Дэн Ариели

Время заблуждений: Почему умные люди поддаются фальсификациям, распространяют слухи и верят в теории заговора

В книге упоминаются социальные сети Instagram и/или Facebook – продукты компании Meta Platforms Inc., деятельность которой по реализации соответствующих продуктов на территории Российской Федерации запрещена как экстремистская.

Переводчик: Анна Смирнова

Редактор: Юлиана Пшениснова

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Ольга Равданис

Дизайн обложки: Денис Изотов

Арт-директор: Юрий Буга

Корректор: Мария Смирнова

Верстка: Александр Абрамов

This edition published by arrangement with Levine Greenberg Rostan Literary Agency and Synopsis Literary Agency

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© 2023 by Dan Ariely

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2024

* * *

Посвящаю эту книгу заблуждающимся, которые помогли мне разобраться в их мировоззрении и в процессе лучше понять наш общий мир. Поначалу многие из них были моими личными врагами, но потом превратились в хороших наставников в вопросах антропологии. Некоторые из них даже странным образом стали мне кем-то вроде друзей. От души благодарю их за уделенное время и помощь.

Демонизация

Предисловие, которое стоит прочесть, даже если вы никогда не читаете предисловия

Никогда не воображай себя иным, чем это может показаться другим, чтобы то, чем ты был или мог быть, было не чем иным, как то, чем ты был или мог показаться другим, будучи иным[1].

ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ.

АЛИСА В СТРАНЕ ЧУДЕС

«Дэн, я не могу поверить, что ты превратился в другого человека. Когда ты стал таким жадным? Как вышло, что ты так сильно изменился?»

Имя отправителя сообщения – Шэрон. Я вспомнил эту женщину. Мы познакомились несколько лет назад, когда я помогал ей с корпоративным семинаром по изменению поведения, который она проводила. Тогда я потратил три часа на то, чтобы очистить ее презентацию от «воды», причем совершенно безвозмездно. После семинара она позвонила мне, чтобы поблагодарить, и на этом наши отношения закончились – до июля 2020 г., когда я получил от нее странное и загадочное сообщение.

Я спросил: «Что, собственно, ты имеешь в виду?»

Вместо ответа Шэрон прислала несколько ссылок, и, когда я стал щелкать по ним, началось одно из самых запутанных, тревожных, но увлекательных путешествий в моей жизни. Как будто я дошел до края привычной реальности, отдернул занавес и обнаружил за ним параллельную вселенную, в которой некто с моим лицом, голосом и именем творит зло, угрожающее всему человечеству, и творит довольно давно. Все это напоминало завязку научно-фантастического романа. Ссылки вели на сайты, где я был представлен как «главный инженер фальшивой пандемии COVID-19» и лидер так называемой «Программы XXI века». В этой параллельной вселенной я вместе со своими друзьями-иллюминатами вступил в сговор с Биллом Гейтсом и мы совместно разработали дьявольский план по внедрению вакцины, чтобы сделать женщин бесплодными и сократить население мира. Кроме того, мы создали международную систему паспортов вакцинации, чтобы Властелины Мира (очевидно, это Билл, иллюминаты и, конечно, я) могли отслеживать все передвижения каждого жителя Земли. Многие участники онлайн-дискуссии пошли еще дальше и заявили, что я сотрудничаю с несколькими правительствами и помогаю контролировать граждан разных стран и манипулировать ими.

Я не знал, что и думать. Чем больше я читал, тем шире становилась моя улыбка. Разумеется, все это полный абсурд и, если хотите, вопиющая ложь. Мои отношения с Биллом Гейтсом ограничивались коротким сотрудничеством с Фондом Билла и Мелинды Гейтс несколько лет назад по вопросам питания детей в Африке. Я уверен, что никогда не вступал в ряды иллюминатов (а даже если бы и захотел вступить, то не представляю, как это вообще можно сделать). Ни одна вакцина от COVID-19 на тот момент еще не была одобрена, и я не имел никакого отношения к ее разработке. Что касается сотрудничества с правительствами, то я действительно давал кое-какие консультации. И они касались таких вопросов, как стимулирование соблюдения пандемических ограничений и ношения масок; эффективное распределение финансовых средств; повышение мотивации педагогов и студентов, а также снижение уровня бытового насилия. Я считал себя человеком, который неустанно трудится ради улучшения ситуации в мире, но при этом многие люди сравнивали меня с Йозефом Геббельсом, приспешником Адольфа Гитлера и главным нацистским пропагандистом. Это что, шутка какая-то? Или просто досадное недоразумение? Конечно, люди не станут воспринимать всерьез этот бред.

Однако когда я проследовал по ссылкам в глубины интернета, то убедился: воспринимают серьезнее некуда. Посты обо мне набирали тысячи комментариев. Мой двойник появлялся в неуклюже смонтированных видеороликах, иногда в нацистской форме и непременно с гнусными намерениями. На форумах активно обсуждались мои личные недостатки и отвратительные мотивы. Появились даже призывы провести «Нюрнбергский процесс 2.0», признать меня виновным и приговорить к публичной казни.

После нескольких часов чтения и просмотра видеороликов мне стало уже совсем не до смеха. На самом деле это было болезненно и сбивало с толку; особенно поражало то, что в эту ложь обо мне поверили не только незнакомцы, но и люди, которые читали мои книги, уважали мою работу и даже на протяжении многих лет знали меня лично. Как они могли так ошибаться? Конечно, думал я, если бы я мог поговорить с ними, они поняли бы свою ошибку, и все это безумие прекратилось бы. Может, они даже извинились бы передо мной.

В профиле одной из активных участниц обсуждения, Сары, был указан номер телефона. Это она призывала судить меня, будучи абсолютно уверена, что, как только мои преступления против человечества станут достоянием общественности, меня немедленно повесят, а публика будет радостно смотреть на это, ликовать и праздновать победу. Я решил позвонить Саре и прояснить ситуацию. Казалось бы, что могло пойти не так?

Как выяснилось, многое. Не так пошло все и сразу, по причинам, которые будут очевидны любому, кто на пару минут задумается о том, насколько реально переубедить в чем-то незнакомого человека, внезапно позвонив ему по телефону. Но я-то об этом не задумался. Я был глубоко оскорблен, меня переполняли эмоции. Итак, я представился и заявил, что намерен прояснить ситуацию. После чего предложил спросить меня обо всем, о чем она пожелает. Первый же вопрос меня удивил: он был о моем отношении ко всему происходящему. Но как только я начал рассуждать о пандемии, она сразу остановила меня:

– Нет-нет, скажите, что вам известно о связи COVID-19 с «Программой XXI века» и глобалистами?

– Я даже не знаю, что такое «Программа XXI века», – ответил я, – и не совсем понимаю, каких именно глобалистов вы имеете в виду.

– Только не притворяйтесь невинной овечкой, – сказала Сара. – Я знаю, кто вы и чем занимаетесь.

Тут она сменила тему и потребовала рассказать, над какими проектами я работаю для разных правительств. В то время я немного сотрудничал с правительствами Великобритании, Нидерландов и Бразилии и совместно с израильским правительством довольно активно работал над проблемами, связанными с COVID-19. Из-за настойчивых вопросов Сары я почувствовал себя подсудимым на судебном процессе, где она представляет сторону обвинения. Я объяснил, что в основном убеждаю использовать поощрения, а не наказания для стимулирования граждан, отказывающихся носить защитные маски и соблюдать дистанцию в общественных местах. Кроме того, работаю над повышением эффективности дистанционного обучения в школах и вопросами оказания финансовой поддержки тем, кто был вынужден закрыть свой бизнес.

Сара не поверила ни единому моему слову. Ни на секунду.

– А что насчет разлученных семей из-за запретов навещать бабушек и дедушек? Что насчет изоляции и стресса, которые приводят к росту числа смертей? Что насчет принуждения детей носить маски, из-за чего их мозг страдает от недостатка кислорода?

Мои жалкие попытки оправдаться не возымели никакого эффекта.

– Как вы объясните тот факт, что разные правительства заплатили вам миллионы за консультирование? – требовала она.

По своей наивности я решил, что у меня появился шанс восстановить свою репутацию. Все обвинения были настолько абсурдными, что я даже не знал, как подступиться к их опровержению. В иврите есть фраза, которую можно перевести примерно так: «Как ты докажешь, что твоя сестра не проститутка, если у тебя даже нет сестры?» Но миллионы, которые я якобы получил? Уж это я могу опровергнуть. Я действительно помогаю правительствам, но рассматриваю это как часть своей просветительской миссии и никогда не беру плату за такие услуги. Кроме того, как и другие граждане США, я ежегодно заполняю налоговую декларацию, и все мои источники дохода там указаны.

– Что, если я покажу вам свои налоговые документы? – предложил я. – И вы увидите, что там нет никаких гонораров от правительств? Это изменит ваше мнение?

Сара что-то пробормотала и неожиданно спросила, может ли она разместить на сайте запись нашего разговора. Я удивился. Я и не подозревал, что ведется запись. Позже я узнал, что люди этой «профессии» всегда всё записывают.

– Нет, не можете, – ответил я.

– Вы что-то скрываете? – Это уже был вызов.

– Нет, я ничего не скрываю. Но я не знал, что это интервью, а не частная беседа, иначе подготовился бы. – Я умолк, не зная, что еще добавить.

Разговор явно зашел в тупик. В конце концов, после еще нескольких неудачных попыток, я сказал:

– Жаль, что мы не смогли преодолеть наши разногласия, – и повесил трубку.

Буквально через несколько минут Сара разместила в Facebook пост о том, что Профессор Дэн Ариели (теперь она называла меня «Профессор», с большой буквы) позвонил ей, чтобы оправдаться. Но не стоит волноваться, успокаивала она своих читателей, – ее на мякине не проведешь, Профессору не удалось скормить ей свои байки. Она добавила: разговор убедил ее лишь в том, что правительства действительно нанимают таких людей, как Профессор, для промывания мозгов населению. В конце концов, зачем правительству вообще такие специалисты, если пандемия реальна? Ее окончательный вывод был таков: «Профессор настаивал, будто правительство не платит ему за консультации, но это вызвало еще больше подозрений о том, что за кулисами мировой политики творятся такие вещи, которые рано или поздно всплывут на поверхность в ходе судебного разбирательства!»

Было очевидно, что разговор с Сарой не привел ни к чему хорошему. Как известно, некоторые люди ничему не учатся на своих ошибках. Смело можете причислить меня к этой категории. Потому что, даже получив такой печальный опыт, я не прекратил попытки. Я отправился в Telegram, где сосредоточена добрая часть моих недоброжелателей. Это разработанное в России приложение ориентировано на людей с низким уровнем доверия. Исходный код размещен в открытом доступе, и это служит убедительным доказательством того, что система полностью прозрачна. Платформа позволяет с легкостью записывать и рассылать короткие видео. Я немедленно опубликовал серию коротких роликов в ответ на основные обвинения: жесткие карантины, принудительное ношение масок, из-за чего мозг страдает от кислородного голодания, нарушение элементарных человеческих прав и свобод, распространение паники в обществе, разбитые семьи, невозможность встречаться с бабушками и дедушками, одиночество людей по всему миру – все это якобы моих рук дело.

По каждому пункту обвинения я предлагал рациональные разъяснения того, что я делал и чего не делал, работая с правительствами. Борьба с домашним насилием – да. Карантины – нет. Мотивирование детей на дистанционное обучение – да. Распространение паники – нет. Я представил доказательства, четко опровергающие опасения по поводу ношения масок. Если бы маски лишали мозг кислорода, разве мы не заметили бы снижение когнитивных функций у хирургов и стоматологов задолго до ковида? Я поделился своей печалью по поводу изоляции, в которой оказались люди, и негативного влияния карантина на детей. Я также отметил, что не согласен со всеми действиями правительства, но многие вещи слишком сложны и связаны с огромными затратами и выгодами.

За каждым опубликованным мной роликом следовал шквал комментариев и видео, содержащих десятки новых обвинений, которые разлетались по экрану, как разъяренный рой злобных ос. Я не мог реагировать достаточно быстро. Попытки отмахнуться только еще больше раззадоривали аудиторию. Вскоре мне стало казаться, что я один против тысячи и никто из моих оппонентов на самом деле не желает вести диалог. Они переворачивали мои слова с ног на голову, превращая в очередное доказательство своей версии событий. Обвинения множились с такой скоростью, что я не успевал их опровергать. В какой-то момент я понял, что просто предоставляю материал недобросовестным редакторам. Я сдался и удалил свои видео. Это было истолковано как еще одно подтверждение моих невысоких моральных качеств и признание вины. Покинув Telegram, я пришел к выводу: невозможно вести разумный диалог с людьми, которые хотят верить лишь в то, во что уже верят, и испытывают сильную ненависть. А ненависть не способствует конструктивному диалогу.

Вскоре все это море негатива из параллельной вселенной просочилось в мой внутренний мир. Соцсети переполняли комментарии, полные ненависти. Люди утверждали, будто жгут мои книги. Они звонили моим деловым партнерам, чтобы очернить меня и даже мою семью. Почти каждый день я получал угрозы смерти.

Если вы сталкивались в своей жизни с какой-либо формой ненависти – неважно, онлайн или офлайн – или беспрецедентным искажением фактов о вас, вы можете представить, что я чувствовал тогда. Иногда это была беспомощность, иногда ярость, иногда страх, и всегда – обида. Но вместе с тем я был заинтригован. Почему это случилось именно со мной? Как вышло, что я стал мишенью? Билл Гейтс? Ну, допустим. Он богат, широко известен и управляет фондом, который занимается вопросами общественного здравоохранения. Конечно, все это еще не делает его злодеем, но, по крайней мере, понятно, почему он может стать объектом ненависти. Доктор Энтони Фаучи? Он часто выступает на телевидении с непопулярными заявлениями о масках и карантине. Это также не делает его злодеем, но, опять же, объясняет причины, по которым он может оказаться под перекрестным огнем. Иллюминаты? Ну, если они вообще существуют, никто точно не знает, кто они такие, а это уже само по себе подозрительно, так что, может, они вполне заслуженно фигурируют в нескольких теориях заговора. Но умеренно известный социолог, написавший несколько книг о человеческой иррациональности? Я не мог понять, почему удостоился чести оказаться в такой славной компании.

Почему я?

Я начал более подробно изучать «улики», которые убедили множество людей в моей виновности и стали причиной ненависти ко мне. Наиболее распространенным в сети, как оказалось, было видео, в котором я предлагаю снизить скорость машин скорой помощи, поощрять курение и систематически повышать уровень стресса среди населения – и все это с целью сокращения медицинских расходов. Лицо на видео мое, полуборода – тоже (если вам интересно, чуть позже я объясню, почему у меня только половина бороды), слова – мои, и я помню то выступление. Но я никогда не говорил именно эти вещи. Как такое может быть? Чтобы во всем разобраться, придется перенестись вместе с вами в Ирландию 1729 г.

Джонатан Свифт, прославившийся романом «Путешествия Гулливера», также написал менее известный сатирический памфлет «Скромное предложение». Суть этого произведения легко понять по его полному названию: «Скромное предложение, имеющее целью не допустить, чтобы дети бедняков в Ирландии были в тягость своим родителям или своей родине, и, напротив, сделать их полезными для общества»[2]. В этом эссе Свифт предполагает, что ирландские бедняки могли бы поправить свое финансовое положение, продавая своих детей в качестве деликатеса богатым леди и джентльменам. Свифт не поскупился на детали: «Маленький здоровый годовалый младенец, за которым был надлежащий уход, представляет собою в высшей степени восхитительное, питательное и полезное для здоровья кушанье, независимо от того, приготовлено оно в тушеном, жареном, печеном или вареном виде. Я не сомневаюсь, что он также превосходно подойдет и для фрикасе или рагу», – писал он. Этот памфлет стал классическим примером сатиры, которая шокирующим, но эффективным способом показывает истинное отношение к беднякам.

Вы, возможно, спросите: какое отношение сатира Свифта имеет к нашей истории? Дело в том, что в 2017 г. я решил выдвинуть собственное «скромное предложение». Меня пригласили на конференцию, посвященную будущему медицины. Поскольку я не врач, моей задачей было порассуждать о проблемах медицины с точки зрения поведенческой экономики. «Проблемы современной медицины, – заявил я, – напрямую связаны со спросом и предложением. Людям требуется медицинское обслуживание в больших объемах, но система не справляется с запросами. Большинство специалистов раздумывают над тем, как изменить систему здравоохранения, чтобы она могла представлять больше услуг, – это означает увеличение предложения. Но я хочу предложить другой подход, который заключается в том, чтобы уменьшить потребности людей в медицинских услугах, – снижение спроса. Очевидно, что это гораздо более дешевый способ устранить дисбаланс спроса и предложения. Как же заставить людей меньше обращаться за медицинской помощью?» Стараясь сохранять невозмутимый вид, я высказал предположение, что уменьшить количество дорогостоящих госпитализаций поможет снижение скорости машин скорой помощи, поощрение курения и повышение уровня повседневного стресса. Оказывается, с точки зрения финансов курение и стресс могут быть полезными, поскольку убивают и без того нездоровых людей гораздо быстрее, что в целом сокращает расходы на здравоохранение. Вся суть моей шутки (а это была шутка, если кто-то не понял) заключалась в последней фразе: «Но, постойте, мы ведь уже и так делаем все это».

Разумеется, таким образом я хотел подчеркнуть, что система здравоохранения не заботится о людях, пока они не столкнутся с ней непосредственно (в моем примере – пока не окажутся в машине скорой помощи), и мы не уделяем достаточно внимания профилактике заболеваний, борьбе с курением и снижению уровня стресса. Хотя я изо всех сил старался сохранять серьезное лицо во время этого выступления, все же, если присмотреться, можно заметить тень улыбки. Видео на YouTube не оставляет никаких сомнений в том, что это юмористическая речь, которую аудитория встречает смехом и аплодисментами.

К несчастью, монтажеры и редакторы ничего не оставили от этого контекста, превратив невинную речь в очередное доказательство моих злодеяний. Они даже добавили фрагменты с нацистскими концлагерями и демонический смех за кадром. Заканчивалось видео зловещим комментарием: «И этот человек определяет политический курс нашей страны». Создавалось впечатление, будто благодаря самоотверженной детективной деятельности продюсеров была раскрыта моя истинная сущность и результаты своих трудов они представили в программе «60 минут» как важное разоблачение.

Другой известной «уликой» был фрагмент из телепередачи, в которой я когда-то участвовал. Оказывается, я заявил, что вместе с Биллом Гейтсом работал над вопросами, связанными с вакцинацией. Однако при внимательном изучении ролика можно заметить небольшой сбой в том месте, где монтажеры вырезали часть моего рассказа о сотрудничестве с Фондом Гейтса в рамках проекта по борьбе с голодом в Африке и вставили фразу, в которой я упомянул о вакцинации. И вуаля: Профессор Дэн Ариели признается, что сотрудничает с Биллом Гейтсом по вопросам вакцинации населения.

Еще одно видеоразоблачение начиналось демонстрацией фотографий, где я, еще подросток, лежу на больничной койке после травмы, в результате которой было обожжено 70 % тела (это реальный факт). Обожженное лицо и перебинтованное тело показаны крупным планом. И «разоблачители» умудрились использовать эти кадры для обоснования утверждения, будто мои травмы и страдания вызвали во мне злобу и ненависть к здоровым людям, поэтому я хочу, чтобы все вокруг страдали так же, как я тогда. На самом деле моя травма возымела противоположный эффект: я стал глубже сопереживать окружающим и стремиться облегчить страдания других людей. И снова видео заканчивалось драматическим заявлением о моей роли в разрушении мира.

Было еще много других «доказательств» и «улик» как в видео-, так и в текстовом формате. В комментариях к ним люди издевались над моими шрамами, желали мне сгореть заживо и утверждали, что моя полуборода делает меня похожим на дьявола.

Учитывая намеренное удаление контекста при монтаже видео с целью придания моим словам определенного смысла, можно было сделать вывод, что за всем этим стоит кто-то с недобрыми намерениями. Но хотя возможность существования заклятого врага и приходила мне в голову, я быстро отбросил эту мысль. Во-первых, монтаж видеороликов не отличался высоким качеством. Во-вторых, кому было выгодно порочить меня? Конечно, моя самооценка выше нуля, но мне трудно представить, будто я настолько важен для кого-то, что он готов тратить энергию и время на попытки уничтожить меня. Полагаю, авторы этих видеороликов считали себя благодетелями, которые наткнулись на некие фрагменты исходной информации, составили из них целую картину, сделали собственные выводы и искренне поверили в них. Затем отредактировали соответствующие фрагменты, чтобы подчеркнуть неочевидные для других связи, и распространили полученный материал с благим намерением открыть людям глаза. Разумеется, признание в социальных сетях в виде лайков и комментариев было существенным бонусом за их усилия и стимулом для продолжения работы.

Особенно огорчили люди, которые утверждали, что жгут мои книги (некоторые даже обещали снять и выложить видео сего действа). Вероятно, эти люди в свое время купили и прочитали мои книги, следовательно, знают мою историю, мотивацию и образ мыслей и знакомы с результатами моих исследований. Как они могли отбросить все, что знали обо мне, после просмотра трехминутного видеоролика? Даже если они сочли представленные «доказательства» достойными внимания, как им удалось соотнести их с имеющейся у них информацией обо мне и в одночасье проникнуться такой ненавистью и злобой? В соцсетях было полно заявлений о том, что эти люди «проводят собственные исследования» и призывают других поступать так же. Но совершенно очевидно, что никто никаких исследований не проводил, если не считать таковыми просмотр нескольких сильно отредактированных видеороликов, слепую веру в их правдивость и поспешно сделанные выводы. Расхожая фраза (автор которой доподлинно неизвестен) «Человек готов на все, лишь бы не утруждать свой разум» показалась мне абсолютно справедливой в отношении социальных сетей.

Я до сих пор недоумеваю, как и почему меня демонизировали. Но, предполагаю, свою роль сыграли несколько факторов: большое количество размещенных мной в интернете материалов, из которых люди могут выбрать то, что им подходит; мое несколько странное чувство юмора; мои шрамы и полуборода, которые отличают меня от других; сотрудничество с правительствами разных стран в рамках различных проектов. Кроме того, присутствует и элемент простого невезения: кто-то составил обо мне негативное мнение, смонтировал несколько видеороликов, превратившихся в лавину дезинформации и ненависти, которая стала жить собственной жизнью. Эти объяснения не очень меня устраивали, но ничего лучше я придумать не мог. Теперь я готов перейти к более серьезным вопросам. Надеюсь, вы тоже. Но сначала кратко объясню, почему у меня только половина бороды (для тех, кому интересно).

Откуда взялась полуборода?

Основная причина необычной стилизации растительности на моем лице – отсутствие волос на правой стороне из-за полученных ожогов. Конечно, я мог бы побрить и другую сторону и выглядеть менее асимметрично, что я и делал в течение многих лет. Непростая история полубороды началась с месячного похода, в который я отправился, когда мне исполнилось 50 лет. В то время я не брился и почти не видел своего лица. Когда поход закончился, мне не понравилось, как я выгляжу, и я не планировал сохранять этот стиль. Но поскольку полуборода напоминала мне о походе, я все же решил оставить ее на несколько недель.

А потом случилось кое-что неожиданное: я начал получать письма и сообщения в соцсетях, в которых люди благодарили меня за полубороду. Они рассказывали о собственных травмах такого рода, и моя открытость придала им смелости показать свои шрамы. Эти сообщения напомнили мне о том, как я после больницы вышел в мир с заметными шрамами на лице. Люди показывали на меня пальцем и иногда даже смеялись. Родители говорили детям: «Вот что случается, если играть с огнем». Это было ужасно.

Так что я решил сохранить полубороду. Хотя она привлекала ко мне любопытные взгляды и вызывала смех у детей, я осознал: таким образом я открыто и уверенно заявляю о своих травмах, а не скрываю их при помощи бритья.

В последующие месяцы произошло нечто еще более неожиданное: странная полуборода помогла мне принять себя таким, какой я есть. Я имею в виду не только шрамы на лице, – из-за ожогов моя внешность приобрела много других асимметричных черт. Каким-то непостижимым образом полуборода помогла мне изменить отношение к шрамам настолько, что теперь я воспринимаю их как часть себя. Они – свидетельство определенной главы моей жизни.

Новое принятие себя помогло мне по-другому взглянуть на процедуру бритья, которая много лет была ежедневной рутиной. В моем случае это было не просто бритье, но особый процесс с конкретной целью: сделать мое лицо более симметричным, а шрамы – менее заметными. Как повлияла эта ежедневная игра в прятки с самим собой на мое восприятие собственной личности и шрамов? Оглядываясь назад, я осознаю, что это бритье-маскировка препятствовало полному принятию травмированного «я». Теперь, когда я перестал этим заниматься, все стало намного лучше.

Как ученому-социологу, который должен понимать человеческую природу, мне немного неловко признаваться, что преимущества моей полубороды застали меня врасплох. Я не имел ни малейшего представления о позитивных изменениях, к которым приведет мое решение не бриться. Кроме того, я не подозревал, что в темных уголках интернета стану известен под прозвищем в духе книг о Гарри Поттере – Профессор Полуборода. Может быть, это еще одно напоминание о том, что наша интуиция ограниченна и не стоит бояться экспериментировать со всевозможными изменениями, даже если изначально мы уверены, что они не принесут никакой пользы.

Что делать?

Часами читая посты и просматривая видео о вымышленном образе самого себя, я порой чувствовал, что теряю рассудок. И не только в переносном смысле. Как будто часть моего мозга была постоянно занята ненавистью и для выполнения реальной работы оставалось меньше умственных ресурсов. Представьте компьютер, который тратит слишком много вычислительной мощности на фоновые процессы. Примерно так я себя чувствовал. Однако, в отличие от компьютера, я четко осознавал, что мой мозг функционирует медленнее, чем обычно. И подозревал, что простая перезагрузка не поможет вернуться к нормальной скорости. Мне требовалось больше времени на принятие решений, и я не был уверен, что они достаточно хороши. Неужели моя озабоченность дезинформацией снизила мой уровень IQ? Почему я не мог восстановить контроль над определенной частью своего мозга? Почему был настолько одержим всей этой ложью, что тратил львиную долю своих интеллектуальных ресурсов на мысленные споры с оппонентами?

Наблюдая за собственной заторможенностью, я по-новому взглянул на одну тему, которая очень меня интересовала, но до сих пор оставалась недооцененной: дефицитное мышление. Исследование по этой теме показало, что люди набирают гораздо меньше баллов по тестам IQ, когда они относительно бедны (например, фермеры, которым оставалось несколько недель до сбора урожая), по сравнению с периодами, когда у них больше денег (фермеры, которые только что собрали и продали свой урожай). Также у людей, испытывающих стресс из-за финансовых проблем, наблюдались существенные изменения когнитивных способностей (подвижность интеллекта и исполнительный контроль). Мой кризис не был финансовым, но эффект от постоянных тревог и размышлений о ситуации, в которой я оказался, получился схожим. Я стал просматривать все больше и больше исследований по этой теме, основанных на представлении о том, что бедность снижает когнитивные способности, поскольку связанные с ней проблемы ограничивают пропускную способность мозга. В конце концов я начал глубже понимать этот эффект и испытывать больше сочувствия к людям, участвующим в исследованиях такого рода, ведь им приходится нести тяжкое бремя забот днем и ночью. Определенный уровень тревожности может быть полезен, поскольку зачастую приводит к повышению концентрации внимания, что способствует принятию правильных решений. Но постоянное беспокойство и стресс, которые съедают так много нашего внимания и умственных способностей, полезными быть не могут.

Осознание ограниченной пропускной способности собственного мозга и сходства с феноменом дефицитного мышления было лишь скромным озарением. Установление этой простой связи между моей личностью и научными данными изменило мое эмоциональное состояние. Мрачное чувство беспомощности немного отступило, и на его месте, словно проблеск света, появился старый друг – любопытство. В конце концов, я социолог. Вся моя жизнь посвящена изучению человеческого поведения со всей его удивительной иррациональностью, и отправной точкой моих интеллектуальных приключений часто становится личный опыт. Даже если у меня не получится переубедить своих противников, не говоря уже о том, чтобы заставить их замолчать, я могу попытаться понять их, а также выяснить, какие причины побудили их сочинить обо мне все эти истории. Таким образом я смогу усовершенствовать свои профессиональные навыки и в процессе вернуть себе контроль над ситуацией. И я решил посмотреть, к чему приведет это исследование.

Узнав о моих намерениях, мама забеспокоилась о моей безопасности. Она предложила мне сначала проконсультироваться с несколькими экспертами в области социальных медиа и PR. Так я и поступил. Неудивительно, что все они дали один и тот же совет: ничего не делайте. Это стандартный совет в наш век дезинформации, постоянно растущей поляризации в обществе, возмущений по малейшему поводу и демократизации СМИ. Не обращайте внимания. Не кормите троллей! Пожалуй, это неплохой совет, и будь у меня другой склад ума, я бы, возможно, ему последовал. Один эксперт даже сказал мне, что ковид-диссиденты оказали мне услугу, поставив в один ряд с Биллом Гейтсом и иллюминатами, поскольку это может улучшить мою репутацию в глазах остальных людей.

Я старался не общаться со своими недоброжелателями. Днем я был занят исследовательской работой и различными программами по преодолению социальных последствий пандемии, поэтому мне не составляло особого труда держаться подальше от социальных сетей. Но по ночам все было иначе. Мне постоянно снились кошмары, в которых на меня охотятся и я вынужден бежать от своих преследователей. В одном из повторяющихся снов я путешествую по миру, переезжая из города в город в поисках места, где меньше ненависти и злобы, которое я мог бы назвать своим домом. Через несколько недель я понял: больше так продолжаться не может. Но на фоне боли и растерянности во мне росло любопытство. В качестве копинг-стратегии я избрал исследование этого феномена с использованием всех моих знаний из социальных наук, чтобы разобраться в своих чувствах и их причинах. Мысль, что я стану злодеем в глазах десятков тысяч людей, никогда даже не приходила мне в голову, но, столкнувшись с иррациональной ненавистью в реальности, я понял: состояние моего рассудка зависит от того, смогу ли я понять, как и почему это произошло. Так появилась книга, которую вы держите в руках.

Как я работал над книгой

Путь этой книги начался с моего личного опыта, но она быстро вышла за его пределы и вылилась в исследование феномена, который затрагивает каждого из нас. В ходе работы над книгой мне пришлось обратиться к новым для меня областям знаний, таким как личность, клиническая психология и антропология. Распространение теорий заговора и дезинформации – это проблемы, которые выходят за рамки социальных наук, моего опыта, а также возможностей одной книги. В возникновении и прогрессировании проблем такого рода большую роль играют технологии, политика, экономика и многое другое. С появлением продвинутых инструментов искусственного интеллекта вроде ChatGPT и ему подобных, при продолжающейся тотальной поляризации, трудно представить, как решить эти проблемы в обозримом будущем с социальной и структурной точек зрения. Но что меня восхищает, так это природа человеческой восприимчивости, – именно здесь я вижу рычаги для позитивных изменений. Почему мы не только верим, но и активно ищем и распространяем дезинформацию? Как происходит процесс принятия иррациональных убеждений рациональным, казалось бы, человеком, который в конце концов начинает отстаивать эти убеждения? Рассмотрение данных вопросов с сочувствием, а не с осуждением или насмешкой одновременно и проясняет ситуацию, и обескураживает.

Для описания изучаемого феномена я буду использовать термин «заблуждение». Заблуждение – это искажающая линза, через которую люди смотрят на мир, а затем начинают рассуждать о нем определенным образом и рассказывать о своих представлениях другим. Заблуждение – это также процесс, своеобразная воронка, которая затягивает людей все глубже и глубже. Моя цель в данной книге – показать, как любой человек при благоприятных обстоятельствах может попасть в воронку заблуждений. Конечно, проще всего считать, что эта книга о каких-то других людях. Но она о каждом из нас. В ней говорится о том, как мы формируем свои убеждения, укрепляем их, защищаем и распространяем. Я надеюсь, вместо того чтобы просто смотреть по сторонам и говорить себе: «До чего же безумны эти люди!» – мы начнем понимать, возможно даже с долей эмпатии, какие эмоциональные потребности, психологические и социальные силы заставляют всех нас верить в то, во что мы в итоге верим.

Социальная наука предоставляет нам ценный набор инструментов для понимания различных элементов этого процесса, а также для его прерывания или смягчения. Большинство исследований, представленных на страницах этой книги, не новы. В своем стремлении пролить свет на эмоциональные, когнитивные, личностные и социальные факторы, которые приводят людей к заблуждениям, я постоянно возвращаюсь к краеугольным камням этой области знаний. И здесь нет ничего удивительного, поскольку склонность к заблуждениям – часть человеческой природы.

Во многом эта книга опирается на мои предыдущие работы, в частности на исследование иррациональности человека. В конце концов, что может быть более иррациональным и более человечным, чем простое принятие набора убеждений, для которых нет или ничтожно мало доказательств? Далее, людям свойственно настаивать на истинности принятых убеждений, даже если они отдаляют их от семьи и друзей и приводят к болезненному состоянию подозрительности и недоверия.

В остальном, однако, эта книга сильно отличается от всех написанных мной ранее. Во-первых, она более личная. Переживания и опыт, которые послужили толчком к ее написанию, были сложными и эмоционально тяжелыми, а работа над книгой предполагала, что мне придется на долгое время застрять в этих переживаниях, что усугубило психологический дискомфорт. Во-вторых, феномен, рассматриваемый в этой книге, отличается от других объектов моих исследований тем, что он более сложный и многогранный. Предыдущие книги, как правило, были посвящены исследованиям на конкретные темы: прокрастинация, мотивация персонала, онлайн-знакомства, отношение к деньгам и др. Гипотезы были точными (по крайней мере, мне хотелось бы так думать), а исследования давали ответы на вопросы, которые, надеюсь, были интересными как с практической, так и с теоретической точки зрения. В отличие от всего этого проблема, которую я намереваюсь изучить в настоящей книге, черпает силу из самых разных источников и включает множество пересекающихся элементов. С самого начала я знал: простых ответов на простые вопросы не будет. Тем не менее я надеюсь, что мне все же удалось представить полезную схему для понимания общего процесса формирования и принятия заблуждений здравомыслящим человеком.

В силу обстоятельств мой подход сочетает в себе мои собственные размышления, беседы, антропологические исследования и широкий обзор литературы по социальным наукам, которая помогает пролить свет на различные аспекты данной темы. Истории и примеры, вошедшие в эту книгу, основаны на моих воспоминаниях об описываемых событиях и по возможности дополнены результатами исследований и свидетельствами других людей. Вдохновленный собственным опытом, я потратил тысячи часов на изучение различных источников информации и дезинформации; прослушивал онлайн-дискуссии и иногда участвовал в них; читал научную литературу и проводил собственные исследования (и под «исследованиями» я подразумеваю не просмотр видеороликов на YouTube).

Отступая от своего подхода, я также принимал участие в разговорах и даже поддерживал отношения с некоторыми заблуждающимися – теми самыми людьми, которые распространяли ненависть ко мне в интернете. Со многими из них вы познакомитесь в этой книге. Сначала они были моими противниками, даже врагами, а затем стали антропологическими объектами, важными для более масштабных исследований. Я пытался узнать их поближе, сопереживать им, разобраться в том, как их затянуло в воронку заблуждений, а затем, через призму социальных наук, обобщить полученную информацию. Имена некоторых персонажей изменены, как и идентифицирующие их данные, включая внешность, национальность и род занятий, чтобы уважать их частную жизнь и не нарушить при этом целостность повествования. В меру своих возможностей я воспроизвел часть разговоров, опираясь на текстовые сообщения, электронные письма и посты в социальных сетях (иногда обобщая и интерпретируя их суть). Эти диалоги записаны не дословно, я пересказал их так, чтобы передать их смысл и свои ощущения, а также суть и характер взаимодействия с собеседником.

Надеюсь, эти истории и размышления помогут понять, что происходит в нашем мире, и найти способы, с помощью которых мы – отдельные люди, семьи, общество в целом – можем смягчить наблюдающиеся социальные процессы. В условиях, когда масштабы проблемы становятся все более ошеломляющими, фокусировка на человеческом факторе – на понимании личности и борьбе с заблуждениями в самих себе и других – может оказаться самым надежным способом изменить ситуацию. Это не значит, что все легко и просто. Но мы все же можем предпринять кое-какие действия, чтобы не стать жертвами заблуждений, удержать окружающих от принятия ложной информации, а также замедлить или обратить вспять процесс, в результате которого кто-то, кого мы знаем и любим, поддается негативным влияниям. Возможные действия и приемы описаны в специальной рубрике «Надеюсь, это поможет». Эта рубрика содержит различные инструменты и идеи из области социальных наук, которые помогут сориентироваться в сложном потоке информации. Я искренне надеюсь, что эти рекомендации окажутся полезными, хотя нам нужно еще многое узнать, прежде чем мы научимся распутывать паутину заблуждений и дезинформации, которая накрыла нашу общественную и частную жизнь.

Вероятно, начать следует с понимания и сопереживания – это наиболее полезный и надежный вариант. Да, содержание дезинформации, с которой мы сталкиваемся, может варьироваться от смехотворного до странного, от нелепого до оскорбительного и даже опасного. Некоторые идеи заслуживают уничижительного ярлыка «теория заговора». Но то, что побуждает людей поглощать подобный контент, может оказаться более близким и знакомым, чем хотелось бы признавать. Я старался относиться к заблуждающимся, которых встречал на своем пути, с искренним любопытством, поскольку не принимать всерьез, высмеивать или игнорировать людей, чьи убеждения кажутся мне несовместимыми с реальностью, контрпродуктивно. И это одна из причин, по которой я выбрал нейтральный термин «заблуждающиеся», а не осуждающий «сторонники теорий заговора». Я надеюсь, такой подход поможет лучше понять людей, которые видят мир непостижимым для нас образом. И возможно, в процессе мы начнем сомневаться в собственных убеждениях и в том, как мы к ним пришли. В конце концов, каждый из нас в каком-то смысле «заблуждающийся».

Часть I

Воронка заблуждений

Глава 1

Как такой человек мог поверить в это

Я знаю, что большинство не только считающихся умными людьми, но действительно очень умные люди, способные понять самые трудные рассуждения научные, математические, философские, очень редко могут понять хотя бы самую простую и очевидную истину, но такую, вследствие которой приходится допустить, что составленное ими иногда с большими усилиями суждение о предмете, суждение, которым они гордятся, которому они поучали других, на основании которого они устроили всю свою жизнь, – что это суждение ложно.

ЛЕВ ТОЛСТОЙ.

ЧТО ТАКОЕ ИСКУССТВО (1897)

«Мы разговариваем только о погоде», – с грустной улыбкой сказала моя подруга, имея в виду общение с семьей мужа. Большинство прочих тем – работа, здоровье, политика, даже дети – обсуждать было опасно, так как это могло обнажить глубокие идеологические разногласия с людьми, которые когда-то приняли ее в свою семью как родную.

Сегодня в окружении почти каждого из нас есть люди – друзья, родственники или коллеги, – в разговорах с которыми мы стараемся обходить те или иные темы. И такая ситуация как будто в порядке вещей. Это могут быть и просто знакомые из соцсетей, и близкие люди, с которыми мы поддерживаем тесные отношения. Готов поспорить, почти каждый мой читатель знает кого-либо, чьи взгляды на здоровье, средства массовой информации, правительство, фармацевтическую индустрию и многое другое кардинально изменились за последние годы. Конечно, вряд ли они внезапно поверили в то, что Земля плоская (хотя, как ни странно, сторонников этой теории предостаточно). Но они могут, например, полностью отрицать COVID-19 или называть его биооружием; отказываться признавать законность выборов президента США в 2020 г. или считать, что нападение на Капитолий организовано антифашистами. Кое-кто может настаивать на том, что ему известна правда об убийстве Джона Кеннеди, изменениях климата, событиях 11 сентября или о смерти принцессы Дианы. Некоторые уверенно заявляют, что все вакцины – зло. Другие, наоборот, думают, будто «антиваксеры» на самом деле рептилоиды, прилетевшие из космоса, чтобы уничтожить человечество. (Ладно, последнюю историю придумали активисты ScienceSaves[3], чтобы популяризировать вакцинацию. Но вы поняли мою мысль.)

Иногда возникает ощущение, что волна дезинформации и ложных убеждений затронула каждую семью, каждое сообщество. И тут уж не до шуток о рептилоидах. Когда вы слышите словосочетание «теория заговора», наверняка вам в голову приходят не шапочки из фольги или маленькие зеленые человечки, а нечто более серьезное, имеющее к вам непосредственное отношение. Каждый раз, когда я касаюсь этой темы, я вижу боль на лицах слушателей. Мои собеседники качают головой и рассказывают о друге, двоюродной сестре, родителях, родственниках жены/мужа, детях. Таких людей опасаются приглашать на вечеринки и семейные праздники, потому что не знают, как с ними разговаривать. И не могут понять, как этот человек мог поверить в это.

Мне самому прекрасно знакомо это чувство. Одним из самых тревожных и обескураживающих моментов в моем путешествии в параллельную вселенную был разговор с женщиной, которую я знал с восьмилетнего возраста и считал практически частью своей семьи. Она поверила не только в то, что COVID-19 – часть всемирного заговора, направленного на продвижение вредоносных вакцин и убийство людей, но и в то, что именно я виновник всего этого. Даже наши личные многолетние отношения не помешали ей принять эти убеждения, и никакие мои объяснения не могли изменить ее позицию.

Когда вы вдруг обнаруживаете, что между вами и человеком, которого вы любите, можно сказать, считаете таким же, как и вы, разверзлась пропасть заблуждений, это сбивает с толку, разочаровывает, причиняет боль и даже пугает. И вы пытаетесь понять: как вышло, что мы оказались в совершенно разных вселенных? Как, черт возьми, этот, казалось бы, рациональный, вполне нормальный человек принял за чистую монету иррациональные и ложные идеи? И почему именно сейчас?

Я часто задаюсь вопросом, не обостряется ли в последнее время проблема заблуждений. И вынужден констатировать: так оно и есть. Кажется, теории заговора распространяются в геометрической прогрессии, подпитываемые интернетом, пандемией, политической поляризацией, а в последнее время еще и развитием искусственного интеллекта. Они вышли за пределы ограниченных сообществ, неуклюжих домашних видео и закрытых чатов. Теперь о них уверенно говорят легитимные политики, знаменитости и ведущие информационных программ. Конспирологические теории проникают во все сферы нашей жизни вместе с такими событиями, как штурм Капитолия США 6 января 2021 г. и преступления на почве ненависти, мотивированные дезинформацией. А это уже представляет серьезную опасность. Но только время и специальные исследования покажут, стали ли они более распространенными или просто более заметными именно сейчас.

Известно, что проблема заблуждений появилась не сегодня и, скорее всего, никуда не исчезнет в обозримом будущем. Вот исторические примеры стойкости заблуждений из далекого прошлого: в 68 г. н. э. некоторые древние римляне верили, что печально известный император Нерон инсценировал свою смерть и замышляет вернуть себе трон. В последующие годы в Древнем Риме появилась целая плеяда самозванцев, выдававших себя за вернувшегося императора. Были люди, которые верили, будто королева Елизавета I на самом деле умерла в детстве и ее заменили мальчиком (иначе по какой причине ее величество так и не вышла замуж и к тому же всегда носила парик?). Кстати, о подменах: Полу Маккартни, которому на момент написания этой книги исполнился 81 год, в 1960-х пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить часть фанатов: он не умер и его не заменил двойник. Возможно, вы слышали о распространенной в некоторых кругах теории о плоской Земле. Но знаете ли вы, что есть те, кто уверен, будто Земля на самом деле… полая? Кроме того, существуют теории заговора, в которых утверждается, что многие исторические и современные события в действительности никогда не происходили, – от холокоста до убийства Мартина Лютера Кинга-младшего, высадки на Луну, 11 сентября и массового убийства в начальной школе в Сэнди-Хуке[4]. Есть даже теория заговора о происхождении термина «теория заговора»: якобы его придумали в ЦРУ, чтобы дискредитировать людей, которые ставили под сомнение официальную версию убийства Кеннеди.

Порой трудно определить, где заканчивается одна теория заговора и начинается другая. Частично природа теорий заговора объясняется стремлением обнаружить неочевидные причинно-следственные связи и разоблачить махинации «преступных» альянсов, преследующих скрытые цели. Поэтому неудивительно, что разные теории заговоров зачастую пересекаются и сливаются воедино. Например, есть люди, которые верят, что вакцина от COVID-19 содержит чип 5G, – и вот мы имеем две теории заговора по цене одной! Многие конспирологические теории вокруг пандемии построены на идеях, циркулировавших задолго до того, как стал известен вирус SARS-CoV-2. И хотя в них фигурируют новые злодеи (такие, как доктор Фаучи, Билл Гейтс и я), на сцене появились и старые любимцы публики (иллюминаты, «глубинное государство»[5] и загадочные теневые элиты). Старые и новые нарративы дополнили и укрепили друг друга.

Вот лишь один показательный пример: когда я работал над этой книгой, мне нужно было съездить в Торонто. Оба рейса – туда и обратно – предполагали длительную пересадку в международном аэропорту Денвера. Это меня вполне устраивало: аэропорт в Денвере отличный, главное – избежать при посадке гроз, которые летом случаются там довольно часто. Пока мы снижались, я любовался видом на горы и выбрал приличное место, чтобы перекусить. Однако, если бы кто-то из моих хейтеров узнал о моем путешествии, они сочли бы крайне подозрительным, если не зловещим, тот факт, что я отправился именно в это место. Совпадение? Они бы непременно решили, что никакого совпадения быть не может. Дело в том, что на удивление большое количество людей верит, будто в международном аэропорту Денвера находится штаб-квартира иллюминатов и современная версия древнего братства устраивает встречи в туннелях под терминалами. Не сомневаюсь, обнаружить связь и сделать соответствующий вывод не составило бы для этих людей никакого труда. Я приехал, чтобы тайно встретиться с друзьями-иллюминатами и разработать план по сокращению населения планеты при помощи вакцин. Таким образом, набор теорий заговоров из середины 1990-х, когда этот аэропорт открылся, с легкостью может слиться с более поздними заблуждениями о пандемии COVID-19.

Отмечу, что теории заговора, связанные с аэропортом Денвера, не ограничиваются иллюминатами. Некоторые считают, будто в туннелях обосновалась колония рептилоидов (вероятно, тех самых, что запустили кампанию против вакцин). Или это были пришельцы?.. По другой версии, под аэропортом построен бункер, где представители мировой элиты смогут укрыться, если наступит конец света. Еще вариант: там находится целый подземный город, построенный тоталитарным правительством «Нового мирового порядка». Если эти теории кажутся вам чересчур экстравагантными, поищите тайные знаки в произведениях искусства, которые украшают аэропорт: там есть и уродливые гаргульи, и потрясающая синяя лошадь с горящими красными глазами, вставшая на дыбы, – говорят, она является демоническим олицетворением грядущего апокалипсиса. Все еще сомневаетесь? Но почему тогда автор этого произведения умер в процессе работы над ним? (Эта часть истории истинная правда: скульптор Луис Хименес погиб, когда неоконченная скульптура упала на него в мастерской, нанеся травмы, несовместимые с жизнью. Работу закончили сыновья и коллеги.)

В общем, все это говорит о том, что теории заговора можно обнаружить где угодно. И хотя многие из моих личных историй в этой книге связаны с заблуждениями о COVID-19, поскольку я имею к ним непосредственное отношение, мои намерения несколько шире: я хочу пролить свет на психологические составляющие заблуждений в целом.

Еще одна причина, по которой COVID-19 в этой книге находится в фокусе внимания, заключается в том, что пандемия создала экстремальные условия, которые помогли нам понять общую проблему заблуждений. Когда еще мы наблюдали такую комбинацию, включающую столь широко распространенные стресс и страх; социальную изоляцию и потерю систем поддержки; мешанину сбивающей с толку и противоречивой информации; утрату доверия к социальным институтам; политическую поляризацию; избыток свободного времени, которое можно провести в интернете, и т. д.? Все это способствовало тому, что большое количество людей приняло новые и ложные представления о мире за сравнительно короткий срок.

Столь масштабные и кардинальные сдвиги в истории случались нечасто. В результате для социологов стало очевидно: изменить мнения и убеждения людей очень сложно. Чтобы убедиться в этом, на очередном скучном ужине спросите соседей по столу, меняли ли они свое мнение о чем-то до ковида. Скорее всего, ответом будет молчание. Поразительно, но у большинства людей нет ответа на этот вопрос или, по крайней мере, ответа, заслуживающего внимания. Будьте честны с собой: как бы вы сами ответили на такой вопрос? И подумайте о людях, которых вы знаете. Сколько человек внезапно решили болеть за другую футбольную (или любую другую спортивную) команду? Сколько ваших знакомых вдруг начали поддерживать другую политическую партию в зрелом возрасте? Исследования показывают, что даже изменения в руководстве партии и ее политической повестке на удивление незначительно влияют на подавляющее большинство сторонников.

При всем этом количество людей, существенно изменивших свои взгляды и убеждения в начале 2020-х гг., необычно велико. Сколько именно таких людей? Трудно сказать. Но, по неофициальным данным, это довольно большой процент населения – от тех, кто стал чуть меньше доверять Всемирной организации здравоохранения, до тех, кто считает, что «Великая перезагрузка» в самом разгаре. Просто подумайте о людях из своего окружения. Полагаю, можно не сомневаться, что каждый из вас знает кого-то, кто впал в заблуждение за эти несколько лет.

Сочетание целого ряда различных факторов обусловило формирование условий, в которых многие люди поменяли свои мнения. Были ли эти условия уникальными для конкретного исторического момента? Нет. Повлияли ли они на большое количество людей одновременно? Да. И это одна из причин, почему данный период столь важно исследовать и понять.

Я искренне надеюсь, что условия пандемии COVID-19 – как и император Нерон – не вернутся в ближайшее время. Тем не менее важно понимать, какие именно условия и психологические составляющие могут способствовать такому резкому изменению общественного мнения. Конечно, мнения и убеждения могут меняться и к лучшему, но сейчас мы наблюдаем изменения, которые снижают уровень доверия к людям, обществу, науке и социальным институтам.

Что такое заблуждения

Простое определение понятия «заблуждение» можно сформулировать как принятие ложной информации о том или ином факте. Но в этой книге мы будем рассматривать заблуждение в несколько ином аспекте: как принципиальную позицию или образ мышления, действующие подобно искажающей линзе, через которую люди смотрят на мир, а затем рассуждают о нем и рассказывают о своих представлениях другим. Более того, мы будем рассматривать заблуждение не только как состояние, но и как процесс.

В главе 2 мы поговорим о процессе формирования заблуждений, который можно представить в виде воронки. Попав в такую воронку, человек начинает сомневаться в некоторых общепринятых истинах и традиционных источниках информации – это касается науки, здравоохранения, политики, СМИ и т. д. На другом конце воронки все традиционные источники и представления отвергаются, и люди без колебаний принимают на веру альтернативные идеи или теории заговора. Конечно, этот путь состоит из множества шагов.

Говоря о заблуждениях, мы имеем в виду не только людей, которые верят в странные вещи. У каждого из нас есть те или иные черты заблуждающихся. Кто-то не верит всему, что говорят фармацевтические компании, и обращается к народной медицине. У многих есть вопросы по поводу мер, принимаемых правительствами и чиновниками здравоохранения во время пандемии. Большинство прекрасно знает, что средства массовой информации по умолчанию предвзяты и преследуют скрытые цели, хотя и не обязательно гнусные. Но в целом мы принимаем информацию, поступающую от правительства, научных учреждений или СМИ с установкой, что с большой вероятностью данная информация правдива. Это не означает, что мы не будем ее проверять или искать подтверждений. Скептицизм полезен, совершенно нормально и даже разумно задавать вопросы, проводить собственные исследования или проверять факты, особенно в эпоху дезинформации.

Но по мере погружения в воронку заблуждений люди доходят до точки, где здоровый скептицизм превращается в рефлекс недоверия всему общепринятому, а нормальная предвзятость оборачивается дисфункциональным сомнением. В какой-то момент люди не просто подвергают сомнению любые устоявшиеся представления, но вместо них принимают целый набор новых идей и взглядов. На этой стадии всю информацию, исходящую от правительства, ученых или СМИ, они автоматически воспринимают через фильтр недоверия. Они буквально ищут признаки того, что информация ложная или призвана ввести в заблуждение. Люди с глубоко укоренившимся недоверием ко всему и вся априори уверены, что все это часть заговора – извращенного, злонамеренного плана, осуществляемого коварными элитами. В этом смысле заблуждение связано как с количеством ложных убеждений, принятых человеком, так и с общей установкой недоверия и подозрительности.

Заблуждение можно представить как аутоиммунное заболевание. Чтобы защитить человека от болезней, нормальная иммунная система постоянно отслеживает инфекции и вирусы, которые несут угрозу здоровью. Но иногда эта система работает некорректно, становится сверхактивной и атакует организм, вместо того чтобы защищать его. Когда аутоиммунное заболевание становится хроническим, оно может поразить сразу несколько систем и фундаментально ухудшить нашу способность функционировать. Хроническое заблуждение по сути то же самое. Наши здоровые «инстинкты» – скептицизм и независимое мышление – становятся сверхактивными и начинают работать против нас, что приводит к саморазрушению и истощению моральных сил.

Заблуждение – не проблема «левых» и «правых»

Легко указывать пальцем и обвинять в проблеме дезинформации людей с другой политической позицией, будучи уверенным, что те, кто разделяет наши политические убеждения, оперирует лишь скрупулезно проверенными фактами. Но это далеко не так. Дезинформация – это не проблема исключительно «правых» или «левых», а общечеловеческая проблема.

Исследования показали: как либералы, так и консерваторы потребляют и распространяют дезинформацию, хотя и не всегда в одинаковой степени; и это особенно касается тех, кто придерживается крайних политических взглядов. Если проследить за формированием заблуждений достаточно глубоко, можно обнаружить, что иногда они петляют, встречаются друг с другом и создают странные альянсы, такие как современное движение против вакцинации или даже QAnon[6], где ультрапрогрессивные хиппи, отвергающие современную медицину, оказываются в одной команде с ультраконсерваторами, не доверяющими правительству. Хотя содержание определенных заблуждений может меняться в зависимости от политических пристрастий (как показано на рис. 1), сам феномен заблуждений – загадка человеческой природы, а не отличительная черта либерала или консерватора.

Рис. 1. Корреляция заблуждений и политической принадлежности

Если убеждение имеет «позитивную» окраску (см. правую часть рисунка), то его в большей степени придерживаются консерваторы. Если «негативную» (см. левую часть) – либералы. Мы склонны думать, что заблуждаться могут только люди, находящиеся по другую сторону политической оси, а не «наши». Но, как видно из этого рисунка, заблуждения примерно одинаково распространены по всему политическому спектру. (Основано на работе Адама Эндерса и его коллег.)

Состав заблуждающихся

Следует признать, что на поле дезинформации существует широкий спектр игроков – от гнуснейших до наивных. К крайне недобросовестным относятся иностранные державы, использующие дезинформацию в качестве стратегического оружия против своих оппонентов. Например, в 2016 г. российские медиа широко освещали историю о немецкой девочке русского происхождения, которая на сутки пропала в Берлине, а после утверждала, что была изнасилована арабскими мигрантами. Это стало поводом для обвинения правительства Германии в замалчивании обстоятельств произошедшего и сокрытии факта, что миграционный кризис вышел из-под контроля. Позднее девочка призналась, что все выдумала, но дезинформация успела спровоцировать антимигрантские выступления, – это усилило расовую напряженность в Германии, а также ухудшило российско-германские дипломатические отношения.

Есть и те, кто использует дезинформацию для продвижения своих политических программ. Так, в 2017 г. американские либералы широко распространили фальшивую новость о том, что полиция напала на лагерь протестующих в индейской резервации Стэндинг-Рок и сожгла его. Оказалось, что в этой истории не было ни крупицы правды и даже фотография, сопровождающая данный материал, не имела отношения к описываемым событиям. Однако поднятая шумиха усилила опасения части левых, убежденных, что недавнее избрание Дональда Трампа ознаменовало собой начало перехода к автократии. Разумеется, аналогичные процессы наблюдаются и по другую сторону политической оси. Один из многих примеров: распространение республиканцами ложных сведений о фальсификации итогов голосования, когда проигрывает их кандидат, чтобы подорвать доверие к избирательной системе. Иногда дезинформацию используют с целью сокрытия последствий слишком далеко зашедшей лжи. Когда злоумышленник, вдохновленный популярными теориями заговора правых в 2022 г., ворвался в дом спикера палаты представителей Нэнси Пелоси и напал с молотком на ее мужа, Пола Пелоси, всего через несколько часов правые законодатели и псевдоэксперты начали распространять слухи о том, что нападавший на самом деле был то ли проституткой-геем, то ли нанятым актером.

Несколько менее зловредными являются те, кому распространение дезинформации приносит финансовые выгоды. К этой категории можно отнести «ЗОЖ-гуру», которые зарабатывают миллионы на продаже биологически активных добавок людям, убежденным, что все, к чему прикасаются фармацевтические компании, предназначено исключительно для их уничтожения.

Наконец, самая большая категория – наивные люди, не получающие от распространения дезинформации никакой выгоды. Эти люди не хотят разжечь ненависть и посеять смуту, им не нужны политическая власть и деньги. Они всего лишь пытаются понять окружающий мир. Каждый из нас стремится к этому, но по какой-то причине некоторых людей поиск истины привел в воронку заблуждений, и в результате они коренным образом изменили свои взгляды. Как только это произошло, они почувствовали себя обязанными поделиться новыми знаниями и своим видением реальности. На первый взгляд, трудно понять, что ими движет и что они получают от участия в распространении дезинформации.

Конечно, легче всего убедить себя, что это «они» такие, а не мы. Но на самом деле, в сущности, мы все таковы. Мы все потребляем информацию и пытаемся понять окружающий мир. Иногда оказываемся на странных перекрестках, сворачиваем не туда и теряемся. Если мы хотим избежать подобной участи для себя или своих близких, важно признать саму эту вероятность и стремиться к глубокому пониманию пути, который ведет к неправильному повороту, психологических процессов, лежащих в его основе, а также последствий такого рода путешествия.

Глава 2

Как работает воронка заблуждений

Все мои друзья находят новую веру.

Один стал католиком, другой любит природу без меры.

В начитанном еврее-атеисте Бог зажег вдруг кровь.

Диеты кето-, палео-, зональная, морковь…

И много жестких упражнений,

Где тренажеры требуют служения.

У одного с женою разница аж в 20 лет,

И слово «зелень» дважды повторяет он в любой обед,

Другой держал удар, но мягок стал до слабоумия.

Еще один десяток лет играл на бирже, нервах,

А потом вдруг взял и умер.

Священный сан, звериный облик,

И торжества, и ликованья,

Отказ помпезный иль падение на дно,

И трезвость, и сатира,

Паломничество в недра бытия – тут все одно…

Да, все мои друзья находят себе веру.

А мне уж не угнаться за их богами —

Старыми и новыми – что характерно.

Все их любови то проверены, то юны,

И дней кинжалы, и зеркал мотивы.

Весь мир вращается быстрее, кутая во мрак

И ночи, и мои сомненья,

И моих друзей – друзей прекрасных,

Да, все они достойны уваженья.

КРИСТИАН ВИМАН.

ВСЕ МОИ ДРУЗЬЯ НАХОДЯТ НОВУЮ ВЕРУ

Когда 11 сентября 2001 г. второй самолет врезался в здание Всемирного торгового центра, миллионы людей с ужасом наблюдали за разворачивающейся трагедией по телевидению. Среди них был и Брэд из Новой Зеландии – молодой человек 20 с небольшим лет. В ту ночь ему никак не удавалось уснуть, а потому он спустился в гостиную, включил новости и был настолько потрясен увиденным, что засомневался: реальность это или кошмар. В последующие дни и недели он не мог думать ни о чем другом: перед глазами мелькали крошечные фигурки, выпрыгивающие из горящих зданий; люди, покрытые пеплом, бегущие по улицам Манхэттена; отчаявшиеся родственники, сбившиеся с ног в поисках информации о близких… Брэд прокручивал в голове момент столкновения самолета с башней: огненный шар на фоне ясного утреннего неба и жуткое падение здания в замедленной съемке. Будучи чувствительным и вдумчивым человеком, он изо всех сил старался осмыслить случившееся, и это эмоционально опустошало его.

Спустя несколько лет Брэд по работе отправился в США, и его озабоченность событиями 11 сентября возросла еще больше. Он находился в незнакомой стране в течение многих месяцев, без привычной поддержки семьи и друзей, и у него было время почитать и поразмыслить. В какой-то момент он наткнулся на несколько документальных фильмов, в которых официальные версии событий подвергались сомнению и вместо них предлагались альтернативные. Это расширило его видение ситуации. Он стал повсюду искать подобную информацию и делился ею со всеми, кто готов был слушать. Брэд не только нашел и изучил всевозможные теории о терактах 11 сентября, но и познакомился с «плодами творчества» бывшего британского футболиста Дэвида Айка, чрезвычайно активного в соцсетях, среди многочисленных заявлений которого есть идея о том, что Земля захвачена коварной расой рептилоидов. Вскоре Брэд поверил и в это, а также в НЛО, инопланетян и многое другое. И до сих пор он твердо убежден, что миром управляет злобная клика педофилов, а теракт 11 сентября устроило правительство США. Брэд работает агентом по продаже недвижимости, проводит время с женой и детьми, а каждый свободный час посвящает «исследованиям» и «просветительской деятельности», рассказывая другим о том, что на самом деле происходит в мире. За последние два десятилетия он проделал долгий путь и в результате глубоко погрузился в воронку заблуждений. Теперь у него совершенно новые друзья, которых он нашел в интернете, но со многими близкими когда-то людьми он полностью потерял связь.

Воронка заблуждений – удивительный и сложный феномен. Люди начинают с некоего набора взглядов и убеждений, попадают в воронку и преображаются до неузнаваемости, полностью меняя представления о мире. Родные и друзья часто с недоумением наблюдают за происходящим и не понимают, как человек, которого они вроде бы хорошо знали, мог так измениться.

Основные элементы воронки заблуждений

На мой взгляд, в воронке заблуждений можно выделить эмоциональные, когнитивные, личностные и социальные элементы (см. рис. 2). В этой книге мы будем использовать термин «элементы», поскольку он подразумевает наличие нескольких составляющих, каждая из которых играет свою роль в построении общей структуры. Конечно, между этими элементами нет четких различий, процесс не линейный, он не укладывается в рамки формулы «A + B + C + D = заблуждающийся». В нем трудно выделить четыре отдельные стадии, хотя одни элементы играют более заметную роль на ранних этапах прохождения через воронку, а другие – на поздних. Кроме того, процесс этот не строго детерминирован. Если объединить все элементы, которые я собираюсь описать, это не гарантирует, что кто-то непременно станет заблуждающимся. Однако вероятность возрастет.

Мы начнем с эмоциональных элементов и прежде всего сфокусируемся на стрессе, поскольку именно он создает благоприятные условия для перехода к последующим этапам. И в завершение проанализируем социальные элементы, поскольку во многом именно они закрепляют результат. По мере изучения каждого элемента мы будем рассматривать его роль на более ранних и более поздних этапах продвижения по воронке. Это может быть важно, когда мы пытаемся достучаться до человека, попавшего в ловушку заблуждений. Например, если в опыте этого человека преобладают такие эмоциональные элементы, как стресс и страх, то, скорее всего, он только в начале пути и при помощи разных способов вполне реально замедлить или даже обратить вспять его продвижение по воронке. Однако если доминируют социальные элементы – стремление самоутвердиться, приобрести статус в новой группе и т. д., то велика вероятность, что такой человек зашел уже довольно далеко. Вызволить его из западни на этой стадии гораздо сложнее (хотя и возможно), поскольку человек укрепился в определенных социальных кругах – таких же заблуждающихся – и отдалился от других систем социальной поддержки.

Важно помнить, что эмоциональные, когнитивные, личностные и социальные элементы задействованы на протяжении всего процесса. Вообразите четыре жидкости разного цвета, которые стекают по воронке, перемешиваясь по пути, и вы получите общее представление о взаимодействии указанных элементов. Дальше мы рассмотрим каждую группу элементов более подробно. Книга разбита на соответствующие части, чтобы создать естественные паузы между блоками информации и облегчить восприятие. Я рекомендую делать перерывы после каждой части и давать себе время на осмысление материала, прежде чем двигаться дальше. Подумайте, как эта информация связана с людьми, которых знаете, и, возможно, даже с вами самими.

Итак, краткий обзор элементов воронки заблуждений.

Эмоциональные элементы. Люди – существа эмоциональные, и, как показывают многочисленные социологические исследования, эмоции обычно предшествуют убеждениям. Эмоции и чувства зачастую управляют нашими поступками. Как утверждает социальный психолог Джонатан Хайдт, «интуиция стоит на первом месте, а стратегическое мышление – на втором». Другими словами, сначала у нас появляется сильная эмоциональная реакция, а затем уже мы придумываем ей логическое объяснение. В воронке заблуждений эмоциональные элементы сосредоточены вокруг стресса и необходимости с ним справляться, что создает условия для вступления в игру других элементов.

Когнитивные элементы. Человеческий разум отличается выдающейся способностью к рассуждению, но это не означает, что он всегда рационален. Когда мы мотивированы на принятие той или иной точки зрения, срабатывает так называемая предвзятость подтверждения, и мы стремимся найти информацию, которая подтвердит нашу позицию, независимо от того, насколько эта информация точна и объективна. И общая концепция усложняется, поскольку мы выстраиваем определенный нарратив, чтобы прийти к тем выводам, которые нам нужны. При этом не только способ мышления втягивает нас в воронку заблуждений; именно наше восприятие собственного способа мышления приводит к тому, что мы окончательно отрываемся от реальности.

Личностные элементы. Не все люди одинаково склонны к принятию ложных убеждений. Индивидуальные различия играют ключевую роль в том, что одни люди попадают в воронку, а другие нет. Некоторые личности более восприимчивы к разного рода влияниям. Определенные черты характера способствуют принятию ложных представлений о мире, и, хотя ни одна из этих черт сама по себе не гарантирует, что человек непременно окажется в воронке заблуждений, каждая из них повышает вероятность такого исхода.

Социальные элементы. Заблуждения не появляются и не развиваются в вакууме, не существуют в изоляции. Мощные социальные силы побуждают людей менять мнение, ведут их по определенным путям, удерживают в сообществе себе подобных и даже доводят убеждения до крайности.

Рис. 2. Основные элементы воронки заблуждений

Потребность в чувстве общности и принадлежности – мощный стимулирующий фактор, особенно в тех случаях, когда люди ощущают себя оторванными от общества или даже отверженными. Ситуация, когда человек подвергается остракизму со стороны друзей или родственников, часто встречается среди заблуждающихся. Социальные сети подпитывают их «информационный пузырь», а социальная валюта в виде лайков и реакций дает ощущение сопричастности.

Социальные элементы завершают процесс прохождения через воронку заблуждений и крайне усложняют выход из нее.

Воронка крупным планом: спираль социального недоверия

В этой книге мы рассмотрим психологический процесс прохождения через воронку заблуждений как личное путешествие, которое человек совершает вольно или невольно, под влиянием внешних и внутренних факторов. Но если сделать шаг назад и посмотреть на этот путь с точки зрения общества в целом, то мы увидим иную, более тревожную картину. Путь отдельных людей через воронку отражает путь всего общества к недоверию. Вне зависимости от того, какую политическую позицию вы занимаете и где находитесь физически (за исключением, возможно, Скандинавии), трудно не заметить, как снижается уровень социального доверия, и это приводит к пугающим последствиям.

Если взглянуть на заблуждения через призму доверия, очевидно, что люди все глубже и глубже погружаются в заблуждение, на котором фокусируются (например: результаты президентских выборов в США 2020 г. сфальсифицированы; убийство Кеннеди – заговор ЦРУ). Это также помогает понять, почему одни заблуждения притягивают другие, – даже если они кажутся не связанными между собой. Почему сторонники одной теории заговора принимают и другие подобные идеи? Недоверие – вот ответ! Накопление заблуждений объясняется снижением и полной утратой социального доверия. Когда мы теряем доверие к одному социальному институту, нам становится проще не доверять другому. На самом деле легче всего принять идею, что все социальные институты одинаковы: коррумпированные, жадные и зловредные. Если фармацевтические компании пытаются лишить нас здоровья или даже убить, что уж говорить о правительствах, которые регулируют их деятельность? Следующий вывод – все они в сговоре. А если правительства закрывают глаза на безобразия, которые творят фармацевтические компании, следовательно, они и сами способны на злодеяния. С этой точки зрения, так ли уж невероятна идея, что для оправдания войны в Ираке правительство инсценировало нападение на собственных граждан? Или что за убийством президента Кеннеди стояли некие субъекты из правительства, которым была выгодна эскалация вьетнамского конфликта? Таким образом, А ведет к Б, теории заговора, связанные с COVID-19, ведут к теориям заговора на тему 11 сентября и убийства Кеннеди. Все эти теории объединяет недоверие.

Недоверие порождает недоверие, и отчасти поэтому в паутине дезинформации так много неожиданных, на первый взгляд, точек соприкосновения. На одном конце воронки параллельная вселенная QAnon, в которой множество нитей заблуждения сплетаются в один запутанный гобелен. В QAnon приходят люди с самыми разными политическими убеждениями, и всех их объединяет недоверие – к правительствам, медицине, некоммерческим организациям, СМИ, элитам – одним словом, практически ко всему.

Хотя такие явления, как дезинформация и воронка заблуждений, отражают лишь одну из точек зрения на процесс разрушения доверия в нашем обществе, они являются центральными во всей этой трагической истории. Мы должны осознать данную проблему и попытаться исправить ситуацию, если хотим повысить общий уровень социального доверия.

Итак, начнем наше путешествие.

Часть II

Эмоциональные элементы и история о стрессе

Глава 3

Давление, стресс, сгибание, надлом

Самое главное, что я понял о конспирологических теориях, – их авторы действительно верят в заговоры, потому что это их успокаивает. Но правда в том, что мир хаотичен. В том, что его не контролируют ни евреи-банкиры, ни маленькие зеленые человечки, ни четырехметровые рептилоиды из другой вселенной. Правда гораздо страшнее: никто ничего не контролирует. Мир неуправляем.

АЛАН МУР.

ЗЕМЛЯ ФАНТАЗИИ АЛАНА МУРА (ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ, 2003)

Укоренившиеся заблуждения являются результатом взаимодействия множества элементов, каждый из которых играет свою роль. Как я уже говорил, эти элементы включают эмоции, когнитивную предвзятость, личностные качества и социальные силы. Но обязательным условием и основным ингредиентом является то, с чем так или иначе сталкивается каждый из нас, – стресс. Чтобы понять, почему стресс подготавливает почву для принятия заблуждений, мы совершим короткое путешествие во времени в особенно напряженный период новейшей истории и познакомимся с Дженни, фрилансером, матерью-одиночкой и заблуждающейся на начальной стадии.

Помните май 2020 г.? После первых нескольких месяцев жестких ограничений, связанных с COVID-19, весенняя погода принесла с собой волну надежд, смешанных с опасениями. Подходит ли пандемия к концу? Или стоит ждать еще одну волну в ближайшем будущем? Ограничения стали менее жесткими. Предприятия потихоньку возвращались к работе. Как животные после зимней спячки, люди начали выходить из дома, где безвылазно находились последние несколько месяцев. Кое-где дети вернулись в школы. Родители, в том числе и Дженни, чувствовали одновременно облегчение и страх, наблюдая, как их сыновья и дочери отправляются на занятия в защитных масках.

Дженни была счастлива, что ее сын Майк мог вернуться к более или менее нормальной жизни. Конечно, ее волновала ситуация с вирусом, но эмоциональное состояние ребенка волновало еще больше. Последние месяцы стали очень тяжелыми для застенчивого четвероклассника. Лишенный возможности общаться со сверстниками, он стал замкнутым и угрюмым, долгие онлайн-занятия утомляли его и вызывали скуку. Маме тоже приходилось нелегко: ей нужно было контролировать дистанционное обучение сына и одновременно зарабатывать на жизнь как графический дизайнер-фрилансер, обслуживающий малый бизнес. Ее клиенты сами едва держались на плаву и, урезая бюджеты, в первую очередь сокращали затраты на ее услуги. Раньше она гордилась своей профессиональной независимостью, но с начала пандемии гордость сменилась завистью к людям, которые, работая удаленно, получали стабильную зарплату. Чтобы найти новых клиентов, Дженни нужно было время и собственное пространство, но домашний офис приходилось делить с сыном-школьником. И вот, собирая ему обед и отправляя в школу, она впервые за долгое время почувствовала облегчение.

Но через несколько часов Майк вернулся домой в слезах: на перемене он пошел в туалет и потерял маску. Он проскользнул на свое место в классе и попытался спрятать лицо за книгой. Но учитель остановил на нем свой взгляд с вопросом:

– Майк, где твоя маска?

Мальчик пробормотал, что маски у него нет. Учитель спросил учеников, нет ли у кого-то запасной маски, но таковой ни у кого не оказалось. Маски в то время были в дефиците. Сконфуженного Майка попросили покинуть класс. Собирая вещи, он чувствовал, что взгляды всех присутствующих устремлены на него.

Слушая эту историю, Дженни чувствовала боль сына, и внезапно что-то в ней сломалось. Она в ярости позвонила учителю, возмущенная тем, что 10-летнего ребенка публично унизили перед всем классом. Учитель отнесся к ее жалобам довольно прохладно. Дженни обратила его внимание на то, что COVID-19 не представляет серьезной угрозы для детей, – как утверждали некоторые, он даже менее опасен, чем обычный грипп. Но учитель не прислушался к ее доводам, поскольку имел четкие инструкции сверху: нет маски – нет занятий. Вот так просто. Все дети обязаны носить маски, чтобы защитить себя и других. Разгорелся спор. После разговора с учителем Дженни разозлилась еще сильнее. Казалось, будто весь мир сошел с ума. Ничто больше не имело смысла. Ее и без того измотанные нервы были на пределе.

В тот вечер, утешив Майка и уложив его спать, Дженни села за компьютер. У нее накопилось множество вопросов. Что такого особенного в этом вирусе? Почему для детей установлены столь строгие ограничения, когда ясно, что вирус поражает в основном взрослых? Она не знала лично ни одного человека, который умер бы от этой болезни, несмотря на ужасные истории в новостях. Ни в одном репортаже она ничего не слышала о заболевших молодых людях. Что же происходит на самом деле? И кто за всем этим стоит? Объяснения были нужны как воздух.

Позднее тем вечером с одного щелчка мышью Дженни начала свое судьбоносное путешествие в воронку заблуждений, – в результате она сделалась ярой сторонницей теорий заговора, связанных с COVID-19, и лидером движения антипрививочников. Она начала с поиска видеороликов, отрицающих пользу масок, – разумеется, таковых нашлось немало. Она даже нашла научные статьи, в которых утверждалось, что маски против вируса совершенно бесполезны, поскольку он имеет микроскопические размеры. В тех же статьях говорилось, что маски ограничивают доступ жизненно важного кислорода и это особенно вредно для детей, так как их организм активно развивается. Вскоре Дженни была твердо убеждена: «тряпка», которую ее сына заставляют носить в школе, не только не защищает от вируса, но и наносит вред здоровью. Она также обнаружила информацию о том, что маска может стать рассадником бактерий и ухудшить состояние кожи подростков, если носить ее слишком долго. А еще выдыхаемый воздух может подниматься под маской по бокам носа и опасно высушивать слизистую глаз.

И тут в истории Дженни появился я. Прошерстив контент, связанный с масками, она поняла, кто виновник всех бед, – Дэн Ариели! Она пришла к такому выводу на основании двух фактов обо мне. Каждый из них сам по себе является правдой, но, если их объединить, в результате получается ложь (весьма типично для заблуждений). Факт номер один: я консультировал департамент образования. Это правда. И мои консультации в первую очередь касались вопросов мотивации учителей и учеников при помощи инструментария социальных наук в трудный период дистанционного обучения. Факт номер два: как социолог я пришел к выводу, что установка «защищай других» более эффективна, чем установка «защищай себя», когда речь идет о ношении масок. Это тоже правда. Я озвучивал такое мнение в СМИ и на встречах с чиновниками. Ложь появилась в результате объединения двух вышеозначенных фактов и вывода о том, что это я убедил департамент образования принуждать детей носить маски в школе, несмотря на воображаемые опасности для здоровья, которые сопровождают данную практику. На самом деле я никогда не разговаривал с людьми из департамента образования о масках, и, как бы мне ни хотелось верить, что мои советы оказались полезны многим правительствам во время пандемии, на самом деле мое влияние было в лучшем случае незначительным.

Однако для Дженни эти два факта легко и просто дополняли теорию. Она узнала мое имя, потом обнаружила некую связь между мной и департаментом образования и наконец пришла к «логическому» выводу: именно я рекомендовал использовать инструменты социологии, чтобы мотивировать людей носить маски. И в результате пострадал ее ребенок. По ее разумению, тайна была раскрыта: я ответственный за маски. Прочитав еще больше статей и просмотрев видео, она поняла, что ситуация еще хуже, чем она думала. Вред от масок – это не случайный побочный эффект, а часть продуманного плана. Маски были специально разработаны, чтобы, ограничив доступ кислорода, превратить людей в послушных овец, неспособных думать самостоятельно.

Вскоре Дженни пришла к следующему выводу: COVID-19 сам по себе является мистификацией. За этим последовало множество других конспирологических теорий, связанных и не связанных с вакцинами. В то время как ее путешествие в мир заблуждений набирало обороты, моя персона в ее глазах приобретала все большую значимость. В сознании Дженни я стал главным злодеем в гнусном заговоре с целью установления тотального контроля над людьми во всем мире.

Как такой человек, как Дженни, – заботливая и преданная мать, успешный предприниматель, умный человек, разбирающийся в науке, – может стать заблуждающимся? И почему? В ее истории имеют место сразу несколько факторов, важных для понимания эмоциональных состояний, обусловливающих весь процесс. Во-первых: общий стресс, в данном случае уровень стресса, который мы все испытали в той или иной степени во время пандемии, был беспрецедентным. Во-вторых: утрата контроля над ситуацией на фоне стресса и вынужденное подчинение силам, которые мы не до конца понимаем. В-третьих, и это переломный момент: отчаянная потребность в объяснении происходящего, которая ведет по опасному пути.

Стресс – мощная сила в жизни любого человека, поэтому важно отметить, что роль стресса не является определяющей при принятии ложных убеждений. Сам по себе стресс не делает человека заблуждающимся. Но это один из самых важных эмоциональных элементов, который, в сочетании с другими факторами, может повысить вероятность того, что кто-то встанет на путь заблуждений.

Почему установка «защищай других» эффективнее, чем установка «защищай себя»?

Даже если вы не считаете, что ношение масок было частью гнусного заговора, вы можете задаться вопросом: почему во время пандемии я рекомендовал правительствам делать упор на защиту других, а не себя. По данным социологических исследований, есть три основные причины, по которым послание «Наденьте маску, чтобы защитить других» более эффективно, чем «Наденьте маску, чтобы защитить себя».

Во-первых, у людей есть встроенная мотивация, называемая социологами социальной полезностью, которая выражается в потребности и способности заботиться о других. Исследования показывают, что, хотя личные интересы и обладают некоторой мотивирующей силой, все же мотивация социальной полезности зачастую оказывается сильнее. Соответственно, когда речь идет о ношении масок, напоминание людям о пользе данного действия для общества, скорее всего, приведет к повышению общей мотивации.

Во-вторых, молодые люди реже заражались вирусом, но при этом могли его распространять. Следовательно, для данной демографической группы послание «Защищайте других» имело решающее значение, поскольку у молодых было меньше причин беспокоиться о защите самих себя. Когда личный интерес невысок, социальная полезность становится еще более значимой.

В-третьих, люди склонны делать неправильные выводы о событиях с низкой вероятностью. Что это значит? В качестве примера возьмем текстовые сообщения и вождение. Представьте: вы уверены, что вероятность ДТП в тот момент, когда вы пишете сообщения за рулем, составляет 3 % (число я взял только для этого примера; точный показатель риска зависит от ряда факторов). Но вот вы управляете автомобилем, и вдруг ваш телефон завибрировал. Вам становится любопытно: кто это пишет? Может быть, это ответ на важное сообщение, которое вы отправили своей второй половинке час назад? В конце концов вы проверяете телефон. И не попадаете в аварию. Это неудивительно, ведь вероятность ДТП, когда вы пишете и отправляете сообщения за рулем, довольно низкая. Но этот опыт меняет ваши убеждения. Теперь вы думаете: может, вероятность меньше 3 %? Например, 2,8 %. Так что в следующий раз вы не станете особенно раздумывать, прежде чем писать сообщение за рулем. А потом будете делать это постоянно. Каждый раз, когда несчастный случай не происходит, вы усваиваете неправильный урок и делаете ошибочное заключение о том, что риски существенно ниже, чем вы думали, а возможно, и вовсе отсутствуют. Это так называемый цикл неправильного обучения, который запускается, когда мы делаем выводы о событиях с низкой вероятностью, основываясь на собственном опыте.

Данный тип обучения касается практически всех маловероятных событий, включая нашу оценку шансов заразиться COVID-19. Если мы столкнемся с вирусом всего на несколько минут, риск подхватить инфекцию довольно низок. Таким образом, когда время от времени не соблюдаем правила безопасности и не заболеваем, мы обновляем свои убеждения и приходим к выводу, что риск на самом деле ниже, чем предполагалось изначально. И цикл снижения вероятности и повышения частоты рискованного поведения продолжается, одновременно подрывая нашу мотивацию самосохранения. Но это не касается социальной полезности. Когда речь идет о других, мы не попадаем в этот цикл неправильного обучения, основанный на событиях с низкой вероятностью, и, как следствие, заботимся об окружающих на том же уровне. Мы продолжаем носить маски в соответствии с санитарными правилами и не пересчитываем показатель риска, основываясь на своем предыдущем опыте. А теперь вернемся к взаимосвязи стресса и заблуждений.

Стресс бывает разным

Прежде всего следует уточнить, какой именно стресс нас интересует. Поскольку словом «стресс» можно обозначить и рабочую нагрузку, от которой у вас болит голова, и масштабную катастрофу, имеет смысл выделить две глобальные категории стресса: предсказуемый и внезапный стресс.

Предсказуемый, или ожидаемый, стресс связан с такими вещами, как оплата налогов, сдача экзаменов, соблюдение дедлайнов на работе, детские истерики и семейные торжества. Все это не так уж весело, но ожидаемо, и большинство людей довольно успешно справляются с такими ситуациями. Конечно, мы можем волноваться, когда близится время уплаты налогов и нам нужно разобраться с кучей квитанций и счетов. Рабочие отчеты в конце месяца могут стать причиной бессонницы. Детские истерики могут вызвать глубокий экзистенциальный кризис с принципиальным вопросом: зачем мы вообще завели ребенка? Бывает, что ноги отказываются нам служить, когда мы приближаемся к дому родственников с тыквенным пирогом в руках, опасаясь споров и нравоучений. Но такого рода стрессы, как правило, не выводят нас из равновесия – по крайней мере, пока тесть не нальет себе третью порцию виски и не начнет разглагольствовать о том, что весь мир летит к чертям с 1960-х. Мы продолжаем принимать осознанные решения и использовать свои когнитивные способности по назначению. Предсказуемый стресс не затягивает человека в воронку заблуждений.

Внезапный, или неожиданный, стресс – явление совсем другого порядка. Он связан с такими событиями, как неожиданная смерть любимого человека, тяжелые заболевания, природные катаклизмы, внезапная потеря работы, финансовый кризис и т. п. Когда любимая сестра погибает в автокатастрофе, когда мы узнаем, что у нас или нашего близкого рак, когда пожар или ураган уничтожает наш дом, когда нас увольняют без предупреждения, мы испытываем стресс, который сильно отличается от повседневного, предсказуемого стресса. И разница не только в большей интенсивности. С этими стресс-факторами особенно трудно справиться именно из-за их неожиданности. Конечно, мы знаем: да, такое может случиться, – но не с нами. А когда что-то подобное все же случается, причем неоднократно, у человека возникает чувство беспомощности. В целом люди плохо справляются с внезапным стрессом.

Я знаю об этом не понаслышке. Мне пришлось испытать стресс такого рода в один из самых напряженных и трудных периодов моей жизни, когда я в подростковом возрасте получил ожог 70 % тела и провел следующие три года в больнице. Каждый день я проходил чрезвычайно болезненные лечебные процедуры. Долгое время я думал, что единственным моим испытанием будет физическая боль. Но со временем понял: самое трудное в этом опыте – неизвестность, поскольку я никогда не знал, что будет дальше. Не я, а другие люди постоянно принимали решения, касающиеся меня. От них зависело, какую именно мучительную процедуру мне придется пройти в ближайшие минуту, час, день, неделю. Они решали, когда я должен проснуться, когда будет перевязка и когда мне надо принять ванну (эта необходимая процедура была особенно болезненной). Отсутствие контроля над собственным лечением и судьбой сделало эти годы невероятно тяжелыми психологически, не говоря уже о физической боли. Это одна из причин, по которой многие больницы стали использовать метод «контролируемого пациентом обезболивания», который заключается в том, что пациент может самостоятельно принимать обезболивающие препараты до определенного предела. Оказалось, что даже небольшой контроль чрезвычайно полезен, причем не только для конкретной задачи (в данном случае для уменьшения боли), но и для общего самочувствия пациента.

Пандемия, безусловно, попадает в категорию внезапного стресса. Конечно, все слышали, что подобное может случиться в принципе, но не ожидали такого для себя. В одночасье вся жизнь перевернулась. Офисы и школы закрылись. Пока мы изо всех сил пытались узнать больше о вирусе, правила менялись чуть ли не ежедневно, причем часто новые инструкции противоречили предыдущим. Новости круглые сутки вещали о смерти, каждый час объявляя общее число умерших. Мы беспокоились о собственной безопасности и о том, как помочь близким, если они заболеют. И для многих этот стресс усугублялся экономической нестабильностью, потерей работы или крахом бизнеса.

Социальная изоляция стала еще одним тяжелым стресс-фактором. Одни с трудом выдерживали вынужденное сосуществование с соседями или родными. Другие, такие как Дженни, в этих сложных условиях выполняли тройной объем обязанностей: нужно было зарабатывать на жизнь, воспитывать детей и контролировать их домашнее обучение. Супруги проверяли свои отношения на прочность: запертые в одном доме, они часто не имели возможности даже выйти погулять в одиночестве. Сотни тысяч людей потеряли друзей или родственников и могли разделить свое горе с близкими только при помощи Zoom или других подобных сервисов. И все это в атмосфере повышенной тревоги, низкого уровня доверия и растущей политической поляризации. А когда мы закрыли свои двери и дистанцировались друг от друга физически, нас сблизили непрерывный цикл новостей и какофония социальных сетей.

Внезапный стресс и выученная беспомощность

Каковы же эмоциональные последствия внезапного стресса, который мы не в состоянии контролировать? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к серии экспериментов, проведенных в 1960-х и 1970-х гг. психологами Мартином Селигманом и Стивеном Майером. Они хотели выяснить, как неконтролируемый стресс влияет на способность справляться с проблемами и принимать решения. Свое исследование они проводили с четвероногими испытуемыми, поскольку с людьми могли возникнуть определенные трудности. Предупреждаю: информация, представленная далее, может расстроить любителей животных. Исследование проводилось в менее просвещенную эпоху.

Итак, М. Селигман и С. Майер провели серию экспериментов, в которых вызывали у собак стресс при помощи электрического тока. Эксперимент заключался в следующем. Представьте несчастного пса, – назовем его Карл. Карл – дворняжка небольшого размера. В первой части эксперимента Карла пристегивают ремнями и помещают в подвесную шлейку, из которой ему не вырваться. По обе стороны его головы расположены специальные панели. Внезапно Карл чувствует удар электрическим током в задние лапы. От боли и растерянности он мечется в попытках вырваться и убежать. После нескольких ударов током и попыток убежать он случайно прижимается носом к одной из панелей, – действие тока сразу прекращается. В следующий раз он делает то же самое, но уже намеренно. Карл довольно сообразительный пес, он быстро понял, что может контролировать эту неприятную ситуацию.

Теперь представим другую собаку, – назовем ее Виола. Еще одна несчастная дворняжка. Виолу тоже фиксируют ремнями и бьют электрическим током, но, что бы она ни делала, болезненные ощущения не прекращаются, пока не истечет отведенное на эксперимент время. После нескольких таких циклов Виола понимает, что полностью находится в чужой власти и не может контролировать стрессовую ситуацию.

Через сутки животных перемещают в так называемый шаттл-бокс – специальную клетку с двумя отсеками, разделенными невысоким барьером. В одном отсеке к полу подведено электричество, и, находясь в нем, можно получить удар электрическим током, в другом – нет. Если пес получает удар током, он может перепрыгнуть в другой отсек. Когда Карла помещают в такую клетку и активируют электричество, он быстро соображает, что можно избежать боли, перепрыгнув в другой отсек. Подошла очередь Виолы. Она чувствует боль, но не двигается. В конце концов она ложится на пол клетки и начинает скулить. Что происходит? По мнению Селигмана и Майера, разницу в поведении двух собак можно объяснить феноменом, известным как выученная беспомощность. В первом эксперименте Карл (К – контроль) понял, что может контролировать электрический ток; Виола (В – выученная беспомощность), в свою очередь, поняла, что не в силах остановить удары. В шаттл-боксе Карл стал искать новый способ решения проблемы. Виола даже не попыталась что-либо предпринять. Она могла бы перепрыгнуть через барьер, но предположила, что беспомощна. Казалось, она потеряла всякую мотивацию искать выход, хотя он был легко доступен.

В эксперименте Селигмана и Майера две трети собак, как и Виола, получавшая удары током, независимо от предпринимаемых действий, продемонстрировали выученную беспомощность, даже не попытавшись убежать от боли в шаттл-боксе. В отличие от них собаки вроде Карла, у которых была возможность остановить удары током в первой части эксперимента, как и собаки, вовсе не получавшие ударов, вели себя иначе: 90 % из них сбежали в безопасный отсек клетки.

Позже исследователи повторили эксперимент на крысах и получили аналогичные результаты. Они также провели эксперименты с участием людей, хотя и менее болезненные, – с использованием неприятных звуков и даже неразрешимых головоломок, но без электричества. Основываясь на полученных результатах, они предположили, что опыт неспособности контролировать стрессовую ситуацию приводит к трем «дефицитам»: мотивационному, когнитивному и эмоциональному. Другими словами, испытывая повторяющийся стресс, который не можем контролировать, мы менее склонны предпринимать какие-либо действия и искать решение проблемы. В результате чувствуем себя хуже. По этим причинам выученная беспомощность связана с повышенным риском депрессии.

В разгар пандемии вы, возможно, могли заметить некоторые признаки выученной беспомощности у себя или в поведении окружающих. В то время многие сообщали, что ощущают усталость, надломленность, беспомощность и отсутствие мотивации к чему-либо. И это неудивительно, если учесть, что мы месяцами и даже годами жили в условиях внезапного стресса и с ощущением потери контроля. Возникающие, как следствие, мотивационные, когнитивные и эмоциональные дефициты вполне могли сыграть свою роль в том, что некоторые люди провалились в воронку заблуждений.

Как будто разрушительного воздействия внезапного стресса недостаточно, в этой картине есть дополнительные проблемные элементы. Например, стресс имеет тенденцию накапливаться в разных сферах жизни, не связанных между собой. На эту тему есть интересное исследование, которое мы рассмотрим далее.

Кумулятивный характер стресса

В то время как по всему миру распространялись конспирологические теории, связанные с COVID-19, группа исследователей заинтересовалась причинами такого всплеска и ролью стресса в сложившейся ситуации. Поскольку стресс, обусловленный пандемией, затронул всех и вся, трудно было понять, почему некоторые люди принимают ложные и иррациональные представления о реальности, а другие нет. Перед исследователями стояли задачи: 1) изучить особый вид стресса, который различается по степени интенсивности среди различных групп населения; 2) выяснить, связана ли степень интенсивности стресса с вероятностью принятия теорий заговора.

Представьте, что вы живете в стране, пострадавшей от пандемии, то есть практически в любой стране мира в начале 2020-х. Вы испытываете стресс по ряду причин, о которых говорилось выше: беспокойство о здоровье или даже последствия болезни, финансовые трудности, неуверенность в завтрашнем дне, изоляция, запрет на перемещения и т. д. Полагаю, вы считаете себя разумным интеллигентным человеком, поэтому позвольте спросить: какова вероятность того, что вы начнете верить в одну из типичных теорий заговора, например будто вирус – обман или будто вакцины содержат устройства слежения? Предполагаю, вероятность невысока.

А теперь добавим к картине несколько штрихов. В стране, где вы живете, не только пандемия, но еще и вооруженный конфликт. Возможно, идет затяжная гражданская война или территориальный спор с соседним государством. Наряду со стрессом, обусловленным COVID-19, вы постоянно ощущаете угрозу насилия и разрушения всей вашей жизни. Вы слышите сирены ночь за ночью. В подвале вашего дома есть импровизированное бомбоубежище. Сумка со всем необходимым стоит наготове у входной двери. В результате конфликта вы потеряли друзей или родственников. Возможно, вы даже сами получили травму. Ваши близкие сражаются на передовой, рискуя жизнью каждый день. Попытайтесь представить эту сложную ситуацию и чувства, которые она вызовет. А теперь подумайте: увеличит ли дополнительный стресс вероятность того, что вы примете теории заговора о вирусе. И снова я предполагаю, что ответ будет отрицательным. В конце концов, как стресс, обусловленный войной, может быть связан с пандемией? Это два совершенно разных события. Конечно, то и другое вызывает стресс и пугает, но независимо друг от друга. Однако, оказывается, взаимосвязей больше, чем мы можем предполагать.

Именно этот вопрос и намеревались изучить Шира Хебель-Села и ее коллеги. Они хотели узнать, повышает ли фактор военного конфликта восприимчивость к заблуждениям, связанным с COVID-19. Их исследование показало: да. Они проанализировали данные из 66 стран и смогли доказать: чем выше интенсивность конфликтов в регионе проживания, тем больше вероятность, что люди поверят в конспирологические теории о COVID-19. Почему это так? Потому что стресс, исходящий из любого источника, включая нестабильную ситуацию в стране, вовлеченной в конфликт, усиливает ощущение потери контроля. Мы чувствуем, что не управляем своей жизнью, не знаем, чего ждать от завтрашнего дня, и испытываем из-за этого жесточайший стресс. Конечно, эти ощущения крайне неприятны и вызывают вполне понятную потребность смягчить дискомфорт.

Результаты данного исследования дают важный ключ к пониманию взаимосвязи между стрессом и заблуждениями. Стресс носит кумулятивный характер, – он накапливается. И исследование Хебель-Селы и ее коллег показало: источник стресса не обязательно должен быть напрямую связан с сутью заблуждения, чтобы влиять на соответствующие представления человека. Другими словами, стресс не обязательно должен быть вызван пандемией, чтобы сформировать взгляды человека на пандемию. Кроме того, по данным исследования, в Соединенных Штатах теории заговора распространены шире, чем можно было бы ожидать на фоне относительно стабильной обстановки. Предполагаю, что это обусловлено интенсивностью идеологических конфликтов и политической поляризацией внутри страны, которые дестабилизируют обстановку, что с точки зрения стресса равнозначно последствиям реального насилия.

Ошибочная атрибуция эмоций

Одна из причин накопления стресса связана с тем, что мы не умеем определять, чем он вызван. В более широком смысле: не умеем определять причины своих чувств и эмоций или неправильно интерпретируем их. Данный феномен называется «ошибочная атрибуция эмоций».

Атрибуция эмоций – предмет одного из лучших исследований в области социальных наук, проведенного в 1974 г. социальными психологами Дональдом Даттоном и Артуром Ароном. Вот как оно проходило. Женщина-интервьюер просила мужчин-испытуемых ответить на несколько вопросов, а также написать небольшой рассказ по фотографии женщины. Как только задание было выполнено, женщина отрывала уголок листа бумаги, записывала на нем свой номер телефона и предлагала мужчинам позвонить ей, если они хотят узнать результаты. Конечно, на самом деле никто не интересовался результатами (исследование специально было задумано скучным). Звонок должен был показать, насколько мужчины-испытуемые заинтересовались женщиной-интервьюером. Позже написанные мужчинами истории оценивались на предмет сексуального содержания, чтобы дополнительно измерить уровень их сексуального возбуждения.

Ключевым фактором манипуляции в этом эксперименте была необходимость перейти через мост, чтобы встретиться с женщиной-интервьюером. Испытуемые экспериментальной группы переходили через прочный мост, а контрольной – через ветхий подвесной мост длиной 140 метров. Даттон и Арон ожидали, что участники на старом мосту будут испытывать более сильную тревогу. Ученые хотели выяснить: станет ли это причиной ошибочной интерпретации тревоги как сексуального возбуждения и приведет ли к тому, что мужчины придумают больше сексуально окрашенных историй и позвонят женщине-интервьюеру после исследования. Предположение оказалось верным: большинство участников на подвесном мосту действительно испытывали сексуальное возбуждение и находили женщину привлекательной.

Исследование показало: мы не всегда знаем, чем вызваны наши чувства, и при определенных обстоятельствах можем ошибочно определять их причину. Так, в описанном эксперименте негативная эмоция (страх) была интерпретирована участниками как позитивное ощущение (сексуальное возбуждение).

Понимание склонности к ошибочной атрибуции эмоций может быть полезно по нескольким причинам. Во-первых, следует иметь в виду: испытывая стресс – особенно если он аккумулирован и обусловлен несколькими факторами, – мы можем неверно определить его причину и в результате окажемся на ложном пути в поисках облегчения. Крайне важно подвергать сомнению собственные выводы. Во-вторых, мы можем использовать ошибочную атрибуцию эмоций в личных интересах. Например, бывает полезно попытаться интерпретировать внезапный острый стресс как менее критический и более предсказуемый. Давайте вернемся к истории Дженни, чтобы понять, как это работает. Стресс, который она испытывала, был обусловлен множеством факторов, включая пандемию, финансовые трудности, проблемы с ребенком и т. д. Но если бы она сфокусировалась на более предсказуемых вещах, таких как работа, и связала свои чувства с этой сферой жизни, то, возможно, получила бы какое-то ощущение контроля. Но она сосредоточилась на ограничениях из-за пандемии как причине всех своих проблем и в конце концов скатилась в воронку заблуждений.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Атрибуция стресса

Атрибуция эмоций и чувств, а следовательно, стресса доступна каждому. Попробуйте сделать это в разговоре с кем-то, кто еще только начинает заигрывать с заблуждениями. Допустим, ваш друг Тим демонстрирует признаки стресса и связывает свои чувства с катастрофическими событиями в мире. Вы беспокоитесь, что это может привести его в губительную паутину лжи. Просмотрев его посты в социальных сетях, вы забеспокоились еще сильнее. Вам известно, что Тим недавно развелся с женой, его дети уехали в колледж и будущее его пугает. В ходе разговора вы можете помочь Тиму связать его чувства с этими конкретными событиями в его жизни, вместо того чтобы фокусироваться на темных силах и гнусных заговорах. И даже интерпретировать изменения в его жизни как возможность обрести свободу и познать себя, а не как неожиданные и катастрофические события.

Интерпретировать негативные вещи в позитивном ключе не так просто, но вполне возможно. Допустим, мы сильно тревожимся о будущем. В этом случае можно попытаться взглянуть на неизвестное будущее как на пространство новых возможностей и интерпретировать свою тревогу как приятное волнение и предвкушение. Важно помнить, что ошибочная атрибуция эмоций имеет место, когда мы впервые сталкиваемся с той или иной ситуацией. И как только мы дадим ей свою интерпретацию, изменить что-либо чрезвычайно трудно. Например, если бы участники эксперимента Д. Даттона и А. Арона снова встретились с женщиной-интервьюером, их изначальная интерпретация собственных чувств, скорее всего, не изменилась бы, и они почувствовали бы то же сексуальное возбуждение. А значит, стратегия реинтерпретации особенно важна в первые же дни появления новых стресс-факторов в нашей жизни.

Влияние стресса на когнитивные функции

Исследователям нелегко разрабатывать эксперименты, чтобы изучать такие явления, как стресс, не заставляя при этом людей (или ничего не подозревающих животных) переживать неприятный опыт. Вот почему в большей части современных исследований используется другой подход, когда изучаются группы населения, которые уже находятся в стрессовой ситуации, например из-за военных конфликтов, как в исследовании, описанном выше. Другая ситуация, в которой стресс относительно легко изучить, – финансовые трудности. В предисловии мы говорили о дефицитном мышлении, когда недостаток ресурсов негативно сказывается на когнитивных функциях. Давайте вернемся к этой концепции и посмотрим, поможет ли она понять, почему люди принимают иррациональные убеждения или теории заговора.

Почему я провожу корреляции между дефицитным мышлением и заблуждениями? Возможно, вам покажется, что я пытаюсь обосновать взаимосвязь между экономическими трудностями и тенденцией принимать дезинформацию за чистую монету. Но хотя некоторые свидетельства в пользу корреляции экономического неравенства с верой в конспирологические теории существуют, в центре нашего внимания будет не это. Далеко не все заблуждающиеся живут в бедности, у многих нет никаких финансовых проблем. Но, как показало исследование групп населения, переживающих COVID-19 на фоне вооруженных конфликтов, стресс имеет тенденцию к накоплению и генерализации, как и дефицитное мышление. Недостаток ресурсов особенно интересен (и важен для понимания природы заблуждений) тем, что это еще одна форма стресса, которая негативно влияет на нашу способность рассуждать, думать, планировать и в целом принимать правильные решения. И этот тип стресса относительно легко изучить.

Хотя в основном исследования дефицитного мышления сосредоточены на финансовых аспектах и дают важные и убедительные данные тем, кто работает над искоренением бедности, те же самые последствия могут возникнуть из-за нехватки других ресурсов, таких как время, здоровье, питание, медицинское обслуживание и т. д. Дефицитное мышление – это, по сути, экономия ментальных ресурсов, потому что они непроизвольно используются для решения других задач. Поэтому всестороннее изучение дефицитного мышления поможет понять, как мы думаем и принимаем решения в условиях постоянного давления при высокой умственной нагрузке.

Давайте подробнее рассмотрим некоторые исследования, посвященные дефицитному мышлению. Начнем с особенно показательного исследования, которое провели специалисты в области поведенческой экономики – Ананди Мани, Сендхил Муллайнатан, Эльдар Шафир и Чжао Цзяин.

Исследовательская группа начала свою работу с серии небольших экспериментов с участниками-добровольцами в торговом центре. Обнаружилось, что недостаток ресурсов снижает так называемую когнитивную пропускную способность, то есть общий потенциал мышления, который человек может использовать. Однако ученых не удовлетворяли столь ограниченные параметры исследования. Они хотели проверить свои теории в реальном мире, с участием людей, которые действительно испытывают недостаток ресурсов в повседневной жизни, а не просто имитируют это состояние в течение часа или двух. Им нужны были люди, живущие в условиях существенного дефицита.

Но также нужна была и контрольная группа, которую ученые могли бы исследовать, чтобы затем сравнить полученные результаты с данными экспериментальной группы. Одним из подходов могло бы быть сравнение бедных и богатых людей. Проблема заключается в том, что между этими группами населения слишком много других различий, помимо экономической составляющей, которые могут объяснить различия в когнитивных процессах. Из-за этих многочисленных и разноплановых различий выводы таких исследований были бы крайне ограниченными, иными словами, нерепрезентативными.

В таких случаях наиболее эффективным является подход, когда исследуются одни и те же люди, но при разных жизненных обстоятельствах, изменившихся с течением времени. Например, можно поискать людей, которые какое-то время жили при дефиците ресурсов, а какое-то – без него. Такой подход позволяет изучить особенности мышления людей во времена острого дефицита по сравнению со сравнительно изобильными временами.

Этот подход и применили исследователи, а необходимые условия нашлись на полях сахарного тростника в Индии. Фермеры, которые выращивают сахарный тростник, как и большинство других фермеров, имеют опыт жизни в совершенно разных финансовых условиях, в зависимости от этапа сельскохозяйственного цикла. В одни месяцы денег относительно много, а в другие – мало. Таким образом, это идеальные условия для изучения мышления и поведения людей, которые чувствуют себя относительно богатыми или относительно бедными.

Исследователи использовали два простых упражнения, чтобы измерить две ключевые когнитивные способности – подвижность интеллекта и исполнительный контроль. Эти упражнения они проводили с фермерами незадолго до и сразу после сбора урожая. Другими словами, в период, когда фермеры чувствовали себя бедными, и в период, когда они чувствовали себя комфортно в финансовом плане. Результаты оказались поразительными. Перед сбором урожая фермеры набрали примерно на 25 % меньше баллов в прогрессивных матрицах Равена (Raven's Progressive Matrices, RPM, – невербальный тест, который используют для измерения уровня интеллектуального развития и способности к абстрактному мышлению). До сбора урожая они также были примерно на 10 % медлительнее в плане исполнительного контроля и совершали на 15 % больше ошибок. И это одни и те же люди! Никаких различий в свойствах личности или реальном уровне IQ до и после сбора урожая.

Та же динамика наблюдается и в других стрессовых ситуациях, которые не имеют ничего общего с бедностью. Волновались ли вы когда-нибудь из-за предстоящей сдачи проекта так сильно, что не могли ясно мыслить? Совершали импульсивные покупки, поскольку были заняты мыслями о неприятностях на работе? В этих и других бесчисленных сценариях стресс снижает пропускную способность мозга, мышление становится краткосрочным[7] и ориентируется на решение сиюминутных проблем, поэтому мы ищем более простые и быстрые ответы, которые не всегда бывают правильными. В моем случае, когда меня поливали грязью в интернете, мне было не просто неприятно и иногда страшно. Я заметил, что мои когнитивные функции становятся более слабыми из-за стресса от постоянных атак. В результате я начал принимать необдуманные и недальновидные решения. Сейчас, через два с лишним года после начала этого странного приключения, мне трудно описать сопровождающий его стресс и последствия в виде дефицита мышления, так же как трудно во всех подробностях вспомнить ту боль, которую я испытывал, лежа в больнице (и я очень этому рад). Острому дефициту мышления нелегко сопереживать, если сам не испытываешь то же самое. Когда мы освобождаемся от эмоционального гнета, когнитивные функции возвращаются в полном объеме и мы забываем многое из того, что чувствовали несколькими месяцами ранее, подобно фермерам до и после сбора урожая.

Что касается боли и дефицита ресурсов, то исследования показали: экономическая уязвимость не только продуцирует эмоциональный стресс, но и увеличивает интенсивность физической боли. Так, Эйлин Чоу, Бидхан Пармар и Адам Галинский в своих исследованиях продемонстрировали: когда экономическая уязвимость возрастает (что выражается в конкретной форме, такой как безработица, либо в общей, такой как беспокойство по поводу экономической ситуации в стране), ощущение физической боли усиливается как с точки зрения субъективной оценки уровня боли, так и с точки зрения объективной оценки объемов потребления безрецептурных обезболивающих. Стресс в буквальном смысле причиняет боль. А когда нам больно, мы думаем и действуем еще менее продуктивно и эффективно.

Резистентность: как справиться с дефицитом ресурсов

Казалось бы, чтобы решить проблему, которую ученые называют перегрузкой пропускной способности мозга, достаточно устранить или уменьшить стресс. Но сказать проще, чем сделать. В большинстве случаев это просто невозможно, особенно когда стресс вызывают другие люди или непредсказуемые события вроде пандемии. Если стресс нельзя устранить, что же можно с ним сделать? Один вариант – стать более устойчивым (резистентным) к стрессу и, соответственно, избежать дефицитного мышления. Пытаясь понять, почему одни люди принимают ложные убеждения, а другие нет, я обнаружил, что резистентность является здесь ключевым компонентом. Если все без исключения подвержены стрессу, почему кто-то справляется с ним лучше, а кто-то хуже? Что помогает некоторым людям ясно мыслить, держать в голове долгосрочные цели и принимать разумные решения, тогда как другие не видят дальше собственного носа и цепляются за заблуждения в надежде справиться со стрессом и дефицитным мышлением?

Резистентность, в данном случае стресс-резистентность, или стрессоустойчивость, – это очень сложный конструкт, который черпает свою силу из разных источников. Резистентность можно назвать своеобразной страховкой от стресса, которая помогает нам справляться с трудными моментами нашей жизни.

Понять сущность резистентности позволяет психологический феномен, известный как надежная привязанность. Следующие примеры объясняют основную идею. Представьте себя родителем четырехлетней девочки, – назовем ее Нета. Однажды вы приводите Нету на игровую площадку, а сами остаетесь сидеть на скамейке, потому что вы уже не ребенок. «Давай, беги к качелям», – говорите вы малышке. Нета отправляется к качелям, играет минут пятнадцать, а потом возвращается к вам. Если так и случилось, значит, вам удалось сформировать надежную привязанность у своего ребенка. Мои поздравления. Теперь представьте другого ребенка, мальчика, – назовем его Амит. Вы говорите ему: «Беги к качелям». Он начинает медленно двигаться по направлению к качелям, оборачиваясь на каждом шагу, чтобы убедиться, на месте ли вы. Это означает, что вам не удалось сформировать у ребенка надежную привязанность. Конечно, приведенные примеры – это крайности, между которыми есть множество промежуточных вариантов.

Надежная привязанность формируется в раннем детстве. Если она сформирована, человек идет по жизни, зная, что у него есть к кому обратиться в случае возникновения неприятностей. Человеку с таким типом привязанности не нужно постоянно озираться в поисках поддержки.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Формирование надежной привязанности

Надежная привязанность встречается не так часто, и сформировать ее довольно трудно, особенно во взрослом возрасте, но любые улучшения в этом плане помогут защититься от заблуждений. Формирование привязанности – длительный процесс, и даже крошечный шаг в нужном направлении принесет пользу. Надежная привязанность позволяет объективно оценивать плюсы и минусы, риски, возможности и более уверенно предпринимать определенные действия. Кроме того, надежная привязанность делает нас устойчивыми (резистентными) к потрясениям, и мы не нуждаемся в альтернативных версиях событий, чтобы понять окружающий мир.

Привязанность формируется в детстве. Поэтому, если у вас есть дети и вы не хотите, чтобы они заблуждались в будущем, имеет смысл работать над этим непосредственно с ребенком: убеждайте его в том, что всегда будете рядом, доверяете ему и подде́ржите в трудной ситуации. В зрелом возрасте также можно поработать над формированием надежной привязанности путем создания и поддержания глубоких и доверительных отношений, в которых вы найдете утешение и опору в период стресса. Вместе с тем вы можете быть неким буфером для близких людей, удерживая их от принятия ложных убеждений.

Надежная привязанность – это идеальная страховка, которая покрывает любые издержки. Это удивительное, волшебное ощущение, когда мы знаем, что в нашей жизни есть постоянная опора. Кроме того, надежная привязанность придает нам уверенности, и мы можем делать то, чего не сделали бы при другом типе привязанности. Например, зная, что кто-то поможет нам в случае неудачи, мы можем начать новый бизнес. Можем рискнуть и решиться на новое романтическое приключение с кем-то, кто, по нашему мнению, не нашего поля ягода. Или начнем изучать что-то, не будучи уверенными в успехе. Возможно, переедем в новый город или займемся поиском новой работы. Список бесконечен. В целом благодаря надежной привязанности люди фокусируются на позитивных сторонах событий и явлений и обращают меньше внимания на негативные.

Повышение резистентности

Одно из наиболее важных исследований, касающихся резистентности, было направлено на улучшение когнитивных функций в условиях дефицита ресурсов. Джон Яхимович и его коллеги решили проверить, поможет ли добавление факторов, повышающих резистентность, снять, хотя бы частично, проблему перегрузки когнитивной пропускной способности и приведет ли это к ясности мышления и более эффективному принятию решений, даже в условиях сохраняющегося дефицита ресурсов. Давайте посмотрим.

Вообразите, что вы относитесь к тем 10 % (примерно) населения Земли, которое живет меньше чем на два доллара в день. Дефицит ресурсов – это ваша реальность. Вам с огромным трудом удается прокормить себя и семью. Роскошь, даже в мелочах, вам недоступна. И тут в вашей деревне появляется некий щедрый человек и предлагает выбор: или он даст вам шесть долларов прямо сейчас, или 18, но при условии, что вы подождете три месяца. Каким будет ваш выбор? Любой человек, знакомый с элементарной математикой, скажет, что получить сумму в три раза больше через три месяца – лучший выбор. Однако в условиях крайней бедности люди часто – и их можно понять – выбирают меньшую выгоду, но прямо сейчас, демонстрируя влияние дефицита ресурсов на нашу важнейшую способность отказаться от сиюминутного удовольствия ради более крупной выгоды. Хищнические займы, такие как микрокредиты до зарплаты, – один из примеров того, как разрушительно воздействует дефицит ресурсов на благосостояние бедных слоев населения. Стресс, вызванный бедностью, побуждает людей брать кредиты под чрезвычайно высокие проценты. Таким образом люди решают краткосрочные проблемы, одновременно создавая долгосрочные и все глубже и глубже погружаясь в долговую яму.

А теперь спросите себя, что могло бы помочь вам сделать более мудрый выбор в описанной выше ситуации? Что, если мы добавим несколько элементов, повышающих вашу стрессоустойчивость? Например, ваш сосед готов пару раз накормить вас ужином. Или кто-то из вашего окружения поможет словом и делом. Обдумаете ли вы в этом случае предложенные варианты более тщательно и отложите ли немедленное удовлетворение своих потребностей ради более крупного вознаграждения позже? Это и был вопрос, на который Яхимович и его коллеги намеревались найти ответ. Их гипотеза была простой: люди, которые в большей степени чувствуют доверие к окружению и ощущают поддержку общества (своего рода надежная привязанность), с меньшей вероятностью будут страдать от дефицитного мышления даже при наличии сложных экономических проблем. Следовательно, они не станут принимать отчаянные решения. Другими словами, окружение могло бы обеспечить резистентность (устойчивость), которая защищала бы от негативных последствий стресса.

Чтобы проверить эту гипотезу, ученые провели двухлетнее исследование с участием людей, живущих за чертой бедности в Бангладеш. Половина участников получала поддержку подготовленных волонтеров-посредников, которые помогали им в трудные времена добиться помощи от государства, общаясь с местной администрацией. У другой половины помощников не было. Через два года исследователи сравнили решения, принятые людьми, получающими помощь и поддержку, с решениями тех, кому никто не помогал. Используя описанное выше предложение (шесть долларов сейчас или 18 через три месяца), они обнаружили, что люди, у которых благодаря внешней поддержке повысилась стрессоустойчивость, а следовательно, и уровень доверия к обществу, чаще отказывались от мелких краткосрочных выгод ради большего вознаграждения в будущем. Ученые провели аналогичное исследование в США и обнаружили, что люди, которые больше доверяют окружающим, реже пользуются микрозаймами.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Поддержка заблуждающегося

Полностью устранить стресс практически невозможно, но важно уменьшить его, особенно на ранних стадиях погружения в воронку заблуждений, пока человек окончательно не принял альтернативный взгляд на мир. Поддержка человека, испытывающего стресс, может иметь огромное значение. Вряд ли у нас получится устранить причины стресса, но, если человек почувствует, что его видят и поддерживают, это поможет справиться с отчаянным стремлением к исчерпывающим ответам и контролю.

Один из конкретных способов борьбы со стрессом, который мы тестировали в моей лаборатории в Университете Дьюка, заключается в том, чтобы дать людям почувствовать себя умными и успешными. Мы обнаружили, что в этом случае человек с меньшей вероятностью попадает в воронку заблуждений. Поддержка такого рода имеет успокаивающий эффект, поскольку дает людям понять, что они находятся в эмоциональной безопасности, никто их не атакует и не считает неудачниками. Этого может быть достаточно, чтобы прекратить поиск виновника всех зол или нелепой истории, которая все объяснит. В эксперименте мы сфокусировались на личном общении, но даже поддержка онлайн играет более важную роль, чем мы ожидали. В целом люди склонны недооценивать эффективность эмоциональной поддержки и не осознают, что даже маленький жест может иметь огромное значение.

Казалось бы, в том, чтобы поддержать и ободрить человека, нет ничего сложного, но, если вы имеете дело с заблуждающимся, вооруженным пугающими идеями и высказывающим странные вещи, перед вами стоит непростая задача. А когда мы сами испытываем стресс, возникает соблазн сначала позаботиться о себе – в соответствии с правилом: «Сначала наденьте кислородную маску на себя». Но в данном случае это ошибка. На ранних стадиях стресса мы можем оказать наибольшее влияние на человека, находящегося в процессе перехода к принятию заблуждений. Вот почему нам нужно более серьезно относиться к стрессу, который испытываем мы сами и наши близкие. Как только человек продвинется дальше по воронке, а его когнитивные процессы и социальные связи укрепят его в заблуждениях, достучаться до него станет гораздо сложнее.

Разрушительные последствия экономического неравенства

Если сплоченность общества так важна для стресс-резистентности (стрессоустойчивости), какие факторы могут укреплять или разрушать эту сплоченность? Джон Яхимович и его коллеги, в том числе несколько ученых, проводивших исследование в Бангладеш, решили изучить важный фактор, который, как они предполагали, является причиной «нарушения социального баланса», а именно неравенство доходов. Почему экономическое неравенство производит такой эффект? Возможно, потому, что по мере роста экономического неравенства люди теряют связи со своим окружением и чувствуют себя одинокими в борьбе за экономическую стабильность. Гипотеза исследователей была такова: неравенство нарушает социальный баланс как в относительно богатых, так и в относительно бедных слоях населения, пока уровень неравенства высок в обществе в целом. Они провели исследования в США, Австралии, а также в сельской местности Уганды и обнаружили, что более высокий уровень экономического неравенства действительно уменьшает доверие к обществу и создает более сильное финансовое давление.

А что насчет разных уровней благосостояния? Исследователи обнаружили, что представители всех социальных групп, независимо от уровня их достатка, страдают в социальном плане по мере увеличения неравенства доходов. Конечно, как и следовало ожидать, интенсивность страданий зависит от уровня благосостояния. Негативные последствия неравенства для тех, кто живет в относительно благополучных районах (и да, даже в элитных районах существует высокий уровень экономического неравенства), были не такими уж тяжелыми, поскольку люди там были финансово обеспечены и имели достаточно ресурсов, чтобы справиться с экономическими взлетами и падениями. Для жителей относительно бедных районов с высоким уровнем неравенства доходов отсутствие социальной поддержки оказалось разрушительным.

Уроки, которые можно извлечь из этого исследования, очевидны. Во-первых, социальная поддержка повышает стрессоустойчивость. Во-вторых, пусть многое уже было сказано о вреде экономического неравенства и несправедливости распределения ресурсов, в дополнение к проблемам справедливости экономическое неравенство негативно влияет на чувство принадлежности и одновременно ослабляет стрессоустойчивость. Наконец, люди с более низким социально-экономическим статусом, которые чаще нуждаются в помощи, также значительно сильнее страдают из-за высокого уровня экономического неравенства.

Как исследования, касающиеся дефицита ресурсов, помогут справиться с заблуждениями

Бедные фермеры, которые возделывают сахарный тростник в Индии, и малообеспеченные сельские жители в Бангладеш и Уганде могут показаться слишком далекими от нашей реальности и от известных нам заблуждающихся. Но мы можем извлечь из этих исследований ключевую информацию о том, как стресс в целом влияет на когнитивные функции и процесс принятия решений, а также о связи дефицита ресурсов с заблуждениями.

Итак: стресс перегружает пропускную способность нашего мозга, негативно влияет на подвижность интеллекта и исполнительный контроль. Стресс также негативно сказывается на способности принимать рациональные долгосрочные решения, которые подразумевают отказ от удовлетворения сиюминутных потребностей. Социальная поддержка и доверие нивелируют пагубное воздействие дефицита ресурсов. Однако высокий уровень неравенства доходов в отдельно взятом сообществе может подорвать чувство социального доверия в целом.

Подумайте, как эти идеи применимы к стрессовым условиям пандемии COVID-19. Пандемия – интереснейший случай для изучения роли стресса в нашей жизни, потому что, в отличие, скажем, от стихийного бедствия или трагедии в конкретной семье или сообществе, стресс из-за пандемии затронул каждого нас. Угроза самого вируса связала китайских рабочих с королевой Англии; голливудских звезд – с учителями в маленьких городках. Никто не был полностью застрахован от неопределенности, смятения и страха, сопровождавших кризис. Независимо от места проживания и социально-экономического положения это было необычайно тяжелое время для всех нас. Хотя, конечно, не в равной степени.

Пандемия также высветила проблему социального доверия. Кто-то чувствовал поддержку со стороны работодателей, друзей, соседей, родственников, даже правительства. А кто-то ощущал себя совершенно одиноким и беспомощным. Неравенство в доходах также сыграло свою роль. Мне часто приходилось слышать в последние годы: мы не все в одной лодке, хотя и плывем по одному и тому же бурному морю.

Негативный эффект ощущения несправедливости

Люди смотрели вокруг и видели, что у других лодки лучше. Поэтому неудивительно, что последствия стресса, вызванного пандемией, для некоторых были более тяжелыми. Опять же, дело не только в деньгах. В некоторых случаях лодки наших соседей могут быть больше и роскошнее, чем наши. Но может также показаться, будто оснащение у них надежнее, а экипаж лучше подготовлен и организован, чтобы справиться со сложными условиями. Человеку свойственно сравнивать себя с другими, так сказать, «желать лодку соседа своего». Но для некоторых это сравнение может легко обернуться в разъедающую нервы эмоцию – ощущение, что с ними обошлись жестоко и несправедливо. Таким людям не только кажется, что они оказались в менее выгодных условиях, они также чувствуют, что в каком-то смысле им досталась более тяжелая судьба, у них больше проблем, чем у других, их подвергают несправедливым лишениям или преследуют.

Ощущение несправедливости очень характерно для заблуждающихся, с которыми я сталкивался. Думаю, оно во многом объясняет, почему в большинстве теорий заговора фигурирует «тема элит». Если вы убеждены, что находитесь в невыгодных условиях, значит, «выгодные условия» достались кому-то другому, и это несправедливо. Если вам все достается тяжелым трудом, значит, другому все блага падают с неба. Если вы потеряли контроль над ситуацией, – кто-то другой его обрел. Некие призрачные «элиты» – удобная мишень для обвинения во всех невзгодах. Почему они так привлекательны? Ну, если кто-то и способен испортить нам жизнь, так это, скорее всего, они. (А кто еще это может быть?) Они далеки от нас, и нам мало что известно о них. (Знаем ли мы в действительности хоть кого-то из элит? Что они едят на ужин? Какие у них отношения друг с другом?) В то же время они кажутся нам знакомыми, у всех нас есть какая-то информация о них – кого-то мы знаем по имени, кого-то видели на фото, где-то что-то слышали или читали об их жизни и деятельности. Все эти факторы делают элиты идеальными фигурантами для теорий заговора.

Однако стоит лишь немного пообщаться с этими самыми «элитами», как вы сразу обнаружите главную дыру в сюжете о том, что они контролируют мир: часто они вообще не способны ничего организовать. Мне выпала сомнительная честь неоднократно присутствовать на Всемирном экономическом форуме в Давосе. Это бастион элит, фигурирующий во множестве теорий заговора. Уверен, для многих мое присутствие там укрепило мою репутацию злодея. Побывав на форуме, я понял: эти люди не могут даже провести интересную конференцию, не говоря уже об организации масштабного и сложного заговора с целью захвата власти над всем миром. Я полностью согласен с заблуждающимися только в одном: наблюдая за их экстравагантными вечеринками, любой может почувствовать себя обделенным.

Размышляя об ощущении несправедливости, я вспоминаю замечательную историю из серии романов Дугласа Адамса «Путеводитель для путешествующих автостопом по Галактике» (The Hitchhiker's Guide to the Galaxy)[8]. Там рассказывается о водителе грузовика по имени Роб МакКенна, который никак не может уйти от дождя. Куда бы он ни поехал, везде каждый божий день идет дождь. Он записывает свои несчастья в бортовой журнал. Непрекращающийся дождь делает его сварливым и несчастным. Он чувствует себя крайне обиженным – черные тучи буквально преследуют его по пятам. Но на самом деле он – Бог Дождя, хотя и не осознает этого. Тучи любят его и просто хотят быть рядом и дарить ему живительную влагу. Да, его преследуют, но не из злого умысла, а из любви. В конце концов он понимает, что может контролировать дождь, и превращает свой статус Бога Дождя в прибыльное занятие, получая деньги за отвод облаков от мест отдыха и важных мероприятий.

Но вернемся к нашей заблуждающейся – матери-одиночке Дженни. Ей тоже казалось, будто за ней всюду следуют грозовые тучи. Она чувствовала себя обделенной из-за беспрецедентного стресса, из-за сложного финансового положения, а также из-за несправедливости и социального унижения, которые усмотрела в обращении с ее сыном. В совокупности эти факторы породили сильное желание избавиться от двусмысленности и неуверенности, которые она испытывала.

Представьте, что вы живете в условиях постоянного бесконтрольного стресса. Вы утомлены, измотанны, беспомощны, как те несчастные собаки в экспериментах с электрическим током. Пытаясь справиться со всем этим, вы теряете энергию и мотивацию. Ужасно. Но и это еще не всё. Кроме того, вы чувствуете, будто вас специально выделили, чтобы унизить еще больше. Будто только у вас нет выхода! Вот что чувствуют люди вроде Дженни, доходя до точки кипения.

Для Дженни все начинается с общего стресса, вызванного пандемией, к которому добавляются финансовые трудности и постоянные проблемы с работой, при этом сын находится дома и тоже требует внимания. Ситуацию усугубляет несправедливость по отношению к Майку со стороны учителя. Все это доводит Дженни до критической точки, и она начинает искать ответы. Ее убежденность в том, что здесь есть чей-то злой умысел, усиливается по мере того, как она просматривает одно видео за другим. Там вещают, что стресс, который она испытывает, является результатом преднамеренного гнусного заговора. На самом деле никакого вируса не существует. Это все обман, чтобы подчинить и контролировать население. Маски предназначены для того, чтобы лишить людей кислорода и превратить их в «овец». Вот, оказывается, почему в голове Дженни туман и ни на что нет сил. Ох, бедные люди-овцы (или лемминги, как часто говорят заблуждающиеся), они не видят, что творится вокруг! Скоро появится вакцина, и тогда всех людей, у которых есть хорошая работа, большой дом и много друзей, загонят в центры вакцинации и снабдят микрочипами, отслеживающими каждое их движение. Чем больше Дженни читает и смотрит видео, тем больше чувствует себя преданной – системой, правительством, школой. И, наконец, мной – человеком, идеи которого она когда-то уважала.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Конструктивный диалог

Слушайте и поддерживайте, но не вступайте в спор. Когда кто-то приходит к нам с потоком жалоб и обвинений, может показаться, что он приглашает к дискуссии и хочет, чтобы мы спорили и прониклись идеями, которые он выражает. Может показаться, что он ищет истину. И если мы не согласны с его точкой зрения, то зачастую чувствуем себя обязанными ее опровергнуть. На самом деле людям важно почувствовать, что их слышат, видят, ценят и понимают, – это создает условия для плодотворной дискуссии. Прежде всего нужно понять, что реальная проблема – это не факты, убеждения и какие-либо истории, а эмоции. Мы можем сопереживать кому-то, даже если не согласны с его интерпретацией внешних событий и собственных чувств. Простое признание чувств и мнений, сопереживание боли без попыток переубедить имеют большое значение. И это создает благоприятную почву для последующей дискуссии (если таковая состоится).

Эти принципы проверили политологи Джошуа Калла и Дэвид Брукман с помощью метода, называемого глубинным интервью. Суть метода заключается в следующем: сначала собеседнику предлагаются чувствительные для него вопросы, ответы на которые выслушиваются с искренним интересом; затем следуют дополнительные вопросы и начинается обсуждение центральной темы. Почему этот подход эффективен? Потому что при стандартном аргументационном подходе мы склонны выдвигать контраргументы (как минимум мысленно, но иногда и вслух) еще до того, как оппонент закончит излагать свою точку зрения. Очевидно, что это контрпродуктивно.

Установка «никакие аргументы не принимаются» исходит из нашей почти универсальной потребности быть правыми, включая потребность в ощущении принадлежности к группе, которая поступает правильно. Когда наше чувство собственной правоты подвергается сомнению, это угрожает нашей самоидентичности, и мы усердно стараемся отразить атаку и защитить то, что так важно для нас: чувство собственной правоты.

Метод глубинного интервью помогает побороть эту динамику, поскольку беседа начинается с демонстрации искренней заинтересованности в понимании и непредвзятости. Когда обмен мнениями начинается таким образом, некоторые защитные механизмы ослабевают, и обе стороны могут стать немного (лишь немного – помните, это не магия) более открытыми.

Обед с заблуждающимся

Летом 2020 г., вскоре после того, как я услышал историю и обвинения Дженни, я встретил еще одну заблуждающуюся – Еву. Ее история даже более наглядно демонстрирует, к чему приводит ощущение несправедливости на фоне внезапного острого стресса. Впервые я встретил Еву двумя годами ранее, когда она работала волонтером в одной некоммерческой организации. Она обратилась ко мне за советом об эффективном продвижении проекта. Мы встретились в кафе, я помог ей в меру своих сил и возможностей, и мы расстались друзьями. Когда дезинформация обо мне стала распространяться в сети, она позвонила. Напомнив, кто она такая, Ева сразу перешла к делу и принялась перечислять пункты уже знакомого мне перечня ложных обвинений, в которых она явно ничуть не сомневалась. Она даже не стала слушать мою версию событий, так что разговор застопорился. В конце концов, подавленная, она сказала: «Я должна во всем разобраться. Нам нужно встретиться лично».

Это было самое начало пандемии, и встречаться лично было довольно рискованно. Но я согласился увидеться на открытой террасе ресторана и даже сделал заказ. Она опоздала и начала разговор с тех же самых обвинений. Я в свою очередь снова сказал, что в них нет ни слова правды.

– Мои друзья отговаривали меня от встречи с вами, – заявила она.

– Почему же? – спросил я.

– Они сказали, что вы меня околдуете.

Я мог понять логику этих людей. Если она убедится, что я злодей, – это хорошо. Значит, она не поддалась моим злым чарам! Но если она задумается о чем-то, значит, я просто наложил на нее заклятие. Потому что я злодей, вне зависимости от исхода разговора.

Через некоторое время я перестал даже пытаться объяснить, чем я занимаюсь, а чем нет. Чтобы извлечь из нашей встречи хоть какую-то пользу, я сам начал задавать ей вопросы. Мне действительно было интересно. Два года назад Ева казалась уверенной в себе, коммуникабельной активной женщиной, преданной достойному делу. Теперь она казалась напуганной, подавленной и даже параноидной. Что с ней произошло за это короткое время после нашей первой встречи в кофейне? Трансформация, свидетелем которой я стал, была чем-то большим, нежели просто последствия стресса и усталости из-за пандемии, которые я видел на лице среднестатистического обывателя.

Ева начала рассказывать свою историю. Она преподавала рисование, но не была членом профсоюза, в отличие от большинства учителей. Она работала в одной школе более 10 лет и была преданна своим ученикам, но ее статус в учебном заведении был менее надежным, чем статус членов профсоюза. Это не было проблемой до пандемии, но, когда она началась, Ева потеряла работу, тогда как многие другие учителя – нет. Дальше стало еще хуже. Без ежемесячной зарплаты она не могла платить за аренду и потеряла квартиру. «Я живу в своей машине! – сказала она мне. – Я живу в машине!» Она продолжала повторять эту фразу, будто не могла поверить в то, что говорит. Я тоже не мог в это поверить. Ее ощущение несправедливости, униженности и безысходности было очень сильным.

Когда через час Ева собралась уходить, я спросил ее:

– Вы хоть немного изменили свое мнение обо мне?

– Не уверена, – был ответ. Она села в машину и уехала.

Но на этом история не закончилась. Несколько месяцев спустя Ева вдруг написала мне: она запустила краудфандинговый проект для оплаты некоторых медицинских расходов и просила меня внести средства. Я вежливо объяснил, что уже превысил бюджет благотворительных взносов на этот год. Ева возмутилась. Ее ответ был оскорбителен и пронизан ядовитым ощущением несправедливости. Она написала, что окончательно убедилась: я злой человек и все обвинения в мой адрес справедливы.

Потребность в эмоциональном облегчении

На Еву, как и на Дженни, повлияли эмоциональные факторы, в том числе стресс (как общий, так и внезапный), при слабой резистентности, недоверие к обществу и ощущение несправедливости. Ничто из перечисленного не уникально и не характерно исключительно для этих двух женщин или какого-либо времени или обстоятельств. Но очевидно, что все эти элементы стали более интенсивными во время пандемии и повлияли на одних людей гораздо сильнее, чем на других.

Когда не можем контролировать стресс или влиять на него, когда чувствуем себя беспомощными перед другими людьми или событиями, мы вынуждены искать эмоциональное облегчение другими способами. Как относительно легко нивелировать неприятное чувство потери контроля? Ответ прост: найти объяснение происходящему и назначить виновного. Неважно, корректны ли объяснения, не говоря уже о справедливости обвинений. Они просто необходимы, чтобы обеспечить некоторый уровень эмоционального комфорта. В следующей главе мы более подробно рассмотрим, что происходит, когда кто-то начинает такого рода поиски для облегчения эмоционального напряжения.

Глава 4

Найти злодея, чтобы вернуть себе контроль

У ненависти же есть свои удовольствия. Часто она оказывается ценной компенсацией, возмещающей унижения страха. Чем сильнее страх, тем больше будет ненависти.

КЛАЙВ ЛЬЮИС.

ПИСЬМА БАЛАМУТА

Люди всегда любили злодеев. Без них все истории – от древних героических саг до сегодняшних высокобюджетных боевиков – были бы очень скучными. Хороший злодей помогает обозначить морализаторские линии, добавить в повествование драматизма и напряжения, а главное – люди испытывают небывалое удовлетворение, когда злодей повержен. Но злодеи не всегда вымышленные. В истории достаточно реальных воплощений зла, в сравнении с которыми их вымышленные аналоги кажутся безобидными добряками. Однако сегодня мы наблюдаем тревожную тенденцию. Лексикон, который раньше применялся только для описания поистине отвратительных персонажей – например, Адольфа Гитлера и его приспешников, – теперь может использоваться в отношении любого, с кем мы не согласны. Если вы хотя бы несколько часов проведете в социальных сетях и понаблюдаете за обсуждением спорных вопросов, то обнаружите, что оппоненты ничтоже сумняшеся бросаются такими эпитетами, как «нацист», «фашист», «диктатор», «сторонник геноцида» и т. д. Просто признать, что у кого-то другая точка зрения, теперь недостаточно – надо выставить человека настоящим злодеем. Хиллари Клинтон не может быть просто проницательным политиком-либералом и феминисткой, с которой кто-то не согласен, – она непременно должна руководить шайкой педофилов, убивающих детей. Дональд Трамп не может быть просто дерзким, амбициозным популистским лидером, – он должен быть фашистом, секретным иностранным агентом, который хочет уничтожить демократию и ввести военное положение в стране. Мы видим злодеями не только кандидатов в президенты, но и обычных людей, с которыми встречаемся лично и онлайн.

Я испытал это на собственном опыте в разгар своей неожиданной демонизации. Одним особенно незабываемым утром я проснулся и увидел с десяток уведомлений в социальных сетях. В то время я старался держаться от интернета подальше, но игнорировать такое количество было невозможно. Предмет обсуждений был непосредственно связан с моим именем, и, хотя я знал, что мое самочувствие, скорее всего, ухудшится, все же начал читать. Пост, в котором меня отметили, начинался со следующего довольно наглядного и ужасного абзаца:

Если бык, которого ведут на бойню, видит, как на его глазах убивают его собратьев, ощущает запах их крови и чувствует смерть в воздухе, он впадает в ярость и борется за свою жизнь до последнего момента. Но в сельском хозяйстве есть эксперты по психологии животных, которые знают, как заставить быка идти на смерть смирно и без сопротивления. В идеале бык не должен знать, что его собираются зарезать, до последних секунд своей жизни, когда он уже полностью нейтрализован, висит вверх ногами и видит блеск мясницкого ножа. Управление человеческим сознанием принципиально не отличается. Нужно шаг за шагом вести людей к конечному пункту назначения так, чтобы они не подозревали о цели и шли по своей собственной воле.

Автор этой публикации некто Джон. После описания злосчастного быка он перешел к детальному объяснению деятельности нацистов: они использовали такой же метод «управления сознанием», чтобы во время холокоста отправлять в лагеря и убивать миллионы евреев, цыган, инвалидов и других «нежелательных» людей. А потом Джон переключился на меня (вероятно, бойни и газовые камеры имеют непосредственное отношение к профессору Ариели).

Подобно массовым убийцам животных и людей, объяснял Джон, я был главой «операции по управлению сознанием», цель которой – привести ничего не подозревающее население к полному уничтожению. Его обвинения сводились к следующему: я заставляю людей носить маски, чтобы убедить их в реальности «ложной» пандемии; запрещаю людям навещать своих бабушек и дедушек, чтобы изолировать их и принудить к вакцинации; навешиваю ярлыки на противников вакцинации, объявляя их сторонниками конспирологических теорий, чтобы дискредитировать их борьбу с «хищническим истеблишментом». Мало того: полуборода нужна мне, чтобы манипулировать людьми, выставляя себя жертвой и отвлекая их внимание от истинного злого умысла. В заключение Джон призвал устроить судебное разбирательство, чтобы решить «конкретный вопрос», а именно: «достаточно ли пожизненного заключения с каторжными работами для преступника Ариели или же следует добиваться смертного приговора».

Пост собрал больше тысячи лайков и комментариев. Некоторые комментаторы заявили даже, что смертного приговора такому злодею, как я, будет недостаточно. «Он хуже нацистов, – писали они. – Его надо вместе с дружками-иллюминатами показывать в зоопарке и унижать публично». Меня называли монстром, сравнивали с демоном, дьяволом и библейским злодеем Аманом[9], задумавшим истребить всех евреев.

Я делюсь этой историей не для того, чтобы привлечь внимание к враждебности, направленной на меня, а для того, чтобы подчеркнуть: такие вещи стали обычным явлением. Это ярчайший пример выражения ненависти, направленной против того, кто назначен злодеем, что стало нормой в подобных дискуссиях.

Сталкиваясь с такими настроениями почти ежедневно, я задался вопросом: почему? Почему они настроены так радикально? Что заставляет этих заблуждающихся верить, будто миром управляют злодеи? И я начал понимать (как уже говорил в предыдущей главе), что именно переживание внезапного тяжелого стресса доводит некоторых людей до таких крайностей. Я видел, как ощущение несправедливости, вызванное жестокостью со стороны других людей, порождает еще большее недоверие и жестокость и разрушает социальные связи. Я понял, что люди отчаянно нуждаются в ответах, стремятся обрести контроль над своей жизнью и в результате некоторые из них погружаются в воронку заблуждений. Но тогда мне было не совсем понятно, что именно они там находят. Очевидно, что к заблуждению их привели эмоциональные проблемы и неудовлетворенные потребности, но какова эмоциональная награда? Неужели они получали эмоциональное облегчение, обращаясь к негативным историям, наполненным тайными заговорами со злым умыслом? Почему они продолжали возвращаться за добавкой? И почему наслаждались токсичными эмоциями, такими как ненависть и агрессия, направленными на людей, с которыми они даже не знакомы лично? Ответы на эти вопросы мы попытаемся найти далее.

Мне кажется, люди, как правило, не склонны верить, будто миром управляет зло. Большинство верит в добрые силы. Например, в доброго Бога, карму или любящую Вселенную. Даже если верить в дьявола, добро все равно должно победить. С психологической точки зрения вера в добрые силы имеет массу преимуществ. Мысль, что добрые силы, управляющие миром, заботятся о наших интересах, приносит очевидную пользу и утешение. Когда что-то идет не так, у тех, кто верит в Бога / карму / любящую Вселенную, меньше причин для стресса, ведь в конце концов добрые силы позаботятся о нас. Действительно, многие исследования подтверждают связь религиозных чувств с душевным благополучием.

Но люди, которых я встречал в интернете, видели зло буквально на каждом шагу и верили в него чуть ли не с религиозным фанатизмом. Гнусные заговоры, которые они обсуждали, никогда не были простыми. Обычно в них фигурировал тот, кто хочет контролировать или уничтожить что-то (кого-то), используя технологию, которая кажется полезной, но на самом деле вредит всем и каждому сложным и замысловатым способом. Вы вряд ли найдете на просторах социальных сетей упоминание о тайном заговоре с целью улучшения мира, борьбы с бедностью и болезнями и спасения миллионов жизней. Нет, заговоры, на которых фокусируются эти люди, всегда включают в себя такие вещи, как лишение человека всех прав и свобод, жестокое обращение с детьми, коррупция, контроль над действиями и мыслями населения и обогащение злодеев.

Я много размышлял и пришел к выводу, что поиск злодея (злодеев) не входит в настоящие намерения таких людей, они не ищут злые заговоры намеренно. Скорее погоня за злодеями – прискорбный побочный эффект функционирования психологической системы, когда она пытается справиться со стрессом и страхом. Изучив сложные эмоциональные и психологические потребности, которые приводят людей к заблуждениям, я пришел к выводу, что эти потребности первоначально, частично и временно удовлетворяются за счет фиксации на злодеях, действующих в черно-белой вселенной. Находясь в состоянии депривации, люди ищут утешения и облегчения и находят их при помощи злодея, который во всем виноват. И хотя история злодея может быть сложной и многоплановой, мир кажется отчаявшимся людям четко разделенным на простые категории добра и зла. Найти такого злодея – все равно что почесать укус комара, – это приносит облегчение, но лишь временное, – в долгосрочной перспективе ситуация значительно усугубляется.

Для объяснения своих идей я использую в качестве метафоры один из копинг-механизмов – обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР).

Обсессивно-компульсивное расстройство как метафора воронки заблуждений

Представьте себе молодую женщину (назовем ее Эми), над которой в детстве издевались из-за лишнего веса. В результате она постоянно беспокоилась о своей внешности: в школе, в колледже, когда начала работать на местного поставщика продуктов питания. Негативные мысли посещали ее все чаще, пока в конечном итоге не стали навязчивыми. Эми не может не думать о том, как она выглядит, особенно когда выходит из дома. Пытаясь справиться с навязчивыми мыслями, она выработала привычку: обязательно смотреться в зеркало перед выходом и поправлять прическу, а также мыть руки, – только после этих действий она чувствовала себя более или менее спокойно. И хотя она все так же беспокоится о внешности, эти привычки дают ей чувство контроля и в некоторой степени помогают успокоиться. Со временем ее ритуалы становились все более рутинными и навязчивыми, и в конце концов Эми уже не могла без них обходиться. Это упрощенная характеристика ОКР[10].

Теперь рассмотрим общую структуру ОКР. Она включает навязчивые мысли (обсессии) и компульсивное поведение, которое помогает хоть как-то справиться с ними. Подумайте о метафорическом смысле ОКР по отношению к состоянию заблуждающихся, которые ищут утешения. Параллель очевидна: как Эми находит облегчение в мытье рук перед выходом, так и заблуждающиеся получают то же самое в поиске виновника всех бед. Ощущение, что они в состоянии разобраться в происходящем, дает им некоторое чувство контроля. По крайней мере, на какое-то время.

Конечно, метафора не идеальная. Между мытьем рук и поиском злодеев есть несколько существенных различий. Но даже различия помогут разобраться в глубинных потребностях заблуждающихся, а также понять, как поиск виноватых удовлетворяет эти потребности и почему прилагаемые усилия все сильнее затягивают в воронку заблуждений.

Ритуал мытья рук остается неизменным, а вот поиск злодеев в интернете меняется и расширяется с каждым днем. Постоянно появляются новые видео, новая информация, обнаруживаются новые связи, делаются новые выводы, и из ловушки вырваться все труднее.

А теперь давайте сравним Эми с молодым человеком по имени Том. Тома не беспокоит его вес, – его волнуют события мирового масштаба, а особенно изменения климата. Он знает людей, которые уже потеряли свои дома во время пожаров и ураганов. И эти истории пугают его. Наука сбивает с толку. Мысли об этом становятся навязчивыми. Том отчаянно ищет ответ на вопрос: почему все это происходит? Разумеется, за ответом он обращается к интернету. Важно отметить, что рутинные ритуалы вроде мытья рук в данном случае бесполезны. Тому нужны объяснения, причем ужасных вещей, поэтому добрый Бог тут не поможет. Нет. Том ищет некие деструктивные механизмы – нечто злое, только зло может объяснить происходящее и в идеале взять вину на себя.

Том находит видео, где объясняют, что изменения климата никак не связаны со сжиганием ископаемого топлива, – это результат секретных экспериментов по геоинженерии, которые проводит правительство. Он шокирован, но одновременно немного успокаивается, потому что наконец-то немного понимает суть дела. Теперь мир теперь более логичен, и это несколько утешает (так Эми почувствовала себя лучше, впервые вымыв руки перед выходом из дома). Но это слабое утешение не устраняет стресс и беспокойство в целом (как и в случае с Эми), и Тому требуется очередная доза того же лекарства (опять же, как и Эми). Он возвращается в интернет, но на этот раз поиски ведут его в другом направлении: он узнает о так называемой Программе высокочастотных активных авроральных исследований (High-frequency Active Auroral Research Program, HAARP). Это реально существующая программа. Том находит в Google Earth фото бывшего военного исследовательского центра на Аляске. Он узнает, что эта программа способна вызывать ураганы, землетрясения и наводнения за счет вибрации металлических частиц в атмосфере, а все, что мы слышим об изменениях климата, на самом деле мистификация, которая должна скрыть смертоносные последствия деятельности HAARP. Пазл начинает складываться! Затем Том находит информацию о том, как самолеты распыляют в атмосферу вредные химикаты и металлы, которые HAARP затем «активирует» радиоволнами, изменяя таким образом погоду. Он находит пост какого-то человека, чей брат служит в авиации и готов подтвердить эту информацию. Идя по улице, он вдруг замечает, как много самолетов в небе оставляют за собой белые шлейфы. Ночью Том возвращается к своим изысканиям и узнает наконец причину происходящего: заговор с целью истощения ресурсов Земли до такой степени, что правительства смогут использовать погоду в качестве оружия массового уничтожения в новой холодной войне и полностью контролировать население.

Данный пример демонстрирует копинг-механизм Тома: поиск информации в интернете как компульсивное действие. Определенно его стратегия отличается от стратегии Эми с мытьем рук. В отличие от мытья рук поиск информации в сети меняется с каждым разом. Этот процесс все глубже и глубже засасывает Тома в альтернативную реальность заговоров и злодеев. Чем глубже он погружается туда, тем сильнее меняются его взгляды на мир. Том попал в воронку заблуждений.

Еще одно важное отличие ОКР от заблуждений заключается в том, что, хотя компульсивные действия могут быть изнурительными и пагубными, такие ритуалы, как мытье рук, сами по себе нейтральны, не приносят вреда в долгосрочной перспективе и не меняют личность. Заблуждения же могут полностью изменить внутренний мир человека, причем не в лучшую сторону, особенно когда убеждения строятся вокруг презренных личностей, которые хотят захватить мир, уничтожить всех нас и контролировать каждый аспект нашей жизни.

Эти два важных элемента – доступный материал, объемы которого постоянно увеличиваются (особенно в интернете), и неизбежное столкновение с объяснением всех бед злыми силами – и отличают воронку заблуждений от ОКР. Но они же делают воронку заблуждений психологически разрушительной и затрудняют выход из нее.

Очевидно, что обнаружение воображаемого злодея и возложение вины на него не решают никаких проблем. Это не поможет остановить изменения климата, найти работу, избавиться от растерянности, страха, тревоги, социальной изоляции и т. д. Однако такая стратегия может принести кратковременное облегчение. Осведомленность и чувство контроля ненадолго улучшают эмоциональное состояние. Если бы вы попросили Тома оценить его общий уровень благополучия, когда он только испытывал тревогу, но ничего не предпринимал, возможно, он сказал бы «5 из 10». После просмотра первого видео он сказал бы «6». Улучшение! Поначалу, когда Том находит «главного злодея», это психологически утешает. Какое облегчение – разобраться в происходящем и, что важнее, убедиться: он не виноват. Это все происки злодея. Но пока Том размышляет о сделанных открытиях, он видит мир в более мрачных красках, уровень его благополучия падает еще ниже, чем до начала поисков, – уже 4 из 10. Поэтому он задается вопросом: «Что помогло бы мне чувствовать себя лучше?» И вспоминает средство, которое вроде бы отлично работает. Он снова обращается к интернету и находит еще больше видео. На какое-то время его состояние улучшается. Но в долгосрочной перспективе Том будет чувствовать себя все хуже и хуже. По мере погружения в эту кроличью нору ненависти и навязчивых мыслей действия, ненадолго облегчающие его состояние, меняют его мировоззрение, медленно, но неизбежно делая его все более обеспокоенным и даже одержимым теми тревогами и страхами, от которых он изначально стремился избавиться (см. рис. 3). Это паттерн краткосрочного облегчения и долгосрочного ухудшения эмоционального состояния – часть того, что делает воронку заблуждений такой соблазнительной и вместе с тем разрушительной.

Рис. 3. Неизбежные последствия поисков злодея

Каждый раз, когда люди в состоянии стресса просматривают видео со злодеем, обвиняя его во всех бедах, они чувствуют кратковременное облегчение, которое оборачивается ухудшением эмоционального состояния в долгосрочной перспективе. Процесс повторяется, и с течением времени общий уровень благополучия заметно снижается.

Преднамеренное причинение вреда ранит сильнее

Чтобы понять, почему поиск злодея человеком вроде Тома запускает деструктивный цикл, рассмотрим процесс подробнее. Как мы видели, сначала Том чувствует облегчение, потому что возвращает себе чувство контроля, – теперь он знает, почему так напряжен и обеспокоен. Все происходящее не просто случайный хаос, а результат деятельности конкретного злодея.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Научитесь наслаждаться неопределенностью

Состояние неопределенности большинству людей приносит дискомфорт. Из-за этого мы склонны быстро приходить к ошибочному выводу: что-то не так. На самом деле неопределенность может быть продуктивным, даже позитивным состоянием. Проводя исследования, мы пытаемся убедить самих себя, студентов и коллег, что состояние неопределенности может принести удовольствие. Логика такова: не зная ответа, мы можем получить истинное знание, поэтому лучше действовать не спеша, тщательно все обдумывать и наслаждаться процессом. К сожалению, большинству людей это не удается. Мы предпочитаем как можно быстрее получить ясный ответ, особенно если находимся в состоянии стресса. Некоторых эта антипатия к неопределенности и приводит к заблуждениям. Умение не спешить с выводами, рассматривать одновременно множество гипотез и оставаться открытым для новой информации и возможностей – ключ к тому, чтобы не впасть в заблуждение. Мы склонны восхищаться убежденностью и уверенностью и стремимся к этому. Но для собственного блага нам стоило бы научиться восхищаться состоянием неопределенности и наслаждаться им.

Идея того, что состоянием неопределенности в принципе можно научиться наслаждаться, на первый взгляд противоречит человеческой природе. В конце концов, разве мы не хотим определенности? И не означает ли любое колебание или неизвестность только одно: что-то идет не так? Хотя вкус к неопределенности, может, и не является частью нашей натуры, его вполне можно приобрести, как и другие хорошие вещи в жизни. Задумайтесь на минутку о чем-то, что вы сначала ненавидели, но со временем полюбили. Возможно, это был кофе, пиво, авангардный джаз или острая еда. Если мы можем обрести вкус к этим вещам, то почему не можем сделать то же самое в отношении неопределенности и научиться принимать ее, испытывая истинное наслаждение? Я считаю, что это вполне возможно и даже легче, чем пристраститься к острому соусу (который, кстати, напрямую стимулирует болевые рецепторы, но одновременно может приносить удовольствие). Как только почувствуем вкус к неопределенности, мы можем обнаружить, что она делает жизнь более интересной.

Разъедающее чувство несправедливости, которое мы встретили в историях Дженни и Евы в предыдущих главах, возникло не само по себе, а по чьему-то злому умыслу. Другими словами, кто-то за этим стоит. За стрессом, который испытывает Том, – чье-то намерение. Это намерение делает облегчение, которое он испытывает от обнаружения злодея, еще более кратким и в конечном итоге усиливает стресс. Одно прекрасное исследование связи преднамеренного нанесения вреда со стрессом было проведено социальными психологами Куртом Греем и Дэниелом Вегнером. Центральный вопрос исследования был таков: становится ли неприятный опыт болезненным в большей степени, если мы верим, что переживаем его по чьей-то воле?

Вот как проходил эксперимент. Представьте, что вы студент колледжа и согласились участвовать в исследовании. Когда вы прибываете на место, вас знакомят с другой участницей, – назовем ее Лорой. Вас рассаживают по соседним комнатам. В вашей комнате есть компьютер, на мониторе – описание двух потенциальных задач. Одна из задач включает в себя так называемую оценку дискомфорта: вам нужно оценить, насколько вам больно, когда вы получаете удары электрическим током. Другая задача не подразумевает никакой боли: нужно просто прослушать два звука и определить, какой из них более высокий. Вам сообщили, что предстоит выполнить одно из двух заданий, однако вы не сможете выбрать его сами. Выбор сделает Лора, которая сидит в соседней комнате и видит те же задачи на своем мониторе.

Через мгновение вы узнаете результат выбора Лоры: удары электрическим током. Вы несколько раздражены и начинаете с ужасом представлять, какая боль вас ожидает. Почему Лора не выбрала другое задание? Что она вообще имеет против вас? Ведь вы даже не знакомы. В этом состоянии вы и получаете удар, а затем оцениваете уровень боли.

Теперь представьте тот же базовый сценарий, но с одним ключевым отличием: вам сообщают, что на мониторе Лоры кнопки с номерами заданий поменяли местами (без ее ведома). Другими словами, вы получите задание противоположное тому, что выбрала Лора. Когда выбор сделан, подсвечивается задача с электротоком. Вы, конечно, раздражены, но понимаете, что это не было намерением Лоры. Она думала, что выбирает для вас безболезненный вариант. Затем следуют удары током. И они очень болезненны. На этот раз вы также оцениваете уровень своего дискомфорта. Главный вопрос: чувствуете ли вы разницу в интенсивности боли в том и другом случае? Иначе говоря, причиняют ли те же самые удары меньше боли, если вы знаете, что получаете их без чьего-то умысла, или намерения?

Как выяснилось, да. Намерение имеет значение, и боль ощущается по-другому. Несмотря на то что физическая интенсивность боли в обоих случаях была абсолютно идентичной, участники, которые думали, что их партнер по эксперименту намеренно подверг их такому испытанию, оценивали уровень дискомфорта выше, в отличие от тех, кто думал, что боль им причиняют без злого умысла. Преднамеренная боль сильнее, чем непреднамеренная. Таким образом, страдание – это сочетание внешних условий и их интерпретации.

Кроме того, данный эксперимент показал: если боль непреднамеренная, с течением времени она ослабевает. Другими словами, испытуемые адаптируются к ней, что обычно и происходит с повторяющимися переживаниями всех видов. Интенсивность же намеренной боли оставалась неизменной на протяжении всего эксперимента. Эта избирательная адаптация (адаптация только к непреднамеренной боли) означает, что, хотя мы и можем свыкнуться со многими вещами в жизни, элемент преднамеренности невозможно просто взять и отбросить. Он продолжает причинять боль, которая никогда не ослабевает.

Будем надеяться, что никто в соседней комнате не намеревается причинить нам боль посредством электрического тока. Но в нашей жизни легко найти примеры того, как злой умысел добавляет еще больше боли и без того болезненному опыту. Я считаю, что именно это и произошло со многими людьми во время пандемии COVID-19. В состоянии стресса и тревоги они, как и Том, начали искать ответы в интернете и убедились, что за вирусом и сопутствующими ограничениями стоят некие подлые люди. Они почувствовали временное облегчение, но, когда оно прошло, им стало только хуже. Тяжело переносить непрекращающийся внезапный стресс, но еще тяжелее переносить его по чьей-то злой воле. В отличие от участников эксперимента, которым недолго пришлось терпеть боль, те из нас, кто пострадал от стресса из-за COVID-19 (то есть все мы в той или иной степени), переживали хронический стресс в течение почти трех лет. Итак, что сделали люди, которые решили, что их страдания вызваны намеренно? То же, что раньше помогало им почувствовать себя лучше: они начали искать ответы, злодеев, гнусные заговоры. И с каждым разом все сильнее увязали в воронке заблуждений.

Как только злодей обнаружен, к нему можно возвращаться снова и снова, чтобы обвинить в любых новых бедах. Когда мы уверены, что кто-то имеет злые намерения в принципе, мы не испытываем потребности задавать себе дополнительные вопросы при обвинении его в очередном преступлении. Наоборот, безапелляционно указываем на него пальцем. Когда Том читает о погодном явлении, которое его пугает, или находит статистические данные о повышении температуры, ему легко обвинить HAARP или жадное до власти правительство. И если вы думаете, что вас это не касается, задумайтесь о политическом деятеле, который вам очень не нравится. В качестве примера возьмем Дональда Трампа, поскольку значительная часть населения США, вероятно, выбрала бы его, но вы можете заменить его любой другой персоной в соответствии со своими политическими убеждениями. Спросите себя: если я услышу историю или прочитаю заголовок, в котором сказано, что у Дональда Трампа роман с русской проституткой или он вступил в тайный сговор с Путиным, какой будет моя первая реакция? Многие люди, если они честны с собой, признаются, что легко поверят в эти бредни без независимой проверки фактов. Почему? Потому что многие уже раз и навсегда решили, что Трамп – злодей. И все мы, независимо от своих политических убеждений, любим, когда во всем виноваты злодеи.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Не ищите злой умысел

Когда у нас неприятности и мы думаем, что они устроены кем-то намеренно, мы страдаем еще больше. Лично я стараюсь придерживаться слегка модифицированной версии принципа, известного как «бритва Хэнлона». В оригинальной версии «бритва Хэнлона» звучит так: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить обычной глупостью». Однако, на мой взгляд, «глупость» – слишком сильно сказано, более подходящий термин – «иррациональность», склонность человека к совершению ошибок. В моей интерпретации принцип звучит так: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить склонностью человека к совершению ошибок». Когда с нами или нашими близкими случается что-то плохое, нужно смотреть в самый корень проблемы, искать первопричины событий и стараться найти объяснения, в которых не предполагается преднамеренность или чей-то злой умысел. Лучше обратить внимание на ошибки, невнимательность, импульсивность, эмоции и целый ряд других проявлений человеческой природы.

Модифицированная версия «бритвы Хэнлона» не только отчасти устраняет боль от предполагаемого злого намерения, но также увеличивает шансы на понимание истинных причин произошедшего и, соответственно, на эффективное решение проблемы.

Почему сложные истории так привлекательны для заблуждающихся?

Истории, распространяемые заблуждающимися, не только мрачны и негативны, но и на удивление сложны. Конечно, по их мнению, это вообще не истории. Например, недостаточно просто утверждать, будто фармацевтические компании ускорили разработку и испытание вакцины против COVID-19, чтобы увеличить прибыль, или будто они скрыли важную информацию от FDA (Food and Drug Administration – Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов) и общественности, хотя никаких доказательств этому нет. В конспирологических теориях Билл Гейтс и иллюминаты вступили в сговор, чтобы сократить население Земли и создать технократическое общество. Для достижения этой цели заговорщики придумали ложь о ковиде, а затем – вакцину, которая убьет людей своими побочными эффектами и в целом ухудшит фертильность как женщин, так и мужчин на многие поколения вперед. И на этом «история» не заканчивается. Страх, порожденный вирусом и высоким уровнем смертности, позволит правительствам ввести карантин и заставить своих граждан получать «зеленый паспорт», где будет указан статус вакцинации, – это первые важные шаги на пути к бездумному подчинению и лишению человека его законных прав. Конечно, это всего лишь общая сюжетная линия. В деталях все гораздо сложнее. Эти детали касаются действия мРНК-вакцины; обвинения Билла Гейтса в том, что он тайно владеет фармацевтической компанией Pfizer и контролирует Всемирную организацию здравоохранения; роли центральных банков и цифровых валют в контроле над гражданами всех стран. Это действительно сложная и бесконечная история, и, если бы она не имела такого разрушительного воздействия, получилась бы лучшая мыльная опера всех времен и народов.

Столкнувшись с подобными историями впервые, я был поражен их сложностью. В целом, по моим наблюдениям, люди предпочитают простые нарративы, чтобы объяснить себе окружающий мир. Только подумайте, сколько романтических историй строится по простой схеме сказки со счастливым концом и у скольких историй о супергероях один и тот же предсказуемый сюжет.

Простота также лежит в основе важного методологического подхода в науке, известного как «бритва Оккама». Основная идея состоит в том, что следует отдавать предпочтение самому простому объяснению с наименьшим количеством элементов, пока оно не будет признано неадекватным. Важно отметить: принцип «бритвы Оккама» не означает, что правильным всегда является самое простое объяснение, но если нет данных в пользу какого-либо одного объяснения из нескольких, то следует остановиться на простейшем.

Стремлением к простоте я руководствовался во многих своих исследованиях. На мой взгляд, одна из целей социальных наук – найти несколько центральных принципов для объяснения большинства явлений окружающего мира. Например, известен такой феномен, как боль оплаты. Мы испытываем боль, расставаясь с деньгами, но, когда не видим сам процесс оплаты или не обращаем на него внимания, нам уже не так больно. Это помогает понять, почему мы склонны превышать лимит расходов при использовании кредитных карт; почему чувствуем себя хуже, если оплачиваем обед наличными; почему предпочитаем отдых по системе «все включено», даже если в целом он дороже; почему выходим за рамки бюджета при ремонте дома и т. д.

Почему при всех преимуществах упрощения конспирологические теории заговоров такие сложные? Заблуждающиеся не только игнорируют принцип «бритвы Оккама», но и активно усложняют свои теории, добавляя больше подвижных элементов и косвенных сил.

Возьмем, к примеру, одну из самых захватывающих теорий заговора: о том, что Земля плоская. Почему я считаю ее заслуживающей особого внимания? Потому что она подразумевает колоссальные масштабы заговора. Каждое правительство, зная правду, должно скрывать ее. Каждый пилот, лично видевший планету с высоты, также должен молчать об увиденном. Космические программы, конечно, не могли быть реализованы в действительности, и все их участники и разработчики должны держать в секрете то, что им известно. Кроме того, над куполом, окружающим «плоскую Землю», должно работать множество людей, чтобы перемещать солнце и облака, создавать ветер и т. д.

Но и это еще не всё. Часть сторонников теории плоской Земли добавила к ней еще одну, более сложную «сюжетную линию»: будто бы Австралии не существует и целая страна и 26 млн населяющих ее человек, по этой теории, – элемент тщательно продуманной мистификации. Австралийцы, которых мы видим в средствах массовой информации, на самом деле актеры, которым NASA платит за то, чтобы они притворялись австралийцами. Как вариант: они созданы компьютером. И в ответ на ваше возражение «Минутку, но ведь это смешно, я лично был(а) в Австралии» у них есть контраргумент – на самом деле вы летали в отдаленную часть Южной Америки, населенную вышеупомянутыми актерами. Но зачем? Зачем кому-то прикладывать столько усилий, чтобы создать фальшивую страну? И на этот вопрос у заблуждающихся имеется ответ: все началось с британцев, которые хотели избавиться от преступников. Вы, вероятно, еще в школе слышали, что всех нарушителей закона британцы отправили на другой конец света, но отрицатели Австралии утверждают, что на самом деле их просто бросили посреди океана и они утонули. А миф о континенте, населенном прыгучими кенгуру, милыми коалами и закоренелыми преступниками, был создан, чтобы скрыть этот акт массового убийства. Ознакомившись с этой теорией, я написал своим австралийским друзьям: «Мне очень жаль, я ценил нашу дружбу, пока думал, что вы настоящие». Как ни странно, «актеры», играющие роли моих австралийских друзей, в своем ответе настаивали на реальном существовании своей страны и самих себя. К сожалению, некоторые люди просто отказываются признавать правду, даже когда сталкиваются с ней лицом к лицу.

Огромное число людей, правительств и учреждений, которые должны быть вовлечены в заговор, и делает теорию плоской Земли такой захватывающей. Просто задумайтесь, что произойдет, если вы доверите секретную информацию всего пятерым. Шансы на то, что тайна станет явной, очень высоки. Как сказал Бенджамин Франклин, «трое могут сохранить секрет, если двое из них мертвы». А в случае с данной теорией сохранять секрет должны сотни тысяч или даже миллионы людей.

Можно было бы подумать, что теории заговора становятся такими сложными не намеренно, а случайно – из-за способов построения и огромного количества людей, которые вносят свой вклад в их создание. Но с психологической точки зрения более продуктивно попытаться понять потенциальные психологические выгоды (причины), связанные с такой сложностью.

Во-первых, очевидно, что в более сложной истории больше деталей и нюансов, следовательно, можно много и долго говорить на выбранную тему, причем новую информацию раскрывать постепенно. Таким образом, заинтересованные люди могут извлекать выгоду из распространения подобных историй в течение длительного времени. С этой точки зрения, чтобы построить медиаимперию на заблуждениях и теориях заговора (как, например, популярный ультраправый радиоведущий Алекс Джонс), имеет смысл усложнить нарратив так, чтобы он мог развиваться с течением времени. Как часто, по вашему мнению, люди будут посещать веб-сайт, который выражает несогласие с экономической политикой правительства или его позицией по вопросам образования? В лучшем случае заглянут, составят свое мнение и двинутся дальше. А если это сайт, который разоблачает тайный синдикат педофилов с постоянно меняющимся составом из голливудских звезд и других представителей мировой элиты? Это уже история, которую можно дополнять, расширять и обновлять. Посетитель сайта может получать новые откровения о членах синдиката и их злодеяниях, о подпольных сетях, с помощью которых они торгуют своими жертвами, об экзотических частных поместьях, где совершаются преступления, и о тщательно продуманных схемах прикрытия. Кроме того, можно обсуждать подробности о непрекращающейся битве между теми, кто знает об этом, и остальным миром. Люди будут бесконечно кликать и делиться, кликать и делиться, кликать и делиться…

Во-вторых, свою роль играет когнитивное искажение, которое называют ошибкой пропорциональности, – это еще одна психологическая причина сложности теорий заговора. Ошибка пропорциональности заключается в том, что мы подсознательно предполагаем, будто крупные события непременно вызваны пропорционально серьезными причинами. Но реальность жизни такова, что «дерьмо случается» и без каких-либо веских причин при полном отсутствии логики. Случайность и удача (включая невезение) – важные движущие силы во Вселенной, как и человеческая глупость, но осознавать это неестественно для людей. Мы склонны искать причины и предпосылки, а когда событие поражает масштабами, соответственно, масштабные причины и предпосылки. Например, представьте такую ситуацию: однажды утром мы все узнаём, что из-за централизованного фторирования воды нам придется реже встречаться с другими людьми, изолироваться и проводить больше времени перед компьютером. Какой была бы ваша первая мысль? Что это вполне объяснимая человеческая ошибка? Или вы сразу начнете рассуждать о том, кому это выгодно, и о способах влияния на мир посредством такого действа? Предполагаю, что вы хотя бы теоретически рассмотрели бы возможность чьего-то злого умысла в таком грандиозном событии.

Обратимся к следующим конкретным примерам (в отличие от вымышленного примера с фторированием воды в этот список включены события, которые многие люди объясняют серьезными причинами и злым умыслом).

Выберите наиболее вероятные, на ваш взгляд, утверждения в каждой паре:

● ВИЧ/СПИД появился в результате непредвиденной мутации.

● ВИЧ/СПИД изначально был придуман как биологическое оружие и случайно «сбежал» из лаборатории.

● Ураган «Катрина» был случайным событием.

● Ураган «Катрина» – это результат экспериментирования правительства с технологиями управления погодой.

● Массовые расстрелы в США внезапно участились.

● Массовые расстрелы в США устраивает правительство США с целью ужесточения контроля над огнестрельным оружием.

● Принцесса Диана погибла в результате несчастного случая.

● Кто-то намеренно организовал убийство принцессы Дианы.

● Самолет, выполнявший рейс TWA-800[11], потерпел крушение из-за простой неисправности топливного бака.

● Крушение самолета, выполнявшего рейс TWA-800, – сложная история с участием американских военных.

● Катастрофические лесные пожары в Калифорнии в 2018 г. были обусловлены экстремальными атмосферными условиями или неисправностями линий электропередачи.

● Катастрофические лесные пожары в Калифорнии в 2018 г. были намеренно устроены Тихоокеанской газовой и электрической компанией (Pacific Gas and Electric Company, PG&E) совместно с международной кликой еврейских банкиров во главе с Ротшильдами при помощи космического лазера, чтобы расчистить территорию для высокоскоростной железной дороги.

Если хотя бы в одном из примеров вы склоняетесь ко второй версии или просто задумываетесь о ней, это может свидетельствовать об ошибке пропорциональности. И еще один пример: вирус, который возник в Ухане (Китай) и распространился по всему миру, из-за чего почти все правительства объявили карантин, закрыли школы и запретили путешествовать, что привело к колоссальным эмоционально-психологическим и финансовым последствиям. Если бы вы узнали о чем-то таком, стали бы вы задаваться вопросами о выгоде таких событий для различных правительств, корпораций? Или просто списали бы все на невезение?

Интересно, что ошибка пропорциональности, по всей вероятности, не касается позитивных событий. Когда речь идет об удивительных изобретениях или открытиях (например, пенициллин, стикеры для заметок, рентген, тефлон виагра и т. д.), как правило, мы просто считаем это счастливым стечением обстоятельств. Другими словами, мы склонны думать, будто «дерьмо случается» только со знаком плюс.

В-третьих, сложность заговоров обусловлена стремлением обладать уникальными знаниями. Как мы выяснили в предыдущей главе, ощущение потери контроля в стрессовых условиях – базовый элемент воронки заблуждений. Люди с низким уровнем контроля над многими важными вещами в жизни испытывают сильную потребность вернуть себе хотя бы немного контроля. И обретение уникальных знаний, которые отличают их от остальных, позволяет сделать это. Данный психологический механизм работает двумя различными способами. Первый: ощущение обладания уникальными знаниями ослабляет чувство беспомощности и зависимости от скрытых сил. Второй: заблуждающиеся часто не полностью интегрированы в общество. Они чувствуют себя изгоями, как будто общество, включая близких людей, смотрит на них сверху вниз с презрением и отвращением. В таких случаях ощущение обладания уникальными знаниями дает чувство контроля и превосходства. Уникальное знание как бы переворачивает ситуацию с ног на голову: заблуждающиеся чувствуют себя «просветленными», поскольку якобы понимают, что на самом деле происходит, в отличие от других людей, которых они считают «овцами», существами низшего порядка. Но все же есть вероятность, что однажды «овцы» увидят свет и тоже получат доступ к этим важным знаниям.

В ходе моих многочисленных дискуссий с заблуждающимися, дискуссий, которые иногда занимали часы и повторялись снова и снова в течение нескольких лет, я часто чувствовал, что они проводят со мной так много времени, поскольку надеются обратить в свою веру. Они верили: если я увижу мир таким, каким его видят они, это подтвердит их превосходство и особый статус.

В совокупности эти силы уводят заблуждающихся от принципа «бритвы Оккама» и приближают к его полной противоположности – «бритве Макко»: «Наиболее сложное объяснение, которое включает в себя самые коварные намерения и максимум скрытых элементов, почти всегда истинно».

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Три «бритвы»

Чтобы не поддаваться попасться на удочку сложных историй о злодеях, полезно держать три «бритвы» в своем арсенале когнитивной гигиены. Термин «бритва» используется для описания определенных методологических принципов или когнитивных приемов, которые могут помочь быстро «сбрить» ненужную информацию и усложнения, чтобы быстрее добраться до истины. Две из них обсуждались выше: слегка модифицированная «бритва Хэнлона»: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить склонностью человека к совершению ошибок», и «бритва Оккама»: «Отдавайте предпочтение самому простому объяснению с наименьшим количеством элементов, пока оно не будет признано неадекватным».

К ним мы можем добавить «бритву Хитченса» – принцип, сформулированный Кристофером Хитченсом (покойный литературный критик, журналист, полемист и убежденный атеист): «То, что можно утверждать без доказательств, можно отвергнуть без доказательств». Эти три инструмента могут уберечь нас от попадания в воронку заблуждений. Они приглашают задавать вопросы. Например: стоит ли усматривать злой умысел там, где его нет, а есть глупость, человеческая ошибка или случайность? Разумно ли предполагать сложную сеть злонамеренных действий? Существуют ли доказательства в поддержку тех или иных громких заявлений? Если объяснение не проходит испытание тремя вышеописанными «бритвами», значит, следует сделать шаг назад и предположить, что объяснение ошибочно. Можно также использовать эти три «бритвы» в дискуссиях с другими людьми, чтобы выявить их предубеждения в отношении преднамеренности, сложности и доказательств.

Психология ненависти

Когда я начал понимать эмоциональные и психологические силы, которые побуждают людей искать злодеев и влекут к сложным историям с участием злодеев, я много размышлял о другом мощном эмоциональном элементе заблуждений – ненависти. Когда заблуждающиеся достигают определенной точки, им зачастую мало просто верить в наличие злодея или гнусного заговора, – они чувствуют потребность активно выражать ненависть к предполагаемым обвиняемым и провоцировать то же чувство у других людей. Ненависть – это не просто более сильная версия неприязни; она основана на моральных убеждениях и связана с моральными эмоциями, такими как презрение, отвращение и гнев. Это хорошо иллюстрируют посты в социальных сетях наподобие приведенного в начале главы, где Джон использовал яркие и шокирующие образы, чтобы представить меня серийным убийцей. За это он был вознагражден хором комментаторов, которые предлагали меня судить, пытать или публично повесить. Я видел и ненависть, направленную на других людей. Как отметил комик Билл Махер: «Выражение ненависти к людям, с которыми вы не совсем согласны, стало настолько укоренившимся, настолько рутинным… настолько нормальным явлением, что теперь мы даже не замечаем, как часто кто-то в сети желает кому-то смерти. Любой, с кем мы не согласны, – это воплощение зла, и каждый спор разгоняется с нуля до угроз убийством».

То, что описывает Махер, и то, что мы видим вокруг, – уже не ненависть, это ненависть продвинутого уровня, так сказать, «ненависть 2.0». Ее также можно назвать моральным возмущением, и она отличается от обычной ненависти. Во-первых, когда человек выражает моральное возмущение, он повышает свой статус с «недоброжелателя» до «праведного борца за справедливость и моральные устои». Во-вторых, моральное возмущение может быть частью так называемого сигнала добродетели, которым человек дает понять: он настолько высокоморален, что несоответствие высоким моральным стандартам возмущает его. В-третьих, выражая моральное возмущение, человек уничтожает всякую надежду на прощение. Если кто-то не соответствует его представлениям о морали, пути к искуплению нет. Человек, совершивший преступление в общепринятом смысле, может отбыть наказание в тюрьме, а затем открыть новую страницу своей жизни, но тот, кто совершил моральное преступление, практически не имеет шансов на прощение и никогда не сможет начать все заново. Таким образом, моральное возмущение касается не просто конкретного поступка, но распространяется на всю личность, причем немедленно и навсегда. В-четвертых, моральное возмущение позволяет призвать других к объединению усилий для достижения общей цели, и это укрепляет стойкость и решимость участников борьбы.

Понимание «ненависти 2.0» также помогает ответить на вопрос, который не давал мне покоя долгое время: почему в историях заблуждающихся зачастую фигурируют не только эгоистичные и жадные герои, но и морально неприемлемые преступления вроде педофилии и принесения детей в жертву Сатане? Я часто задавался вопросом: почему эти люди так одержимы идеей о том, что представители элиты непременно насилуют детей, пьют кровь младенцев и т. д. Кроме того, я никак не мог понять, почему заблуждающиеся называют любого злодея нацистом. Анализируя природу морального возмущения, я пришел к выводу, что эти обвинения призваны разжечь сильные эмоции отвращения и отторжения, которые порождают продвинутую форму ненависти, углубляющую раскол между заблуждающимися и теми, кто видит мир иначе. Когда кто-то выражает моральное возмущение, значит, он погрузился в воронку заблуждений довольно глубоко. Мир для него разделился на «нас» и «их», причем «мы» – это те, кто праведно защищает высокие моральные устои от «них» – аморальных, презренных и неисправимых субъектов.

В самом начале пути к пониманию этого аспекта я имел удовольствие беседовать кое с кем, кто не только заявил, что желает мне смерти, но и сообщил о своей готовности быть моим палачом лично. Этого человека звали Ричард – обычный на вид мужчина лет сорока. Его представила мне другая заблуждающаяся, с которой я познакомился онлайн. Она сказала, что у Ричарда есть подкаст и он хочет вызвать меня на «откровенный разговор». Женщина пояснила, что, несмотря на трудные вопросы, которые он желает мне задать, он будет со мной честен и справедлив. Я решил использовать это как шанс, чтобы изложить свою точку зрения на проблему, и согласился. В результате я оказался в одной из самых неприятных ситуаций в моей жизни. Ричард вообще не задавал никаких вопросов, – он просто орал о его версии реальности. Когда я попытался спокойно возразить, он стал орать еще громче – о том, что мое спокойствие свидетельствует о моей вине и вовлеченности в заговоры. Он не позволял мне вставить слово, и любые мои попытки оправдаться окончательно выводили его из себя. Конечно, я очень разволновался, и меня беспокоило, что я выгляжу так, будто защищаюсь. Я старался сохранять спокойствие, но в конце концов эмоции взяли верх. В какой-то момент глаза моего оппонента загорелись, когда он заметил мелкое несоответствие между моими словами и ошибочными утверждениями какого-то журналиста. «Вы лжете! – вскричал он. – Я припас это, чтобы поймать вас с поличным!» В тот момент я убедился: ему совершенно неинтересно, что я говорю. Он просто хотел выразить ненависть ко мне, чтобы выглядеть крутым перед своей многочисленной аудиторией и, возможно, даже привлечь новых последователей.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Не будьте частью молчаливого большинства

«Если не можешь сказать что-то хорошее, не говори ничего», – советовали нам наши бабушки. К сожалению, интернет, кажется, работает по прямо противоположному принципу: люди, которые могли бы сказать что-то приятное, обычно предпочитают молчать, тогда как те, кого переполняют ненависть и другие негативные чувства, стремятся выразить их. Когда я подвергся атаке заблуждающихся, то каждый день читал в Facebook ужасные вещи о себе. И я знаю: многие читали то же самое, зная, что это ложь. Некоторые из этих людей писали мне личные сообщения. Но мало кто защищал меня публично, единицы публиковали комментарии или собственные ответы, которые помогли бы противостоять направленной против меня ненависти. Конечно, отчасти это понятно, поскольку в данном случае, выражая свое мнение, рискуешь вызвать ненависть к себе. Но в целом общее молчание имеет долгосрочные негативные последствия, – из-за этого интернет производит впечатление настоящего рассадника зла и ненависти, чем он на самом деле не является. Ненавистники составляют совсем небольшой процент населения, зато захватили очень большое пространство в сети. Из всего этого я сделал вывод: если можешь сказать что-то хорошее, не молчи.

Разговор оставил меня глубоко потрясенным и встревоженным. И все же в страсти этого человека, какие бы заблуждения ее ни питали, было нечто особенное; кроме того, мне запомнился его развитый интеллект. Ричард был одним из тех, кого я хотел понять: от относительно разумного и объективного мировоззрения он постепенно спустился по воронке заблуждений так глубоко, что ему осталось лишь копаться в мрачных тревожных историях, делиться ими с другими и орать на людей вроде меня. Решив изучить этот мир, я связался с Ричардом и попросил еще об одном разговоре – теперь я хотел задавать вопросы. Он согласился. Мы общаемся до сих пор, в основном через Telegram. Во многих наших дискуссиях он не кричал и был вполне откровенен. Со временем Ричард стал моим личным «духовным наставником», который помогает сориентироваться в темном мире конспирологических теорий и ложных убеждений. Наши отношения – это полезный шанс изучить психологию ненависти и понять точку зрения заблуждающихся.

Развлечение? Пожалуй

Трудно описать мою боль от первых атак. Никогда раньше я не был объектом такой ненависти. Теперь, через два с лишним года, я в какой-то степени привык к ней (да, можно привыкнуть даже к угрозам смертью); научился жить с ней (главное – не читать интернет с утра и перед сном) и даже направил энергию на исследование данного явления (скорее всего, это моя полуэффективная копинг-стратегия).

Я провел много часов за изучением информации из различных источников, в разных форматах. Веб-сайты, видео, доклады, посты, комментарии, стримы в Facebook, видео на Rumble (это платформа для тех, кого забанили на YouTube) и фрагменты информации, которые выглядят так, будто получены из достоверных источников – выпусков новостей, научных статей, документальных фильмов и т. д. Я привык проводить время с этой информацией и даже запомнил голоса некоторых людей, щедро распространявших дезинформацию. Почему я все это говорю? Потому что недавно понял, насколько увлекательны все эти материалы.

Как я пришел к такому выводу? Для работы над этой книгой я на несколько недель арендовал небольшой домик в горах и каждый день только и делал, что читал научные работы на эту тему, надиктовывал идеи (обычно во время прогулки) и погружался в мир дезинформации даже глубже, чем обычно. Поскольку все мое время было посвящено исследованию заблуждений, я мог выбирать лишь между чтением статей, записыванием идей и изучением соответствующих материалов. Ничего больше – никаких дедлайнов, никаких электронных писем, конференций или видеозвонков. И знаете что? Меня все больше и больше, словно наркомана, привлекала дезинформация. Это не значит, что я стал верить во все подряд (хотя время от времени мне попадается правдивая информация, и даже ценная). Скорее подача и характер повествования настолько захватывают, что трудно остановиться.

Имея это в виду, я мысленно вернулся к видео, которое начиналось с кадра, где я лежу в больнице, а дальше развивалась идея о том, что мои травмы сделали меня человеконенавистником, желающим сократить население мира. И я понял, насколько увлекательной эта история могла показаться зрителям. Честно говоря, мне и самому нравился подобный контент – в равной степени жестокий и оскорбительный по отношению к людям, о которых идет речь.

Из всего этого я сделал три вывода. 1. Злодеи, заговоры и запутанные сюжеты – это прекрасная основа интересных историй. Факты редко бывают столь же занимательными, как вымысел. Достаточно посмотреть фильм Оливера Стоуна «Джон Ф. Кеннеди. Выстрелы в Далласе» – это захватывающая драма, которая заставляет нас поверить в теории, на которых она основана, несмотря на сомнительность большинства исторических доказательств. 2. Люди, которые создают контент для толпы заблуждающихся, знают, что делают, – с точки зрения сторителлинга. Им не нужно придерживаться истины, и это развязывает им руки в плане развития сюжета. Нет надобности ждать, пока что-то действительно произойдет, – можно выдавать новости хоть каждый день. Разве может наука, медленная и методичная, которой доступны лишь случайные прорывы, конкурировать с креативными умами, не ограниченными фактами? 3. Конкуренция за внимание аудитории между точными и правдивыми сведениями и ложной, сенсационной информацией не имеет ничего общего с честной борьбой. Как мы уже видели в этой главе, ошибка пропорциональности толкает нас к тщательно продуманным многоплановым историям. Из-за стресса мы испытываем острую нужду в злодеях, на которых можно свалить вину за все, и в четкой черно-белой морали вместо хаоса оттенков серого, составляющих реальность. Если у кого-то много свободного времени, почему бы не посмотреть материалы на тему «пострадавший от ожогов ненавидит мир и хочет его уничтожить». Даже в красивом тихом домике в горах.

Относительно развлекательной составляющей всего процесса: частично проблема состоит в том, что дезинформация в меньшей степени похожа на книгу или фильм, потребляемые пассивно, и в большей – на игру, в которой мы участвуем непосредственно. И это самые соблазнительные и недооцененные качества дезинформации: заблуждаться чрезвычайно увлекательно и даже весело для тех, кто глубоко погружается в искусно сконструированные альтернативные миры. Люди, работающие в игровой индустрии, проводят поразительные параллели между теориями заговора, в частности QAnon, и популярными многопользовательскими играми в альтернативной реальности. QAnon «вызывает зависимость сродни наркотической, – писал канадский журналист Клайв Томпсон в Wired, – со своими туманными подсказками, скрытыми сообщениями и секретными платформами… Принадлежать к QAnon – значит быть частью масштабного краудсорсингового проекта по раскрытию тайн». Это захватывает, заряжает энергией и побуждает к творчеству. Люди не просто поглощают информацию, но дополняют ее и генерируют собственный контент. Они чувствуют себя значимыми, поскольку играют важную роль: личным упорством и умом пытаются перехитрить мировые элиты, контролирующие все вокруг. Геймдизайнер Рид Берковиц назвал QAnon «геймификацией пропаганды»: «Это игра, которая играет людьми», – писал он.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Будьте подозрительны

Одна из особенностей фейков и дезинформации в том, что они, как правило, служат конкретной цели: питать человеческие слабости и волновать аудиторию разворачивающейся историей. Это имеет несколько важных последствий. Во-первых, потребляя информацию, нужно использовать сверхпрочные «очки недоверия». Понимаю – это совсем не весело. Но очень важно. Особенно важно быть осторожным, когда делишься с кем-то информацией, чтобы ненароком не внести свой вклад в распространение фейков. Во-вторых, нужно понимать, что, рассказывая о чем-то, мы не просто передаем информацию, но подкрепляем ее своей репутацией, заверяем печатью благонадежности, как если бы проверили факты и выдали свою рекомендацию. Могли бы вы с уверенностью порекомендовать другу купить какую-то вещь, которой сами никогда не пользовались? Скорее всего, нет. Но с информацией вы невольно можете поступать так каждый день. Конечно, подозрительность и осторожность не самые приятные «очки», через которые можно смотреть на мир, но в сфере информации нам всем стоило бы применять их почаще.

К сожалению, когда речь идет о заблуждениях, граница между реальным и виртуальным опасно размыта. Если бы сторонники конспирологических теорий просто развлекались в закрытых чатах, их деятельность вредила бы миру не больше, чем игры в Dungeons & Dragons или Grand Theft Auto. Но в данном случае параллель неуместна. Это весело и похоже на игру, пока кто-то не начинает действовать: стрелять в чернокожих, чтобы помешать им превзойти численностью белых людей в рамках программы «Великое замещение»[12]; преследовать скорбящих родителей жертв массовых расстрелов в школах, будучи уверенным, что смерть их детей – постановка, разыгранная с целью ужесточения контроля над оружием; штурмовать Белый дом в попытке сорвать выборы, которые якобы были «украдены». Даже те, кто не совершает публичные акты насилия, в реальной жизни могут обращаться с людьми так, что последствия будут совсем не веселыми.

Резюме

Итак, мы изучили эмоциональные элементы заблуждений. Это хорошая отправная точка, потому что эмоции часто являются движущей силой заблуждений. Как мы видели, стресс имеет глубокие и далекоидущие последствия. Но важно учитывать, что все эти элементы действуют не последовательно. Так, эмоции и чувства играют роль на каждом этапе продвижения человека по воронке заблуждений.

Далее мы рассмотрим некоторые когнитивные элементы и изучим способы, с помощью которых рациональные человеческие возможности могут использоваться весьма иррационально для формирования и поддержания убеждений.

После этого обратимся к личностным элементам, которые могут стать фактором предрасположенности некоторых людей к заблуждениям. И в завершение изучим социальные элементы, благодаря которым люди вовлекаются в сообщества заблуждающихся и удерживаются там, укрепляясь в своих убеждениях.

Рис. 4. Эмоциональные элементы воронки заблуждений

Часть III

Когнитивные элементы и история о дисфункции механизма обработки информации

Глава 5

Поиск истины, в которую мы хотим верить

Проблемы вам создает не то, чего вы не знаете, а скорее то, в чем вы абсолютно уверены, тогда как на самом деле заблуждаетесь.

МАРК ТВЕН[13]

Как появляются заблуждения? Как убедиться, что те или иные фрагменты информации – достоверные факты? Как составить из этих фрагментов связное повествование? И как мы становимся настолько уверенными в выбранных нарративах, что позволяем им влиять на важные решения, касающиеся таких вещей, как здоровье или политические взгляды? Почему из-за убеждений мы иногда готовы драться с самыми близкими людьми и терять друзей? Мы никогда не оборвали бы все связи с кем-то просто потому, что он предпочитает зеленый цвет оранжевому (да и как вообще можно такое вообразить?), но убеждения об «украденных» выборах или форме Земли могут вбить клин в любые отношения. И почему, приняв некие нарративы, мы чувствуем себя настолько праведными, что ощущаем непреодолимую потребность делиться своими убеждениями и распространять их?

В предыдущих главах мы исследовали эмоциональную составляющую, которая настраивает нас на поиск и принятие ложных убеждений. Рассмотрели, как стресс лишает нас чувства контроля и заставляет испытывать ощущение несправедливости, что вынуждает некоторых людей отправляться на поиски злодея, виновного в их страданиях. Мы выяснили, что такая копинг-стратегия дает лишь краткосрочное облегчение, но в долгосрочной перспективе втягивает людей в воронку заблуждений. Именно в этот момент на авансцену выходят когнитивные элементы. Когда стресс вынуждает человека искать облегчения в виде ответов, серия когнитивных процессов направляет поиск и определяет способ обработки информации (или дезинформации). Но прежде чем мы начнем, предупреждаю: чтобы понять способ мышления заблуждающегося, нужно быть готовым столкнуться с некоторыми неудобными истинами относительно объективности мыслительных процессов и механизмов обработки информации. В данной главе мы рассмотрим несколько общих аспектов познания, которые влияют на характер формирования и поддержания убеждений. Но сначала взглянем на проблему дезинформации в целом и способы ее взаимодействия с сознанием заблуждающегося.

Когда заблуждающийся встречается с дезинформацией

В наше время невозможно говорить о заблуждениях, не упоминая при этом дезинформацию и каналы ее распространения, особенно социальные сети. Много было сказано и написано об алгоритмах социальных сетей, в которых используются своеобразные слабости человеческого разума, как в несчастливом браке, основанном на созависимости. За каждым постом, распространяющим дезинформацию, скрывается ряд мотивов, как мы обсудили в главе 1, и каждый из них намеренно или непреднамеренно играет свою роль в распространении заблуждений. Если добавить сюда передовые инструменты искусственного интеллекта, которые могут генерировать еще более убедительную дезинформацию в огромных объемах, может показаться, что мы никогда не справимся с этой проблемой. Но важно помнить: дезинформация никогда не была бы столь эффективной, если бы не чрезвычайная восприимчивость человеческого разума к ее влиянию. На самом деле социальные сети никогда не стали бы столь популярными, если бы не учитывали преимущества неисправных схем восприятия и обработки информации.

В этой книге я в первую очередь фокусируюсь на человеческих факторах, которые объясняют нашу восприимчивость к такого рода информации. Не буду тратить время на обсуждение изученных и задокументированных способов, которые технологии социальных сетей используют в своих интересах. Но социальные сети и неисправные схемы человеческого разума действительно идут рука об руку, и то, что в эпоху социальных сетей процветают заблуждения, отнюдь не случайность.

Обратимся к следующей аналогии: в ходе эволюции люди постоянно испытывали острую потребность в жирах, соли и сахаре. Все было хорошо, пока доступные источники удовлетворения этой потребности давала природа – жир из орехов и семян или иногда из мяса и рыбы; соль в некоторых растениях или морских водорослях; сахар во фруктах. Раньше наши потребности служили нам на пользу и мы гарантированно использовали весь набор питательных веществ, необходимых для выживания. Но потом наступил век современной пищевой промышленности, и продукты, идеально соответствующие нашим эволюционным пристрастиям, начали производить на профильных предприятиях. Пончики! Картошка фри! Бургеры! Успех индустрии фастфуда основывается на том, что производители использовали нашу врожденную тягу к еде и убедили употреблять в пищу продукты, которые не питательны, вредны для здоровья и не приносят удовлетворения в долгосрочной перспективе, зато максимизируют прибыль пищевых предприятий. Если вы склонны верить в теории заговора, то можете прийти к выводу, что на самом деле именно фармацевтические компании, которые производят лекарства от диабета и повышенного давления, определяют наш режим питания. Или, если вы внимательно читали книгу, возможно, у вас есть подозрения, что не кто иной, как Билл Гейтс, иллюминаты и я, устроили эту диетическую катастрофу в рамках нашей программы по сокращению населения планеты.

Между тем совершенно очевидно: если мы хотим оставаться здоровыми, избежать хронических болезней и прожить долгую жизнь, нам необходимо наладить связь между своими аппетитами и множеством доступных вариантов питания. Это касается и наших отношений с информацией. Человеческий разум эволюционировал, чтобы быстро ориентироваться в сложном мире; создавать и поддерживать социальные связи; формировать определенные убеждения; быстро принимать решения… но все это делается не идеально и сопровождается целым рядом предубеждений, ярлыков, слепых зон и других странностей. До поры до времени все шло более или менее хорошо. Но интернет и социальные сети появились как информационный эквивалент фастфуда из переработанных продуктов, воспользовавшись нашими когнитивными особенностями, чтобы соблазнить нас принять убеждения и линию поведения, которые, возможно, даже менее полезны для нашего разума, чем пончики для тела.

Любой, кто имеет дело с социальными сетями, в некоторой степени становится их жертвой, точно так же, как почти все мы хотя бы иногда едим картошку фри, если она попадается нам под руку. (Ладно, может быть, вы и не едите. А вот я ем.) Но можем ли мы не поддаваться искушению? И что для этого предпринять?

Философ Энди Норман провел аналогию между дезинформацией и вирусом и установил важность «прививки» в качестве средства профилактики и защиты от заражения дезинформацией. Аналогия, конечно, не идеальная, но она позволяет понять, как мы можем защитить себя и своих детей от такого рода инфекции. Как предполагает Норман, повышение уровня медиаграмотности и глубокое понимание механизмов, которые используются при производстве дезинформации (активизация эмоций, применение шокирующих терминов, анекдотов и т. д.), помогут нам выстроить линию защиты. Например, научившись распознавать истории, основанные на вымысле или сконструированные так, чтобы вызвать эмоциональную реакцию, вы сможете повысить свои шансы на спасение.

Прививка от дезинформации – это не разовая акция, к сожалению, придется делать ее регулярно. В моей лаборатории мы разработали и протестировали специальные игры, чтобы помочь людям научиться распознавать профессиональные приемы и уловки распространителей дезинформации. В этих играх разные персонажи делятся реальными и фейковыми новостями. Участникам предлагается найти различия между тем и другим и распознать стратегии, которые делают информацию привлекательной настолько, что ею хочется непременно поделиться. Например, персонаж, которого мы назвали Энн МакДотал, делилась недостоверной информацией, делая акцент на эмоциональной составляющей. Вот один из ее постов:

О боже! Моя подруга написала, что племянница мужа ее кузины заболела ХРОНИЧЕСКИМ АУТИЗМОМ, когда ей сделали прививку от кори!!! Какой кошмар! ПОДЕЛИТЕСЬ, ЕСЛИ ВЫ ТОЖЕ В УЖАСЕ!

Другой персонаж, доктор Фордж, распространял фейки, заостряя внимание на своих якобы экспертных и псевдонаучных знаниях. В его постах всегда упоминались люди с многочисленными регалиями, как здесь:

Пожалуйста, ставьте лайк и делитесь: профессор Сингх (доктор философии и медицины) признает, что представители «большой науки» скрывают результаты исследований токсичных химических веществ в обычных вакцинах.

Мистик Мак – любитель всех теорий заговора, без исключения. В его постах разные теории часто сливаются воедино:

Тс-с-с! Дело серьезное: группа ученых и политиков годами разрабатывала план глобальной вакцинации, чтобы загрести власть в свои руки. Подумайте сами. Правительство замешано 100 %.

А вот Али Натюрель ориентировалась на известную «натуралистическую ошибку» – представление, будто натуральное непременно хорошее, что бы это ни было. Вот один из ее постов:

Не позволяйте врачам вакцинировать вас или ваших детей! Доктора должны помогать нам, чтобы мы усиливали природную способность организма к исцелению! Вы можете защитить свою иммунную систему натуральными средствами, без химии – просто ешьте гранаты!

Игра отлично сработала! Познакомившись с вышеназванными персонажами и их стратегиями, участники научились выявлять манипулятивную информацию и впоследствии стали реже делиться фейками в сети.

Мы все можем – и должны – анализировать и понимать природу дезинформации и ее многочисленные формы. Но фокусироваться на явных проблемах, фейках и заблуждениях, с которыми мы сталкиваемся каждый день, недостаточно. Необходимо также осознать собственную склонность к этому психически нездоровому меню и научиться распознавать когнитивную предвзятость, структуры, привычки и алгоритмы обработки данных, которые делают всех нас восприимчивыми к информационному «джанк-фуду». Для начала рассмотрим пример конкретной теории заговора и ее взаимодействия с сознанием людей.

Анатомия теории заговора

К сожалению, примеров для анализа внутренней структуры теории заговора не просто много, а очень много – от внедрившихся в наше общество рептилоидов до диковинных версий убийства Джона Кеннеди и т. п. Возможно, нашему миру многого не хватает, но теорий заговора в избытке. Некоторые из них огромные, разветвленные, разворачиваются в глобальных масштабах, существуют десятилетиями и связывают воедино самых разных персонажей и разрозненные события, как исторические, так и текущие. Другие касаются конкретного происшествия или места. Сфокусируемся на относительно небольшой и компактной теории заговора, которая показалась мне подходящей для анализа: будто вакцины от COVID-19 содержат крошечные магниты.

Я узнал о ней, когда получил сообщение от одной знакомой: «Представляешь?! Надо с этим что-то делать. Друзья присылают мне видео, где они намагничены». Это тревожное сообщение появилось у меня в Telegram, и прислала его Майя – одна из моих духовных наставниц в мире заблуждений. Я познакомился с ней во время очень неприятной дискуссии с другим заблуждающимся, который хотел просто поорать на меня. Позже она позвонила, чтобы извиниться, и с тех пор у нас было множество менее горячих бесед. В какой-то момент я согласился поучаствовать в ее подкасте, но, когда она разместила в соцсетях анонс предстоящего интервью, ее канал в Telegram настолько переполнился ненавистью из-за контакта со мной, что она все отменила. После этого мы продолжали общаться, и иногда я получал от нее ссылки, пройдя по которым мог узнать о том, что, по ее мнению, творилось в мире. На видео, сопровождавшемся взволнованным сообщением, женщина прикладывала кусок металла к предплечью, куда, по ее словам, была введена вакцина. Была еще ссылка на другое видео, в котором эта история освещалась более подробно.

К тому времени мы с Майей были знакомы достаточно давно и даже встречались лично. Я следил за ее каналом в Telegram, видел, чем она делится со своими многочисленными подписчиками, и знал, что она заблуждающаяся в крайней степени. Кажется, со временем она становилась все более и более убежденной сторонницей теорий заговора и методично продвигалась к статусу инфлюэнсера в мире заблуждений. В какой-то момент она объявила сбор средств на «исследования» среди своих подписчиков и через несколько недель смогла посвятить всю себя изучению и распространению конспирологических теорий в соцсетях. Зная все это, я не был склонен воспринимать ее утверждения всерьез (возможно, это пример моей когнитивной предвзятости, но что поделать: иногда предвзятость избавляет нас от многих неприятностей). Однако мне стало любопытно, почему она интересуется моим мнением о видео с магнетизацией и почему так встревоженна. Должен признаться, мне захотелось, помимо прочего, понять, что именно происходит на видео, и найти этому объяснение. И вот я перешел по ссылке и начал знакомство с теорией магнетизации. Позвольте и вас познакомить с ней.

Если не присматриваться, видео выглядит как фрагмент новостей из какой-либо передачи. Внизу экрана размещены заголовки и логотипы. На заднем плане – панорама города. Ведущий, Стью Питерс, одет в строгий костюм с галстуком, он уверенно говорит, глядя в камеру. Все это производит впечатление профессионально и дорого сделанного репортажа, которому можно доверять. Я поставил видео на паузу, чтобы найти информацию о мистере Питерсе. Как оказалось, это бывший рэпер, «охотник за головами», ставший популярной фигурой в правых интернет-СМИ.

Напомнив зрителям о сюжете, показанном на прошлой неделе, в котором рассказывалось об «отважной жертве вакцинации», Питерс представил новую злободневную тему. Он заявил, что соцсети наводнили бесчисленные видео людей, к которым притягивается металл. Слово «наводнили» использовано не случайно, – оно активирует то, что ученые называют социальным доказательством: если достаточное количество людей подкрепляет какое-либо утверждение собственными историями, вероятность того, что оно будет принято за чистую монету, значительно возрастает. «Я получаю так много сообщений об этом магнетизме, что не успеваю их читать», – говорит Питерс. Он благодарит и хвалит людей, которые написали ему, за силу и проявленное мужество, а также за «заботу обо всех нас, особенно о наших детях».

Далее следуют свидетельства этих «героев» – домашние видео людей, к которым притягиваются металлические предметы, примерно как на том видео, что прислала подруга Майи. К телу прилипают монетки, ключи, домашняя утварь и т. д.

Здесь я опять остановился и принялся искать в сети другие «доказательства» данного феномена. И нашел немало видео, включая мое любимое – с младенцем, к пухлой ножке которого прилип айфон. Нет, не новая модель со встроенным магнитом, а обычный старый айфон. На одних видео к телу прилипали металлические предметы, на других – магниты (подождите, магниты вроде должны быть внутри тела, а не снаружи?), на третьих – монеты и серебряные ложки и вилки, хотя большинство монет не содержат металлы с магнитными свойствами.

Итак, я достаточно глубоко погрузился в кроличью нору на YouTube. Потом вернулся к видео Питерса. К этому моменту зрители уже получили визуальные доказательства в дополнение к социальным. Питер признает: возможно, это просто редкий феномен, поэтому медицинские эксперты неохотно связывают его с вакцинами. Но довольно предположений! Есть эксперт, который расскажет все как есть.

Вот оно, волшебное слово – «эксперт». Гостья программы, доктор Джейн Руби, представлена как международный специалист по экономике здоровья с 20-летним опытом фармакологических исследований. Я снова ставлю видео на паузу, чтобы поискать информацию об этом эксперте, но не могу найти никаких свидетельств ее заслуг.

Доктор Руби начала описывать медицинскую технологию магнетофекции, в которой используются магнитные поля. Она предлагает аудитории почитать о ней на портале PubMed, в «Википедии» и на правительственных сайтах. Это важный элемент. Приглашая зрителей проверить факты, она выглядит еще более убедительной. Разве человек, который не располагает достоверными данными, поступил бы так? Естественно, тот, кто распространяет дезинформацию, не станет предлагать проверить факты.

На данном этапе вы можете воспользоваться ее предложением. Или нет. Повысит ли предложение эксперта вероятность того, что вы проверите факты, или снизит? Несколько лет назад я изучал эту тему в контексте медицинских советов. Я хотел выяснить, как реагировали пациенты на советы, которые сопровождались предложением получить альтернативное мнение. Как оказалось, если доктор предлагал обратиться к кому-либо еще, пациенты выказывали ему больше доверия и меньше обращались к сторонним специалистам. Полагаю, предложение доктора Руби подействовало на аудиторию похожим образом. Предлагая проверить информацию, она может быть уверена, что это сделает меньшая часть зрителей, а большинство поверит ей на слово.

Но что насчет тех зрителей, которые все же решили проверить факты? Я, например, так и сделал. Термин «магнетофекция» звучит странно, и технология кажется подозрительной. Но с небольшой помощью Google я узнал, что нечто подобное действительно существует. И это «нечто» даже является многообещающей технологией в генотерапии. Кто мог это знать?

Не кто иной, как доктор Руби. Выбрав малоизвестную технологию, которая, как оказалось, реально существует, она еще больше укрепила свой авторитет. Даже я, крайне недоверчивый в этом плане человек, невольно проникся к ней некоторым уважением. Интуитивно я заключил: если она знает об этой технологии, в отличие от меня, то и о других вещах знает больше, чем я. Может быть, она настоящий эксперт, флагман медицины?

Выбор магнетофекции в качестве отправной точки дает еще одно преимущество (помимо того, что она реально существует и малоизвестна): термин ассоциируется с чем-то супертехнологичным, искусственным, поэтому легко представить, как такая вещь может принести много вреда, если попадет в неправильные руки.

Итак, доверие завоевано. Зрители, досмотревшие видео до этого момента, вероятно, окончательно убеждены, что доктор Руби настоящий эксперт, и не станут проверять ее слова. Вот почему так важно, что первый фрагмент информации, которым она поделилась, является правдой. Дальше правда постепенно уступает место лжи, и вместо фактов преподносится вымысел. Но кто будет проверять? Зрители, скорее всего, не будут.

Доктор Руби утверждает, что магниты легко найти в продаже, но… «И это действительно пугает, – драматически добавляет она, – потому что они не предназначены для использования на людях». Я продолжаю проверять факты и обнаруживаю, что это не так. Множество клинических испытаний магнетофекции было проведено именно на людях. Далее доктор Руби утверждает, что магнитный материал входит в состав вакцины против COVID-19 и действует как «система принудительной доставки генов», которая переносит вакцину во все уголки вашего организма, включая «места в теле, куда Бог и природа не хотели допускать посторонние материалы». Если вы сомневаетесь, я проверил: это тоже неправда.

Дальше доктор Руби заваливает зрителей медицинскими терминами и аббревиатурами, в результате нимб ее компетентности засиял еще ярче. На заднем плане вращаются различные изображения: молекула ДНК, магниты, полушария мозга, пробирки с вакциной и шприцы.

Питерс прерывает ее, чтобы «обратиться к тем, кто проверяет факты». Он зачитывает опровержение заявлений о наличии магнитов в вакцине с сайта Центров по контролю и профилактике заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention, CDC). Ведущий преследует две цели. Во-первых: продемонстрировать готовность рассмотреть другую точку зрения, что опять-таки повышает его благонадежность в глазах аудитории. Во-вторых: озвучить мнение многих зрителей о CDC.

– Они что, нам врут? – спрашивает он у доктора Руби.

– Да, врут, – отвечает она без тени сомнения, уверенно глядя в камеру. – И знаешь почему, Стью? Потому что прошлое – это только пролог.

Это несколько загадочное высказывание дополняется перечислением предполагаемых прошлых прегрешений CDC, в которых многие из зрителей, вероятно, уже убеждены. А если это правда, то и новая информация тоже должна быть правдой.

В конце Питерс благодарит гостью, хвалит ее за усердие и предлагает зрителям связаться с ней через безопасную, зашифрованную электронную почту. Таким образом он как бы зачисляет желающих в ряды своих единомышленников – искателей истины. И вот перед нами очень эффективное, мастерски сделанное 12-минутное видео, распространяющее ложный нарратив. Оно искусно сконструировано так, чтобы привлечь внимание людей, завоевать их доверие и убедить в истинности представленной информации.

Мне нравится теория о магнитах в вакцине, потому что ее можно назвать прототипом любой теории заговора. Все начинается со сбора доказательств от множества людей. Таким образом устанавливается доверие. Далее демонстрируется ряд видеороликов со свидетельствами из первых рук. Уровень доверия возрастает. Разве можно спорить с визуальными доказательствами? Затем на сцену выходит эксперт, снабженный степенями и званиями, который еще больше укрепляет доверие, транслируя несколько правильных вещей и повторяя то, во что аудитория уже верит. Затем псевдоэксперт использует это доверие, чтобы ввести еще один (ложный) элемент в систему убеждений. Наконец зрителей приглашают принять участие в поисках «истины». И вуаля! Теория в лучших традициях жанра готова: крупица истины, суперзлодеи, авторитетный эксперт, социальное доказательство, видео из первых рук и просьба быть начеку.

Победит ли разум магниты?

Возможно, вы спросите: ну кто на такое клюнет? Вот вы бы точно не клюнули. Вы бы проверили степени и звания эксперта, ее заявления (даже те, которые она проверять не предлагала), к домашним видео отнеслись бы скептически. Вы ведь учили физику в школе и понимаете простую истину: даже если магниты и присутствовали бы в вакцине (хотя их там нет), они не были бы настолько сильными, чтобы удержать айфон. Вы же помните, как пытались прикрепить, например, многостраничное меню доставки к холодильнику небольшим магнитом, но у вас ничего не вышло. И вы бы дважды обдумали подобные заявления о вакцинах от COVID-19. Даже крупные фармацевтические компании не могут идти против законов природы. А если учесть, как жестко регулируется их деятельность, хотя и весьма далекая от благотворительности, то станет очевидным, что они не стали бы рисковать репутацией многомиллиардной корпорации, нарушая правила. Подозреваю, что, как и во многих других американских компаниях, у них есть подразделения, контролирующие соблюдение требований и норм, и они такие же крупные, если не больше, как исследовательские и научные отделы.

Легко сбросить со счетов процесс формирования убеждений в программе Стью Питерса, будучи уверенным, что это может подействовать на всех, кроме вас. Но это хороший способ изучить собственные убеждения и процесс их принятия. В действительности так ли уж мы отличаемся от людей, которые внимательно смотрят видео «про магниты в вакцине» и делятся ими?

Вот простое упражнение, которое поможет это проверить. Рядом с каждым из нижеследующих утверждений обведите ответы «правда» или «ложь» в соответствии со своими убеждениями. Затем оцените уровень уверенности в каждом убеждении по шкале от 0 (совсем не уверен / не уверена) до 100 (абсолютно уверен/уверена).

И я догадываюсь, о чем вы сейчас думаете: откладывать книгу, искать ручку, потом снова брать книгу – многовато усилий. Возможно, вы предполагаете просто пройтись по утверждениям и запомнить свои варианты ответов. Но поверьте: это так не работает. Когда мы отвечаем на вопрос мысленно, не фиксируя конкретный ответ, у нас создается впечатление, будто мы ответили, хотя это не так. Позже, если кто-то подскажет нам ответ, мы с легкостью сможем убедить себя, что именно так и ответили. На самом деле у нас было ощущение, что мы ответили на вопрос. Избежать таких мысленных ответов задним числом и есть цель данного упражнения. Так что, пожалуйста, возьмите ручку и обведите свои ответы «правда» или «ложь», а затем оцените уровень уверенности по шкале от 0 до 100.

Упражнение

COVID-19 реален: правда/ложь. Уверенность (0—100): ________

5G безопасна: правда/ложь. Уверенность (0—100): ________

Вселенная появилась в результате Большого взрыва: правда/ложь. Уверенность (0—100): ________

Земля круглая: правда/ложь. Уверенность (0—100): ________

Холокост – это исторический факт: правда/ложь. Уверенность (0—100): ________

Бог существует: правда/ложь. Уверенность (0—100): ________

А теперь задайте себе два вопроса по каждому утверждению и запишите ответы.

Как я пришел (пришла) к своим убеждениям по следующим вопросам:

Реален ли COVID-19: ________

Безопасна ли 5G: ________

Появилась ли Вселенная в результате Большого взрыва: ________

Круглая ли Земля: ________

Является ли холокост историческим фактом: ________

Существует ли Бог: ________

Почему я уверен(а) в своих ответах на следующие вопросы:

Реален ли COVID-19: ________

Безопасна ли 5G: ________

Появилась ли Вселенная в результате Большого взрыва: ________

Круглая ли Земля: ________

Является ли холокост историческим фактом: ________

Существует ли Бог: ________

Если вы относитесь к большинству людей, вероятно, вы сначала довольно высоко оценили уровень уверенности в своих убеждениях. Но когда после этого стали размышлять о том, каким путем пришли к тем или иным убеждениям и почему уверены в них, возможно, вы осознали, что эти убеждения не имеют такой прочной основы, как вы предполагали изначально. Может быть, вы даже осознали, что ваши убеждения сформировались в результате принятия вещей такими, какими они вам представлены со стороны. Возможно, вы не проводили независимые исследования и не занимались самоанализом по поводу своих убеждений, поскольку поверили авторитетным источникам и надежным экспертам. Вы приняли социальное доказательство («Все остальные так думают») или поверили отдельным свидетельствам из первых рук («Мне друг сказал»). Это не значит, что вы неправы, но осознание того, что наши убеждения не имеют под собой прочной основы, может слегка пошатнуть уверенность в них. Но не волнуйтесь. С большой долей вероятности примерно через полчаса вы забудете об этих сомнениях и вернетесь в обычное состояние твердой уверенности.

Идея не в том, чтобы подвергать сомнению наши убеждения относительно некоторых исторических событий или глобальных кризисов, касающихся здоровья. И не в том, чтобы критиковать самих себя за то, что мы не проверяем все подряд. Я просто пытаюсь обратить ваше внимание на тот факт, что все мы зачастую выбираем короткий путь, пытаясь справиться с огромными потоками информации в окружающем мире. Просто невозможно постоянно во всем сомневаться. Так что мы прикладываем серьезные усилия, чтобы определить для себя некие параметры доверия. Во что-то мы верим безоговорочно, а во что-то нет. Доверяем некоторым экспертам и источникам, если считаем их надежными. Мы не можем постоянно пересматривать и подвергать глубокому анализу каждое мнение. Базовые убеждения необходимы, чтобы защитить разум от шквала информации, с которым мы сталкиваемся ежедневно. Это своего рода защитный механизм, который ограждает нас от бессмысленного блуждания по миру с ощущением, что мы понятия не имеем о происходящем. Поскольку количество доступной информации в сети увеличивается с каждым днем, нам требуется больше защитных механизмов, и, как следствие, мы упорно цепляемся за свои убеждения.

Это касается не только глобальных убеждений относительно происхождения Вселенной или существования Бога. Каждый день наше поведение и выбор определяются убеждениями, которые мы когда-то приняли, не подвергая их сомнению и не изучив как следует. Приведу в пример себя. Несколько лет назад я решил, что мне нравится логика, на которой основано интервальное голодание. Доказательств эффективности такой диеты на тот момент не было, но на уровне интуиции все казалось логичным, и несколько друзей, которые попробовали худеть таким образом, добились определенных результатов. Так что я тоже решил попробовать. Позже появились исследования, доказывающие, что у интервального голодания нет никаких преимуществ в сравнении с другими диетами, предусматривающими снижение дневной нормы калорий. Но я всегда находил в этих исследованиях слабые места и продолжал придерживаться первоначальной точки зрения. Хотя иногда и использовал результаты исследований в своих интересах, чтобы оправдать вечерний поход в ресторан с друзьями («Зачем соблюдать правила, если нет доказательств?»). Сейчас, когда я пишу эти строки, через несколько лет после того, как впервые попробовал интервальное голодание, я все еще не уверен, работает оно или нет, но обычно стараюсь придерживаться данной схемы питания.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Сомневайтесь в своих убеждениях

Легко сказать: подвергайте сомнению собственные убеждения. Но еще древнегреческий философ Сократ предложил один надежный метод. Метод Сократа основан на оспаривании каждой выдвигаемой гипотезы. Есть два способа оспорить гипотезу: 1) поиск альтернативного объяснения; 2) определение вероятности фальсификации рассматриваемого явления, события и т. п. Возьмем, например, такую гипотезу: иностранные агенты подделали результаты президентских выборов в США 2020 г. Первый вариант – задать себе вопрос: есть ли другое объяснение результатов этих выборов? Возможный ответ: просто победил кандидат, за которого проголосовало большинство. Второй вариант – задать себе вопрос: что может опровергнуть эту гипотезу? Возможный ответ: многочисленные пересчеты голосов и меры безопасности при голосовании. Таким образом, метод Сократа можно использовать, задавая вопросы самому себе; главное – быть при этом честным. Я рекомендую не просто обдумывать все в голове, а фиксировать свои мысли на бумаге. Как уже говорилось выше, слишком легко обмануть себя, отвечая на вопросы мысленно, в то время как на самом деле мы не определились с ответом. Простое действие – записать ответ (мысль) на бумаге – существенно меняет ситуацию. Метод Сократа можно использовать и в беседе с заблуждающимся. Вместо того чтобы просто опровергать или отрицать его гипотезы, лучше задать вопросы о том, есть ли альтернативные объяснения обсуждаемого «факта» и какова вероятность фальсификации.

Другой полезный метод, позволяющий подвергнуть сомнению собственные убеждения, заключается в следующем: спросите себя, пришла бы нейтральная сторона к такому же выводу, что и вы. Если бы другой человек не разделял ваши представления о мире или даже, возможно, придерживался противоположных взглядов, что бы он сказал? Как бы он мог опровергнуть вашу гипотезу?

Убеждения обладают чрезвычайной силой: как только они сформированы, усомниться в них очень непросто. Скорее всего, мы постараемся избежать тяжелой работы по их проверке и вместо этого укрепимся в изначальном мнении, как я поступаю со своей диетой. Как сказал режиссер-документалист Адам Кёртис: «Вся власть в мире действует не только посредством принуждений или законов, но также проникая в головы людей и формируя их мировоззрение. Это верно даже в современную эпоху индивидуализма». Я бы добавил, что это особенно верно в современную эпоху индивидуализма и информационного потока.

Предвзятый поиск информации: как мой потенциальный палач помог понять мышление заблуждающихся

Помните Ричарда, который хотел казнить меня лично? Хотя наши отношения начались не лучшим образом, тем не менее мы продолжали поддерживать контакт. Благодаря очевидно высокому интеллекту и исключительной преданности своим изысканиям он стал отличным проводником в моем квесте по проникновению в головы заблуждающихся.

Ричард представлял себя искателем правды, чья миссия состоит в том, чтобы распутать паутину лжи, сотканную могущественными элитами, и, безусловно, он глубоко в этом убежден. «Лжепандемия» далеко не первая теория заговора, в которую он верил. На протяжении многих лет Ричард путешествовал по различным альтернативным реальностям. Так, он уверен, что Билл Гейтс контролирует Всемирную организацию здравоохранения; что элиты управляют мировой экономикой посредством созданного с этой целью Федерального резервного банка; что Рокфеллеры стремятся установить новый мировой порядок; и, наконец, что Чарльз Мэнсон принимал участие в эксперименте ЦРУ по контролю над разумом под названием «МК-Ультра»[14], в результате чего превратился в серийного убийцу.

Поначалу Ричард верил тому, что говорили в новостях о пандемии. Но потом «пробудился» и понял, что верит не тем людям («не те люди» включают представителей ВОЗ, CDC, Билла Гейтса, доктора Фаучи и т. д.). Он начал «проводить собственные исследования». По его словам, он изучает «научную литературу» и ищет информацию в интернете, если чего-то не понимает. В результате теперь он страстно верит во все конспирологические теории, связанные с COVID-19. Как именно он исследует необъятную вселенную информации и приходит к своим выводам? Это потрясающий пример того, что социологи называют предвзятым поиском.

В широком смысле предвзятый поиск – это тип поиска, при котором человек обращает внимание лишь на определенную часть доступной информации. Конечно, трудно представить полностью беспристрастный поиск, поэтому мы будем учитывать степень предвзятости.

На наш подход к поиску информации влияют многие факторы. Иногда мы ищем информацию в наиболее доступных источниках, как в том анекдоте о мужчине, который искал ключи под фонарем, потому что там светло и проще искать, хотя потерял он их неизвестно где. Когда мы ищем что-то онлайн, на степень предвзятости влияют конкретные термины, которые мы вводим, алгоритм поисковой системы, рекламные материалы вверху списка результатов поиска и т. д. Возможно, мы используем поисковую систему, которая непреднамеренно игнорирует определенные данные или язык. Любой поиск предвзят в той или иной степени и не является полностью репрезентативным.

Когда речь идет о заблуждениях, на первый план выступает особый тип предвзятого поиска, основанный на так называемой предвзятости подтверждения. Это предвзятый поиск, начинающийся с построения гипотезы, затем отбирается только та информация, которая поддерживает принятую гипотезу, игнорируя все, что может ей противоречить.

В этом плане Ричард весьма показательный пример. На момент нашего знакомства он был убежден, что COVID-19 – инструмент правительства для уничтожения базовых человеческих прав и свобод. Его «исследования» были обусловлены необходимостью найти подтверждения этой гипотезы.

В одной из наших дискуссий Ричард прислал мне ссылку на видео, где люди обсуждают ужасные последствия пандемии для них, их родных, знакомых, детей. Некоторые ролики явно были записаны дома, другие выглядели более официально. Ни один из них не показался мне достаточно убедительным, – я не мог извлечь какую-то особенную или достоверную информацию из видео, где кто-то описывает личные страдания. Я попросил Ричарда прислать мне данные исследований и научные материалы. Ведь он сам утверждал, что постоянно читает медицинскую литературу, так почему бы не начать с нее?

Тем же вечером Ричард прислал мне несколько ссылок, сопровождаемых сообщением: «Здесь есть все, что нужно знать и понимать о происходящем». На первый взгляд, многие ссылки вели к проверенным источникам информации. «Эксперты» казались достаточно компетентными, научные учреждения – реальными, а журналы выглядели как научные медицинские издания.

Хотя в целом я склонен доверять людям, но в данной ситуации решил все же тщательно изучить материалы, исходя из принципа «все не то, чем кажется». Первая же ссылка привела меня на сайт Американской ассоциации терапевтов и хирургов (Association of American Physicians and Surgeons, AAPS). Сайт выглядел так же, как все сайты медицинских организаций, со стандартным логотипом – посохом Асклепия (змея, обвивающая палку). Но более глубокое изучение показало, что эта организация просто прикрытие для ультраправых и имеет мало общего с медицинской наукой. На протяжении многих лет AAPS отрицала существование ВИЧ/СПИДа; доказывала связь между абортами и раком молочной железы; утверждала, будто некоторые прививки являются причиной аутизма, и многое другое. Неподготовленному человеку статьи, опубликованные на сайте, покажутся заслуживающими доверия, поскольку оформлены так же, как в любом другом медицинском журнале, но эти статьи не основаны на каких-либо научных данных или фактах. Это лишь мнения и спекуляции.

Я ответил Ричарду, что это не научный журнал и я не признаю подобные «доказательства» достойными доверия. Он проигнорировал мой ответ и просто перешел к обсуждению следующего «доказательства». Это типичная предвзятость подтверждения: Ричард пренебрег свидетельствами, которые не поддерживали его гипотезу. Вскоре он прислал ссылку на пост в одной социальной сети, где утверждалось, что в Израиле наблюдалось увеличение смертности на 23 % среди мужчин в возрасте от 29 до 39 лет в марте и апреле 2021 г. По мнению Ричарда, очевидно, что эти люди умерли из-за вакцины, поскольку период совпадает с первой волной вакцинации молодых людей. Также он прислал мне ссылку на базу данных израильского министерства здравоохранения. На первый взгляд, данные как будто совпадали: рост смертности в этой возрастной группе действительно наблюдался именно в тот период. Однако более тщательное изучение вопроса показало, что речь идет об очень маленьких цифрах – буквально двузначные числа. Когда цифры небольшие, в процентном соотношении данные могут показаться намного более драматичными, чем на самом деле. Так, если в одну неделю умрут два человека, а в следующую – три, это составит прирост на 50 %! А если, как в этом случае, число умирающих увеличится с 13 до 16, прирост составит 23 %. Кстати, подобная тактика представления статистических данных широко используется не только заблуждающимися, поскольку позволяет придать нужный оттенок распространяемой информации. И это одна из основных причин плохой репутации статистики.

Более того, цифры содержали совокупные данные о смертях от различных причин. Одна серьезная автомобильная авария могла резко исказить показатели. Я тщательно проанализировал данные о смертности, расширив диапазон дат (не только за апрель и март) и возраста (не только 29—39 лет). Вскоре стало ясно, что цифры колеблются с течением времени и скачок, на который обратил внимание Ричард, ограничен этой конкретной возрастной группой и конкретным периодом. Если взять любые другие диапазоны времени и возраста, прироста уже не видно. Далее я сравнил упомянутый скачок с общими колебаниями показателей с течением времени. Я хотел выяснить, насколько статистически значимо увеличение смертности на 23 % на общем фоне. И снова обнаружил, что, хотя увеличение смертей на 23 % кажется большим, такие колебания ожидаемы, следовательно, этот конкретный скачок не является статистически значимым.

В надежде, что эта информация поможет Ричарду лучше понять науку в целом и статистику в частности, я сделал видеозапись монитора во время проведения своего статистического анализа, чтобы показать весь процесс и полученные результаты. Разумеется, Ричард не отреагировал и на этот раз. Ему не интересна информация, противоречащая его гипотезе, а нужны лишь «доказательства», которые подтвердят и укрепят его убеждения.

На самом деле в каждом из нас есть что-то от Ричарда. Если не верите, пройдите простой тест.

Карты Уэйсона

Представьте, что перед вами набор из четырех карт (рис. 5).

Рис. 5. Карты для задачи выбора Уэйсона

Исходные данные: на одной стороне каждой карты изображена буква, на другой – цифра.

Гипотеза: если на одной стороне карты четное число, то на другой – гласная буква.

Вопрос: какие карты нужно перевернуть, чтобы проверить эту гипотезу?

Тест разработан Питером Уэйсоном в 1966 г. и известен как «Задача выбора Уэйсона».

Итак, сначала подумайте.

Большинство начинает с карты с цифрой 4. Если на другой стороне карты гласная, значит, гипотеза верна. Если нет – ошибочна. Такой выбор имеет смысл. Затем большинство людей переворачивает карту с буквой Е. Это кажется разумным способом дальнейшей проверки гипотезы. Но если задуматься, становится очевидным, что данное действие вызвано желанием подтвердить гипотезу (если на лицевой стороне четное число, значит, на обратной – гласная) и совершенно бесполезно. Если на обратной стороне карты Е четное число, значит, гипотеза верна, но если нечетное, то это ни опровергнет, ни подтвердит гипотезу, поскольку в ней ничего не говорится о картах с нечетным числом.

Немногие из выполняющих тест переворачивают карту с буквой К, хотя она является ключевой. Если на обратной стороне четное число, значит, гипотеза ошибочна. Так что правильное решение – перевернуть карты 4 и К. Остальные карты не помогают проверить гипотезу.

Если вы решили задачу, поздравляю, – у вас необыкновенно развитое логическое мышление. Или, как вариант, вы видели задачу Уэйсона раньше и воспользовались возможностью подтвердить гипотезу о том, что вы умнее большинства людей. Если вы выбрали неправильное решение, не переживайте – вы не одиноки. В оригинальном эксперименте Уэйсона менее 10 % участников решили задачу. Как и следовало ожидать, существует большое количество литературы по задаче выбора Уэйсона со множеством нюансов и условий, и эта литература предоставляет массу возможностей для предвзятого поиска информации.

Задача выбора Уэйсона демонстрирует предвзятость подтверждения – склонность человека искать информацию, которая подтверждает, а не опровергает гипотезу. Это касается не только поиска, но и интерпретации информации таким способом, чтобы подтвердить или поддержать свои убеждения, верования или ценности и проигнорировать все остальное. Такой подход позволяет быстро объяснить очевидные пробелы и несоответствия в наших выводах о мире. Один и тот же человек может настаивать на том, что выборы были «украдены» и машины для голосования ненадежны, если его кандидат проигрывает, но хвалить демократичные выборы и выказывать доверие к машинам, если его кандидат побеждает. Человек, который верит еженедельному гороскопу, публикуемому в газете, может воспринимать каждое событие, отдаленно напоминающее предсказания, как доказательство того, что у звезд есть некий план для нас, основанный на времени нашего рождения. И тот же самый человек может игнорировать или быстро находить альтернативные объяснения для каждого события, которое не соответствует предсказаниям, вместо того чтобы поставить под сомнение достоверность гороскопа.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Измените подход к поиску

Поисковые системы – это инструменты, которым мы пользуемся практически каждый день, часто даже не осознавая, насколько они могут поддерживать предвзятость подтверждения. Едва вы начинаете вводить запрос, как поисковик услужливо предлагает варианты, подтверждая таким образом, что многие люди ищут то же самое. Возможно, вы замечали у себя склонность при поиске информации, связанной с глубоко укоренившимся убеждением, вводить именно то, что пытаетесь доказать? Если да, то вы не одиноки. Большинство людей поступают так же. Например, если я верю, что вакцины вызывают аутизм, я могу ввести в поисковую строку фразу «вакцины вызывают аутизм». Разумеется, в этом случае я увижу контент, который только подтвердит мою гипотезу. Мы слишком часто думаем, что просто исследуем какую-то тему, тогда как на самом деле ищем подтверждение своего предвзятого мнения. И поток результатов, которые мы получаем, лишний раз подтверждает нашу предвзятость. Надеюсь, рано или поздно поисковые системы будут усовершенствованы так, чтобы защищать нас от предвзятости. Но до тех пор мы должны противостоять ей самостоятельно. Попробуйте сформулировать запрос таким образом, чтобы он противоречил вашей гипотезе. В случае вышеприведенного примера это будет фраза «вакцины не вызывают аутизм». Если же применить оба подхода, в итоге можно получить более детальную и полную информацию, что в некоторой степени защитит от предвзятости подтверждения.

Вот как Ричард на основании статистики смертности сделал выводы, для которых не было никаких предпосылок, проигнорировав все мои пояснения. Он не принял во внимание сильную корреляцию между вакцинацией и снижением заболеваемости, поскольку это не вписывалось в картину его убеждений. В то же время он переоценил слабую связь между прививками и смертностью мужчин в возрасте 29—39 лет в марте и апреле 2021 г., поскольку это хорошо соответствовало принятой им ментальной модели и интерпретации происходящего.

Предвзятость подтверждения в той или иной степени доставляет неприятности каждому из нас. Вспомните, когда вы в последний раз поспорили с другом и обратились за помощью к «доктору Гуглу». Уверены ли вы, что ваш подход к поиску был объективным? Вы старались найти в основном (или только) то, что подтверждает вашу точку зрения, или рассматривали также информацию, которая противоречит вашим взглядам? Задумайтесь о том, что происходит, когда до вас доходят неприятные слухи о человеке, который вам не нравится. Будьте честны с собой: воспринимаете ли вы эту информацию непредвзято, проверяете ли факты, прежде чем делать выводы? Или предполагаете, что это должно быть правдой, поскольку подтверждает уже сформировавшееся мнение о человеке? Несомненно, вы замечали такую тенденцию и у себя, и у других людей. Я сам часто поступаю аналогично (хотя в гороскопы и не верю). Особенно ярко данная тенденция проявляется тогда, когда мы хотим, чтобы информация оказалась правдивой, или боимся этого.

В поисках рака

Я проснулся и посмотрел на телефон – два часа ночи. Когда туман сна немного рассеялся, я ощутил нечто странное в зоне, где плечо переходит в шею. Дотронувшись до этого места, я почувствовал, что оно онемело. Я стал водить пальцем по коже, чтобы понять, где заканчивается зона онемения. Как оказалось, чувствительность потеряна в значительной части тела, включая грудь, плечо и даже спину.

Что это могло быть? Разум немедленно подсказал ответ: рак. И с этого момента все мои мысли крутились только вокруг вопросов, связанных с раком. Где находится опухоль, которая вызвала это странное ощущение? В шее? В позвоночнике? А может, это рак кожи? Мысли были очень неприятными, поэтому я решил вернуться ко сну в надежде, что к утру онемение пройдет. Я перевернулся на другой бок и заснул. Но когда через несколько часов проснулся, ничего не изменилось. Онемение, как и мысли о раке, никуда не делось. Никак иначе объяснить себе это ощущение я не мог.

Моя уверенность в том, что у меня рак, причем неизлечимой формы, крепла с каждой минутой. Остаток ночи я спал очень плохо, то и дело просыпаясь от кошмаров. К утру ничего не изменилось. Конечно, следовало позвонить врачу, но я даже не знал, к какому специалисту обратиться. К эксперту по раку кожи? К хирургу-ортопеду? Или к специалисту по заболеваниям позвоночника? Вызывать скорую помощь или для начала позвонить семейному врачу?

Но затем я дотронулся до своего правого плеча, где вроде как рака нет, и почувствовал под пальцами шрам. Это оживило мои воспоминания. Много лет назад под кожу правого и левого плеч мне имплантировали баллоны, чтобы нарастить новую кожу и использовать ее для замены части рубцовой ткани (такие баллоны предназначены для женских грудных имплантов, но я предложил применить их по-новому, – врачи сначала сопротивлялись, но затем согласились). В течение шести месяцев доктора медленно и методично надували эти баллоны. Тот, что на левом плече, был объемом два литра; на правом – полтора. Надуваясь, баллоны растягивали здоровую кожу, и, когда их удалили, нормальную кожу использовали, чтобы заменить рубцовую ткань на шее.

Я дотронулся до шрама на правом плече и тоже почувствовал там онемение. И тут вспомнил: это ощущение в плечах появилось у меня после операции много лет назад. Ответ найден! Это была старая проблема, о которой я просто забыл. Никакого рака у меня нет. Но как только мне в голову пришла такая мрачная идея, я стал одержим этой возможностью, и мой разум мог порождать только все больше и больше мыслей, связанных с раком. Я отбросил все другие гипотезы еще до того, как их рассмотрел. Мне следовало остановиться, когда я впервые почувствовал это странное ощущение, и рассмотреть все вероятные объяснения. Вместо этого я выдвинул одну-единственную гипотезу, и все мои мысли сосредоточились на ней.

Мораль истории такова: можно по-разному интерпретировать то, что с нами происходит, но, как только мы начинаем мыслить в определенном направлении (принимаем гипотезу), отклониться от него очень трудно.

Тот же принцип применим и в отношении людей, которые утверждают, будто вакцины имеют катастрофические побочные эффекты. Представьте, что инцидент, о котором я сейчас рассказал, случился сразу после того, как я сделал прививку. К какому выводу я пришел бы в этом случае? Есть вероятность, что я принял бы онемение за побочный эффект от вакцины, особенно если ощущение возникло бы в той же руке, куда сделан укол. И если бы этот ответ меня устроил, я, скорее всего, не стал бы искать другой. Конечно, ожидая побочные эффекты, мы начинаем их искать. И, разумеется, находим. В любой другой день мы могли бы не обратить внимания на симптомы, – просто вспомнили бы, с чем они связаны, осознали, что они случайны или возникли по совершенно иной причине. Но, ожидая побочные эффекты, мы делаем их центром когнитивного процесса. В результате симптомы становятся более выраженными, и мы связываем их с предполагаемой причиной, в данном случае с вакциной.

Установление связей в обратном порядке

Следует отметить еще один распространенный когнитивный прием, который укрепляет заблуждения, – обнаружение закономерностей и установление причинно-следственных связей там, где их на самом деле нет. Мы берем два события, которые кажутся связанными, но на самом деле таковыми не являются, соединяем их в обратном порядке, а затем убеждаем себя в том, что именно А привело к Б, а не наоборот. Давайте рассмотрим один любопытный случай ретроактивного соединения явлений, которым занимались многие люди в период ковида. Это связано с проработкой в 2019 г. сценария пандемии на мероприятии, известном как «Событие 201».

Разве все это могло быть простым совпадением? По крайней мере, Майя и многие другие даже мысли такой не допускали. 18 октября 2019 г. Фонд Билла и Мелинды Гейтс и Всемирный экономический форум совместно с Центром безопасности здоровья Джонса Хопкинса (Johns Hopkins Center for Health Security) провели так называемые «пандемические учения», на которых моделировались пандемия и возможные способы реагирования на нее. Если вы дочитали книгу до этого места, одно перечисление участников мероприятия должно вызвать у вас подозрения, а может быть, даже волосы встанут дыбом от ужаса. Вероятно, вы захотите также узнать: участвовал ли я в этих учениях (нет, не участвовал) и не спонсировали ли их иллюминаты (насколько мне известно, нет). Но это не конец истории. Какого рода пандемию, на ваш взгляд, они моделировали? Наверняка вы уже догадались: коронавирусную. Трудно поверить, что это всего лишь совпадение, не так ли? Какова вероятность того, что они предсказали COVID-19? Ведь гораздо логичнее предположить, что они уже знали о ней? Следовательно, это «совпадение» доказывает, что Билл Гейтс – которого многие считают «архитектором» пандемии – уже работал над своим коварным планом и сотрудничал с Центром Джонса Хопкинса, тоже весьма подозрительной организацией? О первых случаях заражения коронавирусом станет известно только в декабре. Те, кто искали подтверждения своей гипотезы о том, что Гейтс и его приближенные все спланировали, с радостью ухватились за это событие как за доказательство. И надо признать: вероятность того, что они разыграли такой сценарий прямо перед началом настоящей пандемии, кажется статистически невозможной, если они не знали обо всем заранее. Правильно?

Нет, неправильно. В этом образе мыслей, основанном на предвзятости подтверждения, игнорируется один факт: подобные мероприятия регулярно проводились задолго до начала пандемии COVID-19. Игнорируются рациональные объяснения выбора коронавируса в качестве одного из наиболее вероятных кандидатов для такого события. Также не учитывается тот факт, что среди множества событий легко найти одно, которое ретроспективно кажется соответствующим нашим убеждениям. Но как насчет сотен других событий, которые тоже произошли, причем многие из них – при поддержке Фонда Билла и Мелинды Гейтс, но не имели никакого отношения к надвигающейся пандемии? Попытаемся ли мы объяснить все это таким же образом? Конечно, нет – не больше, чем любитель гороскопов пытается объяснить все события недели, которые не были предсказаны в прошлую субботу. Оглядываясь назад, легко найти в прошлом детали, подтверждающие наши убеждения. Это все равно что сначала посмотреть на карты в настольной игре Cluedo[15], а затем предположить, что в больнице с иглой был не кто иной, как мистер Гейтс!

Почему не стоит проводить аналогию между разумом и компьютером

Люди любят мыслить метафорами; это касается и наших представлений о собственном разуме. В поисках соответствующих образов мы обращаемся к окружающему миру, а поскольку мир со временем меняется, то меняются и наши представления о нем, и метафоры, которыми мы пользуемся при объяснении процесса мышления. Платон, как известно, сравнивал разум с повозкой (колесницей), Владимир Набоков – с шахматной доской, Зигмунд Фрейд – с айсбергом. Разум часто описывался как некий контейнер (хранилище), возможно негерметичный. Однако в наши дни одной из доминирующих метафор стало то, что древние философы, поэты и мыслители даже представить не могли: компьютер. С распространением компьютеров мы стали думать, будто наш разум работает так же. Рассуждая о своих умственных способностях, мы используем такие термины, как «пропускная способность», «вычислительная мощность» и т. д. Хотя «компьютер» – интересная метафора, она, как и вообще метафоры, имеет одно существенное ограничение, которое становится особенно очевидным, когда мы задумываемся о процессе превращения рационально мыслящего человека в заблуждающегося.

Метафора «разум = компьютер» означает, что мы – когнитивные машины без каких-либо эмоций и что наше эмоциональное состояние никак не влияет на мыслительные процессы. Компьютер всегда работает хорошо, вне зависимости от ситуации на фондовом рынке. Его эффективность одинакова как в разгар пандемии, так и в стабильное время; как в конфликтных, так и в гармоничных семьях; как в плохую погоду, так и в хорошую. Человеческий разум обрабатывает информацию совсем иначе. В метафоре компьютера не учитывается влияние таких факторов, как стресс, мотивация, индивидуальные черты личности, а также то, что человек – существо социальное. Без учета этих и других факторов такая метафора затрудняет – или даже делает невозможным – правильное понимание наших собственных решений и решений других людей. Она просто упускает из виду все поистине удивительные и причудливые способы работы (или бездействия) нашего разума. И если мы представляем разум как компьютер, нам трудно понять, почему тот или иной человек становится заблуждающимся. В конце концов, компьютер ведь не может стать таковым.

Итак, давайте постараемся не думать о своем разуме и разуме других людей как о компьютере, хотя бы до окончания нашего путешествия. Вместо этого примем сложность человеческого существования вообще и человеческого разума в частности, включая его несовершенство.

Предупреждение: дальше все станет еще более странным

Ни одна из ментальных ошибок, описанных в этой главе, как сама по себе, так и в сочетании с другими, не гарантирует, что кто-то непременно станет заблуждающимся. Но если мы находимся в стрессовых, эмоционально сложных условиях, которые вынуждают нас искать облегчения в виде ответов, если нами руководит предвзятость подтверждения и мы ищем и находим недостоверную информацию, чтобы удовлетворить потребность в злодеях, скорее всего, ложные убеждения благополучно сформируются. Когнитивный процесс очень сложный, и в следующей главе мы рассмотрим еще более оригинальные способы конструирования и подтверждения правдивости историй из фрагментов информации.

Глава 6

Мы усердно трудимся ради того, чтобы поверить в собственные убеждения

В конце концов, размышляя над тем, что я наблюдал, я убедился, что встречаются люди, которые идут обратным путем: они наперед устанавливают заключение, и последнее, потому что оно их собственное или исходит от лица, пользующегося их полным доверием, запечатлевается в их мозгу столь прочно, что никогда и никакими силами невозможно его искоренить; те доводы, которые приходят в голову им самим или которые они слышат от других в подкрепление установившегося у них представления, как бы наивны и нелепы они ни были, немедленно принимаются ими с полным одобрением, и, обратно: доводы, которые им противоречат, как бы ни были они остроумны и доказательны, встречаются не только с неохотой, но с негодованием и даже с жесточайшим гневом; а кое-кто из них, подстрекаемый яростью, готов пустить в ход любое средство, чтобы сокрушить и заставить умолкнуть противника[16].

ГАЛИЛЕО ГАЛИЛЕЙ.

ДИАЛОГ О ДВУХ ГЛАВНЕЙШИХ СИСТЕМАХ МИРА (1632)

Пытались ли вы когда-нибудь изменить убеждение какого-либо человека, отправив ему по электронной почте более качественную и достоверную информацию? Может, ваша тетя верит, будто СПИД распространили намеренно, и вы отправили ей несколько статей, опровергающих это ошибочное утверждение. Или какой-то парень в социальных сетях заявляет, что правительство обладает технологией, которая может манипулировать погодой; вы спорите с ним в комментариях, делитесь ссылками на статьи заслуживающих доверия ученых, в которых объясняется, почему это не так. Или ваша коллега боится 5G и настаивает, чтобы вы прекратили пользоваться мобильным телефоном, пока не слишком поздно, – вы распечатываете несколько статей, которые должны развеять эти страхи, и оставляете на ее столе. Если вы пробовали что-то подобное, то уже знаете, что я скажу далее: это не работает. Дезинформация, безусловно, подпитывает заблуждения. Но если бы проблема заключалась только в этом, мы могли бы легко исправить ее при помощи достоверной информации. К сожалению, это не тот случай.

Как мы видели в предыдущей главе, слишком легко поверить в неполную, предвзятую или просто ложную информацию, когда мы ищем то, во что уже верим. И это, несомненно, важный фактор формирования заблуждений. Однако, если бы проблема ограничивалась особенностями поиска информации, для решения проблемы заблуждений достаточно было бы усовершенствовать поисковые модели. Казалось бы: предоставьте разуму больше разнообразной информации, и наша субъективная картина мира быстро совпадет с объективной реальностью. И проблема будет решена. Но, как вы, вероятно, подозреваете, человеческим разумом движут некие дополнительные силы, из-за которых нам особенно трудно быть объективными.

Когда кто-то хочет поверить в определенные вещи, человеческая способность к рассуждению фантастическим образом используется в поддержку выбранной теории. Даже если эта теория – откровенная ложь. В данной главе мы подробнее изучим когнитивную систему и рассмотрим способы, с помощью которых человек целенаправленно искажает факты, чтобы прийти к определенным выводам. Мы также рассмотрим еще один, тесно связанный с этим ключевой фактор формирования заблуждений – разрыв между тем, что мы знаем на самом деле, и тем, что якобы знаем. Обычно это и приводит нас к чрезмерной самоуверенности.

Но сначала, на случай если вы подумали, что я имею в виду кого-то другого, говоря о целенаправленном искажении фактов, давайте обсудим пример, который, вероятно, имеет отношение к вам лично: спорт.

Мотивированное рассуждение

Вы любите спорт? Если да, то не стесняйтесь заменить вид спорта и команду в нашем примере на свои любимые, чтобы эмоциональное воздействие сценария, который мы будем рассматривать, было более эффективным и реалистичным. Итак, остановимся на баскетболе. Допустим, вы смотрите матч плей-офф с высокими ставками: ваша любимая команда NBA против самого ненавистного соперника. Ваша команда лидирует с преимуществом в одно очко, а до конца матча остается всего несколько секунд. Команда соперника перехватывает мяч, и у нее есть шанс сделать победный бросок. Лучший бомбардир отступает за трехочковую линию и готов нанести удар. На площадке царит хаос: защитники вашей команды занимают позиции, среди игроков в последние критические секунды завязалась потасовка. Соперник бросает мяч, но он отскакивает от края корзины и падает на площадку. Игрок вашей команды ловит мяч. Вы вскакиваете с места и уже готовы праздновать победу, но рев толпы и топот ног вдруг прорезает пронзительный звук судейского свистка. В вашей команде зафиксирован фол. Противники получили право на три штрафных броска и, поскольку времени почти не осталось, скорее всего победят.

На трибунах и на диванах в бесчисленных гостиных по всей стране раздаются отчаянные вопли. Возможно, вы и сами кричите: «Не было фола!» Фанаты вашей команды кричат в телевизор, обзывая судью нехорошими словами и утверждая, что он подкуплен командой соперников. Голос логики у вас в голове шепчет: случайное касание – это всего лишь часть игры, но вы не слушаете его. «Дайте повтор! – кричат фанаты себе и всем, кто находится в зоне слышимости. – Нельзя позволять судьям все решать!» Но, даже посмотрев повтор несколько раз, болельщики остаются при своем мнении: их команда лишилась победы из-за несправедливого судейства.

А теперь представьте обратную ситуацию: фол фиксируют в команде противника. Все прочие аспекты абсолютно идентичны. Как отреагируют фанаты команды противника? А вы? Будете ли вы твердо уверены, что фол действительно был, и сможете ли объяснить, как именно игрок нарушил правила игры? Будете ли вы считать, что судьи беспристрастны и объективны и великолепно справляются со своей работой? Будете ли рады тому, что игра была остановлена перед самым финалом? Следует признать: у большинства спортивных болельщиков двойные стандарты. Если фол зафиксирован у противника, все справедливо и очевидно, в противном случае – судейство предвзято, и арбитр неправ. И это касается не только любителей спорта, – такова человеческая природа. Мы смотрим на вещи под определенным углом и находим очень веские аргументы в пользу правильности своих взглядов. Мы все в той или иной степени практикуем мотивированное рассуждение – так в когнитивистике называется сознательное или неосознанное искажение реальности, чтобы она соответствовала нашим представлениям и желаемым выводам.

Мы можем наблюдать мотивированные рассуждения во многих сферах жизни. И очень часто – в политике. Так, в 2016 г., когда Дональд Трамп участвовал в выборах, было удивительно, сколько раз в день он произносил наглую ложь, и, что еще более удивительно, большинство республиканцев это, похоже, совсем не волновало. Заинтересовавшись явным предательством истины, я задался вопросом: это недостаток только республиканцев (правых) или демократов (левых) тоже? Я обнаружил, что выборы 2016 г. были глубоко идеологическими. Электорат с обеих сторон сильно волновали такие важные проблемы, как здравоохранение, контроль над оружием и аборты. И дело не в том, что республиканцам безразличен вопрос честности, просто их гораздо больше волновали другие проблемы. И эти «другие» проблемы волновали их настолько, что они были готовы игнорировать ложь, если она служила их высоким целям. Кроме того, многие республиканцы фактически считали нечестность Трампа показателем его приверженности общему делу. Их рассуждения звучали примерно так: если он готов свободно лгать сейчас, вполне вероятно, что, вступив в должность, сделает все возможное для продвижения действительно важных для нас вещей.

Конечно, когда я рассказал своим друзьям, поддерживающим демократов, о своем открытии, они были потрясены. Но затем я задал им следующий вопрос: готовы ли вы поддержать лидера Демократической партии, которого настолько волнуют проблемы климата, абортов и контроля над оружием, что он готов немного исказить правду, лишь бы убедить людей на другой стороне политического спектра принять законы, соответствующие демократической идеологии? И, как бы это ни было неприятно, большинство моих друзей-демократов в конечном итоге признали, что, если речь идет о проблемах чрезвычайной важности, пожалуй, немного преувеличивать и искажать факты позволительно. Но только пока не будут приняты нужные законы. А после этого можно вернуться к истине.

Неважно, каких политических взглядов мы придерживаемся, главное, что мы видим мир в предпочитаемом цвете. Имеющиеся у нас установки формируют наши представления о том, достоин ли избрания тот или иной лидер, о его моральном облике, а также о том, оправдывает ли цель средства.

Если задуматься, мало кто лжет просто так, ради развлечения. Но часто перед нами встает непростой выбор: сказать правду или притвориться, будто нам нравится презентация (платье, блюдо, картина и т. д.). Сказать правду или продвинуться ближе к цели? Сказать правду или заработать немного больше денег? Сказать правду или сохранить власть? Во всех этих случаях людей нельзя назвать отъявленными лжецами, просто они пытаются убедить себя в том, что есть вещи поважнее правды. Если мы лжем, значит, на данный момент в иерархии потребностей правда не на первом месте и мы убедили себя в том, что можно пожертвовать ею ради более значимых целей.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Станьте разведчиком, вместо того чтобы обороняться

Во время разговора, особенно если он не из приятных, легко занять оборонительную позицию, и зачастую мы делаем это автоматически. Между тем отказ от такой стратегии может направить беседу в гораздо более продуктивное русло. Полезно также убедить оппонента сделать то же самое, но изменить чужой образ мыслей значительно сложнее, чем собственный. Джулия Галеф (писательница, специалист по рациональному мышлению) называет такую оборонительную стратегию, то есть защиту своей территории, «мышлением солдата». По ее мнению, «мышление солдата» в разговоре превращает обмен аргументами в своего рода оборонительный бой, в котором наши ценности подвергаются сомнению, и мы готовы на все, чтобы защитить их. Вместо этого Галеф предлагает принять «мышление разведчика». В отличие от солдата, задача которого – защищать свои территории, разведчик открывает и исследует новые. Конечно, чтобы составить правильную карту новых территорий, требуется открытый и пытливый ум. Другими словами, разведчиков интересуют истина и объективные факты, тогда как солдаты полностью сосредоточены на защите уже занятых территорий. Помните: чтобы не впасть в заблуждения, надо быть разведчиком, а не солдатом.

История неудачливого доктора

В моем личном общении с заблуждающимися во время пандемии был один пример мотивированного рассуждения, который показался мне особенно интересным. В нем фигурировали препарат ивермектин и неудачливый британский врач по имени Эндрю Хилл, который стал медицинским эквивалентом судьи в баскетбольном сценарии, описанном ранее.

Впервые я услышал об этом препарате от Ричарда: он назвал ивермектин «лекарством, получившим Нобелевскую премию» (это правда) и прислал ссылку на сайт с информацией о нем. Там также можно было изучить статьи о многих других «альтернативных» методах лечения COVID-19 – с применением аспирина, куркумы, различных диет, метформина (препарат для регулирования уровня сахара), ремдесивира (противовирусный препарат), витаминов A, B, C и D, цинка и т. д. Ивермектин на этом сайте называли недорогим, безопасным, доступным и высокоэффективным средством против COVID-19.

На других сайтах я прочитал, что ивермектин – жизненно важное антипаразитарное лекарство, используемое в основном для лечения животных, но также и людей. В конце 2020 г., когда пандемия продолжала уносить жизни, а вакцины еще не были одобрены, многие надеялись, что этот препарат поможет против ковида, в том числе и Эндрю Хилл – авторитетный клинический исследователь. В октябре того же года ВОЗ попросила его осуществить метаанализ (статистический анализ, объединяющий результаты множества научных исследований) всех испытаний ивермектина, проведенных на данный момент, а также изучить его эффективность в отношении COVID-19. В ходе этого процесса Хилл писал в Twitter о положительном потенциале ивермектина, чем заслужил одобрение заблуждающихся, которые к этому моменту ухватились за ивермектин, увидев в нем альтернативу пока еще не одобренным вакцинам. Хилл, с его медицинским образованием и очевидным энтузиазмом по поводу препарата, стал для них ключевой фигурой, от которой зависело одобрение препарата в качестве суперсредства против COVID-19. В случае успеха необходимость в вакцине отпадет.

Хилл и его коллеги собрали данные 23 испытаний ивермектина по всему миру и осуществили метаанализ. Отчет был вполне оптимистичен и содержал предположение, что данный препарат может сократить смертность от ковида аж на 75 %. Тем не менее исследователи были осторожны в окончательных выводах и заключили: прежде чем официально одобрить препарат, нужно собрать больше данных и провести более крупные рандомизированные контролируемые исследования.

Однако доктор Хилл не упоминал об этом в своих постах, и, когда 18 января 2021 г. результаты метаанализа обнародовали, сторонники ивермектина были шокированы и возмущены. Они обвинили доктора в саботаже и в том, что своими окончательными выводами он предал их общее дело. Как будто баскетбольный судья, вроде бы поддерживающий их команду, внезапно изменил решение в пользу противника. Требовался новый нарратив, причем срочно. Если раньше достижениями доктора Хилла и безупречно проведенными исследованиями восхищались, то теперь объявили его предателем, который посмел поставить свои эгоистичные интересы выше блага всего человечества. Недоброжелатели решили, будто крупные фармацевтические компании заплатили ему за дискредитацию ивермектина, чтобы зарабатывать на вакцинах и других новых препаратах. Они подчеркнули его связи с Фондом Гейтса и утверждали, что, задержав одобрение ивермектина, он стал соучастником беспринципного заговора, который приведет к миллионам ненужных смертей.

На самом деле метаанализ Хилла поддерживал ивермектин настолько, насколько это было возможно с учетом ограниченных данных. Более того, несмотря на все атаки в сети, Хилл по-прежнему был позитивно настроен относительно перспектив применения препарата, называя его эффективность потенциально революционной. На следующий день после публикации отчета он заявил в интервью Financial Times, что его выводы должны были предупредить людей: «Готовьтесь, пополняйте запасы – лекарство вот-вот одобрят». Но для сторонников ивермектина любая задержка была равносильна прямому предательству.

Очередной удар по репутации Хилла среди заблуждающихся был нанесен в марте 2021 г., когда он опубликовал в Twitter фото, где ему делают первую прививку от COVID-19. Посыпались агрессивные сообщения и вопросы. Зачем он это сделал? Почему бы ему просто не использовать ивермектин? Ему платит Фонд Гейтса?

Тем временем в Лондонском университете молодой студент-медик по имени Джек Лоренс проводил одно из ключевых исследований по ивермектину для своей магистерской диссертации. В работе Хилла, среди прочих, анализировалось фундаментальное исследование профессора из Египта – на тот момент оно было крупнейшим, поскольку в нем приняли участие 600 человек. Из-за большой выборки оно оказало большое влияние на метаанализ доктора Хилла. Поразительно, но результаты исследования показали, что ивермектин привел к снижению смертности на 90 %. Лоренс хотел ознакомиться с данными пациентов, которые он нашел на закрытом файлообменнике. Ему удалось обойти защиту, и вскоре он обнаружил странные и проблематичные несоответствия: например, что некоторые участники исследования умерли еще до его начала. Параллельно те же данные изучали другие «искатели правды», которые обнаружили кое-что похуже: имена в списках пациентов повторялись множество раз, как будто кто-то копировал и вставлял информацию об одних и тех же пациентах снова и снова. Стало ясно, что это не те данные, на основании которых можно делать какие-либо выводы. И это было не единственное проблематичное исследование, – в ходе тщательной проверки были выявлены несоответствия в нескольких других исследованиях ивермектина.

Узнав об этом, доктор Хилл сделал то, что сделал бы на его месте любой ученый: вернулся к своему метаанализу. Он исключил из него исследования, объективность которых вызывала сомнения, в том числе египетское, и сделал новый вывод: ивермектин неэффективен при лечении COVID-19.

Его отчет с этими выводами, опубликованный в июле 2021 г., вызвал еще более яростную бурю ненависти. Хилла бомбардировали фотографиями гробов, изображениями нацистских военных преступников на виселицах, а также угрозами в адрес самого доктора и его семьи. Судья не просто зафиксировал фол не в той команде, но и отдал победу сопернику. Доктор Хилл не только безнравственный человек, но и воплощение зла. В конце концов ему пришлось удалить свой аккаунт в Twitter.

Через несколько месяцев после этих событий крупные рандомизированные контрольные исследования подтвердили неэффективность ивермектина при лечении COVID-19. Но ничто не могло переубедить тех, кто был уверен в чудодейственной силе препарата. Фактически, все аргументы и контраргументы стали частью нарратива: в сознании заблуждающихся фармацевтические компании, которые намеревались заработать миллиарды на вакцинах, намеренно дискредитировали дешевую и безопасную альтернативу, потому что она могла сократить их прибыль.

На онлайн-форумах заблуждающиеся делились информацией о том, как добыть лекарство, некоторые даже призывали использовать версию препарата, предназначенную для животных. Они предполагали, что мировые элиты (включая королеву Англии) тайно принимали ивермектин, если заражались вирусом. Позже заблуждающиеся, которые заболели сами, начали требовать лекарство в больницах и приходили в ярость, когда получали отказ. Один мужчина, с которым я познакомился в ходе изучения образа мыслей заблуждающихся, даже подарил мне целую упаковку ивермектина, приобретенного в недрах интернета. Поскольку COVID-19 распространялся быстро, он посоветовал мне начать принимать таблетки немедленно, в целях профилактики. Я сказал, что не очень-то верю в эффективность именно этого препарата, тем не менее мужчина был убежден: в глубине души я не сомневаюсь в чудодейственных свойствах лекарства и, если бы никто на меня не смотрел, тут же проглотил бы таблетку-другую.

История с ивермектином содержит сразу несколько примеров мотивированного рассуждения. Прежде всего, сторонники лекарства были весьма обеспокоены возможными недостатками в исследовании, которое показало его неэффективность. Словно настоящие ученые, они приводили длинный список потенциальных методологических проблем по каждой опубликованной статье. Также они сомневались в этичности исследователей, которые не поддерживали их точку зрения, упоминая всевозможные конфликты интересов. При этом их совершенно не волновали другие проблемы вроде сфальсифицированных данных в исследованиях, поддерживающих ивермектин. Они без проблем полностью изменили отношение к доктору Хиллу, вместо того чтобы пересмотреть свое мнение об эффективности препарата. Они мастерски искажали информацию любыми способами, чтобы прийти к тому выводу, который приняли с самого начала. Их позицию кратко изложила доктор Тесс Лори (специалист не по инфекционным заболеваниям, а по беременности и родам), основательница группы сторонников ивермектина. Когда ее спросили, какие доказательства могут убедить ее в том, что препарат не работает, она ответила: «Ивермектин работает. И ничто не убедит меня в обратном».

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Не спешите отрицать

Когда кто-то делится с вами ложной информацией, велико искушение сразу сказать: «Этот факт – X – неправда». Такой подход – повторить утверждение, а затем отвергнуть его – интуитивно кажется разумным и в краткосрочной перспективе срабатывает. Проблема в том, что в долгосрочной перспективе его эффективность снижается и это может привести к неприятным последствиям. Почему? Это обусловлено двумя психологическими феноменами. Первый – эффект иллюзии правды. Когда мы часто сталкиваемся с определенным фрагментом информации (или дезинформации), он кодируется в нашем мозге как знакомый и правдивый и в результате прочно закрепляется в сознании. Как вы сами могли заметить, эта особенность человеческой натуры не ускользнула от внимания рекламодателей и политиков. Стратегию использования данного феномена в своих интересах связывают с Йозефом Геббельсом, который сказал: «Повторяйте ложь достаточно часто, и она станет правдой». Или, может быть, Геббельс на самом деле этого не говорил, но все так думают из-за эффекта иллюзии правды?

Второй психологический феномен связан с отрицательными утверждениями. Две части отрицательного утверждения хранятся в нашем мозге отдельно друг от друга. В краткосрочной перспективе они кодируются как «Х» и «Х – это неправда», но со временем связь между ними ослабевает. Как упоминалось выше, для эффекта иллюзии правды важно повторение, поэтому утверждение «X» в конечном итоге воспринимается в нашем сознании как правдивое, тогда как утверждение «Х – это неправда» в значительной степени обесценивается.

Из этих наблюдений следуют две конкретные рекомендации. Во-первых: с самого начала не допускайте воздействия эффекта иллюзии правды. Желательно подходить к заблуждающимся с альтернативной объективной информацией еще до того, как они начнут систематически сталкиваться с определенным фрагментом дезинформации. Во-вторых: предлагайте альтернативный нарратив, чтобы нивелировать воздействие ложной информации Х. Соответственно, вместо «Этот факт – X – неправда» скажите: «Y – это правда, вот доказательства», а об Х даже не упоминайте.

Неприятие решения

Существует определенная форма мотивированных рассуждений, которая помогает объяснить некоторые сложные убеждения, характерные для современного мира. Вот сценарий, который это иллюстрирует. Представьте группу консервативных республиканцев, чья политическая принадлежность с большой вероятностью приведет их к принятию убеждения, что изменение климата – не реальная проблема, а фальсификация. Вы предлагаете некоторым из них почитать статью, где говорится, что для решения проблемы изменения климата необходимо ужесточение экологического регулирования, если мы хотим сократить выбросы углекислого газа. Затем задаете вопрос «Реально ли изменение климата, вызванное деятельностью человека?» и записываете ответы. Другим людям из той же группы предлагаете статью, где говорится, что для решения проблемы следует ослабить экологическое регулирование, чтобы предоставить больше свободы проектам по сокращению выбросов, основанным на принципах свободного рынка. Затем задаете тот же вопрос «Реально ли изменение климата, вызванное деятельностью человека?» и записываете ответы. Ожидаете ли вы увидеть разницу в ответах людей, прочитавших разные статьи?

Как выяснилось, разница должна быть. Психологи Трой Кэмпбелл и Аарон Кей провели эксперимент, аналогичный только что описанному сценарию. Они спросили респондентов, согласны ли они с мнением научного консенсуса, что в результате деятельности человека температура Земли в XXI в. повысится как минимум на три градуса по Фаренгейту. Лишь немногие из республиканцев, прочитавших статью о необходимости ужесточения экологического регулирования, ответили положительно (22 %). Интересно, что самопровозглашенные республиканцы, прочитавшие статью об ослаблении экологического регулирования в пользу принципов свободного рынка, отвечали положительно гораздо чаще (55 %). Эти результаты демонстрируют феномен, известный как неприятие решения (или отвращение к решению). Суть данного феномена такова: если нам не нравится предлагаемое решение проблемы, мы используем мотивированное рассуждение, чтобы отрицать существование проблемы в принципе. Если же предлагается другое решение, как в эксперименте Кэмпбелла и Кея, мы готовы признать, что проблема реальна. Следовательно, можно предположить, что республиканцы в общем не отрицают мнение научного сообщества, просто стандартные решения, основанные на ужесточении контроля и ограничениях, сильно противоречат их политическим ценностям и идеологии. Решения же, основанные на принципах свободного рынка, в меньшей степени конфликтуют с их убеждениями, поэтому они менее склонны отрицать проблему.

И это касается не только республиканцев. Исследователи провели подобный эксперимент с самопровозглашенными демократами, желая удостовериться, что данный феномен выходит за рамки политических убеждений. На этот раз участникам задавали вопрос о насильственных преступлениях, в частности о вторжении злоумышленников в частные дома. Респондентам был задан ряд вопросов о серьезности этой проблемы. Но прежде чем ответить на вопросы, одна группа прочитала статью, где говорилось, что ужесточение контроля над оружием лишит домовладельцев возможности вооружаться и защищаться от злоумышленников (этот аргумент демократам не нравится). Другая группа – статью, где утверждалось, что ослабление контроля над оружием усугубит проблему, поскольку злоумышленники с большей вероятностью будут вооружены, что увеличит количество жертв (этот аргумент демократам нравится). После прочтения одной из статей участникам было предложено оценить свое согласие с серией утверждений о проблеме насильственных преступлений. Как и в эксперименте по изменению климата, вопрос касался самой проблемы, а не предлагаемых решений. Результаты показали общую закономерность: демократы (которые в общем поддерживают контроль над огнестрельным оружием) с большей вероятностью будут отрицать или преуменьшать проблему насилия со стороны злоумышленников, если ее предлагают решить посредством ослабления контроля над оружием, поскольку это противоречит их политическим ценностям и идеологии. И они же с большей вероятностью готовы признать проблему серьезной, если ее предлагается решить через ужесточение контроля над оружием, что больше соответствует их идеологии. Неприятие решения, по-видимому, наблюдается по обе стороны политического водораздела.

В свете такого острого политического вопроса, как контроль над оружием, феномен неприятия решения помогает понять одно из наиболее тревожных заблуждений, широко распространенных в последние годы. Вы, вероятно, слышали о популярном ультраправом радиоведущем Алексе Джонсе (я уже упоминал о нем на страницах этой книги), который приобрел дурную славу, продвигая и распространяя множество конспирологических теорий. Так, Джонс утверждал, будто массовые расстрелы в школах, в том числе стрельба в начальной школе в Сэнди-Хуке, инсценируются при участии актеров. Это настолько оскорбило родителей погибших школьников, что они подали на Джонса в суд за клевету, и в 2022 г. иск был удовлетворен с присуждением компенсации в размере более $1 млрд. Многие люди, наблюдавшие за развитием событий, были ошеломлены. Зачем Джонс делал такие жестокие и явно нелепые заявления? И почему многие другие люди, среди которых родители несовершеннолетних детей, поддерживали и распространяли их? И все же через призму неприятия решения в этом можно увидеть некий смысл, хотя и извращенный. На первом месте среди решений проблемы расстрелов в школах (по крайней мере, предлагаемых левыми политиками) – ужесточение контроля над оружием. Это решение совершенно неприемлемо для тех, кто считает, что право на ношение оружия священно и неприкосновенно, какова бы ни была цена (в основном такого мнения придерживаются правые). И поскольку последним не нравится решение, они отрицают саму проблему и даже заходят так далеко, что называют трагическую смерть невинных детей мистификацией, устроенной сторонниками ужесточения контроля над оружием.

Понимание феномена неприятия решения критически важно, если мы хотим достичь прогресса в решении сложных проблем, разделяющих наше общество. Когда либералы видят, что консерваторы отрицают проблему изменения климата, они просто предоставляют оппонентам больше информации. Базовая реакция либералов: «Вы не слышите меня. Вот еще одно доказательство». И когда позиция консерваторов остается непоколебимой, опирающиеся на факты либералы зачастую остаются в глубочайшем недоумении. Что эти люди имеют против науки? Почему они отрицают очевидный и установленный – по крайней мере, в общих чертах – факт? Как они могут отрицать такое огромное количество данных? Но, как мы выяснили, отрицатели проблемы климата вовсе не отрицают саму науку. Просто им не нравятся предлагаемые решения и их негативные последствия. В частности, поскольку им не нравятся экономические последствия сокращения потребления ископаемого топлива, они отрицают саму проблему климата как таковую. Если мы хотим изменить мнение людей, надо лучше понять, чему именно они сопротивляются. Часто их сопротивление не что иное, как неприятие решения в упаковке мотивированного рассуждения, а следовательно, надо выработать решения, более или менее приемлемые для обеих сторон. Мы склонны думать, что, прежде чем переходить к поиску возможных решений, следует согласовать факты, но, когда речь идет о мотивированном рассуждении, нужно развернуть этот, казалось бы, логичный порядок действий и сначала разобраться с неприятием решения.

Феномен неприятия решения можно наблюдать и при обсуждении менее противоречивых вопросов нашей повседневной жизни. Представьте ситуацию: врач сообщает, что у вас редкая болезнь, вызванная употреблением шоколада, и поэтому вам придется отказаться от шоколада до конца жизни. Как вы воспримете такую новость? Поверите ли доктору? Или предлагаемое им неприятное решение проблемы заставит вас как минимум усомниться в диагнозе, а то и полностью его отвергнуть? Будьте честны. Вы наверняка обратитесь к другому врачу, чтобы узнать его мнение, не так ли? И это понятно, – я поступил бы так же. Но наша реакция так или иначе будет обусловлена в первую очередь любовью к шоколаду и «отвращению» к решению проблемы. Если бы врач предложил другое решение – например, принимать чудо-таблетку один раз в день, не отказываясь от шоколада, – мы бы с большей вероятностью приняли и поставленный им диагноз.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Начинайте с лучших решений

Понимание феномена неприятия решения чрезвычайно полезно для разрешения конфликтов и ведения продуктивного диалога. Наша удивительная способность игнорировать или отрицать очевидную проблему на самом деле может быть сопротивлением предлагаемым или даже подразумеваемым решениям. Имея это в виду, лучше всего начинать диалог с попытки договориться о способах решения проблемы в общих чертах. Например, акцентируя внимание на том, что обе стороны заинтересованы в решении проблемы и смягчении ее последствий, даже если каждый предпочитает сделать это по-своему. Еще лучше начинать разговор с обсуждения более или менее нейтральных решений, которые не будут вызывать отвращения у обеих сторон. Только когда мы избавимся от страхов, связанных с решениями, мы сможем найти общий язык, основанный на фактических аспектах проблемы.

Безусловно, во время пандемии мы видели неприятие решения в динамике, причем в глобальных масштабах. Люди, убежденные, что вируса не существует, придерживались разных политических взглядов. Я рассказывал о них в этой книге: Сара, Дженни, Брэд, Ричард, Майя и многие-многие другие. Настроены ли они скептически по отношению к науке в целом? Совсем не обязательно. Но предложенные решения проблемы были для них нежелательными – как в медицинском плане (вакцинация), так и в социально-экономическом (локдаун и ограничение личных прав и свобод). Поэтому они сделали следующий шаг в своем мотивированном рассуждении и перешли к отрицанию проблемы в целом. И никакие доказательства реальности вируса – научные данные, свидетельства знакомых и родственников или даже лично перенесенная болезнь – не могли изменить их точку зрения, потому что это означало бы принятие неприемлемого для них решения проблемы.

Заблуждения относительно собственного мышления

Как мы могли убедиться в этой главе, разум – довольно странный инструмент сбора и обработки информации. Одно можно сказать наверняка: в нем нет никакой объективности, что бы мы ни думали. Во-первых, разум не измеряет и не проверяет все подряд; он предвзят и осуществляет только выборочную проверку. Можно сравнить его с телескопом, который позволяет с легкостью наблюдать за звездами, но не за планетами, и поэтому у нас формируется предвзятое представление о Вселенной. Во-вторых, разум мотивирован усердно работать над изменением мира в соответствии с нашими ожиданиями. Продолжим метафору с телескопом. Представьте, что этот телескоп сконструирован так, что у наблюдателя при использовании возникает ощущение, будто прибор плавно сканирует все небо, тогда как на самом деле он показывает только звезды и избегает планет. Прибор, сконструированный таким образом, был бы очень плохим инструментом для сбора точной информации. Однако на этом странности в функционировании нашего разума не заканчиваются.

Мы уже говорили о том, что между реальным качеством и объективностью мышления и нашим восприятием этих свойств есть определенный разрыв. И этот разрыв весьма важен. Почему? Потому что небольшой дефект инструмента не является проблемой, если мы знаем об этом и учитываем погрешность. Но мы можем сбиться с пути, если будем использовать плохой или даже средний инструмент как очень хороший, не осознавая этого.

Представьте: человек хочет измерить собственную гостиную, но у него нет рулетки. К счастью, он помнит, что расстояние между кончиком мизинца и кончиком большого пальца составляет 9 дюймов (около 22 сантиметров). И он начинает измерять комнату этим подручным «инструментом». В процессе немного отвлекается и сбивается со счета: он не уверен, сосчитал ли до 14 или до 15, но, решив, что до 15, двигается дальше. Закончив измерения, он понимает, что полученный результат является приблизительным, и не принимает на его основании никаких решений, требующих точных расчетов. Это просто грубая оценка.

К сожалению, с разумом все немного сложнее. Люди почти никогда не осознают неточности при оценке реальности. Мы не понимаем, насколько неточен наш разум, и поэтому склонны доверять ему. Последствия могут быть столь же катастрофическими, что и дом, построенный на основании измерений, сделанных при помощи руки. Возможно, этот дом покажется нам оригинальным и креативным, но определенно он будет не таким, как мы хотели. И жить там весьма рискованно, особенно если случится ураган или даже небольшое землетрясение.

В терминах когнитивистики осознание собственных мыслительных процессов, включая ошибочные представления о них, а также последствия таковых, называется метапознанием (или метакогницией). Рассмотрим подробнее связь между метапознанием и заблуждениями.

Эффект Даннинга—Крюгера

Существует ли разрыв между нашими действительными знаниями и уверенностью в них? Вероятно, это зависит от темы. Например, если взять область физики, то для меня очевидно, что я ничего не знаю по данной теме. Следовательно, мои знания и уровень уверенности в них в целом совпадают. Время от времени я немного читаю что-то по физике, поэтому, возможно, мне кажется, я знаю немного больше, чем на самом деле. Но по большому счету разрыв между моими объективными знаниями и представлениями о них не большой. Я не стану спорить с профессором физики о нюансах теории струн. Теперь возьмем пример с другого конца спектра: вещи, в которых я разбираюсь достаточно хорошо. Так получилось, что я много знаю о природе лжи и ее механизмах, которые позволяют людям слегка искажать факты и чувствовать себя при этом комфортно. Я вступаю в дискуссию по этой теме, будучи уверен в своей компетентности. Следовательно, здесь также практически нет разрыва между моими действительными знаниями и предположениями о них.

Как вы могли заметить, в этих примерах я использовал темы, в которых не разбираюсь совсем или разбираюсь хорошо. А что насчет среднего уровня знаний? Оказывается, здесь и кроется проблема.

В социальных науках данная проблема называется эффектом Даннинга—Крюгера. Суть эффекта заключается в том, что наши знания и уверенность в них не всегда соответствуют друг другу. Точнее, он подтверждает то, что я рассказал о себе: когда мы плохо ориентируемся в конкретной теме, мы, как правило, осознаём это. И, напротив, когда знаем много, то обычно уверены в своей компетентности. Но когда мы находимся где-то посередине и кое-что знаем, но не много, то часто (ошибочно) считаем свои знания гораздо более глубокими, чем на самом деле. Так появляется потенциально опасный разрыв между действительными знаниями и уровнем уверенности в них. Именно в таких случаях мы невежественны, но не осознаем этого. Поэтому часто мы подходим к делу с неоправданно высокой степенью уверенности в своей правоте.

По моему опыту, именно это обычно происходит со студентами-первокурсниками. В конце первого и второго семестров, пройдя вводные курсы по определенному предмету, они думают: «Я окончил и полностью освоил этот курс. В конце концов, что еще нужно знать? Я прочитал весь учебник и получил пятерку на экзамене. Я чувствую, что отлично знаю материал. А раз я эксперт в этой области, возможно, значит, могу быть экспертом Вселенной».

Я сам был таким, когда студентом посещал занятия по физиологии мозга. К концу семестра я изучил весь учебник, получил хорошие оценки и был уверен, что глубоко понимаю физиологию мозга. Если бы тогда меня попросили оценить уровень своих знаний по 100-балльной шкале, я бы поставил себе 90. С тех пор физиология мозга не была в центре моих научных интересов, но время от времени я читаю статьи на эту тему или принимаю участие в исследовательских проектах. Каждая статья и каждый проект пополняют мои объективные знания о физиологии мозга, но чем дальше студенческие годы, тем больше я убеждаюсь, как мало знаю на самом деле. Фактически, моя уверенность в собственных знаниях достигла пика на первом курсе и с тех пор систематически снижалась из года в год. Моя чрезмерная самоуверенность на первом курсе и обусловливающий фактор эффекта Даннинга—Крюгера.

Если бы эффект Даннинга—Крюгера ограничивался нашими знаниями о себе, это было бы не так плохо. Но он распространяется дальше. Почему так происходит? Потому что разрыв между объективными знаниями и уверенностью в них открывает дверь к весьма нежелательным последствиям. По сути, это порождает чрезмерную уверенность. Так, человек, переоценивающий свои знания о мотивации, может основать компанию и разработать такой мотивационный план, который в конечном итоге полностью убьет у сотрудников желание работать. Тот, кто безосновательно уверен, будто понимает принципы изменения поведения, может разработать абсолютно бесполезное приложение для похудения. И наконец, тот, кто воображает, будто разбирается в вирусологии и иммунологии на экспертном уровне, может принимать серьезные решения относительно вакцинации, медикаментов и методов лечения, не имеющие никаких объективных оснований.

В словах английского поэта XVII—XVIII вв. Александра Поупа отражена вся суть эффекта Даннинга—Крюгера: «И полузнайство ложь в себе таит»[17]. Мы можем считать, что нас это не касается, ведь мы-то на самом деле достаточно компетентны, но так ли это? Действительно ли наши знания соответствуют представлениям о них?

Иллюзия глубины понимания

С эффектом Даннинга—Крюгера связано когнитивное искажение, называемое иллюзией глубины понимания. Прежде чем мы углубимся в детали, попробуйте выполнить упражнение, основанное на работе ливерпульского психолога Ребекки Лоусон.

Упражнение «Знание велосипедов»

Пожалуйста, отметьте свои ответы на каждый из вопросов ниже и обязательно фиксируйте ответы на бумаге, не отвечайте мысленно.

1. Вы когда-нибудь видели велосипед? Да/Нет

2. Умеете ли вы ездить на велосипеде? Да/Нет

3. Понимаете ли вы, как работает велосипед? Да/Нет

4. Насколько хорошо вы понимаете, как работает велосипед?

Оцените свои знания по шкале от 0 (совсем не понимаю) до 100 (прекрасно понимаю): _______

5. Посмотрите на изображение велосипеда и подумайте, как должен выглядеть настоящий велосипед. Затем нарисуйте раму, педали и цепь в правильном положении.

6. Теперь сосредоточимся на каждой детали по отдельности: на каком из четырех изображений ниже рама находится в правильном положении? Пожалуйста, отметьте свой вариант ответа.

7. На каком из изображений ниже точнее всего показано обычное положение педалей велосипеда? Пожалуйста, отметьте свой вариант ответа.

8. На каком из изображений ниже точнее всего показано обычное положение цепи велосипеда? Пожалуйста, отметьте свой вариант ответа.

Посмотрите, как должны располагаться части велосипеда на самом деле. Сколько у вас правильных ответов? _______

Теперь, когда вы видите, как на самом деле выглядит велосипед, подсчитайте свои результаты:

Вопрос 5: рама расположена правильно? (Да – 1 балл)

Вопрос 5: педали расположены правильно? (Да – 1 балл)

Вопрос 5: цепь расположена правильно? (Да – 1 балл)

Вопрос 6: ваш ответ верен? (Да – 1 балл)

Вопрос 7: ваш ответ верен? (Да – 1 балл)

Вопрос 8: ваш ответ верен? (Да – 1 балл)

Итого: _______ из 6.

После завершения упражнения снова ответьте на вопросы 3 и 4:

3. Понимаете ли вы, как работает велосипед? Да/Нет

4. Насколько хорошо вы понимаете, как работает велосипед?

Оцените свои знания по шкале от 0 (совсем не понимаю) до 100 (прекрасно понимаю): _______

Внесите свои ответы в таблицу ниже:

Дополнительные вопросы:

1. Насколько сильно изменилось ваше мнение? Используйте шкалу от 0 (совсем не изменилось) до 100 (очень сильно изменилось)

2. Есть ли в вашей повседневной жизни еще какие-то вещи, в понимании которых вы были уверены, но теперь сомневаетесь? Используйте шкалу от 0 (думаю, есть много других вещей, знания о которых я переоцениваю) до 100 (думаю, нет вещей, знания о которых я переоцениваю)

Возможно, благодаря этому тесту вы узнали о себе что-то новое. Или нет. Может быть, вы профессиональный велосипедный механик. Или подглядели ответы в интернете. Или внимательно рассмотрели собственный велосипед. Так или иначе, давайте обратимся к результатам реального эксперимента, проведенного в контролируемых условиях с использованием того же базового подхода.

Психологи Леонид Розенблит и Фрэнк Кейл решили исследовать иллюзию глубины понимания – склонность интуитивно предполагать, что мы гораздо глубже и точнее разбираемся в сложных явлениях, чем на самом деле. Сначала испытуемым дали список из 48 обычных предметов, процессов и явлений от консервных ножей до печени, копировальных аппаратов и президентских выборов. Нужно было просмотреть список и оценить уровень понимания каждой темы по шкале от 1 до 7, где 1 – это самый низкий уровень понимания, а 7 – самый высокий. Затем подробно описать функционирование объектов с учетом причинно-следственных связей по четырем темам из списка, выбранным исследователями. Например, подробно описать, как работает смывной унитаз, вертолет или швейная машина.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Парадоксальное убеждение

Какой тип убеждения может быть наиболее эффективным, если учесть удивительную гибкость когнитивной системы и нашу способность быстро выстраивать защиту от информации и обесценивать ее? Один из эффективных подходов: полное согласие с человеком, которого вы хотите в чем-либо убедить, – и не просто согласие, но принятие даже более крайней точки зрения, чем у него. Как мы видели, люди зачастую уверены в своей позиции и предполагают, будто осознают последствия, хотя на самом деле не обдумали их. Принимая их идеи еще более серьезно, чем они, вы демонстрируете поверхностность их позиции. Кто-то утверждает, что все фармацевтические компании – зло? Согласитесь с этим. Затем предложите прекратить прием всех лекарств и немедленно аннулировать медицинскую страховку. Кто-то заявляет, что 5G опасна? Согласитесь. И предложите как можно скорее избавиться от мобильного телефона и пользоваться стационарным. Но и этого может быть недостаточно. Возможно, человеку следует подумать о переезде в Грин-Бэнк, штат Вирджиния (городок, где нет Wi-Fi и сотовые телефоны запрещены, чтобы защитить гигантский радиотелескоп, расположенный там). Найдите несколько объявлений о недвижимости в этом городе и предложите собеседнику рассмотреть их. Конечно, жизнь в зоне, свободной от технологий, имеет свои недостатки, но оно того стоит, если 5G нас всех убивает, не так ли?

Этот подход достаточно эффективен, если вы стремитесь склонить человека к изменению его мнения по тому или иному вопросу.

Написав текст, участники эксперимента вернулись к ответам о понимании той или иной темы, чтобы пересмотреть свои знания, как и вы сделали это в конце упражнения «Знание велосипедов». Но исследователи зашли еще дальше и задали участникам контрольные вопросы по тем же самым четырем темам, ответить на которые можно, только досконально разбираясь в них. Например, если темой был вертолет, испытуемых просили объяснить, как он переходит от режима висения к полету вперед. После ответа на дополнительный вопрос предлагалось пересмотреть уровень своего понимания предмета. Далее испытуемым выдали материалы по темам, написанные экспертами, и после ознакомления с ними попросили оценить свои знания в последний раз.

Результаты показали: поначалу люди вполне уверены в собственных знаниях, но их уверенность снижается, когда они пытаются подробно объяснить принципы работы того или иного предмета, и падает еще ниже после ответа на проверочный вопрос. Однако после ознакомления с экспертными материалами уверенность остается неизменной (хотя и низкой).

Вывод по результатам первой части исследования: обычно мы думаем, что знаем больше, чем на самом деле. Но даже простое размышление об уровне своих знаний позволяет понять, как мало мы знаем. В первой части исследования иллюзии глубины понимания испытуемым не предоставлялось никаких новых фактов о предмете, чтобы они могли обнаружить пробелы в своих знаниях, изучая новые данные. Участникам просто предлагалось более тщательно и объективно поразмыслить о своем понимании темы. Одного этого было достаточно, чтобы соотнести реальный объем знаний с воображаемым.

Вывод по результатам второй части исследования (оценка уровня знаний после знакомства с экспертными материалами): на данном этапе низкая оценка собственных знаний в основном соответствовала действительности и уже не опускалась ниже, даже после ознакомления с материалами экспертов.

Еще один интересный вывод: степень уверенности не одинакова в разных областях знаний, – особенно высока она в отношении предметов с большим количеством скрытых элементов и процессов (например, компьютер). Нам легче утвердиться во мнении, что мы разбираемся в предметах такого рода, и, следовательно, мы с большей вероятностью будем чрезмерно самоуверенными. А теперь подумайте, что это значит в отношении устройств и предметов, которые невозможно увидеть невооруженным глазом, и скрытых явлений или процессов, таких как вирусы, иммунная система, вакцинация, глобальное потепление, чипы 5G и т. д. Так, почти все, связанное с COVID-19, оставалось за пределами видимости, поэтому и уровень самонадеянности людей, их уверенности в своих знаниях был необъективно, но стабильно высоким, – иллюзия глубины понимания налицо.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Как преодолеть иллюзию глубины понимания

Усадите рядом своего дядюшку Джо и попросите подробно объяснить, как работает предмет его любимого заблуждения. Например, как именно 5G меняет клетки человека и почему это отличается от действия микроволновки? Каким образом ООН, организация, которая «не смогла даже остановить войну в стране Х» (используйте любой пример, который вам нравится), осуществляет контроль над всем миром? Как правительство управляет погодой? Суть в том, чтобы, по принципу теста на иллюзию глубины понимания, помочь собеседнику понять, насколько на самом деле ограниченны его знания.

Но если дядюшка не желает говорить о своем любимом заблуждении? Или это настолько больной и горячий вопрос, что вам не хочется тратить время на бесплодные обсуждения, а последний разговор на эту тему отнял у вас последние силы? Даже в этом случае можно справиться с эмоциями и развеять иллюзию глубины понимания. Как продемонстрировал ученый в области вычислительной нейронауки Итан Мейерс, уменьшение иллюзии глубины понимания в одной области способствует уменьшению ее и в других областях. Например, когда люди убедились, что они на самом деле не понимают, как работает застежка-молния, исследователи заставили их усомниться и в знаниях процесса снегообразования. И хотя Мейерс и его коллеги не изучали, работает ли подобный перенос здорового сомнения в своей компетенции в отношении укоренившихся заблуждений, результаты уже проведенных исследований позволяют предположить, что это возможно. Поэтому, если беседа с дядюшкой Джо о его любимом заблуждении не кажется перспективной, можно начать с более обыденных и менее спорных тем – например, спросить, как застегивается его толстовка.

Вдохновленный описанным экспериментом, я решил провести собственное исследование, касающееся работы унитаза со смывом. Представьте, что вы приходите в лабораторию и дружелюбный ученый в белом халате спрашивает: знаете ли вы, как работает унитаз? «Конечно», – отвечаете вы и оцениваете уровень своих знаний по шкале от 1 до 7 (в среднем испытуемые оценивают свои знания на 5,1). Затем вам дают карандаш и бумагу и просят нарисовать схему работы унитаза. После этого предлагают оценить свои знания еще раз. Испытуемые, как правило, понимали, что несколько переоценили свои знания, и после мучений с рисунком их рейтинг снижался в среднем до 4,2. Затем вас подводят к столу, на котором лежат различные детали унитаза. Заверив, что все детали новые и чистые, исследователи просят вас собрать унитаз со смывом. Эта задача оказалась куда сложнее, чем рисование. Поиграв с деталями (никому так и не удалось успешно собрать унитаз), испытуемые снизили оценку своих знаний до 2,7.

Вы можете задаться вопросом: действительно ли так важно знать, как функционирует унитаз. Или застежка-молния. Или швейная машина. Разумеется, ваша жизнь вряд ли станет хуже, если вы не будете до конца понимать, как работают эти вещи, но наша цель в том, чтобы осветить общую проблему чрезмерной самоуверенности. Разрыв между действительными и воображаемыми знаниями может быть опасным вообще и даже опасным для жизни. Один из таких примеров из моего личного опыта связан с вождением автомобиля. Пройдя двухдневный курс вождения, я был полностью уверен в своих навыках. Через две недели я попал в автомобильную аварию, которая, несомненно, явилась результатом моей неоправданной самоуверенности. Принимая решения, основанные на предполагаемом, а не на реальном уровне знаний или навыков, мы легко можем провалиться в опасный разрыв между ними, если не будем соблюдать должную осторожность.

Убеждение не всегда эффективно

Результаты исследования иллюзии глубины понимания заставили меня вспомнить Майю, которая поделилась со мной конспирологической теорией о магнитах в вакцине (я рассказывал об этом в предыдущей главе). Более чем уверен, если спросить Майю, знает ли она, как работают магниты, она бы оценила свой уровень знаний очень высоко. Возможно, она бы даже заявила, что понимает загадочную технологию магнетофекции. Почему я в этом так уверен? Как я могу это заявлять, особенно в главе о последствиях чрезмерной самоуверенности? На самом деле я разговаривал с Майей на эту тему и попытался переубедить ее, используя аргументы из элементарной физики. Как я и подозревал, она была более уверенной в своих знаниях, чем они того заслуживали. К сожалению, хотя разумные люди склонны пересматривать оценку своих знаний, проверяя их опытным путем, как в экспериментах, подобных описанным выше, заблуждающиеся вроде Майи обычно этого не делают. Их рассуждения, как мы уже говорили, основаны на их убеждениях, и это делает их чрезмерную самоуверенность абсолютно неуязвимой.

Сначала я спросил Майю, знает ли она, как работают магниты. Ее ответ показал скромную уверенность в знаниях по данной теме. Я озвучил несколько фактов, например: только очень большой магнит сможет удержать айфон или даже монету, а магнит такого размера в шприц не поместится. Я также сообщил Майе, что американские монеты, которые фигурируют на видео, сделаны из металлов, не обладающих магнитными свойствами. Кроме того, я отметил: «Одни видео противоречат другим. Магнитная сила может быть либо внутри тела, либо снаружи, но не в обоих местах». Если бы Майя была участницей эксперимента по проверке иллюзии глубины понимания, можно было бы ожидать, что на данном этапе она резко снизит оценку своих знаний. Но ее не интересовали факты, поэтому она просто снова обратилась к социальным доказательствам. «Я сама это видела, – заявила она. – Моя подруга прислала мне фото посуды, примагниченной к ее телу».

Способность Майи придерживаться своих убеждений, несмотря на очевидные контраргументы (кстати, это один из тех довольно редких случаев, когда теорию заговора легко опровергнуть), наводит на такую аналогию: если устроить боксерский поединок между двумя легендарными бойцами – в одном углу ринга способность переосмысливать свои убеждения и побеждать иллюзию глубины понимания, в другом – мотивированное рассуждение, – то мотивированное рассуждение победило бы с большим отрывом.

Осознав это, я сменил тактику и попросил Майю предоставить мне контакты ее друзей, чтобы я лично мог увидеть «доказательства». Она обещала, но так и не сделала этого. Возможно, она поняла: если уж я настолько упрямо придерживаюсь своих ошибочных идей (несмотря на видеодоказательства в программе Стью Питерса и свидетельства его компетентного гостя-врача), нет смысла тратить время на попытки меня переубедить.

Самоуверенность и фейки

Ранее, когда я описывал «Шоу Стью Питерса» или веб-сайт Ассоциации американских терапевтов и хирургов (AAPS), возможно, вы думали, что легко смогли бы распознать сомнительные источники, которым не стоит доверять. И возможно, так и есть. Или же вы чересчур самоуверенны. В вашем конкретном случае сказать сложно, но излишняя уверенность – серьезная проблема, когда речь идет о фейковых новостях.

Группа исследователей задалась целью понять взаимосвязь между чрезмерной уверенностью в суждениях о новостях и восприимчивостью к фейкам. Бенджамин Лайонс, специалист по массовым коммуникациям, и его коллеги провели крупномасштабные исследования, которые показали тревожные результаты. Во-первых: 75 % американцев переоценивают свою способность распознавать фейковые новости (в среднем на 22 % выше ожидаемого показателя). Более того, эти самоуверенные люди с большей вероятностью потерпят неудачу, когда их попросят найти различия между истинными и ложными утверждениями о текущих событиях, что подтверждает закономерность: чем ниже уровень знаний, тем выше уверенность в них. И наконец, что хуже всего, чем ниже уровень фактических знаний, тем активнее человек делится ложным контентом в соцсетях. Другими словами, чем меньше люди знают на самом деле, тем больше они уверены в своих суждениях о новостях, более восприимчивы к фейкам и с высокой вероятностью будут распространять ложную информацию.

Резюме

Взаимодействие человеческого разума с информацией, которую люди ищут и обрабатывают, чрезвычайно сложно. Мы склонны считать себя некими информационными машинами, которые объективно воспринимают информацию, записывают ее, анализируют и делают логичные выводы. Но это представление очень далеко от истины. Мы выработали сложный, иногда изощренный, иногда несовершенный, а иногда и откровенно ошибочный набор установок для восприятия и интерпретации перегруженного информацией мира, в котором живем. Имеющиеся механизмы осмысления хорошо служат нам… до определенного момента. В современном мире, переполненном всеми возможными видами стресса, мы сталкиваемся с потоками информации и дезинформации, поступающими по каналам, которые иногда пытаются использовать человеческую предвзятость без нашего ведома. Но и это еще не все. Человеческий разум обладает необычайной способностью генерировать нарративы, чтобы прийти к желаемым выводам. Если вывод нам не нравится, мы меняем нарратив.

Мир сложен, но людей часто устраивают слишком простые, поверхностные объяснения. Мы некачественно обрабатываем информацию, и для большинства из нас достаточно ощущения, что мы понимаем происходящее. Все эти факторы способствуют формированию заблуждений. В сочетании с эмоциональными проблемами, такими как внезапный стресс и ощущение, что мы не контролируем ситуацию, они могут создать глубокое ложное убеждение, от которого трудно избавиться. Значит ли это, что любой, кто мыслит подобным образом, становится заблуждающимся? Не обязательно. Как мы вскоре увидим, индивидуальные черты и свойства личности играют важную роль. Некоторые черты делают людей более восприимчивыми к заблуждениям. Эти черты мы подробнее рассмотрим в следующих двух главах. Затем изучим механизмы укрепления заблуждений под влиянием социальной среды, а также социальные факторы, способствующие поддержанию лояльности к конспирологическим теориям и сообществам, которые их распространяют.

Рис. 6. Когнитивные элементы воронки заблуждений

Часть IV

Личностные элементы и история об индивидуальных различиях

Глава 7

Уроки о личности от похищенных инопланетянами

Мы каждый день встречаем инопланетян, которым есть чем с нами поделиться.

Они приходят в виде людей, чье мнение отличается от нашего.

УИЛЬЯМ ШЕТНЕР (КАНАДСКИЙ АКТЕР)

Потерянный Сол

Я никогда не встречал Сола лично и, к сожалению, никогда уже не встречу. Но в какой-то момент он стал так часто появляться в моей ленте Facebook, что я на него подписался. Представьте лысеющего коренастого мужчину за 60, который снимает себя в режиме селфи во время утренней прогулки у дома и делится со своей реальной и воображаемой аудиторией мнениями и размышлениями о происходящем в мире. Я часто слушал его по утрам и со временем начал испытывать к Солу своего рода привязанность, – что-то подобное мы можем чувствовать по отношению к соседу-пенсионеру, который каждый день проходит мимо нашего дома. Этот сосед благожелательный и добрый, но у него слишком много свободного времени, и вот он уже делится с вами через забор своей жизненной философией.

В моей личной коллекции заблуждающихся Сол – один из самых приятных персонажей. Было очевидно, что им движет сострадание и желание помочь людям, пусть даже и таким способом. Он держался словно уважаемый старейшина племени, напуская на себя важный вид, чтобы произвести впечатление умудренного опытом человека, к которому стоит прислушаться. И, судя по количеству просмотров его видео, прислушивались многие, в том числе и я, правда не по тем причинам, которые предпочел бы Сол.

Однажды утром Сол был особенно серьезен. Он говорил о «Событии 201», которое мы обсуждали в главе 5. Напомню: в ноябре 2021 г. Фонд Гейтсов и Всемирный экономический форум совместно с Центром безопасности здоровья Джонса Хопкинса смоделировали процесс распространения пандемии коронавируса. «Какие вам еще нужны доказательства?» – вопрошал Сол. Для него было очевидно, что COVID-19 был «пландемией» (запланированной пандемией). Могло ли это быть совпадением? Разумеется, нет. В глазах Сола «Событие 201» являлось неопровержимым доказательством того, что пландемию устроили эти злодеи.

Со временем Сол начал записывать свои видео на демонстрациях. Он участвовал в протестных акциях против ковидных ограничений или вакцинации и запускал прямые трансляции на Facebook. С каждой демонстрацией он становился все более агрессивным, – сначала это выражалось в словесных оскорблениях, а потом в физическом насилии по отношению к полицейским. Теперь он напоминал не безобидного болтливого соседа, а невоздержанного безумца, которого стоит опасаться. Наблюдая за этой трансформацией в течение нескольких месяцев, я пытался понять: что случилось с Солом? Как и почему он стал таким? Было ясно, что он пережил какую-то значимую потерю в самом начале пандемии и теперь остро нуждается во внимании и социальных связях. Судя по его утренним выступлениям, репортажам в прямом эфире во время демонстраций и интенсивному продвижению к роли лидера среди заблуждающихся, его потребность во внимании была очень сильной.

В какой-то момент Сол упрочил свой авторитет в определенных кругах неожиданным образом: его арестовали за агрессивное поведение на демонстрации. Ночь, проведенная в тюрьме, принесла ему небывалые дивиденды, – он стал настоящим лидером сопротивления с официальным делом в полиции. Казалось, после этого он на каждой демонстрации намеренно вел себя так, чтобы его арестовали, и желательно во время трансляции. Проведя очередную ночь в тюрьме, он сообщал о том, как грубо обращались с ним полицейские. Сол видел себя кем-то вроде Нельсона Манделы, – ведь он самоотверженно борется за свободу и права человека с шайкой глобалистов.

Сол продолжал вести свои репортажи, а я – свои наблюдения. На очередной утренней прогулке он прокомментировал новости об увеличении числа госпитализаций среди людей старшего возраста. И заявил, что это не фейк. Но пояснил: причина этих госпитализаций совсем не та, что названа в новостях. И СМИ это отлично известно. Так в чем же дело? Сол привел сводку, где было показано, что с начала пандемии люди старшего возраста стали чаще и активнее использовать новые технологии. Именно эти новые технологии, по мнению Сола, и есть причина увеличения числа госпитализаций. Он утверждал, что из-за ослабленного иммунитета пожилые люди более восприимчивы к вредному излучению технологических устройств. Иными словами, количество госпитализаций среди пожилых людей увеличилось из-за установленных правительством ограничений и распространения новых технологий, а «пандемия» тут ни при чем.

Однажды, запустив видео Сола, я с удивлением обнаружил, что он ведет трансляцию не с прогулки и не с демонстрации. Он сидел на больничной койке и с трудом дышал при помощи аппарата искусственной вентиляции легких. Тем не менее он вышел в прямой эфир, чтобы пообщаться со своими последователями. Он рассказал, что его тест на COVID-19 оказался положительным и его госпитализировали. При этом настаивал, что на самом деле ковида у него нет. Несколько дней назад его арестовали во время очередной акции протеста, и он был уверен, что полицейские отравили его в тюрьме. Сол описал симптомы отравления, в том числе затрудненное дыхание. Должно быть, заключил он, полиция совсем в отчаянии, если уже травит людей. В конце видео он умолял зрителей не сдаваться и продолжать борьбу.

Сол умер через несколько дней в этой самой больнице. Не знаю, сколько последователей пришли на похороны и как отнеслась к этому семья усопшего, но его страницу на Facebook заполнили трогательные сообщения, выражающие любовь и восхищение, с обещаниями добиться справедливости в расследовании отравления.

Как Солу удалось сохранить свои убеждения, несмотря на очевидные противоречия? Даже когда он сам заболел ковидом и с трудом мог дышать? Почему такой добрый и вежливый человек стал проявлять агрессию сначала вербально, а потом и физически, вступая в драки с полицейскими? Какие силы заставили его установить между разнообразными фактами столь оригинальные, но ошибочные связи? По какой причине он стал заблуждающимся и с таким упорством отстаивал свои убеждения?

Конечно, трудно понять, что на самом деле происходило в голове Сола, и из-за его преждевременной кончины мы никогда не узнаем этого. Но наблюдение за ним в течение длительного времени навело меня на мысль, что в этом процессе немаловажную роль сыграли его личностные характеристики. У него была постоянная потребность в признании и одобрении со стороны других людей, – об этом свидетельствуют его бесконечные трансляции, агрессивное поведение на протестных акциях и роль мученика, которую он принял в тюрьме, чтобы упрочить свой авторитет среди заблуждающихся. Его нескончаемые монологи демонстрировали склонность соединять между собой несвязные и несуществующие факты. И конечно, отсутствие критического мышления стало наиболее очевидным, когда он заболел COVID-19, но отказался в это верить. Могут ли названные черты личности объяснить, как и почему Сол впал в заблуждение? Сами по себе нет. Но они позволяют взглянуть на ситуацию с другой точки зрения, чтобы понять, почему одни люди более восприимчивы к заблуждениям, чем другие.

Полагаю, что Сол, как и Сара, Дженни, Брэд, Ричард, Ева, Майя, да и все мы в некоторой степени, испытал необычный внезапный стресс в начале 2020-х. Затем Сол начал искать ответы и виновных. Когнитивная предвзятость Сола в сочетании с особыми качествами личности облегчили его погружение в воронку заблуждений. В данной части книги мы более подробно рассмотрим роль личности и индивидуальных особенностей в формировании и принятии заблуждений. В частности, попытаемся понять тонкую взаимосвязь между структурой личности и восприимчивостью к заблуждениям.

Немного общей информации о личности

Прежде чем приступить к рассмотрению типов личности, которые с большей вероятностью приведут человека в воронку заблуждений, ознакомимся с общей информацией по данной теме. Простыми словами, личность – это определенная комбинация черт, составляющих характер человека и отличающих его от других, и важнейших качеств, делающих нас теми, кто мы есть. Это как добавление цвета в черно-белый фотоснимок. Ранее мы в основном фокусировались на том, чем мы похожи друг на друга, и действительно, существует множество аспектов, общих для всех людей, – от эмоциональных реакций на стресс до когнитивной предвзятости. Однако важно признать, что мы не совсем одинаковы и имеются существенные различия в том, как разные люди реагируют на одну и ту же ситуацию или информацию.

Например, мы выяснили, что структура личности может повлиять на характер переживания стресса и восприимчивость к нему. Два разных человека могут по-разному реагировать на одинаковые стресс-факторы. Представьте себя на моем месте: как бы вы отреагировали, если бы стали объектом травли в интернете? Вы бы переживали еще сильнее, чем я, или, наоборот, отнеслись к этому легко? Надеюсь, вам никогда не придется узнать это. Но попробуйте представить и сравнить свою предполагаемую реакцию и реакцию вашего партнера или друга. Скорее всего, вы почувствуете, что, хотя стресс одинаково вреден для всех, степень его воздействия зависит от особенностей личности. Следовательно, мы можем понимать стресс как значительную внешнюю силу, а восприимчивость к стрессу – как важное индивидуальное различие. То же самое касается и потребности в осмыслении окружающего мира. Эта смыслообразующая мотивация является важным элементом воронки заблуждений; она различается по степени интенсивности и может частично объяснить, почему одни люди более восприимчивы к дезинформации, чем другие.

В нашей личной и общей истории бывают моменты (потеря работы, болезнь в семье, пандемия), когда мы становимся более восприимчивыми к стрессу и его негативным последствиям. Так, Дженни одновременно переживала общий стресс, обусловленный происходящими в мире событиями, и личный стресс, связанный с ситуацией в семье и на работе. Индивидуальные качества Дженни усугубили этот стресс, что и привело ее к воронке заблуждений и подтолкнуло вниз.

Конечно, личность гораздо более многообразный и интересный конструкт, чем просто восприимчивость к стрессу, и в этой и последующих главах мы постараемся разобраться в некоторых сложных аспектах.

Расшифровка личности: черты и психические состояния

В приведенных выше примерах можно выделить два личностных элемента: черты личности и психические состояния. Черты личности – это то, о чем мы говорим, когда описываем человека, например: у Салли высокий уровень эмпатии; Билл нарцисс; Хулио скупой. Среди личностных черт болтливого репортера-любителя Сола было немного нарциссизма, склонность видеть закономерности там, где их нет, и способность творчески соединять разрозненные факты. Такие черты личности – это индивидуальные различия, которые у людей, подобных Солу, проявляются всегда и во всем. Эти черты относительно стабильны и устойчивы, поэтому они становятся своеобразной линзой, через которую человек воспринимает мир.

Тем не менее не обязательно иметь ученую степень по психологии, чтобы знать: люди не всегда последовательны. Иногда наше поведение выходит за рамки обычного. Поэтому концепция психического состояния личности лучше подходит для описания людей. Психическое состояние – это временное изменение личности в конкретных обстоятельствах, которое ненадолго, но существенно меняет наше поведение и реакции. Например, агрессия на дорогах. Возможно, вы сами сталкивались с ней: спокойно ехали по улице с семьей, как вдруг кто-то пронесся мимо на бешеной скорости, подрезал ваш автомобиль, подвергнув опасности вас и пассажиров. Готов поспорить, что на какой-то момент вы стали немного (или совсем) другим человеком. Если бы лихач остановился рядом с вами на следующем перекрестке, вы, возможно, высказали бы ему все, что думаете о нем и его предках, в самых грубых выражениях. Люди, которые сталкиваются с агрессией на дорогах, всегда удивляются тому, как сильно они меняются в этот момент. А близкие удивляются еще сильнее. Не верите? Спросите своего друга или родственника, который был тому свидетелем.

Такое краткосрочное изменение – типичный пример психического состояния личности. На какое-то время мы становимся другими людьми. Если пример с агрессивным поведением на дороге для вас неубедителен, потому что вы всегда сохраняете полнейшую невозмутимость за рулем, вспомните о себе в период сильной влюбленности. Без сомнения, в состоянии такого рода опьянения вы совершали поступки, совершенно нехарактерные для вас в обычном стабильном состоянии. Возможно, вам хотелось проявлять свои чувства публично, хотя обычно вы стараетесь вести себя сдержанно. Или демонстрировали экстравагантную щедрость, покупая дорогие подарки возлюбленной (возлюбленному), будучи в общем-то довольно бережливым человеком. Подобные сдвиги могут происходить при внезапной чрезвычайной ситуации или во время стихийного бедствия. Обычно робкие люди могут проявить беспримерное мужество, а пассивные, склонные быть ведомыми, – выдающиеся лидерские качества. Все эти примеры, словно из книги о докторе Джекиле и мистере Хайде, демонстрируют, что изменения в окружающей среде могут временно изменить нас настолько, что мы будем «сами на себя не похожи».

В предыдущих главах темы, связанные с личностью, в основном касались психических состояний. В этой же главе преимущественно, но не исключительно, мы будем говорить о личностных качествах. Необходимо отметить, что эти две характеристики тесно связаны. Например, если люди чувствительны к стрессу (черта личности) и поэтому рискуют попасть в воронку заблуждений, то внезапный острый стресс (тип стресса, который может спровоцировать изменение психического состояния), скорее всего, будет способствовать их продвижению по воронке. И наоборот: если внезапный стресс подталкивает людей к заблуждениям, вполне вероятно, что чувствительность к стрессу как личностная черта будет усиливать его негативное влияние.

Еще один важный момент касается интерпретации понятия личности и личностных черт. Когда мы слышим, что человек обладает чертами X или Y, возникает соблазн интерпретировать их так, будто они определяют поведение человека в самых разных обстоятельствах. Щедрый человек никогда не скупится. Креативный к каждому делу подходит творчески. Нарцисс эгоистичен до мозга костей. Но это не так! Личность со своими чертами подобна одному из течений в реке. Да, это течение может подталкивать объекты в определенном направлении, но оно всего лишь одна деталь большой картины. Фактически, в общем потоке влияние одного из течений незначительно и зависит от качеств направляемого объекта, таких как вес, плавучесть, форма и т. д.

Однажды я тестировал спортсменов-экстремалов. Они спускаются с крутых гор на велосипедах, карабкаются по опасным скалам или прыгают с высоты в специальных костюмах, в которых становятся похожими на белок-летяг. Одним словом, настоящие смельчаки. Очевидно, что эти люди сильно рискуют в своих спортивных занятиях. Отсюда можно было бы сделать вывод, что среди их личностных черт имеется склонность к риску. Но были ли они любителями экстрима в целом? Распространялся ли их аппетит к риску на другие сферы жизнедеятельности? Рисковали ли они на фондовом рынке? На работе? В личных отношениях? Как выяснилось, нет. В других сферах жизни они рисковали не больше, чем все остальные люди. Да, безусловно, они рисковали, но не всегда и не во всем.

Что это означает, когда речь идет о роли личности в принятии заблуждений? Как и в случае факторов, которые мы уже рассмотрели, тут все неоднозначно. Если у кого-то высокий уровень нарциссизма (я часто упоминаю нарциссизм, поскольку, как вы скоро увидите, он напрямую связан с заблуждениями), это не значит, что он непременно провалится в воронку заблуждений. И никто, полностью лишенный нарциссических черт, не застрахован от этого. В конце концов, одной черты или даже набора черт недостаточно, чтобы человек стал заблуждающимся. Воронка состоит из множества элементов, и личностные элементы лишь одна часть истории, хотя и важная.

Некоторые трудности при исследовании личности заблуждающихся

Еще одно предостережение относительно исследований личности и заблуждений. Обычно социологи и психологи, пытающиеся понять роль личности в формировании определенного типа поведения, проводят исследования с использованием детализированных личностных шкал. Когда я писал эту книгу, я пытался осуществить такого рода исследование личности заблуждающихся относительно COVID-19. Однако это оказалось невероятно трудной задачей, поскольку убедить людей, которые не доверяют «истеблишменту» в любой форме, участвовать даже в простом исследовании совсем не просто. Вероятно, это должно быть очевидно для меня с самого начала.

Сначала я обратился к тем, кого с нежностью называю своими духовными наставниками в этой неизведанной области, – к заблуждающимся, которые общались со мной и помогали сориентироваться в их мире. Я спросил, не помогут ли они мне с исследованием. Они были настроены скептически, но согласились узнать детали. Я отправил им ссылку на онлайн-опрос, который начинался с перечисления теорий заговора (см. ниже), и попросил оценить уровень их веры в каждую из них. Опросник был разработан для измерения общей веры в теории заговора. Затем участникам предлагалась как минимум одна личностная шкала для измерения какой-либо из черт личности – от одиночества до тревожности, от социального положения до доверчивости, оптимизма, нарциссизма, макиавеллизма и т. д.

Я надеялся измерить уровень веры каждого участника в теории заговора, затем оценить их личность по некоторым личностным шкалам и наконец выяснить, какие черты личности связаны с заблуждениями сильнее, а какие слабее. Например, оптимизм связан с высоким уровнем веры в теории заговора или с низким? Или с тем и другим? А доверчивость? Социальное положение? Интеллектуальная скромность? Критическое мышление? И все остальное?

Список теорий заговора, которые я включил в общую шкалу конспирологических убеждений

Если вы хотите пройти этот опросник, оцените уровень вашей уверенности по каждому пункту, используя шкалу от 0 (определенно ложь) до 100 (определенно правда), и запишите цифру напротив соответствующего утверждения. В конце рассчитайте среднее значение из всех оценок, чтобы узнать свой уровень конспирологических убеждений.

● COVID-19 был создан как биологическое оружие в китайской или американской лаборатории. ________

● Дональд Трамп действительно выиграл президентские выборы 2020 г. ________

● Высадка США на Луну была снята NASA в киностудии. ________

● Хотя люди умирают от других болезней, причиной все равно называют ковид. ________

● SARS-CoV-2 – это фальшивый вирус. ________

● COVID-19 не так опасен, как его представляют. ________

● Правительство скрывает доказательства существования инопланетной жизни. ________

● Правительственные агенты угрожают людям, видевшим доказательства существования НЛО / инопланетной жизни, или убивают их. ________

● Побочные эффекты вакцины против COVID-19 скрывают. ________

● Научные сведения о глобальном потеплении выдуманы или искажены по идеологическим или финансовым соображениям. ________

● Транснациональные элиты контролируют правительства, СМИ и промышленность с целью установления глобальной гегемонии. В этом участвуют Всемирный банк, Организация Объединенных Наций, Европейский союз и Федеральная резервная система. ________

● Массовые расстрелы и другие крупные трагические события часто инсценируются, а жертвы и их семьи на самом деле актеры. ________

● Теракты 11 сентября были контролируемым разрушением Всемирного торгового центра. ________

● Смерти многих известных людей на самом деле мистификация. В их числе принцесса Диана, Мартин Лютер Кинг-младший, Кристофер Джордж Латор Уоллес (The Notorious B.I.G.), Курт Кобейн, Моцарт, Джон Леннон. ________

● Компании по производству ископаемого топлива подавляют развитие электромобилей. Кроме того, правительственные учреждения, группы с особыми интересами или изобретатели-мошенники препятствуют созданию технологий вечного двигателя и холодного ядерного синтеза. ________

● Чипы радиочастотной идентификации (RFID), которые люди ставят, например, домашним питомцам, также тайно имплантируются большому количеству людей. ________

● Иллюминаты образовали свое тайное общество в эпоху Просвещения, и они ответственны за Французскую революцию. ________

● Даты и факты исторических событий намеренно искажены. ________

● В соответствии с секретной государственной политикой конденсированные следы за самолетами на самом деле химические или биологические агенты либо содержат токсичную смесь алюминия, стронция и бария. ________

● Мир контролирует тайное сообщество сатанистов-педофилов. Дональд Трамп борется с ними. ________

● В странах с исторически сложившимся белым большинством продвигаются иммиграция, интеграция, низкий уровень рождаемости и аборты, чтобы сделать белых людей меньшинством. ________

● На долю богатых стран ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития), в которых живет лишь небольшой процент населения планеты, приходится бо́льшая часть мирового ВВП, а самые богатые люди ответственны более чем за половину мировых выбросов углерода. ________

● Организация Объединенных Наций работает над установлением нового мирового порядка в соответствии с «Программой XXI века» и планом устойчивого развития на период 2021—2030 гг. ________

Ознакомившись с этим списком, мои «духовные наставники» встревожились. Что я пытаюсь изучать? – вопрошали они. Я что, хочу над ними посмеяться? Где гарантия, что исследование будет проводиться корректно? Поскольку Ричард обладал наибольшим влиянием среди моих потенциальных респондентов, я запланировал сначала поговорить с ним.

– Вы понимаете, что пытаетесь изучать людей, которые не доверяют истеблишменту, не доверяют вам и вообще не очень-то доверчивы? – спросил он.

– Да, я понимаю, – ответил я, – и именно по этой причине обратился к вам. Я надеюсь, что ваши последователи вам доверятся, если вы попросите их принять участие в этом исследовании.

– Но что именно вы пытаетесь изучить? – потребовал он ответа, меняя тему разговора.

– Я пытаюсь понять структуру личности в целом и выяснить, связана ли она с низким уровнем доверия к правительству и обществу. Кроме того, я хочу понять, какие черты личности сильнее, а какие слабее выражены у таких людей, – попытался объяснить я. (На самом деле я хотел изучить связи между чертами личности и верой в теории заговора, но пытался представить исследование в наиболее позитивном ключе.)

– Такое ощущение, что вы хотите над нами посмеяться, – с подозрением отреагировал Ричард.

– Ни в коем случае. Я лишь хочу узнать, какие черты личности более, а какие менее выражены у людей с низким уровнем доверия. Я не собираюсь никого судить, – любые черты личности – это просто черты, они не плохие и не хорошие. Обещаю: я буду не осуждать, а измерять. Разве вам не интересно, чем именно такие люди отличаются от всех остальных? Неужели вы не хотите это узнать? Вот шанс провести исследование.

Это были волшебные слова – «провести исследование». Мое секретное оружие, чтобы мотивировать Ричарда, – и я был очень доволен собой. Он всегда говорит, что «проводит исследования», поэтому я не сомневался: он не упустит шанс провести реальное исследование с настоящим специалистом.

– Но как я могу доверять результатам? – спросил он.

– Присоединяйтесь ко мне, и мы проведем исследование вместе. Если мы его опубликуем, вы будете указаны как соавтор. А чтобы вы были уверены в результатах, я дам вам доступ к базе данных, и вы сами сможете все проверить. Что скажете?

Тут Ричард изменил подход. Он сказал, что помощь в этом исследовании запятнает его репутацию в группе, а он не хочет ею рисковать. Это была линия рассуждений, которую он уже использовал раньше, примерно через год после нашего знакомства, когда я попросил его помочь очистить мое имя от грязи в его группе, раз уж он признал, что больше не считает меня членом гнусной шайки. Тогда, в несколько извиняющемся тоне, он ответил, что не может рисковать своим положением в сообществе и что защита моей персоны требует слишком больших социальных издержек. Теперь он использовал ту же тактику, отказываясь помочь с исследованием, – но на этот раз без извиняющегося тона.

Дискуссии с другими заблуждающимися не принесли ожидаемых результатов, поэтому мне пришлось попробовать другие методы. Мое желание понять взаимосвязь между чертами личности и общей верой в теории заговора все еще было сильным. Итак, вооружившись нереалистичными надеждами и изрядной дозой самоуверенности, я начал этот проект вместе с Ниной Бартманн и Шэй-Энн Макдональд из моей лаборатории в Университете Дьюка, в Центре ретроспективных исследований (Center for Advanced Hindsight). Как скоро станет очевидным, знания о мотивированном рассуждении и чрезмерной уверенности вовсе не защищают от предубеждений.

Мы начали с сайта Дэвида Айка. Напоминаю: Дэвид Айк (который, что интересно, родился в один день со мной) раньше был профессиональным спортсменом и спортивным комментатором, но в какой-то момент начал верить, будто существует раса межпространственных рептилий, архонтов, контролирующих Землю. Как утверждает Айк, архонты создали генетически модифицированный гибрид человека и архонта, расу рептилий-оборотней. И эти гибриды занимают руководящие должности во многих сферах, чтобы контролировать мир и устанавливать новый мировой порядок. Хорошая новость о сайте Айка заключалась в том, что, уплатив определенную сумму, там можно разместить рекламу, которая будет показана посетителям. Потратив несколько тысяч долларов на рекламу, мы получили шесть (да, шесть, это не опечатка) участников опроса. Мы сделали то же самое на Reddit, – это принесло нам еще восемь участников, Truth Social, социальная сеть Дональда Трампа, дала еще семь человек. Моя уверенность оказалась неоправданной и весьма недешевой.

С подобными трудностями при проведении исследований среди заблуждающихся столкнулся, конечно, не только я. Почти все исследователи сторонников конспирологических теорий и заблуждающихся говорят о проблеме выборки. В результате большая часть исследований сфокусирована на заблуждающихся легкой и умеренной степени и почти не затрагивает тех, кто находится в крайней точке. Почему это является проблемой? Рассмотрим рис. 7. По горизонтальной оси – сила конспирологических убеждений от 0 до 100. По вертикальной – определенная черта личности, скажем, склонность доверять интуиции, также в пределах от 0 до 100.

Чтобы провести это исследование правильно, в идеале нужны люди, которые будут набирать баллы по всей горизонтальной оси: от очень низкого уровня до очень высокого. При наличии такого диапазона точки располагались бы как показано на диаграмме А и демонстрировали бы явную и сильную связь между склонностью доверять своей интуиции и конспирологическими убеждениями.

Итак, чего можно ожидать, если у исследователей возникают такие же проблемы, как и у меня, когда я обратился к заблуждающимся со своей просьбой? Что, если в исследовании участвуют только люди, придерживающиеся конспирологических убеждений в легкой и средней степени, поскольку крайне заблуждающиеся отказались? В таком случае мы увидим только часть данных (затемненный прямоугольник на диаграмме B). Диапазон как по горизонтальной, так и по вертикальной оси будет усечен, и мы не сможем полностью понять взаимосвязь между склонностью доверять своей интуиции и силой конспирологических убеждений.

Рис. 7. Проблема выборки

Иллюстрация проблем, возникающих при изучении взаимосвязи между двумя переменными, когда люди, придерживающиеся самых крайних убеждений, не участвуют в исследовании. На диаграмме А представлен весь спектр конспирологических убеждений с выявленной корреляцией. На затемненном прямоугольнике диаграммы B – результаты исследования, в котором принимали участие только люди, придерживающиеся конспирологических убеждений в легкой и средней степени. Именно это мы и получаем, когда заблуждающиеся крайней степени не участвуют в исследовании

Несмотря на эти проблемы, понимание личности, безусловно, является важной составляющей в общей картине заблуждений. Признавая всю сложность такого рода исследований, мы вместе с тем признаем принципиальное значение личности в формировании и принятии заблуждений и собираемся сделать все возможное, чтобы понять ее роль в данном процессе.

Мое любимое заблуждение

Учитывая проблемы, описанные выше, пойдем другим путем в исследовании роли личности в воронке заблуждений. Этот подход дает мне возможность познакомить вас с моим любимым заблуждением. Представьте следующую ситуацию.

Середина ночи. Вы внезапно просыпаетесь и с ужасом понимаете, что не в силах пошевелиться. Ваши конечности словно окаменели, грудь сдавило так, что не вздохнуть. Вы хотите закричать, но не можете издать ни звука, так как рот не открывается. При этом, несмотря на паралич, вы продолжаете все чувствовать. В теле ощущается покалывание с головы до ног, словно от электрических разрядов. Это ощущение настолько сильное, что кажется, будто вы парите над кроватью. Вокруг вместо привычных очертаний мебели какие-то мерцающие огоньки. Вы не можете понять: сон это или явь? Сердце бешено колотится, как будто вы в бодрствующем состоянии, а широко открытые глаза мечутся по сторонам, когда вы пытаетесь определить свое местоположение. Но, как бы вы ни старались, стряхнуть с себя этот кошмар не получается. Комнату наполняет громкий жужжащий звук. И, что самое ужасное, вы видите странно деформированные призрачные фигуры, собравшиеся вокруг вашей постели. Они что-то делают с вашим телом, и вы бессильны остановить их, пока они исследуют вас незнакомыми инструментами. Наконец, как только вы почувствовали, что больше не в состоянии выносить эти ощущения и панику, фигуры исчезают, а вместе с ними и огоньки. Ваше тело погружается в знакомую мягкость кровати. К вам возвращается способность двигать руками и ногами, а когда вы вскакиваете, чтобы включить свет, все в спальне выглядит как обычно.

Если бы такое случилось с вами, что бы вы подумали? Решили бы, что это был всего лишь сон. Или пришли бы к другому выводу: вас похитили пришельцы. Вы можете смеяться, но в это верит огромное количество людей. Что странно, люди, которые верят, будто были похищены пришельцами, рассказывают истории, очень похожие на приведенную выше. Общие детали включают неспособность двигаться, покалывание в теле, как от электричества, ощущение левитации, громкое жужжание, мерцающие огни и, самое главное, фигуры пришельцев, которые словно парят над кроватью и изучают тело. Люди, пережившие подобный опыт, уверены, что их телепортировали на космический корабль, провели инвазивные процедуры, а затем вернули домой.

Первая реакция – отмахнуться от этих людей, потому что они сумасшедшие. Но их слишком много, они описывают очень похожие переживания, а их результаты тестов на вменяемость находятся в пределах нормы. Наконец, и, пожалуй, это самое важное, если мы будем считать их сумасшедшими, то никогда не сможем понять, что происходит на самом деле. Поступив так, мы упустим возможность поучиться у них. Во многих случаях изучение экстремального опыта позволяет пролить свет на повседневные переживания. Например, изучая психологические особенности марафонцев и альпинистов, мы можем многое узнать о мотивации обычных смертных, для которых боль и обморожение не являются частью жизни. Я испытал это на себе, когда меня положили в больницу с ожогами. Эта экстремальная ситуация послужила для меня увеличительным стеклом, с помощью которого я познал такие вещи, как боль, выученная беспомощность и страх. И полученный тогда опыт пригодился мне в дальнейшей жизни.

Но вернемся к людям, похищенным пришельцами. Можем ли мы извлечь из их опыта то, что поможет понять заблуждения в целом и их взаимосвязь с личностью? Да, можем.

Группа исследователей под руководством когнитивного психолога Сьюзан Клэнси изучила общий опыт, описанный людьми, похищенными инопланетянами. (При встрече Сьюзан рассказала мне, что они предпочитали именоваться «похищенными инопланетянами», а не «людьми, которые верят, будто были похищены инопланетянами».) Исследователи заметили, что их описания пережитого (электрическое покалывание, ощущение левитации, громкие жужжащие звуки, мерцающие огни, парящие фигуры инопланетян) очень похожи на описания известного физиологического феномена, известного как сонный паралич.

Что такое сонный паралич? В период, когда мы видим сны (известный как фаза быстрого сна, или REM-фаза[18]), наш мозг активен и посылает телу команды выполнять различные действия: идти вперед; наклониться, чтобы сорвать цветок; выхватить меч; перепрыгнуть через машину; ударить плохого парня. Наконец, летать! Почему же мы обычно не выполняем команды мозга в течение REM-фазы? Почему не бегаем по спальне и не пытаемся выпрыгнуть из окна? Потому что человеческий организм, к счастью, научился предотвращать подобные опасные ситуации. Во время REM-фазы мозг как бы отключается от тела, то есть тело не реагирует на сигналы мозга.

Но иногда что-то идет не так, и мозг просыпается в фазе быстрого сна, пока механизм, парализующий тело, все еще активен. В таких случаях человек некоторое время бодрствует, но не может пошевелиться. В это время люди испытывают электрическое покалывание, ощущение левитации, зрительные галлюцинации, слышат громкие жужжащие звуки, видят мерцающие огни. Интересно, что в ранние исторические периоды и в разных культурах галлюцинации в рамках подобного опыта принимали другие формы: люди видели демонов, ведьм и призраков, сидящих на груди и не позволяющих вздохнуть и пошевелиться. Очевидно, что люди описывали образы, соответствующие их эпохе и культуре, которые отразились в их интерпретации собственного опыта.

Казалось бы, исследователи могут праздновать победу. Ведь сонный паралич и сообщения о похищениях людей инопланетянами невероятно похожи, следовательно, люди в состоянии сонного паралича просто неправильно интерпретируют его как похищение инопланетянами. Дело закрыто. Не так быстро. Почему? Потому что, по данным Фонда сна (Sleep Foundation), не менее 8 % населения в какой-то момент переживают состояние сонного паралича (и, кстати, стресс повышает вероятность его возникновения), но подавляющее большинство этих людей не утверждают, что их похитили инопланетяне. В чем дело? Что отличает тех, кто интерпретирует свой опыт как похищение инопланетянами, от тех, кто просто просыпается утром и продолжает жить дальше с теми же представлениями о мире, что и перед сном? В ответе на этот вопрос и заключается все самое интересное. И здесь мы возвращаемся к взаимосвязи между личностью и заблуждениями.

Сьюзан и группа исследователей изучили несколько ключевых личностных различий, которые потенциально могут способствовать появлению убежденности в том, что человек был похищен инопланетянами. Ученые начали с двух рекламных объявлений: в одном предлагалось поучаствовать в исследовании памяти всем желающим (контрольная группа), а в другом – только людям, которые, возможно, контактировали с инопланетянами или пережили похищение (экспериментальная группа). Таким образом, сформировались две группы: контрольная и экспериментальная – похищенные инопланетянами (в исследовании, кроме того, учитывается дополнительное различие между типами похищенных инопланетянами, но для нашей цели это несущественно).

Теперь можно было приступать к изучению индивидуальных различий. Ученые исследовали некоторые нарушения памяти. Конечно, у всех людей периодически возникают проблемы с памятью, но у некоторых склонность к искажению воспоминаний проявляется сильнее, чем у других. Другими словами, нарушение памяти становится чертой их личности. Исследователи хотели выяснить, насколько ярко выражены черты личности, связанные с памятью, у людей, которые верят, будто были похищены инопланетянами.

Представьте, что вы участвуете в этом исследовании. Поскольку я не знаю, верите ли вы в то, что вас похищали инопланетяне, или нет, давайте договоримся: пока вы просто участник. Вы входите в лабораторию и получаете набор инструкций. Прежде всего вам предстоит прослушать 20 списков слов по какой-либо тематике; каждый список содержит от трех до 15 слов, которые последовательно будут воспроизводиться через громкоговоритель с трехсекундным интервалом. Вас просят быть внимательным, так как нужно запомнить эти слова. После прослушивания вам предлагается решить четыре простые математические задачи. Например, сколько будет 16 + 52? После решения задач вам дается 90 секунд на то, чтобы записать все запомнившиеся слова. Затем проигрывается очередной список слов, за которым следует набор из четырех простых задач, после чего вас снова просят записать слова, оставшиеся в памяти, и так далее для всех 20 списков.

Вот примерный список слов:

Кислый, конфета, сахар, горький, хороший, вкус, зуб, приятный, мед, газировка, шоколад, сердце, торт, пирог, пирожное, пирог…

Все 20 списков содержат 180 слов. Вы можете подумать, что основным показателем, представляющим интерес для исследователей, будет количество слов, которые вы запомнили правильно. Это действительно интересный показатель способности к запоминанию, но предмет данного исследования – неправильное запоминание. Вопрос в том, какие фокусы выделывает наша память: возможно, некоторые люди страдают от этого больше, чем другие. Конкретный показатель – количество слов, которые участники запомнили неправильно, а именно тех, что отсутствовали в списке, но испытуемые запомнили и воспроизвели их, будто они там были. Например, если бы вы записали «сироп» или «печенье», вспоминая слова из приведенного выше списка, значит, неправильно запомнили их. Это называется ложным воспоминанием.

Ложное воспоминание не единственный тип ошибок памяти, который был в центре внимания исследователей. Кроме этого их интересовало ложное узнавание. Вот как оно определяется: после описанной выше процедуры с 20 списками вам дают основной список из 80 слов, в том числе 40 слов, которые вы видели раньше, и 40 новых. Пока вы изучаете эти 80 слов одно за другим, вас просят отметить, какие слова уже были в списках, а какие нет. На данном этапе исследователи обращают внимание еще на один показатель нарушения памяти: ложное узнавание, измеряемое количеством слов, которые вы вспомнили так, будто видели в списках, хотя их там не было.

Итак, есть два разных, но связанных между собой показателя нарушения памяти, количественно измеряющих частоту ошибочного запоминания и распознавания слов. Первый из них – ложное воспоминание – базируется на ошибочном поиске в памяти, а второй – ложное узнавание – на реагировании (поиска в памяти не требуется).

Каковы же были результаты? Оба показателя (ложное воспоминание и ложное узнавание) оказались намного выше у представителей группы похищенных инопланетянами.

Ложных воспоминаний было больше примерно в два раза, а ложных узнаваний – примерно на 50 %. В совокупности эти результаты показали, что похищенные инопланетянами вспоминали больше фрагментов, которые отсутствовали в их опыте, но тем не менее проникли в память. Иными словами, им труднее отделить реальный опыт от нереального. Это и есть тот кусочек пазла, который помогает понять, почему некоторые люди, просыпающиеся в состоянии сонного паралича со всевозможными образами из снов и странными ощущениями, составляют у себя в голове картину пережитого из ложных элементов, будто они являются частью их реальных воспоминаний и реального опыта.

Может показаться, что пора закрыть расследование похищения инопланетянами и отпраздновать раскрытие тайны. Но ученые не остановились на исследовании памяти. Они продолжили изучать другие элементы личности, и их исследования полезны для понимания феномена заблуждения. Но прежде чем двигаться дальше, поговорим еще немного о неправильном запоминании.

Реальные опасности неправильного запоминания

Какую роль могут играть ложные воспоминания в обычной жизни? И как они подталкивают людей вниз по воронке заблуждений? Хорошо, что вы спросили. Позвольте рассказать о моей беседе с женщиной по имени Джейми.

Джейми была лидером влиятельной группы заблуждающихся, которая собирала свидетельства людей, утверждавших, что они испытали побочные эффекты вакцины против COVID-19. Джейми рассказала мне, что собрала 5500 доказательств ужасных побочных эффектов, начиная от мышечных болей и заканчивая серьезными недугами и смертью. Она не только собирала эти свидетельства, но и повторяла и распространяла их повсюду, где только могла. На мой взгляд, она пыталась убедить людей в том, что побочные эффекты гораздо серьезнее, чем на самом деле, и имеют массовый характер. Я подозревал, что ее отчеты включают в себя всевозможные побочные эффекты от жизни вообще и от жизни во время пандемии в частности (усиленное питание, одиночество, стресс, минимальная физическая активность и т. д.), которые на самом деле никак не связаны с вакциной. Однако в разговоре с Джейми я не намеревался критиковать ее деятельность и указывать на тот ущерб, который она причиняет обществу, скорее хотел понять, что ею движет. Какой опыт привел ее к заблуждениям, которые захватили ее до такой степени, что она тратила большую часть своего времени на документирование побочных эффектов и распространение информации? До пандемии она работала в высокотехнологичной компании, где занималась анализом маркетинговых трендов. Судя по всему, она сама была в какой-то мере представителем истеблишмента. И вот не прошло и двух лет, а она усердно распространяет ложную информацию о вакцине и ее побочных эффектах.

– Как вы здесь оказались? С чего все началось? – поинтересовался я.

Кроме того, я попросил ее припомнить первые «красные флаги», которые стали для нее поводом для беспокойства из-за того, что в мире все не так, как кажется. Джейми сообщила: в самом начале пандемии она, как и все остальные, ждала одобрения вакцины, которая спасет всех нас. Она предполагала, что на разработки и исследования уйдут годы, поэтому очень встревожилась, когда все произошло так быстро. Как только вакцина была одобрена, она зашла на сайт FDA, чтобы прочитать о ней. И то, что она узнала, ее обеспокоило. Она заметила, что клинические испытания вакцины FDA были проведены не совсем корректно. Но особенно ее беспокоила контрольная группа, о которой ничего не сообщалось (я не смог найти доказательств этому утверждению). Именно в тот момент Джейми решила, что одобренная вакцина – не та, на которую она надеялась.

Я попросил ее припомнить кое-что:

– Когда именно вы прочитали о вакцине на сайте FDA? Читали ли вы когда-нибудь раньше какую-либо информацию от FDA?

– В тот день, когда FDA объявило, что вакцина одобрена, – уверенно ответила она. – Все это было в их документах.

Я, конечно, просил ссылки, но она их так и не прислала.

– А что было дальше? – спросил я.

– Несколько дней спустя я слушала лекцию очень известного врача, эксперта по вакцинам и побочным эффектам. Она разобрала методологию Pfizer и указала на все недостатки клинического исследования, которое было проведено так, чтобы получить ожидаемый результат без реальной проверки препарата.

– Врач упоминала о контрольной группе, информации о которой не было на сайте?

– Да, она отметила, что настоящей контрольной группы не существовало, одна нормальная контрольная группа была исключена из исследования.

Я надавил на ее память:

– Вы действительно читали об исчезнувшей контрольной группе в документах FDA или узнали о ней из выступления врача, как и о других недостатках исследования?

Джейми как будто растерялась и сказала:

– Я не помню. Возможно, и то и другое.

Это своего рода спутанность памяти, когда то, чего на самом деле не было (получение информации об исчезнувшей контрольной группе из документов FDA, касающихся одобрения вакцины Pfizer), путается с реальными фактами (получение информации о возможных ошибках исследования от какого-то человека).

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Оценивайте риски своих друзей и близких

Поскольку личность изменить трудно, важно понимать личности окружающих и обращать особое внимание на тех, кто наиболее склонен к принятию заблуждений. (В следующей главе мы рассмотрим еще несколько примеров, чтобы понять, какие именно черты делают людей восприимчивыми к заблуждениям.) Я не рекомендую избегать общения с людьми, обладающими этими чертами, – в конце концов, личностные характеристики, которые делают людей восприимчивыми, могут быть вполне позитивными. Некоторые черты, такие как нарциссизм или склонность неправильно запоминать события, скорее негативны. Но другие, такие как креативность мышления, способность находить неочевидные связи или даже склонность к подозрительности, могут быть полезными и даже желательными. Только в тех случаях, когда другие факторы, например стресс, подталкивают человека к воронке заблуждений, эти черты начинают проявляться в негативном ключе.

Если вы заметили, что близкий человек обладает чертами личности, из-за которых рискует оказаться в воронке заблуждений, обратите на него особое внимание и постарайтесь не допустить этого. Чем раньше вы сможете вмешаться, тем лучше.

Я предполагаю, что Джейми никогда не читала такие документы на сайте FDA, хотя ее воспоминания о чтении и обнаружении проблем настолько ярки, словно она изучила их от начала до конца. Услышав заявления эксперта-врача об ошибках, она создала ложные воспоминания, – это такое же неправильное запоминание, что и у похищенных инопланетянами.

Серьезная проблема в том, что склонность к неправильному запоминанию и безоговорочному доверию собственной памяти не ограничивается воспроизведением отсутствующих слов из списка. Как мы видели в случае с похищенными инопланетянами, нарушение памяти такого рода может причинить серьезный ущерб жизни или репутации человека. И, как в случае с Джейми, исказить важные факты, касающиеся эффективности и побочных эффектов вакцины. И поскольку Джейми стала одним из самых уважаемых активистов сообщества заблуждающихся, центром сбора и распространения информации, ее ложные воспоминания повлекли за собой разрушительные последствия как для нее, так и для людей, которые ее слушали.

Личность похищенных инопланетянами: глубокое погружение

Мы установили, что люди, склонные к неправильному запоминанию, могут быть более восприимчивы к дезинформации. Но что насчет других черт личности? Исследователи, работавшие с людьми, похищенными инопланетянами, предложили им пройти множество различных личностных тестов, чтобы выяснить, какие черты наиболее ярко выражены у тех, кто якобы пережил похищение. В результате были выделены три черты: магическое мышление, открытость к поглощению и перцептивная аберрация. В целом эти черты личности отражают степень веры в необычные причинно-следственные связи. Такие люди легко погружаются в свои мыслеобразы и фантазии; без труда поддаются гипнозу и верят, что некоторые персоны обладают особыми способностями.

Ниже приведен небольшой тест из числа инструментов оценки личности. Вы можете попробовать его пройти. Оцените себя по каждому из утверждений, используя шкалу от 0 (абсолютно мне не подходит) до 100 (полностью подходит). Чем выше ваш средний балл, тем сильнее выражены указанные черты.

● Лишь только кто-то подумает обо мне, я сразу это чувствую. ________

● Иногда я боюсь наступать на трещины на асфальте. ________

● Гороскопы правы слишком часто, чтобы это могло быть совпадением. ________

● Иногда мне кажется, что вещи перемещаются сами собой, пока меня нет дома. ________

● Такие числа, как 13 и 7, обладают особой силой. ________

● Иногда я вижу знаки. Например, в том, как расставлены товары в витрине магазина. ________

● Талисманы на удачу работают. ________

● Можно причинить вред другим, просто думая о них плохо. ________

● Иногда я ощущаю присутствие зла рядом, хотя ничего не вижу. ________

● Иногда у меня возникает ощущение, что энергии становится больше или меньше, когда некоторые люди смотрят на меня или прикасаются ко мне. ________

● Иногда я совершаю небольшие ритуалы, чтобы защититься от негатива. ________

● Если много о чем-то думать, это может произойти на самом деле. ________

● Мой средний балл по всем вопросам составляет ________

Итак, о чем говорят эти исследования? Их результаты наводят на мысль об интересном механизме, который запускается в действительности (реальный опыт сонного паралича), а затем, под влиянием стресса от сонного паралича, в сочетании с некоторыми чертами личности, преобразует сложное переживание в воспоминание о похищении инопланетянами.

Результаты исследования похищенных инопланетянами невероятно важны, поскольку раскрывают механизм явления, которое раньше выглядело как бред. Убедило ли это исследование всех похищенных инопланетянами в том, что маленькие зеленые человечки никогда не появлялись в их спальнях? Нет. Люди крепко привязаны к своим заблуждениям, и требуется нечто большее, чем рациональное объяснение, подкрепленное исследованием, чтобы переубедить их. Но для тех, кому интересен феномен заблуждения, данное исследование весьма поучительно. И история на этом не заканчивается. Еще множество исследователей изучали всевозможные черты личности, связанные заблуждениями. Это тема следующей главы.

Глава 8

Попытка определить роль личности в воронке заблуждений

Люди – это животные, которые повсюду ищут закономерности и предпочтут даже плохую теорию или теорию заговора отсутствию какой-либо теории.

КРИСТОФЕР ХИТЧЕНС

Вы когда-нибудь лежали летним днем на траве, наблюдая за облаками? Если да, то наверняка через пару минут ваш разум начал искать причинно-следственные связи, чтобы описать и объяснить увиденное. «Это маленькое облачко такое пушистое и счастливое, почему за ним гонится большое облако? Беги, маленькое облачко, беги! Почему остальные облака ему не помогают? Им что, все равно? А может быть, вот то облако – друг маленького облачка и оно спешит ему на помощь. Неважно, маленькое облачко оказалось умным и сумело сбежать».

Если вы когда-нибудь разыгрывали подобные сценарии в голове, не волнуйтесь, вы не одиноки! Это типичная человеческая тенденция – видеть закономерности, или паттерны, там, где их нет. Основатель и главный редактор журнала Skeptic Майкл Шермер называет эту особенность паттерничностью. Как и в случае с неправильным запоминанием, которое мы рассматривали в предыдущей главе, паттерничность – это одновременно и общая характеристика человеческой натуры, и индивидуальное качество личности, проявляющееся в том, что некоторые люди гораздо более склонны видеть закономерности, чем другие, особенно в состоянии стресса. Прежде чем перейти к внимательному рассмотрению паттерничности как индивидуальной черты, познакомимся с ней как с общечеловеческой характеристикой.

Возможно, вы не любите валяться на траве и наблюдать за облаками, и мой пример для вас не показателен. В таком случае обратимся к исследованию, которое мы провели в своей лаборатории со студентами программы MBA. Мы предложили им сыграть в игру-симулятор фондового рынка и попросили их представить, что фондовая биржа закрылась пару секунд назад. Студентам показали поведение нескольких акций в течение дня, стоимость которых постоянно колебалась. Затем предоставили анализ этих колебаний, сделанный самоуверенным аналитиком типа Джима Крамера (американский телеведущий, бывший менеджер хедж-фонда). Дальше начиналась самая важная часть исследования: одной половине участников причиной роста или падения акций аналитик назвал Х, другой половине – не-Х, точнее, полную противоположность Х. Например, половине студентов было сказано: «Акции IBM подорожали, потому что IBM только что выкупила часть собственных акций и рынок положительно отреагировал на эту новость». Для остальных участников аналитик озвучил противоположную причину аналогичного поведения акций. Например: «Акции IBM подорожали, потому что IBM только что продала часть своих акций и рынок положительно отреагировал на эту новость».

Мы повторили весь процесс с большим количеством участников, используя множество разных акций и версий о причинах поведения акций. Затем студенты оценили, насколько разумными им показались озвученные версии. И что вы думаете? Их одинаково впечатлила логика представленных причин, даже если они противоречили друг другу. Конечно, легко смеяться над экспертами фондового рынка, которые с непоколебимой уверенностью объясняют причины событий сразу после закрытия биржи, но дело не в этом. А в том, что наш разум всегда выстраивает истории. Это касается всех нас, включая экспертов. В момент, когда история начинает складываться (IBM выкупила часть своих акций), мы перестаем мыслить критически и начинаем искать другие элементы, которые могут вписаться в эту историю (например, доказательства того, что маленькое пушистое облачко милое, а большая темная туча злая). В том, что мы повсюду ищем закономерности, есть определенные преимущества. Мы запрограммированы на поиск связей, и в значительной мере именно так мы познаем мир: видим закономерности, определяем причины и следствия, а иногда открываем что-то новое.

Именно так развиваются наука и техника, двигая человечество вперед. Кто-то замечает связь между чашкой Петри, оставленной на некоторое время в покое, и дрожжами, и вскоре у нас появляются антибиотики. Кто-то понимает, что мехлорэтамин (боевое отравляющее вещество) связывается с ДНК, соединяя две цепочки макромолекулы и предотвращая дупликацию клеток, и вот мы уже имеем химиотерапевтический препарат для борьбы с заболеваниями легких, болезнью Ходжкина и неходжкинской лимфомой. Ученые создают силденафила цитрат, который, по их мнению, эффективен против высокого кровяного давления, стенокардии и ишемической болезни сердца, и обращают внимание на побочные эффекты, – так мы получили виагру. Виноделы Шампани в свое время попытались произвести вино, не уступающее по качеству винам Бургундии, но потерпели неудачу, потому что из-за более холодного климата брожение преждевременно останавливается. Но в процессе производства они заметили кое-что интересное и создали новое вино, которое назвали в честь своего региона «шампанским».

Эксперимент с фондовым рынком показал, что способность находить связи и соединять факты имеет свою цену: иногда мы видим связи, которых на самом деле нет. И зачастую настолько уверены в их существовании, что продолжаем настаивать на своем, даже сталкиваясь с очевидными доказательствами отсутствия каких-либо связей.

Итак, мы убедились, что человек склонен видеть закономерности повсюду. Какова здесь роль индивидуальных различий? Что заставляет некоторых людей чаще обнаруживать закономерности там, где их нет? Существует ли связь между конспирологическим мышлением и иллюзорными паттернами? Именно это решили выяснить социальные психологи Ян-Виллем ван Проойен, Карен Дуглас и Клара де Иносенсио.

В одном из своих экспериментов исследователи представили испытуемым случайную последовательность ста бросков монеты, обозначенных буквами О (орел) и Р (решка). Например: О Р О Р О О Р Р О О О Р Р О Р О О Р Р Р… Р. Затем попросили указать, в какой степени последовательность была случайной или предопределенной. В результате каждый участник получил оценку за умение видеть закономерности там, где их нет, то есть за паттерничность.

Также испытуемым предложили ряд утверждений, в том числе связанных с вымышленными фактами об энергетическом напитке Red Bull (факты о Red Bull были выдуманы, чтобы минимизировать вероятность наличия предварительных убеждений). Участников попросили оценить, в какой степени каждое утверждение, по их мнению, верно.

Вы тоже можете попробовать сделать это. Оцените каждое из представленных ниже утверждений по шкале от 0 (определенно ложь) до 100 (определенно правда).

● Напиток Red Bull содержит запрещенные вещества, вызывающие желание употреблять продукт. ________

● Официальный изобретатель Red Bull платит €10 млн каждый год, чтобы государственные контролеры качества пищевых продуктов молчали о составе напитка. ________

● Если банку Red Bull нагреть до 104 ℉ (40 ℃), в напитке высвобождаются опасные для здоровья вещества. ________

● В телевизионных рекламных роликах Red Bull содержатся скрытые сообщения, которые заставляют потребителей на уровне подсознания поверить, что Red Bull улучшает здоровье. ________

● Слоган «Red Bull окрыляет» используется потому, что в ходе экспериментов с животными у крыс выросли рудиментарные крылья. ________

● Регулярное употребление Red Bull повышает уровень дофамина, что наносит ущерб здоровью в долгосрочной перспективе. ________

● Изначально Red Bull был запрещен для несовершеннолетних в США, что вызывает вопросы о последующей легализации напитка. ________

● Рекламные ролики во время спортивных программ создают впечатление, что Red Bull полезен для здоровья. ________

● Экстракт testiculus taurus, содержащийся в Red Bull, имеет неизвестные побочные эффекты. ________

● Мой средний балл: ________.

Исследователи составили «рейтинг конспирологии Red Bull» всех участников по среднему баллу и изучили корреляцию между уровнем «конспирологии Red Bull» и паттерничностью. Как и следовало ожидать (иногда в поисках закономерности наш разум ведет нас в правильном направлении), обнаружилась сильная прямая корреляция. Это означает, что менее доверчивые люди, которые с сильным подозрением относятся к Red Bull (предположительно, они меньше доверяют вообще чему бы то ни было), более склонны видеть закономерности там, где их нет, например в случайной последовательности бросков монеты.

В целом полученные результаты показывают: люди, склонные видеть закономерности там, где их нет, более подозрительны. Но прежде чем сочувствовать людям, обремененным рассматриваемыми чертами личности, давайте уясним следующую вещь: склонность видеть закономерности там, где их нет (паттерничность), и общая подозрительность – не хорошие и не плохие качества. Только решения, основанные на обусловленных данными качествами представлениях, могут иметь как позитивные, так и негативные последствия. И иногда не сразу очевидно, что хорошо, а что плохо.

Возьмем для примера мою прабабушку Мину. Она была очень подозрительным человеком и видела закономерности повсюду. Будучи уверенной, что вот-вот произойдут ужасные события, она настояла на том, чтобы ее ближайшие родственники собрали вещи и переехали в другую страну, – причем дважды! Хорошо это или плохо? Трудно сказать, не зная подробностей. Вот они: моя прабабушка родилась в России в 1890 г. Когда в 1917 г. началась революция, она буквально силой заставила моего прадеда покинуть Россию. Куда они отправились? В Германию. Через несколько лет, когда Гитлер пришел к власти, Мину охватил такой ужас, что она снова убедила родных собрать все вещи и в один день уехать из Германии. Так она во второй раз спасла всю семью. Ее сильно выраженная склонность видеть закономерности и подозрительность оказались истинным благословением. Хотя история моей любимой прабабушки более сложна и не всегда ее паттерничность была благословением. Тем не менее, как вы можете убедиться, эти черты личности могут носить и позитивный, и негативный характер и приводить к соответствующим последствиям, в зависимости от того, как именно и в каких целях они используются. Я очень благодарен прабабушке за паттерничность, но отнюдь не благодарен людям, которые считают, будто я придумал COVID-19.

И последнее замечание о подозрительности и паттерничности: трудно сказать, что из этого причина, а что следствие. Можно ли утверждать, что более подозрительные люди всегда ищут потенциальные угрозы и в результате повсюду находят закономерности (то есть подозрительность – паттерничность)? Или наоборот: люди, которые повсюду видят закономерности, особенно неочевидные для других, в результате становятся более подозрительными (то есть паттерничность – подозрительность)? Скорее всего, то и другое взаимосвязано. Но в совокупности эти две черты подталкивают людей к воронке заблуждений.

Стресс усиливает паттерничность

Мы установили, что нечестивый союз паттерничности и подозрительности ускоряет продвижение по воронке заблуждений. Важно отметить, что есть и другие факторы, которые могут усилить паттерничность и подозрительность, сделав их еще более опасными. Что это за силы? Если вы вспомните главы о стрессе, то, вероятно, в первую очередь назовете ощущение отсутствия контроля, которое, как выясняется, также усиливает паттерничность.

Для изучения возможной связи между отсутствием контроля и паттерничностью психологи Дженнифер Уитсон и Адам Галински провели несколько любопытных экспериментов. Гипотеза была следующая: объективно потеряв контроль из-за факторов окружающей среды, люди будут пытаться вернуть хотя бы ощущение контроля. Это проявится в том, что они станут искать и находить закономерности повсюду, в том числе различать фигуры в случайном наборе точек или линий, верить в заговоры и поддаваться суевериям. Прежде чем представить полученные результаты, исследователи в своей статье приводят ряд интересных наблюдений, которые подтверждают общую связь между отсутствием контроля и паттерничностью. Например, Бронислав Малиновский в своем классическом труде «Магия, наука и религия» описал племена Тробрианских островов[19] и их рыболовные ритуалы. Эти племена ловят рыбу как на глубине, так и на мелководье. Поскольку глубоководная рыбалка зачастую непредсказуема и в значительной степени зависит от погодных условий, у рыбаков возникает ощущение отсутствия контроля над ситуацией. Рыбалка на мелководье относительно предсказуема и стабильна – в этой ситуации рыбаки чувствуют себя уверенно, поскольку в целом могут контролировать процесс. Угадайте, с каким видом рыбалки связано больше ритуалов? Вы правы: с глубоководной. Предположительно, непредсказуемость продуцирует потребность в ощущении контроля, поэтому рыбаки обращаются к суевериям и ритуалам, чтобы компенсировать его отсутствие.

Другой любопытный пример приводит психофизиолог Павел Симонов. Он вместе с коллегами изучал вид деятельности, который у большинства из нас ассоциируется с отсутствием контроля: прыжки с парашютом. Ученые обнаружили, что прыгуны с парашютом чаще видят фигуры в случайном наборе точек, – как уже отмечалось выше. Причем больше всего таких фигур они видят непосредственно перед выходом из самолета, – очевидно, в момент наивысшего стресса из-за полного отсутствия контроля над ситуацией.

Что касается суеверий и ритуалов, больше, чем где бы то ни было, таковых во всеми любимом бейсболе. В бейсбольном мире существует множество хорошо известных суеверий: воздержание от секса в день игры, рисование битой символов перед подачей, использование счастливых бит и перчаток, кроме того нельзя стирать форму во время победной серии, наступать на боковую линию и т. д. Особенно интересны наблюдения Джорджа Гмелча, известного игрока 1960-х, по окончании карьеры изучавшего ритуалы в бейсболе: как и у рыбаков Тробрианских островов, количество ритуалов и суеверий у бейсболистов зависит от степени непредсказуемости ситуации: у игроков, занимающих наиболее непредсказуемые позиции (например, питчеров и бэттеров), таких ритуалов больше, а у игроков на относительно предсказуемых позициях (например, аутфилдеров) – меньше.

Хотя лабораторные эксперименты редко бывают столь же интересными, как наблюдения в естественных условиях, Дж. Уитсон и А. Галински постарались сделать все возможное, чтобы их исследование не было скучным. Итак, представьте, что вы принимаете участие в эксперименте. Первое задание: вам сообщают, что компьютер, перед которым вы сидите, выбрал некую концепцию. Что за концепция? Вы не знаете. Ваша задача в том и состоит, чтобы определить это. Вам дается 10 попыток. Звучит несколько тревожно, но вас информируют, что единственная цель эксперимента – изучение вашей интуиции. Узнав об этом, вы расслабляетесь и нажимаете кнопку «Старт».

В каждой из 10 попыток компьютер показывает две фигуры. Ваша задача – выбрать ту, которая, по вашему мнению, соответствует предполагаемой концепции. Вы делаете свой выбор, и после 10 попыток компьютер предлагает следующую концепцию. Всего пять концепций и 50 попыток.

Такие комфортные условия созданы для испытуемых контрольной группы. В экспериментальной группе все иначе: здесь участники чувствуют, что теряют контроль над ситуацией. В этой группе вас никто не будет успокаивать, уверяя, что исследователей интересует только ваша интуиция. Вместо этого вам говорят, что есть правильные и неправильные ответы и ваша задача – отвечать правильно. Кроме того, компьютер будет сообщать, правильный или неправильный ответ вы выбрали, и такая обратная связь должна помочь вам сориентироваться. Это уже очевидный стресс-фактор, не так ли? Дальше хуже. На самом деле никакой концепции не существует, фигуры выдаются компьютером случайно, как и оценка ваших ответов. В половине случаев компьютер сообщает, что вы правы, в половине – что ошибаетесь, но все это не помогает вам угадать концепцию, поскольку ее нет! С каждой новой попыткой вы все сильнее чувствуете себя невезучим, растерянным и разочарованным. Конечно, это не ваша вина, но ведь вы этого не знаете. В сущности, компьютер просто водит вас за нос.

Далее следует задание на визуальное восприятие, в одинаковых для всех участников условиях. Вам показывают набор зернистых компьютерных картинок, на которых очень трудно разобрать какой-то объект, если он вообще там есть. Для выполнения этого задания вам предлагается обнаружить объект на каждой картинке и указать, если его там нет.

Как вы могли догадаться, эти два задания включены в один эксперимент не случайно, и их порядок принципиально важен. Общая цель эксперимента: изучить, как ослабление чувства контроля в первом задании влияет на потребность в его восстановлении путем поиска закономерности во втором, даже если никаких закономерностей нет. При этом следует отметить, что ослабление чувства контроля в этом эксперименте было довольно скромным по сравнению с реальными ощущениями, возникающими в реальных жизненных ситуациях, таких как пандемия, тяжелая болезнь, потеря работы и т. д. Тем не менее важно было выяснить, какое влияние на личность оказывает даже такое, относительно небольшое ослабление чувства контроля. Имеет ли оно значение? Разумеется, да! Чувство контроля настолько важно, что даже небольшое его ослабление оказывает на нас сильное воздействие. Участники с более низким уровнем ощущения контроля гораздо чаще видели фигуры на зернистых изображениях. Находясь в стрессовом состоянии из-за неспособности выполнить задачу на определение концепции, они испытывали сильную потребность вернуть себе ощущение, что понимают мир. Поэтому их разум работал очень усердно, настолько усердно, что находил объекты там, где их не существовало.

Дж. Уитсон и А. Галински провели еще много экспериментов по этой теме. Один из них продемонстрировал, что даже воспоминание о потере контроля приводит к тому, что люди становятся более суеверными. В целом результаты исследований показали, что разум – это центр поиска смысла, – он постоянно ищет связи, следовательно, все мы паттерничны. Но когда мы чувствуем, что теряем контроль над ситуацией, мозг активизируется в поисках закономерностей, даже несуществующих, чтобы помочь нам осмыслить мир.

Чрезмерное доверие интуиции

«Я с самого начала знала: тут что-то неправильно. Я просто чувствовала это» – так начиналось одно из посланий Дженни своим последователям в июле 2022 г., примерно через два с половиной года после начала пандемии COVID-19. К этому моменту Дженни переключилась с борьбы с ковидными ограничениями и вакцинацией на утверждение своей роли лидера среди заблуждающихся. Для этого она постоянно подчеркивала силу собственной интуиции. «У меня большой опыт в психологии и НЛП (нейролингвистическое программирование), и я нутром чувствовала: что-то не так, – продолжала она. – Сначала с ограничениями и правилами, затем с этой тряпкой, которую нас заставляли носить, чтобы перекрыть доступ кислорода к мозгу, а затем, конечно, с экспериментальной вакциной. Не знаю, что именно это было, какое-то ощущение, но оно было очень сильным, и я поняла: никому нельзя принимать экспериментальные зелья. Я доверяла себе и своим ощущениям, и многие из вас поступили так же. Некоторые очнулись уже после того, как получили один укол, а кто-то – после двух или даже трех уколов, но наши чувства не обманывают. Мы доверяем своим ощущениям, и никто не может сказать, что мы неправы».

Среди заблуждающихся очень распространено такого рода внутреннее убеждение при полном пренебрежении внешними данными. Один из фальшивых ЗОЖ-гуру, которого я слушал, исследуя их странный мир (и еще более странный мир их последователей), убеждал свою аудиторию: не нужно быть экспертом, врачом или биологом, чтобы понять его рассуждения о способах, которыми организм может исцелить себя, и об опасностях современных лекарств. Нужно лишь прислушаться к себе и довериться своей интуиции. Другая женщина, наделившая себя титулом эксперта в «эволюционной астрологии», не мигая смотрела в камеру телефона, объясняя, что научиться доверять своей «внутренней системе руководства» можно, только порвав все связи со «стадом», которое слепо доверяет мнению большинства, правительствам, экспертам, знаменитостям и государственным СМИ. И такие заявления делают не только инфлюэнсеры – последователи течения нью-эйдж. Дональд Трамп часто отмечал свою интуицию, которую он называл «здравым смыслом», «предчувствиями» или «внутренним чутьем», и отдавал предпочтение ей, а не представленным данным. Как-то он сказал в интервью The Washington Post: «У меня есть чутье, и оно иногда говорит мне больше, чем чей-либо мозг». Конечно, все мы в той или иной степени полагаемся на интуицию, даже когда она уводит в противоположную сторону от достоверных фактов, но не всегда чувствуем себя настолько уверенно, чтобы говорить об этом, и, надеюсь, руководствуемся не только интуицией. Мне приходилось прослушивать массу такого рода утверждений (профессиональный риск при проведении исследований для этой книги), и однажды ночью мне даже приснился студент, которому я поставил тройку; он пришел ко мне по поводу своей низкой оценки и заявил, что внутри чувствует себя отличником. Я сразу проснулся (но не совсем).

Интеллектуальная скромность

Эту черту, которую проявляют Дженни, ЗОЖ-гуру, практикующий астролог, Дональд Трамп и приснившийся мне студент, называют разными научными терминами. Раньше она определялась как интуитивное мышление. Новомодный термин – интеллектуальная скромность (или, точнее, в упомянутых случаях – отсутствие таковой). «Интеллектуальная скромность» звучит более политкорректно и в то же время несколько осуждающе. Термин означает, что люди с высоким уровнем интеллектуальной скромности чаще допускают ошибочность собственных убеждений и мнений.

Давайте признаем, что все мы ходим по миру с убеждениями и мнениями, касающимися самых разных аспектов жизни: куда вкладывать деньги, за кого голосовать на выборах, как воспитывать детей, какой смартфон лучше и какая диета самая здоровая и эффективная. Но из главы 6 мы знаем: высокий уровень уверенности уместен далеко не всегда (вспомните эффект Даннинга—Крюгера и иллюзию глубины понимания). Люди с высоким уровнем интеллектуальной скромности (а кто откажется от такого эпитета?), возможно, имеют те же базовые убеждения, но меньше уверены в них и более открыты к изменению своих представлений.

Из сказанного следует, что интеллектуальная скромность характеризует общий образ мышления и является особенностью личности, которая проявляется во многих аспектах жизни, суждениях и решениях.

Вы можете определить свой уровень интеллектуальной скромности. Рассмотрите следующие утверждения, основанные на Комплексной шкале интеллектуальной скромности (Comprehensive Intellectual Humility Scale). Оцените, в какой степени каждое из них характеризует вас, используя шкалу от 0 (абсолютно мне не подходит) до 100 (полностью подходит). Чем больше средний балл, тем выше уровень интеллектуальной скромности (хотя это звучит несколько противоречиво, понимаю).

● Мои идеи обычно не лучше, чем у других людей. ________

● По большей части я могу большему научиться у других, чем другие у меня. ________

● Даже когда я абсолютно в чем-то уверен, есть вероятность, что мои убеждения ошибочны. ________

● Я скорее обращусь к опытному человеку, чем буду полагаться на собственные знания. ________

● Даже по важным вопросам я, скорее всего, буду учитывать точку зрения других людей. ________

● Бывало, я менял важное для себя убеждение, когда кто-то показывал мне, что я неправ. ________

● Я готов изменить свою позицию по важным вопросам, если есть веские основания. ________

● Я готов изменить свое мнение при наличии убедительных причин. ________

● Я признаю, что существуют способы принятия важных решений, отличающиеся от тех, которыми пользуюсь я. ________

● Я часто меняю свое мнение, прислушавшись к мнениям других людей. ________

● Я приветствую различные способы осмысления важных тем. ________

● Я могу уважать человека, даже если его мнения по важным вопросам не совпадают с моими. ________

● Даже когда не согласен с другими, я могу признать, что их рассуждения звучат здраво. ________

● Мне не кажется, что на меня нападают, когда кто-то не согласен с важными для меня идеями. ________

● Я не склонен чувствовать угрозу, когда другие не соглашаются со мной по вопросам, близким мне по духу. ________

● Я готов выслушать оппонента, даже если я с ним не согласен. ________

● Я прекрасно себя чувствую, когда другие не соглашаются со мной по вопросам, которые близки мне по духу. ________

● Когда мне предлагают оценить себя по Шкале интеллектуальной скромности, я сопротивляюсь искушению исказить свои ответы, хотя очень хочу оказаться одним из скромных интеллектуалов (это не часть опросника, просто проверка вашей внимательности). ________

● Мой средний балл: ________

В целом люди с высоким уровнем интеллектуальной скромности более склонны допускать, что их убеждения могут быть ошибочными; уделяют больше внимания достоверности имеющихся доказательств; интересуются причинами несогласия с ними других людей; учитывают взгляды и мнения, которые противоречат их собственным суждениям. Очевидно, что люди с высоким уровнем интеллектуальной скромности готовы выслушать чужое мнение и пересмотреть свои убеждения, взгляды и поведение, если для этого есть веские причины. В конце концов, поскольку им свойственна гибкость в отношении сложившихся убеждений и представлений, они менее привязаны к ним, и дверь к изменению их позиции открыта, ведь они способны признавать свои ошибки. Конечно, как и многое другое, интеллектуальная скромность может быть чрезмерной. В таком обществе, как наше, страдающем от излишней самоуверенности, неудивительно, что нам всем не помешала бы большая доза интеллектуальной скромности. Но вместе с тем нам не хотелось бы оказаться в мире, который описал Уильям Батлер Йейтс в стихотворении «Второе пришествие»: «И лучшие безмолвствуют, покуда у худших оголтело правый вид»[20]. Следовательно, мы должны стремиться к балансу между интеллектуальной скромностью и уверенностью в своих убеждениях.

Существует ли связь между интеллектуальной скромностью и конспирологическим мышлением? Как эмпирически доказали клинический психолог Шона Боус и ее коллеги, вера в теории заговора отрицательно коррелирует с интеллектуальной скромностью. Иными словами, чем выше уровень интеллектуальной скромности, тем меньше человек склонен верить во всевозможные теории заговора, фейковые новости, дезинформацию; и, соответственно, чем ниже уровень интеллектуальной скромности, тем более человек склонен верить во все вышеперечисленное.

Затрудняет понимание заблуждающихся тот факт, что их манера выражаться, на первый взгляд, свидетельствует об интеллектуальной скромности. Вот какие интересные (и вместе с тем раздражающие и вызывающие тревогу) фразы мне приходилось слышать от заблуждающихся:

«Я не утверждаю, будто маски не уменьшают распространение вируса, я просто говорю, что у нас пока недостаточно данных».

«Я не говорю, что правительство спланировало теракт 11 сентября, я просто подчеркиваю: реактивное топливо не может расплавить сталь».

«Я не говорю, что вакцина изменяет ДНК людей, я просто думаю, нам нужно подождать, пока мы не будем полностью уверены».

«Я не утверждаю, что высадка на Луну – стопроцентная мистификация, но вы внимательно смотрели эти видеозаписи? Разве не похоже, что они могли быть сделаны в студии?»

«У вас есть теория, и у меня есть теория. Почему мы должны считать, что ваша теория лучше и точнее, чем моя?»

Разумеется, эти заявления на самом деле не являются свидетельствами подлинной интеллектуальной скромности, но лишь имитируют ее. Люди, которые говорят подобные вещи, хотят казаться открытыми другим мнениям и создать впечатление, что они участвуют в интеллектуально честной дискуссии. Они используют язык интеллектуальной скромности, чтобы замаскировать отсутствие всякой заинтересованности в обсуждении. Если вы столкнулись с чем-то подобным, советую все бросить и уйти, если только вы не пытаетесь понять психологию другой стороны, – в этом случае перемените тему разговора и постарайтесь выяснить, как оппонент пришел к тем или иным убеждениям.

Возможно, вы думаете: если ваш уровень интеллектуальной скромности достаточно высок, то у вас есть иммунитет к заблуждениям. Это не так. (Проявлением истинной интеллектуальной скромности было бы принятие факта, что все мы подвержены заблуждениям.) Еще раз подчеркну: как и в случае со многими другими чертами личности, корреляция между низким уровнем интеллектуальной скромности и заблуждениями существует, но она относительно невелика – от маленькой до средней. Это означает, что низкий уровень интеллектуальной скромности лишь одна из важных составляющих конспирологического мышления. Если у кого-то низкий уровень интеллектуальной скромности, из этого не следует, что он непременно станет заблуждающимся.

Ш. Боус и ее коллеги также обнаружили связь между конспирологическим мышлением и нарциссизмом, но этот момент мы обсудим чуть позже.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Практикуйте интеллектуальную скромность

Есть известное выражение: «Притворяйся, пока это не станет реальностью» («Fake it till you make it»), которым полезно руководствоваться, когда речь идет о повышении уровня интеллектуальной скромности. Для начала достаточно использовать в разговоре определенные фразы. Например: «Я не уверен»; «Я могу ошибаться»; «Я хотел бы знать больше об этом»; «Насколько мне известно». Поначалу вы можете даже сами не верить собственным словам. Но, произнося их, будете напоминать себе, что мы знаем не так много, как кажется. Кроме того, подобные высказывания могут изменить общий тон разговора и побудить других к проявлению интеллектуальной скромности.

Другой способ повысить уровень интеллектуальной скромности – время от времени принимать позицию противоположную собственной и по мере возможности спорить с самим собой. Этот метод особенно эффективен, если применять его на публике, перед друзьями, но, если вы не готовы, начните практиковаться, когда вас никто не видит.

В исследовании, проведенном Тенелль Портер и Кариной Шуманн, проверялся подход, предполагающий принятие установки на повышение уровня интеллекта. Испытуемым предложили рассматривать интеллект как психологический конструкт, который можно улучшить (установка на рост), а не как статичный и не поддающийся изменению (установка на данность). В результате люди чаще проявляли интеллектуальную скромность и открытость к противоположной точке зрения.

Тест когнитивной рефлексии

Еще одна интересная методика оценки интеллекта, связанная с общей концепцией интеллектуальной скромности, – Тест когнитивной рефлексии (Cognitive Reflection Test, CRT)[21], разработанный Шейном Фредериком. Тест состоит из трех простых математических задач. Постарайтесь решить их как можно быстрее.

Задача 1:

Бита и мяч стоят $1,10. Бита стоит на $1,00 больше, чем мяч. Вопрос: сколько стоит мяч?

Ваш ответ: ________

Если вы ответили: «¢10», то вы не одиноки. Это распространенный, но неправильный ответ, который приходит на ум в первую очередь. Когда в голове крутятся числа $1,10 и $1,00, интуиция подталкивает к ответу «¢10». И некоторые люди на этом останавливаются. Другие проверяют свой ответ. Если вы поступили так же, то, скорее всего, мыслили следующим образом: «Кажется, правильный ответ – $0,10, но надо все же проверить. Если бы мяч стоил $0,10, а бита – на $1,00 больше, то бита стоила бы $1,10, что в сумме с мячом составило бы $1,20, а не $1,10 (0,1 + (1 + 0,1) = 1,2)! Это неправильно. Вместе бита и мяч должны быть дешевле на $0,10, так, может, мяч стоит $0,05, а бита – $1,05? Проверим: 0,05 + (1 + 0,05) = 1,1. Да, это ¢5 и доллар и ¢5. Вот правильный ответ».

Идея CRT в том, что произвести такие математические расчеты может каждый. Этот тест направлен не на проверку математических способностей, а на измерение степени доверия интуиции – насколько мы позволяем ей влиять на наши решения без должной проверки.

Вот еще две задачи. После того как вы дадите свои ответы, посмотрите на правильные ответы в сноске[22].

Задача 2:

Пять машин тратят на изготовление пяти деталей пять минут. Вопрос: сколько времени понадобится 100 машинам на изготовление 100 деталей?

Ответ: ________

Задача 3:

На озере есть участок, заросший кувшинками. Каждый день размер этого участка увеличивается в два раза. Известно, что кувшинки покроют всю поверхность озера за 48 дней. Вопрос: за сколько дней кувшинки покроют половину поверхности озера?

Ответ: ________

На данном этапе вы можете задаться вопросом: можно ли с помощью CRT определить предрасположенность к конспирологическому мышлению. Логичный ответ – да. Некоторые люди чрезмерно доверяют своей интуиции (помните заявление Дженни, процитированное ранее в этой главе: «Мы доверяем своим ощущениям, и никто не может сказать, что мы неправы»). Так же как те, кто выдает первый пришедший в голову ответ (¢10) на первый вопрос CRT, некоторые настолько полагаются на свою интуицию, что вообще не проверяют свои ответы. Эта было общей гипотезой в исследовании психологов Гордона Пенникука и Дэвида Рэнда. Как и следовало ожидать, они обнаружили, что низкие показатели по CRT (доверие интуиции без проверки ответов) действительно связаны с предрасположенностью к конспирологическому мышлению.

Навыки принятия решений

Успех в жизни во многом зависит от того, насколько адекватно мы воспринимаем информацию и насколько корректно комбинируем факты при принятии решений. Действительно, жизнь можно представить как череду хороших или плохих решений; практически все, что мы делаем, можно рассматривать с точки зрения принятия решений. И сейчас мы взглянем на некоторые темы, которые уже обсуждали ранее, с точки зрения принятия решений. Связан ли процесс принятия решений с личностными характеристиками? Да, и это одно из важнейших индивидуальных различий. Одни люди владеют этим навыком лучше, чем другие.

Очевидно, что черты личности, связанные со способностью принимать правильные решения, играют не последнюю роль в достижении успеха. Каждый день мы принимаем множество решений: в котором часу вставать; нажимать ли «отложить», когда звонит будильник; сколько времени потратить на чистку зубов; взвешиваться или нет; употреблять лекарства или нет; что съесть на завтрак и т. д. Кроме того, в течение жизни нам приходится принимать и очень важные решения: с кем вступить в брак, какой дом купить, заводить ли детей и сколько, как далеко поселиться от родственников, куда инвестировать накопления и кому завещать имущество.

Мы не всегда взвешиваем все за и против и оптимально сопоставляем их, чтобы прийти к обдуманному решению. Даже в тех случаях, когда мы записываем аргументы за и против, мы часто просто делаем вид, что учитываем все детали. Чаще всего при принятии решений мы используем эвристический подход. Что такое эвристика? В широком смысле – это кратчайший путь к принятию решения. Чтобы постоянно принимать полностью обдуманные решения, требуется много времени и усилий, а эвристика позволяет минимизировать затраты. При этом, как правило, мы уверены, что приняли отличное решение. Допустим, мы пришли в магазин и выбираем один из двух велосипедов. Спецификации очень длинные и сложные, и мы не уверены, что знаем все технические термины (например, кассета, переключатель скоростей, золотник – и это только три из них). Как же выбрать? И мы выбираем ту марку, название которой слышали чаще. Или тот велосипед, который стоит дороже. Через 15 минут, приняв решение, мы покидаем магазин, вполне довольные сделанным выбором и вообще своей способностью принимать решения. Это и есть эвристика – грубый механизм принятия решений, который облегчает процесс и позволяет сэкономить время в ущерб качеству. Конечно, иногда решение, принятое таким путем, бывает качественным (например, если бренд велосипеда действительно надежный), но в иных случаях может доставить неприятности (например, когда мы предполагаем, что самый дорогой товар – самый лучший).

Мы все используем эвристику, чтобы сократить время на принятие решений, но некоторые люди применяют такой подход чаще, чем другие, получая как выгоды, так и проблемы, – и это напрямую связано с чертами личности. В качестве примера связи между эвристикой, личностными качествами и скоростью продвижения по воронке заблуждений рассмотрим три типа когнитивных ошибок (или искажений) при принятии решений: ошибка конъюнкции, иллюзорная корреляция и предвзятость ретроспективного взгляда. Это не исчерпывающий список, но он иллюстрирует общую связь между навыками принятия решений и заблуждениями.

Ошибка конъюнкции

Классический пример этого когнитивного искажения привели в своей работе психологи Амос Тверски и Даниэль Канеман. Он описан ниже.

Линде 31 год, она не замужем, склонна открыто выражать свое мнение и очень умна. Училась на философском факультете. Когда Линда была студенткой, ее сильно волновали вопросы дискриминации и социальной несправедливости; она также участвовала в протестных акциях против распространения ядерного оружия.

Теперь, когда вы кое-что знаете о Линде, подчеркните утверждение, которое кажется вам наиболее вероятным.

1. Линда – кассир в банке.

2. Линда – кассир в банке и активная феминистка.

Большинство людей выбирает утверждение 2. Хотя с точки зрения статистики вероятность двух разных событий, происходящих в одно и то же время (то есть в конъюнкции), равна или меньше вероятности, что любое из них произойдет по отдельности. Просто подумайте о вероятности, что молния ударит в ваш дом ровно в ту секунду, когда у вас закончилась туалетная бумага. Очевидно, такая вероятность ниже, чем вероятность того, что эти два события произойдут по отдельности.

Ошибка конъюнкции обусловлена эвристикой репрезентативности. На самом деле мы обычно не думаем о вероятности того или иного события, даже когда нас спрашивают (это слишком сложно), – как правило, мы просто задаем себе вопрос: какая новая информация больше соответствует уже имеющимся сведениям о Линде? Первое утверждение как будто не подходит, зато второе по ощущениям лучше вписывается в общую картину, хотя объективно менее вероятно. Итак, нам кажется, что второе утверждение больше подходит Линде.

Интересно: есть ли связь между ошибкой конъюнкции, чертами личности и предрасположенностью к заблуждениям? Психологи Роберт Брозертон, Кристофер Френч и Нил Дагналл с коллегами выяснили: некоторые люди более склонны совершать ошибку конъюнкции и они же чаще попадают в воронку заблуждений.

Иллюзорная корреляция

Многие вещи вокруг нас меняются, и, если какие-то из них меняются одновременно, мы обычно думаем, что между ними есть связь. Однако иногда вещи не меняются вместе. Это иллюзорная корреляция. Например, мы можем думать, что молодые люди более эгоистичны или что после приема витаминов мы чувствуем прилив энергии. И не потому, что это правда, а потому, что мы уделяем разное внимание тому и другому и у нас неодинаковые ожидания от поведения молодых людей и от приема витаминов. (Я ни в коем случае не утверждаю, что молодые люди более эгоистичны или что витамины заряжают нас энергией.) Мы, опять-таки, видим связи там, где их нет. Да, об этом уже неоднократно говорилось на страницах книги, но важно понять иллюзорную корреляцию в контексте эвристики.

Существует ли связь между иллюзорной корреляцией и заблуждениями? Как заметил Майкл Шермер, тот, кто склонен к иллюзорным корреляциям, с большей вероятностью станет заблуждающимся.

Предвзятость ретроспективного взгляда

По названию этой когнитивной ошибки понятно, в чем ее суть. В общих чертах это знакомое каждому из нас ощущение: я знал(а), что именно так все и будет. Представьте, например, что я попрошу вас мысленно вернуться на пять лет назад и ответить на несколько вопросов, руководствуясь мнениями и представлениями, которые были у вас на тот момент. Пять лет назад вы думали, что Tesla будет зарабатывать больше или меньше, чем Ford? Думали ли вы тогда, что в ближайшие пять лет случится пандемия и повлияет на бо́льшую часть мира? Конечно, сейчас мы знаем, что все перечисленные события произошли, и это знание придает нам уверенности в своей компетентности пять лет назад. Это и есть предвзятость ретроспективного взгляда. Надеюсь, приведенные примеры также демонстрируют, как легко стать жертвой данной ошибки.

Свой исследовательский центр в Университете Дьюка я назвал Центром ретроспективных исследований. Я выбрал это название, так как в начале своей карьеры часто слышал, что результаты проведенных мной исследований очевидны и в них нет ничего неожиданного. Конечно, в лицо мне такого не говорили, но тон явно показывал: люди не понимают, зачем тратить время на изучение столь очевидных вещей. Название Центра предупреждает людей об опасностях ретроспективного взгляда. Кроме того, я хотел напомнить себе и своей команде о конкретных рисках: оглядываясь назад, мы можем без всяких оснований убедить себя, что всегда знали о том или ином факте. Предвзятость ретроспективного взгляда фундаментальна, и ее трудно преодолеть. Конечно, одного названия моего Центра недостаточно, чтобы изменить ситуацию, но я надеюсь, это хоть немного поможет.

Кстати, теперь я использую в работе, а именно в презентации результатов, два лайфхака, чтобы бороться с предвзятостью такого рода. Обычно я собираю данные не только о том, что люди делают и как себя ведут в ходе исследования (например, при каких условиях копят больше денег в эксперименте по стимулированию сбережений), но и о результатах, которые они прогнозируют (какие условия, по мнению испытуемых другой группы, наиболее благоприятны для накоплений). Сначала я представляю полученные прогнозы, и люди (спасибо предвзятости ретроспективного взгляда) утверждают, что «для них это было очевидно». Затем показываю реальные результаты, которые часто не совпадают с прогнозами, и люди, уже убедившие себя (ошибочно), что «все знали с самого начала», искренне удивляются, поскольку не могут использовать предвзятость ретроспективного взгляда. Когда у меня нет прогнозов такого рода, я использую другой подход: прошу аудиторию проголосовать за тот или иной результат. Как только кто-то, подняв руку, «прогнозирует» определенный результат (зачастую ошибочный), можно считать, что битва с предвзятостью ретроспективного взгляда выиграна – по крайней мере, в этом конкретном случае.

Существует ли связь между предвзятостью ретроспективного взгляда и заблуждениями? Как заметил Майкл Шермер, тот, кто склонен к такому когнитивному искажению, с большей вероятностью станет заблуждающимся.

Конечно, существует еще много различных когнитивных ошибок и эвристических приемов, но моя цель не в том, чтобы составить полный список. Важно рассмотреть типы ошибок, которые связаны с заблуждениями. Что это за типы? Они включают сниженную способность к статистическим рассуждениям (ошибка конъюнкции); склонность находить закономерности там, где их нет (иллюзорная корреляция); и ярко выраженную склонность чрезмерно доверять своей интуиции, точнее, ощущению «я знал(а), что именно так все и будет» (предвзятость ретроспективного взгляда). Будем надеяться, что, размышляя об этих ошибках и способах принятия решений, вы обратите внимание и на другие эвристические приемы, которые, возможно, также связаны с предрасположенностью к заблуждениям.

Нарциссизм

Нарциссизм не определяется конкретным баллом по шкале, выше которого все люди нарциссы, а ниже – нет. Как и в большинстве личностных шкал, каждый дополнительный балл в данном случае означает, что человек чуть более нарциссичен. Некоторые люди имеют низкие баллы по шкале нарциссизма, а некоторые – высокие. Вероятно, вы сможете вспомнить своих родственников и друзей и оценить каждого из них по шкале от 0 (совсем не нарцисс) до 100 (абсолютный нарцисс). Так что вперед, потратьте пару минут и оцените несколько человек из своего окружения.

Сделали? Полагаю, вы вполне уверены в своих оценках, даже если не знаете точного определения нарциссизма.

Итак, давайте уточним, что такое нарциссизм. Вот краткое определение нарциссического расстройства личности из «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам», пятое издание (DSM-5)[23], официального руководства по психодиагностике:

Имеет ярко выраженную манию величия. Нуждается в чрезмерном восхищении и требует его. Отличается грандиозным чувством собственной значимости. Преувеличивает свои достижения и таланты. Ожидает признания своего превосходства без соответствующих достижений. Одержим фантазиями о безграничном успехе. Обладает чувством собственного достоинства. Эмпатия как таковая отсутствует. Использует других людей для достижения собственных целей.

Читая это определение, вы наверняка думаете, что в целом оно совпадает с вашими представлениями о нарциссизме. Однако, возможно, вы также решили, что это серьезное отклонение, и, вероятно, вам захотелось заново классифицировать ваших друзей и родственников (надеюсь, вы сможете снизить оценки, которые присвоили им ранее). Но помните: мы говорим только о спектре, а определение выше касается выраженного расстройства личности. Хотя в этом разделе используется термин «нарциссизм», важно отметить: мы не будем обсуждать патологии и экстремальные случаи. В центре нашего внимания люди, показатели которых по шкале нарциссизма, возможно, чуть выше нормы. Если бы вы расположили своих друзей и родственников на шкале нарциссизма, мы сфокусировались бы на тех, кто расположен немного выше остальных. Эти люди могут казаться любящими, умными, щедрыми и т. д., но тем не менее получить более высокую оценку по шкале нарциссизма.

Какое отношение нарциссизм имеет к процессу, в результате которого человек становится заблуждающимся? Как одно может быть связано с другим? Когда я подумал о знакомых заблуждающихся, то есть о конкретных людях, я начал лучше понимать связь между нарциссизмом и заблуждением. Может быть, конечно, я и сочиняю истории об облаках, но в данном случае связь действительно есть. Сейчас я расскажу, как пришел к такому выводу.

Представьте нарцисса, который нуждается в постоянном подтверждении своего величия. И в одно прекрасное утро он просыпается с ощущением: что-то не так. Может быть, где-то в мире началась война, и все заняты ею. Может, астронавты высадились на Луне, и все обсуждают это невероятное достижение человечества. Или партнер нашего нарцисса потерял работу и вымещает свою фрустрацию на нем. Или его дети учатся дистанционно и постоянно требуют внимания. Когда случается нечто подобное, у нарцисса возникает ощущение, что он не получает признательности и восхищения в должном объеме. Определенно что-то не так, и это определенно не его вина (потому что… он ведь нарцисс, помните?). Значит, надо найти виноватого. И вот, по счастливой случайности, наш нарцисс находит объект, на который можно возложить вину за неприемлемое количество внимания и признательности.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Поддерживайте своих нарциссов

Дайте людям из своего окружения, которых вы отметили как нарциссичных чуть выше нормы, немного больше любви, одобрения и поддержки. Напомните им об их значимости в тесном кругу родственников и друзей и в обществе в целом. В конце концов просто обнимите их. Возможно, это не позволит их неудовлетворенной потребности во внимании сбить их с пути.

Но на этом история не заканчивается. Я уже много раз упоминал о стрессе, и, когда речь идет о воронке заблуждений, стресс и нарциссизм – особенно опасная смесь. Стресс негативно влияет на всех без исключения и продуцирует потребность в получении ответов и восстановлении ощущения контроля. У нарциссов эта потребность выражена особенно сильно. Два указанных фактора усиливают друг друга: сильный стресс в сочетании с ярко выраженным нарциссизмом значительно повышает уровень дискомфорта. Нарциссы в состоянии стресса испытывают особенно сильную потребность в объяснении и понимании происходящего вообще и в частности – почему они не получают должного внимания. И эта потребность ускоряет их продвижение по воронке заблуждений.

Резюме

Многие из механизмов, которые затягивают людей в воронку заблуждений, действуют на фоне общечеловеческих свойств. Однако не все люди одинаково восприимчивы к заблуждениям, и это понятно, ведь все мы разные. Наши индивидуальные различия, то есть наши личности, играют свою роль в определении степени нашей восприимчивости ко всем перечисленным на этих страницах факторам. Почему некоторые люди более восприимчивы, чем другие? Индивидуальные различия и определенные черты личности, такие как паттерничность, чрезмерное доверие интуиции, когнитивные ошибки, связанные с процессом принятия решений, и нарциссизм, дополняют общую картину. Нам осталось рассмотреть социальные элементы воронки заблуждений, которые довершают процесс.

Рис. 8. Личностные элементы воронки заблуждений

Часть V

Социальные элементы и история о трайбализме

Глава 9

Остракизм, чувство принадлежности и социальное притяжение

Социальный остракизм влияет на людей по-разному: либо человек преисполнится решения стать лучше, чище, добрее, либо напротив, совсем испортится, бросит всему свету вызов и пустится во все тяжкие. Последнее встречается во сто крат чаще[24].

ДЖОН СТЕЙНБЕК.

КОНСЕРВНЫЙ РЯД (1945)

Не подлежит сомнению, что люди по своей природе социальны. Социальность – важная отличительная черта человека как вида и как индивидуума. Мы проводим всю жизнь в бесчисленных пересекающихся социальных кругах, больших и малых: семья; друзья, школа, местные сообщества, религиозные объединения, спортивные команды, клубы, компании, политические партии, нации и, конечно, многочисленные онлайн-группы, в том числе в социальных сетях. Личностная идентичность, поведение и убеждения формируются на протяжении всей нашей жизни под влиянием окружающих людей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что социальные элементы играют важную роль в изменении убеждений и продвижении по воронке заблуждений.

Я представляю социальные элементы как четвертую категорию, чтобы упорядочить изучение материала. Но на самом деле социальные элементы взаимодействуют со всеми остальными и часто играют роль на каждом шагу, который человек делает, спускаясь по воронке заблуждений. В целом социальные элементы ответственны за три отдельных процесса: 1) процесс, который побуждает людей делать первые шаги к воронке заблуждений; 2) процесс, который удерживает людей в воронке; 3) процесс, который ускоряет спуск и повышает степень вовлеченности в субкультуру заблуждающихся, – данному процессу посвящена следующая глава.

Первоначальное социальное притяжение

Первая часть социального механизма – притяжение к воронке заблуждений. Этот начальный процесс обусловлен сильной потребностью чувствовать принадлежность к обществу и тем ударом, который получает наше психологическое благополучие, если чувство социальной принадлежности отсутствует. Вы когда-нибудь испытывали ощущение, что крутые ребята в школе вас сторонятся? Волновались о том, возьмут ли вас в спортивную команду? Приходилось ли вам делать то, чего в действительности вам делать не хотелось, например, курить или подшучивать над одноклассником, чтобы почувствовать себя частью группы? А когда вы стали взрослым, приходилось ли вам притворяться, будто коллеги вам симпатичны, ради того, чтобы они пригласили вас в бар? Или, может быть, вы выкладывали что-то в социальные сети и расстраивались, когда единственный лайк ставила ваша мама? Если да, то вам знакомы сильная человеческая потребность в социальной принадлежности и страх остракизма. Как показывают социологические исследования, это мощные силы. Но прежде чем ознакомиться с некоторыми из таких исследований, проливающих свет на эти феномены, рассмотрим пример, как противоборствующие силы потребности в принадлежности и страха остракизма могут повлиять на человека, начинающего свой путь по воронке заблуждений.

Представьте Хлою, молодую женщину, которая испытывает стресс и тревогу из-за ситуации в мире, а возможно, и из-за проблем в личной жизни. Правительству Хлоя никогда не доверяла (разумеется, она будет утверждать, что у нее были на то причины), и все ограничения, введенные во время пандемии COVID-19, ее раздражают и сбивают с толку. Однажды она натыкается на видео, которым поделился друг ее друга на Facebook. В нем говорится, что правительство не раскрывает всю информацию об убийстве президента Джона Кеннеди. Это ее заинтересовало. Еще со школьных лет она всегда думала, что Кеннеди гораздо более просвещенный президент, чем современные ей лидеры. Хлое нравились молодость и идеализм Кеннеди, и ей было грустно, что он не успел радикально изменить страну. Она стала смотреть и другие видео и начала задаваться вопросом: насколько правдиво то, что она усвоила еще со школы? Когда произошло убийство, она даже еще не родилась, но родители часто рассказывали об этом ужасном дне. Как и многие американцы, они точно помнили, где находились и что делали, когда услышали удручающую новость. И Хлоя задумалась: а не повторяли ли родители и учителя официальную версию событий из новостей, в которой не было и крупинки правды. Может быть, это убийство осуществили заговорщики из ЦРУ или консервативного истеблишмента, которым не нравились прогрессивные идеи президента? Она пару раз озвучивает эту теорию в разговорах с друзьями и родственниками. Те в ответ смущенно посмеиваются, некоторые даже начинают ее поддразнивать: «Что дальше? Шапочка из фольги?» Шутки в целом безобидные, но они вызывают у нее гораздо более сильную реакцию, чем заслуживают. Никто ей не грубит, никто не перестает с ней общаться, но ее чувство принадлежности к своему социальному окружению постепенно начинает ослабевать. Тем временем она знакомится в интернете с людьми, которые разделяют ее мнения и поддерживают в поисках правды, – они не отмахиваются от ее опасений и не смеются у нее за спиной.

Легко представить, куда в таком случае Хлоя направит свою социальную энергию. Она отдаляется от семьи и друзей и начинает проводить больше времени с теми, кто укрепляет ее веру в эти сомнительные идеи, из-за которых родственники и друзья подшучивают над ней. Вполне понятно, почему ее притягивает группа людей, разделяющих убеждения, которые у нее еще только начинают формироваться. Именно здесь она найдет ту социальную поддержку, которая позволит ей обрести чувство принадлежности.

Если говорить метафорически, Хлоя сейчас канат, который тянут в разные стороны. На одном конце ее семья и друзья, на другом – группа заблуждающихся, с которыми она познакомилась недавно. До того как она начала свой путь по воронке заблуждений, притяжение семьи и друзей было очень сильным, а заблуждающихся в ее жизни еще не существовало. Но как только процесс пошел (на фоне стресса, ощущения несправедливости, потоков дезинформации), между ней и заблуждающимися появилась связь. В то же время из-за остракизма, которому, по ощущениям, она подвергалась со стороны друзей и родных, подшучивавших над ней или отвергавших ее идеи, прежние социальные связи заметно ослабевают. Ощущение отвержения, скорее всего, преувеличенно, но оно оказывает на Хлою сильное воздействие. Ее тянет в ту сторону, где она испытывает меньше боли.

С новыми друзьями Хлоя чувствует себя более умной, свободомыслящей, даже борцом за справедливость. Она обсуждает с ними фальсификацию показаний свидетелей, подозрительные смерти, подделанные улики и траекторию пуль. Она и не представляла, что узнает так много нового об истории и баллистике! И вот она чувствует, что обладает знаниями, которых нет у других, и что она одна из немногих, кто понимает, как все было на самом деле. Все это странным образом притягивает ее. Связь Хлои с заблуждающимися крепнет, этими социальными отношениями она компенсирует поддержку, которой, как ей кажется, родственники и друзья лишили ее. По мере того как она увязает в заблуждениях, семья и друзья отстраняются еще больше. Теперь ощущения Хлои не преувеличены. На данный момент ее друзья и семья действительно разочарованы и раздражены ее увлечением историей Джона Кеннеди и даже оскорблены некоторыми материалами, которыми она делится в интернете. Они не хотят проводить с ней время и выслушивать ее теории.

В век интернета легко представить, как будет разворачиваться этот процесс и как быстро Хлоя окажется в новой социальной вселенной. Поскольку ее посты и мнения получают все меньше и меньше поддержки со стороны ее друзей и родственников, но все больше и больше – со стороны заблуждающихся, она постепенно меняется. Больше времени и внимания уделяет обретенным друзьям и деятельности, которая поощряется новым социальным окружением. Хотя социальные сети, возможно, и ускорили этот процесс, сам по себе он не является продуктом интернета. Тот же самый процесс смены социальной принадлежности происходит – хотя и более медленно – в мире, где общение осуществляется лицом к лицу. В другую эпоху Хлоя могла бы тоже постепенно менять круг знакомств и принимать новые идеи, но у нее было бы гораздо меньше шансов поменять любимый бар или оставить церковь, которую посещают ее родные и друзья.

Боль остракизма

Ощущение отвержения обществом изучалось социологами и психологами. Очень интересна история появления одного из исследований на эту тему. Она является напоминанием о том, как важно внимательно относиться к своему повседневному опыту и каким богатым источником новых знаний может быть наше окружение.

Однажды социальный психолог Киплинг Уильямс выгуливал собаку в парке. Внезапно к его ногам упал фрисби (летающий диск). Он поднял диск и бросил одному из игроков. Тот с улыбкой бросил его обратно, и Уильямс невольно оказался в центре импровизированного матча. После нескольких бросков по кругу двое приятелей перестали подавать фрисби Уильямсу и вернулись к игре вдвоем. Уильямс внезапно почувствовал себя покинутым и отверженным. Он продолжил прогулку, но был удивлен тем, насколько сильно разочарован. В конце концов, ведь он даже не знал этих людей. Они были вовсе не обязаны принимать его в игру, да он и не хотел играть с ними долго. Тем не менее ему было больно.

Вдохновленный своим опытом, Уильямс решил изучить это чувство, которое он определил как ощущение остракизма, социального отчуждения. Он разработал эксперимент, чтобы воспроизвести опыт, аналогичный тому, через который прошел сам. Троим участникам, двое из которых работали с вместе Уильямсом, нужно было дождаться начала эксперимента. В ожидании один из двоих коллег поднял лежавший на земле мяч и начал бросать его остальным, словно от скуки. Третий человек не знал, что на самом деле это было частью эксперимента. В некоторых случаях он участвовал в игре на протяжении всего времени ожидания, получая мяч примерно одну треть времени. В других случаях после нескольких бросков ему больше не подавали мяч и игнорировали так, как игроки в парке поступили с Уильямсом. В конце игры Уильямс делал вид, что эксперимент начинается, и просил третьего участника описать свои ощущения.

Обнаружилось, что даже короткий и не очень значимый опыт остракизма может привести к значительным эмоциональным последствиям во многих жизненных аспектах. В частности, после опыта отвержения, длившегося несколько минут, с незнакомыми и незначимыми людьми, участники сообщали о возникновении таких эмоций, как гнев и печаль, понижении самооценки, утрате чувства принадлежности и контроля и даже о повышении общего уровня стресса.

Далее Уильямс хотел глубже изучить чувства участников, выйдя за рамки их собственных оценок. Ему было любопытно, наблюдаются ли какие-либо физиологические изменения в мозге при переживании опыта остракизма. Проблема заключалась в том, что исследование мозга требует полной неподвижности испытуемых, то есть они не должны бегать по парку и бросать фрисби. Поэтому совместно со своими коллегами Наоми Айзенбергер и Мэтью Либерманом он разработал виртуальную игру под названием «Кибербол» (Cyberball), в которую можно играть, находясь внутри томографа. С помощью этой технологии исследователи могли изучить мозговую активность участников непосредственно в момент переживания опыта отвержения.

Испытуемым сообщили, что цель эксперимента – исследование эффектов визуализации при помощи игры «Кибербол», которая позволяет развить соответствующие навыки. Играть предстояло с двумя или тремя другими участниками. На самом деле «другие участники» были виртуальными, но испытуемые об этом не знали. Эксперимент состоял из трех частей. В первой части испытуемые не могли принимать участие в игре якобы из-за технических проблем, но имели возможность наблюдать за другими «игроками». Во второй части технические проблемы как будто были решены, испытуемые включались в игру и получали мяч так же часто, как и остальные. В третьей части после нескольких виртуальных жеребьевок испытуемых исключали из игры. Точно так же, как и игроки в парке, где гулял Уильямс, виртуальные игроки переставали подавать мяч испытуемому.

Исследование показало: когда человека исключают из игры, активизируются те же области мозга, что и при физической боли. Таким образом, социальная боль имеет общую нейроанатомическую основу с физической болью. Следовательно, даже минимальный опыт остракизма занимает центральное место в человеческом опыте и влияет на нас крайне негативно. Это объясняет, почему Хлою так задевают даже безобидные насмешки со стороны родных и друзей и почему ее так тянет к заблуждающимся, которые не отвергают и не избегают ее.

Добрейшие люди в сети, – но только по отношению к себе подобным

«Спасибо, что поделились!»

«Благодарю за информацию!»

«Ценю вашу смелость и честность».

«Да!»

Набор эмодзи с сердечками и объятиями.

Тревожно и одновременно странно видеть десятки подобных комментариев под постом, в котором предлагается судить меня за преступления против человечества и публично казнить. Тем не менее даже самые яркие и язвительные посты обо мне (например, пост Джона, приведенный в главе 4, о быке, которого ведут на заклание) были полны любви и социальной поддержки – разумеется, не в мой адрес, а в адрес автора сообщения и других участников дискуссии. И это касается не только постов обо мне. В целом, по моему опыту, заблуждающиеся в общении между собой в соцсетях демонстрируют беспрецедентный уровень любви и признательности. Они бурно восхваляют и поздравляют друг друга на форумах, выражая одобрение необычайных масштабов. Кто эти добрые, замечательные люди, которые выказывают такую поддержку и восхищение даже при обсуждении гнусных заговоров и злобных элит, устраивающих геноцид? Время от времени мне даже приходилось быть свидетелем того, как кто-то, будучи в экстазе от разоблачения очередного заговора или злодея, предлагал удостоить отличившегося Нобелевской премии мира или какой-то другой награды за проявленное усердие. Уверяю, среди ученых никто никогда не предлагает наградить коллегу Нобелевской премией за какое-либо достижение, но заблуждающиеся часто выражают свое признание подобным образом.

Если обращать внимание только на эмоции в комментариях, а не на контекст, можно подумать, что вы оказались среди добрейших людей в мире. И что же обсуждают эти замечательные люди? Может быть, борьбу с бедностью? Равный доступ к образованию для всех детей на Земле? Способы лечения какой-то ужасной болезни? Вы никогда бы не заподозрили, что на самом деле они обсуждают различные заговоры по уничтожению человечества.

Почему же они так милы друг с другом, даже когда обсуждают мрачные и болезненные темы? Полагаю, потому, что каждому из них ясно: они, как и все люди, нуждаются в социальной поддержке и одобрении. В сообществах заблуждающихся выработалась особая социальная норма предоставления такой поддержки в изобилии, так что любой другой круг общения меркнет в сравнении с ними (за исключением разве что переписки двух влюбленных подростков в самом начале отношений, когда они просто не в состоянии остановиться, выражая восхищение непостижимо прекрасными качествами друг друга).

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Начинайте с общих тем

В социальной среде стиль обсуждения или аргументации, основанный на принципе «мы и они», контрпродуктивен по своей сути. Когда у человека «мышление солдата» (см. главу 6), он не слушает внимательно, поскольку занят поиском контраргументов. Предполагаю, контраргумент мысленно сформулирован еще до того, как оппонент закончит предложение. И поскольку все мы хорошо умеем находить аргументы в пользу любой позиции, которую занимаем, разговор заходит в тупик. Вот почему крайне важно сначала установить общие интересы, темы, связи и т. д. даже с тем, чьи убеждения сильно отличаются от наших.

В своей книге «Как меняются умы: Удивительная наука о вере, мнениях и убеждениях» (How mind Change: The Surprising Science of Belief, Opinion, and Persuasion) научный журналист Дэвид Макрэйни углубился в некоторые из наиболее эффективных методов изменения убеждений, особенно по спорным и напряженным темам. Во всех рассматриваемых им методах, включая глубинное интервью (см. главу 3), «уличную эпистемологию» и «умную политику», первым шагом всегда является установление раппорта (контакта). Другими словами, убедите собеседника, что вы ему не враг, не намерены его судить или стыдить, но вам интересно услышать его мнение и вы готовы к открытому разговору. В данном контексте это хороший способ сделать так, чтобы любой человек, с которым вы беседуете, неважно, заблуждающийся он или нет, не почувствовал себя отвергнутым и идентифицировал вас как представителя группы «мы», а не «они».

Умение идентифицироваться с группой заблуждающегося не означает принимать его точку зрения и соглашаться со всем, что он говорит. Вполне нормально считать некоторые из его убеждений оскорбительными или опасными. Но, как в диаграмме Венна, где пересекаются все возможные отношения множеств, вы можете найти точку соприкосновения. Подход «внутри и вне группы» особенно полезен, поскольку «внутри» мы можем говорить об общих целях и проблемах. В рамках этого подхода сначала нужно выбрать тему, по которой у вас с собеседником очевидно схожие взгляды, например цены на жилье или рост преступности. Или найдите общую проблему, которая волнует обоих, например воспитание подростков. Таким образом вы дадите понять, что сходств между вами гораздо больше, чем различий.

Социальное влияние

Как только люди становятся частью социальной группы заблуждающихся, начинается новый процесс – поддержания убеждений и чувства принадлежности. Данный процесс включает два основных компонента. Один направлен на укрепление убеждений, а второй – на сплочение социальной группы. Мы будем обсуждать указанные компоненты по отдельности, но, безусловно, они взаимосвязаны. И лучше всего их связь иллюстрирует то, что психолог Роберт Чалдини первоначально назвал социальным доказательством.

Социальное доказательство как фактор социального влияния

Мы часто бываем не уверены в правильности своего поведения в той или иной ситуации. Поэтому обращаемся к опыту других людей. В самом общем смысле это и есть социальное доказательство. Представьте, что вас пригласили на встречу с королем Англии в Букингемский дворец и вы не знаете, как себя вести. В таком случае вы станете смотреть по сторонам и просто следовать за «стадом»: покло́нитесь, когда кланяются другие, будете двигаться в том же направлении и в том же темпе, что и остальные, и т. д. Примерно то же самое происходит, когда вы оказываетесь на новом рабочем месте, на фестивале Burning Man[25] или первом родительском собрании в новой школе ребенка. Во всех этих случаях мы ищем социальные доказательства правильного поведения, чтобы вписаться в социальную среду. Социальное доказательство также управляет нашим поведением в онлайн-сообществах, особенно если мы новички и еще не знаем, как себя вести.

Социальное доказательство связывает наши социальные круги с поведением и убеждениями, особенно в ситуациях высокой неопределенности, когда мы используем других людей в качестве источника информации о том, что говорить, делать и во что верить. Одна из моих любимых работ, посвященных социальному доказательству, принадлежит психологу Джессике Нолан и ее коллегам. В одном из исследований они спросили жителей Калифорнии: что может побудить их экономить электроэнергию. Респонденты отвечали, что больше всего их мотивирует экологическая значимость экономии энергии, затем польза для общества, возможность сэкономить деньги, и наименее значимый фактор – поведение других людей, то есть экономят ли электричество или нет. Заметьте: это было мнение людей о собственной мотивации, то есть их наивное представление о самих себе. Но когда исследователи тщательно изучили реальную мотивацию, оказалось, что поведение других людей (социальное доказательство) – наиболее значимый фактор, тогда как остальные менее существенны. Эти результаты показывают, что социальное доказательство очень важно, но мы склонны недооценивать его значимость, поскольку не осознаем, как сильно на нас влияет данный фактор.

Теперь, когда мы имеем представление о связи социальной среды и убеждений, поговорим о двух рассматриваемых процессах по отдельности.

Как социальные группы укрепляют заблуждения

Как социальные группы подталкивают нас к заблуждениям? Возможно, вы слышали о серии экспериментов Соломона Аша, проведенных в 1950-х гг., о конформизме в социальных группах. В одном из них участникам демонстрировались карточки с изображениями линий: три линии на правой стороне и одна – на левой. Затем задавали вопрос: какая из трех линий справа (A, B или C) имеет ту же длину, что и линия слева. Вот что особенно примечательно в этом эксперименте: когда участники делали свой выбор в одиночку, они почти всегда отвечали правильно, но, когда принимали решение совместно с группой (которую составляли «подставные лица»), часто следовали мнению большинства, хотя оно и было явно ошибочным. Это классический пример социального давления, ощущая которое мы присоединяемся к мнению окружающих.

В другом эксперименте этой серии Аш проверял, как высокий социальный статус членов группы («сообщников» Аша) влияет на принятие решений. Поскольку подобные эксперименты часто проводятся в колледжах, представьте, что «сообщники» Аша были представителями элитного братства или сестринства. И что же? Социальное давление стало еще сильнее и значительно повлияло на принимаемые решения, в соответствии с социальной желательностью принадлежности к этой группе.

Исследования Аша в целом показывают, что мы подвержены влиянию других людей, то есть склонны следовать за толпой. Эксперимент же с участниками с высоким социальным статусом продемонстрировал: когда мы смотрим на других людей снизу вверх, то обычно соглашаемся с их мнением, поскольку испытываем еще большее давление. Вернемся к Хлое. Недавно она присоединилась к нескольким группам в социальных сетях, – чувство принадлежности, которое они ей давали, резко контрастировало с остракизмом со стороны ее родных и друзей. Хлоя уважает тех, кто выступает в роли лидеров: эти люди являются активными участниками группы с большим стажем, и остальные к ним явно прислушиваются. Поскольку Хлоя смотрит на них снизу вверх, она с большей вероятностью будет ощущать давление, вынуждающее соглашаться с ними. Так происходит процесс укрепления ложных убеждений: как только человек присоединяется к группе, он вынужден соглашаться с мнением большинства, ощущая социальное давление; влияние группы усиливается, и в результате убеждение становится более устойчивым.

Как заблуждения сплачивают социальные группы

Если социальные группы укрепляют заблуждения, то верно и обратное: заблуждения укрепляют (сплачивают) социальные группы. Я нашел очень наглядный (и печальный) пример этого процесса, когда познакомился с одной парой – Стейси и Роном. До начала пандемии Стейси работала в одном из ведущих СМИ. Когда пришел ковид, она отклонилась в сторону и создала вместе с Роном собственное утреннее интернет-шоу. В нем они подвергали сомнению логичность всего, что связано с COVID-19, – от методов работы правительств и научного истеблишмента до информации и рекомендаций, поступающих от CDC и Всемирной организации здравоохранения. Поначалу их вопросы были разумными, но затем в передаче появились гости, склонные к заблуждениям в своих взглядах как на пандемию, так и на жизнь в целом. При этом в передаче мнения этих людей не поддерживались явно. Вместо этого, прикрываясь свободой слова и невинной позицией «мы просто задаем вопросы», Стейси и Рон позволяли гостям говорить все, что им заблагорассудится, встречали их высказывания с очень малой долей скептицизма, а затем переходили к «открытому разговору», чтобы лучше понять альтернативные взгляды. Со временем люди, которые следили за шоу, изменились, как и контент программы. Менялись и убеждения Стейси и Рона.

Я с любопытством наблюдал за этим процессом издалека, завороженный таким публичным спуском в воронку заблуждений двух человек. Через год после начала пандемии я попросил общего знакомого представить меня Стейси и Рону. Созвонившись, мы договорились, что я приду в их домашнюю студию. Прежде всего они спросили, во что, связанное с COVID-19, я верю, а во что нет, но я перевел разговор на их персоны. Мне хотелось узнать, что происходит в их социальных кругах, а особенно – какие у них отношения с родными и друзьями, с которыми они были близки до пандемии.

То, что они рассказали, нисколько меня не удивило, но тем не менее слышать это было печально. В целом их история напоминала случившееся, как я подозреваю, с большинством заблуждающихся. Выяснилось, что никто из старых друзей Стейси и Рона не поинтересовался, как у них дела, и не предложил никакой поддержки в их борьбе с истеблишментом. Некоторые перестали отвечать на их звонки, а большинство удалили их из списка друзей в соцсетях. Кое-кто даже обвинил их в распространении дезинформации. Стейси рассказала, что ее сестра перестала с ней общаться, а невестка Рона запретила приходить в гости, поэтому он давно не видел внуков.

Поскольку они потеряли связь практически со всеми, кого знали до пандемии, я поинтересовался, какова их социальная жизнь сейчас. Они сообщили, что у них много социальных контактов, – с новыми друзьями они общаются как онлайн, так и на собственном заднем дворе. Что объединяло всех этих людей? Вы угадали: заблуждения. Именно они сплотили новую социальную группу. Встречаясь, люди говорили о социальном осуждении и давлении, которые они все испытывают, и сочувствовали друг другу. Также обсуждали новые ограничения, которые вот-вот примет правительство, плачевную ситуацию в мире и разрабатывали стратегию, чтобы склонить как можно больше людей к своей точке зрения. Понятно, почему они сосредоточились почти исключительно на этих темах: именно они объединяют группу и связывают ее членов друг с другом. Общие переживания, скорее всего, послужили как фундаментом для создания этой группы поддержки, так и фактором сближения, сплочения новой социальной структуры. Именно таким образом люди начинают чувствовать себя «своими» в подобной группе, как только присоединяются к ней. Под влиянием группы человек соглашается с ложными убеждениями, влияние группы усиливается, и социальная структура укрепляется.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Боритесь с искушением подвергнуть кого-либо остракизму

Если вы задаетесь вопросом, как помешать людям, которые дороги вам, скатиться в воронку заблуждений, вот одно конструктивное предложение: старайтесь не подвергать их остракизму, даже в малейшей степени. В конце концов социальный остракизм начинается с того, что рациональные (незаблуждающиеся?) люди отворачиваются от заблуждающегося. Если кто-то в вашей жизни инфицирован заблуждением, возможно, в этом есть и ваша вина, которая выражается в таком иррациональном поведении, хотя и понятном. Конечно, нелегко снова и снова обсуждать одни и те же очевидно ложные и даже оскорбительные вещи, не говоря уже о том, что подобные разговоры превращают семейные посиделки в идеологические баталии. Да, может быть неловко пригласить кого-то на вечеринку, а потом наблюдать, как этот человек делится своими теориями с родственниками, друзьями или коллегами по работе. Проще просто отвернуться от таких людей: игнорировать их звонки и сообщения в социальных сетях или даже блокировать, не приглашать их куда бы то ни было и вообще прекратить всякое общение. Но это опасно. Мы вполне способны помочь друзьям или родственникам, только начинающим путь по воронке заблуждений, – это наша зона ответственности. Следует признать, что остракизм даже в малейшей степени может производить мощный негативный эффект – вероятно, более мощный, чем отвергаемые люди осознают или ожидают. Вместо того чтобы подвергать кого-то остракизму, надо оказывать человеку социальную поддержку, даже если это сложно и неудобно.

Почему остракизм был особенно жестким во время пандемии COVID-19

Остракизм ранит в любом контексте, при любых обстоятельствах, даже в виртуальной игре в мяч. Но во время пандемии он стал особенно жестким. Когда в начале 2022 г. президент Франции Эмманюэль Макрон публично заявил, что он намерен «достать» каждого, кто отказывается от прививки, стало ясно, что сезон массового остракизма в самом разгаре. А когда он назвал невакцинированных людей «безответственными» и заявил, что «больше не считает их гражданами», боль заблуждающихся была видна невооруженным глазом, без всякого томографа. Это экстремальный, возможно, даже беспрецедентный уровень остракизма, по крайней мере в наше время. Можете ли вы представить себе мирового лидера – или любого среднестатистического человека, если на то пошло, – использующего подобные выражения для описания людей с иными религиозными, экономическими или социальными убеждениями? Я лично не могу (за исключением, пожалуй, крайне негативных обменов мнениями между бразильскими и аргентинскими футбольными фанатами по поводу моральных качеств друг друга).

Почему именно ковид-диссиденты пробудили такие сильные чувства? Чтобы ответить на этот важный вопрос, обратимся к одной из моих любимых экспериментальных парадигм: игру в общественное благо. Она нравится мне из-за своей элегантности, но главным образом из-за того, что задействует один из самых важных, но часто упускаемых из виду компонентов человеческого общества: совместную работу!

Вот суть игры. Представьте, что мы играем в Нью-Йорке. Прежде всего выберем 10 случайных людей из числа местных жителей. Утром первого дня эксперимента мы звоним им и объясняем правила: «Поздравляем! Вы выбраны одним из 10 участников игры. Ваши персональные данные в полной безопасности. Мы никому не скажем, что вы один из игроков, и вы никогда не узнаете, кто остальные девять. (Да, это похоже на сериал "Игра в кальмара", но, поверьте, дальше все по-другому.) Каждый день мы будем звонить вам в 09:00 и давать вам $100. С этими деньгами можно сделать одно из двух: оставить их себе или положить в общую копилку. Если вы решите взять деньги себе, мы сразу же переведем их на ваш банковский счет; если решите положить в копилку – на общий счет. Как только все 10 игроков сделают свой выбор, общая сумма на счете увеличится в пять раз. Вечером все деньги из общей копилки будут разделены поровну на десятерых. Затем игра продолжится».

Итак, в первый день 10 человек отвечают на звонок, им напоминают правила, и они делают свой выбор. Обычно все решают положить свои деньги на общий счет. 10 человек вносят по $100, получается $1000. Затем эти деньги умножаются на пять, и получается $5000. Вечером сумма делится между 10 участниками, и каждый получает по $500. Жизнь удалась! Утром наши 10 игроков получили в подарок по $100, а спать пошли, имея в кармане уже $500. Так продолжается некоторое время, пока в какой-то момент один из участников не решает оставить ежедневную сотню себе и ничего не отдавать в общую копилку. Что происходит? Остальные девять человек в этот день внесли свои $100, что в сумме составило $900. Эта сумма умножается на пять, получается $4500; вечером эти деньги делятся поровну между участниками, включая наглого эгоиста, который ничего не внес. Все получают по $450, а эгоист – $550: $100 с утра плюс $450 из общей суммы.

Теперь отклонимся от стандартного формата игры в общественное благо и задействуем более широкий спектр личностных черт. Назовем это «игрой в общественное благо с элементами мести». Игра начинается как описано выше. Но теперь представьте, что вы были одним из девяти игроков, которые утром положили свои деньги в общую копилку. Когда вечером на ваш счет поступило $450, вы поняли, что кто-то из участников оставил деньги себе, и в результате вы получили меньше, а эгоист – больше всех. Что бы вы почувствовали? А если бы вам предложили заплатить $20 тому, кто разработает план, как лишить гнусного предателя $400? Вы бы сделали это? Стали бы мстить? Возможно, сейчас, удобно расположившись на диване и просто представляя себе эту ситуацию, вы думаете, что не стали бы. Однако, полагаю, если бы это произошло на самом деле, вы были бы готовы назло маме отморозить уши и пожертвовать $20, лишь бы наказать негодяя. Чтобы полностью прочувствовать эмоции от предательства, вспомните серьезные разногласия на работе или ссору с бывшим партнером, проникнитесь этими чувствами и ответьте снова: заплатили бы вы $20 за то, чтобы наказать предателя и эгоиста?

Возвращаемся к вопросу, с которого начали этот раздел: почему остракизм был особенно жестким во время пандемии COVID-19? Надеюсь, параллели между пандемией и игрой в общественное благо с элементами мести вполне очевидны: люди, которые подчинялись правилам и ограничениям, несли социальные и финансовые потери, тогда как ковид-диссиденты усложняли им жизнь. Однако в условиях пандемии все гораздо серьезнее, чем в игре, ведь даже небольшое количество людей, которые постоянно делают только то, что лучше для них самих, не задумываясь об общественном благе, может значительно ухудшить ситуацию и продлить страдания остальных. Именно это ощущение – что заблуждающиеся предают общественное благо и потенциально наносят огромный вред – и вызвало у людей, играющих по правилам, такой гнев, который вылился в стремление подвергнуть всех ковид-диссидентов и «антиваксеров» наказанию в виде остракизма.

Однако, как уже подчеркивалось, остракизм и желание наказать контрпродуктивны. В результате заблуждающиеся еще сильнее увязают в воронке, подпитываясь мощными социальными силами.

Нежеланный подарок на всю жизнь: последствия остракизма

Как мы выяснили, социальный остракизм имеет несколько негативных последствий. Среди них депрессия, пессимизм и необходимость искать социальную и эмоциональную поддержку. К сожалению, на негативных чувствах история не заканчивается, – остракизм также меняет характер социального взаимодействия отвергнутого человека. В этом смысле остракизм – нежеланный подарок на всю жизнь.

Исследование психолога Джин Твенге и ее коллег показало, что люди, которые чувствуют себя отвергнутыми, реже занимаются благотворительной и волонтерской деятельностью и помогают другим. В данном эксперименте исследователи вызвали у некоторых участников (экспериментальная группа) чувство отверженности. Им рассказали, что из-за своего типа личности они с большой вероятностью в старости останутся в полном одиночестве, поскольку пути с друзьями разойдутся еще до тридцати, а брак, если он случится, продлится недолго. Остальным участникам (контрольная группа) сообщили, что их тип личности способствует формированию длительных взаимовыгодных отношений: дружба и другие привязанности сохранятся на всю жизнь, брак окажется единственным и долгим, и рядом всегда будут люди, готовые позаботиться о них. В результате испытуемые одной группы почувствовали себя отвергнутыми, а другой – счастливыми и уверенными в себе.

В этот момент участникам обеих групп дали задания, чтобы оценить их поведение. Так, в одном из испытаний экспериментатор объявила, что собирает деньги в Чрезвычайный студенческий фонд. Она добавила: будет здорово, если каждый сделает пожертвование, хотя это совершенно необязательно. Оставив ящик для пожертвований с надписью «Чрезвычайный студенческий фонд: для оказания помощи молодежи» на столе, экспериментатор вышла из комнаты.

Как вы уже могли догадаться, участники из экспериментальной группы («отверженные») неохотно жертвовали деньги. В другом испытании участники обеих групп как бы случайно сталкивались с человеком, рассыпавшим коробку карандашей. Помогли ли они их собрать? «Отверженные» и в этом случае реже приходили на помощь.

Данное исследование демонстрируют долгосрочные последствия остракизма. И особенно скверная новость в том, что, помимо негативных эмоций, эти последствия включают в себя и негативное социальное поведение. Психологи Кай-Так Пун, Чжэньшэн Чен и Нэйтан ДеВолл поставили перед собой задачу: определить, связана ли с чувством отверженности готовность лгать или действовать нечестно. Исследователи начали с того, что вернулись к азам остракизма и предложили участникам поиграть в «Кибербол». Испытуемым сообщили, что они будут играть с двумя другими участниками и всего будет 30 бросков. На самом деле они играли с компьютером, который случайным образом выбирал, получат ли испытуемые мяч примерно 10 раз из 30 (условия включенности) или же только дважды в самом начале (условия остракизма). Вероятно, вы уже задаетесь вопросом: что за злые гении изучают остракизм? Позвольте заверить вас: это замечательные и отзывчивые люди.

Далее участникам представили 15 анаграмм (например: просветитель = терпеливость; автопарк = отправка; ротонда = торнадо), – каждая демонстрировалась на экране компьютера в течение 15 секунд. Испытуемые также получили конверт с 30 гонконгскими долларами: после демонстрации каждой анаграммы, во время короткого перерыва, можно взять два гонконгских доллара, если уверен, что правильно решил анаграмму. Однако участники эксперимента не знали, что только 8 из 15 анаграмм были решаемыми, а 7 – нет. Как вы, наверное, догадались, чувство отверженности заставило участников заявить (солгать), что они решили больше анаграмм, чем на самом деле, включая неразрешимые задачи. Одним словом, «отверженные» вели себя менее этично и обманывали чаще.

Подводя итог, можно сделать следующий вывод: по мере того как люди сильнее ощущают остракизм, они теряют свои моральные стандарты, как с точки зрения социальной морали (считают помощь другим неважной), так и с точки зрения личной этики (считают приемлемым брать больше денег, чем заработали). Должен признаться, эти результаты меня очень беспокоят. Применительно к социальным сетям, где люди легко могут почувствовать себя отверженными, это объясняет снижение моральных стандартов при распространении информации и проявлении доброты к другим. Повторюсь: когда вы замечаете, что человек, который вам дорог, падает в воронку заблуждений, сопротивляйтесь искушению подвергнуть его остракизму. Цена слишком высока. Предложите человеку поддержку, как бы трудно это ни было.

Итак, мы рассмотрели, как противоположные социальные силы остракизма и принадлежности одновременно выталкивают людей из привычного окружения и затягивают в воронку заблуждений. Далее мы увидим, как эти же силы повышают вероятность того, что люди там застрянут. Но состояние заблуждения редко бывает стабильным и неизменным. Оно прогрессирует, затягивая людей все глубже и глубже, и в конце концов становится экстремальным. В следующей главе мы рассмотрим роль социальных сил в этом процессе.

Глава 10

Социальные катализаторы

Брайан: «Смотрите, вы все делаете неправильно. Не нужно следовать за мной. Не нужно следовать вообще за кем бы то ни было. Вы должны думать сами. Вы все – личности».

Толпа (хором): «Да, да! Мы – личности!»

Брайан: «Вы все разные!»

Толпа (хором): «Да, да! Мы все разные!»

Человек в толпе: «А я нет. Я как все».

ЖИТИЕ БРАЙАНА ПО МОНТИ ПАЙТОНУ (1979)

Как этот человек поверил в это? – вопрос, с которого началось наше путешествие. Мы нашли множество причин, объясняющих, почему рационально мыслящий человек принимает идеи в высшей степени иррациональные. Но есть и другие вопросы, заслуживающие внимания при изучении социальных элементов заблуждения. Действительно ли человек верит в это? Что побуждает принимать и даже распространять информацию, в которую заблуждающиеся, возможно, сами верят не до конца? Почему люди делятся объективно ложной информацией? Почему при наличии данных, опровергающих их убеждения, они еще больше утверждаются в своей вере? Почему их убеждения становятся все более и более экстремальными? Чтобы ответить на эти вопросы, рассмотрим внутренние социальные силы группы, а также способы, которыми люди пытаются доказать свою лояльность, добиться определенного статуса и поддержать связи.

Добравшись до определенной точки на своем пути, люди настолько интегрируются в соответствующие социальные группы, что эти группы и их внутренние силы начинают играть огромную роль в принятии и распространении ложных убеждений и крайне затрудняют выход из воронки. В этой главе мы сфокусируемся на последнем социальном элементе, а именно социальных катализаторах заблуждений.

Мы начнем с одной из моих любимых движущих психологических сил, которая изменила наше понимание человеческого мышления: я говорю о старом добром когнитивном диссонансе. Хотя я уверен, что вы имеете некоторое представление о когнитивном диссонансе, стоит пересмотреть эту базовую концепцию, поскольку она играет важную роль в воронке заблуждений, в частности как один из социальных катализаторов.

Когнитивный диссонанс

Одной из отправных точек понимания когнитивного диссонанса стало исследование, которое социальный психолог Леон Фестингер провел с двумя своими близкими друзьями – Стэнли Шахтером и Генри Рикеном. Исследование было построено вокруг несколько необычного события, которое произошло в 1954 г. в городе Лейк-Сити, штат Миннесота (это вымышленное название реального города).

Вот как описала событие газета Lake City Herald:

Пророчество с планеты Кларион: потоп уничтожит город 21 декабря. СПАСАЙТЕСЬ! Послание Космоса домохозяйке из пригорода

Как утверждает домохозяйка из пригорода, перед рассветом 21 декабря Великое озеро выйдет из берегов и Лейк-Сити будет разрушен наводнением. Миссис Мэриан Кич, проживающая на улице Вест-Скул, 847, говорит, что пророчество – не ее собственное. Это сообщение – одно из многих, которые она получает при помощи автоматического письма. Послания, по словам миссис Кич, отправляют ей высшие существа с планеты под названием Кларион. Они посещают Землю в аппаратах, которые мы называем «летающими тарелками». И во время одного из своих визитов они заметили линии разломов в земной коре, которые предвещают потоп. Инопланетяне сообщили миссис Кич, что потоп образует внутреннее море, которое будет простираться от Северного полярного круга до Мексиканского залива; Западное побережье, от Сиэтла (штат Вашингтон) до Чили в Южной Америке, погрузится в воду.

Немногих привлекает зимний отдых в Миннесоте, и еще меньше людей мечтают провести каникулы с теми, кто верит, будто скоро наступит конец света, поскольку получили информацию от высших существ с планеты Кларион. Но событие такого рода пригодилось Л. Фестингеру, Г. Рикену и С. Шахтеру для проверки теории когнитивного диссонанса – о неприятном ощущении, которое мы испытываем, когда наши убеждения не соответствуют поведению, а также странных способах, используемых для устранения связанного с этим дискомфорта.

Как это странное событие, предположительно произошедшее в Миннесоте, могло помочь исследователям понять когнитивный диссонанс? Для начала они выдвинули следующее предположение: Лейк-Сити не будет разрушен наводнением перед рассветом 21 декабря! И поскольку у Мэриан Кич было множество последователей, поверивших ее заявлениям, психологи задались вопросом: что произойдет 22 декабря, когда люди столкнутся с неожиданной реальностью, – мир, вопреки их ожиданиям, останется прежним?

Вскоре после прибытия ученых в Лейк-Сити Мэриан Кич получила еще одно послание: благодаря активности и верности убеждениям она и ее последователи не погибнут во время потопа. Незадолго до наводнения к ней домой на летающей тарелке прилетит инопланетный гость и заберет ее вместе с соратниками в безопасное место где-нибудь в космосе.

Предположим, у Мэриан Кич два типа последователей: одни верят в ее предсказания в меньшей степени, а другие – в большей. Как, по вашему мнению, степень веры повлияет на уровень разочарования, когда конец света не наступит? Последователи какого типа будут разочарованы сильнее, бросят Мэриан Кич и вернутся домой?

Стандартный прогноз таков: более преданные идее будут разочарованы больше, в том числе в Мэриан Кич, и первыми покинут ее. Однако в контексте когнитивного диссонанса прогноз был противоположным: более серьезные приверженцы будут испытывать и более сильную потребность оправдать свою первоначальную преданность Мэриан Кич, и это давление вынудит их с удвоенной силой следовать за ней. Так и вышло. Люди с большей степенью веры испытывали и более сильный когнитивный диссонанс и приложили максимум усилий, чтобы оправдать свое первоначальное решение и преданность Мэриан Кич. Они даже пытались убедить как можно больше людей, что она действительно общается с пришельцами.

Какую роль здесь сыграл когнитивный диссонанс? В случае со слабой верой люди столкнулись с противоречием: их поведение – поддержка Кич – не соответствовало новой информации о том, что она не являлась истинным пророком. Но поскольку их вера была слабой, это не стало для них серьезной проблемой. Они просто признали, что их поддержка оказалась ошибкой, и продолжили жить обычной жизнью.

Внутренний конфликт людей с сильной верой из-за противоречия между своим поведением и новой информацией оказался более серьезным. Поскольку их глубокая убежденность выражалась в более радикальных действиях (например, некоторые отдали пророчице все деньги, бросили семью, чтобы присоединиться к ней, и т. д.), они не могли просто признать свою ошибку и жить дальше. Вместо этого они отказались принимать новую информацию. Когда наши действия не соответствуют поступающей информации, мы испытываем сильный дискомфорт и потребность в упорядоченности происходящего. В результате мы часто искажаем то, что исказить проще всего, – новую информацию. В соответствии с таким подходом, ярые приверженцы миссис Кич отвергли новую информацию и даже усилили поддержку псевдопророчицы, чтобы оправдать собственное поведение и подтвердить свою правоту.

Возможно, вы думаете, что вся эта история с миссис Кич и летающими тарелками – пример из ряда вон выходящий. Но скорее всего, вы неоднократно сталкивались со случаями когнитивного диссонанса в своей жизни или видели, как через это проходят ваши друзья. Мы рассмотрели несколько таких случаев на страницах этой книги, в том числе пример Сола из главы 7: он испытал настолько сильный когнитивный диссонанс, когда заразился той самой болезнью, которую считал мистификацией, что сочинил новую, еще более сложную теорию для объяснения происходящего, пока COVID-19 убивал его.

Как и другие движущие психологические силы, основная идея когнитивного диссонанса отражена в литературных и философских произведениях. Так, Эзоп в своих баснях использует термин «зелен виноград». Он описывает, как изменилось мнение лисы о винограде, когда она поняла, что не может достать его. Когда лиса почувствовала разочарование, она справилась с когнитивным диссонансом, убедив себя, что виноград все равно зеленый и кислый и ей не очень-то и хотелось его есть.

Бенджамин Франклин сделал аналогичное наблюдение, но назвал свою версию когнитивного диссонанса «старой максимой» (сейчас она известна как «эффект Франклина»). Суть такова: «Тот, кто однажды сделал вам добро, охотнее снова поможет вам, чем тот, кому вы помогли сами». Другими словами, если мы кому-то помогли, то уверяем себя, что этот человек нам нравится, и продолжаем относиться к нему хорошо во избежание когнитивного диссонанса из-за возможных негативных чувств. В автобиографии Франклин развивает эту идею и объясняет, как он справился с враждебностью конкурента.

Услышав, что в его библиотеке имеется очень редкая и интересная книга, я послал ему записку, в которой выразил желание прочесть эту книгу, и попросил оказать мне любезность одолжить ее на несколько дней. Он прислал книгу немедленно, и я вернул ее приблизительно через неделю с запиской, в которой горячо поблагодарил его за услугу. Когда мы в следующий раз встретились в Палате, он заговорил со мной, чего раньше никогда не делал, и притом весьма любезно. В дальнейшем он неизменно проявлял готовность оказывать мне услуги во всех случаях, так что вскоре мы стали большими друзьями, и наша дружба продолжалась до самой его смерти[26].

Помимо того, что когнитивный диссонанс помогает нам предвидеть, когда люди с большей или меньшей вероятностью будут готовы принять новую информацию и изменить свои убеждения, он проливает свет на извечный вопрос: бежим ли мы, потому что боимся, или боимся, потому что бежим. В целом существует два способа связать поведение с внутренним состоянием. Первый (стандартный): внутреннее состояние является причиной поведения (мы бежим, потому что боимся); второй: внутреннее состояние является следствием поведения (мы боимся, потому что бежим). Соответственно, можно сформулировать следующий вывод о когнитивном диссонансе: поведение может быть причиной внутреннего состояния. Это не означает, что поведение всегда определяет внутреннее состояние, – влияние может быть направлено как в одну, так и в другую сторону. Внутренние состояния влияют на поведение, а поведение, в свою очередь, – на внутренние состояния в различных обстоятельствах.

Когда речь идет о когнитивном диссонансе и заблуждениях, связь очевидна: действия (например, трата времени и ресурсов на какое-то дело) могут привести к изменению мнения (более сильная вера, даже если дело окажется безнадежным). В случае с заблуждающимися действия могут быть самыми разными, но в основном это социальная активность: разговоры с другими людьми, участие в протестных акциях, распространение непроверенной информации, реакции в интернете, споры с несогласными, разрыв связей с бывшими друзьями и родственниками и т. д. Именно поэтому когнитивный диссонанс так хорошо вписывается в социальную часть воронки заблуждений и является мощной движущей силой, которая ускоряет весь процесс.

Фальшивые теории заговора – реальные сообщества?

Когда Питер Макиндо посмотрел в окно, он увидел на улицах Мемфиса море протестующих и контрпротестующих. Ему показалось, что мир погружается в хаос. Было начало 2017 г., Дональда Трампа недавно избрали президентом, и этот протест был одним из многих женских маршей, которые прокатились в тот день по всей стране (помните пушистые розовые шапки с ушками – символ протеста?). Чувствуя свою беспомощность, Питер импульсивно отреагировал на нелепую ситуацию кое-чем еще более нелепым. Он сорвал со стены постер, взял маркер и написал на обратной стороне плаката: «Птиц не существует». Потом спустился вниз и присоединился к протестующим.

Вскоре люди начали задавать ему вопросы по поводу его лозунга, и он придумал любопытную историю: на самом деле под видом птиц над нами летают дроны наблюдения. «Глубинное государство» убило всех птиц десятки лет назад и заменило беспилотниками в перьях.

Это был абсурдный ответ абсурдному миру – перформанс, импровизация. У Макиндо не было никакого дальнейшего плана, но он нашел свое призвание и развил историю, используя типичные приемы популярных теорий заговоров. Вокруг Питера собрались люди, кто-то начал снимать видео. Он и опомниться не успел, как ролик стал «вирусным», а шутка положила начало своеобразному движению. На этой волне Макиндо создал сайт, разместил в сети видеоролики (где актеры утверждали, что раньше работали в ЦРУ и управляли «птицедронами») и даже занялся производством мерчандайзинговой продукции. Наконец он стал лицом национальной «Птичьей бригады». Питер играл эту роль несколько лет и даже выступал в ток-шоу правого толка, описывая геноцид птиц и сложные махинации ЦРУ.

По некоторым оценкам, эту фальшивую теорию заговора поддержали сотни тысяч молодых людей. Скорее всего, многие из них (надеюсь, таковых большинство) понимают, что наши пернатые друзья вполне реальны, но мрачный юмор этой коллективной шутки принес им некоторое облегчение. Самое интересное, что в этой фикции люди нашли кое-что реальное: чувство общности. В интервью The New York Times Макиндо описал это как «безопасное пространство, где люди могут собраться вместе и обсудить заговор, охвативший Америку. Это способ посмеяться над безумием, не поддаваясь ему».

Как бы я хотел, чтобы мы жили в мире, где сообщество наподобие этого было бы безопасным и безобидным. Но, к несчастью, это не так. Неудивительно, что многие заблуждающиеся примкнули к движению «Птиц не существует» и Макиндо был вынужден выйти из образа. Теперь сторонники теории думают, что он шпион ЦРУ.

Как бы то ни было, получилось увлекательное социологическое исследование. Кстати, вам не кажется, что у этого голубя за окном вместо глаз камеры?

Экстремальность ради укрепления социальной идентичности

Когнитивный диссонанс – не единственный социальный катализатор. Другой важный и весьма прискорбный механизм – использование экстремальности ради укрепления социальной идентичности. Вот основная идея: если мы принадлежим к группе 2, как люди из этой группы узнают, что мы лояльны по отношению к ней? Можно сделать татуировку с цифрой 2 где-нибудь на видном месте или публично выразить экстремальное мнение, совпадающее с идеологией группы. Представим группу людей, которые решили сократить потребление мяса по медицинским, этическим или экологическим соображениям. Люди из этой группы делают все возможное, чтобы есть мясо как можно реже. Теперь представим человека, который хочет проявить лояльность к данной группе и, возможно, даже подняться в ее иерархии и стать одним из ее неофициальных лидеров. Этот человек боится боли, поэтому вариант с татуировкой не годится. Простое сообщение о том, что он воздерживается от употребления мяса, не наделает шума и не поможет занять лидерскую позицию. Нужно произвести фурор. Например, заявить, что он ненавидит всех мясоедов, полностью отказывается от кожаной одежды и больше никогда не будет посещать невегетарианские рестораны и вечеринки, где подается мясо. Экстремальные мнения – это ключ к тому, чтобы быть замеченным, продемонстрировать лояльность и приверженность, а также подняться по реальной и воображаемой социальной лестнице внутри группы. Этот весьма печальный механизм объясняет, почему экстремальность в высказываниях превратилась в валюту социальных сетей и почему социальные сети, в свою очередь, стали ловушкой для экстремальных мнений.

Конечно, если экстремальные мнения выражаются постоянно, со временем они становятся нормой, и, когда это происходит, людям приходится искать все более экстремальные способы самовыражения. Этот механизм не оправдывает вербальную агрессию и ненависть, но помогает понять причины их распространения.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Не воспринимайте экстремальность буквально

Понимание социальной функции экстремальных мнений в формировании и укреплении идентичности и демонстрации лояльности может быть полезно в ситуациях, когда подобные мнения высказывают люди, которых мы знаем лично и даже любим. Когда ваша лучшая подруга вдруг начинает всерьез обсуждать теорию о еврейских банкирах, управляющих миром, проще всего отстраниться и перестать отвечать на ее звонки (особенно если вы сами еврей или просто чуткий человек, который не приемлет стереотипы и ненависть). Вы имеете полное право поступить таким образом, но, как мы уже говорили, разрыв отношений с заблуждающимся другом контрпродуктивен, так как это может только ускорить его продвижение по воронке. Когда подруга выражает экстремальное мнение впервые, это означает, что она находится в опасном положении. Ее слова могут иметь мало общего с реальными убеждениями, скорее это свидетельство вовлеченности в сообщество заблуждающихся. Если у нас хватит эмоциональных сил, чтобы справиться с чувством обиды, мы можем протянуть руку помощи своим друзьям, прежде чем они достигнут точки невозврата в воронке заблуждений.

Печальная история медсестры Надин

Чтобы наглядно продемонстрировать процесс эскалации экстремальности, позвольте познакомить вас с еще одним человеком, с которым я столкнулся в своих исследованиях воронки заблуждений: медсестра Надин. Она привлекла мое внимание вскоре после того, как я начал путешествие в мир заблуждений. Я стал наблюдать за ней, поскольку она была очень интересным человеком, даже экстремалом в каком-то смысле. Когда кто-то приходил к ней, чтобы сделать прививку против COVID-19, она рекомендовала передумать. Особенно убедительной Надин бывала, когда речь шла о детях: она рассказывала родителям об ужасающих побочных эффектах и необратимых последствиях вакцинации. Если ей удавалось переубедить родителей, она гордилась своим достижением, повсюду сообщала об успехе и получала горячую поддержку и одобрение со стороны друзей в социальных сетях. Она стала своего рода героем в кругах заблуждающихся. Отчасти это объяснялось тем, что она не просто говорила, а действовала. Кроме того, Надин была медицинским работником, и это еще сильнее укрепляло ее авторитет среди заблуждающихся. Со временем она расширила свою деятельность и привлекла к делу других медсестер, чтобы убедить как можно больше людей, особенно родителей, отказаться от прививки.

Но однажды ситуация стала меняться. Я заметил, что те самые люди, которые превозносили и подбадривали медсестру Надин, теперь нападают на нее. Что случилось? Выяснилось, что кто-то нашел ее фотографию, где она запечатлена (о ужас!) с двуликим, наполовину бородатым дьяволом, который активно сотрудничает с иллюминатами и Биллом Гейтсом. Фотография была сделана после лекции, которую я прочитал примерно за четыре года до того, как началась пандемия. Надин пришла на лекцию, сфотографировалась со мной и разместила снимок в соцсетях. Должно быть, она уже и сама забыла об этом. Когда заблуждающиеся откопали фотографию и начали ее репостить и комментировать, лояльность Надин к группе внезапно оказалась под вопросом. Ее бывшие единомышленники предположили, что она – двойной агент, работающий в сговоре со мной в интересах истеблишмента. А как иначе можно объяснить это фото?

Обвинения против медсестры Надин разрастались как снежный ком. В одной группе предположили, что вся ее работа была лишь прикрытием, настоящая цель – выявить медицинских работников, выступающих против вакцины, а затем передать информацию правительству. В качестве дополнительного доказательства привели факт, что ее часто банили в разных соцсетях. Дальнейший анализ показал, что ее банили реже, чем других, и это послужило явным доказательством связи с правительством.

Социальный статус медсестры Надин во многом зависел от ее статуса в группе заблуждающихся. Как она могла очистить свое имя? Надин использовала несколько стратегий, включая все более жестокие нападки на меня и профессионально снятое видео, продвигающее ее дело по организации медсестер против вакцины.

Заблуждающихся это не убедило. Они отреагировали новым вопросом: а откуда она взяла деньги на профессиональное видео? Надин защищалась, утверждая, что монтажер, гример, парикмахер и все остальные работали бесплатно. Наблюдая за развитием событий, я боролся с искушением оставить для Надин послание в открытом доступе: «Мы сделали, что смогли, но нас разоблачили, давай признаем это публично». Мне было интересно посмотреть, что будет дальше. Я уже давно наблюдал за заблуждающимися и знал, как быстро в их среде вспыхивают раздоры. И задавался вопросом: будет ли хорошей стратегией заставить их уничтожить друг друга. (Если вы поклонник «Властелина колец» Дж. Толкина, это может напомнить вам об орках, которые иногда убивали себе подобных, а не врагов.) Если бы у меня получилось натравить их друг на друга, думал я, и направить их энергию на внутренние склоки, возможно, они медленнее распространяли бы дезинформацию. Хотя стратегия показалась мне интересной и сама мысль меня позабавила, я не мог заставить себя сделать это. К тому же медсестра Надин как будто пострадала уже достаточно.

Через несколько дней один из общепризнанных лидеров сообщества написал, что встретился с Надин лично и готов поручиться за чистоту и праведность ее намерений и действий. Она просила людей поверить ей и отказаться от обвинений, что они и сделали. Но медсестра Надин больше не вернулась к прежнему уровню активности и не смогла восстановить свой социальный престиж. В конце концов ее активность в соцсетях сошла на нет. Наблюдая за этими событиями, я понял, почему Ричард так и не решился сотрудничать со мной в исследовании или высказаться в мою защиту, даже когда, по его собственному признанию, поверил, что я не злобный заговорщик.

Случай медсестры Надин чрезвычайно интересен, поскольку иллюстрирует значимость социальной иерархии внутри онлайн-сообществ и роль экстремальности в приобретении социального капитала и укреплении позиции в группе, в то время как сама группа становится все более радикальной. Кроме того, данный случай иллюстрирует роль страха социального остракизма. В таких ситуациях заблуждающиеся боятся отвержения со стороны товарищей, поэтому ищут все более экстремальные способы доказать свою лояльность. И последний урок, который можно извлечь из этой истории: если вы намерены присоединиться к группе заблуждающихся, убедитесь, что у вас нет скелетов в шкафу. В конце концов вы будете иметь дело с заблуждающимися.

Идентичность, поляризация и распространение заблуждений

В некоторых случаях те, кто выражает крайние взгляды, начинает верить в них, даже если первоначальной целью было только приобретение авторитета в группе. Зачастую декларируемые теории настолько диковинны или маловероятны, что невольно задаешься вопросом: они действительно верят в это? Если бы мы провели проверку на полиграфе и спросили, действительно ли эти люди думают, что Земля плоская, что скорбящие родители, потерявшие своих детей, всего лишь актеры или что Хиллари Клинтон – педофилка, какой результат мы бы получили? Показали бы эти крайне заблуждающиеся (или детектор лжи), что их убеждения, возможно, не столь радикальны? Если да, то почему они распространяют подобную ложь? Понимание механизмов социальных групп, особенно связанных общими убеждениями, таких как религиозные общины, секты и культы, поможет разобраться в этом вопросе. Как предположил социальный психолог Джонатан Хайдт, намеренное распространение лжи может действовать как шибболет – своего рода лингвистический пароль, который идентифицирует членов группы. «Многие исследователи религий отмечают, что сама невероятность утверждения делает его хорошим сигналом приверженности вере, – писал Хайдт. – Чтобы верить в очевидные вещи, вера не требуется. А вот заявление, что выборы были украдены, безусловно, сигнализирует об определенной идентичности в современной Америке».

Развивая эту идею, Майкл Шермер предполагает, что экстремальные и явно сомнительные убеждения некоторых заблуждающихся служат подтверждением высших истин, священных для определенной группы, поэтому они готовы игнорировать поверхностные неточности ради веры в более глубокие причины. Например, если вы относите себя к группе, в которой право на ношение оружия считается священной истиной, и это право члены группы готовы защищать любой ценой, вы, возможно, захотите принять и озвучить теорию о том, что массовые расстрелы инсценируются вашими оппонентами, не обращая внимания на нелепый (и глубоко оскорбительный) характер данного утверждения. Или, если вы с подозрением относитесь к традиционной медицине и сильно обеспокоены мощью «Большой фармы» (Big Pharma), утверждение, будто доктор Фаучи (и Дэн Ариели) пытается убить всех, продвигая вакцины, может показаться не такой уж большой ложью.

Все это подкрепляет тесную взаимосвязь между убеждениями, социальными инстинктами и идентичностью. Это особенно верно в эпоху культурной и политической поляризации. Когда демонстрация лояльности тем или иным политическим убеждениям является определяющим мотивом, факты становятся лишь средством идентификации, а их объективность и истинность отходят на второй план.

Довольно любопытный пример этого явления можно было наблюдать перед промежуточными выборами в США в 2022 г. На предвыборных мероприятиях по всей стране некоторые кандидаты-республиканцы выступили против странной и тревожной тенденции в школах: якобы учителя выставляют лотки для детей, которые идентифицируют себя как кошки. Да-да, вам не показалось, – кошки. Около 20 различных политиков, включая избранных членов конгресса, упомянули об этом «кризисе», что вызвало широкий резонанс в социальных сетях и стало темой обсуждения в известном подкасте. Прежде всего хочу заверить вас, что данная информация не соответствует действительности и это подтверждено обширным расследованием NBC News. Но характер и способы распространения дезинформации позволяют понять, какова роль социальной идентичности в возникновении и принятии ложных убеждений.

Похоже, что слух о кошачьих лотках в школах зародился в родительских чатах. Скорее всего, изначально это было преувеличением, призванным привлечь внимание к острым вопросам, касающимся гендерной политики в школах. Легко представить, как один родитель говорит другому примерно следующее: «Теперь они предоставляют гендерно-нейтральные туалеты детям, которые идентифицируют себя как небинарных. Что дальше? Лотки для детей, которые идентифицируют себя как кошки?» Так или иначе, слух быстро вышел из-под контроля, и в конце концов его начали считать фактом. Как и многие заблуждения, эта история содержит в себе долю истины (вспомним теорию магнетофекции из главы 5). Действительно, существует субкультура, представители которой называют себя «фурри» и одеваются в костюмы животных, но это скорее тип ролевой игры, чем идентификация. И нет, они не используют кошачьи лотки в качестве туалета. Более того, нет никаких доказательств того, что эта тенденция укоренилась в школах или что учителя каким-то образом ее поддерживают.

По мнению некоторых правых политиков, любые попытки создать в школах особые условия для гендерно-неконформных учащихся кажутся не менее тревожными и странными, чем история с туалетным лотком. А если электорат недостаточно шокирован происходящим, возможно, нужен более экстремальный пример, чтобы вывести людей из оцепенения. Действительно ли эти политики верили в историю с туалетными лотками? Или просто использовали ее, чтобы настроить избирателей на борьбу против тех, кто продвигает морально опасную программу в поддержку ЛГБТК+? Многие утверждали, что слышали эту историю из первых уст или смотрели видео; один известный ведущий подкаста даже заявил, будто жена друга видела кошачий лоток в школе собственными глазами. Но ни одно утверждение так и не было подтверждено фактами. Тем не менее миф продолжает существовать – странное свидетельство того, как поляризация порождает заблуждения и способствует их распространению.

Если взглянуть на политический ландшафт, можно понять суть мыслительного процесса заблуждающихся. Они смотрят на мир через призму вопроса: «Для чего сговорились противники? В чем их тайная цель?» В каком-то смысле, когда мы бессознательно смотрим на мир предвзято, – а периодически это делает каждый, – мы все в той или иной мере являемся заблуждающимися. Мы видим фрагмент информации, поступающей от идеологических противников, и сразу предполагаем, что это ложь, более того, гнусная ложь, придуманная с конкретной целью – навредить нам и таким, как мы. Серьезное обсуждение способов борьбы с политической поляризацией выходит за рамки этой книги, но я надеюсь, что каждый из нас может хотя бы попытаться обуздать свой трайбализм[27] и предвзятость по отношению к тем, кто мыслит иначе. Не сомневаюсь, что, если бы больше людей поступали так, мы могли бы справиться со многими проблемами, связанными с дезинформацией, заблуждениями и социальной сплоченностью.

Несколько слов о социальных сетях

На протяжении всей книги тема социальных сетей не рассматривалась достаточно подробно. Конечно, мы анализировали, как с их помощью формируются и распространяются заблуждения, но не изучали различные механизмы, которые делают социальные сети столь могущественным, сложным и опасным фактором влияния. И если вы надеялись, что я наконец-то добрался до этой темы, вынужден вас разочаровать. Эта книга о психологии заблуждений, а не о платформах и механизмах распространения дезинформации. Однако я хочу упомянуть один элемент социальных сетей, чтобы проиллюстрировать различия между естественными способами коммуникации (которые развивались эволюционным путем и в целом соответствуют человеческой природе) и новыми, искусственными. Разумеется, социальные сети не были разработаны в соответствии с естественными способами коммуникации, и это привело к нежелательным последствиям. Но есть и хорошая новость: это вовсе не означает, что мы должны категорически отказаться от социальных сетей. На самом деле, если бы мы применили другой подход с учетом человеческой природы коммуникации, мы могли бы создать разные версии социальных сетей и получить замечательные инструменты для процветания человечества. Итак, приступим.

Когда дурная слава обо мне только начинала свое шествие, я просто не мог поверить, что в соцсетях допускается подобное поведение в принципе. Поначалу я сообщал модераторам обо всех постах, выражающих ненависть, в надежде, что их авторы будут заблокированы, но раз за разом получал ответ, что подобные публикации не нарушают правила платформы и стандарты сообщества. Я был сильно удивлен, узнав, что угрозы смертью и распространение видео, в которых утверждается, будто я злобный маньяк и убийца, соответствуют каким бы то ни было стандартам, но именно такой ответ я получал неоднократно. В какой-то момент я решил, что мне следует обратиться к людям более высокого ранга, поэтому позвонил руководителям одной из крупных социальных сетей. В конце концов мне удалось встретиться с людьми, ответственными за пресечение фейков.

Представившись, я вкратце рассказал о своем опыте общения с заблуждающимися и поделился несколькими конкретными постами обо мне. Я попытался выстроить конструктивную дискуссию и донести до руководителей соцсети, как в подведомственном им виртуальном пространстве страдают реальные люди. Затем перешел к обсуждению главного вопроса: что делать?

Я предложил фокусироваться не на устройстве и функционировании соцсетей, а на принципах качественной коммуникации и на том, как сделать платформу полезным инструментом общения. На лицах людей, присутствовавших на этой встрече (виртуальной), ясно читалось недоумение, так что я быстро перешел к конкретным примерам. Они приведены ниже.

Давайте вспомним, как общаются между собой представители царства животных. Базовый принцип коммуникационного процесса среди животных – принцип гандикапа, который описал биолог Амоц Захави. Что это такое? Классический пример – самец павлина со своим хвостом. Слабый павлин не может выжить с тяжелым хвостом, потому что он делает его уязвимым для хищников. Однако сильный самец способен выжить и с тяжелым хвостом. И это делает тяжелый хвост хорошим сигналом для самок: «Смотрите, я сильный павлин». Почему это хороший сигнал? Потому что у него есть своя цена. Слабый самец не проживет долго с таким тяжелым грузом, значит, тяжелый хвост – индикатор реальной силы. В этом и заключается принцип гандикапа. Самец павлина посредством гандикапа (признака, вредного для выживаемости) в виде тяжелого хвоста подает сигнал силы, гарантируя таким образом, что любые самозванцы, которые на самом деле слабы, не смогут сообщить о своей силе (хотя, теоретически, сообщить они могут, но их быстро разоблачат).

Природа не допускает лжи. Павлин не может просто написать на своей страничке в соцсети, что он очень сильный. Ему придется чем-то пожертвовать в подтверждение своих заявлений. Таким образом, принцип гандикапа способствует честной коммуникации (возможно, не идеально честной, но близкой к тому) и исключает нечестную. Принцип гандикапа – это экстремальная версия более широкой категории коммуникации, называемой «дорогостоящими сигналами» (в целом чем дороже сигнал, тем выше вероятность честной коммуникации). Представьте человека, который хочет сообщить кому-то о своем богатстве. Если просто сказать: «Эй, посмотрите на меня, я богат», это может быть воспринято как пустая болтовня. Брендовая одежда и дорогой автомобиль могут помочь, но они не являются достаточно дорогими сигналами, так как эти вещи можно взять напрокат. Если же человек покупает кому-то дорогие подарки и показывает собственный роскошный дом, то ему с большей вероятностью поверят, поскольку сигнал такого рода более дорогостоящий, его труднее подделать.

Принцип гандикапа имеет еще один интересный аспект: коммуникация начинается с получателя, а не с отправителя. Это означает, что сигнал (тяжелый хвост, роскошный дом) должен быть таким, которому поверит получатель. Попробуем представить самца павлина с красивыми глазами и длинными ресницами, который хочет убедить самку, что именно этим должны восхищаться все павы. Отныне самки должны оценивать самцов по красивым глазам и длинным ресницам. Но это не сработает. Почему? Потому что коммуникация должна начинаться с такого сигнала, который получатель (в данном случае самка) сочтет заслуживающим доверия.

Очевидно, что принцип гандикапа сильно отличается от принципов коммуникации в социальных сетях. В целом платформы социальных сетей идеализируют свободное общение без каких-либо последствий, и это звучит замечательно, пока мы не поймем, к чему может привести платформа, где приветствуется пустословие. В социальных сетях люди могут сообщать все, что хотят, без привязки к фактам. Принцип гандикапа здесь не работает, и отправитель не выбирает сигналы, которые получатель сочтет полезными. Пустословие в социальных сетях – это простой способ коммуникации, и с течением времени он стал нормой.

Платформы социальных сетей, по сути, нарушают основные правила естественной коммуникации и потому несовместимы с инстинктами, которыми мы руководствуемся при восприятии и обработке информации и реагировании на нее. В ходе эволюции мы научились ожидать честных сигналов, которые имеют свою цену (принцип гандикапа), и, как следствие, интуитивно доверяем всей получаемой информации. В конце концов, если в основном информация достоверна, доверять ей – неплохая стратегия. А потом появились социальные сети, и цена коммуникации ушла в небытие. В реальности мы больше не можем доверять всей или большей части информации в интернете. Однако наши инстинкты вынуждают нас интуитивно доверять даже тому, что не заслуживает ни капли доверия.

Руководство соцсети очень заинтересовалось принципом гандикапа и другими компонентами коммуникации. С одной стороны, это меня порадовало. С другой – стало ясно, что люди, в зоне ответственности которых контроль над фейками в одной из крупнейших социальных сетей, не очень хорошо разбираются в коммуникационном процессе. Они захотели встретиться снова, и в течение следующих нескольких недель мы обсуждали другие принципы и компоненты коммуникации, такие как репутация, доверие, анонимность, влияние молчаливого большинства, информационные пузыри, формирование негативных социальных норм, экстремальность, деэскалация и т. д. Во время каждой встречи мы говорили о том, как интегрировать эти элементы в их платформу, чтобы она лучше соответствовала человеческой природе и стала более позитивным пространством. Так, мы рассмотрели способы стимулирования правдивости и применения принципа гандикапа.

Как и следовало ожидать, идеи сыпались как из рога изобилия, в воздухе витало воодушевление, пока кто-то не высказал соображения относительно финансовой модели платформы. Тут энтузиазм заметно поубавился. Через несколько месяцев, когда стало ясно, что наши интересные дискуссии не приведут к реальным изменениям, мы остановились.

Хейтеры и в реальной жизни ведут себя агрессивно?

Критики интернета в целом и социальных сетей в частности утверждают, что относительная анонимность и отсутствие непосредственного физического контакта в онлайн-пространстве способствуют разжиганию ненависти. Ненавидеть легче, когда не нужно смотреть собеседнику в глаза. Без сомнения, в этом есть доля истины. В виртуальных и физических пространствах, возможно, действуют разные социальные факторы. Когда я стал объектом ненависти ковид-диссидентов, у меня неожиданно появилась возможность проверить, будут ли они ко мне добрее в реальной жизни, чем в сети.

В один прекрасный осенний вечер я встретился в баре с Одедом, одним из моих лучших друзей. Мы расположились за столиком на улице. Я только что вернулся из похода и был в умиротворенном состоянии.

Но спокойствие длилось недолго. Я услышал шум марширующей толпы, скандирующей какие-то лозунги. Подняв глаза, я понял (увы, слишком поздно), что мы случайно выбрали место прямо на пути демонстрации ковид-диссидентов. Они проходили достаточно близко, чтобы я мог прочитать надписи на плакатах: «Не трогайте наших детей»; «Наше здоровье не продается»; «Мое тело – мой выбор»; «Обязательная вакцинация – шаг к диктатуре»; «Что больше промывали в 2021 году: мозги или руки?».

Я опустил голову, пытаясь спрятаться за кружкой пива, как никогда остро осознавая, насколько мое лицо с полубородой привлекает внимание. К счастью, протестующие шествовали по другой стороне улицы, и нас разделял стоящий в пробке автобус. Я надеялся, что автобус не тронется с места, пока они не пройдут. Может быть, меня не заметят. Но вдруг от толпы отделились двое мужчин и женщина и подошли ко мне. Женщина остановилась как вкопанная, указала на меня и начала кричать: «Убийца! Убийца! Психопат!»

Мужчина присоединился к ней: «Мы тебя видели! Мы знаем, кто ты! Мы знаем, что ты делаешь! Я страдаю уже два года из-за тебя!»

Я попытался ответить, но меня никто не слушал. Люди в кафе были шокированы, а менеджер отчаянно пытался загородить меня собой от разгневанных демонстрантов. Перепалка продолжалась, вероятно, менее двух минут, но показалась мне бесконечной. Это напомнило ощущения во время аварии на мотоцикле, в которую я когда-то попал. Все было словно в замедленной съемке. Каждое злое слово и гневный жест добавляли четкости и яркости происходящему.

Когда они наконец двинулись дальше, мне в голову пришла пугающая мысль. Я всегда говорил (и многие эксперты с этим согласны), что интернет усиливает ненависть, – в реальной жизни ненавистники ведут себя гораздо скромнее и тише. Но возможно, границы между виртуальным и физическим миром на самом деле не такие уж четкие, и нам стоит еще больше беспокоиться о насилии в сети.

Социальные риски возврата из воронки заблуждений

Воронка заблуждений напоминает улицу с односторонним движением. Да, я слышал истории о людях, которые вернулись оттуда, признали свои ошибки и наладили отношения с семьей и друзьями. Их истории имеют много общего с историями выбравшихся из культов. Но гораздо больше историй о тех, кто навсегда отдалился от своей семьи, друзей и общества в целом. Как мы видели на протяжении всей книги, тому есть много причин, и снова социальный элемент играет здесь огромную роль.

Есть знаменитая фраза, которую приписывают писателю Эптону Синклеру: «Трудно заставить человека понять что-то, если ему платят деньги именно за то, чтобы он этого не понимал». Цитата помогает понять, почему так трудно переубедить заблуждающихся. В нескольких словах автор указывает на встроенную предвзятость, имеющуюся у человека: мы видим реальность с точки зрения выгоды, в том числе финансовой, и преодолеть такую предвзятость очень сложно. Конечно, финансовые мотивы лишь один из многих элементов сложной мотивационной структуры. Мы можем легко поменять слово «деньги» на «гордость», «эго», «идентичность» или «принадлежность», – суть от этого не изменится. Дело в том, что мнения, которых мы придерживаемся, зачастую способствуют удовлетворению всевозможных глубоких эмоциональных, психологических и социальных потребностей, в том числе потребности контроля, потребности понимать происходящее, потребности в любви и значимости, наконец, потребности в принадлежности. Таким образом, бороться с утвердившимся мнением еще сложнее, чем отстаивать информацию, которая могла бы переубедить заблуждающегося.

В этом плане социальные потребности имеют определяющее значение. Подобно культам, в сообществах неверующих цена возможного предательства непомерно высока. Если кто-то уже подвергся остракизму со стороны родственников и друзей за первоначальное заблуждение, психологические риски повторного изменения убеждений очень высоки. В таком случае люди рискуют потерять свое новое сообщество, новых друзей и новые социальные связи. Возможно, они уже заработали определенный статус в группе, как медсестра Надин или Ричард, и боятся потерять его. Все перечисленные социальные факторы сильно затрудняют возврат из воронки заблуждений, и по этой же причине людям так трудно покинуть культы или радикальные религиозные сообщества.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Прислушивайтесь к бывшим инсайдерам

Есть люди, которым удалось покинуть группы вроде QAnon, и кое-кто из них охотно и любезно поделился своим опытом идеологической обработки и погружения в воронку заблуждений. У них можно многому научиться. Я верю, что эти люди, а также друзья и родные бывших заблуждающихся способны помочь другим выбраться из воронки и даже удержаться от падения в нее. Это еще одна причина, по которой очень важно не избегать заблуждающихся. Если они в конце концов выберутся из воронки без нашей помощи, у нас будет гораздо меньше шансов узнать об их опыте, поскольку стыд и обида помешают им говорить о нем.

Резюме

В этой части книги мы увидели, как мощные социальные силы действуют на каждом этапе продвижения заблуждающегося по воронке. Как вы, вероятно, заметили, разделение социальных элементов на три отдельных компонента – первоначальное притяжение, социальное влияние и социальные катализаторы – немного искусственно, но я надеюсь, что вы нашли полезным этот способ подчеркнуть роль каждого конкретного механизма. Так, даже малейшая степень остракизма со стороны родственников и друзей может оказать большое влияние на тех, кто делает первые шаги на пути к заблуждениям, и ускорить их продвижение по воронке. В то же время ощущение поддержки со стороны единомышленников, которые приветствуют, признают, выслушивают, уважают и хвалят «новичка», формирует мощное чувство принадлежности. Когда путешествие по воронке начинается, заблуждающийся попадает под действие социальных сил. Далее, заблуждения укрепляют социальные группы, и наоборот. Наконец, мы рассмотрели, как социальные силы способствуют распространению заблуждений, вынуждая людей поддерживать и выражать экстремальные мнения, чтобы доказать свою лояльность и завоевать определенный статус в группе. Страх социального отвержения, или остракизма, удерживает людей в этих сообществах, что очень затрудняет изменение их убеждений.

Рис. 9. Социальные элементы воронки заблуждений

Часть VI

Заблуждение, доверие и история о нашем будущем

Глава 11

Можем ли мы позволить себе доверять снова? И можем ли позволить себе не доверять?

Когда мы обнаруживаем, что тому, кому мы доверяли, больше доверять нельзя, это заставляет нас пересмотреть вселенную, подвергнуть сомнению все инстинкты и саму концепцию доверия.

АДРИЕННА РИЧ

«Посмотрите на это так, – сказал Ричард, мой духовный наставник в мире заблуждающихся. – Вас когда-нибудь предавала возлюбленная?» Он пытался объяснить мне, как потерял доверие к стольким людям и учреждениям, при помощи следующего сценария: вы узнали, что у вашего партнера был роман на стороне на протяжении последних 10 лет. Как только вы узнаете об измене любимого человека, вы перестаете доверять всему, что с ним связано. Вспоминая счастливое время, проведенное вместе, вы задаетесь вопросом: было ли что-то из этого реальным? Даже если останетесь с этим человеком, вы больше не сможете ему доверять. Вы начинаете подозревать общих друзей в том, что они всегда знали о происходящем. Одним словом, перестаете доверять всему, что имеет отношение к изменнику.

«Точно так же мы, сторонники теорий заговора, как вы нас называете, относимся к средствам массовой информации, правительству, фармацевтике и элитам, – сказал Ричард. – Достаточно и одного предательства. Вот почему в конечном итоге мы победим, ведь рано или поздно каждый почувствует себя преданным и внезапно увидит мир таким, какой он есть на самом деле».

Его метафора многое прояснила. И это заставило меня задуматься о доверии и о том, как его теряют отдельные люди и общество в целом. Доверие – лейтмотив всей книги; мы затронули эту тему в главе 1, но, прежде чем расстаться, обсудим ее более подробно. По большому счету, вся книга – о доверии и разрушении доверия. В этой главе мы попытаемся разобраться, в чем суть доверия и какова его значимость для общества. Взглянув на проблему с точки зрения социальных наук и поведенческой экономики, мы постараемся понять, где мы, куда идем и как можем там оказаться.

Смазочный материал общества

На мой взгляд, разрушительные последствия заблуждений, увы, никуда не исчезнут, но будут становиться все более серьезными и непредсказуемыми. И это не может не тревожить, поскольку доверие – необходимое условие функционирования общества, а заблуждение подрывает его и создает реальные риски для нашей способности работать сообща и вместе преодолевать возможные препятствия. Если задуматься, станет совершенно очевидно, что доверие – важнейшая сила в мире. Возможно, лучше всего представлять доверие как своеобразную смазку, которая обеспечивает эффективную работу механизмов нашего общества.

Возьмем, к примеру, деньги. В сущности, финансовые отношения основаны на доверии: мы доверяем банкам, в которых храним свои сбережения, людям, чье представление о деньгах совпадает с нашим, фондовому рынку, наконец, правительству, веря, что оно не начнет печатать слишком много купюр и деньги не потеряют ценность. Страхование также базируется на доверии. Мы доверяем страховым компаниям, отдавая им свои деньги, и рассчитываем, что они вернут их, если мы пострадаем (хотя страховые компании не самые надежные организации, они сильно зависят от нашего доверия). Мы доверяем врачам, юристам, автомеханикам. Доверяем 15-летней соседке своего ребенка, когда отправляемся в ресторан, доверяем подростку, который встречается с нашим подростком (возможно, в этом случае уровень доверия несколько ниже). Доверяем ребенку кормить нашу собаку, пока мы в отпуске, и забирать почту. Доверяем Amazon данные своей банковской карты и даже просим незнакомца в аэропорту присмотреть за багажом, когда бежим в туалет (фактически, таким образом мы сигнализируем: если хотите украсть наши вещи, то сейчас самое время). Мы доверяем правительству установку стандартов безопасности для дорог, мостов и лифтов, а затем доверяем корпорациям соблюдение этих стандартов. Верим в демократию, полицию, пожарных и систему правосудия. Даже если доверие неполное или слабее, чем хотелось бы, мы все равно доверяем большинству учреждений и институтов.

Как видно из приведенных примеров, доверие играет огромную роль в нашей жизни. Это напоминает пресловутую историю о рыбах, которые не замечают, что находятся в воде, поскольку окружены ею все время. Доверие настолько важно, что сложно представить все препятствия, с которыми мы столкнулись бы, если бы в целом наш уровень доверия был ниже. И я полагаю, что мы столкнемся с этими препятствиями раньше, чем думаем, если всерьез не займемся проблемой снижения доверия.

Просто представьте, что произойдет, если мы потеряем доверие ко всему. Не доверяя современной медицине, мы отказывались бы от операций, которые могли бы спасти нам жизнь. Побежали бы в банк, забрали все свои деньги и конвертировали их в наличные и золото. Всегда носили бы оружие, не доверяя полиции и военным и не надеясь, что они защитят нас. А как насчет результатов выборов? И если бы мы утратили доверие к правительству, стали бы мы платить налоги? Подчинялись бы базовым правилам поведения в обществе? Если бы мы не доверяли системе, стали бы мы прислушиваться к просьбам правительства экономить энергию или оставаться дома во время болезни? Надеюсь, вы начинаете понимать, что последствия утраты доверия весьма тревожные. Возможно, вы уже сами видите их в жизни людей, которых знаете лично.

Хотя значимость доверия в современном обществе не всегда очевидна, оно играет в нем решающую роль. А воронка заблуждений приводит к разрушению доверия к людям, к правительствам и важным социальным институтам. Недоверие порождает недоверие по опасной нисходящей спирали.

Как недоверие порождает еще больше недоверия?

В своем исследовании заблуждений я неоднократно наблюдал, как растет недоверие. Один такой случай произошел вскоре после появления вакцины от COVID-19, когда я узнал о Системе отчетности о побочных эффектах вакцин (Vaccine Adverse Event Reporting System, VAERS), – это база данных США, где собирается информация об осложнениях после вакцинации. Любой может зайти на сайт VAERS и внести данные о побочных эффектах. Есть надежда, что информация, полученная от населения, поможет специалистам выяснить, какие побочные эффекты имеет та или иная вакцина, и на основании полученных данных продолжить исследования, при необходимости усовершенствовать препарат, изменить способ его применения или даже вывести с рынка.

Примерно в то же время я узнал о другом сайте, который, как мне сказали, создан родителями, чьи дети либо умерли, либо серьезно заболели в результате вакцинации. «Родительский VAERS» более удобен в использовании, и найти информацию о побочных эффектах там гораздо проще. Предположительно, материал для «родительского сайта» берется с VAERS, поэтому контент в принципе идентичен, но более доступен. Однако заблуждающиеся в онлайн-дискуссиях утверждали, что некоторые случаи, зафиксированные в свое время в VAERS, остались только в «родительской версии», а из основной базы удалены. Далее из обсуждений следовало, что удаление «нежелательных» данных не только плохо само по себе, но подрывает доверие вообще к любой информации, поступающей от правительства. По этому поводу Ричард написал мне несколько тревожных сообщений. В конце концов, если правительство удаляет данные о побочных эффектах вакцин, на что еще оно способно?

Я решил проверить все сам и обнаружил, что некоторые случаи действительно отражены только в «родительском VAERS», но не в основной базе данных. Логично предположить, что такие расхождения могли возникнуть либо в результате удаления информации с VAERS (как предполагали заблуждающиеся), либо при добавлении сведений непосредственно на альтернативный сайт. Какова бы ни была причина, волноваться определенно стоило.

По счастливой случайности, через пару дней я ужинал с другом-врачом. Неожиданно к нам присоединился третий человек, сотрудник ИТ-отдела FDA, который курирует различные ресурсы, включая VAERS. Конечно, было немного неловко спрашивать об исчезнувших данных, ведь это подразумевало бы, что FDA намеренно скрывает информацию. Но я ничего не мог с собой поделать.

К моему удивлению, специалист FDA прекрасно понимал, о чем идет речь, и не только признал факт удаления информации, но и сообщил, что этим занимается отдел, в котором он работает. Удаление объясняли тем, что иностранные государства нашли способ распространять дезинформацию с помощью VAERS. Когда FDA выявило факты поступления недостоверной информации из таких источников, оно удалило ее из системы, чтобы сохранить точность данных. Несоответствие могло возникнуть в том случае, если информация для «родительского VAERS» загружалась после добавления фальшивого отчета, но до того, как он был удален. Объяснение звучало разумно, и мы перешли к еде и другим темам.

Тем же вечером я сообщил о своем открытии Ричарду и спросил его: что он думает о таком интересном повороте сюжета? Он сомневался, что FDA действительно стремится к точности информации, и в свою очередь поинтересовался: почему люди, управляющие VAERS, не поделились проблемой с остальным миром, чтобы все понимали причину несоответствий? Этот резонный вопрос я задал на следующий день сотруднику FDA. Ответ: они не хотели сообщать замешанным в деле государствам, что их махинации замечены. Ладно, это тоже звучало разумно. Я передал полученный ответ Ричарду в надежде, что он станет доверять основному VAERS больше, чем «родительскому». Но Ричард настаивал на своем: FDA поступает неправильно, удаляя информацию, поскольку неясно, что именно оно удаляет, следовательно, правительству доверять нельзя. На этом разговор был окончен.

Благодаря этому случаю я понял важную вещь. Если доверие подорвано (например, возникают сомнения в честности FDA), любое действие, в котором содержится даже малейшая двусмысленность, станет дополнительным поводом для подозрений и будет истолковано как очередное свидетельство гнусных намерений.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Практикуйте доверие

Доверие во многом напоминает медитацию. Все дело в практике – чем больше мы практикуем доверие, тем лучше у нас получается. В стрессовых ситуациях проявление доверия к окружающим может принести положительные побочные эффекты – люди почувствуют себя более уверенными и способными контролировать ситуацию. Это непросто, особенно когда инстинкты говорят: никому не доверяй и защищайся. Вот несколько простых способов: позволяйте себе иногда быть уязвимыми и рассказывайте друзьям о своих проблемах. Заключайте устные соглашения, ограничиваясь рукопожатием, без подписания документов. Когда идете с кем-то в ресторан, заплатите за товарища и скажите, что он может заплатить в следующий раз. Да, все это лишь маленькие шаги, но именно с них начинается практика доверия.

К сожалению, безусловная ценность доверия зачастую становится очевидной только после его утраты. Тем не менее я надеюсь, что мы, как общество, скоро осознаем, насколько важно доверие, и начнем работать над его укреплением, пока еще не слишком поздно.

Недоверие и СМИ: вопрос ответственности

Следующий шаг в сложном мире растущего недоверия я сделал через несколько недель после инцидента с VAERS. Я разговаривал с врачом из крупной медицинской организации; мы говорили о том, что врачи перегружены работой, особенно во время пандемии, и обсуждали способы уменьшения рабочей нагрузки. В конце встречи я не удержался и спросил, что моя собеседница думает о шумихе в интернете по поводу незарегистрированных побочных эффектов вакцин. К моему удивлению, она признала, что проблема существует. В своей клинике она наблюдала множество побочных эффектов, информации о которых не было в официальных источниках, и собирала такие данные от своих пациентов. Я спросил, не поделится ли она со мной информацией, чтобы я мог все проанализировать и, возможно, разобраться в этом вопросе. Но она напомнила, что медицинские данные предоставляются только государственным чиновникам или СМИ по официальному запросу.

Это меня не остановило, я отправился в офис крупной газеты и попросил о встрече с главным редактором. Я рассказал ему о незарегистрированных побочных эффектах и предложил запросить данные у врача, а затем опубликовать их, чтобы люди имели объективную информацию, – возможно, это позволило бы вернуть часть доверия заблуждающихся. Редактор ответил, что согласен со мной насчет неучтенных побочных эффектов. Однако не станет ничего публиковать.

Я был несколько удивлен, услышав такое от редактора крупной газеты. Должно быть, он понял это по выражению моего лица, потому что принялся объяснять свой отказ. Он не хочет публиковать эту информацию, так как опасается, что заблуждающиеся исказят ее в своих интересах и в конечном итоге превратят в дезинформацию. Казалось, он мысленно сопоставил объемы дезинформации в случае публикации этой истории (которая представляла собой комбинацию правды с топливом для фейков) и в случае замалчивания.

После встречи я чувствовал себя крайне растерянным. Я засомневался в границах ответственности СМИ. Где заканчивается эта ответственность? Ограничивается ли она публикацией правдивой информации или распространяется также на интерпретацию публикуемых материалов? Должны ли СМИ учитывать вероятность, что люди неэтично используют или исказят изложенные факты? Должны ли анализировать ущерб и выгоды для общества в целом, или их работа – просто донести до людей правду? Я был разочарован тем, что редактор решил не публиковать историю о побочных эффектах, но его позиция была мне понятна. Признаюсь, я рад, что мне не приходится принимать подобные решения.

Бюрократия разрушает мотивацию

Прежде чем продолжить тему доверия, позвольте объяснить, как оно связано с одним из тех явлений, которое лично меня раздражает больше всего на свете. Я имею в виду бюрократию. Бюрократия – это система, формирующаяся, когда мы никому и ничему не доверяем. Институтом бюрократии создается множество правил, которые должны снизить вероятность нарушения дозволенного в определенной области. Однако в процессе укрепления бюрократии незаметно снижается уровень доверия людей, которыми пытаются таким образом управлять, к системе в целом. Чем больше бюрократии, тем острее люди чувствуют, что им не доверяют, и в свою очередь меньше доверяют институтам (часто это правительство), устанавливающим правила. Следовательно, в обществе все чаще что-то идет не так, – это приводит к появлению новых правил, и образуется цикл негатива, который только усиливает недоверие. Бюрократия может решить конкретную проблему посредством регулирующих механизмов, но при этом она постоянно подтачивает доброжелательность общества в целом и уничтожает мотивацию, желание совершенствоваться и вкладываться в работу государственных учреждений. К сожалению, бюрократия разрастается почти повсеместно.

Что бы вы ни думали, эта история показывает, что недоверие и дезинформация подпитывают сами себя. Когда уровень доверия снижается, становится сложнее решить, чем стоит делиться, а чем нет. А если люди и организации начинают испытывать страх и стратегически подходить к содержанию распространяемой информации, то надежды на доступность правды и восстановление доверия в обществе очень мало.

Как только спираль недоверия начинает раскручиваться, кто-то должен сделать первый шаг, чтобы разорвать цикл. Нужно вызывать доверие, а не увеличивать недоверие. В социальных отношениях вопрос о том, кто должен сделать первый шаг, может быть открытым. Но когда речь идет о государстве, ответ, на мой взгляд, очевиден. Поскольку в данном случае силы распределены асимметрично, государство обязано сделать первый шаг.

НАДЕЮСЬ, ЭТО ПОМОЖЕТ

Проявляйте заботу, чтобы вызвать доверие

Если мы хотим вызвать доверие, нам нужно продемонстрировать, что мы готовы поставить интересы других выше собственных. Приведу пример. Представьте следующую ситуацию. Официант в ресторане подходит к столику, за которым сидят четыре человека, и спрашивает: «Что вам принести?» Первый гость заказывает рыбу. Официант говорит, что рыба сегодня не очень хороша, и рекомендует курицу, которая и дешевле, и вкуснее. А теперь представьте, что тот же самый официант рекомендует тому же самому человеку стейк вместо рыбы. По его словам, это блюдо потрясающее, хотя и в два раза дороже. Оценим в первом и втором случае вероятность того, что посетители воспользуются рекомендацией официанта относительно блюд и прислушаются к его мнению относительно вина. Как можно догадаться, в первом случае гости с гораздо большей вероятностью последуют рекомендациям. Почему? Потому что официант был готов чем-то пожертвовать (общим доходом ресторана и размером чаевых) в пользу гостей. Это и есть дорогостоящий сигнал, о котором мы говорили в главе 10. Во втором случае официант, возможно, дает хороший совет, но гости не могут понять, пытается ли он помочь им или себе. Если мы хотим, чтобы люди нам доверяли, нужно проявлять заботу прежде всего о них, а не о себе.

Искушение недоверием

Я всегда считал себя доверчивым человеком на личностном уровне. Но несколько лет назад определенный опыт в профессиональной сфере заставил меня усомниться в своей доверчивости. Не последнюю роль в этом сыграла женщина по имени Клэр, подруга моего приятеля, с которой мы вместе работали над одним медиапроектом. Она была умной, креативной и веселой, и я с нетерпением ждал начала совместной работы. Я даже отказался от другого проекта, чтобы работать с ней. Итак, я усердно трудился над своей частью проекта и готовил видеоконтент, но, когда Клэр редактировала его, она добавляла спецэффекты, которые, по моему мнению, искажали идею. Мы никак не могли договориться о дальнейших действиях. В итоге наши пути разошлись, и я согласился оплатить ее работу, работу видеоредактора, а также внести плату за отмену хостинга. Именно тогда началось нечто странное. Если коротко, я узнал, что Клэр платила редактору далеко не так много, как говорила мне, а платы за отмену хостинга не существовало вовсе. Фактически, нам уже заплатили аванс, которым она со мной не поделилась. Я был шокирован этим финансовым предательством и стал задавать ей вопросы, но она отвечала уклончиво и только запутывала, а не объясняла. В конце концов я решил просто бросить это дело и двигаться дальше.

К сожалению, полученный опыт оставил на душе неприятный осадок, с которым мне трудно было справиться. Каждому из нас приходилось сталкиваться с предательством в той или иной форме. Полагаю, в основном люди, и я в том числе, реагируют примерно одинаково: анализируют все возможные варианты предательства в будущем. Как и в примере Ричарда с изменившими возлюбленными, одно предательство заставляет переосмыслить доверие в принципе. Не исключено, что мы даже решаем никогда больше никому не доверять и работать исключительно по письменному договору. Такое решение даже радует. Будущее кажется более или менее предсказуемым, жизнь как будто под контролем.

Через несколько дней я снова задумался о подорванном доверии. Я ведь действительно принял решение никому и никогда не доверять и впредь работать только по официальному контракту. Но прежде чем внедрять этот подход в жизнь, пожалуй, стоило более тщательно проанализировать возможные потери и выгоды. В конце концов, принятие правильных решений – часть моей профессии.

Я спросил себя: что я получил, доверяя людям, и что я потерял? Потери были очевидны. В основном они были связаны с фиаско Клэр, кое-какими финансовыми проблемами и пару раз – с разбитым сердцем. Но вот что интересно: хотя негативные последствия доверия очевидны, преимущества неуловимы и скрыты. Прежде всего я подумал обо всех людях, с которыми работаю, и доверительных отношениях между нами. Обычно я говорю сотрудникам, что полностью им доверяю и мне не нужны никакие отчеты до конца проекта, но я всегда к их услугам, если понадобится моя помощь. Очевидно, что доверие принесло много выгод: мы реализовали большое количество проектов с высокой эффективностью, люди чувствовали себя уверенно, нам было весело, мы не тонули в море бюрократии и т. д. Хотя преимущества доверия были не столь очевидными и измеримыми, мне стало ясно, что́ я потеряю, отказавшись доверять. Конечно, я смогу защитить себя от возможного предательства, но потеряю все эти замечательные преимущества.

И я решил, что преимущества значительно перевешивают потери. Несмотря на то что мой опыт с Клэр был очень болезненным, надо воспринимать его как «сопутствующие потери», но не стоит выплескивать ребенка (точнее, доверие) вместе с водой.

Этот урок еще более полезен для общества в целом. В мире, где доверие становится все более дефицитным товаром, легко поддаться искушению никому не доверять и направить все силы на самозащиту. Но таким образом мы только увеличим волну недоверия и снизим общий уровень социального доверия. Когда так поступают компании или, хуже того, правительства, они повреждают те невидимые нити, которые связывают всех нас. Конечно, отказавшись от доверия в конкретном виде деятельности, можно снизить вероятность повторения неудачи или предательства. Но если мыслить более глобально, очевидно, что такая стратегия приведет к снижению общего уровня доверия, а это повлечет за собой массу проблем, в том числе и с конструктивным сотрудничеством.

Когда мы прячемся за ширмой недоверия, в краткосрочной перспективе это может показаться хорошим решением, но оно имеет долгосрочный негативный эффект. Вместе, как группы единомышленников и как общество в целом, мы можем делать удивительные вещи, но мотивация открытого сотрудничества ради общей цели во многом зависит от доверия. Люди и организации должны задуматься о том, как преодолеть врожденный защитный инстинкт и научиться доверять друг другу ради всеобщего блага? Одна из самых серьезных проблем, с которыми сталкивается общество, – кризис доверия, и нам придется бороться с этим кризисом, если мы хотим остановить волну заблуждений.

Глава 12

Почему Супермен дарит мне надежду

Последнее слово (но не совсем)

Решения обычно приходят к нам оттуда, откуда мы меньше всего предполагаем их получить, из чего следует, что нечего пытаться смотреть в нужном направлении, потому что иначе оттуда ничего не придет[28].

ДУГЛАС АДАМС.

ЛОСОСЬ СОМНЕНИЙ

«Дэн, как проводишь лето? Над чем работаешь?»

Летом 2022 г. друзья часто задавали мне подобные вопросы, и дальше разговор развивался примерно так:

Я. Да вот, пытаюсь понять ковид-диссидентов, сторонников теорий заговора и вообще заблуждения, а еще потерю доверия к науке, институтам, правительствам, СМИ. И собираюсь написать об этом.

Друг. Зачем ты тратишь время на такую ерунду? Разве ты не заметил, что пандемия закончилась? И никто больше ковид не отрицает.

Я. Согласен и не согласен. Хотя пандемия и закончилась, заблуждения все еще сильно влияют на общество. Представь, как трудно тому, кто пошел по пути заблуждений и давно уже видит мир по-своему, сказать что-то вроде: «Ладно, я был неправ, ошибочка вышла, извините, давайте все забудем». Они потратили массу времени и энергии, все это сильно повлияло не только на отдельных людей, но и на социальную структуру сообществ заблуждающихся. И ты думаешь, что они просто все забудут и начнут жить дальше как ни в чем не бывало?

Друг. Но ведь их больше не видно и не слышно.

Я. Поверь, они никуда не делись. Когнитивный диссонанс заставляет их преумножать и укреплять свои убеждения!

Из этих диалогов, повторяющихся снова и снова, я понял, что мои друзья не понимают, насколько эффективна воронка заблуждений: как глубоко она меняет людей; как вынуждает предаваться делу душой и телом; и как трудно из нее выбраться. Теперь, когда мы подошли к концу книги, я надеюсь, что мы лучше понимаем движущие силы воронки заблуждений. Все ее элементы (эмоциональные, когнитивные, личностные и социальные) играют свою роль в данном процессе, усиливая и дополняя друг друга.

Приведет ли понимание всего этого к легкому решению проблемы заблуждений? К сожалению, нет, хотя я верю, что мы найдем множество способов борьбы с данным явлением. В этом и заключается цель нашего путешествия.

Во-первых, я надеюсь, что изучение психологии заблуждений прольет свет на опасность и масштабы рассматриваемого феномена.

Во-вторых, надеюсь, книга послужит полезным руководством по избеганию некоторых ловушек на нашем пути, особенно при принятии решений о том, чему верить, а чему нет.

В-третьих, надеюсь, мы научимся помогать другим обходить ловушки заблуждений.

В-четвертых, и в целом, надеюсь, что мы задумаемся о сложности человеческой природы. С одной стороны, люди фантастические и изумительные создания и способны делать удивительные вещи. С другой – они могут нанести огромный ущерб себе и миру.

В-пятых, надеюсь, книга поможет осознать значение доверия и последствия недоверия.

Почему Супермен дарит мне надежду

Если слишком много думать о структурных и социальных проблемах, которые могут вызвать кризис доверия и способствовать распространению дезинформации, легко почувствовать безнадежность. Включив компьютер, вы можете увидеть свежие заголовки статей о новых технологиях искусственного интеллекта: он способен генерировать ложную информацию, которая выглядит подлинной и достоверной, с учетом наших индивидуальных особенностей. Распространять фейки сейчас дешевле и проще, чем когда-либо, причем в гигантских масштабах. Научимся ли мы контролировать этот процесс? Конечно, технологические компании разрабатывают системы фильтрации, пытаясь улучшить нашу способность распознавать дезинформацию, но это похоже на игру в кошки-мышки, в которой мы никогда не выиграем. Вот почему нам нужно уделять больше внимания человеческой стороне проблемы, в том числе пониманию внутреннего механизма заблуждений и работе по смягчению их последствий как для нас самих, так и для близких и друзей. Именно здесь я вижу надежду – в людях. И это наводит на мысль о моем любимом образе – сверхчеловеке.

Подумайте о Супермене. Точнее, о его суперспособностях в сравнении с человеческими. Представьте таблицу, где в левом столбце способности Супермена, а в правом – обычного человека. В левый столбец можно включить способности летать, видеть в темноте, очень быстро бегать, долго стоять на месте, резистентность к экстремальным температурам, суперслух, суперпамять и, наконец, способность не отвлекаться на телефон, управляя автомобилем. Правый столбец заполнить особо нечем.

Сравнение Супермена с обычным человеком несколько разочаровывает, но можно взглянуть на ситуацию иначе. За последние 300 лет или около того человечество значительно приблизилось к Супермену. Если смотреть не на врожденные способности, а на то, что мы можем сделать, наши невероятные успехи станут очевидными. Мы научились преодолевать огромные расстояния по воздуху, быстро передвигаться по земле, а также часами сидеть в удобных креслах и валяться на диванах. Мы изобрели кондиционеры и вентиляторы, создали систему отопления и теплые вещи. У нас есть микрофоны, громкоговорители, телефоны и видеосвязь, есть даже приложения, которые помогают нам все помнить. Что касается телефона за рулем, – тут нам есть к чему стремиться.

Если подумать об этом списке, а также о различных путях, которые привели Супермена и человечество к текущему состоянию своих возможностей, становится понятно, что мы добились определенных успехов явно не за счет развития природных способностей. Если говорить о физических способностях, мы, вероятно, стали даже немного медленнее и слабее. Но приблизились к Супермену благодаря технологиям.

Технологии делают нас подобными Супермену даже с нашими хрупкими физическими телами. Взять, например, кресло, в котором вы сидите: кто-то много думал о дизайне его спинки, подлокотников, колесиков. Целая команда дизайнеров и инженеров, должно быть, потратила сотни часов на разработку подушки, которая лучше всего подойдет для вашей спины и обеспечит вам комфорт на длительное время. Конечно, усилия по созданию эргономичной окружающей среды выходят за рамки кресел. В погоне за сверхчеловеческими способностями мы изобрели массу вещей и продолжаем это делать (подождите немного, и у нас появятся персональные дроны, чтобы летать в супермаркет).

В процессе улучшения физической среды мы не только сделали нашу жизнь намного интереснее и увеличили ее продолжительность, но и существенно усложнили ее. В результате теперь мы вынуждены нагружать нашу когнитивную систему сильнее, чем когда-либо прежде. Вспомните о наших далеких предках. Им не нужно было принимать решения о выходе на пенсию или финансовых инвестициях, думать, в какую школу отправить детей, каким средствам массовой информации стоит доверять и т. д. Не говоря уже о покупке криптовалюты, выборе альтернативных методов лечения и об изучении инструкции по сборке комода IKEA.

Поймите меня правильно: современная жизнь невероятна, и мы каждый день должны радоваться, что нам посчастливилось жить в такие времена. Но вместе с тем следует признать: в современной среде сложность решений, которые нам приходится принимать изо дня в день, резко увеличилась. И из-за этого мы иногда принимаем неоптимальные решения.

Что нам делать с этим противоречием в условиях сложной современной среды? Как двигаться вперед? Здесь тоже пригодится аналогия с Суперменом. Мы ведь не требуем, чтобы люди стали морозоустойчивыми, а вместо этого используем теплую одежду и обогреватели. Точно так же не стоит ожидать, что люди всегда будут принимать правильные решения в сложных ситуациях. Так же как мы изобрели обогреватели и свитеры с учетом ограничений человеческого организма, нам нужно изобрести технологии для противодействия ментальным ограничениям. Конечно, можно предположить, что люди полностью рациональны и всегда будут принимать идеальные решения, но это предположение имеет такой же смысл, как и о физически совершенных людях, подобных Супермену. Если мы признаем наши ограничения и иррациональность, то научимся создавать аналоги самолетов, велосипедов, костылей и подушек для разума и в конце концов достигнем более высокого уровня развития. И последний пример: подумайте об автомобиле и о том, сколько дополнительных приспособлений и устройств было изобретено для снижения вероятности смертельной ошибки. У нас есть фары, чтобы мы могли перемещаться в темноте; боковые зеркала, чтобы не нужно было лишний раз поворачивать голову; мониторы для слепых зон; системы контроля полосы движения (мы ведь постоянно отвлекаемся); спидометры, чтобы следить за скоростью; и, наконец, механизм ремня безопасности, который издает раздражающие звуковые сигналы, чтобы мы не забывали о его важной функции. Практически любое устройство или приспособление появилось методом проб и ошибок (в основном ошибок). Управление автомобилем без этих приспособлений приводило к травмированию и гибели людей. А замечательные инженеры автомобильных компаний придумывали все новые устройства и механизмы, чтобы уменьшить вероятность возникновения конкретных ситуаций. В сущности, эти приспособления защищают нас от самих себя.

Такой же подход важен и в других сферах жизни – финансы, медицина, здоровье, образование и т. д., а также в отношении дезинформации и доверия. Велико искушение предположить, что, если информация распространяется через веб-сайты, новостные СМИ, научные журналы, правительственные ресурсы и платформы социальных сетей, люди будут реагировать на нее рационально. Надеюсь, вы согласитесь, что в этом столько же смысла, сколько в предположении, будто люди видят в темноте. Вместо этого нужно сфокусироваться на наших ограничениях и создать инструменты, которые будут помогать, а не вредить. Мы уже не раз делали это во многих сферах жизни, сможем сделать и в информационной среде. Вот почему я настроен оптимистично. Это не значит, что предстоящий путь будет легким, но мы можем создать более благоприятные условия для работы нашего разума и добиться лучших результатов.

В заключение

Что все это дает лично мне? Как я сказал, идея Супермена вдохновляет меня и вселяет надежду на лучшее будущее. Но я все еще мысленно прорабатываю то, что узнал и испытал на собственном опыте о человеческой природе, заблуждениях и доверии. Время, проведенное с заблуждающимися, и жестокие нападки почти каждый день в течение нескольких лет повлияли на мое мировоззрение, психологическое благополучие, резистентность и общий уровень оптимизма. Если бы 10 лет назад меня спросили, считаю ли я недоверие и дезинформацию серьезными проблемами, я бы отмахнулся и ответил, что есть более важные и срочные вопросы. Но сейчас эти явления возглавляют мой список проблем. Дезинформация для меня теперь не просто неточность, которую легко исправить при помощи проверенных данных, но разъедающая ложь, способная глубоко изменить человека, зачастую необратимо. Я считаю дезинформацию реальной угрозой нашему благополучию, которая негативно влияет на нашу способность объединяться и сообща справляться с трудностями.

Временами движущие силы и роль воронки заблуждений в нашей жизни кажутся настолько масштабными, что трудно даже осознать их, не говоря уже о противодействии. Но человечество во многом усовершенствовалось и сумело преодолеть на своем пути самые разные препятствия. Так почему не сделать это снова? И да, когда появляется новая технология, часто поначалу она используется сомнительными способами, но затем мы учимся и исправляем ситуацию. Конечно, воронка заблуждений – это не часть технологии, а сложный клубок психических процессов, внешних сил и механизмов. Исправить все это очень сложно. Гораздо сложнее, чем наладить работу соцсетей. Как мы видели на протяжении всей книги, есть способы смягчения проблемы, но остается еще много трудностей, справиться с которыми мы не можем, – пока не можем. Надеюсь, признание значимости доверия и разрушительных последствий заблуждений побудит нас предпринять важные шаги в нужном направлении. И, надеюсь, лучше разобравшись в психологии заблуждений, мы сможем вместе найти способы решения проблем. В конце концов, как бы меня ни демонизировали, я смог в какой-то степени понять людей, которые это сделали, и посочувствовать им. И это само по себе повод для оптимизма.

Рис. 10. Последнее напоминание об элементах воронки заблуждений: эмоциональные, когнитивные, личностные и социальные

Благодарности

Я пишу эти строки накануне Дня благодарения, – отличное время для выражения благодарности вообще и благодарности конкретным людям за помощь в работе над книгой.

Одна из суперсил, благодаря которой мне удалось пережить этот сложный период с наименьшими потерями для психики, – Лирон Фрумерман. Мы с Лирон уже некоторое время дружили, и она стала своеобразным буфером, когда меня начали атаковать в сети. Лирон следила за ситуацией в социальных сетях и рассказывала мне только о том, что мне, по ее мнению, следует знать. Она также присоединилась ко многим онлайн-группам, ходила на демонстрации и по долгу службы почти согласилась встретиться с одним из заблуждающихся. Лирон не только была моей опорой в трудные времена, но и помогла мне понять мир заблуждений. Лучшего спутника и коллегу в этом безумном путешествии сложно представить.

Погружение в мир, который я здесь описал, было сложным и запутанным. Эллен Дейли помогла мне отшлифовать идеи и сформулировать их с изяществом и юмором, а также разобраться в моих неприятных переживаниях. Оглядываясь назад, я понимаю, что она взяла на себя роль моего психотерапевта, и за это ей отдельное спасибо. Эллен лучший партнер, которого только можно вообразить в подобном приключении; сожалею только, что нам не удалось подольше поработать вместе. Я также хочу поблагодарить Талию Крон, которая первой вдохновила меня на работу над этой книгой и дала мне очень хороший совет о том, с чего начать. Дана Киндлер помогла мне во многих исследованиях; Натаниэль Барр и Бен Хеллер поделились полезными соображениями, а Ротем Шварц создал прекрасные иллюстрации. От души благодарю всех вас.

Как и всегда, хочу поблагодарить моего замечательного друга и агента Джима Левина за то, что был рядом со мной как профессионал и как друг на протяжении многих лет. Огромное спасибо моему редактору, Мэтту Харперу, и многочисленным друзьям из HarperCollins.

Особая благодарность исследователям, чьи работы описаны в книге. Их опыт послужил источником полезной информации и помог разобраться в хитросплетениях заблуждений. Кроме того, хочу поблагодарить талантливую команду Центра ретроспективных исследований не только за исследования, описанные в книге, но и за то, что в Университете Дьюка всегда интересно и весело.

Вне контекста книги хочу поблагодарить людей, которые каждый день делают мою жизнь волшебной: Меган Хогерти и Ифа Хермони. Многое из того, что я считаю прекрасным в своей жизни, связано с вами. Моя глубочайшая благодарность и любовь.

Наконец, хочу поблагодарить всех людей, которые уделили мне время, чтобы выслушать мои идеи, поделиться собственными мыслями и опытом или помочь мне понять их видение мира. И особенно хочу поблагодарить заблуждающихся, которые так щедро делились со мной своими взглядами и представлениями в бесконечных дискуссиях (иногда обвиняя меня). Я ценю вашу готовность к сотрудничеству и помощь в понимании этого сложного мира, в котором мы живем.

Иррационально ваш

Дэн Ариели

Источники

Предисловие

Anandi Mani, Sendhil Mullainathan, Eldar Shafir & Jiaying Zhao, Poverty Impedes Cognitive Function, Science (August 30, 2013).

Главы 1 и 2

Jonathan Haidt, The Righteous Mind: Why Good People Are Divided by Politics and Religion (New York: Pantheon, 2012).

Рис. 1: Adam Enders, Christina Farhart, Joanne Miller, Joseph Uscinski, Kyle Saunders & Hugo Drochon, Are Republicans and Conservatives More Likely to Believe Conspiracy Theories? Political Behavior (2022).

О дезинформации при продвижении политических программ в 2017 г.:

Sam Levin, Fake News for Liberals: Misinformation Starts to Lean Left Under Trump, The Guardian (February 6, 2017).

Для дополнительного чтения

Франкфурт Г. Г. К вопросу о брехне: Логико-философское исследование. – М.: Европа, 2008.

Daniel Sullivan, Mark Landau & Zachary Rothschild, An Existential Function of Enemyship: Evidence That People Attribute Influence to Personal and Political Enemies to Compensate for Threats to Control, Journal of Personality and Social Psychology (2010).

Jan-Willem van Prooijen, Psychological Benefits of Believing Conspiracy Theories, Current Opinion in Psychology (2022).

Karen Douglas & Robbie Sutton, Why Conspiracy Theories Matter: A Social Psychological Analysis, European Review of Social Psychology (2018).

Michael Shermer, Conspiracy: Why the Rational Believe the Irrational (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2022).

Mikey Biddlestone, Ricky Green, Aleksandra Cichocka, Karen Douglas & Robbie Sutton, A Systematic Review and Meta-analytic Synthesis of the Motives Associated with Conspiracy Beliefs, PsyArXiv (2022).

Главы 3 и 4

Шоу «В настоящее время с Биллом Мейером», HBO, сезон 19, серия 31 (22 октября 2021).

Additional Reading Karen Douglas, Robbie Sutton & Aleksandra Cichocka, The Psychology of Conspiracy Theories, Current Directions in Psychological Science (2017).

Anandi Mani, Sendhil Mullainathan, Eldar Shafir & Jiaying Zhao, Poverty Impedes Cognitive Function, Science (2013).

Clive Thompson, QAnon Is like a Game – a Most Dangerous Game, Wired (September 22, 2020).

Donald Dutton & Arthur Aron, Some Evidence for Heightened Sexual Attraction Under Conditions of High Anxiety, Journal of Personality and Social Psychology (1974).

Eileen Chou, Bidhan Parmar, & Adam Galinsky, Economic Insecurity Increases Physical Pain, Psychological Science (2016).

Jon Jachimowicz, Barnabas Szaszi, Marcel Lukas, David Smerdon, Jaideep Prabhu & Elke Weber, Higher Economic Inequality Intensifies the Financial Hardship of People Living in Poverty by Fraying the Community Buffer, Nature Human Behaviour (2020).

Jon Jachimowicz, Salah Chafik, Sabeth Munrat, Jaideep Prabhu & Elke Weber, Community Trust Reduces Myopic Decisions of Low-Income Individuals, Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America (2017).

Joshua Kalla & David Broockman, Reducing Exclusionary Attitudes Through Interpersonal Conversation: Evidence from Three Field Experiments, American Political Science Review (2020).

Kurt Gray & Daniel Wegner, The Sting of Intentional Pain, Psychological Science (2008).

Martin Seligman & Steven Maier, Failure to Escape Traumatic Shock, Journal of Experimental Psychology (1967).

Michael Butter & Peter Knight, etc., Routledge Handbook of Conspiracy Theories (London: Routledge, 2020).

Reed Berkowitz, QAnon Resembles the Games I Design. But for Believers, There Is No Winning, The Washington Post (May 11, 2021).

Shira Hebel-Sela, Anna Stefaniak, Daan Vandermeulen, Eli Adler, Boaz Hameiri & Eran Halperin, Are Societies in Conflict More Susceptible to Believe in COVID-19 Conspiracy Theories? A 66 Nation Study, Peace and Conflict: Journal of Peace Psychology (published online, 2022).

Stephan Lewandowsky & John Cook, The Conspiracy Theory Handbook, Skeptical Science (2020).

Главы 5 и 6

Галеф Дж. Мышление разведчика: Почему одни люди видят всё как есть и принимают правильные решения. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2022.

Andy Norman, Mental Immunity: Infectious Ideas, Mind-Parasites, and the Search for a Better Way to Think (New York: Harper Wave, 2021).

Benjamin Lyons, Jacob Montgomery, Andrew Guess, Brendan Nyhan & Jason Reifler, Overconfidence in News Judgments Is Associated with False News Susceptibility, Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America (2021).

Donato Paolo Mancini, Cheap Antiparasitic Could Cut Chance of Covid-19 Deaths by Up to 75 %, Financial Times (January 20, 2021).

Ethan Meyers, Jeremy Gretton, Joshua Budge, Jonathan Fugelsang & Derek Koehler, Broad Effects of Shallow Understanding: Explaining an Unrelated Phenomenon Exposes the Illusion of Explanatory Depth, Working paper, Yale University (2023).

Jaimy Lee, "You Will Not Believe What I've Just Found." Inside the Ivermectin Saga: A Hacked Password, Mysterious Websites and Faulty Data, MarketWatch (February 7, 2022).

Leonid Rozenblit & Frank Keil, The Misunderstood Limits of Folk Science: An Illusion of Explanatory Depth, Cognitive Science (2002).

Peter Johnson-Laird & Peter Wason, etc., Thinking: Readings in Cognitive Science (Cambridge, UK: Cambridge University Press, 1977).

Peter Wason, Reasoning About a Rule, Quarterly Journal of Experimental Psychology (1968).

Rebecca Lawson, The Science of Cycology: Failures to Understand How Everyday Objects Work, Memory & Cognition (2006).

Ruth Appel, Jon Roozenbeek, Rebecca Rayburn-Reeves, Jonathan Corbin, Josh Compton & Sander van der Linden, Psychological Inoculation Improves Resilience Against Misinformation on Social Media, Science Advances (2022).

Troy Campbell & Aaron Kay, Solution Aversion: On the Relation Between Ideology and Motivated Disbelief, Journal of Personality and Social Psychology (2014).

О методе Сократа:

Leonard Nelson, The Socratic Method, Thinking: The Journal of Philosophy for Children (1980).

Для дополнительного чтения

Gordon Pennycook, Jabin Binnendyk & David Rand, Overconfidently Conspiratorial: Conspiracy Believers Are Dispositionally Overconfident and Massively Overestimate How Much Others Agree with Them, Working paper, University of Regina (2022).

Gordon Pennycook, James Allan Cheyne, Derek Koehler & Jonathan Fugelsang, On the Belief That Beliefs Should Change According to Evidence: Implications for Conspiratorial, Moral, Paranormal, Political, Religious, and Science Beliefs, Judgment and Decision Making (2020).

Nicholas Light, Philip Fernbach, Nathaniel Rabb, Mugur Geana & Steven Sloman, Knowledge Overconfidence Is Associated with Anti-Consensus Views on Controversial Scientific Issues, Science Advances (2022).

Petter Johansson, Lars Hall, Sverker Sikström & Andreas Olsson, Failure to Detect Mismatches Between Intention and Outcome in a Simple Decision Task, Science (October 7, 2005).

Главы 7 и 8

Малиновский Б. Магия, наука и религия. – М.: Академический проект, 2024.

Amos Tversky & Daniel Kahneman, Extensional Versus Intuitive Reasoning: The Conjunction Fallacy in Probability Judgment, Psychological Review (1983).

Christian Jordan, Miranda Giacomin & Leia Kopp, Let Go of Your (Inflated) Ego: Caring More About Others Reduces Narcissistic Tendencies, Social and Personality Psychology Compass (2014).

George Gmelch, Baseball Magic, Trans-action (1971).

Gordon Pennycook & David Rand, Lazy, Not Biased: Susceptibility to Partisan Fake News Is Better Explained by Lack of Reasoning Than by Motivated Reasoning, Cognition (2019).

Jan-Willem van Prooijen, Karen Douglas & Clara De Inocencio, Connecting the Dots: Illusory Pattern Perception Predicts Belief in Conspiracies and the Supernatural, European Journal of Social Psychology (2018).

Jennifer Whitson & Adam Galinsky, Lacking Control Increases Illusory Pattern Perception, Science (2008).

Michael Shermer, Patternicity: Finding Meaningful Patterns in Meaningless Noise, Scientific American (December 1, 2008).

Neal Roese & Kathlene Vohs, Hindsight Bias, Perspectives on Psychological Science (2012).

Neil Dagnall, Andrew Denovan, Kenneth Drinkwater, Andrew Parker & Peter Clough, Urban Legends and Paranormal Beliefs: The Role of Reality Testing and Schizotypy, Frontiers in Psychology (2017).

Robert Brotherton & Christopher French, Belief in Conspiracy Theories and Susceptibility to the Conjunction Fallacy, Applied Cognitive Psychology (2014).

Shane Frederick, Cognitive Reflection and Decision Making, Journal of Economic Perspectives (2005).

Shauna Bowes, Thomas Costello, Winkie Ma & Scott Lilienfeld, Looking Under the Tinfoil Hat: Clarifying the Personological and Psychopathological Correlates of Conspiracy Beliefs, Journal of Personality (2021).

Simonov P. V., Frolov M. V., Evtushenko V. F. & Sviridov E. P., Effect of Emotional Stress on Recognition of Visual Patterns, Aviation, Space, and Environmental Medicine (1977).

Sleep Paralysis: Symptoms, Causes, and Treatment, The National Sleep Foundation (2022).

Steven Stroessner & Jason Plaks, Illusory Correlation and Stereotype Formation: Tracing the Arc of Research over a Quarter Century, in Cognitive Social Psychology: The Princeton Symposium on the Legacy and Future of Social Cognition, edited by Gordon Moskowitz (Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum Associates, 2001).

Susan Clancy, Richard McNally, Daniel Schacter, Mark Lenzenweger & Roger Pitman, Memory Distortion in People Reporting Abduction by Aliens, Journal of Abnormal Psychology (2002).

Tenelle Porter & Karina Schumann, Intellectual Humility and Openness to the Opposing View, Self and Identity (2018).

Ziva Kunda, Social Cognition: Making Sense of People (Cambridge, MA: MIT Press, 1999).

О Трампе и интуиции:

Aaron Blake, President Trump's Full Washington Post Interview Transcript, Annotated, The Washington Post (November 27, 2018).

Комплексная шкала интеллектуальной скромности:

Elizabeth Krumrei-Mancuso & Steven Rouse, The Development and Validation of the Comprehensive Intellectual Humility Scale, Journal of Personality Assessment (2016).

Для дополнительного чтения

Aleksandra Cichocka, Marta Marchlewska & Mikey Biddlestone, Why Do Narcissists Find Conspiracy Theories So Appealing? Current Opinion in Psychology (2022).

Andreas Goreis & Martin Voracek, A Systematic Review and Meta-Analysis of Psychological Research on Conspiracy Beliefs: Field Characteristics, Measurement Instruments, and Associations with Personality Traits, Frontiers in Psychology (2019).

Главы 9 и 10

Чалдини Р. Психология влияния. Как научиться убеждать и добиваться успеха. – М.: Эксмо, 2022.

Amotz Zahavi & Avishag Zahavi, The Handicap Principle: A Missing Piece of Darwin's Puzzle (London: Oxford University Press, 1997).

David McRaney, How Minds Change: The Surprising Science of Belief, Opinion, and Persuasion (New York: Portfolio/Penguin, 2022).

Jean Twenge, Roy Baumeister, Nathan DeWall, Natalie Ciarocco & Michael Bartels, Social Exclusion Decreases Prosocial Behavior, Journal of Personality and Social Psychology (2007).

Jessica Nolan, Paul Wesley Schultz, Robert Cialdini, Noah Goldstein & Vladas Griskevicius, Normative Social Influence Is Underdetected, Personality and Social Psychology Bulletin (2008).

Jonathan Haidt, The Righteous Mind: Why Good People Are Divided by Politics and Religion (New York: Pantheon, 2012).

Kai-Tak Poon, Zhansheng Chen & Nathan DeWall, Feeling Entitled to More: Ostracism Increases Dishonest Behavior, Personality and Social Psychology Bulletin (2013).

Kipling Williams, Ostracism, Annual Review of Psychology (January 2007).

Leon Festinger, Henry Riecken & Stanley Schachter, When Prophecy Fails: A Social and Psychological Study of a Modern Group That Predicted the Destruction of the World (New York: Harper & Row, 1964).

Naomi Eisenberger, Matthew Lieberman & Kipling Williams, Does Rejection Hurt? An fMRI Study of Social Exclusion, Science (2003).

Solomon Asch, Studies of Independence and Conformity. A Minority of One Against a Unanimous Majority, Psychological Monographs: General and Applied (1956).

Taylor Lorenz, Birds Aren't Real, or Are They? Inside a Gen Z Conspiracy Theory, The New York Times (December 9, 2021).

Tyler Kingkade, Ben Goggin, Ben Collins & Brandy Zadrozny, How an Urban Myth About Litter Boxes in Schools Became a GOP Talking Point, NBC News (October 14, 2022).

Zoe Williams, "The Lunacy Is Getting More Intense": How Birds Aren't Real Took On the Conspiracy Theorists, The Guardian (April 14, 2022).

О Киплинге Уильямсе и остракизме:

Purdue Professor Studies the Pain of Ostracism, Purdue Today (January 13, 2011).

Для дополнительного чтения

Anni Sternisko, Aleksandra Cichocka & Jay Van Bavel, The Dark Side of Social Movements: Social Identity, Non-conformity, and the Lure of Conspiracy Theories, Current Opinion in Psychology (2020).

Antoine Marie & Michael Bang Petersen, Political Conspiracy Theories as Tools for Mobilization and Signaling, Current Opinion in Psychology (2022).

Daniel Sullivan, Mark Landau & Zachary Rothschild, An Existential Function of Enemyship: Evidence That People Attribute Influence to Personal and Political Enemies to Compensate for Threats to Control, Journal of Personality and Social Psychology (2010).

Karen Douglas and Robbie Sutton, What Are Conspiracy Theories? A Definitional Approach to Their Correlates, Consequences, and Communication, Annual Review of Psychology (2023).

Zhiying Ren, Eugen Dimant & Maurice Schweitzer, Beyond Belief: How Social Engagement Motives Influence the Spread of Conspiracy Theories, Journal of Experimental Social Psychology (2023).

Рекомендуем книги по теме

Предсказуемая иррациональность. Скрытые силы, определяющие наши решения

Дэн Ариели

Недоверчивые умы. Чем нас привлекают теории заговоров

Роб Бразертон

Критическое мышление. Анализируй, сомневайся, формируй свое мнение

Том Чатфилд

Анатомия заблуждений. Большая книга по критическому мышлению

Никита Непряхин

Сноски

1

Пер. А. П. Оленича-Гнененко.

2

Пер. Б. В. Томашевского.

3

ScienceSaves – пронаучная кампания, развернутая в США и Канаде с целью привлечения общественного внимания к роли науки в жизни человека. – Прим. ред.

4

Массовое убийство в начальной школе в Сэнди-Хуке (район г. Ньютауна, штат Коннектикут, США) совершено 14 декабря 2012 года 20-летним Адамом Питером Лэнзой. В результате погибли 27 человек, в том числе его мать, 20 детей и шестеро взрослых. После совершения преступления убийца покончил с собой. – Прим. ред.

5

«Глубинное государство» (англ. Deep state) – теория заговора, согласно которой существует некая группа (или группы) нелегитимных государственных деятелей, определяющих государственную политику той или иной страны. В широком смысле – «теневое правительство». – Прим. ред.

6

QAnon – распространенная в США теория заговора и ультраправое политическое движение, возникшие в период президентства Дональда Трампа. – Прим. ред.

7

Краткосрочное мышление, в отличие от долгосрочного стратегического мышления, характеризуется ограниченностью мыслительных горизонтов при принятии решений и направленностью на удовлетворение текущих потребностей. Подробнее см.: https://www.braintools.ru/article/7793/print/. – Прим. ред.

8

Адамс Д. Путеводитель для путешествующих автостопом по Галактике. – М.: АСТ, 2022.

9

Аман, из зависти к своему сопернику Мордехаю, задумал истребить всех евреев Персии, но до исполнения своего замысла, по доносу, был повешен на виселице, приготовленной им для Мордехая. В еврейской традиции Аман – символ антисемита, ненавидящего еврейский народ и замышляющего его погибель. Подробнее см. в ветхозаветной Книге Есфирь. – Прим. ред.

10

В нашем конкурентном обществе некоторые люди сами диагностируют у себя «легкое ОКР» и даже как будто гордятся этим, но реальность такова, что ОКР – не подарок, а серьезное и потенциально опасное расстройство. – Прим. авт.

11

Имеется в виду катастрофа Boeing 747 под Нью-Йорком, которая произошла 17 июля 1996 г. Boeing 747—131 авиакомпании Trans World Airlines (TWA) выполнял плановый рейс TWA-800 по маршруту Нью-Йорк—Париж—Рим. Через 12 минут после взлета авиалайнер взорвался и рухнул в Атлантический океан. Погибли все 230 человек, находившиеся на борту (212 пассажиров и 18 членов экипажа). – Прим. ред.

12

«Великое замещение» («Теория замещения» или «Теория великого замещения») – ультраправая теория заговора, согласно которой при бездействии или прямом содействии элит постепенно осуществляется замещение коренного населения Европы представителями народов, традиционно проживающих на территории Африки и Ближнего Востока. – Прим. ред.

13

Или не Марк Твен. Нельзя верить всему, что находишь в интернете. Эту цитату обычно приписывают Твену, но возможности подтвердить, что она действительно принадлежит ему, нет. Вопрос в том, вспомните ли вы через месяц эту цитату как принадлежащую Твену. – Прим. авт.

14

Проект МКULTRA (Project MKULTRA, или МК-ULTRA) – кодовое название секретной программы ЦРУ, имевшей целью поиск и изучение средств манипулирования сознанием, в частности с помощью психотропных химических веществ. – Прим. ред.

15

Cluedo – настольная игра, в ходе которой имитируется расследование убийства. Цель – выяснить, кто, где и чем совершил убийство. – Прим. ред.

16

Пер. А. И. Долгова.

17

Поэма «Опыт о критике» (1709). Пер. М. Н. Бычкова.

18

От англ. rapid eye movement – «быстрые движения глаз», также БДГ-фаза, или фаза парадоксального сна. – Прим. ред.

19

Официально Острова Киривина – архипелаг в юго-западной части Тихого океана, принадлежащий Папуа – Новой Гвинее. – Прим. ред.

20

Пер. Н. М. Беленькой.

21

Также известен как «Тест на когнитивные способности» или «Тест когнитивных способностей». – Прим. ред.

22

Интуитивные ответы: 100 минут (задача 1) и 24 дня (задача 2). Правильные ответы: 5 минут и 47 дней. – Прим. авт.

23

Diagnostic and Statistical Manual of mental disorders, DSM, – принятая в США номенклатура психических расстройств. – Прим. ред.

24

Пер. Е. А. Суриц.

25

Burning Man – букв. «Горящий человек» – ежегодный фестиваль, который проходит в пустыне Блэк-Рок в штате Невада и завершается сжиганием огромной деревянной фигуры человека. – Прим. ред.

26

Бенджамин Франклин. Автобиография. Пер. М. Ф. Лорие.

27

Трайбализм (трибализм, трайбализация, англ. tribalism, от лат. tribus – племя) – форма групповой обособленности, характеризуемая внутренней замкнутостью и исключительностью, обычно сопровождаемая враждебностью по отношению к другим группам. Изначально термин характеризовал систему первобытных, неразвитых обществ; в настоящее время в более широком смысле означает обособленность, сепаратизм. – Прим. ред.

28

Пер. А. В. Бушуева, Т. С. Бушуевой.

Content

Дэн Ариели
Время заблуждений: Почему умные люди поддаются фальсификациям, распространяют слухи и верят в теории заговора

Демонизация Предисловие, которое стоит прочесть, даже если вы никогда не читаете предисловия

Почему я?

Откуда взялась полуборода?

Что делать?

Как я работал над книгой

Часть I Воронка заблуждений

Глава 1 Как такой человек мог поверить в это

Что такое заблуждения

Заблуждение – не проблема «левых» и «правых»

Состав заблуждающихся

Глава 2 Как работает воронка заблуждений

Основные элементы воронки заблуждений

Воронка крупным планом: спираль социального недоверия

Часть II Эмоциональные элементы и история о стрессе

Глава 3 Давление, стресс, сгибание, надлом

Стресс бывает разным

Внезапный стресс и выученная беспомощность

Кумулятивный характер стресса

Ошибочная атрибуция эмоций

Влияние стресса на когнитивные функции

Резистентность: как справиться с дефицитом ресурсов

Повышение резистентности

Разрушительные последствия экономического неравенства

Как исследования, касающиеся дефицита ресурсов, помогут справиться с заблуждениями

Негативный эффект ощущения несправедливости

Обед с заблуждающимся

Потребность в эмоциональном облегчении

Глава 4 Найти злодея, чтобы вернуть себе контроль

Обсессивно-компульсивное расстройство как метафора воронки заблуждений

Преднамеренное причинение вреда ранит сильнее

Почему сложные истории так привлекательны для заблуждающихся?

Психология ненависти

Развлечение? Пожалуй

Резюме

Часть III Когнитивные элементы и история о дисфункции механизма обработки информации

Глава 5 Поиск истины, в которую мы хотим верить

Когда заблуждающийся встречается с дезинформацией

Анатомия теории заговора

Победит ли разум магниты?

Предвзятый поиск информации: как мой потенциальный палач помог понять мышление заблуждающихся

Карты Уэйсона

В поисках рака

Установление связей в обратном порядке

Предупреждение: дальше все станет еще более странным

Глава 6 Мы усердно трудимся ради того, чтобы поверить в собственные убеждения

Мотивированное рассуждение

История неудачливого доктора

Неприятие решения

Заблуждения относительно собственного мышления

Эффект Даннинга—Крюгера

Иллюзия глубины понимания

Упражнение «Знание велосипедов»

Убеждение не всегда эффективно

Самоуверенность и фейки

Резюме

Часть IV Личностные элементы и история об индивидуальных различиях

Глава 7 Уроки о личности от похищенных инопланетянами

Потерянный Сол

Немного общей информации о личности

Расшифровка личности: черты и психические состояния

Некоторые трудности при исследовании личности заблуждающихся

Список теорий заговора, которые я включил в общую шкалу конспирологических убеждений

Мое любимое заблуждение

Реальные опасности неправильного запоминания

Личность похищенных инопланетянами: глубокое погружение

Глава 8 Попытка определить роль личности в воронке заблуждений

Стресс усиливает паттерничность

Чрезмерное доверие интуиции

Интеллектуальная скромность

Тест когнитивной рефлексии

Навыки принятия решений

Нарциссизм

Резюме

Часть V Социальные элементы и история о трайбализме

Глава 9 Остракизм, чувство принадлежности и социальное притяжение

Первоначальное социальное притяжение

Боль остракизма

Добрейшие люди в сети, – но только по отношению к себе подобным

Социальное влияние

Почему остракизм был особенно жестким во время пандемии COVID-19

Нежеланный подарок на всю жизнь: последствия остракизма

Глава 10 Социальные катализаторы

Когнитивный диссонанс

Фальшивые теории заговора – реальные сообщества?

Экстремальность ради укрепления социальной идентичности

Печальная история медсестры Надин

Идентичность, поляризация и распространение заблуждений

Несколько слов о социальных сетях

Хейтеры и в реальной жизни ведут себя агрессивно?

Социальные риски возврата из воронки заблуждений

Резюме

Часть VI Заблуждение, доверие и история о нашем будущем

Глава 11 Можем ли мы позволить себе доверять снова? И можем ли позволить себе не доверять?

Смазочный материал общества

Как недоверие порождает еще больше недоверия?

Недоверие и СМИ: вопрос ответственности

Искушение недоверием

Глава 12 Почему Супермен дарит мне надежду Последнее слово (но не совсем)

Почему Супермен дарит мне надежду

В заключение

Благодарности

Источники

Рекомендуем книги по теме

Сноски