Рита Хоффман

Мрачный взвод. Двенадцать дней Коляды

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Рита Хоффман, 2024

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Посвящается Святу.

Расти и сияй, маленькая звездочка

Пролог

В полумраке горницы были слышны медленные шаги и шуршание сестринского одеяния. Дрожащий огонек свечи освещал бледное узкое лицо и яркие, словно тлеющие угли, зеленые глаза. Тишину нарушали лишь скрип перьев и тяжелое дыхание женщин, чинно восседавших на высоких стульях.

Рослава медленно обошла одну из них и встала за ее спиной. От цепкого взгляда не укрылось ничего – ни одной линии, ни одного штриха кисти.

– Хорошо, – тихо сказала Рослава и провела рукой по спутанной косе девушки. – Скажи мне, когда закончишь, и ее отвезут в ближайшую деревню.

Работа спорилась. Сестры еще никогда не подводили Рославу. Их стараниями множество икон уже развезли по окрестным деревням и городам. Скоро, очень скоро наступит тот миг, которого они все так долго ждали. А потом…

Потом – свобода. Свобода для всех, кто так долго исполнял волю Зверя.

Он обещал. И он не предаст их.

Глава 1. Иван

Зима выдалась лютая, не иначе кто-то разозлил старика Студенца. Может, плохо задабривали его, мало жертв принесли – кто его разберет! Теперь знай ползи в снегу по колено, трясись от холода, а он, собака, до костей пробирает! Мороз сухой, трескучий, уже нос посинел! И скорее всего, не только нос.

А идти надо. Ночью овцы из загона сбежали, да только все целое – и забор, и замок, а животина все одно умчалась в поле. Хорошо, что следы на снегу видно, иначе все, конец ему и его семье. Остаться зимой без мяса – смерть; соседи, конечно, люди добрые, но своя рубаха ближе к телу.

Иван попытался согреть окоченевшие руки дыханием. Дала бы жена больше времени, собрался бы как следует, но нет, иди, говорит, Иван, ищи овец! Без мяса домашние, видите ли, помрут, а без мужика, что с ней станется? А с детьми? Дура она и есть дура, угораздило жениться на горластой доярке, повелся, дурак старый, на грудь ее молочную да на бедра широкие, что ж теперь плакаться, сам виноват. Коль поразмыслить, если она дура, а он дурак, то стоят они друг друга, два сапога пара.

На снегу он увидел алые пятна, поплохело Ивану, оступился, ноги увязли, перед глазами пелена встала белая. Неужто волки овец разорвали?! Да быть того не может, откуда тут зверь лесной? Давным-давно перебили тварей, каждый год сам с мужиками на охоту ходит, чтобы отвадить зубастых от деревни, так что же это?!

Заторопился Иван, вглядывается в снежную завируху, а крови только больше становится, будто трупы овец все разом кровоточить начали, как иконы чудные, которые из княжества в часовенку привезли. Разгневали они Студенца, ох, разгневали. Не место новому Богу в этих краях, тут всё еще старые духи правят, родовые, природные, древние, как сама земля.

Он прищурился, увидел странное, смахнул снежную пыль с лица, еще раз пригляделся – нет, точно! Лежит на земле пятно серое, а над ним огромный черный коршун склонился, важно головой вертит.

Заорав, Иван поднял палку, которую из дома захватить успел, бросился на коршуна, а тот возьми и поднимись на две ноги! Плащ развевается, глазищи блестят, а сам бледный как смерть!

Струсил Иван, попятился, запутался в ногах да так и сел в снег. А тварь неведомая наступала – медленно, не торопилась, зараза. По морде видно было, что мысленно уже освежевала тощее тело Ивана и сожрала, как и всех его овец!

– Чур! Чур! – заорал Иван, отползая прочь. – Чур меня! Чур!

От страха он ничего не видел, только глазищи горящие, встать не мог – скользили ноги, не слушались, колдовство, точно колдовство черное! А тварь все ближе подбиралась, не сбежать от нее, еще пара шагов – и всё, останется он тут лежать, рядом с…

Спиной Иван наткнулся на что-то теплое, опустил взгляд, а там кровь! Реки крови, как он прежде-то не заметил?!

Повернулся, а прямо за ним овца мертвая, глаза выпучены, будто от страха подохла, все пузо разворочено, кишки на снегу лежат, а вокруг красным-красно!

Испугался Иван, заорал было снова, но ощутимый пинок его в себя привел. Он дернулся, зашипев от боли, схватился за ногу и уставился на смурную девицу, которая и приложила его носком сапога.

– Беги, дура! – завопил Иван. – Там такое… Такое идет!

Только вот девица бежать не торопилась, смотрела на него сверху вниз, черный плащ за спиной хлопал. У пояса меч висел, а в руках она топорик держала – лезвие поблескивало задорно, видно было, что наточено знатно.

Иван уж с семьей попрощался – коли тварь бледная до него не доберется, то разбойница точно глотку перережет. Но время шло, а она не нападала.

– Овцы чьи? – Голос у нее был низкий, спокойный, от него мурашки по спине побежали.

– М-мои! – просипел Иван.

– Вставай, мужик, разбираться будем. – Руку подала ему, а он брать не спешил. – Ты примерз, что ли?

– А ты кто такая будешь? – с подозрением спросил он.

– Зачем выспрашиваешь?

Хотел ответить, да так и застыл с открытым ртом – из снежной завесы вынырнул настоящий мертвец! Не сойти ему с этого места, если врет!

– Заложный! – Иван собственного голоса не узнал, завопил как баба. – Заложный! Беги, девка, беги, я…

Еще один ощутимый пинок заставил его замолчать. От неожиданности Иван язык прикусил, во рту привкус крови почувствовал. Обиженно прижав пальцы к губам, он уставился на девицу, а та руки на груди сложила, смотрит волком, покойника совсем не боится! Да и тот нападать не торопится, присел на корточки, откинул капюшон, посмотрел глазами своими белесыми, ухмыльнулся губами сухими.

– Фто вы делаете? – Язык во рту начал распухать.

– Овец твоих собираем, не видишь? – Заложный обвел рукой поле.

– Так федь мертфые они, – удивился Иван. – Фачем они фам?

– Так и я не то чтобы жив.

Мертвец хищно оскалился, Иван решил было, что сейчас-то ему уж точно конец, но девица вдруг отвесила заложному подзатыльник. Тот зашипел, голову потер, а она только глаза закатила.

– Это могло быть больно, – обиженно пробормотал покойник. – Вставай, мужик, говорить будем.

– Да хто фы такие? – Иван понял наконец, что убивать его не будут, расслабился, и ледяная рука смерти перестала сжимать его сердце.

– Прибыл Мрачный Взвод. – Девица окинула его безразличным взглядом. – Так откуда, говоришь, сбежали овцы?

Глава 2. Варна

Никак простой люд не поймет, что зло и зимой не дремлет. Всем кажется, что нечисть вместе со зверями в спячку впадает и дрыхнет до весны, но уверенность эта обманчива и совершенно безосновательна. Конечно, сложно представить ведьму, завернутую в тулуп, еще сложнее поверить в то, что она в валенках по снегу бродит и на помело садится, но это не повод забывать о Студенце и его дрянном нраве. Перевертыши зиму любят, как и все твари, способные в животных обращаться, потому что зимой охотиться проще, можно к стае прибиться, никто не станет беспокоиться, если зазевавшегося охотника волки сожрут, – кто там проверять пойдет, не было ли среди зверья кого похуже? Но чем ближе Коляда, тем опаснее становится в забытых богом деревнях.

Варна ткнула Ивана в спину, чтобы поторапливался, – она замерзла, спина заледенела, сапоги мокрые, плащ висит на плечах неподъемным грузом, к полам прилипло столько снега, что можно слепить снежную бабу.

Дарий подставил лицо белым хлопьям и радовался как ребенок. Конечно, ему-то мороз не страшен.

– Болит еще?

Иван бросил на них трусоватый взгляд из-за плеча и покачал головой. Дарий напихал ему в рот целую пригоршню снега, чтобы язык не распух еще больше, и теперь мужик выглядел до крайности обиженным.

– Не дуйся, я ж не со зла.

– Не говори со мной, заложный. – Иван шустрее заработал ногами, прокладывая ими дорогу к деревне.

– Какой нежный, – фыркнул Дарий.

– Что тут странного происходит? – Варна завернулась в плащ, но теплее не стало.

– Да ничего не происходит. Живем себе, в ус не дуем, детей растим. Теперь на тот свет отправимся, верно, овец-то нет, есть нечего.

– Там не так страшно, как говорят, – попытался приободрить мужика Дарий.

Иван любезности не оценил, запыхтел, как загнанный конь, изо рта пар повалил и повис над ним непрозрачным облаком. Какой-то ранимый мужичонка попался, совсем шуток не понимает.

Деревня как деревня – улица, вдоль протоптанной дороги заборы стоят, за ними прячутся избы. Победнее, побогаче, но в целом – почти одинаковые. Правильно старики говорят: «Если видел одну деревню, считай, все повидал».

К каждой избе дорожка из еловых ветвей выложена. Ель – Древо Мироздания, местные хорошо подготовились к приходу Коляды. Пахучие ветви защитят дома от злых духов и прочей нечисти, волнами прущей из Черной Пади.

Варна прищурилась и разглядела в конце дороги покосившееся деревянное здание – крест блестел в предрассветных солнечных лучах, отбрасывал золотистые блики на дорогу. Значит, Слово даже сюда принесли, Светозарные времени зря не теряли.

– В нового Бога верите? – будто бы невзначай спросила она.

– А вы? – Иван плюнул на землю и остановился. – Верите, что где-то сидит старец, который ответы на все вопросы знает?

Для них существование «старца» было неоспоримой истиной. Как ведьмы черпают силу из крови и земли, заключая сделку со Зверем, так Светозарные присягают на верность Господу, получают Его благословение и возможность использовать особую силу против нечистых тварей. Разница заключалась в том, что Зверя Варна видела, а вот Бога – нет. Вряд ли на этой земле существовал человек, который узрел Его, так что неудивительно, что деревенские оставались язычниками.

– В дом вас не впущу. – Иван загородил собой калитку. – Хоть убейте, но не впущу.

– Тогда и со страстями Коляды сам разбирайся. – Варна надеялась получить хотя бы миску горячей ухи.

– Если вам приют нужен – вон, идите в часовенку, там все равно нет никого.

– Скотина ты неблагодарная, Ваня. – Дарий прижал мужика к забору. – Мы сквозь метель к вам пробирались, скакали без отдыха, лошади пеной изошли, а ты нам даже кров предложить не хочешь?

– Оставь его. – Варна стряхнула снег с плеча и окинула мужика тяжелым взглядом. – Когда на дом твой ляжет тень, когда ребенка подменят твари лесные, будешь в ногах у нас ползать, да только охотники Мрачного Взвода славятся хорошей памятью и дрянным нравом.

– Чур меня. – Иван оттолкнул Дария и юркнул во двор. – Чур!

Делать нечего, пришлось идти в церковь.

После ночного снегопада дорогу запорошило, идти было тяжело, зато удалось согреться. В церкви наверняка есть диакон или священник, отказать в помощи он права не имеет – оказывать посильную поддержку Взводу и Светозарным его обязанность.

– Сверкаешь, как начищенный медяк.

– Люблю зиму. – Дарий зачерпнул снег в ладонь.

– Не припомню, чтобы ты на Коляду веселился.

– Да и не в веселье дело. Сохну я в холоде куда медленнее. Помнишь, когда в последний раз ритуал проводили?

– Осенью.

«Через несколько дней после того, как ушел Свят».

– Вот, а скоро…

– Коляда и все ведьмы, что есть на земле, возликуют, проводя свои ритуалы.

– Какая ты мрачная. Веселее, праздники на носу, колядки, песни и…

Снежок угодил в плечо. Не ожидавшая такого вероломства, Варна пошатнулась и чуть не упала. Можно было прикрикнуть на него, а можно дать отпор, словно они вновь стали детьми… Вот только она отравлена Зверем, а он мертв.

Варна зачерпнула снега и кинула Дарию в лицо. Воспользовавшись замешательством друга, откатилась в сторону, слепила снежок и швырнула его следом. Снежок разбился о голову Дария, капюшон слетел, темные волосы разметались по плечам. Дарий припал к земле и юркнул за колодец.

– Сдавайся! – Варна спряталась за брошенной повозкой и налепила десяток новых снежков. Руки покраснели от холода.

– Ни за что! Я почти бессмертен, и у меня бесконечный запас снега!

Сражение не прошло без последствий – попавшееся на пути ведро разлетелось в щепки, пробегавший мимо пес получил снежком в бок, Дарий был ранен в плечо, грудь и голову.

Решив, что он сдался, Варна вернулась в укрытие и принялась готовить партию снежков, чтобы разгромить его окончательно. Но вдруг повозка натужно заскрипела. Варна вскинула голову и увидела над собой перепуганного упыря. Колеса прокрутились, он потерял равновесие и рухнул на подругу, погребя под собой труды последних минут.

Взметнувшийся снег запорошил лицо, попал в глаза и нос, Варна попыталась выползти из-под Дария, но он, хохоча, сжал ее в мертвой хватке. Его смех эхом отразился от домов, пронесся по дороге и вернулся к ним – громкий, свободный. Варна давно не слышала его.

– Я победил.

То ли от захлестнувших эмоций, то ли еще по какой-то неведомой причине Дарий клюнул ее в щеку холодными шершавыми губами. Она успела поймать его за воротник и прижать к себе, прежде чем он попытался отпрянуть.

– Мой нож упирается в твой живот, – прошептала Варна и уколола его острием для убедительности. – Ты мертв.

– Ну, я так не играю. – Дарий скатился с нее и уставился в посветлевшее небо. – У тебя всегда есть какой-нибудь фокус в запасе.

– Эти фокусы спасают наши жизни. – Она смахнула волосы с лица. – Признаёшь поражение?

– Но делаю это без удовольствия.

– Сойдет.

На пороге ближайшей избы Варна заметила розовощекого ребенка. Девчонка таращилась на них – и, наверное, довольно давно. Хорош Мрачный Взвод – вместо того чтобы искать зверя, который выпотрошил несколько десятков овец, охотники валяют дурака и друг друга.

Дарий показал девчонке черный язык, и та убежала в избу.

– Опозорились. – Варна встала и попыталась отряхнуть плащ от снега.

– Будто нам впервой. Зато сердцу весело. Что загадаешь на Коляду? Будем гадать?

– Ты слуга Господа, Дарий, гадания против правил.

– А мы никому не скажем. – Он подмигнул ей.

Его приподнятое настроение никак не вязалось с заданием, на которое их отправили.

Несколько недель округу изводила странная тварь. Казалось бы, смерть скота подозрений вызывать не должна, но когда гибнут целые стада, да еще и неподалеку друг от друга, это наводит на определенные вопросы. Волкам столько мяса не нужно, а две стаи на такой территории не ужились бы. Овец, которых охотники нашли в поле, просто загрызли, ничего странного в их гибели нет, так что, возможно, зов и правда ложный. Будет обидно, ведь во время Коляды можно поохотиться на кого-нибудь по-настоящему жуткого, а они тратят время в этой глуши, гоняясь за мороком.

В часовенке горел Живой Огонь – от жаровни поднимался дым, на полу лежал густой ковер из еловых лап. Внутри было тесно, но заброшенным это место не выглядело. Образа, канун – все натерто до блеска, каждый подсвечник, каждая икона сияла, отражая пламя свечей.

– От кого защищаешься елью? – Варна усмехнулась и поддела ветку носком ботинка.

– Сами знаете, что-то происходит тут, но никак не пойму, что именно. – Улыбчивый мужик средних лет поправил подрясник и подошел к ним. – Отец Ефим.

– Мрачный Взвод. – Дарий сел на лавку и вытянул ноги. – Нам бы поесть.

Священник прищурился, перекрестился, попытался даже пальцы к его лбу приложить, но Дарий успел перехватить руку и сказал:

– Обойдемся без попыток отправить меня в Навь.

– Я наслышан о тебе и хотел выразить свои соболезнования. – Ефим мягко разжал его пальцы и высвободил запястье. – Вижу, вам отдых нужен, но здесь нет ничего, ни еды, ни воды. Пойдемте ко мне домой, я вас угощу. – Ефим выглянул на улицу. – Темнеет, скоро ряженые ходить начнут.

– Будто без их тряпья да образин чертей на свете мало. – Варна кивнула. – Пойдем, раз зовешь. Убью за тарелку ухи.

– Надеюсь, убивать никого не придется. – Священник рассмеялся и пригладил волосы, еще не тронутые сединой.

Они вышли на улицу, оставив Ефима закрывать церковь. Дарий пристально наблюдал за ним, а потом спросил:

– Откуда он обо мне знает?

– Вещие вороны, охотники, мало ли кто мог рассказать ему байку про ручного упыря? – Варна пожала плечами. – Ты не о том думаешь, нам бы понять, откуда начать поиски твари, которая…

– Иван говорить с нами отказывается, а больше спрашивать некого, – перебил ее Дарий. – Не нравится мне этот священник, нутром чую, что-то с ним не так.

– Не там ты подвох ищешь. Совсем хватку потерял.

– Кто потерял, я?! – возмутился он. – Вот увидишь, найдем у него дома кости сваренных детей и…

– Я таким не промышляю. – Отец Ефим усмехнулся. – Но с удовольствием послушаю страшные истории о вашей охоте.

– Подслушиваешь? – Дарий прищурился.

– Побойся Бога.

Мягкая улыбка мужчины только сильнее злила упыря – Варна чувствовала, как все нутро Дария дрожит от возмущения. Странная реакция, обычно он уважительно относился к священникам – сам когда-то хотел стать одним из них. Быть может, Дарий переосмыслил свои взгляды.

Дом Ефима оказался обыкновенной избой, чуть беднее на вид, чем дома соседей. На калитке было что-то нацарапано, но надпись затерли. Хозяин виновато улыбнулся, когда заметил вопросительный взгляд Варны.

– Местные не очень рады тому, что в деревню пришло Слово.

– Что там было написано? – Она провела ладонью по шероховатому дереву.

– Изыди. – Ефим прошел во двор. – Они часто оставляют такие послания, то здесь, то на дверях церкви. Я не злюсь на них, люди темные, им нужно время, чтобы уверовать.

– Значит, насильно заставлять их верить ты не собираешься?

– Помилуйте, как можно? Вера либо есть, либо нет.

– Расскажи это солдатам, которые убивали тех, кто…

– Все мы не без греха, – перебил Дария священник. – Я несу крест своих ошибок, но за чужие отвечать не стану.

Варна хмыкнула. Ефим держался достойно и умело поставил Дария на место. Последний, конечно, ужасно злился, но ему иногда полезно было получить по носу.

– Чем богаты, как говорится.

Ефим впустил их в дом, расшевелил начавший было угасать огонь в печке и закрыл заслонку.

– Сейчас, там душенина в чугунке, пусть согреется, толку нет от остывшей. Может, сбору травяного? Сам сушил, подбирал так, чтобы приятно пить было. Добавил мяты, – заговорщицким тоном сообщил Ефим.

– Ну, давай сбору, – согласилась Варна.

Пока хозяин возился с самоваром, она решила согреть окоченевшие ноги. Сняла сапоги, закинула их на печку, придвинула к ней лавку и протянула к теплым камням посиневшие от холода ступни. Дарий показательно отсел к окну, всем видом давая понять, насколько недоволен происходящим.

– Тебе и тепла не надо? – спросил Ефим.

– Ему от него только хуже, – ответила Варна.

– Неужто?

– Знаешь, что с мясом происходит, если его в тепле оставить? – Дарий склонил голову к плечу, прожигая священника взглядом. – Так вот – я мясо.

– Дарий! – шикнула на него Варна.

– А что? Хотел ведь страшных историй, разве эта не самая жуткая? Нравится, отец?

– Ты юн и горяч, твои колкости меня не ранят. – Ефим выглядел скорее разочарованным, чем злым.

Дарий вскочил и вышел из дома, хлопнув дверью. Варна громко выдохнула, встала, налила себе травяного сбора и села на край стола.

– Вкусно пахнет.

– Сколько ему? Семнадцать? – Ефим открыл заслонку и взял в руки рогач.

– Через пару лет тридцать.

– Да что ты? А когда…

– Ему было чуть больше восемнадцати лет, ты прав.

– И он не стареет с тех пор?

– Как видишь.

– Страшное колдовство. – Священник поставил горшок на стол. – А еда? Есть ему тоже не нужно?

– Он мертв, отец. – Варна приподняла крышку и вдохнула крепкий мясной аромат. – Дарий не дышит, не спит, не ест, ему нужна только кровь.

– Господи спаси… – Ефим сел на трехногий табурет. – Какой ужас.

– Будешь причитать – он продолжит гавкать, в конце концов даже ты не выдержишь и завяжется драка. Я разнимать вас не стану, а у него, кстати, серп под плащом.

– Невзлюбил он меня.

– Ты живешь его жизнью. Накладывай, да побольше. – Варна кивнула. – Он не любит всех, кто способен взрослеть и выбирать свою судьбу.

Ненароком вспомнился Свят и их глупые пререкания. Взрослые мужики, а вели себя как дети. Но в конце Дарий повел себя по-взрослому, а ребенком оказалась она.

Варна вздохнула и принялась работать ложкой.

О Святе никто не говорил, все считали его погибшим. Вот бы и ей жить в неведении! Да только он на ее глазах обратился в пепел и взлетел в небо, окруженный ведьмами. Дарий принял его выбор, а вот она не примет никогда.

– Что за камень у тебя на душе лежит? – Ефим налил ей еще отвара.

– Там не камень, отец. – Она вздохнула.

– Я старше тебя лет на десять всего, можешь звать меня по имени.

– За что тебя, такого молодого, сюда сослали?

– Не хотел силой людей в свою веру обращать, – спокойно ответил мужчина. – Упирался, упирался, а потом пришли Светозарные с посланием, дескать, пора, батюшка, уезжать, если жить хочешь. Я и уехал, терять мне нечего.

– Хм. – Варна пожала плечами, но ничего не сказала.

– А ты во что веришь? Я вижу письмена на твоем клинке, но…

– Мрачный Взвод стоит на границе миров, веков и верований, – отчеканила она. – Если Господь откликается на молитвы, охотник может использовать его силу, но и языческих оберегов мы не чураемся.

– Интересная у вас жизнь, опасная, но хоть со скуки не помрешь.

– Зато просто помереть как нечего дел…

Дверь открыли будто пинком – в дом ворвалась женщина. Платок съехал с головы, лицо красное, заплаканное, богатый тулуп распахнут. Собиралась она явно впопыхах.

– Правду говорят, что вы охотники?!

Не дождавшись ответа, женщина упала на колени, приложилась лбом об пол, схватила Варну за босые ноги и запричитала:

– Помоги, помоги безутешной матери! Ушла, пропала дочка, не могу найти ее! Сама не знаю, как так вышло, калитка заперта была, а Машка возьми, да и…

– Стой, погоди. – Варна оторвала женщину от себя, отодвинулась и, не переставая жевать, спросила: – Как дочь твоя с моей работой связана? Мы поиском детей не занимаемся.

– Тут тварь рыщет, сама знаешь! Украла детку мою, украла! – Мать залилась слезами, Ефим присел рядом с ней и обнял ее за плечи. – Клянусь, не сама она ушла!

– С чего ты взяла? – Мясо в душенине было удивительно вкусное, нежное, крольчатина, наверное; отвлекаться от еды из-за чужих бед Варне не хотелось.

– Она никогда от меня не отходит, с рождения хвостом за мной, я…

– Прямо с рождения ходит? – Варна вздохнула, отложила ложку и наклонилась к женщине. – Ладно, что за девчонка у тебя? Во что одета была?

– Мелкая такая, светленькая, глазки голубые, ей шесть лет недавно исполнилось, совсем крошечная. А одета, ох, сейчас… – Мать крепко задумалась. – Шубку отец привез из Ясностана, красная такая, яркая-яркая, уж не знаю, чем они мех покрасили, но…

– Ясно, – перебила ее Варна. – Куда пойти могла? Сегодня Коляда, может, к друзьям убежала?

– Нет, Машка не могла, мала еще, никуда одна не ходит, да и друзей нет у нее. – Женщина замотала головой. – Помоги найти, а? Люди мы зажиточные, муж мой дегтекур[1], да какой! Постоянно в столицу катается, учит тамошних неумех деготь гнать да кожу выделывать с его помощью. Отплатим! Монет насыпем, сколько скажешь!

– Погоди с монетами. – Варна задумалась. – В округе действительно что-то бродит, но пока мы не узнали, что именно.

– Так узнайте! Пойдем в наш дом, напою, накормлю, перины мягкие, подушки пуховые! Только найди Машку мою!

– Я с вами пойду. – Ефим встал.

– Он что, не блаженный? – удивилась женщина.

– Кто тебе сказал такое? – в свою очередь удивился священник.

– Так все говорят.

– Мы ребенка искать будем или выяснять, хворый ты душою или нет? – Варна встала. – Раз решил – одевайся. По пути Дария захватим.

– Мы ведь не знаем, куда он ушел. Он может быть далеко. – Священник торопливо надевал тулуп.

– Не может. – Варна с сожалением сняла с печи не успевшие высохнуть сапоги. – Никуда ему от меня не деться.

Про зажиточность Светлана не соврала – изба у нее и правда была добротная, коньки резные, наличники на окнах напоминали кружево. Явно не местные дом строили, у этих бы и снежок круглым не вышел. Нет, хозяин, скорее всего, привозил плотников и зодчего из Ясностана. Забор белый, ровный, к крыльцу тропинка протоптана, а на ступенях сидел мужик, красивый, зараза, молодой, широкоплечий – богатырь, не иначе.

Увидел их, вскочил, кинулся навстречу. Глаза у него оказались голубые-голубые, точно вода в горном ручье. Варна, конечно, отметила красоту хозяина двора, но вот за руки себя хватать не позволила – вырвала пальцы из горячих ладоней и толкнула мужика в грудь.

– Прости мою горячность, – богатырь смущенно покраснел, – но тревога за дочь меня с ума сводит.

– Будет тебе волноваться. – Краем глаза Варна увидела, что к забору подошел Дарий. – Где видел ее в последний раз? Куда уйти могла? Жена твоя говорит, что друзей у девчонки нет.

– Ей шесть лет, какие тут друзья? Да и не якшаемся мы с местными, я…

– Нос воротите? – Варна усмехнулась. – Дегтекур государев до общения с челядью не опускается, а?

– Что ж ты так… – Мужик смутился еще сильнее. – Беречь семью пытаюсь, лучшим обеспечить, увезти отсюда подальше – разве это плохо?

– Отчего ж? Это хорошо. Но и нос задирать не стоит, кто теперь поможет тебе, если не соседи? Может, кто-то видел Машку вашу, а теперь не скажет, потому что ты его обидел.

– Как можно? Ребенок же.

– Роста в тебе косая сажень, а наивный как младенец. – Варна огляделась, решая, с какого дома начать. – Люди совершают ужасные вещи, просто чтобы другого уесть, не слыхал о таком? Как там тебя?

– Василий. Вы с нами пойдете, отец Ефим?

– А как же. – Священник кивнул. – Нужно найти ребенка, пока солнце светит, после заката…

– После заката живой мы ее вряд ли найдем, – жестко закончила Варна. – Начинайте дома обходить, девчонка в красной шубке была, не заметить ее в снегу почти невозможно. Мы налево пойдем, а вы – направо. Встретимся у колодца, там и решим, что дальше делать.

Богатырь или нет, а в глазах слезы стояли. Неужто ребенок единственный? Эх, Василий, не священник в вашей деревне блаженный – в Коляду дочь из поля зрения выпустить, это ж кем нужно быть? А к ночи бабы гадать начнут, тьма сгустится над каждым домом, Слово не защитит тех, кто не верит, в деревню и черти прийти могут, и кто похуже.

В первом доме им открыла старуха, плюнула через порог, еще раз – через плечо, только после этого заговорила.

– Не знаю, – говорит, – никакой Машки не видела. Тесто замешиваю весь день, нет у меня времени за чужими сопляками приглядывать, своих полон дом.

– Можно быть и поприветливее с гостями, – проворчал Дарий.

– Не учи меня жизни, малец, – фыркнула бабка. – Уходите, не нужно злить Студенца своим присутствием.

– Да он мой старый друг. – Варна пошевелила замерзшими пальцами. – Не слышала разве, что Взвод…

– И нашим, и вашим служите, знаю, знаю. – Морщинистое лицо презрительно скукожилось. – Уходи, девка, – прошипела старуха, – не знаю я ничего.

В следующем дворе их даже за калитку не пустили – хозяин стоял насмерть, преградил им дорогу вилами, да только выронил их, когда Дарий капюшон снял. Никто не хотел в Коляду с Мрачным Взводом дел иметь.

Пока по улице шли и снег ногами загребали, наткнулись на ряженую малышню – мелкие совсем, лет восьми, в масках, бусами увешаны красными, платками цветастыми подвязаны. Один из них на Дария налетел, лбом ударился о его бедро и повалился в снег. Лежал на спине, барахтался, валенками сучил, его друзья хохотали, а помогать не торопились.

Варна взяла мальчишку за шиворот, поставила на ноги. Маска съехала с раскрасневшегося личика.

– Машку знаете? – спросил Дарий.

– Это которую? – деловито осведомился мальчик.

– Которая в богатом дворе живет.

– А то, знаем! – Малышня закивала.

– Сегодня видели ее?

– Я видел. – Ребенок в остроносой маске робко поднял руку. – По улице шла, корзинку за собой волочила.

– Волочила? – Варна задумалась.

– Большую такую, – кивнул мальчик. – Дошла до конца улицы и дальше пошла.

– Из деревни?

– Угу.

Дарий присел на корточки и что-то поискал в снегу. Через мгновение он протянул раскрытую ладонь, на которой лежали две золотые монетки. Варна взяла одну, пригляделась, но не узнала – таких монет в княжестве не чеканили.

– Это из твоего кармана выпало. – Дарий пихнул мальчишку в бок. – Где взял?

– Под подушкой нашел, – смущенно ответил ребенок. – Родители, наверное, оставили.

– Ну, держи тогда, больше не теряй. – Монеты звякнули, упав на дно кармана. – Как возвращалась Машка, кто-нибудь видел?

Ребятня только покачала головами.

Значит, ушла девчонка из деревни. Нужно бы родителям все рассказать и добавить, что надежд лучше не питать, – скорее всего, случилось непоправимое. Еще оставался шанс найти ребенка, но чем больше проходило времени, тем меньше была вероятность, что малышка просто заблудилась. Зло рыщет по земле в тысяче обличий, оно беспощадно, особенно в про́клятые ночи Коляды.

Как сказали родителям – Светлана расплакалась, Василий долго держался, но в конце концов его проняло.

– И что, так и бросим их? – Ефим кивнул на безутешных родителей.

– Мы попробуем найти ее. – Варна проверила, надежно ли закреплены ножны на поясе. – Но вряд ли вернемся с хорошими новостями.

– Так ты уже похоронила девчонку?

– Дети просто так со двора не уходят. Приманили ее, заговорили или одурманили, сомнений нет.

– Надеюсь, Господь защитил ее от беды. – Ефим сокрушенно покачал головой.

– Господь не может никого защитить, отец. – Варна кивнула Дарию.

– Возможно, Он сделает это вашими руками. – Священник перекрестил их.

Знал бы он, что от его благословения вреда больше, чем пользы, – тело скрутило, крест на груди Варны нагрелся. Захотелось дать Ефиму подзатыльник, чтобы впредь так не делал, но вместо этого она сжала зубы и отвернулась. Не нужно ему знать, что Варна обучена ведьмовству, – меньше знает, крепче спит.

– Щедрик, щедрик…

– Прекрати.

– …дайте вареник, чашечку кашки…

– Я тебя ударю.

– …кружочек колбаски…[2]

Варна пихнула Дария в плечо, тот хрипло рассмеялся. Едва деревня осталась позади, к нему вернулось хорошее настроение. Вот только радоваться было особо нечему – все следы запорошило, а солнце зимнее уже клонилось к закату. Девчонка будто испарилась, исчезла в снежной белизне.

– Ты такая серьезная, будто впервые ребенка нечисть жрет. На папашу глаз положила? – Лицо Дария исказила кривая ухмылка.

– Видала богатырей и покрасивее. – Варна прислушалась, вгляделась в белоснежное безликое поле, но на десятки саженей вокруг простирался только безмятежный зимний пейзаж.

– Светозарные вроде как не богатыри.

Варне захотелось пихнуть его, да посильнее. Смерть сильно испортила его характер.

– Если пропала девчонка, значит, что-то действительно бродит вокруг. Возможно, ради этого нас сюда и отправили. – На вызывающее замечание Варна решила не отвечать, чтобы не развязать драку. Дарий-то вряд ли на нее кинется, а вот в ней еще бьется горячее сердце.

– Да волки задрали ее, вот и всё. Куда шестилетка могла пойти? Даже если нечистая сила замешана, от девчонки уже ни рожек, ни ножек не осталось.

Какое-то время брели в тишине, солнце покраснело, опустилось к горизонту – скоро света совсем не останется. Пары коротких факелов, которые они держат при себе, надолго не хватит, придется вернуться в деревню, чтобы самим не сгинуть. К утру надежды найти девчонку не останется.

– Щедрик, щедрик! – выкрикнул Дарий. – Дай мне вареник, чашечку каш…

– Тихо! – Варна услышала странный звук и замерла.

Ветки. Так звучат ломающиеся сухие ветки.

Варна кинулась к маячащей впереди полосе леса. Звук больше не повторялся, но звериное чутье подсказывало, что впереди происходит что-то, скрытое от их глаз.

Варна напряглась, нащупала внутри густую, липкую силу, ощутила прилив бодрости, увидела мир другими глазами – вокруг закрутилось, завертелось чудными вихрями колдовство. По заснеженному полю тянулись чьи-то следы, над ними клубилась черная дымка. Варна обернулась да так и замерла, открыв рот, – вся деревня была окутана мраком, но не черным, а лиловым, цвета сумерек. И не простой этот мрак, живой будто – он тек, переливался, расплывался в воздухе, как масляное пятно. Его танец завораживал, не пугал, что странно, и ведьмовской порчей не вонял – острый нюх Варны не улавливал могильного смрада, которым пропитано колдовство невест Зверя.

– Что там? – Дарий силился понять, на что она смотрит, но не было у него силы, способной показать сокрытое.

– Кто-то колдовал здесь и, кажется, все еще колдует. – Варна втянула носом морозный воздух. – Не ведьмы. Не понимаю, чем пахнет эта тварь, из Нави она пришла, что ли? Сил у нее очень много, всю деревню закрутила в своей пляске.

– Ничего себе вести. – Блеснул металл, Дарий достал из-под плаща серп с цепью. – Видишь что-то еще?

И она действительно увидела – огромный костер, искры рвались в небо, а вокруг ряженые плясали. Маски, платки, бусы, шкуры коровьи накинуты на тулупы, головы свиные насажены на палки, веселился народ, хороводы водил, только слышно ничего не было.

– Видишь их? – шепотом спросила Варна.

– Вижу.

Дарий присел на корточки, но глупо было надеяться остаться незамеченными в чистом поле.

От костра отошла фигура, буренкой одетая – на голове рога, тулуп наизнанку вывернут. В неверном свете огня она напоминала Зверя, но не исходило от нее зловещей силы, только знай искры летели, будто под одеждой еще один костер горел.

– Дальше-то пойте, – прокряхтела рогатая. – Э-хэй! Коляда, коляда!

– Подавай пирога! – заорали тени у костра.

– Щедрик, щедрик! – заголосило рогатое существо. – Дай мне вареник!

– Чашечку кашки… – робко продолжил Дарий.

– Кружок колбаски! Да еще мало!

– Дайте мне сала! – в один голос заорали навьи твари и закружились в хороводе.

Под гул и улюлюканье рогатый дух вернулся к костру, выхватил из огня горящую палку и, подскакивая от нетерпения, вновь приблизился к замершим охотникам. Склонив голову к плечу, существо протянуло факел Дарию. Он принял подарок и вопросительно уставился на дарителя, но тот уже ускакал к своим, завизжал, кинулся в огонь и взвился в небо пылающей звездой. За ним последовали остальные, а в конце и костер исчез, даже кострища не осталось – только снег, будто и не было ничего.

– Что это было, Варна?

– Знала бы я. – Она прищурилась. – Ну-ка, посвети сюда.

Дарий опустил факел, и морок рассеялся – длинная цепочка детских следов вела прямо к лесу. Варна принюхалась – пахло сластями и дегтем. Машка здесь шла, точно она, но сколько времени с тех пор минуло?

Охотники побежали по следам. Что за балаган у костра был – непонятно, но об этом подумают позже, когда найдут ребенка или то, что от него осталось.

Спящие деревья скрипели, с веток елей то и дело падал снег, да не куда-нибудь, а прямо Варне за шиворот.

В третий раз стряхнув с плеча небольшой сугроб, Дарий сказал:

– Оно играет с нами.

– Считаешь? – Варна раздраженно стерла с лица холодные капли. – Мне вот ни черта не весело!

– Шутки у нечисти своеобразные. – Дарий остановился. – Видишь?

Кровь на снегу – плохой знак. Несколько капель, за ними – еще несколько, а потом и целую лужу нашли. Тянулся и тянулся кровавый след. Кто-то раненый пробирался сквозь чащу, причем упорно – ветки сломаны, будто…

– Тащили кого-то. – Последняя надежда найти Машку живой растаяла. – Найдем тварь, убьем, и дело с концом. Хоть бы косточку отыскать, чтобы родителям принести.

Вперед продвигались осторожно, неторопливо, а куда теперь спешить? Крови становилось все больше, сломанных деревьев тоже. Печально, но одна из тварей лесных явно полакомилась человечиной, а остатки трапезы в логово потащила. Судя по придавленным к земле деревцам, животное большое, не медведь ли?

– Погоди. – Дарий остановился. – Слабоумное животное какое-то, погляди, по собственным следам ходит, и мы за ним. Три раза мимо этого места прошли.

– Подождем здесь тогда. – Варна присела под большое голое дерево. – Не помереть бы от холода только.

Дарий сел рядом, расстегнул плащ и накинул на нее, будто укрыл большим черным крылом. Теплее не стало – об мертвеца не согреться, наоборот, от него веяло холодом. Но жест Варна оценила, легко толкнула друга плечом и нахохлилась. Можно было силой воспользоваться, от нее по телу жар разливается, но к Зверю обращаться не хотелось.

Где-то рядом затрещали ветки. Варна выхватила меч из ножен и приготовилась к схватке. Дарий встал за ней, цепь на серпе мелодично звякнула.

Мимо, шаркая ножками в крошечных валенках, прошла девчонка в красной шубке. Все бы ничего, да только она за хвост тащила огромного волка-перевертыша. Пасть у твари была раскрыта, глаза выпучены, из брюха кровь сочилась, оставляя на снегу жирный алый след.

Девочка их не заметила – прошла мимо, шмыгая носом. Откуда у нее силы, чтобы перевертыша тащить? Непохоже, чтобы ей было очень тяжело.

– Что за черт… – прошептал Дарий.

– Дай-ка.

Варна взяла у него факел и пошла по кровавому следу за девочкой. Нагнала ее, медленно поднесла огонь к ребенку, та остановилась, подняла голову, уставилась на охотницу затянутыми лиловым мороком глазами. Моргнула, еще раз, вдруг охнула и пошатнулась – колдовство вспыхнуло лиловыми искрами, вспорхнуло дымными птичками и взмыло в воздух. Глаза у Машки были как у отца – голубые-голубые.

– Что делаешь здесь? – осторожно спросила Варна.

– Потерялась я… – захныкала девчонка. – Потеря-я-ялась!

Хныканье превратилось в рев – перевертыша Машка отпустила, ручки в кулачки сжала, попыталась слезы сдержать, но они лились по красным щекам, заливали шубку и цветастый платок. Глаза стали точь-в-точь как ручей звенящий, оттаявший по весне.

– Хватит плакать, – строго сказала Варна, – отведу тебя домой, только ныть прекрати.

– Маменька не велит ходить с незнако-о-омцами. – Машка обхватила себя ручонками и заревела пуще прежнего.

– Она-то нас и прислала. Так, хватит, хватит рыдать. Как тут оказалась, помнишь?

– Бабушка ко мне подошла, сказала, что неподалеку волк ходит, что прикормить его надо, чтобы охотники убить его смогли. Он наших козочек таскал, мою Ми-и-илку загрыз…

И снова рыдания.

Варна выпрямилась, схватила девчонку за платок, повязанный вместо пояса, и закинула на плечо. Рев прекратился, Машка только взвизгнула от неожиданности. Охотница с Дарием обменялись непонимающими взглядами и пошли прочь из леса.

– Что потом было-то? – спросил Дарий. – Машка, а Машка? Что с волком стало, помнишь?

– Заборола я его, – с гордостью в голосе ответила девочка.

– Ага, – Варне показалось, что она вот-вот с ума сойдет, – ты, значит, с волком дралась?

– Так он первый начал! – возмутилась девочка. – Я попросила его уйти и козочек наших больше не трогать, а он полез драться!

– И что ты сделала?

– Я… – Машка замолчала. – Не могу сказать.

– Почему это?

– Слово надо держать.

– Какое еще слово? Говори, не то родители тебе уши оборвут! – пригрозил Дарий.

– Я хорошая девочка. – Если бы Варна могла, то увидела бы, как упрямо сжались Машины губки. – И я ничего не скажу. Хотя…

– Хотя? – Дарий нагнал их.

– Суженый там мой был.

Ноги заплелись, Варна чуть не упала лицом в снег, но вовремя успела отставить руку в сторону, чтобы сохранить равновесие. Дарий тихо рассмеялся.

– Какой еще суженый? – Впереди показалась деревня.

– Царевич! – звонко выкрикнула Машка. – Он помог мне волка побороть.

Варне захотелось ударить себя по лицу. Морок, ребенка околдовали и попытались сожрать, но что-то пошло не так. Да и не колдовали перевертыши никогда. Так что́ случилось в лесу? Какой «царевич» Машке помог? Глупо думать, что она сама зверюгу одолела.

– Он был на нас похож, царевич твой? – спросил Дарий.

– Нет, ни капельки. – Машка заерзала на плече.

– Значит, не на охотника наткнулась, – задумчиво протянул он.

– Черт знает что происходит. – Варна склонилась к уху Дария и прошептала: – Останемся в деревне на ночь, может, она вспомнит что-то еще.

Пока они шептались, Машка извернулась, достала из кармана шубки несколько диковинных монет и стала бросать в свои следы, чтобы царевич нашел ее. Их хватило как раз до деревни – теперь он точно не заблудится.

Отнекиваться от благодарных родителей оказалось бесполезно – Светлана затащила Варну в дом, Василий Машку с рук не спускал, качал, обнимал. Даже завидно немного стало.

У Дария семьи никогда не было, а у Варны была, но такая, что лучше уж быть сиротой. Тепло дома, любовь, забота – все это им незнакомо. Зато Машка как сыр в масле каталась, залюбленная, заласканная девчонка.

Светлана решила, что охотникам лучше у них остаться, раз уж первый день Коляды сикось-накось прошел.

– Завтра-то устроим гуляния! – пообещала женщина. – Прости, отец, но мы от своих обычаев не откажемся.

Ефим рассмеялся, кивнул и сказал:

– Крестом я вас пугать не стану, а коль разрешите, еще и у костра попляшу.

– А как же Бог твой? – прищурилась Светлана.

– Он не имеет ничего против плясок и песен.

Дарий стоял у окна, в тени, подальше от посторонних глаз. Непонятно, узнали ли хозяева, кто он, но пугать их ему явно не хотелось, упырь даже капюшона не снял.

– Останемся тут, попробуем узнать, что за чертовщина творится. – Варна потянула его за собой. – Нам комнату личную выделили, представляешь? Говорят, перина мягкая, подушки пуховые.

– А завтра гадать будем! – подхватила Светлана. – Вам ведь можно гадать?

– Нам все можно, – кивнула Варна.

– Царевич! – вдруг выкрикнула Машка.

Спрыгнула с коленей отца, кинулась к окну, оттолкнула Дария и прижалась носом к стеклу.

– Кого ты… – Он прищурился, вглядываясь в темноту.

– Кто там? – не поняла Светлана.

– Почудилось! – Недовольная Машка повернулась к собравшимся.

– О ком она говорит? – тихо спросил Василий.

– Завтра и узнаем, – шепотом ответила ему Варна.

Глава 3. Святослав

Он был осенним ветром, пеплом, всем сущим, дыханием мира. Свобода, которую никогда не познать смертным, ощущение безграничности Яви, осознание себя частью чего-то большего – вот что он испытал, обратившись.

Исчезло время, исчезло расстояние – они пересекали время, жизни, алой линией прорезали небо, приводя в ужас тех, кто их видел. Кто-то называл их падающими звездами, кто-то – дурным знамением. Но они были прекрасны, как лучшее творение Бога, и безжалостны, как истинные слуги Зверя.

Путешествие оборвалось резко, его потянуло к земле. Он рухнул в траву, как подбитая птица, заметался, забил крыльями, но они вдруг исчезли. Тяжесть плоти, необходимость дышать – все это так обременительно! Воистину, быть человеком – самое жестокое наказание.

Он сел и поднял лицо к темному небу. Его сопровождающие опускались на землю мягко, легко принимая свой временный облик. Звезды, птицы, клубы пара – все они обратились в женщин. Их фигуры скрывали плотные плащи, сотканные из мрака, лишь бледные лица сияли, освещенные луной.

Одна из ведьм поманила его за собой, мрачное шествие двинулось к лесу.

Он встал, ощутил тяжесть тела, пожалел, что не смог остаться ничем. Как просто было бы развеяться по ветру, забыть о деле, которое привело его сюда. Но память вернулась, а вместе с ней вернулся страх.

Гореслав с самого начала знал, что Свят не такой, как другие. Возможно, чувствовал, что клинок мальчишки, которого он растил с самого детства, прервет его жизнь. Но все равно ничего не сделал, чтобы этого избежать. Святу нравилось думать, что нападение не стало для наставника неожиданностью, иначе придется признать: Гореслав был последним дураком.

Глупцом, решившим, что сумеет обуздать силу, во много раз превосходящую его собственную. Гореслав натаскивал Свята, как собаку, взял под опеку сопливым щенком, надеясь вырастить очередного ярчука. Но к псам он относился намного лучше.

Свят смахнул волосы с лица, собрал их и начал плести косу. Ведьмы плыли вперед бесшумно, не касаясь ногами земли, а под ним трещали ветки. Мог ли он подумать, что будет идти среди них? Что сам решит оставить меч, разящий нечисть, чтобы примкнуть к ним? Наверное, догадывался, что этим все и закончится. Что-то внутри подсказывало, что дорога, освещенная божьим светом, не для него. Его путь лежит сквозь мрак.

Убежищем ковена была землянка, выкопанная меж корней огромного многовекового дуба. За крепкой дверью притаилась изба, добротная, теплая, пахнущая ворожбой и травами. Ведьмы, словно тени, разбрелись по углам. Лишь одна осталась рядом.

– Мы будем ждать, пока Навь подойдет ближе, – сказала она.

– Как долго?

– До зимы.

– И что я буду делать все это время?

– Готовиться. – Ведьма пожала плечами. – Кем бы ты ни был рожден, рос ты как смертный. У тебя будет всего один шанс, Святослав. – Из-под складок рукава показался скрюченный костлявый палец. – Никто не может войти в Навь дважды.

– Значит, я справлюсь с первого раза.

Справится или умрет, затеряется среди мертвых, станет одним из них. Страшит ли его такая участь? С недавнего времени – нет.

– Где я окажусь?

– Неправильный вопрос. – Ведьма подошла к щербатому столу и положила на него старую книгу. – Не «где», а «когда».

Ковен учил его терпению. Ведьмы часами стояли неподвижно, перемещаясь по миру с помощью птиц и зверей. Им не нужно было выходить из убежища, они просто вселялись в тварей земных и использовали их как извозчиков.

Он пытался понять, как это сделать, но ничего не выходило. Несколько раз почти получалось, но звери мгновенно дохли. После очередной попытки одна из ведьм грубо швырнула ему на колени зайца, из ушей и носа которого сочилась темная кровь.

– Ты убил его. – Ее тон был осуждающим, ему не нравилось такое обращение.

– Мне действительно пригодится это в Нави?

– Там пригодиться может что угодно, – вмешалась в разговор Старшая.

– Вы никогда там не были, – сказал он.

– И это нас не шибко расстраивает, – хрипло хохотнула ведьма. – Думаешь, есть дуры, которые добровольно туда пойти хотят? Мы только храним знание и довольны этой участью.

Ведьмы боялись его, держались неприветливо и отстраненно, но он чувствовал дрожь, мурашки, пробегающие по сморщенной коже, когда его взгляд останавливался на них. Они сделают то, о чем с ним договорились, и будут надеяться, что из Нави он не вернется.

Старухи хотели научить его терпеть боль, но он едва не рассмеялся, когда увидел розги в руках Старшей. С готовностью разделся и подставил ей спину. Что бы она ни собиралась с ним сделать, Гореслав творил вещи во много раз хуже. Кожу Свята испещряли шрамы, она огрубела. Визг розог, рассекающих воздух, не страшил, боль от ударов напоминала обжигающее касание огня, но он даже зубы не сжал, а потом обтерся рубахой и кинул ее в печь.

Бо́льшую часть времени они проводили в тишине, нарушаемой лишь треском огня и воем ветра. Этот ковен вел тихую жизнь, хранил знания о Нави и о том, как туда попасть. Как сказала Старшая, за всю ее долгую жизнь они проводили в иной мир лишь двух человек, которые так и не вернулись.

Его возвращения она не просто не ждала – боялась, что он вернется.

Навь приблизилась к Яви зимой, как и обещали ведьмы. Ночью Старшая разбудила его и поманила за собой. Она подвела Свята к окошку и указала на мерцающие тени, идущие сквозь лес. Эти бесплотные существа походили на эхо, оставшееся от людей.

– Пора. – Ведьма вышла в общую комнату, а он еще несколько минут смотрел на неспешное шествие душ.

Они погасили огонь в камине, единственным источником света осталось жутковатое сияние духов, проходящих сквозь стены дома. Старшая указала на сложенную одежду. Свят быстро надел рубаху, узкие штаны и высокие сапоги. Одна из ведьм поднесла ему плотные кожаные нарукавники, которые должны были защитить его предплечья от острых зубов. Вторая помогла закрепить что-то вроде брони из того же материала – он закрыл живот и грудь. Кто-то собрал его волосы в затейливую прическу из кос, кто-то нацепил наколенники и накладки на бедра. Бледные руки закрепили ремень с ножнами, а затем повесили на него серп. Тяжелый плащ застегнули крупной брошью, Свят оглядел себя и понял, что собирают его не в бой, а в могилу – надели все самое лучшее, чтобы похоронить во всем воинском великолепии.

– Ни крика, ни стона, – заунывным голосом произнесла Старшая, – не услышит Явь, отныне твой путь лежит через Навь. Отринувший Бога, заплутавший во тьме, по собственной воле он бродит во мгле. В царство безмолвия ты держишь путь, запомнить дорогу назад не забудь.

– Ни крика, ни стона, ни слова, ни шепота… – прошелестели ведьмы.

– Ни крика, ни стона, ни слова, ни шепота…

Цепкие пальцы обхватили ноги и руки, Свята поставили на колени. Он попытался вырваться, но оказался скован колдовством. Кто-то потянул его за волосы, голова запрокинулась, над ним склонилась Старшая. Твердой рукой она сжала его челюсть, рот открылся сам собой, и ведьма вылила в него содержимое резного кубка.

Он не смог даже закричать – обжигающая масса выжгла его дотла. Что-то затвердело в горле, прижало язык, заполнило рот. Показалось, что он сейчас задохнется, но Старшая не отпускала его. Совладав с паникой, Свят уставился на ведьму слезящимися от боли глазами, та кивнула и отошла.

– Теперь твои уста запечатаны. Навь – место тишины. Тот, кто скажет слово, разбудит мертвых. Мы не можем этого допустить. Пойдем, отринувший Бога, пойдем с нами. Мы проведем тебя к дороге, на которой ты можешь встретить как смерть, так и спасение.

Они влились в поток сияющих душ и бесшумно двинулись вперед. Свят застыл, когда перед ним выросла бревенчатая стена, но ведьмы подтолкнули его, и тело легко прошло сквозь преграду. Границ больше не было, колдовство стерло их.

Ночь показалась ему настолько прекрасной, что он не смог сдержать слез. Яркие звезды сияли над головой, свет луны ласкал его, словно прикосновение любовницы. Ее лучи – это руки, они гладили его, обнимали, согревали сердце. Святу показалось, что он снова влюблен и что ему наконец ответили взаимностью.

«Так вот каково это», – подумал он, и эта мысль отозвалась болью во всем теле.

Если бы мог, усмехнулся бы, но воск, залитый в рот, стянул губы. Отринул Бога, поддался тьме, готов спуститься в глубины Нави, но так и не ощутил человеческой любви. Мертвая мать признала только Златослава, ведьма, взявшая его на поруки, вообще не ведала, что такое любовь, Гореслав видел в нем только средство для достижения собственных целей, а она…

Из ноздрей вырвались облачка пара.

Он знал, что такое боль, и мог с уверенностью сказать, что сердце всегда болит сильнее всего.

Они остановились у реки. Духи входили в ее воды, она поглощала их, уносила в иной мир.

Ведьмы выстроились в ряд, Старшая вышла вперед и сказала:

– Иди вдоль реки и придешь куда следует. Не оглядывайся, не говори, отринь людское. Но помни имя свое, ибо оно – единственная нить, связывающая тебя с Явью. Забудешь имя – сгинешь, пропадешь среди немых и забытых. Память нужно хранить бережно. Ты жив, пока тебя помнят. Ступай, Святослав, найди то, что ищешь, и возвращайся.

Еще раз взглянув на огромную луну, прекрасную, недостижимую, Свят позволил ее лучам коснуться лица, развернулся на каблуках и пошел вперед. Снег скрипел под ногами, незамерзающая река ревела по левую руку.

Не оглядываться. Не говорить. Отринуть людское.

Будет ли кто-то его помнить? Будет ли помнить она?

Вскинув подбородок, он сжал рукоять серпа и сделал шаг в темноту.

Глава 4. Варна

Когда в последний раз удавалось так хорошо выспаться, Варна не помнила – вся ее жизнь состояла из изнурительного пути, коротких ночевок в убогих ночлежках и, конечно, охоты. Простой люд Мрачному Взводу не помощник – их боятся, недолюбливают, но вызывают, как только в подызбице заведутся черти.

Благодарность Светланы и Василия пришлась как нельзя кстати – удалось и ноги согреть, и одежду высушить. Таких мягких перин Варна никогда не видела, уснула раньше, чем голова коснулась подушки. Обычно ей снились чудные сны, иногда кошмары, но в эту ночь была лишь темнота.

Проснувшись, она посмотрела в окно, увидела, что солнце уже поднялось над горизонтом, и резко села. Неужели спала так долго? Принюхалась – пахло свежим хлебом и закваской. В животе заурчало. Когда она ела в последний раз? Ах да, вчера в доме Ефима. Отличная была душенина. От воспоминаний рот наполнился слюной. Если не поест – сожрет кого-нибудь из местных.

Варна почувствовала неприятное жжение и, оттянув ворот рубахи, заглянула под нее.

На светлой коже проступили черные вены. Видеть похожее ей доводилось не раз – когда Дарий начинал сохнуть, черные ветвистые линии появлялись на его шее. Варна мысленно выругалась и попыталась оттереть заразу пальцами, но ничего не вышло.

– Как спалось? – Из-за печи вынырнула Светлана.

Варна даже засмотрелась на нее – настоящая красавица, косища с руку толщиной, выбившиеся волосы прилипли ко лбу, глаза блестят, щеки розовые, руки в муке. Сарафан подчеркивал пышные бедра, достойная пара для богатыря вроде Василия. Неудивительно, что и девчонка у них получилась настоящая сказочная царевна. Кстати, о царевнах.

– Давно я так не отдыхала, спасибо.

Варна села на лавку и посмотрела в окно. Дарий и хозяин дома стояли у крыльца и о чем-то беседовали.

– Как Машка? – спросила Варна.

– К бабушке ушла. Да не смотри ты так на меня, Васька отвел ее. – Светлана рассмеялась. – Теперь глаз с нее не спускает.

– Говорила она еще что-то?

– Нет, только про царевича этого заладила. – Хозяйка вытерла руки о фартук и взялась за рогач.

– Дай помогу.

Варна отобрала у хозяйки ухват, достала из печи горшок, поставила его на стол. Тяжелый, зараза.

– Силачка ты, как я погляжу. – Светлана зацокала языком. – Как тебя занесло в Мрачный Взвод, а?

– Долгая история. Так что там с царевичем?

– Да бредит, мало ли что ей привиделось в лесу. Или вы нашли что-то?

О перевертыше они местным не рассказали. Нужно будет вернуться в лес и проверить, что с ним стало. Потом сожгут тело, оплату требовать не будут, не сделали ничего, Машка сама справилась.

– Спас ее, говорит, – не дождавшись ответа, продолжила Светлана. – Помог в лесу не сгинуть. Зови друга своего, пусть поест.

– Он не ест. – Варна зачерпнула ложкой густой бульон и с удовольствием почувствовала, как горячие щи согревают ссохшиеся от голода внутренности.

– Совсем, что ли? – Светлана села на табурет рядом. – А что с ним? Чудной такой, капюшон не снимает.

– У него уродства. – Эту легенду они всегда рассказывали, если не хотели пугать людей.

– Будет врать-то, – вдруг сказала женщина. – Ефим объяснил все еще вчера, пока вы Машку искали.

– Язык у него без костей, – проворчала Варна. – И не страшно вам?

– Он ребенка моего спас, пусть хоть чертей под плащом носит, мне все равно, – пожала плечами Светлана. – Немного боязно, конечно, мы такого не видели никогда, но чего только на свете не бывает. Что дальше делать будете?

– Проверим кое-что, – медленно начала Варна, – а потом уедем.

– Куда это ты собралась? – возмутилась хозяйка. – Сегодня гадать будем! Коляда, коляда…

– Привлечете ведь нечисть своими гаданиями. – Спорить было бесполезно, но Варна не оставляла попыток. – От чертей или святочницы я защищать вас не стану.

– Мать моя гадала, и ее мать, и прапрабабка тоже, и ничего! Пусть новый Бог или смирится, или уходит из моего дома.

– Не стоит гнать Его от себя, в такое время любая защита хороша, – попыталась урезонить ее Варна.

– Если это он мою дочь спас, приняв облик солнцеликого царевича, – так тому и быть, найду в своем доме место для красного угла.

– Солнцеликого?

– Машка говорит, что светился спаситель ее, сиял.

Варна доела щи, поблагодарила Светлану, клятвенно пообещала вернуться к вечеру и вышла из дома. Василий кивнул ей, пожал руку Дарию и поспешил оставить их.

– О чем говорили?

– Ни о чем, спрашивал, каково быть мертвым. Обычное человеческое любопытство.

– Нам нужно коня раздобыть, хотя бы одного. – Варна огляделась. – Не видел, у кого во дворе конюшня есть?

Своих они потеряли по пути сюда – попали в буран, лошадь Дария поскользнулась и сломала ногу, пришлось убить ее, чтобы не мучилась. Вторая кобыла сбежала – тупое было животное. Стоило Варне спешиться, как лошадь встала на дыбы, вырвала повод и ломанулась прочь, подальше от Взвода и его темных дел.

– Видел, угадай у кого.

По хитрому прищуру Дария Варна поняла, что ответ ей не понравится. Кивком она дала понять, что готова услышать страшную правду.

– У Ивана. Он вообще тот еще скотовод…

– И сам скотина, – фыркнула Варна.

– Не без этого.

Ничего не поделать – пошли к Иванову двору, крикнули хозяина, да ответа ждали долго, хотя Варна видела, что тот дверь приоткрыл и наружу выглянул. Не хотел выходить, подлец, но настойчивость сделала свое дело – вывалился на крыльцо, запахнул тулуп, посмотрел с вызовом. Штанов на нем не было – из-под меховой одежки торчали две худые лохматые ноги с острыми коленками, зато на голове была ушанка, только надетая набекрень.

– Эй, хозяин, – громко сказал Дарий, – нам бы коня.

– Чур меня! – рявкнул Иван.

– Со мной-то ты говорить можешь? – Варна оперлась на забор. – Продай коня, хотя бы одного.

– И не подумаю. – Мужик задрал нос. – Не для того я растил их, чтобы кому-то вроде вас продавать.

– Мужик, ты по тонкому льду ходишь. – Дарий вытащил из-под плаща серп.

– Угрожай, угрожай, да только вы не можете простому люду вред причинить, слышал я о ваших законах.

– Убивать не можем, но по роже съездить – это запросто.

Мужик нахохлился, но тут же расправил плечи, топнул ногой и рявкнул:

– Нет для вас коней! Уходите!

Они дождались, пока Иван скроется в доме, переглянулись и, не сговариваясь, побрели прочь, но только для того, чтобы скрыться из поля зрения. Обойдя двор, они прошли вдоль забора, утопая по колено в снегу, перелезли через частокол и, прячась в тени облетевших деревьев, пробрались к конюшне.

Постройка была добротная, внутри тепло оказалось, лошади стояли в отделенных друг от друга стойлах. Может, как человек Иван гниль гнилью, но как хозяин точно ответственный. Животные ухоженные, шерсть блестит, бока лошадей лоснятся.

Загвоздка в том, что не всякая лошадь мертвеца повезет.

Стоило Дарию подойти ближе, как животные заволновались, попятились, уши к головам прижали, одна жалобно ржать начала. Варна разочарованно обвела стойла взглядом и увидела невзрачную кобылку, серую, с черной челкой. Стоит себе, сено жует, даже ухом не повела, когда подружки ее с ума сходить начали.

– Ну, выбор сделан. – Варна сняла со стены узду и поманила лошадь к себе.

– Коротконогая она какая-то.

– С тобой выбирать не приходится. Радуйся, что хоть такую нашли.

Она накинула на спину животного потник, стремя, наложила седло, Дарий занялся главной подпругой. Управились быстро, вывели лошадь на улицу, кое-как уместились вдвоем на ее спине. Выехали через ворота для скота, чтобы Иван не увидел, как у него скотину воруют. Если повезет, животное они вернут в целости.

Верхом добрались до леса гораздо быстрее. По пути остановились, чтобы осмотреть место, на котором нечисть устроила пляски. Нашли клочки яркой ткани, пару бусин, но ни намека на то, что это могло быть. Варна учуяла запах колдовства, но очень слабый. Над деревней все еще клубилось лиловое марево, но высоко, к домам не опускалось.

Привязав лошадь к дереву, они вошли в лес. Ни капли не удивились бы, исчезни тело перевертыша, но нет, нашли быстро, по старым следам. Лежал окоченевший, снег под волком пропитался кровью.

Варна присела рядом с трупом, перевернула его на спину и скривилась – внутренности выпали из брюха. Как и вчера, ничего странного не заметила – перевертышу вспороли живот, может, мечом, и…

– Края. – Дарий провел пальцем по почерневшему срезу. – Они обуглились.

– Хочешь сказать, его горящим мечом убили? Светозарные? – Варна задумалась. – Почему в деревню не приехали? Ребенка не забрали?

– Чего на меня смотришь? Я знаю не больше, чем ты. – Дарий пожал плечами. – Пройдем по кругу?

Сказано – сделано. Пошли по дорожке, вытоптанной Машкой. Судя по всему, ребенок несколько часов круги наворачивал, да еще и с ношей. Зачем ее околдовали? Откуда в лесу Светозарные?

Задумавшись, Варна запнулась, выругалась, хотела дальше идти, но взгляд зацепился за коричневый бок плетеной корзины. Она потянула Дария за рукав и кивнула в сторону находки.

– Мальчишка сказал, что Машка корзину тащила.

– Как думаешь, что в ней? – Дарий подошел ближе.

– Чем ребенок мог волка приманить? Мясо украла? Курицу? Может…

– Пирожки.

– …потроха какие… Что?

Застыли как два истукана, уставились на перевернутую корзинку, под которой оказался десяток румяных пирожков. Лежат, бока золотистые, с корочкой, выглядят так, будто их только из печи достали.

– Над ними пар поднимается, – прошептал Дарий.

И правда – едва заметный белый дымок клубится, снег вокруг растаял, лежат пирожки на сухой земле, словно их специально кто-то положил сюда, еще и корзиной прикрыл, чтобы не замело.

– Чертовщина. – Варна уперла руки в бока и огляделась. – Что делать будем?

– Ведьму чуешь?

– Не чую. – Она покачала головой. – Нет здесь ведьм, вчера тоже не было. И пляски у костра – это не шабаш.

– Не помню чертей, которые бы…

Ее внимание привлек странный звук. Не раздумывая, Варна схватила Дария за шиворот и потащила к голым кустам, подальше от корзинки. В ответ на непонимающий взгляд покачала головой – молчи, мол. Дарий кивнул, они присели и уставились на существо, бредущее к еде.

Никогда еще Варна такого не видела – маленький человечек, смешной, рожица сморщенная, на голове колпак, за спиной узелок на палочке. Штанишки, шубка, жиденькая бороденка, идет, насвистывает, прямиком к корзинке путь держит. Подошел поближе, воровато огляделся, прислушался и давай пирожки есть! Торопится, аж за ушами трещит, пыхтит от натуги.

Вдруг из леса выпрыгнул кот – крупный, холеный, шерсть блестит. Глаза у него были умные, большущие, золотые – таких у простых домашних любимцев не увидишь. Зашипел, спину выгнул, а маленький человечек вскочил, схватил узелок и замахнулся.

Дарий дернулся – похоже, решил вмешаться, – но Варна схватила его за локоть и силой заставила остаться на месте. Пока не поймут, что за ерунда происходит, лучше в бой не соваться.

Кот прыгнул на человечка, тот метнулся в сторону, перекатился по снегу, хлестнул животное палкой. Узелок оторвался, противник издал пронзительное «мяу» и снова кинулся в атаку, за что получил ощутимый тычок в глаз. Кот взревел, лапой ударил человечка, да так, что тот в кусты отлетел, прямо под нос Дарию.

Человечек моргнул, глядя на застывших над ним охотников, но страха в глазах не было. Затем поднялся, деловито отряхнулся, пихнул Дария кулачком – требует чего-то, злится, что его не понимают.

– Брысь! – рявкнула Варна и запустила в кота снежок.

Тот зарычал, заметался, зашипел, а ближе подойти побоялся. Дарий оказался более метким – ком снега угодил прямо в голову котяре. Тот растерялся, попятился, противно мяукнул и кинулся в лес. Человечек побежал за ним, потрясая кулачками, пищал что-то, но преследовать не стал, фыркнул и побрел к корзинке.

Варна отыскала в снегу узелок и кинула его человечку. Тот поднял поклажу, насадил на палочку, деловито кивнул, взял под мышку пирожок побольше и куда-то заторопился. Остановился вдруг, обернулся, ручкой махнул, будто «спасибо» сказал, и побежал вперед. Через миг его уже и след простыл.

– Что это было? – хрипло спросил Дарий.

– Понятия не имею. Что за существо такое чудное?

– На домового похож.

– Что ему в лесу делать? И не домовой это, мы этих тварей переловили десяток, таких нам не попадалось.

– Шуликуны, – прошептал Дарий.

– Не бывает их, сказки-то мне не рассказывай. Легенды лживы, да и если эти шуликуны существуют, то водятся только к северу от княжества.

– Столько лет во Взводе, а все еще удивляешься чему-то? И пирожки эти, – он присел рядом с корзиной, – всё еще горячие!

– У нас есть околдованный ребенок, перевертыш, шуликуны, Господи прости, шабаш без ведьм и царевич с огненным мечом, – подвела итог Варна.

– И нет лошади.

– Что?

Мимо, ломая кусты и низко нависшие ветки, промчалась украденная лошадь. Без седла, без узды, ничем не скованная кобыла скрылась меж елей.

– Да что здесь творится?! – Варна всплеснула руками. – Кто ее расседлал?!

– И отвязал. – Дарий хмыкнул. – Коляда, коляда…

– Если петь решишь – я тебя выпорю!

Она оторвала от дерева прут и пригрозила ему, а он только хрипло рассмеялся.

– Смешно тебе?!

– Очень. Нас будто черти за нос водят.

– Разводи костер, будем перевертыша жечь.

От злости в голове сумятица, совершенно непонятно, что творится вокруг. Ни на один вопрос ответа нет, на руках только тело волчье, которое ничегошеньки не объясняет. Ребенок убил перевертыша? Ха! Не бывает такого. А если Светозарные здесь бродили, то почему не помогли Машке из лесу выйти? Многие в Святом Полку скурвились, но ребенка бросить? На такое даже негодяи не способны.

Варна начала хлопать себя по карманам, пытаясь найти огниво, но вместо него пальцы наткнулись на что-то незнакомое. Варна медленно вытащила руку и уставилась на золотую монетку.

В деревню вернулись злые, промокшие и замерзшие. Вернее, замерзла только Варна, Дарий ей даже плащ отдал, но это не очень помогло. Лошадь так и не нашли, животное умчалось, будто за ним гнался леший, огонь разжечь не смогли, хотели закопать перевертыша, но лопаты под рукой тоже не оказалось. Пришлось оттащить его в глухую чащу и оставить на милость падальщиков.

Происходящее очень напоминало ведьмовские козни, но невесты Зверя такими глупостями не промышляли. И что за создание в колпачке они спасли от поражения в битве с котом? Отродясь никого похожего в этих краях не водилось, старшие охотники о таком не рассказывали.

Мало того что в безымянных землях ведьмы свои порядки устанавливают, так еще и Коляда принесла мешок новых ужасов.

Когда вещий ворон прилетел, они не собирались за задание браться, головы были заняты совсем другими мыслями – Рослава под крылом Святого Полка, ведьмы пробрались в самое сердце Церкви, какая уж тут охота? Но колдовство сковывало язык при попытке рассказать о том, что святые сестры не те, за кого себя выдают, немота нападала. Ни о Рославе, ни о ведьмах, ни о самом заклятии поведать они не могли, а как снять его – понятия не имели. Вот и поехали сюда, чтобы не сойти с ума от безысходности, хоть и не надеялись на достойную работу. Как оказалось, очень зря.

Светлана встретила их пирогами, кашей и болтовней о грядущих гаданиях. Под ее трескотню думать было невозможно, пришлось кивать, хотя Варне все это было не по душе. Каждую зиму девки в деревнях и селах взывают к нечисти, а потом они, Взвод и Полк, весь год разбираются с последствиями. Кошмар начинается с Велесовых дней и продолжается до конца просинца[3].

После еды Варну разморило – так в сон клонит, невозможно противиться. Извинилась перед хозяйкой, ушла в комнату, забралась под одеяло пуховое и зевнула. Так сладко, как здесь, она еще никогда не спала. Дарий вошел следом, сел на пол, спиной оперся о кровать.

– Завидую тебе, – сказал он. – Когда еще шанс представится на такой перине поспать.

– Ложись. – Варна подвинулась и откинула одеяло. – Давай, давай, не робей.

– Все мертвечиной провоняет.

– Люди они зажиточные, не отстирают – новое купят. Ты их дочь нашел, думаешь, станут дурным словом тебя вспоминать?

– Твоя правда.

Он скинул безрукавку, остался в подвернутых штанах и рубахе, робко потрогал перину, покачал головой, словно удивившись тому, насколько она мягкая, и лег. Варна накрыла его одеялом и отметила, что Дарий даже зажмурился от удовольствия.

Его кожа на ощупь была твердая и холодная, значит, скоро придется проводить ритуал. Несколько недель после обряда он выглядел почти как человек, только пахло от него жухлой травой и прелыми листьями.

Варна закрыла глаза, и ей показалось, что она находится на кладбище.

– Тебе неприятно, – тихо сказал Дарий.

– Вовсе нет.

– Меня не обманешь. Твои мысли звучат не так, как слова.

Можно не отвечать – он чувствовал все, о чем она молчит. Что тут скажешь? Все, что их связывало, превращалось в прах. С каждым днем нить, что тянулась из детства, истончалась. Они были рядом и одновременно невероятно далеко друг от друга. Дарий погружался в себя, все чаще уходил куда-то по ночам. В такие моменты Варна чувствовала, как натягивается их связь, будто он испытывал ее на прочность, отходя все дальше и дальше. Иногда боль становилась невыносимой.

– Я все равно рада, что ты со мной. – Она перевернулась на бок и посмотрела на его бледное лицо.

– Конечно, одна ты бы давно сгинула.

– Разумеется.

Он улыбнулся. Кожа на сухих губах натянулась и треснула.

– Коляда молода! Летел сокол, коляда молода! Через батюшкин дворок, уронил сапожок![4]

Толпа ряженых пробежала мимо, задорно улюлюкая. Варна проводила их взглядом, пропустила в дом незнакомую девушку и закрыла дверь. Василий увел Дария, клятвенно заверив ее, что они будут неподалеку.

– Негоже мужикам мешать бабским гаданиям, – сказал он Варне. – Ничего дурного с твоим другом не случится, выпьем самогона, потравим байки страшные, а ты давай, помоги молодым суженого отыскать.

Дарий изо всех сил делал вид, что очень рад предложению Василия. Даже улыбку из себя выдавил, да только такую, что молоко в доме скисло.

– Все собрались? – Светлана окинула взглядом девиц разных возрастов и скомандовала: – Тогда вперед, пойдем в заброшенную баню!

– Там же старик Олег помер, – пискнула совсем юная девчонка.

– Нельзя в жилом доме гадать, беду накличем. – Хозяйка покрыла голову платком. – Давайте, девочки, полночь на дворе, самое время начинать.

– Хорошо, что охотница с нами, будет не так страшно.

Варна окинула тщедушную девицу взглядом и пожала плечами. Скорее всего, еще на подступах к заброшенной бане половина девушек струсит и попытается сбежать. А уж если рассказать им о нечисти, что на Святки разгул устраивает…

Ровным строем деревенские пошли следом за Светланой. Ночь стояла темная, непроглядная, за ними тянулись длинные тени, последние ряженые разошлись по домам, вокруг было тихо и жутко. Но никого из девушек это не пугало – Светлана запевала песни, остальные громко подпевали, некоторые приплясывали, будто не замечая темноты и холода.

Семья Василия долго нос воротила от местных, и угораздило же их друзей заводить именно в Коляду. Разве объединяют людей гадания в заброшенной бане? Или надеются, что страх заставит их сплотиться? Не ведают, темные, что своими гаданиями могут призвать нечисть, тех же святочниц, с которыми Варна и Дарий уже не раз сталкивались…

Старая калитка заскрипела, когда Светлана попыталась ее открыть. Дорожку к покосившейся пристройке никто не чистил, все занесло снегом.

– Может, это знак? – тихо спросила одна из женщин.

– Не трусь, Мила! – ответила ей Светлана. – Давайте через забор перелезем.

Варна встала в конец очереди и едва не рассмеялась – закутанные в шубки и тулупы девицы выглядели как гусыни. Они смешно сучили ногами и валились в снег. Кто-то начал хихикать, остальные подхватили, и ночь перестала быть жуткой.

Не только баня оказалась заброшенной, но и весь дом. Крыша просела, черные провалы окон были похожи на раскрытые пасти. Девушки гуськом прошли мимо, утопая в снегу.

Баня – место само по себе жуткое, нечистое, а уж заброшенная – и того хуже. Варна потянулась к мечу, это заметили идущие рядом девушки и отошли от нее на несколько шагов.

– Первая войду. – Она нагнала Светлану.

– Думаешь, там завелось что-то? – шепотом спросила женщина.

– Надеюсь, что нет, лучше проверить.

Варна взяла лампу, открыла скрипучую дверь и вошла. Пахло приятно – хвоей, срубом, никакой сырости или гнили, будто баню только сложили. В углах было пусто, тени не шевелились, в позабытых прежним хозяином ведрах нечисти тоже не оказалось.

Девушки вошли, засуетились, из корзинок достали свечи, клубки, красивое зеркало на подставке, и вскоре баня превратилась если не в уютное, то в очень приятное место.

– И совсем не страшно. – Светлана начала распускать волосы. – Давайте, давно пора начинать. И ты тоже.

Варна нехотя расстегнула пояс и стала распутывать косу. Обычаи есть обычаи, никуда от них не деться. Крест тоже снять надо, да только тот, что она в Ясностане получила, гаданиям не помешает – нет в нем ничего божественного, подделка, ведьмовской оберег, позволяющий ей на святую землю ступать без страха.

– С зеркал начнем, как думаете? – Глаза Светланы заблестели.

– Да хоть бы и с них, – вслух согласилась та, которую она назвала Милой.

Общими усилиями установили два зеркала друг напротив друга, поставили по обе стороны свечи. Лампу и факелы пришлось вынести в предбанник, чтобы их свет не мешал.

– Меж зеркалами – двенадцать коридоров, – заговорщицким тоном сказала Светлана, – через один из них суженый явиться может.

– А петуха-то вы с собой не взяли? – Варна села на лавку, поставила на нее одну ногу и положила подбородок на колено.

– Зачем? – удивились девицы.

– Чтобы кричать заставить, если что не так пойдет. В месте, откуда я родом, делали так. Вы же знаете, кто вам в обличье суженого явится?

– Кто? – бледнея, спросила самая молодая девчонка.

– Черт, конечно.

Света пары свечей хватило, чтобы разглядеть страх, отразившийся на лицах. Пугать их – одно удовольствие, однако имелась доля правды в том, что Варна рассказала. Зеркало вообще непростая вещь, сквозь него что угодно проникнуть в человека может. Честно сказать, вся эта затея с гаданиями Варне не нравилась с самого начала, слишком много трупов они с Дарием в ночи Коляды нашли за десять лет охоты.

– Первая буду, – вызвалась Мила. – Только не вздумайте меня пугать!

Светловолосая девица села рядом с зеркалами, остальные отошли подальше, только Светлана осталась рядом.

– Суженый-ряженый, явись! – резко выкрикнула Мила.

В бане стояла звенящая тишина. Кажется, все затаили дыхание. Варна делала вид, что волосы перебирает, а сама на зеркальную гладь косилась на случай, если на зов девичий действительно выйдет кто-то.

– Похоже, ходить тебе в девках еще год, – сказал кто-то.

– Еще раз попробуй, позови от всего сердца, – посоветовала Светлана. – Я себе так Ваську нагадала.

– Ого, ради такого я позову, и не раз, – хихикнула Мила, откашлялась и низким ласковым голосом позвала снова: – Суженый-ряженый, явись мне!

Ничего не произошло ни через минуту, ни через две – зеркала как зеркала, отражают друг друга и свечи, больше ничего.

Все происходящее напомнило Варне о шабаше – девицы раскраснелись, глаза блестят, волосы распущены, и дышат все неровно, горячечно. В бане стало жарко.

– Пусть Ива попробует. – Светлана поманила кого-то из темноты. – Уж двадцатый год пошел, а все в девках сидишь.

Варна едва не фыркнула – двадцатый год, ну надо же! Ей тогда пора в землю себя закапывать.

Худая, болезненного вида девушка подошла к зеркалам и, бросив на подруг настороженный взгляд, села напротив свечей. Она долго молчала, потом наклонилась к серебристой поверхности и прошептала:

– Суженый-ряженый, явись.

Воздух заколебался от ее слов – как от брошенного в воду камня, разошлись круги. Варна почуяла ворожбу, настоящую, крепкую, такую ни с чем не спутать. Пригляделась к девчонке, но в полумраке ничего не рассмотреть толком. Ива дозвалась, но до суженого ли?

Одно из зеркал стало матовым, поверхность задрожала, Светлана отпрянула, а девчонка, наоборот, вперед подалась, пытаясь разглядеть кого-то.

Воздух стал гуще, Варна увидела стремительно приближающуюся фигуру. Тварь не успела подойти ближе – Варна вырвала из рук оцепеневшей женщины платок и накинула его на зеркало. Напряжение рассеялось, кто-то взвизгнул, зашептались колдушки недоделанные, Ива руки к груди прижала, силилась сказать что-то, но не могла.

– Насмотрелись? – Варна обвела собравшихся строгим взглядом. – Утолили свое любопытство?

– Кто это был? – спросили из темноты.

– Не знаю, – пробормотала Ива. – Никогда людей такой красоты не видела, да только… – Она резко замолчала.

– Да только что? – с нажимом спросила Варна. – Рога у него были?

– Не было рогов! Несчастный он, измученный. – Ива опустила голову. – Неужто таким будет мой суженый?

– Грустит, потому что тебя найти не может, – со знанием дела сказала Светлана. – Без любви твоей сохнет.

Варне захотелось кого-нибудь ударить – или себя, или кого из девок.

Неужели ничего не пугает людей? Ива эта явно даром обладает, но сама об этом не ведает. Не колдовством черным пахнет от нее, а лесом; наверное, по крови передается способность к траволечению, потому она и выглядит так болезненно – задавила в себе родовую силу, а сила не любит, когда ею не пользуются.

– Знаете, – тихо сказал кто-то, – бабка рассказывала мне, как гадали они в ночь Коляды с подругами, а на следующий день в ее дом пришли те самые молодцы, которых зеркало показало. Обрадовались девки, нарядились, лучшие сарафаны достали из сундуков, к столу путников пригласили. Поели, попили, решили в карты поиграть. Весело им было, парни девиц глазами пожирали, сразу видно было – судьба. Заболталась бабка моя, рукой ложку со стола смахнула, наклонилась, чтобы поднять, смотрит – а у молодцев-то копыта вместо ног! – Собравшиеся охнули. – Бежала она оттуда без оглядки, отцу рассказала, тот собрал мужиков, и пошли они чертей гнать из дому. Но не нашли там никого – ни нечисти, ни девиц. Увели молодых девушек, проклятые, с тех пор никто их не видел.

– Будет врать-то, – дрожащим голосом проговорила Мила.

– Пусть охотница подтвердит, что бывает такое, – спокойно ответила ей рассказчица.

Варна не увидела, а почувствовала, что все взгляды обратились к ней. Она откинула волосы за спину, руку на рукоять меча положила и сказала:

– Я так скажу: ни ты, ни твоя бабка и половины того зла не видели, которое рядом с людьми обитает.

– Расскажи! – взмолилась Ива.

– И правда, расскажи нам! – поддержали ее соседки.

– На кого ты охотилась? Кого видела? – Светлана посмотрела ей в глаза. – Домовых? Лешего?

– Обоих. – Варна снова села на лавку. – Не будите лихо, пока оно тихо.

– Интересно же! Не каждый день к нам Мрачные приезжают.

– И не надо вам такого счастья, люди во Взводе смурные, нрав у них тяжелый.

– Выходит, все твари из сказок правда существуют?

Варна перестала понимать, кто говорит.

– Тварей больше, чем сказок написано. – Она усмехнулась. – Мы вас защитить пытаемся, а вы вон, сами к ним взываете.

– А новый Бог может оградить от нечисти?

– Может. Взвод и Святой Полк под церковью ходят не просто так. Зря вы отца Ефима не слушаете, он несет Слово, а оно на многое способно, не только нечисть прогонять, но и исцелять больных.

– Сама видела?

– Меня исцеляли. – Варна вспомнила нападение ярчуков.

– Кто же на тебя напал?

Чуть было не ответила, да вовремя язык прикусила. Если скажет, что ярчук, – начнут вопросы задавать, а это ей ни к чему.

Да и растить этих собак – дело неблагодарное, жуткое и кровавое, ее наставник, Гореслав, занимался этим. В те дни, когда его настроение было лучше обычного, он рассказывал о своих питомцах.

«Самку убить нужно, как ощенится, – говорил он, натачивая меч, – и всех щенят тоже удавить, оставить только сучку. Девять поколений так делать надо, девятая сука ярчуков и рожает».

Ведьмы охотились на ярчуков, потому что те были способны выследить их и убить. Тогда Светозарные стали выводить их в столице, на святой земле Ясностана, чтобы невесты Зверя до щенков не добрались.

– Варна? – Светлана коснулась ее руки. – Ты еще с нами?

– Задумалась. – Она встряхнулась, сбросила с себя наваждение. – Так что, дальше гадать будете?

– Как-то боязно теперь, – пробормотала Мила.

– Так мы же только начали! – разочарованно воскликнула Светлана. – Неужто испугались?

– Давайте по домам расходиться, – скомандовала Варна и поднялась. – Сейчас я…

Она сдернула с зеркала платок и попятилась. Гость зазеркальный не ушел никуда: стоит, смотрит, взгляд потухший, волосы светлые неопрятными прядями висят.

– Господи… – выдохнула Варна.

Исхудавший, с запавшими глазами и острыми скулами, но все равно Свят. Смотрит на нее, взгляд не отводит, головой качнул и в сторону отошел. За зеркалом тень появилась, зыбкая, неясная, и клубящаяся тьма потянулась за ней. Никто ни звука не издал, всех сковал ужас. Только Варна последовала за тенью, а та сквозь дверь просочилась прямиком на улицу.

Холодно, плащ остался в бане, в темноте ничего не разглядеть.

– Свят!

Расплывчатый клубок тьмы вперед покатился, она за ним кинулась, но догнать никак не получалось – ноги вязли в снегу. Выругавшись сквозь зубы, Варна позвала силу. По телу прокатилась волна жара, зрение обострилось, и она увидела, куда направилась тень, бросилась за ней с прытью, недоступной простому человеку. Через забор перепрыгнула, выбежала на дорогу, на повороте занесло так, что снег из-под ног брызнул в разные стороны.

«Часовня!» – поняла Варна и побежала быстрее прежнего.

Стало жарко, внутри словно костер горел, сердце стучало набатом, очертания домов размывались, она видела лишь цель – темное пятно на пороге часовенки.

Она ворвалась внутрь, еле-еле остановилась, чтобы в жаровню с Живым Огнем не врезаться.

Тень обошла высокую подставку, встала за пламенем, и тут Варна увидела нечто по-настоящему страшное. По спине побежал пот, задрожали руки.

Клубок мрака снова превратился в Свята, а за ним Варна разглядела часовню, ту же самую, но одновременно совсем другую – с потрескавшейся побелкой, сквозь трещины в которой пробивалось адское свечение. Сквозь стены проросли черные деревья, ветви дрожали, как живые, узлы на них изливались смрадным соком.

Свят смотрел так, будто поверить не мог, что им посчастливилось снова встретиться. Даже руку протянуть хотел, но одернул себя, отступил, и видение подернулось рябью.

– Что случилось? – задыхаясь от ужасного смрада, спросила Варна. – Где ты?

Он молчал и выглядел как человек, которого вот-вот на казнь поведут.

Стены за его спиной дрогнули – с потолка посыпалась побелка. Могучие ветви потянулись к Святу, а он стоял, смотрел на Варну сквозь пламя, с места не двигался.

– Беги. Беги! – заорала Варна.

Оглянувшись на потолок, он испуганно отпрянул, бросил на нее последний взгляд и отшатнулся от огня. Видение померкло, растворилось, и он вместе с ним.

– Свят? – Тишина стала ответом. – Свят!

Кто-то пронзительно закричал.

– О нет, нет…

Варна выбежала из церкви и понеслась назад, к бане, да так быстро, будто ей вожжа под хвост попала. В ушах свистел ветер, глаза резало, сквозь слезы она увидела бегущих навстречу женщин – непокрытые, в белых рубахах, они были похожи на лебедей. Бежали, кричали, руками размахивали, словно крыльями.

– Мила! – Светлана вцепилась в ее руки, Варна силой удержала женщину на ногах.

– Где она?

– В бане осталась! Разбудили мы лихо!

Варна выругалась крепче прежнего, припустилась бежать, на ходу достала меч из ножен.

– Отец наш Небесный, дай мне… Ай!

Одновременно силу Зверя использовать и к Господу обращаться не лучшая мысль. Тело судорогой свело, Варна повалилась в снег.

– Вставай, давай же! – Ее резко поставили на ноги. – Отбрось колдовство, Варна! – Дарий тряс ее за плечи. – Отец наш Небесный!

– Дай мне сил, дай мне воли. – Из глаз слезы полились, боль жгла нестерпимая. – Пусть рука моя не знает промаха, пусть сердце не знает жалости. Защити, Отец, от проклятий и ядов, от ведьминых взглядов, от морока и порока, от слова дурного, от страха и боли, от слабости плоти, аминь.

Дрожь унялась, сила звериная снова уснула, Слово обогрело, окутало одеялом из света и веры. Варна кивнула Дарию, они вместе кинулись к бане. Возможно, это промедление стоило Миле жизни.

Дверь в баню оказалась распахнута, из темноты доносился тихий голос. Кто-то напевал под нос колядки, без слов, просто мычал.

Дарий достал серп.

Стараясь не шуметь, они обошли баню и заглянули в окно. Единственная свеча все еще горела, и этого хватило, чтобы разглядеть безобразное существо, пляшущее вокруг лежащей на полу девушки.

Лохматое, сплошь покрытое волосами тело, когти длинные, морду не разглядеть. Напевало, зараза, приплясывало, а потом когтями кусок плоти оторвало от Милы! Та застонала, но не шевельнулась, смотрела на нечисть круглыми глазами и плакала.

– Святочница, – прошептал Дарий. – Есть что-нибудь блестящее?

– Часто ты на мне бусы видел? – огрызнулась Варна. – На Миле серьги есть, войдем, а там действовать будем по наитию.

Они ворвались в баню, Дарий бросился на лохматую тварь, та замычала, на корточки присела и в угол отскочила. Варна кинулась к Миле, за ноги подтащила девку к себе, попыталась серьги снять.

Святочница прыгнула на Дария, тот махнул серпом, но промазал – тварь увернулась и когтями полоснула его по груди. Замерла, замешкалась, но не отступила – набросилась на него, к шее потянулась.

– Варна! – Дарий ударил нечисть по голове, но та и не думала отпускать его.

– Сейчас!

Варна сжала зубы, дернула сережку, из разорванной мочки кровь потекла. Подхватив Милу на руки, она кинула украшение на пол и свистнула. Святочница хватку ослабила, сползла с Дария, на колени опустилась, как завороженная на цацку уставилась.

– Уголь! – крикнула Варна и выбежала на улицу.

Положив девушку на землю, она выхватила из рук Дария уголек и захлопнула дверь. Как только крест на створке нарисовали, завыло что-то внутри – поняла нечисть, что ее вокруг пальца обвели. Не сговариваясь, они разбежались в разные стороны и окошки крестами пометили, чтобы святочница из бани не вышла.

– Жива? – Дарий склонился над Милой.

– Ж-жива, – взвыла та. – Больно мне, очень больно!

Варна осмотрела ее раны – тварь успела отщипнуть от девушки плоть в трех местах, еще и ухо кровоточило, но без этого было никак.

– Потом вернусь, факел запалю от Живого Огня и сожгу баню. – Дарий помог Миле подняться. – Давай отведем ее домой.

– Я видела Свята, – сказала Варна. – Он в плохом месте.

– Насколько плохом?

– Страшнее ничего в своей жизни не видела.

Мила застонала снова, разговор пришлось закончить. Они подхватили ее под руки, повести хотели, но Мила лишилась чувств. Дарий взял ее на руки и понес к дому Светланы. Не успели они войти во двор, как раздался страшный грохот.

Обернувшись, Варна увидела, как рухнула колокольня.

Глава 5. Святослав

Когда река неожиданно исчезла, он обнаружил себя стоящим в поле. Духи тоже пропали, вокруг никого не было. Пейзаж казался смутно знакомым. Если это и есть Навь, то ожидания Свята не оправдались.

Это место не было похоже на пекло, которым его пугал Мстислав, но и рай не напоминало.

Где же они, небеса и зверево пекло, о которых твердит Святая Книга? Где владения Зверя? Где сияющий божественный трон? Неужели язычники правы и существует только Навь?

Ноги сами несли его вперед. Пахло так… странно. Он хорошо знал этот аромат – это полынь, сено и ладан. Ладан…

Прибавив шагу, Свят пробежал через высаженные в ряд молодые деревья и остановился. Глазам своим не поверил, заморгал, уставился на серое строение с крестом на крыше и чуть не выругался.

Старая церковь, под полом которой целая сеть катакомб, ставших убежищем для сирот. Что он здесь делает?

Даже если Навь не пекло, она начинала его напоминать.

По привычке перемахнув через забор, он подошел ближе. Стены, не ставшие родными, место, не ставшее домом. Он ощутил горечь во рту, захотелось сплюнуть, но заговоренный воск намертво запечатал горло.

В какое время он попал? Если Навь – это «когда», то когда он?

Удары дерева о дерево стали ответом. Свят усмехнулся и покачал головой – ну конечно, когда же еще!

Он вышел из-за угла и увидел площадку. Это место стало свидетелем стольких его неудач, что ему до сих пор хотелось его сжечь. Странно, но на деревянных мечах он сражался не с ней, а с Дарием. На вид им лет по шесть, значит, ее еще не привели.

Дарий смешной – невысокий, круглый и неуклюжий. А еще он был похож на картошку – такой же чумазый. Второй мальчишка – Свят – выглядел не лучше: длинный, тощий как жердь, но меч держал неплохо.

Беззаботное время. Почти беззаботное.

Свят огляделся, увидел мальчишек снова, но уже бегающими меж деревьев. Они находились в двух местах одновременно, потому что застряли «когда», а не «где». Еще одну пару заметил на крыше старого сарая. Кажется, в тот день Дарий свалился и сломал руку.

Язычники верят, что Навь – это хорошее место. Они вообще не считают смерть чем-то плохим, наоборот, больного она избавляет от мук, голодного – от тягот жизни. В Навь идут без страха, с радостью в сердце. Тогда почему его она встретила самыми болезненными воспоминаниями?

Он сел на траву, скрестил ноги и оперся на колени локтями. Есть чувство, названия для которого еще не придумали. Щемящее, острое и одновременно волнующее, оно обволакивает тело, тугим комком ложится в желудок и заставляет слезы подступать к глазам. Не тоска, но почти. Сожаление об утраченном, быть может. Ему действительно было жаль этих детей, особенно Дария.

Себя он никогда не жалел. С самого детства знал, что проклят, что несет с собой нечто злое. Когда Гореслав бил его, всегда казалось, что заслуженно. Он заслужил все, что с ним произошло.

Где искать брата? Почему река привела его сюда, а не к началу их пути – к хижине, в которой жила мать? Нужно найти это место, других зацепок у него нет.

В последний раз окинув взглядом площадку, он пошел прочь, но не успел даже за угол повернуть, как сквозь него пронесся кто-то еще.

«Не оборачивайся. Не смей оборачиваться».

Но она уже рядом – носит воду, кричит на младших, бегает вокруг стога сена, задорно хохоча. Если Свят проклят, то проклят дважды.

Ненависть, которую он испытывал к ней, когда Дарий перестал быть только его другом, превратилась в одержимость. Святу нужно было стать лучше нее во всем, он занимался с мечом до кровавых мозолей, учился как проклятый, стараясь заслужить дружбу снова, но эти двое… Между ними сразу зародилось что-то особенное.

Дышать стало тяжело, он попытался успокоиться, прислонился к холодной стене и прикрыл глаза. Все это в прошлом.

Потом стало только хуже.

Третий лишний. Пятое колесо телеги. Снова один, наедине с тенью, которая пугала его до дрожи. Он так старался вернуть Дария, что невольно стал наблюдать за девчонкой, пытаясь понять, что в ней особенного. Его друг мягкий, добросердечный и нежный, а она фурия, дикарка, упрямая как баран. Но Дарий так смотрел на нее… И с каждым годом этот взгляд становился все пристальнее. И пока он убеждался в своей любви к ней, пока их дружба перерождалась во что-то большее, Свят гнил в одиночестве, отринутый всеми.

Наставники сторонились его, другие дети боялись. Все знали, что за ним идет смерть, но не могли объяснить, откуда им это известно.

Он часто смотрел, как она спит. Отправлял Злата в комнату и его глазами наблюдал за ней. Каждая черта ее лица была ему ненавистна. Когда произошло то, что сломало его? Когда ее яростный взгляд ударил в самое сердце? Помнит только, как потерял равновесие и упал, запнулся на ровном месте. Из легких вышибло воздух, он задыхался и ненавидел, но не ее, а себя.

С того дня жизнь превратилась в сплошное мучение. Если раньше он тосковал по общению, то теперь сам сбегал в катакомбы, чтобы быть как можно дальше от остальных. Ему казалось, одного взгляда хватит, чтобы понять, что с ним случилось. Стыд. Жгучий стыд пожирал его, потому что он не умел разговаривать с людьми, только с Дарием. Все вокруг шутили, смеялись, дружили, а он терялся, стоял истуканом и хлопал глазами, когда к нему обращались. Глупый, слабый ребенок.

Даже звери учат своих детенышей общаться друг с другом. Учат рычать, ластиться, играть и охотиться. У него же была только покойница, которая укачивала его своим воем, а потом – наставники, бросавшие Свята одного по ночам. Он орал, орал во всю мощь своих крошечных легких, потому что видел, как Злат то появляется, то исчезает, но никто не приходил. В конце концов стало понятно, что эта тень – единственное существо, которое никогда не бросит его.

Он встрепенулся, сделал несколько шагов вперед и понял, что стоит у сарая. Что за игру ведет это место?

Внутри, скорее всего, его уменьшенная копия передает ей крест. О, как же он гордился собой в тот момент! Злат чуял, что она связалась с ведьмами. Они видели, как девчонка вернулась под утро, растрепанная, раскрасневшаяся, с безумными глазами и запачканным кровью ртом. Нужно было испугаться, но он почувствовал то, чего никогда прежде не ощущал, – надежду. Надежду на то, что теперь их двое. Про́клятые, запятнанные тьмой, они могли стать друзьями, поддерживать друг друга и…

Мука. Каждый про́клятый день терзал душу. Чем старше он становился, тем отчетливее понимал, что одержим. Она была нужна ему, нужна вся, без остатка.

Злат продолжал наблюдать за ней, они бесстыдно проникали в ее спальню и смотрели, как она готовится ко сну. Девчонка менялась, становилась женщиной, от нее пахло чем-то терпким, густым, этот запах забивал ноздри, он не мог спать, потому что чуял ее, как животное.

Навь сама решает, где ему оказаться. Свят моргнул и понял, что стоит на пороге комнаты, а она – прямо перед ним. Его юное воплощение смотрит исподлобья, он удивлен, а девчонка напориста.

Свят ударил кулаком в стену и сжал зубы. Дурак. Неужели действительно решил тогда, что это не месть?

Ее объятия он помнил до сих пор. Так его еще никогда не обнимали. Чужие руки всегда приносили только боль, но в тот вечер Свят ощутил простую человеческую радость оттого, что его приняли, понял, что он вовсе не отвратителен, что и его можно…

Но она не любила его.

Тогда он старался казаться уверенным и грубым, а сам вздрагивал каждый раз, когда она его касалась. Таял от ласки, жался к ней, как щенок, был готов на все, лишь бы она пришла снова. Единственный человек, который подошел так близко и не отпрянул, увидев тьму за его плечом. Она…

Сознание словно пронзила молния. Он ворвался в комнату, краем глаза заметил сплетенные в постели тела, а у противоположной стены увидел его!

– Мм! – замычал Свят. – Мм!

Злат медленно повернулся к нему, замерцал, тьма пошла рябью. Весь мир содрогнулся, комната исчезла, темный силуэт сделал шаг навстречу, но тут же отпрянул, его рот раскрылся в немом крике.

Показалось, что брат страдал, его искаженное лицо то проявлялось, то исчезало в черной дымке. Свят кинулся к нему, но его вдруг окружили стенающие души. Их поток уносил Злата все дальше, казалось, что он кричит, но лишь казалось: мертвые безмолвны, их уста запечатаны навеки.

Его выбросило на берег – в заснеженный лес. Он вскочил и побежал вперед, но ни Злата, ни других душ больше не было, они исчезли.

Воспоминания – вот ключ к поискам. Нужно вспомнить каждый момент, когда брат проявлялся. Свят вытащит его отсюда, заставит старых богов вернуть его к жизни. Хватит мучений, хватит одиночества, они будут вместе, как и должно!

Что говорила Старшая, когда они прощались? Нужно что-то помнить, но что?

Попытка мысленно вернуться на берег безымянной реки закончилась приступом головной боли – левый глаз будто пронзило раскаленным кинжалом. Он сжал виски и упал на одно колено. Боль распирала череп, из-за ярких вспышек он ничего не видел.

Как только он перестал пытаться вспомнить, голова перестала болеть. Но ведь это было что-то важное, что-то, о чем нельзя забывать…

Он увидел двух юнцов, притаившихся в снегу. Ну конечно, куда еще его могло занести? Очередная охота, уже не вспомнить, кого они выслеживали. Все, на что тогда хватило ума, – отдать ей свой плащ.

Всю жизнь ему казалось, что он живет среди людей, но совершенно не понимает их языка. Как они общаются? Что говорят друг другу, чтобы стать ближе? Он до сих пор не знал нужных слов.

Жалкое, дрожащее «люблю» – у него язык бы не повернулся произнести это. Ему казалось, что все понятно без этих глупых признаний. Он делился с ней едой и одеждой, помогал с молитвами, учил драться, неужели этого недостаточно? Дарий не сделал ничего! Но получил все, чего желал он… Он…

Голова предупреждающе загудела. Кто хотел получить девчонку? Кто следил за ней? Кем он был? Этот светловолосый мальчишка, как же его…

Тень метнулась вперед, он кинулся следом. Вот она, его цель! Брат слишком долго страдал, он не заслужил такой участи. Нужно вытащить его отсюда, вернуть в обычный мир и начать жизнь заново – без Взвода, без Святого Полка, подальше от княжества.

Он бежал за тенью, пока окончательно не потерял ее из виду. Брат ускользнул, скрылся за деревьями. Он не оставлял следов, не шумел, выследить такую добычу не смог бы даже самый умелый охотник.

Он хотел закричать, спросить у брата, почему тот убегает, но не мог. Разозлившись, бессильно ударил кулаком в ствол, с ветвей упал снег. Проклятье. Знает ли Злат, что они братья? Он ведь всю жизнь ходил следом, неужели его лицо ему совсем не знакомо?

Мимо уверенным шагом прошла девчонка в красной шубке. Ни снег, ни лес ее явно не пугали. Она не выглядела как обитатели Нави.

Он пошел за ней, обогнал и встал перед ней, пытаясь остановить, но девчонка прошла сквозь него. Он замычал, удивленно уставился на свои руки и не заметил ничего странного. Вот он, из плоти и крови, тогда что произошло?

Углубившись в лес, девочка бросила корзинку и огляделась. Ждет кого-то? Да ей же лет шесть! Кто вообще отпустил дочь в лес, еще и в первый день Коляды?

Живым не место в Нави, так как она здесь очутилась? Хотя, быть может… Нет, невозможно. Но…

Ведьмы сказали, что царство мертвых подошло очень близко к Яви, неужели настолько, что тропы живущих пересекаются с тропами умерших?

Утробный рык заставил его вздрогнуть. Из-за деревьев вышел перевертыш. Из пасти текла слюна, когти оставляли на снегу борозды.

– Мм!

«Беги, дуреха!»

Он выхватил серп, и в то же мгновение зверь прыгнул.

Время замедлилось, исказилось, его ткань зарябила и лопнула. Глаза девчонки засияли, из них вырвались яркие лиловые искры.

Он думал, что тварь пройдет сквозь него и накинется на ребенка, но вдруг почувствовал тяжесть волчьего тела. Зверь ударил когтями по лезвию, высек искры из освященного металла, а потом отпрыгнул и утробно зарычал.

Серпом он владеет плохо, был бы у него меч…

Словно услышав его мысли, девочка махнула рукой, и оружие вспыхнуло пламенем, превратившись в длинный ровный клинок. Он развернулся и отбился от перевертыша. Тот взвыл – на снег полилась кровь. Лишившись половины лапы, тварь впала в ярость.

Волк прыгал, рычал, кидался, как бешеный пес, а воин уклонялся, парировал, ждал удачного момента для нападения.

Да, бой – вот что ему нужно! Все, что он умеет, – это сражаться. Оружие – продолжение его руки. Годы тренировок, годы службы его создали для того, чтобы уничтожать нечисть.

Вдруг земля ушла из-под ног – пятясь, он не заметил поваленное дерево, запнулся и упал на спину. Перевертыш разогнался и прыгнул, вцепился в предплечье, только кожаные нарукавники помешали зверю разорвать плоть. Он ударил тварь по носу – та взвизгнула, ослабила хватку, – и он с такой силой дернул руку, что вырвал у зверя несколько гнилых зубов. Схватив его за ухо, воин со всей силы ударил нечисть в челюсть – раз, другой, третий.

Бил, пока перевертыш не заскулил как щенок.

Кровь заливала одежду, костяшки горели.

Собравшись, он врезал зверю коленом, но ухо не отпустил, так и прижимал морду к плечу. После очередного удара он услышал треск звериных ребер и резко оттолкнул волка. Схватил меч, вскочил на ноги и, пока тварь не пришла в себя, одним длинным ударом рассек ее тело. Из раны повалил пар.

Он стер кровь с лица и повернулся к ребенку. Девчушка смотрела внимательно, яркие голубые глаза блестели.

– Ты кто? – шепотом спросила она.

Он пожал плечами, подбородком указал сначала на перевертыша, потом на нее, вгляделся – все ли с ней в порядке.

– Отведи меня домой.

Он с сожалением покачал головой – не могу.

– Заплутал? – понимающе спросила девочка. Он кивнул. – Я тоже.

Она могла бы быть его дочерью – те же светлые волосы, пронзительные глаза, нос пуговкой. Могла бы, но ей повезло родиться у тех, кто смог дать ей хорошую жизнь, – было видно, что о ней заботятся. Смотрит бесстрашно, от незнакомца дурного не ждет, а следовало бы. Ее родители наверняка неплохие люди, но как вышло, что девчонка находится в лесу одна?

Пока он размышлял, ее будто зачаровал кто – не двигается, смотрит пустыми глазами. Вдруг встрепенулась, подошла к перевертышу, взяла его за заднюю лапу и потащила прочь.

– Мм… – удивленно промычал воин. – Мм!

Что-то ударило его в грудь, он упал, воздух вновь замерцал, стал плотным, все звуки исчезли, осталась только тишина. Поднявшись, Свят побежал за ребенком, попытался схватить ее за плечо, но рука прошла сквозь одежду и плоть. И до волка дотронуться он тоже не смог.

Как же так? Ведь только что бился с ним! Его меч…

Он сходит с ума. Навь пытается одурачить его, запутать, все это не по-настоящему. Только что́ здесь морок – он или ребенок? Бой или звенящая тишина?

К девочке подошла старуха, завернутая в потрепанный тулуп. Она наклонилась, положила что-то в карман красной шубки, а затем обернулась и будто увидела его сквозь завесу. Ее лицо закрывали платки, только хитрые глаза источали странный свет. Пальцем погрозила, словно могла видеть его, стоящего по ту сторону, покачала головой и заковыляла обратно, в лес.

Воздух зарябил, исчезли следы битвы с перевертышем, исчез ребенок – все казалось прежним, но одновременно стало другим. Навь изменилась – возможно, перебросила его в иное время. Может быть, теперь этой девчонке пятьдесят лет, а может, она еще вовсе не родилась.

Ведьмы были правы в одном: царство мертвых подошло очень близко к миру живых, настолько, что покойники могут коснуться Яви и тех, кто в ней обитает.

Если же схватка с перевертышем случилась в Яви, то дела там плохи. Конечно, каждый год в это время происходит много странных вещей. В дни Коляды даже Святой Полк выходит за стены Ясностана, чтобы охранять близлежащие городки и деревни. Иногда случались по-настоящему удивительные вещи, однажды исчезла целая деревня. Белые плащи по сей день вспоминали об этом с ужасом.

Оставалось надеяться, что в том времени, где живет девчонка, есть охотники, которые помогут ей и ее семье пережить Коляду.

Он понял, что заблудился, остановился и прислушался – ничего. Такое чувство, будто мир замер.

Попытался вспомнить, зачем пришел, но не сумел. Белый плащ, охота… Воспоминания потеряли четкость, он с трудом хватался за их обрывки, но они рассыпались в прах. Плащ, охота… Охота…

Он обнаружил себя стоящим в общей комнате избы. На нем не было рубахи, не было обуви, только штаны. За окном лето, в распахнутую дверь врывался ласковый теплый ветерок. Его распущенные волосы лежали на спине и спускались до самой поясницы.

Он вышел на крыльцо, солнце только встало. Впереди, на лугу, что-то происходило. Сердце тревожно забилось, он сорвался с места и кинулся туда, где в бушующем море высоких колосьев мелькали белые рубашки и сарафаны.

Сам не понял, почему сгреб в охапку двух мальчишек и прижал к груди. Они пахли домом, любовью и молоком. Светловолосые, сероглазые, красивые, словно агнцы.

– Покружи! – выкрикнул один из них. – Покружи, пап!

Он подхватил мальчишку под руки и закружил. Тот расхохотался, запрокинув голову, золотистые волосы растрепал ветер.

– Будет, будет!

На плечо легла рука, он обернулся и встретился взглядом с женщиной – высокой, круглолицей, с добрыми глазами. Волосы у нее цвета зрелой пшеницы, курносый нос, зубы крупные, улыбка широкая. Красивая, очень красивая. На руках она держит девчонку лет шести, та прищурила один глаз, заслонила личико от солнца ладошкой.

– Что с тобой? – Женщина перестала улыбаться. – На тебе лица нет.

Она опустила ребенка на землю, потрепала мальчишек по волосам и тихо спросила:

– Снова сны дурные?

Он неуверенно кивнул. Сны? Значит, не в первый раз его мучают кошмары? Он видел кровь и снег и так много незнакомых лиц…

– Все пройдет. – Она ласково погладила его по плечу. – Выпьем чаю, поговорим, все твои тревоги уйдут.

– А дети? – прохрипел он. Голос такой грубый, будто много дней молчал.

– Что с ними станется? Пусть бегают, крепче спать будут.

Взявшись за руки, они вернулись к дому. Она вошла внутрь, чтобы приготовить чай, а ему захотелось остаться на свежем воздухе. Он присел на ступеньку, обвел взглядом двор, поле, чистое небо и подумал, что никогда еще не чувствовал себя так хорошо.

Только тревога, навеянная снами, никак не уляжется внутри. Он потянулся к поясу, будто рассчитывал что-то найти там, но ничего, конечно же, не обнаружил.

Она протянула кружку и села рядом. Свят против своей воли засмотрелся на вздымающиеся груди под тканью простого сарафана. Кожа у нее была загорелая; когда он провел пальцами по ее раскрасневшейся щеке, она зарделась пуще прежнего.

– Перестань, вдруг дети заметят. – Говорит, но не отталкивает, наоборот, подсела поближе, ее бедро прижимается к его ноге. – Все еще поверить не могу, что ты выбрал меня.

– Троих детей родила, а поверить не можешь? – усмехнулся он, глядя на резвящихся в траве мальчишек.

– Благодарю богов, что подарили нам их. – Женщина медленно кивнула. – Все в тебя, один краше другого.

Он попытался вспомнить, когда близнецы родились, но не смог. Хорош отец, ничего не скажешь.

День прошел в домашних хлопотах – вычистили коровник, отправили коз на выпас, потом пришлось поработать молотом и выковать пару серпов. Жена сказала, что деревенские давно просили, а он все откладывал, так почему бы не сегодня?

Приятная тяжесть молота успокаивала. Бам, бам, бам – металл менялся по его воле. В кузнице ему спокойно, страхи отступают, он сосредоточен на работе, но то и дело улыбается: хорошо жизнь сложилась.

Кузня, трое детей и жена, много скота, большой двор. Он силен и красив, она – умна и хозяйственна. Близнецы похожи друг на друга словно две капли воды, а младшая – настоящее солнышко, голубоглазая, пухлощекая…

Отложив молот, он нахмурился. Потряс головой, вышел на улицу и глубоко вдохнул прохладный воздух, чтобы успокоиться.

Как ее зовут?

Образы зароились перед глазами – псы, оружие, люди, звери…

Он застонал, осел на траву, схватился за голову. Почти ослеп от боли, сжал зубы, чтобы не заорать. Что за чертовщина?!

На дрожащих ногах побежал к дому, промчался мимо детей и бросился в комнату. Распахнул сундук с одеждой, запустил в него руку и вытащил кожаный нарукавник. Зачем он здесь? Чье это?!

– Что ты делаешь? – Жена застыла в дверях. – Куда собрался?

– Поеду в деревню. – Неужели это его одежда?

– Нет! – вдруг сказала женщина. – Зачем? Разве не ты убедил нас уехать подальше?

– Я? – Он не помнит этого разговора, ничего не помнит.

Вдруг понял, что в мыслях называет жену «женщина». Как же так?

– Как зовут тебя? – тихо спросил он.

– Издеваться вздумал? – Она побледнела.

– Имя. – Он поднялся на ноги, сделал шаг к ней, а она – от него. – Имя!

– Ты рассудка лишился?! – прошипела женщина. – Прекрати пугать детей!

Стало стыдно, к лицу прилила кровь. Оттолкнул ее, вышел из дома, как зверь загнанный заметался по двору. Почему он ничего не помнит?!

– Батюшка?

Дочь стояла рядом, крошечная, но глаза серьезные, брови нахмурила. Она протянула ему кулачок, он подставил ладонь и почувствовал прохладу металла. Поднес подарок к лицу и понял, что это монета, да не местная, таких он прежде не встречал.

– Откуда она у тебя? – тихо спросил он.

– Не заплутай, – сказала девочка. – Только не заплутай.

И исчезла. Растворилась в воздухе.

– Эй! – выкрикнул он. – Где ты?!

Из дома вышла жена, а за ней – мальчишки. Один из них на ребенка непохож уже, лишь тень от него осталась. А второй побледнел, осунулся, взгляд стал затравленным, в серых глазах плескался страх.

– Кто вы? – Он попятился, уперся спиной в забор.

– Нам не выжить без тебя. – Женщина протянула к нему бледные руки. – Не уходи.

– Что за наваждение?! – в отчаянии закричал он.

– Останься с нами.

Этот голос походил на шелест. Тень сделала шаг вперед, заслонила собой перепуганного близнеца. У нее не было лица, но он знал, что она смотрит на него.

– Разве не этого ты хотел? Не покой ли искал, брат?

Брат?

Ребенок за спиной тени исчез, и воин вспомнил, куда и зачем пришел. Горло сдавили тиски, дыхание сбилось. Морок! Все это обман!

– Мы можем выбраться. – Говорить становилось все труднее. – Пойдем со мной!

– Зачем? – Тень замерцала, внутри нее заклубился мрак. – Матушка создаст все, что ты захочешь. Никаких страданий, никакой больше боли. Дай мне руку, брат. Воссоединись со мной в смерти.

Женщина, назвавшаяся его женой, изменилась. Посмертная гримаса изуродовала ее лицо, в глазах читалась невыразимая мука.

– Мама… – прохрипел он. – Ты наша мама.

– Останься. Проживи жизнь, которую достоин. Сотни жизней. – Она подходила все ближе. – Отринь прошлое.

– Я не могу.

– Ты никому не нужен. Кто ждет тебя за чертой? Тебе нет места среди живых.

– Он встанет рядом со мной! – с вызовом выкрикнул воин. – Зачем ты одурачила его? Это место – трясина, в которой он тонет! Уйдем вместе, Злат!

Тварь взревела, кинулась на него, но он успел отскочить в сторону. Морок больше не скрывал ее истинную сущность – покойница, страшная, холодная. Она снова попыталась напасть, но между ними встала тень. Мрак тонкими струйками поднимался к потемневшему небу, из-под него показалась златовласая макушка.

– Злат! – снова позвал воин.

На их глазах тьма отступила. Мальчишка упал на колени, закашлялся, исторгая из себя остатки тени. Тварь завопила, схватилась за голову, вырывая остатки волос.

Не теряя времени, воин сгреб брата в охапку и бросился прочь. Под ногами тряслась земля, с ужасным грохотом рушился дом, в котором ведьма заточила душу сына. Все это было создано для него, все эти годы она держала его взаперти!

Они пересекли невидимую границу, лето вдруг сменилось зимой, поля и луга – лесом. Простая одежда тоже исчезла, на воине снова были плащ, сапоги и кожаные защитные пластины. Но брат все еще болтался на плече, его тело сотрясалось от рыданий.

Осторожно поставив его на ноги, воин заглянул в родные глаза, хотел сказать что-то, чтобы утешить, да не смог.

– Мм, – замычал он и потрепал мальчишку по волосам. – Мм.

Тот кивнул, вытер слезы и взял его за руку. Неужели нашелся? Неужели это и правда Злат? Куда им теперь идти?

Он огляделся – вокруг непроходимая чаща, деревья светятся изнутри. Ни тропинок, ни следов на снегу не было.

Они пошли вперед, лучше уж так, чем вернуться в мир сошедшей с ума матери. Зачем она заточила сына в этом месте? Это бесчеловечно.

Украдкой он поглядывал на Злата и пытался понять, что чувствует. Внутри все смешалось, невозможно было определить, рад он или напуган. С каждым шагом тело брата менялось – только что ему было лет десять, а сейчас он уже подросток. Бледный, худощавый, точно таким же был он сам в этом возрасте. Он… Как его зовут? Собственное имя будто вымарали из памяти.

«Ничего, – подумал он, – главное, что я нашел его».

Лес все никак не заканчивался. Иногда они попадали в реку душ, текущую куда-то вглубь Нави. Мертвые не обращали на них внимания, от покойников веяло холодом.

Ни намека на выход. Мало-помалу воина охватывало отчаяние.

В Яви могли пройти годы. Он вернется к руинам своего мира. Все его знакомые окажутся дряхлыми стариками или покойниками. Думать об этом не хотелось, но мысли липли, как смола.

Злат больше не рос. На вид ему стало лет семнадцать, он казался спокойным и отстраненным. Они всё еще держались за руки, будто боялись, что стоит им разжать ладони, как Злата снова затянет во тьму.

Мертвые не знают усталости, им не нужно есть, спать, оправляться, но этот бесконечный путь начинал сводить с ума. Старшая не сказала ни слова о том, как выбраться. Может, именно по этой причине те двое, которых она уже отправила сюда, так и не вернулись.

Очередной дух проплыл сквозь Свята. Странно, но в этот раз нутро не сковало холодом, наоборот, прикосновение неживого отдавало знакомым теплом.

Он обернулся, попытался схватить духа, но тщетно. Тот остановился и замер, будто прислушиваясь.

И вдруг пошел рябью, словно водная гладь в ветреный день. У него не было лица, но казалось, что он что-то понял… узнал его?

Дух выбился из общего потока и быстро полетел вперед. Доверять существу из Нави глупо, но братья уже достаточно отчаялись и не могли пренебрегать помощью. Крепче схватив Злата за руку, воин побежал за духом.

Долго, очень долго ничего не менялось – все те же лес, тьма и холод. Но потом дух остановился, дождался, пока они нагонят его, и замерцал.

Свят огляделся. Место ничем не примечательно – обычный лес, будто в Нави существует только эта проклятая глушь.

Злат нагнулся и поднял что-то с земли, покрутил находку в пальцах и протянул брату. Монета. Такая же, как та, которую перед исчезновением ему вручила девочка, которую он принял за дочь.

Приглядевшись, воин увидел в снегу еще несколько. Они лежали не горстью, а по одной, будто… будто кто-то раскидывал их по пути. Сомнений нет, монетки оставили, чтобы указать дорогу – но кому? Выбора у них не было, да и дух зыбко мерцал, явно настаивая, чтобы они шли по следу.

Как и в прошлый раз, стоило им выбрать направление, как все вокруг изменилось – да, это все еще лес, но уже самый обыкновенный, а впереди горят огни!

Внутри затеплилась слабая надежда. Они пошли на свет, дух тоже не отставал, но вперед больше не лез. Вскоре Свят смог разглядеть деревню. Совершенно обычное поселение, такое… настоящее, будто находится вовсе не за чертой жизни. Быть может, так оно и есть?

Ему показалось, что кто-то зовет его. Воин замер, дух вновь прошел сквозь него. Брат потянул вперед, но не ответить на зов воин не мог.

Он покачал головой, свернул с тропинки и направился к темному дому. Прошел сквозь забор, заглянул в окно – ничего. Внутри росло беспокойство, от него невозможно было отмахнуться.

Обойдя дом, он увидел еще одну постройку, кажется баню. Свят открыл дверь и застыл на пороге.

Внутри никого не было, но на полу стояло зеркало. Рядом с ним ютилась одинокая свеча, прозрачная, почти не дающая света. Он слышал голос, взывающий к нему. Приблизился к зеркалу, заглянул в него и увидел незнакомое лицо. За спиной девицы был кто-то еще, со всех сторон доносился шепот.

Девушка взвизгнула и подалась навстречу. Он подошел еще ближе.

Вдруг лицо пропало, за резной рамкой осталась только тьма. Брат потянул его за плащ.

Свеча, баня, зеркало. Мысли заметались в голове. Может ли статься, что это место – еще один проход в Явь? Ночи Коляды открывают множество таких дверей, ворожба и гадания укрепляют связь Нави с Явью.

Вдруг в зеркале появилось другое лицо. Знакомое, такое знакомое, что перехватило дух. Он знает ее!

Воин испугался, метнулся в сторону, рванул прочь из бани. Что же это? Откуда этот страх? Почему он так ее боится?!

– Свят!

Небо треснуло пополам. Сквозь звездное полотно прорвались могучие черные ветви. Имя было произнесено, и Навь узнала, что среди мертвых бродят живые.

Он вспомнил все, и ее тоже вспомнил. Варна! Она бежала за ним.

Лишь в одном месте можно найти укрытие от нечисти – на святой земле. Церквушку Свят приметил, как только вошел в деревню, кинулся к ней, надеясь обогнать заразу, падающую с небес.

Внутри никого не было, только Живой Огонь горел, отпугивая слуг Коляды. Свят встал за ним, чтобы Навь не вмешалась в Явь; пламя не пропустит скверну в мир живых.

– Что случилось? Где ты?

Варна смотрела упрямо, в ее глазах не было страха, глубокая складка залегла меж бровей. Захотелось коснуться ее, убедиться, что она настоящая. Свят протянул руку, но тут же одернул себя. Нет! Навь не должна касаться Яви, кто знает, чем это может закончиться.

Свят перевел взгляд на брата и понял, что Злат изменился – вырос, возмужал. Он смотрел на Варну не отрываясь, даже рот приоткрыл от изумления. В конце концов, Варна была наваждением не только для Свята, но и для Злата – они вместе наблюдали за ней и, наверное, оба ее любили.

Церковь затрясло, лицо Варны исказилось от ужаса.

– Беги. Беги!

Свят обернулся, увидел дрожащие ветви, ломающие стены. Бросил на Варну последний взгляд и кинулся прочь. Мерцающий дух освещал им путь. Злат отпустил руку брата.

Глава 6. Ёрш

Мужику одинокому много не нужно – поесть сытно, поспать крепко да под вечер руки занять чем-то. От всего отказался, только меч верный оставил, каждый день упражняется, хоть и пообещал себе больше в бою его не использовать.

Утро раннее, прекрасное, небо пронзительно голубое, аж глаза слезятся. Ёрш встал, натянул сапоги, поежился – остыл дом за ночь, погас огонь в печи. Хотя какой уж тут «дом», так, избушка в глуши. Построил ее, пока во Взводе служил, а там и на покой ушел. Провожали его шумно: кто поздравлял, кто укорял – на кого, мол, молодняк оставляешь, им еще учиться и учиться. В наставники он не набивался никогда, отпустил свою ребятню в вольное плавание и решил, что хватит с него.

Боялся ли Ёрш смерти? А кто ж ее не боится! Такого за годы службы повидал, до сих пор кошмары снятся. Но он воробей стреляный – как увидит плохой сон, сразу за оружие хватается. Врагов нажил немало, вдруг не просто видение, а морок? Мешочек ведьмовской под подушку, адамову голову[5] под язык – и никакая ворожба не страшна.

До Взвода много лет сам охотился, потом и других нашел, у всех судьба незавидная, на том и сошлись. В этом мире одному быть никак нельзя – сгинешь, никто твои кости не похоронит. Да и когда знаешь, что тыл прикрыт, как-то спокойнее.

Сколько лет у него охота отняла? Два десятка? Три? И не вспомнить. Думал, уйдет на покой, построит дом, будет жить-поживать, может, и хозяйку найдет, и детишек успеет настрогать, да все никак, все никак. Год, два, пять – оставила нечисть свой отпечаток не только на теле, шрамов у него множество, но и на душе. Сломалось что-то внутри, как стареть начал, стал боязливым, тревожным. В каждом темном углу черта видел, на людей кидался. Тогда и решил, что пора заканчивать.

Приятели думали, что он хотя бы с подготовкой молодняка помогать будет, а Ёрш бросил их, сбежал в глухомань, чтобы от воронов скрыться. Не может человек так долго на кошмары смотреть и в своем уме оставаться, хотя Светозарные десятилетиями охотятся, может, им их Бог помогает. Сам он так и не уверовал.

Теперь грех было жаловаться, живет неплохо, хотя условия не лучшие – двора нет, скота нет, хозяйку привести некуда. Зато спокойнее стал, спал больше трех часов в день, седел медленнее. Но иногда… Как накатит! И не остановить поток воспоминаний, а они одно безобразнее другого.

И лешего от деревни отваживал, и русалок убивал, и детей утопленных вылавливал, и перевертышей гонял. Упырей сжигал, подменышей прутом хлестал, мертвецов перевидал больше, чем иной могильщик. В тридцать лет седина начала появляться, тогда в первый раз и задумался о том, что себя беречь надо.

А ведь такую работу просто так не бросишь – кто-то должен этим заниматься. Коль все охотники оружие сложат, что тогда с этими землями будет? Князю до них дела нет, он все в другую сторону смотрит, его-то Светозарные охраняют, а обычному люду что делать? Не будь охотников, Черная Падь разрослась бы до самых стен Ясностана. Может, тогда бы князь и спохватился.

Покряхтел Ёрш, посетовал на судьбу, вышел из дома и давай топором махать над колодой оббитой. И так хорошо топорик ходит, раз, раз – колются дрова, только щепки летят. Если в силках заяц есть, совсем славно будет, сварит бульон, картошки туда, морковки с капустой, и щи готовы.

Думал о житейских делах, старался не вспоминать, что на дворе Коляда. Страшное время, а народ знай себе веселится, наряды шьет. Тьфу!

Плюнул Ёрш на землю, головой покачал. Это ж надо столько лет повторять одни и те же ошибки – ворожат, гадают, а ведь в эти дни Навь к самой границе Яви подбирается, тянут мертвые свои лапы к миру живых, а те и рады. Суженых, черт бы их взял, ищут! Знали бы они, кого призывают…

Зайца и правда в силках нашел, упитанный был, шкура блестела, где ж его так откормили? Взял за уши, посмотрел в глаза перепуганные, вздохнул и в снег опустил. От такой неожиданной удачи животное растерялось, но через миг унеслось обратно в лес. Пусть бежит, хоть одну душу спас, а щи и на воде сварить можно.

Как темнеть начало, Ёрш запер дверь, окна завесил, всего пару свечей оставил зажженными, сел у печи и начал фигурки из дерева вырезать. Спокойно так, тепло, ножичек знай себе скользит, бороздки за собой оставляет. Хорошо.

Звук ломающихся веток он услышал задолго до того, как незваные гости к дому подобрались. Ёрш встал нехотя, потянулся за мечом. Охотиться-то он бросил, но оружие всегда наготове, заточено, начищено. Отшельники только в сказках тщедушные и безобидные, он отпор любому разбойнику даст.

Ёрш задул свечи, подкрался к окну, отодвинул занавеску и пригляделся – ничего, темнота – хоть глаз выколи. Не могут же гости на ощупь идти? Подойдут ближе, факел сразу видно будет.

Ветки трещали, а к дому никто не подходил. Может, медведь? Так в эту пору косолапому спать положено, что он тут забыл? А волки столько шуму не поднимают.

Ёрш открыл дверь, вышел на улицу. Не дело это, в доме прятаться, он тут хозяин, это его следует бояться. Стоял, осматривался, да только тьма-тьмущая вокруг, хоть как глаза напрягай, ничего не разглядишь.

– Эй! – рявкнул он. – Выходи подобру-поздорову!

В лесу все затихло, но через пару мгновений послышались шаги. Он сжал рукоять меча, приготовился нападать – судя по всему, человек не один. Шаги уверенные, незваные гости не крадутся, значит, вооружены. Зараза.

Ёрш не стал дожидаться, пока на него нападут, сам кинулся навстречу с грозным рыком. Вовек не забудут его, если живыми уйдут!

Он сбил одного с ног, второго с размаху рукоятью приложил. Упавший в снег человек завопил:

– Ёрш! Матерь Божья, это мы!

Он схватил незнакомца за грудки, приподнял, чтобы разглядеть, да так и отпрянул, чуть меч не выронил, раззява старый. Смотрели на него глаза белесые, с трудом, но он узнал мертвеца.

– А что это вы тут забыли?! – заорал Ёрш скорее с перепугу, чем от злости.

– С этого мог и начать, – прошипела девчонка. – А ты сразу в драку полез!

– Да кто в здравом уме станет в лесу ошиваться, еще и в колядские ночи?! – Ёрш устыдился, понизил голос. – Как вы тут оказались? Как нашли меня?

– Может, сначала в дом проведешь нас? Я кровью истекаю.

Делать нечего, он махнул рукой, позволил им за собой идти.

Этих детишек гнать было ни к чему, давно знакомы, вместе вступили в ряды Мрачного Взвода. Один из них, правда, мертвый, но это его хуже не делает. Башковитый паренек, судьба у него незавидная.

Ёрш закрыл за ними дверь, зажег свечи, даже лампу принес, чтобы света больше было. Девчонка хмурилась, брови черные-черные над переносицей сошлись, со лба кровь бежит – знатно он ее приложил. Паренек на кособокий табурет уселся, плащ расстегнул, оглядывался с любопытством.

– Воды хоть дай. – Варна пощупала рану и растерла кровь пальцами. – Вот это встреча, старый черт, мы-то думали, что к другу идем.

– Хотел бы я знать, кто рассказал вам, где меня искать, – проворчал Ёрш, доставая настой. – Держи, протри рану, через пару дней забудешь о ней.

– Найти тебя и правда непросто было. – Дарий робко улыбнулся. – Рад увидеться, старый пес.

– Да и я вам рад, – признался Ёрш.

– Не заметила я твоей радости. – Варна села на лавку.

– Что привело? Не говорите, что просто мимо шли.

– И не скажем. Дело есть, Ёрш, только не сочти нас блаженными. – Варна помрачнела пуще прежнего.

– Я от дел отошел, – напомнил он.

– Выслушай сначала, там и решишь, – подал голос Дарий.

Слушать их ему не хотелось – отказать старым друзьям придется, о чем бы они ни попросили. Он ведь зарок себе дал – никакой больше охоты.

– Дело такое. – Варна отложила полотенце. – Тут на болотах дети пропадали, слыхал?

– Допустим.

– Прислали нам ворона, ничего необычного. Все как всегда – родители плачут, соседи плечами пожимают, никто ничего не видел. Зная природу темных тварей, полезли к черту на рога, в самую чащу, и нашли там… – Она замолчала.

– Повторю – мы в своем уме пока, – ввернул Дарий.

– Ближе к делу, молодежь, – поторопил их Ёрш.

– Дом мы увидели. – Варна задумчиво теребила в руках косу.

– На болоте? – уточнил Ёрш. – Отродясь тут никаких домов не было.

– Дом-то не простой, Ёрш. Наблюдали мы за ним, наблюдали, а он возьми и на ноги поднимись.

– Чего-о? – Старый охотник расхохотался, но лица их смурные заставили его замолчать. – Шутить вздумали над стариком?

– Если бы. Клянусь, под домом ноги куриные, огромные, в два человеческих роста, а то и в три. – Мальчишка выглядел растерянным.

– Не знал бы вас, решил, что издеваетесь.

Девчонка шутить не умеет вовсе – с малых лет серьезная, даже кружка браги ее веселее не делает. Мальчишка явно оттаял с их последней встречи, но на такие шутки тоже вряд ли способен. Но что за морок тогда на них, раз в такие сказки поверили?

– Намекаете, что Яга Костяная Нога на болоте свирепствует? Даже звучит смешно.

– Нам не до смеха было, когда под домом останки детей нашли, – сказала Варна. – Думаешь, я не знаю, что все это выдумки? Есть нечисть, а есть пугалки для детей. Я всю жизнь считала, что дом на куриных ногах – одна из них, но он на моих глазах встряхнулся и зашагал прочь, не сойти мне с этого места.

– Как же так. – Ёрш сел на табурет, подпер голову рукой. – Что ж это делается?

– Коляда в этом году лютая. – Дарий посмотрел на спутницу, та кивнула. – Перед этим вызовом были мы в деревне…

Рассказ его был похож на выдумку, но верил Ёрш им, эти ребята не обманут и приукрашивать ничего не будут. Но то, что услышал от них, на голову не налезало – ладно, святочная нечисть каждый год из всех щелей ползет, но девчонка, заборовшая перевертыша? Крошечные человечки с котами дерутся?

– А сами что думаете? – Голова Ерша гудеть начала, прямо как в последние годы службы.

– Не ведьмы это, – уверенно заявила Варна. – Не было смрада колдовского.

Ей доверять в этих вопросах можно – сама ядом Зверя заражена, нюх у нее, что у ярчука натасканного. Пока вместе охотились, много раз этот дар помогал тварей темных найти.

– А с избушкой что?

– Чтоб я знала. – Варна покачала головой. – Лучше бы это морок был, иначе понятия не имею, что нам делать.

– Говорят, Яга – божество про́клятое. – Дарий посмотрел на спутницу. – Нам ее не убить.

– Все, что о ней известно, – сказки да домыслы.

– Разве не вся наша работа на них зиждется? – фыркнул мальчишка.

– Будет вам спорить. – Ёрш поднял руки, чтобы утихомирить их. – Село рядом, там ведающая есть.

– К ворожее обратиться решил? – На лице Варны отразилось замешательство. – И что ты надеешься услышать от нее? Сказки?

– А вы мне разве не их рассказываете? – Ёрш усмехнулся. – Признаться честно, пока сам куриные ноги не увижу, буду сомневаться.

– Я видел и тоже сомневаюсь. – Дарий кивнул. – Так что я тебя не осуждаю за недоверие.

– Давайте спать, утро вечера мудренее.

– За ночь эта тварь уйдет черт знает куда. Детей ведь жрет, проклятая.

Варна подошла к окну. Напряжена вся, спина прямая, будто кол проглотила.

– Охотиться с вами я не буду, – сказал Ёрш спокойно, но уверенно. – Я от дел отошел.

– Бывших охотников не бывает. – Девчонка насупилась. – Хватит дурака валять, Ёрш, нам помощь твоя нужна.

– Прости, но придется вам самим разобраться с этим. Сделаю что смогу, кров предоставлю, к ведающей отведу, но меч на нечисть не подниму.

– От детей осталась только одежда и пара косточек. – Кажется, Варна начинала злиться. – А ты говоришь, что на зло меч не поднимешь?!

Дарий молчал, смотрел в пол. Видно было, что вмешиваться не хочет, да и кто бы захотел меж двух огней вставать? У нее характер тяжелый, стекло с сахаром, но и Ёрш закален годами и несчастьями.

– Можешь кричать, Варна, но я дал зарок себе. – Ёрш встал. – Коль остаетесь – ложитесь спать здесь, моя лежанка в дальней комнате. Шкуры под лавкой возьмите, там и одеяло должно быть. Тебе, как я помню, спать не нужно? – Мальчишка кивнул. – Вот и славно. С первыми петухами встанем и в село пойдем.

Не дал Варне возразить, ушел, рассохшуюся дверь за собой закрыл, спиной к ней прислонился. Зря они пришли к нему, ох зря. Не будет им от него помощи, не поднимет он меч на нечисть, не станет ее выслеживать. Стыдно признаваться, но смерти бояться начал, хотя по молодости сам искал ее.

Решено! Отведет их к ведающей – и всё, вернется сюда, а если придут снова – будет драться за свою свободу.

До села шли в гнетущем молчании. Мальчишка пытался разговор завести, а Варна нос задрала, даже взглядом Ерша не одарила, обиделась. Пока она в таком состоянии, спину ей подставлять страшно – вонзит клинок, даже бровью не поведет.

– Слыхал, помер ваш наставник, – Ёрш попытался разговорить их. – Ведьма погубила?

– Она, – нехотя ответила Варна.

– Беда. Выходит, даже белые плащи от чар не защищают.

Не вышло разговора, пока первые избы из-за холма не показались, никто ни слова не проронил. В молодости девчонка поразговорчивее была, теперь совсем одичала.

– Открывай, Есения. – Ёрш ударил кулаком в дверь, прислушался. – Свои.

Ведунье было лет сто на вид – скрюченная старуха в платке, а глаза ясные, как у ребенка. Она потопталась на пороге, внимательно гостей оглядела, долго мальчишку рассматривала, потом рукой махнула, войти пригласила.

– Сожрали детей, – с порога сообщила Варна.

– Знаю. Видела я, как души их неприкаянные к домам своим приходили, – кивнула ворожея и потянулась к самовару. – Кто сотворил это?

– Баба-яга.

Старуха кипяток пролила, которым хотела травы запарить. Уставилась на гостей с недоверием, а потом давай хохотать!

– Дело страшное, а вы сказки придумываете! – Есения покачала головой. – Не стыдно вам?

– Беда в том, что не врут они. – Ёрш устало провел ладонью по лицу. – Или им кажется, что не врут.

– Что видели? – Бабка села на табурет.

Варна повторила все, что рассказала ночью. Ведунья качала головой, хмурилась, потом из кармана камешки достала, кинула их на стол и задумалась.

– Нет колдовства на вас, не вижу я морока. Так что ж это, как это… – Взгляд старухи метался от одного лица к другому, она покряхтывала, пыталась осознать то, что услышала. – Погибель наша пришла. То Светозарные со своими иконами приедут, то…

– Противник странный, но почему сразу погибель? – ворчливо спросил Дарий.

– Странный? Мальчик, что ты знаешь о Яге?

– Ну, истории всякие. Сидит себе, ест детей, взрослыми тоже не брезгует. – Он пожал плечами.

– Она стражница заблудших душ. – Ворожея еще раз бросила камни на стол. – Не убить ее вам ни огнем, ни мечом, стоит Яга одной ногой в мире живых, другой – в мире мертвых.

– Где-то я это уже слышала, – пробормотала Варна.

Ёрш бросил на нее вопрошающий взгляд, но она предпочла сделать вид, что ничего не заметила. Обижается все еще, взрослая ведь девка, а все губы дует как ребенок.

– Если не уйдет она из этих мест, не станет села нашего, – тоскливо сказала Есения. – Когда такая сила рядом, люди болеть начинают, в огородах не растет ничего, помрем если не от хвори, то от голода.

– Наверняка и на нее управа есть, – сказала Варна. – Кого мы только не ловили, неужели сила ее настолько велика?

– А что ж вы, и на старых богов охотились? Хотя от вашего брата ожидать можно чего угодно. – В голосе старухи появилась неприкрытая неприязнь. – Уезжайте, целее будете.

– Нас вызвали. Мы не можем просто отказаться от охоты, – сказал Дарий.

– С каких пор Взвод до последнего бьется? – Старуха прищурилась. – Ладно ты, покойник, а девица что? Тоже смерти ищешь?

– Не ищу. – Варна откинула косу за спину. – Говори, что про Ягу знаешь. Если это и правда она, будет что соратникам рассказать за кружкой браги.

– Не доживешь ты до этой встречи, если в избу полезешь, – предупредила ворожея. – Это тебе не упырь, понимаешь?

– На слово я давно никому не верю, – упрямо заявила Варна. – Может, и не существует никакой Ягини. Вдруг это колдовство? Да, сталкиваться с таким нам еще не приходилось, но я уверена, что это все-таки морок. А его можно рассеять.

– Упрямая, что баран, – проворчала Есения. – Жить предпочитает бабка за водой – за реками, у озер…

– На болоте, – не удержался Ёрш.

– На болоте, – кивнула ворожея. – Кто-то говорит, что слепа она, кто-то – что зрячая. Летать умеет, как ведьма, – на суку или в ступе.

– Для полетов ей тоже варить младенцев приходится? – спросил Дарий.

– Нет. Ее колдовство сильно настолько, что ритуалы ей не нужны.

– Какое отношение она имеет к Зверю? – спросила Варна.

– Он ей никем не приходится, они вроде как из разных миров. – На лице старухи отразилось напряжение. – Не могу объяснить.

– Зверь – отец зла. Выходит, она ему служит?

– Не выходит, – покачала головой Есения.

– Прекрати загадками говорить! – Варна ударила кулаком по столу, камешки жалобно задребезжали.

– Она сторожит мертвых! – рявкнула старуха в ответ. – Никто не властен над ней – ни Зверь, ни Слово. Яга живет вне времени, вне миров, видит одновременно и Явь, и Навь.

– И жрет детей, – закончил Дарий. – Подведем итог: ее не убить, над ней не властна ни одна из сил, что делать – непонятно.

– Уезжайте, – упрямо повторила Есения. – Или смерть свою найдете здесь.

– Так тому и быть, значит. – Варна встала. – Пользы от тебя нет, только время потратили.

– Никакого уважения к старшим, – проворчала ведунья.

– Скажи спасибо, что за ворожбу к ответу тебя не призвали.

– Всю мою жизнь нас, ведающих, почитали, а теперь мне какая-то девчонка угрожает? – Смех Есении напоминал карканье. – Можешь убить меня, я смерти не боюсь.

– Я тоже. Поэтому прямо сейчас пойду на болото и найду эту проклятую старуху.

Ёрш подождал, пока молодежь выйдет за дверь, повернулся к старой подруге и пожал плечами, извиняясь.

– Горячие они, молодые.

– Не пускай их. – Есения собрала со стола камешки. – Погибнут оба. Беда юности в том, что она страха не испытывает, а потом бывает поздно.

– Я сложил оружие. Не стану вмешиваться в дела Взвода.

– Знаю, что обещал и себе, и дочери, но твое сердце не выдержит, если и эти двое сгинут в пасти зла.

Ёрш посмотрел на старуху, кивнул и крепко задумался. Права она, как всегда; спорить бессмысленно. Прикипел он душой к этой резкой, грубоватой парочке, как к родным. Сначала сторонился их, даже побаивался такой близости к упырю, а потом понял, что переживать не о чем: душа Дария чиста, по крайней мере была. А Варна обижена на весь белый свет, но сильнее всего на себя.

Анна была такой же – упрямая, бойкая, в драку лезла первой. Это ее и сгубило.

– Так и быть, помогу им, – сказал он. – Спасибо за все, Есения. Коль не суждено нам больше свидеться, знай: все, что в доме найдешь, тебе принадлежать будет.

– Не хорони себя раньше времени.

Ёрш не стал отвечать, вышел на улицу, вдохнул морозный воздух. Варна и Дарий стояли поодаль, обсуждали что-то, на их лицах застыла решимость. Не отговорить их, все равно полезут в пасть зверя, с ним или без него.

– Эй, молодежь, – крикнул он, – так и будете языками чесать?

Ёрш всю ночь глаз не смыкал, слышал, что и остальным не спится: шептались, обсуждали что-то. Идти на нечисть, не зная, как ее побороть, – чистой воды самоубийство. Можно было воронов разослать, помощи попросить у белых плащей, но это они даже не обсудили. На смерть пойдут, сомнений нет. Неужто так и закончат? Ладно он, старый, поседевший вояка, но эти двое?

С рассветом они вышли из дома, завтракать не стали, чтобы сытость чутье не притупила. Ни слова не сказали друг другу перед выходом, сосредоточились на грядущей битве.

Взяли с собой все, что смогли: и настои, и яды, и обереги. Варна приготовила пойло какое-то, разлила по бутылочкам, сказала, кровь остановить поможет.

Ёрш проверил на поясе сумочку с настоями, кивнул сам себе и продолжил следом за Дарием пробираться. Варна впереди путь им прокладывала.

До полудня шли к месту, на котором изба стояла. Ёрш сразу почуял неладное, как только под ногами чавкать начало, – вот оно, болото, топь гиблая. Грязь одна, гнилью воняет, Варна указала на проплешину, едва припорошенную снегом.

– Вон там стояла изба, а вон туда, – она указала в другую сторону, – ушла.

– Что с останками детскими сделали? – спросил Ёрш.

– Сожгли. Не осталось там ничего, так, пара косточек. – Охотница мотнула головой. – За день эта тварь уйти могла куда угодно.

– Будем искать, пока не найдем, – сказал Ёрш. – Раз решили, отступать не станем.

– Как быстро ты меняешь свои решения, – фыркнула она.

– Не осуждай меня. Я пошел сюда только ради вас.

Она посмотрела на него, не ответила ничего и дальше пошла. Дарий взглядом ее проводил и сказал:

– Не сердись на нее.

– Привык я к ее нраву, не переживай. Ты-то как терпишь столько времени?

– Сбежать не могу от нее, сам знаешь.

– Да и не хочешь. Старика не обманешь.

– Как знать, – тихо сказал юнец. – У меня больше нет ничего. Нам суждено скитаться по свету вместе до самого конца.

– Только твой-то конец наступил уже. – Ёрш хлопнул его по плечу и пошел вперед. – Не думал, что скажу это покойнику, но я рад, что ты вернулся.

Дарий хрипло рассмеялся.

Жаловаться Ёрш не привык, всегда принимал все невзгоды с поднятой головой, но шли они так долго, что ноги заныли. Даже многолетние упражнения с мечом не помогли – старость есть старость, ничего не поделать. Больше ему не угнаться за молодыми, как бы он ни старался.

Дарий предлагал сделать привал, Варна почти согласилась, но с таким лицом, что Ёрш понял: если остановится, навсегда упадет в ее глазах.

Казалось бы, что сложного в том, чтобы выследить огромный дом на куриных ногах? Такая громада должна оставлять следы, пропустить которые невозможно. Однако за полдня пути они не нашли ничего, что могло указывать на существование Ягини и ее избы.

– Может, морок все-таки. – Варна устало опустилась на большой камень. – Ни следа, ни намека. Ничего не понимаю.

– За ночь следы замести могло.

– Такие не заметет и за неделю, – упрямо ответила она. – Клянусь, если…

Земля затряслась, задышала под ногами. Варна скатилась с камня и повалилась в снег. Дарий оттащил ее в сторону как раз вовремя – кряхтя и подрагивая, на поверхность выбиралось что-то огромное.

Сначала показался дымоход, затем – резные коньки крыши. Ёрш отшатнулся, чуть на задницу не упал, настолько перепугался. Смотрел, онемев от ужаса, как из земли изба поднимается.

Опираясь на мощные лапы, изба выбралась из укрытия, встряхнулась, как птица, остатки снега стряхнула на землю. Варна отчаянно махала руками, пытаясь что-то ему сказать, но Ёрш не понимал, он едва держался на ногах от потрясения.

Не обманули, Ягиня и правда существует! Как же так, что же творится?!

В голове роились мысли, колени подгибались, а он не мог взгляда отвести от занавешенных аккуратных окошек. Изба не двигалась, только переминалась с ноги на ногу.

Вдруг дверь распахнулась, на пороге моложавая женщина появилась – сарафан на ней белый, на плечи платок накинут, волосы под косынку убраны, босая. Стоит, смотрит на них сверху вниз, как птица головой дергает, то к одному плечу ее склонит, то к другому, щурится, длинным носом воздух вдыхает так громко, что с земли слышно.

– Ну, что развалились? – бойко выкрикнула она. – Долго валяться в снегу будете? Почки застудить хотите?

– А ты кто будешь? – крикнул Ёрш.

Он отыскал рукоять меча под плащом и приготовился отбиваться от чертей, которых Ягиня на него натравит.

– А то ты не знаешь, старый! – Женщина расхохоталась. – Не оскорбляй богиню, не делай вид, что не слышал имени моего!

– Богиня? И над чем ты властвуешь? – подала голос Варна.

– Над лесами, над мертвыми, над… – Женщина загибала крючковатые длинные пальцы. – Зверье дикое тоже мне подчиняется, и врата Нави я охраняю.

– И детей жрешь, сволочь! – прорычала Варна.

– Да было-то всего пару раз, – отмахнулась Ягиня. – А вы зачем пришли-то? Разбудили меня болтовней своей, воняет от вас оберегами какими-то, фу, колдовство ведьмовское, дрянь какая. Кто из вас этой гадости налепил?

– Мы из Мрачного Взвода, – сказал Ёрш. – И мы пришли спросить с тебя за детей убитых!

– Каких именно? – деловито осведомилась Ягиня. – Не припомню, чтобы кого-то ела недавно.

– Ты их останки на болоте бросила! – крикнул Дарий.

– А, нет, тех я не трогала, когда пришла, все уже закончилось.

– Врешь, – прошипела Варна.

– Думаешь, если бы поживилась ими, отнекивалась бы? – говорила Ягиня с насмешкой. – Да я вас разорвать на клочки могу одним желанием, только подумаю и – пф! – Она взмахнула руками. – Не станет вас.

– Как тех детей?

– Да не ела я ваших детей! Посмотрите на меня, отощала вся, какое тут! Одних зайцев ем, белок, да что под руку попадется. Деток я в Навь проводила, остановилась, чтобы забрать малышей с собой. – Женщина шмыгнула носом. – Холодно, ужас, долго вы меня на морозе держать будете? Никакого уважения к старым богам.

Ёрш совсем растерялся. Говорила баба складно – непохоже было, что врет, но выглядела подозрительно. Еще и глаз один белой пеленой затянут, как у Дария, оттого она голову и поворачивает то в одну сторону, то в другую – чтобы видеть, с кем говорит.

– Долго стоять на морозе будем? – повторила вопрос Ягиня. – Если спросить хотите что-то – входите, а коль все еще убить меня желаете, так знайте: невозможно это. Ни мечом, ни ядами, ни огнем.

– Пламя способно очистить все. – Варна достала из-за пояса бутылку с клубящимся оранжевым паром.

– Совсем народ озверел, – пробормотала Ягиня. – Думаешь, одна такая умная? Что не пытался никто до тебя голову мою с плеч снести? И где они теперь? В печи окажешься, даже глазом моргнуть не успеешь.

– Не думаю, что она зла нам желает, – сказал Ёрш. – Опусти зелье, Варна.

– С ума сошел?!

– Если бы она хотела, уже убила бы нас. – Сила, исходящая от Ягини, делала воздух густым и искрящимся. – Что творится-то, лесная владычица?

– Коляда. – Куриные лапы согнулись, порог дома оказался почти на уровне земли. – Кто ж детей одних отпускает в такие дни? Сожрал их кто-то, не я, не смотри на меня так, девчонка. А ты, значит, уже в Нави. – К Дарию Ягиня повернулась слепым глазом. – Вижу, вижу…

– Что видишь? – Тот непроизвольно сделал шаг к ней, но Варна преградила ему путь.

– Входите, у меня настойка на мухоморах, пальчики оближ… – Ягиня замолчала, а потом задумчиво добавила: – Вы, верно, помрете, если выпьете ее. Ну, ничего! Настой брусничный тоже есть, никаких мухоморов, обещаю.

По лицу Варны видно было, что никуда заходить она не собирается, но Дарий явно заинтересовался. Ёрш первым подошел к крыльцу, подтянулся и залез на ступеньку. Ягиня пожала плечами и сказала:

– Ниже старушка не опускается, извините уж.

– Ничего, полезно кости старые размять, – смущенно ответил Ёрш.

– Ох, будет тебе стариком себя называть. Знал бы ты, сколько лет на свете я живу… – загадочно проговорила Ягиня. – Ну а вы? Примерзли?

– Ладно. – Дарий подошел ближе, но Варна потянула его за плащ и заставила вернуться на место. – Пусти.

– Вы совсем с ума сошли? В пасть к нечисти залезть решили?!

– Кто тут нечисть? – возмутилась Ягиня. – Следи за языком, девочка. Неужели не хочешь узнать, кто детишек ваших убил?

– Я и так знаю.

– Ну, хотела же по-хорошему.

На ее ладони появилась зеленая пыль. Ягиня резко дунула на нее, и крошечные частички разлетелись, закружились в воздухе, превратились в туман.

Ёрш закашлялся, почувствовал, как слабеют руки. Навалилась дремота, нестерпимо захотелось спать. Не в силах противиться колдовству, он лег прямо на порог, подложил руки под голову и уснул.

Глава 7. Варна

Пот заливал глаза. Варна попыталась смахнуть капли, но оказалось, что ее руки предусмотрительно связаны за спиной. Она дернулась раз, другой, но освободиться не получилось.

– Не дергайся, красавица, натрешь ручки белые, – проворковала Ягиня. – Приглашала ведь по-хорошему в дом, но нет, заартачились, теперь вот, приходится держать вас связанными.

– Что ты делаешь? – язык Варны заплетался.

– Готовлюсь к званому обеду, а ты как думала? – Ягиня появилась в поле зрения. – Детки, конечно, повкуснее, но иногда и взрослыми не брезгую.

– Тварь лживая.

– А как, по-твоему, мы выживаем? Где это видано, чтобы божества и хранители объедками довольствовались? Нет, нет, хватит!

– Что ты вообще несешь?

Вопросами Варна попыталась отвлечь Ягиню и освободить руки, пока та была занята россказнями о сложной жизни в тени Зверя, но ничего не получилось – веревка крепкая, затянута так, что пальцы онемели.

– Ты не дергайся, не дергайся. Жесткое мясо мы не любим.

– Зубы нам заговаривала. – Варне нестерпимо захотелось плюнуть твари под ноги.

– А вы и рады верить. Вон, лопухи, уши-то развесили, ай, сами в печь полезли бы, не будь тебя рядом.

Только сейчас Варна увидела Ерша, лежащего на полу лицом вниз. Ягиня заметила ее взгляд и сказала:

– Не переживай, жив пока. А вот дружку твоему несладко приходится, я смотрю. Но есть среди моих друзей любители падали, мы…

Варна не дослушала, уставилась на привязанного к столбу Дария. Не соврала Ягиня, ему и правда было плохо – кожа стала темно-зеленой, на полу под ним расплывалось большое влажное пятно.

– Что ты с ним сделала?! – Варна дернулась. – Отвечай!

– Пустила ему кровушку, чтобы ослабить немного. Чуешь? Он воняет, как… – Ягиня окинула Дария раздраженным взглядом. – Как покойник.

От него действительно распространялось зловоние, оно густым туманом поднималось к потолку.

Доводилось ли им встречаться с древними божествами? Никогда.

Что еще припасено в рукаве у Ягини, Варна не знала, но медлить не могла: обескровленный Дарий очень скоро ссохнется, и они оба умрут.

Воспользовавшись тем, что Ягиня отвернулась к печке, Варна собрала всю свою силу и дернулась – веревка лопнула. Освободившись, Варна кинулась на Ягиню, но та успела развернуться и схватить охотницу за плечи. Женское лицо задрожало, как водная гладь, а затем и вовсе исчезло. Божество явило свой истинный облик, и он оказался ужасным – половина лица юная, с румянцем на пухлой щеке, а другая – гниющая плоть мертвеца. Сквозь полуистлевший рот проступал жуткий оскал.

– Что, не люба я тебе?! – заорала Ягиня и расхохоталась.

Она попыталась схватить Варну за горло, но та оказалась проворнее – нырнула под руку, навалилась на старуху и вцепилась в морщинистую шею. Изо рта Ягини вырвался противный хлюпающий звук, будто она подавилась собственным языком. Может, она и сторожит мертвых, но силы Зверя в гостье не почуяла.

– Отрава! – завопила тварь. – Отрава!

Костлявые пальцы царапали лицо, но Варна только крепче сжимала горло старухи. Силы в руках достаточно, еще немного, и…

С громким хрустом кадык вдавился в глотку, Ягиня заклокотала, как обезглавленная курица, избу затрясло. Зрячий глаз божества налился кровью, она заорала нечеловеческим голосом, попыталась вырваться, но ничего не вышло – Варна пинком отбросила прочь металлическую заслонку и швырнула тварь в огонь.

Показалось, что изба застыла в изумлении, из печи вырвался одинокий зловонный «пф», а за ним – облако едкого черного дыма.

Ждать, пока Ягиня выберется из огня, Варна не стала – распахнула дверь, убедилась, что под ними снег, и выбросила в него Ерша. С Дарием так поступить она не решилась.

Едва охотница коснулась его, ее начало мутить. Твердый. Чертовски твердая мертвая плоть. Никогда еще он не был таким отталкивающим, никогда так сильно не походил на труп.

Борясь с отвращением, Варна бережно подняла бесчувственное тело. Его голова безвольно упала на грудь, волосы прилипли к покрытому испариной лбу. Только вот эти капли вовсе не пот, это трупный яд, сочащийся из его пор.

Избушку затрясло. Варна выпрыгнула в открытую дверь и не слишком удачно приземлилась в снег – чуть не подвернула лодыжку. Выругавшись, она перебросила Дария через плечо, схватила Ерша за шкирку и потащила их прочь от дома Ягини.

Варна обернулась и увидела, что изба поджала лапы и закружилась вокруг своей оси. С каждым оборотом дом Ягини уменьшался в размерах. Воздух сгустился, словно вот-вот разразится гроза. Бревенчатые стены скукожились, втянулись внутрь себя, а затем, издав влажный хлопок, исчезли.

Над местом, где выкопалась избушка Ягини, взвился лиловый дымок. Он собрался в небольшую тучку, заискрился, что-то вывалилось из него и упало на землю. Сразу после этого границы облака расплылись, и оно рассеялось.

В крови все еще бурлила сила. Ёрш завозился, приходя в себя. Дарий застонал, Варна опустила его в снег. Он натужно закашлялся, перевернулся на бок, и его вырвало чем-то черным.

– Мать честная, – прохрипел Ёрш. – Это что? Где Яга?

– Хотела бы я знать. – Варна осторожно взяла Дария за подбородок и заставила его повернуться.

– Все плохо? – едва слышно спросил он.

– Хуже еще не бывало.

Варна ответила спокойно, даже жестко, но внутри все сжалось.

– Помоги мне.

Варна принялась забрасывать Дария снегом. Ёрш встал на колени и начал копать руками, словно собака лапами. Совместными усилиями им удалось закрыть все тело Дария: тот не сопротивлялся, просто лежал и смотрел в небо.

– Бога зовешь? – Варна швырнула горсть снега ему в лицо. – Рано!

– А мне кажется, самое время. – Он приподнялся. – Завещаю тебе, Ёрш, все свое имущество.

– У тебя его нет. – Еще одна жменя снега попала ему в лицо.

– А тебе – серп.

– На том свете он мне не пригодится. – Варна толкнула его в грудь. – Лежи, не двигайся. Что чувствуешь?

– Что мой язык прилип к нёбу, а желудок – к позвоночнику. – Дарий хрипло рассмеялся.

– Звучит плохо, – сказал Ёрш.

– Ты даже не представляешь насколько, – ответила ему Варна.

Они в лесу, черт знает как далеко от ближайшей деревни. Без ритуала Дарий долго не протянет, значит, их жизнь вот-вот оборвется.

– Как далеко до ближайшей деревни? До любого места, где есть люди. – Варна огляделась.

– Достаточно, – неопределенно ответил Ёрш. – Сколько у нас времени?

– Мороз поможет ему продержаться, но его состояние… – Варна покачала головой. – Сам видишь.

– Еще немного, и я превращусь в сушеную сливу, – подал голос Дарий.

– Заткнись, ради бога! – рявкнула Варна.

От страха потели ладони. Скользкие лапы смерти уже тянутся к ним, а он шутит! Воистину, от неземной любви до великой ненависти всего один крошечный шаг.

– Надо идти. – Она повернулась к сугробу, под которым лежал Дарий. – Встать сможешь?

– Не уверен. Кажется, разорвет, если я попытаюсь сдвинуться с места.

– Оставим его здесь, – предложил Ёрш. – Закопаем, а сами найдем людей, возьмешь, что нужно, и пойдем обратно.

– Все хорошо в твоем замысле, кроме того, что разойтись мы не можем. – Варна до боли сдавила переносицу пальцами. – Понесем его, пока совсем плохо не станет, а потом оставим в снегу. Отсюда я до деревни не дойду, связь разорвется, и у тебя на руках будет два покойника.

– Двое – это уже слишком, – кивнул Ёрш. – Понесу его первым.

Пока он откапывал Дария, Варна вернулась к месту, на котором стояла избушка. Присела, покопалась в снегу и с удивлением обнаружила монеты. Такие же, как те, что она нашла в кармане после стычки с котом. Только на этот раз монет было куда больше – целая жменя. Она засунула их обратно и поспешила на помощь Ершу – тот стоял над Дарием и не мог решить, с какой стороны к нему подойти.

Они шли слишком медленно. Погода задачу не упрощала – поднялся ветер, в лицо летели колючие снежинки. Их следы замело, Варне пришлось проторять тропинку для Ерша.

Старый охотник долго не сдавался, но вдруг упал лицом в снег и замер. Только подняв его, Варна увидела следы крови на снегу.

– Ты ранен?!

– Так, пустяки. – Ёрш попытался прикрыть рану, но Варна схватилась за полу плаща и распахнула его.

Ёрш зашатался, одежда на его правом боку была пропитана кровью.

– Что она с тобой сделала? – строго спросила Варна.

– Знать не знаю, когда очнулся, уже… уже болело.

– Идти сможешь?

– Смогу, куда я денусь.

– Тогда держись за мной. Если станет хуже…

– Куда уж хуже? – Ёрш хрипло хохотнул. – Давай, девочка, бери своего дорогого покойничка, и пойдем отсюда.

Варна подхватила Дария на руки и пошла вперед, изо всех сил стараясь не думать о том, что с ними будет, если кровь учуют звери или твари похуже.

До последнего она тащила Дария, используя только собственные силы, но очень быстро выдохлась. Он был тяжелый и высокий, его ноги ужасно мешали идти. В конце концов ей пришлось обратиться к силе Зверя. Кровь разогналась, согрела озябшее тело, Варна пошла куда увереннее. Дыхание вырывалось из ноздрей густым паром.

– Ты похожа на лошадь, – сказал Дарий.

– Снова шутить можешь? – Она попыталась сосредоточиться, чтобы не сбиться с ритма.

– Хотел бы я предложить вам бросить меня здесь. Прости, что…

– Еще хоть слово, и я швырну тебя в медвежью берлогу, а потом заберусь туда сама, потому что без тебя, дурака, мне все равно не жить.

Умирать не страшно, страшно знать, что Дарий перенес все эти мучения просто так. Все, что она могла для него сделать, – это прожить долгую жизнь, до самого конца, до седых волос и немощи, чтобы его жертва не была напрасной.

Она попыталась сосредоточиться на мыслях о незнакомом колдовстве, о хранительнице мертвых, которую удалось так легко одолеть. Что-то не сходилось. Пусть у нее в рукаве был туз, но Ягиня – старое божество, древнее и сильное. Почему же она так просто погибла? Почему убить ее оказалось проще, чем поймать перевертыша? Что, если она не мертва?

– Давай я понесу. – Ее нагнал Ёрш.

– Нет. – Она покачала головой. – У меня еще полно сил.

– Ты берешь их взаймы у Зверя.

– Да, – просто ответила Варна. – У нас нет выбора. Молчи и иди, береги силы, они нам понадобятся.

«Полно сил» равно «еще немного, и я пропашу носом землю». Но она шла, отсчитывала шаги в голове, позволяла себе останавливаться каждый раз, когда число становилось равно сотне. Потом начинала заново.

Сотня. Сотня. Сотня.

Стемнело, стало еще холоднее. Для Дария это было хорошо, а вот для них с Ершом очень опасно. Клонило в сон, живот сводило от голода, но она шла, потому что иначе они уснут и замерзнут насмерть. Где-то завыл волк.

– Хоть на ходу пожуй. – Ёрш протянул ей кусок мяса.

Варна вцепилась в него зубами и оторвала приличную часть.

– Еды не осталось? – уточнила она.

– Нет. – Он закинул в рот остатки. – А идти еще долго.

– Тогда соберись. Как рана?

– Нормально, – прокряхтел Ёрш в ответ.

Сила Зверя хорошо проявляет себя в бою, когда нужно собраться и вложить всю мощь в отчаянный бросок. Но она не предназначалась для помощи, ее природа – природа зверя, который срывается с места и настигает добычу, а не жертвы, которая может бежать сколько угодно долго. Сейчас Варна чувствовала себя именно добычей.

– Почему ты закрыл глаза? – Она попыталась отвлечься от осознания собственной немощи. – Мертвые не спят.

– От стыда, – ответил Дарий. – Не стану шутить о том, что на руках тебя должен носить я, так что…

– И правда, лучше не надо. Мне казалось, ты еще в детстве понял, что со мной такие шутки не пройдут.

– Думал об этом каждый раз, когда ты избивала мальчишек. Но тогда ты не выглядела как натасканный ярчук.

– Так я псина? – уточнила она.

– Что мне будет за шутку про суку?

Она выразительно на него посмотрела, бледные губы растянулись в улыбке, превратив его лицо в уродливую посмертную маску.

– Ярчук, значит, – пропыхтела она.

– Натасканный, – уточнил Дарий. – Ты такая сильная, Светозарные много потеряли. Хотя ты бы покалечила их хрупкое эго, уложив на лопатки парочку зазнаек в белых плащах.

– Будь моя воля, я бы удавила некоторых, – проворчала она. – Их и, – в горле появился комок, – святых сестер.

Они переглянулись. Всё, сказать больше ей не позволяло колдовство. Рослава хорошо поработала над проклятием, в горло будто напихали золы. Пока они охотились в безымянных землях, там, под носом князя, творилось что-то очень, очень плохое. Ведьмы проникли в стан Святого Полка, их прикрывала новая глава Светозарных. Скоро эти змеи начнут отравлять воинов своим ядом, и, возможно, Мрачному Взводу придется поднять оружие на бывших соратников.

Пальцы разжались сами собой, Дарий упал в снег, она запнулась и рухнула сверху. Варна попыталась подняться, но руки дрогнули и подогнулись.

– Говорил же, давай я! – Ёрш потянул ее за плащ. – Что с тобой, девочка?

«Не могу больше», – мысленно произнесла она, но вслух не сказала ни слова, махнула головой, мол, подбери его, а сама перевернулась на спину и уставилась в черное небо.

Устала. Ноги онемели от холода. Она попыталась нащупать искру силы внутри, но ответом ей стало утробное рычание твари, которая заползла куда-то вглубь ее тела, поджав хвост. Даже зверь внутри требует отдыха, но они не могут останавливаться.

– Оставьте меня.

Дарий сидел в снегу, рядом с ним на корточках примостился Ёрш с лучиной. Дрожащее пламя держалось на честном слове – порывы ветра пытались погасить его.

– Долго еще? – Варна приподнялась на локтях.

– Порядочно. – Ёрш нахмурился. – Как далеко ты можешь отойти от него?

– Проверим.

Она хотела встать решительно, чтобы показать Ершу, что у нее еще полно сил, но позорно пошатнулась, попытавшись выпрямиться. Он посмотрел на нее с пониманием.

– Закопаем его, потом вернемся.

– Оставьте мне серп. – Дарий указал на рукоять, выглядывающую из-за спины Ерша. – У меня хватит сил отогнать зверей.

Они закопали Дария надежно, с головой, неподалеку от «кургана» повесили сумку Ерша, чтобы потом найти его, и медленно пошли прочь.

Довольно скоро к усталости прибавилась боль в груди. Связь растягивалась неохотно, давала понять, что лучше бы Варне вернуться. Но она не могла. Без крови Дарий не выживет, они оба погибнут.

Далеко они не ушли. Ёрш упал. Варна бросилась к нему и попыталась поднять, но тщетно – руки совсем перестали слушаться.

– Идти дальше мы не можем, – с сожалением сказала она. – Нужно возвращаться. Давай, старый черт, потерпи еще немного.

Ёрш закряхтел, кое-как поднялся и всем весом навалился на Варну. Ей стоило немалых усилий удержать его.

– А дальше-то что? – прохрипел он. – Сгинем все вместе?

– Раз такова судьба, значит, сгинем.

– Нет, так не пойдет, – заартачился Ёрш. – Есть у меня мысль одна, да только не понравится она тебе.

Варна смерила его взглядом и нахмурилась.

– Говори.

– Не жилец я уже, – начал Ёрш, – а вам еще жить да жить.

– Нет, – резко отрезала Варна. – Не продолжай.

– Пусть мальчишка кровь мою возьмет.

– Нет!

– Сама знаешь, до рассвета мне не дожить. – Ёрш распахнул плащ и показал окровавленный бок. – Чувствую, Варна, пробил мой час. Дай хоть умереть с достоинством, зная, что не зря я небо коптил.

Рана скверная, да и смертью от него разило, но заставить Дария кровь старого друга выпить? Не пойдет он на это никогда, не согласится.

– Решайся, девочка, – хрипло сказал Ёрш, – не о чем здесь раздумывать.

– Не станет он кровь твою пить.

– Уговорю я его. За свою жизнь он, может, и не боится, но тебе умереть не позволит.

Прав старый охотник: скрепя сердце, но Дарий возьмет его кровь, лишь бы не дать Варне умереть. Но как жить потом, зная, что друг за них свою жизнь отдал?

– Пойдем, пойдем, – поторопил ее Ёрш. – Времени у меня не так много осталось.

Они нашли Дария там, где оставили, – в огромном снежном «кургане». В лице его не было ни кровинки, сквозь кожу проглядывали темные вены. Варна присела рядом, принялась его раскапывать, Ёрш рухнул в снег и прикрыл глаза.

– Рано тебе помирать, – прорычала Варна, обозлившаяся и на себя, и на переделку, в которую они попали.

– Жив я, жив, – пробормотал Ёрш, приоткрыв один глаз. – А мальчику-то совсем худо стало.

Варна похлопала Дария по щекам, приводя его в чувство. Белесые глаза открылись, на губах появилась кривая усмешка.

– Не дошли? – тихо спросил он.

– Не дошли, – эхом откликнулась Варна. – Сесть сможешь? Давай помогу.

Тело Дария словно окаменело, он сжал зубы, когда Варна взяла его под мышки и заставила выпрямить спину.

– Так и помрем здесь, в снегу, – проворчал Дарий.

– Не помрете вы, – сказал Ёрш, подползая ближе. – У нас с твоей подругой уговор: ты кровь мою выпьешь, и вы уйдете отсюда, а меня здесь оставите.

Лицо Дария вытянулось. Он посмотрел сначала на Ерша, затем перевел упрямый взгляд на Варну.

– Нет, – выдохнул Дарий. – Никогда.

– Не упрямься, – мягко попросила Варна. – Выбора у нас нет все равно.

Не о Ерше она думала в тот момент, а только о своей грешной душе. Что станет с ней после смерти? Какие испытания приготовил для нее Зверь? По спине бежали мурашки от этих мыслей. Не хотелось ей умирать, ужасно не хотелось!

– Не жилец я, – повторил Ёрш, – дни мои сочтены. А вам еще жить да жить, молодые совсем. Давай, мальчик, обнажай клыки, да только пусть это быстро будет, мучиться я не хочу.

– Я не стану…

– На людей он не нападал никогда, – перебила его Варна. – Лучше будет, если мы кожу на твоей руке разрежем и…

– Я не стану пить его кровь! – выкрикнул Дарий. Его голос дрожал.

– Хорошо, – легко согласилась Варна. – Тогда ложись обратно в снег, к утру мы все будем мертвы.

Взгляд Дария стал затравленным. Он смотрел то на нее, то на Ерша, руки в кулаки сжал, но сделать ничего не мог, и это бессилие выводило его из себя.

– Худо мне, – вскоре сказал Ёрш. – Когда умру, от крови моей толку не будет. Решайся, Дарий, позволь мне спасти вас и умереть с чистой совестью.

– Как же так, – прошептал Дарий. – Ты ведь друг наш.

– Вот и позволь другу оказать вам услугу последнюю.

Варна дожидаться ответа от Дария не стала – по лицу увидела, что он готов. Поднялась, торопливо наломала веток и развела костерок. Из сумки достала миску, склянку с прахом задушенного и спутанный клубок волос блудницы.

Оставалась только кровь.

Ёрш с готовностью подал руку, когда Варна приблизилась к нему. Она резко провела лезвием по коже и подставила миску. Краем глаза заметила, как Дарий скривился.

– …именами павших, именами восставших, именами неспящих, именами про́клятых, именами святых, именами своих, именами чужих, заклинаю чужую плоть, – она сбилась, забыла слова, – заклинаю свежую кровь, заклинаю желчь, заклинаю тело твое принять душу мою и оставить ее здесь на век, пока Смерть не настигнет меня.

Варна подала миску Дарию.

Против его воли клыки удлинились, под глазами проступили темные вены, в глазах появился алчный блеск.

Варна хотела отвернуться, чтобы не видеть происходящего, но не смогла себя заставить. Нельзя оставлять Дария наедине с этим, нельзя бросать его.

Дарий залпом выпил варево и утерся рукавом.

Варна вздрогнула, холодок пробежал по спине. Не друга она видела, а чудовище – упыря, одну из тех тварей, на которых им приходилось охотиться.

Глаза Ерша закатились, он обмяк, а Дарий продолжал жадно слизывать кровь с краев миски.

– Хватит, – попросила Варна. – Остановись!

Она выхватила посудину и отбросила в сторону. Дарий щелкнул зубами, попытался вцепиться в ее руку, но вовремя одумался – отпрянул, прижал ладонь к груди и застыл.

Исцеление началось неожиданно. Иссохшая, изможденная плоть приобрела привычную бледность. Темные силы вернули Дария – юного, по-человечески красивого и по-прежнему мертвого.

Ёрш упал в снег, силы оставили его. Варна приложила пальцы к шее друга и вздохнула – мертв. Злые слезы выступили на глазах, она смахнула их, но несколько слезинок все же покатились по щекам.

Она закрыла лицо провонявшими смертью руками. Ее пальцы были испачканы кровью.

– Ты не виновата. – Крепкие руки Дария обхватили ее за плечи. – А даже если так, то вину мы разделим поровну.

Варна отстранилась от него, встала и сказала:

– Нужно похоронить его.

Тело Ерша они оставили под деревом, укрыли его снегом, из веток соорудили кривой крест. Дарий обнимал Варну. Стоя над снежным курганом, они не проронили ни слова.

Глава 8. Дива

– Шевелись.

– Я предлагал отрубить ей ноги.

– Сам бы и тащил тогда! Делать мне больше нечего, только этих ублюдков носить на своем горбу!

– Тише, тише! Разорались.

Дива нагнала товарищей и окинула безразличным взглядом заляпанное грязью и кровью лицо девчонки. Шлюха Зверя, очередная подстилка, променявшая душу на способность исцелять.

Дива протянула руку, убрала спутанные лохмы с юного, миленького лица и хмыкнула. И что ж этих дур так влечет к отцу зла? Могла бы продать себя кому-нибудь побогаче да жить, катаясь как сыр в масле. Хотя остались ли в этом проклятом мире мужики, уважающие жен?

Она невольно провела ладонью по отросшему ежику рыжих волос. Чушь собачья все это, люди давно перестали уважать друг друга.

– Привал-то скоро? – спросил Дмитрий. – Я устал.

– Потерпишь. – Дива плюнула ему под ноги. – Что? Хочешь что-то сказать? Тогда для разнообразия роди что-нибудь умное.

Орел заржал, Красимир предпочел промолчать, а Блаженный убежал так далеко вперед, что не услышал перепалки. Оно и к лучшему, открой он рот, драки было бы не избежать.

– Кто с ней сегодня? – поинтересовался Орел.

– Мне плевать, решайте сами.

Краем глаза Дива заметила, как Красимир разглядывает пленницу. Краска прилила к лицу. Вот, значит, как?

Она со всей силы ударила его по затылку, от неожиданности тот пошатнулся. Дива встала напротив Красимира и спросила:

– Что, нравится?

Пару верст назад они уединялись в лесу, чтобы позабавиться. Кажется, ему этого показалось мало.

– Псина ты, понял? – Дива ударила Красимира по ребрам, он застонал. – Понял?

– Понял! – Красимир выставил руки перед собой, закрывая лицо.

Единственное, чем он дорожил, – смазливая физиономия да штука, между ног болтающаяся. И зачем она потащила его с собой? Хотя понятно зачем, не с Орлом же ложиться.

От одного вида исполосованного шрамами вояки ее бросало в дрожь. Пусть сама она лицом не вышла, но цену себе знала. Этот дикарь от баб живого места не оставляет.

Есть еще Дмитрий, но он провинился – опоздал на вылазку, налакался самогона и половину пути блевал. Сборище придурков.

– Пусть Орел забирает, – сказала Дива.

– Повезло тебе, девка. – Дмитрий толкнул колдушку в спину. – Может, до костра и не доживешь.

До лагеря сутки пути, остался последний ночной привал, и можно будет избавиться от ведьмы. Сжигали они их всегда в одном месте, а из костей целый алтарь построили. Воткнули в него крест и, прежде чем спалить тварь, привязывали ее, обнаженную, и держали несколько дней без еды и воды. Порой к ней мужики из группы наведывались, брали ее, как животное, чтобы к хозяину своему она ушла поруганной.

– Ворон! – К ним бежал Блаженный. – Ворона поймал!

– Ну-ка. – Дива вырвала птицу из цепких пальцев. – Шею свернул ему? Опять?

– Порой мои руки отдельно от меня живут. Я его только поймал, смотрю – а всё, а всё, – глупо улыбаясь, сказал Блаженный.

Вообще, его звали Бажен, но у него с головой не все в порядке, вот и заслужил кличку. Мелкий, юркий парнишка без передних зубов, жестокий настолько, что даже соратников пугал своими выходками. Надо было колдушку ему отдать, да только по мужским делам он был слаб.

– Глядите-ка. – Дива быстро прочитала короткую записку. – Помощи просят, несколько верст на юг какая-то тварь детей убивает.

– Скучно. – Орел закатил глаза. – Пусть сами разбираются.

– А я бы не отказалась в приличной постели поспать и уже оттуда домой поехать. Лошадьми разживемся, думаю, местные только рады будут нам помочь, – сказала Дива.

– Думаю, они рады будут, только когда мы уедем, – противно захихикал Блаженный.

– А с этой что тогда? – Дмитрий кивнул в сторону пленницы. – Не поведем же мы ее в деревню?

– У вас полчаса. – Дива указала на солнце. – У вас всех.

Когда до девки дошло, на что охотники получили добро, она упала на колени, протянула к ней руки и закричала:

– Пожалуйста! Пожалуйста, просто убей меня! – Из ее разбитых губ снова потекла кровь. – Я никому зла не сделала! Смилуйся, прошу тебя! Не отдавай меня им!

Дива смерила колдушку взглядом, присела рядом с ней и тихо спросила:

– Сможешь сделать так, чтобы у того черноволосого промеж ног все отсохло, если он другую пожелает? Чтобы хворать начал? – Девчонка кивнула. – Что тебе надо для этого?

– Долго вы там? – поторопил их Орел. – Время идет!

– Подождешь, – отмахнулась Дива. – Ну, давай же.

– И не дашь им тронуть меня? – шепотом спросила ведьма.

– Так и быть.

– И слово дашь?

– Даю слово.

Дива мужиков отправила вперед, чтобы не мешались, и принесла колдушке миску, развела небольшой костерок. Из собственных запасов выдала ей чертополох, плакун-траву, долго не могла гвоздь найти, пришлось достать из подошвы.

Ведьма села перед огнем, набросала в миску трав и принялась шептать что-то. Затем гвоздь в руки взяла, смотрела на него внимательно, заговаривала, и вдруг он сам собой пополам согнулся. Из пламени искры брызнули, девчонка через них заговоренный предмет кинула и кивнула.

– И всё? – Дива с сомнением уставилась на почерневший гвоздь.

– Отсохнет все у него, если ляжет с кем-то, кроме тебя, – тихо сказала ведьма.

– Уверена? Ну спасибо, удружила.

Она поднялась и громко свистнула. Через несколько минут к ним начали подтягиваться остальные.

– Полчаса, – сказала Дива. – И мы уходим.

– Но ты… Ты ведь слово дала! – закричала девчонка.

– А ты сказала, что зла никому не делала. Только вот порчу напустить на невиновного согласилась легко, мелкая лгунья.

Со всей силы Дива ударила ведьму сапогом в лицо, та упала на спину и завыла, как раненый зверь. Дмитрий схватил ее за волосы и потащил прочь.

Ведьма орала долго, вопли эти – музыка для ушей. Кричи, тварь, кричи, исходи кровавой пеной, мочись под себя от боли и страха. Ни одно существо, присягнувшее Зверю, не заслуживает спасения. Пусть отправляется к хозяину, изломанная, поруганная, раздавленная.

Когда парни вернулись, они отправились в путь. Дива краем глаза поглядывала на Красимира. Юнец то и дело тянулся руками к паху и озадаченно хмурился. Ну, хоть какая-то польза от этих чудовищ.

Оказалось, что вызвали их не в деревню, а в небольшой городок, Ясенево. Дома красивые, ухоженные, дороги расчищены, любо-дорого смотреть. И церквушка белая, и староста гладко выбрит и приветлив, что за красота!

– Показать могу, что с детьми сделали. – Мужик заискивающе смотрел на Диву.

– Вы храните их все еще? – Она удивленно присвистнула. – Сколько ж дней прошло? Вонять не начали?

– В погребе они. – Староста накинул тулуп. – Пойдемте, пойдемте.

– Нам бы пожрать, – сказал Дмитрий.

– Ша! – рявкнула на него Дива. – Сначала работа.

Мужик ответил свирепым взглядом из-под поседевших бровей, но смолчал. Если пасть откроет – она вышибет ему все зубы, до единого, чтобы знал, пес, на кого лаять надумал.

За домом староста открыл дверцы погреба и пропустил их вниз. Вони разложения не было, что странно, даже в низкой температуре трупы так долго не хранятся.

Дива подошла к телам, стянула с них ткань и опешила.

Дети, лет по восемь, глаз нет, вместо них в глазницы вставлены черные камни. Кожа потрескалась, сквозь нее пробиваются пучки сухой травы.

Она присела и с отвращением уставилась на покойников.

– Да из них чучела сделали, – захихикал Блаженный. – Натуральным образом набили сеном!

– Заткнись, – прошипела Дива. – Но, как ни прискорбно, этот дурачок прав. Не дети это, только кожа, под которой какой-то мусор.

– Чертовщина. – Орел присел рядом. – Все вытащили, даже, – он коснулся пальца ребенка, – кости.

– Все жители в ужасе. – Староста старательно отводил глаза. – Кто на такое зверство способен?

– Ступай, мужик, договорись о ночлеге. – Дива махнула рукой. – Иди, иди, незачем тебе тут стоять.

Когда он ушел, она достала нож и сделала надрез. Внутри только солома, действительно чучело сделали, но ни одной твари на свете нет, способной на такое.

– Уголь. – Дмитрий достал камешек из глазницы. – Уголек.

– Насмешка какая-то. – Дива встала. – Что думаете?

– Ни черта не думается на голодный желудок. – Блаженный скорчил страдальческую гримасу.

– После такого зрелища ты еще о еде думать можешь? – Красимир говорил тихо, его голос дрожал. – Пойду поспрашиваю у местных, что за мальчишки.

Дива заметила, что ладонью он прикрывает темное пятно на штанах. Надо же, колдовство работает. Что к утру от его дружка останется?

Она еще раз осмотрела тела и кивнула: больше искать тут нечего.

Поднявшись из погреба, Дива остановилась и задумалась. Что делать дальше? Что за тварь это сотворила, они не знают, может статься, что о таком даже в Святом Полку не слышали.

– Поедим и опросим местных, – решила она.

– Красимир же пошел, – напомнил Орел.

– Вряд ли он занимается этим, у него есть дела поважнее.

Месть сладка. Этот кобель поплатится за то, что ни одной девки не пропускает. Мог ведь дождаться, пока они вернутся домой и она выберет себе нового мужика, но нет, решил унизить ее на глазах у всех.

После ужина отправилась к родителям погибших. Взять с них нечего – почерневшие от горя старики, потерявшие единственных детей. Все как всегда – ничего не видели, ничего не знают. Крови в комнате не было, значит, мальчишек выкрали, а потом вернули. Или навели на них страшную порчу.

– Враги у вас есть? – Дива огляделась.

– Живем мы не богаче других, – ответил отец. – Нет у нас врагов, никогда не ссорились ни с кем.

– Колдушки водятся у вас? Не робей, мужик, выкладывай. Быть может, ваша повитуха прокляла детей, кто знает?

– Не может быть, – твердо ответил он.

– Да что ты молчишь! – Его жена вытерла слезы и горячо зашептала: – Целительница есть в городе, все к ней ходят, чтобы от хвори лечила да в родах помогала.

– А живет она где?

Получив ответ, Дива попрощалась и покинула дом. Ну, еще одну невесту Зверя за глотку возьмут, неплохо. Чем больше этих тварей попадается на пути, тем меньше их становится.

Добралась до дома целительницы она сама, подмогу звать не стала. Постучала и очень удивилась, когда показавшаяся на пороге женщина поманила ее за собой.

Внутри было тепло, у печи стояла скамейка, на ней сидел Красимир со спущенными штанами. На месте мужского достоинства у него была усохшая плоть. От увиденного захотелось опорожнить желудок, но Дива сумела побороть себя, проглотила ком и спросила:

– Что с ним?

– Колдовство, – заявила женщина. – Коль предмет заговоренный не найдем, отсохнет к утру, и всё.

Дива сжала гвоздь, лежащий в кармане.

– И сделать ничего нельзя?

– Ничего, – вздохнула целительница. – Не знаешь, кто мог нашептать?

– Нет, – тут же ответила Дива. – Отсечь сможешь?

– Что ты, что ты! – Женщина замахала руками. – Тогда он и до утра не доживет!

Красимир взвыл, попытался штаны натянуть, но вдруг натужно закашлялся. Дива подошла ближе и увидела, что на ладони, которой он рот прикрыл, остались капли крови. Не обманула колдушка.

– Хорошо поразвлекался с ведьмой-то? – Тихо спросила Дива, присев перед парнем на корточки. – Поди, она тебя и прокляла.

– Помоги, – прохрипел Красимир, – Богом прошу, помо…

– Как же я тебе помогу? Раньше думать надо было.

Красимир расплакался как дитя. Закрыл лицо руками, дрожал, даже жаль его стало, но всего на мгновение.

– За ошибки нужно платить, – сказала Дива, выпрямившись.

Выйдя из дома целительницы, она достала заговоренный гвоздь и зашвырнула его подальше. Чтоб никто никогда не нашел.

Глава 9. Радомила

Ее чрево снова пусто. «Краски»[6] пришли, а вместе с ними и разочарование. Ждан ничего не спросил, когда она вышла из уборной, только громко вздохнул.

– Может, оно и к лучшему, – пытаясь казаться безразличной, сказала Радомила. – Не с нашей работой детей заводить.

– Работу можно бросить, – ответил муж. – Хочешь, уедем подальше, обогнем Ясностан, и будь что будет.

– С голоду помрем.

– Я отличный охотник.

– Это я отличный охотник, ты своими сапожищами всю дичь распугиваешь. – Она провела рукой по его щеке и искренне улыбнулась. – У нас еще есть время.

На самом деле времени у них как раз не было. Ей сорок три года, если Господь сжалится, у нее будет еще лет пять, но, скорее всего, меньше. Как верно заметил Ждан, с их работой они могут и до завтра не дожить.

– Все собрал? – Радомила заглянула в седельную сумку. – И монеты?

– И их тоже. Но я бы предпочел закопать их на перекрестке, – проворчал муж.

– С возрастом ты совсем растерял боевой задор.

– Как я погляжу, ты сама хочешь кошель с про́клятым золотом нести?

– Нет, спасибочки, уступлю эту привилегию тебе, дорогой.

Спустившись на первый этаж, они попрощались с хозяином кабака и вышли в морозную ночь. Пусть все считают, что по темноте путешествовать опасно, им так привычнее. Глупо думать, что зло скрывается во мраке, при свете дня дурных дел творится даже больше.

Кобылка била копытом землю, Радомила похлопала ее по крупу и залезла в седло.

– Если след верный взяли, то нам на юг. – Ждан приладил сумку к седлу.

– Как думаешь, что еще оно натворило? – тихо спросила Радомила.

– Глупо надеяться, что ничего. Сколько нам пережить осталось?

– Шесть дней.

– Мое предложение все еще в силе.

– Обманщик, ты никогда не сбежишь с поля боя.

В этом городе они ловили очередной морок – кота, который своими песнями привораживал детей и уводил из дома. Пятерых не нашли, еще трое, судя по остаткам окровавленной одежды, погибли. Двоих удалось вернуть матерям.

Началось все в Царьково в первый день Коляды. Прибыли они туда не по делу, решили отдохнуть, отоспаться, да и чего греха таить, снова попытаться зачать ребенка. Но у богов, старых и новых, замысел был иным.

В итоге в Царьково они ловили крошечных человечков, которые рвали одежду, травили еду и всячески портили жизнь всему населению городка. Несколько жителей погибло, но нечисть удалось истребить огнем. После этого Ждан нашел горстку монет на пороге их комнаты на постоялом дворе.

Такие же монетки получили дети, не все, но многие. Они узнали об этом случайно, подслушали разговор двух пьяных торгашей. Один из них рассказывал другому, что с ним пытались расплатиться поддельными деньгами.

Когда услышали про кота-колдуна, Радомила едва не расхохоталась. Вы только подумайте, кот Баюн в обычном мире! Но когда в деле всплыли монеты, смеяться расхотелось. Кто-то подкидывал их детям – кому-то под подушку, кому-то прямо в карманы. У погибших их не нашли, как и у тех двоих, которых удалось спасти.

Кота изловили, засунули в мешок, вышитый освященной нитью, и бросили в бурную речку. А потом нашли про́клятое золото в седельной сумке.

Ждану доводилось бывать в книгоположнице Светозарных. Его подвешенный язык и природное обаяние творили чудеса, когда дело доходило до необходимости договариваться. Он около полугода жил в Ясностане и каждый день ходил туда, но никогда не читал ни о чем подобном.

Они охотились на существ из баек. Маленький человечек, скорее всего, был какой-то разновидностью шуликунов, которых в этих краях отродясь не водилось. Кот явно вышел прямиком из песен и былин, но при чем тут монеты? Обычно нечисть не платит Взводу за работу.

Судя по всему, сущность куда-то двигалась, попутно заглядывая в человеческие поселения – взбаламутить мирный люд, позабавиться. На юге был еще один городок, крошечный, на пару улиц, но обнесенный стенами. Туда уже принесли Слово, но новый Бог все еще не укрепил свои позиции. Возможно, тварь умчалась именно туда.

– Смотри-ка. – Ждан спешился. – Здесь костер разводили.

– Кого сюда занести могло? – Радомила увидела кости в золе и нахмурилась. – Человеческие.

Они переглянулись. Не каждый захочет с ведьмой возиться – многие охотники обходились тем, что обезглавливали и закапывали головы отдельно от тела.

– Белые плащи? – Радомила огляделась. – Следы уже замело.

– В Коляду даже их за стены отправляют, но сюда им не добраться, одна дорога займет несколько дней. – Ждан покачал головой. – Наши, думаю.

– Скверное у меня предчувствие, – пробормотала Радомила. – Мне знакома только одна шайка охотников, убивающая ведьм таким способом. И это не самые приятные люди.

– Я их помню, – кивнул Ждан. – Лучше уж ночь в колодце с лизуном провести, чем с ними под одной крышей. Еще не поздно повернуть на запад и…

– Охоту бросим из-за юнцов желторотых? Совсем на тебя не похоже.

– Я пытаюсь заботиться о тебе. – Он подошел к ней и погладил по бедру. Лошадь беспокойно затопталась на месте. – К чему нам лишние проблемы? Может, они уже изловили тварь, которая все это устроила.

– А может, нет, – упрямо ответила Радомила. – Я не могу зачать ребенка, а не лежу на смертном одре. Все эти годы мы охотились как все, что произошло теперь?

Ждан не ответил, пожал плечами и вернулся к лошади. Не стоило так грубо отвечать, в конце концов, он желает ей лучшего, всегда желал.

Ей было тринадцать, когда они познакомились. Ждан приехал с отцом охотником, тот попросил присмотреть за сыном, пока сам выслеживает нечисть. Вышло так, что мужчина больше не вернулся. Никто не знал, погиб он или просто избавился от сына, но с тех пор мальчишка стал ей названым братом.

В пятнадцать лет она забеременела от него. Родители пришли в ужас – не такого мужа они для дочери хотели, да и посватали ее уже за другого! Отец избил Ждана, мать потащила ее к повитухе, чтобы избавиться от приблуды, но Радомила ударила бабку ухватом по голове и сбежала. Они покинули деревню в чем были, без денег, без одежды, а на дворе стоял конец сентября. Первая зима едва не стала последней, но им повезло встретить странствующих скоморохов, которые подобрали их и довезли до одного из безымянных сел. Местные помогли кто чем смог, позволили жить в доме, хозяин которого умер прошлым летом, там она и разродилась. Да только кому нужен ребенок, когда нет за душой ничего?

Они оставили его на крыльце повитухи и сбежали. Ничего не проходит бесследно – теперь она страстно желала родить ребенка от любимого мужа, но боги отвернулись от нее. Это наказание матери, бросившей своего сына. Где он сейчас? Выжил ли? Скорее всего, бабка отнесла его в лес и оставила там – кому нужны чужие дети?

Они не говорили об этом, делали вид, что забыли ту ночь, но, когда «краски» в очередной раз начинались, во взгляде Ждана мелькало нечто вроде тоски и сожаления. Она помнила, и он тоже помнил, но у них не хватало духу обсудить это.

Однажды Ждан предложил взять чужого ребенка. В эти темные времена сирот предостаточно, выбирай – не хочу. Но ей претила эта мысль. У малыша не будет ее темных глаз, не будет вьющихся волос мужа, сколько бы ни прошло времени, ребенок останется чужим. Она знала, что не полюбит его как родного.

Сердце ее давно болело об утерянном сыне. Радомила ни разу не приложила его к груди, ни слова не сказала ему, просто завернула в одеяло и отложила в сторону, как вещь. Они молча собрали пожитки, отнесли кряхтящий сверток к дому повитухи и скрылись в ночи на украденной у кузнеца лошади.

В тяжелых думах они добрались до Ясенево. Стены-то возвели, а вот ворота не поставили. Не слишком-то местные стремились обезопасить себя.

Улицы были вычищены, на столбах висели масляные лампы. Кто-то заботливо зажигал их каждый вечер. На первый взгляд казалось, все спокойно. Ждан вопросительно посмотрел на жену, та пожала плечами. Если они ошиблись и нечисть не сюда направилась, то куда?

Нашли постоялый двор, привязали лошадей у коновязи и вошли. Тут-то и стало понятно, кто расправился с ведьмой в лесу.

Эту шайку головорезов они знали – встречались пару раз, ничего хорошего о них сказать нельзя.

Если есть в рядах Мрачного Взвода отъявленные негодяи, то все они собрались под началом бритоголовой Дивы. Об их деяниях ходили легенды – они насиловали ведьм и ворожей, с перевертышей живьем сдирали шкуры, над заложными глумились. Ни капли уважения к охоте, они были жестоки и кровожадны. Встреча с ними не сулила ничего хорошего.

– Какие люди! – выкрикнул седой мужик. – На помощь приехали?

– А мы и сами справляемся, – заявил неприятной наружности охотник с кривой челюстью.

– Заткнитесь. – Дива посмотрела на вошедших оценивающе. – Мы ведь знакомы?

– Встречались, – холодно ответила Радомила.

– И какими судьбами вас сюда занесло?

– Проездом, – вмешался Ждан. – Закончили работу неподалеку, едем дальше.

– Хм. – По лицу было видно, что Дива не верит ни единому слову. – А тут как раз дело есть.

– Это наша работа. – Седой с грохотом поставил кружку на стол.

– Хватит орать. Иди лучше проверь, как там Крас.

Спорить охотник не стал, ушел, освободив место за столом. Дива жестом пригласила пару присоединиться к ним. От одного ее вида Радомилу бросало в дрожь, но раз уж они встретились, то придется работать вместе.

– Так что тут? – Ждан подтащил к столу еще один стул и сел рядом.

– Из детишек чучела сделали. Два. – Дива показала два пальца.

– В каком смысле? – Радомила облокотилась на липкую столешницу.

– В прямом. Одна кожа осталась, в нее соломы напихали, да так и оставили. Родители нашли их в кроватях, крови не было.

– Уверены, что это не человек сделал? – спросил Ждан.

– А ты к роду людскому доверия не питаешь, как я посмотрю. – Охотница расхохоталась. – Нет, такая работа человеку не по силам.

– Уверена? Может, есть в городе мастер, который выделкой кожи занимается? Охотник, чучела делающий?

– Нет тут таких, – вмешался в разговор хозяин постоялого двора, все это время стоявший за стойкой. – Отродясь хороших охотников в Ясенево не водилось, а кожа, на, погляди.

Мужик стащил сапог и кинул им. Ждан ловко поймал его и хмыкнул.

– Ужасная работа, – сказал он.

– Все жители в таких ходят, в городе кожемяка есть, но руки, как видишь, у него не из того места выросли.

– Да, так ловко кожу снять у него бы не вышло. – Дива кинула сапог обратно.

– Что еще узнали? – Радомила старалась говорить спокойно и дружелюбно.

– Угли в глазах были, – сказал криворожий. – В глазницах лежали кусочки угля.

Ждан незаметно коснулся колена жены своим. Да, подозрения подтверждаются.

– А детей местных вы опрашивали? – спросила Радомила.

– Их-то зачем? – удивилась Дива.

– Может, видели что, – неопределенно ответила Радомила. – Ладно, утром договорим. Мы устали с дороги.

– Ага, давайте. – Охотница проводила их тяжелым взглядом. – Только без нас-то не суйтесь никуда, возраст у вас уже не тот.

Можно было начать перепалку и поставить выскочку на место, но дела и так плохи. Если еще и охотники между собой грызню начнут, то в безымянных землях живых не останется.

– Шайка разбойников, – пробормотал Ждан. – Ненавижу их.

– Придется потерпеть.

Они вошли в комнату, закрыли дверь на хлипкую щеколду и насторожились – тишина. Эти и подслушивать могут, у них нет ни совести, ни чести.

– Ты права была, похоже. – Ждан сел на кровать. – Эта тварь играет с нами, со всеми людьми, которые ей на пути попадаются.

– И платит золотом за победу над мороком. – Радомила провела рукой по волосам. – Но все дело в детях.

– Думаешь?

– Нутром чую. Ничего не кажется тебе странным?

– Просвети меня.

– Думай, Ждан. Совсем разум усох? – Она пытливо посмотрела на него. – Подарки…

– Подарки? – медленно повторил он. – Мне нужна помощь. – Его глаза вдруг округлились. – Подарки только послушным детишкам!

– Наконец-то! А то я уж было решила, что вышла замуж за дурака.

– Думаешь, оно наказывает непослушных детей и поощряет тех, кто вел себя хорошо? Как поняла?!

– Уголь стал последним кусочком мозаики. – Радомила откинулась на подушки. – Плохие дети получают угольки, а хорошие – монеты.

– А нам оно за что платит?

– Забавляется так. Жаль только, что умирают в этой забаве по-настоящему. – Радомила посмотрела в окно. – Есть одна могущественная сила, которая за собой всех остальных тварей ведет. И каждый раз, когда мы побеждаем их, нас награждают золотом.

– Это дико даже для нашего мира.

– Уверена, что завтра мы найдем хороших ребят, которые обнаружили под подушкой монетки. А те двое, которых набили соломой, сделали в этом году что-то скверное. Ничего не напоминает?

– Неужто сама Коляда решила явиться? – тихо спросил Ждан.

– Вот и узнаем. – Радомила подалась вперед и поцеловала мужа. – Но сначала отдохнем.

Радомила ошибалась часто, как и любой другой человек, но на этот раз оказалась права – городские детишки обнаружили под подушками и в карманах немало монет неизвестной чеканки.

Жители Ясенево были напуганы, детей загоняли по домам. Да вот только стены твари не преграда.

– Чего вам? – Сурового вида мужик сверлил Ждана взглядом.

– Дети есть? – спокойно спросил тот.

– Ну есть. Ты кто будешь?

– Охотники мы, не серчай, хозяин, помочь хотим.

Что за дар у мужа, Радомила понять не могла уже много лет. Даже если человек не собирался иметь с ними дел, стоило Ждану открыть рот, как каждый выкладывал все как миленький.

– В дом не пущу, – предупредил мужик.

– Мы и тут неплохо себя чувствуем, – заверил его Ждан. – Нам бы с мальцами твоими поговорить, много времени это не займет.

Хозяин оценивающе осмотрел их, пожал плечами и крикнул:

– Позови Миколу! – Потом понизил голос и спросил: – Тварь-то нашли эту? Знаете, кто детей убил?

– Пытаемся выяснить. Темное время нынче, чего только не повылазило, – ответил Ждан.

– Из Пади прут?

– Да если бы из Пади.

Худощавый мальчишка испуганно сжался, увидев на пороге людей в черном. Радомила вышла вперед, присела на корточки и ласково спросила:

– Как звать тебя?

– Микола, – ответил за него отец.

– Скажи, Микола, знал мальчишек, которые умерли недавно? – Малец медленно кивнул. – Хорошие они были друзья?

– Нет! – выкрикнул он. – Не дружил я с ними.

– А почему?

– Да задирали они его, – снова вмешался в разговор отец. – Всех задирали, на самом деле, и девчонкам доставалось. Вон, недавно одной косу подпалили, чуть не сгорела.

– А родители что? – Они с Жданом переглянулись.

– Да чхать они хотели. Теперь вон, в одиночестве оплакивают сыновей, никто им плеча не подставит.

– Не по-людски это, – заметил Ждан.

– А по-людски было спускать им все с рук?

– Так ты считаешь, что заслуженно ребятня поплатилась?

– Нет, такого никто не заслуживает, – признал мужчина.

– Тогда собери семью и пойди на похороны, а потом и на поминках рюмку выпей. – Ждан по-отечески похлопал здоровенного мужика по плечу. – Все под одним небом ходим, кто знает, что завтра случится. Вы в нового Бога веруете?

– Ни во что уже не веруем, ни в старых, ни в новых богов. Если они допускают, чтобы из детей чучела набивали, то много чести им поклоняться.

– Микола, – Радомила снова обратилась к мальчику, – а монетки есть у тебя? Вот такие.

Она разжала кулак, показала золото. Колька кивнул, залез в карман и вытащил свои. Выходит, права она во всем. Послушные дети получают награду, а хулиганы – по заслугам. Но кто за шалости смертью наказывает? Может, и были братья настоящей холерой, но чучела из них делать?!

– Спасибо, хозяин. – Ждан крепко пожал мужику руку. – Береги сына, на улицу без надобности не отпускай.

– Найдите тварь-то. Одна у нас надежда – вы.

Выйдя со двора, охотники остановились у забора и надолго задумались. На лбу Ждана прорезались глубокие морщины.

– И как ловить древнее божество? – спросил он. – И откуда мы знаем, что не теряем здесь время? Быть может, Коляда уже ушла.

– Не знаем, – подтвердила Радомила. – Ни разу еще положение таким безвыходным не казалось.

– Озарения закончились? Помнится, ты говорила, что у меня ум ссохся, а что насчет тебя?

– И не стыдно тебе? – притворно возмутилась она. – Я и так додумалась до всего, что нам известно.

– Тогда нужно узнать, что наши приятели успели найти.

– Приятели… – Считать Диву и ее головорезов соратниками не хотелось, но теперь супруги были вынуждены плыть с ними в одной лодке. – Пойдем узнаем. Если драка начнется, я беру на себя седого.

– А мне опять женщину бить? Не щадишь ты меня, любимая.

Не найдя охотников на первом этаже постоялого двора, Радомила решила проверить комнаты. Они в это время и спать могут, с них станется.

Постучала в одну дверь, в другую, у третьей задержалась, словно чутье охотничье сработало. Прислушалась и поняла, что в комнате кто-то глухо стонет.

– Эй! Помощь нужна? – спросила Радомила.

Ответа не дождалась, достала нож и поддела замок.

– Есть здесь кто?

Отвечать юноше не потребовалось – она разглядела его под слоем одеял и тулупов. Огромные глаза смотрели с мольбой, из носа текло – кажется, он недавно плакал.

Радомила села на край постели. Мальчишке на вид было лет восемнадцать, совсем молодой.

– Что случилось? – Она с неожиданной для себя нежностью погладила его по темным волосам. – Они тебя похитили?

Он обреченно покачал головой.

– Пойдем. – Она решительно отбросила одеяла в сторону. – Сейчас я…

Мальчишка стыдливо прикрылся руками, будто побоялся, что она что-то разглядит сквозь грубую ткань штанов.

– Что с тобой случилось? – повторила она. – Почему ты молчишь? Тебе что, язык отняли?

– Нет, – прохрипел юноша.

– Вставай. – Радомила подхватила его под руки и заставила сесть. – Мы сейчас же уйдем отсюда, найдем лекаря или…

– Был я у лекаря. – Крупные слезы покатились по чумазым щекам. – Не помог он мне.

– Ты болен? Объясни по-человечески!

– Ничего объяснять он тебе не должен.

В комнату вошла Дива. Ее ухмылка ничего хорошего не предвещала, но если она решила в пугалки играть, то не на ту напала. И покрепче разбойников встречали в дороге, и где они теперь?

– Что вы с ним сделали? – Сердце подсказывало, что к беде мальчишки «друзья» руку приложили.

– Обижаешь, дорогуша. Зачем нам своих калечить?

– От вас ожидать можно чего угодно. – Неприязнь наконец взяла верх над попытками смириться с их присутствием.

– Ведьма порчу на него навела. – Дива смотрела как змея, не отрывая взгляда. – Я показала его знахарке. Она сделать ничего не смогла.

– Врешь, – прошептал юноша. – Ни слова правды не сказала!

Он попытался кинуться на нее, но запутался в простыне и упал на пол. Радомила нагнулась, чтобы поднять его, и получила сильный удар в лицо.

Растерявшись от неожиданности, она завалилась на бок. По лицу потекло теплое.

– Сука. – Она сплюнула кровь на пол и достала из-за пояса нож.

Дива не дала ей выпрямиться – схватила за шею и приложила головой о стол. В глазах потемнело, раздался невнятный крик мальчишки. Охотница ничего не сказала, еще раз врезала Радомиле и отшвырнула ее от себя.

– Лезть в мои дела вздумала? Мы не выгнали вас из города только из уважения к возрасту!

– Вы не вышвырнули нас, – Радомила крепче сжала рукоять ножа, – потому что дураки. У вас ума не хватит это дело закончить.

Дива бросилась на нее, метя в горло. Против бешеной псины есть лишь один прием – позволив ей схватить себя за шею, Радомила выпустила оружие из рук и со всей силы хлопнула девчонку по ушам.

Оглушенная, Дива попятилась.

Не теряя времени, Радомила схватила нож и вбила его охотнице в бок. Та заорала, наотмашь хлестнула ее по щеке ладонью, да с такой силой, что подкосились ноги. Выстоять пришлось ради мальчишки – пока Дива пыталась прийти в себя, Радомила схватила парня под руки и потащила прочь из комнаты.

– Оставь меня. – Он не говорил, а хныкал. – Я все равно скоро…

– Закрыл бы ты рот, голубчик, – пыхтя от натуги, сказала Радомила. – Не то и правда брошу на растерзание дружкам.

Увидев Ждана, она громко свистнула. Он обернулся, мгновенно оценил происходящее и кинулся к выходу. Все-таки не муж ей достался, а настоящее золото.

Мальчишка едва переставлял ноги, всем весом на нее навалился. Напрягаясь изо всех сил, она вытащила его на улицу, на помощь как раз подоспел Ждан. Они дотащили юношу до лошади и перекинули его через седло. Парнишка застонал.

– Потерпи, милый. – Радомила похлопала его по спине. – Еще немного потерпи.

Оседлав лошадей, они погнали их прочь из Ясенево. Нечисть нечистью, но есть в этом мире кое-что, чего стоит опасаться не меньше, – люди.

Глава 10. Варна

– Ты не устала?

– Нет.

– Мы едем полдня. Твои ноги наверняка…

– Я не устала.

Он, конечно, был прав – ее бедра прикипели к лошадиным бокам, и, если она попытается слезть, скорее всего, разрыдается от боли.

Ехидный голос в голове говорил: «Ты это заслужила». Она с ним согласна.

Последние дни совесть ела ее поедом. Вернувшись в село, она пошла в баню и с такой силой оттирала пот и кровь, что чуть не содрала с себя кожу, – остановила ее только сочащаяся из царапин сукровица.

Вещий ворон стал спасением – он настиг их как раз на выезде из села. В записке был какой-то бред, возникало ощущение, что писал ее не один человек, а несколько одновременно. Все, что охотники смогли разобрать, – летающая тварь крадет скотину и людей, а тот, кто просил помощи, никогда не сталкивался с подобным.

Пока они не выехали на равнину, Варне казалось, что из-за деревьев вот-вот выйдет Ёрш. Он чудился ей в каждой тени, в каждой птице, пролетающей над головой. Ей приходилось делать много гнусных вещей, но бросать товарища в беде – еще никогда.

Память, подстегиваемая совестью, услужливо подсовывала сцены из прошлого – вот он в первых рядах примыкает к Мрачному Взводу. Моложавый, шутит, рыжая борода заплетена в две косы. Хохочет, поддерживает тех, кто не решается поверить Гореславу. Потом он и его приятели взяли их с Дарием с собой, дали им лошадь, вручили полный монет кошель и научили кое-каким премудростям.

Без их советов они могли погибнуть на первой же самостоятельной охоте.

Они были вместе, когда он узнал о смерти дочери, – ворон принес письмо, и Ёрш запнулся на ровном месте, читая его. Лихорадка, какая-то зараза, которую Анна подцепила от укусившего ее упыря. Она хотела охотиться одна, и отцу пришлось отпустить ее – судя по его рассказам, характер у нее был несгибаемый. В своем последнем письме Анна умоляла его беречь себя.

Среди охотников было не принято привязываться друг к другу, но за полгода, проведенных с Ершом, Радомилой и Жданом, они крепко сдружились.

Варна позволила умереть едва ли не единственному человеку, которому было на них не плевать.

Может, сумей она рассказать об этом, стало бы легче, но кому? Дарий не хочет говорить об этом. Она смалодушничала, испугалась смерти, а он будто бы даже не раскаивается.

Иногда ей казалось, что Дарий уже не здесь, что его разум воспринимает мир совсем не так, как прежде. Поговорить бы с ним об этом, но он начнет отнекиваться и глупо шутить. Так или иначе, сердцу теперь было неспокойно.

А что бы сказал Свят, признайся она в содеянном?

Однажды он открыл дверь ее спальни со словами «это я убил Гореслава». Ему хватило духу сделать выбор, а потом признаться в этом без тени стыда на лице. Будь он рядом, она бы все ему рассказала.

Перед тем как уехать из села, они с Дарием говорили о нем. Было только одно место, в которое Свят мог отправиться за мертвым братом, – Навь. И ведьмы, с которыми он ушел, наверняка знали, как туда пробраться.

В их последнюю встречу он выглядел очень плохо, будто много дней не ел, ему явно нужна была помощь, но что она могла сделать? А вот Рослава…

Варна одернула себя и сдавила бока лошади каблуками. Нет, нет, никогда больше! Никогда.

Все ее злоключения начались с ведьмы, хватит! Эта змея обвивается вокруг Святого Полка и скоро сдавит его так, что затрещат кости. Повезло тем, кто не знает об этом, они-то наверняка спят по ночам.

«Но она может вытащить Свята», – прошептал внутренний голос.

– Но она может вытащить Свята… – повторила за ним Варна.

В записке говорилось, что ждать подмогу охотники будут в полдень на перекрестке дорог, одна из которых ведет к Ясностану. Место известное, им не раз приходилось охотиться в этих краях: нечисть тут будто прямо из-под земли вылезает.

– Мы вовремя. – Дарий бросил взгляд на небо. – Может, поешь, пока наши друзья не явились?

Не успела она и рта раскрыть, как их накрыла тень. Дарий толкнул Варну, они упали в снег, и в то же мгновение огромные чешуйчатые лапы схватили одну из лошадей. Животное испуганно заржало, на землю брызнула кровавая роса. От взмаха крыльев поднялся такой ветер, что вторую лошадь сбило с ног, а Варна и Дарий покатились кубарем.

– Что это было?! – заорал он. – Ты видела?!

Видела, еще как, да только язык отнялся, она не могла ни слова сказать! Что за чертовщина творится в этом богами забытом мире?!

– Хэ-эй! Гляжу, уже видели нашего Горыню? – К ним, приплясывая, приближался человек в черном. – Здравствуйте, здравствуйте, а мы вас уже заждались!

– Какого… – Варна не смогла закончить фразу.

– Да, сами удивляемся, сестра. – Из-под капюшона показалось совсем юное лицо.

– Это что, дракон? – Дарий смотрел в небо.

– Ну, смеем полагать, что он самый, – ответил охотник. – Владлен.

– Варна, – кивнула она. – Дарий.

– О, укротительница упырей! – Мальчишка шутливо поклонился. – Какая честь.

– Что-то новенькое. – Дарий хмуро посмотрел на него. – Что за чертовщина у вас творится?

– Хотели бы мы знать, сударь.

– Не паясничай, – перебила его Варна. – Мы не шутки шутить приехали.

– А без шуток с ума сойти недолго, – пожал плечами Владлен. – Наш старший никогда в нового Бога не верил, а как с Горынычем встретился, сразу в церковь побежал.

– У Горыни головы-то разве не три должно быть?

– Так то в сказках их три, в жизни ни один уважающий себя дракон такого себе не позволит.

Мальчишка отвечал серьезно, но золотистые глаза хитро поблескивали из-под светлой челки. Он откинул капюшон, поправил косу и широко улыбнулся.

– Я так рад с вами познакомиться. О вас столько слухов ходит!

– Не разделяю твоего веселья. Тебе лет сколько? Не молод во Взводе-то служить? – Варна искренне надеялась, что в его отряде есть люди постарше.

– Девятнадцать уже, зачем обижаешь? Я тебе зла не делал, а ты нападать решила. – Владлен наморщил веснушчатый нос. – Слыхал, что старики во Взводе больно мрачные, но не думал, что настолько.

– Так мы что, старики, получается? – хмыкнул Дарий.

– Ты стариком не выглядишь. – Владлен внимательно рассматривал его. – Да и женщина в самом…

– Закрой-ка рот. – Варна предупреждающе подняла руку.

– У нас женщин в отряде никогда не было, я млею. – Мальчишка смущенно рассмеялся. – А когда млею, несу околесицу.

– Это я уже заметила. Где старшие? Нужно решать, что с этой тварью делать.

– Да почему вы все такие серьезные? – Владлен разочарованно вздохнул. – Пойдемте, раз так. Я думал, с гостями повеселее станет, но…

– Шагай, шагай, – поторопила его Варна.

Дарий взял под уздцы испуганную лошадь. Бедное животное даже сбежать не попыталось от страха, так и лежало в снегу, напряженно дергая ушами.

– Сколько человек в отряде? – спросила Варна.

– Шесть было, осталось трое, – ответил Владлен. – Первая встреча с Горыней закончилась плохо.

– Он напал?

– Да, появился словно из воздуха, мы как раз речку переходили по мосту. Как дыхнул на нас огнем! Двое сразу сгорели. – Парень придержал низко висящие ветки и позволил Варне пройти вперед. – Рад помочь.

Она смерила его взглядом, обхватила пальцами толстый сук и вырвала его из ствола. Пришлось обратиться к силе, но произведенное впечатление того стоило – Владлен рот открыл от удивления.

– Так правду говорят, – выдохнул он, – что ты сильнее, чем иной мужик.

– Не верь всему, что слышишь.

– Но в этом слухи не соврали.

Варна хотела дать понять, что в помощи не нуждается, и немного припугнуть мальчишку, но получилось ровно наоборот: тот пристроился к ее шагу, шел так близко, что еще немного, и она предложила бы ему просто понести его на руках.

– Я вам не помешаю? – Дарий оттолкнул юнца плечом и вклинился между ними. – Держи.

Владлен взял поводья из его рук и скривился.

– У мертвых и правда нет сердца, – жалобно сказал он.

– Еще чуть-чуть, и я вырву твое, – пообещал Дарий.

– Тогда я не смогу подарить его нашей мрачной спутнице.

Дарий получил достойного противника – чьи шутки хуже, еще предстояло выяснить, но пока Варна просто позволила себе наслаждаться покоем под звуки их словесной перепалки.

Стоянку охотники разбили в пещере. Горная цепь тянулась по обе стороны, защищая их не только от нападения с тыла, но и от зимнего ветра. Встретить их вышел охотник лет сорока, он помахал рукой, подзывая гостей.

– Заждались мы уже. – Он оценивающе разглядывал их. – Думал, вас будет больше.

– Написал бы, что у вас дракон завелся, я бы прихватила по пути кого-нибудь. – Варна сложила руки на груди. – Ну, есть мысли, откуда тварь вылезла?

– Ни одной, – признался старший. – Он как черт из табакерки выпрыгнул, прямо из воды поднялся и давай палить огнем во все стороны.

– До этого о драконах не слышал никто, – ввернул Владлен. – Это, кстати, наш старший, Рыж.

– Вы в курсе, что в других местах творится? Другие охотники не просили помощи? – Варна не обратила внимания на его замечание.

– Слыхали кое-что, – неуверенно сказал Рыж, – на выдумки похоже, не знаю, стоит ли всерьез…

– Выкладывай, – скомандовала Варна.

Оказалось, что охотники по всем безымянным землям сталкивались с чертовщиной: то кот детей похищал, то непонятные существа еду травили. В одном селе нечисть детей уводила, а вместо них в постелях оставляла угли, кто-то про свистящего на дорогах мужика писал. Вещие вороны приносили странные весточки, одна хуже другой, – и тревога среди охотников стояла нешуточная: и прежде нечисть на Святки бушевала, но не с таким размахом.

– А Полк и не думает вмешиваться? – Они расселись вокруг костра рядом с пещерой.

– От них ни слуху ни духу, – подтвердил Рыж. – Слыхал только, что они по городам разъезжать стали, привозят что-то, а что – кто его знает? Мы тут троих потеряли, а сколько еще охотников полегло за эти дни? Страшное время, страшное.

– А где третий? – спросил Дарий. – Малыш сказал, что вас трое.

– Кто тут малыш?

– Радош ушел к мосту, пытается выследить дракона. Брат его погиб в тот раз, он теперь эту зверюгу не отпустит.

– Я не понял, кто тут… – снова встрял Владлен.

– Надеюсь, это колядские страсти. – Варна устало потерла переносицу. – Иначе придется учиться жить в совершенно новом мире.

– И так все плохо было, а теперь… – Рыж беспомощно развел руками. – Этот самый мир будто избавиться от нас пытается.

– Еще немного, и ему это удастся. Нужно идти искать вашего Радоша и думать, как дракона победить.

– Поешь. – Дарий кивнул на миску. – На дракона без сил идти – самоубийство.

– Сам варил, – проворковал Владлен. – Вкуснее похлебки ты точно не ела.

– Постыдился бы, – урезонил его Рыж. – Простите его, мальчишка совсем берегов не видит.

– Свози ты его в город, пусть хоть на баб посмотрит. – Варна хмыкнула. – Бедняга на людей скоро кидаться начнет.

– Опять обижаешь меня! – Юноша хлопнул себя по коленям. – Я к тебе со всей душой, а ты…

– Знаешь, слухи о безграничном терпении покойников сильно преувеличены, – сообщил Дарий.

– А как насчет слухов о том, что для женщин они более чем бесполезны?

Дарий собрался было ответить, но Варна его опередила:

– Они бесполезны, как и желторотые юнцы, которые болтают без умолку. Язык без костей, да, Владлен?

– В этом деле язык без костей – это скорее плюс.

Показалось, что Дарий сейчас свернет ему шею. Рыж отвесил мальчишке подзатыльник, тот усмехнулся, подхватил пищаль и подмигнул. Варна ответила ему хмурым взглядом.

– Твоя слава опережает тебя. – Рыж пожал плечами. – Малец всю жизнь хотел охотником стать, вырос на байках о вас.

– Так о нас уже байки рассказывают? – спросил Дарий. – Очень интересно.

– Начало Мрачного Взвода, заклинательница мертвых, еще бы.

– Я не заклинательница. – Варна посмотрела на мужика. – Так ты тоже в эту чушь веришь?

– Факт есть факт – вот она ты, вот он покойник, – ответил Рыж.

– Какие же вы темные. – Она встала. – Пойдем, пока я не решила выбить эту дурь из ваших голов.

– А мне нравится эта дурь, можно она останется? – Владлен улыбнулся.

Несмотря на кажущуюся веселость, мальчишка явно побывал в нескольких серьезных переделках – на веснушчатом лице уже есть шрамы, один из них рассекает бровь надвое. Судя по всему, парень едва не лишился глаза.

Увидев ее взгляд, Владлен потянулся к лицу и смущенно пробормотал:

– Ветка. В двенадцать лет решил на лошади по чаще прокатиться.

– Я уж было подумала, что ты в бою его получил.

– В бою я получил вот это.

Он расстегнул ворот рубахи и оттянул ткань в сторону. Варна увидела глубокие шрамы у основания шеи, тянущиеся вниз, к груди.

– Та тварь вцепилась намертво и повисла на мне. Ни в какую отцепляться не хотела, сползала вниз вместе с плотью.

– Больно, наверное.

– Показалось, что с костей мясо сдирают. – Владлен не выглядел расстроенным.

– Если начнем шрамами хвастаться, то вы все проиграете. – Дарий откинул волосы с лица.

– Откуда на тебе боевые метки? Ты же помер совсем мальчишкой, – удивился Рыж.

– Не заставляйте его… Да гореть вам в пламени, – выругалась Варна.

Дарий демонстративно приподнял рубашку, оголяя исполосованный шрамами живот. Мужики одобрительно загудели, а она сплюнула на землю и пошла в лес. Они что, вообще никогда не взрослеют? Что мальчишка, что эти два великовозрастных дурака! Сидят, хвастаются ранами, каждая из которых могла стать для них смертельной. Лучше бы во Взвод брали только женщин.

Хвастовство боевыми ранениями благотворно сказалось на атмосфере в их небольшом отряде. Владлен трещал не умолкая, Дарий ворчал, но отвечал намного охотнее, чем прежде. Рыж нагнал Варну и пристроился к ее шагу.

– Не серчай.

– И не думала, – соврала она.

– Мальчишке скучно с нами, стариками, вот и накинулся на вас.

– Когда он охотиться стал? Давно?

– Слово дай, что не сдашь меня, если расскажу.

– Даю слово.

– Ему двенадцать было, когда он в отряд попал. – Рыж оглянулся через плечо. – История там была жуткая, точно ничего не известно, конечно, но баба, у которой я его выкупил, рассказала…

– Выкупил? – Варна непонимающе уставилась на охотника. – Как собаку?

– Вроде того. Она приют держала, за каждого ребенка из городской казны деньги выплачивали. Пришлось заплатить за пять лет вперед. Так вот, – продолжил охотник, – нас туда вызвал ворон. Приехали поздно, задержались в дороге, оказалось, что все уже закончилось, – ведьма скрылась.

– А мальчишку-то зачем забрали? И имя у него чудное.

– Ну, он сын ее. Дочь младшую тварь задушила – и в котел, сама знаешь зачем, а малец видел все. Он не говорил два года и имени своего не сказал нам, вот и придумали ему новое – раз нашли его Владимир и Лён, так и назвали, Владленом.

– Все еще не понимаю, зачем ты забрал его из приюта. – Варна украдкой посмотрела на юношу.

– В отряде мужики одни были, на крови поклялись, что баб… ой. – Рыж смущенно закашлялся.

– Что баб брать не будете? – Она кивнула.

– Ну да. Детей ни у кого не было, покумекали, решили, что и нам повеселее будет, и за мальчишкой понаблюдаем, вдруг мамаша что-то с ним сделала. В итоге прижился, хоть и сложно было.

– Пять отцов у него было, повезло. – Варна сжала плечо охотника. – Молодцы вы, верно поступили.

– Было пять, а осталось двое, – вздохнул мужик.

– Ты сказал, что он всегда хотел охотником стать, – напомнила Варна.

– Отец его охотился, сгинул, когда Владлену лет шесть было, вот, видать, разум у матери его и помутился – с ведьмами связалась. Когда мы забирать его пришли, я рассказал ему о Взводе, о делах наших, законах. Ну, и о тебе с покойником. Видела бы ты, как у него глазенки загорелись!

– Десять лет назад я была желторотой, как он сейчас. А у покойника, кстати, имя есть.

– Прости, никак я не привыкну, что такие, как он, оружие носят и за нас бьются. – Рыж снова вздохнул. – Старые привычки искоренить трудно.

– Понимаю, – согласилась она.

– Думал, он на него залезет от восторга, – мужик усмехнулся, – но малец молодцом держится, а глупости несет от волнения, не сердись на него.

– Понимаю, что Владлен как сын тебе, но не малец он больше. Моргнуть не успеешь, как из юнца мужчина вырастет.

– Знаю, знаю, – смутившись, пробормотал охотник, – да только сердце все еще болит за него.

– Настоящим отцом ему стал. – В ее взгляде мелькнуло уважение. – Повезло мальчишке.

Мост через реку был перекинут добротный – широкий, с резным навесом. Варна провела рукой по доскам – слишком свежие, будто мост сложили минувшей ночью.

– Давно он тут?

– Да сколько себя помню. – Рыж пожал плечами.

– А приятель ваш где? – Дарий обвел взглядом берег.

– Да чтоб я знал. – Охотник почесал голову. – Радош! – гаркнул он.

– Орать будешь – опять тварь из-под воды вынырнет! – Владлен схватил Рыжа за локоть. – Прекрати.

– Малец прав. – Варна приложила палец к губам. – Слышите?

– Во-первых, я не… – начал было Владлен.

Варна схватила его за плечо, притянула к себе и закрыла рот ладонью. Земля под ногами затряслась, будто дышать начала, по воде пошла рябь.

Они успели отойти от моста всего на пару саженей. Столб воды рванул к небу с диким ревом, и из него, раскрыв мощные крылья, вынырнул дракон.

– Бог мой… – пробормотал Дарий.

– Ложись! – заорал Рыж.

Они кинулись в разные стороны и попадали в снег.

Варна закрыла голову руками, Владлен упал сверху, то ли пытаясь заслонить ее от огня, то ли по неосторожности.

Кожу обдало жаром, ей показалось, что волосы загорелись. Она стряхнула снег с лица и увидела, что Владлен целится в зверя из пищали.

– Даже не пытайся! – выкрикнула она, но было слишком поздно.

Выпущенная пуля со свистом рассекла воздух и устремилась к дракону. Она попала зверю в пузо, тот взревел, развернулся и полетел обратно, явно намереваясь сожрать мальчишку.

У Варны было всего мгновение, чтобы принять решение.

Она выхватила меч и истово зашептала молитву. Если кто-то и может им помочь, то только Он.

Варна ни на что не надеялась, Свет отвечал ей неохотно. Но остальные слишком далеко; если дракон схватит Владлена, тому конец.

Ничего не произошло. Свет остался глух к ее мольбам.

Варна закрыла Владлена собой, сжала рукоять меча похолодевшими от страха пальцами. Когтистые лапы дракона приближались так стремительно, что оставалось надеяться только на быструю смерть.

Время будто замедлилось, Варна смогла рассмотреть огромного зверя, его узкие злобные глаза и огромные зубы, переливающуюся на солнце чешую. Он был невообразимо ужасен, но по-своему красив. Древнее, могучее создание.

Что-то ударило в спину. Меч вспыхнул Святым Пламенем, показалось, что оно наполнило не только оружие, но и ее саму. Яркий свет брызнул из глаз, грудь охватила обжигающая боль.

Отточенным, но незнакомым движением она закрутила меч, присела и, когда лапа дракона оказалась прямо над головой, рассекла ее. Клинок не дотянулся до плоти, но струя пламени пронзила тело зверя и вышла из его пасти.

Дракон взревел, Варна упала на землю, сбитая с ног порывом воздуха. Тварь пролетела над ней, теряя высоту.

Вдруг Варна заорала от боли, рванула рубаху, чтобы морозный воздух охладил пылающую грудь. В ней словно оказалось заточено солнце, выжигающее ее изнутри. Дыхание вырывалось изо рта густым паром, казалось, что она вот-вот выдохнет из себя Святое Пламя.

Что-то взорвалось неподалеку, воздух зазвенел, будто с неба начал падать железный дождь.

– Что с тобой?! – Дарий упал на колени рядом с ней. – Погоди, погоди!

Он попытался схватить ее за руки, но она оттолкнула его. Жар нестерпимый, еще немного – и она загорится.

– Уйди, – прохрипела она. – Отойди от меня!

Снег под ней растаял, а вода, в которую он превратился, исходила паром. Тело выгнулось дугой, ее затрясло.

– Отпусти Свет, Варна! – Дарий схватил ее за плечи, завоняло паленым мясом. – Отпусти Свет!

К горлу подкатила тошнота, он помог Варне перевернуться, и ее вырвало каким-то кровавым месивом. Слез не было – они сохли, едва подступая к глазам. Агония была невыносима, еще немного, и…

Еще один внутренний толчок, из носа побежала кровь. Вдруг жар исчез, будто его и не было. Внутри словно разверзлось пекло, но боль прошла.

– Варна?

Она перевернулась на живот и отползла в сторону. Ощутив холод, расплакалась, принялась руками загребать снег, зарылась в него лицом и лежала так, пока не почувствовала прикосновение. Кто-то попытался ее перевернуть, Варна не смогла сопротивляться и позволила уложить себя на спину.

– Жива, а? – Рыж выглядел перепуганным. – Жива?

– Да жива, – прохрипела Варна. – Вроде жива…

Владлен подложил ей под голову свой плащ. Она попыталась оттолкнуть его, но он оказался настойчивым.

– Заледенеешь.

– Не помру.

– Напугала ты нас. – Мальчишка впервые выглядел серьезным.

– Еще как, – подтвердил Рыж. – Полегче-то хоть стало?

– Где дракон? – Силуэты товарищей выглядели расплывчатыми, словно морок.

– Исчез. – Владлен стушевался. – Можно я… Вот так.

Он запахнул ее плащ. Варна приподнялась и увидела, что рубаха на груди разорвана в клочья, а кожа покрыта кровоточащими алыми полосами.

– Спасибо. – Она откинулась на подушку из плаща. – Что значит исчез?

– Рассыпался. – Над ней склонился Дарий. – Встать сможешь?

Сил совсем не осталось, но нужно было уходить, поэтому Варна кивнула, позволила охотникам подхватить ее под руки и поставить на ноги. Оглядевшись, она увидела, что все вокруг было усеяно монетами, будто здесь прошел денежный дождь. Золота столько, что хватит выкупить приличный участок земли в княжестве, где-нибудь возле Зеленого Дола, и жить там припеваючи до самой смерти.

– Ерунда какая… – Рыж поднял несколько монет. – Что происходит?

– Подберите деньги. – Варна оперлась на Дария. – Они всем нам понадобятся.

Дождавшись, пока охотники отойдут подальше, она устало прикрыла глаза и положила голову на плечо друга.

– Что это было? – Он гладил ее по волосам.

– Свет чуть не убил меня.

– Почему не обратилась к своей силе? Ты ведь знаешь, как опасно нам молиться.

– Думала, ее не хватит. Это дракон, Дарий. – Варна сплюнула кровь. – Или проклятый морок…

– Прежде Свет никогда не откликался на твои молитвы с такой силой.

– Сама знаю.

– Не стану спрашивать, почему это произошло сейчас. Воистину пути Господни…

– Не начинай. – Она раздраженно толкнула его плечом. – Это не было похоже на благословение, он будто сжечь меня пытался.

– Если бы не отрава Зверя, больно бы не было.

– Как жаль, что я не могу избавиться от нее.

– Я не это…

– Перестань.

– Быть может, тебе действительно предначертано было стать Светозарной.

– Так или иначе, теперь это невозможно. Третьего охотника мы так и не нашли.

– Думается мне, что он сгинул. – Дарий повел ее вперед. – Что будем делать?

– Сожжем мост, – уверенно ответила Варна. – Не знаю, кто нас за нос водит, но собираюсь выяснить это.

– Думаешь, разозлится, если мост сожжем?

– Ну не просто же так крылатая тварь это место облюбовала.

Они подошли к мосту, Дарий усадил ее на землю, а сам пошел к деревьям, чтобы наломать веток. Вряд ли удастся развести огонь, но попытаться нужно. Если существо само свой лик не показывает, они вызовут его.

Боль разливалась по телу при каждом вздохе. Возможно, с ее нутром произошло что-то непоправимое и жить ей осталось не так долго, как прежде. Казалось, что Свет не благословил ее, а решил покарать, напомнить, кто она и по сколь тонкому льду ходит. Невозможно верить в нового Бога и поклоняться старым, нельзя просить силы у Всевышнего, находясь во власти Зверя. Этот урок она запомнит.

Охотники обложили мост ветками, Рыж достал огниво, но стоило охотнику высечь искру, как поднялся ветер, вокруг закрутился снег. Проморгавшись, Варна увидела на другом берегу тени, закутанные в черные плащи.

– Ведьмы, – прошипел Владлен.

– Не тронь мост. – Голос ведьмы не заглушал рев воды. – Уходите отсюда, пока целы.

– Заставь нас! – выкрикнул Дарий, и ведьма вдруг закричала. Да так громко, что пришлось зажать уши ладонями и зажмуриться.

Крик прервался неожиданно; распахнув глаза, Варна поняла, что стоит лицом к лицу с ведьмами. Она не успела испугаться, ведьма схватила ее за косу и притянула к себе.

– Сожжешь мост – он не вернется. – Под черным капюшоном не было лица.

– Кто? – выдохнула Варна.

– Он должен перейти реку, иначе сгинет среди мертвых.

Ее отбросило назад, она пошатнулась, Дарий удержал ее от падения. Фигуры в черном обратились в клубы дыма и растворились в воздухе.

– Исчезли. – Рыж всматривался в дымку, окутавшую противоположный берег. – Ну, оно и к лучшему.

– Нет! – Варна схватила его за руку. – Не станем ничего жечь.

– Почему вдруг?

Варна поняла, что никто не заметил ее перемещения. Пока она говорила с ведьмой, охотников оглушал крик.

– Ближайшая переправа где?

– Ну, полдня пути, – сказал Рыж.

– Вот и ответ. Делать людям пакости в наши обязанности не входит. Пойдемте, мне нужно отдохнуть.

Дарий смотрел так, будто насквозь ее видел. Ну и пусть, она все ему расскажет, только чуть позже. Ведьма наверняка говорила о Святе, и, если этот мост – его шанс вернуться, Варна костьми ляжет, но не позволит его разрушить.

За ночь ее состояние улучшилось. Грудь перестала гореть, но при ходьбе боль накатывала с новой силой. С драконом они разобрались – хоть и подозрительно быстро, а с остальным Рыж справится сам, это его земля.

Пока Дарий проверял лошадей, Варна присела у костра. Прошедшие дни казались не просто дурным сном, а настоящим кошмаром. Все твари, которых они встретили, погибли удивительно быстро. Могло статься, что за всем этим стоит кто-то еще, кто-то, кто и призвал их сюда.

– Хмурость тебе идет, конечно, но улыбка – куда больше. – Владлен подсел к ней. – Оставайтесь с нами, а? Наши ряды знатно поредели.

– Жаль твоих старших, – искренне сказала она.

– Мы знали, что это случится. Конечно, лучше бы им пожить подольше, но… – Он развел руками. – Может, тогда меня с собой возьмете?

– Рыж любит тебя как родного, не будь скотиной.

– Когда они забрали меня из приюта, – Владлен кинул в огонь веточку, которую крутил в пальцах, – я постоянно думал о вас. Представляешь, какое впечатление на ребенка произвел рассказ о заклинательнице мертвецов?

– Нет, если честно. – Варна позволила себе улыбнуться. – Теперь ты знаешь, что это ложь.

– Не совсем. То, что ты сделала вчера…

– Будет, прекрати. Я бы сделала это и ради Рыжа, и ради любого другого охотника.

– Я уж было подумал, что стал особенным. – Владлен хитро прищурился. – Светозарная Варна.

– Варна из Мрачного Взвода. – Она взяла мальчишку за грудки и притянула к себе.

Поцелуй получился крепкий, настоящий. Владлен так разволновался, что она ощутила дрожь, пробежавшую по его телу. Он попытался обнять ее, но Варна уже отстранилась.

– Выживи, чтобы рассказать историю о нас своим детям. – Она встала. – Выживи, Владлен.

Прощаться не стали, оседлали лошадей и поехали прочь. У них не было цели, только заснеженная дорога впереди и туго набитый проклятым золотом кошель.

– Разбила мальчишке сердце, – вдруг сказал Дарий.

– Всего лишь попросила его пережить нас. – Она бросила на него обеспокоенный взгляд. – И больше ничего не скажешь?

– Я мертв, Варна. – Он спокойно смотрел прямо перед собой. – Я ничего не чувствую.

Глава 11. Святослав

Десять лет назад

Гореслав швырнул бумаги ему под ноги и отвернулся к окну. Всем своим видом он выражал крайнюю степень недовольства – плечи расправлены, руки сцеплены за спиной, ноги широко расставлены. Белый плащ висел на спинке стула, стол был завален старыми книжицами Светозарных.

– Должны быть хоть какие-то зацепки!

– Их нет.

Развернувшись на каблуках, Гореслав вперился в Свята разъяренным взглядом. Он имел удивительное свойство смотреть на всех сверху вниз, от него исходила такая сила, что многие новобранцы готовы были падать ниц каждый раз, когда он проходил мимо.

Но не Свят. Это приводило наставника в ярость.

– Подними, – повелительным тоном сказал Гореслав.

Свят смотрел на него сквозь упавшие на глаза волосы. Весь облик Светозарного был ему противен – от седеющих висков до начищенных сапог. Он снова пытался унизить Свята.

– Подними бумаги, – повторил Гореслав.

Он подошел к столу и оперся на него руками. Было в нем что-то от ярчуков, с которыми он постоянно возился. Светозарные называли его Псарем, но шепотом, чтобы он не услышал, – за такое можно было получить десяток ударов плетью.

– У тебя есть младший помощник.

Звук собственного голоса был Святу ненавистен – заискивающий, тихий, насквозь пропитанный страхом.

– Бумаги, Святослав.

Для него это дело чести – заставить Свята подчиняться. Уже много лет Гореслав пытался сломать его, подмять под себя, и в какой-то момент ему это почти удалось. Но не сегодня.

– Раз сам бросил – сам и подбирай.

Ему девятнадцать, уже год он находился на святой земле Ясностана, изучал премудрости охоты, молился и учился уважать старших. С последним пунктом наблюдались явные проблемы.

– Повтори, – потребовал Гореслав, выходя из-за стола.

– Сам поднимешь. – Терять Святу было уже нечего.

Бить по лицу наставнику нравилось – оплеуха получилась такой сильной, что Свят чуть не свалился на пол. Выпутавшиеся из косы волосы взметнулись, на лбу выступила испарина. Он покраснел от унижения, щека налилась кровью.

– Поднимай, – угрожающе сказал наставник.

Свят нагнулся, схватил несколько листов и швырнул их на стол. Гореслав усмехнулся.

– Тебе давно пора привыкнуть к нашим правилам. Знай свое место.

Свят не тешил себя надеждами на то, что в Ясностане будет легко, но едва за ними закрылись городские ворота, Гореслав словно с цепи сорвался. Он приказал забыть о церкви, о том, что там происходило, и, главное, «о девчонке». Для Светозарного она умерла, и он собирался похоронить ее и в сознании Свята.

Свят выскочил в коридор и уверенно зашагал к выходу из терема.

Он жил с девчонкой, которую привезли полгода назад. Их сразу поставили в пару, они оказались в одной упряжке – как напарники делили комнату, стол за обедом и наказания. Проблем от нее он не ждал – воспитанная верующими родителями, Слава тряслась при виде старших и страстно мечтала стать одной из них. Это раболепие раздражало, но не больше, чем безрассудность Варны.

Варна.

Свят остановился посреди улицы, ноздри заполнил запах ее горячей кожи – фантом, морок, жалкое воспоминание. Лучше всего она пахла во время занятий с мечом, когда на ее лбу выступал пот, а грудь вздымалась в такт тяжелому дыханию. У нее не было шанса попасть в Святой Полк до того, как она спуталась с ведьмой. Гореслав взялся заниматься с ней только потому, что Варна была достаточно упряма, чтобы снова и снова подниматься с земли.

Так или иначе, но Гореслав добился своего – ему дали разрешение на создание отряда, пусть и не того, о котором он мечтал. Наставник был одержим идеей собрать под своими знаменами про́клятых непобедимых воинов, таких как Свят, да только переоценивал новобранца. Варна стала намного сильнее, чем он. Ей не хватало сноровки, власти над проклятием, доставшимся от ведьм, но уже тогда ее удары походили на удары молота.

Он быстрый, ловкий и точный, а она – таран. Однажды ему показалось, что Варна способна проломить ему череп без особых усилий. Воспоминания об этой мощи приятно будоражили сознание. Они стоили друг друга, только она была равна ему, только…

Он поздно заметил, что из-под плаща начала подниматься тень. Прибавил шагу, лавируя между прохожими. Приближалось время службы, жители Ясностана стекались к храму.

– Свят!

Он решил сделать вид, что не услышал.

– Святослав!

Обернувшись, он смерил напарницу безразличным взглядом.

– Служба вот-вот начнется. – Она подошла ближе.

– И что?

– Ты идешь в другую сторону. – Ее плащ был безупречно чист, даже его края, будто она не ходила по пыльным улочкам, а парила над ними. – Ты ведь не собираешься пропустить молитвенный час?

Вместо ответа он пожал плечами и пошел дальше.

– Ты не можешь…

Он вырвал руку из ее пальцев и ударил напарницу в грудь. Девчонка согнулась пополам и закашлялась. Люди вокруг поспешили разойтись – никто не хотел оказаться на пути белых плащей.

– Тогда и я не пойду, – прохрипела Слава. – Куда ты шел? Я с тобой.

– Дура? – прямо спросил Свят.

– Дура или нет, а мы все пополам делить должны. Мне все равно достанется, если ты не явишься, значит, я ничего не теряю.

Свят снова пожал плечами и пошел дальше. Жалкая – вот что он думал о ней. Слабая, одурманенная верой и новым Богом, мечтающая только о том, чтобы погибнуть в славном бою.

Но кем бы Слава ни была, она шла за ним.

Семь лет назад

Человек привыкает ко всему, вот и он свыкся с правилами Святого Полка, научился молчать и не показывать окружающим своего презрения. Иногда ему хотелось всадить меч прямо в горло старшему, но он проявлял чудеса владения собой и сухо кивал, соглашаясь с любым бредом.

Эти мужчины и женщины, закоснелые в своем понимании веры, превращали новобранцев в свои уменьшенные копии. Двадцатилетние юнцы становились похожи на одурманенных болванчиков, им нужен был только повод, чтобы умереть за правое дело.

– По твоему лицу видно все, о чем ты думаешь. – Слава разрубила ветку. – Соберись.

Они уже неделю выслеживали последних ведьм из уничтоженного ими ковена. Несколько колдушек улетели, обратившись в птиц, но Гореслав не собирался их отпускать.

Под ногами чавкала мокрая земля, от нее все еще веяло холодом – стояла ранняя весна, половина отряда то и дело заходилась кашлем. Свят подозревал, что они застудились, пока спали, – по ночам температура падала так, что утром под сапогами хрустела ледяная корка.

– Твои друзья умрут от воспаления. – Свят оглянулся.

– Из-за ведьм.

– Из-за того, что Гореслав не знает слова «хватит».

– Если он тебя услышит, – Слава пихнула его в бок, – нам конец.

– Нам и так конец, если проведем в этом проклятом лесу еще пару ночей.

– Так пойди и ска… Нет, нет, погоди!

Но он уже обогнул идущих впереди людей и двинулся прямо к Гореславу. Его плащ заляпан грязью. Свят окликнул Гореслава и, когда командир обернулся, увидел посеревшее лицо и горящие звериным блеском глаза. Такой не остановится. Его уверенность в успехе граничила с безумием.

– Половина отряда больна, – с ходу выдал Свят. – Еще несколько дней, и мы начнем хоронить людей.

– Значит, нам нужно найти ведьм раньше, – отчеканил Гореслав.

– Мы не видели их следов уже три дня. Следопыты вернулись ни с чем.

Свят не успел среагировать – Светозарный ударил его в живот, а когда парень согнулся, схватил за волосы и заставил встать на колени. Холодная грязь облепила штаны, отряд остановился. Другие воины старались держаться подальше.

– За три года ты так и не понял, где твое место. – Гореслав притянул его к себе. – Двадцать ударов.

– У нас нет плетей, – тихо сказала Светозарная, стоявшая позади.

– Держите его.

Гореслав принялся расстегивать ремень. Его удары будут не такими жгучими, но не менее ощутимыми.

– Отойди. – Свят оттолкнул юношу, который попытался схватить его.

Сам снял плащ, жилет и рубаху, Слава взяла вещи в руки и покачала головой, всем видом говоря «я предупреждала».

Он сел на колени, уперся кулаками в бедра, подставил обнаженную спину Гореславу. Можно было не сомневаться, что наставник отыграется на нем как следует – и за непозволительное поведение, и за потерянных из виду ведьм, и за заболевших воинов.

Первый удар пришелся по лопаткам, задел плечо и основание шеи. Это оказалось куда больнее, чем Свят себе представлял.

– Молись, – приказал Гореслав.

Свят поднял было голову, чтобы убедиться, что наставник не шутит, но тут же получил еще один удар. Ярчуки, которых удерживали следопыты, натужно дышали и рвались к хозяину.

– Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое! – выкрикнул Гореслав. – Давай, Святослав!

– …буду петь и славить, – прохрипел он. – Воспрянь, слава моя, воспрянь.

– Буду славить Тебя, Господи, между народами!

– Буду воспевать Тебя среди племен…

Молитву прервал удар, почти сразу за ним последовал еще один, легший поверх первого. Свят сжал зубы, но не сумел сдержаться, подался вперед и взвыл.

– Молитва! – гаркнул Гореслав.

– …ибо до небес велика милость Твоя и до облаков истина Твоя! – надрывно выкрикнул Свят. – Будь превознесен выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя![7]

Последнюю строчку проорал – ремень наконец рассек кожу у шеи. Кровь заструилась по груди, из глаз будто искры брызнули. Как же Свят ненавидел его! Как же он…

Кто-то вскрикнул. Свят вскинул голову и увидел, что все Светозарные таращатся на него в немом изумлении. Через мгновение понял, в чем дело: меч, лежащий перед ним, объяло сияние. Не успев подумать о том, что делает, Свят потянулся к оружию и осторожно вынул клинок из ножен. Стоило его пальцам коснуться рукояти, как свечение обратилось в огонь – Святое Пламя. Его меч превратился в факел, в карающую длань божественного правосудия.

Он встал. Такой силы в руках ощущать ему еще не доводилось. Гореслав попятился, псы смиренно прижали уши к головам, их подобранные к животам хвосты говорили о страхе и готовности подчиняться. Мрачный лес будто озарило солнце.

– Господи… – выдохнул кто-то.

Слава подошла первой – она накинула на него рубаху. Мало-помалу Свет начал угасать.

– Идем дальше, – скомандовал Гореслав.

С тех пор его взгляд изменился. Он больше никогда не пытался строить из себя заботливого наставника.

С той охоты вернулись шесть человек из восемнадцати.

Пять лет назад

Ложиться с напарником – обычное дело. Разум Светозарного должен быть спокоен и ясен.

Свят позволил Славе остаться у него только через пять лет службы. К тому моменту она уже предлагала ему привыкать спать вместе, но он отвечал таким взглядом, что девушка тут же замолкала.

В тот вечер было особенно тоскливо – их давно не выпускали из города, они не охотились несколько месяцев. Зато новости о Мрачном Взводе прилетали с воронами регулярно. Вот кто по-настоящему охотился и защищал людей. Белые плащи только смеялись, обсуждая «жалкие потуги Мрачных». Они смирились с тем, что зло не победить, и оружие в руки брали только в том случае, если нечисть заводилась где-то неподалеку. Святой Полк не охотился, он выполнял задания князя. Целые отряды в белых плащах на побегушках у одного человека.

– Слухи ходят, что Взвод ведет шлюха Зверя.

Свят вскинул голову и посмотрел на Светозарных, сидящих за соседним столом.

– А я бы не удивился. Гореслав говорил, что с ней заложный ходит. Как думаете, врал?

– Точно врал! – подхватил его приятель. – Иначе мы бы давно с ней разобрались.

– Я бы разобрался, это точно. – Светозарный похабно погладил себя меж ног. – Что ей тот покойник, вот узнала бы нормального мужика…

К своему стыду, Свят понял, что подслушанный разговор распалил в нем два желания – хорошенько врезать по сытой роже говорившего и умчаться из Ясностана туда, в безымянные земли, чтобы найти ее.

Умей он ощущать жалость, наверняка пожалел бы и Варну, и Дария, но это чувство было ему незнакомо. Все эти годы его снедало одно только сожаление. Он не боролся за нее, не вмешался, когда она связалась с ведьмами, и не сбежал отсюда при первой возможности.

Варна справлялась и без него, в этом нет сомнений, более того, ей наверняка была противна даже мысль о том, что они встретятся. Но иногда ему нравилось думать, что она вспоминает его, – глупая надежда.

Чего он хотел от нее? Ничего определенного. Быть сильными вместе. Противостоять злу. Знать, что спина надежно прикрыта. Разве не для этого провидение привело ее к нему? Не для того, чтобы он наконец почувствовал себя целым? Они оба внушали людям ужас, их ненавидели и боялись. Кто поймет про́клятого лучше, чем другой про́клятый?

Ему не нужна семья с ней, не нужны дети, ничего не нужно, они не созданы для этого. У них иной путь – путь силы. Только ее он воспринимал как равную.

Но теперь между ними стоял Дарий. Мертвый Дарий. Свят не знал, каким колдовством его заставили восстать и чем они заплатили за это, но избавиться от старого друга будет куда сложнее, чем прежде.

Мысленно он одернул себя, понял, что увлекся, позволил мечтам взять верх над здравым смыслом. Дарий был его другом, разве можно думать о нем как о помехе? Добродетель, которой Свята учили в церкви, говорит, что нельзя. Он знал это, но не чувствовал. Человеческая мораль ему была непонятна и казалась слабостью. Да, они общались в детстве, Свят даже испытывал что-то теплое к этому мальчишке, но их вкусы оказались слишком схожи. Так почему он должен думать о чувствах Дария, а не о своих?

Свят усмехнулся.

Есть ли у него чувства? Способен ли он на них?

За пять лет одержимость Варной сошла на нет. Теперь он знал, что не любил ее, что все это было просто болезненным влечением. Он больше не ребенок.

Отчего-то накатила злость. Свят резко встал и вышел из едальни. Проклятье!

Он налетел на Славу, чуть не повалил ее на пол. Она обрила голову и теперь выглядела куда более впечатляюще, чем прежде. Их взгляды встретились, Свят кивком приказал ей следовать за собой. В их паре он старший, она была обязана послушаться его.

Они перешли через мост, обогнули терем Гореслава и приблизились к общему дому. В длинном двухэтажном строении жили десятки Светозарных. Внутри было множество маленьких комнат, в которых помещались только кровать, стол и сундук для одежды.

Свят втолкнул Славу в их келью и захлопнул дверь. Даже лампу зажигать не стал – прижал девушку к стене, провел пальцем по губам и спросил:

– Останешься?

Она кивнула.

Традиции традициями, но брать Светозарную силой незаконно. Они должны уважать своих сестер и братьев, а значит, считаться с интересами соратника и не делать ничего, что может навредить другому.

Он подвел ее к постели, рывком сорвал плащ и бросил его на пол. Неумело поцеловал Славу, прижал ее к себе, неловко лаская, но… Разве должен человек испытывать отчаяние в такой миг?

Опомнился, когда она захрипела и ударила его по руке.

– Ты чуть не задушил меня, – прохрипела Слава.

Свят не стал извиняться, но убрал руки подальше от ее шеи. Жгучее желание причинить кому-то боль сводило с ума. Он только немного придавит и…

– Свят! – Она попыталась выбраться из-под него. – Прекрати! Да что с тобой?!

Он подумал, что Слава уйдет, но она осталась, села рядом. Рукой участливо сжала колено.

– Почему ты чуть не задушил меня? – тихо спросила она.

– Я не знаю, – выдохнул он.

– Кто-то делал с тобой что-то, – девушка задумалась, – скверное?

– Нет. – Он покачал головой, но она вряд ли могла увидеть это движение в темноте. – Просто я такой.

Они долго сидели молча. Потом Слава сказала:

– Тогда я хочу, чтобы ты останавливался, как только я попрошу.

Он посмотрел на нее, но не смог разобрать выражение ее лица. Она что, действительно не собирается уходить? Не испугалась и согласна попробовать снова?

– Ты не обязана, – напомнил он.

– Но я хочу, – упрямо ответила Слава. – Ничего ведь не случилось, Свят. И не случится.

Изменить они смогли то, что он перестал забываться и останавливался, как только она начинала задыхаться. Светозарная думала, что сумеет сделать его таким, как другие, – если не нежным, то хотя бы ласковым любовником, но не вышло. Свят уже родился с червоточиной в душе, и простая близость не приносила ему удовольствия, она заставляла его чувствовать себя неправильным и одиноким.

Ей казалось, что он становится мягче и отвечает на ее чувства. Но на самом деле Свят просто пытался не убить ее случайно.

Сейчас

Скорее всего, с нее сняли кожу, полностью или частично. Он точно видел, как Светозарный в белой Маске Правосудия отрубил Славе два пальца одним ударом. Она даже не пришла в себя после одурманивающего зелья, но уже оказалась осужденной.

Стоя на коленях перед Катериной, он чувствовал, что в нем пробудилось нечто незнакомое. Видел, как тонкие щупальца силы расползаются вокруг, обвивая тела Светозарных. Свою способность влиять на людей он осознал еще ребенком, перепугался и много лет не взывал к ней. Сознательно использовал этот дар всего один раз, вернувшись с охоты, чтобы прикрыть Варну. В предыдущий раз его воля повлияла на Дария и заставила его безрассудно броситься в ночь, навстречу гибели.

Если долго пренебрегать даром, однажды можно понять, что оказался в его власти. Сила не любит, когда о ней забывают, она желает быть использованной.

Кем бы ни был его отец, он нес в себе ужасающую мощь, которую передал сыновьям. Интересно, насколько силен Злат? Есть ли в нем отголоски отцовской мощи? И была ли их мать такой слабой, как рассказала ведьма, выкопавшая их из могилы? Эта женщина смогла восстать, а затем создала чудесный мир в Нави, чтобы подарить хотя бы одному из сыновей видимость простой человеческой жизни.

Мысли ворочались в голове неохотно, он будто спал и никак не мог пробудиться. Тело стало тяжелое, неповоротливое, кожей он чувствовал мягкую пульсацию чего-то живого, чего-то…

Со стоном, полным разочарования и боли, Свят открыл глаза. Его окружали деревья, от них исходило мягкое алое сияние. Руки оказались прижаты к бокам, ноги тоже надежно чем-то обвязаны. Он присмотрелся и внутренне содрогнулся – нижняя часть его тела вросла в ствол. Там, где были ноги, теперь подрагивающая грубая кора, покрытая алыми наростами. В землю уходили мощные корни, а над головой шумела листва.

Рядом не было ни Злата, ни духа. Позвать их он, конечно же, не мог. Свят начал ворочаться, вырвал руку из плена тонкой, еще не успевшей нарасти коры – та сломалась с громким хрустом. Он начал отдирать куски дерева от второй руки и поморщился – казалось, будто плоть срослась с древесиной.

Увидев кровь, проступившую через ткань рубашки, Свят понял, что дело плохо: это не он врастает в ствол, а дерево растет из него, питаясь кровью и жизненной силой.

Значит, после того как церковь обрушилась, эта сущность все-таки догнала их. Он помнил, что отскочил в сторону, когда колокол рухнул, а дальше – ничего, пустота. Может ли быть, что Злат превратился в одно из этих деревьев?

И тут он вспомнил. Имя. Навь услышала имя и нашла в царстве мертвых следы живых.

Его зовут Святослав. Он воин Святого Полка, отрекшийся от Господа. Варна пробудила его.

Он оторвал кусок кровавой коры и замычал от боли. Ощущение было, словно он пытался освежевать себя: тонкие паутинки жил, связывающие его с древом, громко лопались, сочились кровью. Алая роса проступила сквозь одежду, рукав промок за считаные секунды.

Сжав зубы, Свят со всей силы дернул руку вверх и, не будь его рот залит воском, заорал бы так, что его услышали бы в Яви.

Боль пронзила от кончиков пальцев до самой макушки, из глаз покатились слезы. Он безумно засмеялся, запрокинув голову.

Как же больно!

Зато вторая рука наконец свободна от плена. Он уставился на дрожащие пальцы, покрытые крошечными ранками, исходящими сукровицей. Эта мерзость пожирала его. Оставалось надеяться, что ниже пояса он все еще человек, а не пустая оболочка, как те, которые оставляют переродившиеся бабочки.

Шаг за шагом он освобождал свое тело от наростов. Неизвестная зараза не сдавалась просто так – едва Свят отрывал кусок, на его месте начинал нарастать новый. Стало понятно, что единственный выход – избавиться сразу от большого пласта коры, но казалось, тогда он потеряет сознание от боли.

Кое-как согнувшись, Свят схватился за края трещины, не успевшей зарасти, и потянул их в стороны. Он всегда думал, что он испытал немало боли, но она не шла ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас.

Свят сжал зубы с такой силой, что те едва ли не раскрошились. Он мычал и обливался потом вперемешку со слезами. Так горько плакать ему не доводилось никогда в жизни. Казалось, что через крошечные отверстия он пытался вытянуть собственные вены.

Отбросив в стороны куски коры, Свят упал на землю. Ладони погрузились в мягкую почву с чавкающим звуком. Он принюхался – запах знакомый, неприятный. Так пахнет на поле боя, именно это зловоние привлекает к нему стервятников.

Земля была пропитана кровью. Ее оказалось так много, что местность вокруг напоминала болото. Он вытащил руку из грязи и увидел, что за ней тянутся тонкие жилки, – это место пыталось сожрать его.

С трудом поднявшись на ноги, Свят достал из кармана перчатки. Каждое движение отдавалось болью, голова гудела. Неизвестно, сколько крови выпило дерево, быть может, он вот-вот упадет замертво. Можно ли умереть в Нави? Его предшественники узнали ответ, но вряд ли поделятся наблюдениями.

Присмотревшись к чудным изгибам ствола, Свят отпрянул – дрожащая кора имела четкие очертания человеческого тела. Он подошел ближе и присмотрелся: женщина, под наростами точно скрыто женское тело. Свят надавил на кору, бороздки наполнились кровью. Про́клятое место, неужели каждый ствол – это дух, обреченный стать удобрением для этого жуткого леса?!

Нужно найти Злата и убраться отсюда. Где они теперь находятся? Вернее, когда? В какую временну́ю линию их затащила Навь?

Навязчивые мысли не давали покоя. Даже если он найдет брата, куда они пойдут? Если в Навь можно войти, значит, можно и выйти, верно? Возвращаются ведь духи, озлобленные призраки и мстительные твари, выходит, существует брешь, не может не существовать.

Свят усмехнулся этим наивным умозаключениям. Пытался обнадежить себя, заставить идти вперед, но где-то в глубине души он знал, что выхода может и не быть. Навь не обязана подчиняться законам верхнего мира, не обязана относиться к странникам снисходительно. Она уже показала, что намерена оберегать покой мертвых любыми способами. Если Навь снова нагонит их, уйти живыми вряд ли получится.

Если подумать, этот кровавый лес был очень похож на описания зверева пекла, которыми изобилует Святая Книга. Пока он спал, боли не было. Вероятно, сон был даром, спасением от агонии, тогда ему не повезло проснуться, ибо в следующий раз Навь вряд ли будет так добра.

Среди алого свечения он заметил иное, отдающее голубизной. Сквозь кору пробивались едва заметные всполохи, он поспешил к стволу, но отпрянул, как только разглядел умиротворенное лицо, почти поглощенное кровавыми наростами.

Ну конечно! Кто, кроме него, мог прийти ему на помощь?!

Свят схватился за кору и принялся отдирать ее. Проклятая тварь тут же попыталась поглотить его самого – жилки впились в ладони сквозь перчатки, он замычал и страстно захотел грязно выругаться. Мысленно Свят в выражениях не стеснялся, но иногда произнести бранные слова вслух жизненно необходимо.

«Давай же, давай! Очнись!»

Веки духа затрепетали, глаза под ними пришли в движение.

– Мм! – Свят отодрал кусок коры и отбросил его в сторону.

Дух взвыл, его глаза распахнулись так широко, словно он попытался объять взглядом весь мир. Свят продолжил безжалостно уничтожать ствол – уперся в него ногой и, натужно мыча, разорвал кокон, опутавший Дария.

Тот беспомощно зазвенел и упал на землю. Куски коры растворились и впитались в почву. Это место поглощало само себя, словно древний змий, пожирающий собственный хвост.

Свят подал руку старому другу и заметил, что ладонь дрожит. Дарий смотрел недоверчиво, его лицо было перепачкано кровью. Похоже, человеческий вид он принял по желанию Нави, но его кожа все еще источала нездешнее свечение.

На вид ему все еще было семнадцать лет, именно так он выглядел в ту ночь, когда решил в одиночку спасти Варну. Но взгляд был тяжелый, взрослый – годы в Нави не прошли для него даром.

Вместо голоса у духа звон, легкий звук, похожий на мелодию ветряных колокольчиков. Дарий что-то спрашивал, но Свят не понимал его языка, да и ответить не смог бы, даже если бы понял.

«Нужно найти Злата», – подумал он.

Дух неожиданно кивнул и поплыл вперед.

Мрачнее места не придумать – хлюпающая под ногами земля, насквозь пропитавшаяся кровью, изогнутые, чудной формы деревья, тянущие ветви к совершенно черному небу. Казалось, что где-то там, над головой, они сплетаются и создают купол, закрывающий лес от посторонних глаз.

Мысленно Свят прозвал это место кормушкой. Вонь стояла ужасная – похоже, что под корой тела́ продолжали гнить. Навязчивый запах крови забивал ноздри, Свята не стошнило только потому, что рот был наглухо закрыт. Каким образом духи обретали плоть, не укладывалось в голове: по всем законам мироздания, существа в Нави должны быть бесплотными, но прямо сейчас друзей окружала настоящая чаща, выросшая из человеческих останков.

«Ты знаешь, куда идти?»

Дарий кивнул и указал вперед. Свят прибавил шагу и движением руки поторопил спутника.

Как странно видеть его снова, знать, что в Яви есть еще один Дарий, вернее, его оболочка, страстно желающая вернуть свою душу. Свят ведь может забрать его с собой, подарить другу жизнь, о которой тот мечтает вот уже десять лет. Ведьмы наверняка смогут соединить две части целого.

Ждет ли Дарий спасения? Понимает ли, что с ним произошло?

Дух остановился и нетерпеливо замерцал. Свят провел рукой над корой, пытаясь почувствовать брата, но ничего не вышло. Нет в нем способности к этому, а рассказы о связи близнецов, должно быть, наглая ложь.

Под пальцами ствол ломался в труху, по перчаткам стекала густая кровь. Мертвенно-бледный Злат упал прямо в руки Свята. Его лицо было усеяно крошечными порезами, рубаха порвана на груди, но в остальном он выглядел невредимым.

Над головой что-то затрещало, на плечи упало несколько крупных капель. Свят посмотрел наверх, но не увидел ничего, кроме непроницаемого черного купола, заменяющего небо. Земля под ногами пришла в движение, Дарий испуганно уставился в темноту, будто его глазам открылось больше, чем взору живого. Его губы задрожали, взволнованный перезвон превратился в пронзительную, оглушающую трель.

Свята со страшной силой отбросило назад, он упал на живот. Подрагивающая ветвь обвила ноги и потянула его вверх. Он повис вниз головой прямо над испуганным Дарием и бесчувственным Златом. Проклятое дерево уже начало поедать его снова – покалывающая боль в ногах не предвещала ничего хорошего.

Пока он пытался извернуться и достать до ветки, лес под ним пришел в движение. Почва забурлила, словно волны, гонимые ветром, деревья затрещали. Дарий упал навзничь – его засасывало кровавое болото.

– Мм! – в отчаянии замычал Свят. – Мм!

С тревожным звоном дух Дария провалился в землю по самую шею. Он пытался выбраться, но кипящая кровавая топь засасывала его все глубже.

И тут Свят увидел нечто, опускающееся к ним с черных небес. Женщина, окруженная извивающимися ветвями, бледная настолько, что ее лицо источало сияние. Свят повис, попытался сосредоточить внимание на стремительно приближающейся незнакомке, но с другой стороны, из чащи кровавого леса, вышла еще одна. Обряженная в белоснежные одеяния, саваном развевающиеся за спиной, она подошла ближе, склонила голову к плечу и протяжно завыла. Из ее больших черных глаз покатились слезы, древний символ, высеченный на лбу, закровоточил.

Восседая на сплетенном из ветвей троне, к ней спустилась вторая женщина. Она утерла слезы подруги, хоть и плакала сама, но не простыми слезами, а кровавыми. Капли алыми бусами рассыпа́лись по ее груди, но не оставляли пятен на белоснежном одеянии.

«Зря ты из плена деревьев вырвался, – мысленно обратилась к Святу незнакомка, вышедшая из чащи, – сон – это благо».

Свят попытался выпутаться из оплетавших его ветвей, но те сдавили его лишь сильнее.

«Кто вы?» – попытался требовательно спросить он, но мысли его прозвучали слабо, внутренний голос показался дрожащим и неуверенным.

Одна из женщин, черноволосая красавица с усталым лицом и черными провалами глаз, махнула рукой и посмотрела прямо на Свята. Он тут же утонул в ее темных, непроглядных, как ночное небо, очах.

«Не воскреснет она, соколиным разбужена взглядом. Бродят Карна и Желя по земле с поминальным обрядом»[8].

Голоса женщин раздавались прямо в голове Свята. Их губы оставались неподвижными, ведь Навь – это место тишины и молчаливого отчаяния. А значит, женщины перед ним не кто иные, как богини-плакальщицы – Карна и Желя.

«Отпусти меня», – потребовал Свят.

«Прекрати вырываться, ласочка, – нежно произнесла светловолосая Карна, – пойдем с нами».

Ветви осторожно опустили Свята на землю, но не исчезли, а грозно нависли над его головой. Кровавая топь тут же попыталась обволочь его, но Свят вскочил на ноги и потянулся за серпом на поясе.

«Не подходите!»

Богини переглянулись. Желя плакала, тогда как Карна все так же нежно поглаживала ее по плечам, будто пытаясь успокоить.

«Не расстраивай Желю, – вступилась она за подругу, – она зла тебе не желает. Пойдем с нами, добрый молодец, забудешь о своих печалях, отпустишь горести, уснешь сладким сном…»

«Не подходи!» – мысленно повторил Свят, выставив перед собой серп.

«Время твое на исходе, – вдруг вмешалась в разговор плачущая Желя, – Коляда вот-вот вернется, дверь закроется, и не найдешь ты пути назад».

«Оставайся, молодец, – проворковала Карна. – Опусти оружие, позволь нам утешить тебя».

Рука Свята дрогнула. Ему пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не выпустить серп из внезапно ослабевших пальцев.

Карна подошла ближе и пальцем отвела лезвие серпа в сторону. Он хотел было ударить богиню, но ее сила буквально придавила к земле, лишила воли.

«Забудь печали, – прошептала она ему на ухо, – отринь людское. Оставайся с нами, в наших владениях. Мы найдем для тебя дом лучше прежнего и сердце твое кровоточащее залечим. Ну же, опусти свое оружие, позволь нам убаюкать тебя».

Карна прильнула к Святу, обвила его руками, как любовница, бесстыдно прижалась едва прикрытой одеянием грудью к его груди. Он опустил серп, запустил пальцы в пышные светлые волосы, вдохнул приятный запах, исходящий от них, и почти забыл, кто он и зачем пришел.

Темноволосая Желя подошла ближе, провела рукой по спине Карны, прильнула сначала к ней, а потом и к Святу – обняла его, прижалась щекой к плечу, от ее слез рукав рубахи тут же намок. Желя не переставала плакать ни на мгновение.

Свят с трудом сглотнул. Что за наваждение? Тело стало легким, словно от прикосновений богинь он сам начал превращаться во что-то бесплотное, будто дух его начал отделяться от тела.

«Сопротивляется, силен», – услышал он голос Карны.

«Старайся лучше, – ответила ей Желя, – ему нельзя возвращаться в Явь, ох и наделает он бед, если вернется».

«О чем вы говорите?» – мысленно спросил Свят, изо всех сил стараясь не уснуть.

«Разве твоя смертная жизнь стоит того, чтобы от нас отказываться?»

Карна отстранилась, скинула легкое одеяние и предстала пред ним обнаженная. От открывшейся ему красоты Святу захотелось зажмуриться. Да только не проняло его это, ведь видел он перед собой вовсе не Карну с ее округлыми бедрами и пышными грудями, а другую женщину, которая уже долгие годы занимала все его мысли.

Варна.

Лишь ее имя он помнил, лишь оно продолжало удерживать Свята в собственном теле. Не будь его, давно бы поддался богиням, давно бы уснул в их нежных руках. Но не может, не может он бросить ее! Только не сейчас, когда в Яви идут страшные колядские ночи, когда рыщут по земле невиданные доселе чудовища.

«Нет!» – мысленно выкрикнул Свят и оттолкнул Желю.

Та налетела на Карну, богини зашипели, словно змеи, оскалили слишком острые для людей зубы. Глаза их стали холодными, из них исчезло тепло. Дух Дария отчаянно зазвенел, напоминая о себе, Свят почти пришел в себя, вскинул серп, готовясь нападать.

«Не подходите ко мне больше!» – отрезал он.

«Сам не знаешь, от чего отказываешься, окаянный! – Карна нехотя натянула одеяние. – Пытались ведь по-человечески с тобой, полюбовно, а ты!»

«Коль вернешься в Явь, натворишь дел, – безучастно произнесла Желя. – От тебя отвернутся все, кого ты любишь, ты разрушишь их жизни и поведешь за собой…»

«Цыц!» – пригрозила ей Карна.

«Кого поведу? – Свят нахмурился. – Отвечай!»

«Отродья Звериные ждут часа своего, да только нужен им тот, кто вести их согласится, кто сорвет цветок в Иванову ночь, кто…»

«Желя!» – визгливо выкрикнула Карна.

«Брат твой должен здесь остаться. И ты останешься – по своей воле или против, – заключила Желя. – Мы отпустить тебя не можем, ты уж прости».

«Почему? – Свят сделал шаг к богиням. – Почему вы не можете меня отпустить?»

Карна кинулась было на него, но Желя преградила ей путь.

«Оставь. Все равно никуда ему от нас не деться. – Богиня повернулась к Святу. – Отец зачал вас отравленным семенем. Коль вы оба вернетесь в Явь, один из вас поведет за собой орды Звериные, разрушит города людские, обратит в пепел все, что так любо нам».

«Мужчина не может быть колдовству обучен, – подумал Свят. – Свет откликается на мой зов».

«А тебе учиться и не надо, это дар твой, наследие отцовское, – пояснила Желя. – Новый Бог тоже ищет того, кто разнесет его Слово по безымянным землям. Нет зла, нет добра, добрый молодец, только выбор. И брата своего ты бы лучше в покое оставил. Мысли его… Предаст он тебя. Нож вонзит в спину».

Богиня замолчала и задумчиво посмотрела на Злата, почти поглощенного деревом.

«Ложь! Брат никогда со мной так не поступит! И о каком наследии ты речь ведешь? – Свят подался вперед. – Кем был мой отец? Что за тварь породила меня?»

Богиня покачала головой и сделала шаг к нему. Свят напрягся, преградил ей путь серпом, но его руку тут же обвили кровоточащие ветви и вырвали оружие из сведенных судорогой пальцев.

«Не противься, оставь. Это пустое. – Желя подошла к нему и положила ладонь на грудь. – Поцелуй меня, молодец, я заберу все твои горести, проведу в Навь как положено».

Ее прохладные губы почти коснулись его губ, когда Свят со всей силы ударил богиню лбом в переносицу и что было сил рванулся вперед, прочь от цепких ветвей. На бегу он подхватил серп, последний подарок Дария, хоть и знал, что ничем он ему против богинь не поможет.

Богини зашипели, а Свят кинулся к брату, уверенный, что успеет спасти его, успеет вытащить из капкана, в котором они оказались.

«Что ты делаешь?!»

Голос Карны врезался в его мысли, Свят покачнулся и не сумел уклониться от летящей прямо на него огромной ветви. Он схватился за нее, сдавил податливую кору, похожую на человеческую кожу, и вдруг его руки объяло яркое сияние.

Богини зашипели, от ветви поднялся густой пар. Свят отбросил ее и кинулся к брату. Чутье подсказывало, что именно в их единении сокрыта настоящая сила.

Он схватил Злата за руку, сияние перекинулось на него. Брат открыл глаза, из них вырвался свет, которого никогда не видело это место. Слезы, источающие невообразимое благоухание, полились по лицу близнеца. Он мироточил, как святая икона.

«Что ты делаешь?!» – завизжала Карна.

«Забираю свое наследие».

Рука Злата в его ладони превратилась в рукоять. Свят потянул ее на себя, тело близнеца, объятое сиянием, менялось на глазах, теряло человеческие очертания, превращаясь в то, чем было всегда. Оружием, продолжением его руки.

«Нет зла, – Свят повернулся к Карне, – нет добра. Только выбор».

Сияющий клинок вошел в землю, кровь хлынула из раны. Золотые трещины разошлись во все стороны, лес вспыхнул, Святое Пламя обрушилось на кровоточащие деревья, освобождая заточенные в них души.

«Свету не место в Нави!» – выкрикнула Желя, пытаясь закрыться руками от обжигающего жара, исходящего от меча Свята.

Свят кинулся к ней. Клинок рассекал нападающие ветви легко, как масло. Богини обратились в невиданных существ, на их руках и ногах выросли когти, они карабкались по ветвям все выше и выше, подальше от пламени.

«Это не меч порождает огонь, – подумал Свят, забираясь следом, – это я огонь. Я пламя».

Он вцепился в переплетение ветвей и погрузил в него меч. Будто огромное сердце пронзил – ветви скукожились, почернели. Богини с воплями взбирались все выше, до тех пор пока не скрылись в темноте непроглядного неба.

Свят спрыгнул на землю и поспешил к Дарию – вокруг духа клубилось Святое Пламя. Деревья, эти живые гробы, лопались и исторгали из себя измученных пленников.

Дарий замерцал и кинулся вперед, прочь из огненной преисподней. Свят пошел за ним, откровенно наслаждаясь учиненной разрухой. Сила распирала его изнутри, грозилась разорвать на части.

Навь изменилась – исчез кровавый лес, вокруг лежал только снег, где-то рядом шумела река. Дух Дария метнулся в сторону, ткань мира пошла рябью. Свят подошел ближе и сквозь образовавшуюся брешь увидел странное – огромную крылатую тварь, летящую прямо на Варну!

«Дракон!» – изумленно подумал он, прежде чем шагнуть вперед.

Время в Нави текло иначе, намного медленнее. Свят слышал, как бьется ее сердце, – Варна была напугана. Он подошел ближе и понял, что она молится.

Дух Дария неистово звенел, его лицо исказила мука.

«Дракон убьет ее!» – понял Свят.

Он сделал единственное, что мог, – вложил меч в ее руку и отошел. Пальцы Варны сжали рукоять, Свят схватился за грудь. Ее руки будто коснулись самого сокровенного, его бессмертного духа! Он буквально передал ей свою пылающую сущность.

Дракон пролетел мимо, столп света пронзил его насквозь. Существо взорвалось мириадами искр, Варна упала на землю. Ее выгнуло дугой, словно одержимую бесами, из носа пошла кровь. Тот, настоящий Дарий, кинулся к ней и что-то закричал.

Дух обеспокоенно зазвенел. Он пытался привлечь внимание, тревожно мерцал – пора, пора вмешаться!

Свят заглянул в распахнутые глаза Варны и вырвал меч из ее рук. Она вздрогнула, захрипела и с облегчением выдохнула.

Навь снова изменилась – на этот раз их закинуло в какую-то мрачную топь. Свят посмотрел сначала на клинок, а затем – на духа.

«Ты можешь привести меня к ним в любой момент, – мысленно сказал он, – потому что связан со своим телом?»

Дарий ответил перезвоном.

«Как часто ты помогал им?»

По лицу духа было понятно, что намного чаще, чем им казалось. Даже находясь здесь, по ту сторону смерти, душа все эти годы оберегала свою оболочку и Варну.

Свят положил меч на землю, и тот, сияя, превратился в Злата. Что бы ни значило это перевоплощение, брат нужен ему, им суждено оставаться вместе.

Один вопрос не давал Святу покоя: почему Рослава согласилась помочь ему найти Злата? Выйдя из Нави, он сможет уничтожить ведьм, так сказала Желя. Сможет повести за собой Светозарных и избавить мир от ведьмовской заразы.

Или стать тем, кто возглавит нашествие нечисти.

Злат потянул его за край рубашки, Свят присел и обнял брата. Близнец не слабость, он его сила. Все эти годы Златослав проходил сквозь Навь, чтобы помогать Святу в бою, охранял мощь, доставшуюся им по праву рождения. Они должны быть вместе, даже если всю жизнь провели порознь.

Богини боялись их, лгали, уверяли Свята в том, что Злат должен остаться в Нави. Значит, им никак нельзя снова разделяться.

Свят погладил брата по волосам и медленно выдохнул. Пора выбираться. Если они задержатся здесь, колядские дни закончатся, а выход из Нави закроется навсегда.

Глава 12. Дива

– Мы не можем просто уехать. Не по-человечески это.

– Учить меня вздумал?

Дива толкнула Орла, попытавшегося наложить повязку на ее рану. От резкого движения снова началось кровотечение – теплое потекло по боку.

– Они нарушили правила, – сквозь зубы прошипела она. – Напали на своих!

– Нам-то можешь не врать. – Дмитрий сплюнул на пол. – Сама ведь накинулась на нее, я уверен, к бабке не ходи, все так и было.

– Эта старая сука нос свой совать в наши дела вздумала. Мне следовало просто смотреть на это?!

– Сдались тебе эти старики. Да и от Краса толку никакого, – хихикнул Блаженный.

– Закрой пасть. – Дива кивнула Орлу. – Перевяжи рану и поедем за ними.

– А дети как же? – Тот подсел ближе.

– Я уже сказала – плевать. Пусть сами разбираются со своими приблудами. Одной больше, одной меньше.

– Местные Полку настучат, – сказал Дмитрий.

– Да где ваши яйца?! – не выдержала Дива. – С каких пор вас пугает Святой Полк?! Совсем из ума выжили? Эта сука меня пырнула! Кровь за кровь!

– Слушай, мы ведь знаем, что ты с Красом сделала, – неожиданно жестко сказал Дмитрий. – Думала, не поймем ничего? Только баба настолько гнилая может быть, чтобы на святое покушаться.

– Святое, – фыркнула Дива. – Ну да, я ведьму подговорила, и что с того? Что ты сделаешь?

– Так кто из вас сука? – Дмитрий покачал головой. – Мы за тобой пошли, потому что…

– Вы за мной пошли, – перебила его Дива, – потому что я вас собрала в кучу, проклятых разбойников и насильников! Смогла заставить каждого работать, приносить пользу! Порядки установила, благодаря которым вы до сих пор друг другу глотки не перерезали!

– Много на себя берешь, девчонка. – Дмитрий задрал нос. – И без тебя справились бы.

– Без меня вы бы давно подохли, кто от голода, кто в тюрьме. – Она оттолкнула Орла и встала. – Собирайте вещи – и на выход!

Диве стоило больших усилий пройти мимо Дмитрия и не всадить ему нож в глазницу. Этот ублюдок только и ждет, когда она оступится, чтобы переманить остальных на свою сторону. Глупо было надеяться на их честность и благодарность, стая падальщиков навсегда останется стаей падальщиков.

Ну ничего, хорошая погоня разрядит обстановку, мужикам просто нужно выплеснуть раздражение. Поймают стариков, проучат, а потом… Потом, как только Дмитрий повернется к ней спиной, она проучит и его. Никто не имеет права тявкать на вожака стаи. А если тявкнул, то поплатится. Ей ни к чему люди, наводящие смуту в отряде. От таких нужно избавляться.

– Уезжаете? – удивился трактирщик. – А как же…

– Вернемся еще, – соврала Дива. – Дела нарисовались.

– Старосте сказали уже?

– Мужик, – она облокотилась на стойку, – тебе мать не говорила, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали?

Он не успел отреагировать – Дива схватила его за нос двумя пальцами и как следует сжала мягкий хрящ. Трактирщик взвыл и отскочил, на его лице уже начала наливаться лиловая «слива».

– Дура! – рявкнул он.

– Впредь будешь умнее. – Дива вытащила из кошелька пару монет. – Спасибо за гостеприимство.

– Тут слишком мало!

– Большего ты не заслужил, еда у тебя паршивая, тюфяки тонкие. – Дива плюнула в высокую кружку. – И сам ты мне не нравишься.

Любопытно, встреться ей на пути Нина или Мстислав, что бы они сказали? Узнали бы ее? Когда они виделись в последний раз, Дива была рыжеволосой трусливой девчонкой, которая сбежала из церкви при первой возможности. Никогда ей не нравилась мысль о том, чтобы охотиться на чудовищ, она так боялась смерти, что на занятиях начинала рыдать, как только ей давали меч.

Но, как оказалось, люди меняются.

Слуги Господа, будь они прокляты, никогда не рассказывали, что люди бывают чудовищами похуже тех, на которых охотится Святой Полк. Она всю жизнь думала, что русалки и лешие – самое страшное, что может случиться, поэтому, как только наставники занялись Варной и ее мертвецом, собралась и улизнула из церкви, попрощавшись с будущим охотницы.

Сначала ей даже казалось, что все удалось: в Закуповке ее приняли в семью, обогрели, откормили, матушка научила вести хозяйство, а через полтора года посватался к ней, семнадцатилетней, соседский мальчишка, такой же белесый и невзрачный, как она сама. Свадьбу сыграли скромную, ночь первую провели как следует – молодой муж так разволновался, что ничего не смог, хохотали до самого утра, так и уснули. Любил ее Милорад, нет сомнений в этом, а она согласилась за него пойти, чтобы собственную семью построить и из-под крыши приемных родителей уйти.

Ей снова повезло: муж не пил, не бил, нравом обладал спокойным, жили они еще полтора года, горя не знали. Детей хотели, но не шибко старались.

Потом решили в село Зеленое на ярмарку поехать, лето стояло жаркое, а там и речка рядом, и рукодельников должно было приехать множество со всех уголков безымянных земель. Сказано – сделано. Они почти добрались до места, но решили ночь в поле провести, под звездами любовью заняться. Там их и нашли те самые рукодельники, на ярмарку ехавшие.

Пьяные, шумные шесть человек – лица их навсегда в памяти отпечатались. Один из них по-мужски Милорада унизил, пока остальные ею занимались. Почему напали – неизвестно, они с мужем ни словом, ни взглядом их задеть не пытались. Сейчас она знала, что в том-то и была их ошибка – жались друг к другу, как щенки, сволочи эти сразу почуяли страх, поняли, что защититься не смогут.

Быть может, бросили бы их, не будь Милорад таким глупым. Когда ее на колени поставили, кинулся на них, кулаками махать начал, за что и получил по голове камнем. Так и лежит он в том поле с тех пор, она не нашла в себе сил вернуться за ним, чтобы похоронить.

Да только не один он лежит там.

К утру опьянение свое взяло – мужики уснули мертвым сном. Она встала, у одного из мучителей нож вытащила и каждому глотку перерезала от уха до уха. А последнего била ножом до тех пор, пока лицо его в кровавую кашу не превратилось.

Не закончились ее злоключения на этом – понесла она от кого-то. Надежды на то, что от мужа, уже не было – в ту ночь столько раз ей пришлось ноги раздвигать перед мужиками, что сам черт не разобрал бы, от кого приблуда. В Закуповке повитухи никогда не было, а ехать куда-то Дива побоялась. Взяла прутик железный, скрутила его, помолилась и выскребла из себя все. Чуть не померла, нашли ее соседи на полу в луже крови. Потом дурно стало по-женски, пришлось все-таки поехать в Зеленое к бабке. Та выходила ее, сделала все, что умела, но детей, конечно же, иметь Дива больше не могла. Оно и к лучшему.

Все, что бабка достала из нее, вынесла в лес и схоронила под деревом. Там и поклялась, что отныне ценить будет лишь свою жизнь. Жалости к роду человеческому совсем не осталось, будто выжгло ее изнутри беспощадное пламя.

Прожила она у бабки довольно долго, часто беседы вела с ней, о жизни своей сиротской рассказала. И призналась, что охотницей не стала, потому что труслива с рождения. И тогда бабка сказала ей:

– Ласочка, бояться надобно не мертвых, а живых.

На следующий день Дива собралась и ушла не попрощавшись.

Ничего из учений Мстислава уже не помнила, училась заново. Первый меч украла, занималась в лесу, неподалеку от выкопанной землянки. Сначала на животных охотилась, никуда из чащи не выходила, но потом судьба свела ее с Зарей.

Нина и Мстислав рядом не стояли с этой женщиной. Заря не охотницей была, а воительницей, настоящей богатыршей. Это она отстригла Диве косы, научила меч держать, на охоту брала, стала терпеливой и мудрой наставницей. Заре было за пятьдесят, но точный возраст она ни разу не назвала. Ее череп, поросший белоснежной щетиной, был забит чудными рисунками – охранными рунами, переплетающимися в замысловатом узоре. Заря не верила в нового Бога, приносила кровавые жертвы духам предков и никогда не улыбалась.

Стоило расслабиться и поверить в то, что теперь-то все будет хорошо, как наставница выставила ее за дверь – просто вышвырнула мешок с вещами на улицу и сказала:

– Пришла пора начать твою охоту. Уходи.

И Дива ушла. Жива нынче Заря или нет, она не знала. Прошло почти семь лет, наставница могла одряхлеть или погибнуть от лап нечисти. Ни один охотник, которого Дива встречала на своем пути, не слышал о ней, богатырша будто испарилась, но науку ее девушка никогда не забудет.

– Никто не ждет тебя на небушке, – говорила Заря, – Боженька хороших девочек не хвалит. Выживай любой ценой – вот мой совет. Сделай все, чтобы сберечь себя, и, если зверево пекло действительно существует, войди в него с высоко поднятой головой, когда пробьет твой час.

Все последующие годы Дива только и делала, что пробивала лбом дорогу в пекло. Ни жалости, ни любви, только охота. Скорая на расправу, она быстро стала охотником, на чьем пути не хотела оказаться не только нечисть, но и другие члены Мрачного Взвода. Ей нужны были цели, и Заря помогла найти их: живи, делай свое дело и никогда не оглядывайся.

– Куда они могли поехать? – Орел остановил лошадь. – Здесь развилка.

– Разделимся. – Дива поманила Дмитрия к себе. – Мы с тобой направо, а вы – налево. Встретимся завтра в полдень здесь же. Если найдете стариков, постарайтесь привезти живыми. А коль не получится, я жду подарочек – палец или ухо.

– Почему я с дураком ехать должен? – возмутился Орел.

– Потому что я с ним ехать не хочу, – спокойно ответила Дива. – Меньше языком чеши.

– А Крас? – Блаженный заискивающе посмотрел на нее.

– Ухо или палец. – Дива угрюмо кивнула и пришпорила лошадь.

Напряжение росло – Дмитрий ехал рядом, Дива не позволяла ему отставать, он тоже держался бодро.

Не такой уж и тупой, раз спину не подставляет, хотя мог бы по-дружески позволить ей закончить все быстро.

Ее намерения не остались для него загадкой, он сразу понял, зачем она разделила отряд.

– И долго играть со мной думаешь? – спросил мужик.

Заговорил первым, не выдержал напряжения. От него пахло страхом.

– О чем это ты? – беззаботно откликнулась Дива.

– Хватит дурака из меня делать! Думаешь, я не понял, зачем ты все это затеяла?!

– Раз такой умный, сделай одолжение – сдохни сам.

Она спрыгнула с лошади и всадила нож в глотку его коня. Животное запнулось и подалось вперед. Тяжелая туша повалилась на бок, увлекая наездника за собой. Дмитрий закричал.

– Сука! – Он попытался выползти из-под коня. – Сволочь!

– Будет, прими смерть как воин. – Дива встала над ним.

– Хрен тебе! Надо было задушить тебя во сне!

– На большее ты и неспособен. – Она кивнула. – Держать под боком дикую псину ни один хозяин не станет.

– Кого ты псом назвала, сука? – Он выбрался из-под лошади, его нога была переломана. – Дай мне достать меч, и я…

– Ты воняешь слабостью. – Дива присела и схватила его за волосы. – Собаке собачья смерть.

Нож рассек горло, горячая кровь хлынула на снег. Дмитрий захрипел, задергался, а потом затих. Она все еще помнила о чести, поэтому быстро прервала его жизнь, не стала истязать старого приятеля.

– Помни мою доброту.

Дива встала, вытерла нож о штанину и плюнула на труп охотника.

Никто не посмеет оспаривать ее главенство. Если Орел и Блаженный станут задавать слишком много вопросов, их пути с Дмитрием очень скоро снова пересекутся.

Она нагнала своих быстро, пристроилась к шагу их лошадей и принялась ждать. Час, другой – тишина. Никто рта не раскрыл, ни одного вопроса не задали, только понуро головы склонили. Даже Блаженный не ерничал, бурчал под нос что-то, но помалкивал.

Не хотела она убивать Дмитрия, ужасно не хотела, но пришлось. Видят боги, выходя пару месяцев назад со стоянки, Дива и мысли не допускала, что старый охотник тявкать начнет. Да и Красимиру зла тоже не желала, сам ведь напросился. Мальчишку жаль, конечно, уже сто раз пожалела, что так жестоко обошлась с ним, но теперь ничего не поделаешь.

Но если он вернется в общину, у нее могут быть проблемы. Мужиков там гораздо больше, чем баб, они такую выходку ей не простят, вступятся за Краса, решат проучить ее. Всем известно, что мужики за свою промежность переживают сильнее, чем за все остальное, – некоторые во время охоты в штаны металлические щитки кладут на случай, если тварь какая-то решит вцепиться в самое дорогое.

Потерять свое место из-за мальчишки… Нет, этому не бывать.

Только вот что с этими двумя делать? Они ведь тоже пасти открыть могут или вообще задушат ее ночью, и дело с концом. Дива загнала себя в угол, а как выбраться – понятия не имела.

Впереди показалась повозка. Дива пришпорила лошадь. Нужно занять себя чем-то, отвлечься от навязчивых мыслей. Эти двое никуда не денутся, а если попытаются убить ее – пожалеют.

– Стоять! – выкрикнула она, нагоняя путника. – Повозку останови!

– С чего бы?

На облучке сидела бабка, завернутая в потрепанный полушубок. На голове платок, лицо закрыто, одни глаза хитрющие видны.

– Больно ты бойкая, – проворчала Дива. – Останови повозку, говорю тебе.

– А ты кто такая будешь, чтобы я тебя слушалась? Ехай своей дорогой.

– Нам еда нужна и вода. Думаю, ты с удовольствием поделишься с Мрачным Взводом.

– Слыхала я о Взводе, да только не думала, что они на дороге разбой устраивают. Уверена, что я остановиться должна, девка?

Дива сжала зубы, подъехала ближе и выхватила из рук бабки поводья. Повозка остановилась, лошади недовольно заржали.

– Одна в Коляду путешествуешь? Радуйся, что мы на твоем пути встретились. – Дива кивнула Орлу.

Тот спешился и полез в телегу. Если там есть что-то полезное, он непременно найдет.

– Радоваться, что меня грабят те, кто защищать должен? Экая ты умная! – Бабка рассмеялась. – Не Коляды бояться надо, а вас, защитнички. Похуже нечисти будете.

– Ты за языком-то следи. – Дива предупреждающе вскинула руку. – А то ведь и не доехать до дома можешь.

– Гляньте-ка на нее, распушила перья. Бери что нужно да проваливай, царица разбойничья, не то не нагонишь жертв своих.

Дива внимательно посмотрела на старуху.

– Что ты сказала?

– Земля слухами полнится. – Та сцепила морщинистые руки и сложила их на коленях. – Не смотри так, взглядом меня не убить.

– Нашел чего? – выкрикнула Дива.

– Нет. – Орел спрыгнул с повозки. – Мешки с углем да тюки с соломой.

– Только время потратили. – Она еще раз посмотрела на старуху. – Сразу сказать не могла, что брать у тебя нечего?

– А то ты бы мне поверила.

– Сто лет, а ума нет. – Дива отпустила поводья. – В другой раз я не буду такой терпеливой.

– И что ты сделаешь? – Бабка прищурилась. – Зарежешь меня как собаку?

По спине Дивы пробежали мурашки. Нет, глупости, просто совпадение. Откуда этой бабке знать, как она с Дмитрием поступила?

Но внутри поселился лютый хлад, заполнил ее и тугим комом в желудок лег. Неужели совесть проснулась?

Она хлестнула лошадь и помчалась вперед. Орел кричал что-то вслед, но Дива не слушала, даже головой помотала, пытаясь стряхнуть с себя звук его голоса.

Страх. Настоящий ужас, которого ей не доводилось испытывать с той самой ночи. Клялась ведь себе, что никого и ничего бояться больше не станет, а тут вдруг какая-то бабка сумела напугать так, что ноги ослабли!

«Не может она знать, не может! Колдушка проклятая, тварь старая!»

Дива едва успела пригнуться – над ней просвистела ветка. Еще немного, и без головы бы осталась! Правду говорят, у страха глаза велики.

Остановившись, Дива спешилась и зашла в лес. Пару шагов сделала, углубляясь в полысевшую зимнюю чащу, да как ударит кулаком в ствол! Костяшки покраснели, ссадины закровили. Боль отрезвляет, проясняет голову, ей не впервой успокаиваться таким образом – все бедра в порезах, карманный ножичек всегда при ней. Но сейчас нет времени им воспользоваться.

– Куда понеслась-то?!

Орел спрыгнул с лошади и направился к ней. Его ноздри раздувались от гнева, из них вырывался пар.

– Что на тебя нашло?!

– Разбивай стоянку. Ночевать тут будем. – Дива попыталась пройти мимо него, но он схватил ее за плечи. – Пусти!

– Никто не собирается мстить тебе, ясно? – прошептал он ей на ухо. – Прикрою, скажем, что потеряли их на охоте. Знаешь ведь, что я за тебя горой.

– Ничего я не знаю.

Дива вырвалась и пошла к лошади. На самом деле Орел мог правду говорить. Она его от виселицы спасла, заплатила палачу деревенскому, последнюю монету золотую отдала, чтобы помог пленника из клетки вытащить.

Орел убил любовника жены, нашли его сидящим возле покойника, он даже отнекиваться не стал. До того хорошим охотником был, порядочным, а тут «будто пелена глаза застелила» – так мужик объяснил свой поступок при первой встрече. Не то чтобы жаль ей его стало, просто решила соратника заиметь, поддержкой его заручиться. В ту пору ей нужны были надежные люди. Ни разу он ее не подставил, всегда рядом был, так может, и сейчас зла не держит? Если Орел не понял ее, то никто не поймет, можно и не надеяться.

Они развели костер, расположились кругом, она первой дежурить вызвалась. Спать все равно не будет, ни сейчас, ни позже, пока не решит, может ли доверять остальным. Орел так на нее посмотрел, будто сказать что-то пытался без слов, затем укрылся плащом и спиной к ней повернулся, мол, доверяю, смотри. Она фыркнула – безрассудный мужик, ничего не скажешь.

Как ни старалась, а все равно в сон провалилась. Тяжелая дрема навалилась внезапно и застала ее врасплох. Чудились ей твари разномастные, тени их длинные тянулись по земле, прямо к лагерю. Выла нечисть, скребла когтями ледяную корку, приближалась.

Дива заворочалась, открыла глаза.

Видит, идет перед тьмой чудищ тень, совсем неприметная, такую в толпе от человека не отличишь, но саван за ней тянется темнее, чем ночь. И из савана этого всё новые звери появляются – лают, воют, скрежещут зубами. Челюсти клацают – клац! Клац! Косматые, рогатые, изломанные и горбатые, дымом из тени выходят, плотью обрастают и разбредаются в разные стороны.

Приблизилась тень, глаза хитрые сияют, будто за ними свечи горят. Подошла ближе, закряхтела, присела, заглянула Диве в лицо, головой покачала.

– Что за тварь ты? – Тело не слушалось, налилось тяжестью.

– Стариков грабишь ты, а тварь я? – Старуха достала из складок полушубка палочку. – Малечина-калечина, сколько часов до вечера?

Силой бабка заставила Диву вытянуть руку, на палец указательный палочку поставила. Игру детскую Дива сразу узнала, но никак не могла понять, что этой блаженной старухе надо.

– Считай, голубушка, считай. А я пока…

Отошла старуха, склонилась над Блаженным, громко носом воздух втянула, да как фыркнет! Лошади беспокойно заржали.

– Хорошо вели себя, хлопчики? – Старуха склонилась над Орлом. – Плохо, очень плохо, а ты, – ее короткий мясистый палец указал на Диву, – хуже всех. Считай!

– В пекле тебя заждались. – Во рту у Дивы стало сухо, язык еле-еле ворочался.

– Да ты, голубушка, так и не поняла, с кем сцепиться пытаешься. – Старуха опустила платок, открывая нижнюю часть лица. – Пекло для меня теплая банька.

Дива заорала бы, да не могла.

Из-под платка показалась чудовищная пасть – нижняя челюсть почти до груди достает, рот широкий, во всю голову, из него два языка свисают. Слюни заливают полушубок, а зубы, какие у нее зубы! Острые, длинные настолько, что пасть не закрывается.

Ничего больше бабка не сказала – наклонилась к груди Блаженного, сквозь одежду вонзила в него клыки. Странно, но почти сразу отошла, приблизилась к Орлу. Дива издала жалобный стон.

– Одних можно убивать, значит, а других нельзя? – Чудовище облизнулось. – Считай!

– Раз! – выкрикнула Дива и зажмурилась, когда зубы вонзились в тело Орла. – Два…

«Сон, дурной сон все это. Так не бывает, тварей таких земля никогда не видела!»

– Коляда, коляда! – пропела бабка. – Готовенький, еще минутка и… А чего ты отворачиваешься, девка?

Холодные пальцы взяли ее за подбородок. Дива зажмурилась так сильно, что глазам стало больно.

– Сколько ж ты зла натворила, – вкрадчиво прошептала старуха, – сама не знаешь, сколько слез из-за тебя пролилось. Смотри, смотри и считай!

Неведомая сила заставила ее открыть глаза. Бабка заковыляла к Блаженному, подняла его руку, а та оказалась мягкой, как холодец, и гнулась во все стороны. Присосалось к ней чудовище, тело Блаженного на глазах скукоживаться начало, за несколько глотков тварь его досуха выпила.

Диву вырвало. Она чуть не захлебнулась собственной рвотой – колдовство сковало голову, никак наклониться не получалось, содержимое желудка по подбородку стекало, даже сплюнуть возможности не было.

От Блаженного одна оболочка осталась – бабка, как паук, все нутро его высосала. Был человек – и нет человека. Каким бы негодяем он ни был при жизни, а такой смерти не заслужил!

Когда тварь за Орла принялась, Дива начала с колдовской силой бороться, пыталась глаза закрыть, но никак – нечисть крепко держала, наслаждалась ее страхом.

«Если бы Господь действительно существовал, допустил бы он это?»

Бабка оставила свою добычу и ушла, но вскоре вернулась, волоча за собой два мешка. Она присела у огня, подтянула к себе то, что осталось от Орла, ножом разрезала кожу и принялась набивать ее соломой.

«Солома и уголь…» – сказал Орел, выпрыгивая из телеги.

– Солома… – пробормотала Дива. – Солома!

Вот кто детей сгубил, вот кто сделал из них чучела!

– Что ты такое? – Дива попыталась двинуться, палочка на пальце зашаталась.

– Уронишь – убью, – предупредила бабка. – Ходил козел на базар, коляда, коляда! Купил козел косу…

Ужаснее ничего видеть Диве не доводилось – сидит старуха у костра, на коленях у нее кожа человеческая, в руке жменя соломы. Поет и знай себе набивает чучело да задорно поет, от души.

– Помоги нам Бог… – прошептала Дива.

А напоследок остался уголь – бабка положила его в пустые глазницы Орла и отодвинула чучело от себя. Потянулась, похрустела костями и за Блаженного принялась.

«Отец наш Небесный, дай мне сил, дай мне воли…»

Никогда Дива не молилась, никогда не верила, а теперь смотрела на то, что несколько часов назад человеком было, и не видела иного пути, не знает, что еще спасти ее может. До чего же страшная смерть! Хорошо, что умерли они во сне и не знают, что с ними стало.

Чучела бабка у костра оставила, заботливо плащами прикрыла, затем утащила свои мешки, а когда вернулась, нависла над Дивой, пристально в ее лицо уставилась.

– Малечина-калечина, сколько часов до вечера?

– Один, – прошептала Дива, – два, три…

С каждым счетом вокруг все темнее становилось, мрак ночной со всех сторон наползал. Ну и пусть, ну и ладно, во сне умереть не так страшно. Не так… Страшно…

Глава 13. Радомила

– Потерпи, потерпи, дружочек. – Она погладила мальчишку по взмокшей спине.

Лошадь под седлом изошла мылом, но если они остановятся, то потеряют парня, ей-богу, потеряют.

Путь неблизкий, во весь опор гнали, пока солнце не зашло, но потом пришлось замедлиться. В ближайшем поселении не смогли остаться – слишком близко, головорезы Дивы нашли бы их еще до заката.

– Нужно остановиться! – выкрикнул Ждан. – Лошади сдохнут – вообще никуда не доберемся!

– Давай!

Надо, значит, надо, прав муж, лошади у них добрые, но не бессмертные. Беда в том, что и мальчишка не двужильный.

Они спешились, ушли подальше от дороги; пока Ждан следы заметал, она навес соорудила из веток, плащ запасной на него накинула и Красимира под него положила. Костер развела, попробовала покормить мальчишку, но тот оттолкнул ее руку и скривился.

– Тебе силы нужны.

– Зачем? – шепотом спросил он. – Закончилась жизнь моя.

– Если есть не будешь, точно закончится. – Радомила усадила его и насильно запихала в рот кусок мяса. – Жуй, сплюнешь – по роже размажу.

Он почему-то захихикал, послушно прожевал и сказал:

– Мать моя так же говорила. Однажды все-таки надела миску со щами на голову.

– А не надо за столом выделываться. – Радомила ворчала для виду, чтобы мальчишка не расслаблялся. – Как случилось это? Расскажи мне.

– Не стану.

– Наказали? Что ты сделал, чтобы такое заслужить?

– Я нехороший человек, – вдруг сказал Красимир. – Не такой, каким кажусь тебе. Рассказывать стану, сразу поймешь, что зря собой рисковала.

– Давай попробуем, а там поглядим.

И ее сын мог попасть в такую переделку. Сейчас ему, конечно, гораздо больше лет, чем этому желторотику, если он выжил, конечно.

– Мы убивали. – Крас горько усмехнулся. – И грабили. Над нечистью издевались, да и не только над ней.

– Ближе к делу.

– Колдушку поймали, вели на костер. Дива добро дала на то, чтобы мы с мужиками, ну… – Он замялся.

– Насиловали девку, – мрачно закончила Радомила.

– До этого я с ней был. С Дивой. Приревновала она, заставила ведьму проклясть меня. Сожгли ее, поехали в деревню, смотрю – что-то неладное творится в штанах, поглядел, а там…

Крас махнул рукой и отвернулся. В его глазах заблестели слезы; казалось, он жалел о содеянном. Радомила вздохнула: они с мужем никогда не позволяли себе лишней жестокости, ведьму надо было убить, но издеваться перед этим – скотство настоящее.

– Думал, обойдется, но знахарка сказала, что сделать нельзя ничего, если заговоренный предмет не найдем.

– И верно сказала, – нехотя подтвердила Радомила.

– Но теперь-то мне что делать? – Красимир посмотрел на нее. – Что я теперь такое?

– Так ты думаешь, что мужиком тебя хрен делал? Нет, дружочек, поступки должны быть мужские, человеческие, а что там у тебя в штанах – дело десятое.

– Теперь там нет почти ничего. Что со мной будет, представляешь? – Он подался вперед и тут же закашлялся. – Не мужик, не баба, да меня каждый лоб унижать будет, насмехаться…

– А ты попробуй язык за зубами держать. – Радомила пожала плечами. – Необязательно всем свою промежность показывать.

Она достала из сумки склянку с настойкой и протянула Красимиру. Тот недоверчиво уставился на нее.

– От кашля, – пояснила она. – Кто дежурить первым будет?

– Я не устал. – Муж присел на корточки и достал из сумки мясо. – Поешь и отдыхай, разбужу позже.

Легла Радомила с тяжелым сердцем, долго глаз со спящего мальчишки не сводила. Вроде лицом мил, но как же вышло, что из него такая гниль выросла? Кто виноват в этом – родители или Дива с ее головорезами? А кем стал их сын?

Она перевела взгляд на мужа, тот сидел на пне, доедал мясо, что-то напевал. Красив он был в юности, ах, как он был красив! До сих пор собой хорош, хоть и полвека скоро отмечать будет. Волосы уже не темные, серебристые пряди в хвосте появились, виски тоже седина украшает, но глаза порой как вспыхнут, как засияют, и ему снова двадцать лет. Любовь дело такое – сколько бы лет ни прошло, в глазах любящего только красота отражается.

Кто-то тряс ее за плечо. Вокруг темно, костер затоптан, сквозь вой ветра было слышно, как деревья натужно кряхтят, а затем с громким треском ломаются.

– Уходить надо, – прошептал Ждан. – Быстрее парня буди и…

Совсем рядом упал могучий ствол – поднял в воздух снег, Красимир вскрикнул, проснувшись от резкого звука. Радомила кинулась к нему, рот зажала рукой и прислушалась – бредет кто-то через лес, от шагов его дрожь по земле пробегает.

– Быстрее бери его!

Схватили мальчишку и потащили в укрытие – спрятались за большим валуном, мечи достали, приготовились к схватке. По звуку сложно определить, кто приближается, но чует охотничье сердце, что беда это.

– Господи, помилуй… – прошептал Ждан.

Радомила приподнялась и тут же обомлела – силуэт черный, да такой огромный, что иные деревья рядом с ним кажутся нелепыми карликами! Идет медленно, прислушивается, зараза, учуял их, точно учуял.

Ждан силой заставил ее пригнуться. Света луны едва хватало, чтобы разглядеть неподдельный испуг, застывший на его лице. Неужто понял, что за тварь? Радомила хотела спросить, но муж головой покачал и палец к губам прижал.

Громко топая, существо приблизилось к лагерю, взмахом руки повалило навес, заревело, воздух в себя втянуло и замерло, ни звука не издает.

Ждан медленно наклонился к ней и прошептал всего одно слово, от которого по спине поползли мурашки:

– Лихо.

«Быть не может!» – хотела выкрикнуть она.

Никто не видел этих тварей много лет, поговаривали, что великанов вытеснили с безымянных земель в сторону Черной Пади давно, еще до ведьм.

Мало того что Лихо изворотливо, сильно и хитро, оно неописуемо злое, его суть – ярость и жажда смерти. Если выжил после схватки с ним, ничего хорошего не жди – Лихо несет с собой беду. Неудачи будут преследовать тебя до тех пор, пока не помрешь.

Чудище сдвинулось с места – земля задрожала под его весом, затрещали деревья.

Радомила смахнула пот со лба, выдохнула и вдруг услышала сквозь треск ветвей громкий кашель. Дернулась, уставилась на Краса, а тот руки ко рту прижал, смотрел на нее в ответ расширившимися от ужаса глазами.

– Дело плохо. – Ждан выпрямился, блеснула сталь меча. – Уводи его, я…

Окончание фразы исчезло в победном крике Лиха – великанша кинулась к ним, размахивая длинными когтистыми руками. Муж бросился навстречу верной гибели, Красимир встал на колени и пополз прочь.

Радомила выпрыгнула из-за камня и побежала за Жданом. Он уже сцепился с тварью – та пыталась поймать его, ревела так, что эхо по всему лесу разносилось. Радомила полоснула Лихо клинком по щиколотке, черная кровь брызнула на снег, на лицо упали теплые капли.

Великанша развернулась, махнула лапищей, длинные когти просвистели над ухом, от удара увернуться не получилось – Радомила кубарем покатилась по земле и врезалась в ствол. Затрещали кости, но меч из рук она не выпустила, встала на колени, тряхнула головой и на ноги поднялась.

Ждан отступал, не мог противостоять натиску Лиха, когти с мечом сталкивались, искры летели во все стороны. Освященный металл, испещренный святыми рунами, причинял существу боль – оно выло, но продолжало драться.

Радомила снова попыталась напасть на великаншу со спины – подпрыгнула и вонзила меч в мясистое бедро, покрытое струпьями. Лезвие застряло, Радомила упала на землю. Лихо взвыло громче, схватилось за рану, но клинок обжег ее руку. Рассвирепев, тварь с такой силой толкнула Ждана, что тот, совершив немыслимый кувырок, отлетел в сторону и исчез в темноте. Великанша наклонилась, схватила Радомилу и подняла ее. Единственный глаз безостановочно двигался, из носа торчали волосы, нижняя челюсть выдавалась вперед, кривые зубы прикусывали верхнюю губу. Людоедская пасть открылась, из нее таким густым смрадом пахнуло, что впору сознание потерять.

«Господи, помоги», – подумала Радомила, которая и в церкви-то была всего пару раз.

Она уперлась рукой в губы чудовища – не даст сожрать себя так просто! Достала ножик из рукава и вонзила его прямо в почерневшую десну, глубоко, по самую рукоять. Заорало Лихо, затрясло головой, сдавило ее со всей силы, из Радомилы весь воздух вышел. Лязгнули зубы, боль накатила такая, что в глазах потемнело.

Сквозь кровавую пелену Радомила увидела, как Ждан на ногу великанши прыгнул, ловко вскарабкался вверх и скрылся за спиной существа.

Лихо так увлеченно жевало, аж за ушами трещало. Радомила с трудом взгляд от окровавленной пасти отвела. Кто ж знал, что жизнь ее сегодня закончится, не о такой смерти она мечтала, не о таком…

Завыло Лихо, пальцы разжались, Радомила упала в снег. Успела увидеть, как муж со спины великанши спрыгнул, а та попятилась, за шею схватилась. Кровь заливала уродливое тело.

Родные руки помогли подняться, Ждан подставил плечо, обхватил Радомилу за талию и поволок прочь. Вместе они до лошадей добрались, Красимир уже отвязал их, дождался, не сбежал. Вдвоем они помогли ей забраться в седло, муж сел сзади, взял поводья.

– С ним езжай, – пробормотала Радомила.

– Доедешь? – рявкнул Ждан.

Красимир дергано кивнул и залез на лошадь.

Пришлось скакать по лесу, рискуя остаться без головы, но иного выбора Лихо им не оставило – его тяжелые шаги грохотали сзади, не подохла тварь, даже не собиралась.

– Держись, – прошептал муж и поцеловал Радомилу в макушку. – Держись, родная.

Чтобы в себя прийти, пришлось побороть навалившуюся дрему. Радомила заворочалась, застонала, вся правая сторона огнем горела, боль от шеи к ногам разливалась.

Она приоткрыла глаза, увидела бревенчатый потолок над собой, сквозь задернутые занавески свет дневной пробивался. Где это она? Как долго спала?

Села, на глаза навернулись слезы. Она схватилась за плечо… культю?

Опешила, медленно взгляд перевела на то, что еще вчера правой рукой было, увидела, что теперь там тряпками перемотанный обрубок висит.

«Проклятое Лихо оттяпало предплечье и локоть», – с каким-то тупым смирением подумала она.

В комнату вошел Ждан. Видно было, что не спал совсем, еле на ногах стоял. Она поманила его к себе, по постели похлопала. Он тяжело вздохнул, сел рядом, взгляда от пола не поднимал.

– Нет вины твоей. – Проклятый голос дрожал, выдавал волнение. – Не кори себя.

– Сказал же – уходи, – глухо откликнулся он.

– Без меня ты бы не справился, сам знаешь. А я обещала быть тебе верным плечом.

– Это я твоим плечом должен быть! – Он посмотрел на нее, в его глазах стояли невыплаканные слезы.

А она снова увидела его тем мальчишкой, каким он в их дом пришел. Рослый не по годам, чернобровый, глаза карие, жгучие, огонь в сердце вспыхнул, как только Ждан порог избы переступил. До него будто и не жила никогда, не чувствовала по-настоящему. Пусть старики скажут, что чушь все это, какая там любовь, но так все и было.

Хотела сестрой ему стать, но ведь себя не обманешь – взгляда отвести не могла от него, таскалась за ним тенью, себя-то считала молью безликой, куда уж с деревенскими девчонками тягаться. Но он ее выбрал, пришел, протянул ей гребень и сел у ног. Позволил прикоснуться к своим волосам, она до сих пор помнит, какими мягкими они были.

– Мне белый свет не мил без тебя.

Сказала и смутилась, взрослые ведь люди, а все еще краснеет как девчонка.

– А как бы я жил, сожри оно тебя? – Ждан взял ее за руку.

– Совсем размякли мы с тобой, постарели.

– Ты не постарела ни на один день. – Он коснулся ее лба губами.

– Куда ты нас привез? – Она прижалась головой к плечу мужа, прикрыла глаза.

– Не знаю. Увидел дорогу и повел по ней лошадь, повезло, что к селу приехали. Нашел знахарку, уговорил впустить нас.

– Никто отказать тебе не может. – Радомила хмыкнула и на культю покосилась. – Что она сказала?

– Руку-то не вернуть, конечно, но рана чистая, заживет.

– А мальчик? – спохватилась Радомила.

– Там хуже всё. – Ждан отстранился. – Горит весь, бабка сказала, что кровь плохая. Пиявок поставила, но уже второй день…

– Второй! – выдохнула Радомила. – Я так долго спала?!

– Отваром тебя опоили, чтобы боль не чувствовала, – пояснил Ждан. – И Красимира тоже, но он даже во сне стонет.

– Выкарабкается. – Радомила откинула одеяло. – Помяни мое слово, выкарабкается.

– А ты куда собралась? – Муж растерянно посмотрел на нее.

– Как это куда? Ворона отправить Светозарным, пусть оружие привезут.

– Рада, мы ведь можем не охотиться больше, – тихо сказал муж. – Твоя рука…

– Рука – и что? – резко спросила она. – Левой научусь меч держать, или думаешь, что я ни на что не способна больше?

– Никогда так не думал.

– Вот и помалкивай, ласочка, да подай мне рубаху! Левой или правой, а все равно уложу тебя на лопатки.

– Для этого меч тебе не нужен.

Ждан заметно расслабился, даже улыбнулся. Осталось только самой поверить в то, что она ему сказала, да силы найти, чтобы снова учиться. Теперь никакого проку от нее на охоте не будет, придется отойти от дел, пока левая рука не окрепнет. А там, быть может, и мальчишка в себя придет, возьмут его под крыло, научат настоящей охоте, а не разбою. Если повезет, Дива не найдет его больше.

Кому только передать свои догадки о нечисти? Кому можно доверить такое дело?

Знает она пару охотников, но они много лет не виделись. Что ж, когда-то Радомила с мужем помогли им, настало время возвращать долги.

Глава 14. Владлен

– Напишу об этом песню.

– От твоих песен вянут уши, потрать время на что-нибудь полезное.

– Ты на корню мой талант губишь, а еще отцом себя называешь.

– Хороший отец научит сына точить меч, чтобы защитить себя и свой дом.

Владлен показал спине Рыжа язык, поправил сумку на плече и задумался. Конечно, Варна велела оставить мост в покое, но разве это правильно? Раз ведьмы его охраняют, значит, что-то дурное творится на том месте, так почему они просто ушли?

– Куда путь держим-то?

– В Клюковке обоснуемся пока. Надо помянуть наших как следует.

Только Владлен думать о погибших перестал, Рыж опять рану бередить начал. Четверых потерять за несколько дней – это страшно. Болит сердце, разрывается, но плакать нельзя, разве отец не этому его учил? Никаких слез, все знали, что работа бедовая, что однажды придется попрощаться с Явью. Но ведь каждому хотелось пожить подольше, как бы ни хорохорились перед лицом опасности, а молитвы читали, целовали нательный крест. Столько ужасов повидаешь, сколько на их долю выпало, волей-неволей начнешь надеяться на то, что кто-то может защитить тебя. Но увы, сгинули старшие в пламени.

– Как думаешь, что за бесовщина творится?

– Чтоб я знал. – Рыж покряхтел и продолжил: – В колядские дни всегда случалось немало странного, но такого – никогда.

– А что ты видел?

– Люди пропадали всегда, часто бабы зеркалами своими двери нечисти открывали, а иные кудесницы умудрялись самого черта в наш мир притащить. Потом бегали, во все колокола били, искали помощи. Помню, была девка одна, ее дух в зеркало ушел да так там и остался. Тело лежит, живое, но дыхание слабое, как у котенка. Долго думали, что с ней сталось, а потом увидел я ее в зеркале, измученную, кричащую.

– Освободил ее?

– Да как ее оттуда освободишь-то? Разбили темницу, сожгли раму, умерла она в то же мгновение.

– Странный наш мир, неужели всегда так было?

– Где-то получше, где-то похуже… – неопределенно ответил Рыж. – Сам знаешь, в мире нашем много вещей страшных творится. Останки не сжигают, а потом всей деревней от заложных бегают. Или домовин настроят, а покойники из них вылезать начинают. А уж что с детьми творят… Под порог кладут! Или под печь тельце прячут.

– Не одобряешь ты этого? – спросил Владлен.

– Как же это одобрять можно? Я-то знаю, что потом с неупокоенными бывает. В дальних селах и деревнях вещи похуже творятся. Молодой ты еще, поживешь с мое, поседеешь раньше времени.

– И эти люди боятся ведьм, – буркнул Владлен. – Сами-то ничем не лучше.

– Не так все раньше было. – Рыж махнул рукой. – До того как Черная Падь появилась, уважали их, радовались, когда колдушка в деревне появлялась. Не ведьмами они были, а ведающими матерями, землю слышали, зверье разное, лечили соседей, помогали роженицам, заклинали погоду, чтобы урожай был.

– И что сталось?

– Зверь очернил их, наверное, никто не знает точно. Но я думаю, если хочешь знать, что совратил он их силой. Пообещал могущество невиданное, вот и всё. Слаб человеческий дух перед такими соблазнами.

Иногда Рыж дельные вещи говорит, хотя ворчит куда чаще. Скрывает мысли свои за недовольной рожей, а сам умный и хитрый, как лис. Потому и выжил, наверное. На охоте без этого никуда.

– Раз разговор такой пошел, скажи-ка мне, почему мост так и не сожгли?

– Как сказала Варна, так и поступили. – Рыж пожал плечами. – Что нам тот мост? Зверь исчез, значит, место безопасным стало.

– Но ведьмы…

– Не удивлюсь, – перебил его Рыж, – что к ней они приходили.

– К Варне? Зачем?

– Слухи разные ходят.

– Рассказывай, раз начал, не юли.

– Глаз на нее положил, что ли? – Рыж хохотнул. – Маловат ты для нее, она тебя как тростинку переломит.

– Я четыре версты тащил на себе упыря, если ты забыл. – Притворно оскорбился Владлен. – В нем веса было больше, чем во мне!

– Жуки-навозники тоже так могут, не удивил. – Рыж пихнул его в бок. – А если серьезно, забудь, мальчишка, за бабой этой темная история стоит.

– Баба, баба! – Владлена аж передернуло. – Женщина она, старый ты грубиян! Да какая сильная.

– Не много же тебе надо. – Кажется, эта тема ужасно веселила старика. – Права она была, пора тебя в город вывезти, а то одичал уже среди мужиков-то жить.

– Так что не так с ней?

– Кто-то говорит, что душу она Зверю продала за силу. – Рыж помрачнел. – А кто-то – что за упыря.

– Разве на них не напали в дороге? Усей мне другое рассказывал. – Владлен задумался. – Кажется, что ведьмы похитили их из церкви и надругались над телом Дария, а потом использовали их в своем ритуале.

– Кто ж знает, где правда. – Рыж развел руками. – Да только сила ее, сам видел, необъяснима. А пламя! Я ее испугался больше, чем дракона.

– Старый ты стал, на покой пора. О, почти пришли.

Клюковка на болоте стояла, деревья вокруг были лысые, черные. Хорошо хоть, что топь промерзла и до деревни можно было добраться, не рискуя провалиться по пояс в грязь.

– Остановимся, тут переночуем. – Рыж сбросил мешок с плеча. – Ночью по таким местам не ходят.

Владлен спорить не стал, с готовностью пошел за ветками для костра. А все потому, что мысль одна покоя не давала: надо сжечь мост. Ушли они далеко, но за ночь он успеет добраться до реки. Да, утром Рыж желчью изойдет, а потом таких тумаков даст, что вовек не забыть, но вернуться к мосту нужно, Владлен нутром чуял.

Дождавшись, пока названый отец уснет, Владлен выбрался из-под навеса, запалил лучину и пошел прочь. Отойдя от костра, запахнул плащ, прибавил шагу. Идти предстояло не так уж и долго – до утра управится. Можно было Рыжа с собой позвать, да только он Варну поддерживает.

Отец думает, что своего детства Владлен совсем не помнит, но это не так. Как можно забыть обезумевшую мать, которая сварила ребенка заживо? Аленка кричала недолго, но крик такой был, что до сих пор волосы на затылке дыбом встают. Мать продала душу, тварь пропащая, дитя угробила, а как она их лупила! Шрамы – лучшее напоминание о том, что всякое ведьмино отродье должно быть убито. Раз им так нужен этот мост, пусть придут и остановят его! А если Варна с ними заодно… Он и за ней придет.

Владлен добрался до места намного быстрее, чем думал. Прежде чем из-за деревьев выйти, огляделся – вдруг кто-то поджидает его в темноте. Не увидел ничего подозрительного, с облегчением вздохнул и пошел прямиком к мосту. Стоит, зараза, новехонький, будто его только вчера сложили.

Подошел ближе, дотронулся до опоры, на которой навес держался, но тут же руку одернул – горячая!

– Что за…

Только сейчас заметил, что от воды пар поднимается, да такой густой! Издалека показалось, что туман это, но нет! Кипит река, пузырями исходит!

– Морок проклятый. – Владлен отступил на шаг, сжал кулаки. – Не отвадить вам меня! Раз пришел, значит…

– Уходи.

Голос резанул слух – хриплый, на собачий лай похожий. Владлен обернулся да так и замер с открытым ртом.

Стоит перед ним девица, две косы русые на плечах лежат, смотрит на него, не моргает. Наряд на ней чудной – вся в кожу затянута, на плечах плащ меховой, сапоги высокие, до колен. На поясе меч висит, голова стальным обручем увенчана. Губы сжаты, глаза прищурены, скулы так выдаются, что на щеках тени от них лежат.

– Что за тварь ты? – Владлен не отступил, но к оружию потянулся. – Отвечай!

– А у меня к тебе тот же вопрос. – Она сложила руки на груди, ноги шире расставила. – Что делаешь здесь в такую ночь?

– В какую это «такую»? Ночь как ночь, гуляю! – Он пожал плечами.

– Коляда по земле рыщет.

Ему показалось или она усмехнулась?

– Рыщет, рыщет Коляда, ищет, ищет ребяток… – пропела незнакомка. – В лесу вырос, что ли, раз не знаешь об этом?

– Такая здоровая вымахала, а все веришь, что боги старые показываться люду простому могут!

Расхохоталась девица, махнула рукой и ближе подошла. Владлен отступить хотел, но сдержал этот малодушный порыв. Чего ему бояться? Пусть попробует напасть, мечом он владеет отлично.

– Глупый, глупый мальчишка. Ты знаешь, где находишься?

– Понятия не имею, – беззаботно ответил он. – Из дома сбежал, уже неделю наслаждаюсь свободой.

– Нечего тебе здесь делать, бери лошадь и уезжай.

– А сама что тут забыла?

– Семью свою жду, – спокойно ответила девица. – Если уйти не успеешь, будут твои родители оплакивать сына.

– Разбойница, что ли? Так брать у меня нечего, только локон на память можешь отрезать, коль так приглянулся. – Болтает, а сам понять пытается, отчего мост вдруг краснеть начал.

– От тебя воняет ложью, – сказала незнакомка. – Что делаешь здесь? Отвечай! А не то…

– Что? – Он достал меч, не сдержался, опасностью от нее повеяло. – Драться будем?

– Поздно уже. – Она посмотрела в небо. – Беги, пока можешь.

И пошла прямо к мосту, поднялась по ступеням, следы ее исходили паром.

– Эй, ты куда?

Владлен хотел за ней побежать, но от реки таким жаром пахнуло, таким смрадом, что он отшатнулся, рукав к носу прижал.

– Беги, мальчик. – Незнакомка, освещенная лунным светом, обернулась к нему. – Прошу тебя.

Перешла она мост, остановилась на берегу, отцепила сверток от пояса. Что-то блеснуло, но с берега не разобрать. Владлен прищурился, не увидел, а скорее понял, что девица делает, – ножи в землю втыкает.

– Ты что задумала? – Подойти к мосту он не мог – тот раскалился докрасна. – Ножки белые-то не обожгла?

С тоской посмотрела на него незнакомка, одними губами прошептала «беги». Понятное дело, что он даже с места не сдвинулся.

Отошла девушка в сторону, поздно Владлен понял – чтоб разбежаться. Бросилась вперед, сиганула высоко, кувыркнулась над ножами и приземлилась аккурат на ноги. Припала к земле, рукой на нее оперлась, да так и замерла.

– Вот это да! – Пораженный Владлен смотрел на неподвижную девицу, его даже зависть взяла. – А меня науч…

Не успел договорить, слова в горле застряли.

Выгнулось тело девичье, закричала она так, будто ножи эти ей в спину вонзили. На колени упала, согнулась, лбом в землю уперлась. Лопатки вместе свела, руки выломало, сквозь шум воды было слышно, как кости трещат. Раздалась спина, пальцы из суставов вышли, плащ на землю упал, и увидел Владлен, что через разорванную рубаху горбатая холка пробивается.

– Святой Боже…

Он попятился, о собственную ногу запнулся и на задницу упал. Пополз назад, но взгляд отвести от девицы не мог.

Вот только не было больше никакой девицы на другом берегу, отринула она все человеческое. Когтистыми лапами кожу с груди срывала, выла, трясла волчьей головой, из которой два острых уха пробились. Ноги ее с хрустом сломались, колени в обратную сторону вывернулись.

Медленно выпрямилось существо, рыкнуло, втянуло носом воздух. Морду к небу подняло, завыло – от звука этого кровь у Владлена в жилах в лед превратилась.

И тут тварь к нему повернулась.

– Нет, нет! – Он вскочил на ноги. – Чур меня!

Из леса другие звери откликнулись – вой поднялся такой, что уши заложило. Не одна она! Сказала же, что семью ждет, а он, дурак, за шутку все принял!

Теперь шутить с ним точно никто не будет – тварь вскочила и бросилась на него. Чудом не заорав, Владлен со всех ног прочь бросился, сердце колотилось так, что он ничего не слышал, кроме шума собственной крови.

– Отец наш Небесный, дай мне сил, дай мне воли, пусть рука моя…

Так несся, что верхового не заметил, – чуть под копыта не бросило, всадник чудом успел в сторону коня увести.

– Руку! – рявкнул незнакомец.

Владлен разглядел светлый плащ, схватился за предплечье мужчины и на лошадь запрыгнул.

– Серебро есть? – громко спросил всадник.

– Только золота мешок! – откликнулся Владлен.

– Золото можешь засунуть себе… Сучье племя!

Владлен огляделся и увидел, что по обе стороны от них волки бегут. Штук восемь, не меньше, от тел горячих пар валит, будто не кровь в их жилах, а металл раскаленный. Рычат, тявкают, переговариваются.

– Не оторвемся! – Он вцепился в спасителя изо всех сил, от страха тряслись поджилки. – Они нас…

– Держись!

Владлен хотел сказать, что кости ему переломает, если сожмет сильнее, но в то же мгновение понял, что под лошадью нет больше земли – обрыв, черная пустота. Он спрятал лицо в складках светлого плаща, зажмурился.

«Господь милосердный, спаси наши души. Если суждено мне умереть сегодня, пусть…»

Лошадь тяжело приземлилась, едва не упала, но сумела устоять на ногах. Всадник пришпорил ее и пустил легкой рысью.

Владлен приоткрыл сначала один глаз, затем второй, обернулся и увидел, что стая осталась на другой стороне, за обрывом. Много волков, точно не меньше десятка. Завыла волчица серая, глаза ее горели в темноте, будто звезды.

– Дышать нечем.

– Ч-чего?

– Руки разожми, дурак. – Всадник бросил на него раздраженный взгляд через плечо. – Как ты там оказался в такую ночь?

– Заблудился.

– Врать решил? С каких пор Мрачные на местности не ориентируются?

– А с каких пор Светозарные за стены Ясностана выходят?

– В Коляду и не такие чудеса случаются.

Он что, хмыкнул?

– Никогда таких перевертышей не видал. – Владлен выпрямился и отцепился от плаща незнакомца.

– Не перевертыши это. Совсем ничему тебя старшие не научили.

– Так ты научи, я не против.

Всадник смерил его взглядом и проворчал:

– Остановиться нужно, дать лошади отдохнуть. А там решим, куда дальше отправимся.

– Мне к отцу вернуться нужно. Отвезешь? Предупредить его надо, твари эти и до него добраться могут.

Владлен подумал об этом и похолодел – а ведь и правда могут! Но собрат по несчастью молчал, верно, думал.

– Скажи, что делал у реки, и я помогу тебе, – наконец произнес он.

– Мост сжечь хотел, – нехотя признался Владлен.

– Калинов мост? Сжечь? – уточнил Светозарный.

– Да я знать не знаю, ка… Какой-какой мост?

Что-то заворочалось в памяти, какая-то мысль, но он никак не мог точно вспомнить, от кого слышал об этом месте. Калинов мост… Калинов мост…

– Слезай, пусть лошадь передохнет.

Владлен спрыгнул на землю, ноги дрожали то ли от страха пережитого, то ли от холода. Спаситель покопался в седельной сумке, достал из нее плащ и протянул ему. Половину его лица закрывала маска, к капюшону притороченная. Но глаза юные совсем, будто бы незнакомец немногим старше самого Владлена.

– Лицо-то не покажешь? – Плащ Владлен принял, не время носом крутить.

– Зачем?

– Чтобы убедиться, что мальчишка желторотый решил меня жизни учить.

– Ты себя-то видел? – возмутился Светозарный. – Будешь задираться, пешком пойдешь.

– С каких пор при Святом Полку есть ясли? – Владлен не унимался.

– С тех самых, как в рядах Взвода няньки появились, таскающие за собой таких, как ты, – съязвил тот.

Дальше сражаться бессмысленно – парень не промах, отвечает складно, зараза.

– Владлен.

Светозарный смерил его взглядом, смахнул с плеча снег и ответил:

– Лука.

– Мне правда нужно вернуться к отцу. Мы стоянку устроили рядом с Клюковкой. Он старый вояка, но и его задрать могут.

– Отвезу. – Лука кивнул. – Но смотри в оба – если нас в кольцо возьмут, там и помрем.

– А про мост расскажешь?

– Как можно быть таким неучем? Ты же охотник!

– Вот и восполни пробелы. Наставник, – насмешливо добавил Владлен.

Лука откинул капюшон, провел ладонью по черным волосам и сказал:

– Калинов мост через реку Смородину перекинут. Все еще не понимаешь, о чем я говорю?

– Нет.

– Через Навь течет река, а по мосту этому души границу меж мирами пересекают.

– Погоди-ка… – Владлен ладонями со всей силы лицо потер, чтобы в себя прийти. – Хочешь сказать, это на тот свет дорога?!

– В дни Коляды – да. Ты в каком мире живешь? Навь вплотную к Яви подступила, вас во Взводе вообще ничему не учат?

– Позанудничаешь потом! – прервал его Владлен.

– Обычно мост охраняет…

– Дракон, – снова перебил Светозарного Владлен, запустив пальцы в волосы. – Я ведь знал это, и Рыж знал, так почему мы сами не додумались?!

– Я бы предположил почему, да не хочу в драку ввязываться. – Лука прищурился. – И зачем ты его сжечь собирался?

– Тварь эта старших моих сгубила. Потом оказалось, что мост еще и ведьмы охраняют, решил услугу оказать всем безымянным землям и…

– Старших?

– Длинная история. Так что, отвезешь меня к Клюковке?

– Погоди, хочешь сказать, что на вас дракон напал?

– Этот разговор будет долгим… – Владлен обреченно покачал головой. – Давай так поедем, а я по пути расскажу все, что знаю.

– Если обмануть решишь, я тебя…

– Хватит угроз, Светозарный. Мы на одной стороне, разве нет?

Лука пожал плечами. Дружбы между Полком и Взводом никогда не было, охотники людям церкви не доверяли, даже те, кто нового Бога принял. Но сейчас выбора у них нет – нужно работать сообща.

Пришлось сдержать слово и рассказать Светозарному про дракона. Тот, конечно, фыркал и перебивал, а в конце заявил:

– Ни слову не верю!

– То есть река, из Нави текущая, тебя не смущает, а мой рассказ кажется выдумкой?

– Я много часов провел в книгоположнице Полка, ни один из воинов не рассказывал о встрече с драконом.

– Боялись, наверное, что такие умники их на смех поднимут.

– Ты едешь на моей лошади, в лесу рыщут волкодлаки, но все рав…

– Волкодлаки? – оживился Владлен. – Что за твари такие?

– Неважно.

– Рассказывай уже! – Он ткнул Луку в спину, тот выругался сквозь зубы. – Давай, теперь твоя очередь.

– Волкодлаки – псы из свиты старых богов. Сам видел, от перевертышей они сильно отличаются, на задних лапах ходить могут, а обращаются как раз в колядские ночи.

– Это я уже понял… – пробормотал Владлен.

– Легенда гласит, что волкодлака ни поймать, ни убить нельзя.

– Хорошие новости.

– Перебивать долго меня будешь? – Лука попытался пихнуть его локтем.

– Так и что с ними делать-то?

– Ничего. В другое время это обычные люди, зла они никому не желают. Говорят, навыть себе луну волкодлак может, день сменится ночью, и он обратится. В облике зверя они опасны – ничего человеческого в них не остается.

– Она через ножи прыгала, – вспомнил Владлен.

– Ты видел, как волкодлак обращался?

– К сожалению.

– Такой у них ритуал – нужно прыгнуть через двенадцать ножей. Если убрать один нож, зверь человеком уже не станет.

– Никогда людям спокойно не жить. – Владлен прижался лбом к спине Светозарного. – Сколько же тварей на свете.

– Быть может, этот мир всегда принадлежал им, – сказал Лука. – И они просто пытаются вернуть свою землю.

Дальше молча ехали, каждый о своем думал. Владлен надеялся, что волкодлаки до Рыжа не добрались. Он силен, конечно, но против стаи шансов у него не было.

Непобедимое волчье племя – одно известие лучше другого. Мост через реку мертвых, сама река, смердящая и пугающая. Что творится в этих землях? Неужели твари из Черной Пади вот-вот перебьют людей и воцарится Зверь над руинами?

– Не бойся, – вдруг сказал Лука.

– Да с чего бы мне бояться? – фыркнул Владлен. – С чего ты это взял вообще? Подводит тебя нюх, Светозарный.

На самом деле он боялся, конечно, да так, что пот на лбу выступил. А ведь безымянные земли – это не край света, там, за княжеством, за славным градом Ясностаном есть другая земля, неизведанная, никто из его знакомых никогда там не был. Стоит белый град аккурат на границе двух земель, отделяет их друг от друга.

– Ты за княжеством бывал? – спросил Владлен.

– На той стороне? Нет, – сухо ответил Лука.

– А что ты сам делал у реки в такую ночь? – спохватился Владлен.

– Земли обходил, – отчеканил Лука.

– Разговорчивый какой, есть что скрывать?

– Доверься чутью, златовласка.

Легко сказать! Светозарным положено помогать, но доверять им никто из охотников не торопится.

Все его отцы отзывались о воинах Полка с пренебрежением, как о мальчишках, которые оружие получили, но жизни не нюхали. Пусть Взвод гораздо позже Полка создан, Мрачные повидали всякого – многие охотники с нечистью борются не один десяток лет. Конечно, и в Святом Полку есть старые воины, но они давно заняли посты старших и в поле почти не бывали.

– Стой! – Владлен дернул Луку за плащ. – Приехали!

Под навесом дремал Рыж – просыпался явно, да так и уснул сидя, в обнимку с мечом.

Не успели они спешиться, как Рыж принял боевую стойку и крикнул:

– Стоять!

– Рыж! Я это. – Владлен руки поднял. – Я, Рыж, угомонись.

– А это кто? – Отец прищурился. – Таких затрещин тебе отсыплю потом, таких затр… Светозарный? А ты тут что забыл?

– Он меня спас, – признался Владлен. – Уходить нужно.

– Можете не торопиться, – вмешался Лука. – Вот-вот петухи закричат, волкодлаки вернутся к человеческой жизни.

– Кто-кто вернется? – Рыж опустил оружие. – Во что это ты вляпался?

Пришлось рассказать старику все, получить от него нагоняй и пару увесистых подзатыльников.

– Понесла же тебя нелегкая! – возмутился Рыж. – Сказала девка – не трогай мост, но нет, ты ведь умнее всех! А ты что там делал, а, Светозарный? Можешь молодому в уши лить истории об обходе, я-то знаю, что вы без надобности носа за стену не высунете.

– Не слишком ты нас уважаешь, – хмыкнул Лука.

– А за что вас уважать, а?

– Пока Взвода не было, Полк эти земли отстаивал.

– Ты на свете сколько живешь, мальчишка? – Рыж махнул рукой. – Эта земля кровью захлебывалась, пока люд простой сам не начал на нечисть охотиться. Так и появились охотники первые, тот же Взвод, только названия у нас не было.

– Можете спорить об этом хоть весь день, только давайте в Клюковку переберемся, я так замерз, что вот-вот помру, – вмешался Владлен.

– И этот с нами пойдет, что ли? – Рыж недоверчиво посмотрел на Светозарного.

– Душой я к нему прикипел, понимаешь? Нужно напоить пивом спасителя.

Спаситель таким взглядом его одарил, что впору под землю провалиться. Но ничего не сказал, послушно взял лошадь под уздцы и направился в сторону деревни.

Владлен нагнал Светозарного, пошел рядом. Лука покосился на него с подозрением.

Сейчас вопросы задавать было не время – Владлен уже много лет охотился, умел ждать. Парень скрывает что-то, это дураку ясно, да и Рыж прав – не водится за Святым Полком привычки по ночам земли обходить. За спасение спасибо, конечно, но теперь хочется побольше о волкодлаках узнать. Луке явно есть что сказать – у них в Ясностане книгоположница, сотни трудов, в которых наверняка любопытного немало.

– В баньку бы. – Рыж потянулся так, что затрещали кости. – А потом щей горяченьких да поспать в нормальной постели.

– Кто тебя в дом-то пустит? – Владлен обхватил себя руками.

– Да есть тут одна… – неопределенно ответил охотник.

– Одна? Ры-ыж…

– Только сболтни лишнего – я тебя на кусочки порежу.

– Скрывал от нас любовь всей жизни? Тебе не стыдно?

– Молись, чтобы она мужа не нашла, а то плакала наша банька.

Владлен решил не спрашивать, когда отец успел с кем-то познакомиться, – Рыж словоохотлив, но и на расправу скор. К тому же есть вопросы куда любопытнее, но нужно выждать. Вот расслабится Светозарный, тогда-то у него язык и развяжется.

В деревню вошли с первыми петухами, во дворах еще никого не было, хозяева только-только глаза открывали. Под ногами снег поскрипывал, воздух свежий, пахло лесом.

Им доводилось бывать здесь летом – настоящее пекло, от болот поднимался пар, воздух влажный настолько, что волосы Владлена кудрями вились. Мало того что жарища, так еще и от земли парило, одежда мигом потом пропитывалась, рукоять меча из пальцев выскальзывала.

Но зимой Клюковка выглядела замечательно – домики снежок припорошил, тишина, благодать.

– Эй, сюда. – Рыж свернул с главной дороги. – Вон тот дом.

– Ого, – присвистнул Владлен, – а ты умеешь выбирать женщин!

Добротная изба, большая, забором обнесена, во дворе и хлев, еще и баня! Если их и правда пустят переждать колядские ночи, он поверит в чудеса.

Рыж поднялся на крыльцо. Прежде чем постучать, пригладил бороду, отряхнул плащ. Жаль только, что его проще выбросить, чем в божеский вид привести, но Владлен промолчал – зачем портить такой момент? Отец его мужик хороший, честный, всегда по совести поступает. Заслужил он счастье, если на старости лет решит бросить охоту, никто его не осудит. Жить без ласки можно, конечно, но не жизнь это, а так, существование.

Дверь открыла женщина, Владлен разглядеть ее попытался, да не успел – закрыл ее Рыж своим телом, обнял, полами плаща прикрыл. А та взвизгнула, запричитала, целовать его стала в красные щеки. Одно удовольствие смотреть на них, только вот мороз кусается, разошелся Студенец в этом году.

– Будет, будет… – смущенно пробормотал Рыж. – Я не один в этот раз, прости уж за хлопоты.

– Так что ж это, – женщина освободилась из его объятий, – сыновей привез наконец? Дайте-ка я на вас погляжу!

Руки у нее теплые, мягкие, материнские. Сам не понял Владлен, как прильнул к ее ладони, позволил капюшон откинуть и рассмотреть себя.

Она головой качает, языком цокает, у глаз морщинки-лучики появились.

– Каков красавец. А какие волосы! Зависть берет, ох, зависть. Зарина я, а ты Владлен, верно?

Кивнул, слава богу, что не замурлыкал. Ах, как хороша Зарина! Добрая, ласковая, от нее так и веет теплом и любовью, с ног сбивает желание остаться здесь навсегда, пахать землю, скот выращивать, понятно, почему Рыж ей сердце свое отдал: ее не полюбить невозможно.

– Ну а ты? – Зарина повернулась к застывшему у калитки Луке. – Рыж говорил, что один сын у него.

– Не сын я ему, – спокойно ответил Светозарный. – Во время охоты встретились, вот и всё.

– Угрюмый какой. – Зарина кивнула. – Оставляйте лошадей в хлеву, там и сено для них есть, и тряпки, чтобы бока протереть, а я баню натоплю, смотреть на вас больно.

– Чудо, а не женщина, – прошептал Владлен, едва она скрылась в доме.

– Сам знаю, – не без гордости ответил Рыж.

– Один вопрос мне покоя не дает – когда ты успел? Мы ведь все время вместе были!

– Ну, уметь надо. – Рыж рассмеялся.

– Останешься здесь? – прямо спросил Владлен. – Я обиду держать не стану.

– Я охотник, мне в покое жить непривычно. Да и тебя, желторотого, одного не оставлю.

– Обо мне наш новый друг позаботится.

Лука одарил его ледяным взглядом и прибавил шагу. Хмурной юнец, даже Дарий на его фоне выглядел поживее. Ничего, пара кружек чего-нибудь крепкого сделают свое дело, решил Владлен.

В баню Светозарного пришлось тащить силой – упирался, говорил, что пойдет один. В конце концов сдался, понурил голову и за ними поплелся.

Рыж, уперев руки в бока, заявил:

– Вам на меня лучше не смотреть, а то зависть возьмет.

– А, так вот чем ты Зарину взял. – Владлен протиснулся мимо него. – Тепло-то как! Давай, Лука, хватит рогами упираться!

– И правда, не с бабами же париться тебя зовем.

Рыж по-отечески похлопал Светозарного по спине. Тот помялся на пороге еще немного, громко вздохнул и вошел в предбанник. Весь его вид кричал: «Я иду на это против своей воли!» – но делать-то нечего, он тоже замерз и устал.

Представления о приличиях у Владлена отсутствовали напрочь, поэтому вместо того, чтобы раздеваться, он уставился на Луку, дожидаясь момента, когда тот снимет маску.

Лука повернулся к нему спиной, раздевался нарочито медленно. Снял капюшон – волосы у него оказались черные, вьющиеся. Он откинул их за спину странным движением, будто когда-то у него была длинная коса, а не неровно остриженные локоны.

– Долго смотреть на меня будешь? – не выдержал Лука. – Раздевайся и уходи.

– Я с рождения медлительный, – заявил Владлен.

– Если бы только медлительный, – проворчал Светозарный.

– Обидеть меня решил? Что я тебе сделал?

Лука не ответил, снял рубашку, и рот Владлена захлопнулся сам собой.

На нем не было живого места – все тело исполосовано грубыми шрамами. Они плохо зарубцевались, белые полосы бугрились, некоторые шрамы были такими широкими, будто к коже прикладывали раскаленный металл.

– Что еще тебе показать? – с вызовом спросил Лука. – Это?

Он резко обернулся, Владлен не сдержался и отпрянул. Нижняя часть лица Светозарного была изуродована – его будто покусали собаки. Один из шрамов рассекал губы, подбородок покрывали давно зажившие следы зубов. Издалека могло показаться, что Лука обожжен.

– Хорошо хоть губы не оторвали, – тихо сказал Владлен.

– А могли, – жестко ответил Светозарный. – Достаточно увидел? Ноги тоже показать?

Его тон совсем не располагал к общению, но лицо взгляд притягивало, даже несмотря на шрамы: глаза красивые, голубые, глубоко посаженные, брови, что называется, соболиные, хвостиками к вискам уходят; юнец, но меж ними уже залегла морщина. Нос длинный, с горбинкой, губы скривились в презрительной усмешке.

– Кто с тобой это сделал?

– Не твоего ума дело.

– Ты отомстил ему?

– По-твоему, будь у меня хотя бы один шанс, я бы его не убил? – прорычал Лука.

– Но шанса не было, – закончил за него Владлен. – Я прав?

Вместо ответа Светозарный пожал плечами и вошел в парилку.

Не этого Владлен ждал от разговора, да и увидеть был готов что угодно, но не тело, на котором не осталось живого места. Сколько же боли он вытерпел? Кто его истязал, а главное – за что?

Рыж промолчал, даже бровью не повел, увидев Луку без одежды. Предложил ему натереть спину намазкой, но тот отказался.

– Неудобно ведь, – попытался настоять Рыж.

– Не надо. – В голосе Луки послышалась угроза.

Все мрачные мысли, которые Владлен гнал от себя, нахлынули разом. Смерть друзей, встреча с Варной и ее упырем, волкодлаки и ведьмы, защищающие мост, – голова начала гудеть, как улей. Еще и этот странный юнец, которого будто молнией бьет от любого прикосновения. Неужели он и правда случайно оказался у реки этой ночью? Дело пахло большим враньем, нет в этом сомнений.

Когда они в дом вернулись, Зарина подала им сытное угощение – яйца вареные, хлеб свежий, картошку запеченную, еще и соленья! Стол от яств ломился, давно их так не встречали. Если подумать, то вообще никогда.

Рыж сидел рядом с Зариной, довольный, от улыбки лицо трещало. И она радостная, все жалась к нему, ластилась. Кажется, они с Лукой здесь были не к месту.

– Мы, это, пойдем, – Владлен спрятал влажные волосы под воротник, – воды, что ли, добудем. Или коровок погоняем там, лошадок покормим.

– Идите, идите. – Рыж даже не посмотрел в его сторону. – В деревне всегда дел по горло.

Они с Лукой оделись, захватили оружие по старой привычке да откланялись.

Только дверь закрыли, как со стола что-то упало и разбилось. Владлен не смог сдержать смущенный смешок, посмотрел на спутника, а тот стоял как изваяние, щурился, в чащу всматривался.

– Ты вообще никогда не улыбаешься или…

Лука сорвался с места и побежал в сторону хлева. Несся во весь дух, Владлен еле-еле сумел догнать его, схватил за руку – да Лука так ему врезал, что он в снег упал.

– Да что с тобой не так?! – взвыл Владлен и прижал руку к кровоточащим губам.

– Он нашел меня. – Лука вывел лошадь из хлева и залез на нее, даже не оседлав.

– Кто? Кто тебя нашел?

Со стороны леса донесся собачий лай. Светозарный выпрямился и тихо сказал:

– Псарь пришел за мной.

Глава 15. Варна

Тяжелыми мыслями и сожалениями Варна довела себя до белого каления. Когда на ее плечо опустился ворон, ей захотелось придушить ни в чем не повинную птицу.

Радомила просила помощи, они должны были откликнуться, но мысли о Святе не давали Варне покоя. Он оказался в беде, связался с самыми непредсказуемыми силами и не мог найти дорогу домой. Пусть между ними теперь пропасть, но он все еще их друг.

– Что-то срочное? – Дарий заглянул в записку. – Давно мы о них не слышали.

– Угу, – буркнула Варна.

– Придется рассказать им о Ерше. Они должны знать.

Вместо ответа она смяла письмо и залезла на лошадь.

Хотелось ругаться самыми дрянными словами, этот проклятый мир будто решил ее растоптать. Если есть люди, для которых Ёрш был членом семьи, так это Радомила и Ждан. Веселая выйдет поездка, ничего не скажешь.

– У тебя такое лицо, будто ты по гвоздям идешь. – Дарий дотронулся до ее плеча. – Что случилось?

Нет, ему она о своих мыслях не расскажет. Обсуждать с Дарием то, что случилось с Ершом, Варне не хотелось.

– Темное время, – выдохнула она. – Наш мир сходит с ума и порождает все больше чудовищ.

– Разве так было не всегда? – Дарий пожал плечами. – Иного порядка вещей мы не знаем.

– Ты когда-нибудь думал о том, что было бы, родись мы в месте, где нет всех этих ужасов? Ведь должно быть что-то еще, что-то кроме безымянных земель, чертей и охоты.

– Иной мир? – Он задумчиво тер пальцами поводья. – Это сказки.

– Безопасный мир, – поправила его Варна. – Место, где всего этого просто не существует.

– А зло? В таком мире нет для него места?

– Часто люди намного страшнее любого зла.

– И с кем бы они сражались в таком мире?

– Ты не понимаешь? – Варна искренне удивилась. – Сражаться им не нужно.

– Люди всегда будут сражаться. – Дарий невесело усмехнулся. – Если не станет чертей, мы начнем убивать друг друга.

Он прав. Всегда будут те, кому захочется власти, силы, влияния, те, кто не сможет просто жить и ждать смерти от старости. Эти люди похожи на заразу, они прокладывают себе путь к вершине лживыми речами и злыми поступками, а потом заражают своими мыслями других.

Церковь прекрасно показала, на что способны люди, которые решили, что действуют ради общего блага.

Не будь в мире нечисти, нашлось бы что-то другое. Войны, дележка земель, споры о том, чьи боги сильнее, – человечество найдет причину вцепиться в глотку ближнему. Быть может, слуги Зверя сослужили им хорошую службу, оградив людей от необходимости истреблять друг друга.

– Кем бы ты была в таком мире? – вдруг спросил Дарий. – Счастливой матерью пятерых детей я тебя не вижу.

– Кузнецом, – без раздумий ответила Варна. – Ковала бы серпы для покоса, оградки, что угодно. Целый день стоять и бить молотом – что может быть лучше?

– Я бы не доверил тебе кузнечный молот. По глазам видно, что ты готова пустить его в дело при любой возможности.

– Тогда лучше моим соседям не давать мне повода.

Его смех напоминал скрежет металла и карканье одновременно. Лицо мертвого мальчишки оставалось непроницаемым, будто он смеялся только для вида, не чувствуя в этом необходимости.

– Дарий, – она вцепилась в поводья, – почему ты сказал, что ничего не чувствуешь?

– Потому что это правда, – откликнулся он. – Раньше мне думалось, что мертво только мое тело, но сейчас я понимаю, что… воспоминания меркнут. Я почти забыл, что значит быть человеком.

По коже поползли мурашки. Варна уставилась прямо перед собой, всем видом показывая, что разговор окончен. Думать об этом все еще больно.

В холодном мертвом теле почти не осталось того, что было Дарием. Его суть, искра его естества, навсегда утрачена. Как скоро он станет тварью? Настоящей, озлобленной, одержимой жаждой крови. Это произойдет, можно сколько угодно гнать от себя эти мысли, но от судьбы не уйти. Однажды ей придется снести ему голову или убить себя, чтобы избавить от мучений их обоих. Предлагая сделку, Рослава прекрасно знала, чем все закончится.

Первое, что бросилось в глаза, – забинтованная культя на месте правой руки Радомилы. Только потом Варна поняла, насколько сильно изменились старые друзья, как осунулись их лица. Морщинки у глаз, уголки губ опущены, а ведь они пытались улыбнуться им. Время не щадит никого.

– Как быстро вы добрались. – Радомила неловко похлопала Варну по плечу. – А выросли-то как!

– Были неподалеку. Что случилось?

– Сразу к делу, да? – Ждан кивнул им. – Рады видеть вас в здравии.

– Хотел бы я ответить вам тем же. – Дарий сокрушенно покачал головой. – Кто это сделал?

Охотники удивленно уставились на него. Молчание начало затягиваться, Варна вздохнула и сказала:

– Да, он умеет разговаривать. Давайте просто примем это.

Когда охотники забрали их из церкви, Дарий молчал. За все время, проведенное с ними, он не проронил ни слова.

– Так кто на вас напал? – повторил вопрос Дарий.

– Лучше в дом войти, разговор будет долгим. – Ждан приобнял жену за плечи. – Нам есть что рассказать.

– Да и мы не с пустыми руками приехали. – Варна придержала дверь, пропуская старших вперед.

– Хотела бы я про руки пошутить, да не время.

Проходя мимо, Радомила на мгновение остановилась. Она по-матерински сжала предплечье Варны и кивнула. В этом жесте смешалось все – и приветствие, и слова поддержки, и радость от почти случайной встречи.

– Простите, что от дел отвлекаем, но время нынче… – Ждан развел руками. – Садитесь.

– Чей дом? – Дарий огляделся.

– Местная знахарка разрешила пожить у нее. Сама к сестре ушла, чтобы не мешаться, приходит только повязки сменить. – Радомила села на лавку. – Как вам дни колядские?

– Могла бы не спрашивать. – Варна подтащила табурет к печи. – Значит, вам тоже встречались твари невиданные?

– Кот Баюн, как тебе? – Ждан налил в чашку кипятка. – Отвару?

– Да. – Варна повернулась к Радомиле. – Кот? Серьезно?

– А у вас что? – спросила охотница.

– Дракон, – выпалил Дарий.

– Быть не может. – Ждан недоверчиво уставился на него. – Настоящий?

– Такой же настоящий, как мы с вами. – Варна расстегнула плащ. – Вы ведь тоже золото находили?

– Все-то ты знаешь. – Радомила кивнула. – Потому мы вас и вызвали. После Лиха мы…

Варна непроизвольно отпрянула. Тут же стыдно стало за эту слабость, но что поделать – каждый охотник знает, что Лихо несет не только смерть и разрушения, но и неудачу. Уцелеть в схватке можно, а вот с везением придется попрощаться.

– Ишь как тебя отбросило. – Радомила натянуто улыбнулась. – Но скрывать смысла нет, встретили великаншу в лесу, не получилось драки избежать. Обошлось малой кровью, да и неудачи пока на голову не обрушились.

– Руку потерять, да еще и рабочую, – это ты называешь «неудачи пока на голову не обрушились»? – спросил Дарий. – Как теперь охотиться будешь?

– Научусь, – отмахнулась Радомила. – Но мы не за тем вас позвали. Есть у меня кое-какие догадки насчет того, кто все это устроил.

– Ну-ка. – Варна подалась вперед.

– За хорошее поведение мы получаем золото, за плохое – уголь и смерть. И я подумала: а может ли Коляда сама явиться?

– Во плоти? – Варна нахмурилась. – Мы не слышали о таком.

– Тварей чудных насылает кто-то, я и о ведьмах думала, но способны ли они на такое?

– Никакой ворожбы я не учуяла, – задумчиво ответила Варна.

– Вы представляете, сколько сил нужно, чтобы сотворить такое? – вмешался Дарий. – Ведьмы для такого слабоваты.

– Это подтверждает мои догадки. – Радомила рассеянно перебирала складки рубахи. – Тварь эта могущественная, таких мы еще не видели, никто из нас. Из самой Нави поди явилась.

– Но почему сейчас? Где она была все годы до этого? – Варна попыталась упорядочить в голове все, что с ними произошло.

– Иного объяснения я не вижу. – Радомила беспомощно отвела уцелевшую руку в сторону.

– Ведешь к тому, что она просто захотела показаться? Развлечение себе нашла? – Дарий подошел ближе. – Если так, то противник она опасный, самый опасный из всех, кто на нашем пути попадался.

– И что делать?

Сидеть и рассусоливать Варна никогда не любила. Погреться у печи хорошо, конечно, но бессмысленно. Зараза эта столько людей сгубила, косой прошлась по деревням и селам, устроила кровавую жатву. Ее остановить надо, а они…

– По лицу вижу, что ты недовольна. – Радомила сжала ее колено. – Поделись своими мыслями.

– Помощи попросить нужно, – нехотя сказала Варна. – Светозарные не могут на такое глаза закрывать.

– Все еще веришь в мощь Святого Полка? – хмыкнул Ждан. – Класть они на нас хотели, сама знаешь, им нет дела до безымянных земель.

– Они обязаны помогать, их законы от наших мало чем отличаются.

– Когда в последний раз ты их здесь видела?

Тут не поспоришь. Белые плащи с неохотой покидали Ясностан, а уж за границами княжества их увидеть – настоящее чудо. С тех пор как появился Взвод, Светозарные считали, что грязную работу должны охотники выполнять. Чем вообще они занимаются в своих белокаменных городах? В окно смотрят целыми днями?

– Нам не справиться. – Самые ненавистные слова, но произнести их Варне все-таки пришлось.

– Нужно собрать наших. – Радомила выпрямилась. – Найти стариков, они могут знать что-то. Отправим ворона Ершу, он должен… Что?

Противные мурашки поползли по спине. Варна опустила голову, но тут же одернула себя – нельзя выглядеть виноватой. Нужно сказать им, что Ёрш погиб, спасая их. Осталось объяснить это людям, для которых он был членом семьи.

– Вы видели его? – Радомила смотрела так, будто все поняла, но отказывалась в это верить. – Отвечайте.

– Ёрш погиб. – Голос Дария не дрогнул. – Мы были на охоте, и все дурно обернулось.

– Нет… – Охотница вдруг ощетинилась, посмотрела волком. – Нет! Не мог он погибнуть!

– Прости за дурные вести.

Варна посмотрела на Дария – стоит, спина прямая, без страха смотрит в лицо Радомилы.

Та разразилась слезами. Ревела белугой, капли на рубаху катились, тяжелые, крупные. Ждан к жене подошел, присел рядом, обнял ее за плечи.

Довольно долго она не могла успокоиться, всхлипывала, руку к сердцу прижимала, будто из груди вот-вот кровь хлынет. Потом подняла взгляд и спросила:

– Кто убил его?

– Ягиня. – Варна начала поглаживать шрам на ладони.

– Ягиня… – эхом откликнулась Радомила. – Тяжело-то как, Господи.

– Будет. – Ждан и сам выглядел так, будто вот-вот заплачет.

– Он помог нам, – призналась Варна. – За это и поплатился.

– Погиб как герой, защищая младших. Думаю, другой смерти он пожелать не мог.

– Хуже года не припомню. – Радомила смахнула слезы. – Переживет ли хоть кто-то эти проклятые дни?

– Коляда уже на исходе. – Дарий посмотрел на Варну. – Осталось немного потерпеть.

– Думаешь, потом прекратится все? – Ждан подал жене чашку.

– Уверен. Но расслабляться все равно нельзя. Если изловить тварь не можем, нужно ей хотя бы помешать, – ответил Дарий.

– Но как? – Радомила выглядела потухшей.

– Начнем с Лиха. – Варна встала. – Где, говорите, великаншу видели?

– Даже не думай! – воскликнул Ждан. – Если Господь милостив, она уже далеко в лес ушла.

– А если нет, то как раз к деревне подбирается, – ответила Варна. – Ее нужно хотя бы отогнать.

– Ты обезумела, – сказала Радомила. – Посмотри на меня – тоже калекой остаться решила?

– Не хочу показаться грубой, но мы моложе и выносливее. У нас есть шанс.

– И один из нас уже мертв, – напомнил Дарий. – Что может случиться, верно?

– Займитесь Колядой, попытайтесь…

– Попытаться что? – не выдержала Варна. – Изловить божество, которому ведьмы в подметки не годятся? Или предлагаешь трупы детей по всем окрестным деревням собирать, гробовщиками подрабатывать? С Колядой сделать мы ничего не можем, а вот Лихо – противник по силам.

– Варна… – предупреждающе произнес Ждан.

– Вы очень помогли нам когда-то, за это я вам благодарна. – Она откинула косу за спину. – Но с тех пор мы выросли и…

– И изменились, – жестко закончила Радомила. – Мы ведь не желаем вам зла, уберечь пытаемся.

– Позаботься о себе, – Варна понизила голос. – Мы спра… Что это?

В доме был кто-то еще – она поняла это только сейчас. Все это время острый слух улавливал странные звуки – то ли кашель, то ли хриплые стоны, теперь их стало слышно отчетливо.

– Что вы прячете? – Варна попыталась подойти к запертой двери, но Ждан схватил ее за рукав. – Отпусти.

– Пусть посмотрит. – Радомила сама открыла дверь. – Нам скрывать нечего.

В ноздри ударил запах болезни. Варна закрыла лицо рукавом и вошла.

На тонком тюфяке лежал человек – бледный, потный и юный. Черные волосы прилипли ко лбу, дыхание прерывистое, хриплое; выглядел он очень плохо. Жить ему, судя по всему, оставалось недолго – кровь уже отлила от лица, он натужно кашлял, прикрывая рот тряпкой.

– Лихо? – Варна присела рядом.

– Д-дива… – простонал юноша и открыл глаза. – Не Лихо.

Варна посмотрела на Дария, тот ответил вопросительным взглядом.

Дива? Та самая?

– Ты из ее головорезов? Что случилось?

Они встретились с Дивой в Красной Ниве как раз после того, как Рослава наложила на них заклинание безмолвия. Выпили, обсудили прошедшие годы, разошлись с миром. Дива предлагала присоединиться к ним, но Варна отказалась – поведение ее спутников не вызывало ничего, кроме отвращения. Они плевали на пол, били тарелки, пьяно гоготали и хватали женщин за ягодицы. На том и попрощались, надеясь, что встречаться им больше не придется.

– Как тебя зовут? – Дарий наклонился к охотнику.

– Красимир. – Тот поднял взгляд и вжался в подушку. – Мертвец!

– Меня обзывали словами и похуже. Смертью воняешь.

– Дарий, – укоризненно сказала Радомила.

– Это правда. – Варна резко откинула одеяло. – Что ты прячешь?

Красимир прижал руки к паху, запах колдовства смешался с вонью трав, которыми его опаивали. Юноша снова закашлялся, и Варна увидела капли крови на подбородке и тряпке.

– Принеси сумку, – скомандовала она.

– Что ты будешь делать? – Ждан отошел, пропуская Дария.

– Спасать этого дурака. Принеси миску и воду. – Варна посмотрела на Ждана. – Набери из колодца свежую, перед тем как ведро опустить – плюнь трижды через левое плечо.

– Ты что делать собралась? – прошипела Радомила. – Откуда знаешь все это?

– Мальчишка тебе живым нужен или мертвым?

Красимиром звали ее младшего брата, об этом знать охотникам необязательно, как и о том, что Варна сгубила его собственными руками. Сейчас он мог быть на месте этого несчастного дурака, но ему посчастливилось быть закопанным в лесу. Лучше уж спокойная смерть в постели, хотя кого она пытается обмануть? Смерть есть смерть. К тому же по лицу Радомилы было видно, что беспокоится она за парня. Десять лет назад эти охотники здорово помогли им с Дарием, пришла пора вернуть долг.

– Что нужно? – Дарий сел на пол.

– Разрыв-траву ищи. – Варна приподняла повязку, Красимир застонал. – И сон-траву тоже.

– Зачем? – прохрипел юноша.

– Чтобы от боли не сдох, – спокойно пояснила она.

Воистину люди не ведают, что творят. Как не разочароваться в том, что ты делаешь, когда вокруг зло только множится? Пока Взвод гоняет чертей, дубоголовые селяне ходят к ведьмам, чтобы неверного мужа наказать или соседку, к которой муж и таскается. Рано или поздно Черная Падь разрастется так, что бежать будет некуда.

– Держи. – Ждан поставил на пол миску с водой.

Варна взяла из рук Дария сон-траву, растерла ее в пальцах, над пылью горячо зашептала слова, которым ее научила Рослава. Она плюнула в миску, высыпала заговоренное растение в воду, та окрасилась в темно-лиловый цвет.

– Пей.

Красимир вжался в подушку и замотал головой.

– Ты в нее плюнула! – Он смотрел так, будто его заставляют пить козлиную мочу.

Справедливости ради, с ней тоже ритуалы были, но для такого дела они не годились.

– Насильно залью, – пригрозила Варна. – Быстрее проглотишь – быстрее уснешь.

– Не стану я это…

– Помоги мальчику.

Дарий закинул голову Красимира назад, сжал пальцами щеки, заставляя открыть рот. Тот начал ныть, сучить ногами, Варна зажала ему нос и залила зелье в горло. Часть пролилась на грудь, но выпитого должно быть достаточно, чтобы мальчишка уснул.

– Сволочи… – прошептал он, его глаза закатились, тело обмякло.

– Ты правда можешь его спасти? – спросила Радомила.

– Возможно. Но зараза в кровь попала, так что сильно на спасение не надейся.

– Почему помочь решила? – Охотница прищурилась.

– Выйдите оба. – Варна встала. – Давайте, времени у него не осталось.

Старшие вышли нехотя, оглядываясь, будто она собиралась сожрать мальчишку. Что бы они там ни думали, зла ему никто не желал.

– Что делать будешь? – Дарий тревожно поглядывал на Варну.

– Вспомню все, чему меня учила Рослава.

– Это опасно?

– Определенно.

Дурную кровь обычно пиявками отсасывают, но они передохнут от колдовской мути. Есть только один ритуал, способный мальчишку с того света вернуть.

– Нож серебряный нужен. – Варна высыпала содержимое сумки на пол. – Где же он…

– Держи. – Дарий вытащил его из-за пазухи. – И что…

– Теперь отойди в сторону и не мешай мне.

Разрыв-траву Варна съела, чтобы защитить себя от воздействия колдовства. Достала мрак в бутылке, открыла окно и швырнула его на улицу.

Только звук бьющегося стекла раздался, как небо потемнело, солнце исчезло, звезды из-за облаков выглянули.

Хорошо. Такие вещи только ночью творить можно.

Варна присела рядом с Красимиром, ухом к его груди прижалась. Сердце билось неуверенно, медленно, худо ему, с каждым мгновением все хуже становилось.

– От всякого глазу, от всякого благу, от всех скорбей, – зашептала Варна, – от всех напастей: от лома – ломища, от крови – кровища, от зла – человека супостателя.

Нож она вонзила аккурат промеж ребер, металл зашипел, от раны повалил густой пар. Кровь полилась черная-черная, вонючая, вязкая.

– Явись, мощь Звериная, – прошептала Варна, – защити рабу свою.

Резко вынув нож из раны, она прижалась к ней губами. Рот наполнился жгучей отравой, от вони заслезились глаза. Варна втянула в себя как можно больше про́клятой крови и сплюнула на пол. Сгустки шевелились, извивались, будто черви. Зажмурившись, она снова приникла к ране и вытянула из умирающего тела еще больше яда. Черная дрянь стекала по подбородку и капала на колени, жгла ее изнутри.

– Воды, – прохрипела Варна.

Дарий метнулся к ведру, не нашел ничего подходящего и зачерпнул воду в ладони. Варну едва не вырвало – мало ей кровищи, так еще и пить из рук мертвеца! Но выбора не было, вылакала все, как собака, и снова к ране вернулась.

Мрак за окном рассеиваться начал, но и лицо мальчишки оживилось, порозовело. Еще несколько раз пришлось яд высосать, а потом кровь сама собой остановилась. Варна зажала рану рукой, другой нашарила в сумке серебряную нить и иглу. Быстро заштопала Красимира, затянула шов и на спину упала, чтобы дух перевести.

Во рту чувствовался привкус смерти и соли, в голове гудело. Снова пришлось к колдовству обратиться, снова! Чем чаще она это делала, тем ближе становилась к Зверю, а такое соседство ей было совсем не по нраву.

– Нужно что-то? – Дарий склонился над ней.

– Доски оторви, в которые дрянь впиталась, и сожги. – Она перевернулась на бок.

– Варна, – он провел пальцами по ее щеке, – я о тебе спрашивал.

– Со мной ничего не станется. Зверь своих не бросает.

Хотела отшутиться, но Дарий шутку не оценил – весь подобрался, фыркнул и ушел, наверное, орудие искать, чтобы половицы оторвать. Пусть так, хоть какое-то подобие чувств на мертвом лице отразилось. И почему все вокруг либо уже умерли, либо пытаются умереть?

Варна села, рукавом вытерла лицо. Красимир дышал ровно, его сердце билось уверенно – связь между ними все еще сохранялась, так что каждый удар отдавался в ее груди.

Плевала в воду она не для вида, а чтобы часть себя в его тело поместить. Без этого могла упустить момент, когда совсем плохо станет. Если бы он помер во время ритуала, а она крови отпила, сразу бы следом отправилась. Не будь она в силах своих уверена, ни за что бы ритуал проводить не стала.

– Жить будет? – В комнату вошел Ждан с топором.

– Будет. – Варна встала, приложила руку к голове. – А нам пора.

– Куда ты в таком виде? – Охотник смотрел осуждающе, но удерживать их точно не стал бы.

– В лес, за Лихом вашим. – Она еще раз сплюнула на пол, на этот раз собственную кровь. – Нужно найти оберег, который тварь с собой носит, пока вас неудачи преследовать не начали.

Отпускали их нехотя, но на пути не встали, и на том спасибо. Радомила успела несколько раз вздохнуть, да так громко, что все точно поняли: она недовольна и не одобряет их задумку.

Хотя задумки как таковой не было вообще.

– Зачем ты взял эту железяку?

Варна указала на серп, который Дарий стащил из дома знахарки.

– Привык, что обе руки заняты.

– Толку от него не будет. Он даже не заточен как следует.

– Всем бы только критиковать. А сама-то, кстати, собой рисковала ради незнакомца.

– Риска не было, – соврала она.

– Все твое нутро дрожало, меня тебе не обмануть.

– Помалкивай и на дорогу смотри.

Кое-как удалось вызнать у старших, где они с великаншей встретились. Уйти та могла куда угодно, а раз на вкус Радомилу попробовала, значит, заразила ее неудачей. Чтобы все исправить, надо найти оберег, но для этого придется логово твари отыскать, а это ой как непросто.

Что самое паршивое, Лихо умно, да настолько, что обмануть его просто невозможно. Мало кто встречался с ним, но все охотники знают одно: убить тварь нельзя. К счастью, убивать ее они и не собирались.

– Заброшенные деревни, болота, лесная чаща – выбирай, красавица, – коверкая голос, словно заезжий купец, сказал Дарий.

Они остановились у развилки. Направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – смерть свою найдешь. Лихо может где угодно скрываться, топь любит больше всего, но лучше надеяться, что эта великанша не болотная, не то совсем худо будет. Говорят, оттуда самые злобные твари выходят.

– А чегой это вы тут делаете?

Идет к ним лошадка, светлой гривой потряхивает, пар из ноздрей валит. Тащит за собой телегу, а на облучке старушка сидит – в платки завернута, тулуп подпоясан.

Рукой махнула бабушка, остановила лошадку, с любопытством их разглядывать принялась.

– Куда путь держишь, бабуль? – Дарий спрятал лицо в капюшоне.

– Да вот, милочек, к внучатам еду, везу молочко парное да сыр. А вы чего встали, заблудились поди?

– Не стоит тебе в такие дни одной путешествовать. – Варна окинула тщедушную старушку взглядом. – Далеко до деревни твоей?

– Да рукой подать уж, тама она, чуток осталось проехать. – Бабушка поправила платок, закрывающий половину лица. – Вы за меня не переживайте, кто станет на такую, как я, нападать? Но холодно, ух, мороз до костей пробирает.

Она обняла себя руками и растерла ладонями плечи. Не сговариваясь, Варна и Дарий потянулись к седельным сумкам. Запасные плащи – полезная в путешествиях вещь, но раз уж так сложилось, почему бы не помочь?

Варна передала плащ старушке. Та радостно взвизгнула, раскрыла его, осмотрела и на плечи накинула. Глаза лукавые, блестящие, та еще лиса, сразу видно.

– А говорят, что на дорогах только разбойников можно встретить! Чем могу отплатить вам, а, детки? Просите чего хотите!

– Мы еще не одичали, чтобы старушек обдирать, – отмахнулся Дарий. – Носи с удовольствием, подружкам расскажешь, что в Мрачном Взводе не только бездушные адамовы дети[9] служат.

– Расскажу обязательно, – заверила его старушка. – Хоть сладостей возьмите, хоть по одной штучке!

Она достала из кармана горсть угощений чудных, завернутых в кусочки узорчатой ткани.

Варна первая взяла, лишь бы старушка уже своей дорогой поехала. Ближнему помогать – это хорошо, но дело впереди их ждет нелегкое, нужно сосредоточиться.

– Какие забавные. – Дарий вертел угощение в пальцах. – Где достала?

– Зять из столицы привез, это фрукты в меду. – Старушка взялась за поводья. – Споем на прощание? Чтоб все у вас удалось да получилось?

– Нет у нас… – начала было Варна, но настырная бабушка уже затянула колядку.

– Коляда, коляда! Калачи, лепешки! Давай, подпевай, хмурная какая!

– Свиные ножки… – нехотя пробурчала Варна.

– В печи сидели, на нас глядели! – задорно выкрикнул Дарий.

– Уж ты, бабушка, подай, ты, сударушка, подай! Не подашь коляду – я корову уведу!

Старушка выкрикнула звонкое «хэй!» и стегнула лошадь. Та фыркнула и пошла вперед, да так важно, знай себе хвостом бока охаживает, а бабушка поет что-то веселое, на прощание рукой им махнула и больше не оборачивалась.

– Женщину на пути повстречать – это к беде, – сказал Дарий.

– А мне показалось, что ты искренне рад возможности исполнить очередную дурацкую колядку.

– Они не дурацкие. – Он возмущенно крякнул. – Все в Коляде хорошо, кроме того, что в эти дни твари разные изо всех щелей лезут. Но весело ведь, еще и еда вкусная. Была.

Всего на мгновение показалось, что он ожил: глаза загорелись, лицо порозовело, – но стоило Варне моргнуть, как этот свет угас.

– Я выбираю топь. – Она развернула лошадь и поехала налево. – Зная наше везение, Лихо точно оттуда вылезло.

– И не поспоришь же, – согласился Дарий.

Ехали недолго, с дороги сошли, лошадей привязали и по снегу вперед побрели.

Штаны промокли и к ногам прилипли, в этом году зима довела Варну до белого каления – хуже времени на ее памяти еще не было.

Вскоре они на следы наткнулись – огромные, не человеческие.

– Как думаешь, днем оно спит? – шепотом спросил Дарий.

– Кто? Лихо? Оно упырь, по-твоему? Думаю, что плевать ему, светит солнце или нет.

– Плохо, если ты права окажешься.

– Надеялся работу сделать по-быстрому?

– Это вообще не наша работа, великаншу убивать нас не звали, сама на рожон полезла.

– Ты долго будешь возмущаться? Болтливый мертвец, – прошипела она. – Лучше глаза разуй и по сторонам смотри, не то…

Деревья над головой затрещали, с веток на них упал целый сугроб. Дарий успел увернуться, а Варна поплатилась за свою нерасторопность – снег забился за шиворот, ледяная вода потекла по спине.

– Суч…

Ее сбило с ног мощным ударом. Катясь по земле, успела снега еще и в рот набрать. Рассвирепела, и сила Звериная словно того и ждала – сама собой пробудилась. Варна вцепилась пальцами в промерзшую землю, проскользила еще немного, вскинула голову – стоит тварь, один в один как старики рассказывали. Да только в свете дневном еще уродливее Лихо оказалось.

Кожа струпьями покрыта серыми, волосищи длинные, неопрятные, в толстые жгуты скатаны. Руки тощие, до колен висят, рожа перекошена от злости, из пасти слюна течет, глаз единственный вращается без остановки.

– Вот и нашлось, – пробормотала Варна и встала.

Как такая туша незаметно подкралась – вопрос; может, спала неподалеку, кто его знает, но незамеченными в логово Лиха теперь точно не попасть.

Великанша занесла руку для удара, но Дарий даже не потянулся к оружию. Вместо этого он громко выкрикнул:

– Загадка!

Кулак замер прямо над его макушкой. Еще немного, и Лихо могло вбить его в землю по самую грудь.

Варна дернулась – и вспомнила: старики рассказывали, что только так великаншу отвлечь можно. Коль не отгадает она твою загадку, отпустить должна будет.

– В лесу родился, а в доме хозяйничает, – проскрежетало Лихо.

Голос великанши был хриплый, низкий и скрежещущий. Варна медленно отходила назад, увеличивая расстояние между ними. Дарий ловко отвлек внимание на себя.

– Это легко, – заявил он. – Веник!

Тварь захрипела, тяжело задышала, толстым пальцем на него указала, а Дарий стоял и чесал голову.

– Кругла, а не шар, с хвостом, а не мышь, желта, как мед, а вкус не тот, – наконец выдал он.

Пользуясь замешательством великанши, Варна скользнула за дерево. Стараясь не шуметь, она начала обходить Лихо, прячась за толстыми стволами.

– Репка, – выдохнуло Лихо. – Зарыли Данилку в сырую могилку. Он полежал, полежал, да на солнышко побежал. Стоит красуется, на него люди любуются.

Варна уставилась на великаншу. Неужели поняла, что перед ней не человек? Выходит, не врут старики, умна тварь, очень умна, но против законов мирских пойти не может – пока Дарий не ошибется, сожрать его Лихо не сможет.

– Зерно посеянное, – мрачно ответил Дарий. – На чем каждое селенье стоит?

Гнусно с его стороны такие загадки загадывать, но тут уж или пан, или пропал. Варна знала ответ, а вот Лихо – вряд ли. Откуда твари болотной о праведных людях знать? А ответ именно таков: любое селенье держится на праведном человеке.

Лихо заворчало, закручинилось. Головой качало, гудело что-то, только разобрать ничего нельзя было. «Мм» да «Мм», и ничего больше.

Варна достала меч. Напасть со спины она могла, отличная выдалась возможность, но ведь убить великаншу нельзя. Значит, выбора нет: Лихо нужно обезвредить, а сделать это можно только одним способом.

Она дождалась, пока кровь насытится силой Звериной, пригнулась к земле, мысленно обратилась ко всем богам и побежала вперед, прямо на великаншу. Вонзила меч в мясистую голень, вскочила на него, как на ступеньку, схватилась за длинные лохмы, нагнулась, вытащила оружие и тут же воткнула его в спину существа, чтобы залезть повыше.

Лихо заревело, принялось метаться из стороны в сторону, пытаясь до Варны дотянуться, но та ловко уворачивалась от цепких пальцев. Подтянулась на лохмах, перехватила меч, воткнула его под лопатку, подпрыгнула, снова ухватилась за волосы великанши. Еще немного, и доберется до головы, только оружие застряло намертво! Ладони стали влажными от крови чудовища, никак не удавалось схватиться за рукоять, а Лихо так буйно металось, что удержаться на спине все сложнее становилось.

Нога соскользнула, Варна чуть не сорвалась, но вовремя схватилась за неряшливый жгут волос. Повисла, болталась, как висельник, никак не могла найти опору. Краем глаза увидела, что огромная лапа чуть не раздавила Дария, – в последний момент он сумел откатиться в сторону. На него Лихо не нападало, не могло – его загадку оно не отгадало.

– Застрял! – заорала Варна. – Меч застрял!

Дарий выхватил из-за пояса серп и кинул ей. Поймать его удалось чудом – великанша вдруг замерла, и Варна врезалась в ее спину. Воспользовавшись волосами как веревкой, она поползла вверх, к голове чудовища. Но и Лихо что-то задумало – сделало несколько шагов вперед и начало очень быстро пятиться назад.

Варна оглянулась и похолодела – прямо за ними оказалось огромное дерево. Если великанша врежется в него, охотницу просто размажет по стволу.

– Берегись! – заорал Дарий.

Он попытался поймать ногу Лиха цепью, но промахнулся, покатился по земле и чуть не угодил прямо под огромную ступню.

Варна уперлась ногами в спину твари и принялась быстро забираться вверх по волосам. Добравшись до плеча, она перекинула через него ногу, схватилась за огромное ухо и подтянулась. Оттолкнувшись, прыгнула вперед, прямо к глазу. Серп вошел в него с чавкающим звуком, Лихо закричало и на полном ходу врезалось в дерево. Раздался неприятный треск, будто кто-то расколол орех. Великанша начала падать, Варна, повисшая на ее носу, вырвала серп, раскачалась и разжала руки.

Приземление оказалось жестким, снег не смягчил удар, она резко выдохнула, дышала тяжело, как уставшая псина. Затем раздался грохот – Лихо упало на землю.

– Варна!

Она села и попыталась сосредоточить взгляд на огромном теле, распростершемся на снегу. Под головой великанши расползалось темное пятно.

– Жива? – Дарий схватил ее за плечи и встряхнул. – Жива?!

– Держи. – Варна протянула ему серп. – Пригодился все-таки.

– Иногда я бываю прав, а? – Он хмыкнул. – Такого я от тебя не ожидал.

– Такого и я от себя не ожидала. Я ведь не убила ее?

– Не думаю. – Дарий встал и посмотрел на Лихо. – Дышит, сволочь.

– Меч забрать надо и оберег найти.

– Думаешь, он при ней? Давай помогу.

Опираясь на Дария, Варна доковыляла до великанши. Дышит, но лежит без сознания. Удар был такой силы, что ствол чуть надвое не переломился.

– Нет при ней ничего. – Дарий оглядел бесчувственную великаншу. – Она же совершенно голая.

– Логово искать нужно.

– С чего ты вообще взяла, что это не сказки? Разве будет такая дикая тварь какие-то обереги носить?

– Я не знаю, – раздраженно ответила Варна. – Не уверена даже, что про неудачи правду рассказывают.

– Держи. – Дарий протянул ей старушкино угощение. – Еды нет с собой, так хоть этим силы восстанови.

– Тут ты прав. – Варна нехотя раскрыла кулечек из ткани. – Едва на ногах стою.

Она засунула лакомство в рот, начинка начала таять. Не обманула бабка, вкусно, таких сладостей в этих краях не найти.

Вдруг ее зубы наткнулись на что-то твердое.

– Орех, что ли… – пробормотала она и сплюнула в ладонь. – Что за… Посмотри!

Дарий подошел ближе и уставился на неприглядное месиво. Отбросив брезгливость, он засунул в него пальцы и достал оттуда что-то блестящее.

– Глазам не верю, – пробормотал он и поднял монетку повыше. – Колядское золото.

Глава 16. Владлен

– Не гони ты так, головы же поотрывает!

– Лучше бы тебе заткнуться.

– Я и так молчал слишком долго, это, знаешь ли, мне совсем не, – он едва успел увернуться от ветки, – свойственно!

Чтобы Лука не уехал один, Владлену пришлось пойти на хитрость – он упал под ноги коню и не двигался до тех пор, пока Светозарный не согласился взять его с собой. Не то чтобы воин так и сказал, мол, «давай, Владлен, запрыгивай!», нет, Лука просто попытался объехать его, а когда понял, что не выйдет, схватил за шкирку и затащил на лошадь. Ну и грубияны в Святом Полку служат!

Ехали они давно, лошадь уже спотыкалась, но Лука упрямо подстегивал ее. Еще немного, и животное падет прямо на бегу, а они сломают шеи, летя на землю. Напоминать об этом почему-то страшно – очень уж серьезное лицо было у Светозарного, когда он сказал, кто за ним явился. Как там его? Собачник? Пес?

– Так чего это они за тобой приехали? – перекрикивая ветер, спросил Владлен. – Что ты натворил?

Никакого ответа. Ожидаемо, ну, позже попробует еще раз. Не может же Лука молчать вечно?

Владлен вспомнил его угрюмую рожу и приуныл – может, еще как.

Лошадь снова споткнулась, пришлось толкнуть Светозарного в спину и крикнуть:

– Лошадь вот-вот концы отдаст! Нужно остановиться!

– Если нас поймают – концы отдадим мы! – ответил Лука.

– Но…

Все произошло быстро – вот Владлен еще верхом, а вот уже летит на землю. Ударился о заледеневшую корку, покатился кубарем, снег забился даже в ноздри. Владлен встал на четвереньки и принялся кашлять, сплевывая все, чего наглотался, пока летел.

– Давай, быстрее!

Лука бесцеремонно схватил его за ворот плаща и потащил к деревьям. Владлен успел оглянуться и увидел, что лошадь неподвижно лежит неподалеку.

– Загнал все-таки, ирод… – пробормотал он. – Найдут ведь труп, поймут, что…

– Унесешь ее? – прямо спросил Лука.

– Я, конечно, вида богатырского, но…

– Вот и закрой рот тогда.

Они брели по пояс в снегу, за собой такую колею оставляли, что выследить их не смог бы только слепой.

– Плоховато ты обучен для Светозарного.

– Что ты сказал?

– Следы, говорю, оставляем. Так нам не скрыться.

– Мы и так от него не уйдем.

– Тогда что мы делаем? – Владлен опешил.

– Тянем время, – обреченно ответил Лука.

– Расскажи, что за человек за тобой гонится, а я отведу тебя в укромное место, где можно переждать.

Светозарный долго молчал, видимо, обдумывал предложение. Потом заговорил, слова подбирал тщательно, будто боялся лишнего сболтнуть.

– Он бывший глава Святого Полка. Какое-то время его считали погибшим, но он вернулся. Новая старшая Светозарных его разжаловала и отправила на псарню.

– А ты тут при чем? Что ты сделал?

– Сбежал, – сквозь зубы ответил Лука.

– Помощником его был, что ли? – Владлен жестом позвал его за собой.

– Просто воином. Но, – Лука запнулся, – мне не хотелось этого.

– В Полку служить не хотел? Зачем тогда пошел?

– Выбора не было. Жалование хорошее, семье помогал.

– Добрый парень. Сюда.

Глава Святого Полка – это серьезно, скорее всего, мужик матерый, с такими шутки плохи.

Владлен повел Луку в укромную пещеру у самого подножия крошечной горной гряды, которую они со старшими давно облюбовали. Повезет, если снег пойдет, полностью следы не запорошит, но хоть что-то.

– Так ты беглец, получается? – уточнил Владлен.

– Угу.

– И что будет, если тебя поймают? Анафеме предадут?

– Хуже. Скорее всего, заберут обратно, – ответил Лука.

– Сильно же ты ненавидишь Полк.

– Не Полк. Только его.

Дальше расспрашивать стало неловко. Было что-то в лице Луки, смотришь, и понятно все, не умом понятно, а сердцем. Пусть из-за маски было видно только глаза, но такое в них отчаяние стояло, что нутро сводило. А ведь Лука держался, дерзил, делал вид, что ему все по плечу, но, пока Владлен сидел позади него на лошади, он чувствовал его дрожь.

Вход в пещеру прикрыт ветками – хорошо, значит, никто сюда не приходил после них. А ведь в последний раз они были здесь все вместе, он и все его старшие. Могли ли они поверить, что очень скоро в живых один Рыж останется?

Тоскливые мысли, надо гнать их прочь, решил Владлен.

– Огонь развести нужно. – Он потер замерзшие руки.

– Нас найдут, – еще более обреченно сказал Лука и сел на пол.

– Рано сдаешься, чего ты…

Стало неловко. Вроде как негоже успокаивать мужика взрослого, пусть у него и только-только усы пробиваться начали, но и смотреть на то, как он в угол себя мыслями загоняет, тоже сил нет.

– Не угробил бы лошадь, смогли бы уехать подальше, – невпопад сказал Владлен.

– Сам знаю. – Лука махнул на него рукой.

– Что они с вами там делают, в этом вашем Полку? – Владлен присел на корточки рядом с горемычным Светозарным.

– Лучше тебе не знать, – отрезал Лука.

Его глаза лихорадочно блестели, он стащил с лица маску и выдохнул пар. Лицо раскраснелось, плечи подрагивали.

Горе луковое, а не воин, как он вообще новобранцем стал с такими-то задатками? Не за красивое лицо же его туда взяли? Хотя могли, вон какой скуластый, услада для глаз, иначе не скажешь.

– Все равно костер разведу. – Владлен встал. – Мы так наследили, что если за нами едут, то точно найдут, а так мы еще и замерзнем насмерть.

– Не надо! – Лука схватил его за край плаща. – Сам не знаешь, что будет, поверь мне – нам нельзя попадаться ему на глаза!

Ох, нутром Владлен чуял, что ничем хорошим эта вылазка не закончится. И это дрожащее «ему» уверенности не прибавляло.

– И что нам делать? – беспомощно спросил Владлен. – Мы умрем тут, понимаешь?

По глазам видно, что Светозарный предпочтет смерть возвращению «домой».

– Ну, подвинься тогда.

Владлен сел рядом с Лукой, расстегнул плащ и накинул на соседа свободный край. Ненароком коснулся его плечом, тот напрягся, закаменел. Сидел Светозарный, не шевелился, только глазами хлопал.

– Мог бы и свой раскрыть, под двумя всяко теплее, – проворчал Владлен.

– Мне неприятно, – прохрипел Лука.

– Чего?

– Я укрою нас, но не прикасайся ко мне.

Светозарный раскрыл плащ и осторожно накинул на Владлена. Вид при этом у Луки был такой, будто он кисляка напился.

– Я вообще-то хотел предложить обняться, потому что к ночи холоднее станет.

– Не могу, – отрезал Светозарный.

– Давай хоть спиной к спине сядем, не на камень же опираться!

Владлен непроизвольно повысил голос – бесил его Светозарный ужасно! То не могу, это не могу – что с ним не так?!

Лука согласился. Покряхтели, побурчали, кое-как развернулись и уселись.

Кто там говорил, что спинами согреться можно? Врал безбожно.

Вскоре сон все-таки победил холод – сморило, добродушная Дрема смилостивилась.

Владлену показалось, что он только-только глаза прикрыл, а его уже будили.

– Уходи, пока цел… – язык заплетался, – не то встану – хуже будет.

– Просыпайся, просыпайся!

Владлен еле-еле сумел глаза открыть. Над ним Лука стоит, на лице озабоченность крайняя, брови над переносицей сошлись.

– Ты замерзаешь. – Его голос доносится сквозь плотную пелену дремоты. – Давай, просыпайся!

– Я не, – Владлен икнул, – замерзаю.

Ему так тепло, так хорошо, а этот супостат знай себе трясет его, будто яблоню перед Спасом.

– Ненавижу тебя, – прорычал Лука и лег на него.

Накинул капюшон на голову, положил подбородок на плечо Владлена, дышит, как взбешенный зверь, воздух со свистом сквозь зубы вырывается.

И тут понятно стало, что Светозарный имел в виду: настоящее тепло начало по телу расходиться. Только сейчас Владлен понял, как сильно замерз, задрожал тут же, попытался руками Луку обхватить, чтобы как грелку к себе прижать, а тот как рявкнет:

– Руки!

Ноги колет, будто ежи под кожей бегают. Предупреждал его Рыж, что зимой нужно быть осторожным, а он отмахивался – чего старика слушать, правильно? А сам чуть богу душу не отдал, хорошо хоть Лука сообразительнее оказался.

– С-скоро рассвет? – заикаясь спросил Владлен.

– Скоро, – нехотя ответил Светозарный.

– П-прости уж м-меня. – Владлен улыбнулся дрожащими губами, все равно этот хмурной парень не увидит. – Такой я д-дурак, оказывается.

– Я это давно понял.

– В-вот так, д-да? Так б-бессердечно, и-и-исподтишка? А я к тебе с-со всей д-душой. – Зубы клацали, как у голодной зверюги.

– Нужно было оставить тебя в деревне.

– И где б-бы ты сейчас б-был?

– Не знаю. Валялся в сугробе мертвый, наверное.

– Значит, м-мы теперь в р-расчете.

Все по справедливости – Лука его спас, он ответил тем же. Хотя, скорее всего, преувеличивает Светозарный – вряд ли помер бы. Веса меньше, лошадь продержалась бы дольше. Но уже смысла нет думать о том, как могло быть, вот они – валяются на ледяном полу пещеры в самом позорном положении из возможных.

– Согрелся? – спросил Лука и приподнялся.

– Н-немного, – соврал Владлен.

– Тогда нужно идти.

– Куда?

– Туда, где сможем развести костер. Снегопад все-таки был, так что можно надеяться на то, что наши следы не так бросаются в глаза.

Врет и не краснеет – по лицу видно, что положение их безнадежное. Дураку ясно, что человек, которого называют Псарь, без собак за беглецом не отправится. А им следы не очень-то и нужны.

Владлен кое-как сел, начал растирать плечи. Лука смотрел на него некоторое время, потом выругался самыми богохульными словами и присел рядом. Его пальцы принялись ловко мять спину, Владлен охнул, но ничего не сказал – там, где только что было больно, стало горячо-горячо, и жар рос с каждым мгновением.

– Как хорошо у тебя получается, – удивленно сказал он.

– Ага.

– Где научился? В Полку?

– После занятий с мечом мышцы очень болят, – тихо сказал Лука, – если их не разминать, на следующий день встать не сможешь.

– Тяжело там у вас. – Владлен повел плечом, проверяя его подвижность. – У тебя друзья были?

– Нет.

– Оно и понятно, ты себя видел?

Лука резко встал и отошел. Посмотрел с презрением, и тут до Владлена дошло, что он сморозил.

– Я не то…

– Вставай. Нужно идти.

Ах ты ж! Черт проклятый за язык потянул! Лука наверняка решил, что он про шрамы его упомянул. Ненароком задел, не то имел в виду, как теперь перед ним оправдываться?

Владлен встал, запахнул плащ и вышел из пещеры. Кое-как прикрыл ветками вход, но по следам поняли бы, что тут был кто-то. Бросил все как есть и поплелся за Светозарным. А тот шел, собой снежное поле резал. Яростно ногами греб, разозлился, похоже, не на шутку. Может, в Полку над ним потешались из-за увечий? Оттого и дергается каждый раз, когда лицо показать нужно? Поди его разбери.

– Я хочу быть твоим другом, – выпалил Владлен прежде, чем успел подумать.

Никакой реакции. Лука даже виду не подал, что услышал, а ведь тишина в предрассветном лесу почти полная, только снег хрустит под ногами.

– Я! – выкрикнул Владлен. – Хочу!

– Ты с ума сошел?! – взвыл Светозарный и обернулся. – Нас ищут, а ты орешь!

– Буду орать, пока не перестанешь от меня отворачиваться. – Владлен утер лицо рукавом и посмотрел на Луку. – Не про шрамы твои проклятые я говорил, понятно? Угрюмый ты, хмурной, вот и не приближался к тебе никто! Не собирался я обижать тебя. – Он немного смутился под конец.

– Ты больнее мне все равно не сделаешь. – Голос Луки прозвучал глухо.

– Больнее, чем сделал кто?

Раздался громкий вой. Светозарный подобрался, схватил Владлена за руку и потащил вперед. Вот теперь страшно стало по-настоящему – псы где-то рядом, эхо разносит лай так, будто их уже окружили, взяли в кольцо и вот-вот загонят, как диких лисиц.

Владлен вдруг понял, что понятия не имеет, куда они бегут. Лука, скорее всего, тоже. Они выдохнутся очень скоро, а вот обученные собаки – нет. Исход этой гонки предрешен.

«Нет, не смей так думать!» – мысленно одернул себя Владлен и тряхнул головой.

Но внутри уже появилось чувство тупого смирения. Если Светозарные их не поймают, то задерут ярчуки. Непонятно, что такого натворил Лука, но просто так его никто не отпустит, а раз он решил стать его другом, то и все невзгоды делить с ним будет поровну, потому что дружба – это крест.

– Вот ведь дрянь! – выкрикнул Лука и резко затормозил.

Владлен на полном ходу врезался в него, они оба упали в снег. Он приподнялся на руках, посмотрел вперед и мысленно выругался – тупик. Они аккурат в месте пересечения двух горных цепей, и бежать теперь некуда.

Словно подтверждая эти пугающие мысли, неподалеку залаяли ярчуки.

– Вставай, – Лука подал ему руку, – и беги.

– Не понял. – Владлен руку принял, но бежать не торопился. – Ты с ума сошел?

– Я отвлеку их на себя. Ты им не нужен. Уходи!

Светозарный толкнул его в грудь и вынул из ножен меч. К горлу Владлена подступил колючий ком.

– А хрен тебе. – Он шмыгнул носом и достал пищаль. – Решил сгинуть? Отлично, я в деле.

– Пошел вон! – заорал Лука. – Убирайся отсюда!

Владлен, может, и вел себя как шут гороховый, но человека в беде не бросит. Он проигнорировал исступленный крик Светозарного и встал рядом с ним. Прежде чем из-за деревьев выскочили псы, успел увидеть полный муки и разочарования взгляд Луки.

Ярчуки медлить не стали – обступили их полукругом, скалили зубы, из пасти самого крупного текла слюна. Шесть злющих, смертельно опасных тварей. Им конец.

Сразу три ярчука кинулись к ним, Владлен вскинул пищаль и выстрелил. Один из псов упал замертво. Перезаряжать оружие времени не было, Владлен закрепил пищаль на поясе и достал меч.

Один из псов подобрался и прыгнул, Владлену пришлось отскочить в сторону, чтобы клыки не впились в плечо. Развернувшись, он наотмашь полоснул ярчука и сам удивился, когда животное взвизгнуло, а на снег упали алые капли. Удалось рассечь бок, но тварь от этого стала только злее – бросилась на него с удвоенной яростью.

Пришлось отступать, отбиваться от клацающих челюстей и мучительно жалеть, что лук остался в Клюковке. Мечом Владлен владел похуже, а вот перестрелять этих выродков мог легко.

Зато Лука справлялся прекрасно – один из псов лежал в снегу с отсеченными передними лапами, но его место уже спешил занять другой.

Владлен извернулся и ударил ярчука по носу рукоятью. Тот осел, потерял бдительность, и клинок наконец настиг его – голова зверя отлетела в сторону. Ошарашенный собственной силой, Владлен вытер кровь с лица и кинулся на помощь Луке. Слишком поздно увидел, что тот прижимает левую руку к телу и пятится.

Вожак стаи присел и прыгнул прямо на Светозарного.

– Берегись! – заорал Владлен, но слишком поздно.

Внутренним взором он уже увидел кровавое побоище, но вдруг огромное существо вырвалось из-за деревьев и налетело на вожака.

Пес отлетел в сторону, будто ничего не весил.

В предрассветной дымке Владлен разглядел волчью пасть и человекоподобное тело. Тварь ринулась на не успевшего оклематься ярчука. Волкодлак вцепился в его горло зубами и начал рвать собачью плоть. Выжившие псы бросились защищать сородича, но слишком поздно.

Выпрямившись во весь свой немалый рост, волкодлак раскатисто зарычал, схватил когтистой лапой мелкого ярчука и отшвырнул от себя. Собачий позвоночник с хрустом сломался о ствол.

– Бежим, Богом прошу. – Владлен схватил Луку за локоть и потащил прочь. – Шевелись! Ты что, примерз?!

Кое-как Светозарный оторвал взгляд от кровавой бойни, и они побежали прочь.

Собачий визг эхом разносился по утреннему лесу. Вряд ли Владлен сумеет забыть эти полные боли вопли. Даже жаль стало злобных тварей – в конце концов, не по собственной воле они на своих кинулись. Повезло, что петухи еще не пропели, иначе не видать им помощи от волкодлака – с рассветом он снова станет человеком. Остается пожелать ему удачи – если до первых лучей солнца он не расправится с псами, его разорвут на части.

Уже несколько часов Владлен собирался с силами, чтобы заговорить. Вопросов в голове роилась уйма, а вот вслух их произнести почему-то не получалось.

Они давно сбились с пути и, если Светозарные еще преследовали, то наверняка поражались беспорядочности передвижений беглецов. Единственное, в чем был уверен Владлен, – они движутся не в сторону Клюковки.

– Как нам повезло, а? – сказал он, заглушая урчание в животе. Ответа не последовало. – Ты ранен, верно?

– Пустяки. – Лука не обернулся.

– Сильно укусил-то?

– Я не ведьма, рана затянется.

– Дай посмотрю.

– Не трать силы на болтовню.

– Ведьма или нет, а хворь от них подхватить можно. В кого ты такой упрямый?

Владлен потянул Светозарного за рукав, тот нехотя остановился и позволил осмотреть рану.

Ярчук цапнул его аккурат под локтем, но следы от зубов уже затягивались, кожа вокруг была розовой и воспаленной не выглядела.

– Это как? – Владлен нахмурился.

– Попросил Свет об исцелении. – Лука спрятал руку под плащ и пошел дальше.

– Не помню, чтобы ты молился.

– Мы можем прекратить разговаривать?

– Расскажи сначала, почему ярчукам позволили тебя задрать? Что такого ты натворил?

– Меня бы они не задрали, только обезвредили. А вот ты мог без головы остаться, – серьезно ответил Лука. – Пока есть возможность – уходи, Владлен. Сделай крюк и возвращайся к Рыжу.

– Я предложил тебе дружбу, а друзей у нас бросать не принято.

– Не друг я тебе, мы едва знакомы, – фыркнул Светозарный.

– Ты не дал мне замерзнуть, увез от волкодлаков, – Владлен загибал пальцы, – показал свои шрамы – это ли не повод думать, что твое черное сердце дрогнуло?

– Ты с рождения такой дурак или тебя на охоте чем-то ударило? – В голосе Луки не было враждебности, только усталость. – Твой отец с ума сойдет, если ты не вернешься.

– Он будет рад узнать, что вырастил достойного человека, который не бросил соратника в беде.

– Какой в этом толк, если ты погибнешь?

– Погибнуть, спасая ближнего, – это не так плохо.

– Смерть есть смерть, в ней нет ничего «неплохого», – жестко одернул его Светозарный. – Увидев твое растерзанное тело, Рыж действительно будет думать о том, что ты погиб как воин?

Что-то в этом юноше было надломлено, от него веяло тоской и смирением. Чувство складывалось такое, будто он потратил всю свою смелость на побег, а теперь не знал, что делать дальше.

– За что он бил тебя?

Лука посмотрел на него через плечо и ответил:

– За непослушание.

– Шрамы-то не розги оставили. Плеть?

– Железо.

Владлену резко захотелось вцепиться Псарю в горло.

– Сколько тебе было? – Не дождавшись ответа, Владлен догадался сам. – Это все еще продолжается? Вот почему ты сбежал. Теперь-то я понимаю…

– Решил, наверное, что я трус? – спокойно спросил Лука. – Что бросил службу просто так, по собственной прихоти?

– Были такие мысли, – признался он.

– Я не мог больше терпеть. И, – Лука запнулся, – ничего сделать тоже не мог.

– Как же так?

Это единственный вопрос, который Владлен сумел задать, ошарашенный таким откровением.

Лука остановился, повернулся к нему и, глядя в глаза, твердо сказал:

– Уходи. Я не пропаду, одному будет легче скрыться.

– Да не могу я! – От раздражения Владлен даже ногой топнул. – Светозарные тебя из-под земли достанут, сам знаешь, а один ты им отпор дать не сможешь!

– Мы и вдвоем не сможем.

– Тогда позволь в последний раз тебе помочь. – Владлен сложил руки на груди. – Иначе не уйду.

– Чего ты хочешь?

– Отдай мне свой плащ.

– Что? Нет. Даже не…

– Я запутаю твои следы. От меня будет пахнуть тобой; если встречу кого-то, люди будут думать, что видели Светозарного. Не откажи в милости, а?

По лицу было видно, что Лука боролся с собой. План хороший, если уж разделяться, то так. Толку Псарю от Владлена не будет, но вот со следа преследователей сбить он сможет.

– Обещай, что рисковать не будешь. – Лука потянул завязки под горлом. – Обещай мне!

– На крови поклясться, что ли? Или подобные обряды претят вашему святому велич…

– Да.

Лука достал из-за пояса кинжал и без раздумий разрезал ладонь. Протянул окровавленное лезвие Владлену и выжидающе уставился на него.

Делать нечего, пришлось принять оружие и наградить себя еще одним шрамом. Острое лезвие легко разрезало кожу, неприятно ужасно, но пасовать перед этим хмурым мальчишкой Владлен не стал бы даже под страхом смерти.

– И что теперь дел…

Ожидал чего угодно – крепкого рукопожатия, ритуального смешения крови на перекрестке, но Светозарный снова сумел удивить.

Лука схватил его за руку, раскрыл разрезанную ладонь и склонился над ней. Его язык собрал алые капли, выступившие на порезе, стало щекотно и почему-то стыдно. Лука слизал все, отшатнулся, прижал руку к горлу и хрипло выдохнул.

Владлен посмотрел на ладонь – края пореза начали затягиваться, рана зачесалась.

– Все еще хочешь продолжить? – Лука стер с губ потемневшую кровь.

– Этому вас в Ясностане учат? – Владлен попытался скрыть страх за бравадой. – Давай руку, не тяни время.

Предательски дрожали пальцы, но это ничего. Всего-то и нужно испить чужой крови, принять участие в незнакомом обряде и увести от беглеца одного из самых опасных членов Святого Полка.

Кровь на вкус оказалась неприятной, сравнивать Владлену было не с чем, но отдавало железом и смертью. Облизывать чьи-то руки ему еще не приходилось, вот это повернулась судьба, ничего не скажешь. Сдерживая тошноту, он собрал все до капли, по ощущениям весь позеленел, но все-таки проглотил кровь. Горло начало жечь огнем, он закашлялся, чуть не распрощался с содержимым желудка, но все же сумел удержать его внутри.

– Какие варварские обычаи, – прохрипел Владлен.

Не успел он придумать еще какую-нибудь неуместную шуточку, как Светозарный рывком притянул его к себе и крепко поцеловал в лоб. Что-то внутри ярко вспыхнуло, обожгло и тут же погасло.

– Клятва закреплена. – Лука снял плащ. – Отныне мы связаны кровью.

– Я сейчас упаду, – сказал Владлен и в самом деле рухнул в снег. Мышцы свело так, что каждое движение отдавалось болью. Лука сел рядом и положил его голову себе на колени.

– Сейчас пройдет, – пообещал он.

Не проходило довольно долго, горло словно сжала невидимая рука. Изо рта не вырвалось ни единого звука, хотя кричать Владлену хотелось неистово. Отпустило мгновенно – тело расслабилось, зубы перестали стучать. Светозарный осторожно вытер его лоб краем плаща и спросил:

– Лучше?

– Будто ничего и не было, – удивленно ответил Владлен.

– Нужно поторапливаться.

Лука помог ему подняться, сам стащил с него черный плащ и накинул на плечи свой. Носить белое Владлену не приходилось – он свинья та еще, к вечеру уделается так, что мама родная не узнает. Но тут сам виноват, полез со своими предложениями. Если б знал, чем все закончится… Ай, да кого он обманывает, все равно бы предложил то же самое.

– Ну, если повезет, больше не свидимся. – Лука вздохнул. – Будь осторожен и не рискуй понапрасну.

– Мне… я… – Владлен все слова забыл, родной язык будто чужим стал. – И ты тоже.

Светозарный ни разу не обернулся, бегом кинулся прочь, в лес, туда, где верхом не проедешь. Мудрое решение, хоть так заставит преследователей замедлиться. Умен он, этот парень, очень умен.

Глава 17. Святослав

Святая Книга стращает грешников пеклом, обещает страшные муки и бесконечную боль. Но старые боги, по велению которых появилась Навь, пошли дальше – они создали место, блуждать в котором можно бесконечно, постепенно теряя надежду на спасение.

Время от времени они касались Яви – воздух шел рябью, появлялись очертания домов и люди. Начинало казаться, что достаточно протянуть руку – и граница сломается под натиском, пропустит их, позволит вернуться. Но еще ни разу Свят не сумел прорвать ткань миров.

Лишенный чувства голода, необходимости спать и отдыхать, он потерял счет времени. Если Коляда закончилась, они останутся здесь навсегда. Целый год сопротивляться влиянию Нави не выйдет, он забудет себя и растворится в бесконечном потоке мертвецов.

Иногда Свят останавливался и садился на землю просто потому, что хотел снова почувствовать себя человеком. По привычке, наверное, другого объяснения не было.

Дух Дария время от времени обретал форму, и его глаза не выражали ничего, кроме жалости. Он-то знал, что такое быть запертым здесь. Как ему удалось сохранить себя, сберечь воспоминания и волю?

Тело Злата окрепло, он почти догнал Свята по возрасту, но все равно казался ребенком – взгляд испуганный, брови всегда нахмурены. Не было в его облике ничего мужского, только мальчишеская неловкость и робость. Когда он хватался за его руку, Свят чувствовал нечто такое, чего еще никогда не испытывал, – смесь безусловной любви и боли, тоску, пронзающую тело насквозь.

Мысленно Свят сравнивал себя с Дарием – тот тоже лишен эмоций и чувств, им обоим приходится изображать кого-то, чтобы не отпугивать окружающих. Но воин обрел ту самую недостающую часть себя, в которой заключено все человеческое, а Дарию это только предстоит. Если они выберутся отсюда.

К смене пейзажа Свят привык – вот они шли по мрачному лесу, а вот он исчез, превратившись в бескрайнее поле. Иногда их забрасывало в деревни, даже города, ему казалось, что он видел знакомые улочки Ясностана. Одно оставалось неизменным – серость, затянувшая все вокруг.

Злат присел и склонился к земле. Свят подошел к нему и удивленно уставился на крошечную ромашку, которую брат осторожно поглаживал указательным пальцем.

«Не сорвал».

Первый детский порыв – причинить боль. Дети редко понимают, что это такое, поэтому часто таскают за хвост кошку или обижают тех, кто слабее. Злат не стал уничтожать красоту, только прикоснулся к ней, запачкал кончик пальца пыльцой и удивленно показал брату желтое пятно.

«Откуда она здесь?»

Дарий звякнул и повернул направо. Его переливчатый звон звал за собой. За это время они научились понимать друг друга, поэтому Свят без раздумий пошел за духом. Злат нагнал его и провел пальцем по рукаву – на ткани остался след.

«Пытается познавать мир».

Голые деревья исчезли, перед ними появились густые заросли и вход в пещеру, затянутый плющом. Свят расчистил проход, пропустил брата вперед и пошел за ним.

Потолок в пещере был низким, ему пришлось пригнуться. Впереди маячил Дарий, а перед ним находился какой-то источник света. Свят уже не помнил, когда в последний раз видел…

«Солнце!»

Удивительно, но они вышли из прохода в горе и оказались перед огромным цветущим полем. Солнце стояло высоко, не такое яркое, как в Яви, но все равно почти настоящее. Ветер был ласковым, теплым, пахло костром. Море ромашек, иван-чай – у Злата глаза на лоб полезли от такой красоты.

Дарий звякнул, мол, безопасно, Свят кивнул брату, и тот побежал вперед, нырнул в колышущееся поле и, если бы мог, наверняка вскрикнул бы от радости. Его светлые волосы искрились на солнце, он был так похож на настоящего человека, что стало страшно. Красивый, юный и наконец-то счастливый.

Свят увидел одинокое дерево и направился к нему. Пусть он не устал, пусть ноги не гудят от долгой ходьбы, но хотелось присесть, насладиться безмятежностью и покоем.

Всю жизнь Свят размышлял о своем проклятии. Придумывал небылицы, убеждал себя, что все его ненавидят, устал от жизни еще в детстве, а теперь вдруг понял, что хочет жить, да так, что готов драться с самим Зверем за возможность провести хотя бы несколько лет в их странном, мрачном мире.

Он сел на землю, прижался спиной к стволу и поднял взгляд к небу. Сквозь листву проглядывали голубые и лиловые разводы, облака странного цвета, они переливались, меняли границы, но это все равно было лучше, чем бесконечный безликий лес и мертвые деревни, наполненные безмолвными душами.

Здесь стояла ранняя весна – время, которое он любил по-настоящему. Снег уже сошел, природа просыпалась, а солнце согревало землю. Запахи ветра, свежей травы и нагретой земли возвращали его в церковь, в детство. Он часто сбегал и так же сидел под деревом, смотрел на все как будто со стороны. Только в эти моменты Свят ощущал себя частью неприветливого мира, который пытался убить его с самого рождения.

Дух Дария принял привычный облик и приблизился. Он смотрел будто бы с нежностью, наверное, тоже вспомнил, как это – почувствовать первое тепло и понять, что впереди почти бесконечное лето.

Они обменялись понимающими взглядами. Детство у них было общее, как и многие воспоминания. А еще их всегда объединяла жадная тяга к колючей Варне, которая была похожа на куст репейника. Заточенные в стенах церкви юнцы – был ли возможен иной исход?

Рослава наверняка любила ее, Дарий любил, да и он, Свят, чего греха таить, испытывал к ней сильные чувства. Бывают такие люди на свете – они врываются в твою жизнь, приносят с собой запах свободы и силы, а ты, однажды закружившись в этом цветастом водовороте, потом до самой смерти ищешь похожее и не находишь.

А все потому, что Варна никогда не хотела нравиться. Даже повзрослев, она отрицала свою женскую суть и упорно делала вид, что не понимает, как сильно многие хотят быть с ней и быть ею. Это полное невнимание к собственной притягательности делало ее невозможной, непостижимой.

«Что это со мной?»

Свят выпрямился, нахмурился. С чего вдруг такие мысли? Свят выпрямился и нахмурился. С чего он вспомнил столь многое?

Вскинулся, а рядом со Златом юноша стоит – копна кудрявых волос золотится под солнечными лучами, венок цветочный, рубаха, расшитая красными узорами. А в руках!..

Свят вскочил, бросился к брату. Дарий бежал рядом, звенел, но Святу было не до него. Что за тварь на этот раз их извести пытается?!

Он хотел толкнуть незнакомца, а тот возьми и обернись.

Глаза его были невозможно голубые, красивые, именно такого цвета было небо там, в детстве, пронзительное, с белыми мягкими облаками. Ресницы длинные, взгляд томный, румянец на почти девичьем лице яркий, живой. Губы пухлые, маленькие, они растянулись в улыбке, будто он старого знакомого встретил, а не разъяренного воина в мире мертвых.

Толкать его Свят не решился – сила от юнца исходила невероятная. Да и в тонких пальцах у него не оружие оказалось, а дудочка. Злат смотрел на него словно завороженный, даже рот приоткрыл. Дарий тоже обеспокоенным не выглядел.

«Кто ты?»

Вместо ответа юнец заиграл на дудочке, мотив задел за живое. Свят даже схватился за грудь, побоялся, что из него вот-вот все самое сокровенное выльется. В голове мысли зароились, даже не мысли – грезы. Все, чего так боялся, стыдился, самое сладкое и постыдное – вот оно, яркими образами в голове вспыхивает.

– Три молодца, и все думают об одной девице. – Юноша бесхитростно улыбнулся.

«Кто ты такой?» – снова мысленно спросил Свят.

– Лель имя мое. Разве не слышал ты обо мне? Сердце твое холодно, но не настолько, как ты хочешь показать.

«Бог сердечных дел», – понял Свят.

– Страшишься даже слово это молвить? Любовь! Бог любви и нежности, страсти и юности! Явился, возрадуйтесь же, души заблудшие!

«Помочь нам решил или одурманить?»

– Мои стрелы давно в ваших сердцах, зачем мне вам головы морочить? Почувствовал живых, решил посмотреть, что случилось в мертвом царстве. Как же вас сюда занесло, братцы? А ты совсем плох, совсем…

Лель погладил Злата по волосам, а тот потянулся за его рукой, как ласкающийся пес.

Воздух вокруг божества витал совсем другой – чистый, живой, будто они выбрались из Нави. Только мысли в голове появляются такие, каких там отродясь не было. Каждое чувство, каждое желание словно умножается вдвое, а то и втрое. Голова кружится, а в груди такой пожар, такое пламя…

– Спустился я, значит, – Лель заткнул дудочку за пояс, – а здесь все ходуном ходит. Наделали вы шуму, мертвых потревожили, разве так можно?

«Покажи нам выход, и мы уйдем».

– А ты не промах, а? – Божество прищурилось лукаво и улыбнулось. – У меня здесь прав не больше, чем у вас. Еле-еле сумел создать это место, Навь меня не любит, отвергает.

«Зачем пришел тогда?»

Пустая болтовня утомляла, еще и эта проклятая буря внутри! Неужели люди всегда чувствуют так много всего? Как же они жить умудряются, если сердце колотится и так сладко ноет… Опять не его мысли!

– Хотел облегчить ваши последние мгновения, но вижу, что сдаваться вы не собираетесь. – Лель поманил к себе Дария. – Обо мне много слухов ходит, мол, самоволен и дурашлив, самодур, так сказать. Если честно, – он перешел на шепот, – все это чистая правда. Именно поэтому я здесь! Явился, чтобы напомнить вам о жизни, о любви, о том, что вы потеряете, если сдадитесь.

«От твоей болтовни проку нет, только мысли путаются. Это не помощь».

– Да что ты? – возмутился Лель. – А вот так?

Он резко дунул в лицо Дария, тот попятился, жалобно звякнул, и вдруг в голове Свята зазвучал его голос:

«Что ты сделал?!»

– Вернул тебе голос, конечно. Так вам куда веселее будет выход искать, правда же? Одиночество – штука ужасная, настоящая пытка.

Только услышав Дария, Свят понял, насколько боялся этого момента. Дарий может обвинить его в своей смерти и будет прав: если бы Свят сумел взять себя в руки, если бы не позволил своей странной силе вырваться на свободу, Дарий не пошел бы к Рославе, не погиб и сейчас не стоял бы здесь, в царстве мертвых, изможденный и потерянный.

– Сейчас я говорить буду важные вещи, так что слушайте внимательно. – Лель перестал улыбаться. – Один из вас здесь по своей воле, другой – собственность Зверя, а третьего заманили обманом. Я принес хорошую весть: выбраться из Нави можно, но времени у вас с каждым мгновением все меньше становится. Волшебство Коляды заканчивается, она почти все силы растратила и скоро уснет мертвым сном на год. Навь оторвется от Яви, а вы, если выбраться не успеете, потеряете себя и друг друга.

Лель всматривался в их лица, и Свят заметил, что под личиной юнца скрывалось нечто иное, нечто древнее и могущественное.

– Верно думаешь, – Лель усмехнулся. – Но я люблю это лицо, оно идет мне, да и девушки куда охотнее открывают мне сердца, когда я являюсь им в этом облике. Однако! Если судьбой суждено, мы еще свидимся, тогда и поговорим. А мне, уж поверьте, есть что рассказать! Но сейчас не об этом, я снова заболтался.

«Зачем тебе помогать нам? Откуда я знаю, что ты не очередной лжец?»

– Сердце твое знает, не будь дураком. – Лель щурился от яркого солнца. – Ты хворый, да только не телом, а духом. Ни любви в тебе, ни жалости. Зато вот этот, – бог посмотрел на Злата, – одно большое сердце. Душа нараспашку, звенящая струна, а не человек.

Лель достал из кармана затейливый оберег и протянул его Дарию. Тот с опаской принял его, поразглядывал и передал Святу.

– Когда брешь рядом окажется, он даст вам знать, – сказал бог.

«Так и не объяснишь, почему помочь нам решил?»

Свят сложил руки на груди и изо всех сил старался не показывать волнения. Все нутро трепетало, голову кружили неуместные воспоминания. Находиться рядом с Лелем оказалось сущим мучением, проклятые чувства рвались наружу.

– Одичал люд нынче, – вздохнул Лель. – Во все времена так было – мы вмешивались в ваши жизни, кто-то добро нес, кто-то худо, но люди знали об этом, хвалили нас, славили. А теперь что? Огнем и мечом веру в богов уничтожают, ложь по земле стелется, страшная ложь!

На мгновение Лель потерял самообладание, и сквозь юные черты проступило нечто зловещее. В его глазах разразилась гроза, девственно-чистое небо заволокли тучи. Но бог быстро опомнился и взял себя в руки – на них снова смотрел златовласый мальчишка.

– Что написано о нас в вашей Книге? – тихо спросил Лель. – Что мы ложные боги! На местах силы строят храмы. Наших идолов сжигают, а последователей клеймят. Самые сильные из нас записаны в вашей книге как демоны. Как черти! Белокаменные города строят на лжи.

«Так вы против Слова и Зверя идете?» – мысленно спросил Дарий.

– А при чем тут Зверь? – удивился Лель. – Он стар, как сама земля, спал все эти века под огненной рекой, но даже он проснулся, не выдержав криков людских.

Свят посмотрел на Дария, тот – на него. Что-то не сходилось. Что значит «Зверь проснулся»? И с каких пор крики людские ему неприятны?

– В этом месте время течет иначе, я уж постарался, но Коляда все слабее становится. Как я сказал, коль суждено – мы свидимся еще раз, тогда я, быть может, расскажу вам больше, но пока – ступайте. Откройте мне сердца, позвольте направлять вас.

«Почему Карна и Желя…»

Свят не успел закончить свою мысль – поле схлопнулось, исчезло, они снова оказались в мрачном сером лесу.

«Ты доверяешь ему?» – мысленно спросил Дарий.

«Нет. Но у нас появилась хоть какая-то надежда».

В Нави нет ни ночи, ни дня, и это тоже своего рода пытка. Сколько времени прошло в их мире? Есть ли смысл продолжать искать выход или Навь и Явь уже отдалились друг от друга?

Сдерживать раздражение становилось все сложнее. Святу начало казаться, что Лель был мороком, гадкой шуткой злых сил. Он много раз пристально рассматривал оберег, подаренный богом, но не видел в нем ничего необычного. Просто круг с волнистыми лучами – на каждой ярмарке было полно таких «солнечных» оберегов.

«Ты чувствуешь свое тело?» – мысленно спросил Свят.

«Всегда чувствую», – ответил Дарий.

«Ты следил за ним все эти годы?»

«Это не так просто. Подойти близко получается только в особые дни».

Они прошли еще немного, прежде чем Дарий снова мысленно обратился к Святу:

«Почему ты не остановил ее? Почему позволил пойти на это?»

«Я хотел. Но мы пришли слишком поздно», – жалкое оправдание, но другого у него нет.

«Сначала я даже не понял, что произошло. Святая Книга обещала пекло, но это место совсем на него не похоже. Все, во что я верил, все, чему меня учил Мстислав, – ложь. Нет рек из лавы, нет трона Зверя, нет ничего. – Дарий потер переносицу пальцами. – Сколько времени прошло с тех пор, как я умер?»

Чужие чувства никогда не волновали Свята, но вопрос отозвался болью. Верно, из-за ворожбы Леля, а может, ожили воспоминания о былой дружбе, но, как бы там ни было, ответить нужно.

«Десять лет».

Дарий усмехнулся. С каждой секундой его улыбка становилась все шире, она напоминала гримасу, уродливую трещину. Свят вдруг понял, что выглядит друг так, будто погиб только вчера, даже рубаха на нем та самая, приютская. И у него была такая, все сироты одевались одинаково.

«Я видел, как она росла. Мне казалось, что все происходит слишком быстро. В те редкие мгновения, когда я мог видеть ее, она менялась, превращалась в кого-то другого. А меня не было рядом», – сказал Дарий.

«Все это время ты был в сознании? В своем уме?» – уточнил Свят.

«Нет. Я долго плыл в потоке боли, незрячий, лишенный чувств и осязания, но иногда выныривал на поверхность, отделялся от про́клятых душ и шел вперед, не разбирая дороги. Иногда находил окошко, проплешину в ткани миров. Через нее смотрел на Явь, никак не мог понять, кто я. А когда в первый раз увидел свое тело – сразу вспомнил. Варна окликнула меня, громко так, “Дарий!”, и я будто в себя пришел».

«Вспомнил свое имя», – Свят кивнул.

«Да, похоже на то. Самое плохое, что смерть тоже вспомнил. И ведьму. Свят, – Дарий вдруг замедлил шаг и схватил его за рукав, – ты заберешь меня отсюда?»

Свят не был уверен, что это возможно. Ведьмы говорили, что он сможет забрать брата, но разве можно вывести из Нави душу мертвеца?

«Похоже, ты сам не знаешь, – подумал Дарий. – Как ты сюда попал? Сколько всего я пропустил. Посмотри на себя! Ты возмужал, окреп, не могу поверить, что из того тщедушного мальчишки вырос настоящий воин!»

«Я никогда не был тщедушным». – Свят хмыкнул.

«Был, был! Для тебя прошли годы, но я-то все еще помню нескладного доходягу с гусиной шеей. Все так изменилось… Ты стал Светозарным? Мне кажется, я видел тебя в плаще».

«Стал».

«Как ты сюда попал? И этот мальчишка, неужели, – Дарий указал на Злата, бредущего впереди, – твоя тень?»

«Он мой брат. – Свят внимательно посмотрел на друга детства. – Ты пропустил очень много всего».

«Расскажи мне!»

И Свят рассказал. Впервые в жизни открылся полностью. Начал робко, с того самого дня, когда плащ Светозарного неподъемным грузом лег на плечи, а Дарий слушал и слушал, ни разу не перебил, только кивал и удивленно охал. Пока они брели по болоту, выложил все – и про Ясностан, и про Гореслава, даже о Славе упомянул. Только одно стороной обошел – Моррей и встречу старых друзей, состоявшуюся там.

«А Варна, – даже мысли Дария звучали смущенно, – вы…»

И тут все окончательно прояснилось – он так и не вырос. Перед ним тот самый Дарий, которого они потеряли, юнец, бережно хранивший свои мечты и переживания, ребенок, застывший во времени.

«Ты все еще любишь ее. – Свят взял Дария за подбородок и заставил посмотреть на себя. – Я прав?»

«Для меня прошло всего несколько мгновений. Как я мог забыть о ней? Я умер с мыслью о том, что защищаю ее».

«Она взрослая женщина. Даже если ты вернешься, между вами всегда будет пропасть».

«Зачем ты так говоришь? Тебе ведь дела до нее не было».

«Она легла под меня, чтобы проучить тебя. Почему ты все еще…»

«Спасибо, что напомнил. – Дарий оттолкнул его. – Это всего лишь ошибка, я обидел ее, а она отомстила. Думаешь, меня волнуют такие мелочи? Я мертв, Свят. Десять лет! Десять лет я не видел солнца! И пусть все изменилось, пусть вы уже не те, кого я знал, но мое сердце все еще болит о вас, о вас обоих. И да, я простил ей все, даже свое воскрешение, даже ту проклятую ночь. Она душой ради меня пожертвовала. Думаешь, ее чувства ко мне угасли?»

Святу захотелось выскрести воск из горла и высказать Дарию все, что на самом деле думал. В конце концов, Дарий остался тем же юнцом, каким умер, потому и верил, что его до сих пор ждут в Яви. О, как же Свят желал, чтобы он ошибался.

Но одна проклятая мысль червем пожирала Свята – Варна ни с кем не была. Он не сомневался в этом, иначе не могло быть. Варна все еще заботилась о чувствах покойника, который следует за ней по пятам. Если вернуть Дарию душу, они воссоединятся.

Быть может, всему виной Лель, но на духа Свят посмотрел совсем по-другому. На мгновение стало даже смешно – он может повести за собой ведьм, получить такую силу, которой не обладал никто из смертных, а его волнуют глупые чувства двух жалких охотников. Кем бы ни был его отец, сейчас он наверняка разочаровался в отпрыске.

«Мы выберемся, и наши дороги разойдутся, – подумал Свят. – Надеюсь, вы найдете способ вернуть тебе тело».

Он нагнал Злата, тот почувствовал его смятение и прильнул к нему.

Проклятый бог спутал мысли! Он волновался лишь о брате, ради которого спустился в царство мертвых. Все остальное неважно. И ему точно нет дела до того, что будет делать Варна, получив душу Дария. Их судьба ничем не отличается от судеб десятков других охотников – скорее всего, они погибнут от когтей нечисти или сложат оружие, обвенчаются и станут жить как обычные люди.

«Нет, – Свят усмехнулся собственным наивным мыслям, – она на это не согласится».

Болото сменилось лесом, лес – мертвыми полями. Громкий вой вырвал Свята из раздумий, он потянулся к мечу, Злат спрятался за его спиной. Звук повторился, но донесся будто бы издалека. Существо бежало в другую сторону.

Оберег Леля вдруг раскалился, побелел, засиял, как настоящее солнце. Свят сорвал его с шеи и уставился на витиеватые узоры.

«Выход где-то рядом!» – подумал Дарий.

«Сдается мне, нам нужно следовать за воем».

В безмолвном единении они побежали на звук. Оберег не угасал, дрожал, и впервые за все эти дни у Свята появилась слабая надежда. Неужели не обманул Лель?

«Прячься!»

Дарий резко повернул вправо и потащил его за собой. Свят едва успел схватить Злата за руку, чтобы тот не отстал.

Будто по чьему-то желанию поле сменилось заснеженной чащей. Они укрылись за деревьями, оберег обжигал ладонь, все вокруг наполнилось звуками – лай, рык, ржание лошадей.

Свят увидел их первым: люди в белых плащах гнали странных существ – псов с человеческими телами. Чудовищ всего трое, а воинов не меньше восьми. Ярчуки окружили добычу и щелкали зубами, но кидаться в бой им не позволили.

«Что за твари такие?» – подумал Дарий.

«Пойдем».

Свят побежал за Светозарными, стараясь оставаться в тени деревьев. Конечно, скорее всего, люди их не увидят, а вот псы могут. Никто не знает точно, на что способны ярчуки, так что лучше держаться от них подальше. Оберег все еще сиял в его руке.

Вдруг Свят услышал звук, от которого по коже побежали мурашки. Вода. Где-то рядом река! Может ли быть такое, что уйти из Нави он должен так же, как пришел? Сердце сладко дрогнуло.

«Господи, – подумал Дарий, – быть того не может…»

Река. Через нее перекинут добротный мост. Они уже были в этом месте или Святу это только кажется? Нет, точно! Здесь он дал Варне меч, а потом неведомая сила отбросила его прочь!

Солнце в ладони начало обжигать кожу.

«…и есть там река, – мысли Дария звучали глухо, – вода в ней – огонь. И спит под камнями чудовище древнее, сны его сотрясают землю. И мост через реку построен каленый. И идут по нему мертвые».

Небо разверзлось – из трещины вырвались пульсирующие ветви. Свят чудом успел перерубить отросток, почти обхвативший Злата.

«Бежим! Быстрее!»

Калинов мост! Почему он не подумал об этом раньше?!

Светозарные промчались мимо, не заметив, что ткань миров задрожала, пошла волнами и лопнула, как мыльный пузырь. Теперь мост стоял сразу в двух мирах – в Яви и Нави, а разделяла их только река.

Будто почуяв свободу, к мосту устремились духи – они волочили ноги, натужно звенели, сообщая остальным, что путь открыт. Их были сотни, и с каждым мгновением становилось все больше. Ветви, рвавшиеся из расколотого неба, ринулись в самую гущу, безжалостно пронзая духов. Навь не собиралась их отпускать.

Но и с другого берега кто-то шел – тени, страшные тени невиданных чудищ. Они возвращались с охоты.

«У нас почти не осталось времени!» – Дарий проталкивался сквозь море духов.

«Держись за меня, – Свят посмотрел в глаза брата, – и не отпускай, понял? Что бы ты ни увидел, что бы ни услышал – не оборачивайся!»

Злат схватился его за ремень и кивнул.

Они пробились в самую гущу беспрестанно двигающейся толпы духов. В их запавших глазах были только голод и страх. Выйдя из Нави, они обратятся в чудовищ, но пока не знают об этом. Забытые, лишенные участия и человеческого тепла, эти духи станут теми, на кого охотится Мрачный Взвод – нечистью, бесами и чертями.

Беглецы приближались к мосту, но слишком медленно – воздух дрожал, словно проход вот-вот закроется. Свят попытался идти быстрее, но цепкие пальцы хватали за одежду и волосы, они изо всех сил пытались остановить его. Кровавые ветви то и дело проносились мимо, нанизывая на шипы зазевавшихся духов. Тени чудовищ растворялись в воздухе, не обретая плоти, словно они были слишком ужасны, чтобы показать свой истинный облик.

Злат дернул его за пояс, Свят перехватил руку брата и потащил за собой. Остановившись у ступеней моста, он толкнул Злата вперед и мысленно сказал ему:

«Иди первым. Если что-то пойдет не так, мы попробуем снова».

Злат боязливо сжался, но кивнул и поднялся на мост. Шаг, еще один, вот он преодолел половину пути и ничего не случилось. Ветвь кинулась за ним, но Свят перерубил ее серпом. Теплая кровавая роса брызнула в лицо, он смахнул ее и взялся за перила.

Свят чувствовал, что впереди свобода, – его живое сердце билось неистово, так быстро, как никогда прежде. Образ Злата стал зыбким, но он видел, что брат спустился на землю с другой стороны моста.

Осталось сделать кое-что еще.

Лезвие серпа преградило Дарию путь. Ледяной взгляд Свята встретился с удивленным взглядом старого друга.

«Я же спас тебя, – пробормотал Дарий, – я же тебя спас!»

Свят со всей силы толкнул его в грудь. Окровавленная ветвь оплела Дария и вздернула в воздух.

Содрогаясь от душераздирающего отчаянного звона, Свят отвернулся и перешел мост.

Глава 18. Варна

– Да чтоб тебе провалиться! – Варна выплюнула затхлую болотную воду. – Нет здесь ее убежища!

– Надо было самому нырять, искала плохо, – заявил Дарий.

– Вот и нырял бы! Вода холодная, не размокнешь.

Зла не хватало, мало ей всего происходящего, так еще в болото лезть пришлось, потому что Дарий вспомнил, что Лихо там любит убежища строить!

– Значит, будем искать пещеру. – Дарий отвязал веревку, за которую удерживал напарницу. – Лихо спит на лежанке из человеческих костей, да?

– Еще немного, и оно придет в себя. – Варна раздраженно стащила сапог и вылила из него воду. – Тогда костей на его ложе прибавится.

– Предлагаешь плюнуть на это дело? А с Радомилой что будет?

– Тебя волновать должно, куда уехала бабка с мешком, полным колядского золота, а не что будет со стариками, которые по своей глупости решили с Лихом драться!

– Ты тоже на Лихо полезла, значит, у вас много общего.

Она толкнула его и пошла прочь. Про стариков, конечно, со злости ляпнула. Но легче от этого не становилось.

Из головы не шли старуха и ее угощения. Нужно было сразу за ней ехать, но нет, полезли логово Лиха искать. Все равно ничего не нашли. Если захворает после этой охоты, назло лечиться не станет, так и помрет, всем своим видом показывая, что нырять надо было Дарию.

Переругиваясь и обмениваясь ощутимыми тычками, они добрались до лошадей, Варна отобрала у Дария запасной плащ и залезла в седло. Ей-богу, замерзнет насмерть, штаны такие мокрые, что по бокам лошади потекла вода.

Она прикрыла глаза, нашла искорку звериную и раздула ее. Сердце застучало, кровь побежала быстрее, побледневшие пальцы начали розоветь. Ну хоть какая-то польза от этого проклятия.

Впереди показалась повозка. Варна глазам своим не поверила, пригнулась к шее коня и пришпорила его. Бабка сама в руки к ним идет! Ну, сейчас-то они узнают, откуда у нее…

– Обозналась, – разочарованно протянула она.

По затылку стало видно, что на облучке мужик сидит. Да и телега совсем другая у него, издали не видно было, а теперь разглядели.

Подъехали ближе, мужичок повернулся к ним, рукой махнул да как крикнет:

– А я вас и не ждал! Надо же, сами меня нашли! Правду говорят, чертяки вы настоящие.

– С оскорблений начал? – Варна заглянула в повозку. – Что вез… Придержи-ка лошадей!

Она не спешилась, прямо из седла спрыгнула на телегу. Присела и уставилась в знакомое лицо, затем взяла Диву за плечи и как следует встряхнула. Никакой реакции, та даже взгляда не подняла.

– Ты где ее нашел?!

Мужичок всем телом к ним повернулся, плечами пожал, нервно варежку в руке мять принялся.

– Так это, ехал, значит, ну и это, вижу – девка. Сидит в снегу, ну, к дереву прислонилась, знаешь, непонятно, жива или нет. Подошел, ага, спросил, кто такая, а она молчит. Потрогал – живая, но чуть теплая. Кое-как поднял да потащил к повозке. Хворая, видно же, ничего не соображает.

– Ты чего хоть, а? – Варна ударила Диву по щеке. – В себя приходи!

Подоспевший Дарий заглянул в повозку и присвистнул. Они обменялись настороженными взглядами.

– Ничего больше не было рядом? Никого не видел? – спросил он.

– Да нет, девка в снегу одна сидела. – Мужик потер опухший нос. – Студенец ее поди спрашивал, тепло ли ей, а она…

– Замолкни уже, – перебила его Варна. – Что делать будем?

– К Радомиле везти ее не лучшая идея, но других вариантов нет, – ответил Дарий. – Кто ж ее так?

– Помоги.

Они вместе вытащили Диву и понесли к лошади. Охотница не спала, но смотрела в одну точку, будто и впрямь рассудка лишилась. Но ведь они виделись не так давно, да и Радомила столкнулась с ней буквально на днях, что могло произойти?

Они перекинули Диву через седло, и вдруг из ее карманов посыпался уголь. Мелкие черные камешки покатились по дороге, мужик перекрестился и обратно на облучок залез.

– Вы как хотите, а я поехал! – крикнул он. – Не серчайте уж, но больно дико все это!

– Когда же это закончится. – Варна устало потерла лоб.

– Плохо вела себя. – Дарий кивком указал на Диву. – Коляду встретила, дураку ясно.

– Учитывая, что она с Красимиром сделала, удивительно, что жива осталась. Поехали, довезем до деревни, а там видно будет.

Все страннее случаи. Неужто Коляда расправилась с Дивой? Какое чудище отправила, чтобы довести охотницу до такого состояния? Наказать ее хотела, не убить. Полные карманы угля напихала, вот это шутка, лучше не придумаешь.

Радомила и Ждан рады точно не будут, но не бросать же ее? В крупных городах вроде Красной Нивы есть дома для хворых разумом, но в округе ничего подобного отродясь не строили. Может, колдовство какое? Но от нее не пахло ведьмами, ни от кого из жертв Коляды не пахло. Эта тварь использовала силу, ни на что не похожую.

Они вернулись в деревню. Темнело, солнце клонилось к закату. Возле некоторых дворов люди собирались, все ряженые кто во что горазд – тут были и волки в плешивых тулупах, и коровы, дородные бабы, накрутившие вокруг бедер полотенца, чтобы еще пышнее стать. Богов своих задабривать народ собирался, церкви здесь нет, урезонить жителей некому.

– Может, попробовать связаться со Святом? – Варна спешилась. – Здесь наверняка найдутся желающие погадать.

– Второй раз повезет, думаешь? – Дарий гладил свою лошадь по морде. – Коляда вот-вот закончится, Навь отойдет от нашего мира.

– Именно поэтому нужно убедиться, что он выбрался.

– Проще будет колдушку найти и попросить раскинуть камни.

– С каких пор мы с ними разговариваем, а не к дыбе привязываем? – Варна не смогла сдержать сдавленный смешок. – Как все изменилось, а?

– Даже все эти ужасы – затишье перед настоящей бурей, сама знаешь. Пока мы тут за мороком гоняемся, ве… в…

Дарий поморщился – из-за колдовства Рославы говорить о ведьмах они не могли даже друг с другом. Варна кивнула, мол, поняла, и осторожно сняла Диву с лошади.

Какой бы страшной ни была Коляда, впереди их ждут настоящие проблемы. Ведьмы вряд ли сидят сложа руки, святые сестры в их власти, Полком тоже управляет одна из них. Что они делают все это время? За два месяца не произошло ничего примечательного, значит ли это, что ковен копит силы для чего-то ужасного?

– Они могут, – Дарий тщательно подбирал слова, – использовать эти дни для ритуалов.

– Могут и наверняка используют. Помоги-ка.

Они встали по обе стороны от Дивы, взяли ее под руки и потащили к дому. Она даже ноги переставлять не могла, совершенно безвольная.

Дарий постучал в дверь носком сапога, Ждан открыл и застыл на пороге. Его взгляд был красноречивее любых слов.

– Зачем вы ее сюда притащили? – спросил он.

– Впусти нас, ей нужна помощь. – Варна попыталась войти, но охотник не сдвинулся с места. – Ждан, проклятье, дай пройти!

– Ей здесь не рады.

– А вот это не тебе решать. – Дарий отпустил Диву и встал перед Жданом. – Я могу и подраться с тобой. – Он посмотрел на него и процедил: – Старик.

– Я хочу защитить свою семью. Тебе не понять, у тебя…

– Что? – Дарий толкнул его в грудь. – Семьи никогда не было? Давай, старик, договаривай!

Из комнаты вышла Радомила. Она посмотрела сначала на Варну, застывшую в дверях, потом на готовых начать драку мужчин и вздохнула.

– Прекратите. Заноси ее, чего встала?

– Рада… – начал было Ждан, но жена перебила его:

– Не позорь наше доброе имя. С мальчишкой драться решил, серьезно? Не ожидала от тебя такого. Принеси воды из колодца и остынь.

Варна не сдержалась и хмыкнула, глядя на то, как Ждан послушно взял ведро и вышел на улицу.

Они уложили Диву на пол перед печкой и сели рядом. Дарий отошел к окну, чтобы быть подальше от них. Варна кратко рассказала Радомиле о битве с Лихом, поведала о бесполезном рыскании по болоту и старике, у которого они нашли Диву, и замолчала.

– Что еще? – Радомила пытливо смотрела на нее.

– В общем, на дороге мы встретили не только старика.

С молчаливого согласия Дария Варна рассказала и про бабку, и про ее подарки. Достала из кармана сладости и передала Радомиле. Та осторожно открыла тканевый кулечек, разломила угощение, покачала головой – внутри поблескивала монетка.

– Видать, непростая бабка вам встретилась, – наконец сказала Радомила.

– Я тоже подумал, что это сама Коляда была. – Дарий кивнул.

– Что ж ты со мной этими мыслями не поделился? – Варна показала ему кулак.

– Ты бы назвала меня глупцом.

– Тут ты прав, – согласилась она.

– Такие вы, – Радомила коротко улыбнулась, – славные оба.

– Так меня со дня смерти не называли, – попытался пошутить Дарий.

– Он всегда говорит о смерти, когда смущен, – сказала Варна.

– Простите Ждана, не сердитесь на него. Он хороший человек, не знаю, что на него нашло. – Радомила вздохнула. – Из кожи вон лезет, чтобы защитить меня.

– Повезло тебе с мужем. – Варна похлопала охотницу по здоровому плечу. – Редко мужика встретишь, который к огненной воде не прикасается и жену не поколачивает.

– Тут вопрос в том, кто кого поколотит, – глубокомысленно изрек Дарий.

Варна отметила, с какой нежностью Радомила посмотрела на него. Сколько же в этой женщине любви нерастраченной, мурашки по коже. Даже на покойника смотрит без отвращения, еще и искалеченного мальчишку спасла, да что там, Диву согласилась приютить, а ведь все их беды с нее начались.

– Она даже моргает редко, – голос Радомилы вырвал Варну из раздумий. – Бедная, никто такого не заслуживает. Что с ней могло случиться?

– Колдовством от нее не пахнет, ран на теле тоже нет. – Варна пожала плечами. – Яд? Отрава какая-то?

– Смотри-ка. – Радомила склонилась над девушкой. – Вот здесь, видишь?

На коротком ежике рыжих волос появились светлые пятна. Варна провела по одному из них пальцами, но ничего странного не обнаружила.

– Ее испугали. – Дарий бесшумно подошел к ним. – Не думал, что от страха поседеть можно.

– От испуга и не такое случается, – сказала Радомила. – Заикание и седина – это еще не самое страшное. Некоторые люди под себя ходить начинают.

– Или становятся вот такими.

Варна слегка встряхнула Диву – никакой реакции. Она моргала – и только, будто мир для нее перестал существовать.

– Ей помощь нужна, – сказал Дарий. – Может, отвезти ее в Красную Ниву?

– Дома для хворых разумом похожи на крысятники. – Варна поежилась.

– Иного выхода нет. Если ее болезнь не колдовского свойства, никто помочь не сможет.

– Мы отвезем, – сказала Радомила. – Ждан побурчит, но смирится. Подождем, пока я окрепну, Красимира на ноги поставим и отвезем.

– А до того момента что, сама заботиться о ней будешь? – недоверчиво спросил Дарий.

– Пока охотник из меня никакой, времени свободного появилась уйма, – невесело улыбаясь, ответила Радомила.

– А мальчишка-то что? – спохватилась Варна.

– В себя пришел, смог сесть без нашей помощи. Можешь посмотреть на него, он в комнате. А мы пока лежанку для Дивы сделаем.

На самом деле спать Варне хотелось больше, чем жить, но вечер только начался, да и все комнаты в доме уже заняты. Придется проситься к кому-то из местных или опять спать в конюшне. Не самое плохое место, возле лошадей тепло, но всегда пахнет навозом.

Она открыла дверь в комнату, но на лежанке никого не увидела – тюфяк, одеяло измято, а Красимира и след простыл. Одно только открытое окно жалобно поскрипывало рассохшимися ставнями.

– Вот зараза! – прорычала Варна и осторожно закрыла за собой дверь.

Решила не волновать раненую Радомилу и вылезла на улицу через окно. Поздно вспомнила, что мокрый плащ оставила у печи, но возвращаться было нельзя. Мороз кусался, еще и ветер поднялся, снежинки в кожу впивались, словно крошечные иголочки.

Следы Красимира были хорошо видны – побрел он не к главной улице, а в обход, прячась за домами. Тревожно на душе у Варны стало, неприятно. Под ложечкой засосало, будто вот-вот случится что-то. Это ощущение было отлично ей знакомо, ничего хорошего оно не сулило. Но идти надо, раз решила сама во всем разобраться.

С каждым шагом становилось все жарче – так разволновалась, что сила пробудилась. Слух обострился, нюх тоже. Тонкий запах болезни вел лучше, чем неровная цепочка следов.

– Что же ты наделал, что же ты…

Красимир входил в чей-то сарай, следы обрывались у дверей. Собравшись с духом, Варна заглянула внутрь – ничего. Темно, но для нее это не помеха. Человеком пахнет слабо, если он и был здесь, то уже ушел.

Она обошла сарай, так и есть – мальчишка выбрался через крошечное окошко. Значит, пытался следы запутать, но разве охотника можно так легко обмануть? Варна фыркнула и пошла дальше.

Тревога усилилась, когда она поняла, что Красимир в лес отправился. Чащи здесь повсюду, местность такая – леса да болота. Говорят, за княжеством сплошные горы, на которых летучая нечисть гнездится. Еще слухи ходят, что замки строят прямо на скалах, но это звучало как бред убогого разумом.

Мыслями разными Варна попыталась занять себя, чтобы о плохом не думать, но нутро горело, еще и связь с Дарием натянулась как струна, ребра будто огонь объял.

– Море волнуется раз.

Шепот раздался близко, Варна обернулась, выхватила меч, но вокруг не было ничего, только снег. И тут без нечисти не обошлось.

Она бегом кинулась к деревьям, как неуклюжий зверь ломилась вперед, ветки трещали, но голос нагнал ее:

– Море волнуется два.

Ох, знает она, что будет дальше. Что за игру эта сила затеяла, почему просто не растерзает ее? Зачем ей покалеченный мальчишка?

– Выходи! – рявкнула Варна, крик обжег горло.

Что-то подсказывало, что игра перестанет быть игрой, если нарушить правила. Нужно решить – сражаться или…

– Море волнуется три!

Варна замерла, застыла на месте, тело решило быстрее, чем голова. Поза удобная – ноги широко расставлены, опору не потеряет, вот только меч в неподвижной руке очень быстро превратится в неподъемный груз.

Из-за деревьев вышла старуха, та самая, которая угостила их сластями. Семенит, торопится, валенки в глубокий снег проваливаются. Подошла ближе, глаза блестят, лиловые искры с ресниц срываются.

– Не тронь его. – Старушка покачала головой. – Оставь мальчика.

По правилам игры говорить Варна не могла, но ее так и подмывало сказать пару ласковых чудовищу в бабкиной шкуре.

– Не кряхти, ласочка, не кряхти. Время ему нужно, сама понимаешь, надо было тебя остановить. А ты сообразительная, это хорошо. – Старуха цокнула языком. – Могла ведь дальше побежать, но померла бы тут же. Вонь от тебя страшная, знаешь? Псиной воняет, грехом и кровью. Ворожишь, что ли? – Она громко втянула носом воздух. – Нет, не ворожишь. А что же ты… Мм… Так, так, так…

Рука с мечом налилась тяжестью. Варна сжала зубы, старуха обошла ее кругом, бормоча что-то и хмыкая.

– И не ведьма, и не человек, ты уж определись, ласочка, на двух стульях усидеть не получится.

Варне захотелось послать бабку к лешему, но угроза от нее исходила, такой силы ей чувствовать еще не доводилось. Ни от Рославы, ни от Ульяны, ни от других тварей такой ужас не пробирал, а тут от одного взгляда пасть ниц хочется.

– Время мое подошло к концу, – с сожалением сообщила старуха. – Мешок пуст почти, весь уголь раздала, все золото тоже. Пора и честь знать, сон мой крепок будет, хорошая охота выдалась, много любопытного повидала в этом году. Ты за подружку свою не серчай на меня, гнилое нутро у нее, настолько, что даже я побрезговала.

Рука Варны начала мелко подрагивать. Если бабка продолжит болтать, меч выскользнет из пальцев, тогда игра закончится.

– Две ночи осталось. – Старуха посмотрела в темноту. – Две ночи, чтобы наказать непослушных детишек. Взрослых тоже наказываю, мельчает люд, страстям поддается. Знаешь, кто сильнее всех удивляется, когда я прихожу? Эти вон, которые за новым Богом таскаются. Защитит, говорят, Господь от нечисти. А кто ж его видел, Бога-то? Его нет, а я – вот она, – бабка похлопала себя по животу, – туточки.

Вопросов у Варны было множество, но задать их она не могла. Убить Коляду даже не мечтала – когда и пытаться не стоит, это видно сразу. На любое чудище управа найдется, но не на нее.

– Отомри, – вдруг сказала старуха. – Все закончилось, можешь дальше идти. И веди себя хорошо, ласочка, через год я снова приду, помни об этом.

Коляда развернулась и прочь пошла. Варна спохватилась и крикнула:

– Зачем ты это делаешь?!

Медленно, очень медленно бабка обернулась, сверкнула глазами и сказала:

– В этом мире есть правила. Во что превратится житие человеческое, коль их не станет? На кого будет надеяться обиженный? На Бога, которому дела нет? На вас, охотничков, которые от разбойников почти не отличаются? У человека должна быть надежда. Я один из столпов, на которых Явь держится.

– Убиваешь негодяев, ладно! Но Машка? Девчонку околдовала зачем? Зачем детей из деревень уводила? Зачем…

– Характер у меня скверный. – Старуха крякнула и рассмеялась. – Люблю в игры играть, не люблю, когда правила нарушают. Пока славят люди меня, пока наряжаются и песни поют, добра я буду. Но если разозлить меня, – она стянула платок, закрывающий половину лица, – мало не покажется.

Варна попятилась. Вместо рта у бабки оказалась чудовищная пасть.

Захотелось перекреститься, но Варна вовремя опомнилась – за такое Коляда сожрет ее и не подавится.

– Погоди! Еще один вопрос!

Старуха вернула платок на место, деловито подбоченилась и кивнула.

– Мой друг, – в горле пересохло от волнения, – в Нави застрял.

– Мертвым место в мире мертвых, – перебила ее старуха.

– Так он живой! Был живым.

В хитром взгляде появилось любопытство. Коляда покачалась из стороны в сторону, рукой махнула и сказала:

– Ай, была не была, сегодня твой счастливый день, ласочка. Плащ больно теплый был, согрел мои косточки, сейчас посмотрим, где твой милок. Видела я его там, красавец настоящий, люблю красавцев, на вкус они почти как детишки.

Старуха сняла варежку, когтистой рукой по воздуху принялась водить, будто искала что-то. Нащупала, закряхтела, ткнула пальцем, и Варна увидела, как от него рябь по воздуху пошла. На ее глазах появилась прореха, старуха в нее руку засунула по локоть и стоит, шарит внутри, будто в кармане.

– Да нет там живых, – удивленно сказала она. – Либо помер твой милок, либо вот-вот выберется.

– Как оттуда уйти можно? – спросила Варна.

– А мне казалось, что ты умная, – разочарованно протянула старуха. – Думай, девка, думай, а я пойду.

Прореха исчезла, из леса кот выскочил, большой, черный. Прыгнул на спину старухе, на плечи улегся, мурчание его на раскаты грома походило. Коляда почесала зверя за ухом, погладила, надела варежку и спокойно вперед пошла. Через мгновение темнота ее поглотила, будто и не было никакой старухи.

Только сейчас Варна поняла, что так и не сдвинулась с места. Рука с мечом тряслась от напряжения. Кое-как она опустила оружие и перевела дух. Коляда ее не тронула, даже не попыталась напасть. Не вся нечисть безмозглая, выходит. Кем там она себя назвала? Столпом?

Варна убрала меч в ножны и побрела в чащу. Чуяла, что ничего хорошего там не увидит, но надо поглядеть. В груди боль слабее становится, значит, Дарий идет за ней, а с ним, скорее всего, Ждан. Хотелось надеяться, что Радомилу они заставили в доме остаться.

Красимира она нашла в петле.

Чтобы перерезать веревку, Варне пришлось на дерево залезть. То, что совсем недавно было Красимиром, рухнуло на землю. Варна присела рядом с ним и увидела, что его шея расцарапана. Похоже, как только петля затянулась, он передумал. Так оно и бывает: порой кажется, что это единственный выход, а потом становится слишком поздно. В мире и так достаточно зла, зачем же жизнь обрывать собственными руками?

Она взвалила тело на плечо и потащила к деревне. Вышла из-за деревьев и увидела, что навстречу бежит Дарий, Ждан идет за ним с факелом.

Заметив ее, оба остановились.

– Чего встали? – грубо спросила она. – Найдите гробовщика.

– Его не станут на освященной земле хоронить, – пробормотал Ждан.

– Откуда тут освященная земля? Ни церкви, ни прихода, одни ряженые по улицам бегают, – раздраженно ответила Варна. – Найди того, кто похоронит мальчишку.

Ждан коротко кивнул и побрел прочь. Плечи опущены, смотрит под ноги, явно не ожидал такого исхода.

– Сам повесился? – Дарий хотел помочь ей с телом, но Варна не позволила.

– Не выдержал парень.

– Без куска плоти жить можно, но мальчишка наверняка умом тронулся, – тихо сказал Дарий.

– Похороним его и уедем. – Варна смахнула злые слезы. – А ты пока вспоминай все, что слышал о Нави.

– Случилось что-то еще? – Дарий так сильно нахмурился, что сухая кожа рядом с бровью треснула.

– Свят выбрался, и нам нужно найти его.

– Выбрался? Откуда такая уверенность?

– Погибнуть он просто не мог, – уверенно ответила она. – А если погиб… Из-под земли достану и сама убью.

Глава 19. Владлен

Лес, лес, лес, а потом снег, снег, снег. Лес, снег, лес, снег – и так до бесконечности, на сколько хватало глаз. Ноги дрожали от напряжения и усталости, Владлен замерз, вымок до самого исподнего, но упрямо шел вперед.

В голову лезли плохие мысли: раз за ним никто не гонится, значит, Светозарные нашли верный след. И что, все было зря? Обмен одеждой и этот странный ритуал тоже?

От воспоминаний о ритуале ему стало дурно. Это ж надо, крови чужой выпил! Разве воинам Полка разрешено использовать такое колдовство? Ходили слухи, что Свет отказывается помогать тем, кто не отрекся от языческих идолов, но Луке это, кажется, не мешало.

Над горизонтом показался дымок. Владлен давно потерялся и понятия не имел, где находится, но любое человеческое селение выглядело как спасительный оплот – погреться, поесть, а может, и поспать удастся! Он собрался с силами и припустил бегом, напрочь позабыв, что оставил все деньги в кармане своего плаща.

Деревня как деревня, большая, колокольня над домами возвышается, главная дорога камнем выложена. Похоже, сюда добрались люди веры, любят они все из камня строить, хлебом не корми, дай этого белого булыжника повсюду положить, да побольше.

Сначала Владлен не понял, почему люди перед ним почтительно головы склоняют, а потом вспомнил, что в светлый плащ вырядился. Так и вести себя надо тогда подобающе – расправил плечи, замедлил шаг, нос задрал, чтобы все поняли, какого высокого полета птица. Увидел постоялый двор, наскоро собрал волосы в хвост и вошел.

Все взгляды тут же к нему устремились. Кто-то глазел нагло, кто-то исподволь, несколько человек показательно встали из-за стола. Любопытный ответ на появление защитника, радостью лица местных не лучились.

– Мне бы это, – Владлен облокотился на стойку, – поесть чего.

– Какими судьбами Светозарных сюда занесло? – хмуро спросил хозяин. – У нас все спокойно.

– Да не переживай ты так, я тут проездом. Накормишь воина Святого Полка или как?

Он полез в карман и обомлел – золота в нем не оказалось. Владлен мысленно выругался, но пустой желудок велел бороться за еду до последнего.

– Только у меня это, неприятность в дороге произошла. Кобыла в болоте увязла, а с ней все мои вещи.

– Платить нечем? – Хозяин потер темную щетину. – Так пусть Бог тебе поможет, малец.

– У вас же тут церковь, а ты богохульствуешь.

– Да кто нас спрашивал, когда ее строили? Тебе ли не знать, как ваши дела делают. Нет денег – проваливай. Не будоражь народ.

– Помощь ближнему обычно вознаграждается. – Владлен выдал самую обаятельную из своих улыбок.

– Ага, после смерти, слышали мы вашу брехню. Уходи, я сказал, не доводи до греха.

Трактирщик – детина рослый, широкоплечий, угрюмый и мускулистый. Можно было драку затеять, да только хозяину на помощь все гости кинутся.

– А кто тебе дал право так с воинами Господа разговаривать?

Владлен обернулся, внутри все сжалось.

В дверях стояли Светозарные – три высоких мужика в белых плащах. На лицах ухмылки, на поясах мечи в ножнах, держались они расслабленно, явно уверены были, что им ничего не угрожает. Один из них подошел ближе, и Владлен разглядел шрамы на его шее.

– Нет денег – нет еды.

«А трактирщик-то не из робкого десятка!» – восхищенно подумал Владлен.

– Да подавись ты своими деньгами. – Светозарный швырнул на стойку кошель. – Накрой нам стол. И мяса побольше, понял? Ну а ты, – он повернулся к Владлену, – откуда будешь?

Такого поворота Владлен не ожидал. Простых людей вокруг пальца обвести можно, а этих вояк так легко обмануть не выйдет.

– Из Клюковки еду, – ляпнул он, – отстал от своих, угодил в трясину. Лошадь сгинула, пешком брел. Думал, помру по дороге. Но вот, сюда добрался как-то. Не иначе Господь помог.

Светозарные переглянулись.

– Клюковка? – уточнил коренастый мужик с рыжеватой бородой. – Это туда Псарь отправился?

– Ага, – пискнул Владлен.

– Так ты с ним был? И как он? – первый Светозарный выглядел заинтересованным.

– Давай отойдем, Николай, тут везде уши, – прошипел рыжебородый.

Светозарные растолкали зевак, потребовали освободить самый дальний стол и разместились вокруг него. Владлен подтащил табурет и сел рядом. Есть хотелось очень, а сбежать – еще больше. Влип он по самые уши.

– Так что там с Псарем? – Николай поставил локти на стол. – Говорят, совсем озверел.

– Да я это, ну, пытался подальше держаться, – пролепетал Владлен.

– Тебе лет-то сколько? – Рыжебородый сверлил его недобрым взглядом. – Ты ж только из-под мамкиной юбки вылез, как в Полк попал?

– Я просто молодо выгляжу.

– Будет заливать-то, – вмешался третий Светозарный. – Понабрали сопляков, а нам потом расхлебывать.

– Недавно такого же желторотого разодрали, – пояснил Николай, – Янику пришлось его кишки собирать.

– И это было отвратительно, – буркнул Светозарный.

– Так что́, – перебил товарищей рыжебородый, – Псарь-то правда изменился? Страсть как интересно.

– Я ж его не знал до этого, – осторожно сказал Владлен. – Впервые встретился с ним, когда в отряд поисковой попал.

Судя по лицам собеседников, они были разочарованы, но поверили ему. Трактирщик принес дымящийся горшок, от запаха томленого мяса потекли слюнки. Светозарные ели молча и быстро, по-военному, Владлен едва поспевал за ними.

От еды разморило, он согрелся, глаза начали слипаться. Пить отказался, разум должен оставаться ясным, но спать хотелось ужасно.

Дверь распахнулась, в трактир ввалился раскрасневшийся с мороза мужик. Он раздраженно кинул шапку на стол и громко сказал:

– Да сколько ж вас сюда приехало?!

Владлен резко выпрямился, Николай медленно встал.

– Будет тебе орать! – рявкнул он. – Что стряслось?

– Там ваших толпа целая! С псами, будь они неладны!

Только сейчас Владлен обратил внимание на то, что мужик прижимал к груди окровавленную руку.

– Неужто твои приехали? – Рыжебородый посмотрел на Владлена.

– Надеюсь, что нет… – пробормотал тот и резко встал. – Пойду, раз такое дело, спасибо за компанию, всего вам…

– Погоди-ка. – Яник смотрел на него, как змея на зайца. – Давай мы проводим тебя.

– Да ни к чему это, я ж не…

– Проводим, – громко повторил Николай. – На выход, малец.

«Вот и спета моя песенка», – с тоской подумал Владлен.

А ведь мог улизнуть, но нет, поддался желанию набить брюхо! Говорил ему Рыж, что жрать надо меньше, но кто ж отца слушать станет? Все беды от ненасытного пуза, не зря новый Бог чревоугодие грехом считает, знает, зараза, что голодный человек напрочь о безопасности забывает!

Перед трактиром собрались люди, на Светозарных они косились с подозрением, но дорогу уступали. Раз ярчук на того мужика напал, значит, и другие жертвы могли быть. Псарь этот совсем ненормальный, раз на обычных людей собак спускает.

Владлен шел нарочито медленно, делал вид, что плащ застегивает. Светозарные обогнали его, переговариваясь. Кажется, даже их встреча с Псарем страшила. Воспользовавшись тем, что они отвлеклись, Владлен юркнул в узкий проход между домами и был таков – со всех ног побежал прочь, через забор перемахнул и в спасительную тень подворотни кинулся.

Даже сквозь яростное биение сердца он слышал, что за ним бегут люди. Они кричали, кажется, велели ему остановиться, но он дурак, что ли? Мало того что Светозарных со следа беглеца сбить попытался, так еще и наврал с три короба. Поймают – ничего хорошего не будет, повезет, если только высекут, а если не повезет, то и убить могут, кто его искать будет?

Поворот, еще один, он поскользнулся, упал и проехал по ледяной корке до узкой тропинки, протоптанной за домами. Владлен скинул плащ, швырнул его через забор и побежал прямо к оживленной улице. Может, так удастся затеряться в толпе, они ведь Светозарного ищут, а он…

Удар в бочину заставил его согнуться пополам от боли. Он обхватил себя руками, попытался повернуться, но нападающий схватил его за волосы и ударил коленом в лицо. Кровавая юшка тут же потекла по губам, перед глазами потемнело.

– Нос разбил, – прохрипел Владлен. – Собака такая…

Светозарный завел его руки за спину и начал связывать. Вот и сказочке конец, допрыгался буланчик. Остается надеяться, что Луку они не поймали. Если все это время Святой Полк шел по ложному следу, то он должен быть очень, очень далеко.

Светозарный заставил его выпрямиться и толкнул в спину. Они прошли до конца улицы, там встретили еще нескольких воинов в белых плащах, те обступили их, как конвой. Когда последние дома позади остались, Владлен понял, что дела плохи, – выведут в поле и убьют как собаку.

Но вскоре и поле позади осталось, впереди только лесная громада высилась. Владлен поднял голову и осмотрел своих пленителей – ни одного знакомого лица. Было бы вдвойне обидно, окажись здесь кто-то знакомый.

По лесу недолго шли, Владлен почти сразу услышал лошадиное ржание. Вышли на открытую поляну, Светозарные остановились и вытолкнули пленника вперед. Он хотел крикнуть им что-нибудь обидное, но увидел их предводителя и прикусил язык.

На черном жеребце сидел главный – выправка военная, взгляд пронзал насквозь. Волосы седина тронула, щеки запали, лицо мертвенно-бледное, тонкие губы сжаты так, что рот превратился в щель. Весь его облик кричал об опасности, такой человек шутку с переодеванием точно не оценит. Значит, это и есть Псарь.

Рядом с ним стоял Лука – маска сорвана, губы разбиты, спутанные темные волосы упали на лицо. Но самое страшное – это его глаза. Ни разу не смотрели на Владлена с такой жалостью, с таким отчаянием.

– На колени! – прогремел Псарь.

Владлена толкнули, он упал в снег. Кое-как поднялся, даже голову вскинул, чтобы в лицо Светозарному смотреть. Запугать его решил? Не выйдет. Если уж суждено помереть тут, то сделает он это, глядя в глаза страху и смерти.

– Знаешь, что это? – Псарь показал небольшой черный прямоугольник, почти неразличимый в сумерках.

– Черная Карта, – выдохнул Владлен.

– И она твоя.

Светозарный швырнул карту, она вонзилась в снег. Ясно. Решил сделать все по закону, вот только…

– А за что? За что мне ее выписали?! – Владлен подался вперед, но кто-то удержал его, схватив за плечо. – Нет, ты ответь! Взвод, может, и ходит под Святым Полком, да только убивать охотников по своей прихоти ты права не имеешь!

Псарь слез с коня и подошел к нему. Вблизи он выглядел еще страшнее, чем издали, – огромный, по-настоящему огромный мужик, его глаза дико блестели, будто вот-вот загорятся пламенем.

Долго не раздумывая, Светозарный ударил его ногой в грудь.

Владлен упал на спину и скрючился, как раненый зверь. Вдохнуть не мог, но пытался изо всех сил. Псарь ударил его в живот, Владлен вскрикнул и подтянул колени к груди.

– Паскуда… – прохрипел он. – Собачий сын…

– Хватит!

Голос Луки он узнал, приоткрыл глаза и увидел, что тот кинулся к ним, но остановился, стоило Светозарному посмотреть на него. И опять на его лице тупое смирение появилось, животный страх и жалость.

– Что ты с ним сделал? – Владлен сел, превозмогая боль, и уставился на Псаря. – Что ты…

– Именем Господа обвиняю тебя в пособничестве слугам Зверя, – отчеканил Светозарный. – По законам, высеченным на Стене Плача, ты будешь казнен.

– Каким еще слугам Зверя? – От такого наглого вранья Владлен даже растерялся. – Тебе самому-то не стыд…

Хлесткая пощечина заставила его замолчать. Он прикусил язык, рот наполнился кровью.

– Я, Гореслав, бывший глава Святого Полка, приведу приговор в исполнение. – Светозарный оглядел собравшихся вокруг воинов. – Заберите собак и поезжайте в Красную Ниву.

Светозарные быстро собрались, взяли лошадей под уздцы и стройной колонной двинулись в сторону города. Очень скоро собачий лай стих, на поляну опустилась тишина.

Владлен посмотрел на Луку, но тот не ответил на его взгляд.

– Дураков в Мрачном Взводе хватает, но ты определенно самый тупой из них. – Псарь взял Владлена за волосы и нагнулся к нему. – Кто был твоим наставником? Нужно убить и его, чтобы дураков на свете меньше стало.

– Пошел ты к лешему! – рявкнул Владлен.

– А у тебя, – Псарь оттолкнул его и повернулся к Луке, – язык подвешен оказался. Не помню, чтобы ты был таким разговорчивым в клетке. Друга себе нашел, да? Обменялся с ним кровью?

Лука упрямо молчал.

Псарь подошел к нему, схватил за щеки и заставил посмотреть на себя.

– Открывай пасть, когда я с тебя спрашиваю! Кровь его пробовал?!

Хоть и молчал Лука, но все на его лице написано было. Псарь тоже ответ прочитал, оттолкнул его, со всей силы по щеке ударил.

– Приблуда собачья! – рявкнул он. – Выбрал, значит, да? И кого?! Первого встречного! Ты будешь наказан, – неожиданно спокойно сказал Светозарный. – За мной, сволочь.

Лука громко вздохнул и пошел за ним. Псарь достал из седельной сумки что-то блестящее, Владлен прищурился, чтобы разглядеть, что это, а когда понял, удивленно отпрянул.

Псарь надел на Луку железный ошейник, защелкнул его, неторопливо приладил цепь вместо поводка. Выглядело это до того странно, что по коже Владлена поползли мурашки.

Что тут происходит вообще?!

– Еще немного. – Псарь поднял голову и посмотрел в потемневшее небо. – Вперед.

Они вышли на середину поляны, Владлен, сплевывая кровь, предусмотрительно отполз в сторону.

Солнце село, Псарь запалил факел и воткнул его в землю. Лука безвольно стоял рядом и выглядел как побитый пес.

«Посмотри на меня, – мысленно взмолился Владлен, – посмотри!»

Лука поднял голову, их взгляды встретились. От дерзкого Светозарного, который спас его у Калинова моста, не осталось ни следа. Он был сломлен, раздавлен. Может, Владлену только показалось, но что-то внутри подсказывало, что Лука бессловесно просил прощения. Но за что?

– Начинай, – скомандовал Псарь.

Медленно, очень медленно Лука отстегнул от пояса широкий ремень. Оказалось, сзади на нем было закреплено множество ножен, в которых прятались ножи. Он начал доставать их и втыкать в землю.

Мир поплыл перед глазами, в горле мгновенно пересохло. Владлен уже видел такой ритуал, не сойти ему с этого места! То же самое делала девица у моста, а потом… Потом она…

– Господи, помилуй… – пробормотал он.

Лука отбросил ножны в сторону. Псарь натянул цепь и заставил его подойти.

– Очень милая выходит байка, как считаешь? Царевич златовласый есть, Серый Волк – есть, да вот только счастливого конца не будет, – ухмыляясь, сказал он. – Прыгай.

– Пожалуйста, – взмолился Лука, – не заставляй меня!

– Я-то думал, что вырастил зверя, а ты все еще щенок. – Псарь ударил его. – Прыгай! Иначе, Богом клянусь, лишишься двенадцатого ножа.

– Пожалуйста!

Владлен не смог сдержать разочарованного стона, когда Лука опустился на колени перед Светозарным. Какое унижение! А тот стоял, наслаждался представлением, тянул Луку за поводок.

– Я отдал ему Черную Карту, – холодно сказал Псарь. – Служи, пес.

Из-за облаков вышла луна. Ее свет озарил осунувшееся лицо Луки. Его глаза изменились, откликнулись на зов небесного светила. Он рванулся в сторону, но Псарь удержал его.

– Беги! – Лицо Луки исказила мука. – Беги прочь!

Владлен, постанывая от боли, встал. Происходящее не укладывалось в голове, его мутило от вкуса собственной крови. Он не мог ни шагу сделать, будто прирос к месту.

Лука отошел от ножей, разбежался и прыгнул. Пролетая над ощетинившейся рукоятями землей, перевернулся и тяжело приземлился с другой стороны. Псарь продолжал сжимать конец цепи.

Лука вскрикнул, Владлен ясно услышал треск ломающихся костей. Плечи Луки вывернулись, лопатки сошлись, полный боли крик разорвал тишину. Юноша упал в снег, из его рта выдвинулись окровавленные десны – из них прорезались клыки. Дрожащей рукой Лука схватился за кожу на лице и содрал ее вместе с носом.

Владлена вырвало. Он отчаянно закашлялся, пытаясь исторгнуть из себя все, включая волчью кровь. Увиденное повергло его в ужас, звук, с которым Лука оторвал собственное лицо, повторялся в голове снова и снова.

– Это твоя казнь! – выкрикнул Псарь. – Беги, тварь, удирай со всех ног!

И Владлен побежал.

На ходу освободил руки, благо Светозарный не слишком старался, завязывая узлы. Побежал быстрее, перепрыгивая через поваленные стволы и уклоняясь от веток. Каждый шаг отдавался болью, но что-то подсказывало, что будет куда больнее, если Лука нагонит его.

Лука.

Проклятый перевертыш или кто он там! Соврал, обманул, втянул в переделку, а потом сдался! Как же он смотрел на Псаря, сколько ужаса было в его глазах! Что этот паскудник с ним сделал? Как сломил волю такого существа?

Под волчий вой Владлен поскользнулся и покатился вниз по склону. По пути несколько раз ударился головой, на мгновение потерял сознание, но быстро пришел в себя. Если продолжит просто бежать вперед, точно помрет, Лука нагонит его в два счета.

Он выругался, помчался к реке, за ней увидел скальный склон. Если успеет – сможет спастись, а если нет – будет сожран тварью, которой дружбу предлагал.

Добежав до реки, Владлен ступил на лед и прислушался – трещит. Нагнулся, смахнул снег и увидел, что под коркой ледяной течение быстрое – опасно здесь переходить, ледок тонкий слишком.

На свой страх пошел вперед, пытался лед прощупывать носком сапога, да только не было от этого никакого толку.

Завыл зверь, Владлен обернулся и обомлел – на берегу стоял волкодлак, освещенный лунным светом, под шерстью бугрились мышцы. Глаза светящиеся у него, нечеловеческие, ничего от Луки в его облике не осталось.

Владлен попятился, лед натужно затрещал, но выбора не было – либо в воду, либо в волчью пасть.

Он развернулся и побежал со всех ног, мысленно все молитвы прочитал, которые знал. Если есть Господь в этом мире, то самое время явить себя, иначе в Царстве Небесном станет на одну душу больше!

Он услышал, как скрежещут когти, хотел через плечо посмотреть, но не успел – его накрыла сначала тень, а потом и звериная туша. Владлен упал, со всего маху приложился подбородком о лед. Волкодлак вцепился в плечо, Владлен заорал, забился, хватка Луки ослабла, он сумел перевернуться и тут же пожалел об этом – прямо над ним нависла морда разъяренная, слюни капали на лицо. Еле-еле Владлен успел руку перед собой выставить, в нее тут же впились острые зубы.

Закричал так, что уши заложило, схватил зверя за ухо и потянул что было сил, попытался оторвать его от руки, но тот челюсти не разжимал, вцепился намертво.

«Будь что будет!» – решил Владлен и принялся колотить ногами по льду.

Боль страшная, волкодлак вот-вот прогрызет ему руку, а у него нет ничего, кроме невероятного желания жить.

Лука навострил уши, но слишком поздно: лед треснул, задние лапы зверя провалились в воду. Он распахнул пасть, силясь зацепиться когтями за гладкую ледяную поверхность, но не смог. Течение затащило волкодлака под лед, в последний раз он попытался схватить зубами ногу охотника, но промахнулся и скрылся в бурлящей пучине.

Дрожа от страха и боли, Владлен медленно пополз прочь от дыры. Под ним ветвились трещины, еще немного, и он бы отправился следом за Лукой.

Перевернувшись на живот, Владлен дополз до берега, зарылся лицом в снег и расплакался. Никогда в жизни ему не было так страшно и больно, никогда.

Он выдохнул, собрался, оторвал кусок рубахи и начал перевязывать руку. Рыж учил его накладывать жгут, но он ничего не запомнил. То ли над локтем, то ли под локтем… Плюнул, кое-как затянул полоску ткани и уставился на дыру, в которой сгинул Лука.

Паршивец, конечно, пытался убить его, но как жалко, как больно знать, что его больше нет. Нутро обожгла ненависть. Проклятый Светозарный не знает ни чести, ни жалости. Если они встретятся снова, он убьет его.

Владлен привалился спиной к камню и понял, что вот-вот уснет. Это плохо, надо встать, но тело отказывалось повиноваться. Он устал и истекал кровью, ему просто нужно немного отдохнуть. Совсем капельку, буквально на мгновение. На… миг…

Проснулся Владлен от едкого запаха, открыл глаза и увидел над собой полог из еловых ветвей. Было тепло, но казалось, будто его долго били головой о камни.

– Выпей.

Он дернулся, выбил из рук Луки кружку, горячая вода выплеснулась на грудь. Владлен вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, толкнул Луку и прижался спиной к стенке шалаша.

– Ты! Живой! – Каждое слово выкрикивал, иначе не мог. Еще немного – и заикой стал бы. – Какого лешего?!

Рубаха на Луке была почти сухая, влажные волосы убраны за спину, выглядел он даже лучше, чем прежде. Вид у него был виноватый и затравленный, глаза прятал, смотрел в пол, в руках взволнованно вертел кружку.

– Лжец! – выпалил Владлен.

– Согласен, – хрипло ответил Лука.

– И трус!

– Не без этого.

– К хозяину-то чего не побежал, а?

Владлен задирал его на свой страх и риск – рука была примотана к груди, драться с ним он бы не смог, но удержать едкие слова никак не получалось.

– Ты не понимаешь, кто он. – Лука зачерпнул что-то из котелка. – Выпей.

– И не подумаю. Как ты выжил?

– Волкодлака нельзя убить, – напомнил Лука. – А вот ты чуть не умер.

– Твоими стараниями. – Владлен потрогал предплечье и поморщился.

– Я зализал твои раны.

– Ты – что?! – Дар речи пропал окончательно.

– Моя слюна, – Лука смутился, – обеззараживает и лечит. С тобой все будет хорошо.

– Зализал. – Владлен захихикал. – Разрази меня гром, он зализал мои раны!

Он расхохотался, от души, громко, подвывая и хлопая себя по ноге здоровой рукой. Если бы мог – заплакал бы, но не получалось.

– Оставь меня и уходи. – Слезы на глаза все же навернулись. – Помощник, тоже мне.

– Я не могу, – просто ответил Лука. – Я теперь твой.

Владлен уставился на него в надежде, что сможет убить взглядом, но не срослось. Такую таинственность развел, что хоть помирай.

– Или объясни мне все, – серьезно сказал Владлен, – или уходи.

– С чего начать? – Лука отодвинул еловый полог, чтобы впустить в шалаш свежий воздух, и сел на землю.

– С начала, например.

– Гореслав украл меня еще ребенком, – послушно заговорил Лука. – Всю свою жизнь я провел в вонючих катакомбах под Ясностаном. И я такой не один. Не знаю зачем, но Псарь собирает таких, как я.

– Волкодлаков? – уточнил Владлен.

– Да. Он называл нас проклятыми и держал в клетках, заставлял драться между собой, – голос Луки дрогнул, – выбивал из нас непослушание. Однажды он надолго исчез, нас не кормили. Некоторые… начали жрать друг друга. Я был одним из самых слабых. Меня попытались съесть. – Лука непроизвольно прижал пальцы к шрамам на лице. – И тогда я понял, что нужно бежать. Когда Псарь вернулся, я вел себя очень хорошо, делал все, чтобы добиться его доверия. В конце концов, он раздобыл для меня плащ Светозарного и позволил выходить на поверхность. Когда пришли колядские ночи, я решил сбежать. Взял лошадь и просто уехал из Ясностана. Ну а потом ты…

– Та девушка, – перебил его Владлен. – Она ведь не просто так там оказалась?

– Она из моей семьи, – тихо сказал Лука. – Я хотел уйти с ними, но…

– Я помешал.

Владлен зажмурился, вспоминая ту ночь. Если бы он убежал, послушал девицу, Лука бы ушел с ней, и его кошмары остались позади. Но судьба распорядилась иначе.

– А теперь что? – спросил он.

– Мы… – На виске Луки пульсировала жилка. – Ну… Волкодлаки, понимаешь, мы…

– Ты забыл человеческий язык? Хватит юлить.

– Псарь хотел получить волчье сердце, – на одном дыхании выпалил Лука.

– Мне должно быть понятно? – Владлен хмыкнул.

– Мои предки служили богам, и до сих пор считается, что вернее их не найти. Волкодлак может провести кровный обряд и будет навсегда связан с избранником. Эти узы нельзя разрушить и…

– Погоди. – Владлену показалось, что его вот-вот разорвет от истеричного хохота. – С кем с кем?

– С избранником. – Голос Луки напоминал писк.

– То есть, – смешок все-таки сорвался с губ, – этот обряд – что-то с кровью связанное, да? Я ничего не путаю?

– Владлен…

– Ты, сын собаки, что сделал-то, а?! – Владлен подался вперед и попытался схватить Луку за горло, но тот увернулся. – Ты что со мной сделал?!

– С тобой – ничего! – Лука тоже начал кричать. – Ты не будешь в зверя превращаться, можешь не переживать! Я просто… Ты предложил стать моим другом! Решил пожертвовать ради меня своей жизнью. Никто раньше не…

Лука замолчал, насупился и раздраженно засопел. Видно было, насколько ему неловко говорить все это. Глядя на него, Владлен сам устыдился и покраснел. Какой ужас.

– Все должно быть иначе, – наконец сказал Лука. – Это даже не обряд, это таинство, и ты должен был знать, на что идешь. Я обманул тебя. Мне стыдно.

– Почему не рассказал тогда?

– Решил, что ты откажешься. Что? Это, по-твоему, смешно?! – возмущенно воскликнул Лука. – Смертным редко выпадает такая честь, понял?! Псарь ломал меня много лет, но я не согласился… Хватит смеяться!

Владлен не мог остановиться, хохот рвался из горла, и, как бы он ни старался, запихать его обратно не получалось. Господь свидетель – он вовсе не насмехался над Лукой, но ничего другого его измотанный разум выдать не мог.

– Так что теперь-то? Ты не ответил, – отсмеявшись, спросил Владлен.

– Теперь я вроде как твой защитник. – Лука нахмурился. – А ты – мой, но это не обязательно.

– Как это не обязательно? Все должно быть справедливо.

– Сейчас постарайся воспринять меня серьезно, ладно? – неожиданно мрачно сказал Лука. – Я за тебя умру, но два раза в год ты должен гнать меня прочь. Увози меня подальше, привязывай к дереву и беги.

– Что это значит? – Смеяться Владлену резко расхотелось.

– Это наше проклятие. Поклявшись в верности, мы полностью отдаемся другому, но два раза в год наше желание убить этого человека становится сильнее, чем желание защищать.

– Ты шутишь?!

– Если бы. – Лука нервно теребил концы волос. – Обращаясь, мы теряем разум. Не думай, что меня остановит преданность или любовь, – я разорву тебя на части. Не пытайся искать в этом смысл, не тешь себя надеждой на то, что со мной можно будет договориться, что моя душа вдруг откликнется на зов хозяина и я стану ручным волчонком. Первый раз я буду обращаться на Волчьи Святки – в любой из двенадцати дней Коляды. А второй – перед ночью Ивана Купала. В эти дни я буду пытаться сожрать твое сердце.

– Я бы выругался, но так испугался, что позабыл все бранные слова, – прохрипел Владлен.

– Волкодлак, не дававший клятву, обращается и рыщет по земле в поисках любой добычи. Мы нападаем и на зверей, и на людей, – безжалостно продолжил Лука. – Но попробовав твоей крови, я буду вечно гнаться только за тобой.

– Мрачный Взвод должен убивать вас, – сказал Владлен. – Верно?

– Верно. Бо́льшую часть года внешне мы почти не отличаемся от людей, но лучше слышим, видим, наш нюх острее человеческого, слюна заживляет раны. Но Взвод должен истреблять нас независимо от нашего облика, потому что мы будем убивать.

– Ты даже возможности себе не даешь, – пробормотал Владлен и неосознанно отодвинулся.

– Посмотри на меня. – Лука подался вперед, взял его за плечи и встряхнул. – Нет никаких возможностей! Ты должен это запомнить. Я не человек, понятно? И никогда им не стану. Если ты не поймешь этого, если решишь, что мои угрозы всего лишь слова, я должен буду уйти.

– Уйти? Куда?

– Как можно дальше. – Лука отпустил его. – Не смотри на меня так.

– Как?

– С жалостью. Не надо меня жалеть. Я сам сглупил и… Что?

– У меня личный лекарь. – Владлен широко улыбнулся. – Жить ты будешь долго, теперь я могу уговорить Рыжа остаться в Клюковке и отправиться в вольное плавание. Будем охотиться вместе, а может… Может, вообще уедем из безымянных земель! Мир посмотрим.

– Я буду охотиться на людей, – тихо сказал Лука. – Понимаешь? Как охотник Мрачного Взвода ты должен убить меня.

– Хватит тебе. – Владлен устало махнул рукой и растянулся на подстилке. – Ты знаешь, что не убью. И Святому Полку тоже не сдам. К тому же ближайшие годы ты будешь охотиться только на меня, а я хитер и быстр, вон как удачно тебя утопил прошлой ночью.

– И сам погибнуть мог.

– Но не погиб, так что поблагодарим старых и новых богов за это чудесное спасение.

На ветке, прямо над шалашом, сидел златокудрый мальчишка. Услышав последние слова Владлена, он рассмеялся – смех его звучал как пение соловья. И пусть на улице стояла зима, пусть он до костей продрог, вытаскивая незадачливого охотника из сугроба, на душе у него цвела весна.

– Расплавь пули, притупи ножи, – горячо зашептал божок, – измочаль дубины, напусти страх на зверя, человека и гада, чтобы они серого волка не брали и теплой бы шкуры с него не драли. Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской.

Старые боги обожали шалости, а Лель – больше всех.

Глава 20. Радомила

«Не уберегла, не уберегла, не уберегла».

Она стояла и смотрела, как могильщики засыпают мальчишку землей, нутро сжималось от обиды.

Столько вынесли, столько преодолели, боролись за него до последнего, а он… Нужно было следить за ним, ни на шаг не отходить, но кто мог знать, что такие темные мысли в его голове поселились?

Ждан сказал, что был к этому готов, а вот она не была. Да, обошлись с ним бесчеловечно, покалечили страшно, но ведь мог жить дальше, чего он лишился? Возможности с бабами спать? Невелика потеря! Странные мужики, очень странные, хрен для них ценнее жизни, получается?

– Нам ехать нужно.

Мальчишка этот, Дарий, солнце ясное, а не парень, был бы жив, цены бы ему не было. Но вид его отвращает, правду сказать. Самое страшное – глаза белесые, под ними тени залегли, кожа на скулах так натянута, будто вот-вот порвется. У иного заложного взгляд живее, чем у него.

Странно все-таки, чего только на свете не бывает. Вот мертвец, который людей убивать не пытается, разумный, рассудительный, а есть живые, которые ведут себя как дикие упыри. Одна из таких в доме лежит, в потолок смотрит.

– Куда на этот раз? – Неосознанно Радомила потянулась к Дарию, стряхнула с его плеч снег. – Ворона получили?

– Свои дела решить нужно, – уклончиво ответил он. – К Ясностану поедем, а там… как пойдет.

– Через пару дней и мы уедем. Нужно отвезти Диву туда, где о ней позаботятся.

– Не заслуживает она заботы, – неожиданно жестко сказал Дарий.

– Тут ты прав, но мы ведь люди, а она беспомощная. – Радомила пожала плечами. – Да и жизнь в домах для хворых разумом не сахар. Она сполна получила, кто бы ей ни встретился, отомстил за всех. Надеюсь, ты на Ждана зла не держишь.

– Не держу, – поспешно ответил Дарий.

Радомила стояла, не знала, что еще сказать. Рука сама собой к его волосам потянулась. Каким бы красавцем вырос, не случись той ночи, сердце кровью обливается. Совсем размякла от всех этих переживаний, к покойнику тянется.

Вдруг Дарий щекой к ее ладони прижался.

Сердце ее птицей забилось, обнять захотелось, словно свое дитя, носом в кудри зарыться. Если не пало на нее проклятие Лиха, то только потому, что она и так давно проклята – с того самого дня, как от сына своего отказалась.

– Берегите себя. – Она отстранилась от Дария первой. – Даст Бог, свидимся еще.

– И вы будьте осторожны в дороге. Подождите, пока Коляда закончится, хватит с вас приключений.

На том и попрощались. Варна, гордячка, только кивнула им. Неопытной девицей ее встретили, а теперь вот, бывалая охотница, взрослая женщина. Как быстро летит время!

– Интересно, – начал Ждан, – как ему с ней?

– У них нет выбора. – Радомила вздохнула. – Но думаю, ему больно.

– Если мертвые способны испытывать боль.

Вернулись в дом, Ждан начал вещи в дорогу собирать, а Радомила ушла в комнату, достала нож и задумчиво уставилась на блестящее лезвие. Пока она не восстановится, о работе можно забыть, значит, у них появилось время на себя. Давно такого не случалось, у Мрачного Взвода нет свободных дней. Может, прав муж, нужно найти дом и просто жить начать? Авось и ребенка зачать получится, если перестать мечом махать и переживать.

Волосы ее поредели за последние годы, еще и седина появилась. Радомила нагнулась, наступила на конец косы сапогом и без раздумий полоснула по ней ножом. Вот, так намного лучше.

– Что ты… Рада!

Ждан поспешил к ней, но вместо объяснений она ему нож протянула.

– Помоги в порядок привести.

– Я, – по глазам видно было, что он спор начать хотел, но передумал, – принесу ножницы.

Ушел, быстро вернулся, встал за ее спиной и начал спешно стричь то, что от косы осталось.

Вскоре он закончил, отошел, Радомила ладонью по обрезанным прядям провела и захихикала, как девчонка. Никогда она так коротко волосы не носила, ведь «коса – девичья краса», так говорила мать. Но как легко стало! Будто сбросила с себя все тяготы последних лет.

– Нравится?

– Необычно, – ответил муж.

– А мне очень нравится! – Она убрала волосы за уши и на свое отражение посмотрела. – Отвезем Диву в Красную Ниву и поедем сына искать.

– Что? – почти шепотом переспросил Ждан.

– Что слышал. – Радомила повернулась к нему, здоровую руку в бок уперла. – Давно нужно было это сделать.

– Он мог умереть.

– Тогда будем оплакивать его, – серьезно сказала она. – Это лучше, чем мучиться в неизвестности.

Ждан кивнул. Они стояли, смотрели друг на друга, оба были поражены собственной смелостью. Осталось узнать, хватит ли у них духу встретиться с тем, кого они когда-то бросили на произвол судьбы.

Глава 21. Варна

– Вспомнил что-нибудь?

– Нет. Почему ты сразу не рассказала, что встретила эту тварь?

– Думай, Дарий. Мы что-то упускаем.

Они сделали привал недалеко от дороги. Ехать вперед можно хоть до самого княжества, вот только Свята по пути они вряд ли найдут.

– Почему ты поверила ей? – Дарий нервно поглаживал рукоять серпа.

– Зачем ей лгать? Она не убила меня, не напала, почему…

– А зачем лжет вся нечисть? Разве Зверь не отец лжи?

– Прекрасно, ты вспомнил об этом. Напрягись еще немного, и мы сможем понять, где может быть выход из Нави.

– Не нужно было пропускать занятия с Ниной, – небрежно бросил Дарий.

– Прости уж, у меня были другие дела.

– Ага, ведьмы.

Захотелось ударить его, но Варна сдержалась. Он прав, конечно, но почему именно сейчас решил норов показать?

– И есть там река, вода в ней – огонь. И спит под камнями чудовище древнее, сны его сотрясают землю. И мост через реку построен каленый, и идут по нему мертвые, – нехотя сказал Дарий.

– Мост! – Варна вскочила. – Про́клятый мост!

Разговор с ведьмами будто стерся из памяти, только услышав слова Дария, она вспомнила, что именно сказала ей колдушка без лица: «Он должен перейти реку, иначе сгинет среди мертвых». Последние дни выдались настолько ужасными, что из головы напрочь все вылетело. А может, так и было задумано ведьмой, может, она наложила какое-то заклятие, чтобы отвадить их от моста.

– Погоди. – Дарий положил руку на ее плечо. – Варна, зачем мы его ищем?

Она опешила, открыла рот, чтобы ответить, но ни слова не смогла вымолвить.

– Он ушел по своей воле, – тихо продолжил Дарий, – и ясно дал понять, что мы ему не нужны. У него своя дорога, и она давно с нашей не пересекается.

– Ты не видел его в ту ночь, – слова наконец-то нашлись. – Он был измучен, потерян и выглядел как человек, которому нужна помощь.

– Но он ушел туда по своей воле, – упрямо повторил Дарий. – Когда ты отпустишь его?

– Он наш друг. Он…

– Мне он не друг. Я принял его выбор, но нашей дружбе конец пришел давным-давно.

– Значит, он мой друг. – В упрямстве она ему не уступала. – И я помогу ему, даже если ты останешься здесь.

– Помрешь через три версты, – хмыкнул Дарий.

– Тогда тебе придется поехать со мной.

– Ты не нужна ему, Варна, – неожиданно зло сказал он. – Когда ты поймешь, что его не интересует ничего, кроме собственной тени? Свят связался с ведьмами, убил наставника, и черт знает, на что еще он способен. Мы должны передать его в руки Святого Полка.

– Ты с ума сошел?! – Кровь прилила к лицу. – Я чего угодно от тебя ожидала, но не этого! Неужели твоя зависть настолько сильна, что ты готов избавиться от него таким способом?!

– Представь себе, у меня есть собственные мысли на этот счет. Собственные, Варна, те, почувствовать которые ты не можешь! Ты настолько привыкла к тому, что я за тобой тенью следую, что напрочь забыла о том, что у меня есть воля и разум!

– Я не…

– Когда в последний раз ты спрашивала мое мнение? – Он сделал шаг к ней, она отступила. – Когда говорила что-то вроде: «Дарий, как ты считаешь, как нам лучше поступить?» Когда, Варна?

Хотелось ответить ему, вспомнить хоть один случай, но память молчала.

– Тебе, наверное, сложно в это поверить, но мне тоже есть что сказать, – прорычал он и подошел еще ближе. – И я говорю, что мы должны оставить Свята в покое или сдать его Светозарным.

– Потому что он тебе не нравится? – Она сама не поняла, когда схватилась за рукоять меча. – Потому что ты не можешь смириться с тем, что он повзрослел, а ты…

– А я упырь! – Дарий взмахнул руками и горько усмехнулся. – Он отнял все, что у меня было, или ты забыла, что из-за него я погиб?

– Свят не знал, что способен влиять на людей.

– Это он тебе сказал?!

– Ты делаешь из него воплощение зла. – Ее горло будто сдавила невидимая рука. – А ведь он такой же, как мы.

– Он пуст внутри, Варна. Разве ты не видела, что, даже будучи ребенком, он был не таким, как остальные? Ему никогда не будет до тебя дела, он неспособен на чувства.

– Это не повод бросать его в Нави.

– Он выбрался, ты сама сказала.

– Я хочу убедиться.

На мгновение показалось, что Дарий ее ударит, но вместо этого он устало закрыл лицо ладонью и отвернулся.

– Я хочу вернуть свою душу, чтобы убраться подальше. Не могу поверить, что совсем недавно мне казалось, что я все еще тебя люблю.

Ей чудом удалось сохранить самообладание. Весь разговор был похож на изощренную пытку – Дарий вонзал в нее ножи, а потом прокручивал их с жестоким удовольствием.

Им тяжело друг с другом, они устали. Груз обид давит на плечи и с каждым годом становится все тяжелее. Ради него она позволила Ершу пожертвовать собой и…

Варна горько усмехнулась.

Нет, не ради него – ради себя. Варна сделала много вещей, о которых жалела, прикрываясь их общим благополучием. На самом деле она думала только о себе. Он прав и в том, что стал тенью, безмолвным спутником, мнение которого спрашивать необязательно.

Пусть ненавидит ее, пусть презирает и мечтает уйти, главное, чтобы это было его желание, а не растущая злоба мертвеца, из-за которой он превратится в дикого упыря.

Как только колядские дни закончатся, они должны попытаться вернуть его душу, пока не стало слишком поздно.

Калинов мост был на месте, река так и не замерзла, следов по пути они не заметили – снег запорошил землю, по нему давно никто не ходил. Подмерзшая корка трещала под копытами, лошади недовольно фыркали.

Они скакали достаточно, Дарий молчал всю дорогу, за что Варна была ему бесконечно благодарна.

Сегодня последняя колядская ночь. Если Свят еще не покинул Навь, то его дела плохи.

Варна развела костер, сложила навес из веток и села поближе к огню. Если до рассвета ничего не произойдет, нужно будет уходить и жить дальше. Может, Дарий и думает, что в ней не осталось ни капли здравомыслия, но умирать от горя она не собиралась. Человек привыкает ко всему. Ей пришлось позволить Дарию выпить кровь их старого друга, неужели ее сломает смерть Свята? Вокруг постоянно гибли люди, как бы ужасно это ни звучало, но это уже не ранило так, как прежде.

Всю дорогу в голове эхом звучали слова Дария. Единственные чувства, которые он проявлял в последние дни, – это безразличие и гнев. Несколько месяцев назад Дарий отдал Святу серп и, Варна уверена, сделал это от всей души. Теперь же открещивался от него, отрицал свою привязанность.

Его тело менялось намного быстрее, чем прежде, – губы уже почернели, а ведь ритуал они провели совсем недавно. Все вместе складывалось в неутешительную картину – время пребывания Дария в Яви подходило к концу.

«Ведьмы знают, что делать», – произнес вкрадчивый голос в голове Варны.

Конечно, ведьмы – ответ на любой вопрос. Иногда ей казалось, что она появилась на свет только ради того, чтобы плясать под дудку невест Зверя.

Все дороги ведут к Рославе – так было с самого детства. Эта женщина могла решить все проблемы – помочь Святу, помочь Дарию, в ее руках были ответы на все вопросы, но лучше умереть, чем снова валяться у нее в ногах и просить о помощи.

Зараза, которую она обнаружила на своей груди в доме Светланы и Василия, почти добралась до шеи. Ветвистые черные линии расползались по коже и болезненно ныли. Варна несколько раз пыталась оттереть уродливые отметины, едва не раздирая кожу до мяса, но становилось только хуже – потемневшая кожа не заживала.

Какие бы силы ни держали Дария в этом мире, они хотели как можно скорее поглотить его, а для этого им нужно убить и ее. А может, сама Явь отрекалась от него, мир живых не желал, чтобы такие, как Дарий, ходили по земле. Их союз богопротивен и нечист, удивляло только то, что им позволили жить так долго.

«Жизнь и смерть – это две сестры, которые идут рядом, но за руки никогда не берутся» – так говорил Тихомир, пусть покоится с миром. И он был прав.

Их связь с Дарием ослабла, она больше не ощущала его мыслей и чувств. Раз он до сих пор не понял, что скоро станет не единственным ходячим мертвецом, значит, ее мысли для него тоже закрыты. И это хорошее известие, потому что ей не придется объяснять, почему она верит в то, что Свят способен замедлить распространение заразы.

Он особенный – это и дураку ясно. С самого рождения Свят был чем-то бо́льшим, чем просто человеком. Рожденный ведьмой, зачатый от нечистого духа, похороненный заживо – он все равно оказался способен взывать к Свету. Старая повитуха могла говорить что угодно, но она не видела Святого Сияния, повинующегося его зову. Это не обман, не морок. Бог, кем бы он ни был, слышал Свята и стремился ему помочь.

– Слышишь? – Дарий приподнялся. – Всадники.

Варна затоптала костер и отошла в тень деревьев. Солнце уже село, но в клубящемся туманном мареве она явственно видела приближающихся людей. Белые плащи развевались за их спинами, они мчались во весь дух.

И тут она увидела, за кем гнались воины: волк, но не волк, человек, но не человек. Странный вид перевертышей, сохранивший очертание человеческого тела.

Они бежали, опустившись на четыре лапы, и выглядели настолько устрашающе, что Варна непроизвольно отступила и взялась за рукоять меча.

Волки пробежали мимо, из-под мощных лап во все стороны летели комья снега. Светозарные ускакали следом, вскоре звуки погони затихли.

– Что это было? – Дарий нахмурился. – О Господи… Гляди!

К мосту двигался клубок темноты – густой черный туман скрыл часть леса. То здесь, то там вспыхивали лиловые искры и молнии. Извивающиеся щупальца мрака превращались в причудливые фигуры, одновременно странные и смутно знакомые.

– Это… – прошептал Дарий.

– Коляда возвращается домой, – также тихо сказала Варна. – Ш-ш-ш, пригнись.

Вылепленная из мрака изба шагала к мосту. Куриные ноги подгибались под тяжестью ноши, из окна выглядывала Ягиня – румяная дева с одной стороны и сморщенная старуха с другой. Коса ее свисала почти до земли, здоровый глаз задорно блестел. Следом за избой бежал кот – огромная тварь, хвост трубой, усы длиннющие, а мурчал он так громко, так сладко…

– Не спи. – Дарий пихнул Варну в бок.

– Кот Баюн? – Она зачерпнула горсть снега и вытерла им лицо, чтобы прогнать навалившуюся дрему.

– Ты посмотри, тут все, все твари и даже…

Горыня взмыл в воздух, расправил темные крылья и нырнул в реку. Поднявшаяся волна захлестнула мост, и произошло странное – Варна увидела место, которого на другом берегу быть не могло.

Духи, сотни духов с пустыми распахнутыми глазами. Они шли прямо к реке, их рты были открыты в безмолвном крике, бледные руки тянулись к Яви. А в небе, том, другом небе, виднелся огромный разлом, из которого вырывались толстые ветви. Именно они разрушили церковь, в которой она встретила Свята.

От этого зрелища замерло сердце, ужас сковал тело. Смертные не должны заглядывать за завесу, мир мертвых не просто так надежно отгорожен от мира живых. Варне начало казаться, что открывшийся проход зовет ее, что она…

– Стой!

Не ее звала Навь, а Дария. Он медленно шел к клубящемуся туману, чтобы слиться с ним и попасть туда, где должен находиться.

Варна схватила его за локоть и потащила назад. Его белые глаза были пусты, рот приоткрылся, и он почти не отличался от существ с той стороны.

«Он такой же, как они, – шептал голос, – отпусти его, позволь ему вернуться».

Вместо этого она обхватила его сзади и прижалась всем телом к твердой спине.

– Еще рано, – прошептала Варна, – еще рано!

Чудовища медленно переходили мост и исчезали за дрожащей прорехой в реальности. С той стороны еще никто не выбрался – ветви безжалостно пронзали каждого духа, который подходил слишком близко.

– Пришла Коляда, э-эх!

Варна повернулась и встретилась глазами с хитро прищуренным взглядом старухи. Та шла за чудовищами, приплясывала, в руках сноп тащила и пела во все горло:

– Ой, коляда, колядица моя! Открывайте двери, подымай с постели!

Подмигнула старуха, но не приблизилась, знай себе крутится, танцует, валенками притопывает. И чем ближе она к мосту подходила, тем прямее ее спина становилась, тем ярче глаза сияли.

Вдруг у моста, прямо из воздуха, появился некто – златокудрый мальчишка, совсем юнец, рубаха белая, с вышивкой у воротника, сапожки кожаные, штаны широкие. И как начал он хлопать в ладоши, да как запел чистым, звонким голосом:

– Мы искали коляду по Иванову двору! Как на улице мороз подмораживает нос, не велит долго стоять, велит скоро подавать: или тепленький пирог, или маслице творог…[10]

– Э-э-эй!

Взвизгнула Коляда, подпрыгнула да об землю ударилась. А как встала, Варна потеряла дар речи – не было больше старухи, стояла перед мальчишкой прекрасная женщина в белом сарафане, с щеками алыми, косой толстой, лицом таким красивым, что невозможно не залюбоваться.

– Что забыл здесь, Лель? – задиристо спросила Коляда.

– Нечасто увидеть можно, как мать солнца[11] обращается. – Мальчишка учтиво поклонился. – Решил проводить тебя, сестра, пожелать крепкого сна. Повеселилась ты на славу в этом году.

– Да и ты не отставал, братец. Возьми меня под руку да веди домой, раз пришел, сделай милость.

Едва касаясь моста ногами, боги перешли на другой берег и исчезли в неспокойном море душ.

Туман, что за Колядой стелился, начал проход затягивать, как вдруг сквозь него прорвался человек. Шатаясь, он сошел на берег и упал в снег.

Варна отпустила Дария и побежала к нему. Нет сомнений, нет никаких сомнений, это он, это…

– Свят!

Она схватила его, перевернула, попыталась положить голову себе на колени. Бледный, уставший и… Он будто помолодел на несколько лет, морщина меж бровей разгладилась, заломы на лбу превратились в тонкие линии.

– Дарий! Помоги мне!

Вдруг страшная боль пронзила ее тело. Задыхаясь, она прижала руку к сердцу, повернулась и увидела, что Дарий упал на колени. Он тоже схватился за грудь, его полный муки крик разнесся над лесом.

Кто-то встал рядом. Варна подняла голову и увидела еще одного Свята – такого же, как прежде, но до крайности измученного. Он смотрел сверху вниз, будто оценивал ее, будто старался что-то понять.

Это замешательство длилось всего мгновение – Свят опустился на одно колено и приложил ладонь к ее груди.

Ничего не произошло – невидимая рана продолжала пульсировать. Свят открыл рот и засунул в него пальцы. Мучительно долго он пытался достать что-то из горла, потом закашлялся и выплюнул потемневший кусок чего-то странного.

– Это не твоя боль, – прохрипел он. – Не твоя боль, Варна.

«А чья?!» – хотела заорать она, но не смогла произнести ни слова.

– Отделись от него, не позволяй ему, – дыхание Свята было прерывистым, будто он долго бежал, – делить это с тобой. Вода не смешивается с маслом. Ты вода, Варна. Закрой свои мысли, или это сделаю я.

В груди застряло что-то огромное, оно двигалось и пульсировало, Варна старалась изо всех сил, но ничего не менялось. Боль накатывала волнами, капли пота катились по лицу. Еще немного, и она просто потеряла бы сознание от этого мучительного ощущения.

Дарий упал лицом в снег.

Свят резко ударил ее в лоб тремя сложенными пальцами. От неожиданности Варна откинулась назад, юноша соскользнул с ее колен. Горячая волна прошла по телу, сознание прояснилось, боль начала угасать, а невидимая рана исчезла, словно ее и не было.

– Помоги ему. – Варна начала расстегивать плащ. – А я…

– Свет сожжет его. – Свят посмотрел на лежащего без движения Дария.

– Ты знаешь, что с ним произошло?

– Понятия не имею. – Он помог ей завернуть близнеца в плащ.

– Ты нашел его. – Варна не могла оторвать взгляд от юноши. – Это ведь он? Твой брат?

Свят сдержанно кивнул и убрал прядь волос, упавшую на лицо Злата. Этот нежный жест совсем не вязался с его одичавшим видом.

– Что вы здесь делаете? – Он осмотрелся.

– Мы искали тебя. После той встречи в церкви я… – Варна смутилась. – Мне показалось, что тебе нужна помощь.

Его лицо совсем близко, она разглядела светлую щетину и мучительно искривленную линию рта.

– Я не могу, – вдруг сказал он и отстранился.

– Что? – Варна попыталась схватить его за руку, но Свят увернулся. – Подожди, ты…

– Вот бы поесть вареников, – простонал его близнец, – с жареным луком…

Они уставились на него, открыв рот.

Юноша сел, завернулся в плащ и сказал:

– Помнишь? Их готовила Светлана. Вкусные, наверное.

Его блуждающий взгляд остановился на лице Варны, он нахмурился, а потом просиял:

– Это ты! Я так скучал. Из меня будто душу вынули.

Кажется, ее перекосило так же, как Свята. Он смотрел на брата округлившимися глазами, будто впервые слышал его голос. За его спиной зашевелился Дарий.

– Мы знакомы? – медленно спросила Варна.

– Я видел, как ты спишь. Видел, как ты растешь. Я видел все, – беззаботно сообщил юноша. – Златослав, так меня назвала мать. Можешь и ты так обращаться.

Его речь звучала немного необычно, будто время от времени он забывал, как правильно говорить, но его это ни капли не смущало. Злат положил руку на ее колено и провел ладонью по промокшим штанам.

– Чувствую. – Он кивнул сам себе. – Такая терпкая ткань.

– Жесткая, – поправил его Свят.

Злат повернулся и уставился на брата. Они выглядели как отражения друг друга, но Свят казался старше, и было в нем что-то неуловимое, темное, тогда как вокруг Златослава разве что цветы не распускались.

– Спасибо за помощь, – прохрипел Дарий. – Какого… Вас теперь двое?

Злат посмотрел на него, потом на брата, хмыкнул и пожал плечами.

– Тебя я тоже знаю.

– А я тебя – нет, – резко ответил Дарий.

– Что ты будешь делать дальше? – Варна поднялась с земли. – Свят?

– Уеду. У вас есть лошадь?

– Добудь свою, – вмешался Дарий.

– Мы позволяем тебе быть только потому, что ты привязан к ней, – неожиданно холодно сказал Злат.

– Позволяете мне быть?

Варна встала между ними, загородив Дария собой. Еще немного, и начнется перепалка, которая может закончиться дракой или чем-то серьезнее.

– Ты не можешь уехать, – твердо сказала она, обращаясь к Святу.

– Не может, – подтвердил Злат. – Он хочет быть здесь.

– Какого лешего?! – возмутился Свят.

– Говорю то, что чувствую. – Злат пожал плечами. – Ой…

– Люди не всё говорят вслух, – сквозь зубы сообщил Свят. – Пойдем.

– Я хочу остаться.

– Злат! Мы должны…

– Ничего я не должен, – возмутился мальчишка. – Хочу вареники. Можно мне поехать с тобой?

Он протянул руку Варне и замер в ожидании.

– Его нужно хотя бы теплее одеть, – сказала она. – Потом можешь ехать куда хочешь. Пойдем.

Она взяла Злата за руку и повела к лесу. Там, в надежной тени деревьев, они оставили лошадей.

Ладонь мальчишки была теплая, человеческая. Как странно, он совсем не такой, как Свят. Интересно, где он был все это время? Что видел? Как выжил в Нави?

– Ноги колются, – пожаловался Злат.

– Ты замерз. – Варна прибавила шагу.

– Замерз… – задумчиво пробормотал он. – Везде колется.

– Потому что на улице зима.

– Зима? О… Зима… – Злат будто смаковал новое слово. – Я так долго молчал. Мне нравится, как шевелится язык. Он делает звуки. А! – крикнул он. Ему ответило эхо. – Слышала?!

– Это… А, черт с ним.

Пусть он и выглядел взрослым, ума у него было не больше, чем у ребенка.

«Дарий, наверное, в восторге, – подумала Варна, – вместо одного Свята мы получили двоих».

Она показала Злату, как залезть на лошадь, но он все прослушал – был занят созерцанием могучего животного. Злат вздыхал, охал, потом набрался смелости и прикоснулся к бархатистому носу.

– Щекотни! – взвизгнул он.

– Щекотно. – Варна погладила лошадь по шее. – Тебя щекочет ее дыхание.

– Живая… – Злат прижался лицом к гриве. – Слышу, как бьется ее сердце.

– Ты… – Она убедилась, что Дарий и Свят еще далеко, и продолжила: – Помнишь, что было там?

– Там? – Златослав повернулся к ней. – Там была моя мать. Не нужно живым знать, что за чертой, – неожиданно спокойно произнес он. – Рано или поздно там окажутся все.

Варна поежилась – мороз по коже от этого мальчишки. Наивный, светлый, но там, в глубине его глаз, есть что-то, напоминающее Свята.

– Залезай. Если отморозишь ноги, придется их отрезать.

– Ноги?! – Он неуклюже забрался в седло. – Так можно?

– И не только так. – Она села за ним и взялась за поводья.

– Чего ждем?

– Дария.

– Зачем?

– Ты много болтаешь. – Варна прищурилась, стараясь разглядеть Свята и Дария.

– Он догонит.

– Я не могу уйти без него.

– А хотела бы?

– Да, наверное, – призналась она.

– Слезай. – Свят подошел к лошади и потянул брата за рубаху.

– Почему? – Тот вцепился в седло. – Не хочу.

– Поедешь со мной.

– Оставь его в покое. – Варна кивнула на второго коня. – Езжайте на нем.

– Я с ним не поеду. – Дарий мрачно посмотрел на них.

– Тогда кто-то из вас пойдет пешком! – рявкнула она. – Мужики называется, ведете себя как дети! Подумать только, мертвец и человек, вернувшийся из Нави, устраивают драку из-за лошади! Посмотрите на себя, блаженные! Или прекратите дурака валять, или… – Она задохнулась от негодования.

Губы Свята изогнулись в насмешливой улыбке. Он шутовски поклонился и пошел отвязывать лошадь. Дарий смерил ее тяжелым взглядом и присоединился к нему.

– Когда ты злишься, спине тепло, – сообщил Злат. – У тебя в груди что-то есть?

– Только раздражение и злость. – Варна сжала бока лошади, и она медленно пошла вперед. – Берегись веток.

Злата накормили варениками с картошкой, как он и просил. Хозяйка постоялого двора очаровалась его невинными глазами и неумелой речью, принесла одежду мужа, выделила им две комнаты и даже не отчитала за то, что они ее разбудили.

– Когда я проснусь, вас уже не будет? – прямо спросила Варна, допивая чай.

– Скорее всего, – кивнул Свят.

– Ты вернешься к ним? К ведьмам, с которыми ушел?

– Я попытаюсь скрыться от всех и провести время с братом. Мы должны узнать друг друга и…

– Да я тебя знаю как… как… – Злат умоляюще посмотрел на Варну.

– Облупленного, – подсказала она.

– Да. Вот так. Давай останемся.

– Мы не можем, – отрезал Свят.

– Тогда уезжай один.

– После того как я все тебе объясню, ты передумаешь, – пообещал Свят. – Нам нужно отдохнуть, пойдем.

– Я не хочу.

– Да чтоб тебя…

Кажется, еще немного, и Свят загорится Святым Пламенем. Он с такой силой сжал кружку, что побелели пальцы.

– Боишься, что он сболтнет лишнего? – Варна усмехнулась. – Думаю, умение хранить секреты у вас в крови.

– У него язык за зубами не держится, – проворчал Свят.

– Тогда расскажи все сам. Как ты попал в Навь? Как выбрался? Что видел?

– Это не так интересно, как ты думаешь.

От медовухи его щеки покраснели, взгляд перестал быть пронзительно острым, да и усталость брала свое. Лучшего момента для разговора не придумать.

– Там нет времени, – сказал Злат. – И все постоянно меняется. Лес сменяется полем, поле – топью, топь – лугом. Никогда не знаешь, где находишься.

– Ого… – Варна нахмурилась. – Как ты выжил там?

– У меня была мать. И дом был. Все это было похоже на сон. Иногда брат звал меня, и я шел к нему. Иногда и сам приходил, но он не знал.

– Да что ты? – Свят неодобрительно посмотрел на него.

– Угу. Мне нравилось в церкви. Нравилось быть ребенком. Я мог… Мог через стены видеть. Они не были преградами. Меня ничто не могло остановить. Мир и был, и не был одновременно.

Варна заметила, что Свят слушает брата, ловит каждое его слово. Похоже, поговорить у них времени не нашлось.

В груди заболело – Дарий отошел слишком далеко. Куда его снова понесло? Судя по всему, он намеренно избегал близнецов и пытался держаться подальше.

– Мне казалось, – продолжил Злат, – что это мой мир настоящий. Что вы все – выдумка матери. Мне было больно, потому что я не мог ничего сделать. Вы все менялись на моих глазах, а я оставался прежним.

– Им с Дарием есть о чем поговорить… – пробормотала Варна.

– Я сильный, – выпалил Злат. – Очень сильный.

– Не надо, – предупреждающе сказал Свят.

– Но почему? Я чувствую так много всего сейчас. Меня… на части рвет от ощущений. – Злат прикрыл глаза. – Их так много, этих чувств. И ты! Тебя во мне больше всего.

Варна не успела отдернуть руку – Злат накрыл ее ладонь своей и сжал. Его глаза заблестели, он смотрел так, будто…

– Мы болели. От кончиков пальцев до самого сердца, – доверительно сказал он.

– Замолчи, – приказал Свят.

– Ты не говорил ей? – Злат прищурился. – Ты не говорил! Почему?

– Хватит.

– По ночам мы смотрели на тебя!

Варна медленно повернулась к Святу, тот закрыл лицо ладонями. Весь его вид говорил о крайней степени смущения и недовольства.

– Зачем? – вкрадчиво спросила она. – И как это Мстислав до тебя не добрался?

– Он боялся меня, – глухо сказал Свят. – Давайте забудем об этом.

– Мне нравилось, – беззаботно сообщил Злат. – И ему тоже.

– Да замолчи ты! – не выдержал Свят. – Люди не говорят такие вещи друг другу!

– А, правда? – растерялся мальчишка.

– Вы подсматривали за мной! – Варна расхохоталась. – Господи…

– Это было давно. И я не буду оправдываться.

– О, ты никогда не оправдываешься. Но это было низко.

– Согласен. – Свят кивнул.

– И как часто вы это делали? – Варна хитро прищурилась.

– О, да пост…

– Злат!

Как это странно – видеть двух одинаковых мужчин, одновременно похожих и непохожих друг на друга. Все, чего не хватало Святу, было в его брате – открытость, честность, способность сказать первое, что придет в голову. Возможно, со временем Злат тоже изменится, но сейчас, глядя на него, невозможно было не улыбаться.

– Что это? – Злат подскочил. – Это… огонь!

– Это солнце. – Свят прищурился и посмотрел в окно. – Рассвет.

– Солнце… – прошептал мальчишка. – Я подойду ближе? Солнце…

Когда он отошел, Свят сказал:

– В Нави царит вечный мрак. Там нет ни неба, ни солнца.

– Бедный ребенок… – Варна покачала головой. – Незавидная у него судьба.

– Твоя тоже не мед. От Дария несет смертью. В смысле больше, чем раньше.

– Свят, у нас… – Она собралась с духом и продолжила: – Все плохо.

Ей никогда не приходилось просить его помощи, и теперь она чувствовала себя ужасно неловко. Он только кивнул и замер, дожидаясь продолжения.

– Вот.

Она медленно развязала тесемки на горловине рубахи и отодвинула ворот в сторону. Свят скользнул взглядом по ее шее, по округлости груди и тут же поднял взгляд, уставившись на черные ветвящиеся вены.

– Плохо. – Свят взял ее за запястье и подтянул к себе. – Давно это у тебя?

– Несколько дней.

– Это из-за ритуала. Не думаю, что… Злат!

Мальчишка подошел ближе и с интересом уставился на них.

– Положи руку вот сюда.

Свят прижал ладонь брата к груди Варны и горячо зашептал:

– …да направит молитва моя руку Твою, да станет она жертвой вечерней…

Свет снизошел к ним сразу же – мягкое сияние окружило братьев, под рукой Злата стало нестерпимо горячо.

Варна дернулась, но сжала зубы и продолжила сидеть смирно. Слово растеклось по венам, оно безжалостно жгло оскверненную Зверем плоть, но другого выхода не было. Либо Свят, либо Рослава.

– Не исчезло, – разочарованно сказал Злат.

– И не исчезнет. – Свят помрачнел. – Может, мы замедлили распространение заразы, а может, и нет. Это не просто колдовство, зараза пропитала тебя насквозь, Варна.

– Прекрасно. – Она криво усмехнулась. – Надеюсь, тебе хватит ума убить меня до того, как я стану тварью.

– Нужно найти того, кто поможет.

– Можно мне выйти на улицу? – Злат переминался с ноги на ногу.

– Не отходи от крыльца. – Свят проводил его взглядом и повернулся к Варне. – Где Рослава?

– Сложно сказать. – Она пальцем указала на свой рот. – Сложно. Сказать.

– Ты не можешь? – Тут же догадался он. – Я понял. Она делает что-то дурное?

– Да кто его знает.

– Понял. Она в безымянных землях?

– Не знаю. – Отвечать на вопросы прямо колдовство тоже не позволяло. Варне хотелось откусить себе язык от безысходности.

– Значит, нет. – Свят задумался. – Она добралась до Ясностана, верно? Погоди, погоди… Что-то серьезнее?

– Да кто его знает.

– Значит, да. – Он потер лицо руками. – Вашу связь с Дарием может разорвать только она.

– Повитуха, которая принимала тебя, сказала, что Дарию можно вернуть душу.

Свят посерьезнел и подался вперед.

– И что тогда? Что ты будешь делать?

– Отпущу его. – Варна пожала плечами. – Мы, знаешь, давно уже просто терпим друг друга.

Сложно понять, что за мысли клубились в его голове, но что-то изменилось, светлые брови нервно дернулись вверх, зрачки сузились, будто на них попал свет. За годы совместных боев она прекрасно изучила Свята, и, судя по всему, сейчас он волновался.

– Почему вы искали меня? – Он отвел взгляд. – После всего, что я сделал, после Красной Нивы, Славы и…

– Покойницы, – перебила его Варна. – Она почти поймала нас, кстати.

– Та старуха? Теряешь хватку. – Он усмехнулся. – Так почему?

– Ты наш друг, нравится это тебе или нет. Мстислав учил нас стоять друг за друга горой, забыл?

– А еще он избивал Дария. Не лучший пример для подражания. И ты врешь мне, – с укором проговорил Свят.

Варна задумчиво выводила узоры на липкой столешнице. Возможно, это тот самый момент, когда нужно перестать юлить и сказать правду.

– Мне страшно, – выпалила она.

Думала, что он скажет что-то колкое, что-то вроде «на тебя это не похоже», но Свят молчал, поставил локти на стол и положил подбородок на сцепленные пальцы.

– Я умираю. Нет, не перебивай! – Варна махнула рукой. – Ты сам видел, не отрицай. Мне нужно знать, что рядом есть человек, который убьет меня, если мы не сможем вернуть Дарию душу. Что-то подсказывает, что моя смерть не будет блаженным прыжком в небытие. Я почти уверена, что стану какой-нибудь тварью. Я бы никогда не просила о помощи, но ситуация становится безвыходной. Пожалуйста, Свят. Я искала тебя, потому что только ты можешь меня понять.

Его взгляд стал тяжелым, пронизывающим насквозь. Он смотрел так, будто мысленно взвешивал все за и против, одновременно вспоминая что-то.

– Ты можешь отправить мне вещего ворона, если все станет совсем плохо, – сказал Свят. – Мне не обязательно оставаться рядом.

– Я хочу, чтобы ты остался. – Она непроизвольно протянула руку и накрыла его пальцы.

– Почему?

– Ты был в Нави, ты можешь… Что?

Свят отдернул ладонь, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Явно не тот ответ, который он хотел услышать.

– Я помогла тебе, когда ты просил. Неужели быть моим спутником тебе настолько неприятно?

– Дело не в этом.

– А в чем тогда?

– Ладно. – Свят встал. – Будь по-твоему.

– Чего? – Она опешила. – Так просто?

– Мне все равно нужно решить, что делать дальше. Пока мы останемся с вами.

Облегчение – вот что она испытала. Каким бы ни был Свят, он обязательно сделает то, что должен. Даже хорошо, что со временем он стал недолюбливать ее; отсечь голову другу куда сложнее, чем простому знакомцу.

– Пока тебя не было, мы сражались с драконом, – сказала она.

– Могу представить. – Свят смотрел на нее сверху вниз. – Кто, по-твоему, дал тебе подходящее оружие?

– Врешь! – выдохнула она.

– Коляда – удивительное время, правда? – Он обвел взглядом пустой зал. – Что еще вы видели?

– Перевертышей, мертвецов, шуликунов. А ты?

– Тебе лучше выпить. – Свят покачал головой. – Шуликунов? Ну надо же…

Глава 22. Святослав

От выпитого раскалывалась голова, но даже такого количества медовухи было мало, чтобы заглушить терзающую боль.

Все испортил. Он снова все испортил!

Свят сел на кровать, спрятал лицо в ладонях и громко вздохнул. Варна умирает. Пятна на ее груди похожи на проказу, от них несет смертью. Точно так же воняет от Дария.

Знал бы он, что ее постигнет такая участь! Если бы он только знал… Ее жизнь была в его руках – нужно было всего лишь вывести душу Дария из Нави. Он бы сумел найти ведьму, способную разорвать узы и обернуть ритуал вспять. Если бы понадобилось, нашел бы Рославу, но теперь все это ни к чему.

– Тебе плохо?

Злат присел рядом, Свят поднял голову и с трудом разглядел бледное лицо. Надо же, он все-таки спас брата.

– Ложись. – Злат попытался уложить его.

– Меня вырвет, – пробормотал Свят. – Не надо.

– Варна не позволила мне пить медовуху. Теперь я вижу почему. Ведро нужно? Сейчас.

Глядя на то, как брат освобождает деревянное ведро, Свят горько усмехнулся.

Он провел в Нави двенадцать дней и чуть не сошел с ума, а Злат просидел там двадцать девять лет. Какими для него были эти годы? О чем он думал? Что в его голове сейчас? Мальчишка быстро учился, говорил уже намного лучше, чем утром.

– Зачем ты напился? – Злат убрал волосы за уши.

– Она попросила убить ее, – прохрипел Свят.

– Варна? – Брат сел рядом. – Зачем?

– Я столько лет пытался ее сберечь, – язык заплетался, – а теперь должен убить.

– Кажется, я чего-то не понимаю. – Злат положил голову на его плечо.

– Что ты знаешь о ней? О моем детстве? Что ты видел, находясь по ту сторону завесы?

– Я всегда был рядом с тобой. Какая-то часть меня была заточена в выдуманном мире, который создала мать, но я всегда слышал тебя и твои мысли, – задумчиво ответил Злат. – И я знаю обо всем, что ты несешь в себе.

– Я люблю ее, – прошептал Свят.

– Я знаю.

– И я своими руками… Собственными руками… – Горло сдавил болезненный спазм. – Я не дал его душе выйти.

– Понятно. – В голосе Злата не было осуждения.

– Ты не скажешь, что это низко? Что я поступил недостойно, что…

– Не скажу. Ты испугался, верно? Подумал, что она снова выберет другого.

– Мне и в голову не могло прийти, что между ними все так изменилось. – Свят кивнул. – Решил, что, как только Дарий вернется, она уйдет с ним. Именно поэтому я оттолкнул его душу. Но оказалось, что я мог освободить их обоих.

– Не вини себя. Мы найдем другой способ помочь ей. – Злат начал расплетать его косу.

– В Навь дважды не спуститься. – Свят отмахнулся.

– Кто сказал, что спуститься должен будешь ты? В нас силы больше, чем ведьмы могут представить. Просто заставим их найти выход.

Свят повернулся и наткнулся на ледяной взгляд Злата. Не было в нем ничего невинного, будто морок рассеялся, обнажив истинную сущность. В глазах брата клубилась тьма.

– Она будет нашей, – прошептал Злат, – как мы и хотели.

– Что ты…

– Столько лет мы искали способ быть ближе, заботились о ней, помогали. Ты учил ее драться, благодаря тебе она попала под опеку Гореслава и стала сильной охотницей. Мы заслуживаем большего. Избавимся от покойника и сделаем все, чтобы она не могла представить свою жизнь без нас. Без нас обоих.

– Ты не сможешь заставить ее.

– А это и не нужно. Теперь, когда мы вместе, все будет так, как должно быть. Ласковое слово и кошке приятно, верно? А она, сирота, прикованная к мертвецу, изголодалась по человеческому теплу и участию. Станем для нее опорой, крепким плечом и разящей дланью. Мы можем получить все, о чем мечтали, и даже больше.

Его шепот убаюкивал, каждое слово, срывающееся с языка брата, казалось правильным.

Да, Злат прав, они заслужили ее любовь и признание. Разве Свят хочет слишком многого? Всего лишь одного человека, но полностью, без остатка. Она должна выбрать их, нужно только избавиться от Дария.

– А потом, – вкрадчиво прошептал Злат, – мы возьмем все остальное.

– Остальное? – Свят положил голову на подушку и зевнул. – Что…

Святу было плохо, то и дело накатывала тошнота, но он упрямо пил отвар, надеясь удержать в себе скудный завтрак. Мысленно он пообещал больше никогда не пить. Трижды пообещал, а это что-то да значило.

Злат сидел рядом и с любопытством рассматривал посетителей постоялого двора. Выглядел он немного странно, детское выражение на лице совсем не вязалось с телом взрослого мужчины. За ночь брат догнал Свята по возрасту.

Они одновременно повернулись к лестнице, услышав ее голос. Варна остановилась у стойки и о чем-то говорила с хозяйкой. Выглядела охотница плохо – уголки губ опущены, под глазами тени, даже плечи поникли, словно на них лежал неподъемный груз.

– Плохо спал? – Она села напротив, Дарий прошел мимо, не удостоив их даже взгляда.

– Ты, как вижу, тоже. – Свят указал на кружку. – Выпей.

– Кусок в горло не лезет. – Варна отхлебнула чай и поморщилась. – Горький.

– Нужно поесть, силы нам понадобятся. – Злат встал. – Принесу что-нибудь.

– Какой он славный, – глядя ему вслед, сказала Варна. – Совсем на тебя не похож.

Свят не слушал, просто наблюдал за тем, как двигаются ее губы. Безумие. Он безумен и влюблен.

Только сейчас, в ярком свете утреннего солнца, он заметил, что в ее черных волосах блестит серебро. Седина? Так рано? Проклятие высасывает из нее жизнь, в этом можно не сомневаться. Сколько у них времени? Как быстро гниль распространится и превратит ее в чудовище?

– Ты меня слушаешь? – Варна помахала ладонью перед его лицом. – Свят?

– Что мы будем делать? – Он сжал переносицу пальцами, чтобы избавиться от наваждения.

– Думаю, стоит начать с деревни, в которой ты родился. Повитуха говорила, что может помочь.

– Ты же понимаешь, что нам придется найти Рославу? – Он понизил голос. – Скорее всего, только она способна разделить вас.

– Давай подумаем об этом позже. – Варна прикрыла глаза. – Я так устала.

Он никогда не делал ничего подобного, но почувствовал, что время пришло.

Свят протянул руку, коснулся ее лица, а она прижалась щекой к его ладони, пальцами обхватила запястье, ее губы дрогнули и растянулись в горькой улыбке.

Варна не двигалась, он тоже – боялся спугнуть, боялся, что это мгновение закончится. Слишком долго он ждал этого, слишком долго думал, что не заслуживает ничего, кроме презрения и ненависти.

Не оттолкнула. Не отпрянула. Сама жмется, не отпускает, неужели это не сон? Злат был прав – не только они изголодались по человеческому теплу. Так или иначе, но их было двое, а она все эти годы одна противостояла всем невзгодам, которые выпали на ее долю. Даже если сейчас это не так, раньше Варна любила Дария, и он, Свят, даже представить не мог, каково это – таскать за собой погибшего возлюбленного. Возможно, на ее месте он бы предпочел смерть.

– Спасибо, что остался. – Она все еще держала его за руку.

– Я больше не уйду.

На ее щеках появился едва заметный румянец. Она все понимала, по глазам видно.

Внутри вдруг вспыхнул тусклый огонек надежды – неужели все действительно изменилось? В ее сердце появилось место для него? Быть может, оно всегда там было, но он, измученный собственными страхами, этого не замечал.

Свят повернулся и посмотрел на брата – Злат стоял у стойки и широко улыбался. От этой улыбки по спине побежали мурашки.

Глава 23. Радомила

Диву они передали приятного вида женщине в строгом одеянии. Та клятвенно заверила их, что для охотников и воинов Святого Полка у них есть специальные комнаты и что заботиться о девчонке будут как о родной. Конечно, бо́льшая часть этих слов была ложью, но ничего лучше они предложить Диве не могли.

Взяв на рынке припасы, охотники вернулись на постоялый двор и выспались в настоящих постелях. Радомила посвежела, да и Ждан уже не казался таким хмурым. Рука охотницы еще не зажила, но беспокоила куда меньше. Занятия с мечом решили начать, как только рана окончательно затянется.

Уезжали из Красной Нивы с неохотой, Ждан несколько раз предлагал задержаться, пожить для себя, но Радомила знала, что если они не уедут сейчас, то спокойная жизнь превратит их в обычных людей и об охоте придется забыть. Кто в здравом уме променяет теплый дом на ночевки в лесу?

А еще она боялась, что страх снова возьмет над ней верх. Слишком много лет они бежали от родных мест, слишком долго закрывали глаза на грех, который совершили. Пришла пора встретиться с прошлым.

Из Красной Нивы поехали в деревню, в которой когда-то оставили ребенка. Их родителей, скорее всего, давно нет в живых, да и окажись иначе, им было бы нечего сказать друг другу.

Всю дорогу Радомила гадала, как его назвали, кем он вырос, есть ли у него семья. Сама не поняла, почему решила, что сын не умер в младенчестве. Повитуха могла просто закопать его или утопить, но материнское сердце отказывалось верить в это.

Впрочем, имела ли она право называть себя матерью? Нет. Пусть Радомила и выносила его, но поступила хуже, чем животное, – даже звери не бросают свое беспомощное потомство.

«Сравнила тоже!» – одернула себя Радомила.

Увидев впереди дома, они не сговариваясь остановились. Ждан посмотрел на Радомилу, она – на него. Оба будто только и ждали возможности развернуться и сбежать.

– Мне так страшно еще не было, – признался муж.

– Как нашкодившие дети, – кивнула она. – Не нравится мне это чувство.

– Тогда давай покончим с этим поскорее. Не ждет же он нас на пороге.

На том и порешили.

Деревня выглядела плохо – дома обветшали, но люди здесь еще жили. В снегу была протоптана тропинка до общего колодца, и от воспоминаний о прежней жизни по спине Радомилы побежали мурашки.

Дом, в котором она разродилась, узнали сразу – он стоял заброшенный, дверь нараспашку. Ждан остановился у забора, но дальше не пошел.

– Там нам искать нечего, – тихо сказал он. – Незачем заходить.

Суеверный страх охватил Радомилу, показалось, что за темными провалами окон их ждут тени тех людей, которыми они когда-то были. Два перепуганных юнца, выброшенные во взрослую жизнь без понимания того, что делать дальше.

– А в доме повитухи горит огонь, – сказал Ждан. – Ты не передумала?

– Пока нет. – Ее голос дрожал. Проклятье!

Хорошо, что на улице зима: в огородах людей нет, никто не глазеет на пару охотников, бредущих к крошечному дому с просевшей крышей.

Сердце Радомилы едва не выпрыгивало от волнения.

Ждан поднялся на крыльцо, посмотрел на нее, она кивнула. Он постучал, оба замерли, даже дыхание затаили. Радомила увидела, что руки мужа подрагивают.

– Кто такие? – раздалось из-за двери.

– Мрачный Взвод! – по привычке выкрикнул Ждан.

– Тут для вас нет ничего!

– Если здесь повитуха живет, то поговорить надо, – сказал он.

– Кто-то на сносях? – В женском голосе послышалась заинтересованность.

– Был, да только лет тридцать прошло с тех пор.

Дверь открыла старуха, да такая древняя, что на засохшее дерево она была похожа больше, чем на человека.

Радомила стыдливо опустила глаза – даже теперь узнала бабку, которая роды у нее принимала.

– Ну? – Повитуха грозно посмотрела на Ждана. – Что вам надо?

– Мы ищем ребенка, – выпалила Радомила.

– Раскаялись, что ли? Дак поздно. – Старуха пожала плечами. – Не знаю, кто вы такие, но от подкидышей я избавляюсь.

– От всех? – обреченно спросил Ждан.

– А на кой черт они мне сдались? – разозлилась бабка. – Вы, значит, в полях да на сеновалах детей делаете, а потом мне их приносите! Думаете, вы одни такие умные? Что, девка, хотелось и рыбку съесть, и косточкой не подавиться, да? Не учила тебя мать, что если дитя не хочешь, ноги надо держать крепко сжатыми?

– Прекрати! – Ждан закрыл Радомилу собой. – Мы давно не дети, нечего нас отчитывать!

– Для меня все вы сопляки неблагодарные! Я ночами не сплю, помогаю детям на свет появляться, а вы на меня грех вешаете! У самих-то кишка тонка была задавить приблуду, а? Что вылупился, красавец? Правда не нравится?

– Да что ж ты такая злая? – не выдержала Радомила.

– Что… Я… – От возмущения бабка слишком глубоко вдохнула и закашлялась. – Ах ты сволота! Чего я такая злая?! Ты знаешь, сколько душ невинных я загубила?! Ты хоть представляешь?! А вы еще наглость имеете возвращаться, одумались, на ноги встали! Я, по-вашему, должна всех ублюдков ваших воспитывать?!

Не ожидала Радомила такого отпора, сжалась вся, голову в плечи втянула. Права бабка, во всем права, сами виноваты, а теперь крайних ищут.

– Мы оставим тебе золота вдоволь, – тихо сказал Ждан. – Только расскажи, как все было, попытайся нас вспомнить.

– Деньги покажи, – прокряхтела повитуха.

Вот и пригодилось золото колядское – он передал старухе небольшой мешочек, та его открыла, деловито покрутила в пальцах монетки.

– Какие-то странные.

– Золото есть золото, – сказал Ждан.

– Тут ты прав. В дом не пущу, поняли? Давайте, поведайте мне, кто вы такие.

Радомила все рассказала, попыталась каждую мелочь вспомнить, старуха к косяку дверному привалилась, слушала да знай себе языком цокала.

– Ну, кажется, вспомнила тебя, соплячку. А ты в юности покрасивее был. – Она с неприязнью посмотрела на Ждана. – А чего это вспомнили про ребенка? А, погодите-ка, поди понести не можешь, да? И поделом! Есть на свете справедливость.

– Мы не за упреки заплатили, – перебил ее Ждан. – Что сталось с нашим сыном?

– Не сын он вам, а вы ему не родители. Ты просто утроба, а ты вообще, – бабка закатила глаза, – сунул, вынул и пошел.

– Так что? – Радомиле ужасно захотелось удавить старуху, аж руки зачесались.

– Крик ребенка я услышала еще вечером, надеялась, одумаетесь, вернетесь. К рассвету так он мне надоел, что готова была голыми руками задушить, но не стала. – Бабка говорила, а сама прямо в глаза Радомиле смотрела, каждым словом пыталась уязвить побольнее. – Взяла лопату, вышла, подобрала крикуна вашего и пошла в лес, а что еще делать? Есть местечко, всегда приблуду там прикапываю. Шла, шла, а дите орет, надрывается. Ну, видно, услышали эти вопли люди какие-то. Вышли из-за деревьев, попытались в ведьмовстве меня обвинить, так я одному чуть голову лопатой не снесла. Поговорили по-человечески, спросили, что делать с ребенком буду. Я и рассказала, что убью. А те давай выпрашивать его у меня, мол, не бери грех на душу, а я как рассмеюсь! В общем, отдали они мне утку подстреленную, монет немного и трав сухих для настоек. А я им приблуду вашу всучила.

– Так он жив? – Радомила вцепилась в плащ мужа, чтобы устоять на ногах.

– Откуда я знаю? Да и кто знает, что за люди были, может, сожрали его или еще что похуже.

– Хватит! – рыкнул Ждан. Бабка от неожиданности аж подскочила. – Кто они были? Как выглядели?

– Мужика два, один помоложе, другой постарше. Тот, который постарше, квёлый, светловолосый, у другого вроде борода была темная. Раз лет тридцать прошло, то им сейчас побольше вашего лет будет.

– Молодые мужчины в лесу… – пробормотала Радомила. – А куда ты понесла ребенка? В какую сторону?

– Да что ты прицепилась, блаженная? – раздраженно спросила бабка. – Найти их следы спустя столько лет хочешь?

– Отвечай, мы заплатили тебе за твои россказни.

Ждан навис над повитухой, но та не растерялась, грудь выпятила.

– Не пытайся меня напугать, распетушился, глянь на него! Туда понесла. – Бабка махнула рукой. – Озеро в той стороне, земля мягкая, копать легко. Все, ничего больше не знаю, пошли вон с моего двора.

Радомила же, отчаявшись, кинулась к повитухе, схватила ее за плечо и взмолилась:

– Прошу тебя, хоть что-нибудь вспомни. Нельзя ничего в этой жизни исправить, но я спать не могу, хочу найти его и в ноги упасть, молить о прощении. Пожалуйста.

Взгляд повитухи не смягчился, она даже бровью не повела, оттолкнула Радомилу, поправила дырявый платок на плечах и сказала:

– Все, что с тобой произошло, ты полностью заслужила. Живую душу на произвол судьбы бросила, нельзя таким, как ты, матерями быть, кукушка ты, а не женщина.

Повитуха переступила порог и начала дверь закрывать. Ждан спускаться с крыльца стал, но вдруг старуха громко сказала:

– Тихомир квёлого звали. Так к нему второй обращался.

Ждан нахмурился, а Радомилу будто молнией ударило. Она схватилась за сердце, ноги подогнулись, муж едва успел подхватить ее.

– Что с тобой? Рада?

– Господь Всемогущий, – она и плакала, и смеялась одновременно, – Господи… Господи…

– Посмотри на меня. – Муж взял ее за подбородок и силой заставил повернуться. – Ты чего? Что на тебя нашло?

– Жив наш сын. – Она смахнула слезы, рассмеялась, зажала рот рукой, чтобы удачу не спугнуть.

– С чего ты взяла?

– Знали мы одного Тихомира, разве ты не помнишь? Глава прихода, болезненный человек. И церковь та недалеко от озера была!

– Церковь… – Ждан удивленно вскинул брови. – Быть не может! Та церковь, в которой нас Светозарный собирал? В которой мы Варну встретили?

Радомила закивала, обняла его за шею здоровой рукой, сердце от радости чуть не выскочило. Не могли люди набожные убить ребенка, наверняка забрали в приют!

– Так значит, – медленно сказал Ждан, – кто-то из тех детей – наш?

– Мы почти никого не видели, но нет у меня сомнений, что так и есть!

– Они ведь кто куда разъехались, где теперь искать их?

– Нужно найти Тихомира или кого-то из наставников. Женщина там была, Нина, помнишь? И тот, второй, имя из головы вылетело. Поедем в церковь прямо сейчас, узнаем, где они и…

– Не радуйся так, – мрачно перебил ее муж.

– Да что ты все о плохом!

– Если с ним что-то…

– Зато мы будем уверены. – Радомила выпрямилась, тряхнула волосами. – Не робей, Ждан, мы найдем его.

За прошедшие годы церковь изменилась – здание обветшало, но земля выглядела ухоженной. Много новых построек появилось, сараи, в отдалении стояло что-то похожее на хлев, а рядом терем большой, в окошках за пузырями бычьими пламя дрожало, значит, живет там кто-то.

Ждан спешился первым, лошадей под уздцы взял и повел вперед. А у Радомилы сердце не на месте – то колотится, то замирает, даже ладони вспотели. Так близко к сыну были, но сами не знали об этом. И ведь сердце материнское не признало дитя – от этих мыслей так больно стало, хоть кричи.

– Все еще хочешь узнать, кто он? – Ждан нервно крутил в пальцах поводья.

– Еще больше, чем прежде, – уверенно ответила она.

Из церкви вышел мужчина в рясе – полный, неповоротливый. Шел, путь себе масляной лампой освещал. Остановился у забора и крикнул:

– Вы кто такие? Это дом Божий, красть здесь нечего!

– Свои! – громко откликнулся Ждан. – Мрачный Взвод!

– Поздновато вы!

Священник открыл ворота, отошел в сторону, но глаз с них не сводил. Наверное, непросто приход содержать в такой глуши, дураков везде хватает, кто угодно вломиться может. А воином человек не выглядел.

– Разбудили поди? – Радомила подошла к нему и разглядела круглое моложавое лицо. – Извини.

– С вами всегда нужно быть готовым, – отмахнулся священник. – Меня Млад зовут, мы с вами вроде бы не встречались еще.

– Радомила, мой муж – Ждан. Мы ненадолго, не переживай.

– Вроде слышал имена ваши, да припомнить не могу. Ну, что вас привело?

Они медленно пошли в сторону церкви. Радомила осторожно спросила:

– Тут раньше другой человек служил, Тихомир, знаешь его?

– Конечно, он меня воспитывал, – кивнул Млад. – Помер он, давно уже.

– Как помер? – растерялась Радомила.

– Еще ведь старшие были, – вмешался Ждан. – Нину помнишь? И мужик еще один, вечно с ней рядом околачивался.

– Нина и Мстислав уехали охотиться, много лет не видел их, – ответил Млад. – Можете от нас ворона им отправить.

– Долго, – отмахнулась Радомила. – Не осталось, случайно, от Тихомира записей каких-то о приюте?

– Ну, кое-что осталось, конечно. – Священник задумался. – Все, что было, в книгоположницу унесли.

– Нам бы взглянуть. – Ждан передал поводья Младу. – Можно?

– Мы Взводу всегда помочь готовы. Вот, возьмите лампу, справа от алтаря проход к лестнице, она ведет наверх. Я пока лошадей ваших в конюшню отведу.

В церковь Радомила вошла с тяжелым сердцем. Ответа от Мстислава можно и не дождаться – он мог погибнуть, да и Нина тоже. Записи Тихомира – их последняя надежда.

– Если ничего не найдем, поищем охотников, – будто прочитав ее мысли, сказал Ждан. – До конца пойдем.

Радомила не удержалась, чмокнула мужа в колючую щеку и начала подниматься. Проход узкий, лестница крутая, с каждым шагом волнение усиливалось. Она пыталась убедить себя, что не расстроится, если узнает, что сын умер, но обмануть саму себя не получалось.

Маленькая книгоположница расположилась под крышей, потолок оказался таким низким, что Радомила макушкой его задевала. На грубо сколоченных полках стояли книжицы, такие же, как охотники с собой носят.

Ждан поднял одну из них, поднес к лампе и сказал:

– Да мы тут несколько дней просидим.

– А что делать? – Радомила скинула плащ, постелила его на пол и села. – Давай, дорогой, быстрее начнем – быстрее закончим.

Чего они только не нашли – переписки с воинами Святого Полка, какие-то личные заметки разных людей, переписанные страницы из Святой Книги, но ничего полезного.

К утру Радомила уснула, а когда проснулась, увидела на полу миску с едой. Разбудила Ждана, быстро перекусила и продолжила поиски.

Мало-помалу стопка книжиц уменьшалась, а вместе с ней таяли их надежды. Возможно, Тихомир не записывал ничего о сиротах, а они просто тратят время.

На исходе третьего дня в книгоположницу поднялся Млад, а за ним – тучная женщина в годах. Ждан помог ей пройти и предложил присесть на сложенные плащи.

– Я вдруг подумал, что она может вам помочь, – пояснил Млад. – Это Светлана, она начала служить при церкви давно, еще при Тихомире.

– Что ж ты раньше не сказал? – Радомила всплеснула руками.

– Вы не сказали мне, что ищете, откуда мне было знать? – смущенно пробормотал священник. – Пойду, а вы помогите ей спуститься потом.

– Из-за болезни ноги совсем плохие стали, – смущенно сказала Светлана. – Так что вы хотите узнать?

– Имена сирот. – Радомила села рядом с женщиной и взяла ее за руку. – Нам кажется, сюда наш сын попал.

– Думаете? – удивилась Светлана. – А как его звали?

– Так вышло, что мы не знаем, – вмешался Ждан. – Потеряли сына еще младенцем, удалось узнать, что его Тихомир спас, вот и приехали сюда, а он, оказывается, помер.

– Сколько лет мальчишке сейчас должно быть? – Светлана задумчиво смотрела в крошечное окошко.

– Двадцать девять примерно, – ответила Радомила.

– Ровесник Млада почти. – Женщина кивнула. – Тогда служили Нина, Мстислав и Тихомир. Совсем маленьким, говорите, потеряли сына? На моей памяти всего два грудничка здесь было в то время.

– Они выжили? – тихо спросила Радомила.

– В общем, да. – Светлана смутилась.

– Говори. – Ждан присел на корточки перед ней. – Не скрывай, мы слишком долго жили в неведении.

– Одного мальчишку Святославом звали, но он на вас совсем не похож – белесый, как моль, волосы светлые-светлые.

– Ну а второй? – Радомила сама не заметила, как за плечо женщину схватила. – Кто второй?

Светлана опустила взгляд и сказала:

– А второго назвали Дарием.

Мир померк, а потом рассыпался осколками разноцветными. Все исчезло – и чердак, и бумаги, только обрывки воспоминаний перед глазами мелькали.

Дарий.

– Господи, – прошептала Радомила. – Господи боже…

Волосы его темные, вьющиеся, точь-в-точь как у Ждана. Сходство их она заметила и в последнюю встречу, а тогда, десять лет назад, предложила забрать девчонку с собой именно из-за него – сердце сжалось, когда Гореслав поведал о том, что с ним ведьмы сделали.

«Значит, не подвело сердце материнское», – с горечью подумала она.

– Похож он на вас был, – донесся до нее голос Светланы. – Да только с ним…

– Мы знаем, – перебил ее Ждан. – Знаем, что с ним случилось.

Тишина стояла звенящая, страшная. Что может быть хуже смерти ребенка? Знать, что и после смерти он покоя не обрел.

– Мне так жаль, – сказала Светлана.

– Нужно ехать.

Радомила резко встала и ударилась головой о низкий потолок. Ждан попытался ей помочь, но она оттолкнула его.

– Помоги Светлане спуститься.

– Куда ты? Рада!

Но она уже схватила плащ и бежала вниз по лестнице, злая, как тысяча чертей. Ей нужно побыть одной, решить, что делать дальше.

Все, что с ним случилось, – их вина. Не будь они такими беспечными юными дураками, Дарий был бы жив! Терзающая, разрывающая изнутри мысль. Сейчас бы сесть и плакать, но слезами горю не поможешь. Нет сомнений, что Светлана права, если их сын и правда попал в это место, то им может быть только Дарий. Он так похож на Ждана! Чем чаще образ юноши всплывал перед глазами, тем больше общего она видела.

Быть может, это наказание, божья кара, постигшая их. Грех, который они совершили, не отмолить, ни один священник не сможет отпустить его. Но мальчишку-то за что?!

Ждан нашел ее в конюшне. На нем лица не было, глаза лихорадочно блестели.

– Рада…

– Найдем их. – Она решительно накинула седло на спину лошади. – Вместе попробуем проклятие снять.

– Ты с ума сошла? – Ждан попытался взять ее за руку. – Рада, мы для него чужие люди.

– Не такие уж и чужие! – рявкнула она. – Спасем его, из-под земли достанем тварь, которая с ним это сделала. Думаешь, нет способа вернуть его?

– Я не знаю.

– Вот и узнаем! Выводи лошадь.

– Дай помогу.

– Нет!

Одной рукой коня седлать ужасно неудобно, но как же ей надоело быть беспомощной!..

– Рада, не вини себя.

Она попыталась оттолкнуть его, но он сжал ее с такой силой, что дышать стало трудно. Слезы сами из глаз полились, не остановить. Разум отказывался верить, но сердце не обмануть.

– Мы виноваты… – прошептала она. – Если бы не мы, он…

– Тише, тише. – Ждан гладил ее по спине. – Хоть так, но он жив, верно? Ты права, будем искать способ помочь ему. Только вот себя ненавидеть не надо. Когда он вернется, ему будет нужна мать.

– Как думаешь, Дарий сможет принять нас? – Голос Радомилы предательски задрожал.

– Сможет или нет, узнаем позже. А сейчас нужно собраться и ехать в Ясностан.

– В столицу? Зачем?

– В книгоположнице могут быть какие-то сведения. – Ждан отпустил ее. – Раз решила, давай заканчивай с конем – и в путь.

Держится, не дрожит, не плачет – вот почему они всё еще вместе. В любой ситуации спокойным оставался, но внутри у Ждана все горело от горя, можно не сомневаться. Вместе они справятся, все преодолеют, хоть в пекло пойдут, чтобы сына спасти.

– Ты готова? – Ждан сел на лошадь и посмотрел на нее сверху вниз.

– Готова. – Радомила решительно кивнула. – Поехали.

Глава 24. Варна

– Вот так?

– Нет, погоди. Перехвати, когда замахнешься, твое запястье… Видишь?

– С теневым мечом управляться было легче.

Злат стер пот со лба рукавом рубашки. Он запыхался, раскраснелся, но выглядел довольным.

– Хватит, продрогнешь и застудишься. – Варна откинула косу за спину.

– Раньше тебя это не останавливало.

Свят прислонился плечом к стволу и смотрел на них. Он что, улыбается? Этот мир действительно сошел с ума.

– Насколько я помню, нам выбора не давали. Хочешь вспомнить былые времена?

Спросила нарочито вызывающе, а Свят не стал рассусоливать – расстегнул плащ, бросил его на землю, начал отстегивать ножны от пояса.

По пути они заглянули к кузнецу и захватили пару мечей. Кажется, Святу не терпелось испытать новое оружие в бою.

– Отойди лучше, – бросила Варна Злату, перехватила меч и сделала несколько шагов назад.

– Боитесь меня задеть?

Она не успела ответить Злату – Свят кинулся прямо на нее. Улыбка исчезла с его лица, губы сжались в тонкую линию. Мечи столкнулись с громким лязгом, Варна заскользила по ледяной корке. Свят не собирался сдерживаться и бился в полную силу. Отлично.

Удар, удар, выпад! Удар, удар, уклонение, выпад!

Его меч длинный и тяжелый, удары медленные, но сокрушительные. Ее оружие намного легче, но преимущество в скорости не помогает против Свята, за годы совместных тренировок она четко уяснила, что он способен удерживать двуручный меч одной рукой, а другой…

Пропущенный удар выбил из легких воздух. Она закашлялась и отскочила в сторону. Да, именно так – второй рукой он может ударить соперника в самый неожиданный момент.

– Варна, – Свят откинул влажные волосы со лба, – в полную силу.

Она встряхнулась, позволила отраве Зверя разлиться по крови и отошла назад, увеличивая расстояние. Отлично, теперь у нее есть место для разбега.

Свят провел рукой вдоль лезвия, и оно засияло. Даже после путешествия в Навь Свет откликается, когда он зовет его. Как такое вообще возможно? Мгновенно, без молитв, Святое Пламя просто снисходит к нему. Это невероятно.

Варна позволила себе отдаться бою, забыть о том, что ее плоть отравлена, что ведьмы проникли в сердце церкви, что из-за нее погиб Ёрш – остались только Свят и его меч.

За прошедшие годы ничего не изменилось – его удары размашистые, ее – колющие. Она кружит и пытается попасть в незащищенные места, он легко уходит от атак, несмотря на тяжесть оружия. Жар, исходящий от горящего меча, опаляет кожу. Свет и скверна никогда не смирятся с существованием друг друга, Святое Пламя стремится выжечь то, что течет по ее жилам.

Подойдя достаточно близко, Варна перекинула меч в другую руку и, пока Свят отвлекся, попыталась ударить его. В последний момент он схватил ее за запястье и предупреждающе сжал его.

Она не успела ничего сказать – цепь с громким свистом рассекла воздух и обвила предплечье Свята.

– По-твоему, это смешно? – Свят попытался освободиться, но Дарий потянул цепь на себя, сильнее затягивая ее.

– Прекрати.

Варна хотела подойти к нему, но Дарий выставил перед собой серп. Его глаза были широко распахнуты, рот изогнулся в презрительной усмешке.

– Я могу… – начал было Злат, но Свят прервал его:

– Не надо.

Он схватился за цепь и дернул ее на себя. Дарий сделал несколько шагов вперед, осклабился и прохрипел:

– На другую близость ты неспособен, верно? В чем твоя проблема, Свят? Мамочка сделала из тебя чудовище или побои Гореслава?

– Заткнись.

– Насколько же ты искалечен, если все эти годы мечтал о том, чтобы снова оказаться в ее постели?

– Дарий! – Варне не нравилось то, что он говорил.

– Он бегает за тобой, как ярчук. Удобно делать вид, что ты этого не видишь, правда, Варна?

– Что на тебя нашло?

– Вы друг друга стоите. Сколько еще людей должны умереть ради вас? Я, Слава, Гореслав – кто следующий? А все это случилось потому, – из груди Дария рвался клокочущий смех, – что у тебя, звериная приблуда, кишка тонка взять то, чего ты так страстно желаешь.

Свят дернул цепь и ударил Дария кулаком в лицо. Что-то неприятно хрустнуло. Дарий потрогал челюсть пальцами, рассмеялся, вскинул серп и прошипел:

– Бей, Светозарный, бей сильнее. Я совсем не чувствую боли.

Варна хотела вмешаться, но Злат обхватил ее сзади и сказал:

– Оставь их.

– Они искалечат друг друга! Пусти!

– Я не могу.

Его руки вдруг стали невероятно сильными, ей показалось, что тело обвили металлические кольца. Сколько бы она ни вырывалась, Злат только сильнее сжимал ее.

Дарий наступал, Свят отбивался – слишком вяло. Серп зло свистел, рассекая воздух, лязг разносился по спящему лесу.

– Что такое, Светозарный? Не считаешь меня достойным противником?! – Дарий раскрутил цепь. – Дерись со мной!

Тяжелый ударный груз[12] чудом не задел голову Свята. Он увернулся, сжал зубы, но нападать не стал.

– На что ты надеешься, выродок? – Дарий подтянул цепь к себе и медленно обходил противника. – Мы охотимся на таких тварей, как ты. Думаешь, она снова впустит тебя в свою постель? Мечтал об этом все эти годы? Признайся, Свят, что каждый вечер, в темноте своей комнаты, ты…

Свят вскинул меч, позволил цепи обвить его и воткнул лезвие в землю. Он схватил опешившего Дария за грудки и ударил лбом в переносицу.

– Осторожно! – Варна дернулась.

Вместо того чтобы попытаться вырваться, Дарий схватил Свята за волосы и вцепился зубами в его плечо. С отвратительным чавкающим звуком он вгрызся в плоть и принялся жадно пить кровь.

– Плоть от плоти моей! – заорала Варна. – Заклинаю тебя! Не сойти тебе с этого места, пока не услышишь мой зов!

Злат наконец разжал руки, но никто не сдвинулся с места. Свят прижал ладонь к ране и медленно перевел взгляд на Дария.

– Он что, – Злат мелко дрожал, – выпил…

– Не может быть! – перебила его Варна. – Этого не может быть!

Дарий демонстративно сплюнул кровь на землю. Его лицо было перепачкано алым. Скованный колдовством, он не мог сдвинуться с места, но всем своим видом показывал, что готов продолжить драку.

– Он опасен. – Свят поморщился. – Мы больше не можем ему доверять.

– Глупости. – Варна замотала головой. – Это просто случ…

– Он выпил человеческой крови! – резко перебил ее Свят. – Я понимаю, что вы… что вы близки, но ты не можешь отрицать того, что видела.

Она повернулась к Дарию. Сейчас он был как никогда сильно похож на упыря – свирепый, одичавший и злой.

– Зачем ты это сделал? – спросила она.

– Потому что захотел, – ответил Дарий. – На вид он лучше, чем на вкус.

Свят встал между ними, положил руку Варне на плечо и попросил:

– Помоги мне с раной.

– Но…

– Злат проследит за ним.

Они вместе пошли в сторону наскоро обустроенной стоянки. Разбивая лагерь, никто и подумать не мог, чем все закончится.

Перед глазами Варны стояло окровавленное лицо Дария. Это ее будущее? Она станет такой же? Он сделал это из-за того, что был зол, или в нем проснулся голод?

– Все необходимое в сумке.

Свят сел под навес и начал снимать рубаху. Его пальцы подрагивали, он тоже был потрясен, но пытался не показывать этого.

Варна достала из сумки моток серебряной нити. Пальцы неприятно пощипывало, но пришлось потерпеть. Почти все, что касалось Светозарных, причиняло ей боль – освященные плащи, оружие, серебро… А ведь она могла стать одной из них.

Вокруг раны появились черные прожилки. Варна открыла склянку из темного стекла, понюхала содержимое и поморщилась.

– Будет жечь, – предупредила она.

– Угу, – откликнулся Свят.

– Возможно, это яд, на всякий случай я…

Он повернулся к ней.

– Упыри переносят болезни, мы оба это знаем.

– Он не…

– Можешь отрицать это, но теперь, когда Дарий попробовал человеческую кровь на вкус, я не позволю ему свободно перемещаться по округе.

– И что ты сделаешь? Привяжешь его к седлу?

– Да, – просто ответил он. – Если потребуется, вырву ему все зубы.

– Перестань.

– Ты должна быть к этому готова. – Свят схватил ее за руку. – Варна, посмотри на меня. Я пообещал, что убью тебя, если ты станешь такой, как он. А теперь ты поклянись, что не позволишь ему затащить себя в Навь раньше времени.

– Неужели ты правда думаешь, что он станет жрать людей?!

– Варна, – с нажимом произнес он, – поклянись.

– Он ведь прав. – Она отвернулась. – Из-за нас погибло столько людей. Может, не стоит меня спасать?

– А я убил нашего наставника, напарницу и нескольких Светозарных. – Свят хмыкнул. – Но ты все-таки зашиваешь мою рану. Если тебе кажется, что ты не заслуживаешь жизни, то оставь меня истекать кровью, потому что я совершил куда больше преступлений.

Она кинжалом перерезала нить, нанесла на шов густую мазь и рывком оторвала полосу ткани от подола залитой кровью рубахи Свята. Повязка получилась из рук вон плохая, но ничего лучше у них нет.

– Нужно ехать. Чем дольше мы прохлаждаемся, тем меньше шансов у Дария. – Она помогла Святу одеться. – Где ты взял эту одежду?

– Долгая история, – отмахнулся он. – Тут не больше дня пути, если поторопимся, будем у топи к завтрашнему вечеру.

– Хорошо.

– Варна. – Свят снова схватил ее за руку и не дал встать. – Если ты пообещаешь довериться мне, я найду способ помочь вам. Достану Рославу, сделаю все что угодно.

– Я знаю, что ты с самого детства влюблен в меня, – выпалила она. – И все время пользовалась этим.

– Ладно.

– Ладно? Просто «ладно»? Все, что я делала, – это пыталась рассорить вас с Дарием в отместку за то, что он выбрал Бога, а потом все равно решила сбежать с ним.

– Я всегда знал, что и зачем ты делаешь. И да, я говорю «ладно». Я согласен на это. Что еще ты хочешь услышать?

– Даже если нам удастся спасти Дария и отделить нас друг от друга, я ни с кем не смогу быть как женщина.

– Я могу соврать и сказать, что меня это не интересует, но можно узнать почему?

Кажется, его этот разговор совсем не смущал.

– Рослава наделила меня той же силой, которой обладает сама.

– Ты о том, что ведьма может похитить душу во время соития? – Свят не смог сдержать смех. – Глядя на мою душу, Зверь скажет «благодарю, не стоит», можешь мне поверить.

– Это не смешно. – Варна смутилась.

– Мы это уже проходили. – Большим пальцем он поглаживал внутреннюю сторону ее запястья. – Можешь не переживать об этом, мне терять уже нечего. И знаешь что? Получается, я единственный человек, которому ты не причинишь вреда своим даром.

Он красив, силен и в достаточной мере безумен, чтобы оставаться рядом.

В глубине души она всегда надеялась, что однажды Свят наконец найдет нужные слова и признается во всем. Ей была необходима любовь живого человека. Того, кто не станет осуждать ее за поступки, которые приходится совершать. Свят не только не осудит, но и присоединится, а если потребуется – совершит что-то еще более ужасное и никогда не пожалеет об этом.

– Обещаю. – Варна встала и осторожно освободила руку из его пальцев. – Нам нужно ехать.

Глава 25. Псарь

Половицы скрипели под его ногами, няньки прятали глаза и старались поскорее убраться с дороги. Лишь та, что согласилась сопровождать его, сохраняла видимость спокойствия, но он чувствовал ее страх.

Когда-то его уважали, а не боялись. Когда-то… До того, как ученик попытался прервать его жизнь подлым ударом. До того, как с неба к нему спустилась чернокрылая невеста Зверя.

Нянька открыла дверь и отступила, безмолвно пропуская его вперед. В крошечной комнатушке стало теснее, когда он вошел. Лежавшая в постели охотница уставилась на него, но безумия в ее взгляде было больше, чем немого узнавания.

– Знаешь, кто я? – без обиняков спросил он, усевшись на скрипящий табурет.

Бритоголовая охотница продолжала пялиться на него, изредка моргая. Хорошо, хоть не пускала слюни.

– Не понимаешь меня или прикидываешься? – Псарь наклонился вперед и почти коснулся носом лица охотницы. – Кивай, юродивая, раз говорить не можешь. Видела девку с мертвецом?

Мгновения тянулись. Ему надоело ждать.

Псарь схватил охотницу за руку и до хруста вывернул палец. Та издала звук, похожий на скулеж, и отчаянно закивала.

– Хорошо. Давно?

Он отпустил вспотевшую ладонь, девка прижала ее к груди и принялась баюкать.

– Давно? – повторил вопрос Псарь.

Охотница покачала головой. Открыла было рот, но тут же захлопнула, словно не смогла человеческий язык вспомнить.

Докатился, ведет беседы с юродивыми, а ведь раньше ему подчинялись все белые плащи Святого Полка. Как низко он пал, и все из-за нее, из-за лживой девчонки, будь она проклята.

– Декада прошла? Две?

Охотница медленно покачала головой.

– Как же с тобой сложно. С ней был кто-то? Воин в белом плаще, ты его видела?

Девка снова головой покачала, из ее взгляда пропали остатки понимания.

Проклятье, только время на нее потратил.

Захотелось ударить ее, встряхнуть, заставить прийти в себя. С некоторыми ярчуками найти общий язык было куда проще, чем с этой… юродивой.

Он резко встал, подошел к крошечному окошку и вгляделся в даль. Возможно, Варна ближе, чем ему казалось, может статься, что она была здесь, в этом городе, ходила по этим улицам и сама не подозревала, что на нее ведется охота.

Два змееныша, которых он пригрел на груди, два предателя. Как он не учуял смрад лжи, когда девчонка заявилась в церковь, ведя за собой упыря? Как не понял, что лучший ученик замыслил предательство?

Варну трогать ведьма не велела, угрожала, шипела, как разъяренная кошка. Ему даже показалось, что она защитить ее хочет. Сказала: «Не спускай с нее глаз», а потом добавила: «Узнаю, что вред ей причинил, – отправлю к Зверю».

Глупая баба, будто ему теперь дело есть до того, что с его бессмертной душой станет!

Отомстить бы, отрубить девчонке голову, насадить ее на кол – тогда и помирать не страшно. Месть – вот ради чего он принял подачку невесты Зверя. Не боялся он смерти и сейчас не боится, вперед шел только ради того, чтобы заставить Варну страдать. Из-за нее он потерял все, что у него было.

Мальчишка ведьме нужен. Большего она ему не рассказала, только велела найти их. Ничего, он умеет ждать. Теперь в его распоряжении долгие годы, которые он может посвятить мести. Однажды ведьма отвернется и не сможет защитить их, однажды…

Псарь резко развернулся, в два шага пересек комнатушку и вышел не обернувшись.

Его ждала славная охота.

Глава 26. Владлен

– Хоть до весны останьтесь! – Зарина причитала, но продолжала складывать еду в сумку. – Тут весной такая красота! Сойдет снег, поднимутся колосья на полях, птицы защебечут. Влюбитесь в Клюковку, думать забудете о том, чтобы уехать.

– Вокруг же болота одни, откуда тут полям взяться?

Рыж отвесил Владлену увесистый подзатыльник и предупреждающе рыкнул. Нечего, мол, женщине моей грубить.

– Гляньте, как быстро порядочным муженьком сделался! – нарочито громко запричитал Владлен. – Радуйся, старый, можешь теперь вдоволь есть, спать, а охотиться только на зверей диких придется.

– Не нравится мне затея твоя, – проворчал Рыж. – Не хотел я так свой путь заканчивать.

– Говоришь так, будто мы тебя в гроб кладем, – фыркнул Владлен.

– Не всего целиком, только часть какую-то. – В голосе отца появились печальные нотки. – Я ж всю жизнь только и делал, что мотался от села к селу, от деревни к деревне. Не умею жить на одном месте, неспокойно на душе.

– Теперь я твоя душа, забыл, что ли? – возмутилась Зарина. – Захочешь поехать куда-то – поедем вместе. Вон, у меня мать живет далеко-далеко, а помощь ей всегда нужна. Соберемся и отправимся, без дела точно не останешься.

– Как жить спокойно, если знаешь, что за твари во тьме бродят? – Рыж никак не унимался. – После такой работы нескоро оклемаешься, везде черти мерещиться будут.

– Ну, ты уж постарайся. – Владлен легко толкнул его плечом. – В безымянных землях много охотников, будет кому за людей постоять. Да и я с пищалью не расстанусь, можешь не сомневаться.

– Это-то меня и пугает больше всего! Посмотри на себя, на роже места живого нет, может, признаешься, кто тебя так разукрасил?

– Нет, не признаюсь.

– И ты молчать будешь?

Рыж и Владлен одновременно повернулись к Луке, тот вздрогнул, отошел от окна и неуверенно пожал плечами. Кажется, он так крепко задумался, что суть разговора даже не уловил.

– Отпускать тебя с малознакомым Светозарным. – Рыж громко вздохнул. – Какой же я отец после этого?

– Самый лучший, ясное дело. – Владлен хлопнул его по плечу. – Будет, сколько можно за твоей спиной прятаться? Ты заслужил отдых, Зарина заслужила мужа, а мой путь только начинается.

Смотрит на него Рыж, губы поджал, а в глазах слезы стоят. Делать нечего, Владлен обнял старика – от души, крепко, сам чуть слезу не пустил.

Не забери его охотники из приюта, кто знает, что бы с ним стало. Они жизнь ему подарили, будущее. Да, палат золотых он никогда не видел, кафтанов на меху не носил, зато с любой тварью справится, кого угодно защитит, не позволит нечисти ломать жизни человеческие. И себя в обиду не даст, и Луку сбережет.

– Болит душа, – выдохнул Рыж. – Сам не знаю почему.

– Сейчас и я расплачусь. – Зарина всплеснула руками. – Что ж вы делаете, окаянные, довести меня решили?

Рыж встал и махнул Луке. Владлен прищурился – что это отец задумал?

– Встреча ваша была самой судьбой предречена, не иначе. Вижу, что ввязались во что-то, два обалдуя, но молчите, покрываете друг друга. Оно и правильно, раз сговорились, так идти до конца надо.

Лука удивленно вскинул брови, да и Владлен такого поворота никак не ожидал. Во все глаза уставился на Рыжа, а тот неловко, по-отечески Светозарного обнял и стоит, смущенный собственным порывом.

– Да обними ж ты его в ответ. – Зарина вытирает лицо расшитым полотенчиком. – Что стоишь как неродной?

Все, что Лука рассказал о своей жизни, было похоже на страшный сон. Вот кто действительно не знал ни тепла, ни участия. Оттого и стоял как истукан, глазами хлопал, не знал, как на душевный порыв Рыжа отвечать.

Но вот наконец поднял руки, обхватил мощное тело старика, пальцами в рубаху вцепился. У Владлена защемило сердце от этой картины, так плакать захотелось, словами не передать. Зарина вовсю воет, даже не пытается слез скрыть. Обнимал ли кто-то Луку прежде? Может, родители в глубоком детстве, да только он вряд ли об этом помнит.

– Вот и славно, вот и славно, – пробормотал Рыж, отстраняясь. – Хороший ты человек, Светозарный, нутром чую. Но знай, обидишь мою кровиночку – не сносить тебе головы, понятно?

– Собой рискну, а его под удар не подставлю, – серьезно ответил Лука.

Владлен зарделся от удовольствия. И не врет ведь, зараза, теперь всю жизнь оберегать его будет, большое волчье сердце для этого создано. И подарил он свою верность ему, Владлену, только непонятно, за какие заслуги.

– Солнце взошло, – заметила Зарина, – если ехать, то сейчас, темнеет нынче рано.

– Твоя правда. – Владлен встал. – Не поминай лихом, отец, живи и радуйся. А ты, – он подмигнул замершей у стола женщине, – следи, чтобы опять охотиться не начал. Знаю я его, неугомонный старик.

Они вышли из дома, приладили сумки к седлам, в последний раз обернулся Владлен, махнул рукой Рыжу, тот в ответ кулак поднял, а потом к сердцу прижал. Скучать по нему парень будет ужасно, уже скучает, но нужно ехать, раз решил.

– Можешь остаться, – будто прочитав его мысли, сказал Лука.

– И почему ты постоянно пытаешься от меня избавиться? – Владлен вывел лошадь со двора и повернулся к своему спутнику. – Сам сказал, без меня тебе жизнь не мила отныне.

– И вовсе не так я сказал. – Лука натянул на лицо маску. – Уже сто раз пожалел, что вообще рот раскрыл.

– Всегда краснеешь, когда врешь.

– Что?! Вовсе нет!

– Да-да, твои алые щеки за версту видно.

– Что ты…

– Ничего не слышу! – Владлен пришпорил лошадь. – Слишком сильный ветер!

Они остановились с наступлением темноты, когда лошади окончательно выдохлись. Неподалеку был городок, но охотники решили не заезжать в него – кто знает, вдруг там Светозарные.

Лука сменил белый плащ на обычный, походный, но не так много по округе людей в масках расхаживает. Проблемы им не нужны, лучше держаться от селений подальше, по крайней мере пока княжество позади не останется.

Еще возвращаясь в Клюковку, договорились, что уедут из безымянных земель, чем дальше, тем лучше. Княжество объедут кругом, а там постараются карту найти или у местных разузнать, как дела обстоят и куда путь держать дальше.

Нечисть есть нечисть – так для себя решил Владлен. Куда бы они ни отправились, работа для них всегда будет. Не может ведь все племя зверево сюда стекаться?

– Хочешь, покажу кое-что?

Владлен встрепенулся, посмотрел на Луку сквозь пляшущее пламя и кивнул.

Тот достал из сумки сухие травы, растер их в ладонях и в костер кинул. Над огнем искры взметнулись, а дым таким густым стал, хоть топор вешай.

– Что это? – Владлен закашлялся. – Дурман какой-то?

Голова закружилась, тело охватила приятная истома. Захотелось лечь, позволить кому-то перебирать свои волосы, расслабиться и провести так остаток жизни.

– Я говорил, что многие из нас волхвами становятся. – Лука неожиданно оказался рядом. – Вдыхай дым, Владлен, успокой свой разум.

– Что это… такое… – Язык начал заплетаться, а внутри, по ощущениям, весна зацвела пышным цветом.

– Ты привел меня к своему отцу, я должен отплатить тебе тем же. – Лука дышал ему в шею.

«Только не нужно сюда стаю волкодлаков призывать!» – хотел взмолиться Владлен, но вместо слов выдавил из себя невнятное мычание.

– Открой глаза, – Лука обнимал его сзади, – узри величие Небесной Стаи.

Густой дым окутал их, они будто очутились в плотном коконе. Ничего вокруг не осталось, только над головами сияли тысячи звезд, их свет нестерпимо яркий, холодный и жгучий одновременно.

И вдруг Владлен увидел их – призрачные, дрожащие очертания волков, бегущих по ночному небу. Звезды складывались в могучие тела, дым превращался в густой мех. Они следовали за высоким человеком, а тот разбрасывал вокруг себя искры, которые чудесным образом превращались в созвездия.

– Мои предки отдали свои сердца божеству, – прошептал Лука. – Нет на свете существа преданнее, чем волкодлак. Божество, пораженное чистотой их помыслов, наделило волков силой невиданной. С тех пор нельзя волкодлака ни поймать, ни убить. Никому не покорить сердце зверя, не получить насильно клятву верности. Волк выбирает друга себе под стать и защищает его всеми силами. Но позавидовали другие боги такой преданности, объединились и вплели в чистое полотно благословения черную нить. Вместе с силой невиданной получили волкодлаки и слабость неодолимую – любимое сердце стало желанной добычей. Они разорвали грудь божества, а потом, обезумев от горя, убили друг друга, чтобы воссоединиться с ним после смерти. Но дети их остались бродить по этим землям. Лишенные родительского совета, многие погибли, но и выжило немало. Цель у волкодлака одна – найти того, ради кого умереть не страшно. Мы страстно желаем этого и так же сильно боимся, ведь проклятие завистливых богов до сих пор тяготеет над всем нашим родом.

Небесные волки бегут за возлюбленным богом, за ними тянется белесая полоса, усыпанная звездами. И видит их Владлен так ясно, словно они вот-вот сойдут с небосклона и коснутся мерцающими лапами блестящего снега.

Красота неописуемая, дух захватило, дыхание сперло, слезы в глазах стояли то ли от дыма, то ли от жалости. Великие, гордые существа, сами себя покаравшие за предательство, но не отказавшиеся от клятвы.

– И ты уйдешь с ними? – Владлен откинулся на грудь Луки, но взгляда от Небесной Стаи не отвел.

– Однажды, – ответил тот.

– Почему волкодлаки полюбили этого бога?

– Говорят, он был красив, как летний вечер, умен, как тысячелетний старец, а душа его была чиста, как звездный свет. И смерть свою он принял смиренно – просто позволил волкам вырвать свое сердце, хотя мог отбиться. Вот настолько велика была его любовь к ним.

– Ничего красивее и ничего ужаснее в жизни не слышал. – Владлен поднял руку в тщетной попытке коснуться неба. – Ты веришь в эту легенду?

– Я чувствую ее. – Лука накрыл его ладонь своей, их пальцы переплелись. – Кровь не разбавить. Это мое наследие.

Даже окруженный старшими, Владлен не чувствовал себя настолько защищенным. Может, всему виной дурман-трава, горький дым или прекрасная ночь, но он вдруг ощутил себя частью огромного мира, услышал биение могучего сердца в недрах земли. Все вокруг ожило, задышало, каждое дерево, каждый камень – это часть великого цикла жизни. И ему покоряются все, и люди, и боги. Есть на свете силы, недоступные для понимания людей, но язык смерти и любви понимают все.

– Спи, Владлен. – Лука гладил его по волосам. – Сегодня ты будешь видеть только хорошие сны.

Проснулся Владлен бодрым, свежим, настроение было такое, хоть пой, хоть пляши. Лука был задумчив, но на его лице то и дело появлялась мечтательная улыбка.

Все, что произошло ночью, казалось сном, наваждением, но, вспоминая об этом, Владлен ощущал прилив необъяснимой радости. Приятное чувство, щемящее, такое, от которого мурашки бегут по затылку.

Ели в тишине, потом в молчании провели целый день, казалось, что любое слово, произнесенное вслух, развеет колдовство, окутавшее их. Странно, но за столь короткий срок Лука стал для Владлена одним из самых близких людей. Быть может, дело было в обряде, но сути это не меняло.

«Он был красив, как летний вечер…» – вдруг вспомнил Владлен. Какая же все-таки прекрасная легенда.

На исходе пятого дня они обогнули столицу, оставили золотые купола и башни Ясностана позади. Стало немного грустно и страшно, Владлен сжал поводья, пытаясь вернуть себе уверенность.

– Никогда не поздно повернуть назад, – сказал Лука. – Скажи, и мы тут же…

– Нет. – Владлен медленно покачал головой. – Мы должны написать нашу историю. Может, потом, через много лет, я снова окажусь здесь, на этом месте, но путь держать буду обратно, в родные земли.

– И ты будешь не один. – Лука подался вперед и потрепал его по волосам. – Я обещаю.

Под мерное постукивание копыт они пересекли невидимую границу, отделяющую безымянные земли от мира, раскинувшегося за княжеством.

«Напишу песню о наших приключениях, – решил Владлен, – спою ее отцу, когда вернусь».

Глава 27. Святослав

Шею неприятно дергало, будто в рану попала зараза. Возможно, так и было, но это значило, что в их отряде остался только один здоровый человек, и тот несколько дней назад вышел из Нави.

Любую хворь, которую переносят упыри, можно вылечить, если у тебя есть пара знакомых ведьм, так что за себя Свят почти не переживал.

А вот за Варну очень. С тех пор как они с братом воссоединились, прошло не так много времени, но что-то внутри изменилось, Свят начал чувствовать, улавливать настроения окружающих, понимать их улыбки и постоянно меняющийся тон. Оказывается, выражения человеческих лиц порой говорят больше, чем слова. Ничего такого он раньше не замечал, а теперь, наоборот, обращал внимание.

Злат легко располагал к себе людей – это получалось будто само собой, он хохотал, кривлялся и, к ужасу Свята, постоянно заигрывал с девицами. В каждом постоялом дворе брат завоевывал сердце хозяйки, хозяйской жены или дочери. Интересно, нарочно он это делал или у него врожденный дар?

Если говорить совсем честно, Свят завидовал Злату. Общение с людьми всегда тяготило воина, их чувства и переменчивое настроение сбивали с толку, проще было держаться от них подальше. Но теперь все изменилось.

Впереди замаячили голые почерневшие стволы. Они почти приехали, дальше раскинулась топь, а за ней деревня, в которой он родился. Свят не думал, что придется снова сюда наведаться, но если старуха знает, как помочь Варне…

– Что будем делать?

Злат указал на лошадь Варны, через седло которой был перекинут Дарий. Он всю дорогу провел в таком положении и не издал ни звука.

В глубине души Свят надеялся, что тот помер, но такого подарка боги ему точно не сделают.

– Попытаемся спасти, – нехотя ответил он. – От этого зависит жизнь Варны.

– Любви ты к нему не питаешь. – Брат сполз с лошади. – Если отделим их друг от друга, убьешь?

– Зачем? – Свят оглянулся, чтобы убедиться, что Варна их не слышит. – Пусть идет своей дорогой.

– Да? – Злат хмыкнул. – А я думал, что он тебе как кость в горле.

– Пока привязан к ней – да. Что потом с ним будет – не моя забота. Лишь бы исчез и не появлялся больше.

– Знаешь, они могут ненавидеть друг друга здесь и сейчас, но его дух в Нави говорил другое.

– Ты пытаешься убедить меня убить его? – Свят нахмурился. – Зачем тебе это?

– Не хочу, чтобы кто-то мешал твоему счастью.

Брат не так прост. За этим миловидным лицом скрывается настоящее чудовище, которое только притворяется человеком. Злат кровожаден, упрям и жесток, а еще, судя по всему, лжив и изворотлив. Но он его брат. Почти три десятка лет в Нави не могли не оставить отпечатка на его душе.

– Нельзя убивать каждого, кто стоит на твоем пути. – Свят повел лошадь вперед.

– Раньше ты так не думал. – Злат пристроился к его шагу. – Что ты будешь делать, если мальчишка не захочет уходить?

– Он ей не нужен.

– Это она сейчас так говорит.

Настойчивость Злата начинала выводить из себя.

– Если захочет уйти с ним снова – пусть идет, – не выдержал он.

– Каков лжец. – Злат хитро прищурился. – Будешь зализывать раны еще десяток лет, чтобы очнуться стариком, который так ничего и не совершил в жизни?

– Я был похоронен заживо, воскрес, спустился в Навь – это ты называешь «так ничего и не совершил»?

– Какой ты, – брат толкнул его плечом, – невыносимо упрямый. В ту ночь, когда мальчишка умер, нужно было бежать за ней. – Злат вдруг посерьезнел. – И не дать уйти с ведьмами.

– Время вспять не повернуть, – отрезал Свят.

– А если бы ты мог? – вкрадчиво спросил Злат. – Только представь: она в печали, ты подставил ей плечо, вы вместе уехали в Ясностан, годами учились, стали лучшими воинами Святого Полка. Смертоносные, сильные, прекр…

– Замолчи, – резко прервал его Свят.

Злат высказал мысли, терзавшие его много лет. Брат читал Свята как открытую книгу, потому что делил с ним все чувства и переживания. Злат знал обо всем, что с ним происходило, и теперь использовал это, чтобы подтолкнуть к очередному убийству.

Возможно, правильно будет развернуться и уехать прямо сейчас, ничего не объясняя. Порвать наконец проклятую нить, которая связывает его по рукам и ногам. Пока Варна рядом, Свят слаб. Кто его проклял? Откуда такая щенячья привязанность?

Дарий прав, чтоб его разорвало. Свят действительно бегает за ней, как натасканный ярчук.

Обретет ли он покой, получив ее любовь?

По старой привычке Свят прикусил большой палец и крепко задумался.

– Посмотри на них, – прошептал Злат.

Он поднял взгляд и увидел, что Варна обнимает Дария за плечи. Они шли, соприкасаясь плечами, и, глядя на них со стороны, не верилось, что между ними произошел разлад.

– Тебе не кажется, что она сама не знает, что к нему чувствует? – Голос Злата стал похож на змеиное шипение. – Он всегда будет стоять между вами, ты никогда не останешься с ней наедине.

Нечто густое, жгучее вскипело внутри. Оно бурлило, исходило миазмами, отравляло его нутро. Неужели Злат прав? Неужели Свят снова поверил ей на слово и ошибся?

Нет, нет, это было бы слишком жестоко! Но почему она склонилась к нему? Почему шепчет что-то, почему обнимает?!

– Мы избавимся от него. – Злат положил руку ему на плечо, но Святу показалось, что его обвил змей. – Я помогу тебе. Я всегда буду рядом.

От вида покосившихся отсыревших домов на душе стало только противнее. Внутри Свят такой же, как место, которое его породило, – уродливый и безрадостный.

Черная земля была укрыта снегом, но даже он не сделал это место менее неприглядным. Жители обложили дома камнями, те покрылись плесенью. Больное, проклятое место. А там, впереди, его отчий дом. Заброшенный, с прохудившейся крышей, похожий скорее на хлев для скота, чем на человеческое жилище.

К дому Есилии подошли все вместе, дверь тут же открылась, бабка вышла и остановилась на крыльце. Подбоченилась, глаз зрячий прищурила, недобро посмотрела.

– Вернулись, – выдохнула она. – На кой черт? Кто вас звал? А ты? А…

Ее лицо вытянулось. Свят криво усмехнулся.

– Чтоб меня Зверь взял… – Есилия недоверчиво посмотрела на них. – Быть не может.

– Я тоже рад, что вижу тебя в добром здравии. – Злат раскинул руки, будто собираясь обнять старуху.

– Не подходи лучше. – Есилия покачала головой. – Стой, где стоишь.

– Нам помощь нужна. – Варна вышла вперед. – Плохи мои дела.

– Чую, – резко ответила старуха. – Воняешь, как покойница. А я говорила, говорила, что нужно что-то делать!

– Поздно причитать. Помоги, больше обратиться не к кому.

Варна выглядела подавленной, ее лицо посерело. Какая-то мерзкая часть Свята ликовала, кричала: «И поделом ей!» – но грудь жгло от боли и жалости.

– Входите. – Есилия открыла дверь и встала рядом. – Дотянули все-таки, а, никто бабку не слушает, никто… Нет, вы останетесь здесь.

Она выставила руку, преграждая Злату путь. Тот возмущенно уставился на нее, уже рот открыл, чтобы высказаться, но Свят взял его за локоть и отвел в сторону.

Бабка боится их. Пусть делает свое дело, в конце концов, они не в гости приехали.

– Раз мы здесь, – Злат огляделся, – сходим домой?

– Там одни развалины.

– Хочу посмотреть.

Свят пожал плечами и пошел вперед. Снег под ногами превращался в кашу. В прошлый раз он не входил в дом, посмотрел на него издали, слишком неприятно ему было быть рядом.

За прошедшие месяцы ничего не изменилось, только крыша еще сильнее просела под весом снега. Калитка рассохлась, Злат попытался ее открыть, но вместо этого просто сломал проржавевшие петли. Он отбросил дверцу в сторону, огляделся и пошел прямо к дому.

– Ты помнишь нашу мать? – вдруг спросил Злат.

– Нет.

– Она не была чудовищем. Помоги-ка.

Они вместе навалились на дверь, та скрипнула и открылась. Свят вдохнул затхлый воздух и поморщился. Что Злат надеется здесь найти, кроме плесени?

– Мы здесь родились? – Брат замер на пороге и вглядывался в темноту.

– Нет, кажется, мы родились в доме Есилии.

– Но мама здесь жила?

– До родов. – Свят достал из сумки лучину и огниво. – Входить будешь или просто постоишь?

Света от огня было не так много, но в кромешной темноте теперь стало возможно хоть что-то разглядеть. Вот перевернутый табурет, вот лавка лежит на боку. Свят прошел вглубь комнаты и провел рукой по столешнице – на ладони остались ошметки серой пыли.

– Она оберегала меня. – Злат стоял перед давно погасшей печью. – Как думаешь, почему именно я стал чудовищем?

– Ты не чудовище. – Свят толкнул носком сапога перевернутый табурет. – Ты не знаешь, кем был наш отец?

– Нет. Она никогда не говорила. Думаешь, это Зверь?

– Вряд ли. Не снизошел бы до такого.

– Этот вопрос не дает мне покоя. – Злат поставил табурет и сел на него. – Чье семя нас породило?

– Разве это важно?

– Не хочу быть безотцовщиной всю жизнь. Ну, знаешь, можно найти его, понять, кто мы такие и что нам делать с нашей силой. Свет ведь откликается на твой зов, верно? Почему? Если мы вышли из ведьминой утробы, а зачаты были семенем какой-то нечистой твари, почему Свет снисходит к тебе?

Святу нечего было сказать. Ответ на этот вопрос он так и не получил, хотя собирался искать отца сразу после возвращения из Нави. Пришлось отложить задуманное из-за медленно умирающей Варны.

В другой комнате что-то упало на пол. Свят вытащил меч из ножен и передал лучину брату. Может, это какое-то животное, решившее переждать зиму в заброшенном доме, но нужно быть готовым к чему угодно.

Он подошел к двери и толкнул ее. На полу стояла свеча, вокруг нее на коленях сидели фигуры в капюшонах. Они медленно повернулись к нему, их лица были мертвенно-бледными в неверном свете огня.

– Что вы здесь делаете? – Меч Свят не опустил, хоть и узнал их.

– Мы пришли за вами, – ответила старшая ведьма. – Ты не вернулся к нам.

– А вы не сказали, как найти выход из Нави. Как думаете, насколько сильно я хотел удавить вас, пока скитался по проклятой пустоши?

– Однако ты выбрался. И не один.

Взгляды ведьм обратились к Злату. Свят почувствовал, что брат спрятался за его спину.

– Мы никуда не пойдем, – отрезал он.

– Твоя сила должна помочь нам. – Ведьма цокнула языком. – Ты рожден, чтобы вести нас.

– Я сам решу, что мне делать.

– Ты дерзок и порывист, в этом твоя слабость. Подумай, что ковен может дать тебе.

– Что ковен может дать мне? – Свят задрал подбородок и посмотрел на Старшую сверху вниз. – Это я вам нужен, а не наоборот.

– Не спеши, не спеши. – Ведьма смотрела на него почти ласково. – Даже у самого сильного воина есть слабость. Крошечная точка, надавив на которую можно убить его.

– Это угроза? – прямо спросил Свят.

– Как смею я угрожать такой великой силе? – Она говорила совсем не то, что думала на самом деле. – Ты просил забрать тебя, мы забрали. Ты просил провести тебя в Навь, мы провели. Перестань противиться судьбе, я видела твое будущее, ты должен пойти с нами. Только так ты узнаешь все, что хотел, научишься использовать свой дар и встанешь рядом с сильнейшими из нас.

– Кому ты служишь? – Свят прищурился. – Кто отправил тебя сюда?

Он почувствовал ее раньше, чем она обратилась в человека. Шелест крыльев, удар, а потом шаги. Рассохшиеся доски скрипели под ее весом.

– Кто бы сомневался.

Он обернулся, их взгляды встретились.

Рослава осталась прежней, только сменила платье на подобие рясы. На ее шее болтался крест, волосы были собраны в толстую косу. Безумные кошачьи глаза блестели в полумраке.

– Я помогла тебе не совсем бескорыстно. – Она улыбнулась. – Думаю, ты это уже понял.

– Я убил Ульяну, таков был уговор, – сказал Свят.

– Да, и за это я рассказала тебе о матери и брате. А вот в Навь тебя проводили даром. – Рослава посмотрела на Злата. – Надо же, сумел-таки вытащить его. Пойдем с нами, Святослав. Ты нам нужен.

– У меня другие планы. – Его меч слабо замерцал.

– Можешь порубить нас на куски, да только что это изменит? – Рослава устало махнула рукой. – Я пришла без оружия. При мне нет ни ведьмовских мешочков, ни ядов.

– Значит, ты не только лживая, но еще и глупая. – Свят поднял меч. – Убирайтесь отсюда.

– Почему я должна объяснять тебе очевидные вещи? – Рослава раздраженно стукнула каблуком. – Варна умрет, и очень скоро. Знаешь, как это будет? Она сгниет заживо. Превратится в заложную, но частично сохранит разум. Пожирая чьи-то кишки, она будет понимать, что делает, но не сможет остановиться.

– Лжешь. – Его голос дрогнул.

– Ты все еще думаешь, что есть что-то, на что я неспособна пойти? – Ведьма расхохоталась. – Можешь остаться и смотреть на то, как она превращается в чудовище! А можешь, – вкрадчиво продолжила она, – пойти со мной и делать все, что я говорю. В обмен на ее спасение, конечно. Вы ведь не думали, что проклятие сможет снять Есилия? Эта старуха способна только роды у скота принимать да… Ой, как неловко.

Злат дернулся, но Свят успел схватить его за локоть. Сука. Адамова дочь.

– Дарий обращается, – сквозь зубы процедил он.

– Да никто не обратится, пока я этого не захочу! – Рослава закатила глаза. – Что ж ты такой недалекий? Помнишь, я дала Варне склянку со своей кровью и сказала, что она поможет связаться со мной? Так вот, варево это было не такое простое.

– Ты отравила ее! – Теперь Злату пришлось вцепиться в Свята, чтобы тот не кинулся на ведьму. – Что было в склянке?!

– Состав тебе ни о чем не скажет. – Рослава явно наслаждалась беседой. – У меня есть яд и есть противоядие. Вообще, я могу одурманить тебя и просто увести, а потом держать в клетке до тех пор, пока ты не сломаешься. Но иду на уступки, понимаешь? Предлагаю сделку. Варна живет как прежде, да, с покойником на поводке или на поводке у покойника, кому как больше нравится, а вы, братцы, ухо́дите со мной. Вот и всё. Можешь остаться, дождаться, пока она обратится, убить ее или позволить сожрать себя. Я огорчусь, скажу честно. Она дорога моему сердцу, ты нужен для дела, потерять вас обоих будет очень, очень грустно. – Она притворно вздохнула. – Но я как-нибудь переживу.

Рослава подошла к нему, встала на цыпочки и прошептала в самое ухо:

– А потом я воскрешу тебя и заставлю служить Зверю до конца времен.

– Что мне нужно сделать, чтобы ты отделила Дария от Варны?

Злат пихнул его в плечо, но Свят оттолкнул брата. Эта ведьма шутить не станет. Нравится ему или нет, но она снова обвела их вокруг пальца и теперь может вертеть им как угодно. Значит, нужно попытаться извлечь из этого хоть какую-то выгоду.

– Ого! – Рослава удивленно вскинула темные брови. – Мне нравится твой настрой. Верное решение. Так о чем это мы? Отделить Варну от мертвеца? Хм…

Она принялась расхаживать туда-сюда, упорно делая вид, что думает. Свят сжал зубы.

– Дело это сложное, да и Карна с Желей не в восторге от того, что ты устроил в их владениях. Ты их очень обидел.

– Ближе к делу, – потребовал Свят. – Что мне нужно сделать?

Рослава сложила руки на груди, окинула его задумчивым взглядом и сказала:

– Ну, слушай.

Глава 28. Варна

Есилия долго молчала, круги вокруг стола выписывала, бросала камни и хмурилась. В доме было ужасно жарко, Дарий сидел у окна и прижимался щекой к прохладному стеклу.

– Почему ты не позволила им войти? – Варна вытерла пот со лба.

– Они смерть пугают. – Есилия снова бросила рунные камни. – Ничего не понимаю, все нити сплелись в узел.

– Если ты топить не перестанешь, Дарий усохнет.

– Мне дом прогревать нужно, не умничай, – отмахнулась старуха. – Не смогу я помочь тебе.

– Но ты говорила, – Варна вскочила, – что знаешь способ!

– В прошлый раз видела душу мальчишки, а теперь нет, ее как корова языком слизала! И связь их истончилась, учуять ее не могу!

– И что нам делать?!

– Кто ж знает! – Есилия посмотрела на Дария. – Жаль мне, но вы помрете скоро.

– И это все, что ты можешь сказать? Найди своих подружек-ведьм, может, кто-то из них знает, что делать! – Варна лихорадочно вспоминала всех, кто мог бы помочь.

– Все мои подружки мертвы давно. – Старуха злобно зыркнула на нее. – Вашими стараниями, кстати.

Варна снова села и спрятала лицо в ладонях. Проклятье. Больше обратиться им не к кому.

Всю дорогу до деревни она тащила Дария на плече и пыталась не удавить его. Он нес околесицу, ругался, шипел, как напуганный кот. В его голове царила темнота, проблески разума появлялись всё реже и реже.

И он попробовал свежей человеческой крови.

Она, наивная дура, уже поверила в успех, позволила себе понадеяться на то, что Есилия им поможет. Как хорошо все могло сложиться – Дарий пошел бы своей дорогой, а она – своей. Да не одна, а, кажется, вместе со Святом.

Как же сильно он изменился за несколько месяцев. Путешествие в Навь или Злат, но что-то повлияло на него. Свят будто стал мягче, человечнее. Ей все в нем нравилось, а больше всего то, что он понимает ее. Они могли уйти вместе, но теперь этому не бывать.

– Пойдем отсюда. – Варна встала. – Совсем ничего сделать не можешь?

– Нет, ничего. Опоздали вы.

Злость разобрала охотницу – знала бы, что старуха ничем не поможет, не стала бы тратить время на дорогу сюда!

Они вышли на улицу, Свят и Злат ждали их рядом с лошадьми. Оба понурые, наверное, она сейчас выглядела не лучше.

– Ну как? – Свят внимательно посмотрел на нее.

– Никак. Мы опоздали. – Варна нервно отвязывала поводья от забора. – А с вами что произошло?

– Были в материнском доме. – Злат прошел мимо и даже не взглянул на нее.

– Куда теперь? – Варна устало потерла лицо. – Есть мысли?

– Может, отдохнем как следует? – предложил Свят.

– Пожить напоследок? – Она невесело усмехнулась. – Забыться в кружке с брагой? Хорошая идея, мне нравится. Где здесь ближайший постоялый двор?

Прибыв в городок неподалеку от Красной Нивы, Варна отвела Дария на второй этаж и оставила в комнате. Он так и не пришел в себя, спал на ходу. Очень скоро с ней произойдет то же самое.

Она спустилась на первый этаж и подсела к Злату. Свят стоял у стойки и говорил с хозяином.

– Сегодня можешь пить. – Варна подтолкнула кружку к юноше.

– Нет уж, видел я, что с ним было в прошлый раз. – Злат поморщился. – Сама пей, он для тебя заказал.

Варна пожала плечами и залпом выпила почти половину. Плохое пиво, кислит, но в такой глуши на лучшее надеяться не приходилось, а в Красную Ниву им соваться не стоило.

– Сейчас принесут еду. – Свят сел рядом. – Ну как тебе?

– Пиво? Отвратительно. Что заказал?

– Все что смог.

– Гулять так гулять. – Она одобрительно кивнула.

– Где Дарий?

– Наверху. Спать он не умеет, но притворяется замечательно.

– И я пойду. – Злат потянулся. – Устал.

– А поесть? – Варна указала на спешащего к ним хозяина.

– Не голоден. Может, утром перехвачу что-нибудь.

Ну, пусть идет, она точно не собиралась отказываться от еды. Для нее завтра может и не наступить, так что нужно успеть пожить, хотя бы немного.

– Вкусно. – Она вгрызлась в куриную ногу. – Жаль, вареников нет. Злат бы оценил.

– Угу. – Свят задумчиво ковырялся в тарелке со щами.

– Все еще не ешь лук?

– Терпеть его не могу. – Он скривился. – Ты не выглядишь расстроенной.

– А что мне делать, рыдать у тебя на груди? – Она отложила кость в сторону. – От смерти не убежать. Сам знаешь, я пыталась, но пришел час расплаты.

– Ты еще молода, а уже готова лечь в могилу.

– Люди редко до старости доживают. – Варна пожала плечами. – То хворь, то зверь дикий, то сосед пьяный. Каждому свой срок отведен, видимо, и мое время пришло.

– Мы могли бы поехать в Ясностан, там книгоположница и…

– Нет, нет, ш-ш-ш! – Варна зажала его рот рукой. – Я хочу умереть как охотник. Буду охотиться до последнего дня. А если что-то пойдет не так, ты знаешь, что делать.

– Подло с твоей стороны просить меня о таком, – тихо сказал он.

– Ты уже пообещал.

– Я помню, – раздраженно ответил Свят.

– Ты тревожишься. – Варна взяла его за подбородок и заставила повернуться. – Что случилось?

Несколько долгих мгновений он молчал, а затем сказал:

– Наверное, мне тоже лучше пойти спать.

– Вы издеваетесь? Оставите меня одну в такой час? – возмутилась она.

– Варна, – Свят сжал ее колено под столом, – не пытайся скрыть страх за напускной бравадой.

Он и правда изменился. Тот Свят, которого она знала, хмыкнул бы и ушел. А этот сидит, заглядывает в глаза. Подумать только, чтобы стать добрее, ему нужно было побывать в Нави.

– Пойдем со мной.

Она встала и поманила его за собой. Он пошел следом, но отстал у лестницы, недоверчиво взглянул на нее и нахмурился.

– Куда…

– Пойдем. – Она взяла его за воротник и потянула. – Не болтай, ладно?

Варна толкнула первую попавшуюся дверь и вошла в комнату. Судя по всему, постояльцев здесь нет, оставалось надеяться, что они не появятся в самый неподходящий момент. Жаль, что напиться так и не удалось, пиво здесь и правда плохое.

Она закрыла дверь за Святом и начала развязывать тесемки на рубахе. Он стоял напротив, его брови медленно ползли вверх.

– Где-то я это уже видел.

– Просто замолчи и…

– Не надо. – Он схватил ее за руку. – Перестань.

– Ты не позволишь мне провести остаток дней так, как я хочу? – Она беспокойно теребила край рубахи. – Перестань, Свят, мы просто…

– Сколько еще ты будешь издеваться надо мной? – Он закрыл глаза рукой и отошел к окну. – Почему ты всегда так поступаешь? Хочешь забыться? Отвлечься от горестных мыслей? Выбери кого угодно, внизу полно людей. Не нужно снова втягивать в это меня.

– Я была дурой! Долго ты собираешься припоминать мне это?

– А что изменилось с того дня, Варна? Ты снова пришла ко мне, чтобы насолить всему миру, показать, что ты готова умереть с высоко поднятой головой. Смелая, несломленная – это прекрасно, но не за мой счет, – отрезал Свят. – Ты… Если бы ты…

Он ударил кулаком по столу, кружка жалобно звякнула и упала на пол.

– Что? Тебе есть что сказать? Говори! – потребовала она.

– Если бы ты только знала, как была нужна мне! – выкрикнул он. – Во мне будто прожгли дыру, прямо здесь!

Свят со всей силы ударил себя кулаком в грудь. Последние лучи заходящего солнца окрасили его волосы алым. Лицо воина было перекошено от злости, но в глазах плескалось столько обиды и боли, что Варна невольно попятилась.

– Я никогда не был тебе интересен, – уже спокойнее продолжил он. – Поэтому ты даже не представляешь, кем была для меня. Тот вечер стал моим откровением. Я не помню объятий, не помню ласковых прикосновений, я был лишен этого всю жизнь. Все, что ты делала, все, что позволила сделать мне, надолго потрясло меня. Я думал лишь о том, что, оказывается, чужие руки могут причинять не только боль. – Его голос задрожал. – И я мучительно хотел испытать это снова.

– Свят…

– Скажи, что все было не так, – потребовал он. – Соври мне.

Ей нечего было ответить. Она действительно никогда не думала о нем, не считалась с его чувствами, хотя прекрасно знала о них. В тот злополучный год Варна просто разглядела его, увидела наконец, что он больше не ребенок. Лукавые взгляды женщин, посещавших церковь, завистливый шепот других мальчишек – все это подстегивало ее, она хотела получить то, чего ни у кого не было. А потом Дарий просто дал ей повод.

– Что мне сделать? Извиниться? – Она развела руки в стороны. – Извини, Свят. Прости меня. Я использовала тебя и собиралась использовать снова. Только тогда делала это из-за того, что я сволочь, а сейчас, потому что мне страшно.

Свят подошел к ней и встал напротив.

– Я сделаю все, чтобы ты снова стала той Варной, которая ничего не боится, которая сначала вышибает дверь ногой, а потом думает. – Он посмотрел ей в глаза. – И ты не должна платить за это своим телом. Если рядом со мной тебе не так страшно – оставайся. Раздеваться необязательно.

Ей стало стыдно. Она запахнула одежду, опустила лицо и попыталась нащупать дверную ручку. Нужно уйти подальше, успокоиться, а потом сделать вид, что она не опозорилась перед тем, кто занимает все ее мысли. Взрослая женщина, а ведет себя как последняя дура.

– Погоди.

Свят начал завязывать тесемки на ее рубахе. В горле появился ком, на глаза навернулись слезы. Осталось только разрыдаться, чтобы окончательно все испортить.

– Я ошибалась, – тихо сказала она.

– Нет, к сожалению, не ошибалась. Я был странным ребенком, а потом из этого странного ребенка вырос плохой взрослый. Посмотри, кем я стал. Убивал невинных людей, врал, пытал женщину…

– Ведьму, – ввернула она.

– Ведьму, – согласился он. – Убил ребенка.

– Случайно.

– Случайно, – снова согласился он. – Подставил напарницу, устроил сговор с ковеном. Дважды. Спустился в Навь, наступил на хвост божествам, отверг женщину, которую люблю всю жизнь. Не человек, а образец дури.

– Свят. – Она все еще прижималась спиной к двери.

– А?

– Кто эта женщина?

– Ты, Варна. Это всегда была ты. – Он тихо рассмеялся. – Вот сейчас хороший случай, чтобы начать раздеваться, но…

Возможно, это неуместно и он снова оттолкнет ее, но жалеть об этом она точно не будет.

Его губы теплые, мягкие и податливые. За прошедшие годы их вкус не изменился. Если закрыть глаза, то кажется, будто ей снова восемнадцать. Только его волосы теперь длиннее и гуще, тело стало твердым и сильным, а щетина неприятно колется.

Конечно, он сказал, что раздеваться необязательно, но ведь они оба хотят этого, между ними много лет висит недосказанность, от которой давно пора избавиться.

Варна потянулась к его рубахе, а Свят вдруг прижал ладонь к ее шее, большим и указательным пальцами надавил на основание черепа, и она почувствовала, как подгибаются ноги.

– Послушай меня, – горячо зашептал он, – в твоем пиве была ее кровь. Ты не умрешь, с вами обоими все будет хорошо.

Она ясно видела и слышала его, но ничего не могла сказать.

Свят осторожно взял Варну на руки и положил на кровать. Поправил подушку под головой, посмотрел в окно, а потом снова перевел взгляд на нее. Сел рядом, провел ладонью по ее щеке.

– Найди меня. – Он пальцами перебирал ее волосы. – Я приму от тебя Черную Карту. А сейчас я должен уйти.

Свят встал, двумя шагами пересек комнату, но вдруг развернулся на каблуках, снова подошел, наклонился к ней и сказал:

– Ты свободна. А это, – он снял с пояса серп и положил его на стол, – передай ему.

Свят вышел из комнаты.

Недвижимая, Варна попыталась сморгнуть наваждение, но сознание ускользало, ее затягивало в темный водоворот.

За окном кто-то закричал, а потом она услышала, как в воздух поднялись птицы, – они яростно хлопали крыльями, галдели и, кажется, улетали прочь.

– Свят!

Она резко села, кровь ударила в голову. Выругалась сквозь зубы, сжала виски ладонями, пытаясь унять распирающую боль.

Ей снилась огромная черная туча, поглощающая небо и землю. Эта туча ползла вперед и становилась все больше, в клубящемся мраке сверкали молнии, воздух был тяжелым и влажным. И шло за этой тучей племя тварей невиданных, да таких, что колядские выродки с ними даже рядом не стояли.

– Это не твоя комната.

Варна окинула взглядом тучную тетку. Не будь охотнице так плохо, затеяла бы ссору, но не до того сейчас.

– Дверью ошиблась, – буркнула она и с трудом поднялась с постели.

– Пить меньше надо, – заявила тетка.

– Тебя забыла спросить, – огрызнулась Варна.

Она забрала серп и вывалилась в коридор.

Он опоил ее вчера, опоил и снова бросил. Что за проклятая сила заставляет Свята снова и снова идти на сговор с ведьмами?! Выбирая между разящей дланью Света и предводителем нечисти, он, кажется, определился.

«В твоем пиве была ее кровь», – сказал он.

Варна оттянула ворот рубахи – черных прожилок вен на груди и шее как не бывало.

С каких пор Свят ставил чьи-то интересы выше собственных? На что ему пришлось пойти, чтобы получить чудодейственное варево от Рославы? И что самое интересное, где они успели встретиться?

Уходя, он сказал, что она свободна. От чего, хотелось бы знать.

В душе бурлило больше гнева, чем боли. Может, таким и был его замысел, кто знает, Свят мог договориться обо всем с ковеном еще до того, как ушел в Навь. Он ведь так ничего и не рассказал, отмолчался, скрыл бо́льшую часть своего путешествия. И конечно же, не раскрыл никаких ведьмовских тайн.

Кровать пуста, Дарий куда-то ушел. Учитывая все, что происходит, она не удивилась бы, если бы он сожрал всех постояльцев. Жить, зная, что скоро умрешь, куда проще, чем снова оказаться лицом к лицу с необходимостью думать о будущем.

Варна села, начала запихивать вещи в сумку. Внутри кошки скребли, она нутром чуяла, что Свят не по своей воле ушел. Если бы он все это с самого начала задумал, не упомянул бы Черную Карту. На что же он подписался?

Черная Карта – разрешение на убийство. Воины Святого Полка передают ее своим соратникам, если те сошли с праведного пути. А потом убивают их. Конечно, можно прикончить друг друга в поле, никто не хватится, работа у них опасная, Светозарные и Мрачные погибают постоянно, но дать бывшему другу Карту – это совсем иное. Лживое утешение, благодаря которому воин считает, что поступает по чести и исполняет волю церкви и Господа.

Удивительно кровожадный Бог, правда?

Свят сказал, что примет Карту от нее. Это может означать только одно: он подписался на что-то, что должно караться смертью.

– Дурак… – пробормотала она.

Дверь скрипнула, Варна обернулась и посмотрела на Дария. Он застыл на пороге, переминался с ноги на ногу, а войти все никак не решался.

– Чего встал? – Варна кивнула на оставшиеся вещи. – Собирайся и поехали отсюда.

– Их нет в комнате. – Дарий подошел ближе. – Куда они делись?

– Ушли с ведьмами. Снова. – С ее губ сорвался злой смешок. – Как самочувствие?

– Намного лучше. Мне кажется, я, – Дарий запнулся, – даже спал ночью.

– Спал? – Варна недоверчиво посмотрела на него. – Но ты не можешь.

– И я так думал. Звучит глупо, прости, наверное, я просто впал в беспамятство. – Он смущенно опустил глаза.

– Выглядишь странно.

Ей показалось, или даже цвет лица у Дария стал более… здоровым? Насколько здоровым может быть лицо мертвеца, конечно.

– Мне так стыдно. – Он оперся спиной на дверь. – Я столько всего наговорил вам. Сам не знаю, откуда эта злость. Она жгла меня изнутри, как жжет Свет. И я… Боже, я укусил Свята.

– Больше ничего не помнишь? – Варна перестала собираться и устало вздохнула.

– Только драку, а потом каша из образов и звуков.

Пусть думает, что так все и было. Ни к чему ему знать, что он не просто укусил Свята, а еще и попробовал его крови. Иногда лучше оставаться в неведении.

– Свят обменял наши жизни на свою, – сказала она. – Не знаю, как и когда, но они с Рославой встретились. Он опоил меня вчера вечером, а потом ушел.

– Чем опоил? – Дарий повернулся к ней.

– Ведьминой кровью.

– Звучит отвратительно. – Дарий не выглядит удивленным. – Что значит «наши жизни»? Я чего-то не знаю?

Пришлось рассказать ему, что гниль добралась и до нее. Дарий мрачнел с каждым сказанным ею словом, а в конце просто хмыкнул и обиженно произнес:

– Даже не поделилась со мной.

– Я бы и Святу не рассказала, не будь у меня призрачной надежды на то, что он сможет исцелить меня.

– Ну, в конце концов он исцелил. Как смог. – Дарий запустил пальцы в волосы. – Поверить не могу, он нас спас. Интересно, чем заплатил за зелье? Душой?

– Свободой, – ответила Варна. – Не знаю зачем, но он нужен Рославе. Они оба.

– И она снова получила то, что хотела. Какая же изворотливая змея, не перестаю поражаться тому, насколько гадкую тварь породила мать сыра земля. – Дарий ударил ладонью по столу. – И что теперь делать будем? Сама знаешь, никому рассказать о ней мы не сможем, а вдвоем против ордена Святых Сестер и Святого Полка идти – самоубийство безрассудное.

– Придется найти способ рассказать о ней. – Варна задумчиво накручивала прядь волос на палец. – Но пока нужно затаиться и ждать.

– Ждать? Чего? – возмутился Дарий.

– Мы должны стать сильнее. Будем работать до изнеможения, брать любое задание. Никто не последует за нами, пока не поверит в угрозу, исходящую от церкви. Рано или поздно Рослава начнет действовать, и тогда собрать людей, готовых пойти против нее, будет легче.

– Свят будет на ее стороне, – напомнил Дарий. – Ты уверена, что сможешь поднять на него меч, если потребуется?

Она не ответила.

Кто знает, что придется делать Святу, кем он станет за это время. Рослава снова и снова будет давить на него, а он будет ломаться под ее натиском, потому что имел неосторожность привязаться к людям, которых она может убить. Теперь у нее в заложниках его брат, ради которого он спустился в мир мертвых. Свят сделает все, что она прикажет.

– Куда мы поедем? – Дарий осторожно дотронулся до ее плеча.

– Не знаю. Просто погоним лошадей вперед, а там вещие вороны решат, куда нас забросит. Но сначала вот. – Она протянула ему серп. – С одним ты выглядишь не так внушительно.

– А я так старался сохранить грозный вид. – Дарий невесело улыбнулся.

Постоялый двор она покидала с тяжелым сердцем. Чудовища, выпущенные в мир Колядой, матерью солнца, лишь отвлекли их от настоящей беды, от ведьм, отравляющих сердца верующих. Старые боги опасны, но Зверь возвышается над ними, величественный, как скала, и он уже протянул руки к безымянным землям, приготовился пожинать про́клятые души.

Сидя в седле, Варна наблюдала за тем, как Дарий залезает на лошадь. Он натянул капюшон и зябко потирал руки.

– Что с тобой? – Внутри появилось нехорошее предчувствие.

– Жалею, что мы отдали запасные плащи, – сказал Дарий. – Весь продрог.

– Повтори, – звенящим от напряжения голосом потребовала Варна. – Что ты сказал?

В их безумном, быстро меняющемся мире можно быть уверенным только в одном: замерзнуть покойник не может.

Эпилог

– Волнуешься?

– Нет.

– Вот и правильно. Выглядишь замечательно.

Свят стоял перед зеркалом, а Рослава за его спиной. Слишком близко, как ему казалось.

Она обвила его руками, скользнула ладонью по груди, ее хищный взгляд не вязался с одеянием святой сестры.

Лживая дрянь.

– Ну, не будь таким хмурым. – Ее глаза вспыхнули зеленым огнем. – Хотя правильно, пусть все знают, кого стоит бояться.

– Я ожидал чего угодно, но не этого. – Свят окинул тяжелым взглядом свое отражение.

– Я умею удивлять, верно?

– С ними все в порядке? – Он проигнорировал ее вопрос.

– Свое слово я держу. – Рослава изобразила крайнюю степень возмущения. – Но хочу напомнить: решишь козни за моей спиной строить – убью обоих.

– Я это с первого раза понял.

– Если честно, я сделала даже больше, чем собиралась. Вы с братом такие славные мальчики, как можно вам отказать?

– Ты когда-нибудь молчишь, адамова дочь?

– Как ты говоришь со святой сестрой? – Рослава прильнула грудью к его спине. – Постарайся вести себя прилично на людях. А вот дома можешь называть меня как угодно.

– Сукой тоже?

– Знаешь, все, кто называл меня так, мертвы, – промурлыкала она.

– Готов рискнуть.

– Не делай вид, что тебе не нравится наш маленький обман. – Рослава провела языком по его шее. – Власть у тебя в крови, ты жаждешь ее, как и я.

– Я не такой, как ты.

– Конечно, нет. Чтобы получить силу, тебе не пришлось продавать душу, – неожиданно злобно сказала Рослава. – Ладно, мы и так задержались. Судя по шуму, в зале уже полно людей. Выйдешь, когда я объявлю, не раньше, понял?

Он не ответил, молча проводил ее взглядом и снова повернулся к зеркалу.

Ждал от ведьмы чего угодно, но не этого. В свои планы Рослава его все еще не посвятила, но ничем хорошим для безымянных земель это не закончится.

Свят поправил тяжелый белый плащ, провел рукой по волосам. Она настояла на том, чтобы он не собирал их, оставил распущенными, и теперь они тяжелыми волнами ниспадали на плечи и спину.

«Даже ножны белые, – отметил он, – какое убожество».

Свят подошел к двойным дверям и встал перед ними. В зале было шумно, но звонкий голос Рославы слышно достаточно хорошо.

– А теперь, – громко объявила она, – позвольте представить вам нового главу Святого Полка!

Светозарные затаили дыхание.

Двери распахнулись перед Святом.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Арина Ерешко

Литературный редактор Елена Музыкантова

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор ALES

Иллюстрация на обложке, внутреннее оформление – Lancheva-

Корректоры Евлалия Мазаник, Анна Быкова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски

1

Дегтекур – человек, гонящий деготь из бересты. Здесь и далее примечания автора.

2

Народная колядка.

3

Просинец – древнерусское название января.

4

Народная колядка.

5

Адамова голова – растение, считается атрибутом колдунов и знахарей.

6

Месячные в славянской деревне называли чаще всего «красками».

7

Читают Псалом 56.

8

«Слово о полку Игореве».

9

Адамовы дети – в славянской мифологии так называют нечистую силу. Выражение восходит к апокрифической легенде о детях Адама и Евы, рожденных после грехопадения.

10

Народная песня.

11

Коляда – божество рождающегося зимнего солнца.

12

Один из серпов Дария оснащен цепью, к концу которой прикреплен ударный груз.

Content

Рита Хоффман
Мрачный взвод. Двенадцать дней Коляды

Пролог

Глава 1. Иван

Глава 2. Варна

Глава 3. Святослав

Глава 4. Варна

Глава 5. Святослав

Глава 6. Ёрш

Глава 7. Варна

Глава 8. Дива

Глава 9. Радомила

Глава 10. Варна

Глава 11. Святослав

Глава 12. Дива

Глава 13. Радомила

Глава 14. Владлен

Глава 15. Варна

Глава 16. Владлен

Глава 17. Святослав

Глава 18. Варна

Глава 19. Владлен

Глава 20. Радомила

Глава 21. Варна

Глава 22. Святослав

Глава 23. Радомила

Глава 24. Варна

Глава 25. Псарь

Глава 26. Владлен

Глава 27. Святослав

Глава 28. Варна

Эпилог

Над книгой работали

Сноски