Ребекка Стед, Венди Мэсс

Библиотека кота Мортимера

Серия «МИФ. Книжные истории»

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Original title: The Lost Library

Copyright © 2023 by Rebecca Stead and Wendy Mass

All rights reserved.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Посвящается всем библиотекарям прошлого, настоящего и будущего

Глава 1. Мортимер

Мортимер затаился в подвале, на холодном полу возле мышиной двери номер 4. Его рыжее мохнатое тело распласталось на каменной плите, передние лапы широко растопырились, словно кот готовился ловить арбуз.

Про кошек вечно сочиняют ерунду, так считал Мортимер. В книгах кошки обычно надменные и даже бесчувственные. Будто неживые.

А ведь у кошек тоже есть сердца.

«И чувства», – подсказало ему сердце.

Чувств у Мортимера было много. Вот только нужные слова находились не всегда.

А у мышей со словами все было в порядке. Мыши болтали без умолку.

* * *

Было шесть часов вечера. Над крышей городского собрания Мартинвилла, как всегда в это время, зазвонил колокол. За дверцей послышался громкий шорох. Вот-вот должны были появиться мыши.

– Яблоки! – пискнул тонкий голосок. – Пахнет яблоками!

За этими словами последовал оживленный шепот.

«Вот они», – подумал Мортимер и улыбнулся как можно ласковей. Из норы вылезла первая мышь, отряхиваясь от пылинок и деревянной трухи. Конечно же, на ходу она не прекращала болтать.

– Ой! Это что… кот?

Показалась вторая мышь.

– Какой ужас! Где ж это видано? Прямо у двери – бессердечный кот! Кошмар, кошмар!

Из норы выглянула третья мышь. Мортимер знал, что они редко ходят поодиночке.

– Приветствую вас! – сказал он и тревожно покосился на корзину с картофелем. На прошлой неделе туда ухитрился запрыгнуть один мышонок. Мортимеру пришлось три часа неподвижно сидеть под лестницей и ждать, пока он вылезет.

– Пожалуйста, идите за мной, – Мортимер постарался говорить бодро и вежливо. – Выход на улицу в той стороне.

– Но ведь мы только что пришли с улицы! – жалобно пискнула одна мышь.

Загребая лапами, словно дворниками по стеклу автомобиля, Мортимер погнал мышей в дальний угол подвала. Там была еще одна нора (она же – мышиная дверь номер 3). Мыши, как он заметил, не любят уходить той же дорогой, какой пришли.

– У этого кота шесть пальцев на лапах! Вот ужас!

– Погодите! А это, случайно, не Шестипалый Ворчун?

Нора была прогрызена прямо за старой библиотечной тележкой для книг. Она вела во двор, подальше от миссис Скоггин, от яблок, от сыра мистера Брока. И от корзины с картофелем.

– И что, нам теперь снова идти на улицу? И мерзнуть там?

Впрочем, разглядев огромные лапы Мортимера, мыши уже и сами сгрудились у норы. Им хотелось поскорее сбежать.

– Там не холодно, – сказал Мортимер. – Сейчас лето. Только будьте осторожнее: здесь дорога. Машины. А так все отлично!

– Вот уж спасибо, – буркнула первая мышь. – Прощай, Шестипалый Ворчун! – С этими словами она юркнула в нору.

– Все отлично! – передразнила третья мышь. – Между прочим, я УЖАСНО проголодалась! – она опасливо покосилась на лапы Мортимера (и впрямь шестипалые) и задом наперед протиснулась в нору.

– Ну простите, – сказал Мортимер. – Пожалуйста, не останавливайтесь. Извините!

– У котов нет совести, – заявила мышь, уже исчезая во тьме. – Все знают, что коты совершенно бесчувственные!

Мортимер ничего не ответил, да и зачем? Мыши ушли. Он прищурился и заглянул в нору: хотел убедиться, что вся компания благополучно перешла дорогу.

– До свидания, – шепнул он. – Удачи!

Миссис Скоггин ужасно не любила мышей. Мортимер уже понял, что их никак не отговоришь пролезать в подвал через норы (которые он тщательно пронумеровал: мышиные двери 1–5). Сколько он себя помнил, мыши забегали в дом, и сделать можно было только одно: ласково отправить их обратно на улицу. Мортимер давно научился различать мышиные шорохи и всегда готов был встретить гостей у двери, чтобы проводить к ближайшему выходу.

Коту не всегда легко давались слова, зато слух у него был отменный.

* * *

Он постарался навести порядок в подвале. Мышиная возня, как всегда, оставила следы. С верхней полки хлипкого шкафчика упали три яблока. Даже шестипалыми лапами кот не мог их подобрать, но ему удалось подкатить ближе к лестнице, где их сразу заметит Эл. Он выстроил яблоки аккуратным рядком.

Может, они не слишком сильно побились. А может, Эл приготовит яблочное пюре. Снова.

Когда в подвале стало тихо и чисто, Мортимер перевел дух. Сверху, из кухни, вкусно пахло яблочным пирогом. Эл всегда что-то пекла по воскресеньям. В узком подвальном окошке багровело вечернее небо. Мортимер блаженно выдохнул.

И тут его взгляд упал на тележку со старыми библиотечными книгами. Радость вмиг улетучилась, а грудь сдавило чувство вины – как будто Эл крепко-крепко прижала его к себе. Она всегда обнимала его очень крепко.

«Все из-за тебя, – в миллионный раз шепнуло ему сердце. – Это все из-за тебя».

Мортимер виновато отвел взгляд.

Глава 2. Мортимер

Вскоре после того, как ушли мыши, в подвал спустилась Эл. Почему-то она не обратила внимания на яблоки, а села на каменный пол и не шевелилась, наверное, целый час.

Она молча глядела на тележку с книгами.

Раньше Эл никогда так себя не вела.

«Может, ее надо обнять?» – подумал Мортимер. Он подошел и поставил передние лапки ей на колено.

– Ох, милый котик! – сказала она и прижала Мортимера к себе.

«Слишком крепко!» – подумал он. Но вырываться не стал.

Когда Эл принялась снимать книги с тележки и раскладывать стопками на полу, Мортимер зажмурил глаза.

«Как чудесно пахнут книги!» – шепнуло ему сердце.

Коту вспомнилось далекое детство.

Мортимер и его сестра Петуния обожали играть среди книжных полок. Любимая игра Петунии называлась «Хозяин библиотеки». Правила были очень просты: кто заберется на самый верх, тот и победил. Шестипалый Мортимер неплохо умел карабкаться, но выигрывал редко. Петуния обычно залезала выше. У нее на лапках тоже было по шесть пальцев. Он до сих пор помнил, как ее мордочка сияла победной улыбкой с самых высоких полок старой библиотеки.

Однажды сестра как-то умудрилась забраться на огромную синюю дверь читального зала. Не открывая глаз, Мортимер вспомнил: Петуния была похожа на радостный, пушистый снежок под самым потолком. Застрявший снежок.

Миссис Скоггин пришлось залезть на стул, чтобы снять ее оттуда.

Мортимер очень любил миссис Скоггин. Она никогда не обнимала его слишком крепко.

* * *

Счастливые воспоминания оборвала Эл.

– Милый котик! – Теперь Эл прижимала к груди записную книжку.

Мортимер увидел, что Эл нарисовала какие-то знаки на тележке и снова наваливает на нее стопки книг – очень небрежно.

Щеки у нее раскраснелись.

– Надо разбудить миссис Скоггин, – сказала она коту. – Не будем терять время.

Мортимер пошел за ней наверх, а потом снова вниз, в подвал. Теперь вслед за ними сонно брела миссис Скоггин.

– Мне снился чудесный сон, – сказала миссис Скоггин. – Будто я сижу в кинотеатре! По-моему, это было в Грантвилле. Там продают великолепный попкорн, милочка. Обязательно сходи туда. Непременно.

Эл пододвинула к ней тарелку с яблочным пирогом и сказала:

– У меня есть план. Но нужны помощники!

* * *

Уже почти рассвело, когда Мортимер понял, что Эл и миссис Скоггин хотят вывезти тележку с книгами за дверь.

«На улицу!» – мысленно ужаснулся он.

«Они ее забирают», – сказало ему сердце.

План был просто ужасный, и Мортимер изо всех сил пытался это объяснить, пока миссис Скоггин не спросила Эл:

– А ты не забыла покормить котика? Что это он раскричался?

Эл ответила:

– Да нет же, я его кормила. Может, ему просто хочется поговорить? – Она наклонилась к Мортимеру: – В чем дело, мой хороший? У тебя что-то важное?

«Как же все это тяжело», – подумал Мортимер. Неужели нет другого способа? Кот совсем не хотел, чтобы тележку с книгами увозили. Но прежде чем он успел что-то придумать, Эл покатила тележку к дверям подвала, а миссис Скоггин пошла за ней.

Что же делать? Эта тележка с книгами – все, что осталось у него от первого дома, от библиотеки. Все, что осталось от счастливых воспоминаний о детстве, о сестре Петунии.

«Это ты во всем виноват», – шепнуло ему сердце.

– Стойте! – крикнул Мортимер и прыгнул с пола прямо на тележку.

Но тележка покатилась дальше. Мортимер весил чуть больше четырех килограммов, а крупным казался только из-за меха.

Эл засмеялась:

– Ну, поехали!

Мортимер еще никогда в жизни не чувствовал себя таким бессловесным. Но он упрямо глядел вперед и ехал дальше.

«Моя библиотека!» – шептало его сердце.

«То, что от нее осталось», – напоминал разум.

На улице, в темноте, Мортимер глядел, как Эл стоит на коленках в траве и разбирает тележку на части.

Его библиотека гибла на глазах. Он так и не сумел ее защитить.

Эл что-то пилила, подклеивала, стучала молотком.

У Мортимера заныло в животе.

Наконец Эл указала ему на траву. Там лежало что-то, завернутое в полотенце.

– Угадай, что это! – сказала она.

– Не трогай книги! – сказал кот. – Пожалуйста, не надо портить книги!

– Мяу-мяу! – бодро ответила Эл и подтащила сверток поближе.

Мортимер поглядел на нее. Иногда его ужасно злило, что она думает, будто кот не понимает ее слов. А ведь на самом деле это она его не понимала!

– Дверцы! – сказала Эл и подняла с земли квадрат из дерева и стекла.

Эта штуковина у нее в руках казалась очень знакомой. И вдруг Мортимер понял: раньше она закрывала шкаф над кухонной мойкой. Дверцы от шкафчика с сыром! Эл зачем-то сняла их обе с петель.

Постойте-ка: она сняла и петли!

А из кармана платья она достала отвертку.

Мортимер подошел к миссис Скоггин и сел рядышком на землю.

– Вот и славно, – сказала она. – Поможешь мне караулить. Если увидишь, что кто-то идет, мяукни два раза.

* * *

Мортимер вздохнул. Он надеялся, что скоро можно будет вернуться в дом.

* * *

Когда Эл наконец доделала свою библиотечку-

с-крадеными-дверцами-от-буфета, небо уже начинало светлеть.

Мортимер устало побрел вслед за Эл и миссис Скоггин. Но уже на крыльце он вдруг понял, что не может зайти в дом.

«Нельзя же бросить мою библиотеку на улице!» – сказало ему сердце.

«То, что от нее осталось», – напомнил разум.

Мортимер повернулся, спустился по ступенькам крыльца и пошел назад.

«Ты еще нужен библиотеке», – сказало ему сердце.

Глава 3. Эван

Наступил самый последний понедельник в пятом классе. Утром Эван карабкался по грунтовой дороге, которая вела от его дома в центр Мартинвилла, где была школа.

«Карабкался» – это потому, что дорога все время шла вверх по холму.

Глава 4. Эл

Подожди, дорогой читатель. Я сказала бы «возьми меня за руку», но ведь мы понимаем, что это невозможно.

Наша история поменяла фокус. Теперь в центре внимания уже не шестипалый кот Мортимер, а пятиклассник по имени Эван.

Есть люди, которых раздражают такие резкие повороты сюжета.

Однако Эван и Мортимер живут в одном городе. И очень скоро их пути пересекутся. Ненадолго.

Я тоже живу в Мартинвилле, где и началась эта история.

Не волнуйся, все станет понятно. Уже совсем скоро.

Глава 5. Снова эван

Прямо перед собой Эван увидел магнолию. Это значило, что он прошел ровно три четверти пути до школы. Мальчик взглянул на часы. Немного пробежавшись, он сэкономил целых пять минут. Эван очень любил выкраивать свободное время, а потом тратить его так, как захочется.

Привалившись спиной к стволу магнолии, он оглядывал холм, по которому только что поднимался. Здесь был не лучший район Мартинвилла: грунтовая дорога, никаких тротуаров и фонарей. Эван считал этот район самым красивым в городке: много деревьев, хорошо видно небо, а теперь, в начале лета, все покрыто яркой свежей зеленью (ранней весной дорога была черной от грязи и нравилась Эвану не так сильно).

Мальчик вынул из рюкзака два яблока и записную книжку. Яблоки были не магазинные: сколько ни натирай их рукавом, а блеска не добьешься. Они упали с дерева, которое посадила за домом какая-то прабабушка отца Эвана – вроде бы так. Яблоки были не просто тусклые, но еще и кривобокие и маленькие; поэтому Эван взял с собой две штуки.

При виде таких яблок дети в школьной столовой иногда фыркали и презрительно тянули: «Фу-у-у!» Вот почему Эван старался съедать их до уроков. Яблоки были очень вкусные.

Эван нашарил ручку, открыл блокнот на чистой странице и стал ждать, когда придет мысль. Их учитель мистер О’Нил говорил, что писать можно о чем угодно – хоть по чуть-чуть, но обязательно каждый день.

Эван подождал еще, но ценные мысли не приходили.

Вместо них в голову лезла всякая ерунда. Эван вспомнил, как сегодня утром, еще до завтрака, к ним домой явился мистер Вандербильт, какой-то предприниматель, и потребовал вернуть уплаченные за истребление грызунов деньги.

– Что вы сделали – отпустили их развеяться на выходные? – вопил он, стоя на крыльце. – Вы должны были их всех отравить!

Мыши вернулись к нему в дом всего через три дня после того, как отец Эвана их вроде бы «истребил». Теперь мистер Вандербильт собирался нанять «настоящего специалиста».

– Верните деньги! – кричал он из-за двери.

Папа Эвана сел за кухонный стол и выписал чек на имя мистера Вандербильта.

Эван прекрасно знал, что папа никогда не убивает мышей, а заманивает их в клетки, везет на машине в ближайший лес и там выпускает на волю.

– И что им не сидится в лесу? – пробормотал папа, когда мистер Вандербильт ушел. – Отличное место. Полно ягод и прочей еды.

– Может, слишком много сов? – спросила мама.

– Хм-м-м, – протянул папа и затопал по ступенькам вниз, к себе в мастерскую.

Этот разговор у его родителей повторялся часто. Многие клиенты требовали вернуть деньги.

Эван поудобней прислонился к дереву, дожевал яблоко и стал глядеть на облака, плывущие по светло-голубому небу. Они были перистые. В походах отец много рассказывал ему про облака.

Мальчик пристроил блокнот на согнутые коленки и начал писать:

«Перистые облака всегда ходят высоко и никогда не опускаются. Мне кажется, они похожи на перья, а пахнут как спрей от комаров. А по вкусу напоминают какао. Перистые облака летят по небу очень быстро».

Он знал, что понюхать облака нельзя, но, глядя в небо, всегда вспоминал, как ходил с отцом в походы. Как по утрам они сидели на спальных мешках и пили на завтрак горячее какао. На поверхности всегда собирались мелкие комочки какао-порошка. Эвану они очень нравились. Допив какао, папа с Эваном заваривали кашу быстрого приготовления в тех же кружках. А потом папа говорил:

– Ну что, поищем чьи-нибудь следы?

Эван не стал все это записывать. Он поднялся, бросил два яблочных огрызка в кусты (фрукты – не мусор, а еда для птиц и зверей, как объяснял папа), сунул блокнот в рюкзак и надел свой воображаемый плащ.

Про плащ никто ничего не знал. Этот плащ Эвану «подарил» отец – давным-давно, когда мальчику ужасно не хотелось идти в детский сад. Эван до сих пор с ним не расстался. Он совершенно точно знал, как выглядит невидимый плащ: треугольник из алого фетра с двумя завязками на шее. Теперь, конечно, он уже маловат, ведь Эван самый высокий мальчик в классе. И в школе ему нравится, не то что в детском саду. Но и от плаща отказаться жалко.

Эван снова глянул на часы, повернулся и зашагал в сторону школы.

* * *

Почти дойдя до места, мальчик увидел новую бесплатную библиотеку. Она потихоньку вырастала перед ним, пока он карабкался на вершину холма. Конечно, Эван не сразу догадался, что это библиотека. Сначала он увидел деревянный прямоугольник, насаженный на какой-то шест. Новый дорожный знак? Чье-то произведение искусства?

Подойдя ближе, он понял, что видит ящик. Мальчик перешел улицу и зашагал по зеленому газону.

Ага.

Это был не просто ящик на шесте. С одной стороны у ящика были стеклянные дверцы.

А за дверцами стояли книги.

До уроков еще оставалось немножко времени. Возле странного книжного ящика не было ни души, если не считать большого красивого кота, который развалился рядом в тени.

– Эй, а я тебя знаю, – сказал Эван.

Кот и правда был знакомый. Мама Эвана звала его Рыжиком. По утрам Рыжик обычно выглядывал из окна на втором этаже Исторического музея, который был неподалеку, шагах в пятидесяти от лужайки. Раньше Эван никогда не видел его на улице, но не сомневался: кот, конечно, тот самый.

– Что ты тут делаешь? – спросил мальчик. Кот задрал мордочку к солнцу и сонно заморгал.

Эван стал разглядывать странный ящик с книгами.

Стеклянные дверцы легко открылись. Наружу вырвался запах… яблочного пюре? И сыра? Но главным образом яблочного пюре.

Странно. Но пахло вкусно.

К единственной полке была приделана табличка, а на ней написано от руки:

Возьмите книгу, оставьте книгу, можно и то и другое.

Эван втягивал в себя запах яблочного пюре (или сыра?), пока грудь не переполнилась воздухом.

«Возьмите книгу, оставьте книгу. Можно и то и другое».

Мальчик решил взять две книги. Две самые маленькие. Наверное, это будет все равно что взять одну? Он не глядя сунул их к себе в рюкзак и осторожно прикрыл стеклянные дверцы. Но вкусный запах как будто преследовал его до самой школы.

Кот не двинулся с места.

Глава 6. Мортимер

Мортимеру удалось поспать лишь несколько часов, что для кота маловато. Проснувшись, он заморгал и увидел мальчика, который открывал стеклянные дверцы шкафа.

Первый посетитель библиотеки! Мортимер собрался с силами и сел.

Он вспомнил: мальчика зовут Эван. Память у кота была ничуть не хуже, чем слух. Сидя у открытого окна в Историческом музее, он немало узнал о жителях Мартинвилла, начиная с имен.

Мортимер увидел, что мальчик читает табличку, которую повесила Эл. «ВОЗЬМИТЕ КНИГУ, ОСТАВЬТЕ КНИГУ. МОЖНО И ТО И ДРУГОЕ».

«Выражение лица тоже может передавать вопрос», – подумал кот.

И вдруг сердце у него забилось часто-часто. Ему отчаянно захотелось, чтобы мальчик с вопросительным лицом взял хоть одну книгу.

Рука Эвана потянулась к шкафу.

«Вот и хорошо, – сказало Мортимеру сердце. – Вот и хорошо».

Глядя вслед уходящему Эвану, Мортимер вновь ощутил усталость. Однако тут он увидел, что через лужайку шагает Эл и несет ему блюдечко с едой. От этого зрелища кот сразу взбодрился.

Глава 7. Эл

Я ждала, когда же наш милый котик придет домой. Но он все не шел.

Наконец я решила вынести ему завтрак на улицу. У нас обоих была долгая трудная ночь. А всякая трудная ночь должна завершаться плотным завтраком.

Глава 8. Эван

До каникул осталась всего неделя, но мистер О’Нил не давал пятиклассникам поблажки. Ребята жаловались на учителя, а вот Эвану мистер О’Нил нравился. Он придумывал смешные задачки по математике и никогда не заставлял читать домашние сочинения при всем классе, если не хочешь.

Когда Эван вспоминал, что осенью перейдет в среднюю школу, у него начинало колоть в груди. Теперь его отделяло от неизвестности только лето.

– Ты видел ящик с книгами? Там, на лужайке? – спросил он Рейфа.

Рейф был лучшим другом Эвана. Они вместе ходили в детский сад, а теперь учились в одном классе.

– Это называется бесплатная библиотечка, – сказал Рейф.

– Странно, да? Откуда она взялась?

Рейф вздохнул.

– Мне не удалось ее рассмотреть как следует.

Рейфу не разрешали одному переходить Мейн-стрит. Вот почему он не смог хорошенько рассмотреть ящик с книгами – бесплатную библиотечку. Родители Эвана вполголоса говорили, что мать и отец Рейфа «слишком над ним трясутся». Но сам Эван вроде как не должен был этого слышать.

– Когда открываешь дверцы, оттуда пахнет яблочным пюре, – сказал он Рейфу. – А еще там был Рыжик.

– Кто?

– Рыжик. Кот из Исторического музея.

– Да нет же, он Лучик. Ладно, посмотрю после школы. Пойдешь со мной?

Рейфу разрешали играть на лужайке после уроков – только уйти надо было, пока на перекрестке у школы еще стоит регулировщик.

– Не могу, – сказал Эван. – Домашка по математике.

Работы по математике всегда сдавали во вторник. Рейф не стал говорить, что давно уже решил все задачки. Хотя он всегда справлялся с ними быстрей, чем Эван.

* * *

После занятий Эван вернулся домой и вывалил учебники и тетради на кухонный стол, за которым всегда делал уроки. Вошла мама. На ней была телефонная гарнитура. Она деловито говорила в микрофон:

– Отлично, мистер Слоан. А теперь видите маленький зеленый кружок? Щелкните на него. Нет? А стрелка у вас стоит прямо на кружочке? Попробуйте еще раз. Получилось? Ну вот, я же говорила! Вы скоро всему научитесь, мистер Слоан. У вас прямо талант!

Все знали, что мама – самая терпеливая и отзывчивая сотрудница техподдержки в Мартинвилле. Вот почему она без конца говорила по телефону. На прошлый день рождения папа подарил ей гарнитуру.

Мама улыбнулась Эвану и показала рукой на холодильник. Это значило: «Возьми себе что-нибудь перекусить».

Эван показал ей большой палец и открыл тетрадку по математике.

Через полтора часа мальчик по-прежнему сидел за столом, а рядом теснились учебники, недопитый стакан молока, два пустых стаканчика из-под пудинга и банановая кожура. За дверью послышался шум: это папа на крыльце снимал рабочие ботинки.

– Привет, сын! – От папиной улыбки мальчика всегда охватывала радостная уверенность: все будет хорошо, что бы ни случилось. Скоро папа уйдет работать в мастерскую, но сначала обязательно посидит и поговорит с Эваном.

Папа выдвинул стул и сел. Они рассказали друг другу новости. День был небогат на события, но ведь, если хорошенько подумать, всегда найдется что обсудить. Эван рассказал папе про новую библиотеку и напомнил, что в среду их класс должен ехать на экскурсию в Грантвилл. Папа рассказал, как нашел целый выводок мышат в чьем-то почтовом ящике.

На столе рядом с Эваном лежал открытый блокнот, но папа никогда не заглядывал в него без спросу. Сын это очень ценил.

– И где же книги из той библиотеки? – спросил папа, с улыбкой оглядывая стол.

Они оказались под математикой. Это же настоящие библиотечные книги, вдруг понял Эван. К их обложкам были приклеены длинные листки с номерами, как в школьных учебниках. Но эти книги были не из школьной библиотеки.

Одна из них, совсем тонкая, называлась «Как написать детективный роман».

Вторая книжка была для детей, очень потрепанная и неумело подклеенная скотчем – так, что и названия не разберешь. Эван не увидел этого, когда брал ее из шкафа.

Мальчик взглянул на отца и с удивлением заметил, что у него густо покраснели щеки. Сначала папа как будто окоченел, но потом вдруг резко вскочил из-за стола, оттолкнул стул и чуть не повалил его на пол.

– Пап?

Отец был уже почти на лестнице.

– Очень много почты, – буркнул он. – Увидимся за ужином.

Папа затопал вниз по ступенькам, а Эван проводил его изумленным взглядом. Потом взял потрепанную книжку и открыл. Изнутри к замусоленному переплету был приклеен бумажный карман для учетной карточки – такой же, как в книгах из школьной библиотеки. Только на этом кармашке стоял штамп: «Городская библиотека Мартинвилла».

Как странно. В Мартинвилле не было городской библиотеки. Больше не было. Все в городе знали, что она сгорела много лет назад.

Эван вынул из кармашка табличку с именами и датами – по одной строке на читателя. В каждой строчке повторялось одно и то же имя – снова и снова.

Он перевернул карточку и посмотрел, что на обороте. Там тоже было много раз подряд написано одно имя: Эдвард Маклелланд.

Имя его отца.

Эван поглядел на неплотно прикрытую дверь мастерской. Оттуда доносился стук клавиш. Мама сказала, что пришли еще две жалобы от клиентов. Куда бы папа ни завозил мышей, они умудрялись найти дорогу домой.

Глава 9. Эван

В комнате Эвана стоял старомодный телефон с большим пластмассовым диском. Они с Рейфом купили два таких аппарата на чьей-то домашней распродаже – выложили все карманные деньги. Мальчики называли их подпольными телефонами. Родители не покупали Рейфу сотовый телефон – боялись, что у него возникнет «цифровая зависимость».

Эван наконец решил все задачки по математике и плюхнулся на кровать с шоколадным злаковым батончиком. В этот самый миг зазвонил подпольный телефон.

– Я порылся в библиотечке после школы, – без всякого вступления сказал Рейф. – Нашел смешную старую книжку про то, как растить помидоры. Надеюсь, у помидоров нет болячек, которыми можно заразиться. А то родители будут в панике.

Эван рассказал другу все: как нашел карточку с папиным именем в одной из книжек и как папа сбежал, когда ее увидел.

Вернее, не так: он рассказал другу почти все. Эван не стал говорить, что спрятал обе книги у себя под кроватью. Ему показалось, что папе… как-то неловко на них смотреть.

– Постой-ка! – сказал Рейф. – То есть из всех книжек в ящике ты случайно выловил ту, которую любил твой папа? Еще в детстве? Да тут же один шанс на миллион! Или на сколько?

Вообще-то, это был хороший вопрос. Мистер О’Нил только что рассказывал их классу про математическую вероятность. Про нее даже было несколько задачек в той самой домашке, которую он задал на вторник – в последнюю неделю учебного года, когда параллельные классы строили пирамидки из крендельков и мармелада!

– Как ты думаешь, все эти книги из сгоревшей библиотеки? – спросил Эван.

– Моя точно оттуда, – сказал Рейф. – Но есть лишь один способ узнать наверняка.

И тогда Эван сказал:

– Жди меня.

Положив трубку, Эван помчался на кухню. Мама резала морковку и говорила по телефону с очередным клиентом. Мальчик «прошагал» двумя пальцами себе по ладони и указал на дверь. Это значило: «Я иду гулять». Мама подняла большой палец, а потом показала на морковку. Это означало: «Возвращайся к ужину».

Эвану не надо было договариваться с Рейфом о месте встречи. Рейфу разрешалось ходить не дальше угла их улицы, и друзья всегда встречались там. Сейчас Рейф стоял на углу, а Эван быстро шагал через улицу к маленькой библиотеке.

К счастью, близилось время ужина и вокруг никого не было, если не считать рыжего кота, который щурил глаза, словно хотел спросить: «Что это вы затеяли?»

– Я все поставлю назад, обещаю, – сказал Эван. Он разложил книги стопками на траве, а сам сел рядом.

У Рейфа в руке был открытый блокнот.

– Сколько всего? – крикнул он.

– Сорок четыре книги! – ответил Эван. Приходилось перекрикиваться через улицу.

– Точно? Сколько раз ты считал?

– Один! Рейф, я умею считать до сорока четырех!

Рейф неохотно кивнул.

– Ну ладно. Ищи карточки!

Эван открыл верхнюю книгу в ближайшей стопке, нашел учетную карточку и внимательно ее рассмотрел.

– Библиотечная! – крикнул он. – Папы тут нет!

Рейф сделал пометку в блокноте.

За пять минут Эван успел проверить все книги. Почти в каждой был штамп городской библиотеки Мартинвилла. Еще две минуты ушло на то, чтобы вернуть их в шкафчик. Когда мальчик аккуратно поставил все книги на место, рыжий кот одним длинным скачком запрыгнул на самый верх шкафа.

– А ты не такой уж и лентяй, – сказал ему Эван. – Чей ты все-таки?

Кот устроился поудобней, свесив лапы так, чтобы прикрыть стеклянные дверцы.

– Ну ладно, я пошел, – сказал Эван. – Не буду тебе мешать.

Рейф деловито царапал карандашом в блокноте.

– Итак, – сказал он. – Всего сорок четыре книги. Сорок – из старой городской библиотеки.

– Наверное, кто-нибудь уже взял отсюда пару книг и оставил свои, – заметил Эван.

– Согласен. Имя твоего папы есть на десяти карточках.

– Десять из сорока? – уточнил Эван. – Это и в уме посчитать нетрудно.

– Лучше подстраховаться, – Рейф с улыбкой обвел что-то в блокноте. – Твой папа брал ровно четверть из этих книг!

– Я тут еще кое-что заметил, – сказал Эван.

– Что?

– Все эти книги вернули в один и тот же день.

– Серьезно?

– Да, на карточках проставлены даты. У нас в школе тоже так делают, когда сдаешь книги. И последняя дата на каждой карточке – пятое ноября тысяча девятьсот девяносто девятого года. Странно, да?

– Правда странно. Может, твой папа знает почему?

– Это вряд ли. То есть он, конечно, читал много книг, но он же не библиотекарь. А в девяносто девятом году он еще… – Эван призадумался, – учился в школе.

– Говоришь, много читал? – спросил Рейф.

– Раньше да, – сказал Эван. – Теперь у него, по-моему, нет времени. Сплошная работа.

Рейф задумчиво покивал.

– Ну да, я слышал. Он спасает мышей.

– Он их не спасает…

Но тут Эвана прервал долгий и громкий свисток, за которым последовали два коротких. Это был сигнал Рейфу немедленно идти домой.

Рейф закрыл блокнот.

– Ужин! – сказал он и ушел.

* * *

Только после ужина Эван сообразил, что осталась еще одна библиотечная книга, где надо было поискать папино имя: «Как написать детективный роман». Она лежала под кроватью вместе с потрепанным томиком, который папа перечитывал снова и снова. Прижавшись щекой к полу, Эван выудил ее из-под кровати и отнес к столу.

Учетная карточка оказалась на месте. Эту книгу, как и все остальные, вернули в библиотеку 5 ноября 1999 года. Имя в карточке было только одно – не папино.

Эван потянулся к телефону.

– Х. Г. Хиггинс? – прошептал Рейф, услышав новость. – Тот самый Х. Г. Хиггинс?

– Да! Ты представляешь? У нас, в Мартинвилле!

– Это, наверное, шутка, – сказал Рейф.

– Ты о чем?

– Ну, это же книжка про то, как писать детективы. Видимо, кто-то ее взял и решил подписаться «Х. Г. Хиггинс, автор знаменитых детективных романов». Подумал, что так будет смешно. Понимаешь?

– Да… – разочарованно протянул Эван. – Скорее всего. Ты прав, глупо, что я повелся.

– Это не глупо, – быстро возразил Рейф. – Ты сейчас сам расследуешь дело. Нужно учитывать любые варианты.

– Конечно, – но Эван все же чувствовал себя дурачком.

– Как поужинали? – спросил Рейф. – Твой отец опять был странный?

Папы за ужином не было. Мама сказала, что его вызвали на работу.

Эван знал: папа все-таки спасает мышей.

* * *

Вечером, лежа в кровати, Эван еще полистал книгу про детективы «Как написать детективный роман». Мальчик и не знал, что бывают такие книги, по которым учатся писатели. Разве можно объяснить, как придумать историю? Ни один учитель про такое не рассказывал, даже мистер О’Нил.

Откинувшись на подушку, он открыл книгу на случайной странице и вздрогнул. Прямо ему на грудь выпало что-то маленькое и легкое. Это была фотография. Эван немножко посмотрел на нее и снова потянулся к телефону.

– Рейф, – спросил он, все еще глядя на снимок, – а почему библиотеку не отстроили? После пожара?

– Ну, библиотека – это же, наверное, дорого. А может, из уважения к памяти.

– Какой памяти? Не понял.

– Ну, потому что… ты знаешь.

– Нет, не знаю. Давай выкладывай.

– Потому что были жертвы!

Сердце как-то странно трепыхнулось у Эвана в груди.

– При пожаре кто-то погиб?

Глава 10. Эл

Увы, это правда. Пожар унес несколько жизней.

Наверное, нам пора познакомиться. Я помощница библиотекаря. Я работала в Городской библиотеке Мартинвилла в тот самый вечер, когда она сгорела дотла.

Меня зовут Эл.

* * *

Я живу в Историческом музее Мартинвилла, неподалеку от места, где раньше была библиотека. Перебралась туда после пожара вместе с моей начальницей миссис Скоггин и нашим заведующим, мистером Броком. Здесь мы никому не мешаем. Ведь три привидения (даже с котом) занимают очень мало места.

Миссис Скоггин говорит, что музею наше присутствие пошло на пользу, ведь мы умеем о нем заботиться. Я протираю посуду и слежу, чтобы она аккуратно стояла в деревянной сушилке над раковиной. Я мою окна и по ночам выбиваю в саду ковры, чтобы никто не увидел (увы, я так и не научилась исчезать). Еще я проветриваю погреб, чтобы яблоки и картошка в нем не гнили. И готовлю: яблочное пюре, картофельную запеканку, пироги с яблоками, печеный картофель, яблочные кексы, картофельные лепешки, а когда не хватает вдохновения – опять яблочное пюре (даже привидениям иногда надо есть).

Мистер Брок тоже работает – подметает полы. Он почти прозрачный, но все же научился держать в руках метлу. Кот охраняет нас от мышей. А миссис Скоггин, если верить ей самой, заботится о нашем душевном комфорте. Это значит, что она заставляет мистера Брока побольше читать (она же библиотекарь), гладит кота (потому что им обоим это нравится) и на правах начальницы ходит за мной по пятам, то и дело выдавая Замечания и Напоминания.

По вечерам, когда я уже все приготовлю и вымою, мы отдыхаем. Приятно чувствовать, что все идет как надо.

Только не для меня, как любит повторять миссис Скоггин.

* * *

Вообще-то, наш дом не совсем музей. Давным-давно в нем жило семейство Мартин – основатели Мартинвилла. Здесь все осталось точно так же, как было сто пятьдесят лет назад. Электричества нет, только камин и свечи. В единственном туалете для смыва нужно дергать веревочку. Детей это всегда смешит (по вторникам и субботам у нас бывают экскурсии).

Отличное место для привидений.

Иногда к нам на крыльцо приходят играть дети, ведь совсем рядом сквер с большой лужайкой. Вот только сегодня утром я поглядела сквозь щель в занавесках и увидела двоих ребят на качелях – они сидели рядышком, голова к голове, о чем-то шептались и хихикали.

– Кажется, опять играют в прятки, – сказала я остальным.

Миссис Скоггин и мистер Брок не обращают ни малейшего внимания на детей и туристов. Неделю назад группа третьеклассников прошла прямо через гостиную, где сидели с книгами заведующий и начальница, иногда отвлекаясь на чай и разговоры. Никто ничего не заметил.

А вот я, к сожалению, не умею становиться невидимой и поэтому всегда прячусь на время экскурсий. В последнее время я забиваюсь в чулан, где хранятся метлы. Не хочу никого пугать, особенно детей. За эти годы я нашла в нашем доме десятки отличных тайников.

Если б меня когда-нибудь позвали играть в прятки, я бы всех победила.

* * *

Конечно, мы с миссис Скоггин не собирались жить под одной крышей. И я уж точно не думала, что когда-нибудь моим соседом окажется мистер Брок. Он часто бродит по комнате, уткнувшись носом в книгу. Время от времени он распахивает дверь и громко объявляет:

– Миссис Скоггин! Эта собака – просто героиня! Поразительная отвага!

Или:

– Миссис Скоггин! Они почти добрались до вершины! Наконец-то! Что же они там найдут? Какие храбрецы!

Или чуть сдержаннее:

– Миссис Скоггин, эти трое братьев – просто удивительные молодые люди. Какое мужество!

Мистер Брок очень любит читать про героев и подвиги.

* * *

Свои объявления он всегда адресует миссис Скоггин, а не мне. Видимо, надеется, что меня нет дома. Я знаю, как это звучит – будто он недобрый человек. Но на самом деле мистер Брок просто хочет, чтобы я чаще гуляла.

Моя начальница миссис Скоггин тоже думает, что я слишком много сижу дома. «В мире столько важных дел!» – говорит она.

«Но что же может сделать одно маленькое привидение вроде меня?» – спрашиваю я.

И если меня не будет дома, кто же принесет мистеру Броку тарелку с сыром в четыре часа? Уж точно не миссис Скоггин. Она уже много лет не заглядывает на кухню – предпочитает руководить мной из мягкого кресла у камина в гостиной. До того как уйти из дома, кот любил лежать рядом с ней (когда не сидел на подоконнике и не вынюхивал мышей в подвале). Поэтому мне часто приходилось чистить кресло щеткой – без электричества от пылесоса толку нет. Кот был настоящим утешением, по крайней мере для миссис Скоггин. Хоть бы он скорей пришел домой.

Я вот не утешение. Миссис Скоггин частенько говорит, что я – «испытание на прочность». Чего же здесь утешительного?

Не могу добиться от нее ответа: почему же я «испытание»? Сама я испытаний не люблю и не хочу никого испытывать. Миссис Скоггин только закатывает глаза – точь-в-точь как раньше, когда мы работали в библиотеке.

«Иди на место!» – кричала она мне, готовясь открыть красивые синие двери читального зала ровно в половине девятого. И я мчалась за конторку выдачи книг. «Встань прямо! – одергивала она. – Библиотекари не сутулятся!» И я выпрямляла спину.

Поначалу эти окрики меня задевали, но потом я поняла, что в такой вот ворчливой манере миссис Скоггин проявляет заботу. Возможно, так делают матери. Я попала в библиотеку прямо из детского дома, так что мало знаю о родительском воспитании.

* * *

Каждое утро, когда я приношу ей в постель первую чашку чая и помогаю прикрепить бейдж с надписью «Библиотекарь», миссис Скоггин приветствует меня теми же словами, что когда-то в читальном зале: «Иди на место, милочка!»

Но если я спрашиваю, какое же место лучше подходит для трех привидений (и кота), чем этот старый дом, она лишь сверлит меня взглядом.

Она зовет меня «милочкой», потому что в глубине души любит. А еще потому, что у привидений плохая память на имена. Но в библиотеке она всегда звала меня по имени – когда указывала на тележку с книгами, которые надо срочно вернуть на полки, или размахивала очередным листком бумаги и жаловалась, что мой почерк невозможно прочесть.

Или сообщала, что опять видела в подвале мышь.

Или напоминала, что в принтере кончилась бумага.

Или что лампочки на балконе очень пыльные.

В общем, думаю, все понятно.

Теперь, в нашем уютном доме, миссис Скоггин меньше волнует пыль. Но каждый понедельник, когда я выхожу по делам в город, она часто кричит мне вслед с крыльца:

– Выше голову, милочка! Подними глаза! Займи свое место в мире!

И я стараюсь держать голову выше. Но если бы мистер Брок прочитал книгу обо мне, он никогда бы не воскликнул: «Какое мужество!»

Глава 11. Мортимер

По ночам Мортимер часто видел в окне луну, но даже не представлял себе, что такое ночь под открытым небом.

Небо!

«Бессчетные звезды, – шепнуло ему сердце. – Крупицы сверкающей пыли».

Воздух!

«Теплый и мягкий, – шепнуло сердце. – И нежный щекочущий ветер».

Звуки!

«Это лягушки поют ночную песню. То все вместе, то по очереди».

И как у них получается замолкать в один и тот же момент?

Очень, очень интересно.

* * *

Когда у него в голове мелькала мысль, Мортимер часто слышал странное эхо. С ним так было всегда, с самого детства.

Однажды вечером, незадолго до того, как их с сестрой разлучил пожар, Мортимер спросил Петунию, бывает ли у нее такое эхо. Они тогда лежали в подвале библиотеки в своем любимом углу и понемногу задремывали.

– Дурачок, – сказала Петуния. – Это не эхо. Эхо просто повторяет звуки.

– А что же это?

– Наверное, голос твоего сердца.

– У сердца есть голос?

– Вроде того, – Петуния пристроила одну лапку на шею Мортимеру и крепко уснула.

* * *

Кот вытянулся на траве под ящиком с книгами, поглядел на звезды, вспомнил Петунию и почувствовал себя частичкой Вселенной.

Правда, чуточку одинокой.

Он многое повидал из окна второго этажа за эти годы. Но теперь невольно задумался: а чего же еще он не видел?

Внезапно Мортимер услышал голоса. Громкие голоса. Мышиные голоса.

– Вот тебе! Вот! – пропищал тонкий голосок. – Так я ему и сказал, очень громко! Вот тебе! А потом я это сделал, сам не знаю как. Я ее выпустил. А он остался ее держать. И никак не мог сообразить, куда я делся!

Раздался смех.

Мортимер вглядывался в траву, пока не заметил три серые фигурки, семенившие друг за другом.

Интересно, кто и что выпустил? И кто остался это что-то держать? Но кот знал: если подать голос, мыши громко завопят и удерут. Поэтому он сидел очень тихо.

– Да уж, ты ему показал, Финн! – пискнул другой мышонок. – Вот тебе, глупый старый филин!

– По-моему, это был ястреб, – сказал Финн.

– А, ну тогда – вот тебе, глупый старый ястреб!

– Я тобой горжусь, – сказал другой голос. – А через пару недель у тебя все заживет. Будешь как новенький.

– Да, мамочка.

Мамочка? Мортимер дернул ухом. Раньше он об этом не задумывался, но у мышей, конечно же, были матери. А как иначе?

– Скажи честно, малыш, тебе очень больно?

– Ни капельки!

Мышиное семейство направлялось не к дому. Поэтому Мортимер постарался не переживать из-за пяти мышиных дверей, оставшихся без присмотра.

Он постарался не думать про яблоки, про корзины с картошкой и про шкафчик с сыром, с которого сняли дверцы.

Он просто слушал, пока голоса не затихли.

Мортимер еще помнил собственную мать, хоть и смутно. Она была мягкая. И отважная. Серая, с белыми лапками – будто в носочках.

Кот поглядел на звезды. Хотелось надеяться, что Петуния – где бы она ни была – тоже сейчас их видит.

Глава 12. Эван

– Это «полароид», – сказала мама Эвана за завтраком. – Давно я не видела таких снимков. Компания «Полароид» выпускала первые аппараты, которые сразу печатали кадры. Вставляешь пленку, нажимаешь кнопку, и спереди выпадает фотография! – Мама улыбнулась. – Но вот это, по-моему, самое неудачное селфи в мире. Правда?

– Это точно, – сказал Эван. Мама была права.

На фото был кусок чьего-то лица – половина глаза и краешек очков. На заднем плане виднелась городская улица с красно-желтыми деревьями. Снимок сделали осенью откуда-то с высоты. Наверное, фотограф стоял на холме. А может, у окна?

Мама вытянула руку с карточкой и прищурилась.

– По-моему, это где-то у нас. Похоже на здание совета.

Одно из зданий на фото действительно было точь-в-точь как городской совет Мартинвилла. И все же улица казалась незнакомой. Что-то было не так.

– Слишком мелко, не рассмотреть, – сказала мама. – Где ты ее нашел? – Она вернула карточку сыну.

– Она лежала в книжке из бесплатной библиотеки.

– Правда? Что ж, тут какая-то загадка.

– Как ты думаешь, откуда взялись все эти книги?

– Видимо, с чьего-то чердака. Допивай молоко.

«У кого на чердаке могли оказаться библиотечные книги, которые сдали разные читатели в один и тот же день?» – гадал Эван, прихлебывая молоко. Допив, он сунул в рюкзак два кривобоких яблока.

– Последний вторник в пятом классе! – Мама с театральным вздохом упала на стул. – Как летит время! Кажется, я только вчера забирала тебя из детского сада. Помнишь, как ты любил тот пластмассовый городок на площадке? Часами сидел там и не желал вылезать. Приходилось выманивать тебя печеньем.

– Я помню, мам. – Эван наклонился и быстро ее обнял. Мама уже целый месяц вела обратный отсчет до каникул. Мальчику это не нравилось: напоминало про следующий год, про школу в Грантвилле, про новых учителей и незнакомых учеников. Обо всем этом ему ужасно не хотелось думать.

Эван никому не признавался, но иногда мечтал, чтобы время шло помедленнее. А еще вот бы в начальной школе Мартинвилла открыли шестой класс! И чтобы учил его мистер О’Нил. А они с Рейфом сидели бы за одной партой (на самом деле учителя всегда рассаживали их подальше друг от друга).

Конечно, все это было невозможно. «Не выдавай желаемое за действительное», – так говорил его папа.

Выходя, Эван погромче хлопнул дверью. По утрам, услышав, что хлопнула дверь, папа всегда кричал из окошка мастерской:

– Пока, сынок!

Или:

– Удачного дня, Эван!

Но сегодня он ничего не сказал.

За воротами Эван пустился бегом. Добравшись до магнолии, мальчик успел вспотеть, зато сэкономил семь минут. Он сбросил с плеч рюкзак, залпом выпил полбутылки воды и собрался достать блокнот. Но рука почему-то сама собой вытащила из рюкзака книжку про детективы.

Накануне вечером Эван прочел три первых главы: «Место действия», «Атмосфера» и «Главные герои». Чтение отлично убаюкивало. Но четвертая глава называлась «Злодеи», а это уже было поинтересней (в пятой главе автор обещал рассказать про следы и улики). Эван еще раз изучил учетную карточку с одним-единственным именем – Х. Г. Хиггинс. Оно было выведено крупными затейливыми буквами.

Через десять минут Эван поглядел на часы и вскочил как ужаленный. Ну вот, теперь снова придется бежать. А еще он забыл съесть яблоки.

Эван уже собирался завязать на шее воображаемый плащ, когда на ум ему пришел другой образ: кепи сыщика вроде того, что носил Шерлок Холмс.

Плащ и правда стал ему маловат.

Мальчик провел большим пальцем посередине лба, словно поправлял кепи. Жест показался естественным, как будто уже привычным. Эван улыбнулся. И побежал со всех ног.

* * *

На бегу он решил написать письмо. Поэтому Эван устроился поудобней за школьной партой, открыл блокнот и аккуратно вырвал одну страничку.

Дорогой Х. Г. Хиггинс!

Вы меня не знаете, но я сейчас читаю книгу, которую вы, может быть, брали в библиотеке. Это было очень давно. Книга называется «Как написать детективный роман». Мне кажется, что вы ее читали – там в карточке написано ваше имя. Вы когда-нибудь бывали в Городской библиотеке Мартинвилла? Она сгорела еще до моего рождения. Поэтому я там никогда не бывал, хотя живу в Мартинвилле всю жизнь. А вы тоже раньше тут жили? Наверное, если б жили, я бы про это знал, потому что вы знаменитый писатель, а городок у нас маленький. Я еще не читал ваши книги, но знаю, что по роману «Задание принято» будут снимать фильм. А вас в нем покажут?

Осенью я пойду в шестой класс, только уже в другой школе, в Грантвилле. Наверное, это странный вопрос. Но, может, это вы сделали снимок на «Полароид» и положили его в книгу? Вы носите очки? Ваше имя единственное в карточке этой книги.

Заранее спасибо за ответ, хотя вы, наверное, вряд ли вспомните.

Эван Маклелланд

P. S. Если вы здесь жили, то, может, вспомните одного человека? Его зовут Эдвард Маклелланд.

P. P. S. В книге написано, что на пути героя обязательно должен стоять злодей и мешать ему добиться цели. Вы с этим согласны?

* * *

В классе у мистера О’Нила был «уголок творческой переписки». Там стояла коробка с открытками, марками и конвертами, а еще картонный почтовый ящик, куда можно было бросить письмо любимому автору (мистер О’Нил потом сам относил письма на настоящую почту). Эван вывел на конверте: «Х. Г. Хиггинсу, автору детективных романов» – и переписал адрес, который нашел в интернете. Это был адрес издательства, «для пересылки». Наверное, Х. Г. Хиггинс не хочет, чтобы люди знали, где он живет.

Пожалуй, Рейф был прав. Вряд ли настоящий Х. Г. Хиггинс брал книгу в их городской библиотеке почти двадцать лет назад. Но, как сказал тот же Рейф, Эван расследовал дело. А настоящий следователь должен распутать каждую ниточку.

* * *

Даже мистеру О’Нилу не удавалось успокоить пятиклассников в один из последних учебных дней. Ребята без умолку обсуждали пятницу: выпускной в актовом зале, а потом – большой пикник для учеников и их родителей. Вот оно. Наконец-то пришла их очередь. Вопросам и предложениям не было конца.

После большой перемены мистер О’Нил выстроил ребят в шеренгу и поднял обе руки, требуя тишины.

– Когда придем в класс, – мягко сказал он, – вы все возьмете себе по книжке, сделаете два глубоких вдоха и полчаса будете тихонько читать. Вам надо отдохнуть от разговоров. А мне – от вас.

Все засмеялись. В первую минуту им показалось, что учитель будет ругаться. И в самом деле приятно было молча посидеть с книжкой и отдохнуть от шума. Впрочем, до конца возбуждение не спадало.

Эван уже минут десять читал книгу про детективы, когда заметил, что мистер О’Нил смотрит ему через плечо.

– Интересно. Ты собираешься летом писать роман?

Эван попытался угадать, не дразнит ли его мистер О’Нил, и решил (правильно), что не дразнит.

– Нет. Но я… – Мальчик понял, что чуть было не сказал: «Я хочу раскрыть одно дело».

Учитель поглядел на него.

– Я просто кое о чем думаю, – выкрутился Эван.

Мистер О’Нил кивнул.

– Жизнь полна загадок, – сказал он. – И каждый из нас немножко сыщик.

С этими словами он пошел дальше вдоль ряда парт.

Эван немножко посидел, разглядывая парту. А ведь он и в самом деле пытался разгадать загадку: тайну маленькой бесплатной библиотечки. Почему она набита книгами из большой библиотеки, которая сгорела двадцать лет назад? И при чем тут Х. Г. Хиггинс и старая фотография?

И еще почему папа тогда покраснел и выбежал из кухни?

* * *

Мальчик вынул из рюкзака блокнот и открыл его на чистой странице.

«Мой детектив» – вывел он вместо заголовка. Надо было разбить сюжет на составные части: так писали в книге. Если разбивка полезна, когда надо сочинить детективную историю, то наверняка и распутать ее поможет. Эван переписал план из книги и начал его заполнять.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ. Тут все понятно. Мальчик написал: Мартинвилл.

АТМОСФЕРА. Эван подумал – совсем чуть-чуть, пару секунд – и написал: не страшная. Он не любил страшные истории.

ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ. В книге писали, что главный герой – это «фокус повествования». Именно он ведет расследование и находит отгадку. Он может быть настоящим полицейским-следователем или сыщиком-любителем. А уж сыщик-любитель по роду занятий может быть кем угодно: пекарем, журналистом, директором школы. Пятиклассником?

Я – написал Эван. Сыщик-любитель, пятиклассник. И провел большим пальцем по лбу, мысленно поправляя кепи.

ЗЛОДЕЙ. Обычно злодей-преступник встает на пути главного героя. Но что, если обойтись без него? Что еще может помешать герою? Буря? Бешеный медведь? Эван сам был главным героем, поэтому спросил себя: «Что стоит у меня на пути?» И медленно, весь покрывшись мурашками, вывел ответ: тайны.

ПРОЧИЕ ПЕРСОНАЖИ. До этой главы Эван пока не дошел, так что просто вывел в дневнике: Рейф.

ПРЕСТУПЛЕНИЕ. В этой истории преступлений вроде бы не было. Вот и хорошо. Мальчик оставил графу пустой.

МОТИВ. Эван, кажется, знал, что такое мотив. Это тайная причина, по которой злодей совершает свои преступления. Тут можно было только гадать. Он оставил еще один пробел.

ЖЕРТВА. Пробел.

ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ. Пробел.

УЛИКИ И ПОДСКАЗКИ. Наконец-то! Эван быстро застрочил: почему папа так расстроился? Откуда взялся странный ящик и почему он набит книгами из старой городской библиотеки? Почему все книги вернули в один и тот же день? Х. Г. Хиггинс действительно жил в Мартинвилле? Кто сделал тот моментальный снимок? Почему его положили в книгу?

Эван бессильно откинулся на спинку стула. Это настоящие подсказки? Или просто набор вопросов?

Больше ничего написать не удалось. Двадцать девять минут из тех тридцати, что мистер О’Нил отвел на отдых от болтовни, прошли относительно спокойно, но теперь вокруг опять галдели голоса. Эван с облегчением присоединился к этому хору.

Глава 13. Эл

Настал вторник. Наш кот еще не вернулся домой.

Миссис Скоггин считает: если я перестану выносить ему блюдце с едой, он сразу пожалует обратно. Но я не могу так его мучить.

Сегодня на экскурсию приходил четвертый класс. Милые ребята. Из чулана с метлами мне было слышно, как они бродят по комнатам и хихикают, увидев туалет. Миссис Бейкер, экскурсовод, как всегда, постаралась на славу. Но я, конечно, уже много-много раз слышала рассказы о нашем доме, поэтому иногда отвлекалась и думала о своем. Вот и сегодня, удобно пристроив подбородок на колени, я закрыла глаза и вспоминала лучшее, что было в старой библиотеке: книжный клуб.

* * *

Прежде чем стать привидением, я очень любила книжный клуб. Собрания проводились по средам.

В среду у меня всегда было отличное настроение, даже если миссис Скоггин еще до обеда высказывала пять Замечаний и семь Напоминаний. В три часа дня я притворялась, что вытираю пыль с подоконников, и наблюдала, как собираются члены клуба – по одному, по двое. В окна читального зала я видела, как они останавливаются у витрины пекарни или магазина канцелярских товаров, где продавали еще и комиксы. Пару раз я спрашивала миссис Скоггин, нельзя ли и нам завести у себя секцию комиксов, но в ответ получала лишь новую порцию Замечаний с Напоминаниями.

К сожалению, я забыла, как звали членов клуба. По средам к нам приходили семь или восемь человек. И еще тот мальчик.

Мальчик часто бывал в библиотеке, и не только в среду. Он приходил к нам из школы, но не был похож на других учеников. Я видела, что его часто мучают какие-то мысли, но могла лишь гадать, в чем дело.

Поначалу мальчик не поднимал на меня глаз, даже когда клал стопку книг на мой стол. Однажды он пришел с порванной книгой, которую попытался заклеить сам. Он отдал книгу прямо в руки миссис Скоггин. Когда она увидела рваную обложку, я едва не выскочила из-за стола, чтобы защитить мальчика от града Замечаний, которые должны были на него обрушиться. Он стоял с низко опущенной головой, но я видела, что уши у него уже полыхают от стыда. А ведь миссис Скоггин даже не успела открыть рот!

Но она ничего не сказала, только взяла рваную книгу вместе с другими и отметила: «Просрочек нет». Мальчик бросил на нее взгляд, полный чего-то – изумления? благодарности? – и юркнул в глубину читального зала, за стеллажи. Я стояла в оцепенении. Иногда я забывала, что миссис Скоггин вообще-то очень добрая. Несмотря на Замечания. И Напоминания. Я опять подумала, что такими бывают матери, и мне вдруг очень захотелось вытереть все плафоны на балконе. Просто сделать ей приятное.

Вечером, закрыв читальный зал, я обнаружила ее за рабочим столом в подвале. Она аккуратно подклеивала переплет разорванной книги.

– Любому ясно, что мальчишка не сам ее порвал, – сказала она. – Видимо, напали школьные хулиганы. Ну что ты встала разинув рот? Тебе нечем заняться?

Я взяла себя в руки и сказала:

– Миссис Скоггин, я убрала на балконе.

Она кивнула.

– Надеюсь, и про плафоны не забыла?

Я заверила ее, что не забыла.

* * *

Однако я отвлеклась – а ведь хотела рассказать про наш книжный клуб! Его члены были Великими Читателями, и мы очень любили делиться впечатлениями о книгах, обсуждать уже прочитанное и гадать, что будет по сюжету дальше. У этих ребят было особое отношение к книгам – вот почему я назвала их Великими Читателями. Великий Читатель – не всегда тот, кто одолел мудреные длинные книги. И даже не всегда тот, кто прочел больше всех.

Великий Читатель – тот, кого книги трогают до глубины души.

Для книжного клуба я отгородила специальный уголок в читальном зале. Там лежал коврик, а вокруг него я ставила тележки с книгами, чтобы получились стены. Дверь всегда была открыта, хоть на самом деле это была и не дверь, а просто просвет между двумя тележками.

Но главное в том, что на заседание клуба мог прийти кто угодно. Постоянные члены вешали приглашения на большой доске у входа в библиотеку, и в школе, и в фойе городского совета, и даже на парковке у магазина. «Добро пожаловать!» – было написано на листках.

Каждую среду я надеялась, что тот мальчик присоединится к нашей группе, но надежды не оправдывались. Вместо того чтобы зайти в наш уголок, он садился за длинный стол в читальном зале – всегда на стул, который стоял ближе всего к коврику, но спиной к нам. Приходил он задолго до начала встречи – как будто случайно оказался здесь именно в среду. Но я знала, что это не случайность.

Наверное, все знают, что в библиотеке надо соблюдать тишину. Однако по средам это правило отменялось. Мы даже не старались понизить голос, но миссис Скоггин не делала нам замечаний. Если кто-то говорил что-нибудь смешное (мы любили пошутить), я иногда оглядывалась на мальчика. Со спины был виден краешек его щеки. Это значило, что он улыбается. Но к нам он не приходил.

Как-то раз, заметив улыбчивую щеку, я не удержалась – окликнула его по имени и сказала:

– Иди к нам, не стесняйся!

Мальчик как будто вжался в стул и обеими руками схватил стопку книг (он всегда брал их большими стопками), а потом вскочил и выбежал из зала, ни разу не оглянувшись. Я очень боялась, что в следующую среду его не будет, но он пришел. Больше я его не окликала.

* * *

Коврик в нашем углу был особым безопасным местом, где можно высказывать любые мысли. Однажды я с восторгом описала книгу, которая произвела на меня очень сильное впечатление. Но другой член клуба сказал, что уже читал ее и чуть не умер от скуки. Я выслушала его, а он меня. И никто даже не подумал обижаться.

Я не огорчаюсь, если кому-то не нравятся мои любимые книги. Внутри каждого из нас есть своя книжная полка. Вкусам необязательно совпадать. В тот день мы распрощались как обычно – сердечно и по-дружески.

Через несколько дней в библиотеку опять пришел тот мальчик. Была суббота – день возврата книг. Но он почему-то не оставил свою стопку на общем столе, а выложил прямо передо мной. Я подумала, что какой-нибудь «школьный хулиган» опять порвал ему книгу, но они все оказались целыми. Никаких рваных обложек.

И тут я заметила, что нижняя книга в его стопке была та самая, о которой я говорила в среду. Та, что мне так понравилась.

– Ой! – сказала я и подняла глаза, думая, что увижу макушку мальчика. Он всегда стоял с низко опущенной головой. Но не в этот раз. Теперь наши взгляды встретились.

Он прикрыл книгу рукой, растопырив пальцы, и объявил:

– Она не скучная.

И вдруг, неизвестно почему, на глаза мне навернулись слезы. Я постаралась не моргать.

Несколько секунд мы глядели друг на друга. Его рука все еще прикрывала книгу, словно пытаясь защитить.

Потом он отвернулся и быстро вышел.

С того дня мальчик иногда сдавал книги мне. И я знала: в стопке есть какая-то особенная книга, которая много для него значит. Еще я знала, что, когда доберусь до этой книги, он просто накроет ее ладонью и на миг заглянет мне в глаза.

Не все Великие Читатели хотят быть членами клуба. Есть много способов поговорить о книгах – иногда даже без слов.

Глава 14. Мортимер

В первый же день несколько человек принесли по книге, а то и по две, и втиснули их в библиотечный шкафчик. К одной обложке был приклеен листок с надписью: «Моя САМАЯ любимая книга в пятом классе!» Уже через несколько минут эту книжку взял почитать какой-то четвероклассник.

Мортимер был ужасно рад – и чем дальше, тем больше.

* * *

Первый ящик с книгами появился на следующий день, то есть во вторник. Эл по-прежнему носила Мортимеру еду. Еще она крепко-крепко его обнимала, но кот не возражал.

Ящик принес мистер Григорян, хозяин продуктового магазина. Сперва он попытался затолкать все свои книги в шкафчик, но понял, что места не хватит. Тогда мистер Григорян решил поставить ящик на землю под шкафом.

Прямо там, где ночевал Мортимер. Кот смерил его недовольным взглядом.

– Вижу, ты одобряешь, киса. Хорошая девочка! – сказал мистер Григорян.

«Люди!» – подумал Мортимер.

– Неплохо же, если к твоей библиотеке добавится еще один зал, верно?

Тут уж Мортимер не мог поспорить.

Мистер Григорян подумал еще немножко и аккуратно перевернул ящик набок.

– Так лучше, – пояснил он. – Дождь не намочит.

Мортимер понял, что это ящик из-под яиц. Из окна музея он не раз с интересом наблюдал, как фермеры привозят и разгружают продукты. Яйца мистеру Григоряну доставляли дважды в неделю.

Кот запрыгнул на перевернутый ящик. Сидеть на нем было удобно.

* * *

Ближе к ночи Мортимер снова услыхал мышиные голоса.

– Говорю тебе, пахнет сыром. Он должен быть где-то здесь!

В этот раз мышей было всего две: они петляли по лужайке при свете луны. Мортимер молча глядел, как они подходят все ближе.

– Ты что, не чуешь? Тут пахнет еще сильней!

Теперь Мортимер ясно видел мышат, очень похожих друг на друга. Вот только хвост у одного из них был совсем коротенький.

– А, так вот в чем дело! Хвост! – не сдержался Мортимер.

И мышата замерли прямо перед ним.

Мортимер поспешно закрыл рот, но было уже поздно. Ой. Теперь они, наверное, убегут или начнут скандалить. Кот выжидающе поглядел на мышат.

Но они ничего не сделали. Страх вынудил их застыть без движения. Или почти без движения: кот видел, как они трясутся. Прошлой ночью они казались такими храбрыми! Может, просто притворялись?

Мортимер медленно отступил на шаг, надеясь их успокоить.

– Я не… – начал он. – То есть я ничего вам не сделаю.

– Финн, – сказал один из мышат, – это же просто Ворчун.

Его тельце заметно обмякло, но Финн по-прежнему стоял навытяжку.

– Финн! – продолжал его брат. – Да очнись ты! Все хорошо. Ворчун не кусается.

Мортимер видел: второй мышонок очень старается не дрожать.

– Ха! Чуть не попались, – сказал Финн со слабой улыбкой.

Мортимер сделал еще шаг назад и негромко спросил:

– Ты оставил в клюве у ястреба свой хвост? А сам вырвался и сбежал, да?

Финн кивнул.

Мортимер поглядел на собственный хвост. «Ой-ой-ой», – подумал он.

– У нас, мышей, все по-другому, – тихонько объяснил Финн. – Мы так устроены. Можем отбросить хвост, чтобы вырваться.

Второй мышонок кивнул и поглядел на укороченный хвостик брата.

– Молодец, – сказал он. – Еще чуть-чуть, и было бы поздно!

– А хвост у тебя отрастет? – спросил Мортимер.

Финн снова кивнул.

– Мама говорит, что должен.

Интересно.

– А вы, случайно, не знаете, почему лягушки поют по ночам? – спросил кот. Мышата казались ему опытными и учеными.

Братья пожали плечами.

– Тогда, наверное, вы знаете, как они догадываются, что всем надо замолчать в одно и то же время?

Мышата переглянулись.

– Я об этом никогда и не думал, – пробормотал Финн.

– Скажи, пожалуйста, а в этом шкафчике не найдется сыра? – Его брат показал лапкой вверх, на библиотеку. – Пахнет вкусно!

«Дверцы-то от буфета, – сообразил Мортимер. – Запах сыра еще не выветрился».

– Мне очень жаль, – неловко сказал он. – Это библиотека. Сыра здесь нет.

Мышонок передернул плечами.

– Ну ладно, тогда мы пошли. Надо искать еду.

– Кушать хочется, – тихонько добавил Финн.

Мышата осторожно попятились, развернулись и убежали прочь. Мортимер глядел им вслед и немножко жалел, что не рассказал про корзину с картошкой.

Но ведь тогда огорчилась бы миссис Скоггин.

Как все запуталось!

Глава 15. Эван

В среду пятиклассники поехали на экскурсию в Грантвилл – осматривать среднюю школу. Эван думал, что все ребята будут громко болтать, смеяться и бегать по автобусу. Так оно и было – по дороге туда. Мистер О’Нил хотел дать школьникам математические ребусы, но учительница параллельного класса включила музыку в маленькой колонке. Все запели. Когда автобус подкатил к зданию с большой надписью «Вперед, тигры!» над входом, мистер О’Нил тоже громко пел.

Но на обратном пути в Мартинвилл все было иначе. Ребята садились в автобус, тихонько перешептываясь. Никто не смеялся.

– Странно, да? – сказал Рейф, перебирая стопку открыток с бейсболистами. – После пятницы мы больше не вернемся в нашу школу. После пятницы вот это будет наша школа.

Эван всегда думал, что средняя школа в Грантвилле будет такой же, как у них, только подальше и с другими учителями. Но она оказалась совсем иной, да и ученики там были очень взрослые.

В актовом зале гостям устроили встречу с восьмиклассниками, которые в этом году заканчивали учебу в Грантвилле и переходили в старшую школу. Выпускники сидели на краешке сцены и отвечали на вопросы пятиклашек. Разговаривали они очень приветливо, но звонок на перемену был ужасно громкий, а в коридорах нельзя было протолкнуться из-за рослых ребят с огромными рюкзаками. В столовой царил кавардак. Все вокруг казалось грязноватым.

– Помню, я сидел там же, где вы сейчас, – сказал один восьмиклассник, свесив ноги со сцены. Он был не из Мартинвилла, и Эван его не знал. – Мне казалось, что тут все большое и странное. Но, поверьте, вам тут скоро понравится. Вам жалко свою школу? А мне теперь жалко, что надо уходить отсюда.

Этот паренек умел говорить о чувствах и не стесняться. Как Рейф. Эван сидел во втором ряду и жалел, что у него так не получается. Он обратил внимание на ноги восьмиклассника: очень длинные и покрытые волосками. Неужели и у него самого через три года будут волосатые ноги? Думать об этом не хотелось. В следующем году школьный автобус будет забирать Эвана у самого дома. Никаких больше прогулок по любимой дороге, некогда будет думать и жевать домашние яблоки.

Внезапно все вокруг громко застонали. Видимо, Эван что-то пропустил. Он повернулся к Рейфу.

– Что случилось?

– В средней школе не бывает большой перемены, – сказал Рейф. – Представляешь? Совсем не бывает!

* * *

По дороге домой даже мистеру О’Нилу показалось, что в автобусе слишком тихо.

– Давайте играть в города и штаты! – предложил он. И дети по очереди стали выкрикивать названия:

– Аризона!

– Алабама!

– Арканзас!

– Сиэтл!

* * *

Пока автобус ехал в гору, Эван глядел в окно. Наконец показался Мартинвилл. Сверху было видно все: зеленый сквер, три прямые дороги, расходившиеся от него, школу, городское собрание, Исторический музей, магазины, большие здания в центре. У Эвана опять заныло в груди – как будто предстояла разлука с домом. Его взгляд скользил по знакомым строениям, а сердце тоскливо сжималось.

– Видишь? Она была вот тут. – Рейф указал куда-то углом открытки.

– Что здесь было?

– Городская библиотека!

Эван проследил глазами за открыткой. Между городским собранием и музеем, чуть сзади, был… пустырь. Большой пустырь, заросший травой и кустами.

Мальчик подался вперед, надеясь рассмотреть следы библиотеки. Но тут дорога пошла вниз с холма и деревья заслонили город.

– А ты всегда знал про библиотеку? – спросил Эван.

Рейф кивнул.

– Ага. Но я про нее как-то не думал, понимаешь? Родители мне запрещают туда ходить.

– Они тебе все запрещают, – буркнул Эван почти грубо.

– Это точно, – вздохнул Рейф.

– Я до сих пор по ней скучаю, – донеслось до мальчиков с переднего сиденья. Говорил мистер О’Нил. – Отличная была библиотека. С башенкой и шпилем. С большими синими дверями. Балкон там был скрипучий. А библиотекари – лучшие в мире!

– А почему она сгорела, мистер О’Нил? – спросил Рейф.

Вокруг них ребята до сих пор играли в города и штаты.

– Миссисипи!

– Иллинойс!

– Сан-Франциско!

Мистер О’Нил выглянул из-за спинки кресла. Вид у него был удивленный.

– Никто не знает, почему случился пожар.

Эван с Рейфом переглянулись.

– Странно, правда? – сказал Рейф. – Может, из-за молнии?

– Нет. Не из-за молнии, – мистер О’Нил замялся и почему-то кинул взгляд на Эвана.

Взгляд был какой-то странный.

– Огонь вспыхнул в подвале, – сказал он наконец. – Но никто не знает почему. Из-за чего. То есть, я хочу сказать, никто не виноват. Это уж точно.

– Почему вы так уверены? – спросил Рейф.

– Это была прекрасная библиотека, – сказал мистер О’Нил вместо ответа. И повернулся к мальчикам затылком.

– Нельзя говорить «Филли», – пожаловался кто-то в задних рядах. – Надо полностью: «Филадельфия». Ты хочешь подсунуть мне город на «и», а они уже все были!

И тут школьники хором начали вспоминать города на букву «и», которых еще не было, и в салоне опять стало шумно и весело.

* * *

Когда автобус заехал на школьную стоянку, там уже дожидались родители Рейфа. Мальчик помахал им из окна, и не успел он сойти по ступенькам, как мама кинулась его обнимать – словно Рейф уезжал не на полдня, а на неделю.

– Ну как? – спросил папа Рейфа.

– Нормально съездили, – ответил тот и помахал на прощание Эвану.

Вообще-то, на стоянке собралась целая толпа родителей, но Эван даже не думал искать своих. Его с третьего класса никто не провожал в школу и обратно.

Но вдруг он услышал голос Рейфа:

– Эван, гляди! Там твой папа! – И мальчик указал куда-то через улицу.

Отец Эвана стоял под деревом, в сторонке от других родителей. Плечи у него чуточку сгорбились, как будто под ветками было тесновато.

– Пап! – окликнул Эван. Отец нашел его глазами в толпе детей и улыбнулся. Эван помчался к дереву. – Не знал, что ты придешь. Привет.

Большая отцовская рука пригладила ему волосы.

– Я был в городе и увидел, что все чего-то ждут. Догадался, что ваш автобус на подходе. Ну, как там школа? Стены все такие же зеленые, а в спортзале пахнет краской?

– Да и да. А звонок ужасно громкий. Столовая мерзкая. Хорошо, что нас не заставили там обедать.

Папа засмеялся.

– Ну, хватит. А то мне сейчас захочется столовских рыбных котлет. Представь себе, со временем их можно полюбить.

– Эдвард? – к ним шагал мистер О’Нил. – Можно тебя на минутку?

– Конечно. Все в порядке?

– В полном! – сказал мистер О’Нил. – Все отлично. Просто есть одно дельце.

– Эван, я сейчас, – сказал папа и пошел за мистером О’Нилом к питьевому фонтанчику. Мистер О’Нил набрал пригоршню воды, напился, вытер рот и тихонько заговорил. Папа Эвана молча слушал. Наконец мистер О’Нил сунул папе какой-то листок, а папа убрал его в задний карман джинсов.

– Что это было? – спросил Эван, когда папа вернулся.

– Да ничего, сынок. Не волнуйся.

– Еще одна жалоба насчет мышей?

Почему-то папа засмеялся. Эван раньше не думал, что жалобы от клиентов – это смешно. И папе вроде бы тоже так не казалось.

– Нет. Просто… хм… один документ.

– А-а.

Документ?

Глава 16. Эл

Дом не похож на себя без библиотечной тележки в подвале. И мы тоже не такие, как были прежде. Кот живет на улице, охраняет книги. А мистер Брок отчего-то разучился держать метлу. Она проходит прямо сквозь его пальцы.

И вот еще что: за ужином стало непривычно тихо. Вчера вечером мистер Брок, который раньше всегда вел литературные беседы с миссис Скоггин, молча рассматривал картофелины в тарелке. На коленях у него лежала книга, и время от времени он бросал на нее печальный взгляд.

Наконец он громко вздохнул и сказал:

– Миссис Скоггин, с молодой женщиной в этой истории обращаются просто ужасно. Какая несправедливость! Ах, если б я мог прийти на помощь! Но вы, конечно же, скажете, что я всего лишь призрак?

Вид у него был очень несчастный.

– Может быть, у нее впереди много хорошего! – сказала я, надеясь его подбодрить. По правде говоря, мистер Брок еще несколько дней назад рассказывал миссис Скоггин про эту книгу, и я знала, чем она кончится. Но он, как всегда, сделал вид, что не слышит меня.

– Да-да, все наладится, – сказала миссис Скоггин и похлопала мистера Брока по руке. – Я совершенно в этом уверена.

Ей не сразу удалось взять чашку со стола: ручка то и дело проходила сквозь прозрачные пальцы.

– Надеюсь, что вы правы, – сказал мистер Брок. – А что еще остается нам, привидениям? Только надежда, – он протяжно вздохнул. – Ах, какое мужество! Но, миссис Скоггин, – вид у него стал растерянный, а плечи понуро опустились, – у меня такое чувство, будто я уже читал эту книгу. Мне кажется, я вам про нее рассказывал, и не один раз!

Мы с миссис Скоггин переглянулись.

– И я каждый раз слушала с большим удовольствием! – сказала она.

Раньше мистер Брок помнил все прочитанные книги. За столько лет я раздобыла ему сотни томов из городской библиотеки Грантвилла. Но в последнее время он стал перечитывать одну и ту же историю, сам того не замечая.

– Но это же так чудесно, мистер Брок! – сказала я тихонько. – Вы читаете свои любимые книги словно в первый раз. Как я вам завидую!

Он всегда очень ловко притворяется, что не видит и не слышит меня. Но теперь он слегка расправил плечи, бросил взгляд на миссис Скоггин и даже улыбнулся.

– Значит, мне повезло, – сказал он.

Миссис Скоггин наморщила лоб. Взгляд у нее стал тревожный.

– С ним все в порядке? – шепотом спросила я.

– Милочка, – вполголоса сказала она, – ты же понимаешь, что так больше нельзя! – Она нетерпеливо махнула рукой, указывая на что-то. На стол? На нас? Может, ей не понравился ужин? Я несколько вечеров подряд запекала картофель.

– Как больше нельзя? – спросила я. – Вы про книги мистера Брока? Или про картошку?

– Картошка! – воскликнула миссис Скоггин. – При чем тут картошка? Я говорю про нас. Мы не можем жить здесь вечно, милочка!

Когда она заводит такие разговоры, я притворяюсь глухой. Научилась у мистера Брока.

Они ушли спать пораньше, а я еще долго не ложилась – волновалась и мыла посуду. Тяжело было видеть миссис Скоггин такой расстроенной. Но как же решить проблему, если не знаешь, в чем она?

* * *

Сегодня утром я проснулась и твердо решила сделать новый день радостным. Я налила миссис Скоггин чашку чаю, положила на блюдце два кубика сахара, поднялась по ступенькам и постучала в ее дверь.

– Открыто! – крикнула она.

Я заранее широко улыбнулась и вошла в спальню.

Миссис Скоггин сидела в кровати и возилась с бейджем.

– Криво висит, – пожаловалась она. – Мерзкая штуковина!

Я ласково отняла у нее бейдж и приколола как надо.

– Вот так, – сказала я. – Теперь ровно. А вот и ваш чай!

Миссис Скоггин вздохнула.

– Спасибо, милочка. Я сегодня просто устала.

Ее именной бейдж, оставшийся от библиотечных дней, – мерзкая штуковина? Раньше она никогда на него не жаловалась. Я дотронулась до собственного бейджа: вдруг с ним тоже что-то случилось?

Когда я выходила от миссис Скоггин, внизу послышался тихий стук. Я быстро сбежала по лестнице и открыла входную дверь.

Никого. Только маленький бумажный пакет на крыльце. Я знала, что в нем: ржаной сэндвич с тунцом, маринованными огурчиками и листом салата. Когда я работала в библиотеке, это был мой любимый полдник. Теперь мне каждую среду кладут его под дверь и стучат, но я еще ни разу не застала того, кто это делает.

Улыбаясь, я понесла пакет на кухню и хотела убрать в холодильник, но вдруг подумала: кто сказал, что нельзя съесть рыбный сэндвич на завтрак? Особенно после картофельной недели. И вот теперь я сижу, ем и почему-то опять вспоминаю того мальчика в библиотеке. Наверное, из-за бейджей.

* * *

Однажды, очень давно, когда он только начал к нам приходить, я спросила совета у миссис Скоггин. Надо ли заманить его в книжный клуб? Как уговорить его по средам садиться с нами на коврике?

Миссис Скоггин сказала:

– У него прошлым летом умерла мать. Не дави на него, пусть сидит где хочет.

– Ох, – сказала я. И она бросила на меня понимающий взгляд.

Миссис Скоггин знала, что у меня тоже нет матери. По правде говоря, я не помню ни мать, ни отца. В детском доме нам иногда говорили, что тем, кто не помнит родителей, повезло. Но мне так не казалось.

Не то чтобы я тосковала по семье, как многие другие дети. Но ведь родители – это начало. Если наша жизнь – путь, который куда-то ведет, то родители – это отправная точка. Разве не так?

У нас в детском доме были ребята, которые помнили, но не любили родителей. По крайней мере, так они говорили. Но даже у них была эта отправная точка.

А у меня?

Мне говорили, что можно самой придумать себе любое «начало».

– Воображай что хочешь! – советовала наша директриса. – Ведь правда может оказаться какой угодно.

Но я даже не знала, с чего начать. Кто были мои родители – фермеры? Акробаты? Врачи? Разведчики? Моряки? Цирковые наездники?

И какие они были – легкомысленные? Эгоистичные? Храбрые? Мерзкие? Чудесные?

По ночам, лежа в кровати, я пыталась что-нибудь придумать. Но это было трудно. Гораздо больше мне нравилось читать истории, которые сочинил кто-то другой.

Сначала я перечитала всю библиотечку детского дома, а потом нашла другие места, где прятались книги. В комнате нашей поварихи было замечательное собрание – она сохранила все книжки, которые любила в детстве. Я прочла их, когда «помогала» на кухне, то есть время от времени помешивала суп ложкой, держа открытую книгу в другой руке.

Потом, в третьем классе, я открыла для себя городскую библиотеку. Оказалось, что там очень, очень много книг. А я-то уже начинала переживать, что книги кончаются! В детском доме нам всем выдавали фонарики, и я стала засиживаться допоздна – читала, пока глаза не слипались и книга не выпадала из рук. Засыпая, я не всегда успевала выключить фонарик. К счастью, я знала, где у нас хранятся батарейки.

Однажды директриса увидела, как я роюсь в почти пустом ящике для батареек. Она не стала меня ругать, но сказала, что батарейки нужно добывать самой.

– Тогда давайте сходим в библиотеку для батареек, – предложила я. – Мне их надо много!

Директриса засмеялась.

– Куда сходим? – переспросила она.

– В библиотеку, где можно взять батарейки! – заявила я, показав ей фонарик.

Оказалось, что таких библиотек не бывает. Батарейки нужно покупать за деньги и стоят они дорого – так объяснила директриса. А если они разрядились, то уже ничего не поделаешь: использовать их больше нельзя.

Тогда я впервые в жизни подумала, что книга не может разрядиться, как батарейка. Книги заряжаются от читателя, так ведь? Их можно читать снова и снова – если, конечно, не ронять их в суп. Но это случилось всего один раз!..

И все же батарейки надо было где-то брать.

Директриса сказала, что я навела ее на мысль. Она одолжит мне денег, а я потом их верну.

– Но как? – спросила я. – Ведь у меня же нет своих денег!

Она сказала, что я смогу найти работу, когда буду постарше. И раз уж я так люблю читать, почему бы не поискать место в библиотеке? Так оно и вышло.

На первую работу я устроилась в библиотеку нашего городка. Она размещалась в очень большом здании, старом, обшарпанном, втиснутом между банком и маленьким строительным магазином. Мне она казалась похожей на чумазую великаншу, которой скрутили руки за спиной. Работать приходилось после школы – ведь мне тогда было всего тринадцать лет. Я орудовала шваброй и с завистью посматривала на молодых ребят и девушек, которые ставили печати в формулярах, развозили скрипучие тележки с книгами и говорили с посетителями (о книгах!). Это были младшие библиотекари.

Я мыла коридоры. И туалеты. Со мной никто не разговаривал.

Но у меня был доступ к библиотечным книгам. И деньги на батарейки.

Глава 17. Мортимер

Второй раз бесплатная библиотечка Мартинвилла расширилась, когда на холме появилась старая красная тележка. Ее привезли две третьеклассницы, Джессика и Винни Д. (которую, как помнил Мортимер, нельзя было путать с Винни Р. из пятого класса).

Джессика и Винни Д. поделили все книги в своей тележке на три стопки, которые подписали очень красивым почерком: «Рассказы про лошадей», «Рассказы про собак» и «Рассказы про других животных».

Никаких тебе «Рассказов про кошек». Мортимер хотел смерить девочек укоризненным взглядом, но они принялись чесать его за ушами, и укоризна не получилась.

Уходя, Винни обернулась и крикнула ему на прощание:

– Мы еще вернемся, котик! Я приведу папу!

* * *

Когда солнце начало клониться к закату, Мортимер улегся на траве и стал слушать лягушек. Этим вечером лягушачий хор запел раньше, чем обычно. Три книги про животных уже забрали (две про собак, одну про лошадей), зато в ящик из-под яиц положили несколько новых. В шкафчике с дверцами от буфета уже не хватало места, но в целом дела шли отлично.

Кот поглядывал в сторону музея и гадал, когда же ему вынесут ужин.

Наконец дверь открылась. Поглядывая направо и налево, Эл быстро прошмыгнула через лужайку с блюдечком в руках. Мортимер встал и приготовился к ее объятиям.

Но Эл не стала брать его на руки. Библиотека как будто заворожила ее. Она осмотрела книги в красной тележке, любовно провела пальцами по корешкам и восхищенно зацокала языком, увидев красивые подписи.

Мортимер уже начал думать, что Эл забыла про его корм.

– Ой, прости! – воскликнула она, поймав его голодный взгляд. – Кажется, я отвлеклась.

Эл огляделась, убедилась, что вокруг никого нет, и села рядом с Мортимером, который принялся за еду.

– Миссис Скоггин стала совсем невесомой, – сказала она. – Вчера вечером ей пришлось одной рукой держаться за стул, чтобы не вылететь из-за стола! А мистер Брок все время роняет книги. Меня это беспокоит. Как ты думаешь, бывают ли врачи для привидений? И как их вызывать?

Мортимер о таком никогда не задумывался. Кошки, конечно, видят призраков, но вот призрачные врачи ему еще не попадались. Тут его мысли оборвались: где-то рядом послышались голоса. Не мышиные, человеческие.

У Эл тревожно распахнулись глаза. Она торопливо прижала к себе кота и забрала у него пустое блюдечко. Обниматься на полный желудок было тяжело, но Мортимер обрадовался. В следующий миг он уже смотрел, как Эл мчится к дому, смешно пригибаясь на бегу.

Человеческие голоса приближались с другой стороны. Винни Д. вернулась с отцом, как и обещала.

– Пап, ты видел? – спросила девочка, глядя на музей, по ступенькам которого только что взбежала Эл.

– Да, видел, – тихо сказал ей отец.

– А ты с ней когда-нибудь разговаривал? Джессика однажды попробовала, на спор. Но эта тетя убежала.

– Не приставай к этой тете, – сказал отец Винни. – Если бы она хотела с нами поговорить, то так бы и сделала. Наверное, она хочет побыть одна.

– Ой, котик еще здесь! – воскликнула девочка, заметив Мортимера. – Я же тебе говорила: он тут живет.

В одной руке отец Винни нес большой пляжный зонтик, а в другой – лопату. Он вырыл в земле аккуратную ямку и воткнул в нее палку зонта, а Винни засыпала ямку и утоптала землю, чтобы палка не покосилась. Когда они открыли зонтик, ящик мистера Григоряна и красная тележка оказались под крышей. Затем Винни расстелила на земле сложенное вдвое полотенце.

– Лежи на нем, если хочешь, – сказала она Мортимеру.

Когда Винни с отцом ушли, кот устроился на полотенце. Оно оказалось мягким и толстым. С новой лежанки Мортимеру были видны все его книги. Постель ему очень понравилась. Конечно, под зонтом он не мог любоваться звездами, зато ни ему, ни книгам теперь был не страшен дождь.

Мортимеру нравилась Винни Д. И неважно, что она больше любит лошадей и собак, чем кошек.

Еще Мортимеру нравилась библиотека. И жителям Мартинвилла – тоже.

Интересно, как там Финн, подумалось коту. Раздобыл себе ужин?

Глава 18. Эл

Впервые я попала в городскую библиотеку Мартинвилла и познакомилась с миссис Скоггин, когда поступила в колледж. Мне только что исполнилось семнадцать лет. Я покинула детский дом и отправилась учиться в Грантвилл. Все вокруг было непривычным и очень странным.

Миссис Скоггин разместила в газете объявление. Ей требовалась «помощница по библиотеке», и она сразу же решила, что я подхожу. Я надеялась, что на новой работе не придется мыть туалеты так же часто, как на старой.

* * *

Вскоре после знакомства миссис Скоггин заявила мне, что с каждой прочитанной книгой у нее в голове как будто добавляется новая комната.

– У меня там очень, очень много комнат, – сказала она, постучав себя пальцем по лбу. – Но всегда найдется местечко для еще одной.

С тех пор, глядя в ее блестящие карие глаза, я каждый раз представляла себе огромный прекрасный дом.

У меня в голове тоже был немаленький дом. Но хотелось, чтобы он стал еще больше.

Несколько лет подряд я только и делала, что ходила в колледж, мыла полы в библиотеке и читала. Иногда миссис Скоггин помогала мне выбирать книги. Горбясь над тарелкой с завтраком, сидя в автобусе, накрывшись одеялом и включив фонарик, я строила все новые и новые комнаты у себя в голове.

Мой воображаемый дом стал очень большим. А сама я успокоилась и больше не переживала из-за того, что не знаю своей отправной точки. Зачем придумывать печальные истории о добрых (но бедных) циркачах или умных (но бессердечных) банкирах? Пусть у меня нет родительского дома, зато есть тот огромный воображаемый дом, что я построила, читая книги. Построила с помощью миссис Скоггин, потратив немало денег на батарейки для фонаря, как и предупреждала наша директриса.

Итак, с отправной точкой пути я разобралась. Теперь надо было понять, куда же я двигаюсь? Кем хочу стать?

Ответ лежал на поверхности: я хочу быть библиотекарем.

Когда я сказала об этом миссис Скоггин, у нее просветлело лицо. Она подошла к своему столу, открыла ящик и достала из него анкету для поступления на курсы библиотечного дела.

В верхней графе уже было вписано мое имя.

Глава 19. Эван

В тот вечер, когда Эван чистил зубы перед сном, зазвонил подпольный телефон. Мальчик выплюнул зубную пасту и помчался в комнату, даже не прополоскав рот.

– Я тут подумал, – заявил Рейф, – про то, что мистер О’Нил говорил в автобусе. И кое-что посмотрел про пожар в библиотеке. И знаешь что? Она сгорела в тот самый день, когда вернули все эти книги. Пятого ноября тысяча девятьсот девяносто девятого года. Ведь это последняя дата на каждой карточке, так?

– Да. А ты уверен?

– Она сгорела в тот вечер, после закрытия. Я нашел статью в интернете.

Эван вспомнил, как мистер О’Нил смотрел на него в автобусе.

– А почему начался пожар?

И почему у самого Эвана так заколотилось сердце?

– Не знаю, – стало слышно, как Рейф клацает по клавиатуре. – Тут просто сказано: «Смертельный пожар. Причина не установлена». Но в интернете про него очень мало. Я нашел только скан заметки из какой-то старой газеты. Смертельный пожар. Звучит почти как название детектива, да? Как у Х. Г. Хиггинса!

Это и правда было как в книжке.

Эван схватил блокнот, лежавший рядом с кроватью, пролистал до набросков детектива и поглядел на слова «ПРЕСТУПЛЕНИЕ», «ЖЕРТВА» и «ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ».

Возможно, преступление все-таки было.

– Эй, – сказал в трубке Рейф, – ты еще здесь?

– Я перезвоню!

Эван вытащил из рюкзака книгу про детективные романы и нашел старый фотоснимок – «полароид» (он служил закладкой).

Мама была права: фотография напоминала очень неудачное селфи. Можно было разглядеть краешек чьих-то очков, половину карего глаза, а на заднем плане – городскую улицу.

Теперь Эван понял, почему не сразу узнал родной Мартинвилл: на фото было одно лишнее здание. Библиотека.

Снимок лежал в книге, а книгу вернули в библиотеку в тот самый день, когда она сгорела. Вернул Х. Г. Хиггинс. Задолго до того, как стал знаменитым писателем.

Фотография – это улика. Да, точно! Интересно, кто на ней? Сам Х. Г. Хиггинс?

В день пожара?

* * *

Эван постарался заснуть, но куда там! Он снова включил свет и взял книжку про детективные романы. Мальчик дошел до главы под названием «Прочие персонажи». Звучало оно совсем нестрашно и даже скучновато. Может, от этой главы захочется спать?

Прочие персонажи, как объяснял автор книги, – это все, с кем взаимодействует главный герой, когда ищет преступника. Родственники и друзья сыщика – тоже персонажи, как и люди, которые живут и работают в его городе. Мама – персонаж, понял Эван. И мистер О’Нил. И конечно же, Рейф с другими ребятами из их класса. От этого у мальчика потеплело на душе. Тайна касалась не только его, но и всего Мартинвилла.

Потом Эван дошел до слов: «Помните! Среди персонажей должен быть и преступник, но его преступная сущность раскроется лишь в самом конце».

Он захлопнул книгу.

А вдруг пожар в библиотеке устроил кто-то из его знакомых?

Нет. Это просто не может быть житель Мартинвилла.

Эван не мог себе такого представить.

Но вот Х. Г. Хиггинс (или человек, который так себя называл) был в библиотеке перед «смертельным пожаром». Он вернул эту самую книгу в тот день, когда библиотека сгорела. И больше никогда не появлялся в их городе.

Эван снова вгляделся в старый фотоснимок. Он чувствовал себя самым настоящим героем самой настоящей детективной истории.

Х. Г. Хиггинс – подозреваемый номер один. Так решил Эван.

Завтра нужно будет поискать новые улики.

Глава 20. Эл

Вскоре после того, как мы с молчаливым пареньком основали свой тайный книжный клуб, нам пришлось спасать мышонка.

Вы, конечно, знаете, что мыши иногда заходят в дома, где тепло, есть еда и можно спрятаться от хищников. Миссис Скоггин их не выносила. Она говорила, что животные могут находиться в библиотеке «разве что на страницах книг». Исключение она делала только для серо-белой кошки, которая помогала избавиться от главных врагов – мышей. Эта самая кошка родила нашего милого котика. Сначала миссис Скоггин была очень недовольна, но потом, конечно, растаяла.

Как я уже говорила, тот молчаливый паренек был Великим Читателем. Он читал очень много, но, что еще важней, принимал книги близко к сердцу. Однажды ему попалась история про мышат. После этого он перестал считать мышей врагами. Он относился к ним, как другие относятся к собакам или лошадям: видел в них меньших братьев человека. Вот почему мы с этим пареньком устроили операцию «Мышь» (так он назвал наш спасательный поход).

Как-то раз он прибежал ко мне в неподдельной панике. Отказавшись что-либо объяснять, он повел меня в лабиринт стеллажей. В одном месте он остановился как вкопанный и указал рукой вниз.

Деревянный пол немного просел под нижней полкой стеллажа, и между ними образовалась щель. У этой щели сидела наша кошка. Она замерла в охотничьей позе, по-тигриному щуря глаза.

Кошка была отличной охотницей.

Прежде всего мы заперли кошку в подвальном кабинете (запирала я, а мальчик смотрел, не идет ли миссис Скоггин). Потом мы вернулись к мышиной норе. Все было тихо.

– Надо подождать, – шепнул мальчик.

Мы подождали.

Через некоторое время из щели появилась крошечная мордочка с черным носом, усами, глазами-бусинками и смешными ушками. Мальчик вытянул руку, и мышонок засеменил к нему. Цветом он напоминал коричневое яйцо.

– Ты что, его подкармливал? – шепотом спросила я. Узнай об этом миссис Скоггин – и ему больше никогда не будет хода в библиотеку! – Она тебя не простит.

Мальчик объяснил, что не мог поступить иначе. Он привязался к мышонку, а мышонок ему доверял – как в той самой книжке, где мыши подружились с кротом.

– Надо его спасти! – сказал он. – Кошка будет приходить сюда, пока его не поймает.

Я колебалась.

– Как в книжке! – повторил он.

– В жизни не всегда бывает как в книжке, – сказала я. – Нельзя, чтобы в библиотеке жили мыши.

– Значит, его надо куда-то переселить! – воскликнул мальчик.

Я покачала головой. Но отказать ему было невозможно.

Вот почему на следующий день я потратила восемнадцать долларов из зарплаты на клетку, пакет деревянных опилок и бутылочку воды. Все это лежало в большой сумке у меня под столом, пока миссис Скоггин не ушла в подвальный кабинет – разбирать возвращенные книги. Мы с мальчиком не стали терять время.

Мальчик принес кусочек сыра и кляксу арахисового масла в полиэтиленовом пакете. Мышонок не смог устоять перед этим пиршеством.

– И что же ты скажешь отцу? – спросила я, когда мы заперли за мышонком дверцу клетки.

– А что мне ему говорить? – лицо у мальчика сияло от двойной радости: победы и облегчения.

– Ну как же, – я указала на мышонка, с аппетитом поедавшего лакомства. – Ведь тебе придется объяснить, откуда он взялся.

Парнишка озадаченно поглядел на меня. Похоже, он думал, что я заберу мышонка себе.

– У нас две собаки, – объяснил он. – Мышке там будет плохо.

И мышонок всю свою жизнь провел в моей маленькой квартирке над пекарней. Я назвала его Эгги.

* * *

Через неделю после операции «Мышь» на моем рабочем столе откуда-то появился мятый бумажный пакет, перевязанный обрывком зеленой ленты. В пакете был маленький вырезанный из дерева мышонок. Вместо глаз у него были шляпки двух гвоздиков, а сзади был приклеен тонкий кожаный шнурок – хвост. Я держала его в руках и понимала, что мне подарили сокровище. На столе миссис Скоггин за годы работы набралось много таких сокровищ, гордо выставленных на обозрение. Но у меня оно было первым. Милый молчун!

Милый, милый молчун.

Глава 21. Эван

В четверг утром Рейф снова стоял на углу своей улицы. В руке у него был флакончик спрея от насекомых.

– Заправь штанины в носки! – крикнул он Эвану. – В траве могут быть клещи!

– Тсс!

Была половина седьмого утра. Мальчики специально вышли на улицу в такую рань – чтобы никто их не увидел. Эван топтался неподалеку, на пустыре, весь обрызганный спреем, и глядел на сплошную стену колючих кустов. За кустами было то место, где раньше стояла городская библиотека. Именно здесь, как ему казалось, надо было искать новые улики.

Однако из окна автобуса это место выглядело намного более проходимым. Как же быть? Лезть напролом через кусты? Эван в тысячный раз пожалел, что его лучшему другу не разрешают никуда ходить. В одиночку тут можно было заблудиться!

Но Эван сообразил: если он потеряется, Рейф по крайней мере скажет, где его надо искать. Это хорошо.

– Чего ты ждешь? – крикнул Рейф. Он часто говорил, что, когда вырвется на свободу, непременно будет делать все на свете – попробует хоть разочек. Но это легче сказать, чем сделать.

Эван почувствовал, как что-то скользнуло у самой его ноги. Сердце бешено заколотилось, но тут мальчик увидел, что это всего-навсего кот. Рыжик или Лучик.

– У тебя хоть имя есть? – спросил он кота.

Кот мяукнул три раза подряд и потерся головой о правую ногу Эвана, а потом – о левую.

Эван понял, что ужасно рад видеть кота.

– Привет, котик, – тихо сказал он.

На душе у него полегчало. Он провел пальцем по лбу: натянул воображаемое кепи пониже на лоб, чтобы не слетело, зацепившись за ветку. И шагнул прямо в зеленую стену.

Эван разводил ветки руками и медленно шел вперед, стараясь не отклоняться в сторону. Он думал, что за кустами будет просвет, выход на открытую площадку, но никаких просветов пока не видел. Трудно было поверить, что здесь когда-то стояла большая библиотека, которая – со слов мистера О’Нила – представлялась мальчику похожей на старинный замок с синими воротами. Но папа всегда говорил: если бы человечество исчезло с лица Земли, скоро никто бы и не догадался, что оно здесь жило – ведь могучая природа сокрушит любые строения и мосты, затянет зеленью любые руины…

Эван втянул в себя воздух и остановился, чтобы снять тонкую, но зверски колючую ветку, которая пристала к его рукаву. На носке тоже была колючка, и мальчик наклонился, чтобы ее отцепить. Они что, нарочно его хватают? Нет, конечно, сказал он себе. Никто его не хватает.

Когда он выпрямился, перед глазами оказалась сплошная путаница веток – а Эван уже не помнил, в какую сторону двигался. Ну почему все так сложно? И вдруг рядом снова появился кот, легко и изящно скользя между кустами. Он быстро обошел вокруг Эвана и рысью помчался куда-то наискосок.

– Эй, подожди! – крикнул мальчик и последовал за котом.

Просвет действительно был – всего в паре метров от того места, где стоял Эван. Едва выбравшись из кустов, мальчик приоткрыл рот, набрал полную грудь воздуха и выдохнул:

– Ух ты!

Там и правда были развалины. Не такие, как древние руины, про которые ребятам рассказывал мистер О’Нил, но все же внушительные. В траве кое-где проглядывал каменный фундамент. Эван встал на один из шатких камней и увидел: если соединить все, что уцелело, получится огромный пустой квадрат. В центре этого квадрата уселся кот.

Значит, вот она, библиотека. Мальчик спрыгнул с камня внутрь квадрата. Кот по-прежнему сидел, подняв голову и чинно сдвинув лапы. Ему здесь явно нравилось.

– Ура, дошли! – объявил Эван. – Мы в библиотеке!

Ему показалось, что кот кивнул. Всего один разок.

И тут Эван понял: подвала-то нет! Сердце у него тоскливо екнуло. Мальчик знал, что здание библиотеки давно разрушено, но почему-то думал, что подвал остался. Подвал, где произошло возгорание, как писали в статье, которую нашел Рейф. Подвал, где он надеялся найти ключи к разгадке. Ну хотя бы один ключ!

– Видимо, его засыпали, – сказал мальчик коту. Эван обошел весь квадрат, глядя под ноги и надеясь найти улики. На земле валялись почерневшие, бесформенные, неузнаваемые обломки – деревянные? Металлические? Мальчик потрогал пару таких обломков, но толку от них не было. Он еще раз прошелся туда-сюда и нашел старую монетку в десять центов. Ничего интересного.

Кот не двигался с места. Вокруг вроде бы не было ничего страшного, но Эвана все-таки радовала компания.

И тут издалека донесся голос Рейфа:

– ЭЙ! У ТЕБЯ ТАМ ВСЕ В ПОРЯДКЕ?

Эван улыбнулся. Ну что ж, даже если через пару лет у него и вырастут волосы на ногах, Рейф все равно будет рядом. Эта мысль его почему-то ужасно обрадовала.

– ДА! ВСЕ НОРМАЛЬНО! – крикнул он в ответ.

Однако поиски продолжать не хотелось. Эван потрогал свежие царапины на шее и пожалел, что не знает самого короткого пути обратно.

– МОЖЕШЬ КОЕ-ЧТО СДЕЛАТЬ? – завопил он. – ПОЗОВИ КОТА!

– ЧТО-ЧТО? ПОЗВАТЬ КОТА?

– ДА, ПОЗОВИ ЕГО!

Мгновение спустя Рейф заорал еще громче:

– ЭЙ, ЛУЧИК! КО МНЕ! КИС-КИС!

Кот не шелохнулся. Эван подошел к нему поближе, гадая, стоит ли погладить. Не все коты любят ласкаться, а Эван и так уже был весь в царапинах.

– ЭЙ! КИС-КИС-КИС!

Кот поглядел на Эвана и приподнял одну лапку. Под ней что-то лежало. Что-то вроде… кольца?

Мальчик медленно присел на корточки и протянул руку.

– КО МНЕ! ЛУ-У-У-У-УЧИК!

Эван и не догадывался, что Рейф умеет так громко вопить. Но теперь он уже не боялся, что кто-то услышит. Ведь он нашел улики! Самые настоящие ключи к тайне!

– МИСТЕР КОТИК! – рявкнул Рейф. – СЮДА!

Кот словно дожидался этого. Он навострил уши, задрал хвост и неторопливо пошел на голос Рейфа.

Эван двинулся за ним, сжимая в руке два грязных ключа на ржавом кольце.

Глава 22. Эл

Вчера я приготовила на ужин яблочные оладьи, но настроение за столом было все таким же унылым. Затем, так и не сумев взять в руки метлу, мистер Брок весь вечер пальцами собирал с пола комки пыли и выкидывал их за дверь (которую я держала открытой). Мы с миссис Скоггин тревожно поглядывали на него, пока не пришло время ложиться спать.

Сегодня утром, когда миссис Скоггин вышла к завтраку, бейдж был приклеен к ее блузе широким скотчем.

– Единственный способ! – заявила она, похлопав его рукой. – По-другому не держится.

Кот охраняет мою библиотечку уже три дня и три ночи. Миссис Скоггин перестала про него спрашивать.

Нет, я неправильно выразилась. Библиотечка на холме не моя. Библиотеки принадлежат всем и должны свободно расти.

Наверное, пришла пора объяснить тебе, дорогой читатель, как появилась бесплатная библиотечка Мартинвилла. Вернее, ты уже знаешь как: я сделала ее своими руками.

Теперь нужно объяснить почему.

* * *

В прошлое воскресенье, когда я принесла миссис Скоггин утренний чай, она уже сидела в кровати с бейджем на блузке и с недовольным выражением лица. Едва увидев меня, она шумно вздохнула и завела старую песню: что мне пора «занять свое место».

С самого утра! Каждое утро! А ведь я не сделала ничего плохого, просто стояла и держала ее чашку с чаем. И вот так – двадцать лет! Милый читатель, а у тебя бы не лопнуло терпение?

– Да о чем вы вообще говорите? – закричала я. – Почему здесь не мое место? Оно такое же мое, как и ваше! Это что, ваш дом? Вы просто не хотите делиться!

Да-да, я накричала. На миссис Скоггин.

Я ждала, что она закричит в ответ. Но не дождалась.

И все-таки видно было, что она удивилась. И… втайне обрадовалась?

– Милочка, ты же библиотекарь, – сказала она. – Так ведь?

– Конечно, библиотекарь! – Видимо, я еще не накричалась. – Как и вы. Но разве я вам когда-нибудь говорила, что вы не на своем месте? Кто такое слыхал? Никто!

Миссис Скоггин мизинцем размешала сахар в чае (привидения ведь не могут обжечься) и улыбнулась мне.

– У меня есть мистер Брок. А тебе нужны свои читатели, милочка.

Я вскинула руки.

– Вы что, забыли? У нас больше нет библиотеки! – но это я сказала уже потише.

Миссис Скоггин опять вздохнула.

– Надо обходиться тем, что есть.

Именно так она говорила в прежние времена, когда в библиотеке кончались запасы переплетного клея или лампочек. «Надо обходиться тем, что есть».

– Но у нас же ничего нет, миссис Скоггин. Если вы не забыли, был сильнейший пожар. Ничего не сохранилось. Чем же я должна обходиться?

Она молча глядела на меня.

Вообще-то, от нашей прекрасной старой библиотеки кое-что уцелело. У нас осталась одна-единственная тележка и книги, которые лежали на ней в день пожара. Но я понятия не имела, что делать с маленькой кучкой книг из самых разных отделов. Какой библиотекарь может с этим работать?

– И дело не только в тебе, – мягко сказала миссис Скоггин. – Мы все здесь не на своем месте.

* * *

После этих слов я окончательно запуталась. Понимая, что невидимки из меня не получится, я все воскресенье пряталась от экскурсий в старом чулане с метлами. В спину мне упирался какой-то железный крюк. Я старалась дышать как можно тише и думала, что миссис Скоггин все-таки моя начальница. Надо бы прислушаться к ее словам, раз уж она так настаивает.

Вот почему в тот вечер я пошла в подвал, обогнула корзины с яблоками и картошкой и долго стояла в самом дальнем и темном углу, разглядывая нашу единственную тележку с книгами.

И вдруг за тележкой что-то промелькнуло. К своему стыду, я подскочила и взвизгнула: решила, что это змея. Но тут из-за тележки выглянула пушистая мордочка. Наш милый котик! Он поставил мне на ногу мягкие лапки. Я подхватила его и прижала к себе. Прямо с моих рук он запрыгнул на тележку с книгами.

Я застыла, не сводя с него глаз.

Точно так же он сидел на тележке в ночь пожара, когда я вывезла его из подвала горящей библиотеки. Тогда он был еще совсем маленький, чуть больше двух моих ладоней.

Это было после того, как я сдалась и перестала искать в дыму миссис Скоггин.

И перед тем как я наконец нашла того мальчика.

Мистера Брока я не искала. Час был уже поздний. Я думала, что все читатели давно ушли, и не знала, что в здании еще кто-то есть.

Очень странно было глядеть на эту тележку много лет спустя. Мне вспомнились утренние слова миссис Скоггин: «Ты же библиотекарь, милочка. Так ведь?»

И вот тогда мне в голову пришла мысль: а не построить ли новую библиотеку? Очень маленькую.

Как давно у меня не было свежих мыслей!

В ту ночь я не ложилась. Я рисовала, измеряла, ставила метки и собирала инструменты.

И вот наконец пришло время разбудить миссис Скоггин. Мне был нужен часовой.

* * *

До пожара я никогда не задумывалась, нужен ли призракам сон. Оказалось, что нужен. По крайней мере, мы по ночам всегда спали. А некоторые привидения – например, миссис Скоггин – ужасно не любят, когда их будят ни свет ни заря и тащат в подвал, не налив даже чаю.

– Да зачем тебе понадобилось непременно делать это впотьмах? – ворчала она, шлепая босыми ногами по широкому каменному полу (призраки не чувствуют сырости). Она прекрасно знала, что я не умею исчезать. Поэтому я не стала отвечать, что при свете дня меня часто видят.

Хорошо еще, миссис Скоггин не знала, что иногда со мной даже заговаривают. Представляю, сколько замечаний она высказала бы призраку, который беседует с людьми!

Но если бы я им не отвечала, то чувствовала бы себя очень грубой. Поэтому я старалась отделаться двумя-тремя словами и сбежать, пока они не поняли, что говорят с привидением.

– Я думала, вам понравится, – сказала я миссис Скоггин, работая молотком.

Она с любопытством оглядела подвал. Заметив тележку с библиотечными книгами, она внезапно нахмурилась.

– Надеюсь, ты собираешься вернуть их на полки, милочка, – сказала она. – Книги нужно сразу же расставлять по стеллажам! А вдруг читатель пойдет искать книгу и найдет пустое место – как будто хулиганы выбили зуб!

Я мягко напомнила ей, что библиотеки уже давно нет.

– Да, да, – отмахнулась от меня миссис Скоггин. – Помню.

Как я уже говорила, одна тележка с книгами – это все, что у нас осталось.

– Я позабочусь о наших книгах. Пора их куда-то пристроить. Прямо сейчас этим и займусь, – сказала я миссис Скоггин.

– Вот и умница. Чем я могу помочь?

От изумления я едва удержалась на ногах. Если бы меня легонько шлепнули книжной закладкой, я бы точно рухнула на пол. Что? Миссис Скоггин предлагает помощь? В горле у меня встал ком. Но ведь ради помощи я и привела ее в подвал.

Я спросила, умеет ли она свистеть.

Она сказала, что умеет.

И мы вдвоем вышли в ночь. Я катила тележку по газону, а наш кот гордо восседал на книгах, глядя прямо вперед, – будто плыл на корабле в неведомую даль.

Глава 23. Эван

Эван думал, что записывать утреннюю находку в графу «Улики» будет очень приятно и радостно. Но ему понадобилось всего три секунды, чтобы вывести на бумаге слово «ключи», и еще четыре, чтобы осознать: 1) он даже не представляет, что делать с этими ключами, и 2) ключи на земле – не такая уж редкость. Если хорошенько подумать, он находил их уже не раз.

Однажды он нашел чей-то ключ на парковке перед городским собранием, когда они с мамой приехали туда за летним абонементом в бассейн. В другой раз мальчику попалась связка из трех ключей на плетеном разноцветном шнурке – она лежала под стулом в школьной столовой. И что же он тогда сделал? Просто отдал ключи кому-то из взрослых. В тех ключах не было никакой загадки. Возможно, и в этих тоже.

– И что теперь? – спросил Эван утром, когда выбрался из колючих кустов и показал ключи Рейфу. – Будем ходить по городу и совать их в скважины? Смотреть, к какой двери подойдут?

– По-моему, это незаконно, – сказал Рейф. – А вот этот ключ, наверное, от висячего замка, – он указал на небольшой серебристый ключик.

– Значит, надо искать, где навешены замки?

Рейф немножко подумал и сказал:

– Это, наверное, тоже незаконно.

* * *

Днем и вечером многое видится по-разному. Теперь, когда в небе сияло солнце, Эван думал, что пожар в библиотеке вполне мог быть и случайным. Да, были жертвы; но мальчик не мог придумать ни одного возможного мотива. А ведь в книжке говорилось, что мотив – один из важнейших элементов детективной истории!

Но самой важной частью сюжета, по словам автора, была развязка. «Помните! Чтобы читатель остался доволен, в конце должна восторжествовать справедливость».

Эвану это очень понравилось: да, злодей должен быть наказан!

Но, может, и не было никакого злодея? И загадки тоже? Может, не вся жизнь – сплошная тайна?

Даже мистер О’Нил иногда ошибается.

* * *

По четвергам класс мистера О’Нила занимался в школьной библиотеке. Когда ребята заходили внутрь, Эван, как всегда, перечитал изречение, висевшее над дверью:

Мы читаем, чтобы знать, что не одиноки.

К. С. Льюис

* * *

Миссис Шор, заведующая библиотекой, сказала ребятам, что в честь близких каникул у их класса будет «свободный урок». Это значило: можно разговаривать, хоть и негромко, читать, лежа на полу, или же занять местечко за компьютером.

Школьники тут же ринулись к компьютерам, словно в игре, где надо поскорее сесть на стул, когда смолкнет музыка. Рейф как-то исхитрился занять два места рядом. Эван торжествующе крутанулся на своем стуле и забарабанил пальцами по клавиатуре. Он напечатал: «Х. Г. Хиггинс» – и щелкнул по кнопке поиска.

Х. Г. Хиггинс – псевдоним американского писателя, автора детективных романов. Его первая книга, «Задание принято», была опубликована в 2009 г. С тех пор его романы ежегодно попадают в список бестселлеров.

– Его первый роман вышел только в две тысячи девятом году, – сказал Эван.

Рейф оторвался от бейсбольного сайта на своем экране.

– Чей? – спросил он.

– Х. Г. Хиггинса. А книгу вернули в день пожара. В девяносто девятом году. Когда Хиггинс брал эту книжку в библиотеке, он еще не был известным писателем. Это был просто Х. Г. Хиггинс, обычный человек!

– Ух ты, правда. Вряд ли кто-то мог так пошутить – ведь тогда никто не знал его имени! – Рейф широко улыбнулся. – Надо же! А я думал, знаменитости к нам не ездят.

– Он тогда еще не был знаменитым. В том-то и штука. – Эван переписывал информацию с монитора себе в блокнот. – Здесь ничего нет про его возраст. Если б мы это знали, то смогли бы посчитать, сколько ему было, когда он здесь жил. Двадцать лет назад. Может, он был еще ребенком?

– И называл себя Х. Г.?

– Ну да, а что? Вдруг он правда местный?

– А что такое «псевдоним»? – Рейф прищурился, глядя на монитор перед Эваном.

– Что?

– Вот это слово. – Рейф ткнул в него пальцем.

– А-а… Я не знаю.

Рейф щелкнул мышью.

– Посмотрим… Ого!

– Что?

– Это значит, что Х. Г. Хиггинс – ненастоящее имя. Вымышленное. Писатель придумывает себя имя, если хочет остаться неизвестным публике.

– Неизвестным? Странно. Если ты пишешь книги, значит, хочешь славы. Так ведь?

– Ну да. И зачем придумывать себе имя за десять лет до того, как прославился?

– Не знаю… – сказал Эван.

Вообще-то, одна причина пришла ему в голову. Что, если Х. Г. Хиггинс не только писал детективы, но и сам когда-то совершил преступление? Например, поджег библиотеку?

Эван подозревал, что вряд ли дождется ответа на свое письмо.

* * *

Миссис Шор, заведующая библиотекой, сидела за своим столом и читала газету.

– Как мне узнать настоящее имя писателя, если он использует псевдоним? – спросил ее Эван.

– Все зависит от писателя. Кто-то раскрывает свое настоящее имя, а кто-то нет. Про какого автора ты хочешь узнать?

– Про Х. Г. Хиггинса. Мне надо знать, кто он на самом деле.

– Х. Г. Хиггинс? Тебе нужно его имя?

– Да. Он пишет детективы.

– Я знаю. Только почему ты так уверен, что Х. Г. Хиггинс – это мужчина?

Эван заморгал и покраснел.

– Ой. Я просто думал…

– Вот именно. Ты думал, но на самом деле не знаешь. И я не знаю. Честно говоря, я совсем ничего не знаю про Х. Г. Хиггинса. Кроме того, что он, наверное, очень богатый человек.

– Мне кажется, что когда-то давно он жил здесь, у нас. Или жила.

– Правда? Очень интересно.

– Что мне нужно поискать? Чтобы выяснить, жил ли он тут?

– Не зная настоящего имени? Трудно сказать. У нас в библиотеке точно ничего нет. Да и в Историческом музее вряд ли найдется. У них там мало документов. Так, кое-что по истории города. Тебе это не поможет.

История города.

– Как вы думаете, у них есть газетные статьи про пожар в библиотеке?

Миссис Шор закивала.

– Да, конечно. Там обязательно найдется что-нибудь про пожар. – Она откинулась на спинку стула и прищурила глаза. – Подожди-ка. Твой папа – Эдвард Маклелланд, так ведь?

– Да, а что?

– Просто он ведь там работал.

– В Историческом музее?

– Да нет же, в библиотеке. Когда мы учились в старших классах.

– Вы знаете папу?

– Когда-то знала. В школе мы вместе ходили в книжный клуб, – она немного замялась. – Можно так сказать.

* * *

Эван вернулся к Рейфу, который читал с экрана какую-то статью о помидорах.

– Никакой информации, – пожаловался мальчик.

– Ладно, разберемся, – сказал Рейф, переписывая в тетрадь методы борьбы со слизнями. – Завтра от меня будет гораздо больше пользы.

– Завтра? – переспросил Эван.

– Ну да. Завтра у нас выпускной.

– И что?

Рейф многозначительно ухмыльнулся.

– А, ты про… срок годности?

– Мы оканчиваем пятый класс, правильно? Значит, больше никакой начальной школы. Мы теперь в средних классах!

Эван не очень-то хотел быть в средних классах. Но за Рейфа, конечно, радовался.

* * *

Малоизвестный факт: Рейф был очень храбрый.

Именно эта храбрость и внушала такую тревогу его родителям.

Однажды, еще в детском саду, кучка ребят играла на огороженной площадке. Там были яркие надувные мячики, разноцветные обручи, а еще пластмассовый домик. Этот домик нравился всем малышам. Они забирались внутрь через двери и окна, вылезали на крышу, придумывали самые разные игры и назначали друг другу роли. Почему-то Эван всегда был папой или продавцом. А ему хотелось быть одним из вольных лесных братьев. Или Человеком-пауком.

Но суть не в этом. Однажды, когда игра была в самом разгаре, из домика послышался громкий вопль. Эван стоял у одного из окошек (в тот раз он был продавцом мороженого). Вопил Брюс Мелон, который только что тихонько пробрался в домик (ему досталась роль магазинного вора). А напугала его черная змея, свернувшаяся кольцом в углу. Эван с Брюсом выскочили через окошки, а Рейф ворвался в домик через дверь: ему хотелось узнать, в чем дело.

Через несколько секунд он вышел из домика, обеими руками держа змею. Так он дошел до самого заборчика, перегнулся и осторожно положил змею на траву с другой стороны. Все ошарашенно наблюдали за ним (даже воспитательница).

– Это просто уж! – крикнул Рейф. – Совсем маленький ужик! Наверное, он искал, где спрятаться.

В тот же вечер родители Рейфа придумали для него первое правило: не трогать змей. Вскоре правил стало намного больше.

– Они у меня беспокойные, – говорил Рейф Эвану. – Все время представляют себе всякие ужасы. С правилами им легче.

И Рейф соблюдал все правила. Но в третьем классе он не удержался и спросил родителей про срок годности.

– Срок годности? – его мама тут же нахмурилась. – Тебе что, кажется, что молоко прокисло? Тогда не пей!

Одно из правил гласило: ничего не есть и не пить, пока не проверишь срок годности на упаковке. Это и навело Рейфа на мысль.

– Срок годности наших правил, – пояснил Рейф. – Я хочу когда-нибудь ходить в школу сам. И лазить по деревьям. И ходить босиком по траве.

Родители растерянно переглянулись.

– Ну… наверное, правила не должны быть навсегда, – папа тоже нахмурился, как будто представил, что Рейф немедленно выскочит на улицу и начнет собирать змей.

– Но срок годности кончится еще не скоро, – добавила мама.

– А когда? Может, в средних классах? – спросил Рейф.

Родители облегченно вздохнули.

– В средних классах! – сказал папа. – Да-да, очень хорошо. Мы отменим правила, когда ты перейдешь в среднюю школу.

И мама с папой радостно улыбнулись друг другу. Ведь тогда казалось, что до средней школы Рейфу еще очень далеко.

Ребята, с которыми Рейф и Эван дружили в детском саду, давным-давно забыли про ту змею. Но Эван помнил. Он знал, что Рейф не переходит улицы и не лазит по деревьям ради спокойствия других людей. Своих родителей. А больше никому и не надо было это знать.

* * *

– Ага! – сказал Эван. – Значит, завтра после выпускного мы сможем поискать двери, которые открываются теми ключами? Даже если это не совсем законно?

– Завтра, – подтвердил Рейф, открывая сайт с заголовком: «Все, что вы хотели знать про удобрения, но стеснялись спросить». – Как только я вернусь от зубного врача.

Глава 24. Эл

Чтобы соорудить библиотечку, мне понадобилось несколько часов. Пока я работала, миссис Скоггин стояла на страже, а наш милый котик ей помогал. На рассвете миссис Скоггин начала шумно вздыхать и спрашивать про завтрак. Но я твердо сказала, что завтракать будем, когда закончим дело. Выяснилось, что на миссис Скоггин можно положиться. Два раза она свистела, когда кто-то шел по Мейн-стрит, и я успевала спрятаться в кустах, бросив работу. К счастью, было еще слишком темно, чтобы разглядеть кучу досок и книг на лужайке. Поэтому к нам никто не подходил.

Библиотечка получилась неплохая: даже миссис Скоггин одобрила.

– И все-таки я скучаю по нашей библиотеке, – сказала она с грустным вздохом.

– Я тоже. Очень сильно, – кивнула я.

– Тебе надо найти место в библиотеке, – сказала миссис Скоггин по дороге домой. – В большой и хорошей.

– А как же Мартинвилл? Кто будет заботиться о вас с мистером Броком?

– Мы и сами не пропадем, – сказала она. – А тебе надо занять свое место в мире. Возможно, сегодня ты сделала первый шаг.

Миссис Скоггин улыбнулась. Я ждала какого-нибудь Замечания или Напоминания, но она лишь молча улыбалась.

Мы поднялись на крыльцо, и я положила пилу, молоток и лишние гвозди.

– Спасибо за помощь, – сказала я миссис Скоггин и вытянула руку, чтобы кот потерся о нее головой. Я открыла перед ним дверь (миссис Скоггин двери, конечно, не нужны).

Но наш котик не спешил идти в дом. И на качели он тоже не запрыгнул. Наш кот, который никогда еще не уходил дальше верхней ступеньки крыльца, теперь сбежал вниз, распушил хвост и деловито потрусил в сторону лужайки.

– Котик! – позвала миссис Скоггин. – Котик!

Но он даже не оглянулся.

– Скоро вернется, – сказала я, скрывая потрясение. – Пойду готовить завтрак.

– Разве сегодня не понедельник? – миссис Скоггин посчитала дни на пальцах. По понедельникам я отправлялась в Грантвилл – раздобыть мистеру Броку новых книг, купить продуктов и поупражняться в невидимости. Но после ночных трудов я устала и надеялась, что миссис Скоггин ошибется в подсчетах. – Точно, понедельник! – радостно объявила она. – Значит, ты пойдешь по делам, а я накрою завтрак для нас с мистером Броком.

– Вы? Пойдете на кухню?

– Ступай наверх и переоденься, – она махнула рукой в сторону лестницы. – А потом можешь взять последний яблочный маффин и съесть по дороге.

У нее было очень радушное выражение лица, и я сказала спасибо. Хоть, конечно же, сама и напекла эти маффины.

Глава 25. Мортимер

Четвертый день, который Мортимер провел в роли стража библиотеки, оказался богат на события.

Рано утром появился тот самый мальчик с вопросительным лицом и его громкоголосый друг. Оказалось, что им нужна помощь кота. Вопросительный мальчик легко пробрался сквозь колючие кусты, выросшие вокруг любимой старой библиотеки Мортимера, но никак не хотел заметить единственную вещь, которая была по-настоящему важной. Мортимеру пришлось топтаться на ней, пока мальчик наконец не обратил внимание.

– Спасибо! – сказал мальчик.

– Пожалуйста, – ответил Мортимер.

На него нахлынули воспоминания о сестре, Петунии. От библиотеки почти ничего не осталось, но Мортимер сейчас стоял на том самом месте, где раньше были красивые синие двери. А синие двери всегда напоминали ему про отважную Петунию, потому что однажды она залезла прямо на них, на самый верх.

В памяти у него раздался голос сестры:

– Эй, Мортимер! Догони меня!

«Это ты во всем виноват», – сказало его сердце.

* * *

А потом пришла миссис Анна Бейкер, которую давно и хорошо знал Мортимер, и привела с собой маленькую дочку. В одной руке миссис Бейкер несла небольшой чемоданчик. За другую руку держалась малышка, хоть она уже почти научилась ходить сама.

– Здравствуй, дружок, – сказала миссис Бейкер Мортимеру. – Слышала, ты у нас теперь сторож библиотеки. А мы тебе кое-что принесли. – Она положила на землю кошачье угощение.

Миссис Бейкер часто подкармливала Мортимера, когда водила экскурсии по Историческому музею.

– Спасибо, – сказал Мортимер.

– На здоровье, – ответила миссис Бейкер. Она, кажется, всегда понимала, что говорит кот. Ему это очень нравилось.

– Кни! – выпалила дочка миссис Бейкер. Она выпустила руку матери и теперь показывала пальчиком туда, где стояла красная тележка с книгами, а рядом – ящик мистера Григоряна.

– Да, моя хорошая. Книги.

– Кни! – повторила малышка, показывая на Мортимера.

Миссис Бейкер засмеялась.

– Нет, это киса. Мяу!

Она поставила свой чемоданчик на траву и достала из него сложенный плед, который сразу же расстелила. Они устроились на пледе втроем: сама миссис Бейкер, ее дочка и Мортимер. И тогда кот увидел, что еще лежит в чемоданчике: книги.

Они были уложены аккуратно и красиво, корешками вверх. А изнутри на крышке чемодана большими буквами было выведено слово «ПОЭЗИЯ». Вокруг него были разноцветные отпечатки детских ладошек.

– Лисуй! – сказала малышка, показывая на них пальцем. – Еще лисуй, мама!

– Рисовать будем дома, детка. А сейчас давай почитаем. Хочешь книжку?

– Кни, – закивала девочка. – Киса, мяу!

Миссис Бейкер достала книгу из чемодана и открыла ее.

– Мне очень нравятся эти стихи, – сказала она. – «Апрельская песня дождя». Их написал Лэнгстон Хьюз. Он тогда был очень молодой, почти мальчик.

Она откашлялась и начала:

Пусть дождь целует тебя…

«Дождь целует!» – подумал Мортимер. Коту вспомнилось, как в первую ночь под открытым небом он заметил, что ветер щекочет.

Пусть роняет капли жидкого серебра…

«Капли жидкого серебра, – повторило его сердце. – Как точно!»

Мортимер закрыл глаза, чтобы внимательней слушать.

Когда стихи кончились, он снова открыл глаза. В нем словно что-то изменилось.

«Слушать стихи – все равно что смотреть в зеркало», – сказало его сердце.

Пожалуй, он все-таки умел подбирать слова. И по-своему неплохо.

Жаль, что нельзя было рассказать об этом Петунии.

– Ой-ой-ой, – сказала вдруг миссис Бейкер.

Мортимер поднял голову и увидел тяжелые низкие тучи. На спину ему упали первые капли дождя.

Миссис Бейкер закрыла книгу и осторожно подтолкнула чемодан так, чтобы он весь оказался под зонтиком. Потом они втроем тоже укрылись от дождя и стали смотреть, как падают крупные капли. «Словно жидкое серебро», – подумал Мортимер.

Однако теперь на него навалилась усталость. Конечно, кот знал, что уже немолод, но раньше этого не чувствовал. А вот сегодня почувствовал.

«Если Петуния еще жива, она теперь тоже старушка», – подумал он.

Это казалось невозможным.

* * *

Уходя, миссис Бейкер оставила чемоданчик. Библиотека разрасталась.

Глава 26. Эван

В пятницу утром родители приготовили Эвану специальный праздничный завтрак: горячие тосты с бананом. Мама выжала свежий апельсиновый сок, а папа обжарил бананы в кипящем масле с сахаром, чтобы они стали сладкими и хрустящими. Когда все устроились за столом, у родителей был довольный и радостный вид. Мама в кои-то веки сняла гарнитуру, а отец весело смеялся. Эван даже подумал: а стоит ли ломать голову над загадкой, которой, возможно, и нет?

Он постарался забыть про Х. Г. Хиггинса.

Он постарался волноваться только о том, как бы не испачкать едой нарядную рубашку.

Когда мальчик складывал книги в школьный рюкзак, мама вдруг спросила:

– Эван, ты больше не ходил к библиотечке? Я вчера проезжала мимо. Похоже, людям очень нравится.

Эван туда не возвращался, но видел библиотечку по дороге в школу и домой. Она явно разрасталась.

Папа сказал:

– Я бы тоже хотел посмотреть. Может, сегодня, после выпускного?

– Странно, что настоящую библиотеку не отстроили, – сказал Эван. – Интересно почему?

Мама прочистила горло.

– Видишь ли, после того пожара… всему городу было очень тяжело.

– Пап? Ну ты же здесь жил. – Мама Эвана выросла в Калифорнии. Они с отцом встретились, когда учились в колледже. – Неужели никто не захотел, чтобы ее отстроили?

Отец разглядывал столешницу.

– Если кто-то и думал ее отстроить, – сказал он, – то я последний человек, с которым стали бы про это разговаривать.

На кухне стало очень-очень тихо. Даже холодильник словно затаил дыхание.

– Почему? – спросил Эван.

Но папа лишь улыбнулся.

– Я уже сам не знаю, что говорю, сынок. Наверное, просто не выспался.

– Миссис Шор сказала, что ты подрабатывал в библиотеке, когда учился в старших классах. А в день пожара ты работал? Ты знал тех людей, что погибли?

Теперь папа глядел куда-то в пол.

– Мне надо идти и отвечать клиентам, Эван. Сейчас нет времени разговаривать. Увидимся на твоем выпускном.

– Да, не забудь про пикник! – сказала мама, теребя наушники, которые висели у нее на шее. – Папа обещает испечь пирог.

Эван вдруг понял, что она нервничает.

– Так нечестно! Вы же не можете совсем ничего мне не рассказать!

Родители поглядели на мальчика так пристально, что на секунду он, казалось, увидел себя их глазами. Он выпрямился и упрямо поднял голову.

Тогда папа вздохнул и сказал:

– Ну ладно, Эван. Поговорим после пикника, хорошо? По дороге домой. Честное слово, не передумаю. Иди в школу, а я пока закончу дела и займусь пирогом.

Эван бросил взгляд на маму. Она улыбалась отцу с дальнего конца кухни. Папа обещал все объяснить. Сегодня! И почему он только сейчас додумался спросить?

Мальчик впервые почувствовал, что вот-вот приблизится к разгадке… Хотя никакой тайны, возможно, и вовсе не было.

* * *

Время тянулось очень медленно, хотя уроков в последний школьный день было совсем мало. Эван обводил взглядом классную комнату и со странным чувством думал, что больше не будет сюда приходить. За обедом он не смог проглотить ни кусочка, хотя сам не понимал, что лишило его аппетита: предвкушение пикника, тревожное ожидание разговора с папой или грусть от прощания со школой. Из столовой было слышно, как на школьную стоянку заезжают машины. Семьи учеников понемногу собирались во дворе.

Мистер О’Нил вышел из столовой, и все догадались зачем. Каждый год, провожая очередной пятый класс, он покупал себе новый галстук и надевал его перед самым началом выпускного. Галстуки эти всегда были… оригинальные.

– Как ты думаешь, какой рисунок будет на этот раз? – спросил Эван у Рейфа, который доедал его сэндвич. – Горошек? Полоска?

– Может, бейсбольные мячи? – сказал Рейф с набитым ртом.

– Мячи?

И тут мистер О’Нил вернулся. На нем был галстук-бабочка с рисунком из крошечных книг. Кое-кто из ребят захлопал в ладоши.

– Это в честь нашей новой бесплатной библиотечки, – объяснил учитель, поглаживая галстук. – Праздник начинается. Давайте строиться!

В этот самый миг учительница параллельного пятого класса скомандовала:

– Ребята, выходим во двор!

Ее ученики повскакивали с мест и толпой ринулись к выходу, закупорив дверь. Мистер О’Нил закатил глаза.

* * *

На лужайке за школой были расставлены стулья. Ярко светило солнце, дул легкий прохладный ветерок. Идеальная погода, как говорила мама Эвана. Пробираясь в передние ряды, школьники махали родителям и показывали им на угощение, расставленное на длинном столе возле трибуны. Эван нашел глазами папу с мамой и тоже помахал. Затем догнал Рейфа, чтобы можно было сесть рядом.

По традиции каждый год учителя пятого класса на прощание читали выпускникам стихи. В этот раз первым должен был читать мистер О’Нил.

Мистер О’Нил откашлялся, развернул листок бумаги, который держал в руках, и начал:

Сквозь шум и суету ступайте безмятежно –

помните, что в тишине можно обрести покой.

По мере сил сохраняйте с людьми добрые

отношения, но будьте верны себе.

Говорите то, что думаете, спокойно и ясно,

и слушайте других,

ведь даже дуракам и невеждам

есть что сказать.

Избегайте крикунов и задир –

они лишь угнетают дух.

Не сравнивайте себя с другими,

иначе станете тщеславными или озлобленными,

ибо всегда найдутся люди

хуже или лучше вас.

Радуйтесь своим достижениям и планам.

Вкладывайте душу в любую работу,

пусть даже и в скромную, ведь это

главная ценность в нашем изменчивом мире.

Будьте осторожны в делах: бойтесь обмана.

Но не забывайте и о добродетели:

многие люди стремятся к высоким идеалам,

и жизнь полнится героическими поступками.

Будьте собой. Не лгите насчет привязанностей.

Не относитесь с цинизмом к любви:

будет в жизни и скука, и разочарование,

но лишь любовь останется с вами навечно[1].

Сложив листок, мистер О’Нил поднял глаза и улыбнулся ребятам.

– Здорово! – сказал Рейф.

Эван повернулся на стуле и поглядел на своих родителей.

Папа тер глаза рукой. Эван увидел, как мама целует его в щеку.

Затем настала очередь мисс Бреннан. Она ухватилась обеими руками за края трибуны и подалась к слушателям.

– Жизнь – это как езда на велосипеде! – выкрикнула она. – Чтобы держать равновесие, надо двигаться вперед! Так говорил Альберт Эйнштейн!

Она развернулась и пошла назад, к своему стулу.

Наконец пятиклассники вереницей потянулись вперед за дипломами. Мистер О’Нил стоял рядом с трибуной и жал руки всем своим ученикам. Когда пришла очередь Эвана, он сказал:

– Не забывай про загадки жизни, парень.

Вот и все. Церемония кончилась. Все пошли к накрытому столу.

* * *

На столе стояли шестьдесят сладких десертов: тортов, пирогов, кексов и пирожных.

Точнее, пятьдесят девять десертов: родители Рейфа принесли пакет ореховой смеси, потому что «много сладкого вредно».

К тому же после пикника Рейф должен был отправиться к зубному врачу.

* * *

– Они вспомнили про срок годности? – спросил Эван у Рейфа. Друзья сидели рядышком на одеяле и по очереди грызли пять видов печенья. И это был только первый «раунд».

Рейф помотал головой.

– По-моему, забыли. Ну ладно. Может, оно и к лучшему.

– Да, им так спокойней, – Эван прищурился и разглядел родителей Рейфа в толпе, обступившей длинный стол с угощением. – Слушай, твои родители переехали сюда всего десять лет назад и чувствуют себя как дома. А посмотри на моего папу! Стоит в стороне, как чужой. Но ведь он здесь родился!

Отец Эвана, как обычно, держался отдельно от других.

– Может, он просто стесняется, – сказал Рейф и отправил в рот еще одно печенье.

* * *

Через полчаса Эван прошелся вокруг стола, собирая упавшие салфетки. Ему не терпелось уйти. Во-первых, он ужасно объелся. А во-вторых, папа обещал (обещал!) что-то ему рассказать по дороге домой.

И вдруг, когда все начали сворачивать одеяла и раскладывать по коробкам недоеденные сладости, папа взял свое слово обратно.

– Ну прости, Эван.

– Папа! Ты же обещал!

Отец уже сделал шаг в сторону парковки.

– Не могу. Не сегодня. Но скоро поговорим, честное слово.

Эван изумленно глядел ему вслед. Что случилось? Минуту назад папа вроде бы разговорился с мистером О’Нилом и все было хорошо. И вот, когда пришло время расходиться по домам, он сбежал.

Эвану надоело ждать. Пора было снова надеть кепи частного сыщика. Но мальчик не стал поправлять на лбу воображаемый козырек: вокруг было слишком много народу.

Эван пнул смятую салфетку, но потом устыдился и поднял ее с земли. Сзади подошла мама, положила руку ему на плечо.

– Папе просто нужно время. Пойдем домой вместе? Угощу тебя пирогом.

– Не смешно. И я пока не пойду, мне надо еще кое-что сделать.

– Ну ладно. Только к ужину будь, пожалуйста, дома. – Мама потрясла корзинкой, которую держала в руке. – Кто-то должен доесть пирог!

Глава 27. Эл

Вот и еще один выпускной.

В этот раз стихи были особенно хороши (каждый год я слушаю их с крыльца музея). А наблюдать за тем, как дети мчатся к столу с угощением, всегда очень весело. Но когда я зашла в дом и закрыла за собой дверь, все мои тревоги вернулись.

Миссис Скоггин теперь часто парит в воздухе: не может удержаться на полу.

Мистер Брок снова и снова перечитывает первую главу книги.

А наш кот до сих пор не вернулся домой.

И я. Во мне тоже что-то изменилось. Как будто старая библиотечная тележка вывезла из дома не только штабель книг, но и груз воспоминаний.

* * *

Снизу донесся голос мистера Брока:

– Миссис Скоггин! Уже четыре часа. Где же мой сыр? Миссис Скоггин?

– Понятия не имею! – откликнулась миссис Скоггин из своего кресла в гостиной. – Но надеюсь, что его скоро принесут. Вместе с моим чаем!

Она воспарила над креслом, ухватилась за подлокотники, чтобы не улететь, и бросила на меня выразительный взгляд.

Я с радостью заварила чай и сходила за сыром, потому что хотела… А чего же я хотела?

Наверное, чтобы миссис Скоггин улыбнулась.

Поэтому я принесла ей полный чайник, а потом достала из буфета тарелочку с сырной нарезкой и пошла с ней в комнату мистера Брока.

Идя к лестнице мимо парадной двери, я вдруг услышала стук.

Кто-то стучал в нашу дверь. В пятницу.

И этот кто-то меня наверняка увидит, поняла я.

А я как раз стояла перед большим окном, выходившим на крыльцо. Что за невезение!

За дверью был мальчик с блокнотом в руках.

* * *

Как ты знаешь, дорогой читатель, исчезать я так и не научилась. Вот и теперь все попытки оказались напрасными: мальчик увидел меня сквозь тонкую занавеску и помахал рукой.

У меня был выбор: притвориться, что я его не видела, и просто уйти… или открыть дверь. Ни один вариант мне не нравился. Ужасно, когда выбираешь между плохим и худшим. Я поглядела на тарелку с сыром, а потом снова на мальчика. Он улыбнулся. Ну разве можно было повернуться спиной к улыбке?!

Пришлось открыть дверь.

– Здравствуйте, – неуверенно сказал мальчик. – Простите, я не знаю, как у вас положено. Мне надо было записаться?

– Да, – сказала я. – На экскурсии по музею нужно записываться заранее. Они бывают по вторникам и воскресеньям. – Я подумала о своих излюбленных укрытиях и о том, как они все далеко.

– Ой, извините. – Улыбка сбежала с его лица, и передо мной внезапно оказался школьный рюкзак, висевший у него за плечами. Мальчик явно собрался шагать прочь. Если бы я успела подумать, то дала бы ему спокойно уйти. Но тут у меня внутри как будто что-то щелкнуло, и я услышала собственный голос:

– Подожди. Чем я могу помочь?

Глава 28. Эван

Дверь Исторического музея открыла совсем не та женщина, что водила по нему экскурсии. Эвану почему-то казалось, что миссис Бейкер, которая работала еще и в городском собрании Мартинвилла, а летом устраивала фестиваль блинчиков в пожарной части, должна жить в самом музее. Теперь он чувствовал себя очень глупым – как в детстве, когда думал, что учителя живут в школе.

Вместо миссис Бейкер на пороге стояла босоногая женщина в длинном платье и с тарелкой сыра в руках. К платью был приколот маленький круглый бейдж с именем «Эл». Кажется, женщина была не рада, что открыла дверь.

Вид у нее был… тревожный. Она сказала Эвану, что на экскурсии по музею надо записываться заранее. Мальчик почти с облегчением повернулся и сделал шаг от двери…

Но тут женщина окликнула:

– Подожди. Чем я могу помочь?

Он опять развернулся. Теперь она улыбалась. Он невольно поглядел на сыр, нарезанный ровными, аккуратными треугольничками. Может, в музее какой-то праздник? Наверное, кто-то арендовал его, чтобы отметить конец учебного года. А эта женщина, наверное, официантка. Тогда понятно, почему у нее на платье бейдж с именем.

Она проследила за взглядом мальчика и посмотрела на сыр.

– Ой, извини. Не могу тебя угостить. Это для… В общем, эту тарелку ждут, – она слегка покраснела.

Эван почувствовал, что тоже краснеет, и сказал:

– Нет-нет, я не хочу. Вы тут что-то отмечаете? Я могу прийти в другой раз.

Женщина засмеялась.

– Отмечаем? Да что ты! Это просто… – Она спрятала руку с тарелкой себе за спину. – Это все неважно. Заходи, пожалуйста!

Эван много раз бывал в Историческом музее. Музей всегда работал по праздникам – например, в канун Рождества, когда жители Мартинвилла собирались на лужайке и любовались яркими огнями на улицах и городских елках. Эван с мамой обязательно заходили в этот старинный дом, где горели свечи в железных канделябрах, и пили горячий сидр, а папа ждал их возле крыльца. Он говорил, что на улице слишком красиво, чтобы идти внутрь.

В один из учебных вторников мистер О’Нил привел ребят сюда на экскурсию, хотя они уже обошли весь музей в четвертом классе. И во втором. Но Эван был не против. Ему нравилось смотреть, как жили в Мартинвилле сто пятьдесят лет назад: зажигали свечи по вечерам, умывались из тазов и кувшинов, спали на массивных деревянных кроватях с лоскутными покрывалами, готовили в огромной печи с железным крюком, куда полагалось вешать чайник или котелок. На стене была деревянная сушилка для посуды с отдельной прорезью для каждой тарелки. Чашки висели на крючках. Во всем этом было что-то мирное и уютное.

Теперь, с крыльца, мальчик видел две передние комнаты. Первой была гостиная с камином, небольшим диванчиком и двумя мягкими креслами. Во второй комнате стоял только деревянный стол со стульями. Именно там миссис Бейкер обычно рассказывала школьникам историю Мартинвилла. Она раскладывала на столе старые фотографии и газеты, а ребята по очереди их рассматривали. Но руками не трогали. Миссис Бейкер строго за этим следила.

Сегодня стол был совершенно пуст. Эл – женщина с сырной тарелкой – выдвинула стул и кивнула Эвану. Мальчик снял рюкзак и осторожно сел, пристроив его на колени. Эл вроде бы не смотрела на него, но в то же время казалось, что смотрит. Это было немножко странно.

– Какую книгу тебе принести? – спросила она.

– А… мне не книгу, – сказал Эван. – Я думал… может, тут есть старые фотографии? С городской библиотекой. Или газеты, где писали про пожар?

Женщина с сырной тарелкой замерла.

– Я осторожно, – добавил мальчик. – Ну, то есть… я ничего не испорчу.

Эл отмерла.

– Об этом не волнуйся, – сказала она. – Я вижу, что ты очень аккуратный. Да, есть коробка со всякими вырезками. Подождешь тут минутку? Сейчас я ее принесу.

Когда Эл вернулась, на груди у нее висели очки на тонкой цепочке, а в руках была картонная коробка.

* * *

Спустя полчаса Эван шагал домой, крепко зажав свой блокнот под мышкой. Он не стал класть его в рюкзак, потому что боялся выпустить из виду. Это была бы катастрофа.

В голове у мальчика до сих пор оглушительно звенели слова, которые он переписал из газетной статьи:

По словам начальника пожарной службы, возгорание произошло в подвале. Полиция опрашивает несовершеннолетнего стажера библиотеки, который спускался в подвальное помещение незадолго до того, как начался пожар. Имя стажера не раскрывается в силу юного возраста.

Никогда еще путь домой не казался Эвану таким долгим.

Глава 29. Эл

Какие удивительные полчаса! Последнее время я только и делала, что заваривала чай, подавала сыр и готовила яблочное пюре, а с приходом этого мальчика будто стала настоящим библиотекарем. Ну, почти.

Соприкоснуться с юным пытливым умом! Это было чудесно. От восторга я едва не воспарила над полом (хотя парить у меня тоже не получается). В первый раз я обрадовалась, что так и не научилась исчезать. Этот недостаток, с которым я столько боролась, сегодня подарил мне прекрасные мгновения.

Я подошла к окну и бросила взгляд через дорогу – туда, где стояла моя библиотечка. Меня переполняла гордость за жителей Мартинвилла, которые приносили для нее книги, и за нашего милого котика, который ее охранял. И тут мне вспомнились слова миссис Скоггин: «Ты же библиотекарь, милочка. Так ведь?»

Глава 30. Эван

Не пройдя еще и полпути до дома, Эван вдруг услышал, как сзади тренькает велосипедный звонок. Мальчик обернулся. С широкой улыбкой на лице к нему катил Деметрий Паппас. Когда Деметрий доехал до Эвана и остановился, оказалось, что корзина его велосипеда набита пирожными и печеньем.

– Угощайся, – предложил Деметрий. – Я только вылез из школьного автобуса и сразу пошел на лужайку. В день выпускного всегда раздают вкусненькое. – Он весело ухмыльнулся.

– Я уже объелся, – сказал Эван, поглаживая свой живот.

«Ну ты и вымахал», – думал он. В велосипедных шортах ноги Деметрия казались ужасно длинными. А ведь раньше он был коротышкой вроде Рейфа.

– А я вас видел пару дней назад в Грантвилле, – сказал Деметрий. – Понравилась новая школа?

– Ну да, наверное.

Деметрий засмеялся.

– Да, мне тоже не очень. В первое время. Но потом привыкаешь, и все нормально. Там можно поучиться играть на чем-нибудь. Инструмент выбираешь сам. И мы с тобой будем ездить в одном автобусе! По крайней мере, этот год.

Эван старался не глазеть, но все же невольно посматривал на ноги Деметрия. Одна лодыжка была испачкана машинным маслом, но все же ноги не казались такими уж волосатыми. Почему-то от этого мальчику полегчало.

– Он на другой ноге, – сказал Деметрий, поворачиваясь боком.

– Что?

– Шрам.

И тут Эван вспомнил про знаменитый шрам, который тянулся у Деметрия от бедра до колена.

И вспомнил, откуда взялся этот шрам.

– Ой, я кое-что забыл, – сказал он. – Надо вернуться в город.

– Ну давай. Хороших тебе каникул. Я с понедельника в лагерь. – И Деметрий покатил дальше, крикнув на прощание: – В сентябре займу тебе место в школьном автобусе, идет?

– Идет! Спасибо! – Несмотря на полный живот, Эван уже мчался к дому Рейфа. Ему предстояло сделать кое-что опасное, и лучше было иметь рядом друга.

К счастью, визиты Рейфа к стоматологу всегда были короткими. Родители заставляли его каждый раз чистить зубы после еды.

Глава 31. Эван

О легендарном домике на дереве знали все ребята с улицы Рейфа и Эвана. Домик был довольно далеко от жилого квартала – в лесу, который местная детвора считала своим. Так что когда ребята впервые его увидели, то решили, что ни один взрослый о нем не знает. Располагался он так высоко, что карабкаться туда было явно против правил. Да и страшновато.

Потом дети немного подросли. Они часто обсуждали домик и подначивали друг друга туда забраться. Самые отчаянные влезали на дерево, хотя внутрь домика не удавалось попасть никому: дверца была заперта. К ней вели шаткие ступеньки – просто деревянные дощечки, косо прибитые к стволу. Они кое-где растрескались и болтались на гвоздях. Все смельчаки, рискнувшие залезть наверх, облегченно вздыхали, когда снова ступали на землю. Все, кроме Деметрия Паппаса, который потерял равновесие, упал, распорол ногу и сломал руку в локте. Именно из-за Деметрия Эван никогда даже не думал забраться в домик. До этого дня.

Они с Деметрием дружили, но тот был постарше: он перешел в шестой класс и стал ездить в Грантвилл еще два года назад. Теперь он играл в школьном оркестре и возвращался домой на вечернем автобусе – позже, чем другие ученики. Деметрий едва успевал делать уроки и больше не играл с соседскими ребятами в лесу.

Эван поглядел вверх, на дерево.

Именно Деметрий рассказал ему про навесной замок на двери домика. Он сказал те же самые слова, что и Рейф: висячий замок.

– Ты уверен, что хочешь это сделать? – спросил Рейф. – Мой папа всегда говорит, что этот домик – симпатичная ловушка.

– А на каком инструменте играет Деметрий? – Мама Рейфа была учительницей музыки.

– На скрипке, – ответил Рейф.

Эван похлопал ладонью по карману штанов: проверил, на месте ли ключи. Затем подтянул лямки рюкзака.

– Значит, у него с локтем все в порядке. Ну, раз он играет на скрипке.

– Ну да, – согласился Рейф. – Мама говорит, он талантливый.

Эван покивал, поставил ногу на первую дощечку, ухватился обеими руками за вторую, проверил ее на прочность и полез вверх по стволу дерева.

* * *

Несколько раз мальчик чуть было не сорвался, но продолжал упрямо карабкаться, пока руки не заныли, а голова не оказалась почти вровень с железными скобами на двери домика. Сквозь эти скобы действительно была продета дужка навесного замка. Того самого замка, из-за которого ребятам до сих пор не удавалось пробраться внутрь.

Эван порадовался тому, что рядом тянется крепкая, толстая ветка. Привалившись к ней боком, мальчик вытащил из кармана ключи.

– Только не падать! – сказал он то ли ключам, то ли самому себе. До земли было далековато.

Эван ухватил замок свободной рукой (а значит, совсем перестал держаться за дерево). Голова у него слегка закружилась от страха. Он вставил в замок самый маленький ключ на связке.

– ПОДХОДИТ! – завопил он.

– УРА! – откликнулся снизу Рейф.

Эван улыбнулся, но вниз глядеть не стал. Он повернул ключ и услышал тихий щелчок. Дужка выскочила из гнезда.

– Есть! – крикнул он. Затем осторожно снял замок и сунул в карман штанов. Не хотелось бы случайно уронить его Рейфу на голову.

Теперь оставалось только открыть дверцу домика. Эван пригнулся, чтобы угол дверцы не стукнул его по голове, ухватился одной рукой за удобную толстую ветку, а другой рукой рванул дверь на себя.

И тут случилось кое-что непредвиденное.

Во-первых, Эван понял, что ржавые петли не смогут удержать открытую дверь.

И – тоже во-первых, потому что все это происходило одновременно, – дверь накренилась, на секунду замерла и полетела вниз.

В эту последнюю секунду Эван успел отпустить дверцу, чтобы не рухнуть вместе с ней. Он всем телом прижался к ветке и услышал, как дверь с чудовищным грохотом свалилась на землю. Потом наступила оглушительная тишина.

Эван висел на ветке, не чуя рук.

– РЕЙФ?

Тишина.

Мальчик посмотрел вниз, но увидел только листья.

– РЕЙФ?

Наконец снизу донеслось:

– Вот это да…

– ТЫ ЖИВОЙ?

– Да! – крикнул Рейф. – Меня не задело!

У Эвана снова забилось сердце.

– Я спускаюсь! – крикнул он.

– Нет, лезь дальше! – ответил Рейф. – Я иду к тебе.

– Что? Не надо!

– Надо! У правил вышел срок годности, помнишь? Лезь внутрь. Я сейчас поднимусь, так что дай мне дорогу.

Теперь, когда двери не было, Эван увидел грубый дощатый пол, покрытый пылью и сломанными ветками. Он просунул пальцы в щель между двумя досками, зацепился и подтянулся на руках. Лежа на полу, он осмотрелся и увидел… очень мало чего: дощатые стенки со щелями, пропускавшими свет, и большое открытое окно, за которым была сплошная зеленая стена из листьев.

Эван сел. Домик был вроде бы крепкий. Мальчик немного отдышался и едва успел встать на ноги, как в дверной проем просунулась голова Рейфа.

– Быстро ты, – сказал Эван. – Как я рад, что тебя не убило!

Рейф ухмыльнулся.

– Я тоже. Втяни-ка меня сюда. Мне нужны обнимашки!

Он не шутил. Когда Рейфу хотелось, чтобы его обняли, он просил, чтобы его обняли. Именно поэтому Эван понимал, что Рейф – в отличие от его родителей – ничего не боится.

Когда друзья воссоединились и обнялись, Рейф стряхнул с рубашки ошметки коры.

– На земле не так безопасно, как думают мама с папой, – сказал он.

* * *

В поисках улик мальчики внимательно осмотрели домик. По крайней мере, попытались его осмотреть. Там был только пол, четыре тонкие стены, деревянная скамейка вдоль одной из них и заросшее окно, через которое в домик лился странный зеленоватый свет.

Ни полок. Ни коробок. Нечего открывать. Нечего искать.

– Не вижу никаких улик, – сказал Рейф, проводя пальцами по шершавой стенке. Он где-то вычитал, что руки могут нащупать то, чего не замечают глаза. Внезапно он отдернул руку, но лишь затем, чтобы тут же сунуть палец в рот. – Ой! Заноза!

– Посмотри еще, – сказал Эван, заглядывая под скамейку. – Может, где-то вырезаны инициалы. Ищи буквы Х. Г. Х.

Щуря глаза, чтобы лучше рассмотреть занозу, Рейф спросил:

– А ну-ка, объясни, почему это так важно?

Эван замялся.

– Мне нужен подозреваемый, – сказал он наконец. – Настоящий подозреваемый.

Рейф кивнул, но тут же продолжил:

– А зачем тебе нужен подозреваемый?

– Затем, – Эван глубоко вздохнул и решил сказать правду. Это же Рейф. Рейфу можно доверять. – Понимаешь, в поджоге подозревали моего папу. Кажется, он в тот вечер работал в библиотеке. Как раз в подвале, где начался пожар. Но он этого не делал, я точно знаю! Поэтому надо выяснить, кто настоящий преступник.

Мальчик ждал от Рейфа новых вопросов. Но Рейф просто сказал:

– Твой папа ни за что не стал бы поджигать библиотеку. Любой, кто его знает, это поймет.

Как же хорошо было услышать это от Рейфа!

– Ну да. Только, похоже, не все его знают.

– Ты правда думаешь, что Х. Г. Хиггинс связан с этой историей?

Эван пожал плечами.

– Возможно. Мы знаем, что в тот день он вернул библиотечную книгу. А в книге была фотография.

– Но мы же не знаем, чьи это ключи. Может, его. А может, и нет.

– Один из ключей подошел к замку этого домика, – сказал Эван, садясь на скамейку. – Если здесь найдется что-то, что указывает на Х. Г. Хиггинса, он станет настоящим подозреваемым. Тогда, наверное, можно и в полицию.

– Ну да. Но ведь здесь ничего нет, – Рейф прошелся туда-сюда и встал у единственного заросшего окна. Снаружи перекрещивались зеленые ветки, закрывая обзор.

Эван посмотрел на них секунду-другую, а затем вскочил и рванул к окну. Просунув руку наружу, он попытался раздвинуть ветки.

– А ну, помоги!

Даже в четыре руки мальчики с трудом расчистили небольшой проем. Но этого было достаточно. Отсюда было видно почти весь Мартинвилл: городское собрание, кусочек школы, верхний этаж Исторического музея.

– Вот оно! – сказал Эван. – Это место, где сделали снимок. Х. Г. Хиггинс или кто-то еще стоял вот здесь у окна и держал фотоаппарат.

Рейф довольно улыбнулся.

– А снимок лежал в книге…

Эван подтянул к себе рюкзак и пошарил внутри.

– А книгу сдали в библиотеку в день пожара…

– И сдал ее Х. Г. Хиггинс!

Эван достал фотографию, а Рейф постарался удержать руками ветки, не выпав при этом из окна.

– Точно, здесь, – сказал Эван. – Видно даже вот это пятно, – он указал на доску у самого окна, где было коричневое пятнышко.

Рейф прищурился и вгляделся в снимок.

– Да. И еще чей-то глаз. Жалко, что лица так мало. Это может быть кто угодно, – он поднес фотографию к лицу Эвана. – Хоть бы и ты!

– Но это доказывает, что Х. Г. Хиггинс раньше жил в Мартинвилле. Он был в библиотеке в день пожара и больше сюда не возвращался. Теперь он, наверное, где-нибудь в Нью-Йорке. Там живут миллионы людей, и он думает, что его нипочем не найдут!

– Подозрительно, – сказал Рейф. – Только зачем ему жечь библиотеку? Ведь он сам пишет книги!

– Я его найду, – сказал Эван, пропуская вопрос мимо ушей. – И заставлю признаться. И тогда все поймут, что папа не поджигал библиотеку.

– Я тебе помогу, – сказал Рейф.

Глава 32. Эл

Прекрасные минуты, которые я провела в обществе нашего посетителя, омрачало одно: мне хотелось, чтобы и следующие минуты были так же прекрасны. Мне хотелось, чтобы в дверь постучал еще кто-нибудь и задал новые вопросы. Но мальчик с блокнотом ушел двадцать минут назад, а больше никто не появлялся.

Когда за ним закрылась дверь, я села за стол и придвинула к себе коробку с надписью «Пожар в городской библиотеке». Мальчик аккуратно сложил в нее все материалы, и мне было удобно снова раскладывать их на столе. Я достала вырезки из «Вестника Грантвилла» и даже коротенькую заметку из «Новостей штата» (Мартинвилл – слишком маленький городок, чтобы иметь свою газету).

Здесь же были объявления о смерти миссис Скоггин и мистера Брока с некрологами. Они прожили примечательные жизни, не то что я. Мне вспомнились похороны. Мы, трое призраков, стояли рядышком в солнечном свете и наблюдали. Я, конечно, присматривала за нашим мальчиком. Он тогда уже стал долговязым подростком, но щеки у него были еще по-детски пухлые и краснели, стоило ему заговорить (так бывает у искренних и сердечных людей). А на похоронах миссис Скоггин он сказал целую речь.

Он говорил о том, что значила для него библиотека. Знаю, что это маловероятно, но мне казалось, что он смотрит прямо на нас. В тот день я чувствовала себя такой же невидимкой, как миссис Скоггин и мистер Брок. Но, возможно, я просто себя обманывала.

* * *

В уме у меня, как всегда, мучительно боролись две мысли:

1. Наш милый мальчик не мог поджечь библиотеку. Он ни за что бы такого не сделал. Даже если крепко обиделся. Никогда.

2. Библиотеку не мог поджечь никто другой. Пожарные сказали, что в подвале зажгли спичку и поднесли к одной из книг. Но туда не спускался никто, кроме мальчика.

Мне вспомнилось, как он бежал вниз по лестнице в тот роковой вечер: голова опущена, уши полыхают от стыда. Миссис Скоггин обрушила на него лавину замечаний. Он не заменил катушки бумажных полотенец в уборных. Он опять сутулится и не смотрит людям в глаза. И самое ужасное – он по ошибке поставил несколько биографий в секцию художественной литературы. Если книга стоит не на месте, она все равно что потеряна – неужели трудно понять?

Мальчик едва унес от нее ноги.

Я давно уже не позволяла себе вспомнить тот день.

Собрав заметки, я снова положила их в коробку и пошла с ней к большому стенду с подписью: «История нашего города».

На него редко приходят посмотреть.

Все еще погруженная в раздумья, я пошла в гостиную – забрать чашку у миссис Скоггин.

Она сидела в кресле, а чашка стояла рядом на столике, но по-прежнему была полна до краев. Чай, конечно, уже остыл. Мистер Брок тоже спустился в гостиную и теперь сидел на своем любимом диване, а точнее парил над ним.

Я невольно уставилась на них. Неужели оба стали совсем невесомыми? Почему?

Мистер Брок обеими руками прижимал к себе книгу. Я поняла, что так и не принесла ему сыр, а он даже не заметил. Это было на него непохоже.

– Вы не выпили чай, – сказала я миссис Скоггин. – Заварить еще чайник?

Она покачала головой.

– Зря я его отругала, – сказала она. – Хороший был мальчик.

Она прикрыла ладонью бейдж с надписью «Библиотекарь».

Я ничего не сказала. Ясно было, что она говорит не про того парнишку с блокнотом, который только что вышел от нас. Мы обе прекрасно знали, кого она имеет в виду. Нашего милого молчуна. Но что же теперь можно было поделать?

Никогда не забуду тот день, когда миссис Скоггин выдала ему бейдж и официально включила в число сотрудников. Глаза у него светились такой же гордостью, как у меня, когда я пришла работать в библиотеку. С той минуты он ни разу не вышел к читателям без бейджа. Мы все носили их в рабочие часы.

На бейдже миссис Скоггин было написано «Библиотекарь».

На моем было написано «Эл, М. Б.». «М. Б.» означало «младший библиотекарь». Пришлось сократить, потому что миссис Скоггин сказала, что это слишком длинно.

А на бейдже у Эдварда было написано «Стажер».

Эдвард. Наш милый мальчик. Вот как его звали.

Глава 33. Эван

– Папа! – крикнул Эван еще от двери, даже не успев зайти в дом. – Пап!

Встревоженное папино лицо мелькнуло в подвальном окошке у самых ног мальчика.

– Пап! – сказал Эван в окошко. – Я знаю про библиотеку. Я знаю, все думают, что ты… – он не смог заставить себя договорить.

Папино лицо исчезло. Через десять секунд папа выскочил с лестницы. Глаза у него были прищурены, а на щеках горели красные пятна.

– Кто тебе про это сказал?

– Никто мне не говорил, я сам выяснил. – Эван показал отцу книгу про детективные романы. – Все думают, что это ты поджег библиотеку, да? Но я знаю, что надо делать. Кажется, я вычислил преступника!

– Стоп, стоп, стоп, – сказал папа. – А ну, начни сначала.

– Почему ты со мной не поговорил? – спросил Эван и расплакался. Чего никак не ожидал от себя.

У папы сразу обмякли плечи.

– Наверное, я просто не знал, как с тобой говорить про такое, – сказал он. – Пойдем посидим на камне.

Он взял сына за руку и повел на задний двор, к большому камню, который бабушка Эвана когда-то называла «камнем истины».

Камень был еще теплым от солнца.

– Я совсем не хотел тебя обидеть, Эван, – начал папа. – Я не поджигал библиотеку, но многие до сих пор думают, что это я. Я был там в тот вечер. И меня допрашивали полицейские несколько раз. Не люблю об этом вспоминать. Наверное, я надеялся, что ты ничего про это не услышишь. Глупо, конечно. – Он слегка улыбнулся. – Прости. Я должен был сам тебе все рассказать.

Эван молча ждал. Первое правило для сидящих на камне истины было такое: «не врать». Второе – «не перебивать».

Но у отца, похоже, кончились слова. Тогда Эван сказал:

– В газете написано, что пожар начался в подвальном помещении. Кто-то зажег спичку и поднес к книге.

Папа замотал головой.

– Я такого ни за что бы не сделал. Никогда. Но, кроме меня, там никого не было.

– Ты это точно знаешь? Что больше никого не было?

Папа кивнул.

– Да. Но я не зажигал никаких спичек. Я же говорю, меня допрашивали. И об этом узнали в городе, – он надолго замолчал.

– В статье сказано, что в подвале работал стажер, – уточнил Эван. – Это ты был стажером?

– Да. Когда мама умерла… В библиотеке мне становилось легче. Там было так спокойно – как будто со мной не может случиться ничего плохого. Потом мне исполнилось четырнадцать, и заведующая библиотекой спросила, не хочу ли я подрабатывать у них после уроков. Я просто поверить не мог: получать деньги за то, чтобы ходить в библиотеку? Конечно, я согласился. Заведующую звали Милдред Скоггин. Она была очень хорошая женщина, но строгая. Всегда на кого-то покрикивала – на меня или на свою помощницу.

Так вот, однажды она меня за что-то отругала и отправила в подвал сортировать книги, которые сдали в тот день. Я должен был проставить отметки в карточках, сложить книги на тележку, а потом вернуть их на нужные полки.

Конечно, неприятно было, что на меня кричат при всех. Но я же говорю: миссис Скоггин была нашей начальницей и всегда так делала. А полицейские к этому прицепились. Все время спрашивали, сильно ли я обиделся. А я им твердил: нет, она всегда была такая. Эл – это ее помощница – говорила, что миссис Скоггин раздает Замечания и Напоминания. Мы часто про это шутили. Так что все было как обычно. Как в любой другой день.

– Только это был не любой другой день, – сказал Эван.

– Нет. Это был день, когда библиотека сгорела дотла.

– А она… она погибла? Миссис Скоггин.

Папа на секунду замялся, но все же ответил:

– Да. Милдред Скоггин умерла от удушья. Из-за дыма.

– А ты выбрался.

Папа кивнул.

– Эл меня спасла. Вытащила на улицу через подвальную дверь. Но многие до сих пор думают, что я поджигатель.

Эвана захлестнула злость.

– А зачем ты позволил им так думать?

У папы стало грустное лицо.

– Я им ничего не «позволял». Я все время говорил, что ни в чем не виноват. Но как я мог это доказать, если сам не знал, что случилось по правде? И до сих пор не знаю.

– Я тебе верю, пап. Я знаю, что ты ничего не поджигал. Точно знаю. – Эван утер слезы бессильной злости. Пожалуй, самые горькие слезы на свете.

Папа крепко обнял его, и они немножко посидели, прижавшись друг к другу. В голове у Эвана стучало: «Это Х. Г. Хиггинс. Он был там в тот день».

Книга, старый снимок, ключи, домик на дереве – все указывало на Хиггинса.

– Пап. У меня есть подозреваемый.

Отец удивленно поднял голову.

– Что у тебя есть?

– Человек, который был в библиотеке в тот день. У меня есть его книга, а еще я нашел ключи и знаю, когда-то он жил у нас в городе. Его зовут Х. Г. Хиггинс, папа. Он знаменитый писатель, но вся его жизнь – сплошная тайна.

– Эван…

– Надо рассказать полиции! Или пожарным. Ведь еще не слишком поздно, правда? Тогда все узнают, что ошибались насчет тебя. Это же очень важно, папа! Там люди погибли!

– Подожди, сынок. Ты считаешь, что писатель Х. Г. Хиггинс поджег нашу библиотеку?

– Да!

– Но почему ты так решил?

– В тот день он сдал книгу. Эта книга у меня! Он был в библиотеке!

– Ну, допустим, был. И что? В тот день книги сдали еще человек пятьдесят.

– Но в той книге была фотография! Ее сняли у окна в домике на дереве.

Отец посмотрел на сына.

– Можно взглянуть?

Эван расстегнул рюкзак и выхватил снимок из книги.

– Вот! Это, наверное, он! А его ключи лежали на пустыре, где была библиотека. Один из ключей подошел к замку на двери домика.

Папа повертел снимок в руках.

– Это не Х. Г. Хиггинс. Это очень неудачная фотография твоего учителя, мистера О’Нила. Точнее, его глаза. Я сам снял его на «Полароид», когда мы были еще школьниками.

– Что?

– Все, что ты говоришь, доказывает, что Х. Г. Хиггинс бывал в нашем городе. Возможно, он взял в библиотеке эту книгу. Возможно, залез в домик на дереве – чего тебе, между прочим, никто не разрешал. Но почему ты думаешь, что он поджег библиотеку?

По правде сказать, Эван не знал. Ему просто не хотелось, чтобы поджигателем оказался кто-то из жителей Мартинвилла. Лучше бы преступником был кто-то посторонний.

– Мотив я пока не установил, – признался он. – Но обязательно выясню. Для начала надо найти этого Хиггинса.

И тогда его отец сунул руку в задний карман джинсов и вытащил небольшой конверт, сложенный пополам. Эван увидел адрес и сразу же понял, что в конверте. Там было письмо, которое он написал Х. Г. Хиггинсу.

– Эван, – сказал папа, – Х. Г. Хиггинс – это я.

Глава 34. Мортимер

Пятый день в роли сторожа библиотеки оказался для кота самым важным и судьбоносным. Но это стало ясно только к вечеру.

День был оживленный: пятиклассники праздновали выпуск из младшей школы и на лужайке устроили пикник. В библиотечку заглянуло столько посетителей! Они выбирали книги, обсуждали книги и тискали Мортимера гораздо чаще, чем ему бы хотелось. Кот не любил чересчур крепких объятий.

К тому времени, когда семьи школьников свернули одеяла и убрали книги, фотоаппараты и сладости, Мортимер ужасно устал.

Миссис Шор, заведующая школьной библиотекой, принесла (по одной за раз) три пластмассовых коробки. В них лежали яркие книги с картинками. Коробки не поместились под зонтик, но у них были плотные непромокаемые крышки. Мортимер выяснил, что на крышках очень приятно лежать и разглядывать облака.

От людей он часто слышал, что облака похожи на барашков. Ему самому так не казалось. Вот и сейчас он увидел в небе чайную чашку с блюдцем, лягушку в прыжке, кусочек сыра.

Пушистый снежный ком.

Долго-долго глядя в небо, Мортимер и сам ощутил себя чем-то вроде облака. Рыжего облака. Ярко подсвеченного солнцем.

Хранитель биб…

Но кот сразу же одернул себя: «Это я во всем виноват».

Теперь Мортимер чувствовал себя облаком, которое никогда не прольется серебристым дождем.

Он задремал и увидел во сне Петунию.

* * *

Едва солнце коснулось краешком горизонта, как на лужайке появились мыши. Радостные, очень шумные мыши. Они-то и разбудили Мортимера.

Один тонкий голосок пищал что-то про «первый выпускной в его жизни», и Мортимер понял, что сегодняшний день – особенный не только для двуногих жителей Мартинвилла. Ведь от вкусной домашней выпечки в траве осталось много крошек.

Мортимер лениво перевернулся с боку на бок и увидел, что рядом с ним куда-то семенит мышонок. Этот был ему незнаком. Мортимер устало помахал передней лапой.

Мышонок остановился.

– Эй, а я про тебя слышал. Ты Шестипалый Ворчун.

Кот поднял голову.

– Что?

Мышонка трудно было расслышать из-за писка его сородичей, которые (судя по звукам) радостно подбирали сладкие крошки.

– Шестипалый Ворчун! – мышонок уверенно закивал. – Мы тебя так называем.

– А-а, – сказал Мортимер. На сердце у него потяжелело.

Теперь мышонок смотрел уже не так уверенно.

– Ну?

– Что «ну»?

– Теперь ты должен что-то сказать!

– Ладно. А про что?

Мышонок вздохнул.

– Не строй из себя дурачка. Сейчас ты скажешь, что я просто мелкий чумазый грызун и всем плевать, что я думаю.

Он подошел поближе к коробкам с книгами и встал возле самой головы кота.

– А ты чумазый? – спросил Мортимер.

Мышонок сел. Или привстал, это уж как посмотреть. Его хвостик вытянулся на траве, а передние лапки оказались в воздухе.

– Это неважно, – сказал он. – Ну вот, теперь я чувствую себя грубияном. Я просто решил нагрубить первым. Думал, что иначе первым будешь ты.

– Как тебя зовут? – спросил Мортимер.

– Фред. А тебя?

– Мортимер. Но все зовут меня Рыжиком, или Лучиком, или Пушочком. Или просто котиком.

– Мортимер, – повторил Фред.

Слышать это было очень приятно. Мортимер вдруг понял, что его уже много лет не называли настоящим именем.

«Догони меня, Мортимер. Догони!»

– А это правда? – спросил Мортимер. – Ну, что ты сказал. Все ваши зовут меня Шестипалым Ворчуном?

Мышонок опустил глаза.

– Да. Нет. То есть… Ну, все, кого я знаю.

От этих слов Мортимеру вдруг стало очень одиноко. Хоть он и лежал рядом с чемоданом стихов.

– Но это ведь не так уж плохо. Бывают клички и похуже. Например, Шестипалая Ведьма.

– Ведьма? – Мортимер приподнял голову.

– Или Серый Ужас. Или Полосатый Громила. По крайней мере, тебя так не зовут.

Это еще что за клички?

– Ну да. Я ведь рыжий, – сказал Мортимер.

– Я вижу, – кивнул мышонок.

Пора было сменить тему.

– Ты любишь стихи? – спросил Мортимер.

Мышонок фыркнул.

– Да когда же мне читать! Я дикое животное. Ты что, не знаешь, что это значит? Это значит, что мне самому надо искать пищу и кров. Мне надо все время глядеть по сторонам, бегать от филинов, ястребов, опоссумов и… ну, ты знаешь… – Он смущенно умолк.

– От кошек? – догадался Мортимер.

– Да, от кошек. А еще мне надо следить, чтобы братишки с сестренками были в тепле и безопасности. У меня нет времени читать. Я и с тобой тут зря болтаю – надо идти собирать крошки, пока другие все не съели!

Мортимер виновато подумал про свою миску, про уютное кресло у теплого камина, которое он обычно делил с миссис Скоггин, и про чересчур крепкие объятия Эл. Ему вспомнились мышиные двери с номерами от одного до пяти: сколько раз за все эти годы он выгонял мышей на улицу, едва они успевали зайти в дом. Да, он охранял яблоки Эл и сыр мистера Брока. Но ведь привидения ели очень мало. Почему же он не делился?

Может, он не просто ворчун, а гораздо хуже?

«Проси прощения», – сказало ему сердце (все еще тяжелое).

– Прости, пожалуйста, – сказал Мортимер.

Самое скверное (как молча признался себе кот) было в том, что про тяжелую мышиную жизнь он знал. Конечно же, знал. Просто думал, что его это не касается.

– Да ладно, – мышонок помахал ему лапкой. – Ты тоже прости, что назвал тебя ворчуном. И жизнь у меня не такая уж плохая. Есть семья – братья, сестры. Без них я бы пропал.

Мортимер кивнул, мрачно поглядел на свои передние лапы и подумал про Петунию.

Проследив за его взглядом, Фред как будто вспомнил, что у Мортимера спереди двенадцать острых когтей.

– Хорошо иметь лишние пальцы. Ничего плохого! – Он благоразумно отступил на шаг. – Наверное, Серый Ужас хотел бы иметь по шесть когтей на каждой лапе!

У Мортимера как будто щелкнуло в голове. Он вскинул глаза на мышонка.

– Ты хочешь сказать, – начал он, – что Серый Ужас и правда существует? Это настоящий живой кот?

– Еще какой настоящий! Живет на Эльм-стрит. Видимо, ты его не знаешь.

– А Полосатый Громила? Тоже настоящий? – спросил Мортимер, стараясь не давать волю надежде.

«Надежда!» – тихонько сказало его сердце.

Фред кивнул.

– Полосатый Громила живет возле вокзала. Там много еды, особенно по выходным.

Мортимер поколебался.

– А… Шестипалая Ведьма? – шепнул он. – Тоже настоящая?

– Еще бы! Она вроде тебя, по шесть пальцев на лапах. Живет в Грантвилле, в кинотеатре. Очень обидно! Там столько вкусного роняют на пол – мы бы за день набрали на месяц вперед. Но она…

Мортимер уже вскочил на лапы. Сердце у него бешено заколотилось. Надежда, надежда, надежда! Она как будто хлестала из него во все стороны.

«Петуния!» – крикнуло ему сердце.

Фред очень быстро отскочил назад и спрятался за чемоданом со стихами.

– Мы теперь будем драться, да?

– Нет-нет! – сказал Мортимер. Он сел на траву, чтобы казаться… поменьше. – Никаких драк.

Кот еще не решил, как поступить, но в голове у него потихоньку складывался план – будто картина из облаков.

Он отправится в Грантвилл и выяснит, что это за Шестипалая Ведьма – не Петуния ли? Но сначала… сначала надо сделать еще кое-что.

– Ты можешь собрать своих братьев и сестер? – спросил он у Фреда. – Собрать и привести сюда. Я знаю место, где много яблок и картошки. Не только сегодня, а всегда.

– Правда? – Фред внимательно поглядел на кота. – А это не западня? Если я приведу своих, с ними ничего не случится?

– Ничего, – твердо сказал Мортимер. – Никаких ловушек. Веди их скорее, Фред.

Глава 35. Мортимер

Дожидаясь возвращения Фреда, Мортимер осматривал свою библиотечку и вспоминал всех, кто побывал в ней за эти дни. Он вспомнил Винни Д., и миссис Бейкер, и мистера Григоряна, и миссис Шор, и других читателей, которые брали и приносили книги. Он вспомнил вопросительные лица и прекрасный запах книг.

И ночь пожара.

«Хранитель библиотеки», – мысленно сказал он о себе.

«Не совсем», – поправило его сердце. Потому что хранил он вовсе не библиотеку.

Мортимер хранил тайну.

* * *

Всего через десять минут появился Фред с целой шеренгой братьев и сестер.

– Я привел всего восьмерых, – сказал он. – Остальные не хотят уходить с пикника.

«Восемь братьев и сестер, – подумал Мортимер. – Надо же»

Фред представил всех по очереди: Ферн, Флора, Финн (тот самый Финн!), Фрэнк, Фиона, Фэй, Фергус и Флавия.

– Все на букву «Ф», – сказал Мортимер и помахал Финну. Тот помахал в ответ.

– Да что ты? – сказал Фрэнк. – Все на «Ф»? А я не замечал.

Мортимер удивленно взглянул на него.

– Он шутит! – воскликнула Фиона. – Конечно же, мы все замечали!

Мортимер оглядел их дружный строй и сказал:

– Мне нужна ваша помощь.

* * *

Через пару минут у них созрел несложный план. Мыши проберутся в Исторический музей через один из пяти ходов, а Мортимер тем временем помяукает у двери, чтобы его впустила Эл. Все они встретятся у камина в гостиной.

– Пять ходов! – воскликнула Флавия. – Ха! Да в этом доме девять мышиных нор. По меньшей мере девять!

– Девять? – переспросил Мортимер. Это что, тоже шутка?

Мыши заверили его, что это правда.

– Ну ладно. – Теперь Мортимер слегка засомневался в себе, но думать об этом было некогда. – Девять нор. Значит, выбирайте любую. Когда Эл меня впустит, я сразу побегу в гостиную и запрыгну на каминную полку. Мы там держим спички.

– А ты сможешь прыгнуть так высоко? – спросила Флавия. – Извини, но ты уже староват.

– Конечно, смогу, – сказал Мортимер. По правде говоря, он собирался сперва взобраться на кресло миссис Скоггин, а потом уже прыгать на камин. Со спинки кресла было легко перебраться на каминную полку. Но кот не стал объяснять все это горластой Флавии, которая чем-то напоминала ему сестру.

– Так на чем я остановился? – спросил он.

– Гостиная, – напомнила Фэй.

– Камин и спички, – добавил Финн.

– Верно. Все остальное запомнили?

Мышата закивали.

– Только ты не объяснил, зачем все это нужно, – громко сказала Флавия. – Для чего?

– Чтобы люди узнали правду, – сказал Мортимер. – Кстати, не убегайте, если миссис Скоггин закричит в первый момент. Она боится мышей. Но когда мы начнем представление, думаю, будет смотреть.

Мышата снова закивали. И выжидающе уставились на кота.

– Кхм. Я что-то забыл? – спросил Мортимер.

Фред прочистил горло.

– Ну… Есть кое-что, но сейчас это, наверное, не очень важно…

– А где же яблоки? – громко спросила Флавия. – Где сыр? И где мои стихи? Фред сказал, что у тебя есть стихи, а я даже не знаю, какие они на вкус!

Мортимер объяснил.

* * *

Мышата не помнили тот день, когда сгорела библиотека. Оно и понятно: мыши так долго не живут. Но все они слыхали про пожар.

– Мы зовем его Великим пожаром, – сказал Фред. – Каждому мышонку рассказывают про него в раннем детстве. Вот почему мы никогда-никогда не трогаем… ну, ты понял…

– Спички, – закончил Мортимер.

– Да. – Фред содрогнулся. – Так что пойми, мы делаем большое одолжение. Нарушаем правила ради тебя.

– Я это ценю, – заверил Мортимер. – Представление будет только один раз. Надо показать все очень убедительно.

– Мы готовы, – сказал Финн.

– Вперед! – выкрикнула Флавия и замахала в воздухе серым кулачком.

– Пора на сцену! – сказал Фред.

– Даешь сыр! – крикнула Флавия. – Даешь яблоки! – Она подпрыгнула и приземлилась на задние лапки, сцепив передние высоко над головой. – Даешь картошку!

Финн закатил глаза. Флавия с трудом удержала равновесие, и Фэй пришлось ее подхватить.

Мортимер поглядел на мышат и почувствовал… что-то.

«Тоску по семье», – подсказало ему сердце.

И тут Фред лихо засвистел. По его сигналу мышата кинулись врассыпную.

Глава 36. Эл

– Миссис Скоггин, – осторожно начала я, ставя на стол чашку свежего горячего чая.

– Что, милочка?

– В тот вечер… ну, когда был пожар…

– Продолжай.

– Ну, пожар начался, когда библиотека уже закрылась для читателей.

– Да, припоминаю.

– Иногда мне кажется… – я опять замялась.

– Милочка, ты же знаешь: я терпеть не могу, когда ты начинаешь и не договариваешь до конца!

– Ну хорошо! Мне кажется странным, что там был мистер Брок. Что он там делал? Нас должно было быть всего трое: вы, я и наш мальчик.

Миссис Скоггин порозовела. Дорогой читатель, ты когда-нибудь видел, как краснеет привидение? Незабываемое зрелище, поверь мне! Она и так уже парила над креслом, а теперь поднялась еще выше.

– А разве мистер Брок был еще там? – спросила миссис Скоггин. Она напустила на себя скучающий вид и сняла с рукава воображаемую ниточку.

– Конечно, был, миссис Скоггин! Иначе он не оказался бы в горящем здании и не…

– Да-да, ты права, – перебила миссис Скоггин. Теперь вид у нее был нетерпеливый. Она осторожно приземлилась в кресло. – Если хочешь знать, он ждал, пока я закончу работу. У нас были планы на тот вечер.

– Планы? То есть свидание?

Миссис Скоггин кивнула один разок.

– Мы собирались поехать в Грантвилл, в кинотеатр. Но туда мы так и не попали.

Рядом послышался тихий вздох.

Мистер Брок все это время сидел на диванчике. Он никогда не подавал виду, что замечает меня; поэтому и я давно перестала обращать на него внимание. Но теперь он удивил нас обеих – положил книгу на колени и громко сказал:

– Да-да, кино! Мы ведь так и не посмотрели тот фильм, верно? Миссис Скоггин, я надеюсь, что там, куда мы теперь отправимся, будут кинотеатры! Я очень этого жду!

– Куда вы теперь отправитесь? – переспросила я.

Миссис Скоггин попыталась на него шикнуть.

– Я очень надеюсь, что будут фильмы, – повторил он. – И уже скоро.

Он поднял книгу. Один раз книга выскользнула из его пальцев, но он сделал усилие и все-таки удержал ее возле лица.

Я подбоченилась.

– Миссис Скоггин, куда это мы отправляемся?

Но прежде чем она успела ответить, мистер Брок, все еще держа книгу, начал взлетать. Сначала он воспарил всего на полметра над диваном, продолжая читать. Но совсем скоро он поднялся выше. Наконец его голова наполовину прошла сквозь потолок.

– Миссис Скоггин! – позвал он. Книга упала на пол. – Миссис Скоггин!

– Мистер Брок! – миссис Скоггин почему-то ухватила меня за локоть. Второй рукой она уцепилась за щиколотку мистера Брока. Он перестал подниматься, но и вниз не вернулся. Вот так, в неуклюжих позах, мы и застыли – все втроем.

И тут в комнате появились мыши.

Мыши. Они бежали со всех сторон. Я насчитала никак не меньше шести мышат.

– Ай, ай! – вскричала миссис Скоггин. Но не отпустила ни меня, ни мистера Брока.

Однако теперь она снова оторвалась от пола и потянула меня за собой вверх. Вскоре мне пришлось встать на цыпочки.

Мистер Брок уже почти весь прошел сквозь потолок. Миссис Скоггин висела, цепляясь за его ногу, а я держала ее за руку.

Чтобы не дать нам всем улететь, я ухватилась свободной рукой за каминную полку.

Сквозь потолок до меня тихо, но отчетливо донесся голос мистера Брока:

– Миссис Скоггин! Если мы уходим, нужно поторопиться!

Миссис Скоггин взглянула на меня.

– Милочка, – сказала она, – я могу тебе еще чем-то помочь?

Я не поняла, про что она говорит, и крикнула:

– Я держусь за камин! Не бойтесь! Что бы ни случилось, я его не выпущу!

Миссис Скоггин повернула голову и посмотрела на меня. Ее пальцы ослабели, но все-таки не разжались до конца.

– Ты теперь на верном пути, милочка. Твоя библиотечка растет, а сегодня у тебя появился новый читатель.

– Читатель? – переспросила я.

– Ты снова нашла себе место, – сказала она. – Наконец-то!

– Наше место здесь, миссис Скоггин! У нас же прекрасный дом!

Ее голова теперь была у самого потолка. Я вытягивалась изо всех сил, по-прежнему цепляясь за каминную полку.

– Милочка, – ласково сказала она.

Я поглядела на нее и промолчала.

– Отпусти нас, – сказала она, – и мы отпустим тебя.

– О чем вы говорите? – крикнула я. – Это же я держу нас всех!

– Вот именно, – сказала она.

Шесть (или уже восемь?) мышат собрались на коврике у самых моих ног. Я глядела на них, держалась за каминную полку и делала вид, что ничего не понимаю.

Мистера Брока уже не было слышно, но миссис Скоггин не отпускала его ногу. Ее пальцы скользнули по моей руке, но мы успели перехватиться покрепче. Благодаря камину мы пока оставались на месте, хоть и колыхались, как странный воздушный змей. Снизу мне были видны подошвы ботинок мистера Брока.

– Если ты сможешь отпустить, то и я смогу, – повторила миссис Скоггин. Такого мягкого и терпеливого тона я ни разу не слышала от нее при жизни (да и после).

Мистер Брок не собирался спускаться. Это уже было ясно.

Я немножко подумала. Выполнить ее просьбу было нелегко. Но, в конце концов, она ведь моя начальница.

– Хорошо, – выдохнула я.

Миссис Скоггин кивнула.

– Я люблю тебя, милочка.

Я тоже очень ее любила. И поэтому перестала держаться за камин. Я тяжело осела на коврик, где суетились любопытные мыши. Кажется, я ударилась головой. Миссис Скоггин повисела в воздухе еще немножко, а потом начала подниматься.

Я глядела, как ноги мистера Брока исчезают, пройдя сквозь потолок. Вслед за ним исчезла моя дорогая миссис Скоггин. На прощание до меня донеслись слова мистера Брока:

– Какое мужество!

Кажется, он говорил обо мне.

Глава 37. Эван

В тот вечер Эван чувствовал, что 1) ничего не понимает, 2) совсем-совсем ничего не понимает.

Когда стемнело и налетели комары, они с папой ушли с камня истины. Ошарашенный мальчик не возражал. Они перебрались на кухню, где мама оставила им суп и записку с объяснением: ей пришлось уехать, потому что у кого-то дома сломался роутер.

Отец Эвана – Х. Г. Хиггинс. Знаменитый писатель.

Папа объяснил, что придумал это имя, еще когда был подростком. Он действительно как-то взял в библиотеке книгу про детективные романы и прочел ее от корки до корки. А потом начал писать и добился успеха. Прославился.

– Но почему же ты скрываешь это от всех? – спросил Эван.

– Не от всех. Кое-кто знает правду. Например, Джонатан О’Нил. Это же он передал мне твое письмо.

Ой. Так вот что мистер О’Нил отдал папе после того, как ребята вернулись из Грантвилла. Письмо Эвана, а вовсе не «деловые бумаги».

– Но все-таки я хочу быть простым, нормальным человеком. Хочу жить здесь, с тобой и с мамой, в доме, где я вырос. Не хочу всяких писательских туров, интервью и прочей суматохи.

– Пап… а это значит, что мы богатые?

Папа улыбнулся.

– Ну, кое-какие деньги у нас есть.

– А как же мыши?

– А что мыши?

– Зачем ты этим занимаешься? В чем интерес?

Папа пожал плечами.

– Во всех маленьких городках есть мыши. Я увожу их подальше, за холмы, и надеюсь, что они поселятся там. Иначе кто-то другой их убьет.

– Но зачем? Зачем ты их спасаешь?

– Тут нет никакой загадки. Я просто люблю мышей. Всегда любил, с детства.

Отец с сыном немножко посидели молча. Наконец Эван спросил:

– Пап… а сколько у нас все-таки денег?

* * *

Поев супа после долгого и напряженного дня, Эван ужасно захотел спать, хотя время было еще не позднее. Мальчик все же прилег на кровать, даже не сняв праздничную рубашку на пуговицах. В голове у него все перепуталось. Он оказался прав: Х. Г. Хиггинс действительно жил в Мартинвилле. Вот только пожар в библиотеке по-прежнему оставался загадкой.

Через несколько минут мальчик сел в кровати, нашарил у себя в рюкзаке старые ключи и, не обуваясь, помчался вниз по лестнице. Надо было кое-что проверить.

Из кухни Эван услышал, как папа стучит по клавиатуре в своем рабочем подвале. Ой. Наверное, глупо было верить, что он все время сидит за компьютером ради переписки с клиентами. Но кто же всерьез задумывается о том, чем заняты родители на работе!

Эван тихонько вышел из дома через кухонную дверь и постарался не очень громко хрустеть гравием – ай-ай-ай, надо было обуться! – когда проходил мимо папиного подвального окошка.

Он вставил второй ключ – тот, что побольше – в замок передней двери и осторожно повернул. Дверь открылась. Мальчик вошел в дом и тихо прикрыл ее за собой. Вот и еще один подтвержденный факт: это папины ключи. Когда-то давно он носил их с собой, а потом потерял.

Эван привалился спиной к двери и вслушался в тихий перестук папиных клавиш. Он закрыл глаза и представил, как папа – чуть постарше, чем он сам сейчас, – идет в библиотеку с этой связкой ключей в кармане.

И тут он вспомнил про книгу.

Про вторую книгу.

* * *

Вернувшись к себе в комнату, Эван лег на коврик и шарил под кроватью, пока не нащупал ту потрепанную книгу с заклеенной скотчем обложкой.

Он поглядел на карточку с датами и быстро подсчитал кое-что в уме. Его отец брал эту книгу каждый год, иногда даже по два раза, начиная с того лета, когда ему исполнилось восемь, и до самого пожара в библиотеке.

Даже не встав с пола, Эван открыл папину любимую библиотечную книгу и начал читать.

История была про мышонка.

Внезапно Эван понял: папа любит мышей вот из-за этой книги. Все для него началось там, в библиотеке.

Его отец заслуживал справедливости. Он имел право разговаривать с соседями, не чувствуя, что его в чем-то подозревают.

До сих пор Эвану очень везло с расследованием. Какова была вероятность найти связку ключей, которую обронил его собственный отец двадцать лет назад? Да такое не смог бы высчитать даже мистер О’Нил!

Эван вспомнил, как эти ключи лежали в грязи на пустыре, заросшем сорняками, словно дожидались его. Еще мальчик вспомнил, как над ними стоял кот и не шевелился, пока он не заметил связку.

Неужели кот что-то знает? Но ведь нельзя же у него спросить! Зато можно спросить у его хозяев.

Эван вскочил на ноги, забыв про усталость. Он положил книгу на кровать.

И потянулся за кроссовками.

Глава 38. Эл

Итак, миссис Скоггин заставила меня наконец признать правду. Я не привидение. И никогда им не была.

Я обычный живой человек.

* * *

Я не погибла в ночь пожара, хотя вполне могла бы. Помню, как я рухнула на пол в подвале библиотеки, задыхаясь от дыма.

Я выкатила тележку с книгами (и котом) через подвальную дверь, а затем поползла обратно и наконец нашла Эдварда на полу. Он, кажется, был без сознания, и я схватила его за руки, готовясь тащить к выходу. Но вместо этого сама упала рядом с ним.

А затем Эдвард как-то сумел вытащить меня.

Спасти меня.

Я очнулась, лежа на колком гравии. Было холодно. Эдвард лежал рядом и сипло кашлял. Выли сирены. К нам бежал какой-то пожарный.

– Внутри кто-то есть? – выкрикнул он.

И я ответила:

– Да, да! Миссис Скоггин!

Ее нашли на галерее, где она задохнулась в дыму.

После этого… даже не знаю, как объяснить. У меня разбилось сердце.

Я чувствовала, что жизнь из меня уходит. Я хотела стать привидением.

И вдруг каким-то чудом она оказалась рядом со мной. Моя дорогая миссис Скоггин. Призрачная, но такая же, как в жизни.

Мы поселились в Историческом музее: я, миссис Скоггин да еще мистер Брок.

Я готовила яблочное пюре, запекала картофель и следила, чтобы в буфете всегда был сыр. К своему стыду, должна признаться: мне и в голову не приходило, что призракам хочется попасть в другой мир.

Вместо этого миссис Скоггин надолго задержалась в нашем. Ради меня.

Она ждала, когда же я снова найду себе место. Когда смогу ее отпустить.

Наверное, так поступают матери.

А я ее даже не поблагодарила.

Я не сказала спасибо и мистеру Броку, который ждал вместе с ней. А ведь двадцать лет дожидаться похода в кино – это ужасно долго!

Я даже не поблагодарила Эдварда за то, что спас мне жизнь.

Вместо этого я спряталась. Выходила из дому только по понедельникам, да и тогда бродила по улицам, низко опустив голову. А если со мной заговаривали, тут же убегала. Вскоре люди поняли, что я не хочу ни с кем разговаривать, и больше не подходили. Даже тот, кто каждую среду приносил мне сэндвичи с тунцом и маринованными огурчиками.

Когда мои дорогие призраки исчезли, я долго лежала на коврике у камина и думала обо всем этом.

И вдруг уже второй раз за день в дверь постучали.

Глава 39. Мортимер

Пока мыши пробирались в Исторический музей давно знакомыми тропками, кот дожидался на крыльце. Рассудив, что они уже успели собраться в гостиной, Мортимер поскребся в переднюю дверь. Эл не вышла.

Он поскребся снова и крикнул по-кошачьи:

– Это я!

Ничего.

Да где же Эл? Мыши, наверное, его уже потеряли. Он снова поскребся в дверь.

Внезапно в щель между крыльцом и порогом (также известную как мышиная дверь номер 1) протиснулось маленькое тельце.

– Чего ты так долго? – спросила Флавия. – Мы все уже у камина, ждем, когда ты рассыплешь спички.

– Не могу попасть внутрь, – сказал Мортимер. – Надо, чтобы Эл мне открыла.

– Кто такая Эл? Женщина на полу?

Мортимер изумленно вытаращился на мышь.

– На полу? Что ты хочешь сказать?

– Что она лежит на полу! – для наглядности Флавия хлопнулась на крыльцо.

– Может, привидения смогут меня впустить? – сказал Мортимер.

Все еще лежа на крыльце, Флавия помотала головой.

– Там нет никаких привидений.

– Нет привидений? Ты уверена?

– Еще бы! У меня отличный слух. Потоньше твоего, между прочим. Кстати, мой слух говорит, что сюда идет человек. Он уже близко, за углом. – Мышь вскочила на лапки и юркнула под дверь. – Попроси человека помочь, – крикнула она в щель. – Да поскорее!

Мортимер понял, что она права. Кто-то прошел по дорожке и, громко топая, поднялся по ступенькам крыльца.

Это был Эван – мальчик с вопросительным лицом. Мортимер поглядел на него и поставил передние лапки на дверь, пытаясь объяснить.

– Рыжик! – сказал Эван, осветив кота фонариком. – Тебя что, не впускают?

Он подошел к двери и стукнул по ней три раза.

Изнутри донеслось одно-единственное слово:

– Помогите!

Мальчик и кот переглянулись. Эван подергал ручку двери. Заперто.

– Может, разбить стекло? – спросил Эван.

Мортимеру хотелось сказать, что под ковриком лежит ключ.

– Не надо ничего разбивать! – донеслось откуда-то сзади. – Скорее всего, ключ под ковриком.

Эван резко развернулся.

– Папа?

Мортимер понял, что незнакомый голос принадлежит городскому дератизатору, который всегда разъезжал в фургоне с надписью «Операция „Мышь“». Откуда он тут взялся?

Исчезнувшие призраки?

Эл на полу?

Нежданные гости?

«Вот в чем беда с планами», – подумал Мортимер. Что-нибудь обязательно пойдет не так. Кот сомневался, что дератизатору понравится выступление мышей. Придется как можно быстрее дойти до сути. Хорошо хоть, что Эл дома! Ведь все это придумано ради нее. Только бы она поднялась с пола.

Эван с отцом нашли ключ: он и правда был под ковриком. Они уже отпирали дверь.

Мортимер потянулся всем телом. Он был готов. Главное – добраться до спичек, пока не стряслось что-нибудь еще.

Глава 40. Все вместе

– Вы тоже… это видите? – спросил папа Эвана.

– Вроде бы, – ответила та самая женщина с сырной тарелкой. Она терла себе висок, словно от головной боли.

Эван же мог только смотреть. Мыши танцевали какой-то сложный танец.

Это было невозможно. Но это происходило.

Сейчас они маршировали по кругу, держа в зубах спички.

А кот как будто… руководил ими?

«Ну что ж, – подумал Эван, – если кто и заслужил особенное мышиное представление, так это папа».

– Может, я ударилась головой сильнее, чем думала? – сказала женщина с сыром. На блузке у нее по-прежнему был бейдж с именем «Эл».

«Эл меня спасла», – так сказал папа. Вот почему Эван вернулся сюда, в музей.

Эл. Если это та самая Эл, про которую говорил отец, то она, возможно, знает правду о пожаре. Эван пришел ее расспросить.

Но разговор, видимо, откладывался.

* * *

«Может, мне это мерещится»? – думала Эл.

Эдвард (милый мальчик! Уже, конечно, совсем взрослый) помог ей подняться с пола, а теперь мыши как будто разыгрывали перед ними спектакль. Она не могла даже решить, что здесь самое невероятное.

По крайней мере, мышиная возня была очень похожа на спектакль. Кот запрыгнул на каминную полку, опрокинул большой лапой тяжелую шкатулку со спичками, а теперь стоял на полу, гордо выгнув спину.

Мыши сразу кинулись к упавшим спичкам, а затем выстроились между передними лапами кота.

Девять мышат встали ровным строем. У каждого во рту было по спичке.

А затем, как будто по тайному сигналу (это был просто свисток Фреда, но человеческое ухо не могло его различить), мыши стали водить хоровод вокруг кота.

Кот медленно поднял шестипалую лапу и занес ее над головой: казалось, вот-вот выпустит когти и ударит. Но вместо этого он лишь провел ею по воздуху над мышиными головами. Кот что-то изображал.

Теперь мыши изобразили испуг – заметались туда-сюда перед камином, вертя головами так, что спички чиркали о каменный бортик.

Спички.

Эл услышала, как кто-то шумно выдохнул, и поняла, что это она сама.

Эдвард стоял рядом, словно окаменев.

Наконец мыши перестали бегать и чиркать спичками и снова выстроились перед Мортимером. Они побросали спички – все, кроме самой маленькой мышки, которая побежала туда, где на полу еще лежала книга мистера Брока. Она взобралась на книгу и встала на задние лапки, по-прежнему держа спичку в зубах.

Какая славная мышка, подумала Эл (хотя миссис Скоггин пришла бы в ужас: книга лежит на полу! И на ней стоит мышь!).

Конечно, миссис Скоггин здесь больше не было. Эл понемногу начинала это осознавать. И чем лучше осознавала, тем труднее было не заплакать.

«Сосредоточься», – сказала она себе.

И тут кот начал громко мяукать.

* * *

На самом деле Мортимер говорил. И вот что он сказал:

«Мы с сестрой Петунией в ту ночь гоняли мышь по библиотеке.

Мы не заметили, что она держит в зубах спичку.

Мы были просто глупыми котятами.

И вдруг все оказалось в огне, и мы побежали в разные стороны.

Пожар случился по моей вине.

Но я этого не хотел.

Мне очень, очень стыдно.

Петунию я никогда больше не видел.

Мыши говорят, что она, возможно, живет в Грантвилле и любит кино. Я это скоро проверю.

И еще кое-что.

Я сказал мышам, что они могут немножко пожить тут.

Они любят сыр и яблоки.

И картошку, наверное, тоже.

Прощайте. И спасибо за все».

Мортимер хотел написать на прощание красивые стихи. Но времени не хватило.

Он знал, что люди ничего не поймут, но все-таки хотел сказать вслух: «Это вышло случайно. Мне очень жаль».

«Очень, очень жаль», – сказало его сердце.

– Отличная речь! – крикнула ему Флавия. – А теперь показывай, где яблоки!

– Скажи «пожалуйста», – напомнил ей Фред.

– Яблоки, пожалуйста! – сказала Флавия.

Эл, Эдвард и Эван действительно не поняли ни слова из речи кота. Но вот мышиное представление они поняли прекрасно.

Не для всякой истории нужны слова.

* * *

Люди переглянулись между собой.

– Мыши! – сказала Эл.

Эдвард кивнул. Вид у него был уже не такой окаменевший.

– Мыши, – сказал он.

И в первый раз за много лет они смогли поглядеть друг другу в глаза.

– А я ведь даже не сказала тебе спасибо, – вздохнула Эл.

– Спасибо? Мне? – удивился Эдвард. – За что?

– За то, что спас меня от огня. До сих пор не понимаю, как ты это сделал. Я нашла тебя на полу. Ты, похоже, был без сознания. Но потом как-то вытащил меня.

Эдвард покачал головой.

– Да нет же, это вы меня спасли! Я помню только, что упал на пол, а потом очнулся на улице, возле парковки, а вы лежали рядом. Видимо, вы как-то вытащили меня.

В этот самый миг с потолка что-то упало на пол прямо между ними.

Эл наклонилась и подняла эту вещицу: бейдж с надписью «Библиотекарь».

Она посмотрела на Эдварда. Потом на потолок.

И тихонько заплакала.

К этому времени мыши уже добрались до подвала и нашли корзину с картофелем.

Когда в подвал вошел Мортимер, его никто даже не заметил.

Кроме Флавии.

– Пока, Мортимер! – крикнула она от мышиной двери номер пять. – Удачи! Ты не такой уж и ворчун!

* * *

По дороге домой Эван спросил отца:

– Пап, неужели мыши с котом правда рассказали нам, почему начался пожар?

Его отец кивнул.

– Похоже, что так. Я сам еще не до конца поверил.

Эван включил фонарик, чтобы освещать дорогу.

– Наверное, надо сходить к пожарным и все рассказать. Они же могут снова открыть старое дело. Правда?

Отец, помедлив, кивнул еще раз.

– Да, наверное, можно попросить их все проверить. Только… гм… про кота с мышами лучше не рассказывать. Это пусть останется между нами. И Эл.

Эван согласился. Но уж Рейфу-то, конечно, надо было рассказать. Ах да, и маме.

Они дошли до своего дома. У Эвана остался всего один вопрос.

– Пап… а сколько у нас все-таки денег? Хватит на новую библиотеку?

Эпилог Мортимера. Кинотеатр Грантвилла, вечерний сеанс

Мортимер сидел рядом с Петунией – усталый, но счастливый. Дорога в Грантвилл оказалась трудноватой для старого кота.

Они устроились в комнате с проектором, возле большого квадратного окошка, и приготовились смотреть фильм. Внизу, в обтянутых красным бархатом креслах, сидели зрители и грызли попкорн.

Время от времени Петуния трогала брата лапкой и шептала:

– Мортимер! Это правда ты?

И каждый раз Мортимер отвечал:

– Да, Петуния! Это правда я.

Его сердце было до краев наполнено радостью. И покоем.

У попкорна был удивительно вкусный запах. Мортимер понимал, почему мышам так хотелось до него добраться. Он собирался поговорить об этом с Петунией.

Огни погасли.

– Начинается! – шепнула Петуния.

Мортимер заметил, как две фигурки торопливо прошмыгнули к переднему ряду кресел. У одной из них в руках было ведерко с попкорном.

Эти двое просидели весь фильм, держась за руки, и не встали, даже когда он закончился. Казалось, они готовы смотреть его снова и снова.

На секунду Мортимеру показалось, что одна из фигурок приподнялась и как будто зависла над креслом, но потом вновь опустилась на сиденье.

Неужели?.. Мортимер решил вглядеться повнимательней.

Но Петунии уже надоело сидеть на одном месте.

– Догони меня, Мортимер! – крикнула она. – Догони!

И он ее догнал.

Эпилог Эвана. Первый день в средней школе

Оказалось, что перед домом Эвана школьный автобус делает самую первую остановку. Поэтому с утра Эван занял место Деметрию, а не наоборот. Когда вошел Рейф с большим бумажным пакетом в руках, мальчики подвинулись, чтобы уместиться на сиденье втроем.

– Кому помидорчик? – спросил Рейф, указывая на свой пакет.

Деметрий засмеялся.

– Может, попозже, – сказал он.

– Без проблем, – сказал Рейф, похлопывая пакет ладонью. – Попозже, пораньше, когда захочешь. Я хочу сегодня раздать их учителям. Ну, знаете, как яблоки.

– Ну да. Только помидоры, – сказал Эван.

– Вот именно.

Летом Рейф открыл в себе настоящий талант огородника, хотя уверял, что обязан успехом той книге, которую нашел в бесплатной библиотечке.

Эван поглядел на часы. В средней школе уроки кончаются намного позже. Ему не терпелось вернуться домой и взять блокнот. В последнее время он много писал.

Доехав до городского парка, автобус повернул. Отсюда была хорошо видна строительная площадка. Правда, на месте новой библиотеки пока был только котлован.

Автобус затормозил на светофоре. Эван с отцом уже не раз бывали на строительной площадке. Перед котлованом стоял привычный теперь стенд с изображением библиотеки – какой она будет, когда работы завершатся.

Выглядел он очень внушительно.

Деметрий указал на кучку людей в строительных касках, которые стояли на площадке.

– Эван, это что, твой папа?

– Ага, – сказал Эван. – Он тут часто бывает. Консультирует рабочих.

– А это правда, что ее назовут «Библиотека Х. Г. Хиггинса»?

– Нет, что ты! – засмеялся Эван. – Это просто слухи. Папа ни за что бы на это не согласился.

Но теперь мальчик смотрел уже не на стройку, а на Исторический музей.

Деметрий дернул плечом.

– Почему бы и нет? Он же за все платит, правда? Когда я узнал, что Х. Г. Хиггинс – это он, то сразу же взял почитать «Задание принято». Мне очень понравилось! Где твой папа научился писать романы? И откуда берет идеи для сюжета?

– Из жизни, наверно, – сказал Эван. – Он же с детства живет в нашем городе.

Дверь Исторического музея открылась, и на крыльцо вышла Эл с большой дорожной сумкой на плече. Из сумки торчали книжные корешки.

Деметрий сказал:

– Я всегда думал, что писатели – они вообще из каких-то особенных мест, понимаешь?

Эл спустилась с крыльца и перешла дорогу, весело помахав рукой водителю автобуса. Дойдя до библиотечки на холме, она остановилась, сняла сумку с плеча и принялась расставлять книги по местам. Теперь возле библиотечки стояла скамейка, а под ней – баночка с угощением для собак. Красивый рыжий кот так и не вернулся, но кто-то очень похоже нарисовал его и поставил портрет рядом с книгами. Эл послала коту воздушный поцелуй и пошла назад, к музею.

Загорелся зеленый свет, и автобус поехал дальше.

– Может, у нас тут и есть особенное место, – сказал Эван Деметрию. – Может, всякое место – особенное для тех, кто там живет.

– Да, – сказал Рейф, кусая спелый помидор. – Вполне возможно.

* * *

Пожарный инспектор согласился открыть старое дело, потому что ему и в голову не приходило, что библиотеку могли поджечь мыши. Оказалось, что это не такой уж редкий случай. Иногда мыши грызут провода, и происходит короткое замыкание. Бывает (гораздо реже, но все-таки бывает), что они бегают со спичками в зубах. Если спичка чиркнет по стене или, например, книжному переплету, может начаться пожар. Повторное расследование заняло месяц, и наконец инспектор вынес вердикт: возгорание произошло из-за «непредвиденных факторов животного происхождения».

Справедливость все-таки восторжествовала.

Вот и конец истории.

Почти конец.

Эпилог Эл. Год спустя

Новая городская библиотека Мартинвилла стояла на том же месте, что и старая. Но больше у них не было ничего общего.

Новая библиотека была пятиэтажная, со стеклянными стенами, уютными читальными залами, автоматическими подъемниками и машинами для сортировки книг, лифтом, кинотеатром, который иногда служил актовым залом, тремя компьютерными классами, столовой, помещением для встреч книжного клуба и отдельным залом для комиксов и графических романов.

Сквозь стеклянные стены кабинета на третьем этаже заведующей было видно почти все, что происходит в библиотеке. Правда, глазеть по сторонам ей было некогда. В дверь кабинета все время кто-то стучался – сотрудники, читатели, друзья, – хотя заведующая специально повесила большую табличку с надписью:

Заходите без стука, здесь вам всегда рады.

Впрочем, ее стажер обычно просто совал голову в кабинет.

– Здрасте. Вы готовы?

Эл оторвалась от компьютера, на котором составляла план летнего фестиваля читателей.

– Рейф! – воскликнула она. – Ой, мамочки! У тебя что, уже кончились уроки?

Она положила сэндвич с тунцом и маринованными огурчиками, который жевала за работой (Эдвард признался, что это он много лет подряд оставлял пакеты на крыльце музея, и по-прежнему угощал ее каждую среду).

Рейф улыбнулся. Эл славилась рассеянностью.

– Уже почти четыре часа, – сказал он.

– Ох! – Эл принялась закрывать документы на мониторе, не забывая сохранять перед выходом. Ей не сразу удалось «разобраться с этими компьютерами», но жена Эдварда, Мартина, была с ней очень терпелива. За последний год они подружились. Мартине, которая теперь заведовала всей техникой в библиотеке, очень нравилась странная привычка Эл приносить ей чашку чаю и тарелочку с сыром в четыре часа дня.

Эл встала, поправила бейдж на груди и взяла аккуратную стопку книг, которая стояла на столе рядом с маленькой деревянной фигуркой мыши. Эл потрогала мышку – на удачу или просто так, из любви – и выжидающе поглядела на своего стажера.

– Я все подготовил, – сказал Рейф. – Положил подушки на пол, как вы и просили.

– Спасибо, Рейф. – Эл бросила взгляд в окно и увидела во дворе стайку ребят из начальной школы. Они шли к входу в библиотеку. Некоторые школьники смеялись и болтали, а другие молча думали о чем-то на ходу.

– Я тоже готова, – сказала она.

Была среда. День, когда в библиотеке заседал книжный клуб.

Единственная вещь, которую вы абсолютно точно должны знать, – где находится библиотека.

Альберт Эйнштейн

Спасибо за то, что прочли эту книгу. В работе над ней нам помогали друзья:

Джин Фейвел, издатель,

Лиз Стабла, вице-президент, помощник издателя,

Рич Деас, старший креативный директор,

Холли Вест, старший редактор,

Анна Роберто, старший редактор,

Кэт Бржозовски, старший редактор,

Дон Райан, ответственный редактор,

Ким Веймер, старший продукт-менеджер,

Эмили Сеттл, редактор,

Рэйчел Дибель, редактор,

Фойинси Адегбонмире, младший редактор,

Бритни Гроувз, младший редактор,

Л. Уитт, дизайнер,

Хелен Сикрист, старший выпускающий редактор.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Сиваева

Ответственный редактор Александра Малько

Креативный директор Яна Паламарчук

Дизайнер Юлия Широнина

Леттеринг Елизавета Краснова

Корректоры Дарья Журавлева, Татьяна Князева

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски

1

Фрагмент из стихотворения Desiderata («Пожелание») американского поэта и писателя Макса Эрманна.

Content

Ребекка Стед, Венди Мэсс
Библиотека кота Мортимера

Глава 1. Мортимер

Глава 2. Мортимер

Глава 3. Эван

Глава 4. Эл

Глава 5. Снова эван

Глава 6. Мортимер

Глава 7. Эл

Глава 8. Эван

Глава 9. Эван

Глава 10. Эл

Глава 11. Мортимер

Глава 12. Эван

Глава 13. Эл

Глава 14. Мортимер

Глава 15. Эван

Глава 16. Эл

Глава 17. Мортимер

Глава 18. Эл

Глава 19. Эван

Глава 20. Эл

Глава 21. Эван

Глава 22. Эл

Глава 23. Эван

Глава 24. Эл

Глава 25. Мортимер

Глава 26. Эван

Глава 27. Эл

Глава 28. Эван

Глава 29. Эл

Глава 30. Эван

Глава 31. Эван

Глава 32. Эл

Глава 33. Эван

Глава 34. Мортимер

Глава 35. Мортимер

Глава 36. Эл

Глава 37. Эван

Глава 38. Эл

Глава 39. Мортимер

Глава 40. Все вместе

Эпилог Мортимера. Кинотеатр Грантвилла, вечерний сеанс

Эпилог Эвана. Первый день в средней школе

Эпилог Эл. Год спустя

Над книгой работали

Сноски