Наталья Способина

Истинное волшебство. Сад Вия

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Наталья Способина, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Пролог. Тропа вечности

– Глеб Семёнович, а здесь знак какой-то, – растерянно произнес Костя, замирая перед камнем, на котором с трудом различались насечки.

– Матвей, это по твоей части, – откликнулся Глеб, не поднимая взгляда от карты, по которой тщетно пытался определить, на какой маршрут им сейчас заходить. Чтение карт, равно как и волшебных знаков, не было его сильной стороной.

– А его нет, – протянул Костя.

– Как нет? – Глеб поднял голову и огляделся, одновременно стягивая перчатку, чтобы утереть ею вспотевший лоб.

– Он спустился позвонить, а то здесь связь не ловит. Да и пользоваться гаджетами вроде как нельзя.

Костя посмотрел на уловитель волшебных потоков так, будто надеялся, что тот превратится в смартфон.

– Ну, ждем тогда его.

Глеб оглянулся назад, надеясь увидеть брата, но вместо этого заметил его ассистента, невесть откуда взявшегося на тропе. Этот мальчишка вечно крутился в их лаборатории, чем Глеба жутко раздражал, но Матвей почему-то относился к нему весьма доброжелательно.

«Откуда он здесь взялся?» – подумал Глеб, который был категорически против молодняка в рабочей зоне.

В эту экспедицию они должны были выдвигаться втроем: он сам, его брат Матвей и еще Руслан – их общий друг и коллега. Но в последний момент Руслан по какой-то причине отвалился, и Глебу пришлось брать того, кто подвернется под руку. Подвернулся ассистент Руслана Костя. А вот ассистента Матвея в списках на допуск точно не было.

– Ты откуда? – строго спросил Глеб.

– Знаю тайные тропы, – рассмеялся парнишка.

Глеб, как назло, не помнил его имени. То ли Кирилл, то ли Никита, то ли Данила.

– Здесь есть шлюз, который официально не работает, но если очень нужно, то можно, – подмигнув, сообщил тот.

– Вот как? – удивился Глеб такому повороту. Вообще-то им пришлось согласовать кучу документов, чтобы сюда попасть. И от шлюза они добирались до места почти шесть часов. – То есть обратный путь будет короче?

– Ну да.

– А где Матвей Семёнович? – требовательно спросил Костя, который пополнению в их отряде тоже явно не обрадовался.

– А он ушел, – перестал улыбаться парнишка.

– В смысле? – не понял Глеб.

– Он, скорее всего, уже на полпути к академии, а я пришел предупредить: где-то в этом месте начинается Тропа вечности.

– Я ничего не понимаю. Матвей… Семёнович не мог уйти с маршрута. Мы с Хозяйкой Медной горы все согласовали, нам путь открыли. Он этого несколько лет добивался, – убежденно сказал Глеб.

Парень только пожал плечами и утер рукавом вспотевший лоб, оставляя на лице грязные разводы. Глеб потряс головой и произнес:

– Вокруг Тропы вечности существует охранный сектор. Нас бы в него просто не пустили.

Ему не нравилось объяснять очевидные вещи невесть откуда появившемуся мальчишке, но нарастающее беспокойство, вызванное странным отсутствием Матвея, не давало просто так отмахнуться.

– Вот только Хозяйка порой делает так, что в горах пропадают, – негромко сказал парнишка, и его голос почему-то разнесся эхом вокруг.

– Так, хватит тут страху наводить, – решительно пресек дальнейшие разговоры Глеб. – Спускаемся к началу маршрута и вместе с Матвеем Семёновичем решаем, куда двигаться.

– Матвея Семёновича там нет, – терпеливо повторил ассистент, и в этот момент их ощутимо тряхнуло.

Глеб пошатнулся, впечатался плечом в камень и увидел, как парнишка, чьего имени он так и не вспомнил, упал на одно колено, а Костя, коротко вскрикнув, рухнул на спину. Гору тряхнуло еще раз, и с того места, куда упал Костя, начало подниматься голубоватое свечение.

– Нет, – прошептал Глеб Жаров, еще не до конца веря в то, что случилось.

Волшебный путь заметил ступившего на него человека, чего просто не могло быть. Хозяйка дала разрешение здесь пройти, а значит, они должны были остаться для гор невидимыми. Ведь не могли же они заблудиться? Их вел Матвей, который отлично разбирался во всех этих картах и схемах. С этой стороны ошибка была исключена.

Глеб отшвырнул в сторону карту и перчатку, которые до сих пор сжимал в руках, и бросился к Косте.

– Стойте! Нельзя! – закричал за его спиной парнишка-ассистент, но Глебу казалось, что все еще можно исправить: нужно просто втащить Костю обратно и убраться отсюда поскорее.

Стоило ему оказаться рядом с Костей, как пространство вокруг вновь заискрилось и цвет из голубого стал синим. Воздух будто сгустился, отчего почти сразу закружилась голова. Глеб Жаров знал, что с волшебством шутки плохи, но, помогая подняться Косте, все еще надеялся на чудо.

– Что же вы наделали? – Парнишка-ассистент, заламывая руки, остановился у таблички в шаге от них.

Отчего-то его испуганное лицо напомнило Глебу сына, девятилетнего Женьку, которого он так и не сводил в аквапарк, потому что Матвей получил долгожданное добро на прохождение маршрута и им пришлось срочно выехать в экспедицию.

Горы вновь вздрогнули, и мужчина отчаянно рванулся с тропы в безопасное место, но будто врезался в лист пенопласта: пространство скрипнуло, хотя никакой видимой преграды не было.

– Мой уловитель! – Костя, не до конца осознавая случившееся, указал на прибор, упавший возле злосчастной таблички и лежавший теперь рядом с картой и перчаткой Глеба Жарова.

– Ладно, – ассистент Матвея попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. – Не факт, что получится, но попробовать стоит.

С этими словами он шагнул к ним прямо через невидимую преграду.

Предупреждающий крик застрял у Глеба в горле, когда мир вокруг взорвался, а сам он, кажется, вправду ослеп, потому что в глазах сначала стало белым-бело, а потом все залил серебристый свет, сплетавшийся в очертания сказочного замка, который Глеб видел каждый раз, стоило ему войти в вагон волшебной дороги.

Глава 1. Снова в школу

– Пообещай мне не выходить за территорию школы. – Мама присела на краешек Евиной кровати и сжала руку дочери.

– Ну как я пообещаю? Нам говорили, что у нас будут выезды в Петрозаводск и еще по каким-то волшебным местам в окрестностях, – сказала Ева.

– Я не про выезды. – Мама выпустила ее руку и сцепила пальцы в замок на коленях. – Я хочу, чтобы ты пообещала не покидать школу без взрослых волшебников. Без знакомых волшебников, – добавила она.

– Почему?

Ева замерла, пытаясь прикинуть, как много известно маме об их с ребятами спонтанном путешествии в Тридевятое царство и, главное, откуда она могла это узнать, если они поклялись сыну Кощея не рассказывать никому о своих приключениях. Не то чтобы они вчетвером были такими уж честными ребятами. Ну разве что Валерку Голосова невозможно было заставить сделать что-то непорядочное. Лика Видова относилась ко всему довольно просто. А уж Женька Жаров, кажется, сам устанавливал для себя правила, и ему было плевать на то, что думали об этом окружающие. Но нарушить клятву никто из них не мог, потому что «забывший клятву забудет себя». Не верить в этом вопросе сыну Кощея оснований у них не было.

– Незнакомые волшебники могут причинить зло, – нарушила затянувшееся молчание мама.

– Ну так не только волшебники, – справедливо заметила Ева. – Тут, знаешь ли, и в городе на маньяка наткнуться можно.

Она пыталась перевести все в шутку, потому что нервозность мамы усиливала ее собственную. Только Евино волнение было продиктовано не страхом перед незнакомыми волшебниками, а осознанием того, что она действительно едет учиться в школу при академии волшебства. Это была мечта, об исполнении которой несколько месяцев назад она даже думать не могла.

Мама вздохнула, не оценив шутку про маньяка, разгладила подол халата и сказала:

– Волшебству нельзя верить. Даже если оно выглядит добром. И наивно думать, что наука может от него защитить или им управлять.

Но Ева была с этим не согласна. Ей казалось, что мама заблуждается, потому что не так уж много знает о волшебстве. Лика, например, дотронувшись до волшебного предмета, могла увидеть все, чего он когда-либо касался, и почувствовать эмоции любого его прежнего владельца. Она пошла в школу при РАВ, чтобы научиться этим управлять. И Ева верила, что Лика сможет. Саму Еву Кощей наделил странным даром: волшебные существа приходили на ее зов, и никто из них не мог соврать в ответ на ее прямой вопрос. Изменить свое прошлое Ева не могла, а жить в страхе оттого, что стала частью волшебного мира, не собиралась. Она любила волшебство и верила в него, что бы там ни говорила мама.

Хотя побочный эффект у нежданного дара Евы все же был. Здесь сын Кощея не солгал: слишком легко можно нажить врагов, если окружающие вынуждены говорить тебе только правду. Этот момент в свете предстоящего обучения в новой школе Еву тоже волновал. Там ведь наверняка были не только волшебные предметы, но и волшебные существа.

– Я буду очень острожной. Честно, – сказала она маме.

– Поклянись, что не будешь никому верить и бездумно за ним идти. Думай всегда своей головой!

Мама вновь схватила Еву за руку.

– Клянусь, – торжественно произнесла Ева, скрестив пальцы левой руки под одеялом.

Не нужно было обладать даром предвидения, чтобы понимать: это обещание она непременно нарушит.

На следующее утро к шлюзу волшебной дороги, называемой в народе ВД, они поехали всей семьей. Ева чувствовала себя неловко оттого, что ее провожает такая толпа, но отказать папе, у которого исполнилась мечта – его дочь избрала путь волшебницы, она не могла. Как и маме, которая, кажется, до последнего надеялась, что случилось какое-то недоразумение: Евы не окажется в списках, поэтому можно будет со спокойной совестью вернуться домой и отправить ее в прежнюю школу. На этот раз путь от парковки у музея-заповедника «Коломенское» до шлюза занял довольно много времени: Илья тащил огромный чемодан с Евиными вещами, а мама то и дело останавливалась и взволнованно повторяла, что они наверняка что-то забыли.

– Ма, ну забыли – привезем, – звучным басом возвестил наконец уставший от ее суеты Илья.

Илья в свои двадцать три был весьма приметным товарищем: крупным, громогласным и при этом чрезвычайно добрым и любящим. Именно из-за двух последних качеств ему пришлось летом ради Евы пойти на обман: сказать родителям, что забирает ее к себе в Сочи на пару недель, а на самом деле отвезти в летнюю школу при Российской академии волшебства. Когда все вскрылось, мама не разговаривала с ними почти целую неделю, и Еве было очень-очень стыдно. И немного обидно. Потому что именно мысли о семье и доме заставили ее отказаться от идеи остаться в Тридевятом царстве навсегда. А ведь у нее был шанс жить в волшебном мире.

Мама, конечно же, их простила, но Илья теперь получал от нее нагоняй при каждом удобном случае. Вот и сейчас она возмутилась:

– Как ты привезешь? Куда? Туда попасть можно только по пропускам!

– Людочка, – примирительно начал отец, – ну вспомни себя. Много ли тебе там нужно было?

– Я училась уже в академии. Мне было семнадцать, а не четырнадцать.

– Ма, да все хорошо будет! – раздраженно отозвался Илья, лавируя между туристами, которых вечером тридцать первого августа в парке «Коломенское» было просто какое-то немыслимое количество.

Шлюз ВД располагался в невысоком деревянном здании, некогда служившем амбаром. На вымощенной камнем дорожке стояла длинная очередь.

– Последний день летних каникул – единственный в году, когда можно увидеть такую картину. – Папа указал на очередь у шлюза.

Что примечательно, туристов тут не было: здесь стояли исключительно подростки с чемоданами в сопровождении родителей, младших братьев и сестер. Сердце Евы дернулось от волнения, но при этом она испытала прилив радости. Ей-то казалось, что в нынешнее время почти никто не хочет становиться волшебником, однако сейчас в очереди перед ней стояло человек двадцать. И это только у одного шлюза в одном городе!

– Нужно было ехать в Измайлово, – вздохнула мама.

– Там сейчас такая же картина, – оживившийся папа приобнял Еву за плечи. – Ну что? Волнуешься?

Ева посмотрела на отца. Илья унаследовал его рост и добродушие, а Еве достались кудрявые волосы. Вечернее солнце путалось в папиных кудряшках, высвечивая седые пряди, и Ева чувствовала себя очень счастливой. Такой же, как папа сейчас. Потому что волшебство – это волшебно. Кажется, так она сказала Кощею летом? И в этом не было ни капли неправды.

Единственное, что ее огорчало, – это отсутствие в очереди к шлюзу Лики и Валерки. Понятно, что они могли отправиться раньше или же позже, но ехать в школу одной все-таки не очень хотелось. А еще подспудно зудела мысль, что Жарова тоже нет, и Ева боялась, что он все-таки решил остаться на юге у мамы, где, по словам Валеры, провел остаток лета. С мамой ведь жить лучше, чем с дядей. Ну, Ева так думала. Хотя Женька в минуту нежданной откровенности сказал, что ему на юге не нравилось и что переехать к брату погибшего отца было его осознанным решением. Подробностей трагедии в семье Жарова Ева не знала, потому что на самом деле они не были близки. Ни с Женькой, ни с Ликой, ни с Валеркой. В начале этого лета их объединило общее приключение, и сейчас в ожидании отправки в школу Ева вдруг поняла – больше всего она боится того, что эта дружба могла закончиться, не пережить летние месяцы, что Лика сейчас вновь будет вести себя высокомерно, Валера опять превратится в неловкого ботана, а Женька снова станет на всех огрызаться и творить какую-нибудь дичь. Если вообще приедет.

– Все будет хорошо, – папа прижал Еву к себе и покачал из стороны в сторону как маленькую.

– Угу, – уныло ответила она, поглощенная безрадостными мыслями.

– Очередь подошла. Пропуск достала? – Мама принялась поправлять на Евиной шее ленточку, на которой висел пропуск. – Смотри там, осторожно. Если что – пиши. Почта у вас там работает? Телеграммы? Господи, двадцать первый век на дворе, а ребенок как будто в глухую тайгу едет!

– Мамочка, ну не волнуйся ты так! Все будет хорошо. Я же правда не в тайгу еду.

– Уж лучше бы в тайгу, – вздохнула мама, и Ева с братом переглянулись.

– Добрый вечер! Проходим, проходим. Еще одно место, – послышался голос дежурной.

– Всё, пока. Не пей из копытца. – Илья впихнул Еве в руки чемодан на колесиках, быстро обнял и подтолкнул ко входу. Мама ее еще раз обняла, а папа успел только рукой помахать.

Ева вбежала в шлюзовую комнату.

– Ева Громова, – озвучила себе под нос волшебница в сарафане и кокошнике надпись с ее пропуска.

Обычно Еве нравилось наблюдать за волшебниками. Даже за папой, когда тот возился с волшебными артефактами, пытаясь вдохнуть в них жизнь, но сегодня она лишь вежливо поздоровалась и поспешила провести пропуском по путеводному клубку, закрепленному справа от входа в вагон.

Возможно, дело было в волнении перед школой, а возможно, в том, что в июне она видела настоящее волшебное царство, но сейчас волшебство с этой стороны казалось ей немного ненастоящим. Это чувство укрепилось еще летом, когда они вернулись из Тридевятого царства. Никита, сын Кощея, соврал, сказав, что время в их мирах течет по-разному. Мол, пробудете у нас дней семь-девять, а в вашем мире вас и хватиться не успеют. На деле же семь дней, проведенные в Тридевятом царстве, соответствовали семи дням здесь. И оставшаяся неделя в летней школе прошла для Евы с друзьями довольно сумбурно. Директриса объявила остальным ученикам, что у них четверых были отдельные тесты, потом оставшуюся группу также куда-то забрали, вроде как для тестов. В итоге неделю до отъезда они занимались тем, что знакомились с неразумными волшебными существами, учились с ними ладить и за ними ухаживать. Жарова это бесило, Валера отнесся к заданию философски, мол, не выгнали, и на том спасибо, зато Лика пришла в восторг. Она обожала животных, а уж когда, чистя аквариум водяного, опытным путем выяснила, что от последствий дара ее уберегают банальные хозяйственные перчатки, ее радости не было предела. Впрочем, возможно, возней с животными Лика пыталась отвлечься от мыслей о Никите. Все-таки сын Кощея, надо отдать ему должное, умел нравиться и западать в душу. Что же до самой Евы, то она не могла отделаться от мысли, что волшебство, которое открывали им в летней школе РАВ, немного бутафорское, как декорации в школьном театре.

В вагоне Ева вежливо поздоровалась, и несколько человек ей ответили.

Впрочем, большая часть пассажиров была занята общением, и на новенькую внимания не обратили. Ева прошла к свободному месту, запихнула чемодан в отсек для багажа и, встав у окна, крепко сжала ручку.

– По кабине не перемещаемся, ручку не отпускаем, не шумим, – проинструктировала дежурная. – Внимание, отправляемся.

Лязгнул засов на двери, вагон покачнулся и поплыл в никуда.

Голоса вокруг стихли, потому что все, замерев, смотрели в большие окна, и каждый в этот момент видел что-то свое.

Ева вновь видела Кощея и в этот раз смогла различить не только глаза. У него было красивое лицо с заостренными скулами и очень внимательный взгляд. И смотрел он на нее с укором. Наверное, потому что она его обманула и сбежала, украв при этом шапку-невидимку. Но, справедливости ради, его сын первым выкрал шапку из лаборатории РАВ. А они просто ее вернули. И все-таки с Кощеем вышло нехорошо. Он ведь даже время ей уделил для разговора и вообще отнесся по-доброму.

Кто-то рядом вскрикнул, на него тут же шикнули. Путешествие по ВД многим давалось нелегко. Мама считала, что оно вытаскивает из подсознания страхи человека. Но как быть тогда с тем, что Илья всегда видел заснеженные дома, а Ева – Кощея, которого совсем не боялась? К слову сказать, до этого лета она и знать не знала, что у нее есть волшебный дар, которым ее наделил именно Кощей.

Кабина дернулась, покачнулась и, заскрежетав, остановилась. Пространство тут же наполнилось звуками, сперва негромкими, потому что все еще боялись говорить в полный голос, а потом то тут, то там зазвучали смех и шутки. Юные волшебники потянулись к выходу. Ева выбралась из вагона последней. Провела пропуском по клубку, попрощалась с дежурной и вышла на улицу.

Ей вдруг стало грустно оттого, что она одна. Хотя ведь и в прежней школе у нее не было друзей. Она, помнится, очень надеялась, что найдет их здесь, и вроде бы даже нашла, но вот сейчас чувство собственной ненужности вновь подняло голову. Ева медленно побрела по окруженной соснами дорожке в сторону главного корпуса, думая о том, что летом на крыльце этого здания их встречал сын Кощея, одетый в обычные футболку и джинсы, и она тогда понятия не имела, чем этот приезд закончится.

Сейчас на крыльце стоял пожилой волшебник с журналом, в котором он помечал прибывших. Территория школы больше не казалось тихой и уютной. Отовсюду звучали голоса, смех, сновали люди с чемоданами и пакетами.

– Громова, это не траволатор, до корпуса не довезет. У тебя там камни, что ли? – раздался откуда-то сбоку знакомый голос, и кто-то забрал у нее чемодан.

Оглянувшись, она уставилась на Жарова, который умудрился вырасти за лето как минимум на полголовы. Вот что значит море и солнце. А еще он был загорелым до черноты, а волосы, наоборот, выгорели до белого.

– Привет, – растерянно сказала Ева и хотела добавить, что она очень рада его видеть, но вместо этого почему-то спросила: – А как ты понял, что я приеду сейчас?

– Привет, Ева! – подбежал откуда-то сбоку Валерка. В отличие от Женьки, одетого в футболку и шорты, на Валере были джинсы и рубашка в клеточку. На носу красовались новые очки. И на этот раз оправа выглядела посовременнее. – Там, на первом этаже жилого корпуса, висит самообновляющийся список с учениками, которые зарегистрировались на ВД, а еще с теми, кто уже успел приехать и заселиться. С номерами комнат и…

Ева поняла, что не в силах перестать улыбаться. Лика бы сейчас сказала что-нибудь вроде: «Голосов, хватит душнить». Или не сказала бы.

– А где Лика? И что с твоей рукой? – спросила Ева, только сейчас заметив, что левая рука Валеры зафиксирована в лонгете.

– Лики пока не было. А рука… Ерунда. Это я неудачно с горным зазывалой пообщался. Представляешь, они считают, что могут вредить людям. Ну, то есть они-то этого не говорят, но явно так считают. В общем, я думал, бабушка меня убьет, когда я его об камень э-эм… переместил. Но она сказала, что я молодец. Мол, нечего ее внука всяким обижать. Хотя мальчиков в горах, сама знаешь, не особо любят.

Валера вываливал новости о своих приключениях, размахивая здоровой рукой, а Ева смотрела в спину тащившему ее чемодан Женьке и думала, что, кажется, зря волновалась все лето. Оказывается, у дружбы не бывает срока годности.

Глава 2. Закон сохранения энергии

Помимо самообновляющегося списка зарегистрировавшихся на ВД, в холле жилого корпуса висел еще список расселения по комнатам, из которого следовало, что Громова Ева и Видова Анжелика будут занимать одну комнату. Ева длинно выдохнула, потому что понятия не имела, как будет организовано проживание. Ведь одно дело летняя школа, и совсем другое – постоянное обучение. До этого лета Ева никогда не жила вне дома, и от этого тоже было немного волнительно.

– Так, триста десятая. Это на третьем этаже, – деловито сообщил Валера и похлопал Жарова по плечу, поторапливая подхватить чемодан, который тот успел поставить.

Ева мысленно поморщилась, потому что в их старой школе никто не рискнул бы вести себя с Женькой подобным образом. Но Жаров молча взял чемодан и потащил его к лестнице.

– Лифтов тут нет, так что повезло еще, что не пятый этаж, – возбужденно вещал Валерка, явно соскучившийся за лето.

– А у Лики все в порядке? Она ничего не писала? – спросила Ева, пока они поднимались по лестнице вслед за Женькой, который без видимых усилий нес ее чемодан. – Просто меня она не предупреждала, что задержится.

– Меня тоже не предупреждала, – пожал плечами Валера. – Но сегодня еще до десяти есть время. Или, теоретически, завтра можно с утра приехать.

Валера остановился у двери с номером триста десять, рядом с которой привалился плечом к стене Женька, и, забрав у Евы ключ, отпер замок.

– Входи, – пригласил он, отступая в сторону, и Ева прошла в комнату – точную копию той, в которой они с Ликой жили летом.

Двухъярусная кровать справа, два письменных стола слева и журнальный столик с парой кресел прямо по курсу у окна. Слева в коридоре располагался гардероб, а справа – дверь в ванную комнату.

Жаров поставил чемодан в прихожей и, повернувшись к Валере, пожал плечами:

– Я тут торчу уже почти неделю, так что мне никто ничего не писал.

К нему все вопросы отпали. Мобильная связь и интернет в стенах РАВ не работали.

– Это тебе, – Женька наконец посмотрел на Еву и подал ей сложенный вдвое листок бумаги.

Ева успела испугаться, что там что-то вроде письма: воспоминание о луже, которой Женька невольно придал форму сердца, было все еще свежо. Но, к счастью, там оказался лишь распорядок дня. Чтобы скрыть смущение, она сделала вид, что читает. Да, дружба – это правда классно, но встреча проходила мучительно неловко. Хотя, если сравнивать с тем, что еще десять минут назад она чувствовала себя совершенно одинокой и никому не нужной, нынешняя неловкость казалась пустяком.

– Подъем в семь утра, – сконцентрировалась наконец на списке Ева. – Отбой в десять. А тут это все реально проверяют?

Летом они сами спешили в комнаты до десяти, потому что после случившегося в Тридевятом царстве нарываться на новые неприятности не хотелось.

– Угу, – кивнул Женька. – А еще в десять вырубают свет. Весь, кроме аварийного в коридорах.

– Обалдеть, – поежилась Ева. – А вы где живете?

– Мальчики в отдельном крыле, – тут же отрапортовал Валера. – Женька меня к себе в комнату взял. Он тут…

– Короче, мы в триста сороковой, – перебил Валерку Жаров, и Ева удивленно приподняла брови. – Ужин уже был, но в девять тридцать будет еще чай или кефир. Пока можно погулять или… А, ну да. Тебе еще вещи разбирать. Валер, идем.

И не успела Ева и рта раскрыть, как Жаров исчез в коридоре.

– Э-э-э, чего это с ним? – неловко усмехнулась она, на что Валера только рукой махнул.

– Не обращай внимания. Тебе сколько времени нужно, чтобы разобрать все?

– Да нисколько. Пошли гулять. Потом разберу.

– Ага. Отлично, а то тут договариваться заранее приходится, – вздохнул Валера, выходя из комнаты.

Ева вышла следом. Жарова в коридоре уже не было.

Летом они жили на одном этаже с ребятами, поэтому проблемы отыскать друг друга не было. Вышел, постучал в соседнюю дверь – и все уже нашлись. Как связываться друг с другом теперь, Ева не очень представляла.

На улице Женьки тоже не оказалось, поэтому гулять Ева с Валерой отправились вдвоем. На территории РАВ было довольно многолюдно, и если сперва Ева вертела головой, с любопытством разглядывая учеников – и школьников, и студентов, которые прибыли к началу семестра, – то постепенно разговор с Валерой поглотил ее целиком, и она даже не заметила, как они ушли с облагороженных дорожек на вытоптанные прямо в траве тропинки, уводившие все дальше от корпусов в сосновый бор.

Еве было не о чем особо рассказывать, потому что лето она провела на даче в Подмосковье, где не происходило ровным счетом ничего. Из компании у нее была соседская девочка на три года младше. Еще они с родителями выбирались на две недели в Сочи к Илье, но мама после их летнего обмана не давала никому даже шагу в сторону ступить, и уж насколько Илья был милым и терпеливым, и то пожаловался Еве, что ждет не дождется, когда они уже наконец уедут, потому что жить в таком строгом режиме он отвык и привыкать не собирается. Поэтому теперь Ева в основном слушала, хотя о большинстве своих приключений Валера уже успел отчитаться в переписке. Он с бабушкой и мамой ездил на Урал. Уральские горы были волшебными, но в последние годы с ними происходило что-то непонятное. Вернее, вполне понятное, но необъяснимое: горы начали терять свою волшебную силу. И если с искусственно созданными артефактами, которые можно было купить в любом магазине, все было ясно – в них магического заряда хватало ненадолго, – то почему такая же проблема коснулась истинных волшебных объектов, оставалось загадкой. Во всяком случае, у Валеркиной бабушки ответов не было. А она вообще-то служила Хозяйке Медной горы.

С исходом волшебства нарушились волшебные экосистемы: начали мелеть горные озера, отчего их среда перестала подходить волшебным существам, стали уходить в недра горные человечки. Вообще, уход волшебства вглубь земли сам по себе вызывал беспокойство. Даже у Евы. Ей в голову невольно лезла встреча с анчуткой – чертом из славянской мифологии – в Тридевятом царстве. Позволяя им выйти из подземелья, он обронил фразу: «Под землей все изменчиво». И эта фраза засела в мозгу у Евы намертво. Она казалась не просто угрозой, а будто бы самим смыслом мироустройства под землей. Изменчивость – это отсутствие порядка. То, против чего, по словам Никиты, боролся его отец – царь Кощей.

Ева пока мало знала о волшебстве, но даже она понимала, что нарушение равновесия в Тридевятом царстве наверняка приведет к изменениям и в их мире. Хотя бы потому, что не так уж и надежно эти миры друг от друга отделены.

– А что об этом думает твой папа? – спросила она, неожиданно сообразив, что ни в переписке, ни в разговорах с Валерой ни разу не промелькнуло упоминание об отце.

Валера остановился и некоторое время смотрел на нее так, будто не знал, что ответить. Потом до боли знакомым жестом стащил с себя очки, вновь их надел и пожал плечами.

– Папа с нами не живет. Он вообще-то тоже волшебник по первому образованию, но сейчас у него адвокатская контора в Хабаровске, и мы видимся пару раз в год. На мой и на его дни рождения.

– Извини. – Ева тронула как-то разом повзрослевшего и посерьезневшего Валеру за локоть здоровой руки.

– Да нет, нормально, – вновь пожал плечами Валера. – Он на самом деле хотел меня забрать к себе насовсем, потому что пацану в семье служителей Хозяйки Медной горы… сама понимаешь. Я тут порылся немного в семейных дневниках. Прикинь, я первый мальчик, родившийся в семье за все время ведения записей.

– А это сколько лет?

– Восемьсот шестнадцать.

– Да ты что?! – ахнула Ева. – А как так вышло?

– А без понятия. Я, признаться, подумал, что мальчиков просто это… ну, того… – Валера замялся, так и не озвучив свое подозрение. – Но бабушка отмела эту идею с негодованием, – немного пафосным тоном закончил он.

– А бабушке можно верить в этом вопросе? – осторожно спросила Ева.

– Без понятия, – повторил Валера. – Но мне хотелось бы верить. И не потому, что мне нравится думать, что я весь такой уникальный, а потому что это… ну, неприятно, что в твоем роду избавлялись от неправильных детей.

– Ну да, – кивнула Ева, не зная, как спросить про мужчин вообще. Они же появлялись в семьях.

Но умница Валера сам все понял.

– А вот отцы семейств заканчивали прискорбно, – вздохнул он. – Так что папа правильно сделал, что сбежал.

– А ты почему не сбежал? – спросила Ева, прислонившись к стволу ближайшей сосны.

Ей вдруг стало тревожно за друга в свете новых фактов.

– Ну куда я брошу маму и бабушку? Пусть они и волшебницы, но помощь-то им нужна. И вообще, мама по отцу скучает. А так вроде как мы с ней в кино сходим, в театр – и как будто семья настоящая. А когда отец приезжает, мы правда всей семьей ходим куда-то. На мой день рождения в августе вообще уезжали из Москвы и жили целую неделю все вместе. Бабушка обычно против подобного, но в этот раз она в горах зависла, и ей не до нас было.

Ева смотрела на Валеру во все глаза и думала о том, что вот так вроде общаешься с человеком о том о сем, потом копнешь – а там целая бездна.

– Кажется, я тебя пригрузил, – неловко рассмеялся Валера.

– Нет. Я просто удивилась тому, что у тебя семья с такой историей: и давней, и, вообще, такой необычной.

– Да мне кажется, любую семью возьми, там тех историй… – повел плечами Валера.

– Точно не любую. Поверь на слово, – рассмеялась Ева и поплотнее запахнула толстовку: в тени становилось прохладно.

Валерка тоже поежился, взглянул на часы и предложил:

– Пойдем на чаепитие, что ли? Может, Женька там будет. А то он малек прибитый из Сочи вернулся.

– Из Сочи? – встрепенулась Ева. – Так он там был?

– Ну да. У него же мама там живет. А ты не знала?

Они двинулись в сторону корпусов. Вдалеке звучали голоса, и было немного жаль выбираться из бора. С Валеркой было здорово.

– Он говорил, что у него мама и сестра на юге, но я не знала про Сочи. Я сама там летом была целых две недели.

– О, могли встретиться, – бесхитростно заметил Валера.

А Ева подумала, что действительно могли. Только мама все равно никуда бы ее не отпустила. Да и Женька, может, не захотел бы. Он вон как ее встретил.

Стоило им выйти к корпусам, как возбужденные голоса соскучившихся за лето школьников слились в один гул. Чувствовать себя полноправной частью этого места было немного непривычно. Ева остановилась и вдохнула полной грудью, осознавая, что ей вправду больше не нужно возвращаться в старую школу, где она была белой вороной из-за своего помешательства на вышедшем из моды волшебстве.

Путь в столовую больше не казался блужданием по запутанному лабиринту. За неделю, проведенную здесь летом, они привыкли находить дорогу. Хотя в самый первый день казалось, что выбраться из этих одинаковых коридоров никому не под силу.

В столовой было полно народу. За большими деревянными столами расположились школьники разных возрастов. Те, кто приехал в первый раз, как и Ева, заметно нервничали, и дежурному преподавателю приходилось им объяснять, что и как нужно делать.

– Проходите к столам, не задерживайтесь у дверей, – обратился к ним дежурный, пожилой и строгий волшебник с огромными залысинами.

Ева с Валерой поспешили в центр зала, где на столе была расстелена скатерть-самобранка, к которой выстроилась очередь из учеников. Под надзором работницы столовой они делали заказы и, получив их, разбредались по помещению с кружками и тарелками, на которых лежала румяная выпечка. У Евы тут же заурчало в животе от голода. Дома она от волнения так и не смогла нормально поесть.

Ее взгляд упал на краешек скатерти, тот самый, где у ткани был вырезан кусок – результат неудачной попытки поставить на поток изготовление артефактов. К слову сказать, эта попытка едва не обернулась уничтожением оригинального образца.

– Добрый вечер, мои дорогие, – поприветствовала их добродушная Анна Валерьевна. – Заказывайте, что будете.

– Добрый вечер! Мне черный чай с сахаром и пирожок с яблоком, – сказал Валера.

– Мне то же самое, – подхватила Ева и оглянулась на маленькую табуреточку в углу столовой. – А где соловушка?

Соловей-разбойник был результатом попытки разведения волшебных существ. Он жил у Анны Валерьевны дома, а в ее смены обитал в столовой, большей частью на табуретке в углу.

– Ой, я его в дни приезда школьников с собой не беру. Он чужих и так пугается, а здесь такая толпа, все гладят.

На скатерти тем временем проявились будто нарисованные кружки с чаем и две тарелки с пирожками. Спустя мгновение они обрели объем, и от посуды повалил пар.

– Ну, берите уже да бегите на свободные места, – поторопила их женщина, а к столу уже подошли четверо ребят, явно старшеклассников. – Свиристелов, душа моя, тебя не отчислили? – весело обратилась Анна Валерьевна к одному из них.

– Никак нет, АнВалерьна. Будете меня еще год терпеть, а потом еще пять.

Мальчишки засмеялись, а Ева поспешила взять свою кружку с тарелкой.

– Привет соловушке, – сказала она, хоть это и было бессмысленно. Соловей-разбойник был существом неразумным и вряд ли бы оценил ее порыв.

– Обязательно, – пообещала женщина, и Ева направилась за Валеркой к угловому столу, за которым обнаружился Женька. Да не один.

– Лика! – завопила Ева, забыв о том, что они в общественном месте.

Подруга вскочила из-за стола, и Валерка, успевший поставить свою еду, чудом сумел перехватить здоровой рукой Евин чай, чтобы тот не выплеснулся.

Лика крепко обняла Еву. От нее пахло духами, и в момент, когда Ева очутилась в ее объятиях, она поняла, что счастлива окончательно и бесповоротно. Она в волшебной школе, и они наконец-то все вместе.

За столом, помимо Женьки и Лики, сидели еще трое ребят, судя по возрасту студентов. Ева смутилась, ожидая какого-нибудь замечания за свой вопль, но те ограничились улыбками и оценивающими взглядами в адрес Лики. Та сделала вид, что не обращает на взгляды никакого внимания. А может, правда не обратила. В конце концов, она была из тех, кому оборачиваются вслед.

– Ты почему так долго? – спросила Ева, присаживаясь рядом с Валеркой.

Лика, помрачнев, призналась:

– Я вообще не хотела ехать.

– В смысле? – возмущенно воскликнул Валера. – Перчатки же вроде решили вопрос.

– Решили, – нехотя откликнулась Лика. – Но я боюсь, что… – Она подалась вперед и прошептала: – Сюда кое-кто все-таки вернется.

– Кто? – затупил Валера.

– Смазливый сын Кощея, – демонстративно разглядывая потолок, вполголоса пояснил Жаров, и Лика толкнула его локтем в бок.

– Да как он вернется-то? – понизил голос Валера. – Здесь же все знают, что он…

– Что он что? – Жаров, изобразив живой интерес, склонился над столом и уставился на Валеру. Сидевшую напротив него Еву он почему-то игнорировал.

– Ну… ничего, – вынужден был признать Валера.

– Предъявить ему могут только то, что он умеет открывать двери между мирами, – прошептала Ева. – Но это ведь само по себе не преступление?

– А это как посмотреть, – пробормотала Лика, скользнув пальцами по ключицам, и Женька с Валерой уставились на ее шею.

На Лике была черная рубашка в тонкую голубую полоску, и в незастегнутом вороте виднелся кожаный шнурок.

– Это то, о чем я думаю? – поинтересовался Жаров, указывая на шнурок.

– Отвали, – огрызнулась Лика.

Взяв с тарелки пончик, она откусила от него и принялась сосредоточенно жевать.

– Ты притащила сюда лунный свет? – округлил глаза Валера. – Мы же договаривались, что ты…

– Голосов, ты тоже отвали, – мило улыбнулась Лика.

– Ева, ну ты хоть что-то скажи, – потряс ее за локоть Валера.

– Ну мало ли. Вдруг нам понадобится… туда? – подала голос Ева.

– Вы офонарели?

Валера снял очки и положил их на стол. Без очков он выглядел очень беззащитным. Еву сразу откинуло мыслями на два месяца назад, когда друг лишился очков в затопленном подземелье. И счастье, что только очков, а не жизни.

– Да не собираюсь я им пользоваться, не стони! – закатила глаза Лика. – Просто мне с ним… спокойнее.

Валера покачал головой, а Ева с Женькой переглянулись, кажется начисто забыв про неловкость и прочие глупости. Лике с кулоном Никиты было спокойнее, а вот у остальных это, напротив, вызывало ох какое беспокойство. Просто закон сохранения энергии в действии!

Глава 3. Волшебная сущность

В их классе оказалось тринадцать человек, на что Валера вздохнул:

– Бабуля бы кого-нибудь исключила для красивого числа.

– Можно меня? – пробормотал Женька и направился к последней парте.

Валера пошел за ним.

Ева с Ликой переглянулись и, не сговариваясь, уселись перед мальчишками, хотя помещение было рассчитано на двадцать человек, и парты в начале стояли свободными.

Кабинет находился в новом учебном корпусе, в котором летом им побывать не довелось. Он ничем не отличался от обычного школьного класса. Здесь висела старомодная черная доска, частью расчерченная на клеточки. Это Еву позабавило, потому что в ее школе такие доски были лишь в кабинетах начальной школы. Вдоль задней стены стояли шкафы с книгами, а на подоконниках грустила в горшках герань, за которой явно забывали ухаживать. Толстые кривые стебли тянули к солнцу фиолетовые цветки, окруженные несколькими зелеными листьями.

– Смотри, какой цвет у герани странный, – толкнула Ева Лику, пользуясь тем, что урок еще не начался, а знакомиться с ними никто не спешил: видимо, пустующая перед ними парта явилась непреодолимым препятствием.

В отличие от своего первого дня в подготовительной школе летом, Еву это не волновало, потому что она была не одна, а с друзьями.

– Угу, – хмуро заметила Лика, ничуть не заинтересовавшись цветком. Ева посмотрела на подругу и заметила, что та теребит пальцами кожаный шнурок на шее.

Она не знала, как далеко зашли отношения Лики и Никиты, когда они гостили в Тридевятом царстве, и были ли эти отношения вообще, но искренне жалела Лику. Как бы та ни старалась делать вид, что у нее все в порядке, стоило в переписке или в общении проскользнуть упоминанию о сыне Кощея, Лика уходила в себя.

– Доброе утро! – раздался от двери звучный голос, и в класс вошел мужчина в строгом костюме и при галстуке.

Ева невольно села ровнее. Летом с ними занимались в основном студенты-старшекурсники, поэтому с настоящими учителями-волшебниками они пока не сталкивались.

– Рад приветствовать вас в нашей школе в новом учебном году. Смею заверить, что легко не будет, но также поздравляю вас с тем, что вы выбрали самое лучшее направление в обучении, ибо ничто на свете не сравнится с волшебством, – немного театрально закончил он и щелкнул пальцами.

Стоило ему это сделать, как перед первой партой завис голубой светящийся шар, внутри которого, как в герметичном аквариуме, резвились сияющие оранжевые рыбки. Все в классе восторженно ахнули.

Волшебник с улыбкой оглядывал учеников, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Извините. – Ева подняла руку, и мужчина, заметив это, ободряюще кивнул. – А из чего сделан этот шар?

– Из волшебства, – еще шире улыбнулся он.

– Но ведь волшебство – это не материя, – подал голос Валера, и Лика пробормотала:

– Попал препод.

– Не материя, но сущность. – Учитель снова щелкнул пальцами, и вместо оранжевых рыбок в шаре появились красные дракончики.

– Но сущность ведь заключается в материю, – гнул свое Валера, и на него принялись оборачиваться. – Ведь это принцип создания артефактов.

– А вы планируете создавать артефакты? – уточнил преподаватель.

– Нет, – ответил Валера. – Просто поддерживаю вопрос Евы.

Ева обернулась к нему с благодарной улыбкой. Как же здорово было ощущать поддержку!

– Внутри шара желатин, а животные каучуковые, – вздохнув, ответил мужчина. – Меня зовут Виктор Петрович, и вы только что испортили мне трюк, которым я влюбляю в волшебство учеников вот уже пятнадцать лет.

– Простите, – в один голос пробормотали Ева с Валерой.

– Но я рад, что есть те, кто понимает суть волшебства, и при этом оно не теряет для них очарования. Итак, приступим. Как уже сказал… представьтесь, молодой человек.

– Голосов Валерий.

– Как уже сказал уважаемый Валерий, волшебная сущность заключается в материю. И это одновременно хорошая и плохая новости. Хорошая: вокруг нас полно материи. Сам мир наполнен ею. А плохая состоит в том, – он сделал эффектную паузу и продолжил: – что вокруг нас полно материи. Но не вся она дружественна волшебной сущности. Посему тема нашего первого занятия – «Волшебная сущность и с чем ее…».

– Едят, – задумчиво продолжил Жаров, вызвав смешки в классе.

– Сочетают, Евгений. Сочетают.

Виктор Петрович взмахнул рукой, и позади них со скрипом распахнулись дверцы шкафа. Тринадцать учебников взмыли в воздух и, разлетевшись по классу, медленно опустились перед учениками.

«Теория волшебства» было выбито золотистыми буквами на коричневой обложке, а под названием красовался рисунок: наполовину скрученный свиток и чернильница с пером. Автора учебника звали Вениамин Золотарев.

– Поди какой-нибудь прадедушка нашей Золотаревой, – подал голос Жаров, и Ева хмыкнула, вспомнив их с Женькой общую одноклассницу из старой школы, которая обожала самоутверждаться за счет других.

Виктор Петрович оказался интересным лектором и немного злопамятным, поэтому Валере пришлось несколько раз отдуваться за свое всезнайство. Его даже вызвали к доске ассистентом при демонстрации превращения предметов в птичку. Опыт был призван показать, что бумага превращается гораздо легче, чем дерево, а дерево – намного легче, чем металл. И летают наколдованные предметы, соответственно, тоже по-разному. Валера, к удивлению Евы, не стал выпендриваться и поднимать в воздух металлическую птичку, которая, по задумке преподавателя, не должна была взлететь. Но Ева-то знала, что Валера мог поднять даже себя. А уж он-то был гораздо тяжелее небольшого куска металла.

Поскольку большинство из них уже были знакомы по летней школе, на перемене началась ничего не значащая болтовня о том, кто как провел лето. Женька с Валеркой вышли из класса, а Лика что-то рисовала в тетради, не горя желанием общаться с остальными девчонками, поэтому Ева поддерживала разговор в одиночку.

– Слушайте, Голосов такой зануда, – безо всякого перехода заявила присевшая за свободную парту Кристина.

Поскольку Лика сделала вид, что не заметила наезда, впрягаться за Валеру пришлось Еве.

– Он не зануда. Он просто много знает о волшебстве.

– Ты серьезно? – Кристина, явно ожидавшая поддержки, посмотрела на Еву с разочарованием.

– Да. Он мой друг, и меня совсем не раздражают его замечания.

– Лик, а тебя? – не унималась Кристина.

– Представь, нет, – не отрываясь от рисования, отозвалась Лика.

Кристина молча встала и пересела за свою парту. Света с Настей перебрались за ней.

– У-у-у, прямо как у меня в школе, – подытожила Ева. – Только изгоями мы стали командой.

– Вот уж без разницы, – дернула плечом Лика, и Ева заглянула в ее тетрадь.

На полях был нарисован черный ворон, и Ликина ручка зависла над листом, чуть ниже птицы, будто не решаясь дорисовать человека, на чьем плече она сидит.

– Скучаешь? – осторожно спросила Ева.

– Злюсь, – неожиданно ответила Лика, не став делать вид, что не понимает, о ком речь.

– Вы расписание видели? – хмуро уточнил вернувшийся в класс Жаров и положил на парту перед Евой тетрадный листок.

Женькин корявый почерк Ева узнала бы из тысячи.

– Алгебра? Геометрия? История?

– И явно не Тридевятого царства, – заметил занявший свое место Валера.

– Это на случай, если мы решим отсюда свалить. Чтобы мы могли хоть куда-то поступить, – резонно предположила Лика.

– Да ты что? – искренне удивился Валера. – Совсем не поэтому. Нас же будут учить внедрять волшебство в обычную жизнь.

Ева с Ликой синхронно стукнулись лбами о парту.

– Ненавижу математику, – пробормотала Ева.

– Громова, а как ты без нее собиралась артефакты реставрировать? Там вообще-то расчеты нужны, – подал голос Жаров и оказался прав, о чем на следующем же уроке им сообщила почтенного возраста преподавательница алгебры и геометрии.

В итоге к концу учебного дня Ева чувствовала, что немного потеряла связь с реальностью, потому что школа при РАВ оказалась совершенно обычной школой с обычными предметами, за исключением нескольких специальных вроде теории волшебства или волшебной истории, которая стояла в расписании на следующий день. Но при всем этом учебники перемещались по воздуху, мел писал на доске сам по себе, в то время как учитель не отходил от стола, и еще здесь не было звонков, и это оказалось самым сложным, потому что создавалось впечатление, что они все просто посещают факультативные занятия.

В столовой, против ожидания, в течение дня было немноголюдно. Наверное, потому что под завтраки, обеды и ужины в расписаниях выделялись промежутки в полтора-два часа, и учащиеся в итоге приходили небольшими группами. Еще оказалось, что многие студенты разъезжаются после учебы по домам. Это было и понятно: путешествие по ВД занимало мало времени. Другое дело, что не всем такой способ перемещения подходил.

Когда друзья пришли наконец ужинать, в столовой было человек пятнадцать, в том числе двое учителей, но, поскольку все были рассредоточены по разным местам, можно было говорить совершенно спокойно, не рискуя быть услышанным.

– Как-то я себе это немного не так представляла, – пожаловалась Ева, подцепив вилкой помидор из салата.

– Ну это же обычное школьное обучение с уклоном в волшебство. Как в волшебном классе, – заметил Валера, которого, кажется, ничего не смутило.

– Я не только об этом. Здесь как будто… – Ева замолчала, не зная, как объяснить понятно.

– Как будто волшебство ненастоящее, – неожиданно сказала Лика.

– Тебе тоже так кажется? – оживилась Ева.

– Может, это из-за того, что мы в Тридевятом царстве побывали? – понизила голос Лика. – Шар Виктора Петровича даже отдаленно не был похож на те, которыми Никита змея отвлекал.

– Потому что там не было материи, Лик, – сказал Валера. – Там было чистое волшебство. Как и во всем, что делал Никита.

– Но получается, это волшебство отличается от того?

– А как вы думаете, почему шапка-невидимка моего дяди – первый удачный опыт за столько лет? – неожиданно подал голос Женька.

– Почему? – заинтересовался Валера.

– Потому что он первый, кому удалось каким-то образом связать материю и волшебство так же, как это сделали создатели первых артефактов.

Они, не сговариваясь, уставились на скатерть-самобранку, которая сохранилась одна-единственная во всем мире.

– А как ему это удалось? – шепотом спросил Валера, склонившись к столу.

– Я пытаюсь это понять, – ответил Женька. – Пока только понял, что волшебство тоже бывает разным. Истинным, как у Никиты, или же вот таким, как у Виктора Петровича.

Впавший в задумчивость Жаров выглядел очень взрослым.

– Получается, и волшебники разные? – ни к кому не обращаясь, спросила Ева.

И Женька кивнул:

– Получается, что так.

Глава 4. Новые тайны

К концу второй недели Ева немного привыкла к школе.

Каждое утро ровно в семь часов на улице раздавался крик Петушка – Золотого гребешка, который было слышно отовсюду. Лика пробовала закрывать на ночь окно, но добилась лишь того, что они промучились всю ночь в духоте, а утром ровно в семь подскочили на своих кроватях от звонкого кукареканья. Летом на фоне новизны впечатлений от пребывания в волшебной школе вставалось легче. Сейчас учеба превратилась в рутину, и отдирать себя от постели приходилось с трудом. Учебный процесс тоже перестал радовать довольно быстро: некоторые занятия оказались весьма скучными, а некоторые – довольно сложными. И все это сопровождалось кучей домашки и строгим, действительно строгим, распорядком дня.

В десять вечера свет выключался. Весь. Полностью. К счастью, под их окнами горел фонарь, рассеивавший тьму, но все равно первые вечера им было неуютно. Хотелось по привычке, как летом, поболтать с мальчишками, однако в течение учебного года девочки и мальчики жили в разных крыльях здания, и перемещаться между ними после отбоя, разумеется, было запрещено. За нарушение грозили отчислением, и вроде как бывали даже реальные случаи. Впрочем, насколько эти слухи соответствовали действительности, Ева не знала, потому что общалась преимущественно со своими друзьями.

Так вышло, что и в новой школе класс разбился на группки по интересам. Девочки в их классе не то чтобы не принимали Лику и Еву в свою компанию, но общались весьма прохладно. У Насти как-то на перемене проскользнула фраза: «Ев, ты-то нормальная, но с Видовой общаться лишний раз никакого желания не возникает».

Ева окинула тогда взглядом хмурую Лику, читавшую параграф по физике, и в общем-то не могла не согласиться. С Ликой было сложно. Та огрызалась, порой злилась на ровном месте, и у нее было довольно язвительное чувство юмора, но, если бы Еве прямо сейчас предложили перестать общаться с Ликой, чтобы быть принятой в компанию к девчонкам, она бы без раздумий отказалась. Потому что… это же Лика – человек, который не бросил никого из них в Тридевятом царстве. Она могла сколько угодно злиться, но в сложной ситуации сделала все, чтобы их спасти.

Хотя, по правде сказать, Лика в последнее время действительно раздражалась больше обычного. Как и Жаров, который почти не общался с Евой, но при этом мог молча отвести ветки с ее пути, если они все вместе гуляли в лесу, или забрать у нее рюкзак с учебниками, как будто там была невесть какая тяжелая ноша. По отношению к Лике он, кстати, тоже все это проделывал, с той лишь разницей, что с Ликой он разговаривал, а с Евой почти нет. И ее это злило. До такой степени, что однажды, застав Валерку сидящим в одиночестве в библиотеке, Ева сердито у него поинтересовалась, есть ли у мальчиков мозги, или они отмирают по достижении четырнадцати лет.

Валера отодвинул от себя потрепанный справочник по волшебной физике за девятый класс, снял очки, положил их поверх книги, а потом почесал затылок и выдал:

– У него там какая-то ерунда в семье случилась, но, что именно, он не говорит. Так что не принимай на свой счет, ладно?

То, что Валерка так быстро понял, о ком речь, и выступил со своей неизменной деликатностью, заставило Еву почувствовать себя круглой дурой.

– Меня бесит это демонстративное молчание. И еще я… хочу помочь.

Валера подпер щеку здоровой рукой и посоветовал:

– Ну так поговори с ним.

– А-а-а… Что я ему скажу? – замялась Ева.

– Да то же, что и мне. Про мозги спроси и заодно уточни, не нужна ли помощь.

Валера говорил все это с таким серьезным лицом, что Ева невольно рассмеялась.

– Откуда ты такой умный взялся?

– Родился, – вздохнул Валера и вдруг понизил голос: – А тебе не кажется странным, что корпус артефактов закрыт?

– А он закрыт? – удивилась Ева.

Они с Ликой пару раз проходили мимо, но зайти внутрь не пытались. Чуть постояли у колокола, вспомнили, как у Женьки хватило мозгов в него позвонить, тем самым разбудив жар-птицу, и пошли дальше.

– Ага. Мы с Женькой пытались туда зайти.

– Зачем? – Ева склонилась к Валерке, потому что он стал говорить едва слышно.

– Хотели жар-птицу проверить. Нам покоя не дает, что она спит на этой стороне. Не должна же.

– Ее ведь колокол уже разбудил.

– Но почему она вообще спала? – не унимался Валера.

– Не знаю я, – нахмурилась Ева. – Так что с корпусом?

– Дверь теперь открывается только сотрудниками. У нас пропуска, сама понимаешь, нет.

– А может, так всегда в учебное время?

– Не-а. Я поспрашивал. Даже студенты – реставраторы артефактов учатся теперь на кафедре волшебной защиты информации.

– А почему так, не сказали?

– Сказали, что там ремонт. Но ведь ремонт ведут рабочие. А за две недели ни одного человека в рабочей форме рядом с корпусом я не видел.

– А может, ремонт осуществляют волшебники? Это все-таки волшебное здание.

– Да обычное это здание, Ев. Вспомни, что мы руками убирали последствия пожара и потопа в кабинете. Там даже уборку летом делала бабушка-уборщица.

– К чему ты клонишь? – напрямую спросила Ева, и Валера перевел взгляд на лежавший на столе справочник.

– Мне кажется, там что-то прячут.

– Но нам ведь нет до этого дела, правда? – не очень уверенно спросила Ева.

– Да нет, конечно, – успокоил ее Валера и прошептал одними губами: – Женька попробует как-нибудь раздобыть пропуск.

– Нас отсюда выгонят, – в ужасе прошептала Ева, не готовая расстаться с мечтой стать волшебницей и при этом прекрасно понимающая, что ввяжется с ребятами в любую ерунду.

– Мы просто узнаем, все ли в порядке с жар-птицей и… хорошо бы отправить ее домой.

Ева с хныканьем закрыла лицо ладонями.

– Нужно было подружиться с Настей и Кристиной, – пробубнила она.

– И не говори. А там уже вакансии закрыты? – участливо спросил Валера.

– Ненавижу вас с вашими гениальными планами, – сообщила Ева.

На это Валера лишь похлопал ее по плечу.

На следующий день у них была первая контрольная по волшебной химии, перед которой Ева не спала полночи от волнения. Сложность заключалась в том, что весь материал по неорганической химии, кое-как усвоенный в предыдущей школе, пришлось забыть, потому что здесь, помимо стандартных условий вроде изменения температуры, добавления катализатора или изменения давления, нужно было учитывать действие волшебной силы. И вдруг оказалось, что элементарную реакцию горения с приложением волшебства можно сделать практически бесконечной, – например, переместив в среду реакции элементы, которые заблокируют кислород и будут освобождать его дозированно. И таких примеров было множество. С помощью левитации можно было делить растворы на фракции, а еще можно было проводить отложенные реакции, вовсе «закупорив» какой-нибудь из элементов волшебством.

Одним словом, наука при условии владения волшебством становилась чем-то хоть и управляемым, но мало предсказуемым, потому что Еве казалось, что описать все вероятные последствия вмешательства в ту или иную научную область просто невозможно. Зато, проучившись здесь всего две недели, она на всю жизнь усвоила: с волшебством шутки плохи и относиться к нему бездумно нельзя. Беспокойство мамы больше не выглядело необоснованным.

Теперь Еву еще больше занимала мысль, что же случилось с волшебным кубиком Кощея, которому она загадала желание при побеге из Тридевятого царства. Почему, исполнив ее желание, он, вместо того чтобы взять с нее плату, разрушился?

Руслан Викторович, преподаватель химии, был суровым мужчиной лет сорока, и задавать ему лишние вопросы все немного побаивались. Ну, все, кроме Валеры, который, кажется, искренне считал, что за спрос не бьют в нос.

– Руслан Викторович, – поднял руку Валера, стоило исписанным двойным листочкам в клеточку взмыть в воздух и опуститься на преподавательский стол аккуратной стопочкой, – а когда мы узнаем результаты?

– Считаете, что не справились, господин Голосов? – уточнил учитель и взмахнул рукой, после чего с доски за его спиной исчезли два варианта заданий.

– Ну, я сомневаюсь в третьем задании. Мне кажется, что сульфат калия – это слишком очевидный ответ.

– А вы считаете, что в любом вопросе бывает подвох?

– А разве нет? – искренне удивился Валера, и Ева на него оглянулась.

Валера смотрел на преподавателя, а сидевший рядом с ним Женька – в стол. На Женькиной левой руке у основания большого пальца был нарисован крест и стояли буквы «с» и «э». Заметив ее взгляд, Жаров приподнял брови, а потом спрятал руку под парту, будто надпись не предназначалась для посторонних глаз.

– Иногда самые сложные вопросы имеют парадоксально простые ответы, Валерий.

– А когда планируется открытие корпуса артефактов? – подняв правую руку над головой, спросил Женька и добавил: – Это ведь сложный вопрос?

– Это технический вопрос, Евгений, – ответил преподаватель. – Думаю, после каникул все работы там будут закончены.

Посмотрев на Руслана Викторовича, Ева успела заметить недовольство на его лице. Оглядев учеников, он щелкнул пальцами, и листочки с их контрольными работами, вновь взмыв в воздух, разлетелись по классу. В правом верхнем углу Евиного листочка стояла цифра семь, у Лики красовалась пять. По десятибалльной шкале Лика едва натянула на тройку, а у Евы была хромая четверка.

– Что там у вас? – спросила Лика, повернувшись к ребятам.

– Девять, – подал голос Валера, вчитываясь в часть работы, помеченную красным.

– Десять, – рассеянно отозвался Женька, разглядывая преподавателя.

– Как он так быстро проверил? – спросила Лика.

– Да у него алгоритм настроен за столько лет, – отозвался Валера, покусывая кончик ручки. – Ну почему здесь сульфат, а? Ну не должно же так быть.

Женька, отвлекшись от учителя, придвинул к себе Валеркину работу и принялся читать пометки.

– Гении химии, – хмуро пробормотала Лика и скомкала свой листок.

– Анжелика, вам предстоит работа над ошибками, поэтому потрудитесь не потерять то, над чем работать, – раздалось из-за учительского стола.

– Непременно, – мило улыбнулась Лика.

– Все свободны, – отпустил класс Руслан Викторович, и не успел он это сказать, как Женька сорвался с места и исчез в коридоре.

– Мне кажется, с Жаровым что-то происходит, – подала голос Лика.

– Еще и года не прошло, как ты заметила, – пробормотал Валера, не отрываясь от чтения своей работы, за что получил от Лики звонкий щелбан.

Ева поймала Женьку после ужина. В последнее время он ел со скоростью света и убегал в неизвестном направлении, а отыскать кого-то на огромной территории академии без смартфона было делом нереальным. Поэтому сейчас, стоило Женьке встать из-за стола и двинуться к выходу, Ева одним глотком допила брусничный морс и бросилась за другом.

Жаров шагал по коридору с такой скоростью, которой не отличавшаяся высоким ростом Ева похвастаться не могла.

– Жень, стой! – крикнула она, понимая, что бежать не хочет, а шагом догнать Жарова не получится.

Жаров остановился и удивленно оглянулся.

– Что случилось? – спросил он, когда запыхавшаяся Ева до него дошла.

– У меня этот же вопрос, – сложив руки на груди, сообщила она. – Что с тобой происходит?

– Да нормально со мной все, – пожал плечами Жаров и пошел дальше.

На этот раз, к счастью, медленней.

– Слушай, если тебе нужна какая-то помощь, ты же понимаешь, что всегда можешь на нас положиться?

Жаров искоса на нее посмотрел, и Ева твердо добавила:

– На меня можешь положиться.

Они вышли на улицу и пошли по дорожке. Женька поздоровался с парой мальчишек постарше, встретившихся на их пути, а потом остановился и, засунув руки в карманы, повернулся к Еве.

– За мной не обязательно ходить. Я в норме.

Ева смотрела в Женькины голубые глаза, такие нарочито честные, и понимала, что ничего не в норме.

– Ты на меня злишься? – прямо спросила она, и Женька, выдохнув, взъерошил волосы.

– Нет, – вздохнул он. – Я на себя злюсь. Не знаю, как общаться.

– Со мной?

Он хмуро кивнул.

– В Тридевятом царстве все было гораздо проще. Там нужно было держаться вместе, потому что поодиночке нам бы наступила хана.

– А здесь то же самое, – улыбнулась Ева, хотя ее щеки порозовели. – Поодиночке нам тоже хана. А вместе мы команда.

Женька снова взъерошил волосы и виновато на нее посмотрел:

– Я не хотел тебя обижать. Просто…

– Ага, надумал ерунду, сам загнался и меня накрутил.

Женька криво усмехнулся и вдруг спросил:

– Скажи, а ты чувствуешь себя здесь так же, как было… до того, как мы побывали там?

Ева прислушалась к себе.

– Вроде да.

– А как тебе само волшебство?

– Оно дается немного легче, – призналась Ева.

Хотя по факту только однажды переместила из комнаты пенал, который утром забыла положить в рюкзак. Но то, что на ее парте материализовался именно ее пенал и именно в том месте, в котором она хотела его увидеть, впечатлило. И отдельно впечатлило то, что окна и в комнате, и в классе оставались закрытыми. То есть она переместила пенал сквозь пространство. Раньше она и подумать о таком не могла.

– Только легче? И все?

– Ты что хочешь сказать? – напрямую спросила она Женьку.

Жаров откинул волосы с глаз и, нахмурившись, пробормотал:

– Мне после возвращения из… ну, ты поняла… как-то неспокойно, что ли.

Он пожевал губу и тряхнул головой, словно отгоняя наваждение.

– Слушай, мне тоже неспокойно, но я думаю, это потому, что у нас новая школа, новые требования. Уроков опять-таки куча. Меня еще мама не хотела сюда отпускать.

– Почему?

– Она ненавидит волшебство. Причем не как Лика. Лика больше говорит, мне кажется, чем на самом деле не любит. А моя мама прямо отрицает все, что с ним связано. А она же училась в РАВ и даже немного работала с артефактами, вроде в какие-то экспедиции ездила, а потом, как она сказала, разочаровалась в волшебстве и больше слышать о нем ничего не хочет.

– Странная история, – прищурился Жаров.

– Не знаю, – Ева пожала плечами. – По мне так обычная. Много кто разочаровался. Даже Кощей вон говорил: зачем поднимать колдовством одного человека, если самолет может поднять сотни с меньшим усилием?

Жаров некоторое время смотрел мимо Евы, а потом пробормотал:

– Мне не дает покоя фраза о том, что он забирает отсюда волшебство. И еще я понимаю, что не все артефакты мог спереть Никита. Я спрашивал у дяди: пять лет назад, когда при пожаре была утеряна, как они выражаются, оригинальная шапка-невидимка, Никита уже учился в РАВ и ассистировал в лаборатории. Но ты же понимаешь, что он физически не мог забрать артефакты из других уголков мира? Ну я просто плохо представляю себе его грабящим музей в Эдинбурге.

– А я очень даже хорошо представляю, – возразила Ева. – Приходит такой мальчик-одуванчик с милой улыбочкой, все от него в восторге, а потом – хоба! – минус плащ-невидимка. Или что там пропало?

– Плащ пропал, – вздохнул Женька. – Может, ты, конечно, права. Но как тогда быть с тем, что артефакты пропадают последние сто лет? И это только официально.

– А вдруг он все-таки немного бессмертный и гораздо старше, чем выглядит? – прошептала Ева.

– Не думаю. Мне кажется, Никита такой, какой есть по возрасту. А время у нас в мирах течет одинаково, – покачал головой Женька. – Если бы ему было больше ста лет, он бы хитрее был. Наверное.

Ева пожала плечами. Лично она не была уверена в том, что мальчики резко умнеют после какого-то определенного возраста, если у них не было мозгов в условные пятнадцать, а тем более в двадцать один.

– И что из всего этого следует? – Ева посмотрела на Жарова, ожидая хоть какого-то вывода из его сложных умозаключений.

– Пока я вижу, что волшебство действительно исчезает, а то, что осталось, отчаянно пытаются… – Женька замолчал, подбирая слова.

– Пытаются усиленно накрутить на науку, чтобы сохранить его хоть в каком-то виде, – закончила за него Ева.

– Вот да, – кивнул он.

– Знаешь, я тоже подумала, что волшебство там и здесь ощущается по-разному, но не могла понять, не мерещится ли мне.

– Не-а, не мерещится, – качнул головой Женька.

– Получается, что и волшебники здесь немного ненастоящие, – шепотом закончила Ева, боясь озвучить эту неудобную мысль во всеуслышание. – А твой дядя, выходит, единственный из ныне существующих волшебников, который смог создать настоящий волшебный предмет. Единственный во всем мире!

– Это меня и беспокоит.

– Женя! – раздался рядом голос Руслана Викторовича, и они дружно подскочили, как преступники, застигнутые врасплох. – Ну что ты решил?

– Буду пока здесь.

Женька ответил таким тоном, который использовал с теми, кто ему не нравился. Принять этот тон за выражение симпатии было невозможно.

– Ну смотри, – Руслан Викторович сделал вид, что ничего не заметил. – Если что-то будет нужно, сразу обращайся. Слышишь?

– Обойдусь, – довольно резко ответил Женька преподавателю.

Тот бросил напряженный взгляд на Еву, видимо ожидая, что она уйдет. Но Ева не сдвинулась с места. Друзья они с Женькой или нет, в конце концов?

– Женя, тебе действительно будет лучше в Сочи. Я договорился: тебя ждут в волшебном классе. Ты сможешь поступить сюда после школы.

Он говорил терпеливо, как с умственно отсталым.

– Я уже сюда поступил, если вы не заметили.

Мужчина на миг возвел глаза к небу, а потом покачал головой.

– Упрямством ты весь в отца, – вздохнул он. – Но иногда стоит прислушиваться к тем, кто желает тебе добра.

– Я регулярно прислушиваюсь к мнению своего дяди, – вскинул подбородок Женька.

Он был ненамного ниже Руслана Викторовича и смотрел на учителя с таким вызовом, что у Евы от страха стали ватными колени. Кажется, на их хороших оценках по химии можно было поставить жирный крест.

Руслан Викторович смерил взглядом Женьку, потом Еву и, снова качнув головой, направился к корпусу артефактов.

– Что это было? – прошептала Ева.

– Он был другом моего отца. И он должен был пойти с ним в ту, последнюю, экспедицию. – Жаров поскреб плечо, оставляя белые полоски на загорелой коже. – А теперь он вроде как обо мне заботится.

– А ты вроде как этому не рад, – заметила Ева.

– Потому что он терпеть не может Матвея и все последние годы мечтает сбагрить меня в Сочи, подальше от дяди.

– Но если вас с Матвеем Семёновичем устраивает жить вместе, почему он лезет?

– Да потому что гад, – в сердцах выпалил Женька. – Пользуется ситуацией.

– Какой?

– Моя дядя пропал, и я остался здесь типа без попечения.

– Пропал? – обалдела Ева. – Но как?

– Вот это я и хочу выяснить.

Глава 5. Таинственное исчезновение

Оказалось, что Матвей Семёнович Жаров не то чтобы пропал, а вроде как взял отпуск по семейным обстоятельствам и уехал решать какие-то личные проблемы. Вот только Женька, живший с дядей последние несколько лет, был уверен в полном отсутствии у того хоть какой-либо жизни, кроме той, что проходила на работе.

Матвей Семёнович жил в Москве, потому что его племянник учился в общеобразовательной школе. Каждый день Жарову-старшему приходилось пользоваться ВД для того, чтобы добраться до работы и обратно. Домой он приходил только ночевать, зачастую пропадая в лаборатории и по выходным. За Женькой поначалу присматривала няня, а потом он, по его словам, возмутился, потому что «что я им, не мужик, что ли. Дядя позволил ему жить относительно самостоятельно, периодически забирая в РАВ на выходные, где Женька болтался при лаборатории. Никиту, кстати, за это время он ни разу не встречал: по выходным ассистенты на кафедре не работали.

Жены у дяди Жарова не было, друзей, видимо, тоже.

Обо всем этом рассказал им Женька, когда они перед отбоем собрались в комнате мальчишек.

– А может, ты просто не заметил, что у дяди роман? – предположила Лика.

Она сидела по-турецки на Валеркиной кровати и тискала черную плюшевую обезьяну с большим кожаным носом, привезенную Валерой из дома. Ева, увидев эту обезьяну, подумала, что зря постеснялась взять с собой зайца, с которым спала с детства. Оказывается, так можно было.

Жаров, сидевший на столе, фыркнул.

– Поверь мне на слово, мой дядя понятия не имеет, откуда дети берутся.

– Спорное заявление, – встрял Валера. Он шагал по комнате из угла в угол, и занявшей кресло Еве периодически приходилось поджимать ноги, когда он менял траекторию. – А может, у вас в семье правда что-то случилось, а ты не в курсе?

Женька мотнул головой. Ева была рада, что они наконец начали обсуждать эту проблему, потому что искренне считала, что, если проблему не решать, она так и останется нерешенной. Не то чтобы она верила в их способность найти Матвея Семёновича, но сидеть и ждать неизвестно чего было глупо.

– Я летом был у матери. У них с сестрой все нормально. Бабушка тоже жива-здорова. Родители отца тоже в порядке. Они в Сибири живут, и я с ними раз в неделю по телефону разговариваю обычно. В этот раз тоже звонил. Дяди у них нет, и о его отъезде они вообще ничего не знают. Я осторожно порасспрашивал.

– А как ты отсюда звонил? – удивилась Ева.

– Да не отсюда. Я перед отъездом из Москвы им звонил. Дядя написал мне сообщение двадцать шестого августа. Я был в поезде.

Женька спрыгнул со стола и, порывшись в ящике, достал мобильный.

– Вот, – он протянул подошедшим друзьям переписку.

«Женя, я уезжаю. Если ты вдруг без ключей, я оставил дубликат у Марины из семнадцатой. Прости, что не встретил. Подробности потом. Не волнуйся. Хорошей учебы».

После этого сообщения шли несколько Женькиных.

«Э-э-э… Куда уезжаешь?»

И спустя десять минут: «Матвей, ау?»

И еще спустя две минуты: «А подробности?»

«Все точно в порядке?»

«Ответь!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»

Судя по маркеру прокрутки, панические сообщения от Женьки шли и дальше, но Валерка, державший в руках мобильный, не стал прокручивать вниз, и никто из девчонок его об этом не попросил.

– Ничего себе, – выдохнула Лика. – А для него вообще нормально было вот так уехать?

– В том-то и дело, что нет.

Пока они читали, Женька успел намотать на палец подол своей футболки, и та теперь была измятой и растянутой.

– Он никогда никуда не уезжал и всегда предупреждал о том, где он будет. Правда, он не так много где бывал. Кроме лаборатории и дома, пару раз на собраниях в школе. Но он никогда не исчезал вот так. И что самое интересное, здесь все считают, что он ушел в отпуск по семейным обстоятельствам, а в семье об этом ничего не знают.

Еве было до смерти жалко Женьку, который выглядел совершенно потерянным и несчастным. Она осторожно коснулась его плеча, не зная, что сказать. Жаров, вздрогнув, уставился на ее руку, а потом торопливо кивнул. Ева смущенно отступила, и тут ей в голову пришла мысль.

– Слушай, а почему Руслан Викторович снова предложил тебе перевестись в Сочи? Теоретически твой дядя может ведь вернуться в любой момент, а мы все равно живем в школе, за нами тут и так присматривают.

– Во-о-от, – протянул Жаров. – Мне тоже стало очень интересно, и именно об этом я его спросил. А он как-то так странно ответил, как будто считает, что Матвей не вернется.

– Так, про Руслана Викторовича поподробнее. – Лика, до этого читавшая переписку, стоя за Валеркиным плечом, вновь вернулась к кровати, подхватила обезьяну и устроилась на покрывале.

– Он дружил с моим отцом. – Женька принялся стирать большим пальцем буквы «с» и «э» с руки, но только размазал синюю пасту. – Они вместе учились и даже какой-то проект разрабатывали. Матвей вроде как тоже с ними вместе был.

– Какой проект? – деловито уточнил Валера, положив Женькин телефон на стол.

– Дядя говорил, что-то связанное с перемещением, – неуверенно ответил Жаров.

– Объектов? Между мирами?

– Между мирами? – Женька уставился на Валерку так, будто до этого слово «перемещение» в таком ключе вообще не рассматривал.

Все выжидающе смотрели на Жарова, пока он морщил лоб в попытке вспомнить.

– Нет. Я не знаю, – сдался Женька.

– Это важно? – спросила Лика и вытащила из лежавшего на кровати пакета леденец.

Женька протянул руку, и Лика бросила ему конфету через всю комнату, а себе достала другую. Валера с Евой помотали головами, отказываясь. Жаров сунул конфету в рот и некоторое время смотрел на прозрачный фантик, растянув его руками.

– А может, ты прав, Валер? Может, они работали над перемещением между мирами? – Женька посмотрел на свои пальцы через фантик, будто через стекло, а потом смял его в кулаке. – Почему мне это в голову раньше не приходило?

– Потому что раньше ты не знал о возможности перемещения между мирами? – предположила Ева.

– Слушайте, а что, если мой папа… Да ну, бред, – перебил сам себя Женька.

– А что случилось с твоим папой? – спросила Лика и, перехватив взгляд Жарова, добавила: – Не, я сочувствую. Реально. Просто, ну…

– Он… – Женька вдруг усмехнулся. Выглядел он при этом растерянно. – Он… вроде как погиб.

– Звучит так, как будто здесь будет «но», – заметил Валера.

– А оно и будет, – вздохнул Женька. – Гроб похоронили пустым. Ну, если не считать перчатки. Одной.

– Та-ак, – протянула Лика. – История становится все интереснее. Что там со второй перчаткой?

Она с невозмутимым видом хрустнула конфетой, и Ева прыснула. Как же она все-таки скучала по друзьям.

– А вторую так и не нашли. Вместе с телом отца, – развел руками Жаров. – Он исчез в горах. Твоя бабушка, кстати, писала заключение о том, что в горах ни его, ни следов его экспедиции нет. Их должно было идти трое: папа, Матвей и дядя Руслан. Ну, в смысле, Руслан Викторович. Только он почему-то в последний момент отказался и отправил вместо себя ассистента. Я сегодня опять его спрашивал о той экспедиции. – Женька указал взглядом на еще угадывающиеся «с» и «э» на своей руке, которые полдня не давали покоя Еве. – Думал, вдруг есть связь между тем, что случилось, и исчезновением Матвея. Но он каждый раз соскакивает с этой темы.

Жаров замолчал.

– Ну, пока Руслан Викторович выглядит подозрительно, – заметила Лика.

– Не торопись, – отмахнулся Валера и жестом попросил Женьку продолжать.

– Там мутная какая-то история вышла. О том, что Матвей тоже был в экспедиции, я узнал не так давно. Насколько я понял, он сошел с маршрута, чтобы что-то уточнить по телефону. Там же связи нет. А в это время папа с ассистентом Руслана Викторовича вроде как что-то такое потревожили. Я само заключение твоей бабушки не видел. Сам понимаешь, – обратился Женька к Валере. – Мне мама рассказывала. В итоге нашли только левую перчатку отца и уловитель волшебных потоков. Хозяйка через твою бабушку передала, что больше в горах никого нет. Они там еще какую-то жалобу писали, потому что мужчинам было запрещено заходить на тот маршрут, какое-то там проклятие сработало. Как-то вот так. А выходит, что, может быть…

Жаров больше не выглядел потерянным, у него словно появилась надежда. И это Еву беспокоило.

– Подождите, – подала голос она. – Я понимаю, что это все выглядит так, как будто твой отец куда-то переместился. Но я хочу напомнить, что он не просто не нашелся, у нас еще и Матвей Семёнович пропал.

– По семейным делам, – вставил Валера. – И чем это дело не семейное?

– А что мы все-таки думаем о Руслане Викторовиче? – поинтересовалась Лика.

Женька пожал плечами:

– Он терпеть не может Матвея. Но при этом помогал с организацией похорон отца. Регулярно звонит маме. Уточняет, все ли в порядке. Помогает, я так понимаю, если что-то нужно. Он вроде как ответственность за тот случай чувствует.

– Вина выжившего. Есть такое понятие в психологии, – прокомментировал Валера, и Лика закатила глаза.

– У меня к нему странное отношение, – призналась Ева. – Он много знает, интересно рассказывает, но чем-то мне он не нравится. Хотя объективно причин нет. А тебе? – спросила Ева у Лики.

– Мне он нравится. Ничего подозрительного в нем вообще не вижу.

– Ну, ты у нас не показатель. – Женька тоже хрустнул леденцом. – Тебе и сын Кощея нравится.

– И не только ей, – вставила Ева, потому что Лика открыла было рот, чтобы высказаться. – Мне он тоже понравился. Он веселый и милый.

На этот раз глаза закатил Жаров.

– А ты про Руслана Викторовича что думаешь, Валер? – Ева поспешила вернуться к теме.

– А у меня с интуицией не очень, – серьезно ответил Валера и потер лонгет, будто у него болела рука. – Поэтому я бы порасспрашивал бабушку. Хотя… лучше начать с отца. Он может быть в курсе. Это же было года четыре назад?

– Пять, – сказал Женька.

– Пять, – задумчиво повторил Валера.

– И в тот же период твой дядя понял, что из всех его проектов самый перспективный – шапка-невидимка, – вспомнила Ева рассказ Матвея Семёновича во время демонстрации опытного образца той самой шапки.

Женька настороженно на нее посмотрел, и она добавила:

– Может, совпадение? Это я так, в общую копилку.

– Ну что? – Валера собирался было хлопнуть в ладоши, но вспомнил про руку и в итоге хлопнул себя по бедру. – У нас есть план: выбраться за территорию, чтобы я мог списаться с отцом.

– Обалдеть план, – вздохнула Ева, понимая, что уже это грозит отчислением.

– Отличный план, – похвалила Лика.

– Вы серьезно будете в это вписываться? – растерянно уточнил Женька.

– В смысле? А ты думаешь, мы такие: «Ок, пошли спать, а Жаров пусть сам разбирается»? – приподняла бровь Лика.

– Не знаю, – неуверенно улыбнулся он.

Лика в очередной раз закатила глаза, а Ева сказала:

– Давайте думать, как Валерке выйти за территорию.

В комнате повисла тишина, потому что все принялись усиленно думать.

– Можно попробовать честно сказать, что мне срочно нужно позвонить отцу, – через некоторое время предложил Валера и опустился в соседнее с Евой кресло.

По его лицу было видно, что в положительный исход этой затеи он не верит.

– Слушай, а что там за спецкурс выездной предлагали? – вдруг вспомнила Ева, и Валерка, сорвавшись с кресла, схватил стоявший у стола рюкзак.

Не сумев его открыть одной рукой, он перевернул рюкзак и высыпал содержимое на пол. Ева с Женькой молча принялись собирать разлетевшиеся по комнате тетради, ручки и миллион листочков, на которых их друг вечно писал какие-то заметки.

– Вот оно! – Валера торжественно вытащил из учебника по теории волшебства сложенный вдвое листок.

«Наблюдение за волшебными червями. Уникальная возможность встретиться с этими занимательными существами в живой природе. Только раз в году во второй декаде сентября они покидают свои укрытия, чтобы переродиться в новую форму жизни».

– Очень увлекательно, – скептически заметила Лика.

– Может, они во что-то неожиданное превращаются? – пошутила Ева, с трудом представляя, как можно было всерьез назвать этот процесс увлекательным.

– Ну, на самом деле они правда превращаются в разные сущности в зависимости от волшебного фона, превалировавшего в минувшем году, – пояснил Валера.

– Очень познавательно, – примкнул к лагерю скептиков Жаров.

– А я бы посмотрел, – неловко пробормотал Валера, прижимая к себе памятку.

– Ну так подай заявку на спецкурс, – посоветовала Ева, которой, признаться, тоже стало любопытно взглянуть на превращение червей в новую форму жизни.

В эту минуту она снова позавидовала Валеркиному умению без стеснения озвучивать то, что думает.

– Алё! – подал голос Жаров. – В смысле «подай»? Мы все будем подавать и наблюдать за увлекательными червями.

– Голосов, поди, еще реферат напишет, – со знанием дела сказала Лика, и в предыдущей школе учившаяся с Валерой в одном классе.

– Не знаю, удастся ли мне собрать достаточно материала для реферата, – с сомнением произнес Валера.

Судя по его взгляду, он уже был далек мыслями от первоначальной идеи выбраться за стены академии, чтобы иметь возможность позвонить.

Ева с Ликой переглянулись и со смехом покачали головами, а Женька молча вырвал из тетради четыре листка и первым сел писать заявку.

Глава 6. Волшебная тропа

– Пап, привет! Это я.

Валерка, повернувшись к ним спиной, звонил отцу.

Вообще, казалось, что все девять человек, отправившиеся на это мероприятие, записались на него явно не из любви к волшебным червям.

Стоило их группе выйти из Челябинского шлюза Уральской волшебной дороги, как все схватились за телефоны. Сопровождавший их Руслан Викторович (его присутствие стало неприятным сюрпризом для друзей) абсолютно не удивился подобной картине, вероятно столкнувшись с ней не впервые. Он и сам отошел в сторонку и принялся кому-то звонить.

Валера, разговаривая с отцом, уходил все дальше, и лезть к нему никто не стал. Лика что-то писала в мобильном, Женька начал рыться в интернете, и Еве ничего не оставалось, кроме как тоже позвонить маме.

Мама, удивительное дело, радоваться звонку не спешила. Принялась подробно расспрашивать, куда они отправляются, кто их сопровождает, какая стоит погода и когда планируется в возвращение в школу. Чувствуя себя шпионом на допросе, Ева пыталась отвечать одновременно честно и осторожно.

– От преподавателя не отходи, – умоляющим голосом попросила мама. – Особенно в лесу и в горах.

– Мам, мы не будем в лесу, – поспешила заверить Ева и вдруг сообразила, что про горы от мамы слышит впервые.

Понятно, лес. Мама до сих пор не могла забыть тот день, когда четырехлетняя Ева потерялась, но горы…

– А с горами что не так?

– Потому что в волшебных горах постоянно случаются всякие трагедии! – воскликнула мама. – Вон у Жени Жарова папа там погиб.

– А ты что-то про это знаешь? – наивным тоном уточнила Ева.

– Ева, это не шутки. Я пытаюсь тебе сказать, что даже взрослый волшебник ничего не может противопоставить волшебству, если оно решит его погубить.

– Мам, а как он погиб? – спросила Ева и поспешно добавила: – Просто мы же с Женькой сейчас много общаемся, и я… хочу побольше о нем узнать.

– Насколько я знаю, он зашел на Тропу вечности. На нее могут без опасности для себя заходить только высшие волшебные существа. Человека она уничтожит.

– А как уничтожит? – прошептала Ева.

– Ну откуда я знаю?! Это же волшебство. Никто не может точно сказать, как оно работает.

«Здесь все строится на очень понятном принципе. На правде», – сказал летом Женька после чтения книги о волшебных проклятиях. А ведь мама окончила РАВ, поэтому просто обязана была знать принцип работы волшебства. Впрочем, это опять возвращало к мысли, что волшебство в их мире не слишком настоящее.

– Понятно. Но ты не волнуйся, мамуль. Я правда не буду ни от кого отходить. Я тут с друзьями.

– С Ликой и Валерой?

– Да, и с Женькой.

– Заканчиваем разговоры! – Руслан Викторович убрал телефон в карман, всем своим видом давая понять, что им пора.

Услышавшая это мама торопливо заговорила:

– Привет ребятам передавай. И напиши, если будет возможность. Люблю тебя.

– И я тебя, мамулечка! – крикнула Ева в трубку и отключилась.

Группа двинулась по дорожке в сторону деревянных ворот, за которыми уходил ввысь поросший лесом склон. Ева пошла за остальными, на ходу набирая сообщение брату.

«Привет. Мы на экскурсии в волшебных горах».

Да, Илья не был фанатом волшебства, но Ева все равно отправила ему фото тропы.

За воротами располагался небольшой каменный домик с вывеской, информирующей о наличии здесь кафе, туалета, душевой и телефона.

В уютном дворике стояли вырезанные из дерева фигуры гномов, лесовичков, Бабы-яги и Кота в сапогах. Такая мешанина из образов вводила в ступор. Пока Руслан Викторович беседовал с вышедшей им навстречу женщиной, Ева направилась к Жарову, остановившемуся напротив фигуры Бабы-яги, сидевшей в ступе. С ее крючковатого носа была стерта краска. Видимо, здесь тоже существовала традиция потереть часть фигуры на удачу.

– Надо же, насколько она не похожа на настоящую, – задумчиво пробормотал Женя, когда Ева встала за его плечом.

– Это вы еще Кощея не видели. – Лика указала в угол двора, где на вделанных в стену цепях висела деревянная фигура тощего, изможденного человека в короне, венчавшей похожую на череп голову.

– Да уж, – сказала Ева. – Мне кажется, Кощей даже через миллион лет так не будет выглядеть.

– А я думаю, он так уже выглядел, – неожиданно сказал Женька, глядя на фигуру. – Если верить легендам, то он был в заточении у Марьи Моревны и, лишь выпив воды, вернул себе силу и смог разорвать путы. Скорее всего, за годы без еды и воды он вполне себе мог выглядеть вот так.

Повисшее после его слов молчание нарушил Валерка. Он налетел сзади на Женьку, едва не сбив того с ног, и, знаком показав всем придвинуться ближе, зашептал:

– Короче, там интересная история вырисовывается. Мой папа живет от нас отдельно, и он – как бы это сказать? – от волшебства теперь старается держаться подальше. Когда они с мамой познакомились, он не представлял, что в ее семье все так серьезно, – Валерка выпалил все это для Женьки и Лики. – Но за новостями отец следит, особенно за теми, что касаются волшебных гор. По понятным причинам. Так вот: пять лет назад, оказывается, они с мамой были вместе, как раз когда случилась трагедия в горах. И похоже, информация, которую выдали впоследствии в отчетах, отличалась от самых первых данных. Изначально бабушка сообщила моей маме… Ну, они же служат Хозяйке, и бабушка все доводит до мамы на случай, если с ней что-то случится, чтобы мама сразу смогла приступить к обязанностям. И нет, это не потому, что есть предпосылки, просто нужно знать мою бабушку. Она всё и всех держит под контролем, – пояснил Валера в ответ на Ликину попытку что-то спросить. – Так вот, на Тропу вечности ступили не двое, как ты говорил, а трое. При этом надо понимать, что это ведь не… я не знаю, не серная кислота, что ты встал на дорогу и растворился сначала по колено, а потом по макушку.

– Ну и ассоциации у тебя, – хмуро заметила Лика и указала взглядом на побледневшего Женьку.

– А, да нет! – спохватился Валера. – Я веду к тому, что тропа не уничтожает сразу. Вообще, в волшебстве редко так бывает, чтобы кого-то сразу уничтожило. Обычно же «сослужи службу», «выполни три задания» и все такое. Так вот, двое из троих исчезли. Сразу. А один ушел по этой тропе и пропал, как положено.

– Мой отец? – сглотнув, уточнил Женька.

– Не-а, Жень. Нормально ушел в закат и где-то там вечно скитается бедолага ассистент, потому что его опознал горный гном.

– Они существуют? – выдохнула Ева, на что Валера только отмахнулся.

– Они не очень умные, но любят все блестящее. У ассистента был прибор в блестящем корпусе. Гном его заприметил и хотел стащить. И он как раз прятался за камнями и увидел момент, когда они шагнули на Тропу вечности. Это все выяснила у гнома Хозяйка. Она это умеет. Но интересно, что третий член экспедиции, ступивший на путь, просто исчез из отчета. Отец говорит, маму это тогда удивило, и она пыталась после разузнать, что к чему, но бабушка дала ей понять, что в это дело лезть не стоит и что экспедиция была из трех человек: двоих Жаровых и ассистента. Фамилию папа не помнит.

– А с дядей вы это не обсуждали? – спросила Ева у встревоженного Женьки.

Тот помотал головой.

– Ни о каком четвертом человеке речи не было. Матвей очень болезненно воспринял эту историю. Мы это не обсуждали, но, по-моему, он считает, что, не уйди он тогда, чтобы позвонить, ничего бы не случилось. Насколько я понял, мой отец был довольно рассеянным и мог куда-то не туда свернуть. А Матвей в этом смысле очень осторожный и все по сто раз перепроверяет.

– Странно это все, – нахмурилась Лика и посмотрела на Руслана Викторовича, все еще беседовавшего с местной сотрудницей. – Интересно, почему они с твоим дядей друг друга недолюбливают?

– Ну, у них был конфликт из-за шапки-невидимки, кажется. – Женька, прищурившись, рассматривал спину учителя. – Он перед первой ее демонстрацией спорил с Матвеем, говорил, что выпускать шапку в свет – плохая идея, что ее еще нужно дорабатывать. А он, мол, убежден, что Матвей этого сделать не сможет.

– А Матвей Семёнович правда зашел в тупик с доработкой? – спросил Валера.

– Не знаю. Он нервничал в последнее время. Что-то там не получалось. Но если уж он ее создал, то доработать-то наверняка сможет?

Женька посмотрел на Валеру с надеждой.

– Конечно, сможет, – уверенно кивнул тот.

– Подходим все ко мне! – Руслан Викторович покончил с формальностями и вышел на середину двора.

Пока он объяснял, как вести себя в зоне перерождения червей (название зоны забавляло отдельно), Ева пыталась взглянуть на него с учетом новой информации.

Этот человек резко выступал против Матвея Семёновича и против выпуска в свет опытного образца шапки. М-да, стоило признать, что с волшебными существами дело обстояло гораздо легче, им можно было просто задать правильный вопрос. Здесь же… Еве Руслан Викторович не нравился сам по себе, потому что был строгим преподавателем и не любил лишних вопросов, в связи с чем регулярно мелко мстил любознательному и дотошному Валере. Но при этом плохо ни к кому из учеников он не относился. Да и вообще выглядел пусть отстраненным, однако совершенно точно не злодеем. Впрочем, Еве и Никита казался милым парнем. Так что внешность еще ни о чем не говорила.

– Всё запомнили? – требовательно спросил Руслан Викторович, и ребята поспешили хором подтвердить свою готовность выступать.

Ева тоже кивнула, хотя все инструкции благополучно пропустила мимо ушей. Правда, ее это не особо волновало, потому что у них был Валера, который всегда и все слушал, подмечал и который точно не позволит им никуда влезть.

– Ну что, тогда поднимаемся?

Учитель повел их к металлическим воротам, одна из створок которых была приоткрыта.

За воротами начиналась довольно крутая тропа. На самых отвесных ее участках были проложены деревянные ступени.

– А нам далеко идти? – опасливо уточнила Ева у Лики.

Следуя данному самой себе слову, после возвращения из Тридевятого царства Ева занялась бегом и бегала каждое утро. Ну почти каждое. И почти бегала. Иногда ходила. Но это же лучше, чем ничего не делать, правда?

– Четыреста метров в высоту, – вполголоса ответила Лика, глядя вслед двум старшеклассникам, поднимавшимся перед ними.

– Что такое? – уточнила Ева, тоже посмотрев на парней.

– Да ничего. Придурки просто, – дернула плечом Лика, и Ева мысленно махнула рукой.

Мир Анжелики Видовой был населен сплошными «придурками», «тупыми волшебными предметами» и прочими раздражителями. Обращать на это внимание точно не стоило.

Некоторое время они в молчании поднимались по довольно живописной тропке. Лика иногда останавливалась и делала несколько кадров на телефон. Перед поездкой сюда им, как выяснилось, прислали ссылку на какую-то программу, которая переводила телефон в режим, позволяющий снимать на волшебных объектах. Валера пытался объяснить, как это работает, но Лика с Евой молча впихнули Женьке свои мобильные, чтобы он все на них установил, запустил и настроил. Забивать себе голову техническими деталями ни одна из них не хотела.

Впрочем, снимать было особо нечего. Ева сделала пару фоток, переслала их маме и Илье, но красоты ей быстро надоели, потому что дорога, сворачивая то в одну, то в другую сторону, создавала иллюзию того, что они просто гуляют по лесу, хотя на деле вход на тропу остался далеко внизу.

– Да точно тебе говорю: отсюда можно попасть! – вдруг довольно громко воскликнул шедший впереди парень, и Лика вновь пробормотала: «Придурки». Впрочем, прибавила шагу, чтобы держаться к «придуркам» как можно ближе.

Ева оглянулась на Женьку с Валеркой, которые шли самыми последними, о чем-то переговариваясь, и поплелась за Ликой.

– Сыромятников, в трагедиях нет ничего смешного, – громко сказал Руслан Викторович.

– Так это здесь было или нет? – подал голос упомянутый Сыромятников. Ева вспомнила, что именно у него Анна Валерьевна в столовой спрашивала, не отчислили ли его.

– Мы пришли сюда ради наблюдения за уникальным природным явлением, – в голосе учителя слышалось явное раздражение.

– А почему с нами вы, а не Елена Юрьевна? – не унимался Сыромятников.

– Чтобы тебе было о чем думать все это время, – отрезал Руслан Викторович и, остановившись, обернулся к поднимавшимся следом ученикам. – Хочу еще раз напомнить: горы не прощают ошибок. Волшебные горы не прощают их тем более. То, что мы с вами идем всего лишь по заросшему лесом холму, не меняет того факта, что мы ступили на волшебную горную тропу. И здесь свои законы. И один из них, господин Сыромятников, – тишина. Лишний громкий звук в неволшебных горах грозит обвалом, а лишний, даже тихий, звук в волшебных грозит тем, что все будут знать о твоем присутствии и тебе придется доказать, что ты достоин находиться здесь. И да, горы не любят мужчин и всегда бросают им вызов.

– А насколько велик шанс выживания в волшебных горах, если ты повел себя неправильно? – Женька спросил негромко, но в наступившей после слов учителя тишине его хриплый голос прозвучал немного зловеще.

– Нулевой, Женя, – поглядев на него, ответил Руслан Викторович и продолжил путь.

– Все-таки вина выжившего, – пробормотала Лика себе под нос, а Евин мобильный вдруг пиликнул сообщением.

– Ты что, не выключила телефон? – Валера дернул Еву за рукав, и та с удивлением на него оглянулась.

– У кого сработал мобильный? – Руслан Викторович, резко развернувшийся на утесе, выглядел коршуном, готовым заклевать нарушителя.

– У меня, – отозвался Жаров, пока Ева на ощупь в кармане лихорадочно нажимала на кнопку громкости.

– Женя… – Мужчина покачал головой и смерил Жарова разочарованным взглядом.

– Прошу прощения, – пробормотал тот, достал свой безжизненный мобильный и сделал вид, что выключает его, хотя Ева видела, что экран черный.

Стоило учителю отвернуться, как она вытащила телефон и под Валерино «нам же сказали, что тропу нельзя пересекать с включенным мобильным» выключила смартфон, успев заметить, что это Илья ответил на отправленные ею фотки.

– Я прослушала, – оправдываясь, прошептала Ева и повернулась к Женьке: – Спасибо.

– Я не знаю, насколько всерьез все то, чем он нас тут запугал, но давайте все-таки не будем играться с горами.

Видеть Жарова таким рассудительным и следующим правилам было очень непривычно.

– Что я еще пропустила? – торопливо кивнув на его слова, уточнила Ева.

– Громко не говорить и, когда Руслан Викторович скомандует, идти след в след, – отрапортовал Валера.

А Лика, кивнув, хлопнула ярко-розовым пузырем жвачки.

– Но ты же фотографировала, – прошептала Ева.

– В режиме полета, – ответила Лика и добавила: – Пойдемте уже изучать прекрасных и увлекательных червей.

Четыреста метров, которые по равнине они прошли бы минут за десять, даже если бы ползли как черепахи, при подъеме заняли два с половиной часа. Едва слышные разговоры и шутки затухли уже к окончанию первого часа, поэтому путь проходил в тишине под аккомпанемент их сбившегося дыхания. На самом деле единственным, что нарушало эту тишину, были звуки, издаваемые их группой. Когда Ева обратила на это внимание, ей стало не по себе. В лесу не пели птицы, над тропой не жужжали насекомые. Вероятно, увлекательные черви, как окрестила их Лика, распугали всех обитателей на многие километры отсюда.

Наконец они добрались до места, где тропа упиралась, как в стену, в заросли какого-то кустарника. Руслан Викторович остановился и шепотом произнес:

– А теперь идем за мной строго след в след, иначе случится катастрофа. И это не преувеличение.

Он указал рукой направление и двинулся вдоль кустарника. Перед каждым следующим шагом он сканировал пространство каким-то прибором. Ева с Валерой переглянулись и выстроились в очередь за старшеклассниками. Несмотря на то что Сыромятников с друзьями периодически принимались дурачиться на тропе, пока у них не закончился запал, сейчас они четко встали друг за другом и шагали строго в отпечаток ноги учителя, оставленный на мшистой поверхности.

Руслан Викторович вновь резко остановился и прошептал:

– Можете доставать телефоны и снимать. Только они должны быть в режиме полета.

Все завозились, доставая телефоны, хотя пока было совершенно непонятно, что снимать, потому что, обойдя по кругу куст, они оказались перед нагромождением камней, поросших мхом и засыпанных какими-то ветками и мелким мусором.

Ева полезла было в чат с Ильей, чтобы прочесть его сообщение, но Лика рядом вдруг охнула, заставив ее оторваться от телефона.

Камни вдруг будто ожили и зашевелились, сбрасывая с себя ветки и прелые листья.

– С места не сходим, – предупредил Руслан Викторович. – Сейчас на наших с вами глазах свершается чудо.

– Че-то мне как-то оно уже не нравится, – пробормотала Лика, однако осталась стоять на месте.

Мох на одном из камней вдруг резко пожелтел и вздыбился, приобретая форму то ли змеи, то ли гигантской гусеницы.

Словно завороженная, Ева смотрела на то, как камень превращается в гигантского червя, и изо всех сил сдерживала желание отпрянуть. Приблизив картинку зумом, она смогла различить переливающиеся зеленые точки в том месте, где у червя, вероятно, была голова.

– Ничего себе! – восхищенно выдохнул Валера.

– Гадость какая, – в унисон с ним выдала Лика.

– Внимание, – неожиданно раздался голос Руслана Викторовича. – В том же порядке, в каком шли сюда, по оставленным следам, уходим. Быстро. Женя, ты первый.

– Что? Почему? – спросил Сыромятников.

– Без разговоров! – рявкнул учитель, нарушая собственное правило о тишине на тропе.

Женька торопливо пошел в обратную сторону, и Ева бросилась вдогонку, старательно наступая на примятый мох.

– А что случилось? – шепотом спросила шедшая позади Лика.

– Без понятия, – послышался Валерин голос. – Двигай давай.

– А далеко уходим? – Женька успел дойти до куста и замешкался, потому что дальше мох закачивался и следов больше видно не было.

– Женя, на тропу и вниз. Быстро!

Женька прибавил шагу, переходя на бег. Ева старалась не отставать. Спускаться оказалось сложнее, чем подниматься, потому что тропинка была скользкой от прелых листьев. Некоторое время слышались лишь сопение и приглушенные чертыханья, когда кто-то из группы поскальзывался и падал.

– Далеко бежать? – не слишком заботясь о том, чтобы не шуметь на тропе, крикнул Жаров.

Руслан Викторович не ответил, и Женька, остановившись, обернулся. Не ожидавшая этого Ева не успела затормозить и врезалась ладонями в его плечи. Жаров автоматически подхватил ее за талию, однако даже не удостоил взглядом. За ними успели сгрудиться ученики. Ева собралась было извиниться, но Женька с силой сжал ее бока и ошарашенно спросил:

– А Руслан Викторович где?

– Он шел за нами, – ответил растерявший боевой запал Сыромятников.

Однако тропинка, насколько хватало глаз, была пустой.

Глава 7. Призраки прошлого

– Надо за ним вернуться, – сказал Женька и, отступив от Евы, сошел с тропы.

– Ты что? С нее нельзя сходить! – воскликнула Лика.

– Здесь мы уже шли не след в след. – Жаров раздраженно махнул рукой и поторопил: – Проходите быстрее.

– Ты хочешь пойти назад? – обалдело спросил Сыромятников и оглянулся на пустую тропу.

– Нет, блин, мы тут будем стоять, пока там человек пропал!

– И слава богу, что пропал. В пятницу контрольной не будет, – заржал кто-то из старшеклассников, но было видно, что они испуганы.

– Не, Жень, стой. – Валера протиснулся мимо Лики и схватил Жарова за запястье. – Возвращаться нельзя. Мы сейчас все выходим с тропы и сообщаем внизу о том, что Руслан Викторович отстал. Вообще, если он в порядке, то спустится сам. Если же что-то пошло не так, то мы ему никак не поможем. Это волшебные горы.

– А что могло пойти не так? – нервно спросила Ева, в то время как Женька попытался высвободить руку. Валера не отпускал.

– Женя, в горах свои правила. И, играя против них, ты никогда не выиграешь.

– Слушайте, хватит нагнетать, – громко сказала Лика. – Может, он просто спустился другой дорогой?

– Там не было другой дороги, – отозвался Сыромятников. – Там после камня с червями был обрыв.

– Что это за черви вообще такие? – Лика нервно посмотрела вверх, как будто ожидала, что свежепереродившийся червь ползет за ними.

– Ну, они вообще-то должны быть длиной с ладонь, – протянул Сыромятников. – Мы в прошлом году их уже изучали.

– Теоретически они могут менять форму и размеры в зависимости от того, какое волшебное поле превалирует в момент их перерождения, – задумчиво произнес Валера. – Именно изучение червей позволяет отследить динамику волшебного фона под землей. Если у них наблюдается отшелушивание покровов, значит, в регионе уменьшается уровень грунтовых вод; если они необычайно мелкие, то волшебный фон нестабилен, и нужно его регулировать. Ну и все в таком роде.

Валера выпустил Женькину руку и снял очки.

– А если они, мягко говоря, немелкие? – уточнила Лика.

– Не знаю. Я про такое не слышал, – прошептал Валера, возвращая очки на место.

– Короче, я тоже предлагаю подняться, – неожиданно поддержал Жарова Сыромятников и провел рукой по короткому ежику волос. – Насколько я помню, они не нападают на людей.

– Это те, которые с ладошку, – заметил его друг. – А насчет переростка наверху я ваще не уверен.

– Пойдем, – скомандовал Сыромятников Жарову.

– Не, Колян, ну его, – опасливо оглянулся на тропу второй старшеклассник.

– Да понятно все с тобой. Я тебя и не зову.

– Жень! – воскликнули Лика с Евой в унисон, хотя было видно, что Жарова уже не остановить.

– Спускайтесь, – отмахнулся Жаров.

Отодвинув Еву в сторону, он ступил на тропу и зашагал за Сыромятниковым.

– Да блин! – в сердцах воскликнул Валера и пошел за ними.

Ева с Ликой переглянулись и тяжело вздохнули. Ну не отпускать же этих ненормальных одних?

– Быстро спускайтесь, – вдруг послышался женский голос откуда-то снизу. – Молча и как можно скорее.

– У нас тут человек пропал! – наплевав на призыв к молчанию, крикнул Жаров.

– Мы уже знаем. С ним все в порядке. Спускайтесь!

– В смысле, в порядке? – спросил у Евы Жаров.

– Может, у них там камеры стоят, и они отслеживают, что происходит на тропе?

– На волшебной. Ага, – скептически произнес Жаров, когда старшеклассники потянулись вниз.

– Так, давайте мы не будем геройствовать хоть здесь? – повела плечами Лика. – Если сказали, что все в порядке, значит, все в порядке.

Она решительно направилась за группой, прихватив по пути Валеру за рукав толстовки.

– Идем, Жень.

Ева потянула сомневавшегося Женьку вслед за ними. Тот, к счастью, упираться не стал.

На полпути их встретила та самая сотрудница, в журнале которой расписывался Руслан Викторович перед подъемом. Вид она имела встревоженный, а в руках сжимала какой-то прибор, похожий одновременно на рацию и на барометр. В молчании они спустились, но стоило деревянный воротам, ведущим на горную тропу, закрыться, как Женька налетел на нее с вопросами.

– Что там случилось?

– Ничего страшного. Ваш преподаватель вовремя понял, что черви в этом цикле могут быть опасны, и грамотно организовал ваш спуск.

– Но сам-то он где? – не унимался Женька.

– Он ушел через аварийный путь. С ним все хорошо.

– А где там был аварийный путь? – присоединился к допросу Сыромятников.

– Случайным людям знать об этом не нужно, – отрезала женщина. – Эти сведения предоставляются руководителям экспедиций на этапе разработки маршрута.

– Слушайте, я должен знать, что произошло, – настаивал Жаров, несмотря на то что стоявший позади Валера настойчиво дергал его за толстовку.

– Ты кто вообще такой? – рассердилась волшебница.

– Я – сын Глеба Семёновича Жарова, который погиб на вашей тропе.

После Женькиных слов наступила гробовая тишина.

– Как тебя зовут? – наконец спросила женщина, неловко тронув Жарова за плечо.

– Женя.

– Женя, мне очень жаль. Очень. Я в тот день была на смене, и это произошло, можно сказать, на моих глазах. Я понимаю, что ты теперь переживаешь за преподавателя, но, поверь, в этот раз он просто ушел сам. К месту случившейся тогда трагедии вы бы просто не смогли приблизиться. Путь с тех пор закрыт.

– А вы можете рассказать мне, что тогда случилось?

– Милый, я не имею права говорить об этом. Прости.

По ее лицу было видно, что она действительно сожалеет.

– Ты правда сын того самого Жарова? – негромко спросил Сыромятников.

Женька отрывисто кивнул и отошел к фигуре Бабы-яги.

– Простите, пожалуйста, – нарушил гнетущее молчание Валера, – а каким образом вы отслеживаете то, что происходит на маршруте?

– Вдоль маршрута стоят уловители волшебных потоков. Их сигнал идет через ретранслятор на наш пульт. Мы можем видеть волшебника или волшебное существо на маршруте как… как на навигаторе.

– То есть вы знаете, сколько человек идет по маршруту?

– Ну конечно.

– И вы увидели, что Руслан Викторович ушел, так?

– Да, все верно.

– И увидели, что с ним все в порядке? – продолжал допытываться Валера.

– Да, милый, все так.

После беседы с Жаровым дежурная явно прониклась к ним чуть большей теплотой, нежели до этого.

– Скоро Руслан Викторович за вами вернется, а пока побудьте во дворе. У нас есть чай, кофе, автомат с шоколадками и печеньем.

– Спасибо, – вежливо улыбнулся Валера и ухватил за локоть Лику, которая собиралась направиться к автомату с едой вслед за старшеклассниками.

– Вы понимаете, что это значит? – зашептал Валера, оттащив Еву с Ликой к Женьке.

– Нет, – отчиталась за всех Ева. – А что?

– Да как же! – Валера аж подпрыгнул от едва сдерживаемого волнения.

Лика вздрогнула и закашлялась.

– Я жвачку из-за тебя проглотила.

– Это означает, что отсюда нельзя видеть, что там происходит, но можно посчитать тех, кто на маршруте, по головам, так сказать.

На Лику со жвачкой внимания никто не обратил.

– И? – нахмурившись, уточнил Жаров.

– Да бли-и-ин, – простонал Валера, досадуя на их непонятливость. – Хозяйка говорила, что на тропу вошли трое, а по отчетам их было двое. То есть уловитель волшебных потоков засек двух волшебников. А гном видел трех!

– Но как это возможно? – нахмурилась Ева.

– Видимо, либо с прибором что-то было не в порядке, либо… с отчетом, – предположила Ева.

– Или с волшебным существом, – добавил Жаров и посмотрел на Лику.

Та, прокашлявшись, нервным жестом прикрыла ладонью кулон.

– Ну давайте мы не будем приплетать ко всему Никиту? – предложила Ева. – Это как-то… неспортивно.

Никто не нашелся, что ей возразить, хотя, судя по лицу Валеры, тот был очень даже не против назначить сына Кощея и здесь крайним.

Ева посмотрела на Женьку. Тот нервно теребил манжету толстовки. Его было дико жалко. Скажи ей кто-то в конце прошлого учебного года, что она будет испытывать такое сочувствие к главному хулигану их класса, Ева бы ни за что не поверила. Но все это было до того, как они попали в Тридевятое царство. И дело было даже не в том, что Женька случайно изменил форму той злосчастной лужи на сердечко, а в том, что они вправду стали друзьями и настоящей командой.

Женька упорно делал вид, что не замечает ее взгляда, и Ева отвернулась. Она понимала, что он не из тех, кто умеет принимать чужую заботу. И уж тем более жалость.

У Валерки пиликнул телефон, и тот полез его проверять. Женька, тоже вытащивший из джинсов смартфон, вдруг встрепенулся и принялся лихорадочно рыться в карманах толстовки.

– Что слу?.. – начала было Лика, но Жаров, нашедший наконец наушники, махнул на нее рукой, призывая помолчать.

Вставив наушники в уши, он, видимо, включил голосовое. Пока Женька слушал сообщение, уставившись невидящим взглядом в пространство перед собой, друзья смотрели на него, кажется даже перестав дышать.

– Это от Матвея, – наконец произнес Женька и, схватив стоявшую к нему ближе всех Еву за локоть, потащил ее в самый дальний уголок двора. Лика с Валерой бросились за ними.

Устроившись рядом со статуей изможденного Кощея, недобитого сказочной Марьей Моревной, Женька отключил наушники и запустил голосовое на громкую связь.

«Жень, здравствуй. Не волнуйся: у меня все хорошо. Есть кое-какие новости о твоем отце. Пока ничего обнадеживающего, но, возможно, я смогу чуть больше узнать о его гибели. Буду держать тебя в курсе. Если вдруг я не вернусь, скажем, через месяц, то… – В этом месте Матвей Семёнович замялся, послышался какой-то шорох, потом шум. – …То знай, что я в Тридевятом царстве. Да-да, я в него не верил, но Никита смог предоставить мне доказательства. Шапку-невидимку я отдал в качестве платы за информацию. В конце концов, это всего лишь вещь, – мужчина усмехнулся и продолжил: – В общем, будь молодцом. Надеюсь, скоро увидимся, а если нет, береги маму. И не вздумай за мной соваться. Слышишь? Я тебя знаю. Еще раз по слогам: за-пре-ща-ю за мной идти».

«Готовы, Матвей Семёнович?» – раздался на заднем плане знакомый голос.

«Да-да», – торопливо ответил Женькин дядя собеседнику, и запись оборвалась.

В наступившей тишине Лика поинтересовалась очень-очень спокойным тоном, таким спокойным, что Ева ей позавидовала:

– Я же еще в здравом уме, да? Это же был Никита в конце?

Женька засунул телефон в карман и запустил пальцы в волосы.

– Как вы думаете, Никита сказал ему про то, что в Тридевятом царстве можно находиться не больше девяти дней? – дрогнувшим голосом спросила Ева.

– Очевидно, нет, – с сочувствием глядя на Женьку, ответил Валера. – Иначе почему Матвей Семёнович отмерил себе месяц на возвращение?

– Может, правило девяти дней не со всеми работает? – предположила Лика.

– Да с чего бы? Это же волшебство, Лик. У него есть свои законы и правила, и тут не бывает: вот так работает, а вот так не работает. Задержался на большее количество дней – остаешься там. Причем по доброй воле.

Женька по-прежнему молчал, глядя куда-то поверх Евиного левого плеча. Она обернулась, и ее взгляд уперся в цепь, на которой висел вырезанный из дерева Кощей.

– Жень, скажи что-нибудь, – потребовала Лика.

– Дядя очень… увлекающийся, – голос Женьки прозвучал хрипло. – Если они предложат ему что-то интересное, он там останется. Мы же видели, как легко там колдуется. А он всегда мечтал стать сильным волшебником. Он создал один артефакт. Настоящий. Но ничего другого создать у него больше не получается. И доработка шапки у него идет не так, как ему хотелось бы. Он нервничает по этому поводу все время. Так что он с радостью останется там, где все будет получаться.

На Жарова было жалко смотреть.

– Ну, зато он там будет счастлив, – пробормотала Лика, и Женька с Валерой так на нее посмотрели, что она поспешила добавить: – Но это не дело, конечно. Хотя, блин, давайте начистоту: там гораздо круче, чем здесь.

– Это просто ты умудрилась закрутить роман с сыном Кощея, – дернул плечом Жаров.

Лика открыла было рот, но ничего не ответила.

– Неправда, – подала голос Ева. – Там действительно было лучше. Вы же помните, какими мы были воодушевленными, счастливыми.

Женька несколько секунд на нее смотрел, а потом отвел взгляд.

– Зато это объясняет, почему твоего дядю не ждут в академии. Думаю, они знают про исчезновение шапки, – заметил Валера.

– Короче, – сказал Жаров, – я должен пойти за Матвеем, потому что, блин, я не собираюсь лишаться еще и его. И если у Никиты есть информация о моем отце, то я должен ее узнать. Ну и вообще… Лик, дашь мне лунный свет?

Ева ожидала, что Лика заупрямится, но та без колебаний сняла с шеи кожаный шнурок и протянула кулон Жарову. Ева успела увидеть слабый перламутровый отблеск, перед тем как Женька повесил кулон себе на шею и спрятал его под одежду.

– Так, все здесь? – Руслан Викторович появился в воротах с улицы, по которой они шли от шлюза.

– Вы в порядке? – участливо спросил у него Сыромятников.

– В полном. Подойдите все сюда. Сегодня здесь случилось чрезвычайное происшествие, – начал Руслан Викторович взволнованным тоном. – Максимальный размер червей должен быть не больше ладони взрослого мужчины. Это, считается, крупная особь, готовая к перерождению. Как вы могли заметить, сегодня на валуне появилось беспозвоночное гораздо больших размеров. Сейчас сюда приедут специалисты, которые попытаются оценить масштаб проблемы, ее последствия и, главное, причины, потому что сейчас это выглядит так, будто что-то вытащило в наш мир какую-то прапраособь, уже переродившуюся, такую, которая никак не может здесь находиться.

– В каком смысле «в наш мир»? – уточнил Валера.

– Валера, ты, как никто, должен знать, что в волшебных горах существуют точки, соединяющие наш мир и мир условно волшебный. Говорю «условно», потому что мир один, никакого другого не существует. Просто некие существа, вероятно, живут глубоко под землей и не способны существовать на поверхности. Здесь для них слишком низкий волшебный фон.

– Руслан Викторович, – на лице Валеры отразился живой интерес, – то есть вы считаете, что что-то нарушило уровень волшебства в этом конкретном месте?

– Я не силен в волшебной фауне, – нехотя ответил учитель. – Если проводить аналогию с химией, то я бы сказал, что в реакцию вступил лишний, неучтенный элемент, которому просто неоткуда было здесь взяться.

– Это какой-то давний сбой? – довольно резко спросил Жаров.

– Что ты имеешь в виду?

– За последние пять лет это ведь уже не первое ЧП, – глядя на учителя, произнес Женька.

– Эти… события не связаны, Женя, – голос Руслана Викторовича прозвучал глухо.

– Вы уверены? Сегодня что-то вывело прапраособь откуда-то, а пять лет назад увело не туда.

Женщина-смотритель переводила испуганный взгляд с Женьки на мужчину и обратно. Несколько раз она открыла было рот, но так ничего и не сказала.

– В тот раз это было роковое стечение обстоятельств. Группа ступила на запрещенный маршрут.

– А как они смогли на него ступить? – подал голос Валера. – Если маршрут не согласован, он просто не пропустит. Никто физически не сможет на него попасть.

– А вот в этом до сих пор разбираются эксперты, Валерий. Я к ним, увы, не отношусь, поэтому, будешь на каникулах, спроси у Арины Венедиктовны. Так, давайте все к шлюзу. Эмилия, если у комиссии будут какие-то вопросы сверх того, что я им сообщил, я в академии.

– Конечно-конечно, – заверила его взволнованная дежурная.

Прощаясь с группой, на Жарова она смотрела с нескрываемым сочувствием.

Обратный путь прошел в молчании. Лика держалась рядом с Женькой, как будто не могла отойти далеко от кулона, а Ева шагала по тропинке, глядя то в спину Жарову, то на шедшего рядом с ней Валеру, который был погружен в переписку.

Спохватившись, что нужно позвонить маме, она достала мобильный и увидела сообщение от Ильи: «Ты на каникулы едешь домой или будешь в школе?»

– Руслан Викторович, а можно на каникулы остаться в школе? – спросила она у шедшего во главе группы преподавателя, отвлекая его от телефона.

– Можно. Но неужели домой совсем не хочется?

– Нам нужно реферат по физическим свойствам волшебных камней написать, – заявил Валера, продолжая что-то быстро набирать в телефоне.

– Неделю на реферат? – изумился Сыромятников.

– Учись, Николай, – назидательно произнес Руслан Викторович.

– А нужно какое-то заявление писать? – уточнила Лика.

– Совсем обалдели, – вздохнул Сыромятников и, обернувшись, оглядел Лику с ног до головы.

Его удивление было понятно: Лика совсем не выглядела человеком, который готов пожертвовать каникулами ради реферата. Лика смерила его взглядом в ответ и хлопнула очередным пузырем жвачки. На этот раз зеленого цвета.

– Сообщите мне, я внесу ваши имена в списки.

– А если мы передумаем? – спросил Валера.

– Тогда вычеркнем из списков, – рассеянно отозвался преподаватель, которому вновь кто-то написал.

– Ну и от-лич-нень-ко, – по слогам произнес Валера, пялясь в экран своего смартфона, и отправил кому-то очередное сообщение.

«Я в школе буду», – написала Ева брату, понимая, что они с друзьями, кажется, во что-то ввязываются, но пока не представляя, во что именно.

«По-настоящему или как в прошлый раз?» – спросил Илья и поставил подозревающий смайлик.

«Как получится, – честно ответила Ева и добавила: – Но все под контролем. Не волнуйся».

На этот раз смайлик Ильи закатывал глаза.

Когда они вышли из шлюза ВД на территории академии, Руслан Викторович махнул всем на прощание и почти бегом бросился к главному корпусу. Старшеклассники потянулись на обед, а Валерка, мило попрощавшись с дежурной по станции, поманил всех за собой к ближайшей скамейке.

– Ничего странного там на тропе не заметили? – спросил он.

– Кроме желтого мерзкого червя размером с бегемота? – уточнила Лика.

– Ага.

Женька, ушедший в свои мысли, промолчал.

– Я заметила твои странные вопросы, – поделилась наблюдением Ева. – Получается, где-то там есть переход в… хм… более волшебные миры, которые вроде как часть нашего?

– Понимаешь, какая штука. – Валера опустился на лавочку и принялся возить пальцами по лонгету так, будто пытался почесать под ним запястье. – Руслан Викторович немного… лукавит, чтобы не сказать хуже. Думаю, он уверен, что, раз я мальчик, значит, в моей семье волшебство со мной не обсуждают. Но у меня вполне прогрессивная мама, так что… Короче, все эти «волшебство живет под землей» – чушь полная. Мы с вами видели, где оно живет.

– Ты к чему клонишь? – уточнила Лика.

– К тому, что вот та желтушная хтонь вылезла не из-под земли, а откуда-то из другого мира.

– Красота, – заметила Лика. – И чего ей в своем не сиделось?

– Насколько я успел почитать об этих червях, их детеныши выползают, перерождаются кто во что, а потом расползаются по горам и исчезают.

– Уходят туда, откуда вылезли? – уточнил Женька.

– Ага, каждый в свой мир. А в этот раз вылез кто-то крупнее. Не детеныш.

– А почему? – спросила Лика.

– Потому что кто-то притащил сюда лунный свет, – сказал Женька.

– Ты обалдел? – вытаращилась Лика, и ее взгляд скользнул по Женькиной шее вниз, туда, где под толстовкой угадывались очертания кулона. – Я его не разливала.

– А там и не надо было, Лик, – вздохнул Валера. – Помнишь, Никита говорил, что лунный свет – это основа волшебства? Думаю, это нечто просто к нему потянулось.

– Ну то есть я испортила тебе научную работу. Класс. Мне извиниться? – огрызнулась Лика.

– Да не, Лик, Валера не к этому клонит, – встряла в спор Ева. – А к тому, что там, видимо, тоже есть проход, и его, скорее всего, можно открыть. Я правильно понимаю?

– Ага! – Валерка с победоносной улыбкой достал из кармана телефон и потряс им в воздухе. – Отец написал! «Конечно, рядом с волшебными маршрутами есть переход в места обитания волшебных существ», – прочитал он вслух. – Но прикол в том, что ученые не знают о существовании Тридевятого царства. Вернее, папа на мой вопрос сказал, что оно, конечно, где-то существует и путь в него наверняка есть, но лично он его рассматривает как место обитания волшебных существ.

– К чему мы это все тут выяснили? – нетерпеливо спросила Лика и плюхнулась на скамейку рядом с Валеркой.

– К тому, что там можно попробовать пройти в Тридевятое царство, – шепотом сказала Ева, и Лика на нее уставилась.

– А путь из лаборатории нам уже не подходит? Слишком просто? – участливо уточнила она.

– Кто ж нас теперь туда пустит? – заметил Валера.

– Только не говорите, что вы тоже в это вписываетесь, – произнес стоявший перед скамейкой Жаров и обвел всех хмурым взглядом.

– Да нет, конечно, – успокоила его Ева. – Давай всё как в прошлый раз: ты идешь по своим делам, а мы просто… прогуляемся, – она пожала плечами.

На самом деле в ней самой не было даже капли той уверенности, которая звучала в ее голосе. Но не сдавать же назад, когда Валерка явно был готов вписаться. Да и как можно было отпустить Женьку одного? Они же вроде как команда.

– Волшебный мир, волшебные предметы, – страдальчески вздохнула Лика, но Ева видела, как она оживилась.

По всему выходило, что Матвей Семёнович ушел в Тридевятое царство в компании Никиты, а значит, была вероятность, что они могут пересечься там с сыном Кощея.

– Только нам нужен план, – сказал Женька, и в его голосе наконец-то послышались уверенные нотки.

И это было одновременно и хорошо и плохо. Хорошо, потому что он немного ожил, а плохо, потому что планы у Жарова были обычно не то чтобы жизнеспособными.

Глава 8. Как в шпионских романах

Общежитие опустело сразу после завтрака: желающих провести каникулы в школе было совсем немного. Кроме них четверых осталась горстка студентов со второго курса (им в самом деле пришлось делать какую-то научную работу с опытами, прерывать которые было нельзя), пара пятикурсников и одна первокурсница, у которой, по слухам, что-то случилось дома.

Имена оставшихся учащихся появились в самообновляющихся списках на первом этаже главного корпуса и общежития. Валера выяснил у старшекурсников в столовой, что эти данные автоматом отправляются родителям.

– Вопрос в том, отправят ли новые данные в случае изменения списка, – нервно заметила Ева, глядя на шестую строчку, где было написано «Громова Ева, 9 кл., ком. 310».

– Данные отправляются методисткой, – со знанием дела пояснил Валера. – Она вручную делает рассылку из дома или интернет-кафе. Короче, откуда-то, где работает интернет. А методистка на каникулах идет в отпуск.

– Ну и славненько, – подытожил Женька.

В прошлый раз, когда они оказались в Тридевятом царстве, Валера сетовал на то, что попали они туда внезапно: мол, если бы он знал о предстоящем перемещении, непременно бы подготовился. Теперь же Валера разгулялся. В двенадцать часов он стоял на первом этаже с огромным рюкзаком.

Ева тоже захватила с собой рюкзак, в котором лежала пластиковая бутылка с водой, три плитки шоколада и пакет с орешками, а еще сменные носки и белье, потому что ходить в мокром ей в прошлый раз не понравилось. Лика тоже взяла с собой вещи и перекус, но, судя по размерам рюкзака, Валера взял гораздо больше.

– Голосов, ты туда, смотрю, насовсем собрался. – Лика попинала его объемный багаж носком кроссовки.

– Это на случай, если что-то пойдет не так.

– А у нас есть понимание, как должен выглядеть так, чтобы отличить его от нетака? – спросила Ева.

– Ну, вот в прошлый раз нетак нам встречался приблизительно везде. Так что в этот раз идем за таком, – радостно сообщил Валера и нетерпеливо добавил: – Ну где же Женька?

Жарова действительно не было, хотя он ушел из комнаты минут на двадцать раньше Валеры.

Лика сбегала на улицу проверить, не ждет ли Женька во дворе, Ева прошлась по первому этажу сначала в одну сторону, потом в другую и вернулась в холл. Жарова по-прежнему не было.

– Мне не нравится, что кулон до сих пор у него, – многозначительно сказала Лика.

– Думаешь, он мог?.. – начала Ева, и в эту минуту Женька, раскрасневшийся и запыхавшийся, влетел в коридор.

– Пошли скорее, – потянул он их к выходу.

– Где ты был? – требовательно спросила Лика, пока они почти бегом направлялись к шлюзу академии.

– Нигде, – огрызнулся Женька.

– Та-а-ак, Жаров! – На этот раз Ева дернула друга за лямку рюкзака, потому что, во-первых, так быстро идти она не хотела, а во-вторых, ей совсем не понравилось то, что он не ответил.

– В лаборатории Матвея, – нехотя сказал Жаров, остановившись и повернувшись к ним.

– И что ты там делал?

– Руслан Викторович просил открыть короб, чтобы понять, там ли шапка. Оказалось, что ее там нет.

– Выходит, Матвей Семёнович правда ее забрал с собой? – с сочувствием спросила Ева.

– Ну, мы это и так знали, – заметила Лика.

– Но я все-таки надеялся непонятно на что, – пробормотал Женька. – Там теперь суматоха. Все бегают, охрану на другие артефакты выставляют. Зато у нас есть шанс по-тихому свалить. Я сказал, что навещу бабулю. От меня отмахнулись, потому что там не до чего сейчас. Но вообще мне это не нравится. Если Матвей отдал этим шапку, у него не останется против них никакой защиты. И они вряд ли отпустят его обратно. Хорошо устроился этот гад. И шапку ему, и Матвея… Еще и об отце что-то знает, – мрачно закончил Жаров.

– Ты про Никиту или про Кощея? – уточнила Лика.

– Про обоих.

– Слушайте, справедливости ради, Никита просто выполняет поручения своего отца. Не обязательно делать его во всем виноватым, – подала голос Ева.

– Да ты что? Мы еще туда даже не вернулись, а Никита у нас опять всеобщий любимец? – восхитился Жаров.

– Прекрати, – предупредила его Лика.

– Знаете, не нужно со мной никуда идти. Это мое дело и мои родственники.

– А кулон мой! – Лика уперла руки в бока.

– На мне, – мило улыбнулся Женька.

– Воу-воу! – Валера выставил между ними руку в лонгете.

То, что он попытался остановить ссору больной рукой, подействовало безотказно. Лика отвернулась, а Женька шумно выдохнул.

– Это наша общая тайна, и мы… команда, – неловко сказал Валера, и Еве захотелось его обнять.

Ее саму слишком волновало мнение окружающих, чтобы она могла позволить себе подобную искренность и простоту.

– Я не хочу быть виноватым, если кто-то из вас пострадает, – неожиданно заявил Женька и сложил руки на груди.

– А ты и не будешь, – подбодрила его Ева. – Мы ведь идем туда по своей воле. И если в прошлый раз все было спонтанно, то в этот раз мы подготовились. – Она указала на внушительный рюкзак, висевший у Валеры за спиной.

– Ну идемте тогда, – махнул рукой Жаров.

Ева волновалась, что в шлюзе у них спросят разрешение на поездку к волшебным горам, но Валера начал довольно громко рассуждать о том, сколько они готовились и как их там ждут, потом с нехарактерным для него хвастовством сообщил дежурной, что он внук Арины Венедиктовны, которая служит Хозяйке Медной горы.

На этом моменте у Жарова слегка отвисла челюсть, и он сделал страшные глаза, но Валерка лишь отмахнулся. Ева тоже не понимала, что творит Голосов и не встретит ли их теперь по прибытии сама Хозяйка, раз их приезд так широко анонсирован.

В вагоне разговаривать было нельзя, поэтому пришлось ограничиться попытками убить Валеру взглядом, а когда вагон пришел в движение, стало сразу не до разборок. Ева не могла оторвать завороженного взгляда от лица Кощея, смотревшего на нее из-за оконного стекла с легкой укоризной, и от мысли о возможной встречи с ним у нее все сжималось от страха и радостного ожидания. Она много думала о Кощее за эти два месяца и поняла, что он занимает в ее восприятии место дядюшки: строгого, но… своего, что ли. Она не боялась его самого. Он виделся ей справедливым и честным.

Вагон дернулся, останавливаясь, и Валерка первым выскочил в шлюзовую, а потом на улицу, словно решил от них убежать. Выйдя в шлюзовую, Ева скользнула взглядом по табличке «ЧШУВД» отметила, что они снова прибыли в Челябинский шлюз Уральской ВД, и поспешила за Валерой.

Тот стоял в стороне от дороги и вновь с кем-то переписывался. Жаров направился к Валерке решительным шагом, но Ева прихватила его за толстовку.

– Давай спокойно, ладно?

– Как скажешь, – процедил Женька и, подойдя к Голосову, вежливо улыбнулся: – Ты чё творишь?

– А? – Валерка вскинул на него рассеянный взгляд.

– Ты на фига всем там наплел, что нас здесь ждут, встретят и вообще?

– Так нас бы иначе сюда не пустили, – искренне удивился его возмущению Валера. – Это же спецмаршрут. Они могли заморозить наши пропуска на время проверки, а потом и вовсе завернуть нас обратно. И в школу бы еще сообщили.

– А если дежурная расскажет твоей бабушке или в академии? – спросила Ева, пока Женька, набрав в грудь воздуха, мысленно формулировал свое отношение к Валере и его идеям.

– Ев, ты просто не знаешь мою бабулю. Ее боятся примерно все. Никто не подойдет к ней просто поболтать или уточнить, на кой она тащит внука в горы.

– А если она все-таки узнает? – шепотом уточнила явно впечатленная Лика.

– Ну, мне влетит. Но мы быстренько, – не очень уверенно добавил Валера, а потом махнул рукой куда-то в сторону. – Мой папа оставил для нас пропуска в шлюз. Прикиньте, как в шпионских романах: под камнем у четвертой сосны.

Он пошел не по той тропинке, по которой их вел Руслан Викторович, и ребята, переглянувшись, последовали за ним.

– А с твоим папой все нормально? – поинтересовалась Лика, когда Валера, отсчитав четвертую сосну, остановился у внушительного валуна. – У него сколько детей?

– Я один, – поправив очки, ответил тот.

– М-да, ему, видимо, и одного много, – заключила Лика и склонилась над камнем.

– Почему много? – не понял Валера.

– Ну, она к тому, что папа подогнал тебе пропуск на волшебную тропу, на которой может случиться все что угодно, – пояснила Ева.

– А-а-а, в этом смысле, – дошло до Валеры. – Ну, он просто мне доверяет. Я же человек разумный. Сказал, что мне очень нужен пропуск на четверых, папа обратился к маме, та сделала. С бабулей бы этот номер не прошел, но мама у меня на такие вещи посвободнее смотрит. Тем более папа за нас поручился. В любом случае мы сможем дойти только до аварийного шлюза. На волшебные тропы нас никто не пустит. Но я сильно надеюсь, что в горах в принципе все будет работать иначе и лунный свет откроет нам проход в Тридевятое царство, не затронув опасные маршруты. Папа тоже считает, что там есть доступ в разные волшебные пространства. – Валера взмахнул телефоном, словно в подтверждение своих слов. Телефон поддержал его надежды включившимся фонариком.

Ева все больше удивлялась Голосову-старшему. Например, ее папа, при всей своей любви к волшебству, вряд ли дал бы ей такую свободу и поле для экспериментов. Неужели Валерин отец настолько уверен в сыне?

Пока Валера выключал фонарик, Женька обошел камень и попытался столкнуть его с места. Ожидаемо ничего не вышло.

– Давай я приподниму, а ты достанешь, – предложил Валера и, оглядев безлюдный пролесок, повернулся к камню.

То, как легко поднялся здоровенный камень, Еву не восхитило. Восхитило ее то, что Женька спокойно сунул под него руку и принялся шарить там в поисках пропусков, ничуть не опасаясь того, что эта махина может рухнуть.

– Нашел! – Он выдернул из-под камня шнурок, к которому были прицеплены четыре заламинированных пропуска.

Камень плавно опустился на место. Валера даже не вспотел.

– Не именные, – заметила Лика, забирая у Женьки один из пропусков.

– А вы хотели, чтобы моя мама выписала их на несовершеннолетних волшебников, включая своего сына? – спросил Валера. – Папа сказал ей, что это для его друзей. По легенде мы экскурсанты. Собираем образцы почвы.

– А нас ведь видели здесь вчера, – с сомнением протянула Ева.

На старших курсах учили менять внешность с помощью волшебства, но постигали сложную науку только те, у кого была к этому склонность.

– Идемте за мной, – уверенно сказал Валера и повел их по тропинке вглубь соснового бора.

Шли совсем недолго. Минут через десять тропинка свернула налево и привела их ко входу в небольшую пещеру.

– Здесь нет дежурных, потому что это шлюз для персонала, – понизив голос, сообщил Валера и первым вошел внутрь.

В пещере было довольно холодно, девочки синхронно застегнули толстовки. Жаров оглядел своды и спросил:

– А куда мы отправимся?

– Мы выйдем из шлюза в самих горах. Там рядом пересечение волшебных маршрутов, так что волшебной энергии будет завались. Отойдем от шлюза и попробуем открыть дорогу лунным светом.

– А если что-то на лунный свет откуда-нибудь притянется? – уточнила Лика.

– Ну я ж не говорил, что план идеальный.

– А еще что-то может пройти за нами, пока путь не закроется. Помните: «Пока хоть одна искра света в воздухе, путь открыт»? – процитировала Ева слова Никиты.

– Еще раз: план неидеальный. Но другого у нас нет. Подсобка в лаборатории для нас теперь закрыта.

– Давайте тогда держаться все вместе, – с опаской произнесла Лика, и Валера серьезно кивнул.

– Меня вот больше волнует, что на той стороне делать. Как попасть в замок Кощея незамеченными? – пробормотал он.

– Да никак, Валер. Но ты же помнишь: там все основано на правде, а Никита, по ходу, Матвея обманул, не сказав о девяти днях. Поэтому мы, получается, идем за своим. Правда на нашей стороне, – уверенно сказал Женька.

– Но как мы туда дойдем, минуя Ягу и прочие прелести? – спросила Лика, и все дружно поежились, вспомнив избушку на курьих ножках.

– Я уже все придумала, – успокоила друзей Ева. – Я позову Блуда и попрошу его нас отвести. В конце концов, смог же он один раз это сделать. А мы ему все-таки помогли.

Женька невесело рассмеялся.

– Прикольно это работает, даже когда не планируешь. Ты освободила Блуда, пожертвовав своим волшебством. Да, что-то пошло не так, и ты волшебства не лишилась, но намерение-то было, и оно было засчитано. А теперь он, выходит, твой должник, и ты попросишь вернуть долг.

– Ой! – Ева прижала ладонь ко рту. – Но я же не для этого… Просто мы никак не сможем без его помощи.

– Да вот я и говорю, что вроде как и не планировали, а Блуду все равно придется долг отдавать.

После слов Жарова наступило тягостное молчание. Ева не знала, о чем думали друзья. Самой ей уже казалось, что они слишком самонадеянно решили, будто способны все учесть. Вот только попросить помощи у более опытных волшебников возможности не было, потому что, расскажи они кому-то о своем путешествии в Тридевятое царство, лишатся памяти. Уж в этом-то Никите можно было верить. И оставить в беде Матвея Семёновича они тоже не могли. Он ведь застрянет там навсегда. Да, возможно, он будет там счастлив, потому что тот мир – мир истинного волшебства, но как же Женька? Разве можно забрать у него еще и дядю? К тому же вдруг там действительно можно будет узнать что-то о его отце? Да и, в конце концов, вернулись же они уже оттуда однажды!

Так успокаивала себя Ева, проводя пропуском перед путеводным клубком и шагая в сумрачную прохладу вагона волшебной железной дороги.

Глава 9. Ловушка

На этот раз Кощей за окном вагона улыбался уголками губ, будто был рад. От этого Еву бросало в дрожь. Вдруг это ловушка? Вдруг Кощей знал, что они снова отправятся в Тридевятое царство? Не зря же он так хотел их там задержать? Ева собралась было поделиться опасениями с друзьями, но Женька выглядел бледным и сосредоточенным, Валера – задумчивым, а Лика – нервной, поэтому добавлять им поводов для расстройства не хотелось. В конце концов, все они понимают, что идут не на прогулку.

Кабина дернулась и остановилась.

Лика первой бросилась к выходу, но Женька перехватил ее за руку и придержал, пока Валера накидывал рюкзак и выбирался наружу. Лика против обыкновения не стала спорить.

Выйдя из кабины, они оказались в полутемной пещере. Проникавший с улицы свет едва достигал ее дальней стены, по которой откуда-то сверху текла вода, прокладывая себе дорожки на поросшем то ли мхом, то ли водорослями камне. От воды шло слабое свечение.

– Главное, ничего тут не трогать, – прошептал Валера и, вопреки собственным словам, направился вглубь пещеры и провел ладонью по мокрой стене.

– Странно, – пробормотал он.

Ева подошла к выходу и, выглянув наружу, невольно охнула. В шаге от проема начинался обрыв, а далеко внизу пестрела цветами долина, которую со всех сторон окружали горы.

– Красота какая, – выдохнула она.

Женька, подойдя к самому краю, присвистнул.

– И как отсюда спускаться? – уточнил он, а Ева с опаской прихватила его за рукав и потянула назад.

Жаров явно был лишен страха высоты. Ева же, видя его так близко к краю обрыва, не могла нормально вдохнуть. Женька покосился на ее руку и молча сделал шаг назад.

– Здесь должен быть проход, – сказал Валера. – Мы с бабушкой проходили через эту пещеру на другую сторону, только я не могу понять как.

Он растерянно оглядывал низкие своды, будто пытался отыскать там дверь.

– А мы могли заехать не туда? – спросил Женька.

– Теоретически да, – не очень уверенно протянул Валера.

– Практически, кажется, тоже, – хмыкнула Лика. – Ну что? Назад?

Ева обернулась к двери шлюза и застыла.

– Смотрите!

На двери рядом с клубком висела табличка с полустертой надписью «Шлюз закрыт. Код вызова специалиста 3689».

– А как мы могли приехать в закрытый шлюз? – с подозрением уточнил Женька у таблички.

– Не знаю, – шумно сглотнув, пробормотал Валера. – Это так не работает.

– Ладно. – Женька приложил свой пропуск к клубку, однако ничего не произошло.

Валера, явно чувствовавший ответственность за случившееся, отодвинул Женьку и приложил свой пропуск. С тем же результатом.

– Бред какой-то. Так не может быть. Если шлюз работает, то он работает в обе стороны. К тому же нас просто не пустили бы на опасный маршрут. Тут на всё нужно сто пятьдесят разрешений!

Валера высказывал свое возмущение безжизненной двери шлюза, словно ожидал от нее ответа.

– Или просьба от чьего-то папы, – глядя в потолок, пробормотала Лика, и Валерка растерянно на нее оглянулся. Она улыбнулась, давая понять, что шутит, и спросила невозмутимым тоном: – А где нужно набрать этот код?

Ева в очередной раз восхитилась способностью подруги не сразу впадать в панику. У нее самой уже ладони заледенели от страха.

Валера расстроенно пожал плечами, а Женька, несмотря на испуганный возглас Евы, потыкал пальцем в путеводный клубок и даже попытался отлепить его от стены. Конечно, безуспешно.

– Что-то здесь не так, – пробормотал Жаров и огляделся.

Валера обошел всю пещеру, пощупал каждую из стен и, повернувшись к друзьям, зябко поежился.

– Кажется, мы в ловушке. Это я виноват, – убитым голосом закончил он.

– А как работает ВД? – неожиданно спросила Лика, и все удивленно на нее посмотрели. – Ну что вы так смотрите? Я ею, кроме как для поездок в РАВ и на вчерашнюю экскурсию, не пользовалась. В пропуск как-то «зашит» конечный пункт, так?

– Ну да, – неуверенно протянула Ева, которая, признаться, понятия не имела, как все устроено на самом деле.

– То есть вариантов повлиять на маршрут у нас не было? – не отставала Лика.

– Не было, – убежденно произнес Валера.

– Выходит, нас отправили именно сюда. Валер, глупый вопрос, – начал Женька, – а мы точно взяли те самые пропуска?

Валера вытаращился на него как на ненормального.

– Ты реально думаешь, под камнем склад пропусков на выбор? Отец написал мне, что там оставит.

– Мы так в деревне у бабушки ключи от дома под ковриком на крыльце оставляли, – невпопад заметила Ева. – Вдруг этим камнем не только твой папа пользуется?

– Да нет. Ерунда, Ев, – покачал головой Валера. – Отец оставил их сегодня. Вот, смотри.

Он вытащил из рюкзака мобильный, который, разумеется, не ловил здесь сеть, и показал сообщение.

«Под камнем у четвертой сосны. Удачи. Отсигналь, как закончите все свои дела».

– Твой папа настолько тебе доверяет? – с ноткой зависти спросила Лика, прочитав сообщение.

– Ну я сказал, что моему другу нужна помощь. Вот он и оставил пропуска, которые перенесли бы нас в шлюз у тропы с червями.

– А может, это он и есть? – спросила Лика, оглядывая пещеру.

– Во-первых, здесь климат теплее, там цветы, – мотнул Жаров головой в сторону долины, – а во-вторых, Руслан Викторович должен был дойти ногами до шлюза и уже из него попасть на нормальную ветку ВД. Как бы он сюда поднялся? Там обрыв.

Ева вновь подошла к выходу и взглянула вниз.

– Тут только обрыв. Никакой дороги, – подтвердила она.

– Класс, – заметила Лика и, бросив рюкзак на пол, демонстративно на него уселась, а потом подняла взгляд на Валеру: – А ты не говорил отцу, что собираешься в Тридевятое царство?

– Нет, конечно, – мотнул головой Валера. – Мы же поклялись.

– Валер, а что, если твой отец догадался?

– Ну, я, конечно, его расспрашивал… Но мне показалось, что он ни во что такое не верит.

– Слушайте, может, я, конечно, нагнетаю, но сначала в волшебных горах вылезли черви не те, которых ожидали. Потом волшебная дорога нас привела не в то место, куда должна была. Как будто тут что-то с пространством случилось, – задумчиво произнесла Ева.

Валера хлопнул себя по лбу так сильно, что по пещере пошел звон.

– Ты что? – поморщилась Лика.

– Двери! Двери в том зале. А что, если я правда перепутал там пространства?

– Подожди. Это ведь не волшебный мир. Это все еще наш мир. Вон шлюз, – ткнула пальцем Лика и после паузы добавила: – Нерабочий, правда.

– А что, если я глобально что-то нарушил?

В пещере повисла тишина. Еве очень хотелось поддержать Валеру, но она не знала, что сказать. Он ведь писал, что в горах стало происходить что-то странное. Вон его бабушка там почти прописалась в попытках понять, что с этим делать.

– В любом случае ты ведь не нарочно, – сказала она наконец.

– Ты не понимаешь, – прошептал Валера, глядя в пространство. – Может ведь случиться катастрофа.

– А может не случиться, – пожала плечами Лика. – Толку сейчас убиваться? Это уже сделано. Вернемся, покаешься бабушке или кому там нужно.

После этих слов Валера побледнел.

– Короче, – решительно начал Женька, – сидеть в этом скворечнике в ожидании, что сюда прилетит волшебник в голубом вертолете, я не согласен. Давайте попробуем открыть проход отсюда.

Он вытащил кулон с лунным светом.

– В принципе, можно. Здесь же тоже волшебные горы, – мигом отвлекся от горьких дум Валера.

Женька подошел к сидевшей Лике. Зажатый в его кулаке кулон раскачивался перед ее лицом, будто маятник.

– Я? – нервно спросила Лика.

– Ну он же все-таки твой, – ответил Женька, и никто не стал напоминать, что технически этот кулон принадлежит Никите и достался он им не совсем честно.

Лика встала. Женька поднял с земли ее рюкзак и закинул себе на плечо.

Подойдя к стене напротив выхода из шлюза, Лика замерла, разглядывая серый камень.

– Там не так много лунного света, – сказала она. – Мы можем где-нибудь застрять.

– Я бы сказал, что вам лучше вернуться, но тут и возвращаться-то уже некуда, – нервно усмехнулся Жаров, и Ликины плечи дрогнули, когда она рассмеялась.

– Все лето мечтала это сделать, – неожиданно призналась она и вытащила пробку из горлышка кулона.

Серебристое свечение, озарившее пещеру, оказалось намного ярче проникавшего сюда дневного света.

Лика подняла руку повыше и, прислонив кулон горлышком, провела им по стене.

– Как вы думаете, где мы окажемся? – успела спросить Ева, до того как пещера содрогнулась и по стене поползла трещина.

Сверху посыпались камни, и Валерка закричал:

– Мы идиоты! Сейчас будет обвал!

Одновременно с Валерой эта мысль посетила, кажется, всех, потому что они дружно ринулись к расширяющейся трещине, окутанной лунным светом.

Позади что-то рухнуло и заскрипело, но стена перед ними наконец разошлась достаточно для того, чтобы в щель можно было протиснуться. Лика, как самая худая, полезла первой, Еву кто-то из ребят бесцеремонно впихнул за ней. Все вокруг грохотало и дрожало, и Ева ругала их план последними словами. Вот тебе и подготовились, взяли еды, воды… Кто-то снова подтолкнул ее в спину – и она вывалилась из расщелины на гладкий холодный пол. Тут же получила по затылку собственным рюкзаком и отползла подальше, чтобы дать дорогу ребятам.

– Все целы? – крикнула Лика, и Ева оглянулась.

– Почти, – простонал протиснувшийся последним Жаров. – Мой рюкзак там остался.

– В нем было что-то важное? – уточнил Валера, поднимаясь с пола.

– Примерно все. Включая телефон, еду и карту Тридевятого царства.

– А карта у тебя откуда? – опешил Валера.

– Дома случайно нашел летом. Дядя, кажется, всерьез этой темой заинтересовался. Хотя мы об этом больше не говорили.

– О-па! – воскликнула Лика, когда пыль наконец-то осела и лунный свет чуть рассеялся.

Оказалось, что они находятся в том самом зале, в котором очутились, выйдя в прошлый раз из подсобки лаборатории РАВ. И в этом зале по-прежнему были десятки не отличимых друг от друга дверей.

Ева, щурясь от сияния лунного света, принялась разглядывать пол.

– Ев, черта есть? – словно прочитав ее мысли, спросил Валера.

В прошлый раз они пересекли видимую только Евой охранную черту, и стены начали сужаться.

– Не вижу, – протянула она.

– Что за черта? – уточнил Женька.

– Ну помнишь, я тебе говорил про стены? – пояснил Валера и повернулся к Лике. – Лик, сможешь найти нужную дверь?

Лика, не двигаясь с места, оглядела большой зал и спустя некоторое время указала на одну из дверей.

– Тридевятое царство вон там, а через две двери вправо – академия.

– На сколько попыток у нас хватит лунного света? – деловито уточнил Женька.

– На одну, – вздохнула Лика.

– То есть мы либо прямо сейчас открываем дверь в академию, либо идем в царство Кощея, – негромко сказала Ева.

Они по-прежнему не шевелились, боясь, что зал вновь начнет жить своей жизнью.

Впрочем, встреченный в прошлый раз домовой говорил, что это ловушка для тех, кто будет идти за носителем лунного света. А сейчас они вроде как сами были носителями.

– Ну, что делаем? – наконец спросил Женька, и его голос прозвучал непривычно хрипло.

– Да идем, куда шли, – вздохнул Валера и решительно направился к указанной Ликой двери. – Давайте уже выбираться отсюда. Я этот зал в кошмарах чуть не каждую ночь вижу.

Жаров молча забрал у Евы ее рюкзак и, закинув себе на плечо вдобавок к Ликиному, пошел за Валерой.

Лика с Евой переглянулись. Они обе, конечно, боялись, но мальчишки выглядели такими уверенными, что деваться было просто некуда.

Дверь оказалась незапертой, и за ней снова царила непроглядная тьма. Не дожидаясь просьбы, Ева представила себе масляную лампу. А почему бы и нет? Зачем нарушать традиции?

– Мы все здесь, – громко сказал Валера, и Ева сообразила, что он пытается ее успокоить.

Это было мило и очень нужно сейчас. Ее рука качнулась под весом появившейся лампы.

– Хватит разорять бабулек, – рассмеялась рядом с ней Лика, а Жаров неожиданно сказал:

– Жалко, что меня с вами не было. Кажется, у вас было весело.

– Ага. Особенно весело было тонуть в болоте, – скептически заметила Лика, и Ева, подняв лампу повыше, первой двинулась по коридору.

В этот раз идти было совсем не страшно. Они точно знали, что коридор не бесконечен и рано или поздно он приведет их к залу со Спиралью вечности. Спираль Еву, конечно, все еще пугала, но они ведь были вместе, а значит, все будет хорошо.

– А помните, Блуд сказал, что из их царства есть только один путь? – наконец подала голос Лика. – Интересно, это правда?

– Я думаю, в любом волшебном месте можно открыть дверь, – с уверенностью сказал Валера.

– Из нашего мира, – поправила Ева, и Валера к ней обернулся. – Ты же видишь, что мы двумя разными путями из нашего мира попали в один и тот же зал. А вот Тридевятое царство Лика почувствовала только в этой стороне.

– А у тебя «компас» мог сбиться? – уточнил Жаров.

– Пока не сбивался, – пожала плечами Лика и добавила: – Получается, что Тридевятое царство гораздо лучше защищено, чем наш мир или любой другой, находящийся за теми дверьми. – Она махнула рукой назад.

– Даже не хочу думать, хорошая это новость или плохая, – пробормотала Ева.

Идти по темноте по-прежнему было неуютно. Жаров, успевший их обогнать, словно почувствовав ее настроение, на миг обернулся. Его лицо в свете лампы казалось пугающим, когда он сказал:

– Все будет хорошо.

И это сказал человек, у которого поочередно пропали отец и дядя. Конечно, будет, куда ж оно денется?

В этот раз лампа не гасла до самого конца пути, поэтому Еве пришлось погасить ее самой на входе в круглую галерею, в центре которой за перилами шумела вода.

– Нам вон туда! – громко произнесла Лика, явно стараясь заглушить раздражающе-притягательный звук, и указала на одну из дверей галереи.

Ева же почувствовала, что ее вновь неудержимо тянет подойти к перилам и хоть одним глазочком взглянуть на водоворот.

– Идем, – Женька коснулся ее локтя.

– Жень, а как ты смог пройти мимо Спирали вечности в прошлый раз? Понятно, обратно мы неслись сломя голову, лишь бы побыстрее оказаться дома, но как ты прошел этот зал по пути туда?

– Меня не манит вечность, Ев. Мне и в моем времени и пространстве хорошо.

Глава 10. Старый знакомый

Лика провела кулоном по двери, выливая остатки лунного света.

– Надеюсь, его хватит, – прошептала она, закупоривая пустой пузырек и убирая кулон под одежду.

Тонкая серебристая струйка скользила по двери, все ярче освещая пространство вокруг. Наконец она достигла пола, и некоторое время все стояли не дыша. Если дверь сейчас не откроется, они застрянут в этом междумирье навечно.

Женька кашлянул, а Валера шумно сглотнул.

– Ну же, откройся, – попросила Лика и повернула ручку, которая, кстати, вернула свою изначальную форму и больше не напоминала сердечко.

Щелчка не последовало. Дверь оставалась запертой. Лика с испуганным видом обернулась к друзьям:

– И что делать?

Ева подошла к двери и провела по ней ладонью – прямо по сверкающему следу лунного света.

– Откройся! – громко сказала она, и ее голос заглушил раздражающий шелест Спирали вечности.

На двери, прямо под ее ладонью, начали проступать буквы.

«Коль идешь за своим, то без страха ступай.

Правда к правде? Получишь желанный ответ.

Но коль скоро солжешь, то погибель встречай:

Будешь проклятой тенью скитаться сто лет».

– У них еще и стихи каждый раз разные? Вот это сервис, – пробормотала Лика, а Ева повернула ручку, чтобы поскорее с этим покончить, потому что по спине от страха бежали мурашки.

Замок тихонько щелкнул, и Жаров, оттеснив Еву в сторону, распахнул дверь.

На этот раз зажмуриваться от света не пришлось, потому что в Тридевятом царстве было пасмурно и прохладно.

– М-да. Погодка так себе, – заметила Ева, оглядывая хмурое небо.

– Камень подкладывать на этот раз не будем? – нервно рассмеялся Валера.

– Нет уж. Я еще жить хочу, – в смехе Лики тоже слышалось напряжение.

Они вновь вышли из горы, и Ева, оглянувшись на зал с шумевшей воронкой Спирали вечности, испытала очень странное чувство. Она почти физически ощущала границу двух реальностей. Вот здесь уже свободно и волшебно, а там, в зале, страшно и почти ничего от тебя не зависит. Ты лишь безвольная кукла, которую волшебство может уничтожить в долю секунды.

Справедливости ради, по эту сторону двери от них тоже мало что зависело, но она не могла отделаться от того, насколько по-разному чувствует себя здесь и там.

– Громова, прием! – Женька пощелкал пальцами перед ее лицом, привлекая внимание. – Блуда зови.

Ева вынырнула из своих мыслей и оглядела притихших друзей.

– Ой, как неловко к нему обращаться, – вздохнула она.

– Не, ну можешь сразу Никиту позвать, – усмехнулся Женька. – Он у нас тоже существо волшебное. Явится.

– На высших это не действует, – ответила Лика, и все удивленно на нее уставились. – Ну помните, Корвин сказал Еве, что на него приказы не действуют? А еще я почитала немного летом про все это.

– Где почитала? – с любопытством спросил Валера.

– Да в интернете! Где еще я могу почитать?

– Ну если тебя что-то такое заинтересует, ты мне пиши, у меня много разных книг дома. Я тебе дам почитать, – немного смущенно сказал Валера.

– Так, хорош тут любезничать, – скривился Жаров. – Давайте уже что-нибудь делать.

Он выразительно посмотрел на Еву, и та для начала прокашлялась.

– Блуд, появись! – громко сказала она, и ее голос разнесся эхом, как могло бы случиться в ущелье или в большом зале.

Перед ними простиралось бескрайнее поле с темневшим вдалеке лесом, поэтому эхо всех явно испугало. Во всяком случае, они дружно вздрогнули.

– Кажется, теперь все царство знает, что мы пришли, – прошептал Валера.

– Ну мы же должны… – начал было Жаров, но его перебил негромкий голос.

– Зачем звала?

Ева обернулась. Позади них на высоком валуне, который остался здесь с памятного обвала, стоял Блуд и широко улыбался, глядя на Еву, будто в самом деле был рад ее видеть.

– Здравствуй, человечек. – Он растворился в пространстве, чтобы через миг оказаться прямо перед ней.

– Здравствуйте, – ответила Ева, чувствуя, что сама не может сдержать улыбку.

Не успев подумать, что делает, Ева распахнула объятия, хотя вообще-то стеснялась незнакомых людей, но общие приключения, как ни крути, сближают. Видимо, Блуд думал так же, потому что шагнул ближе и обнял ее за пояс.

Он был вдвое ниже Евы и все так же сливался с окружающим миром. Сегодня на нем были серо-зеленые одежды, и выглядел он снова немного нематериальным. Зато лицо его было юным и счастливым, а глаза – голубыми. И в этом была ее, Евина, заслуга. За которую он теперь должен будет заплатить. Эта мысль испортила радость встречи.

– Зачем вы пожаловали, человечек? – Блуд смотрел на Еву, будто всех остальных не существовало.

Ева же оглянулась на друзей за поддержкой.

– Здравствуйте, – шагнул вперед Валера. – Мы очень рады вас видеть.

– А я вот не очень, человечек, – скептическим тоном заметил Блуд и, отступив от Евы, оглядел их компанию. – Неча вам делать с этой стороны.

– Дело, знаете ли, появилось, – сказал Жаров, и Блуд смерил его взглядом.

– За человеком своим идете? – прямо спросил он.

– Вы его видели? – Женька встал на колено, чтобы оказаться на одном уровне с волшебным существом.

– Я всех вижу и обо всех знаю. С сыном Кощея пришел день назад. На что он вам?

– Ну, во-первых, он мой дядя, а во-вторых, сын Кощея не имеет права просто забирать все, что хочет. Он опять…

Женька замялся, видимо решив не говорить о шапке-невидимке. Блуд вновь смерил его взглядом и сложил руки на груди.

– Что принес с собой сын Кощея в этот раз?

– Шапку-невидимку, – нехотя сказал Жаров.

Блуд, казалось, ничуть не удивился. Кивнул и вновь повернулся к Еве.

– Так зачем ты меня звала?

Радости на его лице больше не было.

– Нам нужно попасть в замок Кощея, – тихо сказала Ева. – Вы нас проводите?

– Мне запрещено заходить в ближний круг, человечек, – серьезно ответил Блуд, и Ева испуганно спросила:

– Кощей наказал вас за то, что вы помогли нам сбежать?

Блуд отрицательно качнул головой, но едва она успела облегченно выдохнуть, как он добавил:

– За то, что я украл яйцо и едва не погубил его последнего сына.

Ева вспомнила, как зловеще улыбался в подземелье Блуд, когда говорил, что Никита сам окажется в своей ловушке, как грохотал обвал и как подземелье заполнялось ледяной водой. Последний сын Кощея действительно мог погибнуть.

– А что он сделал, кроме запрета? – спросил Валера.

– О том тебе знать не надобно, человечек, – отрезал Блуд и вновь повернулся к Еве. – Вам не нужно в замок. Кощей вас погубит.

– Еву – нет, – уверенно сказал Валера, будто у него было какое-то гарантийное письмо.

– А ты сам хочешь побыстрее встретиться со смертью? – удивленно уточнил Блуд.

– Не то чтобы, но нам нужно забрать… человека домой.

– А как вы отворите дверь? – Блуд кивнул на не закрывшуюся пока дверь в горе, и Ева поняла, что он все еще надеется на их уход из Тридевятого царства. У них вправду еще был шанс уйти отсюда, чтобы вечно блуждать между мирами.

– У нас закончился лунный свет, – честно сказала Ева. – Если мы повернем назад, то все равно не попадем домой, поэтому нам в любом случае нужно в замок Кощея. Мы будем просить его о милости.

Почему ей в голову пришла эта фраза, Ева не знала. Наверное, потому, что во всяких фильмах и книгах главным героям, бывало, удавалось выжить, положившись на милость того, кого изначально считали злодеем. Ева вспомнила свои размышления о Кощее. Возможно, она ошибается, считая, что с ним можно договориться. Но бояться его всерьез у нее просто не получалось. Она хотела вновь с ним встретиться, потому что два долгих летних месяца ей совсем не с кем было поговорить о настоящем волшебстве. А у нее ведь столько вопросов.

– Послушайте, мы в любом случае туда пойдем. – Женька встал на ноги и отряхнул коленку. – Просто проведите нас мимо Бабы-яги и укажите, куда идти.

– Как мало ты знаешь о жизни, человечек, – вздохнул Блуд. – Я доведу вас, докуда смогу, но дальше вы пойдете одни. И никто не знает, дойдете ли вы до места.

– Спасибо, – поспешно ответила за всех Ева, стараясь отогнать тревожное предчувствие.

Необычно молчаливая Лика потерла плечи и посмотрела на все еще открытую дверь в горе.

– Идемте. – Блуд первым зашагал по тропинке в обход горы.

Женька пошел за ним, Валерка после некоторых колебаний – тоже. Лика же все стояла, будто была не в силах отвести взгляд от дверного проема, чужеродно смотревшегося на склоне горы.

– Идем? – спросила Ева.

– Мне неспокойно, – неожиданно призналась Лика и вновь потерла плечи.

– Девчонки! – позвал их Валера, и они пошли на зов.

Ева не стала говорить, что ей тоже неспокойно.

Блуд подвел их к тому самому входу в подземелье Никиты, из которого они выбрались в прошлый раз. Он вновь с легкостью открыл дверь, и Ева спросила:

– А почему вы так легко можете открыть подземелье? Оно же вроде защищено.

Блуд повернулся к ней и серьезно сказал:

– Потому что я могу обойти любые замки и ловушки на пути. Могу заблудить, могу погубить.

– Вы специально пугаете? – не удержалась Ева.

– Нет, человечек. Я не пугаю – упреждаю. Я перед тобой в долгу и не хочу твоей смерти. Только под землей неспокойно нынче.

Ева вспомнила встретившегося им в прошлый раз анчутку и невольно поежилась.

– А мы можем пойти поверху? – спросил Валера, не спеша следовать за спустившимся в подземелье Блудом.

– Поверху вас настигнут слуги Яги, – раздалось из-под земли. – Никто не может пройти в наш мир, минуя ее.

– Красота, – вздохнула Лика, а Валера первым молча полез в подземелье.

Здесь ничего не изменилось с момента их последнего визита: на каменном полу все так же лежал мусор, песок, камни, принесенные потоком воды, а вдалеке тьму разгонял дневной свет, пробивавшийся через пролом, оставленный обвалом.

– Почему Никита здесь ничего не убрал? – себе под нос спросила Ева, но Блуд ответил. Потому что ни одно волшебное существо не могло проигнорировать ее вопрос.

– Сыну Кощея не до порядка было.

Ева открыла было рот, чтобы уточнить, что Блуд имеет в виду, но тот вдруг сказал:

– Я в долгу перед тобой, но мне не по нраву твои вопросы. Незачем вам знать о нашем царстве, коль не хотите стать его частью.

– Наколдуй фонарь, – вполголоса попросила Еву Лика, но Блуд в мгновение ока вырос перед ней.

– Нельзя, человечек. Сын Кощея учует колдовство. И не только он. Мы там, где нам нельзя быть. Мы тени. Помни об этом.

– Мы будем идти в темноте? – сглотнув, прошептала Ева.

– Да, – отрезал Блуд и первым зашагал по коридору.

Вдалеке из провала пробивался свет, но ведь стоит им оставить его за спиной, как в подземелье наступит кромешная тьма.

– Спроси его, можем ли мы ему верить? – зашептал Жаров ей на ухо.

– Мы можем вам верить? Вы не заведете нас в ловушку? – севшим голосом спросила Ева.

– Я чту своих родичей, человечек, – глухо ответил Блуд. – И я должен отвести вас к Яге. Но еще я чту долг, поэтому вы можете мне верить.

Ева облегченно выдохнула. Что ж, по крайней мере Блуду они могли верить. Если, конечно, ее дар не пропал. От этой мысли Еву окатило холодным потом, но Женька уже схватил ее за руку и потащил по полутемному коридору, и делиться с ним своим опасением она не стала. Если Блуд их обманул, они уже попались в ловушку. К тому же ей очень хотелось верить в доброе и светлое в каждом человеке. Даже если это не совсем человек.

Глава 11. Нежданная встреча

Глаза привыкли к темноте, но менее страшным подземелье не стало. Ева вспоминала, как оно выглядело, когда их вел Никита: чистым, сухим и ярко освещенным. Вот только притворяться, будто подземелье осталось таким же уютным, становилось все сложнее, потому что то и дело кто-нибудь из них цеплялся за корягу или поскальзывался на чем-то мягком. Единственное, что можно было различить в темноте, – циферблат Женькиных часов, слабо светившийся зеленым.

– Ненавижу волшебство, – то и дело повторяла Лика, и если сперва мальчишки еще на нее шикали после этих слов, то вскоре даже Валера смирился, потому что любить волшебство, пробираясь по темному сырому подземелью, было правда сложно.

Ева не занималась туризмом и не умела оценивать пройденное расстояние, а стрелки на часах Жарова вновь безостановочно крутились, поэтому нереально было понять, сколько времени они провели в подземелье.

Через какое-то время Лика остановила Женьку, который по-прежнему нес их с Евой рюкзаки, порылась в своих запасах, вытащила охапку питательных батончиков и раздала всем, включая Блуда.

Тот принял угощение настороженно, но, откусив кусочек, сказал:

– Мы вместе преломили хлеб, человечек. Помни об этом.

– Окей, – озадаченно ответила Лика, кажется, не очень понимая, что значат его слова.

– Вы теперь не сможете быть врагами и биться друг против друга, – жуя, пояснил Валера.

– Круто! – с преувеличенным энтузиазмом ответила Лика. – Не то чтобы я собиралась против кого-то биться, но рада, что все разрешилось простым протеиновым батончиком.

Жаров прыснул, и Ева не смогла сдержать улыбки. Все-таки у нее были самые лучшие друзья на свете.

– А как вы сейчас живете? – спросил Валера у Блуда, когда они закончили с перекусом.

– Хорошо живу, человечек. Я стал собой и больше никому не служу, мои глаза не туманят злость и ненависть, – после раздумий ответил Блуд и замолчал.

– Ваши родичи вас простили? – спросила Ева, и Блуд, остановившись, обернулся к ней.

Несмотря на то что Женька поднял повыше руку с часами, лица Блуда толком было не рассмотреть.

– Вы можете не отвечать, – спохватилась Ева, поняв, что, возможно, Блуду эта тема неприятна.

– Я не могу не ответить на твой вопрос, человечек. Предавший род не заслуживает прощения, – негромко сказал Блуд.

Не дождавшись от него продолжения, Лика воскликнула:

– А мы можем как-то в этом помочь?

Все-таки в Лике удивительным образом уживалась нетерпимость к людям с любовью к животным, которая, кажется, распространялась и на волшебных существ.

– Спасибо, добрый человечек, – в голосе Блуда послышалась улыбка. – Только никто не станет слушать нездешек.

Ева вспомнила, что этим словом называли их дети, прислуживавшие в замке Кощея.

– А кто такие нездешки? – спросила она.

– Вы, – пожал плечами Блуд.

– А как становятся нездешками? – спросил Валера.

– Доброй волей Кощея.

– Что это значит? – спросила Ева с замиранием сердца.

– Любой, попавший сюда, попадает сперва к Яге, как и вы в прошлый раз. Там уже забывает свое прошлое и становится частью Тридевятого царства. А нездешки не забывают себя, оттого навсегда остаются чужими нам. Хоть и живут здесь волей Кощея.

– А нездешек у вас много? – нейтральным тоном спросил Женька.

– Бывают, – туманно ответил Блуд, и Жаров, поймав Евину руку в темноте, с силой сжал ее пальцы.

Еве очень не хотелось вот так, нечестно, вытягивать информацию, потому что это было своего рода насилием, но выбора не было.

– А вы сами видели?

– Нет, человечек. Там, где они есть, я не бываю.

Ева посмотрела на Женьку, жадно вглядывавшегося в силуэт Блуда, и ободряюще сжала его пальцы. Женька пожал ее руку в ответ.

Вскоре Блуд остановился и повернулся к ним.

– Здесь начинается ближний круг. – Он указал рукой себе за спину. – Стоит мне в него ступить, как слуги Кощея тут же об этом узнают. А в последнее время Кощей за то спуску не дает. Мне же ему и подавно на глаза попадаться не след.

Ева оглядела темное подземелье.

– А как нам выбраться? – спросила она и сама испугалась, что Блуд просто исчезнет, оставив их здесь.

– Идите прямо до развилки. Там свернете налево. И после все время сворачивайте налево, налево и налево.

– А если мы будем все время сворачивать налево, мы не вернемся в исходную точку? – уточнил Жаров.

– Это непростое подземелье, человечек, – ответил Блуд и исчез.

– Даже не попрощался, – хмуро заметила Лика, и ее неожиданно громкий голос эхом разнесся по подземелью.

– Тише ты! – прошипел Валера. – Вдруг кто-то услышит?

– Что-то мне сдается, что те, кто живут в подземелье, и так знают, что здесь происходит, – негромко ответил Жаров и скомандовал: – Идемте!

Все послушно потянулись за ним.

Стоило Блуду пропасть, как Еву накрыло беспокойством, потому что одно дело – идти за волшебным существом, которое знает обычаи этого мира и совершенно определенно знает дорогу, и совсем другое – следовать за Женькой. Нет, Ева доверяла Жарову, ей даже казалось, что в нем значительно поубавилось дури, но отделаться от тревоги не могла.

В коридоре показалось ответвление налево, и Женька остановился.

– Интересно, ответвление – это в понимании Блуда развилка или нет? – напряженным тоном уточнил он.

– По идее, нет, – не очень уверенно ответил Валера.

– Тогда идем дальше? – обернулся к ним Женька, и невидимые в темноте Ева и Лика кивнули, хотя, признаться, понятия не имели, насколько одинаково они и Блуд оценивают этот мир.

Вскоре ответвления стали появляться чаще, и у каждого они останавливались и тревожно переглядывались.

– Нужно было как-то обозначить ту, самую первую развилку, – нервничал Валера. – А у меня даже мела с собой нет. Ну что же я опять не подготовился?

– Голосов, уймись, – наконец оборвала его стенания Лика. – Мы уже ушли. Мы уже туда не вернемся. Даже если ты постучишься головой о стену.

– О, вот это точно развилка! – перекрыл Ликино возмущенное шипение голос Женьки.

Коридор перед ними разветвлялся на три.

– Ну что, налево? – спросил Женька, и в это время в подземелье загорелось сразу несколько факелов.

Ева, зажмурившись от яркого света, схватила Лику за руку. Та уцепилась за нее в ответ.

– Здравствуйте, – услышала она Валерин голос и приоткрыла один глаз.

Да так и шарахнулась назад, потому что в среднем коридоре стоял… анчутка.

Его мускулистое чешуйчатое тело загораживало проход, похожие на рога уши трепетали, а глаза с вертикальными зрачками смотрели прямо на Еву. Он в самом деле был похож на черта, каким его рисовали в книгах. Только без меха и без хвоста. Впрочем, может, хвост у него и был. Летом Ева прочла об анчутках все, что смогла найти. Но информация в интернете даже близко не походила на реальность. Описываемые там анчутки отличались от этого как… как черви, которые должны были быть размером с ладошку, от того, который внезапно выбрался из-под земли.

Анчутка молчал, и они все тоже молчали. Было слышно, как где-то вдалеке капает вода и шуршит какой-то зверек.

Ева смотрела в желтые глаза и почти не дышала от страха. Она помнила, чем закончилась Женькина попытка ее защитить.

– Чего вы хотите? – спросила она.

– Тебя, – ни на миг не изменившись в лице, ответил анчутка и спустя секунду оказался прямо перед Евой.

– Забирайте тогда всех, – уверенно сказал Женька, которого Ева теперь не видела из-за существа.

Лика рядом громко икнула, но монстр не отреагировал ни на нее, ни на Жарова.

– Закрывай глаза, человечек, – сказал анчутка, и его голос прозвучал так, будто динамики, из которых раздавались звуки грома, кто-то закрыл руками.

Ева сглотнула и помотала головой. Она и так умирала от страха, а с закрытыми глазами совсем с ума сойдет. Анчутка повернулся к Лике, и Ева инстинктивно тоже посмотрела на подругу. Та медленно сомкнула веки, будто уснула.

– Лика! – от волнения Ева сказала это слишком громко, и ее голос пошел гулять под сводами коридора.

Анчутка повернулся к ней, и Еве вновь пришлось смотреть в его глаза: желтые, как янтарь. Эта желтизна не была спокойной, она будто кипела и переливалась, а прорезь вертикальных зрачков безостановочно пульсировала. Это было завораживающе.

– Почему ты не закрываешь глаза? – спросило существо, и Ева пожала сведенными от страха плечами. – Идем за мной.

Она помотала головой, а Женька за спиной анчутки сказал:

– Так, харе. Поиграли – и хватит. Отвали от нее.

Анчутка медленно к нему повернулся, и Ева зачем-то отметила про себя, что у этого монстра есть хвост. Как будто эта информация была сейчас самой важной. Важнее стоявшей рядом Лики, которая так и не открывала глаз, и важнее того, что это нечто могло сделать с ее друзьями.

– Я сказал… – начал Женька, и его голос оборвался.

Ева выскользнула из-за спины анчутки и увидела, что Женька застыл, закрыв глаза. Одна его рука была вытянута вперед, как будто он собирался схватить стоявшее перед ним существо, Ликин рюкзак сполз с плеча и висел теперь на локте, а Евин по-прежнему болтался на другом плече. Вся эта композиция выглядела как сцена из музея восковых фигур. И Валера тоже стоял, закрыв глаза. Одна его рука замерла у переносицы: вероятно, он собирался поправить очки, а вторая, с лонгетом, была чуть отведена в сторону, будто он собирался выставить ее вперед в успокаивающем жесте.

– Освободите их! – воскликнула Ева, и ее голос вновь зазвенел под сводами.

– Не шуми, человечишко, – прогудело существо. – Они оживут после того, как ты уйдешь со мной.

– Я никуда с вами не пойду, – прошептала Ева, и анчутка снова к ней повернулся.

Он не щелкал пальцами или хвостом, не произносил никаких слов, но прямо перед Женькой вдруг взметнулось алое пламя. Чуть ближе – и оно бы задело Жарова.

– Я пойду, – поспешно сказала Ева, и пламя погасло.

Анчутка не стал ничего ей говорить, молча двинулся по среднему коридору, и Ева вынуждена была пойти за ним.

Напоследок оглянувшись на друзей, она поняла, что прав был Никита, когда назвал их глупыми человечками. Такими они и были, раз решили, что смогут перехитрить волшебных существ. И если в справедливость Кощея Ева еще верила, то в благих намерениях того, к кому ведет ее анчутка, сильно сомневалась.

– Мои друзья останутся живы? – спросила она, глядя на чешуйчатую спину.

Факелы на стенах зажигались и гасли, как и при их путешествии с Никитой.

– Я оставил их живыми. Дальше не моя забота, – ответило существо, и Ева сглотнула, представив, что может случиться с ребятами в подземельях, в которых так спокойно разгуливает анчутка.

– Дайте мне слово, что их никто не тронет, иначе я никуда не пойду! – Ее голос противно дрожал, как и она сама.

Существо остановилось и повернулось к ней. Еве было так страшно, что заледенели кончики пальцев, но мысль о гибели кого-то из ребят была еще страшнее.

Желтые глаза оказались вдруг совсем близко, и Ева невольно отступила. Способность волшебных существ молниеносно перемещаться в пространстве бесила. «Интересно, Никита так умеет?» – подумала она, чтобы хоть немного уменьшить поднимающуюся панику.

На этот раз анчутка что-то прошипел, и в подземелье стало очень тихо. Ева только сейчас поняла, что до этого момента то там, то здесь что-то шуршало. Никита говорил, что не заделывал ходы разных зверушек.

– Здесь никого не будет, – сказал анчутка и, посмотрев Еве прямо в глаза, спросил: – Почему ты повелеваешь мной, человечек?

Ева нервно повела плечами, не уверенная в том, как ответить на этот вопрос. Рассказать черту о даре, которым наделил его Кощей? Учитывая, сколько усилий всякая нечисть прилагала для того, чтобы ее у Кощея забрать, идея была не самой хорошей.

– Я не знаю, – соврала Ева.

Анчутка, ничего не сказав, повернулся к ней спиной и продолжил путь. Они петляли коридорами целую вечность. У Евы заплетались ноги, и жутко хотелось пить.

– Долго нам еще идти? – спросила она, тяжело дыша.

– Я не знаю, как отмерить «долго», человечек. Я не хожу по подземелью ногами.

– В каком смысле? – не поняла Ева, и анчутка к ней повернулся.

– Я не понимаю твоего вопроса. – Еве показалось, что в его голосе прозвучала досада.

– Что значит «вы не ходите ногами»? Вы ведь сейчас идете, – пояснила Ева.

Разговор давал небольшую передышку, а еще ей казалось, что если завязать беседу, то даже самое страшное существо перестанет быть таким страшным. Это будет вроде как почти дружеское общение.

– Я появляюсь там, где хочу. Для этого мне не нужно идти, – пояснил анчутка.

– А почему тогда мы сейчас идем?

Не то чтобы Ева торопилась побыстрее оказаться там, куда он ее ведет, но сил идти уже и правда не было.

– Потому что я не могу до тебя дотронуться, – пояснило существо.

И Ева тут же вспомнила, как в их первую встречу анчутка действительно пытался ее коснуться, но что-то пошло не так.

– А если бы могли, вы бы меня перенесли?

– Да.

– Понятно, – вздохнула Ева и потащилась дальше по коридору, глядя под ноги, чтобы не смотреть на анчутку. Свет факелов отражался от его чешуек, окрашивая все его тело в цвет кипящей лавы, и Еве от этого было жутко.

Когда они свернули в, наверное, сотый по счету коридор и Ева мысленно вяло пожелала Никите икнуть три раза – нашелся сверхпродуктивный крот, все царство ходами перекопал, – анчутка неожиданно остановился. Оказалось, что они уперлись в тупик. Ева задрала голову в попытке разглядеть люк в потолке, но люка не было.

В этот момент ее окатило волной такого ужаса, что футболка прилипла к спине от пота. Не то чтобы она до этого считала, что находится в безопасности, но монотонная ходьба успела притупить страх.

– Это тупик, – севшим голосом пробормотала она.

– Тупик, – прогудел в ответ анчутка и провел когтем по стене. Царапина блеснула серебром, а потом засияла.

– Это лунный свет? – спросила Ева, хотя ответ был очевиден.

– Да, – подтвердил анчутка.

Тем временем лунный свет становился все ярче, а царапина на глазах превращалась в разлом в стене, пока наконец не появился проход, достаточный для того, чтобы они могли в него беспрепятственно войти.

Ева шагнула за своим проводником.

– Она здесь, – сказал анчутка и низко поклонился кому-то, невидимому ослепленной лунным светом Еве.

– Хорошо, – удовлетворенно ответил мужской голос.

Глава 12. Братья Кощея

Зал, в который привел Еву анчутка, был ярко освещен, потому что по центру с потолка лился поток лунного света. Прямо как в замке у Кощея. Несколько секунд Ева не могла отвести взгляда от серебристых частичек, отлетавших от основного потока и будто танцевавших в воздухе.

– Приветствую тебя, человечек, – послышалось в стороне, и Ева набралась наконец храбрости повернуться к говорившему.

Ожидала увидеть очередное чудовище, но обладатель голоса выглядел совсем как человек. Разве что его лицо отличалось необычайной бледностью.

У него были темные волосы с проседью, высокий лоб и глубоко посаженные глаза, а еще – крючковатый нос и, на взгляд Евы, слишком длинные пальцы на руках. Но это если совсем уж придираться. А если смотреть объективно – человек и человек. Подумаешь! Обычный человек, который сидит на каменном троне в холодном подземном зале, освещенном лишь лунным светом.

Так храбрилась Ева, в то время как ее сердце готово было разорваться от страха.

– Здравствуйте, – наконец сказала она, сообразив, что так и не ответила на приветствие.

Человек громко рассмеялся.

– Никто не желает здравствовать в подземном мире, человечек, – отсмеявшись, пояснил он.

– Простите, – пробормотала Ева. – Я здесь недавно.

– Знаю, – «успокоил» ее мужчина. – Зачем ты явилась в мои владения?

– В ваши? – удивилась Ева, пытаясь прикинуть, кто он такой. В голове, как назло, от страха было совершенно пусто.

– А ты думала, в чьи? – с любопытством спросил человек.

– Кощея, – честно сказала Ева, потому что другого ответа у нее все равно не было.

Лицо человека исказила злая гримаса.

– Ничто не принадлежит Кощею в подземном мире. Ни один камень, ни одно существо. Всем этим повелеваю я!

В его голосе послышались угрожающие нотки, и Ева отступила к проходу, через который вошла, но, оглянувшись на миг, поняла, что прохода больше нет. За ее спиной была глухая стена. И анчутка исчез, оставив ее с этим человеком один на один.

– Я не знала, – пролепетала она, отчего-то вспомнив данное маме обещание: не выходить за ворота академии. Какая же она была дура, что не послушалась!

– Впредь знай, – спокойным тоном произнес мужчина, будто и не злился секунду назад.

Ева торопливо кивнула, потому что, кажется, с психами нужно во всем соглашаться, чтобы не провоцировать.

Вдруг раздался скрежет, и стена справа от нее медленно разъехалась в разные стороны. Через образовавшийся разлом в зал вошел гигант, по сравнению с которым анчутка мог бы показаться карликом. Ева, задрав голову, оглядела человека, одетого в темные штаны и черную куртку, которая едва не трещала на могучих плечах. Видимо, в царстве Кощея еще и богатыри были.

Попятившись, Ева уперлась спиной в холодную стену. Вошедший повернулся к ней, несколько секунд разглядывал, а потом медленно подошел ближе. Ева не доставала ему даже до пояса.

– Это она и есть? – низким голосом спросил великан, и по залу прокатилось эхо.

– Представь себе.

– Но она же крошка!

Великан обернулся к сидящему на троне и показал огромной ладонью что-то на уровне своих коленей. Видимо, Евин рост. Ей стало немного обидно, потому что она была выше.

– Этим он и переигрывает: мы никогда не можем угадать наперед, что он сделает.

– Потому что это глупо! – воскликнул великан и, повернувшись к Еве, неожиданно спросил: – Ты живешь у Кощея, человечишко?

Ева испуганно замотала головой, не в силах вымолвить ни слова.

– Зачем ты пришла в царство Вия? – не унимался он.

Ева снова замотала головой: мол, не шла она в царство Вия, а заодно сообразила, что Вий – это, видимо, мужчина на троне. Осознав это, она уставилась на хозяина подземного царства.

О Вие в интернете писали еще меньше, чем о Кощее. Было сказано только, что он способен убивать взглядом. А еще, что глаза у него всегда закрыты и что без посторонней помощи он не в силах поднять веки. И вот теперь, глядя на Вия, который смотрел в ответ со смесью досады и усмешки, Ева понимала, что в интернете всё врут. Да как же вообще можно хоть чему-то верить?

– Ты говорить-то умеешь? – спросил великан и легонько, как ему, очевидно, показалось, тронул ее за плечо.

Еву впечатало в каменную стену.

– Полегче, брат, – попросил Вий и встал с трона.

– Вы Вий? – спросила Ева и тут же прикусила язык, опомнившись, что она вообще-то не должна пользоваться даром.

– Вий, – кивнул мужчина и подошел к ней. – А ты, вижу, можешь смотреть мне в глаза.

Ева действительно посмотрела ему в глаза. Они так глубоко утопали в глазницах, что были окружены тенью. Это выглядело жутковато, но падать замертво от его взгляда девочка явно не собиралась.

– Зачем вы меня украли? – спросила Ева, сообразив, что слышала упоминание Вия от Никиты.

Тот сказал, что его отец служит порядку, а дядя Вий мечтает, чтобы вокруг царил хаос. Еще говорил, что тягаться с Кощеем у Вия силенок маловато, поэтому он «по мелочи» отыгрывается на Никите. Сразу же вспомнились слова Блуда о том, что сыну Кощея было не до наведения порядка в подземелье. Что у них тут происходит?

– Никто тебя не крал, человечек, – жутковато улыбнулся Вий после продолжительной паузы. – Ты сама пришла в мое царство, а я как гостеприимный хозяин приглашаю тебя отужинать.

Он обвел рукой зал, в котором не было даже намека на еду.

Женька говорил, что в волшебном мире все строится на правде, к тому же Вий не мог ей соврать. Значит, он действительно считает себя вправе пригласить ее, потому что она сама спустилась в подземелье.

– Но я не собиралась к вам, – сказала Ева, и Вий с великаном переглянулись.

– Ты спустилась в моей царство по собственной воле, человечек, – наконец произнес Вий.

– Я хочу уйти, – уже смелее заявила Ева, надеясь непонятно на что.

Великан хохотнул, и Еве показалось, что даже стены задрожали.

– Глупый человечишко. Ты всерьез решила повелевать Вием?

– Нет, конечно, – пошла на попятный Ева. – Но я правда хочу уйти. Отпустите меня, пожалуйста, – жалобно попросила она.

– Непременно, дитя, – ласково улыбнулся Вий, и Еву покоробило это обращение. Только Кощей обращался к ней так. – Но чуть позже. Сперва отужинай с нами.

Он указал рукой в противоположную часть зала, которая была не видна Еве из-за столба лунного света. Великан первым направился туда, и Ева, следуя настойчивому жесту Вия, пошла за ним.

Оказалось, в дальней стене была открытая дверь, за которой начинался освещенный факелами коридор.

– А мы под замком Кощея? – спросила Ева, вспомнив, что лунный свет, который показывал им Никита, уходил под землю.

– Да, человечишко, – нехотя ответил Вий, а второй добавил:

– Но тебе это не поможет. Теперь ты наша гостья.

Сглотнув, Ева пошла по коридору.

Здесь было довольно холодно, и она вскоре начала дрожать. Впрочем, возможно, дело было не в холоде, а в страхе. Ей очень хотелось спросить о друзьях, но она не была уверена, что Вий отправит кого-либо к ним на помощь, а не попытается вместо этого от них избавиться. Еще она понимала, что, даже если они очнутся, найти ее все равно не смогут. Если бы у нее был мел и она догадалась бы рисовать на стене… Или сыпать зернышки, как в сказке. Что же она такая бестолковая?

Коридор закончился кованой дверью, которая распахнулась сама собой. За ней оказалась оружейная, а дальше – снова коридор.

На удивление, воздух здесь был довольно свежим, чего, в понимании Евы, быть просто не могло.

– А как вы здесь проветриваете? – наконец спросила она, чтобы хоть немного отвлечься от невеселых мыслей.

Вопрос поставил великана в тупик, а Вий после паузы ответил:

– Подземное и наземное царство связаны сильнее, чем ты думаешь, дитя. Но хватит вопросов. Они утомляют.

Сказано это было вроде бы спокойным тоном, но Ева решила заткнуться. Судя по тому, как удовлетворенно хмыкнул шедший позади Вий, решение было правильным.

Поплутав по коридорам, они спустились на пару этажей. Этот замок был очень похож на замок Кощея – с той лишь разницей, что здесь отсутствовали окна. Вместо них стены были увешаны картинами. И если Еве не изменяла память, некоторые картины являлись копиями тех, что висели в замке Кощея. Впрочем, возможно, как раз эти были оригиналами. Она собралась было спросить об изображении Ивана-царевича, но вовремя вспомнила пожелание хозяина замка и прикусила язык.

Наконец они дошли до обеденного зала, войдя в который Ева испытала дежавю. Точно такой же зал был в замке Кощея. Один в один. Она огляделась по сторонам, почти ожидая увидеть Никиту или его нянюшку, однако увидела лишь слуг, поднесших им воду для умывания.

Вымыв руки в едва теплой воде, Ева сполоснула лицо и вытерлась чистым полотенцем. На задворках сознания билась мысль, что вода может быть заколдованной или вовсе мертвой, но у нее все равно не было выхода.

Вий широким жестом указал на накрытый стол, и один из слуг отодвинул для Евы деревянный стул с высокой резной спинкой. Ирония заключалась в том, что Еве предложили занять то же самое место, которое она занимала в обеденном зале Кощея. Никита тогда сидел напротив нее, а справа – Лика. Сейчас друзей не было. Ева была совсем одна.

Великан обошел стол и остановился напротив Евы рядом с огромным стулом. Она не успела удивиться тому, как он собирается есть: пространство вокруг него задрожало, а потом пол под его стулом будто просел, судя по тому, что тот перестал возвышаться над столом. Мужчина отодвинул его привычным жестом и, заняв свое место, подтянул ближе к себе тарелку не меньше метра в диаметре. Пространство вокруг него еще несколько мгновений будто мерцало и изменялось, а потом застыло.

Вий сел во главе стола.

– Приятного аппетита, дитя, – ласково улыбнулся он и кивнул слуге, который тут же наполнил Евину тарелку ароматными колбасками и румяными пирожками.

Великану другой слуга положил на тарелку огромный кусок мяса. Евина мама на всю семью готовила меньше. А уж они любили поесть.

Порция Вия выглядела такой же, как у Евы. Разве что его кубок наполнили красным вином. Ева же отрицательно замотала головой, и слуга, державший в руках бутыль из темного стекла, отступил в сторону.

Мужчины молча принялись за еду. Ева к ним присоединяться не спешила. В голову лезли слова Валеры о том, что, преломив с кем-то хлеб, не сможешь против него биться. Это было нелепо, потому что биться Ева ни против кого бы не смогла: где она и где настоящие волшебники? Но отчего-то смотрела на еду и не решалась к ней притронуться.

– Ешь безбоязно, дитя, – подал голос Вий. – Еда не отравлена.

– Я не боюсь, что она отравлена, – призналась Ева. – Я просто…

– Мы с Кощеем родные братья, – сказал Вий, поняв, что Ева не станет продолжать свою мысль. – Мы – одна семья, и ты, его дорогая гостья, можешь не бояться того, что тебе причинят вред. Мы слишком ценим доброе расположение друг друга.

– Это правда? – вырвалось у Евы, и ласковая улыбка слетела с лица Вия.

– Почти, – нехотя произнес он и после раздумий спросил: – Кто ты, дитя? Как ты оказалась в Тридевятом царстве?

– Я просто пришла, – осторожно произнесла Ева.

– Почему мой дорогой брат наделил этим редким даром именно тебя? – продолжал допытываться Вий.

– Я не знаю, – искренне ответила Ева.

Вий с великаном переглянулись.

– Ешь давай, человечек. Мы не хотим, чтобы ты умерла здесь от голода, – сказал великан.

Ева после раздумий взяла с тарелки пирожок.

– Это волшебная еда? – спросила она.

– Это просто еда, – ответил Вий, и Ева откусила немного, надеясь, что ее дар не пропал и Вий не может ей соврать.

Ожидала, что они будут за ней наблюдать, чтобы проверить, подействует ли на нее колдовство, в случае если с едой что-то не так. Но на нее никто не смотрел: мужчины были заняты трапезой.

Еда была волшебно вкусной. Вот только Еве с трудом кусок в горло лез, потому что она слишком волновалась за ребят.

– Что беспокоит тебя? – спросил Вий, когда Ева неловко выронила вилку из пальцев.

Была не была.

– Я волнуюсь за друзей, – решилась наконец она.

– Напрасно. Анчутка убрал всех существ из ближнего круга. Твои друзья уже ожили, а мой дорогой племянник знает, что они недалеко от замка.

Ева не сразу сообразила, что под дорогим племянником имеется в виду Никита.

– Он их заберет? – с надеждой спросила она.

– Если посчитает нужным, – пожал плечами Вий, и у Евы внутри все похолодело.

А что, если Никита не посчитает нужным забрать ребят из подземелья? Насколько им хватит еды и воды? И как скоро существа, которых убрал анчутка, вернутся в ближний круг?

– А вы можете им помочь, если Никита решит их не забирать? – немного чувствуя себя предательницей, спросила Ева.

– А это, моя милая, будет зависеть от тебя, – улыбнулся Вий и, отпив из бокала, поставил его на стол.

Длинные бледные пальцы соскользнули на скатерть и коснулись рукояти столового ножа. Ева посмотрела ему в глаза, пытаясь отыскать сходство с Кощеем. Наверное, будь они похожи, она смогла бы ему хоть чуть-чуть поверить. Но Вий даже близко не походил на брата.

– А кто из вас старше: вы или Кощей? – спросила Ева, чтобы хоть на миг оттянуть главный вопрос: зачем она им нужна?

– Я самый старший, – уголком губ улыбнулся Вий. – Горыня средний, – указал он на великана. – А Кощей – самый младший и самый избалованный из нас.

В его улыбке Еве почудилось что-то похожее на нежность. А потом до нее дошло, что великан – тоже брат Кощея, и Ева уставилась на эту груду мышц.

– Вы совсем не похожи, – протянула она.

– Так бывает, – пожал плечами Вий, в то время как Горыня разглядывал ее так, будто не мог решить, каким способом лучше прикончить.

Ева сглотнула и, набравшись храбрости, спросила:

– Чего вы от меня хотите?

Вий подался вперед и впился взглядом в ее лицо.

– Мы хотим, чтобы ты стала настоящей волшебницей. Такой, какой наш брат никогда не позволит тебе стать.

Глава 13. Гостья-пленница

После ужина Вий вновь повел ее по коридорам замка. Горыня гигантской тенью следовал за ними и зловеще молчал. Возможно, в его молчании и не было ничего угрожающего, но Еву оно нервировало. Так же, как и пристальный взгляд, которым следил за ней великан.

Она пыталась запоминать дорогу, хоть и не надеялась на то, что это поможет. Вон они с Женькой в прошлый раз ходили в замке Кощея по одному и тому же пути в попытках попасть в комнату с артефактами, но каждый раз попадали в разные места. Как же ей не хватало сейчас друзей: Лики с ее умением находить предметы и язвительными комментариями, Валерки, который знал все на свете, и Женьки, который просто мог молча поддержать.

– Вы сказали, что можете позаботиться о моих друзьях, – не выдержала Ева, когда они спускались по очередной лестнице.

– А еще сказал, что это будет зависеть от тебя. Но ни слова больше. Сейчас сама все увидишь.

Вий повел ее по широкому коридору, стены которого были увешаны натюрмортами. Вот только вместо цветов в вазах стояли… люди. Или куклы. Ева прибавила шагу, чтобы держаться к хозяину замка поближе.

Остановившись, Вий толкнул дверь. Как и у Кощея, здесь не было замков.

– Входи, дитя.

Ева не хотела первой входить в комнату без окон и с единственной дверью, но выбора ей не предоставили.

На удивление, здесь было довольно свежо, а справа от двери в большой деревянной кадке росло деревце. Как оно умудрялось цвести, находясь под землей, оставалось загадкой. Вий и Горыня вошли следом.

– Как оно растет в этой комнате? – спросила Ева, указывая на дерево.

– Я поливаю его лунным светом, – ответил Вий и, подойдя к шкафу, взял с полки овальное блюдо.

Ева огляделась. В комнате стояли большой письменный стол, диван, несколько кресел и два огромных шкафа. Снизу шкафы были закрыты резными дверцами, а вверху на полках лежали различные предметы. Комната напоминала ту, в которой Кощей хранил артефакты. Ева покосилась в сторону камина, располагавшегося у дальней стены. Кощей прятал на каминной полке шапку-невидимку. У Вия же здесь стояли золотые часы на изогнутых ножках. Стрелки на них замерли на трех минутах шестого.

Вий тем временем протянул Еве блюдо и сказал:

– Коснись его.

– Зачем? – спросила Ева, непроизвольно пряча руки за спину.

– Я хочу видеть твою душу, – пояснил Вий.

– Зачем? – тупо повторила Ева, которой совершенно не понравился такой поворот.

Не то чтобы ей было что скрывать от Вия, но что, если блюдо покажет не только душу, что, если оно покажет какие-нибудь секреты? И пусть Ева сама понятия не имела ни о каких секретах, все же отступила на шаг.

– Не бойся, дитя. Я хочу увидеть, нет ли у тебя черных мыслей.

Что подразумевалось под черными мыслями, Ева не знала и, признаться, была не уверена, что у нее их нет. Например, она хотела убраться отсюда поскорее и, возможно, подсознательно желала зла этим двоим за то, что они бросили ее друзей в подземелье, а еще за то, что похитили ее саму.

Помотав головой, она отступила еще на один шаг и почувствовала жесткую руку на своем плече.

– Делай, что тебе велят, человечишко, – сказал Горыня и подтолкнул ее вперед.

Ева по инерции сделала два шага и оказалась прямо перед блюдом.

– Горыня, не нужно, – мягко укорил брата Вий. – Мы ведь не желаем человечку зла. Мы хотим ей помочь.

– Это правда? – спросила Ева, вглядываясь в темные глаза Вия.

– Правда, – кивнул тот. – Мы поможем тебе, а ты поможешь нам. Но сперва коснись блюда. Вот здесь.

Он указал на яблоко, нарисованное золотой краской на кайме.

Ева, задержав дыхание, коснулась его кончиками пальцев.

Яблочко тут же ожило. Подобно посуде на скатерти-самобранке, оно обрело объем, а потом и вовсе покатилось по кругу. Оно все катилось, катилось… Горыня за ее спиной сперва задержал дыхание, а потом резко выдохнул. Яблочко набрало скорость, и Вий, отведя блюдо в сторону, впился в него взглядом. У Евы начала кружиться голова от попыток уследить за реактивным фруктом.

– Будь он проклят, – зло сказал Горыня, и Ева поспешно отступила в сторону, потому что почувствовала его ненависть к Кощею почти физически. И это братья?

– Занятно, – улыбнулся одними губами Вий и скользнул пальцами по краю блюда. Яблочко тут же замерло и через секунду стало просто рисунком.

– Что случилось? – спросила Ева, опасливо обернувшись к Горыне.

Тот смотрел на блюдо так, будто едва удерживался от того, чтобы его разбить.

– Мы не видим тебя, – ответил он, не глядя на Еву.

– И это очень-очень хорошо, – улыбнулся Вий, и не успела она удивиться, как он добавил: – Ты можешь увидеть своих друзей, если желаешь.

– Конечно, желаю! – воскликнула Ева, и Горыня поморщился от ее звонкого голоса.

Вий коснулся золотого яблочка, и то, став трехмерным, вновь покатилось по кайме. На этот раз оно сделало всего три полных оборота, и на дне блюда, как на экране монитора, появилась картинка. Четкая, будто в качестве HD.

Первое, что отметила Ева, – ее друзья больше не стояли застывшими восковыми фигурами. Они шли по коридору. Дальше она поняла, что подземелье освещено, и только потом заметила, что их не трое, а четверо. Увидев Никиту живым и здоровым, Ева испытала невероятное облегчение, потому что, оказывается, все-таки за него волновалась. Напряжение, сковывавшее ее плечи, разом отпустило: Никита не оставил ребят на верную гибель, с ними все в порядке! Ох, она бы все отдала за то, чтобы быть сейчас там.

Ева жадно вглядывалась в друзей, идущих за Никитой, отмечая их понурые плечи. Никита обернулся и что-то ответил Валере. Звука у блюда не было, но по лицу сына Кощея Ева видела, что отвечает он довольно прохладно. Женька тоже что-то сказал, и Валера перехватил его за руку. Началась какая-то потасовка, а потом вдруг все разом застыли на своих местах, и оказалось, что Женька теперь смотан веревкой. Отмерший Валера принялся увещевать Никиту, а Лика, судя по ее виду и жестикуляции, высказала сыну Кощея все, что о нем думает. Впрочем, кажется, тот никого из них особо не слушал.

Еве до смерти хотелось оказаться рядом, успокоить друзей, сообщив, что с ней все в порядке. Удостовериться в том, что Никита с добрыми намерениями. А то мало ли…

Изображение погасло, и Ева возмущенно воскликнула:

– Эй!

– Ты хотела убедиться, что твои спутники живы. Ты убедилась, – сказал Вий и убрал блюдо на место.

– Я бы хотела знать, как их встретят и не причинят ли им вреда в замке Кощея.

– Твои тревоги оправданны, человечек, – покачал головой Вий. – Мой дорогой брат позволил вам остаться нездешками, а вы, вместо того чтобы пользоваться его милостью, сбежали в мой мир.

– Мы не сбегали, – возразила Ева.

– Разве? Тогда как же вы оказались в подземелье? Сыну Кощея позволено в него входить по праву крови. А остальным – нет. Ступивший однажды в подземное царство остается здесь навеки. И это к лучшему, потому что в замке Кощея его ждет куда более страшная кара, чем жизнь под землей, которая не лишена своей прелести. Но самое главное: только под землей можно узнать все тайны волшебства, потому что именно сюда уходит сама суть волшебства – лунный свет. Он впитывается в землю, пронизывает каждый камень, каждую каплю воды. Только здесь можно стать всесильным волшебником.

Ева покачала головой. Ее сердце замирало от страха за друзей, а еще слова Вия что-то будоражили в душе.

– Вы говорите правду? – спросила она, вглядываясь в его лицо.

– Тебе нельзя соврать, дитя, и ты это знаешь. Поэтому да. Я говорю правду. Кощей может покарать тех, кто его ослушался. А может помиловать. Но помилует ли, этого я не знаю. Он избалован и своенравен. И на это мы пока никак не можем повлиять. Что же касается волшебства, то оно вправду живет именно здесь. – Вий обвел рукой комнату, и в воздухе заискрились тысячи серебристых капелек, словно рой светлячков заполнил все вокруг.

Ева, как завороженная, смотрела на их танец, а потом, набравшись храбрости, подставила ладонь, и тут же, словно по команде, «светлячки» устремились к ее руке и закутали кисть собой словно в кокон. Прикосновение к истинному волшебству посылало волны мурашек по коже. Еву затопило счастьем. Безграничным, беспредельным.

Она мысленно попыталась придать этой сияющей массе форму, и спустя миг на ее ладони вырос серебристый цветок. Никогда у Евы Громовой не получалось менять форму предметов. А сейчас это произошло так легко и естественно, как сделать вдох.

– Ты всесильна здесь, Ева, – словно прочитав ее мысли, произнес Вий. – Весь мир – это лишь холст, на котором ты можешь нарисовать все, что пожелаешь. В моем царстве нет ничего невозможного.

– Вообще ничего? – искренне удивилась она, и Вий с улыбкой кивнул.

А ведь он не мог соврать!

Ева посмотрела на цветок на своей ладони и превратила его в птицу. Та, повинуясь ее воле, взмыла ввысь и закружилась под потолком.

– Я не понимаю, зачем это вам, – сказала Ева и перевела взгляд на Горыню, наблюдавшего за ней с хмурым выражением лица.

Сейчас в свете серебристых огоньков можно было уловить его сходство с Кощеем. Только Горыня выглядел эдаким шаржем на младшего брата.

Великан хмыкнул и посмотрел на Вия. Хоть Ева и не задавала вопроса, хозяин подземного царства ответил:

– Это просто вопрос справедливости, дитя. Мы хотим ее восстановить. Но поговорим об этом позже. Сейчас отдыхай. Твои друзья в безопасности. Ты тоже.

– И мы действительно в безопасности? – спросила Ева, хоть и понимала, что, возможно, перегибает палку с тем, что пользуется своим даром.

– Ты да. Они, верю, тоже.

Вий вновь улыбнулся, и у Евы чуть отлегло от сердца. Да, она не планировала здесь оказываться, но, в конце концов, у них вообще не было нормального плана. Прямо сейчас ей ничто не угрожало. Никита тоже вряд станет причинять ребятам вред. Значит, нужно просто вести себя тише воды ниже травы, узнать все, что можно, а потом сбежать. Вот такой нехитрый план. Правда, как претворить его в жизнь, она понятия не имела.

В коридоре их поджидала обычная на вид девушка в небесно-голубом платье. Она улыбнулась Еве, когда Вий сказал:

– Ирида проводит тебя в твои покои. Все, что нужно, там есть, но она будет рядом и исполнит любую твою волю. Только не проси ее вывести тебя из моих владений без дозволения. За порогом ее ждет смерть. Она – дитя этих мест. Безмолвное дитя.

Улыбка не исчезла с лица Ириды, а у Евы вспотели ладони.

Покои оказались такими же огромными, как и в замке Кощея. Молчаливая Ирида показала умывальню, шкаф со свежей одеждой и жестами изобразила, что звонит в колокольчик, а после приложила руку к груди. Хитрость Вия немного подпортила Евин план. Расспрашивать о чем-либо безмолвную девушку было бессмысленно, равно как и просить ее помочь с побегом. Похоже, планы из серии «нужно начать делать, а по ходу разберемся» работали только у Жени Жарова.

Ева боялась, что не сомкнет глаз, но стоило ей умыться и забраться в постель, как на нее навалилась усталость. Здесь не было масляных ламп: под потолком висели серебристые шары, освещавшие комнату лунным светом. Несколько секунд Ева их разглядывала, а потом подумала о том, что неплохо было бы, чтобы они начали двигаться. И стоило ей в красках это представить, как шары медленно поплыли в воздухе. Ева мысленно прочертила траекторию по большому потолку, представив, что это игрушечная железная дорога, по которой будут ехать сияющие вагончики. Шары выстроились в цепочку и потянулись друг за другом.

– Чух-чух, чух-чух, – себе под нос шептала Ева, не спеша радоваться тому, как легко у нее это получилось.

Она отучилась в школе два неполных месяца, и пока все волшебные предметы были исключительно теоретическими. Даже практические работы строились на наблюдениях за волшебными животными или же на описании выполнения простейших волшебных действий. Ева не умела перемещать предметы. В ее случае это было невозможно, потому что каждый волшебник с рождения обладал определенными склонностями. Научиться делать что-либо вне сферы своих природных данных было, разумеется, можно, но исключительно на базовом уровне и с использованием специальных приспособлений, которые усиливали твою волшебную энергию. Без приспособлений это тоже было возможно, но скорее теоретически, и стоило волшебнику огромных сил. Иногда это даже приводило к смерти – в учебниках описывались подобные случаи. Например, в автомобильной аварии мужчина сдвинул огромный КамАЗ, чтобы спасти своего сына. Изначально он левитировал машину, только этого было недостаточно, и он истратил весь свой волшебный потенциал на ее перемещение. Ему удалось, но результатом стала мгновенная смерть на фоне волшебной перегрузки. Даже термин такой существовал в медицине. И вот теперь Ева смотрела на паровозик из светящихся шаров, не зная, что и думать.

Из ее знакомых перемещения удавались лишь Валере и Никите. Но последний был волшебным существом.

«Здесь нет ничего невозможного… Мы хотим, чтобы ты стала настоящей волшебницей. Такой, какой наш брат никогда не позволит тебе стать».

С этими мыслями Ева провалилась в сон.

Глава 14. Новые знакомства

Она проснулась от ощущения, что на нее кто-то смотрит. Несколько минут пыталась понять, где она и что происходит, а потом уселась на кровати, прижимая к себе одеяло. В комнате никого не было. Во всяком случае, никого видимого.

– Появись, если ты есть, – дрожащим голосом произнесла Ева.

Пространство колыхнулось, и из воздуха соткалась сидящая в кресле Ирида. В том же ярко-голубом платье. В комнате по понятным причинам не было окон, и в холодном серебристом свете шаров платье Ириды сияло так, словно было усыпано драгоценными камнями.

– Ты меня испугала, – громко сказала Ева, чувствуя, как колотится сердце.

Ирида прижала обе руки к груди крест-накрест и низко поклонилась.

– Ты умеешь быть невидимой? – обливаясь холодным потом, спросила Ева.

Сколько еще сюрпризов в подземном царстве?

Вместо ответа Ирида выпрямилась и тут же исчезла, чтобы через миг проявиться уже рядом с Евой.

Ева вздрогнула, но девушка приветливо улыбнулась, а потом перед Евиным взором неожиданно соткалась из воздуха картинка: десяток девушек, среди которых была и Ирида, весело бегали босиком по каменному полу ярко освещенного зала, играя во что-то вроде догонялок, с той лишь разницей, что кто-нибудь из игравших то и дело растворялся в воздухе, чтобы объявиться в другом месте.

– Это умеют все жители подземного царства?

Ирида покачала головой, и перед Евой вновь возникла картинка: мальчик лет семи вдруг вспыхнул ярким пламенем, а потом исчез, чтобы появиться в паре метров от еще не рассеявшегося дыма целым и невредимым. Парящая под потолком девочка, с радостным видом отламывающая сталактиты, как сосульки с крыши. Другая девочка, подобно Ириде растаявшая в воздухе и появившаяся за спиной у своей подружки. У детей явно были разные способности, но всех их объединяло одно: они могли мгновенно перемещаться. Подобно анчутке или Блуду.

Ева выдавила из себя улыбку и спросила:

– А можно этому научиться?

Ирида беззаботно пожала плечами и достала из шкафа платье, заставив Еву мысленно застонать. Да, вся ее сменная одежда осталась в рюкзаке, который забрал Женька, но наряжаться в платье жутко не хотелось. Во-первых, Ева их не любила, а во-вторых, сразу возникали мысли, что она здесь задержится, как в прошлый раз в замке Кощея.

Ирида разложила платье на краю кровати и настойчиво указала на него Еве. Та выбралась из постели и, подхватив платье, поплелась в умывальную комнату. Что же делать? Как отсюда выбраться? Вий был уверен, что Ева живет у Кощея, и считал ее нездешкой. Нездешка могла бы находиться в подземном мире сколько угодно, ничем особо не рискуя. А вот у девочки Евы осталось восемь дней и восемь ночей до того момента, когда она уже по собственной воле не захочет возвращаться в свой мир.

Завтрак Еве принесли в комнату, поэтому у нее было лишних полчаса на то, чтобы попытаться придумать хоть какой-то план и понять, что все равно ничего не выйдет. Механически жуя кашу с какими-то фруктами, она думала о том, что Вий ее переиграл, приставив немую служанку. Что толку от этих ее картинок, если только…

Озаренная Ева торопливо отложила ложку и посмотрела на девушку, сидевшую в кресле. Вообще, молчаливое присутствие Ириды раздражало, потому что кому в здравом уме понравится, когда на тебя пялится чужой человек, пусть и улыбаясь при этом?

– Ирида, а ты родилась здесь? – как бы между прочим спросила Ева и сделала вид, что пьет ароматный травяной чай.

Ирида кивнула все с той же приветливой улыбкой.

– А в… верхний мир ты выходишь? – спросила Ева и тут же поспешно добавила: – Ну, там… на солнце посмотреть, цветов насобирать. Вряд ли травы растут здесь. – Она с невинным видом указала на свою чашку.

Ирида, кажется, ничего странного в вопросе не увидела, потому что перед Евой показалась картинка, как девушка бегает по лугу, залитому лунным светом.

Значит, путь наверх где-то есть. Не радовало, правда, то, что картинка была ночная. Ева представила, как она наконец выбирается из одной темноты в другую. Вряд ли она будет так же радостно скакать по траве. Скорее умрет со страху прямо на месте. Впрочем, если замок Вия – это своеобразное зеркальное отражение замка Кощея, то выберется она прямо у нужного места. Вот только чем это ей поможет? Ева выдавила из себя улыбку и сделала еще глоток. А что, если Кощей в этот раз ей не помощник? Что, если он представляет для нее не меньшую опасность?

Это мысль поразила Еву. Ведь получается, она пусть на миг, но представила, что в царстве Вия ей безопаснее, а значит… лучше. Как тогда сказал Женька? «Мне здесь нравится, и это мне не нравится». Похоже, первая часть плана созрела сама собой: не допустить того, чтобы ей здесь в самом деле начало нравиться.

И как оказалось, это было очень правильным решением, потому что вскоре Ирида отвела Еву к хозяину замка.

Что она там думала? Что в подземном царстве не растут травы для чая? Вид, открывшийся из галереи, куда пригласил ее Вий, поистине поражал. Насколько хватало глаз, перед Евой простиралась зелень: трава, цветы, кустарники и даже деревья. Если бы это все освещалось одним источником света, создавалась бы полная иллюзия того, что они в обычном мире, а над ними – небо. Но, кажется, Вий не стремился сделать вид, что он живет под небесами: под потолком то тут, то там висели шары, светившие холодным искусственным светом.

– Здесь у нас целебные ягоды, а вон там волшебная кувшинка. Ночью она издает звуки, похожие на рев взбесившегося быка. Туда выходят окна опочивальни, в которую я селю незваных гостей, чтобы они поскорее вспоминали о доме и убирались восвояси, – доверительно сообщил Вий, указывая на нежно-белое растение, покачивающееся на глади пруда.

Ева невольно рассмеялась. От вчерашнего страха остались лишь отголоски. Никто ничего от нее не требовал и ничем на запугивал. Никто не подчеркивал ее исключительность как гостьи. Ей просто показывали замок, и у Евы не было шансов к чему-нибудь придраться.

– Как долго я здесь пробуду? – спросила она, чтобы напомнить – прежде всего себе – о том, что у них вообще-то была причина, по которой они оказались в Тридевятом царстве.

– Ты не пленница здесь, Ева, посему пробудешь столько, сколько захочешь. Признаюсь, я не хочу тебя отпускать. Но я хочу, чтобы ты узнала правду. Ту правду, которую не сможешь узнать даже благодаря своему дару, потому что никогда не задашь правильных вопросов.

Ева вглядывалась в лицо Вия, пытаясь понять, что он задумал на самом деле. Она не чувствовала угрозы с его стороны. И необычная бледность с темными провалами глаз ее больше не пугала.

– На меня наложили какое-то колдовство?

– Дитя, – Вий мягко улыбнулся, – мой брат Кощей решил переиграть всех, наделив бесценным даром несмышленую девочку с той стороны Предела. Когда? Для чего? Одни вопросы. Но самое главное, этим он обрек тебя на страх неизвестности и переиграл сам себя. Потому что хуже горькой правды может быть только горькая правда, рассказанная тебе чужим человеком.

Вероятно, под чужим человеком Вий имел в виду себя.

– Кощей тоже мне чужой человек, – заметила Ева.

– Ошибаешься, дитя. Он наделил тебя своим даром. Как ты думаешь, почему именно он правит наверху? Не я, не Горыня. Хотя мы все сыновья одного отца.

– Я не знаю.

– Потому что ни один из нас не может распознать ложь. Всегда остается толика неуверенности. Я вижу, что ты испугана, дитя. Вижу, что тебя гложет неизвестность. И я могу спросить тебя: чего ты страшишься? И ты дашь мне ответ. Но я не узнаю, правдив ли он. Я не могу распознать ложь в льстивых речах. Даже под пытками кто-то может не сказать всей правды. А Кощей знает. Он все обо всех знает. Достаточно просто задать правильный вопрос и получить на него ответ, после которого ты точно поймешь, кому не стоит находиться рядом с тобой.

– Кощей изгнал вас? – вырвалось у Евы раньше, чем она успела подумать.

Вий посмотрел на сад и усмехнулся.

– Тебе и вправду нельзя соврать. Не совсем, дитя. Он погубил нас. Отнял наши жизни, а сам унаследовал земли нашего отца.

– Как «погубил»? – сглотнула Ева. – Вы… неживой?

– Это же подземное царство, дитя. Царство мертвых. Но не пугайся, молю тебя. Смерть – это не то, чего нужно страшиться. С ее приходом ничего не заканчивается, а все только начинается.

Ева разглядывала Вия во все глаза. В принципе, она допускала мысль, что он может быть мертвым. Но где-то на краю сознания. А вот теперь, после подтверждения из его уст, ее окатило таким страхом, что она была не в силах вымолвить ни слова. Да, Вий двигался, улыбался… Господи, да он даже ел вчера при ней! Но при этом он был… мертвым.

– Вы совсем как живой, – наконец просипела она, и Вий звонко расхохотался.

– А я что тебе говорил? Мой брат смог заставить меня скрыться в подземельях, но ему не дано превратить меня в прах. Общая кровь этого не допустит.

– А Горыня где живет? – спросила Ева, представляя, как расскажет обо всем Валере. И скорее всего, выяснится, что Валера половину из того, о чем она здесь узнает, уже слышал от бабушки.

– Иногда со мной, иногда в горах. Он порой даже на поверхность выходит. Так и не разучился скучать по небу.

– А вы?

– А я жду часа, когда смогу вернуться законным владыкой. Приходить куда-то украдкой не по мне.

По лицу Вия не было понятно, какая часть его ответов добровольная, а какая – результат Евиного дара.

– Вы хотите, чтобы я вам помогла? – прямо спросила она.

– Разумеется, дитя, – ласково улыбнулся Вий.

– Но я ничего не умею и не хочу причинять никому вред, – твердо сказала Ева.

– Ты пока еще ничего о себе не знаешь, дитя. Просто окунись в волшебство, и оно поможет найти ответы. Пока же просто знай: Кощей, наделив тебя даром, подверг тем самым опасности. Скажу честно: я не хочу, чтобы ты досталась ему. Но и неволить я тебя не хочу. Я хочу, чтобы мы стали добрыми друзьями.

Друзьями? Ева смотрела на Вия и по-прежнему не чувствовала, что ей угрожает хоть какая-то опасность. Ее пугала мысль о нахождении в царстве мертвых, но интриговало обещание позволить ей окунуться в настоящее волшебство. Впрочем, справедливости ради, на самом деле у нее не было выбора. Она была пленницей, что бы ни говорил Вий.

– Что вы хотите сделать с Кощеем? – спросила она и затаила дыхание, увидев, как лицо Вия на миг исказила злость.

– Я хочу, чтобы его не стало.

Ева отшатнулась, ударившись локтем о перила галереи, и Вий, заметив это, вымученно рассмеялся.

– Это не означает что-то страшное, дитя. Я не желаю зла собственному брату, каким бы он ни был. Пленение вполне подойдет. Я хочу, чтобы царство нашего отца наполнилось наконец жизнью и процветанием, чтобы волшебство заняло свое законное место.

– Законное место? – эхом откликнулась Ева, потому что это было отголоском ее собственных мыслей.

– Да, – кивнул Вий. – Чтобы в твоем мире любой волшебник снова мог колдовать без стеснения и опаски.

Ева невольно прижала руку к сердцу, чувствуя, как оно колотится. Она ведь хотела того же самого всей душой.

Рядом с ними из воздуха соткалась Ирида.

– Прости, дитя, мне пора, – Вий вздохнул так, будто ему вправду было жаль лишаться Евиного общества, и растаял в воздухе.

Вздрогнув, Ева вжалась поясницей в холодный камень. Привыкнуть к тому, как внезапно они исчезают и появляются, было невозможно.

Ирида поманила ее за собой по бесконечным коридорам, и Ева пошла следом, скользя невидящим взглядом по портретам на стенах. Как же не хватало ей Валерки, из которого, как из поисковика, можно было вытащить гору полезной информации. А еще очень не хватало Женьки, потому что, оказывается, рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, даже когда привычный мир вокруг распадался на куски. Женька ведь всегда знал, чего именно он хочет, и соблазнить его какими-либо обещаниями было невозможно.

Ева на миг остановилась, крепко зажмурившись. Волшебство может занять свое законное место! И так думает не только Ева Громова. Так считает владыка подземного царства. Брат самого Кощея. Человек, который всяко разбирается в этом лучше. Ева хотела стать тем, кто вернет волшебство. Она же всю жизнь об этом мечтала.

Выйдя из замка, они оказались на поляне. Если не придираться к освещению – все тем же волшебным шарам, – то можно было решить, что они в самом деле находятся на поверхности. Евин утренний вопрос, бывает ли Ирида наверху, сейчас выглядел наивным. При такой организации пространства под землей надобность в выходе в верхний мир в принципе отпадала. Разве что для развлечения.

Ева остановилась возле крупного колокольчика, склонившегося к тропинке.

– А цветы живые? – спросила она, и Ирида неопределенно повела плечами.

Ева присела на корточки, рассматривая цветок. Он выглядел совсем настоящим. И по нему ползла букашка. Мелькнула мысль: сломать тонкий стебель, чтобы удостовериться, что цветок не искусственный, но в последний момент она не решилась. Лика бы точно не стала вредить живому. И пусть ее тут не было, Ева решила отдать дань уважения подруге. Но все же неопределенность ответа Ириды ее смутила. Вот только уточнить подробности у немой девушки было затруднительно, поэтому Еве не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

За полянкой начинался редкий лесок. Деревья были невысокими и корявыми на вид. По узору листьев Ева не смогла определить, к какому семейству они принадлежат. В роще оказалось несколько дорожек, и было видно, что ими часто пользуются.

Одна из них привела девушек к невысокому деревянному сараю, из которого доносился ритмичный стук. Здесь не было ни одного окна. Ирида толкнула дверь, и Ева невольно замешкалась, не понимая, куда ее ведут. В голове почему-то всплыли слова Вия о том, что некоторые даже под пытками не выдают всю правду. Не что чтобы она считала, что ее ведут пытать, но заходить неизвестно куда и неизвестно зачем не хотелось.

– Входи скорее, – послышался мужской голос, – а то сейчас болотный светлячок влетит и опять пожрет мне тут всю электронику.

Ева, меньше всего ожидавшая услышать в царстве Вия слово «электроника», вошла в помещение и, плотно прикрыв за собой дверь, невольно ахнула. Внутри сарай выглядел как лаборатория РАВ.

– Здравствуйте, – растерянно сказала она.

– В подземном царстве не желают здравствовать, – назидательно произнес мужчина и тут же добавил: – Хотя да. Ты же с той стороны. Ну, это дело привычки.

Сказав все это, он, кажется, потерял к Еве всяческий интерес и повернулся к столу, над которым висело сразу несколько шаров, заливавших все вокруг серебристым светом.

Ирида исчезла, и Ева теперь понятия не имела, что делать. Ей сказали войти, чтобы болотный светлячок не сожрал электронику, но ни пройти, ни присесть не предложили. Да что там, с ней даже не поздоровались. Только заметили, что здравствовать тут не желают. Теперь было понятно, что так рассмешило в этой фразе Вия. Вот только намек про «дело привычки» Еве не понравился. Не собиралась она привыкать.

Мужчина был довольно высоким, – впрочем, по сравнению с Евой высокими выглядели примерно все люди старше двенадцати лет. На вид он был вполне живым: не бледным, не страшным. Светлые кудрявые волосы, вполне приятное лицо, насколько она успела разглядеть, пока он не отвернулся. Одет он был в темные штаны и свободную светлую рубаху. На голове на кожаном обруче крепился какой-то светящийся прибор.

Поскольку на Еву хозяин этого места внимания не обращал, она принялась разглядывать помещение. Здесь царил чудовищный беспорядок. Прямо как на полках и столе Ильи в их общей комнате. Ева с самого детства удивлялась тому, что брат мог в считаные секунды найти в своем бардаке все, что ему было нужно. Вот и мужчина, кажется, не считал, что на рабочем месте все должно быть аккуратно разложено и пронумеровано. Что-то пробормотав себе под нос, он приподнял толстенную книгу и вытащил из-под нее смятый лист.

– Ага, – сказал он, взглянув на написанное. – Что и требовалось доказать.

После этого он взмахнул рукой над столом, поверхность которого тут же стала зеркальной. Ева увидела, что по зеркалу движутся какие-то фигуры.

– Ну а со звуком что опять? – спросил мужчина у стола.

Тот, к счастью, не ответил. Иначе бы Ева точно убежала куда глаза глядят: к разумным предметам она была пока не готова.

– Не хочешь, значит? Ну ладно, будем работать дальше.

Он еще раз взмахнул рукой, и картинка исчезла.

– Защитное колдовство по принципу камер наблюдения, – неожиданно пояснил мужчина, повернувшись к Еве. – Хочу, чтобы оно еще и звук передавало. Но оно пока не хочет.

Он вздохнул и указал рукой на деревянный стул, на котором лежали смятые листы бумаги и стояла глиняная миска с чем-то черным.

– Присаживайся. На пол все там сбрось.

– Спасибо, – отмерла Ева, осторожно переставила миску на пол, смахнула туда же бумагу и присела на краешек стула.

– Меня зовут Ева, – сказала она.

– А вот это ты зря, ребенок, – покачал головой мужчина. – Запомни, в Тридевятом царстве имя – это не просто имя. Вот смотри.

Он щелкнул пальцами, и откуда-то раздался Евин голос: «Меня зовут Ева». А потом еще и еще. Вскоре все помещение наполнилось гулом, в котором рефреном повторялось «Ева-Ева-Ева».

– Видишь? Теперь каждая букашка знает твое имя. Тебя могут призвать, заколдовать, уничтожить. Я, кстати, Глеб, – совершенно нелогично закончил он.

– А вас не могут призвать и заколдовать? – спросила Ева и добавила: – Очень приятно.

– А меня уже незачем неволить. Я стал частью мира и нашел здесь свое место.

– Вы из нашего мира, да?

Глеб кивнул. Казалось немного странным называть взрослого мужчину просто по имени. Ему было лет сорок, наверное.

– А вы давно здесь?

– Вот уж не знаю. Не считал.

Он принялся скручивать вместе несколько кусочков проволоки, и те прямо под его пальцами превращались в ровную пластинку, испещренную зарубками и бороздами. У Евы возникло странное чувство, будто она уже где-то видела его руки. Вот только где, она не помнила.

– Но раз вы помните свое имя, значит, прошли сюда мимо Бабы-яги, да? После нее же все забываешь.

– Угадала, – ответил мужчина и щелкнул пальцами в воздухе, перед Евой тут же возник поднос с двумя глиняными кружками, от которых шел пар. – Попробуй чай. Лучший из того, что здесь можно раздобыть.

Ева осторожно взяла одну кружку, и поднос тотчас поплыл к Глебу. Тот взял свой чай, смахнул с табуретки какие-то чертежи и, присев на нее, сделал маленький глоток.

– Пей, не бойся. Никто тебя тут травить не будет.

Ева осторожно отпила из своей кружки. Чай был настолько горячим, что вкуса почувствовать не получалось.

Мужчина разглядывал ее так, будто пытался что-то для себя решить. Когда она уже начала всерьез нервничать, он сказал:

– Значит, это тебя так хотели здесь заполучить?

– Не знаю, – она зябко повела плечами и честно добавила: – Но я бы очень хотела отсюда уйти.

Мелькнула глупая мысль, что он, как человек из ее мира, может в этом помочь. Или по крайней мере поймет ее желание.

– А зачем, Ева? – выдержав паузу, спросил Глеб.

– Потому что я не собиралась оказываться в подземном мире и вообще пришла в Тридевятое царство ненадолго. Мне нужно обязательно вернуться домой поскорее.

Ева почему-то не стала добавлять про девять дней и девять ночей, но ей показалось, что он понял ее слова правильно. Некоторое время в комнате царила тишина. Мужчина задумчиво смотрел на Еву, взбалтывая напиток в кружке, а потом произнес:

– Ты ведь волшебница.

Это не было вопросом, но она кивнула.

– Ты кажешься неглупой. Думаю, заметила, как сильно отличается волшебство в том мире от того, что доступно здесь.

Ева отметила, что он уже не считает их мир своим.

– Заметила, – пробормотала она.

– Держу пари, ты даже не представляешь себе, как велико различие. Смотри.

Повинуясь его жесту, Ева перевела взгляд на бревенчатую стену. На ее глазах стена потемнела, а потом на ней четко проступило изображение горы с открытой дверью. Миг – и в дверном проеме показалось испуганное Валерино лицо. Следом за ним появились Лика и Ева. Такими, какими они были, кажется, целую вечность назад, в момент своей первой встречи с Тридевятым царством.

Ева, как в кинотеатре, видела себя и друзей. Вот она нашла злосчастный камень, а Валера подложил его под дверь. Обвал, поиски потерянных очков…

– Как это работает? – потрясенно спросила она.

– Это волшебство, – улыбнулся он. – Истинное.

Ева смотрела на Блуда, Бабу-ягу, Никиту… Господи, как давно это было! И как же страшно все это выглядело со стороны.

– Вы знаете о каждом, кто приходит сюда? Но как?

Это была не просто картинка. Это было похоже на многокамерную трансляцию: снизу, сверху, сбоку.

– Весь волшебный лес, и не только лес, населен «глазами» и «ушами» Бабы-яги.

– Животные? – воскликнула Ева. – Но я не понимаю, как изображение попадает к вам.

– Сначала оно попадает к Яге, а потом уже сюда, – пожал плечами Глеб.

– Получается, вы сразу знали о нашем приходе?

Мужчина кивнул.

– Поэтому у Яги и пирог был готов, и банька топилась?

Он снова кивнул, а Ева подумала, что даже волшебной Яге понадобилось время на приготовление еды. Успела она только к их приходу, а не к Женькиному.

– Но для чего вам это?

– Для того, чтобы гости попадали сюда, в царство Вия, а не к Кощею. У братьев свои счеты.

– Вы хотите погубить Кощея? – осторожно спросила она.

– Я всю жизнь мечтал создавать волшебные артефакты, бредил ими. И вот наконец могу это делать без помех. Мне нет дела до Кощея, равно как и до Вия, и до прочей нечисти.

– Вы что? Вдруг они услышат? – испугалась Ева.

– Вий и так знает мое отношение к нему и ему подобным, – мужчина беспечно пожал плечами, кого-то этим Еве жутко напомнив, но она снова не поняла, кого именно.

– Вы совсем его не боитесь? – поразилась она.

Он на миг задумался, а потом невесело усмехнулся.

– У возможности неограниченно пользоваться волшебной силой есть обратная сторона. Я не чувствую страха. А еще не чувствую голода, жажды. Мне не бывает грустно или радостно. Мне хорошо здесь. Но это такое ровное и спокойное ощущение.

– А вы… живой? – шепотом спросила Ева и замерла в ожидании ответа.

Мужчина рассмеялся.

– Живой, конечно, ребенок. Я ведь не парился в баньке Яги и, соответственно, не стал частью мира Кощея. Я нездешка для них. Слышала о таких?

– Да, – кивнула Ева, чувствуя, как от облегчения ей хочется сползти со стула и улечься на пол. И лежать так лет сто, чтобы ее никто не трогал. Потому что, оказывается, рядом есть живой человек. Да, немного странный и примороженный, но Ева отчего-то была уверена, что эти мелочи можно исправить.

– Получается, что, если бы Никита нас не забрал от Яги, мы бы стали частью мира? Насовсем? Или остались бы нездешками?

– Если бы вы попарились в баньке да легли на перины, стали бы частью мира. А если бы, каким-то образом пройдя мимо Яги, попали либо к Вию, либо к Кощею и вам удалось бы прожить девять дней и девять ночей, стали бы нездешками.

– То есть Никита нас спас?

– Ну, насколько я знаю, Никита зачем-то нарушил нормальный порядок тем, что помог вам сбежать от Яги. То, что ты не досталась Вию в прошлый раз, – не Никитина заслуга. Скорее дело случая. Анчутка не смог наслать на тебя морок и подчинить себе. А еще здесь ценится уговор: он обещал Никите пропустить всех в обмен на тебя. Мальчишка свою часть уговора выполнил, а то, что анчутка не смог тебя забрать, – просто случайность.

– А анчутка сильней Никиты? – спросила Ева, вспомнив, как они все, включая Никиту, испугались в прошлый раз его появления.

– Мне сложно оценить силу сына Кощея. Думаю, что в плане волшебства он гораздо сильнее, но сила – это ведь еще не все. Здесь важны ум и хитрость. А с этим у мальчишки, кажется, есть проблемы. Кроме того, он легкомысленный и самонадеянный. Да, подземелье создано им, и он имеет право в него спускаться в рамках уговора между Вием и Кощеем. Но беда в том, что он никак не возьмет в толк, что договоры, бывает, нарушаются в одностороннем порядке: в подземном мире все слишком изменчиво. Ну а здесь в прямом поединке он уж точно не выстоит. Даже со своим вороном.

Еве вдруг вспомнилось, что Никиту по-настоящему ранили рядом с домиком Яги, а еще слова ворона: «Хочешь, чтобы тебя опять по частям собирали?»

– Никиту они тоже пытаются убить? А как же «ценится уговор»?

Мужчина неопределенно пожал плечами и повторил:

– В подземном мире все слишком изменчиво.

– Но тогда получается, что вы на стороне… зла, – шепотом сказала Ева.

– Ты еще такой ребенок. Зло и добро – слишком размытые понятия. Что одному хорошо, то другому… сама понимаешь.

Эти же слова сказала Лика, прочитав предупреждение на двери в Тридевятое царство:

«Злые думы оставь за спиной

И открой свое сердце добру,

А иначе не сладишь со мной –

Я навеки тебя заберу».

Выходит, понятие добра здесь то, которое вкладывает Кощей, толком ничего не рассказавший Еве об этом мире. Можно ли считать, что Никита, с его нежеланием лишний раз причинять им вред, на стороне добра? Ева на миг прикрыла глаза и помотала головой. Мысли разбегались.

– А вы знакомы с Кощеем?

– Нет. Придя сюда, я попал сразу к Вию. С тех пор живу здесь. И это отличное место. Здесь все пронизано волшебством. Я и в том мире пытался изготавливать волшебные предметы, но это не идет ни в какое сравнение с тем, на что я способен здесь. Сейчас я могу изготовить абсолютно все. Даже самую ненужную и глупую штуку, на которую в том мире пожалел бы волшебного потенциала. А здесь, в самом сердце волшебства, мне не приходится мучительно выбирать между самосжигающимся плащом и ложкой-мешалкой.

Он щелкнул пальцами, и в Евиной кружке материализовалась деревянная ложечка, тут же принявшаяся размешивать чай. Ева невольно улыбнулась, представив, как бы это пригодилось маме для рецептов, в которых значилось «готовить на быстром огне, постоянно помешивая».

Заметив ее улыбку, Глеб сказал:

– Только здесь волшебник может пользоваться истинным волшебством.

Это звучало как приговор.

– А вам никогда не хотелось вернуться? – спросила она, думая о Матвее Семёновиче, которого Никита обманом заманил в Тридевятое царство.

Вот уж кому точно, по словам Женьки, не захочется уходить из мира, в котором можно колдовать без ограничений. Прежде всего тех, что наложила на тебя сама природа, наделяя талантом.

– Жизнь без волшебства – это не жизнь, – убежденно ответил Глеб. – Скоро ты и сама это поймешь.

Глава 15. «Просто лети!»

Возможно, утверждение, что жизнь без волшебства – это не жизнь, было не совсем верным, но вот то, что жизнь с волшебством, буквально внутри него, удивительна, оказалось чистой правдой. В этом Ева убедилась совсем скоро.

Глеб показал ей несколько, как он выразился, серьезных волшебных предметов и несколько бесполезных. Бесполезные Еву просто покорили. Например, декоративная бабочка, сидевшая на стене, вдруг ожила, засияла драгоценными камнями на крылышках, и в мгновение ока Евины волосы взлетели в воздух, сами собой разобрались на пряди, сложились в прическу, а бабочка, выступив в роли заколки, все это зафиксировала. И пусть Глеб определил это в раздел «бесполезное», длинноволосым девушкам такая штука в быту значительно облегчила бы жизнь. Еще здесь были наручные часы с крошечной кукушкой вместо будильника, платочек, который превращался во вместительную палатку, перо, становившееся аэропланом, и десятки других вещей, назначение которых Ева даже не могла себе представить.

– А откуда вы берете идеи? – Она склонилась над миниатюрным камином, в котором горел настоящий огонь и теплом которого вполне можно было согреть руки.

– Отсюда. – Глеб постучал себя по виску. – Эти идеи я вынашивал годами. Но волшебный потенциал в том мире не безграничен, поэтому ты не можешь распыляться в разные стороны. Другое дело здесь, когда у тебя под рукой лунный свет. Здесь играют роль только мои идеи и намерения, а технические сложности отошли на второй план. Ясное дело, ты не сможешь создавать артефакты без подготовки, но вот освещать себе путь, материализовывать предметы, летать, даже мгновенно перемещаться – всему этому можно научиться.

Ева открыла рот от удивления. Глеб, заметив ее реакцию, понимающе улыбнулся.

– Мне знакомо это чувство. Ты не веришь в саму возможность колдовать без ограничений. Но это пройдет.

Он снова улыбнулся. На этот раз подбадривающе.

– Пойдем, осмотришься здесь. Из Ириды неважный экскурсовод.

Стоило им выйти из мастерской, как из-под ног вспорхнула куропатка.

– Тут и птицы есть?

– Этот мир ничем не отличается от того, что наверху. Поэтому я серьезно тебе говорю: ты привыкнешь и вообще не будешь замечать странностей.

– Но я хочу домой.

– Да глупости это все, Ева. Ты волшебница. И ты хочешь колдовать. А дома ты этого делать не сможешь.

Мужчина направился по тропинке в обход домика.

– Вы так говорите, потому что, попав сюда, пробыли здесь девять дней и девять ночей, – выпалила Ева ему в спину. – А потом память осталась при вас, но наш мир перестал быть привлекательным. А ведь у вас там наверняка остались те, кто по вам скучает и по кому скучаете вы.

Плечи Глеба поднялись и опустились, когда он вздохнул.

– Ева-Ева, ты еще маленькая. Скучать может только тот, кому нечем заняться.

– Неправда, – вырвалось у нее.

Она скучала по друзьям, даже когда была в Сочи с родителями и Ильей. Даже во время интересных экскурсий у нее нет-нет да и проскальзывала мысль: «А вот Лика бы сейчас… А вот Валерка…» Да и Женьку она без конца вспоминала.

– Спор бесполезен. Ты и сама скоро все поймешь.

«Ну уж нет», – подумала Ева, входя вслед за Глебом в неприметную дверь в стене замка, укрытую плющом. Как они умудрились так быстро выйти к замку? С Иридой Ева шла дольше.

За дверью обнаружился каменный коридор, похожий на те, что создал Никита в подземелье, с той лишь разницей, что под потолком здесь висели все те же светящиеся шары.

– А из чего эти шары? – спросила Ева, вспомнив провальную попытку Виктора Петровича очаровать их волшебством на первом занятии.

– Они нематериальны. Это концентрированный лунный свет. Цвет им придается волей волшебника. Это я и пытаюсь тебе доказать, – заметив ее завороженный взгляд, пояснил Глеб. – Разумеется, материальные законы здесь тоже действуют и предметы не берутся из ниоткуда. Но часть иллюзий можно создавать исключительно лунным светом.

– Эти шары – иллюзия?

– В какой-то мере.

Глеб неожиданно подпрыгнул, коснувшись кончиками пальцев ближайшего шара, и тот рассыпался на искры, чтобы через мгновение вновь обрести форму шара.

– Можно равномерно рассеять частицы лунного света под потолком, но тогда освещение будет менее ярким, чем вот это – от концентрированного света.

– А он сам по себе погаснет?

– Не думаю, – Глеб пожал плечами. – Тот, кто создал эти шары, продумал их форму и объем. А дальше для поддержания стабильности они сами притягивают нужное количество лунного света из окружающей среды.

– Он правда здесь повсюду?

– Мы фактически им дышим, – улыбнулся мужчина, и Ева задержала дыхание. – Поэтому здесь любой из нас может пользоваться волшебством в той степени, которая невозможна наверху. Ай, бог с ним, с обедом. Потом перекусим. Пойдем, кое-что покажу.

Он схватил ее за запястье и потащил к выходу. Ева растерянно оглянулась на мерцавшие под потолком шары, пытаясь уложить в голове новую информацию.

Слово «пойдем» совсем не подходило их способу перемещения. Стоило им выйти из замка, как Еву буквально оторвало от земли. Испуганно охнув, она посмотрела вниз и увидела, что вокруг ее ног соткался туман, создавая иллюзию того, что она стоит на земле, просто эту землю не видит, в то время как ее саму неведомая сила понесла куда-то вперед. Ева в панике смотрела вниз, ожидая, что вот-вот упадет, но все никак не падала. Это не было похоже на левитацию. На практическом занятии, когда Виктор Петрович левитировал их по двору, это ощущалось иначе. Там было чувство, будто ты зафиксирован невидимыми границами, которые кто-то перемещает, а ты перемещаешься внутри них. Здесь же она чувствовала себя совершенно свободной.

– Как вы это делаете? – спросила она, когда они влетели под сень деревьев и понеслись над тропинкой. Хотелось зажмуриться от страха, но Ева смотрела во все глаза.

– Волшебством, – спокойно ответил Глеб.

Он не пользовался иллюзией облаков – просто летел над землей, плавно, красиво.

Когда под ними оказалось болото, Ева все-таки зажмурилась. Ей стало страшно, но одновременно радостное возбуждение, которого она не испытывала прежде, поднялось в душе. Она волшебница, и она летит!

– Посмотри вперед, – сказал Глеб, и Ева распахнула глаза.

Впереди было море. Или очень большое озеро. Свет десятков висевших над ними шаров отражался от водной глади, как будто над озером прошел великан с дырявым пакетом молока. Вдалеке выпрыгнула какая-то крупная рыба, и Ева не успела опомниться, как полетела туда: рассмотреть. Ветер коснулся ее лица, и действительно запахло морем.

– Неужели оно настоящее?

– Здесь все настоящее! – ответил Глеб, и Ева счастливо рассмеялась.

– И ты тоже настоящая. И летишь, между прочим, сама.

Стоило это услышать, как поверхность воды рванула ей навстречу, и Ева вскрикнула, сообразив, что падает.

– Ты не упадешь. Ты волшебница. Просто лети!

Ева панически замахала руками, несколько раз перекувырнулась в воздухе, но воды так и не коснулась.

«Ты волшебница! Просто лети!» Вытянув в стороны руки, подобно крыльям, Ева почувствовала, что поднимается. Выше и выше. Шары под сводом подземного мира светили так ярко, что самого потолка видно не было, поэтому создавалась иллюзия, будто вверху небо. Бескрайнее небо. И вода была бескрайней. И казалось, весь мир не имеет границ. Как и волшебная сила в нем.

– Это все создано лунным светом? – спросила она чересчур громко, но ей было все равно.

– Именно. Он – сама суть волшебства, – прокричал в ответ Глеб.

Ева зажмурилась, чувствуя себя бесконечно счастливой. Она летела! По-настоящему! Не на ковре-самолете, как папа. А сама! Потому что она волшебница. На миг захотелось оказаться наверху, над землей, и подняться так высоко, как только получится, но потом она посмотрела на бескрайнее море под собой и решила, что не так уж и важно полетать там, наверху, если в этом мире есть такое чу́дное море.

Где-то в глубине сознания попытался поднять голову страх, что это все морок. Но быстро сдался, потому что Ева точно знала: морок на нее не действует. Она ведь настоящая волшебница. Если так разобраться, гораздо более сильная, чем остальные, которых можно легко обмануть.

– А давай-ка пообедаем в гостях? – предложил Глеб и указал рукой направление.

Ева без раздумий полетела в ту сторону.

На берегу их встретили так, будто ждали всю жизнь. Девушки в светлых платьях, похожие на Ириду, бросились обнимать Глеба, а Еву схватили за руку и потащили к расписному шатру. Берег под ногами был скользким, и она непременно упала бы, если бы ее не поддерживали.

В шатре Ева остановилась, распахнув от удивления рот. То, что снаружи выглядело тканевым пологом, внутри оказалось каменными стенами, увешанными картинами. А еще тут были статуи, резная мебель и настоящие свечи в витиеватых канделябрах.

Как будто здесь, под землей Тридевятого царства, вдруг открылись двери Третьяковской галереи.

Ева вертела головой по сторонам, не в силах сфокусироваться на чем-то одном.

– А, это от вас тут такая суматоха? – послышался знакомый голос, от которого по залу прокатилось эхо, и Ева невольно втянула голову в плечи.

Встречаться с Горыней она хотела меньше всего.

– Здравствуйте, – вежливо сказала она и тут же прикусила язык, когда Глеб и Горыня дружно рассмеялись.

Впрочем, к счастью, никто из них не стал напоминать ей о том, что в подземном мире не желают здравствовать.

Глядя на Горыню, Ева наконец поняла, отчего в замке Вия такие высокие потолки. Все помещения, разве что кроме мастерской Глеба и коридора, в который он ее заводил, явно было рассчитаны на рост гиганта.

«А ведь в замке Кощея были такие же высоченные потолки! – озарило Еву. – Выходит, они вправду жили там все вместе».

– Вы просто так или по делу? – спросил меж тем Горыня у Глеба.

С мужчиной он разговаривал вполне приветливо, не то что с Евой.

– Мы летали над морем, а потом решили пообедать у тебя, – пожал плечами Глеб.

На взгляд Евы, это было не слишком вежливо, но великана подобная наглость ничуть не смутила. Он отдал девушкам распоряжение об обеде и принялся расспрашивать Глеба о каком-то влагомере, попутно указав ему и Еве следовать за ним по коридору.

Ева вполуха слушала их разговор, разглядывая увешанные полотнами стены коридора, по которому они шли, и думала о том, что в Тридевятом царстве живут сплошные ценители искусства.

Навстречу им показались две девочки в простых льняных платьях, и Горыня с Глебом дружно замолчали. Обсуждение влагомера продолжилось, только когда девочки скрылись из виду, и это показалось Еве странным.

Горыня привел их в огромный обеденный зал, в котором уже накрыли стол. Горыня, казалось, Еву не замечал, Глеб тоже увлекся их разговором. Ей же оставалось лишь молча есть, потому что в обеденном зале даже разглядывать было нечего. Он был огромным и пустым, за исключением длинного стола и стульев. На этот раз пространство вокруг великана не менялось: уменьшились стулья для Евы и Глеба, и стоило на них сесть, как те воспарили над полом. Не случись этого, до стола Ева бы дотянулась, только встав на стул ногами.

Прислуживали у стола взрослые девушки, чем-то схожие с Иридой, и Ева сперва приглядывалась к ним, желая поймать момент, когда кто-нибудь из них исчезнет, но они таять в воздухе не торопились: скользили над полом с улыбками, посуду носили традиционным способом – в руках. Наблюдать за ними быстро надоело. Эйфория, появившаяся во время полета, поутихла, и теперь Еву потихоньку охватывала тревога. Ей непременно нужно было выбраться и вытащить друзей, но, как это сделать, она понятия не имела. С грустью она вспоминала о том, как они составляли план, чтобы отличить так от нетака. На деле все пошло не так примерно сразу. Как и в прошлый раз. Правда, в прошлый раз они все же выбрались, и это обнадеживало. С другой стороны, в прошлый раз Кощей отнесся к ним по-доброму, а они его потом обманули.

– О чем твои думы, человечек? – неожиданно обратился к ней Горыня.

У него был неприятный взгляд. Казалось, будь его воля, Еве бы пришлось несладко. Присутствие Глеба немного успокаивало, хоть Ева и понимала, что его она, по сути, тоже не знает.

– Я переживаю за друзей, – сказала она.

– А что за них переживать? – удивился великан. – Живут у Кощея. Может статься, ты с ними даже видеться будешь.

– Это как? – встрепенулась Ева.

– Если Кощей не оставит их нездешками, то они будут обитать тут. – Горыня обвел рукой обеденный зал.

Ева непонимающе проследила за его жестом. Зал был по-прежнему абсолютно пуст. Только три девушки стояли в углу в ожидании знака, чтобы сменить блюда.

Может, на нее все-таки начал действовать морок?

– Ну если они станут частью мира, то будут жить здесь. Почти все время.

– Я не понимаю, – потрясла головой Ева.

– Да что тут непонятного? – пробурчал Горыня. – Царство у нас одно. Владыкой в замке нашего отца – Кощей. Слуги служат ему. Только в замке они появляются на время и остаться без дозволения наверху не могут. Вот и живут здесь, у нас.

Он снова обвел рукой обеденный зал, и Ева наконец сообразила, что он имеет в виду весь подземный мир.

– А почему так? – спросила она и тем самым заслужила раздраженный взгляд. Горыня был волшебным существом, которое не могло противиться ее дару.

– Потому что так повелось, – пробасил он. – В верхнем мире могут жить волшебные существа и те, кого призовет сам Кощей. Призывает он лишь на время. Когда отпускает, призванные приходят сюда. Здесь, сама видишь, они живут и веселятся.

Он указал своей ручищей на девушек в углу. Особо веселыми те не выглядели. Вдруг одна из них растаяла прямо на глазах, и Ева вздрогнула.

– Вот как раз либо Кощей, либо сын его позвал.

– То есть она сейчас там?

– Ну а о чем я тебе толкую?

Кажется, Горыня считал Еву тупой. Смотрел он на нее, во всяком случае, соответственно.

– Это очень странно, – сказала потрясенная Ева.

– Почему? – Глеб с хрустом откусил от яблока и приподнял брови в ожидании ответа, снова ей кого-то этим напомнив.

– Зачем вам тогда какие-то штуки для слежения, если у вас прислуга из замка в замок ходит?

Горыня посмотрел на Еву с удивлением, Глеб же рассмеялся.

– Умница какая, – похвалил он. – Только те, кто близок к Кощею или его сыну, здесь безмолвны.

– Но там они разговаривают, – заметила Ева, вспомнив детей, которые приносили им с Ликой одежду в прошлый раз.

– А мы хорошо прячем наши тайны, – улыбнулся Горыня.

– Но про меня ведь они расскажут, – настаивала она.

– А ты и не тайна, человечек, – оскалился Горыня. – Ты приманка. Кощей непременно пошлет за тобой мальчишку. И тем самым нарушит уговор.

– И что будет тогда? – холодея, спросила Ева.

Выходит, Вий обманул, сказав, что им нужна она сама. Им нужен был Кощей!

– В саду у Вия давно готово место, – жутковато улыбнулся Горыня.

Ева посмотрела на Глеба в ожидании поддержки. Но тот разглядывал ее с совершенно равнодушным выражением лица. Будто его совсем не пугало то, что должно было произойти.

– И вы это поддерживаете? – прямо спросила она у мужчины.

Он не был волшебным существом, поэтому отвечать был не обязан, но он ее удивил.

– Я не вижу ничего плохого в том, что Кощей будет пленен.

И сказано это было так, что Еве стало страшно, потому что в ее голове Кощей так и не стал злом, а значит, злу служили те, кто сейчас ее окружал.

Глава 16. Место для кукольного домика

На следующее утро Ева проснулась рано, еще до прихода Ириды. Она на всякий случай позвала служанку по имени, но та так и не появилась. Ева с облегчением выдохнула.

Минувший день она провела в компании Глеба до самого вечера. Они снова немного полетали, он показал ей окрестности, которые уже не так завораживали: удивление от того, что все это может находиться под землей, немного поблекло, а вот тревога за друзей осталась. Ева весь вечер собиралась с мыслями, чтобы попросить Глеба еще раз показать ей друзей в зеркале, но так и не выбрала подходящего момента. Он ее теперь тоже пугал. Спасали ситуацию полеты, потому что, оторвавшись от земли, Ева начинала испытывать настоящую эйфорию. Правда, она отметила, что для Глеба возможность летать – это что-то рутинное. А значит, и ее вскоре это перестанет так восхищать.

Время утекало, и риск остаться здесь вот такой нездешкой становился все сильнее. Поэтому Еве срочно нужно было придумать, как выбраться.

Встав и умывшись, она оделась в оставленное у кровати платье, заплела косу, не решившись воспользоваться вчерашней волшебной заколкой. Вдруг на ней какое-нибудь заклятие? Не зря же именно гребнем можно было лишить сил даже самого непобедимого богатыря.

Ирида возникла в комнате бесшумно и без предупреждения. Ева подавила испуганный вскрик и приветливо улыбнулась служанке.

Та держала в руках поднос с едой.

– Я сегодня буду завтракать здесь? – спросила Ева, и девушка кивнула.

Признаться, Ева испытала облегчение, потому что видеть Вия или Горыню ей не хотелось. Глеб был наименьшим из зол, но к встрече с ним она тоже пока была не готова.

– Поешь со мной? – предложила Ева, особо не надеясь на успех, но Ирида кивнула и исчезла, чтобы почти сразу вернуться со второй тарелкой и приборами.

Есть в тишине с незнакомым человеком было неловко, но у Евы созрело подобие плана – расспросить Ириду о Кощее. Этим она и занялась, сказав небрежным тоном:

– А ты бываешь в замке Кощея?

Ирида посмотрела куда-то в пространство и медленно кивнула.

– А тебе там нравится?

На этот раз служанка посмотрела прямо на Еву. Та не отвела взгляда. Снова кивок, а потом перед Евой появился образ, который было сложно не узнать. Кажется, именно улыбка Никиты являлась причиной блеска глаз Ириды сейчас.

– Ты знакома с Никитой? – уточнила Ева, и Ирида в очередной раз кивнула.

Выглядела она при этом совсем юной и взволнованной.

– Слушай, а ты вот так всем показываешь изображения? – склонившись к столу, прошептала Ева.

Ведь если это было так, то идея Кощея с безмолвием жителей этого мира не работала. Но Ирида медленно покачала головой.

– Ты показываешь это мне, да?

Кивок.

– Потому что не можешь не отвечать на мои вопросы?

Снова кивок.

Ева отложила ложку и прижала ладонь к губам. Что, если ее расспросы навредят девушке? Что, если Вий или Горыня о них узнают? Повлечет ли это последствия и для самой Евы?

Вопросы, вопросы – и ни одного ответа.

– Скажи, а как ты понимаешь, что тебя призывают туда? – Ева указала взглядом на потолок.

Ирида приложила ладонь к груди, а потом к уху.

– Чувствуешь и слышишь?

Та кивнула.

– Колокольчик?

Ирида кивнула в очередной раз.

Значит, колокольчики там волшебные. Ева энергично потерла щеки, потом уши. Илья говорил, что это помогает думать. Вроде как улучшает кровоснабжение мозга. Видимо, мозг у нее был не настолько хороший, как у брата, – улучшение кровообращения ей не помогло.

Тарелка Ириды почти опустела, и Ева понимала, что девушка вот-вот уйдет.

– А ты можешь передать весточку ребятам, если тебя позовут? – выпалила она.

Ирида замотала головой.

– Не можешь?

Та замахала руками, показывая, что Ева не угадала.

– Не хочешь?

Снова мотание головой.

– Не позовут?

Ирида грустно кивнула.

– Почему?

Вместо ответа служанка указала на Еву.

– Из-за меня? Из-за того, что тебя ко мне приставили?

Да, Ева угадала. А еще заметила, что Ириде от этого грустно.

– Глеб сказал, что вы вроде как бываете в том мире, только когда нужно что-то сделать, а нормально жить можете только здесь, так? Но тебе все равно там нравится? А к тебе там хорошо относятся? А здесь?

Ирида с готовностью кивала на каждый вопрос Евы, и у той голова шла кругом.

Наконец служанка встала и принялась составлять посуду на поднос. Ева, чувствовавшая, что не спросила о чем-то важном, заламывая руки, следила за ее действиями. Глеб вчера сказал, что она может гулять, где захочет. Еще сказал, что здесь безопасно. В последнем Ева не была уверена, но допускала, что они вправду не станут причинять ей вред, коль скоро она приманка для Кощея. В то, что кто-то придет ее спасать, она тоже не слишком верила. Зато верили Вий и Горыня.

Последняя тарелка оказалась на подносе Ириды, и Ева наконец вспомнила, о чем хотела спросить.

– Я хочу погулять здесь, – начала она, и Ирида подняла взгляд, ожидая продолжения. – Здесь везде можно ходить?

Служанка сперва кивнула, а потом будто о чем-то вспомнила.

Перед глазами Евы появилось бескрайнее море. В картинке Ириды море уже не казалось таким настоящим, каким видела его вчера Ева, потому что оно было совершенно пустым. По водной глади не скользили корабли и лодки, в небе не парили птицы. Впрочем, что-то все-таки виднелось вдалеке. Стоило Еве прищуриться в попытке разглядеть эту точку, как та начала увеличиваться, пока не превратилась в остров. Было сложно оценить его размеры. С уверенностью Ева могла сказать только, что на нем возвышалась скала.

– Туда нельзя, да?

Ирида кивнула.

– Это опасно?

На этот раз девушка пожала плечами.

– А ты там бывала?

Ирида помотала головой и изобразила жестами целый спектакль. В нем она приближалась к острову, но не могла его найти. Картинка, которую Ирида показала Еве, и вправду была такой, будто на остров смотрели с приличного расстояния.

– То есть туда мало того что нельзя, так еще и не попадешь, да? – озвучила Ева.

На что Ирида кивнула и с улыбкой растаяла в воздухе.

Ева же осталась стоять, сжимая пальцы и вглядываясь в остров, рассеивавшийся на ее глазах.

«Мы хорошо прячем наши тайны», – сказал Горыня. А что, если она вовсе не приманка для Кощея? Как сказал когда-то Валера? «Ты же идеальный шпион». Что, если Кощей позволил анчутке забрать Еву, чтобы она узнала то, о чем сам он узнать не в силах?

Некоторое время Ева бродила по комнате из угла в угол, не зная, что делать. Как же не хватало друзей! Валеры с его рассудительностью, Женьки с его безбашенной смелостью и Лики с ее вечной иронией, скрывающей готовность поддержать. Наверное, Ева бы так и собиралась с духом до самого вечера, но вдруг вспомнила, что уже провела здесь две ночи и пошел третий день. А значит, у нее нет времени себя жалеть. Да, друзья не рядом. И возможно, им тоже нужна помощь, кстати. Ева посмотрела на себя в большое, от потолка до пола, зеркало и решительно сказала:

– Соберись! Хватит ныть!

Не то чтобы она ныла, но призыв звучал весомо.

Вдохнув и медленно выдохнув, Ева отправилась на поиски затерянного острова.

Звучало это гораздо круче, чем ощущалось, потому что в голове не было даже намека на план.

Выйдя из замка тем самым коридором для прислуги, через который водил ее Глеб, Ева пошла к его мастерской, попутно удивляясь тому, как хорошо она запомнила дорогу. Вообще-то ориентирование не было ее сильной стороной. Но здесь она шла так, будто точно знала, где нужно свернуть.

Дверь была прикрыта, и Ева громко постучала.

– Да! – раздался голос Глеба, и она, заглянув внутрь, спросила:

– Можно?

– Заходи быстрее. Чертовы светлячки.

Ева поспешила войти и прикрыть дверь. На столе перед Глебом лежал какой-то прибор, и пахло горелым.

– Сожрали контакты. Как будто медом им тут намазано.

– Может, он светится?

– Светится? – Глеб обернулся к ней и уставился так, будто Ева сказала несусветную глупость. – Светится! Ты гений. Он, конечно, не светится в прямом смысле, но светлячки могут улавливать волшебный фон и лететь на него. Как же мне это в голову не приходило?

Глеб начисто потерял к Еве интерес и, выпрямившись, принялся изучать что-то невидимое, а потом и вовсе начал тыкать пальцами в пространство, как будто перед его лицом висел экран.

– Что вы делаете? – с интересом спросила она.

– Задаю параметры.

– Если бы мы были в фильме, перед вами висел бы планшет? – уточнила Ева.

– Ну, он вроде как и висит, – пояснил мужчина и, нажав на невидимую кнопку в последний раз, смахнул рукой изображение в сторону, а потом повернулся к Еве. – Чай будешь?

Она кивнула, заинтригованная невидимым планшетом.

– Садись тогда.

Присев на стул, который она вчера освободила от хлама, Ева отметила, что сброшенные ею вещи так и валяются на полу. Спустя минуту в воздухе появился поднос с двумя кружками и тарелкой с булочками.

– Вы это наколдовали? – спросила она, снимая с подноса одну из кружек и беря булочку.

Поднос повисел еще мгновение и поплыл к Глебу.

– Замия на кухне приготовила, а я переместил.

– Онлайн-заказ с доставкой, – хмыкнула Ева.

– Он самый, – Глеб улыбнулся и сделал глоток. – По поводу планшета. Я не такой волшебник, как Вий или Горыня. Да и любой другой, живущий здесь. К тому же я все-таки ученый и любое свое изобретение делаю через расчеты. Ну, мы же все разные: кто-то гуманитарий, кто-то математик.

Ева глубокомысленно кивнула, вспомнив свои не ахти какие оценки по точным наукам. Впрочем, даже у Валерки не все было гладко. Зато Женька неожиданно оказался отличником по волшебной физике.

– Поэтому мне проще моделировать все через компьютер.

– Вы изобрели здесь компьютер?

– Да что ты! Нет, конечно. Но мне он, в обычном своем понимании, и не нужен. Волшебство все делает само, а я просто фиксирую параметры: время действия, скорость волшебной реакции, сохраняемость волшебного потенциала и так далее – то, что в том мире я создавал бы искусственно. Здесь я работаю от обратного: сперва создаю, а потом описываю. Мне пока все еще нужны эти описания, чтобы модернизировать объекты.

– Но что тогда представляет собой этот ваш компьютер-некомпьютер?

– Это просто моя память. Здесь я могу ее визуализировать.

– То есть?

– Воспроизвести любое свое воспоминание. Ты тоже так можешь. Попробуй.

– Я не понимаю как.

– Представь его.

Глеб говорил так, как будто это было элементарным действием.

Поднос подплыл к Еве. Она автоматически поставила на него кружку и, положив на край тарелки недоеденную булочку, поняла, что за мгновение до этого подумала, что ей нужно освободить руки.

– Это я передвинула поднос?

Глеб буднично кивнул.

– Так. Ладно. – Ева потерла руки и закрыла глаза, воспроизводя в голове сегодняшнее утро.

Вот они с Иридой сидят за столом. Ирида улыбается. Ее длинные черные волосы заплетены в косу, и она небрежно перекидывает эту косу через плечо.

– Вот видишь, – услышала она удовлетворенный голос и открыла глаза. Перед ее лицом в туманной дымке сидела улыбающаяся Ирида. Совсем такая, как утром.

– Обалдеть! – выдохнула Ева, и Ирида растаяла в воздухе. – А как вы сделали свои воспоминания невидимыми? – спохватилась она.

– Да очень просто. Представь, что на твоем персональном мониторе шапка-невидимка, например. Наверняка в детском саду на утренниках на вас надевали.

– Ага, – кивнула Ева, умолчав о том, что пряталась в поле действия настоящей шапки-невидимки. – Можно еще раз попробую?

– Да на здоровье, – пожал плечами Глеб.

На этот раз Ева не стала закрывать глаза, представляя Ириду. Вот только вместо шапки-невидимки ее мозг подсунул раму от портрета. Ирида теперь выглядела как дорогая картина, потому что была заключена в массивную позолоченную раму.

– Вы ее видите? – шепотом спросила Ева.

– Не-а, – Глеб мотнул головой, а Ева удивилась, откуда у нее такие барские замашки, как позолоченная рама. Наверное, потому что в этом замке повсюду встречались картины и предметы роскоши.

Новое умение поразило ее тем, что можно, оказывается, так же вспомнить что-нибудь самое главное. И увидеть это еще раз. Ева зажмурилась. Потом испуганно распахнула глаза, сообразив, что Глеб может увидеть что-то из ее личных воспоминаний, если у нее вдруг не получится резная рама. Лучше уж попрактиковаться в одиночестве.

– А в замке Кощея такое тоже возможно?

Глеб отпил из кружки и пожал плечами:

– Не вижу причин, почему бы там такому же не быть. Это ведь базовое умение человека – воспроизводить в памяти произошедшие с ним события. Просто смотреть на них как бы со стороны. А что? Все еще надеешься туда попасть?

В его тоне вроде не было подвоха, но Ева на всякий случай ответила:

– Уже не знаю.

– Ну и правильно. Вот увидишь: тебе здесь понравится.

– А я могу везде гулять?

– Почему нет? Гуляй на здоровье. Осматривайся. Заодно можешь выбрать себе место, где хотелось бы устроить свой угол. Вот как я в свое время создал эту мастерскую.

– А так можно? – искренне удивилась Ева.

– Конечно. Можешь хоть кукольный домик себе полноразмерный создать. Или что там вам, девочкам, нравится? Ограничений здесь нет.

– Понятно, – протянула Ева, внутренне радуясь тому, что у нее теперь есть оправдание полетам над морем: она просто ищет место для своего кукольного домика.

Господи! Придет же в голову такая чушь взрослому человеку! Хотя у него небось детей и не было. Иначе не сидел бы он тут радостно со своими невидимыми компьютерами. Вот ее папа точно бы не сидел, зная, что его ждут дома.

– Ну я пойду?

– Давай, – кивнул Глеб.

– А одна я летать смогу?

– Еще раз: никаких ограничений. Выбрасывай сомнения из головы и делай все, что хочешь. Ты здесь всесильна.

– Угу, – неуверенно протянула Ева и выбралась на улицу.

В то, что она всесильна, до конца не верилось. Да и как в такое можно поверить? Вот так просто: взять и взлететь? Ева попробовала взлететь, но ровным счетом ничего не произошло. Ее ноги, обутые в мягкие кожаные башмачки, так и стояли на утоптанной тропинке. Ева вглядывалась в них, думая, что это какой-то розыгрыш. Вероятно, вчера Глеб просто левитировал ее, а ей сказал, что это она сама. Потом она вспомнила, что на старших курсах РАВ вообще-то тоже учат летать. Значит, это возможно. Да, ее никто не учил, ей просто сказали «лети», но, если другие волшебники даже в ее менее волшебном мире могут летать, чем она хуже?

Подумав так, Ева подпрыгнула и на мгновение зависла в воздухе. Впрочем, тут же спустилась. К счастью, подпрыгнула она невысоко, поэтому приземлилась безболезненно. «Чем выше взлетишь, тем больнее падать», – прозвучал в голове бабушкин голос. Летать сразу расхотелось.

«Ограничений здесь нет», – сказал сегодня Глеб. Ева зажмурилась. Вот бы сейчас пригодился Женька с его безграничной верой в ее силы.

Резко выдохнув, Ева заставила себя выбросить все из головы, кроме мысли о том, что ей непременно нужно оказаться на острове, а для этого нужно как минимум взлететь, и почувствовала, как ноги отрываются от земли. Распахнув глаза, Ева поняла, что она поднялась сантиметров на семьдесят.

«Осторожно – упадешь!» – вновь послышался в сознании голос бабушки.

«У тебя все получится!» – Женька в ее голове говорил так уверенно, что Ева сцепила зубы и прошептала:

– Конечно, получится, Жаров! Так просто вы от меня не отделаетесь.

Не то чтобы друзья собирались от нее отделываться, но спорить с воображаемым Женькой оказалось гораздо полезнее для дела, чем слушать любимую с детства бабушку.

Этот полет ничем не отличался от вчерашнего. Ева летела так же легко и уверенно, и такая же эйфория наполняла все ее существо. Хотелось петь и смеяться. Чуть портило настроение то, что никто из друзей этого не видел. И Илья, и папа… А вот то, что ее полета не видит мама, было, пожалуй, к лучшему.

Опасаясь подниматься высоко, Ева летела над тропинками. В лесу такой способ передвижения был не слишком удобным, потому что то и дело приходилось то уворачиваться, то пригибаться. Но спуститься на землю и пойти пешком она боялась. Вдруг повторить трюк со взлетом больше не получится?

На удивление, внутренний компас, который неожиданно обнаружился в ней с утра, не дал сбоев и сейчас, выведя ее на берег моря. Здесь Ева зависла у самой кромки воды, не зная, куда направиться. Она помнила, что если лететь какое-то время направо параллельно берегу, а потом резко уйти в сторону горизонта, то окажешься в доме Горыни. Туда ее определенно не тянуло, поэтому Ева решила лететь налево.

Определившись с маршрутом, она столкнулась сразу с двумя проблемами. Во-первых, лететь над водой было гораздо страшнее, чем над землей, потому что, упади она – и можно считать, что Вий победил: Ева останется в его подземном царстве навечно. Только уже в виде постоянного жителя, такой же неживой, как сам Вий. А во-вторых, Ева зацепилась за формулировку «горизонт», и в голове обосновалось определение слова «горизонт» как место соединения земли и неба, и здесь мозг бунтовал, потому что неба в подземном мире быть не могло. Скорее всего, вторая проблема вытекала из первой: Ева просто боялась лететь над водой, но вместо запланированного полета ей срочно захотелось вернуться к Глебу и спросить, что думают местные жители о небе, которого здесь не существует. Она даже почти повернула в ту сторону, однако вовремя заставила себя остановиться и выбросила все из головы.

«Громова, хватит придуриваться. Ты же храбрая!» – прозвучал в голове Женькин голос.

В жизни он ни разу не говорил ей ничего подобного. Ну и что? Зато в воображении здорово поддержал. Решительно сжав кулаки, Ева посмотрела на бескрайнюю водную гладь, освещенную множеством шаров, и полетела прочь от берега.

Стоило ей оказаться над водой, как в голове панически замельтешили тревожные вопросы. Выключается ли здесь освещение? Есть ли ограничения по времени у полета? Водятся ли в этом море хищные рыбы и, вообще, глубокое ли оно? Если закричать, придет ли кто-то на помощь?

Впору было повернуть назад, но Ева этого не сделала, потому что чувствовала: она должна быть сильной и обязательно выбраться из подземного царства.

Глава 17. Спящий красавец

Часов у нее не было, поэтому оценить, сколько времени она скользила над водой, Ева не могла. В какой-то момент ей даже стало казаться, что прошло уже девять дней и девять ночей. Ведь в мире, где нет солнца, день от ночи отличить нельзя. Потом ее накрыло страхом: а что, если сутки здесь отличаются от тех, что наверху? Вдруг она пробыла здесь уже больше девяти дней?

Единственное, что хоть немного притупляло панику, это четкое понимание того, что она движется к острову, пусть пока его и не видит. Ева не знала, как это работает, просто чувствовала, что летит в верном направлении. Периодически она вызывала в воображении показанный Иридой остров, не забыв упрятать воспоминание в рамку. И тогда чувство, что цель совсем рядом, становилось почти невыносимым. Ей даже казалось, что в такие минуты она летела быстрее.

Вскоре вдалеке появилась темная точка, и Ева зависла над зеркальной гладью в раздумьях. В том, что это остров, она не сомневалась, но теперь, добравшись до него, поняла, что, возможно, уже выполнила свою миссию: узнала, где находится место, к которому, по мнению Ириды, опасно приближаться. Мысль была успокаивающей, потому что приближаться к потенциально опасному месту было глупо. Ну правда. Она же не Жаров, в конце концов.

Так думала Ева, а точка у горизонта становилась все больше и больше, и, значит, расстояние между нею и островом сокращалось. Ева вроде бы не собиралась, не хотела, но почему-то летела именно туда. Сначала она даже подумала, что это какое-то охранное колдовство: раз – и заманили незадачливого нарушителя, а оттуда уже заберут на расправу. Она даже попробовала отлететь подальше, чтобы удостовериться, получится ли. Получилось. Выходит, приближалась к острову она по своей воле. И тут снова вспомнились слова Никиты, сказанные им, кажется, вечность назад, о том, что волшебнику помогает подсознание. Подсознательно Ева хотела приблизиться к таинственному месту, и ее тело понимало это буквально: оно летело в выбранную сторону.

Вблизи остров оказался неожиданно маленьким, и большая его часть была занята совершенно черной скалой, напоминавшей ту, с которой сбегал водопад у замка Кощея. Вершина скалы утопала в темно-серых облаках, отчего весь остров выглядел недружелюбно. И все-таки Ева рискнула приблизиться к берегу, а потом и вовсе опуститься на землю. Здесь было тихо: не пели птицы, не трещали сверчки в траве. Да и самой травы не было – под ногами шуршали камни.

– Эй, – негромко сказала Ева и замерла в ожидании ответа, но никто не отозвался.

Она оглядела пустой берег, чувствуя, как сердце колотится с сумасшедшей скоростью. Мысль о том, что она всесильна, никак не помогала. В ответ на вопрос, опасно ли здесь, Ирида пожала плечами. Это могло означать что угодно.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – спросила Ева, и снова никто ей не ответил.

Скала, совершенно черная и гладкая, как мрамор, уходила высоко вверх, теряясь в тумане. Никаких знаков и надписей на ней Ева не увидела. С другой стороны, Никита однажды сказал, что охранный морок действует на всех.

Вздохнув, Ева решила обойти скалу и посмотреть на нее с обратной стороны. Рассудив, что если будет держаться поближе к воде и постоянно оглядываться, то сможет успеть взлететь, заметив опасность, она медленно двинулась по берегу.

Здравый смысл пытался сказать, что она дура, которая летала второй раз в жизни, поэтому верить в то, что она от кого-то таким образом сможет убежать, несколько наивно. Но Ева решила к нему не прислушиваться, хотя искренне любила бабушку, чьим голосом этот самый здравый смысл пытался говорить в ее сознании.

– Буду сегодня немножко Жаров, – пробормотала Ева себе под нос, чтобы набраться храбрости. – И будет у меня тупой план: посмотреть остров, на который никому нельзя. Женька бы точно оценил.

Голос у нее немного дрожал, поэтому взбодриться не очень получилось.

Скала была все такой же черной и безжизненной, и Ева реально не могла понять, почему ее здесь прятали. Она допускала, что стоило бы прятать лунный свет, который может усилить любое колдовство, но что не так с абсолютно черной и гладкой скалой? Может, это какая-нибудь рыба-кит?

Ева присела на корточки и принялась разгребать мелкие камни у ног, однако ничего необычного не нашла. Под камнями были камни и снова камни. Если это и был чудо-юдо рыба-кит, то погребло его здесь давненько.

Снова вздохнув, она двинулась дальше по берегу. По-прежнему единственным звуком, нарушавшим поистине мертвую тишину, был шорох камней под ее ногами. Кажется, это место действительно было пустынным, и если здесь что-то и прятали, то найти это Ева точно не сможет. В конце концов, она просто расскажет об острове Кощею, а уж он сам решит, насколько это важно. Мысль удивила Еву. Получалось, что, несмотря на все, что ей здесь рассказывали, она все равно оставалась на стороне Кощея. И ее это, пожалуй, успокаивало, потому что отрекаться от человека, о котором она думала десять лет, Ева не собиралась. Пусть даже он был не совсем человеком. Подумаешь! У каждого свои недостатки.

За этими мыслями Ева не сразу заметила, как что-то вокруг изменилось. Скала стояла на месте, остров по-прежнему был пустынным, но что-то стало иначе. Как будто… уютнее, что ли. Ева сделала еще несколько осторожных шагов и наконец сообразила, что вокруг теперь гораздо светлее и что скала, да и сам остров больше не выглядят такими зловещими. От скалы шло серебристое свечение. Получается, здесь все-таки есть лунный свет? Именно его прячет Вий? То есть у него два источника: в том зале, куда приводил ее анчутка, и здесь?

Двинувшись дальше, Ева поняла, что это свечение идет из пещеры.

Странное дело, стоило ей осознать, что рядом есть лунный свет, как тревога улетучилась и душу затопило радостное волнение. Без раздумий Ева пошла на свет, и даже внутренний голос ничего не сказал.

Вход в пещеру был высоким, и это натолкнуло на мысль о том, что он рассчитан на рост Горыни, но даже это ее не остановило, потому что, освещенная лунным светом, она чувствовала себя в безопасности. «Тот, кто несет лунный свет, не может погибнуть». Так сказал Никита. Ему Ева верила, как и его отцу.

Она ожидала, что сияние ее ослепит, но ничего подобного не случилось. Серебристое свечение лилось сверху, где под высокими сводами висела россыпь волшебных шаров, а еще в глубине пещеры, по центру, был настоящий фонтан в виде сидевшей на камне русалки, и, судя по цвету сбегавших по черному камню струек, было несложно догадаться, что это не вода. Ева вошла внутрь и направилась к фонтану. По плечам и ладоням русалки действительно стекал лунный свет. Будь у Евы при себе пузырек, она бы непременно собрала немного про запас, чтобы можно было спокойно открыть проход между мирами.

Ева огляделась. Значит, все-таки это сокровище прятал здесь Вий. Это, а еще пару десятков статуй, окруженных цветущими кустами. Вообще, пещера была скорее похожа на оранжерею. Даром что здесь не было окон.

Ева принялась бродить между фигурами, гадая, почему Вий их прячет. Что в них такого ценного? Остановившись возле каменного старца, она принялась его изучать. Старик тяжело опирался на посох. У него на спине висела котомка, а поза говорила о том, что он очень устал. Скульптура была выполнена так искусно, что можно было различить отдельные волоски в его бороде и вздутые вены на узловатых кистях. В нескольких шагах от него стояла девушка. Она раскинула руки и запрокинула голову, будто подставляя лицо солнцу. Ее глаза были закрыты, а на губах сияла улыбка. Длинная коса закрутилась кольцом, как будто ее подхватил ветер. Как и подол платья. Ева обошла скульптуру несколько раз, разглядывая мельчайшие детали.

Потом ее внимание привлек юноша. Вся его поза выражала страх: спина сгорблена, голова втянута в плечи, руки прикрывают голову так, будто пытаются защитить от удара. Так же прикрывался Женька, когда на него в замке Кощея спикировал Корвин. Эта скульптура вызвала в ней тревогу. Юношу Ева тоже обошла несколько раз, потом попыталась оценить всю композицию. Но то ли она не понимала задумки автора, то ли между этими скульптурами не было никакой взаимосвязи. Хотя, возможно, для того чтобы оценить увиденное, нужно было знать историю Тридевятого царства.

Еще здесь были пара гномов, настоящий кентавр, какое-то странное существо с телом человека и волчьей головой, а в самом дальнем углу зала висел настоящий хрустальный гроб без крышки. Как в сказке про спящую царевну. С той лишь разницей, что в гробу лежал… царевич. Ну может, и не царевич, но юноша.

Ева застыла, вглядываясь в отблески лунного света на стенках гроба и не решаясь подойти. Увидеть среди скульптур живого человека она как-то не ожидала. Впрочем, справедливости ради, не совсем живого. Может, это и есть та самая тайна, которую так хорошо скрывают братья Кощея? И что теперь делать?

На цыпочках, словно опасаясь разбудить юношу, Ева приблизилась к гробу. Смотреть на спящего было немного страшно. Ева не увидела признаков дыхания: его грудь оставалась неподвижной. Будь у нее зеркальце, она бы поднесла его к лицу парня и проверила, не запотеет ли оно, но зеркальца при себе не оказалось, а наколдовать его Ева опасалась. Мало ли как оно тут сработает. Впрочем, человек в гробу не был мертвым. Объяснить причину своей уверенности она не могла, просто знала – и все.

Гроб был подвешен к своду пещеры на массивных цепях. Ева дважды обошла его, изучая конструкцию. Несмотря на то что цепи выглядели вполне обычными, она чувствовала в них волшебство. Это было странное ощущение, как бывает, когда ты точно знаешь, что конфета окажется невкусной, несмотря на красивый фантик, или что фильм не понравится, или что дождь вот-вот начнется. Она протянула руку к одной из цепей, но, передумав, отдернула. Если этот парень – тайна, значит, охранные чары здесь должны быть ого-го какие.

Ева опустила взгляд. Гроб, вероятно, был рассчитан на кого-то более высокого и упитанного. А может, так было положено. Она, к счастью, пока ни разу не бывала на похоронах и не могла сказать с уверенностью. Просто отметила, что ноги юноши, обутые в кожаные сапоги, прилично не достают до нижнего края, а по бокам от него при желании могла уместиться она сама. Ну ладно, не она, так Лика точно. Правда, желания такого у нее не возникало.

Нервно сцепив пальцы в замок, Ева подняла взгляд к лицу парня. Он действительно выглядел принцем из сказки. Возможно, дело было в наряде: на нем были черные штаны и белая рубашка того же покроя, что она видела, например, на Кощее или же Никите. А может быть, дело было в идеально прямом носе и красиво разметавшихся по подушке темных локонах. Впрочем, как бы романтично ни выглядел парень, это не отменяло того, что он лежал в гробу и признаков жизни не подавал.

Ева заправила за ухо выбившуюся из косы прядь. В сказке принц поцеловал спящую красавицу, та проснулась, они тут же сыграли свадьбу и жили после этого долго и счастливо. Такой способ решения проблемы здесь не подходил. Во-первых, Ева не была принцессой, во-вторых, она знать не знала усопшего (ну ладно, уснувшего), и, главное, она не собиралась целовать человека, которого видит первый раз в жизни. Да и свадьбу играть ни с кем не собиралась. Она представила, что бы сказал сейчас Илья, и нервно прыснула. Летом на пляже на Еву кто-то как-то не так, по мнению брата, посмотрел, так тот едва не устроил громкие разборки. И это притом, что он был милейшим и добрейшим человеком. А уж как бы прокомментировал ее размышления Женька, даже думать не хотелось. Но делать все равно было что-то нужно. Человек вон пропадает. Не зря же ее тянуло в эту пещеру?

Ева снова заправила прядь волос за ухо и все-таки решилась. Ну не обязательно же замуж выходить, так? Зато она поможет. Наверное.

Придумав этот заранее не одобряемый даже ею самой план, Ева быстро склонилась к лицу парня и легонько чмокнула его в щеку, а потом отскочила от гроба и, зажмурившись до кругов перед глазами, принялась вслушиваться в происходящее. Но сердце колотилось так громко, что услышать она толком ничего не могла.

Приоткрыв один глаз, она поняла, что ничего не изменилось. Спящий красавец по-прежнему признаков жизни не подавал.

– Ну ладно, – сердито прошептала Ева и, склонившись к гробу во второй раз, быстро чмокнула юношу в губы.

Отскакивать не стала, потому что испугалась так, что у нее едва ноги не отнялись. Его губы были теплыми. У человека в хрустальном гробу! Еву окатило таким ужасом от осознания, что он правда живой, словно она всерьез предпочла бы видеть здесь труп. За несколько панических секунд она успела в красках представить, как он откроет глаза и спросит: «Кто ты и что тебе нужно?» А у нее даже ответов нет.

Вот бы Валерку сюда. Он-то наверняка знал пару-тройку легенд на тему поцелуев со спящими.

К счастью, не случилось ровным счетом ничего. Парень не вскочил, вопросами ее не засыпал, жениться не потащил. Ева отступила на пару шагов от гроба и обессиленно опустилась на холодную ступеньку. Рядом с ней что-то звякнуло, и она, вздрогнув, посмотрела вниз. На ступени лежал массивный металлический браслет. Ева коснулась его, жалея, что тут нет Лики. Браслет был самым обычным. Разве что крепился к тяжелой цепи, тянувшейся к стене. Встав, она несколько секунд разглядывала стену, чувствуя непонятную тревогу. Что-то здесь было неправильное и… очень знакомое. Сообразив, что она почти в музее, а в музеях иногда нужно оценивать произведения искусства с определенного расстояния, Ева решила отойти подальше. Для этого пришлось обойти гроб.

Смотреть на юношу после нелепого поцелуя было жутко стыдно, поэтому она лишь скользнула по нему быстрым взглядом, чтобы удостовериться, что чуда действительно не случилось.

Отойдя от гроба на пару шагов и убедившись, что неосторожным движением не снесет очередное произведение искусства, Ева принялась изучать дальнюю стену. Это место годилось для трона. Их ведь обычно ставили на возвышении. Во всяком случае, в фильмах именно так и было. У Вия трон, кажется, тоже стоял на небольшом помосте. В замке Кощея тронного зала Ева не видела и почему-то не была уверена, существует ли он вообще. Ей это казалось каким-то позерством. Вряд ли Кощей принимает делегации заграничных послов по несколько раз в неделю. А для чего можно использовать трон в условиях уединения от мира, кроме как для повышения собственной значимости? Кощей, как ей казалось, был лишен подобных слабостей. Почему она думала о Кощее, стоя в этой пещере и глядя на место, которое хорошо бы подошло для трона, но, очевидно, предназначалось для чего-то другого? Ева вглядывалась в цепи и браслеты-кандалы и гнала от себя мысли об их назначении, но они возвращались снова и снова.

Кажется, целую вечность назад они с друзьями стояли в тесном дворике у начала волшебного горного маршрута и разглядывали деревянную фигуру Кощея, подвешенного на цепях. Еще тогда Лика возмутилась, каким изможденным он изображен, а Валера сказал, что, по легенде, его когда-то пленили и он вполне мог выглядеть именно так.

«В саду у Вия давно готово место», – сказал вчера Горыня.

Ева огляделась. Неспроста, войдя сюда, она подумала, что оказалась в оранжерее. А хозяин подземного мира считал эту пещеру садом и уготовил в нем место для собственного брата.

Ева шагнула прочь от стены и гроба, не в силах уложить реальность в голове. Получалось, что от нее в какой-то мере зависит спасение Кощея. От ее действий или бездействия. Сделав еще один шаг назад не глядя, она во что-то врезалась, и тут же по пещере пошел едва слышный звон. В панике оглянувшись, она попыталась отыскать источник звука, но казалось, что звон раздается сразу отовсюду. Позади нее стояла скульптура, изображавшая волка, готовящегося к прыжку. Оскаленная пасть была прямо напротив ее лица. Это было настолько жутко, что Ева попятилась, хоть и понимала, что зверь перед ней каменный. Боковым зрением она заметила, как что-то неподалеку засияло алым, и повернулась туда. Невысокий, ростом с нее, куст расцвел алыми цветами, и что-то в этих цветах Еве ох как не понравилось. Глядя на них, она почувствовала себя прямо как в избушке Бабы-яги. Дышать вдруг стало трудно, и она закашлялась. Лунный свет начал тускнеть на глазах. Удивиться Ева не успела, отчего-то сразу поняв, что с лунным светом все в порядке, – дело в ней. Она просто вот-вот потеряет сознание.

Пещера из уставленной скульптурами оранжереи вмиг превратилась в ловушку. Ева бросилась к выходу, петляя между кустарниками и фигурами и стараясь ничего не коснуться, но почти сразу поняла, что не знает, куда бежать. Блуждая здесь, как в зале музея, она совсем не отмечала, в какую сторону идет.

Скульптура с изображением то ли эльфа, то ли еще кого-то невысокого и тонкого указывала рукой направление, и Ева вдруг с облегчением поняла, что скульптура врет: ей точно нужно в другую сторону. «Спасибо, Кощей, за твой бесценный дар! За который, по словам Блуда, придется платить…»

Впрочем, она уже заплатила тем, что пришла сюда.

Ева рванула мимо эльфа-неэльфа в строго противоположном направлении. Чем дальше оставался куст с цветами-убийцами, тем легче давался каждый вдох. Только оказалось, что обрадовалась она рано. Силы ее заканчивались ненормально быстро. Мимо кентавра Ева уже не бежала, а шла. Рядом с полуволком покачнулась и оперлась рукой о его холодный каменный бок. Тут же еще один куст рядом с ней расцвел кроваво-красными цветами.

«Это волчья ягода. Запомни: ее нельзя есть», – сказал ей Кощей десять лет назад. А вот так волчья ягода цвела в волшебном царстве. Теперь Ева знала. И кажется, это знание станет последним, полученным ею в жизни.

Глава 18. Страшная правда

Ева сделала еще несколько нетвердых шагов, и в поле ее зрения появился фонтан с русалкой, по ладоням которой стекал лунный свет. В затухающем сознании будто включилась лампочка: нужно во что бы то ни стало дойти до русалки и коснуться ее руки. Каждый шаг давался с невероятным трудом. Ей казалось, что ноги весят по тонне каждая, но, сцепив зубы, Ева упрямо шла вперед, хотя сил становилось все меньше. А когда их совсем не осталось и она опустилась на землю, услышала вдруг в голове голос Кощея: «Беги, дитя».

Бежать Ева не могла, разве что ползти на коленях, слепо шаря перед собой руками. Она почти ничего не видела: глаза слезились, и их пришлось закрыть. За сомкнутыми веками плясали огни, а еще среди них почему-то угадывался Женька, и Еве было очень стыдно за то, что она его подвела и пропала, и за то, что обманула маму, пообещав не отходить от учителей и сбежав при этом в Тридевятое царство.

В выставленные вперед ладони вдруг уперся холодный камень, и Ева распахнула все еще слезившиеся глаза. Она по-прежнему толком не видела, но по отсветам поняла, что все-таки умудрилась добраться до фонтана. Не размениваясь на попытки отыскать ладони русалки, Ева из последних сил качнулась вперед и, навалившись грудью на край чаши фонтана, опустила руку. Пальцы коснулись бестелесного и в то же время теплого лунного света. Мир так резко обрел черты и краски, что Ева уселась на пол, больно вывернув до сих пор перекинутую через бортик руку. Ей стало настолько хорошо, что она рассмеялась от облегчения. Пещера выглядела так же, как в тот момент, когда Ева в нее вошла, только кусты волчьей ягоды цвели повсюду, но ей уже было все равно. Тот, кто коснулся лунного света, не мог погибнуть. Теперь она знала это наверняка.

Поднявшись с пола, Ева вновь опустила руки в лунный свет, набрала его в пригоршни и умылась. Ощущения были очень странными. Как будто ты умываешься пустыми руками, но воздух вокруг них теплый, ласковый, и от этого снова хочется смеяться. Проведя руками по лицу в последний раз, она направилась к выходу из пещеры.

Остров по-прежнему был безлюден. Ева присела у самой кромки воды так, чтобы видеть вход в пещеру, и попыталась успокоиться. Сердце в груди колотилось от пережитого страха, а еще от радостного волнения, вызванного прикосновением к лунному свету. Это очень мешало думать. А обдумать случившееся было необходимо.

Что ей делать теперь? У Глеба вся мастерская нашпигована аппаратурой для слежения, а значит, Вий и Горыня узнают, где она была. Нужно было бежать. Но куда?

Просидев на берегу по меньшей мере час, Ева решила все-таки лететь обратно. В конце концов, это у нее дар, а не у них. Она скажет, что искала свое место. Если упомянут пещеру, признается, что прилетела, вошла, посмотрела, случайно чего-то коснулась и вышла. Про то, что она поняла, для кого там уготовано место, им знать не обязательно.

Так успокаивала себя Ева Громова, летя над морем неизвестно куда. Правда заключалась в том, что она понятия не имела, как поведет себя, если ей устроят допрос с пристрастием. Но нужно же было в чем-то искать мужество?

Берега видно не было, но Ева вновь совершенно точно знала, в какую сторону ей двигаться. Как это работало, она до сих пор понятия не имела. Может, это тоже отголоски дара Кощея.

– Вот ты где! – неожиданно раздался голос Глеба, и Ева едва не плюхнулась в воду от испуга.

Она выровняла полет, успев замочить подол платья и ноги в ледяной воде, и повернулась к мужчине.

– Вы здесь откуда?

– Я-то по делу. А что насчет тебя?

– А я летала, искала по вашему совету место, где бы обосноваться.

Ева чувствовала, что говорит слишком быстро и это наверняка выдает ее волнение, но поделать с этим ничего не могла.

– И где летала?

– Да вон там, – сделав простодушное лицо, она махнула рукой в ту сторону, откуда прилетела.

– Понятно, – хмыкнул Глеб. – Давай за мной.

Он полетел куда-то вбок, набирая скорость. Еве ничего не оставалось, как последовать за ним.

Вопреки ожиданиям Глеб привел ее не к Горыне и не туда, откуда она начинала свой полет сегодня. Эта часть берега была совершенно пустынной, словно выжженной. Голый камень под ногами чернел в искусственном свете, и, насколько хватало глаз, не было не то что кустарника – ни одной травинки.

Глеб, приземлившись, сцепил пальцы в замок и хрустнул ими, словно оттягивая начало разговора. Ева, зависнув над землей, не спешила опускаться. Хотя, вздумай он что сделать, вряд ли ей удалось бы убежать.

– Ты, смотрю, совсем освоилась с полетами. – Мужчина указал на ее ноги, не касавшиеся земли.

– Да, это странно, – сказала Ева и поняла, что это вправду странно.

Еще вчера она понятия не имела о том, что такое возможно, а сегодня осмелилась полететь над морем неизвестно куда, полностью положившись на это новое умение.

Глеб несколько секунд разглядывал ее, будто решая, с чего начать, а потом сказал:

– У меня в мастерской сработали датчики.

– А что случилось? – не очень натурально удивилась Ева и тут же больно ударилась ступнями о твердый камень.

С перепугу она потеряла концентрацию и приземлилась. Это не прошло незамеченным. Глеб некоторое время наблюдал за тем, как она пытается сохранить равновесие и выглядеть при этом максимально невинно, а потом прямо спросил:

– Где ты была, Ева?

«Соврать или нет?»

– Ну, вы же видите на своей волшебной стенке, – рассмеялась она, с ужасом слыша, как наигранно звучит ее смех.

– На своей волшебной стенке я вижу то, что видят волшебные существа. Живые существа. В подземном мире это не работает.

Ева испытала такое облегчение, что у нее едва не подкосились колени.

– Я просто летала, – она улыбнулась, надеясь, что выглядит достаточно расслабленно.

– Ты просто летала, а потом в моей мастерской сработало оповещение о том, что кто-то забрался в сокровищницу Вия?

– Я не была ни в какой сокровищнице, – искренне воскликнула она, потому что вправду ведь не была.

Глеб усмехнулся и покачал головой, а потом посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд нервировал, а еще мужчина снова кого-то ей напомнил, но она опять не смогла сообразить, кого именно.

– Сокровища этого мира отличаются от того, что считалось сокровищами в твоем. Здесь они ценят лунный свет и заложников.

Ева нервно рассмеялась, а память тут же услужливо подсунула ей лицо юноши из гроба.

– Если я сообщу об этом Вию, он найдет способ тебя разговорить. И этот способ тебе не понравится, поверь. Но ты можешь признаться мне, и, если ты не натворила там бед, мы сделаем вид, что ничего не случилось.

– Ничего я нигде не натворила. Можете слетать и проверить. – От страха она говорила с вызовом.

– Да в том-то и дело, что не могу, ребенок. К тайному саду не может приблизиться никто, кроме Вия и Горыни. На нем такой морок, что ты можешь сто раз пролететь над ним и не увидеть ровным счетом ничего. Кто-то, бывало, даже разбивался о скалу, которой не видно. Все, что могу я, – посмотреть на него издали.

Ева потерла плечи руками, пытаясь согреться, потому что на нее накатил внезапный озноб.

– Я была в пещере. Но я не собиралась туда. – Это было ложью, но кто проверит? – Я просто увидела остров и решила его посмотреть. Вы же сами сказали, что я могу выбрать любое место.

Глеб кивнул, ничуть не тронутый вновь появившимся в ее голосе вызовом.

– Я вошла в пещеру, немного там походила, полюбовалась на скульптуры, а потом случайно дотронулась до волка. Там такой волк здоровый был, почти с меня ростом. И все. На кустах выросли красные цветы, и мне стало трудно дышать.

– Как ты вышла оттуда? – внимательно глядя на нее, уточнил мужчина.

– Я сумела добраться до фонтана с лунным светом и умылась им. Сразу стало намного легче. И я вышла.

– Ты не могла выйти. Пещера не должна была тебя выпустить, – с уверенностью сказал он. – Ты должна была заблудиться там, уснуть, а проснуться уже в темнице.

– Я не вру! – воскликнула Ева, потому что в этом действительно не врала. – Там стояла статуя, которая указывала направление, но я сразу поняла, что она обманывает, и пошла в другую сторону. А там был выход.

– То есть у тебя это даже так работает? – задумчиво сказал Глеб. – Хорошо.

Некоторое время они стояли в молчании. Глеб смотрел себе под ноги, а Ева разглядывала его, умирая от страха и чувствуя, как по спине течет липкий пот. Он ведь взрослый волшебник, который знает об этом мире все. И о волшебстве знает намного больше. Она ничего не сможет сделать, если он решит выдать ее Вию.

– Я ничего не сделала, – сдавленно прошептала она. – Просто посмотрела на цветы и скульптуры.

– Скульптуры? – Глеб чему-то усмехнулся и пробормотал: – Кажется, Вий не отдает себе отчета в том, что привел в свой мир троянского коня.

– Что? – потрясенно спросила Ева.

– Вот молодежь, – возвел глаза к небу мужчина. – Троя пала, когда данайцы принесли в дар Афине деревянного коня, в котором укрылась часть их войска. Коня приняли в городе, а ночью спрятавшиеся в нем воины перебили стражу, открыли ворота и…

– Я знаю! Я читала древнегреческие мифы, – сказала Ева и не стала добавлять, что ее просто пугает его понимание того, зачем она здесь.

Глеб помотал головой и со вздохом присел на камень. Он молчал и смотрел на море, а Ева – на него.

– Почему мы пришли именно сюда? – спросила она наконец.

– Потому что здесь нет ушей и глаз, – медленно проговорил он. – Здесь ты будто под шапкой-невидимкой.

Ева огляделась по сторонам и пожала плечами.

– Под шапкой-невидимкой совсем не так. Там уютнее.

– Пф, – фыркнул мужчина. – Помню еще из своего детства: колется, на глаза сползает… И с тебя так быстро ее снимают, что толком ничего сделать не успеваешь. Я так в садике мечтал девочку за косу дернуть, но чтобы она не поняла, что это я. А когда на нас четверых на утреннике шапки надели, то ничего и не успел.

– А я надевала настоящую, – сказала Ева. – Ну, не то чтобы надевала, но была с тем, кто ее надел. В поле действия. И там было… прикольно. Только фонари в руках были бесполезными, потому что свет становился невидимым.

Глеб посмотрел на нее с удивлением.

– А где ты надевала шапку?

– В РАВ. Но это было не слишком законно, – поспешила добавить Ева, увидев, как изменилось его лицо.

– Она до сих пор работает? – после паузы спросил он.

– Да. А вы о ней знаете?

– Еще бы. Это был первый и единственный артефакт, который я сумел создать в том мире. Значит, работает. Отлично. Ее изучили? На поток поставили?

Глеб, оживившись, кажется, совсем забыл о том, что собирался выдать Еву Вию и Горыне. Ева же смотрела на него во все глаза и не знала, как реагировать. Что значит «я сумел создать»?

– Я не уверена, что мы говорим об одной и той же шапке, – наконец сказала она. – Нам ее показывал Матвей Семёнович. Инженер-конструктор.

– Ну так понятное дело, что он показывал. Он был в курсе ее разработки, – нетерпеливо отмахнулся Глеб. – И как она сейчас? Держит потенциал?

В его взгляде появился живой интерес впервые с момента их знакомства.

– Да. Кажется, Матвей Семёнович говорил, что шапка сохраняет потенциал неизменным. И это первое, что… ему удалось создать.

– Хм, вряд ли он сказал, что он – создатель. Ты, вероятно, не так поняла. Но это неважно.

– Нет, я поняла все верно. Матвей Семёнович Жаров – создатель шапки-невидимки. Нам об этом не только он говорил, но и все остальные.

– А кто еще?

– Ну, Мария Марковна, Никита, Руслан Викторович…

– Этого не может быть, – уверенно сказал Глеб. – Думаю, здесь какое-то недоразумение. Матвей не стал бы заявлять, что он создатель шапки. К тому же это был только опытный образец, которые требовал доработки. Сам он ее сделать не в силах.

– Он говорил, что шапка еще опытный образец, – подтвердила Ева. – И он ее дорабатывает.

– Он не может ее доработать, Ева, потому что Матвей – классный организатор и исследователь, но создавать артефакты он не способен, как бы сильно этого ни желал. Так бывает.

Мужчина пожал плечами, глядя на Еву с сочувствием, как будто на ее месте сидел Женькин дядя и это его нужно было утешить и объяснить ему, что ничего страшного в невысоких волшебных способностях нет.

Ева вспомнила вечные фанатичные попытки папы хоть что-то создать и модернизировать. Каждая попытка заканчивалась провалом, и папа жутко расстраивался.

– Получается, вы хорошо знаете Матвея Семёновича? – решила сменить тему она.

– Ну конечно! Как свои пять пальцев.

Ева угукнула, не зная, что еще сказать. Слушать о том, что в этом мире лучше, чем в том, потому что место волшебника здесь, ей не хотелось. Особенно с учетом того, что к шапке Глеб проявил больший интерес, чем к Матвею Семёновичу, хотя, получается, они работали бок о бок не один год.

– А вы бы хотели с ним еще раз встретиться? – вдруг озарило Еву.

Да, она не была уверена, что Матвей Семёнович у Кощея, но Глеб ведь ни слова не сказал о том, что Женькин дядя в царстве Вия. Значит, можно попробовать выманить его на поверхность. Вдруг он возьмет ее с собой?

– Не думаю, что это хорошая идея, ребенок, – медленно произнес Глеб. – Для семьи я умер. И это правильно. К чему ворошить прошлое? А я… видишь ли, здесь ты становишься другим человеком. Я разучился скучать. Я забыл, что значит тосковать. Да и любить тоже. Я живу волшебством. И рад этому.

Ева посмотрела на его спокойное лицо и наконец поняла, что ее смущало в Глебе больше всего. Он ведь не только полет воспринимал рутиной. Даже когда он смеялся или улыбался, веселье не касалось его глаз. Выходит, вот так можно стать неживым, сохранив при этом физическое тело и разум? А потом ее мысли зацепились за странность его фразы.

– Вы сказали «для семьи»?

– Ну да, – Глеб пожал плечами. – Матвей – мой младший брат.

Если бы Глеб вызвал сейчас Вия и объявил, что Еву казнят прямо на месте, она, наверное, не испытала бы такого потрясения.

– Почему ты так смотришь? – спросил Глеб и нахмурился.

Совсем как Женька нахмурился! Вот кого он без конца напоминал Еве!

– Вы… Жаров? – сглотнув, спросила Ева, не зная, смеяться ей или плакать.

– Ну да, – он вновь пожал плечами, явно не понимая ее реакции.

– Я учусь вместе с Женей, – она улыбнулась дрожащими губами, думая о том, что будет с Женькой, когда он узнает, что его отец жив.

– Здорово, – без всяких эмоций произнес Глеб, и Ева запнулась на фразе «он у вас классный». – Идем назад. Я не стану говорить Вию о твоей неудачной прогулке. А ты держи язык за зубами и больше туда ни ногой. Если Горыня об этом узнает, ты останешься там навсегда.

Глеб встал, отряхнул штаны и поднялся в воздух на полметра.

– Летим, – поторопил он.

А Ева смотрела на него во все глаза, и ей хотелось плакать. Она уже забыла о человеке в хрустальном гробу, о том, что час назад едва не умерла. Сейчас она с ужасом думала лишь о том, что Женькин отец стал совсем другим человеком, и о том, как сильно это ударит по ее другу.

Глеб уже полетел обратно вдоль берега, а Ева все стояла, глядя ему вслед. Выходило, что в царстве Вия все давно мертвы, даже если на первый взгляд кажутся живыми, потому что только мертвый внутри человек может остаться настолько равнодушным при упоминании о собственном сыне.

И именно в эту минуту Ева поняла, что готова сделать даже невозможное, чтобы выбраться отсюда. И пусть она совсем одна. Она, в конце концов, волшебница. А еще ею, в отличие от них всех, движут не ненависть или равнодушие, а любовь и сострадание.

Глава 19. Помощники

Вий и Горыня не узнали о том, что она была на острове. Иначе вряд ли на совместном обеде Горыня был бы таким невозмутимым. Еве же кусок в горло не лез. Она не могла перестать разглядывать Женькиного отца и поражаться тому, каким спокойным может быть человек, зная, что где-то его оплакали и похоронили. А у него вообще-то семья, дети. Женька говорил, что у него есть младшая сестра.

– Отчего ты так волнуешься, человечек? – наконец подал голос Горыня, и Ева поспешно отложила ложку.

– Просто думаю про шапку-невидимку, – соврала она, и Глеб бросил на нее взгляд.

– Про ту, что сын Кощея из твоего мира притащил? – хмыкнул Горыня. – Или еще какая-то была?

– Нет. Про нее. Думаю, зачем Никита ее забрал.

Не сказать чтобы ее так уж интересовал этот вопрос, но тема шапки-невидимки была гораздо безопаснее темы пещеры со скульптурами или же темы безвозвратного изменения человека в этом мире.

– Потому что Кощей мечтает о том, чтобы за Пределом не осталось ни толики волшебства. Но это глупо. Да, Глеб?

– Не то чтобы глупо, – задумчиво сказал Женькин отец, – но маловероятно. Впрочем, он преуспел в своем желании лишить тот мир артефактов.

– Подождите, это действительно Кощей стоит за всеми похищениями волшебных предметов в нашем мире? – воскликнула Ева, позабыв о том, что просто хотела поговорить на менее опасную тему.

– Ну конечно, – Горыня пожал плечами так, будто только дурачок мог этого не понимать.

– Но зачем?

– Потому что он – трус, – оскалился великан. – Но только Предел рано или поздно падет. Даже если Кощею удастся избежать нашей ловушки, само волшебство рано или поздно прорвется.

– Куда? – не поняла Ева.

– Ну как куда? В ваш мир, – пояснил Глеб. – Кощей создал Предел, отделивший Тридевятое царство от остального мира, но это привело к тому, что лунный свет, который раньше мог спокойно наполнять собой мир, накапливается здесь, – он обвел рукой пространство. – А это плохо влияет на все вокруг, поэтому падение Предела – вопрос времени.

– А что будет потом?

– А потом Кощея ждет много сюрпризов, – ответил Горыня. – И главный сюрприз – его смерть. Но довольно вопросов, человечек. Ешь свой обед.

После обеда Ева, сославшись на усталость после полета, сбежала к себе. Теперь она понимала, что любое ее перемещение будет известно Глебу, поэтому убегать больше не рисковала. И так спасибо ему, что прикрыл в этот раз. Но прикроет ли в следующий?

У себя в комнате Ева принялась расхаживать из угла в угол, пытаясь придумать план побега. Что она знала? Что она находится в подземном царстве ровно под замком Кощея, что подземное царство ближе к надземному, чем можно представить, по словам Вия, и что один из коридоров Никитиного подземелья ведет к залу с лунным светом. Теоретически она могла попытаться отыскать этот зал, набрать лунного света и открыть выход в подземелье. Но это только теоретически, потому что на практике ей вряд ли дали бы возможность хотя бы просто приблизиться к тому залу, не говоря уж о том, чтобы набрать лунного света. Да и не во что ей было его набирать.

Оставался вариант просто вылететь на рассвете и лететь куда-нибудь, лететь. Рано или поздно подземное царство должно ведь закончиться? Вот только эта идея тоже выглядела нежизнеспособной.

– Мне нужна помощь, – пробормотала себе под нос Ева и вдруг вспомнила, что, по словам Кощея, ее не только невозможно обмануть, но и что всяк, кто ей понадобится, придет на ее зов.

Как же ей раньше это в голову не пришло?! Ева оглядела пустую комнату, а потом тихо произнесла:

– Тот, кто поможет мне выбраться из подземного царства, появись.

Она не была уверена, что это сработает, ведь нужно было обратиться по имени или как минимум понимать, кого призываешь, поэтому не слишком удивилась тому, что ничего не произошло. И все же, памятуя о том, что в сказках любят тройственность, Ева повторила еще раз:

– Тот, кто поможет мне выбраться из подземного мира, появись!

Оглядев по-прежнему пустую комнату, она сообразила, что, возможно, дело в том, что она находится в замке. Блуд смог украсть яйцо жар-птицы только потому, что на него не действовали уловки и всячески отводы от места. Но при этом сейчас он не мог попасть в ближний круг. А что, если в царстве Вия это так же работает?

Оставив последний призыв про запас, Ева выбежала из комнаты и тут же наткнулась на двух девочек. Несколько секунд она пытливо вглядывалась в их лица, чем, кажется, изрядно их смутила, а потом поняла, что они просто шли мимо, а не явились на призыв. Убеждая себя не отчаиваться раньше времени, Ева быстрым шагом направилась к коридору для прислуги. Выбравшись на улицу, она отошла подальше от замка и от мастерской Глеба, понимая, что за ней следят, но не зная, что еще можно сделать. Остановившись под сенью невысокого, чуть выше нее ростом, дерева, она прошептала:

– Тот, кто поможет мне выбраться из подземного мира, появись!

Снова ничего не произошло. Ева, вертевшая головой в попытках увидеть хоть кого-нибудь, разочарованно выдохнула и, присев на землю, обхватила колени руками. Вот теперь уже можно было отчаиваться.

Сколько ей осталось? Семь дней? Шесть? А потом она превратится в такую же бездушную оболочку, как Женькин папа. Она будет летать, колдовать и уверять всех вокруг, что в этом и есть смысл жизни. А мама, папа, Илья пусть себе живут как-то без нее. Подумаешь.

Ева всхлипнула и уткнулась лицом в колени. Вий, наивный, ждал, что Кощей придет ее спасать. Да кому она нужна?

Вдруг ее руки коснулось что-то прохладное и шероховатое. Ева вздрогнула и, открыв глаза, отпрянула, едва сумев подавить крик. По подолу ее платья скользила красная змейка. Сглотнув, Ева попыталась отползти. Не то чтобы она панически боялась змей, но с детства знала, что они вообще-то опасны. Да, не все, но отличить ядовитую змею от неядовитой она, разумеется, не могла.

Однако змейка повела себя странно. Соскользнув с ее колена, она шустро отползла на пару метров, а потом остановилась и повернулась к Еве, будто чего-то ожидая. Чувствуя себя немного глупо, Ева шепотом спросила:

– Ты меня куда-то зовешь? – И не поверила своим глазам, когда голова змейки приподнялась над землей, а потом качнулась в ответ на ее вопрос.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, Ева вскочила на ноги и последовала за змейкой. Идти пришлось быстро, потому что красное тельце пружинисто извивалось, перетекая по земле с приличной скоростью.

Ева следила за рептилией, пытаясь уложить в голове тот факт, что она, кажется, призвала себе помощницу. Змейка то и дело останавливалась и оборачивалась, чтобы убедиться в том, что девочка следует за ней. Вскоре Ева устала и поняла, что в таком темпе долго не выдержит. Тогда ей в голову пришло очевидное решение: взлететь. Почему-то волшебный полет не отнимал столько сил, сколько ходьба или бег. Стоило ей оторваться от земли, как змейка поползла еще быстрее, но теперь Ева не боялась потерять ее из виду.

Сперва они двигались через лес, потом – через небольшую лужайку, но вскоре на земле стали появляться прогалины, а потом и вовсе трава сменилась камнями. Минут через тридцать они оказались в месте, очень похожем на то, где Ева разговаривала с Глебом о саде Вия и шапке-невидимке. С той лишь разницей, что моря видно не было. Местность была пустынной, каменистой и явно необитаемой. Змейка все двигалась и двигалась вперед, уводя Еву прочь от обжитого участка подземного царства.

Вокруг стало заметно темнее. Шары, развешенные под сводами волшебного мира, попадались все реже, и различать быстро движущуюся змейку становилось все сложнее. Где может находиться выход в надземный мир, Ева не могла даже представить: насколько хватало глаз, здесь не было ничего, кроме кое-где валявшихся камней.

– Ну наконец-то! – вдруг послышался женский голос.

От неожиданности Ева ойкнула и прищурилась, силясь разглядеть в скудном освещении обладательницу голоса.

– Мы с тобой виделись, – произнес голос, и на лежащий рядом крупный валун плавно скользнула женская фигура, на шее которой живым ожерельем скрутилась красная змейка.

Ева не успела удивиться плавности движений девушки, внимание отвлек на себя длинный змеиный хвост, обвивавший выступ камня.

– Я Вужалка, – сказала девушка. – Мы виделись, когда ты была с Никитой.

Ева торопливо кивнула, разглядывая ее во все глаза. Вужалка была все такой же красивой, только в этот раз не улыбалась.

– У нас мало времени. Я не могу находиться здесь больше трех ночей. Хорошо, что ты догадалась меня призвать.

– Тебя? – удивленно спросила Ева.

– Ну да. В замок мне нельзя. Моим змейкам – тоже. Но они хотя бы могут попасть в ближний круг. А вообще отец запретил мне здесь находиться. Так что давай скорее.

– Хорошо-хорошо, – закивала ничего не понимающая Ева.

– Держись за мои плечи и не бойся, – сказала Вужалка, соскользнув со своего валуна.

Ева, подлетев поближе, послушно взялась за плечи девушки-змеи и едва сумела подавить испуганный возглас, когда та рванула вперед с сумасшедшей скоростью.

Если змейка ползла быстро, то к скорости Вужалки Ева даже эпитета подобрать не могла. У нее заложило уши, а от страха пришлось зажмуриться. Под ее судорожно сжатыми пальцами перекатывались стальные мышцы Вужалки, и Ева почему-то была уверена в том, что будет спасена. Хотя верить подруге Никиты ей было, в общем-то, не с чего.

Движение прекратилось так резко, что Ева, не удержавшись, перелетела через голову Вужалки и больно врезалась плечом во что-то твердое. Вокруг было совершенно темно, как в подземелье Никиты, но, упершись ладонью в некую преграду, Ева почувствовала шероховатую кору дерева.

– Быстрее, – поторопила Вужалка и, схватив Еву за руку, перетянула ее себе на плечи, а потом поползла вверх по стволу.

Здесь не было веток, и Ева подумала, что забраться без помощи Вужалки у нее бы вряд ли получилось. Про умение летать она забыла напрочь.

Ствол был толстым и высоким, почти бесконечным. Ева слышала, как тяжело дышит девушка-змея, на которой она висела, и зачем-то отсчитывала в голове секунды. Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три, как учил в детстве папа.

На счете «пятьсот семьдесят» Вужалка остановилась и уперлась руками в… потолок.

– Помоги мне, – раздраженно сказала она, и Ева наконец вспомнила, что вообще-то умеет держаться в воздухе.

Отцепившись от Вужалки и удостоверившись, что не падает, она нащупала над головой деревянный люк.

– Толкаем на счет «три», – скомандовала Вужалка и принялась считать.

Но сил открыть люк у них не хватило. Ни на этот счет «три», ни на следующий.

– Я не могла пробыть здесь больше трех ночей, – возмущенно прошипела дочь ужиного царя.

Глаза Евы привыкли к темноте, и она видела, что девушка-змея злится, а еще, кажется, испугана.

– Что теперь делать? – спросила Ева.

– Нужно выбираться. Иначе нам конец.

Вужалка оглянулась, как будто ожидала опасности.

– Кто-нибудь, кто нам поможет, приди! Кто-нибудь, кто нам поможет, приди! Кто-нибудь, кто нам поможет, приди! – скороговоркой пробубнила Ева под удивленно-встревоженный взгляд Вужалки.

Однако после трех повторений ничего не случилось, как Ева ни вглядывалась в темноту, ожидая помощи. Землю она не видела – настолько далеко они поднялись, и в воздухе тоже было тихо. Их сбившиеся дыхания были единственным звуком, нарушавшим безмолвие вокруг.

– А можно его как-то левитировать? – отчаявшись дождаться помощи, спросила Ева и указала на люк.

– Я не знаю. Он должен был открыться. Я им не раз пользовалась.

– Может, Вий его закрыл из-за моего пребывания здесь?

– Об этом месте никто не знает. Его нужно специально искать, чтобы найти, – не очень уверенно произнесла Вужалка, удивив Еву своей наивностью. Как можно считать хоть какое-либо место безопасным в царстве, где существуют датчики слежения? Впрочем, о подобных тонкостях та наверняка не знала.

– Как ты вообще здесь оказалась? – поинтересовалась Ева.

– Пришла за тобой по просьбе Никиты, – нехотя ответила Вужалка, по-прежнему озираясь вокруг. – И мы уже должны были вернуться. Поверить не могу, что мы здесь застряли.

– Ты пошла на такой риск по просьбе Никиты? – спросила Ева, прикидывая, на что сама готова была ради друзей. Получалось, на многое. Во всяком случае, на словах.

– Ничего ты не понимаешь, – неожиданно разозлилась Вужалка. – Он самый лучший друг, и я готова во всем ему помогать и сделать все, чтобы обойти его проклятие. Ясно?

– Какое проклятие? – выдохнула Ева, и Вужалка совсем по-змеиному прошипела.

– Я не могу не отвечать на твои вопросы, человечек. Это злит.

– Это был последний вопрос. Обещаю, – опрометчиво заверила Ева.

Брать вопрос назад она не стала, потому что помнила, что это так не работает.

– Он «упокоится во гробе, прожив трижды по семь лет», – едва слышно сказала Вужалка.

Ева охнула и принялась считать в уме. Трижды семь – двадцать один. А Никите двадцать один сейчас. Выходит, проклятие должно исполниться в этом году.

– А кто?..

– Последний вопрос уже был! – отрезала Вужалка, и Ева прикусила язык.

– Мы должны что-то сделать, – твердо сказала Ева, разом позабыв, что за все время знакомства не один раз подозревала Никиту в недобрых намерениях.

Новость о проклятии будто обнулила все его прегрешения.

– Сперва мы должны выбраться отсюда, – хмуро заметила девушка-змея. – Давай еще раз на счет «три».

Было непонятно, что сработало на этот раз, но стоило Вужалке выдохнуть «три» и со стоном навалиться на люк, как раздался жуткий скрежет, который должен был непременно переполошить все подземное царство. За скрежетом последовал порыв свежего ветра, и Ева со счастливым всхлипом вдохнула влажный, пахнущий лесом воздух, с которым местный даже сравниться не мог.

– Руку давай! – раздался сверху голос Никиты, и Вужалка снова по-змеиному зашипела. – Понял, не в духе. Ев, ты здесь?

– Я – да, – откликнулась Ева и, подлетев поближе, ухватилась за протянутую руку.

– Тогда давай хоть тебя вытащу.

Никита с силой рванул ее вверх, и Ева, ожидая, что сможет взлететь, полностью расслабилась, но услышала сверху шорох, приглушенное ругательство и шипение – на этот раз Никиты.

– За край схватись!

Сила тяжести – вот сюрприз! – решила напомнить о себе, и сын Кощея едва не свалился в люк. Благо Вужалка, как бы ни сердилась, успела подстраховать и его, и Еву.

Кое-как, клубком из перепутавшихся конечностей и змеиного хвоста, они выбрались наружу, и люк, повинуясь взмаху Никиты, встал на место.

Несколько секунд Ева лежала на земле, глядя на сиявшие в небе звезды и прислушиваясь к стрекотанию сверчков. Прямо сейчас она была, пожалуй, счастлива. Даже несмотря на то, что, совершенно очевидно, утратила возможность летать.

– Я там летать могла, – зачем-то сказала она вслух.

– Там много чего получается, – откликнулся лежавший рядом Никита.

– Мне пора домой, пока не хватились, – сообщила Вужалка, и Никита сел.

– Спасибо тебе, солнце. – Он крепко обнял девушку, и та, несмотря на то что еще минуту назад вполне натурально шипела, обняла его в ответ и потрепала по взлохмаченной макушке.

– Ты все это время здесь был? – спросила девушка-змея.

– Неподалеку, – кивнул он. – Если бы вы не вышли до рассвета, я бы спустился.

– С ума сошел? – сказав это, Вужалка вновь зашипела.

– Ой, не люблю, когда ты не в духе, – пожаловался Никита. – Я и так со всех сторон вляпался. Хоть ты не добавляй, а?

Вужалка мстительно прошипела что-то в ответ и снова его обняла.

– Забирай своего человечка и имей в виду: с этим ходом что-то не так.

– Как и со всеми остальными, – пробормотал Никита вслед скользнувшей прочь Вужалке.

– До свидания и спасибо! – спохватилась Ева.

– За тобой долг, человечек, – раздался из кустов шепот, переходивший в шипение.

– Повезло, – заметила Ева.

– На самом деле действительно повезло, – сказал Никита и, встав с земли, протянул Еве руку. – Сама бы ты оттуда не выбралась.

– Ну, я так понимаю, ты был готов броситься меня спасать, – нервно рассмеялась Ева, которую вдруг накрыло запоздалым страхом так сильно, что даже зубы начали стучать.

– Конечно, – серьезно произнес он. – Только у меня бы не вышло.

– Почему? – вырвалось у Евы, которая отвыкла от того, что вопросы нужно фильтровать.

– Потому что для меня это билет в один конец, – негромко ответил Никита и указал рукой на едва заметную в сумерках тропку. – Идем.

Ева поплелась за ним, вспоминая слова Вужалки о проклятии. Получается, тем, что ему не пришлось спускаться в подземное царство, они его отсрочили? Или же переиграли? Есть ли вообще на этот счет хоть какие-то правила? Что-то типа: три раза избежал смерти – и проклятие обнуляется, мол, не срослось.

– Никита, а когда у тебя день рождения? – спросила Ева, желая прояснить, сколько осталось времени на то, чтобы все переиграть. Отчего-то она чувствовала свою ответственность, хоть это и было глупо.

– Через неделю, – буднично сказал Никита. – А что?

– И тебе будет двадцать два? – уточнила Ева, отчаянно надеясь, что где-нибудь просчиталась.

– Эм… да, – после заминки ответил он, видимо уверенный, что двадцати двух ему не будет.

Глава 20. Никита

Оказалось, что ехать до замка Кощея им предстоит несколько часов. К счастью, Никита адекватно оценил Евино умение ездить верхом, и их снова ждали сани. Возможно, даже те самые, на которых они ехали в прошлый раз, – в темноте было непонятно. Наколдовывать освещение Никита не спешил, из чего Ева сделала вывод, что они находятся в не самом безопасном месте.

В санях лежали два свернутых плаща, фляга с остывшим травяным чаем и завернутая в тряпицу большая лепешка, каким-то чудом сохранившая свежесть и мягкость.

Никита молча подал Еве руку, помогая забраться в сани, выдал один из плащей, флягу и лепешку, сам закутался во второй плащ и сел на противоположное сиденье.

– Где ребята? – спросила Ева, когда Никита щелкнул пальцами и сани тронулись с места.

– Гостят в замке моего отца, – ответил он, не глядя на нее.

– А Матвей Семёнович?

– Там же.

– У тебя что-то случилось? – не удержалась Ева.

Вообще-то она ожидала, что ее будут расспрашивать о новостях, ахать над ее приключениями, расскажут о том, что планируется дальше. Но Никиту, кажется, совершенно не интересовало то, что с ней произошло. Он был явно занят своими мыслями. Однако не ответить ей не мог.

– Ева, я очень тебя прошу, не нужно задавать мне вопросы обо мне. Да, у меня случилось несколько неприятностей. Например, ваш приход в Тридевятое царство, неспособность Матвея Семёновича создать хоть что-либо и многое другое.

Никита длинно выдохнул, и на миг его лицо приобрело удовлетворенное выражение.

– Что тебя обрадовало? – не подумав, брякнула Ева, и он предупреждающе на нее посмотрел, а потом мягко улыбнулся.

– Ну что же ты совсем не прислушиваешься к просьбам?

– Прости, я отвыкла, – виновато пояснила Ева.

– Я понял, что давать полные ответы на вопрос не обязательно. Главное, честно ответить хоть что-то. И давай закончим на этом.

– Хорошо, – покладисто согласилась Ева, потому что ей вправду было жалко Никиту.

А еще он ей действительно нравился. И он снова ее спас. Как же Лике-то сложно, господи!

Ева вздохнула и поплотнее закуталась в плащ, потому что на улице было довольно сыро.

Некоторое время они ехали в молчании, и, поскольку любоваться окрестностями ночью было затруднительно, Ева рассматривала Никиту. Он, кажется, изменился с их последней встречи. А может, просто устал. Но выглядел задумчивым и притихшим. И еще в нем чего-то не хватало, только Ева никак не могла понять чего.

– У меня много вопросов, – наконец не выдержала она.

Прозвучало немножко жалобно, хотя должно было с предупреждением.

Никита тяжко вздохнул и побарабанил пальцами по бортику саней, как, бывало, делал, чтобы приманить ворона, и Еву озарило, что было не так.

– А где Корвин?

– Он в замке, – ответил Никита, глядя Еве в глаза. – Жив-здоров. Присматривает за твоими друзьями.

– Они пленники?

– Гости, Ева. Все вы гости. Давай я вкратце расскажу тебе, что к чему, а ты потом полюбуешься красотами нашего царства? Оно реально самое красивое царство в мире.

– Эм, если говорить о географическом названии, то оно, кажется, единственное царство в мире.

– Ну не-е-ет, – Никита тихо рассмеялся. – Ты же видела десятки дверей в первом зале, в который попадаешь из вашего мира. Там тех царств…

– А ты во всех был?

– Да что ты! – воскликнул он. – Это же невозможно. На то, чтобы даже просто заглянуть туда, уйдет целая жизнь. Но оттуда иногда приходят, как бы это выразиться, дипломатические миссии, поэтому кое-где я бывал с ответными визитами.

– Ты? – обалдела Ева.

– Обратная сторона жизни царевича, – театрально вздохнул Никита, и Ева сообразила, что он вправду царевич.

– Прикольно, – вырвалось у нее.

– Да не. Не очень на самом деле. Большинство из этих государств всеми силами пытаются заручиться поддержкой моего отца. И в идеале породниться.

– О-о-о, – протянула Ева. – Тебе приходится отбиваться от невест?

Вопросительная интонация получилась не специально. Правда! Никита поморщился.

– В основном доставалось братьям. Я вовремя свалил в твой мир.

Он ответил вполне спокойно, и Ева медленно, стараясь случайно ничего не спросить, предложила:

– Давай я буду просто говорить сейчас, а ты подтверждай то, что сможешь. Мне просто очень не хочется, чтобы ты снова меня избегал, – честно сказала она.

Никита несколько секунд на нее смотрел, а потом слегка улыбнулся. Ева, оказывается, скучала по его улыбке.

– Насколько я поняла, лунный свет есть только в Тридевятом царстве. Наверное, с его помощью можно колдовать не только в этом и нашем мире, но и в других.

Она говорила утвердительно, но Никита все равно отреагировал:

– Колдовать волшебник может и без лунного света. Просто с ним это в разы легче. Сама говоришь, что в гостях у моего дядюшки могла летать.

– А ты умеешь летать? – с любопытством спросила Ева и тут же хлопнула себя по губам.

Никита с усмешкой покачал головой и спустя секунду приподнялся в воздух сантиметров на двадцать. Чуть повисел и плавно опустился на сиденье. При этом он даже не изменил позы: как сидел, закинув ногу на ногу, так и остался сидеть.

– Ух ты! У тебя получается даже здесь! – восхитилась Ева, и сын Кощея рассмеялся.

По его смеху она, оказывается, тоже скучала.

– Где «здесь», Ева? Это максимально волшебный мир. Волшебнее только подземное царство, потому что туда уходит лунный свет. Я могу здесь летать, менять форму и даже становиться на время невидимым.

– Только не нужно демонстрировать, пожалуйста, – взмолилась Ева, представив, что Никита сейчас исчезнет и она останется в этих санях одна в темноте.

– Как скажешь, – развеселился он.

– А что ты подразумеваешь под словами «менять форму»? Ты умеешь в кого-то превращаться?

– Ну да. Как и любой из нас. Обычно в детстве выбираешь пару любимых форм. Во взрослом возрасте сложно превращаться в кого-то нового: нужно привыкать к новому телу, аэродинамика опять же.

Ева потрясенно покачала головой. Как у него в одном предложении сложились понятия «новое тело» и «аэродинамика»? В ее понимании это были просто два параллельных мира, и семестр в школе при РАВ пока этого не изменил.

– А это всегда птицы? Раз аэродинамика.

– Нет, конечно. Просто полет – быстрая возможность куда-то добраться без использования артефактов. И ты опять задаешь вопросы.

– Ну прости. Просто тут так интересно.

– Конечно, интересно. Это ведь волшебный мир. Это как игромана пустить в магазин компьютерных игр или сладкоежку в магазин шоколада.

– Ну и сравнения у тебя. Это все мелко, а волшебство…

– Стоит того, чтобы ради него всем пожертвовать? – неожиданно серьезно спросил Никита, и Ева внимательно на него посмотрела.

Он больше не улыбался и выглядел старше. А еще задавал очень неудобные вопросы. Значит, вот как они все себя чувствуют в ее присутствии?

– Еще недавно я бы сказала да. А потом история с Блудом меня кое-чему научила. Я поняла, что…

– Зачем ты это сделала? – перебил ее Никита, подавшись вперед. – Я не могу перестать об этом думать. Мне казалось, что ты мечтала стать волшебницей.

– Мечтала, – откликнулась Ева.

– И отдала саму возможность колдовать ради того, чтобы спасти незнакомое тебе существо, которое, на минуточку, само вляпалось в неприятности!

Никита говорил с жаром, как о чем-то очень личном.

– Я тогда подумала, что волшебство должно служить добру. А иначе какой в нем смысл?

Он откинулся на спинку сиденья и медленно произнес:

– У волшебства много смыслов. А служение добру – очень размытое понятие. Кто определяет, что такое добро, а что зло?

– От добра должно быть хорошо, – упрямо сказала Ева.

– Кому?

– Да всем!

– Так не бывает, солнце, – в голосе Никиты слышалось снисхождение. – Всегда будут те, кому плохо.

Ева сложила руки на груди, не желая признавать поражение в споре, хотя умом понимала, что Никита, скорее всего, прав. Просто ей не нравилась мысль о том, что кто-то где-то может пострадать от ее добрых намерений.

– А что случилось с кубиком? – не выдержав молчания, спросила она. – Лика говорила, что стоит его бросить – и начнется игра.

Никита пожал плечами.

– Кубик исполняет желания и забирает что-то взамен. Чем серьезнее желание, тем выше плата. Обычно игра длится до того момента, пока игрок добровольно не расстается с кубиком. Но мало кто может остановиться. Играют до смерти. Физической или моральной.

Негромкий голос Никиты в темноте звучал пугающе буднично.

– Но он задымился и исчез. Почему?

– Я не знаю, – вздохнул Никита. – Думаю, потому, что ты поставила на кон все, а взамен пожелала не для себя, а для другого. Знаешь, как в программах бывает сбой, так и тут произошел. Система зависла, если хочешь, и самоуничтожилась.

Теперь в его голосе звучала улыбка, и Ева тоже улыбнулась.

– Давай немного поспим? Нам ехать еще часа два, – попросил Никита и, не дожидаясь ответа, прикрыл глаза.

Еве совсем не хотелось спать, поэтому остаток пути она смотрела на дремавшего Никиту, пытаясь понять, как к нему относиться и как уложить в голове то, что он вообще-то царевич, но самое главное, как сделать так, чтобы проклятие пало. Вужалка спасла ее потому, что дорожит дружбой с Никитой. А это значит, что он человек, ради которого можно так сильно рисковать. Ради плохих людей друзья на такое не пойдут. Наверное.

Впрочем, реальность была такова, что вне зависимости от того, плохой Никита или хороший, знать о его возможной скорой гибели и ничего при этом не делать Ева была не в силах. Оставался малюсенький шанс, что Вужалка преувеличивает опасность, но интуиция подсказывала Еве, что это не так.

Небо начало светлеть, а стрекот сверчков стал невыносимо громким. В лесу у дороги ухали совы и кричала какая-то неведомая птица. Наверное, эти звуки должны были пугать, но, сидя в движущихся санях, Ева чувствовала себя в безопасности. А еще она наконец-то чувствовала себя живой. В отличие от той Евы, которой она была в царстве Вия, где даже страх казался приглушенным. Что уж говорить о радости? Теперь она понимала разницу. Сумей она сейчас взлететь – наверное, рехнулась бы от счастья. Потому что все-таки она была права: лететь в небе и лететь под потолком, освещенным волшебными шарами, – это две совершенно разные вещи. Путешествие с Вужалкой как ничто показало, насколько ограничен мир Вия и насколько он фальшив. Ева запрокинула голову, глядя на предрассветное небо и даже не пытаясь сдержать счастливую улыбку. Она жива! Она может чувствовать!

Никита проснулся по-военному быстро. Просто открыл глаза и сел ровно. За доли секунды оглядел Еву и пространство вокруг.

– Скоро будем на месте, – сообщил хриплым со сна голосом.

– С добрым утром, – улыбнулась Ева, и он улыбнулся ей в ответ. По-настоящему.

А потом вдруг произнес:

– Вы так сглупили, что пришли сюда. Ты пойми: этот мир так просто не отпускает.

– Я не понимаю, зачем вы хотите нас здесь удержать, – сказала Ева, глядя ему в глаза. – Я не спрашиваю, но я хотела бы знать.

Никита невесело рассмеялся.

– Я тоже хотел бы знать, Ева, но я не знаю. Лично я просто не хотел, чтобы вы пострадали. А вот отцу ты нужна. Но можешь меня даже не спрашивать зачем. Я просто выполняю его волю.

Говоря это, Никита выглядел искренним, и Ева решила не перепроверять. Возможно, это и было глупо, но ей хотелось думать, что он неплохой человек. Ну или не человек.

– Я только надеюсь, что ты искренен с Ликой, – негромко произнесла она, и лицо юноши застыло.

– Ева, я очень-очень тебя прошу не поднимать со мной тему Анжелики. Вы – гости моего отца, и это все.

Сказано это было так, что Еве немедленно захотелось переспросить: «Точно все?» – но она не решилась. В конце концов, задать этот вопрос можно будет и позже. У них ведь еще будет время.

– Твой отец нас отпустит?

– Я не знаю, – повел плечом Никита. – Это будет зависеть от того, что ты ему расскажешь.

– А зачем?..

– Е-ва! Ты обещала! – Никита выглядел всерьез раздраженным.

– Какой отвратительный у меня дар, – пожаловалась Ева. – Даже не поговоришь нормально.

– Да уж, – смягчился он. – Послушай, я правда хорошо к тебе отношусь, но не могу вываливать все, что знаю. Это… ненормально. Представь, что я сейчас начну спрашивать тебя, ну… о Жене, например, о твоем первом поцелуе с кем-то и вообще.

Ева с ужасом почувствовала, что щеки заливает краской. И нет, не от мысли о Женьке. Она вспомнила, как пыталась разбудить спящего парня.

Закрыв лицо руками, она уперлась локтями в колени.

– Неприятно, правда? – подал голос Никита.

– Ужасно, – выдохнула Ева, отгоняя от себя мысли о неловком поцелуе.

Вообще-то ее первом поцелуе с кем-то. Отвратительно нелепом и стыдном. Немного облегчало ее страдания то, что никто об этом не узнает.

Глава 21. Долгожданная встреча

Замок Кощея был окутан предрассветной дымкой. Солнце едва тронуло золотом шпили, и все это выглядело настолько сказочным, что Ева почти перестала дышать.

– Как же красиво! – воскликнула она, когда сани покатили в гору и замок скрылся за листвой.

Никита угукнул, ничуть не воодушевленный. Если при встрече он выглядел уставшим, то теперь еще и раздраженным.

Помня о том, что не стоит задавать вопросы, Ева осторожно сказала:

– Если тебе нужна будет помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне.

Отвлекшийся от созерцания окрестностей Никита уставился на нее потрясенным взглядом, а потом изрек:

– Ты очень странная, знаешь об этом?

– Ну да. Меня в школе считали гиком из-за любви к волшебству, – пожала плечами Ева, хотя слышать такое было немного обидно.

– Да нет, не это. Ты почему-то… хочешь помочь.

– Но это же нормальное желание человека. Разве нет?

– Нет, – серьезно ответил Никита. – Помогают из симпатии и из выгоды.

Ева внимательно посмотрела на сына Кощея и поняла, что он искренне верит в то, что говорит. Кажется, спорить здесь было бесполезно.

– Если тебе так удобней, считай, что ты мне симпатичен и выгоден, – пожала плечами она.

Никиту это почему-то жутко рассмешило. Его смех согнал с веток птиц. Хлопанье крыльев на миг оглушило, а потом раздалось карканье, и Никитино веселье как ветром сдуло. Он проследил взглядом за крупным вороном, черной тенью метнувшимся к крепостной стене.

– Это был Корвин?

– Угу.

– Похоже на то, что вы не в лучших отношениях.

– Похоже на то, что кто-то все-таки никак не перестанет задавать вопросы.

– Это был не вопрос! – возмутилась Ева.

– Да вот, знаешь ли, сложно общаться: внутри все зудит, когда задают прямой вопрос, а потом, когда вроде возникает намек на вопрос и его можно было бы игнорировать, ты… Бесит, короче, – махнул рукой Никита, и Ева невесело усмехнулась.

Все-таки она по нему правда скучала. Не меньше, чем по ребятам.

Во внутреннем дворике было пусто. Никита помог ей выбраться из саней, потом направился к крыльцу и сам открыл тяжелые двери.

– Нас никто не встречает? – шепотом спросила Ева.

– Все спят, – пожал плечами Никита. – Ты голодная? Могу позвать слуг.

– Нет. Не нужно.

Они вошли в полутемный холл, и тут же на стене зажегся факел. С настоящим огнем. Ева застыла перед ним, с удивлением поняв, что он завораживает ее гораздо больше волшебных шаров в подземелье Вия, потому что огонь был живым. И Никита был живым. И сам замок.

– А Вий сказал, что ваши слуги живут у него, – сказала Ева, отведя наконец взгляд от факела и направившись за юношей.

Тот успел подняться на несколько ступней и теперь, обернувшись, смотрел на нее сверху вниз.

– Не все. Только те, кому отец позволил.

Никита продолжил путь, и Ева, догнав его, пристроилась рядом. Благо ширина и лестницы, и коридора, куда они потом свернули, позволяла здесь идти не то что вдвоем, а впятером.

– Мне бы жутко хотелось побольше узнать о Тридевятом царстве. Но мне запрещено мучить тебя вопросами, – пожаловалась Ева, и Никита тихо рассмеялся.

– В библиотеке есть «История Тридевятого царства». Помнишь?

– Ага, томов двести. Помню, – хмыкнула Ева.

– Ну, положим, не двести, а двадцать семь, три из которых утеряны.

– И, начав читать, я здесь точно состарюсь, потому что оторваться не смогу. Кстати, как это работает?

– Ну, здесь все живет волей моего отца. Он дал вам книги с тем, чтобы вы читали, не отрываясь. Если бы вы просто взяли эти книги, то, вполне возможно, читали бы как обычно.

– То есть ты не уверен?

– Ева, волшебство нестатично. Оно все время меняется и меняет мир вокруг. Ну это же в школе проходят. – Никита говорил так, как будто она была прогульщицей. – Одно и то же заклинание у разных волшебников сработает по-разному.

– Обалдеть. Как вы тут только живете? – сказала Ева, ожидая, что Никита привычно пошутит, но он ответил неожиданно серьезно:

– По-разному.

Чем дальше они шли, тем сильнее Ева убеждалась, что замок Кощея и замок Вия – зеркальные отражения друг друга. Просто в прошлый раз по этому замку она толком не ходила, а вот у Вия успела побродить по коридорам в одиночестве и заодно научиться ориентироваться в нем.

Никита привел ее в крыло, где они жили в прошлый раз, и остановился перед той комнатой, которую они раньше занимали с Ликой. Несколько секунд он смотрел на дверь так, будто что-то для себя решал, а потом указал на нее церемонным жестом и чуть склонил голову:

– Здесь живет Анжелика. Если захочешь жить отдельно, то вон та и вон та комнаты свободны и готовы к приему гостей.

Он взмахнул рукой, указывая на соответствующие двери.

– Ребята в своих прежних покоях. Если что-то понадобится, вызывай слуг колокольчиком. Все как раньше.

Никита еще раз бросил взгляд в сторону их с Ликой комнаты и, улыбнувшись Еве, пошел прочь по коридору.

– Да, видимо, не как раньше, – пробормотала Ева и тихонько толкнула дверь.

Та открылась бесшумно, но Лика тут же села на постели, а потом издала такой вопль, который непременно должен был разбудить все Тридевятое царство. Ну уж весь замок точно.

Вихрем слетев с кровати, подруга едва не снесла Еву с ног.

– Ты! Ты! Никогда так больше не делай! – кричала она, попеременно то тряся Еву за плечи, то обнимая ее что было сил.

У Евы к горлу подкатил комок, и сказать совсем ничего не получалось. Но, кажется, это было и не нужно, потому что Лика вдруг разревелась, и Ева разревелась вместе с ней.

Дверь в комнату распахнулась так резко, что едва не слетела с петель.

– Ева! – раздался Валеркин голос, и Лика отшатнулась, когда Валера на них налетел.

– Ты откуда? Ты как здесь? Кто тебе помог? – Валера тоже и тряс ее за плечи, и обнимал, и снова тряс.

– Я была в подземном царстве. Думала, уже не выберусь. – Ева хотела сказать это легко, но получалось только выдавливать из себя слова между всхлипами, потому что она правда испугалась, что не сможет выбраться и никогда больше не увидит друзей. И вообще, когда тебе так рады, когда за тебя так волновались, невозможно говорить беспечно. Это же не Никита, который даже не спросил, в порядке ли она. Бесчувственный чурбан.

Валерка наконец выпустил Еву из объятий, и та заметила, что он, в отличие от Лики, выскочившей из постели в ночнушке, был в штанах и рубашке.

– Ты не спал в такую рань?

– А мы с Женькой уже второй день ищем способ выбраться, – прошептал Валера и указал глазами на дверь.

Ева проследила за его взглядом. Оказалось, что он указывает не на дверь, а на Женьку, который сидел на полу справа от нее и смотрел на них снизу вверх. Вид у него был такой, как будто случилось что-то очень плохое. Или очень хорошее, но он отчего-то злится. Или не злится, а просто не знает, что сказать. Встретившись взглядом с Евой, он с трудом встал с пола, как будто не доверял своим ногам, а потом криво улыбнулся и негромко сказал:

– Никогда так больше не делай.

– Как? – шепотом спросила Ева.

– Да вот так: шла, шла и пропала, – все так же тихо сказал Женька.

– Меня анчутка забрал. Я же не сама.

– Да без разницы, – неожиданно сердито сказал Женька и, шагнув вперед, резко притянул Еву к себе. Он не то чтобы обнял, скорее на миг сжал ее плечи и, тут же выпустив, отстранился.

– Так, валите все отсюда. Я не одета, – голосом капризной дивы объявила Лика, и Женька сразу вышел.

Валера радостно потрепал Еву по плечу и почти вприпрыжку выбежал за ним.

– Что у вас тут без меня произошло? – спросила Ева у подруги, когда дверь за мальчишками закрылась.

– О-о-о, это песня, – хмуро сообщила Лика. – Во-первых, Матвей Семёнович совершенно не горит желанием возвращаться, потому что здесь, видите ли, колдуется легче. Хотя какая ему, взрослому волшебнику, разница? Он и там создавал свои артефакты. Во-вторых, Жаров малек поехал кукухой, после того как тебя забрали, и наорал на Кощея. А в-третьих, нас тут не то чтобы заперли, но не разрешают выходить за периметр замка. Хотя, чем нам помог бы этот выход за территорию, непонятно.

– Подожди. – Ева опустилась в кресло и сжала виски руками. Голова шла кругом. – А что Кощей? Как он отреагировал на Женьку?

– Это был отдельный прикол, – кислым тоном сообщила Лика, влезая в платье. – Он подвесил Женьку под потолком минут на сорок, может, час. И ушел. Мы никак его снять не могли. Ни левитирование не помогало, ничего. Главное, Кощей даже не сказал, через сколько это все пройдет и пройдет ли вообще. Просто ушел. И Никита тоже отморозился и ничем помогать не стал, – воинственно закончила Лика.

Ева только головой покачала, а потом внимательно посмотрела на подругу.

– А как у тебя с Никитой вообще?

– Никак, – дернула плечом Лика. – Во-первых, у меня нет никакого желания общаться с придурком, который нас чуть не утопил в своем идиотском подземелье, заманил сюда обманом и вообще…

Лика нахмурилась и потеряла мысль. Было видно, что желание общаться у нее есть, она просто себя старательно накручивает, чтобы не перестать злиться на сына Кощея.

– А во-вторых?

– Что?

– Во-первых – вот это вот все. А во-вторых?

– А во-вторых, он меня избегает, называет исключительно «Анжелика», – кривляясь, передразнила Лика, – и делает вид, будто мы вообще едва знакомы. Как будто не он меня смешил, таскал на башню смотреть на закат. Он… гад он, в общем.

Ева прикусила губу, думая, рассказать ли подруге о проклятии. Наверное, она должна знать. И Женька должен знать об отце. Или не должен? Ева на миг прикрыла глаза, понимая, что принесла с собой из подземного царства слишком много чужих тайн.

– Мне нужно будет, наверное, поговорить с Кощеем, – сказала она, понимая, что принять решение самостоятельно просто не в силах. Оказывается, принимать решения легко только на словах.

– Ну он, наверное, тебя позовет. С нами он пересекся только один раз, когда Женьку подвесил. Я даже не в курсе, в замке ли он вообще. Никиту мы тоже видели только в первый день. Я на него из-за Женьки наехала, а он мне в ответ: «Анжелика, увы, вмешиваться в колдовство владыки Тридевятого царства я не имею права», – Лика очень узнаваемо передразнила Никитину интонацию и сердито повторила: – Гад, короче.

– Он пытался вытащить меня из подземного царства, – заступилась за сына Кощея Ева.

– Да? И как? Всех победил?

– Нет, вытаскивала меня в итоге Вужалка, а Никита только помог выбраться наверх. Я так поняла, ему в подземное царство нельзя спускаться.

– Да ему ничего, похоже, нельзя. Можно только людям пакостить.

– Злишься на него? – спросила Ева.

– Да! Потому что он гад, – снова повторила Лика. – Гад, который нас подставил.

– Он просто не хотел причинять нам вред. Он пытался договориться.

– Слушай, ты сама уговаривала меня ему не верить. А теперь что? Сама на него запала?

– Ты что? – опешила Ева от такого поворота.

– А что? Скажешь, нет?

Ева прищурилась, глядя на подругу и чувствуя поднимающуюся злость. Да как у нее язык повернулся? Захотелось сказать какую-нибудь гадость, но она вдруг поняла, как именно смотрит на нее Лика: как очень несчастный и неуверенный в себе человек.

– Я, наверное, пожалею о том, что сейчас скажу, – тихо произнесла Ева, – но мне показалось, что не общаться с тобой дается ему непросто.

– Что? – Глаза Лики вспыхнули такой надеждой, что Еве стало неловко. Вот тебе и первая красавица.

– Он очень просил о тебе не расспрашивать, но, когда привел меня сюда, так смотрел на дверь, как будто хотел войти.

– Ты думаешь? – прошептала Лика.

– Ну мне так показалось.

Подруга села на кровать и уставилась в одну точку.

– Мы должны будем уйти отсюда меньше чем через неделю, – сказала она.

– А у него скоро день рождения, – вырвалось у Евы.

– Откуда ты знаешь?

– Я просто спросила зачем-то.

Врать было гадко, но Ева так и не определилась, говорить ли Лике о проклятии Никиты. Ведь наверняка это секрет.

– А к нам приставили Корвина, прикинь? – Лика сама решила сменить тему. – Ох он нас «любит». От него из окна выйти хочется. Говорить с нами почти не говорит, но сядет на спинку стула и смотрит так, что аж кожа от него чесаться начинает. Валерка пытался с ним беседы вести. Ага. Сейчас. Он все человечество ненавидит: сказал, что день, когда мы сгинем, станет для него праздничным.

– Милый какой, – усмехнулась Ева.

– И не говори. А еще Матвей Семёнович…

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла девушка.

– Доброе утро, – вежливо улыбнулась Лика, а вставшая было с кресла Ева плюхнулась обратно и уставилась на вошедшую.

На девушке было простое льняное платье, перевязанное вышитым поясом, и кожаные башмачки. Длинная черная коса была перекинута на грудь. В руках она держала масляную лампу и выглядела очень земной и очень неволшебной. Совсем не такой, как в царстве Вия.

– Ирида? – выдохнула Ева. – Ты же говорила, что тебя сюда больше не вызывают.

– Я прислуживала тебе, а ты ушла. Теперь я здесь.

Девушка сказала это с улыбкой, но у Евы отчего-то по спине побежали мурашки. Понимал ли Кощей, что делал, позволяя слугам вот так перемещаться между мирами? Кому на самом деле предана Ирида и как теперь себя с ней вести?

– У тебя очень красивый голос, – сказала Ева, чтобы не молчать, и повернулась к подруге. – Это Ирида. Она из подземного царства. А это Лика.

– Очень приятно, – пробормотала Лика, окидывая Ириду не слишком приветливым взглядом. – А как вы сюда попали?

– Меня вызвал мой хозяин, – Ирида изящно склонила голову и повернулась к Еве. – А теперь он хочет говорить с тобой.

– Ты про Кощея? – на всякий случай уточнила Ева, и Ирида, к счастью, кивнула.

Оказаться снова в подземном мире, не разобравшись, что к чему в этом, Еве ох как не хотелось.

Глава 22. Служение

На этот раз Кощей ждал ее в обеденном зале. Огромный стол был накрыт для завтрака, но слуг не было. Ирида тоже входить не стала, бросив Еву в одиночестве у широко распахнутых дверей.

Она тут же почувствовала себя крошечной в этом огромном зале. А еще сразу вспомнила, что одета в платье, выданное ей в подземном царстве, к тому же не умыта и не причесана. Разве можно в таком виде представать перед владыкой Тридевятого царства? Но деваться было некуда.

– Входи, дитя. – Кощей при виде ее встал со своего места во главе стола и указал на стул по правую руку от себя.

На нем снова были белая рубашка и черные штаны. И он опять выглядел как герой средневекового романа.

Ева пошла к столу, слыша, как ее шаги отражаются гулким эхом от каменных стен. Если убрать стол, то в этом зале можно устраивать балы. И трон, опять же, можно поставить. Думать обо всей этой ерунде было легче, чем гадать, чего ожидать от хозяина замка.

Дверь за ее спиной захлопнулась, и Ева вздрогнула, а потом заставила себя дойти до стула с высокой резной спинкой. Кощей помог ей устроиться за столом и занял свое место. Откинувшись затылком на резную спинку, он принялся разглядывать Еву, как будто не видел несколько лет, хотя вообще-то они виделись каких-то пару месяцев назад.

– Что обещали тебе мои добрые братья, дитя? – наконец спросил он.

– Ничего, – ответила Ева, чувствуя, как пересыхает во рту.

Во взгляде Кощея не было даже намека на теплоту и интерес, с которыми он смотрел на нее в прошлый раз. Теперь он изучал ее, хладнокровно и отстраненно.

– Как тебе удалось сбежать?

– Мне помогла… – Ева запнулась перед именем Вужалки, не желая подставлять девушку-змею.

– Помогла?.. – Кощей приподнял бровь в ожидании ответа.

Ева сцепила руки под столом, чувствуя, как они трясутся. Лучше бы ее подвесили под потолком, как Женьку, потому что терпеть этот взгляд было невыносимо. А ведь Вий говорил, что Кощей чувствует ложь. Что же он тогда не видит, что она его не предавала, что она всегда была на его стороне, даже когда… А ведь ей обещали! У нее просто из головы это вылетело в свете последних событий.

– Мне обещали. Мне правда обещали, – встрепенулась Ева. – Вий сказал, что хочет, чтобы я стала волшебницей. Настоящей. А еще сказал, что вы никогда не позволите этому случиться. А еще слуги, которых вы отправляете туда, могут показывать картинки с воспоминаниями. Мне показывали. И возможно, могут показать другим. Вы должны это знать.

Ева говорила все это, глядя на стоявшую перед ней фарфоровую тарелку. Тарелка была настолько белой, что смотреть на нее было больно.

– А еще они хотят вас пленить. И они видят все, что происходит в вашем мире, глазами живых существ.

Ева сбилась и подняла взгляд на Кощея. Он сидел все в той же позе, но теперь его глаза улыбались. Именно такого Кощея видела Ева каждый раз, путешествуя по ВД.

– Любопытно. Слуги о таком мне поведать не могут. Это все показал тебе нездешка из вашей академии?

Она не сразу поняла, что Кощей имеет в виду Глеба, а когда поняла, отодвинула тарелку и, упершись локтями в стол, закрыла лицо руками.

– Это не просто нездешка. Это… брат Матвея Семёновича и… отец Жени. Но я не знаю, как им об этом сказать. И нужно ли говорить, потому что его вообще ничего не интересует. Он… как неживой.

Ева замолчала, и в обеденном зале повисла тишина. Ей было ужасно стыдно оттого, что она жалуется, оттого, что она вроде как стала шпионом, и оттого, что до конца так и не понимает, кто из них на стороне добра. Очень хотелось домой к маме. Там все было просто и понятно.

Кощей не спешил комментировать сказанное ею, и Ева отняла руки от лица. На этот раз его губ коснулась легкая улыбка.

– В царстве Вия нет живых, Ева. Попав туда, ты становишься одним из них, даже если у тебя по-прежнему бьется сердце и ты способен дышать и ходить. Потому что жизнь – она не в этом.

– А в чем? – завороженно спросила Ева.

– Жизнь – это когда ты, как ребенок, с нетерпением и радостью ждешь завтрашнего дня. Он может принести боль и разочарование, но само ожидание, жадное желание шагнуть в новый день несмотря ни на что, – это и есть жизнь. Когда ты останавливаешься, ты замираешь. А все, что замерло, непременно умрет.

– А если ты боишься встречать новый день? Боишься боли или непонимания со стороны близких?

– Страх – это тоже смерть, Ева. Если ты боишься боли, ты никогда не будешь жить в полную силу. Но вполсилы разве это жизнь?

– Легко говорить о том, что не нужно бояться, когда ты сильный, когда у тебя власть, – заметила Ева.

– Сильным я стал не сразу. Да и за власть сперва приходится бороться. И не день, не два, а всю жизнь. Разница лишь в том, что тот, кем правит страх, никогда не будет обладать ни властью, ни силой.

За столом повисла тишина. Ева не то чтобы была не согласна с Кощеем, но все-таки считала, что не ему судить о страхах простых смертных. Он-то никогда не был в ее шкуре. Вряд ли его дразнили в школе жирным или насмехались из-за любви к волшебству. Ему хорошо говорить. Еве захотелось, чтобы он хоть чуть-чуть смог почувствовать то, что чувствовала она: страх. В эту их встречу она его боялась, и от этого было тошно. Как будто кто-то испортил ее любимую сказку. Напугать Кощея она, разумеется, не могла, а вот доставить неприятные минуты – запросто.

– Зачем вы наделили меня даром? – мстительно спросила она.

Ожидала, что Кощей рассердится, но тот улыбнулся.

– Чтобы ты сослужила мне службу, – ответил он, и Еве стало так обидно, как будто она вновь сидела за партой в своей старой школе и слушала насмешки Золотаревой.

Она-то, дурочка, решила, что какая-то особенная.

– И как? Сослужила? – с вызовом спросила Ева.

– Еще служишь, дитя. Но ты зря видишь в этом что-то обидное для себя, – снова улыбнулся Кощей. – Мне все служат, потому что выше меня в этом царстве никого нет.

– А вообще кто-то есть?

Ева все равно чувствовала себя уязвленной. Особенно оттого, что он так хорошо все о ней понимает.

– Мой отец Белобог, но он уже в чертогах, – медленно произнес Кощей. – Вий хочет быть выше, но ему не удастся.

– Почему не удастся?

– Потому что он мертв, как любое существо, посвятившее всю свою жизнь мести и желанию поработить того, до кого не можешь дотянуться. Ешь, дитя. Ты, должно быть, голодна.

На тарелке, которую Ева отодвигала от себя, появилась рассыпчатая каша, украшенная свежими ягодами.

Ева послушно взяла ложку, и в это время дверь за ее спиной скрипнула.

– Доброе утро, отец, – послышался голос Никиты.

– Доброе. Я позвал тебя присоединиться к нашей трапезе. Хочу, чтобы ты послушал рассказы о нашем царстве.

Никита обошел стол и сел по левую руку от отца. На Еву он не смотрел.

Его тарелка не наполнилась чудесным образом, подобно Евиной, и ему пришлось самому накладывать себе кашу из расписного глиняного горшочка. Когда он снял с горшочка крышку, Ева заметила в каше углубление. Получается, Кощей переместил кашу из горшочка в Евину тарелку.

– Закон сохранения волшебной материи, – тихонько пояснил Никита, и в его голосе послышалась улыбка.

– Это так странно! – воскликнула Ева.

– Почему? – Кощей, вопреки правилам этикета, поставил локти на стол и устроил подбородок на сцепленных пальцах.

– Потому что здесь волшебное царство, а выглядит все временами как в РАВ.

Хозяин замка посмотрел на сына, и тот ответил:

– Потому что и там, и тут волшебство живет по одним законам. Просто здесь это легче. Но волшебные законы не обойти.

– А зачем вам Матвей Семёнович? – спросила Ева, глядя на Никиту, и тот покосился на отца, а потом, поскольку вопрос вроде как задавался ему, вынужден был ответить:

– На той стороне не должно остаться людей, способных создавать артефакты.

Кощей ничего не добавил, а Еву озарило, что, если даже случится чудо, отца Жарова не отпустят обратно в наш мир. Зато был шанс, что отпустят Матвея Семёновича. И что? Теперь ей решать, кому из них дать шанс вернуться?

– Что тревожит тебя, дитя? – ласковым тоном спросил Кощей.

Глеб явно не хочет возвращаться. Ему, кажется, плевать и на семью, и на мир. Да, он в этом не виноват, но такова плата за то, чтобы остаться нездешкой и сохранить память о своей прошлой жизни. А вот Женькиного дядю еще можно спасти.

Ева зачерпнула каши с большой спелой малиной, перевернула ложку, но малина не упала. Тогда она положила ложку поверх тарелки и посмотрела на Кощея.

– Я не знаю, как поступить, – призналась Ева.

– Ну так расскажи. Возможно, мы можем решить вместе.

От его отеческого тона у Евы защипало в глазах. Она так любила говорить о волшебстве, но в ее мире о нем никто не хотел слышать. О других вещах говорить она не умела, поэтому и была совсем одна, до того как познакомилась с ребятами. Большую часть своей жизни Ева была изгоем. А вот теперь сам Кощей предлагал ей решить что-то вместе. Будто они тоже друзья и заодно. Это был запрещенный прием.

Ева на миг посмотрела на Никиту, но, казалось, завтрак – единственное, что интересует в эту минуту сына Кощея.

– Вы отпустите нас?

– Я буду честен, дитя: я отпущу тебя и твоих друзей, если смогу найти то, что ищу уже много лет.

– Что это?

– Тайник моих братьев. Мне нужно точное место.

Еву обдало жаром от волнения. Первый порыв – рассказать, что она его уже нашла, – остановила мысль, что Кощей преследует свои интересы, а значит, нужно подстраховаться.

– Я видела несколько мест, которые можно было бы считать тайником. Наверное. Но я не уверена, какое из них вам нужно, – осторожно начала она, глядя прямо перед собой.

Вий говорил, что Кощей умеет чуять ложь. Значит, сейчас он ее раскусит. Или нет?

– Я понимаю, дитя, – ласково произнес хозяин замка. – Просто расскажи нам, что ты там видела.

Никита поднял на нее взгляд, и Еве стало стыдно вдвойне. Казалось, они оба видят, как она пытается выкрутиться и что-нибудь утаить. В царстве Вия Ева четко поняла, что она на стороне Кощея, но вот он сказал, что она ему служит, и обида перевесила.

– Я расскажу позже, – неожиданно для самой себя заявила Ева и обмерла от собственного безрассудства.

Глаза сидевшего перед ней Никиты расширились, и он бросил быстрый взгляд на отца. На Кощея Ева посмотреть не решилась.

– Твое право, дитя, – негромко сказал владыка Тридевятого царства. – Только помни: чем дольше вы пробудете здесь, тем сложнее будет обратный путь. Давайте наконец завтракать.

Его тон так быстро менялся от потустороннего к будничному, что у Евы голова шла кругом.

– Спасибо, – выдавила она и принялась запихивать в себя кашу, игнорируя взгляд Никиты.

После завтрака Кощей пожелал ей хорошо провести время и вышел из обеденного зала. Вот так просто. Как будто потерял к ней всякий интерес. Это тоже было обидно.

Никита остался сидеть за столом. После ухода отца он откинулся на спинку своего стула и посмотрел прямо на Еву.

– Царь Кощей – не тот, с кем стоит играть, – медленно произнес он.

– Ты еще добавь «человечек», – огрызнулась Ева, которой и самой было тошно.

– Человечек, – невозмутимо сказал Никита, и она скорчила гримасу в ответ.

– Я не уверена, что могу верить твоему отцу.

На юношу ее признание не произвело особого впечатления. Пожав плечами, он заметил:

– Пытаться что-то утаить от него – дохлый номер.

Слышать фразу «дохлый номер» в обеденном зале замка Кощея было до того неожиданно, что Ева прыснула, и Никита улыбнулся уголком губ, а потом тихо попросил:

– Расскажи, что там было.

И Ева рассказала. Абсолютно все. Даже про Женькиного отца. И про пещеру со статуями.

Никита слушал ее внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы. Например, про Глеба спросил: «А что именно он говорил о шапке?» А когда речь зашла о пещере, попросил подробно описать статуи. Ева старалась изо всех сил, но вдруг оказалось, что из всех экспонатов пещеры она более-менее запомнила только волка, которого зацепила. Да еще почему-то юношу, прикрывшего голову руками, будто от чего-то защищался. Никита кивнул, и она решила перейти к самой сложной части рассказа: к хрустальному гробу. Но поняла, что говорить об этом просто не может, – это было жутко стыдно, – и рассказала о стене с цепями. Эта информация Никиту ожидаемо заинтересовала, и ей пришлось описывать увиденное так подробно, как только возможно. Никита хмурился и выглядел озадаченным, а когда она закончила, спросил:

– Ты сможешь вспомнить путь в эту пещеру?

– Не знаю, – честно ответила Ева. – Я там как будто чувствовала, что мне нужно в ту сторону, и все получилось само собой. Возможно, это Вий меня туда направил.

– Не, – Никита мотнул головой и отбросил упавшую на лоб челку. – Вий, по идее, не может сделать с тобой ничего против твоей воли. Как и любой волшебник, в общем-то. Здесь, скорее всего, сработало твое желание найти то, что от тебя сокрыто. Так работает защита от морока.

– Зачем твой отец наделил меня даром? – спросила Ева, глядя в глаза сыну Кощея.

– Ты опять за свое? – страдальчески вздохнул Никита. – Потому что ты должна была найти эту пещеру.

– Что в ней такого?

– А вот это мы и посмотрим. Есть кое-что, что мой отец ищет. Все эти годы я искал это в РАВ, но так и не нашел. Но меня легко обмануть: на меня действует морок, и всем это известно. Ты – другое дело. Ты бесценный экземпляр, от которого невозможно что-либо скрыть.

Глава 23. Непростой разговор

Носить звание бесценного экземпляра было, конечно, лестно, но Еву раздражало то, что ее используют. Хотелось чувствовать себя особенной самой по себе, а не из-за дара, который вовсе даже не ее. Но грузить своими переживаниями Никиту смысла не было. Вряд ли он был способен понять страдания простых «человечков». Надо же. Гад какой! «Человечек»!

Ева шла за Никитой по коридору к выходу из замка и сердилась. На него и на себя. Хотелось мстительно задавать неудобные вопросы, но она понимала, что это, скорее всего, от усталости и пережитого страха, так что только раздраженно сопела и старалась не отставать, потому что сын Кощея ходил быстро.

– Куда ты меня ведешь? – наконец не выдержала Ева, мечтавшая поскорее вернуться к друзьям.

– В библиотеку, – отозвался Никита, не сбавляя шага.

– Зачем?

– Там ты расскажешь друзьям историю своего бесспорно увлекательного путешествия в подземный мир, – насмешливо ответил он.

– Не было там ничего увлекательного. И я не знаю, что им рассказать, а что нет.

Слова вырвались сами собой, потому что Ева совершенно измучилась в попытках решить, как правильно поступить.

– А в чем проблема? – Никита наконец остановился и повернулся к ней.

У него даже взгляд был участливым. Надо же.

– Я не знаю, говорить ли Женьке про его отца, – нехотя призналась Ева, и Никита прищурился.

– А почему не говорить?

– Да потому что… Пф. Ну как можно быть таким бесчувственным? Ты человек хоть чуть-чуть?

Никита усмехнулся и взъерошил волосы.

– Я – нет. А ты думаешь по-другому? – наконец спросил он, глядя прямо ей в глаза, и было видно, что ответ ему важен.

– Я была уверена, что да, но ты так себя ведешь…

– Как? – Никита развел руками со злой улыбкой.

Ева отметила, что в распахнутом вороте его рубахи не видно шнурка.

– У тебя нет кулона? – вырвалось у нее.

– Нет. Он мне больше не нужен.

– Но ты же как-то прошел в наш мир за Матвеем Семёновичем и вообще собирался в РАВ.

– В этот раз проход мне открыл отец. Теперь дорога в ваш мир для меня закрыта. Спасибо вам за это отдельное, – горько рассмеялся Никита.

– Но там же твоя мама.

– Ага, – беспечно кивнул он. – А еще друзья и вообще большой кусок жизни. Но вы это все слили.

– Как?

– Да вот так! – зло ответил он. – Вы рассказали обо мне в РАВ, забрали кулон с лунным светом. А это вам не бутылка с водой, которую допил, выбросил и купил новую. Да и вообще, пока вы сюда не пришли, все было хорошо.

– Слушай, ты первый украл шапку-невидимку. Если бы ты этого не сделал, никто бы за тобой не пошел.

Никита рассмеялся, запрокинув голову. Только веселья в его смехе не было совсем.

– Ты всерьез считаешь, что я делаю то, что хочу? Ты такая наивная.

– «Человечек» забыл сказать, – хмуро закончила Ева, которой на самом деле стало стыдно.

– Да все вы человечки… глупые, наивные, с чего-то решившие, что можете быть настоящими волшебниками.

– А разве не можем? Если волшебство вернется в наш мир, то мы станем ничуть не хуже тебя. Я видела, что я могу, если рядом лунный свет. А я такая не одна, – с вызовом закончила Ева, хотя ссориться с Никитой ей совсем не хотелось. Он ведь правда ей нравился, но на нее столько всего навалилось.

– В этом ты права. Ты такая не одна. И если каждому из вас дать волю да еще неограниченную волшебную силу, ваш мир и суток не простоит.

– Почему это? – сложив руки на груди, спросила Ева.

Вызывающим ее тон был скорее по инерции, но Никита, кажется, уже не различал нюансов. Он тоже завелся.

– Да потому что вы только и можете разрушать. Ни на что другое вы просто не способны.

– Женькин папа создал шапку-невидимку. И продолжает создавать артефакты. Насколько я поняла, никто из вас, таких всесильных, на это не способен.

– Ага, а его дядя решил присвоить авторство себе и отправил собственного брата на Тропу вечности, с которой невозможно сойти. Красота, да? Вы, человечки, такие созидательные, – издевательским тоном закончил он.

– Что? – Ева потрясенно уставилась на Никиту.

И только задав этот вопрос тихим голосом, она поняла, что они оба натурально орали друг на друга в пустом коридоре замке.

– Что слышала, – Никита тоже ответил тише.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я там был, – отчеканил он. – Потому что именно я вывел Жениного отца с той тропы. Ассистента не смог, потому что моих сил хватило только на одного. И да, предвосхищая твои неуемные вопросы, волшебных существ, коим и я являюсь, волшебный путь уничтожает так же, как забредшего на него без спроса человечка. Еще вопросы?

Никита развел руки в стороны, но по его лицу было видно, что, если Ева что-то спросит, она станет горсткой пепла. Интересно, а уничтожить кого-нибудь Никита может? Вопрос был непраздным в свете того, как сильно она его довела. А потом рассказанное Никитой сложилось в общую картинку, и Ева похолодела.

– Матвей Семёнович… пытался убить собственного брата?

– Что значит «пытался»? Он его и убил, Ева. Отец Жени в царстве мертвых.

– Но он нездешка.

– Ну не стараниями Матвея Семёновича, а доброй волей Вия.

– Этого не может быть. – Ева шагнула к ближайшей стене и привалилась к ней плечом. – Он ведь растил Женьку. Он помогал его матери, насколько я поняла. Нет. Я не верю.

Она помотала головой, не в силах смириться с новой информацией.

– Считаешь, что Глеб Семёнович лжет?

– Нет, – растерянно прошептала Ева. – Он мог бы, конечно: он ведь человек и не обязан говорить мне правду. Но мне кажется, он не врет.

– Вот и мне так кажется, – уже спокойно сказал Никита и, подойдя к противоположной стене, сперва привалился к ней плечом, а потом устало сполз вниз и уселся на пол.

Ева последовала его примеру.

– Но если ты привел Глеба Семёновича сюда, то как он оказался у Вия?

– Тропа вечности почти выжгла мои силы, и, когда появился анчутка, я уже ничего не мог. Он просто его забрал, а меня бросил в подземелье. Если бы Корвин меня не нашел, я бы вряд ли выбрался оттуда.

Голос Никиты звучал едва слышно, как будто этот разговор тоже выжег его силы.

– А почему ты ходишь через подземелье, если подземный мир – это владения твоего дяди, который тебя, мягко говоря, не очень любит?

Никита вздохнул и откинулся затылком на стену. Глядя на него, такого растрепанного и немного потерянного, Ева уже не могла злиться.

– Подземелье создал я, и это – часть моего мира. Они не могут на него претендовать, но теоретически могут брать плату за проход. Что и пытался сделать анчутка с тобой. Убить меня анчутка не может, поэтому мне самому в подземелье мало что угрожает, а водить я в него никого не вожу. Вы и Глеб Семёнович были исключением, и то только потому, что по поверхности было бы еще хуже.

– А почему хуже?

– А ты не помнишь, что там Горыня устроил?

– Горыня? Его же там не было.

– Ай, все забываю, что вы ничего о жизни не знаете, – досадливо отмахнулся Никита. – Горыня – средний сын Белобога. Он повелевает змеями. И если мелкий Горыныч, который у Яги живет, мало что всерьез может сделать, то к охотничьему домику он змея посерьезней подослал.

– Но как же Вужалка? Если ты говоришь, что змеями повелевает твой дядя, а она дочь ужиного царя…

– Ну, в семье не без урода, – беспечно улыбнулся Никита. – Ужиный царь служит напрямую Горыне, но мы с Вужалкой росли вместе. Вернее, не то чтобы вместе, просто взрослые особо не в курсе были, где мы и что делаем. Мы познакомились, когда ей хвост валуном придавило. Ее змейки камень сдвинуть не смогли, а отец в других землях был. Я сам на нее случайно наткнулся. Нам было лет по пять. Камень сдвинуть я, понятное дело, тоже не смог, но я его левитировал. Вообще-то запросто мог этим ее убить, но это уже потом, на взрослую голову, понимаешь, что просто повезло в тот день. А еще я стащил у отца живой воды, ей хвост подлечить. Вот тогда-то мне Корвин наглядно и объяснил, что живую воду брать нельзя, а на царапины лить тем более. Я неделю сидеть не мог после его объяснений. Зато отцу он меня не сдал. Хотя это совсем не царапина была. У нее же позвоночник хвостом продолжается, и там, как я теперь понимаю, был спинной мозг поврежден. Она двигаться вообще не могла и вряд ли смогла бы позже, даже если бы выжила. В общем, так мы подружились. Отец ее о том случае знает, поэтому частенько глаза закрывает на то, что она меня о чем-то предупреждает. Горыне, думаю, и в голову не приходит, с чего это я такой везучий временами.

Никита задумчиво улыбнулся.

– Ты кому-нибудь рассказывал об этом? – спросила Ева, думая о том, как бы вырос Никита в глазах Лики после этого рассказа.

Сын Кощея мотнул головой, а потом усмехнулся.

– Да некому мне рассказывать, Ев. Я бы и тебе не рассказал. Но тебе же сопротивляться невозможно.

Вообще-то это было неправдой. Про дружбу с Вужалкой Никита рассказал сам. Видимо, ему просто нужно было с кем-то этим поделиться. Отчего-то от мысли, что такой весь из себя неприступный Никита может так искренне дружить с девушкой-змеей, было тепло.

– А мне показалось, или Яга тоже против твоего отца?

– Не, не показалось. Она заодно с Вием. Отец об этом знает, но почему-то ничего не делает. Но ему виднее. Я поэтому стараюсь мимо нее лишний раз не ходить. Особенно с артефактами. Меньше знаешь – лучше спишь и все такое.

– Она каким-то образом видит все, что видят звери и птицы, – шепотом, словно их могли подслушать, сказала Ева.

– Ну что значит «каким-то образом»? У нее же котел волшебный есть. Она в его отварах и может все что угодно увидеть. За любой прошедший день. Все-таки даже в РАВ мало о нас знают, – в голосе Никиты звучало усталое самодовольство.

– Но это еще не все. Вся эта информация передается Глебу Семёновичу. У него на стене в мастерской воспроизводится. Он мне показывал, как мы в прошлый раз сюда пришли, как к Яге попали. Они следили за нами, оказывается.

Никита хмыкнул и вздохнул.

– Ну, это хотя бы объясняет, откуда они все время знают о моих перемещениях. Лишний раз не дергают, и на том спасибо.

– А почему они тебя просто не убьют? – спросила Ева.

– Добрая ты, смотрю. Душевная, – рассмеялся Никита, и она невольно засмеялась вместе с ним. – Потому что мы одного рода. Свою кровь нельзя убить. Они и отца убить не смогли бы, даже если бы он не был бессмертным. Лишь пленить. Для того место и подготовили. Ладно, пошли в библиотеку.

Никита со стоном поднялся и протянул ей руку. Ева приняла его помощь.

– Но я так и не решила, что сказать Женьке.

– Здесь я не советчик, – вздохнул он.

– Но что бы ты сделал на моем месте? – не отставала Ева, потому что принять решение сама не могла.

– Я не на твоем месте. Женя не мой друг. Я понятия не имею, как он видит ситуацию с отцом и дядей. Так что прости, тут сама.

– Он отправился сюда, чтобы спасти Матвея Семёновича! – в отчаянии воскликнула Ева.

– Ну значит, пусть спасает его.

– Но Матвей Семёнович, получается, оставил его без отца и всех обманул.

– Ну бывает. Что поделать?

– Бывает? – Ева топнула ногой. – Ты опять говоришь как… как… как дурацкое волшебное существо. Бездушное, беспринципное и… и…

Она замолчала, не сумев подобрать слов.

– А ты говоришь как человечек, – пожал плечами Никита, и она стукнула его по плечу. Он со смехом отскочил, уходя от второго удара. – Корвина на тебя нет.

– Я тебя догоню и прибью, – пригрозила Ева.

– Ничего личного, солнце, но догнать меня без вариантов, – заявил он и рванул по коридору. Как мальчишка.

Ева покачала головой и побежала следом, разумеется, даже не пытаясь догнать. Просто желая не отстать и не потеряться.

Никита, спасибо ему, решил ее подождать в соседнем коридоре. Свернув туда, Ева увидела сына Кощея подпирающим стену.

– Мир? – спросил он, поднимая руки.

– Мир, – отозвалась запыхавшаяся Ева и скользнула взглядом по портрету, рядом с которым стоял Никита.

Это был парадный портрет в массивной золотой раме. Изображенный на полотне юноша был одет в нарядный камзол, через плечо у него была перекинута перевязь с каким-то камнем, а шею украшала золотая цепь с большим медальоном. Юноша смотрел одновременно надменно и устало. Ева замерла, разглядывая его лицо: прямой нос, темные кудри.

– Кто это? – сглотнув, прошептала она.

Никита отлепился от стены и повернулся посмотреть на портрет.

– Это? Мой старший брат. Иван. Знакомься. Он тебе не ответит, потому как его здесь нет, но портрет вполне себе прижизненный. Отражает его стать, героизм и непревзойденные волевые качества.

Никита говорил с непонятной интонацией, и будь Ева в другом состоянии, уточнила бы, все ли в порядке. Но она так опешила, увидев в замке Кощея изображение парня из гроба, что теперь просто стояла и хлопала глазами.

– Ау? В библиотеку идем? – Никита потряс ее за плечо.

– Место для заточения твоего отца – не самое главное в пещере Вия, – наконец обрела дар речи Ева.

– А что самое главное? – Никита мигом прекратил дурачиться, и его тон стал предельно серьезным.

– Самое главное – это он.

Ева указала на портрет. Ее рука отчего-то дрожала. Она ожидала, что Никита спросит, в себе ли она, или потребует объяснений, но он взял ее за плечи и развернул к себе, прочь от портрета.

– Ты говорила об этом моему отцу?

Ева медленно помотала головой, глядя прямо в его глаза. Те были темно-карими и совсем незнакомыми сейчас.

– Вот и славно, – улыбнулся Никита одними губами. – Идем в библиотеку. У нас мало времени.

Глава 24. Человечки vs бездушное волшебное существо

У подножия башни, в которой располагалась библиотека, Ева остановилась и задрала голову, разглядывая увитую плющом каменную стену.

– Сколько там ступеней, говоришь? – вспомнила она их прошлый подъем.

– Пятьсот пять, – с готовностью отозвался Никита и добавил: – О, Корвин? Все на месте?

Крупный черный ворон присел на парапет у входа и нахохлился.

– Мы вас заждались. Человечки шумят. Считают, что царь Кощей съел девчонку на завтрак, – проворчал ворон.

– Доброе утро, – вежливо сказала Ева ворону.

– Добрым бы оно было, если бы вы в прошлый раз у Яги остались.

– Мило, – пробормотала Ева.

– Не, Корвин, держу пари, сейчас ты изменишь свое мнение, – негромко заметил Никита. – Отцу ни слова.

– Все наши неприятности начинаются вот с такого твоего тона. Мальчишка!

Ворон снялся с места и в мгновение ока исчез в вышине.

– Не бери в голову. Он в последнее время не в духе.

– А он когда-нибудь в духе был вообще? – спросила Ева, чувствуя себя немного Ликой.

Кажется, подруга задавала этот же вопрос. Только напрямую колдуну.

– Честно? Не припомню, – рассмеялся Никита и спросил: – Ну что? Готова?

– К пятистам пяти ступеням? Нет!

– Мы с ветерком, – улыбнулся сын Кощея, и Ева пискнула, почувствовав, что ее ноги оторвались от земли.

– Ты собрался меня левитировать?!

– Ага. Только тсс.

– Это незаконно? – паническим тоном уточнила Ева.

– Да с чего бы? Здесь законно все, – пожал плечами Никита и тоже оторвался от земли.

– Опасно? – продолжала допытываться Ева, пока они медленно поднимались вдоль каменной стены.

Она развела руки в стороны, пытаясь сделать хоть что-то, но, разумеется, сделать ничего не могла. Никита не стал заморачиваться иллюзией, как Глеб, и у ног Евы не было ни тумана, ни облаков. Она видела удалявшуюся землю, и от страха у нее кружилась голова. Так высоко у Вия она не поднималась.

– Опасно, конечно, – после паузы признался Никита. – Поэтому меня сейчас лучше не отвлекать.

– Мама, – прошептала Ева и зажмурилась, но так стало еще страшнее, поэтому глаза она все-таки распахнула.

Замок Кощея с высоты птичьего полета был красивым. Наверное. Оценить Ева со страху не могла. Видела только, что внизу через двор бежит котенок, а за ним следом – гусь. Еще видела, что у конюшни мужчина чистит бок лошади. Но ощущение от этого полета было вообще не сравнимо с тем, что испытывала Ева в царстве Вия. Тогда все было пронизано радостью и волшебством, а сейчас – чистым ужасом. Она даже дышать боялась. А все потому, что рулил ее полетом беспечный сын Кощея, у которого были очень странные представления о том, что опасно, а что нет.

Ева набралась храбрости посмотреть на юношу и увидела, что он улыбается.

– Ну не настолько это и страшно, – заявил он, заметив ее взгляд. – Просто я в человеческом облике летал последний раз лет десять назад. Это неудобно и противоестественно. Поэтому, когда я говорил про опасность, это относилось ко мне. Объекты я левитирую свободно, так что тебе ничего не угрожает. Хочешь, быстрее поднимемся?

– Нет! – крикнула Ева и попыталась вцепиться в плющ, но Никита со смехом отодвинул ее подальше от стены. – Только приземлимся – я тебя убью.

– Не. Не выйдет.

– Ты тоже бессмертный? – спросила она, потому что за разговорами лететь было не так страшно.

Улыбка слетела с губ Никиты.

– Нет, – ответил он и добавил: – Не нужно вопросов. Хорошо?

– Ладно, – кивнула Ева, гадая о такой резкой смене его настроения. Оказывается, размышления тоже притупляли страх.

– Упс, закрыто, – заявил Никита, подлетая к окну, в то время как Ева парила метрах в трех от стены.

– Эй, ты меня там, отвлекшись, не уронишь?

– Обижаешь, че-ло-ве-чек, – по слогам произнес Никита и, подмигнув ей, постучал в витражное стекло.

Спустя несколько секунд раздался скрежет, и тяжелая створка чуть приоткрылась.

– Приличные люди входят через дверь, – послышался ехидный Женькин голос. – Давай. Всего-то пятьсот писят ступенек. Мы подождем.

Створка захлопнулась. Никита бросил на Еву выразительный взгляд и постучал еще раз.

– Да-да? – участливо спросил Женька, вновь едва приоткрыв створку.

– У меня завод заканчивается, – серьезным тоном сообщил Никита. – Еще сорок три секунды – и мы с Евой упадем.

– Ты придурок?! – раздалось из-за окна, и створка распахнулась во всю ширину.

Женька выглядел так, будто увидел привидение.

– Не шевелись, – потребовал он, а потом высунулся едва не по пояс и протянул Еве руку. – Быстрее сюда.

– Так ей не шевелиться или быстрее туда? – серьезно уточнил Никита, складывая руки на груди.

Одновременно с этим Ева резко ухнула вниз сантиметров на двадцать. С трудом сдержав вопль, она повернулась к Никите.

– Завод заканчивается, – все так же серьезно пояснил он ей.

– Никита, хватит. Пожалуйста, – раздался голос Валеры. – Пошутил, попугал. Подвинь Еву к окну. Я боюсь вмешиваться в чужую левитацию.

– Это правильно, человечек, – ухмыльнулся Никита, и Ева почувствовала, что ее неспешно несет в сторону окна.

– Ну прекрати издеваться этим своим «человечек», – шепотом попросила она Никиту.

– Так ты же сама просила вас так называть.

Стоило ей оказаться рядом с окном, как Женька вцепился в ее локоть мертвой хваткой и затащил внутрь.

Никита при этом продолжал держать ее на весу, к счастью не мешая Женьке играть роль спасителя.

Валера хмуро посмотрел на влетевшего в окно сына Кощея. О реакции Лики не стоило даже и говорить. Если бы взглядом можно было убивать, Никите сейчас точно не поздоровилось бы.

– Ну что вы так на меня все смотрите? – широко улыбнулся сын Кощея. – Мы просто с Евой определились с терминологией. Человечки, – он широким жестом обвел их компанию, – и мерзкое, бездушное, беспринципное, что-то там еще было, не помню, волшебное существо.

Еве показалось, что сказано все это было персонально для Лики. Та ничего не ответила, а Валера примирительно произнес:

– Давайте мы не будем ссориться. Мы же здесь ради общего дела. К тому же люди – это те же волшебники, и физиологически ты от нас ничем не отличаешься. А бездушность и беспринципность – это просто свойства характера, которые с волшебным потенциалом никакой связи не имеют.

Никита закатил глаза, а Ева против воли улыбнулась. Если бы Валерки Голосова не было, его стоило бы придумать.

– Ты как? – спросила Лика, подходя к Еве.

На стоявшего в метре от них Никиту она демонстративно не смотрела.

– Хорошо.

Лика обняла Еву и прошептала на ухо:

– Больше от нас не отходишь. И к Кощею все вместе пойдем, если ему поговорить вздумается. Ясно?

Ева сжала Ликины плечи, радуясь тому, что друзья наконец-то рядом и можно больше за них не беспокоиться.

– Вы закончили? – вежливо уточнил Никита.

Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на них с насмешливой улыбкой.

– Завидно? – спросил Женька и тоже сложил руки на груди.

– Довольно! – каркнул ворон, который, оказывается, сидел на подоконнике. – Рассказывай, человечек, с чем пришла.

Еве не слишком хотелось рассказывать после такой «милой» просьбы, но деваться было некуда.

– Давайте присядем, – предложил Никита, и спустя миг пять кресел, стоявших в разных частях первого яруса библиотеки, расположились полукругом по центру.

Ева же наконец огляделась и поняла, что по библиотеке тоже скучала. Хотя стараниями Кощея и получила здесь в прошлый раз книгу, перестать читать которую было невозможно. От неприятных воспоминаний у нее по спине пробежал озноб. Но сама библиотека по-прежнему завораживала. Множество галерей, расположенных по периметру башни друг над другом, уходило в бесконечную вышину, так что с пола самые верхние ярусы были не видны. Здесь пахло книгами и почему-то воском.

– Ев… – Валера тронул ее за плечо.

Оказалось, что Лика с Женькой уже заняли свои места, а Никита как гостеприимный хозяин ждал, пока рассядутся остальные.

Ева заняла место между Ликой и Женькой, которое будто специально для нее оставили. Валера сел по правую руку от Женьки, Никита занял последнее кресло – слева от Лики.

Лика сидела с идеально прямой спиной и в его сторону упорно не смотрела. Никита скользнул по ней мимолетным взглядом и посмотрел на Еву.

– Расскажи нам, что тебе удалось узнать в подземном царстве.

Не успела Ева начать говорить, как Женька подал голос, обращаясь к Никите:

– А ты у нас теперь пользуешься доверием? Ева прямо все тебе рассказать должна?

– Жень, там… касается семьи Никиты, – заметила Ева.

– Ничуть не сомневаюсь. У него, смотрю, милейший дядя, который, насколько мы поняли, мечтает укокошить собственного брата.

Ева в панике оглянулась на Никиту, понимая, чем он может ответить Женьке на его выпад, но Никита молча закинул ногу на ногу и повернулся к Еве в ожидании ее слов. Она благодарно ему кивнула, не готовая при всех рассказывать Женьке о том, что сделал с собственным братом его дядя.

– В общем, в царстве Вия есть пещера, – начала Ева, собравшись с мыслями.

После этих слов Корвин слетел с подоконника и сел на спинку кресла Никиты. Тот машинально поднял руку и погладил ворона по крылу. Еве казалось странным, что сварливый волшебник, не гнушающийся каждый раз сообщать Никите свое мнение о его умственных способностях, так спокойно принимает подобную ласку.

– Вий говорил о ней как о саде. И говорил, что там готово место для Кощея. Я видела это место. Там вбитая в стену цепь. Он и Горыня мечтают пленить Кощея.

– Что еще за Горыня? – спросила Лика и повернулась к Никите с таким видом, будто он был виноват в существовании Горыни.

– Мой дядя, – пожал плечами Никита и улыбнулся Лике.

– Почему они мечтают пленить твоего отца?

– Вот такие сложные внутрисемейные отношения, – развел руками Никита, и Лика, фыркнув, отвернулась.

Никита поднял брови, всем своим видом показывая: мол, я старался отвечать хорошо и не понимаю, чем опять не угодил.

– Там в пещере был гроб, – выпалила Ева, потому что Женька, судя по лицу, вновь собирался сказать Никите гадость.

– Что за гроб? – спросил Корвин.

– Хрустальный. На цепях.

– Да ну? Белоснежка? Спящая красавица? – Валера подался вперед и сцепил руки в замок, как будто мечтой всей его жизни было выступить в роли принца, который эту самую красавицу разбудит.

– Если бы, – вздохнула Ева. – Красавец. Ну не то чтобы… Не знаю. Он спал, – окончательно смутилась она, вспомнив свою нелепую попытку разбудить юношу.

– Да красавец, красавец. Точно говорю, – заверил всех Никита.

– А ты откуда знаешь? – с раздражением спросила Лика.

– Потому что мы похожи, – сверкнул улыбкой сын Кощея, и Лика закатила глаза.

– Хватит! – оглушительно каркнул ворон. – Как ты нашла эту пещеру?

– Я просто туда полетела через море и…

– Через море? – воскликнул Женька.

– Полетела? – обалдел Валера.

– Так, по порядку.

Ева выдохнула и начала рассказывать об устройстве подземного царства, о Вие, о Горыне, о том, что слуги живут там, а по зову приходят и прислуживают здесь, о том, что там они безмолвны, но могут быть предоставлены самим себе, и это настоящая жизнь в отличие от служения здесь. О светящихся шарах, висящих высоко-высоко, о цветах в саду Вия, о лесе, луге и болоте, о местности, которая будто мертвая. Только о мастерской с изобретениями Ева не сказала ни слова. И о человеке, который в ней работает. Никита, спасибо ему, не стал ей на это указывать.

– Это же обалдеть! – возбужденно воскликнул Валера. – Вы же понимаете, какой это источник для изучения? Целый мир, живущий лунным светом, потому что там вообще-то ничего функционировать не может. А это означает, что, возможно, те самые черви, которых мы видели, пришли прямо оттуда, потому что лунный свет дает столько возможностей и способен открыть любые пути! Ох, как бы я хотел на это посмотреть.

– Ты закончил восторгаться, человечек? – проскрипел ворон.

Валера, стушевавшись, пробормотал:

– Извините.

– Что было в пещере? – обратился ворон к Еве.

Кажется, Никита был прав, когда говорил, что ворон изменит свое мнение насчет присутствия здесь человечков.

– Там были каменные статуи, цветы и гроб.

– В общем, резюмируя рассказанное Евой, там Иван, и нам нужно его вытащить.

Говоря это, Никита обращался к сидевшему на спинке его кресла ворону.

Ева ожидала, что Корвин, как обычно, высмеет его затею, но тот лишь каркнул. Слышать задумчивое карканье было очень странно.

– Серьезно! – Никита по-прежнему обращался к птице. – И нужно это сделать без ведома отца, потому что нас он туда не отпустит, а ему самому туда нельзя.

– Но тебе тоже туда нельзя! – воскликнула Ева. – Так Вужалка сказала.

– Ай, девушкам свойственно преувеличивать, – отмахнулся Никита.

– Почему тебе туда нельзя? – Лика наконец перестала делать вид, что Никиты не существует, и посмотрела ему прямо в глаза.

– К счастью для меня, Анжелика, ты не Ева, поэтому тебе я могу не отвечать. А Ева этот вопрос задавать не будет, – с нажимом сказал он, – потому что мы же умеем хранить тайны друг друга, да?

В его тоне слышалось явное предупреждение.

– Что у вас за тайны? – тут же отреагировал Женька.

– Ничего, – поспешно отозвалась Ева, с ужасом чувствуя, что краснеет.

– Громова? – Женька приподнял бровь, не сводя с нее глаз.

– Я потом тебе расскажу, – выдавила она, не зная, куда себя деть от неловкости.

– Понятно, – протянул Женька и отвернулся. На его скулах ходили желваки.

Да что ж такое! Ева бросила на Никиту убийственный взгляд, но ответом ей стала очередная улыбка.

– Слишком большой риск, – наконец подал голос ворон. – И никаких гарантий, что человечек не обманула.

– Я не стала бы обманывать! – возмутилась Ева.

– Корвин, если бы Ева рассказала об этом отцу, то мы бы все могли подозревать ее в том, что она пытается заманить его в ловушку. Но отцу она об этом не сказала.

– Значит, ловушка на тебя! – отозвался ворон.

– Да какой смысл? – досадливо махнул рукой Никита, и ворон расправил крылья, удерживая равновесие, когда кресло качнулось.

– Ты не пойдешь из-за простых слов!

– Ев, можешь подробно, персонально для Корвина, описать моего брата?

– Человека в гробу, – сварливо прокаркал ворон.

– Человека в гробу, – закатил глаза Никита.

– Я могу попробовать показать, но не уверена, что получится.

– В смысле показать? – спросили Валерка с Ликой в один голос. Жаров просто бросил на нее хмурый взгляд.

– Я пробовала там воспроизводить воспоминания. Но там все давалось намного легче, чем здесь.

– Здесь все работает по тому же принципу, – сказал Никита, глядя на Еву с любопытством. – Попробуй. Уверен, все получится.

От его уверенности было теплее.

– В общем, я попробую его вспомнить, а вы смотрите. Там в воздухе картинка должна появиться, – с волнением прошептала Ева, вытерла вспотевшие ладони о подол платья и крепко зажмурилась, воспроизводя в памяти юношу, лежавшего в хрустальном гробу.

Глава 25. Военный совет

– Ух ты! – раздался рядом голос Лики, и Ева приоткрыла один глаз.

Если они все видели одно и то же, то сейчас присутствующие могли оценить пещеру Вия и Горыни путем онлайн-экскурсии. По детальной двухмерной картинке проплывали статуи. Оказалось, что Ева запомнила все же больше, чем волка и юношу. Здесь были русалка, девушка, кентавр. Валера рядом восхищенно сопел и, кажется, с трудом сдерживал вопросы и восклицания. Вероятно, боялся сбить Еву. Наконец «камера» замерла рядом с подвешенным на цепях хрустальным гробом, в котором лежал темноволосый юноша.

Изображение приблизилось, когда Ева подошла к гробу.

– Надо же, – пробормотал Никита, – а я столько лет его в РАВ искал.

– Почему в РАВ? – вполголоса спросил Валера, не отрывая взгляда от картинки.

– У нас были основания предполагать, что он там, – сухо ответил Никита.

– А он вообще живой? – прошептал Женька.

Они все говорили тихо, как будто вправду стояли у гроба усопшего.

– Ну, он… теплый. И похож на живого.

Вдруг картинка резко приблизилась, и Ева в панике вскочила с кресла.

– Что это? – уточнил Жаров.

– Ничего! Как это убрать? Никита?

Ева замахала на картинку руками, но та, как назло, в деталях ее глазами показывала, как она… поцеловала парня. Незнакомого. Спящего. Господи, ужас какой!

Ева снова бессмысленно замахала руками на картинку, а потом обессиленно плюхнулась на кресло, отмечая, что в библиотеке воцарилось гробовое молчание.

– Ты его поцеловала? – наконец уточнил Женька очень странным тоном.

– Никита! Как? Это? Убрать? – сквозь зубы процедила Ева.

– Просто перестать об этом думать, – светским тоном произнес Никита, как будто они были на званом обеде и говорили о погоде.

– Как?! – рявкнула Ева.

Ответить Никита не успел: Корвин сорвался с места и пролетел прямо сквозь картинку, тут же разорвавшуюся на лоскутки, а потом и вовсе исчезнувшую.

– Спасибо, – выдавила из себя пунцовая Ева.

Ворон не ответил. Он взлетел и уселся на перила второго яруса.

– А ты что пыталась сделать? – нарушил тишину Никита.

– Разбудить, – прошептала Ева, боясь поднять взгляд от своих коленей.

– Серьезно? – Никита неожиданно прыснул, и Ева возмущенно повернулась к нему.

– Так было в сказках! Ясно?

– Слушайте, ну не могут же вас настолько плохо учить в начальной школе? – Голос у Никиты был серьезный, но во взгляде плясали чертики. – Принц будил спящую красавицу живой водой.

– В наших сказках – поцелуем, – вступилась за Еву Лика, и та почувствовала прилив благодарности к подруге.

– А на самом деле живой водой. Он взял ее у моего отца.

– А целовал он ее зачем? – с вызовом спросила Лика, глядя на Никиту.

– Потому что соскучился. И вообще, это романтично. Разве нет?

– Нет! – отрезала Лика.

– Ну а вот Ева решила, что да.

– Захлопнись, а? – посоветовал Жаров.

Никита бросил на него тяжелый взгляд, но, к счастью, идти на конфликт не стал. Вместо этого повернулся к Еве:

– А зачем ты хотела его разбудить?

– Ну, просто. Он же живой. И явно заколдован.

– Забавно. Думаю, Иван бы качественно обалдел, если бы тебе каким-то чудом удалось. Кстати, имей в виду: если ты спасаешь кому-то жизнь, то за ним долг, – многозначительно произнес Никита.

– Считаешь, что мы все тебе должны? – спросил Женька неприязненным тоном.

– Конечно, – пожал плечами Никита. – Именно поэтому мы все здесь собрались. Мне нужно, чтобы вы помогли мне добраться до этой пещеры и освободить Ивана, а заодно и Илью.

– Какого Илью? – выдохнула Ева и набралась смелости поднять взгляд от своих коленей.

– Второго моего брата. Ты его описывала, а сейчас показала. Статуя, закрывающая голову руками.

– Подожди! Ты хочешь сказать, что все эти статуи – люди?

– Нет, технически не все они люди. Кентавр, например, смертельно бы обиделся на твое определение, – серьезным тоном сказал Никита.

– Хватит, а? – раздраженно воскликнула Лика, и Никита перевел на нее взгляд.

– Как скажешь, – чуть склонил он голову.

– А как их можно спасти?

– Есть два пути. Попросить того, кто наложил заклятие, его снять. Но в нашем случае это не сработает, потому что часть этих статуй – дело рук Горыни, а у него весьма скверный характер и патологическое неумение идти на уступки. А другая часть – в частности, мой средний брат – работа жар-птицы. Это он забрал ее яйцо и хотел передать его на вашу сторону, а она обратила его в камень. Жар-птица может его расколдовать, но исключительно по просьбе моего отца, потому что именно его Илья обокрал, за что и поплатился.

– А зачем тогда его освобождать? – спросил Жаров, и все к нему повернулись.

– А ты, я смотрю, тоже добрый. Прямо как Ева. Она тут интересовалась, чего это меня дядюшки не убьют.

– Нет, правда. Если он предатель, в чем смысл его освобождать?

– Потому что он предал нашего отца и только отец волен решать его судьбу. Ну и быть статуей – это само по себе достаточное наказание.

Он бросил короткий взгляд на Корвина.

– Довольно болтовни. Твой план никуда не годится, – подал голос ворон. – Чем тебе помогут человечки?

– Ну знаешь, ты и в прошлый раз не верил, что им удастся сбежать. А поди ж ты, смогли, – возразил Никита.

– Вий – не Кощей. Он просто добавит в свой сад экспонатов, и все.

– Может, конечно. Но я по натуре оптимист, ты знаешь.

– Ты по натуре балабол! – отрезал ворон. – Я запрещаю тебе в этом участвовать.

– Ну запретить ты мне не можешь, – притворно вздохнул Никита.

– Но я могу все рассказать твоему отцу.

– Я тоже много чего могу ему рассказать, – парировал Никита, а потом произнес очень серьезно: – Если отец сам туда пойдет, – а он пойдет, ты это знаешь, – он оттуда уже не выберется. Именно для этого Еве дали оттуда уйти: чтобы она рассказала, что видела, и отец заглотил наживку.

– Ты думаешь, мне специально дали уйти? – уточнила Ева.

– Конечно! – пожал плечами Никита. – Именно на это мы и рассчитывали в попытке тебя вытащить. Если бы они не хотели тебя отпускать, за тобой был бы неусыпный надзор. Ты бы и шагу одна не ступила и пещеру бы не нашла.

– На меня не действует морок, – заметила Ева. – И пещера едва меня не убила. Там расцвела волчья ягода.

– Твое спасение говорит лишь о том, что отец знал, на кого делать ставку в этой игре.

– Игре? – тихо спросил Женька, вставая с кресла. – По-твоему, все вот это – игра? Похищение моего дяди, похищение Евы, шапки-невидимки. То, что мы едва не сдохли, читая эти ваши книги, а потом чуть не утонули в пещере… А у Яги? Это тоже была игра?

Говоря все это, Жаров подходил к креслу, на котором сидел Никита. Валера вскочил со своего места и шагнул к ним. Никита же даже не шелохнулся, будто Женька не нависал над ним, сжимая кулаки.

– Жень, я не похищал твоего дядю. Я предложил ему мир, в котором он сможет создавать артефакты без ограничений. И он сам согласился. Он прекрасно осведомлен обо всех временных рамках. И он готов здесь остаться. Ты же сам видел.

– Да потому, что твой отец задурил ему голову! – прошипел Женька, упираясь руками в подлокотники кресла Никиты.

Корвин предупреждающе каркнул.

– Ты бы отошел, я не хочу тебе неприятностей, – спокойно сказал Никита.

– Да пошел ты!

Женька оттолкнулся от кресла и отошел в дальний угол.

– Книги не бери, – на всякий случай предупредил его Валера и, повернувшись к Никите, сказал: – Не обязательно так стараться выглядеть циничным. Думаешь, такому тебе мы охотнее поможем?

– Валер, ты мне нравишься. Правда. Ты очень хороший человек, но мир не идеален, увы. Я все равно сделаю то, что собираюсь, и вы мне в этом поможете в любом случае. А еще…

– Ты мог просто попросить, – неожиданно подала голос Лика, и Никита запнулся на полуслове. – Прикинь? Просто сказать: ребят, мой брат попал в беду, и я хочу его спасти. И результат был бы совсем другим.

Никита заметно стушевался. Он отбросил волосы с лица, поправил манжету рубашки. И все это не глядя ни на кого.

Лика усмехнулась и, встав с кресла, направилась к Женьке.

– Подождите, – Валера расстроенно развел руками. – Давайте мы не будем ссориться и обсудим план. Насколько реально попасть в подземное царство? Как оттуда потом выбраться, если учесть, что Еве позволили уйти, а нас вряд ли отпустят? В конце концов, надо понять, кто из нас что сможет там делать.

– С точки зрения волшебства там возможно все. Я летала, – вздохнула Ева, поглядывая на Лику с Женькой, которые хоть и делали вид, что увлеченно читают названия книг на полках, явно слушали их разговор.

– Извини, Женя, – вдруг сказал Никита. – Я не считаю это игрой. Возможно, неудачно выразился. И я не всегда делаю то, что хочу. Что касается слов Анжелики… – Внимательно глядевшая на Никиту Ева заметила, как он нахмурился и несколько секунд смотрел в пол, будто не мог подобрать слов. – Я не верю в то, что вы захотели бы мне помочь просто так.

Заявление было неожиданным. Лика развернулась так резко, что подол платья закрутился вокруг ее ног. Женька хмуро оглянулся через плечо, а у Евы вырвалось:

– Ты правда не веришь в то, что мы бы помогли?

– Правда, – пожал плечами Никита.

– Каждый судит по себе, – прокомментировал Жаров, и сын Кощея усмехнулся.

– Это не совсем верно, Женя. Каждый судит из своего опыта. Никто никогда не помогал мне просто так.

– Но Вужалка… – начала Ева.

– Помогает мне, потому что я спас ей жизнь, – закончил Никита.

– Это неправда! – воскликнула Ева. – Она искренне за тебя переживает. У нее вон из головы твое проклятие не идет. Думаешь, она считает, скоро ли ты окочуришься и ей наконец можно будет не выполнять твои просьбы?

– Какое проклятие? – моментально отреагировала Лика.

– Никакое! – отрезал Никита. – А тебя, Ева, я бы попросил не лезть не в свое дело.

– Какое проклятие? – Лика подошла к Никите и остановилась перед его креслом, уперев руки в бока. – Отвечай.

– Я обязан отвечать только волшебному человечку, – Никита с вежливой улыбкой кивнул на Еву.

– Хватит придуриваться! – Женька вернулся к ним и встал рядом с Ликой. – Начал – говори.

– Я вообще ничего не начинал. Давайте обсудим план. Мы спустимся в царство Вия там же, где вы вышли с Вужалкой. Насколько я понимаю, тот участок не особенно контролируется.

– Ев, скажи ему, чтобы рассказал, – повернулся к ней Женька.

– Я не могу. Это ведь его секрет.

– Класс! – заметил Женька и сложил руки на груди, сверля Никиту взглядом. – И мы ввяжемся в какую-то фигню с человеком, на котором неведомое проклятие?

– Вас оно не коснется, – успокоил Никита.

– Вы закончили свою глупую болтовню? – Ворон слетел с перил и вновь приземлился на спинку кресла Никиты. – Я считаю, ты зря баламутишь воду. Твоему отцу нужно об этом узнать.

– Он сунется туда сам! – повысил голос Никита, глядя в пол. Было видно, что для себя он уже все решил и альтернативное мнение вызывает у него лишь раздражение.

– Он не глупец.

– Нет, конечно. Но ты же знаешь, что для него значит возможность вернуть старшего сына.

Никита наконец вскинул голову и бросил на ворона взгляд через плечо. Сказанное им будто повисло в воздухе, а потом осело на коже каждого присутствовавшего в библиотеке. Если бы с Евой срабатывали волшебные уловки, она бы решила, что сын Кощея применяет какой-то вид воздействия. «Впрочем, это и было воздействие!» – вдруг озарило ее. Осознанно или нет, но, кажется, впервые он говорил искренне и от души.

Ворон на это ничего не ответил, а Валера, вздохнув, спросил:

– А ты уверен, что мы сможем оттуда выйти?

– Нет, – пожал плечами Никита. – Наш единственный шанс – шапка-невидимка. Если мы спустимся под ней, то нас банально не засекут, потому что шапка, кто бы что ни говорил, сделана не совсем волшебным способом. В ней много технических параметров, а это то, что волшебством не засечь. Мы спускаемся, добираемся до пещеры, забираем оттуда Ивана с Ильей и уходим.

– Мы дверь с Вужалкой еле открыли! – воскликнула Ева.

– Да не вы ее открыли, а я. Поэтому один из нас останется снаружи. И это будет Корвин.

– Ты много на себя берешь, мальчишка! – каркнул ворон прямо Никите в ухо, и тот, поморщившись, втянул голову в плечи. – Я не стану ждать, пока вы там все погибнете.

– Мы с тобой потом на эту тему поспорим, – пообещал Никита и оглядел ребят.

Женька по-прежнему стоял, сложив руки на груди, и смотрел на Никиту сверху вниз скептическим взглядом, Лика обхватила себя за плечи и выглядела одновременно раздраженной и встревоженной, а Валера нервно заламывал руки.

– А где твой гипс? – невпопад спросила Ева, потому что это было безопаснее, чем обсуждать их безнадежный план.

– Еда в Тридевятом царстве целебная. Здесь все хвори проходят, – убитым голосом процитировал Валера явно сказанное ему кем-то.

– А в подземном мире от вас только косточки останутся, – оптимистично заявил ворон и, каркнув, вылетел в окно.

– У меня от него мороз по коже, – пожаловалась Лика, глядя вслед птице.

– У меня тоже, – вздохнул Никита.

– А зачем тогда ты везде с ним ходишь? – спросила Ева. – Ты не можешь попросить отца приставить к тебе кого-то поприятнее?

– Там все сложно. – Никита встал с кресла и повернулся к окну, за которым Корвина уже и след простыл. – Отец был очень зол на него и превратил навечно в каменную птицу. Говорят, будучи обращенным в камень, ты все видишь и слышишь, только сделать ничего не можешь.

Никита поежился, глядя в окно, и после паузы проложил:

– А я его расколдовал. На пятилетие фея подарила мне заветное желание. Я его на Корвина и истратил. Он мне теперь обязан.

В библиотеке повисла тяжелая тишина. Где-то вдалеке гоготали гуси, а еще выл ветер, будто объявив войну каменному замку.

– А ты не можешь его просто освободить от этого? Он же тебя не просил, – голос Лики прозвучал одновременно жалко и сердито.

– Ты еще не поняла? – Никита обернулся к ней. – У волшебства нет обратной силы. Это закон волшебного мира. Ни я, ни Корвин ничего с этим сделать не можем, поэтому вынуждены просто сосуществовать. Думаю, он был бы рад, если бы я свернул себе шею, но на деле он сделает все, чтобы это предотвратить. А вы думали, в сказку попали? – одними губами улыбнулся Никита.

– Это несправедливо, – себе под нос сказала Лика.

На это Никита ничего не ответил. Воздух вокруг него вдруг сгустился, превращаясь в темно-серое облако, которое в мгновение ока закрутилось в воронку, и не успел никто и глазом моргнуть, как на месте сына Кощея оказался средних размеров ворон необычно серого цвета. Ворон взмахнул крыльями и, не издав ни звука, вылетел в окно.

– Обалдеть, – выдавила Лика и бросилась к окну, как будто боялась, что ворон разобьется.

– Реально волшебное существо, – восхищенно произнес Валера.

– Небось еще и неубиваемое, – подал голос Женька.

«Упокоится во гробе, прожив трижды по семь лет».

– Боюсь, что убиваемое, – пробормотала Ева, глядя на тучи, затягивавшие небо.

Глава 26. План по захвату подземного мира

За пределы замка выходить им не разрешили, но никто не мешал выйти во двор. На улице дул сумасшедший ветер, и Ева порадовалась, что платье, в которое она наконец переоделась по возвращении из библиотеки, довольно плотное.

Лика мужественно не мучила ее расспросами до самого выхода во двор. Зато там практически прижала к стенке.

– Что за проклятие на Никите?

– Лик, ну он не хотел говорить, – промямлила Ева, не зная, что делать в этой ситуации.

– Ты кому больше подруга: мне или ему?

– Ему я вообще не подруга, – открестилась Ева. – Просто это же личное.

Лика прищурилась, и Ева сдалась.

– Вужалка сказала, что Никита проживет трижды по семь лет.

– Двадцать один? – Лика считала в уме гораздо быстрее Евы. – А потом что?

– А потом упокоится во гробе, – едва слышно ответила Ева, чувствуя себя ужасно оттого, что предает доверие Никиты. – Только он не хотел, чтобы кто-то знал.

– Двадцать один. Ему сейчас двадцать один. Когда у него день рождения, говоришь?

– Через неделю, – ответила Ева.

– Ты понимаешь, что он идет в подземное царство, не собираясь возвращаться? – Лика схватила Еву за плечи и встряхнула, как будто это она была автором идеи спуститься в царство Вия.

– Слушай, он сказал, что девушкам свойственно преувеличивать. Может, это все просто слова?

– В волшебном царстве? Валера! – крикнула Лика, и Ева тоже заметила вышедшего на улицу Валеру. – Иди сюда скорее!

Ева тяжко вздохнула, смирившись с тем, что секрет Никиты теперь будет известен всем. И если он решит ее за это убить, то будет, в общем-то, прав.

– Скажи, если кто-то говорит о проклятии в волшебном царстве, это может быть просто шуткой? – Лика уперла руки в бока и воинственно посмотрела на Валеру.

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Если кто-то скажет: расплещешь воду – убью, то это может и шуткой быть, а если кто-то проклял, то, как правило, это не шутка и это насовсем.

– Слышала? – Лика повернулась к Еве и одновременно с этим ткнула пальцем Валере в грудь.

– А что случилось?

– На Никите проклятие, и самое позднее через неделю он умрет, – в голосе Лики появились истерические нотки.

– А кто его проклял?

– Я не знаю, – развела руками Ева. – Мне об этом сказала Вужалка.

– Получается, он ведет нас в подземное царство, зная о том, что умрет? – медленно произнес Валера, и, к Евиному удивлению, в его тоне не было даже намека на сочувствие. – То есть это ловушка?

Девочки переглянулись. Об этом ни одна из них не подумала.

– Вряд ли ловушка, – неуверенно произнесла Ева. – Он бы не стал.

– Он? – искренне изумился Валера. – Ева, он очень расчетливый и довольно беспринципный.

– Неправда! – отрезала Лика. – Ты совсем его не знаешь. Если бы он был таким, он бы убил нас давным-давно.

– Ну, учитывая тот факт, что Ева нужна была для того, чтобы найти этого их Ивана… не уверен.

Возразить было нечего. Хотелось бы беспечно пожать плечами и сказать, что все будет хорошо и что никакие коварные планы не могут определять их будущее, но в реальности никто из них не знал ничего наверняка. После осознания этого они некоторое время стояли в каменном дворе в неуютном молчании. Ветер гнал по небу тучи, похожие на серые мотки шерсти, плющ дрожал под яростным натиском природы, словно надеялся освободиться и сорваться с каменных стен замка. Очень хотелось домой, где мама печет на кухне блинчики, а тебе не приходится быть всесильным волшебником, который на деле ничегошеньки не может.

– Может быть, расскажем про его план Кощею? – несмело предложила Ева.

– Мы вообще здесь в очень сомнительном статусе в этот раз. Матвей Семёнович планирует остаться тут, поэтому мы вроде как зря пришли. Сам Кощей нас не звал, – впрочем, ты помогла ему найти сына, поэтому в благодарность могут и отпустить.

– Еву, – заметила притихшая после новостей Лика.

– Мы идем комплектом, – уверенно сказала Ева. – Я одна без вас никуда не уйду.

– Спасибо, Ев, – вздохнул Валера, – но иногда это не так работает. Мы и в подземелье не собирались разделяться, но прикол в том, что на нас морок действует, а на тебя – нет.

– Анчутка еще ко мне и прикоснуться не мог.

– Ну вот о чем я и говорю. Ты отличаешься от нас тем, что на тебе очень качественная защита.

– Ага. Такой апгрейд до нового уровня в игре на выживание, – вздохнула Лика.

– А кулон с лунным светом еще при тебе? – шепотом спросила у нее Ева.

– Кулон – да, но лунного света там нет. В этот раз нас никто никуда не водил.

– Зато его полно в подземном царстве, и мы сможем там набрать.

– Ну то есть спускаться туда нам все равно придется? – уточнила Лика.

– Вообще, идея с шапкой-невидимкой не лишена смысла. – Валера попинал носком сапога выступавший булыжник, вгоняя его на место. – Если бы еще не зависеть от Никиты.

– Предлагаешь спереть шапку во второй раз? – приподняла бровь Лика.

– Как вариант. Нужно с Женькой поговорить. А вот и он, кстати.

Женька действительно показался из-за угла. Да не один. Матвей Семёнович в светлой рубахе с завязками у ворота и черных штанах выглядел… Странно он выглядел: очень чужеродно. Единственное, что осталось у него от прежнего облика, – всклокоченная шевелюра. Ева вглядывалась в его лицо, пытаясь отыскать хоть один признак того, что он заманил в смертельную ловушку собственного брата, но Женькин дядя выглядел совершенно обычным человеком. Совсем не злодеем.

– Здравствуй, Ева, – сказал он и протянул ей руку.

Ева растерянно пробормотала: «Здравствуйте» – и пожала его ладонь.

– Ну как ты? С тобой ничего там не сделали? – в его голосе звучало искреннее беспокойство, слишком неуместное для человека, который знать ее не знал.

– Да все норм, – неловко встрял Женька.

– Женя, есть вещи, которые можно рассказать только взрослым.

С этими словами Матвей Семёнович решительно взял Еву за плечо и отвел в сторону.

Ева растерянно оглянулась на друзей. Женькины скулы порозовели, Валера выглядел озабоченным, а Лика, кажется, с трудом сдерживала смех.

– Скажи, тебе нужна какая-то помощь? – участливо спросил Матвей Семёнович, заглядывая ей в лицо.

Они не были похожи с Глебом внешне, но сейчас Ева отмечала какое-то неуловимое сходство: в интонациях, в жестах, во взгляде. То есть ошибка здесь исключалась: в царстве Вия был действительно Глеб Жаров.

– Нет, у меня все хорошо, – выдавила из себя Ева.

– Они угрожали тебе? Что-то требовали? Возможно, сделали что-то, о чем ты хотела бы рассказать, но боишься или… стесняешься?

Ева с удивлением посмотрела на дядю Жарова. И это о нем Женька говорил, что он живет только работой, понятия не имеет, откуда берутся дети, и вообще ничего не знает о реальной жизни? По рассказам друга выходило, что Матвей Семёнович даже общаться с людьми толком не умеет.

– Нет, – помотала головой она. – Меня никто не обижал и не угрожал мне.

– А ты можешь подробнее рассказать о том мире? Мне с научной точки зрения очень интересно, – Матвей Семёнович улыбнулся немного виноватой улыбкой.

– Там легче колдовать.

– Насколько легче? – прищурился он.

– Намного. Например, я смогла летать.

– Вот это да! А здесь можешь?

– Не пробовала, но не думаю. У меня нет склонности к полетам. Там колдовалось по-другому, потому что все царство буквально пронизано лунным светом. Они им дышат.

– Дышат, значит. – Матвей Семёнович посмотрел мимо нее. – Интересно.

Еву очень подмывало сказать о Глебе и посмотреть на его реакцию, но она не знала как. Есть люди, которым нравится ставить других в неловкое положение и наслаждаться их жалкими попытками из него выбраться. Ева к таким людям не относилась. И еще ей было до смерти жаль Женьку, потому что, скажи она сейчас о Глебе, выяснится не только то, что его дядя фактически братоубийца (ей даже мысленно было тяжело произнести это слово), но и то, что его отец ничего не желает о нем знать. Как было бы просто, окажись рассказанное Глебом ложью. Но Никита ведь все подтвердил.

– А можно задать вопрос? – медленно произнесла Ева.

– Можно, конечно, – кивнул мужчина. – Я не волшебное существо, но отвечу.

Он заговорщицки улыбнулся, из этого Ева сделала вывод, что Женька многим делится с дядей.

– Никита позвал вас сюда, обещая рассказать новости о Женином отце.

На лицо Матвея Семёновича набежала тень.

– Ты же знаешь, как все происходит в этих их сказках. Сказал одно, а сделал другое.

– То есть он ничего вам не сообщил?

– Ну почему? Сказал: есть вероятность того, что Глеб выжил, и мы можем попробовать его найти. Мол, где-то то ли леший, то ли русалка видели нездешку. Но, минуя избушку Яги, сюда можно попасть только с кем-то из высших волшебных существ. То есть остаться нездешкой – это не случайность, это привилегия, которую может даровать хозяин царства. Поэтому, учитывая саму схему перехода в этот мир, я не думаю, что у нас есть шанс отыскать моего брата. Да и Кощей сказал, что пригласил меня именно для того, чтобы с той стороны не осталось людей, способных создавать артефакты. Ему не нужно истинное волшебство в том мире.

– А почему, он не сказал?

– Ну ради чего совершаются все преступления в мире? Деньги, власть, любовь.

– А еще тщеславие, – вырвалось у Евы. – Или зависть.

Матвей Семёнович посмотрел на нее долгим взглядом.

– Ты очень рассудительная девочка. Теперь мне понятен выбор Женьки.

Ева почувствовала, как щеки вдруг вспыхнули.

Если дядя Жарова решил так свернуть неприятный разговор, то у него получилось. Очень даже. Ей захотелось провалиться под землю от осознания, что Женька поделился с дядей даже этой информацией. О самом так называемом выборе даже думать было невозможно.

– О чем вы там разговариваете? – Женька возник возле них с воинственным видом. Щеки его тоже были пунцовыми.

– О власти, деньгах и тщеславии, – преувеличенно серьезным тоном ответил Матвей Семёнович, и Ева едва не застонала, когда Жаров вперился в нее тяжелым взглядом.

– А давайте мы все-таки обсудим план, – осторожно предложил незаметно подошедший Валера.

– Идемте на конюшню, – понизив голос, предложил Матвей Семёнович и первым двинулся в нужном направлении.

Женька пошел было за ним, но Ева воскликнула:

– Стойте! Туда нельзя.

– Почему? – удивленно уточнил мужчина.

– Потому что Баба-яга может видеть все, что видят животные, и она передает это Вию.

– А как передает? – тут же заинтересовался ученый.

– Я точно не знаю, – промямлила Ева.

Ну не говорить же о той демонстрации, которую ей устроил Глеб Жаров?

– Хм, тогда куда же мы пойдем? В замке наверняка все прослушивают.

– Вероятно, в библиотеке нет прослушки, раз уж Никита нас туда сегодня приглашал.

– Пятьсот пять ступеней, – простонала Ева.

– Тебя хотя бы в первый раз по воздуху доставили, – заметила Лика, и все, кроме Женьки, рассмеялись.

Пятьсот пять ступеней спустя, когда жить не хотелось вообще, они наконец добрались до нижнего яруса библиотеки. Улетая, Никита не потрудился вернуть мебель на место, поэтому сейчас расположенные кружком кресла оказались как нельзя кстати.

– Удивительное место, – с восхищением в голосе пробормотал едва дышавший после подъема Матвей Семёнович и, подойдя к ближайшей полке, протянул руку за книгой.

– Эй-эй, не трогай! – предостерег его Женька. – Мы в прошлый раз еле из книжек выбрались. Не ели, не пили. Только читали.

Сам он выглядел бодрее дяди, хотя тоже был раскрасневшимся и с прилипшей ко лбу челкой. Матвей Семёнович поспешно отступил от полок и даже руки за спину убрал, как будто они против воли тянулись к книгам.

– Что будем обсуждать? – Лика рухнула в ближайшее кресло и посмотрела на стоявшего напротив нее Женьку.

– Поход в подземное царство, – пожал плечами тот.

– А зачем нам туда? – уточнил у него дядя.

– Потому что там в пещере упрятан сын Кощея.

– Еще один? – спросил Матвей Семёнович и занял свободное кресло.

Валера тоже присел, и Ева последовала их примеру.

Женька остался стоять в полукруге кресел, ровно в том месте, где час назад висела картинка-воспоминание с гробом. Еве было неуютно от всего этого, но попросить Женьку сесть она почему-то не решилась.

– Там, насколько мы поняли, их целых два, – встрял Валера. – Никита предложил нам всем туда спуститься, чтобы помочь их забрать. Он считает, что мы неплохая команда, способная выйти из сложной ситуации. Ну или как-то так.

– Короче, ситуация такая. – Женька откинул с лица влажную челку и принялся вкратце пересказывать то, что поведала им Ева.

Ева хотела было его остановить, потому что вдруг осознала, что они выдают свои планы человеку, которому нельзя доверять, но придумать, как заткнуть Женьку, не рассказывая о роли его дяди в трагедии в горах, она не могла. Жаров все говорил и говорил, глядя куда угодно, только не на Еву, а она ерзала в мягком кресле и не знала, что ей делать. Если бы только она успела рассказать правду хотя бы Валерке или Лике!

– Давайте мы все-таки туда не пойдем, – жалобно проговорила она, когда Женька наконец замолчал.

– Нет, Ева, – решительно покачал головой Матвей Семёнович, – если сын Кощея требует от вас вернуть долг за спасенную жизнь, вы не можете не идти.

– Но мы не выберемся оттуда! – воскликнула Ева.

– Выберемся, – уверенно ответил мужчина. – Если там так легко колдовать, то мы справимся. К тому же у Никиты наверняка есть план на этот случай. Такие люди, как он, всегда имеют запасной план.

– Что значит «выберемся»? Вы тоже идете? – воскликнула Ева.

– Ну конечно, – в тоне Матвея Семёновича звучало легкое удивление. – Я же не брошу родного племянника на произвол судьбы. Да и вы еще дети, а я, как ни крути, сотрудник академии.

– В которую ты не собираешься возвращаться, – издевательски произнес Женька.

– Это вообще роли не играет! – отрезал мужчина.

– Играет! Я готов во все это ввязываться, только если ты пообещаешь, что мы все вместе вернемся в РАВ, – Женька сложил руки на груди.

– Женя, ты ведешь себя как ребенок. Я не могу упустить возможность реализовать весь свой волшебный потенциал. Я столько лет изучал зависимость волшебного потенциала и динамических волшебных потоков, что просто не могу отступиться в шаге от финала.

– Нормально, – горько произнес Женька. – То есть от волшебства ты отступиться не можешь, а от меня… а чё такого, да?

Матвей Семёнович со вздохом покачал головой.

– Жень, для ученого это очень важно, – неуклюже попытался разрядить обстановку Валера.

Жаров скрипнул зубами и молча отвернулся к окну, а у Евы даже сердце защемило.

– Это всего лишь волшебство, – сказала она, и Женька оглянулся через плечо. – Оно никуда не денется, а человек может.

– Ладно, заканчивайте лирику. – Матвей Семёнович встал с кресла и окинул их взглядом. – У нас времени в обрез. Ищем Никиту, обговариваем детали и идем спасать этих спящих принцев. До возвращения меньше недели.

Женька резко повернулся и расцвел улыбкой.

– Ты возвращаешься?

Его дядя дернул плечом и направился к выходу.

– Матвей?

Женька догнал его и развернул к себе, а потом крепко обнял.

Валера снял очки, надел их и шумно выдохнул. Лика встала с кресла и улыбнулась так, как будто они уже оживили всех царевичей и вернулись в РАВ, попутно сняв проклятие с Никиты. И только у Евы на душе скребли кошки, потому что она одна знала правду.

Глава 27. Между правдой и ложью

Матвей Семёнович на пару с Женькой отправились на поиски Никиты. Тактичный Валера предложил оставить эту миссию им, чтобы они могли побыть вдвоем и поговорить по-родственному, Лика неожиданно на это согласилась, а Ева, стоило Жаровым скрыться в дверном проеме, вскочила с кресла и выпалила:

– Шапку-невидимку изобрел Женькин отец, и он сейчас живет у Вия, после того как Матвей Семёнович заманил его в ловушку на Тропу вечности!

Лика медленно опустилась в кресло и застыла, приоткрыв от удивления рот, а Валера снял очки и тихо спросил:

– Ева, а ты там ничего такого не ела?

Ева медленно покачала головой и рассказала друзьям все без утайки.

Спустя полчаса их компания представляла собой удручающее зрелище: Лика сидела, уперев локти в колени и обхватив голову руками, а Валера безостановочно расхаживал по пространству между кресел и, будь здесь ковер, уже непременно протер бы его до дырок.

– А кто об этом знает? – наконец подала голос Лика.

– Только Никита, – несчастным тоном ответила Ева.

– А что он по этому поводу думает?

– Сказал, что здесь он не помощник. Женька ему не друг, и он понятия не имеет, что делать. А еще сказал, что это нормально – вывести Матвея Семёновича, даже если он и предатель, – мол, бывает.

Лика молча кивнула и уставилась в пол.

– Вот что. – Валера остановился и повернулся к девочкам с решительным видом. – Мы ничего не скажем Женьке и попросим Никиту оставить его наверху с Корвином. Пусть что-нибудь придумает.

– То есть ты, как и Никита, считаешь, что это нормально – попытаться убить собственного брата? – округлила глаза Лика.

– Нет, – терпеливо ответил Валера, – но я просто знаю, что это очень больно, когда кто-то из твоих близких относится к тебе… не так, как тебе хотелось бы. Поэтому думаю, что равнодушие отца будет для Женьки болезненнее.

– Но тогда ведь справедливость не восторжествует, – наивно заметила Ева.

– А она торжествует только в сказках, Ев. Да и то не во всех, как видишь, – пожал плечами Валера.

На подготовку к походу в подземный мир ушло совсем немного времени. Никита велел девочкам переодеться для верховой езды и сообщил о том, что отец не против их прогулки. Вопреки опасениям Евы, во дворе их встретила карета. Настоящая, красивая, с резными дверцами.

– Ну что, девочки, чувствуете себя принцессами? – весело спросил Матвей Семёнович, открывая дверь-половинку перед замершей Ликой.

Валера успел переговорить с Никитой, и тот вроде как обещал оставить Женьку наверху. Хотя, как он собирается это сделать, Ева не представляла. Это же Жаров – катастрофа на ножках.

– Грузимся по-быстрому, – скомандовал Никита и забрался на место кучера.

– Никит, а можно мне с тобой рядом сесть? – попросил Валера, и сын Кощея молча кивнул.

Он выглядел непривычно серьезным и сосредоточенным.

Лика, Ева, Женька и Матвей Семёнович забрались в карету. Внутри она выглядела так же роскошно, как и снаружи: на обтянутых бархатом сиденьях лежали подушки, что позволяло разместиться с комфортом. С потолка свисала кисточка, за которую Женька не преминул дернуть, и карета погрузилась в сумрак, когда тяжелые шторы упали по бокам, скрывая пассажиров от людских глаз.

– Слава богу, не верхом, – пробормотала Ева, когда карета тронулась.

От воспоминаний об их прошлой прогулке было до сих пор тошно.

– А Валерка, кстати, летом верхом учился кататься, – сказала Лика. – Он мне фотки с конной секции присылал.

– И мне, – вздохнула Ева.

Она после этих фоток целых полчаса всерьез думала записаться в конный клуб, но, во-первых, это было довольно дорого, а во-вторых, она не Валерка. От того все насмешки отлетали рикошетом. Ева так не умела.

– А что там Никита грузил в багажный отсек? – обратился Женька к дяде.

– Увидишь, – туманно ответил тот и дернул за шнурок, поднимая шторы.

– Если мы едем к тому же выходу, то это несколько часов, – с тоской заметила Ева.

Не то чтобы ей не нравилось ехать в настоящей карете, но было жалко терять столько времени, а еще для нее любое ожидание было смерти подобно. Ей всегда казалось, что проще уже поскорее отмучиться на любых контрольных, годовых тестах, чтобы не нужно было лихорадочно повторять пройденное и гадать, чем все закончится. Вот и сейчас ей уже хотелось побыстрее добраться до входа в подземный мир, сделать все, что они там собирались, и отправиться наконец домой.

Встречаться с Кощеем еще раз ей совершенно не хотелось. И от этого было обидно. Как будто у нее отняли то, чем она жила целых десять лет.

– А шапку взяли? – снова спросил Женька.

– Женя, мы взяли все, что нужно. Расслабься.

Странно было слышать это от Матвея Семёновича, потому что предложить Жарову расслабиться мог только человек, который его совсем не знал. Женька ожидаемо совету не последовал. Он принялся крутиться на сиденье и выглядывать в окно, без конца задевая ногами сидевшую напротив него Еву. Каждый раз он извинялся, но через полминуты начинал крутиться вновь. Если бы здесь был Валера, он бы наверняка придумал, что сказать и как отвлечь Женьку. Но Валера сидел снаружи, и суетливая тревожность Жарова постепенно передавалась остальным.

К тому моменту, когда карета наконец остановилась, Ева успела накрутить себя почище Женьки. Жутко хотелось что-то уже сделать, чтобы прекратить это изматывающее ожиданием путешествие.

Валера открыл дверцу и помог девочкам выбраться наружу. Никита меж тем вытащил что-то из отделения для багажа.

– У тебя там труп? – приподняла бровь Лика, указывая на длинный сверток, обмотанный черной тканью.

– Пока нет, – отозвался Никита.

Рулон вдруг выскользнул из его рук и, словно живой, сбросил с себя черную ткань. Под тканью оказался…

– Ковер-самолет? – радостно воскликнула Ева.

– Ты чему радуешься? – поинтересовалась Лика. – На нем убиться – как нечего делать.

– Прошу, – Никита приглашающим жестом указал на зависший в полуметре от земли ковер.

Еву не пришлось долго уговаривать. Она с детства обожала ковры-самолеты. Папа покупал их с завидным упорством, хотя работали они всего около года в зависимости от производителя.

Никита подал ей руку, помогая забраться.

– А как мы все разместимся?

– На нем легко размещаются шесть человек. Вас будет пятеро. Я полечу своим ходом, – пожал плечами Никита, и Валера бросил на него восхищенный взгляд.

Еве же это совсем не понравилось. Если в прошлый раз Никита ничем от них не отличался, то теперь он делал все, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к волшебным существам.

– Это новый план? Решил нас угробить всех скопом? – с вызовом глядя на него, спросила Лика.

Ева видела, что подругу тоже задевает такое старательно подчеркивание его нечеловеческой сущности.

– Ну что ты, Анжелика. Вы – гости моего дома, и я по законам гостеприимства обеспечиваю вам полную защиту.

Он протянул ей руку, чтобы помочь взобраться на ковер. Ева видела, как Лика с силой сжала Никитину ладонь и, кажется, даже впилась в нее ногтями. Никита и бровью не повел. На ковре Лика устроилась поближе к центру и села, обхватив колени руками. Еве было ее очень жалко. И Никиту тоже было жалко.

Ребята залезли сами. При этом Женька уселся, свесив ноги.

– Сядь подальше от края, – попросил его дядя, но Женька только отмахнулся.

– Жень, ну правда, – присоединился Валера, когда ковер поднялся метра на три над землей.

– Отвалите, а? – заявил Жаров, болтая ногами в воздухе.

Он до сих пор нервничал, а еще снова на что-то злился.

Валерка повернулся к Еве и сделал страшные глаза. Ева скорчила гримасу в ответ, но все-таки сказала:

– Женя, не мог бы ты так не сидеть? Я боюсь высоты.

– А где логика? – не поворачиваясь к ней, спросил Жаров.

– Мне страшно, что ты упадешь, – желая прибить на месте Валеру, ответила Ева.

Женька молча забрался на ковер с ногами, правда, от края отодвигаться не стал.

Пока они устраивали танцы с бубнами вокруг Жарова, Никита успел обернуться вороном и теперь летел рядом с ковром-самолетом. Ева, конечно, была не сильна в орнитологии, но ей казалось, что летит Никита быстрее обычной птицы. И ковер-самолет летел намного быстрее, чем были способны те, на которых папа катал Еву.

– Нам долго лететь? – громко спросила Лика у Никиты, но тот не ответил.

– Красота, – спустя минуту прокомментировала Лика.

– Чему вас только учат?! – раздался сварливый голос, и оказалось, что позади ковра летит Корвин. – Волшебник в измененной форме не может говорить.

– Но вы же говорите! – брякнул Женька.

– Моя форма не изменена, человечек! Я заколдован.

– Простите, – пробормотал Валера и ткнул Женьку локтем в бок, чтобы тот вел себя потактичнее.

Меж тем первое возбуждение от незапланированного полета прошло, и все притихли, разглядывая окрестности. Ковер поднялся довольно высоко, и можно было рассмотреть голубую ленточку реки, убегавшую за горизонт, темно-зеленый, будто нарисованный лес, тянувшийся по ее правому берегу, и усеянные цветами поля – по левому.

– А здесь бывает зима? – не выдержал долгого молчания Валера.

– Почитай в библиотеке! – отрезал Корвин.

– Но вы же учитель. Неужели вам сложно ответить на простой вопрос любознательного ученика? – взвилась Лика, которая, похоже, боялась летать.

К всеобщему изумлению, Корвин проскрипел:

– Снег на короткое время выпадает в горах. В основном климат в Тридевятом царстве теплый. Но это все зависит от воли царя Кощея. Коль захочет, будет вечная зима.

– Спасибо, – вежливо ответил Валера и прошептал: – Да уж. С Кощеем, по ходу, лучше не ссориться.

– Хотя мы каждый раз именно это и пытаемся сделать, – пробормотала Ева.

Неожиданно ковер резко пошел на снижение, и они с Ликой вцепились друг в друга мертвой хваткой.

– Не волнуйтесь. Мы не разобьемся, – успокоил всех Матвей Семёнович учительским тоном.

От этого стало немного легче, но по-настоящему все успокоились, только когда оказались на земле. Как ни старалась Ева заметить момент превращения Никиты, снова не успела. Пока, уцепившись за Женькину руку, она спрыгивала с ковра, рядом с ними закрутился серый дым, и на месте ворона появился Никита. Он был раскрасневшимся и тяжело дышал.

– А я говорил: нужно поддерживать форму, – удовлетворенно заметил Корвин, на что Никита лишь кивнул и щелкнул пальцами, после чего ковер, скрутившись в рулон, залетел в ветви деревьев.

Никита махнул рукой, призывая следовать за ним, и свернул с дороги в лес. Ева сообразила, что долетели они быстрее, потому что саням приходилось выбирать дорогу, но местность она все равно не узнавала. А еще с пространством что-то было не так, оно как будто слегка дрожало вокруг них, как бывает в жару.

– Никит, а что происходит? – подал голос Валера, который, в отличие от Евы, не стеснялся спрашивать о том, что его интересовало.

– Мы в поле невидимости и неслышимости, – не сбавляя темпа, произнес Никита. – Яга видит все, что видят птицы и звери, и если бы мы не подстраховались, то нас бы уже тут встречали с фанфарами.

Он резко остановился в ничем не приметном месте и повернулся к Женьке.

– Тебе спускаться туда нельзя.

– В смысле? – непонимающе спросил Жаров.

– Ты был на пороге Ирия, отмечен мертвой водой, так что царство Вия может тебя не отпустить.

Никита говорил так серьезно, что Ева засомневалась, действительно ли это отговорка для того, чтобы Женька не встретился с отцом, или же он правда мог оттуда не выбраться.

– Ты прикалываешься? – прищурился Жаров.

– Нет, – помотал головой Никита. – Поэтому вы остаетесь здесь с Корвином. Он поможет нам выбраться и сможет сделать вас невидимыми в ожидании нас.

Корвин взмахнул крыльями, – как показалось Еве, возмущенно, – но говорить ничего не стал.

– Женя, тебе, наверное, действительно лучше подождать, – обеспокоенно сказал Матвей Семёнович.

– Не ему, а вам обоим. Вы же не бросите племянника? – с честным лицом произнес Никита.

– Но вам может понадобиться моя помощь! – воскликнул Матвей Семёнович. – Я не буду сидеть здесь, в шаге от…

– В шаге от царства мертвых? – участливо уточнил Никита. – Не терпится присоединиться?

– Никита, хватит! – одернул его Женькин дядя. – В конце концов, это не смешно.

– А смешно и не должно было быть, – отрезал сын Кощея.

– Почему ты сказал об этом только сейчас? – запальчиво воскликнул Женька.

– Только по пути сюда пришло в голову, – развел руками Никита, как будто о такой мелочи даже думать не стоило раньше времени.

Еве было жутко обидно за него, потому что, желая уберечь Женьку от боли, он сейчас выставлял себя бездушным подлецом, которому на всех плевать.

– Ты не получишь шапку, – в тоне Матвея Семёновича звучала сталь, и Ева подумала, что вот этот человек мог заманить в ловушку собственного брата.

– Матвей Семёнович, этот мир живет по законам истинного волшебства, и в нем побеждает сильнейший, – Никита мило улыбнулся и взмахнул рукой.

Пространство завибрировало, и его пальцы сжались на чем-то невидимом.

Матвей Семёнович схватился за поясную сумку, где, очевидно, совсем недавно лежала шапка-невидимка.

– Без меня ты не сможешь распространить поле невидимости на вас всех.

– В подземном мире я смогу все. – Никита щелкнул пальцами, и в земле открылся невидимый до этого люк. – Если мы не вернемся через сутки, летите в замок. Корвин, отцу расскажешь все как есть. Да, Жень, барьер тебя не пропустит все равно, так что даже не пытайся.

Лика склонилась над открывшимся лазом и прошептала:

– Там темнота.

– Есть такое. – Никита осторожно оттеснил ее в сторону и сказал: – Правило «дамы вперед» здесь не работает. До дна далеко, поэтому сразу левитируйте себя. Если кто-то сорвется, я подстрахую. – С этими словами он шагнул в яму и исчез.

Лика сдавленно пискнула и прошептала:

– Я не умею летать.

– Ты просто представь, что умеешь. Там все получится, – попыталась подбодрить подругу Ева. – К тому же Никита подстрахует.

– А мы ему уже верим, да? – паническим шепотом уточнила Лика.

– Верим, – ответил Валера и, посмотрев на Женьку, прошептал: – Мы быстро. Держись тут, ладно?

Женька не успел ничего ответить, как Валера шагнул в люк.

– Господи, ненавижу это ваше волшебство, – простонала Лика и, закрыв лицо ладонями, спрыгнула следом.

– Мы правда быстро, – сказала Ева и коснулась Женькиного плеча.

– Конечно, быстро, Громова, – улыбнулся он шальной улыбкой, и вдруг, притянув ее к себе, опрокинул их обоих в лаз.

– Ты с ума сошел! – успела крикнуть Ева, с ужасом ожидая, что сделает с ними барьер.

Но то ли Никита блефовал и никакого барьера не было, то ли барьер пропустил Еву и не смог отделить от нее переплетенного с ней ногами и руками Жарова, только в подземное царство они влетели вместе.

Глава 28. Истинное волшебство

Ева попыталась собраться с мыслями и полететь, но Женька обнимал ее до хруста в ребрах, и сделать она ничего не могла.

– Мы разобьемся, – панически прошипела Ева ему в ухо.

Женька прижал ее к себе еще сильнее, и вдруг их падение резко остановилось.

– Это ты или я? – стуча зубами от страха, спросила она.

– Не знаю, – выдохнул Женька. – Я ни разу не летал. Подумал, что нельзя тебя уронить, и мы перестали падать. Оно это или нет, я не знаю.

– Хорошо. Давай медленно спускаться.

Вокруг было темно, хоть глаз выколи, от этого совершенно терялось ощущение пространства. Верх был не отличим от низа, а право от лево. Но Жаров, кажется, понимал, что делал, потому что после бесконечного спуска они стукнулись ногами о твердую землю и вцепились друг в друга еще сильнее, пытаясь устоять. Тут же пространство вокруг будто всколыхнулось, хотя определила это Ева скорее каким-то чутьем, потому что по-прежнему все было черным-черно, и Никита прошипел:

– Ты идиот? Тебе где сказали быть?

Видимо, они находились в поле действия шапки, раз Никита не боялся говорить.

– Где Лика с Валерой? – спросила Ева, чтобы загасить зарождавшуюся ссору.

– Мы тут, – голос у Лики был испуганным.

Невидимый Никита рядом выдохнул сквозь стиснутые зубы и прошипел:

– Ну вообще красота.

И не успела Ева удивиться его реакции, как произошло какое-то движение, и голос Матвея Семёновича возвестил:

– Давайте-ка без глупостей. Держимся вместе и не спорим по всякой ерунде.

– От этой ерунды зависят ваши жизни, – отчеканил Никита, а потом с досадой продолжил: – Хотя без разницы. Я-то чего волнуюсь?

– Корвин хотя бы там остался? – испуганно прошептала Лика.

– У него с мозгами все в порядке, – огрызнулся Никита и скомандовал: – Идемте.

И только тогда Женька, который все еще держал Еву за талию, наконец ее отпустил. Впрочем, тут же нашел в темноте ее руку и крепко сжал. И это было очень кстати, потому что темноты она боялась гораздо больше, чем Вия и Кощея вместе взятых.

Валера, шедший впереди них, вполголоса выругался и, судя по звуку, упал. Женька на миг выпустил Евину руку, помог Валерке, но потом снова сжал ее пальцы.

– Здесь могут попадаться камни, – озвучил очевидное Никита.

– А мы можем уже полететь? – Лика, кажется, тоже едва не пропахала землю носом и тут же добавила: – Спасибо.

Судя по тому, что ответа не последовало, помог ей «вежливый и милый» Никита, а не Валера.

– Я понятия не имею, в какую нам сторону, – наконец подал голос Никита. – Ева, мы можем уже полететь?

– Давайте все-таки выйдем туда, где хоть чуть-чуть свет начнется, а то мы ведь можем преграду какую-нибудь не заметить, – сказала она.

Некоторое время они пробирались в темноте, а потом впереди начало светлеть. Сначала пространство из черного стало темно-серым, потом в нем появился синий цвет, и вскоре они уже могли различить друг друга.

Ева опустила взгляд на их с Женькой руки, почувствовав себя неловко: одно дело, когда этого никто не видит, а другое – вот так.

Женька, словно уловив ее настроение, разжал пальцы и даже чуть отстал. Еве хотелось как-то его подбодрить, сказать, что она не это имела в виду. Но, кажется, именно это.

Вскоре появились первые светящиеся шары.

– Мы точно не видны? – нервным тоном уточнил Валера, когда они вышли на освещенное пространство.

– Точно-точно, – отозвался Матвей Семёнович, и Валера, оглянувшись, бросил на него напряженный взгляд.

Ева понимала, что он пытается просчитать, насколько можно верить Женькиному дяде. Она и сама гадала об этом же. Оставалось надеяться, что тот осознает опасность, которой они все здесь подвергаются, и не станет устраивать никаких сюрпризов.

– Море вон там, – вполголоса сказал Никита и указал налево.

– Откуда ты знаешь? – повернулась к нему Лика.

– Волшебное существо и все такое, – ровным тоном ответил он, и Лика топнула ногой.

– Хватит, а? Все уже оценили, насколько ты волшебный, ужаснулись тому, насколько ты циничный и беспринципный, а можно теперь вернуть ту версию Никиты, которая встречала нас в РАВ?

– Встречала для того, чтобы втереться в доверие и украсть шапку, – одними губами улыбнулся Никита, и Лика от него отвернулась, прорычав что-то нечленораздельное.

– Ты утомил уже играть в злодея, – серьезно сказал Женька. – В конце концов, это тебе нужен чувак из гроба – не нам. Так что хорош выеживаться.

Никита несколько секунд смотрел на Женьку, потом бросил взгляд на Матвея Семёновича и обратился к Еве:

– Летим?

– Ну давайте попробуем, – вздохнула та.

Следующие минут десять прошли в чертыханьях, писках, стенаниях и проклятиях. Спокойно взлетел только Валера. У Лики не получалось вообще. Стоило ей оторваться от земли, как она тут же камнем падала обратно.

– Почему ты боишься лететь? – наконец спросил ее Никита, который, вопреки ожиданиям, даже не думал терять терпение: стоял и корректировал их неловкие попытки.

– Потому что я боюсь, что там будет что-то… волшебное, – голос Лики звучал жалко.

Никита помотал головой и попросил:

– Поясни.

Лика растерянно оглянулась на стоявшего позади нее Валеру.

– Ну расскажи уже, – с сочувствием произнес тот, и Ева с Женькой синхронно кивнули.

– У меня есть дар: если коснусь волшебного предмета или… волшебного существа, то я вижу их прошлое. Что с ними случилось, кто до них дотрагивался, какие эмоции это вызвало. Короче, гадость редкостная, – убитым тоном закончила Лика.

– Это всегда было? – уточнил Никита.

Лика кивнула и добавила:

– Только я не вижу твоих прикосновений. И Женькиных. А Еву сперва видела, а потом нет.

– А Матвея Семёновича? – уточнил Никита.

– Его прикосновения к предметам я вижу.

– Какой необычный дар, Лика, – с воодушевлением произнес Женькин дядя. – Это же сокровище. Тебе ведь цены нет в изучении волшебных объектов.

– Особенно учитывая, что многие из них использовались для того, чтобы кого-то убить, погубить, заточить… Со всеми вытекающими. Бесценный дар, – с сарказмом произнес Никита. – Двинешься с которым.

Он говорил все это, не отводя взгляда от Лики, а потом неожиданно взял ее руку и крепко сжал.

– Я буду держать тебя за руку и даю слово, что ты не коснешься ни одного волшебного предмета, пока находишься в воздухе.

– Ты уверен? – жалобно уточнила Лика.

– Я уверен, – серьезно кивнул Никита.

– Были бы у меня лепестки роз, я бы вас осыпал, – прокомментировал Женька, и Лика стукнула его свободной рукой по плечу.

– Ну что, летим? – добавив в голос воодушевления, воскликнула Ева.

Энтузиазма она не испытывала, но стоять на месте было невыносимо. Особенно теперь, когда всё вроде выяснили.

Лика оттолкнулась от земли и поднялась в воздух сантиметров на двадцать. Плавно и красиво. Никита тоже поднялся и завис рядом с ней.

– Ух ты, – выпалила Лика. – Это же… волшебство какое-то. А ты не будешь обращаться вороном?

Никита с улыбкой помотал головой и повернулся к ним, все еще стоявшим на земле.

За его спиной, метрах в ста, висел серебристый шар, отчего их с Ликой силуэты обрамлялись, как на картине. Это было красиво, но у Евы вдруг сжалось в груди от дурного предчувствия. Она хотела было сказать: «Давайте никуда не полетим», но Женька рядом с ней уже взмыл в воздух, попробовал сделать кувырок, выронил что-то из кармана и завис спокойно.

– Вот так делать не нужно, – посоветовал Никита. – Вы еще не настолько хорошо летаете. К тому же трюки – это немного не то, что совместимо с волшебным полетом. Здесь иначе физика работает.

– Понял, принял, – отозвался Женька.

Валера и Матвей Семёнович поднялись в воздух со спокойным достоинством, и Ева тоже оттолкнулась от земли и наконец полетела.

Вся ненастоящесть и неправильность этого мира тут же исчезла, потому что полет все-таки был чем-то невероятным. Ветер чувствовался совсем настоящим, а дышалось так, как будто слаще этого воздуха ничего на свете не существовало. Хотелось смеяться, кружиться, подобно Женьке. Правда, Ева вспомнила предостережение Никиты, да и, чего греха таить, до Женькиной ловкости ей было далеко.

Никита и Лика летели, держась за руки, и, когда Лика на миг оглянулась, Ева увидела, что подруга просто светится.

– Потрясающе ощущается разница в полете, – очень серьезно резюмировал через пару минут Валера, и все дружно рассмеялись, но того это ожидаемо не смутило. – Там, где наверху приходится ловить баланс и четко выверять траекторию, здесь можно просто все пустить на самотек. Удивительно.

Валерка восхищался так искренне и незамутненно, что Еву накрыло умилением. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей не хотелось оставаться в мире Вия, потому что она была здесь совсем одна и с туманными перспективами выбраться. А сейчас рядом летели друзья, и, пожалуй, Ева была бы не против здесь задержаться и…

– Стоп! – воскликнула она. – Нас затягивает.

– Куда? – Никита тут же сбавил скорость и развернулся, закрутив Лику вокруг себя, как в танце.

– Мир затягивает. У меня эйфория и мысли, что мне хотелось бы тут остаться, потому что я больше не одна и все такое.

– Та же ерунда, – напряженно сказал Женька, и они с Евой переглянулись.

– Мне кажется, вы преувеличиваете, – успокоил их Матвей Семёнович. – Это естественная реакция любого человека, столкнувшегося с реализацией волшебного потенциала. Вы просто вошли в резонанс с волшебством. Вот и все. Приземлитесь – и все станет как раньше.

– А если нет? – тихо спросила Лика.

– Поверь мне, эйфория – это краткосрочный ответ нервной системы. Она не будет длиться вечно.

Никита молча развернулся и полетел дальше, и всем пришлось последовать за ним. Вскоре шары стали попадаться чаще, а рельеф местности начал меняться: то тут, то там на безжизненном камне виднелись пучки травы и каких-то чахлых кустарников. Минут десять спустя освещение стало однородным, и можно было сполна оценить окрестности.

Ева все это уже видела, а друзья не могли сдержать восхищенных вздохов и комментариев. Валера порывался подлететь вверх, чтобы изучить шары, которые теперь висели высоко над головой, имитируя десятки холодных серебристых лун, но Никита его одернул и заставил вернуться.

– Поле шапки не бесконечно. Мне и так приходится держать ее показатели.

– А почему тебе, а не Матвею? – удивился Женька и добавил: – Семёновичу.

– Потому что здесь лучше довериться профессионалам, – с шутливым поклоном заметил Женькин дядя.

Никита ничего не стал говорить, а Ева с Валеркой переглянулись. Вероятно, Матвей Семёнович, даже окруженный лунным светом со всех сторон, мало что мог как волшебник. Ева нервно осмотрелась, боясь увидеть Глеба. Вдруг что-то пошло не так и Женькин отец их засек? Выдаст ли он их или сперва прилетит сам, чтобы разобраться, что к чему? Ответов не было, и она очень хотела, чтобы так оставалось и дальше. Вот только в глубине сознания ее терзала мысль, что, даже если они успешно завершат свою миссию по спасению братьев Никиты, выйдут из подземного мира и благополучно вернутся домой, Ева никогда не простит себе того, что лишила Женьку шанса увидеть отца.

– Море! – воскликнула Лика и попыталась радостно покружиться, отчего Никите пришлось тоже совершить что-то похожее на тур вальса. – Как бы я хотела искупаться. Кстати, наверняка из него выйдешь красивая, как эта, как ее?

– Афродита? – подсказал всезнающий Валера.

– Ага.

– Ты и так красивая, – улыбнулся Никита. – Так что можно не рисковать встречей с обитателями глубин.

Все рассмеялись, а Лика мигом притихла, но на уточняющий вопрос Матвея Семёновича, на всех ли участках подземного царства их волшебные силы работают одинаково, неожиданно сказала:

– Если Никита говорит, что все под контролем, то давайте будем ему верить. Иначе зачем было вообще сюда спускаться?

Ева показалось, что она услышала Никитино тихое «спасибо».

На этот раз полет над морем длился дольше, но, к счастью, ни усталости, ни нервозности Ева не испытывала. Женька с Валеркой периодически указывали друг другу то на береговую линию вдалеке, то на пролетавших птиц, а Ева, что называется, поймала волну: она настроилась увидеть пещеру и теперь чувствовала, что ее тянет в строго определенном направлении. Возможно, это была ловушка, но думать об этом не хотелось. В конце концов, если бояться своей тени, то нечего ввязываться в приключения.

– Дельфинчик! – ворвался в ее мысли возглас Лики, а Ева посмотрела в указанном направлении.

Только никакого дельфинчика там не было.

– Стойте, – скомандовала она, и все, кроме Женьки, резко остановились.

Тот замешкался, задел Еву плечом, попытался выровнять равновесие и едва не рухнул.

– Женя! – непривычно нервно вскрикнул Матвей Семёнович, и Ева к нему повернулась.

Женькин дядя выглядел взволнованным.

– Мы в шаге от финала. Любое неосторожное движение может все испортить! – принялся он отчитывать племянника.

– Я не специально, – огрызнулся Женька и виновато посмотрел на Еву, а ту опять накрыло недобрым предчувствием.

– Прямо по курсу нет никаких дельфинов. Там остров, – сказала она.

– Нет дельфинов? – удивленно воскликнула Лика и чуть снизилась. Никита последовал за ней.

– Я тоже вижу дельфинов, – вздохнул Валера.

– Поразительно, – возбужденно произнес Матвей Семёнович. – А ты не видишь дельфинов?

– На меня не действует морок, – напомнила Ева. – Дельфины – морок, который скрывает остров. Никита, мы точно полетим туда все?

– Я должен быть там, а без меня невидимость поплывет, так что лететь туда придется всем, – негромко сказал Никита, разглядывая горизонт. – Не вижу. Вообще не вижу. Ни дельфинов, ни острова. Как так-то?

– Полетели, – вздохнула Ева и первой направилась к пещере, в которой они собирались совершить всего-то ничего: забрать двух сыновей Кощея, не выдав своего присутствия, и дотащить этих товарищей до выхода.

А потом выбраться, вернуться в замок Кощея, получить заслуженную похвалу от правителя Тридевятого царства и наконец услышать, что ее служба окончена, потому что она не собиралась служить человеку, для которого сама по себе ничего не значит.

Глава 29. Предавший однажды…

Приблизившись к острову, Ева начала снижаться, однако друзья не спешили следовать ее примеру.

– Там вода, – испуганно сказала Лика, когда Ева опустилась на каменный берег.

– Это морок, Лик, – шепотом сказала Ева, оглядывая пустынный остров.

Валера подлетел ближе и протянул ей руку.

– Остров, – удовлетворенно произнес он и опустился рядом с Евой.

Ева вытянула вторую руку, которой коснулась Лика.

– А если я спущусь и отпущу твою руку, я буду стоять типа на воде?

– Твоими глазами – да, – усмехнулся Никита, и Лика, приземлившись, выпустила Евину руку.

– Ужас какой! – пожаловалась она и вцепилась в ладонь вставшего рядом Никиты.

Ни Женька, ни его дядя касаться Евы не стали. Молча опустились в паре шагов на каменистый берег, при этом Женька неудачно попал ногой на камень и рухнул на одно колено.

– Так. Держимся, я так понимаю, за Еву? – спросил он, вставая и потирая ушибленное место.

– Да уж. Давайте. – Лика схватила Еву за руку и выдохнула: – А то так аж крышечка свистит. Стоишь на воде, волны вокруг плещутся, а ты сухая и под ногами твердый берег.

Валера не спешил подходить к Еве. Он присел на корточки и принялся водить руками по камням в благоговении.

– Это что-то невероятное, – бормотал он. – Какой качественный морок.

– Идемте уже, – не выдержал Никита. Сам он коснулся плеча Евы, а потом пробормотал: – Нет, так мы далеко не уйдем. Можно кому-то остаться снаружи и…

– И сидеть на волнах посреди бескрайнего моря? Сколько здоровый человек выдержит? – поинтересовалась Лика.

– М-да, – вздохнул Никита. – Матвей Семёнович, как думаете, если экстраполировать этот эффект вне схемы «Ева плюс энный член», сработает?

– Интересная идея. Попробовать можно, но я не представляю, как технически ты перенаправишь эту связку, – задумчиво произнес дядя Жарова, изучая Еву так, как будто она была пробиркой.

– Круто! – отозвался Валера, который, как всегда, все понял.

Ева догадывалась, что Никита собирается распространить эффект ее защиты от морока подобно эффекту невидимости от шапки. Но как это можно сделать с настоящим волшебным даром?

– А разве науку можно применять к истинному волшебству? Разве каждая такая попытка не заканчивалась неудачей в РАВ? – спросила она.

– Ну, положим, не каждая, – азартно произнес Матвей Семёнович и потер руки.

Сам он стоял чуть в стороне, не касаясь Евы, и, кажется, совершенно не испытывал никаких проблем с тем, что в его видении стоял он на водной глади, а берега видно не было.

– Это потребует сил, а еще мне нужно, чтобы ты взяла меня за руку и полностью мне доверилась.

Никита протянул ей левую ладонь, потом мягко высвободил правую из руки Лики и попросил:

– Не трогайте ни меня, ни Еву пару минут.

– А ты уверен, что это не закончится как в песенке про волшебника-недоучку, который сделать хотел грозу, а получил козу? – хмуро уточнил Жаров.

– Вот под руку говорить не нужно, – с укором произнес Никита.

– В этом месте должен был быть искрометный комментарий Корвина, – натянуто рассмеялась Лика, делая шаг назад.

Валера встал рядом с ней. Вероятно, чтобы ей было не так страшно. Никита меж тем взял Евины руки в свои и посмотрел ей в глаза.

– Веришь мне? – очень серьезно спросил он, и было видно, что в этом простом вопросе кроется глубинный смысл.

Ева вздохнула и качнула головой.

– Прости. Я пытаюсь тебе верить, но у меня есть столько вопросов, ответы на которые я хотела бы получить, только ты попросил их не задавать.

– Задай самый главный вопрос, ответ на который решит проблему доверия глобально.

Ева шагнула вперед и выпалила на ухо Никите:

– Как ты относишься к Лике на самом деле?

Отступив назад, она увидела, как Никита ошарашенно моргнул.

– Это то, что позволит тебе решить, доверять мне или нет? – обалдело спросил он и сцепил зубы, явно оттягивая момент ответа.

– Что ты спросила? – уточнил Женька.

– Это личное, – отрезал Никита и, медленно выдохнув, склонился к Еве. – Она мне… нравится. Пусть будет это слово. Гораздо сильнее, чем я могу себе позволить в сложившихся обстоятельствах. Я хочу, чтобы она поскорее вернулась в ваш мир живой, невредимой и навсегда забыла дорогу сюда, потому что, став нездешками, вы лишитесь себя: радости, стремлений, мечты. Я хочу знать, что с ней все будет в порядке.

– Ты поэтому ее избегаешь? – прошептала Ева. – Чтобы у нее не было повода остаться?

Никита отрывисто кивнул, хотя, строго говоря, это уже был второй вопрос, на который Еве разрешения не давали.

– Я верю тебе, – прошептала она, глядя в карие глаза.

– Трогательно, блин, – умилился Жаров, но Лика с Валерой на него шикнули.

Никита сделал шаг назад, не отрывая взгляда от Евиных глаз. Сначала ничего не происходило, а потом вокруг них начала закручиваться спираль. Судя по тому, что никто из друзей никак это не прокомментировал, спираль оставалась видимой лишь для них двоих. Ева боялась раскрыть рот, чтобы не сбить Никиту. В голову лезли слова Корвина о том, что Никита балабол, но Ева ему верила. Сильно-сильно. Как Илье, который был самым лучшим братом в мире и никогда не смог бы причинить ей вред.

Спираль все крутилась и крутилась. Волосы Никиты развевались, будто от порывов ветра, а сам он не отводил взгляда от Евы, и каким-то неведомым чутьем она понимала, что сын Кощея сейчас соединил их волшебные потенциалы. Если верить учебнику по теории волшебной физики, они стали сейчас одним целым. От этого было страшно и радостно, потому что Ева откуда-то знала, что все будет хорошо, – наверное, потому, что почувствовала мощь волшебства Никиты. Истинного волшебства в самом исконном понимании этого слова.

– Земля! Родная! – закричал Валерка, от радости забывший, что Никиту не стоит отвлекать. На него тут же шикнули, но Никита вдруг улыбнулся Еве и выпустил ее руки.

– Я же говорил, что все получится.

– Ты был настолько уверен в положительном исходе? – уточнила Лика.

– Процентов на семьдесят шесть.

Никита склонил голову набок и прикрыл один глаз, будто у него перед лицом был компьютер, и Ева впервые подумала, что, возможно, так оно и есть. Глеб ведь тоже выводит волшебные параметры на видимый лишь ему экран.

– У тебя там реально вычисления идут? – спросила Ева.

– Ага, – кивнул Никита и обезоруживающе улыбнулся. – Издержки образования.

Он резко посерьезнел и оглянулся на скалу, возвышавшуюся над ними черным обелиском.

– Идем? Только помните: ничего не трогать. Идем молча и быстро.

– Никита, а я все хочу спросить, почему скала такая черная? И та, что у вас с водопадом, и эта? – шепотом поинтересовался Валера.

– Она от проклятия почернела. Раньше обе белыми были.

– А почему?

– Эти скалы – часть творения Белобога, моего деда. Когда Вий проклял сыновей своего единоутробного брата, он пошел против рода. Скала в одночасье почернела. Ну это по легенде. Я-то ее в первый раз вижу. Так что не могу судить, насколько это правда.

– А ваша почему почернела? – уточнил Валера.

– А отец проклял того, кто заманил в ловушку жар-птицу и покусился на его жизнь. А это был – сюрприз! – его собственный сын. В общем, опять с родом связано. Вот и наша скала почернела.

Никита вздохнул и повернулся к Еве.

– Тут был один вход, не помнишь?

– Я входила и выходила через один.

– А ты же тоже сын Кощея, значит, тоже проклят? – сделал логическое умозаключение Женька.

– Давайте мы не будем трепаться не по делу, а? – раздраженно отозвался Никита. – Где этот дурацкий вход? Мы уже сто лет идем по кругу.

– Мы даже пяти минут еще не идем, – счел нужным урезонить Никиту Валера.

Но Ева видела, что сын Кощея и сам все понимает. Просто волнуется. И это волнение передавалось и ей.

Вход в пещеру показался неожиданно, и вся компания замерла, с опаской вглядываясь в светящийся зев.

– Мне все-таки не нравится идея идти туда всей толпой, – негромко заметил Никита и, переступив с ноги на ногу, поправил пояс с ножнами. Ева только сейчас заметила, что он вооружен.

– Девчонки, давайте вы здесь останетесь? – предложил Женька, который в кои-то веки был полностью согласен с Никитой.

– Ну уж нет! – заявил Матвей Семёнович, не став дожидаться справедливого возмущения со стороны девочек. – С чего вы взяли, что здесь им будет безопаснее? Разделяться предлагают только в плохих фильмах, и сами знаете, чем это обычно заканчивается.

– Ну а мы в плохой сказке, – все так же глядя на вход, пробормотал Никита и махнул рукой. – Пошли.

В пещере все было так же, как и в первый приход Евы. Ярко освещенная шарами с лунным светом, она вновь казалась райским садом, где среди цветущих кустарников и клумб были расставлены прекрасные каменные статуи. Вот только, как выяснилось, каждая из статуй некогда была живым существом, поэтому теперь было видно, что сидевшая в фонтане русалка растерянно вытянула ладони, будто откупаясь от того, кто спустя мгновение превратит ее в камень, чтобы по ее застывшему телу годами бежали потоки лунного света.

– Как красиво, – выдохнул Валера, разглядывая фонтан. – Понятно, что страшно, но красиво до ужаса.

– Фатальное волшебство всегда имеет такой эффект, – голос медленно бредущего между статуй Никиты звучал приглушенно.

– Фатальное – это как?

– Неснимаемое. А еще оно лишает человека сущности. Как с Блудом, как со всеми, кто здесь.

– Никита, а лунного света здесь набрать тоже нельзя? – шепотом спросила Лика, прижав ладонь к груди, где под платьем висел украденный у сына Кощея кулон.

Никита бросил взгляд на ее руку и улыбнулся уголком губ:

– Решила вернуть мой кулон?

– Не дождешься, – Лика показала ему язык. – Хочу его наполнить.

– Не здесь. Здесь ни до чего не дотрагиваемся. Ты наполнишь его в замке.

– Как-то стремно отходить от выхода, – заметил Женька и повернулся к дяде, шедшему самым последним.

– Не волнуйся. Он не запирается, – улыбнулся Матвей Семёнович и подмигнул оглянувшейся на него Еве.

Та выдавила из себя улыбку.

– Ев, какие кусты расцветали? – спросил Валера, разглядывая фигуру старика, у которой Ева стояла в прошлый раз.

– Вот этот и этот. Они здесь повсюду.

– Это волшебная волчья ягода. Шансов проснуться без вмешательства волшебства извне нет, поэтому ничего не трогаем, – в миллионный раз произнес Никита и остановился напротив согнувшегося юноши, прикрывавшего голову руками.

– Ну здравствуй, брат, – вздохнул он. – Заварил ты кашу.

Лика присела и заглянула в лицо среднего сына Кощея, а потом встала и передернула плечами.

– Он так испугался. Зажмурился, бедный. Какие у вас были отношения?

– У нас? – удивился Никита. – Никаких. Мы даже знакомы не были.

– В каком смысле? – спросил остановившийся рядом Женька.

– Я родился уже после того, как его заколдовали.

– А с Иваном, выходит, вы тоже знакомы не были? – уточнила Ева.

– Не-а, – мотнул головой Никита.

– Подожди. – Жаров поднял палец вверх, привлекая к себе внимание. – Получается, что мы сейчас разбудим чувака, который проспал неизвестно сколько лет и который понятия не имеет, что у него есть младший брат?

– Ну да, – пожал плечами Никита.

– Я начинаю понимать Корвина, – подытожил Женька. – До такой тупости даже я бы не додумался. Как ты ему докажешь, что ты его брат? Да он тебе в морду даст, ты грохнешься на какую-нибудь из этих прекрасных дам, – Женька указал на двух девушек, стоявших друг напротив друга в паре метров от них, – и всё.

– Свое родство я докажу за пять секунд. Просто кое-что покажу.

– Нам тоже покажешь? – не унимался Женька.

– Нет. Я это покажу сразу ему.

Никита коснулся своего виска двумя пальцами, будто отдавая честь.

– А вы и так можете? В голову друг другу залезть? – восхитился Валера.

– Мы всяк можем, – огрызнулся Никита, который, кажется, нахватался от Лики плохого.

– Отстаньте от него! – Лика уперла руки в бока. – Скажите лучше, как мы заберем его, чтобы тут ничего не сработало?

Никита осторожно отодвинул Валеру с пути и обошел фигуру брата по кругу.

– А никак, – наконец изрек он. – Сегодня разбудим Ивана, а дальше это будет уже его головная боль.

– Лихо ты подставил брата, – заметил Женька.

– Угу, – кивнул Никита и двинулся вглубь пещеры, туда, где висел гроб.

Видимо, онлайн-экскурсия, проведенная Евой, не прошла даром, и сын Кощея вполне мог ориентироваться.

– Идем все туда? – едва слышно спросил Валера.

– А где Матвей Семёнович? – прошептала Ева, вертя головой.

– Матвей! – громко позвал Женька, но дядя ему не ответил.

Лика выглянула из-за статуи и махнула рукой Женьке:

– Я его вижу. Все норм.

– Лика, подойди на секундочку, – послышался голос дяди Жарова.

– Иду, – немного удивленно ответила Лика и скорчила мину, однако на зов пошла.

Валера отправился за Никитой, Женька после секундных раздумий – тоже, а Ева осталась подождать Лику.

Она скользила взглядом по сжавшейся от страха фигуре среднего сына Кощея и не могла решить, что чувствует по отношению к нему. Жалость? Презрение? Что толкнуло его на предательство? Стоило ли то, что ему посулили, вечности в виде камня? Никита говорил, что, будучи обращенным в камень, ты все слышишь и понимаешь.

– Ты, наверное, жалеешь, – прошептала Ева. – Я бы жалела. Хотя я не пошла бы против отца. Наверное, – добавила она, потому что последние месяцы научили ее тому, что в сложных ситуациях люди могут повести себя совершенно неожиданным образом.

В глубине пещеры звучали приглушенные голоса ребят, которые, видимо, добрались до гроба с Иваном. Присоединяться к ним Ева не спешила, потому что смотреть на парня, на которого она набросилась с поцелуями, было жутко неловко. Особенно после того, как выяснилось, что делать это было вовсе не обязательно.

– А потому что нечего врать в сказках! – сердито пробормотала она, чувствуя, что краснеет.

Лика все не шла, и Ева решила поторопить подругу. Идти к месту своего позора не в одиночку было всяко веселее.

Направившись по тропинке к фонтану, она обогнула куст волчьей ягоды и застыла столбом, не понимая, что происходит. То есть она видела, что Лика с Матвеем Семёновичем вроде как обнимаются, что было само по себе странно, но при этом Лика еще почему-то трясла ногой в воздухе и они оба раскачивались, как будто в танце. И только спустя мгновение до нее дошло, что мужчина, скрутив Лику, зажимает ей рот одной рукой, а второй слепо шарит в фонтане, пытаясь набрать лунный свет в отнятый у девочки кулон.

– Помогите! – крикнула Ева и с ужасом поняла, что мальчишки могут что-то задеть, если бросятся на ее зов. Но мозги работали с опозданием.

Сама она рванула на помощь Лике, и именно в этот момент Матвею Семёновичу удалось зачерпнуть лунный свет. Он с силой оттолкнул Лику прочь, и та, полетев кубарем, врезалась в статую гнома. Тут же по пещере пошел звон, но Матвею Семёновичу показалось этого мало: пробираясь к выходу, он толкнул еще две статуи.

Кусты волчьей ягоды заалели по всей пещере, и дышать сразу стало тяжело. Вдалеке что-то закричали мальчишки. Ева побежала к Лике, которая находилась к ней ближе всех, надеясь, что у ребят хватит ума помчаться к выходу.

Лика поднялась с земли, хватая ртом воздух. На ее щеках алели неровные пятна.

– Он с ума сошел? – выпалила она, хватаясь за шею. – Кулон.

Она закашлялась, пошатнулась и ухватилась рукой за что-то, похожее на каменную корягу. Тут же рядом с ними еще один куст расцвел смертоносными цветами. Сознание начало уплывать, и Ева поплелась к фонтану.

– Зачерпни лунного света. Скорее, – прохрипела она.

Лика, к счастью, услышала и тоже направилась к русалке. Двигались они обе так, как будто попали в липкую смолу, выдрать ноги из которой было просто невозможно.

Добравшись до фонтана первой, Лика зачерпнула лунного света, умылась и, собрав вторую порцию в пригоршню, пошла навстречу Еве, двигавшейся мучительно медленно.

Лунный свет из Ликиных ладоней поднимался в воздух, разлетаясь искрами, и донести до Евы она смогла только жалкие крохи, но их хватило, чтобы подкрепить силы и добраться до фонтана.

Из глубины пещеры звучали голоса мальчишек, перемежавшиеся кашлем. Возможно, это было глупо, и у Корвина наверняка нашелся бы подходящий эпитет для их умственных способностей, но девочки быстро переглянулись, вновь, не сговариваясь, умылись лунным светом и, зачерпнув из фонтана как можно больше, побежали на голоса.

Глава 30. Пленение

Лика упала первой, даже не успев добраться до статуи среднего сына Кощея, которую Ева для себя обозначила ориентиром. Плеснув себе в лицо остатками лунного света, она схватила подругу под мышки и потащила обратно к фонтану.

Им срочно нужен был план, а еще лучше всесильный волшебник за спиной, который мог бы все исправить. Но единственный взрослый волшебник оставил их в этой ловушке и сбежал с лунным светом.

Хрупкая с виду Лика была дико тяжелой. В какой-то момент Еве пришлось положить ее на пол, добраться до фонтана, чтобы умыться и набрать лунного света для оживления Лики. Только та почему-то не ожила.

Ева дважды бегала к фонтану, но то ли того количества, которое она смогла донести до подруги, было недостаточно для оживления, то ли что-то пошло не так. Каждый шаг давался все труднее, с каждым новым подходом к фонтану за очередной порцией лунного света все больше цветов расцветало вокруг. Серебристое свечение, шедшее от волшебных шаров, отражалось от алых бутонов и окрашивалось в кровавый оттенок.

Дотащив Лику до бассейна, Ева поняла, что так она не справится. А ведь ей еще вытаскивать ребят. Почему они там? Неужели Никиту так же просто вывести из строя, как и простых смертных?

С трудом поднявшись, Ева бросила взгляд на бледное, безжизненное лицо подруги и, в очередной раз умывшись, набрала пригоршню света. Она уже поняла, что нет никакой разницы, осторожно ты пытаешься его нести или бежишь со всех ног: лунный свет не разливался и не выплескивался, он поднимался ввысь, будто испаряясь, поэтому Ева понеслась что было сил.

Первым она увидела лежавшего поперек тропинки Валерку и сразу поняла, что его она в жизни не поднимет. А еще поняла, что тратить на них лунный свет смысла нет: они, подобно Лике, не смогут очнуться, поэтому, выплеснув остатки себе в лицо, Ева неожиданно нашла решение. Если она могла здесь летать, то наверняка могла и левитировать.

Поднять Валеру получилось с первого раза. Воодушевившись успехом, Ева попыталась поднять еще и Женьку, нога которого виднелась за очередным кустом, но Валерка рухнул на землю – благо высота была сантиметров двадцать.

Не тратя время и силы на эксперименты, она мысленно приказала Валерке двигаться к выходу, испугалась, что этот процесс будет медленным, но бесчувственное тело друга перемещалось довольно шустро и повиновалось малейшему Евиному мысленному приказу.

Левитировать его удалось только до фонтана, потому что силы кончились. Не слишком деликатно сгрузив Валеру рядом с Ликой, Ева в очередной раз умылась, зачерпнула запас лунного света и побежала обратно, окрыленная тем, что нашла выход из положения. Вот только левитирование Женьки далось гораздо хуже. Не то чтобы процесс чем-то отличался, но Ева дышала с трудом, и сердце колотилось в ушах с сумасшедшей силой, а перед глазами шли темные круги. Ей даже пришлось прерваться на полпути и вернуться к фонтану. Смотреть на бледного Женьку было очень страшно. Она уже видела его вот таким, и был он тогда, как позже выяснилось, мертвым. Думать о том, что все ее усилия напрасны, не хотелось, поэтому она упорно перемещала друга к фонтану.

Когда Женька оказался рядом с Ликой и Валеркой, а Ева пополнила угасавшие силы, в очередной раз умывшись лунным светом, она на миг подумала, что можно уже сейчас начать перемещать друзей к выходу. На воздухе станет лучше. Она помнила. А Никита ей, в общем-то, не друг. И если уж на то пошло, именно из-за него все завертелось.

Обдумывая эту мерзкую, тошнотворную мысль – бросить человека в беде, даже если этот человек местами беспринципное волшебное существо, – Ева снова умылась и, с трудом переставляя ноги, направилась вглубь пещеры.

Как он там говорил? «Каждый судит из своего опыта… мне никто не помогал просто так»?

«Дурак ты», – думала Ева, злясь на него за то, что они оказались здесь, и на себя за то, что допустила мысль о предательстве. Каждый следующий шаг давался все труднее. По спине градом катил пот, а круги перед глазами из черных превратились в алые, слившись по оттенку с цветами, смотревшими на бедную глупую Еву с каждого куста. Казалось, даже те кусты, которые не были волчьей ягодой, вдруг в нее превратились. Ева так увлеклась странной метаморфозой кустов, что пропустила момент, когда еще могла вернуться к фонтану, когда ей хватило бы сил до него дойти.

Мир вокруг поплыл, и, рухнув на каменный пол пещеры, Ева скрутилась клубком, сожалея лишь о том, что она так и не смогла дойти до Никиты и сказать ему, что он дурак и что друзьям помогают просто так, ничего не требуя от них взамен.

Первое, что почувствовала Ева, придя в себя, был жуткий холод. Ее буквально колотило так, что зубы стучали.

– Очнулась! – послышался возглас Лики.

Подруга помогла ей сесть. Ева наконец огляделась и поняла, что ее ожидают две новости: хорошая – все они были живы, и плохая – судя по тому, что она видела вокруг себя, их заточили в темницу. Во всяком случае, пустое каменное помещение, в которое свет проникал лишь через зарешеченное окно у самого потолка, очень было на нее похоже.

– Где мы? – прохрипела Ева.

Горло почему-то нещадно драло.

– Мы в тюрьме, – бодрым тоном подтвердил ее догадку Валера. – На, попей. Ты, кажется, перестаралась с лунным светом. Его, видимо, много тоже нельзя. Мы здесь уже несколько часов, а ты все никак в сознание не приходила.

Валера говорил без остановки, подсовывая ей под нос глиняную чашку, в которой что-то плескалось.

– Это вода. Не бойся, – пояснила Лика, видимо заметив брезгливость на Евином лице.

Вода оказалась совсем обычной на вкус. Разве что очень-очень холодной.

– Тут источник есть. – Валера махнул в полутемный угол, а Ева наконец перевела взгляд на молча стоявшего чуть в стороне Жарова.

Он словно только этого и ждал. Стоило их взглядам встретиться, как Женька кивнул сам себе и принялся бродить по комнате. Лика закатила глаза, из чего Ева сделала вывод, что Женька ходит так уже какое-то время.

Никита на ее пробуждение отреагировал лишь тем, что на миг поднял голову от колен, а теперь снова уткнулся в них лбом. Здесь были две деревянные скамьи, на одной из которых лежала сама Ева, а на второй сидели Валерка с Ликой. Никита почему-то предпочел место на полу у стены. Судя по безысходной позе сына Кощея, плана побега у них не было.

– Как мы сюда попали?

– Не знаем. Мы просто очнулись здесь, – с готовностью принялся объяснять Валера. – Сначала я очнулся, потом Лика, потом Женька с Никитой. Ну и ты.

– Никит, – тихо позвала Ева, – а у нас есть шанс выбраться?

Тот, не меняя позы, мотнул головой.

– Но нужно же что-то делать.

Ева села на скамье и поморщилась: все тело болело после нескольких часов лежания на жесткой поверхности.

Ей никто не ответил. Даже Валера, у которого, кажется, был ответ на все случаи жизни. Женька неожиданно остановился у противоположной стены и долбанул в нее кулаком.

– Может, у него есть план? – резко развернувшись, спросил он в никуда. – Может, это просто его часть, и он нас отсюда вытащит?

На Женькиных костяшках показалась кровь.

– Прости, Жень, но не очень похоже, – осторожно сказал Валера как главный разруливатель всех сложных ситуаций.

– Я просто не понимаю. – Женька сделал еще один круг по камере и вновь ударил кулаком в стену.

– Прекрати сейчас же! – вскочила на ноги Ева. – Ты в этом не виноват!

– Серьезно? – Жаров развернулся к ней и зло развел руки в стороны. – А кто виноват? Это мой дядя. Он за мной сюда спустился.

– Но он – не ты, – как можно увереннее сказала Ева. – Давайте прекратим истерику и попробуем выбраться.

– Тюрьма обнесена кругом из соли, камера окурена боярышником, а скамьи осиновые. Ну а чтобы совсем хорошо было, решетки на двери и окнах из серебра, – монотонно пробубнил Никита себе в колени.

Ребята не удивились этой информации: вероятно, пока Ева была в отключке, они уже обсуждали план побега, а у Евы вырвалось:

– Подождите, мы же не нечисть.

– С чего ты взяла? – Никита наконец поднял голову, и Ева едва не сделала шаг назад.

Вот сейчас он выглядел как нечисть. Бледный до синевы, с темными кругами под глазами. Сами глаза будто ввалились, а скулы заострились. И это всего за несколько часов в этом месте. А что же будет дальше?

– Любое волшебное существо является нечистью. И что бы вы ни говорили, вы можете колдовать, – значит, тоже в какой-то мере к нам относитесь, – повел плечами Никита.

– Тебе плохо? – с сочувствием спросила Ева, но он лишь раздраженно мотнул головой и вновь уткнулся лбом в колени.

– Из него это все вытягивает силы. Из нас, наверное, тоже, но не так быстро, – шепотом пояснила Лика и, подойдя к Никите, присела рядом с ним на корточки. – Мы можем как-то помочь? – тихо спросила она и коснулась его сомкнутых кистей, но Никита не пошевелился.

Женька в очередной раз ударил ни в чем не повинную стену, и Ева закатила глаза.

– Жаров, ты нам еще пригодишься в целом виде.

– Для чего? – хмуро уточнил тот и повернулся к ней, потирая разбитый кулак.

– Когда будем убегать.

– Что ему даст лунный свет? – спросил Женька, глядя Еве в глаза.

– Способность стать всесильным волшебником, – медленно произнесла она.

– Но он и так единственный человек в мире, способный создавать артефакты, идентичные настоящим. Что ему еще нужно? Я вообще не понимаю.

Кажется, настал подходящий момент, чтобы рассказать другу правду. Вот только было страшно до жути.

– Послушай, – осторожно начала Ева, – я здесь разговаривала с… Вием. – Врать так врать. – И получается, что это не твой дядя создал шапку-невидимку.

– Что? – Из Женькиной груди вырвался растерянный смешок.

– Ну, это вроде как твой отец создал. А Матвей Семёнович не очень сильный волшебник, поэтому он даже модифицировать шапку не смог.

Ева чувствовала себя так, будто пробиралась в темноте по минному полю. Шаг в сторону – и конец.

– А откуда Вий может об этом знать? – скептически произнес Женька, и Ева, зажмурившись, поморщилась.

Да, лгуньей она была никудышной.

– Я не знаю, – промямлила она и повернулась за поддержкой к Никите, но тот сидел, все так же уткнувшись лбом в колени, только теперь держал Лику за руку, а Лика что-то шептала ему на ухо.

– А ты не спросила? – искреннее удивился Жаров.

– Ну они же запрещают мне задавать вопросы!

Хорошо, что их темница в самом деле была полутемной и нельзя было увидеть, как пылают ее щеки.

– Жень, – примирительно произнес Валера, – это не так важно. Важен сам факт того, что Матвею Семёновичу хотелось увеличить свой волшебный потенциал.

– Да для чего, блин?! У него и так все было!

– Но он так и не смог доделать шапку, – тихо напомнил Валера, и Жаров, вновь развернувшись к стене, влепил в нее кулак, а потом зашипел от боли.

– Так! Хватит! – Ева схватила Женьку за локоть и оттащила от стены. – Стой вот здесь, а я попробую призвать кого-нибудь на помощь.

– Не сработает. – Никита поднял голову и, вытянув вперед ноги, пояснил: – Твой зов не пройдет.

Лика решительно встала, заставила подняться Никиту и потащила его к лавке.

– Пол ледяной, – хмуро пояснила она неизвестно кому.

Сын Кощея позволил себя усадить.

– А я все равно попробую, – сердито сказала Ева и зажмурилась что было сил. – Тот, кто поможет нам выбраться, появись, тот, кто поможет нам выбраться, появись…

Она повторила это раз десять, не меньше. Но ничего не произошло. К счастью, никто из ребят не стал говорить ей что что-то типа «ну тебя же предупреждали». Наоборот, Валера с сочувственным видом сжал ее плечо.

Ева подошла к свободной лавке и расстроенно на нее опустилась. Женька молча сел рядом.

– А знаете, как бы все ни повернулось, я рад, что оказался здесь с вами, – неожиданно произнес оставшийся стоять посреди камеры Валера.

Лика громко фыркнула и уточнила:

– Голосов, а ты точно только цветочного газа нанюхался?

Валера лишь махнул рукой.

– Нет, правда. Мы ведь побывали в настоящем сказочном царстве, а еще у меня никогда не было друзей.

– Харе прощальные речи тут заводить, – пробурчал Жаров.

– А я согласна с Валерой, – сказала Ева. – У меня тоже не было друзей, и я даже представить не могла, насколько это классно, когда есть о ком заботиться, когда есть кому что-то рассказать.

– Послать картинку с котиками, – подхватил Валера, который половину лета именно такими картинками обменивался с Евой с ее подачи.

Женька рядом усмехнулся.

– Не, так-то я тоже рад, что мы все вместе. Я бы, конечно, предпочел сейчас быть не здесь и вообще стереть память о последнем дне, а так норм.

– А я не рад, – подал голос Никита после паузы, которую он, вероятно, оставлял для Лики, но та ею не воспользовалась. – Потому что вы все здесь погибнете. Как в этой ситуации вообще можно хоть чему-то радоваться?

– Вспомнила! – воскликнула Ева, подскочив на месте. – Я вспомнила, что хотела тебе сказать, – она ткнула пальцем в сторону Никиты. – Ерунда твоя теория про дружбу, ясно? И про то, что помогают только взамен чего-то.

Никита несколько секунд смотрел на нее расширившимися глазами, словно пытаясь решить, в себе ли она. Но тут Женька с Валеркой одновременно расхохотались, а спустя миг к ним присоединилась Лика, и Никита тоже фыркнул, а потом, не удержавшись, рассмеялся вместе со всеми. Вероятно, Ева, воинственно тычущая пальцем в сына Кощея, выглядела комично. Со стороны она себя не видела, но друзья хохотали так заразительно, что она и сама начала смеяться так сильно, что точно свалилась бы с лавки, если бы Женька ее не поймал, уронив при этом себе на колени. Сесть ровно у нее все никак не получалось, и от этого становилось еще смешнее.

За шумным весельем никто из них не услышал, как открылась дверь, впустив в камеру кого-то невидимого.

Глава 31. Не становись нездешкой

Ева увидела, как Никита вдруг резко выпрямился и уставился сперва в пространство, а потом на дверь. Из-за скудного освещения и устрашающей бледности он выглядел сейчас как вампир из культового фильма прошлого века.

Разом переставший смеяться Женька сжал Евины плечи, но отстраниться ей не позволил, и она так и застыла, склонившись к нему в неудобной позе.

– Кто ты? – дрожащим голосом выпалила Ева, когда поняла, что дверь чуть приоткрыта, а Никита чувствует чье-то присутствие.

– Отлично, когда у узников такое хорошее настроение, – раздался знакомый голос, и Еву окатило липким ужасом, когда она поняла, что это голос Глеба Жарова.

– Короче, Ева, – обратился Глеб к ней. – Я вас сам почти не вижу: слишком сильно невидимости накрутил, но лучше перестраховаться. Берете друг друга за руки, сколько бы вас тут ни было, сама даешь руку мне.

– А куда мы пойдем? – сглотнув, спросила Ева, выпрямилась и повернулась к Женьке.

Тот выглядел просто настороженным: никакого озарения, никаких подозрений. Конечно, он-то похоронил отца пять лет назад и никак не ожидал встретить его здесь. Да и голос Глеба звучал приглушенно.

– Да какая разница куда? – Вскочивший с лавки Никита потянул за собой Лику. – Главное – отсюда выбраться!

Ева кивнула и, встав, вытянула руку.

– Только я вас не вижу.

– И это отлично, – произнес Глеб, и Ева почувствовала, как его теплые пальцы сомкнулись на ее ледяных от страха.

Женька взял ее за руку, за него уцепился Валерка, за того – Лика, а замыкал шествие Никита.

– Только ни звука, пока не скажу. Мы невидимы, а не неслышимы.

Волшебная сила, перенесшая их сюда, не поскупилась на то, чтобы упрятать их как можно дальше. По бесконечным, ничем не освещенным коридорам они шли, кажется, целую вечность. Принцип невидимости Глеба отличался от действия шапки. Там, попав в общее поле, они все могли видеть друг друга. В этот раз каждый из них находился в иллюзии полного одиночества, и от этого было жутковато. По обеим сторонам коридора располагались камеры. К счастью, пустые, потому что, как пройти мимо узников и не попытаться их спасти, Ева не представляла, а любая попытка чьего-либо спасения уменьшала их шансы выбраться незамеченными. Тусклый свет, пробивавшийся в камеры сквозь небольшие окошки, почти не достигал коридора, поэтому приходилось напряженно смотреть под ноги, чтобы ни за что не зацепиться. В полу то тут, то там были вмурованы большие кольца. Скорее всего, серебряные. Для чего их могли применять, даже думать не хотелось.

Добравшись до лестницы, они начали бесконечный подъем, оставляя позади себя этажи с бесчисленными коридорами и темными сырыми камерами. У Евы в голове не укладывался размер тюрьмы. Сколько же человек или, если угодно, волшебных существ можно сюда поместить?

Наконец откуда-то повеяло ветерком, который чуть разогнал спертый воздух подземелья. Кто-то из ребят позади споткнулся, и им пришлось ненадолго остановиться. Ева чувствовала, как колотится сердце от страха и быстрого подъема, и боялась только одного: что ее вспотевшая ладонь выскользнет из руки Глеба, и все они сразу станут видимыми.

Финальный рывок по лестнице вывел их на пустой безжизненный берег моря, ярко освещенный волшебными шарами. Ева окинула взглядом водную гладь и, увидев у горизонта очертания острова, где они едва не погибли, непроизвольно сжала Женькину руку. Тот ободряюще пожал ее пальцы в ответ.

Вдруг земля ушла у них из-под ног, и Лика приглушенно пискнула. Оказалось, что они летят. Причем прямо к острову. Только тут Ева сообразила, что оба Жаровых держат ее за руки, а значит, на них морок тоже не действует.

Приблизившись к острову, они в молчании опустились на шероховатую гальку, и Лика, очевидно ожидавшая коснуться воды, снова пискнула.

– Ну а здесь нас уже никто не засечет, – сказал Глеб, и они все материализовались из воздуха.

– У нас есть на все про все около часа, поэтому сейчас очень быстро объясняете мне, что хотели здесь сделать, я решаю, насколько это осуществимо, и либо делаете, и я вас вывожу, либо просто вывожу. Все ясно? Ева, выкладывай.

– Я… – Ева повернулась к Женьке, который по цвету лица сравнялся с Никитой.

– Пап? – сглотнув, прошептал он.

– Женя? – Голос Глеба прозвучал слегка удивленно.

Но только слегка. Ева это заметила, а вот Женька, конечно, нет. Едва не снеся ее с ног, он бросился к отцу и крепко обнял его за шею.

– Ты откуда здесь? Ты как? Почему?.. – Женька шептал это все, давясь то ли вздохами, то ли слезами.

Глеб Жаров положил ладонь на плечо сына и легонько сжал, глядя на Еву с досадой, как будто она была виновата в том, что он оказался в неловкой для себя ситуации. Она, конечно, была, потому что и ему ничего про Женьку не рассказала. Но он тоже хорош: мог хотя бы обнять сына по-нормальному. Ева даже жестами ему показала, что нужно сделать, но он лишь похлопал Женьку по плечу и сказал:

– Я здесь с тех пор, как Матвей отправил меня на Тропу вечности.

– Матвей? – Женька, кажется не заметивший, что его толком не обняли, отшатнулся и уставился на отца.

Бледность прошла, и теперь его щеки были красными и мокрыми.

– Да, но сейчас не время. Ева? Хотя… – Глеб махнул рукой, словно сомневался в ее способностях, и его взгляд остановился на Никите. – Вот так встреча. Подозреваю, что ты и есть сын Кощея?

– Так точно, – ответил Никита и продолжил по-военному четко: – В пещере два моих брата. Один обращен в камень. Второй усыплен Сирином, он в гробу. У меня с собой живая и мертвая вода.

– Извините, – встрял Валера. – А мы уверены, что можем верить э-э-э… Простите, не знаю, как вас зовут.

– Глеб, – представился отец Жарова. – У меня долг перед сыном Кощея. Он спас меня от вечности, поэтому да, можете.

Пока он все это говорил, Женька отошел на пару шагов и смотрел теперь на него так, что Еве захотелось расплакаться от сочувствия.

– А-а-а, – протянул Валера, переводя взгляд с Глеба на Женьку и обратно.

Все складывалось по наихудшему из сценариев. Возможно, дай Ева шанс обоим Жаровым узнать друг о друге заранее, как-то подготовиться…

– А вы ничего не хотите сыну сказать? – не выдержала Лика. – Ну там, я скучал, привет, сынок. Нет?

Женька заторможенно оглянулся на раскрасневшуюся Лику и вновь повернулся к отцу.

– Нездешки не могут скучать, ребенок, – ответил Глеб.

– Я вам не ребенок, – огрызнулась та. Никита попытался взять ее за руку, но Лика от него отмахнулась и указала на Женьку. – Ваш ребенок вон он. Прикиньте?

– Не надо, – наконец сказал Женька и повернулся к Никите. – Пойдемте уже. Нам еще выбираться.

Его голос звучал надтреснуто.

– Вы правы. Вам нужно выбираться, чтобы не превратиться вот в это. – Глеб с серьезным видом указал на себя, но на него никто не смотрел: все отводили взгляды, как от прокаженного.

Никита первым направился к пещере, и ребята потянулись за ним.

– Мы невидимы? – глухо уточнил Валера, ни на кого не глядя.

– И неслышимы здесь. На острове сильная защита, поэтому здесь глушится всё. На основных местах слежения я подменил картинки. Но Вию с Горыней пока не до нас. Они беседуют с Матвеем.

– Что они с ним сделали? – не оборачиваясь к отцу, уточнил Женька.

– Ничего. Он пришел к ним и предложил свое служение. Сказал, что может много поведать о Кощее, его слабостях, соврал, что умеет создавать артефакты. А заодно рассказал про вас. В прошлый раз у меня был приказ не мешать Еве, поэтому я сделал вид, что не вижу ее побега. Защиту с острова Вий тоже в прошлый раз снял, а в этот – нет, и волшебная сила перенесла вас всех в темницу, выбраться из которой невозможно. Вий любит долгие и обстоятельные разговоры, так что они с Матвеем сейчас заняты. Если вздумают проверить, как дела у вас, то увидят картинку из камеры, на которой вы все грустите. У меня было несколько часов, чтобы сделать достаточно реалистичный фильм. Беда Вия в том, что он привык к линейности волшебства, поэтому визуалом типа склейки кадров его легко можно обмануть. Я уже проверял не раз. Так что, если мы ничего не затронем в пещере, спокойно выберемся.

– Но вы рискуете, – сказала Ева.

– Ребенок, я не хочу повторять, что это долг за спасенную жизнь, хотя это правда, на которую вы нервно реагируете. Но мой риск на самом деле минимален. Есть несколько существ, которые уверены, что видят меня сейчас в другом месте. Я знаю, где сейчас Вий и Горыня. Я вообще очень много знаю о подземном царстве. Информация – главное оружие. И здесь у нас перевес.

Сад в пещере вновь выглядел прекрасным и умиротворяющим.

– Теоретически, если мы все невидимы, нам нет необходимости идти толпой, – заметил Валера у входа.

– Я пойду, – буркнул Женька.

– Я тоже, – сказала Лика.

– Все идем, – негромко распорядился Никита и первым шагнул на каменную тропинку.

Еве пришлось приложить колоссальное усилие для того, чтобы пойти за друзьями. Слишком живы были воспоминания о собственных злости и беспомощности, когда она безуспешно пыталась спасти ребят. Она, будто невзначай, коснулась руки замешкавшегося у порога Женьки, надеясь, что он поймет намек и сожмет ее ладонь, но Женька отдернул руку и прибавил шагу, даже не повернувшись в ее сторону, и осуждать его за это Ева в общем-то не могла.

К гробу с Иваном она подошла последней. Глеб ходил вокруг, осматривая крепления и что-то периодически смахивая перед лицом, вероятно ведя какие-то расчеты на видимом лишь ему экране. Лика с любопытством разглядывала спящего, Женька – стену с цепями для Кощея, а Валера наблюдал за Жаровым-старшим. И только Никита стоял в стороне, сложив ладони вместе, как при молитве, и прижав их к губам. Он смотрел прямо перед собой и, кажется, не замечал никого вокруг.

– Так, плохие новости, – нарушил тишину Глеб, и все, кроме Женьки, посмотрели на него. – Цепи заколдованы таким образом, что реагируют на вес гроба. То есть, если мальчик…

– Иван, – зачем-то сказал Никита.

– …Иван встанет, мы все окажемся в ловушке. Если бы я знал заранее о том, что это волшебная волчья ягода, смог бы придумать что-то для защиты дыхательных путей. Хотя охранное волшебство все равно переместило бы нас в тюрьму: в сознании или без.

– То есть никак не выйдет? – голос Никиты звучал глухо.

– Да вот думаю, – хмуря лоб, пробормотал Глеб, вглядываясь в пространство перед собой. – Понимаешь, мы могли бы физически организовать приложение силы к гробу, пока Иван будет выбираться, но нужно потом чем-то его заменить, потому что стоит нам перестать прилагать силу, как защита пещеры активируется.

– Или кем-то, – сказал Никита.

– Что? – рассеянно уточнил Глеб.

– Заменить не чем-то, а кем-то.

– В вашем отряде есть кто-то ненужный? – все так же рассеянно спросил Жаров-старший, продолжая что-то высчитывать.

Не успел никто отреагировать на эту несмешную шутку, как Никита серьезно сказал:

– Его заменю я.

Глава 32. Брат за брата

– Нет! – отрезала Лика таким тоном, как будто имела право голоса.

Никита сделал вид, что не услышал.

– А какой в этом смысл? – спросил Глеб.

– Смысл в том, что я отучился в РАВ и жил в вашем мире несколько лет с одной-единственной целью: найти место, куда заточили Ивана. Отец подозревал, что он там. – Никита приблизился к гробу и остановился, глядя на брата. – И вот я его нашел. Вий все предусмотрел: любая попытка освободить моего брата активирует защиту, и спаситель окажется в тюрьме. Даже отец. Но в любом плане есть изъян.

Никита улыбнулся и стянул с себя куртку. Под ней оказалась белая рубашка. Не такая нарядная, как у его брата.

– Телосложение у нас примерно одинаковое, да? – спросил он у Глеба.

– Визуально да, – ответил тот, что-то напряженно высчитывая. – Думаю, разница будет несущественной. Так что, может, и выгорит. Но как ты собираешься уснуть?

– У меня есть мертвая вода, – пожал плечами Никита.

– Разумно.

Глеб говорил бесстрастно, как будто Никита не собирался остаться навечно в этом гробу. Это все звучало таким бредом, что Ева топнула ногой.

– Хватит! Никто не будет здесь оставаться. Ты с ума сошел?

– Ш-ш-ш, – Никита улыбнулся ей и подмигнул.

– Никита, – подала голос Лика, подходя к сыну Кощея, – ты не можешь так поступить.

Несколько секунд юноша смотрел на нее, а потом, глубоко вздохнув, выпалил:

– У нас очень мало времени. Можно тебя на минуту?

Они отошли в сторону и принялись о чем-то шептаться. При этом Никита говорил спокойно, а Лика шипела так, что казалось, умей она силой мысли превращать людей в объекты, Никита бы непременно превратился во что-то мелкое и противное. Заодно и веса в нем нужного не стало бы.

– Так нельзя. Валер, хоть ты скажи, – обратилась Ева к другу.

– Ев, я его понимаю.

– А я вас нет! – запальчиво воскликнула она.

– Это просто долг, понимаешь? Он должен вернуть брата. Когда ты чему-то служишь, это работает именно так. Своих интересов быть не может.

– Должен быть другой выход, – уверенно сказала Ева.

Глеб в очередной раз смахнул что-то с экрана и повернулся к ней:

– В существующих условиях этот выход – единственный.

– Но он умрет! – воскликнула она.

– Технически это не смерть. Мертвая вода приведет лишь к отсутствию жизни.

– А есть разница? – Женька отвернулся от стены с цепями и зло посмотрел на отца.

– Есть, конечно. Я не жив. Но технически совершенно точно не мертв.

– Да? А выглядишь не очень, – огрызнулся Женька.

Вместо того чтобы ответить ему, Глеб обратился к Никите:

– Я провел необходимые расчеты. Если готов, можем начинать.

Никита отрывисто кивнул, на миг сжал Ликину руку и подошел к гробу.

– Никита… – начала Ева, но у нее перехватило горло.

– Я уже объяснил Лике. Повторю вам: если нам удастся сейчас все это провернуть, то Вий так облажается, как ни разу до этого, – голос Никиты подрагивал от волнения, а глаза азартно блестели. – Он проклял нас тем, что мы проживем трижды по семь, а потом упокоимся во гробе. Ивана одурманила русалка, и он, забывшись с ней, прошляпил три крика Сирина. Ему был двадцать один, и он оказался во гробе. А вот с Ильей вышла промашка. Он в двадцать один стал камнем. Я все думал над тем, что Виево «упокоится во гробе» плохо сработало в случае проклятия кровных родственников: Илья жив. И Иван будет. А это значит, что, во-первых, проклятие спадет и мои братья полностью вернутся к жизни, а во-вторых, моего отца не удастся заманить в ловушку, потому что спускаться сюда ему будет незачем. Вот и посмотрим, кто из нас простодушный дурачок, как меня однажды любезно охарактеризовал мой дядюшка.

Никита достал из поясной сумки два флакона, поставил их на пол, а потом отстегнул сумку и протянул ее Валере.

– Держи. На память.

Валера молча кивнул, прижимая сумку к груди двумя руками.

– А это тебе. – Никита снял с пояса ножны с кинжалом и передал Женьке.

Тот принял кинжал и, кивнув на гроб, очень тихо спросил:

– Но чем это поможет тебе?

– Я все равно должен был скоропалительно отбросить копыта в ближайшие дни. Но я сделаю это на своих условиях. К тому же когда-нибудь, если будет возможность и необходимость, меня можно будет оживить, – улыбнулся Никита и хлопнул Жарова по плечу.

– Ты веришь в то, что твой отец спасет тебя? – шепотом спросила Ева, потому что ей вдруг стало очень важно тоже в это поверить.

– Ева-Ева, я буду скучать по твоим вопросам. Хотя вру, не буду. Я буду спать. Нет, не верю. Отцу нужен Иван, которого он растил преемником и от которого гораздо больше толку будет на всех фронтах.

– То-то и видно, – резко произнесла Лика, – учитывая, что его обманула обычная русалка.

– Не суди его строго, – улыбнулся Никита. – Любовь делает глупцами даже самых лучших из нас.

Он поднял стоявшие на земле пузырьки и, подойдя к гробу, передал один из них Валере. Затем открыл второй и, склонившись над Иваном, капнул на его губы мертвой водой. Однажды он уже оживлял Женьку на их глазах, но в этот раз смотреть было страшнее, потому что они точно знали: Иван только что умер. Ну или стал неживым, если следовать их странной терминологии.

От губ юноши пошел черный дым. Никита подождал с минуту, напряженно вглядываясь в черты брата, а потом поменялся с Валерой пузырьками и капнул живую воду. Дымок над лицом юноши стал красным.

Ева запоздало подумала, что в этот раз Никита не просил ее определить, какой пузырек с чем. Вероятно, потому что на него сейчас распространялся ее дар и, как следствие, не действовал морок.

– Ждем, – сказал Никита и, убрав оба пузырька в поясную сумку, которую все еще держал Валера, обратился к нему: – Слушай, ты тут самый здравомыслящий из всех, не хочу обидеть присутствующих. Живая и мертвая вода – не то, с чем можно шутить.

Валера прижал к себе сумку еще сильнее и принялся часто кивать, как игрушки, которые некоторые крепят на торпедо своих машин.

– В общем, это тебе. Отвечаешь головой. Перед самим волшебством. Понял?

Валера перестал кивать и серьезно сказал:

– Я не подведу.

– Я знаю, – улыбнулся Никита и хлопнул его по плечу.

Лика молча подошла и встала рядом с Никитой, глядя на юношу в гробу.

– Ты красивее, – задумчиво сказала она.

– Спасибо, – весело рассмеялся Никита.

– А еще ты хороший друг, – сказала Ева, чувствуя, как в носу щиплет.

– А еще ты хороший брат, – тихо добавил Глеб.

Сын Кощея посмотрел на него и чуть смущенно кивнул.

В этот момент юноша в гробу с шумом втянул в себя воздух и распахнул глаза. Не успел он и рта раскрыть, как Никита заговорил на незнакомом языке. Иван несколько секунд смотрел на младшего брата, словно не понимал обращенную к нему речь, а потом его лицо прояснилось, и он осторожно кивнул.

– Так, дело улажено, – объявил Никита. – Глеб Семёнович, ваш выход.

– Ох, отчаянный ты парень, – вздохнул Женькин отец. – Так, смотрите, сейчас вы становитесь у углов гроба. Лика, Ева – у головы. Валера, Женя – у ног. Быстро.

Все послушно заняли указанные места.

– По моей команде начнете легонько надавливать каждый на свой угол. Цепей не касаемся. Все понятно?

Друзья вразнобой кивнули.

– Иван, я сейчас буду тебя левитировать. Лежишь смирно, не помогаешь, не мешаешь. Ясно?

– Да, – хрипло ответил парень.

– Никита, по команде взлетаешь и занимаешь его место.

– Мое место? – тут же спросил Иван и уставился на Никиту.

Все-таки братья были чем-то похожи. Особенно сейчас, когда оба выглядели сосредоточенными и немного испуганными.

– Потом объясню, – отмахнулся Никита, и Иван ему поверил. Наверное, потому, что совершенно не знал своего младшего брата. Объяснит он. Ага.

– Начали. Легонько давим.

Ева, задержав дыхание, осторожно надавила на свой угол гроба, наблюдая за тем, как Иван чуть приподнимается.

– Валера, чуть слабее. Ева, сильнее.

Ева надавила сильнее.

– Анжелика, держим! – повысил голос Глеб.

– Да держу я, – зло прошипела Лика.

Иван воспарил над гробом, и Глеб, перевернув его вертикально, медленно левитировал в сторону, подальше от статуй. Это было верным решением, потому что устоять на ногах старший сын Кощея не смог. Десятки лет без движения сделали свое дело: он рухнул на одно колено, а потом и вовсе уселся на пол.

– Ты не скачи пока, – посоветовал Никита, отрываясь от пола. – Так, а я горизонтально, наверное, не смогу сам перевернуться, – пробормотал он.

– Лика, держим. Валера, слабее. Женя, Ева, молодцы, – продолжил командовать Глеб, и тело Никиты вдруг резко приняло горизонтальное положение.

– Хорошо, что я не обедал, – рассмеялся Никита.

Глеб плавно переместил его к гробу и принялся не спеша опускать.

– Сейчас очень медленно ослабляем давление, – негромко сказал Глеб, и Ева почувствовала, что у нее закружилась голова, потому что она толком не дышала во время всех этих манипуляций.

Судорожно вздохнув, она обвела взглядом друзей. Женька был бледным, Валерка, наоборот, красным, а по лицу Лики катились слезы. От этой картины в носу у Евы защипало еще сильнее.

– Отпускаем!

Ева до последнего боялась, что кто-нибудь накосячит, но Никитина голова коснулась подушки, Глеб скомандовал отойти, а в пещере ничего не изменилось.

– О, супер! – похвалил их работу Никита. – Кстати, ничего так, удобно. Меня, чур, будить поцелуем.

Лика вытерла щеки и сказала:

– Не дождешься.

– Ева, ну хотя бы ты будешь действовать по канонам сказки? – подмигнул ей Никита, и она почувствовала, как щеки становятся пунцовыми. – Кстати, поцелуи в сказках тоже имеют вес, так что…

Никита снова подмигнул и указал бровью в ту сторону, где на каменном полу сидел тщетно ожидавший объяснений Иван.

– Я тебя убью, – прошептала красная, как рак, Ева и шмыгнула носом.

– О, Валер, у нас доброволец. Девушка, примите заказ: одну каплю мертвой воды, пожалуйста.

Никиту накрыло неуместным весельем, и от этого было непонятно, плакать или смеяться. Валера протянул Еве пузырек и, сняв очки, вытер глаза рукавом.

– А, Иван, слушай, – спохватился Никита, и его брат попытался встать, но ноги его пока не держали, поэтому ему пришлось вновь опуститься на пол. – В пещере ни до чего дотрагиваться нельзя, иначе все погибнете. И еще там Илья стоит, как раз мимо будете проходить. Короче, тебе придется придумать, как его в следующий раз забрать.

– Мне?

– Ага.

Старший сын Кощея явно был немногословным малым. Либо же просто пока не мог прийти в себя от такой движухи после десятилетий безмятежности.

– Так, ладно. Времени мало, – подал голос Глеб.

– Я не могу, – снова шмыгнула носом Ева.

– Давай сюда.

Глеб забрал у нее пузырек.

– Ой, стойте, – снова спохватился Никита и торжественно продолжил: – Я освобождаю от вечной службы чародея Корвина. Наделяю эти слова силой последнего желания. Ну, всё. Всем пока, – буднично закончил он.

Лика подошла к Никите, убрала с его лба прядь волос, а потом вдруг склонилась и быстро чмокнула его в щеку.

– О-па. Я сейчас передумаю, – неловко пошутил Никита.

– Знаешь что, сын Кощея, беспринципное волшебное существо? Ты меня бесишь, – сказала Лика. – Даже не надейся выспаться тут, ясно? Мы тебя вытащим.

– А вот этого не нужно, слышишь? Я серьезно, – глядя ей в глаза, произнес Никита.

– Ага. Как скажешь. – Лика развернулась и пошла к выходу.

– Эй, Анжелика! Лика!

– А ну не дергайся! – рявкнул Глеб на попытку Никиты привстать. – Мальчишка!

– Ты разговариваешь с сыном владыки! – гневным тоном произнес Иван, наконец вставая.

– О-о-о, сочувствую, – пробормотал Никита в никуда и, закрыв глаза, притворился мертвым.

– А ты обязан нам спасением, – отрезал Глеб.

– Кстати, да. – Никита приоткрыл один глаз.

– А тебя, похоже, только мертвой водой и можно угомонить, – пробурчал Глеб и склонился над гробом.

– Пока, Никит, – сказал Валера и помахал рукой, как будто они стояли на перроне.

– До встречи, – прошептала Ева и пошла вслед за Ликой: видеть, как Никита засыпает волшебным сном, она была не в силах.

Подруга сидела на берегу и смотрела на водную гладь. Справа от нее была горка из камней, которые она бездумно подгребала к себе. Ева села рядом с горкой.

– Мы найдем способ его вытащить, – пообещала Ева.

– Конечно, – уверенно кивнула Лика. Она больше не плакала. – Он дурак. С чего-то вбил себе в голову, что появился на свет только для того, чтобы отыскать и вернуть Ивана.

– Чушь! – воскликнула Ева.

– Да, конечно, чушь, но он в нее верит. В общем, придется оживить этого придурка, чтобы он наконец понял, что жить вообще-то можно и для себя, и для тех, кто… кому ты дорог, в общем.

Ева понимающе кивнула и взяла подругу за руку. Так они и сидели, пока из пещеры не вышли остальные.

Иван двигался скованно, как человек, у которого затекли мышцы. Глеб вполголоса давал ему советы, как лучше размяться, но старший сын Кощея не спешил им следовать. Теперь, когда он не спал, на его лице появилось надменное выражение. Ева невольно вспомнила слова Никиты у парадного портрета брата, мол, портрет отражает его стать, героизм и непревзойденные волевые качества. По факту он не слишком-то и шутил.

– Что делаем дальше? – подал голос Валера, все еще прижимавший сумку Никиты к своей груди.

Ева отметила, что подаренный кинжал висит у Женьки на поясе.

– Дальше летим к выходу.

– Вы с нами? – вырвалось у Евы, потому что Женька продолжал игнорировать отца, а она чувствовала себя обязанной исправить то, что натворила.

Глеб кивнул, но его сын этой новости почему-то не обрадовался.

Обратный полет прошел в тягостном молчании. К счастью, Глеб отлично ориентировался в подземном мире, и Еве не приходилось больше волноваться о том, что она может не туда всех завести.

На подлете к темной зоне Глеб приземлился рядом с крупным валуном, похожим на тот, у которого Еву поджидала Вужалка, и продолжил путь пешком. Остальные молча последовали его примеру. Иван, кажется, полностью вернул себе контроль над телом, поэтому двигался уже вполне свободно. В его движениях теперь чувствовалась уверенность человека, привыкшего к волшебству. А еще он обладал природной грацией, которой был обделен его младший брат.

– А в какое животное вы обращаетесь?

Валера, вероятно, посчитал этот вопрос уместным для завязывания разговора. Иван его мнения явно не разделял. Он удивленно оглянулся и приподнял бровь.

– Если ты не знаешь, что все в нашей семье превращаются в воронов, то разумнее было бы не показывать свое скудоумие, – надменным тоном произнес сын Кощея и, внезапно остановившись, повернулся к Лике. – Так получилось, что мы увиделись при не располагающих к церемониям обстоятельствах, посему у моего брата не было возможности нас представить. Мое имя Иван. Насколько я понимаю, вы с моим братом помолвлены?

Лика ошарашенно оглянулась на Еву.

– Совершенно верно, – неожиданно встрял Валера, и теперь уже Ева с Ликой вытаращились на него. – У Никиты остался ряд обязательств. В частности, по безопасности Анжелики.

Валера выглядел предельно серьезным.

– Что же, быть посему. Постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы эти обязательства выполнить, – церемонно сказал Иван, которого не смутили ни возраст Лики, ни то, что эти обязательства теперь возложены на него.

– Голосов, надеюсь, у тебя была веская причина, иначе ты труп, – ласковым тоном объявила Лика, стоило Ивану отойти.

– Конечно, веская. Ты посмотри на него. Он же вообще того. А нам нужны гарантии безопасности, – прошептал Валера и поправил очки.

Глава 33. Плечом к плечу

В этой части подземного мира царила неуютная тишина, которая добавляла атмосферы их путешествию наравне со все больше сгущавшейся темнотой, что совершенно не способствовало бодрости духа. Шли они в полном молчании. Неожиданно Глеб остановился и резко повернулся вправо. Тут же перед ним из воздуха соткалась Ирида, одетая в привычное голубое платье. Ева уже видела подобное, но даже она вздрогнула. Что уж говорить о ребятах? Валера ойкнул, а Женька с Ликой дружно выругались. Только Иван остался невозмутим, как будто появляющиеся из воздуха девушки – это совершенная норма.

Несколько секунд Ирида молча стояла напротив Глеба, в то время как он что-то лихорадочно смахивал с экрана.

– Как не вовремя, – пробормотал он наконец и, взмахнув рукой в последний раз, длинно выдохнул.

– Что случилось? – осторожно спросил Валера.

– Матвей слишком самонадеян и совершенно не понимает иерархии Тридевятого царства. Впрочем, он ведь не мог знать, что у Вия уже есть человек, способный создавать артефакты, и другой ему без надобности.

– Что он сделал с Матвеем?

Несмотря на то что Матвей Семёнович их всех подставил, в голосе Женьки сейчас звучало ощутимое волнение.

– Отправил туда же, где были вы.

Повисла тишина, которую нарушало лишь их тяжелое дыхание. То ли в этой части подземного мира содержание кислорода было слишком низким, то ли они настолько вымотались, но у Евы даже голова разболелась.

– Нам нужно его забрать, – тихо, но твердо произнес Женька.

– Зачем? – повернулся к нему отец.

– Потому что это тюрьма, блин. Не очевидно?

– Нет, Женя, не очевидно. Мы не сможем его вытащить. Мы не команда спецназа.

– Ты не можешь бросить его здесь! – Женька сжал кулаки.

– Ну, он же смог отправить меня на Тропу вечности. И я хотя бы спасся, а бедный Костик, который всегда смотрел на Матвея, открыв рот, будет теперь вечно скитаться между мирами.

Женька разом стух.

– Вы решили отомстить? – неверяще спросила Лика.

Да, Глеб был в своем праве, но у Евы от этого тоже было гадко на душе.

– Дети вы дети, – вздохнул Жаров-старший. – Месть – не то, что может увлечь нездешку.

Глеб вновь ткнул пальцем в пространство и некоторое время что-то разглядывал, хмурясь все сильнее.

– О-па, о-па, – наконец сказал он, и тут же в подземелье будто поднялся ветер, хотя самого ветра не было, просто что-то зашумело и зашуршало.

– Плохие новости, дети, – вздохнул мужчина. – Вий решил лично наведаться в тюрьму. Защиту тюрьмы настраивал я, поэтому левитировать объект там может только само волшебство прописанным мною алгоритмом. В общем, неважно, – отмахнулся он, как будто его засыпали уточняющими вопросами. – Важно то, что побочным эффектом этой защиты является отсутствие самой возможности мгновенного перемещения и полетов. Значит, Вию придется физически спускаться в подземелье. Это даст нам небольшую фору.

– Так пойдемте быстрее, – раздосадовано произнес Иван.

– Подожди, – отмахнулся Глеб.

– Я должен слушаться указаний сумасшедшего, который водит руками перед лицом, хотя никакого волшебного предмета там нет? – холодно уточнил Иван.

– Слушай… – начал Глеб, но Ева решила вмешаться, потому что диалог грозил перерасти в ссору.

– Там нет магического предмета, но есть…

– Я не спрашиваю тебя, смертная, – отрезал Иван, и Жаров, наконец отмерев, повернулся к сыну Кощея.

– Слушай ты, утырок, мы из-за тебя здесь оказались, поэтому просто заткнись и делай, что тебе скажут.

Иван несколько секунд смотрел на Женьку, словно был не в силах поверить в то, что кто-то осмелился так с ним говорить. Его ноздри раздувались. Потом он медленно двинулся к Жарову. Валера с силой толкнул Лику в спину, и та, по инерции сделав несколько шагов, оказалась между ними.

– Прекратите, – сказала она неожиданно царственным тоном.

Иван коротко склонил голову и отвернулся. Женька ошарашенно моргнул и повернулся к Валере.

– А что? Так в книжках дамы делали, – прошептал тот и снял очки, чтобы тут же их надеть.

– Так. – Глеб повернулся к ним. – Вий перекрыл выходы из подземного царства.

Он сообщил эту новость так буднично, как будто сказал, что на ужин у них будут котлеты. Мысль о котлетах пришла Еве от нервов. Лика рядом икнула, и Иван на нее оглянулся. Видимо, по протоколу нареченная его брата икать прилюдно не имела права.

– Он успел спуститься в подземелье? – спросил Валера.

Глеб отрицательно качнул головой.

– Я бы на его месте поступил так же. Зачем ему сюрпризы?

– Что будем делать? – прошептала Ева.

– Прорываться с боем, – хмуро пошутил Жаров, но Иван оглядел сперва его, потом Валеру, явно прикидывая их шансы.

М-да, с чувством юмора у старшего из детей Кощея было явно хуже, чем у младшего.

– А мы ему все-таки приготовим сюрприз. Надеюсь, все умеют плавать? – спросил Глеб.

– Я – нет, – ответила Лика, и Иван переместился к ней поближе.

– Летим за мной. Очень-очень быстро. Ирида, ты тоже.

Глеб оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, даже не потрудившись проверить, полетели ли они за ним.

Ева подхватила за руку Лику, помня, что та боится летать, и в буквальном смысле потащила ее за собой. Иван держался поблизости, и это вызывало раздражение. Кто тянул Валеру за язык? Судя по взглядам, которые Лика бросала на друга, жить Валере оставалось недолго.

Море открылось их взорам неожиданно: вынырнув из темноты на ярко освещенное пространство, они оказались прямо над водой. Позади них не было даже намека на берег. Зато впереди виднелось что-то похожее на бухту.

– Как ты это сделал? – ошарашенно спросил Женька, резко затормозив в воздухе и чуть не плюхнувшись в воду.

– Перемещение предметов, – отмахнулся Глеб, набирая высоту, и все последовали его примеру. – Быстрее. К берегу.

Внезапно на море начал подниматься шторм. И если сначала Ева волновалась лишь о том, насколько опасным может быть шторм в подземном царстве, то вскоре поняла, что с морем что-то не то. Волны катились одна за одной, похожие между собой так, будто были копиями друг друга: их высота, направление, скорость – все выглядело одинаковым.

– Почему такие странные волны? – не выдержала она наконец.

– Волны как волны, – холодно ответил летевший рядом Иван, хотя к нему-то она обращалась в последнюю очередь.

– Ев, а что с ними? – тут же среагировал Валера, вглядываясь в воду под ногами.

– Быстрее! – поторопил Глеб.

– Они одинаковые. Как будто… на компьютере нарисованные. А еще они выше становятся, – паническим тоном закончила Лика, сжимая Евины пальцы.

– Глеб Семёнович! Кажется, шторм начинается, – громко сказал Валера, и все, кроме Глеба и Ивана, нервно рассмеялись, услышав отсылку к старому мультику про Винни-Пуха.

– Шторм? – удивился старший Жаров.

– На Еву не действует морок, – раздраженно пояснил Женька.

Иван бросил на Еву изумленный взгляд.

– Ева – это ты?

– Да.

– Почему он на тебя не действует?

– Потому что твой отец наделил меня этим даром, – с вызовом сказала она.

– Он прочил тебя в невесты кому-то из нас? – вывел сложное умозаключение Иван, и все на него вытаращились.

– А ты вообще, кроме этого, думать о чем-то можешь? – поинтересовался Женька.

– Я обращаюсь не к тебе, смертный.

– Ты уже достал, – негромко заметил Женька.

– Хватит! – повысил голос Глеб. – Ева, что ты еще видишь?

– Шторм и… всё. Ничего необычного.

– На берегу что?

– Просто песок и чуть дальше горы.

– Горы или гора? – напряженным тоном переспросил Глеб.

– Горы! – ответила Ева, стараясь перекричать резко поднявшийся ветер.

– Ты зачем так кричишь? – уточнил Валера.

– Ветер сильный.

Жаров тихонько выругался, а глаза Валеры стали в пол-лица. Видимо, в их мире были тишь да благодать, хотя Ева с державшейся за нее Ликой видели, как ветер треплет волосы и одежду всей компании.

Иван, к счастью, заткнулся, и до берега они долетели в молчании. Предварительно уточнив у Евы, где начинается берег, Валера приземлился первым, за ним – Ева и все остальные. Последним на ярко-красный песок опустился Глеб, продолжавший что-то высчитывать на своем компьютере.

– Ты сможешь подробно описать горы, которые видишь? – попросил он.

Выглядел он немного растерянным, и Еву это отчасти даже обрадовало. Нездешки не могут испытывать эмоции. А ведь мимолетные испуг и растерянность – это значит, что ему не все равно.

– Я могу показать.

Подойдя к мужчине, она взяла его за руку.

– Кра-со-та, – по слогам произнес Глеб похоронным тоном. – Вий оказался не так наивен, как я думал.

– Объяснись! – приказал Иван.

К счастью, Глеб не стал указывать ему на тон, потому что времени разбираться с высокомерием отпрыска Кощея сейчас не было.

– В кратере горы на этом берегу есть озеро, которое напрямую соединено с надземным миром. Мне показал его донник в благодарность за услугу. Вий, как мне казалось, о нем не знал. Сейчас понимаю, что надеяться на это было глупо. Но в любом случае я сразу же наложил на проход несколько степеней защиты, которые он не смог бы снять, даже если бы захотел. Это тот случай, когда наука выигрывает у истинного волшебства. Но он просто размножил горы. Теперь их семь, и, подозреваю, в шести из них озера ведут туда, где нам не понравится. Если вообще куда-то ведут, а не заполнены мертвой водой, например. У Вия своеобразное чувство юмора.

– Но на Еву не действует морок, – заметил Валера.

– А это не морок. Это настоящие горы.

– Тогда, может, направиться к той горе, которую видите вы? – предложила Ева. – Она же одна.

– Ну, можно, конечно, попробовать, – с сомнением протянул Глеб.

Все, кроме Евы, в молчании оттолкнулись от земли и… полетели в разные стороны.

– Стойте, куда вы? – воскликнула оставшаяся на берегу Ева.

– К горе, – терпеливо пояснил Иван тоном, которым разговаривают с умственно отсталыми.

– По ходу, мы все видим разное, – заметил Женька. – Моя гора вон там.

– А моя вон там. – Лика осторожно приземлилась и указала в другую сторону.

– Волны все выше, – обеспокоенно произнесла Ева, оглядываясь на море.

Волны теперь поднимались метра на три, но к берегу больше не двигались. Просто поднимались и опадали.

Лика взяла Еву за руку и, вздрогнув, прошептала:

– Они как ворота у замка, с зубцами которые.

Она была права. Ева только сейчас поняла, что море действительно выглядело так, будто из него выходили ровные ряды острых зубцов.

– Они, наверное, убить могут, – прошептала она.

– Учитывая, что тут и так все не очень живые, сомнительная угроза, – пробормотала Лика и выпустила ее руку.

– Но мы-то живые, – заметил Валера.

– Нам нужно как-то найти правильную гору, – пробормотала Ева, цепляясь взглядом за Ивана, который снова держался поблизости от Лики.

– Будем бросать жребий и нырять в каждое озеро, – пожал плечами тот.

– У нас так люди закончатся раньше, чем озера, – огрызнулась Лика, и он, сжав зубы, стоически смолчал, хотя было видно, что «невеста» брата его неимоверно бесит. – Говорите, одна из гор была, а остальные создал Вий?

Глеб кивнул, заинтересованно поглядев на Лику.

– Ну полетели их трогать, – вздохнула она и схватила Еву за руку.

С высоты птичьего полета горы складывались в рисунок: шесть образовывали круг, а седьмая находилась внутри. Сверху они выглядели абсолютно идентично, повторяя все неровности, скругленности и изломы друг друга. От этого мозг просто взрывался. Еве казалось, что они попали в зазеркалье, из которого могут не выбраться. Лика до боли сжимала ее пальцы. Остальные тоже поднялись в воздух, но продолжали парить над берегом, в стороне от гор, все, кроме вездесущего Ивана, у которого, очевидно, в голове были какие-то свои законы и нормы поведения, заставлявшие не отпускать от себя «суженую» брата.

У Евы на миг мелькнуло в голове ничего ему не говорить, если у него на пути возникнет невидимая преграда, но мысль была отметена как недостойная. Поэтому, когда Кощеев сын едва не впечатался в корявое дерево, росшее на склоне явно не видимой для него горы, Ева сказала ему держаться ближе к ним и быть осторожнее. Иван, к счастью, спорить не стал.

Начать, не сговариваясь, решили с центральной горы. Висеть в воздухе над заполненным водой кратером было, мягко говоря, тревожно. Отдельно к спокойствию не располагало то, что вода в озерах закручивалась по спирали в одну и ту же сторону. Это отбрасывало мыслями к Спирали вечности.

– Давай начнем со склона, – решилась Лика и добавила дрогнувшим голосом: – Если будет непонятно, будем трогать воду.

– Воду нельзя! – крикнул издали Глеб. – Если она мертвая, то это будет как по плану Ивана: люди закончатся раньше, чем озера.

Иван бросил на него тяжелый взгляд, но ничего не сказал.

Лика потянула Еву к горе и коснулась рукой камня. Ева тоже дотронулась до шероховатой поверхности. Склон был холодным и немного вибрировал. Наверное, там происходили какие-то процессы, отчего вода в озере и закручивалась.

– Ничего, – после паузы сказала Лика и, сдвинув в сторону Евину руку, коснулась того же места. – И тут ничего. Иван, не мог… ли бы вы коснуться склона? – спросила она.

Юноша приблизился к ним и положил ладонь рядом с Ликиной. Руки у них с Никитой были похожи: с узкими запястьями и длинными пальцами.

– Спасибо. – Лика бесцеремонно сдвинула его ладонь и прижала свою.

– Позвольте спросить, что вы делаете? – учтивым тоном уточнил Иван, чуть отодвинувшись от них.

Еву не могло не восхитить то, как он держался, учитывая, что ему приходилось трогать невидимый предмет: максимум, что он себе позволил, – это чуть приподнять правую бровь в ту секунду, когда его рука коснулась камня. Ева не была уверена, что сама смогла бы проявить такую же выдержку.

– Я могу увидеть прошлое предметов и людей в момент, когда они их касались. Иногда прошлое самих людей, – пояснила Лика и с раздражением крикнула Глебу: –Ничего!

– Попробуй остальные! – предложил он.

– Я не всё могу видеть, – буркнула Лика и потянула Еву к следующей горе.

Кажется, она забыла о том, что боялась летать.

– Мое прошлое вы видите? – с ноткой любопытства спросил Иван, следуя за ними.

– Нет. Некоторых… волшебных существ я видеть не могу.

– Существ? – очень тихо переспросил Иван, прищуриваясь.

– Кажется, это обидное сравнение, – на грани слышимости прошептала Ева.

– Да мне плевать! – отрезала Лика. – Вот вообще не до его тонкой душевной организации сейчас.

Она коснулась склона, задержала на нем ладонь на несколько секунд, зло выдохнула и потащила Еву дальше. Иван остался на месте. То ли всерьез оскорбился, то ли решил не рисковать, летая среди опасного морока. Ева через плечо послала ему извиняющуюся улыбку, но он лишь отвернулся. А вот Никита бы сейчас наверняка шутил и подбадривал. У Евы опять защипало в носу. Какая дикая несправедливость свершилась здесь сегодня! Пусть бы лежал этот раскрасавец в своем хрустальном гробу и дальше.

Ей было немного стыдно за эти мысли, но они назойливо вертелись в голове.

Третья по счету гора тоже не отозвалась у Лики ничем.

– Это бессмысленно! – заявила она.

Ее рука вспотела и подрагивала в Евиных пальцах. Глеб что-то ответил, но из-за грохота моря они не расслышали.

– Давай все-таки проверим остальные, – жалобно попросила Ева, и Лика хмуро кивнула.

Наверняка каждая попытка стоила ей огромных усилий, потому что, дотрагиваясь до чего-то, Лика замирала в ожидании видений, а потом ее отпускало, как после сданного экзамена. Такие эмоциональные качели всегда сказывались на ее настроении и самочувствии. Вот и сейчас после четвертой бесплодной попытки подруга выглядела бледной и несчастной.

Зато стоило Лике коснуться пятой горы, как она, вскрикнув, отпрянула от отвесного склона, а потом камнем полетела вниз, увлекая за собой не ожидавшую этого Еву. Та попыталась выровнять полет, но ветер свистел в ушах, а земля стремительно приближалась: серые бездушные камни летели навстречу.

Неведомая сила резко вздернула их обеих вверх, и Ева прикусила себе язык. Их тряхнуло и развернуло в воздухе. Оказавшийся рядом Иван выругался, упомянув лешего, тролля и неведомого скугозуба в одном замысловатом выражении. На его щеке кровоточила царапина, а в волосах запуталась сухая ветка. Вероятно, ринувшись к ним, он впечатался в копию того дерева, в которое едва не врезался на первой горе.

– А царевичам разве полагается ругаться? – дрожащим голосом уточнила Лика, но Иван не удостоил ее ответом. Вместо этого он повернулся к Еве и требовательно протянул руку.

– Покажи мне, что укрывает морок.

Вероятно, он сообразил, что прикосновение к ней позволяет увидеть реальность.

– Пожалуйста, – с нажимом подсказала Лика и повернулась в сторону ребят, чтобы их позвать, но так и застыла с распахнутым ртом и расширившимися глазами.

Ева, торопливо поблагодарив Ивана за спасение, решила не выделываться и просто показать сыну Кощея окрестности, но Ликин испуг заставил и ее посмотреть на море.

Увидев волны, поднявшиеся ровным частоколом и двигавшиеся сейчас на них, Ева сама схватила Ивана за руку и изо всех сил сжала. И снова царевичу стоило отдать должное. Он окинул взглядом пейзаж и крикнул Глебу и ребятам:

– Море опасно! Летите сюда!

– Они же разобьются! – Ева попыталась вырвать свою руку у Ивана, чтобы помчаться навстречу друзьям, но тот с неожиданной силой расцепил их с Ликой руки и, не слушая возмущенных воплей, схватил Лику второй рукой.

– Я не дам вам разбиться, – резко сказал он Лике и потянул их обеих вперед. – Мне нужно видеть местность.

– Вы нашли гору? – Валера, к счастью прекрасно осознававший опасность, двигался медленно, слепо шаря перед собой.

Ирида растаяла в воздухе и материализовалась рядом с Евой, а оба Жаровых не спешили лететь на зов: зависли в одинаковых позах на пути волн.

– Мы нашли гору, – спокойным тоном сказал Иван. – Выстройтесь в колонну и слушайте меня.

К счастью, никто не стал выпендриваться, и спустя миг цепочка, возглавляемая Валерой, под руководством Ивана достигла нужной горы без происшествий.

Повинуясь командам все того же Ивана, они, плавно опустившись на землю, оказались в ущелье, и Ева в очередной раз убедилась в искусственности происхождения горной гряды: пространство вокруг выглядело так, будто было обклеено обоями с повторяющимися элементами. Море отсюда не просматривалось.

– Что с горой? – нетерпеливо спросил Глеб.

– Вон там, – Лика указала на склон за своей спиной, – когда-то жили маленькие человечки, а потом они очень испугались. Они…

– Ты наверняка видела некоторых из них в пещере Вия, обращенных в камень, – перебил ее Глеб. – Это настоящая гора. Слушайте внимательно и запоминайте последовательность цифр: один, девять, ноль, семь, ноль, восемь. Закройте глаза и выстройте эти цифры в ряд перед собой.

– Зачем? – скептически поинтересовался царевич Иван.

– Это код, который позволит пройти на ту сторону.

– А где дверь? – уточнил Валера, оглядывая склон.

– В кратере, под толщей воды.

– Это шутка? – спросила Лика.

– Нет. Там воды не больше трех метров. Нужно погрузиться, и окажетесь в пещере, а в ней будет дверь. Я изменил там физические свойства пространства.

– Но если я ошиблась и там нет пещеры? Если это не та гора? – У Лики даже зубы стучали от страха.

Впрочем, Еву и саму потряхивало.

– Ты не могла ошибиться, Лик. Это же ты, – в голосе Валеры звучала такая уверенность, что Ева невольно улыбнулась.

– Другие горы ты ведь не видела, – поддержала она Валеру.

– Потому что они абсолютно мертвы. Это обманки, – пояснил Глеб, опираясь о каменный выступ.

– Уберите руку, – требовательно сказала Лика, и он послушался.

Она коснулась того места, до которого дотрагивался он, и сморщилась так, будто собиралась заплакать.

– Почему я не вижу вас? Почему я не вижу Женьку, Еву? Почему я вижу только Валеру и… Матвея Семёновича? Его прикосновения тоже оставляли след. Я проверила.

Глеб открыл было рот, чтобы ответить, но тут Иван, все еще державшийся за Евину руку, стиснул ее пальцы так, что они хрустнули.

Они-то, наивные, думали, что волны сюда не доберутся. Но вода, по-прежнему выглядевшая как острые темно-серые пики, двигалась на них стеной, прямо сквозь искусственные горы.

– Там вода на нас идет, – испуганно прошептала Ева, а Иван приказал:

– Взлетаем, быстро!

Уговаривать никого не пришлось. По Евиным ощущениям, они стартанули с места со скоростью ракет.

– Что оно нам сделает? – спросила Ева, оглядываясь на сына Кощея.

– Обездвижит и утянет за собой, – сцепив зубы, пробормотал Иван, а потом окинул их компанию обреченным взглядом. – Смею надеяться, у вас не закончились полезные сюрпризы для моего дядюшки?

– Я могу попробовать это остановить, но я должен увидеть, – сказал Глеб.

Иван бесцеремонно подтащил Еву к нему. Жаров-старший сжал Евины пальцы и присвистнул.

– С таким я дела не имел. Если бы был меч или что-то вроде того, можно было бы наделить его силой и…

– Довольно, – оборвал его Иван, выпуская Евину руку. – Уходите в озеро.

– А вы? – спросил Валера.

– Уходи, смертный, я попробую это остановить. Мой дядюшка силен, но, глядишь, и я на что-то сгожусь.

Иван недобро усмехнулся и прищурился, хотя видеть волны больше не мог.

– Давайте мы просто нырнем вместе? Оно же медленно ползет, – предложила Ева, но в этот момент сын Кощея взмахнул рукой, и пространство прорезала серебристая молния.

Глеб застонал сквозь зубы, а их всех ощутимо тряхнуло будто током.

– Ты сбил наше поле невидимости, – выдавил Глеб, и волны мгновенно обступили их со всех сторон.

Ева взвизгнула, зажмуриваясь, но вода ее так и не коснулась. Приоткрыв один глаз, она увидела, что море, накрыв их словно куполом, замерло в паре метров над ними.

– Морок спал, – зачем-то сказал Валера, безостановочно моргая, и Женька, стоявший рядом с ним, сглотнул.

– Валер, а ты так долго сможешь? – осторожно спросила Лика.

Только тут Ева поняла, что всю это громаду воды держит Валерка.

– А понятия не имею. Я вообще не думал, что получится.

– Это охранное колдовство Вия. Ты не сможешь его сдержать, смертный, – уверенно произнес Иван.

– Слушай, иди ты, а, – посоветовал Женька. – Он верит, что может, и держит. Ясно?

– Но это невозможно, – настаивал Иван.

– Давайте подниматься к кратеру, – едва слышно сказал Валера.

– Вода закрывает путь. Нам нужно как-то пройти через нее. – Глеб принялся лихорадочно смахивать невидимые цифры перед лицом, ведя расчеты.

– Валер, попробуем? – спросил Женька, глядя на Валеру так, как будто тот был здесь самым главным.

– Давай, – медленно кивнул Валера, и стоявшая ближе всех к нему Лика убрала с его лба влажную прядь, мешавшую смотреть.

Образовавшая купол вода вдруг начала расходиться над их головами так, словно гигантскую картину мариниста кто-то разрезал надвое, и теперь один край сворачивался в рулон, открывая их взглядам вершину поросшей мхом горы.

– Как ты это сделал? – уточнил Глеб.

– С трудом, – огрызнулся Женька и добавил: – Двигаем, а то мало ли.

Иван схватил Лику за руку и потащил к горе через появившийся проем. Лика что-то прошипела сыну Кощея, но тот даже бровью не повел.

Глеб подхватил под локоть Ириду, стоявшую рядом с ним безмолвной тенью, и взлетел следом.

– Громова, я понимаю, что сейчас самое время помечтать о принце на белом коне или в хрустальном гробу, – съязвил Женька, – но не могла бы ты сделать это наверху?

Ева хотела было огрызнуться, но по вискам Женьки градом катился пот, давая понять, что им с Валерой несладко. Ева рванула вверх, а потом круто развернулась и подлетела к Валере.

– Давай я тебя буду осторожно поднимать?

– Ев, я не уверен, что не потеряю концентрацию, и все это на нас не рухнет. Взлетайте с Женькой.

– Ты офонарел? – спросил успевший оторваться от земли Жаров, и «рулон» тут же начал раскручиваться, закрывая проход. Сверху закричала Лика.

– Жень, я серьезно. Вылетайте. Я попробую за вами, но если не получится, то… ну, не получится, – Валера говорил совершенно спокойно, не отводя взгляда от висевшей над ними толщи воды. – Там рыбина какая-то, прикиньте?

Ева мельком оглянулась на рыбу, едва не отшатнулась, увидев ее раскрытую пасть с рядом острых зубов, и осторожно взяла Валеру под руку.

– Я тебя подниму.

– Вода может упасть, если я потеряю…

– А ты не теряй, растеряша, – сказала Ева и осторожно потянула Валерку вверх.

Вода не упала, хотя Валера принялся бормотать:

– Остаться одному лучше, чем втроем. Это нелогично. Вы с ума сошли.

– Не, с ума сошли вы, когда потащились за мной в прошлый раз. А сейчас у нас все под контролем, – преувеличенно бодро сказал Жаров.

– Долго волшебство держать нельзя. Силы закончатся, – тихо сказал Валера, и Ева чуть прибавила скорости.

Впрочем, вода стояла на месте, как приклеенная.

– Ты самый крутой волшебник, которого я знаю, – искренне сказала Ева, когда они добрались до края прорехи. Женька выскользнул последним, и прореха закрылась.

Вся огромная масса воды рухнула вниз, и гора задрожала.

– Получилось! – радостно воскликнула Ева, но волна будто оттолкнулась от земли и вновь ринулась к ним.

– В озеро, быстрее! – закричал сверху Глеб и столкнул в кратер сперва Ириду, а потом Лику с Иваном, но не удержал равновесия и рухнул следом сам.

– Я забыла код! – спохватилась Ева, у которой на цифры всегда была ужасная память.

– Девятнадцать, ноль семь, ноль восемь! Мой день рождения! – закричал Женька, перекрывая грохот летящей к ним воды, и толкнул Еву в плечо.

Закручивавшаяся в спираль вода подхватила ее и понесла по кругу. Ева болталась на поверхности, в то время как Валерка с Женькой уже успели уйти на глубину.

«Представить код!» – озарило ее.

«Один, девять, ноль, семь, ноль, восемь» – выстроилось у нее перед глазами.

И стоило последней цифре встать в строчку, как Еву будто что-то схватило за ноги и потянуло вниз. Она едва успела глотнуть воздуха и, кажется, разминулась с рухнувшей с неба водой на считаные сантиметры.

Глава 34. Цена успеха

Ева не успела толком испугаться, как водоворот буквально выплюнул ее на каменный пол грота. Упав на спину, она открыла глаза и уставилась на вращавшуюся под потолком воду. От воды шло серебристое свечение, что позволяло разглядеть место, в котором они оказались.

– С ума сойти, – вырвалось у нее.

В приключенческих фильмах Ева, конечно, видела гроты с горными озерами, но чтобы озеро было над головой, да еще вращалось…

Валера подал ей руку, помогая встать. Он был без очков и теперь близоруко щурился.

– Ты очки опять потерял? – с сочувствием спросила она.

– В карман убрал. – Валера похлопал себя по карману куртки.

У подошедшей к ним Лики от холода стучали зубы, а с волос стекала вода. Ева поежилась и попыталась отжать свою косу.

– Ну как к переходу сюда можно подготовиться? – дрожа, спросила Лика. – Вечно какая-то вода, пещеры…

– Идемте!

Глеб, оказывается, успел что-то сделать у стены, и большой камень со скрежетом откатился в сторону, оставив проход, через который в грот хлынули свежий воздух и настоящий дневной свет. От этого сразу прибавилось сил. В проеме виднелось поле, а вдалеке темнел лес. Пейзаж Тридевятого царства не потрясал разнообразием, но видеть его сейчас было истинным счастьем.

Иван вышел в свой мир первым, за ним следом Женька с Валерой, а потом Лика и Ева. По-прежнему молчавшую Ириду Глеб ободряюще подтолкнул к выходу, но девушка резко остановилась, как будто наткнулась на преграду.

– Что такое? – Глеб попытался протиснуться через проход мимо Ириды, и ему это удалось. Он вернулся обратно и уставился в пространство, что-то высчитывая.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он наконец.

Ирида принялась что-то показывать жестами, но Глеб, занятый расчетами, не обратил на нее внимания.

– Почему мы стоим? – Успевший отойти от прохода Иван вернулся, чтобы понять, из-за чего заминка.

– Там у девушки проблема. – Валера махнул рукой в сторону пещеры и нацепил вытащенные из кармана очки.

– У служанки? – уточнил Иван, и Еву озарило:

– Она не может выйти, потому что она – часть того мира, а в этот ее просто призывают, когда она нужна.

Иван несколько секунд смотрел на Еву, вероятно ожидая какого-то вывода из очевидного для него факта, а потом пожал плечами и сказал:

– Ну так пусть остается. Идемте. Это всего лишь служанка.

Он спокойно развернулся и пошел по тропинке, а они все уставились ему вслед.

– Подожди! – воскликнул Женька, и сын Кощея медленно обернулся. – В смысле, «всего лишь служанка»? Она человек. Она нас спасла, в конце концов.

– Это был ее выбор.

Эту же фразу когда-то сказал им Никита, и в ту минуту он показался Еве бездушным чудовищем. Оказывается, ничего она не знала о бездушности. Если Никита тогда всего лишь решил их попугать, то Иван сейчас говорил совершенно серьезно.

– Вы действительно готовы ее там оставить? – вырвалось у нее.

– Да, – Иван обвел их взглядом.

– Призовите ее сюда. Вы же можете, – попросила Ева.

Он непонимающе нахмурился.

– Она не нужна нам здесь. Их призывают служить, а потом отпускают.

– Никита говорил, что вы можете призывать слуг насовсем. Ваша нянюшка так живет в замке.

– Можем, наверное, – пожал плечами Иван. – Но зачем?

– Да потому что она погибнет там! Она в ловушке! А если даже выберется из этого водоворота, Вий ее накажет за то, что она нас предупредила. – Ева не могла успокоиться.

– Но я здесь при чем?

Самым страшным было то, что он реально не понимал, почему его должна заботить судьба какой-то служанки.

Глеб растерянно замер у прохода. Ирида стояла рядом с ним, опустив голову и уже ни на что не надеясь.

– Не, подождите. Мы не оставим ее на верную смерть, – решительно заявил Женька.

– Это всего лишь служанка, – повторил Иван. Он говорил спокойно, но на его шее теперь пульсировала жилка.

– Знаешь что? Тогда я тоже остаюсь, – заявила Лика и, отбросив за спину мокрые волосы, направилась обратно.

– Анжелика, стойте! Я должен отвести вас к отцу и передать на его попечение. Вы не можете остаться там.

– Еще как могу, – бросила через плечо Лика.

Валера молча пошел за ней. Женька с Евой – тоже.

– Так, давайте мы не будем заниматься ерундой, – подал голос Глеб. – Иван, будь так любезен, призови Ириду с нами под мою ответственность. Эта девочка очень помогала мне в подземном царстве.

Женька бросил на отца тяжелый взгляд.

– Вот только прислуживать она останется тому, кто ее призвал, – в тоне Ивана наконец послышалось раздражение. – Мне это не нужно.

– Знаешь… – Лика резко остановилась и повернулась к царевичу, в ее глазах стояли слезы. – Он в миллион раз лучше тебя. Он остался там, потому что не мог поступить иначе. Он сказал: «Это мой долг перед отцом и братом». А я вот смотрю на тебя и вообще не понимаю, ради кого он пожертвовал собой. Ты ведь просто избалованный, жалкий… Ты даже мизинца его не стоишь! Ясно? Твой отец может сколько угодно считать иначе, но это был реально самый тупой обмен в истории человечества.

Несколько секунд Иван пристально на нее смотрел ничего не выражавшим взглядом, а потом щелкнул пальцами, и Ирида, опиравшаяся ладонью о невидимую преграду, покачнулась и едва не упала, когда преграда исчезла.

Глеб подхватил девушку под руку и поспешно вывел на улицу.

– Спасибо, – сказала Ирида Лике, на что та лишь молча ее обняла.

Ирида наверняка боялась нездешек, как и все обитатели этого мира, но, кажется, Лике удалось показать: те, кого ты боишься, могут встать на твою сторону.

Склон горы дрогнул, и камень со скрежетом закатился на место. Миг – и уже невозможно было сказать, что где-то здесь был проход в другой мир.

– Куда теперь? – спросил Валера, зябко ежась.

– Это другой выход, – заметила Ева. – Я могу попробовать призвать Корвина, но в прошлый раз он сказал, что он не низшее существо и не обязан мне подчиняться.

Иван окинул их всех взглядом, а потом щелкнул пальцами, и мир вокруг стал размытым, словно они оказались в гигантском целлофановом пакете.

– Что происхо?.. – Не успел Валера договорить, как «пакет» исчез, и они оказались в залитом солнцем дворе замка Кощея.

– Мы уйдем отсюда вообще когда-нибудь? – простонала Лика, обхватывая себя за плечи. – Что ж так холодно?

– Ты нас перенес? Всех? – Глеб оглядел Ивана с ног до головы. – Вот бы понять, как это работает в рамках мира, где лунный свет ограничен, – задумчиво закончил он, а Женька громко фыркнул и покачал головой.

Иван не удостоил его ответом. Вместо этого он скользнул взглядом по дрожавшей Лике и вновь щелкнул пальцами. Ева почувствовала, как ей стало невыносимо жарко. Впрочем, длилось это буквально пару секунд, по окончании которых ее одежда и волосы оказались абсолютно сухими. «У Марии Марковны в прошлый раз ушло на это не менее пяти минут», – подумала она.

Побочным эффектом такой интенсивной сушки стали струи пара, поднимавшиеся надо всеми, кроме Ириды. На нее свое волшебство Иван расходовать не стал: то ли принципиально, то ли на самом деле не считал ее человеком. Женька демонстративно стащил с себя куртку и подал служанке. Та испуганно на него взглянула, однако куртку приняла и осторожно накинула на плечи. Иван сделал вид, что этого не заметил. Сам он окинул взглядом двор и вздохнул полной грудью. На его губах появилась теплая улыбка. Было видно, что он соскучился по дому и очень любит это место.

– Царевич Иван! – послышался взволнованный женский голос.

Через двор спешила старая няня. Когда до них оставалось шагов пять, женщина остановилась и низко поклонилась. Ева с Ликой обменялись взглядами.

– С возвращением вас!

На лице женщины была искренняя радость. Иван улыбнулся ей и небрежно склонил голову в ответ на эти слова.

Как не похоже это было на встречу няни с Никитой.

– Служанка будет жить при тебе, – сказал Иван нянюшке, кивнув на Ириду.

Та непонимающе посмотрела на девушку, однако ни о чем спросить не осмелилась, и в это время широкие двери замка распахнулись и по крыльцу сбежал, в самом деле сбежал, царь Кощей. Он был в белой рубашке и штанах для верховой езды. На поясе висел кинжал. Словно хозяин замка собирался куда-то отбыть, но их появление нарушило его планы.

Увидев Ивана, он резко остановился и окинул юношу взглядом с ног до головы.

– С возвращением, сын, – с улыбкой произнес Кощей, подходя ближе.

Иван опустился на одно колено и склонил голову.

– Здравствуй, отец.

Кощей положил ладонь на макушку сына, зарываясь пальцами в темные волосы, и на миг прикрыл глаза.

Выглядел он как человек, который получил желаемое.

– Я не ошибся в вас, – наконец сказал он, окидывая взглядом их притихшую компанию, и вдруг улыбка застыла на его губах. – А где Никита?

– Он остался там, отец. – Кощей так и не убрал ладонь с головы сына, и Иван, не осмелившись подняться, говорил, глядя в землю. – Он заменил меня в хрустальном гробу, который Вий держит в своем саду в пещере на острове. Там же мы нашли Илью. Он обращен в камень. Но я клянусь, что отомщу за братьев.

Пока Иван говорил, Кощей смотрел на Еву так пристально, будто ожидал от нее опровержения слов сына. Но ей было нечего сказать. Она могла только смотреть в ответ, чувствуя, как щиплет в носу. Наконец он убрал руку, и Иван встал.

Ева ожидала, что Кощей обнимет старшего царевича, которого столько лет искал, на которого, по его мнению, стоило обменять жизнь младшего сына, но владыка Тридевятого царства лишь сказал:

– Ступай, Иван. Я пошлю за тобой позже.

Ивана такой формальный прием ничуть не смутил. Он на миг склонил голову, а потом, ни слова больше не говоря, поднялся по ступенькам и исчез за массивной дверью.

– Меня зовут… – начал Глеб, но вокруг Кощея вдруг взметнулось черное облако, из которого соткался ворон.

В полной тишине ворон взмыл вверх. Он взлетал все выше, пока не превратился в едва различимую точку, слившуюся с невесть откуда набежавшими тучами.

Вдалеке громыхнуло, поднялся ветер, и на землю упали первые тяжелые капли дождя.

– Идемте в тепло, – едва слышно сказала старая нянюшка и первой пошла к замку. От ее оживления и радости не осталось и следа.

Нянюшка отвела их на кухню. Здесь было жарко от горевшего в большом очаге огня, что оказалось как нельзя кстати, потому что их всех колотило то ли от холода, то ли от переживаний. Женщина молча указала им на длинный деревянный стол, занимавший большую часть кухни, и они расселись вокруг него.

Ирида куда-то испарилась. Девочка, до этого возившаяся с овощами в дальнем углу, бросилась накрывать на стол, и через пару минут перед гостями стояли глубокие деревянные миски с душистой похлебкой. Однако никто не спешил приступать к еде, хотя в животах уже урчало от голода.

Слуги ушли, оставив их одних.

– Как-то не так я себе представлял радость от обретения утерянного сына, – наконец подал голос Валера, размешивая деревянной ложкой свою похлебку.

– Он расстроился из-за Никиты, – заметила Ева.

– Хотя, по идее, так сильно не должен был, – пробормотал Валера.

– Ну как не должен, Валер? – воскликнула она. – Он же его сын.

– Который родился только для того, чтобы вернуть домой Ивана, – закончил Женька.

– Это больше похоже на то, что Никита как-то не так все понимал, – вздохнул Валера, и над столом вновь повисло молчание.

Когда они наконец поели, без аппетита и в неуютной тишине, к ним бесшумно подошла Ирида и сообщила, что ей велено проводить их в опочивальни.

– А ты теперь будешь жить здесь, как обычный человек? – спросила у нее Ева, когда они шли по коридору.

Ирида с улыбкой пожала плечами.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду, нездешка. Я буду просто жить. Мне нравится верхний мир. Я всегда хотела здесь остаться. Здесь… славно.

Оказавшись в комнате, Лика объявила, что собирается спать, хотя на дворе был день. Ева переоделась в свежее платье, немного постояла у окна, за которым разыгралась настоящая буря, и все-таки решила оставить подругу в одиночестве.

– Если я тебе понадоблюсь, вызови слуг и попроси меня найти. Я приду, – сказала она Лике, закутавшейся в одеяло по самые уши.

Та ничего не ответила, и Ева, вздохнув, отправилась к мальчишкам. В Валериной комнате было пусто, и она заглянула к Женьке. Там было ненамного веселей. Грустный Валера сидел в кресле, согнув одну ногу и обхватив колено, а хмурый Женька ходил по комнате, подбрасывая в руке небольшой мячик. Спасибо, хоть не игральный кубик.

– А где твой папа? – обратилась Ева к Женьке, но тот сделал вид, что не слышит.

– Он отправился на поиски Кощея. Нам нужно обсудить возвращение, – пояснил Валера.

– А он тоже возвращается? – обрадовалась Ева.

– Громова, не могла бы ты быть так любезна уйти из моей комнаты?

– Жень, ну мы разговариваем, – примирительно сказал Валера.

– Там, за дверью, до фига места для разговоров. Целый замок. Даже принц где-то бродит.

Ева страдальчески вздохнула и тихо произнесла:

– Я понимаю, что ты злишься, но я хотела как лучше.

– Серьезно? – Женька резко развернулся к ней, и мячик упал на пол, потом подпрыгнул и прямо в полете превратился в большой носовой платок. – Лучше кому?

– Я не знала, как тебе сказать, понимаешь?

– Это я виноват, – встрял Валера. – Я посоветовал Еве ничего тебе не говорить.

– Ты знал? – Женька прищурился, развернувшись к нему всем корпусом.

– Мы не хотели, чтобы ты расстраивался.

– Класс! – восхитился Женька. – Вот только тебе она рассказала, а мне – нет. То есть она сразу решила меня обмануть.

– Я просто не хотела делать тебе больно, потому что невозможно ведь выбрать между двумя дорогими людьми. Ты бы не поверил, что твой дядя…

– А я и сейчас не верю. Ясно? Я считаю, что у него был план, и он бы нас спас, если бы не вот это все, – Женька обвел рукой комнату.

– Жень, ну нельзя же быть таким наивным, – серьезно сказал Валера. – Матвей Семёнович оставил нас в пещере…

– Да иди ты! – Женька направился к выходу. В дверях он повернулся к Еве и сказал: – Пока мы здесь, держись от меня подальше. Ясно?

– А когда мы вернемся? – с горькой усмешкой спросила Ева, не уверенная уже ни в чем: ни в возвращении, ни в себе, ни в Женьке.

– А там мы избавимся от общества друг друга.

– Ты решил уйти из школы? – встрепенулся Валера. – Жень, ну это же глупо!

– Глупо считать друзьями тех, кто обманывает тебя при первой возможности.

Вряд ли было легко хлопнуть четырехметровыми дверьми, но Жаров справился.

На улице после недавнего ливня было пасмурно и холодно. По небу медленно плыли грязно-серые тучи, и на их фоне замок Кощея казался нарисованным. Ева думала о том, что Иван, должно быть, в душе расстроен таким приемом, а еще о том, что нужно все-таки поддержать Лику, отыскать Глеба и узнать, чем закончился их разговор с Кощеем и на что им теперь рассчитывать. Но вместо того чтобы сделать хоть что-то полезное, она бесцельно бродила вокруг замка, удивляясь тому, какой он огромный и как много всего они пропустили в прошлое пребывание здесь.

За замком обнаружился выстриженный из кустов лабиринт, зайти в который Ева не рискнула. Вместо этого она поднялась по каменным ступеням на смотровую площадку и, опершись о перила, принялась разглядывать лабиринт сверху, отмечая, как много в нем ложных дорожек, заканчивавшихся тупиком. Прямо как в истории ее короткой дружбы с Женькой. Стоило один раз свернуть не туда – и ты уже в тупике, из которого не найти выхода.

Ева прикрыла глаза, подставив лицо прохладному ветру. Перед мысленным взором возник Никита в день их знакомства, когда он показывал им территорию РАВ.

«Моя мама разочаровалась в волшебстве», – сказала ему тогда Ева, а Никита ответил: «Бывает». Ева тоже, кажется, разочаровалась в волшебстве. Или же в волшебниках. Как просто и без раздумий они жертвовали другими ради достижения своих целей. Матвей Семёнович – братом, Кощей – сыном…

Кто-то легонько задел ее руку, и она открыла глаза.

Кощей оперся локтями о балюстраду рядом с ней. Глядя на раскинувшийся внизу лабиринт, он сказал:

– На рассвете я отведу вас к выходу в твой мир.

Ева ждала, что он привычно добавит «дитя», но он этого не сделал.

– Спасибо, – прошептала она и посмотрела на его профиль.

Несколько дней назад она так же стояла рядом с Вием и смотрела на сад у стен его замка. Кощей с Вием были чем-то похожи. Только Кощей был… живым, а Вий, кажется, отдал свою жизнь за то, чтобы стать всесильным.

– Вы вправду были в плену у братьев? Сказки не врут?

– Сказки никогда не врут, дитя, – не отводя взгляда от лабиринта, ответил Кощей. – На то они и сказки.

– Сколько лет вы искали Ивана?

Да, она была неудобным собеседником, о чем без конца говорил ей Никита, но Кощей в этот раз не запрещал задавать вопросы. Как будто он был не прочь дать ответы.

– Пять десятков лет, – сказал он.

Ева тихонечко присвистнула, и Кощей улыбнулся уголком губ.

– Но теперь вы, должно быть, рады. Он наконец дома, – вежливо сказала она.

Мужчина медленно кивнул и неожиданно произнес:

– Этот лабиринт создал Никита. Когда-то здесь был сад с каменными статуями: я, было дело, превращал в камни царевичей, богатырей и прочий сброд, что пытался нападать на замок. Никита предложил сыграть в шахматы на этот сад. Выиграю я – он ухаживает за деревьями три года и три месяца, выиграет он – забирает это место себе и делает из него все, что заблагорассудится.

Кощей замолчал, скользя взглядом по аккуратно выстриженным кустам.

– Он выиграл? – спросила Ева.

– Как видишь. Пришлось всех расколдовать, выгнать прочь, а сад отдать неразумному мальчишке. Он все тут засадил и создал этот лабиринт.

– Лабиринт классный, – похвалила Ева. – Я всего три выхода из него нашла, а в середине так накручено, что можно, наверное, день блуждать.

– Лабиринт совершенно бессмысленный, – вздохнул хозяин замка. – В любом тупике можно просто попросить у кустов расступиться, и они расступятся.

Ева удивленно уставилась на переплетение дорожек.

– Потому что тупиков не бывает, – сказал Кощей с очень характерной Никитиной интонацией. – Кто его этому научил, непонятно.

Ева улыбнулась сквозь набежавшие слезы.

– Он очень боялся, что вы туда спуститесь. Говорил, что подземное царство вас не выпустит. Это правда?

Мужчина вновь медленно кивнул, все так же глядя вниз.

– Нужно что-то придумать.

На это Кощей ничего не сказал. Оттолкнувшись от парапета, он выпрямился во весь рост и развернулся, чтобы уйти.

– Вы отпустите с нами Жениного отца? – спохватилась Ева.

– Он нездешка, – вместо ответа сказал Кощей. – Его место здесь.

– Его место с сыном. Пожалуйста.

– Если он захочет, я не буду его удерживать.

Ева зло рассмеялась.

– Вы же знаете, как работает этот ваш дурацкий мир! – Она понимала, что повышать голос на Кощея – плохая идея, но остановиться уже не могла. – Вы ведь знаете, что ему здесь нравится, потому что только здесь волшебник может быть счастлив!

– Ты сама ответила на свой вопрос, Ева.

– Это нечестно!

– Это самый честный выбор, дитя. Он либо останется в мире, в котором у него нет забот, где он всесилен и от этого счастлив, либо уйдет туда, где ему никогда не стать истинным волшебником.

– Вы всесильны. Это приносит вам счастье? Это всего лишь волшебство. Это не вся жизнь. Сделайте так, чтобы он вспомнил о том, что можно по-другому. Иногда человеку нужна помощь, чтобы сделать правильный выбор. Помогите ему. Пожалуйста!

– Нет, – покачал головой Кощей, и Ева зажмурилась, сжимая кулаки и чувствуя, как по щекам текут слезы.

– Нет? – эхом повторила она.

– Ты спросила, делает ли меня счастливым то, что я всесилен. Мой ответ «нет».

Ева распахнула глаза.

– Нездешка вспомнит, – добавил Кощей и пошел прочь.

– Спасибо! – стирая слезы со щек, сказала Ева ему в спину, а он, обернувшись, вдруг произнес:

– Мой младший сын отвратительно играет в шахматы. Так же отвратительно, как музицирует, следует протоколу и… создает лабиринты.

– Скажите ему об этом однажды, – прошептала она.

Кощей серьезно кивнул.

Глава 35. Путь домой

Солнце только-только тронуло лучами зубцы крепостных стен, а ребята уже, отчаянно зевая, топтались во дворе замка Кощея. Женька стоял в стороне от всех, и, судя по гримасе, которую скорчил Валера в ответ на Евин безмолвный вопрос, ребята так и не помирились. Лика на все попытки хоть как-то ее расшевелить не поддавалась.

Кощея с Глебом Семёновичем еще не было. Зато рядом с Ликой немым стражем стоял Иван. Одетого в черные штаны и черную куртку, его можно было принять за Никиту. Правда, только издали. А уж когда он слегка склонил голову и спросил: «Как вам спалось, Анжелика?» – всем, кажется, захотелось взвыть. Наверное, Иван был неплохим царевичем, соблюдал протокол и, скорее всего, прекрасно музицировал, вот только это было как с безграничной силой, которая не могла сделать счастливым.

Кованые двери распахнулись, и на крыльцо вышли Кощей и Глеб. Они оба были одеты так же, как и Иван, и Ева поймала себя на мысли, что совсем не представляет Глеба в современной одежде. Для нее он был частью этого мира.

– Доброе утро. Готовы? – без предисловий обратился к ним Кощей.

– Дозволь обратиться, отец, – выступил вперед Иван. – Ты отпускаешь всех?

Кощей кивнул и оглядел присутствующих.

– И Анжелику? – уточнил Иван.

– Валерий, – сказал Кощей, словно о чем-то вспомнив, – удели мне минуту.

– Конечно, – пролепетал Валера и послушно поплелся за Кощеем прочь от крыльца, стискивая лямку своего безразмерного рюкзака.

– Что случилось? – Вычеркнувший их из статуса друзей Женька возник рядом с обеспокоенным выражением лица.

– Думаю, это связано с помолвкой, – на грани слышимости прошептала Ева.

– Я не пойму, чё он не уймется никак? – Женька сказал громче, однако явно услышавший это Иван остался невозмутимым.

– Не знаю, – так же громко ответила Лика.

На ее реплику Иван отреагировал:

– Мой долг – исполнить обязательства брата, которые он исполнить не может.

– Вы друг друга даже не знали, – приподняв бровь, заметил Жаров.

– Мы братья. Этого достаточно, – ответил сын Кощея, и Женька не нашел что сказать.

По лицу Кощея было невозможно понять, чем закончился разговор. А вот Валера был пунцовым и еле шевелил ногами. Спросить никто ничего не успел: вокруг них соткался воздушный пузырь, и секунду спустя все уже стояли у знакомой скалы.

Никаких намеков на проход на склоне не было. О том, что это нужное место, говорили лишь камни, оставшиеся после июньского обвала. А ведь не подопри они тогда выход, камнепада бы не случилось и луг у скалы выглядел бы гораздо аккуратнее.

Иван переместился вместе со всеми, как и Глеб, который выглядел непривычно задумчивым.

– Я отворю вам проход и дам вот это. – Кощей достал из кармана пузырек, похожий на те, в которых Никита таскал запасы живой и мертвой воды. Лунного света в нем помещалось раза в два больше, чем в кулоне.

Валера с Женькой многозначительно переглянулись.

– Этого вам хватит для того, чтобы открыть дверь. Анжелика, ты видишь волшебные предметы на расстоянии? – спросил Кощей, хотя наверняка и так об этом знал.

Лика кивнула.

– Тогда это тебе. – Он достал из кармана куртки сухую веточку. – В зале со множеством дверей отправляйтесь туда, где растет куст, от которого она была отломана. Это – веточка волчьей ягоды. Она мертва и не причинит вреда. Оттуда Ева найдет дорогу.

В последнем заявлении Ева сомневалась, но сказать об этом не успела: Лика спросила, вертя веточку в руках:

– Почему я не вижу вас? Я вообще из всех только Валеру вижу.

– Если бы ты могла, ты бы видела еще себя, – улыбнулся Кощей. – Ты не видишь тех, кто принадлежит этому миру, миру… неживых. Евгения мой сын напоил мертвой водой, чтобы оживить, на мне и моем роде смертельное проклятие, а Ева… Ева тоже принадлежит этому миру сильнее, чем ей кажется.

Кощей улыбнулся, но его улыбка не отразилась в глазах. Ева открыла было рот, но Кощей едва заметно покачал головой, и она так и не спросила, что он имеет в виду. Наверное, потому что боялась, что он рассердится и передумает их отпускать или же… возможного ответа.

– А я нездешка, – невесело усмехнулся Глеб.

– Да, ты – тоже часть этого мира, – подтвердил Кощей, а потом посмотрел Еве в глаза и произнес: – Я выполнил твою просьбу, дитя. Нездешка вспомнил все, что было для него важно в прошлой жизни, но только он сам может решить, стоит ли это того, чтобы к нему возвращаться. Человека можно подтолкнуть, но никто не сделает шаг за него. Ступайте.

– Подождите. – Лика сжала ветку в кулаке так, что костяшки побелели. – А как же Никита? Он не может остаться там.

– Мне нужно время, чтобы подготовиться, – невпопад ответил Кощей.

– Но вам нельзя туда спускаться, – прошептала Ева.

Никто из волшебных существ не мог ей соврать, а Вий, Горыня да и сам Кощей признались, что подземный мир не отпустит владыку Тридевятого царства.

– Ступайте. Только сперва поклянитесь никому не рассказывать о том, что видели и слышали здесь.

Кощей пристально посмотрел на Еву.

– Клянусь, что никому не расскажу о том, что услышала и увидела здесь, – сказала она, чувствуя, как воздух вокруг дрожит и в мире что-то меняется от ее слов.

Друзья под взглядом Кощея повторили клятву. Все, кроме Лики, которая помотала головой.

– Мы ведь можем попросить там помощи! В РАВ есть сильные волшебники, которые наверняка смогут что-то придумать. Глеб Семёнович ведь смог обмануть колдовство Вия, и это позволило нам сбежать.

Кощей слабо улыбнулся:

– Ты очень храбрая девочка, Анжелика. Даже жаль, что Валерий лишь неудачно пошутил.

Лика поперхнулась воздухом и стремительно покраснела, а Иван смерил Валеру взглядом.

– Только беда в том, что самый сильный волшебник РАВ – вот он, – бледная рука с тяжелым перстнем указала на Глеба.

– Я? – удивился Глеб.

– Никому другому пока не удавалось вмешиваться в колдовство высших.

– Если я останусь, это спасет Никиту? – уточнил Глеб, и, как ни старался Женька выглядеть равнодушным, на этих словах его лицо вытянулось.

– Не обманывай себя, нездешка. Если ты останешься, это будет потому, что оставленное там значит меньше, чем обретенное здесь.

– Но тогда в вашем походе к Вию не будет смысла, – едва слышно сказал Валера. – Вы же ничем не поможете Никите.

– Мне есть на что выменять жизнь сына, – улыбнулся Кощей.

– На свою? – впервые за все время подал голос Иван, но отец ему не ответил.

– Никита этого не хотел, – упрямо сказала Лика. – Поэтому мы должны найти другой способ.

– Вы должны уйти отсюда, потому что, когда истекут девять дней и девять ночей, ни один из вас не захочет вернуться в свой мир.

В тоне Кощея не было угрозы. Он просто озвучивал факт.

– Но мы… – начала Лика.

– Пойдемте, ребята, – твердо сказал Глеб и подтолкнул стоявшего рядом с ним Валеру к скале.

Кощей растаял в воздухе и через миг возник у самого склона. Лика вздрогнула и что-то пробормотала, заслужив неодобрительный взгляд Ивана. Несмотря на вроде бы отпавший вопрос с помолвкой, он все еще держался рядом с ней. Владыка Тридевятого царства обошелся без лунного света. Он просто провел рукой по стене, и там, где его пальцы коснулись камня, осталась серебристая дорожка, от которой теперь отлетали сиявшие на солнце искры.

Склон бесшумно раскололся пополам, и Валера вдруг воскликнул:

– Я двигал двери в прошлый раз! А я мог поменять местами пространства, которые за ними? Я волнуюсь теперь.

Он стянул с себя очки, тут же их надел и взъерошил волосы. Лика закатила глаза и повернулась к Кощею.

– В зале, где много дверей, нужная нам улетела вверх… – начала она структурировать то, что Валера выдал на эмоциях.

– Я знаю, Анжелика, – перебил ее царь Кощей. – Веточка приведет вас в нужное место.

– Я не про нас. Я про пространства. Там черви вылезли гигантские вместо маленьких, – Валера возбужденно взмахнул рукой.

Глеб перевел непонимающий взгляд с него на Кощея и обратно, но Кощей снова каким-то образом понял.

– Пусть твоя бабушка передаст Хозяйке Медной горы два слова: долг крови.

– Э-э-э, – протянул Валера, разом сникнув. – А как же я это передам, если не могу рассказать о вас?

– Скажи, что я пришел к тебе во сне. Я порой так делаю. – Кощей неожиданно подмигнул Еве. – Ступайте.

– Благодарю вас. За мной долг, – сказал Иван.

Ева неловко повела плечами, собираясь сказать что-то вроде «да ладно», но Женька широко улыбнулся:

– Ты, главное, не забудь. О долге.

С этими словами он первым шагнул в прохладу пещеры.

Блуд в прошлый раз говорил им не оглядываться. Кощей ничего подобного не сказал, и Ева, конечно же, оглянулась. Кощей выглядел совсем таким, каким представал перед ней в видениях за окнами вагона волшебной дороги, а еще в ее снах.

Он поднял руку в прощальном жесте и что-то прошептал. Слов она не услышала, но сумела прочитать по губам: «Доверяй только своим». Гора бесшумно сомкнулась.

Своим кому? Близким? Друзьям? Что он имел в виду?

Стоило Тридевятому царству остаться за пределами их мира, как на Еву обрушился давящий, убаюкивающий, манящий шелест Спирали вечности. Сопротивляться ему вдруг оказалось очень сложно. Наверное, потому, что слишком дорого стоил им этот поход в Тридевятое царство.

Ева бездумно шагнула к перилам, краем глаза видя, как Валера хватает за руку Лику и что-то ей втолковывает. Потом угол ее зрения сузился, и где-то на краю сознания прозвучало Женькино:

– Громова, нам не туда. Ева!

Она хотела ответить, что туда и не собирается. Просто посмотрит. Вдруг Кощей оставил там разгадку этого «доверяй только своим»?

Справа от нее мир изменил цвет и структуру, и тут же кто-то с силой ее толкнул. Не успев толком испугаться, Ева грохнулась на пол, больно ударившись коленом.

Над ней, сжимая кулаки, возвышался Женька, загораживая ее от незнакомого мужчины, который только что ее толкнул. Незнакомец не отличался высоким ростом, но его закутанная в черный плащ фигура навевала страх. Ева попыталась отползти, прихватив за руку Жарова. Но тот руку выдернул.

– Отойдите все к стене. Немедленно, – суровым тоном произнес мужчина.

– Вы кто? – с наездом спросил Женька, но рядом с ним уже возник Глеб и попытался оттеснить сына в сторону. Женька и ему не позволил.

– Давайте мы не будем делать резких движений, – примирительно начал Глеб, а Ева вдруг почувствовала, как ее поднимает над полом.

На секунду она испугалась, что кто-то или что-то просто-напросто перебросит ее через перила. Женька вцепился в Евино запястье мертвой хваткой.

– Отстаньте от нее! – рявкнул он таким тоном, как будто мог реально что-то сделать.

Стоило ему это сказать, как его ноги резко подлетели вверх, а потом их с Евой отбросило к стене. Впрочем, удара не последовало. Волшебная сила аккуратно сгрузила их, как два мешка картошки, под одним из закрепленных в кольце факелов.

Глеб, вероятно, попытался что-то сделать, но через мгновение оказался у той же стены. Он, надо отдать ему должное, приземлился на ноги и помог подняться Еве и сыну. Лика с Валерой не стали дожидаться перемещения – бросились к друзьям сами.

– Хватит тратить время! – раздраженно произнес мужчина, подходя ближе. – Только глупец может считать, что в междумирье безопасно. Чему вас только учат?!

– Корвин? – осторожно спросил Валера, прищуриваясь.

– Судя по извечному благодушию, он самый, – пробормотала Лика и, нащупав Евину руку, крепко ее сжала.

– Идем быстро, тихо и не оглядываясь, – скомандовал мужчина.

– Вы нас похищаете? – уточнил Валера, который, кажется, считал себя ответственным за переговоры.

Чародей закатил глаза и что-то пробормотал.

– А как вы расколдовались? – вопрос вырвался у Евы случайно. – Ваше проклятие ведь неснимаемо.

– Меня расколдовал сын Кощея, – отрезал Корвин и добавил: – Если решили остаться, милости прошу в спираль сразу, потому что попытки к ней не подойти сведут вас с ума.

С этими словами он двинулся вдоль стены к выходу из зала.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Валера. – Откуда он взялся? Как можно снять неснимаемое проклятие? Ева, спроси!

Однако мужчина уже исчез в черноте коридора.

– Я не пойду за ним в темноту, – заявила Лика.

– Подождите, ребята. Все не так просто. Если бы он хотел с нами покончить, он бы просто позволил нам шагнуть в воронку.

Глеб указал взглядом на шумевшую за оградой воду и принялся подталкивать их вдоль стены вслед за Корвином.

– Проклятия можно снять, если пожертвовать самым дорогим, – пробормотал Женька. – Или если кто-то пожертвует собой за тебя.

– Подождите, Никита ведь говорил что-то такое про освобождение от службы, – вспомнила Лика. – Вот он и стал человеком.

– Но это не объясняет его появления здесь, – хмуро заметил Женька, в то время как его отец уже благополучно дотолкал их компанию до входа в коридор, в котором царила кромешная тьма.

– Я могу попробовать наколдовать лампу, – сглотнув, пробормотала Ева, однако стоило ей это сказать, как все вокруг озарилось светом.

Здесь, как выяснилось, тоже были факелы. Корвин ждал их тут же. Сейчас, при свете, Ева смогла наконец его рассмотреть. У него была смуглая кожа и темные, казавшиеся черными глаза. Тонкие губы были сурово поджаты. Сам он был закутан в плащ и от этого выглядел как… ворон.

– Мне нужно попасть в ваш мир, – без обиняков начал он. – Я могу сейчас отнять у вас склянку с лунным светом и бросить здесь на верную гибель.

– Послушайте, – начал Глеб, но чародей жестом велел ему замолчать.

– Есть и другой путь. Мы выйдем отсюда вместе, к обоюдной радости.

– Вас, оказывается, что-то порадовать может? – язвительным тоном уточнила Лика, на что волшебник даже ухом не повел. Он смотрел почему-то исключительно на Еву.

– Вы хотите нас обмануть? – спросила та, мысленно умоляя Лику не нарываться на неприятности.

– Нет, человечек. Я хочу попасть на ту сторону.

– Вы хотите отомстить Кощею?

– Да, – после паузы сказал чародей. – Но главное сейчас не это. Ты можешь задать мне один вопрос. Я дам ответ. А потом я ухожу – с вами или без вас.

– Без нас не получится, – мило улыбнулась Лика. – Только я смогу найти нужную дверь.

– Значит, я уйду с тобой, – жутковато улыбнулся Корвин.

– Нет, так не пойдет, – решительно сказал Жаров-старший. – Будь вы хоть триста раз всесильным, я не позволю вам запугивать детей.

– Не надо, – пискнула Ева, когда взгляд Корвина изменился. – Давайте вопрос.

Она обернулась к друзьям.

– Что спросим?

– Зачем ему на ту сторону? – предложил Женька

– Нет-нет, он так может обойти ответ. – Валера снял очки и сжал переносицу. – Нужно как-то так, чтобы понять конечную цель и степень угрозы, потому что…

– Человечки – самые глупые и бесполезные существа во всех возможных мирах, – в сердцах пробормотал Корвин. – Забудьте про вопрос. Вы все равно не сможете задать такой, чтобы получить нужные ответы.

– Никита освободил вас, перед тем как выпить мертвую воду, – зло сказала Лика. – Он позаботился о вас, хотя ему вообще не до этого было.

– Я знаю! – Голос мужчины прозвучал хрипло и, на удивление, напомнил воронье карканье. – Он такой же глупый и наивный… получеловечек.

– А в прошлый раз был полубогом, – заметил Женька.

– Одно другого не исключает.

И что-то в голосе Корвина заставило их переглянуться.

– Вы хотите его вытащить? – не веря самой себе, спросила Ева.

– Да! – отрезал Корвин и пошел по коридору.

Все молча двинулись за ним. Возможно, дело было в том, что у Евы разыгралось воображение, но ей чудилось, что тень, которую отбрасывал стремительно шагавший по коридору чародей, складывалась в гигантскую птицу. И кажется, этой птице очень не хватало ее получеловечка.

В зале, ведущем в бесчисленное множество миров, было тихо. Никакой черты на полу, никакого движения.

Лика медленно побрела вдоль одинаковых дверей, сжимая в кулаке веточку, данную ей Кощеем. Иногда она останавливалась, словно к чему-то прислушиваясь, а потом шла дальше.

Корвин хмуро наблюдал за ее движением. Когда Лика остановилась в очередной раз, он негромко сказал:

– Ты давно нашла нужную дверь, человечек. Почему ты не говоришь об этом? Ты задумала предательство?

Все в удивлении воззрились сперва на Корвина, высказавшего эту абсурдную мысль, потом на Лику, вздернувшую подбородок.

– С чего вы взяли, что я нашла?

– Я слышал, как изменилось твое дыхание. А еще я всегда чувствую, когда рядом со мной кто-то творит волшебство, поэтому не советую испытывать судьбу.

– Лика, что случилось? – обеспокоенно спросил Валера, подойдя к подруге.

– Я правда нашла дверь, но я ее не открою, пока вы не выполните мое условие. Даже два.

– О-па! Ну давай, жги. – Женька сложил руки на груди, глядя на Лику почти с восхищением.

– Ну вот только этого нам не хватало, – вздохнул Глеб Семёнович, но на него никто не обратил внимания: все смотрели на Лику.

Еве казалось, что она попала в какую-то параллельную реальность.

– Первое условие: Ева призывает домового.

– Зачем? – не понял Валера.

– Мы забираем его с собой, потому что не должен домовой жить без дома.

Ева от облегчения едва не расплакалась. Это была все та же Лика, которая не могла смотреть на страдания других. А ведь у Евы домовой совершенно вылетел из головы.

– Хорошо. Я попробую, – прошептала она, не в силах сдержать улыбку.

– А второе условие? – Женька тоже улыбался уголком губ.

– Вы поможете мне вытащить Никиту.

– Тебе? – Удивление Корвина было настолько искренним, что Валера громко хрюкнул, не сумев сдержать смех. Получилось очень неуместно, и от этого смешно стало уже всем.

Ну кроме Лики, которая с вызовом посмотрела на чародея:

– Да. Потому что я дала ему слово, что разбужу его. Понятно?

– На правах его наставника я освобождаю тебя от данного слова, – церемонно сказал Корвин, всем своим видом показывая, что этот бредовый разговор пора заканчивать.

– А я, на правах человека, который к нему хорошо относится, не принимаю ваше освобождение.

– Человечек, это свяжет мне руки. Мне придется еще и за тобой приглядывать.

– За всеми нами, – очень серьезно сказал Валера. – Потому что мы принимаем условие. Принимаем? – посмотрел он на Женьку.

– Ну а куда мы денемся? – проворчал Жаров, стараясь сохранить серьезное лицо. – Она держит нас за горло. Без нее мы навеки останемся в этом идиотском зале. А я уже есть хочу.

– И я, – вздохнул Валера.

Ева тоже хотела есть, но, вместо того чтобы присоединиться к общим вздохам, она громко сказала:

– Домовой, появись!

Ее звонкий голос эхом прокатился по залу, рассыпался на сотни отголосков и затих под каменными сводами.

– Зачем звала? – проскрипел домовой справа от нее.

– Пойдемте с нами. Вас ждет ваш дом.

Эпилог. Свои

За нужной дверью оказался лес. В принципе, что-то подобное было ожидаемо, но они все равно застыли, оглядывая чащу. Здесь сходились сразу три тропинки.

– Красота. И куда идти? – Глеб повернулся к Лике, но та растерянно помотала головой.

– Вот он – куст, от которого была отломана ветка. – Лика указала на разросшийся у тропинки куст волчьей ягоды.

Валера подошел к нему, словно ожидая найти там записку или указатель.

– Ну если есть тропинка, значит, по ней ходят люди. Пойдем сначала в одну сторону, потом в другую, – пробормотал он.

– Кажется, я знаю, что это за место.

Ева тоже подошла к кусту и, повернувшись к нему спиной, оглядела чащу. Точно! Вот кривая береза, ветви которой причудливо сплелись, сделав ее похожей на вазу с отколотым краем. Хотя Илья видел в ней гигантскую инфузорию-туфельку.

– Нам вон туда. Там моя дача. – Ева указала направление.

– Э-эм, – протянул Валера и поскреб в затылке.

– Я здесь потерялась десять лет назад и вот с этого куста ягод наелась. Кощей сказал больше так не делать, и я ему пообещала, – простодушно рассказала она.

– Вот оно что, – протянул Корвин и первым пошел по тропинке.

Остальные в молчании потянулись следом. Домовой держался поближе к Еве. Полуистлевшее от времени тряпье, заменявшее бедняге одежду, при дневном свете выглядело особенно жалко, и Еве было дико стыдно, что, если бы не Лика, сама она и не вспомнила бы о несчастном существе.

Тропинка привела их к грунтовой дороге, за поворотом которой начинался дачный поселок. У дороги Корвин остановился.

– Мне нет нужды идти с вами. Я отправлюсь в этот ваш РАВ.

– Как?

– Перемещусь невидимым, – сварливо ответил тот. – Так же, как сегодня переместился через проход следом за вами.

– Но там охранное колдовство. Вы не попадете на территорию, – заметил Глеб.

– Во всех известных мне мирах не так много мест, куда я не смог бы попасть, человечек, – с ноткой самодовольства ответил Корвин.

– Нет, в этих вопросах наука уделывает волшебство подчистую, – удовлетворенно произнес Глеб. – Я это в царстве Вия не раз проверял. Смею надеяться, вы не всесильней братьев Кощея?

На лицо чародея набежала тень.

– Мне нужно туда попасть. Я отплачу.

Теперь стало понятно, кто забил этой дурью голову Никите.

– Это совершенно не обязательно, – негромко сказала Ева. – Помогать друг другу можно и без платы.

Корвин бросил на нее быстрый взгляд и отвернулся.

Заходить на Евин дачный участок в своих старомодных нарядах они не решились. Еву здесь с детства знала каждая собака. Еще не хватало, чтобы соседки позвонили маме и сообщили, что ее дочь вовсе не в школе, а болтается по лесу в компании не пойми кого. Она лишь из-за кустов показала домовому их дачу и сообщила, что он может пожить там до той поры, пока не найдет что-то получше.

Домовой придирчиво оглядел дом и уточнил:

– Вон тот, с травяной крышей?

Дом был покрыт зеленым ондулином, который издали, в общем-то, можно было принять за траву. Ева с улыбкой кивнула.

– Деревянный. Это хорошо, – одобрил домовой, косясь на металлический забор, окружавший соседский участок.

– Я дочка хозяев и даю вам разрешение, – торжественно произнесла Ева, боясь даже представить, что скажет мама. Но куда-то же нужно было его пристроить.

– Благодарствую, – домовой неожиданно поклонился до самой земли, и у Евы в который уже раз за последние сутки защипало в носу.

Лика вытряхнула из своего рюкзака шоколадку и батончик со злаками.

– Возьмите, – протянула она угощение.

Домовой поклонился и ей, а потом просто растаял в воздухе. Со стороны Евиного дома что-то тут же стукнуло и заскрипело. Возможно, мама и будет сердиться, но сейчас на душе у Евы было легко и спокойно.

Спустя каких-то пару часов они, голодные и жутко уставшие, стояли на лестничной клетке в доме Жаровых, а Женька давил на кнопку звонка оббитой дерматином двери. На двери в форме улыбки были наклеены цифры один, два и восемь. Корвин и Глеб остались этажом ниже, чтобы не светиться. А Валера, Лика и Ева стояли за Жаровым как телохранители.

Дверь открыла девушка лет двадцати, которая при виде Женьки радостно улыбнулась, а потом неожиданно для всех обняла его и звонко чмокнула в щеку.

– А ты чего не позвонил? – спросила она.

У нее был очень приятный голос, а еще длинные каштановые волосы, заплетенные в небрежную косу, и ультракороткие шорты, надеть которые Еве с ее фигурой не светило никогда в жизни.

– Я телефон посеял, – махнул рукой Жаров. – Ключи дашь?

– А твои где? – Девушка на миг исчезла за дверью и вернулась со связкой ключей.

– Тоже посеял.

– Ну что за балда? – покачала головой она, а потом окинула их компанию взглядом и спросила: – А вы с фестиваля какого-то, что ли?

– Типа того, – вздохнул Женька, оправляя старинного покроя куртку для верховой езды.

Этот вопрос за последние два часа они слышали раз десять. На платформе, в электричке, в метро, на пешеходном переходе… Путь сюда вообще был на редкость изматывающим. Слава богу, в этот раз у них при себе были телефоны и, как следствие, возможность оплатить проезд безналом. Но отвыкший от их мира Глеб и в первый раз окунувшийся в технократию Корвин, норовившие зависнуть то перед валидаторами, то перед интерактивными кассами, заставили всех понервничать.

– В следующий раз меня бери. Мне для портфолио фоток колоритных не хватает, – заметила соседка.

– Обязательно, – пообещал Женька и, чмокнув ее подставленную на прощание щеку, пошел открывать дверь своей квартиры.

– Красотка, – в никуда сказала Лика, и у Евы окончательно испортилось настроение.

– Угу, – отозвался хмурый Жаров и жестом пригласил их к себе в гости.

Квартира не выглядела как жилье профессионального волшебника. Ни тебе скрученного в рулон ковра-самолета в прихожей, ни люстры-самосвета, как дома у Евы. Обычная мебель, обычные неволшебные часы. Все нужно было открывать руками, никаких тебе кодовых слов.

Пока Ева удивлялась этой обычности, Глеб Жаров смотрел вокруг так, как будто оказался в сокровищнице. Он открыл скрипучий шкаф в коридоре, закрыл его, снова открыл, будто наслаждаясь звуком. Потом, заметив, что Женька за ним наблюдает, неловко предложил Корвину повесить плащ в шкаф. Чародею это явно пришлось не по душе, но спорить он не стал. Под плащом на нем оказалась светлая рубаха и стандартные для Тридевятого царства черные штаны.

– Ну проходите, чё все столпились? – сказал наконец Женька, и все торопливо расползлись по двухкомнатной квартире, кто куда.

Лика с Женькой отправились на кухню варить пельмени, Корвин застыл у окна гостиной, изучая панораму города с высоты птичьего полета, а Валерка, оставшись в коридоре, принялся звонить отцу, чтобы выяснить, как происходит изменение статуса волшебника, который вроде как пропал, а потом вернулся, потому что «ну случалось же уже такое в истории – не могло ведь не случаться!».

Глеб Жаров, устроившись на диване, задумчиво рассматривал книжные полки. Ева, не зная, куда себя деть, тихонько присела рядом.

– Эту квартиру нам с братом купили родители, когда я окончил РАВ, – не глядя на нее, сказал Глеб. – Матвей во время учебы почти и не бывал в общежитии. Жил здесь, со мной. Там раньше фотографий много стояло, – указал мужчина на книжные полки. – С рыбалки с отцом, с похода в волшебные горы. Маршруты всегда составлял Матвей. Даже в детстве. А мы потом вечно заходили куда-то не туда, смеялись, и уже отец нас выводил… Не становись нездешкой, Ева. Это отнимает часть души, – невпопад закончил он.

– Может быть, попросить Женю поискать эти фотографии? Может, это позволит вам лучше вспомнить? Почувствовать наконец, что здесь… дом.

– Дом – это не место, Ева. Дом – это люди. Странно получается: кого-то растят в любви, а он потом составляет маршрут в один конец для того, кого знал с детства. А кого-то растят в понимании долга, и он подчиняет этому всю свою жизнь, а потом жертвует собой ради, по сути, незнакомого человека. Ну какой он ему брат? Они даже ни разу не виделись!

Глеб явно не мог уложить в голове два таких разных братских поступка.

– Идите обедать! Или ужинать, – крикнула из кухни Лика.

– Есть готово, короче, – послышался Женькин голос, и Глеб слабо улыбнулся.

– Женя очень вырос. И мне кажется, он не слишком-то рад меня здесь видеть, – невесело усмехнувшись, закончил он.

– Вам кажется.

Ева, конечно, не была в этом уверена, потому что с ней Женька по-прежнему не разговаривал, но ей очень хотелось поддержать Глеба, который сделал очень сложный выбор, отказавшись от волшебства ради близких. Ева, как никто, могла понять его чувства.

Выражение лица Корвина при виде пельменей стоило отдельного описания.

– Они немного слиплись, – начала было оправдываться Лика.

– Зато сварились. И вообще, хорошо, что они есть, – Женька произнес это таким тоном, что стало понятно: всех недовольных попросят на выход.

Чародей взял вилку и подцепил пельмень, с которого тут же свалилось тесто. Все в молчании проследили за его коротким полетом и эпическим плюхом в тарелку. Корвин покрутил вилку, изучая оставшийся на ней кусочек мяса, но сказать ничего не успел: Валера решительно засунул пельмень себе в рот и невнятно сообщил:

– Вкусно. Только горячо.

И когда первая неловкость, маскируемая просьбами передать соль, перец и сетованиями на отсутствие сметаны, прошла, Еву озарило, что они все едят за одним столом, а значит, больше не смогут причинить друг другу вред. Так ведь было во всех этих рассказах про преломить хлеб со случайным путником, чтобы он не стал твоим врагом. Хлеба у них не было, но пельмени для этого тоже, скорее всего, годились.

Стоило тарелкам опустеть, а на их месте появиться разномастным чашкам с обжигающе горячим чаем и коробке шоколадных конфет, как все незаметно перешли к построению дальнейших планов. И вдруг оказалось, что за остаток каникул нужно сделать столько всего!

Для начала нужно было поскорее вернуться в школу, в которой, судя по словам Валериного папы и отсутствию пропущенных вызовов и панических СМС от мамы на Евином телефоне, их отъезд не вызвал ни у кого подозрений. Там считали, что они уехали домой, дома же были уверены, что они в школе. Еву немного удивляло спокойствие Валериного папы, но лезть с расспросами она постеснялась. Мало ли какие бывают отношения в семьях?

Корвин с помощью Глеба собирался добраться до жар-птицы и переправить ее в Тридевятое царство, потому что «ее место там». Подробных объяснений «дружелюбный» чародей, разумеется, не дал. Но для начала Глебу Семёновичу предстояло восстановить документы. С этим вопросом вызвался помочь Валерин отец, который все больше восхищал Еву своей готовностью безоговорочно поддерживать сына. Оформив документы, Жаров-старший планировал официально вернуться в РАВ, потому что без помощи изнутри у Корвина было мало шансов обойти технологичную защиту.

На вопрос Валеры, как Глеб собирается объяснять в РАВ свое многолетнее отсутствие, тот пожал плечами:

– Скажу правду: что прожил в Тридевятом царстве и дал клятву о нем не рассказывать.

– А так можно было? – искренне обалдел Валера, вероятно вспомнив, как они изворачивались, чтобы случайно не рассказать больше, чем было дозволено клятвой.

– Можно, ребенок, – рассмеялся Глеб и посмотрел на Женьку. – А еще я домой хочу. Очень-очень.

– Правда? – с затаенной надеждой спросил Женька. – Или же говоришь, потому что так типа надо?

– Нет, Жень. Правда хочу.

– Ев, а ты видела, какой шикарный вид из окна с той стороны? – воскликнула Лика и, схватив Еву за руку, потянула ее к выходу, явно желая оставить Жаровых наедине.

– А я папе обещал перезвонить и рассказать, что мы решили, – вскочил Валера.

– А я не буду придумывать глупые отговорки, – сказал чародей, вставая из-за стола, и все рассмеялись.

Когда Ева проходила мимо Женьки, тот на секунду поймал ее за руку и легонько сжал. Улыбнувшись, она пожала его пальцы в ответ.

Вид из окна открывался совсем обычный: двор с детской площадкой, хоккейная коробка и несколько спортивных тренажеров.

– Как вы думаете, у нас получится? – спросила Лика в пространство.

– Мы сделаем все, что сможем, – обхватил себя за плечи стоявший рядом с ними Корвин.

Без плаща он явно чувствовал себя неуютно. Лика слабо улыбнулась, глядя в окно.

А Ева вдруг подумала, что Кощей сказал ровно то, что собирался сказать. «Доверяй только своим». Потому что свои – это ведь не обязательно друзья. Ну какой друг им сварливый чародей, несколько часов назад вернувший себе человеческий облик? И отец Женьки им тоже не друг. Как и Валеркин чудо-папа. Но они все – свои. Потому что свои – это те, кто готов тебе помочь, когда все прочие отвернулись.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Арина Ерешко

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор ALES

Иллюстрация на обложке Чаки Чаки

Леттеринг Vit

Иллюстрации форзацев и внутренние иллюстрации stakano5

Корректоры Елена Сухова, Дарья Ращупкина

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Content

Наталья Способина
Истинное волшебство. Сад Вия

Пролог. Тропа вечности

Глава 1. Снова в школу

Глава 2. Закон сохранения энергии

Глава 3. Волшебная сущность

Глава 4. Новые тайны

Глава 5. Таинственное исчезновение

Глава 6. Волшебная тропа

Глава 7. Призраки прошлого

Глава 8. Как в шпионских романах

Глава 9. Ловушка

Глава 10. Старый знакомый

Глава 11. Нежданная встреча

Глава 12. Братья Кощея

Глава 13. Гостья-пленница

Глава 14. Новые знакомства

Глава 15. «Просто лети!»

Глава 16. Место для кукольного домика

Глава 17. Спящий красавец

Глава 18. Страшная правда

Глава 19. Помощники

Глава 20. Никита

Глава 21. Долгожданная встреча

Глава 22. Служение

Глава 23. Непростой разговор

Глава 24. Человечки vs бездушное волшебное существо

Глава 25. Военный совет

Глава 26. План по захвату подземного мира

Глава 27. Между правдой и ложью

Глава 28. Истинное волшебство

Глава 29. Предавший однажды…

Глава 30. Пленение

Глава 31. Не становись нездешкой

Глава 32. Брат за брата

Глава 33. Плечом к плечу

Глава 34. Цена успеха

Глава 35. Путь домой

Эпилог. Свои

Над книгой работали