Владимир Богданов

Мокрое золото

© Богданов В., 2024

© Оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Часть первая. 1990–1991 гг.

1

Кожаные куртки, спортивные костюмы, в кроссовках только один из всего десятка, остальные в ботинках с тяжелыми жесткими носками. Все в черных шерстяных шапочках. Черные брови, черные глаза, черная щетина. Крепкие на вид ребята, резкие, не качки, но выглядят внушительно. В меньшинстве, но смотрят на врага уверенно, как будто страх им неведом.

– Иди на хрен! – Старший чеченец презрительно сплюнул под ноги Воротиле.

Один вожак не оставлял другому выбора, но Воротила очень не хотел доводить дело до драки, может, потому и дрогнула рука. Чеченец удар пропустил, но на ногах удержался. И тут же выхватил из-под куртки кинжал. Так же поступили и его кунаки, ожили, задвигались.

Ситуация обострилась и в прямом, и в фигуральном смысле. Эрик в какой уже раз спросил у себя: «Какого черта?» Ему и дела нет до какой-то там станции технического обслуживания, на которую наехали кавказцы. Занимались в зале, никого не трогали, появился Воротила, нагнал туману, мол, залетные какие-то налетели, нужен разбор, людей хватает, но требуется массовка – чисто для подстраховки. Эрик поднял своих ребят, и вот они здесь. И ждут от них явно не подстраховки. Воротила реально подставил их под ножи.

Чеченец махнул кинжалом, Воротила поставил блок, но длинное лезвие все равно чиркнуло по шее. Эрик видел, как из раны брызнула кровь. Рана несерьезная, в таких случаях нельзя отступать, а нужно доводить начатое до конца. Блок уже поставлен, мяч на стороне Воротилы, нужно бить – и на убой. Но это в теории, а в реальности Воротила дал слабину, отскочил от кавказца и получил кинжалом по руке. И это на фоне, когда остальные джигиты ринулись в атаку.

– Эй! – Эрик вскинул руки, пружинно встав на ногах.

И себя в боевое состояние привел, и своих парней. Плевать ему на какой-то там автосервис, все равно, кто его будет крышевать, просто сейчас уже неважно, из-за чего свара. «Бьют – беги!» – это для слабых, а он сильный. Тем более что в арсенале джиу-джитсу вполне хватает приемов против ножа, нужно просто уметь пользоваться ими. И хотеть.

Воротиловские бойцы не дрогнули, у них в руках появились цепи, монтировки, а у Эрика ничего. Каратэ-до – путь пустой руки. Про пустую голову в японских трактатах ничего не сказано, но именно благодаря ей Эрик оказался здесь. И не убегает, поджав хвост, а готов драться насмерть. И пацаны будут биться до конца, в Бобине и Мохначе он уверен как в себе, один только Чудик вызывает сомнения. Но так на то он и Чудик. Да и не звал его никто, сам навязался.

Воротила справился с нервами, смог схватить чеченского вожака за руку, в которой тот держал кинжал, свалил противника на землю, подставив спину под удар. Кто-то из джигитов попытался этим воспользоваться, но его блокировали цепью по руке.

Эрик принял на себя удар взбесившегося кавказца, который выбросил вперед руку с кинжалом. И это был колющий, практически штыковой удар, Эрик едва успел повернуться к противнику, острие прошло вдоль живота, вспоров свитер и кожу под ним. Обратно рука уйти не смогла, Эрик вцепился в нее мертвой хваткой, заставив противника двигаться вперед и дальше, пока тот не потерял равновесие. А приданное ускорение уложило его на землю вместе с кинжалом. Короткий удар в шею на добивание, и можно подниматься.

Но вдруг прозвучал выстрел, где-то за спиной Эрика; он резко обернулся и увидел Чудика. Роста чуть выше среднего, худой, кожа да кости, нескладный и невзрачный, в руке пистолет, ну очень похожий на «парабеллум» из фильмов про войну.

Чудик выстрелил снова. И также в воздух. Брови нахмурены, взгляд твердый, лицо сосредоточенное, с таким видом ходят в атаку, а он почему-то с каждым выстрелом пятился. Но сами по себе выстрелы произвели эффект на противника. Кавказцы не то чтобы дрогнули, но уняли свой пыл. А вместе с тем потеряли инициативу.

Выстрелы прекратились, но уже противник пятился, сплачиваясь вокруг своего потрепанного лидера. И в конце концов они превратилась в плотную толпу, ощетинившуюся кинжалами. И этот «ежик» продолжал медленно отступать к своим машинам. Воротила решил не преследовать противника. Израненный, на руках кровь, на лице, да и пацанов его слегка порезали. Опять же Эрику досталось. Бобине руку царапнули, Мохнач вроде цел, но и этот успел руками помахать, на пару с другом кого-то уделал. С ног свалили, добить не смогли, ну так и Эрик своего джигита не удержал, позволил ему уйти, как только Чудик начал стрелять. И откуда у него ствол?

– Еще раз увижу здесь, ноги поотрываю! – разорялся Воротила.

Враг уходил, оставляя ему поле боя, как тут не покуражиться. Чечены не отвечали. Волками посматривая на Чудика, они усаживались в свои «девятки».

А когда они уехали, Воротила резко повернулся к Эрику.

– Твой чудила? – И спросил он так же резко.

– Чудик!

– Не понял!

– Чудик он, кликуха такая!

– Ну, если Чудик, то ладно… – снимая напряжение, улыбнулся Воротила.

Здоровый, голова большая, тяжелая, лицо широкое и плоское, как наковальня, кулаки что кувалды. И непонятно, как он кавказца с первого удара не смог свалить. Может, на самом деле переволновался. Да и сейчас мандраж, возможно, не прошел.

– Откуда ствол? – спросил Воротила.

Его пацаны все еще напряженно смотрели на Чудика, не зная, как реагировать на его выходку. Вроде бы стрелку собирались проводить без стволов, но в то же время кинжалы – тоже не совсем честно.

– Так это, тетка из Польши привезла. За шмотками ездила.

Воротила подошел к Чудику, взял пистолет, понюхал ствол, поморщился.

– Газовый?

– Ну так, тетка привезла…

– Хорошо, что ветер с нашей стороны дул… Ладно, нормально все!

Воротила вернул Чудику ствол, хлопнул его по плечу. Поблагодарил он и Эрика – кивнул ему и повел своих пацанов к машинам.

– Это и всё? – глядя ему вслед, в недоумении спросил Мохнач.

Высокий, стройный, спортивного телосложения, смазливый, двадцать лет ему, а щеки гладкие и шелковистые, как персик, на щетину нет и намека. Но нежным его не назовешь. И на язык острый, и удар у него будь здоров. Рукой бьет так же сильно, как и ногой. И не потому, что нога слабая.

– Нас что, за спасибо здесь мочили? – поскреб затылок Бобина.

Этот коренастый, сермяжный, косолапый, черты лица грубые, повышенная волосатость – чтобы нормально выглядеть, два раза в день нужно бриться, утром и вечером. Взгляд ироничный, добродушный, под стать характеру, но природный изгиб губ и тяжелая челюсть придавали его облику злобное выражение.

Эрик решил сменить тему разговора. Он и сам рассчитывал на несколько иную благодарность, сотня баксов на всех его бы вполне устроила, но, похоже, Воротила действительно поимел их за спасибо. Хорошо, на животе всего лишь царапина и у Бобины кровь из руки не ручьем течет, а ведь могли бы и кишки выпустить. Очень даже запросто.

– А ты чего стоишь? – Эрик с насмешкой глянул на Чудика. – У тебя же ствол, менты наедут, сядешь!

– Так газовый же… – задумался Чудик.

– В машину давай!

Эрик не собирался выяснять, как сильно могут наказать Чудика за огнестрел. Все равно как если сам напросился. Сейчас главное, чтобы он доставил их домой, в родной двадцать третий микрорайон, – машина только у него, хоть и родительская, но «семерка».

Чудик за руль, Эрик, взяв аптечку, сел рядом, Мохнач, Бобина позади, машина срывается с места, через полчаса будут дома, если ничего не случится.

– А дай-ка ствол! – требовательным тоном попросил Мохнач, тронув Чудика за плечо.

Тот вытащил из-под сиденья пистолет, протянул ему. Мохнач осмотрел его, понюхал ствол, из глаз брызнули слезы.

– Твою мать! – зашипел он.

– Это же слезоточивый газ! – засмеялся Бобина.

Один бинт из аптечки Эрик отдал ему, а другой оставил себе. Раны у них, может, и пустячные, но перевязаться лишним не будет.

– Хорошо, что Чудик в воздух стрелял, – улыбнулся Эрик. – И ветер от нас дул… Плохо, что стрелял. Кавказцы его запомнили, вычислить могут, отомстить.

Эрик нарочно нагонял страху, подразнить парня захотелось.

– Да ладно! – отмахнулся Чудик.

– Что ладно? – поддал парку Мохнач. – Кавказцы злопамятные, всю твою будущую семью вырежут.

– Какую такую будущую?

– А которая в яйцах у тебя пищит. Вместе с яйцами и вырежут.

– Да, да, у них любимое блюдо – яйца молодого барашка, – подхватил Бобина. – Как раз про тебя, молодой!

– Я, может, жизнь вам спас, а вы стебаетесь! – Чудик с обидой глянул на Эрика.

– Думаешь, без тебя бы не справились?

– Думаю, вам эта разборка и даром была не нужна.

– Мы бы и без тебя справились! – Бобина тяжело хлопнул парня по плечу.

– А ради чего?

– Ради себя!

– Ради себя деньги зарабатывать надо. Тихо, спокойно… На каратэ много не заработаешь.

Эрик махнул рукой, давая понять, что мнение какого-то там Чудика ему не интересно. Он действительно вел секцию каратэ, но вместе с тем работал на машиностроительном заводе – мастером слесарного цеха. Окончил техникум, два года отслужил, устроился на завод, все у него как у людей. Женится, получит квартиру, дети пойдут. А каратэ – для души. И дальше будет вести секцию, сейчас это не запрещено.

Какое-то время Чудик молчал, все ждал, когда его попросят поделиться соображениями.

– У меня дед умер, дом в Подрезово оставил, – заговорил он. – Видели бы вы, какой у него там аппарат!

– Слуховой?

– Я бы сказал, самогонный! Но там такая махина, целый спиртзавод! Я офонарел, когда увидел!.. Литров сто в сутки гнать можно!

– Пробовал?

– Ну, мне кажется…

– А почему не пробовал?

– Так я не знал… Дед уже лет пять как умер, у него там в сарае аппарат стоял, я даже не знал. А на днях глянул, офонарел!.. Дед раньше на механическом заводе работал – там, видно, собрал.

– А работал кем? – спросил Эрик.

– Да слесарем, кажется.

– Ну если слесарем, можно глянуть… Подрезово, говоришь?

– Да тут недалеко.

– Да, в Подрезово надо, – с усмешкой сказал Мохнач. – Там кавказцы Чудика не найдут!

– Да не будут они меня искать! Мы для них – пустое место!..

Как это ни странно, но Чудик действительно не очень-то боялся кавказцев. Осторожный он парень, мягко говоря, можно даже сказать – трусливый. В секции занимался на равных с большинством, от спаррингов не отлынивал, но реальных драк старался избегать. Потому и прихватил с собой сегодня пистолет. А его самого с собой прихватили только ради машины.

– Давай в Подрезово! – согласился Бобина.

Дом находился в живописном месте, на окраине деревни, но с видом на Клязьминское водохранилище. Конец сентября, погода сегодня хоть и солнечная, но холодно, и все равно Эрику захотелось искупаться.

Дом небольшой, бревенчатый, двор более-менее ухоженный, трава скошена, деревья подрезаны, огород на зиму вскопан. Сарай дощатый, сколочен крепко, основательно, в нем среди прочего хлама и находился самогонный аппарат. И агрегат сей действительно заслуживал восхищения. Полноценная ректификационная установка, паровой котел как минимум на сто литров, дистиллятор, холодильник, приемник, – все это связывалось перегонными трубками. Баки из нержавейки, трубки медные, кустарщина конечно, но производилась в заводских условиях.

– Вещь! – оценил Эрик, осматривая аппарат.

Собрать его нужно, установить, проверить в действии. У него уже чесались руки, хотя он еще не знал, зачем ему это нужно.

– Сухой закон отменили, а водка все равно по червонцу, – сказал Чудик.

– Еще и хрен купишь, – кивнул Бобина.

– А здесь литров сто в сутки можно гнать. Спирта! Разводим водой, уже двести пятьдесят! – разогнался Чудик.

– Ну не двести пятьдесят… – качнул головой Эрик. – Да и сто литров вряд ли будет… Но двести бутылок тоже много…

– В сутки!.. Двести на десять. Два косаря в день!

– Губозакаточная машинка нужна.

– Ну да, пробки закручивать… А-а, губозакаточная! – спохватился Чудик. – А что я не так сказал? Подъезжаешь к магазину, где очередь, предлагаешь товар, за ту же десятку с руками оторвут.

– С яйцами! Барашка!.. – ухмыльнулся Мохнач. – Спирт очищать надо. Потом с водой смешивать. Потом водку очищать, через уголь… Это все сложно.

– И вода ключевая нужна, – добавил Чудик. – Из родника вода, тогда водка мягкая будет, вкусная… Две тысячи в сутки – это я загнул, но, если хотя бы по сотке на рыло – чистоганом. Это что, плохо?

– По сотке в день? – задумался Бобина.

– Это минимум. А стремиться нужно к максимуму!

– Стремиться, – усмехнулся Мохнач. – И не стрематься!

– Вот-вот!

– Спирт, вода, пробки, наклейки, где все это брать?.. А бутылки? Где брать бутылки?

– Ну так алкаши собирают, будем у них по двадцать копеек покупать… Или у населения, заехали во двор, объяву дали, сами сбегутся!..

– Все у тебя просто. – Эрик задумчиво смотрел на Чудика.

А ведь самопалом в Москве торгуют вовсю, где-то берут спирт, мешают с родниковой водой, разливают, пакуют, продают. По всей стране кустарщина махровым цветом растет, дураки с кавказцами на пустырях машутся, а умные деньги зарабатывают. Тут главное, чтобы никто не отравился, тогда и менты прессовать особо не будут. Слышал Эрик про самодельщиков, даже мастера знал, который мог помочь с оборудованием, и закатывающее устройство сварганить, и разливочное. Этикетки можно самим на бутылки наклеивать, но опять же, с механизацией будет лучше. Человек, покупая водку, первым делом смотрит, как наклеена этикетка, – если машинным способом, значит, качество заводское, строго по ГОСТу.

– Глаза боятся – руки делают. – Чудик набрался смелости и посмотрел Эрику в глаза.

– Если руки не из задницы растут.

– Руки из плеч. Нормально все будет.

Эрик кивнул. Попытка не пытка, как говорил товарищ Сталин. Тем более что попытка не связана с большим риском. Можно было, конечно, нарваться на неприятности, но гнать водку уж куда безопасней, чем биться с кавказцами насмерть. Тем более бесплатно.

2

Пшеница, сахар, дрожжи, родниковая вода, – казалось бы, все просто, но первый блин вышел комом, вернее, брага скисла. Пшеница оказалась некачественной. Заменили продукт, добавили пшеничной муки, накипятили родниковой воды, все смешали, добавили дрожжей, Чудик предложил таблетку ампициллина, чтобы брага не прокисла. Бобина послал его на хрен, но Чудик все равно поступил по-своему. И ничего, брага удалась. И дедушкина радость не подвела, и нержавеющая сталь там, и медь где надо, первый перегон через прямоток, второй и третий через колонну… Сначала получили дистиллят, затем ректификат очень приличного качества, но о заявленных ста литрах в сутки не приходилось и мечтать. Две недели мучились, пока процесс до ума довели, сколько продуктов перевели, а получили всего-то восемнадцать литров хорошего, но далеко не самого высокого качества спирта.

Чудик предложил не падать духом, в ответ Бобина махнул на все рукой и вышел из дела. Эрик не сдавался, он привык доводить дело до конца. Тем более что на заводе уже собиралось устройство для производства и закупорки пробок. Да и дедушкин аппарат явно нуждался в модернизации. А еще с тарой проблема решалась, почти полтысячи пустых бутылок собрали. Через алкашей решали вопрос, но за свои деньги.

Прошли полтора месяца, прежде чем отработали процесс производства спирта. И брагу научились готовить в больших количествах, и ее перегонку довели чуть ли не до совершенства. В один прекрасный день смогли выйти на шестьдесят литров полноценного спирта. А на следующий день появился Бобина и привез с собой пару канистр заводского спирта. Как оказалось, его двоюродный брат работал на спиртзаводе где-то в Воронежской области. Завод старый, еще в прошлом веке построенный, оборудование древнее, рентабельность низкая, а в стране уже, считай, рыночная экономика. Из крупной схемы поставок и заказов завод этот выпал, выживай как хочешь, спирт поступил в свободную продажу, чуть ли не по себестоимости. Причем спирт оказался отличного качества. По всем подсчетам выходило, что выгоднее покупать спирт, чем его производить.

– А мы тут огород городили! – Бобина с насмешкой смотрел на Чудика.

Но тот спокойно выдержал взгляд.

– Без огорода можно, если в магазине можно купить. А в магазинах дефицит. И завод твой может медным тазом накрыться. Так что одно другому не мешает.

– Это ты так решил? – вскинулся Бобина.

Не нравилось ему, что Чудик фактически руководил производством. Но в принципе он имел на это право. И дедушкин дом ему принадлежал, и самогонная установка, неважно, что усовершенствованная общими усилиями. И с автотранспортом вопросы решались только через него. К тому же как ни крути, а идею с производством спирта подогнал Чудик.

– Решать ты будешь. Как доставку спирта из Воронежской области организовать.

– Да так и организуем. Загружаем в машину и везем!

– Загружаем в мою машину, – с едва заметной усмешкой решил Чудик. – Сначала спирт, потом водку…

А с водкой вопрос уже решился. Полученный ректификат уже «отдохнул», его смешали с родниковой водой, которую опять же доставили на машине Чудика. Водку пропустили через установку угольной, а затем гравийной очистки, разлили по бутылкам, запечатали. Ящики сколачиваются, вопрос с этикетками подвис в воздухе, как-то упустили этот момент, но все решится. Процесс производства водки фактически отлажен, и со сбытом проблем возникнуть не должно. Водка по-прежнему в цене и в дефиците, малые объемы разойдутся влет.

– А тебе что-то не нравится? – Бобина угрожающе расправил плечи.

– Тон твой не нравится! – Чудик вскинул голову.

– Ну так давай нормально поговорим! – Бобина сжал кулаки, показывая, на каком языке он собирается с ним общаться.

– Головой говорить не пробовал? – усмехнулся Чудик и, будто о чем-то вспомнив, повернулся к нему спиной.

– Эй! – потянулся за ним Бобина.

Но Эрик удержал его, положив руку ему на плечо.

– А головой действительно нужно думать… Чего ты на пацана наехал? В чем он не прав?

– Да борзый слишком!

– Борзый не борзый, а четыре курса института окончил.

Эрик и сам с удивлением узнал, что Чудик учится в Московском институте стали и сплавов. Жили в соседних дворах, учились в одной школе, а ничего толком друг о друге не знали. То есть Чудик знал о нем все, а он о нем ничего.

– И что? – нахмурился Бобина. – Что это дает? Что этот дрыщ о жизни знает?

– А ты что знаешь?

– Я… Ну, я хотя бы в армии служил… – пожал плечами Бобина.

Они стояли во дворе дома, Мохнач курил, глубоко затягиваясь, Эрик косо смотрел на него. Валентин помогал ему, фактически они вдвоем вели секцию, на соревнованиях выступали. Эрику не нравилось, что его друг и компаньон заядлый куряка, но поделать с этим он ничего не мог. Мохнач и хотел завязать, но не получалось. Для полного счастья осталось только спиться, тем более что водки хоть залейся.

– Это кого там принесло? – всполошился Мохнач.

К воротам дома подходила русоволосая девушка в темно-сером пальто с песцовым воротником. Волосы длинные, распущенные, но убранные назад, на голове повязка из шарфа, как ободок для волос.

– Ничего так девочка, – оживился Бобина.

– Нелли, черт бы тебя! – возмущенно протянул Чудик.

Он шел к воротам, Эрик и сам не понял, как увязался за ним. Захотелось вдруг поближе разглядеть девушку. Совсем еще юная, лет семнадцать-восемнадцать. Лицо у нее узкое, нос острый, тонкий, даже кривоватый, что-то ястребиное в нем. Но как это ни странно, такой нос ничуть не портил девушку. Глаза небольшие, близко посаженные, но такие ясные, что в них хотелось смотреть и смотреть. Губы полные, сочные, рот красивый, чувственный, Эрик подумал о том, что давно уже ни с кем не целовался. С Катькой уже полгода как расстался, на море отдыхал, крутил там с одной, но это как бы и не в счет. Нет у него уже давно никого.

Чудик открыл калитку, впустил девушку во двор. Эрик с интересом смотрел на нее. Среднего роста, худенькая, элегантная; снег еще не выпал, температура все еще плюсовая, но от девушки почему-то пахло морозом. Щечки наверняка холодные и с вкусным запахом.

Эрик с интересом смотрел на девушку, Чудик это заметил.

– Знакомься, моя сестра! – представил он.

– Сестра? – улыбнулся Эрик.

Не хотел бы он, чтобы эта милая мисс оказалась девушкой Чудика. Слишком уж хороша она для него.

– Сестра.

Чудик смотрел на него с удивлением. Как это Эрик может не знать, что у него есть сестра? Второй месяц в большом общем деле, а Эрик и знать не знает о его семье.

– Нелли!

Девушка ярко улыбнулась.

– Эрик! – Он мягко пожал протянутую руку.

– А я знаю!

– Ну да, мы же в одной школе учились, – наугад сказал он.

– И я вас помню!.. Я тогда совсем еще маленькой была.

– Ты и сейчас маленькая, – усмехнулся Чудик. – Чего приперлась?

Эрик недоуменно повел бровью, глянув на него. Мог бы и повежливей с сестрой.

– Да так!

Нелли выразительно глянула на брата, кивком при этом указав на Эрика. Не хотелось бы ей обсуждать свои проблемы при посторонних.

– Ну, хорошо… Там в доме чай, пряники, располагайся. Чувствуй себя как дома! – хмыкнул Чудик.

– Спасибо! – Девушка глянула на него благодушно, с иронией, но все-таки слегка с обидой.

И дохнув на ладони, потерла их. Одета вроде бы тепло, а перчаток нет – может, забыла или потеряла. Впрочем, в доме топится печь, и чайник электрический есть, вода в нем еще горячая. Эрик сам провел девушку в дом, помог ей снять пальто, усадил за стол.

– Ну и беспорядок здесь у вас!.. – сказала Нелли с нежной улыбкой, как будто даже завороженно глядя на него.

Светлая кофточка из мягкой шерсти, черная юбка, плотно обтягивающая узкие бедра. Худенькая, грудь маленькая, взгляду, казалось бы, не за что зацепиться, но Эрик и сам завороженно смотрел на нее.

– А это что?

Нелли заглянула в соседнюю комнату, в которой устроили склад. Водка в бутылках и без этикеток, одна часть в ящиках, другая в навал.

– А Чудик… – Эрику пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, как зовут Чудика. – Филипп ничего не говорил?

– Сказал, что вы самогон здесь гоните. По бутылкам разливаете?

– И складируем.

Нелли взяла одну бутылку, ощупала пробку.

– И этикетки будут. Все будет.

– Интересно у вас тут!

– Присоединяйся, работы много.

– Ой, да я с удовольствием!

– Но сначала чаю!

Эрик с удовольствием ухаживал за Нелли, напоил ее чаем, но с собой в сарай увести не смог. Девушка вдруг взялась наводить порядок в доме, который принадлежал ей на таких же основаниях, как и брату, которого, как вдруг оказалось, звали Филипп.

Воронежский спирт дегустировали строго в мужской компании; продукт, как выяснилось, вполне соответствовал заявленным требованиям, водка из него понравилась всем, но ключевой воды хватило всего на одну бутылку. Чудик собрался ехать к роднику, загрузил в машину фляги. Вместе с ним исчезли Мохнач и Бобина. Эрик не сразу понял, куда они делись, зашел в дом, позвал их, но к нему вышла Нелли. Гладенькая, миленькая, тепленькая.

– Не знаешь, где Боря с Валей? – спросил он, останавливаясь возле печки.

Огонь горит ярко, Эрик приложил замерзшие руки к горячей стене, хорошо.

– Так с Филом уехали.

– С Филом, – кивнул Эрик.

Сегодня суббота, тренировки нет, и завтра выходной, Мохначу с Бобиной совсем не обязательно было уезжать. Но ведь они за водой поехали, должны вернуться.

– Извини! – усаживаясь на диван, сказал Эрик.

– За что?

– На дегустацию не пригласили. Боря спирт сегодня откуда-то из Воронежа привез, попробовали, вроде хороший. Воды не хватило, Фил твой за водой поехал.

Эрик тряхнул головой. Нелли полна соблазнов и очарования, а его в сон вдруг клонить стало, непорядок.

– Устал что-то. Мы здесь с утра брагой дышим.

– Так ведь и надышаться можно, – улыбнулась Нелли.

– И надышаться, и спиться… – кивнул он. – Но это вряд ли. Сейчас технологию отладим, дальше само по себе пойдет, без дегустаций.

– Технологию производства? Своего спирта?

– И своего тоже.

– А этот ваш свой спирт продегустировать можно?

– Так даже не спирт, а водка! – взбодрился Эрик. – Вся комната ящиками забита.

Эрик поднялся, принес бутылку, откупорил, налил себе и Нелли. Только тогда спохватился.

– А тебе можно?

– Восемнадцать в сентябре было.

– И школу окончила?

– В Плешке учусь. На втором курсе.

– И что, водку у вас там пить разрешают?

– А это смотря какую!

Нелли взяла стакан, зажмурилась, выпила, резко выдохнула. Эрик вынул из банки соленый огурчик, подал ей.

– Ну что? Такую можно?

– Вообще-то я не разбираюсь, но мне кажется, что можно.

– Натуральный продукт, никакой химии.

За окнами стемнело, вечер наступил, ужинать пора. Холодильник в доме не работал, пришлось идти на улицу, там сумка с продуктами. Эрик принес краковской колбасы, нарезал кусочками.

– Чаю или водки? – спросил он.

– Напоить меня хочешь? – загадочно улыбнулась девушка.

– Чаем?

– Чаем опасно… Давай водки! А то не поняла!

После второй Нелли захмелела, а после третьей положила голову на плечо Эрику. И его развело порядком, но в сон больше не клонило, душа просилась в полет, а вслед за ней ввысь тянулось и тело.

Время шло, Чудик не появлялся, а Эрик предложил Нелли выпить на брудершафт.

– Это все! – поднимая стакан, сказала она. – Больше не буду!

И еще Нелли мотнула головой – в момент, когда их губы слились в поцелуе. Мотнула, создавая приятное, возбуждающее трение. Обессиленно опустила руку, стакан со стуком опустился на стол. И ноги у нее ослабли, но Эрик не позволил девушке упасть. Помог ей сесть на диван, нижний срез кофточки при этом задрался, под ней что-то шелковое, похоже комбинация, а бюстгальтера Эрик не нащупал.

Шелк приятно скользил под пальцами, Нелли горячо задышала, откинула назад голову. В какой-то момент он сам почувствовал ее руку под своим свитером. Это придало ему смелости, в руку легла, будто наливное яблочко, упругая девичья грудь, мягкий сосок вдруг затвердел под пальцами. Нелли задышала еще горячей, закрыла глаза. И ничего не сказала, когда он расстегнул молнию на юбке.

В доме тепло, огонь в печи тугой, упругий, дрова горят с треском. Раскочегарился и Эрик, дым коромыслом, в трубе гудит, дым страсти застилает глаза, голова почти не соображает. И Нелли в полной прострации, даже не пикнула, пока он стаскивал с нее колготки. Но крепко свела вместе ноги, – Эрик знал, что делать в таких случаях. Уложил девушку на спину вдоль дивана, губами мягко сжал сосок, провел рукой по животу, причесал жесткие волосики под пупком. То в шею поцелует, то губами ушко приласкает. Нелли плыла по течению, тело ее окончательно расслабилось, можно раздвигать ноги.

Окна захрустели под внезапным напором ветра, по стеклу зашуршала снежная крупа, Нелли этого как будто не замечала. А Эрик лишь усилил свой натиск. Остановить их мог только Чудик, и они оба это понимали. Но машина к дому не подъезжала, тихо за воротами, спокойно, только ветер под крышей резвится.

Эрик мягко втиснулся в запретное пространство, заставив Нелли поднять ноги, она шумно задышала в предчувствии порыва. Влажно в эпицентре зарождающегося смерча, горячо, Эрик протолкнулся в нее и ритмично задвигался… Когда их страсть достигла апогея, он перевернулся на спину, забросив Нелли на себя. Так и затихли, медленно возвращаясь в реальность.

– Воспользовался пьяной женщиной, – вздохнула она.

– Своей пьяной женщиной, – уточнил он.

Он получил свое, но что-то не хочется переступать через Нелли, чтобы двигаться дальше. Есть ощущение, что с ней надолго, а может, и навсегда. Нет желания выставлять ее за порог, во всяком случае пока.

– А если не своя? Если пьяная женщина занята?

– Кем? – встрепенулся Эрик.

– Может, она с кем-то сегодня поссорилась. И совершила ошибку.

– А если наоборот, исправила ошибку?

– Да, но ошибка-то осталась.

– И как ее зовут, эту ошибку?

– Я думаю, это уже неважно, – улыбнулась Нелли.

Так же иронично улыбнулся и Эрик. Действительно, не так уж и важно, с кем там она сегодня поссорилась. Важно, что никто больше не посмеет к ней подойти.

3

Новая эпоха, гласность, демократия, рыночная экономика, а народ так и держат за быдло. Водкой через обычную дверь с торца пятиэтажки торгуют. Ни витрины, ни навеса, вместо прилавка доска-шлагбаум, люди стоят в проходе между домами, очередь человек пятьдесят, и все они зверски бесят оборзевшую от безнаказанности бабеху в грязном халате.

– Близко не подходим, не напираем! – рычит она, вытаскивая бутылки прямо из ящика.

Мохнач запрыгнул на крыльцо, глянул за прилавок, соскочил. И, печальным взглядом окинув очередь, сказал:

– Всем не хватит!

Толпа загудела, разволновалась.

– Эй, не больше бутылки на руки!

Чудик встал в самый край очереди, воровато глянул по сторонам, достал из-под полы початую бутылку водки, толкнул плечом забулдыгу в пыжиковой шапке с оттопыренным ухом. Налил, дал выпить, мужик закатил глаза, оценивая вкус, наконец кивнул. И пошел за Чудиком, как крыса за волшебной дудочкой.

«Семерка» стояла во дворе дома, Эрик поднял крышку багажника, засветив картонные коробки с водкой.

– Заводская? – спросил калдырь.

– Через забор! – еще тише ответил Эрик.

– А-а!

Мужик взял всего бутылку, но сработал эффект толпы, за одной крысой на зов дудочки откликнулись другие. И уже скоро перед «семеркой» выстроилась очередь. Одни брали по бутылке, другие по три-четыре, очень скоро багажник опустел. Менты даже не успели среагировать, как товар закончился. Сто бутылок водки ушли влет. По чирику за штуку. Итого тысяча рублей навара. И никаких проблем.

В машину Эрик садился с чувством сожаления – это сколько же времени даром прожито. Год уже, как он из армии вернулся, а водкой только сейчас занялся. А мог бы и откосить от армии, если бы еще в техникуме в коммерцию включился.

– Это что, по двести пятьдесят на рыло? – восторженно спросил Мохнач.

– Ага, сразу и поделим! – хмыкнул Чудик.

– А что, не будем? – вскинулся Валя.

– Будем. Но с чистого дохода!

– А это типа грязный доход?

– По всем статьям грязный! – кивнул Чудик. – Потому что левый! Нелегальный! Но это уже другой вопрос… Затраты на производство, на сырье, на средства производства… Короче, по стольнику на рыло, остальное на воспроизводство.

– Я не понял, это у кого рыло? – вспенился Мохнач.

Эрик сурово глянул на него.

– Валя, нервы беречь надо!.. Работа у нас нервная, ты же не хочешь сгореть на работе?

– Да нет, сгореть не хочу. Знать хочу, кто у нас главный? Кто у нас решает?

– Я решаю. Но Фил у нас за бухгалтера.

– А кто его бухгалтером назначил?

– Я назначил. Тебе этого мало?

– А почему не меня?

– Может, потому что Фил у нас институт оканчивает, а не ты.

– Фил! С каких это пор он у нас Фил? – презрительно фыркнул Мохнач.

– Тебя что-то не устраивает? – резко спросил Эрик. – Тебя никто не держит, дверь на выход открыта!

Бобина уже однажды уходил, но это от чувства безнадеги, его можно было понять. К тому же вернулся он не с пустыми руками. В общем, его приняли обратно, а Мохнач вряд ли сможет вернуться. Эрик должен его об этом предупредить.

– Да нет, просто обидно… – буркнул Мохнач.

– Чего тебе обидно? Со мной в равной доле быть? – ехидно глянул на него Чудик. – Извини, тут я тебе ничем помочь не могу.

– А чего ты такой борзый? – взвился Валя.

– Я сейчас обоих высажу! – пригрозил Эрик. – Дальше сам поеду!

Обиды остались, но разговоры прекратились. Вернулись в Подрезово, загрузили машину водкой, по пути в Москву забрали припозднившегося Бобину. Пока добрались до Москвы, стемнело.

Обработанную точку оставили на потом, присмотрели в Алтуфьево другую. Такая же длинная очередь под открытым небом, необорудованная пристройка, заставленная водкой. Мохнач запустил «утку» о том, что водка заканчивается, Чудик предложил товар, клюнул один мужик, затем второй, но очередь перед «семеркой» не выстроилась. Зато появились крепкие ребята с бритыми затылками и в кожаных куртках. Сначала подошли трое, затем подтянулись сразу четверо.

– Что за дела, чуваки? – спросил здоровый, мордастый.

– Ваша точка? – важно спросил Эрик.

Он чувствовал себя Атосом перед гвардейцами кардинала. Их трое – против семерых. А скажут, что их было четверо. Как ни крути, а Чудик и близко не д'Артаньян. Тем более что газовый пистолет он оставил дома: вдруг проблемы с ментами возникнут.

– Наша точка! – расправляя плечи, кивнул здоровяк.

– Ну так пользуйтесь, мы не претендуем! – Эрик развел руками.

А действительно, нет никакого смысла ввязываться в драку. В любом случае точка останется за местными, потому как их территория. Да и не задалась торговля, – значит, нужно уезжать.

– А чего так?

– Пляж большой, свободных мест много.

– Ну поезжай, если много. Водку только оставь. Всю водку!

Эрик вздохнул. Миром договориться не удалось, а драка чревата проблемами. Но выбора нет. Тем более что вопрос поставлен конкретно. Местные требовали весь товар, торг в этом случае неуместен.

– Ну, хорошо…

Эрик повернулся к машине, как будто за водкой, на самом деле он всего лишь напружинился. И в тот же миг ударил. «Йоко-гери» в голову прошел четко, а главное, эффектно. Здоровяк бревном рухнул на землю, на глазах у своих бойцов. А еще в движение пришли Мохнач и Бобина, и эти вырубили сразу двоих. Чудик попытался повторить их подвиг, но нарвался на встречный «маваши» и сложился в поясе, задницей врезавшись в крыло своей машины.

Пользуясь замешательством противника, Эрик провел еще один удар, но нарвался на блок. Получил ногой под нижнее ребро, но это лишь разозлило его. Следующий удар оказался таким же убойным, как и первый, Мохнач с Бобиной вырубили кого-то на двоих, на этом все и закончилось. Местные сдали назад.

– Расход! – крикнул им Эрик, открывая дверь машины.

Чудик с трудом сел за руль, завел двигатель. Останавливать их не пытались, и «семерка», лязгая бутылками, выехала со двора.

Эрик осторожно ощупал ребро – вроде бы целое. И с Бобиной все в порядке, а Мохнач сидел, запрокинув голову, кровь у него из носа.

– Зато прибыль делить не надо, – глянув на Валентина, с усмешкой сказал Эрик.

– Меня сейчас вырвет, – кривился от боли Чудик.

– Это не страшно. Страшно отступить.

– В натуре, водку им отдай! Водку! – засмеялся Бобина.

– На святое замахнулись! – подхватил Мохнач.

– Водку не отдали, – кивнул Чудик. – Но и не продали.

– Завтра толкнем.

– А если нет? В Медведково на шару прошло, а в Алтуфьево нет. Очередь так и не собралась.

– А без очереди – быстро заметут, – кивнул Эрик.

– И точки братва контролирует… Уже нарвались.

– Со сбытом нужно что-то решать, – сказал Чудик. – Не дело это – с машины толкать.

– И что ты предлагаешь?

– С машины толкать предлагаю. Пока серьезное производство не наладим. С машины по сто бутылок в день толкать можно, больше вряд ли… И с машиной нужно что-то решать, «семерка» моя не вариант, «пирожок» хорошо бы.

– «Пирожок». Полный «пирожок» водки. И на рынок! На рынок встать, за два часа все выметут! – размечтался Мохнач.

– Если до этого не заметут! – Бобина шлепнул его по плечу, осаживая. – Менты! Или братва!..

– Ну, будем отстегивать братве.

– Знаешь, сколько таких бутлегеров по всей Москве? – с ухмылкой сказал Чудик. – Кавказцы водку делают, а все рынки под ними, они нас туда не пустят.

– А через кабаки?

– Кабаки под ворами. У воров там свое производство, свой сбыт.

– И куда же нам, бедным родственникам, податься?

– Свой рынок открыть можно. Ларьки по всей Москве. Всякую херь продавать. И водку. Можно из-под полы. Можно легально, но это такой налог будет. Да и водка казенной должна быть. Монополия, блин.

– Что-то не хочется с государством делиться, – мотнул головой Бобина.

– И с бандитами тоже.

– Помотаемся по Москве, пробьем все очереди, пробьем нюансы, составим карту и графики, где, когда будем работать, – даже не предложил, а постановил Чудик.

– А других вариантов нет? – с сарказмом спросил Мохнач.

– И другие варианты есть. Рассмотрим все.

– Мы рассмотрим, а ты решишь?

– Эрик тебе сказал, если что-то не нравится, скатертью дорога!

– Слышь, ты, скатертью дорога!.. – глянув на Эрика, вспылил Валентин. – Тебя сегодня скатертью по морде отхерачили! Потому что ты чмо!

– Брейк! По углам!.. А ты, Валя, начинаешь утомлять!

Эрик тяжело смотрел на Мохнача. Ясно же, что Чудик только в драке слабак, а так голова у него работает как надо. Это ведь благодаря ему производство не заглохло в самом зародыше, хотя все к этому шло. И со сбытом они обязательно что-нибудь решат. Не без его помощи.

А вопрос нужно решать как можно быстрей. И решать, и с будущим определяться – или увольняться, или оставаться на заводе. Напрашивалось первое, только за сегодня Эрик заработал столько, сколько за весь месяц на производстве вместе с премиями. А если бы в Алтуфьево повезло, поднял бы вдвое больше. А водки еще много, и процесс производства отлажен.

Водки много в Подрезово, и цех там, и склад, много всякого добра, которое нужно охранять. А сегодня очередь Мохнача. Валентина привезли на место, выгрузили товар и его самого. Бобина решил остаться с ним, Эрик возражать не стал.

– Думают, решают, – надуто пробубнил по дороге Чудик.

– Что решают? – не понял Эрик.

– А как меня из дела выставить. Как будто дом не мой, машина не моя!

– Кто тебя из дела выставит? Я все решаю.

– Ну так они и тебя выставят. Думаешь, я не знаю?

– Что ты знаешь? – нахмурился Эрик.

Он ждал ответа по одной теме, а Чудик перевел стрелки на другую.

– А то, что у тебя отношения с Нелькой, знаю… Или нет?

– Ну, вообще-то, да.

Эрик считал, что с Нелей у них серьезно. Но уже неделя прошла, как он переспал с ней, а на свидание так ни разу не позвал. Работа, две работы, тренировки, совсем закрутился.

– Вообще-то или да?

– Или да… Ты лучше скажи, с кем у нее роман был?

– Почему был? Приезжал к ней вчера…

– Куда приезжал? – опешил Эрик. – Вчера? Домой?

– Ну да, домой… В смысле, не в дом, но домой. В подъезде там… Ну, недолго. Нелька сказала, чтобы уезжал, Юра уехал.

– Юра. Кто такой?

– В институте с ней учился, уже выпустился, где-то в заготконторе работает, деловой такой, «шестера» своя… Отец у него в торговле, большой шиш.

Эрик в раздумье поскреб за ухом. Неля же говорила, что у нее кто-то есть, а он не озадачился. Может, потому что не воспринял ее всерьез. То есть все хорошо, он бы и не прочь продолжить отношения, но дела, дела. Он позволил делам быть важнее, чем Нелли, – может, она действительно ему не очень-то и нужна? Может, ему все равно, что какой-то Юра катает ее на своей машине, раскладывает там вместе с сиденьями со всем отсюда вытекающим?

– А сейчас где Нелька?

– Дома… Предки на даче.

– На даче?

– Дача у нас в Абрамцево, что здесь такого?

– Ну да, ну да.

По большому счету Чудик и сам из мажоров. Отец где-то в министерстве заседает, мать по линии профсоюзов, квартира у них, дача в Абрамцево, дом в Подрезово. У отца служебная «Волга», сын его «семеркой» пользуется, не знает отказа. Почему в Мытищах квартира, не в Москве, для Эрика загадка.

– Может, зайдешь? Боевое крещение обмоем, – подъезжая к дому, спросил Чудик.

Эрик пожал плечами. Это с дегустацией он завязал, а со спортом нет, и завтра тренировка. Но в то же время он бы не отказался посидеть с Нелли за столом. Есть в ней что-то такое, отчего на душе тепло становится. Зря он ее на откуп какому-то Юре отдал…

Возле подъезда стояла белая «шестерка» с московскими номерами. Чудик странно посмотрел на машину, перевел взгляд на окна своей квартиры.

– Света нет, Нельки тоже, – вроде как разочарованно сказал он.

– Кого ты лечишь, чувак? – совсем не весело усмехнулся Эрик.

Он вошел в подъезд вместе с Чудиком, велел позвонить в дверь, а не открывать ключом. Нелли могла проводить время в постели с Юрой, зачем ставить ее в неловкое положение?

Но Нелли открыла дверь сразу. Волосы уложены, глаза накрашены, помада с губ не слизана. И костюмчик ровно сидит, брюки, двубортный пиджачок с подкладными плечами.

– Явились – не запылились! – Она засияла, увидев Эрика.

– Все нормально? – по-хозяйски глянув на нее, важно спросил Чудик.

– Откуда я знаю, как у тебя!

Эрик переступил порог, Нелли с пути не сошла и подставила для поцелуя губы. Но он чмокнул ее в щеку.

– Что такое? – нахмурилась она.

– Ты же не одна? – с укором спросил Эрик.

В гостиной тихонько играла музыка, свет в комнате приглушенный, можно сказать, интимный. Может, она еще только собиралась вести своего гостя в спальню.

– А если ошибка не хочет исправляться?.. А ты ее не исправляешь?

В гостиной в кресле сидел крупный, но какой-то желеобразный парень с толстыми щеками и двойным подбородком.

– Юра, ты снова здесь? – недовольно спросил Чудик.

Но к гостю подошел, подал ему руку. И тот пожал ее, не отрывая задницу от кресла.

– А что, нельзя?

– Нелли говорит, что нельзя… – сказал Эрик, смахнув с журнального столика журнал с полуобнаженной красоткой на обложке. – Твое?

– А если мое? – Юра напряженно смотрел на него.

– Девушек совращаешь?

– А это смотря кто кого!..

Эрик и не хотел распускать руки, но развязный тон мажора возмутил его. Да и не мог он поверить, что Нелли совращает этого жирдяя.

Юра весил не меньше центнера, но это ничуть не помешало Эрику стащить его с кресла, вытолкать из дома и спустить с лестницы. Куртка, шапка, журнал и туфли полетели вслед.

– Еще здесь увижу, на мыло сдам!

– Лучше на самогон! – засмеялся Чудик, закрывая дверь за незваным гостем.

– И кто такой самогон пить будет? – весело поморщилась Нелли.

– А ты не пробовала? – с хищной иронией глянул на нее Эрик.

– Это ты о чем?

– И никого не совращала?

Эрик нависал над Нелли, рукой опираясь о стену за ее спиной. И она не пятилась, напротив, тянулась к нему, завороженно глядя в глаза.

– Ну, если только тебя. – Она, казалось, пьянела от его присутствия и медленно таяла. А может, и не медленно.

– Покажешь?

Он сам поднял волну, которая и захлестнула его с головой. Не обращая внимания на Чудика, он увел Нелли в ее комнату, она сама закрыла дверь на защелку.

Сначала на пол слетел пиджак, затем она осталась без брюк. Блузку Эрик снимать не стал, поставил девушку на четвереньки, грудью прижав к дивану. Вдруг у них с Юрой что-то было, вдруг он должен ее наказать? А Нелли не возражала. Он зашел сзади, и она покорно приняла первое движение. Дальше пошло как по маслу. Никогда еще Эрику не было так хорошо.

4

Мороз, солнце, водка – день просто чудесный. «Пирожок» с распахнутой душой, Чудик на раздаче, одной рукой принимает пустую тару, другой отоваривает, на обмен водка продается по девять сорок, шестьдесят копеек выгода. Народ у машины не толпится, очередь в два-три человека, но постоянно кто-то подходит. Все хорошо, один только участковый не вписывался в эту чудную картину. Важный идет, в шинели, с папочкой под мышкой, нос широкий, ноздри мясистые, и дышит он, как тот конь, паром пышет. На плечах капитанские погоны. Лет сорок мужику, наверняка семейный.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – Эрик перегородил ему путь.

А Чудик припрятал водку на обмен.

– Что здесь у вас такое?

– Прием стеклотары у населения!..

Идея обменивать пустую тару на полную озарила Чудика, он же организовал кооператив по этой части, предков подключил, за пару недель документы оформили, все чин по чину. «Москвич» с фургоном на заработанные деньги купили.

– Вот вся разрешительная документация! – Эрик открыл свою папку.

Но участковый на бумаги даже не глянул.

– Прием стеклотары – это понятно, а торговля спиртным?

Знал участковый, зачем шел, ну так никто и не собирался водить его за нос.

– Ну так есть же разрешение!

Он вынул из папки копию свидетельства о регистрации коллективного предприятия, к которому приложил конверт, набитый червонцами, – для пухлости. Двести рублей, зарплата за месяц или даже больше.

Участковый все понял, долго смотрел на Эрика, наконец, поджав губы, заглянул в конверт. Но брать деньги не торопился.

– Водка хоть заводская? – сквозь зубы спросил он.

– Спирт заводской. Пшеничный ректификат, стопроцентное соответствие ГОСТу. Вода ключевая, водка мягкая, да вы попробуйте, а то будете думать!..

В придачу к бутылке водки участковый забрал и деньги. Оглянулся, не видит ли кто, смахнул конверт и спрятал его в карман. На этом общение с законом закончилось, а торговля продолжалась.

Осталось всего пара ящиков товара, когда к «пирожку» подъехала старенькая «тройка» с разболтанной ходовой. Из машины вышли спортивного вида парни в кожаных и джинсовых куртках. Мороз на улице, а они нараспашку, без шапок, дескать, все нипочем.

– Торгуем? – спросил один, круглолицый, лопоухий, обращаясь к Эрику.

Но тот смотрел на его спутника, знакомое лицо. С этим парнем он бился в полуфинале на первенстве Москвы, летом, где-то с полгода назад. Шведов, кажется, фамилия. Эрик одолел его в жестоком поединке, выиграл, что называется, по очкам.

– Да вот, тару пустую принимаем.

– Зыков, ты? – спросил Шведов, останавливаясь перед Эриком.

Он смотрел ему в глаза, не зная, подавать ему руку или нет.

– Знаешь его? – спросил круглолицый.

– Да пересекались, спорткомплекс «Дружба». Эрик меня из полуфинала выбил.

– Можешь поквитаться, – улыбнулся Эрик.

Братков не так уж и много, всего четверо, их ровно столько же. Бой будет на равных, можно попробовать, если у кого-то под хвостом жжет.

– Здесь? – задумался Шведов. – Да нет, я за чистый спорт…

– Аналогично!

– Спорт спортом, бизнес – бизнесом… Много подняли?

Эрик смотрел на Шведова, не мигая. Заработали они немало, десять ящиков водки продали, двести бутылок, это в районе двух тысяч. С участковым уже расплатились, если с братвой рассчитаться, еще много останется. А лучше рассчитаться. Место хорошее, торговля бойко прошла, почему бы за него не зацепиться? Участкового прикормили, если с братвой решить вопрос, можно еще приехать, и не раз.

– Я тебе ничего не должен, Саня? – наконец спросил Эрик, сунув руку в карман, в котором у него лежали крупные купюры. – Тебя же Саня зовут?

Он отсчитал двести рублей, протянул их Шведову.

– Ну, в общем, да, – кивнул тот, забирая деньги.

Двести рублей хорошо на одного, а на четверых, да еще и наглых, маловато будет. Но Шведов ничего не сказал. Посчитал и, глядя Эрику в глаза, спрятал деньги.

– Если что, обращайся! – подмигнув, сказал он.

– Мы еще подъедем!

– Да не вопрос!

Руку Шведов на прощание не подал. Он же пацан, Эрик для него прежде всего барыга, потом уже обладатель черного пояса и все такое.

Братва уехала, больше никто не появлялся, товар в конце концов распродали. Фургон под завязку забит ящиками, места нет, кабина двухместная, – Бобину и Мохнача пришлось отправлять домой своим ходом. Деньги есть, поймают мотор, дороги свободные, ехать недалеко.

– Сколько там у нас на подкуп президента ушло? – тронув машину с места, спросил Чудик.

– Четыреста.

– Не хреново!

– Думаешь, погорячились?

– А отбиться не могли?

– Шведов боец моего уровня.

– Знаешь его?

– Есть немного.

– И он тебя знает… Могли бы и так договориться.

– Не понял, это что, предъява? – Эрик резко глянул на Чудика.

Парень, похоже, всерьез возомнил о себе. Да, голова у Чудика работала как надо и деньгами он распоряжаться умел, «пирожок» по блату купил, по нормальной цене, опять же, официальное разрешение на сбор стеклотары – его заслуга. Даже водительские права – только у него. Ему приходилось гонять в Воронеж за спиртом, к родникам за водой, водку по точкам развозить, – в принципе, вся работа на нем. Но в любом случае последнее слово оставалось за Эриком. Так что зря Чудик возмущается.

– Да нет, просто денег жаль, – пожал плечами парень.

– Жадность фраера сгубила.

– Нам водитель нужен, – немного подумав, сказал Чудик. – Я один не справляюсь.

– Ну, я на курсы собираюсь, пацаны тоже.

– Это долго.

– Человека можно взять… Тогда на пятерых делить придется, – в раздумье проговорил Эрик.

– Как это на пятерых? – вскинулся Чудик.

– Ну, сейчас на четверых все делим…

– Пятого просто наймем. Двести рублей в месяц, и пусть работает.

Эрик хмыкнул в кулак. Оказывается, все просто. Надо всего лишь нанять человека. Двести, ну, может, даже триста рублей в месяц, и вопрос решен.

– И будет работать?

– Будет, куда денется? Социализм всё, на носу капитализм, эксплуатация человека человеком.

– Ну да, – кивнул Эрик.

– Бобина и Мохнач, конечно, работают, польза от них есть. Но на их место тоже можно кого-то нанять, – продолжал Чудик.

– Давай на этом ты заткнешься! – осадил Эрик парня. – Сделаем вид, что ты ничего не говорил, а я ничего не слышал!

– Так это не я говорил, – усмехнулся Чудик.

– А кто?

– Может, ты?.. Нет?

– Нет!

А ведь промелькнула где-то в глубине сознания нехорошая мысль. Бобину и Мохнача запросто можно заменить наемными рабочими. А прибыль делить не на четверых, а на двоих… Но тогда лишним оказаться может и сам Эрик. Чудик запросто потянет процесс и в одиночку. Хотя вряд ли. Не смог бы он сегодня договориться со Шведовым. Или смог бы, но за сумму вдвое, а то и втрое большую. Но в то же время оставшуюся тысячу он оставил бы только себе.

– Я насчет квартиры договорился, трехкомнатный вариант, – сказал Чудик. – В седьмом микрорайоне. Две комнаты вам с Нелькой.

– Нам с Нелькой? – Эрик удивленно глянул на него.

С Нелькой у них роман, вчера он к ней заходил – во всех смыслах, удовольствие получил. Но о совместной жизни речь вроде бы не шла, хотя мысли по этому поводу крутились. Процесс пошел, левая водка приносит серьезную прибыль, Эрик запросто мог снять приличную квартиру, но разговора об этом он не заводил.

– Вам с Нелькой две комнаты, одна под склад, – кивнул Чудик.

– Это ты так решил?

– А что, в Подрезово товар держать? Позавчера там никто не ночевал, никто не охранял. А в квартире вы будете жить. И склад охранять. Склад готовой продукции.

– А если менты?

– А если в Подрезово менты?

– Ты же сестру свою подставляешь!

– Скажешь, что Нелька ни при чем!

– Да я-то скажу… Она-то действительно ни при чем.

– На самом деле она при чем, – не согласился Чудик. – Она твоя жена, все тяготы и лишения на двоих.

– Уже жена? – усмехнулся Эрик.

Чудик удивлял его все больше и больше.

– Гражданская. Могу вас расписать. В гражданском браке… Заодно и обмоем. Водки будет – завались! – засмеялся Чудик. – Целая комната!

– Чудик, блин!

– На самом деле меня Филипп зовут.

– Да, но сейчас ты ведешь себя как чудик!

– Нормально! Я сестру от сердца отнимаю, самое дорогое отдаю!.. Поверь, Нелька – самое лучшее, что будет в твоей жизни!

– И все равно ты чудик! – усмехнулся Эрик.

Вчера они с Нелли устроили форменное безобразие в постели, разделись догола, она, стесняясь и хихикая, принимала позы, достойные порнозвезды, и это так заводило его… Все это можно повторить уже сегодня, от одной этой мысли у Эрика внутри поднялось и перевернулось.

– Ну так что?

– Может, сначала разгрузимся?

Самогонную линию из сарая в дом перенесли еще в конце ноября, и брагу там же делали. Места мало, не развернуться, вонь в избе невыносимая, а еще целая комната под склад. Неудивительно, что Чудик хотел разгрузить дом деда.

Печь топили утром, дом уже успел остыть, но температура пока плюсовая. Чудик натаскал дров, Эрик развел огонь. Кто-то сегодня должен остаться ночевать, чтобы ночью температура не опустилась ниже нуля. Но желающих мало.

– Я вот думаю, может, спирт не надо пока гнать, – сказал Чудик. – Брагу перегоним, и все. Из Воронежа возить будем, грузовик можно купить, «пятьдесят третий ГАЗ». Сколько там сороковок в кузов поместится?

– Больше, чем в «пирожок». Но «пятьдесят третий» еще достать надо.

– Я решу! – с важным видом кивнул Чудик.

К дому подъехала легковая машина, остановилась. Эрик определил это по звуку. Думал, Мохнач с Бобиной подъехали, но возле бежевой «Волги» увидел Воротилу. А с ним еще трое. Все парни знакомые, но лица у них неприветливые.

Воротила не ждал, когда его позовут в дом, вошел во двор без приглашения. Эрик вышел ему навстречу.

– Напугать меня хочешь? – глядя на него, пренебрежительно усмехнулся бандит.

– Зачем?

– Ну тогда здорово, Эрик!

Воротила поздоровался, но руки не подал. Взгляд тяжелый, суровый.

– Здравствуй, Егор.

Воротила кивнул и, не спрашивая разрешения, вошел в дом, а там жуть.

– Что здесь у вас? – поморщился он, осматривая установку и прочее оборудование, что занимало чуть ли не всю комнату, одну из двух.

– Избушка Бабы Яги. Отвары всякие варим.

– Водку вы варите!

Воротила повернул назад, с нескрываемым удовольствием полной грудью вдохнул свежего воздуха.

– Самогон варим. Очищаем, смешиваем с водой, снова очищаем…

– Эрик, не надо меня лечить!.. Лучше расскажи, как с алтуфьевскими схлестнулся.

– Э-э… Когда это было…

– Было!.. Джек подъезжал, про тебя спрашивал, голову твою хочет.

– Голову?

– Ну, я, конечно, сказал, что ты пацан с понятиями… Короче, вопрос уладили, Джек без претензий, но ты мне должен. Пять косаревых в месяц, и работай себе спокойно.

– Пять косарей?!.. – не мог поверить Эрик.

Они, конечно, могли поднять в месяц и больше, но с какой это им радости делиться с бандитами? Здесь они только водку производят, а торгуют по всей Москве. И там им платить приходится. Так никаких денег не наберешься.

– Ну, хорошо, три, по старой памяти, – смилостивился Воротила. – Ты же меня выручал, и я тебя выручу.

Но это смягчение было частью плана – по раскрутке и разводке лоха. По три тысячи в месяц, за год тридцать шесть, это же на две новенькие «Волги» хватит. Натуральный беспредел!

– Ну так мы здесь больше не работаем, – качнул головой Эрик.

– А где работаете?

– Нигде. Аппарат сломался, торговля буксует…

Эрик выкручивался на ходу, но уже сейчас он видел выход из ситуации. Подмосковье большое, они могут снять дом где угодно, перевести туда установку или даже полностью переключиться на воронежский спирт. Наделали водки, развезли по Москве, наторговали, снялись с одного места, перешли на другое, пока воронье не налетело.

– Буксует?

– Ну, сегодня на гольяновских нарвались, отстегнуть пришлось.

– Это ты зря, – качнул головой Воротила. – Сказал бы, что под нами работаешь, вопросов бы не возникло.

– Думаешь?.. Это их территория была, они там вправе с нас снимать. А завтра с нас люберецкие спросят. Ты же не станешь им стрелку из-за нас забивать?

– Может, и забью. Если пять штук отстегивать будешь.

– Снова пять штук? И не может, а конкретно, да?

Эрик едко усмехнулся. Платить – однозначно, а стрелка – может быть. Ну и на хрена такая «крыша» нужна?

– Пять штук – это потому, что за тобой не угонишься. Пять штук! – Воротила растопырил пальцы правой руки.

– Откуда? Закрываемся мы!

– Уверен?

– Уверен! – Эрик твердо смотрел Воротиле в глаза.

И тот пытался испепелить его взглядом. Но не смог.

– Ну хорошо! – хищно, с угрозой усмехнулся он.

Повернулся к Эрику спиной и не прощаясь вышел со двора. Машина уже тронулась с места, когда из дома наконец-то показался Чудик.

– Пять тысяч?! У него все дома? – возмущенно спросил он.

– Воротила так просто не отстанет, – качнул головой Эрик.

– Что мы ему сделали? Ровно же все было!

– Ровно? Да мы ему задницу тогда с кавказцами спасли!

– Ну так а я о чем!.. Что делать будем?

– Что ты там про грузовик говорил? Можно купить?

– Ну, есть варианты, а что?

– Гараж снимем, там производство и разместим. А через пару месяцев на новое место.

– Где-нибудь подальше от Мытищ, – кивнул Чудик.

– Технологию отработаем.

– Да уже все отработано. Переезды – не проблема… Короче, закрываем фирму. Здесь. И открываем новую. Там!

Чудик махнул рукой в сторону юга. Все равно где открываться, лишь бы подальше от Воротилы с его бригадой.

– Открываем, – кивнул Эрик.

– Ты и я. Бобину и Мохнача за борт!

– Не понял!

– А где они сейчас? Почему их не было, когда на нас наехали?

– Ну, во-первых, Боря и Валя – наши друзья… Во-вторых, Боря – это спирт из Воронежской области. А в-третьих, еще раз попытаешься их кинуть, дам в морду! Ты меня понял?

Чудик вздохнул и уныло глянул на Эрика.

– Ну да, спирт они могут нам перекрыть, – тихо сказал он. – И Воротиле нас сдать, если мы их кинем.

– Ты их кинуть собираешься, ты! – Эрик с силой ткнул пальцем ему в грудь.

Чудик поморщился от боли, окончательно сдулся. Больше разговора о Бобине и Мохначе он не заводил. Но в тот день пацаны в Подрезово так и не появились. И найти их удалось только завтра.

5

В Марьино машину ждали, Чудик позвонил в колокольчик, и потянулся народ, сначала с одного двора, затем с другого, образовалась очередь. Водка подозрений не вызывала, «пирожок» разгрузили всего за три часа. Даже со двора во двор переезжать не пришлось. Обратно в Дзержинский увозили только пустую тару. И делиться ни с кем не пришлось: и участковый зевнул, и братва.

Цех собирались устроить в гаражах, как в прошлый раз, но им повезло, удалось арендовать едва живую котельную в промзоне. Свой маленький двор за железными воротами, просторное помещение. Кочегарам за молчание платили натурой, водочку они любили. В общем, все на мази. Производство, склад, сбыт, – все отлажено. Неподалеку высотный дом, в котором они снимали сразу две квартиры, – в одной обитали Бобина с Мохначом, в другом Чудик и Эрик – с Нелли, куда ж без нее? И сбыт налажен, и быт. Даже с тренировками полный порядок, в цеху места мало, а во дворе много. Апрель месяц уже, снег еще не совсем сошел, но заниматься можно.

Но до тренировки еще далеко. Водка имела свойство заканчиваться, ее нужно готовить, машину за спиртом отправлять – это послезавтра, воды родниковой привезти – уже сегодня. Разлить, закупорить, этикетки наклеить, работы валом. А еще товар по точкам развозить. Кому-то и пары ящиков хватит, а кто-то с десяток заберет. Качество водки хорошее, кафе-рестораны с удовольствием берут, через ларьки хорошо расходится, на продуктовых рынках точки сбыта есть. Бизнес растет, а вместе с тем и опасность нарваться на очень большие проблемы. ОБХСС пока не трогает, но в любой момент может нагрянуть с облавой. Эрик уже чувствовал, что пора съезжать с обжитого места. Не хочется, но пора…

Ворота открывались вручную, машину загнали во двор, бутылки отнесли в моечную, условия труда там примитивные, но тару надо качественно вымывать, нареканий к товару быть не должно. Эрик строго следил за этим делом.

На мойку он поставил Бобину и Мохнача, а сам собрался с Чудиком – сначала одно кафе, затем другое, ресторан, по ларькам. С утра товар забросят на рынок.

Но выезд оказался под угрозой срыва – только загрузили машину, появился Воротила. Как с неба свалился, на несколько мгновений Эрик впал в оцепенение. И Чудик застыл как замороженный.

– Не ждал? – криво улыбнулся Воротила.

Шесть «быков» с ним, все как на подбор. И все с битами. Эрик понимал, что расправы не миновать. И Бобина с Мохначом прекрасно все понимали. Даже вышли из цеха. Но никто даже монтировку не догадался прихватить.

– Что молчишь? – ухмылялся бандит. – Думал, если спрятался, я тебя не найду?

– Я от ментов прятался.

– Это правильно, к ментам тебе идти не надо. Мы тебя сейчас очень сильно побьем, а ты к ментам не ходи… Или договоримся, по старой памяти?

– Сколько?

– Двадцать штук. По пять за четыре месяца… Плюс десятка за просрочку… Штраф за то, что прятался, так уж и быть, назначать не стану. Итого тридцатка!

– Нет у нас столько!

– Найдете!

Деньги, конечно, имелись, за те четыре месяца с момента разговора с Воротилой в общей кассе накопилось сорок с лишним тысяч, а если еще и по карманам и личным счетам поскрести, все восемьдесят наберутся. Могли бы собрать и больше, если б не чертова павловская реформа, когда отменили сотенные и пятидесятирублевые купюры. Бизнес на этом кидалове потерял немало.

– Неделя у вас, – постановил бандит. – Сам меня найдешь. И расплатишься… А потом домой. Зачем тебе по кустам прятаться? Родители у тебя, сестра, да?.. Сколько сестре лет?

– Сестру не тронь! – вскинулся Эрик.

Марине уже четырнадцать, когда-то Эрик очень ревновал к ней родителей, да и сейчас не очень-то ее жалует. Но все равно он готов грызть глотки за нее. И Воротилу грохнет без всякого сожаления. Пусть даже не мылится на Марину.

– Вот и подумай о сестре… И ты тоже! – Воротила ткнул пальцем в Бобину.

На Филиппа он даже не глянул. А ведь Чудик не так давно спас его неблагодарную задницу.

– Короче, неделя у вас, пацаны! Думайте!.. Разговоров больше не будет!

На прощание Воротила качнул головой, предостерегая Эрика от необдуманных решений. Вариант у него только один – заплатить. Все остальное ведет к смерти.

– И что будем делать? – спросил Мохнач, когда бандиты наконец убрались.

– Платить! – четко сказал Чудик.

Он смотрел ему прямо в глаза. Смотрел так, как будто подозревал в предательстве. А ведь он давно уже предупреждал, что Мохнач и Бобина могут их сдать.

– Тридцать штук?! За какое такое счастье?

– За счастье жить, – ответил Чудик.

– Это ты так решил?

– Это я так решил!

– А кто ты такой?

– Ты что предлагаешь?

– Нет, скажи, кто ты такой? – забуксовал Валентин.

– Так я и знал, сам ты ничего придумать не можешь, – презрительно усмехнулся Чудик. – Только визжать и умеешь!

– Кто визжит?! – взбесился Мохнач.

Он ударил коротко, без размаха, но Чудик успел поставить блок и провести локтем в челюсть. Валентин сознания не потерял, но с ног слетел. Попробовал подняться, но его сильно заштормило, Бобина подал ему руку.

– Ты первый ударил! – Эрик показал на него пальцем, давая понять, что драки быть не должно.

– А чего он?

– Еще раз полезешь на меня, убью! – Фил резко надвинулся на Мохнача.

Тот опешил, отшатнулся, чуть не упал.

– Давайте на бутылки, а мы погнали!

Фил махнул рукой, отправляя Борю и Валентина в моечную, а сам сел за руль «пирожка». Воротила им работать не запрещал, а деньги зарабатывать нужно.

– Ну не сука! Мы для него с кавказцами махались, а он – тридцатку выставил! – Фил крепко сжимал руль, аж костяшки пальцев побелели.

– Выставил.

– Платить мы не будем!

– У тебя есть варианты?

– Убить Воротилу!

– Что?! – Эрик даже ладонь к уху приложил, вдруг ослышался.

– Убить и съехать. Это гораздо дешевле, чем тридцать тысяч платить… А потом еще тридцать… Потом еще! Этот урод не остановится! – сквозь зубы процедил Фил. – Пока досуха нас не выжмет!..

– Убить… Легко сказать!

– Я знаю, где взять ствол.

– А убивать кто будет?

– Я и убью… Только Бобине не говори. Мохначу тем более. Я им не доверяю.

– Давай ты сейчас успокоишься. Вечером посидим, выпьем, поговорим.

– Не надо ничего, я уже все решил! – мотнул головой Фил. – Где живет Воротила, я знаю. Подкараулим его во дворе, стрелять я умею.

– Вечером, посидим, обсудим.

Но Фил не сдавался.

– Ты видел его глаза? Я не знаю, какая ему вожжа под хвост попала, может, потому что мы сбежали от него, разозлился, может, просто шифер лопнул. Но я знаю, что он от нас не отстанет, пока не сожрет. Ты хочешь, чтобы твои предки квартиру продали, чтобы с ним расплатиться?

– Да как-то не очень.

– Может, пойдешь, поговоришь с ним, чтобы отстал?

– Он не отстанет.

– Морду ему набей.

– За ним толпа, с дерьмом смешают, – покачал головой Эрик.

– А потом размажут, ровным слоем.

– А если убить, не размажут?

– А как они узнают, что это мы? Бобине с Мохначом ничего не говори, никто ничего не узнает.

– Оставь пацанов в покое.

– Не верю я им!

– А я тебе не верю!

– И правильно делаешь, на словах мы все крутые, а как дела коснется… Но я-то дело потяну!.. Если ты со мной.

– А без меня?

– Ну, могу и без тебя, – немного подумав, с обидой сказал Чудик.

– Убийство не вариант…

Не хотел Эрик соглашаться с Филом, но тот уже ни о чем его не спрашивал. Сначала развезли водку по точкам, а затем он завернул к одному своему старому приятелю, который жил в Москве, в районе Сокольников. К его дому подъехали в районе десяти, ждали целый час, наконец Жора появился, Фил переговорил с ним, он повел его куда-то к гаражам. К полуночи вопрос решился, Фил вернулся в машину и, ничего не говоря, протянул Эрику самый настоящий боевой пистолет. Эрик дернулся, как будто в руке оказалась ядовитая змея. Пистолет показался ему таким же холодным и скользким, как эта рептилия. И таким же опасным.

Но пистолет Эрик не оттолкнул, справился с нервами, взвесил оружие в руке, осмотрел его, даже понюхал. Пистолет системы «Макарова» приятно пах оружейной смазкой. Ствол как будто только что со склада, как будто даже не побывал в употреблении. Но почему-то номера уже сбиты. Видно, продавцы заметали следы. Может, и боек спилили?

Один пистолет Фил отдал Эрику, другой оставил себе, такой же «ПМ» с запасной обоймой.

– Откуда это? – с дрожанием в голосе спросил Эрик.

– Да вояки какие-то подогнали. Жора их знает, а мне зачем?

– Стреляют?

– Патроны есть, надо проверить, а то мало ли…

– На ком проверить?

– На бутылках.

По пути домой они заехали на пустырь между кольцевой и Дзержинском, Фил достал из фургона пару бутылок, поставил их прямо на дорогу. Вынул коробку с патронами, протянул Эрику, тот распечатал, набил обойму.

Место глухое, людей не видно, ночь, но все равно стремно стрелять. Зато Фил ничего, казалось, не боялся: зарядил пистолет, прицелился, выстрелил раз, другой, в бутылку попал только с третьего раза. Эрик усмехнулся. Куда ему с такой точностью в людей стрелять?

Сам он стрелять умел, в армии учили. Загнал обойму в рукоять, передернул затвор. Бутылка смутно угадывалась в темноте, но прицелиться он смог. На спусковой крючок нажимал быстро, но спокойно, без рывков. Бутылка разлетелась вдребезги с первого выстрела.

– А в Воротилу сможешь? – спросил Фил.

Эрик промолчал. Человека он убить не мог, даже если тот отпетый бандит. И с Филом он соглашаться не хотел. Но тем не менее он здесь, на этом пустыре, где уже прозвучали боевые выстрелы. Пули настоящие, они не просто бьют стекло, они могут убивать.

– Может, в Мытищи сгоняем? – спросил Фил, выезжая на дорогу.

– Зачем? – И снова у Эрика дрогнул голос.

– Скажем, что родителей проведать.

– Кому скажем?

– Ну, если вдруг спросят, что мы там делали.

– Кто спросит?

– Менты. Или бандиты… Бандиты не спросят, если сегодня все сделаем. Не могли мы сегодня Воротилу убить, мы же не супермены какие-то, обычные барыги. Значит, кто-то другой замочил.

– А его уже замочили?

– Ну, стволы у нас есть, еще что нужно?

– Слушай, может, тебе в психушку надо?

Эрик вдруг понял, что они возвращаются на кольцевую.

– Эй, ты куда?

– Да просто посмотрим, когда Воротила домой возвращается.

– Куда домой? Где он живет? С родителями?

– Да нет, у него в Свиноедово дом, не знаю, купил или снимает.

– Не понял!

– Что здесь непонятного? С его деньгами он десять домов мог бы купить.

– При чем здесь это? Откуда ты знаешь, где он живет?

– Так у меня тетка в Свиноедово живет, я к ней заезжал, смотрю, Воротила стоит, братва с ним, ворота открыты, машина во дворе… Ты думаешь, откуда он про нас узнал? Ну, про нашу винокурню. Подрезово там рядом, кто-то ляпнул… Воротила случайно про нас узнал, я случайно узнал про него.

– А почему не сказал?

– А мы что, убивать собирались?.. Сейчас вот собираемся, сейчас и говорю.

– Тебе, пацан, лечиться надо!

– Сначала Воротилу вылечим, – ухмыльнулся Фил. – От скотства!

Эрик внимательно посмотрел на него. А может, пацан всего лишь кочевряжится перед ним? Показывает, насколько он крутой. Ну, смог он взять пару стволов благодаря случайному знакомству. Но сможет ли он выстрелить в человека? Скорее всего, вряд ли, и он сам это понимает. А копытом бьет для показухи. Сейчас они съездят в Свиноедово, постоят возле дома, в котором якобы живет Воротила, а потом вернутся в Дзержинск. И завтра Чудик весь день будет ходить гоголем – как же, на самого Воротилу замахнулся.

Эрик успокоился, даже заснул по дороге. Проснулся в тишине, машина стояла на обочине посреди деревенской улицы, дома справа, слева, большие, маленькие. Фил сидел за рулем, на руках кожаные перчатки.

– Ты бы еще маску надел, – усмехнулся Эрик.

– Можно, – кивнул Фил.

Он снял с головы шерстяную шапочку с подворотом, раскатал ее на всю длину, достал из кармана перочинный нож, откинул лезвие и проделал пару вырезов. Получилась настоящая маска, скрывающая лицо до самого подбородка.

– Ну да, – усмехнулся Эрик.

Поздняя ночь, где дом Воротилы – совершенно непонятно, ничего страшного произойти просто не может, – выеживаться можно хоть до самого утра. Но зачем Эрику этот спектакль? Зачем он позволил увезти себя непонятно куда? Ему домой нужно, к Нелли, хотя бы несколько часов сна урвать у нее под бочком.

– Перчатки, маска, пистолет… Глушителя не хватает. Ты бы мог сделать? – спросил Фил.

– Станок нужен, чтобы ствол нарезать. Глушитель собрать… Сам не смогу, человека просить надо. А человек этот сболтнет кому-нибудь.

– Да, не вариант… И без глушителя можно.

– Что можно?

– Воротила сейчас подъехать должен. Свет в окнах не горит, значит, нет никого.

– Я тоже привык спать с выключенным светом… – усмехнулся Эрик. – Все, давай домой! Хватит, наигрались!

– Еще немного! – мотнул головой Фил.

– Еще немного, и я тебе в глаз дам!

Угроза подействовала, Фил уже включил фары, собираясь выезжать, когда на дороге, навстречу им выехала машина.

– Едут! – Фил выключил фары и зачем-то заглушил двигатель.

– Ты баран?

– Спокойно, все под контролем!

«Волга» свернула с дороги, не доезжая до них метров двадцать, остановилась у самых ворот. Из машины вышли двое.

Над воротами дома горел фонарь, Эрик узнал и Воротилу, и Джапа, его правую руку. Воротила закурил, а Джап открыл калитку, но во двор зайти не успел. Воротила что-то сказал, пацан повернул назад, и они оба вышли на дорогу.

– Спокойно, Эрик, спокойно! – призвал Фил, натягивая маску.

А Эрик действительно разволновался – еще бы, бандиты шли прямо к ним. Видно, Воротила заметил, как у «москвича» зажглись, а потом потухли фары. Это показалось ему подозрительным.

Джап сунул руку под куртку, то ли нож доставал, то ли пистолет. Фил первым отреагировал на это, резко открыл дверь, стремительно вылез из машины. Еще и Эрика попытался увлечь за собой.

– Пошли!

Но Эрик будто прирос к сиденью. Одно дело на кулаках драться, и совсем другое – стрелять на поражение.

Джап вытащил пистолет, передернул затвор, но навести на Фила не успел. Тот выстрелил первым, за одним выстрелом тут же последовал другой, Джап согнулся, получив пулю в живот. Воротила шарахнулся назад, но повернуться спиной к Филу не успел. Тот выстрелил в него два раза, Воротила стал падать.

Фил не убегал, он вплотную подошел к Джапу, выстрелил ему в голову, а затем так же хладнокровно добил и Воротилу. После чего благополучно вернулся в машину.

Эрик потрясенно хлопал глазами. Все произошло так быстро, что он даже не успел поддержать Фила огнем. Может, потому что не собирался? Он ведь думал, что это всего лишь какая-то идиотская игра. Но Фил, как оказалось, не шутил. Он действительно привел угрозу в исполнение. И даже руки у него не тряслись. Он спокойно завел машину, тронул ее с места, объехал трупы. Еще и по сторонам глянул, влево-вправо-назад, нет ли случайных свидетелей, не зажигается ли где свет в окнах. Но улица, казалось, спала мертвым сном. И Воротила с Джапом заснули навечно. Хорошо, если так. Если они выживут, Филу будет вынесен смертный приговор. Да и Эрику тоже. А он очень хотел жить. И на свободе.

– Ну вот, а ты говорил, – усмехнулся Фил.

Машина шла по шоссе через Пироговский лесопарк; деревья, деревья, ни одного строения. Но и в этой глуши можно было нарваться на выездной пост ГАИ.

– Что я говорил? – не своим голосом отозвался Эрик.

– Что я не смогу.

– Ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?

– Мне будет?!.. – Фил резко глянул на Эрика и отвел взгляд, чтобы смотреть на дорогу. – Ты что, меня сдашь?

– А если свидетели? Может, машину кто-то видел, номера запомнил. Да и без номеров ясно, что «пирожок».

– Если ты меня не сдашь, никто ничего не узнает.

– Да я-то не сдам.

– Тогда молчи! А то накаркаешь!.. И Нельке ничего не говори. Не было ничего, понял?

Эрик просто обязан был послать Фила лесом за его дерзкий начальственный тон, но он промолчал. В конце концов, пацан сейчас на пределе – после столь важного дела, которое он фактически проделал в одиночку. Не испугался, и пистолет купил, и Воротилу убил, причем все за один вечер. А Эрик, что ни говори, дал слабину, даже из машины не вышел. Да, он не хотел убивать Воротилу, собирался искать другой выход из создавшегося положения, но все это слабая отговорка, и это нужно понимать.

6

Завод построили, а производство не запустили. Рыночные отношения в стране – видимо, микроэлектроника больше не вписывалась в новую экономику. Так или иначе, Фил умудрился взять в аренду целый цех на окраине завода. Территория общая, но, если поставить забор и ворота, получится отдельный участок. Но зачем забор, когда через месяц-другой все равно придется съезжать?

– А неплохо здесь! – Фил раскинул руки, осматривая цех.

И светло здесь, и просторно, эхо гуляет. Отопления нет, холодно, но зима уже в прошлом, как-нибудь перетопчутся.

– Завод бы здесь поставить! Ликеро-водочный!

– Нельзя, – пожал плечами Эрик.

Монополию на производство и торговлю алкоголя никто не отменял, водкой на законных основаниях могло заниматься только государство. Частникам оставалась только подпольная коммерция, как хочешь, так и крутись. Но за хорошие деньги. Червонец за бутылку – это очень много. Жаль, все никак не удавалось увеличить обороты. Но к этому стремились. Во всяком случае до того, как наехал Воротила.

Четвертый день уже, как бандиты сгинули, Эрик места себе не находит. Старается держать себя в руках, но на душе смута, вдруг уголовный розыск на них выйдет, или братва. Но пока все спокойно. Вчера даже в Мытищи съездили, Эрик родителей навестил, с Мариной колкостями обменялся. Все спокойно там, никто к ним не приходил, Эрика не искал, не спрашивал. И пацаны ни слухом ни духом. Что Воротилу застрелили, знали все, но кто и почему – темный лес. Вроде как на кавказцев грешили, с которыми Воротила воевал. Но разве кавказцы не могли его убить? Если могли, то воротиловским сейчас точно не до каких-то бутлегеров с их сомнительным долгом, – когда жизнь на нитке, не думаешь о прибытке.

Эрик очень надеялся, что все обойдется, но душа не на месте. Страшно ему. Позавчера вусмерть надрался, Нелли даже на институт забила, рассолом его полдня отпаивала. Зато Филу хоть бы хны, ведет себя как будто ничего не случилось.

– Это сейчас нельзя, времена меняются, открываются новые горизонты! Скоро все можно будет! – мечтательно улыбнулся Фил.

– Что все, людей убивать? – косо глянул на него Эрик.

– Людей всегда убивать можно, – глянув по сторонам, деловито изрек Фил. – Если это не люди… Давай забудем, а то Бобина с Мохначом прочухают, не верю я им.

– Забыли.

– Я тут слышал, что воротиловские на нас думают.

– От кого ты слышал? – встрепенулся Эрик.

– Да спокойно, спокойно! Нормально все, – с плохо скрытой насмешкой глянул на него Фил. – Не надо бояться, страх наказание притягивает, не слышал?

– Не слышал… И то, что воротиловские нас подозревают, не слышал.

– Да я краем уха слышал.

– Хреновые у тебя источники.

– Может быть, но подстраховаться надо.

– Как?

– Ни слова Бобине и Мохначу. Мы сами по себе, они сами по себе.

– Как это они сами по себе?

– А где они?

– Ну так товар развозят!

– Да? А мне все кажется, что они сами по себе… Я с отцом вчера говорил, есть вариант новый «пирожок» купить. Все так же на базе «москвича», но с ноля. Переплатить придется, но в двенадцать штук уложимся. Можно даже две машины взять. Мы тридцать штук как раз сэкономили! – весело улыбнулся Фил.

– Не говори «гоп»!

– А что, думаешь, еще придут?

– А запросто!

– А у нас что, патроны закончились? – дерзко усмехнулся Фил.

– Всех не перебьешь!

– А всех и не надо. Только самых борзых… И вообще, не о том разговор. Людей нанимать надо, производство расширять, поднимать продажи.

– Да с людьми проблем не будет, – кивнул Эрик. – Есть у меня кое-кто на примете.

– Не надо своих брать. – Фил качнул головой. – Брать надо чужих. Свои поблажек ждут и обижаются, если не получают.

– Может быть, – не стал спорить Эрик.

– Своим всегда что-то должен. А они почему-то ничего не должны.

– Это ты о чем?

– Поехали! – Фил усмехнулся, кивком указав на свою «семерку» за окном.

Это его родителей машина, он же организовал первый «пирожок», на подходе второй и третий фургоны. Новые цеха находит он, а не кто-то, даже квартиры на его совести. Вся организация производства на нем, а доля его ничем не больше, чем у других. Именно это он и хотел сказать. Может, он и прав, но Эрик никогда этого не признает. Все пацаны в равных долях, договор дороже денег, даже если он устный.

Бобину и Мохнача нашли у котельной, они загружали «пирожок», но делали это как-то медленно, с трудом переставляя ноги, и у одного вид потерянный, и у другого.

– Случилось что-то? – спросил Эрик.

– Да, случилось, Фредди подъезжал, срок, сказал, заканчивается.

Речь шла о бандите из команды Воротилы. Эрик знал его, мелкая, можно сказать, сошка, во всяком случае – не чета тому же Джапу.

– С кем подъезжал? – спросил Фил.

Но Бобина едва удостоил его взглядом, глянул как на полнейшее ничтожество. На самом деле он понимал, что Фил выдвинулся на первые роли в организации, просто не хотел этого признавать.

– Да был с ним один.

– Их двое, вас двое… Где вы их закопали? – не унимался Фил.

– Кого закопали?! – Мохнач глянул на него как на законченного идиота.

– А надо было грохнуть и закопать. Или легче тридцать штук отдать? И всегда отдавать!

– Слышь, ты! – зашипел на Фила Бобина.

– А давайте без нервов! – вмешался Эрик. – Фредди подъехал, напомнил о долге, так?

– Ну так!..

– Мы же сами должны найти Воротилу, сами ему деньги отдать.

– Так нет же Воротилы, убили его.

– Ну если нет, значит, и отдавать некому!

– А мы что сказали? Так и сказали, нет больше Воротилы! А этот Фредди как наехал! Может, это мы Воротилу грохнули, чтобы деньги не отдавать.

– Так и сказал?

– Да… Мы, конечно, сказали, что не при делах.

– Поверил? – спросил Фил.

– А мы что, при делах? – угрожающе надвинулся на него Мохнач, но не ударил: вспомнил, чем закончилась недавняя стычка.

– Ты что, дурак, не понимаешь? – Фил смотрел на него с нескрываемым чувством превосходства. – Неважно, кто убил Воротилу. Важно, на кого думают!.. Важно, кому отомстят!

– Кому отомстят? – нахмурился Бобина.

– Ну не кавказцам же мстить! Гораздо легче отомстить нам! А потом сказать, что убийцы наказаны. Братва оценит!

– Но мы же не убивали! – Мохнач оторопело смотрел на Фила.

Тот даже провел ладонью перед его лицом, перед этим щелкнув пальцами у самого носа.

– Если ты меня сейчас не понял, значит, ты тупой. А если ты и с Фредди тупил, значит, он тебе не поверил, что мы не убивали. Значит, ты всех нас подставил!.. Когда, он сказал, за деньгами подъедет?

– Слышь, ты за базаром следи!

– Когда Фредди за деньгами подъедет? – чуть ли не заорал Фил.

– Ну, через два дня сказал, – сник Бобина.

– Через два дня нас и начнут валить. Сначала деньги снимут, а потом будут валить.

– Да поверил нам Фредди! Поверил, что мы не убивали… Да и как мы могли убить? – В голосе Мохнача звучали панические нотки.

– Никак. И не убивали мы… Может, и нас не будут убивать. Но деньги точно снимут. Если мы отсюда не уберемся. До ночи нужно переехать.

Из помещения в котельной вывезли всё. Большую часть переместили в новый цех, а что-то осталось в машинах, которые оставили во дворе дома. Новые квартиры пока не сняли, так что ночевать пришлось в старых.

Домой вернулись поздно, в одиннадцатом часу. Эрик еще держался, а Фил едва волочил ноги. Зато Нелли – сама свежесть в свете утреннего сияния. В глазах задорный блеск, на губах светлая улыбка. Ни дать ни взять солнце в ночном небе. Эрик с удовольствием поцеловал ее в губы, и она прильнула к нему в полной готовности отдаться прямо сейчас. Если он Фила за дверь выставит.

– А где Боря с Валей? – спросила она.

– Устали очень, к себе пошли.

– А ужин? Я пельменей налепила!

Эрик не стал вредничать, сходил отнес пацанам стряпню – хотят, сами пусть отваривают. Мохнач и Бобина жили в соседнем подъезде, далеко ходить не пришлось.

– Нормально там все? – спросил Фил, когда он вернулся.

Эрик настороженно глянул на него.

– А что может быть ненормально?

– Да я тоже думаю, что Фредди сейчас не до нас, – кивнул Фил, закрывая дверь в ванную.

Нелли приготовила ужин, накрыла стол, к этому времени душ успел принять только Фил. И Эрик ему позавидовал. Сейчас он поест, отправится к себе в комнату, завалился спать. А ему с Нелли барахтаться. Приставать она к нему не будет, можно лечь спать без приключения, но Нелли так аппетитно смотрелась в своем халатике. Он сам полезет к ней, а она не откажет.

Фил засыпал за столом, кое-как доел и в режиме зомби побрел в свою комнату.

– Если пожар, не будите! Просто застрелите! – на ходу проговорил он.

– А какой у нас может быть пожар? – загадочно улыбнулась Нелли.

– А что, не раздуем? На зависть всем буржуям!

– Буржуи у нас вы!

– Раскулачивать будешь?

– Ну, можно и с этого начать. – Она сощурилась мартовской кошкой.

Эрик принял душ, Нелли ждала его в спальне. Свет он не выключал, ему нравилось смотреть на нее, а она не стеснялась красоваться перед ним. Откинула одеяло, приняла позу, попка у нее просто само совершенство, грудь небольшая, но форма радовала глаз, а упругость – руку.

Нелли захмелела от его жадных прикосновений, откинула голову, развела ноги. И сдавленно застонала, принимая всю мощь мужского желания. Фил за стенкой, она не могла кричать, но хотела. Кровать ходила ходуном, Эрик мог попридержать коней, но не делал этого. Вдруг Фредди на самом деле вынес им всем смертный приговор, – где они живут, он знает. Взломают сейчас дверь, ворвутся и вырежут всех к чертовой матери. А может, менты вломятся, Фила обвинят в убийстве, Эрика – в соучастии, осудят, посадят… Нет, нельзя останавливаться, Нелли нужно брать так, как будто в последний раз…

– Теперь ты должен на мне жениться.

Нелли лежала рядом, ее голова покоилась у него на груди, но голос, казалось, прозвучал откуда-то с высоты.

– Решено, – кивнул он.

– Я серьезно!

– И я серьезно.

Глаза закрывались сами по себе, Эрик не просто засыпал, он переходил в новое измерение, туда, где Нелли его жена, где у них дети, мал мала меньше, где забот полон рот и нет никакой возможности побыть в тишине и одиночестве. Но эта новая жизнь совершенно не пугала Эрика, настолько ему хотелось спать.

А утром подъем, завтрак, Фил повез Нелли к ближайшей станции метро, а к Эрику заявились Борис и Валентин. Встревоженные, взбудораженные. Снова с ними что-то случилось. Дверь кто-то ночью пытался вскрыть, с замком не справился, но шпильку в скважине оставил.

– И кто это мог быть? – спросил Эрик.

– А если Фредди? – глянув на Бобину, предположил Мохнач.

– Зачем?

– Или убить, или деньги отобрать. Или то и другое… Знает, где мы живем… К вам не приходил?

– Да нет.

– Значит, только нас выследил.

Дверь открылась, Мохнач невольно вздрогнул. Но Эрик его успокоил – это Фил вернулся.

И точно, на кухню вошел Чудик, хмурый, сосредоточенный, напряженный.

– Там какая-то «Волга» за мной всю дорогу ехала, – сказал он. – Туда и обратно.

– И где сейчас эта «Волга»? – встревоженно спросил Мохнач.

Он подошел к окну, осторожно сдвинул занавеску, глянул вниз.

– Не видишь?

– Да нет вроде.

– Может, показалось, – пожал плечами Фил. – Может, разные «Волги». Да и не мог я постоянно назад смотреть.

– А шпилька в замке? – спросил Бобина.

– Какая шпилька? – не понял Чудик.

– Кто-то на хату к нам хотел вломиться. Ночью.

– Кто хотел?

– Да отвали! – цыкнул на Фила Мохнач.

– А если это Фредди?.. Вчера наехал, а сегодня замочит!

Чудик незаметно подмигнул Эрику. Дескать, сам он в это не верит, но пацанов постращать – почему бы и нет?

– Тебе же сказали, иди на хрен!

– А чего ты нервничаешь, Валя? Страшно?

– Я тебе не Валя! – взвился Мохнач.

– Очко играет? – разошелся Фил. – Может, нам деньги Фредди отдать, а? Чтобы у тебя очко успокоилось?

– Ну все!

Мохнач вскочил со стула, собираясь ударить Чудика, но тот неожиданно для всех выхватил из-за пояса пистолет и направил на него.

– Ты чего? – оцепенел Валентин.

– Зажигалка! – Фил качал головой, давая понять, что вроде как шутит.

– Да?

– Но стреляет боевыми патронами.

– Да я смотрю, как настоящий.

– Стреляет как настоящий. Хочешь проверить?

– Как?

– Пойдешь и убьешь Фредди! – отчеканил Фил.

И Мохнач потрясенно смотрел на него, и Бобина.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно!.. Он подъедет за деньгами, и ты его убьешь.

– Я не могу!

Мотнул головой и Бобина. Никто не хотел убивать, и Эрик в том числе.

– Фредди требует от нас деньги, он уже где-то рядом, хочет нас убить. И ты не можешь?

– А почему я? Почему не ты?

– А потому что я не такой крутой, как ты! Мое дело – производство поднимать, а вы с Бобом – тупая физическая сила. Ваше дело охранять меня и оберегать!

– Кто такое сказал?

– Я сказал! А если вам что-то не нравится, скатертью дорога! Никто вас не держит!

– Слышь, Чудик, а ты не много на себя берешь? – спросил Бобина.

– Много! Много беру и много делаю! А вы с Валей – балласт!.. Если не можете замочить Фредди!..

– Не можем!

– И уходить не собираетесь… Ну хорошо, тогда уйду я!

– Думаешь, пропадем без тебя? – фыркнул Бобина. – Да нет, чувак, это ты без нас не сможешь… Сунешься за спиртом на завод, я тебя там прямо в цистерне утоплю!

Чудик сжал губы в беспомощном гневе. Производство собственного ректификата похерили, воронежский спирт с его доступностью – незаменимая палочка-выручалочка. Понимал Фил и то, что Бобина запросто может перекрыть ему кислород. Да и точки сбыта – реальный актив их бизнеса, без них водку девать некуда. Так что для Фила куда ни кинь, всюду клин. Во всяком случае пока.

– Всё, успокоились! Никто никуда не уходит! Работаем в обычном режиме! Но на новом месте!

Работа на новом месте не заладилась, и все из-за руководства так и не заработавшего завода. Заявились в цех без приглашения, увидели спирт, бутылки, разливочное и упаковочное оборудование, сразу все поняли. И, пригрозив милицией, велели убираться.

– Вот тебе и новые горизонты! – фыркнул Эрик, с безобидной насмешкой глянув на Чудика.

Легальное производство собирался открывать, фантазер.

– Думаешь, не договорюсь? – Фил с вызовом глянул на него.

– Бесплатно? – ухмыльнулся Мохнач.

– Бесплатно только кошки родятся! – зыркнул на него Чудик. – И то не всегда!

– А на какие шиши договариваться? Фредди завтра подъедет, тридцать штук с нас снимет, – скривился Бобина.

– Десять штук ему сегодня отвезешь, – кисло глянул на него Фил.

– Десять штук?!

– Десять штук – это новый «пирожок»! Если по госцене. Это очень большие деньги, – думаешь, Фредди это не понимает? Еще как понимает! И что Воротила с нас три шкуры драть хотел, тоже понимает!.. Одной шкуры хватит! Скажи, больше нет! Не тянем мы больше! Проблемы у нас!

– И у Фредди проблемы, – кивнул Эрик. – Ему сейчас и десять штук в радость.

А ведь Чудик прав. Нужен разумный компромисс. Не бегать от бандитов надо, а договариваться с ними. Но Бобина с Мохначом не справятся, Эрик поедет с ними. А Чудик пусть ищет новое пристанище.

7

Стрижка под ноль, а брови густые, черные как смоль. Маленькие, глубоко посаженные глаза, широкая переносица, волевой подбородок. И телосложения Фредди внушительного, широкие плечи, сильные ноги. Но ему не хватало внутренней твердости, уверенности в себе. Взгляд жесткий, но Эрик не чувствовал на себе той силы давления, которой обладал тот же Воротила. И даже врать не боялся, вернее, преувеличивать.

– Тридцать штук для нас – это слишком. Хотели бизнес закрыть, но мы людям торчим. Деньги на развитие брали, отдавать надо.

– Короче! – сквозь зубы сцедил Фредди.

– Готовы отстегивать по две штуки в месяц. Десять тысяч за прежние долги.

– Вы же с нами в девяностом против кавказцев ходили, – слегка подобрев, сказал Фредди.

– Осенью, – с надеждой глянул на него Эрик.

Он очень рассчитывал сейчас на эти прошлые свои заслуги. Хотя и не надеялся, что бандиты вовсе отменят дань.

– Чудила у вас там какой-то из газовика стрелял!

– Чудик!

Эрик напрягся. Вдруг Фредди предъявит им за Воротилу. Если стреляли из газового пистолета, то и боевой могли раздобыть.

– Прикольно вышло, – одной половиной рта улыбнулся Эрик.

– Ну да.

– Но это давно было, сейчас ты барыга. И Чудик твой барыга. Короче, пятнадцать штук сейчас! И три штуки каждый месяц… И можете работать дома. Не надо от нас бегать.

– Ну, если так…

– Двадцатка сейчас, и расходимся!

– Нет у меня столько! – мотнул головой Эрик.

Фредди мог спросить, сколько есть, но он почему-то молчал. И сверлил его взглядом.

– Пятнадцать есть, больше ни копья.

Эрик понимал, что и пятнадцать тысяч – очень большая сумма, но Фредди так смотрел на него, что уверенности в своих суждениях поубавилось. Но все-таки он был тверд.

– Двадцатка сейчас!

– Только пятнадцать… – вздохнул Эрик.

А может, это не так уж и много, подумал он. С их опытом и наработками они запросто могут расширить производство и увеличить обороты. И они непременно это сделают, если братва не будет путаться у них под ногами. Так что лучше заплатить все двадцать и не париться. Но не было у него столько, только пятнадцать. Остальное он мог подвезти завтра. Видимо, Фредди уловил ход его мысли.

– Давай! – с дьявольской усмешкой снизошел он.

Взял деньги, сунул их в карман, не считая. И кивком указал на выход. Хоть бы слово вслед бросил.

Фила нашли в квартире – сидит, водку хлещет. Надутый, осоловелый, в бутылке на донышке.

– Дегустируешь? – спросил Эрик, двумя пальцами взяв бутылку за горлышко.

– Может, и нам по чутка? – Бобина глянул на Мохнача.

– А заслужили? – Чудик тяжело ворочал языком.

– Ну, договорились… – кивнул Эрик. – Три штуки в месяц, пятнадцать долга. Итого двадцать сразу.

– Двадцать? – Фил обреченно махнул рукой.

Двадцать так двадцать, уже все равно. Обрыдли ему эти тараканьи бега, лавочку пора сворачивать. Совсем сворачивать. А как еще его можно было понять?

– Пятнадцать отдал. Остальное потом.

– Когда потом?

– Не сказал.

– Как не сказал?

– А Эрик отчитываться перед тобой должен? – через губу спросил Мохнач.

Чудик на него даже не глянул. И разговор продолжать не стал, налил себе, выпил в одиночку.

– А мы тебе не компания? – спросил Бобина.

– Да пошел ты! – едва слышно буркнул Фил.

Борис шагнул к нему, но Эрик его остановил.

– Может, к нам пойдем? – спросил Валентин. – Без этой чумы посидим. За жизнь поговорим.

– Думайте, – кивнул Чудик. – Как жить дальше, думайте.

– Чего?

– А я уже придумал.

– Что ты придумал? – спросил Эрик.

Фила, похоже, сильно развезло, мысли в голове крутятся тяжело, как шестеренки в замерзшем масле, язык заплетается. Нельзя воспринимать его всерьез, но все равно интересно, что он там думает. Непросто им будет, если Чудик выйдет из дела. Хотя вряд ли они пропадут.

– Да ну его всё!

Фил положил на стол руку, хлопнув ладонью, и опустил голову. Но глаза не закрыл. Эрик хотел увести его в комнату, но он мотнул головой. И запел: «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“…»

– Эка его!

Пацаны отправились к себе, Эрик ушел вместе с ними, но пить отказался. Им не запретил, но сам ни капли в рот. Хоть кто-то же должен оставаться в трезвом уме.

Чудик сидел за столом в той позе, в которой Эрик его оставил. Даже глаза открыты.

– Выпьешь со мной? – спросил он.

– Ты лучше скажи, где Нелли.

– Дома. В Мытищах. – Фил удивленно глянул на Эрика. – Мы же съезжать собирались.

– Ну не сегодня же.

– А «Волга» за нами шла… Может, правда, Фредди следил?.. А-а! – Фил махнул рукой, призывая Эрика не заморачиваться.

– Деньги все равно отдали.

– Потому и отдали. Что я о Нельке подумал… И у тебя сестра… Красивая… – мечтательно улыбнулся Фил.

– Кто красивая? – вскинулся Эрик.

– Ну сестра у тебя… Замуж за меня отдашь?

– Бухать завязывай!

– Ну а что? Ты с моей сестрой, я с твоей! Семья!..

– Марине всего четырнадцать!

– Так я подожду!.. Замуж выйдет за миллионера!

– Бухать будешь, нищим скоро станешь!

– Да не буду я больше… Ну, сегодня, может быть… А завтра, с новыми силами… Новое помещение снимать надо, с этим пролетаем, баба дура…

– В Мытищах что-нибудь придумаем. Фредди сказал, дома можно работать.

– А двадцать штук?

– Что двадцать штук?

– Почему он пятерку не сказал занести?

– А куда мы денемся, если дома будем работать?

– Ну да… С пацанами нужно поговорить, с Борей с этим, с Валей, все деньги в кучу нужно собрать, «пирожки» брать, пока есть. Потом не будет, а ждать долго… Ладно!

– Что ладно?

– Потом!.. Башка совсем не варит! – Фил взлохматил пятерней волосы и надолго замолчал.

Эрик позвонил Нелли, она уже была дома, сказала, что очень скучает. На ужин предложила пельмени, которые оставались в морозилке. Эрик их отварил, заправил маслом, а Фил налил водки.

– Будем надеяться, что с бандитами договорились, – сказал он. – И что можно спокойно работать!.. За это и выпьем! За успех нашего безнадежного дела!

Эрик не стал отказываться, выпил под пельмешки. Только тогда в голову колючим червем влез нехороший вопрос. Как будто сверло в череп через мозги вкрутили.

– Значит, Воротилу зря замочили?

– Кто замочил? – искренне удивился Фил. – Ничего не знаю.

– Не знаешь? И ничего не было?

– Почему не было!.. Пять тысяч в месяц было, а сейчас всего лишь три… Если Фредди обиду не затаил.

– Какую еще обиду?

– А почему он пятерку не попросил занести… Ладно, черепушка у него такая же гнилая, как у Воротилы, пулей насквозь можно…

– И Фредди завалишь?

– Если он дорогу перейдет!.. – Фил и хотел полыхнуть взглядом, но не смог разжечь в себе огонь. Искру высек, а пороху не хватило.

– Блин, аж протрезвел… Кстати, за Воротилу надо бы выпить! За помин души… Его еще не похоронили?

Эрик качнул головой. Это обычного покойника на третий день земле предают, а криминальный труп в морге держат долго.

– Ну и хрен с ним!

Воротила и человеком был непростым, уважаемым, за его смерть могла спросить не только милиция. Эрик и представить боялся, что будет, если бандиты узнают, кто его убил на самом деле. И кто был рядом с убийцей в момент его смерти. Занятый мрачными мыслями, он и не заметил, как на пару с Филом высосал целую бутылку. А потом начал вторую…

Проснулся Эрик утром, в своей спальне. Он лежал в одежде, поперек кровати, на покрывале. А Фил, как оказалось, вовсе не выходил из кухни. Он спал, уложив голову на руки, которые покоились на столе. На полу валялась пустая бутылка, еще две стояли на полу возле холодильника. В мойке гора немытой посуды. Эрик смутно помнил, как уходил вчера к себе в спальню. Уговорили еще одну бутылку, следующую открывать не стали, он ушел, а Фил остался. Сказал, что сейчас пойдет спать, но так и остался на кухне. И не мудрено, учитывая, что первую бутылку он выпил в одиночку.

Эрик толкнул Фила, тот с трудом оторвал голову, глянул в окно – утро уже на дворе, всю ночь в неудобном положении проспал.

– Встать можешь? – спросил Эрик.

Он как знал, что у Фила затекли ноги, и действительно, парень стал падать, сделав первый шаг. Эрик успел его подхватить, удержал, отвел в комнату. Там Фил и рухнул на кровать, даже в сортир не пошел.

Эрика подташнивало, но все-таки он смог заставить себя умыться, побриться. Похмеляться не стал, но приготовил себе крепкий кофе. После чего отправился к пацанам, поскольку сами они к нему не спешили.

Дверь в квартиру закрыта. Эрик долго звонил, затем стал стучать, на шум выглянула соседка – круглолицая женщина в косынке поверх бигуди.

– Не открывают? – участливо спросила она.

– Не открывают.

Эрик подозрительно смотрел на женщину, с чего это такая понятливость.

– Ночью стреляли, – сказала она, кивком указав за дверь.

– Когда?

– Часа в два…

– А в милицию не звонили?

– Да нет, как-то не подумала… А что, звонить?

Эрик оставался в подъезде до приезда милиции. На вопрос, кто он такой, сказал, что приехал к друзьям.

Информация о выстрелах поставила вопрос ребром, дверь взломали, в квартире обнаружили два трупа, и оба на кухне. И Валентину прострелили голову, и Борису.

Эрик с открытым ртом смотрел на своих друзей. Старший лейтенант с генеральскими усами схватил его за руку, вывел из квартиры на лестничную площадку.

– Ваши друзья, говорите?

Эрик кивнул. Он смотрел на сотрудника, а видел перед собой лица своих друзей. Одному пуля прострелила лоб, другому выбила глаз, вся кухня в крови.

– А ну-ка!

Офицер повернул Эрика к себе лицом, заставил опереться о стену и обыскал сверху донизу. Но изъять смог только документы. Пистолета у него не было, он спрятал его далеко-далеко. А вот Фил мог держать оружие при себе. И он сейчас спал без задних ног. Никак нельзя наводить милицию на свою квартиру.

– Да я не убивал, я только что подъехал. А соседка сказала, что часа в два ночи стреляли.

– Ночью что делал?

– Спал!

Эрик мог бы и не дышать на старлея, тот и без того махал рукой перед своим носом, давая понять, какой силы от него выхлоп.

– С кем спал?

– Сам спал.

– Где спал?

– Там в паспорте прописка.

– Кто может подтвердить, что ты всю ночь спал?

– Никто, я один был.

– Ладно, поехали!

Эрика доставили в отделение, оформили как положено, сняли отпечатки пальцев, сфотографировали, а затем еще зачем-то протерли руки марлевым тампоном, отправив мазки на экспертизу. И с ногтей срезы взяли. Куртку сняли целиком, запечатали в пакет и отправили на исследование. Хорошо, джемпер оставили.

Его закрыли в «обезьяннике», следователь к себе не вызывал, уголовный розыск не трогал, а часа через два в камеру привели Фила. Бледный, несчастный, свитер на груди мокрый, от него остро пахло блевотиной.

– Ты-то как здесь? – тихо спросил Эрик, глянув на соседа по камере, лохматого мужчину в очках.

– Да как! Пошел к пацанам, а там менты! – Глянул на очкарика и Фил. – Кто такой, что нужно, то, се!..

– У тебя ствол был, – на ухо шепнул Эрик.

Фил мотнул головой, зажмурив глаза. Со стволом все в порядке, никто ничего не знает.

– Да мы-то здесь при чем? Ясно же, что Фредди! – шепотом, но четко сказал Чудик.

– Кому ясно?

– А кто еще мог убить?.. Ты мог?

– Мне зачем?

– А мне? – глянув на очкарика, спросил Фил.

– Ну-у…

Эрик точно знал, что Фил терпеть не мог ни Бориса, ни Валентина. Но вряд ли настолько, чтобы убить их. Да и как он мог совершить убийство в таком состоянии? У него до сих пор еще пальцы рук подрагивают. А ночью он просто не смог бы точно прицелиться. Там ведь всего два выстрела было, и оба в голову. Не смог бы Фил убить, однозначно не смог бы.

– Пять тысяч мы так и не довезли, – сказал Эрик. – А где живут Валя и Боря, Фредди знал.

– А как он к ним зашел? Он их всех на кухне уложил. Они ему дверь не открывали.

– А кто вчера пытался дверь взломать?

– Ну да.

Вчера у бандитов не получилось, а сегодня они смогли зайти в квартиру.

– И все из-за каких-то пяти тысяч!

– Не так уж это и мало, – усмехнулся Эрик. – Новенькая «Таврия».

– Блин, голова как болит! – Фил задрал голову, закрывая лицо руками.

Через полчаса его увели, вслед за ним исчез и очкарик. Эрик сидел в камере до самого вечера, голодный, без обеда. Наконец его вызвал к себе следователь.

– Кто такой Фредди? – спросил немолодой младший советник юстиции.

Мужчина явно торопился и хотел поскорее закончить допрос.

– Кошмар на улице Вязов, – нашелся Эрик. – Приходит и убивает по ночам.

– Это Фредди убил ваших друзей?

– Не знаю.

– Кто он такой? Только серьезно?.. Мы ведь все равно узнаем.

– Узнавайте, – кивнул Эрик.

– Может, вы ему денег должны? Пять тысяч рублей.

– Может, и должны.

Эрик усмехнулся, вспомнив мужчину в очках. Сначала в камеру подсадили «наседку», затем привели Фила. Хорошо про ствол говорил совсем тихо, вряд ли сексот смог подслушать.

Или это Чудик раскололся? Эрик не исключал такой вариант.

– За что?

– Ну так бизнес у нас, пустые бутылки у населения принимаем, потом продаем… А за все нужно платить.

– Рэкет?

– Я не буду ничего говорить. Не хочу потом лежать с простреленной головой.

– Бизнес у вас законный?

– Совершенно законный, свидетельство о регистрации имеется.

– Разберемся.

– И долго вы будете разбираться?

Разбираться следователь собирался как минимум трое суток. Именно на это время он и задержал Эрика. Вернее, принял решение задержать. Он еще не успел закончить допрос, как появился адвокат, нанятый отцом Фила. Как оказалось, следователь не имел веских оснований задерживать Эрика. Их с Филом пришлось отпустить.

Но на следующий день пришлось явиться по повестке в прокуратуру. И снова разговор зашел о Фредди. А также о Воротиле. Эрик ходил вокруг да около, не исключал, что убили бандиты, но напрямую их ни в чем не обвинял. И долг перед ними напрямую признавать не собирался, хотя следователь настаивал на этом. И чтобы разговорить Эрика, пригрозил сто пятьдесят восьмой статьей, пообещал три года с конфискацией имущества за изготовление, сбыт и хранение крепких спиртных напитков домашней выработки.

Но до обвинения дело так и не дошло. Эрик и Фил успели перевезти в надежное место и спирт, и готовую продукцию. Обыск в квартирах и в Подрезово ничего не дал. Да уголовный розыск не очень-то и стремился выявлять незаконное производство. Куда больше милицию интересовали воротиловские бандиты. Интересовали настолько, что Эрика и Фила оставили в покое. А само дело, как сказал адвокат, засекретили. Сам же адвокат и намекнул, что дело пытаются спустить на тормозах. Так это или нет, но Фредди даже не пытался наезжать на Эрика и Фила. И вообще пропал из виду. Как будто его никогда и не было.

Часть вторая. 1992–1993 гг.

8

Сначала взлетела цена на водку, а затем развалился Советский Союз. Эрик не знал, насколько связаны между собой эти два события, но факт есть факт, он живет в новой стране. Законы в ней пока старые, но все стремительно меняется.

– А ты смеялся! Над моими новыми горизонтами!

Фил раскинул руки, как тогда, год назад, когда они осматривали заводской цех. Ирония состояла в том, что сейчас они находились в том же здании. Но в этот раз Фил взял в аренду несколько цехов, которые собирался объединить в единый производственный комплекс. Водку он собирался гнать совершенно легально. Государственную монополию на алкоголь еще не отменили, но президентский указ вот-вот подпишут. И тогда можно начинать. Тем более что с производственными линиями вопрос уже решен. Хотя Фил и не торопился оплачивать заказ. А вдруг указ все-таки не подпишут.

– Не говори гоп!

– Будет! Все будет!

– А вдруг переворот? – усмехнулся Эрик. – Коммунисты вернутся!

– Давай так: если фишка ляжет, ты выдашь за меня свою Маринку! – Фил ткнул ему пальцем в грудь.

– А она тебя хочет?

– Не хочет – заставим!

– Ты это серьезно? – нахмурился Эрик.

Марине всего лишь пятнадцать, совсем еще юная, но с мальчиком дружит, парень на два года ее старше, в профтехучилище учится. Мама жаловалась, но Эрик ничем не может помочь. Говорил с Витей, объяснил, что обижать Марину опасно для здоровья, на этом его компетенция и закончилась.

– Серьезно. Настолько же серьезно, насколько серьезно я к ней отношусь.

– А если ты не в ее вкусе? – усмехнулся Эрик.

– Я знаю, с кем она дружит. Детский сад, младшая группа. Ничего серьезного, – как-то не совсем уверенно сказал Фил.

– Думаешь?

– И даже изменить ничего не пытаюсь. Поверь, само пройдет.

– Вот само пусть и проходит, а ты не лезь!

– Само и пройдет… А с бизнесом такой вариант не работает. В бизнесе пахать и пахать…

Гибель Валентина и Бориса выбила бизнес из колеи. Менты взяли Эрика и Фила под присмотр, приходилось проявлять изворотливость, чтобы оставаться в тени. И ведь выкрутились. И людей наняли, и автопарк увеличили, торговля с колес процветала, пока не развалился Союз. И цена на спиртное поднялась, исчез дефицит, а вместе с тем и очереди за водкой. Но пока торговля с колес приносила прибыль, Эрик и Фил расширяли сеть сбыта через ларьки на рынках, рестораны, магазины. За все время менты всего лишь пару раз разгромили цеха по разливу, но под удар попали наемные работники, их вытащили очень скоро. А бизнес продолжал действовать и расширяться.

За год заработали много, могли бы и больше, но часть сбережений сожрала инфляция. С этим боролись, обменивая рубли на доллары, – на черном рынке, где ж еще? С начала этого года доллар вышел из подполья, но в обменниках дефицит наличности, сколько долларов там купят, столько и продадут. В общем, деньги есть, и Фил уже готов вложить их в легальное производство. Эрик не возражает, он уже привык доверяться его интуиции.

– Пахать, – кивнул Эрик.

– На государственные деньги, – усмехнулся Фил.

– Государство много не даст.

Это Фил посоветовал им с Нелли взять кредит в Сбербанке. Во-первых, объясняться не придется, откуда взялись деньги на покупку квартиры и машины. Во-вторых, инфляция, сказал, будет расти быстрей, чем ставка процента. И ведь не прогадал. Кредит брали под двадцать процентов годовых, а с недавних пор учетная ставка выросла в четыре раза. Фил и сам успел взять кредит под низкий процент и ни о чем не жалеет. Более того, собирается и дальше играть с государством в опасные игры. Инфляция-то продолжает зашкаливать.

– На развитие бизнеса даст. Если договориться.

– Договоримся.

– Договорюсь. Я договорюсь, – подчеркнул Фил, с едва уловимой насмешкой глядя на Эрика.

Он – двигатель прогресса, без него их бизнес заглохнет, они оба это понимали. Но тем не менее сотрудничество продолжалось, и доли в совместном предприятии у них будут равные, все уже решено.

– А ты договорись с Мариной. Чтобы никаких больше мальчиков. Ей нужен солидный мужчина. – Фил предельно серьезно смотрел на Эрика.

– Далась тебе Марина!

– Нравится она мне. Это во-первых. А во-вторых, мне нужен залог. Гарантия твоей надежности. Такой гарантией может выступить наша семья. Ты, Нелли, я, Марина. Чем крепче семья, тем крепче гарантия.

– Ты такой серьезный, что аж страшно, – напряженно усмехнулся Эрик.

– Я серьезный. – Фил не мигая смотрел на него. – Я очень серьезный. И ты должен понимать, что со мной у твоей сестры будет все. А без меня… Поверь, этот ее Витя – потенциальный неудачник; бригадир грузчиков – потолок его карьеры. И то если не сопьется… А он сопьется! Марину будет побивать, тебе это надо?

– С Мариной разбирайся сам! – отрезал Эрик.

– Но ты же не против большой дружной семьи? – Фил улыбнулся одними губами.

– Я не против большой дружной семьи.

Эрик настолько не против, что женился на Нелли, осенью прошлого года сыграли свадьбу. И ничего, нормально все.

– У Нелли в июне день рождения, пригласите на днюху Марину, но без этого ее дегенерата… Кстати, когда у нее у самой день рождения?

– Договорились, – кивнул Эрик, не ответив на вопрос.

В августе Марине исполнится шестнадцать, не такая уж она и маленькая. Тем более что Фил прав, Витя ей не пара. Запросы на жизнь у него самые примитивные, после «шараги» в армию, затем на завод, а там от зарплаты до зарплаты. Эрик и сам такой, – если бы не Фил со своими прожектами, работал бы сейчас на заводе. Сейчас хотя бы в люди выбился, квартира своя, машина. Да, он признателен за это Филу, ну так Марина тоже будет благодарна ему. Когда он устроит ее жизнь.

В Мытищи, навестить родителей Эрик собирался в субботу. В этот день к ним и отправился вместе с Нелли. Она надела новый костюм, с утра побывала в салоне красоты, – в общем, Эрик сделал все, чтобы Марина встретила их с кислой миной. И даже не вышла из своей комнаты.

Отец пропадал в гараже, обещал подойти к обеду, мама пекла коврижки, запах в квартире такой – только успевай слюнки сглатывать. Квартира трехкомнатная, все как у людей, ковер на стене, гарнитур в гостиной, цветной «Горизонт». Отец всю жизнь на заводе проработал, и ничего. Может, и у Вити с Мариной будет все как у людей.

Мама налила чай, позвала Марину, – даже с кислым выражением лица сестра у Эрика настоящая красавица, одни загадочные глаза чего стоили. Марина еще раз тайком оценила прическу Нелли, ее костюм. И едва заметно вздохнула. Вещь реально фирменная, цена соответствующая, а на отцовскую зарплату не разгуляешься. Мама еще меньше зарабатывала. А вот Фил мог позволить Марине и не такое. И она это понимала. И знала, что Фил неровно к ней дышит.

Нелли следила за фигурой, она съела всего лишь одну коврижку. Тайком наблюдая за ней, Марина также не стала злоупотреблять. Эрик же налегал так, что за ушами трещало. Он не стремился отрастить себе пузо, но у него с утра усиленная зарядка, опять же, весь день как белка в колесе. Да и мама готовила очень вкусно, Нелли пока не могла угнаться за ней, хотя вроде бы и стремилась. Уже и рецепт спросила, даже записала. И с Мариной по душам поговорила, рассказала, какие занавески в спальню купила, пригласила съездить оценить.

– Так это, сегодня не могу. – Сестра мотнула головой, как всегда недовольно глянув на Эрика.

– Чего так? – спросил он.

– Дискотека сегодня! А что, нельзя?

Мама вздохнула, глядя в окно. Витя, может, и обычный парень, но этим он и опасен. Время смутное, неспокойное, молодежь будто с цепи сорвалась, пацаны в бандиты рвутся, на дискотеках не просто драки, там уже стреляют. Витя мог в дурную компанию попасть, да и без этого на дискотеке с ним опасно. Вдруг с Мариной что-то случится.

– У нас своя дискотека, музыкальный центр, колонки, полное стерео! Лазеры, дискошар, Эрик установил.

И про музыкальный центр Марина знала, и про зеркальный шар, но интереса как-то не проявляла.

– И с Витей можно?

– С Витей… А почему нельзя? – Нелли, глянув на Эрика, натянуто улыбнулась. – Давайте сегодня вечером! Только точно!.. Если Витя не сможет, приезжай сама!

Увы, Витя смог. Подъехал вместе с Мариной – крутой, деловой, кожаная куртка, джинсы-трубы, черная рубашка под мокрый шелк. И латунная цепь, очень похожая на золотую. Рослый, плотный, твердый взгляд, волевые черты лица. Нелли смотрела на него с нескрываемым интересом, но при этом едва заметно мотнула головой, глянув на Эрика. Сравнила с Витей, дала понять, что не в пользу последнего.

Стол Нелли накрыла на кухне, а в гостиной играла музыка, крутился дискошар, распыляя по темной комнате ярких мотыльков. Марина пожала плечами, вроде как не впечатлила ее такая дискотека. Зато в полный восторг пришла Юля, которую привел с собой Фил. Теперь пришла очередь Эрика смотреть на гостью с нескрываемым интересом. Роскошные светло-русые волосы, нежное красивое личико, стройная фигура, длинные ноги, короткое облегающее платье. И на Нелли Эрик тоже глянул. Сравнивая ее с неожиданной подружкой Фила. В пользу первой. Нелли, может, и не такая эффектная, как эта мисс, но своя, родная. А Юля девушка далеко не самого ответственного поведения. Нелли не удержалась, шепнула, что Фил снял ну очень дорогую проститутку, чтобы произвести впечатление на Марину.

– Ты пригласила Марину, он снял проститутку, не далеко ли вы зашли? – ухмыльнулся Эрик.

– Но все равно Фил влюблен в твою сестренку! Надеюсь, так же, как ты влюблен в его!

Нелли улыбалась, взглядом предупреждая, что может обидеться, если Эрик обманет ее ожидания.

– Ну конечно же, влюблен! – Эрик обнял ее за талию, привлек к себе.

Но при этом позволил себе тайком глянуть на Юлю. Ножки у нее что-то с чем-то, а платье такое короткое.

Ножки эти оценил и Витя. А Фил как будто нарочно усадил его рядом с Юлей.

Женщины пили вино, мужчины виски, причем не самодельный, а самый что ни на есть фирменный. Эрик хмурил брови, глядя на сестру. Марина явно находилась в расстроенных чувствах. И Фил с роковой красоткой, и Витя поддался соблазну. Юля позвала всех танцевать, но только Витя ее поддержал. Марина проводила его насупленным взглядом, а когда быструю композицию сменил медленный танец, также отправилась в гостиную. И сразу же вернулась, сердито и с подозрением глядя на Фила. Действительно, а почему он так спокоен, когда его девушка танцует, считай, жмется с другим? Уж не для того ли он привел с собой Юлю, чтобы она совратила Витю?

Фил в ответ на ее немую претензию предложил переместиться в гостиную. Медленный танец к этому времени закончился, опьяненный профессиональной совратительницей Витя отправился курить на балкон. Вместе с ним, опередив Марину, туда же шмыгнула и Юля.

Быстрая музыка искрила недолго, снова заиграл медляк. Витя к этому времени вернулся в гостиную, Марина, зло глянув на него, пригласила на танец Фила. Витя снова прижался к Юле. Потом они долго курили на балконе, после чего отправились на кухню. А затем и вовсе исчезли, никому не сказав, что уходят.

– Говорила мне мама, не верь блондинкам, обманут! – для вида огорчился Фил.

– Я хочу домой! – Марина чуть не плача смотрела на Эрика.

– Я провожу! – вызвался Фил.

– Я тебе провожу! – мотнул головой Эрик.

Он проявил малодушие, не отказал Марине в спиртном, чтобы не позорить ее перед парнем. Выпила сестра немного, но адекватным ее состояние не назовешь. К тому же она уже не маленькая. И Витя фактически ее бросил. Как бы Фил не воспользовался моментом, как бы не взял ее тепленькой. Пригласит к себе домой, откроет шампанское… Он мог. Он мог и не такое.

– Я домой! – тверже повторила Марина.

Положение спасла Нелли: увела Марину на кухню, успокоила ее, а затем уложила спать. Квартира трехкомнатная, места много. А Фила Нелли отправила домой, он не возражал. И на прощание подмигнул Эрику. Как будто победа над Мариной уже была у него в кармане.

9

Не ошибся Фил, госмонополия на водку приказала долго жить. Оборудование оплатили, поставили, наладили, цех запустили. Работа идет, на заявленную мощность еще не вышли, ну так и со сбытом еще не все проблемы решены. Может, потому Эрик и смог сегодня вырваться домой пораньше. Рабочий день еще не закончился, а он уже подъезжает к своему дому на окраине Москвы, на своей «девятке». Все у него на мази, жена выше всяких похвал, успешный бизнес, блестящие перспективы. И настроение просто отличное.

И у Фила все хорошо. Он ведь и с Мариной не ошибся, поставил на нее и выиграл. Она рассталась с Витей, и Фил теперь ее молодой человек. До семейных отношений дело пока не дошло, но Фил уже в полный голос заявил, что в загсе уже ждут, когда ей исполнится шестнадцать. Эрик, конечно, переживал за сестру, но в Филе почему-то не сомневался. Чувствовал, что с Мариной у них все серьезно, во всяком случае – с его стороны.

Он переступил порог своей квартиры, еще не закрыл за собой дверь, когда из спальни донесся знакомый стон. Возможно, Нелли экспериментирует со своими ощущениями, сопряженными с эротическим фантазиями. А может, она вовсе и не одна.

Дверь в спальню Эрик открывал, не чуя под собой ног. В постели головой на его подушке лежал Витя, а Нелли сидела на нем, подскакивая, как всадница в седле. Мало того, что крутила бедрами, принимая в себя мужскую плоть, еще и пальцами ласкала свои соски. И стонала при этом, как последняя шлюха.

Витя даже не изменился в лице, увидев Эрика. Только бедра партнерши сжал крепче, чтобы она не соскочила с него. А именно это Нелли и собралась сделать, заметив мужа. Парень держал ее крепко, но все же она смогла выпрыгнуть из «седла» и накрыться простыней.

– Молись! – Эрик одичало смотрел на Витю.

Он сам готов был молиться, лишь бы только не убить сгоряча этого ублюдка. Потому что бить собрался в полную силу. Но даже дотянуться до него не успел, как сзади на голову опустилось что-то тяжелое и оглушительное.

Очнулся Эрик связанный по рукам и ногам. Он сидел на полу, спиной к стене, перед глазами кровать, на ней сидел уже одетый Витя, рядом с ним стоял широкомордый амбал в легкой кожаной куртке. Нелли Эрик не видел. И не слышал. Может, связали, заклеили рот и бросили где-нибудь в гостиной. А может, всего лишь заткнули рот, чтобы не стонала. Может, в гостиной она лежала под кем-то. Эрик ничуть не сомневался, что с Витей Нелли была по своей воле. Какая же она сука!

– А как ты думал, кинули меня, думаешь, ответки не будет? – усмехнулся Витя.

Он явно наслаждался своим могуществом. Сначала с Нелли получал удовольствие, теперь балдел, унижая ее мужа.

– Кто тебя кидал?

– Ну а как же! Я с Мариной пришел, а вы шлюху мне подсунули!

– Я подсунул?

– А это неважно! Главное, что я свое получил, и одну шлюху трахнул, и другую. В смысле твою жену! – скривился Витя.

Эрик промолчал, стиснув зубы. Руки связаны крепко, до Вити ему не дотянуться, значит, нужно терпеть и копить злобу, чтобы потом спросить, когда придет время.

– Но это мне в кайф, а пацанам твой завод нужен, – сказал вдруг Витя.

Эрик недоуменно повел бровью, реагируя на такую наглость.

– Или ты думаешь, что мы ничего не знаем? – ухмыльнулся мордастый.

– Кто это мы? – спросил Эрик. – Я тебя не знаю!

– А платить будешь, узнаешь!

– У нас абсолютно легальная организация, никакого левака.

– И что? – скривился Витя.

Парень балдел от самого себя. Мало того что Нелли смог совратить, так еще и мужа ее данью обложить собирался. Видно, связался с бандитами, предложил им проект, с которого можно иметь, провернул дело под контролем своего бригадира. И ошеломил он Эрика, и унизил, осталось только оседлать его и на белом коне въехать в рай. За наградой. От братвы.

– Ничего.

Эрик мог обратиться в милицию, ничем не рискуя. А он мог. Легче договориться с ментами, чем с бандитами. Фил уже забросил удочки, хочет найти человека, который сможет организовать им «красную крышу». Фил не возражал против милиции, но предпочитал Министерство безопасности. Сказал, что все устроит, пока рэкет не нагрянул.

– Тогда не хрен хлебало открывать! – набросился на Эрика мордастый.

– Ну хорошо, сколько вы просите?

Обещать не значит жениться. Жаль, Эрик не понял этого раньше, зря он взял Нелли замуж. Шлюха она, не будет им счастья. А с бандитами он разберется. Пообещает им процент от прибыли, а потом что-нибудь придумает.

– Мы не просим, мы требуем! Пятьдесят тонн зеленью в месяц!

– Нормально, – усмехнулся Эрик.

Бизнес еще только в развитии, сумма нереальная, но вешать бандитов он будет потом. Сначала пообещать.

– Что не так?

– Сейчас у меня столько нет.

– Когда будут?

– Ну, не раньше чем через месяц. Все деньги в оборот пущены, с наличностью полный аут.

– Тогда через месяц… Получишь свою жену. Мы ее с собой возьмем, – ухмыльнулся мордастый. – Пацанов у нас много, трахать будут без перерыва, ей понравится.

– Хорошо, завтра что-нибудь придумаем.

Эрик потерял уважение к Нелли, все равно уже, что с ней будет. Но бандитам ее отдавать нельзя. Получится, что он торгует своей женой.

– До завтра и будем ее трахать.

Со стороны прихожей донесся шум. Что-то скрипнуло там, ворохнулось.

– Что там? – напрягся мордастый.

– Так шлюшка наша, – ухмыльнулся Витя.

– Я сказал, сходи глянь!

– Ты не говорил! – отрывая задницу от кровати, сказал парень.

В этот момент в комнату вошел Фил с пистолетом в руке.

– Здрасьте подвиньтесь! – засмеялся Витя, расправляя плечи. – Задрота не ждали?

– Что они от тебя хотят? – глянув на Эрика, спросил Фил.

– Завод наш под свою крышу хотят!

– Я так и знал!

– И что сестру твою хором трахали, тоже знал! – заржал мордастый.

Он показал в движениях, как нужно входить в женщину сзади. И при этом опасно приблизился к Филу, но тот не позволил нанести удар. Он выстрелил первым. И точно в голову. Брызги из затылка забрызгали даже занавески.

– Эй, ты чего! – Витя сошел с лица.

Он вдруг ясно осознал, что поступил очень плохо, даже захотел искупить свою вину. Только что петухом ходил, а сейчас на Фила смотрела мокрая курица. Эрику даже стало жаль парня. В армию собирался, на заводе хотел работать. А связался с плохой компанией, записался в бандиты. Еще не поздно все исправить… Но, увы, Фил шансов ему не оставил. Подошел к нему, приставил пистолет к подбородку, задрал голову. От страха Витя даже не пытался сопротивляться. А зря. Фил щадить его не собирался. В глазах лютая злость, но вместе с тем такой же бешеный восторг. Неужели ему нравится убивать?

– Фил, не надо! – крикнул Эрик.

Но Фил его не послушал, нажал на спусковой крючок, грянул выстрел, мозги брызнули на стену под потолок, заляпав ночник над тумбочкой. Витя замертво упал, а Фил, в спешке доставая носовой платок, присел над ним. Протер пистолет, вложил ему в руку. Только тогда посмотрел на Эрика.

– Остаешься здесь! И ждешь ментов! Скажешь, что Витя застрелил своего кента, а потом застрелился сам. Ты все видел! А мне здесь нельзя быть!

Фил говорил быстро, торопливо, но растерянным при этом не выглядел. Даже голос не дрожал. Фил отдавал себе полный отчет в происходящем. Даже когда стрелял, знал, что делал. И стрелял так, чтобы свалить всю вину на Витю. Знал, что выстрелы привлекут внимание соседей, те вызовут милицию, начнется следствие. Сам себя Эрик связать не мог, значит, он не убивал. В общем, с него взятки гладки.

Фил ушел, оставив связанным не только его, но и свою сестру, которая находилась в гостиной. Но шло время, а милиция не появлялась. То ли запаздывала, то ли соседи не отреагировали на выстрелы.

Шло время, Эрик сидел, не в состоянии подняться, а Витя лежал на боку, глаза открыты, взгляд из вечности. Осуждающий взгляд, обиженный. Он ведь никого не убивал, всего лишь совратил жену и предъявил права на бизнес. Эрик не должен был доводить дело до убийства, он мог бы остановить взбесившегося Фила. Но не остановил. Ни тогда не остановил, когда Фил подсунул ему Юлю, ни сейчас. И за это Витя проклинал его – с того света. И как это ни странно, в Эрике проклюнулось чувство вины.

Наконец дверь открылась, вернулся Фил, заперся. Сначала развязал Нелли, затем подошел к Эрику.

– Я все знаю, – сказал он. – Нелли тебе изменила. Но давай выяснение оставим на потом! С этими сначала надо решить!

– Что решить?

– Сначала в машину отнести, потом в землю закопать.

– В машину как?

– Ночью вынесем… – Фил сначала развязал Эрика, а потом уже добавил: – По частям.

– Как это по частям?

– Резать будешь? – спросил Фил.

Он смотрел на покойников, как мясник на свиные туши перед тем как разрубить на куски. Никакого сожаления, вопрос только в том, как рубить.

– Топором нельзя, слышно будет. – Фил кивком указал на стену, за которой находилась соседняя квартира. – Ножовкой попробуем.

– Ножовкой? – Эрик потрясенно смотрел на этого мясника.

А Фил не шутил. За два часа, что прошли с момента убийства, он успел купить целый рулон полиэтиленовой пленки, топор и две ножовки – по металлу и по дереву. И лопату взял, правда, оставил ее в машине. Все предусмотрел, но гладко бывает только на бумаге.

Полиэтилен он расстелил на полу в спальне, уложил на пленку труп мордастого, велел раздеться Эрику и сам снял с себя одежду, остался в одних плавках.

– Потом помоемся!

Эрик в недоумении смотрел на него. Он знал, с кем имеет дело, но все равно не мог поверить, что Фил способен на такое зверство. Но тем не менее послушно прижал к полу руку, которую Фил собрался отпилить. Правда, хватило его ненадолго. Его стошнило, едва Фил провел по руке ножовочным полотном.

– Эй, не будь бабой! Эта морда твою жену трахала! – Фил едко усмехался, глядя на него с чувством превосходства.

– Я не могу!

– Может, мне Нельку позвать! Может, она меньше баба, чем ты!

– Да пошел ты!

– Пошел ты! Если тебе нравится, что твою жену трахают все, кому не лень!

– Заткнись!

– А то что?

Фил нацелил на него ножовку, но смотрел так, как будто собирался нажать на спусковой крючок. А ведь он мог застрелить Эрика.

– Давай, держи!.. – опуская пилу, сказал Фил. И, немного подумав, пообещал: – А потом мы с тобой напьемся! В хлам!.. Или сейчас? Но не в хлам!.. Нелли, твою мать!

Нелли все поняла, принесла бутылку водку, стаканы, подала, не глядя Эрику в глаза. И на трупы она также старалась не смотреть. Глянешь на нее, ну не баба, а сама невинность. Эрик с презрением смотрел уже на бывшую свою жену.

– Наливай! – потребовал Фил.

Нелли наполнила стаканы, Эрик выпил, не чокаясь. Выпил много, граммов сто пятьдесят, опьянения не почувствовал, но Филу было все равно. Он заставил Эрика держать руку.

Мертвая кровь не циркулировала, из перерезанных вен выходила не под напором. Но выходила, пачкая Эрика. Он с трудом сдерживал тошноту, но со временем чувства притупились. А еще Нелли подливала им. Ее тоже коробило от жуткого зрелища, но все-таки она заходила в спальню по требованию брата. Заходила с таким видом, как будто искупала свою вину перед мужем. Эрик мечтал поскорее посмеяться ей в лицо. Но Фил не спешил. На первый труп ушло часа три. Фил отпилил руки, затем ноги, после чего, не испытывая отвращения, отрезал голову. И все это разложил по самодельным пакетам из плотной полиэтиленовой пленки. Нелли приходилось запаивать их с помощью утюга. К этому моменту Эрик уже почти не реагировал на происходящее. Водка не пьянила его, но атрофировала чувства.

С Витей закончили за полночь. Четвертованные тела, руки, ноги, головы погрузили в машину. Как это ни странно, но Эрик не испытывал страха. И арест воспринял бы с облегчением. Он хоть не убивал, но позволял маньяку уродовать трупы, за это его ждало наказание. И когда-нибудь оно его постигнет. Когда-нибудь, и не страшно, если прямо сейчас.

Но их никто не останавливал, хотя Фил вел машину в состоянии, близком к критическому. В лесу он едва держался на ногах, а уже рассвело, их могли заметить. Земля оказалась мягкой, яму вырыли относительно быстро, закопали останки. Эрик туго соображал, но все-таки догадался утрамбовать землю, чтобы она со временем просела по минимуму, забросал место захоронения ветками, перегнившей листвой.

В машину Эрик садился грязный как черт, едва живой от усталости, но даже в таком состоянии он ощущал себя чудовищем. Фил же выглядел просто усталым, носом не клевал, внимательно следил за дорогой, правил не нарушал, они без происшествий вернулись домой.

Фил остановил автомобиль у самого подъезда, повернулся к Эрику.

– Настроение боевое?

Эрик качнул головой, не желая отвечать. Настроения у него нет вовсе. Ни настроения, ни сил, ни желания что-либо делать. Напиться бы да забыться, а потом уже решать, в милицию сдаваться или как. И с Нелли нужно что-то делать; впрочем, тут и думать не надо, развод и девичья фамилия. Но это все потом, сейчас нужно хоть чуть-чуть прийти в чувство.

– Что-то я не понял, кто кого спас, я тебя или ты меня? – едко усмехнулся Фил.

Эрик пожал плечами. С одной стороны, ему все равно, что стало бы с Нелли, а с другой, бандиты реально могли увезти ее с собой, бросить на круг. Сам бы он выкрутился, пообещал бы денег, и все, а Нелли могли очень сильно обидеть. А этого он допустить не мог. И, пожалуй, Фил сделал все правильно. Но эта жуткая разделка трупов… Неужели не было другого выхода?

– Я с этими уродами вопрос решил, тебя спас, Нельку, бизнес обезопасил. Что не так? – допытывался Фил.

– Да все так.

– Или ты думаешь, ментов нужно вызвать? Чтобы меня посадили, да?.. Может, ты место мое хочешь освободить? Сам всем владеть хочешь, а?

– Давай без крайностей! – скривился Эрик.

– Будь мужиком, давай без крайностей!

– Кто не мужик?!

– Ты не мужик, раскис как баба!..

– Закройся!

– Я даже с Нелькой ни о чем не говорю, знаю, что она не подведет, все как надо сделает.

– Она уже все сделала! – презрительно скривился Эрик.

И угораздило его связаться с семейкой, один маньяк, другая шлюха.

– Это я сделал, я спровоцировал Витю! Он потерял Марину, связался с бандитами, предложил им план. Пришел к Нелли, она, дура, открыла, он подсыпал ей в чай наркоту. Ну ты знаешь, как это делается!

– Не знаю!

– Я знаю! Амфетаминовый коктейль, у любой бабы крышу снесет. Вместе с передком!

– Даже слышать не хочу!

– А не надо слышать, надо думать. Как правильно себя вести. Нелька ни в чем не виновата, ее подставили. Так что никаких к ней претензий быть не должно!

– Это не тебе решать!

– Мне! Мне решать, как нам жить дальше. Нормально жить будем. От бандитов отбились, семью сохранили, и с бизнесом будет полный порядок… Если тебя такой план не устраивает, разводись с Нелькой. И скатертью дорога!

– Скатертью дорога? Так просто? – нахмурился Эрик.

Фил ничего не сказал про долю в общем бизнесе, значит, он и не собирался делить активы. Куда проще взять и застрелить Эрика. А он мог. Причем легко… А вот смог бы Эрик убить Фила? Отстреливаясь, мог, а вот так, чтобы взять пистолет и пойти убивать, вряд ли. Так что мяч на стороне Фила.

– Я еще раз тебе говорю, крепкая семья – залог нашего общего успеха. А семья – это преданность друг другу. Взаимовыручка и взаимопонимание… Давай к Нельке! Ей сейчас тяжело, ей нужно крепкое мужское плечо.

Эрик и хотел сказать, какое плечо и какого размера нужно его жене, но Фил предостерегающе глянул на него. Действительно, зачем нагнетать обстановку, когда и так хреново?

Он ничего не сказал, из машины вышел, не прощаясь. Фил уехал к себе, а он зашел в подъезд.

Нелли едва переставляла ноги, язык у нее заплетался, но это не помешало ей смыть кровь с пола в спальне. Пятна на стенах остались, занавески грязные, пулевое отверстие в стеклах окна. Работы много, но Эрик первым делом налил себе выпить.

Нелли зашла на кухню, бесцветно глянула на него и села прямо на пол. Спиной поджала открытую дверь, пальцами ног – створки шкафа под мойку. И закрыла глаза.

– Где Фил? – еле слышно спросила она.

Эрик молчал. Крепкой семьи больше нет, но и выгонять Нелли он пока не станет. Сначала нужно разобраться с Филом, устранить исходящую от него опасность. Пистолет есть, тот самый, который Фил когда-то купил для него. Эрик так хорошо его спрятал, что даже не вспомнишь сразу, где тайник.

– Не хочешь со мной говорить? И не надо. Башка разрывается… Даже не знаю, какой дряни он мне подмешал. Этот Витя.

Эрик усмехнулся. Не знает она. Не было ничего, потому и не знает… А может, все-таки Витя бросил ей в кофе амфетамин? Но даже если так, Нелли все равно виновата. Кто разрешал ей впускать в дом чужого мужчину?

10

Занавески на свалку, кровать туда же – вместе с матрасом. Стекло Эрик заменил, линолеум и обои содрал, пол залил бетонным раствором, стены оштукатурил – и все своими руками. Работал Эрик, не зная отдыха, отвлечься хотел, забыться в тяжелом труде. Нелли все понимала, под ногами не крутилась. Он ее не прогонял, она сама ушла – к маме. Вечером приносила поесть и уходила, не дожидаясь, когда Эрик пошлет ее к черту.

В дверь позвонили, Эрик поморщился. У Нелли свой ключ, значит, это Фил к нему ломится. Двух человек убил, трупы разделал, и хоть бы хны, работает себе, спирт везет, водку разливает, сбывает, и все сам, Эрик ему сейчас не помощник. И в ближайшее время к работе не вернется. Потому что достало его все! Развестись с изменницей женой, оставить ей квартиру, – и обратно на завод. Зарплата маленькая, зато рот на нее никто разевать не будет.

Эрик открыл дверь, собираясь послать Фила, но увидел перед собой амбала с большой головой и маленькими, глубоко посаженными глазами. А с ним еще такой же бугай с бандитской рожей. Кожаные куртки, золоченые цепи, злобные оскалы.

Эрик понял, что сейчас его ударят, и резко подался назад, не успевая закрыть дверь. Братки рванули за ним, крайний закрыл за собой дверь.

Далеко Эрик отступать не стал, занял позицию посреди коридора. Сзади никого нет, с флангов его не обступить, а с фронтом он как-нибудь разберется. Но бандиты также остановились, крупноголовый хлестко шлепнул кулаком по ладошке.

– Загорай где? И Витя!

– Кто это такие? – изобразил удивление Эрик.

Витиного дружка похоронили как собаку, а документы на имя Загораева Ильи Васильевича выбросили, не найдешь. И где Витя находится, Эрик тоже знал.

– А приходили к тебе! К твоей жене! – ухмыльнулся бандит.

Он развел полы куртки, обращая внимания на пистолет, заткнутый за пояс. У Эрика на мгновение потемнело в глазах, а в ушах звякнули ударные тарелки. Бандит мог выхватить пистолет и застрелить его, но пугало почему-то не это. Пугал сам пистолет. Эрик мог выхватить его, разрядить в бандитов обойму, затем порубить их на куски и вывезти за город. Но он очень не хотел этого делать! Уж лучше пусть убьют его самого.

– Не знаю ничего!

– И еще придем! К твоей жене!.. – засмеялся второй, узколицый, остроносый, с борцовской шеей и мощными плечами. – Где она?

– Что вам надо? – Эрика затрясло от злости.

– Мармелада!.. Завод у тебя, водку гоните! Делиться надо!

– А если нет?

Эрик с ужасом смотрел на бандитов. Он же мужик, не какая-то баба. Нельзя давать себя в обиду, нужно что-то делать. Но что?

– Тогда пристрелю!

Крупноголовый взялся за рукоять пистолета, неторопливо выдернул из-за пояса ствол. Но направить его на Эрика не успел. Кулак влетел точно в переносицу, бандит вырубился почти мгновенно. Стоявший за ним боец автоматически подхватил падающее тело. Реакция быстрая, но неправильная, и Эрик ему это наглядно доказал, пробив кулаком в подставленную под удар голову. С первого раза вырубить не смог, со второго тоже, но никто не мешал нанести ему третий удар.

Бандитов он связал, отобрал оружие и документы. Крупноголовый – Бережков Игорь Данилович, его дружок – Горняцкий Павел Михайлович, оба семьдесят третьего года рождения, совсем еще молодые. Один прописан в Мытищах, другой в Королеве.

– Чьи вы, парни? Я вас не знаю!

– А тебе и не надо нас знать! – мотнул головой Бережков, зло, исподлобья глядя на Эрика.

Он явно намеревался мстить.

– У себя на районе я всех знаю, Воротила рулил, потом Фредди, сейчас Гашиш за центрового. Всех знаю, вас не знаю. Кто такой Загорай, кто такой Витя?

– Витя с твоей сестрой гулял.

– А-а! Так он с нашего района! А вы чьих будете?

– Да это неважно!

– Как это неважно, если вы бабло с меня снять хотите?.. Кто у вас главный? Я его знаю?

– Славута у нас главный! Если ты не при делах, то не знаешь.

– А если при делах, а не знаю? Может, у вас не банда, а хрен с ноготок? Сколько у вас голов?

– А давай стрелу забьем, посмотришь!

– Завтра. В это же время. На Камышовой улице. За Волковским кладбищем.

– За кладбищем?

– А чтобы далеко вас не хоронить!

– Ну это мы еще посмотрим!

Эрик отпустил бандитов. Трофейный ствол оставил себе, сказал, что завтра на стрелке и вернет.

В Мытищи он ехал в приподнятом настроении. Не баба он, и Фил еще пожалеет, что оскорбил его. Эрик умеет решать вопросы, и завтра он докажет Филу, что для этого вовсе не обязательно стрелять и убивать.

До ночи он объехал всех пацанов, кого знал и на кого мог положиться. Пообещал хорошую премию за содействие, а также предложил перспективу. Фил хоть и мокрушник, но дело свое знал, завод уже выходит на заявленную мощность, работа идет, деньги есть, почему бы не сколотить свою собственную бригаду, но не бандитскую, а охранную? Лучшая защита от волков – собственные волкодавы. С людьми Эрик работать умел, дисциплина у него будет железная.

Утром на сбор явились все девять заявленных бойцов. С кем-то Эрик начинал постигать азы рукопашного боя, кого-то сам тренировал, а Юрга даже собирался поучаствовать с ним в той драке с кавказцами, в которой отличился Чудик со своим газовиком. Собирался, но не смог отпроситься с работы. Если ему верить.

Фил не заставил себя ждать, подъехал на «девятке», весь из себя, как будто не хрен с бугра, а царь горы. Окинул взглядом толпу, посмотрел на Эрика и улыбнулся в королевском раздумье. А что, идея неплохая, и пацаны как на подбор, хорошо смотрятся, грозно, особенно Сибиряка с его двухметровым ростом и косой саженью в плечах. И в тяжелой атлетике нормативы мастера спорта тянет, и по части баскетбола мастер – точно в голову мяч бросить может, да так, что с ног свалит. Еще бы приодеть всех, а то с одеждой у пацанов худо. Но сначала нужно посмотреть, кто как себя поведет.

Славута привел с собой полтора десятка бойцов, но Эрик лишь усмехнулся, осматривая толпу. Из всей кодлы только сам Славута, Бережок, Горняк и еще один тип смотрелись внушительно, а остальные так себе, второй, третий сорт.

Эрик вышел вперед, на Славуту глянул тяжело, с уверенностью в себе. Тот ответил тем же. Никто не хотел первым брать слово, пауза могла затянуться, но заговорил Фил.

– Ну и нас примерно столько же, – небрежным взглядом окинув толпу перед собой, сказал он.

Славута недоуменно повел бровью. Во-первых, кто давал Филу слово? А во-вторых, за Эриком всего девять бойцов, а за ним все пятнадцать, о каком равенстве может идти речь?

– А снайпера? – отвечая на второй вопрос, спросил Фил.

Он смотрел противнику прямо в глаза, смотрел спокойно, как человек, уверенный в своем превосходстве.

– Ты думаешь, мы барыги, а мы кавказцев на стрелках мочили, – чеканил слова Фил. – Воротила не даст соврать, Царствие Небесное!

– При чем здесь кавказцы? Ты чо несешь? – скривился Славута.

Но по сторонам глянул – а вдруг где-то за кладбищенской оградкой примостился снайпер с высокоточной винтовкой. Фил, конечно, не амбал, худосочной своей комплекцией не впечатлял, но лицо держать он умел. И говорил четко, внятно, с непоколебимой уверенностью в своем праве врать без зазрения совести.

– Мы не барыги, мы водкой занимаемся. – Фила ничуть не смущала нелогичность произнесенной фразы, он уверенно гнул свое. – Думаешь, водка – это белое золото? Нет, водка – это мокрое золото. Я готов умереть за нее! А ты не готов. Но умрешь!

Фил затаил дыхание, как будто в ожидании выстрела. Даже на кладбище краем глаза для убедительности глянул. Выстрела не последовало, но Славута заметно напрягся. И даже не нашелся что сказать.

– Мокрое золото – это проклятье! – вдруг проговорил Эрик.

Он вспомнил, как Фил застрелил Воротилу и его спутника, как на глазах у него убил и расчленил Загорая и Витю. А Валентин с Борисом погибли – тоже из-за проклятой водки. Что-то страшное промелькнуло во взгляде Эрика, Славута в замешательстве смотрел на него.

– Ты даже не представляешь, сколько уже людей погибло, – продолжал Эрик, глядя на бандита безумными глазами. – И ты умрешь, если не остановишься!

– Ствол верни! – потребовал Славута.

При этом он давал понять, что на этом он готов остановиться. Сам понимал, что не на тех нарвался.

– Там, под памятником, Тарасову Игорю Афанасьевичу. – Эрик кивком указал на кладбище.

Трофейный пистолет он с собой брать не стал, – вдруг это паленый ствол, вдруг менты. Закроют за убийство почем зря.

– Живи долго, Слава!

Эрик махнул рукой, повернулся к бандиту спиной и, уверенный в том, что ничего не случится, направился к своей машине. И Славута даже ничего не сказал вслед.

Пацанов привезли на завод. Фил уже позаботился о том, чтобы огородить цеха завода от общей массы строений. Своя территория, два больших и четыре маленьких здания, свободная площадь под строительство склада и стоянка для машин. Склад размещался в двух маленьких зданиях, Фил распорядился разгрузить одно помещение и устроить в нем охранный пункт. Пока Эрик соображал, он взял инициативу в свои руки. Парней разбил на три смены по три человека в каждой, назначил им зарплату – по двадцать тысяч рублей в месяц плюс премия водкой, старшему смены дал надбавку. Ну и пообещал регулярную индексацию с учетом галопирующей инфляции. Деньги немалые, – когда отец на заводе семь с половиной тысяч получал, и это считалось неплохой зарплатой. Но двадцать тысяч – это всего сто пятьдесят долларов. С премией будет двести, а если даже триста, то все равно гораздо лучше, чем отдавать бандитам пятьдесят тысяч долларов в месяц. Пацаны согласились все, но Фил все равно выразил недовольство, когда остался наедине с Эриком.

– Нет, ты, конечно, с охраной круто придумал.

– И что не так? – Эрик в упор смотрел на него.

– Да нет, все так. Но ты же под себя бригаду собирал.

– Ну, если я за охрану буду отвечать, под кого я должен собирать, под Ивана Ивановича?

– Ну, если ты будешь отвечать за охрану, тогда наверное… – кивнул Фил.

– Пацаны нормальные, хотят работать и расти вместе с нами, это очень много значит.

– Расти? Вместе с нами?

– А что тебе не нравится? Ты же не берешь их в долю, – недобро улыбнулся Эрик.

– Это ты о чем? – косо глянул на него Фил.

– Ну, Валентина с Борей взяли, где они?

– На что ты намекаешь?.. Хочешь сказать, что это я их грохнул?

– Ну, грохнуть ты их не мог.

Эрик видел, с каким наслаждением убивал Фил. И трупы он расчленял с неменьшим удовольствием. Натуральный маньяк. Убить Валентина и Бориса он мог запросто, но не в том состоянии, в котором тогда находился. Он же со стула подняться не мог, так нажрался.

– Давай не будем… – остывая, сказал Фил. – Что у тебя с Нелькой?

– А что у меня с Нелькой?

– Держись за нее… А я за твою сестру буду держаться. Через месяц свадьба, не забывай.

– Семья – это святое? – усмехнулся Эрик.

– Для меня – да!

Этим Фил сказал все. Пока Нелли замужем, Эрику ничего не угрожает. И Марина – также залог спокойствия. Эрик должен дорожить большой крепкой семьей, иначе его ждет судьба Валентина и Бориса. Потому что Фил не хочет делиться с ним прибылью. Но делает это, потому что у него пунктик на семью.

– Нелли мне изменила. – Эрик качнул головой.

Не хотел он жить с женщиной, которая наставила ему рога. И не будет. Но ведь Фил действительно мог убить. Выстрелом в спину.

– А Загорай тебя сделал, – усмехнулся Фил. – Загорай тебя опустил.

– Загорай ударил сзади! – нахмурился Эрик.

– А Нелли опоили наркотой!.. Ее тоже ударили сзади. И ты должен сделать все, чтобы этого больше не повторилось. Охраняй жену, охраняй себя. Охраняй меня!.. Да, ты прав, охрана за тобой! И ты отвечаешь за безопасность нашего завода! Полностью отвечаешь! И полностью за безопасность!.. У меня всё! – отрезал Фил.

– Ну, хорошо, – со скрипом согласился Эрик.

Согласился с тем, к чему пришел сам. Фил двигатель танка, на котором они шли в светлое будущее, без него Эрик двигать бизнес не мог, а если мог, то не так шустро. Но броней машину он обеспечить мог, почему бы ему этим не заняться? Тем более что вчера-сегодня к этому сделан большой шаг.

– Если нужно увеличить штат, увеличивай, – думая о чем-то своем, сказал Фил. – Деньги есть, помещение тоже.

– Ну, если тебе нужна личная охрана, можно и увеличить, – кивнул Эрик.

– Думаю, и тебе понадобится охрана, – в раздумье проговорил Фил.

– Думаешь? – с подозрением глянул на него Эрик.

– Не думаю… Не думаю, что это тебе поможет, если ты вдруг кинешь меня.

– А я могу тебя кинуть?

– Не можешь… А я не могу тебя убить… – усмехнулся Фил. – Мы же с тобой братья?.. Или ты все-таки хочешь меня сдать?

– Сдать?

– Ментам! – сказал Фил.

И этим вывел Эрика из себя. Он, конечно, не в восторге от своего непрошеного в общем-то друга. И даже боится его. Но сдавать ментам точно не станет. Давно бы уже сделал это, если бы мог.

– Поверь, если я вдруг захочу сдать тебя ментам, я тебя просто застрелю!

Эрик сделал все, чтобы его слова прозвучали убедительно. Но Фил ему не поверил.

– Ты не сможешь. – Он смотрел ему в глаза с плохо скрытой насмешкой.

– Смогу!

Он действительно мог убить Фила. Знал, что мог. Но еще не знал, насколько сильно тот должен был его вывести из себя для этого.

– Докажи!

– Как?

– А есть человек, который нам очень мешает.

Фил улыбался как рыбак, глядя на рыбу, пойманную на удочку. Как бы Эрик сейчас не барахтался, с крючка ему без потерь для себя не соскочить.

– Что за человек?

– Кредит хороший в банке хочу взять. Под сорок процентов годовых.

– И это возможно?

– Если кое-кто не будет мешать.

– Этот кое-кто должен умереть?

– И совсем не обязательно долгой мучительной смертью. Ты можешь сделать все быстро.

– Я не могу!

– Что и требовалось доказать, – усмехнулся Фил.

– Я не убийца!

Эрик вдруг понял, что готов задушить его прямо сейчас. И ведь когда-нибудь он сделает это.

11

Совковый ремонт приказал долго жить, отделка в квартире – по самому современному стандарту. Эрик не стал доводить себя до крайности, нанял строительную бригаду, ребята сделали все как надо. Сам он занимался своей бригадой, тренировал пацанов, натаскивал их на охрану завода. Заодно решал проблемы со сбытом, находил новых покупателей, хотя и не так шустро, как это делал Фил.

Завод работал, водка продавалась, обороты росли. Эрик и ремонт квартиры легко оплатил, и мебель прикупил. Хорошую мебель, дорогую. Самодельный диско-шар Эрик отправил на свалку, музыкальный центр менять не стал, а телевизор обновил – большой поставил в гостиной, а маленький – на кухне. Старый поставил в спальню. Перед новой кроватью, к которой не лежала душа. Эрик предпочитал спать на диване в гостиной.

Но сегодня вернулась Нелли. Сегодня у них вроде как новоселье, только вот на душе совсем не радостно. Нелли, может, и сука, но Эрик не хотел ее терять. Тоскливо без нее, хотя сама она и не в радость. Измену простить непросто. Даже если это не совсем измена… А если совсем не измена?

Нелли сегодня особенно хороша, и прическа, и платье на ней такое сексуальное, короткое, с открытой спиной. Томный взгляд, красивая фигура, волнующие движения, а вырез сзади такой широкий. Проведешь рукой по голой спине и сразу под платье – упругая грудь сама запрыгнет в ладонь.

Эрик налил вина, Нелли подняла бокал, понюхала.

– Францией пахнет, солнцем и виноградниками Бордо.

– Лишь бы не амфетамином, – мрачно усмехнулся Эрик.

– Тогда я пила кофе, не вино, – сердито, но со смирением глянула на него Нелли.

– Тогда, с Витей, – уточнил он.

– За тебя!

Нелли торопливо чокнулась с Эриком, залпом выпила и вышла на кухню. Взяла сигарету, встала у окна. Эрик удивленно глянул на нее.

– И давно мы курим?

– А с тех пор… Не поверишь, но Витя мне кажется светлым пятном.

– Ну да.

– До тех пор, пока его не убили.

– Пока Фил его не убил.

– Вы такое с ним вытворяли!.. Тут не только закуришь!..

– А еще что? – хмыкнул Эрик.

Они-то вытворяли с Витей на полу, на полиэтиленовой пленке, а Нелли с ним – в постели.

Нелли резко повернулась к нему.

– Ну, изменять я тебе точно не буду!

Нелли смотрела на него, но как будто всматривалась в пелену ночного кошмара. Где кто-то кого-то крошил на части, пилами, топорами, мертвые люди, кровь. Эрик и сам не отошел от этого ужаса, но нужно как-то жить в настоящем, не зацикливаясь на ужасах прошлого. Или можно сойти с ума, а в психушке превратят в овощное пюре.

– Успокойся, пойдем выпьем, – махнул рукой Эрик.

– Это не выход! – мотнула головой Нелли.

– Что не так?

– Запивать этот мрак, спиться можно.

– Не каждый же день пьем.

– А мне хочется каждый день… Но завтра мы уже не будем, да?

– Исключено.

Они вернулись в комнату, выпили одну бутылку, вторую, после третьей тучи на душе рассеялись. Нелли в очередной раз отправилась покурить, выцарапала из пачки тонкую сигарету, Эрик встал рядом. От нее вкусно пахло, веяло женственной нежностью, Эрик не удержался, обнял ее за талию, она слегка напряглась, но тут же расслабилась, прильнула к нему.

Может, Витя на самом деле подставил ее. Он же хоть и бывший, но парень Марины, не совсем свой человек, но и не чужой, потому Нелли его и впустила. Может, он сказал, что хочет поговорить с Эриком, она предложила подождать. Приготовила кофе и не заметила, как Витя насыпал в чашку амфетамина. Может, и не виновата она ни в чем. Тем более что Витя свое получил… Действительно, а разве этот скот не заслужил смерти за свою подлость?

Нелли затушила сигарету и застыла, наслаждаясь нахлынувшими ощущениями. Эрик уже просунул руку под боковой срез платья, нащупал грудь. А на холодильнике работал маленький телевизор, звучал голос диктора:

– Вчера, четырнадцатого сентября, в московском парке Сокольники был смертельно ранен заместитель руководителя департамента по вопросам кредитно-денежной политики Центрального банка России Дмитрюков Олег Александрович. Мужчина скончался по дороге в больницу, убийцу задержать не удалось, ведется следствие…

Эрик застыл, чувствуя, как от волнения коченеют руки. Нелли встревоженно глянула на него.

– Что такое?

– Да ничего…

Эрик имел весьма смутное представление о кредитно-денежной политике совместного с Филом предприятия, знал только о существовании человека, который мешал им взять крупный заем под хорошие проценты. Не держал он руку на пульсе событий, во всем полагался на своего партнера. И если это Фил застрелил Дмитрюкова, то его возмущение по этому поводу будет ничем иным, как истерикой. И признанием собственной беспомощности. Тем более что нет у Эрика доказательств, что Филу мешал именно Дмитрюков. Ни доказательств нет, ни реального влияния на дела фирмы, от успеха в которых зависит его собственное благополучие. Фил не упустит возможности упрекнуть его в бездеятельности, еще и приживалкой назовет… Нет у Эрика доказательств. Нечего ему предъявить Филу. Одно это уже должно его остановить и успокоить. И осознать свою ненужность.

Да, на нем безопасность предприятия, но Филу ничего не стоит заменить его другим человеком, наемным специалистом, который будет исполнять обязанности всего лишь за одну зарплату, ну максимум за пару процентов от прибыли. И который сможет организовать и провести убийство неугодного чиновника. Или даже бандита. Эрик для такой работы точно не годится. И зачем он такой нужен Филу?..

– Ты чего такой бледный? – заметила Нелли.

– Да нет, все нормально…

– Пойдем выпьем?

– Ну да.

Они вернулись в гостиную, Эрик окинул взглядом комнату. Отделка по европейскому стандарту, новая мебель, кожаный диван, музыка приятно играет, роскошная жена в эротическом стиле, на столе дорогое вино, чем не красивая жизнь? И напрягаться особо не надо. Заведовать охраной, командовать карманной бригадой, решать кое-какие проблемы со сбытом, вечером в шесть часов уже дома, в тепле и комфорте. А нужен он Филу или нет, не так уж и важно. Потому что его сестра – жена Эрика. И сам Эрик – член семьи, а для Фила это если не свято, то близко к тому. Так что за свое будущее можно не переживать. Тем более что Нелли мужу не изменяла, подставили ее. Прочитанную страницу можно перелистнуть и жить дальше, наслаждаясь настоящим.

Они выпили на брудершафт, поцеловались, Нелли вдруг взвилась, как взлетающая птица, Эрик и понять не успел, как остался без штанов. А она оказалась у него на коленях, ногами сжав его бедра. И платье уже валяется где-то на полу, перед глазами обнаженная грудь, соски как сочные ягодки, так и просятся на язык.

Грудь у Нелли красивая, упругая, а все, что ниже, завораживает взгляд. Эрик с восторгом смотрел на жену, гладил по спине, сжимал обнаженные ягодицы. Все хорошо, все прекрасно, не хватало, казалось, какой-то мелочи. Почему-то Эрик не стремился войти в жену. А Нелли уже изнывает от диких чувств, разгоряченно вращает бедрами, это ему нравилось, но почему же нет желания?

– Что-то не так? – останавливаясь, вдруг спросила Нелли.

Эрик потрясенно смотрел на нее. Он уже понял, что случилось. В нем не было мужской силы. В бой рвалась только душа, а кинжал безнадежно застрял в ножнах.

– Да нет, просто сбой какой-то! – Он смотрел на Нелли, с трудом удерживая взгляд.

Так вдруг захотелось оттолкнуть ее, вскочить с дивана и закрыться в какой-нибудь комнате, чтобы там в одиночестве пережить свой позор.

– Бывает!.. – кивнула Нелли. – Столько всего навалилось.

– Ну да.

– Ничего страшного!

Она вдруг соскользнула с Эрика, села на пол, сначала в движение пришли руки, они долго ласкала «больного», пытаясь его оживить, не смогла, в ход пошли губы, язык, с каждым разом все глубже, все горячей. Но напрасно…

Нелли не сдавалась, Эрик вдруг почувствовал долгожданное движение, но в дверь позвонили. И он не расстроился, наоборот, поспешил открыть дверь. И даже обрадовался Филу и своей родной сестре. На торт и цветы он едва обратил внимание.

– Не помешали?

Эрик мотнул головой. Фил его спас, но благодарить его за это глупо. Во-первых, проблема осталась, а во-вторых, это ведь все из-за Фила. Он мочит людей налево и направо, а у Эрика от этого комплекс неполноценности. Но в то же время Фил убил подлеца Витю. И Эрик ни в коем случае не скажет об этом Марине, не станет он разрушать их отношения.

Торт Фил протянул Эрику, цветами одарил сестру. Нелли торопливо убрала посуду, вместо журнального столика поставили большой раскладной, накрыли его. Эрик тщательно скрывал свое раздражение, вызванное визитом Фила. И смутным пока осознанием собственной никчемности.

– Ну, что я тебе скажу, брат! – сказал Фил, обняв Марину за плечи. – С ремонтом ты справился, живешь здесь красиво.

Эрик натянуто улыбнулся, уловив скрытый намек в этих словах. Похоже, плохо скрытый.

– И у нас все очень хорошо, – глянув на него, дополнила слова мужа Нелли.

Одна дождинка – еще не дождь, одна осечка еще не катастрофа. Эрик очень хотел согласиться с ней. И поблагодарил ее мысленно за поддержку.

– И у нас все будет ну очень хорошо. – Фил снова обнял Марину за плечи.

Она вяло реагировала на его телячьи нежности, не льнула к нему, но и не отбрыкивалась.

– С загсом договорились, на следующей неделе распишемся, – проговорил Фил, поглядывая на Марину.

Она молчала, как будто ей все равно, – это ему явно не нравилось. И на Эрика он тоже глянул. Как будто она вся в брата, такая же аморфная, безынициативная.

– Ну, давай еще раз за твой день рождения! – Нелли подняла бокал. – И за твою новую жизнь!

Выпили, после чего Фил предложил выпить за их большую дружную семью. А затем вывел Эрика на балкон. Бабье лето за окном, вчера дождик накрапывал, а сегодня сухо, хорошо. Только вот на душе ненастье.

– Что-то ты неважно выглядишь, – сказал Фил, внимательно глядя на него.

Эрик вспомнил, после чего случилась осечка, разозлился.

– Да новости слушал, банкира какого-то убили, в парке. Гулял человек, никого не трогал.

– Ай-ай-ай! – Фил, не скрывая насмешки, покачал головой.

– Слышал что-нибудь?

– Да так.

– С кредитом что?

– Кредита нет. Есть человек, который ничего не понял. Не хочет понимать.

– После того, как его коллегу застрелили?

– Объяснить надо.

– С летальным исходом? – усмехнулся Эрик.

– Сделаешь? – припер его к стенке Фил.

И ведь не зря он поставил его перед фактом именно в этот момент. Эрик вдруг взял и согласился.

– Сделаю!..

Дело у них общее, кредит на выгодных условиях – важнейший фактор развития, а Эрик не хотел выглядеть паразитом в глазах Фила. И в глазах жены. Тогда и осечек случаться не будет.

– Когда надо? – разошелся он.

– Ну, пока еще рано. Завтра поговорю, намекну, может, вопрос все-таки решится.

– А если нет? – спросил Эрик.

– Тогда флаг тебе в руки! – Фил смотрел на него и с одобрением, и с подозрением, и немного с завистью. Вдруг Эрик окажется еще круче, чем он?

Вопрос не решился, а через неделю Фил организовал небольшой семейный банкет по случаю бракосочетания с Мариной. В загсе их расписали, но от этого Марина старше не стала, в шестнадцать лет – слишком рано, поэтому афишировать событие не стали. Родные, близкие, всё, никаких друзей, учителей.

Эрик с унылым видом ковырял вилкой в тарелке. И выпил он хорошо, и наелся, а настроение не поднималось. Нелли выглядела соблазнительно, но ее сексуальность не вдохновляла. Осечка затянулась, и это его вгоняло в депрессию.

– Пойдем покурим?

Фил тронул его за плечо, поманил за собой. И Эрик пошел. Хреново на душе – может, правда, попробовать закурить? В армии как-то начинал, на первом году службы, когда тяжело было, потом бросил. И сейчас бросит, в любое время.

Но Фил вел его вовсе не в курилку. Прямо из ресторана – в подъезд дома, привел на пятый этаж, по лестнице заставил подняться на чердак. Эрик ничего не понимал. Они спокойно могли покурить на крыльце ресторана – с видом на Покровку, он просто не видел смысла подниматься на пыльный чердак в чистой одежде.

Каково же было его удивление, когда Фил подошел к окну с видом на соседний дом и откуда-то из темноты извлек самую настоящую винтовку Драгунова с оптическим прицелом и глушителем. Эрик служил в десанте, в Афгане воевать не довелось, но из снайперской винтовки стрелять доводилось.

Фил спокойно вскинул винтовку, навел ствол на светящееся в темноте окно, прильнул к прицелу, но тут же посмотрел на Эрика.

– Давай!

Эрик и хотел бы послать его к черту, но ведь он же дал согласие убить человека. Отступать уже поздно. Отступают в таких случаях только полные неудачники.

Фил так и не смог нарастить мышечную массу, не чахлик, но и далеко не атлет. Зато винтовку держал крепко, без особого напряжения. Прицел даже не сдвинулся, пока он уступал место Эрику. А в прицеле за окном самой обыкновенной квартиры сидел в кресле человек с блестящими залысинами. В спортивном костюме, в мерцающей полутьме, в одной руке тарелка, в другой – вилка. Мужчина смотрел телевизор, все внимание на экран, рот приоткрыт в ожидании чуда. С таким видом смотрят футбол с участием любимой команды, но сегодня ничего такого нет. Сегодня «Богатые тоже плачут» – по первому каналу. А по второму «Санта-Барбара», семьдесят восьмая серия.

– Варнавин Игорь Матвеевич, его нужно убить, – спокойно сказал Фил, как будто речь шла о том, что случится в следующей, семьдесят девятой серии, если в этой Эрик убьет некоего Варнавина.

– Ты шутишь?

Но у Эрика онемели пальцы рук. Он не мог никого убить – ни в этой, ни в следующей, ни в какой серии.

– Или это сделаю я! – с чувством превосходства предупредил Фил.

Он уберет препятствие на своем, нет, на их общем пути, решит важный вопрос, а Эрик так и останется в статусе нахлебника. А он решит вопрос, причем легко. Так же легко, как он выследил Варнавина, заказал банкет в здании напротив, пронес заранее винтовку, обеспечил доступ на чердак. Оружие серьезное, с глушителем, такое на дороге не валяется, но Филу все нипочем. Он легко решает вопросы, а Эрик все такой же неудачник. И если у него в жизни все хорошо, то благодаря Нелли, которую подставили. Но которая запросто может изменить мужу по доброй воле. Изменить человеку, который сидит на шее у родного брата.

– Ну, хорошо, – выдавил Эрик.

Он взял винтовку, навел угольник прицела на лысину. Неясно, насколько пристреляна винтовка, возможно, она совершенно не настроена. Или даже в нерабочем состоянии. Но подсветка шкалы работает, это уже о многом говорит. Расстояние до цели всего ничего, максимум сто метров, погода тихая, безветренная, стрелять можно без поправок. Стрелять можно прямо сейчас. А если Эрик промажет, виноват будет Фил, в том, что не настроил оружие. И хорошо, если промажет.

А если винтовка в полном порядке, если пуля разнесет голову жертве? А за что? За то, что Фил не может получить кредит? Но где вероятность, что второй покойник решит проблему? После первого убийства ничего не вышло, и после второго вопрос так и останется висеть в воздухе.

– Не торопись, – вкрадчиво проговорил Фил. – Но и не тормози!.. Время, время!..

Варнавин отставил тарелку, взял кружку, оторвал ее от стола и замер с открытым ртом. На экране происходило что-то ну очень важное и жутко интересное. Эрик взял в прицел кружку, неторопливо нажал на спусковой крючок. Кружка разлетелась на мелкие кусочки, мужчина как ужаленный вскочил с кресла и, глянув на окно, рванул в коридор.

Жертва исчезла из вида, а Эрик вышел из ступора. Вынул из кармана чистый носовой платок, быстро протер винтовку там, где касался ее руками, вернул на место.

Выстрел прозвучал негромко, внимание соседей могли привлечь только шаги над головой, в любом случае нужно уходить как можно скорей.

Эрик взял себя в руки, чердак покинул тихо, без суеты. Фил вел себя так же спокойно, не забыл закрыть за собой дверь. Они вернулись в ресторан, Эрик сел за стол, мысленно перемотал пленку времени назад, перебрал в уме события. На чердак он шел, не касаясь руками гладких поверхностей, винтовку протер, вряд ли где-то остались следы его пальчиков. Волосы у него крепкие, сами по себе не выпадают, это хорошо. И платок он вернул в карман, а не оставил на месте преступления. Туфли у них с Эриком стандартные, подошвы гладкие, вряд ли менты смогут вычислить их по подошвам. К тому же у них алиби, весь вечер они находились в ресторане. Ну вышли ненадолго, но кто это заметит? Никто не засекает время.

– Да не меньжуйся ты, нормально все прошло, – тихо сказал Фил.

Он еще не знал, что Эрик промахнулся. Причем нарочно. А ведь Эрик мог промазать. И почему Фил так спокоен? Может, он и не ставил цель убить Варнавина. Но ведь и Эрик считал, что достаточно будет напугать жертву.

12

Костюм-тройка, черное пальто, для полноценного образа чикагского мафиози не хватало только фетровой шляпы. Впрочем, Эрик и не стремился устрашить собеседника своим видом. Он собирался воздействовать на Варнавина другим способом.

– Игорь Матвеевич, нам нужен кредит на развитие бизнеса. Под сорок процентов годовых, Филипп Яковлевич практически договорился, но, к сожалению, Олег Александрович приказал долго жить.

– Сорок процентов годовых… Даже если бы хотел…

– Хотеть мало, нужно очень хотеть. И равняться на Америку. Вон Мейсон из «Санта-Барбары» на десять лет кредит взял. На развитие бизнеса. Всего четыре процента годовых.

Врать и врать с чувством полной убежденности в своей правоте – совершенно разные вещи. Эрик верил в то, что говорил, поэтому выглядел очень убедительно. Во всяком случае, в собственных глазах.

– Какая «Санта-Барбара», что вы несете, молодой человек?

– Ну а что вы вчера смотрели? Когда кружка разлетелась в вашей руке?

– Какая кружка?! – встрепенулся Варнавин.

– Белая, в серую полосочку. Бац, и нет ничего! Только пуля в стене?

– Вы знаете? – Краска медленно сходила с лица жертвы.

– Да справки наводил, в милиции сказали.

– В милиции?

– Такой ужин вам испортили! – поцокал языком Эрик, тяжело и не мигая глядя на собеседника.

– Кто испортил?! – Варнавин, находясь в обморочном состоянии, приложил руку к груди.

– А Филиппу Яковлевичу еще и жизнь испортили?

– Вы?

– Игорь Матвеевич, не будьте букой. Решим вопрос, и живите себе нормально. Ужин за просмотром «Санта-Барбары» – это так прекрасно. И так каждый день. А в сырой земле телевизора нет…

– Вы хоть понимаете, с кем связались? – Голос у Варнавина дрожал, как сервиз в стеклянном шкафу при землетрясении.

– Главное, чтобы вы правильно поняли, что мы не остановимся… Завтра Филипп Яковлевич вам позвонит, урегулируете детали, а я все, пойду тренироваться.

– Тренироваться, – обессиленно повторил мужчина.

– И ребят своих тренировать, – глянув на свою свиту, все так же с намеком сказал Эрик.

За ним сила, за ним воля, за ним настойчивость в достижении желаемого; у Варнавина этого нет, и он сам это понимал. Поэтому мысленно уже согласился на все условия. Причем за минимальное вознаграждение. Фил завтра возьмет его голыми руками.

Так и оказалось, на следующий день Фил заключил с банком договор. Но к Эрику в кабинет зашел с недовольным видом. И подшофе.

– И все равно ты меня обманул, – сказал он, исподлобья глядя на него.

– Ты же знал, что достаточно было предупредить человека, чтобы он согласился.

– Я-то знал.

– Но хотел замазать меня в крови.

– Думаешь, винтовку было просто достать?

– А разве винтовка не принесла результат? Клиент в шоке, вопрос решен. И дальше будет решаться. Потому что клиент жив и в курсе событий.

– Все равно ты не справился с задачей.

– А давай я сам буду решать, что делать! – Эрик резко поднялся из-за стола.

Фил даже не шелохнулся, но что-то все-таки в нем сжалось.

– Ты ставишь задачу, я ее решаю. Все как должно быть! – сказал Эрик.

– А как должно быть?

– Я тебе скажу, как не должно быть! Чуть что не так – сразу мочить!

– А если человек не понимает? – задал вопрос Фил.

– Значит, нужно объяснить.

– Как?

– У каждого человека есть свой скелет в шкафу, – мрачно усмехнулся Эрик. – Нужно всего лишь найти этот шкаф… Может, Дмитрюков убил кого-то, а никто не знает. Но может… мог узнать.

– Я кого-то убил? Ты будешь копать под меня?

– Мы твой шкаф вместе зарывали, если ты не помнишь. Нам за этот шкаф на одной скамье сидеть.

– Хорошо, что ты это понимаешь.

– А потом мы с тобой партнеры. И одна большая семья. – Эрик как будто знал, что хочет услышать Фил.

– Семья – это святое, – кивнул, соглашаясь, тот.

Но на Эрика смотрел все так же, с подозрением. И правильно делал. Эрик давно уже не хотел иметь с ним общих дел, но из лодки так просто не выпрыгнуть.

– А в тюрьму сядешь, семья останется за бортом… – немного подумав, добавил Фил. – Да и вообще… Переборщил я с этим Дмитрюковым… Сам ведь напросился!.. Смотрит мне в глаза и ржет, как скотина!.. Выпить есть?

– Есть ли выпить на водочном заводе? – усмехнулся Эрик.

В ответ Фил скривился, вышел из кабинета и вернулся с початой бутылкой виски и двумя стаканами. Поставил все на стол, выглянул в коридор, закрыл дверь и запер ее на замок.

– И Варнавин этот, только деньги зря на ствол потратил, – выпив, на выдохе проговорил Фил.

– И деньги, и рисковал. Продавец все тот же?..

– Поднялся Жора за последнее время. Это и пугает… – Фил задумался, взгляд как будто потух, но где-то в глубине глаз вспыхнули кровожадные огоньки.

Нравилось ему убивать, Эрик давно это уже понял. Был парень Чудиком, а стал самым настоящим чудовищем. Вот и как с ним таким сосуществовать?

– Оставь Жору, его и без нас кто-нибудь завалит.

– А стволы где брать?

– А они нужны?

– А если братва наедет? – поинтересовался Фил. – Что у нас есть?.. У тебя есть ствол, у меня пара чистых плеток… Ладно, проехали!.. Что там у нас по бизнесу?

– А что у нас по бизнесу?

– «Волгу» хочу купить. Две! – Фил достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул.

На стол лег приватизационный чек – на десять тысяч рублей.

– А-а, ну это конечно! – усмехнулся Эрик.

Не верил он в сказки, что за такой чек можно будет купить две «Волги». Слишком уж часто государство кидало народ. Одно только «павловское» ограбление чего стоило. Триллионы рублей из карманов у людей вынули. По старым советским ценам.

– Нужно сделать так, чтобы на две «Волги» хватило! – мотнул головой Фил.

– Как?

– Чеки реальные, на них реально можно магазин выкупить. В собственность. Один магазин, другой, третий!.. Глядишь, и проблемы со сбытом решим!

– И так влет все уходит!

– Ну не влет… И только потому, что объемы детские… А если крупными партиями закупать?

– Закупать? – не понял Эрик.

– Знаешь, сколько этот вискарик стоит? За сколько его за бугром можно взять? Знаешь, что такое маржа?

– Догадываюсь!

– А мы за свою маржу здесь корячимся, завод, налоги, в кредиты влезли… Короче, купить вискарь мы всегда успеем. А приватизация не волк. Но в лес убежать может… Я тут пробивал, чеки обезличенные, их покупать-продавать можно. Контору откроем, бутылки у населения принимаем, и чеки принимать будем. За наличку! А можно за водку!.. Водки у нас завались!

– Думаешь, получится?

– А не надо думать, надо пробовать… Пацанов твоих подпряжем, по деревням пусть поездят. Куда там в деревнях вкладываться? Ваучеры эти точно за водку брать можно.

– А водки у нас завались, – кивнул Эрик.

Но «гуталин», если его девать некуда, можно развозить не только по деревням. Почему бы не провернуть старую опробованную схему, на которую Фил уже намекнул? Прием стеклотары на дому в обмен на водку работал хорошо, почему заодно с бутылками не принимать ваучеры? Если они обезличены, проблем с дальнейшим сбытом не возникнет. А если повезет, то действительно можно будет приватизировать какую-нибудь недвижимость.

Домой Эрик вернулся в отличном настроении. Ваучеры остались на заднем плане, перед глазами растерянное лицо Варнавина. Все-таки правильно сделал Эрик, что не стал убивать его. Поговорил, описал нехорошие прогнозы на будущее, угрозы подействовали, кредит в кармане. Никого не убил, а результат в кармане.

Нелли вышла к нему в коротком халате на голое тело, тапочки на высоком каблуке, волосы распущены, от нее приятно пахло чистой кожей и французскими духами. Эрик прислонил ее к плите, когда она доставала из духовки утятницу с рагу. Она и хотела что-то сказать в ироничном тоне, но промолчала, видимо, побоялась вспугнуть момент.

А Эрик разошелся, заставил Нелли опереться на плиту, распахнул, а затем и вовсе вскинул халат. Но, увы, разгон на рубль не отработал даже копейку. Желание шевельнулось, настроение поднялось, а плоть так и осталась неподвижной.

– А вот на ужине нужно заниматься ужином! – Нелли благородно сделала вид, что ничего не случилось.

А после ужина устроила мужу десерт при свечах, подала себя в неглиже, натерла его ароматными маслами, сначала спину, затем живот, и ниже, ниже… И смогла-таки возбудить мужское начало, но не сильно. И ненадолго.

– Это все нервы, – укладываясь спать, сказала она. – Это пройдет.

– Пройдет…

Все верно, нервы у Эрика не просто шалят, они безумствуют, и он сам в этом виноват. Нелли изменила – удар по психике, трупы с Филом разделывали – сильнейший стресс, осознание собственной никчемности довершило дело. Фил предложил убить человека, Эрик согласился – в надежде, что это поможет поднять хотя бы самооценку. Не убил, но все равно стало еще хуже. Но ничего, мертвец, оказывается, не совсем еще мертв. Надежда есть. Эрик поднимется над собой, докажет Филу, что может вершить великие дела. И поднимется над самим Филом, – кстати, давно пора. Только так Эрик сможет избавиться от комплекса, который не дает ему чувствовать себя мужчиной.

Утром он проснулся рано, сделал зарядку, позавтракал. Нелли еще только собиралась в институт, а он уже крутил баранку, ехал на завод. Там, не спрашивая Фила, загрузился водкой, сам отправился на пункт приема стеклотары, озадачил работника, для порядка припугнул, чтобы не вздумал мухлевать. И второй пункт отработал, и третий. Также организовал пару передвижных точек по приему и обмену, больше не вышло, не хватало транспорта. И дело пошло. Две «Волги» – это миф, мираж, а две бутылки водки – реальность. Первыми клюнули профессиональные алкаши, которым без водки не жизнь. За ними потянулись любители, которых в стране с избытком.

Фил рассуждал правильно: куда деревенским податься со своим ваучером? Но как оказалось, и в Москве хватало людей, которые не знали, куда вложиться. Одни работали на предприятиях, которые дышали на ладан, другие – в учреждениях, неотделимых от государственной собственности; кому, например, придет в голову приватизировать штаб гражданской обороны?

На крупных предприятиях чеки скупались начальством, причем по очень простой схеме. Рабочим переставали платить, а на проходной ставилась будка: «Покупка приватизационных чеков». К делу подключалась и братва, под крышей которой находилось предприятие, – эти могли работать на руководство, а могли грести под себя, чтобы затем поучаствовать в приватизации. Мощно включились в дело и чековые инвестиционные фонды, которые скупали ваучеры на относительно законных основаниях. Но Эрик предпочитал действовать нелегально – под прикрытием приема стеклотары. И обрабатывать население с неопределенной ваучерной ориентацией. Чеки стекались в общее корыто тонкими ручейками, но точек приема становилось все больше. А вместе с тем увеличивалось число привлекаемых к делу людей.

Оказалось, что Эрик имел в своем родном районе довольно весомый авторитет, – крепкие, тренированные парни, не решившиеся связать свою судьбу с бандитами, с удовольствием шли к нему в бригаду. Доставка спирта, воды, производство водки, сбыт – все функционировало, к тому же Фил взял крупный кредит; в общем, с финансированием проекта особых проблем не возникало. И пацанам платили прилично, и с автотранспортом вопросы решались, чеки у населения принимались как в Москве, так и в области, передвижные пункты работали в деревнях и селах. И неплохо получалось.

А в ноябре на завод крупно наехали. Производство сначала вышло на заявленные мощности, затем расширилось, водка с незатейливым названием «Пшенка» продавалась во многих магазинах Москвы, особенно хорошо уходила через продуктовые и даже вещевые рынки. Неудивительно, что на производителя обратила внимание крутая группировка. Удивительно, что измайловские не наехали раньше.

От всякой мелочи вроде Славуты удавалось отбиваться своими силами. А измайловская братва – реальная сила. Эрик хорошо разбирался в криминальных раскладах и понимал, что им с этими ребятами не справиться. И воровская крыша очень крутая, и связи с кремлевскими структурами, и в основе боевых бригад – афганцы-десантники.

И все же Эрик принял вызов, забил стрелку, вывел в поле своих пацанов.

Смотрелись парни эффектно, все в кожанках, в широких брюках, а ногами бить умели все. Ногами, руками, каратэ, бокс – все с реальной подготовкой. И численность впечатляла, два десятка если не отборных, то близко к тому бойцов. Даже Фила с собой не взяли, потому что он своей худобой портил общую картину. Впрочем, Фил особо в бой и не рвался. Или убивать больше не хотел, или понимал, что с измайловскими его художества не пройдут.

Измайловских было меньше, Проня привел с собой всего полдюжины «быков». Но ему много и не нужно. Если что, за него впишется вся мощь измайловского сообщества, а Эрику полагаться не на кого. И он это понимал, и его пацаны, поэтому иллюзий никто не строил.

Проня посмотрел на Эрика, окинул взглядом его бойцов, повел бровью, прикидывая что-то в уме.

– Думаешь, напугал? – спросил он.

– Нет, просто ты, Леня, должен понимать, что просто так попасть на завод и поджечь спирт ты не сможешь. – Эрик из всех сил призывал себя к спокойствию.

– А кто-то собирается вас жечь?

– Вы собираете нас охранять, но у нас своя охрана.

– Она тебе не поможет.

– Нет, но и вам будет непросто.

– Да? – презрительно усмехнулся Проня.

И Эрик усмехнулся. Проня принял разговор, даже начал оспаривать озвученные угрозы, одно это – уже достижение. Но далеко лучше не заходить, пора останавливаться.

– Но мы понятия знаем, из уважения к вашим ворам… Предлагаем десять процентов от прибыли. На общак.

Голос Эрика дрожал, а взгляд вибрировал от напряжения. Но это не признак слабости, это проявление решимости стоять на своем. И очень хорошо, если Проня правильно его поймет.

Действительно, зачем Проне связываться с человеком, который может и вовсе отказать ему и пободаться с ним? Причем Эрик мог забодать его прямо сейчас, угроза плачевного исхода вполне реальная, и бригадир не мог этого не понимать. Он, конечно, бросит на бунтарей все свои силы, но это будет потом, а сам факт поражения сейчас останется темным пятном на его репутации. Уж не проще ли принять предложенный процент и красиво уйти? Тем более что Проня еще не озвучивал свою цифру. Может, именно десять процентов он и собирался выставить водочному заводу с весьма солидной чистой прибылью. В убытке он точно не окажется.

Проня скривил губы, собираясь назвать более крупную цифру, но Эрик едва заметно качнул головой. Он со своего не сойдет, Проня может крупно потерять в глазах своих пацанов.

– Десять процентов. Но я буду проверять. Скрысишь хоть цент, я тебя урою!

Проня, казалось, готов был убить Эрика прямо сейчас. Но так только казалось. На самом деле перспектива биться головой об стену не вдохновляла его. Голова, может, и крепкая, а стенка не очень, но бить все равно придется в полную силу. Проня к этому не готов.

Эрик молчал, не реагируя на провокационный выпад. Он-то согласен выполнять договор, но угрожать ему не нужно. И крысой называть тем более.

Проня решил не обострять ситуацию, еще раз пригрозил для острастки, на этом разговор и закончился.

Эрик добился своего, но, как ни крути, а измайловские уходили с победой, завод же терял в прибыли. Впрочем, Фил все понимал. И согласился считать десять процентов успехом. Но не победой.

И все же домой Эрик возвращался в состоянии душевного подъема. И снова попытался овладеть женой. Но получилось не очень…

13

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ваучеров собрали много, денег и водки за них отдали еще больше, а дальше? Магазины и прачечные приватизировались их директорами, акции крупных предприятий продавались через закрытые аукционы, в свободную продажу поступали жалкие крохи. «Газпром» объявил сброс акций за ваучеры, но за красивой вывеской скрывался шиш, масло с которого приходилось слизывать. Именно поэтому ваучеры стремительно дешевели, люди спокойно избавлялись от них за две-три бутылки водки. Но чеки обесценивались и в глазах самого Эрика – полгода он уже стрижет купоны, а смог выкупить в районе пятидесяти тысяч акций «Газпрома». Но это капля в море, овчинка явно не стоила выделки.

И все-таки им с Филом повезло. Государство наконец-то решило сбросить с баланса новый, но так и не заработавший завод. Акции, как обычно, решили толкнуть на закрытых торгах, но в этом случае Эрик с Филом оказались среди своих. Правда, на львиную часть акций претендовал директор завода, который неплохо устроился на его руинах. Вернее, на новостройках, которые так и не заработали полноценно. Место отличное, федеральная трасса, пять километров до кольцевой автострады, рядом областной город. Свободные помещения уже сдавались в аренду под склады и автосервис, а в собственность их можно было взять за относительно небольшие деньги. В общем, Климков подбирал завод под себя.

Фил попытался договориться с ним, но тот в ответ пообещал выселить его со всеми людьми, оборудованием, сырьем и производимым товаром на улицу.

– Что ты там говорил про скелеты в шкафу? – зло и с насмешкой глядя на Эрика, спросил Фил.

– Любовница у Климкова. При живой жене.

Эрик отвечал за безопасность, он не мог оставить без внимания людей, от которых зависела рентабельность их производства.

– Молодец!.. Только это не работает! – все так же зло, но уже с восторгом выпалил Фил.

– Ты говорил?

– А ему все равно! Жена все знает, он с женой разводится!.. А новой жене хочет сделать подарок. И у него все схвачено! Семьдесят процентов акций достанется ему!

– А деньги?

– Есть у него деньги… А если не хватит, возьмет в банке кредит.

– Можно с банкирами поработать, чтобы отказали в кредите.

– Он в коммерческом банке возьмет! Сколько их сейчас!.. Или уже взял!.. И как ты с банкирами работать собираешься? Проще отработать Климкова!

– Можно руку ему сломать, – пожал плечами Эрик.

– Член ему сломай! – ухмыльнулся Фил.

Эрик похолодел. К сексопатологу он не обращался, они с Нелли научились обходиться без этого. Он расслаблялся, она своими ласками доводила его до кондиции, иногда у них кое-что получалось. И все-таки проблема существовала. Эрик просил Нелли не выносить сор из избы, – неужели она все-таки поделилась его проблемой с братом.

– Я поговорю с ним! – Эрик резко поднялся со своего места.

Но Фил и глазом не моргнул. Он оседлал своего любимого конька и снисходительно смотрел на Эрика. У него наконец-то появился законный повод убить человека. Сделает он это своими руками, но Эрика обвинит в душевной слабости, а может быть, и в трусости.

– Как ты с ним поговоришь? Скажешь, что я хочу его убить? – проницательно глядя на Эрика, спросил Фил.

– Или даже сразу сдам тебя ментам!

– Что?

– Шутка!.. Ты прекрасно знаешь, что я тебя не сдам!

Действительно, Эрик не собирался сдавать своего партнера, но Фил мог прекрасно облажаться. Или наследить на месте преступления, или даже промахнуться, оставив за собой доказанную попытку покушения на жизнь Климкова. Эрику, конечно, тоже может достаться; возможно, ему предъявят соучастие или даже организацию убийства, но вряд ли следствие доведет дело до конца. Фил же не дурак, чтобы оговаривать Эрика и оставлять производство без руководства. А свою сестру и жену без средств к существованию… Хотя кто его знает.

– А я что, кого-то замочить хочу? – нервно усмехнулся Фил.

– Нет.

– И ты никого не хочешь мочить… Но с Климковым ты должен решить. Или он отказывается от своих планов, или все твои ваучеры коту под хвост.

– Мои ваучеры? То есть это не ты придумал их скупать?

– Хорошего понемногу, а ты нахапал – не унесешь! И сколько водки на это дело ушло!

Эрик махнул рукой, отсекая словесный понос.

– Что ты там про любовницу говорил? Жениться на ней Климков собирается?.. Может, блефует?

– Не знаю, может быть!

Эрик только слышал про любовницу. Пацаны ездили за Климковым, знали, где он бывает перед тем, как отправиться домой. Климков со своей семьей проживал на Второй Кабельной улице, а его любовница – на соседней Третьей.

На Третью Кабельную улицу Эрик и отправился. Возможная встреча с Климковым его ничуть не пугала, напротив, он даже рвался поговорить с ним в нестандартной обстановке.

Дверь ему открыла русая блондинка лет двадцати пяти, худенькая с красивыми глазами. Нежные черты лица, мягкий светлый взгляд, милый носик, игривые губки. Халат длинный, с глубоким запахом, размера на два, если не три больше положенного, но эта мешковатость в одежде ничуть не портила ее. Эрик даже не знал, насколько она худая, возможно даже костлявая и плоская, может, потому так вдруг захотелось заглянуть под халат.

– Здравия желаю, старший лейтенант милиции Зыков! – Эрик приложил руку ко лбу, но ладонь не распрямил. – Гражданин Климков здесь проживает?

– Нет… То есть да… – заметно встревожилась девушка. – То есть иногда.

– Гражданка Постникова Виктория Федоровна?

Эрик шагнул к блондинке, девушка попятилась. Даже в мыслях не возникло потребовать удостоверение.

– Да, Постникова.

– А почему не Климкова?.. Климков собирается жениться на вас?

– Э-э… Я не знаю… А в чем, собственно, дело? – наконец спохватилась девушка.

К этому времени Эрик уже успел обойти всю квартиру, заглянул на кухню, в гостиную, в спальню – никого. Квартира небольшая, но уютная, мебель хорошая. В спальне новый гарнитур, явно не из дешевых. Кровать массивная, на вид крепкая, такую так просто не расшатать. Хотя Климков, наверняка, старается. С такой-то девочкой…

– Жена знает, что у Климкова есть любовница?

– Может, вы у Климкова и спросите?

– Нам он сказал, что знает, разводится с женой, женится на вас!

– Интересно… – протянула Виктория, не зная, плакать или смеяться.

– Так разводится или нет?

– Я не знаю.

– А женится?

– Ну, если я не знаю, значит, не разводится… И не женится…

– А его жена не знает о вас?

– Уверена, что нет. Он ее как огня боится!

– А вот это плохо! – нахмурился Эрик.

– Что плохо? – От волнения Виктория привстала на цыпочки.

Она хотела казаться выше, прежде всего перед самой собой.

– Нам-то Климков сказал, что разводится с женой и женится на вас. Знаете, зачем?

Эрик понимал, что зачарованно смотрит на девушку. А ведь она реально хороша. И красоту ее оценил не только разумом. И вдруг почувствовал сильное желание.

– Зачем? – Вряд ли Вика испытывала к нему такое же влечение.

Сейчас ей точно не до романтики.

– Блефует Климков! Мы его прижали, а он блефовать!.. Но на самом-то деле он жену боится. И знает, что мы можем рассказать ей о вас. Жене – о вас!.. Но убьет вас не жена. Убьет вас Паша! Чтобы жена не узнала!

– Вы так думаете? – От сильного волнения у девушки задрожал голос.

– Боится он жену!

– Боится! – соглашаясь, завороженно кивнула она.

– Очень боится! – Эрик смотрел на нее, как будто пытался загипнотизировать.

– Очень!

– И убить может.

– Может!

– Кого он уже убил?

– Убил…

– Кого?

Эрик вдруг понял, что Климков на самом деле кого-то убил. Это не стало для него потрясением, но голос заметно дрогнул, Вика всполошилась. Зато у него почему-то отлегло на душе. Как будто не он один такой, кто мог или собирался убить человека. Все не без греха.

– Никого!

– Точно никого?

– Нет, конечно!.. Вы вообще кто?

– Из милиции!

– А удостоверение?

– Тайное?

Эрик вдруг понял, что лопнет, если не овладеет девушкой прямо сейчас. Он вовсе не животное, чтобы так думать, но хотелось невыносимо. Даже в юности так не распирало.

– Почему тайное?

– Потому что милиция тайная. Недавно учредили.

– Давайте тайное удостоверение!

Вика, похоже, догадалась, какой ураган бушует в нем, в глаза она смотрела так, как будто видела отблеск раздуваемых им пожаров.

– Это здесь!

Эрик взял девушку за руку, ладонью приложил к своей груди.

– Чувствуете?

– Да ну вас!

Она дернулась, но попытка оторвать руку от груди вышла вялой. А потом и безуспешной.

– Даже не знаю, как его оттуда вынуть. Когда увольнять будут.

– За что увольнять? – И глаз от него Вика тоже не могла оторвать.

Хотя и пыталась. Вяло-превяло.

– Вдруг вы заявите на меня.

– За что? – Вика насторожилась, но взгляд не оторвала.

И руку с груди не убрала.

– Вдруг вы подумаете, что я к вам без любви!

Он двумя руками взял ее за талию, и она покорно прильнула к нему. Хотя и оттянула назад голову.

– Хотя уже все равно, что вы подумаете…

Он мягко взял ее за голову, посмотрел в глаза и поцеловал в губы.

– Не надо! – отрываясь, прошептала она.

– Сам знаю, что не надо…

Он снова поцеловал девушку, и она уже не сопротивлялась. Лишь напрялась, сжав мышцы ног, когда он распахнул халат. Ночнушка под ним, а под ней, похоже, ничего. Эрик очень хотел знать, что не ошибается. Он очень хотел Вику. И она это знала, но уже не боялась. И смело шла навстречу с неизбежностью.

Халат полетел на одно кресло, ночнушка на другое, на диван легло обнаженное тело. В любой момент мог появиться Климков, и Эрика это очень пугало. Он ведь точно убьет его. Без всякого сожаления убьет. А это грех на душу, суд, приговор…

Он вошел в нее, как в масло. Вика задвигалась, страстно прижимаясь к нему, он еще не взобрался на самый пик, но уже хотелось орать во весь голос. И ведь заорал, испытывая оргазм. Неожиданно вспомнилась Нелли, которая ждала его сейчас с работы. Свечи, ароматные масла, терпение и понимание… А он как последний кобель. На Третьей Кабельной улице.

– И что это было? – тихо спросила Вика.

– Надеюсь, это было не изнасилование… Но готов сдаться. Если будет домашний арест. У тебя дома.

Он чувствовал вину перед Нелли, но домой не рвался. Чувствовал, что скоро будет готов к продолжению. И снова будет изнывать от нестерпимого желания. Дома с ним такого не будет. И все потому, что Нелли изменила ему…

А ведь она изменила ему. С Витей. Не было никаких амфетаминов. Этот молодец очаровал Нелли так же лихо, как Эрик сделал это с Викой. Заворожил, наговорил, прислонил… Все просто, на самом деле все очень просто.

Не было никаких амфетаминов. Нелли даже не уверена в том, что это действительно возбуждающий наркотик. Иначе бы она предложила Эрику попробовать под кайфом, вдруг припарка сработает. Но не предложила, потому что она знала, как все происходило на самом деле. Сама Вите отдалась. И Эрик это знал, хотя и пытался убедить себя в обратном. Себя убедил, а свое либидо нет, оттого и проблемы.

А с Викой таких проблем нет. С ней Эрик мог оказаться на месте Вити. Сейчас появится Климков, застанет их на месте преступления и схватится за пистолет. Или за нож… Эрик действительно мог оказаться на месте Вити, но лишь улыбнулся, представив себя на полу и с простреленной головой.

– У меня дома?.. У меня дома будет, если ты сдашься мне! – улыбнулась и Вика.

– А если будет домашняя смерть? Паша может убить нас обоих?

– Я откуда знаю?

– Ты же говорила, что может… Значит, что-то было.

– Зачем тебе?

– Да вот думаю, не выстрелят ли мне сейчас в спину.

– Паша не стрелял.

– А что? Резал, душил?

– Ничего!.. Ты же не сказал мне, кто ты такой.

Вика попыталась подняться, но Эрик удержал ее. Он снова хотел ее, причем невыносимо. И она почувствовала это, сначала телом, затем душой.

Разговор продолжился не скоро, под впечатлением от пройденного, в состоянии приятной расслабленности.

– А ведь ты меня изнасиловал, – глядя в потолок, проговорила Вика.

– Можешь заявить в милицию.

– Кто ты? Зачем тебе Паша?

– За тем, что ему здесь не место. Занято! – громко, но не очень уверенно сказал Эрик.

Не вопрос, Вика очень хороша собой, заводит – сил нет сдерживаться, но нужна ли ему любовница, когда есть жена? Может, с Нелли у него также получится завестись с пол-оборота… Да, Нелли ему изменила, ну так и Вика не ангел, может, она проституцией занималась, пока Климков ее не подобрал. Или даже занимается, в свободное от посещений любовника время.

– Кто ты такой?

– Да работаем мы вместе, у него весь завод, а у нас только ликеро-водочное производство.

– Да, он говорил… – оживилась Вика. – И водку вашу приносил… Твою водку?

– У меня в машине есть, оценишь?

– Ну-у, вообще-то водка не мой напиток… Но, если для дегустации… – замялась Вика.

Эрик окончательно вошел в образ диверсанта. Сначала совратить подружку Климкова, затем споить ее, обнаружить шкаф, вытащить из него скелет. И этим прищучить мужика. Даже убивать его не придется, все решится само собой.

Он принес водку, Вика организовала закуску, после первых ста граммов захотелось любви, она это оценила. Окончательно доверилась Эрику, расслабилась, напилась. И на пьяном глазу раскрыла ему правду.

На самом деле Климков никого не убивал, он всего лишь неудачно толкнул своего друга – за нехорошее слово в адрес Вики. Мужик так же неудачно упал с обледенелой лестницы. А рядом с ней решетка и мойка для уличной обуви и с жесткими углами. Климков с чего-то решил, что друг его умер, схватился за лопату, выкопал в огороде яму, чтобы спрятать труп. На это ушло время. А друг очнулся, Климков не стал его добивать, вызвал «скорую», но по пути в больницу мужик скончался. Врач сказал, что прошло много времени после удара, больного можно было спасти, обратись Климков за скорой помощью сразу. Он сказал, что друг его упал сам, лежал без сознания во дворе, никто не видел, не знал, а когда спохватились, было уже поздно. Вика все подтвердила, ей поверили, Климкова признали невиновным. Но если она вдруг изменит показания, он сядет. И Эрику ничего не оставалось, как перековывать Вику – в полноценного союзника. Выходило, он законно проводил с ней время – ради общего блага. С этой мыслью он и лег спать – далеко-далеко за полночь.

А утром его бесцеремонно разбудили.

14

Климкова застрелили вечером, на Московской кольцевой автостраде. Как это произошло, Эрик не знал: менты перед ним не отчитывались. И перед Викой тоже.

Всю ночь они кувыркались-барахтались, а в это время шли оперативно-розыскные мероприятия. Неважно, как сыщики узнали о Вике, но они уже здесь. И один из них в упор смотрел на Эрика. Широкий плоский нос на узком вытянутом лице, не совсем удачное сочетание. И пышные усы как венец нелепости. Старший лейтенант Овечкин.

– Мужчина, вы кто?

– Зыков я. Эрик Михайлович.

Водка у них настоящего заводского качества, хорошая, мягкая, но похмелье все-таки жесткое, голова тяжелая и трещит. Но мысли уже струятся по извилинам, как пары спирта по змеевику. Климкова убили, и сделать это мог только Фил, больше некому. А ведь Эрик нашел оружие против конкурента, он мог взять Климкова на шантаж. Значит, зря он вчера развязывал Вике язык. Долбаный Фил! Руки чесались у него убить человека, не выдержал, сорвался. Ну не урод?

– Кем вы приходитесь гражданке Постниковой? – спросил Овечкин.

– Новый друг.

– А старого куда?

– Старого на свалку. Я для этого и приехал, – кивнул Эрик.

– И что, получилось?

– Да, я занял его место. В постели. Но если вы думаете, что это я его убил… Когда его убили, где?

– Это неважно.

Эрик кивнул и посмотрел на часы. Припозднился он, половина десятого утра, давно уже пора быть на работе. Да и Нелли позвонить не мешало бы.

– Что вы молчите? – Овечкин не сводил с него глаз.

– А что говорить, если все неважно? Если неважно, то и говорить нечего…

– Климкова убили в районе девяти вечера.

– В это время я находился здесь.

– В районе двадцать пятого километра МКАД.

– Это далеко, час туда, час обратно.

– Час туда и обратно, – не согласился старлей.

– Я все время был с Викой.

– А у вас был мотив убивать Климкова?

– У меня был мотив вывести его из гонки претендентов. – Увы, но Эрик не мог не сказать об этом.

Вчера он живо интересовался Климковым, у Вики, конечно же, имеются вопросы. И она постарается их выяснить через ментов.

– Из какой гонки?

– Чековый аукцион, наша фирма претендует на производственный комплекс, и Климков хочет все выкупить.

– Это интересно!

– Да, я хотел шантажировать Климкова! – Эрик посмотрел на Вику, которая уже требовала ответа.

И даже обвиняла его в гибели своего любовника. Но обвиняла с претензией на замещение им вакантного места. И пока Эрик с ней, она будет на его стороне.

– Но я не собирался его убивать.

– Но тем не менее его убили.

– Как, чем?

– Застрелили. Ехал на машине, остановился по нужде, вместе с ним остановился и убийца. Подошел, выстрелил в голову… По нужде же Климков остановился? – спросил сыщик, внимательно глядя на Эрика.

– Я откуда знаю?

Эрику очень не понравилась эта попытка подловить его на слове.

– Не знаете?

– Даже не предполагал, что такое может случиться. Еще раз, намерений убивать Климкова у меня не было.

– А шантажировать его зачем?

– Чтобы он выбыл из борьбы. Мы производим алкогольную продукцию, у нас производство, оборудование, люди, мы не можем оказаться на улице.

– А шантажировали чем?

– Э-э… Хотел знать, знает ли супруга Климкова о любовнице.

Вика и качала головой, осуждая его, но в то же время как будто и кивала, поощряя. Нехорошо говорил Эрик, но, если он скажет об убийстве, которое Вика скрыла в угоду своему любовнику, будет еще хуже. Да он и сам это понимал. И не видел смысла открывать кому-то эту правду. Ну, если только Нелли, с которой предстоит тяжелый разговор. И Филу скажет, чтобы обвинить его в безумной глупости.

– Супруга Климкова знает.

– Я думал, не знала. Думал, можно шантажировать.

– А может, все-таки узнали, что супруга в курсе? – спросил Овечкин, выразительно глянув на Вику.

Но та мотнула головой, подтверждая слова Эрика.

– Вы кому-нибудь звонили? – спросил старлей, глянув на телефонный аппарат.

– Никому.

Эрик действительно никому не звонил, и это ему на руку. А то выяснят, что он звонил Филу, начнут крутить его. Или жене мог позвонить, а она в свою очередь брату.

– И всю ночь находились здесь! – Овечкин смотрел на Вику.

– Да, находился.

– Когда легли спать?

– Где-то в половине четвертого.

– А точно здесь находились?

Овчинников заходил на второй круг. А вдруг Вика хотела наказать своего любовника или просто избавиться от него? Договорилась с Эриком, он убил, а она предоставила ему алиби. Но с тем же успехом в убийстве Климкова можно было обвинить его жену. И кого угодно из его родных и знакомых. Но предположение Овечкина заставило Вику искать выход из ситуации, и она его нашла.

– А может, Пашу убили из-за Лысенкова? – спросила она.

– Кто такой Лысенков?

Историю, в которой погиб друг ее любовника, она рассказала в официальной версии. Климков ничего не знал, когда увидел пострадавшего, сразу же вызвал «скорую».

– У Лысенкова есть брат, он считает, что Паша виновен в его гибели. Приходил, угрожал.

Лысенков погиб в конце прошлой осени, года еще не прошло с момента смерти, угрозы свежие, Овечкин ухватился за новую версию. В конце концов Эрика оставили в покое, но под подписку о невыезде.

Сразу от Вики Эрик отправился на завод. Фил находился на месте, трезвый, опрятный, свежий как огурчик. Но, как обычно, недовольный.

– Где тебя носит? Нелька обзвонилась!

– Поговорим!

Эрик вывел Фила во двор, остановился, взял за плечи, развернул к себе лицом.

– Ты чего? – взъерошился тот.

– Я у любовницы Климкова ночевал. На скелет в шкафу раскрутил. Климков человека убил, мы бы могли на этом сыграть, загнать его в угол. Но Климкова убили, да?

– Я откуда знаю? – Фил не мигая смотрел на Эрика. Он и не думал ни в чем сознаваться. Но и отрицать убийство не хотел.

– За этого человека Климкову могли отомстить. Брат у него Климкову угрожал, Вика об этом сказала. Менты за этого брата ухватились, на него думают… Но ведь это же ты убил!

– И что? – усмехнулся Фил.

– Зачем? Можно было бы по-другому решить вопрос.

– А если нельзя?.. А нам край этот завод нужен!

– Все-таки ты!

– Подбери сопли, чувак! – скривился Фил.

– Закрой пасть! – Эрик в бешенстве схватил его за грудки.

– А я ведь и тебя грохнуть могу!

– Ну давай! – Эрик и не хотел, но все-таки разжал пальцы.

Как будто свою слабость перед Филом признал. А ведь признал. Потому что сам убить Фила не мог. Потому что он не убийца… Вот если забить до смерти, то он сможет, но и это не выход из положения.

– Что ты с этой Викой делал? На что ты ее раскручивал? На палку чая! – усмехался Фил.

Он как будто знал, что Эрик не посмеет ударить его. А если ударит, но не убьет, тогда обязательно последует ответный удар. С летальным исходом.

– Не твое собачье дело!

– Мое! Если ты изменял Нельке!

– А если вдруг да, то что?

– Ты не должен ей изменять! – хищно сощурился Фил. – Мы с тобой одна семья. А без Нельки мы не семья!

– А как же Марина? – спросил Эрик.

В ответ Фил рассмеялся ему в лицо. Совсем Эрик опустился в своей бесхребетности, если за Марину решил спрятаться. Страшно ему, вот и мечется…

Но Эрику не страшно, просто не хочется брать грех на душу. А если Фил очень хочет, он ему сейчас устроит… Но Фил успел уйти еще до того, как Эрик созрел для убойного удара. Улизнул, можно сказать. Уходил с высоко поднятой головой, но при этом упустил один важный момент. Не спросил, а не собирается ли Эрик сдавать его ментам. Так торопился уйти, что забыл об этом? Или знал, что Эрик его не сдаст? Или без доказательств заявлять в милицию смысла нет? А может, Фил уже решил убить компаньона? Возможно. Причем в самое ближайшее время… Что ж, пусть попробует.

Эрик проверил посты, организовал тренировку свободной смены, обзвонил пацанов, которые отдыхали дома после дежурств. Бригада в полной боевой, готова к быстрому реагированию, но против Фила она не защита. И Эрик прекрасно это понимал.

Домой он отправился, как обычно, вечером, ехал с оглядкой, а не следит ли за ним кто. Даже остановился на обочине в темном месте, постоял немного, вдруг подъедет «девятка» Фила. Но нет, провокация не удалась. Провокация с риском для жизни.

Но тем не менее Эрик осмелел. И отправился не к жене, а к любовнице. Да и не мог не отправиться. Одна только мысль о Вике превращала его в натянутый и оголенный нерв. У него сердце завтра остановится, если она сегодня не прикоснется к нему.

Вика открыла дверь, только он нажал на клавишу звонка. Замок щелкнул, но кто-то схватил девушку, потянул за собой вглубь квартиры. Однако дверь открылась, Эрик вошел в квартиру. Думал увидеть Фила, но Вику держал за руки какой-то незнакомый мужик. Среднего роста, коренастый, лицо красное от натуги, глаза навыкате, как у рака.

– Это кто? – спросил Эрик.

– Я же говорила, брат Лысенкова!

Вика или собиралась куда-то, или уже пришла, кофточка на ней из мягкой шерсти, юбка средней длины в обтяжку, ноги длинные, красивые, но сейчас не до того.

– А-а, Лысок! Лысый лобок! – ухмыльнулся Эрик.

– Что ты сказал? – взвился мужик.

– А что ты за бабой спрятался? Давай ко мне! Комм цу мир!

– Козел!

Лысенков оттолкнул Вику, рванул к Эрику и с ходу нарвался на сокрушительный йоко-гери в подбородок. Мужик вырубился ненадолго, уже на лестнице он пришел в себя.

– Еще раз увижу, убью! – пригрозил вслед Эрик.

Он закрыл дверь, повернулся к Вике.

– Как этот черт здесь оказался?

– Да не знаю! Я в прокуратуре была, дверь открываю, откуда он взялся, понятия не имею…

– Так, постой, его же обвиняют в убийстве?

– Да нет, алиби у него… Кто ему сказал, что это я его сдала?

– Звони в милицию, попытка изнасилования. А зачем этот хрен приходил?

– Да не надо!

– А потом он заявит, на меня. Что я его просто так избил…

– Ну да, наверное… Но изнасилования не было!

– Будет!

Эрика уже колотило от нетерпения, он увлек Вику в гостиную, уложил на спину, стянул колготки. Она сама заерзала от нетерпения, торопливо подстроилась под него, задвигала в такт бедрами. А когда первый приступ страсти схлынул, сказала, что такое изнасилование вовсе не преступление.

– Но явиться в прокуратуру ты все равно обязан!.. Там у меня в сумочке повестка для тебя, – объяснила она. И немного подумав, добавила: – Мне дали, для тебя. Как будто знали, что ты ко мне придешь.

– А куда я от тебя денусь?

– А жена? – затаив дыхание, спросила Вика.

– Жена…

Эрик не знал, что говорить. Нелли он предал и продолжал предавать прямо сейчас. И за Нелли обидно, и за себя, но к ней тело и близко не рвалось, а Вику он хотел – хоть караул кричи. Одним только этим можно было все объяснить.

И еще он не хотел возвращаться к Нелли по другой причине. Фил снова посмеется над ним, скажет, что за жену спрятался. Что ж, не надо давать ему повода. Пусть ищет его здесь. И пусть приходит. Эрик встретит его достойно. Одно дело – убить просто так, и совсем другое – защищаясь.

Но Фил не появлялся, а время шло. Вика приготовила на ужин яичницу, от выпивки отказалась, да Эрик и не настаивал. Сам не хотел. После вчерашнего еще не отошел. Да и будущее напрягало, не до пьянства.

Впрочем, Вика пьянила и без вина. Эрик зашел на второй круг, затем на третий, наконец приземлился. И сложил крылья. До утра.

В прокуратуру он отправился, не заезжая на завод. И домой не заглянул, возможно зря. Вдруг его сегодня примут, а без сухарей в камере совсем тоска.

Следователь не смог принять его сразу, пришлось немного подождать. В кабинете пахло мебельной молью и щипало нос от книжной пыли, как будто следователь перетряхивал папки со старыми делами. Но перед Эриком он положил скоросшиватель с новыми материалами. Взрослый мужчина, на лбу две глубокие морщины, в петлицах по два просвета. И по две звезды. Советник юстиции Початков Игорь Станиславович.

– Итак, Эрик Михайлович, вы утверждаете, что собирались шантажировать гражданина Климкова. – Эту фразу он произнес с таким видом, как будто репетировал ее всю ночь и утро.

– В какой-то степени.

– То есть гражданин Климков мешал вашим планам?

– Вы тоже мешаете моим планам, товарищ следователь. Мне на работу надо, но я же не собираюсь вас убивать.

– Насколько мне известно, вы занимаетесь производством ликеро-водочной продукции.

– Ликеры мы пока не делаем, но в перспективе, возможно, будем выпускать.

– Вы и раньше занимались производством алкоголя. Сейчас легально, раньше подпольно, но пока не будем заострять внимание на этом. Расскажите, как погибли ваши товарищи… – Следователь пробежал глазами по строчкам лежащего перед ним документа. – Борис Евгеньевич Шаевич и Валентин Петрович Мохнатов.

– Плохо погибли, – вздохнул Эрик. – Захожу в квартиру, а они мертвые.

– В их гибели подозревали гражданина Павлюкова Федора Степановича.

– Ну да, Фредди исчез, дело закрыли.

– А почему он исчез?

– Это вы у меня спрашиваете или у материалов дела?

– Павлюков состоял в группировке Воротилова Егора Васильевича.

– И что?

– Как погиб Воротилов, вы знаете?

– Слышал, что застрелили.

– Застрелили. А потом застрелили ваших друзей.

– Ну так Фредди… Павлюков мог убить сначала Воротилова, а затем Шаевича и Мохнатова.

– Мог. И баллистическая экспертиза это подтверждает.

– Насчет экспертизы не знаю. Я по этому делу не привлекался.

– Воротилов, Шаевич и Мохнатов были убиты из одного и того же пистолета.

Эрику показалось, что от нахлынувшего волнения у него шевельнулись волосы. А ведь он действительно не знал о результатах экспертизы, поэтому мог только предполагать, что Валентина и Бориса убил Фил. Робко предполагать, потому что Фил на ногах тогда стоять не мог. А сейчас он с уверенностью мог обвинить это чудовище в убийстве Валентина и Бориса! Притворился пьяным, вышел ночью из квартиры, сделал дело, вернулся. На него даже тень подозрения не легла. Один только Эрик мог предполагать, что Филу выгодно было избавиться от ребят, которые вдвоем претендовали на половину прибыли. Фил так долго жаловался на них. А потом все-таки убил. Он убил! Никаких в том сомнений.

– С вами все в порядке? – откуда-то издалека спросил Початков.

– Да, конечно! – встрепенулся Эрик.

– А мне показалось, что нет. Вас что-то очень расстроило.

– Да нет, просто подумал.

– О чем вы подумали? – Следователь смотрел на него цепким взглядом.

– Понял, почему Фредди исчез. Убили его. Свои убили. За Воротилу отомстили!

– То есть свои знали о баллистической экспертизе, а вы нет?

– Ну мы же не привлекались.

– Кто вы?

– Я, Фил… Филипп Вычеров. Мы с ним тогда работали. Он, я, Борис, Валентин.

– А сейчас?

– Сейчас у нас уже человек двадцать работают. Ребята из нашего района. Чужого нам не надо, а свое не отдадим.

– А кому принадлежит предприятие? Оно же официально зарегистрировано?

– Да, официально. На меня зарегистрировано. И на Фила, на Вычерова.

Эрик вдруг понял, когда ему ждать удар. Без него выкуп акций фабричного комплекса не произвести, все ваучеры у него, Фил не имел прямого доступа к ним. С приобретением всех зданий завода можно поставить вопрос о перерегистрации завода, в право собственности должны будут вступить Эрик и Фил. Но если с Эриком вдруг что-то случится, Фил сможет оформить завод на себя и единолично владеть им. Разве не для того он убил Валю и Борю, чтобы расчистить себе путь к самодержавию?

Фил убил Валентина и Бориса, теперь Эрик точно знал это. Теперь он имел полное право убить Фила. И ведь он может сделать это… Очень даже может!

– А ребята из вашего района?

– Нет, они не собственники. А что?

– Да нет, ничего… Собственно претензий у следствия к вам нет. В момент убийства вы находились в гостях у гражданки Постниковой, она это подтверждает.

– И вчера находился, – кивнул Эрик. – Прихожу к ней, а брат Лысенкова ее за руки держит. Наказать хотел за то, что она на него нажаловалась. Мужчина реально не в себе.

– Да, это интересно.

Початков, казалось, забыл о Филе, о Валентине и Борисе. И Воротила с Фредди его не интересовали. Разработка этой темы казалась ему бесперспективной, а Лысенкова он подозревал всерьез. Дал Эрику расписаться в протоколе допроса, на том встреча и закончилась.

Эрик и не хотел ехать на завод: боялся убить Фила, – и все-таки отправился, в надежде не сдержаться и нанести ему смертельный удар.

Но Фила на заводе не оказалось, и куда он делся, никто не знал. Эрик отправился к нему домой, но Марина ничего не знала. Только тогда он подумал, что Фил мог находиться у Вики. Очень даже мог. На Третью Кабельную он летел как угорелый, нарвался на гаишников, заплатил штраф, точнее, дал на лапу. Но у Вики его не оказалось. Зато сама она была дома – такая теплая, такая желанная. Устоять перед искушением он не смог. К себе домой отправился только после обеда. Там Фила и застал.

Он сидел на диване, перед ним на журнальном столике стояла бутылка виски, закуска.

– А-а, возвращение блудного мужа! – ухмыльнулся Фил.

Эрик покачал головой, глядя на него. Он соглашался в том, что грешник, но отговаривал себя от резких движений. Ему ничего не стоило наброситься на Фила и оставить от него мокрое пятно, кулаки чесались, так хотелось отомстить за Валю и Бориса. И убить Фила он хотел, но только не в своей квартире. Вывезти бы его куда-нибудь на природу.

– Где ты был? – спросила Нелли.

От Фила на расстоянии несло перегаром, а она трезвая как стеклышко. И глаза как будто заплаканные. Она сейчас не плакала, уже успокоилась к тому времени, как подошел Эрик, но все знала про Вику, можно не сомневаться.

– Любовницу допрашивал.

– Какую любовницу?

– Любовницу человека, которого застрелил этот скот! – Эрик ткнул пальцем в Фила, но тот лишь презрительно скривился.

– Никто ничего не докажет. Потому что ничего не было. А ты с этой шлюшкой был! И спал с ней!

Нелли качала головой, глядя на Эрика. Она не хотела верить в измену. И еще она сомневалась в его способностях. Но с Викой-то у него не было никаких проблем. Впрочем, он и не собирался сейчас выяснять, почему так.

– Это ты при Нелли такой смелый? – презрительно спросил Эрик. – А пойдем выйдем, поговорим!.. О том, как ты Валентина застрелил! И Борю!..

– Ну зачем же так!

– Ты, я так понял, считаешь себя крутым киллером! А стволы заменить не догадался!.. Кого ты там сначала завалил? А потом из этого же ствола Валю и Борю… Ты знал о результатах баллистической экспертизы?

– Знал. Но я никого не убивал!

– Нелли, а выйди-ка ты погуляй! – Эрик властно глянул на жену.

– Чего это? – Она мотнула головой, посмотрела и на него, и на брата. Поняла, что кто-то кого-то сейчас убьет, а ей это нужно?

– Тогда мы пойдем, да, Чудик?

Эрик понимал, что Фил будет цепляться за Нелли до последнего. В поединке с ним шансов выиграть у него нет, и он прекрасно это понимал, поэтому во двор его не вывести. Фил мог только застрелить Эрика, но, похоже, оружия при нем нет, иначе он вел бы себя по-другому.

– Я не Чудик!

– Да, поэтому ты и завалил Воротилу! Чтобы доказать себе, да? Был Чудиком, а стал Чудовищем!

– Витю я завалил и его дружка!.. Пока ты сопли под носом размазывал!

– А Валю с Борей?

– Это не я?

– А кто?

– Фредди!.. Сначала Воротилу завалил, а потом пацанов наших!

– Воротилу Фредди завалил?

– Да!

– И Валю с Борей?

– И Валю с Борей… Лишние они были, и ты сам это знаешь. Толку мало, а жрали в два горла.

– Поэтому ты их и убил!

– Не убивал я!

– И меня убить хотел. И хочешь!

– Тебя – нет! Мы – одна семья! И все у нас поровну.

– А Валя с Борей лишние? – нагнетал обстановку Эрик.

До роковой черты оставалось совсем чуть-чуть, и он это чувствовал.

– Да не нужны они были! Не наша они семья!

– Какая семья, мразь?

Эрик схватил Фила за грудки, оторвал от дивана и ударил головой в нос.

С Валентином и Борисом он дружил с детства, в школу вместе ходили, в подпольной секции занимались, затем на легальном уровне, в соревнованиях участвовали. Эрик однажды неудачно ударил Валентина, тот потерял сознание, – сколько было волнений и переживаний. А тут Чудик вдруг откуда ни возьмись, хрен с бугра спустился, правила свои устанавливать стал, а потом взял да убил – и Валентина, и Бориса. Просто взял и застрелил. Потому что они стали вдруг лишними. Разве люди так поступают? А с нелюдями разговор короткий.

Фил упал на диван, стал подниматься, но Эрик ударил его кулаком в лицо. И еще, и еще… За Валю, за Борю, снова за Валю…

Нелли хватала его за руки, прыгнула на него, пытаясь остановить, но ничего не помогало. Фил уже вырубился, а он все бил, бил. Пока на голову не опустилось что-то тяжелое.

15

Опасайся своих желаний, особенно если они заточены под смертельное оружие. Эрик собирался убить, в итоге Фил в реанимации, а он в милиции. И Початков держит его в прицеле глаз. Он так уверен в себе, что даже страшно.

– Вы думаете, я ничего не понял, Эрик Михайлович. Я все прекрасно понял. Это ведь ваш друг убил Мохнатова и Шаевича, после того как застрелил Воротилова. И вы это поняли, когда я сказал про экспертизу.

– Какая экспертиза? Не убивал Вычеров никого!

Эрик сидел перед следователем в наручниках, но это не помешало ему потрогать саднящую шишку на голове. Нелли бутылкой по голове ударила, хорошо не убила.

– Вы же искали его! – Початков ликующе улыбался, проницательно глядя на Эрика. – За вами следили, вы искали Вычерова! И нашли у себя дома… Вы поняли, что это Вычеров убил ваших друзей! Вы потребовали от него объяснений!

Следователь, казалось, ничуть не сомневался в своих словах. А вдруг квартира находилась на прослушке? Или Нелли во всем призналась, хотя это вряд ли… Эрик не знал, что думать. Но знал, что делать. Ни при каких обстоятельствах нельзя сдавать Фила. Хотя бы потому, что делать этого нельзя! Не по совести это. Да и самому можно срок получить. Эрик фактически участвовал в убийстве Воротилы и Джапа, – если Фил даст показания, ему несдобровать.

– Ничего я не требовал!

– Почему тогда Вычерова избили?

– Слово за слово… К убийству это отношения не имеет.

– Чудак-человек! Вы напали на своего друга, и это не просто хулиганство. Вы занимаетесь каратэ, у вас черный пояс… Вы можете получить до семи лет лишения свободы, Зыков! А если Вычеров умрет, вам грозит двенадцать лет! Вы меня понимаете?

– Ну, грозит и грозит. Назад же не повернешь.

– Ну почему же… Убийство ваших друзей, Зыков, это состояние сильного душевного волнения, получите год условно. И под стражу мы вас заключать не станем, возьмем подписку о невыезде, и отправляйтесь работать дальше. Я так понимаю, ваше производство осталось без присмотра, – коварно усмехнулся Початков.

Понял, что нанес удар в болезненное место, и ликует. Завод действительно остался без надзора, а еще торги на носу, проводить их некому, можно очень сильно попасть. Но не сдавать же Фила, чтобы остаться на плаву, а именно этого и добивается Початков. Мягко стелет, только спать будет жестко. В КПЗ, а затем и в следственном изоляторе. Не выпустят Эрика, глупо верить в доброту ментов. Держать его следователь будет до тех пор, пока не получит признательных показаний у Фила. А если тот сдаст Эрика, о свободе можно забыть надолго.

– Да нет, есть человек.

– Насколько я понимаю, акции предприятия вы собираетесь покупать за ваучеры. А если этот человек оформит все на себя? – бил прямо в точку Початков.

– Фил никого не убивал. И я ему ни за кого не мстил.

– Мстить вы могли за своих друзей. А за Климкова вы могли просто наказать. За то, что ваш друг убил его, хотя не должен был этого делать. Не должен же был?

– Не должен был, – кивнул Эрик. – И не убивал… Зря вы наговариваете на моего друга, не убивал он никого.

– А мы знаем, что убивал. Точно знаем! – Следователь улыбался так, как будто только что раскрыл перед ним «флеш рояль».

Но Эрик не повелся. Не убивал Фил никого, и точка.

– Мы следили за вами! – напомнил Початков.

– Тем более вы должны мне верить.

– И супругу вашу допрашивали, она все рассказала.

– Как ударила меня рассказала? Так это я ее просил! Сам не мог остановиться!..

В себя после удара Эрик пришел еще до приезда «скорой», которая и увезла Фила. Он успел договориться с Нелли, не нужно ей отрицать вину, пусть признает, что ударила, но с одной оговоркой. И про убийства ни слова. А еще Эрик успел позвонить Боцману, который заведовал охраной в его отсутствие. Без Дмитрия Нелли не сможет встать за штурвал управления заводом, а с ним, возможно, и вырулит, не позволит кораблю сесть на мель. Но это вряд ли. Эрик очень хотел оказаться на свободе, но, увы, Початков отыгрался на нем за свое поражение. Так хорошо прошелся по ушам, а Эрик не повелся, поэтому ночевать отправился в КПЗ.

А еще через два дня его отправили в следственный изолятор. Сутки Эрик провел на сборке, после бани с прожаркой получил в кладовой матрас, белье, чуть ли не коричневое от постоянных стирок. И оказался в общей камере, где из полутора десятков шконок не занято было только две, самые плохие.

Эрик выбрал верхнюю шконку из двух, которые стояли возле сортира. Никто ничего не говорил, все сидели, смотрели, как он раскатывает матрас, застилает. Народу много, и откровенно уголовные личности с физиономиями, с печатью тюремных тягот, и еще только начинающие свой страшный путь люди. Эти делились на две категории: те, кто окунулся в новую жизнь с головой и врастал в нее корнями, и те, кто надеялся пересидеть, переждать лихую годину, – парнишка с унылым взглядом, испуганный мужчина с обрюзгшим лицом.

К Эрику подошел парень из первой категории. Еще не тронутый тюремным тленом, но уже борзый, взгляд задиристый, движения угрожающе-дерганные. Лоб низкий, широкий, щеки толстые. Глаза навыкате, да еще посажены широко, на краба парень похож.

– Ничего, что это место у параши? – Он окинул Эрика презрительным взглядом.

– Ничего, что ты вылез ко мне прямо из жопы? – Эрик помахал перед носом, как будто дерьмом завоняло.

– Че-е?

– Да вид у тебя такой, как будто только что родился.

– Из жопы! – гоготнул уголовник с чернильной паутиной на шее.

Он сидел за столом с таким же прожженным сидельцем, у этого все пальцы в наколках. Кожа желтушно-темная – или гепатит лютый у мужика, или цирроз печени.

Борзый побагровел от злости и стал похож на вареного краба.

– Как ты сказал? – Он усиленно не замечал насмешки со стороны уголовников.

Все внимание на Эрика. Он заварил кашу, ему в ней захлебываться.

– Извини, если ошибся. Правда, извини! – Эрик приложил руку к груди.

– Рыба, отвали от пацана! – кряхтящим голосом потребовал желтушный.

Борзый медленно повернулся к нему, но смотрел он не на него. Повернулся он, чтобы взять разгон для удара. И ударил. Метил кулаком в живот, но попал подбородком в локоть. Эрик вырубил его с одного удара, еще и помог, аккуратно уложив на нижнюю шконку.

Уголовник с паутиной на шее неторопливо поднялся, подошел к шконке, на которой обитал Рыба, столкнул матрас прямо на пол и, даже не глянув на Эрика, вернулся на место. Но это было приглашение занять освободившееся место, и Эрик совершенно правильно все понял.

Рыба, как оказалось, всех уже достал своим вздорным характером. Парень с чего-то решил, что в тюрьме безраздельно и беспредельно действует право сильного; может, он мало в том ошибался, но своей скандальной манерой цеплять всех кого ни попадя набил оскомину даже коренным обитателям тюрьмы. Эрик всего лишь поставил его на место, откуда задире осталось только падать. И он упал. На шконку возле параши.

Смотрящий отреагировал на появление Эрика скупо. Не возразил против его переезда на новое место и этим дал понять, что новичок получил прописку.

По сути, блатные продвинули Эрика, но к себе в компанию его не звали; впрочем, он очень быстро сошелся с другими людьми. Одного парня закрыли за рэкет, второго за то, что дал отпор бандитам, но это не помешало им сдружиться, а Эрик стал третьим в их компании.

На следующий день Эрик получил одну посылку, чуть погодя еще одну. А в тюрьме немаловажно, как тебя греют, – если хорошо, значит, человек. Если плохо, ничего страшного, если ты и без этого чего-то стоишь. А если не греют, да еще сам ни о чем, то добро пожаловать в стаю к чертям.

Фил пришел в себя, угроза для жизни миновала, а еще к Эрику пожаловала Нелли. Пришла к нему вместе с адвокатом и осталась в кабинете с глазу на глаз.

– Ты, наверное, Вику свою ждал? – воинственно, но не враждебно спросила она.

И грусть у нее в глазах, и обида, но угрозы Эрик не видел. Вроде как не собиралась она ему мстить.

– При чем здесь Вика? – поморщился он.

Вика ему даже не любовница – во всяком случае, заявок от нее не поступало. Вторую неделю он за решеткой, а от нее ни слуху ни духу. Как будто ее и не было никогда.

– При том, что эта сучка – твое алиби! – Нелли не удержалась от оскорбления.

– И что?

– Початков не успокоится, пока не пришьет вам убийство. Или тебе, или Филу.

– Догадываюсь.

– Я говорила с ней, пусть только попробует включить заднюю… – скривив губы, сказала Нелли. И, немного подумав, спросила: – И что ты в ней такого нашел?

Она выразительно посмотрела на Эрика. Вопрос, в общем-то, риторический, но ответ все же предусматривается. Если он в пользу Нелли.

– Что там с заводом? – спросил он.

– Все хорошо, работаем. Дмитрий мне очень помогает, – как будто нарочно добавила Нелли.

И взгляд не отвела. А что, ему можно крутить романы на стороне, а ей нет?

– Послезавтра торги.

– Ну, во-первых, не послезавтра, торги перенесли. На месяц. Но все под контролем.

– Дмитрий тебе помогает, – съязвил Эрик.

– Но не в том, о чем ты подумал, – тем же ответила ему Нелли. – Я девушка порядочная, пока муж сидит, налево не хожу.

– Ну-ну!

– Пока официально не разведусь с ним.

– Можешь начинать.

– Ты этого хочешь? – Нелли с обидой и удивленно повела бровью.

– Ты этого должна хотеть. Я твоего брата чуть не убил.

– А брат мой не до такой степени плохой, как ты о нем думаешь. Он к тебе претензий не имеет. Так что скоро ты можешь оказаться на свободе… Тогда и поговорим, разводиться или нет.

– Тогда и поговорим, – кивнул Эрик.

– Можешь к Вике своей вернуться. Она же, бедненькая, вся испереживалась, – усмехнулась Нелли. – На свидания напрашивается, передачки носит, в очередях стоит!

– За передачки тебе спасибо. За все спасибо!.. А Вика…

Эрик махнул рукой. Он, конечно, мог пустить пыль в глаза, рассказать, на какой козе подъехал к Вике, – всего лишь хотел навести мосты к ее любовнику и увлекся… Но ведь увлекся? Изменил? Все было, так что нечего оправдываться. Виноват он перед Нелли. И сейчас не время выяснять отношения. Тем более накануне важных событий. Торги перенесли на месяц; если Фил дал правильные показания, Эрика могут уже в ближайшее время отпустить на свободу. И тогда он примет участие в торгах. Что-то не хотелось оказаться за бортом судна, которое он сам же ставил на ход.

– Вика тебе не нужна, – сказала Нелли.

Она подошла к Эрику, села на угол стола, взяла его за руку, накрыла ладонью коленку. И посмотрела в глаза. Но увидела в них лишь отчуждение. Валентин, Борис, Витя, Загорай, – и все это дело рук Фила. Дело рук самого настоящего маньяка. И Нелли его сестра. Она все знала, многое видела. Может, потому в нем сейчас ничего не поднялось.

Нет, он, конечно, сможет, если Нелли очень постарается. В тюрьме любая возможность побыть с женщиной на вес золота, грех отказываться от секса. Но Нелли стараться не захотела. Ей нужен был стремительный взлет, она хотела чувствовать себя желанной женщиной, а Эрик не вспыхивал, не загорался. Зачем он ей такой нужен?

Встреча закончилась, его повели в камеру, но доставили в прогулочный дворик. Обитателей камеры вывели на прогулку, там еще минут двадцать можно наслаждаться свежим воздухом.

А небо в клеточку такое высокое, светлое, весна уже белым цветом цветет, даже здесь пахнет пыльцой сирени. Все живое сейчас в поисках любви. Может, Вика нашла уже себе кого-то. Да и Нелли могла сойтись с тем же Митей Боцманом. Он пацан симпатичный, спортивный, бодрый, с юморком. Ему ничего не стоит вскружить Нелли голову. На Фила вся надежда. Если он откажется от претензий, дело могут закрыть. Но откажется ли он? Все-таки семь лет – это реально долгий срок, в течение которого он сможет полностью уйти от всякой зависимости от Эрика. Сначала от Валентина с Борисом избавился, теперь вот от него. Останется один, и ни с кем не придется делить прибыль пополам. А когда Эрик вернется, перед ним выставят разбитое корыто.

А может, и не вернется. Об этом Эрик подумал, увидев перед собой злые глаза Рыбы. А думать надо было совсем о другом. Не о будущем думать, а о настоящем.

Но Эрик упустил момент и за это поплатился. Рыба снес его с ног боковым в голову. Эрик упал, и Рыба оказался на нем. А в руках мелькнула заточка. Удар в горло мог поставить на жизни Эрика крест.

Он схватил Рыбу за руки, попытался скинуть его себя, но беспредельщик уперся, пытаясь вонзить заточку в горло. Эрик рвал жилы, пытаясь остановить руки, но острие все ближе подбиралось к горлу.

Эрик ничего не понимал. В нем столько силы, Рыба заведомо слабее, откуда в нем столько напора? А острие уже надавило на горло, еще немного, и все.

Рыбе не хватило всего чуть-чуть. Напряжение всех предельных и запредельных сил привело к срыву. Сначала Эрик перестал испытывать давление, а затем и сопротивление. С поразительной легкостью перевернул противника на спину и, выкрутив ему руки, воткнул заточку под горло. Он и не хотел делать этого, даже не думал, что сможет повернуть оружие вспять, просто слишком легко и быстро все произошло, не успел выключить рефлексы. И остро оточенный черенок столовой ложки вошел в трахею по самое черпало.

Только тогда появились вертухаи, схватили Эрика, оттащили от жертвы. Рыба лежал на грязном заплеванном полу и бился в агонии, захлебываясь в крови. Его схватили, потащили в медчасть, но это его не спасло. И Эрика тоже. Все-таки убил он человека. Соскочил с одного убийства, но совершил другое. Что это, если не судьба?

Часть третья. 2008 год

16

Весна еще не закончилась, но пыльцой уже не пахнет, в воздухе другая напасть – тополиный пух. Лето на носу, послезавтра первое июня. Наконец-то Эрик на свободе.

Торги уже прошли, завод приватизирован, работа идет, из ворот выезжает фура, возможно груженная водкой, стоянка, машины, личный транспорт, так сказать. Охранник на проходной, рослый парень, сытый, черты лица грубые, взгляд жесткий, колючий, цепкий. Униформа, дубинка на поясе, электрошокер, баллончик с газом.

– Тебе чего? – Заметив Эрика, он рванул к нему, перекрыл путь, не дожидаясь, когда он подойдет к двери.

– Спокойно, братан, спокойно!

Эрик следил за его руками, хотя смотрел на дубинку. Приходилось ему сталкиваться с таким демократизатором, очень жесткая вещь. Да и электрошокер – удовольствие не из приятных.

– Давай назад! – Охранник движением руки обозначил круговое движение. Хорошо за дубинку не схватился.

– Эй, зачем назад? – Эрик мотнул головой. – Может, я на работу устраиваться?

– Не возьмут тебя!

– Почему это?

– Потому!

Ворота закрылись, а дверь, напротив, отворилась, с территории завода через проходную вышла яркая женщина лет тридцати. Взгляд умный, осмысленный, а так выглядела она лет на двадцать семь. Эрик даже знал, почему выглядела она именно на двадцать семь, а не на двадцать шесть. Или даже двадцать пять.

– Так, что здесь такое? – не останавливаясь, на ходу спросила она.

Охранник едва успел отойти в сторону, уступая ей дорогу. Сама она сворачивать с пути не собиралась. Чувствовалась в ней начальственная поступь. И еще она пользовалась правом красивой женщины. Русая блондинка, яркие, полные очарования глаза, милое личико, стройная фигурка. Она живо напомнила Эрику Вику, мелькнуло перед глазами неуловимое сходство. И одета хорошо, костюм светло-серый, брюки в обтяжку, жилетка на белую блузку надета, нитка жемчуга на изящной шее. Жемчуг ей к лицу. Все к лицу, особенно бриллианты. Маленькие такие камушки в милых ушках.

Женщина заметила, что Эрик залюбовался ею, верхняя часть губы снисходительно приподнялась. Не вышел он рылом, чтобы отвечать ему взаимностью. Морда каторжанская.

Эрик надумал уступить ей дорогу, но замешкался, а она обходить его не стала. И вынуждена была остановиться.

– Что такое? – Она недовольно наморщила нос.

– Алиса Игоревна! – Охранник схватил Эрика за руку, потянул на себя.

– Да я на работу!

– На работу?! – Блондинка едва удостоила его взглядом.

Не по нраву он Алисе Игоревне. Но почему она тогда не торопится уходить? А ведь так спешила. Да и спешит. Может, что-то почувствовала? Тепло двух встречных потоков, например.

– Я вам не подхожу? – невесело улыбнулся Эрик.

– Ну не конкретно мне… Заводу.

– Может, конкретно вам подхожу? А то я мужчина свободный!

– Уф-ф! Напугал! – засмеялась Алиса Игоревна.

И еще раз окинула Эрика взглядом. Ну да, выглядит не очень, замучен жизнью и таежными вьюгами, но если отмыть, приодеть… Обручальное кольцо у нее на левой руке, или разведенка, или вдова.

– И ящики сколачивать могу.

– Ящики?! На зоне научили?

– Нежели догадались?

Эрик не сгорал от стыда и смущения, скорее наоборот. Алиса еще не воспринимала его всерьез, но уже не хотела уходить.

– Да я таких, как ты, за версту вижу!

– Глаз такой наметанный? Служба безопасности, отдел кадров?

– Начальник отдела кадров! – Охранник расправил плечи с чувством гордости за женщину и глянул на нее в расчете на благодарность. В будущем. Если вдруг что-то случится.

– Тогда, может, все-таки возьмете меня, Алиса Игоревна!

– Ящики сколачивать?!.. Кто их сейчас сколачивает?

– Когда-то сколачивали! – Эрик кивком указал за ворота.

– Сейчас только поддоны сколачивают. Но у нас есть кому… Так что извините!

Блондинка нахмурила брови, мысленно выговаривая себе. Она же спешит, а тут заминка, и благодаря кому?

– А еще у меня двадцать пять процентов акций вашего завода, – тихо сказал Эрик.

Но женщина его услышала. Хотя и не сразу.

– Ну да, акции!

Она уже повернулась к нему спиной, когда до нее наконец дошло. Остановилась, развернулась и глянула на Эрика уже другими глазами.

– Двадцать пять процентов?

– Зыков Эрик Михайлович!

– Вы Зыков?.. – Алиса хлопала глазами, делая вид, что под веко попала соринка.

– За ваучеры когда-то выкупали. Когда-то…

Пятнадцать лет он провел за решеткой. Пятнадцать лет. И все из-за чертовой Рыбы. Фил не стал заявлять на Эрика, одно дело закрыли, а другое открыли. По факту убийства. И здесь, возможно, Фил все-таки приложил руку. Дело могли спустить на тормозах, но увы. Эрику предъявили умышленное убийство, отягченное хулиганскими побуждениями и особой жестокостью. Адвокат ничего сделать не смог, именно за это ему и заплатили. Возможно. Доказательств против Фила у Эрика нет. Зато имелось проявление его великодушия. Завод приватизировали, производство расширили, завод прошел перерегистрацию, но за Эриком осталось пятьдесят процентов от совместного владения. А ведь Фил запросто мог его кинуть.

– Ну да, слышала я эту историю, – кивнула Алиса, не без сомнения глядя на Эрика.

Может, он и сам об этой истории только слышал, от того же Зыкова, с которым мотал срок.

– Не очень хорошая история, честно говоря. Даже вспоминать не хочется, – усмехнулся Эрик.

– Может быть.

– А вы куда-то торопитесь?

– Ну да… Могу подвезти!

Эрик качнул головой, взмахом руки отпуская Алису. Квартира есть. В Москве. Но он пока не торопился. На заводе хотелось побывать, посмотреть, душу отогреть. А потом уже и домой можно. Сначала к родителям, дом у них в Подрезово, затем уже можно и к себе.

Обманула его Нелли, не дождалась. Думала, его через месяц-два отпустят, когда обещала, а ему пятнашку впаяли, тогда и сошел глянец с ее красивых слов. Как там Нелли спуталась с покровителем Фила, история умалчивает, но она вышла за него замуж. Муж миллиардер, живут за границей, в ус не дуют. И Фил сказочно разбогател. Все-таки начал закупать алкоголь за границей, но для этого нужна была валюта, и ему подсказали схему закупки. За кордон вывозится металл, продается, за вырученные деньги покупается алкоголь. При этом он продолжал скупать ваучеры; за них, но в большей степени за живые доллары, скупал акции металлургических предприятий, по-крупному вложился в нефтянку, – в общем, поучаствовал в разграблении страны. Вместе со своим вельможным покровителем, за которого и выдал сестру.

Сам Фил тоже пропадает за границей, но иногда появляется в России. Эрик не хотел с ним встречаться. Да и не подпустят его к Филу, если он вдруг захочет спросить с него за пятнадцать потерянных лет. А делить им в общем-то нечего. Новую жизнь Фил начал без него, Эрик мог претендовать только на завод, но так с этим все в порядке. Нелли взяла свое при разводе, но двадцать пять процентов остались за Эриком, все по чесноку, жаловаться не на что.

– Вы, наверное, на завод хотите попасть? – спросила Алиса.

– Мне бы пропуск.

– Ну да, ну да.

Алиса сделала над собой усилие, преодолевая брезгливость, когда брала справку об освобождении. Взяла, развернула, внимательно прочитала, едва заметно кивнула. Действительно Зыков Эрик Михайлович. Но вдруг учредителем завода выступал какой-то другой Зыков? Возможно даже, полный тезка стоящего перед ним человека.

– Прошу! – Алиса всего лишь указала на дверь, открывать не стала, предоставила это удовольствие Эрику.

Он заноситься не стал, открыл дверь, пропустил женщину вперед. А за проходной нос к носу столкнулся с Юргой.

Юра Гаврилов повзрослел за пятнадцать лет, раздобрел, но выглядел очень даже неплохо для своих лет, щечки розовые. А лысина блестящая. Ни единого волоска на голове, куда же делась четкая «площадка», которой когда-то козырял Юрга. Деловой, в стильном костюмчике, в руке рация, которую он держал как утяжелитель кулака.

– Юрий Михайлович! – потянулась к нему Алиса.

Юрга смотрел на Эрика, щурился, напрягая извилины. Вроде бы и знакомое лицо, но где, когда?..

– Юра Гаврилов, сокращенно Юрга.

– Эрик?! – Юра невольно вытянулся в струнку.

Эрик, может, и уголовник, и одет, мягко говоря, неважно, но за ним двадцать пять процентов акций. По-любому он член совета директоров. Если, конечно, Фил ничего не переиграл, а он мог. Очень даже мог.

– Не узнал?

– Да не то чтобы…

– Не колотись, я сам себя узнаю с трудом… А ты за начальника охраны?

– Ну да, работаем вот.

– Кто еще из наших остался?

– Боцман, Сибиряка, мой заместитель, Вадик Левашов – начальник смены…

– Боцман – директор завода, – кивнул Эрик.

Кое-что о заводе он в общем-то знал. И к Боцману претензий не имел. Если Нелли грешила с ним, то уже все равно – после того, как она вышла замуж за другого.

На двери в кабинет директора красовалась табличка: «Бомцев Дмитрий Аркадьевич». А в приемной за столом у компьютера красовалась девушка-секретарь с белозубой улыбкой.

Улыбнулась секретарь Гаврилову, глянув на Эрика, вопросительно повела бровью. Но Юрга ее успокоил – Эрик с ним, так что все нормально.

Боцман кому-то звонил, что-то требовал, брови сурово сведены к переносице. Глянув на Гаврилова, повелительно махнул рукой – дескать, подожди. На Эрика он глянул хмуро, в глазах как будто молния в глубине тучи сверкнула. Но брови расходились, голос становился все тише.

– Позвони мне минут через десять, – наконец сказал он.

Положил трубку, стремительно поднялся.

– Эрик, не может быть!

– Узнал, курилка!

Они пожали друг другу руку, приобнялись, как водится; Боцман полез в бар, достал бутылку виски в коробке. Гаврилов распорядился насчет кофе и бутербродов. Такое начало обнадеживало. Или Боцман всего лишь собирается подсластить горькую пилюлю?

– Надо было позвонить, сказать. Я бы приготовился… Или давайте в кабак, а что, посидим! – предложил Боцман.

– Да нет, я даже к тебе не собирался. – Эрик качнул головой. – Глянуть всего лишь хотел, и домой. Приодеться, отоспаться.

– Ну да, вид у тебя усталый…

– А почему виски? Водочку давай! Нашу родимую!.. Или бодяга?

– Да нет, высший сорт!

Гаврилов полез в шкаф, достал бутылку «Пшенки». И название не изменилось, и этикетка. Всего лишь в начале девяностых товарный знак появился, а воспринимался практически как «Пшеничная» или «Русская» из достопамятных времен социализма.

Эрик взял бутылку, покрутил в руках:

– В зону заносили, хотел сказать, что наша водка, так не поверили бы.

– Надо было начальству пару фур завезти, выпустили бы раньше, – улыбнулся Боцман.

– А чего ж не завезли? – Эрик смотрел прямо ему в глаза.

– Так это… – замялся Боцман.

– Четверть завода – моя, или, может, я не так что-то понял?

– Да нет, все так. Все так! Двадцать пять процентов акций, все четко, без обмана. Акции, дивиденды, все как положено… Одна проблема, – замялся Боцман.

– Что такое?

– Ну, решение совета директоров; Фил там звонил, в общем, дивиденды в основном шли на расширение бизнеса. И его дивиденды, и твои. Но там на твоем личном счете приличная сумма. Ты особо не интересовался, я не отчитывался… Куда отчеты слать, в зону? Чтобы там на тебя наехали?

Эрик кивнул. Он и про «Пшенку» не говорил, потому что опасался нездорового интереса к своей собственности. Время давно уже непростое, бизнес в стране отжимают. В зоне очень просто устроить невыносимую жизнь владельцу заводов, газет и пароходов, в петлю полезешь, не то что бизнес отдашь. И то, что большая часть прибыли шла на воспроизводство, тоже неплохо. Даже издалека было видно, что завод на подъеме, не чахнет, не загибается.

– Не наехали… И, надеюсь, уже не наедут…

– Ну, на тебя вряд ли… А в целом… – замялся Боцман.

– Что такое?

– Так тенденции сейчас какие, слияние и поглощение. Мелкое объединяется в крупное, крупное – в очень крупное. Объединить нас хотят и поглотить.

– Кто?

– Да со всех сторон, но мы держимся. Да и наездов особых нет, главный акционер у нас Фил, а за ним Ушаков. Алексей Борисович и сейчас в силе, кто бы что ни говорил… Ты же не собираешься продавать свои акции?

Судя по едва заметному дрожанию в голосе, Боцмана интересовал не только этот вопрос.

– А нужно?

– Ну нет. Фил тебя не поймет… Ему этот завод не очень нужен, он бы сто раз его продал. Из-за тебя никому не отдает. И на плаву все держит.

– Не собираюсь я ничего продавать… – Эрик в раздумье покачал головой.

Фил, конечно, мразь, но Эрик ему в общем-то отомстил. Он ведь не просто его тогда бил. Он мстил за своих друзей, он убивал за них. Просто Филу повезло выжить.

– И на твое место претендовать не буду… – сказал он. – Если действительно все на плаву.

Что-то не хотелось ему заморачиваться на непосредственное управление, жонглировать финансами, решать вопросы с обеспечением и бытом. Счет у него есть, он пока точно не знал, сколько на нем денег, но если много, покой ему по карману. Будет себе спокойно жить, наслаждаясь свободой, и к черту его никуда не занесет.

– Эрик, все в лучшем виде! Хочешь, прямо сейчас заявляй независимый аудит!

– Сейчас я выпить хочу, – улыбнулся Эрик.

Водка ему понравилась, захотелось добавить. А Боцман стелил гладко. Никаких подводных камней, впереди все равно, можно полноценно наслаждаться жизнью. И неважно, что в этой жизни нет Нелли. Да и зачем она нужна в новой жизни?

У Нелли все хорошо. Мужу ее уже за шестьдесят, но Боцман не видел ничего в том плохого. Алексей Борисович в добром здравии, полон сил и желаний, так что впереди у них долгая семейная жизнь. Счастья им и удачи! С этой мыслью Эрик поднялся из-за стола. Он всего лишь собирался покурить, вышел из кабинета, но оказался вдруг в движущейся машине.

Как будто из небытия вынырнул, шелест шин, шум дороги, вокруг светло, мимо проносятся дома и машины, за рулем Алиса. Ну да, водка – коварная штука, провалы в памяти – характерная особенность. Тем более после долгого воздержания.

– Куда мы едем? – спросил он.

– Третья Кабельная улица.

– Кто сказал?

– Так вы и сказали.

– Это мое прошлое сказало.

Вряд ли Вика жила сейчас на Третьей Кабельной, а если вдруг да, то нет смысла ехать к ней. Ей сейчас под сорок, нет уже той милой красивой девушки, есть обремененная проблемами женщина. Или даже обремененная семьей. Это у Эрика с Нелли не было детей, потому на душе так спокойно…

– И кто там в прошлом жил?

– Да уже не имеет значения… Мы где?

Машина уже ехала по московской улице, навстречу пробка, машин жуть, иномарок как собак нестреляных.

– Да подъезжаем уже.

– В Мытищи нужно, к родителям. У них ключ от моей квартиры.

– В Мытищи – ехать долго, сейчас все едут в область… Может, ко мне? – немного подумав, неуверенно спросила Алиса. – Я тут недалеко живу.

– Ну, если недалеко…

Эрик не знал, что думать. Заманивала его Алиса. В свои сети заманивала. Тепленьким хочет взять. Может, не основного, но точно одного из трех главных акционеров успешного предприятия. Жених завидный, вот Алиса и подсуетилась – раскинула мозгами и расставила сети. Он-то и не против, Алиса хороша собой, а у него так давно не было женщины. Но завтра Алиса наскучит, захочется чего-нибудь повкусней, а если сети липкие, попробуй из них выкрутись.

– Куда ты сейчас к родителям такой? – будто в оправдание спросила Алиса.

– Ну да, – не мог не согласиться Эрик.

С непривычки водка ударила в голову, и в ногах слабость, куда ему в таком состоянии родителям на глаза показываться? К тому же сначала надо ехать в Подрезово, а потом уже в Мытищи, где лежат ключи от московской квартиры. А может, и не лежат. Может, родители сдают жилье в наем. Фил построил им дом, помогает финансово, но денег много не бывает. Может, в аренде квартира. А у родителей Эрик ночевать не хотел. Во всяком случае, сегодня точно. В общем, Алиса его уговорила.

Он действительно слабо держался на ногах, в лифте оперся плечом о стену, даже закрыл глаза.

Алиса жила в однокомнатной, но чертовски уютной квартире. Хороший ремонт, приличная мебель, на кухне кофемашина. А в гостиной фотография белокурого мальчика лет четырех – в рамке на подставке. Эрик обратил на нее внимание, и Алиса это заметила.

– Брат мой младший, Василек, – сказала она.

Открыла шкаф, достала оттуда полотенце, семейники, такую же мужскую футболку.

– Муж ушел, кое-что осталось. Если не побрезгуешь. Сто раз уже стирано-перестирано. И переглажено.

Алиса имела в виду, что перестирывалось уже чистое белье, непросто в этом усомниться. Чистота у нее в квартире чуть ли не стерильная, даже чихнуть боязно.

– У нас один раз стиралось, – принимая белье, усмехнулся Эрик. – И не гладилось.

Белье собиралось со всех отрядов, стиралось в прачечной, хорошо если качественно, затем возвращалось кучей и распределялось между заключенными. На прошлой неделе трусы носил один, на этой другой. Так и жили – не тужили.

И в ванной у Алисы идеальная чистота. И бритву одноразовую она подала; щетки новой не было, но Эрик почистил зубы пальцем. Вышел чистый и разморенный, как парной овощ. Алиса накрыла на стол, а затем там же, на кухне поставила раскладушку. И покачала головой, глядя Эрику прямо в глаза. Если вдруг он что-то себе надумал, то пусть сразу закатает губу.

Но так Эрик и не рвался в бой. Боекомплект полный, пушка заряжена и в рабочем состоянии, но гусеницы отказывались крутиться. После ужина он разложил раскладушку, постелил постель и уткнулся в подушку. Алиса не дура, чтобы вешаться ему на шею прямо сейчас, она блюдет приличия, но если проявить настойчивость и ночью забраться к ней в постель, ей не устоять. Но Эрик не змея, чтобы вползать, он волк и должен брать свое в полный рост. Так что лучше немного подождать. Тем более что, возможно, уже завтра ему не захочется смотреть на Алису. Даже если сегодня ничего не будет, не захочется. Завтра он проснется со свежими силами, отправится домой, разживется деньгами, приоденется, купит машину, перед ним откроются просторы, в которых Алисе просто не будет места. Может, и не надо сегодня торопиться.

17

Яичница тихо шкворчит, кофе вкусно пахнет, Алиса стоит за плитой в длинном шелковом халате, волосы уже уложены, глаза и губы накрашены. Позавтракать, одеться, и все, можно уезжать. Сегодня пятница, это у Эрика выходной, а у нее нет. Хотя отдыхать нет времени. В банк нужно съездить, который обслуживает его личный счет, какой-то VIP-отдел там, получить доступ, узнать, сколько у него денег, сделать запрос на карточку. Может, сегодня и сделают, если с утра обратиться.

– Привет! – улыбнулся он.

Алиса хороша собой; халат хоть и длинный, но тело облегает плотно, белье под ним не выделяется, возможно, из-за отсутствия такового. Распоясать, распахнуть – ничего в том невозможного. Главное не настаивать. Предложить, дождаться отклика, и тогда уже можно. А если нельзя, ничего страшного, жизнь, она ведь только начинается.

– Доброе утро!.. Извини, мне уже на работу.

– Кадры решают все.

– И даже больше.

– Ну, если с таким начальником.

– С каким таким?

– Красивым. И сексуальным.

– Если ты чего-то хочешь, давай поднимайся и в ванную. Давай, я не смотрю!

Эрик поднялся резво, одежда находилась в ванной – джинсы, джемпер, носки, белье. В малопригодном для использования состоянии, но все чистое. Стиральный автомат у Алисы, но ведь он только стирает, а еще нужно высушить, погладить. Все сделала. Умница она. И накрасилась не только для работы. Белья под халатом нет, неспроста это.

Но раскатывал Эрик губу напрасно. Пока он приводил себя в порядок, Алиса и раскладушку убрала, и на стол накрыла. И очень удивилась, когда он вдруг обнял ее за талию. Не взбрыкнулась, но показала на тарелку с яичницей. Умываться и чистить зубы она отправляла его, если он хотел позавтракать с ней. Ничего иного она в виду не имела.

Эрик чувствовал себя уверенно, в то время как Алиса явно волновалась, хотя и старалась держаться невозмутимо. Проявить настойчивость, еще крепче обнять женщину за талию, прижать к себе, и она сама ответит на предложенный поцелуй. А дальше уже как по маслу… Он точно знал, что именно так и будет, но Алису отпустил. А не растянуть ли ему предвкушение удовольствия?

– Чувствую себя инопланетянином, – сказал он, намазывая масло на тост. – Как с луны свалился. С поезда сразу на завод, родители не знают… Может, квартира моя занята. Может, в аренду сдают.

– Ничего, что-нибудь придумаешь, – сказала Алиса и усмехнулась, подумав о чем-то.

И Эрик понял, о чем. А чуть позже подтвердил ее догадку. Завод работал без него пятнадцать лет, и все это время Эрик с него имел. За пятнадцать лет накопилась очень приличная сумма – почти четыре миллиона. И не рублей, а долларов. Все это без учета налогов, которые исправно выплачивал специально обслуживающий счет человек. Эрик мог бы иметь и больше, но Фил действительно заботился о расширении и процветании производства. Завод и дальше будет работать, приносить прибыль, Эрик долларовый миллионер, и не квартиру он может позволить, а роскошный дом – да хотя бы на Рублевке. Может, и позволит.

К родителям он приехал на такси, в новой одежде, с подарками. Обнял мать, отца, от шашлыков отказываться не стал. Дом у родителей небольшой, но двухэтажный, банька у самой воды. И напарился он, и коньяка под шашлычок принял. Увы, Марина не могла составить ему компанию, она где-то в Англии, дети в школе там же учатся, мальчик и девочка. Отец почему-то отвел взгляд, когда речь зашла о детях. И у мамы голос едва заметно дрогнул. Ну да, Эрику скоро сорок, а детей у него нет. Но ведь жизнь еще только начинается.

Квартира в аренду не сдавалась, и генералить ее не обязательно. Мама раз в месяц ездила убираться, все там в полном порядке, пыль только с мебели смахнуть.

Но после шашлыков Эрик отправился к Алисе. Она порывисто открыла дверь и жадно вдохнула воздух, увидев его. Но в лице не изменилась. Как будто и не ждала его вовсе. Но ведь ждала, даже дышать полной грудью не могла, вслушиваясь в шаги за дверью.

Эрик стремительно переступил порог, Алиса попятилась, спиной уперлась в стену. И легонько вздрогнула, когда за ним закрылась дверь.

Волосы у нее пышные, два светлых крыла, свисающих с головы. Эрик взял их двумя руками, потянул на себя, приложил к своим щекам. Губы ткнулись сначала в щеку – кожа упругая, запах головокружительный. И губы он попробовал на вкус, как будто к медовым сотам припал. Алиса уже не боялась его, смело подставляла губы под поцелуй.

А потом она подставила и тело, разгоряченное ожиданием, и Эрик вошел в нее, а потом, шалея от собственного напора, мял грудь, гладил живот, массировал бедра. Алиса сдерживала себя, поглядывая на фотографию братика, наконец застонала, сначала тихо, затем во весь голос. А в пиковый момент снова глянула на фотографию, как будто белокурый мальчишка осуждал ее за столь непристойное поведение.

– Брат? – спросил Эрик, когда они, обессиленные, лежали на диване.

– Брат, – пробормотала она.

С трудом, но нашла в себе силы оторвать голову от подушки, глянуть на фотографию.

– Может, сын?

– Сын… Шесть лет…

– Я так и понял.

– Что шесть лет?

– Что сын… Веселые глаза. И умные. Как у мамы.

– Бабушка говорит, что со мной ничего общего, – вздохнула Алиса.

– Бабушка – это всегда чья-то мама. Чья? Мужа?

А чья еще мать могла наговаривать на Алису? Разумеется, не собственная.

– Какой же ты догадливый, аж страшно.

– Еще что бабушка говорит?

– Бабушка надвое говорит… Кофе будешь?

Алиса поднялась, потянулась за халатом, Эрик облизнул взглядом ее красивое тело. Ну да, не прогадал он с выбором. А то, что ребенок у нее, что в этом страшного? И до тюрьмы у него с детьми не получалось, а в зоне он хлебнул полной мерой. И в лютые морозы замерзал, и в ледяной воде приходилось по пояс работать. Не будет у него ничего. А может, и не было. У Нелли-то все хорошо, две дочери у нее от Ушакова, тоже в Англии учатся. Медом им, что ли, там намазано?

– Тебя буду, – сказал он. – Но потом.

– Кофе успеем?

– Не знаю, – вспомнив Вику, усмехнулся он.

Кофе они выпить успели, а потом он снова обрушился на Алису. И снова она глянула на фотографию, будто боялась упрека от немого свидетеля.

– Где сейчас Василек? – уже после спросил Эрик.

– У бабушки… Всегда у бабушки… Как будто это я виновата, что у них такой сын.

– Какой?

– Проехали!

Алиса скрылась в ванной, вернулась, встала у зеркала, взяла помаду.

– Может, ко мне?.. – спросил Эрик, глянув на часы.

Половина десятого, детское время, за окном еще светло.

– Пятнадцать лет дома не был.

– Я знаю, ты был женат. На сестре Филиппа Яковлевича.

– Ух ты, Филиппа Яковлевича!

– Для тебя он, может, и друг, а для нас большой человек… И жена твоя известная личность.

– Бывшая жена.

– Бывших жен не бывает.

– А мужей?

– Если ты о Пете… Он совсем ушел. Не хочу об этом…

– Ну так что, ко мне?

– Давай завтра, – как-то очень уж без вдохновения сказала она.

Как будто завтра Эрик мог ее с собой не позвать. А назавтра он ее позвал, и они отправились к нему домой.

Эрик с волнением открывал дверь. На кухне что-то упало, и сердце замерло в груди. Как будто это Нелли спешила к нему, выронив от волнения нож.

Но к нему никто не спешил, на кухне ни одной живой души, а упало что-то где-то за стеной. Эрик прошел в гостиную, заглянул в комнату, которая должна была, но не стала детской. Сам он после ремонта спал в гостиной, с Нелли они ложились здесь. Избегали они той спальни, где произошло убийство. Избегали, пока не развелись…

В эту спальню Эрик тоже зашел. И паркет здесь, а не линолеум, стены заново оштукатурены, кровать другая, новая, но даже в камере штрафного изолятора Эрик не испытывал такой тоски, которая навалилась на него сейчас. Навалилась, обволокла, оглушила. Нелли тронула его за плечо, перед глазами всплыл распиленный на части труп Вити, на лицо как будто что-то брызнуло, как будто кровь. Он вздрогнул, повернулся – нет рядом никого. Алиса в коридоре, у прохода в гостиную. Она не могла коснуться Эрика. Неужели кто-то из покойников прикоснулся к нему? Может, бродят их души по квартире, хохочут, смеются над Эриком… Пятнадцать лет в зоне провел. Сработало, значит, их проклятие. И еще сработает, если он отсюда не уберется.

– Ты в порядке? – спросила Алиса, встревоженно глядя на него.

– Да нахлынуло.

– Воспоминания? – Алиса подошла к нему и, глядя на кровать, мягко коснулась руки.

Знала бы она, что происходило на этой кровати. И рядом.

– Может, разгоним? – спросил он, обняв ее за талию.

– У котов это называется переметить, – улыбнулась она, с готовностью прильнув к нему.

Утром у Алисы в квартире он очень ее хотел и сдерживать себя не стал. И в машине захотелось остренького и погорячей. А сейчас желания не было, лишь гнетущая тоска. Не получится у него переметить прошлое, во всяком случае здесь.

Эрик увел Алису в гостиную, обнял там, но понял, что и здесь ему не стать котом.

– А давай новую квартиру возьмем, – предложил он. – Поближе к центру… Или дом, где-нибудь у реки… А может, на море?

Действительно, а что держит его здесь в этой квартире? С Нелли они так и не поняли, почему между ними пробежала черная кошка, а сейчас все ясно. Бежать из этого проклятого места нужно. Пока не поздно.

– Это ты мне? – Алиса удивленно повела бровью, но на Эрика она смотрела с затаенной радостью.

Синее море – голубая мечта. А он уже хотел уехать отсюда. Все равно с кем, но лучше с ней, с Алисой. Прямо сейчас бросить все и бежать. А действительно, лето уже, курортный сезон, уедут куда-нибудь в Сочи, будут отдыхать в гостинице у моря и присматривать себе дом. Так там и останутся. А работать Алисе совсем не нужно. Если он возьмет ее на содержание. А может, и замуж… Может, и возьмет. Если они прямо сейчас отсюда сдернут.

– Мы можем себе это позволить.

– Мы?

– Можешь прямо сейчас взять сына.

Эрик решительно взял Алису за руку, они вышли в прихожую, он открыл дверь. И вздрогнул, увидев перед собой Нелли. Такую же стройную, эффектную и красивую. Хотя уже и не первой молодости.

– Ну здравствуй, Эрик!

Ее губы медленно растягивались в улыбке, но так и не разошлись на всю ширину. Нелли увидела Алису, брови сошлись на переносице, улыбка погасла, взгляд потемнел.

– Ты не один?

– Мы уже уходим, тебе не помешаем, – сказал он, кивком указав через плечо.

Пусть заходит, если хочет. Если вдруг решила посетить памятные места по случаю возвращения на родину. А может, она уже давно здесь. Что ей мешает жить и в Москве, и в Лондоне? Самолеты летают часто и быстро.

– Вообще-то я к тебе пришла, увидеть хотела.

Эрик и хотел уйти, но Нелли стояла на пути – вряд ли она сдвинется, уступит ему дорогу.

– Увидела. Всего доброго, счастья, здоровья!

– Так и будем у порога говорить?

– Я же говорю, заходи, а нам пора.

– Нам?

– Нам.

– Быстро же ты освоился.

– Не быстрей тебя, – усмехнулся Эрик.

Недолго Нелли горевала в одиночестве, быстро мужа себе нашла. Какие теперь могут быть претензии?

– И все равно, зря ты так быстро!

Алиса отошла в сторонку, но Нелли смотрела на дверь так, как будто видела через нее кого-то. Смотрела, пытаясь испепелить и дверь, и стоящую за ней Алису.

– Давай не будем!

Не вопрос, Эрик осуждал Нелли, но выяснять с ней отношения не собирался. И хорошо бы разойтись с ней миром, когда она настроена на скандал.

– Да, конечно… – кивнула Нелли, усилием воли охлаждая свой пыл. – Пятнадцать лет без женщины, нашел первую встречную… Я все понимаю.

– Не первую встречную. – Эрик с укором смотрела на нее.

Мало того, что метлой метет, не думая, так она еще и в курсе всех событий. Охранник на проходной слил, как Эрик с Алисой познакомился, а Нелли подобрала, потому что свои люди у нее на заводе. Или у Фила, что не суть важно.

– Да ладно, думаешь, я не знаю… Алиса ее зовут?

– Все-то ты знаешь.

– И ты знаешь. Что тебя не обманули, четверть завода твоя… Алиса, может, ты пойдешь погуляешь? – спросила Нелли. – Пока взрослые поговорят.

Алиса мягко тронула Эрика за плечо, он повернулся к ней, и она качнула головой, умоляя не спорить с бывшей женой. Алиса очень не хотела терять работу.

– Я пойду, ничего страшного, – шепнула она. – В машине подожду.

– Ну хорошо.

Эрик согласился не подставлять ее под удар, пропустил, Алиса вышла. Нелли нехотя сдвинулась, пропуская ее, проводила пренебрежительным взглядом. И вошла в дом.

– Дверь не закрывай! – нарочно громко сказал он.

– А что так? – с вызовом глянула на него Нелли.

И все-таки закрыла дверь.

– Я же говорю, мы уходим.

– Куда?

Нелли не просто смотрела, она, казалось, напирала на Эрика взглядом. Он даже не сразу понял, что пятится от нее.

– Тяжело здесь.

– Без меня.

– Ну, может быть.

Эрик готов был согласиться на все, лишь бы Нелли оставила его в покое. И красивая она, и стильная, и все в ней хорошо, но почему-то рядом с ней не хватало воздуха. Душила она его своим присутствием, будто кислород вокруг нее выгорал. Возможно, и раньше так было, просто он этого не замечал.

– Если хочешь, я останусь! До завтра.

Эрик вжался спиной в стену, только тогда Нелли остановилась.

– А чего так? Давай навсегда! – съязвил он.

– Могу и навсегда! Если позовешь!

Эрик расстегнул верхние пуговицы рубашки, ему совсем не хватало воздуха. Нелли не шутила, она действительно могла вернуться к нему. Ей не привыкать бросать мужей. И отдаться ему могла прямо сейчас.

– Неожиданно.

– Да ладно, расслабься! Шучу я!.. – оттопырив нижнюю губу, фыркнула Нелли. – Нужен ты мне! В зеркало давно смотрелся?

– Ну да, не молодой.

– Но Алисе-то все равно? Ей же деньги твои нужны!

– Чего ты к ней пристала? – усмехнулся Эрик.

Нелли, конечно, могла разочароваться в нем, но зачем же тогда она отрывается на Алисе? Ну не хочет с ним, разошлись молча, как будто и не встречались, но Нелли не смогла удержаться от шпильки.

– А то, что ты как сухарь черствый, а она тебя отогреет, размягчит… И не надо на меня так смотреть! Я за собой мосты не сжигала! И зла тебе не желала! Ты все сполна получил!

– Улыбнись мне!.. – иронично сощурился Эрик. – Буду вспоминать твою улыбку и потихоньку отогреваться. На расстоянии. Через Ла-Манш.

– Я пока здесь…

– В гости не приглашаешь?

– Не знаю.

Нелли вдруг обвила руками его шею, прильнула к нему и замерла. Эрик понимал, чего она от него ждет, но не чувствовал в себе ответной реакции на столь плотное прикосновение. И она не почувствовала, поэтому отпрянула от него. И окинула его пренебрежительным взглядом – с ног до того самого нерабочего места.

– Может, и позову! – с едкой усмешкой сказала она.

Действительно, чего новому мужу переживать, если старый – полный импотент.

– Ты не понимаешь, – Эрик сконфуженно смотрел на нее.

– Что не понимаю? Как у тебя с этой Алисой получается? – съязвила она.

– С Алисой здесь не получается. Проклятье здесь. Проклятье на мне.

– Слушай, а ведь я думала… Но мы же пробовали не только здесь.

– Да, но после того, как не получилось здесь, – медленно, по слогам проговорил Эрик.

И замер, думая об Алисе. С Викой он здесь не пробовал, потому и осечек не случалось. Вдруг с Алисой начнутся проблемы.

– А почему не получилось?.. Фил сейчас там. – Нелли вяло махнула рукой на запад. – Привет тебе не передает. Но зла на тебя не держит… И я не буду… Может, позвоню.

– Телефона нет, – улыбнулся Эрик.

Не успел он обзавестись мобильником, прямо сейчас этим займется.

– Будет. Номер я узнаю, если захочу, – самодовольно усмехнулась Нелли. – Возможности есть.

– Захочешь?

– И это тоже… Выпей сегодня! Так уж и быть, с этой… За свои возможности!

Нелли посмеялась над своей шуткой и, не прощаясь, вышла из дома. Что-то дрогнуло внутри у Эрика, как будто часть души от него уходила. Но вместе с тем он мог теперь вдохнуть полной грудью – с уходом Нелли воздуха стало вдоволь. Роскошная она баба, но душная. Возможно, и Алиса станет такой.

18

Василек в своей комнате, за столом, буквы в тетрадке, высунув язык, выводит. Мальчишке семь лет, в первый класс пошел, в активе уже четыре дня учебы. Инцидент неприятный вышел, на первое сентября в школу заявились дедушка с бабушкой, важные, спесивые, Алиса им не ровня, Эрик так вообще законченный рецидивист, скандалили, учительнице гадостей про него наговорили. И Алисе досталось. Низкая социальная ответственность, истеричный характер, алкоголизм, сопряженный с болезненной тягой к наркотикам. Ну еще и сумасшедшая. Сына их, дескать, до психушки довела. Даже из окна его выталкивала, раз, другой, убить смогла только с третьей попытки.

А муж у Алисы реально был суицидником, – адвокат, нанятый Эриком, выяснял, на суде расписал подробно все, никакой вины за Алисой не нашли. Суд постановил забрать сына у дедушки с бабушкой и вернуть его матери. Забирали со скандалом и на школьной линейке головомойку всем устроили. Эрик позвонил адвокату, новый суд будет, скандалистам запретят приближаться к ребенку на пушечный выстрел, и только пусть попробуют ослушаться.

Эрик сделал все, чтобы вернуть ребенка матери, Алиса чуть ли не молится на него. Пылинки сдувает, от плиты не отходит. И за сыном следить успевает, – впрочем, Эрик ей в этом помогает. Отношения с Алисой он пока не оформил, но Василек ему как сын.

А оформить отношения мешала Нелли. Узнала она телефон Эрика или нет, но за лето ни разу не позвонила. И на глаза не показывалась. Но Алиса чувствовала ее незримое присутствие, боялась выходить замуж, чтобы не навлечь на себя неприятности. А Нелли действительно обладала большими возможностями. Так и жили, с одной стороны Нелли, с другой Тереховы со своими склоками. Хорошо в Сочи можно будет уехать. От Нелли там не спрячешься, а от этих вполне – по крайней мере, на время.

В Сочи у них дом. Курортный поселок в окрестностях Лазаревского, вид на море, пляж через железную дорогу перейти. Место отличное, дом большой, планировка удачная, коммуникации подведены – магистральный газ, водопровод, канализация. Котел стоит, отопление разведено, электрика в полном объеме, осталось только помещения отделать. Дом уже в собственности, работа идет, к зиме обещали закончить. А какие зимы в Сочи – одно удовольствие.

Пока семья живет в Москве, в своей квартире. Новый дом, отделка, меблировка. Трехкомнатный вариант – как раз то, что нужно…

Алиса вышла из кухни, глянула на Эрика, который подсматривал за Васильком из коридора – через открытую дверь.

– Сейчас есть будем!

Готовила она вкусно, Эрику нравилось, но мысль об ужине уже не вызывала прежнего вдохновения. Пресытился он, и к вкусной еде уже равнодушен, и отдыхать надоело. Алиса – та хитрая, с работы не увольняется; может, и ему заместителем директора устроиться? По сбыту, например. Или даже начальником безопасности, опыт есть… Может, и не уедут они в Сочи на постоянное место жительства, но земля же от этого не остановится.

Алиса переоделась к ужину, к столу вышла в платье. Суббота сегодня, в ресторан с Васильком нельзя, Тереховы вмиг выведут мать на чистую воду, обвинят в пристрастии к разгульной жизни. И дома мальчишку не оставишь по той же причине. Да и зачем им ресторан, когда так вкусно пахнут мясные пальчики с черносливом и стейки из лосося ждут своего часа? Под виски, под вино. Сегодня выходной, сегодня можно. А когда Василек заснет, начнется разгульная ночь. Без свидетелей. Стриптиз Алиса танцует не очень, но в неглиже смотрится превосходно.

Алиса не обманула ожиданий: и сама под музыку разделась, и Эрика до главного нерва обнажила. Только вот сам этот нерв подвел. Не взвелся курок. И патрон в патронник не вошел. Эрик ничего не понимал.

Вроде бы не перешло проклятье из старой квартиры в новую, не случалось с ним осечек. Даже после встречи с Нелли ракета отработала в штатном режиме. А сегодня даже не взлетела.

– Даже не знаю, перепил я или перепел, – натужно улыбнулся Эрик. – Думаю, перепел.

– Жаворонок это. Рано ложится, рано просыпается…

– Проснется. Рано проснется.

Всю ночь Эрику снился Фил. В старой квартире. Вместо кровати в спальне стоял деревянный прилавок, на нем лежал мертвый Витя, без головы, без ног, Фил, в белом окровавленном фартуке, рубил его руку мясницким топором. Отрубит кусок, бросит на весы, смотрит, улыбается. А на крючке под потолком, подцепленная за ребро, висела освежеванная туша Загорая.

Но в холодном поту Эрик не просыпался, Алису не будил, спать не мешал. И сам выспался, насколько это позволяло вчерашнее возлияние. Вместе с ним проснулся жаворонок, расправил крылья, потянулся, и уверенно, по-взрослому перелетел из одного гнезда в другое.

– А ты говорил! – не открывая глаз, сонно улыбнулась Алиса.

Она не откликалась на его движения, в такт не подстраивалась, но ему этого и не требовалось. Главное, что проклятие старой квартиры перестало действовать. И Фил в ночном кошмаре совершенно напрасно разделывал трупы, Эрик не поддался унынию. Да и с чего ему переживать? Это же Фил убивал, он всего лишь помогал ему избавляться от трупов. Тем более что Эрик – не кисейная барышня. И убивать ему приходилось. В следственном изоляторе не повезло, к первому трупу его пришили на целых пятнадцать лет. А на зоне одного урода замочил, в этом случае обошлось без последствий. Не такой уж он и сахарный, чтобы растаять от ужасов сна.

Он снова заснул.

Алиса уже готовила завтрак, когда Эрик проснулся. Обедали они в ресторане с видом на Красную площадь, нагулялись, насмотрелись, вечером вернулись домой с приятной усталостью в ногах.

Засыпая, Эрик думал о том, что завтра надо бы съездить вместе с Алисой на завод, поговорить с Боцманом. Но утром отложил разговор на потом. На самом деле бездельничать – не самое страшное занятие. Тем более что реальных дел не так уж и мало. Ребенка в школу отвел, в тренажерный зал сходил, в бассейне поплавал, в универсаме побывал. Василька забрал, накормил, за выполнение домашнего задания посадил, сам лег на диван. Телевизор у них большой, плазменный, кино смотреть за счастье.

Ужин он приготовил сам. Позвонил Алисе, узнал, что она уже в пути, встал к плите. Блинчики уже готовы, поджарить их – дело не трудное.

Время шло, блинчики уже остыли, Алиса же все не появлялась. За окном взвизгнула милицейская сирена, Эрик пожал плечами, сдвинул занавеску, глянул вниз. Жильцы дома у подъезда, сотрудники милиции, Алису не видно, но ее «Мерседес» на парковке. Или в машине она или под козырьком подъезда стоит. Или лежит?

Перед глазами промелькнул Фил, за прилавком, в поварском колпаке, в одной руке топор, в другой обрубленные пальцы, которые он собирался бросить на чашу весов. Эрик резко развернулся и отправился в прихожую.

Он оделся, вышел из квартиры, закрыв за собой дверь, бегом вниз по лестнице.

Алиса лежала под козырьком подъезда, на крыльце, в затылке пулевое отверстие, лицо в крови, под головой темно-красная лужа. Вокруг нее стояли люди в форме, в штатском, один преградил Эрику путь, показал, как обойти труп.

Эрик остановился, сдал в сторону, а затем назад, уперся спиной в закрытую половину двери, ноги ослабли, он чуть не сполз на пол.

– Мужчина, вы кто? – спросил милиционер с капитанскими звездочками на погонах.

Эрик смотрел на высотный дом через двор. Стрелять могли с чердака, из окна квартиры, откуда угодно. Но по двору бегают и галдят дети, мамаши стоят, тревожно смотрят в сторону милицейской машины. Но никто не идет к дому напротив, не ищут киллера, не пытаются его задержать. А ведь дураку понятно, что Алису застрелил снайпер. Пуля вошла в голову под наклоном, выбила глаз и разворотила скуловую кость. Наверняка винтовочная пуля, не пистолетная. Эрик вспомнил «СВД», которую когда-то принес на чердак Фил. Винтовка давно уже в милиции, но что ему стоило раздобыть новую? А убивать Фил умел. И любил.

– Мужчина! – капитан помахал рукой перед глазами.

– Что вы стоите, снайпера ищите! – Эрик едва не схватил его за грудки.

– Снайпера?!.. Что вы знаете про снайпера?

Эрик знал, как стреляет снайпер, сам нажимал на спусковой крючок, когда в прицеле жертва. Он обхватил голову руками и по двери сполз на корточки. Так захотелось вдруг провалиться под землю и оказаться в темном подвале, где нет никого.

– Мужчина!

Сотрудники схватили Эрика за руки, подняли.

– Что вы делаете? – спросила знакомая женщина в бархатной шляпке. – Это муж! Плохо ему!

– Эй, муж, будь мужиком!

Эрика отпустили, к «уазику» он подошел сам.

– Давай рассказывай! – потребовал капитан.

– А мы с тобой на «ты»? – удивленно повел бровью Эрик.

– А это меняет суть дела? – внимательно посмотрел на него мент.

– Уже не меняет. Снайпер ушел.

– Почему снайпер?

– Потому!

– Где вы находились в момент убийства?

– А я знаю, когда произошло убийство?.. Я ждал Алису, она подъезжала, я стал готовить ужин. Услышал сирену, понял, что не дождусь… Да, и у меня сын в квартире! – спохватился Эрик.

Он на самом деле почувствовал себя отцом, а Василька сыном. Алисе уже не поможешь, а Василек мог почуять неладное, открыть дверь. Увидит мертвую мать, убежит, забьется куда-нибудь в угол. А может, из окна сиганет. Наследственность у него дурная.

Василька он нашел в своей комнате, мальчишка лежал на полу и елозил по полу машинкой. Услышав шаги Эрика, на мгновение оторвался от занятия, улыбнулся и продолжил путешествие. Эрик вздохнул, глядя на него. Хороший мальчишка, он всерьез собирался его усыновить, но это уже невозможно. Родители отца не позволят. Тереховы спят и видят, как вернуть Василька… А может, это они наняли киллера? Люди они состоятельные, Владислав Станиславович бизнес продал, деньги выгодно вложил, – ну, если ему верить… Может, в киллера вложил?

Эрик знал телефон Терехова, позвонил и сказал, что нужно приехать и забрать Василька. Ничего не говорил, просто приехать и забрать. А Владислав Станиславович просто взял и согласился. Даже не спросил, что случилось. Как будто обо всем уже знал.

Следователь появился раньше Терехова, что не удивительно – старикам через весь город пилить, а пробки сейчас нешуточные. Эрик попросил не шуметь, мужчина предъявил удостоверение, осмотрел квартиру, стараясь не привлекать внимания ребенка, прошел на кухню, там положил на стол папку, сел. И, смахнув со лба испарину, внимательно посмотрел на Эрика. Крупный мужчина, тучный, толстые щеки, двойной подбородок, одышка.

Для начала Швецов потребовал документы, Эрик подал паспорт, следователь пролистнул страницы.

– Паспорт новый, в связи с чем производили замену? – спросил он, проницательно глянув на владельца.

– В связи с освобождением, – мрачно усмехнулся Эрик.

– За что сидели?

– За убийство. Но это не имеет отношения к делу.

– Квартира чья?

– Моя. Бизнес у меня, деньги хорошие… Поверьте, у меня не было причин убивать Алису… Да и не мог я! Дома я был, не выходил из квартиры.

– Кто может это подтвердить?

– Началось… Домофон у нас с видеокамерой, на запись работает, лестничная площадка вдоль и поперек просматривается. Можете посмотреть.

– На запись работает?

– А что не так?

– Давно такой домофон установили?

– Дальше давайте в присутствии адвоката! – скривился Эрик.

Взгляд у следователя умный, но прочитать его нетрудно. На Эрика убийство натягивал. Если камера на запись работала, значит, он алиби себе обеспечивал. Алису же мог убить наемник, схема вполне стандартная.

– Ну, решение о задержании не принято, – качнул головой Швецов. – Можно и без адвоката… Кто мог желать смерти вашей жене? Я так понимаю, гражданской жене.

На ум приходила и Нелли, и Тереховы. О Нелли Эрик говорить не хотел, а Терехов приперся сам. В дверь позвонили, они открыл дверь, Владислав Станиславович вошел в квартиру как к себе домой. И сам по себе рослый, и голова высоко вскинута, плечи расправлены, рука вальяжно вперед выставлена, как будто тросточка в ней. На лице полное презрение ко всем, и ко всему. Особенно к Эрику.

– Где Василий? – надменно спросил мужчина.

– А где здрасти? – Эрик щелкнул пальцами, осаживая себя.

Так хотелось схватить за грудки этого напыщенного болвана и спустить с лестницы.

В ответ Владислав Станиславович фыркнул, а из кухни показался Швецов.

– Кто это?

– Следователь прокуратуры.

– Следственный комитет. При прокуратуре, – уточнил Швецов, внимательно глядя на Терехова.

– Алису убили.

– Как убили?! – встрепенулся Терехов. Он попытался изобразить горе, но губы предательски тронула улыбка.

– А вы разве не видели труп у подъезда?

– Труп?!.. Я даже не подумал, что это может быть Алиса. Прошел мимо, даже не глянул. С детства боюсь покойников.

– А по телефону почему не спросили? – допытывался Эрик. – Я сказал, что нужно забрать внука, вы даже не спросили, что случилось. Знали уже?

– Что знал?

– Что Алису убили.

– Да что вы такое говорите? – Терехов поднял руку, сжимая в кулаке воображаемую трость, как будто Эрика собирался ею ударить.

– А Василий – ваш внук? – спросил Швецов, кивком указав на закрытую дверь в комнату.

– Да, внук, – растерянно кивнул Владислав Станиславович.

– Обычно вы добавляете, что Василий – это все, что у вас осталось, – заметил Эрик.

– А Василий действительно все, что у вас осталось? – спросил следователь.

– Ну, в каком-то смысле… Единственный сын погиб…

– Невестка из окна выкинула? – съехидничал Эрик. – Или это не вы говорили?

– Когда я такое говорил? – взвился Терехов.

– А на суде Алису пытались опорочить!

– На каком суде? – отреагировал Швецов.

– У меня все! Дальше вы сами!

Эрик поднял руки, давая понять, что больше не скажет и слова, пока не спросят. А то получалось, что он подставлял Владислава Станиславовича, сдавал его ментам. А он всего лишь хотел знать правду.

– На каком суде? – Швецов строго смотрел на Терехова.

– Ну, Василий раньше у нас жил, мы с бабушкой его воспитывали. Все хорошо было. Пока этот из тюрьмы не вернулся. Ребенка готового захотел! Морда уголовная!

– Владислав Станиславович, вы где живете? – спросил следователь.

– В Крылатском!

– Гражданин Зыков вам позвонил, сказал забрать ребенка. Не слишком ли быстро вы приехали?

– Так я в машине находился, здесь поблизости, – занервничал Терехов.

– И что вы здесь делали поблизости?

– Что я здесь делал?!.. Ну, точно не убивал Алису!

– Вы в армии служили?

– В молодости, как все нормальные парни… А на что вы намекаете? Думаете, что я умею стрелять?

– А кто сказал вам, что Алису застрелили? – добил болвана следователь. – Вы же не смотрели на труп?

– Э-э… Ну вы же про армию спросили… – поплыл Терехов.

Эрик усмехнулся. В армии учат и ножом владеть, – во всяком случае, раньше так было.

Следователь плотно взялся за Терехова, а Эрик отошел на второй план. Камера действительно отработала на запись, появившийся опер убедился в том, что Эрик покинул квартиру после того, как подъехала милиция.

Терехова закрывать не стали, но Василек остался дома. Эрик не возражал. Не собирался он избавляться от Алисы и ее ребенка. И если у него появится возможность, он обязательно усыновит мальчишку. Если его до этого не убьют. Вдруг это Фил снова взялся за оружие? Сначала расправился с Алисой, чтобы сделать Эрику больно, затем возьмет в прицел его самого. Или уже взял.

19

Бульк-бульк, водка сливается в раковину, бутылка подрагивает в руке. Да и сама по себе рука дрожит – с сильного похмелья. Василька забрали, у родителей своя жизнь, сестра в Англии, Эрик совсем один, на душе тоска, хочется выпить, водки полно. Вот он и пил. До сего момента. Все, хватит, стоп, мотор!

Эрик бросил пустые бутылки в ведро, сел на стул, закурил. В тюрьме начал, пятнадцать лет выкуривал здоровье из легких, давно уже пора бросить. Но с этим делом не сегодня. И не завтра. Алиса ему не жена, но без нее так плохо. Месяц уже прошел, как ее не стало, убийцу так и не нашли. Снайпер не оставил следов, Терехов смог предоставить алиби, а если он и нанял киллера, доказательств у следствия нет. Дело заглохло, Тереховы обратились в суд, забрали у Эрика внука – в принципе, все верно, по-другому и быть не должно.

Сигарету он выкурил до фильтра, даже тушить не стал, просто бросил в пепельницу. Отправился в ванную, встал под душ, сначала включил горячую воду, затем холодную. Долго-долго стоял под холодной, пока до костей не пробрало. Снова включил горячую, затем вылез из ванны. Выбрился до синевы, высушил феном волосы, в халате на голое тело завалился на диван. Мелькнула в голове мысль отправиться куда-нибудь в ночной клуб. Одна часть сознания требует начать новую жизнь, другая держится за Алису, – нет, не сможет он ни с кем познакомиться в клубе, а в хлам нажрется. Еще и накосячит по пьяному делу. Да и неохота никуда идти. Если уж решил завязать, не стоит себя беспокоить, нужно лечь, лежать и ждать, когда отпустит. Телевизор посмотреть, а сколько компьютерных игр в арсенале. Сейчас ничего не хочется, но стоит начать, не оторвешься.

В дверь позвонили, Эрик поднялся, вышел в прихожую, глянул на экран домофона. Нелли. Лучшая прическа из ее арсенала, плащ, подчеркивающий стройность фигуры, изящные сапоги на шпильке. На улице сухой октябрь, щечки у нее наверняка приятно прохладные, вкусно пахнут. Но Эрику она не нужна. Это ведь она могла заказать Алису. Эрик и хотел поговорить с ней, но решил не распалять душу. Она же не признается, только посмеется над ним, – что-то не хотелось чувствовать себя дураком.

Эрик повернул назад, но в комнате зазвонил мобильник, на дисплее незнакомый номер. И все равно он понял, кто звонит. Развернулся к двери, нажал на кнопку, глянул на экран домофона. Действительно, Нелли стояла с айфоном в руке и смотрела в глазок – прямо на Эрика. Она знала, где он и что у него на уме. От нее не скрыться… Ну что ж, она сама во всем виновата!

Щелкнул замок, Эрик распахнул дверь, встал боком к гостье, пропуская ее сначала в межквартирный холл, а затем уже в квартиру.

В прихожей она осмотрелась, тихонько цокнула языком: грязно у него, полы давно не мылись. Это Алиса ревностно следила за чистотой, а ему все равно.

Нелли повесила сумочку на крючок, расстегнула плащ, подала назад руки, чтобы он помог снять. Он повесил плащ на плечики, а сапоги Нелли снимать не стала, в гостиную вошла не разуваясь. Платье на ней прямое, свободное, не длинное, не короткое. Легко задирается, еще проще снимается. Еще и вырез на спине, узкий, с пуговицей по верхней кромке платья. Узкий, но руку просунуть можно, до самой груди… Эрик подумал об этом вскользь, ощутив легкий толчок внизу.

– Это кто? – Нелли смотрела на ту самую фотографию Василька, которая стояла у Алисы в доме.

– Ты все знаешь! – сквозь зубы процедил он. – И что Алисы больше нет, тоже знаешь?.. Зачем ты пришла?

– Своих детей нужно воспитывать.

– Убили моих детей! Вместе с Алисой!

Вскрытие показало, что Алиса была беременна, одно только это заставляло хвататься за стакан. Когда душа с тоски тянулась к бутылке.

– Мне очень жаль!

– Зачем ты пришла? – повторил Эрик.

Нелли потыкала пальцем в телефон, что-то там нашла, показала фотографию девочки-подростка, очень похожей на совсем юную Марину.

– Света, наша старшая дочь, – сказала она.

– Ваша? – Эрик посмотрел ей прямо в глаза.

Дочь Нелли от Ушакова просто не могла быть похожа на Марину, не та кровь, оставался только один вариант. Если девчонке в районе пятнадцати лет.

– Иногда у тебя срабатывало, – усмехнулась Нелли. – Слабенько, но случалось.

– Моя дочь?

– Я не хотела тебе об этом говорить.

– А сейчас вдруг захотела? – усмехнулся Эрик.

– А я развелась с мужем, я свободна! – Нелли смотрела на него, предостерегающе качая головой. Никуда он от нее не денется, пусть и не пытается.

– И что?

– Ты не хочешь увидеть свою дочь?

Эрик ничуть не возражал против того, чтобы увидеть свою дочь, но еще он хотел быть с Алисой. А ее хладнокровно убили. Не зря Нелли приняла ее в штыки – Эрик прекрасно помнил грязные остроты в адрес любимой женщины. А киллер Нелли не нужен, когда есть брат, с удовольствием готовый убить кого угодно.

– Ты ставишь меня на растяжку.

– Ты, наверное, думаешь, что я тебя добиваюсь? – спросила она и, наклонив голову, сбоку заглянула ему в глаза. – Может, ты думаешь, что Алиса твоя погибла по моей вине?

– Шла бы ты домой!

– Значит, все-таки думаешь… Я, по-твоему, конченое чудовище?

– Нелли, тебе не надо было приходить!

– Но я пришла! И поставила тебя перед фактом! Я свободна, и у нас дочь… Когда созреешь, позвони мне! Телефон у тебя есть.

Нелли повернулась к нему спиной и, легонько вильнув бедрами, шагнула к выходу. А платье у нее действительно сексуальное, – Эрик и не хотел ничего, а руки мысленно потянулись к вырезу. Руки помнили, как пробирались под платье со спины, сначала пальцами вдоль ребер по бокам (Нелли очень любила такое прикосновение), потом ладони прилипали к груди, соски набухали, из груди вырвался томный выдох. Эрик вдруг почувствовал жар внизу живота. А Нелли вдруг повернулась к нему, подошла близко-близко, глаза блестят, губы трепещут.

– Ты думаешь, я набиваюсь?.. – шепотом спросила она. – Да, я набиваюсь… Может, я только и думала о тебе! Все эти годы!

Она прильнула к нему, закрывая глаза, потерлась об него, вдруг встрепенулась, ликующе улыбнулась. И распахнула его халат, а под ним полная боевая готовность.

– Новая квартира? – спросила она, снова прижимаясь к нему.

Эрик не хотел ни о чем думать, – все равно, почему он смог произвести на Нелли впечатление. Все равно, рада она или нет. Все равно, получится или нет.

А платье у Нелли действительно задиралось легко. А у него уже халат нараспашку, и диван совсем рядом, сначала он сел, потом лег. Нелли, не снимая платья, забралась на него и, затаив дыхание, оседлала воскресшие вдруг ощущения. И с таким энтузиазмом принялась наверстывать упущенное, что Эрику даже стало немного не по себе. Но чести он не уронил, водрузил флаг на взятую высоту, полотнище туго трепыхнулось и только затем обвернулось вокруг древка.

– Все-таки не зря, – прошептала Нелли.

– Что не зря? – усмехнулся он. – Бросила меня?

– Не зря пришла.

– Ты уже приходила.

– И после этого убили Алису… Ты не поверишь, но я заранее знаю, что ты хочешь сказать. Ты совсем не изменился. Может, стал чуточку жестче…

– Что я хочу сказать?

– Поверь, я не виновата в смерти Алисы… Да ты и сам знаешь, кто ее заказал. Следователь уверен, что это Терехов.

– Ты знаешь?

– Я наводила справки! Ты же не чужой мне человек!

– Не знаю… Все это так подозрительно. Ты приходишь, наезжаешь на Алису, а потом она погибает…

– Я не наезжала… Да, взыграла ревность… Я ведь не собиралась тебя бросать, просто возникли обстоятельства, Филу нужна была моя помощь, на кону стояла его жизнь… Даже не деньги, а жизнь!.. Ему очень нужна была поддержка Ушакова, а Ушаков хотел, чтобы я вышла за него замуж. Я тогда Светку ждала, седьмой месяц беременности, а ему все равно!.. В общем, пришлось спасать брата!

– Почему мне про Светку не сказали?

Эрик вдруг вспомнил, как мама отвела взгляд, как дрогнул у нее голос, когда разговор зашел о детях. Знала она, что у них внучка не только от Марины. Знала, но молчала, потому что Нелли попросила. Или Фил – через Марину.

– Да я уже жалею, что сказала, – вздохнула Нелли.

– Что так?

– Даже не представляю, что ей скажу. Она Лешу своим отцом считает, о тебе ничего не знает. А если узнает… Понимаешь, Светку с Россией ничего не связывает, она и по-русски говорит со словарем, ты ей чужой. А Лешу она обожает… Да она возненавидит меня, если о тебе узнает!

– Не трави душу, – качнул головой Эрик.

Он все прекрасно понимал. Света жила в своем мире, Эрику там нет места. Да она просто не подпустит его к себе… Он, конечно, попробует навести мосты… А может, и не станет этого делать. Зачем ломать ребенку психику столь грубым вторжением в привычный мир?..

– Света и без того меня ненавидит. Она думает, что это я бросила Лешу, – окончательно загрустила Нелли.

– А как на самом деле? – спросил Эрик.

Он не знал, правильно ли поступил, подпустив к себе Нелли, но к бутылке не тянуло, хоть в чем-то плюс этой ситуации.

– Как на самом деле… Прошла любовь, осталось равнодушие. Я-то его никогда не любила, но не изменяла… Изменить могла только с тобой… А Леша мог изменить мне с кем угодно. Одна любовница, другая, а третья… Нет, я не скажу, что эта сучка его увела, нет, я сама хотела развестись. Даже хорошо, что Леша сам предложил… Просто Светка считает, что это я от него ушла. А я не возражаю… Не хочу быть брошенкой!..

– Развелись?

– Официально. Теперь я богатая невеста. Можем объединить доли в нашем с тобой заводе. Или просто объединиться!

Нелли вдруг снова навалилась на Эрика, пытаясь поднять его на взятие очередной высоты. Но это с Алисой он мог сразу вступить в бой, с Викой, а Нелли его не вдохновила. Не смог он подняться в полный рост, а ползком – не для него.

Впрочем, Нелли ничуть не расстроилась. Муж и дети остались в Англии, родители там же, Фил с Мариной, здесь только Эрик, ему она и посвятила этот день. Не поленилась тряхнуть стариной, надела резиновые перчатки и, не забыв упрекнуть Эрика в неряшливости, принялась наводить уборку. И ведь справилась, даже за ужин взялась, отправив его в магазин – за вином и продуктами.

От вина Эрик не отказался, он же не алкаш, чтобы совсем уж завязываться в узел. Вино его приятно взбодрило, притупило старые обиды, но обострило влечение к Нелли. Вечер закончился постелью, а значит, удался.

А утром ему захотелось выпить. И дело даже не в том, что тяга к алкоголю казалась невыносимой, как раз нет, Эрик вполне мог сказать себе «нет». Но Нелли казалась большим светлым и даже красивым облаком, которое двигалось вслед за солнцем, скрывая его. Ему снова не хватало воздуха.

Совсем душно ему стало в доме, куда привезла его Нелли. Особняк в Барвихе остался за нею, она в нем полная хозяйка, но Эрик все равно чувствовал себя здесь незваным гостем. Он с трудом привыкал к роскоши, хотя и стремился окружить себя ею в своем новом доме. Он уже рвался в Сочи, но без Нелли.

И все-таки он привыкал к новой жизни, в которой не было никого и ничего, кроме Нелли. Она жила активной жизнью, то в банк, то к юристу, то к психологу, магазины и салоны красоты – само собой. И Эрик всегда с ней, фактически он превратился в ее личного водителя. И самое страшное, не хотелось возражать. Крутить баранку – это хоть какая-то работа. К тому же сам процесс держал его в тонусе, хотя иногда Эрик надирался в хлам. В целом все хорошо, с Нелли не скучно, чего уж греха таить. Хотя душа по-прежнему просилась к морю, но без Нелли.

И еще Нелли постоянно звонила в Лондон, общалась с детьми, с родителями и даже с мужем, с которым они расстались если не друзьями, то уж точно не врагами. Дочерей она приписала к своим родителям в Лондоне, но жили они в доме у отца. Об Эрике Света и знать не хотела. Эрик, конечно, заводил разговор, что хотел бы увидеть дочь хотя бы издали, Нелли с ним соглашалась, но ничего для этого не делала. И в Англию отправилась сама, всего на пару дней, но тем не менее. Эрик отвез ее в аэропорт, откуда вернулся к себе на московскую квартиру. Два дня в приятном одиночестве в который раз уже заставили его задуматься – в который раз об одном и том же. А действительно, зачем ему Нелли?

Вернулась она не одна, в сопровождении Фила и Марины. Сестру Эрик очень хотел увидеть, а Фил его сильно напрягал.

Фил крепко пожал ему руку, при этом он смотрел в глаза – глубоко, внимательно. Возмужал он, конечно, за пятнадцать лет, и вес набрал, и щечки округлились. Но взгляд все тот же – умный, пытливый, проницательный, и в голове постоянно что-то крутится. Но сейчас он думал не о своих новых проектах, сейчас он видел перед собой Эрика, который жаждал мести. И который однажды чуть его не убил. А ведь с тех пор они ни разу не виделись.

Свой дом на Рублевке имелся и у Фила, из аэропорта Эрик и Нелли отправились к себе, а они к себе. Вечером встретились – в ресторане. Видимо, Фил не захотел звать Эрика к себе домой. Но за столом он вполне искренне предложил тост за воссоединение семьи.

– Ты можешь думать что угодно, брат, но семья для меня святое, – сказал он, спокойно, без усилия, но пытливо посмотрев на Эрика. – Ты – Нелли, я – Марина. И мы снова вместе!

Эрик и хотел согласиться с ним, но не смог. Семья – это прежде всего дети, в Москве только взрослые, все отпрыски знатных семейств в Лондоне. В том числе и дочь Эрика, которая никогда не увидит в нем отца. Чужой он на этом празднике жизни. И нет никакого желания становиться своим. Разве что только дочь увидеть, хотя бы одним глазком.

– Ты со мной не согласен? – спросил Фил.

– Не надо на меня давить, – качнул головой Эрик.

– Извини, забыл, с кем имею дело, – Фил улыбнулся одними губами. – Первый парень на деревне!

– А разве не первый? – Нелли чуть сместилась в сторону, поворачиваясь к брату лицом. Как будто грудью закрывала Эрика.

– Первый! – Марина ничуть не сомневалась в этом.

И Фил не мог этого не заметить.

– Видишь, брат, как женщины тебя любят… И я тебя уважаю. Хотя ты меня чуть не убил.

Фил улыбался, как будто шутил, но взгляд оставался холодным.

– Или убил? Но не меня.

– Ты же знаешь, что убил, – с намеком сказал Эрик.

Это ведь Фил мог сосватать Эрика на пятнадцать лет строгого режима. Возможность влиять на следствие и суд у него и тогда уже имелась. А сейчас он во много крат опаснее прежнего. Следователь даже не собирался рассматривать версию о его причастности к убийству Алисы. В момент преступления Фил находился в Лондоне, точка. Эрик в этом сомневался, но точной информации о местонахождении Фила получить не смог. В списках граждан, посещавших Россию в тот момент, его не оказалось.

– И каково это? – с усмешкой спросил Фил.

– Ничего приятного.

– Все верно, ничего приятного… А семья – это святое! Будем здоровы!

На этом разговор закончился, а вместе с ним и застолье. Фил сослался на усталость с дороги, предложил встретиться в ближайшее время, не сказал где и ушел, забрав с собой Марину.

– Ну да, братик в своем репертуаре! – с осуждением глянув ему вслед, сказала Нелли. – Все бегом, бегом! Как будто сам черт за ним гонится!

– А ведь он меня так и не простил! – Эрик глянул на бокал с виски.

Он мог бы выпить, но почему-то не хотелось. Настроения нет. Ощущение такое, как будто Фил, назначив встречу, кинул его. И если Эрик сейчас выпьет, то как бы с тоски, от обиды. А ему совершенно плевать на Фила. И очень хорошо, если они никогда больше не встретятся.

– За что? – встрепенулась Нелли.

– А кто его чуть не убил?

– Да уже забыл давным-давно!

– Да нет, не забыл…

– Не забыл, но простил. Я это точно знаю.

– Семья – это святое, – усмехнулся Эрик.

– А что не так? – возмущенно глянула на него Нелли.

– Я на тебе женат. Он к Маринке клеился… Может, потому и не убил меня, – в раздумье проговорил он.

– А он должен был убить? – Нелли смело посмотрела Эрику в глаза.

– Мог убить.

– И убьет! Если ты бросишь меня!.. Шучу, конечно!

– Может, и шутишь, может, и нет.

– А ты что, расстроился?

– Из-за чего? – фыркнул Эрик.

Он расплатился с официантом, взял такси, прямо там на заднем сиденье и овладел Нелли, чем привел ее в неописуемый восторг.

А дома они продолжили, у бассейна, под вино, при свечах. И никаких осечек. Не собирался Эрик расстраиваться из-за какого-то там Чудика. Даже если он чудовище.

20

Уилл Смит, конечно, отличный актер, но фильм «Семь жизней» с ним не впечатлил. На вкус и цвет товарища нет, но из кинозала Эрик выходил разочарованным, только время зря потратил. Одно хорошо – в одиночестве фильм смотрел, без Нелли, не душила она его своим присутствием. Нелли наводила на себя лоск в салоне красоты.

Процедуры уже должны были закончиться, но Нелли из салона не выходила. Эрик спросил у администратора, девушка пожала плечами. И как-то странно повела в сторону глазами. Эрику это не понравилось. Он заглянул в один зал, в другой, Нелли нигде нет. Но шуба-то ее в раздевалке.

Нелли он нашел в подсобке. Дверь закрыта, но Эрик выбил ее с одного удара. Нелли сидела на столе, раскинув ноги, а курчавый арапчонок массировал ее изнутри, она едва сдерживала рвущиеся из груди стоны. Вот тебе и Уилл Смит, вот тебе и Англия. Говорят, негров там пруд пруди, – видимо, Нелли и пристрастилась. Размер у них подходящий.

Эрик мог бы вломить негру, но зачем? Курчавый всего лишь открыл ему глаза на Нелли, вернее, подтвердил ее подлую сущность. То с Витей, то с Ушаковым, скорее всего, и с Боцманом было. Теперь вот черная любовь по самые баунти.

– Эрик, ты не так все понял! – Нелли даже не оттолкнула пахаря, всего лишь руку протянула, взывая к Эрику. – Я тебе сейчас все объясню!

Она не отталкивалась, плуг не останавливался, внаглую пер по борозде. Негр здоровый, крепкий, ничего не боится. На Эрика ему наплевать. Как уж тут спокойно уйти?

– Эй! – Эрик тронул арапа за плечо.

Тот резко развернулся, а морда нахальная, косынка цветная лоб перетягивает, одна серьга в ухе, другая в ноздре. И брови как будто накрашенные.

– Пошел в пень! – с акцентом послал он.

А зубы здоровые, белые, так захотелось врезать по ним. Но это явный ущерб здоровью, а если ударить точно в подбородок, ничего не случится. Кроме глубокого нокдауна.

Эрик врезал как полагается; падая, хам навалился на Нелли, на пол они свалились вместе.

Эрик нарочно не торопился уходить. Если арап захочет его догнать, милости простим, на этот раз получит в зубы. И по кокосам в нагрузку. Но догнала Эрика Нелли, села в машину, захлопнула дверь.

– Тебя домой отвезти? – спокойно спросил он.

Так уж и быть, отвезет он ее домой. А то вдруг трусы потеряла, как в таком виде таксиста соблазнять? Еще подумает о ней нехорошо. А Эрик уже ничего не думает. Отвезет Нелли домой, и в Сочи. Дом уже готов, давно пора принять его под ключ. Завтра он этим и займется.

– Ты правда не так все понял! – затараторила Нелли.

– С Витей у тебя амфетамины были, а с этим?

– Витя… И этот меня подставил!.. Видимо, что-то подсыпал в напиток, который дал мне выпить. А потом пойдем, говорит, статуэтки покажу, из черного дерева.

– Да, я знаю одну такую, – кивнул Эрик.

– Давай, смейся, издевайся! Только поверь! Я не хотела! Я не знала! А он как набросится!.. Классно ты его сделал!.. Только пусть попробует в милицию заявить, Фил его в порошок сотрет!

– А ты не собираешься заявлять?

– Я?!.. Позора потом не оберешься!.. Я! Я с негром?! Какой ужас!

– И ты предлагаешь мне в этом ужасе жить.

– Я предлагаю все забыть!

– Мне нужно время.

Эрик понимал, что так просто от Нелли не отвязаться, поэтому пошел на хитрость, сказал, что пару дней хочет провести в своей квартире без нее. А вечером того же дня уже трясся в спальном вагоне поезда. На машине отправляться в путь не решился, на трассе снегопады, дорога стоит.

До Воронежа ехал в одиночестве, а там к нему подсела приятной внешности девушка с печальными глазами. Ночь, свет в купе не горит, за окном голоса – люди ходят, суетятся, диспетчер отправку поезда объявляет, эхо гулкое, чуточку тревожное. Девушка стояла в освещенном коридоре, смотрела на Эрика, глаза стали еще печальней. Темно-русые волосы, грустные, но вместе с тем яркие глаза, пуховик с капюшоном, брюки с накладными карманами, теплые ботинки с высокой шнуровкой, чемодан на колесиках и дамская сумочка.

– Девушка, проходим! – поторопила ее проводник.

– Там же мужчина! – шепотом возмущенно сказала она. – А я просила!

– Одно место свободное, в соседнем купе, но и там мужчина.

Эрик лежал в спортивном костюме, нет нужды одеваться.

– Я могу переехать, раз такое дело! – сказал он.

– Ну, это вы сами разбирайтесь! – махнула рукой проводница и ушла, подтолкнув девушку в купе.

И ей пришлось зайти, сесть.

– Разберемся! – включая свет, сказал Эрик.

Поезд тронулся, за окном промелькнул столб, а за открытой дверью человек. Мужчина с двумя тяжелыми сумками остановился у соседнего купе, появилась проводница, сначала обратилась к нему, затем к шатенке.

– Все, место занято! – развела она руками.

– Я видел купе, там мужчина и женщина, мужчину можно сюда, а девушку к женщине, – снова вмешался Эрик.

Но рокировка не удалась, мужчина наотрез отказался меняться местами.

– Все равно спасибо, – вздохнула девушка, украдкой глянув на Эрика.

– Пойду покурю.

Он нарочно не торопился, а когда вернулся, прекрасная незнакомка уже спала, накрывшись одеялом. Абсолютно никакого желания знакомиться с посторонними мужчинами, тем более флиртовать с ними. Эрик с горечью усмехнулся. Интересно, как повела бы себя Нелли, окажись она на месте случайной попутчицы? Вопрос риторический, и без ответа все понятно. Отдалась бы в первый час.

Спала девушка в спортивном костюме, проснулась поздно, сходила умылась, вернулась источая запах зубной пасты. Эрик к этому времени уже позавтракал – в вагоне-ресторане, другими возможностями он не располагал, поскольку в дорогу собирался на скорую руку. Купил коробку печенья на вокзале, вот и все запасы на зиму.

Как оказалось, девушка также села в поезд с пустыми руками; вагон-ресторан находился рядом, из одного тамбура в другой перейти, но завтракала она в купе. Купила у проводницы печатный пряник, но съела только одну половинку, вторую приберегла на потом. Эрик и хотел бы пригласить ее на обед, но не рискнул. Девушка не боялась его, глаза не прятала, просто не смотрела на него, как будто не замечала. Ушла в себя. Такую девушку могли заинтересовать только серьезные отношения, и то не факт.

На обед Эрик отправился сам, но принес в купе поджаренную на гриле курочку, хлеб, пирожные, положил все это на стол и заказал чаю.

– Присоединяйтесь! – предложил он.

Девушка покачала головой. Уж лучше она будет голодать, чем примет подачку от постороннего мужчины.

– Второпях собирались? – спросил Эрик, давая понять, что в курсе ее бедственного положения.

И провизией в дорогу не запаслась, и нервная какая-то, на каждой остановке первым делом к окну, вдруг кто-то идет за ней в вагон. Неужели сбежала от кого-то?

– Ну да, спешила, – вздохнула девушка.

– В Сочи?

– В общем, да.

– Отдыхать?

– Неважно.

– Извини, просто поговорить захотелось, – сказал Эрик.

Девушка отказывалась от разговора, он больше к ней не приставал. Выпил чаю, слопал пирожное и завалился спать. На ужин не пошел, в конце концов – не обжора. И попутчица голодала. К курице так и не притронулась, к пирожному тоже, взяла у проводницы пачку печенья, вот и весь ужин.

Сочи большой, три вокзала, Эрик не знал, на каком собирается сходить девушка, с которой так и не удалось познакомиться. Да и не нужно ему. Нет желания заводить серьезные отношения, а курортные романы зимой такие неуютные. Засыпая, он мысленно попрощался с попутчицей, и напрасно.

Выходили они вместе, в Лазаревском. Утро, солнце, зима, тепло, снега и близко нет. Попутчица стояла у автобусной остановки, озираясь по сторонам. Не встретили ее, похоже. Эрик не торопился, встал в сторонке, закурил. Незнакомка наконец поняла, что ее уже не встретят, подкатила свой чемоданчик к стоянке такси, но, видимо, ей заломили цену, и она подалась к автобусной остановке. Но куда ехать, в каком направлении, ноль понятия.

Эрик договорился с таксистом, подошел к ней, предложил помощь. Она глянула на него с досадой, но обращенной не только к нему. И неожиданно согласилась.

– Куда?

– В Алексеевское.

Оказалось, что это не совсем по пути, но Эрику спешить некуда, и девушка ему нравилась, хотя побуждения горы сворачивать ради нее так и не возникло. Ну, если только в зародыше.

Она вышла в Алексеевском, но Эрик не торопился уезжать, – как чувствовал, что и здесь ее не ждут. Так и оказалось, от ворот ей дали поворот, она с тоской глянула на такси и побрела к остановке. Пришлось снова выходить к ней.

– Я же вижу, у вас проблемы, – сказал он.

– Вам-то какое дело?

Эрик с усмешкой глянул по сторонам – горы вокруг, река, дома, места красивые, но безжалостные к сирым и убогим, тем более что она в этом уже успела убедиться.

– Есть работа, экономка в частном доме, приставать никто не будет, обижать тоже. Две тысячи в день. Соглашаемся – едем, нет – удачи!

– Ну, если приставать… Хорошо.

Они вернулись в Лазаревскую, Эрик расплатился с одним таксистом, нанял другого. Вдруг девушка на самом деле от кого-то сбежала, – если ее ищут, первым делом выйдут на таксистов с вокзала. Думая о безопасности, он мысленно обругал себя. Ему что, своих проблем мало? Но решения он не изменил, привез Дашу к себе домой.

Прораб клялся, что дом готов под ключ, но Эрик ему не верил, и как оказалось, не зря. Ремонт сделан, стены гладенькие, без изъяна, двери установлены правильно, без повреждений, все хорошо, даже строительный мусор убран, но цементной пыли с избытком, окна не вымыты. А во дворе и вовсе завал, цементный налет везде, на плитке, на стенках бассейна. А ближе к обрыву плитка очень сильно просела, самый настоящий оползень, если провалишься, сам не выберешься. Промоина эта хоть и на краю участка, но глаза мозолила сильно. И Даша невесело смотрела на обвал, как бы ей песком яму засыпать не пришлось. Но Эрик ее утешил, прямо с места позвонил прорабу и велел быть.

– А дом совсем новый? – уточняя, спросила Даша.

– Отопление, горячая вода, все удобства.

Батареи в доме горячие, вода из кранов льется и уходит в канализацию. Про баню и бассейн Эрик говорить не стал, Даша и сама все видела. Баня ее насторожит, еще подумает, что Эрик с ней собрался мыться. А его эта идея даже не вдохновляет. Даша, конечно, хороша собой, но что-то не загорается в душе лампочка романтического настроения. Несчастная она какая-то, не вожделение двигало им, а скорее чувство жалости.

– Мебели нет, – закончил он.

– И как без мебели?

– Что-нибудь придумаем.

Деньги есть, с мебелью торопиться не нужно, окончательно определиться с дизайном, произвести замеры, сделать заказ, а это время, много времени. Но можно купить недорогие комплекты – кровати, диваны, на кухню гарнитур. Подвал большой, глубокий, отделка там немногим хуже, чем в доме, и этот нулевой этаж тоже нужно будет обставлять.

Глубоко в подробности Даша не вдавалась. Чей это дом, кто такой Эрик – эти вопросы не могли ее не волновать, но девушка сдерживала любопытство. И все думала о чем-то своем.

Эрик заплатил девушке за неделю вперед и велел наводить порядок в доме, а сам отправился в мебельный магазин, жалея о том, что не взял машину. Хотя, может, оно и к лучшему, Нелли будет думать, что он где-то в Москве. Да и с Дашей веселей, чем одному. А дальше будет еще веселей, если брошенный муж ее здесь найдет. А может, за ней киллеры охотятся.

В магазине Эрик смог купить две кровати полуторки, велел везти в дом сразу и в собранном виде вместе с матрасами. Приобрел диван, кресла, телевизор, тумбу, три стола, один из них журнальный, посуды набрал, белье, полотенце… В общем, убил остаток дня, но к вечеру им с Дашей было где спать. И сидеть. И поужинать они худо-бедно смогли, и в душ сходить.

И только на ночь перед сном Эрик продолжил начатый еще вчера разговор.

– И все-таки от кого ты бегаешь?

– От мужа, – едва слышно сказала она.

– Убить хочет?

– Хуже!

– Что может быть хуже?

– Назад вернуть хочет, а я больше не могу!

– Не любишь?

– Бешеный он!.. Раньше нормальный был, а из тюрьмы… – Даша замолчала, махнув рукой.

Дескать, и без того лишнего наговорила, а с тюрьмой и вовсе палку перегнула.

– Тюрьма – это плохо.

Эрик смотрел на банку пива, которую купил для себя, но так и не открыл.

– Я потому и просила, чтобы с женщиной в купе ехать. Мужчину Костя и убить мог, буйный он, и здоровый… Он и сейчас найти меня может. Здесь… Карина может сказать, что я с вами уехала. Подруга моя…

– Из Алексеевского?

– Да какая она подруга… – вздохнула Даша.

– Теперь я твой друг. В хорошем смысле. И за тебя постоять смогу, и за себя.

– Костя три года отсидел. Человека до смерти чуть не забил.

– Хм! В этом мы похожи!

Эрик взял банку, открыл окно и выбросил ее во двор. Долой искушения. Завтра столько дел, спать надо ложиться… Завтра столько приятных дел. Это же такое удовольствие – заниматься собственным домом, когда над душой не стоит опостылевшая женщина.

Он отправил девушку спать, а сам вышел из дома. Нежарко на дворе, с моря дул холодный ветер, но Эрик лишь улыбнулся ощущениям. И направился к морю, закрыв за собой калитку на ключ.

И дом хороший, и место отличное, жить бы здесь да жить. К морю тянулась тротуарная дорожка, ныряла под железнодорожный мост и выводила к пляжу. Площадка бетонная под кафе, раздевалки, грибков нет, лежаков тоже, все это появится ближе к лету. А курортницы уже здесь, стоят две милые женщины, море штормит, брызги в лицо, а им весело, хихикают, на Эрика посматривают. И сколько их таких в поисках приключений здесь будет. Сколько соблазнов прямо под ногами, бери не хочу. Но что-то не хочется бегать по бабам. Тишины хочется, покоя. И даже хорошо, что Даша не напрашивается на сожительство.

21

Прораб мужчина серьезный, дом отделал качественно и в срок, назвать недостатками строительную пыль язык не поворачивался. Во дворе не все однозначно, но с промоиной вопрос решили, грунт укрепили, дренаж усилили, трубу стоковую проложили, чтобы вода быстро уходила, плитку перестелили. И быстро все сделали, хорошо, не придерешься.

Серьезный он мужчина, этот Яков Петрович, но взгляд у него смешливый. Непросто ему дается серьезное выражение лицо, губы так и норовят растянуться в улыбке. Хорошо, когда человек веселый по своей сути, но у Федюхина улыбка проходимца. Эрик смотрел на него и все никак не мог отделаться от ощущения, что его в чем-то кинули.

– Эрик Михайлович, если проблемы, обращайтесь, сделаем все в лучше виде!

– А куда вы денетесь?

Дом стоял на абонементном обслуживании фирмы, которую представлял Федюхин; если какая недоделка, устраняться будет в счет гарантии.

– Да мы и не собираемся… Да, насчет бассейна! Водой можем заполнить прямо сейчас!.. Или немного подождете?

– А вода не замерзнет, если сейчас?

Эрик и сам понимал, что вода в бассейне уже никак не замерзнет. Даже в пик холодов этого бы не случилось.

– Ну что вы, март месяц! Сочи цветет и пахнет!.. Значит, завтра начинаем?

– А прямо сейчас?

– Прямо сейчас не получится! Машину заказать надо, начнем возить… Послезавтра начнем!

Эрик сам хотел наполнить бассейн морской водой, а это не просто, цистерны нужны, время. Он, конечно, не торопился, но когда Федюхин наконец исчез, подпрыгнул на месте, где совсем недавно красовалась глубокая впадина. К счастью, опасение не оправдалось, ни одна плитка не дрогнула под ногами.

Эрик зашел в дом. В каминном зале суета, сборщики устанавливают мебельную стенку, на кухне уже полный порядок, и мебель «от» и «до», и встроенная техника. А главное, женщина у плиты. Даша варила суп и жарила мясо на правах горничной, но выглядела она при этом как хозяйка. Домашнее платье скромное на вид, но как же четко подчеркивало стройность ее фигуры. Миленькая она девушка, изящная, одно удовольствие смотреть, даже на пляж не тянет, где все чаще прогуливаются зимние, уже весенние курортницы.

На пляж Эрика тянуло по утрам – вода в море ледяная, но ему нравилось. Разминка, пробежка, закалка – не жизнь, а малина. После обеда он крутил ката, отрабатывал удары. И еще метал ножи, топоры – доску для этого специальную установил с человеческим силуэтом на ней. Пистолета у него нет, если вдруг что, придется отбиваться холодным оружием. Мысль о возможном нападении не угнетала, напротив, даже взбадривала. Опасность придавала смысл хоть и не праздному, но безделью. И даже жаль, что Нелли уже успокоилась. Месяц уже скоро, как они расстались, и никаких попыток сблизится с ее стороны. А с его тем более.

Даша улыбнулась, сказала, что обед уже скоро будет готов. Эрик вышел во двор, глянул на море. В своем доме дел немало, но почему-то он от них почти не уставал.

В районе калитки стрекотнул звонок. Эрик улыбнулся – Федюхин всегда, уезжая, забывал сообщить что-то ну очень важное.

Но вместо Федюхина за калиткой Эрик увидел рослого парня с крупной и тяжелой головой. Кость крепкая, черты лица грубые, взгляд жесткий, подбородок чугунный. Пуховик, ботинки на меху, в Сочи так сейчас не одевались. Возможно, приезжий. И Эрик даже догадался, кто перед ним. Даша так хотела поскорее вычеркнуть мужа из своей жизни, что выбросила его фотографию. Но парень обращался к знакомому таксисту.

– Этот?

Мужик вздохнул, кивком подтверждая, что да.

– Гуляй! – Бугай кивком указал ему на стоящую в отдалении машину.

И таксист поспешил исчезнуть.

– А сам чего не уехал? – спросил Эрик. – Тебе здесь не рады!

– Да мне плевать, мужик!.. Где Даша?

– С ней бы и уехал… Или ты знаешь, что она не захочет? – Эрик снисходительно улыбался, демонстрируя полное пренебрежение к противнику, и чувствовал он себя уверенно.

Но при этом готовился к долгому противостоянию. Он принимал меры, но Костя все равно его нашел. И Дашу вместе с ним. Настырный парень, от такого так просто не отделаешься.

– Где она?

Парень схватил Эрика за плечо, дернул на себя, но с места сдвинуть не смог. Зато рука оказалась в захвате, и самого развернуло на сто восемьдесят.

Эрик заломил ему руку, завел во двор, закрыл калитку.

– Ты что, мент? – взвыл Костя.

– За базаром следи! – Эрик еще больше заломил руку.

– Я же тебя урою, козел!

– Что?!

Эрик оттолкнул от себя Костю, и когда тот развернулся к нему лицом, потирая «отсушенную» руку, врезал ему ногой под пупок. И этим ударом заставил его сложиться вдвое.

– Как ты меня назвал, баклан?

– А че ты руки ломаешь?

Эрик ударил снова, Костя сел на задницу, руками упираясь в землю. В голове звенело, перед глазами карусель, подняться он сразу не смог, завалился на правый бок.

– За «козла» на зоне убивают! Или ты не знал? – Эрик надвигался на него, в лютом угаре сощурив глаза.

– А кто ты, если жену мою увел?

Костя резко поднялся, его сильно шатнуло, но на ногах он удержался, отступил метров на пять, сунул руку под куртку, выдернул из чехла охотничий нож. Но у Эрика нож на поясе, в чехле, не такой большой, правда, метательный. Но в таких случаях главное не размер, а готовность идти до конца. И Эрик смог продемонстрировать такую решимость, а Костя дал слабину.

– Ну давай, наказывай меня! – Эрик раскинул руки, будто заманивая противника в ловушку. – Только насмерть! Или я тебя сам накажу!

– Насмерть?

– Не будем говорить! – Эрик мотнул головой и ловко перекинул нож из одной руки в другую.

– А ты знаешь, как там в зоне?

– Пятнадцать лет за убийство… Достал нож – бей!.. Ну!..

Костя скривился, ощупав челюсть, проверенную Эриком на прочность. Больно ему, и это после удара кулаком. А что будет, если ударят ножом? Этот вопрос камнем преткновения стоял на пути к Эрику.

– Сидеть не хочу!

Костя также перекинул нож из руки в руку, и зря. Эрик поймал его на этом движении, резко рванул вперед и выбил нож. А затем вошел с противником в клинч, прижав его к забору.

– Гнилые отмазы! – Эрик замахнулся, собираясь ударить ножом в живот.

– Не надо!

От страха у Кости дрогнули поджилки, ноги прогнулись в коленях, и Эрик легко уронил его на землю, так и не ударив ножом.

Но кричал не Костя, остановить Эрика пыталась Даша, она спешила от дома, на ходу снимая передник.

– Скажи Даше, что ты уезжаешь! – с высоты своего положения велел Эрик.

– Мы уезжаем вместе! – вдруг заявила Даша.

Эрик недоуменно повел бровью. Чужая душа загадка, особенно женская. Впрочем, он понял, что произошло. До сей поры Костя казался ей злым и, главное, непобедимым монстром, а Эрик смог разрушить созданный миф. Сейчас Костя казался ей жалким и разбитым, вдруг захотелось прижать его к груди, пожалеть, утешить. Тем более что в глубине Даша любила это ничтожество. Месяц уже почти прошел, как они вместе, но до постели дело так и не дошло. Эрик не настаивал, а она не напрашивалась, так и жили. Но все могло случиться в любой момент. И случится, если Эрик сможет отговорить Дашу.

– Ты хорошо подумала? Он же на тебе за меня отыграется! И убьет!

– Не убью! – мотнул головой Костя. Он смотрел на Дашу ласковым телком.

Эрик ему не верил, а она да.

– Все будет хорошо! – Даша с надеждой глянула на Эрика.

– Ты кого уговариваешь, меня или себя? – усмехнулся он.

– Даша, я всех на уши поставил, пока тебя нашел!.. Я тебя всю жизнь искать буду! И любить!

– Я ухожу! – Даша чуть не плакала, глядя на Эрика.

– Я тебя найду! – пригрозил он Косте. – И если хоть волос с ее головы!..

– Даша, давай домой! Мама спрашивает, где Даша, где Даша…

– А где была Даша? – Эрик все-таки попытался спровоцировать хитреца.

Спровоцировать на агрессивный выпад. Трудно, даже невозможно поверить, что между ним и Дашей ничего не было, но Костя не повелся.

– Что было, то было! – сдавленно рыкнул он.

– Не было ничего! – пискнула Даша.

– Не было ничего, – подтвердил Эрик. – Мне все равно, поверишь ты или нет, но, если обидишь Дашу, ты меня слышал! Вопросы?

Эрик еще раз посмотрел на Дашу – в надежде на вопросы. Неужели она не понимает, что Костя опасный тип, он обязательно выместит на ней зло, в лучшем случае покалечит? И никакие предупреждения не помогут. Но и силой Эрик Дашу держать не мог. А она отказывалась внимать голосу разума. Собралась, поблагодарила Эрика и ушла вслед за своим проклятьем.

Сборщики закончили к вечеру, убрали за собой мусор, осталось только подмести, протереть мебель и вымыть пол. Но некому, Даша ушла, а Эрику возиться не хотелось. Во всяком случае, сегодня. Ни порядок в доме наводить, ни мебель двигать, расставляя все по местам. Апатия вдруг навалилась. Что-то не сходится у него с женщинами. Нелли он сам бросил, Даша ушла, об Алисе даже думать страшно. Какой ублюдок убил ее, за что?

Ответ на этот вопрос Эрик нашел на дне бутылки. Увлекся так, что выпал из реальности, из провала в памяти выбрался только утром. И не один, с незнакомой женщиной, проснулся с ней в своей постели. Немолодая, не очень симпатичная, из тех, кого прохладными мартовскими вечерами выносит на берег моря. И его туда вчера понесло, – как там у них вышло, Эрик выяснять не стал. Вежливо, но решительно выставил женщину за дверь. И снова вылил в раковину всю водку, чтобы не напиваться больше и не попадать в такие истории. И вообще, валить отсюда уже пора. В Москву. На завод. Хоть какую-нибудь работу он там да найдет. Иначе совсем со скуки засохнет.

С водкой Эрик погорячился. Будто в наказание за то, что он выставил случайную подружку за дверь. Нехорошо поступил, а потому небо затянуло, к обеду хлынул дождь. Дом на склоне горы, но участок не заливало, и дренаж работал, и труба под землей, через которую к морю стекала вода от соседнего участка и выше. Карнизный свес широкий, с крыши на подоконник не капало, тоскливый перестук Эрика не беспокоил, а все равно на душе невесело; отопление работало, но захотелось еще зажечь огонь в камин и выпить горячего вина. Камин Эрик растопил, в баньке попарился, но в магазин за спиртным не пошел.

Следующий день он провел за компьютером, стрелял, бегал, умаялся. А дождь все не прекращался.

По крыше, по подоконникам не барабанило, но где-то в ушах постукивало. Эрик даже не понял, что в замке кто-то ковыряется. Выходил из каминного зала, направляясь к лестнице, и вдруг этот странный звук. Как будто замок взламывали. За окном уже темно, но горят фонари, да и на крыльце светло. А еще видеокамеры во дворе и над воротами, не везде, но частичный обзор имелся. Кто это там, интересно, такой смелый?

Эрик не успел глянуть в камеру, он вышел к двери в тот момент, когда замок окончательно сдался. Дверь стала открываться, и Эрик ускорил движение. Толкнул резко, с силой, человек, стоявший по ту сторону порога, не удержался, упал. Эрик выскочил на крыльцо и в свете плафона увидел Костю. Ну конечно, кто ж еще?

– Откуда вы, мазохисты, беретесь?

Эрик не позволил противнику подняться, с ходу влепил ему ногой. Костя покатился по ступенькам, Эрик за ним.

– Где Даша? – спросил он.

– Да пошел ты!

– Что с Дашей?

Эрик и хотел схватить его за шею, взять на удушающий прием, но Костя успел вскочить, сдал назад.

– Я ведь узнаю! – пригрозил Эрик.

– Что ты узнаешь, козел? – Костя торопливо шарил рукой у себя под курткой.

– Опять козел!

– Ну давай!

Костя наконец-то выдернул из-под куртки пистолет, причем с глушителем. Навел на Эрика.

– Что, в штаны наложил? – засмеялся недоумок.

– Откуда у тебя ствол?

В прошлый раз Костя приходил к нему с ножом, за неимением ничего более серьезного. В Воронеж туда и обратно он смотаться не мог, если только на самолете, но даже внутренний авиарейс предусматривает личный досмотр. Тогда откуда пистолет? Карина из Алексеевского дала? Нет, это вряд ли… Что-то здесь явно не то.

– А я не один такой, кто хочет тебя замочить! – хохотнул Костя.

– Кто еще?

– Да тебе уже все равно!

Костя вытянул правую руку, собираясь нажать на спусковой крючок. И в этот момент во дворе погас свет. Видимо, рука у Кости дрогнула, он выстрелил, но промахнулся. Слышно было, как лязгнул затвор, но попадания Эрик не почувствовал. И резко сдал в сторону, пока противник не освоился в темноте.

Костя уловил его движение, выстрелил, но снова мимо. Эрик предполагал возможное нападение, но в тот момент, когда оно произошло, нож при себе не держал. Зато в доске на западной окраине участка торчал топорик. Добраться бы до него, но глаза Кости уже привыкали к дождливой темноте. И Эрик его хорошо видел, и он уже наводил пистолет точно на цель.

И тут со стороны дома вдруг прозвучал выстрел. Пуля прошла через прибор бесшумной стрельбы, но стрелка выдал характерный стук затворной рамы. Костя вдруг вытянулся в струнку и, падая, стал поворачиваться к дому. Человек в плаще с надвинутым на лицо капюшоном выстрелил снова, вторая пуля попала голову, Костя рухнул бревном.

А человек в плаще направил ствол на Эрика.

– Стоять бояться! – тихо и зловеще прозвучал голос Фила.

– Так я и думал! – мрачно усмехнулся Эрик.

Ну вот и случилось то, чего он так опасался. Все-таки Фил пришел его убить. И шансов спастись нет. До топора еще метров пять идти, а Фил не позволит ступить и шагу. И стреляет этот упырь на удивление точно.

– А я тебя предупреждал, – сказал Фил. – Семья – это святое!

Он не торопился убивать Эрика. Потому что чувствовал себя вполне уверенно. Настолько уверенно, что спокойно прошел в дом, пока Эрика отвлекал Костя. Обесточил распределительный щит, вырубил свет во дворе и в доме, спустился к Косте и с двух выстрелов прострелил ему голову в своем фирменном стиле. Сейчас он стопроцентно контролировал ситуацию. Ночь, дождь, свет во дворе не горит, собаки нет, Эрик совершенно безоружен. Можно всласть поизгаляться над жертвой.

– Что ж ты тогда с Нелли меня развел? Когда я сел.

– Скажи, ты нарочно это придумал? – усмехнулся Фил. – Получить пятнадцать лет на ровном месте! От меня решил спрятаться?

– Даже не думал.

– Не боялся меня?

– Нет!

– А зря! – Фил склонился над Костей, вырвал из его руки пистолет.

И навел его на Эрика. Свой же пистолет он оставил в левой руке. Хитрый ход, заранее продуманный. Видимо, Фил давно уже следил за Эриком, узнал о его конфликте с Костей, подъехал к обиженному, предложил вариант мести. Костя купился, пришел к Эрику, выстрелил, промахнулся, но сейчас пуля из его пистолета найдет цель. Фил убьет Эрика, вложит ему в руку свой пистолет и уйдет, оставив после себя два трупа. Расклад простой, Эрик убил Костю, а тот – его самого. А Фил, под кайфом от убийства, выйдет сухим из воды. Все как обычно.

– Жаль, я тебя тогда не убил, – сквозь зубы процедил Эрик.

– Ты не мог убить, ты слабак, – усмехнулся Фил. – Всегда таким был. Не знаю, что пацаны в тебе находили.

– Находили. И уважали. А тебя нет! Это тебя бесило, да?

– Я тебя тоже уважал.

– Так уважал, что Валю с Борей завалил!

– Их завалил, потому что не уважал. А тебя не завалил, потому что уважал. Потому и сестру за тебя замуж отдал, что уважал. И на твоей сестре женился. А потом понял, что ты слабак.

– Ну да, если тебя убить не смог.

– Не смог… Но понял, что спасения от меня нет. Поэтому и убил кого-то в тюрьме.

– Много чести в тюрьме от тебя прятаться!

– А здесь зачем спрятался?

– Спрятался?! Не льсти себе! Я знал, что ты легко меня здесь найдешь. И нашел.

– И нашел. И спрошу. За то, что Нелли бросил… Почему ты ее бросил?

– Не собираюсь перед тобой оправдываться, – качнул головой Эрик.

– Я ведь давал тебе шанс нормально жить. Я с Мариной, ты с Нелли, все хорошо. Ты же все понимал. Ты слабак, ты знал, что не сможешь найти меня и убить. И не нашел. И не убил. А я мог тебя найти. И ты, зная это, зачем-то бросил Нелли. Ты самоубийца, Эрик. Ты сам себя убьешь… Уже убил!

– Ты, наверное, очень собой гордишься. Легко убиваешь, легко берешь свое.

– Знаешь, кем я себя чувствую, когда убиваю?

– Кем ты себя чувствовал, когда убивал Алису?

– Я чувствовал себя убийцей! Злым кровожадным монстром! Мне нравится так себя чувствовать. Мне нравится быть монстром! – засмеялся Фил. – Мне нравится убивать людей! Этих жалких насекомых!

Он всем видом дал понять, что сейчас выстрелит, и руку до упора вытянул, и палец шевельнулся на спусковом крючке. И без того неслабый дождь вдруг резко усилился, порывом ветра с головы Фила содрало капюшон. Но он этого как будто не заметил. Даже не шелохнулся, чтобы снова накрыть голову.

– Природа злится, – сказал он. – На меня. За то, что я тебя убиваю… Но я сильней природы!

– Меньше болтай! – Эрик закрыл глаза в предчувствии острой боли.

С одной стороны, хорошо, что Фил метит в голову. Выстрел, мгновение, и все. Но, с другой стороны, будет очень-очень больно. А если Фил выстрелит неточно, если умирать придется в долгих муках и корчах? Но все-таки придется умереть. В наказание за свою слабость. Эрик же знал, что рано или поздно Фил все-таки нанесет удар. Знал, но не убил его первым…

Обидно, очень обидно умирать с тяжким грехом на душе. Эрик не смог убить Фила, но в неволе он расправился с Рыбой. Все-таки окропил он свои руки кровью. Все-таки надо было убить Фила, но увы…

– Уважал я тебя, Эрик. Уважал. И сейчас уважаю. Такой памятник тебе поставлю!

Фил нажал на спусковой крючок в тот момент, когда почва вдруг ушла из-под его ног. Плитка, настил под ней обрушились под напором подземного течения. Обрушились как раз в том месте, где Федюхин уже заделывал пролом. Божился, что оползней больше не будет, но промоина все-таки образовалась. В нее-то и провалился Фил. И довольно глубоко.

Фил успел вытянуть вперед руки и зацепиться за твердый выступ перед проломом. Вцепился, выронив пистолеты. Чтобы Фил не смог до них дотянуться, Эрик сдвинул их далеко в сторону.

Фил опирался грудью о подвисший кусок бетонного покрытия, который качался под его весом, вода бурлила под ногами. Еще чуть-чуть, казалось, и его унесет подземный поток и выбросит где-нибудь в море.

Но бетонный обломок, укрепленный арматурными прутьями, не обрушивался, Фил понял, что его уже не унесет. Страха поубавилось, но на Эрика он все равно смотрел жалким взором.

– Брат, я же пошутил! Не могу я тебя убить!..

– Не прибедняйся, можешь!

Эрик подобрал с земли брусок плитки, достаточно тяжелый для того, чтобы убить.

– Напугать хотел! Чтобы ты к Нельке вернулся!

– Борю с Валей тоже напугал?

– Не хочешь с Нелькой, не надо!.. Я же знаю, она с этим негром… И не только с этим… Давай так, я все свои акции тебе отдам! Ну, заводские!.. Мне этот завод и даром уже не нужен! Но ты же видел, я из него конфетку сделал! Для тебя!.. В память о нас! Помнишь, как мы начинали?..

– Я все помню. Но тебе не верю! – качнул головой Эрик.

– И дочь тебя признает, я поговорю со Светкой, она меня послушается!

– Не верю!

– А ты поверь! Прямо сейчас позвоню Светке! Прямо здесь, прямо сейчас переведу на тебя акции! А если нет, ты меня убьешь…

– Зачем ты убил Алису?

– Да это не я!..

– Ты! – Эрик занес камень над головой монстра.

– Нелли сказала, что хочет вернуть тебя!

– Нелли всего лишь сказала. А ты убил! Потому что ты любишь убивать!.. Нельзя тебе жить, мразь!

Эрик все-таки решился ударить, но дождливая ночь продолжала преподносить сюрпризы. Сначала свет внезапно вырубился, затем Фил провалился. А сейчас под ним обломился пласт бетона, и дождевой поток, подхватив беспомощное тело, унес его куда-то в пролом под плиточным настилом.

Фил застрял в бетонной трубе, куда его выбросило напором; на следующий день спасатели вытащили мертвое тело. Эрик успел принять меры, накрыл пистолеты полиэтиленом, дождь не успел смыть с них следы пальцев. Эксперты сняли отпечатки со стволов, установили, что Костю застрелили из пистолета, который Фил держал в руке. Но Эрику все равно предъявили обвинение. Как будто это он сбросил Фила в пролом. Или по меньшей мере не помог ему спастись. И мотив у него имелся, и возможности. Эрик даже не сопротивлялся. Правосудие снова могло сыграть с ним злую шутку и присудить пятнадцать долгих лет. Что ж, значит, так тому и быть. Да и вообще, лучше к черту на кулички, чем в объятия к Нелли. А ведь она не отвяжется. Обязательно что-нибудь попытается сделать. Или пристегнуть к себе, или хотя бы убить, чтобы отомстить за брата… Все еще только начинается.

Content

Владимир Богданов
Мокрое золото

Часть первая. 1990–1991 гг.

1

2

3

4

5

6

7

Часть вторая. 1992–1993 гг.

8

9

10

11

12

13

14

15

Часть третья. 2008 год

16

17

18

19

20

21