисы) остаются в этой квартире, с этими извечными кругами, с этим кольцом, по которому ходят и ходят.

В финале повести Евгении Некрасовой «Несчастливая Москва» Нина едет по опустевшей Москве. За время несчастий-испытаний из города уехали все, кто хотели и смогли.

Москва ей кажется уязвимой, нежной. Это город-женщина. Нина остается. «Yan Tan Tethera. Все вернутся, все вернутся. Yan Tan Tethera. Все вернутся, все вернутся».

3

В этом спектакле люди на балконе: не курят, не смотрят с балкона на МКАД, не зовут детей обедать, не бросают через перила пакеты с водой, не выращивают герань, не вывешивают простыни, не размахивают флагами, не обращаются к толпе, не катаются на трехколесном велосипеде, не наблюдают за гнездом горлиц, не держат козу, не хранят трехлитровых банок.

Здесь само пространство спектакля «ведет себя» как балкон.

4

Сценографию спектакля «В кольцах» создала Полина Бахтина. Сначала она хотела «поселить» Нину на балконе, потому что она любит Москву. На балконе Нина могла бы одновременно находиться и у себя дома, и в городе.

П. (художница) сказала: ей хотелось сделать так, чтобы на этом балконе было все как в обычной квартире – мебель, кухня, унитаз. Это были самые первые ее эскизы.

Д. (актриса) сказала: на сцену актеры всегда выходили через балкон.

Необязательные балконные занятия (1)

1

Текст-сопровождение к игре типа «Ладушки»:

Кони, кони, кони, кони,

Мы сидели на балконе[83].

Чай пили, чашки били,

По-турецки говорили:

«Чаби, чаляби,

Чаляби-чаби-чаби».

Мы набрали в рот воды

И сказали всем: «Замри».

А кто первый отомрет,

Тот получит шишку в лоб.

Двое (или больше) играющих соприкасаются ладонями, издавая звук (шлепают или хлопают). Участвующие должны согласовывать свои движения. Такие игры называют «молчанки с замиранием и хлопками».

2

Андрей Карелин. Игра в жмурки. 1870-е. Нижегородский государственный историко-архитектурный музей-заповедник, Нижний Новгород

3

(из заметок и разговоров)

Балкон для того, чтобы с него смотреть, а они играют в жмурки. Но смотреть можно и в окно, а на балконе есть место для игры. Только что услышала в подкасте подходящее: прорицатель Тиресий слеп, но у него другие духовные способности[84].

Парень справа залез на перила, девушка просунула руку между балясинами, маленькая девочка слева стоит на тумбе (например).

Ковры перекинуты через край, как у Кабакова через «Пейзаж с горным озером» перекинуты рубашки.

Ковер висит на перилах в нижнем левом углу снимка; из-за такого его расположения возникает чувство, что я не смотрю на фотографию, а заглядываю на балкон поверх этого ковра.

Н. Г. рассказала: в шестнадцатом веке появилось много изображений Иисуса Христа, есть и такие, где он на балконе. В те времена люди стали молиться не только в церкви, но и дома. Когда рука Христа протянута к смотрящему над ограждением балкона[85], неловко отвлекаться от молитвы.

Люди на фото позируют – в девятнадцатом веке невозможно было моментально сфотографировать играющих людей, но, вероятно, они часто играли в эту игру. Они не изобрели ее как сюжет для фотографии, ведь ковры проветриваются как обычно. И все-таки они поставили сцену, воспроизвели, как «живую картину».

Похожее делали во время пандемии: люди наряжались в героев известных картин. «Живые картины» замирали на фото, а потом эти фотографии выкладывали в соцсетях. Это было вместо музеев (закрытых тогда); это было как музей новых развлечений. Новых, но ностальгических.

4

(из разговоров)

Е. сказала: во время карантина, когда нельзя было выходить из дома, она с детьми гуляла на балконе. Чтобы разрабатывать легкие, они надували мыльные пузыри.

5

Воспоминание, вызванное картиной Жана-Батиста Симеона Шардена «Мыльные пузыри».

1. Трубочку делали из пластиковой соломинки, ее надо взять из кафе-мороженого и расщепить на конце.

«Магазинные» пузыри мне тоже нравились. Открываешь алюминиевую баночку-цилиндр (не переворачивай – разольешь), на крышке палочка, на конце палочки овальное окошко, ворсистое, как будто гусеница свернулась. На него натянулась пленка (исчезающего цвета), подуешь – оторвутся – лоп-лоп – полетят пузыри. Но это легко, не успеешь и подумать.

2. Смешать разное пенящееся, разбавлять, переливать, пока не увидишь, что смесь готова. Еще можно добавить сахар.

3. Обмакнуть в эту смесь трубочку (лучами вниз) и осторожно дуть с другой стороны. Там, где лучи, появляется пузырь. Продолжаешь тихо дуть и болеть за него, за этот пузырь, чтобы он не лопнул и не оторвался маленьким.

До этого – набрать много воздуха (самой надуться) и потихоньку выпускать его из себя. Помогать воздуху своих внутренних пузырьков (альвеол) перейти наружу и тут же поймать его, увидеть с помощью радужной пленки.

Состав газа внутри пленки отличается от того, что снаружи, – меньше кислорода, больше углекислого газа. Этот воздух тяжелее вдыхаемого, поэтому пузыри постепенно опускаются на землю.

В фильме «Кин-дза-дза!» с помощью шаров, в которые были пойманы последние выдохи людей, устроено кладбище. Там они летают, другая планета.

6

Жан-Батист Симеон Шарден. Мыльные пузыри. 1734. Национальная галерея искусств, Вашингтон

7

(из разговоров)

А. Л. сказала: на балконе было интересно играть, потому что он не был застеклен, с него было слышно и видно, что происходит на улице. В два часа привозили хлеб, и все шли в магазин. Они (дети) сидели невидимыми за настурцией и могли придумывать что угодно.

8

(из заметок)

Дети любят балконы на вторых этажах, со второго этажа они видят взрослых так, как взрослые обычно видят детей.

По этой же причине дети любят горки на детских площадках, они осваивают точку зрения взрослого (буквально).

С балкона дети смотрят на занятия взрослых, как будто это они сейчас взрослые, а взрослые – дети, учатся отстраняться от себя, видеть себя со стороны.

9

Карл Брюллов. Всадница. 1832. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Необязательные балконные занятия (2)

1

(из разговоров)

Г. сказала, что она изучала историю закаливания в Советском Союзе. В конце тридцатых для детских садов и яслей проектировали «сонные веранды» с большими снимающимися и открывающимися окнами. Но в шестидесятых решили, что это нецелесообразно, и такие веранды остались только в туберкулезных санаториях.

Ч. сказала, что мечтает поспать в мешке на такой веранде, чтобы самой было тепло, но можно было дышать холодным воздухом.

Г. сказала: в журналах публиковали выкройки таких мешков; конструкторы обсуждали, нужно ли делать в мешках клапан; и как дети должны попадать в эти мешки, можно ли детям в этих мешках ходить.

Н. сказала: на Камчатке детей укладывают спать на балконах, ее племянники так спали.

И. сказала: ее дочь было сложно засунуть в комбинезон, она плакала и вырывалась, но как только коляску вывозили на балкон и дочь вдыхала морозный воздух, то сразу засыпала. И. могла в это время готовиться к лекции или тоже спать.

2

Сергей Борисов. Сосед. Москва. 1996. Мультимедиа Арт Музей, Москва

3

(из заметок)

Сон и закаливание оказались в одной группе, надо разделить.

1. На балконах и верандах спят дети, а взрослые советские граждане на балконе делают зарядку; иногда на снегу, как «Сосед» Сергея Борисова.

2. Дети могут не спать, они тоже могут заниматься спортом.

4

(из разговоров)

Н. сказала: ее первый балкон – это лоджия во всю ширину квартиры. На этой лоджии они с сестрой катались на велосипеде и занимались фигурным катанием – скользили в шерстяных носках по лакированному полу. Сестра исполняла мужскую партию и кружила ее, взяв за руки.

5

Балкон в Подмосковье. Фото Алины Моисеевой. 2022

6

Этот балкон неподалеку от моего дома. Я смотрела на него как на балкон-витрину: человек предъявляет себя окружающим, сообщает, что ему нравится, на кого он хочет быть похожим. Я не думала, что на этом балконе кто-то занимается спортом. Но однажды я увидела на нем мужчину лет семидесяти, он поднимал и опускал гирю.

В СССР бодибилдинг (говорили «культуризм») был маргинальной практикой. Одобряемым занятием считалась тяжелая атлетика, штангисты выступали на соревнованиях, олицетворяли силу страны.

«Качалки» для тех, кто хотел рельефные мышцы, но не хотел выступать на соревнованиях, в девяностых стали открывать почти в каждом районе. До этого тренажерные залы тоже были (наверное), но о них знали только те, кто туда ходил.

Потом появились фитнес-клубы и разные способы формировать мышцы. Во время пандемии, когда клубы были закрыты, многие поставили беговые дорожки или велотренажеры на застекленных лоджиях. Возможно, потому, что другого места для этих тренажеров не нашлось, а возможно, балкон показался подходящим местом из-за привычной ассоциации: спорт – свежий воздух – балкон.

Мужчина семидесяти лет, поднимающий гири на тесном балконе, не попадал в мейнстрим в советское время и не попадает в него сегодня.

Необязательные балконные занятия (3)

1

В 2020 году я прочитала в интернете результаты опроса, где говорилось, что семьдесят процентов (из тех, кто ответили) занимаются сексом на балконе. Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эти данные. Одна из моих собеседниц сказала, что у нее был такой опыт, двое сказали, что видели, как другие люди занимаются сексом на балконе этажом ниже.

В фильме «Измена» (2012) Кирилла Серебренникова есть сцена секса на балконе. Она длится с 01:04:58 (герои выходят на балкон, взяв с собой подушку), по 01:05:09 (они падают с балкона вниз). Эту сцену снимали в гостинице «Олимпиец» в Химках.

Ее построили к летним Олимпийским играм – 1980. Балконы в этой гостинице – металлические ленты-решетки, открытые для взгляда с любой стороны. Я хотела бы съездить в Химки и посмотреть, что происходит на этих балконах теперь, но гостиницу снесли в декабре 2022 года.

Я проверила это с помощью Google Maps – на спутниковой съемке 2023 года видно, что на месте гостиницы котлован. Однако на картах Яндекса она все еще существует – спутниковые съемки проводились в 2021 году.

Исследование, в котором говорилось про семьдесят процентов, удалили из интернета, и я не могу на него сослаться. Таким образом, все сведения о балконном сексе оказались в области моего воображаемого. В воображаемом секс на балконе представляется неудобным и опасным.

2

Кадры из фильма «Измена». 2012. Режиссер Кирилл Серебренников. Вид на гостиницу и на балконы. Герой изучает их конструкцию и планирует преступление

3

Эти балконы без перегородок, они были предназначены для спортсменов: выйти, подышать, сделать наклоны корпусом вправо-влево, поздороваться с соседом, который делает то же самое.

Такие балконы, наверное, подходят для фильма про контроль и наказание. С такого балкона хороший обзор, но на них не укрыться[86].

4

(из разговоров)

К. сказала: прямо под ее балконом идет стройка. Она наблюдает за тем, как прокладывают трубы, как меняются команды рабочих мужчин и как эти мужчины моются после работы в душевых. При этом ее саму за цветами не видно, она может выйти на балкон в любом виде, непричесанная.

5

(из рассказов)

Летом они переезжали из коммуналки в отдельную квартиру, из центра в новостройку. Через дорогу была деревня. Когда от новой квартиры уже были ключи, но в ней еще не ночевали (не было мебели), она приезжала туда и проводила дни на лоджии, совсем одна (родители работали). Она читала, лежа на раскладушке, слушала звуки косилки и деревенские запахи. Читала книгу французского писателя про давние французские времена.

Книга была написана необычными словами – русскими, но не теми, какими говорил хотя бы кто-нибудь дома или в школе. Роман начинался с того, что коварные люди сожгли умного старика; далее описывались беды, которые из-за этого произошли (войны, смерти, заточения). Смысл распрей и интриг она не вполне понимала, но «задумчиво внимала этой словесной буре». Так было написано про королеву – что она (королева) сейчас этим занималась (вниманием к буре). И она (ученица пятого «А» на каникулах), тоже внимала. Потом королева занялась соитием.

Они с ней начали одновременно – вскидывая прекрасные голубые глаза – она заплела ногу за ногу – когда началась их связь – сильно стиснула бедра – осадить крепость – еще поднажать – хорошо бы одеяло просунуть – вот же покрывало – нести бремя – нормально получается – утолить мучительную жажду – пить правда захотелось – таинственные узы – так, что ли, йибаются люди.

Закончили они тоже одновременно – вы королева по духу и крови – на этих словах. Сейчас и ощущение у нее было такое же, жаль, что не всегда так удачно совпадало.

Темпы событий в книге и в жизни различались. Пока она мастурбировала, королева успела родить наследника и дождаться вестей с войны. Умберто Эко писал в одной из заметок, что в порнографии темп полового акта совпадает с тем, как бывает в реальности[87]. То есть она читала не порнографию. Эти романы давали в обмен на макулатуру. На один том надо было сдать двадцать килограммов газет и журналов, получить талон и, когда книга выходила, можно было ее купить по госцене (намного дешевле, чем у спекулянтов).

В конце августа в лоджию заглянула мама – как долго вы были в отлучке – раскладушка резко перестала скрипеть – она не могла обуздать свою досаду. Мама сказала, что ей удалось достать занавеску из разноцветных бамбуковых палочек. Отлично подойдет, чтобы завесить вход на лоджию.

Необязательные балконные занятия (4)

1

Роджер Баллен. Мужчина, бреющийся на веранде. Запад провинции Трансвааль. Из серии Platteland. 1986. ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва

2

(из разговоров)

Н. сказала: у Хоппера много балконов, это всегда изолированное пространство, это всегда одиночество.

К. сказала: она на балконе курит. Если ей надо отдохнуть и никого не слышать, она выходит на балкон, потому что на нем очень шумно и не слышно, что происходит в квартире.

Ч. сказала: она не умеет курить, но умеет плевать, умеет видеть два момента смерти бактерий полости рта – когда плюешь, и когда они уже на асфальте.

И. сказал: балкон – это эрмитаж (ermitage), место для уединения[88].

Г. сказала: Беньямин считал, что балкон оказывается тем местом, где бродит душа. На его берлинской лоджии жили боги Берлина, и именно там их надо было ловить.

3

(из заметок)

Г. имела в виду эту цитату:

«Со времени моего детства лоджии изменились меньше, чем все прочие помещения дома. Но не только этим они мне так дороги. А скорее другим: тем, что они, не приспособленные для жилья, служат утешением человеку, который сам лишен крова над головой. Лоджия для берлинца – граница его дома. На лоджии живет Берлин – сам бог этого города. И здесь он чувствует себя столь полновластным хозяином, что рядом с ним не может очутиться что-либо мимолетное. Под защитой этого божества место и время обретают самих себя и примиряются друг с другом»[89].

Беньямин выходил на свою берлинскую лоджию поздним утром и «лицом к лицу сталкивался с временем»; на этой лоджии позднее утро «уже так давно было поздним утром, что казалось, здесь оно более полно отвечает своей сути, чем в любом другом месте»[90].

4

(из рассказов)

На балконе съемной квартиры она нашла тетрадку с детскими рисунками: птицы, деревья и вот еще завитки-загогулины.

и вспомнила

Она показывала похожую маме, говорила, что умеет писать. Мама смотрела на съехавшую вниз строку, не узнавала буквы. Она объясняла маме, что это письмо, а не буквы.

на балконе съемной квартиры

В письме неизвестного ребенка она узнала свою реку – так она выглядит на карте: неразборчивый почерк – русло, кляксы – озера. На карте все реки синие, но в ее реке вода – как чай. Она заварила цейлонский черный (красный).

и вспомнила

В столовой разводили чай в большом котле, сразу добавляли сахар на весь этот объем, разливали в стаканы – по количеству детей. На ужин она съедала рыбу с быстрым названием (хек). Сладкий гадкий чай не пила, убегала к реке.

Берега реки невысокие, но все-таки виден срез – слои. В слоях между травой (сверху) и песком (у воды) – белая глина (каолин). Приходили девочки из пионерского лагеря, брали глину из берегов, лепили из нее чашки или размазывали ее по своим животам. Потом купались. Взрослые говорили, что пить из реки нельзя, что там живут микроорганизмы.

на балконе съемной квартиры

Ей захотелось узнать какие, и она прочитала, что чайный цвет у реки – из-за торфа; что в торфяниках бактерии обходятся без кислорода (анаэробные); что если человек провалился в болото, его тело не растворится – сохранится и его костюм, и прическа; что Пра-река протекает в Мещёрском заповеднике, что ее песчаное русло образует микроизлучины (изгибы-повороты); что в заповеднике обитают редкие виды. Она посмотрела какие.

и вспомнила

Они (девочки) накупались, расплели мокрые косы, помяли друг другу ребристые спины («рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый»). Они сидели одетые в платья или завернутые в полотенца, чесали голени, хлопали напившихся комаров, смотрели на темнеющую реку. В воде покачивалось растение, составленное из овальных листьев – как будто детские (сделанные детьми) лодки с двух сторон облепили веревку-причал, уткнулись друг в друга округлыми носами.

на балконе съемной квартиры

В телефоне (листает): сальвинию плавающую купить недорого; плавающая сальвиния разрастается во все стороны; у нее в ворсинках под листьями воздух; у нее два листа на поверхности, а третий лист – как будто корни. Она посмотрела видео, где покачивалась сальвиния.

и вспомнила

Она долго лежала спиной на воде, потом перевернулась на живот, выпила воды с микроорганизмами и определила, где она относительно берега, нырнула против течения, вынырнула.

на балконе съемной квартиры

5

Алексей и Сергей Ткачёвы. Детвора. 1958–1960. Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

6

Виктор Барвенко. Юность. 1977. Холст, темпера. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

7

(из рассказов)

Joinville (это в Бразилии). Кириллицей – Жойнви́ли, но эти буквы не передают португальских звуков. Маленький город, в нем балетная школа Большого театра (того, что в Москве, на Театральной площади). Она профессо́ра (преподавательница). Похожая работа была у нее и в Москве, но жизнь совсем другая.

Когда в Москве 10:00 – начинается утренний класс, в Joinville 04:00 – мадруга́да (такое время суток). Когда в Москве лето, в Joinville зима. Но зимой здесь дождь, а не снег.

В Joinville на балконе подвешивают гамак. В новостройках есть для них крюки (заранее вмонтированы). Пока пустые кубатуры превращаются в дом, можно висеть в гамаке, как в коконе, – превращаться в человека этого дома.

Она идет покупать гамак.

По дороге она сопоставляет: сейчас в Москве зима, а здесь лето; когда в Москве будет лето, здесь будет дождь; и в Москве летом будет дождь. Все жители Марьиной Рощи сделали над балконами крыши, чтобы не заливало. Она не успела – уехала в Joinville.

Балкон в Марьиной Роще заливало, сначала снеговой водой, потом дождевой – первые капли пахнут пылью. В мае на балкон залетали соцветия каштана, потом желтая пыльца (от нее чихают), потом зеленые колючие плоды. Маленькая дочь их раскрывала, доставала коричневый (каштановый) орех, носила в кармане.

На ней белое платье-хитон, пот по ногам стекает в сандалии. Пот после моря пахнет солью – соль будет видно, когда пот высохнет.

Она идет покупать гамак.

Она его выбрала в интернете, идет проверить фактуру и качество: сделан вручную из хлопка, цвет натурального хлопка, цвет голубой (полосатый), украшен мережкой. Что это – забыла. Каждый день она узнает здесь новые слова.

Пяльцы нужны для вышивания. Два обода, один внутри другого, чтобы между ними зажать и расправить ткань. Прокалывать иглой, протягивать нить на противоположную сторону; создавать на ткани еще одну, неотделимую от основной.

Если сначала вытянуть нитки из ткани, а затем по-своему соединить те, что остались, – будет мережка. Новая ткань вместо прежней.

Она идет покупать гамак.

Она ищет тень (здесь и правда будут дожди?). Какими они будут: первые – как будто душ включили и выключили; о вторых написал Маркес (смотреть много дней); третьи в Москве называют грибными, а здесь – свадьбой вдовы; четвертые – как спрей для увлажнения кожи лица (невидимая взвесь).

Гамак намокнет, как простыни на балконе в Марьиной Роще. Лучше посадить пестрые цветы, как на террасе этого кафе (она зашла). За кофе поговорила с бариста, он сказал, что они повсюду растут, эти орхидеи. Их считают паразитами, опрыскивают ядом из пульверизатора. Они эпифиты – живут на деревьях, но ими не питаются. У орхидей воздушные корни.

Она зашла в свою будущую квартиру: внутри прохладно, пахнет свежей штукатуркой. Постояла на балконе, нашла паутинную трубочку – кажется, отсюда выбралось насекомое, надо спросить у этого биолога-бариста. Она не будет покупать гамак, ей некогда в нем валяться. Она балерина, она профессо́ра. Она много работает. Пусть к ней через балкон заберутся орхидеи.

Вещи воздуха

совсем давно

На пустом балконе иногда появлялись вещи земли: цветы, вещи воды: лейка, вещи огня: синий коробок (она взяла его и жгла спички между гаражами), вещи воздуха: вертушка-ветрушка.

недавно

Риелтор рекомендовала ей разобрать балкон, предлагала воспользоваться услугой – все выбросить; если оставить так, то на сайте будет висеть страшная квартира, придется скинуть цену.

скинуть

Вещи земли: цемент, осколки, гвозди, гипсокартон; вещи воды: ведро, веревки, лодка-бегемот; вещи огня: штепсель, утюг, восемь зажигалок; вещи воздуха: две синие и легкие; неясно, что это.

Первая: как лопатка, но гибкая; как ледянка, но маленькая; как веер, но не раскладная; новая, но содрали этикетку.

Вспомнила – выбивать ковры. Были такие штуки, похожие на бадминтонные ракетки. Бабушка выносила ковер во двор, перекидывала его через железную трубу, сильно замахивалась витой хлопушкой, била отвернувшись и зажмурившись.

Нет, эта – не прочная, тонкий пластик. Выбросить?

Вторая (развернула): воротник-подушка в самолет.

давно

Хорошо, когда у консультанта тонкая шея, с этих слов директора-заказчика начинался проект. Это относилось к ней. Директор изобразил руками, как будет душить, если что.

Хорошо начинался проект и быстро закончился: успели до Нового года, обменялись корпоративными подарками, ей вручили надувной воротник, удобно брать в дорогу – плотный сверток.

сверток

Сверток, так назвали котенка (сворачивался), из него выросла кошка. Летом она отвезла ее на дачу к родителям и сама к ним приезжала, в будни.

По выходным на свою дачу приезжали соседи. Они включали громкую музыку (шансон), запускали петарды. Собака пряталась в будку и выла, кошка забивалась под кровать.

Последний раз она была там в среду. Сорвала два полосатых кабачка (цукини) с оранжевыми цветками. Для еды, но сначала нарисовала их в блокноте. Разожгла мангал. Поддерживала огонь, размахивая этим блокнотом – один угол загорелся. По пути домой заехала в дачный магазин, купила пластиковое приспособление.

На выходных соседи взрывали петарды. Кошка Сверток забилась под кровать, ни за что не хотела выходить. От петарды прилетело к ним, на деревянную террасу. Рядом были книги, занялось пламя – книжные слова произнес закадровый голос в новостях. Огонь захрустел домом и съел его. Пожарные ничего не потушили, но все залили пеной.

сейчас

Все вещи идентифицированы. Воротник она взяла с собой – ей лететь двадцать восемь часов (с одной пересадкой) в город хорошего воздуха (buenos aires).

II. Разбор балкона

Решето и фракталы

Мы очень долго ехали, потому что с вещами.

Борис Житков. «Что я видел»

1

Разобрать балкон – в буквальном смысле значит его демонтировать. Чтобы понять эту фразу так, как ее понимаю я и большинство моих знакомых, надо знать, что балкон бывает захламленным. У меня есть один такой балкон.

Я живу в доме серии П-44-Т, в двухкомнатной квартире, на пятнадцатом этаже. Одна моя лоджия с видом на лес и коттеджный поселок, вторая – во двор. Из этой (второй) лоджии я вижу такой же дом, как мой, и могу заглянуть на балконы к соседям. Они могут сделать то же самое, и вот что им будет видно:

– в одном торце стеллаж с коробками и вешалками для одежды;

– в другом торце стеллаж с контейнерами, в них лампочки, провода, шлифовальная машинка, дрель;

– в середине велосипед, складная сушилка для белья, стремянка;

– в дальнем узком углу плинтус, паркетные доски, лыжи (в чехлах, которые выцвели);

– внизу мешок земли, два горшка, мешок наполнителя для кошачьего туалета, половина мешка плиточного клея.

2

До начала какой-нибудь науки бывает донаучная стадия. До того, как началось то, что можно описать линейно, – кто кого родил, – была непонятная активность. До того, как определился путь (линия), было блуждание (плоскость).

Это как собирательство до коллекционирования, когда все кажется подходящим: стеклышко и жук, окурок и след от воды на песке – можно положить в карман или запомнить. Нет нужного и ненужного, нет дихотомии; можно собирать все – нет решета и калибратора.

Эрнст Геккель в книге «Решето Вселенной» (1899) написал, что развитие живого существа (онтогенез) повторяет развитие вида (филогенез). Зародыш (эмбрион) человека сначала напоминает зародыш рыбы, потом ящерицы, потом курицы. Только в конце, перед самым рождением, он становится похож на человека, на самого себя. На того, кем он и был с самого начала, уже тогда, когда напоминал зачаточную рыбу.

Идею Геккеля опровергли, доказав, что «жабры» человеческого эмбриона не становятся настоящими рыбьими жабрами. По-моему, Геккель этого и не утверждал, он видел повторяющиеся образы и рисовал микроскопических морских существ, их ветвящиеся скелеты: отростки на краях этих остовов-звезд – маленькие копии целой звезды. Он изображал, как от большого отпочковывается нечто маленькое, такой же формы. Получаются фракталы.

Этот термин (фракталы) придумал математик Бенуа Мандельброт. Ему надо было измерить береговую линию Британии, очень извилистую. Если приложить к этой береговой линии большую линейку – срежутся все изгибы и длина окажется меньше, чем на самом деле. Лучше взять много маленьких, чтобы измерить каждую извилину, – так рассуждал Мандельброт.

Я посмотрела на эту линию на карте, она действительно похожа на фрактал. С большого расстояния невозможно увидеть самые маленькие ответвления. Но я знаю, что они существуют, ведь внутри этой линии, в прибрежном песке, живут или жили микроскопические организмы, скелеты которых рисовал Геккель.

Фракталы – самоповторяющиеся узоры. Представьте лист, сплошь исписанный мелким почерком. Когда весь лист будет исписан и даже самая маленькая загогулина не сможет на нем уместиться, она развернется, вылезет, будет торчать, как соскочившая петля из вязаного полотна (если чернильную линию представить как нитку). Будет неаккуратно, но появится объем.

3

В естественно-научных исследованиях обычно выдвигают гипотезы, затем планируют исследование (наблюдение или эксперимент), проводят его и в результате узнают, подтвердились ли гипотезы.

Мне хотелось узнать что-то такое, чего я не предполагала, поэтому я не выдвигала гипотез, а решила исследовать балконы через художественный текст. То есть его написание было частью моего исследования и его результатом.

4

Я старалась не использовать термины, но, перечитав свой текст, поняла, что они все-таки встречаются. Например, в тех местах, где мне хотелось показать, что я вижу больше и дальше (я цитировала книги), или в тех, где мне хотелось спрятаться за кем-нибудь (я пересказывала разговоры). Термины – как балконы: дают и обзор, и укрытие.

5

Рассказывая друзьям и знакомым о своем исследовании, я говорила, что хочу понять, почему у нас такие балконы. Почти никто из них не просил уточнить, что я имею в виду. Мы примерно одинаково понимали слова: «у нас» – в постсоветских городах, «такие» – переделанные, разнообразно застекленные, надстроенные. Всем нам казалось, что это стоит изучать и обсуждать. У многих из нас были свои дополнительные вопросы. Например, мне хотелось понять, как получилось, что у меня есть два балкона, но один из них – кладовка, а второй – кабинет.

6

Я провела двадцать восемь интервью – от часа до четырех: разговаривала с подругами и друзьями, а также с теми художницами и художниками, о чьих проектах мне хотелось рассказать в книге.

Мы говорили о балконах, не придерживаясь какого-либо плана. В советское время все мы были детьми или подростками, никто из нас не застеклял балконы, при этом каждый рассказал не одну, а несколько балконных историй – о родительских, бабушкиных-дедушкиных и съемных квартирах.

Часть моих собеседников сейчас живет в других (не постсоветских) странах, и я расспрашивала их о том, что в этих странах делают с балконами, – для сравнения. Я не пыталась обобщать, но собрала много примеров.

7

(из разговоров)

А. К. сказала, что бразильцы закрывают балконы темным стеклом (от солнца), но не захламляют, хотя они безалаберные и неаккуратные. Но у них нет такой привычки – хранить, у них все быстро портится. Для них все происходит здесь и сейчас, а потом будет дождь или что-то вырастет.

Ч. сказала: в Германии запрещено застеклять балконы, и их не застекляют – ведь невозможно застеклить балкон и сбежать.

8

Я ходила по улицам, смотрела на балконы и их фотографировала. Если я ходила не одна, мы обсуждали то, что видели.

9

(из разговоров)

А. О. сказал: когда мы пытаемся зафиксировать типичное, мы действуем как визуальные социологи – они изучают акторов и социальные группы.

Ю. сказала: когда балконы чистенькие, с цветочками – это для нашего глаза слишком красиво. Мы привыкли к уродству, оно уже впечатано в нашу жизнь. В Италии или во Франции, где все красивое, я начинаю скучать по нашему безобразию.

М. сказала: существует что-то вроде моды, сейчас даже на хрущевках переделывают балкон в такую стеклянную кабину с панорамным окном, как в новостройках.

10

Балконов много, все они разные, и почти каждому человеку есть что рассказать про балкон. Если бы я планировала академическое исследование, мне пришлось бы сузить тему, но мне не хотелось ее сужать.

Г. сказала, сославшись на идеи Обриста[91], что избыточный материал можно структурировать как выставку.

Я не уверена, что смогла последовать этому совету, но я представляла, что читатели будут обращаться с книгой примерно так, как я посещаю выставки: хожу и смотрю, иногда возвращаюсь, возле чего-то задерживаюсь, что-то пропускаю.

11

Я сохранила несколько иллюстраций, чтобы сейчас вспомнить, о чем шла речь в начале этой книги-выставки.

12

Кузьма Петров-Водкин. 1918 год в Петрограде. 1920. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея, Москва

13

(из разговоров)

Н. Г. сказала: за портреты на балконе мы благодарны Возрождению, это такая манифестация идеи, что есть человек, а есть мир в туманной дымке за его спиной. Балкон – это и внутреннее пространство, и часть большого мира.

И. сказала, что балкон на картине Петрова-Водкина задает иерархию смыслов, это картина про духовное возвышение, революцию духа.

Ч. сказала, что картина Петрова-Водкина похожа и на икону, и на обычную фотографию (человек на балконе и люди на улице случайно оказались в одном кадре).

14

Владимир Шахлевич. Фотография из серии «Портреты для колхозной доски почета», № 2. 1974–1989. ГМИИ им. А. С. Пушкина, Москва

15

(из заметок)

Колхозница живет в этом селе и каждый день смотрит на поля и луга, но фото для доски почета делают так же, как фото на паспорт, – создают однородный фон, помогающий идентифицировать личность.

Я вспомнила рассуждения Адоньевой о пейзажах и постсоветских городах: там, где был панорамный вид, построено учреждение, а перед ним – памятник.

Если рассматривать фотографию Шахлевича как портрет на фоне пейзажа (ренессансный), то вот есть человек, а мир за его спиной закрыт куском казенной ткани.

16

Эль Лисицкий. Проект трибуны Ленина. 1924. Картон, гуашь, кисть, перо, фотомонтаж. Государственная Третьяковская галерея, Москва

17

(из разговоров)

И. сказал: с балкона вам прочитают лекцию и расскажут, как вы раньше не жили.

18

Карл Брюллов. Портрет детей Волконских с арапом. 1843. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея, Москва

19

Я (зрительница) могу смотреть на детей, на их платья из заморских тканей, и шкуру леопарда, и на арапа за балконной решеткой, а могу поставить себя на место арапа и посмотреть на все его глазами (и на внутренность балкона, и на позирующих художнику детей, и на решетку, и на саму себя).

20

Эдуард Браговский. Москва трудовая. 1974–1975. Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

21

Браговский написал «Москву трудовую», воображая город будущего, «грандиозный массив заводов и стройплощадок»[92].

Я еду в поезде по МЦК, темнеет, цвет неба становится похож на тот, что у Браговского. За окном я вижу стройплощадки, одну за другой: дома строят без балконов.

22

Я изучала балкон с помощью балкона – это похоже на симпатическую магию. Оказалось, что балкон-как-метафора подходит для того, чтобы описывать то, что происходит с балконом-как-объектом.

Выступ

Балкон выступает из плоскости фасада. Он выделяется, как фигура на фоне. Человек на балконе может привлечь к себе внимание или остаться незаметным.

Высота, или дистанция

Это характеристика протяженности, расстояния. Человек на балконе находится выше, чем пешеход (даже на балконе первого этажа).

Граница

Отделяет одно от другого. Могут быть границы во времени и в пространстве, или границы между категориями, или между Я и Другим. Выходя на балкон, человек оказывается во дворе или на улице, при этом оставаясь дома, и сам может определить, где пройдет для него граница.

Подвешенность

Балкон находится во временном равновесии, на него действует гравитация, он может отвалиться (рано или поздно). Это состояние, похожее на вращающийся волчок – в идеальных условиях он бесконечно движется, при этом оставаясь на месте. Или на вершину маятника – она кажется неподвижной, но она движется в космосе вместе с Землей.

23

Когда я писала книгу, я ориентировалась на эти балконные свойства, но не структурировала текст в соответствии с ними, а интуитивно подбирала иллюстрации и монтировала истории. Перечитав текст, я поняла, как мои мысли о балконе соотносятся с этими четырьмя его свойствами, и изобразила «шесть балконов» (для чего они, что дают человеку).

Шесть балконов. Рисунок Алины Моисеевой

Первый балкон

Выступ и высота создают «обзор и укрытие».

На первом балконе я могу быть ближе или дальше (выше или ниже), более или менее заметной, могу выбирать, что сейчас мне важнее: обзор или укрытие.

Второй балкон

Выступ и граница выделяют фрагмент из массы – это как слепить снежок из снега, или пирожок из теста.

На втором балконе я (бортиком) отделена от людей на улице. Я могу пустить на балкон ветер, снег, насекомых, звуки и запахи, а могу – отделиться, закрыться.

Третий балкон

Когда человек выходит из одной социальной группы и переходит в другую, он пересекает (условную) границу. На время перехода (в традиционных обрядах) человека отделяют от его группы, переселяют в другое место. В новом месте он мало знает и мало умеет, там другие правила (точки опоры).

На третьем балконе я уединяюсь, чтобы переменить маску или «шкурку», временно «умираю».

Четвертый балкон

Высота (как идея расстояния) и подвешенность (как идея подвижной неподвижности) создают неопределенность – далекое и невидимое движение, как движение планет или движение электронов по орбитам.

На четвертом балконе я думаю о будущем или неизвестном. Я могу фантазировать или рисовать схемы.

Пятый балкон

Между группами людей есть границы и дистанция. У кого-то есть балконы, у кого-то их нет. У некоторых людей маленький балкон, а у других – большой и с колоннами. Даже если все балконы в доме выглядят одинаково (в типовых панельных домах), они все-таки расположены один над другим (иерархично).

Выходя на балкон, я могу заглянуть на балконы соседей снизу, а они на мой – нет.

Шестой балкон

Балкон выступает на фасаде, человек выступает с балкона. Человека в этот момент видно (и слышно) издалека, а его равновесие – неустойчиво.

Я никогда не произносила речей с балкона, и обычно мне неуютно, когда нужно выступать перед публикой. Сейчас я дописываю книгу, делаю нечто публичное, выхожу на балкон.

24

Я думала о том, почему у нас такие балконы, но каждый балкон такой, какой он есть, и на это есть свои причины.

Я думала о своих балконах (почему они такие) и отвечала на свои вопросы.

Вопросы

1

Хотели бы вы, чтобы ваш балкон было видно издалека, или, наоборот, – чтобы он не выделялся среди прочих?

На балконе какого этажа вам удобно/нравится находиться? Можно выделить диапазон.

Смотрите ли вы на балконы, когда ходите по улицам? На что обращаете внимание?

Фотографируете ли вы вид с балкона?

2

Чем балкон отличается от окна? Какое отличие для вас самое главное?

Что слышно на вашем балконе? Нравятся ли вам эти звуки?

Выходите ли вы на общие балконы (например, в гостинице или в офисе)? Нравится ли вам, когда там есть другие люди?

Если балкон выходит во двор, стали бы вы разговаривать с людьми во дворе, находясь на балконе? Почему?

Нравится ли вам, если на балкон залетают птицы? А комары?

Какой балкон вам точно не нужен? Опишите его: где он находится, что происходит рядом, что на нем можно делать?

3

Как вы одеваетесь, выходя на балкон? Почему?

Спали ли вы на балконе?

С кем вы хотели бы поговорить на балконе? О чем?

Делали ли вы на балконе что-то запрещенное или неприличное? Какие чувства вы при этом испытывали? Что произошло потом?

Перелезали ли вы через балкон?

Хочется ли вам что-нибудь выкрикнуть с балкона? А сбросить? А плюнуть?

4

Забывали ли вы что-нибудь на балконе?

Приходилось ли вам разбирать балкон (наводить порядок)? Находили ли вы что-то неожиданное?

Есть ли у вас на балконе тайник? Что в нем? Зачем он вам?

Интересно ли вам смотреть в телескоп? А в микроскоп? Есть ли сходство между балконом и этими приборами?

Подходит ли вам балкон как место, где можно подумать? О чем вы думаете, выходя на балкон?

Есть ли что-то общее между балконом и темнотой?

Что противоположно балкону и почему? Можно назвать любую вещь или явление.

5

Заглядываете ли вы на соседние балконы?

Слышали ли вы когда-нибудь, о чем говорят на соседнем балконе? Вмешивались ли вы в чужой разговор? А другие – в ваш?

Какими должны быть перегородки между балконами? Из чего они сделаны, какой высоты, какой толщины?

Балконы какой эпохи вам нравятся? Почему?

6

Нужен ли вам балкон? Сколько балконов вам нужно?

О чем нельзя говорить на балконе? А с балкона?

Кто выступает с балконов? Вспомните какое-нибудь выступление.

Вывешивали ли вы когда-нибудь на балконе флаг? А ваши соседи?

Можно ли петь на балконе? Какая песня подойдет?

Благодарности

Идею этой книги поддержали мои близкие, мои подруги и друзья, а когда я работала над ней, мне помогали все, к кому я обращалась: делились историями, читали фрагменты текстов, обсуждали композицию, выслушивали мои сомнения и давали полезные советы. Я благодарна каждой и каждому, и надеюсь, что смогу сказать об этом лично, но, чтобы выразить признательность в тексте я не придумала формы лучше, чем алфавитный список.

Благодарю за помощь в работе над книгой и за разрешение на публикацию фотографий:

Роджера Баллена (и его личного ассистента Сарию), Полину Бахтину, Дмитрия Безуглова, Ивана Бойко, Сергея Борисова, Сашу Браулова, Дениса Бычкова, Дарью Ворохобко, Анну Гельнер, Юлию Голавскую, Наташу Гомберг, Александра Гронского, Константина Гудкова, Веру Дружинину, Михаила Евстафьева, Наталью Ерискину, Наталью Жабровскую, Марию Жотикову, Александра Иванова, Наталью Калинникову, Анну Кирзюк, Романа Климова, Анну Коблову, Александра Лаврентьева, Дарью Лапину, Анну Лаптеву, Валерия Либа, Виталия Либа, Рому Либерова, Марию Лобанову, Антона Любарева, Дину Масленникову, Татьяну Михееву, Кристину Муравьёву, Полину Назарову, Евгению Некрасову, Ирину Нефёдову, Андрея Онучина, Арсения Онучина, Галину Орлову, Дениса Осокина, Марию Пилипенко, Екатерину Рожкову, Ольгу Тараканову, Марго Терентьеву, Елену Толстикову, Елену Торчинскую, Юлию Третьякову, Валерию Уткину, Ольгу Фатееву, Алексея Хинкиса, Светлану Шагину, Владимира Шахлевича, Лию Эбралидзе.

Моя огромная признательность Оксане Васякиной за поддержку идеи этой книги, за внимательное прочтение текста и бережную, но тщательную редактуру, благодаря которой текст стал яснее и лучше, а также за чудесное предисловие.

Я благодарна издательству Музея «Гараж» и команде проекта: дизайнеру Андрею Кондакову и корректору Ирине Михеевой.

Я тепло благодарю выпускающего редактора Анастасию Робакидзе за интерес и внимание к тексту, за вопросы и уточнения, которые оказались очень важны и улучшили книгу в целом, за работу с иллюстрациями, за организацию и согласование деятельности многих людей.

Сноски

1

Здесь и далее во всех цитатах сохранена авторская орфография и пунктуация.

2

Эллард К. Среда обитания. Как архитектура влияет на наше поведение и самочувствие / пер. с англ. А. Васильевой, Е. Корюкиной. – М.: Альпина Паблишер, 2021. С. 37.

3

Агамбен Дж. Творение и анархия. Произведение в эпоху капиталистической религии / пер. под ред. М. Лепиловой. – М.: Гилея, 2021. С. 93.

4

Агамбен Дж. Творение и анархия. Произведение в эпоху капиталистической религии / пер. под ред. М. Лепиловой. – М.: Гилея, 2021. С. 72.

5

Агамбен Дж. Творение и анархия. Произведение в эпоху капиталистической религии / пер. под ред. М. Лепиловой. – М.: Гилея, 2021. С. 92.

6

Агамбен Дж. Творение и анархия. Произведение в эпоху капиталистической религии / пер. под ред. М. Лепиловой. – М.: Гилея, 2021. С. 93.

7

«Наслаждение видом, или О благе, не подлежащем присвоению». Лекция Светланы Адоньевой в рамках совместного проекта «Прагмемы» и БДТ им. Г. А. Товстоногова «Эпоха просвещения», 2015 (https://youtu.be/ExlPpg5FbnA?si=RSd6mpBM4y69ggFQ).

8

Веселова И. Паттерны согласованной реальности: полихромное вязание. В: Адоньева С., Веселова И. и др. Первичные знаки / Назначенная реальность. – СПб.: Пропповский центр, 2017. С. 195–228.

9

Гинзбург Л. Человек за письменным столом. – Л.: Советский писатель, 1989. С. 12.

10

Имеется в виду статья Инны Веселовой «Паттерны согласованной реальности: полихромное вязание», эта же статья упоминается раньше, в главе «Виды видов, или Зачем фотографируют пейзажи и скамейки».

11

Кормчая книга. Закон градский, глава 49, раздел (грань) 38: «О построении новых домов и об обновлении ветхих и о других предметах», л. 695 (изд. 1650 г.) / пер. Е. Бируковой при участии Г. Алфёровой и консультации М. Щепкиной (http://www.vremennik.biz/opus/BB/35/52262).

12

Тимофеева О. Родина. – М.: СИГМА, 2020. С. 20.

13

Психолог Блюма Зейгарник в 1927 году провела эксперимент, показывающий, что действие, которое не было завершено, запоминается лучше, чем завершенное. Этот феномен назвали «эффект Зейгарник».

14

Лекция Татьяны Тимофеевой «Сопротивлялись ли немцы нацизму» из курса «Немцы против Гитлера», радио «Арзамас», 2023 (https://arzamas.academy/courses/135/1).

15

Серто М. де Изобретение повседневности. Искусство делать / пер. с фр. Д. Калугина, Н. Мовниной. – СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2013. С. 187.

16

Серто М. де Изобретение повседневности. Искусство делать / пер. с фр. Д. Калугина, Н. Мовниной. – СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2013. С. 186.

17

Алиса Порет. Записки. Рисунки. Воспоминания. Кн. 2. / сост. И. Тарханова. – М.: Барбарис, 2016. С. 118.

18

Предположительно, фотография сделана другом Аркадия Шайхета – фотографом Георгием Зельмой, также есть версия, что это автопортрет Аркадия Шайхета.

19

Из интервью Сергея Борисова для газеты «Metro Москва», 30.05.2022 (https://www.gazetametro.ru/articles/duh-vremeni-nelzja-opisat-no-mozhno-pokazat-fotograf-sergej-borisov-zapechatlel-neulovimoe-30-05-2022).

20

Копия головы скульптуры «Родина-мать зовёт!», которая находится в Волгограде на территории историко-мемориального комплекса «Героям Сталинградской битвы» на Мамаевом кургане.

21

Зебальд В. Естественная история разрушения / пер. с нем. Н. Фёдоровой. – М.: Новое издательство, 2015.

22

Липавский Л. Исследование ужаса. – М.: Ad Marginem, 2005. С. 22.

23

Петров-Водкин К. Хлыновск. Пространство Эвклида. Самаркандия. – Л.: Искусство, 1982. С. 270–271.

24

Имеется в виду книга: Чернышёва З., Туполев М., Рубинштейн Ю. Архитектура и конструкция балконов. – М.: Издательство Всесоюзной академии архитектуры, 1938.

25

Сайт-специфик интервенция «Я притворяюсь музеем» в рамках Красненькой биеннале, Санкт-Петербург, 2021 (https://wall-online.ru/ru/krasnenkoe-biennale-2021-open-call).

26

Токарчук О. Бегуны / пер. с польск. И. Адельгейм – М.: Эксмо, 2018. С. 47.

27

Токарчук О. Бегуны / пер. с польск. И. Адельгейм – М.: Эксмо, 2018. С. 47.

28

Токарчук О. Бегуны / пер. с польск. И. Адельгейм – М.: Эксмо, 2018. С. 47.

29

Лимонов Э. Это я – Эдичка. – М.: Альпина Паблишер, 2021. С. 6.

30

Александр Гронский, проект «Время и место», 10.06.2021–11.08.2021, галерея Pennlab (https://pennlab.gallery/gronsky_vremya_i_mesto).

31

Brutal East. Build Your Own Concrete Eastern Bloc. Vol. II. – Poznań: Zupagrafika, 2021.

32

Термин Мишеля де Серто, относящийся к повседневным практикам: люди меняют вещи, которыми пользуются, или места, в которых живут.

33

Серто М. де Изобретение повседневности. Искусство делать / пер. с франц. Д. Калугина, Н. Мовниной. – СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2013. С. 103.

34

Пересказ эпизода из статьи Марии Элешевич «“Чтобы поменять окна на балконе, думаю продавать машину”. Как живется в знаменитых домах-“кукурузах” у Комаровки в Минске», 21.03.2022 (https://realt.by/news/article/32915).

35

Орлова Г. Апология странной вещи: «маленькие хитрости» советского человека // Неприкосновенный запас, № 2 (34), 2004. С. 84–90.

36

Механическое устройство для гибкой тяги: колесо с желобом по окружности, в желоб помещается веревка или ремень (еще их называют бегунками).

37

Чернышёва З., Туполев М., Рубинштейн Ю. Архитектура и конструкция балконов. С. 4.

38

По Жилищному кодексу РФ, балконы и лоджии не входят в общую площадь квартиры. Федеральный закон № 188-ФЗ от 29 декабря 2004 года, редакция от 21.07.2014 № 263-ФЗ, от 29.12.2014 № 485-ФЗ, статья 15.

39

На вид дому не больше двадцати лет, то есть его построили в 2000-е или 2010-е.

40

В СССР управление жилым фондом осуществляли районные жилищные управления (РЖУ).

41

Пархомовский Э. Вокруг балкона. Фельетон // Неделя, № 29, 18 июля 1977.

42

Герой фельетона рассказывает о своей жизни, сюжет этого рассказа выстроен «вокруг покупок». Я назвала это потребительским нарративом, думая, что изобрела этот термин. Оказалось, он существует и используется исследователями, например здесь: Bosangit C., McCabe S., Hibbert S. What is Told in Travel Blogs? Exploring Travel Blogs for Consumer Narrative Analysis. In: Information and Communication Technologies in Tourism 2009 / W. Höpken, U. Gretzel, and R. Law (eds.). – Wien, New York: Springer, 2009. Р. 61–71.

43

Кржижановский С. Штемпель: Москва. – М.: Б.С.Г.-Пресс, 2015. С. 93–105.

44

Курсивом выделены слова из рассказа «Квадратурин» (авторская лексика).

45

Декрет ВЦИК Совета Народных Комиссаров РСФСР от 16 августа 1926 года «Об ограничении принудительных уплотнений и переселений в квартирах».

46

Постановление Президиума ЦИК СССР от 15 апреля 1926 года «Об объявлении территорией Союза ССР земель и островов, расположенных в Северном Ледовитом океане».

47

Милова М. Красота и удобство – своими руками. – М.: Молодая гвардия, 1987. С. 164.

48

Милова М. Красота и удобство – своими руками. – М.: Молодая гвардия, 1987. С. 164.

49

Милова М. Красота и удобство – своими руками. – М.: Молодая гвардия, 1987. С. 165.

50

Броновицкая А., Малинин Н., Пальмин Ю. Москва: архитектура советского модернизма. 1955–1991. Справочник-путеводитель. – 2-е изд., испр. – М.: Музей современного искусства «Гараж», 2019. С. 29, 32.

51

Эту фразу произносит Костик, говоря о переезде Хоботовых в новую квартиру. По сюжету это происходит летом 1957 года.

52

Петрушевская Л. Найди меня, сон (сборник рассказов). – М.: Вагриус, 2000. С. 48.

53

Трудолюбов М. Люди за забором. Власть, собственность и частное пространство в России. – М.: Новое издательство, 2015. С. 16.

54

Ополовников А. Русское деревянное зодчество. Гражданское зодчество. – М.: Искусство, 1983. На с. 67–107 приводятся описания больших крестьянских домов с фотографиями балконов и галерей.

55

Ополовников А. Кижи. – 2-е изд. – М.: Стройиздат, 1976. С. 123.

56

Ополовников А. Кижи. – 2-е изд. – М.: Стройиздат, 1976. С. 121–122. Описание дома Ошевнева, перенесенного в Кижи из деревни Ошевнево.

57

Лацис А. Красная гвоздика. – М.: Издание книжного магазина «Циолковский», 2018. С. 209.

58

Песня группы «Аквариум» «Лой Быкана́х», или «Русско-абиссинская песня уше́льцев».

59

Так это слово произносит Владимир.

60

Термин «обряды перехода» (фр. les rites de passage) принадлежит Арнольду ван Геннепу. Он сравнил культуру с домом, в котором множество комнат, и, чтобы перейти из одной комнаты в другую, необходимо выполнить обряд (ритуал). Лиминальные (переходные) состояния человек испытывает, находясь «между комнатами». См.: ван Геннеп. А. Обряды перехода: Систематическое изучение обрядов / пер. с франц. Ю. Ивановой, Л. Покровской. – М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1999.

61

Беньямин В. Озарения / пер. Н. Берновской, Ю. Данилова, С. Ромашко. – М.: Мартис, 2000. С. 231–232.

62

Владимир Высоцкий «Песня о друге» (из кинофильма «Вертикаль»).

63

Название поселка, как я его расслышала (возможна неточность).

64

В книге Александры Архиповой и Анны Кирзюк «Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР» приводится исследование Соруш Возоши, Деб Рой и Синин Арал, которые проанализировали более ста двадцати шести тысяч цепочек ретвитов, содержащих правдивые новости и фейковые, и выяснили, что у фейковой новости шанс быть перепощенной на семьдесят процентов выше, чем у настоящей. См.: Архипова А., Кирзюк А. Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР. – 2-е изд. – М.: Новое литературное обозрение, 2021. С. 45.

65

Тимофеева О. Родина. С. 25.

66

Фильм «Невероятно, но факт». 2022. Режиссер Квентин Дюпьё.

67

Сифр М. В безднах Земли / пер. с франц. В. Дмитриева. – М.: Прогресс, 1982.

68

Сифр М. В безднах Земли / пер. с франц. В. Дмитриева. – М.: Прогресс, 1982. С. 158.

69

Сифр М. В безднах Земли / пер. с франц. В. Дмитриева. – М.: Прогресс, 1982. С. 159.

70

Это пересказ сказки Ханса Кристиана Андерсена «Тень». Тень ученого забралась на балкон дома, где жила Поэзия. В глубине дома была анфилада освещенных комнат, но тень не могла туда войти. Она сбежала от ученого, и, наблюдая грехи и пороки людей, обзавелась «плотью и платьем». Тень-человек уговорил ученого стать его тенью, намекая, что знает, что происходит в доме Поэзии. Ученый согласился, и в конце сказки этот Тень-человек погубил ученого.

71

Трудолюбов М. Люди за забором. Власть, собственность и частное пространство в России. – М.: Новое издательство, 2015. С. 36, 42.

72

Мэри Дуглас изучила пищевые запреты в разных религиях и пришла к выводу, что животное считается нечистым, если оно не вписывается в классификацию (ту, которая считается общепринятой в этом обществе). Назвать что-то грязным (нечистым) – как будто сказать: «Это не наше, у нас другой порядок, это чужое, и значит, оно может быть опасным». Эту идею она излагает, например, здесь: Douglas M. Purity and Danger: An Analysis of Concepts of Pollution and Taboo. – London, New York: Routledge, 2002.

73

Из киножурнала «Новости дня», № 45, 1953.

74

Трудолюбов М. Люди за забором. Власть, собственность и частное пространство в России. – М.: Новое издательство, 2015. С. 37, 53.

75

Паперный В. Культура Два. – М.: Новое литературное обозрение, 2016. На с. 259 есть рассуждение о «несовпадении реалий и универсалий», из-за этого в одном пространстве оказываются сооружения двух масштабов.

76

Описан проект для выставки «Тонкие граждане», которая должна была состояться в августе 2022 года в Московском музее современного искусства, но ее отменили.

77

Дома Главного управления по обслуживанию дипломатического корпуса при Министерстве иностранных дел РФ. Дома предназначены для иностранных служащих, сотрудников посольств и консульств. Некоторые квартиры в этих домах сдаются в аренду.

78

Горбунова А. Лето. – М.: АСТ, 2021. С. 8.

79

Утехин И. Очерки коммунального быта. – Изд. 2-е, доп. – М.: Объединенное гуманитарное издательство, 2004. С. 49–51.

80

Речь идет о выставке «Память тела. Нижнее белье советской эпохи» (Центральный дом художника, Москва, 2001), проект Екатерины Дёготь и Юлии Демиденко.

81

Лацис А. Красная гвоздика. – М.: Издание книжного магазина «Циолковский», 2018. С. 202.

82

Они пели фольклорную песню со словами Yan Tan Tethera («Ян Тан Тетера») – это рифмованная система для счета овец, традиционно используемая пастухами в Северной Англии. Слова происходят из британского кельтского языка.

83

Другой вариант этой строки: «Сидели на балконе», без «мы». Тогда получается, что все делали кони (сидели на балконе, били чашки и т. д.).

84

Имеется в виду подкаст НЛО «Неизящная словесность», выпуск называется «Татьяна Щербина: время как действующее лицо» (сезон 2, эпизод 1, дата выхода: 05.09.23).

85

Описан один из вариантов эффекта трамплёй (от фр. trompe-l’œil – обманчивый глаз, обманчивая видимость), который создается за счет того, что изображение «вылезает за раму» (за раму картины, за раму изображенного на картине окна или за ограждение нарисованного или сфотографированного балкона).

86

Желание иметь «обзор и укрытие» описывается в книге: Эллард К. Среда обитания. Как архитектура влияет на наше поведение и самочувствие / пер. с англ. А. Васильевой, Е. Корюкиной. – М.: Альпина Паблишер, 2021.

87

Эко У. Как путешествовать с лососем / пер. с итал. Н. Кулиш. – М.: Слово, 2018. Имеется в виду эссе «Как распознать порнографический фильм», с. 127–129. В этом эссе Эко пишет, что в порнофильмах подробно показывают, например, как герой садится на автобус и как он в нем едет. Этой «нормальностью» уравновешивают эротические сцены, снятые очень медленно и подробно. «Если на то, чтобы добраться из пункта А в пункт Б, у героев уйдет больше времени, чем вам хотелось бы, это означает, что фильм порнографический» – с. 129.

88

От фр. ermitage – место уединения.

89

Беньямин В. Берлинское детство на рубеже веков / пер. Г. Снежинской. – М.: Ad Marginem; М., Екб.: Кабинетный ученый, 2012. С. 14.

90

Беньямин В. Берлинское детство на рубеже веков / пер. Г. Снежинской. – М.: Ad Marginem; М., Екб.: Кабинетный ученый, 2012. С. 13.

91

Обрист Х. У. Пути кураторства / пер. с англ. Л. Речной, под ред. А. Шестакова. – М.: Ad Marginem, Музей современного искусства «Гараж», 2016.

92

На сайте Государственного Русского музея приводится цитата из книги Любови Шакировой «Большая картина» (СПб, 2006), (https://rusmuseumvrm.ru/data/collections/painting/19_20/zh-10311/index.php).

Content

Алина Моисеева
Балконы: почему они у нас такие

Странная балконная магия

Вступление

Какими бывают балконы

Не-балконы как балконы

Тексты и жанры

На что это похоже

I. Через балкон

Исчисление балконов (две сказки)

1

2

3

4

Виды видов, или Зачем фотографируют пейзажи и скамейки

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Смотреть – значит ждать

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Бульвары и диагонали

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Виленин и Нинеливанна

1

2

3

4

5

6

7

Больше – меньше – равно

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Шаги и повороты

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

О шашлыках и путеводителях

1

2

3

4

5

6

7

На Пьяцца Навона

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Разные балконы, одинаковые дома

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Выносное расширение

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Портулак, коза и подсолнухи

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Вход и выход, а также подвешенность

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Откуда смотрят соседи

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Сцена – балкон (1). «Джульетта и Ромео»

1

2

Сцена – балкон (2). «Покровские ворота»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Сцена – балкон (3). «Маленькая Вера»

1

2

3

4

Сцена – балкон (4). «В кольцах»

1

2

3

4

Необязательные балконные занятия (1)

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Необязательные балконные занятия (2)

1

2

3

4

5

6

Необязательные балконные занятия (3)

1

2

3

4

5

Необязательные балконные занятия (4)

1

2

3

4

5

6

7

Вещи воздуха

II. Разбор балкона

Решето и фракталы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Выступ

Высота, или дистанция

Граница

Подвешенность

23

Первый балкон

Второй балкон

Третий балкон

Четвертый балкон

Пятый балкон

Шестой балкон

24

Вопросы

1

2

3

4

5

6

Благодарности

Сноски