Элис Кова

Узы магии. Сделка с королем эльфов

Elise Kova

A Deal with the Elf King

Copyright © 2020 by Elise Kova

© Каштанова Е., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Для тех, кому нужен перерыв и второй бокал вина

Один

Есть лишь две причины, по которым эльфы приходят в наш мир: война или жены. Но, как бы то ни было, они несут с собой смерть. Делегацию эльфов ждут сегодня.

Стоит потянуться за следующей банкой, как начинают дрожать руки. Где-то среди емкостей с травами, стоящих на полках лавки, скрываются спокойствие и облегчение. Если я отброшу посторонние мысли, продолжу поиски нужных компонентов и займусь созданием лекарств, то смогу отыскать некое подобие покоя. Нужно сделать еще две припарки, сонное зелье, укрепляющее снадобье, несколько целебных мазей… В запасе лишь два часа, хотя на подобную работу уйдут все пять.

Если среди женщин Кэптона не отыщется Людская королева, начнется война. И мощь дикой эльфийской магии уничтожит все человечество. Если королева найдется, мы исполним условия договора, и еще столетие люди смогут жить спокойно. Но девушка, которой выпадет эта роль, вполне может умереть.

Однако королевы пока нет, и город взбудоражен. Как и я.

Над дверью лавки звенит колокольчик, и я отвлекаюсь от мыслей о работе.

– Простите, лавка открыта лишь на крайний случай… – спокойно сообщаю я, опуская на прилавок тяжелую банку с сушеным корнем валерианы. И замечаю на глади полированного дерева знакомое отражение. Мужчина со светло-каштановыми волосами и огромными глазами, с большой сумкой в руках. Чтобы убедиться, я резко поднимаю голову. – Люк! Что ты здесь делаешь так рано?

На Люке обычная одежда, хотя, будучи Хранителем Грани, он привык одеваться иначе. Сейчас же темные штаны идеально разглажены, на ярко-синей тунике не заметно ни пятнышка грязи.

Хранители Грани присматривают за лесом, избрав своей вотчиной храм на окраине города, у подножия большой горы. Так уж сложилось, что именно они имеют дело с эльфами и следят, чтобы никто в Кэптоне не пересек случайно Грань. Тот барьер, что разделяет наш мир и земли эльфов, полные дикой магии.

Я быстро забываю о работе и выбираюсь из-за прилавка. Сумка Люка с глухим стуком падает на пол, и парень обнимает меня. Дольше, чем обычно принято у друзей.

Наконец он немного ослабляет хватку, но полностью меня не отпускает. Придерживает за талию, а я не знаю, что делать со своими руками. И в конечном счете кладу их парню на плечи. Хотя мне хочется дотронуться до его груди.

– Я просто должен был тебя увидеть. – Он касается моей щеки костяшками пальцев.

Я запрокидываю голову и судорожно сглатываю.

Я хочу его поцеловать.

Желание это впервые возникло месяцев шесть назад, а может, и раньше. Я осознала его, когда мы с Люком отправились вглубь стылых болот, чтоб отыскать зимний корень. Тогда он рассказал мне, что у Хранителей Грани без Людской королевы станет втрое больше обязанностей. А значит, он не сможет проводить со мной достаточно времени.

Вероятно, мне хотелось поцеловать его и прежде, когда я даже не понимала, что такое поцелуи. Во время детских игр в лесах, ознаменовавших начало нашей дружбы на всю жизнь. Но стоило осознать это желание, и для меня начались мучения.

Если бы я по-прежнему считала Люка просто другом, то могла бы поцеловать его на спор или просто потому, что захотелось. Но теперь всякий раз, как он оказывался рядом, внутри все переворачивалось. И общение с ним давалось мне с трудом. Ведь поцеловать его я не могла. Это было бы жестоко… для нас обоих.

– Ну, ты меня увидел. – Я отступаю назад и принимаюсь разглаживать передник. Рядом с Люком мне приходится бороться с собой. Каждый миг причиняет боль. Хочется, чтобы он вновь меня обнял. Но я не могу себе позволить подобных желаний. Просто чувствую в глубине души. У меня нет на него времени. Долг зовет. А Люк, даже в качестве друга, слишком отвлекает. – Наверняка у вас с Хранителями куча дел. Ведь вечером прибудут эльфы. А в лес мы можем сходить завтра. – Если, конечно, оно вообще наступит.

– Я хочу забрать тебя сегодня. – Что за голос! О таком можно только мечтать. – Но не в лес, а дальше.

– О чем ты? – спрашиваю я и, вернувшись за прилавок, принимаюсь добавлять сушеные травы в серебряный чайник. Один из подарков Люка, который я очень ценю.

Парень преподнес мне чайник, когда я закончила учиться на травницу в Лэнтонской академии, расположенной на материке, за узким проливом. Другой подарок, ожерелье, Люк сделал, когда я была еще девчонкой. С тех пор я его не снимала.

От обеих вещиц просто захватывает дух, как, впрочем, и почти от всех изделий эльфийских мастеров. Хотя подобные товары весьма редки. И поэтому я обычно прячу ожерелье. Я вовсе не желаю создавать Люку неприятности из-за особого отношения к себе.

– Я хочу забрать тебя отсюда. – Он указывает на стоящую у ног сумку. – Я собрал припасы для путешествия. В гавани нас ждет готовая к отплытию лодка.

Я качаю головой. Будто бы таким образом смогу отыскать в его словах хоть какой-то смысл.

– Путешествие? Лодка?

– Начнем, конечно, с Лэнтона. У тебя ведь остались связи со времен обучения? Пока будем собираться в путь, мы могли бы пожить у кого-то из твоих старых друзей, – мимоходом замечает Люк, словно речь идет о прогулке к утесам к югу от города. Он не сводит с меня глаз, и я понимаю, что парень говорит серьезно. От страха во рту появляется металлический привкус. – А куда потом? Посмотрим. Хочешь взглянуть на бескрайние южные пустыни? Или, может, на Сланцевые горы на западе?

Я натужно смеюсь. Как бы мне хотелось свести все к шутке.

– Что на тебя нашло? Мы не можем просто так уехать. У меня здесь есть обязанности. И у тебя, вообще-то, тоже. Если я уйду, кто будет сращивать кости, лечить лихорадку и заботиться о том, чтоб не проявлялась Слабина? – «Хотя с последней даже я мало что могу сделать».

Слабина – губительная болезнь, поражавшая жителей Кэптона. И все мои попытки бороться с ней оказывались напрасными.

– Работа – всего лишь занятие, а вовсе не наша суть. Нас здесь ничто не держит. Мы не такие, как городские старожилы, жизнь в которых поддерживает лишь река Грань. Мы можем уйти. Сумеем отсюда выбраться.

– Пусть так, но сегодня появятся эльфы. Я должна закончить работу до городского собрания. Я не могу всех подвести. Мистеру Эбботу нужен чай, а Эмме – укрепляющее снадобье, иначе ее сердце…

– Луэлла, нам необходимо уходить. – Люк подходит ближе и, нависнув над прилавком, упирается в него локтями. Теперь он почти шепчет, бросая взгляд на ступени ведущей наверх лестницы.

– Родители еще спят, – поясняю я. Их комната как раз над моей лавкой. И все два часа, что я работала, наверху было тихо.

– Хранители пока не нашли Людскую королеву. И магия на границе уже некоторое время угасает. – Говорят, со смертью прежней королевы ее сила передается той, которой предназначено занять это место. Если не удастся разыскать новую королеву, никто не знает, что может случиться. Нечто небывалое. – Кое-кто из Хранителей думает, что, возможно, королевы здесь вовсе нет. И сила просто иссякла. Лишний повод для нас с тобой убраться отсюда, пока еще можем.

Три тысячелетия назад между эльфами и людьми был подписан договор. С тех пор ровно каждые сто лет среди жителей Кэптона избиралась Людская королева. Найти ее никогда не составляло труда. В конце концов, лишь она одна владела магией. Но сейчас никто из девушек Кэптона не творил поступки силой мысли, не заставлял растения пробиваться из бесплодной земли, не обладал особой властью над животными.

С момента выбора последней Людской королевы минул уже сто один год, и это сказалось на жителях.

– Если королевы здесь нет, я точно не могу уйти. Слабина расползается. Люди умирают уже в сто десять лет. Я должна приложить все силы, чтобы остановить болезнь. – Если же начнется война, целители будут нужны как никогда. Но я не стану об этом говорить. О таком даже думать не хочется.

– Без королевы ты ничего не остановишь. Исчезает связь города с Гранью, и люди гибнут вместе с ней. Постепенно срок их жизни станет таким же, как у тех, кто обитает за пределами нашего острова. – Люк хватает меня за руки. – Эльфы на подходе, и мне приснился страшный сон. Пожалуйста, уйдем прямо сейчас.

– Люк, – мягко говорю я, протягивая руку, чтобы погладить золотистую тень на его подбородке. В последнее время он постоянно носит щетину. Я не знаю, отращивает он бороду или же, срезая все лишнее, намеренно оставляет на лице короткую растительность. В любом случае, такой его образ мне нравится. – Ты выглядишь так, будто вовсе не спал. И сильно волновался из-за долгого дня впереди. Давай я приготовлю тебе укрепляющий отвар и дам что-нибудь с собой, чтобы вечером ты смог уснуть.

– Я не спал, потому что готовился к отъезду. Нам надо убраться отсюда, пока не началась война. – Люк отталкивается от прилавка и внезапно ныряет под него. И я оказываюсь загнана в угол. Зажата между прилавком и полками с травами. Прямо передо мной стоит Люк. Сзади выхода нет. – Я хочу увезти тебя отсюда. Чтобы ты была в безопасности.

– Люк, – осторожно начинаю я в надежде до него достучаться. Хочется свести все к шутке, но я понимаю, что парень предельно серьезен. – Я не могу просто взять и уехать.

– Конечно же, можешь. – От тона его голоса я прихожу в замешательство. Под пристальным взглядом приходится напомнить себе, что нужно дышать. – Я хочу увезти тебя. Быть рядом с тобой. Только с тобой, Луэлла. Ты же знаешь, я давно тебя люблю.

Я открываю рот, потом его закрываю. И так несколько раз. Да, я знаю. И тоже люблю его. Так сильно, что грезила об этом моменте. Но в мечтах я носила нечто поприличнее рабочей одежды и не пахла лавандовым маслом.

Я молчу, и выражение лица его меняется.

– О, понимаю… А я думал, что ты, может…

– Я тоже люблю тебя, – поспешно говорю я и прихожу в себя. Исчезает покалывание в пальцах ног. И тело наполняется радостью. – Я полюбила тебя, еще когда была ребенком.

– Тогда бежим со мной, Луэлла. – Люк сжимает мне руки. Поглаживает костяшки большими пальцами.

Душа парит где-то над крышей. Но ноги глубоко укоренились в земле. Здесь живут люди, которым я поклялась служить.

– Ты знаешь, что я не могу, – шепчу я.

– Но ты любишь меня.

– Люблю.

– Тогда пойдем. – Он тянет меня за руки.

– Не могу. – Я не двигаюсь с места. На его лице возникает незнакомое выражение. – Я хочу этого, Люк. Я желала бы поехать с тобой. Но не могу просто уйти. Этот город так много мне дал. И я должна быть здесь. Я нужна горожанам.

Когда у родителей не хватало денег, жители Кэптона оплачивали мою учебу в академии. Платили за комнату и питание. Поддерживали на каждом шагу, тратя с трудом заработанную мелочь, выскребаемую со дна карманов.

– К тому же, – уже мягче продолжаю я, – если не найдется Людская королева и Совет не сможет договориться с эльфами, нам некуда будет бежать. Гибель ждет все человечество. Я бы предпочла остаться здесь, с нашими людьми, и встретить все, что грядет.

– Мы сможем найти способ, – настаивает он. Я качаю головой. – Если ты меня любишь, по-настоящему, то большего и не нужно. Хватит и нашей любви.

– Но… – Закончить я не успеваю.

Шагнув вперед, он сокращает расстояние между нами. Обвивает рукой мою талию. Другой касается щеки. Запрокидывает мне голову, а я не сопротивляюсь. Не хочу.

Губы Люка находят мои, и я закрываю глаза.

Жесткая щетина вокруг его губ щекочет лицо. Но я едва ли это замечаю. Все мое внимание занимает поцелуй. Когда дело касается искусства целоваться, как определить, сколько движений – мало, а сколько – слишком много?

Внезапно я отчаянно пожалела, что не уступила мальчишкам в академии, не позволила себя «научить», когда они прознали, что прежде меня никто никогда не целовал. Но я ждала именно этого момента. И эти губы.

Но вот Люк отстраняется, а я ощущаю неловкость и неудовлетворенность. Все немного иначе, чем я себе представляла. Я не парю на крыльях. Сердце не трепещет в груди. Внутри меня некая отстраненность и… печаль?

Из дверного проема позади доносится тихое хмыканье. Люк оборачивается. Я ловлю на себе взгляд маминых глаз – того же орехового оттенка, что и у меня, – в которых застыли смешинки, и заливаюсь румянцем. Внезапно, усугубляя неловкость, начинает шипеть чайник, и по прилавку растекается кипящее сонное зелье.

– О! – Я бросаюсь вперед и принимаюсь наводить порядок.

Мама, смеясь, идет через комнату и помогает снять чайник с горелки.

– Люк, рада тебя видеть. Не хочешь остаться на завтрак?

– С удовольствием. – Люк ослепительно улыбается. Надеюсь, пока он будет набивать желудок, это его отвлечет от безумной идеи с отъездом. А насытившись, парень начнет мыслить более здраво.

– Мне нужно работать, – зачем-то напоминаю я.

– Нет смысла трудиться на пустой желудок. – Мама заправляет выбившиеся пряди огненно-рыжих волос, так похожих на мои, обратно в пучок. – Сделай перерыв, дочь-трудяга. Сейчас ты не спасаешь чью-то жизнь. Съешь лепешку и вареное яйцо. Всего-то минут двадцать.

– Одна из ваших лепешек… Звучит восхитительно, миссис Торрнет.

– Ханна, Люк, ты же знаешь. – Мама хихикает, и я закатываю глаза. – А теперь поднимайтесь наверх. Оба.

В центре стола разместилось блюдо лепешек с лавандой и апельсином. Просто немыслимо, сколько разных растений произрастает здесь, на острове. Слишком много. Наверное, такого не должно быть. Но главный водный источник острова протекает через саму Грань, и невозможное здесь становится весьма вероятным.

Отец сидит во главе стола. На кончике носа очки, он просматривает бумаги. Скорее всего, речи для сегодняшнего городского собрания.

– Доброе утро, Люк. – Отец даже глаз не поднимает. Люк появлялся здесь с тех пор, как мы научились ходить. И видеть его в этой кухне столь же привычно, как мамин чугунок или мой садик с травами в горшках на дальнем окне. – Удивлен, что ты зашел. – Он чуть медлит. – Хотя вы с Луэллой, как обычно, сегодня собирались в лес.

– Я решил, что мы управимся до восхода солнца. И я вновь вольюсь в ряды Хранителей, – вежливо произносит Люк, садится за стол и берет лепешку. К счастью, он молчит о том, что пытался меня украсть.

– А чем в такие времена заняты Хранители? – спрашивает мама, гремя позади меня сковородкой. Наша кухня длиной «в половину камбуза», как сказали бы моряки, отделана коричневым песчаником.

– Мама…

– Мы изо всех сил ищем Людскую королеву, – спокойно поясняет Люк.

– А ее, может, и вовсе нет, – фыркает мама.

– Ханна, – предостерегает отец.

– Это ведь правда, Оливер, ты и сам знаешь. Совет Кэптона так же бесполезен, как и Хранители. – Мама походит на кипящую воду, из которой вытаскивает яйца.

– Мы можем просто спокойно позавтракать? – умоляю я.

Сколько можно слушать о Хранителях, обвиняющих Совет Кэптона в излишней сдержанности? На их взгляд, пытаясь разыскать Людскую королеву, стоило настойчивей расспрашивать горожан. Совет же винил Хранителей в скрытности. Те якобы не поделились эльфийскими реликвиями или историями, которые могли бы помочь вернее опознать королеву.

Отец полагает, что Хранители что-то скрывают. Люк утверждает обратное и заявляет, что Совет не делится сведениями с храмом. Оба ждут, что я приму их сторону. Мне стоит немалых усилий напомнить им, что моя забота – сохранять здоровье жителям острова. Я не собираюсь встревать в споры.

– Без Людской королевы человечество ждет ужасная смерть. Ведь эльфы с помощью дикой магии примутся срывать плоть с костей, превратят нас в тварей, что обитают в глухих чащах, заморозят кровь или сделают что похуже. Никто не пожелает подобной судьбы, – произносит отец, листая бумаги.

– Мы уже умираем. – Мама ставит на стол тарелку с яйцами. – Вы ведь слышали о Слабине. Она косит мужчин и женщин прямо на месте. Мы умираем, как и любой обычный житель материка.

– Когда появится Людская королева, все встанет на свои места. Условия договора исполнятся, – говорит отец. – И больше никакой Слабины.

– Правда? И все точно вновь станет нормально? – Мама смотрит на Люка.

– Так гласят приложенные к договору тексты. – Люк очищает яйцо.

Мама вздыхает, берет лепешку и, откусывая ее, бормочет:

– Мне ненавистна сама мысль об этой истории с Людской королевой. Но, если что-то должно случиться, так тому и быть. Хотя при мысли о родителях, у которых заберут дочь, сердце обливается кровью… – Мама сжимает мне руку. Я слишком взрослая. Так уж сложилось, что склонность к магии у королевы проявлялась лет в шестнадцать-семнадцать. Я помню, как несколько лет родители следили за мной, словно ястребы. К счастью, во мне нет и следа магии. – Весьма мрачные основания для замужества дочери.

– Кстати, о свадьбах, – вдруг небрежно роняет Люк. – Луэлла вам уже рассказала?

Родители смотрят на меня. Я нервно перевожу взгляд с них на Люка. Понятия не имею, о чем он говорит.

– Что рассказала? – интересуется отец.

– Луэлла согласилась выйти за меня замуж.

Два

От неожиданности я выплевываю воду обратно в чашку.

– Луэлла, ты должна была нам сказать! – Мама удивленно открывает рот и хлопает в ладоши. – Чудесная новость!

– Я думал, ты слишком занята в лавке, чтобы думать о женихах. – Отец приподнимает брови. Я все еще не могу откашляться. – Ты в порядке? – добавляет он.

– Ну, я… – сквозь кашель бормочу я. – Простите, вода попала не в то горло.

Выйти замуж за Люка? Когда я на это согласилась? Ведь не было же ничего подобного. Я искоса поглядываю на парня. Он сияет улыбкой от уха до уха.

Я не могу ни за кого выйти. И я ему об этом говорила. Я заявляла об этом всем, чтобы мамины подруги перестали совать нос в мои дела.

На замужество у меня нет времени. Как, впрочем, и на поцелуи с Люком. Я даже никогда не думала о браке.

На протяжении всех девятнадцати лет жизни я знала, что мне предназначено повенчаться с деревьями, травами и долгом перед людьми. Одним этим я была довольна и счастлива. Но замужество? Материнство? Обязанности жены?

У меня есть более важные заботы… Например, сохранять людям жизнь.

Я поднимаюсь из-за стола.

– Мама, отец, прошу нас извинить. До начала городского собрания мне нужно сделать обход. А у Люка свои дела, не стоит его отрывать. – Я ловлю пристальный взгляд парня. – Может, пойдем в лес прямо сейчас?

– Да, мы здесь сами все уберем. Идите и повеселитесь. – Мама просто сияет.

Отец, однако, смотрит понимающе и настороженно.

Родители готовили завтрак, и мне неловко заставлять их убирать со стола. Но я должна улизнуть и поговорить с Люком, чтобы уладить вопрос с этим браком. Я практически тащу его вниз по ступенькам, в лавку, а потом, мимо дурацкой сумки, все еще стоящей у двери, в свежее утро Кэптона.

– Что это было? – Мы выходим на улицу, я поворачиваюсь лицом к Люку. – Свадьба?

– Ты сказала, что любишь меня.

– Может, у меня нет опыта в таких делах, но «я люблю тебя» вовсе не то же самое, что «я выйду за тебя замуж».

Мягко улыбнувшись, Люк наклоняет голову и кладет руки мне на плечи.

– Разве не этого ты всегда хотела?

– Чего именно?

– Мы с тобой, вместе. Мы любим друг друга, Луэлла, уже много лет. Лучше меня тебе никто не подойдет.

– Но суть ведь не в этом, – бормочу я.

Он подхватывает меня под руку и ведет вниз по дороге, вдоль домов из бурого песчаника в жилой части города.

– Хватит сдерживаться и вечно думать о работе.

– Но работа приносит мне радость.

– А разве я – нет?

– Да, но…

Он целует меня в кончик носа, заставляя замолчать.

– Значит, я – все, что тебе нужно. Твой отец может сам провести церемонию… – И Люк начинает без умолку болтать о шелке, цветах и тостах.

Мы идем вниз по улице, взбираемся по узким ступеням, ведущим к каменной тропинке, что лениво вьется по холмам, откуда открывается вид на океан. Впереди виднеется река, которая где-то вдали водопадом обрушивается прямо в морскую пену. Ее прекрасные голубые воды находятся под защитой Хранителей, как и лес, куда мы держим путь.

Наш маленький остров лежит довольно близко от побережья материка, напротив Лэнтона. В единственной защищенной бухте острова расположился уединенный городок, Кэптон. Я выросла на этой узкой полоске суши, зажатой между горами и морем. От подножия видневшейся вдали большой горы к городу спускается густой лес секвой. Храм же служит неким мостом между ними.

Историки Кэптона говорят, что храм воздвигли давным-давно, еще до великой войны, окончившейся заключением договора. Но мне трудно поверить, что нечто столь древнее до сих пор сохранилось. Вероятно, его построил один из первых Хранителей, намереваясь разместить в нем свой орден.

Сбоку от храма змеится невзрачная тропинка. Я никогда не ходила по ней. Даже в сопровождении Хранителя это запрещено. Она для Людской королевы и эльфов. Люк говорил, что тропинка ведет к самой лесной чаще у подножия горы. К Грани, отделившей человеческий мир от волшебных земель.

Кэптон же – нечто среднее, по крайней мере на мой взгляд. Он находится на «человеческой», «немагической» стороне Грани. Но наша близость к границе, как и воды текущей сквозь нее реки, создают на острове многообразие дикой природы и дарят здешним жителям невероятно долгую жизнь. И цена всему этому – Людская королева. Каждые сто лет во исполнение условий договора мы жертвуем кем-то из своих. Таково бремя Кэптона во благо человечества.

Я уже не в первый раз задаюсь вопросом, на что же похожа Грань. Если бы я оказалась прямо перед ней, то смогла бы понять, что нахожусь на границе людских земель и дикой магии? Может, там потрескивает воздух, будто летом перед грозой? Или в теле возникает дрожь, как от порывов ветра на высоких горных уступах? А вдруг я, не сознавая, шагну за черту и, как говорится в народных сказках, затеряюсь навсегда?

Подобные мысли опасны, и я выбрасываю их из головы. Во всем, что касается Грани, загадок хватает. Но одно мы знаем точно: из всех людей лишь королева сможет шагнуть за Грань и вернуться оттуда живой.

– В чем дело? – спрашивает Люк.

– Ни в чем.

– Ты вообще меня слушала?

– Конечно.

– И что я сказал?

– Ну…

Посмеиваясь, он наклоняется вперед. Нежно заправляет прядь непослушных волос мне за ухо, касаясь виска подушечкой пальца. Я целовала его, призналась в любви и каким-то образом оказалась с ним помолвленной. И все же до сих пор краснею.

– Тебе стоит вновь их отрастить. – Он не сводит взгляда с пряди волос, спрятанной за ухо. Пальцы замирают на коже, и я борюсь с охватившей меня дрожью. – Мне больше нравились длинные.

– Они цепляются за ежевику, когда я собираю травы, – будто извиняясь, поясняю я. Хотя к чему здесь извинения? Он знает, почему я стриглась во время учебы в академии.

– Может, к нашей свадьбе.

– Точно…

– О чем ты на самом деле думала? – спрашивает он, когда мы подходим к кромке леса. Я начинаю собирать мелкие цветы, что растут у подножия секвой. Утренние звезды, ведь цветут они на рассвете. Эти цветы укрепляют тело и разум, и я даю их Эмме и мистеру Эбботу.

Когда я была ребенком, то представляла, что они росли лишь для меня. Но тогда весь лес казался более живым. Он и сейчас жив, но как-то поблек и сделался тише. С течением времени, повзрослев, я потеряла воображаемого друга.

– Луэлла? О чем ты думала? – повторяет Люк, и в его голосе я слышу беспокойство.

Мне бы хотелось откровенно признаться, что мысль о помолвке вызывает лишь тошноту. Что я беспокоюсь о нем, люблю. Но поклялась жителям Кэптона всегда быть рядом и помогать, а для меня это важнее всего. Однако для начала неплохо бы понять, что вообще нашло на Люка.

– Я вспоминала времена, когда мы были детьми. Однажды мы слишком далеко забрели в лес и увидели волка.

Громадный зверь, казалось, состоял из тьмы и теней. Его ярко-желтые глаза будто прорезали застоявшийся, неестественно плотный воздух в чаще леса.

Я вглядываюсь в даль между деревьев, вспоминая эти глаза. Странно, но в тот день я не испугалась. Хотя позже и сказала Люку, что струсила больше его. Если бы я призналась в обратном, парню бы это не понравилось.

В глазах того зверя читалось знание. И некие тайны. Я всегда чувствовала, будто вот-вот разгадаю их, и все же они до сих пор от меня ускользали.

– Пока я рядом, никогда не бойся ни зверя, ни человека. – Люк садится на корточки рядом со мной, касается ладонью затылка. Перекатывает по коже темные стеклянные бусины ожерелья, что некогда мне подарил. – И пока ты носишь его.

– Я никогда его не снимала. – Я трогаю висящий среди бусин кулон. Камень в нем похож на радугу, пойманную в рыболовную сеть. Люк носит похожий на запястье. Такие камни считаются особыми, их обычно используют Хранители. И для меня это – лишняя причина прятать подарок Люка под одеждой.

– Хорошо. Носи его и никогда не ходи в лес без меня.

– Я и не хожу. – Хихикнув, я качаю головой. – Ты постоянно этого боишься.

– Мне не нравится, что ты одна в лесу, – бормочет Люк. Поднявшись на ноги, он бросает взгляд на восток. Гора скрывает линию горизонта. Но первые лучи солнца уже очерчивают пик оранжевым светом. – Мы еще можем уехать, – шепчет он.

– Я не могу, – как и прежде, отвечаю я.

– Мы поженимся. Вполне нормально уехать из дома.

– Не для жителей Кэптона. И не для меня. – Я встаю. Уже набрала цветов. – Тебе пора. Сегодня ты нужен Хранителям.

– Я провожу тебя обратно.

Я едва не пытаюсь отказаться. Сегодня Люк какой-то странный. Я с трудом узнаю в нем прежнего друга.

Но он устал. Я верю, когда он говорит о ночном кошмаре, воплотившем в себе события сегодняшнего дня. Кажется, в последние дни половина посетителей лавки не может уснуть от беспокойства. Люк ведет себя необдуманно, поскольку в самом деле верит, что жить нам осталось недолго.

Парень провожает меня до лавки и в дверях еще раз целует. И вновь внутри пустота. Но я изо всех сил цепляюсь за привычные чувства к нему, за мечту о нас.

– Если передумаешь, – шепчет он, – лодка готова. Поехали со мной, пожалуйста.

– Люк, я…

Но я не успеваю закончить. Люк разворачивается и уходит. Я вижу, как он быстро шагает вниз по улице. И даже не оглядывается. Тяжело вздохнув, я захожу внутрь.

Когда солнце встает над горизонтом, я начинаю дневной обход. Эльфы прибудут лишь в сумерках. В корзинке позвякивают склянки с зельями, половина которых еще даже не остыла. В голове – длинный список пациентов, но этим утром я зайду лишь к половине. К тем, кто слишком слаб, болен или ранен и не сможет позже прийти на собрание.

Остальные лекарства я отдам, когда получатели весьма кстати соберутся в одном месте. Надеюсь, я успею к тому времени закончить еще несколько отваров.

Первым в списке Дуглас, рыбак, который поранился острогой во время рыбной ловли. Он уже пару недель не встает с постели. Обычно такая рана заживала от простого омовения в водах реки Грань. Но сейчас она до сих пор красная, воспаленная и сочится гноем. Сегодня у Дугласа снова жар.

После – Кэл, дочь которого этой зимой подхватила простуду. Болезнь никак не проходит. Затем Амелия. Ее мучают боли при ежемесячных кровотечениях, на этот раз – особенно сильные. И Дэн, городской плотник, у которого, кажется, нет сил подняться с постели и взяться за работу.

Я без остановки хожу от двери к двери, осматриваю больных, убеждаюсь, что у них есть все необходимое. Ну или, по крайней мере, лучшее, что я могу предложить. Хотя этого мало. Каждый следующий выглядит хуже предыдущего, как будто хвори цепляются за них, откровенно насмехаясь над моими усилиями.

Я стала травницей, чтобы помогать людям. Но за год, проведенный в Кэптоне после окончания учебы в академии, все стало только хуже. Люди твердят, что я хорошо справляюсь, а все проблемы оттого, что нет Людской королевы. Но я часто задаюсь вопросом, не могу ли сделать нечто большее.

Завершает мой утренний список любезный мистер Эббот. К счастью, с ним все в порядке. Сомневаюсь, что иначе смогла бы остаться спокойной.

– Входи, входи. – Он машет обветренной, чуть дрожащей рукой, приглашая меня внутрь.

– Сегодня, мистер Эббот, остаться не получится. Но я принесла чай. Вы сможете заварить…

– Я уже поставил чайник. – Он шаркает в кухню. – Когда чай завариваю я, на вкус он совсем другой.

– Сомневаюсь. – И все же ставлю почти пустую корзину на стол в кухне.

– И действует он хуже, – по обыкновению настаивает он.

– Думаю, вам просто нравится компания, – улыбаюсь я и принимаюсь за работу, а он устраивается на стуле возле стола.

– Можно ли винить старика?

– Нет.

Мистер Эббот не первый говорит мне об этом. Даже когда я продаю все нужные травы и подробно объясняю, что нужно сделать, отвары, мази и припарки не удаются вовсе или получаются другими. Вероятно, все дело в эльфийском чайнике. По словам Хранителей, в вещах, созданных с помощью дикой магии, живет ее частица. Если это правда, то, может, часть моих способностей исходит от подаренного Люком ожерелья.

Но мне это не важно. Я просто рада, что могу приносить пользу. Если чтоб отвар подействовал, его должна заварить я, так тому и быть. Еще и поэтому мне стоит остаться в Кэптоне.

– В городе сегодня людно. – Мистер Эббот смотрит в большое окно в передней стороне дома. Он живет возле доков, недалеко от огромной площади, где проходят городские собрания.

– Эльфы на подходе, – напоминаю я.

– О, верно.

– Вам лучше остаться дома. Зачем вам лишние волнения, – советую я.

– Ну, если так велит целитель, то останусь. – На миг он хмурится, а после подносит протянутую мной кружку к губам. Кажется, он что-то вспоминает, нечто давнее. – Они ведь заберут еще одну девушку?

– К сожалению. – Я провожу пальцем по верхнему краю своей кружки. В памяти всплывает разговор за завтраком. – Хотя ни у кого из женщин в Кэптоне нет способностей к магии.

– Обычно Хранители внимательны к любым знакам.

Когда мне исполнилось пятнадцать, Люк целых три года наблюдал за мной. Если я приезжала в Кэптон, он глаз с меня не спускал наряду с родителями. Люк даже несколько раз навещал меня в Лэнтоне.

Однажды мама заподозрила, что мои способности травницы связаны с магией. Но Люк заверил ее, что меня просто хорошо обучили в академии.

– Они ищут до сих пор. – Я делаю глоток. – Но пока не нашли девушку, пригодную на роль Людской королевы.

Он вздыхает.

– Все это оставляет лишь незаживающие раны.

– Вы о чем? – О договоре, полагаю. Но ошибаюсь.

– Из-за эльфов потерять семью. Они забирают чью-то дочь и сестру. Навсегда.

– Людская королева каждый год в середине лета может возвращаться в Кэптон, – зачем-то напоминаю я. Он ведь живет в этом городе гораздо дольше меня. Мистеру Эбботу уже стукнуло сто двадцать.

– Женщины меняются и уже не бывают прежними. Элис изменилась.

Элис… Так звали последнюю Людскую королеву. Вряд ли это просто совпадение.

– Кто такая Элис?

Он бросает на меня взгляд молочно-белых глаз.

– Моя сестра. И прежде чем ты спросишь, да, это она.

– Ваша сестра – последняя Людская королева? – все же спрашиваю я. Он кивает. И как я этого не знала? Почему такому не учили и даже не упоминали? Мистер Эббот уже год через день ходит в мою лавку. Я готовила ему припарки и зелья задолго до учебы в академии. – Я и понятия не имела, – признаюсь я, чувствуя себя немного виноватой.

– Ты скоро поймешь, что имя избранницы недолго остается темой людских пересудов. Когда девушка уезжает, люди быстро забывают, что когда-то та была частью города. Для всех она становится лишь «Людской королевой», не более того.

Я вздрагиваю. О Людских королевах мы узнаем в начальной школе. И даже прежде. Все жители Кэптона знают эти истории. Уход королевы – обряд посвящения для целого поколения. И лишь после разговора с мистером Эбботом, когда последняя Людская королева для меня превратилась в нечто большее, чем просто титул, я кое-что осознала. Даже если Элис и возвращалась в середине лета, я ее ни разу не видела.

– Наверное, так люди просто стараются быть добрее, – устало улыбнувшись, продолжает мистер Эббот. – Как будто боль от ухода станет меньше, если реже называть ее имя. Словно бы человека можно так просто вычеркнуть из семьи, из общества.

– Я никогда не задумывалась об этом, – шепчу я.

– Сохранение мира между народами – отвратительное дело. – Он вновь подносит кружку ко рту, чтобы сделать робкий глоток. Я вижу, как дрожит его рука. Но, поставив кружку на стол, он немного успокаивается. И двигается уже более плавно. Я с облегчением вижу, что отвар действует как надо.

– Вы с ней виделись в середине лета? – с искренним любопытством спрашиваю я. Пытаюсь представить, как они с Людской королевой сидят за тем же потертым, поцарапанным столом, что и мы сейчас.

– Да, и обменивался письмами.

– А письма могут пересекать Грань? – Тысячи вопросов жгут язык вместе с горячим чаем.

– Нет, но могут эльфы. Они приносили послания в храм. В основном когда приходили совершать обряды или торговать с Хранителями.

– Она говорила, что там, за Гранью?

– Немного. – Он качает головой. – Элис повторяла, что ее роль королевы заключалась лишь в самом существовании.

Я смотрю в свою кружку.

Придут эльфы и заберут женщину из дома и семьи, чтоб исполнить договор, который могли бы легко отменить. Они посадят ее на трон, но зачем? Чтобы просто существовать? Не имея ни власти, ни ответственности? В чем смысл заключенной эльфами сделки, если им нужна лишь марионетка? Зачем вообще забирать одну из нас?

«Чтоб напомнить о нашем ничтожестве», – мысленно отвечаю сама себе. В их руках вся власть. И мы готовы дать все, чего бы они ни захотели. Наверное, на их взгляд, нам полагается быть благодарными, что они берут лишь женщину раз в столетие. Проявляют доброту.

У меня сводит живот. Мне лучше уйти, пока я не сказала нечто, способное расстроить доброго старика.

Когда я заканчиваю обход, до городского собрания остается еще четыре часа. Я вполне успеваю добраться домой, пополнить корзину и привести себя в порядок. А потом направляюсь на городскую площадь.

Не одна я решила до собрания заняться делом. Я вижу несущих улов рыбаков. И горожан, предлагающих изделия с вышивкой. Люди рады занять мысли хоть чем-то, кроме неминуемого визита эльфов. Или хотя бы сделать вид.

И все же слухи и догадки витают в воздухе, словно пчелы в поле. Я слышу шепотки, предположения. Что случится? Найдут ли королеву?

Но я не обращаю на них внимания. Оказавшись на площади, я принимаюсь за дело.

«После трех тысячелетий мира не будет никакой войны», – твержу я себе, стараясь, чтобы не дрожали руки, и раздаю баночки и мешочки со снадобьями.

– Слушайте, слушайте, граждане Кэптона, – выкрикивает городской глашатай, стоя на помосте в дальнем конце площади. Позади него собирается группа усталых мужчин и женщин, среди них и мой отец. – Мы открываем собрание Совета Кэптона и призываем вас к порядку.

Я встаю вместе с остальными горожанами и слушаю разные сообщения. Сперва нужно уладить кое-какие вопросы. Несколько споров с Лэнтоном по поводу территорий для рыбной ловли, соглашение о сносе старого склада. Но никто не расходится, все ждут самого важного.

– А теперь к вопросу о Людской королеве, – начинает отец. Он стоит рядом с Главой Хранителей. – Совет учел ваши опасения и решил… – Закончить он не успевает.

– Смотрите, там! – кричит кто-то в толпе. И все собравшиеся поворачиваются к длинным рядам ступенек, что поднимаются от города к храму.

Взглядам горожан предстает небольшой отряд. Во главе его движется мужчина на лошади, кажется, сотканной из тени; очертания ее меняются при каждом шаге, блекнут, словно подернутые дымкой. Его длинные волосы цвета воронова крыла рассыпаются по плечам. В свете заходящего солнца я вижу в них какой-то проблеск. Фиолетовый, а может, синий. Тонкие полоски металла, почти органично сплетаясь друг с другом, обрамляют его виски, сзади выступают расходящиеся веером большие острые шипы, образуя корону. Общую картину как нельзя лучше дополняют заостренные уши. Когда эльф с отрядом достигает края площади, я вижу, что глаза его небесно-синие. Почти того же оттенка, что и колонны в храме.

Король эльфов вовсе не похож на древнего, скрюченного монстра, каким его представляла я, судя по гуляющим по городу историям. Лишь в одном слухи, кажется, не ошибались. Он просто излучает силу.

Утонченное, юное, прекрасное лицо, но выражение его тверже алмаза. Эльф кажется прекрасным, но столь же устрашающим. Он как ядовитый цветок, великолепный и беспощадный. И когда его глаза вспыхивают ярче, я понимаю, что вижу перед собой лицо самой смерти.

Три

Восседая на сотканном из тени жеребце, король эльфов разглядывает нас, будто муравьев. Позади него стоит вооруженный отряд облаченных в доспехи эльфов. Хотя сам он, как ни странно, безоружен.

Когда он спешивается, я понимаю, что никогда прежде не видела столь совершенных контрастов. Внешне он походит на мраморную статую, но движется плавно, будто ниспадающая с плеч шелковая ткань. Серебристая туника с длинными рукавами так плотно облегает тело, что почти создает иллюзию кованой стали. И я тут же представляю, как касаюсь пальцами гладкой ткани, обтянувшей его широкую грудь.

Я быстро опускаю взгляд в землю, желая стряхнуть любое заклинание, что он мог на себя наложить. Но против воли вновь принимаюсь разглядывать эльфа. Я просто не могу на него не смотреть. Особенно когда он отпускает лошадь, развеявшуюся, словно дым на ветру. А его рыцари в доспехах начинают двигаться по площади. И тем более когда король поднимается на помост, где стоят Глава Хранителей, члены Совета и мой отец.

– Ваше величество, – дрожащим голосом начинает Глава Хранителей и низко кланяется. – Мы ожидали делегацию, посла или кого-то…

– У вас был год, – медленно произносит эльф, в каждом слове сквозит недовольство. – Я терпеливо ждал. Отправил делегацию в храм Хранителей. И до сих пор у меня нет королевы.

– Мы были…

– Молчи, – велит он ей, подавшись вперед. – Ты забыла, кто я? Будешь говорить, когда тебя спросят.

Эльфийские рыцари движутся по кругу, заключая нас в кольцо, словно стадо скота. Я вижу, как некоторые из них, разбившись на пары, шагают по улицам города. Кого они ищут? Отставших?

Я закусываю щеку изнутри, борясь с желанием что-то сказать. Конечно же, они не станут вытаскивать больных из постели, только чтобы запугать их на улице… Ведь правда?

– У меня будет королева, здесь и сейчас. Мы больше не можем позволить себе отсрочек, – продолжает король. Он поворачивается лицом к жителям Кэптона. – Я знаю, что вы ее спрятали, вмешавшись в действие сил, которых не понимаете.

– Ваше величество. – Слова из уст отца звучат неловко. Лучше бы он промолчал. Меньше всего мне хочется, чтобы бесстрастный эльф обратил на него свой взгляд. – А может, в этом году не будет королевы?

– Она здесь, я в этом уверен. Просто скрыта. – Он обводит толпу широким жестом. – Отдайте ее мне, или я обыщу здесь каждый дом. И заберу всех девушек подходящего возраста. Я буду одну за другой проводить их сквозь Грань, пока не отыщу свою королеву.

Для обычного человека проход через Грань означает смерть. Эльф будет убивать всех женщин по очереди, пока не найдет единственную. Я стискиваю челюсти. Изо всех сил.

– Луэлла. – Люк хватает меня за руку. Я удивленно смотрю на парня. Где он прятался в толпе? – Пойдем, мы еще можем улизнуть.

– Ты спятил? – шепчу я.

– Пока есть время, – настаивает он. – Пойдем. Я ведь Хранитель, эльфы позволят мне пройти. Лодка еще ждет и…

Люка прерывает чей-то крик.

– Эмма, Эмма! – раздается голос Рут. – Ею завладела Слабина!

Я хочу подойти ближе, но Люк держит меня крепко.

– Отпусти.

– Вот он, наш шанс. Пока остальные не смотрят.

– Я сказала, отпусти!

Я вырываюсь и бросаюсь вперед, расталкивая тех, кто стоит у меня на пути. Рут, мать Эммы, горько рыдает, опустившись на колени возле дочери. По лицу ее катятся слезы.

– Они натравили на нас Грань! Они здесь, чтобы начать войну. Мы обречены! – выкрикивает она.

– Рут, Рут, пожалуйста. – Я быстро опускаюсь на колени рядом с женщиной, кладу на землю сумку и корзину. – Дай мне посмотреть.

– Ты сказала, что ничего не знаешь о Слабине. Что ты можешь сделать? Ты даже не принесла ей утром зелье. – Правдивые слова Рут причиняют мне боль.

– Ты права. Я ничего не знаю о Слабине, – признаюсь я. Стараюсь, чтобы голос звучал тихо и ровно. Может, так Рут немного успокоится. – Но здесь дело в другом. Слабина затрагивает лишь самых старых жителей города. – «По крайней мере, так было до сих пор». – И горожане Кэптона умирают в том же возрасте, что и обычные люди за пределами острова. Эмме же всего девятнадцать. – Как и мне.

– Слабина завладела ее сердцем, ее жизненной силой. И все из-за него! – Рут тычет пальцем в сторону короля эльфов, а потом прижимает Эмму к груди. От резких движений матери золотистые кудри девушки рассыпаются по спине. – Он это сделал. Он убил ее первой. Она не ваша королева, поэтому вы ее убили!

– Рут, перестань, – строго говорю я, пытаясь схватить женщину за руку. Слишком поздно. Король эльфов уже обратил взор в нашу сторону. Как будто не смотрел на нас с того момента, как началась суматоха. – Эмма дышит, видишь? – Я тяну ладонь Рут ко рту Эммы, позволив ощутить медленное, поверхностное дыхание дочери. На лице женщины отражается облегчение.

– О, благословение старых богов. – Рут раскачивается взад-вперед. – Что с ней случилось?

– Похоже, просто переволновалась. Без зелья ее нервы не выдержали, – задумчиво произношу я. Надеюсь, дело лишь в этом. Вот почему я не смогла бы убежать с Люком. Стоило лишь позволить себе позавтракать с ним и родителями, и моя пациентка лежит на земле без сознания. – Положи ее, пожалуйста.

У Эммы слабое сердце. Еще со времен школы. Вообще-то она стала моей первой пациенткой, и лечение ее по сей день вызывает воспоминания о прошлом. Мы тайком ускользали в лес, порой с Люком, а иногда и без него. Я готовила ей смеси из ягод, листьев, речной воды, цветов, зачастую добавляя туда даже тину. И Эмма послушно принимала мои отвары.

Несмотря на то что тогда мы лишь играли, я всегда хотела помочь. И она клялась, что мои зелья даже в те времена приносили пользу.

К счастью, я никогда не выхожу из дома без сумки. В корзине тоже кое-что найдется, с учетом нужд тех или иных горожан. Но в сумке лежит основной запас всего, что нужно травнику. Никогда не знаешь, о чем вдруг попросят люди и что может внезапно понадобиться.

Я вытаскиваю кое-какие травы и начинаю их толочь в маленькой деревянной чашке. Увлекшись, я даже не замечаю, что вокруг собрались зрители. Чья-то тень закрывает солнечный свет, и я оказываюсь в полумраке.

Глядя на внезапно возникшего рядом мужчину, Рут лишь бессвязно бормочет. И я, запрокинув голову, встречаюсь взглядом с нависшим надо мной королем эльфов.

– Продолжай. – В его голосе слышится шелест шелка.

– Я…

– Не трогай ее! – кричит Люк, проталкиваясь сквозь плотную толпу чуть подавшихся назад людей, освободивших немного места для нас с Рут и Эммой. – Пальцем не прикасайся.

– Люк, прекрати. – Всякая привязанность к нему быстро угасает. Как будто за последние сутки он превратился в незнакомца. И в теле человека, которого я прежде знала, поселился кто-то другой.

Медленно обернувшись к Люку, король наклоняет голову, как будто бы рассматривает кошку, крысу или даже муху. Вероятно, в его глазах мы большего не стоим.

Внезапно резко холодает. От зимней стужи начинают стучать зубы и дрожать руки. С одной стороны, мне очень хочется помочь Эмме. Но я не могу отвести взгляд от Люка и пытаюсь понять, что с ним будет.

Люк хватается за висящий на руке браслет Хранителя.

– Да, Хранитель Грани, – вкрадчиво произносит король эльфов. – Тянись к лабрадориту. Он защитит тебя от Познания, но ничем не поможет окружающим.

«Познание? Я никогда о нем не слышала».

Но мне не удается удержать эту мысль. Внезапно камни под ногами Люка оживают. Они тянутся вверх и, изгибаясь немыслимым образом, образуют вокруг парня клетку. Я наблюдаю за дикой магией с благоговейным ужасом.

Король эльфов вновь оборачивается ко мне.

– Ну? Исцели ее, – нетерпеливо велит он.

Я беспомощно смотрю, как Люк пытается вырваться из своей тюрьмы, но каменные прутья неподвижны. Перед лицом силы, бросающей вызов всем законам природы, он так же беспомощен, как и все мы. Может, мне и хотелось бы чем-то ему помочь, но я знаю, что не сумею. В сумке с травами нет ничего, способного обратить вспять дикую магию.

Эмма тихо стонет, и я вновь склоняюсь над девушкой. Ей я сейчас нужна больше всех, и здесь моих сил вполне хватит. К тому же это мой долг, что бы там ни велел король эльфов.

Закончив толочь травы, я осторожно ставлю кружку перед собой на землю. В сумке есть небольшая трутница. Я поджигаю сушеную кору секвойи и бросаю в кружку. Кора, вспыхнув, быстро прогорает, сжигая измельченные травы и опаляя деревянные края.

Я безмолвно молюсь старым богам, чтобы снадобье сработало. И опускаю палец в сажу и пепел. Вывожу линию под носом Эммы. Она походит на нелепые усы, что мы в шутку рисовали друг другу в детстве, когда кто-то из нас засыпал в школе во время перерыва между занятиями.

Неглубоко дыша, Эмма чувствует запах пепла и резко приходит в себя.

– Эмма. – Я нависаю над девушкой, и первой она видит меня, а вовсе не короля эльфов. Ей больше не нужны потрясения. – Эмма, как ты себя чувствуешь?

– Луэлла? Я… Что случилось? – бормочет она.

Я смотрю на Рут.

– Уведи ее домой, пусть отдохнет. Я зайду позже, принесу укрепляющий отвар.

– Хорошо.

– Все понятно, – вдруг произносит король эльфов, и мы застываем на месте.

Эмма дышит быстро, поверхностно. Подобное волнение может вновь вызвать обморок. Быстро поднявшись на ноги, я встаю между Эммой и королем эльфов.

– Ступайте, – говорю я женщинам. – Идите домой. Вас никто не остановит.

Они медленно поднимаются и уже направляются прочь, когда король произносит:

– Не говори за меня.

– Эмма не ваша королева. – Я поворачиваюсь к эльфу лицом. Внутри все дрожит. Но я поклялась действовать во благо пациентов. И помогать жителям города. Если ради здоровья Эммы придется столкнуться с королем эльфов, что ж… такова моя работа. – Ей нужно отдохнуть. Отпустите ее.

– Она свободна, пусть идет. – Король кивает своим рыцарям, и они пропускают Эмму и Рут. – Потому что ты права, она не моя королева. Я уже нашел нужную девушку.

– Рада за вас, – бормочу я себе под нос, отворачиваясь от скрывшихся в толпе женщин. И тут же замечаю, что эльф вновь обращает на меня внимание. Он буравит меня тяжелым взглядом, и я, вспомнив о проявленной только что смелости, снова ощущаю внутреннюю дрожь.

– Ты спряталась, – опасно тихим голосом произносит он.

– Не понимаю, о чем вы.

Король эльфов делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Он очень близко, и я чувствую его запах. Сандаловое дерево и мох, с яркой ноткой свежести, обычно ощущаемой в воздухе перед бурей. Чудесный, насыщенный, пьянящий аромат, резко расходящийся с написанным на лице эльфа отвращением.

Я пытаюсь сделать шаг назад, но оказываюсь в ловушке. Король тянется ко мне, проводит по горлу кончиками пальцев. Задрожав, я застываю на месте.

Король приподнимает пальцем ожерелье, что Люк подарил мне много лет назад. Потом касается кулона и стискивает руку в кулак. Лицо эльфа темнеет, становясь почти зловещим, и я задаюсь вопросом, не придется ли молить его о пощаде.

Другой рукой король обхватывает мне затылок. Двигает пальцами. Он собирается свернуть мне шею? Неужели я вот так умру?

– Поймешь, и довольно скоро, – обещает он, а потом дергает за ожерелье.

Мир становится белым, а после наполняется криками.

Четыре

Я ощущаю, как кружится голова и перехватывает дыхание. Внутри меня потрескивает энергия. Непонятная сила, которой просто не должно быть, грозится разорвать тело на части.

Похожими на фейерверки вспышками из меня вырывается магия, ударяя в окружающие площадь фонарные столбы. Стекло бьется и осыпается на землю, словно лепестки с цветущей вишни. А железные столбы превращаются в деревья.

Вместо булыжной мостовой под ногами расстилается пышный ковер из мха и травы. Из земли прорастают кусты. Виноградные лозы, извиваясь, будто щупальца, ползут вверх по зданиям. В стремлении отвоевать некогда занятое пространство они кажутся почти разумными. Мир вокруг меня становится иным, превращаясь из созданного людьми в естественный, первозданный. Словно бы сама природа вырвалась у меня из-под ног, чтобы бороться с людской дерзостью и высокомерием.

Теперь я это вижу. Это? Всё. Я вижу всё.

У меня раскрылись глаза. Я вижу в окружающих биение магии жизни. И саму основу существования. Я больше не могу оставаться спокойной и ощущаю, что не в силах нормально дышать.

По щекам текут горькие холодные слезы. А мне вдруг становится жарко. Я – жидкий огонь в заледеневшем мире.

Наконец король отпускает меня. Отшатнувшись, я плюхаюсь на попу и упираюсь руками в землю, чтобы не упасть. Пальцы тут же покрываются мхом. За запястья цепляются крошечные виноградные лозы. Я отдергиваю руку и хватаюсь за рубашку на груди, пытаясь нормально дышать. Рыжие волосы, будто завесой, укрывают лицо, и я зажмуриваюсь, чтобы хоть на краткий миг от всех отгородиться.

Это не может быть правдой.

«Скажите, что все это ночной кошмар», – хочется крикнуть мне.

Но я поднимаю голову, и все остается по-прежнему. Площадь теперь походит на некое место из сборника сказок. Растения и люди светятся зеленоватым светом. А лишенные жизни предметы серые.

Я несколько раз моргаю, и ореолы то исчезают из моего сознания, то появляются вновь. Все вокруг залито одним цветом… кроме него.

Король – бледно-синий. Окружающая его аура вовсе не похожа на спокойную, мирную магию жизни. Его сила мучительная, злая, жестокая. И весьма подходит к мрачному лицу. Я не свожу с эльфа удивленного взгляда, и все дарованные мне видения тускнеют.

Король смотрит на меня с непроницаемым видом, потом хмурится.

– Что… – хрипло спрашиваю я, пытаясь обрести дар речи. – Как?

Он наклоняет голову набок.

– Значит, ты и правда не знала.

– Я… – Горло сдавливает, мне не хватает воздуха.

«Знала?»

О том, что я Людская королева. Он ведь точно об этом говорит.

– Скажите, что происходит? – удается выдавить мне, но эльф на меня даже не смотрит.

– И возникает вопрос. Кто именно? – Повернувшись, король окидывает взглядом площадь. Знакомые мне люди, друзья и родные, взирают удивленно, с благоговением. – Кто ее спрятал? Кто дал ей это? – требует ответа король, поднимая вверх сорванное с моей шеи ожерелье.

– Это… – начинаю я, и король эльфов вновь переводит на меня взгляд. Тяжелый, обвиняющий. Если бы я даже умела лгать, то не смогла бы. Я искоса смотрю на сидящего в клетке друга детства и этим выдаю себя. – Люк. Его подарил мне Люк.

– Как ты смеешь, – резко бросает мне Люк. На лице его застыла ненависть, и сейчас оно кажется уродливым и страшным. А глаза, в которых еще несколько часов назад, когда парень просил моей руки, светилось восхищение, теперь просто не узнать. – Я любил тебя и хотел защитить. И ты меня за это осуждаешь?

– Это… все равно бы выплыло наружу, – инстинктивно защищаюсь я. Но Люк лишь сильнее хмурится. Разве он не понимает, что честность – наилучший способ двигаться вперед? Конечно, это просто недоразумение. А как иначе?

– Что все это значит? – спрашивает Глава Хранителей.

– Что ты сделал? – вторит другой Хранитель.

Люк молчит. Он продолжает пронзать меня взглядом, будто кинжалом, с таким презрением на лице, словно я – лишь грязь под ногами.

«Он говорил, что любит меня».

Король подходит ближе, и каменная клетка, в которой сидит Люк, начинает таять. Эльф протягивает руку и крепко сжимает лицо парня, вонзает ногти в подбородок так, что выступает кровь.

– Расскажи им, что ты сделал, – рычит король.

– Ничего, – бросает Люк.

Король эльфов выталкивает Люка в центр площади, в круг, образованный собравшимися горожанами. Парень, пошатываясь, оглядывает толпу в поисках того, кто бы встал на его сторону. Но все уловили ложь в голосе Люка. Наконец его взгляд падает на меня. Он умоляет о чем-то, но вряд ли я смогу ему помочь. Возможно, когда-то я пошла бы на это, но не сейчас.

– Скажи ей, что ты сделал, – велит король.

– Я пытался увезти тебя, – выдыхает Люк. Я вижу, что глаза его красные, по щекам текут слезы. – Почему ты не поехала со мной?

– Как оно попало к ней? – Король эльфов сует в лицо Люку ожерелье, что тот мне когда-то подарил.

– Помогите, кто-нибудь. Почему мне никто не поможет? – Люк умоляюще смотрит на горожан.

Но никто даже не двигается с места.

– Что случилось? – Я наконец вновь обретаю дар речи. Собрав остатки сил, я поднимаюсь на ноги и подхватываю сумку с земли. – Скажи мне, – настойчиво прошу я.

Люк весь как-то съеживается.

– Я… никогда не хотел причинять тебе боль. И не желал, чтобы случилось нечто подобное. – Люк отводит взгляд, и я понимаю, что он лжет. Снова лжет. – Я думал… мы найдем другой способ.

– О чем ты? – шепчу я.

Теперь Люк вновь смотрит на меня.

– Помнишь тот день, когда мы с тобой и Эммой пошли в лес? Нам было двенадцать. У нее впервые случился приступ, и ты приготовила ей зелье. – Я и правда помню. Так все и было. – Я именно тогда заметил. Ты пользовалась магией, но не понимала этого. Там, где ты проходила, среди травы появлялись крошечные цветы. Но ты даже не подозревала. А деревья словно шелестели в знак приветствия, когда ты проходила мимо. Ты же всегда думала, что это просто ветер.

Когда я была ребенком, лес казался таким живым, не только местом, но и другом. Я думала, все исчезло, когда я повзрослела и стала более зрелой. Но теперь начинаю сомневаться.

– Я знал, что ты королева, – признается он.

По толпе горожан проносится сдавленный вздох. Вперед выходит Глава Хранителей.

– Как ты посмел! – восклицает она. Наверняка остальные думали о том же.

– Но я не мог от тебя отказаться. Просто не сумел бы. Ведь я уже тогда любил тебя так же, как и сейчас, – продолжает Люк. Теперь он обращается лишь ко мне. – В лавках Хранителей я отыскал ожерелье и отдал его тебе. Так я решил тебя спрятать. А потом, когда бы мы стали взрослыми, я бы…

– Увез меня отсюда, – шепотом заканчиваю я.

Люк судорожно сглатывает и кивает.

Словно по команде король бросает сорванное с меня ожерелье на помост. Оно приземляется у ног Главы Хранителей.

– Эльфийская работа, старинное исполнение. Мы уже много веков не продавали в Кэптон подобные товары, так что вряд ли оно случайно оказалось на виду. Черный обсидиан, чтобы приглушить ее силы. Лабрадорит, способный защитить от Познания, если она столкнется с эльфами и те попытаются выяснить ее истинное имя.

Я бросаю взгляд на ожерелье, потом вновь смотрю на Люка.

– Ты говорил, что оно меня защитит.

– Я пытался тебя уберечь, – произносит Люк пронзительным, хныкающим голосом, в котором слышится мольба. Он никогда не говорил так прежде. – Я думал, что смогу спасти тебя от ужасного будущего.

Теперь все обретает смысл. Поступки Люка, мои способности к исцелению и вечно довлеющие надо мною узы долга. Сейчас я ощущаю себя просто отвратительно.

– Луэлла. – Пошатываясь, Люк направляется ко мне. – Уже тогда я любил тебя. Я создан для тебя, а ты для меня.

Тонкая рука преграждает Люку путь, не давая приблизиться ко мне. Никогда не думала, что почувствую благодарность к королю эльфов. Просто не представляю, что бы я сделала, если бы Люк сейчас осмелился ко мне прикоснуться. Мне трудно даже выносить его взгляд.

– Нет, – шепчу я Люку. – Ты не любишь меня и никогда не любил.

Люк пытается обойти короля эльфов. Но тот хватает парня за запястье, по-прежнему преграждая путь.

– Ты должна мне верить. Я лишь пытался уберечь тебя от ужасного будущего.

– За счет дорогих мне людей? И ты бы просто смотрел на их страдания и смерть, потому что решил спрятать меня для себя?

– Из-за любви!

– Это не любовь! – Голос эхом разносится по горным склонам. От моей ярости дрожат деревья. Их корни глубоко под ногами сотрясают земную твердь. Завывает ветер, на горизонте возникает буря. – Любовь – это выбор, – продолжаю я прежде, чем он успевает вставить еще хоть слово. – Ты же хотел владеть мной. Сохранить для себя, невзирая на мои чувства. Ты даже не дал мне права выбора. И наш город, наши люди пострадали из-за твоего эгоизма. Я боюсь даже думать о том, что могло бы случиться со всем миром, если бы ты своего добился.

Перед внутренним взором проносятся похороны горожан, преждевременно умерших от Слабины, на которых нам уже довелось присутствовать. Люк тогда стоял вместе с другими Хранителями, оплакивая потерю, будто бы и правда переживал, а не сам, своими действиями, приблизил смерть этих людей. Там он проливал неискренние слезы. И нынешнее раскаяние отдавало той же фальшью.

– Луэлла…

– Хватит, – шепчу я. – Больше никогда не называй мое имя. – Как бы мне хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком. Я с трудом сдерживаю это желание. С силой, что бурлит во мне сейчас, подобное вполне осуществимо. – Уберите его. Я хочу, чтобы он ушел, – прошу я, конкретно ни к кому не обращаясь. Мне все равно, кто это сделает.

Как ни странно, на мои слова отзывается король эльфов. Не колеблясь, он срывает с Люка браслет Хранителя. В глазах эльфа вспыхивает ярко-синее пламя. Он скрещивает руки перед собой, потом медленно разводит в стороны, будто растягивает между ними ириску. Люк вдруг застывает, неестественно приподнимаясь на цыпочки. Пальцы короля напрягаются сильнее, тянут. Тело Люка искривляется, из горла парня вырывается жалобный, скулящий звук. В воздухе раздается треск. Горожане начинают кричать.

– Нет! Не причиняйте ему вреда! – Я бросаюсь к королю и хватаю его за руку. Подобный жест вызывает у эльфа потрясение, и он выглядит почти оскорбленным. – Я не хочу, чтобы Люк умер. – Сердце рвется на части. Не могу видеть, как парня раздирают надвое. Король эльфов пытается отстраниться, но я крепко держу его за руку, упираясь пятками в землю. – Пусть его судит Совет Кэптона. По закону и справедливости он должен искупить свои проступки.

Король эльфов, сузив глаза, хмуро смотрит на меня, и на миг мне кажется, что он просто от меня отмахнется. Но я не отпускаю его. Что еще ему нужно в этом городе? Он уже взял мою жизнь. Если я Людская королева – чего, впрочем, после недавнего зрелища уже нельзя отрицать, – здесь его больше ничто не держит.

– Люк вам не нужен, – тихо говорю я. – Мой народ свершит правосудие. У вас есть я, отпустите его.

Король освобождает Люка, и тот, задыхаясь, падает на землю. Двое Хранителей выходят вперед и подхватывают парня под руки. Они тащат его прочь, а Люк, не переставая, о чем-то умоляет и бормочет извинения.

Но горожане его не слушают. Лишь бесстрастно и холодно взирают на него.

Король эльфов поворачивается ко мне.

– Пойдем, королева, мы уезжаем немедленно. Ты нужна по ту сторону Грани, – серьезным тоном сообщает он.

Я цепенею от макушки до пят. Эльф хватает меня за руку, возвращая к реальности. Я поднимаю на него взгляд. На языке вертятся тысячи возражений, но я не нахожу в себе сил, чтобы высказать хоть одно из них.

С детских лет мне известна судьба Людской королевы. Даже если я начну рассказывать королю об обязанностях целителя, он просто не обратит внимания на мои мольбы. Если попрошу позволить ненадолго остаться, он откажет, потому что таков порядок вещей.

Если я откажусь идти, мой мир умрет.

– Время не ждет. Нам с тобой нужно пожениться.

Пять

Нужно пожениться. Мне… и королю эльфов. Мысли путаются в голове.

– Когда? – удается выдавить мне.

– Сейчас. Время играет большую роль, – произносит Глава Хранителей.

Я перевожу взгляд с Главы на стоящего рядом с ней отца. Ребра словно сдавливают легкие. Я судорожно вздыхаю. Горло перехватывает от нахлынувших эмоций.

– Но… – пытаюсь сказать я.

– У нас нет времени, – мрачно бросает король. – Я смог прийти сюда и вполне свободно пользовался дикой магией. А значит, Грань неустойчива. Границы между нашими мирами стираются. Поверьте, вам это вовсе не нужно.

Я ищу в глазах короля некий проблеск доброты или готовности уступить. Но натыкаюсь на неприкрытую решимость. Может, он и сам держится лишь благодаря силе воли? И что скрывается под внешней невозмутимостью? Возможно, ничего. И он просто-напросто обладающее магией воплощение каменной сдержанности.

– Мы проведем обряд сейчас, – объявляет Хранитель.

Я ищу в толпе маму, но не могу найти. Среди выращенных магией деревьев и кустов вообще трудно что-либо разглядеть. К тому же здесь собрались почти все жители Кэптона. Я вновь поворачиваюсь к отцу. Но он лишь плотно сжимает губы и молчит.

Он знает, чему надлежит быть. Как и я. Выбора просто нет.

Огромной толпой мы направляемся к храму. Я молчу, лишь твердо шагаю рядом с королем эльфов. Безмерно уставшая, я все же пытаюсь высоко держать голову.

Вот только что я стояла на городской площади. А в следующий миг уже оказываюсь в главном зале храма, помазанная маслом. Вокруг меня толпятся горожане, Глава Хранителей листает лежащий на алтаре гигантский том.

Позади нее сквозь витражное окно струится солнечный свет. Он касается плеч, но не в силах осветить растущую во мне наполненную мраком пустоту. Вокруг множество людей. Они сидят на расставленных ровными рядами скамьях, вырезанных из стволов растущих возле храма огромных секвой. И все же я одинока. И даже не в силах восхищаться, как обычно, гармоничной архитектурой храма, чьи сводчатые потолки, опирающиеся на сплетения ветвей, кажутся созданными самой природой, а не человеком, стремившимся придать сердцу святилища сходство с огромной секвойей.

Тишина в зале просто оглушает. Я стою напротив короля эльфов.

«Я вот-вот выйду замуж… за правителя эльфийских земель». – От этой мысли меня начинает тошнить.

– Можно мне выйти на минутку? – шепчу я.

– Нет времени, – почти дружелюбно шепчет в ответ Глава Хранителей.

– Мне в уборную, пожалуйста. – Меня сейчас вырвет. Или я потеряю сознание. А может, и то и другое, по очереди.

– Все быстро закончится. – Отыскав нужную страницу, она начинает читать. – «Пред ликом старых богов, в руинах крепости бывшего королевства Альвараял, в тени изначального столпа, мы чтим заключенный договор…»

«Меня не тошнит. Меня не тошнит», – вновь и вновь мысленно повторяю я, уже не слыша слов Главы Хранителей.

Король эльфов вскидывает руки. Я чувствую, как он буравит взглядом лоб, и поднимаю голову. Сухо сглатываю.

– Пусть сперва соединятся их руки, – твердо и чуть обеспокоенно повторяет Глава Хранителей. Должно быть, она произносит эту фразу уже во второй раз. Я едва сдерживаюсь от желания бросить ей, что понятия не имею о происходящем.

Обычно Людскую королеву распознают лет в шестнадцать-семнадцать. У нее есть год, а то и все три, для учебы в храме под руководством Хранителей. Ее кормят едой, привезенной из-за Грани, обучают эльфийским обычаям, передают оберегаемые Хранителями тайные знания.

Король эльфов выжидающе протягивает ладони. И я вкладываю в них свои, чувствуя, как дрожат пальцы. Эльф сжимает мои руки, его кожа кажется прохладной на ощупь. Глаза короля вдруг вспыхивают ярко-синим, как и прежде, когда он создал клетку для Люка.

Кажется, и меня ждет тюрьма, только несколько иная.

Я ощущаю холодное дуновение ветра. Бодрящего, освежающего, но не вызывающего озноба. Я словно становлюсь выше. Затылок будто леденеет, и вниз по позвоночнику, к рукам и ногам расходятся прохладные волны спокойствия. Я смотрю прямо в глаза королю эльфов и произношу нужные слова.

– Я буду чтить договор, – говорю я.

Кажется, я повторяю слова, сказанные Главой Хранителей, но не уверена в этом. Здесь и сейчас для меня есть лишь король эльфов. Доводилось ли мне прежде видеть кого-то или что-то более совершенное? И как я могла его бояться?

Ведь все верно. Именно так и должно было быть с самого начала. Меня наполняет глубокое, неестественное спокойствие.

– Я буду чтить договор, – повторяет он.

– Я исполню свой долг перед этим миром и тем, что лежит по ту сторону Грани, – по очереди повторяем мы. – Я буду поддерживать столпы. Я стану использовать силы, по воле судьбы текущие в моей крови, чтобы сделаться лучше и сберечь мир. Я сохраню порядок, сложившийся сам собой и по воле живущих.

– Я буду уважать своего мужа.

– Я буду уважать свою жену.

«Да уж конечно», – мелькает предательская мысль. Но я решительно отбрасываю ее прочь. Я выхожу замуж за ледяного короля. И, чтобы соответствовать ему, придется стать равнодушной королевой.

Глава Хранителей произносит еще несколько слов, и церемония окончена.

Мы размыкаем руки, и во второй раз за сегодняшний день я принимаюсь разглядывать свои ладони. Что за магия здесь творилась? Что я сделала? Всего лишь вышла замуж.

Всякий раз, как я представляла себя замужем, если вообще думала об этом, рядом с собой я видела Люка. Я вновь бросаю взгляд на короля эльфов. Он по-прежнему не сводит с меня светящихся синих глаз.

– Нам нужно отправляться за Грань, – сообщает он.

Я киваю.

Король протягивает руку, и я ее принимаю. Его кожа прохладная и гладкая на ощупь, и мою ладонь он сжимает неожиданно мягко. Но довольно резко и непреклонно тянет меня за собой. Мы выходим из святилища и, обойдя здание, начинаем спускаться по боковой тропинке. Я и без всяких объяснений знаю, что она приведет нас к Грани.

Позади нас безмолвной толпой шагают горожане, но застывают у края тропы. В лесу сыро, ветви деревьев сплетаются в тумане, словно пальцы в волосах возлюбленного. Я вижу, как по краям тропы распускаются цветы, стоит лишь мне пройти мимо. Они раскрывают лепестки мне навстречу, словно бы прощаясь со мной, уходящей из этого мира.

«Прощание… – Эта мысль заставляет меня вздрогнуть. Она настойчиво крутится в голове. – Прощайте, я ухожу».

Я снова вздрагиваю, на этот раз сильнее. Почти чувствую, как с плеч осыпается невидимый лед. Это крошится равнодушие, запрятанное в глубине сознания.

– Луэлла! – раздается мамин голос, нарушающий тишину и правила приличия.

И хрупкое спокойствие рассыпается.

Я оглядываюсь через плечо. Мы ушли дальше, чем я думала. Мама и отец стоят у начала тропы, возле святилища. Отец крепко прижимает маму к себе, отводя с ее мокрых щек рубиновые пряди волос. Он что-то бормочет, но я не слышу. Хоть и понимаю, что эти слова причиняют ему физическую боль.

– Луэлла! – вновь кричит мама.

– Мама! – Сердце бешено колотится в груди. Щеки и все тело заливает жар. Я выдергиваю ладонь из руки короля и бросаюсь бежать.

Он хватает меня за локоть. И я резко поворачиваюсь на месте.

– Мы должны пройти через Грань. Времени мало, и оно слишком дорого.

Теперь глаза короля эльфов нормального цвета. Светящаяся в них яркая магия исчезла. И я понимаю, что он сделал.

– Вы использовали на мне магию, – шепчу я. Теперь в моем сознании морозный холод и его сияющие глаза связаны с эльфийской магией. Внутри все дрожит от страха и ненависти, ясно отразившихся на лице. – Церемония…

– Чтобы ты все исполнила как следует.

– Ублюдок. – Я вновь вырываюсь из-под его власти. Будь проклята эта его Грань. И дурацкая свадьба. К черту мужчин, считающих, что могут умело направить меня прямиком к алтарю.

Клятва, данная под воздействием магии, не в счет. Но я знаю, что меня никто не поддержит.

Я Людская королева. И пусть меня не готовили к этой роли, но из историй, укоренившихся в жизни кэптонцев глубже, чем деревья в лесу, я знаю, что выбора у меня нет. По воле магии или обстоятельств… мне пришлось бы дать эту клятву.

– Как ты смеешь, – шипит он, услышав оскорбление.

– Дайте мне попрощаться.

– Мы еще не закончили.

– Сейчас, – огрызаюсь я, одаривая эльфа свирепым взглядом.

Он делает еще шаг вперед, снова сокращая расстояние между нами. Напоминая о том, что передо мной опасное существо. Внешне он выглядит как мужчина, но теперь я знаю правду.

Он весь – сгусток бушующей магии.

– Очень хорошо, – тихо произносит он, так что слышу лишь я. – Как будущей королеве я позволю тебе это. К тому же я знаю, что ты не смогла получить надлежащее образование. Тебя не учили быть моей невестой. Но я надеюсь, ты быстро наверстаешь упущенное. Впредь я не потерплю, чтобы моя королева так со мной разговаривала.

Он хочет меня подавить. В ответ на молчаливое требование начинают дрожать колени. Но я вызывающе вскидываю голову. Я слишком устала, чтобы мыслить здраво. Храбрость и глупость – две стороны одной медали. Если он считает, что сможет меня «обучить», что ж… Придется показать, что со мной так просто не получится.

– Я попрощаюсь.

Король сердито смотрит на меня, но не двигается с места, когда я делаю шаг назад. Его глаза тускнеют, и магия вновь ослабляет ледяную хватку. Он знает, что отныне и навсегда я принадлежу ему. И вполне может отпустить меня на пять минут, чтобы я в последний раз обняла родителей.

Я бросаюсь в раскрытые объятия мамы. Она отходит от отца и крепко прижимает меня к себе. Я протягиваю руку, и отец тоже оказывается рядом.

– Луэлла, Луэлла, – плача, повторяет мама, как будто из всех слов знает лишь мое имя. – Мне так жаль.

– Я и понятия не имел, – говорит отец.

– Знаю. И я тоже.

Мы все оказались в ужасном положении. Нас вот-вот разлучат навеки, и во всем виноват Люк. Возможно, мне всегда было суждено уйти. Но с ним я попрощалась как дóлжно. Надеюсь, за все содеянное он будет вечно гнить в камере.

– Прости, что не подготовили тебя к такому. Если бы мы знали, то все бы сделали. – Мама сжимает меня крепче. Если она продолжит обнимать так сильно, то выдавит наружу с таким трудом сдерживаемые слезы.

– Знаю, – повторяю я и отстраняюсь. – Не плачь, все хорошо, – пытаюсь я успокоить ее, но при виде маминых слез голос срывается. – Я знаю, вы бы подготовили меня к жизни королевы. Но вы не знали. Никто не знал. И это не наша ошибка. – Я тяжело сглатываю, пытаясь заглушить эмоции. – Но теперь я сумею что-то изменить. Слабине придет конец. Я все еще могу помочь Кэптону, пусть и не так, как мне хотелось бы.

Уже не пытаясь сдерживать слезы, я еще раз крепко обнимаю родителей. Судорожно вздыхая, я плачу вместе с ними. Кажется, это последнее, что нам вообще суждено сделать втроем.

– Середина лета, – напоминает мама.

– Я постараюсь. – Я думаю о словах мистера Эббота. Прежде я никогда не слышала, чтобы Людская королева покидала храм. Надеюсь, у меня выйдет иначе.

– Луэлла. – Бесчувственный голос короля эльфов заставляет нас оторваться друг от друга. – Нам нужно идти.

– Берегите себя, ладно? – поспешно говорю я родителям. – Я постараюсь слать письма. Я вас очень люблю.

– Не уходи. – Мама хватает меня за руку.

– Она должна. – Отец обнимает ее и будто удерживает, не позволяя броситься ко мне.

Я отступаю на шаг, потом еще на один. Мама держит меня за руку, подобно растущим на площади виноградным лозам, цепляясь за нее пальцами. А потом отпускает, и во мне будто обрывается полная эмоций струна. Она больше никогда не наполнится музыкой. Вид материнского лица, звук ее рыданий навсегда заглушили во мне любое счастливое чувство.

– Прости, – шепчу я. И сама с трудом понимаю, за что же сейчас извиняюсь.

Повернувшись спиной к родным и к знакомому с детства миру, я медленно направляюсь к мужчине, королю, мужу, которого совсем не знаю.

– Спасибо, что позволили, – нехотя произношу я.

– Пусть знают о моей доброте, – угрюмо говорит он и протягивает руку. Глаза эльфа кажутся сейчас совершенно обычными, и я нерешительно принимаю его ладонь, а после с готовностью шагаю рядом с ним глубже в лес по дорожке, змеящейся к подножию самой высокой горы острова. Вскоре затихает звук маминых рыданий. А отголоски отцовского плача, все же вырвавшегося наружу в последний момент, теперь звенят лишь у меня в ушах. Даже эхо давно уже стихло среди деревьев.

Эльфийский отряд следует за нами в темную лесную чащу. Я, королева-незнакомка, шагаю к чему-то вовсе не изведанному, к Грани. Здесь дорожка, по которой мы идем, почти заросла травой. Мостившие ее когда-то камни теперь превратились в вехи и лишь указывают путь.

Скоро дорожки вообще не останется. Я зашла в лес дальше, чем когда-либо прежде, и вокруг меня смыкается тьма, которую я считаю предвестницей Грани.

Деревья тонут в густой, призрачной дымке. Она вьется вокруг нас, и впереди, в темноте, я замечаю очертания чьих-то фигур. Некоторые походят на людей, другие выглядят как звери. Я вздрагиваю, и не только от холода.

И чуть крепче сжимаю ладонь короля.

Мы ведь сейчас у подножия горы? Я оглядываюсь назад, но не вижу ничего, кроме эльфов и тьмы. Лесная чаща будто гудит от нетерпения. Вокруг меня туго натянута напряженно звенящая сила.

Затем вдали я вижу проблеск света. Чернильная тьма вокруг теперь напоминает туннель. Деревья так тесно жмутся друг к другу, что образуют почти идеальную стену. Ветви и лозы аркой изгибаются над головой, а свет становится ярче.

Заморгав, я впервые ступаю на другую сторону Грани и делаю первые шаги к городу эльфов.

Шесть

Мы стоим наверху длинной лестницы. Хотя, кажется в ней вполовину меньше ступеней, чем у той, что ведет из Кэптона на территорию храма. Склон горы позади напоминает стену. Единственный проход, из которого мы только что вышли, темным пятном выделяется на фоне гладкого камня.

Внизу под нами, в долине, угнездившейся в чаше между гор, раскинулся серый город. Среди зданий и голых деревьев завывают, щипая кожу, зимние ветры. Город выглядит холодным и замкнутым, недружелюбным. От него ничуть не веет гостеприимством, которое, как мне кажется, всегда витает над Кэптоном.

– Добро пожаловать в новый дом, – произносит король, но голос его звучит совсем не приветливо.

– Я вовсе не такого ожидала, – хрипло бормочу я. Волны эмоций, с которыми приходилось бороться весь день, безмерно измотали меня.

– А чего ты ждала?

– Чего-то более… роскошного. – Дома простые, не лучше, чем у нас в Кэптоне, хотя и построены в ином стиле. Наши более практичные и прямые. У здешних же, крытых соломой, верхние этажи пристроены весьма причудливым образом, и издали эти постройки напоминают шаткие карточные домики.

И пусть они отличаются от привычных мне, но все равно выглядят какими-то… скучными. Я надеялась оказаться в мире, переполненном жизнью и магией. Но наткнулась на унылую картину, художник которой забыл, что, кроме синего и серого, есть и другие цвета.

– С чего ты так решила?

– У эльфов богатая фантазия. Судя по товарам, что Хранители всегда держали под замком. – Я пожимаю плечами. И вспоминаю о скудных пожитках, оставшихся в спальне на чердаке, об эльфийском чайнике, так и стоящем на прилавке в лавке. Я сжимаю сумку, что взяла с собой на собрание. По крайней мере, у меня есть что-то из дома. Слава богам, я никогда не выхожу на улицу без предметов первой необходимости.

Эльф лишь фыркает и, не желая развивать тему, бросает:

– Пойдем.

Стуча зубами, я спускаюсь вслед за ним по ступенькам. Отряд шагает позади нас. И пусть на Кэптон уже опускались мягкие сумерки, здесь – лишь рассветные часы бодрящего зимнего утра. Город просыпается. Улицы пока почти пусты. Неестественно тихо. И все вокруг покрыто инеем в тон серому небу.

В центре города лежит большое озеро. От него к горе позади нас бежит река, вероятно, несущая свои воды в Кэптон. Посреди озера высится скульптура, изображающая мужчину-эльфа и человеческую женщину.

Я замираю. Король останавливается рядом со мной. В нескольких шагах позади встает отряд.

– Это первая Людская королева?

Он колеблется пару мгновений, словно бы раздумывая, стоит ли отвечать.

– Да. И один из моих давних предков.

– Предков? – Я смотрю на него. – Разве вы не король эльфов?

– Что за странный вопрос. – Он смотрит на меня, сузив глаза. – После всего случившегося как ты можешь в этом сомневаться?

– Нет, я… – Я сжимаю переносицу и вздыхаю. Сегодня был очень длинный день. – Я думала, что все Людские королевы выходили замуж за одного и того же короля эльфов.

Он лишь смеется, откинув голову назад. Вполне приятный звук, если бы он веселился не за мой счет.

– Думаешь, один мужчина живет уже три тысячи лет?

– Ну…

– В человеческих историях слухи о продолжительности жизни эльфов сильно преувеличены. Мы живем примерно столько же, сколько люди в Кэптоне. – Король смотрит на меня. – Мы поженились, и теперь наши жизни связаны. Когда ты умрешь, смерть вскоре придет и за мной.

– Значит, ваш отец был женат на Элис?

Он вдруг застывает, напрягается. Стискивает челюсти, словно борется с инстинктивным желанием высказать то, что первым пришло на ум, и, наконец, бросает лишь:

– Был.

Мы больше не говорим об этом и продолжаем двигаться вперед. Хотя я бы все отдала, чтобы сделать остановку и попытаться понять, насколько глубоки скрываемые им чувства. Кем была для него Элис? И какое место на самом деле занимала в этом мире?

Я бросаю взгляд назад, на статую первого короля эльфов и Людской королевы. Король держит в руках большую табличку. Королева стоит перед ним на коленях. И, словно рабыня, прижимает руки к земле у его ног.

Я изучаю истертые детали скульптуры, пытаясь извлечь из нее все возможные сведения. Но образы короля и королевы поблекли и подернулись инеем и снегом. И все же я пытаюсь отыскать в себе хоть какие-то чувства к ней, к первой женщине, добровольно занявшей место, что досталось сейчас мне, ради мира между людьми и волшебными созданиями, обитающими по эту сторону Грани. Если истории о том, что магия передается от королевы к королеве, не лгут, то ее силы теперь живут во мне.

– Как вы узнали, что я королева? – спрашиваю я по дороге к виднеющемуся вдали замку. Он зажат между двумя горами, занимая все пространство между ними, словно отделяя долину от мира за ее пределами. Король лишь бросает на меня взгляд. Трудно сказать, злится ли он, ведь я вновь нарушила молчание. Но я все же продолжаю: – Я понимаю, что ожерелье прятало от меня… мою магию. Но вы ведь узнали все еще до того, как его сняли?

– Я увидел твою магию.

– Но разве ее не скрывал черный обсидиан?

– Некоторых людей невозможно спрятать. Им суждено быть видимыми.

– Но вы даже не сомневались, – настаиваю я, не довольствуясь туманным ответом.

– Я коснулся тебя, – просто поясняет он.

– И все поняли с одного прикосновения?

– Ты же слышала, что ожерелье состояло из лабрадорита и черного обсидиана. Последний призван был скрывать твою силу. Лабрадорит – редкий камень, добываемый здесь, в Срединном Мире, он может помешать мне или любому другому эльфу Познать. Обычно лабрадорит блокирует Познание с первого взгляда и с первого касания. Однако…

– Постойте. Что такое Познание?

Он вздыхает, будто этот разговор ему быстро наскучил. Но меня не волнует, что он посчитает меня навязчивой. Мне нужны ответы.

– Познание – это когда эльф определяет истинное имя предмета, существа или человека. Истинное имя – это звук, определяющий саму суть, нечто уникальное для каждого создания или предмета. Эльфы Познают с помощью зрения, прикосновения или врожденной магии, – поясняет он. – Как только истинное имя известно, эльф может управлять существом или вещью по своему желанию.

– Эльф может сделать что угодно с чем-то или кем-то, если знает истинное имя? – Я вспоминаю, как болезненно корчился Люк.

– Когда у эльфа есть истинное имя, он ограничен лишь собственными силами и воображением.

Я безуспешно пытаюсь подавить дрожь.

– И теперь вы знаете мое истинное имя?

– Да. Когда я прикоснулся к тебе, то почувствовал его, несмотря на лабрадорит. Хотя вообще-то камень должен был тебя защитить. Но мне удалось, потому что ты Людская королева, предназначенная мне с рождения. И даже если бы я тебя не коснулся… Я ведь уже сказал, что видел твою магию. Самую примитивную. Но ты творила ее, даже не осознавая. – Мы приближаемся к площади, и он замедляет шаг. Впереди нас огромная решетка. – Кстати, о лабрадорите. Он тебе здесь понадобится. Дай мне руку, пожалуйста.

Я подчиняюсь. Он достает кольцо из того же радужного камня – теперь я знаю, что это лабрадорит, – и надевает мне на безымянный палец левой руки. Я борюсь с желанием его сорвать. Для меня этот ужасный камень – лишь очередной знак, что надевший его мужчина пытается заявить на меня права. Из головы не выходят мысли о Люке.

– Это обязательно? – шепчу я.

– Да, – твердо произносит он. И, чуть поколебавшись, все же выпускает мою руку. – Если захочешь, можешь надеть его на другой палец. Меня не особо волнует, будешь ли ты носить его как символ нашего брака. Оно лишь для того, чтобы защитить тебя от Познания другими эльфами. Может быть опасно, если кто-то другой узнает твое истинное имя.

– Кто-то может навредить мне?

– У королей и королев всегда найдутся враги, – серьезно отвечает он и кивает на следующий позади нас отряд.

– Кто… – начинаю я и замолкаю, так и не успев задать вопрос. Кажется, к нам приближается женщина-командир.

Ее кожа глубокого коричневого оттенка, а в длинных черных локонах мелькают проблески ярко-синего. Глаза цветом напоминают бушующее море. У бедра висит меч. Она движется резко и непреклонно. К украшенным оплечьям крепятся три шнурка. На груди – декоративные пуговицы.

Эти пуговицы до боли напоминают мне богато украшенную булавку, что подарили отцу, когда он только вошел в состав городского Совета. Я делаю глубокий вдох, пытаясь подавить внезапно нахлынувшие эмоции. Я должна во что бы то ни стало приспособиться к жизни в новом мире. И не могу себе позволить рыдать перед королем эльфов и его солдатами из-за каких-то пуговиц.

– Ваше величество. – Эльфийка склоняет голову.

– Отведи королеву в приготовленные покои и проследи, чтоб ее одели согласно статусу. Больше нельзя медлить ни минуты. С каждым часом становится все холоднее. – Словно для пущей выразительности, его слова сопровождаются облачком пара.

– Да, мой господин.

И король эльфов без лишних слов шагает вперед, оставляя меня позади с этой женщиной.

– Подождите! – кричу я ему вслед. Он замирает, оглядывается через плечо. Изгибает темную бровь. – Как вас зовут?

На тонких губах мелькает усмешка, будто бы он просто не может поверить, что женился на той, кто не знает его имени.

– Можешь называть меня «мой король». Или «ваше величество». На худой конец, «мой господин».

Нет уж. Такой ответ меня не устроит. Совершенно.

– А будь я вашим другом, как я могла бы вас называть?

Вопрос заставляет его задуматься. На лице мелькает выражение, что я назвала бы почти уязвимым.

– У меня нет друзей, – тихо произносит он. Может, кто-то посчитал бы этот тон холодно-безразличным. Но в его словах я слышу боль, которую пока не в силах понять.

– Тогда подданные?

Он кривится, но в конце концов уступает.

– Король Эльдас. Увидимся через час. Тогда и начнем.

Семь

– Что начнем? – спрашиваю я.

Я знаю, что король меня услышал. Но он больше не останавливается. Он шагает в темный туннель впереди, заворачивает за угол и исчезает.

И я остаюсь одна в чужом мире, полном дикой магии. Рядом лишь незнакомая эльфийка, возглавляющая отряд еще более незнакомых эльфов.

«Людская королева – просто дань традиции».

Прежде это казалось таким несправедливым. Но теперь, когда на этом троне предстоит сидеть мне, я была бы счастлива просто присесть на него и перевести дух.

Сегодня выдался очень длинный день.

Хотя, если мне надлежит лишь сидеть… что за «работу» здесь нужно делать?

– Пойдемте, Ваше величество, – цедит эльфийка-командир сквозь стиснутые зубы. Но ей приходится соблюдать установленные правила. Не важно, знала ли она, что прибудет Людская королева. Сейчас ей вовсе не по нраву со мной общаться. – Я покажу вам королевские апартаменты.

Она уже делает несколько шагов вперед, когда я замечаю на ее руке, лежащей на рукояти меча, неровную, покрытую струпьями рану. Краснота по краям – верный признак инфекции.

– Я могу взглянуть? – не раздумывая, спрашиваю я.

Эльфийка останавливается и, глядя на меня, несколько раз моргает. Наконец, она интересуется:

– На что взглянуть?

– На вашу руку. – Я уже роюсь в сумке. Кое-что из припасов я истратила на Эмму, но еще должно быть…

– Это всего лишь царапина, полученная во время тренировки, – пренебрежительно говорит она.

– Ну, она воспалилась, и мне вовсе не трудно. – Я нахожу нужную баночку с целебной мазью. Она хорошо залечивает небольшие раны.

– На этот случай у нас есть замковый целитель, – произносит эльфийка прежде, чем я успеваю достать мазь из сумки.

– Да, но у меня есть…

– Вы королева, – прерывает она меня, голос ее низкий, напряженный. Она бросает взгляд на рыцарей, все еще стоящих в нескольких шагах позади. – Исцелять кого-то вроде меня ниже вашего достоинства.

Ниже достоинства? Исцелять и помогать… теперь мне не по чину? Никогда прежде я не слышала ни о чем подобном.

Внезапно серость этого места становится еще заметней, оно будто мрачнеет. Все вокруг делается более тусклым и унылым, если такое вообще возможно. Меня увезли из дома, разлучили с семьей и собственным народом, а теперь еще хотят лишить того единственного, в чем я преуспела? Над чем столько трудилась?

Я пытаюсь набраться смелости, открываю рот. Но не успеваю ничего сказать.

– А теперь, прошу вас, пойдемте со мной. – Вежливые слова она выдавливает таким тоном, будто мое предложение поразило ее или доставило хлопот.

Я лишь вздыхаю. Сейчас мне не под силу с этим бороться. Если я начну слишком много думать, переживать из-за всего, что у меня отняли, то просто не смогу двигаться дальше. Лучшее, что мне сейчас остается, – попытаться выжить.

Как можно судить об этой жизни, пока я не попробую в нее окунуться? Надеюсь, она меня удивит. А если нет… что ж, тогда придется напомнить себе, что мое присутствие здесь положило конец Слабине в Кэптоне и обеспечило людям еще столетие мира.

Замок больше напоминает крепость, построенную прямо на склоне горы, и мне интересно, что в нем намеревались скрыть. Через центр крепости ведет единственный каменный проход, ограниченный с обеих сторон опускными решетками. Дорога, некогда мощенная булыжником, со временем сгладилась, по всей ее длине тянутся глубокие колеи от повозок.

Я понимаю, что из долины в город можно попасть лишь этим путем. Если кто-то захочет его захватить, сперва ему придется взять замок.

Третья опускная решетка находится между двумя входами в длинный туннель. За ней виднеется небольшой подземный дворик. В свете факелов, укрепленных на покрытых сажей стенах, я могу разглядеть в туннеле две массивные двери.

– Куда ведет этот путь? – Я указываю на дальний конец туннеля.

– Не ваша забота. – Держа руку на мече, женщина останавливается. – Нам сюда. – Она указывает на двери.

– Куда-то за город? – все равно спрашиваю я.

– Да. Но это не ваша забота. А теперь идемте.

Ее солдаты, должно быть, слышат невысказанную команду. Теперь отряд полукругом растягивается вокруг нас, будто защищая от невидимых нападающих.

Мне остается лишь следовать за своей проводницей. Должно быть, здесь вход в замок. Возле самых дверей глаза эльфийки вспыхивают ярко-синим светом, она оборачивается ко мне.

– Двери закрыты при помощи магии. Так что пытаться бежать бесполезно.

– Почему вы думаете, что мне захочется сбежать? – спрашиваю я. Хотя подобная мысль уже приходила мне в голову… и не раз.

– Надеюсь, что нет. – Ответ не очень многообещающий.

Она толкает дверь, и мы выходим на площадку к подножию длинной лестницы.

– Как вас зовут? – спрашиваю я.

Кажется, она сомневается, стоит ли отвечать. Но ведь Эльдас назвал мне свое имя. Возможно, именно поэтому она уступает.

– Ринни.

– Вы командир или что-то вроде того?

– Вы всегда беспрестанно задаете вопросы? – Ее слова острее моих садовых ножниц.

– Возможно. – Я пожимаю плечами и повторяю: – Так вы командуете солдатами?

– Иногда, – наконец произносит она. – Многие считают меня второй после короля Эльдаса. – Я почти вижу, как эльфийка обдумывает варианты и решает, что будет, если она не станет отвечать на мои расспросы. А я размышляю о том, насколько здесь сильно мое влияние.

Может, я и человек в городе, полном эльфов, но я их королева. У меня есть магия, за которой сам король с отрядом солдат пожаловал в Кэптон. Я бросаю взгляд на кольцо на левой руке. Оно весит словно тысяча камней.

Поднявшись по лестнице, мы оказываемся в атриуме с высокими потолками. Сверху свисают тяжелые железные люстры-канделябры. На темный деревянный пол у нас под ногами капает свечной воск. По обе стороны атриума изгибаются еще две лестницы, ведущие на полуэтаж, откуда имеется выход на балкон.

Одна стена атриума сделана из витражного стекла, вставленного в свинцовые переплеты. Из тысяч крошечных осколков сотканы замысловатые рисунки, отбрасывающие на пол кружевные тени. Лишь они одни в холодном, тусклом замке кажутся яркими и теплыми.

– Идемте, ваши покои в западном крыле. – Ринни поднимается по левой лестнице, и я шагаю следом за ней.

– Здесь всегда так тихо? – шепчу я, чтобы голос не отдавался гулким эхом в похожем на пещеру пустом пространстве.

– Да.

– А кто присматривает за замком?

– Здесь есть несколько слуг, – отвечает она, не глядя на меня.

– Где?

– Если вы их не видите, не значит, что их здесь нет. Простолюдинам не пристало лицезреть Людскую королеву до коронации. Поэтому здесь очень мало персонала, и они не попадаются на глаза.

– Мне жаль, что из-за нехватки рук им приходится больше работать. – Хотя, полагаю, они владеют дикой магией. Эльфы справятся за час с тем, на что у человека уйдет пара дней.

Ринни больше ничего не говорит. Вероятно, тема разговора исчерпана.

Войдя в очередную дверь, мы попадаем в гостиную, из которой проходим в другую гостиную. Мы шагаем сквозь открытые двери, кажется, бесконечной череды комнат. Непонятно, для чего они нужны. Похоже, просто существуют. После пятой или шестой залы мы выходим в оканчивающийся лестницей коридор. Поднявшись на три пролета, оказываемся на широкой площадке с одной-единственной дверью.

– Ваши апартаменты.

Ринни открывает дверь, и я моргаю от заливающего комнату света. Потолок ее настолько высок, что под ним вполне уместились бы два этажа родительского дома. Вдоль задней стены тянутся ряды окон. Ринни ждет, пока я быстро осматриваю гостиную и прилегающую к ней спальню, гардеробную, которая больше чердака, где я жила. На кровати легко уместились бы пятеро, а ванная комната по размеру не уступает моей лавке.

– Почему все такое огромное? – спрашиваю я, возвращаясь из спальни в пустую гостиную.

– Огромное? – Эльфийка поднимает брови.

– Широкие двери, высокие потолки, а имеющаяся мебель занимает больше места, чем маленькая карета.

– Для замка размеры вполне подходящие. Вы привыкнете. А если вам не нравится мебель, можете купить новую. Обычно королева сама выбирает обстановку для своих покоев. Эльдас открыл вам полный доступ к деньгам короны, и вы можете заказать все что угодно, чтобы чувствовать себя здесь более комфортно.

Неожиданно мило с его стороны. Хотя мне не нужны его деньги. Я с трудом смогла смириться с благотворительностью жителей Кэптона. А ведь я знала этих людей всю жизнь. В знак благодарности я поклялась до конца своих дней помогать им и лечить. К тому же я с опаской отношусь к любым подаркам, влекущим за собой некие условия. А деньги от короля эльфов наверняка потянут за собой тысячи нитей.

Я уже скучаю по лавке. Там я сама зарабатывала деньги, пусть и жалкие крохи. По большей части я работала бесплатно, чтобы окупить средства, вложенные в меня кэптонцами.

– Понятно, почему здесь так пусто. – Я осматриваюсь, гадая, что здесь могла выбрать Элис.

– Мы и так сильно задержались. Пойдемте, нужно вас одеть для короля.

– Одеть меня?

– Может, эти лохмотья и сгодились для свадьбы с королем Эльдасом, но на трон из секвойи вы в них точно не сядете. – Ее слова сочатся отвращением.

– Простите? – Я осматриваю то, что на мне надето. – У меня удобная одежда.

– Возможно, для крестьянки. Но теперь вы королева и должны соответствовать. Хотя бы внешним видом, если не поведением.

Целый час меня во что-то впихивали, подгоняли и затягивали. Наконец Ринни сочла мой вид «пригодным».

Я смотрю в зеркало, стоящее в углу спальни. На мне сейчас тонкое шелковое платье цвета осенних листьев. Благодаря корсету спина совершенно прямая. Вокруг шеи обвита нитка жемчуга длиннее моего роста. Ринни попыталась что-то сделать и с непослушными прядями волос, но потерпела неудачу.

Обычно из-за ярких волос я не ношу теплые тона. Но сейчас выгляжу потрясающе.

По крайней мере, если не смотреть мне в глаза.

Под ними залегли темные тени, которых прежде никогда не было. Я наклоняюсь к зеркалу, чтобы получше рассмотреть. Глаза такие же ореховые, как всегда, но сверкавшая в них прежде решимость теперь сменилась пустотой.

– Кто ты? – шепчу я, обращаясь к смотрящей на меня из зеркала девушке. В идеально сшитом платье, хотя жизнь разваливается на части. Я ее не знаю.

Я привыкла все держать под контролем. И всегда следовала плану, с самого детства до учебы в академии. Сейчас же… я получила замок и корону, о которых никогда не просила, и потеряла все, о чем когда-либо мечтала.

«Будь сильной», – настойчиво твержу я себе, глядя на зеленые искорки в ореховых глазах.

Нужно постараться извлечь из случившегося максимум пользы. Я найду здесь какое-нибудь занятие, отыщу для себя цель. Даже если бы я хотела сбежать…

«Нет, даже не думай об этом, Луэлла».

– Вот. – Наконец появляется Ринни, долгое время рывшаяся в гардеробной. Я выпрямляюсь возле зеркала. В руках она держит корону из позолоченных веточек секвойи, которую надевает мне на лоб. – Теперь вы, по крайней мере, выглядите как королева. И, если будете молчать, сможете даже обмануть придворных.

– Простите?

– Пока я пыталась укротить вашу гриву, то слышала, как вы ругались. Половину этих слов я даже не знала, хотя с семи лет находилась в казармах. Идемте.

– Неужели вы все время будете указывать мне, когда и куда идти? – спрашиваю я, не двигаясь с места.

– Надеюсь, что нет, – отзывается Ринни уже из другой комнаты. – У меня есть дела поважнее, чем нянчиться с вами. Так что, пожалуйста, поскорее привыкайте к новому статусу.

– Нянчиться? Разве так говорят со своей королевой? – спрашиваю я, украдкой взглянув еще раз на себя в зеркало. Королева. Я – королева. Если я постоянно буду твердить себе об этом, то, может, и поверю. И смогу осознать, что все происходящее – теперь моя новая реальность.

– Начните вести себя соответственно, и я буду разговаривать как подобает. – Голос Ринни звучит уже на расстоянии. Я слышу, как открывается дверь в мои покои. – А теперь я советую вам поторопиться. Или вы знаете, как добраться до тронного зала?

Задрав юбки до голеней, я поспешно направляюсь к выходу из спальни.

Мы спускаемся по лестнице, минуем очередную бесконечную вереницу комнат, спешим вверх по другой лестнице, проходим через библиотеку, пересекаем холл, затем, в последний раз поднявшись по ступеням, попадаем в небольшую прихожую. Ринни прижимается ухом к двери.

– Неприлично командиру или рыцарю, кто вы там, подслушивать под дверью.

Она сердито смотрит на меня.

– Я просто хочу убедиться, что он не занят чем-то важным.

Ринни открывает дверь и жестом показывает мне войти.

Тронный зал находится в самом центре замка, насколько я понимаю, над главным атриумом. Дальняя стена сделана из того же витражного стекла, что и в нижней комнате. Но здесь стеклянные панели, вставленные в аккуратные свинцовые переплеты, шире. Сквозь них я вижу холмы и долины.

Коричнево-серые, насколько хватает глаз. Бесплодные поля, голые леса. Деревья засохшие, как и те, что я видела в городе. Передо мной холодный и жестокий мир.

Обзор заслоняют два больших трона. Тот, что справа, сделан из секвойи. Кажется, будто дерево пустило корни в каменный пол комнаты и выросло в форме кресла. Второй трон, стоящий рядом, совсем другой, холодный, железный. Вполне подходит сидящему на нем бесчувственному, суровому мужчине. Даже от короны на его голове веет холодом. Эльдас медленно, оценивающе обводит взглядом каждый дюйм моего тела.

– Ты справилась, Ринни. Похоже, даже самый грубый камень можно отполировать, – наконец произносит Эльдас. Я кручу на пальце кольцо с лабрадоритом. Такое ощущение, что я стою в зале суда.

– Я рада, что подхожу под ваши стандарты, – сухо говорю я.

Он поджимает губы. Я почти физически ощущаю исходящие от него волны напряжения, чуть не сбивающие с ног.

– Я буду признателен, если впредь ты станешь держать подобные замечания при себе.

– Простите?

– Еще много нужно сделать. Для тебя важнее всего помнить, что у королевы лишь один долг, одна работа. – Он указывает на соседний трон. – Посмотрим, что ты сумеешь… Садись.

Я так крепко стискиваю юбки, что, когда разжимаю пальцы, на ткани остаются заломы. При мысли, что здесь мне надлежит лишь существовать, словно кукле, я ощущаю разочарование. Но слишком устала, чтобы спорить. Время от времени я вполне могу прелестно выглядеть и молчать – когда Эльдас принимает просителей, издает указы, смотрит, как кувыркаются шуты, или чем там еще занимаются эльфийские короли.

Я бреду к трону, каблуки туфель громко стучат по полу.

– Королевы должны парить, а не ходить, как лошади. – Значит, ему можно делать замечания, а мне нет? Я наклоняю голову набок, сжимаю губы в тонкую линию. Он ухмыляется, принимая молчаливую игру. – Хорошо, пусть будет лошадь. Они хотя бы молчат.

Назло ему я издаю тихое ржание и, кажется, замечаю, как у эльфа дергается глаз.

Оказавшись возле предназначенного мне трона из секвойи, я начинаю кружиться, и юбки развеваются вокруг меня. А потом сажусь.

В тот же миг, как касаюсь трона, я вспыхиваю невидимым пламенем. Второй раз за день меня переполняет магия, вытягивая силы. Зрение сужается, размывается, а затем я начинаю видеть больше, чем когда-либо считала возможным.

Я вижу корни этого трона, дерева, извивающиеся сквозь бесконечность камня и строительного раствора. Они уходят глубоко в землю, проникают в скальную породу и тянутся до самого основания земли.

У меня кружится голова. Подступает тошнота. Я пытаюсь кричать. Но вряд ли двигаюсь с места. По крайней мере, тело мое неподвижно.

Я мысленно тянусь сквозь почву и камни. Один корень касается другого. Я скольжу среди деревьев города, а потом вдруг оказываюсь в голых лесах вдали у подножия замка. Я чувствую траву на полях, сухую и ломкую.

Умирающую. Этот мир умирает.

«Питать. Жизнь!» – кричат мне деревья и звери неповторимыми голосами. – «Дай ее нам».

«Дай».

«Дай, дай!»

Они пускают во мне корни, проникают отростками под ногти, в живот, ползут вверх по горлу. Сам мир ощупывает меня, и я не в силах его остановить.

Земля пересохла от жажды, а я – дождь. Звери голодны, и моя плоть для них пища.

«Бери. Бери».

Они слишком быстро поглотят меня целиком.

Я угасаю.

Моих сил не хватит ни мне, ни им. В этом мире всего мало. Все умирает и просит меня о помощи. А я не знаю, сумею ли помочь. Я не умею отдавать.

Чьи-то руки выдергивают меня на свободу. Земные когти отступают, ссыхаются, безмолвно крича в знак протеста. Я вновь вижу свет. Собственными глазами. Но мир все еще подернут дымкой. Все слишком яркое и движется чересчур быстро.

Мир наклоняется, и я клонюсь вместе с ним. К горлу поднимается желчь и выплескивается на пол. И это первый звук, что я слышу. Потом вдруг возникают разговоры, ругань, чьи-то шаги.

– … получить… Поппи будет… Нет… останься…

«Останься».

Меня обнимают сильные руки. Я резко содрогаюсь, и они напрягаются. Рядом со мной нечто устойчивое, более прочное, чем сама земля.

– Сарафина, – шепчет какое-то слово знакомый голос. Нет, это не слово. Имя. Мое имя. Не знаю, как я это поняла, но ничто и никогда не звучало более истинным. – Сарафина, – повторяет голос, проникающий глубоко в душу. – Тише. Успокойся.

«Успокойся».

Слово ледяной стужей пробирает до костей. По телу расходится холод, уже знакомый, на этот раз почти желанный.

«Заморозь меня, – хочется мне умолять. – Закуй в лед, в холод, в нечто, способное погасить ужасное пламя, что горит у меня под кожей. Заморозь меня, иначе я могу умереть».

– Сарафина, останься со мной.

У меня не получается. Мир тонет в холодной темноте, и я ускользаю.

Но на этот раз мне не больно.

Восемь

С трудом открыв глаза, я понимаю, что уже рассвело. Я лежу на большой кровати в своих покоях. И вижу перо, торчащее из наволочки возле щеки.

Я пытаюсь сесть, но не получается. Опираюсь на руки, но они подгибаются, не в силах удержать тело. Я даже не могу их выпрямить.

Я ерзаю на кровати, перекатываюсь взад-вперед. Наконец мне удается перевернуться на спину. С губ срывается громкий стон. Такое чувство, будто я переплыла широкий, бурный пролив между Кэптоном и Лэнтоном. Я – словно выброшенный на берег кит, который, с трудом дыша, умоляет о жизни.

«Умолять о жизни».

Ко мне вдруг возвращаются отголоски мучительных стенаний земли, оказавшейся в бедственном положении. Застонав, я зажимаю уши руками. Но бесполезно и пытаться отгородиться от настойчивого шепота, звук рождается где-то внутри меня. Алчущие мольбы пробирают до мозга костей.

– Проснулась, – произносит мужской голос возле кровати.

Я вновь открываю глаза, безвольно опускаю руки на подушку. Сперва кажется, что разум шутит со мной. Я будто вновь оказываюсь дома, в своей кровати. А рядом сидит отец. Он выжимает мокрое полотенце и кладет его мне на лоб. Я моргаю, и видение исчезает. Оставляя лишь воспоминания о заботе, которой больше никогда не будет.

– Кто вы? – хрипло бормочу я.

– Уиллоу[1].

– Подходящее имя. – Он тонкий, словно побег ивы, сплошные руки и ноги. Эльф смотрит на меня тяжелым взглядом, но в его синих глазах таится печаль. – Мне не нужна ваша жалость.

– От нее никуда не деться, нравится вам или нет. – Он отжимает тряпицу в тазу рядом с кроватью и вновь кладет ее мне на лоб.

– У меня жар? – спрашиваю я.

– Можно и так сказать. Точнее, срыв. Король не скажет нам ваше истинное имя, поэтому мы ограничены в средствах. – По тону его голоса я понимаю, что они об этом явно спорили. И решаю, что любого, кто противостоит королю Эльдасу, могу считать другом. – Так что приходится использовать обычные лекарства.

– Например?

– Зелья, мази, снадобья, которые можно изготовить из трав.

– Вы говорите так, будто этого мало. – Я бросаю на него взгляд. И, судя по его реакции, чуть более резкий, чем намеревалась.

– Я не хотел вас обидеть.

– Но обидели. – Я во второй раз пытаюсь приподняться. Уиллоу помогает мне, поддерживает, и я прислоняюсь к массивному резному изголовью кровати. Он кладет мне под спину одну из сотен подушек, чтобы замысловатые узоры на спинке не врезались в позвоночник. – Что вы мне даете?

– Зелье.

– Это и так ясно. – Я закатываю глаза. – Что в нем?

– Настой базилика, имбиря и ягод бузины.

– И вы не используете растение, в честь которого названы? – Я выгибаю брови и откидываюсь назад, пытаясь найти удобное положение. Непросто находиться в моей шкуре. – Кора белой ивы, и даже не стоит добавлять корицу для вкуса. Немного таволги, если есть. – Он не сводит с меня пристального взгляда. – Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я изучала травничество в академии. Это моя работа.

«Бывшая работа». – Мелькнувшая мысль оставляет внутри пустоту. У меня была жизнь, цель, а теперь… ничего нет.

– Ладно. – Уиллоу явно хочет закатить глаза, но сдерживается. Он подходит к длинному столу, стоящему в изножье кровати. Не помню, чтобы видела его, когда впервые осматривала комнаты.

– Сколько я была без сознания?

– Около двенадцати часов, – мимоходом бросает он, как будто это вовсе не важно.

– Двенадцать часов… – повторяю я. Потом перевожу взгляд на окно. – Что случилось?

Я откидываю пытающееся придавить меня тяжелое одеяло. Мышцы протестующе кричат, потрескивают кости. Я касаюсь пола босыми ногами, и ночная рубашка спадает до самых икр.

– Ваше величество!

Я не обращаю внимания ни на слова, ни на порыв Уиллоу броситься ко мне. Я не отвожу взгляда от окна. Пошатываясь, подхожу ближе и вглядываюсь в землю внизу.

Встретивший меня серый мир теперь обрел цвета.

Вдоль зеленеющих полей видны заплаты полевых цветов. В лесах пробивается новая поросль. На ветвях деревьев уже появились весенние почки. Я замечаю фермеров, начинающих обрабатывать землю. Даже небо за ночь из зимнего стало весенним.

Все настолько изменилось, что кажется, минуло не двенадцать часов, а уже несколько месяцев. Насколько может видеть глаз, мир жив и покрыт сочной зеленью.

– Что? – У меня подгибаются колени, и Уиллоу тут же оказывается рядом. Он сильнее, чем кажется. Эльф обнимает меня за плечи и помогает вновь добраться до кровати. – Что случилось?

– А вы не знаете? – спрашивает он.

– Я ничего не знаю, – лишь выдыхаю я.

– Моя королева… здесь случились вы.

– Что?

Вздохнув, Уиллоу проводит рукой по коротко стриженным курчавым черным волосам. Он переводит взгляд с меня на окно и обратно. Но, наконец, вновь возвращается к заказанному мной отвару. Я же смотрю в окно, смиряясь с тем, что останусь во тьме. Никто здесь не станет…

– На то, чтобы найти вас, ушел год… Долгий, холодный, неправильный. Произошла какая-то ошибка, верно?

– Огромная, по имени Люк, – бормочу я. Он смотрит на меня, и я думаю, что нам, возможно, удастся понять друг друга. – Вы правы. Меня не обучали, как надлежит королеве. Я не знала. До того, как я смогла что-то понять, от меня скрыли собственную магию.

«Это не моя вина, – хочется мне сказать. – Не моя».

Так почему же за поступки Люка я виню себя? Все сделал он один… во имя любви.

Я морщусь и с горечью оглядываюсь назад, в прошлое. Я много лет томилась по жалкому парню, по вине которого теперь ощущаю себя слабой и никчемной. Он же пытался запереть мои способности. По его вине страдали жители Кэптона, которые сейчас к тому же лишились единственной целительницы. И от этого хочется кричать, пока не заболит горло.

Пора бы уже перестать думать о любви. Все сотворенное во имя этого чувства Люком лишь подтверждает, что не стоило вообще с ним связываться. Да и с любым другим тоже. Любовь опасна, она заставляет забыть о долге.

– Кажется, вы вообще мало что знаете. Не скажу, что королеве дается право выбирать свою судьбу. Но, когда скрыли вашу магию, вы ни на что не могли повлиять. Не нужно винить себя за чужие поступки. – Уиллоу наливает отвар в кружку и несет ее мне.

– У меня вообще не было выбора. Иначе все могло бы пойти по-другому. – Я собираюсь с духом и одним глотком выпиваю отвар. И содрогаюсь от вкуса. Хотя он именно таким и должен быть. Я вспоминаю, сколько лекарств изготавливала лишь по вкусу. Одна капля на языке, и я знала, какие травы вошли в состав. Магия, которую я никогда не видела. – Так что я ничего не знаю. Я несколько лет должна была учиться у Хранителей. Но меня никто не готовил. И теперь я здесь словно во тьме. – Я устало поднимаю взгляд на высокого эльфа. Лишь он может мне помочь. – Я буду благодарна за любую помощь, помимо зелий.

Уиллоу берет у меня кружку, сжимает ее обеими руками.

– Что вы хотите знать? – наконец спрашивает он. – Истинная сущность короля и королевы тщательно охраняется… но я расскажу, что смогу.

– Для начала хотелось бы знать, что же, во имя Забытых богов, случилось, когда я села на трон. – Я тянусь к окну, но даже руку поднять мне удается с трудом. – После можно перейти к тому, как всего за ночь сменились времена года. А где-нибудь между, может, поясните, почему мне кажется, словно я упала и скатилась с нескольких лестничных пролетов, хотя на деле у меня всего лишь дурацкая лихорадка.

– Значит, основы. – Он ставит кружку на стол, а затем помогает мне удобнее устроиться в постели. Я хочу отмахнуться от него и сказать, что справлюсь сама. Но ведь на самом деле не сумею. К тому же есть в его ауре нечто успокаивающее. И мне не хочется его отталкивать. – Вы знаете, как была создана Грань?

– Я знаю о мирном договоре между людьми и эльфами. – Хотя «знаю» – довольно сильно сказано. Я с детства слышала песни и народные сказания о нем. – Я знаю, что за Гранью живут эльфы вместе с другими народами, владеющими дикой магией. И без Грани, что защищает нас, лишенных магии людей, наш мир был бы уничтожен.

Я вдруг понимаю, что слово «нас» применительно к лишенным магии людям уже не совсем правильно. Я Людская королева и благодаря этому унаследовала магию. У меня есть способности, о которых другие люди могли бы только мечтать. Но я не чувствую себя сильной. Я ощущаю… одиночество. Я больше не вписываюсь в человеческие рамки, и для народа за Гранью все же чужая. Я словно бы оказалась в ловушке между двумя мирами. И до конца своих дней не буду по-настоящему принадлежать ни к одному из них.

– Отчасти верно. – Он присаживается на край кровати, складывает руки на груди. – Насколько я понимаю… давным-давно существовал лишь один мир. Потом с помощью того, что мы называем Завесой, его разделили на две части – Край Смертных и Запределье. А после Край Смертных вновь поделили надвое, создав Срединный Мир и Природные Земли.

– Значит, всего существует три мира? Запределье, Срединный Мир и Природные Земли? – уточняю я.

– Да, и вы пришли из Природных Земель.

– А теперь я нахожусь в Срединном Мире, – заключаю я. Уиллоу кивает. – А что такое Запределье?

– Никто не знает. Ну, может, лишь король Эльдас. Говорят, что Завесу, отделяющую нас от Запределья, создал первый король эльфов, чтоб повелевать жизнью и смертью. Этим поступком он лишил эльфов бессмертия, дарованного им первыми богами. Поэтому другие народы преклонили колени перед эльфами. Они почтили их жертву, дающую возможность всем обрести последний покой, и провозгласили короля эльфов верховным правителем, владыкой всех смертных.

– А до создания Завесы люди умирали? – спрашиваю я.

– Об этом нет в легенде. – Уиллоу ненадолго умолкает. – И прежде чем вы спросите… Я понятия не имею, как жили люди в прошлом и когда они умирали. Истории разные, и каждая ужаснее предыдущей.

– Я знаю, каково приходится, когда тебе рассказывают невероятные истории, – бормочу я, размышляя обо всех эльфийских сказках, в которых истина переплелась с приукрашенными знаниями. – Значит, эльфы, в некотором смысле, хранители мертвых?

– Можно и так сказать. Отчасти именно поэтому нам даровали возможность отыскивать истинные имена людей, животных и вещей.

– А найти имена… значит Познать?

– Да. И в Срединном Мире нет большей власти.

– А как создали Грань? Когда мир разделился на Срединный Мир и Природные Земли?

Уиллоу бросает взгляд в окно.

– После того как создали Завесу, на некоторое время воцарился мир. Но после все же начались ссоры и распри. Эльфы, вампиры, фейри, дриады, русалки, все народы, владеющие дикой магией, черпают силу из Запределья.

Русалки, вампиры, фейри, дриады и многие другие. Все волшебные, неумолимые существа из историй, что мне рассказывали в детстве, существуют на самом деле. Они всегда были реальны, лишь жили по ту сторону Грани. При этой мысли я содрогаюсь.

– А что насчет людей? – спрашиваю я. – Мы владели дикой магией, а после ее потеряли?

– Нет, люди другие… Много позже после того, как от дриад произошли фейри, древние духи природы создали человеческих существ из самой земли. И древние люди владели природной магией.

Я размышляю, как рассказываю друзьям в академии, что первых людей создали дриады и у нас когда-то была магия. Просто представив выражения их лиц, я чуть не начинаю смеяться.

– Значит, люди больше похожи на фейри? – спрашиваю я.

– Нет… Фейри – скорее результат стечения времени и случайности. А люди были созданы по замыслу дриад, – поясняет Уиллоу. – Вскоре после этого дриады вымерли, и первых людей поспешно изгнали. Кто-то винил их в смерти дриад. Но, я думаю, все дело было в людской непохожести. Все, что кажется иным, очень легко ненавидеть.

– Итак, разразились великие войны. И снова эльфы поспешили создать барьер, на этот раз прозванный Гранью, чтобы отделить Природные Земли и живущих в них людей от различных народностей и существ Срединного Мира, – заканчиваю я. Мозг работает лишь вполсилы. Я слишком измучена, в голове каша. Если я не стану проговаривать все вслух, то так и не пойму, в каком же мире сейчас нахожусь.

– Точно. Срединный Мир находится как раз посередине. Но есть лишь одна проблема. Догадаетесь какая? – Он смотрит на меня. И я вслед за ним перевожу взгляд к окну.

– Если мир создан между Природными Землями и Запредельем… он не живет по законам природы, – понимаю я.

– И кто-то должен залатать эту брешь, – подсказывает Уиллоу.

И истина вспыхивает ярче, чем солнце на полях за окном.

– Людская королева.

– Именно! – Он наклоняется и щелкает меня по носу. А после испуганно отстраняется. – Простите, Ваше величество, мне не стоило…

Рассмеявшись, я чуть потираю нос.

– Все в порядке.

– Вы моя королева, и мне правда не следовало…

– Уиллоу, все в порядке, – уже тверже повторяю я. – Приятно, когда кто-то относится ко мне по-доброму. Словно к другу.

Эльфу вдруг становится неловко, он встает с кровати. И, продолжая говорить, не поднимает головы, занятый чисткой инструментов и разбором трав.

– Как бы то ни было, да. Людская королева связывает Срединный Мир с Природными Землями.

– Неужели так сейчас во всем Срединном Мире? Пришла весна? – спрашиваю я.

Он кивает.

– Людская королева воссела на трон из секвойи, и теперь в этот мир проникают силы природы.

– Через меня, – шепчу я и содрогаюсь при мысли о магии, что бушевала в моем теле. Я словно бы вновь ощущаю боль от прорастающих во мне корней. Обжигающе горячее чувство, когда из меня рвали душу, саму жизнь, отделяя плоть от костей. Я слышу, как тысячи голосов одновременно взывают ко мне, моля о помощи. А я всего лишь женщина, и одна. Я не могу помочь им всем.

Мне нужна лишь моя лавка. И пациенты. Я хочу жить в мире, который способна понять. И маленький уголок, за которым можно присматривать.

Я мечтала заботиться о людях, да… Но к такому оказалась не готова. Меня не научили ни родители, ни академия, ни Хранители. А подобное незнание может принести больше вреда, чем пользы.

– Я ответил на ваши вопросы? – Голос Уиллоу прерывает приступ жалости к себе.

– Остался еще один.

– Да?

– Почему Людская королева владеет магией? – спрашиваю я. – А у других людей ее нет.

– Верно, когда была создана Грань, люди потеряли магию.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не сказать, насколько все несправедливо. Грань, защищающая людей от дикой магии, в то же время лишает их магии природной.

– А магия у королевы возникает из-за брака с королем эльфов? – Я вдруг замираю. – Нет, такого не может быть… Ведь магия в Людской королеве проявляется раньше, чем та выходит замуж за короля.

– Магия королевы окутана некой тайной. – Кажется, Уиллоу уже не раз прежде размышлял об этом. – Бытует мнение, что первая Людская королева на самом деле в какой-то мере помогала создавать Грань. И поэтому с тех пор ее магия может проникать в другой мир. И способна передаваться женщинам в городе, где родилась и жила первая Людская королева.

– Понятно, – вздыхаю я.

– На самом деле не самый убедительный ответ. – Он по-своему толкует мое разочарование.

– Все дело в магии. Ведь в ней не так много смысла. – Я лишь качаю головой. – Просто мне хотелось бы, чтобы все случилось иначе… – А потом продолжаю, уже более твердо: – Вы ведь знали последнюю королеву, верно?

– Да, но я был ребенком.

Я вспоминаю слова Эльдаса. Истории об эльфах, живущих сотни лет, сильно преувеличены. Я сомневаюсь, что Уиллоу намного старше меня. На самом деле я бы не удивилась, если бы он оказался на год или два моложе.

– Чем она занималась, когда не сидела на троне? – На что здесь будет похожа остальная часть моего существования?

– Она…

– Ваше высочество, я настаиваю! – прерывает Уиллоу пронзительный женский голос. За дверью слышится какой-то шум. – Она еще слишком слаба.

– Что она делала? – настаиваю я, пытаясь разузнать хоть что-то, но Уиллоу лишь беспомощно смотрит на меня.

Я так и не получаю ответа. Дверь внезапно открывается. В дверном проеме возникают два новых лица. Я замечаю женщину с такой же темной кожей, как и у Уиллоу; ее жесткие седые волосы стянуты в неаккуратный пучок на затылке.

Рядом с ней стоит юноша с волосами цвета воронова крыла, в которых мелькают синие и фиолетовые проблески, как в попавшем на воду масляном пятне. Они слишком необычны для случайного совпадения. И, хотя я видела подобные волосы всего несколько раз, их трудно не узнать. Но нос у парня чуть более ровный, а глаза не такие овальные.

Однако, несмотря на различия, глупо отрицать то, что сразу бросается в глаза.

У Эльдаса есть брат.

Девять

– Разве это не новая Людская королева? Наконец-то она здесь. – Он широко улыбается мне и хлопает в ладоши. – Какая честь наконец-то с тобой познакомиться. Надеюсь, я ничему не помешал?

– Нет, принц Харроу. – Уиллоу явно не по себе. Он не отрывает взгляда от носков своих ботинок. Волнение Уиллоу передается и мне, я ощущаю, как волоски на руках встают дыбом. В самом присутствии Харроу здесь есть нечто неправильное.

– Хорошо. Вы оба можете идти. – Харроу машет Уиллоу и стоящей позади себя женщине.

– Я же сказала вам, Ваше высочество, что ей нужно отдохнуть. – Пожилая эльфийка упирает руки в бедра и взирает на принца, как на ребенка. – Вы можете развлечься и позже.

Развлечься? Мне совсем не нравится, как это звучит. Теперь беспокойство когтями царапает кожу.

– Я могу развлекаться, когда пожелаю. Одно из преимуществ принца. – Он лениво усмехается. – А теперь кыш. Оба. У нас здесь королевские дела.

– Эльдас обо всем узнает. – Женщина не двигается с места.

– Беги и расскажи моему братцу. – Харроу закатывает глаза. – Как и всегда, Поппи.

– Кто-то должен за вами присматривать. В отличие от вашей матери, – бормочет она. И вместо того, чтобы уйти, подходит ко мне и кладет руку на лоб. – Я Поппи, милая. Из древнего рода королевских целителей. Если вам что-нибудь понадобится, просто зовите меня или Уиллоу.

Я киваю. Нечто в ее поведении напоминает мне милого старого мистера Эббота, и сердце колет болью. Я так и не смогла попрощаться ни с ним, ни с другими пациентами. При мысли об оставшихся в Кэптоне людях, которые нуждались во мне, начинает жечь глаза. Я чуть не заливаюсь слезами и уже готова умолять Поппи остаться, но она вдруг отстраняется и уходит. Уиллоу, бросив на меня последний настороженный взгляд, следует за ней.

– Значит, ты Людская королева. И мы все это время ждали… тебя? – В тот же миг, как мы остаемся одни, Харроу обводит меня оценивающим взглядом. Я ощущаю, как начинает действовать отвар Уиллоу, но даже не пытаюсь сесть более прямо. Невозможно кого-то испугать, лежа в постели.

– Видимо, так, – сухо отвечаю я.

– Учитывая твое представление на троне из секвойи, думаю, все очевидно. – Он медленно подходит ближе.

– Рада, что мы смогли это прояснить. Я могу вам еще чем-то помочь? – Я смотрю на принца, прищурившись.

В ответ его темно-синие глаза вспыхивают леденящей синевой. Я связываю это с Познанием. Он только что попытался узнать мое истинное имя. Я содрогаюсь при мысли, что он мог бы с ним сделать. Заметив на моей руке кольцо с лабрадоритом, Харроу хмурится. Я стискиваю пальцы в кулак. Я не ожидала, что враги, о которых упоминал Эльдас, найдутся внутри замка.

– Братец никогда не забывает о мелочах и вечно портит мне веселье. – Харроу вздыхает. – Ну, вставай.

– Что?

– Я сказал, вставай.

– Вы не можете…

– Что именно? – Он изгибает брови. – Приказывать тебе? И как ты мне помешаешь? Ты хоть знаешь, как пользоваться своей магией? – Я лишь молча поджимаю губы. – Не только ты носишь корону в этом замке. – Чтобы подчеркнуть свои слова, он постукивает по железному обручу на лбу.

– Не только я. И Эльдас тоже. Его корона впечатляет намного больше вашей.

В глазах принца вспыхивает гнев. Но я едва успеваю его заметить, настолько быстро он гаснет, сменяясь смехом и злым весельем.

– Радует, что ты не мокрая тряпка. Иначе я бы заскучал. А теперь вставай. Я обещал позволить нескольким уважаемым придворным тайком взглянуть на новую королеву.

– Плевать мне на ваших придворных.

У него дергается глаз.

– Вставай, или я тебя заставлю.

– Убирайтесь из моей комнаты.

– Или что?

Он прав. Я понятия не имею, как пользоваться магией. И даже если бы я сумела связаться с Эльдасом, сомневаюсь, что он занял бы мою сторону или стал бы тревожиться о моем состоянии. Ведь именно он без предупреждения усадил меня на трон, а потом просто умыл руки. Я здесь одна.

– Я так и думал. – Улыбка принца становится шире. Он бросает взгляд на постель, и глаза его вновь вспыхивают. Простыни обвивают меня, словно кокон, и я поднимаюсь в воздух. Я борюсь с постельным бельем, но оно лишь сильнее стягивает меня. Я не в силах пошевелить руками или согнуть ноги.

Харроу опускает меня на пол прямо перед гардеробной, и волшебный огонек в его глазах гаснет. Простыни безвредной лужицей падают к моим ногам.

– Оденешься сама? Или мне заставить подчиниться твои тряпки? Тебе решать.

Бросив на него последний взгляд, я направляюсь к гардеробной со всем достоинством, что еще осталось в измученном теле.

Харроу зовет это место уютной столовой. Хотя подобное название вовсе не подходит. Эта комната, на мой взгляд, ничуть не похожа на столовую, и в ней не ощущается ни капли уюта.

Она большая. Даже огромная. Столь же грандиозная, как и все остальное здесь.

Стену справа от входа украшают позолоченные зеркала. Слева – задернутые шторами окна, из которых открывается вид на город. По комнате расставлены столы. Четыре поменьше, каждый рассчитан на четверых. И один большой в центре, за которым разместятся шестеро.

Сейчас за ним сидят трое эльфов. Все они, отвлекаясь от горы пирожных и закусок, высящейся в центре стола, тут же поворачиваются ко мне.

– Не обращайте на меня внимания. – Я обгоняю Харроу и, подойдя к столу, беру один из лежащих сверху фруктовых пирожков. – Я вовсе не так интересна, как эта еда.

– Мы совершенно не согласны. – Женщина, чьи прямые черные волосы ниспадают до талии, подается вперед, опираясь локтями о стол.

– Возможно, нам стоит поверить ей на слово. Она ведь лучше знает, насколько интересна. – Темнокожий мужчина поправляет очки с толстыми стеклами и делает глоток чая из стоящей перед ним изящной чашки.

Третий даже не поднимает глаз от книги, которую читает.

Харроу садится за стол, закидывая ноги на свободный стул.

– Ваше величество, знакомьтесь с моими друзьями. Джалик – прекрасный образец мужчины в очках.

Джалик закатывает глаза.

– Этот молчаливый силач – Сирро, – продолжает Харроу.

Мужчина бросает на меня взгляд сквозь длинные ресницы и волны вьющихся каштановых волос. А потом поспешно возвращается к чтению. Похоже, я интересую его меньше, чем книга.

– И последняя, но, конечно, не менее важная, самая прекрасная акробатка во всем Лафайре, единственная и неповторимая…

– Ариаморрия, – заканчивает она и, ухмыляясь, выставляет напоказ кривые зубы. – Зовите меня Арией. Рада познакомиться, Ваше величество.

– Да, очень приятно, – лгу я и засовываю пирожок в рот. Я ожидала ощутить вкус вишни. Но вовсе не думала, что он еще будет сдобрен каким-то жгучим перцем, так что из ушей вот-вот повалит дым. Я поспешно выплевываю пирожок на пол и высовываю язык.

– Она похожа на собаку! – вместе с Харроу смеется Ария.

– Думаю, она и правда истинная королева, раз уж еда в Срединном Мире по вкусу не похожа на пепел. – Джалик безуспешно пытается скрыть веселье за чашкой чая. Даже Сирро посмеивается.

Я поспешно наливаю чашку чая. Почти кипяток, но я готова ошпарить вкусовые рецепторы, лишь бы прекратить вызванное специями жжение. Комната начинает вращаться, и я прислоняюсь к одному из стульев.

– Похоже, ты перестарался, – говорит Ария Харроу. – Она какая-то бледная.

– Если она снова хлопнется в обморок, не сомневаюсь, что братец просто поднимет ее с пола, как в прошлый раз. Может, стоит прозвать ее обморочной королевой? Если постараемся, еще до коронации полгорода подхватит этот титул.

Снова смех. Побелевшими костяшками пальцев я цепляюсь за спинку стула, изо всех сил стараясь обрести дар речи.

– Почему? – Я смотрю на Харроу, затем перевожу взгляд на остальных. Никто из них даже не пытается притвориться виноватым.

– О, к чему столь убийственные взгляды. – Харроу похлопывает меня по руке. – Всего лишь небольшая проверка, дабы убедиться, что ты настоящая королева.

– Я думала, что трона из секвойи было достаточно. – Я киваю на окна, за которыми царит весенний день. – Вам этого мало?

– После долгих лет зимы ты принесла нам весну. И чего ты хочешь? Награды? – Харроу поднимает брови. – Это твоя работа, человечка.

«Дело Людской королевы – просто существовать». Я вновь и вновь слышу эти слова и с каждым разом все глубже постигаю их смысл. Сперва я думала, что Людскую королеву просто отодвинули в сторону, используя как пешку для укрепления мирного договора. Потом, после беседы с Уиллоу, я решила, что Людская королева своим существованием должна подпитывать природу Срединного Мира. Но наивно полагала, что заслуживаю некоей доли уважения или даже почтения.

Нет.

Им все равно. Для них я всего лишь инструмент, помогающий растениям цвести, а полям плодоносить. Не больше, чем способный ходить мешок с навозом.

– Благодарю за проверку. Рада, что смогла развеять ваши сомнения. – Я заставляю себя выпрямиться. Во рту до сих пор все горит. В висках пульсирует боль. Не знаю, может, из-за лихорадки, или же во всем виновата чрезмерно острая еда. – Я, пожалуй, пойду. – И я делаю шаг в сторону, намереваясь уйти.

Харроу хватает меня за запястье.

– Нет, останься. Мы с тобой еще не закончили.

– Редко кому удается видеть королеву до коронации. Это настоящая честь! – добавляет Ария. – Мы бы хотели узнать вас лучше.

– Издеваясь надо мной?

– Не стоит преувеличивать. – Она сужает глаза. – Если вы не способны справиться с подобными мрачными шалостями, то не приживетесь в Срединном Мире.

– Просто подожди ее первой драки с медведем. Держу пари, она грохнется в обморок. Может, закажем несколько штук в качестве подарка для коронации? – Подперев подбородок ладонью, Джалик помешивает ложкой чай.

Я даже знать не хочу, что такое «драка с медведем».

– Я пошла, – вновь предупреждаю я, вырывая запястье из хватки Харроу.

– Сомневаюсь, что она переживет коронацию, – хихикает Ария. От этого звука лишь сильнее раскалывается голова.

Хватит позволять им насмехаться над собой. Нужно просто быть выше этого и уйти.

Но Харроу думает иначе. Прямо передо мной волшебным образом захлопываются двери комнаты.

– Останься. Мы посвятим тебя в детали коронации, расскажем о весенних обрядах. Оглянуться не успеешь, как наступит середина лета. Ты ведь не захочешь оказаться в неловком положении, не зная основных эльфийских обычаев? Особенно после того, как скрывалась целый год и выставила моего братца дураком.

– Никого я дураком не выставляла. – Стоя к ним спиной, я стискиваю руки в кулаки.

– Еще как выставила. Не то чтобы я возражал, – продолжает Харроу. – Приятное зрелище. Ведь Эльдас так редко бывает не в духе.

– Отпустите меня.

– Даже не собираюсь.

Я разворачиваюсь и бросаюсь к ним, изо всех сил хлопаю ладонью по столу. Раздается звон посуды. Одна из ваз, наполненных свежесрезанными розами, чуть не опрокидывается на бок.

– Не стоит делать такое страшное лицо. – Ария машет рукой в воздухе, словно отгоняя назойливое насекомое.

– Если не отпустите меня…

– И вновь я задам тебе тот же вопрос. – Харроу подается вперед. – Что же ты тогда сделаешь?

И прежде, чем его глаза успевают вспыхнуть, я тянусь к вазе и выхватываю оттуда розу. Я хотела бросить цветок принцу в лицо, швырнуть в него колючие стебли, а после ударить вазой по голове.

Но шипы вдруг вонзаются в мою собственную плоть. На белую скатерть падают капли крови. Я чувствую, как что-то тянет мою ладонь. Едва уловимо, словно шепот. Будто некий невидимый друг, готовый исполнить мою просьбу.

«Магия», – вдруг понимаю я, а миг спустя уже становится слишком поздно.

Розы в вазе вдруг начинают извиваться, словно змеи. Они выбираются на стол, и потрясенный Харроу меня отпускает. Ария вскакивает со стула, чтобы избежать воды, пролившейся из опрокинутой вазы, и ползущих по скатерти стеблей.

Книга Сирро оказывается на полу.

Я делаю шаг назад, роза выскальзывает из моих пальцев. Все цветы, стоящие в вазах на столах, уже ожили. Они вдруг начинают расти. Розовые бутоны теперь размером с чайные блюдца, а шипы напоминают маленькие кинжалы. Стебли змеятся по комнате, стремясь настигнуть и покарать жестоких эльфов.

– Что за… – ругается Харроу.

– Открой, Харроу! – умоляет его Ария.

Двери вдруг распахиваются.

– Нужно идти! – Джалик выбегает из комнаты, прежде чем стебли успевают отрезать им путь к отступлению. За ним спешит Сирро.

– Харроу, оставь королеву в покое, – дергает его Ария.

– Да как ты смеешь, – бормочет он, пока девушка тянет его к двери.

– Это ты как смеешь, – кипя от злости, бросаю я. – Убирайся и впредь меня не беспокой.

И пусть они уходят, непослушные стебли по-прежнему питаются моей яростью. Колючая сеть оплетает дверной проем и стелется по стенам и потолку. Розы размером с зонтики свисают сверху, словно люстры.

Я падаю на колени, хватая ртом воздух. Я пытаюсь отпустить магию, но она вцепилась в меня так же крепко, как ползучие стебли в камень стен.

Побеги плотно оплетают окна, и я остаюсь в темноте. Я слышу, как шелестят наделенные разумом листья, трещит мебель и бьются зеркала. Как шуршат по полу стебли, ползущие ко мне, словно змеи. Они скользят по моим ногам, оставляя за собой глубокие порезы. У меня нет сил даже кричать. Я слишком устала.

Умереть от ползущих стеблей. Такого я точно не ожидала. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох.

«Нет».

Нет… Если я сейчас умру, то никогда не смогу вернуться в Кэптон. И на мое место выберут другую девушку, к которой перейдет сила. Может, она даже немного напомнит меня и точно так же будет о чем-то мечтать. Но ее заберут у тех, кому она нужна. И гнусный круговорот возобновится.

«Если я выживу, то смогу попытаться покончить со всем этим», – мелькает, словно вспышка в темноте, мятежная мысль. В ушах раздается тихий гром, почти напомнивший голоса родителей, что обсуждают поздно ночью несправедливость подобного мироустройства.

Я вновь открываю глаза.

Может, отец прав. И из этой тюрьмы, что веками навязывали женщинам Кэптона, есть выход. Если эльфы способны разделять миры, неужели мы не сможем найти способ связать Природные Земли со Срединным Миром? А кто-нибудь вообще пробовал?

Даже если не получится, в случае смерти я не смогу вернуться домой. А я все еще нужна жителям Кэптона. Как-нибудь я найду способ им помочь. Я поклялась в этом родным и друзьям.

– Хватит, – приказываю я стеблям. – Довольно.

Я стараюсь подчинить свою магию, но сила напоминает мне зверя, обросшего колючками, подобно напитавшимся ею растениям. Я отпихиваю ногами стебли и, застонав от боли, пытаюсь подняться.

Если их породила моя магия, она сможет их укротить. Мне нужно в это верить. Я же как-то сумела встать с трона из секвойи. А ведь тогда мир держал меня гораздо сильнее.

Здесь и сейчас нет трона, пропитанного магией тысячелетий. Это всего лишь цветочки. И в них та сила, что вложила я.

«Соберись, Луэлла».

Я не отступаю, не пытаюсь загнать магию внутрь. Вместо этого простираю силу на стебли. И они медленно подаются назад.

«Вот так. – Не знаю, кого я подбадриваю, себя или розы. – Уменьшайтесь, дайте мне увидеть дневной свет».

И растения мало-помалу отступают, открывая оплетенные прежде окна.

Внезапно стебли вздрагивают. Гаснет вырванная из рук магия. Из растений исчезает всякая жизнь. Зеленые побеги сохнут, ломаются, чернеют, а затем рассыпаются пылью, что рассеивается, словно дым. Остается лишь запах роз и царящий в комнате полный разгром.

А в дверях стоит хмурый Эльдас.

Десять

– Тебя даже на день нельзя оставить одну! – ворчит он.

– Я не виновата. – Я настолько вымотана, что с трудом держусь на ногах. Щеки пылают, но я не знаю, от жара или от смущения.

– Избавь меня от объяснений.

– Это не я!

– А кто еще мог такое сделать? – Эльдас подходит ближе. – Другая Людская королева, способная с помощью силы управлять самой жизнью? – Он продолжает говорить, не давая возможности ответить. – Ведь мне всю жизнь внушали, что я жду единственную женщину. Но если я напрасно сидел в одиночестве столько лет, будь добра сказать об этом. Хотелось бы знать, какие еще есть варианты.

«Сидел в одиночестве?» Эти слова привлекают внимание. Но я знаю: если попытаюсь спросить, он в лучшем случае лишь закатит глаза. Может, попробовать расспросить Уиллоу?

Я делаю глубокий вдох и как можно спокойней поясняю:

– Во всем виноват Харроу.

Скользнувшее по лицу Эльдаса удивление тут же сменяется гневом. Но он быстро прячет чувства, натягивая уже привычную мне холодную, равнодушную маску.

– Харроу почти в буквальном смысле вытащил меня из постели. Я вовсе сюда не стремилась. – Эльдас хочет что-то сказать, но я не умолкаю. При одном воспоминании о Харроу в жилах закипает кровь. Я тычу пальцем в лицо эльфу, почти касаясь кончика носа. – Знаете? Я спокойно приняла его колкости. И насмешки в свой адрес. Я даже смирилась с их дурацкой шуткой. Но когда он попытался силой удержать меня здесь, я уже не вынесла. – «Я так устала, что меня контролируют мужчины. Он, вы, Люк», – так и хочется добавить мне, и я с трудом сдерживаюсь.

Взгляд эльфа темнеет. Неужели он… желает меня защитить? Скорее всего, это лишь мое воображение.

– Что он сделал?

– Запер меня здесь с помощью дикой магии.

Эльдас оглядывает окна. Часть стекол разбилась, и по комнате гуляет свежий ветер. Он хмурится еще сильнее.

– Я поговорю с братом. И отправлю в твои комнаты Ринни… По крайней мере, до тех пор, пока ты не наскучишь Харроу. Она остудит его пыл быстрее, чем Поппи или Уиллоу.

– Поппи пыталась его отговорить, – поясняю я, не желая навлекать неприятности на добрую женщину. Ведь в случившемся вовсе не было ее вины.

– Не сомневаюсь. Поппи тут же отправилась за мной. И я сразу примчался. Хочешь верь, хочешь нет, но я знаю брата и его выходки. – Он лишь сильнее хмурится.

– Тогда стоит лучше за ним приглядывать.

– Здесь, в замке, за многим следует приглядывать. Но кое-кому, похоже, нравится испытывать мое терпение. – Эльф вновь переводит взгляд на меня. – Начиная с твоей магии. – Эльдас обходит вокруг, осматривая меня, словно скульптуру, в которой могут появиться изъяны. Учитывая все, что я о нем знаю, он, вероятно, отыщет их множество. – Магия не так уж сложна. Я думал, ты будешь лучше с ней управляться.

– Правда? Да я вообще не думала, что у меня есть магия. – Я снова ловлю его взгляд.

– Трон проголодался, и ты не смогла помешать ему питаться тобой. Твоя магия слаба, поэтому ты чуть не погибла. И эти стебли точно так же питались твоей силой. – Он бросает взгляд на мою разорванную юбку и до сих пор кровоточащие ноги. – Луэлла, ты светоч жизни в мире, лежащем рядом с владениями смерти. Срединный Мир все приближается к Завесе и Запределью, отдаляясь от Природных Земель. – Я помню слова Уиллоу о том, что эльфы черпают силу из мертвых земель. – Поэтому здесь ты – легкая мишень. Мы все желаем того, что не можем получить, даже с помощью магии. А ты воплощаешь в себе все, что отняли у этого мира.

– Могли бы объяснить все раньше, – бормочу я.

– Обычно это не королевское дело.

– Да нет здесь ничего обычного! – Я жестом обвожу комнату. И, потеряв равновесие, переступаю с ноги на ногу. Похоже, я способна лишь стоять на месте, ничего больше. Я делаю шаг назад. Колени тут же подгибаются. И я размышляю, как мне осторожно опуститься на пол, не растеряв при этом остатки своего достоинства.

Эльдас в тот же миг оказывается рядом. Он наклоняется вперед и легко подхватывает меня на руки. Я ощущаю, как желудок проваливается куда-то в область таза.

«Он сильнее, чем кажется».

Я пристально смотрю на мужчину. Он переводит взгляд на меня. Никто из нас не говорит ни слова. Я чувствую, как пылают щеки, но не могу винить в этом одну лишь лихорадку… особенно ощущая под руками сильные мышцы шеи и плеч. Интересно, а чувствует ли он тот же трепет, когда касается меня? Мы продолжаем молчать. Я – в плену его рук, а он, кажется, затерялся в моем взгляде.

– Эльдас, – тихо говорю я. – Мне нужна чья-то помощь. И вариантов не так уж много. Пусть это не твоя работа, но… пожалуйста, научи меня.

При одной только мысли о помощи взгляд его темнеет.

– У меня есть обязанности, которыми нельзя пренебрегать.

Я неловко пытаюсь подвинуться. Но лишь теснее прижимаюсь к нему. Внутри все трепещет, кружится голова, но я чувствую себя вполне удобно. И стараюсь взять себя в руки.

– Мне известно насчет обязанностей, – произношу я. Он лишь с сомнением смотрит на меня. – Это правда, – настаиваю я. – Может, у короля все немного иначе. Но дома у меня тоже были свои обязанности.

Он мне не верит. Я отлично это вижу. И, пытаясь убедить его, ничего не добьюсь.

«Давай попробуем иначе, Луэлла».

– Раз уж мы заговорили об обязанностях… Разве король не должен помочь Людской королеве привыкнуть к новой роли?

Он тяжело вздыхает и крепче прижимает меня к себе. Я ощущаю, как под кожей перекатываются сильные мышцы. Меня прежде никогда так не держали. Те несколько раз, что меня обнимал Люк, я ощущала себя словно в клетке. Тогда я этого не понимала, но теперь вижу. Эльдас сжимает меня крепко, но я в безопасности. Словно бы в любой миг, как только захочу, могу освободиться из его объятий. Пока я рядом с ним, мне нечего бояться. Но никто не станет удерживать меня силой.

– Пожалуйста, – умоляю я, не в силах встретиться с ним взглядом. Ненавижу чувствовать себя такой беспомощной. Но не в первый раз ради знаний мне приходится уповать на чужую доброту. И явно не в последний. – Мне нужно чем-то заняться. Найти хоть какую-то цель.

– Очень хорошо, – мягко произносит он, и я задаюсь вопросом, не почудилось ли мне.

– Правда? – с сомнением спрашиваю я. Не думала, что у меня получится. Наверное, стоит радоваться, но мрачное предчувствие подавляет все эмоции.

– А теперь давай уложим тебя в постель. В своем нынешнем состоянии ты ничему не научишься, – произносит он почти нежно. Я чувствую его голос так же, как и слышу его. Звук рождается в его груди и эхом отдается во мне. По телу вдруг разливается тепло, собираясь внизу живота.

«Возьми себя в руки, Луэлла».

Может, он и самый привлекательный мужчина из всех, кого я когда-либо видела. И формально он мой муж… Но этот брак ему нравится не больше, чем мне.

Ему нужно лишь мое существование. И чем быстрее я это пойму, тем лучше.

Я поджимаю губы, дожидаясь, пока схлынет румянец. Эльдас несет меня обратно в мои комнаты. Там нас ждет Поппи. Она лишь неодобрительно охает, пока Эльдас вместо меня вкратце рассказывает, что произошло.

– Ваш брат ведет себя все хуже с каждым днем, – мрачно произносит Поппи. – Я боюсь за земли, которыми он теперь управляет.

– Как только он поймет свою ответственность, то возьмется за ум, – спокойно говорит Эльдас. Он кладет меня на кровать, задержав на мне руки лишь на миг дольше, чем нужно, а потом поспешно отходит. Вся нежность прикосновений существовала лишь в моем воображении. Он явно весьма рад избавиться от обузы вроде меня. И я лишь больше убеждаюсь в этом, когда он поворачивается к Поппи. – Вылечи ее. Никто не должен входить и выходить из этой комнаты, кроме тебя и Уиллоу. К ней это тоже относится. – Эльдас смотрит на меня. – Мы начнем через два дня. Если хочешь выжить здесь, тебе нужно научиться управлять своей магией. И раз уж мне придется стать твоим учителем, пусть так. Убедись, что ты достаточно окрепла и сможешь выдержать обучение.

Он направляется к двери. Я приподнимаюсь на кровати. Поппи уже обрабатывает порезы на ногах.

– А если я не смогу научиться управлять магией? – Я страшусь задавать этот вопрос, но мне нужно знать.

Эльдас смотрит на меня, потом переводит взгляд на рукав куртки, осматривая оставшиеся на нем пятна крови. Он хмурится, похоже, сожалея об испачканном синем атласе больше, чем о моих ранах.

– Сможешь, – наконец, произносит он.

Я жду, что он возьмет назад обещание или бросит очередную едкую фразу. Но нет. Король молча уходит. И мне остается лишь гадать, не пытался ли он таким образом меня подбодрить. Если и так… то, может, для меня еще не все потеряно.

Одиннадцать

О появлении Ринни сообщает решительный стук в дверь.

– Как вы сегодня, Ваше величество?

– Все в порядке.

«Вовсе нет».

Я смотрю в окно. Сегодня на мне изумрудно-зеленое шелковое платье. Длинные рукава, чуть сужаясь книзу, частично прикрывают ладони. В отличие от последнего платья, которое я надевала, здесь не нужен корсет, а юбка довольно простая и не будет стеснять движений.

– Очень хорошо, тогда пойдемте, – задумчиво произносит Ринни.

Интересно, что она увидела во мне и что слышала о недавнем происшествии с Харроу. Но я не спрашиваю. Я молча следую за ней, сберегая последние крупицы надежды, что сегодняшний день принесет хоть какие-то плоды. Эльдас поможет мне начать изучать магию, и с этими знаниями я, может быть, смогу отыскать здесь свое место.

Мы идем в тронный зал тем же путем. Как и раньше, Ринни прикладывает ухо к двери, по-видимому, желая убедиться, что Эльдас ни с кем не разговаривает.

– А с кем встречается Эльдас? – тихо спрашиваю я, прежде чем она успевает открыть дверь.

– С королями и королевами других народов Срединного Мира, с эльфийскими лордами и леди Лафайра, надзирающими за его вассалами, с гражданами страны, которые живут здесь, в долине Квиннара.

– Квиннар – это город, в котором мы находимся? А Лафайр – королевство эльфов?

– Да, на оба вопроса, – спокойно отвечает Ринни, не вызывая во мне неловкости из-за того, что я пока еще этого не знаю. Больше того, она продолжает рассказывать дальше. Надеюсь, это хороший знак для грядущего дня. – Королевство эльфов, Лафайр, находится возле самой Грани, на юге Срединного Мира. К северо-западу от нас обитают кланы фейри, рассеянные по полям и лесам. Когда-то у них было королевство, Авинесс, но две тысячи лет назад междоусобицы разделили его на части. Фейри до сих пор дерутся между собой за земли и довольно редко сейчас сталкиваются с эльфами. Восточные горы облюбовали вампиры. К северу от них, в лиственных лесах, поселились ликины. Далеко на севере, за болотистым краем, возле самой Завесы, в водах живут русалки.

Я тяжело сглатываю, все еще пытаясь свыкнуться с мыслью, что по эту сторону Грани обитают не одни лишь эльфы.

Ринни между тем продолжает:

– Не забывайте, когда создали Завесу, все эти народы преклонили колени перед эльфами. Перед правящим родом, наследником которого является Эльдас. Значит, они признают и вашу власть.

– Постараюсь напоминать себе об этом всякий раз, когда доведется столкнуться с клыкастыми вампирами, – бормочу я.

– Вряд ли такое случится… Они веками не выходят из горных крепостей. От них ни слуха ни духа.

Ринни направляется к двери. Но я хватаю ее за руку, чтобы задержать.

– Еще один вопрос.

– Какой? – Теперь она, похоже, недовольна.

– Вампиры… они правда… в самом деле питаются людьми, чтобы жить? – «Так рассказывали в старых сказках».

– Если они действительно питаются людьми, то почему до сих пор не вымерли? Ведь люди живут по другую сторону Грани. – Ринни бросает на меня испепеляющий взгляд.

– Ну, ты сказала, их не видели веками.

– Это не значит, что все они мертвы. Время от времени до нас доходят слухи об их деяниях.

– Ладно, ты права. – Хотя я не отказалась бы, если б они вымерли. – Но они охотятся на других созданий? Тех же животных? Им нужно питаться кровью, чтобы жить?

– Не глупите. – Она качает головой, и я облегченно вздыхаю. – Вампирам не нужна кровь, чтобы жить. Они едят обычную пищу, как и все мы. Но для магии им требуется кровь. Будьте осторожны и не вздумайте ее им дать. Иначе они могут запросто стереть вам лицо. – Внутри все сжимается от страха. Но прежде, чем я успеваю спросить что-либо еще, Ринни открывает дверь. – Ваше величество, я привела королеву.

– Ты опоздала. – Когда я вхожу в зал, Эльдас поднимается с трона, переводя взгляд с меня на Ринни.

– Это я виновата. Я хотела задать Ринни несколько вопросов, поэтому мы задержались, – быстро поясняю я. И вижу в ее глазах благодарность. Я еле заметно наклоняю голову в ответ. Не позволю, чтобы ее наказали за доброту.

– Это правда? – Эльф смотрит на Ринни. Она кивает. Эльдас поджимает губы. – Чтобы подобного больше не было. А теперь ступай. – Ринни уходит, и он резко поворачивается ко мне. – Ну?

– Что – ну?

– Ты опоздала. Не хочешь извиниться?

Я несколько раз моргаю. Вчерашний почти заботливый Эльдас-защитник исчез. Но, вместо того чтобы бороться с ним, я лишь выдавливаю:

– Прости.

– И раз уж мы будем работать над твоей магией, неплохо бы заняться еще и манерами. До коронации осталось мало времени, и к тому времени ты должна стать воплощением королевы. Подданные уже ждали твоего появления лишний долгий и суровый год. Уважай их и веди себя подобающе. – Судя по его тону, больше всех недоволен именно он. – Так что правильней было бы сказать: «Прошу прощения, Ваше величество».

– Но ты мой муж. – И пусть наш брак фиктивный, и Эльдас вовсе не ведет себя как супруг, я хотя бы попытаюсь извлечь из этого преимущество. – Нам так необходимо соблюдать условности?

– Прежде всего я твой король. – Эльдас неодобрительно поджимает губы. – Так что более чем необходимо.

– Хорошо, Ваше величество, – с трудом выдавливаю я. Мне и раньше приходилось оправдывать людские ожидания. Что ж, справлюсь и сейчас. Мне лишь хочется, чтоб от меня ждали не только прелестных нарядов и изысканных манер. А чего-то более… полезного. – Однако вы можете называть меня Луэллой.

– Я буду называть тебя так, как мне заблагорассудится.

– Прекрасно. А теперь мы можем заняться текущим вопросом, Ваше величество? – Каждый раз, произнося эти два слова, я растягиваю их чуть сильнее. Эльдас явно замечает ехидство в моем тоне. Но лишь чуть прищуривается. Кажется, победа остается за мной.

Ну, если он намерен вести себя неприступно, я отвечу ему тем же. Если же пожелает стать добрым и внимательным, проблески чего я видела вчера… тогда, может, и я стану мягче. Но я бы не стала особо надеяться.

– Лучше всего учиться управлять магией, сидя на троне. Тебе нужно вновь его занять.

Услышав подобное предложение, я отступаю назад. Внутри все восстает. Отчаянно пытаясь держать себя в руках, я произношу:

– Вообще-то у меня есть другая мысль.

– Неужели? Ну что ж, говори. Мне не терпится услышать, – тянет он.

– Может, на первых порах мне попробовать надевать что-нибудь из черного обсидиана? Так, кажется, вы его назвали. Он много лет подавлял мою магию. – Конечно же, сейчас Эльдас скажет, что подобное не сработает.

– Да, черный обсидиан станет подавлять твою магию, и ты не сможешь ею пользоваться. Но ничуть не изменит ее силы. Напротив, лишь сделает тебя уязвимой. Если кто-то нападет, то защищаться ты не сможешь.

– Но…

– Более того, – перебивает Эльдас и подходит ближе. Свет играет на заостренных чертах его лица. Сейчас король кажется мне прекрасным и в то же время пугает. Это нервирует. – В какой-то момент ты уже не сможешь обходиться без магии. И что случится, если к тому времени ты не сумеешь совладать с собственной силой?

– Я понимаю…

– Вопрос на самом деле в том, почему ты хочешь избавиться от своей магии? – Теперь он стоит совсем рядом. И я вижу в его взгляде осуждение. – Ты – Людская королева. Воплощение жизни и самой природы. Но ты стремишься от этого избавиться. И плюешь в лицо всем влиятельным женщинам, правившим здесь до тебя. Позоришь их имена и память.

– Это уже слишком, – резко бросаю я. Как же я надеялась, что сегодняшний день пройдет мирно.

– Неужели? – Он лишь качает головой, и осуждение в его глазах сменяется отвращением. – Есть те, кому нужна твоя магия. А ты готова повернуться к ним спиной. Почему? Потому что тебе она дается непросто? И ты бы предпочла вернуться к жалкому существованию в забытом богами городишке? Ты говоришь об обязанностях, но я сомневаюсь, что ты когда-либо заботилась о ком-то, кроме себя.

Я даю ему пощечину, и звук эхом разносится по комнате. Я клялась помогать другим, не причинять вред. Но, когда дело касается членов правящей семьи Срединного Мира, подобные обещания невозможно сдержать. Удивительно, как сильно болит рука. Возможно, он и правда изваян из мрамора. И об острые скулы вполне можно порезаться.

Эльдас застывает. Несмотря на пощечину, он по-прежнему не сводит с меня взгляда. Но теперь по его лицу невозможно что-либо прочесть.

Бледная щека его даже не покраснела.

Я пришла сюда с самыми лучшими намерениями. Я хотела учиться. А он швырнул все мои помыслы мне в лицо.

– Не смейте меня оскорблять, – твердо говорю я. – Вы ничего обо мне не знаете. Вы понятия не имеете, чем я занималась, за что боролась, чего добилась. Невзирая на свои желания, я много лет училась, познавала, практиковалась. Я заслужила уважение горожан и пациентов, и они отдали свои с трудом заработанные деньги за мое обучение, чтобы я смогла лучше их лечить. Возможно, для того, кто явился из большого замка, в моей жизни не было ничего особенного. Но знаете что, Ваше величество? – усмехаюсь я. – Все, что у меня было, я заслужила своим трудом. И я работала каждый день, чтобы сохранить уважение и доверие горожан. Потому что я сама выбрала для себя такую жизнь. Вы ничего обо мне не знаете и все же оскорбляете на каждом шагу. Отлично, в эту игру можно играть вдвоем, Ваше величество. Как вы заслужили этот замок? По праву рождения? Что вы сделали для своего народа? Просто существовали? Простите, но я не впечатлена столь великими жертвами.

Теперь в зале царит тягостное молчание. Эльф по-прежнему настороженно наблюдает за мной. Но в стылых озерах его глаз я вижу разъяренных акул. Если бы я могла двигаться, то отступила бы на шаг. Но исходящий от Эльдаса гнев пригвождает меня к месту.

– Ударь меня еще раз, и это будет последнее, что ты сделаешь по собственной воле, – мертвенно спокойно шепчет он.

– Вы не сможете мной управлять.

– Уверена?

– Попробуйте!

Его глаза вспыхивают синим. В голове эхом отдается слово. Имя. Сарафина. Кровь стынет в жилах. Кожу покрывают мурашки, руки недвижно застывают по бокам.

Эльдас, щелкнув пальцами, указывает на трон из секвойи. Двигаясь резко, против силы, я направляюсь куда велено.

«Нет!» – хочется крикнуть мне, но рот будто зашит невидимой нитью. Должно быть, Сарафина – мое истинное имя, и Эльдас с его помощью воздействует на меня сильнее, чем посредством любого клинка.

Я пытаюсь противиться, идти назад, но безрезультатно. Я борюсь с невидимыми руками, которые тянут и толкают меня вперед. Это бесполезно. Я беспомощна.

Если бы я только могла стереть свое имя из его памяти. Забрать его назад. Много лет я в какой-то степени была марионеткой Люка, а теперь мной в буквальном смысле управляет Эльдас.

«Изменись. – Что-то откликается внутри в ответ на это слово. – Стань другим, каким угодно!»

Внезапно я освобождаюсь и падаю на пол, хватая ртом воздух. Я вижу потрясение в глазах Эльдаса. И проблеск чего-то еще. Кажется, он впечатлен.

– Ты… изменила свое истинное имя. Ты уже владеешь магией Духа. – По его губам скользит улыбка. – Значит, стоит подтолкнуть, и для тебя еще не все потеряно. Может, ты даже сильнее, чем я думал, – с надеждой добавляет он.

Дух? Я уже слышала о Познании, когда эльф с помощью магического зрения узнает истинное имя. Но что делает магия Духа? Сейчас я даже не пытаюсь это прояснить. Я понимаю, что здесь ничего не узнаю. И больше вообще не хочу учиться у Эльдаса. Это была последняя капля.

Пошатываясь, я поднимаюсь на ноги.

– Мы закончили.

– Вернись, – велит он. – Мы закончим, когда я скажу.

Я направляюсь к двери. За спиной раздаются его шаги.

«И кто теперь цокает, как лошадь?»

– Только прикоснись ко мне для Познания, – как на городской площади в Кэптоне, когда он пытался обойти защиту лабрадорита, – и я даже не сделаю попытки простить тебя за это! – развернувшись, кричу я ему прямо в лицо. В отличие от Харроу, у меня достаточно сил, чтобы выполнить свои угрозы. – Я пришла сюда, чтобы учиться, готовая приложить усилия. Но ты спалил дотла любую надежду на плодотворные отношения между нами.

Он отступает, пораженный. Похоже, прежде с ним никто так не разговаривал. Интересно, он впервые сам страдает от последствий своих действий?

– Сначала ты ударила меня, а теперь… – Кажется, ему не удается высказать связную мысль, и я ощущаю глубокое удовлетворение. – Я имею право знать твое истинное имя.

– Ты имеешь право лишь на то, что я отдам тебе добровольно.

– Я твой король. – Эльдас делает шаг вперед, я отступаю назад. Но он все еще слишком близко. Его высокая фигура подавляет. Он нависает надо мной.

Но я лишь крепче упираюсь ногами в пол. Он не заставит меня чувствовать себя ничтожной. Я стану бутоном, который пробьется сквозь серый замковый камень. Цветком, распустившимся, невзирая на его тень.

– Ты капризный принц, увенчанный железной короной с шипами, – бросаю я в ответ. – Самовлюбленный эгоист. Ты понятия не имеешь, как разговаривать с окружающими или вести себя с ними. А все твое сострадание и попытки кого-то узнать – не больше, чем уловки, чтобы добиться желаемого.

– Я выше сострадания и каких-либо связей, – раздражается он. – У меня нет причин опускаться до чувств, свойственных простонародью. Я превыше этого.

– Если ты считаешь себя выше остальных, то рискуешь просто наступить на них, Эльдас. И нажить себе врагов.

– Мне не нужны нотации от человека, попавшего в мой мир несколько дней назад. От той, кто ни дня в своей жизни не правила.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Потому что мне неинтересно объяснять что-то тому, кто не желает слушать.

Я разворачиваюсь на каблуках и вновь направляюсь к двери. К счастью, он не идет за мной.

– Ты будешь меня уважать! – кричит мне вслед Эльдас.

– Сперва стань достойным уважения!

И я захлопываю за собой дверь.

Двенадцать

Почти сразу я понимаю, что выбрала не тот путь.

В тронном зале шесть дверей, по три с каждой стороны. Обычно я вхожу через левую дверь, дальше всех находящуюся от тронов. Но Эльдас так разозлил меня, что я свернула не туда.

Я вышла через среднюю дверь? Или ту, что справа? Точно не могу сказать.

Я оказываюсь в длинном тихом коридоре. Слева двери, на правой стене – окна. На всех дверях висят тяжелые замки. В конце коридора я замечаю лестницу.

Подняться по ступеням? Или вернуться обратно? Хотя что за вопрос. Я не собираюсь возвращаться туда, где рискую с ним столкнуться. Значит, наверх.

Оказавшись на следующем этаже, я замечаю на стене роскошный гобелен. Напротив него стоят диван и маленький столик. Вероятно, просители ожидают здесь аудиенции у короля. Я уже собираюсь двинуться дальше, когда внимание привлекает какой-то блеск.

Я замираю, переминаясь с ноги на ногу. У нижнего края гобелена определенно что-то блестит. Я быстро подхожу ближе, сажусь на корточки и наклоняюсь вперед, чтобы проверить. Касаюсь гобелена рукой, потом поспешно отодвигаю в сторону тяжелую ткань. За ней скрывается узкий коридор, и я пролезаю внутрь.

Отблеск, что я видела, – всего лишь солнечный свет, льющийся из маленького оконца в конце невероятно тесного прохода. Кажется, что стены пытаются меня раздавить. Я делаю шаг вперед и замечаю небольшие отверстия в каменной кладке пола. Словно бы строитель не полностью заполнил щели строительным раствором.

Сквозь них внизу проглядывает тронный зал. До меня доносится эхо голосов. Эльдас расхаживает взад-вперед перед тронами, так крепко вцепившись руками в поясницу, что я удивляюсь, как у него не ломаются кости. Ринни тоже там. Рядом с разъяренным королем она выглядит вполне расслабленно. Явно привыкла к подобному настроению.

– Как это сделать, Ринни?

– Кроме тебя Эльдас, никто не сможет.

– Она не станет слушать. Я не могу с ней работать. Я ждал обещанную королеву, но не получил ее. – Эльдас останавливается, перекидывает через плечо длинные волосы. – Ее сила – лишь крупица того, чем владела королева Элис. И это лишний раз доказывает, что род королев слабеет. Если сила Людской королевы полностью иссякнет, наш мир обречен.

– Не тревожься о будущем. Сконцентрируйся на здесь и сейчас, – спокойно советует Ринни.

– Здесь и сейчас она может оказаться последней Людской королевой.

– Ты преувеличиваешь, – произносит Ринни. Вроде бы все верно, но в ее словах витает некий призрак сомнения. – Ты только начал с ней работать. Дай ей шанс.

– Дать ей шанс? Да она просто наслаждается непочтительным отношением ко мне. – Эльдас поворачивается к эльфийке и касается ладонью щеки. – Вообще-то она дала мне пощечину.

На лице Ринни отражается все многообразие эмоций. Я вижу, как она озабоченно хмурится. Потом изумленно открывает рот. И тут же закусывает губу, силясь сдержать подступающий смех.

– Ринни…

– Наконец-то, Эльдас.

– Ты уже на ее стороне? Теперь она крадет моих союзников. – Нахмурившись, Эльдас вновь принимается расхаживать по комнате.

– В последние несколько месяцев ты просто невыносим. – Ринни не выбирает слов. Усмехнувшись, она складывает руки на груди. – Кто-то должен был поставить тебя на место. Мне явно не удалось до тебя достучаться.

Эльдас опускает голову, пальцами сжимает переносицу. Волосы цвета воронова крыла падают на плечи и закрывают лицо.

– Полагаю, я вел себя немного грубо.

– Немного? – фыркает Ринни.

«В точности мои слова».

Не знаю, становится мне легче от признания Эльдаса или я лишь больше злюсь. Если он знал, что ведет себя как осел, почему не остановился?

Эльдас вдруг замирает, уставившись на дверь, из которой я вышла. Взгляд его мрачнеет. Отсюда довольно плохо видно, но… неужели я не ошибаюсь? Он раскаивается?

Нет, не может быть. Он вел себя грубо, о чем прекрасно знал. На фоне этого все остальное меркнет. И все же чем дольше я смотрю на него, тем больше путаются собственные чувства.

«У тебя слишком мягкое сердце, Луэлла», – ругаю себя.

– Хотел бы я знать… – шепчет Эльдас.

– Знать что? – настойчиво переспрашивает Ринни.

– Все ли с ней в порядке, – заканчивает Эльдас. Я не ошиблась, взгляд его полон беспокойства. – Я должен проверить…

– Не стоит. – Ринни бросается вперед и хватает его за локоть. – Не знаю, что именно ты сделал, но, думаю, лучше ее пока не трогать. Вероятно, сейчас Луэлла меньше всего хочет тебя видеть.

– Сомневаюсь…

– Я не права, Эльдас? – невозмутимым тоном прерывает его Ринни и окидывает суровым взглядом.

«Не совсем», – мысленно спорю я.

Не знаю, как бы я поступила, если бы Эльдас попытался сейчас передо мной извиниться. Хотелось бы думать, что я приняла бы извинения. Но часть меня не готова сдаться так легко. Пусть бы он еще немного поразмыслил над тем, что сотворил, и полностью раскаялся.

– Ладно, – бормочет он. – Я извинюсь завтра.

Я в этом сомневаюсь. И сильно.

– Думаю, это разумно, – соглашается Ринни.

Эльдас плетется к трону и тяжело опускается на сиденье.

– Сначала фейри, теперь она. Король фейри ясно дал понять, что он считает меня мягче и слабее отца. Он хочет вернуть себе земли и добиться признания в Совете королей.

Я склоняюсь ближе к отверстиям. Я вижу, как Эльдас, опустив голову, подпирает ее рукой, будто бы корона внезапно становится слишком тяжелой. Он выглядит усталым… уязвимым. Сейчас он вовсе не похож на короля. Просто мужчина. Измученный и утомленный.

Потом я вспоминаю, как он использовал истинное имя, пытаясь превратить меня в марионетку, и сочувствие тут же испаряется.

– Было ошибкой ждать ее целый год. Я слишком долго отсиживался в замке, держал всех подальше, ожидая коронации, – тихо бормочет Эльдас, и мне с трудом удается расслышать. – Мои подданные думают, что я их бросил. А прочие короли считают меня слабым.

– Ты оставался в замке, потому что дожидался своей королевы и ее коронации. Чтобы предстать перед жителями Срединного Мира единым с Людской королевой. Это не ошибка. Ты всего лишь чтил наши обычаи, – мягко успокаивает Ринни. – Когда все наладится, граждане поймут.

Эльдас отсиживался в замке? Ждал меня? Вчера он что-то упоминал об этом, но среди всех волнений я не обратила особого внимания. Я чуть царапаю ногтями камень. Я ведь думала о нем лишь как о могущественном короле эльфов, холодном и бесчувственном. О том, кто с радостью владеет этим замком.

Но вдруг он такой же пленник сложившихся традиций, как и я? Весьма притягательная мысль. Она вызывает сострадание. Но мне вовсе не хочется питать к нему подобное чувство.

– Времена года вернулись, и жители ликуют. Уже началась подготовка к весенним обрядам, – продолжает Ринни. – Во время коронации силу королевы увидят другие правители и не станут в тебе сомневаться.

При напоминании об уготованной мне роли росток сострадания быстро увядает. Я всего лишь инструмент. Я подарила его миру весну и буду укреплять его правление. Мое предназначение здесь не имеет ничего общего с тем, чего хочу я.

Эльдас вздыхает.

– Надеюсь, это правда.

– Не сомневаюсь, все так и будет.

Эльдас смотрит в дальний угол комнаты. Ринни по-прежнему стоит, чего-то выжидая. Она видит нечто, скрытое от меня. Я бы посчитала, что разговор окончен. Но она отчего-то медлит.

– Ринни, – наконец глухо произносит король. – Ты единственная представительница женского пола, кто когда-либо обедала за моим личным столом. Ты была рядом со мной дольше, чем любой из советников и судей. Ты… – Эльдас пытается выровнять дыхание. Кажется, его переполняют чувства, на которые я не считала его способным. – Ты единственный друг, который у меня когда-либо был. Так скажи, что мне делать? Весна уже пришла, но из-за Завесы еще дуют порывы зимнего ветра. Если она не научится управлять своей силой, я боюсь худшего. Я опасаюсь ее подвести. И страшусь, что в этом месте она, подобно мне, познает лишь страдания. Скоро наступит время коронации. И мне хотелось бы, чтобы до нее она обрела свое место.

Я приподнимаюсь на цыпочки, прислоняюсь к стене, чтобы лучше видеть. Мне хотелось бы рассмотреть выражение его лица. И понять, насколько искренни тепло и беспокойство, что я слышу в его голосе.

Ринни медленно подходит к трону. Я вижу, как она тянется вперед и касается ладонью щеки короля. Внутри все сжимается, но я не понимаю почему.

Эльдас поднимает взгляд. В обращенных на Ринни глазах читается тоска. Но она не убирает руку от его лица, а Эльдас даже не пытается отстраниться. Сомневаюсь, что, если бы его коснулась я, он повел бы себя так же. С другой стороны, впервые дотронувшись до мужа, я его ударила.

«Мне не стоит на это смотреть».

И все же я не могу отвести глаз.

– Глубоко внутри ты хороший, Эльдас. Но очень груб на поверхности. Ты ведь знаешь. – Большим пальцем она поглаживает его по щеке. Каким-то образом эти двое хорошо смотрятся вместе, и подобное кажется правильным. От этого лишь сильней сжимается все внутри. – Луэлла не понимает, что к чему, ведь ты ей не позволяешь. И сам тоже не пытаешься ее понять. Признаю, и я не безупречна. Я злилась на нее, ведь она пряталась. Из-за ее отсутствия за последний год тебе многое пришлось пережить. Ты потратил столько сил, поддерживая Грань, и все же видел, как она слабеет и умирает Срединный Мир. Но ведь Луэлла была не виновата. Я верю в это и знаю, что ты тоже. Ты не можешь упрекать ее за то, что случилось со Срединным Миром, или в том, как сложились обстоятельства. Сейчас я пытаюсь ее узнать, и тебе нужно сделать то же самое.

– Если только она…

– Хватит оправданий, – твердо произносит Ринни, опуская руку. – Узнай ее поближе. Когда ты открылся Элис, она оказалась совсем не такой, как ты ожидал. Может, и Луэлла другая.

Эльдас размышляет над ее словами, и на миг черты его лица смягчаются. Мраморная маска спадает. Но, словно бы осознав свою уязвимость, он вновь поспешно прячется за им самим же выстроенными стенами. Покачав головой, Эльдас поднимается с трона. Обеими руками он ловит ладонь Ринни и сжимает ее.

– Я уважаю твой совет, Ринни. Ты ведь знаешь… Но Элис была особенной. Я не создан для любви…

– Это слова твоей матери, – резко обрывает его Ринни.

Эльдас не обращает внимания.

– Я был рожден, чтоб исполнить свой долг перед Срединным Миром.

– А так говорил твой отец, – вздыхает она.

– Все прочее лишь отвлекает, – заканчивает Эльдас, словно бы не услышав возражений Ринни. – Я не способен дать ей то, что было в Кэптоне. Семью и близких людей. Как я могу подарить то, чего даже не знаю. Но, возможно, я сумею научить ее управлять магией и искать свой путь в этом суровом мире. Для этого я приложу все усилия.

Тринадцать

Я наблюдаю, как Эльдас выходит из тронного зала, а после вылезаю из прохода в стене. От долгого стояния на цыпочках икры сводит судорогой, и я переступаю с ноги на ногу. Это помогает немного успокоиться.

Отчасти мне жаль, что я услышала этот разговор. Теперь я не знаю, что думать об Эльдасе. Частичка сердца уже ноет от сочувствия к нему. Но стоит вспомнить о его жестокости, и эта боль быстро исчезает. Я вспоминаю о Кэптоне, обо всех, по кому все больше скучаю с каждым часом, и сердце теперь обливается кровью.

Эльдас оказался прав. Срединный Мир жесток, и мне бы вовсе не хотелось в нем жить.

«Твой долг», – машинально напоминаю я себе.

Всякий раз, как наступали трудные времена, я всеми силами старалась помогать жителям Кэптона, исполняя обязанности целителя. Но сейчас… о целительстве можно забыть, а я немногим отличаюсь от марионетки Эльдаса, бродящей по залам замка.

Я не хочу одним лишь своим существованием укреплять его королевскую власть. Все во мне жаждет каких-то действий. Но что я могу? Сама жизнь здесь кажется мне никчемной и пустой.

Я медленно плетусь вверх по ступенькам. Я не знаю, куда направляюсь. Но шагаю по длинному коридору, в который вывела меня лестница. Брожу из комнаты в комнату, пока не ощущаю, как, отвлекая от мыслей, щекочет нос запах земли и торфа.

Казалось бы, он возникает ниоткуда. Словно молния на небе в ясный день. В этом холодном сером замке нет жизни, поэтому любые ее признаки разжигают любопытство. Я следую за запахом сквозь вереницу соединенных друг с другом комнат и, наконец, попадаю в некое место. Я бы, пожалуй, назвала его лабораторией.

Уставленные банками полки тянутся вдоль стен над столешницами, заполненными разноцветными сосудами, кипящими котлами и подставками для сушки трав. По обе стороны от меня стоят высокие столы с разбросанными инструментами, рядом скамьи, чтобы присесть. Дальняя стена сделана из запотевшего от влажности стекла. За ней виднеется нечто размыто-зеленое. Оранжерея. Когда я вхожу туда, кожа мгновенно покрывается потом.

Оранжерея занимает всю ширину замка. Каменные пол и потолок, стеклянные стены, обращенные на север и юг. Растения тянутся вдоль опор, дугой изгибающихся к потолку. Я вижу полки с горшками и насыпные грядки для трав на полу.

Здесь пахнет лавандой и одуванчиком и немного розой, запах которой после случая в уютной столовой вызывает у меня тошноту. В воздухе плывут землистые ароматы шалфея и розмарина. Я замечаю кусты бузины, валериану, примулу, мяту и мелиссу. Здесь есть растения, которые прежде я видела лишь в книгах, а о некоторых даже никогда не слышала.

– Ой. – Вздрогнув, я замираю как вкопанная. Замеченный мною эльф быстро поднимается на ноги. Я испугала его до полусмерти. – Привет, Уиллоу, – улыбнувшись, говорю я.

– Луэлла. – Он облегченно вздыхает. – Что вы здесь делаете?

Я лишь пожимаю плечами. Сейчас я не готова рассказывать о встрече с Эльдасом.

– Я просто бродила.

– Хорошее место для прогулок. Добро пожаловать в королевскую оранжерею. – Уиллоу снимает садовые перчатки и кладет их в стоящую рядом корзину. В ней уже лежат садовые ножницы и срезанные кустики перечной мяты. Он лучезарно улыбается. – Хотите, я вам все здесь покажу?

– Очень, – без колебаний соглашаюсь я. Все что угодно, лишь бы отвлечься.

Он показывает мне замысловатую систему полива и бочку с компостом в дальнем углу. Уиллоу особенно гордится устройством садового сарая и помещений для сушки трав. Но мое внимание приковано к растущим растениям.

«Живые».

Проходя мимо, я ощущаю их как никогда прежде. Их аура напоминает нежное приветствие, легкий кивок в знак того, что они ведают о моем присутствии. Когда я оказываюсь рядом, подсолнухи поворачивают ко мне головки, будто к солнцу. Я так же хочу поприветствовать их, как и они меня.

– А это что? – Я замираю возле необычного растения. Из черной луковицы-основания растут красные восковые листья в форме сердца.

– Сердцекорень. – Уиллоу подходит ближе. Беседуя со мной, он осматривает растение в поисках насекомых.

– И для чего он? Сомневаюсь, что он растет в Природных Землях.

– Странно, – бормочет Уиллоу. – Я думал, все растения Срединного Мира произрастают и в Природных Землях. Может, вы его просто не знаете?

– Возможно, – соглашаюсь я. Хотя и сомневаюсь в этом. Я потратила много лет, изучая все известные людям травы. Если я о нем не знаю, то с уверенностью могу сказать, что и другие тоже.

– Как бы то ни было, его листья используются во многих противоядиях, увеличивают их силу и позволяют лекарству быстрее проникать в кровь. Но самое интересное в нем – кора. Она способна замедлить сердцебиение практически до минимума, оставив ровно столько, чтобы только поддерживать жизнь.

– Готова спорить, ее также используют при отравлениях.

Он кивает, подтверждая мои подозрения. Я понимаю, насколько полезно было бы таким образом замедлить распространение яда.

– Говорят, что кору также используют для воспоминаний… но эту тему мало кто изучает.

– Почему?

– Это скорее слухи, чем нечто достоверное. «Сердцекорень помнит». Так гласит старая поговорка. Хотя никто не знает, откуда она вообще взялась. – Уиллоу пожимает плечами. – Я проводил кое-какие опыты, но мне так и не удалось найти способ выявить в нем какие-либо свойства, влияющие на разум.

– Понятно. – Я протягиваю руку и слегка касаюсь гладких листьев сердцекорня. Меня вдруг охватывает неясное, полузабытое чувство.

Я ощущаю вокруг себя влажную землю. И почти вижу фигуру женщины в короне из ветвей. Она окутывает меня объятиями, оберегая. Потом наступает темнота. Я под землей. Я прорастаю все глубже и глубже, а земная твердь смещается надо мной, уплотняется, твердеет.

Это не мои воспоминания. Они хранятся где-то вне красноватого основания растения и сейчас просто всплывают в моем сознании.

Затем ощущения меняются. Теперь похоже, будто что-то рвется наружу. Вдруг из основания-луковицы появляются два бутона. И я, поспешно отступив, прижимаю руку к груди.

– Прости.

Уиллоу взирает на меня с благоговением.

– Не извиняйтесь. Это просто чудесно.

– Что?

– Обычно растению, чтобы созреть, требуется триста лет. И цветов ждут с нетерпением. Они способны одолеть любой яд. Но сердцекорень рождает их лишь в определенном возрасте.

– Надо же.

– Это великолепно. – Уиллоу лучезарно улыбается. Он только что увидел нечто поразительное. Я же в очередной раз убедилась, что магия мне не подчиняется.

– А могут… в определенном возрасте проявляться другие свойства? – спрашиваю я. – Например, те, что связаны с воспоминаниями?

– Сомневаюсь. Но мы можем проверить.

– Нет… Мне пора. – Я выбрасываю из головы призрачные ощущения и печально рассматриваю растения. Если бы я была всего лишь Луэллой-травницей, я бы проводила здесь долгие часы. Но теперь я Людская королева, которая каким-то образом может заставлять растения расти. Будут ли они столь же полезными, как сердцекорень? Или мерзкими, словно стебли, оплетшие уютную столовую?

Не стоит здесь оставаться, чтобы выяснить.

– Постойте. – Уиллоу хватает меня за плечо, не позволяя уйти. – Есть еще кое-что.

– Уиллоу, прости…

– Дневники, что вели прежние королевы. – Он улыбается, зная, что от подобного я точно не откажусь. – Когда мы обсуждали ваше положение, Поппи рассказала мне о них. Я подумал, они помогут вам чувствовать себя здесь как дома… Может, даже подскажут что-то насчет магии, – продолжает он уже на ходу, направляясь обратно в лабораторию, и я следую за ним. Уиллоу подходит к книжному шкафу в углу, приставляет к нему стоящую возле стены скамейку. – На верхней полке. Не стесняйтесь.

Я осматриваю верхнюю полку. На ней лежит двадцать пять книжиц всех форм и размеров с надписанными на корешках именами. Какие-то имена повторяются, и тогда рядом стоит порядковый номер. На последней книжице в стопке я вижу нацарапанное чернилами имя «Элис».

– Ты всегда знал, что они здесь?

– Честно говоря, я никогда не смотрю на эту полку, – смеется он. – Но я разговаривал о вас с бабушкой Поппи. Она упомянула, что хотела бы попросить вас нам здесь помогать. Я вот думаю, согласится ли Эльдас… но она сказала, что подобное уже бывало.

– Бывало, что Людская королева помогала? – На такое я не смею и надеяться. Слишком много стремлений уже разбилось здесь вдребезги.

– На самом деле подобное случалось довольно часто. И если задуматься, как действует магия королевы, в этом есть смысл. – Уиллоу криво ухмыляется. И я не могу не улыбнуться в ответ.

– И что бы я делала?

– Вы могли бы помочь ухаживать за растениями. Или смешивать для нас лекарства. Если захотите и в этом возникнет нужда.

Для начала уже что-то.

– Я могу выходить в город?

– Возможно, после коронации. – Теперь на лице его тревога и неуверенность.

– А я смогу принимать пациентов?

– Я… в этом сомневаюсь. – Он хмурится, и я будто зеркально повторяю его выражение. Я с тоской смотрю на дневники. Насколько эти королевы были здесь счастливы? И были ли вообще? Думаю, есть только один способ выяснить. Но я уже не сомневаюсь, что, если мой дневник когда-нибудь ляжет на эту полку, в нем будет мало радости, пока мне придется всего-навсего поливать здесь растения.

– В любом случае, от прежних королев остались записи, – продолжает Уиллоу. – Возможно, где-нибудь в этих дневниках вы отыщете что-то полезное, что поможет вам приспособиться к здешней жизни. Поппи тоже не возражает.

– Здесь нет нескольких королев. – Точнее, первых пяти.

– Может, более ранние не вели дневников? Возможно, они потерялись или их уничтожили. С тех пор прошло три тысячи лет. Повезло, что хоть эти дневники сохранились. – Пожав плечами, Уиллоу направляется к выходу. – Уже почти время обеда. Пожалуй, стоит прихватить для нас еды. Есть какие-нибудь пожелания?

– Ничего острого, – быстро говорю я. – Кроме этого подойдет что угодно.

Я подцепляю пальцем дневник Элис.

– Скоро вернусь с едой, – бросает Уиллоу через плечо и уходит.

Когда я снимаю книжицу с полки, в голову приходит мысль отнести ее мистеру Эбботу. Без сомнения, он с радостью просто подержал бы что-то, к чему прикасалась его сестра. Интересно, сумею ли я как-нибудь передать ему дневник? И когда я начинаю листать страницы, в голове мелькает другая мысль.

«Если бы я смогла вернуться…»

В Кэптоне я принесла бы гораздо больше пользы. В Срединный Мир уже пришла весна, с жителями все будет в порядке, и я не сомневаюсь, что Эльдас сумеет преподнести себя с лучшей стороны и без меня.

Кончики пальцев начинает покалывать, словно бы дневник дает мне разрешение. Элис аккуратно вела записи. Вверху каждой страницы написано название растения, чуть ниже – его прекрасный рисунок, выполненный во всех деталях. Справа от изображения описаны свойства и рецепты приготовления.

Внизу страницы имеются записи о присущей королевам магии и о том, как ее использовать. Я кладу дневник на стол и принимаюсь нетерпеливо листать страницы, просматривая магические заметки.

Сосредоточься на равновесии. Природа возвращает то, что получает.

Этот хорошо сохраняет магию. Его можно заполнить силой, а после использовать ее для большего равновесного обмена.

Если растет естественным путем, то действует намного лучше.

Легко воздействовать и жертвовать ради большего обмена жизни на силу.

Пожуй и выплюнь, прежде чем вносить изменения в погодные условия.

Одна за другой, это просто кладезь информации. Я возвращаюсь к книжному шкафу и наугад беру другой дневник. Эта королева оформила записи несколько иначе. Рисунок растения выполнен менее искусно и занимает целую страницу. Здесь же есть заметки относительно его отдельных частей. На соседней странице имеются дополнительные сведения и какие-то истории из жизни.

Я возвращаюсь за третьим дневником. И нахожу в нем еще больше информации. Углы страниц пестрят личными заметками королевы, сентиментальными записями о том, что с ней происходило.

Красная роза. Свойства: любовь. Король подарил мне розу на пятую годовщину свадьбы, и я постараюсь сохранить ее живой, чтоб навечно сберечь знак его привязанности ко мне.

Я фыркаю. Похоже, порой королевы все же думали, что влюблены в короля. Эльдас явно никогда не слышал этой истории. Он не хочет даже стать моим другом, а о любви и вовсе речи нет.

– Отыскали что-то забавное? – Уиллоу входит в комнату с большой тарелкой еды и ставит ее на стол между нами.

– Точно. – Я откладываю дневник и иду за другим. Вернувшись к столу, отрываю ломоть хлеба с розмарином и макаю его в масло с травами. – У меня есть идея.

– Да?

– Эти дневники хороши для начала. – Намного лучше, чем жалкая попытка Эльдаса меня тренировать. – Но я хочу больше узнать о своей силе и магии эльфов. Мне нужно безопасное место, где я смогу практиковаться.

– Ладно, – осторожно произносит Уиллоу.

– Я хочу сделать здесь комнату для тренировок. И чтобы ты меня учил.

– Что?

– Рассказывай мне об эльфийской магии, направляй, когда я стану учиться своей. – Я не могу рассчитывать на Эльдаса.

– Но…

– Пожалуйста, Уиллоу. – Я беру его за руки. – Здесь ты мой единственный друг.

Он поджимает губы, смотрит на наши руки, потом заглядывает мне в глаза. И, наконец, соглашается.

Пока мы едим, он рассказывает мне об эльфийской магии имен. У каждого народа в Срединном Мире своя собственная уникальная дикая магия. Фейри владеют ритуальной магией, основанной на действиях, выполняемых определенным образом. Вампирам присуща магия крови. И так далее…

Меня в основном интересует магия эльфов, ведь именно с ней мне приходится сталкиваться. Уиллоу повторяет то, что Эльдас рассказал мне о Познании и о том, как с его помощью эльфы выясняют истинное имя предмета.

Пока эльфу известно истинное имя кого-то или чего-то, он может управлять этой вещью или существом по своему разумению. Как и говорил Эльдас, границы рисует лишь воображение или сила магии. Уиллоу объясняет, что некоторые эльфы способны внушать чувства, другие могут сплетать волосы, создавая прекрасные прически. Или заставлять предметы летать, вызывать воспоминания, мысленно общаться и многое другое.

Меня окружают существа, обладающие огромной силой. Я не родилась с магией и, возможно, никогда не смогу научиться как следует владеть ею. Лучше и безопаснее всего мне просто уйти.

Уиллоу ничего не знает о магии Духа, о которой упоминал Эльдас. После обеда, всю вторую половину дня, я просматриваю дневники в поисках каких-либо заметок о ней. Но ничего не нахожу.

И все же мне попадается достаточно сведений о том, как пользоваться магией. Во мне вновь вспыхивает надежда, и я начинаю строить планы на вечер.

Я читаю до тех пор, пока меня не прерывает звон часов. Уиллоу заканчивает убирать рабочий стол.

– Просто оставьте все здесь. Если хотите, можем завтра продолжить.

– Конечно. – Я натянуто улыбаюсь, не спеша сообщать о том, что, если вечером все пройдет хорошо, завтра меня здесь уже не будет.

Четырнадцать

Впервые я ускользнула из дома в восемь лет.

Крошечное окошко в задней части чердака оказалось достаточно большим, чтобы в него смогло протиснуться детское тельце. На обрамлявших окна выступах хватило места для проворных ног. И я глупо верила, что, умея лазать по высоким деревьям, вполне способна спуститься с третьего этажа особняка, чтобы отправиться за редкими цветами, распускавшимися лишь по ночам.

Я была юна и безрассудна.

Теперь я стала старше… но безрассудство, похоже, никуда не делось.

В окна уютной столовой струится лунный свет. Каким-то образом разгромленную мною комнату уже восстановили. По позвоночнику пробегает дрожь, и я задаюсь вопросом, остался ли и в самом деле здесь холодок после использования магии. Или, зная, как именно устраняли повреждения, я просто ощущаю ее призрачное воздействие.

На мне одежда, в которой я попала сюда, через плечо перекинута сумка. Но сейчас я бы с радостью надела то, что обычно носила в лавке. Наряд, достаточно прочный, чтобы выдержать подъем на самые высокие секвойи в лесу или резкий спуск со склона холма.

Я делаю глубокий вдох, прокручивая в голове дальнейший план действий. Что случится, если я в самом деле уйду? Королю эльфов нужна была Людская королева. Что ж, он ее получил. Даже если я буду далеко, фактически он останется моим мужем. Срединный Мир через королеву должен подпитываться у Природных Земель. Это тоже сделано.

И, судя по подслушанному разговору, я принесла Эльдасу больше вреда, чем пользы. Отлично, это взаимно. Мы исполнили свои обязанности, и, если я уйду, оба сможем вновь начать жить, как захотим.

– Мне нужно идти, – говорю я, чтобы придать себе решимости.

Может, другим королевам и нечем было заняться, кроме как существовать, но у меня есть работа. Я заставила зазеленеть деревья, Срединный Мир расцвел. Насколько я могу судить, мое дело сделано. Теперь пришло время понять, смогу ли я вернуться домой, пусть другие королевы и помышлять об этом не смели.

Я открываю окно. Деревья в городе уже ощутили объятия весны, их ветви тяжелы от новой поросли, но дыхание по-прежнему вырывается изо рта облачком пара. И я задаюсь вопросом, не стынет ли город от магии живущих в нем эльфов.

Как бы то ни было, надеюсь, на побережье будет теплее. Я представляю, как солнце согревает кожу, а я собираю растущие на холмах дикие цветы и травы. Отыскиваю щепки, чтобы наполнить банки в лавке, и деревья приглушают шум волн.

Воспоминания придают мне смелости. Я больше не могу жить здесь, рядом с Эльдасом и Харроу. Если мне до конца дней придется остаться в этом замке, я буду лишь медленно увядать.

В правой руке я держу розу. На этот раз я обрезала шипы, чтобы магию в моей крови не втянуло в магический баланс. Еще несколько цветков, без шипов, зажато в левой руке. Я забрала все цветы из ваз в обеденной комнате, и на сумке тут и там виднеются влажные пятна.

Судя по тому, о чем говорилось в дневниках и что сама я видела сегодня в оранжерее с Уиллоу, для использования магии мне нужен материал. Дикая магия сильна, потому что бросает вызов законам природы. Но я сама воплощаю в себе природу, а она нуждается в равновесии. Поэтому все, что я делаю, должно поддерживать баланс.

– Давай попробуем еще раз, – уговариваю я цветок. – Но на этот раз ты должен слушаться, ладно?

Кажется, он шевелится в моих пальцах. Вероятно, я все выдумала. Но если нет, надеюсь, это хороший знак.

Я собираюсь с духом и, внушив себе, что справлюсь, кладу цветок на подоконник. Прижимаю пальцами правой руки, чтобы не сдуло ветром. Я медленно вдыхаю и словно впитываю жизнь и энергию из цветов, зажатых в левой руке.

«Баланс и равновесие», – думаю я.

Я забираю жизнь из цветов в левой руке и наполняю ею розу под ладонью. Я не разрушаю, не созидаю, просто перемещаю, перестраиваю грубую сущность. Сила вздымается во мне, покалывает, струится под кожей. Это придает мне смелости, как ничто прежде.

Выглянув в окно, я вижу далеко внизу городскую улицу. Нас разделяют семь этажей. Роза пробуждается к жизни. Усики цепляются за камень. Удлиняется стебель. Я наблюдаю, как он, превращаясь в опору, ползет вниз по склону горы.

Может, Эльдас прав, и, поняв основы, управлять магией, в конце концов, не так уж и сложно.

– Лучше подождать.

Я сажусь на подоконник, упираясь пятками в сплетение стеблей. Я слишком доверилась старым дневникам и паре предварительных проверок. Но сейчас у меня нет особого выбора. Эльдас уверен, что я не способна управлять своей силой, так что, если надумала, лучше бежать прямо сейчас. Как только он увидит результаты, то может запереть меня еще крепче.

Я осторожно вылезаю наружу, поворачиваюсь, держась, пока могу, за подоконник. Потом закрываю за собой окно и медленно начинаю спускаться.

По пути мне попадается еще несколько окон, но они темны или задернуты тяжелыми шторами. Когда ноги наконец касаются земли, у меня болят руки и плечи. Хотя спуск оказался легче, чем я ожидала. Стебли словно поддерживали ноги и создавали опоры, за которые можно было удобно ухватиться.

Я понимаю, что растения присматривали за мной. И так было всегда. Ветви деревьев напрягались, чтобы меня поддержать, или сгибались, если я хотела до них дотянуться… И я вовсе не выдумывала, хотя в детстве мне твердили об обратном. Все это время я видела мелкие знаки и намеки, указывавшие на мою истинную суть, но не обращала на них внимания.

Мысли возвращаются к Люку. Надеюсь, его еще не осудили. Потому что первым делом, когда вернусь, мне хочется дать ему понять, что я на самом деле чувствую. И объяснить, что, скрывая меня, он рисковал всем Срединным Миром. Кажется, никто в Кэптоне по-настоящему не понимает, что происходит за Гранью.

В городе тихо. Лишь фонари мерцают синим огнем, придавая всему сапфировый блеск. Дома здесь так же высоки, как наш особняк в Кэптоне, а может, и еще выше. Я вижу темные лавки модисток, краснодеревщиков, кузнецов и сапожников. Вполне ожидаемо, что в городе есть эльфы, владеющие подобными профессиями. Но выставленные в витринах товары заставляют меня невольно замедлять шаги.

В Кэптоне эльфийские товары довольно редки и чрезвычайно ценны. Здесь же изготовленный эльфами чайник, подобный моему, – всего лишь чайник. Проходя мимо, я вижу еще один точно такой же в витрине лавки серебряных дел мастера.

Все, что я когда-то считала диковинным, драгоценным и волшебным, в Срединном Мире вполне обыденно. Начиная с синего огня и заканчивая стылой магией и чересчур совершенной архитектурой, из-за чего многие здания смотрятся просто великолепно. Каким-то образом эта земля ощущается домом и в то же время чем-то чужеродным.

Поблизости слоняются несколько ночных гуляк, но они держатся на расстоянии. Я большей частью избегаю таверн, где могу с ними столкнуться. Я прячу уши под волосами, пытаясь скрыть, что форма их не заостренная, как у всех остальных.

Я вижу, как время от времени улицы патрулирует городская стража. Гвардейцы ходят парами, одетые в такую же форму, как и солдаты отряда, прибывшего в Кэптон с Эльдасом. Но ночь кажется спокойной. Все стараются держаться особняком, и никто не бросает в мою сторону подозрительных взглядов.

Вдруг, привлекая мое внимание, по озеру эхом разносятся смех и крики. Я замечаю, как из тускло освещенного переулка выходят Харроу с друзьями. Принца поддерживают двое мужчин. Вокруг них кружит Ария, смеясь и тыча пальцем в его безвольную фигуру.

Я прибавляю шаг.

Когда я подхожу к подножию лестницы, ведущей в горный туннель, из которого вышли мы с Эльдасом, то останавливаюсь. Мне не удастся незаметно подняться наверх. Ступени освещает бледная полоска лунного света.

Оглянувшись назад, я с трудом могу рассмотреть на стене замка стебли, похожие на спущенную из окна зеленую ленту. К рассвету о моем уходе станет известно. Но, чтобы втянуть побеги обратно в розу, пришлось бы пойти на риск, к которому я не готова. Мне нужны силы для того, что может ждать впереди.

Да, в замке узнают, что я сбежала. Так что для меня лучше всего убраться подальше. Если мне удастся сегодня попасть в Кэптон, я смогу объяснить, что выполнила свою часть сделки, и Совет, надеюсь, меня прикроет. Может, Люк, как ни ненавистна сама мысль с ним связываться, по-прежнему знает способ меня спрятать. Или вдруг этот сонный маленький прибрежный городок так отчаянно нуждается в целителе, что в порядке исключения можно будет что-то придумать.

Я делаю глубокий вдох и срываюсь на бег.

Эльфы пересекают Грань лишь для того, чтобы обзавестись женой, объявить войну или, изредка, поторговать. И одинокому эльфу вовсе незачем покидать город в это ночное время. Без сомнений, Эльдас лично решает, кто и когда может пройти через Грань. Я мчусь со всех ног и молюсь, чтобы меня никто не заметил.

Не замедляя бег, я окунаюсь в густую тьму туннеля. Бросаюсь в скрывающую свет обсидиановую дымку. И чуть не влетаю в возникшее, казалось бы, из ниоткуда дерево. Лишь в последний миг мне удается остановиться.

Я упираюсь в ствол обеими руками, к счастью, не успев разбить о него нос. Сделав шаг назад, я осматриваюсь. Света из города эльфов уже не видно. Меня окружает густая тьма.

Когда Эльдас вел меня через Грань, я не помню, чтобы мы куда-то сворачивали. Хотя все возможно. Я огибаю дерево и продолжаю путь, но уже не тороплюсь, как прежде.

Я практически ничего не вижу, лишь пространство перед собою длиной в несколько шагов. И мне начинает казаться, что я и есть свет. Единственная, кто здесь реальна. Все остальное – лишь тени и ночные кошмары.

Ноги утопают во влажном мхе. Я ищу камни и знаки, указывающие дорожку к храму. Я ведь прошла уже довольно много, верно? Хотя, возможно, путь кажется длиннее, потому что я одна. Совершенно одна.

Я начинаю тихонько напевать.

Отыщи меня в древесной роще,

Где нет места для лоз винограда.

Эту песню я пела еще в детстве, но совершенно не помню, кто и где меня ей научил. Это мрачная песня о человеке, влюбившемся в создание, живущее в лесной чаще. К тому же пою я ужасно. Но лучше так, чем шагать в тишине.

Серебро ветвей нас укроет,

Никому знать больше не надо.

Нас опутают тайны вуалью

До исхода дневного света.

Украду я, любимый, твой облик,

И никто не прознает об этом.

Сзади хрустит ветка. Я резко оборачиваюсь. Навязчивый мотив словно повисает в воздухе. Я едва различаю движение в темноте. Сначала раздается рык, низкое рычание. Подчиняясь первобытному инстинкту, мне хочется бежать со всех ног. Затем туман внезапно прорезает вспышка света. За мной наблюдает пара желтых светящихся глаз.

Громадный зверь шаг за шагом подходит все ближе. Я в жизни не видела столь огромного волка. Мои ноги в ботинках не намного больше его лап. Мех у зверя темно-серого цвета, словно бы его породила сама дымка. В приоткрытой пасти виднеются острые как бритва зубы.

Я, подстраиваясь под шаг волка, медленно пячусь назад.

– Не надо, – дрожащим голосом шепчу я. – Пожалуйста, не надо.

И зачем нужно было петь? С таким же успехом я могла бы просто крикнуть: «Я здесь, ужасные чудовища Грани! Приходите и съешьте меня!»

А теперь я умру одна, в темноте, из-за песни, которая не так уж мне и нравится.

Я прижимаюсь спиной к широкому стволу дерева и осматриваюсь, ища, куда бы забраться. Проклятье. Конечно же, здесь нет ветвей.

Я вновь смотрю на рычащего зверя, встречаюсь с ним взглядом и тянусь к сумке, чтобы достать захваченные с собою розы. Если я смогу вырастить ветку, то, возможно, сумею вскарабкаться довольно высоко. Хотя, судя по мощным лапам волка, он одним прыжком меня настигнет.

– Я плохая еда, – сообщаю я. – Может, вернешься, откуда пришел?

Волк лишь рычит, на этот раз сильнее, если это вообще возможно.

Я сжимаю в ладони стебли роз, приложив другую руку к стоящему сзади дереву. Что я хочу сделать? Вырастить ветку? А успею ли я на нее взобраться?

Я могла бы попытаться соорудить клетку из корней, в какую Эльдас посадил Люка. Но я нервничаю лишь при мысли о том, что придется создать нечто столь большое и сложное. А волк тем временем подходит все ближе.

«Выбирай, Луэлла, пока тебя не съели».

Значит, ветка.

Под пальцами вянут и крошатся розы. Но ничего не происходит. Вспыхнувшая во мне магия, не причинив вреда, рассеивается в воздухе.

Зарычав, волк прыгает вперед. Я пытаюсь вскарабкаться на дерево, но безуспешно. И, поскользнувшись на влажном мху, падаю назад.

Мир замедляется.

Вот, значит, как. Так я умру. Мама всегда говорила, что я слишком далеко забиралась в лес. И если и найду я свою гибель, то лишь забредя слишком далеко от дома.

«Ты оказалась права, мама».

Я врезаюсь спиной в землю и слышу, как хрустят кости. Я чуть не откусываю себе язык. Ноют зубы, в ушах стоит звон. Возникает ощущение, словно трон вновь проникает под кожу. Но это лишь волчьи когти. А потом придет черед клыков, и хлынет кровь, и…

Я чувствую возле уха горячее дыхание. Меня нюхают.

Я открываю глаза и натыкаюсь на светящийся волчий взгляд. Зверь обнюхивает половину моего лица. Самец, насколько я понимаю, теперь кружит вокруг меня. Он нюхает мои руки, зарывается носом в сумку.

Потом садится, обвивает лапы пушистым хвостом и выжидающе на меня смотрит.

– Что? – Я медленно сажусь. – Ты не станешь меня есть? – Волк продолжает наблюдать за мной. – Тогда зачем ты так рычал? – Я потираю ноющий затылок. – И почему остановился? Не то чтобы я жалуюсь.

Он наклоняет ко мне голову. Дергает ушами. И я замечаю на правом ухе глубокий шрам.

– Постой… ты… нет, не может быть… – Я опускаюсь на колени и наконец как следует разглядываю волка. Зверь не сводит с меня выжидающего взгляда. Он поднимает хвост, а потом тяжело его опускает. – Ты тот же самый волк, что встретился тогда нам с Люком в лесу?

Должно быть, так и есть. Теперь, когда он больше не рычит, я вижу те же самые яркие, понимающие глаза, что и у встреченного тогда зверя.

– Ты уже второй раз пугаешь меня до полусмерти, – беспечно смеюсь я. Наверное, здравомыслящий человек начал бы ворчать, но меня это слегка забавляет. – И давно ты наблюдал за мной? Ты ведь хитрюга, верно? И задолго до меня понял, кто я такая?

Он наклоняет голову в другую сторону. Возможно, это значит «да».

– Ты знаешь, как отсюда выбраться? – Я спятила. Разговариваю с волком. – Ты ведь можешь добраться до края лесной чащи, верно? Туда, где начинаются земли храма? Мы встретились там в прошлый раз. Я хочу туда вернуться.

Волк еще несколько мгновений, не мигая, смотрит на меня. Вздохнув, я поднимаюсь на ноги. Волк-проводник? Как-то слишком на это надеяться.

– Ну, в любом случае, спасибо, что не съел. Опять. – Вытянув руку, я машу ему на прощание.

Волк вдруг бросается вперед. Я не ошиблась, у него и в самом деле мощные лапы. В мгновение ока он подбегает ко мне и прижимается головой к ладони. Пальцы погружаются в жесткий, густой мех. Несмотря на то что зверь кажется порождением дымки Грани, на ощупь он вполне настоящий. Миг спустя волк вдруг отступает, продолжая смотреть мне в глаза.

Потом резко поворачивается и исчезает в темноте.

– Это было… – бормочу я, но, заметив золотой всполох, резко умолкаю. В клубящейся дымке я с трудом могу рассмотреть тело волка. Но вижу светящиеся глаза. Они смотрят выжидающе.

– Хочешь, чтобы я пошла за тобой?

Волк шагает вперед. Я бросаюсь за ним, чтобы не отстать. Может, он приведет меня к любимому дереву, на которое захочет пописать. Хотя я даже не знаю, писает ли этот зверь. И живой ли он? Или соткан из тени, как скакун, на котором Эльдас приехал в Кэптон? Неважно. Он для меня сейчас лучшая возможность выбраться из этого места.

Примерно с час мы идем по темному лесу, и в конце концов я испускаю разочарованный стон.

– Спасибо, ни за что, – бормочу я. – Теперь я пойду в эту сторону. Туда – ничуть не хуже, чем в любом другом направлении.

И замираю на полпути, услышав лай и рычание.

– Что?

И снова низкий рык.

– Ладно, я еще немного пройдусь с тобой. – Смиряясь, я вскидываю руки в воздух.

Мы идем дальше, и вскоре деревья расступаются, открывая заросшую мхом поляну. На ней круг камней, в центре которого, на небольшом возвышении, виднеется какая-то табличка. Весьма похоже на надгробие. По телу проходит дрожь.

– Это не земли храма, – ворчу я. Фыркнув, волк направляется к большой вертикальной каменной плите. Он ложится рядом с ней. – Это твое любимое место?

Он наклоняет голову и поднимает брови, словно спрашивая: «А разве не сюда ты хотела попасть?»

– Нет, я шла вовсе не сюда, – бормочу я, приближаясь к большому камню.

На нем какая-то надпись, выцветшая от времени. Она скрыта за плащом из зеленого мха, такого же, что растет у каменного основания. Это место, несомненно, чем-то напоминает храм. Вероятно, здесь одно из забытых старых святилищ, рассеянных в глухих лесах.

– Что здесь написано? – шепчу я и протягиваю руку, чтобы убрать мох с камня.

– Ничего такого, что ты можешь прочесть, – раздается в неподвижной тишине голос Эльдаса, и я даже не пытаюсь подавить стон.

Пятнадцать

– Удивлена, что я здесь? – спрашивает Эльдас, и в его голосе слышится твердость гравия.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на эльфа, и не могу понять, кого он напоминает больше: призрака или посланца Забытых богов. Дымка Грани ластится к темным волосам. Бледно-серая кожа словно высечена из камня и в этом мире живой ночи выглядит неестественной и какой-то ненастоящей. Он кажется даже более властным, чем восседая в тронном зале, если это вообще возможно. И намного более суровым. Я складываю руки на груди, защищаясь от его осуждающего взгляда.

– Вероятно, не стоило бы.

– Не стоило, – хмурясь, соглашается Эльдас. – О чем ты думала?

– Я села на твой трон. Я вызвала весну. Ты явно больше не хочешь меня здесь видеть. Да и зачем я нужна? Я для тебя всего лишь обуза. Я собиралась домой.

Он медленно моргает и качает головой.

– Ты… считаешь себя обузой?

– Учитывая, как ты со мной обращался, что еще я могла подумать?

– Я старался быть с тобой вежливым.

– Не заметила, – даже не задумавшись, бросаю я.

Он делает шаг назад, ошеломленный, что кто-то может с ним так разговаривать. Учитывая нашу беседу в тронном зале, странно, что он до сих пор удивляется.

– Ну, я… предоставил тебе покои. Чтобы их обставить, дал доступ к королевским деньгам. Я не посадил тебя под замок, разрешил свободно передвигаться по замку. Хотя уже очень сильно пожалел об этом.

– Ты обращался со мной как с марионеткой! Управлял, используя истинное имя! – продолжаю я, вовсе не испытывая угрызений совести. Я уже слишком далеко зашла, и не стоит останавливаться. – Я не хочу быть пешкой в твоих руках. И не собираюсь всю жизнь учиться магии лишь затем, чтобы ты мог пугать других правителей Срединного Мира.

Эльдас вновь отступает назад. Я вижу, как он хмурится, на лице проступает ярость. А потом он вдруг смягчается.

– Прости. Я был не прав.

– Мне не… – «Мне не нужны твои извинения», – хочется сказать. Но я пытаюсь взять себя в руки и произношу нечто иное. – Мне не нужны слова, я хочу действий. Легко извиняться, Эльдас. Труднее осознать, что поступил неправильно.

– Я буду больше стараться.

– Или можешь просто позволить мне уйти. – К ладони прижимается влажная морда, словно бы волк пытается напомнить, что он еще здесь, рядом со мной. Я чешу его между ушами, радуясь, что кто-то есть и на моей стороне. Взглянув на зверя, Эльдас чуть прищуривается, но после вновь возвращает внимание ко мне. – Ты не хочешь этого брака, я тоже. Я сделала что нужно, принесла весну. Так зачем нам пытаться жить и работать вместе?

– Просто мы должны.

– Но почему? – Я делаю шаг к эльфу, и волк идет рядом со мной. Мысль о том, что я приближаюсь к королю вместе со зверем Грани, придает немного смелости. – Хватит… от меня отгораживаться. Пожалуйста. Если ты правда жалеешь, что так себя вел, пришло время что-то изменить. Тебе нужна моя помощь? Так помоги и мне. Научи меня, как я просила, без криков и унижений.

Эльдас чуть шире распахивает глаза и впервые не спешит закрыться. Он изучающе рассматривает меня, и я держусь открыто, обнажая перед ним свои чувства. Я даю ему последний шанс, пусть и не говорю об этом прямо.

– Людская королева связывает нас с Природными Землями, а трон из секвойи помогает ей проникнуть к самым устоям Срединного Мира. Магия течет сквозь нее и исходит от нее самой, позволяя насыщать землю и давать ей жизнь. Эту связь нужно подпитывать. Нельзя разок посидеть на троне и думать, что на этом все.

– Постой, ты хочешь сказать, что трон постоянно будет сосать из меня магию, словно пиявка? – с ужасом спрашиваю я.

– Да. Ты подпитала землю Срединного Мира, но твоя магия со временем рассеется. Чтобы укреплять страну, ты должна и дальше сидеть на троне.

– Это слишком… – Я обхватываю себя руками, пытаясь побороть призрачное ощущение цепляющегося за меня трона.

– Да, со временем он истощит тебя. Твоя сила в течение года станет убывать, в Срединном Мире похолодает, земля начнет увядать.

– И тогда ты вышвырнешь меня, потому что я стану бесполезна?

– Нет, – резко говорит Эльдас. – Ты и правда так плохо обо мне думаешь?

– Не вижу причин думать о тебе хорошо, – признаю я.

Он морщится.

– Твоя магия ослабнет, но ты вернешься в Природные Земли в середине лета, когда силы природы достигают там наибольшего расцвета. Ты восстановишься и вновь сможешь поддерживать связь.

Когда я пришла, в Срединном Мире царила глубокая зима. Я села на трон, и весна заявила свои права. После наступит лето. Как только моя сила начнет слабеть, то же случится и с землей.

– Времена года, – понимаю я. – Ты говоришь о временах года. – Эльдас кивает. – Когда в середине лета я уйду в Кэптон, в Срединном Мире снова будет зима, потому что моя сила ослабеет и не сможет больше питать землю.

– Точнее, наступит середина зимы. Срединный Мир станет ближе к Завесе, чем к Грани, качнется от жизни в сторону смерти. Но это часть неизбежного круговорота, чтобы поддерживать наш мир, который зеркально отражает ваш. Сейчас мы лишь восстанавливаем баланс, но вскоре достигнем равновесия, и тогда должно стать лучше.

«Природе требуется равновесие», – понимаю я, ощущая себя более сильной, чем когда-либо вообще представляла. Именно из-за меня в Срединном Мире станут сменяться времена года и будет возможна сама жизнь.

– Когда в полную силу войду я, ты на время уйдешь, – продолжает Эльдас.

– Как это?

– Ты противоположна мне, Луэлла. Ты – королева жизни.

– А ты король смерти, – шепчу я, вглядываясь в его застывшие глаза. Не в первый раз сила этого мужчины вызывает во мне приступ страха. И, конечно, как любой нормальный человек, я решаю обратить все в шутку. – Приятно знать, что нам в принципе не суждено было поладить.

В глазах Эльдаса вспыхивают веселые искорки. Кажется, я впервые вижу в нем хоть какие-то эмоции, и это заставляет улыбнуться. Но потом эльф делает шаг вперед. И я тут же вновь становлюсь серьезной.

Однако Эльдас проходит мимо меня, к большой каменной табличке. В воздухе, словно дуновение зимнего ветра, проносится импульс силы. Эльф слегка касается пальцами выбитых слов. По надписи, сдвигая в сторону мох, разливается серебристая магия, смешанная с глубокой синевой сумерек. Воздух вокруг нас сгущается.

– Ну, теперь ты понимаешь, – вдруг произносит он. Я не сразу осознаю, что он говорит вовсе не о свершившейся здесь только что магии. – Ты не сможешь освободиться. Так же, как и я. Мы с тобою связаны. И поэтому нам нужно научиться жить и работать вместе, как ты сама выразилась.

– Нет, не понимаю, – возражаю я. Он бросает на меня недоверчивый взгляд, словно бы спрашивая, как можно быть такой глупой. – Ну, понимаю. Частично. Насколько я вообще могу понять сложное истолкование древней силы, созданной тысячи лет назад. Я другого не могу взять в толк. Почему все это время короли и королевы просто мирились с установленным порядком вещей?

– Может, потому, что никто из наших предшественников не хотел обречь целый мир на гибель от Завесы?

– Я тоже вовсе не стремлюсь никого погубить. Но, может, есть другой путь? – спрашиваю я.

– Другой путь?

В глазах Эльдаса мелькает проблеск интереса, и это придает мне сил. Я вспоминаю рассуждения отца за обеденным столом. Он рассказывал, как сокрушались члены Совета, вынужденные подчиняться условиям договора, и размышлял, нельзя ли найти некий способ от него освободиться. В ушах словно вновь звучит полный воодушевления голос отца, приободряя меня.

– Почему бы нам с тобой не попытаться стать свободными?

– От этого невозможно освободиться.

– А ты когда-нибудь пытался? – спрашиваю я. Эльдас молчит. – А другие? – И вновь тишина. – Почему бы нам не попытаться отыскать решение, которое не приведет к гибели Срединного Мира, не нарушит равновесие миров и не вызовет войну между дикой магией и силами природы? Чтобы больше не нужна была Людская королева.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. – Он мрачно рассматривает камень. – Нужно, чтобы сложившийся порядок сохранялся как можно дольше. В этом наша единственная надежда, – бормочет он себе под нос. – Хотя, возможно, долго он не продлится…

Его нерешительность вселяет в меня надежду.

– И ты знаешь об этом, потому что искал выход?

Эльдас лишь вздыхает.

– Луэлла, понимаю, ты смотришь на меня и видишь обычного мужчину…

– В тебе нет ничего обычного, – быстро говорю я. Эльдас чуть приоткрывает губы, с лица исчезает суровое выражение, и он становится еще прекраснее. При взгляде на него я поджимаю губы, борясь с неуместным волнением.

– Ты видишь во мне смертного, – поясняет он. – Но даже представить не можешь живущие во мне силы. – Он указывает на камень, который рассматривал. – Это столп Грани. Понимаешь, что это значит? – Я качаю головой. – Это камень, лежащий в основании Срединного Мира, нечто вроде фундамента Грани. Ты видишь его силу? – Я вновь качаю головой. – Можешь ли понять сотканную вокруг замысловатую магию, привязанную к этому камню? Ту самую, что разделяет миры?

– Нет. – Он открывает рот, намереваясь заговорить вновь, но я опережаю его. – А ты можешь понять, на что похоже, когда тысячи, сотни тысяч, миллионы живых существ взывают к тебе? А земля пытается проникнуть под кожу, царапает кости, стремясь обрести жизнь и силу? Знаешь, какая это пытка сознавать, что, если бы у них появилась возможность, они съели бы тебя живьем?

Он моргает. И вновь кажется немного испуганным. Похоже, мне гораздо больше нравится его мягкость и незащищенность, чем резкость и суровость. Если мне удается вывести его из равновесия, может, у нас что и получится…

– Ты прав, – продолжаю я. – Мне не понять твоей магии, ведь ты сам сказал, что я твоя противоположность. Но, значит, и ты мою постичь не сможешь. Возможно, никто из прежних королей даже не позволял королеве до конца изучить собственную силу. А вдруг я смогу что-то создать или сделать. Нечто наподобие этого столпа, способное привязать времена года Срединного Мира к Природным Землям без участия Людской королевы. М-м-м?

Он ничего не говорит. Лишь выражение лица вновь твердеет, становясь непроницаемым и каким-то безразличным.

– Все, чего я прошу… лишь дай мне возможность попробовать, по-настоящему, – умоляю я. – Что мы теряем?

– Все, если не будем осторожны, – совершенно серьезно произносит он.

– Тогда помоги мне. Моя сила, твои знания. Если согласишься, вместе мы сможем это сделать.

Эльдас плотно сжимает губы. Я вглядываюсь в глубокие омуты его глаз, пытаясь отыскать в них нечто человеческое. Очень сомневаюсь, что он станет мне помогать. Но, по крайней мере, стоит попытаться. Я многим обязана Кэптону.

– Почему для тебя это так важно? – наконец спрашивает он. В голосе слышится отголосок боли. Тень того, что кроется в глубине его личности. Я вспоминаю слова Ринни о том, что он отсиживался в замке. – Помоги мне понять.

Надеюсь, он прислушается.

– У меня была своя жизнь. Ты прав, я не похожа на остальных королев. Меня не готовили ни для тебя, ни для всего остального. Я мечтала, строила планы. От меня зависели люди, и я поклялась их защищать, служить, чем только смогу. Они отдали за мою учебу с трудом заработанные деньги, а я дарила им свои умения и время. Я нужна Кэптону не меньше, чем Срединному Миру. Я единственная травница в городе. Наверное, никто из прежних королев даже не задавался вопросом, есть ли выход. Их находили в довольно юном возрасте, вполне пригодном для того, чтобы мечтать стать королевой. Они не лелеяли каких-то других ожиданий. Но я-то – не они. И я хочу отыскать выход ради себя и всех тех юных девушек, что будут после.

Король переводит взгляд с меня на камень, словно бы делая выбор между мною и с детства знакомым ему миром. Я даже не пытаюсь сдерживать дыхание. Я знаю, что он выберет. Точно не мою дикую идею.

А затем…

– Ладно, – произносит он.

– Что? – выдыхаю я.

– Я позволю тебе попробовать.

– Правда? – Я поворачиваюсь к нему. – Ты не обманываешь? И больше не будешь, согласившись учить, вести себя как последняя задница?

Эльф явно раздосадован, но кивает. Мне очень хочется взять его за руку и сжать ее, почти по-дружески. Но я быстро подавляю эту мысль.

– У этой сделки есть условия. – Эльдас настороженно изучает меня.

– Не сомневаюсь. – И все же это шаг вперед. – И какие?

– Во-первых, ты должна держать меня в курсе своих дел. Может, тебя и не волнует судьба Срединного Мира, но я дал клятву его охранять.

– Я никогда не говорила, что мне все равно…

– Я не позволю тебе случайно распустить ткань мира, – заканчивает он, не обращая внимания на мои слова.

– Отлично. Это справедливо. – Хотя я вовсе не планировала что-то распускать.

– Кроме того…

– О, так это еще не все? Как странно. – Я складываю руки на груди. На его губах промелькнула тень улыбки? И вновь я ощущаю приступ веселья, на этот раз более сильный. Если Эльдас с блеском в глазах продолжит дарить мне тайные улыбки, я решу, что ему начинает нравиться решительная и чуть дерзкая Луэлла.

– Кроме того, – продолжает он, – ты больше никому не расскажешь об этом сговоре. Я не могу позволить, чтобы пошли слухи о том, как женщина, которой надлежит править рядом со мной, пыталась сбежать, словно я слабак, неспособный с нею справиться. Я уже и так навлек на себя позор, потому что слишком долго тебя искал.

Кажется, волка беспокоит волнение Эльдаса. Зверь встает между нами, и я протягиваю руку. Он тут же подбегает ко мне. Я чешу волка между ушами, пока он не успокаивается.

– Эльдас, мне вовсе не хотелось создавать тебе трудности.

– Избавь меня от притворной жалости. – В его глазах вспыхивает гнев, хотя злится он вовсе не на меня. Это я знаю точно.

– Я вовсе не притворяюсь, – бросаю я в ответ. – Мне жаль. В самом деле.

Он просто потрясен моим сочувствием. Неуверенно переступает с ноги на ногу, довольно долго пытаясь прийти в себя. Я даже начинаю беспокоиться, что обидела его.

– Я…

– Ты? – ободряю я.

– Я тоже сожалею о том, что тебе пришлось пережить.

На губах расплывается улыбка.

– И трудно тебе это далось?

Эльдас морщится.

– Знаешь, ты и впрямь порой бываешь раздражающе настойчивой.

– Мне говорили об этом. Обычно мои пациенты. – Я не могу удержаться от смеха. – Хотя мне больше нравится слово «упорная». – Он фыркает, и на краткий миг между нами возникает нечто вроде перемирия. Мне вовсе не хочется его нарушать. Но придется. – Есть еще какие-то условия?

– Да. По тем же причинам ты больше не станешь пытаться сбежать. Людскую королеву не должны видеть до коронации. Дань традиции. А еще для твоей же безопасности. Чтобы никто не смог применить к тебе Познание или любую другую магию. Особенно пока ты не научишься управлять своей силой и не сможешь себя защитить.

– С этим я могу согласиться. – Хотя, по-моему, чем меньше уединения, тем лучше для всех.

– Итак, у тебя есть три месяца до коронации, чтобы разорвать веками сложившийся порядок.

– Три месяца? Что я могу сделать за три месяца?

– С нетерпением жду возможности это узнать, – с некоторой робостью произносит он.

Три месяца. У меня будет три месяца, чтобы найти способ освободиться.

– А если через три месяца я не добьюсь успеха? – осмеливаюсь спросить я.

– Даже если бы хотел, я не могу дать тебе больше времени. На коронации Срединный Мир полностью примет тебя, и ты станешь принадлежать ему больше, чем Природным Землям. Тебя сможет насытить только наша пища. Лишь эти земли станут твоим домом. И пусть тебе придется возвращаться, чтобы усилить магию, время будет ограничено. Если ты проведешь слишком много времени за пределами Срединного Мира, то умрешь.

– Хочешь сказать, что после коронации пути назад не будет, – шепчу я.

– Да, тебе останутся лишь несколько дней в середине лета. Ради магии.

По телу пробегает дрожь.

Если я добьюсь успеха, то стану свободна. Я смогу вернуться в Кэптон. И помочь людям, которым поклялась жизнью.

В случае неудачи я окажусь в ловушке до конца своих дней.

Но так, по крайней мере, у нас есть шанс. И надежда.

Эльдас взглядом, кажется, сверлит дыру в моем черепе, словно бы надеясь подобраться вплотную к мозгу и понять, о чем я думаю. С одной стороны, мне хочется отвернуться. Но с другой, в его глазах есть какая-то странная магия, и я захвачена ее очарованием.

– Скажи, ты согласна на мои условия? – спрашивает он глубоким, грозным голосом.

– Да, Эльдас, договорились. – Я протягиваю руку. Он сжимает ее длинными, холодными пальцами. Я ощущаю на коже касание магии и едва сдерживаю дрожь. Слишком поздно я понимаю, что дала ему возможность вновь применить Познание. Но, похоже, он прислушался к моим желаниям. Глаза его не светятся. – Но, должна предупредить, я очень трудолюбивая. Мне вполне хватит трех месяцев. И я стану свободной.

– Смею заверить, я с нетерпением буду ждать, чего ты добьешься. – В его словах звучит некий намек на уважение, и у меня перехватывает дыхание. – Давай возвращаться, пока никто не заметил твоего отсутствия.

И прежде чем я успеваю ответить, внезапный толчок силы пригвождает меня к месту. Мелькает паническая мысль, что он все же применил Познание. Темная дымка стекает с Эльдаса, смешиваясь с Гранью. Она клубится возле ног, обволакивает. Мне хочется закричать, но не получается. Я даже не могу пошевелиться. Единственным светом во тьме остаются сияющие глаза эльфа.

Мир вокруг меняется.

Легкие наполняет спертый воздух моих замковых покоев. Я выдыхаю струйки присущей Грани черной дымки. Тело сотрясает дрожь, и с плеч осыпаются черные льдинки. Уплотнившаяся магия исчезает, превращается в пар, рассеивается.

– Ч-что это? – бормочу я, клацая зубами, сжимаю колени, пытаясь отдышаться, и лишь потом выпрямляюсь. Эльдас же совершенно спокоен. – Что это было?

– Скольжение в Грани. На это мало кто способен.

Интересно, что еще он умеет, столь же невероятное? Но прежде чем я успеваю спросить, воздух рядом с Эльдасом колышется, словно от жара на вымощенной кирпичом улице. Из грани между светом и тьмой выскакивает волк. Уже знакомый зверь радостно бежит ко мне, обходит вокруг и садится рядом.

– Что за… – Надо же, Эльдас сбит с толку не меньше меня. Король хмуро смотрит на зверя. – Еще один знак того, что Грань слабеет. Она становится своевольной, – бормочет он. Потом произносит уже громче: – Ступай, зверь.

Волк склоняет голову набок.

– Ты – создание Грани, там тебе и надлежит остаться. Так повелевает король эльфов.

Волк виляет хвостом, и я даже не пытаюсь подавить смешок.

– Думаю, он поступает как хочет. – Я зарываюсь рукой в волчий мех.

– Как и кое-кто другой, кого я знаю. – Эльдас искоса смотрит на меня, и я заливаюсь смехом. Впервые я чувствую с ним некое сродство. Будто мы занимаемся одним делом. Словно мы с ним равные.

– Если тебя это утешит, меня он тоже не послушал.

Эльдас поднимает взор к небесам, словно безмолвно моля богов о помощи, а после тяжело вздыхает.

– Он скоро вернется к себе. Должно быть, просто прошел через Грань по нашему следу.

– Скольжение в Грани уже не кажется столь впечатляющим, когда то же самое способно проделать животное. – Я не могу сдержать ухмылку. Эльдас прищуривается, но хмурый взгляд его уже подрастерял былую остроту.

– Волк способен скользить в Грани, потому что он существо Грани. Одно из тех созданий, что попали в разлом, когда миры разделились.

– Он хороший мальчик, – воркую я возле волка.

– Прекрасно. Пусть зверь остается здесь, сколько ему вздумается. Я так решил.

Не знаю, кому он это говорит. Мне, волку или самому себе.

– Конечно, ты так решил.

– Если ты что-нибудь сломаешь в моем замке, я силой отправлю тебя обратно, – строго говорит он зверю.

– Я за ним присмотрю.

– Не слишком к нему привязывайся. Он уйдет еще прежде, чем наступит утро, – ворчит Эльдас, направляясь к двери. – А тебя, Луэлла, завтра снова ждет занятие магией.

– Ты дал мне дополнительный стимул учиться, – искренне говорю я. Он, кажется, немного удивлен тем, как это прозвучало, но лишь слегка кивает. Я подавляю желание сказать, что, если он будет добр ко мне, взамен я отвечу ему тем же.

Эльдас зевает.

– А теперь хотелось бы немного поспать. Конечно, если Людская королева мне позволит и хоть какое-то время не станет срываться с места.

– Наверное, позволю.

Он явно не ждал, что я отвечу. Ухмыльнувшись уголками губ, Эльдас направляется к выходу, не дав мне даже насладиться выражением его лица.

– Эльдас, – произношу я, когда он касается дверной ручки.

– Что на этот раз?

– Спасибо за соглашение… Кажется, ты все-таки не столь ужасен и успешно начал это доказывать.

Выпалив все это, я опускаю голову, чтобы скрыть улыбку, и принимаюсь гладить волка. Я не хочу, чтобы эльф чувствовал себя еще более неловко. Я уже видела, как от чужой благодарности рушится его ледяной фасад, и этого вполне достаточно.

Эльдас молча выходит из комнаты, оставляя меня наедине с новым нежданным спутником.

Шестнадцать

Ринни приоткрывает дверь.

– Ваше величество? Вы готовы?

– Да.

Я устроилась на краю кровати. На коленях лежит дневник Элис. Я листаю страницы, ища любые сведения, способные указать, с чего начать, чтобы подступиться к решению моей проблемы.

Мне уже удалось выяснить, что магия Духа зеркально отражает Познание в том смысле, что воздействует не на сам предмет, а на его суть. Это сложно понять, но самое главное я уловила. Теперь я знаю, что обладаю способностью изменить чье-то истинное имя.

Полезное открытие, которому можно посвятить утро.

Ринни входит в комнату, но ничего не говорит. Довольно долго в спальне царит молчание, и я, наконец, поднимаю взгляд. Эльфийка разглядывает волка, который вытянулся почти во всю длину изножья кровати. Она выглядит растерянной, смущенной и немного испуганной.

– Ринни, это Крюк. – Я назвала волка в честь изогнутого шрама на поврежденном ухе.

– Крюк… У вас есть волк?

– Да, и его зовут Крюк. – Я закрываю дневник. – Прежде чем ты спросишь… Да, Эльдас знает, что Крюк здесь. И да, он не возражает.

– Эльдас… Я чего-то не понимаю.

– Может быть. – Мягко улыбнувшись, я неторопливо направляюсь к гардеробной. Я чувствую себя лучше, чем в последние дни. – Подожди немного, я сейчас оденусь.

Когда я выхожу, Ринни изучающе меня рассматривает.

– Что? Эта одежда не годится для королевы? – спрашиваю я.

– Дело не в этом. Мне нравится, что вы вновь надели зеленое. Этот цвет подчеркивает волосы. Возможно, у вас все же есть некое чувство стиля.

Я удивленно открываю рот.

– Ринни, ты сказала обо мне что-то хорошее?

Она закатывает глаза.

– Неужели это так удивительно?

– Ну, я думала, что не особо тебе нравлюсь.

– Вы мне вполне нравитесь. – Ринни бросает взгляд на стоящего рядом со мной Крюка. – Вы не приведете этого зверя в тронный зал.

– Хочешь попытаться сказать ему, что он не сможет пойти?

Крюк наклоняет голову в сторону Ринни. В его глазах читается: «Погладь меня». Но большая пасть, полная бритвенно-острых зубов, предупреждает: «Только попробуй». Прошел всего день с нашей встречи, но мне уже кажется, что, найдя Крюка, я сделала самое лучшее из того, что могла. Словно бы нам с самого начала суждено было быть вместе.

– Ладно, но, если Эльдас спросит, я велела зверю остаться в вашей комнате.

Я пожимаю плечами. После прошлой ночи я более уверенно чувствую себя рядом с Эльдасом. Пока он выполняет свою часть сделки, возможно, есть надежда.

Может, каким-то образом нам удалось достучаться друг до друга? Хоть немного?

Мы проходим через гостиную моих покоев. В ней до сих пор пусто, и покупка мебели все выше поднимается в списке необходимых дел. Она прочно закрепляется под «постичь свою магию» и «остановить круговорот Людских королев». Хотя с этой задачей проще справиться, чем с другими. А обставив покои, я смогу с удобством прожить здесь, как надеюсь, оставшиеся три месяца. По крайней мере, было бы неплохо иметь настоящий письменный стол, за которым можно читать дневники и делать пометки.

В тронный зал мы идем все тем же путем. Как и прежде, Ринни прислушивается к тому, что происходит внутри, и лишь после этого открывает дверь.

– Ваша светлость, Ее величество и… волк Ее величества.

Эльдас стоит возле большого окна позади тронов, один из которых создала сама природа, а другой изготовили мастера-эльфы. Король сложил руки за спиной, и его высокая фигура резко выделяется на фоне утреннего света. Мне кажется, я слышу отзвук вздоха.

– Благодарю. Ты можешь идти, Ринни.

Ринни кланяется и выходит через ту же боковую дверь, в которую мы вошли. Эльдас поворачивается ко мне. Его лицо кажется очень жестким, и в голове мелькает странный вопрос. Не больно ли будет его целовать? Я уже знаю, что слова его острей стекла. Может, и язык таков? Я отбрасываю эти мысли. Я пришла сюда работать.

Эльдас бросает взгляд на Крюка.

– Зверь все еще здесь.

– Его зовут Крюк.

– Отлично, – смиряясь, выдыхает Эльдас и лишь качает головой. – Волк или нет, у нас куча дел.

Собрав все свое мужество, я согласно киваю.

– Да.

– Иди сюда. – Почувствовав мою нерешительность, он добавляет: – Я не собираюсь заставлять тебя садиться на трон.

– Правда? – Это уже намного лучше, чем в прошлый раз.

– Правда. Похоже, нам стоит начать с самых основ. Сперва тебе необходимо выявить свои способности и начать их познавать. Нужно узнать, что именно тебе досталось от силы предыдущих королев, – объясняет он, когда я подхожу ближе. – Закрой глаза.

Я подчиняюсь. И каким-то образом еще острее ощущаю его присутствие. Я слышу шаги эльфа. И отчетливо понимаю тот миг, когда он пересекает границу моего личного пространства. Сейчас Эльдас до боли близко от меня, и от его движения колышется воздух.

Низкое рычание заставляет прийти в себя.

– Крюк, тише, – шиплю я. Может, Ринни права и стоило оставить его в комнате.

Но что я слышу? Неужели тихий смех? Однако Эльдас быстро заглушает веселье. Я подглядываю сквозь ресницы, но больше не вижу эльфа перед собой.

– Погрузись в себя, – раздается сзади его голос. Достаточно близко, чтоб заставить шевелиться крошечные волоски на затылке. По телу пробегает дрожь.

«Возьми себя в руки, Луэлла».

– Почувствуй силу, что живет внутри.

– Я ничего не чувствую.

– За шестьдесят секунд усилий ты ничего не освоишь, – сухо замечает он, и я не могу сдержать ухмылку. – Старайся лучше. – Эльф кладет руки мне на плечи. Они кажутся легкими, словно перышко. Но когда он поглаживает пальцами бархат платья, я вновь начинаю дрожать. – Почувствуй магию, что тянется из воздуха. Силу, собирающуюся в твоих руках. Представь, что твои ноги вросли в землю. – Его ладонь скользит по моему бедру. Я судорожно втягиваю воздух, когда пальцы касаются плоского живота. С каждой лаской моя магия словно просыпается, стремясь ответить. Будто бы сила способна перетечь от меня к нему. – Чувствуешь? Она собирается внутри. Источник жизни, желающий вырваться наружу.

– Я… – «Я ведь и правда что-то чувствую».

– Ш-ш-ш, – как-то слишком мягко шепчет он. – Не отвлекайся, Луэлла.

Почему произнесенное глубоким голосом Эльдаса мое имя звучит намного лучше? Я крепче зажмуриваюсь и пытаюсь сосредоточиться. Но прекрасно ощущаю лишь одно – темные желания, в которых в ближайшее время не собираюсь признаваться никому, даже самой себе.

– Вдох, – шепчет он. Я подчиняюсь. – Выдох.

Я словно воск в его руках. Вдох, выдох, сосредоточиться. Эльдас стоит позади, положив одну руку мне на живот, а другой чуть касаясь кончиков пальцев. Он дышит в такт со мной. И постепенно разбуженные его прикосновением плотские желания угасают.

Мы дышим вместе, как единое целое, и в темноте распускается нечто новое.

Между нами струится сила. Моя магия больше похожа на широкое мелкое озеро, чем на глубокий колодец. Эльдас стоит на дальнем его краю. Мы вглядываемся в разные небеса, обрисовывающие силуэты друг друга.

Наша сила связана, но мы видим ее по-иному. Воспринимаем по-разному, и поэтому для каждого из нас она действует по-своему.

Я вижу жизнь. Он – смерть. Две стороны одной монеты. Две половинки, неспособные существовать друг без друга.

Я представляю, как опускаюсь на колени у озерной глади. Но по-прежнему не свожу глаз с Эльдаса. Даже когда окунаю руки в воду.

Она не мокрая, как можно подумать. Но теплая и, чуть светясь, кружится водоворотами возле моих пальцев. Когда я вынимаю руки из озера, на них остается тот же зеленый отсвет.

– Потихоньку, – бормочет Эльдас.

Он видит то же самое, что и я? Этот образ выходит за пределы моего разума? Он реален или просто так я понимаю изменчивую силу, растянувшуюся между нами? Сейчас она напоминает беспомощный прилив, пойманный в ловушку между двумя лунами.

– Твоя магия отзывается, Луэлла. Ты ее хозяйка. Она не владеет тобой. Лишь существует, чтобы служить. Ты ее единственная владыка. Даже не допускай других мыслей. – Эльдас убирает от меня руки, и я подавляю неуместный стон разочарования. Я чувствую, что краснею. Там, где он меня касался, я по-прежнему ощущаю жар. – Открой глаза.

Я подчиняюсь. Эльдас уже стоит передо мной. Свет в тронном зале слишком яркий. Я моргаю несколько раз, возвращаясь в реальный мир, в здесь и сейчас.

– Это было на самом деле? – спрашиваю я.

– Таким образом твой разум пытается постичь магию.

– Ты тоже это видел?

Кажется, он удивлен, что я об этом спрашиваю.

– Я видел… кое-что. – Эльдас отворачивается, скрывая возникшее при этих словах выражение лица. Я делаю шаг вперед, ближе к нему, но он уже идет прочь. И прежде чем я успеваю еще что-то спросить, эльф заговаривает сам. – Подойди к трону.

Мягкое тепло, наполнявшее тело, исчезает. Передо мной стоит трон из секвойи, высокий и внушительный. Грозный.

Лишь присутствие Крюка чуть смягчает его вид. Волк свернулся у его подножия. Положив голову на лапы, он не сводит с меня взгляда золотистых глаз. Кажется, когда дело касается трона, даже зверь чего-то от меня ждет.

– Ты сказал, мне не придется, – шепчу я.

– В этом твоя сила, – мягко произносит Эльдас. – Тебе нужно ее познать. Особенно если ты надеешься разорвать связь королевы с троном.

– Но…

В два широких шага Эльдас вновь оказывается возле меня. Он медленно тянется к моей руке, и я не возражаю. Почему-то прикосновение его пальцев кажется сильным и в то же время успокаивает.

– Ты справишься. Должна.

Я дрожу, но заставляю себя двигаться. Это просто трон. Тот самый, что чуть не убил меня в прошлый раз. Не о чем беспокоиться. Точно. Может, если я стану повторять эти слова довольно часто, то поверю.

Эльдас направляет мою ладонь к трону, держа ее чуть выше подлокотника.

– Пока только это. Поприветствуй трон и его мощь, не отдавая ему себя.

Я испуганно застываю.

– Ты готова? – мягко спрашивает он.

– Еще минуту. – Голос слегка дрожит.

Эльф дает мне нужное время. Терпеливо стоит рядом, сжимая мою ладонь. Собравшись с духом, я киваю, и он прижимает мою руку к дереву.

Под кожей вспыхивает искра. В ушах отдаются хлопки. Но я остаюсь в своем теле. На этот раз трон из секвойи не затягивает меня в магические тиски. Я моргаю, медленно дышу. Крюк негромко воет.

Эльдас отпускает меня. Но я не убираю ладонь с трона. Теперь я касаюсь его по собственной воле. Сейчас наша связь крепкая и спокойная. Я вновь ощущаю под собой глубокие корни, тянущиеся до самого основания миров.

– Что ты чувствуешь? – шепчет Эльдас. Он вновь сцепляет руки за спиной, но я все еще ощущаю их призрачное прикосновение.

– Я чувствую его… он тянется, простирается. Могучая, надежная земля свилась в объятиях корней. А дальше… – Скала. Твердый каменный пласт, сквозь который не могут проникнуть корни. И поэтому они теснятся перед преградой, обвиваясь вокруг чего-то, образуют подобие клетки. Я не могу понять, что именно это такое. В моем сознании оно походит на черное пятно, куда уже не может достать моя сила. В первый раз я этого не запомнила… но все пережитое тогда лишь отложилось во мне мешаниной боли.

– Когда будешь готова, закрой глаза.

Я делаю глубокий вдох и снова подчиняюсь.

– Почувствуй Грань, через которую ты прошла. К югу от города. Сейчас мы на окраине Квиннара. Промчись по равнинам и холмам к восточным горам. Ощути их заснеженные хребты и белые шапки вершин. Проникни вглубь лесов фейри. Далеко-далеко на севере найди место, где водная гладь простирается до самого горизонта. Именно там Завеса отделяет наш мир от Запределья. Смотри, но никогда не касайся.

Он говорит, и за закрытыми веками проносятся пейзажи. Я словно перескакиваю с места на место. Мчусь из одной местности в другую, стараясь не отставать от его слов. Мысли меняются, а с ними и мои ощущения.

Я дрожу от пронизывающего холода в горах. В весенних лесах слышу птичий щебет. Вдыхаю соленый воздух, вглядываясь в бескрайний темный горизонт на краю мира.

Одно место, потом другое. И каждое пытается цепляться за меня усиками магии. Земля инстинктивно высасывает из меня силы, словно пиявка. И с каждым шагом я оставляю за собой маленький кусочек себя.

Открыв глаза, я отдергиваю руку и пытаюсь отдышаться. Я раскачиваюсь, мир вращается вокруг. Краем глаза я замечаю, что ко мне направляется Эльдас. Но Крюк оказывается быстрее.

– Я в порядке. – Я зарываюсь ладонью в волчий мех. Зверь подходит ближе, прислоняется к бедру, словно поддерживая меня. Мне и правда это нужно, хотя вовсе не нравится. Просто магия немного истощила мои силы. – Мне нужно… перевести дух.

– Значительно лучше, чем в прошлый раз.

– Осторожней, Эльдас. Это походит на одобрение.

– Ну, я король и не стану раздавать одобрения направо и налево. – Он поправляет куртку, разглаживая невидимые складки. Похоже, так он обычно выражает нерешительность. Мне этот жест кажется почти очаровательным.

На губах мелькает усталая усмешка.

– Даже когда дело касается жены?

– В этом случае особенно. – Он встречает мой взгляд. – Потому что у нее самая большая власть и ответственность. С самыми способными я наиболее разборчив.

– А это почти похоже на комплимент.

– Воспринимай как хочешь. – Он тут же переводит взгляд на трон, будто от моей лукавой улыбки ему, могущественному королю эльфов, сделалось неловко. – Что ты чувствовала?

– Мир, опять. Но на этот раз более сдержанный. Сейчас не было чувства, что стервятники обгладывают меня до костей. – Я выпрямляюсь, уже не опираясь на Крюка. Комната перестала вращаться.

– И все же он тянул из тебя магию, – замечает Эльдас. Я киваю. Он хмурится. – Завтра поработаем над защитой твоей магии от сил, что могут попытаться ее высосать.

– Разве кто-то может тянуть из меня силы, кроме самой земли? – спрашиваю я.

– Может, земля и обладает величайшей силой, но укрыться от нее, вероятно, будет легче всего. Защититься от нападения разумного существа гораздо сложнее. – Похоже, Эльдас знает это не понаслышке.

– Но кто может напасть?

– Теперь ты королева. Более того, моя жена. Оба титула тянут за собой врагов.

– Ты уже не в первый раз упоминаешь о врагах… Кто они?

– Это не твоя забота.

– Конечно же, моя. – Я несколько раз моргаю, глядя на Эльдаса. Я жду, что он согласится со мной. Но эльф лишь поджимает губы.

– В замке ты будешь в безопасности. Оставайся здесь до коронации, – бросает он и широким шагом направляется к одной из дверей на другой стороне комнаты. Будто отступает, не позволяя себе слишком со мной сблизиться. Словно бы сама мысль об этом вызывает у него страх. – Продолжим завтра утром.

– Куда ты?

– У меня есть дела, которыми следует заняться.

– Может, я сумею помочь?

Он чуть медлит.

– Разве у тебя нет собственных дел? Ты ведь хотела покончить с установленным веками порядком.

– Я думала, ты мне с этим поможешь.

– Со своими делами я сам справлюсь. – Эльдас чуть улыбается.

– Но…

Эльф плотно закрывает за собой дверь. Я резко разворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на троны.

– Ладно, пусть так, – бормочу я и направляюсь в оранжерею.

Уиллоу уже ждет меня. Почти сразу становится ясно, что он без ума от Крюка, и поэтому магическая тренировка продвигается довольно медленно. Но я не жалуюсь. Я устала и пользуюсь случаем немного отдохнуть.

Мы занимаемся до обеда, а потом Уиллоу, как вчера, извинившись, уходит, чтобы принести нам поесть. Я же утыкаюсь в один из дневников королев-предшественниц, впитывая как можно больше сведений.

Внезапно Крюк оживляется. Краем глаза я вижу, как он движется по комнате. Потом издает низкий рык.

У входа в лабораторию замирают чьи-то шаги.

– Крюк, что… – Я вдруг застываю.

На пороге стоит Харроу, привалившись к дверному косяку, чтобы не упасть.

Семнадцать

– Ну, разве ты не выглядишь истинной королевой? – невнятно бормочет Харроу. Слипшиеся пряди волос падают на отливающие нездоровой бледностью щеки принца. – Уже здесь, наверху, проводишь дни с растениями, а не с эльфами.

– Я обнаружила, что, в отличие от эльфов, растения редко на меня нападают. – Я медленно закрываю дневник, сопротивляясь желанию подбежать к принцу и осмотреть, чтобы понять, чем он болен.

– Я бы поспорил, – тяжело выдыхает он.

– Тебе нужен лекарь.

– Я ищу Поппи. Где она?

– Уиллоу сказал, что ушла по какому-то особому заданию. – Кажется, он упоминал нечто подобное. Но я была слишком занята учебой, чтобы вдаваться в подробности, а Уиллоу чесал за ушами Крюка и не стал в деталях рассказывать о делах Поппи.

Харроу бормочет проклятия.

– Уиллоу скоро вернется…

– Мне не нужен подмастерье, – шипит Харроу. Его искаженное болью лицо кажется еще уродливей, чем обычно.

– А королева сгодится?

– Как будто я позволю тебе ко мне прикоснуться, – сообщает он, но не делает никаких попыток уйти.

– М-м-м. – Я закатываю глаза, глядя на него как на ребенка, и указываю на одну из скамей. – Садись.

– Да как ты смеешь…

– Как смею пытаться исцелять, хотя ты вел себя со мной будто осел? – огрызаюсь я. – А теперь садись, заносчивый принц, пока от упрямства не свалился на пол. Или тебя не стошнило. – И то и другое вполне возможно.

Харроу непонимающе смотрит на меня. Взгляд его тусклый, почти остекленевший. Вероятно, если он так потеет, все дело в лихорадке. Его рубашка липнет к дверному косяку, а потом, когда он все же решает сесть, облепляет кожу.

Я быстро листаю дневники. Я знаю, как лечить болезни, но на этих пыльных страницах, возможно, сокрыты более действенные методы.

Осмелюсь ли я именно сейчас попытаться использовать магию?

– Когда ты проснулся, то уже плохо себя чувствовал?

Хихикнув, Харроу качает головой. Я бросаю на него взгляд. Принц приваливается к столу, и под ним скрипит скамейка.

– Значит, это проявилось позже, в течение дня?

– Многое случилось позже… прошлой ночью, этим утром, в какой-либо момент… Время ускользает из рук, убегает сквозь пальцы… жизнь… А, будь оно все проклято. – В его словах нет никакого смысла.

– Харроу, скажи, что у тебя болит.

– Все, – фыркает он и внезапно оседает.

Я вижу, как безвольно повисает голова, и Харроу тут же подпирает ее, еще больше приваливаясь к столу для поддержки. Я подбегаю к нему, кладу руку на плечо.

– Убери руку, человечка.

– Перестань, – как можно мягче говорю я, изо всех сил пытаясь изгнать из голоса злость. Уродливый уголок моей души хочет, чтобы принц страдал. Но меня учили совсем другому. Я просто не позволю ему мучиться, учитывая, чему посвятила прежнюю жизнь. – Я могу тебя исцелить. Но мне нужно понять как. Твои раны сейчас скрыты внутри, я их не вижу. Поэтому скажи, что болит.

– Слишком много вечеринок. В этом все дело.

«Я ведь видела его прошлой ночью», – вспоминаю я. Тогда он выглядел не лучшим образом. Но с ним были друзья. Наверняка они присматривали за Харроу. Хотя Ария явно чему-то радовалась, несмотря на его состояние…

– Не похоже, что ты пришел с вечеринки, – бормочу я. – Кажется, будто ты с кем-то бился и проиграл.

Он сердито смотрит на меня.

– Ты закончила надо мной насмехаться?

– Вряд ли. Может, если я продолжу насмешки, ты станешь образцовым пациентом?

Харроу что-то ворчит. Ему вторит рычание Крюка, низкое и свирепое. Принц испуганно моргает, впервые обратив внимание на волка. Он тыкает в зверя пальцем и разражается смехом.

– Постой… Здесь и правда волк? Или у меня снова галлюцинации?

– Здесь на самом деле волк. – Я осторожно отстраняюсь, убедившись в том, что он не свалится до моего возвращения. – Я раздобуду кое-что, от чего тебе станет лучше. Только не падай в обморок в ближайшие пять минут.

Я медленно двигаюсь по оранжерее. Срываю алоэ, одуванчик, красный клевер, расторопшу, крапиву и большой пучок базилика. Вернувшись в лабораторию, я смешиваю травы с куркумой, медом, сушеным имбирем и корой ивы. Пока я изучаю получившуюся смесь, в голову приходит еще одна мысль.

«Снова галлюцинации», – сказал он. Харроу по-прежнему висит мешком. Если он в ближайшее время не примет снадобье, то растечется лужей по полу. И, возможно, мертвой лужей.

Я не знаю, что принял принц, но бегу обратно и осторожно отрываю лист сердцекорня. Уиллоу говорил, что он усиливает свойства противоядия. Если в организме есть что-то подозрительное, надеюсь, сердцекорень поможет.

Зажав в левом кулаке пучок базилика, я опускаю другую руку на котелок. Глубоко вздохнув, я собираюсь с силами.

«Я отдаю жизнь, чтобы смесь получилась более действенной», – произношу я про себя.

Базилик увядает по мере того, как я тяну из него жизнь. Внутри меня струится сила. Она смешивается с присущей мне магией, и вскоре та наполняет меня. Через ладонь я направляю ее в котелок, прямо в созданное мною снадобье.

«Укрепи травы», – приказываю я, и под воздействием магии цвет смеси меняется с темного на ярко-зеленый. Я осторожно принюхиваюсь. Пахнет правильно. И вообще все, кажется, в порядке.

Но могу ли я доверять своему чутью, когда дело касается магии?

Я оглядываюсь на Харроу. Он быстро угасает. Сейчас уже кажется, что он вряд ли доживет до возвращения Уиллоу.

Я должна попытаться.

Я медленно выливаю в кружку приличную порцию снадобья. И добавляю немного воды, ровно столько, чтобы его можно было пить. Когда я показываю кружку Харроу, он смотрит на меня с недоверием.

– Ты хочешь убить меня сейчас? – шепчет он. – Ударить, пока я слаб, чтобы расквитаться за тот мой поступок?

– Прошу тебя. У меня есть дела поважнее, чем твое убийство. – Я подношу кружку к его губам. – Пей. И не смей жаловаться на вкус. Тебе повезло, что я добавила мед.

На самом деле мед отлично борется с воспалением и предотвращает инфекцию. Но вряд ли Харроу об этом знает. Пусть лучше думает, что я оказала ему услугу.

Харроу медленно пьет. Я вижу, как дергается горло. На щеки постепенно возвращается румянец. Лихорадка почти осязаемо спадает. Он садится ровнее и вытирает лоб.

Я возвращаюсь к котелку, чтобы налить еще одну кружку. Я только что совершенно спокойно пользовалась магией. Прошлой ночью, сегодня утром… Мне не удалось вырастить ветвь возле Грани, но сейчас получается лучше. Возможно, я все еще могу надеяться. Когда я не слишком много думаю и мыслю трезво, руки, кажется, сами знают, что делать.

Я понимаю, что глупо надеяться так просто покорить трон из секвойи. Но все же приятно, когда хоть что-то идет как надо.

Вторую кружку Харроу воспринимает гораздо недоверчивей, чем первую. Похоже, он вновь становится таким же мерзким, как прежде. И пусть мне это вовсе не нравится, подобную смену поведения следует считать хорошим знаком.

– Что в ней? – нюхая кружку, спрашивает он.

– Ты видел все, что я туда положила. Сомневаюсь, что ты поймешь зачем. Да и не нужно. Просто выпей. Чем больше снадобья ты примешь, тем лучше.

– Какая гадость. – Скривившись, Харроу делает глоток.

– Но оно явно помогает. – Я складываю руки на груди.

Он больше не спорит, лишь молча потягивает напиток. Я поворачиваюсь спиной к принцу и возвращаюсь к дневникам. Делаю вид, что просматриваю их. Но присутствие Харроу заставляет меня нервничать, и сосредоточиться не получается. Время от времени я поглядываю на него, дабы убедиться, что моя магия внезапно его не убьет.

– Почему ты меня исцелила? – вторгается в мысли вопрос принца, и я поднимаю взгляд на эльфа. Без злобной ухмылки, которой Харроу одаривал меня с момента первой встречи, он выглядит намного моложе.

– Потому что так правильно, – наконец, произношу я. – И это моя работа.

– Полагаю, в отношении «работы» старший братец с тобой бы не согласился.

– Старший? – Я вскидываю брови, охотно цепляясь за это слово, вовсе не желая обсуждать Эльдаса и его участие в ситуации с моей силой. Я не позволю Харроу, и особенно ему, поколебать тот фундамент, на котором строятся сейчас наши отношения с королем. – А есть еще?

– Хотя бы попытайся скрыть, как ты этим разочарована. – Он закатывает глаза. – Эльдас самый старший, потом Дрэстин, а после я.

– У вас одни родители?

– Что за вопрос? Да, у всех нас общие мать и отец.

– Я знаю, что вашей матерью была не предыдущая Людская королева. – Я мягко кладу руку на дневник Элис. Похоже, их с бывшим королем эльфов связывали… странные отношения.

– О, ты изучаешь нашу родословную? Хочешь знать, не придется ли тебе рожать Эльдасу мелкое кричащее отродье? Не волнуйся, для наследников король эльфов заводит любовниц.

На подобное высказывание я не обращаю внимания. Я не собираюсь оставаться здесь настолько долго, чтобы возник вопрос по поводу наследников. К счастью, ни в разговорах, ни в прочтенных мною дневниках не поднималась тема консуммации брака. Приятно знать, что в историях, которые я читала в детстве, участие людей в ночных развлечениях правителей было изрядно преувеличено.

– А где Дрэстин?

– Он в Западном Страже. – Харроу делает еще глоток снадобья. – О, верно, ты ведь ничего о нас не знаешь. Давай-ка объясню.

– Я могу узнать сама, – резко бросаю я.

– Западным Стражем называют крепость возле большой стены, граничащую с лесами фейри, – все равно продолжает он. – Ее построили несколько столетий назад, чтобы помешать им затевать распри на наших землях. Весьма почетное место для благородного Дрэстина. – Харроу злится на что-то, но я не понимаю причин. Он не сводит взгляда с угла комнаты.

Тихо рассмеявшись, я качаю головой.

– Что тут смешного?

– Ты напоминаешь мне подругу, только и всего. У нее есть две сестры, и драки, в которые они ввязывались, стали просто легендой. – Интересно, как там Эмма. Надеюсь, ее сердце достаточно сильно и Рут не станет все время сходить с ума от беспокойства. У нее должно быть достаточно зелья в запасе, чтобы немного продержаться. Но когда оно закончится, ей придется ехать на пароме в Лэнтон, чтобы раздобыть еще. При этой мысли сердце начинает ныть.

– Не сравнивай меня с людьми, человечка. Ох уж эти жалкие плебейские проблемы.

Я громко смеюсь.

– Простите, о могущественный эльфийский принц. Ты ведь кажешься настолько выше нас, простых людей, хотя на деле просто-напросто завидуешь своим братьям.

– Ты ничего обо мне не знаешь. – Харроу швыряет кружку через комнату. То немногое, что в ней еще оставалось, расплескивается по полу. Сама же кружка, упав, разлетается вдребезги.

Я вздрагиваю, но тут же пытаюсь взять себя в руки.

– Убери здесь, человечка, – тычет эльф пальцем в устроенный беспорядок и бросается к двери.

Рычание Крюка внезапно сменяется злым лаем. Харроу застывает, потом поворачивается. Он ловит взгляд волка, и Крюк тут же бросается вперед.

– Крюк, нет! – кричу я.

Во мне гудит магия. Я вижу, как приготовленное для Харроу снадобье испаряется с пола и исчезает. Силе, чтоб исполнить инстинктивное требование, нужно взамен нечто равновесное. Зелье в обмен на преграду.

Невероятным образом из деревянных половиц появляется свежая поросль. Крюк резко останавливается, облаивая стену молодых побегов, которую я воздвигла между ним и Харроу. Волк оборачивается, окидывая меня взглядом золотистых глаз. Харроу смотрит то на меня, то на зверя.

– Крюк, нет, – повторяю я. Несмотря на только что сотворенную магию, мне удается заставить голос не дрожать.

«Как я все это сделала?»

К счастью, Крюк отступает.

– Ты… – Сейчас глаза Харроу стали, пожалуй, размером с эльфийские уши.

– Сегодня я уже второй раз спасла тебе жизнь. «Спасибо» пришлось бы весьма кстати, – прищурившись, сообщаю я.

Но Харроу лишь окидывает меня свирепым взглядом и поспешно уходит. Я же остаюсь, потрясенная, ощущая трепет перед магией, от которой до сих пор покалывает кончики пальцев.

Восемнадцать

Я не тороплюсь рассказывать Уиллоу о случае с Харроу. И даже не знаю почему. Несомненно, целитель занял бы мою сторону. И возможно, даже гордился бы мною, ведь я так умело использовала магию.

Но в этой перепалке ощущается нечто личное. Я каким-то образом понимаю, что Харроу вовсе не стремится показать свою уязвимость окружающим. И как бы ни хотелось, отмахнуться от этого ощущения не удается. И в Природных Землях, и в Срединном Мире тайны пациентов остаются для меня священны.

Так что, когда я ухожу от Уиллоу, он ни о чем не догадывается. Испорченные половицы эльф починил при помощи дикой магии, а чтобы объяснить, откуда взялись повреждения, мне пришлось отговориться неудачной попыткой приготовить зелье.

В эту ночь я жгу свечи до полуночи и встаю с рассветом. Я листаю взятые из лаборатории дневники, ища в них хоть какие-то зацепки. Мне хочется понять, как создается равновесие между королевой, троном из секвойи и временами года.

Я начинаю с дневника Элис. Но чем дальше читаю, тем хуже выглядят записи. Похоже, постепенно сказывается возраст. Почерк становится неровным, слова будто выведены дрожащей рукой. Некогда искусные рисунки сменяются грубыми, кривыми, а порой и трудноразличимыми набросками. Потом и они исчезают.

В груди возникает глубокая боль, подобной которой я прежде не чувствовала. Я почти вижу, как Элис сидит в лаборатории, заставляя пальцы двигаться, пока в них остаются еще хоть крохи силы. У нее непроизвольно дрожат руки, и в конце концов она уже не может держать перо. Одинокая, она тоскует по брату и семейному уюту, мечтая еще хоть раз вдохнуть соленый воздух Кэптона.

Я представляю, как через девяносто лет увядаю в этом стылом замке и дни мои наполнены лишь муками трона из секвойи. Холодная и мрачная мысль. Попытавшись ее прогнать, я закрываю дневник.

Я начинаю читать записи других королев, правивших до Элис. С ними у меня нет никакой личной связи, и написанные перед самой кончиной страницы листать намного легче. После третьего дневника, того самого, содержащего любовные заметки о розах, мне вполне удается справиться с эмоциями.

Та королева убивалась от горя при одной лишь мысли оставить короля одного, даже после смерти.

Услышав стук в дверь, я отвожу взгляд от страницы и чуть потираю глаза. Крюк снова свернулся в изножье моей кровати. Он давно перестал даже пытаться положить морду на страницы дневника или как-то привлечь мое внимание.

– Вы не спите? – через дверь спрашивает Ринни.

– Не сплю. – Вытянув руки над головой, я слышу, как хрустит позвоночник.

Ринни входит в комнату.

– Я пришла предупредить, что у Эльдаса возникло срочное дело.

– Да?

– Кажется, прошлой ночью прибыла делегация от короля фейри, – сообщает она.

– Я думала, у фейри нет короля, лишь горстка враждующих кланов.

– Время от времени они приходят к подобию согласия и объявляют кого-нибудь королем. Тогда они клянутся всему миру, что у них есть представитель. Нынешний пока продержался дольше всех, но посмотрим, сможет ли он остаться на плаву. Ни один король не правил достаточно долго, чтобы попасть в Совет королей. – Ринни пожимает плечами. – В общем, Эльдас просил передать, что ваша утренняя встреча сегодня отменяется.

– Ладно. – Я спрыгиваю с кровати. – А ты чем сегодня занимаешься?

– Чем я… занимаюсь?

– Ты занята? – иначе задаю я вопрос.

Крюк потягивается, чуть поскуливая при этом, потом встряхивается.

– В обычных обстоятельствах я бы помогала Эльдасу с делегацией, но сегодня он приставил меня к вам.

– Даже не знаю, расстроилась ты или нет, – ухмыляюсь я.

Ринни вспыхивает.

– Я… – Она прочищает горло. – Ваше величество, для меня честь вас охранять.

– Правда? – Вскинув брови, я направляюсь в гардеробную. Дверь оставляю открытой, чтобы разговаривать с эльфийкой, пока одеваюсь. – Я до сих пор не могу понять, нравлюсь тебе или нет.

– Мое дело – служить вам, а вовсе не любить.

– Да, но… – Я высовываю голову, и Ринни искоса бросает взгляд на мои обнаженные плечи. – Я бы предпочла тебе нравиться. Если нет, мы наверняка сможем подыскать другого охранника.

Фыркнув, Ринни поджимает губы.

– Кажется, я вам уже говорила. Вы мне очень нравитесь.

– Прекрасно. Я тебя точно не задерживаю? Кажется, ты здесь важная птица.

– Я правая рука короля. – При этих словах я вспоминаю, как Ринни касалась его щеки. И не могу не задаться вопросом, нет ли в этом чего-то большего. Харроу упоминал, что король эльфов заводит любовниц… – Именно поэтому он поручил мне вас охранять. Больше он никому не доверит вашу безопасность.

Я с трудом удерживаюсь от вопроса, не может ли она что-либо сделать с Харроу.

– Что ж, тогда сегодня я хотела бы обставить свою комнату. Ты сказала, королева сама должна этим заняться.

Я выхожу из гардеробной. Ринни наклоняет голову, странным образом повторяя позу Крюка. Мне едва удается не рассмеяться над ними обоими.

– Да, но обычно королевы принимаются за обстановку после коронации, когда смогут выходить в город.

– Значит, я три месяца должна обходиться без мебели?

Ринни поджимает губы.

– У меня есть идея. Полагаю, мебель предыдущих королев хранится где-то в замке. Может, на первое время начать с нее?

– Хорошо, показывай дорогу.

Мы шагаем по безжизненному замку в заднюю комнату. Она явно служит кладовой, хотя по размеру походит на небольшой бальный зал. Единственные танцоры здесь – напоминающие призраков полотнища ткани, что скрывают под собой предметы мебели.

– Все это… принадлежало предыдущим королевам?

– Насколько я понимаю.

Комната походит на кладбище. С нездоровым любопытством я приподнимаю первую простыню. Под ней кресло, обтянутое мягкой коричневой кожей.

«Всего лишь предмет мебели», – пытаюсь убедить себя. Но я вижу очертания места, где сидела королева.

Вздрогнув, я отпускаю ткань. В комнате внезапно становится в десять раз холоднее.

– Пожалуй, я выберу что-то свое.

– Но…

Я оборачиваюсь.

– А разве нет способа улизнуть? Я прикрою голову, заколю волосы и…

– Ваши глаза, – прерывает меня Ринни.

– Что?

– Вас выдают глаза. У эльфов они синие.

Я тихо чертыхаюсь.

– Но я не могу пользоваться этой мебелью… – Я качаю головой. – Спасибо, что пыталась помочь, но нет… Это было бы странно. Словно я живу с призраками. – Ринни сочувственно вздыхает. Кажется, она понимает, почему ее предложение не пришлось мне по душе. – Ты уверена, что мне никак не попасть в город за собственной мебелью? – Она отчего-то медлит, то сжимая пальцы вокруг рукояти меча, то вновь ее отпуская. – Ринни?

– Возможно, способ есть. Но нам придется быть крайне осторожными. – Ринни отводит взгляд, как будто сама не уверена, что именно она это предложила.

– Да? – взволнованно подсказываю я.

– Я объясню вам по дороге. – Ринни жестом приглашает меня за собой, и я быстро шагаю рядом, стараясь не отстать.

Задумка довольно проста. Ринни отводит меня в свою комнату, и там я, сняв платье, надеваю кое-что из ее одежды.

У эльфийки скромное жилище. Я ожидаю увидеть полки с оружием. Но нахожу принадлежности для рисования. О своем хобби Ринни не говорит ни слова, так что я тоже о нем не упоминаю. Не знаю, стоит ли скрывать, что правая рука короля еще и художница. В любом случае, мне не хочется рисковать установившимся между нами перемирием.

Пусть меня еще никто не знает, но, по словам Ринни, не стоит идти с распущенными волосами. Их красно-оранжевый оттенок привлечет слишком много внимания. Поэтому я аккуратно заправляю локоны под шапку. Хотя несколько огненных прядей по-прежнему вьется вокруг ушей.

Последним штрихом моего наряда становятся очки с зелеными стеклами. Видимо, кто-то из эльфов решил, что, поскольку цвет глаз у всех одинаковый, стекла разных оттенков станут пользоваться спросом. У меня такое чувство, будто мне на лицо нацепили один из витражей из храма Хранителей. Но если так мне удастся без помех выбраться из замка, что ж, я не возражаю.

– Думаю, это сработает. – Ринни бросает на меня последний оценивающий взгляд. Свою привычную военную форму она сменила на обычную одежду.

– Было бы здорово. – Я рассматриваю себя в высоком, узком зеркале. – Правда?

– И последнее. – Ринни смотрит на Крюка. – Ему придется остаться здесь.

Я поджимаю губы.

– Крюк…

– Крюка очень быстро признают волком королевы. – Ринни складывает руки на груди. – Если уж мы скрыли ваши волосы, то и Крюка тоже не стоит показывать.

Вздохнув, я поворачиваюсь к Крюку.

– Тебе придется остаться здесь. – Он жалобно скулит. – Нет, я настаиваю. Ринни права, другого выхода нет. – Волк начинает лаять. – Не стоит так со мной разговаривать. А сейчас отправляйся обратно в мои покои.

Не желая уступать, он принимается выть и прыгать по комнате. И прежде, чем я успеваю его остановить, в воздухе возникает мерцание, тени удлиняются, и волк скользит между ними в пустоту. Я ловлю изумленный взгляд Ринни. Я и сама поражена не меньше.

– Что вы сделали? – шепчет она.

– Я… не знаю. – Во мне растет тревога. – Крюк? – тихо зову я. Ничего. – Крюк, вернись. – Я приставляю пальцы к губам и издаю пронзительный свист. Волк выскакивает обратно. Я зарываюсь руками в его мех. – Хороший мальчик. Ты услышал мой свист? Ты просто самый лучший!

– Вот это уже дело, – благоговейно произносит Ринни. – Скользящий-в-Грани волк… Я все видела.

– Ладно, Крюк, ступай резвиться возле Грани. Я позову тебя позже.

Волк слушается, а мы с Ринни окольными путями шагаем по замку. В конце концов мы попадаем в главный атриум, к двум дверям, которые Ринни открывает с помощью магии.

Когда мы выходим в город, я делаю глубокий вдох. Приподнимаюсь на цыпочки и вытягиваю руки над головой, словно бы крепкими объятиями приветствуя весну. Несмотря на то что пока еще довольно прохладно, а ночью царит стужа, дни несомненно становятся теплее.

– Кажется, вы довольны, – вдруг замечает Ринни, когда мы гуляем вокруг большого озера в центре города.

Со статуй исчез иней, и теперь можно более четко рассмотреть детали. Королева не просто стоит на коленях… она словно бы что-то закапывает. Такое возможно? Под ее ладонями я вижу довольно большой холмик и вроде бы маленький побег, который кажется почти… знакомым? Я ведь уже видела прежде эти листья, правда? Но я не могу уловить смысл ее действия или понять, что вообще она могла закапывать. Вероятно, ответ нужно искать в дневниках.

Хотя, может, королева просто-напросто сажает памятное дерево или что-то в этом роде. Я быстро перевожу взгляд на Ринни.

– Приятно выбраться из замка. – Я пристально наблюдаю за эльфийкой, ища любые признаки того, что ей известно о моем побеге две ночи назад. Но ничего не вижу.

Несколько шагов Ринни делает молча, раздумывая над ответом.

– Понимаю, может показаться, что вы в некотором роде заложница. Особенно до коронации. Но когда вы должным образом изучите Срединный Мир, на досуге сможете исследовать Квиннар. Предыдущие королевы порой совершали поездки в различные крепости и поместья по всему королевству эльфов… или в королевское загородное имение. И конечно, каждый год вы будете пересекать Грань, чтобы пообщаться с Природными Землями.

Я поджимаю губы. Я вижу, куда она клонит и о чем думает. Я бросаю взгляд на длинную лестницу, ведущую в горный туннель, по которому можно вернуться в Природные Земли.

– Ринни, почему ты решила стать рыцарем? – спрашиваю я.

– Я… Потому что рыцарем был мой отец, а я – его единственный ребенок, – поясняет она, чуть приподняв напрягшиеся плечи.

– Значит, от тебя в этом деле особо ничего не зависело? – заключаю я. Она кивает. – А если бы ты могла стать кем захочешь… что бы ты выбрала? – Подозреваю, что, с учетом увиденного в ее комнате, мне известен ответ.

– Стать рыцарем, как мой отец, а до этого – его отец. Я происхожу из древнего рода рыцарей, которые веками служили королям эльфов.

– Нет. – Я останавливаюсь, и Ринни встает рядом. – Чего хочешь ты? Забудь о своей семье. Представь на минуту, что ты сирота и понятия не имеешь, кем были твои родители и чем занимались. Кем бы ты стала?

Ринни поджимает губы. Я вижу, что этот вопрос ей вовсе не нравится. Но, похоже, она все-таки раздумывает над ответом.

– Художницей, – наконец произносит она. – Но…

– Никаких «но», – прерываю ее я. – Ты хочешь быть художницей. Ты стала рыцарем, потому что от тебя ждали именно этого. И это здорово. – Я пытаюсь не судить ее за это. На ум тут же приходит Уиллоу, последовавший по стопам Поппи, которая сама выбрала то же занятие, что и бабушка с дедом. Кажется, эльфам нравится следовать традиции. – Но это не твой выбор. Ну, не совсем. Ты стала рыцарем, потому что это само собой разумелось. Полагаю, в противном случае у тебя бы возникли сложности с родными.

Ринни вздыхает и идет дальше, будто бы покончив с неприятной темой. Но я не готова так просто сдаться. Хотя и несколько меняю предмет разговора.

– Я не пытаюсь тебя критиковать. И вовсе не хотела расстроить, – объясняю я.

– Я бы не позволила себя расстроить, – бормочет она.

– Хорошо! – улыбаюсь я ей. И вижу в ответ на ее губах тень улыбки. – Я просто пытаюсь сказать… мы не такие уж разные. И вероятно, ты сможешь понять мои чувства. Я ведь тоже мечтала, Ринни. Я владела лавкой. И хотела, используя свои способности, помогать людям во всем, что касалось трав и зелий. От меня зависели все горожане. Они помогали мне оплачивать учебу, чтобы в дальнейшем я смогла их лечить. Ремесло травницы и было моим рисованием. Вот только мир решил, что мне суждено другое занятие. Так что нет, я не заложница в буквальном смысле. Но можно воспринять и так. Поскольку жизнь, которую я планировала для себя, сейчас вне досягаемости.

Ринни вздыхает и проводит рукой по волосам в синюю крапинку.

– Если взглянуть на все под таким углом, я вполне могу понять.

– Спасибо. – Я подталкиваю Ринни локтем, и эльфийка удивленно смотрит на меня. Я лучезарно ей улыбаюсь. – Я ценю твои усилия.

На ее щеках вспыхивает легкий румянец. Неужели она изумлена, что кто-то сделал ей комплимент?

– В любом случае, – поспешно произносит Ринни, – мы уже здесь.

– Здесь?

– У лучшего краснодеревщика в Квиннаре.

Мастерская краснодеревщика заполнена образцами мебели и книгами с замысловатыми чертежами. Из задней комнаты, где обрабатывают дерево, летят опилки, и мастер тщательно вытирает пыль с прилавков. Вместо того чтобы что-то заказывать, я выбираю несколько уже готовых изделий.

– Кажется, он понял, кто я, – говорю я Ринни, когда мы выходим из мастерской.

– Может быть, особенно когда увидел нас вместе. Но он происходит из древнего рода краснодеревщиков, – сообщает она. И почему я не удивлена? – Не одно поколение их семьи работало с замком, поэтому я верю в его благоразумие. Иначе не привела бы вас сюда.

Мы уже проходим половину пути к замку, когда Ринни вдруг останавливается.

– О, я хочу, чтобы вы кое-что попробовали.

Мы лавируем в потоке спешащих куда-то эльфов. При дневном свете Квиннар кажется совершенно другим. Суетятся горожане, вдоль лавок выстраиваются уличные торговцы с тележками. Здесь продают все, от еды до драгоценностей и подозрительного вида зелий, от которых я морщу нос.

Ринни ведет меня к тележке, где женщина жарит тесто на плоской сковороде. Ринни заказывает две порции, и женщина, взяв маленькую лепешку, разрезает ее пополам и кладет внутрь сыр. Поджаривает с минуту, пока не расплавится начинка, а потом протягивает Ринни.

– Вот. Одни из моих любимых. Я всегда их покупаю, когда весной патрулирую городские улицы, – объясняет Ринни, и мы направляемся к скамейке на берегу озера. – Их начинают готовить в преддверии весенних обрядов.

– А что за весенние обряды? – Харроу тоже их упоминал.

– Большой фестиваль искусств, чтобы поприветствовать возвращение весны в мир. Обычно открываются границы королевства… Наверное, поэтому приехала делегация фейри. Будут музыка, танцы, представления, песни и стихи. – Ринни мечтательно вздыхает. – Вам понравится. А потом, в ночь огня, само небо превращается в холст, и король эльфов рисует на нем пылающими красками.

– В буквальном смысле? – не удержавшись, спрашиваю я.

– Конечно, – смеется Ринни. – Эльдас ближе всех к Завесе и среди нас самый сильный. Он почти со всем может справиться.

Я пытаюсь представить, как Эльдас рисует в небе огнем. Ловкими руками он управляет магией с мастерством ткача, на станке которого ткутся невиданные узоры. Ринни поднимает взгляд, словно бы уже видит пылающие мазки. В ее глазах читается восхищение. Внутри все переворачивается, но я не обращаю на это внимания.

– А когда это будет?

– Обычно через неделю или две после коронации.

– О. – Я смотрю на лепешку, которую держу в руке, пытаясь не хмуриться. Обойдусь без Эльдаса, рисующего в небе пламенные картины. Мне нужно домой. Чтобы заботиться о пациентах. На самом деле я вовсе не хочу видеть весенние обряды. Иначе к тому времени я слишком долго пробуду в Срединном Мире и больше не смогу вернуться в свой.

– С ней что-то не так? – спрашивает Ринни, неверно истолковав мое выражение лица, и указывает на жареную лепешку. – Она очень вкусная, правда.

– О, не сомневаюсь. – Я быстро откусываю кусочек. Снаружи тесто хрустящее, а внутри мягкое и воздушное. Кажется, из кукурузной муки, с приятным привкусом, появившимся после обжарки на сковороде. Полоска сыра тянется изо рта прямо к лепешке. Я пытаюсь ее перекусить, и мы с Ринни заливаемся смехом.

На мгновение я забываю, кто я и где нахожусь.

К тому времени, как я вновь прихожу в себя, обжаренная сырная лепешка уже съедена, а вместе с ней испаряется беззаботность. Хотя в целом все прошло не так уж плохо. Даже почти хорошо. Я наслаждалась вкусной едой и смеялась вместе с подругой. Мы радовались погоде и размеренной городской суете вокруг.

Случайный счастливый момент. Краткий проблеск того, какой может быть моя жизнь… Вероятно, такой она и должна была бы стать, если бы меня готовили к ней с самого начала. Если бы я намеренно приехала сюда, чтоб занять место королевы, я бы не тратила время, отыскивая способ разорвать сложившийся порядок. Вместо этого я бы знакомилась с новыми реалиями и наслаждалась бы ими.

Я вновь бросаю взгляд на проход в горе, ведущий к Грани, и лишь вздыхаю.

– Нужно возвращаться в замок, – говорю я.

– Да, пока вас кто-нибудь не увидел.

И мы направляемся обратно.

Но вдруг кое-что привлекает мое внимание, и я резко замираю на полпути.

Между зданиями, в глубине переулка, я замечаю Арию. Она разговаривает с неким грациозным существом с оленьими рогами на макушке и крыльями как у стрекозы. Девушка явно нервничает, то и дело отводит глаза. Я вижу, как рогатое создание передает ей маленький мешочек.

Потом Ария вдруг ловит мой взгляд. Она застывает, а я, поспешно отвернувшись, быстрым шагом иду вперед, чтобы догнать Ринни.

– С вами все в порядке?

– Да, все отлично. – Я легонько ощупываю края шапки, ища выбившиеся пряди волос. Она ведь не могла узнать меня в этом наряде, правда? – Показалось, я заметила что-то странное. Но здесь для меня очень много непривычного. – Я через силу улыбаюсь. Ринни ухмыляется в ответ.

– Мы почти пришли. – Она кивает на маячащий впереди замок и торопливо делает два шага вперед. – Он-то хоть немного знаком…

Я краем глаза замечаю размытое пятно, которое вдруг превращается позади меня в чью-то фигуру. И прежде чем я успеваю что-либо сказать, ко рту прижимают влажную тряпку. В ноздри ударяет резкий острый запах, и я тут же инстинктивно задерживаю дыхание.

Но уже слишком поздно.

Не знаю, чем пропитали тряпку. Явно какой-то гадостью. Мышцы начинают слабеть, зрение расплывается. От недостатка воздуха легкие уже горят. Но мне нельзя дышать. Если я вдохну еще немного, то просто потеряю сознание.

Я уже не вижу Ринни. Кто-то тащит меня в проход между двумя зданиями. А я даже не могу закричать.

Девятнадцать

Меня тащат все дальше по улицам города. Солнечный свет уже кажется не таким ярким. Передо мной вдруг появляется чей-то угловатый силуэт, с рогами и тонкими, будто паутина, крыльями, неестественно торчащими из спины.

«Это существо я видела с Арией».

– Не убирай, она еще не спит, – рычит мужчина.

Я медленно моргаю, борясь с инстинктивным желанием вдохнуть побольше воздуха. Легкие бунтуют. Скоро мне придется дышать. Надеюсь, решив, что я без сознания, похитители уберут тряпку.

Я как можно естественней закрываю глаза и позволяю телу обмякнуть. Эльдас говорил о врагах. Почему я не послушала? Не отнеслась к предупреждению серьезно?

Мы вдруг останавливаемся, и я слышу вдалеке чьи-то крики. Безумные, искаженные яростью слова. За закрытыми веками все сильнее наваливается тьма. Скоро мне уже не придется притворяться. Я в самом деле потеряю сознание. Но в тот момент, когда я уже смиряюсь с тем, что вот-вот проиграю, тряпку убирают. Изо всех сил противясь желанию жадно глотнуть свежего воздуха, я медленно вдыхаю, чтобы не насторожить противников.

– Иди и сбей их со следа. – Я по-прежнему не открываю глаз, но узнаю по голосу рогатого мужчину. – Я ее спрячу.

– Ты же не готовил ритуальную магию, – шипит другой голос. Настолько тихо, что я едва слышу слова. Ритуальная магия? Дикая магия… фейри?

Это Ария? Кажется, говорила женщина… но я не уверена. Я слышу еще чье-то движение. Теперь здесь собрались трое или четверо?

Сердце бешено колотится в груди. Я хочу позвать на помощь. Эльдаса. Когда я пыталась сбежать, он прошел через Грань и все же нашел меня. Не знаю, как в тот раз у него получилось, но, если я позову, он ведь придет, верно? Сомневаюсь… он просто меня не услышит. Он ведь думает, что я все еще надежно укрыта за стенами замка.

Но в голове вспыхивает одна мысль.

Ведь Ринни наверняка оглянулась и заметила, что меня нет. Шум, что я слышу вдалеке… Ну, может, это она ведет сюда рыцарей. Просто нужно держаться и сильней сопротивляться, чтобы меня не унесли слишком далеко.

Это ведь я могу, правда?

Меня хватают чьи-то руки и поднимают вверх. Я слышу шум сильных крыльев. Внутри все сжимается. Внезапно я ощущаю себя невесомой.

Мы летим?

Чуть приоткрыв глаза, я вижу размытые очертания движущихся стрекозиных крыльев рогатого мужчины. И понимаю, что он хочет улететь со мной. Я делаю глубокий вдох и представляю кэптонскую площадь. Я использовала магию, чтобы превратить творения рук человеческих в нечто, подвластное миру природы. Железо – в деревья. Камень мостовых – в мох. Я и сейчас могу попробовать спастись. Но нужно действовать быстро.

Я широко распахиваю глаза и вглядываюсь в лицо рогатому мужчине. Он пока не заметил, что я уже вполне пришла в себя. Несмотря на рога и крылья, черты его лица поразительно походят на человеческие. Но я не позволяю себе отвлекаться.

Протянув руку, я сжимаю в кулаке ожерелье из бисера, висящее на шее мужчины. Он бросает взгляд вниз и чуть не роняет меня, а потом, зашипев, бормочет какое-то проклятие.

«Изменяйся, – велю я. – Превращайся в лозы, в ветви деревьев. Во что угодно!»

Бусины дрожат и почти оживают. Но мужчина вытягивает шею и хорошенько меня встряхивает. Я, пытаясь сосредоточиться на магии, выскальзываю из его рук.

Ожерелье рвется, и я падаю на землю, приземляясь с глухим стуком. К счастью, мы поднялись не слишком высоко. Но тем не менее из меня вышибает весь воздух.

Рыча, мужчина приземляется рядом со мной.

– Да как ты смеешь, человек.

Я даже не беру на себя труд ему ответить. Моя магия пока не настолько хорошо откликается, чтобы ею свободно управлять. Но я знаю, что еще можно сделать.

Поднеся пальцы к губам, я издаю пронзительный свист.

– Крюк, сюда! – кричу я. Рогатый мужчина бросается ко мне, и я замечаю, как рядом с ним начинает мерцать воздух. Из теней выскакивает волк. – Крюк!

Зверь издает звук, больше похожий на рев, чем на рычание, и прыгает на мужчину с рогами. Мой противник едва успевает среагировать. Крюк вонзает зубы в его крылья, и в ответ слышится душераздирающий крик.

Я несусь прочь, пока не утыкаюсь в тусклую стену здания. Я приваливаюсь к ней спиной.

– Крюк, – тихо зову я. Отсюда зверь кажется яростным клубком, состоящим из одних зубов. Он вдруг отрывает одно из крыльев мужчины. – Крюк, стой! – Я резко выпрямляюсь.

Мужчина напал на меня. Пытался похитить. И все же, как и в случае с Люком, я не могу видеть, как яростно нападающий Крюк его калечит.

– Крюк…

– Сюда! – эхом вторит голос Ринни. Она вбегает в переулок в окружении отряда солдат.

Эльфийка устремляется к нам. Мужчина тем временем уже лежит на земле. Крюк сжимает в пасти его колено, вовсе не намеренный отпускать.

Несмотря на это, рогатый мужчина не сдается. Резко вскинув руки с переплетенными пальцами, он изо всех сил бьет Крюка по голове.

– Хватит! – кричу я.

Рыцари несутся к нам, но они не в силах подоспеть настолько быстро. И мужчина, пользуясь этим, продолжает дубасить Крюка. Наконец волк нехотя его выпускает. Но рогатый мужчина не успокаивается.

– Я сказала, хватит!

Я бросаюсь вперед, чтобы помешать ему избивать зверя, но мужчина ловко перехватывает меня на бегу. Из рукава он извлекает кинжал и почти вплотную притягивает меня к себе. Я чувствую холод серебра, острие опасно упирается мне в подбородок.

– Не подходите ближе! Иначе я убью ее.

– Убей, и тогда мы все обречены, дурак, – раздается позади нас голос Эльдаса. Слова его просто сочатся злобой. Кажется, они скользят по земле и, поднимаясь, наполняют воздух. Тени удлиняются. Вокруг явно становится холоднее.

Рогатый мужчина замирает. Он пытается повернуться, но не может. Я внезапно оказываюсь свободна, а его безвольное тело врезается в стену стоящего рядом дома. Дрожа, я наблюдаю, как окровавленная фигура сперва искажается, а потом начинает трескаться.

Кто-то сжимает мой локоть. Эльдас. Эльф тянет меня к себе и, обвив рукой талию, притискивает к своему боку.

Я под защитой. В безопасности.

Полный ярости, король эльфов взирает на окружающий мир. Внутри его бушует сила. Но, несмотря на внешнюю жесткость, меня он держит очень нежно.

– Эльдас… – шепчу я. – Не надо.

Я перевожу взгляд с рогатого мужчины на волка. Крюк тихо скулит. Стоит только вспомнить, как противник бил зверя по голове, и я почти решаюсь взять эти слова обратно.

– Луэлла, здесь не твой мир, – напоминает мне Эльдас. «И этот мужчина не Люк», – слышится в его словах. – Этот подонок фейри пытался навредить тебе и за это умрет.

– Если бы ты… отдал нам нашу землю… такого бы не случилось, – хрипит мой неудавшийся похититель. – Срединный Мир умирает под властью эльфов. Мы не остановимся, пока не заберем свое и не сможем сами распоряжаться собственной судьбой.

– Его нужно судить, а пока взять под стражу. – Я поднимаю взгляд на Эльдаса, умоляя сжалиться мужскую статую, в глазах которой бушует ярость, превосходящая по силе все когда-либо проявляемые эльфом эмоции.

– Это и есть суд. Мой собственный.

Я отворачиваюсь и утыкаюсь лицом в грудь Эльдаса. Я слышу ужасный рвущийся звук и, вероятно, начинаю кричать. Но Эльдас лишь крепче прижимает меня к себе и тянет сквозь Грань. Вокруг сгущается тьма.

Двадцать

Эльдас переносит меня прямо в гостиную. Не говоря ни слова, эльф создает из ничего огонь, и тот начинает весело потрескивать в камине. Я устраиваюсь рядом на голом полу. На дрожащие плечи кто-то мягко накидывает одеяло. И сообщает, что со мной все будет в порядке.

Эльдас исчезает, потом возвращается снова, на этот раз с Крюком на руках. Эльф кладет волка у моих ног. Крюк поскуливает, его обычно яркие глаза теперь кажутся тусклыми, а взгляд отстраненным. Но, стоит мне потянуться к его голове, зверь лишь мягко фыркает.

Я оборачиваюсь, чтобы поблагодарить Эльдаса. Ведь эльф принес мне Крюка и убедился, что волк в безопасности. Но король уже ушел. Я остаюсь одна, и в ушах по-прежнему отдается звук неестественно скрючивающегося тела.

Эльдас. Учтивый, грубый, холодный, вспыльчивый, способный на доброту, но слишком легко переходящий к жестокости. Когда я подслушивала их разговор с Ринни, он назвал Срединный Мир суровым местом. Тогда я не до конца поняла его слова.

«Это не мой мир», – вновь и вновь напоминаю я себе. С детства знакомые правила здесь не действуют. Но я глупо полагала, что они связаны лишь с магией и владеющими ею существами.

Но дело не только в магии. В этом мире все другое.

Как я вообще смогу здесь прижиться?

Когда солнце проходит часть пути по небосводу, король эльфов возвращается. Он не скользит в Грани. А просто входит через дверь.

И, будто ожидая чего-то, принимается вышагивать по гостиной. Я не в силах даже на него смотреть. Просто не знаю, кого увижу. Убийцу? Или мужчину, чьи ласки воспламеняют мою плоть?

Чтобы придать себе сил, я зарываюсь руками в мех Крюка. Крепко зажмуриваюсь на миг и делаю судорожный вдох. Перед глазами по-прежнему стоит лицо убитого мужчины, фейри… Он погиб от руки Эльдаса…

Я вглядываюсь в огонь, пытаясь сжечь воспоминания. Я не хочу смотреть правде в глаза. Все усложняется, и я не уверена, что смогу справиться.

Я возвращаюсь к реальности, когда рядом внезапно возникает Эльдас. Он осторожно обнимает меня, и только тогда я понимаю, что по-прежнему дрожу. Я невольно прижимаюсь к эльфу. Наверное, в какой-то мере его стоит бояться. Но с другой стороны, Эльдас мне нужен. Как и стабильность, которую он может предложить.

Словно ощущая мою потребность, Крюк осторожно поднимает голову и тяжело кладет ее мне на колено.

– Я хотел защитить тебя, – наконец тихо произносит Эльдас, нарушая довольно долго царящую вокруг тишину. От неожиданности я вздрагиваю. – Именно поэтому я просил тебя оставаться в замке. – Я слышу, как его голос дрожит, словно бы он пытается держать себя в руках. И впервые за все время ему это удается. – Неважно, почему так случилось. И мне жаль, что тебе пришлось это пережить.

– Ты прав, – шепчу я, продолжая смотреть на огонь. – Мне стоило прислушаться. И остаться в замке. Я просто хотела хоть на миг стать свободной, побыть самой собой. Но если бы послушалась тебя, этот мужчина по-прежнему был бы жив. Из-за меня…

– Нет, – твердо произносит Эльдас, не давая мне закончить мысль. Несмотря на жесткие слова, он мягко проводит пальцами по подбородку, побуждая повернуть к нему голову. Но эта ласка тут же навевает воспоминания о приставленном к горлу кинжале. – Это не твоя вина. Я же не глупец, Луэлла. Мне хотелось бы, чтоб ты прислушалась к моим словам и не уходила. Но я вполне понимаю желание сбежать из этого места. – Я вижу стремление и тоску, светящиеся в глубоких озерах печальных глаз. – Мужчина умер, потому что пытался напасть на Людскую королеву.

– Но почему? Зачем ему на меня нападать? – Я мягко хватаю Эльдаса за рубашку, словно бы цепляясь за ответ, которого, похоже, нет. – Я не хочу причинять окружающим боль. Я принесла весну!

– Не всем по нраву Людская королева, – мрачно поясняет Эльдас.

– Но…

– Кое-кто считает ее – тебя – чем-то старомодным. Другие желают воссоединиться с Природными Землями и поработить человечество.

Я вздрагиваю, и Эльдас инстинктивно притягивает меня ближе. А потом на миг застывает, не меньше меня пораженный собственным жестом. Я же не противлюсь. Но, когда прижимаюсь вплотную к его боку, в голове крутятся лишь два слова. «Убийца» и «защитник». Прочистив горло, Эльдас вновь принимается рассказывать.

– Иные и вовсе уже ощутили, что род людских королев угасает. Каждая последующая королева слабее предыдущей.

– Моя магия и правда слабее? – А мне она всегда казалась довольно сильной. Неосознанно я вспоминаю слова Люка о том, что даже Хранителям известно об угасании силы королевы.

– Возможно, тебе в это трудно поверить, – признает Эльдас, словно читая мои мысли, – но все так. Вспомни, как трон, когда ты впервые села на него, высосал из тебя все силы. К тому же природа в Срединном Мире уже не так устойчива, как прежде. И это порождает определенные трудности. Еды становится все меньше, а плодородные земли теперь ценятся на вес золота.

Я опускаю голову.

– И за состояние земель жители винят Людскую королеву.

– Они не понимают, что королева делает все, что может.

Я качаю головой.

– Мы должны найти способ разорвать этот круг.

– Знаю. – Эльдас чуть сдвигается. На лице его застывает суровое, но вовсе не замкнутое выражение. Решимость, а большего не стоит и ждать от короля. Тяжелым взглядом эльф смотрит в огонь. Интересно, что он видит в танцующих языках пламени? – Должны ради нашего мира и будущих королей и королев. Боюсь, ты можешь оказаться последней королевой. Но даже если и нет, никому не нужно сносить то, что выпало тебе… и что еще тебя ожидает. И никому из королей не стоит… – Он резко замолкает.

– Не стоит что?

– Видеть свою королеву с ножом у горла. – Он бросает на меня взгляд, полный чувств, которым я не смею дать название. Нечто среднее, безнадежно застрявшее между отчаянием и желанием.

У меня перехватывает дыхание.

– Ты… беспокоился обо мне?

Эльф лишь грустно усмехается. Он сидит достаточно близко, и я ощущаю, как его дыхание касается щек и гладит волосы.

– Конечно, я беспокоился. Я ведь должен тебя защищать. – Протянув руку, Эльдас заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос. Этот мягкий жест ничуть не соответствует звучащей в словах практичности.

Я ощущаю навалившуюся тяжесть.

– Неужели для тебя я не более чем долг? – Не знаю, какого ответа я ожидаю. И тут же жалею, что вообще спросила.

– Ты… – Он чуть прищуривается, словно пытаясь разглядеть меня получше. Молчание просто невыносимо. В мозгу крутятся тысячи слов, способных скрываться в его загадочных глазах. Я представляю, как он говорит «да». И почти слышу от него «нет». Я выпрямляюсь, пытаясь отстраниться от Эльдаса и от заданного вопроса.

– Все в порядке, – поспешно выпаливаю я. – Ты не обязан отвечать. Я понимаю тяжесть долга. – Ведь мой собственный заставляет искать способ изменить сложившийся порядок. Разорвав этот круговорот, я во многом помогу Кэптону, правда? А потом смогу покинуть эти земли, полные дикой магии, и вернуться домой.

Эльдас вдруг заговаривает о другом, снимая повисшее между нами напряжение.

– Кажется, с Крюком все в порядке. – Он тянется, чтобы почесать волка за ушами. Крюк позволяет, но не двигается с места.

– Слава Забытым богам.

– Ты и правда беспокоишься об этом создании.

– Я беспокоюсь обо всех своих друзьях. – Я бросаю взгляд в сторону эльфа. Надеюсь, он уловил намек. «Стань моим другом, и я начну беспокоиться и о тебе». Эльдас пристально смотрит в глаза, словно ждет, что я скажу нечто большее. Но у меня перехватывает горло. И я поспешно меняю тему. – Могу я еще кое-что спросить?

– Ты можешь спрашивать что угодно. – Его искренность изумляет.

Я быстро отбрасываю все посторонние мысли. Разговоры о политике охладят внезапно вспыхнувшие щеки.

– Это ведь был фейри, верно? – Эльф кивает. – Они все такие? С оленьими рогами и крыльями, как у стрекозы?

– Многие. Хотя все равно отличаются друг от друга. Но, несмотря на это, они частенько зачаровывают себя, чтобы выглядеть иначе.

Я содрогаюсь при мысли о том, что эти создания могут скрываться где угодно. Впервые я рада, что в замке так пусто. Но разговор помогает стереть из памяти вид и звук умирающего мужчины, и мне становится легче.

– Значит, они могут стать кем угодно? – шепчу я.

– Пресная вода смывает колдовство фейри, – успокаивает Эльдас. – Наши земли от владений фейри отделяет стена и река. Мосты усиленно охраняются. Без нашего ведома фейри не смогут к нам проникнуть.

– Но делегация фейри…

– Я их отослал, – отрезает эльф. – Я больше ни секунды не мог их выносить. Если они имеют какое-то отношение к этому заговору, им нечего делать на моей земле. Больше никто не придет и не уйдет до твоей коронации или… пока ты не вернешься в Природные Земли. Ринни лично проследит за их отъездом.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не попросить его не слишком сурово обходиться с приехавшими фейри. Но потом словно вновь слышу тот страшный звук и стараюсь подавить дрожь. Это не мой мир. И не мой суд.

– Как они похитили тебя у Ринни? – спрашивает Эльдас.

– Я отстала от нее, на миг… Все случилось так быстро, – бормочу я. Мне вовсе не хочется об этом думать, но из окрашенных багрянцем воспоминаний выплывает кое-что еще. – Там была Ария, – шепчу я.

– Что? – хмурится Эльдас. – С похитителями? – тут же уточняет он.

– Нет-нет… Я просто видела, как чуть раньше она разговаривала с рогатым мужчиной.

– Ты уверена, что с тем же самым? И что это была она? – Эльдас поворачивается, чтобы взглянуть мне в глаза. – Ты должна быть абсолютно уверена.

Я пытаюсь разобраться в воспоминаниях. Но ведь я сама целый день пыталась выбросить их из головы и заставить поблекнуть… Я качаю головой.

– Уверена? Нет. Кажется, это была она. Может, именно так они опознали меня. Ведь Харроу позволил Арии, Джалику и Сирро увидеть меня до коронации. – Эльдас молчит, глядя в огонь. Он явно видит нечто, скрытое от моих глаз. – Думаешь, она в этом замешана? – набравшись смелости, спрашиваю я. Мне вовсе не нравится мысль, что кому-то, возможно, причастному к попытке похищения, разрешат спокойно входить в замок и выходить из него. Молчание затягивается, и я не выдерживаю. – Эльдас?

– Нет, – наконец, говорит он. – Сомневаюсь, что она…

– Но как ты…

– Ария – племянница нынешнего короля фейри.

– Она фейри? – испуганно моргаю я.

– Лишь наполовину. Но эльфийская часть преобладает. Ее отец, брат нынешнего короля фейри, умер, когда Ария была еще ребенком. Ее растила мать, в Квиннаре. – Эльдас качает головой. – Польза в вопросах дипломатии при небольшом риске с нашей стороны. Отчасти именно поэтому я разрешаю Харроу с ней дружить. Мы тщательно проверили ее много лет назад, когда они только начали общаться. Она доставляет неприятности, да… – Эльф вздыхает. – Но не настолько серьезные, как похищение Людской королевы. Главная проблема в том, что Ария сбивает с толку моего довольно впечатлительного брата, побуждая его шляться допоздна или слишком много пить.

– Ты уверен? – не могу не спросить я.

– Если бы она ввязалась в заговор с целью похитить тебя, то пошла бы против интересов семьи и своих собственных устремлений. Если бы в это дело влез король фейри, он больше ничего не смог бы добиться от эльфов. И еще, Ария заботится о себе. Попытка причинить тебе вред серьезно подпортила бы ее планы на будущее, – объясняет Эльдас.

Я обдумываю сказанное. Полагаю, в этом есть смысл. Что вообще я знаю о политике Срединного Мира? Очень мало. Я слишком погрузилась в изучение своей магии и поиск способа разорвать сложившийся порядок, поэтому у меня просто не было возможности глубже окунуться во что-то еще.

– Если ты так уверен… – бормочу я.

– Даже если она и влезла в это дело, я сам за ней присмотрю, – обещает Эльдас.

Я быстро меняю тему, не желая представлять, как Арию разрывает на части.

– Мужчина говорил что-то о желании вернуть землю. Что он имел в виду?

Эльдас проводит рукой по волосам. И я наблюдаю, как шелковистый занавес его прядей легко возвращается на место.

– Когда фейри начали враждовать друг с другом, кровавые свары растянулись на много лет, временами выходя за пределы их земель. Тогда границы территории были обозначены не столь четко, и порой случались нападения на поселения эльфов. По большей части, без всяких видимых причин. Фейри просто занимались мародерством. Либо эльфы по несчастной случайности оказывались между враждующими кланами. Но очень быстро фейри настигло возмездие.

– Возмездие со стороны твоего отца? – Не от него ли Эльдас унаследовал жестокость?

– Нет, это случилось задолго до него. – Эльдас смотрит в огонь. – В конечном счете эльфы воздвигли стену, по всей длине окруженную водой. – Я помню, что Харроу говорил об их брате, Дрэстине, получившем почетный пост где-то на стене. – Построив барьер, эльфы пытались избежать борьбы. Но, когда начала оседать пыль и кланы устали от междоусобиц, оказалось, что стена отгородила приличную часть бывшей территории фейри.

– И теперь они хотят вернуть землю?

– Уже не одно столетие. Но к тому времени, когда они четко заявили о своих притязаниях, наш народ уже давно обосновался на этой земле. Даже если бы мы вернули часть территории, непонятно, ни кто бы завладел ею, ни кто бы стал на ней править. Нынешняя делегация прибыла с целью обсудить вопрос освобождения от уплаты пошлин за въезд фейри во владения эльфов. Они полагают, что если не могут получить землю предков назад, то, по крайней мере, имеют право беспрепятственно на нее въезжать. Но, учитывая сегодняшний случай, сомневаюсь, что когда-нибудь смогу…

– Сегодняшний случай не должен ничего изменить, – быстро говорю я. – Мужчина заплатил за свой проступок. И если он не действовал от имени короля фейри… не нужно, чтобы из-за его выбора пострадали все жители.

Эльдас так пристально изучает меня, что я начинаю ерзать и сильнее закутываюсь в одеяло, словно бы могу защититься от его испытующего взгляда.

– Хочешь, чтобы я их не прогонял?

– Я хочу, чтобы ты правил мудро. Используй силу, но не теряй чести.

Уголки его губ изгибаются в усталой улыбке.

– Порой ты напоминаешь мне ее.

– Кого? – Перед мысленным взором тут же мелькает образ какой-нибудь любовницы, которую эльф бросил перед тем, как ввести меня в замок.

– Элис. – Такого я определенно не ожидала.

Я крепче вцепляюсь в одеяло.

– Наверное, ты хорошо ее знал.

По лицу Эльдаса пробегает тень, и он качает головой, будто сожалея о том, что вообще что-то сказал. Я чувствую, что мысленно он отдаляется от меня намного раньше, чем физически. Я наблюдаю, как эльф встает, борясь со странным желанием притянуть его обратно, чтобы он посидел у огня вместе со мной.

– Тебе нужно немного отдохнуть, – мягко, но настойчиво советует он.

– Эльдас…

– Увидимся утром, чтобы заняться твоей магией.

– Но… – Я не успеваю закончить. Эльф выходит за дверь с поспешностью, которой я не замечала у него прежде. Я бросаю взгляд на Крюка. Тихо заскулив, волк наклоняет голову в ответ. – Я тоже его не понимаю.

Волк встает, потягивается, а затем подходит и садится туда, где только что находился Эльдас. Я прислоняюсь к зверю для поддержки, и он мягко фыркает. Но не двигается с места. Крюк не уходит, даже когда я засыпаю, привалившись к его пушистому боку.

Двадцать один

На следующее утро Ринни, как обычно, приходит ко мне в комнату. Но ничего не говорит, обнаружив меня спящей на полу. На самом деле она какая-то пугающе тихая.

После вчерашнего Крюк все еще кажется вялым, и я прошу его остаться в моих комнатах. Он даже не противится, а я начинаю прикидывать, что мы с Уиллоу сможем сделать в лаборатории, чтобы мой спутник почувствовал себя лучше.

– Ринни, насчет вчерашнего… – завожу я разговор по пути в тронный зал. Она даже не поворачивается в мою сторону. – Я хочу перед тобой извиниться.

Эльфийка ничего не говорит.

– Ты была права, – продолжаю я, вложив в слова всю искренность, на которую только способна. – Я ошибалась. Нам следовало остаться в замке.

И снова молчание.

– Ринни…

– Я буду ждать, пока вы не закончите с королем, а потом отведу вас к Уиллоу, – произносит Ринни ровным, лишенным всяких эмоций голосом. С гневом было бы легче справиться.

– Я сама смогу добраться до Уиллоу.

– Его величество велел не оставлять вас без сопровождения даже в замке. Тем не менее лучше бы вы поторопились, поскольку мне нужно обсудить с другими главами рыцарей вопросы, касающиеся безопасности и патрулирования улиц.

– Но Эльдас вроде бы считает, что теперь, с отъездом делегации, в замке будет безопасно.

– Так повелел наш король. – Ринни останавливается возле двери в тронный зал. – И не нам идти против его желаний.

Ринни не дает мне возможности сказать что-либо еще и провожает в тронный зал на очередное утреннее занятие по магии.

Эльдас снова кажется отстраненным. Будто бы каждый раз, когда он хоть немного приближается ко мне, при следующей встрече с избытком возмещает это расстояние. Он все время находится в нескольких шагах от меня. Отчего я лишь отчетливей вспоминаю его прикосновения на первом настоящем занятии по магии.

Наверное, мне же будет лучше держаться от него подальше. Ведь этот мужчина разорвал другого на части. Но пропасть между нами лишь вызывает озноб. Есть нечто превыше воспоминаний о том, на что он способен. И мне вновь хочется увидеть нежного мужчину, приходившего ко мне в комнату прошлым вечером. Но я не знаю, где и как его отыскать.

Моя магия ведет себя так же, как эмоции. Время от времени она слушается моей воли и его наставлений. Я продолжаю изучать трон из секвойи, пытаясь понять природу темного пятна. Но магии хватает ненадолго. Мне удается обнаружить лишь то, что именно из этого места, похоже, вырос трон.

Решив, что мы закончили, Эльдас уходит, не сказав ни слова. Он даже не дает мне возможности поговорить о вчерашнем. Обхватив себя руками, я направляюсь в лабораторию. Ринни молча идет рядом со мной.

К счастью, хотя бы Уиллоу ведет себя нормально.

Он слушает, когда я рассказываю о случившемся в городе, позволяя выразить все сбивающие с толку чувства, поселившиеся во мне со вчерашнего дня.

– Фейри совсем спятили, – вздыхает он после моего рассказа. – Печально, потому что у них весьма интересная магия и традиции. Я слышал, что некоторые ритуалы, направленные на поддержание способностей, длятся по несколько дней. Порой фейри годами собирают для них предметы. А сами ритуалы наполнены танцами, погружением в себя, а иногда и кровавыми состязаниями.

Мне даже думать не хочется о крови.

– Я знаю, как эльфы любят традиции, – говорю я, пытаясь отогнать страшные мысли.

Хмыкнув, Уиллоу тянется через лабораторный стол и сжимает мне руку.

– Я рад, что с тобой все в порядке.

– Я тоже. Но, боюсь, я доставила Ринни кучу проблем.

– Уж с кем с кем, а с Ринни точно будет все хорошо. Нет ни малейшего шанса, отсюда и до Завесы, что Эльдас когда-либо накажет Ринни.

Я вновь переношусь в ту тайную комнатку, откуда подглядывала за тронным залом. Вижу ладонь Ринни на щеке Эльдаса. Благодаря дневникам я уже убедилась в словах Харроу. Эльфийские короли заводят любовниц. И тут же в мыслях рождается вопрос, на который очень нужно получить ответ.

– Что связывает Эльдаса с Ринни? – набираюсь я храбрости спросить.

– Ринни – его правая рука и командир армии Лафайра.

– И она попусту тратит свое время, защищая меня.

Ухмыляясь, Уиллоу щелкает меня по носу. Я не могу сдержать улыбку.

– Прекрати. Ты Людская королева. Защищать тебя – вовсе не пустая трата времени. Скорее величайшая честь.

Я вздыхаю и задаю предыдущий вопрос немного иначе.

– Эльдас и Ринни… близки?

Уиллоу моргает несколько раз. Ему явно становится не по себе.

– Луэлла, о короле эльфов такого не спрашивают.

– Представь, что я просто женщина и хочу знать о мужчине, за которого вышла замуж.

– Но я правда ничего не знаю. Я не сую нос в королевские дела. Лучше спроси кого-нибудь из них. А меня это не касается.

Я задумчиво барабаню пальцами по столу.

– Знаешь, это отличная мысль, Уиллоу. Думаю, когда мы закончим, я поговорю с Ринни.

– Ты это серьезно?

– Вполне.

Уиллоу нервно чешет голову.

– Ладно, но, если пойдешь к ней, давай сперва приготовим цитрусовые пирожные.

– Цитрусовые пирожные?

– Ринни их больше всего любит.

– Откуда ты знаешь?

– Я бывал в замке практически с рождения. Я рос здесь с Поппи, учился, чтобы стать следующим замковым целителем. И… полагаю, кое-что слышал о тех немногих, кто тоже находился внутри. – Он пожимает плечами.

Но если он «кое-что слышал», то вполне мог знать правду о Ринни и Эльдасе. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать об этом. Но все же справляюсь с собой. Уиллоу прав, это не его дело. И некоторые вопросы лучше задавать непосредственным участникам.

В конце дня Уиллоу ведет меня в комнату Ринни, прихватив небольшую коробку лимонных и апельсиновых пирожных, на приготовление которых мы потратили довольно много времени. Он также настоял, чтобы собрать небольшой мешочек с лакомствами для Крюка. Позже посмотрим, понравятся ли они волку. Надеюсь, после них зверь полностью придет в норму.

Мы останавливаемся возле комнаты Ринни. Глубоко вздохнув, я стучу в дверь.

– Да? – На пороге появляется Ринни. На ней длинная рубаха, подвязанная поясом вокруг талии. Привычные доспехи сменились свободной одеждой с пятнами краски. Полагаю, ей это идет. Ринни переводит взгляд с меня на Уиллоу. – Что вы здесь делаете?

– Она настояла, – быстро поясняет Уиллоу.

– Нам нужно поговорить. – Я без разрешения врываюсь в комнату.

– Ладно… – Обменявшись еще одним взглядом с Уиллоу, Ринни закрывает дверь. – Что вы хотели от меня, Ваше величество?

– Я хочу поговорить о… – Я резко замолкаю, не в силах найти больше слов. Взгляд падает на портрет, над которым работает эльфийка. Я вижу пару знакомых теплых глаз и легкую, загадочную улыбку. Детали выписаны просто невероятно. Хотя картина тут же становится незаконченной, когда с изображенного на нем лица, моего собственного, начинает стекать краска. – Ты рисуешь… меня?

– Да. – Ринни вытирает руки тряпкой. – Мне поручили.

– Кто?

– А как вы думаете? – Ринни прочищает горло и вновь возвращается к официальному тону. – Я хотела сказать, Ваше величество, что эту картину мне заказал сам король эльфов.

Эльдасу нужен мой портрет? Для чего? Я перевожу взгляд с Ринни на картину.

«По одному вопросу зараз».

Я протягиваю коробку с пирожными.

– Предложение мира и извинения.

– Что это? – Ринни недоверчиво берет коробку. – Ох уж этот Уиллоу, – рычит она, увидев, что внутри.

– Он сказал, ты любишь цитрусовые пирожные, – торопливо поясняю я.

– Да, люблю. – Но, произнося эти слова, Ринни выглядит сердитой. Отодвинув в сторону лежащие на столе краски, она ставит коробку и тут же запихивает пирожное в рот. – Мне просто не нравится, что он поделился с вами моей единственной слабостью.

Я смеюсь.

– Ну, теперь, когда я хоть немного пробилась сквозь твою броню… Ринни, мне правда очень жаль.

Вздохнув, она берет второе пирожное.

– Хорошо, я принимаю ваши извинения.

– Спасибо. – Я вновь бросаю взгляд на картину, размышляя о другой причине, заставившей меня прийти. Если бы между Эльдасом и Ринни что-то было, вряд ли он бы попросил ее написать мой портрет. Это было бы попросту жестоко. – Мы снова друзья?

– О, все просто отлично, – резко бросает она. Я выдавливаю улыбку. – Полагаю, мы друзья.

– Хорошо, потому что я хочу кое-что спросить.

– Вперед. Еще осталось пять пирожных, а потом я вновь подниму защиту.

– Я хотела поговорить об Эльдасе.

Рука Ринни застывает. Итак, еще пять пирожных.

– А что с ним?

– Вы состоите в отношениях? – прямо спрашиваю я. Ринни не смотрит в мою сторону, и у меня шалят нервы. – Если и так, я понимаю. Или, может, ты просто к нему что-то чувствуешь? Мне хотелось бы знать. Я не собираюсь вставать у тебя на пути.

– Вы его жена, – осторожно говорит она, все еще не глядя на меня.

– Да, и мы совсем не похожи на обычную пару. – Я вздыхаю, ощутив внутри призрачную боль. Она пытается подавить надежду, неведомо каким образом начавшую прорастать во мне. – Я знаю, что король эльфов заводит любовниц. На самом деле в этом есть смысл. Обстоятельства нашей встречи вовсе не располагают к дружескому общению.

– Луэлла, я не собираюсь мешать тому, что зарождается между вами. – Чуть улыбнувшись, Ринни поднимает взгляд. – Мы не любовники. И у меня нет никакого желания когда-либо становиться любовницей Эльдаса.

– Нет? – медленно переспрашиваю я. – Но вы двое похожи… Как… – неловко мямлю я. Кажется, я все же надеялась, что ответ будет положительным. И, вероятно, искала причину, чтобы избавиться от чувства неудовлетворенности, зарождавшегося во мне всякий раз рядом с Эльдасом. – Между вами явно есть какая-то связь.

– Есть. – Ринни даже не пытается отрицать, и мне это нравится. – Мы росли вместе. Мы примерно одного возраста. Не знаю, известно ли вам… но наследному принцу не позволено покидать замок, пока жив его отец. Так что в детстве Эльдас никогда не выходил за стены крепости. А потом он решил по-прежнему уединяться, чтобы короноваться вместе с вами. Он просто не думал, что потребуется год…

Я уже слышала, что Эльдас уединялся в замке.

– Почему наследный принц не может выйти, пока жив его отец?

– Потому что есть только один король эльфов. И таким образом сохраняется порядок при передаче власти. Она просто переходит от одного правителя к другому.

Не знаю, согласна ли я c этим.

– Значит, его держали в замке, одного?

– Да… – Ринни хмурится. И следующее пирожное не способно стереть с ее лица это выражение. Даже она, знакомая с традициями, явно считает, что держать мальчика взаперти немного чересчур. – Как вы понимаете, у него было мало друзей.

– Заметно. – Слово слетает с губ, и я тут же жалею об этом.

– Возможно. – Ринни чуть улыбается. – Ему мало с кем доводилось общаться. А я все время находилась в замке, потому что мой отец был правой рукой отца Эльдаса. Мы сблизились. – Ринни складывает руки на груди и прислоняется к стене. Она встречается со мной взглядом. – Полагаю, мне следует признать, что да, в какой-то момент мы действительно пробовали вступить в отношения.

– И как давно это было?

Ринни на мгновение задумывается.

– Три или четыре года назад? Оглядываясь в прошлое, теперь я понимаю, что он всего лишь испугался, наблюдая, как срок жизни последней Людской королевы подходит к концу. Он не просто скорбел… Полагаю, он чувствовал себя заложником собственного положения и по-своему восставал против необходимости жениться. Он уже достаточно повзрослел и понимал, что за судьба его ждет, и в то же время терял Элис.

Интересно, видит ли Эльдас во мне свои черты? Вызывает ли в нем мой бунт против уготованной судьбы нежелательные мысли или даже чувство безнадежности? Или, может, само предположение о том, что возможно найти выход, для него чуть ли не более болезненно, чем смирение?

– Он искал утешения, где только мог, а я оказалась восприимчивой. Я бы солгала, если бы сказала, что до того момента у меня не было девичьих мыслей о нас с ним. Так что мы предприняли неловкую попытку. На самом деле все это продолжалось несколько месяцев, два или три. И прежде чем вы спросите, мы просто целовались, ничего больше. Но я не стану вдаваться в подробности. Все кончено, и между нами нет романтических отношений. На этом холсте моей жизни уже высохли краски, и у меня нет никакого желания к нему возвращаться.

– Хорошо, – отзываюсь я. – Спасибо за честность.

– Конечно, я поддерживаю вас обоих. А нам с Эльдасом лучше оставаться друзьями и союзниками. Хотя, конечно, попытка начать отношения сблизила нас. Поэтому вы правы, говоря, что связь существует. Лишь этому мужчине я предпочла бы служить кистью, или мечом, или любым другим способом… помимо спальни.

Я издаю смешок. Но легкомыслие испаряется, стоит лишь подумать об Эльдасе, восстающем против собственной судьбы. Я представляю его молодым и неловким, вздыхаю, и улыбка угасает.

– Ринни, я знаю, что и так сегодня хочу от тебя слишком многого. Но могу я попросить тебя кое в чем помочь?

– Для этого понадобится больше пирожных.

– Согласна, – усмехаюсь я и продолжаю: – Я хочу узнать Эльдаса получше. – Я вспоминаю сказанные Ринни в тронном зале слова о том, что Эльдас даже не пытался хоть что-то обо мне узнать. Но, что уж скрывать, я тоже не особо старалась. – Я бы хотела с ним поужинать.

«Посидеть за его собственным столом».

Ринни приподнимает брови, и ее губы расползаются в довольной улыбке.

– Ладно, уверена, это можно устроить.

– Я не хочу ничего официального. – Я вспоминаю один из огромных обеденных залов в замке, и на ум приходят картинки, виденные мною в детских книжках. – Я не желаю сидеть с ним по разным концам стола, такого длинного, что мы с таким же успехом могли бы находиться в разных комнатах.

Ринни смеется.

– Я понимаю, о чем вы говорите.

– Хорошо. Ты спросишь его? Боюсь, если я заведу такой разговор, Эльдас мне откажет. – Вполне может, учитывая, как он отступает каждый раз после нашего сближения. – К тому же тронный зал превратился для нас в нечто среднее между классной комнатой и полем битвы. Если мы встретимся там, то…

– Не сможете расслабиться, – заканчивает она за меня. – Больше ничего не говорите. Я поспособствую, чтобы все получилось.

– Спасибо. – Я подхожу ближе и быстро сжимаю Ринни в объятиях. Напрягшись, она чувствует себя так же неловко, как Уиллоу, когда я обняла его в первый раз. Но, кажется, она приходит в себя немного быстрее, чем мой друг-целитель.

– Конечно, Ваше величество, – чуть натянуто произносит она, когда я отстраняюсь.

– Мы уже покончили с условностями. – Я направляюсь к двери. – Зови меня Луэлла.

Ночью, когда Крюк сворачивается в изножье кровати, я смотрю в потолок. За неделю я обрела двух друзей и волка. И, честно говоря, все идет не так уж плохо, как я ожидала.

Но самые большие трудности остаются. Мне нужно по-настоящему подружиться с Эльдасом и с его помощью найти способ разорвать веками устоявшийся порядок.

Я зеваю.

– Шаг за шагом, – бормочу я, а потом переворачиваюсь на бок и засыпаю.

Мы с Эльдасом не видимся ни на следующий день, ни через день, поэтому я провожу время в лаборатории с Уиллоу и читаю дневники. Даже без помощи короля я продолжу искать способ выбраться из замкнутого круга. Ради себя, ради него, во благо наших миров.

Я беспокоюсь, что Ринни спросила его об ужине и все вышло еще ужаснее, чем можно было ожидать. Но на третий день Ринни сообщает мне, что Эльдас начал какие-то переговоры с фейри и именно это удерживает его внимание. Я вспоминаю наш разговор и задаюсь вопросом, не последовал ли он в какой-то мере моему совету. Возможно, так и есть. И когда я думаю об этом, внутри поселяется некое возбуждение. Я сама себе напоминаю удерживаемый под давлением шипучий напиток.

К счастью, на четвертый день привозят мебель, и мне удается отвлечься. Краснодеревщик лично доставляет заказ и помогает нам с Ринни расставить все в помещении. Уже немолодой, мне он кажется весьма милым. Однако я замечаю, как время от времени мастер растирает хрустящие пальцы.

Когда все размещено по местам в соответствии с моими и его желаниями, я веду краснодеревщика в лабораторию и даю ему припарку вроде той, что готовила для мистера Эббота. К счастью, ни Уиллоу, ни Ринни не говорят, что «помогать простолюдину ниже моего достоинства».

Краснодеревщик смущается, но по настоянию Уиллоу принимает подарок. Остаток дня я работаю в лаборатории, провожу опыты с магией и изучаю дневники, оставленные предыдущими королевами.

Я ужинаю в комнате, одна, если не считать Крюка. Волк сворачивается калачиком под новым столом, сидя за которым, я прекрасно вижу окна в гостиной. В поисках подсказок я осторожно листаю хрупкие страницы, написанные женщинами, жившими здесь до меня. Самому старому дневнику немногим больше двух тысяч лет. От первой королевы и ее непосредственных преемниц не осталось никаких записей. Так что я учусь у женщин, которые знали обо всем происходящем ненамного больше меня.

Вечером пятого дня я наконец отыскиваю нечто, способное оказаться полезным. Примерно в середине дневника королевы Эланор, после которой до меня сменилось еще четыре правительницы. По всей видимости, я не первая замыслила разорвать многовековой порядок.

У каждой новой королевы трон из секвойи забирает все больше сил. И наша магия от поколения к поколению, похоже, становится слабее. Вполне возможно, что довольно скоро цепь людских королев прервется.

Подозреваю, что сам трон ищет равновесия с другой стороной Грани, с Природными Землями. Людская королева сама по себе не создает достаточный баланс. Законы природы становятся слишком шаткими.

Если бы существовал некий способ уравновесить два мира, то, возможно, Срединному Миру больше не потребовалась бы Людская королева. Но у меня нет способа доказать эту теорию…

На следующее утро я собираюсь в лабораторию, когда в дверь стучится Ринни.

– Могу я войти?

– Я вполне одета, – отзываюсь в ответ.

– И что это за тряпки? – окинув меня взглядом, интересуется Ринни.

– Их помог мне найти Уиллоу. – Я провожу руками по плотным холщовым штанам. – Только не говори, что сегодня, когда я все же решила не надевать платье, меня хочет видеть Эльдас. – Ринни ухмыляется. Я издаю стон. – Так это правда?

– Правда, но у тебя есть время до вечера, чтобы переодеться.

– Он согласился поужинать со мной? – Не знаю, кто порхает у меня в животе, бабочки или шершни. Я взволнована или нервничаю? И то и другое. У меня внутри целая битва крылатых насекомых.

– Согласился, в конце концов, – бормочет Ринни. Закашлявшись, она прикрывает ладонью рот, будто пытаясь скрыть, что последние слова вырвались у нее случайно. Чтобы не ставить эльфийку в неловкое положение, я воздерживаюсь от замечаний. – Да, согласился. Сегодня вы будете ужинать в восточном крыле.

– О, загадочное восточное крыло. – Я шевелю пальцами в воздухе. – Внушительное и прославленное.

– Так и есть. Обычно туда пускают только членов королевской семьи.

Судя по ее словам, меня вовсе не считают частью «королевской семьи». Я могу сохранить Срединный Мир живым, но явно не заслуживаю чести стать одной из них. На ум приходит Харроу. Я еще не видела его с тех пор, как исцелила. Наверное, стоит этому радоваться, но я странным образом волнуюсь.

Хотя Эльдас, похоже, не слишком встревожился по поводу Арии, я не могу отделаться от мысли, что она может что-то замышлять… Нет, наверняка на мое отношение к ней просто влияет страх перед рогатым мужчиной.

Я прогоняю эти мысли. Харроу – лишь еще одна причина радоваться, что я не принадлежу к королевской семье. Через считаные два месяца меня здесь уже не будет.

– Спасибо, что сообщила. Во сколько мне нужно быть готовой?

– Эльдас ждет тебя в восемь.

– Хорошо. Значит, я смогу провести весь день в лаборатории, и у меня останется время, чтобы переодеться.

– Хочешь, я вечером помогу тебе подготовиться?

Я раздумываю над тем, принять ли ее предложение. Определенно, есть платья, которые я просто не смогу застегнуть сама.

– Нет, спасибо, – в конце концов решаю я. Если Эльдас хочет узнать меня получше, пусть знакомится с настоящей мной, не спрятанной за платьем и прической, которые Ринни сочтет подходящими.

– Тогда я вернусь без пятнадцати восемь. – Поклонившись, Ринни уходит.

День странным образом кажется слишком длинным и одновременно слишком коротким. Пока я нахожусь в лаборатории, время тянется бесконечно. Каждый раз, как я бросаю взгляд на дедушкины часы, не сомневаюсь, что прошло уже полдня, хотя на самом деле пролетает лишь пять минут.

Я с трудом могу сосредоточиться.

Но как только я возвращаюсь к себе, в дверь очень скоро снова стучит Ринни.

– Войдите, – отзываюсь я.

Она появляется в дверях ванной комнаты.

– Ты хочешь надеть это?

– Наряд не обсуждается, – заявляю я. – Я встречаюсь с ним в этой одежде либо не встречаюсь вовсе.

– Очень хорошо. – По губам Ринни скользит тень усмешки, и она ведет меня прочь из комнаты. К счастью, она даже не упоминает следующего за мной Крюка. В замке он стал моей тенью, и в обществе волка мне гораздо спокойнее. Сейчас знакомство со мной предполагает и общение с Крюком.

Чтобы попасть в восточное крыло, мы проходим через тронный зал. Предполагаю, так намного проще, чем спускаться в главный атриум. Ринни ведет меня через дверь, за которой обычно исчезает Эльдас. Мы шагаем по тихим коридорам, уставленным громоздкими доспехами, заостренными камнями на подставках, увешанным гобеленами и портретами. Здесь меньше открытого пространства, чем в западном крыле. Реже встречаются бальные залы, столовые и предназначенные неведомо для чего комнаты. Их заменяют спиральные лестницы и бесконечные двери, захлопнутые от любопытных глаз.

Наконец мы доходим до нужного места. Дверь в комнату выглядит так же, как и любая другая. Ринни тихонько стучит.

– Ваше величество, – сообщает она. – Ваша королева готова к вам присоединиться.

Двадцать два

От слов «Ваша королева» я на миг застываю. И, внезапно вспомнив, что кольцо из лабрадорита по-прежнему у меня на пальце, начинаю нервно его крутить. Я не хочу никому принадлежать. И не желаю, чтобы мною владели. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сбежать, но мне удается остаться на месте.

В словах Ринни не звучало и намека на какое-либо владение. Я пришла сюда по собственной воле. Дабы убедиться, что промелькнувший передо мной заботливый мужчина и правда существует. И что он способен мне доверять. Может, нам удастся укрепить деловые отношения, и тогда, возможно, мы и правда сумеем вытащить Срединный Мир из безвыходного положения, в котором он оказался. Я здесь не потому, что обязана, боюсь или подчиняюсь его велению прийти.

– Впусти ее, – эхом отдается у меня внутри голос Эльдаса.

Дверь распахивается в коридор, и Ринни отступает в сторону. Я вхожу, пытаясь высоко держать голову, для поддержки одной рукой зарывшись в мех Крюка. Когда за мной захлопывается дверь, бабочки в животе сдаются на милость шершней. Я сжимаю губы, стараясь сдержать рожденные нервами слова.

Эльдас стоит перед большим камином. Между нами стол, за которым с удобством могут разместиться четверо, но накрыт он на двоих. Еда поблескивает в неярком свете. Жареное мясо, тарелки с овощами и какой-то круглый глазированный пирог, украшенный крыльями бабочек. Надеюсь, не настоящими.

Я внимательно рассматриваю еду и лишь потом перевожу взгляд на мужчину, ради встречи с которым сюда пришла. На Эльдасе бархатная туника цвета полуночи, расшитая на груди крошечными жемчужными пуговицами, похожими на разбросанные по небосклону звезды. Одетый в темное, он скорее напоминает короля звездного света, чем смерть.

– А корона и правда необходима? – выпаливаю я, совершенно обезоруженная одним его внешним видом. Создается впечатление, что он старался ради меня.

– Прости? – На лишенном эмоций лице вдруг мелькает удивление, и Эльдас вскидывает руку к полоске темного железа на голове. И тут же опускает, кажется, смущенный этим жестом. – Я ведь король. Почему бы мне ее не носить?

– Ты же встречаешься лишь со мной.

– Тем более. Я твой король. И должен выглядеть соответственно.

«Твой король». Слова звучат иначе, чем «ваша королева». И все же если я его королева, значит, он мой король? И не он владеет мной, а мы есть друг у друга? Он принадлежит мне, а я ему?

Впервые я жалею, что в академии занималась исключительно травологией. Вероятно, стоило потратить хоть немного времени на романтические отношения. Может, тогда я не чувствовала бы себя так неловко и не склонна была бы все усложнять.

– Я… – Мне не хватает слов. И я подхожу ближе к Эльдасу, ощущая, как он следит за каждым моим шагом. Крюк остается позади, словно каким-то образом понимает, что я должна пройти через это одна. – Я пришла сюда как Луэлла. – Я чуть приподнимаю подол, позволяя ему рассмотреть юбку с завышенной талией и свободную блузу, что я выбрала на сегодняшний вечер. Простой покрой, незамысловатые ткани. Именно это я надела бы в Кэптоне. – Я надеялась, что смогу… – Я тянусь к нему, и он отступает. Я протягиваю руки и жду. Немного придя в себя, Эльдас позволяет мне дотянуться до короны. Она тяжелее, чем кажется, и я невольно задаюсь вопросом, как ему удается держать голову прямо. – … Встретиться с Эльдасом, не с королем эльфов.

Я кладу корону на каминную полку, радуясь, что смогла ее не уронить.

– Но я и есть король эльфов. Ничего больше.

Эти слова лишь отражают то, что я уже не раз говорила прежде. Он не хотел ими ранить и все же причинил боль. Дрожь пробирает меня изнутри, до самых костей. Я никогда не чувствовала себя более уязвимой и не знаю, удастся ли мне справиться с нервами.

Впервые я осознаю, что одежда, корона, ужасный, наполненный эхом тронный зал… всего лишь части его доспехов. Он прячется за ними, не позволяя никому видеть скрывающегося за броней юношу. И теперь мне еще интересней, кто же он на самом деле.

– Я понимаю, – шепчу я.

– Не понимаешь. – Он смотрит в огонь, словно бы не может выдержать мой пристальный взгляд. Как будто чувствует, что я только что осознала.

– Понимаю, – настаиваю я. – Потому что и у меня были свои доспехи. Я владела лавкой, работала, исполняла свой долг. И отгородилась от всего остального. Ведь если бы хоть на миг я выбралась наружу, то могла бы пострадать. Может, даже потеряла бы контроль над собственной жизнью. – Эльдас вновь бросает на меня взгляд. В камине, прогорая, падает бревно, сопровождаемое треском пламени. – Мало пользы мне это принесло, – бормочу я. Как бы я ни пыталась защититься, Люк нанес почти смертельный удар прямо в сердце. Взгляд Эльдаса еще больше смягчается. – Так что я не собираюсь отступать. По крайней мере, попытаюсь. Эльдас, я хочу узнать тебя получше.

– Но зачем? – Похоже, он удивлен.

– Что за вопрос? – Я беззаботно смеюсь. Но, судя по тому, как напрягаются его плечи, он спрашивает вполне искренне. – Я ведь твоя жена.

– Всего лишь формально… И я принудил тебя дать эти клятвы. – Эльдас подносит к губам хрустальный бокал, не сумев полностью скрыть гримасу. – Прости, что я так вел себя в храме в Кэптоне. Мне следовало извиниться раньше.

Искреннее, спонтанное извинение? Я едва сдерживаю удивленный возглас. Это уже явно достижение.

– Спасибо, что извинился. – Я поджимаю губы. Отчасти мне вовсе не хочется его прощать. Пока… – Хотя, честно говоря, если бы ты не вмешался, меня, наверное, стошнило бы тебе на ботинки.

Теперь он открыто кривится.

– Похоже, я уже не так жалею о содеянном.

Я чуть усмехаюсь. Этот тихий звук словно вторит нашим осторожным попыткам что-то узнать друг о друге.

– Что ты пьешь?

– Это? – Он поворачивает бокал. Звенят кубики льда. – Изготовленная фейри медовуха. Ее прислал их король, чтобы извиниться за происшествие в Квиннаре.

– Можно мне попробовать? – Я вижу узкийстолик, на котором стоит еще один фужер и бутылка с жидкостью такого же цвета, что в бокале Эльдаса.

– Не думал, что ты захочешь, ведь ее готовили фейри. Я открыл бутылку лишь потому, что она крепкая, а сегодня вечером… мне нужно собраться с духом.

– Собраться с духом, чтобы встретиться со мной? – Я поднимаю брови.

– Наверное, в Срединном Мире лишь ты одна меня пугаешь.

Усмехнувшись, я подхожу к столику, чтобы налить себе немного выпить. В это время Крюк занимает мое место у камина, настороженно глядя на Эльдаса. Эльф отвечает волку таким же взглядом. Вернувшись, я тяну руку с бокалом к Эльдасу, отвлекая эльфа от Крюка.

– За сегодняшнюю силу духа.

Эльдас довольно долго изучает мой жест, и я уже чувствую себя неловко.

– Вы вообще поднимаете тосты?

– Поднимаем. – Впервые в его равнодушном взгляде мелькает нечто притягательное. Глаза еще кажутся холодными, но теперь они походят на ждущее впереди бодрящее зимнее утро. Эльдас поднимает бокал. – За этот мир. За следующий. За тех, кого мы встречаем, и за узы, что нас связывают. – Слегка стукнув краем бокала о мой фужер, он выпивает. Я следую его примеру.

– Это эльфийский тост? – спрашиваю я.

– Именно.

– Он чудесный.

Кажется, Эльдас не знает, как ответить на комплимент, поэтому просто меняет тему.

– Вижу, зверь все еще настойчиво бродит по моему замку.

– Крюк, – мягко поправляю я. – Да, он все еще рядом со мной.

– В конце концов тебе придется вернуться в Грань, – мягко ворчит Эльдас. Но, несмотря на тон, тянется к Крюку. Волк напрягается, но позволяет Эльдасу осторожно почесать себя за ушами.

– Он ходит туда-сюда, когда нужно. Иногда убегает по собственной воле, но всегда возвращается. Он хороший спутник, когда находится рядом. – Даже думать не хочу о том, что Крюк может уйти навсегда, на что явно намекает Эльдас.

– Хорошо. В этом замке может быть одиноко. – Эльдас чуть поджимает губы, словно раздосадованный вырвавшимися у него словами.

– Тебе ли не знать, верно?

– Так же, как и тебе. – Эльдас вновь переводит разговор на меня, и я замолкаю. Как и эльф, делаю большой глоток медовухи.

– Ты и правда, пока ждал меня, сидел здесь взаперти? – Вопрос звучит как-то неуверенно. Я боюсь услышать ответ.

– Тебе Ринни сказала? – Эльф даже не смотрит на меня. Сомневаюсь, что ему нравится чувствовать себя уязвимым. Но я не собираюсь извиняться просто за то, что мне не все равно и я волнуюсь о его самочувствии.

– Да, Ринни. Не злись на нее.

– Ты по-прежнему указываешь, на кого мне можно злиться. – Эльдас искоса поглядывает на меня. Я почти вижу, как он пытается подавить ухмылку, и от этого сама начинаю улыбаться.

– Считай, что это всего лишь пожелание. – Разговор ненадолго затихает, и я делаю еще глоток. Жду. И ничего. – Ты не ответил на мой вопрос.

– Я и правда продолжал скрываться. Я хотел предстать перед миром одновременно со своей королевой, но… – Он проводит рукой по волосам и качает головой. – Все пошло не по плану. Потом появилась ты… и самой своей сущностью разрушила последний из моих тщательно продуманных замыслов. Ты и правда совсем иная, чем я ожидал. – И, прежде чем я успеваю что-либо ответить на эти почти нежные слова, он поворачивается к столу. – Ну что, давай ужинать?

– Отлично. – Даже думать не хочу, какой ожидал меня видеть Эльдас. И почти боюсь, что могу обнаружить ответ. Нет… не так… я страшусь найти тот ответ, на который надеюсь. Я совсем не такая, как он ожидал, и поэтому вполне могу ему приглянуться. И это тревожаще взаимно. – Ты сам все приготовил?

Эльф раздраженно морщит нос.

– Конечно, нет. У меня есть кому этим заниматься.

– Но замок кажется таким пустым. – Я сажусь на свое место, Эльдас занимает свое. – Мне просто интересно, кто вообще готовит.

– Здесь есть внутренние проходы. Скажем, что-то вроде замка внутри замка. Там и трудятся слуги. Отсюда мало кого можно увидеть. – Он замолкает, бросает на меня взгляд. – Ну, и магия тоже помогает.

– Магия помогает, – смеясь, повторяю я. – Куда же без нее.

– Ну, в своем мире ты не можешь вызвать бараньи ребрышки лишь силой мысли.

– А ты можешь…

Я не успеваю закончить. Эльдас поднимает руку, указывая в угол комнаты. На его пальцах сгущается синий туман, точно такой же облачком зависает в углу. С громким хлопком он собирается в… бараньи ребрышки. Кто бы сомневался.

– Наслаждайся, Крюк. – Эльдас откидывается на спинку стула, крутя в руке бокал, и делает глоток. Заметив мой взгляд, эльф начинает смеяться. – Ты не верила, что я смогу.

– Как?

– Я узнал истинное имя бараньих ребрышек и теперь могу создавать их копии.

Пока он объясняет, Крюк грызет предложенное угощение.

В голове крутится множество вопросов, но мне удается лишь выдавить:

– Должно быть, ты и правда любишь баранину.

Эльдас разражается смехом и быстро прикрывает рот ладонью. На лице его написано такое смущение, что и я не могу сдержаться. И вот мы уже смеемся вместе.

– Как с такими умениями в Срединном Мире вообще могли возникнуть проблемы с продовольствием?

– Так умеют только эльфы, и то очень немногие. И эта еда далеко не так питательна, как настоящая. – Эльдас смотрит на меня поверх бокала, потом делает глоток. Есть нечто странно завораживающее в том, как сокращаются мышцы на его горле.

Я быстро возвращаюсь к еде и, сменив тему, расспрашиваю о предстоящих весенних обрядах. Эльдас охотно рассказывает, особенно о том, какую роль в них играет сам. Он подробно объясняет свои обязанности. Будучи королем эльфов, он открывает и закрывает церемонии и представляет королеву, приносящую весну. Я не могу сдержать улыбку, а он все продолжает говорить.

Ему и правда нравится быть королем и наконец-то начать править. И все же… мы собираемся сломать этот порядок. Я не увижу весенние обряды, потому что меня здесь уже не будет. И Эльдасу не удастся меня представить.

Беседуя, мы не забываем о еде. Эльдас ведет себя настолько учтиво, что мне становится почти неловко. Он следит за моим бокалом, наполняя его всякий раз, как сладкая медовуха заканчивается, что случается довольно часто. И если я желаю что-то попробовать, он сам накладывает кушанья мне на тарелку.

Мы едим с большим аппетитом, и я вовсе не удивляюсь, что все оказывается просто восхитительным. Еда в Срединном Мире – тоже своего рода магия. Все вкусы кажутся ярче, насыщеннее и неповторимее. А пробовала ли я вообще хоть что-то по-настоящему, пока не оказалась здесь?

– Я слышал, ты помогаешь в оранжерее, – начинает Эльдас.

– Уиллоу ко мне по-доброму относится. – Я мгновенно встаю на защиту целителя, хотя, судя по тону, Эльдас вовсе не имеет в виду, что мне нельзя помогать. – Он не только позволяет мне возиться с растениями, но и разрешил пользоваться дневниками королев-предшественниц. С помощью Уиллоу я еще больше узнала о магии эльфов.

При упоминании о дневниках Эльдас чуть наклоняет голову.

– Да, я слышал, ты неплохо там устроилась. По городу уже расходятся слухи о целительских способностях королевы.

– Вполне вероятно, что другие королевы тоже этим занимались. – Я вспоминаю припарку, сделанную для краснодеревщика.

– Королевам неинтересно было общаться с простыми жителями Квиннара. Их вовсе не волновала чернь.

Я лишь фыркаю в ответ на это замечание.

Эльдас поднимает брови, откладывает вилку.

– Я сказал что-то забавное?

– Дело вовсе не в королевах. Им просто-напросто не позволяли проявлять интерес к подобным вопросам.

– Неправда.

– Неужели? – На раскрасневшемся лице довольно легко возникает усмешка. Какой это бокал медовухи по счету? – Возможно, тебе стоит почитать некоторые дневники предыдущих королев. Вдруг обнаружишь в их жизни нечто поучительное. Если ты пытаешься узнать меня, почему бы не поступить так же и с ними?

– Я пытался узнать Элис.

– Правда? – усмехаюсь я, но тут же становлюсь серьезной, расслышав в его голосе неожиданную задумчивость.

Он колеблется, но потом печально произносит:

– Она… была доброй.

– У меня есть ее дневник. Вдруг ты захочешь его почитать, – мягко говорю я.

Эльдас застывает, и я вижу вспыхнувшее в глазах волнение, словно у ребенка.

– Очень хочу.

– Я тебе одолжу. Сама я его уже прочитала.

– Это будет мило с твоей стороны.

– А я хочу быть к тебе милой.

Эльдас делает большой глоток медовухи, а потом принимается за оставшуюся на тарелке еду. Возможно, все дело в свете от камина, но, кажется, я замечаю на его щеках легчайший румянец. Больше, однако, я ничего не говорю. Лишь вновь возвращаюсь к ужину.

– Ты права, – наконец произносит эльф, не отрывая взгляда от своей тарелки. Что и к лучшему. Так он не заметит моего удивления. «Я права?» – Я никогда не тратил время, пытаясь разузнать что-то о предыдущих королевах. Ну, не считая Элис. Чтобы стать для тебя хорошим королем и не ударить в грязь лицом перед будущим наследником, это нужно исправить.

Он рассуждает так, словно я пробуду здесь дольше двух месяцев. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать ему об этом. Но не хочется портить приятный вечер. К тому же при мысли о скором уходе мне почему-то становится грустно.

Но пара глотков медовухи способны смыть любую печаль.

– Тогда, помимо записей Элис, я бы советовала почитать отрывки из других дневников, – произношу я. – Немного о жизни королев. И найденные мною весьма любопытные детали, связанные с магией. Возможно, они помогут нам разорвать сложившийся порядок.

– Ты все еще думаешь, что сможешь отменить потребность в Людской королеве?

– Как и собиралась.

Поднявшись со стула, Эльдас снова подходит к огню. Он опирается на каминную полку, и горящее пламя обрисовывает темные контуры его высокой фигуры. Я чешу Крюка за ушами, наблюдая за эльфом, и не могу им не восхищаться.

Падающий свет заставляет его скулы казаться выше. Подчеркивает неизбывно прекрасные глаза. И обычно скрытые цветные пряди в черных как вороново крыло волосах неотрывно притягивают взгляд.

– Ты же знаешь, это ради нас обоих, – говорю я, осторожно поднимаясь со стула. Бокал я по-прежнему держу в руке. Комната качается, и с губ едва не слетает смешок. Но сейчас не время для веселья. Пока я еще в состоянии это понять. – И для блага всех, кто будет после нас. Представь, что мы сумеем все изменить, Эльдас. И жизнь твоего наследника будет совсем другой. Да и ты сам сможешь жить иначе.

– Я давно уже вышел из возраста, когда предаются мечтам. – По его холодным глазам я вижу, что он говорит вполне серьезно.

– Может, стоит попытаться вновь начать? Это просто. Мечтай, Эльдас, а после следуй за своими мечтами. – Я чуть касаюсь его локтя, и эльф переводит взгляд на меня.

– Я не создан для мечтаний. Мне надлежит править.

– Думаю, ты создан для всего, чего хочешь сам.

– Ты меня совсем не знаешь. – В его словах сквозит беспокойство.

– Кажется, я начинаю тебя узнавать. И знаю, чего хочу. – Я скольжу пальцами вниз по его руке к ладони. Касаюсь гладкой кожи, обвожу манжету на запястье, прося большего. – А ты чего хотел в детстве? На что надеялся?

Отведя взгляд от моих пальцев, Эльдас теперь смотрит мне прямо в глаза. Он медленно втягивает воздух. Его зрачки расширяются.

– Всю жизнь меня готовили к тому, чтобы стать королем. Служить своему народу, защищать Людскую королеву и сложившийся порядок. Отец даже не предупредил меня…

– Что она попытается этот самый порядок разрушить? – В груди все сжимается.

– Что именно от нее мне следует защищаться.

– Я ударила тебя всего один раз. – У меня вырывается легкий смешок, и я подношу бокал к губам, радуясь, что Эльдас, кажется, тоже немного повеселел. – Еще раз прости за это.

– А ты прости, что я тебя оскорбил. Теперь между нами все в порядке?

– Для начала.

– А что именно мы начинаем? – Когда он успел подобраться так близко?

Мы клонимся взад-вперед, словно деревья во время бури, почти вторгаясь в личное пространство друг друга, пока не оказываемся совсем рядом.

Крюк подталкивает меня в поясницу. Разве минуту назад он не лежал, свернувшись, в углу? Я почти теряю равновесие. Спотыкаясь, делаю шаг вперед. Медовуха из бокала выплескивается на роскошную тунику Эльдаса, и я тут же врезаюсь во влажное пятно, расплывшееся по его груди. Эльф ловит меня. Но, вопреки ожиданиям, не отталкивает. Покраснев, он смотрит на меня, и я ощущаю, как кружится голова.

Сложенные в жесткую линию губы внезапно смягчаются. Я замечаю, как они блестят от медовухи фейри. Падающий свет бросает на его лицо золотистые отблески, и сейчас он уже не походит на высеченную из мрамора статую. Интересно, если его поцеловать, каким он окажется на вкус?

«И от этого я бегала всю свою жизнь? Вот что значит о ком-то заботиться. – При взгляде на Эльдаса в голове бродят непослушные мысли. – Почему я хотела от этого спрятаться?»

– Прости, – бормочу я. – Я не хотела. Это все Крюк.

На губах эльфа расплывается ленивая ухмылка. Словно бы он что-то знает, но не говорит. Но понять, что именно, мне не удается. Эльдас отвлекает меня, коснувшись ладонью лица, скользнув большим пальцем по губам.

– Извинись перед напитком. Вместо того чтобы попасть к тебе на язык, он всего лишь растекся по моей одежде. Прискорбное невезение.

– Эльдас, – хрипло шепчу я, чуть склоняя голову к его ладони. Я ощущаю томление, глубокую потребность, которой никогда не поддавалась прежде. Все внутри кричит, что уступить для меня самое худшее. Но я не в силах мыслить здраво. Да и не хочу, после медовухи и прикосновений эльфа.

– Луэлла? – Мое имя одновременно звучит вопросом. О чем он спрашивает?

– Да. – «Что бы это ни было, да».

Эльдас лишь крепче сжимает меня и, приподняв лицо за подбородок, касается губами моих губ. Обвивает рукой талию, притягивая еще ближе. От нас пахнет медом, а поцелуй на вкус напоминает забытый сон. Мы, словно безумные, тянемся друг к другу.

Из пальцев выскальзывает забытый бокал, падает, разлетаясь на осколки, почти заставляя прийти в чувство. Но Эльдас не выпускает моих губ, и я, неожиданно для себя, издаю стон. Приоткрываю рот, и эльф спешит проникнуть внутрь, нежно поглаживая мой язык своим.

И все же в движениях Эльдаса проскальзывает некая твердость и требовательность. Он полон контрастов. Мягкий и жесткий. Холодный, но зажигающий во мне пламя.

Я упираюсь спиной в каминную полку. Выгибаю плечи, теснее прижимаясь к Эльдасу. Когда он отпускает мои губы, я чувствую, как кружится голова. Мы оба жадно хватаем воздух, пытаясь отдышаться.

Эльдас смотрит на меня, чуть приоткрыв рот. Я ловлю его взгляд, ощущая то же потрясение и трепет. Языки пламени в камине становятся синими, как его глаза. Осколки разбитого бокала превращаются в лепестки роз.

– Мы… Я… – Эльф тяжело дышит. Затем резко отступает. В его движениях скользит страх, во взгляде читается тревога. – Ты уходишь.

– Я здесь. – Я тянусь к нему; благоразумие куда-то исчезает.

– Нет, ты уходишь из Срединного Мира. И от меня. Мы… Я не могу. – Правда отрезвляет нас обоих. – Мне нужно идти.

– Эльдас…

Но он уже уходит, и я ничего не успеваю добавить. Пламя в камине вновь становится оранжевым. И о том, что в комнате был король, можно догадаться лишь по тающим в воздухе обрывкам Грани, через которую он только что сбежал.

Двадцать три

На следующее утро дорога в тронный зал мне кажется очень, очень длинной.

– С тобой все в порядке? – спрашивает Ринни, помедлив у двери.

– Что? Я… да, конечно. Почему ты спрашиваешь? Со мной все отлично.

– Ага. – Ринни делает шаг в сторону и складывает руки на груди. – Что происходит?

– Ничего. А теперь прости, но, если я опоздаю, Эльдас… – Я пытаюсь подойти к двери, но Ринни преграждает мне путь. Крюк начинает рычать, и я движением руки успокаиваю волка. Ринни уже довольно хорошо знает Крюка и ни капли его не боится.

– Да, ты ведь не хочешь опаздывать. Так что выкладывай. Как прошел вчерашний вечер?

– Хорошо, – поспешно выпаливаю я.

– Хорошо? – Она поднимает брови и повторяет: – Хорошо? Да по пути сюда ты заламывала руки по меньшей мере пятьдесят раз. Что-то произошло.

– Нет, ничего.

– Ты лжешь.

Застонав, я закрываю лицо руками. В ожидании новой встречи с Эльдасом я мучилась все утро, не в силах усидеть на месте. Я проснулась с восходом солнца и, чтобы выплеснуть бурлящую во мне энергию, читала дневники, расхаживая взад-вперед по комнате.

Всю ночь я мысленно видела его фигуру, очерченную необузданной синей магией. Слышала мягкий шепот, преследуемая нежностью в его глазах. Я все еще ощущала на своих губах его губы, вздыхала, судорожно ловила воздух, а на рассвете проснулась, совершенно сбитая с толку.

– Правда, все прошло хорошо. Посмотрим, как будет дальше.

Довольно долго Ринни изучает меня. Но потом наконец отходит от двери.

– Ладно. Но если захочешь поговорить, я здесь.

– Спасибо. – Хотя Ринни, вероятно, будет последней, с кем я решусь поговорить о своих желаниях. Как ее король прижимает меня к стене и пальцами творит нечто непристойное где-то между…

«Сейчас же выброси из головы эти мысли, Луэлла».

– Если тебе станет легче, Эльдас, кажется, сегодня сам не свой.

«Да уж не сомневаюсь», – про себя огрызаюсь я и вхожу в тронный зал.

Эльдас сидит на железном троне, закинув правую лодыжку на левое колено. На бедре его покоится знакомый дневник. Подперев кулаком подбородок, он скользит взглядом по странице.

Я молча подхожу и замираю прямо перед эльфом. Но он не поднимает глаз. Я вижу, как он в легкой задумчивости поджимает тонкие губы, чуть морщит лоб. Теперь я знаю, каковы эти губы на ощупь. Не холодные, не острые, они напоминают бархат.

Интересно, он знает, что я здесь? Не может не знать, хотя учитывая, с каким вниманием…

– Вероятно, я должен тебя поблагодарить, – наконец произносит Эльдас. Слова эхом разносятся по тронному залу, и я резко вздрагиваю.

– За что? – Я никак не могу выбросить из мыслей вчерашний вечер.

Эльдас поднимает дневник Элис.

– За то, что рассказала мне о нем. Я взял его вчера вечером в лаборатории. – Эльф встает и протягивает книжицу мне. – Вот. Если не трудно, верни его в лабораторию вместо меня.

– Ты его… уже прочитал? – спрашиваю я и, приблизившись, забираю у него дневник. Эльдас ведет себя обычно. И в то же время нет. В нем чувствуется доброта, тепло, которых раньше не было.

«Он хочет вновь меня поцеловать?»

Не знаю, и это мне не нравится. Вот бы узнать его настолько хорошо, чтобы точно понимать, желает ли он меня поцеловать или, может, позволит самой коснуться его губ.

«А я хочу снова его поцеловать?»

Похоже, я не в силах совладать с собственными мыслями.

– Да.

– Должно быть, это заняло…

– Всю ночь. – Тем не менее выглядит он как обычно. Того же оттенка кожа, нет темных кругов под глазами. Если способность выглядеть отдохнувшим после проведенной за чтением ночи присуща всем эльфам, то, как человек, я буду крайне разочарована. – Он просто захватил меня.

– В самом деле? Ну, я рада. – Надеюсь, Эльдас не истолкует превратно мое удивление. Я натянуто улыбаюсь. При этом чувствую себя неловко.

Эльдас бросает на меня настороженный взгляд.

– Мне хотелось бы взять следующий. Какой посоветуешь.

– Прости?

– Другие у тебя?

– Да, но… – Эльдас уже шагает через комнату. – Подожди, куда ты?

– В твои покои, – как нечто очевидное поясняет он.

– Прошу прощения?

– Ну, другие дневники ведь там? Хотелось бы взяться за следующий, какой скажешь. Но, признаюсь, я пропустил отдельные, наиболее подробные описания растений. Так что дай мне тот, где больше заметок на полях, а помимо трав, встречаются еще истории из жизни.

– Ладно, – соглашаюсь я, как будто мы обсуждаем нечто совсем обычное. – Но лучше пойдем здесь. – Я направляюсь к двери в задней части тронного зала.

– Но…

– Я бы посоветовала прочитать два дневника. Точнее, три, но последний я сама не закончила. Поэтому он у меня в комнате. Но остальные я уже вернула в лабораторию.

– Отлично. Веди.

Если Эльдас пытается вести себя обычно, то и я последую его примеру. Он не хочет упоминать о вчерашнем вечере? Значит, я тоже не стану. Ведь самая лучшая, здоровая и зрелая реакция – просто не обращать внимания, верно? Несомненно.

Когда я открываю дверь, Крюк протискивается мимо меня. Волк бежит вверх по ступенькам, но, застыв на полпути, оборачивается, будто недовольный, что я иду недостаточно быстро. Он явно уже знает, куда мы направляемся.

– Вперед, – подбадриваю я. – Мы идем следом за тобой.

Издав негромкий лай, Крюк уносится прочь.

– Вчера вечером я начал изучать кое-что еще, – произносит Эльдас.

– Кое-что еще? – смеюсь я. – Ты успел прочитать целый дневник и еще что-то изучить?

– Я же сказал, что пропустил описания трав, – с некоторым сожалением поясняет Эльдас, словно его смущает сама мысль о том, что можно читать что-то не полностью.

– Ладно. И что же ты изучал? – Наверное, он ждет этого вопроса. Иначе зачем вообще поднял данную тему?

– Проверял, случалось ли прежде, чтобы звери из Грани бродили по Срединному Миру.

– И?

– Случай не совсем уникальный. Но, как правило, звери здесь надолго не задерживаются. Создания Грани – это животные, застрявшие между мирами после их разделения. Они могут выглядеть вполне обычно, но по сути являются частью самой Грани.

– Часть самой Грани, – повторяю я. – Значит, когда Срединный Мир отделился от Природных Земель, в ловушке оказались все звери, деревья и прочие создания, находившиеся в тот момент на месте разрыва?

Эльдас кивает.

– Значит, и сама Грань в некотором роде существо. Так ведь?

Поняв, что Эльдас отстал, я замираю на лестнице. И ловлю на себе взгляд блестящих синих глаз. Он смотрит на меня, как никогда прежде. Словно очень сильно чего-то хочет.

– Так и есть, – мягко произносит он. – Грань очень похожа на нечто живое, способное дышать и мыслить.

– Но пойманное в стазис. – Почему-то мне жаль эту темную изначальную дымку.

– Никто прежде даже не думал об этом, – с ноткой удивления говорит он.

– Наверняка кто-то все же задумывался.

– Нет, – настаивает эльф, делая еще шаг ко мне. Может, он снова поцелует меня? Интересно, что я почувствую сейчас, когда мы оба трезвые и рассудительные? Едва ли мне удастся отрешиться от этих мыслей. – Ты испытываешь к Грани теплые чувства, и это вселяет в меня надежду.

– Почему?

– Ведь Грань сама по себе – довольно неприветливое место. И, если она каким-то образом тебя волнует, значит, ты способна к состраданию.

«Неприветливая, вроде меня». Он явно хотел сказать именно это. Если Грань связана с королем эльфов и меня она каким-то образом волнует, значит, я тревожусь и о нем? Он сейчас об этом? Неужели все так и есть?

– Грань… – По всей видимости, эта разумная преграда – часть Эльдаса. – А разве первая Людская королева не участвовала в ее создании?

– Да, оба внесли свой вклад. Людская королева с магией, дарованной самой землей, и король эльфов, черпающий силы у Завесы.

– Видишь, работая вместе, мы становимся сильнее, – бормочу я, вновь оказываясь прижатой к стене. Эльдас нависает надо мной.

– Возможно, ты права. – Чуть улыбнувшись, эльф продолжает подниматься по лестнице. Я вздыхаю с облегчением. Не знаю, как бы я себя повела, задержи он на мне взгляд на пару мгновений дольше.

Когда мы заходим в лабораторию, Уиллоу стоит на коленях, неустанно почесывая волку живот. Крюку явно нравится внимание. Он виляет хвостом и весь извивается от восторга.

– Кто самый лучший Крюк? Ты у нас лучший! А лучшим мальчикам чешут животик. Точно-точно.

– О, Крюк, мой свирепый защитник. И что мне с тобой делать? – смеюсь я, направляясь к книжному шкафу. Уиллоу едва ли обращает на меня внимание. – Ты же балуешь его.

– Он лучший мальчик и заслуживает, чтобы его баловали, – словно защищаясь, объясняет Уиллоу. – О, я придумал рецепт печенья. Давай-ка посмотрим, сможем ли мы найти то, что придется тебе по вкусу. – Уиллоу тревожился, что Крюк не проявлял никакого интереса к еде. Но, чем бы ни питались звери Грани, стряпня Уиллоу явно оказалась не к месту. В лучшем случае Крюк любезно соглашался на предложенную пищу, чтобы ему еще почесали живот. – Оно прямо над… О! Ваше величество!

Бросив взгляд через плечо, я вижу, как Уиллоу склоняется перед Эльдасом. Крюк по-прежнему лежит на спине. Похоже, он доволен, что поставил бедного целителя в неловкое положение. Я закатываю глаза.

– Значит, вот на что тратятся мои средства, – вновь посуровев, резко говорит Эльдас. – На печенье для создания Грани.

– Я… ну, это… Видите ли… – Уиллоу так и застывает в поклоне. Я замечаю, что он почти дрожит.

– Оставь его в покое, Эльдас, – ворчу я, спускаясь со скамейки с дневником в руке. Подойдя ближе, я протягиваю книжицу королю эльфов. – Он лучший целитель из всех, что когда-либо служили в этом замке. И ты явно не выгонишь его лишь потому, что он балует моего волка. Особенно когда Поппи в отъезде.

Эльдас молчит, лишь, прищурившись, окидывает меня взглядом. Я нахожу в себе смелость усмехнуться. Я почти вижу, как он сам пытается сдержать улыбку.

Вдруг внимание привлекает какое-то движение позади Эльдаса. И все, что я хотела сказать, слетает с губ лишь легким:

– О, нет.

В дверях появляется Харроу. Он почти висит на парне с длинными ресницами и волнистыми каштановыми волосами. Тихоне, который сидел, уткнувшись носом в книгу, когда я впервые встретилась с принцем и его разномастными друзьями. Сирро, вот как его зовут.

На лице Сирро отчетливо читается тревога. Похоже, он приложил немало сил, пытаясь довести Харроу до лаборатории. Сам принц едва держится на ногах. Опустив голову, он, кажется, не столько передвигается сам, сколько безвольно волочится по полу.

– Что… – Развернувшись, Эльдас резко замирает и напрягается. В комнате становится заметно холоднее. – Что все это значит? – обманчиво мягко спрашивает он.

– Харроу, он… – Сирро смотрит то на меня, то на короля. Я удивлена, когда парень, наконец, останавливает взгляд на мне. – Он просил меня прийти сюда и найти вас.

– Найти меня?

– Он сказал, вы снова сможете его исцелить.

Я бормочу про себя проклятия. Я никому не сказала о том дне. И конечно, не ожидала, что Эльдас и Уиллоу все узнают таким образом.

– Давайте его сюда. – Я указываю на скамейку, на которой принц сидел в прошлый раз во время лечения. – Расскажите, что случилось.

– Мы… Ну, мы… – Сирро переводит взгляд с меня на Эльдаса, продолжая тянуть Харроу вперед.

– Что бы ни случилось, мне нужно знать. – Могу только представить, каким порокам они предавались. – Заверяю вас, король рассердится гораздо сильнее, если вы не расскажете и с его братом случится нечто ужасное.

– Не говори за меня, – бросает Эльдас, вероятно, по большей части, поддаваясь инстинкту. Вздернув подбородок, я одариваю короля пристальным взглядом. – Но королева права, – все же уступает Эльдас. Я закрываю рот, пытаясь скрыть изумление. Надо же, он самовольно признал мою правоту. – Больше всего меня интересует, почему мой брат находится в таком состоянии. Уиллоу, ты можешь идти.

– Луэлла, тебе нужно… – пытается спросить Уиллоу, но Эльдас не дает ему вставить ни слова.

– Луэлле явно не нужна помощь. Ведь она будет исцелять его снова. – От того, как Эльдас произносит последнее слово, у меня холодеет внутри, но я не подаю виду. И вовсе не собираюсь жалеть, что помогла тому, кто в этом нуждался. – Ступай, Уиллоу, – рявкает король.

Бросив на меня взгляд, Уиллоу поспешно уходит. Крюк издает низкий рык. Отчасти из-за тона Эльдаса и, вероятно, потому, что чесавший ему живот сбежал. Но сейчас меня волнует Харроу, и даже думать не хочется о Крюке и Уиллоу.

– Скажите мне, Сирро. – Я смотрю парню прямо в глаза. Мне хочется убедить его, что здесь только мы с ним, вдвоем. И не стоит обращать внимания на стоящего рядом властного короля эльфов. – Что с ним? Что он делал?

– Мы были в «Расщелине гарпии», – начинает Сирро, все еще поглядывая на Эльдаса.

– В «Расщелине гарпии»? В этом дрянном…

– Хватит, Эльдас, – резко обрываю я короля. – Сирро, посмотрите на меня. Что случилось?

Парень делает глубокий вдох.

– Прошлым вечером мы вчетвером пошли в «Расщелину гарпии». Ария хотела отпраздновать. Она получила роль в «Труппе масок» и узнала, что начнет гастролировать с ними еще до весенних обрядов. Через несколько недель они едут в Кэррон. В баре нашлась медовуха, привезенная из земель фейри, и я помню танцоров… – Сирро качает головой. – Я не…

– У вас отлично получается, – подбадриваю я. – Он пил только медовуху?

– Насколько я видел. Но, кажется, он уходил куда-то с Джаликом? Или с Арией? Я не уверен. Думаю, было что-то подобное. Джалик спрашивал про сладозвон, а у меня оказалось немного. И я поделился с ним еще до бара. Может, дело в этом?

– Сладозвон? – Я никогда о нем не слышала.

Эльдас морщится.

– Низкосортное вещество, которое, как говорят, усиливает действие алкоголя. И начинаешь слышать звон, смеяться и танцевать с духами под полной луной.

– Оно безвредно. Ну, я так считал. Вы же не думаете, что могло быть нечто большее? – обеспокоенно спрашивает Сирро.

А у меня перед глазами вновь возникает Ария, беседующая в переулке с рогатым фейри. Но их нападение не должно настраивать меня против Арии. Если Эльдас до сих пор ничего не обнаружил, то и мне не стоит беспокоиться. Я почему-то не сомневаюсь, что король не стал бы скрывать от меня подобные сведения.

– Мне кажется, и этого хватит с лихвой, – лгу я, направляясь в оранжерею.

– Ты можешь идти, – велит Эльдас Сирро.

– Но Харроу…

– Убирайся! – Одно слово, и Сирро со всех ног несется из лаборатории. Я почти вижу, как от гнева Эльдаса стекла оранжереи покрываются инеем. Но до поры до времени не обращаю на это внимания.

Я снова шаг за шагом готовлю лекарство для больного принца. Добавляю лист сердцекорня и другие травы, позволяющие устранить действие яда. Я не знаю, как действует сладозвон, но, если Харроу принял что-то еще, ему не помешает любая помощь в очищении организма. Я также добавляю несколько трав, пришедших на ум после чтения дневников королев-предшественниц. Эльдас почти не смотрит на меня. Обхватив рукой Харроу, он поддерживает брата, не позволяя тому свалиться со скамьи.

– А что было прежде? – спрашивает Эльдас, когда я приношу снадобье. – В тот раз, когда ты его исцелила.

– Он выглядел почти так же. Само собой, мне не удалось узнать у него, что случилось.

– Конечно, – бормочет Эльдас. На лице короля читается беспокойство. Подобную боль и отчаяние я уже видела однажды. Когда Эльдас думал, что я попала в беду.

Когда я подношу кружку к губам Харроу, он едва реагирует.

– Пей.

Глаза Эльдаса вспыхивают синим. Меня пронзает холод, словно порыв зимнего ветра. Харроу вздрагивает и, напрягая горло, делает глоток.

– Что ты…

– Не отвлекайся, Луэлла. Полагаю, он должен выпить все до капли. – Эльдас по-прежнему не сводит с брата глаз.

Благодаря магической помощи короля Харроу выпивает всю кружку зелья.

– Харроу! – вскрикивает Эльдас, когда брат оседает у него на руках.

– Он просто спит. – Я ободряюще касаюсь рукой плеча Эльдаса, от напряжения твердого, словно камень. – Зелье поможет очистить организм… Но зачастую отдых – лучшее лекарство. Пусть его тело работает само по себе. Я добавила несколько трав, чтобы помочь ему уснуть. Если повезет, принц будет спать и проснется уже полным сил.

– Хорошо, – вздыхает Эльдас. – Тогда пойдем, брат.

Он с легкостью подхватывает Харроу на руки. Я вижу, как под тканью туники обрисовываются очертания мышц. Беспокойство на лице короля сменяется облегчением. И я сыграла в этом определенную роль. От этой мысли меня накрывает волна радости. Довольно давно я не чувствовала ничего подобного.

«Именно этим мне надлежит заниматься. Помогать другим».

Сейчас я особенно сильно скучаю по Кэптону и по своей лавке, но отгоняю эти мысли. Они ранят сильнее, чем обычно, а мне нельзя отвлекаться.

– Вот, держи. Когда он проснется, ему нужно выпить еще порцию. Пусть больше отдыхает… А потом стоит…

– Я не могу тащить на себе брата и половину лаборатории в придачу. Бери все, что ему может понадобиться, и пойдем со мной в его комнату.

Двадцать четыре

Меньше всего мне хочется идти в комнату Харроу. Но я не могу прямо заявить об этом. И не способна бросить пациента.

– Я… конечно. – Я быстро собираю в корзину все, что на мой взгляд, может пригодиться, добавляю еще кое-какие мелочи и направляюсь следом за Эльдасом. – Крюк, ступай, – говорю я зверю. Мне вовсе не хочется вести его в комнату Харроу. Я бы не удивилась, если бы принц, после узнав обо всем, попытался каким-то образом отобрать у меня Крюка. Волк смотрит на меня желтыми глазами, наклоняет голову. – Все в порядке, Крюк, возвращайся в Грань. Я позову тебя позже.

Крюк прячется среди теней, а мы с Эльдасом уходим. Мы шагаем по тихому замку в восточное крыло. Я узнаю тесные коридоры, полные реликвий и гобеленов. Здесь я проходила вчера, направляясь на ужин. Мы оказываемся на площадке, вроде той, что рядом с моими комнатами, и входим в покои принца.

На полу ясно виднеются следы разгульного образа жизни. Повсюду валяется одежда. Кое-где взгляд натыкается на остатки какой-то вечеринки. Их давно уже следовало убрать, о чем просто кричит висящий в воздухе затхлый запах.

Эльдас лишь тяжело вздыхает. И смотрит на меня через плечо.

– Прости за это… Спальня там.

Осторожно переступая через подозрительные предметы, мы проходим через арку, закрытую тонкими занавесками. За ней большая круглая кровать. В спальне царит такой же беспорядок, как и в гостиной. Эльдас укладывает Харроу, а я, взяв на себя смелость, убираю все с бокового столика, чтобы разместить на нем принесенное из лаборатории.

– Скажи, что ему понадобится. – Эльдас осторожно укрывает младшего брата одеялом.

– Когда он проснется, пусть выпьет остаток снадобья. Потом, уже после, смешай этот порошок с водой. Ему нужно проглотить все зараз. Но я могу вернуться и приглядеть за ним.

Усевшийся на край кровати Эльдас поднимает на меня взгляд. Чуть подвинувшись, чтобы лучше видеть, он почти касается коленом моего бедра. Я продолжаю заниматься травами и бальзамами.

– Ты бы пошла на это ради моего испорченного брата?

– Даже испорченным нужна забота. – Помедлив, я бросаю взгляд на Харроу. Сейчас он вовсе не похож на того враждебного мучителя, каким предстал предо мной впервые. Спящий, он кажется мягче и моложе, почти уязвимым. – Нет… он не испорченный, просто, скорее всего, немного сбился с пути. – Те, кто совершает худшие поступки, зачастую причиняют более сильную боль. – Ему особенно нужна забота. – Больше, чем могу обеспечить я. Подозреваю, что проблемы Харроу вовсе не ограничиваются болезнью тела.

– Нужна, – мягко соглашается Эльдас. – Я виноват в том, что он стал таким. – Я ничего не говорю, и Эльдас продолжает: – На протяжении всей истории королю эльфов было непросто находить общий язык с единокровными принцами. Отчасти благодаря защите, окружающей наследника с рождения, королю всегда удавалось взойти на трон. Так что в принцах просто не было нужды… С нашим братом, Дрэстином, оказалось проще. У него хватало рвения, и он с радостью принял должность в Западном Страже. Но Харроу… Мама всегда обращалась с ним мягко. Лишь за него одного она могла цепляться дольше всех. Она души в нем не чает. Отец тоже очень сильно любил Харроу. А я…

– Ты обижался на него за это, – заканчиваю я.

– Да. – Эльдас закрывает глаза и прячет лицо в ладонях. – Я был наследником всего Срединного Мира и завидовал младшему брату.

– Тебе пришлось нелегко. – Я ощущаю печаль. Словно бы наконец мне удалось проникнуть сквозь непреодолимую стену вечной мерзлоты, окружавшей этого мужчину, и ухватить нечто настоящее и теплое. Боль. – Тебе некуда было деваться. С момента рождения ты стал наследником, и тебя готовили к этой роли. Твой отец оказался в сложной ситуации между твоей матерью и королевой. А тебе, очутившемуся между родителями и Элис, наверное, пришлось и вовсе непросто…

– Элис спасла меня, – прерывает он. – Без нее я бы просто спятил.

– О. – Все его прежние слова об Элис приобретают новый смысл.

– Она относилась ко мне по-доброму. Мама знала, что мне надлежит стать королем, и судьба разлучит нас. Поэтому, как только я родился, она передала меня кормилицам и умыла руки.

У меня перед внутренним взором проносятся семейные ужины. Я все еще слышу эхо голосов родителей, укладывавших меня в кровать. Они уверяли, что в углах чердака не затаились монстры. Я помню, как мама впервые взяла меня в поле, рассказывая, что знает о травах и растениях. Ее плач, что я слышала, уходя, еще звенит в ушах. И я по-прежнему вижу покрасневшие глаза отца.

Ненавидел ли меня тогда Эльдас? За то, что у меня была семья, в которой отказали ему? Неужели он так бессердечно разлучил меня с ними лишь потому, что злился?

На языке вертятся вопросы, а глаза жжет от подступивших слез. Это похоже на правду. И, вероятно, теперь мне стоит ненавидеть его еще больше.

Но… нет. Я не могу. Сейчас, когда я вижу его таким и знаю гораздо больше, что-то во мне меняется. Намного сильнее, чем после поцелуев у камина. Возможно, я никогда уже не посмотрю на Эльдаса прежними глазами.

А может, и не хочу. Теперь я понимаю его лучше, чем когда-либо надеялась, и не скажу, что мне это не нравится.

– Элис пожалела меня, когда никто другой бы не стал, – продолжает эльф, не замечая моего смятения. – Она – это лучшее, что со мной случилось. И я день за днем, слишком долго скорбел о ее смерти.

«Я точно так же оплакиваю твой уход, хотя ты пока еще здесь», – почти слышу я невысказанные слова и задаюсь вопросом, не придумала ли их.

– Эльдас, я…

– Где он? – разрывает воздух резкий голос, и дверь в гостиную распахивается. Кстати, о матерях… – Где мой милый мальчик? – Внутрь врывается женщина с резкими чертами лица и глазами, столь же холодными, как у Эльдаса. За ее спиной развеваются занавески. Может, отчасти она не выносит Эльдаса потому, что он слишком похож на нее? – Что ты с ним сделала?

Я моргаю, понимая, что она смотрит исключительно на меня.

– Что? Я?

– С момента появления в замке ты лишь мучила моих сыновей, – брюзжит она, обходя вокруг кровати. – Тебе даже нечего делать в восточном крыле. Знай свое место, королева. – Последнее слово в ее устах звучит словно оскорбление.

– Я…

– Мама, Луэлла помогла Харроу, – резко произносит Эльдас, поднимаясь с кровати. – Без нее…

– Без нее с моим малышом ничего бы не случилось. Просто взгляни на него. – Она убирает темные волосы с мокрого от пота лица Харроу.

Мне хотелось бы пожалеть эту женщину. Найти в себе сочувствие к ней, как к Эльдасу. Я пытаюсь представить себя на ее месте. По сути, она – любовница бывшего короля, не имеющая реального титула. И, вступив в отношения с отцом Эльдаса, должна была понимать, что первенца у нее отнимут. Я пытаюсь отыскать в душе сострадание, но бросаемые ею в мою сторону убийственные взгляды осложняют задачу.

– Ты знаешь, что нужно дать Харроу, – говорю я Эльдасу. – Если понадоблюсь или возникнут вопросы, ты знаешь, где меня найти.

– Да, спасибо, Луэлла. – Судя по тону голоса, он говорит совершенно серьезно.

– Он не станет принимать того, что сделала эта девчонка. – Женщина бросает взгляд на столик с лекарствами.

– Мама…

– Сколько ей? Восемнадцать?

– Девятнадцать, – спокойно поправляю я.

– Сущий ребенок. Позови Поппи.

– Не могу, – холодно сообщает Эльдас. – Я отослал Поппи с важной миссией, которая продлится по меньшей мере пару месяцев. И я не стану ее отзывать. Так что, если хочешь поставить на ноги Харроу, позволь Луэлле…

– Внук Поппи. Даже этот мальчишка будет лучше ее.

Я вижу, как Эльдас сжимает руки за спиной и костяшки пальцев становятся белыми, словно бумага. Челюсть его напрягается. Но глаза полны печали и тоски. Даже несмотря на то, что в голосе слышатся небывалая холодность и горечь.

– Я король, и все в этом замке происходит по моему усмотрению.

– В твоем замке. Но надо мной ты не властен. Я твоя мать.

– Жаль, что ты никогда не вела себя соответствующе.

– Эльдас. – Я слегка касаюсь его локтя, пытаясь привести эльфа в чувство.

– Как ты смеешь так со мной разговаривать?

– А как смеешь ты говорить так с моей женой! – Слова Эльдаса эхом отдаются во мне. Они оберегают от возрастающего холода и создают тепло, которое растекается по рукам и приливает к щекам.

«Но ведь он не защищает тебя, Луэлла. На самом деле нет».

Просто с моей помощью он нашел, как легко можно уколоть мать. Я отворачиваюсь от них, пряча лицо, и пытаюсь лгать самой себе.

– Харроу нужно отдохнуть, – тихо говорю я.

– Да, мы уходим. – Эльдас отворачивается от матери и, положив большую ладонь мне на поясницу, выводит из комнаты. Он провожает меня обратно в мои покои, за всю дорогу не проронив ни слова.

Но все это время эльф не убирает руку. Для такого холодного мужчины она кажется теплой. И я даже не пытаюсь ее стряхнуть.

Крюк уже вернулся. Увидев нас, он поднимает голову с лап и тихо скулит.

– Прости, что отослала тебя, – извиняюсь я перед Крюком и, отойдя от Эльдаса, сажусь на корточки, чтобы почесать волка за ушами. – Я не хотела рисковать. Вдруг бы Харроу проснулся и стал тебя обижать.

– Никто в этом замке не причинит вреда Крюку. В противном случае ему придется испытать на себе всю силу моего гнева.

Я поднимаю глаза на Эльдаса. Кажется, он слегка покачивается. Черты лица заострились от усталости. Я борюсь с желанием помчаться в лабораторию и приготовить отвар, который поможет эльфу расслабиться и крепко уснуть.

– Потому что он часть тебя?

– Нет, это вовсе не связано со мной. Просто потому, что тебе он небезразличен. А я должен защищать тебя и все, что тебе принадлежит.

– Должен, – шепчу я, грустно усмехаясь.

– На кону стоит моя честь, – без колебаний уточняет он.

– Спасибо, – лишь произношу я. Что еще я могу сказать на столь твердое заявление? К щекам вновь приливает жар.

– Спасибо тебе, Луэлла. – Эльдас бросает на меня почти выжидающий взгляд. – За… – Он качает головой, будто не может подобрать нужных слов.

– За вчерашний вечер?

В его взгляде мелькает замешательство. Кажется, Эльдас чуть подается вперед, словно бы воспоминание о нашем поцелуе притягивает эльфа ко мне. И я наконец признаюсь себе, что вовсе не возражала бы, если бы он снова меня поцеловал. Эта мысль вызывает во мне беспокойство, и я тяжело сглатываю. Заметив это, Эльдас тут же отстраняется.

– Вчерашний вечер лучше оставить на дне бутылки медовухи, – в конце концов говорит он.

– Так ты пытаешься сказать, что был пьян? – спрашиваю я. Меня наполняет разочарование. Я стараюсь отгородиться стеной, пока оно меня не захлестнуло.

– Мы оба слишком много выпили.

«А так он пытается сказать, что сожалеет».

Эльдас посматривает на меня краем глаза, явно ожидая ответа.

– Ты прав. – Мне больно, но я заставляю себя согласиться. Если он хочет отступить, я не стану удерживать. Я ведь все равно пытаюсь уйти.

У него свои обязанности. У меня свои. Лучше всего забыть о вчерашнем вечере и обо всем, что могло бы быть между нами. Если продолжим, то впереди нас ждет лишь душевная боль.

Хотя Эльдас, кажется, немного разочарован. Но он быстро выпрямляется, без сомнений, приходя к тому же выводу, что и я.

Больше не сказав ни слова, он уходит. Я смотрю ему вслед, а потом зову Крюка за собой в спальню.

Впервые с тех пор, как нашла волка, в просторных покоях я чувствую себя одинокой. И, несмотря на весь здравый смысл, в первый раз задаюсь вопросом, что было бы, если бы Эльдас остался.

Двадцать пять

– Ты рано встала, – замечает Уиллоу, входя в лабораторию.

– Да, я хотела кое-что разобрать перед тем, как проверить Харроу.

– Как все прошло? – Уиллоу запрыгивает на одну из столешниц. Сегодня я интересую его больше, чем ежедневные обязанности и даже почесывание живота Крюка. И это о чем-то говорит.

Крюк же явно недоволен подобными переменами.

– Я… – Руки зависают над собираемой для принца корзинкой. – Все как-то странно. Харроу в порядке, или должен быть. Скоро узнаем.

Я быстро пересказываю события вчерашнего дня, опуская кое-какие ключевые детали семейных противоречий. Сомневаюсь, что Харроу или Эльдас одобрили бы такие разговоры. Я также ничего не говорю о странных отношениях, сложившихся у нас с Эльдасом. Мы то тянемся друг к другу, то вновь расходимся в разные стороны. И об этом уже я сама не готова рассказывать.

– Значит, ты с ней познакомилась. С матерью наследника, Севенной.

– Севенна. Само имя звучит сурово. – И вполне подходит резкой женщине, которую я видела вчера.

– В городе ее называют «духом замка», – доверительно сообщает мне Уиллоу.

– «Дух замка» и «ледяной король». В Квиннаре, определенно, высокого мнения о правящей семье.

– Так говорят другие, не я, – поспешно добавляет Уиллоу. – Несмотря на пребывание здесь, я не особо часто общался с королевской семьей.

– Ты уже говорил. Но даже если бы то были твои слова, я бы не бросилась рассказывать Эльдасу. – Подмигнув Уиллоу, я вижу, что он снова расслабляется. И начинает искренне улыбаться. Нет, я бы не стала поступать во вред Уиллоу. Особенно после всего, что он для меня сделал.

– Она редко выходит из замка. Почти никогда. Говорят, она умерла вместе с последним королем и теперь по коридорам бродит ее дух.

Должно быть, Севенна любила короля. Не сомневаюсь. Я еще раз пытаюсь проникнуться к ней сочувствием, как бы трудно это ни было.

– Заверяю тебя, она вполне реальна. И кстати, она кое-что упомянула. Точнее, об этом сказал Эльдас.

– Что?

– Эльдас сообщил, что отослал Поппи и она не вернется еще по крайней мере пару месяцев. – Я заканчиваю собирать все, что может понадобиться, и дважды проверяю содержимое корзинки. – Я помню, что недавно ты говорил о какой-то поездке… Той же самой? Все в порядке?

– Эльдас отправил ее в Природные Земли.

– Что? – мягко выдыхаю я.

– Я думал, ты знаешь… – На миг Уиллоу хмурится. – Прости, стоило сказать об этом раньше.

– Нет, все в порядке. Зачем он ее туда отправил?

– Он беспокоился, что после твоего ухода в городе возле Грани не осталось целителя. По крайней мере, так мне сказала бабушка. По-моему, это немного странно. Я никогда не слышал, чтобы король посылал людям помощь.

Я делаю вид, что полностью занята корзиной, а внутри все переворачивается. Я помню наш разговор возле Грани, когда поделилась с королем своими страхами. Я ведь проводила дни здесь, даже не замечая его доброты… Я просто решила, что Поппи занимается чем-то другим в Срединном Мире.

«Почему Эльдас ничего не сказал?»

– Все хорошо?

– Да, все в порядке. – Я надеваю корзинку себе на руку. – Ты можешь присмотреть за Крюком, пока я проверю Харроу? Если волк станет надоедать, можешь просто его отослать.

Уиллоу удивленно открывает рот.

– Я бы никогда не отослал Крюка! – Он спрыгивает со столешницы и обхватывает ладонями морду волка. – Ты готов? Сегодня мы проверим это печенье. Да-да. Не сомневайся.

Сюсюканье Уиллоу вызывает у меня усмешку. И я ухожу, зная, что Крюк сейчас в надежных руках.

Я вспоминаю дорогу в покои Харроу. Медленно, обдумывая каждый шаг. Но эта неспешность дает мне время поразмыслить о поступке Эльдаса, отправившего Поппи за Грань. Я также размышляю о Севенне, Харроу, Эльдасе, о необычной семье, в которой я оказалась не к месту.

Я стучу в дверь Харроу, молясь, чтобы там не оказалось Севенны. Ответа нет, и я считаю это хорошим знаком. Возможно, принц все еще спит.

– Добрый день! – здороваюсь я, открывая дверь.

– Королева моего братца? – хрипло бормочет Харроу.

– И твой личный целитель, – отвечаю я, закрывая за собой дверь. Кто-то немного прибрался в комнате. Сегодня мне гораздо легче удается добраться до его кровати.

– Как мне повезло, – сухо произносит он.

– Кажется, мы оба ухватили главный приз, – так же сухо парирую я.

– Справедливо. Тебе пришлось выйти замуж за моего ублюдка-брата.

– Он и вполовину не такой ублюдок, как ты.

Харроу фыркает и устало усмехается. Я же проверяю лекарства, которые оставила здесь вчера. И порошок, и вторая порция зелья исчезли. Судя по румянцу, покрывающему щеки Харроу, мои снадобья подействовали.

– Осторожней, Луэлла. Если будешь и дальше так со мной разговаривать, гляди, еще мне понравишься.

– Какой ужас.

Он фыркает.

– Кажется, я предпочитаю компанию тех, кто относится ко мне как к грязи.

– И почему же? – небрежно спрашиваю я, хотя мне искренне хочется услышать ответ.

– Кто знает? Может, я просто знаю, что не заслуживаю ничего лучшего? – произносит Харроу, когда я заканчиваю зелье, начатое еще в лаборатории.

Пучок тимьяна в моих пальцах превращается в пыль, а жидкость в кружке меняет цвет на темно-коричневый. Ладонь покалывает магия. Кажется, я уже лучше управляю своей силой. По крайней мере, увереннее.

– Это неправда, – говорю я, протягивая кружку принцу. Я сажусь на край кровати. Он замечает движение, но не велит мне убираться… это уже успех, но я даже не понимала, что стремилась к нему.

– А что ты вообще знаешь? – спрашивает наполовину скрытый кружкой Харроу.

– Все заслуживают вежливого обращения. В конце концов, именно поэтому я тебе помогаю.

– И, готов спорить, поэтому считаешь, что ты намного лучше меня, – усмехается он. Но слова его не сочатся ядом, как прежде. Или, может, я уже стала невосприимчивой к его особому сорту.

– Я не лучше других, – вздыхаю я. – Хотя хотелось бы быть лучше для себя.

В таком случае я смогла бы раньше понять, что мне суждено стать королевой. И возможно, к этому времени уже сумела бы найти способ разорвать сложившийся порядок и привести времена года в Срединном Мире в соответствие. Я заметила бы доброту Эльдаса. И не подавляла бы то, что рождается во мне рядом с ним.

– А разве не все мы такие?

– Итак, что произошло? – отвлекаюсь я от темы, выбрасывая мысли из головы. – Расскажи, что на самом деле случилось с тобой в этот раз.

– Чтобы ты могла донести моему братцу?

– Это останется между нами. Клянусь. – Я смотрю Харроу в глаза, не мигая.

– Клянешься? – Он поднимает брови.

– Все отношения между мной и пациентами я воспринимаю вполне серьезно, Харроу. Даю слово, что я ничего не скажу ни Эльдасу, ни кому-либо еще.

– Наверное, в это я смогу поверить. Ты смолчала в прошлый раз. – Он вздыхает. – Я… возможно, я ввязался в то, во что не следовало.

– Во что? – спрашиваю я, когда он катает кружку между ладонями.

– Поверить не могу, что говорю об этом человеку, – бормочет он.

– Я твой целитель. Не более того. Именно так обо мне и думай.

– Верно. Что ж… Я не знаю, как это случилось. Такого не должно было быть.

– Что случилось?

– Несколько недель назад, кажется, я впервые принял проблеск. Поверь, это вышло совершенно случайно. Я никогда не стал бы искать нечто подобное, – словно защищаясь, объясняет он.

– Я не знаю, что такое проблеск.

– Точно, ты ведь человек. – Принц закатывает глаза, и я отвечаю ему тем же. – Проблеск… это вещество, созданное фейри. Оно усиливает связь с Завесой, благодаря чему способно улучшить эльфийскую магию. Ощущение текущей внутри магии не сравнимо ни с чем другим. Словно ты оказался на полпути к Запределью, к прежде бывшему у нас бессмертию. Некоторые принимают проблеск, чтобы совершать невероятное. Другие… ради удовольствия.

– Как ты?

– Я же сказал, что не собирался. Сначала…

Я хмурюсь. В академии были студенты, которые экспериментировали с различными веществами, натуральными и созданными искусственно. Я даже слышала, что кое-кто продавал подобное на улицах Лэнтона. Но я никогда не обращала на это особого внимания, предпочитая держаться как можно дальше от сомнительных дел. Меня занимала лишь учеба и все, что я могла вырастить из земли.

– Мы пришли на вечеринку. Эльфы хорошо проводили время. Думаю, мне что-то подсыпали в выпивку. Должно быть, так. Но после я… просто жаждал его. Понемногу зараз. Притяжение Завесы непомерно.

Я пытаюсь не хмуриться. Не хочу, чтобы он принял мое беспокойство за осуждение. Так что, сохраняя на лице безмятежность, я внимательно слушаю.

– Вдобавок ко всему, когда я принимаю его, то ни о чем не думаю. Мир ускользает, и я оказываюсь в туманной синей пустоте. – Внезапно в глазах принца вспыхивает злость. – Ты знаешь, каково это – всю жизнь искать место, где можно просто существовать?

– Да, – честно отвечаю я, и он вздрагивает. – Именно к этому я всегда стремилась. Иметь собственное место, созданное своими руками. Уголок мира, о котором я смогу заботиться, исполняя свой долг. По иным причинам, чем у тебя, Харроу… но мне знакомо это чувство.

– Взгляни на меня. Я нашел общий язык с человеком. Если бы об этом прослышали в салонах и гостиных, то ни за что бы не поверили, – бормочет Харроу.

– И правда странные времена. – Я чуть усмехаюсь. Но тут же быстро становлюсь серьезной. – Харроу, ты не можешь…

– Прежде чем ты скажешь… Я знаю, что так не может продолжаться. И хочу с этим покончить. Но этот зов сирены… – Он смотрит в пустоту, словно бы даже сейчас вещество под названием «проблеск» его притягивает. – Его назвали проблеском, потому что эльфы на миг вновь возвращают бессмертие. И теперь, когда я попробовал, то хочу больше. Я не знаю, как остановить эту жажду.

– Я помогу тебе, – обещаю я. Мне вовсе не нравятся его слова о близости к Завесе. И добавляю: – Ну, если ты сам этого хочешь.

– Что ты можешь сделать?

Хотелось бы мне иметь доступ к библиотеке академии, к богатству знаний, накопленных по всем вопросам. Или возможность написать одному из бывших учителей, имевших дело со студентами, попавшими под влияние ими же созданных веществ. Но и здесь у меня найдется кое-что столь же полезное.

– Растения – это нечто чудесное. Из них можно создать что-то столь же сильное, как проблеск. Или с их помощью найти способ побороть такую жажду. – Я смотрю принцу в глаза. – Хочешь, я попробую сделать для тебя нечто подобное?

Харроу допивает снадобье и передает мне кружку. Он отводит взгляд, словно упрямый ребенок. Но, несмотря на то что все его жесты твердят об обратном, произносит:

– Ладно. Я же все равно не смогу тебе помешать. Как бы то ни было, я выпью все, что ты передо мной поставишь.

– Хорошо. – Я ставлю кружку на стол. – Посмотрю, что можно сделать. А до тех пор не выходи из замка.

– Но…

– Нет, Харроу. Если нужно, позови Джалика, Сирро и Арию сюда. – Я внутренне вздрагиваю от этого предложения. Меньше всего мне хотелось бы видеть их здесь, но, если это поможет Харроу, пусть будет так. Благополучие пациентов всегда на первом месте.

Я вспоминаю Арию в переулке. Кажется, фейри что-то ей передал. Я закусываю губу. Даже если она не связана с рогатым фейри, который пытался меня похитить, то вполне могла что-то замышлять. Но если я сейчас начну делиться подозрениями, Харроу, скорее всего, станет защищаться. И вполне может закрыться от меня. Я не могу так рисковать. И поэтому просто советую:

– Убедись, что они не принесут с собой ничего крепче алкоголя.

– Постараюсь.

– Хорошо. – Я понимаю, что большего он сделать не сможет. Надеюсь, он еще на вершине скользкого склона и не начал съезжать вниз. Но чем быстрее я начну действовать, тем лучше. – Мне нужно идти.

– Да, прочь из моей комнаты, человечка. – Даже слово «человечка» лишено привычной желчи.

– С радостью, принц. – Я произношу его титул, будто оскорбление, но Харроу лишь ухмыляется мне. Я усмехаюсь в ответ, словно у нас появилась теперь общая тайна.

Полагаю, так и есть.

Я закрываю за собой дверь в комнату и, направляясь по коридору, перебираю в уме список трав. Я так занята поиском средства, с которого можно начать лечение Харроу, что не замечаю никого на своем пути. И чуть не сталкиваюсь лицом к лицу с Эльдасом. Он останавливает меня, коснувшись сильной рукой плеча, и я прихожу в себя.

– Ой! Я… прости.

– Все в порядке, – улыбается он. Улыбается! Словно на лице его всходит солнце. Но тут же снова набегают облака и, когда Эльдас, будто спохватившись, отпускает меня, с лица его исчезает всякое выражение. – Вообще-то я искал тебя.

– Ты нашел.

– Точно. – Он заглядывает мне за плечо. – Где Крюк?

Даже если зверь – часть его самого, я рада, что эльф спрашивает о моем волке.

– Он с Уиллоу. Я подумала, что ему гораздо больше понравится остаться там, чем навещать со мной Харроу.

– А-а, и как мой брат?

– Довольно хорошо, чтобы снова начать язвить. – По лицу Эльдаса пробегает тень. Он стискивает челюсть. Я поднимаю руки вверх. – Нет-нет, все хорошо. Его колкости означают лишь, что ему становится лучше, – смеюсь я. – К тому же я начинаю к нему привыкать.

– Ты… привыкаешь к моему брату?

– Люди могут пить яд, если довольно долгое время принимают его в малых дозах, – поясняю я.

Эльдас фыркает, и на лице его вновь мелькает веселое выражение. Мне нравится его развлекать. Я наслаждаюсь легкими улыбками и лукавыми взглядами.

– Как у него дела?

– С ним все будет в порядке. Ему просто нужно меньше развлекаться по ночам. Я сказала, что ему следует на какое-то время остаться в замке и никуда не выходить.

– Надеюсь, тебя Харроу послушает. На мои слова он просто не обращает внимания, – бормочет Эльдас.

– Посмотрим… Вряд ли я добьюсь большого успеха. – Оглянувшись через плечо, я смотрю на дверь Харроу. На самом деле высматриваю Севенну. Для одного раза мне достаточно яда, и сегодня у меня нет сил выносить ее испепеляющий взгляд. – В любом случае мне нужно вернуться к работе.

– Мне тоже, – вторит Эльдас. И все же мы не двигаемся с места. – О, чуть не забыл. Я хотел вернуть это. – Он протягивает знакомый дневник. – В этот раз чтение заняло немного больше времени.

– Ты все равно справился очень быстро. – Я беру дневник обеими руками и вытягиваю пальцы, надеясь дотронуться до кожи Эльдаса и ощутить знакомое волнение. Но книжица слишком большая, и наши руки не соприкасаются.

– Да, мне нужен еще один, – задумчиво произносит он. – Можно мне… – Он прочищает горло, и хрипотца из его голоса исчезает. Хотя она мне нравится больше. – Ничего, если я приду за ним чуть позже к тебе в комнату? – спрашивает Эльдас со всей строгостью и пристойностью, положенными королю.

Я сдерживаю смех и лишь улыбаюсь.

– Конечно, Эльдас. Добро пожаловать в любое время.

– Хорошо. – Он кивает и быстро шагает мимо, словно бы между нами ничего только что в корне не изменилось. – Увидимся позже, Луэлла.

Что-то в том, как имя слетает с его языка, или в вернувшейся в голос хрипотце заставляет меня замереть на месте, поджав в ботинках пальцы ног. И лишь спустя долгое время после того, как эльф исчезает в комнате Харроу, я иду дальше.

Двадцать шесть

Я ужинаю у себя за столом, более чем когда-либо настроившись порыться в дневниках королев. В основном, я ищу информацию о сердцекорне. В обоих случаях Харроу поправился быстрее, чем я ожидала. Все остальные травы были мне знакомы, и прежде я уже не раз пользовалась ими. Так что я предположила, что свойства снадобья изменились из-за сердцекорня.

К моей радости, Уиллоу ужинает вместе со мной, и мы допоздна обсуждаем сердцекорень и его волшебные свойства. Целитель помогает мне просматривать дневники, чтобы понять, кто из королев первой начала работать с редким растением. Но мы находим лишь единственное упоминание о нем. В дневнике королевы, принесшей сердцекорень из северных топей. Именно она писала о том, чтобы изменить веками устоявшийся порядок. Я пытаюсь понять, есть ли между этими фактами какая-то связь, но поиски не дают плодов. Кажется, я просто вижу то, что хочу увидеть.

Уиллоу сидит в кресле напротив меня, заняв половину стола. Я располагаюсь на другом конце, во время поисков совсем забыв о еде. Крюк свернулся между нами, радуясь, когда мы почесываем его пальцами ног.

Недавно купленные часы бьют девять, и я отрываюсь от дневника. Впервые за несколько часов я поднимаю голову, потирая уставшие глаза. За окнами комнаты танцуют туманные, бледные тени.

– О…

Уиллоу тоже вскидывает голову и, отвернувшись от меня, смотрит в находящееся за спиной окно. Помедлив, он поджимает губы, так же пристально изучая падающий снег, как и страницу дневника всего минуту назад.

– Раз весной в снегу земля – известите короля. Если летом снег летит – королева крепко спит.

– Что?

В ответ Уиллоу повторяет свои слова.

– Нет, я услышала… Но что это?

– Всего лишь старый стишок. – Он отворачивается от окна. – Раз весной в снегу земля – известите короля. Думаю, это значит, что с королевой что-то не в порядке. Потому что, как только наступает весна, снега быть не должно. Если летом снег летит…

– Королева крепко спит, – заканчиваю я. – Значит, она еще не вернулась. Последняя королева мертва, и царит зима, когда должно быть лето. – Уиллоу кивает. Я смотрю на падающие хлопья снега, и внутри поселяется дурное предчувствие. Словно насмешка над ясной весенней погодой, стоявшей еще несколько часов назад. – Думаю, тебе лучше уйти.

– Ты уверена?

– Мне нужно встретиться с Эльдасом. – Слова даются с трудом, но боль от них станет лишь началом сегодняшней агонии.

Вздохнув, Уиллоу закрывает дневник, который листал. Сделанные целителем заметки остаются внутри. Он встает с кресла, и вместе с ним поднимается Крюк. Уиллоу чешет волка между ушами.

– Увидимся завтра, Крюк. И с тобой тоже, Луэлла.

Хотелось бы мне, чтобы в голосе его не звучало сомнение и легкое беспокойство.

– Увидимся завтра. – «Надеюсь».

– Если я понадоблюсь, зови меня в любое время.

Уиллоу уходит, а я принимаюсь ходить взад-вперед по комнате перед большими окнами.

Я вовсе не удивляюсь, когда раздается стук в дверь.

– Входи, Эльдас.

Дверь распахивается, но я даже не смотрю в ту сторону. И все же голос его прорывается сквозь безудержный поток мыслей.

– Откуда ты знаешь, что это я?

– Удачное предположение. – Обернувшись к эльфу, я пожимаю плечами.

– У меня нет привычки приходить по вечерам в твою комнату.

– Ну, учитывая этот снег…

Кажется, с момента, как открыл дверь, Эльдас видел только меня. Теперь он бросает взгляд в окно и хмурится, поджимая губы. В глазах появляется твердость и суровость.

– Вот оно что.

– Ты не поэтому пришел сюда?

– Я пришел за новым дневником. Но ты права, это важнее.

– Мне придется снова сесть на трон? – Я нервно тереблю кольцо с лабрадоритом на пальце правой руки.

– Придется, – подтверждает он извиняющимся тоном, в словах сквозит беспокойство.

– Тогда пойдем.

– Сейчас? – Кажется, его пугает эта мысль.

– А когда еще? Это нужно сделать. Лучше побыстрее со всем покончить. Тогда впереди у меня будет целая ночь, чтобы попытаться прийти в себя. – Точнее, пока я собралась с духом. И мною не успел завладеть страх.

– Луэлла, с тобой все будет в порядке. – Но слова Эльдаса звучат неубедительно.

Я пожимаю плечами. Я знаю, о чем читала. Трон не вытягивает меньше сил. Королевы всего лишь к нему привыкают. У меня нет выбора. Придется просто терпеть, пока мир будет пытаться высосать из меня всю жизнь до капли.

– Луэлла. – Я слышу мягкость в голосе Эльдаса и поднимаю глаза на эльфа. – У тебя было больше времени, чтобы позволить магии успокоиться и привыкнуть к Срединному Миру. Ты знаешь, что тебя ждет.

– Я просто хочу с этим покончить, – тихо говорю я. – Пожалуйста, отведи меня к трону.

– Хорошо, – соглашается он.

Кажется, спустя всего миг мы уже стоим в тронном зале. Здесь так холодно, что у меня сбивается дыхание, и я пытаюсь побороть дрожь. На мне простое платье, к счастью, с длинными рукавами. И все же хлопок недостаточно плотный.

– По крайней мере, когда я вновь сяду на трон, станет теплее. – Я пытаюсь улыбнуться, но Эльдас остается серьезным. В каждом его движении сквозит беспокойство.

– Я все время буду здесь, – сообщает он, когда мы замираем возле трона. – Если понадобится, я вытащу тебя, как в прошлый раз.

«Прошлый раз». От этой мысли начинает ныть все тело. Я сумею справиться с троном. Если я смогла покинуть дом, отправиться в Лэнтон, стать травницей, превратиться в Людскую королеву и научиться управлять землей, то справлюсь и с этим. Я не позволю трону взять надо мной верх.

– Давай покончим поскорее с этим делом, – твердо говорю я, хотя внутри все дрожит.

Я разворачиваюсь и, отклонившись назад, падаю на сиденье. Если бы я попыталась действовать осторожно, то вполне могла бы отступить в последний миг. Мной бы завладел страх, превращая нечто неизбежное во что-то более невыносимое, чем уже есть на самом деле.

За миг до того, как коснуться сиденья, я поднимаю глаза и вижу лишь Эльдаса.

«Я здесь, – кажется, кричат его глаза. – Я буду здесь».

Но у меня нет возможности его поблагодарить. Из легких выбивает воздух, и я погружаюсь в темноту.

«Держи себя в руках, Луэлла», – велю я себе. Я знаю, что будет дальше, и не собираюсь терять рассудок от потрясения.

Я все глубже и глубже погружаюсь в землю. Я уже два раза общалась с троном и сейчас ощущаю нечто среднее. Он поглощает меня, как и в первый раз. Но менее жестко, почти как во второй.

Там, где мог бы быть мой живот, ощущаются призрачные пальцы Эльдаса. Если у меня вообще есть живот в этом состоянии.

«Сосредоточься, – слышу я его слова. – Магия отвечает тебе. Ты хозяйка. Трон не владеет тобой».

Постепенно я начинаю осознавать окружающее. Не то чтобы вижу, скорее начинаю лучше понимать, что находится вокруг. Я вишу в коконе, укрытом глубоко в корнях трона из секвойи. Внутри того самого темного пятна, что прежде не смогла разглядеть. Запертая в клетке из искривленных корней.

Все тянется отсюда. Берет начало в этом месте.

«Семя». Я помню, как прочитала об этом в одном из дневников. И это семя поддерживает жизнь в Срединном Мире. Это семя древа, питающего мир дикой магии. Грань создает границы, но без семени она была бы пустым сосудом.

«Первая Людская королева и король эльфов вместе работали над созданием Грани», – бродит в голове странная мысль, словно бы кто-то нашептывает ее мне.

«Эй!» – зову я.

Тишина.

Я пытаюсь добраться до окружающего мира, но натыкаюсь на пустоту. И все же, кажется, руки касаются всего. В этом сумрачном месте извечных начал я вижу неясный образ.

Женщина в короне тянется вперед. Сажает…

Сажает? Что именно? Я видела это прежде?

«Сердце корень помнит».

«Помнит что?»

Но мимолетные образы исчезают, а за ними по пятам следует усталость. Мне нужно сосредоточиться на своей задаче. В этой темной пустоте существуют отголоски тысяч королев, и я не могу позволить себе в них затеряться.

Чудесным образом я подбираюсь к великим корням, что поддерживают Срединный Мир. Я чувствую те же крики, исходящие от земли. Но в этот раз не столь голодные и требовательные.

«Они знают, что я вернулась», – внезапно понимаю я. Растения, животные, все живое в Срединном Мире сознает, что королева вернулась, чтобы о них позаботиться. Они не кричат в пустоту кажущейся бесконечной зимы, но заявляют о своих нуждах, чтобы в пробуждающийся мир могло прийти лето.

«Ладно, – уступаю я. – Бери, что нужно».

Стоит только дать разрешение, и я чувствую, как усики проникают мне в плоть. Они вонзаются в меня с неизменной жестокостью. От боли я стискиваю зубы. Но когда мир принимается тянуть магию из самого моего естества, тело начинает неметь.

«Хватит, – велю я. – Прекрати».

Но Срединный Мир не слушает. Этот искусственно созданный мир бедствует и хочет есть.

«Больше, больше, больше», – кажется, твердит он. Равновесие нарушено, и мир не знает, когда следует остановиться.

«Хватит!»

Стебли сжимаются вокруг меня. Я не могу выдавить ни слова. Они сплетаются во мне. Они разорвут меня на части в этом темном, одиноком месте.

Внезапно невидимые усики разжимаются. И легкие вновь становятся моими собственными. Разум свободен и существует лишь в моей голове.

Я прижимаюсь к чему-то твердому и теплому. Два корня еще цепляются за меня, но… Нет, это не корни. Это руки. Я моргаю в полумраке тронного зала.

И вижу лишь Эльдаса.

Он прижимает к себе мое дрожащее тело. Лишь его объятия не позволяют мне развалиться на части. Я хочу поблагодарить его, но слишком вымоталась. Говорить трудно. И думать тоже.

– Ты справилась, – бормочет эльф. Голова покоится на его плече, у изгиба шеи.

– Этого хватило? – хрипло спрашиваю я.

– Хватило. Более чем.

Надеюсь на это. Я закрываю глаза. Кажется, все получилось. Некогда холодный мир теперь стал теплым. В глубине души я понимаю, что мне знакомо это ощущение. Однажды я уже чувствовала нечто подобное.

Он так же держал меня, когда едва знал. После того, как я впервые села на трон. Я не могу ухватить неясные мысли. Они выскальзывают, растворяясь в накрывающей меня неодолимой черноте.

Я просыпаюсь несколько часов спустя в своей кровати.

Брезжит рассвет, акварельной кистью окрашивая комнату в оттенки барвинка и жимолости. Я чувствую себя так, словно пробежала марафон. Не то чтобы мне приходилось заниматься этим прежде. Но я наблюдала за сокурсниками в Лэнтоне, и подобные забеги казались чересчур выматывающими.

Когда я пытаюсь подняться с постели, кажется, в теле трещат и хрустят все кости. От этих звуков просыпается Крюк. Поскуливая, он нетерпеливо скачет, стараясь дотянуться до моего лица. Влажный нос, горячий язык и теплое дыхание возвращают меня к реальности.

– Я тоже рада тебя видеть, – мягко говорю я, зарываясь пальцами в темный мех. – Прости, что потревожила.

Как только Крюк убеждается, что я еще жива, хотя тело пытается твердить обратное, я спускаю ноги с кровати и стараюсь встать. У меня все болит, и даже простой поход в ванную дается нелегко. Все не так плохо, как в первый раз, но я представить не могу, что подобное придется делать постоянно. Из-за женских дней я и так мучаюсь каждый месяц. Не хотелось бы так же, если не более часто, страдать еще и из-за магии.

Тишину нарушает тихий вздох, и я замираю, глядя на дверь спальни. В гостиной явно кто-то движется. Крюк дергает ушами, но, уже устроившись в изножье кровати, лишь поднимает голову, поняв, что я не собираюсь вновь ложиться. Я отметаю мысль о том, что в моих вещах роется какой-то вор или убийца-фейри. Если Крюк не считает звук угрозой и даже не рвется проверять, кто там, то и мне не стоит беспокоиться.

Беззвучно я выскальзываю в гостиную. Там, на диванчике с богатой обивкой, съежившись, спит Эльдас. Поджатые длинные ноги упираются в подлокотник, колени свисают над краем. Он укрыт тонким одеялом, которое я нашла в глубине гардеробной и достала, чтобы дополнить роскошный бархат мебели. Оно до смешного маленькое, и кажется, будто долговязый мужчина накинул на себя салфетку, чтобы согреться.

Я на цыпочках прокрадываюсь обратно в спальню.

– Подвинься, Крюк, – шепчу я, дергая за пуховое одеяло, сложенное в ногах кровати. С тех пор, как Крюк поселился у меня, я не пользовалась им, чтобы согреться. – Двигайся.

Поскуливая, волк уступает.

Я тащу одеяло обратно в гостиную. Ткань шелестит по ковру, и Эльдас шевелится, что-то бормоча во сне. Одеяло едва не выскальзывает из уставших пальцев, но я крепко держу его, ожидая, пока Эльдас снова успокоится. А потом осторожно накрываю им эльфа. Эльдас чуть дергается, но не просыпается.

Он открывает глаза лишь добрый час спустя. Я, откинувшись на спинку кресла, упершись ногами в стол, с дневником на коленях, пристально созерцаю пространство, погрузившись в свои мысли. Что-то крутится на краю сознания. Я читала о чем-то, связанном с…

Я слышу, как шевелится Эльдас, и бросаю взгляд через плечо.

– Доброе утро, – говорю я.

– Доброе… – Он моргает, прогоняя сон, и трет глаза.

– Доброе? – чуть усмехаюсь я. Усталый и слегка уязвимый. Не самое страшное, что можно наблюдать, проснувшись поутру. Оранжевый отблеск позднего рассвета касается его кожи, и я вижу перед собой юношу, а вовсе не загадочное порождение дикой магии и смерти.

– Надо же… твои волосы.

– Что не так с моими волосами? – Я поднимаю руку, касаясь еще не расчесанных локонов, и усмешка исчезает. Я начинаю хмуриться. В последний раз я вспоминала о волосах, когда Люк заявил, что хочет вновь видеть их длинными.

– Когда на них так падает свет, они словно пламя, – бормочет Эльдас.

– Пламенноволосая. Да, я и прежде это слышала. – Я закрываю дневник и, вздохнув, чуть сильнее, чем намеревалась, бросаю его на стол. – Все время, пока училась в начальной школе. Не зли пламенноволосую, а то у нее из ушей повалит дым. Волосы как пламя…

– Ты похожа на богиню, – добавляет Эльдас. – Я бы ничего не стал в тебе менять, Луэлла. – От этих слов предательское сердце замирает в груди. Затем, будто придя в себя, эльф прочищает горло и садится. Одеяло сползает к его талии. – Откуда это…

– С моей кровати. Утром ты выглядел так, словно замерз, – отвечаю я на не до конца заданный вопрос. Кажется, Эльдасу с утра непросто выражать свои мысли, и в этом есть что-то удивительно милое.

– Я привык к холоду. – Он мрачно усмехается. – Меня ведь прозвали «ледяной король».

– Тогда хорошо, что у тебя есть пламенная королева. – Слова слетают с губ прежде, чем я полностью успеваю осознать их смысл. И на щеках вспыхивает румянец.

– И что же здесь хорошего? – Чуть скривив губы, он поднимается с дивана. Но я не спешу отвечать. Язык во рту кажется тяжелым и неповоротливым. Эльдас тем временем подходит ближе. – Ты станешь меня согревать?

Он вздергивает одну бровь, и почему-то это вызывает трепет внутри. Я поджимаю губы, пытаясь придумать нечто остроумное. И успокоить нервы, чтобы не выдать какую-нибудь глупость. Я отгоняю воспоминания о том, как эти ухмыляющиеся губы касались моих губ.

Кажется, после нескольких пьяных оплошностей мы более-менее договорились не вступать на этот путь?

– Думаю, я тебя уже согрела. – Я указываю на упавшее на пол одеяло.

– О, точно, – хихикает он. – Конечно. – Неужели я слышу в его голосе нотку разочарования? Скорее всего, это лишь мое воображение. Эльдас изучает мое лицо, а я пытаюсь справиться с румянцем. – Ты покраснела. У тебя снова жар?

– Нет, я в порядке. – Я поспешно поднимаюсь на ноги. Немного быстрее, чем нужно, и чуть покачиваюсь, не сумев сдержать равновесия. Эльдас ловит меня твердой рукой.

– Вовсе нет.

– Да. – Я чуть касаюсь тыльной стороны ладони эльфа, пытаясь убедить себя, что просто хочу его успокоить. Но на самом деле вновь жажду ощутить тот импульс, что пронзает тело всякий раз, как я дотрагиваюсь до Эльдаса.

Я хочу почувствовать его рядом с собой, внутри себя. Внутри? Мысли разбегаются.

– Давай я отведу тебя обратно в кровать.

«Ты сам все усложняешь, Эльдас!» – хочется воскликнуть мне.

– Спасибо, но со мной все будет в порядке. Мне не нужна твоя помощь, – бормочу я, стараясь не думать обо всех намеках, что мне послышались в его словах, хотя, наверное, он вовсе ничего такого не имел в виду.

Момент близости нарушен. Словно осознав, что все еще касается меня, Эльдас отдергивает руку. И принимается торопливо складывать одеяло. Это зрелище достойно того, чтобы привалиться к столу и просто наблюдать. Особенно когда под тонкой тканью туники на широкой спине напрягаются мышцы.

– Тебе нужно как можно больше спать, чтобы восстановить силы. Завтра у тебя встреча с лучшей белошвейкой в городе, – сообщает Эльдас.

– У меня полно одежды.

Помедлив, эльф осторожно кладет одеяло на диван. И, продолжая говорить, не смотрит на меня.

– Она снимет мерки, чтобы сшить наряд для коронации. Одевать королеву для подобного события – честь для лучшей белошвейки.

– Понимаю… – шепчу я.

– Конечно, она не знает, что ты планируешь к тому времени уйти. – Эльдас отворачивается. Широкая спина, которой я только что любовалась, теперь походит на ледяную стену, и вряд ли мне удастся на нее взобраться.

– Эльдас, я…

Я не успеваю закончить. Он уже уходит, закрыв за собой дверь. Этот звук громким эхом отдается в ушах, а потом вокруг воцаряется тишина.

Двадцать семь

Белошвейка устраивает импровизированный салон прямо в замке. Насколько понимаю, Эльдас ее тщательно проверил, и теперь она одна из «немногих избранных», кому позволено меня видеть. Трудно поверить, что с момента нападения прошло уже больше недели. Хотя, в некотором смысле, кажется, это было только вчера. Я все еще вздрагиваю от каждого звука и замеченного краем глаза движения, когда заворачиваю за угол. С другой стороны, вроде бы минула целая вечность.

Ринни провожает меня в залу с высокими окнами, с трех сторон выходящими на Квиннар, отчего комната больше походит на закрытый балкон. Здесь под окнами для белошвейки устанавливают три стола, с которых свисают ярды тканей и кружев, в свете солнца блестят украшения. Меня просят подняться на подставку в центре комнаты, а Ринни и Крюк встают за дверью на страже.

Белошвейка ходит вокруг меня. Щелкает пальцами, и я ощущаю ледяное прикосновение к коже, когда портняжные ленты измеряют мне руки и ноги. Сперва я вытягиваю одну руку, потом другую. Все как велено. Кажется, меркам не будет конца, и я погружаюсь в свои мысли, разглядывая город за оконными стеклами.

Квиннар наряжается, словно девушка весной. Тяжелые гирлянды дикорастущих цветов, нарванных в полях, видимых из окон моей комнаты, волшебным образом оплетают навесы, балконы и веранды. По улицам расхаживают менестрели, время от времени исполняя песни со скамеек, окружающих центральное озеро.

Видимость счастья в гибнущем мире.

В этот раз трон показался мне не таким настойчивым, но почему-то более выматывающим. Он меньше повлиял на меня в физическом плане, но зато тронул магию, истощив мои силы.

Похоже, я и впрямь последняя в длинной череде Людских королев, и сила во мне намного слабее, чем та, которой обладали мои предшественницы. Если мы с Эльдасом не найдем способ разорвать сложившийся порядок, я боюсь за этот мир.

Эта мысль заставляет нахмуриться.

– Прошу прощения, Ваше величество, я вас уколола? – спрашивает белошвейка, отрывая взгляд от обернутого вокруг меня муслина.

– Нет-нет, все в порядке. – Я выдавливаю улыбку.

Я хмурилась, осознав, что начинаю беспокоиться об этом мире. Вовсе не так, как о чем-либо живом. Нет… гораздо сильнее. Возможно, все дело в троне или в Эльдасе, но я тревожусь о Срединном Мире, будто он может стать для меня домом.

Я смотрю на статую первой Людской королевы, стоящей на коленях перед первым королем эльфов, и задаюсь вопросом, не удостоюсь ли и я, последняя королева, когда-нибудь такой же чести. Нельзя с уверенностью утверждать, что я последняя… Но меня не покидает подозрение, что так и есть. Так или иначе, на мне закончатся Людские королевы.

«Что бы ты сделала? – задаю я вопрос, желая, чтобы первая королева меня услышала. Сердце мучительно ноет в груди. – Если ты только сможешь меня направить…»

– Ваше величество! – визжит белошвейка, когда я спрыгиваю с подставки, прерывая ее работу. Муслин спадает с бедер.

– Простите, я на минутку. Мне нужно кое-что получше рассмотреть. – Я быстро подхожу к окну, разглядывая статую.

Отсюда я могу увидеть детали, которые при наблюдении с земли скрыты руками королевы. В ее сложенных чашей ладонях умостился росток. Я оказалась права, она не преклоняет колени перед королем. Она что-то закапывает. Не просто что-то. Растение.

– Когда создали эту статую? – спрашиваю я.

– Прошу прощения?

– Ту, что в центре озера. Когда ее изваяли?

Белошвейка что-то задумчиво мычит.

– Я точно не уверена. Она всегда стояла в Квиннаре. Возможно, во времена правления второй или третьей Людской королевы.

Одной из первых пяти. Той, чьего дневника мне недостает.

– Но если она настолько старая, как могли сохраниться все детали?

– Наверняка в этом заслуга короля эльфов. – Женщина кивком указывает в центр комнаты. – Мы можем продолжить, Ваше величество?

Я возвращаюсь к подставке, в голове крутятся мысли. Скульптуру создали уже давно, когда трон был молод, а память о первой королеве свежа. Есть ли в ней скрытый смысл? Или статую изваяли лишь в знак уважения к изначальной правительнице? Подобные вопросы заставляют задуматься о том, что на самом деле изображает статуя… Процесс рождения Грани или, может, трона из секвойи?

В попытке понять истинную природу этой скульптуры я мысленно перебираю все, о чем читала в дневниках, пытаясь нащупать связь. Возможно, я слишком погружаюсь в эти записи. Но я должна найти способ разорвать многовековой порядок. Другого выхода просто нет. Иначе Срединный Мир окажется в опасности.

А потом я вернусь в Кэптон, ко всему, чего я когда-либо хотела.

«Но чего я хочу?»

– Чего вы хотите? – вторит моим мыслям жизнерадостная белошвейка.

– Простите, что? – Моргнув, я возвращаюсь к реальности. Женщина указывает на стол с тканями.

– Для платья, Ваше величество. Что бы вы предпочли? Шелк? Бархат? Или, может, шифон? Думаю, вам пойдут яркие тона, но я хочу знать и ваше мнение. В конце концов, уверенность в себе лишь усиливает естественную красоту женщины.

Если бы она только знала, что для наибольшей уверенности мне нужна пара прочных холщовых штанов и какая-нибудь рубашка или туника из пропускающей воздух ткани, которую не жалко испачкать, то с треском провалилась бы в своих начинаниях.

– Я доверяю вашему суждению, – поспешно сообщаю я.

У нее чуть вытягивается лицо.

– Вы… уверены? Неужели из всего этого вам ничего не нравится? В таком случае я могла бы…

– Нет, ткани чудесные, – прерываю я женщину. Мне вовсе не хочется ее обижать. – Давайте посмотрим… – Я спускаюсь с подставки и подхожу ближе к столам, касаюсь материй, наконец, останавливаясь на одной, легкой, словно воздух. – Вот эта. Цвет можете выбрать любой, какой сочтете нужным.

– О, сотканный фейри шелк. – Она чуть не мурлычет, проводя по ткани пальцами. – У вас хороший вкус, Ваше величество.

– Рада слышать, – смеюсь я. Но при упоминании об изделиях фейри в голову закрадывается одна мысль. – Я слышала, что фейри – искусные умельцы.

– Да, фейри весьма умело обращаются с ткацкими станками. Но лучше эльфов мастеров не сыскать, – самодовольно приосанивается белошвейка.

– О, конечно. По мою сторону Грани эльфийские товары ценятся очень высоко. – Я улыбаюсь. Видно, что женщина очень довольна моей похвалой. Надеюсь, я достаточно ее обезоружила и мне удастся воспользоваться представившейся возможностью. – Я много слышала об умениях фейри… особенно когда дело касается празднеств.

– Вы про их медовуху?

– И не только. Ну, так говорят. – Я не знаю, как случайно подвести разговор к нужному вопросу, и чувствую, что переигрываю.

По лицу портнихи пробегает тень, но женщина почти сразу выдавливает из себя улыбку.

– Вы оказываете нам честь, проявляя такой интерес ко всем обитателям Срединного Мира.

– Это моя обязанность как Людской королевы.

Я уже собираюсь отбросить все попытки узнать что-либо о проблеске, но портниха меня удивляет.

– Не знаю, что вы слышали, Ваше величество… – Не поднимая головы, женщина делает пометки в принесенной с собой книжице. – Но я…

– Вы?

– Это не мое дело. – Она перестает писать.

– Пожалуйста, скажите, – подбадриваю я. – Для меня здесь все еще новое. Мне многому предстоит научиться. – И я ни капли не лгу.

– Подозреваю, вы могли слышать нечто подобное от молодого принца Харроу. – Мне даже не нужно ничего подтверждать. Само мое молчание побуждает женщину продолжить. – Пожалуйста, будьте осторожны, Ваше величество. Те из нас, кто живет в городе, видели недавние… развлечения принца. Особенно после прибытия делегации фейри.

– Какие, например?

Она качает головой.

– Мне не следовало ничего говорить. Простите, Ваше величество. И, если можете… в своей безмерной доброте не сообщайте об этом королю.

– Уверяю вас, я ничего не скажу, – поспешно успокаиваю я женщину. – Но мне правда нужно знать. Ведь я живу в одном замке с Харроу. Пожалуйста, скажите, если речь о чем-то важном.

– Я больше ничего не слышала. – Белошвейка качает головой, и я не настаиваю. Если она и знает что-то, то слишком нервничает, чтобы признаться.

Довольно скоро мы заканчиваем, и я, извинившись, покидаю ее импровизированный салон. Но стоит мне только выйти из комнаты, как я лицом к лицу сталкиваюсь с Харроу, Джаликом, Сирро и Арией.

– Ваше величество. – Джалик первым замечает меня и склоняет голову. Остальные следуют его примеру. По сравнению с первой нашей встречей даже эти скупые правила хорошего тона являются огромным шагом вперед. И я задаюсь вопросом, не связаны ли подобные изменения с тем, что мы более-менее нашли общий язык с Харроу.

Крюк проносится мимо меня и дважды обегает вокруг Арии, а после издает низкий рык. Девушка, шагнув ближе к Харроу, хватает принца за руку, но быстро приходит в себя.

– Этот зверь закапал слюнями мой подол. – Ария легонько шлепает Крюка по морде, когда тот зарывается носом в ткань ее пышной юбки. – Кыш, кыш!

– Крюк, иди сюда, – зову я. Волк переводит взгляд с меня на Арию и, разочарованно фыркнув, подчиняется. Однако по-прежнему внимательно следит за эльфийкой. Забавно наблюдать, как Ария пытается не хмуриться. – Всем добрый день. Куда вы направляетесь? – спрашиваю я.

– А что? Вы тоже хотели бы пойти? Немного повеселиться с нами? – Засунув руки в карманы, Джалик небрежно ухмыляется.

– Не особенно.

– Разве так можно разговаривать с королевой? – спрашивает Ринни, и Джалик бросает на нее косой взгляд.

– Я иду к белошвейке, – объявляет Ария, чуть выпячивая грудь. – Большая честь одеваться у женщины, шьющей наряды для самой королевы. – Она легонько похлопывает Харроу по руке. Нет никаких сомнений в том, кто устроил ей эту «честь».

– Хорошо. Белошвейка кажется очень талантливой, – мягко произношу я и не без удовольствия наблюдаю, как на лице Арии мелькает разочарование. Похоже, она ждала, что я разгневаюсь, ведь платья нам будет шить одна и та же мастерица. – Вообще-то, я думаю, вам всем не мешает заказать у нее наряды для коронации.

– Я здесь не ради коронации. – Ария вытягивает шею, словно бы желая помериться со мной ростом, и я тут же вспоминаю лебедя, пытающегося дать понять, что здесь его территория. – Мне нужна одежда для «Труппы масок».

– О, точно. Ты ведь что-то упоминал о выступлениях Арии. В Кэрроне, кажется? – Я бросаю взгляд на Харроу.

– Ты сказал ей? Это ведь был сюрприз, – шипит Ария. Затем быстро берет себя в руки. – Это высокая честь.

– Поздравляю.

– Благодарю, Ваше величество. – Она ведет себя так, словно я только что пожаловала ей орден, кланяется, театрально всплескивая руками. – Скоро мы с труппой едем на гастроли. Но не волнуйтесь, к коронации вернемся. Не сомневаюсь, это будет достойное памяти зрелище.

– Жду не дождусь, чтобы его увидеть, – лгу я. Даже если бы я не пыталась уйти отсюда до коронации, мне вовсе не хочется иметь ничего общего с Арией. Пусть речь идет всего лишь о празднике.

– Прекрасно. – Эльфийка чуть улыбается. – Пойдемте отсюда. Не стоит отвлекать королеву… от чего бы то ни было.

Ринни делает шаг вперед, но я не двигаюсь, по-прежнему загораживая дверь в салон.

– Вообще-то я много читаю. – Я встречаюсь с Арией взглядом.

– Как здорово. – Ее улыбка тут же сменяется ехидной усмешкой.

– Кэррон ведь неподалеку от Западного Стража, верно? Прямо возле стены, отделяющей земли фейри?

– Вы просто потрясающе разбираетесь в географии Срединного Мира, – произносит Ария, растягивая слова.

– Вы будете встречаться там с родственниками?

Ария чуть сужает глаза и почти неуловимо напрягается. Но, как истинная актриса, быстро возвращает самообладание. Однако я успеваю заметить намек на что-то реальное.

Во многом благодаря Эльдасу я слишком хорошо научилась улавливать, когда окружающие теряют бдительность.

– Ваше величество, все родные, с которыми я постоянно общаюсь, живут здесь, в Квиннаре. Простите, но мне хотелось бы проявить уважение к рабочему времени белошвейки. – Похоже, Арии слишком не терпится закончить этот разговор. – Уже довольно поздно, и сегодня у нас вечеринка.

– Вечеринка? – Я бросаю взгляд на Харроу.

– Здесь, в замке, – поясняет он, понимающе кивая. Потом в его голосе вновь появляются более небрежные и даже несколько жестокие нотки, как при нашей первой встрече. – Сомневаюсь, что тебе будет интересно.

– Да, она не стоит вашего внимания. Мы уже знаем, что вы, люди, не находите занимательными эльфийские развлечения, – несколько язвительно замечает Ария. И я невольно задаюсь вопросом, не намекает ли она на проблеск.

– В любом случае у меня есть более важные дела. – Выдавив улыбку, я отступаю в сторону. – Развлекайтесь.

Все четверо заходят в салон и закрывают за собой дверь. Я поспешно протягиваю руку, и Крюк подбегает ко мне. Я чешу его за ушами, не сводя глаз с комнаты, где обосновалась белошвейка.

– Ринни, отведи меня к Эльдасу.

– Но он…

– Сейчас, – твердо говорю я. Потом уже мягче добавляю: – Пожалуйста. Мне нужно срочно с ним кое-что обсудить.

– Очень хорошо, – кивает Ринни, шагая по коридору. Кажется, она не сердится, и все же на миг я ощущаю неловкость.

Впервые за время пребывания в Срединном Мире я отдала приказ, как и подобает королеве.

И меня послушались.

Двадцать восемь

Ринни ведет меня к тому самому тайному проходу, откуда открывается вид на тронный зал. Ради нее я притворяюсь, что удивлена. Эльфийка прикладывает палец к губам, и мы, молча протиснувшись в узкий коридор, смотрим вниз.

В центре зала установили железную сетку, разделившую пространство пополам. По одну сторону ее восседает на железном троне Эльдас. По другую – мужчина, одетый в роскошный бархат. Замысловатая сетка в основном призвана скрывать внешность Эльдаса. Из-за отложенной коронации он продолжает прятаться, насколько это возможно, даже когда ему приходится решать государственные дела.

– Он так же правил и в прошлом году, – шепчет мне на ухо Ринни. – Пока ждал тебя.

А я вижу лишь клетку. Физическую преграду, не позволяющую Эльдасу по-настоящему общаться с окружающими. Ну, кроме Ринни, Харроу, Севенны, Поппи и Уиллоу. Интересно, что он почувствовал, когда наконец вырвался из замка, чтобы отправиться в Кэптон. Что-то в нем сломалось в тот день? И он больше не смог выносить всепоглощающее одиночество тронного зала?

Эльдас скован традициями своего положения, и мне вдруг хочется освободить его из замкнутого круга так же сильно, как вырваться самой и помочь Срединному Миру. Каким бы стал король без довлеющего над ним долга? Он говорил, что никогда не предавался мечтам… но чего бы он пожелал, если бы позволил себе подобную вольность?

«Захотел бы он меня?» – шепчет внутри предательский голос.

Мужчины в зале обсуждают вопросы, касающиеся полей вокруг Квиннара.

– Земля напоминает пепел, и посевы попросту не всходят, – жалуется лорд.

– Королева только что напитала трон силой, – спокойно отвечает Эльдас. – Нужно немного времени.

– Королева Элис справлялась быстрее.

– Королева Элис почти сотню лет оттачивала свои способности.

– Возможно, у нас нет сотни лет. Если поля не станут давать урожай, жители Квиннара просто умрут с голоду.

– Я знаю, что сейчас непростые времена. Но наберитесь терпения. – Голос Эльдаса по-прежнему спокоен, но я слышу в нем покровительственные нотки.

– Скажите это эльфам, которых мучает голод. Тем, кто много месяцев рыскал по бесплодной земле, собирая съедобные корни и орехи! – Мужчина разводит руками. Затем, чуть помедлив, низко кланяется. – Простите, что перебил вас, Ваше величество.

– Пусть подобное не повторится, – с опасной мягкостью произносит Эльдас. Я прислоняюсь к стене, начиная понимать, что он за правитель. Тот самый суровый мужчина, каким я увидела его в первый раз. – Я открою замковые склады с зерном. Вы сможете взять оттуда три повозки. Поделите их так, как считаете нужным.

Мужчина пятится назад, весь путь до двери беспрестанно кланяясь и бормоча слова благодарности. Ринни сжимает мне руку. Мы выскальзываем из прохода и спускаемся по лестнице. Даже не колеблясь, она открывает одну из боковых дверей в тронный зал.

– Ваше величество? – зовет эльфийка.

– Ринни? Ты ведь знаешь, я… – Эльдас поднимает взгляд и замечает меня. С лица его тут же исчезает угрюмое выражение. Мимо пробегает Крюк, устремляясь к трону. Эльдас чуть хмурится, но зарывается ладонями в мех по бокам от морды волка. – В чем дело? Что-то случилось?

– Мне нужно с тобой кое о чем поговорить. – Я направляюсь к Эльдасу. Эльф бросает взгляд на заднюю дверь, скрытую железной сеткой. – Я знаю, тебя ждут другие посетители, но…

– Ты у меня на первом месте, – сообщает он, словно издает указ. А я пытаюсь не покраснеть. – В чем дело?

– У меня два вопроса. Для начала, Ария.

– Что она сотворила теперь?

– Явно – ничего… Но я ей не доверяю, – начинаю я.

– Я лично проверяла Арию после случая в городе, – вступает Ринни.

– Знаю. Но дело не в этом. Я думаю, что она… – Я резко обрываю себя. Я обещала Харроу, что не предам его доверие. Эльдас изгибает брови. – Думаю, она, возможно, в чем-то замешана.

– Вряд ли она способна напасть на правителей, – хмурится Ринни.

– Может, все не настолько серьезно и все же довольно важно? – Я хожу вокруг да около. – Не знаю, в чем дело. Но она кажется подозрительной.

– Луэлла, – задумчиво тянет Эльдас, спускаясь с трона. Руки сложены за спиной. Внешне он просто образцовый король, но говорит со мной словно друг… Я даже не осмеливаюсь думать, каким образом еще в его устах может звучать мое имя. – Ты до сих пор не оправилась после трона. Знаю, он выматывает.

– Это второй вопрос… но, чтобы покончить с первым, я все же прошу, присмотри за Арией. Пожалуйста. Она собирается в Кэррон. Она связана с фейри. И с тех пор, как здесь побывала их делегация, с королевской семьей происходит неладное. То похитили меня, то как-то подозрительно заболел Харроу.

– Тебя похитили фейри-отступники, Служители Дикого леса, предъявляющие права на трон. Они готовы на все, чтобы показать свою силу… ну, разве что не выдадут, где скрываются их главари, – сообщает Ринни.

– А Харроу всегда создавал проблемы. Его болезнь, скорее всего, результат чрезмерных возлияний. Вряд ли что-то более серьезное, – вздыхает Эльдас. Судя по тону голоса, он считает, что больше тут не о чем говорить. А мне хочется кричать. Не знаю, как еще можно до них достучаться.

– Я не думаю, что Харроу… – Я не успеваю закончить.

Эльдас же быстро меняет тему.

– А что за второй вопрос, связанный с троном?

Я пришла сюда не за этим. Но после того, что услышала, просто не могу оставаться в стороне.

– Мне нужно снова на него сесть.

– Луэлла…

– Сейчас. – Я встречаю взгляд Эльдаса и читаю в нем опасение. Но есть там еще кое-что, весьма напоминающее восхищение. – Я подслушала разговор. Эльфам нужны поля, на которых способен расти урожай, и полные дичи леса.

– Ты еще слишком слаба.

– У меня достаточно сил.

Эльдас делает шаг вперед и, убрав руки из-за спины, обхватывает мои ладони. Неужели он прикасается ко мне на глазах у Ринни? Лицо его странно смягчается. Никогда не думала, что увижу подобное выражение средь бела дня, да еще при посторонних.

– Вдруг с тобой что-то случится? Я не могу рисковать.

– Даже ради блага Срединного Мира? – чуть улыбаюсь я.

– Ради… – Эльф колеблется. Я выжидающе смотрю на него. Но, что бы ни собирался сказать Эльдас, он явно не намерен говорить в открытую. Поэтому я перевожу разговор на безопасную тему, вновь касаясь наших обязанностей.

– Это мой долг, – тихо убеждаю я. Эльдас чуть шире распахивает глаза. – Не только присматривать за Кэптоном, но и следить за Срединным Миром.

– Ладно, но долго не сиди на нем, – смягчается король.

Я киваю, и Эльдас отпускает мои руки. Я протискиваюсь мимо него, и эльф дергается, кажется, сопротивляясь желанию до меня дотронуться. Что-то ноет внутри. Мне хочется позволить Эльдасу себя обнять, чтобы напитаться силой, насколько это возможно.

Но я не останавливаюсь.

Я направляюсь прямо к трону, готовясь к ожидающей меня боли.

Две недели я общаюсь с троном.

Проснувшись, я завтракаю у себя в комнате, одновременно пытаясь читать дневники. Но неделю спустя на чтение уже нет сил. Эльдас начинает завтракать со мной. И сам он читает без остановки. Так что я невольно задаюсь вопросом, не пытается ли он таким образом компенсировать мою усталость. Он почти не разговаривает, словно знает, что мне не до светских бесед. Надеюсь, Эльдас каким-то образом чувствует, насколько я благодарна ему за молчаливое, ободряющее присутствие.

Когда я нахожу в себе достаточно сил, то отправляюсь в лабораторию. Уиллоу тревожат мои впалые щеки и становящиеся все заметней темные круги под глазами. Но я не жалуюсь.

Незачем кому-либо знать, как много сил высасывает из меня трон. Мне трудно довериться даже Эльдасу. Каждый раз стоит мне сказать правду, как он хмурится. Я почти вижу, как в мрачных садах его разума буйным цветом цветет беспокойство.

Но, несмотря ни на что, я прилагаю все силы, чтобы сдержать данное Харроу обещание. Я готовлю порошки и отвары, чтобы помочь его организму прийти в норму. Как я и подозревала, после вечера, проведенного с Арией, он был не в лучшей форме. Но стоит мне только затронуть эту тему, как он начинает защищаться.

Я никогда не узнаю, принимал ли он вновь проблеск.

В конце второй недели я лежу в кровати без сна, глядя в потолок. Кожа кажется слишком тяжелой. У меня болят суставы. Волосы потеряли прежний блеск.

Трон убивает меня. Восполняет недостаточно сильную магию самой моей жизнью.

– Должен быть способ это прекратить, – шепчу я в воздух. – Я обязана его найти.

Повторяя эти слова, словно мантру, я скидываю с себя теплое одеяло, выбираюсь из кровати и плетусь к столу. В гостиной моих покоев дневники разложены на всех возможных поверхностях. Между ними попадаются заметки, небрежно нацарапанные мною или Эльдасом. Но в них нет ничего полезного. Мы просматривали их бессчетное количество раз, но так ничего и не нашли.

Я размышляю о статуе, о первой королеве, создавшей трон из секвойи и помогавшей сотворить Грань. Если бы только у меня был ее дневник. Или записи тех, кто правил после нее. Возможно, тогда я смогла бы сложить вместе последние, недостающие кусочки этой сложной мозаики.

Но потом мне приходит в голову мысль.

У двери моих покоев стоит рыцарь. Я смутно узнаю его. Он был среди тех, кто приходил за мной в Кэптон. Всякий раз, как Ринни не может охранять меня, потому что занята или просто нуждается в отдыхе, она приставляет ко мне эльфов из своего отряда.

Завидев меня, мужчина вздрагивает, но приветственно склоняет голову.

– Я хочу пройтись, – заявляю я. – Крюк, оставайся здесь и охраняй комнату.

Волк подчиняется, а рыцарь следует за мной. Я же направляюсь в большой зал, где ныне обитают призраки.

Я смотрю на полотнища ткани, покрывающие предметы мебели, купленные королевами-предшественницами. Когда-нибудь мой стол, кресло, комод и диванчик, на котором спал Эльдас, аккуратно поставят здесь и накроют, словно забытое надгробие.

Сквозь высокие окна в зал струится лунный свет. Там, куда падают его лучи, видны светлые пятна, белые, словно кости. Все остальное затянуто мрачной серой пеленой.

Пока я блуждаю в лабиринте мебели, рыцарь ждет у входа в зал. Примерно на середине комнаты я хватаюсь за один из покровов и срываю его. Пыль поднимается столбом, и я начинаю кашлять.

Сверкающие пылинки опускаются на спинку дивана, мерцая в лунном свете, почти как иней эльфийской магии. Я бросаю полотнище на пол и иду дальше. Срываю еще одно… Как будто вновь открываю миру этих забытых королев. Они жертвовали слишком многим, чтобы ютиться в углу замка и на единственной полке в лаборатории. Я нахожу письменные и обеденные столы, диваны всех форм и размеров. Стили меняются, от чего-то практичного, вроде созданного для меня краснодеревщиком, до более изысканного, украшенного позолоченными завитками. И по переменам в моде Квиннара я понимаю, что двигаюсь назад во времени.

Когда я сдергиваю полотнища, вокруг сыплется пыльное конфетти. Наконец я добираюсь до задней части комнаты, где к дальней стене прислонен последний предмет мебели. Если где-то и сохранились какие-либо старые записи первых пяти королев, то я смогу отыскать их только здесь. Позади меня пол устелен полотнищами ткани, мебель выставлена напоказ. Зажав простыню в кулаках, я стягиваю ее, обнажая длинный письменный стол.

Воздух наполняется громким скрипом. Стол стонет, словно лишь ткань держала пострадавшее от времени, изъеденное червями дерево. С треском предмет мебели разваливается на части, оседая на пол.

Отскочив назад, я кашляю, пытаясь держаться подальше от разбегающихся по полу жучков. Когда кружащиеся в воздухе опилки наконец оседают, я принимаюсь разглядывать груду сломанного дерева и щепок.

– Прости. – Может, я извиняюсь перед столом. Или просто чту память королевы. Меня накрывает волна печали, словно лишь этот стол до сих пор незримо удерживал ее в этом мире. – Интересно, кому ты принадлежал, – бормочу я.

Должно быть, той, кто правила очень давно, поэтому стол убрали с глаз и забыли со временем. Не знаю, на что я надеялась. То, что осталось от королевы, сейчас лежит передо мной грудой опилок.

Сев на корточки, я ковыряюсь в обломках, пытаясь найти какой-нибудь знак, чтобы понять, кому из правительниц мог принадлежать этот стол. Хотя, по-моему, я просто зря трачу время. Но эта мысль тут же вылетает из головы, когда лунный свет скользит по металлической поверхности. Я замечаю небольшую коробку, некогда, похоже, спрятанную в ящике стола.

– Что ты такое?

Я извлекаю коробку из-под обломков и осторожно открываю ее, обнаружив внутри небольшую книжицу и ожерелье. Первым делом я принимаюсь рассматривать украшение.

На изящно сработанной серебряной цепочке висит блестящий черный камень. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. Коснувшись гладкого кулона пальцами, я понимаю, что он теплый на ощупь. Деревянный. Тщательно отполированный кусочек твердого черного дерева, аккуратно подвешенный на цепочку из серебра.

И в этом кулоне живет магия. Я ощущаю ее кончиками пальцев. Начинает покалывать затылок, а в голове проносятся какие-то воспоминания. Образ женщины, а потом чернота. Я ведь уже видела нечто подобное прежде? Кулон вызывает во мне какое-то непонятное, гнетущее чувство. Я поспешно откладываю ожерелье в сторону и беру в руки книжицу. Дневник.

Страницы кажутся настолько ветхими, что, боюсь, стоит коснуться, и они рассыплются под моими пальцами. Я не решаюсь просмотреть дневник здесь. Я заберу его к себе в комнату. И скопирую все записи, которые еще можно разобрать.

Неспешно возвращаясь в свои покои, я несу коробку в обеих руках, стараясь ее не трясти. Рыцарь молчит всю обратную дорогу.

Уже добравшись до моих комнат, мы замечаем, что входная дверь слегка приоткрыта. Опустив ладонь на рукоять меча, мужчина начинает медленно продвигаться вперед.

– Вы свободны, – нарушает холодную тишину голос Эльдаса.

Склонив голову, охранник уходит.

Толкнув дверь, я вижу на диване короля. Уткнувшись носом в дневник, он лениво почесывает живот Крюку. Волк, вывалив язык, растянулся на полу рядом с эльфом.

– Какой же из тебя сторожевой пес.

– Крюк знает, что меня нечего бояться, – поясняет Эльдас, не отрывая взгляда от дневника. Похоже, он собирается его закончить. Хотя почти все, что здесь есть, мы уже прочитали дважды. И поэтому содержимое коробки все сильнее меня притягивает. – И тебе привет.

– Чему обязана подобным появлением, Твое величество? – чуть шутливо спрашиваю я, и Эльдас даже не пытается скрыть веселость. Но, подняв взгляд, нерешительно замирает. Кажется, вид у меня сейчас не самый опрятный.

– Я пришел тебя проверить, – спокойно сообщает он.

– Проверить меня?

– Признаюсь, я уже так делал, раз или два. Порой что-то не дает мне уснуть, и тогда нужно с этим разобраться. Или, бывает, меня мучают кошмары о том, как фейри крадут тебя прямо из постели. – Вздрогнув, я отгоняю эту мысль, любуясь Эльдасом. Есть в нем что-то сегодня вечером. Нечто особенное… О, он зачесал волосы назад. И завязал свободным узлом на затылке. Но выбившиеся тонкие пряди обрамляют лицо, падая на грудь и ключицы. – К счастью, я услышал в коридоре твои шаги, так что вошел в комнату.

– У тебя уже стало привычкой проникать сюда, когда ты хочешь меня проверить? – Я приподнимаю брови.

– Ты же сказала, что рада мне в любое время.

– Да, но я не думала, что ты будешь наведываться ко мне в комнату, когда я сплю. – Я одариваю эльфа колючим взглядом, но потом усмехаюсь.

– Уверяю тебя, в основном я прихожу поговорить, на случай, если ты не спишь. Или просто убедиться, что тебя никто не похитил. Я здесь не задерживаюсь. И никогда не прикасался к тебе спящей. – Однако, чуть подумав, он добавляет: – Ну, один раз. Одеяло соскользнуло с твоих плеч, и мне показалось, что ты замерзла.

– Понимаю. – Хотелось бы мне придумать лучший ответ. Узнав, что он проверяет меня, я, вероятно, должна испытывать смущение. Но мысль об этом, напротив, подбадривает. Хотя теперь из головы не выходят фейри, похищающие меня ночью из постели.

Я подхожу к столу и осторожно ставлю на него коробку. Я слышу, что Эльдас идет за мной.

– И зачем ты улизнула? Что ты стянула из замка?

– Ничего, – быстро оправдываюсь я.

Он смеется, резко и непривычно, и от этого звука по телу бегут мурашки. Но этот смех не вызывает ни малейшей неприязни.

– В этом замке все принадлежит тебе, Луэлла. Ты ничего не можешь стянуть у самой себя.

Я чуть впиваюсь ногтями в металл коробки. Все здесь принадлежит мне. В этих четырех словах заключено слишком многое, чтобы обдумывать их прямо сейчас.

– Как бы то ни было, я нашла это в зале, где хранится мебель королев-предшественниц.

– Зал, где хранится мебель королев-предшественниц? – Эльдас склоняет голову набок.

– Только не говори мне… Сперва дневники, а теперь еще и это? Неужели я знаю об этом замке нечто, неизвестное тебе?

– Это очень большой замок. – Эльф кивает на коробку. – Ты собираешься ее открыть?

– Возможно. Скажи «пожалуйста».

– Короли не говорят «пожалуйста». – Скрестив руки на груди, Эльдас с ленивой ухмылкой рассматривает меня сквозь длинные ресницы. Жаль, что я упустила столько возможностей оценить, как напрягаются в облегающих рукавах его мускулистые руки.

– Ну, формально ты только что это сказал. Полагаю, сойдет. – Эльф закатывает глаза, и я, отведя взгляд, открываю коробку.

– Ожерелье и дневник… Можно мне? – Он заносит руку над украшением.

– Конечно. Хотя дневник очень хрупкий. Страницы вот-вот развалятся. Я принесла его сюда, чтобы переписать все, что смогу.

– Не волнуйся об этом.

Эльдас вертит в руках ожерелье, потом откладывает в сторону. Вряд ли, коснувшись отполированного дерева, он почувствовал то же, что и я. И в связи с этим в голову приходит только одна мысль. Скорее всего, в ожерелье заключена частичка магии королевы, которая существенно отличается от силы Эльдаса.

– Почему?

Вместо ответа Эльдас пристально смотрит на дневник. Глаза его вспыхивают бледно-синим, и в комнате резко холодает. Он поднимает руку, и кончики пальцев начинают светиться. А потом в мгновение ока что-то меняется. Вот его рука пуста, а в следующий миг уже сжимает точно такой же дневник.

– Копирование при помощи истинного имени, – бормочу я, забирая у эльфа дневник, и вспоминаю бараньи ребрышки, которые он создал во время нашего ужина.

– Может, тебе понадобится еще парочка, чтобы просмотреть все страницы. Но, по крайней мере, ты не уничтожишь оригинал.

– Спасибо. – Я глубоко ценю такую его заботу.

– Это меньшее, что я могу сделать. – Эльдас хмурится, и уголки его губ чуть приподнимаются. Он качает головой. Из узла на затылке выбивается еще несколько прядей волос, и я с трудом подавляю в себе желание заправить их ему за ухо. – Я пытался читать все эти дневники, чтобы понять твою магию, но не сумел уловить даже ее сути. Так что я понятия не имею, как тебе помочь.

– Ты…

– Ты для меня загадка, Луэлла, – с тоской шепчет он.

В этом простом предложении заключено очень многое. Мы касаемся друг друга лишь взглядом, и все же сердце готово вырваться из груди и упасть к его ногам. Простой, незатейливый подарок. Я медленно, напряженно вдыхаю.

– Эльдас, ты делаешь более чем достаточно, – шепчу я.

Худощавую фигуру Эльдаса омывает лунный свет, и он походит на тень, внезапно обретшую форму, очерченную мягким свечением лампы… Когда я смотрю на него, то вновь понимаю, что он и впрямь самый красивый юноша из всех, кого мне доводилось видеть. И я потратила половину проведенного с ним времени на замыслы и планы, которые в конце концов нас разлучат.

«А разве плохо было бы остаться? – спрашивает неуверенный голос в глубине сознания. – Ты могла бы жить здесь, с ним, всегда».

Но потом я вижу, как трон из секвойи впивается мне в плоть, сдирая ее с костей, и я чахну. От меня не остается ничего, способного быть с Эльдасом. Жизнь становится настолько пустой, что у меня даже больше нет сил его хотеть.

Я вновь вижу маму, ее заплаканное лицо, как тогда, в момент прощания. И родителей, одиноко сидящих за столом. Лежащую на земле Эмму, умирающую от неослабевающего приступа. Я представляю, как милый мистер Эббот по привычке приходит в мою лавку и лишь потом вспоминает, что меня нет. В одной половинке сердца разместился Кэптон, мой дом, пациенты и долг перед ними и всем Срединным Миром.

Другую занимает Эльдас.

Как бы то ни было, став Людской королевой, я уже не смогу остаться прежней.

– У меня появилась одна мысль. Я хочу кое-что для тебя сделать. Возможно, тебе это поможет.

– Что именно? – Я поворачиваюсь лицом к Эльдасу. И оказываюсь еще на полшага ближе. Я бросаю взгляд на его губы. Я вполне могу придумать, что бы он мог сделать, чтобы «помочь».

За последние несколько недель каждое его прикосновение превратилось в муку. Потому что после общения с троном из секвойи кожа моя пылает. Я чувствую, как сдерживается Эльдас, и одновременно вспоминаю тот обжигающий поцелуй. Эльф явно пытается сторониться того, что зародилось и растет между нами.

– Мой брат, Дрэстин, с женой ждут ребенка, – неловко сообщает он.

– О, поздравляю. – Удивленная его внезапной откровенностью и сменой темы, я все же стараюсь, чтобы голос прозвучал искренне. Вовсе не на это я надеялась.

– Да, он очень взволнован. – По губам Эльдаса скользит тень улыбки. Но всю сладость, что в ней есть, пятнает тоска. Может, он сам представляет себя будущим отцом? – Так или иначе, его жена родит во время коронации. Поэтому они не смогут приехать.

– Это ясно.

– Да, как у брата короля, в подобных вопросах у него есть свобода действий, которую прочим лордам давать явно не стоит. – Я борюсь с желанием сказать, что любому лорду следует позволить остаться дома во время рождения ребенка. К счастью, прежде, чем я рискую оскорбить его народ и принятые здесь обычаи, Эльдас продолжает: – Но он предложил нам навестить его в Западном Страже до коронации. Это его способ извиниться и попытаться завоевать расположение новой королевы. – Эльдас бросает на меня взгляд. – Я не сказал ему, что ты скоро уйдешь.

«Не смотри на меня с такой тоской», – хочется мне умолять. Я уже знаю, что в сердце появляются трещинки. Они хрустят, как слишком тонкий лед. Эльдас зародил во мне чувства, а я этого даже не заметила.

– Думаешь, у меня правда что-то получится? – Я провожу пальцем по корешку дневника.

– Если кто и справится, то только ты, – тихо произносит Эльдас полным эмоций голосом. – И ты права, это следует сделать. Сила королевы слабеет… Я не вынесу снова смотреть, как ты умираешь у меня на глазах. Этот круг нужно разорвать, и ты должна уйти.

У меня перехватывает дыхание. Он беспокоится. И вдвойне поддерживает меня в намерении покончить с устоявшимся порядком. И все же Эльдас почти выжидающе произносит эти слова, будто надеясь, что я начну с ним спорить. Словно в этой ситуации есть какой-то выход, который позволил бы мне остаться…

«Но разве не этого ты хотела? – шепчет голос в глубине сознания. – Ведь правда, Луэлла?»

– В любом случае, у меня нет веских причин отвергать предложение брата, – заметив мое молчание, продолжает Эльдас.

– Если я уеду, с троном ничего не случится?

– Перед отъездом мы еще раз его покормим, – помрачнев, обещает эльф. – Но, что бы ни происходило в Срединном Мире, тебе нужно отдохнуть. Если продолжишь в том же духе, то пользы не будет.

Я не в силах спорить. И просто не в состоянии на него смотреть.

– Я соберу вещи. Когда мы уезжаем?

– Через неделю. – Еще неделя на работу, а потом кто знает, сколько времени мы будем в отъезде. Может, еще неделю? И тогда мне останется лишь две недели до коронации. А после соглашение с Эльдасом потеряет силу. – Разве что…

– Разве что? – Я поднимаю взгляд на эльфа. Кажется, мой внезапный пыл его удивляет.

– Разве что мы с тобой уедем немного раньше, – осторожно предлагает он, отводя глаза.

– И куда мы поедем?

– Есть одно место. Думаю, оно тебе понравится. Там ты сможешь восстановить силы.

– А больше ты ничего не скажешь?

– Полагаю, нет. – Уголки его губ приподнимаются в улыбке. – Мне не удалось показать тебе замок. Уиллоу опередил меня, разделив с тобой оранжерею. – Я сопротивляюсь желанию указать, что в те первые дни Эльдас вполне мог в любой момент провести меня по замку. Но тогда нас связывали совсем иные отношения. Поразительно, как сильно они изменились всего за несколько недель. – Но это место я хотел бы показать тебе сам.

Он легко скользит кончиками пальцев от моего плеча к локтю, а потом замирает, словно ждет ответа. Я дрожу, но не от холода. А потом внезапно начинаю гореть. И понимаю, что просто жажду ощутить его прикосновения всем телом. Хочу почувствовать, как ледяные пальцы скользят по моим рукам, ногам, животу…

– Да, – бормочу я, и это слово почти напоминает карканье. Язык становится тяжелым и двигается с трудом. – Мне хочется его увидеть.

Лицо эльфа светлеет ярче, чем в то утро, когда он спал на моем диване, а щек касались лучи восходящего солнца.

– Тогда мы едем утром.

– Утром? Так скоро?

– На дорогу туда потребуется почти целый день. И еще день, чтобы добраться до Западного Стража. – Эльдас отстраняется и чуть ли не танцующей походкой направляется к двери. При взгляде на эльфа в груди поселяется радость, ведь отчасти из-за меня он чувствует себя таким довольным. – Думаю, тебе захочется остаться там не только на одну ночь.

– Хорошо. – Я не в силах сдержать смех. – Сегодня же вечером соберу вещи.

– Увидимся с первыми лучами солнца.

Двадцать девять

В длинном туннеле, что тянется из замка через горный хребет, окружающий Квиннар, нас ждет позолоченная карета. Когда Эльдас приходит за мной, он предупреждает, что мы поедем в экипаже.

На вопрос, почему мы просто не могли скользнуть в Грани в это загадочное место, эльф поясняет:

– Я хочу, чтобы ты знала, как добраться туда без меня.

И мне становится еще любопытней узнать, где находится это «там».

Я беру с собой лишь одну дорожную сумку, которую мне удается отыскать в гардеробной. И лакеи кладут ее в заднюю часть кареты поверх еще нескольких.

Я бросаю взгляд на Эльдаса, но ничего не говорю, пока мы не садимся в экипаж.

– Думаешь, ты взял достаточно вещей?

– Я подозревал, что ты мало что с собой прихватишь. Так что попросил слуг собрать для тебя кое-что еще, просто на всякий случай. Еще скажешь «спасибо», когда сможешь появиться в Западном Страже в подходящем платье. – Эльдас устраивается на сиденье, и при виде его самодовольного лица я с трудом сдерживаю смех.

Снаружи карета кажется довольно большой. И все же, когда мы размещаемся на скамье, наши бедра соприкасаются. Внутри есть еще одно сиденье, напротив, но Эльдасу почему-то хочется сидеть вместе со мной.

Я стараюсь не обращать внимания на его постоянное присутствие рядом. И когда карета, преодолев длинный туннель, выезжает на солнечный свет, мне становится легче. Отодвинув тяжелые бархатные шторы, я прижимаюсь носом к стеклу. Теперь мы катимся по извилистой дороге средь полей, которые я несколько недель разглядывала из окон своей комнаты.

– Вот так, – вдруг произносит Эльдас.

Он склоняется ближе, теперь касаясь меня не только бедром, но и доброй половиной тела, и принимается задергивать шторы на одном из окон. Я притискиваюсь ближе к стене, делая вид, что меня больше волнует пейзаж, чем его ловкие руки. Управившись, Эльдас вновь откидывается на спинку сиденья и достает из маленькой сумки, взятой с собой в карету, потрепанный дневник.

– Что это? – спрашиваю я.

– Я думал, тебя больше интересует пейзаж? – посмеивается эльф.

– Меня больше интересуешь ты. – Выпалив эти слова, я вдруг резко отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть поднимающийся по шее к ушам и заливающий щеки глубокий алый румянец. Я жду, что эльф скажет в ответ нечто остроумное. Но Эльдас щадит мои чувства. Хотя я слышу, как он тихо усмехается, и внутри все переворачивается.

– Ты поверишь, если я скажу, что не только королевы ведут дневники?

– Вполне поверю. – Я принимаюсь разглядывать неровную местность за окном, и лицо начинает остывать.

Между полей виднеются пастбища с примыкающими к ним фермерскими домиками. Вдали равнина переходит в холмы. И на вершине одного из них я замечаю размытые очертания какой-то крепости.

– Отец убедил меня, как важно приводить в порядок мысли и вести дневники, – продолжает Эльдас. – Вообще-то я сравнивал записи королей с дневниками королев, чтобы понять, смогу ли почерпнуть что-нибудь важное для наших поисков.

Наши поиски. Не мои. Уже нет. Он действительно всерьез занялся изучением этого вопроса. Я закусываю щеку и, прежде чем заговорить, дожидаюсь, пока все внутри успокоится.

– Я так понимаю, ты кое-что скрыл от меня?

Эльдас снова смеется. Прежде я не слышала, чтобы он смеялся так часто. Как только позади нас исчезает глухой серый замок, кажется, что пустота в его груди, та холодность и горечь, сквозь которые я не смогла пробиться в нашу первую встречу, испаряются без следа.

– Да, Луэлла. Я кое-что от тебя скрыл. После всего, что я тебе дал, наверное, было бы неплохо и что-то утаить.

– Я так и знала. – Карета подпрыгивает на ухабе, и я почти оказываюсь на коленях Эльдаса. Поерзав на сиденье, пытаюсь устроиться удобнее. – Но почему ты дал мне так много? – тихо спрашиваю я.

– М-м-м? – Перо Эльдаса замирает. Удивительно, как при такой тряске он вообще смог что-то написать.

– Я никогда не ожидала, что ты окажешься заботливым мужем.

– И это истинное преступление, верно?

Своим замечанием я просто хотела его подбодрить. Но, услышав резкие слова, произнесенные усталым тоном, я вглядываюсь в лицо эльфа и пытаюсь поймать его взгляд. С каким выражением он это сказал? Как бы то ни было, я не заметила. Я была слишком занята, разглядывая собственные юбки. А теперь Эльдас, отвернувшись, смотрит в окно слева от двери.

– Ну, это не совсем обычно.

– Для тебя, – признает он. Его учили этому всю жизнь. Хотя, похоже, так и не смогли по-настоящему подготовить к встрече с Людской королевой.

– Для меня… – Подавив вздох, я бросаю взгляд в свое окно. Если бы только трон не пытался меня убить. И я не оказалась последней в роду королев, которому уже три тысячи лет. Если бы я была сильнее, лучше обученной или, по крайней мере, мечтала стать королевой, как те, кого готовили к этому с юных лет. – Мне бы хотелось, чтобы все сложилось по-другому, – шепчу я вслух.

Я не думала, что он услышит. Но с его-то длинными ушами на другое не стоило и надеяться.

– А мне нет, – так же тихо говорит Эльдас. Мне приходится напрячься, чтобы расслышать его сквозь шум кареты.

– Нет? – Я бросаю взгляд на эльфа, но он по-прежнему смотрит в окно.

– Если бы все сложилось по-другому, ты бы не была собой. – Наконец Эльдас вновь поворачивается ко мне. Его некогда ледяные глаза теперь кажутся теплыми озерами. Они манят меня, приглашая нырнуть. Как те речушки в глубине окружающего храм леса, в которых прежде я, раздевшись догола, купалась под ветвями секвойи. – А я понял, что ты мне нравишься именно такой, какая есть. Я не стал бы ничего менять.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому просто молчу. Я отвожу взгляд, принимаясь смотреть в окно. Эльдас вновь утыкается в дневник.

Мне же остается лишь благодарить карету за издаваемый ею шум. Надеюсь, он сможет заглушить бешено стучащее в груди сердце.

– Луэлла, – шепчет Эльдас. – Луэлла, мы приехали.

В какой-то миг я задремала. Учитывая, сколько сил высосал из меня трон, вряд ли в эти дни я достаточно спала. Я медленно моргаю, оказавшись в почти полной темноте. Наверное, Эльдас задернул шторы. Свет, что пробивается сейчас сквозь щели, по цвету напоминает мед, но и он тускнеет. На коленях у меня лежит скопированный Эльдасом дневник, но пока я мало что в нем прочитала.

А моя голова…

Я быстро выпрямляюсь.

– Прости, – бормочу я. В какой-то момент я склонилась во сне, прижавшись виском к плечу эльфа.

Эльдас лишь криво усмехается.

– Все в порядке.

Больше он ничего не добавляет, но я ловлю себя на мысли, что пытаюсь отыскать в этой фразе скрытый смысл.

«Возьми себя в руки», – велит разум. Но я уже поняла, что сердце не особо его слушает.

Король стучит по дверце, и она распахивается. Он выходит первым, а затем поворачивается, чтобы помочь мне. Я беру холодную ладонь, отметив, что прикосновение эльфа больше не кажется жестким и ледяным. Возможно, что-то в нем изменилось. Или просто я привыкла к его магии. А может, дело в том, что с недавних пор я жажду ощутить касание этих прохладных пальцев всей кожей.

– Где мы?

Когда я выбираюсь наружу, под ногами хрустит гравий. Карета стоит возле изгибающейся широкой дугой тропинки. Вдоль обсаженной деревьями дороги в обе стороны тянутся высокие живые изгороди. Полагаю, они окружают все имение.

Впереди находится коттедж, немного старомодный на вид. Но соломенная крыша в хорошем состоянии, а широкое крыльцо перед домом лишь недавно отшлифовали и покрасили. В воздухе витает тот же запах, что и в храме, когда каждое лето Хранители приводят его в порядок перед празднествами.

– Он твой, – сообщает Эльдас и тянет меня вперед. Как только мы отходим от кареты, лакей вновь занимает место кучера и пришпоривает лошадей. – В часе езды отсюда есть город, – отвечает эльф на невысказанный вопрос. – Лакей остановится там. Здесь для него просто нет места.

– Понимаю… – Ни слуг, ни свиты. Наедине с Эльдасом посреди холмов и разросшихся лесов, в маленьком домике, примостившемся в тени горы, почти напоминающей мне о доме.

– Вперед, – подбадривает эльф, указывая на дверь, и мы поднимаемся на крыльцо. – В конце концов, он твой.

– Ты это уже говорил. – Я чуть медлю, взявшись за дверную ручку. – Но что это значит?

– Это коттедж королевы, – гордо улыбается Эльдас. – Его подарили той, кто правила лет за триста до тебя, дабы Ее величество смогла уединяться. Довольно близко к Квиннару, чтобы доехать за день. Но достаточно далеко, и можно ото всех укрыться. И, как я уже говорил, чтобы попасть сюда, не нужно зависеть от умения короля скользить в Грани. К тому же я сам, да и предыдущие правители оградили это место сильными чарами. Так что здесь в той же мере безопасно, как и в замке.

Я открываю дверь, и взору предстает самый очаровательный коттедж из всех, что я когда-либо видела.

Он словно сошел с написанных маслом полотен, которые порой встречались мне на рынках Лэнтона. Безмятежный сельский домик, обещающий непривычный многим мир и покой. Вдоль потолка тянутся широкие балки, к которым крепятся крючки для сушки трав, так и молящие повесить на них какую-нибудь зелень. Нижний этаж делится на две части ведущей наверх лестницей. Слева находится кухня, отделанная красноватой плиткой, с латунными кастрюлями. Справа – гостиная, где рядом с высоким камином расставлены кресла.

Когда я направляюсь наверх, деревянные перила ровно скользят под пальцами. Второй этаж меньше первого, и я сразу понимаю, почему Эльдас сказал, что для лакея не найдется места. Я вижу лишь простую спальню… где стоит только одна кровать.

– Ну, что скажешь? – спрашивает Эльдас, когда я рассматриваю лежащее на кровати стеганое одеяло.

– Здесь только одна кровать.

В ответ на это замечание он заливается смехом.

– Не волнуйся, я буду спать внизу.

Он улыбается, не замечая кольнувшего меня разочарования. Я тоже стараюсь не обращать на это чувство внимания.

– Но разве ты не…

– Я спал на диване, когда в детстве навещал здесь Элис.

Эльф вновь направляется к лестнице. Я следую за ним, замечая, что мою дорожную сумку вместе с еще одной уже принесли наверх, а вещи Эльдаса сложили в углу гостиной.

– Но ты больше не мальчик.

– К тому же я уже спал на диване в твоей гостиной. – И я тут же вспоминаю то утро.

– Я об этом не просила.

– После общения с троном ты очень ослабла, и я волновался. Вдруг бы тебе что-то понадобилось? И что, если бы трон высосал больше сил, чем мы думали? – Я не нахожу ответа, особенно после того, как я себя чувствовала после первого общения с троном. – Не нужно просить меня заботиться о тебе. С самого начала мне стоило уделять этому больше времени.

– А я так и не поблагодарила тебя за заботу.

– В этом не было необходимости.

– И все же спасибо, – настаиваю я.

– Всегда пожалуйста. – На губах эльфа мелькает теплая улыбка. Он разглядывает заднюю дверь, что ведет из коттеджа во двор. – К сожалению, владения будут лучше смотреться при свете дня. Может, стоит лечь спать?

– Я все еще чувствую легкую усталость, – признаюсь я. Прошли те времена, когда, вздремнув днем, я могла не спать всю ночь.

– Мы здесь именно за этим. Чтобы ты смогла отдохнуть. Королевы-предшественницы утверждали, что здесь полностью восстанавливали силы.

– Надеюсь на это. Но вряд ли я сейчас смогу уснуть. В голове крутится слишком много мыслей. – И все они касаются нас с Эльдасом. Мы здесь, в живописном месте, вдвоем, в компании с… единственной кроватью.

– Может, стаканчик сладкого вина на ночь поможет сдержать разбегающиеся мысли? – Эльдас направляется на кухню.

– Вина, не медовухи? – Я подхожу ближе, упираюсь локтями в потертую столешницу. И зачарованно наблюдаю, как Эльдас закатывает рукава, обнажая мускулистые руки.

– Медовуху делают фейри. Эльфы же производят вино. Просто преступление, что ты до сих пор его не пробовала. – И Эльдас подмигивает мне.

Подмигивает! Я поспешно опускаюсь на табурет, чтобы не свалиться на пол от потрясения. И это тот самый король эльфов, с которым я познакомилась несколько недель назад? Мрамор исчез, и здесь передо мной мужчина из плоти и крови. Надеюсь, что он останется.

– И кто же в этом виноват? – шутливо спрашиваю я.

– Ты вполне можешь валить все на меня. Мне и так понадобится целая жизнь, чтобы загладить прошлые проступки. – «Но у меня в запасе несколько недель», – слышу я не высказанные им слова.

С нижней полки винного стеллажа Эльдас достает пыльную бутылку. Он легко движется по кухне. И точно знает, где отыскать штопор и стаканы. Плавным движением он открывает бутылку, словно проделывал это уже сотню раз.

– Не ожидала, что король будет так естественно смотреться на кухне, – оцениваю я.

– Даже у королей есть хобби. – Эльдас щедро разливает вино по стаканам. – Элис потрясающе готовила. Я учился у нее.

Я вспоминаю, что в ее дневнике оказалось множество заметок, связанных с кулинарией.

– Но несколько недель назад ты, кажется, обиделся, когда я спросила, не сам ли ты готовил нам ужин. – Во время того ужина Эльдас меня поцеловал. Я почти вижу момент, когда эльфу приходит в голову та же мысль. На миг он замирает, но быстро приходит в себя.

– Тогда все было иначе.

– Похоже, у нас все быстро меняется.

– Может, потому, что у нас не так много времени.

Заглянув мне в глаза, Эльдас ставит бутылку на стол рядом со стаканами. Есть в этом что-то отчаянное. Мне знаком взгляд мужчины, который чего-то хочет. Но я никогда не ощущала, чтобы на подобный взгляд мое тело реагировало таким образом. Я просто пылаю. Тепло разливается внизу живота быстрее, чем вино из бутылки. Кожа становится такой чувствительной, что простое касание одежды кажется почти избыточным.

– Ты… – Я прочищаю горло. – Ты приезжал сюда с Элис? – Взяв протянутый стакан, я пытаюсь увести разговор от нас.

Вино внутри глубокого сливового цвета, и, когда я наклоняю стакан, кажется, что в нем кружится полумрак. Интересно, нормальный человек счел бы это зловещим? И стоит ли мне задуматься? Однако я просто в восторге.

Что за виноград пошел на это вино? А другие фрукты? Какой процесс придал ему этот волшебный цвет? Я понимаю, что, скорее всего, не пробуду в Срединном Мире достаточно долго, чтобы узнать его даже поверхностно, и ощущаю сожаление.

– Приезжал. Так часто, как мне позволяли. Здесь было одно из моих убежищ, так же, как и ее.

– Но я до сих пор не понимаю… Почему эльфы так упорно держат юношу взаперти лишь потому, что он наследник? – Мне это кажется несправедливым.

– Для этого есть разумные причины. Например, чтобы защитить его или убедиться, что он не влипнет в неприятности и не опозорит себя. Но скорее дело в том, что так делалось всегда. Возможно, изначально на то были свои резоны, но сейчас они уже затерялись во времени.

Эльдас довольно легкомысленно пожимает плечами, но я-то видела, что годы одиночества оставили в его душе призрачные шрамы. Их нетрудно заметить в его манерах, взглядах, нерешительности и неловкости, когда приходится общаться с кем-то новым, входящим в его мир.

– И точно так же эльфы идут по стопам своих родителей? – Я имею в виду Уиллоу и Ринни.

– У людей тоже довольно странные обычаи. Я слышал, что вам в самом деле позволяется следовать собственным мечтам и учиться тому, чем хотите заниматься, невзирая на желания и мудрые советы родителей. Это смахивает на эгоизм. – Он робко ухмыляется.

Я заливаюсь смехом.

– Справедливо. И то и другое может показаться странным. Хотя, думаю, в данном случае первенство за людьми.

Усмехнувшись, Эльдас протягивает свой стакан, чтобы провозгласить тост. Я в ответ поднимаю свой.

– За что пьем на этот раз? – спрашиваю я.

Эльф на мгновение задумывается.

– За завтра.

– А что будет завтра?

– Все. Пусть в завтрашнем дне будут все возможности. И, может, мы наберемся храбрости и желания, чтобы ими воспользоваться.

В отличие от прошлого раза этот тост искренний, неизбитый, и я с удовольствием чокаюсь своим стаканом с его. И ощущаю теплое вино во рту вдобавок к теплу, разливающемуся по телу. Полускрытая стаканом, на губах Эльдаса играет лукавая улыбка, и я улыбаюсь в ответ.

Впервые с тех пор, как пришла в Срединный Мир, я понимаю, что в этот момент мне не хочется оказаться где-либо в другом месте. Я желаю быть только здесь.

Тридцать

Рассвет выдается свежим и безоблачным. Он подмигивает мне сквозь маленькое окошко на втором этаже, смотрящее в изножье кровати. Перевернувшись на другой бок, я натягиваю на себя одеяло.

Голова немного пульсирует. Похоже, вчера вечером я чуть перебрала эльфийского вина. Я-то думала, что опьянела от разговора. Но теперь понимаю, что просто выпила лишнего. К сожалению, в отличие от прошлого раза, пьяных поцелуев не прилагалось.

Приоткрыв глаза, я вспоминаю, где нахожусь. Эта комната навевает воспоминания о чердаке, на котором я жила дома. От некрашеных деревянных полов и стен до висевшей в воздухе пыли. Когда-то я думала, что именно так должны выглядеть фейри.

«Еще пять минут», – взмолилась бы я там. Даже пятиминутный сон считался удовольствием. В те дни у меня имелась работа. С утра, прежде чем выйти в море, обычно заглядывали рыбаки, чтобы купить что-то для себя или родных. Я знала, когда мог появиться каждый покупатель, и всегда старалась подготовиться к неожиданным визитам, случавшимся в течение дня.

Сейчас… Я не знаю, где мне предназначено быть.

На троне? В Кэптоне? С Эльдасом? Эта неопределенность вызывает во мне стыд. Я должна четко знать свое место. Подчиняться долгу, в который всегда верила. Столько людей чем-то жертвовали ради меня. Мои друзья, родители, все жители Кэптона. И любое колебание ощущается предательством.

– Не надо, – тихо умоляю я сердце.

Я крепко прижимаю ладони к глазам, пока не начинаю видеть звезды. Я ни о чем таком не просила. Но теперь… какая-то часть меня не хочет полностью от этого отказываться. Половина сердца уже пускает здесь корни, столь же глубоко, как и трон из секвойи. В этом мире так много всего, что мне еще только предстоит увидеть и исследовать. Огромное количество магии, которой я могла бы наслаждаться, если бы осмелилась.

Я слышу, как что-то шипит, падая на горячую сковороду, и опускаю руки. В тот же миг в нос ударяет запах бекона. В животе громко урчит, и я вылезаю из постели. Если уж я взялась ругать себя, то лучше это делать на полный желудок.

Накинув поверх ночной сорочки шелковый халат, я на цыпочках спускаюсь по лестнице. Я знала, что дом слишком маленький для какой-либо прислуги. И Эльдас говорил, что любит готовить. Но увидеть своими глазами, как мужчина трудится на кухне… В этом есть что-то завораживающее.

На нем простая хлопчатобумажная туника, тонкая и пошитая весьма скромно. Широкий вырез на шее чуть обнажает крепкие ключицы. Длинные рукава вновь закатаны до локтей. Вокруг узкой талии повязан холщовый передник, на котором красуются старые и новые пятна. Под ним прячутся облегающие черные штаны. Чернильные пряди волос, что выбились из узла, удерживающего половину локонов, обрамляют лицо и шею. Остальные волосы полночной завесой спадают на спину.

Подперев подбородок ладонью, я наблюдаю за движениями эльфа. Грациозный, решительный, непринужденный. «Расслабленный», – понимаю я. Этот мужчина явно в своей стихии. На него сейчас не давит вес железной короны, и он чуть хмурится, лишь чтобы сосредоточиться. Он смотрит пристально и напряженно. Но на губах играет легкая улыбка, как будто каждое движение ложкой и кухонной лопаткой доставляет ему удовольствие.

Почти невозможно представить, что это тот же самый суровый эльф, с которым я стояла в храме пару месяцев назад.

«И он твой муж», – напоминаю я себе и вновь принимаюсь рассматривать его, но уже несколько иначе.

Он невероятно прекрасен, как и всегда… Хотя я редко позволяла себе оценивать его внешность. Его привлекательность уже не раз меня обезоруживала. Но теперь я пытаюсь смотреть на него глазами жены и ощущаю, как напрягаются бедра.

«Некоторые женщины способны убить, чтобы оказаться на твоем месте. И иметь все это, – ругаю я себя. – А ты хочешь убежать».

Эльдас словно бы чувствует мое смятение. Подняв голову, он смотрит на меня потрясающими синими глазами, удивленный, что я оказалась здесь. Попытавшись изобразить улыбку, я продолжаю невозмутимо спускаться по лестнице, словно бы только что бесстыдно им не любовалась.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – повторяет он. – Как спалось?

– Очень хорошо. Королевы-предшественницы оказались правы. После трона из секвойи это место удивительно освежает. – Я даже не упоминаю о тупой пульсации в голове. Учитывая, насколько чудесным оказалось вино, мне вовсе не хочется, чтобы сегодня Эльдас предложил от него отказаться. – А тебе?

– Превосходно, – улыбается он.

Я бросаю взгляд на диван. И начинаю сомневаться в его словах. Конечно, он отлично подошел бы для мальчика. Но Эльдас никак не мог улечься на нем как следует.

– Сегодня ты можешь спать на кровати. Мы поменяемся местами.

– Луэлла…

– Так будет справедливо.

Глаза Эльдаса озорно блестят.

– Я король, и мне решать, что будет справедливо.

– Думаю, ты ошибаешься. У королевы тоже есть право голоса.

– Раз уж она настаивает, я буду дураком, если стану ей противиться.

– Рада, что ты наконец понял. – Я сажусь на то же место, что и прошлым вечером, любуясь приготовленным им завтраком. – Ты не шутил, что тебе нравится готовить.

– Ничего особенного.

– Скромность тебе не идет, – дразняще улыбаюсь я и жадно принимаюсь за еду.

Ломтики бекона, яичница, поджаренные на сковороде кусочки теста… И каждое блюдо вкуснее предыдущего.

– Не торопись, никто у тебя ничего не отнимет, – замечает он.

– Ну, ты себе на тарелку кладешь не меньше.

Эльдас лишь усмехается.

Когда мы заканчиваем, эльф складывает тарелки в глубокую раковину и отправляет меня наверх одеваться. Я пытаюсь двигаться как можно быстрее. Мама всегда настаивала, что тот, кто готовил, не должен мыть посуду. Но я не успеваю. К тому времени, как я спускаюсь вниз в рубашке и штанах, эльф вытирает руки о передник. В его глазах читаются некое самодовольство и удовлетворение.

– Готовишь и моешь посуду? – Я поднимаю брови. – Ты точно тот же самый Эльдас, что и в замке?

– Здесь я свободен от замка и его бремени. Это место для меня тоже сродни убежищу. – Он стоит чуть более прямо, словно больше не придавлен тяжестью своего положения или повреждениями, порожденными в нем стенами замка. Я едва сдерживаюсь, чтобы не предложить ему остаться жить здесь, навсегда. – Думаю, пришло время показать тебе владения.

Сквозь двойные двери в задней части кухни мы выходим на улицу. Ползучие растения обвивают стены и крышу беседки, создавая тенистую область во внутреннем дворике. От ступеней крыльца тянется вымощенная камнями дорожка, после обегая вокруг сверкающего синевой пруда. Я подхожу к низкой каменной стене рядом с лестницей.

– Это место… – Слова походят на шепот.

Слева от пруда виднеются грядки с растениями. Их окружают деревья; террасами поднимаясь вверх, к горе, они полностью сливаются с лесом у ее подножия. Справа находится поле, заросшее дикими цветами. В дальнем конце участка я замечаю еще грядки. Между рядами растений кое-где поблескивает вода. Подозреваю, что обычно они произрастают в болотистой местности.

– Это твое, – снова напоминает Эльдас. Его дыхание шевелит волоски на затылке. При звуках раздавшегося над ухом голоса все тело начинает ныть.

Передо мной сад, о котором я даже не смела мечтать. Позади – дом, простой и удобный. Именно в таком мне хотелось бы жить, если бы я решилась переехать в сельскую местность.

– Здесь чудесно.

– Я рад, что тебе нравится. Людские королевы заботились об этом месте совместно с королями эльфов. Эти растения пересадили из Природных Земель. Элис говорила, что, когда у нее не было возможности вернуться в свой мир, они всегда помогали ей восстановить силы.

– Ты можешь переносить предметы между мирами? – Я поднимаю брови.

– Могу, хотя это требует значительных сил и осторожности. Из Природных Земель в Срединный Мир и наоборот, – кивает Эльдас. – В Природных Землях спрятано зеркало этого сада. Элис говорила, что оно поддерживает живыми здешние растения и помогает королеве восстановить силы. Вот почему я решил привезти тебя сюда. Элис утверждала, что вполне достаточно немного магии из ее мира, и она вновь становится сильной.

Присущая королеве природная магия подвешена между мирами. Вот что он имеет в виду. А зеркало создает баланс. Можно ли использовать нечто подобное для смены времен года? В любом случае для этого потребуется гораздо больше сил, чем для поддержания жизни нескольких растений. Но можно ведь с чего-то начать… Правда?

Эльдас кладет ладонь мне на поясницу, отвлекая от мыслей. Я чуть выпрямляюсь.

– Продолжим осмотр?

Мы весь день бродим по территории. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не перерыть весь коттедж в поисках чистого дневника. Не терпится занести в него различные растения и отметить условия их произрастания.

«Это сон», – твержу я себе. Прекрасный сон, от которого я в конце концов проснусь. Но сейчас я буду просто им наслаждаться. Радоваться пышным садам, зарослям диких кустарников и магии, кажется, витающей в воздухе, подобно насекомым, жужжа, перелетающим с цветка на цветок.

– А что наверху?

Змеящаяся между высокими грядками гравийная дорожка петляет среди деревьев и в свете поздних сумерек ныряет в густой лес в тени горы.

– Последнее, что мне бы хотелось тебе показать.

– Что это? – довольно твердо настаиваю я. Тропинка напоминает мне о храме и долгой прогулке, что привела меня к Грани.

– Она ведет к Грани, – сам того не сознавая, подтверждает мои подозрения Эльдас.

– Но я думала, что единственный проход через Грань находится возле Кэптона?

Эльдас вздыхает, лишь так показывая, что он чем-то встревожен. Хотя я не могу понять причин.

– В Кэптоне выбирают Людскую королеву. И таким образом чтят древний договор, заключенный между эльфами и людьми. Поскольку дом первой королевы находился на этом острове, там же был заложен первый столп. И оттуда простерлась сама Грань. Тем не менее… Грань можно пересечь не только там.

– Правда?

Время от времени я слышала шепотки в Лэнтоне… торговцы разносили слухи о нападениях вампиров на юге или тонущих на севере кораблях, поскольку в морях бесчинствовали чудовища, наделенные дикой магией. Но я думала, эти истории походили на те, что я слышала в детстве. Весьма преувеличенные и основанные скорее на вымысле, чем на фактах.

– Может, я покажу тебе? – Эльдас протягивает руку. – Если хочешь, мы скользнем в Грани прямо туда. Иначе путь неблизкий.

– Давай. – Я беру Эльдаса за руку, и нас окутывает темная дымка его силы.

Мы идем сквозь сумерки в царство клубящейся тьмы. С каждым разом, как я прохожу с Эльдасом сквозь Грань, мне становится немного легче, чем прежде. Но все же это место между мирами, будь то здесь или там, заставляет зудеть всю кожу, словно по ней ползают невидимые насекомые.

Я здесь чужая, и сама сущность Грани дает это понять.

– Я узнаю это место. – Мы находимся на той же самой заросшей мхом поляне, на которую наткнулись с Крюком. Круг из камней, в центре него на небольшом возвышении покоится какая-то табличка.

– Тебе просто так кажется, – поправляет Эльдас. – Ты никогда не ступала сюда прежде.

Я разглядываю камень и выбитые на нем выцветшие письмена.

– Еще один столп Грани?

– Верно. – Когда Эльдас направляется к камню, вокруг вьются тени. Они жадно тянутся к эльфу. Нетерпеливо обвивают усиками.

Нет, вдруг понимаю я. Грань вовсе не тянется к нему. Она просто находит в нем отклик. В прошлый раз, когда мы были у столпа, я не обратила на это внимания. Но теперь, начав понимать его магию, я вижу ореол полуночной тьмы, волнами расходящейся от эльфа при каждом движении.

Эльдас протягивает руку к камню. От эльфа исходит импульс силы. Но его магия больше не пугает. Она эхом отдается внутри, в некой полой, жаждущей наполнения части меня.

Звездные сумерки озаряют выгравированные слова. Надпись, которой я не понимаю, светится вместе с глазами Эльдаса. Сила проникает в землю, и Грань вокруг нас сгущается.

Эльдас убирает руку, и его плечи чуть опускаются.

– Король эльфов обязан следить за столпами по всей длине Грани. Наполнять их силой, чтобы Грань оставалась крепкой. Столпы со временем слабеют, и тогда… Грань могут пересечь низшие существа.

– Один правитель не может следить за всеми столпами. – Полагаю, именно поэтому время от времени в моем мире возникали слухи о волшебных существах.

Эльдас мрачно качает головой.

– Срединный Мир держится на растянутом во времени хрупком равновесии. Поколение за поколением мы, затаив дыхание, гадаем, не наступили ли уже последние годы мира. Большинство королей заботятся о Завесе. Поддерживать порядок в жизни и смерти гораздо важнее, чем удерживать людей в Природных Землях, а владеющих дикой магией существ здесь.

– Позволь мне помочь, – предлагаю я, даже не успев обдумать эту мысль.

Он лишь хмыкает, переводя усталый взгляд с камня на меня.

– Конечно, сразу после того, как ты каким-либо образом сломаешь сложившийся порядок и заставишь времена года в этом искусственном мире сменяться естественным образом. А потом кардинальным образом изменишь свою магию, чтоб суметь управляться с Гранью.

Я поджимаю губы, не желая, чтобы инстинкты взяли верх над разумом. Эльдас стоит передо мной. Теперь, когда всплеск магии рассеивается, его глаза приобретают естественный оттенок. Он поднимает руку и медленно скользит пальцами по линии моего подбородка.

Его волосы – словно ночной водопад, они сливаются с одеждой, затеняемой окружающей нас живой тьмой. Некогда бледная, сейчас его кожа кажется серой, будто бы эльфа накрыла завеса смерти. Он одной ногой стоит в Запределье. Я наполовину принадлежу миру жизни.

И вместе нас связывает лишь его легкое прикосновение, зажигающее во мне пламя.

– К тому же стоит тебе добиться успеха, как ты уйдешь от меня. Ты не сможешь остаться и помочь.

«Ты могла бы остаться, – кричит голос внутри меня. – Остаться с ним!»

Я в самом деле этого хочу? Или меня лишь захватил этот момент? Возможно, простой поездкой в карете эльф и вправду перенес меня в другой, новый мир. Привез туда, где я забыла об осторожности и могу притвориться, что все получится. В этом месте не имеет значения, что я позволю ему разбить себе сердце.

Или, может, я и правда ничего к нему не чувствую? И терзающее меня мучительное желание каким-то образом связано с магией Людской королевы? Пытаясь защитить себя, она побуждает меня остаться с ним?

Я закрываю глаза и судорожно вздыхаю. Я не знаю ответов. Но хочу узнать. Мне нужно понять. Если я останусь в Срединном Мире, это должен быть мой выбор. Сделанный по своей воле, свободной от влияния окружающих меня мужчин. Я буду следовать собственным советам и выбирать то, чего сама хочу для себя, независимо от желания других. Но, если мне не удастся разорвать сложившийся порядок, я никогда не смогу выбрать. Если проиграю, мои истинные желания просто не будут иметь значения.

– Сейчас я здесь, – шепчу я, открывая глаза, чтобы взглянуть в лицо своей противоположности. – Отбрось мысли о завтрашнем дне. Давай жить сегодня.

Я не совсем понимаю, что говорю. Но точно знаю, чего хочу сейчас. Его. Эльдас лишь шире распахивает глаза, и я понимаю, что он меня услышал.

Я чуть приподнимаю голову. Он все еще касается моей кожи. Поглаживает пальцами подбородок.

– Поцелуй меня снова, – затаив дыхание, требую я. – Поцелуй, как тем вечером в замке, Эльдас. Давай поддадимся этому сну наяву.

– Нет, – бормочет он. И от его отказа все во мне содрогается. Но эльф вдруг притягивает меня к себе, завлекая легчайшим из возможных прикосновений. – Я не стану целовать тебя как тогда. – Мне не хватает дыхания. Сквозь веер ресниц я вижу, как он наклоняется вперед. – Я поцелую тебя лучше.

Другой рукой, вынырнувшей откуда-то из темноты, Эльдас обхватывает меня за талию. Обволакивает и впервые притягивает к себе. Его твердое, худощавое тело возвышается надо мной. Я опускаю неловкие, неопытные руки ему на бедра. Ладони трепещут, словно пугливые птицы, готовые вот-вот улететь.

В этот миг у меня ноет все тело. И секунда, когда его дыхание касается лица, кажется самой длинной в жизни. Я была права, когда несколько месяцев назад поняла, что желание целовать кого-то имеет огромное значение.

А я никогда не хотела целовать кого-то больше, чем Эльдаса. Это не пьяное желание. Не одиночество или неудовлетворенные потребности.

Я хочу, чтобы он меня поцеловал. Здесь. Сейчас. Всегда.

До последнего момента он не сводит с меня глаз. А потом касается губ, и я загораюсь.

Я всхлипываю. Эльдас притягивает меня ближе, ловя невысказанные желания, пытаясь сдержать пылающий во мне жар своим прохладным телом. Он скользит языком по моим губам, пытаясь проникнуть внутрь, и я впускаю его. Поцелуй становится глубже, но мне этого мало.

«Больше», – требует тело, и от силы желания я краснею. Мне хочется, чтобы его руки начали двигаться. И длинные пальцы скользнули по изгибу шеи, коснулись груди, добрались до бедер. Я жажду ощутить то, о чем имела лишь общее представление. Желаю, чтобы он учил меня и вел по плотским тропам, по которым мне только предстоит пройти.

Но, к величайшему неудовольствию, эльф отстраняется. Его губы, влажно поблескивая в темноте, изгибаются в легкой улыбке. Краска возвращается на лицо Эльдаса, вновь придавая ему естественный оттенок.

– Луэлла, – шепчет эльф хриплым, низким голосом. – Ты светишься.

Я понимаю, что это правда. От кожи исходит едва заметный свет, встречаясь с тьмой. Наши силы смешиваются, обволакивая друг друга в танце противоположностей.

– Тогда, – жарко, удивляя саму себя, шепчу я, – думаю, тебе стоит и дальше меня целовать. Чтобы мы могли должным образом изучить это странное явление.

Улыбка Эльдаса сменяется самодовольной усмешкой. Прикрыв глаза, он снова подается вперед.

– Моя королева… вечно стремится что-то изучать.

«Моя королева». От этих слов подгибаются колени. Они больше не вызывают во мне страха. «Моя королева». Эти два слова наполняют такой же сладостью, как и его губы, заставляющие потерять себя.

– Мой король, – шепчу я в ответ. – Эльдас, мой король.

Я принадлежу ему, а он – мне.

В тот миг, когда я произношу его имя, Эльдас изо всех сил прижимает меня к себе. Он давит на меня, побуждая откинуться назад, и я почти жду, что мы упадем на мшистую землю под ногами. Но вокруг нас сгущаются тени, и мы скользим между мирами.

Тридцать один

Я утыкаюсь спиной в стеганое одеяло, которое утром, застилая постель, небрежно набросила на кровать. Матрас проминается под нашим с Эльдасом весом. Я обвиваю руками спину эльфа, притягивая его ближе. Сгибаю колени, прижимаясь бедрами к его бедрам.

Я неловкая и, скорее всего, неуклюжая, но Эльдас плавно двигается вместе со мной. Он с жадным вниманием отзывается на каждый мой жест. Смещается, точно как мне нужно. И, когда он в первый раз принимается тереться об меня, я ощущаю, как перехватывает дыхание.

Опершись на одну руку, он принимается другой поглаживать мое тело. Очерчивает контуры кончиками пальцев. Я в его власти, и он лепит меня, ваяет, вырезает из самой ночи. Указательным пальцем рисует созвездия на скрытом одеждой теле, соединяя каждую точку с другой, мучительно жаждущей его внимания. Никогда не думала, что смогу так остро ощущать чьи-то прикосновения.

Эльф отпускает мои губы, и я распахиваю глаза, когда он чуть прикусывает кожу на шее. Эльдас целует меня, словно само порождение тьмы, решившее поглотить все до последней искорки моего света. С губ срывается еще один стон, постепенно сменяясь вздохом наслаждения.

– Луэлла, – жарко и требовательно выдыхает эльф. Я даже не предполагала, что в моем имени могут так чувственно сочетаться звуки и ласка.

– Эльдас, – в той же манере отвечаю я. Он лишь сильнее прижимается ко мне. И у меня вырывается судорожных вздох.

– Я могу уйти, – шепчет эльф, но тело его твердит противоположное. Продолжая меня целовать, он задирает на мне рубашку и скользит ладонью по плоскому животу. Как бы я хотела, чтобы он коснулся меня там…

– Уйдешь, и я найду тебя, – задыхаясь, шепчу я в ответ. – Оставишь меня здесь томиться от неудовлетворенного желания, и я выслежу тебя, Эльдас.

Он касается губами ушной раковины, наконец, скользя пальцами вверх, к груди. И хрипло шепчет, почти заглушая рожденный столь желанными прикосновениями стон:

– О, Луэлла, я даже и не думал оставлять тебя томиться от неудовлетворенного желания.

И, словно исполняя обещание, жадно впивается мне в губы, сильнее вдавливая тело в кровать. А я, будто получив долгожданное разрешение, крепче обхватываю эльфа руками. И, когда его ладонь смыкается вокруг моей груди, впиваюсь ногтями в мышцы спины.

Много лет мое тело спало. И теперь всю кожу покалывает, словно бы затекшая конечность возвращается к жизни. До сих пор я никогда ничего не чувствовала по-настоящему. Я выгибаюсь на кровати, притискиваясь ближе к эльфу, без слов умоляя о более смелых ласках, стремясь испытать все доселе неведомые мне восхитительные ощущения.

«Возьми меня», – хочется прошептать. Но между страстными поцелуями с губ срываются лишь стоны. Тени становятся темнее, смыкаются вокруг. Эльдас снимает с меня рубашку. Пользуясь возможностью, я стягиваю с него тунику, жадно пожирая глазами тело. И в тот же миг, как обнажается широкая грудь, я касаюсь кожи ладонями и губами.

Поначалу Эльдас напрягается. Неотрывно следит за моими руками, вглядываясь в лицо в ожидании какой-либо реакции. Но что я могу предложить, если он вызывает во мне лишь смесь благоговения, восхищения и желания? В слабом сиянии нашей магии я вижу, как бугрятся мышцы под его кожей. Чуть касаюсь ногтями его сосков и теряю голову, слыша стоны эльфа.

Я не хочу торопиться. И одновременно мечтаю ринуться вперед. Я жажду всего и сразу и в то же время желаю остановить время, дабы насладиться каждым мгновением.

Я слишком захвачена вкусом его губ и почти не обращаю внимания, что на мне остается все меньше одежды. Побуждаемая возросшим желанием, я неуклюже тянусь к поясу его штанов. Эльдас стремится мне помочь, и я издаю стон, в других обстоятельствах заставивший бы меня покраснеть.

Но здесь и сейчас я ни в чем не сомневаюсь. Мой мир сузился до единственного мужчины. Мужчины? Нет. Мужа.

Муж. Это слово проносится в голове, такое же чувственное, как его ласки. Столь же правильное, как нависающее надо мною тело и скользящие по коже губы. Это потрясающее, крепкое существо мужского пола – мой муж. По воле судьбы наши жизни сплелись навечно, хотя подобного я даже не могла предположить. Я закидываю ногу эльфу на бедро, самим этим движением умоляя его стать ко мне ближе.

Эльдас нависает надо мной, и волосы полуночным водопадом стекают на подушку. Он вглядывается мне в глаза. И колеблется, ожидая, что я могу отступить.

Я запускаю пальцы в волосы цвета воронова крыла и вновь притягиваю к себе губы эльфа. Сейчас есть лишь магия и он. И с судорожным вздохом я приветствую обоих внутри себя.

Эльдас замирает, и в какой-то миг мы просто существуем. Вместе, будто одно целое. Нежно лаская мне лицо, эльф по-прежнему смотрит в глаза в ожидании дальнейшего поощрения. Привыкнув к нему, я чуть киваю, и Эльдас, слегка отстранившись, вновь подается вперед.

Мы движемся вместе, неустанно. В унисон издавая вздохи и стоны. Пока я не познакомилась с этим мужчиной, то даже не подозревала, что существует столь много оттенков тени. Он движется вместе со всеми, сквозь все. Неземной, вечный, непостижимый, как сама Грань.

В этот миг мы существуем за пределами времени. Для каждого короля и королевы, правивших до нас, исполняя договор не только с формальной стороны. И железный трон наконец-то вновь сливается с троном из секвойи.

Где-то вдали бьют часы. Во второй раз я просыпаюсь обессиленной и неспособной собраться с мыслями. События прошлой ночи свежи в памяти, словно теплый летний дождь. И так же реальны, как тяжелая рука Эльдаса на моей талии.

Сияние, что покрывало мою кожу, откуда бы оно ни взялось, истаяло вместе с укутавшей нас ночью. Возможно, таким образом моя магия откликнулась на его силу? Или, может, проявилась, когда Эльдас начал целовать меня с пылкой страстью, инстинктивно пытаясь защитить от вечной противоположности.

Вновь смежив веки, я беру Эльдаса за руку, переплетая пальцы, и почти удовлетворенно вздыхаю. Он отзывается на мое прикосновение, но дышит все так же ровно.

«Даже спящий он тянется ко мне», – мелькает случайная мысль. И Эльдас, словно услышав ее, крепче сжимает мою ладонь.

Я могла бы провести так целую вечность. Нет смысла это отрицать. Этот колючий, трудный мужчина, не всегда способный выражать свои чувства, теперь мой. Так же как и я, сознательно или нет, уже принадлежу ему.

Но беспорядочные мысли о том, что надлежит сделать, о долге перед этим и родным миром в конце концов заставляют вылезти из теплых объятий Эльдаса и встать с постели. Я незаметно выскальзываю в серый рассвет. Когда, завернувшись в халат, я на цыпочках выхожу из комнаты, эльф что-то бормочет во сне.

Эльдас находит меня несколько часов спустя на веранде с видом на пруд и сады. Скопированный им дневник написан на древнем языке. Я вполне понимаю его, но высокопарные слова и странные обороты речи значительно замедляют чтение. Я ищу хоть какое-то упоминание о том, как уравновесить два мира. Даже сейчас я не в силах избавиться от этой мысли.

Но когда я слышу, как позади открывается дверь, то понимаю, что время вышло. Все надежды сосредоточиться на пропавшем дневнике королевы испаряются, словно роса. Обнаженный по пояс Эльдас подходит к увитой виноградными лозами беседке и ставит на стол рядом со мной кружку чая, над которой поднимается пар.

Устроившись на стуле с другой стороны стола, Эльдас устремляет взгляд на сады. Я искоса наблюдаю за ним, но он, кажется, даже не замечает. Эльф внимательно рассматривает горный хребет. Представляю, как он мысленно прокладывает путь, ведущий к Грани. А может, размышляет о других столпах, к которым тоже нужно проявить внимание.

– Спасибо, – наконец произносит он. Мягко, почти застенчиво. И я ощущаю, как вспыхивают щеки.

– За прошлую ночь? – приподнимаю брови я. – Тогда мне тоже стоит тебя поблагодарить.

Эльф отворачивается, глядя куда-то в сторону. Но на лице его читается расслабленность, открытость, нежность. Я даже не думала, что он способен быть таким.

– Что позволила почувствовать себя не таким одиноким. И показала свои чудесные стороны. Дала мне то, чего я не заслужил, но буду вечно беречь и лелеять. И дело не только в прошлой ночи. Я благодарен за все время, что до этого момента мы провели вместе.

Когда он вновь бросает взгляд на меня, я даже не знаю, как себя вести. Похоже, сердце в груди становится больше. Теперь оно болезненно бьется о ребра. Я закусываю губу, пытаясь удержаться и не сказать какую-нибудь глупость.

Мир не изменился. Он по-прежнему тот же. Мои страхи и обязанности все так же отчасти дополняют его собственные, частично противостоят им. И все же почему-то кажется, что пусть слегка, но мир стал другим. Словно что-то в конце концов встало на место.

– Я тоже хочу сказать «спасибо». Прошлая ночь была просто невероятной. – Я тянусь за исходящей паром кружкой и подношу ее к губам. Половину трав в настое я узнаю по запаху, а сделав глоток, лишь подтверждаю свои выводы и определяю остальные. – Превосходно, – перебиваю я Эльдаса, собравшегося что-то сказать. – Ты сам приготовил эту смесь?

– Хотелось бы приписать эту заслугу себе. – Он тоже улыбается, и остатки неловкости, оставшиеся после первой проведенной вместе ночи, испаряются без следа. – Но, увы, не могу. И даже если попытаюсь, ты тут же уличишь меня во лжи.

Я ухмыляюсь.

– Может, ты все время скрывал от меня пристрастие к садоводству и сродство с растениями. Ведь ты же утаил, что умеешь готовить.

– Думаешь, я стал бы прятать подобное сродство, зная, что оно может расположить тебя ко мне? – хихикает он. – Нет, это остатки смеси, приготовленной Элис.

– А-а. – Я разглядываю желто-коричневую жидкость в кружке, ощущая на языке прекрасный букет. Мята, цедра лайма, сушеная клубника и высушенные жарким солнцем листья зеленого чая. – На вкус словно лето.

– Ее любимое время года для этого напитка, – подтверждает эльф. – Вы бы с ней поладили.

– Было бы здорово с ней познакомиться. – Я делаю еще глоток. Теперь вкус кажется несколько грустным и полным тоски. – Я бы задала ей множество вопросов.

– Если хочешь, задай их мне. – Эльдас проводит кончиком весьма умелого пальца по краю кружки. Я начинаю ерзать. Этот жест пробуждает воспоминания о прошлой ночи, и сиденье кажется уже не таким удобным.

– В данный момент почти все вопросы касались бы магии.

– Понимаю. – Он вдруг замолкает. – В данный момент?

Я неспешно делаю еще глоток, чтобы не отвечать прямо сейчас. Следует осторожно подбирать слова.

– Ну, сначала я, вероятно, принялась бы спрашивать, как вообще королева свыкается с подобным положением вещей. Неужели больше никто не пытался найти… решение?

– Ты имеешь в виду способ сбежать? – Слова даются ему легко, но в тоне слышится холодность. Та самая, которую я теперь легко распознаю как боль. Эльдас видит во мне лишь ту, кто убегает от него, обрекая на одиночество. Он бросает взгляд на лежащий на столике дневник, почти обвиняя книжицу в попытке увести меня прочь.

– Способ укрепить Срединный Мир, – настаиваю я.

Вот в чем сейчас моя цель. Обеспечить безопасность Срединного Мира. Это лучший способ помочь всем живущим в нем. Более того, лишь так я смогу понять, насколько реальны мои чувства к Эльдасу. Или, может, эти глубокие, запутанные эмоции просто родились от близкого общения с ним и стечения обстоятельств?

«Любовь – это выбор», – сказала я Люку, кажется, вечность назад, но и сейчас эти слова звучат как никогда верно. Если я не смогу выбрать Эльдаса сама, по своей воле, то никогда не буду уверена в своих чувствах к нему.

– Но сейчас ты бы не стала задавать эти вопросы? – Эльф бросает на меня взгляд из-под длинных темных ресниц.

– Нет. – Я указываю на окружающие земли. – Ведь это же настоящий рай. А оранжерея в замке – желанный бальзам, которого хватит между поездками сюда.

– Понимаю. – Неужели в его голосе сквозит разочарование?

– Кроме того… – начинаю я, и Эльдас сверлит меня напряженным взглядом. Надежда освещает его лицо ярче солнца, сильнее, чем магический свет, исходящий от кожи прошлой ночью, когда мы занимались любовью. – Я вполне понимаю тех королев, что заводили дружбу со своими королями.

Я пытаюсь кокетливо улыбнуться, выделяя голосом слово «дружба». Не любовь. Пока я не могу говорить о ней. Вдруг, добившись успеха, я вернусь домой и, вновь занявшись пациентами, пойму, что больше не смогу уйти? Или Грань в тот миг, когда я вступлю в Природные Земли, лишит меня всех чувств? А может, эльф мне и впрямь небезразличен, но дела в лавке меня не отпустят?

Его бы это сломило. И я не стану так рисковать. Пусть лучше думает, что это случайное развлечение. Я уже не в силах защитить собственное сердце. И оградить его от последствий. Но Эльдас? Может, мне еще удастся его уберечь.

Конечно, если он вообще что-либо ко мне чувствует. То, что Эльдас не спал с Ринни, вовсе не значит, что у него не было женщин. Он весьма умело вел себя в постели, и мне трудно представить, что прошлой ночью он в первый раз занимался любовью. Хотя… я ведь прежде не пускала мужчин к себе в постель, и умения Эльдаса мне особо не с чем сравнивать.

Я выкидываю эти мысли из головы. Я не могу представить его с другой женщиной. И даже думать не хочу, что ощущения, от которых я плавилась прошлой ночью, достались не только мне. Сейчас лучше позабыть об этих вопросах, как и о том, что время, которое нам осталось провести здесь вместе, неуклонно убывает. Так сердца будут в большей сохранности.

Эльдас посмеивается, не зная о моих бесчисленных тревогах по поводу ожидающего нас будущего.

– Скажи-ка, королева, я достаточно дружелюбно вел себя прошлой ночью? – Слово «дружелюбно» он произносит несколько шутливо, но с оттенком холодности. – Ведь если я в чем-то не преуспел, полагаю, это следует немедленно исправить. – Озорно улыбнувшись, он облизывает губы, и я ощущаю трепет внутри.

– Ну, ты ведь меня знаешь. Я весьма дотошна, собирая сведения по какой-либо теме. Мне нужно больше данных.

Издав низкий рык, эльф сжимает мое лицо в ладонях и припадает губами к губам. Эльдас тянет меня ближе, и я не сопротивляюсь, хотя и двигаюсь несколько неловко. Я устраиваюсь у него на коленях, свесив ноги по бокам, и Эльдас прижимается ко мне.

Я прикусываю нижнюю губу эльфа, и он издает восхитительный стон. Приподнявшись, он сжимает меня в объятиях, и я обвиваю ноги вокруг его талии. Он машет рукой, и кружки тут же исчезают во вспышке ледяной магии. Я едва замечаю, как он кладет меня спиной на маленький столик.

Эльф дергает завязки халата, а я с тем же рвением тянусь к его штанам. И зачем мы вообще одевались? Как будто бы не знали, что именно этим все кончится.

Как и прошлой ночью, мы быстро остаемся без одежды. И Эльдас не теряет времени даром. Он вновь проникает в меня, и я кричу от восторга. Я ощущаю сильное желание и насыщение в одно и то же время. Я уже без сил, но все еще жду его прикосновений и жажду двигаться вместе с ним.

Долину наполняют наши стоны и вздохи. Весь стыд и нерешительность забыты. Мы жадно цепляемся за мечту о том, кем могли бы стать друг для друга.

Тридцать два

Через три стремительно пролетевших дня карета возвращается.

Мы собрали вещи накануне вечером, и я настояла, что их нужно сложить у двери. Эльдас не позволил бы мне помочь лакею погрузить сумки в карету. Но, по крайней мере, я смогла хоть немного облегчить ему задачу.

Когда лакей начинает загружать сумки, я бреду через кухню на задний двор, теперь и сама напоминая призрак очередной забытой королевы, одной из многих, шагавших по этому миру, наслаждавшихся его благами, а потом истаявших, словно дым. Я обхватываю себя руками и, глядя на пруд, вспоминаю, как Эльдас плавал в нем вчера днем. Прекрасное, влажное, восхитительно обнаженное тело блестело в свете солнца. Такое привлекательное, что мне захотелось взять кусочек…

– С тобой все в порядке? – тихо спрашивает эльф. Я даже не слышала, как он подошел.

– Мне не хочется уезжать, – признаюсь я.

Эльдас осторожно кладет руки мне на бедра. Подходит на шаг ближе и мягко целует в изгиб шеи.

– Сейчас нас зовет долг. Но после встречи с моим братом мы можем вернуться. – Помедлив, он сжимает меня крепче, а потом мрачно добавляет: – И после того, как ты вновь напитаешь трон.

Воздух вокруг нас уже заметно остывает. Но благодаря живущей здесь природной магии я стала сильнее, чем в последние недели. Настолько, что смогу устоять перед искушением сюда вернуться. Это был прекрасный сон. Но сейчас пришло время проснуться. Нам предстоит заняться делом и изменить порядок, длящийся уже три тысячи лет.

Я качаю головой.

– К тому времени до коронации останется слишком мало времени. – И почти вплотную приблизится момент, когда я застряну в этом мире, и всякая возможность выбора наряду с поисками истины просто исчезнет. После коронации уже не будет возврата, и я не смогу свободно разобраться в том, что же к нему чувствую. – Нам придется вернуться в Квиннар, чтобы продолжить поиски способа разорвать сложившийся порядок.

– Время безжалостно, – бормочет эльф, и я вынуждена согласиться. Я наслаждалась проведенными здесь днями, словно прекрасным сном. Но наступил жестокий рассвет, и теперь я задаюсь вопросом, ждет ли меня еще когда-нибудь доброе утро.

– Спасибо, что привез меня сюда и показал все это. Ты дал мне отдохнуть…

– Не так уж много ты здесь отдыхала, – усмехается Эльдас, и я, не в силах сдержаться, касаюсь губами его смеющихся губ.

– Спасибо за все, – шепчу ему.

– Тебе, кажется, понравилось, – довольно шепчет он, и я слышу в его голосе чувственные нотки. Эльф прекрасно знает, как я наслаждалась проведенным здесь временем. И основное удовольствие доставил мне он.

– Да, было неплохо, – хмыкаю я.

Потрясенный, он отпускает меня.

– Всего лишь неплохо?

– Возможно, тебе стоит лучше стараться. – Я оглядываюсь через плечо, и теперь он, в свою очередь, впивается мне в губы. И жадно целует, едва удерживаясь от желания прижать меня к стене и задрать юбки. Даже неторопливые, его поцелуи насквозь пропитаны чувственной страстью. Ничего столь же глубокого я в жизни не испытывала.

– Не бросай мне вызов, – рычит Эльдас, прикусывая мою нижнюю губу. – А то ведь я могу превзойти твои ожидания.

– Может, этого я и хочу.

– О, я знаю, что хочешь. Но сумеешь ли справиться?

Даже решительно глядя на него, я дрожу от удовольствия. Он – просто чувственная мечта.

Но прежде чем мы успеваем поддаться низменным инстинктам, нас спасает лакей.

– Ваши величества, – кланяется он и опускает взгляд в землю. Эльдас отстраняется, лишь на полшага, по-прежнему держа ладонь на моей пояснице. Он больше не боится прикасаться ко мне при посторонних. Думаю, в этом есть своя прелесть. – Карета готова ехать в любой момент.

– Тогда не стоит медлить, – заявляет Эльдас.

Когда я переступаю порог коттеджа, сердце сжимается от тоски. Я почти представляю, как вокруг меня обвиваются ползучие стебли, тянутся ко мне, словно детские ручки. Сама земля молит меня, и ее шепот я скорее чувствую, чем слышу. Он эхом отдается под ногами.

Бросив последний взгляд на оазис королевы в пустыне дикой магии и серых замков, я забираюсь в карету.

Большую часть пути до Западного Стража мы молчим. Тишина для нас – вполне удобный третий спутник. Ее мы повстречали однажды ночью, когда потные, уставшие и довольные лежали в постели, и теперь уже знаем довольно хорошо. Эльдас вновь раскладывает на коленях свой дневник, и большую часть пути мы пишем или читаем. Наконец-то у меня есть несколько часов, когда можно, не отвлекаясь, погрузиться в чтение, и присутствие эльфа не мешает мне сосредоточиться.

– О, – вдруг выдыхаю я, не отрывая глаз от страницы. Я наконец понимаю, чей дневник держу в руках.

Сердце бешено колотится в груди. Возможно, все это время дневник лежал в том столе, пытаясь не развалиться в ожидании этого момента. Мои поиски в ту ночь оказались весьма успешными.

Я отыскала записи первой королевы.

– Мы уже на месте, – подтверждает Эльдас, неверно истолковав мой возглас. Я вскидываю голову, чтобы поправить эльфа, но отвлекаюсь, заметив, как карета медленно проезжает по широкому подъемному мосту. Эльдас указывает на стену за моим плечом, что тянется к самому небу и на западе и востоке простирается до горизонта. – Эльфийская граница, – поясняет он. – Стену построил мой прапрадедушка, чтобы сдерживать враждующих фейри и не пускать подстрекателей в эльфийские земли. А вот река, о которой я тебе говорил. Она создает дополнительную защиту.

– Каждый раз, касаясь пресной воды, фейри вновь принимают свой истинный облик, верно?

Эльдас кивает.

Разговоры о фейри вновь навевают воспоминания о том случае в городе. Я подавляю дрожь и принимаюсь раздумывать о другом, хотя и связанном с этим народом. О Харроу и проблеске. Я уехала всего на несколько дней, но, кажется, прошло очень много времени.

– Харроу тоже приедет сюда, верно?

– Да, вместе с мамой. Это семейная поездка, – с ноткой извинения сообщает Эльдас.

– Если она будет вести себя вежливо, то и я тоже.

Я уже давно поняла, что невозможно надеяться всем понравиться. Конечно, я бы предпочла, чтобы мать Эльдаса хотя бы терпела меня. Но, подозреваю, сама я тут вовсе ни при чем. Ее ненависть направлена на Элис и отношения, связывавшие прошлую королеву с отцом Эльдаса. Если я вдруг останусь в этом мире или вернусь сюда, то хотелось бы надеяться, что в будущем она сможет научиться меня принимать. А сейчас я даже думать не желаю о Севенне.

– Посмотрим, – бормочет Эльдас. Судя по тону, он на подобное не очень-то надеется.

Возле широкой водной глади раскинулся город. Сперва он рос вширь, но потом стал разрастаться в высоту. Здесь в высоких зданиях из серого камня проглядывает знакомый стиль Квиннара. В самом центре города, в окружении стен, построена большая крепость. Как и в замке Квиннара, через основание крепости проходит туннель с множеством дверей, но с единственным входом и выходом, ведущим, полагаю, в земли фейри.

Мы вылезаем из кареты, и собравшиеся слуги кланяются нам в знак приветствия. Я иду рядом с Эльдасом, поправляя юбки. И почему он не предложил мне надеть нечто более официальное? Разве не за этим он собрал для меня столько вещей? Хотя, может, я отлично справилась с задачей и быстро приучила его к своей повседневной одежде.

Дрэстин странно не похож ни на Эльдаса, ни на Харроу. Он не унаследовал черные волосы матери. Вероятно, их темно-каштановый цвет достался ему от отца. А стрижка, даже короче, чем у Харроу, отчетливо выдает в нем военного.

Жена Дрэстина, Карсина, кажется готова родить в любой момент. Она неторопливо провожает нас до самой комнаты, придерживая рукой большой живот, и все время извиняется, что не может должным образом поклониться или сделать реверанс. Я уверяю ее, что не стоит беспокоиться, но от этого, кажется, она волнуется лишь сильнее.

– Что ты о них думаешь? – спрашивает Эльдас, как только мы остаемся одни.

– Приятные эльфы, – честно отвечаю я.

– Просто очаровательные.

– Можно кое-что спросить? – Я снимаю дорожный плащ и кладу его на диван рядом с камином.

– Что угодно.

– Карсина – жена Дрэстина.

– И что?

– И она носит его ребенка? – немного робко спрашиваю я.

– А что в этом такого?

– Ну… – Не знаю, зачем я вообще поднимаю эту тему. Прочистив горло, я собираюсь с мыслями. – Я знаю, что твоей матерью стала не Людская королева. Эльфийские короли обычно заводят любовниц. Я уже поняла, что эльфы ценят традиции, но, боюсь, не до конца уловила, как обычно обстоит дело с эльфийскими лордами и их наследниками.

– Да, точно. Темы наследников мы особо не касались.

Сперва, когда я только попала в Срединный Мир, меня не волновала эта тема, ведь сама мысль о близости с Эльдасом казалась невообразимой. Но теперь…

– Я вовсе не имела в виду нас с тобой. И что я собиралась… – поспешно добавляю я, думая о проведенных вместе с ним днях.

Рассмеявшись, он прерывает меня.

– Это вполне логичный вопрос. И я не думаю, что ты на что-то намекала. – Эльдас расстегивает плащ, и я на миг отвлекаюсь, наблюдая за движениями изящных пальцев. – Королю эльфов позволено заводить связи на стороне. И Людской королеве тоже. Для короля эльфов уже стало традицией иметь наследников от любовницы, вроде моей матери. Ведь таким образом будущий король родится чистокровным эльфом и его глубокая связь с Завесой не окажется под угрозой.

– Понимаю. – Я обдумываю его слова. – Значит, у королей эльфов никогда не рождалось детей от людских королев?

– Нет. Это не…

– Принято? – чуть усмехнувшись, заканчиваю я.

Я направляюсь в спальню и резко замираю, заметив там одну-единственную кровать.

– Я решил, что это не проблема. – В голосе Эльдаса слышатся лукавые нотки. Эльф прислоняется к дверному косяку. Серебристая туника, словно жидкий металл, обтекает его худые плечи. – Мой брат предложил раздельные комнаты, однако…

– Конечно, нет. – Я судорожно вздыхаю, изображая обиду. – Неужели ты осмелишься доставлять им дополнительные неудобства?

– Нет, нам ведь этого не хочется, правда? – ухмыляется Эльдас, скользя руками по моей талии, притягивая меня к крепкому телу.

– Хотя я настаиваю на возможности заниматься делом по вечерам. – Я показываю небольшой дневник, который достала из кармана плаща.

Но Эльдаса это не трогает. Он отбрасывает дневник в сторону и берет в ладони мое лицо.

– Очень хорошо. Но сейчас не вечер, – рычит он мне в губы. – А значит, у меня есть полное право тебя отвлечь.

Я дрожу, тело отзывается на его прикосновения. Дневник уже забыт. Я даже не думаю сопротивляться, когда эльф, скользнув руками по моему телу, касается скрытой под одеждой груди. Я резко втягиваю воздух, и он сминает мои губы в поцелуе.

Мне столько нужно ему сказать. Так много сделать. Сейчас довольно поводов для беспокойства. В этом дневнике скрыт ключ, который мы столько искали. Но Эльдас увлекает меня к кровати, и его ласки заставляют выбросить из головы все мысли об уходе.

Под его нежными ладонями все окружающие нас краски смазываются, расплываются. И остается лишь он один. Мы падаем на одеяло и весь день посвящаем исключительно друг другу.

– Харроу и мама должны бы уже приехать. – Дрэстин бросает взгляд на высокие часы, втиснутые между забитыми книжными шкафами в гостиной, где мы собрались, чтобы выпить перед ужином.

– Возможно, их задержал дождь. – Эльдас стоит у горящего камина, освещаемый оранжевыми отсветами пламени. Снаружи по стеклу барабанят капли дождя.

– Дело не в дожде. Просто Харроу до сих пор не оставил свои выходки. Даже до Западного Стража доходят слухи о младшем принце. Не сомневаюсь, что они задержались из-за брата. – Дрэстин делает большой глоток из своего стакана. Я же к своему едва прикоснулась. – Нужно с этим покончить. Женить его и выделить землю. Чем скорее Харроу возьмет на себя реальную ответственность, тем лучше.

– Он не готов, – возражает Эльдас.

– Когда ты отдал мне Западный Страж, я был всего на год старше, чем сейчас Харроу. И тоже не был готов. Но это лучшее, что случилось со мной в жизни. – Дрэстин устремляет взгляд ярко-синих глаз на Карсину. Она сидит рядом со мной на диване. Кажется, ей вполне удалось расслабиться с момента нашей первой встречи. – Конечно, не считая знакомства с тобой.

– Не нужно мне льстить. Я знаю, что оказалась просто необходимым дополнением к твоему назначению, – с веселой усмешкой произносит Карсина.

– Ах да, прости. Ведь ты всего лишь мать моего ребенка, свет моего мира, богиня среди женщин. Просто еще один пост, который нужно проверить, – шутливо отзывается Дрэстин. В его глазах я замечаю искреннюю любовь. Он смотрит на меня, потом на Эльдаса. И по этому мимолетному взгляду я понимаю, о чем думает эльф.

Заключенный по необходимости брак, поддерживаемый искренней любовью, что родилась вопреки всему. Я делаю глоток из своего стакана, не желая продолжать разговор на эту тему. Даже если Эльдас что-то и замечает, то никак этого не показывает. Бросив взгляд на часы, он предлагает:

– Давайте ужинать. Карсина, уже довольно поздно, а ты ничего не ела.

– Все в порядке. – Карсина похлопывает себя по животу. – Может, если этот малыш достаточно проголодается, он выползет к столу и потребует еды. – Она смеется. – Мне уже хочется, чтобы все побыстрее закончилось.

– Как и большинству женщин на этом сроке, – говорю я. Она бросает на меня пытливый взгляд. – В Кэптоне, в моем мире, – уточняю я, не зная, как много им известно о землях, лежащих по ту сторону Грани, – я училась в академии на травницу. Я не занималась акушерским делом, но тесно сотрудничала с теми, кто избрал для себя это ремесло. Есть много бальзамов и зелий, способных помочь при различных недугах на этом сроке… Снять отеки с ног или облегчить боль в спине. – Когда Карсина провожала нас в комнату, я заметила, что ее мучает и то и другое.

– Возможно, вы могли бы поделиться с моими целителями знаниями из Природных Земель. Я приму любую помощь.

– Если здесь есть запасы трав, я сама с радостью все приготовлю.

– Ваше величество…

– Просто Луэлла, пожалуйста, – уже не в первый раз напоминаю я.

– Луэлла, – застенчиво произносит она. – Я бы не хотела тебя утруждать.

– Мне не трудно. Я с удовольствием помогу, – улыбаюсь я.

– Если она что-то решила, с ней лучше не спорить, – чуть усмехнувшись, добавляет Эльдас. Я помню, что не столь давно помогать другим было «ниже моего королевского достоинства». Теперь это даже не обсуждается.

– Тогда, может, после ужина я покажу тебе лабораторию целителя. – Карсина касается моей руки. – Спасибо, Луэлла.

– Всегда пожалуйста.

Ужин – дело семейное. Но, поскольку Харроу с Севенной до сих пор не прибыли, мы перемещаемся в меньшую, более неформальную столовую, которую я заметила по пути в гостиную. Она напоминает мне о нашем первом совместном ужине с Эльдасом.

Обычно мысль о том ужине вызывает во мне томительные фантазии, и я представляю, как Эльдас прижимает меня к камину. Но не сегодня. Сейчас я беспокоюсь лишь о Харроу и о том, что могло его задержать.

Но, пусть эгоистично, я рада отсутствию Севенны. Оно дает мне возможность поближе познакомиться с Карсиной и Дрэстином. И позволить им узнать меня без повисающих в воздухе язвительных замечаний Севенны.

После ужина мужчины решают выпить на ночь по бокалу, а мы с Карсиной сбегаем в лабораторию и сады Западного Стража. Таким образом, у братьев появляется возможность поговорить и обменяться новостями. Мне же выдается шанс узнать, где в крепости хранятся запасы целебных трав. Ведь от Харроу до сих пор нет вестей, и я не могу избавиться от мыслей, что что-то случилось.

Кажется, в самом воздухе разливается ощущение какой-то неправильности.

– Вот мы и пришли. – Взмахом руки Карсина зажигает в комнате лампы, и я вижу, как вспыхивают при этом ее глаза. Дикая магия порой идет вразрез со всякой логикой, и способность совершать такие вот мелочи вызывает у меня зависть.

Лаборатория почти такая же, как в Квиннаре. Но вместо пристроенной оранжереи скругленные двери выводят в сбегающий террасами сад, откуда открывается вид на город. Планировка комнаты несколько иная, но, быстро осмотревшись, я нахожу необходимые принадлежности.

– Здесь все, что нам нужно, – говорю я, заглянув в шкафы. – Может, принести тебе настойку утром?

– Мне бы не хотелось оставлять тебя здесь одну.

– Это небезопасно? – не могу я удержаться от вопроса.

– На время вашего визита мы приняли дополнительные меры, – гордо улыбается она.

– Тогда все в порядке. Я привыкла работать одна. У себя в лавке. Я любила трудиться ранним утром, пока никто меня не отвлекал.

– У себя в лавке?

– У меня была лавка, которую я открыла после окончания академии. – Кажется, с тех пор прошло уже много лет. Когда я прошла сквозь Грань, время исказилось. Наверное, в Срединном Мире оно течет быстрее, потому что пальцы с трудом вспоминают прикосновения к потертому прилавку и грубо сработанным чашам. Кажется, здесь я провела уже целую вечность.

Меня пугает исчезновение прежних связей. Я ведь должна вернуться. Иначе так и не смогу понять, кто я и что чувствую на самом деле.

– Понимаю. – Карсина явно смущена, но принимает как должное мои слова и больше не задает вопросов.

– В любом случае… Если ты не против, я вполне могу поработать здесь одна. Ты выглядишь усталой. Тебе нужно отдохнуть.

– Этот ребенок еще даже не родился, но уже вытянул из меня почти все силы и терпение, – зевает Карсина, словно бы подчеркивая сказанное.

– Иди отдыхай. К завтраку я все приготовлю.

– Еще раз спасибо, Луэлла. – Она направляется к двери, но потом останавливается. – Я не знала, чего ждать от Людской королевы. Признаю… я немного нервничала. Но я рада, что ты оказалась такой.

Я не могу придумать, что ответить, а Карсина, извинившись, уже уходит спать.

Во время работы меня не покидает мучительное, тревожное чувство, заставляя руки двигаться быстрее. В конце концов я понимаю, что это вина. Я ощущаю себя виноватой. Но в чем?

«В том, что собираюсь уйти».

Я хмуро смотрю на жидкость, кипящую в маленьком котле. Мне не в чем себя винить. Я поступаю правильно как в отношении наших миров, так и касательно самих нас. Я никогда не смогу быть счастлива рядом с Эльдасом, если не буду знать, что осталась с ним по собственной воле.

– Если вот так хмуриться, оно подействует лучше? – врывается в мысли голос Эльдаса. Я испуганно вздрагиваю и поднимаю на него взгляд. Прислонившись к столу и скрестив руки на груди, эльф выглядит восхитительно самодовольным.

– И давно ты здесь стоишь?

– Достаточно давно, чтобы увидеть тебя за работой. – Должно быть, я и правда погрузилась в свои мысли и даже не заметила, как вошел Эльдас. – Потрясающее зрелище.

– Что? – выдыхаю я, пытаясь уловить весь спектр эмоций, плещущихся в маленьких синих озерах его глаз. Восхищение с нотками печали и тоски, смирение? Большего я не могу понять.

– Ты рождена для этого, – поясняет он.

– Ты и прежде видел, как я работаю. – Я провожу пальцем по крышке банки, потом ставлю ее на полку.

– Видел, но по-настоящему не наблюдал. Просто не обращал внимания. – Печаль, что я заметила в его глазах, теперь слышится в голосе. – Луэлла… если мы не сможем разорвать сложившийся порядок до коронации… я приложу все силы, чтобы помочь тебе управляться с троном. Я дам тебе все, что нужно. Возможно, мы даже найдем для тебя способ заниматься целительством в Квиннаре. И, хотя ты станешь частью Срединного Мира, вдруг нам удастся отыскать возможность, чтобы ты посещала Кэптон не только в середине лета.

У меня внутри все сжимается, и я не в силах поднять на него взгляд. Я знаю, Эльдас пытается помочь. Но этот разговор вытаскивает на поверхность запутанный клубок эмоций, в которых я не могу полностью разобраться, когда речь заходит о прошлой жизни, о настоящем и о том, что ждет меня в будущем.

– Но ведь это необычно для королевы?

– Да, но любые обычаи в какой-то момент появляются впервые. Я ведь тоже читал дневники. Кто-то из королев стремился к чему-то подобному и искал смысл жизни за рамками трона из секвойи. Им мало было помогать целителям. И пусть для них уже слишком поздно, но для тебя и тех, кто будет после… – Эльф проводит рукой по волосам и отворачивается. Я наблюдаю за ним краем глаза. – Если, конечно, цепь королев не прервется.

– Кстати, об этом. – Развернувшись, я прислоняюсь к столешнице. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Да? – Эльдас явно удивлен моей внезапной сменой настроения.

– Дневник, который я читала… Сегодня я поняла, кто его написал.

– И кто?

– Королева Лилиан.

– Лилиан, – шепчет он. Без сомнения, он слышал это имя из историй, которые ему рассказывали с детства. – Первая королева. Значит…

Я киваю, зная, что он скажет дальше.

– Думаю, я поняла, как связаны времена года, трон из секвойи и магия королевы. Полагаю, я уловила, что сделали первые король и королева и как оно действует. – Я разгадала великую тайну. И должна чувствовать себя более счастливой. Но я со страхом наблюдаю, как Эльдас выпрямляется. Мы замираем на краю пропасти, откуда нет пути назад. – Мне нужно прочитать больше и, конечно, все детально изучить. Пусть я поняла, как создали Грань и смену времен года, но не знаю, удастся ли мне что-то сделать с этими сведениями…

Эльдас кладет руки мне на плечи. На лице его сияет улыбка. Но глаза пронзительно печальны.

– Это прекрасно. Если кто-то и сможет все понять, то только ты. Я всегда это говорил. Но теперь у тебя есть то, что нужно.

– Я знаю, но…

– Но? – нерешительно спрашивает он.

«Не радуйся этому», – хочется мне сказать. Я не желаю, чтобы даже притворно он радовался моему уходу. Сама мысль об этом заставляет ныть сердце. Улыбаясь, он словно надо мной насмехается, и я уже начинаю сомневаться, что заметила боль в его глазах. Она настоящая? Или я просто ее придумала, потому что хочу увидеть?

– Эльдас, что ты чувствуешь ко мне? – тихо и испуганно осмеливаюсь спросить я.

– Что? – Он убирает ладони с моих плеч. Возможно, этого ответа вполне достаточно.

– Что ты чувствуешь ко мне? – повторяю я, громче и более уверенно.

– Когда ты говоришь…

– Ты меня любишь?

Он выглядит так, словно мои слова, обретя физическую форму, ударили его между ребер. Эльдас несколько раз открывает и закрывает рот. Возможно, он тоже просчитывал числа в нашем уравнении и пришел к тому же выводу, что и я. Лучше не думать, что за чувства зародились между нами на самом деле. Для нас обоих безопаснее не спрашивать и не знать.

Он безмолвно смотрит на меня, и мне хочется завернуться в плотный ночной воздух. Исчезнуть отсюда и прямо сейчас пронестись через Грань. Я не в силах больше ждать его ответа.

Если Эльдас скажет, что не любит, это разобьет мне сердце. А признавшись в любви, лишь отсрочит неизбежное. Если – когда – я уйду, сердцу все равно будет больно. Оставшись же… я непременно начну задаваться вопросом, не вызваны ли его чувства, как и мои, магией или стечением обстоятельств. Существуют ли они на самом деле, либо сердце просто запуталось. Я буду вечно во всем сомневаться, и нам не удастся стать счастливыми.

– Не отвечай. – Я качаю головой. – Лучше…

– Луэлла, я…

Мы не успеваем закончить. В комнату вбегает Дрэстин. Он тяжело дышит, словно бы бежал уже какое-то время. Он скользит взглядом по мне, потом переводит его на Эльдаса.

– Харроу, – выдыхает Дрэстин. – На него напали.

Тридцать три

– Напали? – потрясенно повторяет Эльдас. Мне тоже не по себе от внезапной смены темы разговора.

– Перед тем как сесть ужинать, я отправил гонцов. Я беспокоился. Карету мамы они встретили уже на подъезде к Западному Стражу. Но Харроу с ней не было. Она сказала, что перед приездом сюда он хотел заглянуть в Кэррон. Само собой, милому Харроу она не смогла отказать. И отпустила его. Лошадь и охранника брата нашли мертвыми неподалеку от Кэррона. Но следов Харроу не обнаружили.

– Кэррон? Зачем ему…

– Ария, – перебиваю я Эльдаса. – Он поехал посмотреть выступление Арии. Она упоминала, что в составе «Труппы масок» дает несколько представлений перед коронацией. И первое из них в Кэрроне. – Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого. – Как далеко отсюда Кэррон?

– Он возле самой стены, примерно в часе езды от Западного Стража, – поясняет Дрэстин.

– Пошли.

– Ты останешься здесь, – твердо говорит Эльдас.

– Я пойду, – настойчиво повторяю я, почти слыша, как от стен отражается эхо. – Я вам понадоблюсь.

Дрэстин, удивленно приподняв брови, переводит взгляд с Эльдаса на меня. Может, Ринни и привыкла, как «мягко» мы общаемся с Эльдасом. Но Дрэстин, кажется, нет.

– Ваше величество…

Не обращая внимания на его удивление, я отмахиваюсь от всяких возражений.

– В Кэрроне есть врата, ведущие в земли фейри?

– Нет, – отвечает Эльдас.

– Там нельзя перебраться через стену? – настаиваю я.

– Нет, – повторяет Эльдас.

– Ну… – начинает Дрэстин, и Эльдас вопросительно выгибает бровь. – Поступали кое-какие донесения, что в некоторых местах стена ослабла. Ходят слухи, что, по словам фермеров, через нее проникают фейри. Но я еще не подтвердил…

Я быстро работаю руками, а в голове лихорадочно крутятся мысли. Пока мужчины разговаривают, я заканчиваю начатое зелье и выливаю его в банку. Сняв с крючка возле ведущей в сад двери кожаную сумку, я убираю в нее результаты своих трудов. На пару минут я выхожу в сад, чтоб отыскать свежую зелень, которая может мне понадобиться для магии или неотложного лечения.

К сожалению, здесь я не нахожу сердцекорня. Кажется, слова Уиллоу о редкости этого растения весьма правдивы.

– Луэлла, оставайся… – начинает Эльдас, когда я возвращаюсь в лабораторию.

– Я ведь уже сказала, что пойду. – Я пристально смотрю в лазурные эльфийские глаза, одним своим уверенным видом пытаясь дать понять, что это не обсуждается. – У меня есть сведения, которые могут вам понадобиться.

– О чем вообще речь? – спрашивает Дрэстин.

– Просто поверь, мы попусту теряем время. – Я бросаю взгляд на Эльдаса. – Пожалуйста.

Он чуть кивает и протягивает руку.

– К Кэррону.

Я сжимаю ладонь Эльдаса. Вместе мы ступаем в темную дымку, что клубится под ногами эльфа. Мы скользим в Грани на грязную дорогу в нескольких минутах ходьбы от городка, по размеру походящего на Кэптон. Из сгустка тумана рядом с нами появляется Дрэстин. В воздухе кружат темные вихри, миг спустя рассеиваясь под порывами ветра, и на дороге остается мужчина.

Кэррон жмется к стене, как и сказал Дрэстин. Подобно Западному Стражу, здесь тоже есть мост, пересекающий более узкий участок реки. Если бы я была фейри, желающей незаметно проскользнуть в земли эльфов, несомненно, именно здесь я бы и попыталась.

В полях, справа от города, установлены палатки. Они светятся изнутри, во влажной ночной тьме, опустившейся после прошедшего дождя, походя на яркие леденцы. На ветру развеваются флаги, с такого расстояния кажущиеся совсем маленькими. Даже здесь мы слышим долетающие с той стороны радостные возгласы.

– Иди проверь «Труппу масок», – велит Эльдас брату. – Ищи там любые признаки насилия.

– А ты?

– Я отправляюсь туда, где нашли тела.

Эльдас даже не ждет ответа Дрэстина. Мы с королем вновь скользим в Грани.

Мы оказываемся немного дальше на той же дороге, рядом с местом бойни. С одной лошади содрали кожу, и внутренности вывалились наружу. Всадника, охранника в доспехах стражи Квиннара, чье лицо мне незнакомо, разорвали почти пополам.

– Волки? – спрашиваю я, замечая следы когтей.

– Это не волк, – мрачно говорит Эльдас. – Когти фейри.

Я вздрагиваю, вспомнив рогатое существо в переулке. Значит, у фейри могут быть крылья, рога и когти. Именно эти существа стали для меня сущим кошмаром, а вовсе не эльфы.

Эльдас садится на корточки, ища любые знаки, способные указать, кто мог это сделать или что случилось с Харроу. Я же продолжаю рассматривать мертвого эльфа. Глаза его широко раскрыты, в грязи собралась лужа крови. Я отворачиваюсь и обвожу взглядом окружающие дорогу равнины, мысленно пытаясь представить, что же тут произошло.

Спрятаться здесь негде, а значит, Харроу с охранником должны были увидеть нападавших заранее. Чары фейри? Я бросаю взгляд на дорогу. Нет.

– Эльдас, здесь что-то не так.

– Да, – рычит он. – Мой брат может быть мертв! – Теперь Эльдас почти кричит. – Что-то весьма не так. Нужно обыскать этот район. Они не могли уйти далеко.

Он злится и выходит из себя, я же сохраняю спокойствие. Мне доводилось общаться с семьями, которые из-за болезни родных изливали на меня свою скорбь. Тревога полностью меняет людские сердца. Но рано или поздно здравый смысл все равно берет верх.

– Смотри. – Я указываю на дорогу. – Во время ужина шел дождь, а значит, чары фейри не сработали бы. Ты ведь сам говорил, что их смывает пресная вода, верно? – Помедлив, эльф осторожно кивает. Я же продолжаю: – Кроме того, дождь должен был смыть и любые следы. Здесь наши. А вон там… – В отпечатавшихся следах уже собрались глубокие лужи. Чьи-то ботинки, а рядом с ними – огромные лапы, подобных которым я раньше не видела. Даже у Крюка следы были меньше.

«Кстати говоря…»

Я подношу пальцы к губам и издаю пронзительный свист.

– Крюк, сюда, – командую я.

Из ночных теней возникает волк. Приятно снова видеть его спустя несколько дней. И отрадно сознавать, что он приходит на мой зов. Но этот Крюк – вовсе не тот милый зверь, которого я знаю. Увидев бойню, он издает низкий рык и прижимает уши к голове. Взгляд становится настороженным.

– Крюк. – Я привлекаю внимание волка к себе. – Ты можешь найти Харроу?

Как обычно, Крюк, кажется, все понимает. Он подходит к лошадям, обнюхивает их. Полагаю и надеюсь, что Крюк отыскивает запах Харроу.

– К чему ты клонишь? – спрашивает Эльдас. Я вижу, как он пытается прогнать беспокойство, чтобы вновь ясно мыслить.

– Думаю, тела просто положили сюда.

– Зачем?

– Чтобы сбить нас со следа и заставить впустую обыскивать поля и дороги. – Я вновь бросаю взгляд на Кэррон. – Харроу хотел посмотреть выступление Арии. Вероятно, девушка знала об этом. И вполне могла предупредить сообщников-фейри о его приезде.

– Ария не пошла бы против семьи. Причиненный Харроу вред значительно снизит возможности ее отца.

Но, несмотря на это напоминание, я не могу избавиться от стойких подозрений на ее счет. Хотя говорить о них сейчас нет смысла.

– Может, она сделала это непреднамеренно? Просто сказала лишнее кому не следовало?

Эльдасу вовсе не нравится мысль, что его брата предали, но в конечном счете он не спорит.

– Нужно обыскать город. – Я крепко стискиваю висящую на боку сумку, и захваченные с собой баночки с травами тихо позвякивают. Когда стоит поделиться с Эльдасом беспокойством о том, в каком состоянии мы можем найти Харроу? И сколько еще я смогу хранить тайну принца, прежде чем она нанесет ему ощутимый вред? – Пойдем туда.

Эльдас молча сжимает мою ладонь. Пальцами свободной руки я зарываюсь в мех Крюка. Мы втроем скользим в Грани и попадаем на грязные улицы Кэррона. Тотчас же Крюк утыкается носом в землю.

Он принюхивается к дороге, петляя взад и вперед, пока, кажется, не улавливает запах.

– Я могу пойти с Крюком, а ты поищи…

– Я тебя не оставлю, – твердо говорит Эльдас, шагая вслед за волком.

Маленький городок кажется ужасающе тихим. Все жители заперли дома и отправились смотреть выступление «Труппы масок». Жидкий свет висящих на углах уличных ламп отражается в темных оконных стеклах, отбрасывая в переулки мрачные, зловещие тени.

Идеальное время для нападения на принца. Ария заманила Харроу и, если я не ошибаюсь в своих подозрениях, сыграла на тяге принца к проблеску, который могла для него раздобыть.

Я представляю, как Харроу идет по этим тихим улицам, велев охраннику держаться в стороне, чтобы сберечь свой секрет. И тень его медленно движется по переулку, по которому ведет нас Крюк. Я словно наяву вижу деньги, переходящие из рук в руки в уплату за проблеск, в то время как кто-то зверски набрасывается на охранника. Перед мысленным взором мелькает очаровательная улыбка Арии, вступившей в «Труппу масок» с единственной целью – во время первого выступления заставить Харроу оказаться как можно ближе к землям фейри.

К тому времени, как принц что-то осознал, было уже слишком поздно.

– Я не понимаю, – стараясь говорить как можно тише, произносит Эльдас. Его движения, плавные и бесшумные, напоминают кошачьи. – Харроу вполне мог одолеть нескольких фейри. Он в той же мере связан с Завесой, как и Дрэстин, и при всей своей глупости достаточно умен, чтобы не поддаться их полуправде.

– А если его поймали больше чем несколько фейри? – И он проглотил столько проблеска, что не мог мыслить здраво.

– С его охраной…

– А если он велел охраннику где-то подождать?

– Зачем ему так поступать? – Остановившись, Эльдас смотрит прямо на меня. А потом сужает глаза, видимо, о чем-то догадавшись по моему лицу. – Что ты знаешь?

Я понимаю, что уже сказала слишком много.

– Ничего. Лишь то, что нам нужно найти Харроу.

– Ты лжешь, – шипит Эльдас. Он мрачно хмурится, но в глазах его читается боль. – Я знаю тебя достаточно хорошо. Когда ты пытаешься лгать, вокруг тебя меняется сам воздух.

Я тяжело сглатываю.

– Сейчас нет времени…

– Тогда расскажи самое главное.

– Я пытаюсь проявлять уважение к пациенту, – слабо возражаю я.

– Это приказ.

– Но…

– Луэлла! – настаивает эльф, и беспокойство в его голосе мешается с разочарованием.

– Харроу принимал проблеск, – выпаливаю я.

– Что? – Эльдас широко раскрывает начинающие странно светлеть глаза. – Как ты…

– Он сам мне сказал, – поспешно поясняю я. И, охваченная нервным страхом, начинаю говорить еще быстрее.

Я торопливо рассказываю Эльдасу об увиденном в переулке. О своих подозрениях, что сообщник-фейри передал Арии мешочек с проблеском. О беседе с Харроу в спальне принца, о его смятении от осознания своей тяги к веществу, которое изначально даже не собирался принимать. И делюсь своей теорией, что с помощью проблеска Ария вполне могла заманить сюда Харроу. Без охраны.

– Вот что они планировали… Ты же в тот день просто случайно подвернулась им под руку. Именно поэтому попытка похищения казалась такой непродуманной. Они просчитали свое злодеяние. Но целью заговора изначально был Харроу. Ведь заговорщики фейри знали, что на их стороне женщина, к которой прислушивается принц, – яростно произносит Эльдас. Надеюсь, что злость в его глазах направлена на фейри и не касается меня. Хотя я вовсе в этом не уверена. – Когда мы спасем брата, то обсудим более подробно твое желание скрыть от меня все это.

– Хорошо. – Я хочу возразить, что пыталась рассказать ему, несмотря на уважение к желаниям пациента, но знаю, что сейчас не время и не место. Он прав. В данный момент самое главное – безопасность Харроу.

Крюк издает низкий рык, и мы снова следуем за ним. Волк ведет нас в глухую, заброшенную часть города. Вдоль стены громоздятся кучи мусора, наполняя воздух зловонием. Эльдас зажимает нос и пятится назад. От некоторых редких растений пахло и похуже, но эта вонь меня ошеломляет.

Каким-то образом Крюку удается не потерять здесь след, и он ведет нас к груде сваленных возле стены досок, скрытых от глаз мусорными кучами. Крюк царапает дерево, потом издает низкий рык. Приблизившись, мы с Эльдасом слышим слабый отзвук чьих-то голосов, но слова невозможно разобрать. За досками в стене виднеются темные очертания туннеля.

– Стой здесь, – шипит Эльдас.

– Но тебе нужно…

– Ты мне не нужна. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, и ты будешь мне только мешать. Если бы ты все откровенно рассказала с самого начала, возможно, этого бы не случилось, – гневно бросает Эльдас. Не думала, что эльф способен питать ко мне подобные чувства. Я отшатываюсь, словно бы он меня ударил. Но даже сквозь охватившую Эльдаса ярость я вижу, как он тревожится и переживает за меня. Передо мной сейчас стоит все тот же мужчина, уже довольно близко знакомый, за которого волнуюсь я сама. – Оставайся здесь, спрячься. Держись в безопасном месте рядом с Крюком. Если с тобой что-то случится, я способен голыми руками разорвать на части любого фейри.

Я даже не успеваю ничего сказать. Сдвинув доски в сторону, Эльдас шагает в темноту, оставляя меня одну. Я стискиваю зубы. Крюк, царапая дерево, вновь издает низкий рык.

В голове тут же возникают образы Эльдаса. Вот он попадает в засаду, ранен, истекает кровью. Ведь Ария знала, что он придет за Харроу? Разве что они надеялись увезти принца подальше прежде, чем кто-то обнаружит его пропажу. Тут же мелькает мысль о Харроу, накачанном наркотиками до бессознательного состояния.

Я заглядываю в золотистые, светящиеся глаза Крюка.

– Что бы сделал ты? – шепчу я. Волк переводит взгляд на дыру в стене. – Если ты настаиваешь, не стану спорить.

Я роюсь в сумке, ища веточку шиповника. В саду Западного Стража я тщательно выбирала растения. Каждое – по какой-то причине, основываясь на наблюдениях королев-предшественниц. Я несколько недель читала их записи и тренировалась, используя описанные в дневниках методы.

Память о прошлом нападении еще жива. Но тогда я не слишком доверяла своей магии. Чтобы иметь возможность спастись, мне нужны были Крюк и Эльдас. Но я уже не та, что прежде. Я знаю, как пользоваться силой, и верю, что земля под ногами меня защитит.

– Пойдем. – Я киваю в сторону отверстия, и Крюк бесстрашно ныряет во тьму. Стараясь подражать ему, я шагаю следом за волком. По пути я направляю магию в веточку шиповника, до предела напитывая ее силой.

Тишину вдали нарушает громкий крик, резко прерываемый тошнотворным хрустом.

– Давай! – подгоняю я Крюка, и он бросается вперед. Спотыкаясь, я бреду в темноте, ведя рукой по грубо отесанной стене. Неровности впиваются в плоть, но я не убираю ладонь.

Вскоре в туннеле становится светлее. И я различаю мчащегося впереди Крюка. Он ныряет в расстилающийся впереди лунный свет. Я все явственнее слышу шум борьбы. И, не замедляя шага, продолжаю двигаться вперед.

Никогда прежде я не участвовала в настоящей битве. Я училась исцелять, не ранить. Но мне ведь раньше не доводилось выходить замуж, пересекать Грань, обретать магию, спать с мужчиной и любить кого-то подобным образом. Однако все эти «впервые» я сумела спокойно принять.

Справлюсь и сейчас.

Я выхожу из туннеля в лес. И в тот же миг замечаю, что земли фейри отличаются от королевства эльфов. В воздухе среди деревьев висят пылинки магии, окрашивая все в оттенки синего и зеленого. С покрытых листвой ветвей, словно шторы, свисают незнакомые мне цветущие лианы. Даже земля под ногами кажется иной, какой-то неприрученной. В ней больше магии. Нечто подобное я изначально ожидала увидеть в Срединном Мире.

Услышав сопровождаемое криком рычание Крюка, я возвращаюсь к реальности. И быстро бегу вперед, огибая деревья, к расположенной в низине поляне. Двое фейри уже мертвы. У них на шее отчетливо видны глубокие темные порезы. Эльдас борется со зверем, отпечатки лап которого мы видели на дороге. Размером с медведя, морда и лапы его покрыты мехом, но остальная часть тела поблескивает влажной чешуей, будто у змеи.

Крюк скулит, привлекая мое внимание. И я вижу, что на той стороне поляны на волка бросается другой фейри с бараньими рогами. Глаза мужчины мерцают ярко-фиолетовым, а руки двигаются, оставляя в воздухе искрящиеся магией следы. И у напавшего на Эльдаса зверя, и у этого фейри на шее висят ожерелья из лабрадорита.

Стараясь как можно устойчивей встать на землю, я вытягиваю в сторону руку с веточкой шиповника.

Но тут кто-то обхватывает меня сзади, и я чувствую у горла лезвие кинжала.

– Король Эльдас! – раздается возле плеча голос Арии. У меня звенит в ушах. Я не ошиблась; с самого начала во всем была замешана она. Но никогда еще я так не злилась из-за того, что оказалась права. – Если вы не хотите торговаться с нами ради брата, то, может, вас волнует жизнь королевы?

Отвернувшись от зверя, Эльдас бросает на нас взгляд светящихся глаз. И прекрасные черты его лица искажает неприкрытая ярость. Я никогда еще не видела эльфа в таком гневе. От него ощутимо исходят волны тени, и сама Грань уплотняется от его магии.

– Отпусти ее, – рычит он.

– Дайте нам уйти и согласитесь отдать земли, принадлежащие нам по праву! – Она сильнее прижимает кинжал к моему горлу.

– Ария, не надо, – произносит мужчина с бараньими рогами; голос его, переполненный эмоциями, звучит довольно слабо. – Тебе следовало уйти.

На лице мужчины-фейри мелькает что-то знакомое. Те же чувства я уже много раз наблюдала у Эльдаса. Восхищение, сочувствие. И я начинаю собирать воедино кусочки довольно простой головоломки… Ария влюбилась в одного из мятежных фейри. А любовь вполне способна заставить действовать вопреки собственным интересам.

– Пытаясь торговаться со мной, ты вредишь своей семье и самой себе. – Эльдас вытягивает руки, и в пальцах его возникает множество серебряных клинков. Он вызывает их лишь силой мысли, узнав и сохранив в памяти истинное имя оружия. – Убей ее, и погубишь всех нас.

– Наши земли холодны и жестоки, – кричит Ария. – Она обеспечивает провизией и дичью лишь королевство эльфов.

– Это не… – лишь удается выдавить мне. Ария сжимает меня сильнее, и стоит начать говорить, как кинжал впивается в горло. Кровь струится по лезвию и капает на землю.

– Молчать, – рявкает она. – У нас есть способ в дальнейшем обходиться без тебя. Ритуал, который восстановит эту землю.

Ритуальная магия… Уиллоу объяснял, что фейри обретают магию посредством ритуалов. Никогда не думала, что именно Ария даст мне недостающий кусочек, чтобы наконец сложить головоломку и понять, как разорвать многовековой порядок. И тем не менее она мне помогла.

Теперь просто нужно продержаться достаточно долго, чтобы проверить свою теорию.

– Больше ни шагу, – кричит Ария, когда Эльдас устремляется вперед. Он все еще не сводит с меня полного тревоги взгляда. – Я знаю, вы не станете рисковать жизнью Людской королевы.

Еще пробираясь по туннелю, я поранила руку о каменную стену. И теперь кровь из содранной ладони смешивается с той, что стекает по лезвию кинжала. Я ухмыляюсь. Я довольно давно поняла, насколько опасной может быть моя кровь, когда она соединяется с силами самой природы.

– Он не станет, – шепчу я. – В отличие от меня.

Из меня вырывается магия. Подобной силы я не ощущала с того дня, когда мы с Харроу сидели в уютной столовой. Я отпускаю ее на волю, и она свободно стекает в землю.

Теперь я – словно сама погибель. По мере того как земля поглощает силу и отдает ее обратно, вокруг меня расползается смерть. Во всем должно быть равновесие.

Веточка шиповника выпадает у меня из пальцев и принимается быстро расти. Колючие стебли обвиваются вокруг Арии, и девушка вскрикивает. Я отчетливо ощущаю, как крошечные шипы впиваются ей в плоть, словно бы ветки стали частью моего собственного тела.

К тому же все шипы обращены вовнутрь. Ария заключена в страшный кокон, поймана в ловушку, но не мертва. Стебли, словно подвешенную на нити марионетку, отводят держащую кинжал руку девушки от моего горла, и я могу свободно уйти. У меня под ногами трещит земля. Я иду вперед, и за мной следуют колючие, злые ветки шиповника. Я указываю на зверя, и стебли бросаются к нему.

Покрытое чешуей существо с длинными когтями делает попытку убежать. Но куда ему бороться с моей магией. Воздух меняется, когда Эльдас поворачивается к оставшемуся фейри. На мужчину, словно стальной град, обрушиваются призванные эльфом клинки. Ария испускает мучительный крик, холодный и протяжный.

Я опускаю руку в тот момент, когда стебли шиповника смыкаются вокруг тела последнего фейри. В один миг энергия покидает меня, и я падаю на колени. И ударяюсь о каменистую землю, теперь растрескавшуюся и сухую, на которой не осталось жизни, кроме призванных мною стеблей.

Тридцать четыре

Крюк подбегает ко мне и принимается облизывать лицо. Я же, стоя на четвереньках, стараюсь удержаться и не упасть на землю. Такое чувство, что я только что сидела на троне из секвойи. Все тело ноет и дрожит. Зрение затуманивает усталость.

– Ты убила его! – кричит Ария. – Любимый мой… любимый… – Ее слова переходят в рыдания. Может, она умолкает, или я просто больше не обращаю на нее внимания, изо всех сил стараясь удержаться в сознании.

Вообще-то мне предназначено нести жизнь, а не убивать. Даже используя смерть, чтобы достигнуть равновесия, мне приходится дорого платить. Магия бушует во мне, словно набегающие на берег морские волны, и я слегка покачиваюсь. Я вся липкая, скользкая от пота, будто бы таким образом тело пытается избавиться от неприятных ощущений от ставшей бесплодной земли.

– Луэлла…

– Я в порядке, – сообщаю я, когда Эльдас опускается на колени рядом со мной. Я смотрю на эльфа, потом снова перевожу взгляд на Арию. Теперь она беспомощно осматривается вокруг. Стебли в нескольких местах проникли ей в плоть. Как бы то ни было, я не смогла бы ее убить. Такое просто не в моем характере. Пусть дальнейшую ее судьбу решают Эльдас со своим правосудием. – Разберись с ней. Я позабочусь о Харроу.

– Я доставлю вас обоих в Западный Страж, – сообщает он. – И когда буду точно уверен, что ты в безопасности, вернусь сюда и займусь ими.

– Но…

– За пять минут они никуда не денутся. – Эльдас кивает в сторону окружающих нас зарослей. – Ты и правда невероятная, – бормочет он, подхватывая меня под руку и обнимая за плечи.

С помощью Эльдаса я, пошатываясь, добираюсь до лежащего на земле Харроу. Он словно в каком-то оцепенении. Взгляд затуманенных, полуприкрытых веками глаз странно расфокусирован.

Эльдас лишь мрачно сжимает губы.

– Я помогу ему, – успокаиваю я.

– Знаю. – Эльдас наклоняется вперед, кладя ладонь на Харроу. И добавляет горьким шепотом: – Кажется, ты сильна в том, чтобы помогать ему любой ценой.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, вокруг нас сгущаются тени, но быстро исчезают, гонимые огнями Западного Стража. Двое охранников вздрагивают при нашем внезапном появлении. Эльдас раздает приказы и снова пропадает, оставляя нас с Харроу в крепости. Я замечаю, что рядом нет Крюка, и эгоистично надеюсь, что он в землях фейри присматривает за Эльдасом, пока тот разбирается с Арией и последствиями случившегося.

По моей просьбе Харроу относят в комнату неподалеку от лаборатории. Кажется, с каждым шагом мне все труднее переставлять ноги, но звяканье банок с травами и отварами в сумке заставляет двигаться. Харроу нужно приготовленное мною лекарство и многое другое.

Пока я занимаюсь с Харроу, Севенна не показывается. Для меня это просто благословение. Примерно с час мне предоставлена полная свобода действий. А после меня окружают другие целители. Состояние Харроу достаточно стабильно, и я сбегаю прежде, чем исчезнет сдерживающее Севенну препятствие, каким бы оно ни было.

Когда вскоре после рассвета я возвращаюсь в свою комнату, там холодно и пусто. Я бросаю взгляд на кровать, но мысль о том, чтобы лечь спать одной, без способных согреть меня Крюка или Эльдаса, кажется непривлекательной. Вместо этого я принимаю ванну, смывая с себя события ночи, а потом сворачиваюсь на диване в гостиной и вопреки всему погружаюсь в сон.

Я просыпаюсь уже во второй половине дня. И первым делом вижу Эльдаса. У него на коленях лежит дневник Лилиан, раскрытый на середине. Даже учитывая, насколько быстро он обычно читает, скорее всего эльф попросту не ложился спать, если так далеко продвинулся.

– Ты проснулась, – произносит он, даже не поднимая глаз.

– Кажется. – Я заставляю себя сесть. Все мышцы в теле ворчат в знак протеста. Я бы спокойно могла проспать еще пару дней. – Как Харроу?

– Говорят, в стабильном состоянии. Целителям удалось прогнать… как ты это назвала? Лихорадку, что он подхватил, находясь под дождем? Хотя он пока не пришел в себя. – Эльдас наконец поднимает на меня взгляд.

– Я подумала, ты не захочешь сообщать всем о проблеске, – осторожно поясняю я.

– Ты слишком многое предполагаешь. – Эльф медленно закрывает дневник. – Теперь ты решила, что я не хочу посвящать окружающих в связь брата с проблеском.

– Я ошиблась?

– Ты посчитала, что и мне не стоит знать.

– Я пыталась уважать его желания, – спокойно парирую я.

– Если он увлекся проблеском, то вряд ли в состоянии здраво судить, что для него лучше!

– Это не мне решать.

– Но ты предположила, – теперь в его словах явно слышится обвинение, – что сможешь справиться с тем, к чему совершенно не готова.

– Эльдас, – тихо, но твердо начинаю я. В его глазах лишь беспокойство и усталость. Сейчас не время для подобных разговоров. Сделав глубокий вдох, я пытаюсь объяснить все с самого начала. – Я не сказала тебе о проблеске, потому что не хотела предавать доверие Харроу. Сомневаюсь, что он кому-то о нем поведал. Ну, может, Джалику или Сирро, которые вполне могли быть заодно с Арией. Не знаю. Если бы я обманула оказанное мне доверие, он, вероятнее всего, отдалился бы еще сильнее и хранил эту тайну до могилы. – Которая, сложись все ночью иначе, уже маячила бы на горизонте. – Я искренне боялась за него, Эльдас. Харроу только начал мне открываться. Но дай я повод, и он бы меня оттолкнул. А это пагубно сказалось бы на нем самом. Прости, но я даже представить не могла, что случится нечто подобное.

Король, поджав губы, смотрит в окно. Опершись локтем в подлокотник кресла, он подносит руку к губам, словно бы пытаясь физически сдержать слова, о которых будет потом жалеть.

– Эти фейри принадлежали к отряду, носящему название Служители Дикого леса. Они не способны лгать и, преодолев определенную черту, во время допроса рассказывают обо всем без утайки.

Я помню, как Ринни упоминала однажды это название. Слова о допросе я стараюсь выбросить из головы. Даже знать не хочу, что конкретно он имеет в виду.

– Ария помогала мятежникам попасть ко двору дяди. А там они, втайне от короля фейри, подбирались к сановникам. Поверить не могу, что впустил ее в свой дом, – разочарованно произносит Эльдас. Непохоже, что он вообще разговаривает со мной.

– Что ты сделал с Арией? – неохотно спрашиваю я. Не то чтобы мне хочется знать. Просто нужно.

– Ее запрут в тюрьму, а ключ на время потеряют, – наконец, поясняет Эльдас. – Может, мне и хотелось бы убить ее на месте. Но она – племянница короля фейри. Пусть он решает ее судьбу. Так сказать, жест доброй воли с моей стороны. Я же смогу понять, насколько серьезно он желает наладить отношения между королевствами.

Я морщусь лишь при мысли о том, что мне пришлось бы судить члена семьи или того, кто дорог.

– А остальные из отряда?

– Тех, кого смог поймать, я осудил сам. – В голосе эльфа не слышится даже намека на раскаяние.

«То есть они мертвы». – Я тяжело сглатываю.

Будучи королем, порой Эльдасу приходится так поступать, и не мне его осуждать.

– Мы сорвали их столь долго вынашиваемые планы. Надеюсь, хоть на время они отступят. А после, когда мы разорвем сложившийся порядок, то сможем полностью пресечь их утверждения, что эльфы ходят в любимчиках Людской королевы и все внимание она уделяет лишь эльфийским землям. Наш замысел поможет всем… даже если они пока еще об этом не знают.

– Кстати, я, кажется, знаю, как изменить этот порядок, – сообщаю я. Эльф приподнимает брови. – Думаю, решение проще, чем мы предполагали. Нам всего лишь нужно восстановить баланс между Срединным Миром и Природными Землями, как в саду коттеджа королевы. – Я вижу, как в глазах Эльдаса начинает появляться понимание. – Возможно, обратившись к чему-то вроде ритуальной магии фейри, мы сможем собрать необходимые компоненты и достичь нужного равновесия. В этом есть смысл. Ведь сила королевы ближе к магии фейри, чем к эльфийской… Вероятно, сказывается родство фейри с дриадами и все такое. – Полагаю, логика меня не подводит, поскольку фейри произошли от дриад, которые позже создали людей. Хотя мы с Уиллоу уже довольно давно обсуждали историю Срединного Мира.

– Хорошо. – Но, словно противореча самому себе, эльф качает головой и поднимается с кресла.

– Ты не выглядишь довольным. – Я наблюдаю, как Эльдас поворачивается лицом к огню, потрескивающему в камине позади кресла.

– Конечно, я недоволен, – угрюмо бормочет он.

Я ощущаю, как сжимается что-то в груди. Я ждала, что он может разозлиться. Но не думала, что мне будет настолько больно.

– Эльдас, я…

– Мой брат мог пострадать. И ты тоже. – Он бросает взгляд через плечо.

– Я ведь не знала, насколько все серьезно. Просто думала, твой брат попал в трудное положение. Я даже не предполагала, что здесь может быть замешана политика. – Я медленно поднимаюсь на ноги. Мир вокруг меня начинает вращаться, но потом замирает. У меня почти не осталось ни физических сил, ни магии.

– Оно и к лучшему, – бормочет эльф.

– Что именно?

Эльдас оборачивается, и лицо его кажется мне чужим. Такой равнодушный взгляд я видела лишь во время нашей свадьбы.

– Что ты скоро уйдешь.

– Ты правда так думаешь? – шепчу я.

– Конечно. Ты ведь этого хотела, верно? У тебя появилась идея. Судя по тому, что я прочитал в этом дневнике, ты не так уж далека от истины. – Эльдас бросает на меня взгляд. – Ты здесь будешь не нужна и сможешь уйти. Освободиться от меня. И больше ни один король не станет мучиться с Людской королевой.

– Перестань, – шепчу я. Каждое слово подобно физической ране проникает глубже, чем я считала возможным. Странно, что на полу еще нет крови. – Я знаю, что ты расстроен и… у тебя есть причина сердиться. Но, Эльдас, я…

– Что ты ко мне чувствуешь? – Теперь, глядя прямо на меня, эльф возвращает мой же вопрос. Я опираюсь на стул, чтобы тверже стоять на ногах. В противном случае могу просто не выдержать его взгляда.

– Ты ведь мне не ответил, – тихо напоминаю я.

– Если ты спросила, то, наверное, вполне представляла, что могу чувствовать я. – Эльдас выпрямляется. – Но я хочу знать о тебе, Луэлла. Что ты чувствуешь ко мне? Ты меня любишь?

«Да!» – кричит во мне каждая клеточка, любая мельчайшая частичка моей сущности. Но губы не двигаются. Лишь молча дрожат. Глаза начинают жечь непролитые слезы.

«Да! Скажи „да“, Луэлла».

Но если я сейчас признаюсь ему в любви, то в глубине души всегда буду сомневаться.

– Скажи, Луэлла, ты меня любишь? – почти умоляет Эльдас.

Я лишь сильнее сжимаю губы, подавляя все инстинктивные желания. Разум вступает в войну с сердцем. Долг перед Кэптоном и Срединным Миром борется против импульсивного стремления, порожденного вспыхнувшими чувствами. Сейчас для нас лучше всего молчать, пусть он этого и не понимает.

– Скажи, или я навсегда оставлю тебя в покое.

«Как я могу заставить его понять?»

– Эльдас, я…

– Да или нет? Ты любишь меня? – Его голос звучит немного надрывно. Я вижу, как мои нерешительность и молчание уничтожают Эльдаса. – Нет. Конечно же нет. Да и кто бы смог? – Он печально усмехается и качает головой. – Я так и подозревал, учитывая хранимые тобою секреты.

– Эльдас, все не так просто.

– Все очень просто. – Под его пронзительным взглядом я не могу дышать. – Простой вопрос. И такой же простой ответ. Но все, что нужно, я уже понял. Твои поступки и недомолвки говорят сами за себя.

– Я хотела… наши отношения… мы не можем быть уверены… нужно уйти, чтобы понять… – Я не в силах говорить связно. Под ногами рушится мир. Я слышу стоны и разломы, словно паутина, сплетающиеся вокруг меня.

«Заставь его понять».

Я должна все объяснить Эльдасу. Сейчас больше всего на свете мне нужны слова. Но даже самые ужасные из них меня подводят.

– Эльдас… – наконец удается выдавить мне.

Но эльф уже закрывает за собой дверь. Мягкий щелчок щеколды звучит в ушах барабанным боем. Покачнувшись, я бросаюсь к двери и рывком распахиваю ее. Но уже знаю, что обнаружу за ней. Пустой коридор.

Эльдас ушел.

Тридцать пять

Эльдас один возвращается в Квиннар. Он скользит в Грани, даже не сказав мне ни слова. О его уходе я узнаю от Дрэстина, и именно это причиняет наибольшую боль.

В карете, в которой я еду назад, так же холодно и одиноко, как в ждущих меня залах замка. Даже присутствие Крюка не может прогнать озноб. И долгие часы я спорю сама с собой о том, что можно было и следовало сделать иначе.

Когда на горизонте появляется замок Квиннара, возвышающийся над полями по соседству с горными вершинами, я даже не знаю, что чувствую. Часть меня странным образом тоскует по этому месту. А другая намного охотней оказалась бы где угодно, только не в подъезжающей все ближе и ближе карете.

Когда экипаж останавливается у входа в замковый туннель, меня уже поджидает Ринни.

– Что случилось? – требовательно спрашивает она.

– Харроу…

– Я знаю про Харроу. Я ведь командую войсками Эльдаса. Конечно же, король об этом рассказал. – Ринни подходит ко мне, берет под локоть и ведет к дверям. Крюк от нас не отстает. Оглянувшись, дабы убедиться, что сопровождавшие карету солдаты не следуют за нами, она понижает голос до шепота. – Что произошло у вас двоих?

– Ничего, – лгу я.

– Он сказал то же самое. Откровенная ложь.

– Ринни…

– Я начала замечать в нем перемены, Луэлла. Он менялся к лучшему. Становился мягче, душевней. И во мне зародилась надежда. И вера в возглавлявшего нас мужчину. – Мы останавливаемся в большом атриуме. В противоположном конце его большая лестница, изгибаясь, выводит на пустой полуэтаж. И я вспоминаю тот день, когда впервые попала сюда.

Как ни трудно в это поверить, но сейчас мне кажется, что тогда все было проще. Я считала Эльдаса всего лишь королем. И едва ли понимала свои обязанности королевы.

– Но с тех пор, как Эльдас вернулся, он вновь стал прежним, – заканчивает Ринни. – А это значит, между вами что-то случилось.

– Я не могу изменить его, Ринни. – Я пожимаю плечами, словно бы не ощущая на них веса всего мира. Если Ринни решит, что мне все равно, может, поверит и Эльдас, а следом за ним я сама. И тогда, возможно, вся эта невыносимая ситуация станет немного легче.

Эльфийка удивленно моргает.

– А я и не прошу. И не жду ничего такого. Он изменился сам, поскольку поверил, что сможет стать мужчиной, достойным любви. Твоей любви.

Меня не убеждают ее слова. Да и не хочу я их от нее слышать. Вот если бы это сказал Эльдас… Хотя нет, не стоит. Наша с ним любовь невозможна. По крайней мере, не сейчас. Не в этих обстоятельствах.

Но что я знаю о любви? Что вообще мне довелось о ней узнать? Ничего. Именно поэтому я совершенно запуталась.

Мне нужно вернуться к тому, что я понимаю. Заняться делом, не причиняющим боли. Исполнить свой долг.

– Прости, Ринни, но, думаю, ты ошибаешься. И у меня сейчас нет времени это обсуждать. Дни становятся прохладнее, и нужно браться за дело. Пойдем, Крюк.

Ринни безучастно наблюдает, как я направляюсь в свою комнату. И в конечном счете тенью следует за мной. Просто исполняет свой долг. Она больше ничего не говорит, и я скрываюсь в гостиной, чтобы приступить к делам.

Надеюсь, в конце концов Ринни встанет на сторону Эльдаса… Ему сейчас она намного нужнее, чем мне.

Эльдас не общается со мной три дня. На четвертый, нарушив молчание, он присылает письмо. Четыре простых, лишенных эмоций предложения. Ничего больше.

Похоже, скоро снова пойдет снег.

Королевству нужно, чтобы ты села на трон или разрушила сложившийся порядок.

Что ты выберешь?

Сколько тебе нужно времени, чтобы все закончить и уйти?

Закончить и уйти. Он не хочет со мной общаться. Ринни ошиблась. Любовь ему нужна не больше, чем мне. Мы просто для нее не созданы. Нам надлежит всего лишь делать свое дело.

Именно этим я и занимаюсь.

На пятый день я отправляюсь в лабораторию. Находящийся рядом Уиллоу бросает на меня украдкой встревоженные взгляды. В конце концов мне это надоедает.

– Спрашивай, – разрешаю я, не отрывая взгляда от дневника. Я почти наметила план. Осталось лишь кое-что доделать. Вполне можно поговорить с Уиллоу. Целитель по-доброму отнесся ко мне и ни в чем не провинился.

– Что на самом деле случилось в Западном Страже? – В его глазах я вижу мягкость и осторожный вопрос. – Ты вернулась оттуда другой.

– Ничего не изменилось, – спокойно поясняю я. И правда, ничего. Эльдас – все тот же ледяной король эльфов. А я до сих пор вынуждена оставаться при нем Людской королевой. Все, что случилось в том коттедже, было мимолетным сном, хрупким, словно крылья бабочки.

– Что-то случилось. – Нахмурившись, Уиллоу садится напротив меня. – Дело в Харроу?

– Как он? – спрашиваю я. Пусть Уиллоу думает, что мое состояние по большей части вызвано происшествием с фейри.

С тех пор, как мы вернулись, Уиллоу взял на себя заботу о Харроу. Но младший принц до сих пор не очнулся. Лишний повод для Эльдаса на меня обижаться. Без сомнений, эльф винит меня в том, что брат до сих пор не пришел в себя. Ведь именно я первая занималась лечением принца.

– Он в том же состоянии, но с ним все в порядке. – Уиллоу похлопывает меня по руке. – Уверен, он скоро поправится.

– Да… – Я обдумываю последние детали плана. До коронации осталось всего две недели. Я закусываю губу и вздыхаю. Я понимаю, что для достижения равновесия мне чего-то не хватает. Но мысли разлетаются, как семена одуванчика под порывом ветра.

Отчасти я не могу не думать о Харроу. Размышляю, почему он до сих пор не очнулся, и тревожусь о его выздоровлении. Но, кроме того, я то и дело задаюсь вопросом, верный ли сделала выбор. И была ли у меня вообще возможность выбирать. А ведь еще есть Эльдас…

– Мне нужно взять кое-что в оранжерее, – быстро говорю я, выскальзывая за дверь прежде, чем Уиллоу вновь начнет задавать вопросы. Я стала слишком хрупкой. И балансирую на грани, готовая вот-вот выплеснуть все скопившиеся внутри чувства. Просто поделиться ими с кем-то другим, чтобы мне больше не пришлось нести их в себе в одиночку. И все же что-то меня останавливает. И я притворяюсь, что их вовсе не существует.

В тот же миг, как я вступаю в оранжерею, меня окутывает тепло и больше не отпускает. Я глубоко вдыхаю ставший привычным запах. Неповторимый аромат растущих здесь трав, мха, земли, компоста, за которым придирчиво следит Уиллоу.

– Когда я уйду, ведите себя хорошо, – тихо говорю я растениям. Кажется, они шелестят в ответ.

Я брожу между рядами кадок с растениями, раздумывая, что можно взять с собой. Мне нужно что-то, способное отразить силу трона из секвойи. И пустить глубокие корни в мире природы, послужив противовесом находящемуся здесь трону. Я подумывала взять частичку самого трона, но одна из королев уже пыталась отколоть от него хоть щепочку, правда, для других целей. Его не взяли ни кинжал, ни долото.

Первая Людская королева посадила нечто, связанное с троном. Думаю, именно этот момент запечатлен в статуе в центре Квиннара. Грань и трон создали одновременно посредством магии. Это почти похоже на ритуал. Но что посадить мне, дабы иметь возможность отразить могущество трона? Что еще поможет мне обеспечить равновесие?

И тут взгляд притягивает небольшое луковичное растение. Я несколько раз моргаю, глядя на сердцекорень. Словно вижу его в первый раз.

– Сердцекорень помнит, – шепчу я, повторяя слова Уиллоу.

Внутри трона есть пространство, куда устремляется сознание. Семя, из которого родился трон. Дотронувшись до него, я соприкоснулась с жизнями королев-предшественниц, с энергией мира.

Лилиан поместила кусочек темной коры, той, что служит отражением сердцекорню и тому семечку в основании трона из секвойи, в ожерелье. А его спрятала в коробку. Эльдас так и не смог понять, что за магия скрывается в этой вещице.

Она поручила установить свою коленопреклоненную статую в центре Квиннара. Вовсе не затем, чтобы показать раболепие королевы. Она хотела объяснить, откуда все пошло… и как все закончится.

– Значит, вот так.

Когда я впервые прикоснулась к сердцекорню, на нем мгновенно распустились два цветка. Сейчас они словно подмигивают мне, безумно радуясь, что я сложила все воедино.

Я осторожно беру в руки горшок с неприметным растением. И почти вижу, как ко мне тянутся призрачные воспоминания, впервые настигшие меня, едва я прикоснулась к сердцекорню.

Тогда я видела, как королева Лилиан его сажала. И именно этот момент запечатлела статуя. Теперь я это знаю. Чувствую каждой клеточкой. Вот из чего вырос трон из секвойи. И это же растение поможет создать равновесие в Природных Землях.

– Ты все планировала с самого начала, Лилиан? – бормочу я.

Она оказалась умна, человеческая женщина, договорившаяся о мире с воинственным королем эльфов. Она намеренно сделала так, чтобы сердцекорень рос только в Срединном Мире. Лилиан вывела миры из равновесия. Но предусмотрела выход для людских королев. Когда придет подходящее время, наступит устойчивый мир, а королева из рода людей больше не будет служить трофеем. Лилиан оставила и ключи к разгадке. Именно она положила начало традиции вести дневник, повелела создать статую, использовала сердцекорень, чтобы удержать воспоминания о себе в надежде, что их кто-нибудь обнаружит.

«Я иду домой».

Бросившись обратно в лабораторию, я ставлю растение на пол и заключаю Уиллоу в крепкие объятия. Он застывает, пораженный, но потом тянется, чтобы тоже меня обнять. Однако, я уже отстраняюсь.

– Спасибо, спасибо, – бормочу я.

– Что? – моргает он.

– Это все ты, сердцекорень и… Ну, неважно. Послушай, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

– Хорошо, – медленно кивает Уиллоу. – Что именно?

– Возьми его. – Я осторожно срезаю один из цветков. Уиллоу широко распахивает глаза. – И добавь в лекарство для Харроу. – До сих пор сердцекорень вполне успешно справлялся с исцелением принца. И цветок сейчас придется весьма кстати, способствуя слиянию свойств разума и самого растения.

– Цветок? Он ведь нужен в случае… – Уиллоу резко замолкает.

– Яда. Знаю. Я не могу объяснить почему, но думаю, что он поможет, – будто оправдываясь, поясняю я. – Пожалуйста, просто поверь мне. А я займусь другим делом.

– О… ладно. – Уиллоу неторопливо принимается за работу.

Я же тем временем мысленно просматриваю план. Нужно, чтобы сердцекорень рос как можно быстрее. И я ищу в лаборатории все, что может понадобиться принести в жертву равновесию.

Я замираю прежде, чем руки начинает покалывать от магии. Если это сработает… еще до наступления темноты я отправлюсь домой. От волнения и опасений начинает кружиться голова.

Потом мелькает еще одна мысль. Если все получится, я увижу Эльдаса в последний раз. Пальцы начинают дрожать, и я с трудом сглатываю.

«Сложившийся порядок нужно изменить», – твердо напоминаю я себе и возвращаюсь к работе.

В скором времени я уже стою перед дверью в тронный зал. В последние дни я мало видела Ринни. Может, потому, что почти не выходила из комнаты. Или Эльдас наконец рассказал ей обо всем, и эльфийка, как и я думала, приняла его сторону. Возможно, когда я уйду, они с Эльдасом снова попытаются начать роман. От этой мысли мне становится дурно, и я сосредотачиваюсь на сердцекорне, который держу в руках.

– Ты опоздала, – стоит мне войти, коротко бросает Эльдас. – Я позвал тебя сесть на трон еще час назад.

– Знаю. – Я встречаюсь с ним взглядом, и узел в груди сжимается еще сильнее. Эти же ледяные глаза смотрели на меня в темноте, полные желания… я даже смела думать, что в них светилась любовь. – Но это не важно. Все вот-вот закончится.

Многовековой порядок.

Мы.

– Ты все поняла, – шепчет эльф, но маска на его лице держится, словно приклеенная.

– Да, я ухожу сегодня вечером.

Я ожидаю увидеть на лице Эльдаса проблеск эмоций. В глазах его что-то мелькает, но я не могу понять, что именно. Это вполне может быть облегчение. Или сожаление. И я лишь еще раз убеждаюсь, что приняла верное решение. Пока я не вернусь в знакомый мир, в то место, что имеет для меня смысл, не обрету хоть толику свободы, дабы разобраться в грозящей придушить меня мешанине чувств, я ничего не сумею понять.

– Я предоставлю тебе проход через Грань, – медленно произносит Эльдас. – И надеюсь, что ты не вернешься.

Тридцать шесть

Уже настолько поздно, что первая рассветная дымка начинает ласкать небосвод.

Проводить меня приходят лишь Ринни с Уиллоу. Эльдас даже не прощается, позволив мне уйти в ночь. Он просто желает удачи и отпускает меня из громадного, одинокого тронного зала. Одну, без провожатых, ведь цель моя по-прежнему держится в строжайшей тайне. Если я добьюсь успеха, Срединный Мир окажется в неведомой доселе безопасности, и жителям, чтобы обеспечить процветание земель, больше не придется полагаться на свою правительницу. В случае неудачи… перед коронацией Эльдас придет за мной, и никто не узнает, что королева «пыталась от него сбежать».

Я словно кусок угля, медленно сдавливаемый тяжестью всего, что меня окружает. И я не знаю, суждено мне стать алмазом… или пылью.

Уиллоу шмыгает носом, глядя на меня покрасневшими глазами.

– Я думал… Я понятия не имел, что ты уходишь. Ну, не так. Я бы… Я…

Я сжимаю его в крепких объятиях, и он, не колеблясь, обнимает меня в ответ.

– Все в порядке. Прости, что я от тебя это скрывала. Но мне пришлось.

Единственное условие, что я поставила Эльдасу и Ринни, когда собралась уходить, – это Уиллоу. Я хотела попрощаться с ним и дать знать, куда направилась. Он слишком хорошо отнесся ко мне, чтобы вот так уйти, не сказав ему ни слова. В противном случае, заметив мое отсутствие, целитель просто поднял бы тревогу. Так что больше не имело смысла от него таиться.

– Все хорошо, – дрожащим голосом произносит он. – Я не сержусь… Но я столько хотел показать тебе в Квиннаре и Срединном Мире. Мечтал, чтобы ты побывала на весенних обрядах, празднествах по случаю сбора урожая и зимних гуляниях.

Однако мне не доведется все это увидеть, и сердце начинает ныть. Хотя я надеюсь, что, стоит мне вернуться в Кэптон, все раны затянутся. И, может, когда на меня уже не будет давить обязанность находиться в магическом мире, исчезнет тоска и чувство близости с ним.

– Я бы с удовольствием побывала с тобой на праздниках. И вдруг удастся, кто знает? У меня вполне может ничего не получиться. И тогда через две недели мне придется вернуться на коронацию.

Перед уходом Эльдас ясно дал мне понять – мы заключали сделку на три месяца. Неважно, буду я в Срединном Мире или в Кэптоне. Если прежде, чем выйдет время, мне не удастся изменить сложившийся порядок, то коронации не избежать.

Мы отстраняемся друг от друга, и я глажу Уиллоу по плечам. Целитель едва сдерживает слезы, и у меня самой начинает щипать глаза. Когда я только принималась искать выход, то даже не представляла, насколько тяжело мне будет уйти.

– К тому же, – убеждаю я, пытаясь храбриться, – если я окажусь в Кэптоне, то к тебе вернется Поппи. И у тебя будет не так много работы.

– Я вполне справлялся, – бормочет Уиллоу. И, в нетипичной для себя манере, крепко меня обнимает. – Береги себя, Луэлла.

– Ты тоже.

Когда целитель отпускает меня, я поворачиваюсь к Ринни. На лице ее написано гораздо больше эмоций, чем я ожидала. А я-то думала, она решила порвать с начавшей зарождаться между нами дружбой.

– Это ошибка, – наконец, сообщает она.

– Нет. Сила королев слабеет. Лилиан даже не думала, что все это продлится так долго. Мы должны…

– Ты бросаешь его. Вот в чем ошибка, – поясняет эльфийка. Уиллоу разглядывает собственные ноги, явно не желая находиться здесь и слышать столь личный разговор. – Он любит тебя, Луэлла.

Тогда почему он не сказал?

И зачем промолчала я?

Я пытаюсь улыбнуться, несмотря на глубокую печаль, пустившую корни в сердце. Пока еще тонкие, как росток сердцекорня, который я взяла с собой. Но со временем они уплотнятся, наполнившись решимостью или сожалением. Я все же надеюсь на первое.

– Чему-то просто не суждено сбыться.

– Жалкое оправдание. Да ты и сама это знаешь.

– Ринни, – с упреком в голосе произносит Уиллоу.

– Ты бежишь от него, потому что боишься. Ведь ты понимаешь, что все по-настоящему. – Ринни впивается в меня пристальным взглядом. – Ты нашла в себе смелость прийти сюда с высоко поднятой головой. И почти в самом начале отважилась сбежать, даже не представляя, что тебя за это ждет. Ты храбро билась со Служителями Дикого леса ради Харроу и всех жителей Срединного Мира.

– Но…

– Но ты бежишь от настоящих чувств, – заканчивает она за меня. – Почему?

Я качаю головой.

– Я и не жду, что ты поймешь.

– Хорошо. Потому что я и впрямь не понимаю. – Как ни странно, Ринни делает шаг вперед и прижимает меня к себе. Довольно неуклюже, словно против воли. Однако, думаю, не обняв меня, она была бы еще больше недовольна собой. – Послушай, – шепчет эльфийка. – Грань отзывается лишь на Эльдаса и его магию. На тебе его благословение, и так ты сможешь вернуться в свой мир. Но, оказавшись там, не забудь, что у тебя есть кое-кто, недоступный почти никому. Проводник. Прислушайся к здравому смыслу. А мы будем тебя ждать.

– Я не…

– А теперь ступай и все исправь.

Ринни почти толкает меня ко входу в туннель. А потом отворачивается. Когда я захожу внутрь, она уже направляется обратно в город. Уиллоу медлит. И прежде чем меня обволакивает дымка Грани, я вижу его полные печали глаза.

Я иду одна в темноту. Магия Эльдаса вьется вокруг лодыжек.

«Я предоставлю тебе проход», – сказал он и даровал мне магию. Именно так, на мой взгляд, король жалует титул рыцаря. Но этот плащ, что я несу на плечах, холоден и полон одиночества.

В мысли врывается низкий вой.

Остановившись, я поворачиваюсь туда, откуда исходит звук. На валуне сидит Крюк. Его шерсть сливается с темнотой, и я вижу лишь ярко горящие глаза. Но я знаю, что это он.

– Иди сюда. – Я сажусь на корточки, и волк спрыгивает рядом. Он грустно смотрит на меня, словно все понимает. Будто чувствует исходящий от меня запах печали. – Я должна, – шепчу я частичке Эльдаса, которую полюбила задолго до того, как узнала, что Крюк – его странное, но прекрасное продолжение. – Пожалуйста, пойми, так надо. Для меня нет места в Срединном Мире. Ведь это ради наших миров. И ради всех девушек, что могли бы быть после меня.

Крюк снова воет, и я опускаю голову. Волк подходит ближе, и я обвиваю руками его пушистую шею. Преграда, что сдерживала слезы, рушится. И я рыдаю, уткнувшись в мех Крюка.

Я плачу о потерянном времени. И обо всем, что могло бы быть. О сладких воспоминаниях, которые мне даже не суждено иметь. Ведь любовь, что расцвела между нами, волей обстоятельств была обречена еще прежде, чем смогла по-настоящему начаться. Мне не хватает его кожи под подушечками пальцев, спадавших на меня шелковистых волос, время от времени появлявшейся в голосе хрипотцы. И я понимаю, что уже скучаю по Квиннару, лежащему за окнами замка, и по празднествам, которые мне не суждено увидеть.

Не знаю, сколько времени я, сжавшись, плачу в Грани. Но слезы наконец иссякают. Утерев щеки ладонями, я отстраняюсь от волка. И поднимаюсь на ноги, все еще прерывисто дыша. Я выплакала все, что скопилось, и теперь во мне осталась одна лишь решимость.

– Пойдем, в последний раз.

Крюк идет рядом со мной сквозь Грань. Завитки тумана вокруг меня редеют, и вскоре появляется сумеречный лес. Граница между мирами истончается, и, переступив ее, я ощущаю, как начинает покалывать в затылке.

Остатки магии Эльдаса спадают с меня и уносятся прочь, подхваченные ветром, словно бы ее никогда и не было. Пройдя еще с десяток шагов, я слышу позади тихий вой и понимаю, что дальше иду одна. Остановившись, я оглядываюсь назад, на Крюка. Он сидит на краю Грани, не осмеливаясь идти дальше. Уши опущены, хвост неподвижно лежит на земле, на морде застыло печальное выражение.

– Возвращайся, – тихо велю я. – И спасибо за все.

Крюк тявкает, потом еще раз.

– Береги себя, Крюк, – через силу выдавливаю я.

Когда я спускаюсь по дорожке к храму, по залитому солнцем секвойному лесу эхом разносится одинокий вой.

Я не оглядываюсь. Я смотрю вперед, на мир, в который так стремилась. Воздух кажется таким же, как я помню. Сладковатый от торфа, он пахнет соком секвойи с примесью океанских брызг. В лесу царит поздняя весна. Она наполняет меня жизненной силой, которой недоставало в Срединном Мире, немного сглаживая боль расставания. И я шагаю бодрее. Это жизнь, а не ее иллюзия, преобладавшая в лежащем за Гранью мире.

Первым меня замечает Хранитель, подметающий площадь перед храмом. Нахмурившись, он наклоняет голову, словно пытаясь понять, почему кто-то из Кэптона бродит в глухом лесу возле Грани.

– Ты… – начинает он и вдруг выпускает метлу из ослабевших пальцев. Со стуком она падает на каменную дорожку. Он чуть приоткрывает рот, почти не в силах что-то сказать. – Ты… Ты… Ты… – лишь бормочет он.

– Мне нужно поговорить с Главой Хранителей.

Я смотрю на святилище в тени возвышающейся над Кэптоном горы. Она словно зеркально отражает ту, что находится по другую сторону Грани. Только там, где в Срединном Мире построен замок Квиннара, здесь стоит городской храм.

Больше не сказав ни слова, мужчина убегает. Но вскоре возвращается, приведя с собой не только Главу Хранителей. За ней шагают остальные Хранители Грани. Они изумленно, с трепетом взирают на меня, выглядя при этом так, словно всех только что стукнули по голове.

– Луэлла? – шепчет Глава Хранителей. – Это правда ты?

– Правда, – киваю я. – Я здесь с определенной миссией, во благо обоих миров.

– Миссия? – почти благоговейно шепчет она.

Хранители разглядывают меня, словно я – сошедшая в мир богиня во плоти. Наверное, я первая королева, вернувшаяся до середины лета. Причем одна, а не в окружении эльфов.

– Я могу свободно ходить по территории храма? – спрашиваю я, поскольку знаю, что здесь есть места, предназначенные лишь для Хранителей Грани.

– Конечно, Ваше величество, – кланяется Глава Хранителей. И я направляюсь в святилище, не утруждая себя на данный момент обсуждением титулов. Не знаю, как ко мне станут относиться жители Кэптона. И даже не уверена, что вообще останусь.

Я замираю у алтаря, где мы с Эльдасом стояли почти три месяца назад. Такое чувство, что минула целая жизнь. С каждым ударом сердца меня пронзает тупая боль, отдаваясь внутри гулким эхом барабанного боя. И в какой-то момент я понимаю, что больше не в силах здесь находиться.

Если моя теория верна и все дело лишь в восстановлении равновесия, значит, храм зеркально отражает замок Квиннара. И место, называемое здесь святилищем, – это атриум.

Развернувшись, я медленно иду вперед, представляя, что вновь нахожусь в Срединном Мире. Точнее, в его отражении. За мной по пятам следуют Хранители. Наконец я выхожу на поляну в центре храмовых земель. И вижу перед собой самую огромную секвойю во всем лесу.

– Трон вырос из корней этого дерева, – шепчу я, ощущая внутри могучего ствола похожую силу. Она дождем спадает на меня с висящих над головой ветвей.

– Простите? – подходит ко мне Глава Хранителей.

– Извините, я объясню чуть позже.

Переступая через камни и траву, я подхожу к дереву. Чтобы моя задумка сработала, все должно находиться в равновесии. Работая совместно с первым королем, Лилиан основывала свою часть на ритуальной магии. Она исходила из мысли о том, что расстановка предметов и действий во времени сама по себе является источником силы. Пусть не такой же, ведь нет магии сродни той, что присуща королеве. Но достаточно похожей, чтобы Лилиан могла взять кусочек.

Я подхожу к огромному дереву, зеркально отражающему трон в Природных Землях. Опускаюсь на колени возле его основания, кладу сердцекорень рядом с собой. И начинаю рыть землю руками. Эта почва взрастила дерево и десятилетиями рождавшихся на ней молодых женщин. И теперь ей предстоит удержать первый росток сердцекорня в Природных Землях.

Я снимаю с шеи ожерелье, найденное вместе с дневником Лилиан, и сперва закапываю его. Затем осторожно извлекаю из горшка сердцекорень и расправляю его корни вокруг кулона.

Дерево символизирует трон.

Ожерелье Лилиан станет тем темным местом, куда не смогло проникнуть мое сознание.

Сердцекорень заключит все в себя. И таким образом восстановит равновесие. Сердцекорень помнит, где был, и я плотно приминаю вокруг него землю.

Идеальное зеркало Срединного Мира в Природных Землях теперь закончено. Недостающая часть, что сбивала равновесие миров, восстановлена. Я откидываюсь на пятки, глядя на дерево с легкой улыбкой. Мне понадобилось лишь растение, ожерелье и немного понимания.

– Спасибо, что не стала все усложнять, Лилиан, – шепчу я.

– Что вы сделали? – спрашивает Глава Хранителей.

Меня окружают сбитые с толку Хранители. Они не чувствуют начинающую течь через дерево силу. И не понимают, что ветви, почти царапающие облака, впитывают в себя сущность этого мира, а потом по спутанным корням направляют ее сквозь Грань, в Срединный Мир.

Они не знают, что происходит. В отличие от меня. Ведь я, даже если никогда и не вернусь в Срединный Мир, навсегда останусь его последней Людской королевой.

– Я закончила, – наконец сообщаю я.

Тридцать семь

Следующие пять дней я просто жду.

Я велела Хранителям держать мое присутствие в секрете. Мучительное требование. И каждую ночь, глядя в окно выделенной мне комнаты на сверкающие огни Кэптона, я размышляю о своем решении. Но знаю, что поступила правильно. Если у меня ничего не получится, было бы слишком жестоко даровать родителям и жителям Кэптона надежду на прекращение существующего веками порядка, а потом тут же ее отнять.

Я почти не сплю. Все кажется слишком… нормальным. Это место и люди… Они живут прежней жизнью, будто бы ничего не случилось. За последние три месяца изменился лишь мой собственный мир, их – остался прежним. И поэтому я ворочаюсь на внезапно кажущейся слишком маленькой кровати, будто бы лежу на булавках.

Так что я не сплю, когда появляется эльфийский посланник. Хранитель поспешно, едва дыша, влетает ко мне в комнату.

– Ваше величество, нам нужно… здесь посланник с той стороны Грани.

– Что он сказал? – Я отхожу от окна.

– Только то, что будет говорить лишь с вами. Больше ничего.

– Значит, не стоит заставлять его ждать. – Я не знаю, с чем он пожаловал, но, собрав все свое мужество, уточняю: – Король эльфов с ним?

– Нет, слава Забытым богам, – бормочет Хранитель. И даже не пытается извиниться. Он полагает, это чувство взаимно. В конце концов, учитывая прошлое появление Эльдаса на городском собрании, кто может даже думать о нем нечто хорошее? Мне самой потребовалось несколько недель, чтобы начать мягче к нему относиться.

Посланец одет в доспехи квиннарского рыцаря, и я смутно припоминаю, что он был в составе пришедшего за мной отряда. Эльф ждет в центре святилища, совершенно спокойный, несмотря на настороженные взгляды окруживших его Хранителей. Я вижу, как кто-то из них неосознанно тянется к лабрадориту, и не в силах подавить улыбку. Я помню, что сама точно так же прежде боялась самого вида эльфов.

– Ваше величество. – Эльф склоняет передо мной голову.

– Что нового в Квиннаре? – чуть нетерпеливо спрашиваю я. Полагаю, что прибытие гонца знаменует мой успех или неудачу. Когда я уходила, трону требовалась подпитка. И я готовлюсь услышать леденящие душу слова. Эльдас вполне мог передать мне через этого эльфа приказ вернуться.

Но рыцарь сообщает:

– Из трона из секвойи проросли покрытые листвой ветки. Командир Ринни просила передать, что король эльфов шлет свои поздравления. Ваши усилия по поддержанию Природных Земель и Срединного Мира оказались успешными.

– Если это правда… – Глава Хранителей, глядя на меня, делает шаг вперед. – Значит, то, о чем вы говорили по прибытии, свершилось?

Той первой ночью у нас с Главой Хранителей и несколькими доверенными советниками состоялся долгий разговор. Я в общих чертах рассказала им о том, что происходит в Срединном Мире, и о своей миссии. Они же поведали, что Люка за совершенное им деяние отправили в тюрьму в Лэнтоне.

– Похоже, да. – Я растягиваю губы в улыбке. Хотя мир вовсе не выглядит сияющим и полным радости.

Я совершила то, что прежде считалось невозможным. Помогла спасти два мира. И все же… ощущаю пустоту. Дыру внутри, которую не удастся заполнить. Все не так, как я ожидала, никаких ярких красок вокруг.

– Учитывая это, – продолжает эльфийский посланник, – король полагает, что дело сделано, и желает вам всего наилучшего. Я заберу Поппи, и мы отправимся назад.

Я шагаю из комнаты в комнату, но все кажется каким-то нереальным. Я вроде бы разговариваю с людьми, но не могу этого точно утверждать. Я смутно ощущаю, что поблагодарила Поппи за работу и, прежде чем попрощаться с ней, попросила крепко обнять за меня Уиллоу. Хранители продолжают задавать вопросы, и я отвечаю на них по мере сил, в той степени, что, как мне кажется, они способны понять.

Веками сложившийся порядок разрушен. Я с ним покончила. Мне никогда не придется возвращаться в Срединный Мир. Здесь не появится Эльдас, чтобы потребовать меня назад.

Я должна испытывать волнение. Но тем не менее…

Мир возвращается на место в тот миг, когда я вижу стоящую у входа в святилище маму. За ее спиной маячит отец. Я подбегаю к родителям и заключаю обоих в объятия. Неловкие, слезливые. Но сейчас во мне больше чувств, чем когда-либо в последние дни.

– Луэлла, это правда ты. – Когда я разжимаю объятия, мама тщетно пытается вытереть глаза.

– Хранитель сказал, что ты вернулась, но мы не поверили, – произносит отец.

– Понимаю. Но это я. И намерена здесь остаться, – говорю я. Но слова с трудом срываются с губ.

Как я могу быть счастливой и грустной одновременно? Я вытираю щеки и снова обнимаю маму.

– Это точно стоит отпраздновать, – начинает отец.

– Не могу не согласиться, – поддерживает его Глава Хранителей. – Думаю, в честь возвращения Луэллы нужно устроить грандиозный праздник на городской площади.

– Городская площадь? Но я…

– Мы привели ее в порядок. – Мама убирает волосы с моего лица.

– Ну, по большей части мы оставили твое «озеленение», и площадь превратилась в городской парк, – хмыкает отец, и я выдавливаю улыбку. Он поворачивается к Главе Хранителей. – Я обсужу это с Советом.

– Не думаю, что праздник так необходим, – неуверенно возражаю я.

– Даже не сомневайся, Луэлла! – Отец хлопает меня по спине. – Ты ведь совершила нечто поразительное. Все горожане захотят тебя почтить.

– Они и так достаточно для меня сделали.

– Они пожелают отпраздновать, что больше ни одной юной девушке не придется пересекать Грань, принимая на себя титул Людской королевы.

– Точно. – Я сдерживаю вздох.

– Что-то не так, Луэлла? – спрашивает мама.

– Все в порядке. – Я заставляю себя улыбнуться. – Мне просто не терпится вновь вернуться в лавку.

– Для этого будет время, – ободряюще произносит отец. – А пока наслаждайся заслуженным отдыхом.

Три дня спустя я вновь стою в старой комнатке на чердаке родительского дома.

– Пусть немного, но мое, – шепчу я. Именно это я твердила себе прежде.

Наполненный сеном матрас, выстроившиеся в углу книги, сундук с одеждой и все остальное, что прежде, помимо лавки, я считала своей жизнью, аккуратно разместилось в одном месте. После огромных залов Срединного Мира я в первый раз вновь вижу все это. Я ожидала найти здесь уют и утешение. И привычные вещи успокаивают… но лишь навевая приятные воспоминания о прошлом. Будто пара старых ботинок, вполне приличных на вид, но непригодных для носки, поскольку нога уже выросла.

– Луэлла? – зовет отец, поднимаясь по узкой чердачной лестнице. В руках он держит две кружки. И воздух наполняется знакомым ароматом чая с мятой, смесь для которого я приготовила несколько лет назад. – Я подумал, тебе может что-то понадобиться для успокоения нервов.

– Спасибо. – Я беру кружку и делаю глоток.

– Мы с мамой приготовили тебе новый наряд. Надень его сегодня. – Он кивает на разложенное на кровати платье. Милый сарафан из ярко-желтого хлопка, повязанный белой шелковой лентой. – Его, конечно, не сравнить с теми платьями, что ты носила, будучи Людской королевой. Но, думаю, в нем тебе будет намного веселее, – хмыкает он.

– Не сомневаюсь. – Мне же самой нужны лишь холщовые штаны, моя лавка и возможность вновь стать нормальной.

Но я больше не понимаю, что значит это слово. И не знаю, как отыскать нечто такое, что я уже не в силах распознать.

– Тебе понравится новый городской парк. – Отец попивает чай, улыбаясь от уха до уха. Он хотел показать мне его по дороге, но Хранители решили не рисковать. Вдруг бы меня кто-то увидел до «великого появления». Поэтому мы сразу вернулись домой. Чтобы, по настоянию мамы, я могла привести себя в порядок в своей комнате, в окружении привычных вещей. – Совет даже подумывает назвать его «Парком Луэллы».

Я тихо смеюсь.

– А что дальше? Поставите в нем мою статую?

– Как ни странно, это уже предлагали. И, по-моему, идею неплохо восприняли. – Отец тоже начинает смеяться, а я молчу.

Статуя первой королевы в Квиннаре. Статуя последней – в Кэптоне. Еще один способ сохранить равновесие. И, если смотреть с точки зрения естественного порядка вещей, мой уход от Эльдаса и возвращение сюда имеют смысл. Первая королева осталась со своим королем. Я от своего ушла.

Я крепче стискиваю кружку в руках.

– В чем дело? – спрашивает отец, заметив повисшее в воздухе тяжелое молчание.

– Ни в чем. – Я качаю головой. – Ты прав, я немного нервничаю. Вот и все.

– Все будет хорошо. Люди обрадуются, увидев тебя. Идеальная развязка после всех проблем, что устроил нам Люк. Все вздохнут с облегчением.

– Надеюсь, – бормочу я.

– Отстань от нее, Оливер, – кричит снизу мама. – Ей нужно подготовиться. Как и тебе!

– Иду, Ханна! – Отец, как в детстве, целует меня в макушку и направляется к выходу.

– Отец, – робко начинаю я, и он замирает. – После сегодняшнего вечера все станет как прежде, верно?

Он удивленно смотрит на меня.

– А почему нет?

– Да просто… ничего. Все хорошо. Еще раз спасибо за чай. – Я делаю глоток, глядя ему вслед, и надеюсь, что отец прав.

Когда кружка пустеет, я надеваю платье, что выбрали мне родители. С коротким рукавом, очаровательным кружевом спереди и свободной юбкой длиной до колен. Я чувствую себя намного лучше, наконец-то избавившись от одежды Срединного Мира и позаимствованных у Хранителей мантий.

Я спускаюсь вниз и, в ожидании родителей, захожу в лавку. Пока меня не было, Поппи здесь кое-что поменяла. Нужно будет расставить предметы по привычным местам.

Я вижу стоящий в дверях призрак Люка. Но сейчас ненавистное воспоминание уже не ранит так, как прежде. Несмотря на все, чем он рисковал, и на дурацкие поступки… может, благодаря ему мы с Эльдасом в конечном счете смогли взглянуть друг другу в глаза. Если бы я так отчаянно не искала выход, то просто приняла бы Эльдаса-короля. А вовсе не живущего в нем мужчину.

Я вздрагиваю, будто наяву вновь ощущая кожей прикосновение его рук. Но воспоминание тут же уносится прочь, когда я слышу мамин голос.

– Ты готова? – Они с отцом стоят у подножия лестницы.

– Да, – сообщаю я, и мы выходим из дома.

Мы долго идем через город и наконец оказываемся позади привычного мне помоста. Я вижу, что здесь совсем недавно кто-то потрудился. Сильно разросшиеся виноградные лозы подрезали и свалили в кучу на земле, чтобы потом их сжечь или отправить в компост.

Отец ведет меня вокруг помоста. Я краем глаза вижу, что здесь собрались все горожане, люди, ради которых я вернулась. Те, кого я люблю и перед кем у меня есть долг. Я делаю глубокий вдох.

– Пойдем, – произносит отец.

Не успев прийти в себя, я оказываюсь на помосте. Думаю, обо мне уже сообщили. Председатель Совета? Или Глава Хранителей? А может, оба сразу? Я стою там же, где несколько месяцев назад возвышался Эльдас, и вглядываюсь в лица всех, кого я когда-либо знала.

Сердце, кажется, колотится в горле, стремясь меня задушить.

«Это неправильно, ошибка, – кричит что-то внутри меня. – Людской королеве не стоит показываться до коронации».

И я вдруг понимаю, что нахожусь не в том месте. Мне не суждено быть здесь, с этими людьми. Они навсегда останутся частью моего сердца. Но, как бы я их ни любила, мне больше не удастся вновь вписаться в этот мир.

Под устремленными на меня взглядами я разворачиваюсь и бросаюсь бежать.

Тридцать восемь

Я бегу через город, сердце бешено колотится в груди, и вскоре мне уже не хватает воздуха. Юбки платья обвиваются вокруг коленей, волосы свободно вьются по ветру, по щекам текут слезы. Но я не знаю, от чего бегу. Или к чему. И не понимаю, почему плачу.

Я лишь ощущаю засевшую внутри боль, более глубокую, чем я полагала. Терзающую, жадную, которую нельзя выразить словами. И пусть я успокоила трон из секвойи, его корни все еще во мне и зовут назад.

Нет, трон здесь ни при чем. Эти корни сотворила я сама. Они проросли из того, о чем я даже не думала, не просила. И потрясли саму основу моего мира, во главе которого стоял долг. Теперь же я падаю в глубокую пропасть, не уверенная, что смогу когда-либо из нее выбраться.

Я бегу к городской окраине и, добравшись до поросших лесом холмов, перехожу на шаг. Я вижу текущую между деревьев реку, несущую воды к самой Грани. Я подумываю о том, чтобы зашагать вдоль берега, но на мне больше нет магии Эльдаса. Оказавшись в Грани, я буду так же беспомощна, как и в тот раз, когда заблудилась, пытаясь бежать.

Но я так же не могу заставить себя пойти в лес. Мне там не место. Эти деревья навевают слишком много воспоминаний.

Оглянувшись через плечо, я смотрю на город. Большинство людей по-прежнему толпятся на площади. И я могу представить их смятение и боль.

Влажное от пота лицо начинает гореть. Они станут злиться на меня. Они вложили в меня столько средств, и я многим пожертвовала, чтобы к ним вернуться. А потом попросту сбежала.

Но ведь я убежала, потому что… потому… мне просто больше нет места в Кэптоне. Конечно, я могу занять прежнее положение в сообществе, но все здесь кажется неправильным. Я не ощущаю себя здесь как дома. Так неужели мне придется тосковать в этом городе до конца своих дней? Готовить снадобья, вкладывая в них лишь половину сердца? Повернувшись к морю, я бреду к утесам. Вглядываюсь в линию горизонта, представляя огромные просторы земли, лежащей за пределами Кэптона.

Полагаю, теперь я могла бы исследовать этот мир. Если мне нет больше места ни здесь, ни в Срединном Мире, тогда, может, я сумею отыскать его где-то там. Но стоит подумать об этом, как поднявшееся чувство вины заглушает мысли.

В груди сжимается, и я издаю сдавленный звук. Полувсхлип, полусмех.

– Ну, ты добилась, чего хотела, Луэлла, – бормочу я с ноткой злости, направленной против самой себя. – И что теперь?

– А чего ты хотела? – врывается в мысли мамин голос.

Обернувшись, я с удивлением вижу ее позади. Пряди огненно-рыжих волос, выбиваясь из косы, вьются на морском ветру.

– Мама… – тихо говорю я. – Прости.

– Не извиняйся. Ты через многое прошла, и я подозреваю, что Хранители, несмотря на всю доброту, не убедились должным образом, что все в порядке, – мягко произносит она. – Давай присядем?

– Конечно. – Я опускаюсь на указанное ею место на траве.

Мама садится рядом со мной, как и я, поддернув юбки.

– Я говорила твоему отцу, что тебе нужно дать время прийти в себя. На тебя слишком много свалилось. Он ведь беспокоился о тебе. Забавно, но сейчас он, кажется, тревожится больше, чем после твоего ухода.

– Почему? – Я поворачиваюсь к ней лицом. На губах мамы играет нежная улыбка. Но в ней скрыто что-то еще, вот только яснее я не могу понять. – Я ведь вернулась…

– Но ты уже не прежняя. – Она заправляет прядь волос мне за ухо. – Чего же ты хотела? – повторяет она свой вопрос.

– Оправдать все ожидания. Я вовсе не желала подводить жителей Кэптона, ведь они столько вложили в меня, – отвечаю я. – А еще я хотела свободы. Обрести цель в жизни. И…

– И? – подбадривает она.

– Я хотела понять, насколько правдивы мои чувства к нему, – признаюсь я ей и в то же время самой себе. Слова кажутся маленькими и хрупкими, будто, произнеся их вслух, я могу разрушить трепещущие в груди чувства.

– К нему, – тихо повторяет она. – Ты имеешь в виду короля эльфов?

– Да, Эльдаса.

– И что ты к нему чувствуешь?

По ее лицу я ничего не в силах прочесть. Рассердится она, если я признаюсь, что сумела полюбить мужчину, который в ее глазах был лишь грубияном? Сможет ли понять, что пусть он и забрал меня из родного дома, но способен на нежность и заботу? Он отправил сюда Поппи, остался рядом со мной, потому что волновался, когда трон высосал из меня силы, жарил бекон и такое проделывал языком, что я…

Я быстро отворачиваюсь, вновь принимаясь разглядывать океан. Кажется, у меня покраснели даже уши.

– Я не знаю.

– А как ты сама думаешь? – Мама так просто меня не отпустит.

– Любовь, – признаюсь я.

– Но почему ты так решила? – продолжает она все тем же ровным голосом, лишенным каких-либо намеков на ее истинные чувства.

Глубоко вздохнув, я рассказываю ей о своей жизни в Срединном Мире. В отличие от Хранителей, которым я поведала все в общих чертах, от мамы я ничего не скрываю. Ну, кроме тех моментов в коттедже, по-прежнему заставляющих меня краснеть. Ей становится известно обо всех неприятных, прекрасных и немыслимых чувствах, зародившихся внутри серых замковых стен.

Когда я заканчиваю, на небе начинают появляться первые звезды. Голос мой сочится болью. Мучительно ноет сердце.

– Понимаю, – наконец задумчиво произносит мама.

Какое-то время она молчит, глядя на темные воды, отделяющие нас от Лэнтона. Я чувствую в горле ком, который с трудом удается сглотнуть. Я терзаюсь, а на маминых губах появляется загадочная улыбка.

– Чему ты улыбаешься? – в конце концов, спрашиваю я.

– Многому. Я очень горжусь своей сильной и талантливой дочерью. Ведь ты сделала нечто настолько впечатляющее, что я с трудом могу это понять. – Мама немного запуталась, когда я пыталась объяснить про Грань, трон из секвойи и смену времен года. – А еще я довольна, ведь моя дочь нашла свое место в мире, где может стать счастливой. На самом деле только это и хотят знать родители.

– Но… – Была ли я счастлива? В мыслях возникает образ Эльдаса, плавающего в пруду возле коттеджа, пока я ухаживаю за садом. Полагаю, что да.

– И что ты собираешься делать? – спрашивает она, не обращая внимания на мои колебания.

– Не знаю, – признаюсь я.

– Ты вернешься в Срединный Мир?

Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.

– Я не могу уйти.

– Почему?

– Не могу бросить вас с отцом.

– Милая моя… – Мама обнимает меня за плечи. – Каждому ребенку рано или поздно приходится уйти. Иногда – лишь в дом на другом конце улицы. Порой – куда-то очень далеко. Однако если ребенок отыщет свое место, где будет счастлив и любим… Только об этом и мечтают все родители.

От ее слов ноет в груди, но это скорее похоже на тоску по чему-то ушедшему. Точно так же чувствует себя ребенок, когда заканчивается лето. То же ощутила я при взгляде на старую комнату. Мне больно, потому что я была здесь счастлива. Но я знаю, что подобное не повторится.

– Я не могу бросить жителей Кэптона.

– С ними все будет в порядке, – настаивает мама.

– Здесь была Поппи. – Я смотрю на маму с легкой укоризной. – Но Поппи ушла и больше не вернется. Кто теперь в Кэптоне будет ухаживать за стариками? За больными? Ранеными? – Мама открывает рот, но я поспешно продолжаю: – И не говори, что люди будут просто рады. Они заслуживают, чтобы я вернула им все вложенное в меня. Они столь многим пожертвовали, как и вы с отцом. Если я уйду, то купленное горожанами обучение в академии мне просто не потребуется. – «И я разочарую тебя», – хочется мне добавить, но я не могу выдавить эти слова.

Мама делает глубокий вдох. И я понимаю, что она многое хочет мне сказать. Я собираюсь с духом.

– Во-первых, мне кажется, что полученное образование ты использовала сполна, спася Срединный Мир и прервав цепочку королев. Отличный результат твоей учебы. И ты как никто заслужила возможность отдохнуть.

– Но я не…

– Ты не для этого училась? – Мама выгибает брови, словно бы говоря: «Не спорь со мной, юная леди». – Может, и нет. Но вполне достойно применила полученные знания. Разве ты сомневаешься?

– Но исцеление…

– Да, проблема исцеления. Прежде мы отлично справлялись и будем продолжать, с тобой или без тебя. Луэлла, ты талантлива и прекрасно знаешь свое дело, но горожане смогут выжить и без твоей помощи. – Печальные, но сильные слова, что потрясают меня до глубины души. Я замираю, пытаясь сосредоточиться на колышущейся вокруг траве и земле под ногами. Я цеплялась за мысли о том, кем должна была быть в этом городе. Но раз я не нужна… что же мне делать? – Если ты настолько беспокоишься, то знай, что члены Совета вместе с твоим отцом получили утром сообщение из Ройтона.

– Ройтон? – эхом отзываюсь я. Этот город находится довольно далеко отсюда, на побережье, в теплых, тропических землях, где круглый год можно выращивать любые растения. Академия Ройтона славится тем, что выпускает лучших травников в стране. – Что насчет Ройтона?

– Они посылают к нам студентку академии. Она будет здесь через неделю, чтобы всем, чем нужно, помочь жителям Кэптона, пока ты приходишь в себя, сколько бы времени это ни заняло. В письме также говорится, что ее услуги оплачены на сотню лет вперед. Так что мы можем пользоваться ее помощью настолько долго или мало, насколько сочтем нужным.

– Но Ройтон в нескольких днях пути отсюда… – Пальцы начинают дрожать.

Это работа Эльдаса. Он послал известие в Ройтон. И убедился, что сюда кто-то приедет. Чтобы я не тревожилась, пока буду приходить в себя. За работу в нашем городке он заплатил королевское жалованье. Я не вижу другого объяснения, как выпускница Ройтона могла узнать обо всем и почему из всех мест едет именно сюда.

О чем думал Эльдас, договариваясь с новой целительницей?

Скептик во мне решил бы, что эльф пытался доказать – я не так уж нужна этим людям, как когда-то думала. Он отнял у меня цель, чтобы заставить остаться в Срединном Мире. Но если бы он к этому стремился… то, без сомнений, поведал бы мне обо всем перед уходом.

Нет, он давал мне выбор. Остаться в Кэптоне или уехать, и неважно, вернусь ли я в Срединный Мир.

«Любовь – это выбор».

«Мечтай, Эльдас, а после следуй за своими мечтами».

«Я должна уйти, чтобы понять».

Слова, что я говорила Эльдасу, не зная, услышит ли он, эхом возвращаются ко мне. Он все же слушал. Раз за разом. Несовершенный, ограниченный мужчина. Способный быть холодным и жестоким. Но он попытался меня услышать. Каким-то образом поняв даже то, что я твердила бессознательно. Он слушал… А вот я – нет.

Я вспоминаю наши встречи. Его взгляды, прикосновения, даже в присутствии других. Данные мне обещания. То, как он сжимал меня ночью в объятиях и наша магия откликалась друг на друга.

«Что ты чувствуешь ко мне, Эльдас?» – эхом отзывается внутри когда-то заданный вопрос.

Но теперь я могу читать между строк.

«Он любит тебя, идиотка. Больше всего на свете».

– Луэлла. – Мягкий мамин голос возвращает меня в настоящее. – Единственное, что всегда волновало нас с отцом, – твое счастье. А где ты сможешь стать счастливей всего?

– Все будет хорошо? – Я имею в виду не только их или жителей Кэптона, если меня не будет рядом. Я просто хочу услышать от нее, что все будет в порядке.

– Я тебя знаю. И, если что-то случится, ты все исправишь. – Она сжимает мне руку.

– Если я вернусь и они примут меня… я стану в большей степени принадлежать тому миру, чем этому.

– Но ты ведь сможешь навещать меня время от времени? – спрашивает она. Я киваю. – Тогда в чем разница? Ведь подобное переживают все родители. Детям суждено вырасти и жить собственной жизнью. Если хочешь, Луэлла, иди.

– Даже если бы я хотела вернуться… не могу. – Во мне нарастает беспокойство. Я должна была спросить о пути назад. Почему я не отыскала предлога попросить у Эльдаса магии для возвращения?

– Почему нет?

– Потому что лишь Эльдас может пересечь Грань. Или даровать другим такую возможность. – Даже будучи Людской королевой, я не смогла отыскать выход из Грани, когда пыталась сбежать. Я заблудилась, бродила кругами, потеряв надежду, пока он не пришел меня спасти. – Я два раза проходила через нее, либо неся на себе его магию, либо с самим Эльдасом в качестве проводника.

«Проводник».

Ринни сказала, у меня есть проводник через Грань.

«Крюк».

Ринни имела в виду волка.

– Постой, – шепчу я, глядя на горизонт. – Я смогу вернуться.

Мама улыбается так, словно бы все это время знала ответ.

– Тогда чего ты ждешь?

– Но…

– Иди, – в последний раз настойчиво повторяет она. – Иди и будь счастлива.

Я складываю вещи в сумку. Сердце так громко стучит в ушах, что почти заглушает голоса сидящих внизу родителей. Мама берется сама все объяснить отцу. Я напрягаю слух, пытаясь понять его реакцию. Но слышу лишь мягкий голос, не в силах разобрать слов. К тому времени, как я спускаюсь вниз с сумкой через плечо, он лишь устало, но вполне искренне улыбается.

Они желают мне добра и обнимают крепко, до хруста в костях. Я говорю им, что, возможно, вернусь через десять минут. А может, через неделю, месяц, год. Я понятия не имею, что случится с моим появлением в Срединном Мире. И позволит ли Эльдас мне остаться. Или вдруг во время коронации я стану настолько единой с тем миром, что просто не смогу вернуться. Магия изменилась, и я рискую, стремясь увидеть результат.

Впервые в жизни я действую без плана, свободная от влияющего на все поступки долга. Сейчас я слышу лишь бешеное биение собственного сердца.

Я вновь стою на краю Грани. Я рискую здесь всем. Но что в этом нового?

Сделав глубокий вдох, я шагаю в Грань. И ощущаю прошедшую по позвоночнику дрожь ледяного касания. Поднеся пальцы к губам, я издаю свист, эхом отдающийся в неестественной тишине.

– Крюк! – вновь и вновь зову я. И уже почти готова сдаться, когда вижу смотрящие на меня из темноты золотистые волчьи глаза. – Крюк! – Он бросается ко мне, и я опускаюсь на колени. Волк лижет мне лицо, но я не теряю времени даром. – Мне нужно вернуться. Я хочу к Эльдасу. Ты можешь меня отвести?

Как и в первый раз в Грани, Крюк наклоняет голову влево, потом вправо и направляется прочь. Он ныряет во тьму, и я, собрав все силы, следую за ним. Надеюсь, в этот раз он не приведет меня к столпу Грани. В какой-то миг заметив струящийся в пещеру мягкий лунный свет, я пускаюсь бежать.

Крюк с довольным лаем скачет рядом со мной. Я улыбаюсь ему, и волк принимается носиться вокруг меня кругами.

«С возвращением!» – словно твердят его движения.

Выбравшись из туннеля, я резко замираю, принимаясь разглядывать Квиннар. Воздух теперь по-весеннему теплый, даже ночью, и почти тягучий по сравнению с холодом Грани. Цветы развеваются на ветру, шелестят в ветвях деревьев. Они дополняют развешанные по всему городу ленты и флажки.

В воздухе плывет музыка. Эльфы на улицах танцуют, смеются и выпивают. Повсюду разлетаются искры магии, и я вижу, как среди гуляк радостно оживают бумажные звери и птицы. Я чувствую запах лепешек, что пробовали мы с Ринни. Я смотрю на акробатов, выделывающих невероятные трюки в кольцах, немыслимым образом висящих над озером.

Я вижу охваченный праздником город, словно бы жители каким-то образом узнали, что я вот-вот вернусь. Мир, который впервые предстал передо мной серым и увядшим, теперь полон жизни. Он кажется волшебным и вполне похож на место, которое я могла бы назвать домом.

К руке прижимается теплая морда Крюка, и я наклоняюсь, чтобы почесать волка за ушами.

– Спасибо, что провел меня сквозь Грань. Иди поиграй, мне сейчас ни к чему привлекать к себе внимание. – Он скулит. – Потом я тебя снова позову, – обещаю я.

Но Крюк упорно не двигается с места.

– О, чудесно. Тогда пойдем. – Я смеюсь, отчасти нервно, но и радостно. Не думала, что мне снова доведется веселиться.

Я начинаю торопливо спускаться по лестнице, то и дело чуть не спотыкаясь. К счастью, я надела штаны, так что даже если полечу лицом вниз, то не распластаюсь перед ближайшими гуляками с задранными до ушей юбками.

Довольно скоро я уже ступаю на городскую мостовую.

– Постой, – произносит вдруг рядом какая-то эльфийка, – ты ведь…

Я не жду, пока она закончит, и срываюсь на бег. Крюк, как всегда, знает, куда я направляюсь. Он пробивается сквозь толпу, воем и лаем отпугивая эльфов с дороги, а я безуспешно пытаюсь не отставать.

Вскоре мы добираемся до входа в туннель, ведущий внутрь замка. Сейчас перед ним растянулась шеренга рыцарей, и я резко останавливаюсь перед ними. Крюк тут же замирает позади, удерживая на расстоянии подступающую толпу.

– Я… мне нужно… – Тяжело дыша, я лезу в сумку. Прежде чем уйти из лавки, я подготовилась. Сделав глоток принесенного с собой укрепляющего настоя, я выпрямляюсь, переводя дыхание. – Мне нужно увидеть короля.

– Вы…

– Но вы же…

– А разве вы…

Кажется, все охранники заговаривают одновременно. Но их перебивает знакомый голос.

– Пропустите меня! – бросает Ринни, пробиваясь вперед. Она останавливается, какое-то время разглядывая меня, потом на ее лице появляется лукавая усмешка. – Ты почти опоздала.

– Прости, что заставила ждать, – улыбаюсь я. – Находясь за Гранью, я потеряла счет времени. Я пропустила коронацию?

– Пока нет.

Ринни ведет меня в туннель. По ту сторону замковых дверей я слышу шум большого скопления эльфов. Сверкнув глазами, Ринни открывает мне вход внутрь.

Я вхожу в замок и впервые вижу яркие краски. С потолка почти до самого пола, вдоль широких колонн, поддерживающих высокий вход, свисают ярко-синие и зеленые гобелены. С перил полуэтажа спускаются гирлянды цветов.

Вазы с цветами выстроились вдоль стен атриума, позади большой толпы. Сейчас здесь собрались мужчины и женщины всех оттенков кожи и размеров, и, словно по команде, они переводят взгляд со стоящего на лестнице короля эльфов, который, кажется, только что произносил речь, на меня.

Но я смотрю лишь на Эльдаса. Эльф слегка приоткрывает рот. Изумление разрушило его обычную маску, и сейчас он разглядывает меня в потрясенном молчании.

Я знаю, здесь собрались важные лица, лорды и леди. Жители его королевства. Нашего, если он позволит мне разделить с ним власть. Я понимаю, что предстала перед ними с грязными коленями и в одеянии, которое они вполне способны принять за нищенские лохмотья. У меня была всего одна возможность произвести на них благоприятное первое впечатление, но я все испортила. Я пустила псу под хвост годами вынашиваемые Эльдасом планы, все его жертвы и страдания, ведущие к этому моменту. Все пошло совсем не так, как предполагалось.

Я даже не думала о том, что буду говорить. Поэтому, открыв рот, выдаю первое, что приходит в голову. Слова эхом разносятся по всему атриуму.

– Я люблю тебя, король Эльдас!

Тридцать девять

Воцарившаяся тишина оглушает. Вокруг настолько тихо, что можно было бы услышать, как опадают лепестки с цветущей вишни. Не знаю, как реагируют собравшиеся. Сама я смотрю только на Эльдаса. Он здесь единственный, чье мнение имеет для меня хоть какое-то значение.

Его изумление сменяется чем-то другим, более теплым. Конечно, когда минует первый ужас, вызванный моим появлением, – ведь все мое поведение противоречит традициям. Теперь я вижу знакомый взгляд. В него я влюбилась и жаждала увидеть, находясь в Природных Землях.

– И я люблю тебя, – наконец, произносит эльф.

Четыре слова, и все встает на свои места. Мне еще во многом нужно разобраться. Пока неизвестно, кем я стану в этом мире, ведь теперь для смены времен года не нужна Людская королева. Но ради стоящего передо мной мужчины я со всем справлюсь.

– Вы… – Эльдас прочищает горло. – Извините нас. Мы с королевой на минутку. – Эльдас протягивает руку, и я иду к нему через атриум, изо всех сил стараясь двигаться плавно и высоко держать голову.

Наверное, я не похожа на знакомых им королев. Но, возможно, со временем они примут меня такой, как есть.

Я медленно поднимаюсь по лестнице, и Эльдас сжимает мою ладонь. Моя магия взывает к его силе, и между нами проносятся невидимые искры, заставляя затаить дыхание.

Эльф ведет меня вверх по лестнице в боковую комнату и быстро закрывает за нами дверь.

Эльдас поворачивается ко мне. Возможно, я подсознательно жду, что он будет немного злиться, ведь из-за меня все сложилось не лучшим образом. Однако в его глазах пылает огонь, в котором нет ни малейшей искры гнева. Эльф касается моего лица, обхватывает ладонями щеки.

– Скажи еще раз. – Его шепот звучит словно вздох облегчения, который он сдерживал с момента моего ухода.

– Я люблю тебя, – повторяю я сказанные ранее слова, но на этот раз лишь для него одного. – Я любила тебя еще в коттедже. С момента… не знаю точно, когда это случилось. Но в какой-то миг я просто влюбилась в тебя. Мы с тобой… Обстоятельства нашего знакомства оказались несколько запутанными. Но я люблю тебя, несмотря ни на что.

– Тогда почему ты сторонилась меня? – шепчет он. – И почему не сказала обо всем перед уходом?

– Потому что испугалась, – признаюсь я вслух ради него и себя. – Я боялась, что чувства не настоящие, поскольку у меня не было особого выбора. Вдруг я придумала эту любовь, чтобы выжить, ведь я не видела другого выхода и полагала, что застряну здесь навсегда. Я страшилась такой любви. А ведь я даже не знала, что это за чувство, потому что никогда не испытывала подобного прежде.

– Но когда ты нашла выход… и получила столь желанное право выбирать… ты вернулась. – Эльдас смотрит на меня, и я трепещу от удовольствия. Сейчас его взгляд кажется как никогда интимным. Даже не касаясь, он будто бы раздевает меня.

– Я должна была вернуться. Находясь в Кэптоне, я сумела отыскать ответ. Я люблю тебя за то, что ты есть, и за то, что мы вместе. Это не мое воображение, не желание выжить. Да, Эльдас, я обрела свободу и право выбора. И я выбираю тебя. Я знаю, во всем этом нет ничего традиционного. Зато есть искренние чувства. И я подумала, что, может, мы могли бы попробовать еще раз.

– Попробовать? – Он выгибает темные брови, и я тихо смеюсь.

– Ну, ты и сам знаешь, что у нас все задом наперед. Мы поженились, легли в постель, влюбились. Обычно все бывает наоборот.

– А мне понравилось, как все случилось, – произносит Эльдас. Его голос звучит словно шелк. Он скользит по коже, и я ощущаю, как напрягается тело. – Ведь это привело меня к тебе.

– Думаю, с этим я могу согласиться, – выдыхаю я.

Эльдас нетерпеливо впивается губами в мои губы, его поцелуй полон сдерживаемого желания и страстных ласк. Он прижимает меня к двери, проводит ладонями по ягодицам, тянет за волосы. Впервые в жизни я недовольна, что надела штаны.

Я целую эльфа с тем же пылом. Запускаю пальцы в волосы цвета воронова крыла, бесстыдно заставляя их рассыпаться по плечам и завесой закрыть наши лица. Я глажу Эльдаса по щеке, а он жадно впивается мне в губы. Я вновь и вновь пробую на вкус его язык, надеясь, что сегодня мне еще не раз доведется им насладиться.

Когда Эльдас отстраняется, я чувствую слабость в коленях и опираюсь на дверь за спиной, чтобы не упасть. Я готова хоть сейчас оказаться с ним на полу без одежды. И пусть крики наслаждения разлетаются по комнате, лишь бы он вновь начал двигаться во мне.

– И что теперь? – выдыхаю я, переводя взгляд с Эльдаса на пол, а после на дверь позади.

Эльдас притягивает меня ближе, обвивая другой рукой мою талию.

– Теперь, – рычит он мне в губы. Эльдас зарывается пальцами мне в волосы, и я запрокидываю голову назад, чтобы ему было удобней. – Теперь, моя королева и жена, я уложу тебя в постель.

– Но эльфы…

– Подождут. В конце концов, мы король и королева. И для нашей коронации еще придет время.

Два дня пролетают незаметно, скользя, будто пряди волос в пальцах Эльдаса, когда мы лежим в постели. Мое появление стало в городе предметом разговоров. Повсюду ходили слухи о том, почему Людская королева ворвалась в замок подобным образом, одетая в столь простую одежду, и как это было связано с объявлением Эльдаса насчет времен года. Судачили даже о том, что наша любовь сама по себе разорвала сложившийся порядок наследия Людских королев.

Эту историю, пожалуй, все же стоит изменить. Любовь сильна, но мы с Эльдасом проделали большую работу. И мы продолжим усердно трудиться, чтобы стать хорошими правителями эльфийских земель.

Если бы все зависело от меня, мы бы навечно остались в его покоях. Но долг зовет. И стоит все же провести коронацию, чем скорее, тем лучше. Мы могли бы задержать ее на день или два, но еще немного, и скандальное поведение плавно перетекло бы в непристойное.

Мы стоим перед главным входом в тронный зал. Я сжимаю ладонь Эльдаса, так крепко, что белеют костяшки пальцев.

– Не нервничай, – шепчет он.

– Тебе легко говорить, – отвечаю я, пытаясь разгладить невидимые складки на юбках. Платье, что сшила для меня белошвейка, захватывает дух. Когда я неподвижна, слои шифона в форме листьев почти напоминают чешую. Но стоит начать двигаться, и кажется, будто листья слетают с деревьев, сорванные бурей в конце лета. Если бы я не вернулась, было бы обидно, что такое искусное творение пропало даром.

– Тебе нужно просто сесть.

– Знаешь, примерно эти слова ты сказал мне одними из первых, – усмехаюсь я, и он хмыкает. Но легкомыслие быстро сменяется беспокойством. – Нам стоило проверить трон заранее. Просто чтобы убедиться, что он не примется тянуть из меня силы.

– Да как-то было не до этого, – ухмыляется Эльдас. Я быстро дергаю его за руку и целую в губы, стирая с лица это выражение. Невозможно смотреть на красоту мужа и не желать коснуться его губ.

– Давай все же найдем немного времени. Я хочу понять, что происходит.

– Происходит? В чем?

– Во всем, – поясняю я. – В конце концов, мне здесь править вместе с тобой. И теперь, когда времена года прекрасно сменяются и без меня, я не желаю быть просто милым личиком.

Он чуть улыбается мне и собирается что-то сказать, но тут появляются Харроу и Севенна. Принц все еще выглядит довольно худым и немного бледнее, чем бы мне хотелось. Но взгляд ярких глаз проницательный. И двигается Харроу вполне уверенно.

Я выпускаю ладонь Эльдаса, и, не обращая внимания на Севенну, подхожу к Харроу и заключаю его в объятия.

– Милостивые боги, она обнимает меня, – слышу я бормотание принца. Но он держится расслабленно. И даже легонько похлопывает меня ладонью по плечу.

– Я так беспокоилась о тебе. – Я отпускаю его и отстраняюсь. В перерывах между постельными забавами, когда мы находили время, чтобы поесть, Эльдас сообщал мне новости о состоянии Харроу. Но сейчас я впервые вижу принца воочию.

– Кажется, я всех встревожил. – Он виновато переводит взгляд с Эльдаса на Севенну. Думаю, в дальнейшем Харроу не избежать бесед на тему Арии и проблеска. Но для этого еще будет время. К тому же я сейчас здесь. И позабочусь, чтобы Эльдас не взвалил на плечи юноши слишком суровое наказание.

– Мы просто рады, что с тобой все в порядке, – уверенно говорю я от имени всех присутствующих.

– Харроу, побеседуй с братом, – ледяным тоном велит Севенна. – Мне бы хотелось переброситься парой слов с Людской королевой.

Принц подчиняется, но прежде, чем уйти, переводит взгляд с матери на меня. Они с Эльдасом принимаются что-то тихо обсуждать в сторонке, но оба то и дело поглядывают на нас. Севенна же не обращает на сыновей внимания.

– Харроу рассказал, что ты для него сделала, – неохотно признается она. Руки ее сцеплены впереди, костяшки пальцев побелели. – И, думаю, половина королевства знает о твоем признании старшему сыну.

– Понимаю, что это отступление от традиций…

– Полагаю, этим ты ввела новую традицию, – коротко сообщает она. Я не понимаю, довольна она, гордится, сердится или расстроена, поэтому пытаюсь сохранять невозмутимость. Севенна вздыхает. – Тем не менее Эльдас ввел меня в курс дела. И сообщил о твоем выборе.

– О моем выборе?

– Что ты обрела свободу и все же вернулась. Ты выбрала моего сына и клятву, данную ему при вступлении в брак. – Севенна тяжело сглатывает, и я вижу, как у нее сжимается горло. Она почти насильно выдавливает из себя следующие два слова: – Спасибо тебе.

Я крайне поражена, услышав от нее слова благодарности, и с трудом удерживаюсь от желания спросить, насколько тяжело они ей дались. Но она ведь мать моего мужа и любимого мужчины. И ради общего блага пришло время начать сглаживать острые углы в наших отношениях.

– Не за что. – Эта женщина, как никто, заставляет меня нервничать, но, если речь заходит о чувствах к Эльдасу, я вполне способна говорить спокойно и открыто. – Я люблю вашего сына. И хочу относиться к Харроу как к брату, если он позволит. То же самое касается Дрэстина с Карсиной. – Оглянувшись через плечо, я вижу, что Харроу смотрит в нашу сторону. Он явно слышал свое имя.

Севенна тихо фыркает.

– Удачи с этим. Мой младший – необузданный парень.

– Думаете, я не знаю?

Мы обмениваемся почти приятельскими улыбками. Здесь не все так просто, у Севенны довольно много слоев. Но у меня будет время, чтобы их снять.

Я ведь до конца своих дней намерена жить в Срединном Мире.

Муж берет меня за руку, и двери в зал открываются. Ревут трубы, и при нашем появлении с потолка волшебным образом спадает дождь лепестков. Походка Эльдаса столь же твердая, как и его корона, на лице суровое выражение. Но я, оглядывая комнату, не могу сдержать удивленной улыбки.

В зале я вижу тех же эльфов, что и прежде в атриуме. Тогда они прибыли, чтобы выслушать объявление. Но сегодня собрались здесь ради коронации. Последней коронации Людской королевы. Комната полна дикой магии и владеющими ею созданиями. И среди них я нашла свой дом, место, которому принадлежу. Его я выбрала сама.

Эльдас провожает меня к трону, потом поворачивается лицом к собравшимся.

– Людская королева вернулась. – Его голос эхом разносится до самых высоких потолочных балок. – Круг вновь замкнулся. Но на этот раз его никогда не разорвать. – Король берет с подушки, которую держит Уиллоу, корону из позолоченных веток секвойи. В глазах целителя блестят слезы радости. – Да здравствует королева Луэлла. Последняя королева весны.

– Да здравствует королева Луэлла, – эхом разносится по залу, и Эльдас водружает корону мне на лоб.

Мы с Эльдасом вместе занимаем места на тронах, и зал взрывается радостными возгласами. Наконец-то я могу расслабиться. Я слышу лишь тихий шепот магии на коже, доносящийся из-за Грани. Оглядывая тронный зал, в котором сейчас нахожусь, я вспоминаю о том, откуда пришла.

Теперь пришло время успокоиться. Я протягиваю руку, и Эльдас с улыбкой принимает ее. Все находится в равновесии, и мир в полном порядке.

Благодарности

Эми Браун – если бы ты не раскритиковала эту рукопись, она бы и близко не стала такой, как сейчас. Огромное спасибо за работу со мной, за терпение и постоянные придирки. Я не могу даже выразить словами, как ценю тебя.

Миранде Онфлер – ты очень помогла мне правильно написать первые несколько глав, а они (давай смотреть правде в глаза) одни из самых важных во всей рукописи. Я ценю твою критику и надеюсь, что и в будущем мы сможем работать вместе.

Алише Клапеке – даже при наличии стольких дел ты нашла время помочь мне, и я бесконечно благодарна за это. Спасибо, что помогла этой книге успешно продвинуться вперед.

Мелиссе Райт – просто к слову, я вовсе не жалею, что ты подтолкнула меня найти критиков. Как видишь, это лучшее, что я когда-либо делала. Кроме того, прости, что так задержалась с отзывом. Вини во всем эту книгу.

Даниэль Дженсен – королеве фэнтези-романов. Ты настолько потрясающая, что я никогда не смогу в должной мере отблагодарить тебя. Ты вдохновляешь меня. Позволяешь выговориться. Ты невероятная, и мне очень повезло быть твоей подругой. Пусть между нами будет еще много лет дружбы и множество книг!

Люкс Карпов-Кинрейд – спасибо, что в числе первых заметили эту книгу и поддерживали меня во время ее написания. Вы помогли мне не сбиться с курса и сохранять хладнокровие, даже когда меня переполняли сомнения. Большое спасибо за вашу доброту и дружбу.

Марселе Медейрос – мне очень понравилось работать с тобой над этим проектом. Спасибо за твое терпение и усердную работу по воплощению персонажей в жизнь. Обложка просто невероятна, я о такой не смела и мечтать.

Кейт Андерсон – твой энтузиазм всегда очень вдохновляет. Спасибо, что поддерживала меня и взглянула на книгу еще на ранней стадии написания. Я очень ценю твои отзывы.

Ребекке Хейман – спасибо, что побудила меня существенно сократить первую часть этой истории. Она определенно нуждалась в «стрижке».

Мелиссе Фрейн – может, это и первая рукопись, над которой мы работали вместе, но в будущем их будет намного больше.

Мужчине – твоя любовь – моя муза. Здесь наша собственная история любви, отныне и на долгие годы вперед.

Моему милому Стражу Башни – спасибо за помощь на каждом этапе пути. Я не могу выразить, как много значит, что в этом путешествии вы были рядом со мной.

«The turtles» – спасибо, дамы, что вдохновляете меня, оказываете поддержку и за то, что создали целый канал, посвященный вину. В этом году мне понадобилось все.

Всем инстаграмерам, экспертам «Фейсбука», знатокам «Твиттера», блогерам и другим влиятельным людям, которые помогли распространить информацию. Все вы – воители книжного мира. Мне повезло работать с каждым из вас над выпуском и продвижением «Сделки с королем эльфов». Мою благодарность невозможно выразить словами.

Примечания

1

Англ. Willow – ива (прим. перев.).

Content

Элис Кова
Узы магии. Сделка с королем эльфов

Один

Два

Три

Четыре

Пять

Шесть

Семь

Восемь

Девять

Десять

Одиннадцать

Двенадцать

Тринадцать

Четырнадцать

Пятнадцать

Шестнадцать

Семнадцать

Восемнадцать

Девятнадцать

Двадцать

Двадцать один

Двадцать два

Двадцать три

Двадцать четыре

Двадцать пять

Двадцать шесть

Двадцать семь

Двадцать восемь

Двадцать девять

Тридцать

Тридцать один

Тридцать два

Тридцать три

Тридцать четыре

Тридцать пять

Тридцать шесть

Тридцать семь

Тридцать восемь

Тридцать девять

Благодарности

Примечания