Уорнер Хелен

Она должна была стать идеальной женой

Она: [роман]

Хелен Уорнер

Памяти Клер Уорнер, которая была по-настоящему совершенна

Милая доченька!

Ты никогда не прочтешь это письмо, но я все равно не мог его не написать.

Прости меня за всё. Если бы я мог вернуться назад и изменить прошлое, я бы поменял всё, но только не тебя. Уверен, мама нарассказывала обо мне разного, и должен признать, к своему стыду, что часть ее слов — правда.

Но что бы она тебе ни говорила, знай — с самого твоего рождения я любил тебя. Знаю, ты вырастешь чудной девушкой. Уверен, ты будешь такой же красивой, как мама. Или даже красивее ее. Надеюсь, ты станешь хорошим человеком и однажды сможешь найти в себе силы простить меня и понять, что никто из нас не без изъяна и все, что я сделал, я сделал из отцовской любви к своему ребенку.

Вечно любящий тебя, папа

Пролог

— Она — просто само совершенство, — Джо в последний раз помахала рукой вслед сыну, отъезжавшему от дома вместе с новой подружкой в открытом черном «мерседесе», плевавшемся гравием из-под колес. Потом плотно закрыла тяжелую входную дверь и обернулась к Питеру: — Разве не так? Тебе не кажется, что она идеально ему подходит?

Питер громко вздохнул и устало прикрыл глаза. Она почувствовала, что он раздражен. Его загорелый, покрытый морщинами лоб чуть поблескивал от пота.

— О его прошлой ты говорила то же самое.

— Ну, тогда ему идеально подходила Шарлотта. — Джо не могла не возразить, хотя и понимала, что он прав.

— Хм… — Питер недовольно поджал губы, развернулся и усталым шагом двинулся через выложенную плиткой прохладную полутемную прихожую в сторону просторной кухни, залитой бледно-розовым светом заходящего солнца. — Если не считать сущего пустяка — она бросила Бена и разбила ему сердце.

Задумавшись, Джо не сразу последовала за мужем.

— Знаешь, судя по тому, как все сложилось, оно и к лучшему. Возможно, это пошло ему на пользу.

Питер взял со светлой гранитной столешницы недопитый бокал красного вина и вышел с ним на просторную каменную террасу, еще хранившую приятное тепло знойного июльского дня. Устроившись у большого стеклянного стола, он окинул взглядом зеленый бархат лужайки, спускавшейся к бассейну с лазурной водой, поверхность которой переливалась тысячами бриллиантов в свете вечернего солнца.

Джо смотрела ему вслед несколько мгновений, потом взяла свой бокал и тоже вышла на террасу. Муж казался нервным и расстроенным, что было совсем на него не похоже. Она подсела к нему.

— Что с тобой, милый? Ты немного… встревожен.

Питер не ответил, лишь слегка пожал плечами.

— Ты не уверен насчет нее, верно? — Джо внимательно взглянула на мужа, пригубив вино. После нескольких выпитых бокалов ей показалось, что оно приобрело металлический привкус.

— Да!

Ответ последовал так быстро, что застал ее врасплох.

— Но почему? По-моему, она была само очарование.

Питер снова сжал губы, словно пытаясь сдержать рвущиеся из него слова.

— Да, верно, — ответил он сухо, даже язвительно.

— Так в чем же дело?

Питер посмотрел на нее слегка затуманенным взглядом. Джо обожала его темно-карие глаза, по-прежнему обрамленные длинными ресницами. Коротко стриженные седые волосы, загорелая морщинистая кожа — хотя он и не выглядел моложе своих шестидесяти трех, но все еще оставался вполне привлекательным мужчиной.

— Не знаю, — с сомнением ответил Питер, явно стараясь не сказать лишнего, и запрокинул голову, словно в поисках озарения с небес. — Эта девушка возникла из ниоткуда, словно призрак. Все произошло как-то слишком быстро. Он еще не успел прийти в себя.

Джо ответила не сразу, обдумывая свои слова:

— Ты слишком опекаешь сына.

Питер вздохнул, и по его лицу промелькнула тень тревоги. Джо, нахмурившись, вперилась в него взглядом, словно требуя, чтобы он был с ней более откровенным. Заметив это, он попытался улыбнуться, но тут же его лицо вновь стало серьезным.

— Возможно. Но… — он покачал головой, словно отгоняя навязчивую мысль. — Не знаю. Не обращай внимания.

Джо потянулась через стол и накрыла его ладони своими.

— Думаю, ты зря тревожишься. Успокойся. Похоже, она действительно идеально ему подходит.

Часть первая

Глава первая

Останови машину!

— Что? — удивленно обернулся к ней Бен. — С тобой все в порядке?

— Останови! — повторила она.

Ничем не выдав недовольства, Бен включил поворотник и свернул к небольшой стоянке, с которой были хорошо видны зеленые и золотые лоскуты полей, скатывающиеся по пологим холмам Саффолка в сторону реки. Сердце его колотилось от внезапно нахлынувшей тревоги. Он заглушил двигатель и выжидающе посмотрел на нее.

— Что стряслось? — спросил он, откашлявшись.

Белла смотрела на него своими огромными темными глазами, от чего ему вдруг стало не по себе. Даже в открытом «мерседесе» едва заметный вечерний ветер доносил до него легкие нотки аромата ее духов.

— Я беременна.

У Бена загудело в ушах, словно огромная волна с грохотом обрушилась на берег за его спиной, и он вцепился в руль, чтобы его не снесло потоком.

— Беременна?!

Белла отвела взгляд, ее изящное лицо застыло, не выражая ничего. У Бена сдавило горло.

— Ты уверена?

В ответ она на мгновение прикрыла глаза, и по ее лицу скользнуло раздражение.

— Да, — ответила она почти шепотом.

Губы Бена удивленно округлились. Он не знал, как на это реагировать. Не мог найти подходящих слов. Все случилось так быстро. Ведь они были вместе всего пару месяцев.

Он попытался ухватиться хоть за какую-нибудь мысль из тех, что табуном носились в его голове.

— И как давно? — спросил он, уцепившись за первую попавшуюся.

Белла прикусила чуть дрогнувшую пухлую нижнюю губу. Он не мог понять, волнуется она или вот-вот расплачется.

— Думаю, недель восемь. Но без обследования точно сказать не могу.

Ее голос звучал механически, и она продолжала смотреть прямо перед собой тем же остекленевшим взглядом, который так его беспокоил.

Бен кивнул. Восемь недель назад… Если все так, то она забеременела в их первую ночь. Он тяжело откинулся на спинку сиденья, чтобы обрести опору. Чтобы собраться с мыслями. У него вдруг пересохло во рту, а на ладонях выступил пот. «Разве такое бывает, — рассеянно подумал он, — чтобы одна часть тела высохла, а другая в то же время взмокла?» Он решил, что это от потрясения.

Он заметил, что Белла наблюдает за ним, и позволил себе посмотреть на нее в ответ. Она неуверенно улыбнулась:

— Ты рад?

— Конечно.

Ответ вырвался сам собой. А что еще он мог ответить? Что бы он ни чувствовал на самом деле, ответить иначе он не мог. Он повернул голову, чтобы разглядеть ее как следует.

— А ты рада?

Личико Беллы, формой напоминавшее сердце, расплылось в застенчивой улыбке.

— Я рада. Просто… это немного неожиданно, вот и все.

«Да, — подумал Бен. — Лучше и не скажешь».

Мысленно он перенесся в тот день, когда впервые встретил ее. Это было в мае. После работы он решил немного выпить с Мэттом, своим закадычным другом. За соседним столиком сидела девушка, явно ожидая кого-то, кто так и не пришел. Бен смутно замечал ее присутствие, но был слишком увлечен беседой с Мэттом, чтобы по-настоящему обратить на нее внимание.

В конце концов Мэтт с удивленным видом кивнул в ее сторону:

— Похоже, у тебя появилась поклонница, приятель.

Бен поморщился, не сразу проследив за взглядом Мэтта. В любовь с первого взгляда он не верил и всегда посмеивался над рассказами о «проскочившей искре», но именно это и случилось, когда их взгляды встретились. Губы сами собой изогнулись в улыбке. Девушка улыбнулась в ответ, и ему почудилось, будто распахнулась какая-то дверь и все вокруг залил солнечный свет. Длинные гладкие волосы, бездонные карие глаза, заостренные скулы и ровные белые зубы, казавшиеся еще белее в полумраке бара. Она была не просто красива. Она была поразительно, ошеломительно идеальна.

Словно на автопилоте, Бен взял стакан и подошел к ее столику. Ему показалось, что Мэтт пробормотал что-то вроде «Обо мне не беспокойся, ладно?», но не замечал вокруг ничего, кроме нее.

— Привет, — он поставил напиток на столик и подсел к ней.

Почему-то ему даже и в голову не пришло спросить, не против ли она его вторжения. Он был абсолютно уверен, что не против.

Девушка медленно прикрыла глаза, едва не коснувшись длинными черными ресницами своих потрясающих скул:

— Привет.

Последовала долгая пауза. Бен разглядывал ее, словно впитывая, и вдруг понял, что нужно что-то сказать.

— Я — Бен.

На ее полных губах заиграла улыбка, вновь приоткрывая поразительно белые ровные зубы.

— Рада познакомиться, Бен. Я — Белла.

Бен кивнул, не в силах оторвать от нее взгляд.

— Белла, — повторил он, словно пробуя ее имя на вкус, и оно ему понравилось — определенно подходящее имя для такой девушки. — Я могу угостить тебя, Белла?

— Да, спасибо. — На ее лице смешались удивление и любопытство.

— Шампанское? — предложил он.

Она покачала головой:

— Минералку.

Бен удивленно поднял брови.

— Хорошо…

Он поднялся и тут вспомнил о Мэтте, сидевшем за соседним столиком.

— Э… Мэтт… Я пойду к бару, закажу еще чего-нибудь. Не присоединишься к нам? — спросил он, отчаянно надеясь, что Мэтт откажется.

Мэтт ответил понимающей ухмылкой и покачал головой:

— Спасибо, но мне, пожалуй, хватит, — он прикончил пиво и поднялся. — Не скучай, дружище, — добавил он, хлопнув Бена по плечу, и уверенной походкой вышел из бара.

Бен поспешил вернуться с напитками, не желая оставлять Беллу надолго в одиночестве, чтобы кто-нибудь не занял его место, и облегченно вздохнул, увидев по-прежнему пустующий стул.

— Спасибо, — Белла взяла стакан и поднесла его к губам.

Бен последовал ее примеру, зачарованно наблюдая за ней поверх пивной бутылки. Все в ней было совершенно. Даже ладони.

— Ну, Бен, — заговорила она, и его словно магнитом потянуло к ее огромным глазам. — Ты женат?

Бен поперхнулся пивом:

— Э… Нет. Точно. Неженат.

Белла улыбнулась:

— Хорошо.

— А ты замужем? — спросил он в ответ.

Белла потупила взгляд:

— Нет.

— Хорошо. И часто тебя донимают женатики? — Бену стало очень обидно за нее.

Белла ответила ему полуулыбкой:

— Постоянно. Потому сразу и спрашиваю.

— А… Ну, выходит, со мной тебе повезло, — Бен попытался сохранить шутливый тон, но понял, что немного нервничает, и это ему не совсем удалось.

Но Белла, похоже, этого не заметила. Она ослепительно улыбнулась в ответ:

— Выходит, да.

Они еще немного поболтали, пока Бен не показал на ее стакан:

— Еще?

Она чуть склонила голову набок, и гладкие черные волосы волной скользнули по плечу.

— Я бы предпочла поужинать, — ответила она с лукавым блеском в глазах.

Бен улыбнулся:

— Я бы тоже.

Они одновременно отодвинули стулья и встали. Стоя она смотрелась еще изумительнее. Высокая и стройная, одетая в темно-зеленое шелковистое платье и босоножки с тонкими ремешками, она уверенной походкой первой направилась к двери, наверняка чувствуя спиной, что каждый мужчина в баре оборачивается ей вслед. Бен сразу же ощутил прилив гордости, что она уходит именно с ним.

Когда они вышли на вечернюю прохладу, она взяла его под руку так естественно, словно иначе и быть не могло.

— Куда пойдем? — спросила она, когда они двинулись шаг в шаг.

Бен на секунду задумался. Ему казалось, что все это сон — настолько происходящее было нереально. Он не привык цеплять девушек в барах. Даже больше — он никогда раньше не цеплял совершенно незнакомых девушек. Но все шло так гладко, словно он уже откуда-то знал ее. Не было никакой неловкости, никаких сомнений. Происходящее казалось странной неизбежностью. Мысли путались, но Бен старался сохранять безмятежный вид.

— Я знаю одно отличное местечко.

Он уверенно, как ему показалось, улыбнулся и повел ее в сторону своего любимого ресторана, молясь, чтобы у Найджела, метрдотеля, нашелся свободный столик.

Найджел приветствовал их, будто старых друзей, и, запихав в карман 50-фунтовую купюру, которую ему украдкой сунул Бен, провел их к столику у окна с прекрасным видом на Лондон, светящийся и переливающийся, насколько хватало глаз, на фоне чернильно-черного ночного неба.

— Ого! — Белла глянула в окно, и ее глаза засветились от радости. — Какой чудесный вид! И какое чудесное место!

Бен про себя улыбнулся, не в силах поверить в собственную удачу. Подумать только — перед ним сидит девушка, прекраснее которой он не встречал, и они собираются поужинать в одном из самых модных лондонских ресторанов! Он уже чувствовал, как отступает тревога, душившая его последние несколько месяцев, с тех самых пор, как Шарлотта сказала, что ей нужно побыть одной и разобраться, чего же она хочет. Судорожно сглотнув, он прогнал все мысли о Шарлотте. Ему хотелось полностью сосредоточиться на той, что сидела сейчас перед ним.

Двумя месяцами позже, сидя в машине рядом с Беллой и пытаясь переварить новость, Бен размышлял о том, что иногда жизнь просто берет тебя за руку и ведет в определенном направлении. Смог бы он изменить ход событий, даже если бы очень захотел? Едва ли, решил он.

Всего лишь год тому назад он, преуспевающий руководитель рекламной фирмы, еще жил с Шарлоттой, собирался сделать ей предложение и считал, что точно знает, как дальше сложится его жизнь. И вдруг, возвращаясь вдвоем в свою квартиру после Рождества, проведенного у родителей в Саффолке, он услышал слова, прозвучавшие как гром среди ясного неба. Он с болезненной четкостью помнил каждое из них: «Думаю, нам надо пожить отдельно друг от друга».

На самом деле сначала он рассмеялся. Решил, что она пошутила. Осознав, что она не смеется вместе с ним, он посмотрел ей в лицо и увидел слезы, катящиеся по щекам.

— Что? Почему? — Во рту у него пересохло, в груди что-то сжалось — она была совершенно серьезна.

Шарлотта утерла слезы ладонью.

— Мне нужно убедиться… — она жестом отстранила его. — Что жить вместе будет лучше для нас. Для нас обоих.

Бен нахмурился и попытался сосредоточиться на дороге, хотя мысли путались, а к глазам предательски подкатывали слезы.

— Для меня это лучшее, что может быть, Шарли! Я в этом уверен. С чего это ты вдруг?

Шарлотта покачала головой:

— Просто… Просто, думаю, мне нужно время, Бен. С тех пор, как умер папа, я не могу прийти в себя. Словно сбилась с пути. Все думаю, правильно ли я поступаю. Прости.

Бен мысленно обругал себя. Он знал, что смерть отца годом ранее стала для нее потрясением, но не подумал, что настолько сильным.

А ведь если разобраться, то все признаки были налицо: рассеянное выражение, все чаще появлявшееся в ее глазах, ощущение, что она не слушает его. Но было и кое-что еще: имя, которое она стала упоминать всякий раз, заговаривая о работе, то, как бегал ее взгляд во время этих разговоров. Он чувствовал, что это как-то взаимосвязано.

Остаток пути они проехали в полном, мрачном молчании, погруженные в собственные мысли. Шарлотта выскочила из машины, едва они остановились, и исчезла в доме, а Бен остался на месте, не в силах осознать ее слова. Он пытался убедить себя, что на нее просто что-то нашло. Что он сейчас войдет и увидит ее лежащей на кровати и смеющейся над тем, как она его подколола.

Но когда он наконец заставил себя войти в квартиру, то уже понимал: хоть он и застанет ее в спальне, она не будет дожидаться его в постели, а будет собирать вещи.

— Куда пойдешь? — он стоял в дверях, наблюдая, как она набивает одеждой пару больших чемоданов.

Нет, это не сумка, с которой можно уйти на пару ночей. Это серьезно. Она не собиралась возвращаться.

Шарлотта запустила пальцы в длинные светлые волосы и прикусила губу:

— К Люси.

Бен кивнул:

— А она знает, что ты придешь?

Шарлотта заморгала, и ее бледную тонкую шею залил румянец. Наконец она посмотрела Бену в глаза и ответила:

— Да.

Бен почувствовал, что ноги подкашиваются. Он глубоко вдохнул и вцепился в косяк, чтобы не упасть.

— Значит, ты сказала ей раньше, чем мне?

Шарлотта залилась слезами:

— Я просто поделилась с ней тем, что со мной происходит, Бен. Она сказала, что, если мне понадобится побыть одной, у нее есть свободная комната.

— Боже… — выдохнул Бен.

Ему казалось, что его предали. Люси всегда была его самым верным союзником и часто принимала его сторону против собственной сестры.

— Только не смотри так, Бен. Люси тебя обожает. Если хочешь знать, она заявила, что таких, как ты, — один на миллион и что я буду дурой, если упущу тебя.

Бен печально улыбнулся. Хоть какое-то утешение.

— Так не упускай меня, — это прозвучало так просто, так бесхитростно.

Шарлотта заколебалась, ее милое гладкое личико отразило всю гамму эмоций. Но спустя мгновение она все же решилась. Она закрыла чемоданы и аккуратно застегнула их на молнии. В этом звуке была некая завершенность. Словно точка в конце предложения.

— Я должна уйти, — сказала она. — Прости.

Со времени ее ухода прошло всего полгода.

Но как же изменилась его жизнь! Теперь он живет с новой девушкой — Белла поехала к нему домой в тот же вечер и больше, по сути дела, никуда не уходила. С девушкой, которую он раньше посчитал бы для себя совершенно недосягаемой, а теперь они ждут ребенка! От одной мысли об этом кружилась голова. Интересно, что подумает Шарлотта, когда узнает? Порадуется ли за него? Или пожалеет, что он так легко перенес ее потерю?

— Бен? — спросила Белла в тот вечер, прижавшись щекой к его груди.

— Да?

— Я хочу, чтобы мы поженились. До того, как родится ребенок.

Бен напрягся. Он понимал, что рождение ребенка — дело куда более серьезное, чем свадьба, но почему-то женитьба казалась ему намного более грозным событием. Года не прошло с тех пор, как он собирался сделать предложение Шарлотте. Он представлял себе ее реакцию на его предложение, сделанное на закате на любимом пляже в Португалии, блеск ее голубых глаз, слезы счастья…

А сейчас он даже не мог разглядеть в темноте лица Беллы, сделавшей свое заявление. Это был не вопрос — утверждение. Она приняла решение, на которое он уже не может повлиять. Так и будет.

— Хорошо, — выдавил он из себя.

Воцарилось долгое, тягостное молчание, и вскоре дыхание Беллы стало ровным, как всегда, когда она засыпала. А Бен уснуть не мог. Он был слишком поглощен своими мыслями. Он любил ее, тут не было никаких сомнений. Она была красивой, умной и в высшей степени очаровательной девушкой. Рядом с ней кружилась голова, а сердце пускалось в пляс. Но впервые Бен подумал, что в его отношении к ней есть что-то еще… Уставившись в темноту, он пытался нащупать нужное слово. Наконец, когда веки уже почти сомкнулись, это слово нашлось. Иногда она его… пугала.

Глава вторая

— Как дела у Бена? — Шарлотта намеренно не сводила глаз с капучино, размеренно помешивая его в ожидании ответа.

Она очень удивилась, когда Эмма, сестра Бена, позвонила и предложила встретиться, почувствовав, что это неспроста. Крошечная кофейня в Сохо постепенно наполнялась дневными посетителями, и вокруг становилось шумно. Кто-то зацепил спинку стула Шарлотты, и немного кофе выплеснулось на блюдце.

— Хорошо. Даже очень хорошо.

То, как Эмма подчеркнула слово «очень», заставило Шарлотту оторвать взгляд от кофе.

— Отлично. И он все еще?..

— С Беллой, да, — закончила за нее Эмма. — Именно так.

Шарлотта кивнула, понимая, что не имеет права чувствовать ничего, кроме радости за него.

— Вообще-то, — продолжила Эмма. — У меня для тебя новости. Он просил передать.

Внутри Шарлотты что-то сжалось. Значит, она не ошиблась. Это было неспроста и не сулило ничего хорошего.

Давай.

Эмма осторожно отпила кофе — черный и без кофеина. Никакого капучино — от него толстеют. Сделав глубокий вдох, она выпалила:

— Они женятся. Она беременна.

У Шарлотты на какой-то миг помутилось в глазах, и она чуть качнулась назад, с благодарностью ощутив за спиной опору — кожаную подушку дивана.

— Беременна? — запинаясь, переспросила она. — Но… Так быстро?

— Знаю, — Эмма поставила чашку на блюдце чуть быстрее нужного, и немного темной жидкости перелилось через край. — Мы все немного в шоке, но Бен мастерски делает вид, что счастлив.

Шарлотта попыталась разобраться, что же она чувствует. Расстраиваться она не имела права. Она разбила Бену сердце, оставила его в горе и смятении. Но, по правде сказать, новость ее действительно огорчила. Ей почему-то показалось, что он предал ее. Она сделала глоток капучино и заметила, как чуть подрагивает рука, держащая чашку.

— Значит, ты не веришь, что он этому рад?

Эмма изящно изогнула бровь.

— Кто знает? Я — всего лишь его сестра, и мы уже не так близки, как раньше… — она умолкла, на мгновение отведя взгляд. — Но Бен только и говорит о том, как он счастлив. Должно быть, это его здорово потрясло.

— А не могли они спланировать все заранее? — предположила Шарлотта. — Он никогда не делал тайны из того, что хочет детей…

Она осеклась, вспомнив, сколько раз они с Беном об этом разговаривали. Может быть, именно это и отпугнуло ее, подтолкнуло к уходу. Завести детей казалось таким ответственными и неподъемным делом. Хоть она и понимала, что когда-нибудь захочет этого, но считала, что пока еще слишком молода.

— Не думаю, что планировали, — замотала головой Эмма. — Точно не планировали. Когда она забеременела, они встречались всего неделю, а то и меньше. Бен, конечно, всегда хотел детей, но он не настолько безрассуден. Он бы сначала захотел убедиться в том, что они готовы к этому, а уж потом принял такое важное решение.

Шарлотта кивнула. Эмма была права. Бен был не из безрассудных. Но, похоже, он безумно влюбился, и это могло затмить здравый смысл.

— Какая она?

— Белла? — Эмма подняла огромные голубые глаза к потолку, пытаясь подобрать слова. — Вроде бы само совершенство.

Шарлотта ощутила укол ревности.

— Такая красавица, что мне аж тошно, — продолжила Эмма, видимо не замечая, какую бурю ее слова вызывают в душе Шарлотты. — Но ей удалось вытащить Бена из скорлупы. Он снова по-настоящему счастлив. Я уже начинала за него опасаться…

Шарлотте вдруг стало неуютно на стуле:

— Ну, вот и хорошо. Он заслуживает счастья.

Эмма наивно закивала в ответ:

— Да. Он хороший мальчик.

Хоть Бену уже и исполнилось тридцать, она все еще называла младшего брата мальчиком. Ее широко раскрытые голубые глаза уставились на Шарлотту:

— А как насчет тебя, Шарлотта? Ты-то как поживаешь?

Шарлотта улыбнулась:

— Все в порядке. Начинаю снова приходить в себя. Наконец-то!

— Все еще живешь у Люси?

Шарлотта кивнула:

— Пожалуй, я слишком долго пользуюсь ее гостеприимством. Пора подумать о том, чтобы найти собственный угол.

Последовала пауза, после которой Эмма лукаво посмотрела на нее:

— А как у тебя с личной жизнью?

Шарлотта почувствовала, как щеки наливаются румянцем.

— Какой личной жизнью? — она хотела, чтобы это прозвучало иронично, но голос чуть дрогнул.

— Ой… — потупила глаза Эмма. — Я думала, у тебя кто-то есть. Уж Бен так точно был в этом уверен…

— Он ошибался, — оборвала ее Шарлотта и замолчала, не зная, как выразить свою мысль. — Знаю, он мог подумать, будто у меня что-то было с одним парнем с работы, но мы с ним просто друзья. Думаю, ему самому было легче думать именно так, чем… чем знать, что мне просто нужно немного времени побыть одной, разобраться в себе.

Эмма кивнула.

— Думаешь… — она заколебалась, словно чувствуя, что может зайти слишком далеко. — Думаешь, ты бы вернулась к Бену, разобравшись в себе?

У Шарлотты сдавило горло. Тот же самый вопрос она задавала себе каждый день с тех пор, как ушла от Бена.

— Это уже не важно, так ведь? Когда я разложила у себя в голове все по полочкам, он уже был по уши влюблен в Беллу. Было бы нечестно снова возникнуть на горизонте.

Эмма нахмурилась:

— А не лучше бы было ему самому решить? Шарли, он был убит горем, когда ты ушла. Может быть, это бы помогло ему хоть немного вернуть уверенность в себе.

Шарлотта вновь пожала плечами, изображая безразличие:

— В общем, я так не сделала. Поэтому, как я и сказала, это уже не важно.

Она не хотела говорить о том, как сожалеет, что не решила вернуться к Бену раньше. Только без него она поняла, что для нее он действительно был единственным.

Она была с Беном двенадцать лет, с тех самых пор, как познакомилась с ним в университете, и только тогда, когда они серьезно заговорили о браке и детях, она почему-то струсила. Она и сама не могла решить почему. Но ей хватило короткого срока, чтобы понять, как она его любит и как он ей нужен.

— Знаешь, никогда не поздно… — сказала Эмма будто бы про себя, допивая кофе.

Шарлотта печально рассмеялась:

— Думаю, в этом случае определенно уже слишком поздно.

Глава третья

Мэтт выглянул в окно квартиры на первом этаже перестроенного викторианского дома.

— Пришли! — крикнул он и направился к входной двери.

Его жена Фрейя появилась из кухни, разглаживая темно-синее облегающее платье, выгодно подчеркивавшее стройную фигуру и на удивление пышный бюст:

— Я слегка нервничаю!

Мэтт ответил ей благодарной улыбкой, подумав о том, как легко ей дается выглядеть красавицей.

— Не стоит. Бен не стал бы с ней встречаться, если бы она была ужасна.

— Знаю. Просто… ну, с Шарли было так легко, да? Представить себе не могу его с другой.

— Что ж, сейчас все и узнаем.

Зазвенел звонок, и Мэтт поднял трубку домофона, чтобы впустить их в дом через парадную дверь, после чего открыл дверь квартиры.

— Привет! Заходите! — позвал он, высунув голову в ярко освещенный обшарпанный коридор, чтобы побыстрее проводить их в куда более презентабельную на вид квартиру.

Белла и Бен пришли с цветами и бутылкой вина. Мэтт, по обыкновению, обнял Бена и отступил, не зная, как приветствовать Беллу. Поцеловать было бы рановато для первой встречи. Пожать руку — слишком официально. В конце концов Белла дружелюбно помахала рукой и нервно рассмеялась:

— Привет, Мэтт! Рада познакомиться. Я очень много о тебе слышала.

— Ха! Надеюсь, только хорошее?.. — Мэтт попытался отвести от нее взгляд, но не смог.

Определенно, более красивых девушек он в жизни не видал. Неудивительно, что Бен влюбился в нее так быстро и так безумно. За его спиной многозначительно кашлянула Фрейя.

— А… Белла, это моя жена, Фрейя.

— Привет, Фрейя, — сказала Белла с теплой улыбкой. — Это для тебя.

Она протянула цветы.

— Спасибо. — Щеки Фрейи слегка порозовели, и она с непривычной застенчивостью приняла роскошный букет лилий.

— У вас очень мило, — добавила Белла, жестом обводя просторную комнату с открытой планировкой, служившую гостиной и столовой, которую Фрейя с любовью украсила стеновыми панелями приглушенных цветов с контрастными пятнами ярких подушек и ковров.

У нее были талант и страсть к дизайну интерьеров, и Мэтт понял, что Белла сразу же попала в яблочко, оценив ее труды. Интересно, это Бен заранее ее предупредил или ей в самом деле понравилось?

Возникла неловкая пауза. Они просто стояли, переминаясь с ноги на ногу. Наконец Бен прервал молчание:

— А я проголодался! Надеюсь, ты приготовил мое любимое блюдо, Мэтт?

Тот улыбнулся ему в ответ, радуясь, что его друг выглядит счастливым и довольным.

— Конечно, приятель. Чувствуйте себя как дома, а мне остались последние штрихи.

— Я принесу выпить, — подала голос Фрейя, уже поворачиваясь в сторону кухни.

— Красное или белое? — бросила она через плечо.

Белла с Беном переглянулись.

— Мне — красное, Белле — просто воду. Она не пьет, — при этом Бен ободряюще кивнул Мэтту.

— Отлично! — ответил Мэтт, подумав, как чудесно должно быть, когда есть человек, который всегда может сесть за руль.

Он жестом предложил им расположиться на диване и отправился следом за Фрейей на кухню.

— Что скажешь? — шепотом спросил он, помешивая паэлью в огромной сковороде.

Фрейя склонила голову, сосредоточенно разливая вино по трем бокалам и наполняя четвертый водой, поэтому выражения ее лица он не видел.

— Выглядит она потрясающе.

— Не обратил внимания, — солгал Мэтт. — Но вроде бы довольно мила на первый взгляд.

— Хм… — Фрейя подняла голову и посмотрела на него слегка помрачневшим взглядом своих серо-голубых глаз. — Жаль, что она не пьет.

— Почему?

Фрейя робко улыбнулась:

— Мне от этого не по себе. Она может запоминать каждую секунду каждой пьяной вечеринки.

— Ну, вот она и будет заполнять пробелы в нашей памяти! — рассмеялся Мэтт.

Фрейя скорчила рожицу:

— Этого-то я и боюсь.

Вечер прошел даже лучше, чем Мэтт рассчитывал. Всякое беспокойство, что с Беллой может быть не так легко, как с Шарлоттой, рассеялось почти мгновенно. Она была очаровательна и весела, но, что еще важнее, позволяла блистать и самому Бену. Бен всегда был душой вечеринок, и она внимательно слушала и громко смеялась над его уморительными байками.

Она засыпала Мэтта и Фрейю кучей вопросов о них самих и, казалось, была и в самом деле заинтересована в ответах. В конце ужина, когда они пили кофе, Бен постучал ложечкой по чашке и придал своему лицу шутливо-торжественное выражение.

— Мы с Беллой хотели бы сделать заявление! — слегка заплетающимся языком произнес он.

Мэтт взглянул на Фрейю, чуть распрямившую спину, словно готовясь принять удар.

— Белла беременна! — Бен взял Беллу за руку, и они посмотрели друг на друга влюбленными глазами.

Возникла мгновенная пауза, которую прервал Мэтт.

— Ничего себе! — выпалил он. — Боже мой! Ты, наверное, до сих пор в себя прийти не можешь?

Бен хотел было кивнуть, но прозвучал уверенный голос Беллы:

— Вовсе нет. Мы очень счастливы! Верно, милый?

— Конечно! — поспешил согласиться Бен, но Мэтт по его глазам понял, что тот испытывает не только счастье.

— Поздравляю! — голос Фрейи прозвучал тоньше, чем обычно. — Прекрасная новость! Когда рожать?

Фрейя была акушеркой, поэтому о родах знала все.

Мэтт бросил взгляд на Фрейю, удивленный ее тоном, потом снова выжидающе посмотрел на Беллу и Бена.

— В начале января, — Белла улыбнулась странной легкой улыбкой. — Вполне возможно, что Новый год мы встретим в родильном отделении. Может быть, даже и в твоем, Фрейя!

Мэтт внимательно наблюдал за Беном, заметил, что тот слегка побледнел, услышав слова Беллы, и задумался, что же на самом деле чувствует его друг. Если бы он сам был на месте Бена, это были бы очень смешанные чувства. Да, Белла прекрасна и определенно казалась приятной и умной женщиной. Но завести ребенка после такого короткого знакомства казалось ему невероятно рискованным поступком.

Они с Фрейей стали обсуждать, не пора ли завести детей, лишь недавно, отметив вторую годовщину семейной жизни. Но они были вместе уже девять лет, поэтому такой ход событий казался естественным. Точно так же, как если бы Бен объявил о беременности Шарлотты. Но это известие оказалось для них полнейшей неожиданностью.

Когда Белла взглянула на часы и зевнула, Бен понял намек и встал:

— Думаю, нам уже пора.

Мэтт кивнул:

— Не хочешь сначала немного проветриться?

До угла и обратно?

У Мэтта и Бена была традиция — после каждых таких посиделок они немного прогуливались, чтобы покурить и поболтать, пока Шарлотта и Фрейя притворялись, будто не знают, что они собираются делать.

Бен радостно кивнул.

— Конечно! — он посмотрел на Беллу. — Это всего на пять минут, любимая.

Белла мило улыбнулась и встала:

— Хорошо. Сейчас оденусь.

Бен и Мэтт озадаченно переглянулись.

— Э… Тебе не обязательно идти с нами, дорогая, — ободряюще кивнул ей Бен. — Мы всего на несколько минут.

Белла решительно посмотрела на Бена:

— Мне тоже не помешает немного подышать воздухом. Не бойтесь, я не помешаю, вы меня даже не заметите.

Повисла неловкая пауза. Наконец Бен пожал плечами, словно извиняясь перед Мэттом. Они втроем вышли на улицу.

— Можете идти впереди, — сказала Белла, чуть отставая от них.

— Ладно, — Бен с Мэттом энергично зашагали вперед с гнетущим ощущением того, что за ними наблюдают.

Мэтт вынул из кармана пачку сигарет и протянул Бену. Тот оглянулся через плечо на Беллу, шедшую за ними шагах в двадцати.

— Нет. Я, пожалуй, не буду, — пробормотал он, кивнув назад.

— Ты же не думаешь, что она будет против? — поморщился Мэтт.

Бен поджал губы:

— Возможно, будет.

Мэтт сжал губами сигарету, и Бен с тоской смотрел, как он курит.

— Ну, и что ты думаешь? Я о ребенке.

— Я и в самом деле очень рад, — мгновенно выпалил Бен с ноткой вызова в голосе.

— Это хорошо, — Мэтт намеренно сделал паузу, зная, что Бен не сможет ее не заполнить.

— Но должен признаться, это было очень неожиданно.

— Это точно, — Мэтт снова сделал паузу.

Бен нервно оглянулся на Беллу.

— Все продолжаю думать о нас с Шарлоттой.

— И? — Мэтт выдохнул длинную струю дыма, поднявшуюся высоко в неподвижное темное небо, прежде чем рассеяться.

Бен вздохнул:

— Думаю, это просто судьба такая. За все это время у нас не было никаких случайностей. Первая же ночь с Беллой и…

— Бинго! — закончил за него Мэтт.

— Ага. Бинго, — сухо рассмеялся Бен.

— Ну, если ты счастлив, то я рад за тебя, приятель, — Мэтт снова выпустил длинную струю дыма и бросил окурок на тротуар.

Они вместе повернули к квартире Мэтта и Фрейи. Теперь Белла, тоже развернувшись, медленно шла перед ними в обратную сторону.

— Она всегда так делает?

— Как? — Бен с любопытством посмотрел на Мэтта.

Мэтт показал на Беллу:

— Следует за тобой повсюду.

— Нет, — рассмеялся Бен. — Конечно же нет. Думаю, ей просто захотелось подышать воздухом.

Мэтт улыбнулся, чувствуя себя немного глупо.

— Она просто потрясающая, приятель. Тебе с ней невероятно повезло.

Бен посмотрел на Беллу, которая с широкой улыбкой поджидала их у входа в дом.

— Угу, — сказал он, улыбнувшись ей в ответ. — Это точно.

— Ну… Что скажешь? — Фрейя натянула одну из футболок Мэтта и залезла к нему под одеяло, прижавшись к мужу, как она это делала каждую ночь, и используя его как живую грелку.

Мэтт притянул ее к себе так, чтобы она положила голову на его голую грудь. Он поцеловал ее в макушку, наслаждаясь ее запахом. Это не духи и не естественный запах волос, а пьянящая смесь того и другого.

— Мне она нравится. Дает ему быть самим собой, а он, похоже, счастлив. По правде сказать, давненько он так часто не улыбался.

Фрейя кивнула, но не ответила.

— А ты что скажешь? — спросил он, когда молчание затянулось. — Что ты о ней думаешь?

— Хм… Ну, она симпатичная и довольно дружелюбная…

— Йо?

Фрейя вздохнула.

— В общем-то, без «но». Что-то в ней меня беспокоит, но никак не могу понять, что именно.

Мэтт погладил ее шелковистые светлые волосы.

— Ты же не ревнуешь? — поддразнил он.

Фрейя тут же напряглась.

— Нет! — выпалила она. — С чего бы это мне ревновать?

Мэтт закатил глаза, хоть в темноте это и не было видно. И кто его тянул за язык?..

— Я просто дразнюсь. Успокойся, милая.

— Брось! — фыркнула Фрейя. — Я не ревную. Пусть она и красивая, но мне она кажется еще и странноватой, чересчур напористой.

— Это да… Она так странно напросилась с нами на прогулку, — согласился Мэтт.

— Вот именно. А что Бен о ней говорит?

— Похоже, он счастлив.

— О Шарлотте не вспоминает?

Мэтт вздрогнул. Он всегда и обо всем рассказывал Фрейе, но сейчас опасался, что честным ответом обманет доверие Бена.

— Ну… Он просто сказал, что, видимо, не судьба. Только и всего.

— Почему не судьба? Они много лет были вместе. Он собирался сделать ей предложение.

— Знаю, но… — Мэтт умолк на секунду, пытаясь подобрать слова. — Он считает знаком свыше, что Белла почти сразу забеременела. С Шарлоттой у них даже и близко ничего подобного не было.

— Ну, у нас с тобой тоже пока и близко ничего подобного не было, — вдруг очень тихо проговорила Фрейя. — Надеюсь, ты не думаешь, что и нам с тобой «не судьба»?

— Глупости! — Мэтт покрепче обнял ее за плечи. — Я вообще не согласен с ним, что беременность — это какое-то чудо…

— Думаешь, она специально его подловила? — вдруг оживилась Фрейя.

— Нет! — тут же ответил Мэтт, хотя на самом деле именно так и подумал. — Но как-то странно, что это застало Бена врасплох. Он явно думал, что она предохраняется…

— Хм… Похоже, — согласилась Фрейя. — Я скучаю по Шарлотте.

— Вы с ней по-прежнему видитесь.

Фрейя рассмеялась:

— Да, но это уже совсем другое дело. Я скучаю по тем временам, когда она была одной из нашей четверки. Все было так просто. Мне не приходилось к ней приспосабливаться. Я знала, что она все равно меня любит.

— Ты привыкнешь к Белле. Уверен, она полюбит тебя так же, как Шарлотта.

— Ты так говоришь, будто сам уже к ней привык, — хнычущим тоном сказала Фрейя. — Быстро же ты управился.

Мэтт вздохнул и снова поцеловал Фрейю в макушку:

— Молчи и спи.

Глава четвертая

Джо крутилась перед Питером.

— Ну как, мне идет?

Питер окинул ее любящим взглядом с ног до головы:

— Очень даже идет. Потрясающе выглядишь. Джо улыбнулась и расправила серо-коричневое облегающее платье, надевая «лабутены» на высоком каблуке. Обувь она оставила напоследок, понимая, что ходить в ней придется весь день — до вечера, когда появится возможность их снять, ногам передышки не будет.

— Жаль, что… — начал было Питер, но остановился и задумался. — Не такой я себе представлял свадьбу Бена.

Джо посмотрела на Питера, выглядевшего настоящим красавцем в сшитом на заказ темно-сером костюме. Все утро он был необыкновенно молчалив. По правде сказать, он вообще стал молчаливее с тех пор, как Бен впервые привел в дом Беллу.

— Знаю, она тебе не нравится, но ничего не поделаешь. Бен выбрал ее, и нам придется просто принять это. Да и он, похоже, счастлив, разве не так?

— В самом деле? — выпалил в ответ Питер, не сдержавшись. — Хотя, наверное, ты права. Выглядит он вполне счастливым.

Джо тяжело вздохнула:

— Послушай, Питер… Что бы каждый из нас ни думал, она беременна, носит его ребенка… и они женятся. Какие бы сомнения нас ни мучили, мы должны отложить их в сторону и поддержать молодых. Ради Бена.

— Хм… — снова заколебался Питер, и его глаза наполнились тревогой. — Конечно, ты права. Наверное, я просто хотел бы…

Джо чуть склонила голову, разглядывая его:

— Хотел бы чего?

— Чтобы это была не она. Ну, вот. Я это сказал, — пожал он плечами, будто извиняясь.

Джо обняла Питера за талию и приподнялась на цыпочках, чтобы поцеловать.

— Я знаю. Но это она. Уверена, все будет хорошо, не беспокойся. Пора идти, а то опоздаем.

Внизу Бен сидел на кухне с Мэттом и пил кофе. Джо приобняла Мэтта:

— Привет, милый. Очень рада тебя видеть.

Мэтт улыбнулся в ответ. Хоть он и был взрослым 30-летним мужчиной, Джо все еще видела в нем того нахального семилетнего мальца, которого она впервые встретила давным-давно, когда они с Беном подружились в начальной школе.

— Прекрасно выглядишь, Джо.

Джо расцвела от гордости. За прошедшие годы Мэтт столько времени провел в их доме, что практически стал ей вторым сыном, и Джо его обожала.

— Спасибо, Мэтт. Ты тоже. Как Фрейя?

Мэтт просиял:

— У нее все хорошо. Она встретит нас в бюро.

Джо понятия не имела, чего ожидать от сегодняшнего дня. Она, конечно, понимала, что, когда Бен будет жениться, все вопросы, связанные со свадьбой, будет решать невеста. Но она была уверена, что Шарлотта хотя бы обратится к ней и Питеру за помощью в планировании и подготовке. Теперь же, если не считать того, что им сказали о времени и месте бракосочетания, Белла с Беном полностью исключили любые обсуждения, настаивая, что хотят организовать все сами.

— Ну, ладно. Думаю, нам пора идти.

Джо подошла к Бену и поправила ему галстук.

Посмотрев на него снизу вверх, она поразилась тому, как пролетели годы: вот ее малыш, с трудом сделавший первый вдох, уже стал высоким и красивым молодым человеком и собирается жениться.

К глазам подступили слезы, и Джо широко улыбнулась, пытаясь их сдержать. Иногда ей казалось, что Бен словно привязан невидимой струной прямо к ее сердцу и умеет трогать его так, как у Эммы никогда не получалось, хоть они с дочерью и были невероятно близки.

— Ты такой красавчик, милый, — сказала она ему. — Белле очень повезло.

Бен улыбнулся ей ослепительной улыбкой, так похожей на отцовскую, но по его темно-карим глазам было заметно, что он нервничает.

— Спасибо, мама.

Питер отвез их вчетвером на своем «рейнджро-вере» в центр города и оставил машину на стоянке возле уродливого здания семидесятых годов постройки, в котором должна была пройти регистрация брака.

Войдя в вестибюль, Джо заметила Эмму, увлеченно болтавшую в Фрейей.

— Здравствуйте, девочки! — сказала она чуть громче, чем требовалось, чтобы они не решили, будто она хочет их подслушать.

Эмма и Фрейя вздрогнули и виновато посмотрели на нее. Нетрудно было догадаться, о чем они говорили. Эмма встала и расцеловала мать в щеки.

— Привет, мам. Чудесно выглядишь. Обожаю это платье.

Джо благодарно улыбнулась:

— Ты тоже, милая.

Это было и в самом деле так. Эмма увлекалась йогой и не ела почти ничего, что могло содержать сахар, кофеин или мучное. В результате у нее была идеальная гладкая кожа, подтянутый плоский живот и светлые волосы, блестевшие на тонких плечах золотым покрывалом. Она была одета в облегающее серое платье, демонстрировавшее стройную фигуру и длинные красивые ноги. Люди нередко шутили, что Эмма — просто копия самой Джо, на что она всегда отвечала, что ей далеко до красавицы дочери.

— И ты, как всегда, потрясающе выглядишь, Фрейя, — обернулась Джо к жене Мэтта, чтобы обнять.

В ее голове промелькнула мысль, что она была бы не против, если бы вместо Беллы ее невесткой сегодня стала Фрейя, но тут же прогнала эту мысль и отчитала себя.

— А где же наши мальчики? — Эмма нетерпеливо посмотрела через плечо Джо.

— Ставят машину. — Стоило ей это сказать, как Питер, Бен и Мэтт вошли и тут же оказались в объятиях обеих девушек.

— Нервничаешь? — улыбнулась Эмма брату.

Бен уверенно покачал головой:

— Не-а. Я весь в нетерпении.

Джо заметила, что Мэтт и Фрейя как-то странно переглянулись.

— Что ж, не пора ли нам войти?

В зале, где проходила церемония, на расставленных рядами серебристых стульях уже сидело десятка два человек. Все они расположились по одну сторону от прохода, а значит, были гостями Бена. В конце каждого ряда стоял небольшой букет белых роз, впереди — еще одно, более пышное цветочное украшение, а в углу расположился струнный квартет. Несмотря на все это, Джо была разочарована непритязательностью обстановки. Как и Питер, она не так представляла себе свадьбу Бена.

Джо двинулась к первому ряду, нервно поглядывая в сторону части зала, отведенной для гостей Беллы. Там было пусто, если не считать одной женщины. Джо сразу догадалась, что это мать Беллы. Она предлагала Белле устроить ужин перед свадьбой, чтобы познакомиться друг с другом до знаменательного события, но Белла сразу отвергла идею, сказав, что ее родные необщительны и готовы познакомиться прямо в день свадьбы. Теперь, когда стало понятно, что со стороны Беллы будет только мать, Джо поняла, почему Белла была так скрытна.

Мать Беллы посмотрела на приближавшуюся Джо. Она казалась немного усталой и нервной, но по-прежнему сохранила достаточно красоты, чтобы стало понятно, от кого ее унаследовала Белла. У нее были очень темные волосы до плеч, чуть тронутые сединой, и большие полуприкрытые карие глаза. Она неловко улыбнулась Джо и встала.

— Здравствуйте. Должно быть, вы — мама Бена?..

— Джо, — ответила Джо и взяла Питера за руку. — А это мой муж, Питер.

Мать Беллы понимающе кивнула:

— Конечно. Я заметила сходство. Я — Линда. Питер пожал ей руку, и они уселись на свои места рядом с Беном и Мэттом.

— Кто будет посаженым отцом? — шепотом спросил Питер, усаживаясь.

— Видимо, никто. Белла настояла, что не принадлежит никому и в состоянии сама выйти замуж.

Питер удивленно поднял бровь.

— Так оно даже к лучшему. Хотя все же, думаю, в этой традиции есть какой-то смысл.

Белла всегда обрывала разговор, если речь заходила о ее отце, и Бен просто сказал, что тот оставил их, когда Белла была совсем маленькой.

Джо снова бросила взгляд на половину Беллы и почувствовала себя немного виноватой. Сторона Бена была почти полной.

— Может, попросим кого-нибудь из наших пересесть туда? — шепотом спросила она.

Но прежде чем Питер успел ответить, струнный квартет заиграл свадебный марш.

Все взоры обратились в дальнюю часть зала, где показалась Белла, спокойно и уверенно шагавшая по середине прохода, сжимая в руках простой букет бархатистых белых роз. У Джо перехватило дыхание при виде ее, двигавшейся по проходу навстречу Бену. Никогда еще ей не доводилось видеть столь тонкого изящества. Ее платье было скроено так искусно, что облегало стройную фигуру, но при этом скрывало намечавшийся живот. Длинные темные волосы сверкающими волнами струились по плечам, а сдержанный макияж эффектно подчеркивал красоту лица.

Джо бросила взгляд на Бена, восхищенно смотревшего на Беллу. Взгляды молодых горели такой страстью, что казалось почти неприличным даже просто смотреть на это со стороны. Поравнявшись с Беном, Белла взяла его за руку, по-прежнему не отводя взгляда.

Джо про себя кивнула. Как бы она ни относилась к Белле, между ней и Беном несомненно были глубокие чувства. Теперь всем окружающим оставалось только принять то, что они вместе, и поддерживать их, а не размышлять о разных возможностях и вопросах, оставшихся без ответа.

После короткой свадебной церемонии гости отправились в шикарный загородный ресторан, где был заказан банкет. Вечеринка получилась крайне неловкой — от семьи Беллы была только ее мать. Джо подошла к Линде и попыталась завязать разговор, чтобы попытаться узнать еще что-нибудь о своей новой невестке, но Линда оказалась такой же скрытной, как и Белла.

— Отец Беллы жив? — осмелилась спросить она, в надежде услышать что-нибудь более подробное, чем сухое «его здесь нет», услышанное от Бена.

Лицо Линды осталось бесстрастным:

— Думаю, да. Мы не виделись с тех пор, как Белла была совсем маленькой.

Заинтригованная Джо ободряюще кивнула:

— А… Значит, вы в разводе?

Взгляд Линды скользнул в сторону, и она указала на Бена и Беллу, беседовавших с гостями в ожидании начала обеда:

— Разве не прекрасная пара? Бен — чудесный молодой человек.

Джо поняла, что тему разговора лучше сменить, и проследила за взглядом Линды, гордая от осознания того, что о ее сыне отзываются так восторженно.

— Спасибо. Да, они — красивая пара. Невест красивее Беллы я точно не видала.

Линда улыбнулась, но Джо заметила, что в глазах ее не было и следа улыбки. Она оградила себя тем же невидимым барьером, какой выстраивала Белла, обсуждая что-то личное, и чувствовала, что никакой близости между ними нет.

Поболтав еще немного и не услышав от Линды ничего, кроме расплывчатых банальностей, Джо оставила ее и направилась к Эмме.

— Милая, я только что говорила с мамой Беллы. Пробовала узнать у нее хоть какие-то подробности, но эта книга закрыта еще плотнее, чем сама Белла.

Эмма кивнула:

— Знаю. Я тоже пыталась с ней поговорить, но Белла, кажется, хорошо ее выдрессировала, и она не решилась ничего рассказать.

Джо охватили дурные предчувствия. Ей снова захотелось, чтобы Бен выбрал кого-нибудь чуть более открытого и дружелюбного. «Вроде Шарлотты», — подумала она и тут же мысленно обругала себя за это предательское желание.

— Немного странно, да? — продолжала Эмма, осматриваясь вокруг. — Ну… У нее, похоже, совсем нет друзей. Тебе это не кажется немного… странным, что ли? Что единственный гость на свадьбе с ее стороны — это мама? Да и та, кажется, не особо близка ей. Белла с ней почти не говорила.

Джо, поджав губы, наблюдала, как Белла с Беном общаются с гостями со стороны Бена, весело смеясь и беззаботно болтая. Белла явно умела очаровать каждого.

— Знаешь, наверное, можно найти и что-то хорошее в том, что она не особенно близка с собственной семьей.

Эмма скептически подняла бровь:

— Правда? И что же?

Джо пожала плечами:

— Знаешь, как говорят: сын остается сыном, покуда не женится, но дочь остается дочерью всю жизнь?

Эмма кивнула.

— Это потому, — продолжила Джо. — Что сын обычно со временем начинает тяготеть к семье своей жены. Раз у Беллы семьи практически нет, она не будет заинтересована в том, чтобы забрать его у нас, и мы в любом случае в выигрыше. В общем, — заключила она с оптимизмом, проявившимся впервые за сегодняшний день, — вполне возможно, что и нам безумно повезло с Беллой.

Глава пятая

Бен нервничал, осторожно ведя машину по обледеневшим загородным дорогам. Наступило Рождество, и он, как и каждый год, ехал к родителям в Саффолк. День был ясный и морозный, солнце отражалось в лоскутном одеяле полей, укрытых мерцающей пеленой инея.

Объезжая темневшие в каждом повороте участки льда, он вспоминал, как годом раньше рядом с ним точно так же ехала Шарлотта, и он еще собирался на Новый год сделать ей предложение. Теперь на пассажирском сиденье, осторожно сложив ладони на аккуратно округлившемся животе, сидела Белла.

Бен едва не рассмеялся, подумав об этом. Пусть она и не за рулем, но Беллу никак не назовешь пассажиром. Он прекрасно понимал, что это она направляет их жизнь тем маршрутом, куда нужно ей. Иногда, очень редко, ему хотелось возразить. Сказать, что ему не интересно то или иное занятие. Что в субботу вечером он предпочел бы остаться дома у телевизора, а не идти в театр. Но быстро усвоил, что игра не стоит свеч.

Он вспомнил случай вскоре после свадьбы, когда однажды в пятницу пригласил Мэтта и Фрейю на импровизированный ужин. Утром, когда они завтракали на кухне, он сказал Белле:

— Да, кстати, сегодня зайдут Мэтт с Фрейей. Думаю, мы могли бы заказать что-нибудь на дом.

Он в этот момент листал iPad, не глядя на Беллу, и скорее почувствовал, чем заметил ярость на ее лице. Подняв глаза, он едва не отшатнулся: ее прекрасные темные глаза сверкали, а рот скривился в гримасе.

— Нет, не зайдут. Это неудобно.

Это не было приглашение к диалогу. Это было категоричное заявление, не допускавшее дальнейших обсуждений.

Бен нахмурился:

— Но… я уже пригласил их, и они приняли приглашение.

Белла удивленно посмотрела на него:

— Значит, не стоило этого делать. Надо было сначала посоветоваться со мной.

Бен сделал глубокий вдох и встал, вытянувшись во весь рост:

— Прости, дорогая. Ты права. Но я их пригласил, и они придут. В следующий раз буду знать.

Белла пристально посмотрела на него, потом встала и швырнула на стол бумажную салфетку. Одернув короткий атласный халатик, она выскочила из кухни. Бен посмотрел ей вслед со смесью досады и беспокойства. Очень уж странной показалась ему столь эмоциональная реакция на такую мелочь.

Мэтт и Фрейя частенько заглядывали на наспех организованные ужины, когда они были вместе с Шарлоттой. Он не помнил, чтобы та хоть раз возразила. Даже в тот раз, когда он совсем забыл ее предупредить и к приходу гостей она была в душе.

Она просто натянула первые попавшиеся спортивные штаны и футболку и присоединилась к ним за столом, наспех затянув мокрые волосы в пучок на макушке.

Он пожал плечами, пытаясь избавиться от чувства неловкости. Отменять ужин он, естественно, не собирался. Это было бы невежливо и неудобно. Да и Белла, судя по всему, никого не собиралась приглашать вместо них. Он подумал, что она, наверное, вернется домой к их приходу. И все же мысленно отметил, что в следующий раз надо будет предупреждать ее заранее.

Но когда тем вечером пришли Мэтт и Фрейя, Беллы все еще не было дома. Бен несколько часов названивал ей, но телефон был выключен. Должность личного помощника руководителя крупной инвестиционной компании в Сити означала, что ее рабочий день строго нормирован. Не было никаких причин задерживаться на работе, особенно вечером пятницы, когда все работники старалась уйти домой на час-другой пораньше.

— Здорово, дружище! — Мэтт продемонстрировал пакет, набитый вином и пивом. — Все как обычно!

Бен улыбнулся, стараясь казаться как можно более убедительным.

— Класс! Заходите. Я закажу еду. Какую будем сегодня — китайскую или индийскую?

Мэтт и Фрейя оставили пальто в прихожей и прошли за Беном на кухню — его квартиру они знали чуть ли не так же хорошо, как собственную.

— Э… Пожалуй, индийскую, — Фрейя выдвинула ящик в поисках штопора.

Из шкафчика она достала четыре бокала и наполнила три из них.

— А Белла что пьет? — обернулась она к Бену.

— Хм… Наверное, просто воду.

Фрейя немного погрустнела:

— Конечно же. А где она?

Она заглянула Бену через плечо, словно ожидая увидеть Беллу.

Бен замялся:

— А… Да, она просила за нее извиниться. Задержалась на работе. Надеюсь, скоро придет. Я пока закажу еду и немного отложу для нее.

Он заметил, как переглянулись Мэтт и Фрейя, и покраснел. Он терпеть не мог врать им, а тем более тогда, когда они понимали, что он врет.

Они заказали еду и поужинали, как обычно, за круглым столом на кухне. На том месте, где должна была сидеть Белла и где всегда сидела Шарлотта, зияла пустота, и разговор шел не так непринужденно, как в былые времена. Бен пытался не обращать внимания на напряжение, но что-то в животе, казалось, стянулось в узел, и сколько бы он ни пил, во рту оставалось сухо и кусок не лез в горло. Даже вкуса еды он не запомнил.

Наконец, раньше обыкновения, Мэтт и Фрейя начали поглядывать на часы.

— Ладно. Мы, пожалуй, пойдем, — Мэтт посмотрел на Бена так сочувственно, что узел в животе стянулся еще туже. — Мне завтра с утра играть в футбол.

— А у меня с завтрашнего дня пойдут ночные смены, так что… — добавила Фрейя, отодвигая стул.

Бен кивнул и встал:

— Все в порядке. Был рад вас повидать.

Фрейя обняла его:

— Передавай привет Белле.

Ее слова были полны невысказанного смысла. Бен почувствовал, что снова краснеет, и выругался про себя.

— Обязательно передам.

Закрыв за ними дверь, он встал на кухне, уперев руки в бока, и задумался, что делать дальше. Стоит ли беспокоиться? Почему-то ему казалось, что не стоит. Он интуитивно понимал, что она просто хочет его наказать. Он принялся мыть тарелки и стаканы, выбросил остатки индийской еды в бак у черного входа. Белла ненавидела запах еды в квартире.

Когда все было убрано, он уселся на диван в гостиной и стал ждать. Сердце бешено стучало. Тиканье часов над камином разносилось по комнате так гулко, что Бен даже удивился, что не слышал его раньше. Наконец, когда стрелки часов сошлись возле единицы, он услышал щелчок ключа во входной двери и напрягся, чувствуя захлестывающую его волну ярости. Как она посмела выставить его на посмешище перед лучшими друзьями? И что такого в том, что они заглянули в гости вечером пятницы? В конце концов, это его квартира, черт побери!

Он услышал, как Белла бросила сумку в прихожей и прошла прямо в спальню. Чувствуя растущую злость, он вскочил и отправился в спальню следом за ней.

— И где это тебя черти носили? — прошипел он сквозь зубы.

Белла, сидевшая на краю кровати спиной к нему, покачала головой.

Бен выпучил глаза.

— Ну же! Отвечай! — потребовал он, чувствуя переполняющий его гнев. — Ты хоть понимаешь, какой это позор?!

Белла повернулась к нему, и он отшатнулся в смущении. Ее макияж потек, и были видны грязные дорожки от слез. Вокруг больших карих глаз расплылись темные пятна, а лицо было смертельно бледным.

— Я была в больнице, — прошептала она. — Думала, что потеряю ребенка.

С этими словами она расплакалась, уткнувшись лицом в ладони.

— Боже мой! Что ж ты мне не позвонила?!

Бен бросился к ней и присел рядом, обняв ее худые трясущиеся плечи. Весь его гнев тут же испарился, и теперь он чувствовал себя самым паршивым мужем в мире.

— Времени не было… Я хотела поскорее доехать. Маркус меня отвез.

Бен напрягся. Маркус был начальником Беллы, очень успешным банкиром, и он знал, что между ними когда-то был роман.

— Так-так, — выдавил он.

— Он был очень мил, — продолжила она, постепенно успокаиваясь. — Подождал, пока меня осмотрят, а потом отвез домой.

— Очень любезно с его стороны, — согласился Бен, поглаживая ее шелковистые волосы. — Но, конечно же, если бы ты позвонила мне или не выключила телефон, я бы тут же к тебе примчался.

Белла кивнула и утерла глаза, размазывая тушь еще сильнее.

— Знаю, прости… Я не хотела портить тебе вечер с Мэттом и Фрейей…

Она не договорила. В этом не было нужды — намек, что он поставил пирушку с друзьями выше заботы о беременной жене, и так звучал недвусмысленно.

Бен с трудом сглотнул подступивший к горлу комок.

— Что произошло? Почему ты решила, что теряешь ребенка?.. С ним все в порядке?

Белла покачала головой и протестующе подняла руку:

— Не хочу об этом говорить. Но главное — все в порядке и с ребенком все хорошо.

— Ох… Слава богу! — от облегчения у Бена на мгновение закружилась голова, и он порадовался, что сидит. — Прости, что меня не было ря дом, любимая.

Он поцеловал ее в макушку и покрепче прижал к себе. Белла бледно улыбнулась ему.

— Все хорошо. Повезло, что Маркус был рядом и позаботился обо мне. Не вини себя.

Так, подумал Бен, значит, она действительно решила его наказать. Но, опять же, подумал он, вполне заслуженно.

— Что ж, давай теперь я о тебе позабочусь, — сказал он, наклонившись, чтобы снять с нее туфли. — Отныне я всегда буду рядом.

Белла позволила осторожно уложить себя на кровать и улыбнулась ему.

— Спасибо, — прошептала она.

А Бен старался не обращать внимания на торжествующий блеск в ее глазах. Ему пришло в голову, что она только что одержала победу в битве, о которой он даже и не подозревал.

Глава шестая

Бен с Беллой въехали на гравийную дорожку, и «мерседес» Бена остановился, вздохнув своим нутром, словно выбившись из сил. Они не сразу вышли из машины и, похоже, о чем-то жарко спорили, угрюмо глядя вперед.

Стоя в дверях, Джо наблюдала за ними, чувствуя тревожное покалывание. С самого утра ее терзали странные предчувствия, и она никак не могла понять из-за чего.

Джо надеялась, что ей померещилось, но когда Бен вышел из машины и открыл дверь Белле, чтобы помочь ей выйти из машины, его движения как будто немного изменились.

Джо изобразила на лице улыбку, распахнула дверь и помахала им рукой:

— Привет! Счастливого Рождества!

Бен улыбнулся и, подойдя к ней, нагнулся, чтобы поцеловать в щеку:

— Привет, мам. Счастливого Рождества!

— Ну ничего себе! — указала Джо на живот Беллы, широко улыбнувшись. — Выглядишь аппетитно.

Белла нахмурилась, подставляя холодную щеку Джо для поцелуя:

— Можно подумать, я какая-то индейка!

Джо удивленно посмотрела на нее:

— Ну, в таком случае в жизни не видела более очаровательной индейки.

Повисла неловкая пауза. Джо и Бен внимательно наблюдали, как Белла примет этот комплимент.

— Ладно, — в конце концов сказала она. — Мы так и будем здесь стоять весь день или войдем внутрь?

Беспокойство Джо усилилось. С чего это Белла стала такой колючей? Она решила, что во всем виновата беременность, и рассмеялась, — как она сама понимала, фальшиво:

— Ну конечно же! Заходите. Питер на кухне.

Бен снял куртку и повесил ее на вешалке в прихожей, потом повернулся к Белле, чтобы помочь ей снять пальто.

— Не надо! — бросила она, отстранив его руку. — Мне холодно.

На мгновение Джо уловила взгляд Бена. В его глазах читалась полная обреченность, которая ей совсем не понравилась.

— Посмотри, кто к нам приехал! — весело сказала она, входя на кухню, где Питер увлеченно помешивал глинтвейн на чугунной плите.

Он варил глинтвейн на Рождество каждый год, и каждый раз все притворялись, будто им нравится это пить. Давным-давно уже упущено то время, когда еще можно было сказать ему, что напиток получается отвратительный. Хорошо еще, что можно было перебить этот вкус домашними пирогами с мясом.

Питер вытер руки полотенцем и повернулся к Бену и Белле:

— Привет! Счастливого Рождества!

Джо с интересом наблюдала, будет ли ответ Беллы таким же колючим, но, к ее удивлению — и раздражению, — Белла обняла Питера и посмотрела на него снизу вверх:

— Счастливого Рождества, Питер! Глинтвейн пахнет просто божественно… Я уже начинаю жалеть, что мне нельзя.

Питер покраснел и бросил испуганный взгляд на Джо, потом откашлялся:

— Ну, тогда ты будешь рада услышать, что тебе его можно. Зная, что ты не пьешь, в этом году я сделал безалкогольный.

— Разве?! Ты об этом не говорил! — к собственному удивлению, Джо вдруг разозлилась на Питера.

Но то ли Питер этого не почувствовал, то ли предпочел не обращать внимания. Взяв один из бокалов, стоявших в ряд на светлой гранитной столешнице, он щедрой рукой налил Белле порцию глинтвейна. Белла приняла бокал с благоговейным блеском в глазах, словно это был золотой кубок.

— Как чудесно… — тихо сказала она, сделав глоток и взглянув на Питера поверх бокала.

Джо внимательно наблюдала за ней и обратила внимание, как с каждым глотком Белла чуть бледнеет, героически пытаясь скрыть от Питера отвращение.

— Прекрасно! — Джо захлопала в ладоши с чуть преувеличенным восторгом. — Давайте пройдем в комнату и устроимся поудобнее. Хорошо? Белла, ты точно не хочешь снять пальто?

— Нет, — ответила Белла, даже не взглянув на Джо. — Лучше останусь в нем — я немного продрогла.

Она с виноватой улыбкой посмотрела на Питера.

— Ох… Надеюсь, ты не заболеваешь? — спросил Питер.

Джо снова ощутила прилив раздражения: Питер никогда не проявлял сочувствия к больным. Потом она решила, что это мог быть и сарказм. Правда, она не была в этом уверена.

— Беременность ведь не болезнь, верно, Белла? — Джо пыталась сказать это шутливым тоном, но голос прозвучал резко.

Большие глаза Беллы уставились на Джо с обидой:

— Хм… Нет. Думаю, нет.

Бен осуждающе посмотрел на Джо, и та почувствовала, что ее шея заливается краской. Почему ей кажется, что она неправа, хотя это Белла ведет себя грубо?

После неловкой паузы они все вчетвером прошли в гостиную. Джо несколько дней украшала живую елку и развешивала яркие гирлянды и игрушки вокруг большого мраморного камина и вдоль рейки для картин, но никто, похоже, не обратил на них внимания и не сказал по этому поводу ни слова. В камине шумно пылал огонь, и в комнате было уютно, даже чуть жарковато. Джо подумала, что Белла может все-таки снять пальто, но та, наоборот, еще плотнее закуталась и с преувеличенным трудом, поморщившись, осторожно уселась на мягкий серый диван.

Бен озабоченно наморщил лоб:

— Ты хорошо себя чувствуешь, любимая?

Белла улыбнулась ему нарочито бодрой улыбкой:

— Да, все в порядке.

Джо пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы подавить нараставшее раздражение. Она удивилась, что лишь она одна замечает это — Белла явно вела себя так, чтобы привлечь внимание, а не потому, что в самом деле испытывала неудобство.

— А когда приедет Эмма? — обратился Бен к Питеру.

Питер посмотрел на часы:

— Думаю, с минуты на минуту должна быть здесь. Я предлагал ей поехать с вами. Немного странно гонять две машины в одну сторону, да еще по таким скользким дорогам.

Белла с Беном переглянулись, и Джо без слов поняла, что Эмме и не предложили бы ехать с ними. Ей вспомнилось прошлое Рождество, которое вдруг стало таким далеким. Как много изменилось с тех пор.

Эмма и Бен всегда были близки. Даже встречаясь с Шарлоттой, Бен поддерживал тесные отношения со старшей сестрой. Но после встречи с Беллой они отдалились. Эмму это озадачило ничуть не меньше, чем Джо, и они долгими часами обсуждали, не могла ли она как-то его расстроить.

Джо никогда этого не озвучивала, но интуитивно понимала, что проблемы с Эммой были у Беллы, а Бен всего лишь соглашался с женой, чтобы не усложнять себе жизнь. Она смотрела на Беллу, такую прекрасную и очаровательную, когда ей того хотелось. Такую холодную и нервную, когда такого желания не было. Джо очень хотелось избавиться от гнетущего беспокойства, не оставлявшего ее с тех самых пор, как Белла и Бен сообщили о беременности и намерении пожениться.

Пожалуй, именно тогда и стало меняться отношение Бена к родным. Вернее, не совсем так. Стало меняться его отношение к Джо и Эмме. Он отдалился и стал вести себя чуть более официально. С Питером у него все было прекрасно, и в этом была даже некоторая ирония, ведь именно Питер высказывал опасения по поводу Беллы, особенно из-за той скорости, с которой развивались их с Беном отношения. Но и он сам изменился. Он стал более тихим и менее уверенным в себе, словно из него постепенно, но неуклонно выкачивали силу.

Словно почувствовав, что за ней наблюдают, Белла вдруг посмотрела на Джо. Джо быстро изобразила на лице улыбку, но большие карие глаза Беллы сузились и блеснули. Было в этом блеске что-то такое, что Джо не смогла разобрать, но ей это не понравилось.

Она вздохнула и встала, устав быть лишней в разговоре.

Никто, похоже, и не заметил, как Джо вышла из комнаты. Войдя в кухню, она увидела булькающий на плите глинтвейн. С внезапным раздражением она взяла кастрюлю и опрокинула ее в раковину. Стояла и смотрела, как темно-красная вязкая жидкость струится в отверстие, цепляясь багровыми завитками за белые стенки раковины. Она открыла кран и смыла водой все следы преступления.

Джо виновато уставилась на пустую кастрюлю. Впрочем, уверила она себя, давно уже пора было кому-нибудь сказать Питеру правду об этом ужасном ежегодном вареве. Жаль, что Эмма еще не приехала. Ей нужен был союзник, кто-нибудь, кто мог сказать, не привиделось ли ей бесцеремонное поведение Беллы.

Словно по заказу, зазвонил мобильный. Вытащив его, Джо увидела на экране имя Эммы.

— Привет, милая. Ты где?

— Мам! — всхлипнула Эмма. — Я попала в аварию. Меня занесло на льду в повороте, и я вылетела с дороги.

Голос ее заметно дрожал.

— Боже! Ты в порядке? Не пострадала? — У Джо вдруг подкосились ноги.

— Шишка на голове. И шея сильно болит. Но в остальном все в порядке. — Джо по звуку поняла, что дочь отвела руку с телефоном, осматривая себя.

Джо подавила нарастающий приступ паники и старалась говорить твердо и спокойно:

— Хорошо. Мы с папой приедем за тобой. Ты где?

Эмма расплакалась, и у Джо сдавило сердце. Эмма редко плакала. Она была очень сдержанной и, казалось, всегда могла контролировать свои эмоции. Почувствовав, что она совсем потеряла контроль над собой, Джо решила, что нужно добраться до нее как можно быстрее.

— Я на углу Брэмбл-лейн и Милл-роуд, возле паба, — выдавила из себя Эмма между громкими всхлипами.

— Мы будем через десять минут. Никуда не уходи.

Джо бросилась в гостиную, где Питер, Бен и Белла по-прежнему болтали, похоже даже не заметив ее отсутствия. Все удивленно посмотрели на нее.

— Эмма попала в аварию. Нужно съездить за ней.

Питер и Бен вскочили.

— Черт! С ней все в порядке? — Бен озабоченно нахмурился, и Джо поняла, что он искренне беспокоится за сестру.

На мгновение она увидела прежнего Бена, и это немного ее успокоило.

— Она очень испугана и расстроена. Похоже, ударилась головой, но говорила связно, поэтому надеюсь, что с ней все хорошо. Питер, нам надо поторопиться, — указала она на дверь.

Питер быстро кивнул и размашистым шагом проскочил мимо нее, на ходу выудив ключи от машины из стеклянной вазы, стоявшей на столике в прихожей.

— Я с вами! — Бен направился за Питером к двери.

— Нет, Бен! — вдруг воскликнула Белла, и все замерли. — Ты не поедешь.

Бен раздраженно нахмурился:

— Что? Я должен поехать с ними. Вдруг нам с отцом придется вытаскивать машину из кювета или еще что?

Белла помрачнела:

— Ты не можешь бросить меня здесь одну!

Джо вдруг захотелось влепить невестке пощечину.

— Едешь? Не едешь? — бросила она Бену. — Только решай быстрее, потому что нам надо торопиться.

Бен заколебался, и Джо видела, перед какой дилеммой он оказался. Если он поедет с ними, Белла разозлится на него. Если он не поедет, он сам будет злиться на себя.

— Извини, — сказал он Белле, видимо решившись. — Это всего на несколько минут. Все будет хорошо.

Возникла короткая неловкая пауза, а потом они втроем выбежали на улицу, оставив Беллу в таком гневе, что Джо показалось, что у нее вот-вот пойдет пар из ушей.

Когда они подъехали к указанному Эммой перекрестку, Джо ахнула, прикрыв рот ладонью. Она сидела, обхватив голову руками, на покрытой изморозью траве. Еще издалека Джо поняла, что ей сейчас очень плохо. Ее мятно-зеленый «Фиат-500» аккуратно пристроился к дереву, словно пытаясь его обнять. Из-под капота лениво струился дымок. Они выскочили, едва Питер остановил машину у обочины. Джо встала на колени и обняла Эмму за трясущиеся плечи.

— Все хорошо, милая. Мы уже здесь. Все будет в порядке.

Эмма издала звук, напоминавший что-то среднее между стоном и всхлипом. Бен подошел к ней сзади и, подхватив под руки, осторожно поставил ее на ноги. Она сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя, и бледно улыбнулась ему:

— Привет, Бен.

Бен улыбнулся в ответ, несмотря на свой озабоченный вид.

— Ничего страшного. Но шишку ты поставила основательную.

Джо проследила за его взглядом. На лбу Эммы наливалась огромная гематома, формой похожая на яйцо. Это напомнило ей о случае, когда Эмме было года три и она споткнулась на каменной лестнице в саду, получив похожую шишку.

— Давай-ка отвезем тебя домой, поросенок, — Питер обнял Эмму, отвел ее к «рейнджроверу» и помог устроиться на заднем сиденье.

Джо заметила, что Эмму все еще трясет, и она села рядом, обняв дочь одной рукой, а другой взяв ее за руку.

— Я доеду домой на машине Эммы, — сказал Бен, направившись к «фиату».

— А она еще может ездить? — Джо с сомнением посмотрела на маленькую машинку, стоявшую с виноватым видом. — Я не хочу, чтобы ты тоже попал в аварию.

— Думаю, все будет в порядке. Потихоньку доеду до дома, а потом вызовем кого-нибудь, чтобы ее осмотрели.

Питер тем временем уже заводил «рейнджро-вер» и приготовился тронуться с места.

Спустя несколько минут они были на месте и помогли все еще дрожавшей Эмме выйти из машины и войти в дом. Питер отвел ее на кухню и усадил на стул возле огромного гранитного острова посреди помещения.

— Я знаю, что тебе поможет. Стаканчик глинтвейна. — Он повернулся к плите и озадаченно уставился на пустую кастрюлю. — А где глинтвейн?

Джо почувствовала, что щеки заливаются краской:

— Я его вылила.

— Зачем? — Питер насупился и удивленно посмотрел на Джо.

— Потому что… ну, потому что он был ужасен! — протестующе взмахнула рукой Джо. — Думаю, Эмме нужно что-нибудь покрепче безалкогольного глинтвейна. Ну-ка налей ей немного виски!

Она чувствовала, что от смущения выражается слишком резко. И понимала, что вылила глинтвейн просто в приступе уязвленного самолюбия — потому что Питер приготовил его специально для Беллы.

Питер досадливо хмыкнул, по-прежнему хмурясь, но, чуть поколебавшись, отыскал виски и налил Эмме большой стакан.

— Спасибо, — Эмма взяла стакан и опустошила его.

— Не хочешь пойти прилечь? — Питер налил виски себе и вопросительно поднял брови, поглядев на Джо, которая кивнула в ответ, неожиданно почувствовав желание выпить.

— Нет, — Эмма протянула свой стакан. — Но добавку выпью.

На кухню робко вошел Бен.

— Э… Белле что-то нездоровится. Извините, но нам, наверное, лучше поехать домой.

Джо разочарованно опустила плечи.

— Что?! А как же обед, ваши подарки… Вы же собирались остаться на весь вечер?

Бен отвел глаза и бросил нервный взгляд в сторону двери:

— Прости, мам.

Джо посмотрела ему вслед, ощущая слабость от нервного потрясения после аварии, в которую попала Эмма. Она умоляюще посмотрела на мужа:

— Питер, может, ты с ней поговоришь? Попробуешь убедить ее остаться? Похоже, ты ей нравишься больше, чем я…

Ее слова повисли в воздухе.

Питер неловко помолчал, потом ответил:

— Пожалуй, нет. Не думаю, что это поможет, а если она и в самом деле неважно себя чувствует…

— Пожалуйста, Питер! Если они уедут, все будет испорчено. Я же вижу, что Бен не хочет уезжать. Это все она! Она терпеть не может, когда хоть на секунду ее оставляют без внимания. Она просто чокнутая! В самом деле, Эмма. Видела бы ты, как она отказалась даже снять пальто!

Замолчав, она вдруг поняла, что Питер и Эмма с ужасом смотрят ей за спину, и скорее почувствовала, чем услышала, что Бен и Белла стоят в дверях. Она перевела дыхание и на миг прикрыла глаза, чтобы успокоиться, прежде чем повернуться к ним лицом. Бен уставился на нее с ужасом. Белла же смотрела с торжествующей ухмылкой.

— Ого! Спасибо, Джо. Как хорошо, что мы уезжаем. Теперь я точно знаю, где мне не рады.

— Белла, я… — пытаясь подобрать слова, Джо протянула руку Белле.

Белла грубо оттолкнула ее.

— Не трогай меня! Идем, Бен. Мы уезжаем.

Бен, казалось, был готов расплакаться.

— Простите, но мы должны уехать. Эм, надеюсь, с тобой все в порядке?

Эмма кивнула и подняла свой стакан.

— Спасибо. Все будет хорошо, — пробормотала она. — Счастливого Рождества.

Бен заколебался, и на мгновение Джо показалось, что он обнимет ее на прощанье, но очередной окрик Беллы заставил его поспешить следом.

Джо обессиленно опустилась на стул рядом с Эммой и залилась слезами. Она планировала такой веселый праздник, а теперь все пошло прахом. Но, допивая виски, она уже понимала, что прахом пошло не только Рождество.

Глава седьмая

Шарлотта оглядывала людный полутемный бар в поисках Мэтта и Фрейи. Наконец она увидела их, оживленно беседующих за столиком в углу.

— Привет, ребята! — сказала она, опуская огромную серую кожаную сумку на пол и плюхаясь на стул, который они ревностно берегли для нее. — Мэтт, будь другом, добудь мне, пожалуйста, огромный бокал белого вина.

Мэтт нежно улыбнулся ей и поднялся.

— Как прикажете, леди Шарлотта!

Он поцеловал ее в макушку, протискиваясь мимо, и скрылся в толпе в направлении бара.

Шарлотта улыбнулась Фрейе, задержав на ней взгляд и испытав знакомое ощущение тоски, посещавшее ее всякий раз при встрече со старыми друзьями. Она очень скучала по ним. Скучала по близости и веселью, которые царили в их четверке, пока она не совершила величайшую ошибку в своей жизни, расставшись с Беном и разрушив все.

— Ну… Как ты, радость моя?

Фрейя привстала и потянулась через маленький деревянный столик, чтобы обнять ее, задержав объятия чуть дольше обычного.

— Я по тебе скучаю, — ее голос чуть дрогнул.

Шарлотта слегка склонила голову набок и внимательно посмотрела на Фрейю. Та казалась скованной и уставшей.

— Что случилось? Работа? — Она знала, что нагрузка в больнице Сент-Томас была невероятно большой.

Фрейя покачала головой и нервно поправила светлые волосы.

— Нет, с работой все в порядке. Вообще-то… дело в Бене.

В животе Шарлотты что-то сжалось от страха.

— В Бене? Почему? Что случилось? С ним все в порядке?

Серо-голубые глаза Фрейи встретились с глазами Шарлотты.

— Да, насколько нам известно, с ним все хорошо. Просто Белла родила. Девочку.

У Шарлотты пересохло во рту. Она кивнула, пытаясь переварить новость и удивляясь, что известие застигло ее врасплох, хотя она уже несколько месяцев знала, что это должно произойти.

— Ну… Это же здорово, правда? — выдавила она из себя.

— Думаю, да, — пожала плечами Фрейя.

— Как ее назвали?

— Элоди.

Шарлотта снова кивнула и попыталась улыбнуться.

— Элоди… Милое имя. У них все хорошо? Как они справляются?

Фрейя фыркнула и закатила глаза.

— В том-то и дело… — она взяла бокал с вином и сделала большой глоток. — Мы не знаем. Мы с ними не виделись.

В этот момент к столику вернулся Мэтт и поставил перед Шарлоттой большой бокал холодного белого вина. Она ответила ему мимолетной улыбкой и снова вернулась к Фрейе:

— Спасибо, Мэтт. А почему вы с ними не виделись?

Мэтт посмотрел на Фрейю и беспомощно всплеснул руками:

— Понятия не имею. Похоже, мы ей не по душе.

— С Беном вы говорили?

— Ага. Очень коротко, когда он позвонил сказать мне о рождении ребенка, — Мэтт при этом выглядел удрученным. — Но мне кажется, она проверяет его звонки. Как-то я позвонил, и, видно, высветился мой номер, поэтому они не ответили. Но когда я включил антиАОН и позвонил снова, она взяла трубку.

— Так, а почему бы не позвонить ему на мобильный?

Мэтт почесал щеку:

— Без толку. Я пробовал. Похоже, он сменил номер.

Шарлотта нахмурилась.

— Странно. Зачем он сменил номер и не сообщил об этом друзьям?

— Потому что так ему сказала сучка-жена! — вклинилась в разговор Фрейя, с отвращением мотая головой.

Внутри Шарлотты бушевал десяток самых разных эмоций. Известие о том, что у нее больше нет номера мобильника Бена, выбило ее из колеи. Она почувствовала себя кораблем, сорванным с якоря. А услышать, что Беллу назвали его женой, было и вовсе ударом по больному месту. Нелепо, конечно, но она никак не могла обуздать чувства, охватившие ее. Она сцепила пальцы. Ей нужно было овладеть собой.

— И как она ответила? Я про Беллу, когда вы говорили с ней по телефону.

Мэтт снова бросил взгляд на Фрейю и обреченно вздохнул:

— Холодно. Думаю, лучше не описать. Очень грубо. Четко дала понять, что не рада моему звонку.

— Ненавижу ее! — вдруг произнесла Фрейя.

— Фрейя! — Мэтт бросил на нее испуганный взгляд. — Это немного чересчур. Мы ведь даже толком ее не знаем.

Фрейя виновато пожала плечами:

— Да, да… — она обернулась к Шарлотте: — Но все равно это прискорбно, хоть он жив, здоров и живет всего в какой-то миле от нас, — она прикусила губу и посмотрела на мужа. — Мэтт, конечно, ни за что не признается, но я знаю, как ему больно. Бен — его старейший, ближайший друг, а теперь он даже не дает о себе знать.

Мэтт с рассеянным видом поднял со стола бутылку с пивом:

— Это не совсем так. Иногда он звонит, когда ее нет рядом.

Шарлотта фыркнула — услышанное вывело ее из себя:

— Но с чего ей запрещать Бену разговаривать с вами?

Мэтт и Фрейя покачали головами.

— Понятия не имею. Может быть, хочет его контролировать? — наконец ответила Фрейя. — Похоже, она считает его своей собственностью и любит проявлять власть.

Шарлотта виновато кивнула. Это все из-за нее. Если бы она не порвала с Беном, он бы никогда не встретил Беллу и, может быть, это они бы сейчас радовались рождению первенца. Она бы уж точно не стала мешать Бену общаться со старыми друзьями. Они всегда были бы рядом.

— Ну а если бы вы не обращали внимания на ее поведение и просто поступали как всегда? Почему просто не заглянуть к ним с цветами и подарком для ребенка? Вы же всегда заглядывали в гости, в этом не было бы ничего необычного.

Мэтт содрогнулся от ужаса:

— Теперь было бы! Честно, Шарли, ты понятия не имеешь, насколько все изменилось с тех пор, как вы расстались. Она с нами так холодна. Она бы четко дала понять, что нам не рады.

— И что? — Шарлотта с вызовом поглядела сначала на Мэтта, потом на Фрейю. — Вы же не к ней пришли, а к своему другу и его новорожденной дочери. Если она не хочет вас видеть, то всегда может уйти! — Она ощущала кипящий в душе гнев и понимала, что он порожден ее чувством вины, но, с другой стороны, не могли же они просто так смириться с тем, что их давняя дружба прервалась из-за того, что Белла хотела подчинить себе Бена целиком. — Да и едва ли она такое уж чудовище.

— Но так и есть! — ответила Фрейя. — Мэтт не преувеличивает, когда говорит, что она нас гонит. Она умеет заставить почувствовать себя незваными гостями, даже если мы не в их квартире.

Шарлотта постаралась не показать, насколько ее уязвили слова об «их квартире». Да, квартиру купили Бену его родители, но это она помогала ему выбрать и обставить ее в те времена, когда они с Беном были так счастливы и с надеждой смотрели в будущее. Но она же сама и ушла из этой квартиры, бросив Бена разбитым и сломленным, уязвимым для хищнических атак таких женщин, как Белла.

— Что ж, — сказала она наконец. — Думаю, вам стоит просто зайти к ним, как будто ничего не случилось. Купить что-нибудь милое для ребенка и вести себя как обычно. Ради Бена…

Мэтт вдруг встал.

— Мне нужно в одно место, — объяснил он, уходя.

Шарлотта и Фрейя проводили его взглядом.

— Он очень переживает, — сказала Фрейя. — Думаю, ему невероятно больно. Они с Беном были не разлей вода еще с начальной школы. Просто нечестно, что эта… эта сучка вцепилась в него так быстро и так крепко.

Шарлотта неловко заерзала на стуле.

— Да, — согласилась она. — А что, если тебе поговорить с ним? Наедине.

— Как? — мрачно посмотрела на нее Фрейя. — Она его ни на минуту не оставляет одного.

— Не ходит же она с ним на работу. Можно пойти и подождать его возле офиса.

Фрейя улыбнулась, обдумывая идею:

— Что? Предлагаешь устроить засаду?

Шарлотта подняла бокал и сделала большой глоток:

— Ну, наверное, это можно и так назвать. Но там хотя бы не будет Беллы, и ты сможешь прямо спросить, с чего это он вдруг перестал общаться с тобой и Мэттом.

Фрейя смущенно поежилась, наморщив лоб.

— Не знаю… А если он на меня разозлится?

— С чего бы это? Ты ничего плохого не делаешь. И ты же знаешь Бена — он тебя просто обожает.

— Думаешь?

— Да, конечно! — Шарлотта сама загорелась этой идеей. — Может быть, у него есть совершенно разумное объяснение, которое тебя успокоит, и ты сможешь уверить Мэтта, что это всего лишь временная проблема и скоро все будет как обычно.

Фрейя потянулась через стол и взяла Шарлотту за руку:

— Боже, как же я по тебе скучаю, Шарли! Мы оба скучаем.

— Я по вам тоже скучаю, — сдавленно ответила Шарлотта, боясь заплакать.

— У тебя вообще кто-нибудь есть? — Фрейя убрала руку и сменила тему разговора, словно почувствовав, что Шарлотта может сорваться.

Шарлотта сморщила нос и покачала головой:

— Нет, никого. Пожалуй, я сейчас не в том настроении, чтобы заводить отношения. Так что это, наверное, даже и к лучшему.

— Ну, может, и так, — неожиданно задумчиво сказала Фрейя и улыбнулась. — Хотя было бы замечательно, если бы ты нашла какого-нибудь симпатичного парня и у нас появилась бы новая четверка.

Шарлотта попыталась улыбнуться, но уголки губ отказывались подниматься:

— Проблема в том, что я нашла милого парня и бросила его, как последняя дура. Теперь мне только и остается думать, что другого такого мне не встретить.

Фрейя покачала головой:

— Не стану говорить, будто всегда думала, что в ваших с Беном отношениях чего-то не хватает. Потому что я так не думала. Но если ты решила расстаться с ним, когда он вот-вот собирался сделать тебе предложение…

Шарлотта поперхнулась вином и посмотрела на нее широко раскрытыми глазами:

— Что?!

Фрейя чуть покраснела и кивнула:

— Да… Я думала, что ты знала. Он не делал из этого великой тайны.

Шарлотта посмотрела в сторону и задумалась. Да, наверное, она знала и, наверное, поэтому вдруг сдрейфила. Испугалась такого важного шага.

— Так вот, я хочу сказать, — продолжила Фрейя. — Похоже, ты подумала, что у вас что-то не так. Не вини себя, Шарли. Кто знает, может быть, ты и правильно сделала.

Шарлотте очень хотелось верить ей. Думать, что она была несчастлива и что отношения пришли к логическому концу. Но в глубине души она понимала, что это неправда — она просто испугалась будущего и хотела спрятаться от принятия ответственного решения. Теперь было уже слишком поздно, и что бы она ни сделала, время уже не повернуть вспять и ничего не исправить.

Глава восьмая

Фрейя поплотнее укуталась в приталенную кожаную куртку. День выдался на удивление холодным для начала марта, и она переминалась, пытаясь согреть ноги в полусапожках, выглядывая в обеденной толпе знакомую черноволосую голову Бена. Поскольку он был на несколько дюймов выше окружающих, ей казалось, что его будет легко заметить, но Бен все никак не попадался на глаза, и она решила, что пропустила его.

Стоило Фрейе только подумать о том, что ее затея не удалась, как Бен тут же появился. Он шел опустив голову и сунув руки глубоко в карманы куртки, на вид куда более теплой, чем у нее.

— Бен! — Фрейя бросилась ему наперерез и нервно замахала рукой.

Глаза Бена распахнулись от удивления, и он резко остановился:

— Фрейя! Вот это сюрприз!

Он протянул руки и обнял ее.

Фрейя позволила ему заключить ее в объятия и прижалась, как она понимала, на долю секунды дольше, чем следовало. Она почувствовала, как от накатившей тоски к глазам подступают слезы. Видеть его знакомое лицо было так больно, что она впервые поняла, каким болезненным для нее было его отсутствие и как себя на самом деле, должно быть, чувствовал Мэтт.

— Что ты здесь делаешь? — Бен осторожно отстранил ее и снова сунул руки в карманы куртки, переступая с ноги на ногу.

Фрейя сделала глубокий вдох:

— Хотела тебя повидать. На наши звонки ты не отвечаешь, а сообщения до тебя не доходят… — она замялась. — Просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

Бен нахмурился:

— Да, все хорошо. Слушай, я собирался перехватить сэндвич. Пойдешь со мной?

Фрейя широко улыбнулась в ответ:

— С удовольствием!

Они отправились в кафе неподалеку от офиса Бена и нашли свободный столик.

— Тебе взять что-нибудь? — спросил он, махнув рукой в сторону стойки.

— Ой, спасибо, Бен! Теплый сэндвич с сыром и ветчиной, если можно.

Бен улыбнулся:

— Конечно же. Мог бы и сам вспомнить. Я возьму такой же.

Фрейя наблюдала, как он делает заказ и расплачивается, пытаясь понять, изменилось ли в нем что-нибудь. Он выглядел немного усталым, под глазами появились темные круги, но это можно было объяснить появлением новорожденной.

В остальном он выглядел практически так же, как и раньше.

Он вернулся с подносом к их маленькому круглому мраморному столику:

— Кушать подано!

Фрейя рассмеялась:

— Выглядит аппетитно. Спасибо.

Бен сел напротив и взялся за сэндвич, сразу откусив большой кусок.

— Ммм… Сто лет его не брал. Просто объедение!

— Ага, — согласилась Фрейя, и они принялись молча жевать. — Как Элоди?

Бен улыбнулся, подбирая салфеткой выпавшие изо рта крошки.

— Она восхитительна. Просто красавица!

— Фотки есть?

— Сейчас, — Бен покончил с последним куском сэндвича и вытер руки салфеткой, прежде чем достать телефон.

Чуть нахмурившись, он просматривал фотографии, пока не нашел ту, что ему понравилась, и показал ее Фрейе.

На экране была фотография Беллы, безмятежно смотревшей в объектив, прижимая к груди красивую девочку с прядью черных волос.

— Боже, Бен! Какая красотка! Они обе красотки.

Снова глянув на экран, она увидела замерцавшее текстовое сообщение, закрывшее фотографию.

Белла: «Где тебя черти носят?»

— Ой! Тебе пишут, — сказала она, смущенно возвращая ему телефон.

Бен удивленно поднял брови и взял телефон. Прочитав сообщение, он слегка покраснел.

— Все хорошо, Бен? — тихо спросила Фрейя, понимая, что нужно использовать эту возможность.

— Конечно. А с чего бы быть иначе? — Бен немедленно перешел к обороне, и его глаза беспокойно забегали.

— Просто… ну… мы тебя давно не видели. Мэтт тебе несколько раз звонил, но ты ему так и не от-звонился. Мы даже еще не видели Элоди. Я просто подумала — вдруг что-то случилось?

Бен помрачнел:

— Так вот зачем ты меня подстерегала?

Фрейя вздохнула:

— Ну, да. А как еще мы можем тебя увидеть, если ты не отвечаешь на звонки? Если ты меняешь номер мобильника и не даешь нам новый?

На мгновение Бен посмотрел ей в глаза, потом отвел взгляд в сторону:

— Я даже не знал, что вы звонили…

— Разве Белла об этом не говорила?

— Нет, — Бен прикусил губу. — Но у нее в последнее время дел невпроворот… Наверное, просто забыла.

Грудь Фрейи затрепетала от рвущегося наружу раздражения:

— В самом деле? Только Мэтт звонил много раз. Ему очень больно, Бен.

— Черт! Ему же не пять лет! — Щека Бена дернулась, и он фыркнул себе под нос.

— Ладно, — Фрейя встала, и металлический стул заскрипел по плиткам пола. — Не знаю, что с тобой происходит, Бен, но ты ведешь себя как последний козел. Честно, мне плевать, если ты больше не захочешь видеть меня. Но хотя бы Мэтту позвони.

Бен удивленно посмотрел на нее.

— Позвоню! — сказал он, запустив пальцы в волосы. — Просто сейчас все так запутанно.

Он взял ее за руку.

— Не уходи, Фрей. Прости. Оставайся, доешь сэндвич.

Недолго поколебавшись, Фрейя снова села:

— Много бессонных ночей, да?

Бен кивнул.

— Да. Она — хорошая девочка, но отнимает до черта сил, — он виновато рассмеялся. — Мне нравится быть отцом, но никак не ожидал, что это будет так… утомительно. Честно говоря, нет ни минуты покоя, и недосып дает о себе знать.

— Могу себе представить, — Фрейя чувствовала, что снова смягчается, радуясь, что он слегка приоткрылся.

Белла отлично справляется. Но ей очень одиноко целыми днями сидеть дома. Ей отчаянно не хватает взрослой компании и кого-нибудь, кто мог бы побыть с ней, когда я ухожу. Как бы я ни был занят на работе, это не так нудно, как ухаживать целый день за младенцем.

Фрейя сочувственно улыбнулась:

— Это точно. Но, думаю, твоя мама и мама Беллы от вас просто не вылезают. Должно быть, это большое подспорье.

— Хм… — Бен посмотрел в сторону с явным смущением. — Мама Беллы иногда заглядывает, но моя мама держится в стороне. Думаю, она не хочет показаться типичной свекровью, лезущей в дела молодых.

— Джо бы никогда не стала так себя вести!

Бен скорчил гримасу:

— Не уверен, что Белла с тобой согласится.

Где-то в дальнем закоулке сознания Фрейи прозвенел крошечный тревожный звоночек.

— Разве они не ладят? — спросила она осторожно, чтобы он снова не сорвался.

— Нет, — слабо качнул головой Бен. — Они… они слегка повздорили на Рождество. Белла услышала, что мама назвала ее маленькой госпожой, жаждущей всеобщего внимания.

Фрейя постаралась сохранить невозмутимость, хотя для нее это описание полностью подходило Белле.

— Ой, неудобно получилось.

Бен рассмеялся:

— Да уж, и не говори! Скажем так, это не способствовало счастливому семейному празднованию Рождества. Мы сразу же вернулись в Лондон и больше с ней не виделись.

Фрейя ахнула:

— Значит, она до сих пор не видела малышку?

— Нет, — с отчаянной грустью ответил Бен.

Фрейя была так поражена, что не сразу смогла заговорить:

— Но… Наверное, это для нее такая мука. Когда она увидит внучку?

— Я пока не знаю. Белла категорически против ее приезда, но и меня с Элоди к ним не отпускает. Думаю, она не верит, что я смогу сам присмотреть за дочкой!

Он снова попытался рассмеяться, но, похоже, у него пересохло в горле.

Последовала еще одна неловкая пауза, пока Фрейя пыталась переварить услышанное. Покачав головой, она сказала:

— Не может же это продолжаться вечно. Почему бы Джо просто не извиниться?

Бен пожал плечами:

Она пыталась. Звонила, прислала открытку, прислала сообщение, но Белла, похоже, слишком обижена, чтобы принять извинения.

Фрейя нахмурилась:

— Бедная Джо…

— Хочешь сказать, бедная Белла?

— Вообще-то, нет. — Фрейя чуть помолчала. — Очень не похоже на Джо, чтобы она на пустом месте сказала что-то подобное. В чем причина?

Бен пожал плечами:

— Не думаю, что ей нужна причина. Белла ей никогда не нравилась.

Фрейя отчаянно замотала головой:

— Нет! Это не так, Бен. Твоя мама — одна из милейших женщин, каких я только встречала, и она никогда не говорила ничего подобного. Наверное, она сорвалась из-за чего-то. Она тогда сильно нервничала?

Бен поджал губы, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что он собирался сказать.

— Думаю, да. Эмма попала в аварию и…

— О боже! — оборвала его Фрейя, прикрыв ладонью рот. — С ней все хорошо?

— Да, все хорошо, — Бен рассеял ее тревогу легким движением руки. — Небольшая шишка на голове. В остальном отделалась испугом.

— Ну вот! — воскликнула Фрейя. — В этом-то и причина. Это так не похоже на Джо. Разве Белла этого не понимает? Тем более сейчас, когда у нее появилась собственная дочь! Должна же она понимать, как трудно приходится, когда твоему ребенку плохо? И неважно, сколько ребенку лет…

— Не знаю, — устало ответил Бен. — Похоже, она вообще не настроена мириться, и с этим я ничего поделать не могу.

— Да ладно, Бен! Ты в самом деле собираешься из-за какого-то пустякового замечания перестать общаться с собственной матерью? Не понимаю — вы ведь всегда были очень близки…

Фрейя почувствовала, что сейчас расплачется от обиды за Джо. Она прекрасно понимала, как та сейчас подавлена, особенно тем, что ее не подпускают к единственной внучке. Это было жестоко.

— Боже, да я все понимаю, и меня самого разрывает на части. Но сейчас я должен быть с Беллой и Элоди.

Фрейя постаралась ничем не выдать охватившего ее раздражения.

— Должен, разумеется. Но зачем заставлять тебя выбирать между матерью и женой? Неужели им обеим не хватит места в твоей жизни?

Бен громко вздохнул:

— По правде сказать, тогда у меня будут большие проблемы.

Как ни пыталась Фрейя сохранить спокойное выражение, глаза ее сощурились:

— Так вот почему ты перестал с нами общаться? Потому что мы не нравимся Белле?

— Нет! — Глаза Бена сверкнули с прежней дерзостью.

Фрейя печально покачала головой:

— Следовало догадаться еще с прошлого раза, когда мы зашли в гости, а она так и не соизволила появиться.

— На то была очень серьезная причина, не имевшая никакого отношения к вашему приходу.

— В самом деле? — скептически спросила Фрейя.

— Да! — резко ответил ей Бен.

— Ладно. Как скажешь.

Повисла долгая неловкая пауза. Кафе заполнялось обедающими, и звон тарелок отражался от стен резким и нестройным ритмом.

— Послушай, Бен, — начала Фрейя, размышляя над тем, как далеко получится зайти. — Я просто хочу сказать, что очень печально, что ты вдруг перестал видеться с родными и друзьями, с которыми всегда был близок. Все складывалось совсем по-другому, когда ты был с Шарлоттой…

Она умолкла, понимая, что вступила на опасную территорию.

— Ага, конечно… И что мне дали эти годы с Шарлоттой?! — фыркнул Бен. — Напомню — это она бросила меня!

— Знаю. Поверь, теперь она очень об этом жалеет.

Бен прикусил губу и посмотрел на тротуар за окном, где десятки пешеходов, спеша по своим делам, с грацией балетных танцоров увертывались друг от друга, чтобы не столкнуться.

— В самом деле?

— Да, конечно. Смерть отца стала для нее очень тяжелым ударом, и она просто струсила. А когда поняла, что натворила, было уже слишком поздно.

— Как она? — Бен продолжал смотреть в окно, стараясь казаться безразличным.

— В порядке.

— Она… все еще одна?

Фрейя улыбнулась:

— Да. Веришь или нет, но с тобой не так-то легко сравниться, Бен Гордон.

Бен глухо рассмеялся:

— Я думал, она в конце концов сойдется с тем парнем, Люком, с которым работала. Она часто о нем упоминала незадолго до того, как мы расстались.

Фрейя покачала головой:

— Нет. Они просто дружили. И сейчас дружат. Но у него есть другая.

Бен кивнул и снова посмотрел на Фрейю:

— Теперь это уже не важно.

— Конечно, — согласилась Фрейя. — Но она рада, что ты смог это пережить и что у вас с Беллой родился ребенок. Она знает, как ты хотел детей.

— Да. Наверное, это была еще одна проблема: я хотел, а она — нет.

— Все не так просто. Дело не в том, что она не хотела детей. Думаю, она просто хотела быть абсолютно уверенной в том, что она хочет их именно от тебя.

— Да, понимаю. Что ж, видимо, просто не судьба. Иначе все не пошло бы под откос, верно? — он поднялся из-за стола. — В общем, мне пора обратно на работу.

Фрейя тоже встала, и они вместе вышли из кафе.

— Как здорово снова тебя видеть, Бен! Я по тебе скучала.

Бен приобнял ее:

— Я по тебе тоже.

— Я знаю, тебе сейчас не до этого, но позвони Мэтту, как появится возможность!

Бен кивнул:

— Конечно. Пока, Фрейя!

— Пока! — ответила она ему вслед и, лишь когда толпа поглотила его, поняла, что нужно было спросить его новый номер.

Глядя, как он уходит, уже уткнувшись в свой телефон, по-видимому, чтобы сообщить разъяренной Белле, где он, она с тоской осознала, что теперь еще очень долго его не увидит.

Глава девятая

Ну, и чем это таким важным ты сегодня был занят, что наплевал на мои звонки? — Карие глаза Беллы пылали еле сдерживаемым гневом.

— Я не плевал на твои звонки. — Бен пытался есть ризотто, но во рту было сухо, отчего еда по вкусу напоминала картон.

С самого его возвращения домой час назад атмосфера в доме становилась все более ледяной. Он понимал, что, если рассказать Белле правду о том, где он был, когда она пыталась дозвониться до него в обед, будет только хуже.

— Я был на работе, Белла. Я не могу бросить все и отвечать на личные звонки всякий раз, когда звонит телефон. Это непрофессионально, и у меня будут проблемы. Мне никак нельзя потерять эту работу.

Белла швырнула вилку с такой силой, что от лязга они оба подскочили на месте.

— А если бы это было срочно? Если бы это было по поводу Элоди?

— Ну, тогда бы я, конечно, бросил все и примчался. Но ведь это было не по поводу Элоди, так?

Нижняя губа Беллы дрогнула, и Бену едва ли не физически пришлось подавить нараставшее в груди раздражение. Всякий раз, стоило ему лишь слегка возразить, она тут же впадала в истерику или начинала плакать. И это надоедало ему все сильнее.

Но он строго напомнил себе, что она совсем недавно родила и еще охвачена эмоциональной и гормональной бурей. Нужно набраться терпения.

— Успокойся, милая. Не расстраивайся. Ты отлично справляешься с нашей замечательной малышкой. Я тобой очень горжусь!

Белла слабо улыбнулась и утерла слезы:

— Спасибо. Прости, что так часто тебе звоню. Просто иногда становится до чертиков одиноко. Мне очень, очень тяжело.

Бен взял ее за руку:

— Конечно. Я все понимаю, милая. Но… Тебе ведь не обязательно быть одинокой.

Белла отдернула руку и села, выпрямив спину, ожидая, что он скажет дальше.

— Уверен, мама очень хочет повидать Элоди и с радостью тебе поможет. Даст тебе немного передохнуть.

Белла поджала губы и посмотрела в сторону. Бен сделал глубокий вдох.

— Почему бы не пригласить ее к нам? Ну же, Белла… Иначе это все равно что отрезать себе нос назло отражению в зеркале.

Бен попытался понять выражение ее лица. То, что она сразу же не вцепилась ему в глотку, давало крохотную искорку надежды.

— Возможно… — начала она, медленно прикрыв глаза. — Но ты тоже должен быть здесь. Чтобы мы с ней не встретились наедине. На всякий случай…

Ее слова повисли в воздухе. Бен радостно кивнул, не обращая внимания на недосказанность.

— Конечно, буду. Как насчет этих выходных? Позвать их к нам?

— Их? Твоего отца тоже позовем?

Бен нахмурился.

— Ну, да. Думаю, он хочет повидать внучку не меньше, чем мама.

Белла снова отвела взгляд, сохраняя полную непроницаемость. Наконец, безразлично пожав плечами, она сказала:

— Наверное.

У Бена закружилась голова от радости. До сих пор он даже не представлял, как сильно давило на него отчуждение от семьи. Он отчаянно скучал по родным, и встреча с Фрейей напомнила ему, что они не были чудовищами и что его мать была в сильном шоке в тот день, когда они с Беллой поругались. И где-то в глубине души он чувствовал, что, возможно, его мать кое в чем была права. На Рождество Белла вела себя странно, будто избалованное дитя.

Он доел ужин, стараясь не спешить, чтобы не показалось, что он торопится поскорее добраться до телефона.

— Может, пойдешь примешь ванну, расслабишься? А я пока приберу здесь все, — предложил он, не желая, чтобы она слышала разговор. — За Элоди я пригляжу.

Она чуть задумалась, затем кивнула:

— Да, было бы неплохо. Спасибо.

Бен принялся убирать кухню, пока не услышал, как она закрыла краны и залезла в ванну.

— Мам, это я, — сказал он, едва Джо ответила на звонок.

— Бен! — по голосу Джо было слышно, что она едва не плачет.

Последовала долгая пауза, прежде чем она немного успокоилась и заговорила снова:

— Милый, как я рада тебя слышать! Как ты там, сынок?

Бен вдруг почувствовал подступающие слезы.

Собравшись с духом, он ответил:

— Хорошо, мам. В самом деле.

— А Элоди? Она как?

В голосе Джо слышалась такая тревога, что Бену стало стыдно. Это была первая внучка Джо, и ей, похоже, было боязно даже спрашивать.

— Я за тем и звоню. Мы тут подумали — не хотите с папой заехать на этих выходных? В субботу, например.

После недолгого молчания Джо ответила:

— Мы бы с удовольствием. Конечно, приедем. А Белла к этому нормально отнесется? Я не хочу ее расстраивать.

— Конечно! Она тоже хочет вас видеть. — Бен с трудом выдавил из себя ложь, но по-другому он ответить не мог.

— Тогда мы с радостью приедем. Спасибо. А во сколько?

Бен попытался припомнить распорядок дня, который Белла завела для Элоди, но никак не мог вспомнить точное время.

— Э… Где-нибудь около полудня? Мы приготовим обед.

— Замечательно! — Джо казалась взволнованной, и от этого Бен почувствовал себя еще более виноватым. — Тогда до встречи!

Бен положил трубку, жалея, что не предложил Белле сделать это раньше. Его родители были хорошими людьми, и было несправедливо наказывать их за слова, сказанные сгоряча.

— Около полудня? — голос Беллы вырвал Бена из задумчивости, и он, обернувшись, увидел глубокую хмурую морщину, пересекавшую ее гладкий лоб.

— Да. А что не так? — У Бена тут же снова сжалось сердце — можно было догадаться, что все будет не так-то просто.

Белла театрально закатила глаза:

— Да ничего. Только Элоди будет спать. Я думала, они собирались повидать ее?

Бен вздохнул.

— Они приедут повидать ее. Не думаю, что ей сильно повредит, если она один раз ляжет спать немного позднее.

— Бога ради, Бен! — фыркнула Белла. — Как это на тебя похоже! Это же не ты надрывался, чтобы приучить ее к режиму. Я не хочу, чтобы мои труды пошли прахом из-за того, что тебе так удобнее.

— Хорошо! — огрызнулся Бен. — Тогда мы сначала пообедаем, а они смогут посмотреть на девочку, когда она проснется.

Белла склонила голову набок и уперлась руками в бедра:

— Только не думай, что я буду готовить обед. Спасибо, мне хватает дел и без того, чтобы развлекать твоих родителей.

Бен почувствовал нарастающую злость: временами Белла бывала просто невыносима. Теперь, сломав лед в отношениях с родителями, он вдруг отчаянно захотел их увидеть и не мог позволить ей этому помешать.

— Я приготовлю, — Предложил он. — А ты можешь посидеть и поболтать с ними.

— Конечно. Отличная идея! Мы ведь так хорошо с ними ладим, — Белла высокомерно вскинула голову.

Бен подошел к ней и заключил в объятия, ощутив, как напряжено и неподатливо ее тело.

— Пожалуйста, Белла, не надо превращать это в кровную вражду. Они — мои родители и бабушка и дедушка Элоди. Я не хочу, чтобы они стали совсем чужими.

Он почувствовал, как Белла чуть обмякла при этих словах и подняла голову, чтобы взглянуть на него. Бен в очередной раз отметил, как же она прекрасна.

— Прости, Бен. Просто мне… мне кажется, что я не нравлюсь твоей маме, и от этого мне очень больно.

— Ты ей нравишься…

Бен сдержал желание сказать ей, что ее собственное поведение куда больше ранило его мать. Особенно то, что ей не давали увидеть внучку.

— Поэтому не думай, что кто-то хочет тебя оскорбить или относится к тебе пренебрежительно. Просто будь собой, и они полюбят тебя так же, как люблю тебя я.

Белла улыбнулась, и ее нежное личико тут же расцвело:

— Я тебя тоже люблю. Просто я вечно так устаю. Как насчет того, чтобы сегодня лечь пораньше?

Бен улыбнулся, тут же позабыв о раздражении и почувствовав прилив любви к красавице жене.

— Были времена, когда это означало совсем другое. И знаешь… Хотя я понимаю, что ты говоришь только о том, чтобы пойти спать, я считаю это прекрасной идеей.

— Кто сказал, что я говорю только о том, чтобы лечь спать? — Белла бросила на Бена шаловливый взгляд через плечо, взяла его за руку и повлекла за собой в спальню.

Глава десятая

— Боже… Я так нервничаю, что даже ладони вспотели! — Джо покачала головой и попыталась засмеяться, но не смогла. — Смешно, да?

Питер посмотрел в зеркало заднего вида, прежде чем обогнать допотопный дом на колесах, тащившийся перед ними по двухполосной дороге.

— Я бы сказал, это можно понять, если учесть, как она себя вела.

Джо с благодарностью взглянула на него. Она никогда в этом не сомневалась, но почувствовала трогательное облегчение оттого, что муж не винит ее в разрыве.

После того, как Белла с Беном сорвались с места и уехали, все Рождество она проплакала. Эмма, скрючившись, отключилась на диване, выпив полбутылки виски, чтобы снять стресс после аварии, а Питер отправился заканчивать приготовление обеда, который уже никому не был нужен, оставив Джо ронять слезы в бокал с вином.

— Все будет хорошо, — утешал ее Питер, хотя подергивание крошечной жилки на щеке и выдавало его истинное состояние.

— Нет! — рыдала Джо. — Она победила, Питер. Она хотела заполучить его полностью, и ей это удалось. Поверить не могу, что мы думали, будто нам с ней повезло и она не захочет отнимать у нас Бена… Как же я могла так ошибиться?! Ну зачем я вообще сейчас открыла свою пасть?!

Губы Питера вытянулись в суровую прямую линию.

— Это бы ничего не изменило. Если бы не зто, так что-то другое. Она просто дожидалась подходящего момента.

Джо снова залилась слезами:

— Но почему? Что мы такого сделали, чтобы она нас так ненавидела?

Питер покачал головой. В его глазах читалась холодная ярость:

— Кто его знает?

Джо высморкалась:

— И ты тоже ведь пытался быть с ней как можно приветливее.

— Я был с ней приветлив, потому что понимал, что она ждет, когда мы совершим ошибку. Я не хотел давать ей лишний повод.

Теперь все приобрело смысл — и безалкогольный глинтвейн, и подчеркнуто радушный прием.

— Что ж, тебе и не пришлось давать ей повод. Я это сделала за тебя.

Джо уткнулась лицом в платок, давая впитаться в него слезам, которые все не переставали литься. Питер положил тяжелую ладонь на ее содрогающиеся плечи.

— Просто не повезло, милая. Она застала тебя в самый неудачный момент.

— Значит, ты не винишь меня? — Джо посмотрела на него сквозь пелену слез.

Питер улыбнулся ей усталой и тревожной улыбкой:

— Конечно, не виню. Мне не в чем тебя винить.

— Только как же нам теперь быть, Питер? Не могу даже думать о том, что мы можем потерять Бена.

Питер покачал головой:

— Мы его не потеряем. Нужно просто подождать. Когда-нибудь она сменит гнев на милость. Помяни мои слова — когда родится ребенок, все прочее будет забыто.

Но на это ушло намного больше времени, чем они думали. Джо отправила открытку с извинениями за свои слова, посылала сообщения, звонила, но ответа так и не последовало. Когда родилась Элоди, они получили от Бена лишь короткое сообщение с именем ребенка, весом и подтверждением, что все в порядке.

Питер и Джо пытались дозвониться ему на мобильный, но номер, похоже, больше не использовался. Эмма тоже безуспешно пыталась связаться с Беном, и это ранило Джо даже больше, чем отказ общаться с ней и Питером. Эмма была так же озадачена и растеряна, как и родители, но из-за частых разъездов по работе у нее было не так много времени для раздумий, как у матери.

День за днем Джо не выпускала из рук телефона, молясь, чтобы раздался звонок. Ей казалось, что кто-то вырвал сердце из ее груди. С каждой неделей она все явственнее ощущала холодный страх оттого, что может больше никогда не увидеть сына.

Она думала позвонить Мэтту, полагая, что любая информация, пусть из вторых рук, была бы лучше, чем оглушающая тишина, окружавшая их. Но едва она начала набирать его номер, как ее охватили стыд и нерешительность. А что, если Мэтт знал о ссоре с Беллой и принял ее сторону? Она чувствовала такую слабость, что решила — еще одну порцию нападок она просто не вынесет.

И она продолжала ждать, пытаясь отвлечься волонтерской работой в местном хосписе и утешая себя тем, что, хоть ее жизнь и превратилась теперь в борьбу, это все-таки была жизнь, а для этих бедолаг жизнь подошла к концу, и это хотя бы позволяло по-другому взглянуть на собственные проблемы.

Пожалуй, Питер страдал от этого отчуждения даже больше, чем она сама. Они с Беном всегда были очень близки, и казалось, он никак не может взять в толк, почему единственный сын внезапно перестал с ним общаться. Он не мог спать ночами, сильно похудел, у него поднялось давление. Джо понимала, что это все от стресса, но совершенно ничего не могла поделать с этим. Исправить все мог только звонок от Бена.

К тому времени, когда они получили приглашение, Джо уже почти отчаялась. И вот однажды вечером, когда она сидела дома, уставившись невидящим взглядом в телевизор, по которому шел какой-то фильм, содержание которого она помнила лишь смутно, зазвонил мобильный. Ей пришлось дважды взглянуть на экран, чтобы убедиться, что это домашний номер Бена. Когда-то это было обыденностью, иногда даже раздражало. Теперь же чувство было такое, будто она только что выиграла в лотерею. Все еще не отваживаясь поверить, она ответила на звонок. Стоило ей снова услышать голос сына после такого долгого перерыва, да еще и такой спокойный, словно все шло своим чередом, к глазам подступили слезы.

И вот они едут в гости, чтобы навестить молодых в первый раз после рождения Элоди. Джо вытерла руки о джинсы, надеясь, что ладони не вспотеют снова, когда ей доведется взять на руки малышку. Было совершенной глупостью беспокоиться о том, как держать на руках младенца, после того, как она сама вполне благополучно вырастила двоих детей, но она понимала, что за каждым ее движением будут пристально следить, и не могла себе позволить еще одну ошибку.

Они остановились на въезде в квартал викторианских краснокирпичных домов, в одном из которых располагалась квартира Бена. Питер выключил зажигание и обернулся к Джо:

— Ну, была не была…

Джо кивнула, не решаясь заговорить и утешаясь тем, что Питер, судя по всему, нервничал не меньше. Забрав из багажника цветы и подарки, она с мужем направилась к двери. Не успел Питер нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась и перед ними возник Бен.

— Привет, мам! Привет, пап! — чуть замешкавшись, он протянул руки, чтобы обнять Питера. — Ты похудел, папа. С тобой все хорошо?

Питер улыбнулся, хотя в глазах его не было и тени улыбки, и кивнул:

— Теперь да.

Джо всегда волновалась, видя, как обнимаются муж и сын, а сегодня волнение было куда более сильным, ведь эти объятия были наполнены более глубоким смыслом.

— Здравствуй, милый! Это для Беллы… и для Элоди, — Джо неловко и смущенно сунула в руки Бену сумку с подарками и букет.

Бен улыбнулся:

— Спасибо, мама! Заходите!

Они вошли за ним в квартиру, нервно оглядываясь в поисках Беллы.

— Белла только что уложила Элоди поспать после еды, — сказал Бен, предупреждая расспросы. — Она выйдет через минутку.

Джо выдохнула, робко опускаясь на мягкий темно-серый диван. Питер сел рядом.

— Так… чашечку чая? — предложил Бен, и они оба благодарно кивнули.

Когда он скрылся на кухне, Джо вопросительно посмотрела на Питера. Тот всплеснул руками — «даже не спрашивай>. Заговорить она не решалась, чтобы случайно не услышала Белла. Вскоре Бен вернулся с двумя кружками чая и, поставив их на кофейный столик, уселся в кресло.

— Ну… как вы там? — спросил он чуть более высоким голосом, чем обычно.

— Хорошо… — начала было Джо, но Питер перебил ее:

— Не особо. Мы все думали, когда же наконец сможем повидать Элоди, — слова лились из него сплошным потоком, словно долго копились внутри.

— Питер… — Джо коснулась его бедра, но он жестом попросил ее замолчать.

— Нет, Джо, — он суровым взглядом вперился в Бена. — Я хочу знать, почему ты не давал о себе знать. Ты хоть понимаешь, как переживала твоя мать?! Как я переживал, если уж на то пошло?!

В конце гневной тирады его голос дрогнул, и на какой-то ужасный миг Джо показалось, что он сейчас расплачется. Никогда раньше она не видела его таким, едва ли не трясущимся от еле сдерживаемых эмоций.

Лицо Бена покраснело, он неловко сглотнул.

— Прости, — он не поднимал глаз, пытаясь собраться с духом. — Мы были так заняты ребенком. Я просто не уследил за временем.

— Чушь! — фыркнул Питер. — Не забывай — мы сами воспитали двоих детей. И да — это тяжкий труд, но можно же найти время на один чертов телефонный звонок! Как ты мог тянуть так долго?! Ты хоть понимаешь, какое это было мучение?!

Бен, лицо которого уже стало почти пунцовым, открыл рот, чтобы ответить.

— Это из-за меня, — сказала Белла, неслышно появившаяся в дверях.

Джо и Питер удивленно обернулись в ее сторону. Последние несколько месяцев невестка представлялась Джо каким-то чудовищем со злобным взглядом и оскалом на губах. И вот она здесь — спокойная и милая, ни малейших следов недавней беременности на стройной фигуре в обтягивающих джинсах и приталенной блузке.

Белла вошла в комнату и повернулась к ним лицом:

— Я не хотела, чтобы Бен звонил вам. Простите. Просто произошедшее на Рождество так ранило меня, что…

— Ну конечно же, я так и знала! — от облегчения Джо так расчувствовалась, что вскочила на ноги и потянулась, чтобы обнять Беллу, но передумала, когда Белла, словно защищаясь, закрылась руками. — Прости меня за те слова, Белла. Я сказала их сгоряча и была не в себе после аварии с Эммой…

Джо замолчала, не зная, как продолжить.

Белла кивнула и, придав лицу спокойное выражение, ответила:

— Все хорошо. Забудем об этом.

Джо кивнула:

— Спасибо. Как ты, Белла? Выглядишь просто потрясающе! Поверить не могу, что ты так быстро привела себя в форму.

Белла улыбнулась:

— Похоже, у моей мамы со мной было так же. Видно, повезло с генами. Она говорит, что Элоди — точь-в-точь как я в детстве, поэтому, надеюсь, и она тоже их унаследовала.

Джо старалась не думать о том, что другая бабушка уже провела с Элоди кучу времени и, возможно, уже стала ей родной, а она сама еще не видела малышку даже мельком.

— Какая она? В смысле — Элоди? Мне не терпится ее увидеть.

Белла расцвела, и улыбка осветила ее прелестное личико:

— Само совершенство. Она скоро проснется, но вы пока можете тихонько взглянуть на нее, если хотите.

С таким же успехом Белла могла сказать Джо, что только что положила на ее счет миллион фунтов. Та была на седьмом небе от счастья:

— Очень хочу!

Она на цыпочках, стараясь не издать ни звука, двинулась следом за Беллой в детскую. Глазам Джо понадобилось несколько мгновений, чтобы приспособиться к полумраку, пока она направлялась к белой деревянной кроватке, стоявшей в углу. Элоди лежала на спине, сжав крошечные кулачки по сторонам от головы, словно радостно вскинув руки во сне. У нее была целая копна мягких и пушистых темных волос, а губки — идеальный розовый бутончик — были слегка приоткрыты, от дыхания ее грудь в белоснежном костюмчике чуть поднималась и опускалась. Джо почувствовала, как подступают слезы.

— Какая же она красавица! — сказала она Белле. — И как она похожа на тебя!

Белла проследила за ее взглядом и улыбнулась:

— Спасибо. Да, я тоже считаю ее красивой, но я немного пристрастна.

— Имеешь право. Ведь ты — ее мама, — прошептала Джо, жадно бросая на внучку последний взгляд, прежде чем выйти из комнаты.

После неловкости первых нескольких минут напряжение быстро рассеялось. Бен готовил обед, пока они сидели за кухонным столом, болтая и смеясь. Вопреки всем ожиданиям Джо, Белла была очень радушна и дружелюбна. Совсем не как на Рождество. Она непринужденно болтала и весело смеялась.

— Бен хорошо за тобой ухаживает? — спросила Джо у Беллы, с гордостью наблюдая, как сын раскладывает по тарелкам аппетитную на вид лазанью.

Белла, казалось, чуть задумалась, прежде чем ответить.

— Просто потрясающе. Но он так много работает. Боюсь, нам придется кое над чем подумать.

Бен нахмурился, подцепляя вилкой лазанью:

— Над чем?

Белла улыбнулась:

— Над твоей работой. Не похоже, что она тебе так уж нравится. Нам всем было бы неплохо начать все заново где-нибудь подальше от Лондона.

— Ты раньше об этом не упоминала, — Бен чуть покраснел, но тон его по-прежнему оставался благодушным. — С чего это вдруг?

Джо украдкой бросила взгляд на Питера, тот прищурился.

— Ну… не знаю. Наверное, наслушалась рассказов твоих мамы и папы о том, как ты рос в Саффолке. Просто идиллия. Я бы хотела, чтобы Элоди выросла так же.

— А как прошло твое детство, Белла? — Джо отложила вилку и пригубила вино. — Кажется, ты никогда о нем не рассказывала.

— Просто не хотела никого загонять в смертную тоску. Оно было тухлое, как вода в канаве, — Белла закатила глаза и вздохнула. — Вот честно, совсем не о чем рассказать.

— Не может быть! — настаивала Джо. — Так где, говоришь, вы жили?

Белла приложила ладонь к уху и улыбнулась:

— Кажется, я слышу, как кое-кто зашевелился!

Она встала и вышла из комнаты. Джо прислушалась. Она была уверена, что не слышит ни звука, но в животе уже зашевелились бабочки от предвкушения долгожданной первой встречи с внучкой.

Спустя несколько мгновений Белла вошла в комнату, неся на руках сонного младенца:

— А вот и она!

Питер и Джо, не задумываясь, встали по обе стороны от Беллы, чтобы разглядеть девочку как следует.

— Честное слово, она — само совершенство! — ворковала Джо. — Верно, Питер?

Она взглянула на Питера, который уставился на Элоди с благоговейным выражением.

— Верно, — выдохнул он. — Можно ее подержать?

— Конечно, — Белла нежно опустила Элоди в руки Питера, где та устроилась, удивленно глядя ему в лицо.

— Ну, что скажешь, папа? Похожа на меня? — Бен подошел и пощекотал Элоди живот, от чего та принялась извиваться, одновременно улыбаясь, что вызвало восхищенные ахи и охи Джо.

— Не совсем, сынок, — Питер оторвал взгляд от Элоди и поглядел на Бена. — Она гораздо красивее тебя!

Все рассмеялись, и Джо довольно вздохнула. Ожидание было долгим, но теперь, когда все закончилось и вернулось в норму, она могла сказать себе, что мучения того стоили.

— Что ж, лучше и быть не могло, — сказала она Питеру пару часов спустя, когда они отъехали от дома Беллы и Бена. Горе и гнев, которые она копила в себе несколько месяцев, полностью исчезли. Белла совершенно не походила на ту женщину, которая была у них на Рождество, и Джо решила, что тогда на нее просто действовали гормоны. Некоторые женщины просто ненавидят быть беременными, и это резко сказывается на их поведении. Должно быть, Белла — одна из таких, решила она, потому что сегодня она была предельно мила и дружелюбна.

— Не могло, — согласился Питер.

Она уже заметила, что лицо его стало менее напряженным и он стал больше похож на прежнего себя.

— Что скажешь о Белле? Мне показалось, она была очаровательна.

Питер помолчал минуту, прежде чем ответить:

— Она была достаточно дружелюбна.

— Но?..

Питер вздохнул:

— Ничего. Не обращай внимания.

— Ты никогда не был в ней уверен.

— Да.

— Как думаешь, почему? После того, что случилось на Рождество, мы оба знаем, что с ней иногда может быть трудно. Но тебе ведь она с самого начала не пришлась по душе. Почему она тебе не нравится?

Питер пожал плечами:

— Не то чтобы не нравится. Мы ничего о ней не знаем. Она всегда уклоняется от разговора, если начинаешь задавать ей вопросы. Как тогда, когда ты спросила, где она выросла, а она притворилась, будто услышала, что девочка проснулась. Я ей ни на миг не поверил. Думаю, она просто захотела сменить тему.

Джо задумалась на секунду.

— Может быть, ей стыдно или неловко. Может быть, она из бедной семьи и не хочет в этом сознаваться, чтобы не упасть в наших глазах. У нас с деньгами проблем нет, и Бен получил образование в частной школе. Возможно, она просто чувствует себя немного ущемленной и не хочет, чтобы ей напоминали о прошлом.

— Хм… Возможно, — Питер украдкой взглянул на Джо. — Как думаешь, Бен счастлив?

Джо чувствовала, что вопрос задан с подвохом. Питер явно так не думал.

— Он вел себя не совсем уверенно. Словно шагал по тонкому льду. С другой стороны, она недавно родила и ее настроение может быть немного непредсказуемым. Думаю, я была такой же, когда родила Эмму.

Питер положил руку на бедро Джо:

— Вообще-то, нет. Ты легко справилась с материнством. И тебе никто не помогал. Поэтому я полюбил тебя еще сильнее.

Джо улыбнулась:

— Спасибо. Ох… Но как же чудесно было увидеть Элоди, да? Вылитая Белла.

— Это точно, — со вздохом ответил Питер.

— Она просто красавица. Я так рада, что мы смогли ее повидать. Мне уже начало казаться, что этого не случится никогда.

— Мне тоже. Потому мы так и разнервничались.

Джо пожала плечами. Ее не интересовали причины, по которым Белла наконец-то решила перестать считать их отверженными. Она просто радовалась тому, что это случилось.

Глава одиннадцатая

Ее до боли знакомый профиль в этой обстановке казался на удивление чужеродным, и у Бена похолодело в груди. Она сидела за столиком на противоположном конце ресторана в компании другой женщины, в которой Бен узнал телеведущую.

Словно почувствовав, что за ней наблюдают, Шарлотта обернулась и встретилась с ним взглядом. Она чуть нахмурилась — он не раз видел такое раньше, когда она пыталась на чем-нибудь сосредоточиться, — и вдруг ее лицо расплылось в широкой улыбке. Она сказала что-то своей спутнице, встала и направилась к столику Бена.

Она неуверенно подошла, и он встал. Стол между ними превратился в баррикаду, не дававшую ни малейшей возможности для объятий. Наконец он протянул руку и дотронулся до ее руки:

— Здравствуй, Шарлотта.

Ему показалось, что в ответной улыбке мелькнула не просто легкая грусть.

— Здравствуй, Бен. Какая приятная неожиданность! Что привело тебя в эти места?

— Перемена направления. Во всех смыслах, — Бен жестом предложил ей сесть. — Присаживайся. Мой гость задерживается.

Шарлотта с сомнением оглянулась на свою спутницу, которая весело щебетала по телефону.

— Ладно. Но я ненадолго, — она села и снова улыбнулась ему. — Хорошо выглядишь.

— Ты тоже, — Бену показалось, что она слишком похудела, отчего стала выглядеть изможденной, но не стал об этом говорить. — Как ты?

Шарлотта кивнула:

— Хорошо. В самом деле. Кстати, недавно переехала. Люси так устала оттого, что я занимаю ее гостевую комнату, что с радостью помогла мне найти другое жилье.

Бен рассмеялся:

— Одна живешь? — и, чуть запнувшись, добавил: — Или с кем-то?

Шарлотта неуверенно моргнула.

— Я… э… не одна. Мы нашли милый домик чуть дальше от центра, на границе Суррея. Немного дольше ехать, зато просторнее.

— Правда? А с кем ты живешь?

Она вздохнула:

— С парнем по имени Люк. Мы с ним работаем.

Бен медленно кивнул, удивляясь, что ее слова так его потрясли. Он и раньше слышал о Люке, но от ее признания, что они съехались, вдруг стало тоскливо.

— А на работе все хорошо?

— Да. Ну… с тех пор, как мы с тобой… э… ну, с тех пор, как я осталась одна, я, в общем, ушла в дела с головой, и это окупилось. Меня повысили, и теперь я приглядываю за кучей разных передач.

Бен улыбнулся:

— Отлично, Шарли! Рад за тебя.

— Спасибо. А у тебя как дела? Как тебе семейная жизнь и отцовство? Кстати, поздравляю! — слова Шарлотты прозвучали с такой натужной веселостью, что внутри Бена все сжалось.

— Все хорошо. Вообще, удачно получилось, что мы встретились. Я как раз собирался с тобой связаться. Мы скоро переезжаем. Будем продавать квартиру, так что я хочу, чтобы ты получила от продажи то, что тебе причитается по праву.

Квартира сильно выросла в цене с тех пор, как отец с матерью купили ее для Бена десять лет назад, и Белла настаивала на том, что при переезде из Лондона они смогут позволить себе что-нибудь потрясающее. Она также, похоже, была уверена, что его родители добавят недостающую сумму, чего он очень не хотел. Они уже и так проявили невероятную щедрость, купив ему квартиру, и он хотел показать им, что теперь, став мужем и отцом, твердо стоит на ногах. Но Белла убеждала его оставить работу, чтобы присматривать за Элоди, поскольку сама хотела заняться карьерой после выхода из отпуска по беременности, поэтому, возможно, помощь родителей им не помешает.

Он все еще не решился сказать Белле, что Шарлотта имеет право на половину денег от продажи квартиры, прожив с ним десять лет и тратя наравне с ним на ремонт и обстановку.

Шарлотта была ошарашена:

— Мне ничего не нужно, Бен. Это твоя квартира, не моя.

Бен постарался не сравнивать поведение Беллы, полагавшей, что имеет право на все и даже больше, прожив с ним совсем немного, с поведением Шарлотты.

— Это было бы справедливо. Ты немало вложила в нее за столько лет.

Выражение лица Шарлотты смягчилось:

— Но я же и ушла из нее. Такой уж был мой дурацкий выбор.

Бен внимательно посмотрел на нее, почувствовав, как от этих слов дрогнуло сердце.

— Дурацкий?

Шарлотта кивнула и вздохнула:

— Ага, дурацкий. Я струсила, Бен. Решила, что мне нужно время на раздумья, а когда поняла, какая я дура, было уже слишком поздно.

Бен на мгновение позволил себе представить, насколько по-другому все могло бы сложиться, если бы Шарлотта вернулась к нему до того, как он познакомился с Беллой. Впрочем, подумал он, отгоняя эту мысль, тогда он никогда не полюбил бы Беллу. И у него никогда бы не было Элоди. Нет, все явно сложилось так, как было суждено.

— Думаю, ничто не происходит без причины, Шарли. Ты не была счастлива со мной… — он позволил паузе затянуться на несколько секунд. — Иначе ты бы никогда не ушла. А теперь ты живешь с Люком.

— Нет! — Шарлотта резко замотала головой. — Нет, у нас с Люком все совсем не так! Мы просто друзья. У него подружка есть.

Бен скептически выгнул бровь:

— Ну, в общем, это уже не важно. Меня это не касается.

Глаза Шарлотты увлажнились, и Бен отвернулся, не желая никакой эмоциональной связи с ней. Он провел немало ночей в слезах после ее ухода, но она, похоже, не особо задумывалась, какие страдания ему пришлось пережить.

Шарлотта вытерла глаза движением ладони и встала.

— Мне лучше вернуться за свой столик…

— Да, — Бен встал и повернулся к ней. — Пока, Шарли.

Шарли задержала взгляд на его лице на долю секунды дольше, чем следовало:

— Пока, Бен. Удачи тебе. Во всем.

Бен наблюдал, как она возвращается к своему столику, размышляя о том, что случилось бы, если бы он бросился за ней и предложил убежать вместе. Он ничуть не сомневался, что она бы согласилась, и от этого ему казалось, что он одержал небольшую победу. Но тут подошел его гость, и все мысли о Шарлотте отошли на второй план.

Глава двенадцатая

Мэтт позвонил в знакомую дверь и бросил нервный взгляд на Фрейю.

— Смешно… Так нервничаю перед встречей со старым другом.

Фрейя кивнула и прикусила губу:

— Я тоже. Не знаем, как нас там встретят, вот и нервничаем.

Наконец дверь распахнулась, и перед ними предстал встревоженный Бен.

— Здорово, старик! — Мэтт постарался не обращать внимания на растерянный вид Бена, высоко подняв пакет с пивом, вином и чипсами. — Рад тебя видеть! Я тут принес все, как обычно!

Бен улыбнулся, но в глазах не было и следа веселья:

— Э… да. Слушайте, ребята… Мне очень жаль, но время не самое подходящее…

Мэтт и Фрейя переглянулись.

— О… Извини, приятель. Видно, я день перепутал, — нахмурился Мэтт. — Думал, мы на сегодня договаривались.

— Именно на сегодня, — вклинилась в разговор Фрейя, пристально глядя на Бена.

Мэтт называл такой взгляд «да ну?» и, встретившись с ним, сразу понимал, что дело плохо.

— Какие-то проблемы, Бен? — Мэтт даже похолодел от стальной нотки в ее голосе.

Бен нервно оглянулся через плечо и чуть прикрыл дверь.

— Белла неважно себя чувствует, — он слегка поджал губы, а глаза забегали из стороны в сторону.

— Что с ней? — судя по тону Фрейи, она ни на секунду не поверила, что Белла больна.

— Ну… — Бен замялся и поднял глаза к небу, словно в поисках вдохновения свыше. — Она… э… она просто…

— Отказывается нас видеть, да? — пришла в ярость Фрейя.

— Фрейя!

Мэтт переминался с ноги на ногу, чувствуя одновременно неловкость за Бена и горечь оттого, что он позволил Белле так легко испортить их давнюю дружбу.

Вдруг волна эмоций накрыла его. Он любил Бена как брата, для него такая потеря была подобна смерти близкого человека. В каком-то смысле это было даже хуже смерти, потому что тот, кого он потерял, был жив-здоров и стоял прямо перед ним, явно не возражая против того, чтобы Мэтт совсем исчез из его жизни.

— Я ведь права? Да, Бен? — голос Фрейи вырвал Мэтта из раздумий.

Бен вздохнул и провел ладонью по волосам:

— Нет, Фрейя. Ты не права, — с трудом выдавил он. — Ей просто немного нездоровится.

— Как вовремя!

Пытаясь успокоить ее, Мэтт положил ладонь на плечо Фрейи, но та резким движением стряхнула ее.

— С тех самых пор, как вы встретились, Бен, она пытается оторвать тебя от нас. И от твоей семьи…

— С моей семьей у нее, вообще-то, проблем нет, — перебил ее Бен.

— Разве?! — взорвалась Фрейя. — Тогда за обедом ты говорил совсем другое.

Белла вдруг возникла за спиной Бена, свирепо глядя ему в затылок:

— Бен! Пожалуйста, закрой дверь! Не устраивай сквозняк!

— Привет, Белла! Ты себя хорошо чувствуешь? — выпалила Фрейя с нескрываемым сарказмом в голосе.

Повисла напряженная тишина, время словно замерло. Мэтт готов был поклясться, что слышал грохот собственного сердца, глядя, как тонкие, нежные черты лица Беллы стали вдруг суровыми. Ее глаза сузились, а подбородок чуть выдвинулся вперед. Она вышла из-за спины Бена.

— Вообще-то, нет, — сказала она с вызовом, словно предлагая им опровергнуть ее слова. — Бен, пожалуйста, закрой дверь.

Бен немного помолчал и помялся в нерешительности, потом бросил умоляющий взгляд на Мэтта и Фрейю:

— Мне очень жаль, ребята. Может, в другой раз, а?

Мэтт печально кивнул и начал разворачиваться, но Фрейя не собиралась сдаваться без боя:

— Другого раза не будет, Бен! Разве ты не видишь, что она творит? Ради бога, да будь же мужиком! Мэтт — твой самый старый друг, а ты обращаешься с ним, как с дерьмом! Позорище!

Она взяла Мэтта за руку, и они вместе ушли, оставив Бена смотреть им вслед. Когда они дошли до конца дорожки, дверь захлопнулась с ужаснувшей Мэтта решительностью.

Они молча шли к станции метро. Свинцово-серое небо и нерешительно накрапывавший дождь идеально дополняли их мрачное настроение. Они крепко держались за руки, словно ища друг у друга поддержки, ошеломленные произошедшим. Мэтт почувствовал, что Фрейя с тревогой поглядывает на него, и вдруг ощутил прилив любви к ней. Она была такой верной, такой доброй, такой разумной в сравнении со вспыльчивой Беллой. Теперь, когда Бен исчез из его жизни, она будет нужна ему больше прежнего. Стоя на платформе станции, он притянул Фрейю к себе и обнял.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо. — Спасибо, что ты всегда рядом.

Он почувствовал, как она кивнула, прежде чем отстраниться. Она посмотрела на него глазами, полными слез:

— Я так тебе сочувствую, Мэтт. Понимаю, как тебе сейчас больно.

Мэтт с трудом проглотил комок в горле и кивнул:

— Мне немного жаль Бена. У меня хотя бы есть ты. А у него — только она, а она так… ужасна.

— И ребенок, — добавила Фрейя. — У него есть еще Элоди, не надо об этом забывать. Возможно, рождение ребенка все меняет, и ему просто хочется замкнуться в своем маленьком семейном мирке.

— Разве мы стали бы такими? Не думаю. Мы бы захотели делиться этим с родными, с друзьями. Ей же просто хочется, чтобы он полностью посвятил себя только ей.

Фрейя улыбнулась:

— Я тоже не думаю, что мы стали бы такими. Но, наверное, есть только один способ это проверить…

— Ты это о чем? — нахмурился Мэтт.

Фрейя игриво шлепнула его:

— Какой же ты глупый, Мэтт! Я о том, что не пора ли и нам завести ребенка?

Когда до Мэтта дошло, он расплылся в улыбке. Раньше он не чувствовал, что готов к этому. Был слишком занят карьерой, зарабатыванием денег, весельем. Но, глядя в открытое, доверчивое лицо Фрейи, он внезапно осознал, что больше всего на свете хотел бы увидеть собственное отражение в глазах их ребенка.

— Хорошо, — сказал он. — Вернемся домой и приступим?

Глава тринадцатая

Бен закрыл дверь, когда Мэтт и Фрейя дошли до конца дорожки. Задержавшись на долю секунды, чтобы собраться с мыслями, он повернулся лицом к Белле, в бешенстве смотревшей на него. Он почти физически ощущал жар, волнами исходивший от ее яростно сверкавших огромных темных глаз.

— Значит, ты обедал с Фрейей, так? — она скрестила руки на груди. — Мне ты, видимо, забыл об этом сказать.

— Я не забыл об этом сказать, Белла. Просто я знал, как ты к этому отнесешься, поэтому специально не стал говорить. В любом случае мы этого не планировали. Я просто столкнулся с ней на улице, и мы перехватили по сэндвичу. Только и всего.

Белла еле удержалась, чтобы не топнуть ногой.

— Только и всего?! Ты за моей спиной обедаешь с другой женщиной и жалуешься ей на меня!

Бен на миг прикрыл глаза, ощутив вдруг огромную усталость. Он вспомнил потрясенное выражение лица Мэтта, когда его прогнали с порога.

— Для начала, Фрейя — это не «другая женщина». Я давно ее знаю, и она мне скорее как сестра. И я не жаловался на тебя.

Белла выпятила нижнюю губу:

— Тогда что она имела в виду, когда говорила о твоей семье и о том, что у меня с ними проблемы?

Бен ответил не сразу:

— Просто она была очень удивлена, узнав, что мама и папа тогда еще не видели внучку.

Лицо Беллы чуть смягчилось.

— Почему ты ей об этом сказал?

Бен вздохнул:

— Потому что она спросила. Честное слово, Белла, ты делаешь из мухи слона.

— Ну… Просто мне не нравится мысль о том, что ты обсуждаешь меня за моей спиной. Впрочем, — продолжила она, явно желая сменить тему, — я оказалась права, и Мэтту с Фрейей я действительно не нравлюсь. Ты сам слышал, как она со мной разговаривала.

Дерзкие нотки в ее голосе сменились на торжествующие.

Бен подумал, но не стал говорить, что по своим меркам Фрейя проявила удивительную сдержанность. Он хотел броситься за ними, извиниться и объяснить, что для него встреча с ними обернулась бы бранью, ворчанием и долгой ссорой.

Перед их приходом Белла закатила жуткий скандал с воплями и плачем, утверждая, что она плохо себя чувствует, а он, как всегда, ставит своих приятелей выше нее и Элоди. Никакие убеждения и мольбы с его стороны не в силах были его успокоить, и он постоянно поглядывал одним глазом на часы, зная, что друзья должны вот-вот прийти, а другим — на бьющуюся в истерике жену. В конце концов у него не осталось иного выбора, как пообещать ей, что он отошлет друзей обратно, хотя для него это было словно удар ножом в сердце. Он любил Мэтта. И Фрейю он тоже любил. Но Белла была убеждена, что в его жизни недостаточно места одновременно и для них, и для нее.

Он провел ладонью по лицу.

— Ну, теперь они ушли, и ты можешь вернуться в постель и спокойно поспать, пока твое недомогание не пройдет.

Белла тут же просветлела, все следы прежних слез и страданий тут же испарились.

— Нет, все хорошо, — радостно ответила она. — Мне уже намного лучше.

Домашний телефон звонил вовсю, когда Бен вошел в кухню. Белла спокойно сидела у стола, уткнувшись в мобильный, а Элоди лежала на деревянном настиле манежа, радостно гуля и хватаясь за погремушки и зеркальца, развешанные над ней.

— Почему ты не берешь телефон, милая? — спросил он, хватая трубку.

Экран показывал, что звонит его мать. Белла улыбнулась ему, но не ответила. Бен вздохнул и нажал на кнопку, чтобы принять вызов.

— Привет, мам! Как ты?

Голос Джо звучал приглушенно:

— Привет, милый. Прости, что звоню…

— Глупости! — Бен нахмурился, предчувствуя дурные вести. — Все хорошо?

— Нет… — Джо замолчала, чтобы сдержать рыдания. — Бен, я в больнице. У твоего папы сердечный приступ.

Колени Бена подогнулись. Опустившись на кухонный стул, он пытался осмыслить слова Джо:

— Сердечный приступ?

— Да, — он услышал, как на другом конце провода Джо шмыгнула носом.

— Боже! Сильный? — Бен украдкой бросил взгляд на Беллу, которая наблюдала за ним, нахмурив брови.

Джо снова расплакалась:

— Не знаю, но, кажется, все очень плохо! Бен… Что мне теперь делать?

Бен подавил желание расплакаться и выпрямил спину. Ему нельзя было падать духом. Он должен был помогать матери.

— Так… Не беспокойся. Я приеду, как только смогу. Какая больница?

— В Ипсвиче.

— Хорошо. Возьми себе кофе, я буду через пару часов. Эмма уже знает?

— Нет, пока нет. Мне нужно ей позвонить.

— Я сам позвоню, — сказал Бен, чувствуя гордость и облегчение оттого, что мама сначала обратилась к нему. — Потом подберу ее и привезу.

— Спасибо, милый. Будь осторожен на дороге… но поторопись.

Бен почувствовал, что ему очень хочется побыстрее оказаться рядом с матерью, защитить ее.

— Хорошо. Я люблю тебя, — сказал он и повесил трубку.

— Что случилось? Что-то с твоим отцом?

Белла встала. Ее глаза казались огромными на резко побледневшем лице.

Бен кивнул, прикусив губу, чтобы сдержать все еще рвавшиеся из глаз слезы. Белла подошла и обняла его. Он чувствовал, как она дрожит, и даже в этом состоянии паники его тронуло, что она так близко приняла произошедшее.

Бен сделал глубокий вдох.

— Я должен позвонить Эмме и ехать.

Белла кивнула:

— Конечно, поезжай.

Бен удивленно посмотрел на нее. Он так привык, что она тут же становилась колючей, едва речь заходила о его родных, что едва ли не ожидал от нее запрета.

— Дай мне знать, как только будут новости, — добавила она.

Бен кивнул:

— Конечно. А ты приглядывай за малышкой, пока меня не будет.

Он опустился на колени и поцеловал Элоди, которая радостно улыбнулась ему беззубой улыбкой, не подозревая о царящем вокруг нее смятении.

— Хорошо, — сказала Белла, на лице которой застыло тревожное выражение. — Мы будем ждать твоего возвращения.

Когда спустя почти три часа Бен вошел с Эммой в больницу, он сразу понял, что они опоздали. Лицо Джо посерело, глаза впали от потрясения. Она слабо кивнула им и протянула навстречу руки.

Бен прикрыл ладонью рот, и ему показалось, что сейчас ему станет дурно. Эмма бросилась в объятия матери с пронзительным «Нет!» и тут же залилась слезами. Джо прижалась к Эмме, гладя ее светлые волосы и утешая, словно ребенка.

Бен плюхнулся на стул и уткнулся лицом в колени. В глазах все поплыло. Это было совершенно невероятно. Как мог его высокий, сильный красавец отец умереть?

— Должно быть, это какая-то ошибка, — уверенно сказал он себе, пытаясь отогнать головокружение.

Джо села рядом с ним и обняла его за плечи. Спустя несколько минут он медленно поднялся. Посмотрев на нее, он глубоко вздохнул.

— Должно быть, это какая-то ошибка, — повторил он.

Ему вдруг померещилось, что он оказался под водой — все вокруг казалось мутным и расплывчатым.

Джо открыла рот, чтобы сказать что-то, но от по-трясения не смогла произнести ни звука. Вместо этого она лишь беспомощно покачала головой. Она вдруг почувствовала себя маленькой и беспомощной.

Рядом, привалившись к стене, жалобно плакала Эмма.

— Эмма… — сказал Бен, сам удивившись обыденности своего голоса.

Эмма покачала головой и жестом попросила его не подходить.

— Эмма, — повторил Бен. — Иди сюда, садись.

Он подумал, что, наверное, стоило бы самому подойти к ней, но чувствовал, что ноги его просто не держат.

Эмма чуть помедлила, потом подошла и села на стул по другую сторону от Бена. Обняв одной рукой ее, а другой — мать, он притянул их к себе. Так они просидели несколько минут, словно укутанные коконом горя, каждый погруженный в собственное оглушительное молчание, но находящий утешение в близости других, прежде чем Бен наконец заговорил:

— Что же дальше?

Джо обернулась к нему. Он никогда не видел такого испуга.

— Не знаю…

— Так… — Бен набрал в легкие побольше воздуха и, расцепив объятия, поднялся на ноги. — Ни о чем не беспокойтесь. Отправляйтесь домой, а я всем займусь.

Джо тут же залилась слезами.

— Мы не можем его бросить. — в отчаянии воскликнула она.

Всхлип подкатился к горлу Бена, застав его врасплох. Он прикрыл рот ладонью, пытаясь успокоиться. Он должен был сохранять спокойствие ради матери и сестры. Было страшно, жутко осознавать, что он остался старшим мужчиной в семье. Единственным. Он присел на корточки перед Джо и взял ее за руку:

— Мы не бросаем его, мама. Его больше нет. Он умер. — Слова оставляли на губах горький привкус.

Он был готов к тому, что Джо закричит, или завоет, или заплачет. Но вместо этого она вдруг замерла, словно он сделал ей укол успокоительного.

— Мам? — осторожно спросил он.

Джо подняла голову и посмотрела ему в глаза. В ее глазах застыло выражение такого глубокого отчаяния, что в какой-то миг Бен едва не сломался.

— Он умер… — прошептала она, словно пытаясь осознать эти слова.

Бен кивнул и взял ее за руку.

— Вы с Эммой отправляйтесь домой. Я приеду, как только смогу, — он слегка пожал ей руку, чтобы, как он надеялся, немного приободрить.

Джо ответила ему с печальной полуулыбкой:

— Спасибо.

Бен смотрел, как мать и Эмма, поддерживая друг друга, выходят из больницы. Джо, казалось, всего за пару часов постарела сразу на несколько лет, и он подумал, что с ним самим, наверное, произошло то же самое. Во всяком случае, чувствовал он себя именно так.

Нащупав в кармане телефон, он набрал номер мобильного Беллы. Тот сразу переключился на голосовую почту. Он попытался дозвониться на домашний, но и там был автоответчик. Он попытался оставить сообщение, но остановился, не в силах доверить эти ужасные слова машине. Он расскажет ей обо всем позже.

Он опустился на стул, где только что сидела его мать, подавленный свалившейся на него невероятной ответственностью. Он понимал, что нужно поговорить с медперсоналом, уладить формальности, но сил хватало лишь на то, чтобы свернуться в клубок и надеяться, что все вокруг исчезнет. Он снова уставился в телефон. Сам не осознавая, что делает, он набрал номер Шарлотты.

Она сразу взяла трубку:

— Алло?

— Шарли, это я, Бен… — успел выдавить он, прежде чем разрыдаться.

— Бен! — вскрикнула она. — Что стряслось? Что с тобой?

Бен попытался заговорить, но слова просто не складывались.

— Не торопись… — утешала она. — Все хорошо. Сделай глубокий вдох и попробуй рассказать, что случилось.

Бен последовал ее совету. Наконец голос ему подчинился:

— Шарли, это папа…

На мгновение он умолк.

— О боже!.. — прошептала она. — Что с ним?

— Он умер, Шарли. Умер, — его собственный голос словно до сих пор не верил в произошедшее.

— Нет! Боже! Не может быть! — Шарлотта помолчала, чтобы собраться с мыслями. — Дорогой, мне так жаль… Я могу что-нибудь сделать? Где ты? Мне приехать?

Бен прикрыл глаза. Ему очень хотелось сказать: «Да, приезжай». Но он вспомнил, что они больше не вместе и им не следует видеться.

— Нет, — с трудом проговорил он. — Мне просто нужно было поговорить с кем-нибудь. Рассказать, что случилось.

— Ну конечно, — голос Шарлотты звучал нежно и ободряюще, хоть и дрожал от потрясения.

— Я отправил маму с Эммой домой. Сказал, что сам улажу формальности, но проблема в том, что я не знаю, что делать. Думал, может быть, ты знаешь… ведь твой отец…

Она немного помолчала, прежде чем ответить:

— Честно говоря, Бен, я толком не помню. Все было как в тумане. Почему бы тебе не позвонить Мэтту и Фрейе? Фрейя точно знает, что нужно делать.

Из глаз Бена снова хлынули слезы.

— Не думаю, что они захотят со мной говорить.

— Непременно захотят! Вы же с Мэттом лучшие друзья! С чего бы это им не помочь тебе?

Бен вздохнул и покачал головой. Ему было слишком стыдно рассказывать, как и почему они поругались в последний раз.

— Это долгая история. Извини, не надо было тебе звонить. Это нечестно…

— Не дури! — резко оборвала его Шарлотта. — Слушай, давай я позвоню им вместо тебя?

— Правда? — Бен вдруг почувствовал прилив благодарности к такой практичной и деловитой Шарлотте.

— Конечно. Ты в какой больнице?

— В Ипсвиче.

В глубине души он надеялся, что она просто сядет в машину и приедет, хотя он и просил ее этого не делать. Ему вдруг так отчаянно захотелось увидеть ее, а если бы она приехала без его просьбы, Белле, наверное, не в чем было бы его винить.

— Хорошо. Оставайся на месте. Я тебе скоро перезвоню. Или они перезвонят.

— Спасибо, Шарли.

— И еще, Бен… — сказала Шарлотта, прежде чем повесить трубку.

— Да?

— Мне действительно очень жаль. Он был прекрасным человеком. Я знаю, как ты его любил. Мы все его любили.

Бен кивнул, не в силах говорить. Промычав что-то в ответ, он повесил трубку. Да, они все любили его отца. «Кроме Беллы», — прошептал голосок в голове. Кроме Беллы, которая причинила его отцу столько горя в последние несколько месяцев его жизни. С тех самых пор, как он впервые привел Беллу домой, здоровье отца начало ухудшаться. И он понимал, что Белла была бы рада, если бы Бен больше никогда с ним не увиделся.

Пузырь ярости в душе лопнул. Почему он позволил ей встать между ним и отцом? Что такого страшного сделали его родители? Он с трудом сглотнул, словно пытаясь избавиться от горького привкуса гнева. Это не ее вина, одернул он себя. Она понятия не имела, что все случится так быстро и беда настигнет их так внезапно.

Спустя несколько минут, показавшихся ему часами, телефон зазвонил. На экране высветился номер Фрейи. Бен, мгновенно вспыхнув от стыда, ответил на звонок:

— Здравствуй, Фрейя.

— Боже, Бен! Шарлотта только что звонила. Поверить не могу, что с Питером такое произошло! Мне очень, очень жаль.

Бен покачал головой:

— Я сам поверить не могу, Фрей.

— Мы можем тебе чем-нибудь помочь?

— Подскажи мне, что делать. А то я понятия не имею. Маму я отправил домой вместе с Эммой, сказал, что обо всем позабочусь, но потом понял, что сам не знаю, как быть дальше.

— Ладно. Я тебе все расскажу по порядку. Начать надо вот с чего…

Когда Бен спустя пару часов подъехал к дому родителей, он был совершенно измотан. Он ехал на автопилоте, едва замечая происходящее вокруг и все еще слишком оглушенный, чтобы ощущать что-то, кроме нереальности происходящего. Остановив машину на дорожке возле дома, он вспомнил, что так и не рассказал Белле. Собравшись с духом, он набрал ее номер.

— Бен? — спросила она необычно нервным голосом.

— Да. — При звуке этого голоса глаза Бена наполнились слезами.

— Какой?

У Бена сдавило горло. Он понимал, что в ближайшие недели и месяцы эти слова придется произносить очень часто.

— Мертв. Он умер, Белла.

Белла едва не задохнулась от ужаса:

— Что? Нет! Это невозможно! — в ее голосе прозвучало неподдельное потрясение, ей понадобилось время, чтобы осознать услышанное. — Боже, поверить не могу.

— Знаю. Я только что приехал к дому родителей…

Бен замолчал, не в силах продолжить. Это больше не был дом его родителей. Только матери. Отца больше не было. Осознание накрыло его огромной волной, и он приложил ладонь к мокрому от слез лицу.

На другом конце провода последовало долгое молчание. Наконец Белла заговорила:

— Ты едешь домой?

— Не сегодня. Я должен побыть с мамой и Эммой, убедиться, что с ними все хорошо. Позаботься об Элоди, а я позвоню утром.

— Хорошо, — голос Беллы прозвучал почти как шепот, и Бен отчетливо слышал, как она подавлена, и в глубине души был этим очень тронут.

Дом встретил вошедшего Бена мертвой тишиной. Он ходил из комнаты в комнату, разыскивая мать и Эмму, пока не решил, что они, наверное, поднялись наверх. Он нашел их в спальне родителей. Джо лежала на горе белых подушек, укрытая пуховым одеялом, а Эмма сидела на краю кровати, держа мать за руку. Обе они были бледны и заплаканы.

— Я здесь, — Бен сел рядом с Эммой и приобнял ее.

Эмма слабо улыбнулась в ответ:

— Спасибо, что все уладил.

Джо согласно кивнула:

— Да, спасибо, милый.

Бен попытался улыбнуться, думая о том, какой крошечной и хрупкой вдруг стала Джо. Она никогда не была крупной, но теперь казалось, что она еще больше высохла и постарела на целый десяток лет всего за несколько часов.

— Шарлотта звонила, — сказала Эмма, прервав его размышления.

— Правда?

Эмма кивнула:

— С мамой тоже поговорила. Очень любезно с ее стороны.

— Она так любила папу, — Бен вспомнил разные праздники, семейные обеды и вечера, которые они с Шарлоттой устраивали с его родителями. Шарлотта всегда казалась настоящим членом семьи, особенно после смерти ее собственного отца. У них с Питером были теплые и непринужденные отношения, и его смерть наверняка глубоко ее потрясла.

О Питере и Белле подобных счастливых воспоминаний не было, и Бену вдруг стало физически больно оттого, что Элоди никогда не узнает своего деда.

Груз скорби уже лег на его плечи, и физическая тяжесть была почти невыносима.

— Что мы теперь будем делать? — спросил он вслух, не столько задавая вопрос, сколько озвучивая собственные мысли.

Эмма взяла его за руку:

— Будем жить дальше. Вот что мы будем делать.

Глава четырнадцатая

Утро дня похорон выдалось ясным и солнечным, лишь отдельные облачка скользили по ярко-синему небу. Джо с отвращением посмотрела вверх. Ей почему-то казалось, что так быть не должно. Хотелось, чтобы лил дождь и небеса содрогались от раскатов грома, ярость которых больше соответствовала бы ее настроению.

Прошло две недели, а она все еще была опустошена потрясением и скорбью. Они с Питером познакомились, когда ей было двадцать пять, и она уже почти не помнила жизнь до этой встречи. Он был на три года старше, они встретились в Лондоне на вечеринке, которую устроил брат ее лучшей подруги.

Она вспомнила высокого симпатичного молодого человека, который уверенно представился, глядя на нее смешливыми карими глазами, и немедленно охватившее ее предчувствие, что она непременно выйдет за него замуж.

Но она заставила его попотеть, чтобы заполучить ее. Она не собиралась тут же прыгать к нему в постель и заставила несколько недель добиваться ее, прежде чем это произошло. Он присылал цветы, пригласил ее на обед, а однажды прекрасным солнечным днем даже прокатил ее на лодке по озеру в Гайд-парке, после чего она наконец и уступила.

Они обвенчались в крошечной сельской церкви неподалеку от ее родного дома в Суррее и переехали в свое первое совместное жилище на самой окраине Гилфорда. Это был небольшой, но прелестный домик, напоминавший коробку конфет, с розами у входной двери и садом, размеры которого позволяли разместить качели для Эмми, когда она родилась. Питер ездил на работу в город, и они были безумно счастливы.

Джо нередко думала, что была бы рада всю жизнь прожить в Розовом доме, но карьера Питера шла в гору, и скоро они купили дом побольше в Саффолке, откуда ему было проще разъезжать по служебным делам, а вскоре подоспело и прибавление в семействе. Питер очень напряженно работал — ему нередко приходилось пару ночей в неделю проводить в Лондоне, но значительное улучшение финансового положения семьи сполна окупало это неудобство.

Самый большой разлад в их отношениях случился, когда детям было восемь и одиннадцать. Джо обнаружила, что муж изменяет ей с коллегой по работе. Она была ошеломлена и подавлена и тут же велела ему убираться. Но он искренне раскаивался в случившемся и умолял дать ему второй шанс. Хотя понадобилось время, чтобы боль и злость утихли, она была рада, что простила его. С тех пор они были счастливы, хотя она и знала, что у него за эти годы случались и другие интрижки. Но она решила закрывать на них глаза, рассудив, что, пока ни ее, ни детей это никак не затрагивает, это не может им навредить.

Натянув черное платье, которое она выбрала для похорон, Джо потянулась, чтобы застегнуть молнию, и поняла, что не может сама застегнуть ее до конца. Она открыла рот, чтобы позвать Питера, но вспомнила, что его больше нет.

Лавина горя подхватила ее и ударила с такой силой, что Джо повалилась на светло-серый ковер.

Она не могла даже плакать. Слез больше не осталось. Она понимала, что отныне любая мелочь в любой момент может свалить ее с ног.

— Мам? — в дверях показалась бледная и усталая Эмма. — Что с тобой?

Джо покачала головой:

— Молнию не могу застегнуть, — собственный голос показался ей совсем детским.

В глазах Эммы выступили слезы, и она понимающе кивнула:

— Я помогу.

Она вошла в комнату и протянула руку Джо, помогая встать на ноги. Застегнув молнию до конца, она нежно повернула Джо лицом к себе:

— Когда этот день закончится, тебе станет легче.

Джо попыталась улыбнуться, но обнаружила, что губы просто не подчиняются.

— Надеюсь, что ты права, но я не уверена, Эм. Не думаю, что мне когда-нибудь снова станет лучше.

Эмма быстрым движением приобняла ее.

— Меня все время мутит, — продолжала Джо. — И я боюсь сегодняшнего дня.

Эмма вздохнула и кивнула:

— Знаю. Мы все боимся.

— Бен уже приехал?

Эмма покачала головой:

— Нет, но скоро будет.

Не успела она договорить, как до Джо донесся хруст гравия на дорожке перед домом. Она подошла к окну и увидела подъезжающий новый внедорожник Бена. Он вышел из машины и достал с заднего сиденья Элоди. Сердце Джо дрогнуло при виде малышки, так похожей на свою мать и так изменившейся за то недолгое время, которое прошло с тех пор, как Джо видела ее в последний раз.

Горло сжалось от осознания, что в тот приезд Питер видел ее в последний раз. Элоди больше никогда не увидит дедушку и, когда вырастет, будет знать его лишь по фотографиям и рассказам. Боль была почти невыносимой.

— Но это же и есть круговорот жизни, верно? — пробормотала она себе под нос. — Одна жизнь заканчивается, другая только начинается.

Эмма подошла и встала рядом, положив руку ей на плечи. Она проследила за взглядом Джо, и они обе улыбнулись, увидев, как Белла выхватила Элоди из рук Бена, подняла над головой, фыркнула ей в животик, от чего малышка довольно засмеялась.

Эмма помогла Джо выйти из спальни и спуститься по лестнице. Она открыла входную дверь и снова воспрянула духом, увидев Бена — такого высокого и красивого в строгом черном костюме. Он заключил мать в объятия и прижал к себе на несколько секунд. Стараясь не расплакаться, Джо заморгала и попыталась улыбнуться Белле:

— Здравствуй, Белла.

Белла чувствовала себя слегка неловко и попыталась отвлечься, нежно раскачивая Элоди из стороны в сторону.

— Здравствуй, Джо. Очень сочувствую по поводу Питера, — слова прозвучали отрывисто и натужно.

— Спасибо, — Джо попыталась улыбнуться, но поняла, что не может говорить, и резко отвернулась, не желая, чтобы Элоди видела ее слезы.

Они все вместе прошли через широкую прихожую, выложенную плиткой, на кухню, где расселись на стульях вокруг большого стола с гранитной столешницей. Эмма засуетилась, наливая чай и кофе, и начала описывать процедуру похорон. Джо понимала, что Эмме было особенно необходимо занять себя, чтобы справиться с горем, в то время как сама Джо была почти не в силах сосредоточиться — мысли путались, и она ничего не могла понять. Она решила, что просто позволит Бену и Эмме взять все на себя и попробует пережить этот день, как сумеет.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем они услышали шум подъезжающих машин. Джо с трудом поднялась на ноги, содрогаясь от страха и нахлынувшего адреналина. Не зная, сможет ли она сама подойти к двери, она инстинктивно дотронулась до руки Бена.

Бен озабоченно посмотрел на нее:

— Ты в порядке, мама?

Джо глубоко вздохнула. Нет, она не была в порядке. Ей хотелось орать во весь голос. Она больше никогда не будет в порядке, и с этим никто ничего не сможет поделать.

— Да, — соврала она. — Просто колени немного трясутся, вот и все.

Бен сочувственно кивнул и покрепче взял ее за руку. Позади заплакала Элоди. Бен обернулся к Белле, которая шла за ними с ребенком на руках.

— Т-ш-ш… Не плачь, малышка… — попытался он успокоить.

— Она же младенец, Бен! — резко оборвала его Белла. — Младенцы всегда плачут!

Бен чуть нахмурился, но не ответил. Вместо этого он повел Джо к дорожке, где их ждали катафалк и машина для сопровождающих. Они вдруг остановились, увидев гроб, и Бен, издав гортанный стон, поспешил прикрыть рот ладонью. Джо понимала, что надо бы сказать ему что-нибудь, чтобы успокоить, но была слишком подавлена. Слишком изнурена скорбью. Все казалось таким нереальным, словно она смотрела, как кто-то другой переживает худший день своей жизни.

Эмма подошла и взяла Джо за другую руку, пока работник похоронного бюро открывал для них дверцу машины. Джо с благодарностью посмотрела на нее. Она проявила немалую силу и выдержку, но Джо понимала, что тяжесть потери отца просто еще не накрыла ее. Она рассеянно подумала, что от стресса дочь снова может скатиться в анорексию, которая впервые проявилась около двадцати и с тех пор неотступно преследовала ее в трудные времена.

Эмма и Питер были очень близки, и он невероятно гордился своей дочерью, какой она стала. Эмма была добрая, веселая и невероятно успешная. Окончив Оксфорд с дипломами первой степени сразу по двум специальностям, она с успехом начала строить карьеру юриста-международника.

В своем стремлении к успеху она была целиком погружена сначала в учебу, а потом в карьеру в ущерб личной жизни, хотя недостатка в поклонниках у нее никогда не было. Питер часто говорил ей, что упорно трудиться — это хорошо, но и отдыхать тогда тоже надо не менее упорно. Но Эмму, похоже, вполне устраивала одинокая жизнь, и она только отшучивалась, что на мужчин у нее все равно нет времени.

Когда ей перевалило за тридцать, Джо заметила некоторые перемены: теперь Эмма стала говорить, что готова к семейной жизни, но все подходящие мужчины уже женаты, а ее поезд ушел. Джо надеялась, что дочь ошибается, но в тридцать четыре время уже было не на ее стороне.

Они сели в машину, где хватало места для них троих.

— А как поедет Белла? — спросила Джо у Бена, вдруг осознав, что для нее и Элоди места не хватит.

— Она поедет на нашей машине, чтобы можно было посадить Элоди в детское кресло.

— А… Ладно, — Джо видела, что Белла таким планом совершенно не довольна, но ей попросту не хватало сил думать об этом.

Путь до церкви они проделали почти в полном молчании. Джо сидела между Беном и Эммой, крепко держа их обоих за руки и надеясь, что ей хватит сил утешить их. Когда они остановились у церкви, на удивление большая толпа скорбящих расступилась, пропуская их внутрь. Джо окинула невидящим взглядом знакомые лица, лишь смутно отмечая их присутствие и кивая в ответ на приветствия.

Бен повел их ко входу в церковь и вдруг резко остановился. Из толпы вышел Мэтт и обнял его. На мгновение Джо показалось, что сын потеряет самообладание, но тот, отступив на шаг и пробормотав слова благодарности, глубоко вдохнул и кивнул, словно давая самому себе указания. Шарлотта и Фрейя подошли к Джо и Эмме и обняли их.

— Мне так жаль, — сказала Шарлотта, взяв Джо за руку. — Тебе, наверное, очень его не хватает. Я знаю, как ты его любила.

Наконец стена оцепенения, окружавшая Джо весь день, пошла трещинами, и она сжала ладонь Шарлотты:

— Спасибо, Шарли. Даже не знаю, с чего начать… — она беспомощно покачала головой. — Я уже так сильно по нему скучаю. Мне так одиноко.

Ее голос дрогнул. Глаза Шарлотты наполнились слезами:

— Я знаю. Но у тебя есть Бен и Эмма, и они будут с тобой. Ты не останешься одна, обещаю.

Джо сглотнула подступивший к горлу ком:

— Спасибо, что пришла, Шарли. Для меня это много значит.

Шарлотта покачала головой:

— Мы все любили Питера. Я не могла сегодня не прийти.

Джо благодарно улыбнулась:

— Пожалуйста, постарайся сесть с нами в первом ряду. Мы бы все этого хотели.

Шарлотта неуверенно захлопала глазами:

— Ты уверена? Не хотелось бы занимать чье-то место…

— Нет, мама права, — сказал Бен, подойдя к ним. — Тебе следует сесть с нами. Это будет очень хорошо, особенно для Эммы, — добавил он, бросив искоса взгляд на Эмму, которая жалостно рыдала, утешаемая одной из тетушек.

— Хорошо, — Шарлотта еще раз пожала Джо руку и отступила назад. — Увидимся внутри.

Это была маленькая сельская церковь, и к тому времени, когда они расселись, внутри была уже настоящая толпа, многие стояли в боковых проходах и вдоль задней стены. Джо посмотрела на Бена, который глядел прямо перед собой с решительным видом, но подрагивающий мускул на щеке выдавал его напряжение. Белла сидела справа от него, держа на руках Элоди, которая озадаченно оглядывалась по сторонам. Выражение лица Беллы внешне казалось бесстрастным, но Джо чувствовала, что под этой маской она просто кипит.

Слева от Джо плакала, не скрывая слез, Эмма, а Шарлотта гладила ее по спине. Мэтт и Фрейя сидели на скамье прямо позади них, и Мэтт тоже пытался утешить Эмму, положив ладонь на ее плечо. Мэтт знал Питера с тех пор, как сам был мальчишкой, поэтому она была рада его присутствию сегодня, зная, что он был одним из немногих, кто в самом деле понимал, как себя чувствуют Бен и Эмма. Джо надеялась, что это поможет им снова сблизиться, поскольку ей показалось, что в последнее время между ними возникла отчужденность.

Она вздохнула и снова посмотрела на Беллу, которая теперь нежно укачивала Элоди на руках. Она казалась воплощением довольной матери, ее глаза, устремленные на дочку, лучились глубокой и неподдельной любовью. Но стоило ей поднять глаза и встретиться взглядом с Джо, как выражение слегка изменилось, став заметно более неприязненным. В миллионный раз Джо подумала, чем же она заслужила такую реакцию невестки.

Когда церковь заполнилась людьми и зазвучали первые аккорды любимого гимна Питера, «Я смотрю на рассвет», все встали, и Джо повернулась вперед, сосредоточив все мысли только на нем.

Когда священник пригласил Бена произнести надгробную речь, тот с трудом встал и нетвердой походкой подошел к кафедре. Несколько раз прочистив горло, он заговорил.

— Отец был моим лучшим другом, — начал он дрожащим голосом. — Он никогда не подводил меня и всегда был рядом, когда был мне нужен, — Бен остановился, пытаясь собраться с духом. — И я не знаю, как мы все переживем эту потерю.

Слезы покатились по его щекам, и когда он открыл рот, чтобы продолжить, он лишь громко всхлипнул, после чего окончательно сорвался.

Мэтт поднялся и уверенно двинулся к алтарю.

В пару шагов одолев расстояние до Бена, он одной рукой обнял друга за плечи, а другой взял у него листок с речью.

— Давай я продолжу? — тихо предложил он.

Бен кивнул, и Мэтт начал читать с листа спокойным и звонким голосом, отчего слова зазвучали еще более пронзительно. Закончив чтение, он посмотрел на Бена, который в ответ благодарно улыбнулся и кивнул.

— Спасибо, — только и смог выговорить Бен, и они оба вернулись к своим скамьям.

— Прости, мам, — прошептал Бен, садясь на место. — Я не смог.

Джо, переживавшая за него, взяла его за руку:

— Милый, мы все тебя понимаем.

Когда они выходили из церкви после церемонии, Джо обняла Мэтта.

— Спасибо, что помог Бену, Мэтт. Это очень много для нас значит.

Мэтт обнял ее в ответ:

— Мы никогда его не бросим, Джо. И тебя с Эммой тоже. Помни об этом.

Джо кивнула, почувствовав, что в его словах скрыт более глубокий смысл, но ее быстро увлекла в сторону процессия скорбящих, покидавшая теперь церковь, и у нее не было времени поразмыслить над этим.

Глава пятнадцатая

Солнце оранжевым огненным шаром низко висело над полями Саффолка. Редкие облака отбрасывали на землю фиолетовые тени, напоминавшие синяки. Бен ехал молча, утомленный после нервного дня. Рядом с ним так же молча сидела Белла, а Элоди спокойно спала сзади в детском кресле.

Он не хотел уезжать от Джо. Мать казалась такой маленькой и беззащитной, когда стояла на пороге дома, в котором прожила с отцом больше двух десятков лет. Он нерешительно завел машину и посмотрел на Беллу:

— Может, побудем с ней хоть немного? Мне кажется, будет неправильно оставить ее сейчас.

Лицо Беллы стало суровым.

— Нет. С ней все будет в порядке. Нужно отвезти домой Элоди.

И Бен уехал, чувствуя себя самым паршивым сыном на Земле, бросившим собственную мать. Белла весь день пребывала в угрюмом, мрачном настроении, держалась в стороне от остальных и давала односложные ответы на грани вежливости любому, кто к ней подходил. Бен хотел поговорить с ней об этом, но понимал, что все закончится ссорой, а он чувствовал себя слишком истощенным и расстроенным.

Бен громко вздохнул, чувствуя, что она вперилась в него взглядом, ожидая реакции.

— Ладно, — сказал он, устало взглянув на нее и понимая, что теперь у него не остается другого выбора, какие бы эмоции его ни переполняли. — В чем дело?

Белла снова вздохнула, на этот раз более подчеркнуто:

— Разве ты не заметил, как сегодня обращалась со мной твоя мать? Она просто смешала меня с грязью! А на Элоди даже почти и не взглянула…

Бен нахмурился:

— Ты несправедлива, Белла. Хоронили ее мужа — она просто в шоке.

— Что-то этот шок не помешал ей лебезить перед Мэттом и Фрейей, не говоря уже о том, что с твоей сучкой-бывшей она себя вела так, будто это она ее невестка, а не я! Бен, ты просто не представляешь, как мне сегодня было тяжело!

Оторвав от руля одну руку, он потер лоб. Ему хотелось ответить, что ему сегодня тоже пришлось тяжело, но понимал, что ей требуется услышать совсем другое.

— Не думаю, что мама намеренно хотела тебя расстроить.

Белла скорчила гримасу и презрительно фыркнула.

— Я была для нее пустым местом с той самой минуты, как мы приехали. Просто поздоровалась, развернулась и потопала на кухню, даже не попытавшись взять на руки Элоди. Хотя, казалось бы, должна была очень хотеть ее повидать.

— Я же сказал — наверняка ее мысли были заняты другим. Послушай, Белла, оставь ее в покое.

— Ее же не беспокоило, что я чувствую, когда она упросила твою бывшую прийти и сесть рядом с нами. Да еще и пропустила ее вперед так, чтобы я почувствовала себя лишней.

На последних словах голос Беллы слегка дрогнул, и Бен понял, что сейчас начнутся слезы. Он вцепился в руль, чтобы унять внезапно возникшее желание закатить ей пощечину.

— Ты и сама не особо стремилась общаться, верно?

— Я пыталась! — яростно запротестовала Белла, утирая слезы, покатившиеся по щекам. — Но ты слишком старался не обращать на меня внимания, чтобы это заметить!

Бен стиснул зубы, чтобы не ответить резкостью. Он ненавидел, когда Белла начинала вести себя подобным образом. Ее было просто невозможно урезонить, и он знал, что придется пройти через грандиозный скандал, прежде чем она успокоится, да и то лишь после его извинений.

— Ты этого даже не отрицаешь! — сказала Белла с нескрываемым торжеством в голосе.

— Ох… бога ради! — Бен хлопнул ладонью по рулю. — Мы же хоронили моего отца, Белла! Зачем ты так?!

Белла подпрыгнула в кресле и чуть сжалась:

— Бен! Не будь таким агрессивным! Ты пугаешь меня и Элоди.

Словно по заказу Элоди, мирно спавшая в детском кресле, начала плакать. Белла демонстративно принялась ее успокаивать, бросая обвиняющие взгляды в сторону Бена.

Бену самому хотелось плакать, и он чувствовал подступающие к глазам слезы. Ему было необходимо хоть немного сочувствия, немного понимания, но он с самого начала знал, что Белла использует сегодняшний день для нападок на его семью и для того, чтобы выдвинуть на передний план себя.

День был очень тяжелый, и ему было нелегко разобраться в своих чувствах. Бен по-прежнему не мог поверить, что отца больше нет, но понимал, что просто еще не осознал этого.

Он чувствовал, что Белла неотрывно смотрит на него:

— Значит, теперь дуешься?

Бен вздохнул:

— Нет, Белла. Я не дуюсь. Я просто пытаюсь разобраться в сегодняшнем дне. Это было ужасно.

— Да, — голос Беллы стал чуть тише. — Рада, что все закончилось.

Бен не ответил.

— И теперь мы хотя бы можем сосредоточиться на переезде.

— Да.

Бен старался задвинуть все мысли о переезде подальше в глубь сознания. В окружавшей суматохе в его мозгу просто не хватало места для раздумий об этом. Но теперь больше не было причины тянуть, и в Лондоне их ничто не держало после того, как он перестал общаться с Мэттом и Фрейей. План состоял в том, чтобы он оставил работу и сидел дома с Элоди, а Белла вернулась к работе. Его собственное мнение в этом плане почти не учитывалось, и он понимал, что отец наверняка посоветовал бы отказаться от этой затеи. Но Белла заявила, что они поступят именно так, и он согласился, чтобы ее не расстраивать. Да и по правде сказать, ему нравилась идея больше времени проводить с Элоди, и он знал, что справится с этим лучше, чем Белла, которая явно сходила с ума в четырех стенах. Он надеялся, что с возвращением к работе она перестанет быть такой собственницей и будет легче относиться к его встречам с семьей и друзьями.

— Знаешь, а может быть, не стоит все-таки переезжать в Саффолк? — предложила Белла, прервав его размышления. — Может быть, в Суррее будет лучше?

Бена насторожил тон, которым она это произнесла, — он уже не раз его слышал. Этот тон означал, что она не советуется с ним, а дает непререкаемые указания.

— Нет, Белла. Ты так настаивала на Саффолке и на том, чтобы быть ближе к моим родителям, что я ума не приложу, с чего это ты вдруг передумала. В любом случае уже поздно.

Белла пренебрежительно махнула рукой:

— Вовсе нет. Мы еще можем отказаться от покупки дома в Саффолке.

— Нет. Ты настояла на Саффолке, поэтому мы туда переедем. И мне нравится дом. К тому же будет хорошо оказаться поближе к маме, ведь она теперь осталась совсем одна…

Бен почувствовал, как Белла напряглась. Он редко ей перечил и почти всегда в результате сдавал назад, но в этот раз он решил, что вопрос слишком важный, чтобы, как обычно, уступить.

— Это должно быть совместное решение, — фыркнула она.

— Это и есть совместное решение. Мы ведь вместе его выбрали, помнишь? — говоря это, Бен осознал, что, хотя и присутствовал при осмотре домов, у него вовсе не было права голоса и дом она в конце концов выбрала сама. — Впрочем, честно говоря, ты не особо интересовалась моим мнением при выборе, верно?

Лицо Беллы помрачнело, а глаза превратились в узкие щелочки.

— Только не играй со мной в эти игры, Бен. Пока ты срывался с места по первому зову маменьки, мне приходилось все решать самой. Поэтому теперь я решила, что нам будет лучше в Суррее.

— Напомни-ка, как далеко это от дома твоей матери?

— Господи! — с досадой воскликнула Белла, закатив глаза. — Помощь моей мамы с Элоди нам не помешает, поэтому хорошо, что она будет рядом.

В голове Бена мелькнула мысль о том, чтобы прекратить спор и просто поступить как всегда — дать ей все сделать по-своему. Но после такого напряженного и печального дня ему этого не хотелось.

— Моя мама тоже может помочь, особенно теперь, когда она осталась одна. Это даст ей возможность сосредоточиться на чем-то.

— Она не так хорошо ладит с Элоди, как моя мама. Я не хотела бы оставлять малышку с ней. Сегодня твоя мама совсем не обращала на нее внимания…

— Ну, думаю, если она сегодня хоронила мужа, то, наверное, никак не могла уделять все внимание Элоди.

— Только не надо сарказма, Бен.

Бен стиснул зубы.

— Разумеется, моя мама не так хорошо ладит с Элоди, как твоя, потому что у нее не было такой возможности. Если бы она провела с девочкой столько же времени, сколько и твоя мама, она оказалась бы ничуть не хуже. И это не ее вина, что ее не подпускали к Элоди в первые месяцы жизни.

Договорив, Бен подумал о том, как больно было его отцу, которому не позволяли увидеть внучку. Не было ли это напряжение одной из причин его смерти? Он с ужасом отмахнулся от этой мысли, не в силах даже предположить, что они с Беллой могли нести какую-то ответственность за это.

— Она сама виновата, что так набросилась на меня в Рождество. И с тех пор не так уж сильно и пыталась извиниться. Нет, учитывая наши натянутые отношения, я полагаю, что в Суррее будет лучше.

Белла говорила отрывисто и четко, как всегда бывало, когда она отказывалась уступать. Уже не в первый раз Бен почувствовал себя загнанным в угол. Да, Белла была потрясающей и могла быть бесконечно очаровательной и веселой, когда хотела. Он любил ее, и, когда она была в хорошем настроении, ему нравилось быть рядом. Но все чаще она пугала его темной стороной своего характера.

Когда они вернулись в лондонскую квартиру, Белла сразу уложила Элоди в кроватку, а потом вышла на кухню, где Бен сидел за столом с бокалом красного вина. Ему весь день отчаянно хотелось выпить, но Белла настояла, что обратно машину поведет он, а она решила впервые за все время их знакомства выпить бокал вина. С широкой улыбкой она достала из шкафа бокал и налила в него ледяной воды из холодильника.

— Ну, твое здоровье! — сказала она, коснувшись своим бокалом бокала Бена и сделав большой глоток.

Бен последовал ее примеру, чувствуя себя как никогда одиноким.

— Да ладно тебе, Бен. Прекрати дуться, пожалуйста. — Лоб Беллы пересекла раздраженная морщинка.

— Я не дуюсь, — устало возразил он. — Я просто расстроен. Все еще не могу поверить, что отца и в самом деле больше нет. Что я больше никогда его не увижу. Что Элоди вырастет, не зная его. От всего этого мне становится невыносимо грустно.

Белла закатила глаза:

— Ну, моего она тоже не узнает, так что тут у нас получается ничья, так ведь?

— Боже мой, Белла! Это же не соревнование!

Белла уперлась в него холодным взглядом:

— Я этого и не говорила. Хватит додумывать за меня.

Бен фыркнул и покачал головой.

— Не смей на меня фыркать! — зашипела Белла, и ее глаза вдруг вспыхнули. — С меня хватит!

— Знаешь, не только с тебя!

Слова вылетели прежде, чем Бен успел их остановить, и, казалось, повисли в воздухе между ними на некоторое время, прежде чем достигли цели. Белла вцепилась в бокал с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а потом вскинула руку и швырнула бокал в него. Бен инстинктивно увернулся, и бокал ударился о стену за его спиной с необыкновенно мелодичным звоном.

— Белла! — потрясенно воскликнул он, бросив взгляд через плечо на стену, по которой стекала вода. — Зачем ты это сделала?

Но прежде чем он понял, что происходит, Белла набросилась на него, хватая за волосы и колотя кулаками. Поскольку он сидел, на ее стороне оказались и фактор неожиданности, и преимущество в росте, и Бен оказался почти не в состоянии защититься от ее ударов, достигавших цели с болезненной точностью.

— Прекрати, Белла! — заорал он что есть мочи, пытаясь докричаться до нее.

Но она, словно дикий зверь, продолжала царапать и колотить его из всех сил.

Наконец, тяжело дыша от изнеможения, она остановилась так же внезапно, как и начала. Бросив на Бена последний холодный взгляд, она развернулась на месте и вышла из кухни в ванную.

Она захлопнула дверь и закрыла ее за собой. Через несколько секунд до Бена донесся шум воды — Белла набирала ванну.

Онемев от потрясения, Бен не мог встать со стула. Он еле сдерживал слезы, которые грозили прорваться, словно волна через дамбу. Голова болела в тех местах, где она дергала его за волосы, и он чувствовал, что руки и плечи покрыты царапинами и ссадинами. Он был не в состоянии осмыслить произошедшее, и стыд и унижение уже начали окутывать его, словно одеяло.

Спустя некоторое время он набрался сил, чтобы встать. Сердце все еще колотилось, а колени тряслись. Он услышал звук выдергиваемой из ванны пробки и похолодел от страха. Не решаясь пошевелиться, он словно прирос ногами к полу, напряженно вслушиваясь, что она будет делать дальше.

Наконец замок повернулся с отвратительным щелчком, заставившим Бена вздрогнуть, хоть этот звук и не был неожиданным. Появилась Белла. Голова ее была обмотана белым полотенцем на манер тюрбана, другое полотенце было обернуто вокруг тела. Она уже собралась было пойти в спальню, но обернулась и встретилась с ним взглядом.

— Что это ты тут стоишь? — со смешком спросила она. — Как будто привидение увидел!

Бен нахмурился.

— Белла, нам нужно серьезно поговорить о том, что только что случилось, — начал он, набравшись смелости, но понимал, что дрожащий голос его выдает.

Белла посмотрела на него озадаченно:

— Ты о чем? Ничего не случилось.

— Ты напала на меня! — покачал головой Бен, не веря своим ушам.

— Не было такого. Не говори глупостей! Как такая маленькая женщина, как я, могла напасть на кого-то? Тем более на здоровенного увальня вроде тебя. Похоже, ты бредишь. Послушай, — сказала она более мягким и сочувственным тоном. — День сегодня был долгий и очень трудный. Для нас обоих.

Бен почувствовал, что рот его открывается от удивления.

— Так что…

Она подошла к нему, положив ладонь на плечо, отчего он чуть поморщился. Кажется, он не ошибся насчет синяков.

— Почему бы нам не лечь пораньше и не попытаться забыть обо всем? Давай напомним друг другу, почему значение имеем только ты и я. Нам больше никто не нужен. Вдвоем нам лучше всего.

Бен посмотрел в ее бездонные карие глаза, теперь преисполненные любви и спокойствия. И вот тут он испугался по-настоящему.

Часть вторая

Глава шестнадцатая

Я приготовила ответ на вопрос, которого, к моему удивлению, так и не последовало. А еще я все как следует изучила. Я знала, что именно этот бар — идеальное место для встречи с ним. Я заметила их почти сразу и заняла позицию за соседним столиком, притворяясь, что кого-то жду.

Он был симпатичным и элегантным парнем, к тому же высоким — это всегда плюс. А еще он казался уязвимым, и мне это понравилось. Печальный взгляд подсказал мне, что ему нужен кто-нибудь, кто сможет его расшевелить.

Мне никогда не составляло труда привлекать мужчин. Знаю, звучит нескромно, но так оно и есть. Обычно достаточно лишь определенным образом взглянуть из-под приопущенных ресниц и встряхнуть волосами, и как по волшебству они оказывались рядом с предложениями шампанского, обеда, а однажды — сразу руки и сердца.

Но этот не спешил. Мне это понравилось. Его приятель заметил меня почти сразу же. Но он явно был счастливо женат, потому что наблюдал скорее с удивлением, чем с интересом, как я поглядываю на их столик.

Другой был более увлечен разговором и выпивкой. Было понятно, что это не просто двое коллег, решивших выпить пива после работы, потому что было заметно, что они очень близки и дружны. Я даже было подумала, что они могут быть братьями, но вспомнила, что у него нет брата.

В итоге тот, что посветлее, сказал ему что-то, и он посмотрел наконец в мою сторону. Я была готова к тому моменту, когда наши взгляды встретятся, и едва это произошло, как поняла, что попала в яблочко. Ни слова не сказав своему другу, он взял стакан и подошел к моему столику с глуповатой улыбкой и взволнованным блеском в глазах. Вблизи он оказался красивее, у него были выразительные карие глаза. Разумеется, именно такие глаза у него и должны быть.

— Привет, — он поставил стакан на стол и сел.

Я напустила на себя самый чувственный вид:

— Привет.

Последовала долгая пауза. Он рассматривал меня, словно впитывая, прежде чем понял, что надо бы что-нибудь сказать:

— Я — Бен.

— Белла, — я постаралась не отрывать от него взгляд, надеясь на его гипнотический эффект.

— Белла… — повторил он со слегка ошарашенным видом. — Я могу угостить тебя, Белла?

— Да, спасибо, — я надеялась на что-нибудь оригинальное, но этого не произошло.

— Шампанское? — предсказуемо предположил он. — Минералку.

Бен удивленно поднял брови. Это всегда срабатывало. Сразу же убеждало в том, что я не развожу их на деньги.

Он встал и, видимо, при этом вдруг вспомнил о приятеле, в одиночестве сидевшем неподалеку.

— Э… Мэтт… Я пойду к бару, закажу еще чего-нибудь. Не присоединишься к нам?

Я на мгновение запаниковала. В мои планы это не входило. Это могло вообще все испортить.

К счастью, его приятель ответил понимающей ухмылкой и покачал головой:

— Спасибо, но мне, пожалуй, хватит, — он допил пиво и поднялся. — Не скучай тут, — сказал он, похлопав Бена по плечу, и вышел из бара.

— Ну, Бен, — спросила я, когда он вернулся с напитками. — Ты женат?

Бен поперхнулся пивом:

— Э… Нет. Точно. Не женат.

Я почувствовала, что улыбаюсь.

— Хорошо.

— А ты замужем? — спросил он в ответ.

Я потупила взгляд, изображая застенчивость:

— Нет.

— Хорошо. И часто тебя донимают женатики?

Я посмотрела на него с многозначительной улыбкой:

— Постоянно. Потому сразу и спрашиваю.

— А… Ну, выходит, со мной тебе повезло, — он, похоже, немного расслабился и чуть откинулся назад, а на лице появилась милая улыбка.

— Выходит, да. — Даже не верилось, что все прошло так легко.

— Еще? — спросил он после того, как мы поболтали.

— Я бы предпочла поужинать. — Это было смело, но время поджимало.

Бен улыбнулся:

— Я бы тоже.

Получилось!

Глава семнадцатая

— Я хотел бы познакомить тебя с родителями.

Сердце екнуло. Мы лежали в постели в его квартире спустя месяц или около того после первой встречи. В тот вечер я поехала к нему домой и больше не уходила, понимая, что только так мой план может сработать в нужное время. События развивались даже быстрее, чем я осмеливалась предположить. Он всерьез и по-настоящему заглотил наживку. Да, когда бывшая бросила его, он явно был потрясен, но, похоже, на удивление быстро позабыл о ней.

— В самом деле? — я приподнялась на локте, подсунув под живот скомканное белое ватное одеяло, и посмотрела на него сверху вниз. Как думаешь, как они меня примут?

Бен улыбнулся мне своей чуть неровной улыбкой, а его карие глаза заплясали от восторга. Познакомившись со мной, он заметно расцвел, словно цветок, распустившийся с наступлением лета. Мрачная растерянность первого вечера сменилась расслабленной уверенностью в себе. Он протянул руки и запустил пальцы в мои волосы.

— Они тебя безусловно полюбят. Так же, как и я.

Я позволила глазам удивленно расшириться:

— Ого! Раньше мне никто такого не говорил.

Ложь сорвалась с языка с хорошо отработанной легкостью, и я скромно опустила глаза.

По его лицу пробежала легкая тревожная тень, и между бровей возникла глубокая вертикальная складка.

— Что ж, теперь я это говорю. И буду говорить, пока ты не поверишь. Я люблю тебя, Белла.

Я неуверенно улыбнулась:

— Я… Кажется, я тебя тоже люблю.

От вида его нескрываемой радости после моих слов у меня внутри все перевернулось. Я не любила его, но было невозможно остаться равнодушной к его реакции. Он не был плохим человеком. По правде сказать, мне он даже немного нравился. Я могла убедить себя в том, что оказываю ему огромную услугу, помогая излечить разбитое сердце после того, как сучка-бывшая его бросила. Я видела ее фотографии, и со мной он явно не прогадал — внешность у нее была очень уж средненькая.

— С удовольствием познакомлюсь с твоими родителями, попыталась я снова вернуть разговор к его приглашению.

Лицо Бена снова смягчилось, выражая нежное обожание:

— Я позвоню им завтра и обо всем договорюсь. Очень хочу их с тобой познакомить.

Устраиваясь спать, я улыбнулась про себя. Все оказалось даже проще, чем я ожидала.

Мы поехали к ним в следующие выходные. Я как следует поработала над внешностью. Хотела произвести впечатление будущей жены, а не сногсшибательной подружки, поэтому стянула волосы сзади в симпатичный, но не агрессивный хвостик, нанесла менее эффектный макияж и выбрала облегающие капри с сандалиями на тонких ремешках и простую белую футболку, облегавшую в нужных местах и слегка прозрачную. Бен присвистнул, когда я вышла из спальни:

— Боже мой! И как тебе удается выглядеть такой сексуальной безо всяких усилий?

Я едва не рассмеялась. Знал бы он!

И все же мое сердце заколотилось, когда мы въехали на гравийную дорожку, которая вела к дому его родителей в Саффолке. Дом был примерно такой, как я и ожидала. Милый каменный дом в георгианском стиле, стоящий посреди большого ухоженного парка, вокруг — озера и деревья. Бен искоса смотрел на меня, пока мы шли к двери, явно ожидая моей реакции.

— Ого! — послушно выдохнула я. — Какая красота!

Бен кивнул, судя по всему, удовлетворенный моим восторгом.

Его мать открыла тяжелую серую входную дверь. Ее привлекательная внешность слегка застала меня врасплох. Стройная, но фигуристая, со светлыми волосами до плеч, слегка подкрашенными карамельными тонами у дорогого мастера, с загорелой, но на удивление гладкой кожей. Наверное, благодаря ботоксу, злорадно подумала я. Мое внимание тут же привлекли ее босые ноги с крошечными, но идеально ухоженными ногтями на пальцах. Большие и немного неправильной формы ступни всегда были моей ахиллесовой пятой, и я почувствовала укол зависти — вот же ей повезло!

— Здравствуйте! — она широко улыбнулась, обнажая ровные белые зубы.

Она оказалась настолько красивее, чем я ожидала, что это на миг сбило меня с толку.

— Привет! — выдавила я из себя, протягивая ей букет лилий, купленный не в супермаркете, как обычно, а в небольшой цветочной лавке рядом с квартирой Бена. — Меня зовут Белла.

Джо с радостью приняла цветы, и я тут же поняла, что не ошиблась с выбором.

— Рада познакомиться, Белла. И спасибо за цветы — они просто чудесны!

Возникла короткая пауза, пока Джо любовалась цветами. Потом она вдруг вспомнила о нашем присутствии.

— Входите! Входите! — пощебетала она, сопровождая слова взмахом руки.

Мы прошли мимо нее в большую прихожую, выложенную каменной плиткой, и Бен повел меня в глубь дома. Джо продолжала кудахтать, хотя я совершенно не обращала внимания на ее слова, пока мы шли в сторону кухни. Мое сердце бешено колотилось.

Питер появился в дверях, на миг закрыв свет, поэтому виден был только силуэт его головы, но я и так могла себе представить его ошарашенное выражение. Бен обнял Питера, а потом повернулся ко мне и, сияя, сказал:

— Папа, познакомься с Беллой.

Я сделала шаг вперед, удостоив Питера самой ослепительной, но при этом скромной улыбки:

— Добрый день, Питер, рада встрече.

Питер чуть повернулся, и свет упал на его лицо. Он заморгал, словно пытаясь стряхнуть наваждение, потом пожал мне руку:

— Я тоже рад встрече, Белла.

Его голос чуть дрогнул, а ладонь была влажной и холодной. Я улыбнулась про себя, радуясь тому, что сумела произвести на него такое впечатление. Это было не удивительно. Просто я была довольна.

— Давайте пройдем в сад! — голос у Джо был высокий, и это немного раздражало.

Я подавила искушение закатить глаза и вместо этого кивнула, а потом вышла следом за Беном и Питером через французскую дверь на террасу, с которой открывался вид на изумрудно-зеленые лужайки, травяной теннисный корт и чистейший бассейн, поблескивавший на солнце.

На террасе стоял большой стол, накрытый к обеду, на котором уже были расставлены изящные блюда с закусками. Все так походило на фото-сессию для глянцевого журнала, что я не удивилась бы, если бы еда оказалась муляжами.

Бен предложил мне стул, и я села, украдкой оглядывая окружающее великолепие. У них определенно был хороший вкус, и каждая мелочь была доведена до совершенства. Но было в этом и что-то избитое, и мне показалось, что творческого подхода им недоставало. Выглядело так, будто у них был большой список того, что должно быть в доме стереотипного богача, и они старательно выполнили каждый пункт этого списка.

Питер протянул руку к огромному серебряному ведерку со льдом и вынул из него бутылку хорошего шампанского. Не спрашивая, он наполнил мой бокал.

— Ох… Спасибо, Питер, но я не пью, — эти слова я сопроводила улыбкой, чтобы их не приняли за неуважение.

Питер пристально посмотрел на меня, чуть прищурив глаза:

— В самом деле?

Я с виноватым видом кивнула Джо:

— Извините, надо было сказать раньше.

Джо отмахнулась от моих извинений и закачала головой:

— Вовсе нет! Ничего страшного! Питер, поменяй бокал Беллы с моим, а ей налей минералки.

Боже, как же она любит командовать! Но, к моему удивлению, Питер, кажется, этого не заметил и беспрекословно выполнил ее распоряжение.

— Спасибо, — благодарно выдохнула я, улыбнувшись Джо так, что едва не вывихнула челюсть.

— Я тоже не пью. Я за рулем, — сказал отцу Бен, когда Питер захотел наполнить его бокал.

Питер нахмурился, видимо от раздражения.

— Ладно, — резко сказал он и повернулся к Джо: — Дорогая, похоже, это придется выпить нам с тобой.

Джо по-девчачьи хихикнула:

— Ты так говоришь, как будто в этом есть что-то плохое!

Она подняла бокал и сделала большой глоток шампанского. Опять мне пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Или не ударить ее.

День прошел достаточно приятно. Надо отдать должное Джо: она оказалась отличным поваром и очень гостеприимной хозяйкой.

— Боже, я не могу больше есть! — простонала я, когда она вынесла огромную сырную тарелку и поставила ее на стол.

Бен взял немного печенья и отрезал несколько больших кусков сыра.

— Узнаю свою маму — голодным она не отпустит никого! — улыбнулся он и затолкал в рот целое печенье. — Будешь? — добавил он, рассыпая крошки изо рта.

Я погладила себя по животу:

— Нет, спасибо. Я больше не могу! Не знаю, куда в тебя и влезает, Бен.

— Он всегда умел есть все, что нравится, и при этом не толстеть. Весь в отца, — подала голос Джо.

Я повернулась к Питеру, который встретил мой взгляд едва ли не с вызовом.

— Верно. У него отличные гены.

— Это точно, — ответила я, и Питер снова бросил на меня взгляд.

Я решила, что нужно еще немного потрудиться, чтобы всех очаровать. Поэтому следующий час я задавала кучу вопросов, выслушивала довольно многословные ответы и как можно чаще прилежно и с восхищением посматривала на Бена.

— А ты, Белла? — спросила Джо, когда в разговоре возникла пауза. — Чем ты занимаешься?

Я безразлично пожала плечами:

— Ну, не самым интересным делом. Работаю личным помощником руководителя в «Нортон Банкинг».

Джо погрозила мне пальцем:

— Не надо себя принижать, Белла. В том, чтобы быть личным помощником, нет ничего зазорного.

Я почувствовала, как постепенно начинаю приходить в ярость. Я и не говорила, что это плохо. Но изобразила то, что, как я надеялась, могло сойти за благодарную улыбку.

Джо недоверчиво посмотрела на меня:

— Странно, что вы с Питером раньше не встречались. Ты ведь иногда ведешь дела с «Нортон», да, милый?

Питер взглянул на меня и пожал плечами:

— Да, изредка.

Я решила немного повеселиться.

— Кстати говоря, — начала я, намеренно растягивая слова. — Мне кажется, что мы, возможно, и в самом деле раньше встречались…

Все повернулись к Питеру, который поджал губы, словно в задумчивости.

— Нет, — твердо сказал он. — Практически уверен, что не встречались…

— Но ваше лицо мне кажется знакомым, — покачала я головой, словно ничего не понимая.

Джо озадаченно смотрела то на меня, то на Питера:

— Может быть, из-за того, что Бен похож на Питера, лицо и кажется знакомым?

— Возможно, — согласилась я, не переставая морщить лоб.

Питер допил свой бокал и налил себе и Джо еще шампанского.

— Так что вы там говорили о своей работе? — он намеренно переводил тему разговора обратно на меня.

— А… Это хорошая работа, — сказала я, слегка отмахнувшись рукой. — Просто не такая интересная, как у Бена.

Джо довольно улыбнулась Бену.

— Да, он молодец, хорошо потрудился, — согласилась она. — И, к его чести, похоже, продолжал трудиться даже тогда, когда дела пошли немного… — она покраснела, вдруг осознав, что едва не сказала лишнего. — Сложно, — невпопад закончила она.

— Эй, если что, я еще здесь! — театрально помахал рукой Бен. — Алло!

Джо резко рассмеялась, явно радуясь тому, что Бен отвлек внимание от ее бестактности.

— Прости, дорогой. Ты же меня знаешь — я без конца могу болтать о том, какой ты замечательный.

— Это уж точно, — покорно пожал плечами Бен, и мы все громко рассмеялись.

Вскоре мне понадобилось в туалет. Джо увидела, как я встаю, и тут же вскочила.

— Я покажу, куда идти, — с готовностью предложила она.

— Нет, — сказал Питер тоном, не допускавшим возражений. — Я покажу.

— Я… Ну, ладно, — Джо села на место в легкой растерянности.

Я последовала за Питером с жаркого солнца в прохладный дом, глядя в его прямую спину. По тому, как напряженно он вытянулся, я могла судить о выражении его лица. Обернулся он только тогда, когда мы оказались в прихожей, у двери, ведущей вниз, к туалету. Хотя я и ожидала этого, его взгляд заставил меня отшатнуться. Он крепко схватил меня за руку и прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Что это ты тут затеяла?

Я заморгала намеренно медленно, чтобы выиграть время.

— Понятия не имею, о чем вы…

Я высвободила руку из его хватки и потерла ее, не спуская с него самого невинного взгляда.

— Может быть, тебе и смешно, но это совсем не смешно. Это — не игра, и ты не имеешь права втягивать мою семью, — по его лбу скатилась капля пота, а лицо покраснело.

Я посмотрела снизу вверх на него, такого напыщенного в гневе, и почувствовала охватывающую меня ярость.

— А ты не имеешь права отбрасывать меня в сторону, словно ненужный мусор, и действовать так, будто меня никогда не существовало!

В глазах Питера мелькнул неподдельный страх.

— Послушай, — начал он, рассеянно приглаживая волосы. — Прошу тебя, не делай этого. Не причиняй боль людям, которых я люблю больше всего на свете.

— Думаю, ты сам понимаешь, что это ты поступил с ними подло, а не я. Странный способ проявить любовь к ним с твоей стороны.

Лицо Питера исказилось от боли, и мне на мгновение показалось, что он расплачется. Приятно было это видеть.

— Я этим не горжусь. Своим поступком. Но не вымещай все на Бене. Ему пришлось очень непросто, а тебе всегда есть из кого выбирать — найди другого.

— Нет, — мне вдруг очень захотелось его ударить — с чего это он будет мне указывать? — Другой мне не нужен. Мне нужен он.

Питер покачал головой.

— Нет, Белла, не он. Тебе нужен я. — Он чуть помолчал. — Но этого не будет. Все кончено. — На его щеке задергалась жилка, и он умоляюще посмотрел на меня: — Скажи Бену, что все кончено, и оставь нас в покое!

Я почувствовала, как уголки рта начинают расплываться в улыбке, но успела сжать губы:

Видишь ли, боюсь, что это невозможно.

Он снова испугался.

— Что ты хочешь сказать? — прошипел он — агрессия сменилась вопросительным шепотом.

— Я беременна, — я даже не пыталась скрыть торжествующую нотку в голосе — пусть помучается.

Он заметно отшатнулся.

— Ты… Не может быть!

Я видела, как он отсчитывает недели в мозгу, пытаясь все вычислить. Я едва не рассмеялась, наблюдая за тем, как этот человек, так хорошо знавший математику, не может отсчитать каких-то несколько недель.

— Да, может. И я беременна.

Питер громко выдохнул и уперся кулаками в бока:

— Ну, уж точно не от меня.

— Вообще-то, от тебя.

Было почти смешно смотреть, как краска мгновенно отлила от его красивого, самодовольного загорелого лица. Он покачнулся, и мне показалось, что он вот-вот упадет в обморок. Но он быстро пришел в себя.

— Нет, — сказал он сначала слабым голосом и прокашлялся. — Нет, — повторил он уже более четко. — Я вообще не верю, что ты беременна. Но если это и так, то ребенок от другого.

Я улыбнулась ему самой обаятельной улыбкой, наслаждаясь его унижением.

— Думаю, ты получишь все доказательства. Я сделаю ДНК-тест.

Питер отвел взгляд и потер лицо ладонью.

— Сколько? — наконец спросил он.

Я театрально вскинула брови:

— Питер! Ты меня поражаешь. Надеюсь, ты не предлагаешь мне избавиться…

— Именно это я, черт тебя подери, и предлагаю! — выпалил он, и на этот раз в его темно-карих глазах, которые столько раз в прошлом смотрели на меня с нескрываемым вожделением, стояли слезы страха. — Послушай… — он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я заплачу столько, сколько нужно, чтобы… э… решить проблему. А потом я заплачу тебе столько, сколько нужно, чтобы ты уехала и оставила нас в покое. Просто скажи, сколько тебе нужно.

Я печально покачала головой. Как он мог так во мне ошибиться?

— О нет, Питер. Боюсь, это не какая-то мелкая проблемка, от которой можно избавиться, один раз откупившись. Но я заставлю тебя платить за то, что ты так бесцеремонно бросил меня. И вообще-то, сколько бы денег у тебя ни было, ты никогда не сможешь позволить себе такую цену, которую я потребую.

Лицо Питера перекосилось от боли. Он потянулся ко мне, но, кажется, передумал и отдернул руку.

— Пожалуйста, Белла, не делай этого. Не делай больно Бену.

Я встретилась с ним взглядами на пару секунд.

— Я не делаю ему больно. Он со мной очень счастлив. И, давай уж по правде, ему бы никогда не досталась девушка моего уровня, так что он тоже в выигрыше.

Питер заколебался:

— Но когда он узнает, что ты беременна от меня, он…

— Он не узнает, — перебила его я. — Я заставлю его думать, что ребенок — его.

— Ты не скажешь ему правду? — Питер слегка прищурил глаза.

— Нет. Я никому не скажу.

Питер широко раскрыл рот и облегченно выдохнул.

— Но… Я не понимаю… — начал он. — Ты, кажется, сказала, что заставишь меня заплатить.

— Так и есть. Отныне я стану частью твоей семьи, и всякий раз, глядя на своего ребенка, ты будешь знать, что мы с тобой связаны навсегда. Поэтому вместо того, чтобы избавиться от меня, как ты хотел, тебе придется быть со мной таким милым, что тебе самому станет тошно. Тебе придется ворковать над этим младенцем и притворяться, что ты радуешься за меня и Бена. Потому что, если ты не будешь, я расскажу Джо и Бену правду.

Я видела, как слово за словом отправляю его в нокаут по мере того, как до него начал доходить весь ужас его положения.

— Ты шантажируешь меня, — сказал он наконец с усталым безразличием.

Я кивнула:

— Да, Питер. Шантажирую. Но не ради денег. Я хочу отомстить. Будешь вести себя хорошо, и я буду вести себя хорошо. И нет совершенно никаких причин для неприятностей.

Питер сухо рассмеялся:

— Нет причин для неприятностей? Да один твой вид — это такая неприятность, которой на всю жизнь хватит.

Слышать это было больно, но я лишь спокойно покачала головой:

— Нет, Питер. Так себя вести не стоит. Тебе придется научиться заботиться обо мне и заискивать передо мной, как перед идеальной дочуркой. Не беспокойся, ты к этому достаточно быстро привыкнешь.

Глаза Питера пылали чистейшей ненавистью, но он медленно кивнул:

— Хорошо. Ну, мне лучше вернуться обратно, пока они не подумали, что что-то случилось.

Я рассмеялась:

— Да, не дай бог они решат, что что-то «случилось»! Так что уходи, будь хорошим мальчиком.

Он бросил на меня последний взгляд, развернулся и ушел обратно на террасу.

Всю дорогу до дома я про себя улыбалась, вспоминая потрясенное состояние Питера. Он всегда был таким самоуверенным и заносчивым, что было по-настоящему приятно видеть его неловким и растерянным. Я даже почувствовала его дрожь, когда он поцеловал меня на прощанье.

Теперь, когда я привела свой план в действие, пора было обрадовать Бена.

— Останови машину.

— Что? — удивленно обернулся ко мне Бен. — С тобой все в порядке?

— Останови! — повторила я.

Бен нахмурился, но включил поворотник и остановил машину на небольшой стоянке, с которой были хорошо видны зеленые и золотые лоскуты полей, скатывавшихся по пологим холмам Саффолка в сторону сверкавшей за ними реки. Он заглушил двигатель и выжидающе посмотрел на меня.

— Что стряслось?

Я изобразила на лице самое взволнованное и наивное выражение и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться:

— Я беременна, — при этом голос мой очень удачно дрогнул.

Бен вцепился в руль так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Беременна?

Меня стало охватывать раздражение, и я быстро отвернулась, не желая, чтобы он это заметил.

У него слегка сдавило горло:

— Ты уверена?

Я на секунду прикрыла глаза, стараясь сдержать вспышку гнева, который все нарастал во мне. Он был неплохим человеком, но иногда вел себя невыносимо глупо.

Да, — слово прозвучало как вздох.

Последовало долгое молчание, прежде чем Бен громко выдохнул:

— Как давно?

Я вдруг немного занервничала, что его может оказаться не так легко одурачить, как я рассчитывала. Поэтому я прикусила слегка задрожавшую губу и посмотрела на него, как я надеялась, с испуганным видом:

Думаю, недель восемь. Но без обследования точно сказать не могу.

Мне нужно было сохранить неопределенность на случай, если он решит посчитать сроки. Но он просто кивнул:

— Ого…

Я положила руку ему на бедро и неуверенно улыбнулась:

— Ты рад?

— Конечно. — Мне понравилось, что он ответил быстро.

Он повернул голову, чтобы лучше видеть мое лицо, и в его глазах читались одновременно любовь и тревога:

— А ты рада?

Я снова улыбнулась:

— Я рада. Просто… это немного неожиданно, вот и все.

Бен понимающе кивнул, но взгляд его чуть помутнел, и я видела, как он борется с собственными чувствами. После долгого, очень долгого молчания он завел машину и снова выехал на дорогу.

На обратном пути в Лондон мы почти не разговаривали, но время от времени я чувствовала, как Бен искоса поглядывает на меня. В глубине души мне было его жаль. Но в то же время в обычных обстоятельствах девушка вроде меня ему даже не светила, поэтому я на самом деле делала ему одолжение. А ему понравится быть отцом. Я была вполне уверена, что не будет никакой разницы, если биологическим отцом будет не он. То, чего он не знает, не может причинить ему боль.

Потом, когда я лежала с ним в постели, положив голову ему на грудь, мне пришло в голову, что все было бы куда более правдоподобно, если бы мы поженились. Я придумала план, как подтолкнуть его к предложению, но решила, что у нас нет на это времени. Он прожил с Шарлоттой двенадцать лет, но так и не дозрел до этого. Пришлось брать инициативу в свои руки.

— Бен? — сказала я в темноту.

— Да?

— Я хочу, чтобы мы поженились. До того, как родится ребенок.

Я почувствовала, как его тело напряглось, и подумала, что стоило, наверное, действовать чуть более осторожно. Но я больше не могла тянуть.

— Хорошо, — сказал он.

Это был не лучший ответ, но и такой сойдет. Я счастливо вздохнула, чувствуя, как меня одолевает сон. В целом, день получился очень даже неплохой.

Глава восемнадцатая

Следующая пара месяцев прошла, я бы даже сказала — пролетела, довольно приятно. Бен был более сговорчив, чем его отец, и я быстро поняла, что могу требовать всего, чего захочу, и он не станет этому противиться. Да, он был намного менее обаятелен, чем Питер, но оказался не таким уж и плохим компаньоном. Да и влюбился он в меня так сильно, что было трудно не получать удовольствие, оказавшись в центре чьей-то вселенной.

До сих пор я всегда была «другой женщиной», и было на удивление приятно для разнообразия оказаться первым номером. Бен делал все, чтобы мне угодить, и даже не пытался скрывать, как любит меня. Он стал нравиться мне даже больше, чем я ожидала. Я планировала, что мне придется просто потерпеть его некоторое время, попутно превращая его жизнь в настоящий кошмар, а потом бросить и жить на деньги, которые я стрясла бы с Питера и Бена на содержание ребенка, которого каждый из них считал бы своим.

Но в день нашей свадьбы, увидев в глазах Бена выражение полной и безграничной преданности, с которой он смотрел, как я шла к нему по проходу, я подумала, что, быть может, смогу потерпеть его немного дольше, чем собиралась. Конечно, я не любила его, как любила его отца, но он мне нравился.

Я была несказанно рада, когда свадьба наконец закончилась. Весь этот день был сплошной мукой — я чувствовала, как Питер постоянно наблюдает за мной в нервном ожидании того, что я могу сделать. Хуже всего было в тот момент, когда чиновник спросил, известны ли кому-либо законные препятствия для заключения брака, и я услышала, как Питер громко прокашлялся. На мгновение меня охватил ужас оттого, что сейчас он может разболтать всю историю собравшимся гостям, но, когда я посмотрела на него, он почти незаметно кивнул мне, и я едва не грохнулась в обморок от облегчения.

Мне бы хотелось меньше зависеть от Питера, но, по правде сказать, я повела себя так, как повела, только потому, что мне было очень больно. Я действительно любила его, а он просто использовал меня и выбросил как дешевку.

С самой первой встречи мне казалось, что он отличается от остальных. У меня был достаточный опыт общения с женатыми, чтобы понимать, что они ни за что не уйдут из семьи, но с Питером у нас была такая глубокая привязанность, что мне казалось — он сможет.

Мой начальник, Маркус, с которым у меня тоже была интрижка, как-то назначил встречу с Питером и попросил меня развлечь гостя, пока он закончит затянувшийся телефонный разговор.

Я вышла в приемную и увидела мужчину, стоявшего спиной ко мне и рассматривавшего панораму Лондона через огромное, от пола до потолка, окно. Даже со спины, глядя на его рост, подтянутую фигуру и уверенную позу, я поняла, что он привлекателен. Но когда он обернулся и наши взгляды встретились, у меня на мгновение задрожали коленки от вожделения. Его коротко стриженные седые волосы подчеркивали бархатные карие глаза и квадратную челюсть. Его темно-серый костюм был сшит на заказ, а белая сорочка ручной работы была подогнана по фигуре, облегая крепкий подтянутый живот.

Он улыбнулся, и новая волна возбуждения на время лишила меня дара речи. Еще ни один мужчина не производил на меня такого сильного впечатления одним своим видом.

— Здравствуйте, — вымолвила я наконец. — Вы, должно быть, мистер Гордон?

Я протянула руку и поняла, что она дрожит. В глазах Питера заплясали веселые искорки. Он принял протянутую руку, но не отрывал взгляда от меня.

— Питер, — сказал он чуть хриплым голосом, идеально соответствовавшим его привлекательному виду. — Зовите меня Питер.

Я никогда не волновалась при виде мужчин. Всегда умела сохранять вид легкой отчужденности, который, похоже, лишь еще больше привлекал их. Но Питер определенно меня взволновал. Я ощутила румянец, выступивший на щеках, и дрогнувшим голосом ответила:

— Рада познакомиться, Питер. Меня зовут Белла. Маркус будет через несколько минут. Я могу вам чем-нибудь помочь?

Питер снова улыбнулся и вскинул брови:

— Пока не знаю…

Я закатила глаза, стараясь сохранить хоть какое-то подобие контроля над бабочками в животе. Его явно влекло ко мне так же, как меня влекло к нему, и я не сомневалась, что он попросит о свидании.

— Хорошо. Дайте мне знать, когда решите, — сказала я и вернулась в свой кабинет, зная, что он смотрит мне вслед, и благодаря счастливую звезду за то, что на мне узкая черная юбка-карандаш и десятисантиметровые шпильки, идеально демонстрировавшие мои ноги и зад.

Когда его встреча с Маркусом закончилась, я проводила его до лифта, снова стараясь идти чуть впереди, чтобы дать ему полюбоваться на меня сзади. К этому времени сердце немного успокоилась, и я уже чуть лучше контролировала свои эмоции. Я нажала кнопку вызова и обернулась к нему с понимающей улыбкой.

Он улыбнулся в ответ:

— Итак, Белла… Вы не откажетесь поужинать со мной сегодня?

Я подняла бровь и слегка покачала головой:

— Не могу, у меня уже есть планы.

Он улыбнулся и тоже приподнял бровь, уже получая удовольствие от развлечения:

— Так отмените их.

Какая-то часть меня хотела сказать ему, чтобы он шел к черту со своим высокомерием, но влечение между нами уже было слишком сильным, чтобы сопротивляться, и мы оба это понимали.

— Посмотрим, что я смогу сделать.

Пришел лифт, и Питер вошел в кабину, но положил руку на дверь, чтобы не дать ей закрыться. Другой рукой он вынул из кармана карточку с написанным на ней номером телефона. Посмотрев на меня сексуальнейшим взглядом, он сказал:

— Вот мой номер. Позвоните.

Я взяла карточку и развернулась, когда двери лифта с шипением закрылись. По пути в кабинет я не могла сдержать улыбку.

Маркус вышел из своего кабинета и зашел ко мне:

— Ну, похоже, у тебя появился поклонник…

Моя улыбка стала еще шире, и я посмотрела на него:

— Ты думаешь?

— Я знаю.

Маркус подошел и сел на край моего стола, задумчиво глядя на меня.

— Ревнуешь? — поддразнила я, откинувшись на спинку кресла и притворяясь, что рассматриваю ноготь.

Он ухмыльнулся:

— Конечно. Бешено, безумно ревную!

Я рассмеялась:

— Это хорошо.

— Знаешь, — начал он, ногтем выводя крошечные круги по столу. — Если бы все было немного по-другому…

— Тс-с-с! — оборвала его я. — Даже и не начинай.

Мы оба знали, что меня с ним связывает только секс и ничего больше. Он бы никогда не ушел от жены, да я и не хотела бы этого. Он мне нравился, но не настолько. С ним было весело. И не более того.

— Значит, он пригласил тебя на свидание?

— Да.

— И когда вы с ним увидитесь? — Тон Маркуса снова стал игривым, и я была рада, что по характеру он не был собственником.

— Сегодня, — ответила я, мысленно прикидывая список необходимых приготовлений.

— Что ж, — сказал он, вставая. — Могу только сказать — «вот везунчик»!

Питер предложил поужинать в красивом ресторане при гостинице неподалеку от моей работы. Он ожидал за неприметным столиком в углу. Когда я подошла, он встал, взял меня за руку и расцеловал в обе щеки, так что я уловила аромат его одеколона. Выходит, не только я готовилась к этой встрече.

— Ого! Прекрасный вид, — сказала я, показав жестом на Лондон, живописно расстилавшийся в сотнях метров ниже нас.

Питер не сводил с меня глаз:

— Безусловно.

Появился официант с двумя бокалами шампанского и поставил их перед нами. Я посмотрела Питеру в глаза:

— С чего вы взяли, что я пью?

Он удивленно склонил голову чуть набок:

— А разве нет?

Я подумала было соврать, просто чтобы показать, что я не похожа на других. Но мне отчаянно хотелось выпить.

— Да, — сказала я, взяв свой бокал и чокнувшись с ним. — Пью. Просто решила немного поддразнить.

За ужином мы болтали без умолку, и почти каждая фраза в этом разговоре была полна скрытого смысла и сексуальных намеков. После кофе Питер откинулся на спинку стула и посмотрел на меня тем взглядом, который, как я вскоре узнала, означал у него приглашение в постель.

— Итак, прекрасная Белла… Чем бы вы хотели завершить этот вечер?

Я зеркально повторила его действие, тоже откинувшись на спинку стула:

— Вы забронировали номер?

По лицу Питера пробежало облачко сомнения, и он чуть промедлил, прежде чем ответить:

— А я должен был?

— Вопрос не в том, должны вы были это сделать или нет… Вопрос, скорее, в том, сделали ли вы это? — я улыбнулась, чтобы смягчить колкость.

Питер вновь промедлил, прежде чем, судя по всему, принять решение.

— Да, — сказал он, положив салфетку на стол, и встал. — Разумеется, я это сделал.

Я тоже встала, ощутив на миг, как от возбуждения дрогнули коленки:

— Разумеется, вы это сделали.

Он взял меня за руку так, словно ничего естественнее и быть не могло, и мы направились к лифтам, словно настоящая пара. Казалось, его ничуть не беспокоило, что его могут увидеть со мной, и это было так необычно, что я впервые разнервничалась из-за секса. Этот человек был настолько непохож на других мужчин, с которыми у меня были отношения, что мне хотелось, чтобы случилось что-то особенное.

Он привел меня в роскошно обставленный новый номер со стеклянной стеной, через которую открывался вид на весь Лондон, от великолепия которого кружилась голова. Я подошла к стеклу и посмотрела на раскинувшееся передо мной сверкающее море.

— Это прекрасно, — вздохнула я.

Питер подошел сзади и положил ладони на мои обнаженные плечи. Это был простой, но восхитительно эротичный жест.

— Ты тоже прекрасна, — прошептал он.

Я продолжала смотреть на очертания Лондона, а его руки скользнули по моим плечам и медленно двинулись ниже. Он остановился, дойдя до нижнего края блузки, и плавным уверенным движением стянул ее с меня через голову. Потом расстегнул молнию на юбке и позволил ей упасть на пол.

Я услышала резкий вдох, когда он увидел, что под одеждой совершенно ничего нет. У меня не было времени выйти и купить новое белье, поэтому я решила дать волю своему телу. До сих пор этот метод меня не подводил и, судя по реакции Питера, не должен подвести и сейчас.

Он легонько подтолкнул меня к стеклу так, что мое тело прижалось к нему, а сам принялся покрывать мою кожу нежными, порхающими поцелуями. Мои соски затвердели от прикосновения к холодному стеклу, и я издала тихий стон. Питер расстегнул брюки и вошел в меня одним плавным движением. У меня перехватило дыхание. Неожиданность, прикосновение стекла, открывавшийся вид и ритм его движений оказались слишком сильным сочетанием, и я тут же достигла оргазма, все мое тело затрепетало от наслаждения.

Питер, не останавливаясь, наклонился вперед и поцеловал меня в шею, на этот раз более чувственно, и через меня словно пропустили электрический ток. Он задвигался энергичнее, и дыхание его стало отрывистым, пока он наконец с громким стоном не кончил.

Несколько мгновений мы стояли, прижавшись друг к другу и тяжело дыша. Ладони Питера лежали на стекле поверх моих.

— Ох… — сказал он, прижавшись лицом к моему затылку. — Это было чудесно.

Я улыбнулась и повернулась к нему. Он посмотрел на меня и нежно коснулся моего лица.

— В жизни не видел таких красавиц, — сказал он, слегка покачав головой. — Поверить не могу, что ты вошла в мою жизнь тогда, когда я меньше всего этого ожидал.

Я обвила руками его шею и притянула к себе для поцелуя.

— Строго говоря, — сказала я, оторвавшись от его губ, — это ты вошел в мою.

Питер улыбнулся:

— Замолчи и продолжай целоваться.

Остаток ночи оказался восхитительно бессонным. Во сне я была счастлива и улыбалась так, как никогда прежде не улыбалась, сколько себя помню. Я просыпалась от прикосновения сильных рук Питера к моей спине, к ногам, к груди. Его сексуальный аппетит казался безмерным и удовлетворялся лишь на время, и мы снова и снова сплетали наши блестящие от пота тела, прежде чем упасть в объятия друг друга. В эти моменты я понимала, что совершенно расслаблена и широко улыбаюсь. Я будто бы наконец нашла то, что искала, и, пожалуй, никогда не чувствовала себя такой счастливой.

Кажется, наш роман набирал скорость быстрее, чем мы оба ожидали. Он снял квартиру в городе и проводил там не меньше двух ночей каждую неделю, и это означало, что мы могли подолгу бывать вместе. Обычно я отправлялась в квартиру после работы и ждала его возвращения примерно до шести вечера. Он оказался очень жаден до секса и, казалось, никак не мог насытиться мной.

Секс составлял основу наших отношений, но проходили недели и месяцы, мы становились все ближе, пока я глубоко и безнадежно не влюбилась в него. Разница в возрасте нас обоих не волновала, и хотя любой мало-мальски соображающий психолог, наверное, предположил бы, что я пыталась заполнить пустоту, оставшуюся от отца, я понимала, что дело было не только в этом. Это был союз не только тел, но и душ, и все в нем доставляло мне радость.

Я никогда прежде не влюблялась и была едва ли не напугана тем, насколько это выбило меня из привычной колеи. Обычно я хорошо контролировала свои эмоции, и то, что я никак не могла обуздать свои чувства к нему, немного меня беспокоило. Я никогда прежде не давала себе такой воли из опасения, что это может потом причинить боль. Но с Питером я оказалась не в силах сдержать себя.

С другими любовниками мне было плевать, если они говорили о своих женах и семьях, но всякий раз, когда Питер упоминал Джо и своих детей, меня это просто бесило. Лучше бы он отзывался о них дурно или не поднимал эту тему вообще. Но он, казалось, не замечал, какое действие это на меня производит, и с гордостью рассказывал о том, как Эмма строит свою карьеру, собираясь покорить весь мир, или как Бен со своей подружкой провел выходные у них и что Джо прекрасно готовит.

Однажды я не выдержала:

— Если у тебя такая охрененно идеальная жизнь, то какого черта ты делаешь здесь, в постели со мной?

Питер умолк, переваривая мои слова, потом сел, посмотрел на меня и глубоко вздохнул:

— Не знаю, как и ответить. Потому что ты мне очень нравишься. Потому что ты красивая, веселая и интересная, наверное.

Я приподнялась на локте:

— Хм…

Питер задумчиво погладил мои волосы.

— Понимаю, это не оправдывает моего поступка. Знаю, что это неправильно… Но я просто не хочу от тебя уходить.

— Хорошо.

Мне не хотелось слишком сильно давить на него, чтобы не отпугнуть. Я недовольно посмотрела на него снизу вверх. Неужели он не может сказать мне, что я — любовь всей его жизни, что он чувствует ко мне то же, что я чувствую по отношению к нему? Но в глубине души я понимала, что никогда не дождусь таких слов. Мне нужно было придумать, как заставить его понять, что он жить без меня не может. Как сделать так, чтобы он по-настоящему ко мне привязался.

Я уже несколько лет принимала противозачаточные и решила, что, пожалуй, пришла пора дать телу передышку. В конце концов, слишком долгий их прием может иметь не очень приятные последствия. Только не надо было говорить об этом Питеру, который явно всегда полагал, что я предохраняюсь — потому что он-то определенно этого не делал.

Итак, следующую пару месяцев я прекратила прием таблеток. Мне казалось, что после многолетнего приема понадобится некоторое время, чтобы фертильность восстановилась. Но я крупно просчиталась. Когда месячные не наступили в срок, я решила, что моему телу просто нужно время, чтобы приспособиться к новым условиям. Однако когда груди стали чувствительнее и начали расти с пугающей скоростью, я поняла, что этому есть и другое объяснение.

В обед я купила двойную упаковку тестов на беременность и сидела на унитазе, трясясь от страха в ожидании результата. Когда в окошке первого теста появился положительный результат, я не поверила своим глазам, вскрыла второй тест и повторила процедуру. И снова увидела положительный результат — бледноватый, возможно, из-за того, что поторопилась, но все же достаточно четкий. Я несколько минут рассматривала его, пытаясь понять, что же чувствую. Я была в шоке и ужасе, но при этом чувствовала возбуждение и трепет.

Я должна была стать матерью. Мысли одна за другой вихрем проносились в моей голове. И не просто матерью — я должна была стать матерью ребенка Питера. Чувство было такое, будто моя любовь к нему уже наполняла и ту маленькую жизнь, что начала обретать форму внутри меня, и по щекам покатились слезы неподдельной радости. У меня никогда не было никого, кто любил бы меня безоговорочно. Может быть, отец, но его давно не было рядом. Мама, возможно, тоже любила, но при этом боялась меня. Этот ребенок станет первым человеком, который будет испытывать ко мне ту чистую, искреннюю любовь, которой мне всегда так не хватало.

Когда я вернулась к своему столу, как раз пришел с обеда Маркус. Увидев меня, он резко остановился:

— Эй, у тебя все хорошо?

Я кивнула, не отваживаясь заговорить, чтобы снова не расплакаться или не выболтать свою бесценную и чудесную тайну.

— Ты выглядишь… необычно, — сказал он, хмуро глядя на меня.

— В каком смысле «необычно»? — выдавила из себя я, сделав вид, что очень занята проверкой электронной почти.

— Не знаю. Просто необычно.

Я рассмеялась:

— Ну хорошо. Буду считать это комплиментом, хотя и не уверена, что ты это имел в виду.

Маркус рассмеялся в ответ, прежде чем пойти в свой кабинет:

— О, это определенно комплимент!

Я улыбнулась про себя. Мне не терпелось увидеть вечером Питера, чтобы поделиться с ним новостью. Для него это, конечно, станет потрясением. Но когда он к этому привыкнет, он поймет, что из нас получилась хорошая пара и может получиться хорошая семья.

Сообщение пришло около четырех.

Белла, я знаю, что так поступают только трусы, но понимаю, что по-другому поступить не смогу. Мне очень нравилось быть с тобой, и ты совершенно необыкновенная женщина, но я должен положить конец нашим отношениям. Я делаю это с огромным сожалением и хочу поблагодарить тебя за те чудесные воспоминания, которые всегда останутся со мной. Я никогда тебя не забуду. Будь счастлива.

Питер

Это было второе потрясение за день, но на него я отреагировала совсем иначе. Я не заплакала. Не задрожала. Даже не разозлилась. Меня просто охватило тихое отчаяние. Это не могло оказаться правдой. Мы с ним не виделись дней десять, что было несколько необычно, но в последний раз, когда мы были вместе, он казался необыкновенно страстным. Когда мы занимались любовью, он смотрел мне в глаза, словно пытаясь заглянуть в душу, а потом обнимал так, будто хотел больше никогда меня не отпускать. Поэтому я с удивительным спокойствием твердой рукой набрала ответное сообщение:

Давай поговорим об этом вечером. Люблю, целую.

Белла

Я закончила работу и отправилась в квартиру как обычно, все еще в полной уверенности, что беспокоиться не о чем. Я слишком хорошо знала Питера. Он просто взглянет на меня, и мы продолжим заниматься тем же, чем и занимались. Видимо, его просто одолело чувство вины, вероятно после выходных с Джо, но все будет забыто в тот самый миг, когда он снова увидит меня. В этом я была уверена.

Но когда я подошла к дому, что-то — я могу назвать это только шестым чувством — поколебало мою уверенность. Я поднялась на лифте на пятый этаж и достала ключ. Еще не вставив его в замок, я поняла, что он не сработает. Но я не могла принять происходящее, поэтому попыталась провернуть его, с каждым разом прилагая все больше усилий.

Вдруг дверь распахнулась, и передо мной оказался мужчина примерно моего возраста в костюме с симпатичным, но чуть высокомерным лицом и вьющимися светлыми волосами. Он был в ярости.

— Какого черта ты тут делаешь?! — крикнул он с тем звонким акцентом, что выдает богатенького выпускника частной школы.

От неожиданности я словно приросла к полу, только сейчас с ужасом начиная осознавать, что Питер мог и в самом деле исчезнуть.

— Э… Тут живет мой друг… — запинаясь, сумела пробормотать я, хотя в горле совершенно пересохло.

Злость тут же исчезла с его лица, и на смену ей пришло нечто куда более отвратительное — сочувствие.

— Ясно, — неуверенно сказал он, рассеянно проведя ладонью по кудрявой светлой гриве. — Что ж… Жаль, что приходится сообщать тебе эту новость, но парень, который снимал эту квартиру до меня, съехал, и теперь тут живу я… — он скорчил растерянную физиономию. — Извини.

Внезапно адреналин схлынул до последней капли, и я почувствовала, что ноги меня не держат.

— Эй… эй… спокойнее! — мужчина перешагнул через порог и подхватил меня под руки, легко удержав мой вес. — Сделай несколько глубоких вдохов, — сказал он, когда мои колени подогнулись.

Я последовала его совету.

— Слушай, не зайдешь на минутку? — заботливо предложил он. — Я налью тебе воды.

Мне очень, очень не хотелось заходить, но в то же время я чувствовала, что не могу нормально стоять и уж тем более идти, поэтому молча кивнула и позволила ему провести меня в квартиру. Он усадил меня на высокий стул и открыл шкаф, чтобы достать стакан. Я огладывалась по сторонам в оглушающей тишине, и мой мозг все еще не мог принять то, что видели глаза. Вся мебель, все вещи Питера исчезли, и интерьер полностью изменился.

Я взяла предложенный мне стакан воды дрожащей рукой и с благодарностью принялась пить.

— Как давно? — прошептала я между глотками. — Как давно вы въехали?

Он облокотился на столешницу и озабоченно посмотрел на меня:

— В выходные. Кажется… э… другой парень съехал отсюда неделей раньше.

Я кивнула. Значит, когда я была здесь в прошлый раз, Питер уже знал, что съедет. Что больше никогда меня не увидит. Та страстность, которую я ошибочно приняла за любовь, на самом деле была его прощанием. Как он мог поступить так вероломно? Это же предательство… Как будто меня раз за разом били ножом в живот. Я допила воду и перевела дыхание.

— Спасибо. Простите, если вас ошарашило мое появление…

Парень покачал головой и отмахнулся:

— Не стоит. Похоже, это вы были потрясены. Поэтому не стоит извиняться.

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами, поэтому сползла со стула и взяла сумочку.

— Спасибо, вы были очень добры. Я, пожалуй, пойду.

Парень кивнул:

— С вами точно все в порядке? Вы все еще немного бледны…

— Все в порядке, — я подошла к двери, теперь отчаянно желая убраться прочь из этого места.

Он прошел за мной и открыл дверь:

— Ну… До свидания. Мне очень жаль.

— До свидания. И еще раз спасибо, — я вышла, выпрямив спину и стараясь сохранить как можно больше достоинства.

Едва дверь за мной закрылась, как из меня вырвался громкий всхлип, словно таившийся во мне целую вечность, и из глаз ручьем потекли слезы. Я вошла в лифт и сжалась в комок на корточках в углу, раскачиваясь взад и вперед, чтобы унять боль. Я не могла поверить, что тот человек, которого я так любила, с которым я хотела построить свое будущее, чьего ребенка я носила, выкинул меня из своей жизни с таким хладнокровием, что мог бы с таким же успехом просто зарезать меня скальпелем.

Я шла в свою крохотную, грязную съемную квартиру на южном берегу реки, прокладывая путь сквозь полчища народу, спешившего по домам насладиться покоем и уютом, а яркое весеннее солнце словно издевалось надо мной. Я стояла на Тауэрском мосту и смотрела в мутно-бурую Темзу.

Было бы так легко перемахнуть через перила и исчезнуть в ее грязных холодных водах.

Кто бы стал скучать по мне, если бы я прыгнула? Мама, наверное. Но она сама была жалким человеком. Она превратила в кошмар собственную жизнь и попутно испортила мою, когда отправила отца за решетку, обвинив его в преступлениях слишком гнусных, чтобы даже упоминать о них. Подруг, которым я была бы дорога, у меня не было. Да, были коллеги, которые будут потрясенно перешептываться о том, что они не могут поверить, будто у такой красавицы, как я, могли быть причины покончить с собой. Так и представила, как они говорят друг другу: «Просто никогда не знаешь, что происходит в жизни у других». Но настоящих подруг у меня никогда не было — другие женщины всегда ревновали и видели во мне угрозу. Маркус расстроится. Но он это переживет и, наверное, быстро найдет себе новую помощницу, с которой можно повеселиться.

Я вытащила телефон и посмотрела на него.

Где-то в глубине души тлела надежда, что Питер мог прислать сообщение, что совершил огромную ошибку и умоляет его простить. Но во входящих по-прежнему было пусто. Подавив еще один приступ плача, я начала набирать текст.

Питер, пожалуйста, не поступай так со мной.

Я беременна от тебя. Я стою на Тауэрском мосту и, если не получу ответа в ближайшие пятнадцать минут, собираюсь прыгнуть. Боль невыносимая. Я не могу без тебя жить.

Нажала «отправить» и стала ждать. Почти сразу же пришел ответный текст: «Сообщение не отправлено», Я попробовала еще раз. И еще, яростно тыча пальцем в экран. Он сменил телефон после того, как отправил сообщение о разрыве со мной. Он спланировал все до малейших деталей. Я склонилась над перилами и снова уставилась в воду, заставляя себя прыгнуть. Положить всему конец. Но внутри меня начал вскипать гнев.

Я не хотела умирать. Я хотела жить и хотела родить этого ребенка. Как Питер посмел довести меня до того, что я задумалась о самоубийстве, означавшем, что ребенок погибнет вместе со мной?! Хотя я знала о существовании ребенка всего несколько часов, я уже понимала, что люблю его так, как никогда не любила.

Я положила руку на живот.

— Будь ты проклят, Питер! Ты от меня так просто не избавишься, — сказала я вслух.

— Браво, девочка! — сказала проходившая мимо молодая женщина в костюме и кроссовках.

Я посмотрела ей вслед и задумалась. Сколько раз я слышала эту фразу: «Чем беситься, лучше поквитаться»? Что ж, теперь я именно так и поступлю. Питер понятия не имел, какой ад он сам себе уготовил, но ему придется расплатиться за все содеянное. В тот момент я еще не была уверена, как именно, но точно знала, что отомщу ему так страшно, что он будет умолять меня о пощаде.

В следующие несколько дней у меня начал вырисовываться план. Нужно было подобраться к Питеру другим путем. Сначала я думала устроить ему проблемы на работе. Что-нибудь вроде обвинения в изнасиловании, которое бы испортило ему репутацию и загубило его чертовски успешную карьеру. Но возникала небольшая проблема — Маркус и наверняка многие другие из нашей компании знали, что мы несколько месяцев встречались в открытую, и я вовсе не была уверена, что смогу убедить их, что участвовала в этом против своей воли.

Нет, нужно было придумать что-нибудь другое. Что-нибудь личное, имеющее отношение к его семье. Что-нибудь такое, что причинит ему такую же боль, какую он причинил мне.

Я едва не сломала себе мозг, вспоминая все истории, которые он мне о них рассказывал, и проклиная себя за то, что от обиды слушала их вполуха. Но однажды вечером, когда я чистила зубы, разглядывая собственное отражение в зеркале в ванной, мне в голову пришла гениальная идея. Я вдруг вспомнила, как после Рождества он сообщил мне, что его сына, Бена, бросила давняя подружка и он очень тяжело это переживает.

Я вспомнила, что тогда еще подумала, — если повезет, Джо поступит с Питером так же, и он станет полностью моим. Я открыла лэптоп и принялась за поиски. Чтобы найти его на «Linkedln», понадобилось меньше пяти минут. Он работал в рекламе, и на фотографии в профиле я увидела симпатичного человека чуть старше меня. Он немного походил на отца, что было плюсом. Однако выглядел менее высокомерным, чем Питер, лицо у него было более доброе, вероятно, из-за того, что челюсть была не такая квадратная и точеная.

Я выяснила, что он работает неподалеку от Ковент-Гарден, и пару вечеров подкарауливала его, чтобы узнать, куда он любит ходить. Оказалось, что он предпочитает один определенный бар, который я проверила после его ухода, и он оказался идеальным местом.

В тот день, когда я решила привести план в действие, я взяла отгул на работе с середины дня, чтобы успеть съездить домой и подготовиться. Я понимала, что у меня будет один-единственный шанс на успех, и не хотела, чтобы что-то пошло не так. Я заметила его и его приятеля, едва вошла в бар, и подождала у стойки, пока не освободится столик по соседству с ними. Единственной проблемой были мужчины, подходившие и предлагавшие угостить меня. Я нацепила самую непроницаемую маску и холодно отшивала их, многозначительно поглядывая на Бена, пока наконец-то — наконец-то! — его приятель не заметил меня.

Он был так счастлив, что для нас нашелся столик в том ресторане, куда он меня отвез, пребывая в блаженном неведении, что это было то самое место, где у нас с Питером прошло первое свидание. Ничего не скажешь — ирония судьбы.

Той ночью я отправилась к нему домой и постаралась, чтобы он получил лучший секс в своей жизни, сделав все, чтобы увлечь его настолько, чтобы он даже не задумался о предохранении. К утру я уже знала, что подцепила его и теперь не скоро вернусь в свою обшарпанную квартирку.

Глава девятнадцатая

Пока мы были только вдвоем, пока Бен с видимой радостью исполнял мои распоряжения, все шло прекрасно. Проблемы возникали лишь тогда, когда в наш мирок вторгались другие. В компании других людей он всегда немного менялся, и частенько после мы ужасно ссорились.

Начать с того, что он хотел, чтобы мы проводили кучу времени с его сестрой, или с его друзьями, или, что еще хуже, с родителями. Я не хотела, чтобы Питер видел меня во время беременности, потому что казалась себе толстой и некрасивой. Хотя я и знала, что бывшая Бена, Шарлотта, по внешности мне и в подметки не годилась, но она была довольно стройной, и мне не хотелось невыгодных сравнений наших фигур.

Поэтому я дала понять, что предпочитаю проводить время только вдвоем, и, хотя на это ушло какое-то время, он понял намек. Во всяком случае, в отношении несносной идеальненькой сестрички. Перелом произошел тогда, когда однажды вечером по пути из ресторана он сказал, что хочет заглянуть к ней и поздравить с днем рождения.

Я устала и была сыта по горло, и меньше всего хотела ее видеть. Она была до невозможности скучна, а я и так наслушалась восторгов в ее адрес от Питера, который, похоже, просто боготворил ее. Он раз двадцать рассказывал мне, что она окончила Оксфорд и была невероятно умна и успешна. Я всегда воспринимала это как шпильку в свой адрес, ведь я так и не поступила в университет и едва не провалила выпускные экзамены в школе. Впрочем, этого я ему не говорила. Я походя упоминала «универ» и сразу меняла тему разговора, если он начинал задавать лишние вопросы о моем прошлом. К счастью, он был довольно эгоцентричен, поэтому по-настоящему не расспрашивал.

И вот, когда Бен повел машину в Фулхем, к маленькому домику с террасой, в котором жила Эмма, хотя я сказала, что не хочу ее видеть, потому что он заскочит «всего минут на пять», я вышла из себя.

— Нет! — закричала я так, что он даже подпрыгнул в водительском кресле. — Я плохо себя чувствую и хочу домой!

Бен тяжело вздохнул.

— И не вздыхай так! Не смей заставлять меня думать, что это я виновата, что беременна и хочу поскорее лечь.

— Любимая… — начал он, положив ладонь мне на колено.

Я резко сбросила его руку.

— И не «любимкай» мне! Тебе вообще плевать, что я чувствую!

Бен насупился:

— Это неправда. Ты знаешь, что для меня ты всегда на первом месте, и я очень о тебе забочусь. Но у Эммы сегодня день рождения, и я всегда находил время встретиться с ней в этот день хотя бы просто для того, чтобы подарить ей открытку по пути домой.

— О да… Уверена, чертова святая Шарлотта половину жизни убила на то, чтобы подластиться к твоей идеальной сестричке. Так вот, я — не Шарлотта и считаю Эмму высокомерной занудой. Она даже не скрывает того, что обо мне думает.

Бен остановил машину на улице у дома Эммы и выключил двигатель.

— Вы с ней виделись всего раз или два, и она была с тобой предельно любезна. Я не понимаю, с чего ты это взяла.

Знал бы он, что моя ненависть к Эмме родилась задолго до того, когда я впервые ее увидела, и возникла она из-за безграничной привязанности Питера и его гордости за нее. Впрочем, мне она и так не казалась особенной.

— Если ты так хочешь ее повидать, хорошо. Это очень эгоистично и бездушно по отношению ко мне, но в этом весь ты. Так что ступай. Я подожду здесь.

Бен нахмурился и покачал головой:

— Ты в самом деле хочешь сидеть в машине, пока я зайду и вручу сестре открытку? Ты вообще не хочешь поздравить ее с днем рождения?

— Не-а, — я сложила руки на округлившемся животе и уставилась прямо перед собой.

— Но она увидит тебя, когда подойдет к двери.

Я пожала плечами:

— И что? Мне все равно.

Я почувствовала, как в мозгу Бена зашевелились шестеренки. Он посмотрел вдоль улицы в ту и другую сторону и снова завел мотор. Я попыталась скрыть торжествующую улыбку, чуть тронувшую уголки рта, когда он отъехал от дома. Но когда он остановился чуть дальше, метрах в двадцати, я злобно посмотрела на него:

— Какого черта ты творишь?

Бен расстегнул ремень безопасности и открыл дверцу.

— Я собираюсь закинуть сестре поздравительную открытку, и если ты не хочешь пойти со мной, то хотя бы она не увидит, что ты тут сидишь и отказываешься выйти из машины.

Он захлопнул дверцу, оставив меня с открытым ртом наблюдать, как он шагает обратно к двери Эммы.

Я неотрывно смотрела на часы, и с каждой проходившей минутой во мне все сильнее закипала злость. Наконец, через одиннадцать минут, я увидела, что он возвращается. Он сел в машину, завел двигатель и газанул так резко, что меня вдавило в сиденье. Я посмотрела на него с отвращением:

— Ну конечно. Теперь еще сорви свое раздражение на беременной жене.

Бен судорожно вздохнул. Когда он посмотрел на меня, мне показалось, что он вот-вот заплачет.

— Прости, — сказал он наконец. — Просто Эмма — моя сестра, и мы с ней всегда были близки. Ей нелегко пришлось в жизни…

— Пф!.. — тихо фыркнула я, решив, что Эмме было бы неплохо поменяться местами со мной, чтобы понять, что такое нелегкая жизнь.

Бен не обратил внимания и продолжал:

— Ты знаешь, что у нее есть проблемы, но она — хороший человек, и я ее люблю.

Я вздохнула. Боже, иногда от него просто становится тошно!

— Слушай, — начала я, стараясь сдержаться и не выплеснуть весь накопившийся яд. — Я это знаю. Но рядом с ней мне начинает казаться, что я для тебя недостаточно хороша. Как будто она смотрит на меня свысока…

— Это не так… Она совсем не такая.

— Ну, я просто говорю тебе, как я себя чувствую. Уж мои-то чувства ты оспаривать не станешь, да?

Бен издал короткий сухой смешок.

— Нет, — сказал он. — Не стану.

Избегать родителей Бена было проще — они жили в Саффолке, и хотя я знала, что Бен часто обедает с Питером в Лондоне, он не ожидал, что я пойду с ними.

Я не имела ни малейшего желания видеться с этой вечно щебечущей дурой, его мамашей, чаще, чем необходимо, и всегда придумывала болезнь или спешно устраивала деловую поездку, о которой, как я клялась, я предупреждала Бена, стоило только ему заикнуться о том, чтобы провести выходные в Саффолке.

Но разлучить Бена с друзьями — совсем другое дело. Он был просто одержим Мэттом, своим лучшим другом, и постоянно предлагал поужинать с ним и его женой, Фрейей.

Когда я поняла, что отделываться отговорками больше не получится, я неохотно согласилась провести вечер в их квартире.

— Они тебе очень понравятся! — воскликнул Бен, крепко взяв меня за руку по пути к их двери. — Мне не терпится познакомить их с тобой.

Я послушно улыбнулась и притворилась, что нервничаю, крепче прижав к груди букет цветов.

— Надеюсь, они не возненавидят меня, — сказала я ему, прикусив губу.

Бен посмотрел на меня широко раскрытыми глазами:

— Они не могут тебя возненавидеть! Они полюбят тебя так же, как я.

Он поцеловал меня в макушку, заставив меня стиснуть зубы.

Мэтт распахнул двери с радостной улыбкой и по-приятельски обнял Бена. А я и забыла, какой Мэтт красавчик. До этого я видела его один-единственный раз, но была слишком поглощена тем, чтобы закадрить Бена, и почти не обращала на него внимания. А еще у него оказалось неплохое чувство юмора и чуть меньше сентиментальности, чем у Бена. Я обратила внимание, как его взгляд скользит по моему телу, но, хоть я и немного пожалела, что не успела переспать с ним, решила, что, будучи новой подружкой его лучшего друга, да еще и беременной, едва ли могу рассчитывать на большее. Я не хотела выглядеть развязной, поэтому просто игриво помахала ему рукой вместо поцелуя.

Фрейя, жена Мэтта, вышла поприветствовать нас, и я вручила ей букет, который она с заметным трепетом приняла. Я была рада это видеть — как и в зануде-бывшей Бена, в ней не было ничего особенного, поэтому я могла бы не опасаться конкуренции, если бы решила связаться с Мэттом. Да, она была довольно симпатичная, и ее красивая фигура меня раздражала, но ничего выдающегося в ней не было. Определенно она была не моего уровня. Я знала, что они с Шарлоттой были очень близки, и сразу почувствовала, что она не уверена насчет меня, поэтому решила покорить их своим обаянием.

Весь вечер я провела в расспросах о них и об их жизни, восторгаясь едой и восхищаясь их совершенно обыкновенной квартирой, и к тому времени, когда мы были готовы уйти, я поняла, что понравилась им обоим. Был один короткий и немного неловкий момент, когда Бен рассказал им о моей беременности, и, когда они оправились от потрясения, я заметила, что глаза Фрейи чуть сузились, словно она что-то высчитывала. Она была акушеркой, и я не хотела, чтобы она начала задавать лишние вопросы, поэтому применила обычную тактику, меняя тему разговора всякий раз, когда он заходил обо мне.

Вечер прошел неплохо, и я видела, что Бен им наслаждается — конечно, он хорошо приложился к бутылке, — но к одиннадцати вечера я окончательно устала демонстрировать идеальное поведение и захотела домой. Поскольку Бен, похоже, не собирался останавливаться, я начала многозначительно поглядывать на часы и зевать. Он наконец понял намек и встал.

— Думаю, нам уже пора.

Мэтт кивнул:

— Не хочешь сначала немного проветриться? До угла и обратно?

Бен радостно кивнул.

— Конечно! — он посмотрел на меня. — Это всего на пять минут, любимая.

Я почувствовала нарастающее раздражение. Это еще что за чертовщина? Мне хотелось просто поехать домой, и уж точно я не хотела оставаться наедине с Фрейей, чтобы она не начала пытать меня по поводу беременности.

Поэтому, вставая, я предельно мило улыбнулась, прекрасно понимая, что вторгаюсь в какой-то дурацкий мужской ритуал.

— Хорошо. Сейчас оденусь.

Бен и Мэтт озадаченно переглянулись.

— Э… Тебе не обязательно идти с нами, дорогая, — ободряюще кивнул мне Бен. — Мы всего на несколько минут.

Я решительно посмотрела на Бена. Никуда он без меня не пойдет.

— Мне тоже не помешает немного подышать воздухом. Не бойтесь, я не помешаю, вы меня даже не заметите.

Повисла неловкая пауза, прежде чем Бен пожал плечами, посмотрев на Мэтта. Мы втроем вышли на улицу. Мэтт с Беном стояли, беспомощно переминаясь с ноги на ногу и не зная, что делать дальше.

— Можете идти впереди, — предложила я, стараясь скрыть раздражение.

— Ладно, — послушным хором ответили они и пошли вперед, время от времени оглядываясь через плечо, чтобы посмотреть, где я. Я понимала, что это странно, но не хотела, чтобы Бен сболтнул лишнее за моей спиной. Нужно было приглядывать за ним.

Я увидела, как Мэтт достал из кармана пачку сигарет и предложил Бену закурить. А, так вот в чем дело! К тому времени я позволила им уйти немного вперед и заметила, как Бен оглянулся через плечо.

— Нет. Я, пожалуй, не буду, — пробормотал он, кивнув в мою сторону.

— Ты же не думаешь, что она будет против? — Мэтт тоже оглянулся на меня.

— Возможно, будет.

Мне очень захотелось крикнуть Бену, что да, я совершенно против того, чтобы он курил, но еще сильнее против того, чтобы он выставлял меня помешавшейся на контроле.

Мэтт прикурил сигарету, и я увидела поднимающиеся над его головой облачка дыма.

— Ну, и что ты думаешь? Я о ребенке.

Я напряженно прислушалась, чтобы не пропустить ответ Бена.

— Я и в самом деле очень рад, — мгновенно ответил он с ноткой вызова в голосе.

«Молодец», — подумала я, довольная такой решительной реакцией.

— Это хорошо, — ответил Мэтт.

— Но должен признаться, это было очень неожиданно, — сказал Бен после долгого молчания.

Мне захотелось крикнуть: «Да заткнись, ради бога!»

— Это точно.

Я поняла, что Мэтт выуживает из Бена слова, делая паузы, которые тот будет заполнять.

Бен снова оглянулся на меня, явно не подозревая, что в вечерней тишине мне слышно каждое слово.

— Все продолжаю думать о нас с Шарлоттой.

Я снова навострила уши.

— И? — спросил Мэтт.

Бен вздохнул.

— Думаю, это просто судьба такая. За все это время у нас не было никаких случайностей. Первая же ночь с Беллой, и…

— Бинго! — закончил за него Мэтт.

Сердце заколотилось в груди — только бы он ничего не заподозрил! Бен сухо рассмеялся:

— Ага. Бинго.

— Ну, если ты счастлив, то я рад за тебя, приятель, — Мэтт снова выпустил длинную струю дыма и бросил окурок на тротуар.

Я затаила дыхание, но Бен не ответил. Мэтт затоптал сигарету, и они оба повернулись ко мне. Я тоже развернулась и, стараясь выглядеть как можно более беспечно, медленно пошла в обратную сторону, но уже перед ними.

— Она всегда так делает? — услышала я вопрос Мэтта.

— Как? — переспросил Бен.

— Следует за тобой повсюду.

Бен рассмеялся:

— Нет. Конечно же нет. Думаю, ей просто захотелось подышать воздухом.

«Вот еще!» — подумала я. Я просто хотела убедиться, что он не скажет что-нибудь лишнее.

— Она просто потрясающая, приятель, — сказал Мэтт достаточно громко, чтобы я услышала, и я поняла, что нравлюсь ему. — Тебе с ней невероятно повезло.

Я уже стояла возле дома, поджидая их. Бен посмотрел мне в глаза и с улыбкой сказал:

— Угу, это точно.

Бедняга Бен! Если бы он только знал…

Глава двадцатая

Я надеялась, что одного вечера с его друзьями будет достаточно, чтобы Бен перестал ныть о том, чтобы «почаще видеться с Мэттом и Фрейей», но ошиблась. Стало ясно, что они с Шарлоттой привыкли видеться с ними чуть ли не каждую неделю за наскоро организованными ужинами или выпивкой, и он дал понять, что хотел бы, чтобы мы продолжали в том же духе.

Я не имела ни малейшего желания проводить с ними больше времени, чем абсолютно необходимо, поэтому не брала телефон, когда видела их номер на экране. Я знала, что Мэтт постоянно звонил Бену на мобильный, но надеялась, что Бен уже научился ни о чем не договариваться, не известив перед этим меня, поэтому была уверена, что еще долго с ними не увижусь. Но как-то утром в пятницу, когда мы завтракали на кухне, Бен между делом обмолвился:

— Да, кстати, сегодня зайдут Мэтт с Фрейей. Думаю, мы могли бы заказать что-нибудь на дом.

Он в этот момент листал iPad, даже не глядя на меня. Меня тут же охватила просто первобытная ярость:

— Нет, не зайдут. Это неудобно.

Бен посмотрел на меня и нахмурился:

— Но… я уже пригласил их, и они приняли приглашение.

Я даже опешила от такой наглости:

— Значит, не стоило этого делать. Посоветовался бы сначала со мной.

Бен сделал глубокий вдох и встал, нелепо вытянувшись во весь рост:

— Прости, дорогая. Ты права. Но я их пригласил, и они придут. В следующий раз буду знать.

Я смерила его самым колючим взглядом, потом встала и швырнула салфетку на стол. Желание врезать по этой дурацкой физиономии было непреодолимым. Я одернула халат и выскочила из кухни, пока и в самом деле не пустила в ход кулаки.

От злости меня просто трясло, и я чувствовала, как к глазам подступают слезы обиды. Я захлопнула дверь ванной и открыла в душе самую горячую воду, чтобы ощутить боль, соответствовавшую моему настроению.

Когда вода заструилась по коже, я принялась яростно натираться мылом, размышляя о том, какой жестокой будет расплата. В одном я была уверена полностью: я не буду ужинать с ними, и он еще пожалеет, что сначала не посоветовался со мной.

Я постаралась пробыть в ванной как можно дольше, чтобы Бен начал опаздывать на работу и у него не осталось времени продолжать уговоры.

Я особенно тщательно нанесла макияж и выбрала платье, в котором выглядела сексуально, несмотря на растущий живот. Потом вышла из квартиры, не попрощавшись, и захлопнула за собой дверь что было сил.

Когда я приехала, Маркус был уже в офисе. После моего замужества и беременности он стал менее активно флиртовать со мной, что меня совсем не беспокоило и даже немного облегчило жизнь.

Но сегодня я решила, что мы можем устроить, так сказать, последний парад. И хоть чуть-чуть отомстить Бену.

— Доброе утро, Маркус, — сказала я, поставив на стол перед ним чашку его любимого кофе, который купила по дороге.

Он удивленно посмотрел на меня:

— О, Белла… спасибо. Кажется, это я должен угощать тебя кофе, а не наоборот?

Я улыбнулась ему самой похотливой улыбкой.

— Я просто вспомнила, как он тебе нравится, и подумала, что время от времени не помешает вспоминать старые привычки…

Маркус тут же уловил подтекст в моих словах.

— Ну… это интересная мысль. Вспомнить старые привычки… — он озорно улыбнулся. — Я буду только за.

Тон был задан, и весь оставшийся день мы об-менивались все более откровенными намеками. В шесть вечера, когда я готовилась уходить, он подошел и присел на мой стол. Что мне всегда нравилось в Маркусе, так это его прямолинейность и нежелание тратить время на пустую болтовню, когда впереди маячила перспектива секса без лишних осложнений.

— Значит, я не ошибся, подумав, что мы проведем вечер вместе? — смело начал он.

Я улыбнулась.

— Если хочешь… — я посмотрела ему в глаза. — А ты хочешь?

Маркус посмотрел на меня насмешливо:

— Конечно, очень даже хочу! Пойдем куда обычно?

— Хорошая идея. Я только припудрю носик, и можем идти.

«Куда обычно» означало довольно дешевый и бездушный отель на южном берегу реки. Маркус отвез нас туда на своем глянцевом «Астон-Мартине», который он мог припарковать на подземной стоянке. В отличие от Питера, Маркус до паранойи боялся, что его застанут «на чужом поле», поэтому старался ездить туда, где вряд ли мог встретить знакомых.

Мы поднялись в номер и провели вечер, занимаясь приятным, но не сказать что потрясающим сексом. Поначалу я слегка стеснялась своего живота, но Маркус даже не обратил на него внимания, и уж точно это никак не повлияло на конечный результат. Наконец, где-то около полуночи, я решила, что Мэтт с Фрейей уже должны были уйти, и попросила Маркуса отвезти меня домой.

Он как раз натягивал штаны и в ужасе уставился на меня.

— Отвезти тебя домой? Не думаешь, что у твоего мужа могут возникнуть вопросы?

Я покачала головой:

У меня есть железная легенда на этот случай. Тебе ничто не угрожает, обещаю.

Он пожал плечами:

— Ну, раз ты так уверена…

Когда он высадил меня, я поспешно смочила пальцы слюной и сильно потерла глаза, так, чтобы размазать макияж. Потом открыла дверь квартиры и вошла.

Я вслушивалась, силясь уловить хоть какое-нибудь движение, но ничего не услышала. Я решила, что он ушел спать, поэтому бросила сумочку в прихожей и прошла в спальню. Вглядевшись в полумрак, с удивлением обнаружила, что кровать пуста. Я нахмурилась, решив, что он мог отправиться искать меня. Это было бы как раз в духе обеспокоенного Бена.

Я обошла кровать и села со своей стороны, совершенно обессиленная. Вдруг раздались шаги, и в комнату вошел Бен. От испуга я вздрогнула.

— И где это тебя черти носили? — прошипел он в ярости.

Я заготовила историю заранее, но не предполагала, что он будет так зол. Я рассчитывала, что он просто будет тревожиться за меня, обрадуется, что со мной все в порядке, и просто начнет суетиться вокруг меня.

Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и покачала головой.

— Ну же! Отвечай! — заорал он. — Ты хоть понимаешь, какой это позор?!

Обернувшись к нему, я с удовлетворением увидела, как он отшатнулся. Уловка с растекшейся тушью сработала на отлично.

— Я была в больнице, — прошептала я, по-настоящему расплакавшись, и начала рассказ: Думала, что потеряю ребенка.

Я уткнулась в ладони лицом и была рада почувствовать, что оно и в самом деле мокрое.

— Боже мой! Что ж ты мне не позвонила?! — злость в голосе Бена тут же сменилась растерянностью, и он бросился ко мне, обнял и принялся гладить по голове.

Я виновато посмотрела на него:

— Извини, времени не было… Я просто хотела поскорее доехать. — Я сделала паузу, чтобы до Бена дошел весь ужас ситуации, прежде чем нанести решающий удар: — Маркус меня отвез.

Я сразу почувствовала, как Бен напрягся. Он знал, что у меня когда-то был роман с Маркусом, и поэтому всегда настороженно к нему относился. Он даже предположил как-то, что нам теперь неуместно работать вместе, но я недвусмысленно дала понять, что это не ему решать.

— Так-так, — раздраженно пробормотал он.

— Он был очень мил, — не без удовольствия подсыпала я соли на рану. — Подождал, пока меня осмотрят, а потом предложил отвезти домой.

— Очень любезно с его стороны, — сквозь зубы выдавил Бен. — Но, конечно же, если бы ты позвонила мне или не выключила телефон, я бы тут же к тебе примчался.

Я кивнула и утерла глаза, размазывая тушь еще сильнее. На этот раз слезы были настоящие.

— Знаю… Я не хотела портить тебе вечер с Мэттом и Фрейей…

Я дала своим словам повиснуть в воздухе, чтобы не было никаких сомнений, что в произошедшем в этот вечер виноват он, и только он. Не говоря об этом прямо, я хотела, чтобы он почувствовал себя виновным в том, что поставил попойку с приятелями выше заботы о беременной жене, что могло привести к трагическим последствиям. Я была в такой ярости, что едва сама не поверила в то, что говорю.

Бену стало очень стыдно.

— Что произошло? Почему ты решила, что теряешь ребенка?.. С ним все в порядке?

Я покачала головой и протестующе подняла Руку.

— Не хочу об этом говорить, — сказала я, стараясь казаться как можно более стойкой, ведь мне меньше всего хотелось, чтобы он начал задавать лишние вопросы, потому что я понятия не имела, что на самом деле происходит при выкидыше. — Но главное — все в порядке и с ребенком все хорошо.

— Ох… Слава богу! — В глазах Бена блеснули слезы, и мне даже стало немного стыдно, что я соврала ему в таких серьезных вещах, и на мгновение я испугалась, что искушаю судьбу. — Прости, что меня не было рядом, любимая.

Он поцеловал меня в макушку и покрепче прижал к себе. Я слабо улыбнулась ему.

— Все хорошо. Повезло, что Маркус был рядом и позаботился обо мне. Не вини себя.

Мои слова достигли цели, и Бен проглотил комок в горле.

— Что ж, давай теперь я о тебе позабочусь, — сказал он, наклонившись, чтобы снять с меня туфли. — Отныне я всегда буду рядом.

Я позволила осторожно уложить себя на кровать и улыбнулась ему.

— Спасибо, — прошептала я в полной уверенности, что теперь он не станет торопиться приглашать в гости Мэтта и Фрейю.

Глава двадцать первая

Я пыталась уговорить Бена, что не стоит проводить Рождество у его родителей, но в этом вопросе он оказался до жути упрямым.

— Я давным-давно пообещал маме, что мы приедем, и не могу теперь их подвести.

— Тебе не следовало ничего обещать, не посоветовавшись сначала со мной. — Я не могла поверить, что последний случай с Мэттом и Фрейей ничему его не научил.

— Ты сама там была! — возразил Бен, и по его лицу скользнула тень раздражения. — Не думал, что нужно посоветоваться с тобой еще раз.

Я с сомнением принялась рыться в памяти, чтобы вспомнить, когда об этом могла идти речь. Должно быть, это было летом, когда я еще старалась вести себя идеально. И это было явно до того, как мое тело раздулось, точно воздушный шарик, и… Мне очень не хотелось, чтобы Питер видел меня такой, но едва ли стоило говорить об этом Бену.

— Прекрасно! — бросила я, смирившись с тем, что придется провести Рождество с ними.

Но я поклялась доставить всем максимум неудобств. Мне показалось забавным посмотреть, как Питеру придется постоянно следить за собой.

Итак, на Рождество мы с Беном поехали в Саффолк. Всю дорогу он нервно оглядывался на меня, что лишь еще больше раздражало.

Джо распахнула дверь, едва мы успели остановиться.

— Привет! Счастливого Рождества! — затрещала она нестерпимо пронзительным голосом.

Мне было обидно видеть ее такой очаровательной, красивой и, что хуже всего, стройной.

Когда мы поднялись по ступенькам, Бен поцеловал ее:

— Привет, мам. Счастливого Рождества!

— Ну ничего себе! — улыбнулась Джо, расцеловав меня в щеки и указав на мой округлившийся живот. — Выглядишь аппетитно.

Мне захотелось влепить ей пощечину:

— Можно подумать, я какая-то индейка!

— Ну, в таком случае в жизни не видела более очаровательной индейки. — Джо казалась сконфуженной, и повисла неловкая пауза, во время которой они с Беном нервно поглядывали на меня, выжидая, как я поступлю.

— Ладно, сказала я в конце концов. — Мы так и будем здесь стоять весь день или войдем внутрь?

Джо едва не задохнулась от волнения, но взяла себя в руки:

— Ну конечно же! Заходите. Питер на кухне.

Я улыбнулась про себя, следуя в прихожую за Беном и Джо. Я вдруг поняла, что мне не терпится снова увидеть Питера.

Бен снял куртку и повесил ее на вешалке в прихожей, потом повернулся ко мне, чтобы помочь снять пальто.

— Не надо! — резко сказала я. — Мне холодно.

Мне вовсе не было холодно — раз уж на то пошло, живот служил постоянной грелкой, а значит, мне всегда было тепло. Но я хотела быть предельно несносной.

— Посмотри, кто пришел! — проверещала Джо, когда мы вошли на кухню, где Питер увлеченно помешивал что-то на чугунной плите, стоя спиной к нам.

Я догадалась, что это тот самый глинтвейн, о котором меня предупреждал Бен. Питер варил этот глинтвейн каждый год, хотя никто его терпеть не мог, но он делал это так давно, что никому не хватало смелости сказать, что пойло получается просто отвратительное. Я была рада, что мне не придется его пить, раз уж теперь я стала почтенной трезвенницей.

Питер, казалось, хотел подготовиться, прежде чем увидеть нас. Очень уж долго он вытирал руки полотенцем, перед тем как обернуться.

— Привет! Счастливого Рождества!

Жаль, что мое сердце все еще начинало колотиться при виде Питера, но я не в силах была этому помешать. Я приняла его вынужденные объятия и посмотрела на него снизу вверх, изобразив широкую улыбку:

— Счастливого Рождества, Питер! Глинтвейн пахнет просто божественно… Я уже начинаю жалеть, что мне нельзя.

Питер тут же покраснел и бросил испуганный взгляд на Джо, потом откашлялся:

— Ну, тогда ты будешь рада услышать, что тебе его можно. Зная, что ты не пьешь, в этом году я сделал безалкогольный.

— Разве?! Ты об этом не говорил! — Впервые я услышала в голосе Джо раздражение, и это было мне очень приятно.

Питер взял бокал и щедрой рукой налил мне порцию глинтвейна, передав его с таким видом, будто пытается сунуть угощение собаке и ожидает, что та вцепится ему в руку.

Я приняла бокал, постаравшись при этом дотронуться до его руки. Я пила из бокала, пристально глядя через край на Питера. Пожалуй, большей отравы я в жизни не пила. На вкус — как дрянное вино, разбавленное гвоздичным зубным эликсиром.

— Как чудесно… — еле пролепетала я, стараясь не закашляться после каждого глотка.

Питер уже почти побагровел, пытаясь сохранять спокойное выражение лица.

— Прекрасно! — Джо захлопала в ладоши, будто гиперактивная четырехлетняя девочка. — Давайте пройдем в комнату и устроимся поудобнее. Хорошо? Белла, ты точно не хочешь снять пальто?

— Нет, — я изобразила на лице страдание. — Лучше останусь в нем: я немного продрогла.

Я с виноватой улыбкой посмотрела на Питера.

— Ох… Надеюсь, ты не заболеваешь? — спросил Питер.

Слова Питера были полны сарказма, но мне почему-то казалось, что никто этого не заметил.

— Беременность ведь не болезнь, верно, Белла? — резко спросила Джо, подтверждая мое предположение.

— Хм… Нет. Думаю, нет, — ответила я обиженным, как я надеялась, тоном, при этом на всякий случай пожав плечами.

После периода мертвой тишины, во время которого Бен смотрел на маменьку с порадовавшим меня осуждением, мы вчетвером прошли в гостиную. Я с трудом уселась, чуть поморщившись при этом, хотя причин морщиться не было.

— Ты хорошо себя чувствуешь, любимая? — Лицо Бена было полно заботы.

— Да, все в порядке, — ответила я с бодрой улыбкой.

— А когда приедет Эмма? — спросил Бен у Питера.

Я совсем забыла, что она тоже должна сюда явиться, и едва не скривила рот.

Питер посмотрел на часы:

— Думаю, будет с минуты на минуту. Я предлагал ей поехать с вами. Немного странно гонять две машины в одну сторону.

Я бросила предупреждающий взгляд на Бена. Он не должен был упоминать о том, что это я ему запретила. С меня было довольно и того, что мы проведем Рождество с его родителями, и я совершенно не желала еще и всю дорогу терпеть общество его сестры.

Я почувствовала, что Джо смотрит на меня, и когда обернулась к ней, она сразу же попыталась изменить выражение лица, но я все же успела уловить в ее глазах отчетливую неприязнь. Так и захотелось крикнуть: «Я тебя тоже не люблю!» Она смутилась, встала и вышла из комнаты.

Бен и Питер, похоже, даже не заметили, что Джо вышла, и Бен продолжал болтать с отцом, совершенно не обращая внимания на напряженную атмосферу вокруг. Теперь я видела, что Питер выглядит неважно. За ту пару месяцев, что я его не видела, лицо его покраснело, а на лбу прибавилось немало морщин. Он все еще был красив, но под глазами налились темные мешки, а сам он словно осунулся. От волнующей самоуверенности, с которой он соблазнил меня, не осталось и следа.

Я предположила, что это из-за стресса, но не испытывала к нему ни малейшего сочувствия. Его же не волновало, какое потрясение испытала я, когда он исчез, точно призрак, полагая, что сможет безнаказанно избавиться от меня!

Теперь я видела, как он пытался сосредоточиться на словах Бена, но его глаза то и дело нервно косились в мою сторону. Интересно, осталась ли в нем хоть капля любви ко мне? Пока мы были вместе, я хоть и понимала, что мои чувства к нему сильнее его ответных чувств, но была уверена, что с его стороны дело не только в похоти. Я была уверена, что однажды он решится бросить жену и станет жить со мной и нашим ребенком.

Какой же наивной дурой я казалась себе самой после того, как он так поступил со мной.

И тут в комнату влетела Джо. Она была на грани истерики.

— Эмма попала в аварию. Нужно съездить за ней.

Питер и Бен сразу вскочили с мест.

— Черт? С ней все в порядке? — Бен выглядел искренне обеспокоенным, и это было немного чересчур.

Я была практически уверена, что Эмма не сильно пострадала, иначе она не стала бы звонить родителям, чтобы те приехали и забрали ее. Она была бы уже в скорой помощи на пути в больницу.

— Она очень испугана и расстроена. Похоже, ударилась головой, но говорила связно, поэтому надеюсь, что с ней все хорошо. Питер, нам надо поторопиться, — Джо указала на дверь таким жестом, будто говорила с непослушным ребенком.

Питер коротко кивнул и выскочил из комнаты. Я взглянула на Бена, ожидая, что он сядет рядом со мной, но вместо этого он направился к двери.

— Я с вами! — громко сказал он.

— Нет, Бен! — не подумав, выпалила я, и все замерли. — Ты не поедешь, — добавила я, когда все три пары глаз уставились на меня.

Бен раздраженно нахмурился:

— Что? Я должен поехать с ними. Вдруг нам с отцом придется вытаскивать машину из кювета или еще что?

От его нахального тона меня сразу охватила злость.

— Ты не можешь бросить меня здесь одну! — прошипела я сквозь зубы, надеясь, что он поймет меня правильно и останется.

— Едешь? Не едешь? — набросилась на Бена Джо. — Только решай быстрее, потому что нам надо торопиться.

Под моим холодным взглядом Бен заколебался. Ему не нужно было ехать. Он просто пытался изображать героя перед матерью и отцом. А мне не хотелось оставаться в доме одной, когда я неважно себя чувствовала. То, что я прекрасно себя чувствовала, не имело значения — он считал, что мне нездоровится, и это главное.

К моему ужасу, он виновато улыбнулся:

— Извини, любимая. Это всего на несколько минут. Все будет хорошо.

С этими словами они втроем выбежали за дверь, оставив меня сидеть в одиночестве в состоянии такой жестокой обиды, что я по-настоящему расплакалась.

Мне не верилось, что Бен мог так нарочито ослушаться меня, пытаясь унизить и выставить дурой перед матерью и, в особенности, отцом.

— Вот ублюдок! — выкрикнула я в пустоту комнаты.

Прошло почти полчаса, прежде чем они вернулись. К тому времени мое огорчение переросло в холодную, непреклонную ярость. Я с отвращением наблюдала в окно, как Питер и Джо нежно помогали Эмме выбраться с заднего сиденья «рейнджровера». На вид с ней все было в порядке. Ну, если не считать шишки на лбу, которая, пожалуй, только выглядела страшно. Взяв Эмму под руки, они повели ее к дому, будто она вот-вот свалится. Эмма изо всех сил подыгрывала им, еле передвигая ноги, точно ей было девяносто лет. Когда они подошли к двери, на гравийную дорожку вполз ее маленький зеленый «фиат» с Беном за рулем. Надо признаться, машина была изрядно помята, но явно могла передвигаться своим ходом. Вовсе и не было нужды всем бросаться Эмме на выручку — она и сама могла доехать до дома. Похоже, этой истеричке просто захотелось, чтобы все суетились вокруг нее, а не вокруг меня.

Когда Питер, Джо и Эмма отправились на кухню, Бен пришел в гостиную. Я буравила его холодным взглядом, пока он нервно мялся передо мной, точно школьник, которого вызвали к директору.

— Бедная Эмма — попала в крайне неприятную аварию, — начал он.

Я плотнее завернулась в пальто и отвела взгляд, не ответив.

Бен пригладил волосы:

— Ты видела машину? Просто всмятку.

Я раздраженно пожала плечами:

— А мне кажется, все не так и плохо. Да и с Эммой все в порядке.

Бен нахмурился:

— Вообще-то, она очень напугана, Белла! И на голове у нее здоровенная шишка. — Он приумолк, потом продолжил: — Почему ты так себя ведешь? С самого нашего приезда ты будто с цепи сорвалась.

Тут же хлынули слезы, давно уже подступившие к глазам, и я закрыла лицо руками.

— Прости, Бен. Просто мне нехорошо и даже показалось, что я могу упасть в обморок. А я была тут совсем одна и не знала, что делать. Я так беспокоилась за ребенка.

Как всегда, стоило мне заикнуться о благополучии ребенка, как все раздражение Бена мгновенно улетучилось. Он тут же подбежал ко мне, встал на колени и обнял.

— Ох… Милая… Бедняжка. Что ж ты сразу не сказала?..

— Не хотела портить Рождество твоей маме. Она столько сил в него вложила!

— Ты не испортила Рождество. У нас еще достаточно времени повеселиться, — Бен ободряюще погладил меня по спине.

Я закатила глаза. Я совершенно не собиралась задерживаться здесь ни минутой дольше, чем нужно.

— Но я ужасно себя чувствую, Бен. Прости, но я хочу просто добраться до дома и лечь.

Бен отпрянул, и я увидела на его лице борьбу чувств. Или он расстроит меня, или маму. Но исход борьбы уже был предрешен, и мы оба это знали.

— Может, ты здесь приляжешь? — предложил он неуверенно, понимая, что сражение уже проиграно.

Я печально покачала головой:

— Думаю, мне лучше быть поближе к больнице… На всякий случай.

Бен неохотно кивнул и поднялся.

— Хорошо. Я только схожу скажу маме.

Он вышел из комнаты, ссутулив плечи, и я поняла, что он смертельно боится этого разговора.

Мне было немного неловко бросать его одного в этот скандал, и я последовала за ним через прихожую в сторону кухни, в дверях которой остановился Бен. Я остановилась на полпути так, чтобы слышать его слова.

— Э… Белле что-то нездоровится. Извините, но нам, наверное, лучше поехать домой.

— Что? — жалобно захныкала Джо. — А как же обед, ваши подарки… Вы же собирались остаться на весь вечер.

Бен нервно оглянулся и встретился взглядом со мной.

— Прости, мам, — сказал он и направился ко мне.

— Питер, может, ты с ней поговоришь? — сказала Джо, как она думала, шепотом, но по прихожей ее слова разнеслись достаточно громко, чтобы мы с Беном услышали. — Попробуешь убедить ее остаться? Похоже, ты ей нравишься больше, чем я…

Я едва не рассмеялась — настолько иронично звучали эти слова.

— Пожалуй, нет, — ответил Питер.

«Вот уж это точно приуменьшение века», — подумала я.

— Не думаю, что это поможет, а если она и в самом деле неважно себя чувствует…

— Пожалуйста, Питер! Если они уедут, все будет испорчено. Я же вижу, что Бен не хочет уезжать. Это все она!..

Бен в панике посмотрел на меня и попытался увести подальше в глубь прихожей, где ее не было слышно. Но я оттолкнула его и подошла к кухонным дверям.

Джо стояла спиной ко мне и не замечала моего присутствия, но Питер и Эмма уставились на меня в ужасе.

— Она терпеть не может, когда хоть на секунду ее оставляют без внимания. Она просто чокнутая! В самом деле, Эмма. Видела бы ты, как она отказалась даже снять пальто!

Я едва не захлопала в ладоши от радости. Она сделала именно то, на что я рассчитывала, и дала мне идеальный повод уехать, целиком и полностью обвинив в этом ее. Последовала долгая мучительная пауза, когда она поняла, что Питер и Эмма с ужасом смотрят ей за спину и что я, должно быть, услышала ее. Я увидела, как она напряглась, прежде чем медленно повернуться ко мне лицом.

— Ого! Спасибо, Джо, — произнесла я таким тоном, в котором, как я надеялась, прозвучала глубочайшая рбида, понимая, что нужно как-то сдержать рвущуюся на волю улыбку. — Как хорошо, что мы уезжаем. Теперь я точно знаю, где мне не рады.

— Белла, я… — Лицо Джо стало ярко-алым.

Она сделала шаг и попыталась ухватить меня за руку, но я грубо оттолкнула ее.

— Не трогай меня! Идем, Бен. Мы уезжаем.

Бен, казалось, был готов расплакаться.

— Простите, но мы должны уехать. Эм, надеюсь, с тобой все в порядке?

Эмма кивнула и подняла свой стакан.

— Спасибо. Все будет хорошо, — пробормотала она совершенно пьяным голосом. — Счастливого Рождества!

На мучительное мгновение Бен заколебался, и мне показалось, что он вот-вот спросит, не можем ли мы все же остаться. Я окатила его самым гневным взглядом.

— Бен! — рыкнула я, не оставляя никаких сомнений, что в этом доме больше не задержусь ни на минуту.

С тоскливым видом он помахал рукой и направился за мной к двери.

Когда он открыл дверь, до меня донеслись громкие всхлипы Джо, и он с мольбой посмотрел на меня. Я покачала головой и вытолкнула его наружу, а потом громко захлопнула за собой дверь.

Мы сели в машину, и Бен повел ее задним ходом по дорожке. Он был в смятении.

— Что ж, я всегда подозревала, что с самого начала не понравилась твоей матери, и оказалась права, — сказала я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал не слишком торжествующе.

— Ты ей понравилась… — устало сказал он. — Но признайся сама, ты ведь тоже вела себя с ней не слишком дружелюбно.

Меня затрясло от возмущения. Как он осмелился винить меня в оскорбительных нападках своей матери?!

— Хочешь сказать, это я виновата? — Моя нижняя губа задрожала, и я поняла, что вот-вот расплачусь.

Бен на секунду прикрыл глаза, потом протянул руку и положил ее мне на бедро.

— Нет. Конечно же нет. Не плачь, любимая. Давай я отвезу тебя домой и уложу в кровать. Уверен, тебе станет лучше, когда ты как следует поспишь.

Я высморкалась и кивнула. Говорить ему, что мне уже стало намного лучше, не было нужды.

Глава двадцать вторая

Ждать рождения ребенка пришлось недолго. Схватки начались около полуночи 3 января, и Бен повез меня в больницу, время от времени бросая в мою сторону обеспокоенные взгляды.

— Не рановато ли? — без конца спрашивал он.

Я смотрела в окно, отсчитывая время между схватками и обещая себе сделать все, чтобы Бена не было рядом, когда надо будет говорить с акушерками о сроках. Я была уверена, что довольно легко сумею избавиться от него. При этом я с нетерпением ждала встречи с маленьким человечком, который рос внутри меня все эти девять месяцев, и от волнения у меня кружилась голова.

Роды прошли на удивление без осложнений, хотя и невероятно болезненно, и вот на свет появилась Элоди, казавшаяся еще более безмятежной и совершенной, чем я могла себе представить. Я держала ее крошечные идеальные ручки и пересчитывала изящные пальчики с таким благоговением, какого никогда прежде не испытывала. Она была моя, и только моя. Я могла разглядеть в ней черты Питера, но в первую очередь я видела в ней себя. Это было странное ощущение — смотреть на другого человека и видеть собственное отражение.

Бена она покорила мгновенно, и меня удивило, как ласков он был с ней. Наверное, я должна была испытать чувство вины, но вместо этого была просто благодарна, что он был рядом и так хорошо помогал. Когда мы впервые привезли ее домой, то оба могли часами смотреть, как она спит в своей кроватке. Мы не могли поверить, что теперь нам предстоит заботиться об этой крохе, чье существование полностью зависело от нас.

Когда Бен вернулся на работу, к нам на неделю переехала моя мама, и я передала ей львиную долю забот, чтобы как следует выспаться. Она очень хорошо заботилась об Элоди, и меня переполняли смешанные чувства. С одной стороны, я была благодарна за помощь, но с другой — мне казалось, что это самое меньшее, что она могла сделать, чтобы компенсировать мне мое хреновое детство после того, как она обвинила папу во всех смертных грехах и отправила его за решетку.

У нас с мамой всегда были странные отношения. В какой-то момент она начала бояться меня, и это меня стало очень сильно раздражать. Получился замкнутый круг: чем больше я чувствовала ее нервозность в моем присутствии, тем несноснее я становилась, отчего она начинала нервничать еще сильнее. Мы обе вздохнули с облегчением, когда я съехала из нашего убогого домишки в Кройдоне в свою квартиру в Лондоне.

Но после того как появилась Элоди, между нами, казалось, установилось тревожное перемирие. Наверное, из-за того, что мне впервые в самом деле потребовалась ее помощь. Я устала как собака и понятия не имела, что нужно делать, поэтому мне не оставалось иного выбора — только наблюдать за ней и учиться. Кроме присмотра за Элоди, она ухаживала и за мной: кормила меня и, когда мне этого хотелось, давала поспать, и мне это, надо признаться, нравилось. Мне даже было почти жаль, когда она вернулась к себе. Почти. И она, похоже, чувствовала то же самое, потому что стала заглядывать к нам чаще и брать на себя домашние дела и заботу о малышке, стоило ей переступить порог.

Я все ждала, когда Бен предложит позвать его родителей, но с тех пор, как отношения между нами разладились после рождественской «неприятности», он, похоже, не хотел испытывать судьбу.

Мне же, со своей стороны, хотелось снова увидеть Питера только тогда, когда я опять вернусь в идеальную форму и избавлюсь от последствий беременности. Поэтому меня вполне устраивала возможность пользоваться рождественской ссорой как предлогом, чтобы не видеться с ними. Джо присылала сообщения, письма и цветы с обильными извинениями за свои слова и умоляла меня о прощении.

Мы с Беном молча читали их, а потом спокойно возвращались к своим делам, не обсуждая и даже не упоминая об этом.

Шли недели, и мне нравилось, что в нашем тесном мирке остались только мы с Беном да Элоди, не считая моей мамы, заходившей в гости время от времени. Я снова чувствовала себя главной, и мне это нравилось. Мэтт и Фрейя, похоже, поняли намек, и их телефонные звонки, которые я мастерски научилась игнорировать, практически сошли на нет. Я никогда не говорила Бену, что они звонили или оставляли сообщения на автоответчике, потому что не хотела, чтобы у него возникла даже мысль о том, чтобы возобновить дружбу. Этого определенно не должно было произойти.

А еще я «случайно» разбила его мобильный и предложила купить новый, сделав так, чтобы при этом он получил и новый номер, чтобы никто из его «прежней» жизни не мог с ним связаться. Когда он начал жаловаться и стонать, что потерял все контакты, я расплакалась, и он тут же заткнулся.

Поэтому, когда Бен однажды вернулся с работы и заговорил о том, чтобы пригласить в гости его родителей, он застал меня врасплох. Я пыталась дозвониться до него в обед, но он не отвечал на звонки. Шестым чувством я догадывалась, что он был занят чем-то, чем ему не стоило заниматься, и была готова к скандалу, когда он пришел домой. Робость в его поведении лишь подтвердила мои подозрения.

— Ну, и чем это таким важным ты сегодня был занят, что наплевал на мои звонки? — спросила я, когда мы сидели и ели ризотто, приготовленное им.

— Я не плевал на твои звонки, — Бен положил в рот немного ризотто, но не сразу смог проглотить и чуть поморщился, прежде чем продолжить. — Я был на работе, Белла. Я не могу бросить все и отвечать на личные звонки всякий раз, когда звонит телефон. Это непрофессионально, и у меня будут проблемы. Мне никак нельзя потерять эту работу.

Что-то в его покровительственном тоне так взбесило меня, что я швырнула вилку на тарелку. Она упала с таким лязгом, что мы оба вздрогнули.

— А если бы это было срочно? Если бы это было по поводу Элоди?

— Ну, тогда бы я, конечно, бросил все и примчался. Но ведь это было не по поводу Элоди, так?

Конечно, он был прав, но я все еще была в ярости и чувствовала подступающие слезы.

Бен вздохнул и погладил меня по руке.

— Успокойся, милая. Не расстраивайся. Ты отлично справляешься с нашей замечательной малышкой. Я тобой очень горжусь!

Иногда он бывал так мил.

— Спасибо. Прости, что так часто тебе звоню. Просто иногда становится до чертиков одиноко. Мне очень, очень тяжело.

Бен взял меня за руку:

— Конечно. Я все понимаю, милая. Но… Тебе ведь не обязательно быть одинокой.

Ага. А я-то думала, когда же настанет этот момент.

— Уверен, мама очень хочет повидать Элоди и с радостью тебе поможет. Даст тебе немного передохнуть.

Бен пытался казаться не слишком нетерпеливым, но ему это не удалось. Я отчетливо слышала в его голосе надежду.

Я подумала, что Питер хотел увидеть Элоди даже еще более отчаянно, чем Джо. Я могла себе представить, как больно ему было не видеть ее до сих пор, зная, что это его ребенок. И он полностью заслужил всю эту боль. Но теперь я вернулась к тому весу, который был до беременности, и была в очень неплохой форме, поэтому решила, что время пришло. Так ему станет только еще больнее.

— Почему бы не пригласить ее к нам? Ну же, Белла… Иначе это все равно что отрезать себе нос назло отражению в зеркале.

— Возможно… — начала я и заметила, как его глаза тут же вспыхнули. — Но ты тоже должен быть здесь. Чтобы мы с ней не встретились наедине. На всякий случай…

Я думала, Бен как-то отреагирует на мой намек, но он лишь радостно кивнул:

— Конечно, буду. Как насчет этих выходных? Позвать их к нам?

— Их? Твоего отца тоже позовем? — Я хотела убедиться, что это так.

— Ну да. Думаю, он хочет повидать внучку не меньше, чем мама.

«Если бы ты только знал», — подумала я, отводя взгляд и изображая раздумье, чтобы оттянуть этот момент.

— Наверное, — сказала я в конце концов.

Бен вздрогнул от неожиданности, его глаза засияли. Он схватил вилку и вернулся к еде, старательно изображая спокойствие.

— Может, пойдешь примешь ванну, расслабишься? А я пока приберу здесь все, — предложил он, когда мы покончили с ужином.

Я хотела бы присутствовать при разговоре, но предложение принять ванну было слишком соблазнительным. К тому же я могу все услышать и оттуда.

— Да, было бы неплохо. Спасибо.

Я поскорее набрала ванну, потом закрыла краны, залезла в воду и прислушалась.

— Мам, это я, — донесся до меня его сдавленный голос.

Я надеялась, что он не расчувствуется слишком сильно. Эта его черта меня очень раздражала и сильно отличала от Питера, который обычно был спокоен и рассудителен.

— Хорошо, мам. В самом деле… Я за тем и звоню. Мы тут подумали — не хотите с папой заехать на этих выходных?

Я затрепетала от возбуждающей мысли о том, что снова увижу Питера и его первую встречу с дочкой. Какой же мукой для него будет хранить молчание! Я вылезла из ванны и завернулась в халат. Голос Бена разносился на всю квартиру.

— Конечно! Она тоже хочет вас видеть, — его голос подскочил вверх на октаву, когда он соврал; в отличие от отца, Бен был неважным лжецом. — Э… Где-нибудь около полудня? Мы приготовим обед.

От раздражения я стиснула зубы. Какой же он никчемный! По распорядку дня около полудня я укладывала Элоди спать. Как он мог об этом забыть? Я распахнула дверь и свирепо посмотрела на него, когда он закончил разговор.

— Около полудня?

Бен обернулся ко мне с недовольным видом:

— Да. А что не так?

— Да ничего. Только Элоди будет спать. Я думала, они собирались повидать ее?

Бен нахмурился еще сильнее и вздохнул:

— Они приедут повидать ее, — сказал он спокойно. — Не думаю, что ей сильно повредит, если она один раз ляжет спать немного позднее.

Я едва не влепила ему пощечину.

— Бога ради, Бен! — фыркнула я. — Как это на тебя похоже! Это же не ты надрывался, чтобы приучить ее к режиму. Я не хочу, чтобы мои труды пошли прахом из-за того, что тебе так удобнее.

— Хорошо! — огрызнулся Бен. — Тогда мы сначала пообедаем, а они смогут посмотреть на девочку, когда она проснется.

— Только не думай, что я буду готовить обед. Спасибо, мне хватает дел и без того, чтобы развлекать твоих родителей.

Он стиснул зубы, силясь сдержать раздражение.

— Я приготовлю, — принялся умолять он, явно боясь, что я передумаю. — А ты можешь посидеть и поболтать с ними.

— Конечно. Отличная идея! Мы ведь так хорошо с ними ладим. — Я знала, что это неразумно, но не могла сдержаться — он просто чертовски меня взбесил.

Бен подошел ко мне и заключил в объятия, на которые я не ответила.

— Пожалуйста, Белла, не надо превращать это в кровную вражду, — сказал он. — Они — мои родители и бабушка и дедушка Элоди. Я не хочу, чтобы они стали совсем чужими.

Я задумалась на секунду, что бы он почувствовал, если бы я сказала, что на самом деле Питер — отец Элоди, а не дед. Наверное, это бы его убило. В прямом смысле. На мгновение я даже ему посочувствовала. Он-то в этом был нисколько не виноват.

— Прости, Бен. Просто… мне кажется, что я не нравлюсь твоей маме, и от этого мне очень больно.

— Ты ей нравишься… — настаивал Бен, приподняв мой подбородок так, что я смогла взглянуть на него с самым трогательным выражением на лице. — Поэтому не думай, что кто-то хочет тебя оскорбить или относится к тебе пренебрежительно. Просто будь собой, и они полюбят тебя так же, как люблю тебя я.

«Это вряд ли», — подумала я и улыбнулась:

— Я тебя тоже люблю. Просто я устала. Как насчет того, чтобы сегодня лечь пораньше?

Бен улыбнулся мне с неподдельной любовью и нежностью во взгляде.

— Были времена, когда это означало совсем другое. И знаешь… Хотя я понимаю, что ты говоришь только о том, чтобы пойти спать, я считаю это прекрасной идеей.

— Кто сказал, что я говорю только о том, чтобы лечь спать?

Я бросила на него соблазнительный взгляд через плечо, взяла его за руку и потащила за собой в спальню. Мне нужно было, чтобы он оставался ласковым.

Глава двадцать третья

— Приехали! — крикнул Бен со своего наблюдательного поста у окна гостиной, выходившего на улицу.

Все утро в ожидании приезда родителей он не находил себе места. Он приготовил на обед лазанью и постарался привести квартиру в идеальный порядок, стараясь не допустить ни малейшей оплошности.

Как и Бен, я тоже все утро готовилась. Я долго нежилась в ванне, потом почти час занималась прической и макияжем. Я выбрала парфюм «Hermes», зная, что Питеру всегда нравился этот аромат, и надела обманчиво эротичную приталенную блузку и лучшие обтягивающие джинсы, выгодно подчеркивающие длинные стройные ноги и идеальную попу. Укладывая Элоди для дневного сна, чтобы выиграть время до встречи с Питером и Джо, я посмотрелась в зеркало и осталась довольна отражением.

— Привет, мам! Привет, пап! — донесся до меня голос Бена, вызвав возбужденный трепет. — Ты похудел, папа. С тобой все хорошо?

Я затаила дыхание в ожидании ответа Питера:

— Теперь да.

Я выжидала в полумраке комнаты Элоди, слушая, как они входят в квартиру.

— Здравствуй, милый! Это для Беллы… и для Элоди. — От голоса Джо мне все еще хотелось скрежетать зубами, хоть и прошло уже много времени.

— Спасибо, мама! Заходите! — Я давно не слышала у Бена такого счастливого голоса. Похоже, визит родителей вызвал в его душе настоящий подъем.

— Белла только что уложила Элоди поспать после еды, — сказал Бен. — Она выйдет через минутку.

Я решила оттягивать этот момент как можно дольше, поэтому прильнула к двери, прислушиваясь.

Я услышала, как Бен прошел на кухню, чтобы налить чай. Пока его не было, Питер и Джо не обменялись ни словом. Я с удовлетворением решила, что они боялись говорить, чтобы я случайно их не услышала.

— Ну… как вы там? — спросил Бен тонким голосом, вернувшись в гостиную.

— Хорошо… — начала было Джо, но Питер перебил ее:

— Не особо. Мы все думали, когда же наконец сможем повидать Элоди.

Мое сердце дрогнуло при звуках его голоса, переполненного накопившимися эмоциями, отчего слова лились сплошным потоком.

— Питер…

— Нет, Джо, — оборвал ее Питер. — Я хочу знать, почему ты не давал о себе знать. Ты хоть понимаешь, как переживала твоя мать?! Как я переживал, если уж на то пошло?!

Я пожалела, что не могу видеть его лица, увидеть те муки, которые выдавал его голос. Хорошо. Он заслужил страдания.

— Прости, — быстро ответил Бен. — Мы были так заняты ребенком. Я просто не уследил за временем.

— Чушь! — фыркнул Питер. — Не забывай — мы сами воспитали двоих детей. И да, это тяжкий труд, но можно же найти время на один чертов телефонный звонок! Как ты мог тянуть так долго?! Ты хоть понимаешь, какое это было мучение?!

Одним движением я открыла дверь спальни и прошла через прихожую в гостиную.

— Это из-за меня, — сказала я, и мой голос заставил их вздрогнуть.

Джо и Питер обернулись ко мне одновременно и ахнули. Мы встретились взглядами с Питером, и я на секунду уловила в нем суматошную борьбу похоти с уже угасающим гневом. Усилия, затраченные на внешний вид, не пропали даром.

— Я не хотела, чтобы Бен звонил вам. Простите, — продолжила я, стараясь казаться спокойной и уязвимой. — Просто произошедшее на Рождество так ранило меня, что…

— Ну конечно же! — Джо вскочила на ноги, и на какой-то ужасный миг мне показалось, что она вот-вот обнимет меня, поэтому я закрылась руками, словно защищаясь.

Похоже, это сработало, и она отступила чуть назад:

— Прости меня за те слова, Белла. Я сказала их сгоряча и была не в себе после аварии с Эммой…

Джо замолчала, не зная, что сказать дальше.

Я кивнула и, придав лицу спокойное выражение, ответила:

— Все хорошо. Забудем об этом.

Джо охотно кивнула.

— Спасибо, — прощебетала она. — Как ты, Белла? Выглядишь просто потрясающе! Поверить не могу, что ты так быстро привела себя в форму.

Я улыбнулась. Мои старания окупились. Я несколько недель почти ничего не ела.

— Похоже, у моей мамы со мной было так же. Видно, повезло с генами, — весело сказала я, прежде чем подсыпать соли на рану. — Она говорит, что Элоди — точь-в-точь как я в детстве, поэтому, надеюсь, и она тоже их унаследовала.

Мои слова достигли цели, и Джо стало явно не по себе. По правде сказать, моя мама в последнее время тоже нечасто у нас бывала, потому что она меня бесила, но Джо вовсе не обязательно было об этом знать.

Она быстро-быстро заморгала, словно прогоняя подступившие слезы.

— Какая она? В смысле — Элоди? Мне не терпится ее увидеть.

Я видела, что она осторожничает, чтобы я не поняла ее слова неправильно. На этот раз я решила проявить милосердие. В конце концов, мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из них решил, что я — безумная стерва.

— Само совершенство. Она скоро проснется, но вы пока можете тихонько взглянуть на нее, если хотите.

Лицо Джо засветилось от счастья.

— Очень хочу! — выдохнула она.

Хотя я и не смотрела на него, я чувствовала, что карие глаза Питера наблюдают за мной. Я не предложила ему присоединиться к нам: хотела, чтобы ему пришлось ждать как можно дольше, прежде чем он увидит дочь.

Мы вдвоем на цыпочках прокрались в комнату Элоди, и я заметила, что Джо изо всех сил старается не шуметь. Мы подошли к белой деревянной колыбельке в углу, в которой Элоди мирно спала, лежа на спине. Я наблюдала, с каким восхищением Джо смотрит на нее. Она приложила ладонь к груди, явно сдерживая слезы.

— Какая же она красавица! — прошептала она. — И как она похожа на тебя!

«Да, уж на тебя-то она точно похожа не будет», — злорадно подумала я.

— Спасибо. Да, я тоже считаю ее красивой, но я немного пристрастна.

— Имеешь право. Ведь ты — ее мама, — сказала Джо, прежде чем выйти из комнаты.

На кухне Бен накрывал на стол и вполголоса беседовал с отцом. Я намеренно избегала встречаться глазами с Питером, когда мы вошли, но постаралась быть предельно очаровательной. Я смеялась над всеми дурацкими шутками Бена и внимательно слушала унылые россказни Джо, чувствуя, что Питер не спускает с меня глаз. Мне стало интересно, не чувствует ли он сожаления. Не пытается ли он представить себе, каково было бы жить в одном доме со мной и его дочерью. Мне было мучительно больно осознавать, что скажи он лишь слово, и я тут же убежала бы вместе с ним.

— Бен хорошо за тобой ухаживает? — вдруг подняла голос Джо, прервав мои мысли.

— Просто потрясающе, — ответила я, осознав в этот момент, что так оно и было. — Но он так много работает. Боюсь, нам придется кое над чем подумать.

Я заметила, как прищурился Питер при этих словах, пытаясь угадать, к чему я клоню.

— Над чем? — встрял в разговор Бен с набитым лазаньей ртом.

— Над твоей работой. Не похоже, что она тебе так уж и нравится. Нам всем было бы неплохо начать все заново где-нибудь подальше от Лондона.

В моей голове начала зарождаться идея.

— Ты раньше об этом не говорила. С чего это вдруг?

— Ну… не знаю. Наверное, наслушалась рассказов твоих мамы и папы о том, как ты рос в Саффолке. Просто идиллия… — я намеренно сделала паузу. — Я бы хотела, чтобы Элоди выросла также.

— А как прошло твое детство, Белла? — спросила Джо, перебив меня. — Кажется, ты никогда о нем не рассказывала.

— Просто не хотела никого загонять в смертную тоску. Оно было тухлое, как вода в канаве, — я закатила глаза, показывая, что не хочу продолжать говорить об этом. — Вот честно — совсем не о чем рассказать.

— Не может быть! — настаивала Джо. — Так где, говоришь, вы жили?

Я приложила ладонь к уху:

— Кажется, я слышу, как кое-кто зашевелился!

Я встала и вышла из комнаты. По-другому ее было не заткнуть.

Мне вовсе не хотелось будить Элоди, но выбора не было. Я раздвинула плотные шторы и расстегнула ее спальный мешок, осторожно встряхнув при этом. Она удивленно открыла глаза, потянулась ручками и ножками и широко зевнула. Я смотрела на нее и улыбалась про себя. Она была так прекрасна, что было невозможно не влюбляться в нее каждый раз заново.

Я взяла ее на руки, вдыхая теплый запах сна, все еще окутывавший ее, и понесла на кухню, где ожидали, затаив дыхание, Джо и Питер.

— А вот и она!

— Честное слово, она — само совершенство! — заворковала Джо, когда они оказались по обе стороны от меня. — Верно, Питер?

Я посмотрела на Питера, разглядывавшего Элоди с нескрываемым восторгом.

— Верно, — выдохнул он. — Можно ее подержать?

Он посмотрел на меня с выражением, которое мне о многом говорило.

— Конечно, — ответила я после секундной паузы.

Я опустила Элоди в его руки, внимательно наблюдая за ним. Казалось, все мои чувства обострились. Я ощущала его запах, его прикосновение, в ушах отдавался звук его голоса.

— Ну, что скажешь, папа? Похожа на меня? — Бен подошел и пощекотал Элоди живот, отчего та принялась извиваться, одновременно улыбаясь.

Я подумала обо всех тех ужасных вещах, которые могла бы ему рассказать и которые разнесли бы его мир вдребезги.

— Не совсем, сынок, — тихо сказал Питер, и у меня похолодело в животе.

Неужели сейчас он в приступе безумия все разболтает? Я затаила дыхание, и он закончил:

— Она гораздо красивее тебя!

Мы все разразились громким облегченным смехом, и я уловила взгляд Питера. Он чуть заметно улыбнулся. Значит, вот как теперь будет: словно фехтовальный поединок, в котором обе стороны будут постоянно наносить друг другу уколы. Что ж, меня это устраивало.

Позднее, когда тарелки были уже убраны и мы допивали кофе, я встала и положила Элоди на плечо.

— Кажется, кому-то пора сменить подгузник, — пояснила я, собираясь выйти из комнаты.

— Я помогу, — сказал Питер, предостерегающе глянув на Джо, чтобы она не пошла за нами.

Он не спрашивал разрешения, и не успела я возразить, как мы оказались вдвоем в комнате Элоди.

— Ну, что скажешь о своей дочери? — спросила я шепотом, чтобы мои слова не разнеслись по квартире.

Питер зло посмотрел на меня:

— Я должен был увидеть ее раньше.

— В самом деле? — я прикинулась, что взвешиваю его слова. — Только мне помнится, что ты очень хотел, чтобы я сделала аборт. Не думала, что ты так уж захочешь ее повидать.

Питер покачал головой:

— Это было жестоко с твоей стороны, особенно по отношению к Джо.

Я сухо рассмеялась:

— Да? Вообще-то, она ей даже не родня.

Он чуть отшатнулся, как будто я его ударила.

— Но она-то этого не знает! — прошипел он. — К тому же это только с твоих слов.

— Ты это серьезно, Питер? Все еще настаиваешь? Значит, мне лучше сделать тест ДНК, чтобы раз и навсегда это доказать. Результаты могу прислать тебе домой…

Взгляд Питера скользнул с меня на Элоди.

— Но мне кажется, что тебе не нужен тест. Так ведь? — я повернула девочку так, чтобы он мог лучше ее разглядеть. — Ты знаешь, что она — твоя, верно?

Глаза Питера наполнились слезами, и он печально кивнул.

— Проклятье…

Я уложила Элоди на пеленку и принялась менять подгузник.

— А ведь в этом не было нужды, Питер. Ты мог бы счастливо жить со мной и с ней, — я обернулась и посмотрела на него. — Только мы втроем.

Он покачал головой:

— Это невозможно. Я никогда бы не бросил Джо.

— Потрахивать других за ее спиной это тебе не мешало!

Я сказала это громче, чем собиралась, и мы оба замерли, прислушиваясь, не долетели ли мои слова до Бена и Джо. Но бормотание их голосов продолжало доноситься как ни в чем не бывало.

Питер подошел и стоял рядом, пока я застегивала комбинезончик Элоди. Я проклинала возбужденную дрожь, охватившую меня от его близости.

— Послушай, — настойчиво прошептал он. — Нам нужно придумать, как сделать эту ситуацию приемлемой для нас обоих. Точнее даже, для нас всех, — добавил он, глядя на Элоди с неподдельной любовью. — Это не игра, Белла. Речь идет о жизни Элоди, о жизни Бена. Я хочу, чтобы с ними обоими все было хорошо.

Я не ответила. Меня злило то, что он выставлял виноватой меня, хотя это его эгоистичные поступки были всему причиной.

Питер положил руку на мое плечо, и меня словно ударило током. Я не хотела, чтобы его прикосновение оказывало на меня хоть какое-то действие.

Я желала лишь мысленно отдалиться от него, превратив его жизнь в сущий кошмар за то, как он поступил со мной. Но это прикосновение вызвало такую бурную реакцию, что это оказалось невозможно. К своему ужасу, я почувствовала подступающие слезы и изо всех сил заморгала, пытаясь их прогнать.

— Белла? — спросил он чуть более мягким тоном.

Я медленно кивнула:

— Если ты будешь хорошо себя вести, Питер, то и я тоже буду.

Питер облегченно выдохнул:

— Спасибо…

— Но, — продолжила я, — стоит тебе что-нибудь сделать не так, и я превращу твою жизнь в ад.

Не забывай.

Я подняла Элоди и положила себе на плечо, нежно поглаживая ее по спине.

Питер печально посмотрел на нее:

— Как я могу забыть? Я рад наконец-то повидать ее. Она прекрасна. В самом деле прекрасна.

Я не смогла сдержать улыбку:

— Да, это так. Что ж, быть может, скоро ты сможешь видеть ее чаще.

Улыбка исчезла с губ Питера, а глаза еле заметно прищурились. Рядом со мной он всегда оставался настороже. Впрочем, у него были для этого основания.

— Это почему?

Я пожала плечами.

— Я бы хотела, чтобы у Элоди было такое же детство, как и у остальных твоих детей. Поэтому думаю, что нам следует купить дом вроде вашего в Саффолке и переехать туда.

Питер побледнел:

— Хочешь сказать, поближе к нам?

— Да. Тогда ты сможешь видеться с Элоди, когда пожелаешь.

Я наблюдала за внутренней борьбой в его голове.

— Но разве вы можете позволить себе купить дом рядом с нами?

Мне хотелось рассмеяться — какая наивность!

— Мы не можем. А вот ты можешь.

Когда до него дошло, лицо его помрачнело:

— Хочешь, чтобы я купил вам дом?

— Ну, ты же купил жилье другим своим детям. Почему бы не купить и для Элоди? — я заговорила самым раздражающим напевным тоном, зная, что это еще больше разозлит его.

— Бен этого не примет, — сказал наконец Питер. — Я его знаю, он слишком гордый. Когда он был молод и только начинал жить, было по-другому, но теперь он — муж и отец…

Я смерила его самым холодным взглядом:

— Значит, твоя задача — сделать так, чтобы он принял.

Питер ошарашенно провел рукой по волосам:

— А если у меня не получится?

Я улыбнулась:

— Полагаю, ты и сам знаешь ответ. Верно, Питер?

Глава двадцать четвертая

Он мне говорил. Разумеется, говорил. Но я при-кинулась, что этого не было.

— Какого черта ты их пригласил?! — крикнула я ему в спину, когда он выходил из спальни, напомнив мне, что примерно через полчаса на ужин придут Мэтт и Фрейя. Перед этим, увидев, что на календаре в его телефоне выскочило напоминание, я специально легла в кровать, сказав, что плохо себя чувствую.

Бен остановился и тяжело вздохнул. Опустив плечи, он повернулся ко мне:

— Потому что они — мои друзья, Белла. Наши друзья. А друзья для того и нужны, чтобы проводить время вместе.

— Только они — ни хрена не мои друзья! — фыркнула в ответ я. — В любом случае я плохо себя чувствую, поэтому пусть приходят в другой раз. А лучше — не приходят вообще.

Бен прикрыл глаза — эта его привычка только бесила меня еще больше. Как будто он отчаянно пытается удержать себя в руках.

— Нет, Белла. Уже слишком поздно отменять встречу. Они уже в пути.

— Так позвони Мэтту на мобильный и скажи, что твоя жена заболела и будет лучше, если ты побудешь рядом с ней, а не упьешься с этой парой придурков!

— Белла! — Бен по-настоящему разозлился, и мне показалось, что я перегнула палку. — Они не придурки. Мы с Мэттом дружим с семи лет, а Фрейя — милейшая женщина.

Я скорчила рожу:

— Тьфу! Тебе давно уже не двенадцать, Бен!

Бен покачал головой:

— Когда они заходили в прошлый раз, ты сделала то же самое. Они поймут, что ты не больна.

Я принялась лихорадочно вспоминать. Ах да! Это было в тот раз, когда он пригласил их на ужин, не посоветовавшись со мной.

— Думаю, ты помнишь, что тот вечер я провела в больнице, потому что думала, что теряю ребенка! — крикнула я в искреннем негодовании.

Неважно, что я на самом деле весь вечер занималась любовью с Маркусом. Главное — Бен верил, что тот вечер я провела в больнице, и все же ему хватило наглости обвинить меня в притворстве.

Бен широко распахнул глаза от ужаса:

— Т-с-с… Белла! Не кричи… — он бросил тревожный взгляд на дверь, и я поняла, что он услышал их приближение. — Ладно, ладно. Я скажу им, что сейчас не время.

Когда зазвенел дверной звонок, я улыбнулась про себя — еще одна маленькая победа. Я подошла к окну спальни и выглянула из-за шторы. Мэтт и Фрейя о чем-то шептались, и Мэтт, державший в руке большую сумку, нервно переминался с ноги на ногу. Выражение лица Фрейи мне совсем не понравилось. Оно было решительным. Ну, я тоже была настроена решительно. Так что скоро она будет выглядеть совсем по-другому.

Я вышла в прихожую и встала так, чтобы оказаться вне поля зрения Мэтта и Фрейи, но быть всего в паре футов от Бена. Я предостерегающе посмотрела на него, когда он стал открывать дверь.

— Здорово, приятель! — с нарочитым весельем воскликнул Мэтт. — Рад тебя видеть! Я тут принес все, как обычно!

— Э… да. Слушайте, ребята… Мне очень жаль, но время не самое подходящее…

Господи, актер из Бена совсем никудышный. Нужно говорить более убедительно.

— О… Извини, приятель. Видно, я день перепутал, — ответил Мэтт. — Думал, мы на сегодня договаривались.

— Именно на сегодня, — вклинилась в разговор Фрейя. — Какие-то проблемы, Бен?

Ее тон мне совсем не понравился. Бен нервно оглянулся через плечо на меня, чуть прикрыв дверь.

— Белла неважно себя чувствует.

— Что с ней?

Боже, ну и грубиянка! В конце концов, я и в самом деле могла заболеть.

— Ну… — замялся Бен. — Она… э… она просто…

— Отказывается нас видеть, да? — Хоть я и была зла, но в глубине души обрадовалась, что до нее дошло, что они мне не нравятся.

— Фрейя! — попытался приструнить ее Мэтт, но безуспешно.

— Я ведь права? Да, Бен? — настаивала она.

Бен вздохнул и провел ладонью по волосам — он всегда так делал, когда волновался.

— Нет, Фрейя. Ты не права… Ей просто немного нездоровится.

— Как вовремя! С тех самых пор, как вы встретились, Бен, она пытается оторвать тебя от нас. И от твоей семьи…

— С моей семьей у нее, вообще-то, проблем нет, — перебил ее Бен, и я довольно улыбнулась — наконец-то он стал защищать меня.

— Разве?! — взорвалась Фрейя. — Тогда за обедом ты говорил совсем другое…

Я онемела от удивления. Бен не говорил мне, что обедал с ней! Перед глазами поплыла красная пелена, и я сделала шаг вперед, показавшись за его спиной:

— Бен! Пожалуйста, закрой дверь! Не устраивай сквозняк!

— Привет, Белла! Ты себя хорошо чувствуешь? — выпалила Фрейя голосом, полным сарказма.

Мне захотелось врезать ей. Вот же сучка! Ведет себя так, как будто Бен принадлежит ей, а я мешаю их уютному междусобойчику.

Я посмотрела на нее молча несколько секунд, просто чтобы вывести из равновесия, и только потом ответила:

— Вообще-то, нет. Бен, пожалуйста, закрой дверь.

Бен замялся.

— Мне очень жаль, ребята, — жалостливо проблеял он. — Может, в другой раз, а?

Мэтт печально кивнул и начал разворачиваться, но Фрейя не собиралась сдаваться без боя:

— Другого раза не будет, Бен! Разве ты не видишь, что она творит? Ради бога, да будь уже мужиком! Мэтт — твой самый старый друг, а ты обращаешься с ним, как с дерьмом! Позорище!

С этими словами она взяла Мэтта за руку, и они вместе ушли. Мы с Беном наблюдали за ними, пока они не дошли до конца дорожки, а потом я протянула руку через плечо Бена и захлопнула дверь что было сил.

Бен помедлил долю секунды, прежде чем повернуться ко мне лицом. Выглядел он бледно. Я в гневе уставилась на него. Мне не верилось, что он за моей спиной обедал с Фрейей. Вернее даже, мне не верилось, что он сумел скрыть это от меня.

— Значит, ты обедал с Фрейей, так? — я скрестила руки на груди, чтобы унять желание съездить кулаком по его идиотской физиономии. — Мне ты, видимо, забыл об этом сказать.

— Я не забыл об этом сказать, Белла. Просто я знал, как ты к этому отнесешься, поэтому специально не стал говорить. В любом случае мы этого не планировали. Я просто столкнулся с ней на улице, и мы перехватили по сэндвичу. Только и всего.

Я ни на секунду в это не поверила. Они могли столкнуться только в одном случае — если заранее это спланировали.

— Только и всего?! Ты за моей спиной обедаешь с другой женщиной и жалуешься ей на меня!

Бен прикрыл глаза, чем еще больше меня разозлил.

— Для начала, Фрейя — это не «другая женщина». Я давно ее знаю, и она мне, скорее, как сестра.

И я не жаловался на тебя.

Он явно решил, что я только вчера родилась.

— Тогда что она имела в виду, когда говорила о твоей семье и о том, что у меня с ними проблемы?

Бен отвел взгляд и ответил не сразу, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что он собирался сказать.

— Просто она была очень удивлена, узнав, что мама и папа тогда еще не видели внучку.

Я похолодела от ужаса.

— Почему ты ей об этом сказал?

Бен вздохнул:

— Потому что она спросила. Честное слово, Белла, ты делаешь из мухи слона.

— Ну… Просто мне не нравится мысль о том, что ты обсуждаешь меня за моей спиной.

Впрочем, — продолжила я, стараясь перевести разговор на то, как ужасны Мэтт и Фрейя, — я оказалась права, и Мэтту с Фрейей я действительно не нравлюсь. Ты сам слышал, как она со мной разговаривала.

Бен вздохнул, словно с его души свалился тяжеленный камень.

— Ну, теперь они ушли, и ты можешь вернуться в кровать и спокойно поспать, пока твое недомогание не пройдет.

Ха! Я победила! Я была вполне уверена, что мы никогда больше не увидим Мэтта с Фрейей.

— Нет, все хорошо, — ответила я, широко улыбнувшись ему. — Мне уже намного лучше.

Я сидела за кухонным столом, а Элоди лежала на деревянном настиле манежа, радостно гуля и суча ножками, когда зазвонил телефон. Я взяла трубку в руку и бросила ленивый взгляд на экран. Тьфу! Это Джо. Отвечать я не собиралась, поэтому положила трубку на место и продолжила читать статью на своем телефоне.

— Почему ты не берешь телефон, милая? — спросил он, влетев в кухню и схватив трубку за миг до того, как телефон переключился на автоответчик.

Я улыбнулась ему, но не ответила.

— Привет, мам! Как ты? — радостно сказал он и замолчал, ожидая ответа. — Глупости! — нахмурился он. — Все хорошо?

Я посмотрела на него и вдруг ощутила тревогу, заметив, как его ноги подкосились и он плюхнулся на стул.

— Сердечный приступ? Боже! Сильный?

Мне показалось, что мое собственное сердце вот-вот остановится. У Питера сердечный приступ? Только не это! Это невозможно!

Я внимательно наблюдала за Беном, пытаясь уловить, что же произошло. Он хватал ртом воздух и пытался сохранить спокойствие.

— Так… Не беспокойся. Я приеду, как только смогу. Какая больница? Хорошо. Возьми себе кофе, я буду через пару часов. Эмма уже знает?

Значит, все-таки Питер. И, похоже, дело плохо, если Бену нужно срываться с места немедленно. Они проговорили еще несколько минут, пока Бен не сказал Джо, что любит ее, и не повесил трубку. Лицо его было мертвенно-бледным, а ноги, казалось, вовсе его не держали.

— Что случилось? Что-то с твоим отцом? — спросила я, хотя вопрос был, пожалуй, лишним.

Бен утвердительно кивнул, сдерживая слезы. Мне самой хотелось плакать от потрясения и необъяснимой злости на Питера. Как он посмел? Я подошла и обняла Бена не только ради него, но и ради себя самой.

Бен сделал глубокий вдох и чуть виновато посмотрел на меня:

— Я должен позвонить Эмме и ехать.

Я кивнула, все еще ошеломленная известием:

— Конечно, поезжай. Дай мне знать, как только будут новости.

Бен кивнул:

— Конечно. А ты приглядывай за малышкой, пока меня не будет.

Он опустился на колени и поцеловал Элоди, которая радостно улыбнулась ему беззубой улыбкой, не подозревая о царящем вокруг нее смятении.

— Хорошо, — заверила его я, желая, чтобы он поскорее убрался из квартиры и поехал в больницу. — Мы будем ждать твоего возвращения.

Глава двадцать пятая

Когда Бен уехал, я сидела у кухонного стола, глядя в пустоту, пока Элоди не начала хныкать, а кофе совсем не остыл. Мысли беспорядочно метались — что с Питером? Сердце начинало бешено колотиться всякий, когда я вспоминала разговор Бена с матерью. Похоже, все серьезно.

В конце концов я почувствовала, что больше не могу оставаться в квартире. Я переодела и покормила Элоди, положила ее в коляску и вышла на солнце, не вполне осознавая, куда иду и что делаю. Я шла и шла, пока, к собственному удивлению, не оказалась на улице перед старой квартирой Питера, в которой мы были так счастливы. Именно там мы и зачали Элоди.

Я сидела на скамейке и рассматривала довольно унылый фасад здания, пытаясь вспомнить, где было его окно. Я ведь в самом деле воображала, что мы с ним переедем сюда и станем жить вместе.

Боже, какой же я была дурой! Мою грудь словно придавило бетонной плитой, и я поняла — это чувство вины. Я пыталась избавиться от этого чувства, убеждая себя, что он поступил намного хуже, чем я. Что он использовал меня, а потом вышвырнул, когда увлечение прошло. Он считал, что сможет избавиться от меня, как от мусора. Просто выкинуть в корзину и забыть…

Я не сомневалась, что сердечный приступ был вызван стрессом, в котором он жил, и меня мучила совесть. Но я поступила так лишь потому, что мне было больно. Он был первым мужчиной, которого я полюбила, и по глупости решила, что он тоже меня любит. А на самом деле оказалась лишь очередной доступной дурочкой, поддавшейся его очарованию. Единственная разница состояла в том, что я отказалась спустить ему это с рук, как долгие годы поступали другие.

Я не допускала даже мысли о том, что он мог умереть. Он слишком крепкий и здоровый. Он выкарабкается, обязательно выкарабкается. Но что дальше? Не заставит ли его близость смерти рассказать о произошедшем? Вдруг меня посетила ужасающая мысль о том, что он может пожелать рассказать обо всем семье, собравшейся у его постели. И что тогда будет дальше со мной? Что будет с Элоди?

С другой стороны, в глубине души таилась слабая надежда, что Питер, может быть, поймет, что жизнь слишком коротка и что ему следует все же быть со мной и Элоди. Он явно не был счастлив с Джо, иначе бы не заводил столько интрижек за ее спиной. Страх смерти мог бы заставить его пересмотреть свои взгляды и ухватиться за возможность начать жизнь заново.

Я неожиданно разозлилась на Бена. Он был самым большим препятствием на этом пути, ведь Питер ни за что не сможет причинить ему боль. Я начинала его ненавидеть. Он был таким слюнтяем в сравнении с Питером, и что бы он ни делал, меня это раздражало.

Бледно-голубое небо начали затягивать дождевые облака, и задул сильный холодный ветер. Я уже собиралась встать и уйти, когда вдруг почувствовала, что кто-то сел на скамейку рядом со мной.

— Привет, — произнес незнакомый мужской голос так, будто мы с ним были знакомы.

Я принялась рассматривать его с любопытством.

У него были вьющиеся светлые волосы и приятное, смутно знакомое лицо.

— Привет… Мы знакомы?

Он приветливо улыбнулся:

— Нет. Не совсем. Я въехал в квартиру вашего приятеля.

Я не сразу сообразила, что под приятелем он имеет в виду Питера.

— Ах да… Конечно… Кстати, простите за тот вечер. Просто я была немного не в себе, когда узнала, что он исчез.

— Могу себе представить. И не извиняйтесь.

Я просто рад, что с вами все в порядке. Я тогда немного испугался за вас, — он кивнул в сторону коляски Элоди. — Полагаю, это тоже была одна из причин вашей слабости?

Я не была уверена, что хочу сказать ему, что Питер был отцом моего ребенка, и прикусила язык.

— Э… Возможно, — я неопределенно взмахнула рукой и сменила тему: — Удивительно, что вы узнали меня через столько месяцев.

Он лукаво улыбнулся:

— Я никогда не забываю красивые лица.

А ваше — красивее многих, честно говоря.

Я широко улыбнулась. Приятно убедиться, что ты по-прежнему привлекательна.

— Спасибо, — я скромно потупила взор.

— И что же привело вас сегодня сюда, на эту скамейку под моими окнами?

Я подумала, не сказать ли ему правду, но что-то меня удержало. Это выставляло бы меня немного чудаковатой.

— Я просто вышла прогуляться и захотела присесть. Только когда посмотрела наверх, вспомнила, что здесь когда-то жил Пи… мой бывший.

Он кивнул.

— А вы с ним потом виделись? После того, как он переехал?

Я рассмеялась и кивнула:

— Ну, вообще-то, да. Виделись. — Наши взгляды встретились, и мы оба улыбнулись — у него было симпатичное лицо, пусть и чуточку высокомерное. — Там все сложно.

Он с любопытством покосился на меня, словно решая, стоит ли допытываться дальше.

— Но вы назвали его бывшим, так что, полагаю, теперь вы не вместе?

— Э… Нет. Не совсем так. Он по-прежнему часть моей жизни… Но, как я сказала, все сложно.

Он кивнул, судя по всему, удовлетворившись ответом.

— Не помню, говорили ли вы мне, как вас зовут… — он вопросительно поднял брови.

— Белла.

Он кивнул:

— Разумеется. По-итальянски это значит «красивая».

Если бы мне платили по фунту за каждого мужчину, который мне это говорил, я уже давно была бы мультимиллионером. Но после такого долгого перерыва было приятно почувствовать, что кто-то пытается тебя закадрить, поэтому я ободряюще улыбнулась.

— В самом деле. А вас как зовут? Белло?

Он рассмеялся, показав ровные белые зубы:

— Мое имя, судя по всему, означает «отважный лев». Меня зовут Лео.

С гривой вьющихся светлых волос он действительно напоминал льва.

— Подходящее имя. Вам очень идет.

Он искоса посмотрел на меня, словно пытаясь оценить, готова я согласиться или нет.

— Спасибо. Послушайте, Белла, становится немного прохладно. Не желаете поужинать со мной в каком-нибудь уютном месте?

Я задумалась на мгновение. Дела приобретали все более сюрреалистичный оборот, но хотя бы на время я могла отвлечься от мыслей о Питере.

— Конечно. Если только вас не смутит спутница в коляске.

Его взгляд скользнул в сторону Элоди, словно он совсем забыл о ее присутствии, и на секунду мелькнула тень сомнения. Мое сердце сжалось. Я-то уже начала предвкушать игривый обед с симпатичным незнакомцем. Но сомнение тут же рассеялось, и он встал.

— Ничуть, — сказал он. — Кто же в здравом уме откажется пообедать с двумя прекрасными дамами вместо одной? Вам помочь? — предложил он, указав на коляску.

Я улыбнулась, удивляясь тому, как складывается день.

— Была бы очень признательна, — сказала я, задвигая подальше все мысли о Питере.

— Кажется, мне пора возвращаться… — я приподнялась на локте и посмотрела на часы, с ужасом обнаружив, что уже почти семь вечера.

Лео медленно провел пальцем от моей груди до бедра, голодным взглядом рассматривая мое тело. Мы насладились долгим обедом с шампанским в прекрасном ресторане в тени Тауэрского моста, потом прогулялись пешком до его квартиры, и ни у кого из нас даже не возникло вопроса о том, окажемся ли мы в одной постели. Я поставила коляску Элоди в пустой комнате, где она, пропустившая обычный полуденный сон, быстро уснула, дав мне и Лео возможность предаваться на удивление энергичному и эротичному сексу на протяжении нескольких часов. Было так приятно заняться любовью с кем-то новым и решительным после того, как столько времени приходилось мириться с невыносимо робкими прелюдиями Бена, и это подняло мне настроение.

— Побудь со мной еще немного, — хищным взглядом посмотрел на меня Лео, и я заметила, что он снова возбудился.

Он демонстрировал впечатляющую силу, если учесть, что мы уже четырежды занимались любовью. Он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, и я уже готова была снова уступить ему, но по квартире разнесся плач Элоди.

— Прости. Вот и мой сигнал тревоги, — я откатилась в сторону и свесила ноги с края постели. — Но спасибо за этот день. Это как раз то, что мне было нужно.

Лео сонно улыбнулся:

— Мне тоже. Может, как-нибудь повторим?

Я посмотрела на него и уклончиво повела плечами:

— Возможно.

Он сел на кровати и взял пачку сигарет со столика. Прикурил и глубоко затянулся.

— Тебя кто-нибудь ждет дома? — посмотрел он на меня сквозь завесу выдыхаемого дыма.

— Возможно, — ответила я небрежно, бросив взгляд на обручальное кольцо. — Зависит от того, вернулся ли он.

Лео улыбнулся и понимающе кивнул:

<— Ясно.

Выйдя из квартиры и толкая коляску Элоди по коридору в сторону лифта, я вытащила из сумочки телефон. Там был один пропущенный звонок от Бена, и я почувствовала облегчение. Если бы с Питером случилось что-то серьезное, он не ограничился бы одним звонком.

Я стояла в лифте, разглядывая себя в зеркальных стенах и вспоминая, как раньше покидала эту квартиру после дня или вечера тайного секса. Сегодняшний день с Лео был веселым развлечением, но все же с Питером так никто и не мог сравниться. Я подумала, может ли с ним вообще кто-нибудь сравниться. Было в нем что-то, что идеально подходило мне, и я все еще испытывала физическую боль от желания быть с ним, несмотря на все, что произошло с нами потом.

Вернувшись домой, я искупала Элоди и уложила ее спать, а потом долго стояла под горячим душем, смывая все следы Лео на случай, если Бен вернется домой без предупреждения. Поскольку с Питером, похоже, все было в порядке, у него не было причин оставаться ночевать.

Телефон зазвонил как раз тогда, когда я собиралась лечь спать.

— Бен? — спросила я, удивившись, что он позвонил вместо того, чтобы просто приехать.

Я надеялась, что он не прознал каким-то образом, чем я занималась.

— Да, — голос его звучал печально и совсем не зло.

— Какой?

Возникла странная пауза, и я поняла, что он просто не в силах говорить. Мое сердце тревожно забилось, и я вдруг поняла, что он собирается сказать, еще до того, как он это сказал:

— Мертв. Он умер, Белла.

— Что? Нет!

Я едва не задохнулась от потрясения. Это было невозможно. Питер был слишком молодым и здоровым, чтобы умереть. В горле у меня пересохло, и я задрожала от охватившей меня неподдельной скорби.

— Боже, поверить не могу.

— Знаю. Я только что приехал к дому родителей… — Бен вдруг умолк.

Последовало долгое молчание, пока мы оба переваривали то, что Бен только что сказал. На какое-то мгновение я подумала, что он узнал правду обо мне и Питере и выдумал это, чтобы меня наказать, но эта мысль так же быстро и ушла. Я слышала в его голосе неприкрытую скорбь.

— Ты едешь домой?

Я не хотела, чтобы он возвращался. Я хотела, чтобы он оставался подальше от меня, чтобы я могла справиться со своими чувствами, не заботясь о том, чтобы как-то утешить его. Мне просто не хватило бы сил сыграть свою обычную роль.

— Не сегодня, — ответил он, и я облегченно вздохнула. — Я должен побыть с мамой и Эммой, убедиться, что с ними все хорошо.

Ну конечно же! Его чертова мамаша воспользуется этим на полную катушку, строя из себя безутешную вдову преданного мужа и отца. Только я-то знала о нем правду. А правда состояла в том, что он вовсе не был верным. Он был лжецом, изменял жене и использовал других людей. И всю жизнь он прикидывался тем, кем на самом деле не был. Но, несмотря на все это, я любила этого ублюдка.

— Позаботься об Элоди, а я позвоню утром, — сказал Бен, отрывая меня от этих мыслей.

— Хорошо, — прошептала я, прежде чем повесить трубку.

Я не хотела разговаривать с Беном или еще хоть секунду слышать его голос. Остаться с ним значило остаться с пустыми руками, и все мои усилия оказались напрасными. Он сделал свое дело, став идеальным способом наказать Питера за его поступок, но Бен был мне больше не нужен, и я определенно не хотела с ним оставаться. От одной только мысли о том, что он окажется рядом, мне становилось тошно, и мысли беспокойно заметались в поисках выхода из положения, в котором я оказалась.

Я включила кофе-машину и нетерпеливо ждала, пока она разогреется. Я уже понимала, что этой ночью все равно не сомкну глаз, поэтому не будет вреда, если я сварю себе чашку крепкого кофе, чтобы успокоить нервы. Я поднесла чашку к губам и поморщилась, когда кипящая жидкость обожгла язык. С криком боли и гнева я швырнула чашку о стену, расплескивая жидкость во все стороны.

— Будь ты проклят, Питер! — заорала я. — Будь ты проклят!

Глава двадцать шестая

— Поторопись, Белла! — крикнул Бен из прихожей. — Пора ехать!

— Отвали! — пробормотала я, глядя на собственное отражение в зеркале на туалетном столике.

Я очень боялась этого дня. Бен был совершенно раздавлен смертью отца, и мне было все сложнее сочувствовать ему. Всякий раз, когда он срывался или начинал плакать, хотелось просто крикнуть ему, что мне сейчас еще хуже.

Я испытывала столько разных чувств к Питеру — злость, скорбь, любовь, ненависть, а иногда — и все это сразу. Но главной эмоцией было нежелание верить. Я все еще не могла смириться с тем, что его в самом деле не стало.

Бен пристегнул Элоди в детском кресле, и я залезла на заднее сиденье рядом с ней, не желая садиться рядом с Беном или как-то с ним общаться. Он хмуро посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но не сказал ни слова. Мы почти не разговаривали с тех пор, как он вернулся домой на следующий день после смерти Питера, и это меня полностью устраивало. Мы оба замкнулись в собственных мыслях, а я не хотела случайно выдать тайну. Я понимала, что должна пытаться утешить и поддержать его, но не могла заставить себя сказать хоть что-то хорошее, поэтому сочла за лучшее не говорить ничего. Бен, наверное, решил, что я испытывала чувство вины за свое поведение перед Питером, но ошибиться сильнее он не мог.

Элоди почти сразу уснула, как это всегда случалось, стоило ей оказаться в детском кресле, поэтому мы ехали в полной тишине. Я смотрела в окно на проносившиеся мимо красоты Саффолка.

Мы уже договорились о покупке дома менее чем в миле от дома родителей Бена. Питер сдержал слово и добавил денег. Впрочем, у него не было выбора. Это казалось отличной идеей, когда я думала, что мы будем жить по соседству с Питером. Но теперь это будет только Джо, а с ней я тесно общаться не собиралась. Меня сводила с ума даже необходимость видеться с ней раз в несколько месяцев. Жизнь дверь в дверь с ней стала бы настоящим кошмаром.

Бен остановился на гравийной дорожке и заглушил двигатель. Едва он это сделал, Элоди широко раскрыла глаза и громко икнула. Мы с Беном рассмеялись, и напряженность, окружавшая нас всю дорогу, рассеялась. Бен выскочил из машины и отстегнул ее от кресла, подхватив на руки одним ловким движением. Я на секунду засмотрелась, как он щекочет девочку, прежде чем выйти из машины. Он действительно ее любил. Каким ударом стало бы для него известие, что он — ее брат, а не отец!

Я забрала у него девочку и удовлетворенно отметила, как та запищала от восторга, когда я фыркнула ей в животик. Бену никогда не удавалось так ее рассмешить.

Джо открыла дверь еще до того, как мы подошли, и меня немного удивило, насколько маленькой она вдруг показалась. Она и раньше не была крупной, но с тех пор, как я видела ее в последний раз, она словно ссохлась. Казалось, что ее глаза остекленели, а под ними появились темные тени. Она обняла Бена и прижалась к нему на несколько мгновений, словно хватаясь за спасательный круг. Отстранив его, она мимолетно глянула на меня и попыталась улыбнуться.

— Здравствуй, Белла, — сказала она, как мне показалось, очень холодно.

Я ощутила неловкость. Обычно она вела себя, наоборот, слишком дружелюбно, а не так церемонно и отстраненно. Мне показалось, что ей что-то известно. Возможно, перед смертью Питер признался ей, как бы невероятно это ни звучало.

— Здравствуй, Джо, — еле промолвила я. — Очень сочувствую по поводу Питера, — сумела выдавить я, покачивая на руках Элоди, чтобы отвлечься.

— Спасибо, — ответила Джо, резко развернувшись и лишь мельком взглянув на Элоди.

Мне не верилось, что она могла проявить такое безразличие, и я недовольно посмотрела на Бена, но тот уже шагал за матерью на кухню, словно послушный щенок. Значит, вот как сегодня все будет, с озлоблением подумала я. Все будут ходить на цыпочках вокруг Джо, практически не обращая внимания на Элоди и на меня.

Я села возле стола, посадив Элоди на колени, и наблюдала, как суетится Эмма, раздавая всем указания и разливая чай и кофе. Она поставила передо мной кофе, не спросив, чего я хочу, и даже вообще не убедившись, что я здесь. Я нарочно дала кофе остыть. К моему огорчению, Элоди вела себя примерно и молча сидела, наблюдая за происходящим, ни разу даже не всхлипнув, что дало бы мне повод выйти.

Наконец мы услышали на гравийной дорожке шум подъезжающих машин, и мое сердце замерло. Я впервые почувствовала, что все это происходит на самом деле. Мы все встали, и Джо взяла Бена за руку.

— Ты в порядке, мама? — с заботой в голосе спросил он, когда мы все вышли в прихожую.

Джо кивнула и с бледной улыбкой посмотрела на него:

— Да. Просто колени немного трясутся, вот и все.

Бен кивнул и нежно погладил ее по руке.

В этот момент у меня на руках заплакала Элоди, которую, несомненно, обеспокоила напряженная и непривычная атмосфера. Бен обернулся к нам.

— Т-ш-ш… Не плачь, малышка… — прошептал он.

Боже, какой же он все-таки тупица!

— Она же младенец, Бен! — фыркнула я. — Младенцы всегда плачут!

Бен обиженно посмотрел на меня, но ничего не ответил, ведя Джо к дорожке, на которой ожидали катафалк и машина для родственников. При виде гроба мы все резко остановились, и у меня внутри все сжалось. Он в самом деле умер!

До этого момента мне казалось, что он просто выкинул какую-то жестокую шутку, но при виде гроба, украшенного простым букетом прекрасных белых лилий, все сомнения рассеялись. Это была не шутка. Он ушел навсегда.

Словно выражая наши общие чувства, Бен застонал, тут же прикрыв рот рукой. Я хотела его утешить, но он держал за руку Джо, и я никак не могла подобраться к нему, особенно после того, как Эмма подошла и взяла Джо за другую руку. Вместо этого я осталась стоять в стороне с Элоди на руках, понимая, что нас намеренно исключили из узкого семейного круга, в чем я увидела определенную иронию.

Они сели в машину, в которой были места только для них троих.

— А как поедет Белла? — услышала я вопрос Джо.

— Она поедет на нашей машине, чтобы можно было посадить Элоди в детское кресло, — ответил Бен.

Я стояла, не сводя с них глаз, пока катафалк не тронулся. После этого села в машину, и мы неторопливой колонной двинулись в сторону церкви, до которой было меньше мили. Я представила себе, о чем они говорят в своей машине, ехавшей передо мной, и решила, что они, вне всяких сомнений, восхваляют Питера, говорят о том, каким святым человеком он был. Если бы они только знали…

Я была немного удивлена, узнав, что его будут отпевать в церкви. Он никогда не казался мне религиозным человеком, но я рассудила, что это лишь доказывает, каким хорошим актером он был. «Впрочем, как и я сама», — с горечью подумала я, когда мы остановились перед огромной толпой скорбящих, собравшейся у церкви. Я на миг задумалась о том, многие ли из них знали, каким был Питер на самом деле.

И снова никому не было дела до меня и Элоди. Бен помог Джо и Эмме выйти из машины и повел их ко входу в церковь. Вдруг он остановился — кто-то вышел из толпы и обнял его. Я прищурилась и поняла, что это Мэтт. Можно было догадаться, что они сюда заявятся. Я чуть отступила назад и притворилась, что занята Элоди, чтобы избежать разговора с ними. В этот момент Фрейя с какой-то другой женщиной подошла к Джо и Эмме, обняв их обеих.

— Мне так жаль, — сказала та женщина, взяв Джо за руку. — Тебе, наверное, очень его не хватает. Я знаю, как ты его любила.

— Спасибо, Шарли, — заговорила Джо, крепко схватившись за ее руку.

Я краем глаза наблюдала за ними. Ага, значит, это и есть та самая Шарлотта. Она была стройнее, чем я думала, и была не такой уж и дурнушкой, но, как и Фрейя, вовсе не была сногсшибательной. Уж точно не моего уровня.

— Даже не знаю, с чего начать… — продолжала ныть Джо. — Я уже так сильно по нему скучаю. Мне так одиноко.

— Я знаю, — искренне утешала ее Шарлотта.

Она казалась такой же плаксивой дурой, как и Бен. Неудивительно, что эта парочка так долго была вместе.

— Но у тебя есть Бен и Эмма, и они будут с тобой. Ты не останешься одна, обещаю.

Джо кивнула:

— Спасибо, что пришла, Шарли. Для меня это много значит.

Мне захотелось топнуть ногой. Со мной и Элоди она едва поздоровалась, а перед этой сучкой так просто расшаркивается.

Шарлотта покачала головой:

— Мы все любили Питера. Я не могла сегодня не прийти…

Фу! Неудивительно, что они так спелись с Джо. Она просто тошнотворна.

— Пожалуйста, постарайся сесть с нами в первом ряду. Мы бы все этого хотели. — Я готова была поклясться, что Джо заговорила чуть громче, чтобы я это непременно услышала.

— Ты уверена? — неуверенно спросила Шарлотта, бросив взгляд на меня и Элоди. — Не хотелось бы занимать чье-то место…

— Нет, мама права, — сказал Бен, подойдя к ним. — Тебе следует сесть с нами. Это будет очень хорошо, особенно для Эммы, — добавил он, показав на Эмму, которая жалостно рыдала, утешаемая одной из родственниц.

— Хорошо, — сказала Шарлотта и отступила назад. — Увидимся внутри.

Возмущение и злость нахлынули с такой силой, что я подумывала даже вообще не заходить в церковь. Да как они посмели вести себя так, будто я — пустое место?! В этот момент я искренне возненавидела Джо и Бена.

Это была маленькая сельская церквушка, и к тому времени, когда мы расселись в первом ряду, она уже была набита битком. Бен потянулся, чтобы взять меня за руку, но я отдернула ее и специально обняла Элоди обеими руками. Джо сидела между Беном и плачущей Эммой, которую утешительно поглаживала по спине сидевшая по другую руку Шарлотта.

Шарлотта хотела обратить мое внимание на себя, но я отказывалась смотреть в ее сторону. Мне совершенно не хотелось никакого контакта с ней. Смотреть на Мэтта и Фрейю, сидевших в следующем ряду за ней, я тоже избегала. Мы все прекрасно знали, как относимся друг к другу, после их прошлого визита в нашу квартиру, поэтому я не видела причин изображать вежливость.

Внезапно мелодия органа изменилась, и церковь наполнилась пением. Только сейчас я поняла, сколько народу здесь собралось, заполнив боковые проходы и все свободные места. Судя по всему, Питер пользовался популярностью. Я огляделась, лениво размышляя над тем, сколь-кие из присутствовавших женщин тоже поддались его очарованию.

Когда священник пригласил Бена произнести надгробную речь, тот встал и нетвердой походкой направился к кафедре. Несколько раз прочистив горло, он заговорил.

— Отец был моим лучшим другом, — начал он. — Он никогда не подводил меня и всегда был рядом, когда он был мне нужен.

Я смотрела прямо перед собой, из последних сил сдерживая желание заорать, что он и представить себе не может, как отец его подвел.

— И я не знаю, как мы все переживем эту потерю.

Слезы покатились по его щекам, и когда он открыл рот, чтобы продолжить, он лишь громко всхлипнул, после чего окончательно сорвался. К моему удивлению, в моих глазах тоже стояли слезы, но не от сочувствия Бену, а от жалости к самой себе. Какого черта Питер решил умереть?!

Мэтт встал и спокойно направился к алтарю. Я сопроводила его убийственным взглядом. Вот уж кто не упустит возможности показать себя героем.

— Давай я продолжу? — тихо предложил он Бену, рыдавшему, словно ребенок.

Бен кивнул, и Мэтт без запинки прочитал текст речи по бумажке. Когда он закончил, они посмотрели друг на друга, и Бен промямлил «спасибо», после чего они оба отправились по местам.

Я смотрела в пол, не в силах встретиться с ним взглядом или проявить хоть какое-то участие.

— Прости, мам, — прошептал он, садясь на место. — Я не смог.

— Милый, мы все тебя понимаем, — ответила она, взяв его за руку.

Она не отпускала его до самого конца службы. Наконец мы все вышли, и никто не обращал внимания ни на Элоди, ни на меня. Словно мы были невидимками. Я стояла в стороне и смотрела, как скорбящие суетятся вокруг Джо, выражая соболезнования. И снова я подумала о том, сколько бед могли бы вызвать всего лишь несколько слов.

Мэтт, Фрейя и Шарлотта вышли вместе. Мэтт попытался привлечь мое внимание, но я притворилась, что не замечаю его, и занялась Элоди.

Джо обняла Мэтта:

— Спасибо, что помог Бену, Мэтт. Это очень много для нас значит.

Мэтт обнял ее в ответ:

— Мы никогда его не бросим, Джо. И тебя с Эммой тоже. Помни об этом.

Он намеренно не упомянул меня и говорил достаточно громко, чтобы мне было слышно. Я улыбнулась про себя. В будущем нам с ним не встречаться, так что меня это совсем не волнует.

На похороны были приглашены только родственники, поэтому предполагалось, что Бен, Джо и Эмма поедут на машине похоронной конторы, а я снова повезу Элоди в нашей машине. Но уже когда я завела двигатель и приготовилась следовать за кортежем, я передумала. Мне совсем не хотелось видеть, как Питера опускают в яму в земле. Да и Элоди этого видеть не стоило. Вместо этого я свернула с дороги и пустилась в объезд в сторону дома, который мы с Беном собирались купить.

Это был большой элегантный особняк в геор-гианском стиле, стоявший чуть в стороне от дороги за ухоженной живой изгородью. Вокруг него раскинулся прекрасный сад. Было бы прекрасно, если бы Элоди выросла здесь, но теперь Питера не стало, и не было никакой необходимости переезжать так близко к Джо. Наверняка она захочет постоянно бывать у нас, действуя мне на нервы и не давая спокойно воспитывать Элоди. Она даже не была ей родней, хотя, конечно, и понятия об этом не имела.

Вернувшись, я обнаружила, что в доме было полно народу. Когда мы появились, Бен подошел и спросил:

— Все хорошо, милая? Я беспокоился.

Я кивнула, понимая, что на нас смотрят люди.

— Да. Извини, что не приехала на похороны — просто Элоди заснула, и я решила, что не стоит ее будить.

Бен кивнул, но я поняла, что он не поверил.

— Ну хорошо. Выпьешь что-нибудь?

Я глянула на бокал красного вина в его руке.

— Э… Ну, наверное, да… Я бы выпила красного вина.

Я увидела тревогу в его глазах.

— Правда? Ты же не пьешь алкоголь.

— Да. Но сегодня был такой трудный день, что я, наверное, немного выпью. Надеюсь, ты сам-то не пил?

Бен нахмурился и неохотно протянул мне свой бокал:

— Нет. Ну, может быть, пару глотков. Я думал, что, учитывая обстоятельства, за руль сядешь ты.

Я подняла брови:

— Я думаю, что, учитывая обстоятельства, тебе сегодня лучше не пить. А то снова расплачешься.

К тому же… — добавила я, сделав большой глоток вина, оказавшегося отвратительным на вкус, — я сегодня уже достаточно насиделась за рулем.

Глава двадцать седьмая

Я наконец-то уговорила Бена уехать, хотя он дол-го сопротивлялся. Ему не хотелось оставлять Джо. Он завел машину и обернулся в сторону крыльца, где одиноко стояла она.

— Может, останемся? Мне кажется, будет неправильно оставить ее сейчас.

Я не собиралась оставаться ни секундой дольше, чем необходимо, поэтому сердито посмотрела на него:

— Нет. С ней все будет в порядке. Нужно отвезти домой Элоди.

Еще немного подумав, Бен наконец тронулся с таким видом, будто вот-вот разрыдается. Я ждала, что он спросит, как для меня прошел этот день, но он не проронил ни слова. Я решила, что он дуется из-за того, что я заставила его сесть за руль. Иногда он был сущим эгоистом. Я громко вздохнула.

— Ладно, — в конце концов сказал он усталым и раздраженным тоном. — В чем дело?

Я недоверчиво посмотрела на него:

— Разве ты не заметил, как сегодня обращалась со мной твоя мать? Она просто смешала меня с грязью! А на Элоди даже почти и не взглянула…

Бен нахмурился:

— Ты несправедлива, Белла. Хоронили ее мужа — она просто в шоке.

— Что-то этот шок не помешал ей лебезить перед Мэттом и Фрейей, не говоря уже о том, что с Шарлоттой она себя вела так, будто это она ее невестка, а не я! Бен, ты просто не представляешь, как мне сегодня было тяжело!

Бен устало потер лоб.

— Не думаю, что мама намеренно хотела тебя расстроить.

Я фыркнула. Так игнорировать меня она могла только намеренно.

— Я была для нее пустым местом с той самой минуты, как мы приехали. Просто поздоровалась, развернулась и потопала на кухню, даже не попытавшись взять на руки Элоди. Хотя, казалось бы, должна была очень хотеть ее повидать.

— Я же сказал — наверняка ее мысли были заняты другим. Послушай, Белла, оставь ее в покое.

Бен выглядел усталым и расстроенным, но я не могла испытывать к нему сочувствия.

— Ее же не беспокоило, что я чувствую, когда она упросила твою бывшую прийти и сесть рядом с нами. Да еще и пропустила ее вперед так, чтобы я почувствовала себя лишней.

Я почувствовала подступающие слезы. Бен раздраженно вздохнул:

— Ты и сама не особо стремилась общаться, верно?

— Я пыталась! — крикнула я, утирая слезы, покатившиеся по щекам. — Но ты слишком старался не обращать на меня внимания, чтобы это заметить!

Я вызывающе посмотрела на него в ожидании ответа, но он лишь сильнее сжал руль и уставился на дорогу.

— Ты этого даже не отрицаешь! — добавила я, понимая, что уже почти довела его.

— Ох… бога ради! — Бен хлопнул ладонью по рулю. — Мы хоронили моего отца, Белла! Зачем ты так?!

Я никогда не видела прежде, чтобы он так срывался, и от неожиданности вздрогнула.

— Бен! Не будь таким агрессивным! Ты путаешь меня и Элоди.

Словно в подтверждение моих слов Элоди, мирно спавшая в детском кресле, начала плакать. Я повернулась к ней, чтобы успокоить, и вскоре она снова начала засыпать. Я с отвращением посмотрела на Бена. Он и впрямь думал только о себе и за весь день даже почти не взглянул на дочку.

Я снова уселась, ожидая, что Бен, как обычно, начнет извиняться, но он просто молча вел машину. Тяжелый оранжевый шар солнца перед нами быстро скрывался за краем фиолетового неба. Вид был потрясающий, но я едва его замечала, лихорадочно размышляя.

— Значит, теперь дуешься?

Бен вздохнул:

— Нет, Белла. Я не дуюсь. Я просто пытаюсь разобраться в сегодняшнем дне. Это было ужасно.

— Да, — тихо согласилась я, сложив руки на коленях. — Рада, что все закончилось.

Бен не ответил.

— И теперь мы хотя бы можем сосредоточиться на переезде.

— Да.

Бен при всем желании не мог бы сказать это более безразличным тоном. Я подумала, не оставить ли этот вопрос на потом, но мне этого не хотелось. Нужно было дать ему понять, что я передумала, поэтому я продолжила:

— Знаешь, а может быть, не стоит все-таки переезжать в Саффолк? Может быть, в Суррее будет лучше?

Бен нахмурился и напрягся, будто собираясь с духом для ответа.

— Нет, Белла. Ты так настаивала на Саффолке и на том, чтобы быть ближе к моим родителям, что я ума не приложу, с чего это ты вдруг передумала.

Я мысленно закатила глаза. Конечно же, он понятия не имел, почему я вдруг передумала. Если бы он знал, это бы все изменило.

— В любом случае, — озабоченно добавил он, — уже поздно.

— Вовсе нет, — я махнула рукой, ведь контракт еще не был подписан, а значит, еще ничего не было решено. — Мы еще можем отказаться от покупки дома в Саффолке.

— Нет. Ты настояла на Саффолке, поэтому мы туда переедем. И мне нравится дом. К тому же будет хорошо оказаться поближе к маме, ведь она теперь осталась совсем одна…

Мне не понравился его необыкновенно вызывающий тон. Обычно он просто соглашался с моими словами, но в этот раз меня тревожила его решительность.

— Это должно быть совместное решение, — фыркнула я.

Я понимала, что это, в общем-то, было полностью мое решение. Я не давала Бену права голоса при осмотре домов и, если уж на то пошло, выбрала его сама.

— Это и есть совместное решение. Мы ведь вместе его выбрали, помнишь? — сказал Бен. — Впрочем, честно говоря, ты не особо интересовалась моим мнением при выборе, верно?

Я и не думала, что он, оказывается, прекрасно понимал, что я не давала ему слова.

— Только не играй со мной в эти игры, Бен, — сказала я, переходя в оборону. — Пока ты срывался с места по первому зову маменьки, мне приходилось все решать самой. Поэтому теперь я решила, что нам будет лучше в Суррее.

— Напомни-ка, как далеко это от дома твоей матери?

Я театрально закатила глаза:

— Господи! Помощь моей мамы с Элоди нам не помешает, поэтому хорошо, что она будет рядом.

— Моя мама тоже может помочь, особенно теперь, когда она осталась одна. Это даст ей возможность сосредоточиться на чем-то.

Я не верила своим ушам. Бен никогда прежде мне не перечил, и это мне совсем не понравилось.

— Она не так хорошо ладит с Элоди, как моя мама. Я не хотела бы оставлять малышку с ней. Сегодня твоя мама совсем не обращала на нее внимания…

— Ну, думаю, если она сегодня хоронила мужа, то, наверное, никак не могла уделять все внимание Элоди.

— Только не надо сарказма, Бен, — я сердито взглянула на него, надеясь, что он, как обычно, пойдет на попятную. Но он был в необыкновенно мрачном настроении и не собирался так легко сдаваться.

— Разумеется, моя мама не так хорошо ладит с Элоди, как твоя, — процедил он сквозь зубы. — Потому что у нее не было такой возможности. Если бы она провела с девочкой столько же времени, сколько и твоя мама, она оказалась бы ничуть не хуже. И это не ее вина, что ее не подпускали к Элоди в первые месяцы жизни.

Он замолчал и судорожно сглотнул комок в горле. Только бы он не заплакал…

— Она сама виновата, что так набросилась на меня в Рождество, — ответила я в полной уверенности, что уж тут-то правда на моей стороне. — И с тех пор не так уж сильно и пыталась извиниться. Нет, учитывая наши натянутые отношения, я полагаю, что в Суррее нам будет лучше.

Я сказала это решительным тоном, не оставляющим ни малейшего сомнения, что я передумаю. Теперь ни за что не перееду ближе к его матери, вот так!

Бен плотно сжал губы. Я видела, что он думает продолжить перепалку, но совсем измотан, и остаток пути проделал практически в полном молчании, давая лишь односложные ответы на мои вопросы. В конце концов я сдалась и решила немного вздремнуть. От выпитого вина меня клонило в сон, потому что я от него отвыкла.

Когда мы вернулись в лондонскую квартиру, я сразу уложила Элоди в кроватку и вернулась на кухню, где застала Бена сидящим в глубокой задумчивости за столом с бокалом красного вина. Я достала из шкафа бокал и налила в него ледяной воды из холодильника. Я почувствовала огромное облегчение оттого, что этот день наконец-то закончился, и чокнулась с Беном.

— Ну, твое здоровье! — сказала я, ободряюще улыбнувшись.

Бен поднял бокал без особого воодушевления, не глядя мне в глаза.

— Да ладно тебе, Бен. Прекрати дуться, пожалуйста. — Мое терпение было на исходе.

— Я не дуюсь, — сдавленным голосом ответил он. — Я просто расстроен. Все еще не могу поверить, что отца и в самом деле больше нет. Что я больше никогда его не увижу. Что Элоди вырастет, не зная его. От всего этого мне становится невыносимо грустно.

Я не собиралась задумываться об отсутствии Питера в жизни Элоди по причинам, которые Бену все равно было не понять.

— Ну, моего она тоже не узнает, так что тут у нас получается ничья, так ведь?

— Боже мой, Белла! Это же не соревнование!

От удивления у меня отвисла челюсть. Я не могла поверить, что он способен на такую дерзость.

— Я этого и не говорила. Хватит додумывать за меня.

Бен фыркнул и покачал головой.

Меня захлестнула непреодолимая волна ярости.

— Не смей на меня фыркать! С меня хватит!

— Знаешь, не только с тебя!

Я сама не помнила, как это случилось. Я не помнила, как бокал вылетел из моей руки. Я просто смотрела, словно откуда-то сверху, как он ударяется о стену над головой Бена и рассыпается красивым сверкающим дождем на мелкие осколки. Потом, словно в замедленном движении, я дергала его за волосы и колотила с силой, которая шла откуда-то из глубины. В каждом моем ударе, казалось, заключалась боль от предательства Питера.

Бен вскинул руки, словно пытаясь защититься.

— Прекрати, Белла! — орал он, но я не слышала.

Я словно была под водой, и все происходившее было приглушенно и замедленно.

Наконец я выбилась из сил и остановилась, глубоко дыша от изнеможения. Сознание полностью вернулось ко мне, и я посмотрела на съежившегося Бена, потом развернулась на месте и ушла в ванную. Я захлопнула дверь и закрыла ее на замок, села на край ванны и трясущимися руками открыла краны на полную.

Я посмотрела на костяшки пальцев, покрасневшие и уже начавшие опухать. Не понимаю, что на меня нашло. Искалечила ли я его? Точно нет. Я была слишком маленькой, чтобы причинить серьезный вред такому верзиле. Подождав, пока ванна наполнится, я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Потом залезла в горячую воду и погрузилась в нее, стараясь не смотреть на руки, пока натирала тело мылом.

Через несколько минут мое сердце забилось ровнее и я пришла в себя. Расслабилась и закрыла глаза, говоря себе, что мне это все просто почудилось. Может быть, я ненадолго заснула в ванне и мне все это приснилось? Скорее всего, так оно и было.

Я лежала в ванне, пока не почувствовала себя спокойной, умиротворенной и полной сил. Выйдя из ванны, я обернула тело полотенцем, а другое намотала на голову на манер тюрбана. Протерла запотевшее зеркало, чтобы посмотреть на свое отражение, и улыбнулась, увидев, что выгляжу как обычно. Ничего не произошло. Мне это просто приснилось. Во всяком случае, я собиралась этому верить.

Я открыла дверь и вышла в коридор. Я уже собиралась пройти в спальню, как заметила, что Бен стоит в дверях и смотрит на меня с неподдельным ужасом.

— Что это ты тут стоишь? — спросила я с приветливой улыбкой. — Как будто привидение увидел!

Бен нахмурился. Он казался очень озадаченным.

— Белла, нам очень нужно поговорить о том, что только что случилось, — его голос дрожал, а в глазах блестели слезы.

Я удивленно подняла брови:

— Ты о чем? Ничего не случилось.

Бен покачал головой, не веря своим ушам:

— Ты напала на меня!

— Не было такого. Не говори глупостей! Как такая маленькая женщина, как я, могла напасть на кого-то? Тем более на здоровенного увальня вроде тебя. Похоже, ты бредишь. Послушай, — сказала я, стараясь говорить более мягким и сочувственным тоном. — День сегодня был долгий и очень трудный. Для нас обоих.

Бен стоял разинув рот и чуть поморщился, когда я положила ладонь ему на плечо.

— Так что почему бы нам не лечь пораньше и не попытаться забыть обо всем? Давай напомним друг другу, почему значение имеем только ты и я. Нам больше никто не нужен. Вдвоем нам лучше всего.

Бен несколько секунд молча смотрел на меня, потом медленно кивнул и позволил взять его за руку и увлечь в спальню.

Часть третья

Глава двадцать восьмая

Год спустя

Джо смотрела на экран мобильного в напряженном ожидании ответа от Бена. Она бы предпочла позвонить ему, а не писать, чтобы хотя бы услышать его голос, но знала, что это бесполезно. Белла явно не пропускала ее звонки ни по стационарному телефону, ни по мобильному.

Экран оставался пустым, и Джо, со вздохом положив трубку, прижалась лбом к холодной гранитной столешнице. Камень на ее душе стал еще чуть-чуть тяжелее. Спустя некоторое время она подняла голову и посмотрела в окно на угрюмое серое небо, раскинувшееся над волнистой зеленью лужаек, усыпанных первыми осенними листьями. Казалось, она слышала собственное дыхание, отражавшееся эхом от четырех стен пустой кухни.

Боль от потери Питера не оставляла ее, и хотя она начинала привыкать жить без него, иногда ей становилось даже больнее, чем в день его смерти. Сколько раз скорбь подкрадывалась совершенно неожиданно в тот миг, когда она начинала автоматически набирать его номер, или на экране телефона выскакивало напоминание о каком-нибудь событии, которое было записано как ежегодное, или в супермаркете она клала в корзину что-нибудь, что ел только он. Всякий раз это оказывалось настоящим потрясением.

А еще понимала, что справилась бы с этим намного лучше, если бы не потеряла еще и Бена. После похорон он практически исчез из ее жизни. Они с Беллой тут же отказались от покупки прекрасного дома, который они нашли неподалеку, и вместо этого переехали в Суррей, «чтобы быть поближе к матери Беллы», как со смущением сказал Бен. Его слова еще сильнее ранили ее.

Несмотря на раздражительность Беллы, Джо очень хотела, чтобы они жили рядом. Она представляла себе веселые теплые летние дни, когда можно было бы ходить с Элоди на пляж или гулять по живописным окрестностям, надеясь, что забота о малышке придаст ей сил и заполнит пустоту, оставшуюся после смерти Питера. Но эти мечты умерли сразу вслед за ним.

Теперь, когда Бен звонил ей, что случалось нечасто, он делал это украдкой и поспешно, словно боясь, что Белла застанет его за неподобающим делом. Сначала он мог звонить ей с работы, но после переезда Белла настояла, чтобы он оставил работу и сидел дома с Элоди, а она вернулась к работе в городе. По-видимому, она получила повышение и хотела сосредоточиться на карьере. Джо знала, что Питер был бы против ухода Бена с работы, но сама относилась к этому спокойно и была рада, что сын на время может позаниматься домашними делами.

Поскольку Питер купил им дом и оставил большое наследство, Бену заработок был не особо нужен, поэтому он уступил требованиям Беллы без возражений.

После похорон Джо видела Элоди разве что во время видеозвонков. Когда она осторожно попыталась пригласить их к себе на Рождество, глаза Бена тревожно расширились, и Джо поняла, что он боится даже заговорить об этом с Беллой, поэтому просто отмахнулась небрежным жестом и бодрым «а… ладно». Она не хотела делать ничего такого, что поставило бы его в неловкое положение перед женой.

Тревога за сына разъедала ее, словно ржавчина постепенно разъедает металл. Она заметила, что Бен похудел — даже слишком — и взгляд его всегда был затуманен тревогой. У него всегда были красивые одухотворенные глаза с легким озорным блеском, а теперь они просто тупо смотрели на нее с экрана. Он был одинок — она чувствовала это очень хорошо, ведь она и сама была одинока.

Эмма старалась общаться с матерью как можно чаще, но из-за работы ей приходилось быть постоянно в разъездах, да и Джо не хотела взваливать на нее груз собственных тревог и печалей, поэтому при каждом разговоре силилась казаться бодрой. Только когда дочь заезжала в гости, Джо могла по-настоящему расслабиться и рассказать Эмме, как она обеспокоена. Но они могли лишь сидеть друг напротив друга, беспомощно качая головами и пытаясь понять, почему Бен позволил Белле так разделить семью.

Джо глубоко вздохнула и снова посмотрела на упрямо молчавший телефон. Сама не понимая, что делает, она набрала номер Шарлотты.

— Привет, Джо! — в голосе Шарлотты смешались радость и тревога. — Все хорошо?

Услышав мягкий голос Шарлотты, Джо не смогла сдержать слез и на секунду просто утратила дар речи.

— Джо? — спросила Шарлотта. — Что случилось?

— Ох, Шарлотта!.. — Джо не выдержала и разрыдалась. Долгие месяцы скорби и тревоги прорвали плотину самообладания и хлынули наружу бурным потоком.

— Боже мой, Джо, что стряслось? Пожалуйста, успокойся, возьми себя в руки… — Сочувственный тон Шарлотты и тепло ее слов лишь усилили поток слез — уже давно никто не был с ней сердечным.

Спустя несколько мгновений рыдания немного утихли, и она смогла сбивчиво заговорить.

— Это Бен… — еле выдавила она. — Я за него очень беспокоюсь.

Последовала долгая пауза, после чего Шарлотта ответила:

— Понимаю, Джо. Мы все беспокоимся.

Джо перестала плакать, услышав, что еще кто-то разделяет ее чувства.

— Правда? А я думала, что это только меня волнует.

Шарлотта тяжело вздохнула:

— Нет. Мэтт и Фрейя чувствуют то же самое.

Мы больше вообще не получаем от него известий.

Он — словно призрак, рассеявшийся в одну ночь. Джо вспомнила, как Питер сказал о Белле: «Она, словно призрак, возникла из ниоткуда». И вот теперь Бен стал призраком, рассеявшимся в одно мгновение. В этом была определенная ирония.

— Это все из-за нее, — тихо сказала Джо.

— Я знаю. Ей удалось оторвать его от всех, кто его любил, — голос Шарлотты дрогнул. — Прости меня, Джо. Это все я виновата!

— Нет! — резко ответила Джо. — Это не так. Это она виновата.

— Если бы я не поступила как дура и не бросила его, он никогда не встретился бы с ней, и мы бы уже были женаты и, возможно, уже нянчили бы первенца… — Ее голос затих.

Джо на секунду прикрыла глаза, представляя, как все могло бы сложиться. Она ничуть не сомневалась, что и Питер был бы жив. Это стресс из-за ситуации с Беллой привел к его смерти, в этом она была твердо убеждена.

— Что ж, нет смысла думать о том, что могло бы быть. От этого никому лучше не станет, — вздохнула она.

— Да, — согласилась Шарлотта. — Пожалуй, не станет. Джо, что я могу сделать? Что могут сделать Мэтт с Фрейей? Можем же мы сделать хоть что-то!

— Честно говоря, не знаю, — задумалась Джо. — Все так страшно и странно. Понятия не имею, как быть дальше…

— Почему бы нам не заехать к тебе в выходные? Мы могли бы придумать план.

Джо тут же воспрянула духом.

— О, Шарли! Это было бы здорово! Как думаешь, Мэтт с Фрейей смогут приехать?

— Я их спрошу. Знаю, что они беспокоятся не меньше нас, поэтому уверена, что они постараются.

— И я бы очень хотела повидать Берти! — воскликнула Джо, в которую мысль о встрече с трехмесячным малышом Мэтта и Фрейи словно вдохнула новую жизнь.

— Положись на меня, я все организую, — сказала Шарлотта, вернувшись в обычное спокойное, серьезное состояние.

— Спасибо, Шарли! Ты не представляешь, как сильно мне уже помогла!

Джо положила трубку. Так хорошо ей не было уже несколько недель, и она пожалела, что не позвонила Шарлотте раньше. Если бы… задумалась она, но тут же отогнала эту мысль. Жить прошлым не имеет смысла. Сейчас надо сосредоточиться на будущем и на том, как вернуть сына.

Глава двадцать девятая

Я посмотрела на часы на стене кабинета. Был уже почти полдень, время для дневного сна Элоди. Я позвонила Бену на мобильный и с нарастающим раздражением прослушала шесть гудков, прежде чем он переключился на голосовую почту.

— Где тебя черти носят? — прошипела я в автоответчик, прежде чем дать отбой, еле сдержавшись, чтобы не грохнуть трубку об стол.

Я нажала на «поиск друзей» в навигаторе телефона и, к ярости своей, обнаружила, что он в городе, а не дома, где ему следовало бы находиться. Как же это, черт возьми, на него похоже! Шатается по магазинам, в то время как Элоди пора спать. Мне так и не удалось вбить в его тупую башку, как важно твердо придерживаться распорядка дня. Те несколько раз, когда он отклонялся от режима, малышка неизменно просыпалась среди ночи и не могла сомкнуть глаз. Что ж, сегодня ночью к ней будет вставать этот эгоистичный мерзавец.

Пока я раздумывала, не набрать ли его еще раз, в дверях кабинета появился Маркус. Он широко улыбался. Я быстро сменила хмурое выражение лица на веселое и прощебетала:

— Кто-то сегодня явно в хорошем настроении.

Он вошел в кабинет и присел на край моего стола, как всегда поступал, когда я была его личным помощником. Я не знала, стоит ли оскорбиться и напомнить ему, что после моего повышения так больше поступать не стоит.

— Да, в чертовски хорошем! Похоже, тот новый клиент, которого ты привела, оказался очень удачным.

— Лео? — я вскинула брови, будто бы удивляясь этому известию. — Рада это слышать.

— Не напомнишь, как ты с ним познакомилась? — Маркус чуть прищурился.

Он явно подозревал, что мои отношения с Лео выходят за рамки платонических, и не скрывал ревности.

Я небрежно махнула рукой:

— Долгая история… Но я рада, что он оказался так полезен для «Нортон».

Мне не хотелось, чтобы Маркус слишком много знал о моих отношениях с Лео, чтобы он не начал задумываться, сколько конфиденциальной информации я могла передать тому в попытках убедить вложить свое значительное состояние в «Нортон». Именно это в конце концов и обеспечило мне повышение.

На самом деле я не планировала видеться с Лео снова и задвинула тот проведенный с ним день на задворки памяти. Но после похорон Питера Бен то ходил вокруг меня на цыпочках, будто перепуганный олень, то вдруг запирался в ванной и начинал жалобно скулить, и мне был нужен хоть какой-то стимул.

С моей стороны оказалось гениальным решением убедить Бена бросить службу, когда мы переехали в Суррей, а самой вернуться к работе. Благодаря средствам, которые Питер дал нам на покупку дома, и полученному большому наследству мы буквально купались в деньгах. Но я честно сказала Бену, что мне необходимо работать ради самоуважения и чтобы не чувствовать, будто я его дою.

Хотя, по правде сказать, я была бы не прочь просто доить его, но работа в офисе, безусловно, делала меня гораздо свободнее и самостоятельнее, и это означало, что у меня были все возможности для встреч с Лео в течение недели.

Его реакция на мой звонок не могла сразу же не окрылить.

— Прекрасная Белла! — воскликнул он. — Я так ждал, что ты когда-нибудь позвонишь!

Я улыбнулась про себя, чувствуя, что впервые за долгое время не хмурюсь.

— Не уверена, что это хорошая идея, но…

Лео хохотнул:

— Не смогла передо мной устоять, да?

Я рассмеялась, уже предвкушая новую встречу с ним:

— Что-то вроде того.

— Должен сказать, это был один из самых приятных дней в моей жизни… — в тоне Лео смешались удивление и лукавство.

Мне нравилось, что друг с другом мы могли говорить прямо и не было нужды плясать вокруг да около реальной цели нашей беседы.

— И вот я подумала… как насчет второго тайма? — предложила я самым соблазнительным тоном.

Лео чуть слышно втянул в себя воздух.

— Я не против… — начал он. — А наша юная спутница снова будет с нами? Хотя, конечно, это не проблема, — поспешил добавить он.

Я улыбнулась:

— Нет, у нашей юной спутницы другие планы. Поэтому мы можем вести себя так плохо, как захотим. Но теперь придется делать это не в рабочее время…

— Прекрасно! Меня это полностью устраивает…

Мы стали встречаться на квартире Лео. Его рабочий день в Сити начинался и заканчивался рано, что идеально подходило к моему графику. По вечерам я могла провести с ним пару часов, после чего летящей походкой шла на поезд до Суррея.

Он был пылким и ненасытным любовником, которого опасность наших встреч лишь раззадоривала еще больше. Никому прежде не удавалось довести меня до такого состояния, и мне казалось, что я впадаю в зависимость от этого потрясающего чувства.

Возвращаться домой к Бену после свиданий с Лео было словно выходить из наркотической эйфории. Рядом со мной он всегда был таким нерешительным и настороженным, что я стала еще больше его презирать. Я много раз думала бросить его, но он слишком хорошо помогал с Элоди, что позволяло мне удовлетворять свои потребности и покидать вызывающий клаустрофобию дом в дневное время. Я любила Элоди, но мне казалось отупляющей скукой сидеть с ней дома, а вот Бен, похоже, не возражал. Впрочем, я не давала ему выбора.

Мы с Беном стали редко заниматься сексом, что меня полностью устраивало. Я могла заставить себя позволить ему близость только после какой-нибудь особенно сильной, а нередко и жестокой ссоры. Я знала, что нужно поддерживать его в достаточно благодушном настроении, хотя и понимала, что он все равно останется из-за Элоди.

Он, несомненно, был хорошим отцом, и они с Элоди становились все ближе. Меня раздражало и огорчало, что в поисках утешения она в первую очередь обращалась к нему, но я также понимала, что в долгосрочной перспективе мне это на руку, поскольку она перестала цепляться за меня и плакать всякий раз, когда я уходила на работу.

К счастью, переезд в Суррей означал, что теперь мы почти никак не контактировали с его ужасной семейкой или пронырливыми приятелями. Я внимательно следила за его передвижениями, чтобы убедиться, что он не видится с ними за моей спиной или не заводит дружбу с кем-нибудь по соседству. Поначалу он ныл, что не хочет, чтобы Элоди отрывали от бабушки, и предлагал съездить к ней в гости. Но я устраивала ему такие сцены, что постепенно он перестал об этом упоминать. Кстати, в последний раз ссора дошла до того, что ему потом пришлось лечить синяк под глазом и трещину в скуле, так что не удивительно, что он не хотел больше рисковать.

Была еще одна причина, по которой я не хотела, чтобы Бен виделся с семьей или друзьями, но я едва осмеливалась признаться в этом даже самой себе. За последний год он так резко изменился внешне, что мне не хотелось, чтобы они начали задавать неудобные вопросы. Он стал похож на лопнувший воздушный шар. Словно сдулся, а взгляд стал затравленным и забитым. Иногда я замечала, как он смотрит в пространство с такой скорбью на лице, что мне почти становилось его жалко. Но тут же он делал какую-нибудь раздражающую глупость, и всякое сочувствие исчезало.

В тот вечер я приехала домой и поставила машину на широкой дорожке, которая вела к большому белому дому современной постройки, купленному на деньги Питера. Именно такой я хотела для Элоди и с удовлетворением понимала, что ее детство будет куда более благополучным, чем мое. Хотя бы этим отец ее обеспечил.

Я вошла в дом и некоторое время прислушивалась, как Бен и Элоди, болтая и хихикая, смотрят на кухне передачу для малышей по включенному на полную громкость настенному телевизору.

— Ха-ха! Гляди, папа! — воскликнула Элоди настолько четко, насколько на это способен малыш, только начинающий говорить.

Я подошла к кухонной двери и увидела, как Элоди указывает на экран, где один из персонажей крутил неправдоподобно длинным языком вокруг рта.

— Папа, сделай! — требовательным тоном произнесла она.

Я с печальной улыбкой подумала, что она определенно пошла в мать.

Бен посмотрел на экран, потом изобразил этого персонажа, высунув язык как можно дальше и описав им большой круг, отчего Элоди весело рассмеялась. Бен улыбнулся и вернулся к кухонному столу, где готовил курицу по рецепту Джейми Оливера, который я как-то назвала любимым.

— Привет всем! — сказала я, и они вздрогнули от неожиданности.

Элоди, сидящая на высоком стуле, широко улыбнулась и потянулась мне навстречу.

— Мама! — радостно закричала она, требуя, чтобы ее взяли на руки.

Я подошла к ней и обняла, стараясь, чтобы она не задела мои волосы липкими ручонками.

Бен бросил на меня нервный взгляд:

— Привет, милая. Ты сегодня рано.

— Хотела успеть уложить Элоди. О… Кто у нас тут так хорошо пахнет? — сказала я ей и расцеловала пухлые щечки, горячие и раскрасневшиеся в тех местах, где начали резаться зубы.

Разумеется, я не обмолвилась и словом о том, что собиралась встретиться сегодня с Лео, но он отменил свидание из-за каких-то неприятностей на работе.

Бен кивнул, и на лице его отразилось облегче ние оттого, что я сегодня пришла в хорошем на строении.

— Хорошо. Я приготовлю ужин, пока ты ее купа ешь, и поедим, когда она уже будет в постели.

— Прекрасно! — сказала я и понесла Элоди наверх.

Я набрала ванну и уселась на полу, пока она плескалась с игрушками и рассказывала мне какие-то бессмыслицы о том, как прошел день. От меня не требовалось ничего говорить, поэтому я листала телефон, заполняя паузы учтивыми охами и ахами.

Лео прислал мне сообщение:

Прости за сегодняшний вечер — предпочел бы от-трахать тебя до полусмерти, а не торчать в скучном офисе!

Боже, не он один жалел об этом. Даже его сообщения меня возбуждали. Я улыбнулась и ответила:

Придется в следующий раз трахать меня вдвое усерднее.

В этот самый момент Элоди перегнулась через край ванны и с довольным смехом вылила большое ведро воды прямо на мой телефон.

— Черт! — в панике крикнула я, отчего она вдруг отпрянула и испуганно посмотрела на меня.

— Черт-черт-черт! Да что же это такое! — продолжала громко орать я, пока не услышала на лестнице шаги Бена.

— Что случилось? — испуганно спросил он, ворвавшись в дверь, но тут же успокоился, увидев, что Элоди сидит в ванне.

— Она залила водой этот проклятый телефон! — рявкнула я, лихорадочно обтирая его полотенцем.

Бен вздохнул и забрал у меня телефон.

— Боже, и только-то? Я думал, ее током ударило или еще что-то. Все будет хорошо, я разберусь.

Я облегченно выдохнула. Если Бен в чем и разбирался, так это в технике. Обычно он мог ее починить. Это была еще одна причина не бросать его.

— Все хорошо, — сказала я Элоди, с тревогой смотревшей на меня. — Прости, что мама кричала. Но тебе нельзя разливать воду. Это плохо, и ты могла испортить мой телефон.

Элоди робко улыбнулась:

— Прости, мамочка.

Я кивнула, подняла ее на ноги и завернула в халатик.

— Так… А сейчас мы тебя высушим и уложим баиньки. Хорошо?

Когда я спустилась вниз, Бен раскладывал на столе ужин. Еда выглядела аппетитно, а я целый день ничего не ела и зверски проголодалась. Я села и взяла в руки вилку, но тут вспомнила о телефоне.

— Да, кстати! Ты починил мой телефон? — выжидающе посмотрела я на него.

Бен как-то странно взглянул на меня, словно о чем-то раздумывая.

— Вобщем-то, да…

Я подцепила вилкой кусок курицы и, отправив его в рот, кивнула:

— Здорово! Спасибо.

Бен продолжал смотреть на меня, не притронувшись к еде.

— А ты почему не ешь? — я показала на его тарелку.

Курица вышла очень вкусная. Надо признать, Бен был неплохим поваром. Уж точно намного лучше меня. Я никогда не утруждала себя ничем сложнее омлета или тостов.

Бен тяжело вздохнул.

— Я разобрался с твоим телефоном…

— Я знаю, что разобрался… Ты мне уже сказал. Что это с тобой, Бен?

Бен обернулся, взял со столешницы мой телефон, потом нажал на что-то и с секунду смотрел на него, прежде чем передать мне.

Черт… Сообщения от Лео. Должно быть, они так и остались на экране. Я положила вилку и как можно медленнее потянулась к телефону, пытаясь выиграть время.

— Я их прочитал, — тихо сказал Бен.

Я закатила глаза и пожала плечами:

— И что? Пустой треп.

Бен поджал губы:

— В самом деле? Как-то не очень похоже. Да и теперь, конечно, многое объясняется. Например, почему ты так хотела, чтобы я остался дома с Элоди, пока ты работаешь, хотя в деньгах мы не нуждаемся…

Я почувствовала жар в щеках и поняла, что заливаюсь краской.

— Хватит этой театральности! — громко сказала я. — Этому есть совершенно невинное объяснение…

Я отчаянно пыталась придумать что-нибудь правдоподобное.

— И какое же? — Бен посмотрел мне прямо в глаза, и я увидела в его взгляде искорку дерзости, которой, как мне казалось, уже давно и след простыл.

— Это была шутка. Только и всего, — сказала я строго в надежде, что он прекратит этот разговор.

— А остальные сообщения от Лео? Тоже шутки? Только они совсем не смешные и почему-то слишком похожи на договоренности о свидании.

Проклятье… Я не подумала, что он мог прочитать все. Я прикусила губу, лихорадочно обдумывая ответ. Наконец я решила, что отрицать нет никакого смысла. Меня поймали с поличным.

— Ладно, и что с того? Это просто секс. Он ничего не значит.

В карих глазах Бена выступили слезы, и это меня немного удивило.

— Как давно? — прошептал он.

Я громко вздохнула, не желая обсуждать этот вопрос ни сейчас, ни когда-либо еще.

— Недавно. Послушай, Бен, давай не будем делать из этого трагедии. Тебя, похоже, секс совсем перестал интересовать. И что мне делать? Жить монашкой? — Это было очень несправедливо с моей стороны, но чувство вины заставило меня перейти в наступление.

Бен с отвращением покачал головой:

— Почему ты не поговорила об этом со мной? Зачем было делать это за моей спиной? За спиной Элоди… — при упоминании Элоди его голос слегка дрогнул.

— Ох, бога ради, Бен! — рявкнула я. — Не будь занудой!

Я резко встала и взяла тарелку — голода будто и не бывало.

— Пообещай, что больше не будешь с ним встречаться, — голос Бена звучал нерешительно, несмотря на явное старание казаться предельно мужественным.

Я задумалась:

— Ну ладно, как скажешь. Хорошо.

Ему не обязательно знать, буду ли я дальше встречаться с Лео, а я не повторю ошибки и не дам ему в руки свой телефон.

Бен молча смотрел, как я соскребаю остатки еды в мусорное ведро.

— И ведь ты даже не извинилась, — пробормотал он.

Я стиснула зубы, чувствуя, что сатанею.

— Бен, перестань драматизировать. Ты делаешь из мухи слона.

— Посмотрел бы я на твою реакцию, если бы это я попался на измене!

Я с удивлением наблюдала за этой вспышкой гнева, не в силах вспомнить, когда он в последний раз повышал на меня голос.

— Да какой дурой надо быть, чтобы на тебя позариться?! — выпалила я, словно из пулемета.

Лицо Бена скривилось от боли. Он медленно встал.

— Иногда ты бываешь редкостной сукой, — прошептал он, покачав головой, повернулся ко мне спиной и направился к двери.

Я сама не осознавала, что делаю. Тарелка, которую я держала в руке, вдруг полетела через всю кухню и с отвратительным глухим стуком ударила Бена в затылок, а потом разлетелась на осколки по полу. Его ноги подкосились, он осел на холодные плитки пола и остался лежать неподвижно.

У меня во рту вдруг пересохло. Что, если я убила его? Я подошла к нему, осторожно обходя осколки разбитой посуды.

— Бен? — спросила я, осторожно переворачивая его на спину.

Его лицо было мертвенно-бледным, но, слава богу, он дышал.

— Ну же, Бен — сказала я, коснувшись его лица. — Очнись, милый. Ты упал.

Я слегка встряхнула его. Мне показалось, что прошла целая вечность, хотя на самом деле, наверное, не больше минуты. Его глаза открылись. Он посмотрел на меня невидящим взглядом, прежде чем смог сфокусироваться на моем лице.

— С тобой все в порядке, — нежно сказала я.

Я тут же пообещала себе больше никогда не бить его — это было слишком страшно. Но я просто не могла себя контролировать. Гнев возникал будто из ниоткуда.

— С тобой все в порядке, — повторила я, чтобы успокоить не только его, но и себя.

Бен дотронулся до головы и поморщился.

Я помогла ему сесть и достала лед из морозилки.

— Вот, приложи к больному месту. Все будет в порядке.

Бен сделал, что было сказано, и тихо сидел, пока я подметала осколки тарелки.

— Ладно. Давай я помогу тебе подняться наверх. Он позволил мне помочь ему встать и отвести наверх, в спальню. Я уложила его на кровать и присела рядом, взяв его за руку.

— Тебе что-нибудь принести? — Облегчение оттого, что с ним все хорошо, сделало меня заботливой.

Бен слабо улыбнулся:

— Ничего. Просто полежи рядом со мной немного.

Я сняла туфли и легла, положив голову ему на грудь и обняв одной рукой. Мне было на удивление хорошо. Во всяком случае, на время буря миновала.

Глава тридцатая

Шарлотта въехала на дорожку к дому Джо, который когда-то был знаком ей не хуже собственного. В последний раз она была здесь в день похорон Питера, и возвращение туда, где она провела столько счастливых дней с Беном и его родителями, вызывало смешанные чувства.

Прежде дом всегда был теплым, оживленным и гостеприимным местом, полным смеха, радости и веселья. Но уже перед похоронами казалось, что от него осталась лишь тень. Со смертью Питера из него словно вырвали сердце и душу, оставив лишь голые стены, укутанные пеленой печали. Но тогда видимость тепла создавало хотя бы летнее солнце, а сейчас, туманной и сырой осенью, дом выглядел совершенно холодным.

Дрожащими руками Шарлотта вытащила из багажника сумку и, похрустывая гравием, направилась к тяжелой серой двери. В тот самый миг, когда она собралась позвонить, дверь распахнулась, и на пороге появилась Джо.

— Шарли! — воскликнула она и заключила Шарлотту в крепкие объятия. — Как я рада тебя видеть!

Шарлотта обняла ее в ответ, обратив внимание, насколько меньше Джо стала со времени их прошлой встречи. Она отстранилась и внимательно посмотрела на Джо:

— Здравствуй, Джо. Я тоже очень рада тебя видеть, но ты слишком исхудала.

Джо улыбнулась, но улыбка так и не коснулась ее глаз, тоскливых и утративших былой блеск.

— Ты прямо как Эмма. Она то же самое твердит. Но уж кто бы говорил…

Шарлотта печально улыбнулась. В последние годы Эмма справилась с анорексией и, похоже, научилась держать себя в руках, но никто не мог забыть этот ужас.

— Ну заходи! — Джо махнула рукой и провела Шарлотту в прохладную прихожую.

Шарлотта шла за ней в сторону кухни, размышляя о том, какой крошечной казалась Джо в таком огромном пространстве. Дом никогда не казался слишком большим, пока в нем бывало много людей, но теперь, когда осталась лишь Джо, он казался громадным и гулким.

Шарлотта села возле кухонного стола, а Джо налила ей чай.

— Мэтт и Фрейя чуть задерживаются. Они будут примерно через час.

Джо кивнула и поставила чашку перед Шарлоттой:

— Мне не терпится их увидеть. И познакомиться с Берти — здорово, что здесь снова появятся дети…

Ее голос затих, и Шарлотта поняла, что она подумала об Элоди.

— Часто видишь Элоди? — Шарлотта сделала глоток, наслаждаясь уютным теплом напитка — у Джо чай всегда был исключительно вкусным.

Джо села на табурет и печально покачала головой:

— Только по видеосвязи. Видимо, когда Беллы нет дома.

Шарлотту сдавило чувство вины:

— Прости, Джо. Не знаю, что и сказать.

Джо пожала плечами:

— Никто не знает, что тут можно сказать.

Но… — вдруг твердо сказала она. — Твой приезд для меня — как чудесное лекарство. Я начинаю чувствовать, что не совсем одинока.

— Жаль, что ты раньше мне не позвонила.

Джо кивнула:

— Сама об этом жалею, но мне было стыдно признаться, что уже несколько месяцев не виделась с собственным сыном.

— Но хоть на Рождество-то вы виделись?

Джо покачала головой.

— Нет. Бен так испугался, когда я предложила им приехать, что я не стала настаивать. Он так плохо выглядит, Шарли… — Слезы, которые Шарлотта давно уже видела в ее глазах, потекли по щекам Джо, и та с обреченным видом принялась утирать их.

— Плохо… В каком смысле? Хочешь сказать, он подавлен?

Шарлотта вспомнила Бена в день похорон. Уже тогда казалось, что он изменился, но она не могла понять, что именно изменилось. Он казался угнетенным, что было объяснимо в день похорон его отца. Но дело было не только в этом.

Джо вздохнула и высморкалась:

— Да, он кажется подавленным. А еще каким-то затравленным. Даже немного испуганным.

— Чего он боится? Беллы? — Шарлотта представить себе не могла, что здоровяк вроде Бена может бояться такого слабого и хрупкого на вид человека, как Белла.

Джо кивнула:

— Да, Беллы. Я знаю, звучит глупо, но мне пришлось испытать ее язык на собственной шкуре, и она умеет запугать, если захочет.

— Она, конечно, вела себя холодно и недружелюбно на похоронах, — согласилась Шарлотта. — Я решила, что она просто не хотела общаться с его бывшей, что, думаю, вполне справедливо.

Джо невесело рассмеялась:

— Поверь, дело не только в тебе. Она не хочет общаться ни с кем из родни со стороны Бена. Или с его друзьями.

Шарлотта кивнула:

— Да, верно. Мэтт и Фрейя очень расстроены тем, как он позволил ей выкинуть их из его жизни. Вернее, Мэтт расстроен. Фрейя просто вне себя от ярости.

— Они совсем не получали от него вестей? Даже когда родился Берти?

Шарлотта покачала головой:

— Нет. Ни словечка. Мэтту очень больно. — Она замолчала, осознав вдруг, что Джо наверняка приходится еще хуже.

На время воцарилась тишина, пока они обе обдумывали положение.

— Как думаешь, он с ней счастлив? — Шарлотте хотелось найти хотя бы лучик надежды для Джо, которая казалась совершенно отчаявшейся и потерянной.

Джо покачала головой:

— Нет. С тех пор, как он впервые привел ее в дом, я больше не видела его счастливым.

— Боже… Как это печально… — Шарлотта почувствовала, что сама вот-вот расплачется, и в миллионный раз прокляла себя, что позволила ему уйти.

Джо заметила ее слезы и протянула салфетку, которую Шарлотта с благодарностью приняла.

— А к тебе и Питеру она как относилась?

Джо задумалась:

— Ну, Питеру она не нравилась.

Шарлотта утерла слезы.

— В самом деле?

Ей было приятно это слышать. Питер любил Шарлотту, а она любила его.

— Ни разу не слышала, чтобы Питер о ком-то плохо отзывался.

— Да, — согласилась Джо. — Но еще тогда, когда они были у нас в первый раз и она старалась вести себя идеально, он сказал, что она ему не нравится. Мне она тоже не особо понравилась, но ради Бена я решила не обращать внимания… — она уставилась куда-то вдаль. — Я больше не могла видеть, как он страдает. Это была ошибка. Нужно было сразу же ему об этом сказать.

Шарлотта потянулась через стол и взяла Джо за руку:

— Это ничего бы не изменило. Бен — взрослый мужчина, и ты не можешь указывать ему, кого любить, а кого не любить.

— Наверное, ты права. Но я уверена, что именно стресс из-за этой ситуации убил Питера. Я просто знаю, что, останься вы с Беном вместе, он все еще был бы жив.

— О боже! Не говори так! — Шарлотта разрыдалась. — Мне и так очень плохо, а теперь еще выходит, что и смерть Питера на моей совести!

Джо сжала руку Шарлотты:

— Прости, я не имела этого в виду, Шарли. Я тебя не виню. Я тебя никогда в этом не винила. Виновата она.

— Что ж… — тяжело вздохнула Шарлотта. — Может быть, ты меня и не винишь, но я сама себя виню за то, что ушла от Бена. Я не разлюбила его и обещаю тебе, Джо, что сделаю все возможное, чтобы исправить это.

Джо улыбнулась, и впервые Шарлотта заметила в ее глазах искорку надежды.

Джо и Шарлотта приготовили огромную сковороду спагетти болоньезе и совместно «уговорили» полбутылки красного вина, когда дверной звонок возвестил о приезде Мэтта и Фрейи.

— Я открою! — Джо вскочила с табурета и побежала к двери.

Шарлотта улыбнулась про себя. Одиночество окутывало Джо словно паутина, и было приятно видеть, что хотя бы ненадолго она избавилась от этого покрова.

— Как я рад всех вас видеть! — Мэтт влетел в кухню со спящим в детском кресле Берти и едва ли не десятком пакетов всяких детских вещей. За ним, сверкая широкой улыбкой, вошла Фрейя.

Шарлотта крепко обняла их обоих и присела на корточки, чтобы взглянуть на Берти. Даже за те две недели, которые она его не видела, он, казалось, подрос, а его темные волосы стали светлее и гуще.

— Ох… Так бы его и съела! — воскликнула она, погладив младенца по бархатистой щечке.

— Ага. Я тоже. Чертовски проголодался! — рассмеялся Мэтт.

Джо подошла к плите и помешала чуть кипящий соус:

— Это хорошо, потому что я рассчитываю, что в эти выходные вы меня объедите дочиста. Мне давно уже не приходилось кормить полный дом гостей, и я не собираюсь упускать такую возможность!

Мэтт хлопнул в ладоши.

— Ну, Джо… Раз ты на этом настаиваешь… — сказал он, и все весело рассмеялись.

— Итак, — Фрейя глотнула кофе и посмотрела через весь огромный обеденный стол на Джо. — Поговорим о наболевшем. Что же у нас происходит с Беном?

Лицо Джо, просветлевшее с момента их приезда, вдруг снова стало печальным. Она помешала кофе в фарфоровой чашке и задумчиво поджала губы.

— Я не совсем уверена…

— Расскажи им то, что рассказала мне, Джо, — осторожно предложила Шарлотта.

Джо кивнула.

— Мы с ним не виделись со дня похорон… — начала она.

— Что?! — поразилась Фрейя и с ужасом посмотрела на Мэтта. — Вообще не виделись?

— Лично — нет, — тихо сказала Джо. — Я вижусь с ним — и с Элоди — только во время звонков с видеосвязью. И даже тогда очень ненадолго. Беллы при этом никогда не бывает, поэтому мне кажется, что он ждет, пока она уйдет, прежде чем мне позвонить. Если ему звоню я, то он отвечает только тогда, когда остается один. Мне кажется, она следит за его звонками, чтобы не давать ему разговаривать со мной.

Мэтт и Фрейя понимающе переглянулись.

— Как знакомо… — вполголоса пробормотала Фрейя.

— А как выглядит он сам? — спросил Мэтт.

Джо вздохнула:

— Несчастный. Встревоженный. Испуганный.

Мэтт недовольно покачал головой:

— Боже!

— Почему он просто не бросит ее? — Фрейя раздраженно всплеснула руками.

— Из-за Элоди. Он в ней души не чает, — Джо посмотрела сначала на Фрейю, потом на Мэтта. — Сами знаете — появление ребенка все меняет.

— Для меня и Фрейи это ведь не все изменило, верно, Шарли? — обратился Мэтт к Шарлотте за подтверждением. — Мы остались такими же, какими были до рождения Берти, так?

Шарлотта кивнула:

— Да, такими же. С другой стороны, ты женат не на Белле.

— И слава богу! — выпалил Мэтт, потом робко посмотрел на Джо. — Извини, Джо.

Джо небрежно отмахнулась:

— Не извиняйся, Мэтт. Это правда. Она — ужасный человек, и мне кажется, что он в самом деле ее боится. Мне так тяжело это видеть…

Она вдруг замолчала и прикрыла рот ладонью. Мэтт с мрачным видом покачал головой:

— Плохо дело. Что будем делать?

Они долго переглядывались через стол, пока наконец не заговорила Шарлотта:

— Ну, может быть, нам нужно вмешаться? Нужно повидаться с ним лично и выяснить, что на самом деле происходит.

— Ха… Как это сделать, если она всегда рядом с ним? — ответила Фрейя.

— Бен остается без нее целый день, когда она на работе, верно? Нужно просто встретиться с ним наедине и выяснить, несчастлив ли он, или напуган, или еще что. — Шарлотта замолчала и оглядела остальных. — Знаю, никому из нас не хотелось бы этого услышать, но возможно, что он вполне доволен существующим положением.

— Нет, — уверенно покачала головой Джо. — Я очень хорошо знаю Бена и вижу по глазам. Он определенно несчастлив.

— Хорошо. Значит, надо придумать, как к нему подобраться, — Мэтт взглянул на Фрейю. — Одному из нас придется сходить к нему, пока она на работе. Фрейя пойти не может: ей сейчас надо заботиться о Берти. Я бы хотел пойти, но, по правде сказать, не уверен, что он захочет меня видеть. Думаю, он может быть слишком смущен.

— Согласна, — вмешалась Джо. — Значит, остаемся мы с Шарлоттой.

Она замолчала и посмотрела на Шарлотту:

— Думаю, лучше пойти тебе, Шарли. Похоже, он до смерти боится, что она узнает, что он хоть как-то связывался со мной.

— Не уверена, что она будет в восторге, узнав и о нашей встрече. Поэтому придется действовать скрытно.

Шарлотта попыталась разобраться в своих чувствах относительно новой встречи с Беном. Ей было безумно жаль, если положение, из которого он не мог выпутаться, было причиной его несчастья. Но в глубине души она злилась на него за то, что он отказался от собственной матери в тот момент, когда она больше всего в нем нуждалась. Она не могла понять, почему он не сопротивлялся Белле.

— Ты еще и живешь намного ближе к ним, — продолжала Джо, отчаянно надеясь на согласие Шарлотты. — Поэтому ты можешь просто заглянуть к ним в окна и, если Белла дома, попытаться снова на следующий день. Не такая уж и неподъемная задача.

— Думаю, да, — согласилась Шарлотта, уже ощущая волнение.

Она была уверена, что только она сама сможет точно определить, счастлив он или нет. Она всегда хорошо умела читать его настроение.

— Хорошо, я так и сделаю, — сказала она, и ее сердце учащенно забилось.

Глава тридцать первая

Когда мы завтракали на следующее утро после «происшествия» с тарелкой, Бен был тише обычного. Он ласково ухаживал за Элоди и сварил мне кофе именно так, как я люблю, но почти не разговаривал и казался очень задумчивым.

Краем глаза я наблюдала за ним в поисках следов раны, но с облегчением поняла, что их нет, хотя он время от времени морщился, притрагиваясь к затылку.

— Есть какие-нибудь планы на сегодня? — спросила я перед выходом из дома.

Он посмотрел мне в глаза и пожал плечами:

— Никаких. Наверное, пойдем в парк после завтрака, если будет не слишком холодно.

Я кивнула, обрадованная тем, что это не мне приходится целыми днями развлекать младенца. Я ощутила вдруг внезапный прилив нежности к нему и захотела его обнять. Он инстинктивно отшатнулся.

— Бога ради, Бен! Не дергайся! Я просто хотела поцеловать тебя на прощанье.

С нервной полуулыбкой он шагнул навстречу, позволяя мне обнять его.

— Мама, обними! — потребовала Элоди со своего высокого стула, и мы с Беном рассмеялись.

Я подошла и поцеловала ее в макушку:

— Пока-пока, моя миленькая дочурка. Я тебя люблю!

— Я тебя люблю, — повторила за мной она, улыбаясь набитым кашей ртом.

— А ты как? — спросил Бен, провожая меня до двери. — Что собираешься делать сегодня?

Вопрос был с подвохом. Я посмотрела на него с самой приветливой улыбкой:

— Все как обычно… Но на работе я не задержусь, — многозначительно сказала я.

Он понимающе кивнул и наклонился, чтобы поцеловать меня, что в последнее время стало большой редкостью. Я обвила руками его шею и поцеловала в ответ, радуясь, что он, похоже, совсем не злится. Когда он закрыл за мной дверь, я чуть задержалась на ступеньках. Я чувствовала себя виноватой. Прошлым вечером чуть не нанесла ему серьезную рану, и мне нужно было быть осторожнее. Я не любила Бена, но и не особо ненавидела. Просто презирала. Я решила, что на время мне нужно, так сказать, ограничить причиняемый ущерб, хотя бы просто для того, чтобы он вел себя так, как мне нужно.

Приехав на вокзал, я села в поезд до Лондона и подумала о Лео. Придется сказать ему, что нам придется ненадолго притормозить. Мне было жаль этого. Лео был сексуальным, волнующим и опасным — в Бене ничего этого не было. Но после происшедшего вчера мне нужно включить очарование на полную катушку, чтобы успокоить Бена, а если он заподозрит, что я продолжаю свои встречи, это не сработает. Нужно продемонстрировать ему, что мы прекрасная пара и счастливая семья. Раньше мне всегда удавалось это сделать, но сейчас почему-то казалось, что забыть о вчерашней моей вспышке ему будет труднее, не говоря уже о сообщениях от Лео.

Я позвонила Лео по пути от станции до офиса.

— Надеюсь, ты звонишь, чтобы сказать мне, что нам нужно встретиться в обед и отыграться за прошлый вечер, — промурлыкал он. — Трусики можешь не надевать.

От одного лишь звука его глубокого хриплого голоса у меня задрожали колени. Мысль провести обеденный перерыв в его квартире была отчаянно заманчивой.

— Увы, нет. У меня небольшая… э… проблема дома… Возможно, нам придется на время перестать видеться.

Последовала долгая зловещая пауза.

— Уверен, всегдашнее обаяние поможет тебе выкрутиться.

— Это будет непросто. Вчера он увидел твои сообщения в моем телефоне.

Снова повисла пауза.

— А… Понятно. И что ты сделала?

— Сказала ему правду. Другого выхода у меня не было — он меня застал в буквальном смысле без трусов.

Лео невесело рассмеялся:

— Да, действительно. Но нам нет нужды прекращать видеться. Просто будем аккуратнее, чтобы он не узнал в следующий раз. А если и узнает, то что он сделает? Вышвырнет тебя на улицу? И останется с ребенком, который даже не от него?

Я остановилась, вызвав недовольное шипение других прохожих, которым пришлось уклоняться, чтобы не врезаться в меня. Меня охватила тревожная дрожь. Как-то вечером, когда мы лежали пьяные в постели, я рассказала Лео правду об отце Элоди. Алкоголь развязал мне язык, и когда Лео спросил, как я оказалась с таким смертельно скучным типом, как Бен, я ответила, не подумав, что сошлась с ним только для того, чтобы наказать Питера, который бросил меня беременной. Тогда мне показалось, что он не обратил на это внимания, и больше я об этом не упоминала, поэтому надеялась, что он забыл. Но это оказалось не так.

— Я просто думаю, что мне нужно несколько недель побыть паинькой, — я старалась унять дрожь в голосе, казаться более спокойной, чем на самом деле.

— Не уверен, что тебе стоит это делать. Думаю, нам стоит продолжить все как раньше.

Мне не понравился тон Лео. В нем слышались угрожающие нотки.

— Не лучшая идея, Лео. Во всяком случае, сейчас. Я позвоню тебе через пару недель, когда все уляжется.

— А с чего ты взяла, что я готов сидеть и ждать тебя?

Теперь в его голосе звучало скорее удивление, и я облегченно вздохнула.

— Тогда мне придется рискнуть.

Я вошла в кабинет и увидела Маркуса, который ждал меня, сидя на столе. Пожалуй, все-таки надо было сказать ему, чтобы больше так не делал.

Я больше не его личный помощник, в конце концов.

— Доброе утро! — я положила сумочку и села, настороженно глядя на него. — Что случилось?

Маркус, задумчиво рассматривая собственные ногти, ответил:

— Мне только что звонил Лео Фокс.

Я с деланым безразличием включила компьютер. Я активно убеждала Лео вложить деньги в нашу компанию, передавая ему информацию, которую не следовало передавать, и в результате получила в дополнение к повышению еще и солидную премию. Деньги для меня большого значения не имели — меня больше интересовала власть. Я всегда чувствовала, что могу переиграть любого из мужчин, с которыми работала, включая Маркуса. Он и не подозревал, что я использовала наши отношения с ним, чтобы узнать как можно больше о бизнесе, рассчитывая однажды подвинуть и занять его место.

— И чего он хотел?

Маркус ответил не сразу.

— Ну, это немного странно… — он посмотрел на меня, и я увидела, что его шея слегка покраснела.

Чувство тревоги, которое я испытывала во время разговора с Лео, усилилось.

— Давай, говори, — я нетерпеливо взмахнула рукой.

Маркус отвел глаза:

— Он сказал, что думает вывести свой капитал из фирмы.

Во рту у меня немного пересохло, и я прокашлялась, чтобы выиграть время.

— Да?

— Именно так, — продолжил Маркус. — А это будет плохо для «Нортон».

— Да, — согласилась я. — Будет.

— И вот я подумал… — Маркус встал и сунул руки в карманы. — Может, ты знаешь, с чего он вдруг так решил?

Я медленно покачала головой:

— Нет. Откуда мне знать?

— Ну, он упоминал тебя. Я могу ошибаться, но мне показалось, что у вас могла произойти какая-то… размолвка.

Я презрительно наморщила нос:

— Маркус, не глупи. Лео — всего лишь мой друг. У нас не было никаких размолвок, и по какой бы причине он ни угрожал забрать свои деньги, я уверена, что ко мне это отношения не имеет.

— Хм… — Маркус задумчиво покачал головой.

Я поняла, что он ни на секунду мне не поверил. Он прекрасно знал, что моя связь с Лео длится уже несколько месяцев и что я наверняка передала ему конфиденциальную информацию о крупном слиянии, о котором мне было известно, чтобы побудить его вложить деньги. Словно прочитав мои мысли, Маркус добавил:

— Имей в виду, Белла, ты имеешь доступ к сугубо конфиденциальной информации, особенно касающейся предстоящего слияния. Если Лео Фокс инвестировал из-за того, что ты ему что-то сказала в процессе вашей — кхм! — «дружбы», — он пальцами изобразил в воздухе кавычки, — то у тебя могут быть большие проблемы, если ты его огорчишь.

Мое сердце бешено заколотилось. Я судорожно пыталась вспомнить, что я говорила Лео. Не было никаких сомнений, что, убеждая Лео вложить свои деньги, я сообщила информацию и о грядущем слиянии, что считалось инсайдерской операцией и было совершенно противозаконно.

Должно быть, вид у меня был испуганный, потому что Маркус ободряюще улыбнулся:

— Не беспокойся. Уверен, что до проблем не дойдет. Тебе всего лишь нужно, чтобы он был доволен.

Я кивнула, понимая, что он хочет сказать. Лео Фокс был не из тех, кто привык к неудачам, и явно не собирался так просто меня отпускать. Я посмотрела на Маркуса и уверенно кивнула в ответ.

— Все будет хорошо, — с улыбкой ответила я. — Я разберусь.

— Хорошая девочка, — хищно улыбнулся в ответ Маркус.

Глава тридцать вторая

Шарлотта остановила машину напротив дома, адрес которого ей дала Джо, и выключила двигатель. Это оказалось всего в десяти минутах езды от ее обшарпанного типового домика, но казалось, что она попала в совершенно иной мир. Она смотрела на роскошный белый фасад, скрытый за ажурными черными чугунными воротами. Это был чертовски большой дом для семьи из трех человек, особенно в этой части Суррея, славившейся высокими ценами на недвижимость.

Возле мощеной дорожки стояли две машины — бледно-голубой спортивный «мерседес» и большой внедорожный «ягуар». Шарлотта представила себе, как они сидят все вместе вокруг стола и завтракают. Интересно, похожи ли они на счастливую семью, смеющуюся и болтающую за едой? В этом она сильно сомневалась. Она видела всех троих на похоронах. Белла определенно не походила на человека, который любит смеяться или болтать.

Пока она рассматривала дом, тяжелая черная дверь отворилась. Шарлотта инстинктивно пригнулась, хотя оттуда ее никак не могли увидеть. Первой показалась Белла. Она потрясающе смотрелась в сером дизайнерском юбочном костюме. Следом за ней вышел Бен. При виде его у Шарлотты защемило сердце. Он сильно отощал, и скулы теперь были очерчены резче, чем прежде. Издали ей было трудно разглядеть его глаза, но она отчетливо видела темные круги вокруг них.

Белла обернулась что-то сказать ему, и он наклонился, чтобы ее поцеловать. Шарлотте сдавило горло, когда она увидела, как Белла обвила его шею руками и поцеловала в ответ, прежде чем закрыть дверь и, чуть помедлив, подойти и сесть в голубую спортивную машину.

Когда Белла миновала дистанционно управляемые ворота и выехала на дорогу, Шарлотта снова выпрямилась в кресле. Она не ожидала увидеть сцену, свидетелем которой только что стала, и это привело ее в замешательство. Они казались вполне счастливой парой, и если Белла так целовалась с ним на прощанье каждое утро, то в их отношениях не могло быть больших проблем.

Похоже, она напрасно потеряла время, приехав сюда. Шарлотта знала, что Джо искренне беспокоится за Бена, но также понимала, что в поисках причины, по которой он выбросил мать из своей жизни, та и мысли не допускала, что сын просто не хочет ее видеть. Это было очень несправедливо, но Бен, похоже, сделал выбор, и никто ничего не может с этим поделать.

Она еще немного посидела, раздумывая о том, как сообщить это известие Джо, прежде чем снова завести двигатель. Она уже собиралась тронуться, когда дверь снова открылась и на крыльце появился Бен, который на этот раз вел Элоди за руку к внедорожнику. Увидев их вместе, Шарлотта улыбнулась. Они, казалось, замкнулись в собственном счастливом мирке, и Бен явно был любящим отцом. Она всегда знала, что он будет именно таким.

Когда ворота открылись во второй раз за утро и Бен выехал на дорогу, он посмотрел прямо на Шарлотту и встретился с ней взглядом. Покраснев от смущения, она попыталась снова пригнуться в кресле, но было слишком поздно. Он ее заметил. Еле решившись осмотреться, она подняла голову и увидела, что он остановил машину прямо перед ней и открыл дверь, чтобы выйти.

— Черт… Черт… — пробормотала она себе под нос, пытаясь придумать правдоподобное объяснение, почему она сидит в машине напротив его дома, словно шпион. Бен подошел к ее машине и с подозрительным видом постучал в боковое стекло.

Шарлотта опустила стекло, чувствуя, что ее лицо уже приобрело багровый оттенок. От унижения она на мгновение почувствовала слабость.

— Привет, Бен, — выдавила она, не в силах посмотреть ему в глаза.

— Привет, — он нахмурился и чуть нагнулся вперед, чтобы посмотреть, нет ли в машине кого-нибудь еще. — Э… Что ты здесь делаешь, Шарлотта?

Никакого разумного объяснения в голову так и не пришло, поэтому Шарлотта решила, что честность будет лучшим — и единственным — выходом.

— Хотела увидеть тебя.

Бен снова нахмурился.

— Ладно.

Чуть помолчав, он продолжил так же хмуро:

— Тогда у меня два вопроса. Во-первых, почему ты не прислала сообщение, что хочешь приехать? И во-вторых, почему ты сидишь здесь вместо того, чтобы, например, просто подойти и позвонить в дверь?

В его глазах блеснуло такое удивление, что Шарлотта не сдержала улыбки.

— Прости. Долгая история. Я беспокоилась за тебя. Мы все беспокоимся, — добавила она. — Поэтому я вызвалась добровольцем, чтобы повидать тебя, раз уж я живу ближе всех, просто чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

Но как только я приехала, я поняла, что это была глупая затея и мне не следовало приезжать. Прости, — повторила она.

Бен медленно кивнул и оглянулся на свою машину.

— Ладно, — снова с сомнением сказал он. — Слушай, мы как раз собирались в парк. Поехали с нами?

Шарлотта закашлялась. Ей уже не хотелось оставаться после того, как она сама видела, что Бен с Беллой отлично ладят, но было никак не придумать, как сказать об этом.

— Э… Хорошо, — вместо этого ответила она. — Ты показывай дорогу, а я поеду следом.

Бен улыбнулся и кивнул:

Это недалеко, всего несколько минут езды. Увидимся там?

Шарлотта кивнула, по-прежнему сгорая со стыда:

— Увидимся там.

Когда она вышла из машины возле безлюдного парка, Элоди уже сидела на маленькой лошадке-качалке и весело смеялась и болтала, раскачиваясь взад и вперед. Рядом с гордым видом стоял Бен.

— Похоже, у тебя подрастает маленький жокей! — сказала Шарлотта, подходя к нему.

День был солнечный, но морозный, и она пару раз притопнула ногой, чтобы разогнать кровь.

— Ей нравится эта лошадка. Ужасно боюсь того дня, когда она захочет сесть на настоящую! Вот тогда точно будет повод беспокоиться, — при этом Бен смотрел на Элоди так, что, казалось, можно было физически ощутить любовь, исходящую от него волнами.

— Да, это точно, — Шарлотта улыбнулась, глядя на Элоди.

Она была прекрасной малышкой с огромными карими глазами и шелковистыми черными волосами, как у матери. Но, в отличие от матери, она постоянно улыбалась во весь рот, демонстрируя молочно-белые зубы.

— Кто это? — требовательно спросила Элоди, ткнув пальцем в сторону Шарлотты.

Бен рассмеялся:

— Это Шарли.

Элоди, широко раскрыв рот, разглядывала Шарли без малейшего стеснения, как это умеют делать только маленькие дети.

— Шарли… — сказала она наконец, радуясь, что сумела произнести это слово, и с удвоенной силой принялась раскачиваться на лошадке, тут же позабыв о Шарли и Бене.

— Присядем? — Бен показал на стоявшую рядом скамейку.

Шарлотта кивнула, и они сели. Они долго молча наблюдали за Элоди, пока Бен наконец не заговорил?:

— Как дела, Шарлотта? Ты отлично выглядишь.

Шарлотта улыбнулась ему, и их взгляды встретились, отчего ее сердце дрогнуло.

— Все в порядке. А у тебя как?

Вблизи она видела, что он выглядит совсем неважно. Джо была права: он выглядел затравленным и словно ушедшим в себя. В глазах Бена больше не было того блеска, который она так любила.

— У меня все хорошо, — Бен отвел глаза и посмотрел на Элоди, но Шарлотта успела заметить подступившие слезы. — Не знаю, зачем тебя послали проведать меня.

Шарлотта прикусила губу, задумавшись, стоит ли говорить то, что она собиралась сказать.

— Меня никто не посылал, Бен. В самом деле. Я сама вызвалась. Мы все за тебя переживаем. Ты больше ни с кем не видишься, и все по тебе скучают. Особенно твоя мама.

При этих словах Бен еле заметно вздрогнул.

— Когда вы с ней виделись? — спросил он, глядя в пространство.

— В прошлые выходные. Я приезжала к ней в гости в Саффолк вместе с Мэттом, Фрейей и малышом Берти.

Бен печально улыбнулся. Шарлотта поняла, что он тоже хотел бы там оказаться.

— Сколько ему уже?

— Три месяца, Бен, — с легким раздражением ответила Шарлотта. — Как ты мог этого не знать? Ведь Мэтт — твой старый друг!

Бен слегка отпрянул от неожиданной суровости в ее словах и обхватил себя руками, не то защищаясь, не то чтобы согреться. Как бы то ни было, Шарлотта насторожилась. С чего это он вдруг стал таким дерганым?

Бен глубоко вздохнул:

— Трудно поддерживать связь.

— В самом деле? — спросила Шарлотта. — С чего это? Достаточно только позвонить. Да даже сообщения хватит!

И снова Бен едва заметно отшатнулся, услышав ее слова. Он казался напуганным и нервным, что было на него совсем не похоже. Где-то в глубине сознания Шарлотты промелькнула мысль — она уже видела такого человека, столь же встревоженного, боящегося сказать или сделать что-то не так.

— Разве ты по ним не скучаешь? — спросила Шарлотта уже более мягким тоном. — Вы с Мэттом были неразлучны. Что случилось?

Она уже знала ответ, но хотела увидеть, сможет ли он признать влияние Беллы. Бен чуть плотнее сжал губы и глубоко вздохнул.

— Я по ним скучаю. Но иногда в жизни приходится делать выбор. Моя жизнь теперь сосредоточена на Элоди… и Белле, — добавил он чуть тише.

— Я понимаю, что Элоди — на первом месте. Это безусловно. Но, Бен… А мама? Она осталась совсем одна, когда умер твой отец, а теперь и тебя потеряла…

— Она не потеряла меня! — гневно воскликнул он. — Мы по-прежнему разговариваем.

Шарлотта понимала, что нужно действовать осторожно. Она не хотела разругаться с ним и еще сильнее ухудшить положение.

— Ну да, это хорошо, разумеется. Но общение по телефону не заменит времени, проведенного с ней, верно? И возможности обнять Элоди… Почему ты к ней не приезжаешь?

Бен задумался:

— Все сложно. У Беллы очень напряженная работа… — Он замолчал, и Шарлотта видела, что он и сам понимает, что это очень слабая отговорка.

— У меня тоже напряженная работа, Бен. У тебя была напряженная работа. Но мы все равно находили время навестить твоих родителей, и это при том, что у нас не было ребенка, которого они хотели бы повидать, — она бросила взгляд на Элоди, думая о том, как Джо хотелось бы побыть с ней. — Если у Беллы такой плотный график, может, возьмешь Элоди и съездишь с ней сам?

Она подумала, но не стала говорить, что Джо бы даже предпочла именно такой вариант.

Бен снова вздохнул с измученным и обреченным видом:

— Возможно. Посмотрим, что скажет Белла.

Шарлотта покачала головой. Она прожила с этим человеком двенадцать лет и все же чувствовала, что совершенно его не узнает. Он всегда был веселым и компанейским. Теперь же казался совсем забитым. Он любил друзей и семью, но больше не виделся с ними. Было уму непостижимо, как он мог перестать общаться со всеми, кого знал прежде. Но как-то смог.

— Могу я задать тебе один вопрос? — Шарлотте очень хотелось взять Бена за руку, но он все еще сидел обхватив себя руками.

Вместо ответа Бен лишь пожал плечами.

— Ты счастлив?

— Конечно. — Ответ последовал быстро, словно автоматически, но это была неправда: лицо выдавало Бена.

— Просто… — Шарлотта заколебалась, не зная, продолжать ли. — Ты так изменился. Помнишь, Бен? Помнишь, каким ты был раньше? Ты был душой любой компании. Тебя невозможно было заставить замолчать!

Бен улыбнулся и смахнул с джинсов воображаемую соринку, после чего снова обхватил себя руками.

— Я был просто ужасен, — пробормотал он, качая головой. — Не знаю, как ты могла терпеть меня так долго.

Шарлотта нахмурилась:

— Нет, Бен. Ты вовсе не был ужасен. Ты был великолепен.

Бен вздохнул и посмотрел ей в глаза:

— Но все же не настолько великолепен, чтобы ты осталась, верно?

Его слова пронзили Шарлотту, словно нож.

— Ты ни в чем не виноват, Бен. Дело во мне. Я, наверное, немного тронулась после смерти папы.

Стала сомневаться во всем, в том числе и в наших отношениях. Я не могу этого объяснить, но поверь — ты ни в чем не виноват.

— Знаешь, я, пожалуй, рад это слышать, — медленно кивнул Бен.

— Так почему ты так сильно изменился? — спросила Шарлотта просто для того, чтобы он продолжал говорить, чувствуя, что ему отчаянно необходимо выговориться.

— Не думаю, что я настолько уж изменился, — сказал Бен, нахмурившись. — А если и так, то, наверное, это из-за рождения ребенка. Появления жены. Такие вещи меняют человека. Нельзя продолжать жить по-прежнему — нужно приспосабливаться к изменившимся обстоятельствам.

— Мэтт и Фрейя нисколько не изменились после рождения Берти, — возразила Шарлотта.

— В самом деле? — в голосе Бена слышались тоска и сожаление.

— Нисколько. Они остались такими же, просто добавился еще один маленький человечек. Единственное отличие — они очень скучают по тебе. Особенно Мэтт.

— Я по ним тоже скучаю, — слова вырвались автоматически, и Бен приложил палец к губам, словно пытаясь заставить себя молчать.

— Тебе не обязательно скучать по ним, Бен. Достаточно всего лишь взять телефон, и они будут здесь, как всегда.

— Все не так просто, — с бледной улыбкой ответил Бен.

— Именно так просто! — возразила Шарлотта. — Все настолько просто, насколько ты сам этого пожелаешь.

Бен не ответил, и Шарлотта увидела, что он глубоко задумался. Контроль и влияние Беллы оказались явно сильнее, чем она себе представляла, и Шарлотта по опыту знала, что такой контроль над другим человеком невозможно установить, не используя средства покрепче, чем просто слова.

Они еще немного посидели молча, слушая шелест осеннего ветра, срывавшего с деревьев красные листья, медленно падавшие на землю и устилавшие мокрую траву. Больше она ничего не могла сделать — только уверить его, что готова прийти на помощь, когда потребуется. Она начала вставать, и тут Бен схватил ее за руку:

— Ты уходишь? — Его глаза расширились от ужаса.

— Да. Наверное, мне пора.

Шарлотта встала и засунула замерзшие руки глубоко в карманы. Она сочувственно посмотрела на Бена:

— Но прошу тебя, пообещай, что позвонишь мне, если захочешь поговорить. Мой телефон у тебя есть, и я всегда — всегда — отвечу на твой звонок. И напиши мне, чтобы у меня тоже был твой новый номер, хорошо?

Лицо Бена скривилось, и ей показалось, что он вот-вот заплачет.

— Что? Что случилось, Бен? Скажи мне, — она снова села рядом и на этот раз взяла его за руку.

Шарлотта почувствовала, что он дрожит.

Бен покачал головой, уставившись на собственные ноги:

— Ничего. Я в порядке. Извини.

Шарлотта погладила его по руке, такой знакомой после стольких лет.

— Бен, скажи, а Белла… э-э-э… она причиняет тебе боль? Я имею в виду — физическую?

Бен тут же напрягся, но не ответил. Он отвел глаза в сторону и слегка покраснел.

— Не забывай, что я уже сталкивалась с подобным. На работе. Я писала об этом статьи, и ты напоминаешь мне одного мужчину, у которого я брала интервью. Он был в таком же положении. У тебя не все в порядке, Бен. Ты выглядишь несчастным. Хуже того — запуганным.

То, что Бен ответил не сразу, сказало Шарлотте все, что ей требовалось знать.

— Я в порядке, — пробормотал он.

Шарлотта глубоко вдохнула:

— Тебе нечего стыдиться, Бен. Это не твоя вина. Но ты не обязан оставаться в таком положении. Ты можешь уйти.

Бен печально улыбнулся:

— Вообще-то, нет. Не могу. И вон причина…

Он указал на Элоди, которая наконец начала уставать. Она прекратила качаться, сползла с лошадки и подбежала к Бену, который подхватил ее на колени, где она прижалась к нему, сунув палец в рот.

Шарлотта понимающе кивнула. Уйти было нелегко, если это означало уход от ребенка. А Белла определенно была из тех, кто мог использовать ребенка как оружие.

— Хорошо, — вздохнула она, снова встав. — Но, Бен, пообещай мне, что позвонишь в любое время, если почувствуешь себя беззащитным. Я живу всего в десяти минутах езды и приеду, когда понадоблюсь тебе.

Бен кивнул, но Шарлотта обратила внимание, что он ничего не пообещал.

— И постарайся как-нибудь проведать маму. Хотя бы тогда, когда Белла на работе. Может быть, ей об этом и знать не следует? Это очень важно для Джо. Да и для тебя, думаю, тоже будет очень важно, верно?

Бен поцеловал Элоди в макушку и с усталой улыбкой посмотрел на Шарлотту:

— Я постараюсь.

Шарлотта знала, что он этого не сделает, но она хотя бы постаралась его уговорить.

— Что ж, как я сказала, можешь звонить мне в любое время, днем и ночью.

— Спасибо, — Бен пригнулся и прошептал что-то на ухо Элоди.

— Пока! — крикнула Элоди, энергично помахав рукой Шарлотте.

Шарлотта обернулась и помахала им в ответ, жалея, что не может схватить их обоих в охапку и увезти с собой:

— Пока, Элоди! До свидания, Бен.

Глава тридцать третья

Я вынула сумочку из-под стола, вышла в коридор и увидела Маркуса, выходившего из своего кабинета.

— Ты домой? — спросил он, указав на мою сумочку.

— Да, — кивнула я. — Обещала быть дома вовремя, чтобы уложить ребенка спать.

Маркус улыбнулся:

— Я всегда стараюсь сделать так, чтобы мой уже давно спал к моменту моего возвращения и мне не приходилось этим заниматься.

Я подняла брови:

— И почему меня это не удивляет? В общем, увидимся завтра.

— Да, до завтра. Кстати, ты переговорила с Лео Фоксом?

— Да, все в порядке, — весело заверила его я, вышла из офиса и облегченно вздохнула.

Я позвонила Лео еще утром и сказала, что передумала, предложив встретиться в обед.

— Так… У меня, правда, уже назначен на сегодня обед, но я могу его перенести, — насмешливо протянул Лео, и я представила себе его похотливую улыбку.

Когда я доехала до его дома на такси, он уже ждал меня. Я подняла руку, чтобы постучать в дверь, но костяшки моих пальцев не успели коснуться дерева, как дверь распахнулась, и Лео затащил меня внутрь.

Я не успела даже перевести дух, как он прижал меня к стене и задрал юбку. Под ней ничего не было — я знала, что ему это нравится. Поэтому он сразу же вошел в меня и двигался уверенно и быстро, пока не кончил с громким стоном, оставив меня беззвучно глотать воздух.

Ошеломленная и напуганная, я одернула юбку и выдохнула, взглянув на него. Мои ноги дрожали, но впервые при встрече с Лео дело было не в его сексуальной удали.

Лео улыбнулся и провел пальцем по моей щеке с видом льва, осматривающего добычу.

— Вот видишь? Ты же не хочешь от этого отказаться?

— Нет, — честно призналась я.

Секс с Лео был непредсказуемым, опасным и волнующим, и на него легко можно было подсесть. Но он сам все больше начинал меня пугать, и его реакция на мою попытку немного отстраниться заронила семя сомнения, которое, как я понимала, теперь станет только расти.

Выхода не было. Он четко дал понять, что если я перестану с ним встречаться, то он устроит мне серьезные проблемы на работе. Да, для него это тоже создаст некоторые трудности, но у меня не было уверенности, что он не рискнет. Хуже того, я не могла поручиться, что он не создаст мне проблемы дома, рассказав Бену правду об Элоди. Мне нужно было делать все возможное, чтобы его ублажить.

Лео пригнулся и поцеловал меня.

— Это было намного лучше, чем скучный обед, который был у меня назначен. Повторим завтра. В следующий раз я не буду так спешить, и мы можем попробовать новые… игрушки, — закончил он с опасным блеском в глазах.

Я не сразу кивнула, догадываясь, о каких игрушках шла речь, поскольку наши отношения все больше приобретали оттенки садомазохизма.

— Конечно.

Другого ответа я дать не могла, если хотела сохранить существующее положение.

В поезде до Суррея я смотрела невидящим взглядом в окно на проплывающие пейзажи, размышляя о том, как я угодила в такую беду. Я была замужем за мужчиной, которого презирала, но который был мне нужен, чтобы ухаживать за ребенком. У меня был фантастический секс с другим, в котором я физически нуждалась, но который пугал меня. А тот единственный мужчина, которого я любила и желала превыше других, был мертв и лежал в могиле.

Я знала, что с Лео у меня будущего нет, да и не хотела такого будущего. Ему будет неинтересно быть отцом для Элоди или хотя бы верным мужем. Я помнила старую присказку о том, что когда мужчина женится на своей любовнице, то он создает вакансию. Я даже не была уверена, что он считает меня своей любовницей. Он был красив, энергичен и до неприличия богат, поэтому мог выбирать себе женщин по собственному вкусу, и меня втайне возбуждало то, что он, похоже, хотел именно меня. Хотя бы и только ради секса.

Я подумала о Бене, ждавшем меня дома вместе с Элоди. Он был полной противоположностью Лео. Нервный, сентиментальный и слабый. Но он был хорошим отцом, и в его преданности Элоди не было никаких сомнений. Я в миллионный раз представила себе, каково ему будет узнать правду, и не сомневалась, что она его убьет. Нужно было сделать все возможное, чтобы он никогда не узнал. Если для этого надо будет по-тихому встречаться с Лео, значит, так тому и быть. По крайней мере, я хоть что-то от этого получу.

Когда я приехала домой с вокзала, небо уже начало темнеть. Я ненавидела осень. Всю жизнь ненавидела. Наверное, из-за того, что именно осенью из моей жизни исчез отец, и с тех пор она ассоциировалась у меня с несчастьями и унынием. В ближайшие месяцы не приходилось ждать ничего хорошего до самой весны, несущей с собой новое начало и солнечный свет.

Войдя в дом, я услышала, что Бен и Элоди сидят на кухне. Она что-то болтала во весь голос, а Бен время от времени вставлял «хм» или «ого!», когда она переводила дыхание.

Они оба посмотрели на меня, когда я вошла: Элоди, перепачканная кусочками вареного яйца, с широкой и довольной улыбкой, Бен — с настороженной. Я подошла к дочке, подняла ее на руки со стула и покрыла ее лицо поцелуями, наслаждаясь запахом ее шелковистых волос. Потом я подошла с нею к Бену и поцеловала его в щеку.

— Ты сегодня рано. Второй день подряд, — при этом он дотронулся до затылка, и я поняла, что он подумал о прошлом вечере.

Наши взгляды на секунду встретились, и я отвела глаза, подавив раздражение от его испуганного вида. Боже! Так кто угодно может решить, что я — какое-то чудовище.

— Да, я сейчас почему-то так скучаю по Элоди… Решила, что будет замечательно приехать домой вовремя, чтобы искупать и уложить спать.

Я села в кресло в кухне и обняла Элоди. Она сунула в рот палец и прижалась ко мне так нежно, что у меня сжалось сердце. Я почувствовала на секунду такой прилив любви к ней, что попыталась представить себе, каково бы было нам жить только вдвоем, если бы я отказалась от работы ради ухода за ней.

С деньгами проблем не было, так что это было вполне возможно. Но в то же время я подумала, какая это была бы скука, если бы моей единственной работой было постоянно развлекать ребенка, не имея возможности отвлечься с Лео. Нет, как бы мне этого ни хотелось, так не будет.

— Ну, как прошел день? — посмотрела я на Бена, который начал готовить ужин. — Тебя не было дома, когда я звонила.

Я несколько раз пыталась дозвониться, но по домашнему номеру никто не отвечал. Меня всегда раздражало, когда я звонила, а их не оказывалось дома, и мы прежде часто ссорились по этому поводу.

Я увидела, как плечи Бена напряглись.

— А… Нет, нас не было дома, извини. Мы были в парке. Потом в городе — нужно было кое-что прикупить.

— В парке было весело? — спросила я у Элоди, которая начала ерзать у меня на коленях.

Она энергично закивала:

— Лошадка!

Ах да. Вспомнила. В парке было множество отличных качелей, но ей всегда нравилась та скучная маленькая лошадка-качалка. Стоило ей сесть верхом, и оторвать ее было невозможно. Любые мысли о том, чтобы оставаться дома и ухаживать за девочкой, мгновенно испарились.

— Шарли! — добавила Элоди, глядя на меня, как будто я должна была знать, что она имеет в виду.

— Шарли? — ответила я без интереса. — Так зовут твою лошадку?

Элоди театрально нахмурилась и покачала головой.

— Нет! — скуксилась она. — Глупая мама.

Я бы не придала значения ее словам, если бы краем глаза не заметила, как Бен вскинул голову. Я с любопытством посмотрела на него. Он, казалось, затаил дыхание, а все его тело застыло.

— Тогда кто это? — спросила я у Элоди как можно более небрежным тоном.

Она сползла с моих коленей на пол и подошла к Бену, обвив руками его ногу и беззаботно прижавшись к нему. Он стоял как вкопанный.

— Папа дружит с Шарли.

Она слегка кивнула, довольная своей маленькой речью. Для своего возраста она отлично говорила. Произнеся первое слово всего в восемь месяцев, она с тех пор не умолкала.

Последовало долгое напряженное молчание.

Я ждала, что Бен поправит или уточнит слова Элоди, но он этого не сделал. Он просто стоял спиной ко мне и смотрел в кухонное окно. Я видела его отражение в сумерках — его лицо было мертвенно-бледным.

— Шарли часто здесь бывает? — спросила я наконец, стараясь сдержать гнев в голосе.

Я не могла поверить, что она была здесь, в моем доме. Что он скрывал это от меня.

Бен глубоко и шумно вдохнул, потом неохотно повернулся ко мне.

— Нет. Сегодня был первый раз. Я не знал, что она придет.

Хнычущий, умоляющий тон его голоса снова раздул во мне искорку гнева.

— Только не ври мне, Бен! Ты что, держишь меня за идиотку?!

Глаза Бена широко раскрылись, и он автоматически протянул руку, чтобы погладить Элоди, которая сердито смотрела на меня.

— Не кричи, мама! — приказала она, строго погрозив пальцем.

Я чуть помедлила. Элоди никогда прежде не видела наших ссор. Обычно я тщательно оберегала ее от этого, но перед глазами словно встала красная пелена, и я не смогла сдержаться.

— Заткнись! — рявкнула я. — Если я хочу кричать, я буду кричать! Идем, Элоди, искупаемся перед ужином, а потом мы с папой закончим разговор.

Я многозначительно посмотрела на него, потом взяла Элоди за руку и потащила к дверям.

— Папа меня купает! — захныкала она, поворачиваясь к Бену и пытаясь вырвать свою руку из моей.

— Нет! — я нагнулась и подхватила ее на руки, но она тут же принялась изворачиваться.

Я сжала ее покрепче, чтобы она перестала вертеться и мне было легче ее удержать.

— Ой! — вскрикнула она и расплакалась.

Я посмотрела на Бена — в его глазах стоял ужас.

— Я искупаю ее, — тихо сказал он, протягивая руки.

— Нет, — уперлась я. — Я специально приехала домой пораньше, чтобы ее искупать, и я это сделаю!

На грани истерики я выскочила вон с Элоди на руках. Мне удалось подняться с ней по лестнице в спальню, где я едва не швырнула ее на кровать.

— Ну, ладно, милая, — принялась я утешать ее, утирая пот со лба. — Прости, что мамочка накричала. Я просто очень-очень устала.

Я села на край кровати и принялась гладить ее по голове. Постепенно рыдания стихли, и девочка стала икать, опасливо поглядывая на меня и с удвоенной энергией сося палец.

— Все хорошо, радость моя. Давай отнесу тебя в ванну. Ты знаешь, как ее набирать? Потому что я забыла…

Лицо Элоди расплылось в улыбке, и она сонно закивала.

— Я умею, — нежно пролепетала она, забыв о слезах.

Когда она искупалась, я отнесла ее в ее комнату, надела пижаму и аккуратно уложила в кровать. Она посмотрела на меня такими невинно-влюбленными глазами, что я едва не расплакалась.

Я провела большим пальцем от ее переносицы до кончика носа, как делала это, когда она была совсем крошкой. Ее глаза тут же начали закрываться. Я улыбнулась про себя, радуясь, что моя уловка сработала.

— Я люблю тебя, — прошептала я и на цыпочках вышла из комнаты.

Прежде чем спуститься по лестнице, я остановилась, чтобы собраться с духом перед разговором с Беном. Откуда-то издали, по-видимому из сада, до меня доносился голос Бена. Я насторожилась.

Он говорил слишком тихо, чтобы я могла расслышать его слова, но и так легко было догадаться, кому он звонит.

Я тихо спустилась вниз по ступенькам и вошла в кухню. Снаружи уже совсем стемнело, но дверь кухни была распахнута, и я видела, как Бен разговаривает по мобильному, расхаживая по дворику.

Я подошла к окну и многозначительно посмотрела на него, сложив руки на груди и поджав губы.

Он был так увлечен разговором, что сначала не заметил меня, но когда все же поднял взгляд, то испуганно замер. Бен тут же выключил телефон и на негнущихся ногах пошел к кухонной двери, будто баран на бойню.

Он тянул время, закрывая за собой дверь и запирая ее на замок, потом поплелся к столу и с усталым вздохом плюхнулся на стул. Я по-прежнему стояла.

— Ну? — я выжидающе склонила голову.

Бен на секунду прикрыл глаза, потом посмотрел прямо на меня. Сделав глубокий вдох, он сказал:

— Слушай, Шарли просто заявилась сюда утром… Я ее не приглашал.

— Неужели? — с недоверчивой улыбкой спросила я. — Думаешь, я поверю, что ты с самых похорон не виделся с ней и не разговаривал, а однажды утром она вдруг как по волшебству сама появилась в нашем доме?

— Она не была в нашем доме, — Бен вздохнул и провел руками по волосам, напомнив мне при этом Питера. — Она ждала в машине снаружи, и я заметил ее, когда мы поехали в парк.

— То есть она преследует тебя? Боже, что за жалкая корова! — я не скрывала того, что не верю этому.

Мне очень хотелось сказать, что она может забрать его насовсем, но он был слишком нужен мне самой.

Бен покраснел, и я увидела в его глазах вспышку гнева:

— Нет! Она… в общем, ее попросила мама. — Он остановился и на мгновение опустил глаза, прежде чем продолжить: — И Мэтт с Фрейей…

Я фыркнула и скривила лицо от отвращения. Почему бы им просто не отстать и не позволить нам жить своей жизнью?

Бен проглотил ком в горле.

— Они хотели убедиться, что со мной все в по рядке. Они, видно, беспокоятся обо мне.

— Господи! Но тебе же не четыре года! Почему бы им не заняться своими делами и не оставить нас в покое?!

Бен неуверенно кивнул в ответ:

— Ну, я сказал, что у меня все хорошо, и она уехала. Не думаю, что она в ближайшее время появится снова.

Я нахмурилась:

— Но Элоди видела ее, так что она, должно быть, поехала в парк с вами?

— Да. Но я решил, что тебе это понравилось бы скорее, чем если бы я пригласил ее сюда!

— Мог бы сказать ей, чтобы катилась ко всем чертям! Это мне понравилось бы больше всего!

Бен покачал головой:

— Ага. Потому что это, конечно же, понравилось бы моей маме, так?

— Кому есть дело до того, что думает твоя мама? Мне — точно нет.

В глазах Бена выступили слезы, и я от раздражения стиснула зубы.

— Вообще-то, мне есть дело, Белла. Я скучаю по ней. Я хочу ее увидеть. И свозить Элоди к ней в гости.

Я видела, что он собрал в кулак всю свою храбрость и смелеет с каждым словом.

— Нет! — я посмотрела на него, как я надеялась, с самым строгим видом. — Нам больше никто не нужен, Бен. Лучше всего, когда нас только трое.

Он коротко и безрадостно рассмеялся.

— Только нас не трое, верно? Нас четверо, если посчитать еще и твоего любовника…

Я поверить не могла, что он мог быть настолько дерзким.

— Даже и не пытайся на этом играть, Бен! Я сказала ему, что не могу с ним больше встречаться.

Хоть я и была умелой лгуньей, при этих словах покраснела.

— Во всяком случае, до следующего раза, — пробормотал Бен вполголоса.

Я этого не хотела. Я поклялась себе больше никогда его не бить, но вспышка необъяснимой ярости охватила меня, и я не сдержалась. Бросившись вперед, я вцепилась ему в волосы, дернув за них с такой силой, что он повалился на колени.

— Белла! — закричал он, пытаясь вывернуться из моей хватки. — Мне больно! Хватит! Прекрати!

Он был так жалок, стоя на коленях и умоляя меня отпустить его, что вся моя злоба тут же испарилась. Я отпустила его волосы, поразившись тому, сколько их осталось в моей ладони. Потом я отступила на шаг назад и посмотрела на него, скривив губы:

— Никогда больше не спорь со мной, Бен! Ясно?

Он не ответил, поэтому я вытянула ногу и носком туфли подняла его подбородок:

— Ясно, я сказала?

Бен кивнул, затаив дыхание. Его глаза остекленели от слез. Я опустила ногу и уперлась руками в бедра:

— С кем ты говорил по телефону?

Он несколько раз моргнул, прежде чем ответить:

— С Шарли. — Его голос был еле слышен.

— Так я и думала. Что ты ей сказал?

Он снова быстро заморгал, словно пытаясь придумать ответ:

— Она позвонила мне.

— Врешь! — фыркнула я.

— Я не вру. В самом деле, — он поднялся с пола и снова сел на стул. — Она просто хотела сказать, что передала маме, что все в порядке, но попросила иногда приезжать к Джо. Она сказала, что Джо очень одиноко и она очень хочет увидеть Элоди.

— Хм-м… Ладно. Но я не хочу, чтобы ты еще хоть как-то общался со своей бывшей подружкой. Если она позвонит еще, скажи, чтобы проваливала!

— Да, хорошо. Так и сделаю. Но… — Бен снова сделал паузу и посмотрел на меня с той же раздражающей мольбой. — Как насчет того, чтобы съездить к маме? Думаю, я должен это сделать.

Я не хотела, чтобы он это делал. И уж тем более не хотела, чтобы он брал с собой Элоди. Но я уже нарушила данную самой себе клятву не бить его, поэтому решила проявить великодушие.

— Хорошо. Но без меня. И только на одну ночь.

Мне показалось, что на его лице отразилось облегчение, но я решила не обращать внимания.

— Отлично! Спасибо, Белла! — кивнул Бен.

Я поморщилась от его плаксивого тона, выставлявшего меня какой-то деспотичной сукой.

— Но больше никаких тайных звонков от твоей жалкой бывшей, ясно? Она должна оставить тебя в покое и жить своей жизнью.

Бен согласно закивал:

— Да-да, конечно.

Боже, совсем как щенок! Радуется, что его не пнули еще раз. Вообще-то, если подумать, то идея провести ночь без него была довольно привлекательной. Я могла для разнообразия остаться у Лео, а не нестись сломя голову домой, а утром обратно на работу.

— И не вздумай рассказывать сказок о том, какая я злая-презлая.

Бен прикусил губу.

— Потому что, если это случится, я обо всем узнаю, — сказала я угрожающим тоном. — И тебе это не понравится.

— Не беспокойся, — попытался улыбнуться он. — Я ничего ей не расскажу.

— Хорошо. Потому что рассказывать-то и нечего, верно?

— Верно.

— Так, ты продолжай готовить мне ужин, — сказала я, направляясь прочь из кухни. — Я приму ванну. Дай мне знать, когда будет готово.

Бен вскочил, уже намного более оживленный. Поднимаясь по лестнице, я набрала номер Лео.

Глава тридцать четвертая

Бен дождался, пока она уедет на работу, и начал собирать вещи. Он не хотел, чтобы она стала обсуждать, что он будет брать с собой.

— И помни — никакого вранья про меня! — бросила она через плечо, выходя из дома.

Бен облегченно выдохнул, глядя, как ее машина исчезает вдали, все еще не в силах поверить, что она и в самом деле разрешила ему поехать. Он чувствовал, что у нее могут быть для этого и свои мотивы, связанные с Лео, но сейчас ему было все равно. Если такова цена свидания с матерью, значит, так тому и быть.

Он покачал головой, вспомнив о ее приказе не врать про нее. В ближайшие сутки ему придется только врать. Ему придется притворяться, что он доволен и счастлив и что его жизнь не состоит из одних страданий. Ему придется скрывать, что он женат на женщине, которой ничего не стоит ударить его, пнуть или, как она чаще всего теперь поступала, дернуть его за волосы за любой мелкий проступок, вызывавший ее ярость. Иногда она, казалось, просто была настроена на драку и устраивала ссору лишь для того, чтобы у нее был повод для нападения.

Да, подумал он, загружая Элоди и сумки в машину, как раз правды-то и надо было избегать в разговорах.

— Увижу бабушку! — весело чирикнула Элоди на заднем сиденье.

Бен посмотрел на нее в зеркало заднего вида и улыбнулся.

— Да, увидишь, милая. Давно пора, — пробормотал он вполголоса.

— Давно пора! — повторила она, и Бен про себя отметил, что нужно быть осторожнее в словах и в поступках в ее присутствии, раз она теперь может воспроизвести услышанное.

Двухчасовая поездка тянулась целую вечность. Теперь, когда они и в самом деле поехали, Бену не терпелось добраться как можно быстрее, и любая задержка в пути заставляла его беспокойно стискивать зубы.

Наконец они въехали на до боли знакомую гравийную дорожку. Бен вынул Элоди из детского кресла и посмотрел на песчаниковый фасад прекрасного дома, в котором вырос. Еще не войдя внутрь, он почувствовал, что этот дом сильно изменился с его последнего приезда. Он казался усталым и полным жалости к себе, почти как мать Бена, в этот самый момент открывшая дверь и выбежавшая им навстречу.

— Ох, милые мои! — воскликнула она, а щеки ее уже были мокры от слез. — Как же я рада вас видеть!

Она присела на корточки, чтобы ее глаза оказались на одном уровне с глазами Элоди.

— Здравствуй, маленькая куколка! — она раскинула руки и крепко обняла девочку. — Какая же ты красавица!

Элоди радостно улыбнулась, но вдруг ее охватил приступ застенчивости, и она отпрянула, ухватилась за ногу Бена и прижалась лицом к его бедру. В глазах Джо мелькнула грусть, но она быстро пришла в себя и выпрямилась, чтобы обнять Бена. Она крепко прижалась к нему на несколько секунд, и Бена тут же окутал знакомый мыльный запах ее волос и легкий цитрусовый аромат духов, которыми она пользовалась, сколько он себя помнил.

— Здравствуй, мальчик мой, — проворковала она, потом отстранилась и оценивающе посмотрела на него. — Ты похудел.

Бен печально улыбнулся:

— Ты тоже, мама.

Так и было. Хотя Джо всегда была стройной, у нее всегда была красивая фигура и милые круглые щечки. Теперь изгибы фигуры исчезли, а скулы стали острыми. Это ее старило.

Джо улыбнулась, и Бена поразило, что в ее глазах не было прежнего блеска. Словно в них выключили свет.

— Что ж, значит, я правильно сделала, что накупила еды, чтобы откормить десятерых. Пока вы здесь, можем оба немного набрать вес. Заходите!

Бен взял Элоди за руку и повел ее по ступенькам к двери. Едва они перешагнули через порог, Бен резко остановился, охваченный печалью, нахлынувшей с воспоминаниями о прежней жизни.

Джо, шедшая впереди, обернулась и встревоженно посмотрела на него:

— Что случилось, Бен? Все в порядке?

Бен покачал головой. Желание расплакаться было нестерпимым, но он не хотел тревожить Элоди. Джо, кажется, это поняла и протянула руку.

— Эй, Элоди, хочешь увидеть, какие сладости я приготовила специально для тебя?

Услышав о сладостях, Элоди тут же отпустила руку Бена и, взяв за руку Джо, радостно потопала с ней на кухню, позабыв обо всякой стеснительности.

Бен сделал несколько глубоких вдохов, но поток слез, копившийся столько времени и ждавший своего часа, было не остановить. Он присел на корточки и закрыл лицо руками, дав наконец выход скорби по отцу, которую он никогда еще толком не мог проявить. Вернее, которую ему никогда не давали проявить.

Через некоторое время он почувствовал, что ему хватит сил встать. Нетвердой походкой он дошел до туалета и наклонился над раковиной, ополоснул лицо холодной водой, смывая последние следы слез. Подняв голову, он посмотрел на себя в зеркало и представил, как он выглядит для матери. Он, безусловно, сильно изменился с тех пор, как был здесь в последний раз, на похоронах отца.

Теперь ему стало казаться, что именно со смертью Питера в Белле проснулось нечто, что было сложно даже описать. Да, она и до этого была сложным человеком и пыталась все контролировать, но по большей части он был с ней счастлив. В те времена хорошего все равно было больше, чем плохого. Теперь же она, казалось, ненавидела и презирала его, но все равно хотела контролировать. Это было невозможно понять. Почему смерть Питера разбудила в ней эту тьму?

Он вытер лицо полотенцем и, убедившись, что самообладание вернулось к нему, присоединился к Джо и Элоди на кухне.

Малышка сидела на столе, а Джо разложила перед ней кучу всяких сладостей, словно официант, с гордостью демонстрирующий лучшие десерты.

— Вон ту! — радостно крикнула Элоди, покачиваясь на столе и указывая на пакетик конфет «Поросенок Перси» — ее любимых.

Джо открыла пакетик и вынула конфету:

— Открой ротик… И Перси едет в животик Элоди! — она медленно поднесла конфету и положила ее в открытый рот Элоди.

Бен улыбнулся и подошел к ним. Он сел на высокий табурет и довольно наблюдал, как они уничтожили полпакета конфет под радостный смех Элоди. Потом они начали обсуждать, что будет на обед.

— Хочу хлеба! — выкрикнула Элоди, почувствовав, что может просить Джо о чем угодно и это будет исполнено.

— Значит, будет тебе хлеб! — ответила Джо и сняла Элоди со стола. — Но прежде… Хочешь поиграть в игрушки, которые я для тебя нашла?

Бен пошел следом за Джо, которая повела Элоди в соседнюю гостиную, где было разложено множество старых игрушек, часть из которых Бен смутно помнил с детства. Элоди плюхнулась на ковер и тут же увлеченно стала играть со старой игрушечной школой.

Наблюдая за ней, Бен положил руку на хрупкие плечи Джо, уже чувствуя, как копившееся столько времени напряжение начинает уходить.

— Это ведь моя? — спросил он, кивая в сторону домика.

Джо кивнула:

— Тебе ее подарили на двухлетие. Ты хотел кукольный домик, но мы в те времена были не настолько прогрессивны, поэтому ты получил школу. Я знала, что они еще пригодятся. Да и все равно не смогла бы выбросить. Твой папа считал, что я сошла с ума.

Бен улыбнулся, услышав нежность с легким оттенком грусти в ее голосе.

— Как ты, наверное, ты по нему скучаешь!

— Боже, ты даже не представляешь! Смешно… Он никогда не был шумным, но без него в этом доме стало так тихо…

— Представляю, — кивнул Бен.

— Поэтому я так рада, что вы приехали, Бен, — она посмотрела на Элоди, все еще радостно расставлявшую столы и стулья и рассаживавшую маленькие фигурки. — Вы оба. Я, конечно, люблю разговаривать с тобой через «FaceTime», но это ведь не одно и то же, верно?

— Верно, — согласился Бен. — Выпьем чаю? Мы можем присматривать за Элоди из кухни, да она и не заметит, что мы вышли.

Он с любовью взглянул на Элоди, которая была увлечена новой игрушкой.

Джо поспешила на кухню и налила две кружки чая. Она поставила их на стол и уселась напротив.

— Ну, как ты, сынок? Как живешь?

Бен сделал глоток. Чай был как раз такой, какой он любил: крепкий, горячий, и в нем было не слишком много молока. Его поразило, что он не мог припомнить, чтобы Белла хоть раз приготовила для него чай. Всегда было наоборот.

— У меня все в порядке, мам. Послушай, мне очень жаль, что я не приезжал к тебе. Это… — Он умолк, раздумывая, что еще можно сказать. — Это иногда бывает трудно.

— Я не нравлюсь Белле, — смиренно сказала Джо.

Бен вздохнул.

— Честно сказать, Белла тебя на самом деле не знает. Но у нее… ну, думаю, ты бы сказала, что у нее психологические проблемы. Я не знаю точно, потому что она никогда об этом не говорит, но это, наверное, связано с ее детством и отцом. Ей хочется всегда все контролировать… Когда на горизонте появляются другие люди, это ее беспокоит и кажется ей опасным. Думаю, ей просто хочется создать кокон, в котором были бы только мы втроем.

Он вспомнил тот вечер, когда предположил, что их в этом коконе четверо, если посчитать любовника Беллы, и ту ярость, которую это в ней вызвало. От этого воспоминания он содрогнулся.

— А как насчет тебя? Ты этого хочешь? — Джо пристально посмотрела на него, и между бровей у нее пролегла тревожная морщина.

Бен прикусил щеку, обдумывая, что сказать дальше.

— Я хочу, чтобы Элоди чувствовала себя защищенной. Чтобы у нее были оба родителя.

Он отпил еще чая, чтобы выиграть время на обдумывание. Ему было сложно ответить на вопрос, не выдав, что у него нет никакого выбора. Его желания не имели значения — Белла дала это понять совершенно четко.

— Поэтому, чтобы поддерживать существующее положение, я решил, что лучше следовать желаниям Беллы и не нарываться на ссору. Это просто не стоит проблем, которые последуют.

«Проблемы» — каким некстати легковесным было это слово, чтобы описать то, что происходило, стоило ему пойти не в ногу. На мгновение он представил себе приятное облегчение, с которым рассказал бы Джо все, но это бы невообразимо встревожило ее, а он не мог причинить ей новую боль. Боль оттого, что они редко видятся, ничто по сравнению с той болью, которую она почувствует, если узнает о том, как на самом деле проходит его повседневная жизнь.

Джо опустила взгляд и уставилась в кружку. Бен увидел, что ее губы дрожат.

— Я смогу справиться с тем, что не вижу тебя… — начала она, тщательно подбирая слова. — Но только если знаю, что ты счастлив.

Она снова посмотрела Бену в глаза:

— Ты счастлив, Бен?

Глаза Бена наполнились слезами, и он раздраженно заморгал, пытаясь их прогнать. Почему он все время так эмоционален? Белла была права. Он стал невероятно плаксив.

— Кажется, ты только что ответил на мой вопрос, — печально посмотрела на него Джо и беспомощно покачала головой.

— Нет! — быстро ответил Бен. — Нет, просто я немного расчувствовался, вернувшись сюда впервые после того, как отец… в общем, после похорон, — он никак не мог заставить себя произнести слово «умер». — Честно, мам, по большей части я счастлив. Никто ведь не может быть счастлив все время, верно?

Сказав это, он задумался. А когда он в последний раз был по-настоящему счастлив? Внезапно он осознал, что это было, еще когда они были с Шарлоттой. Даже в самые счастливые дни с Беллой, например, когда родилась Элоди, всегда оставалось какое-то подспудное напряжение, заставлявшее его все время действовать с крайней осторожностью, чтобы не задеть какую-нибудь невидимую нить, которая вызовет взрыв.

— Шарли кажется, что ты несчастлив, — голос Джо оторвал его от раздумий. — Она очень беспокоится за тебя, Бен. Мы все беспокоимся: Мэтт, Фрейя, Эмма…

Бен снова посмотрел на Джо:

— Я был несчастлив в тот день, когда Шарли заехала к нам. Она во всех красках расписала, как ты одинока, и мне было ужасно думать, что вы обсуждаете меня за моей спиной.

Джо криво усмехнулась:

— Мы бы и в лицо тебе это сказали, если бы была такая возможность, Бен!

Бен негромко рассмеялся.

— Да, пожалуй. В любом случае это был не лучший день, и она застала меня в неудачное время.

— Послушай, — Джо взяла Бена за руку. — Прости, если мы застали тебя врасплох. Мы просто не знали, что делать. Мы все по тебе очень скучаем, и если ты не можешь приехать к нам, оставалось только кому-то из нас приехать к тебе. Нам просто нужно было самим убедиться, что с тобой все в порядке. Что касается меня, то я рада, что она съездила тебя повидать, иначе не думаю, что мы сидели бы здесь сейчас. Верно?

— Возможно, — согласился Бен. — В любом случае хорошо, что она заехала. Я был рад повидать ее.

На самом деле встреча с Шарли причинила ему невероятную боль. Она вновь пробудила чувства, которые он считал давно забытыми. Она была такой теплой в сравнении с холодностью Беллы. Такой добродушной в сравнении с требовательностью Беллы. Он по-прежнему чувствовал ее любовь. Она знала о нем все, и их связь оставалась такой же прочной. Не сказав ни слова о том, что с ним происходит, он видел, что она поняла. Потому что знала его.

Джо чуть наклонила голову:

— Думаю, она всегда будет жалеть, что рассталась с тобой.

— Не надо… — прервал ее Бен, предупреждающе покачав головой. — Не надо об этом.

Ему было невыносимо думать о том, что могло бы быть, если бы в тот вечер он не встретил Беллу и не положил конец всем надеждам на примирение с Шарлоттой.

Джо всплеснула руками:

— Ладно… Извини. Ты прав. Нет смысла жить прошлым.

Бен ободряюще улыбнулся ей:

— Расскажи об Эмме. И о Мэтте с Фрейей.

Как они?

Джо расцвела в улыбке.

— Ох, видел бы ты малыша Берти! — воскликнула она, радостно хлопнув в ладоши, явно довольная сменой темы. — Он великолепен. И уже такой большой… Бог знает, чем они его кормят, но…

Бен с улыбкой слушал, как Джо рассказывает ему истории о жизнях, которые продолжались без него, пока он исчез с горизонта. Эмма все еще слишком много, по мнению Джо, разъезжала, но хорошая новость заключалась в том, что в Сингапуре она познакомилась с одним мужчиной, коллегой-юристом. У них начался роман и оба сейчас очень счастливы. Судя по всему, она собиралась привезти его в гости к Джо на Рождество, и похоже, что речь может идти о помолвке.

Мэтт и Фрейя были без ума от своего малыша, и Фрейя решила не возвращаться в больницу после отпуска, поскольку у Мэтта на работе дела шли так хорошо, что у нее появилась возможность остаться дома…

Слушая ее, Бен чувствовал себя все более оторванным от мира. Все вокруг, казалось, жили нормальной жизнью. Как же его угораздило оказаться в реальном воплощении какого-то фильма ужасов? На самом деле, подумал он, сюжет этого фильма был настолько натянут, что никто бы и не подумал его снимать. Скольким еще мужчинам приходилось в ужасе корчиться на коленях, пока их стройные, прекрасные, очаровательные жены клочьями выдирали им волосы и ломали челюсти ударом колена под подбородок?

После раннего ужина — хлеб для Элоди, цыпленок в вине для них — Джо и Бен вместе уложили Элоди спать в детской с белыми стенами, которая ждала ее с самого рождения, но так никогда пока и не использовалась.

Бен наблюдал, как Джо с радостью показывает Элоди все книги и игрушки, которые с любовью собирала для нее в надежде, что однажды они пригодятся, и не мог избавиться от горького привкуса стыда во рту. Как же мучительно было Джо оставаться в отрыве от внучки, которой она хотела и могла отдать столько любви. В миллионный раз он проклял себя за малодушие, не позволявшее противиться Белле.

Когда Джо закончила читать четвертую сказку, глаза Элоди начали закрываться. Она казалась такой милой и уютной, сидя на коленях Джо в большом деревянном кресле-качалке, лениво посасывая палец, что Бен вскочил.

— Что случилось? — встревоженно спросила Джо. — Куда ты?

За телефоном. Я должен это сфотографировать.

Бен вприпрыжку сбежал с лестницы, как обычно перескакивая через ступеньку и чувствуя себя легче и счастливее, чем все последние годы. Как хорошо, что ему и Джо удалось провести это время с Элоди! Он поклялся, что теперь это будет случаться регулярно. Нелепо было так долго не заезжать.

Телефон лежал на гранитной столешнице по-L среди кухни, и, еще не дотянувшись до него, Бен понял, что тот сердито гудит от входящих сообщений. Все его новообретенное счастье мгновенно улетучилось, во рту пересохло. Трясущейся рукой он взял телефон и собрался с духом, прежде чем разблокировать экран и прочитать сообщения.

ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ НА ЗВОНКИ?!!!!! ГДЕ ТЫ??!

ПОЖАЛУЙСТА, ВОЗЬМИ ТРУБКУ!!!!

Красный кружок рядом со значком телефона показывал сорок семь пропущенных звонков. Бен покачал головой, не веря своим глазам. Как она умудрилась сделать столько звонков за то время, пока он был наверху? Он уже собирался перезвонить ей и рассыпаться в извинениях, но вспомнил, что мама ждет его наверху, чтобы он сфотографировал ее с Элоди.

Произошедшего уже не исправить, решил он. Еще несколько пропущенных звонков ничего не изменят. Она может и подождать. Он поднялся обратно по лестнице, но настроение было уже испорчено сообщениями от Беллы. Он вернулся в затемненную детскую и заставил себя улыбнуться.

— Извини, не мог найти телефон. Так, давайте сделаем несколько красивых фотографий…

Элоди уже засыпала на руках у Джо, и вместе они выглядели так мило, что у Бена защемило сердце от любви к ним. Он сделал фотографию, и Джо нежно подняла девочку и уложила в кроватку так бережно, словно в ее руках был самый хрупкий предмет в мире. Подоткнув одеяло, Джо наклонилась и поцеловала девочку в щеку, потом благоговейно погладила ее.

— Она — само совершенство, — сказала Джо Бену, когда они осторожно вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

— Я тоже так думаю, — согласился Бен, гордо улыбнувшись, несмотря на гложущую тревогу по поводу сообщений, ожидавших его в телефоне, словно неразорвавшаяся бомба.

Когда они спустились по лестнице, его телефон завибрировал, и он виновато посмотрел на Джо.

— Ответь. Я пока заварю чай, — ска зала она, уже направляясь на кухню.

Бен нажал на кнопку «принять» и поднес телефон к уху.

— Привет, Белла, — спокойно, как он надеялся, начал Бен.

— Где ты? Почему не отвечаешь на звонки? Я не могла тебе дозвониться! — голос Беллы казался заплаканным и слегка испуганным; а еще он звучал приглушенно, будто она была в ванной или в туалете.

— Что значит «где я»? Ты знаешь, где я. У мамы, — он бросил взгляд в сторону кухни, где Джо деловито звенела чашками и блюдцами, а потом прошел в столовую, закрыв за собой дверь и готовясь отразить неизбежное нападение.

— Почему ты не отвечал? Я пыталась с тобой связаться, — Бен отчетливо представил себе ее недоверчиво прищуренные глаза.

— Потому что я был наверху с мамой и укладывал Элоди спать, а мой телефон был внизу в беззвучном режиме. Я его не слышал, вот и все.

Он старался говорить как можно более миролюбивым тоном, чтобы попробовать разрядить ситуацию. Он не мог позволить себе настоящую ссору, пока мать была в соседней комнате.

Она немного помолчала.

— Прости, я просто беспокоилась. Бен, послушай, ты мне очень нужен дома как можно скорее.

— Что?

— Прошу тебя, вернись домой. Мне очень плохо, Бен.

Голос ее звучал беззащитно и умоляюще. Она была совсем не похожа на ту женщину, которую он узнал — и научился бояться — за прошедший год, и это его потрясло.

— В каком смысле «плохо»?

— У меня ужасно болит живот и… — последовала короткая пауза. — Пошла кровь, — она снова остановилась и издала протяжный стон. — Похоже… похоже, у меня выкидыш. Пожалуйста, Бен, прошу, вернись домой! Я бы не стала просить, если бы ты не был мне по-настоящему нужен.

Бен отшатнулся, почувствовав легкое головокружение.

— Выкидыш? — В голове у него зашумело, и он не сразу осмыслил ее слова.

Как она могла забеременеть? Но он уже знал ответ, вспомнив, как всякий раз, сорвавшись на нем, она принималась соблазнять его, всякий раз все глубже залезая в его сознание.

— Да… — прошептала она. — Бен, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты был рядом как можно скорее. Я так боюсь!

Бен прислонился к стене, ошеломленный таким внезапным проявлением слабости с ее стороны.

— Но… я не могу ехать домой, — пробормотал он. — Мы только что уложили Элоди спать.

Белла жалобно заплакала.

— Прости, Бен. Я знаю, что не могу об этом просить, но, пожалуйста, ты можешь поднять ее и пересадить в детское кресло? Она даже не проснется — ты ее знаешь. Пожалуйста, Бен!

Ее тон полностью изменился — вместо напористого и злобного, к которому он привык, он стал умоляющим, слезливым и беззащитным. Он не мог припомнить, когда она в последний раз казалась настолько беспомощной.

Он лихорадочно размышлял. Он не хотел уезжать от Джо, но понимал, что выбора у него нет, особенно если у Беллы и в самом деле выкидыш Он должен быть рядом.

— Может, вызовешь скорую? — предложил он, чтобы потянуть время.

На другом конце Белла снова застонала от боли.

— Да, наверное, но я хочу, чтобы ты был рядом. Я не хочу ехать одна. Пожалуйста, Бен, — умоляла она. — Мне очень нужна твоя помощь. Я без тебя не справлюсь.

Она снова расплакалась, и он принял решение:

— Хорошо, я еду.

— Ох… Спасибо, Бен! — рассыпалась в благодарностях Белла. — Большое тебе спасибо!

— Увидимся через пару часов, — сказал он ей.

Ему показалось, что за эти несколько минут он стал на пару дюймов выше ростом. Он слышал в ее голосе неподдельную благодарность, и ему было приятно наконец-то почувствовать себя нужным. Ему показалось, что это может стать поворотным моментом в их отношениях.

— Я постараюсь приехать поскорее.

Он положил трубку и приготовился рассказать обо всем Джо, понимая, как она огорчится. Но, рассудил он, если этот поступок позволит изменить баланс в его отношениях с Беллой, это значит, что он сможет приезжать к матери в любое время.

Он уже решил настаивать на этом и, судя по благодарному тону Беллы, не думал, что в будущем они будут по этому поводу ссориться.

Джо сидела у стола на кухне перед двумя чашками чая. Улыбка исчезла с ее лица, стоило ей поднять голову и увидеть лицо Бена.

— Что случилось? — испуганно спросила она.

Бен провел ладонями по волосам:

— Белла звонила…

— Я поняла, — ответила Джо, сурово глядя на него.

Бен проглотил комок в горле.

— Ну… У нее сильно болит живот, и ей очень плохо. Ей кажется, что у нее может быть выкидыш.

Самые разные чувства волнами прокатились по лицу Джо. Потрясение, за ним — страх, за ним — ужас.

— Она беременна? — прошептала Джо, широко раскрыв от удивления глаза.

Бену и самому все еще трудно было в это поверить, не говоря уже о том, чтобы определиться с чувствами.

— Ну, мы точно не знаем… Мы не знали, — поправился он. — Но она думает, что это может быть выкидыш, и умоляет меня приехать…

Он виновато умолк. Джо была ошеломлена:

— Что, сейчас?

Бен кивнул:

— Боюсь, да. Прости, мам, но, судя по голосу, ей действительно плохо, а я не могу оставить ее одну, если… если она теряет нашего ребенка.

Он не хотел, чтобы Джо спорила с ним. Теперь, когда он согласился вернуться домой, он просто хотел сесть в машину и быть там как можно скорее.

— Но Элоди спит в кроватке. Ты же не можешь разбудить ее и увезти — это нечестно!

Лицо Джо выражало такую смесь досады и замешательства, словно это ее разбудили посреди ночи и она пытается осознать, что происходит, все еще находясь во власти сна.

— Она не проснется. Я перенесу ее в детское кресло в машине, и она даже не заметит разницы. В машине она всегда спит как убитая.

Лицо Джо вдруг сморщилось.

— Бен! — жалобно воскликнула она. — Пожалуйста, не уезжай! Ты так давно не приезжал, и мне кажется, что если ты уедешь, то больше не вернешься!

Она закрыла ладонями лицо, по которому струились слезы.

Решительность Бена тут же поколебалась. Он разрывался между нежеланием причинять боль матери и желанием примчаться на помощь больной жене. Он подошел к Джо и обнял ее содрогающиеся от рыданий плечи.

— Мам, посмотри на меня, — одной рукой он приподнял ее подбородок, и она посмотрела на него сквозь слезы, лившиеся по щекам. — Обещаю, что я приеду снова в ближайший месяц. Я никогда больше не позволю этому повториться. Я видел, как прекрасно ты заботишься об Элоди, и мне кажется нелепым, что ты не могла сделать это раньше. Я добьюсь того, чтобы мы теперь смогли приезжать к тебе регулярно.

— Но Белла… — Джо беспомощно покачала головой. — Она тебе не позволит. Она ненавидит меня и не хочет, чтобы ты хоть как-то общался со мной.

Она снова расплакалась. Внутри Бена все сжалось от боли.

— Пожалуйста, мам, не расстраивайся. Я все улажу с Беллой и скажу ей прямо, что, даже если она и не будет ездить с нами, мы с Элоди отныне будем навещать тебя каждый месяц. Это не обсуждается.

Он чуть крепче сжал ее плечи, чтобы подбодрить.

— Хорошо?

Джо прекратила плакать и попыталась улыбнуться:

— Правда?

Бен кивнул, чувствуя себя сильнее и увереннее, чем за все последние несколько лет.

— Правда.

— Но как? Я знаю Беллу… — Джо снова покачала головой. — Она тебе не позволит.

Бен попытался выпрямиться в полный рост.

— Мне кажется, что, если я вернусь сегодня домой, это поможет мне все уладить, мам. Да, до сих пор дела шли не очень гладко, но я собираюсь это исправить. Отныне все будет по-другому. Лучше. Хорошо?

Бен чуть склонил голову набок в ожидании ответа Джо. Джо несколько секунд смотрела ему в глаза, прежде чем кивнуть, поверив в его искренность.

— Хорошо.

Вместе они поднялись по лестнице в детскую, где мирно спала Элоди. Бен собрал вещи в ее маленький розовый чемоданчик и отдал его Джо. Они оба посмотрели на спящую в кроватке девочку.

— Даже страшно ее будить, — прошептала Джо.

Бен улыбнулся:

— Она не проснется. Смотри.

С этими словами он нагнулся над кроваткой, убрал одеяло и подхватил девочку на сгиб локтя одним ловким движением. Элоди чуть поежилась и громко вздохнула, но, как и предсказывал Бен, даже не открыла глаз.

Он отнес девочку вниз по лестнице, позволив Джо открыть входную дверь и дверцу машины, чтобы осторожно устроить ее в детское кресло и пристегнуть. Девочка так и не проснулась. Бен обернулся к Джо и забрал у нее чемоданчик.

— Видишь? Если она заснула, разбудить ее не так-то просто.

Джо улыбнулась и жадным взглядом всматривалась в заднее сиденье, пока Бен загружал вещи в багажник.

Когда все было готово к отъезду, он наклонился и как можно крепче обнял Джо.

— Прости меня, но мы приедем снова очень-очень скоро.

Он почувствовал, как Джо кивнула, уткнувшись ему в грудь.

— И дай мне знать, что произошло. Был ли это в самом деле выкидыш.

— Конечно.

— Обещаешь? — приглушенным голосом спросила Джо.

Бен слегка отстранил мать и посмотрел на нее, чуть наклонив голову, чтобы она могла видеть его глаза.

— Обещаю, — горячо ответил он.

Глава тридцать пятая

Я открыла дверь ванной и с улыбкой вошла в спальню.

Не надо было разрешать Бену везти Элоди в гости к Джо. Она несомненно все время будет настраивать его против меня и убеждать не возвращаться. Только когда я приехала утром на работу, я осознала, какую ошибку совершила и как это может быть опасно. Нужно придумать что-нибудь, чтобы он поскорее приехал домой и я могла укрепить свою власть над ним. Я знала, что Бен тут же примчится, узнав о возможном выкидыше, который я легко могла бы изобразить, когда он приедет.

— Чему ты улыбаешься? — протяжно спросил Лео, сидевший на кровати, откинувшись на спинку, и куривший сигарету.

Я посмотрела на него, совершенно уверенная в себе и ничуть не смущенная его наготой. Тонкая вуаль дыма, прищуренные глаза и взъерошенные светлые волосы придавали ему сходство с кинозвездой.

— Да так, ничему.

— Болтала по телефону с муженьком, да? — шаловливо посмотрел он на меня. — Проверяла его?

Я уклончиво пожала плечами и расстегнула хрустящую белую сорочку, которую нашла в гардеробе у Лео. Я собиралась отправиться домой прямо сейчас, но посмотрела на Лео и решила, что у меня еще есть немного времени. Он был просто неотразим.

Я подошла к кровати, села на него верхом, взяла из его руки сигарету и глубоко затянулась. Лео улыбнулся, когда я медленно и нарочито выпустила дым ему в лицо. Я почувствовала, как он напрягся подо мной.

— Какая же ты сексуальная.

— Я знаю.

Я помогла ему войти в меня и принялась ритмично двигаться, наблюдая, как его глаза блестят от вожделения. Потом я нагнулась и поднесла горящий кончик сигареты к его боку, едва касаясь кожи.

Лео задержал дыхание, глядя на меня с полуулыбкой, полугримасой.

— Давай, — хрипло прошептал он.

Я увеличила нажим, пока не оставила на его боку круглый красный ожог.

Лео выдохнул с неистовым стоном и глубоко впился пальцами в мое тело. Он сбросил меня с себя и перекатился, оказавшись сверху. Потом прижал мои руки к кровати, сделал еще несколько энергичных движений и кончил, содрогнувшись всем телом.

Несколько минут мы лежали в полном молчании, пока Лео не поднял голову и не посмотрел на меня.

— Ты плохая, плохая девчонка, Белла. — Его глаза блеснули.

Я столкнула его с себя и села.

— Знаю. Поэтому я тебе и нравлюсь.

— Верно, — согласился Лео и тоже сел.

Он зажег новую сигарету, посмотрел на нее с секунду, размышляя о том, что только что случилось.

— Что ты ему сказала о том, где проводишь вечер?

— Он думает, что я дома. Он уехал к своей сучке-матушке, поэтому не знает, что меня там нет. Во всяком случае, не знал, пока я не позвонила ему несколько минут назад и не сказала поскорее возвращаться домой, потому что мне плохо.

Лео посмотрел на меня со смесью ужаса и восхищения:

— Боже! Ну и стерва же ты!

— Знаю. Иногда сама себе удивляюсь. — Я чуть помолчала. — Но ему вообще не следовало ехать к ней. И уж точно не надо было брать с собой мою дочь.

— Ах да… Дочь, которая даже не его… — он чуть наклонил голову и посмотрел на меня, приподняв бровь. — Значит, его мать — вообще ей не родня, так?

Я неловко поежилась. Мне всегда было неловко знать, что Лео известна правда, и я в сотый раз пожалела, что тем вечером по пьяни все разболтала. Но я скучала по Питеру и была сентиментальна, а алкоголь не только избавил меня от стеснительности, но и развязал язык.

— Нет.

Я увидела, как закрутились шестеренки в мозгу Лео, и никак не могла избавиться от тревожного чувства, понимая, что он вооружен опасной информацией, которая может меня уничтожить, если я что-то сделаю не так или попробую порвать с ним. Я встала и отправилась в ванную, чувствуя, что Лео не сводит с меня глаз.

— Значит, ты едешь домой? Я думал, ты останешься на всю ночь.

Я повернулась к нему:

— Я собиралась. Но раз он возвращается домой, мне нужно быть там для правдоподобности. Ты ведь не обидишься на меня? — я посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

Лео задумался на несколько секунд, потом пожал плечами.

— Пожалуй, нет. Ты и так меня заездила сегодня, — добавил он с хищной ухмылкой.

— Хорошо. А теперь будь добр, вызови мне такси, пока я ликвидирую все следы своего неблаговидного поведения.

Закрывая за собой дверь ванной, я услышала хохот Лео. Я посмотрела на часы в телефоне. Только что минуло восемь. Бен должен был выехать из дома матери примерно без четверти восемь, поэтому у меня было около полутора часов, чтобы принять душ и успеть домой до него. Времени было в обрез, но я успевала уложиться.

Лимузин, который вызвал Лео, еле тащился через лондонские пробки, и я скрежетала зубами от беспокойства. Я и забыла, что добраться из восточной части Лондона в западную было такой трудной задачей, даже когда час пик вроде бы должен был миновать, и пожалела, что не поехала, как обычно, поездом. Моя машина была припаркована на вокзале в Суррее, поэтому мне все равно сначала надо было добраться туда.

— А более быстрого пути нет? — спросила я у водителя, когда мы остановились на очередном светофоре.

— Это и есть самый быстрый, — ответил он с тягучим восточноевропейским акцентом, равнодушно глядя в зеркало заднего вида.

Я вздохнула и откинулась на обитое бархатом и кожей сиденье, постукивая пальцами по колену. Я посмотрела в «поиск друзей». Бен только подъезжал к дороге М25, поэтому я еще успевала добраться домой до него, если не будет новых задержек. Больше от меня ничего не зависело, поэтому на мгновение я прикрыла глаза и сделала глубокий успокаивающий вдох, пытаясь отгородиться от всего, что меня окружает, и расслабиться…

Я резко проснулась и выпрямилась.

— Где мы? — спросила я, в панике оглядываясь, чтобы определить, куда нас занесло.

Я не узнавала проносившиеся мимо дома и поля, хотя в темноте их все равно было трудно различить.

— Была авария. Пришлось стоять в пробке, потом искать объезд. — Водитель даже не пытался оправдаться, и этот монотонный голос просто взбесил меня.

— Господи! Неужели вы не могли заранее ее объехать? Разве на эту штуку не приходят такие оповещения? — я показала на электронную карту на приборной панели.

Вместо ответа водитель пожал плечами и неопределенно махнул рукой.

Мне хотелось орать. Трясущейся рукой, едва отваживаясь посмотреть, я нажала кнопку на телефоне. Огромные цифры показали на экране время — 21:25.

— Черт! — пробормотала я, в отчаянии тыкая в «поиск друзей».

Во рту у меня пересохло — я увидела, как зеленый кружок, обозначавший местонахождение Бена, беспечно подполз к нашей улице и остановился возле дома.

Глава тридцать шестая

Бен нажал на кнопку брелока, открывавшего электрические ворота, и нахмурился, въехав на пустую дорожку. Его тут же охватило беспокойство. Где машина Беллы? Сам дом был погружен в темноту, если не считать охранного освещения, включавшегося по таймеру. Мысли его перепутались, сердце бешено заколотилось. Не было никаких признаков присутствия Беллы. Неужели она все же сама поехала в больницу? Это казалось маловероятным, учитывая, в каком состоянии она звонила. Или ее машину угнали? Каким бы ни было объяснение, он понял, что что-то неладно. Он это чувствовал.

Оставив спящую Элоди в машине, он открыл входную дверь и оказался в доме. Не закрывая дверь, он на цыпочках вошел в прихожую, чувствуя от страха прилив адреналина. Он посмотрел на пульт управления сигнализацией и нахмурился, увидев, что она все еще включена. Он ввел код и стоял неподвижно, вслушиваясь в поисках хоть каких-то признаков жизни в доме. Кроме легкого пощелкивания и жужжания системы отопления, он не услышал ни звука.

Все еще не уверенный, что Беллы нет дома, он ходил из комнаты в комнату, разыскивая ее, пока не вспомнил, что во время звонка ему показалось, что она говорит из ванной. Он поднялся по лестнице, перескакивая через ступеньки, и ворвался в ванную. Но, как и в других комнатах, там было пусто и темно. Бен встал, скрестив руки на груди, и в замешательстве начал оглядываться. Все это было очень странно.

Осмотрев все комнаты еще раз и убедившись, что ее нет в доме, Бен вышел в сад, напряженно вглядываясь и вслушиваясь в поисках движения. Вдруг что-то треснуло и зашевелилось в кустах, и он испуганно вздрогнул.

Без малейшего желания, но понимая, что другого выбора у него нет, он как можно бесшумнее двинулся на звук. Когда до кустов оставалась всего пара метров, что-то выскочило на него, и он инстинктивно отпрыгнул назад, потерял равновесие и неловко шлепнулся на сырую траву. Мимо него, жутко сверкая глазами в лунном свете, пробежала крупная лиса и исчезла за живой изгородью в соседнем саду.

Тяжело дыша от испуга, Бен с трудом поднялся и отряхнулся, все еще пытаясь понять, что происходит. Белла определенно была дома, когда звонила ему, и ее голос был по-настоящему встревоженным. Ей было больно. Так куда же она подевалась? Должно быть, сама поехала в больницу. В таком случае почему она не позвонила ему и не попросила встретить ее там?

Он вернулся в дом и закрыл заднюю дверь, оглядываясь и пытаясь понять, что делать дальше. Смутное сомнение стало закрадываться в его голову. Он медленно двинулся обратно в прихожую, пытаясь разобраться, что же не дает ему покоя.

Подойдя ко все еще открытой передней двери, он понял, в чем дело. Свет был выключен. К тому времени, когда она звонила ему, уже должно было стемнеть, и даже если она уехала в больницу, она не стала бы перед этим бегать по дому и выключать свет, особенно если она торопилась или ей было больно. Она и так-то часто забывала гасить свет и легко могла оставить в доме полную иллюминацию, если они вечером куда-нибудь уезжали.

С тошнотворной медлительностью к Бену пришло четкое понимание: Белла лгала. Ее даже и дома-то не было, когда она позвонила. Она просто хотела сорвать его поездку к Джо и заставить его вернуться домой, где могла бы продолжать мучить его, обращаясь как с рабом, распоряжаясь им по своему усмотрению.

Он тяжело опустился на ступеньку крыльца и закрыл лицо руками. Всю дорогу из Саффолка он представлял себе, как теперь изменится его жизнь. Как этот случай поможет Белле понять, насколько он ей нужен. Он даже воображал, будто она встретит его с распростертыми объятиями и благодарной улыбкой.

Ему и прежде бывало плохо. Очень плохо. Но ничто не могло сравниться с тем полнейшим унижением и болью, которые он испытывал сейчас. Все удары, которые она нанесла, все те случаи, когда она причиняла ему боль и издевалась над ним, все это меркло в сравнении со смертельным ударом, который она нанесла теперь. В его сознании словно что-то переключилось. Он даже плакать больше не мог. Он пересек болевой порог и не мог вернуться назад.

Он посмотрел на свой телефон, решая, как поступить. Подумал было позвонить ей, но ему было невыносимо слышать ее голос. Она лгала как дышала. Она бы наверняка придумала какое-нибудь нелепое объяснение своему поведению, но он не собирался дать ей снова одурачить себя. Только не сейчас. И никогда больше.

Он начал пролистывать список контактов и остановился на номере Лео, любовника Беллы. Он переписал его в ту ночь, когда чинил ее телефон, почему-то догадываясь, что однажды он может понадобиться. Он совершенно не сомневался в том, где она провела этот вечер и откуда звонила ему, умоляя вернуться домой и позаботиться о ней. Он нажал на номер, пока не передумал.

— Лео Фокс, — протяжно ответил низкий голос в трубке.

Бен прикрыл глаза и сделал глубокий вдох:

— Это Бен. Бен Гордон.

Последовала долгая пауза.

— Простите, это имя мне не знакомо. Должно быть, вы ошиблись номером, — в голосе Лео уже сквозила скука.

— Муж Беллы. — Бен подождал, пока его слова дойдут до собеседника. — Она у вас?

Последовала короткая пауза, за ней ответ:

— Нет. Уехала пару часов назад.

Хотя он был уверен, что Белла была у Лео, услышанное подтверждение стало для него ударом. Он почувствовал привкус желчи во рту. Открыл рот, чтобы заговорить, но не смог произнести ни слова.

— Послушай, приятель, — сказал Лео. — Меня не интересуют ваши отношения. Но она держит тебя за дурака. Тебе нужно собраться и проявить хоть немного самоуважения.

Бен хватал ртом воздух. Боль и гнев лишили его дара речи. Знать о том, что у Беллы был роман с этим типом, — это одно дело. Но то, что она обсуждала с ним недостатки Бена, выводило унижение на новый уровень. Наконец он нашел в себе силы заговорить.

— Ты ничего обо мне не знаешь, поэтому не смей говорить мне, что делать и чего не делать!

Глубокая и жгучая ярость кипела в нем, и он был рад, что Лео не стоит прямо перед ним, иначе ему было бы несдобровать.

— Вообще-то, — ответил Лео, зловеще растягивая слова. — Думаю, ты удивишься, но я знаю о тебе всё, приятель. Даже больше, чем ты сам о себе знаешь.

— Чушь! — выпалил Бен, которым овладела ненависть к этому заносчивому мерзавцу.

— Да? Чушь, говоришь? Для начала, как насчет того, что я знал твоего отца?

— И что?

Бену захотелось бросить трубку. Он не желал слушать, что ему скажет Лео. Да и вообще — звонить ему было ошибкой.

— Но, конечно же, я знал его не так близко, как Белла…

Что-то в его голосе заставило кровь в жилах Бена похолодеть, хотя он и отказывался признаться себе в этом.

— Конечно она его знала! Он был ее свекром.

Лео рассмеялся, и Бен услышал, как тот закуривает. Где-то в глубине сознания он отметил, что от Беллы иногда пахло табачным дымом, когда она возвращалась домой.

— И не только, — сказал Лео, нарочито медленно выпуская дым.

От потрясения у Бена отвисла челюсть.

— Да ладно! — продолжил Лео, не дождавшись от Бена ответа. — Серьезно, приятель! Только не говори, что ты никогда не подозревал.

Бен прикрыл глаза, словно это могло как-то заставить эти слова исчезнуть, будто он никогда их не слышал.

— Нет, — услышал он собственный хриплый шепот. — Ты лжешь.

— Ты же знаешь, что не вру. Она сошлась с тобой только для того, чтобы отомстить ему за то, что он ее бросил.

У Бена вдруг сдавило грудь. Он понимал, что должен прекратить разговор с Лео, пока тот не нанес новый удар.

— Я кладу трубку, — прошипел он, ошеломленный услышанным.

Трясущимися пальцами он потянулся к кнопке сброса звонка, но не успел этого сделать, и до него донесся крик Лео, наносившего последний удар:

— И чтобы заставить его платить за ребенка! Это даже не твой ребенок, приятель, а твоего отца!

Звонок прервался, и Бен потрясенно уставился на трубку, не в силах осознать услышанное.

Ему стало трудно дышать, и он глотал воздух, пытаясь прийти в себя, но ему казалось, что мозг горит, не в силах составить ни единой связной мысли.

Это не могло быть правдой, говорил он себе. Элоди была его ребенком. Это несомненно. Даже без этой невероятной эмоциональной связи между ними он был уверен, что она — его дочь. Он чувствовал это.

Даже не задумавшись, он набрал номер Шарлотты. Та ответила сразу же:

— Бен, это ты? Ты в порядке?

— Нет, Шарли, я не в порядке, — ему едва хватало дыхания, чтобы говорить.

Он еле переводил дух, и ему было дурно.

— Что с тобой? Что случилось? Ты у мамы?

Бен попытался ответить, но не смог выдавить ни слова.

— Все хорошо, Бен, — уговаривала его Шарлотта. — Сделай пару глубоких вдохов и попробуй рассказать мне, что случилось.

Бен последовал ее совету.

— Белла обманом заставила меня вернуться домой, — сказал он наконец. — Сказала, что ей кажется, будто у нее выкидыш, и что я немедленно нужен ей дома.

— О нет, Бен… И ты вернулся?

Бен униженно кивнул.

— Она была очень убедительна. Я решил, что в наших отношениях это может стать поворотной точкой, если я приду ей на помощь, когда она во мне так нуждается. Какой же я идиот… Я должен был догадаться.

— И… У нее не было выкидыша? — Судя по голосу, Шарлотта не могла поверить своим ушам.

— Нет. Ее вообще не оказалось дома. Она была в Лондоне.

Шарлотта ахнула.

— Господи, как это подло! Врать в таких вопросах… Не удивлена, что ты расстроен.

— Я расстроен не поэтому. Все намного хуже.

— Что? Куда хуже-то?

Бен еле сдерживал душившие его слезы. Он не знал, сможет ли это сказать:

— Когда я вернулся и не нашел ее, я понял, где она… И я позвонил тому парню.

На другом конце трубки воцарилось молчание, и Бен понял, что Шарлотта затаила дыхание.

— Он был ужасен. Он сказал, что папа… Питер… — поправился он, почему-то решив, что слово «папа» больше не подходит. — Он сказал, что Питер — настоящий отец Элоди.

Лицо Бена скривилось, и он больше не мог сдержать слез.

Шарлотта изумленно выпалила:

— Что? Но это нелепо! Это невозможно!

Больше всего на свете Бену хотелось, чтобы она была права. Но это было не просто возможно. Это было разумное объяснение многим вещам.

— Он это выдумал, Бен! Не верь ему! — Казалось, Шарлотта страдала и гневалась так же, как он.

Сердце Бена на мгновение замерло. А вдруг она права? Вдруг он это выдумал? Но почти сразу же сомнения снова стали овладевать его мозгом.

— Нет. Было что-то в том, как он это говорил, Шарли. Ему это слишком нравилось. И он был уверен в своих словах.

— Возможно, он умеет врать, Бен. Откуда ты вообще о нем знаешь? Кто он?

Бен ответил не сразу:

— Любовник Беллы.

Он услышал, как Шарлотта резко вдохнула, прежде чем ответить:

— Ой, Бен… Прости…

Бен прикусил губу и закрыл глаза, пытаясь унять слезы. В ее голосе было столько доброты. А еще жалости.

— Мне на это наплевать. Все равно это тянулось уже давно. Но его слова меня просто убили. Он не мог сам придумать подобное, Шарли. Это не самый очевидный вариант, который можно было бы выдумать.

По мере того как мысли становились яснее, в его сознании начали всплывать воспоминания: как необычно взволнован был Питер в тот день, когда он впервые привез Беллу в родительский дом; как они подозрительно надолго исчезли из виду, когда он должен был просто показать ей туалет; как он настаивал на том, чтобы купить им дом. И в первую очередь — какую тьму пробудила в Белле его смерть.

— Это правда, — сказал Бен сквозь слезы, катившиеся по щекам. — Я знаю, что это правда, Шарли. Теперь многое становится ясным.

Последовала долгая пауза — Шарлотта обдумывала сказанное им.

— Так, я сейчас приеду и заберу тебя. Ты дома? — она сразу заговорила практично, но в ее голосе было столько доброты и нежности, что Бен заплакал еще сильнее.

— Я дома, — проговорил Бен. — Мне нужно, чтобы ты забрала Элоди. Ради меня.

Последовала пауза.

— Куда ее забрать, Бен? — испуганно спросила Шарлотта.

В голове Бена начал зреть план, но пока еще он не был совершенно уверен в этом. Он просто знал, что нужно увезти Элоди подальше от Беллы.

— Объясню, когда приедешь. Просто приезжай, Шарли. Мне очень нужно, чтобы ты приехала.

— Хорошо, хорошо. Я еду. Дай мне десять минут. Да, и еще, Бен…

Бен вытер лицо тыльной стороной ладони, желая поскорее повесить трубку:

— Да?

— Пожалуйста, ничего не предпринимай, пока я не приеду.

Глава тридцать седьмая

Я неслась от вокзала до дома как сумасшедшая, нарушая все скоростные ограничения и проклиная безмозглого водителя лимузина, который, уверена, специально повез меня более длинным маршрутом, чем нужно. Ладони у меня вспотели и скользили по рулю, когда я на головокружительной скорости пыталась вписаться в крутой поворот, едва не столкнувшись со встречной машиной. Когда яростное гудение сигнала встречного водителя стихло позади, я нервно выдохнула и нажала на тормоз, чтобы сбросить скорость.

Бен уже дома, и торопиться не имеет смысла, строго сказала я себе. Мне нужно просто сосредоточиться на том, чтобы правдоподобно объяснить, где я была. Хотя я всегда настаивала на том, чтобы Бен постоянно был зарегистрирован в «поиске друзей», я была рада тому, что сделала все, чтобы он не смог так же следить за мной, поэтому он не мог знать, что я звонила ему из квартиры Лео.

Когда я проезжала мимо заправки, мне в голову пришла идея. Я остановила машину и пошла в магазин. Я могла притвориться, что поехала купить Бену что-нибудь в знак благодарности, что он вернулся позаботиться обо мне. Оглядев полки, я выбрала пакет конфет для Элоди и бутылку шампанского для Бена. Он не слишком любил шампанское, но больше ничего подходящего не было, поэтому пришлось обойтись им.

Снова почувствовав себя более уверенно, последние пять минут пути я проделала, репетируя то, что собиралась сказать, добравшись до дома. Подъезжая, я окончательно успокоилась и была готова к встрече.

Я припарковалась рядом с машиной Бена, потянулась назад и достала с пассажирского сиденья шампанское и конфеты. Когда подошла к входной двери, дом был погружен в темноту, и я нахмурилась. Легкое чувство тревоги заставило меня остановиться. Зачем ему понадобилось выключать весь свет?

— Здравствуй, Белла, — сказал голос за моей спиной.

Я вздрогнула от неожиданности и уронила шампанское. Бутылка разбилась, и шипучая жидкость потекла по плитам дорожки. Я развернулась и увидела Бена, смотревшего на меня странным, каким-то безумным взглядом.

— Бен! — вскрикнула я, прижав руки к груди. — Ты меня до смерти напугал!

Бен не ответил. Он стоял совершенно неподвижно, лицо его было сурово.

— Спасибо, что вернулся домой, милый, — рассыпалась я в благодарностях, опомнившись от потрясения и приближаясь к нему с благодарной улыбкой. — Мне было так плохо, но я приняла парацетамол, немного поспала, и мне стало лучше. И я решила съездить на заправку и купить тебе что-нибудь, — я показала на осколки бутылки, разбросанные на дорожке. — Прости, я разбила…

— Заткнись! — прошипел он, прищурившись.

Я заметила, что его верхняя губа чуть поблескивает от пота. Я остановилась и нахмурилась:

— Бен! Ладно тебе! Не надо так себя вести. Это глупо.

Я подошла чуть ближе, начиная ощущать скорее раздражение, чем тревогу. Неужели этот жалкий нытик решил вдруг изобразить из себя крутого гангстера?

— Не! Приближайся! Ко мне! — Бен держал одну руку за спиной, и я каким-то образом поняла, что он собирается сделать.

Плавным движением он выкинул руку вперед, и в лунном свете блеснуло лезвие кухонного ножа. Я замерла на месте, уставившись на нож. Потом я начала постепенно отступать назад, вскинув руки, будто уступаю ему.

— Хорошо, Бен, успокойся. Не делай глупостей. — Я прекрасно понимала, что ему не хватит духу воспользоваться ножом и он просто слегка на нервах, но решила подыграть, чтобы не спровоцировать его.

Бен недоверчиво посмотрел на меня:

— Не делай глупостей? Я уже сделал самую большую глупость, которую только мог, впустив тебя в свою жизнь.

Он замолчал и шагнул ко мне, лицо его снова стало суровым, а костяшки пальцев побелели, когда он еще крепче сжал рукоять ножа.

— Ты уничтожила меня. Ты разрушила мою семью… Ты даже убила моего отца! — Его голос осип от боли, а по перекошенному лицу катились слезы.

От его слов у меня вдруг стало тяжело в животе. Я проглотила ком в горле и заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Послушай, Бен, — сказала я как можно спокойнее. — Ты не в себе. Я знаю, что ты расстроен, но ты ошибаешься. Я не убивала Питера! У него был сердечный приступ…

— У него случился сердечный приступ из-за того, что ты сделала с ним! — Бен прошипел эти слова сквозь стиснутые зубы и, казалось, намеренно приводил себя в бешенство.

В голове вновь забилось тревожное предчувствие. Он сказал это так, будто что-то пронюхал. Но как? Правды не знал никто, кроме Лео, а я была вполне уверена, что с ним Бен не стал бы разговаривать. Да у него и не было никакой возможности связаться с Лео. Я сделала еще шаг назад и услышала хруст стекла под подошвой, наступив на осколок разбитой бутылки шампанского.

— Ты отняла у меня все, — продолжал Бен, уже не сдерживая слез. — Сегодня я оставил мать с разбитым сердцем, чтобы поскорее вернуться к тебе, потому что по глупости решил, что это может заставить тебя хоть немного ценить меня. Даже после всего того, что ты сделала… После всей лжи, измены, побоев… — он покачал головой, словно не веря собственным словам. — Даже после всего, что ты со мной сделала, я еще надеялся, что мы можем спасти наши отношения. Ради Элоди.

— Мы можем, Бен. Конечно, мы можем… — начала говорить я, но он поднял другую руку и дал мне знак замолчать.

— Нет! Не можем. Я должен был понять, что это очередная твоя грязная уловка. Боже, каким же идиотом я был, что позволил тебе разрушить мою жизнь! — он утер слезы с лица. — Позволил тебе разрушить мою семью… С меня хватит! Я забрал Элоди и ухожу от тебя.

Мое сердце едва не выскочило из груди, и я в панике огляделась. Только сейчас я поняла, что нигде не вижу дочки.

— Где она? Где Элоди?

В горле у меня пересохло, и я с трудом могла говорить. Что, если он ранил ее, чтобы отомстить мне? Разумная часть моего мозга подсказывала, что он никогда бы не причинил ей боль, но я никогда раньше не видела Бена таким. Он оказался достаточно не в себе, чтобы взять нож из кухни, что само по себе было невообразимо. А если он уже испробовал его на Элоди? У меня задрожали колени, и я испуганно всхлипнула.

— Что ты с ней сделал? — простонала я.

Мне очень хотелось, чтобы он сказал, что с ней все в порядке.

— Она в безопасности, — бросил Бен, презрительно скривив рот, и меня переполнило чувство облегчения. — Боже, поверить не могу, что ты хоть на минуту могла подумать, что я могу причинить ей вред! Как ты отвратительна!

Мне было все равно, что он говорит обо мне. Пока Элоди жива и здорова, он мог оскорблять меня сколько угодно. Я кивнула и сделала глубокий вдох.

— Где же она тогда?

Слезы на глазах у Бена блестели в лунном свете. Когда он заговорил, его голос дрожал от волнения:

— Тебе достаточно знать, что она в безопасности. Отныне мы оба в безопасности. От тебя. Приблизишься еще раз к любому из нас, и я тебя убью, — он сделал выпад ножом, чтобы подчеркнуть свои слова. — Я знаю, ты думаешь, что я не смогу. Что я всего лишь слизняк. Но я это сделаю, поверь. Я сделаю все, чтобы она оставалась в безопасности, а ты исчезла из нашей жизни.

От смеси шока и облегчения мои ноги опять обмякли, и мне на секунду показалось, что я могу упасть в обморок, но я сделала еще один вдох, чтобы успокоиться, и постаралась думать трезво.

— Бен, скажи мне, где Элоди… Пожалуйста, Бен! Мне нужно увидеть Элоди.

На лице Бена появилась презрительная гримаса.

— Тебе нужно увидеть Элоди? — он хохотнул, закатив глаза. — Странно. Тебе совсем не хотелось ее видеть всего несколько часов назад, пока ты была в постели с любовником!

Я широко раскрыла рот от удивления. Откуда он мог узнать о Лео? У меня было несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, и я решила, что он не может знать этого наверняка и просто ткнул пальцем в небо. Мне нужно было это отрицать.

— Я не была…

— Хватит врать! — заорал Бен. — Я знаю, что ты была с ним, потому что я позвонил Лео… — он нарочито отчетливо произнес его имя. — И Лео сказал мне, что ты уехала пару часов назад!

Я открыла рот, чтобы ответить, но не могла произнести ни слова. Я лихорадочно пыталась собраться с мыслями, но они безумно переплетались, и я никак не могла ухватиться за что-то конкретное. Он знал. Он все знал.

Бен сделал еще шаг ко мне и крепко сжал рукоять ножа. На его щеке билась жилка, а по лицу катились капли пота, смешиваясь со слезами. В его глазах был безумный блеск, которого я никогда прежде не видела.

— Ты обещала мне, что перестанешь встречаться с ним, но соврала. Ты всегда и во всем мне врала.

— Как… — пролепетала я. — Как ты ему позвонил?

— В самом деле? Только это тебя больше всего волнует? Откуда у меня номер Лео?

Я не ответила, онемев от страха. Взгляд Бена внушал куда больший страх, чем нож, который он сжимал в руке.

Бен недоверчиво покачал головой.

— Ну, ладно, — начал он напевным голосом. — Помнишь тот вечер, когда я увидел в твоем телефоне сообщения, которыми вы обменивались?

Я медленно кивнула — до меня начало доходить.

— Что ж, я, разумеется, из предосторожности переписал его номер. На всякий случай.

Я закрыла глаза, не в силах больше выносить его взгляд. Лео мог рассказать Бену все. Хуже того, он получил бы от этого удовольствие. Я никогда не могла себе простить, что рассказала Лео правду в пылу пьяного безумия. И почему-то была уверена, что когда-нибудь она всплывет.

Словно читая мои мысли, Бен продолжил:

— У нас с Лео получился довольно долгий разговор…

Я открыла глаза и увидела, что Бен смотрит на меня с неприкрытой ненавистью. Тут его лицо снова перекосилась, и по щекам снова потекли слезы. Он утер их свободной рукой и издал отчаянный стон.

— И только одно слово не выходит у меня из головы… Зачем? Зачем было рушить наши жизни, Белла? Почему ты не могла просто держаться в стороне и жить своей жизнью, а не красть наши?

Во мне вдруг проснулся и заклокотал вулкан гнева.

— Чтобы заставить твоего сраного папашу заплатить за то, что он сделал! — заорала я, окончательно утратив контроль над собой. — Он думал, будто может избавиться от меня, как от пакета с мусором. Как будто я — пустое место. Когда он узнал, что я беременна от него! Он подумал, что мне можно заплатить, как какой-нибудь проститутке, и я просто возьму деньги и убегу. Что я убью нашего ребенка!

Мои слова заставили Бена отшатнуться.

— Так вот, я не собиралась просто так уходить! Это было бы слишком просто для него! Я решила, что лучшим способом заставить его платить за содеянное будет войти в его жизнь навсегда.

Бен прищурился, словно готовясь к моему последнему удару.

— А ты был для меня просто удобным идиотом!

Повисло тяжелое молчание. Мое сердце колотилось тошнотворным глухим стуком. Бен посмотрел на меня с измученным, затравленным видом.

— Ты никогда меня не любила, — сказал он голосом, полным боли.

— Да! Я никогда не любила тебя! — взвилась я. — Я хотела только его! Я не могла поверить, что этот ублюдок умер, а я осталась привязанной к тебе!

В ярости слова лились из меня неудержимым потоком.

— Ты больная! — крикнул в ответ Бен, которому злость придала сил. — Ты — чертова психопатка! Мне плевать, что я — не биологический отец Элоди! Она любит меня, а я люблю ее. Я увезу ее как можно дальше от тебя, где она будет в безопасности. Я сделаю все, чтобы ты больше никогда ее не увидела, злобная сука!

Я сама не помнила, как это получилось. Только, когда я опомнилась, Бен неподвижно лежал на земле, а я сидела верхом на нем, все еще сжимая в руке осколок стекла, воткнутый в его грудь.

Словно в замедленной съемке, я слезла с него и встала. Осмотрев себя, я с огорчением заметила большие темные пятна на своем бледно-зеленом плаще. Я не могла понять, что это за пятна и как они там оказались. Я расстегнула плащ и аккуратно сложила его, чтобы пятен не было видно. Я не хотела их видеть.

Я посмотрела на лежащего Бена. Его глаза были закрыты, и он, казалось, мирно спал. Его лицо утратило злое выражение, несмотря на следы пота и слез. Почувствовав вдруг прилив нежности к нему, я встала на колени и поцеловала его в щеку.

— Прощай, Бен, — прошептала я.

Шум машины, остановившейся перед воротами, вернул меня к действительности, и сердце забилось в панике. А вдруг это полиция? Я огляделась, чтобы убедиться, что никто не мог видеть, что здесь произошло, прежде чем самой набрать 999. Наверняка никаких свидетелей не было, и мысленно я поблагодарила себя за то, что настояла на покупке такого уединенного дома.

«Спокойно, — сказала я себе. — У него был нож. Это была самооборона». Я могла заявить, что последние два года он избивал меня и я устала это терпеть. Никакие присяжные на земле меня бы не осудили. Теперь нужно выяснить, где Элоди, и вернуть ее, чтобы мы могли исчезнуть. Только вдвоем, как и должно было быть с самого начала.

Я подкралась к большим кованым чугунным воротам, пытаясь разглядеть сидящих в машине так, чтобы они не заметили меня. Это был маленький хетчбэк «фольксваген». В свете уличных фонарей я увидела за рулем женский силуэт. У нее были прямые волосы до плеч, а лицо повернуто чуть в сторону от меня, и я не могла его различить.

Но тут она подняла руку и включила в салоне освещение. Это же бывшая подружка Бена! Меня передернуло от потрясения, которое быстро сменилось слепой яростью, когда она обернулась, чтобы дать что-то ребенку, сидевшему сзади в детском кресле. Это была Элоди. Какого черта она делает с моим ребенком?

Инстинктивно я схватила нож, который Бен выронил при падении, и нажала на кнопку, открывавшую ворота. Едва дождавшись, когда они откроются, я бросилась к машине.

При виде меня улыбка исчезла с губ Шарлотты, и она с полными ужаса глазами тут же потянулась к кнопке блокировки двери, но я оказалась быстрее.

Распахнув пассажирскую дверь, я заорала, тыча ножом в ее сторону:

— Вылезай! Живо!

— Мамочка! — тревожно закричала Элоди с заднего сиденья.

Глаза Шарлотты на секунду скосились на нож, потом она с вызовом посмотрела мне в глаза, словно взвешивая свои шансы.

— Нет, — тихо, но уверенно сказала она. — Где Бен?

— Вылезай из машины, или убью!

По лицу Шарлотты прокатилась тень страха, но она сохранила спокойствие:

— Нет. Скажи мне, где Бен.

— Хочу к папе! — крикнула Элоди и жалобно захныкала.

— Все хорошо, милая, — заверила я ее, не спуская глаз с Шарлотты. — Папа просто прилег поспать.

Шарлотта вздрогнула, широко распахнув глаза.

— А мы сейчас отправимся на небольшую прогулку, — добавила я, сев на пассажирское сиденье и захлопнув за собой дверь.

Я прижала кончик ножа к бедру Шарлотты с достаточной силой, чтобы показать серьезность своих намерений.

— Пожалуйста, — промямлила она скорее печально, чем испуганно. — Пожалуйста, не делай этого.

Я надавила ножом чуть сильнее:

— Давай, поезжай.

Глава тридцать восьмая

Шарлотта чувствовала капли пота на лбу, а мокрые ладони скользили по рулю. Она знала, что сейчас крайне важно не показывать страха, но это было невозможно — она никогда в жизни не была так напугана. Дело было не столько в ноже, приставленном к ее бедру, сколько в роившихся в голове кошмарных мыслях о том, что Белла сделала с Беном.

Она понимала, что нужно вызвать скорую и полицию, но не могла придумать, как это сделать незаметно для Беллы. Она решила, что единственный выбор — прямота.

— Можно хотя бы скорую вызвать? — спросила она, стараясь говорить ровным голосом и не сбиться с дыхания.

Белла с отвращением посмотрела на нее:

— Нет. Она не нужна.

В сердце Шарлотты затеплилась надежда. Может быть, она имела в виду, что с Беном все хорошо? Но тут же ей на смену нахлынул ужас: а вдруг она хотела сказать, что уже слишком поздно?

— Куда мне ехать? — Шарлотта украдкой глянула в сторону Беллы, тронувшись с места и ведя машину по широкой и темной дороге как можно медленнее и осторожнее. На заднем сиденье продолжала жалобно рыдать Элоди, и сердце Шарлотты сжалось от боли и страдания, звучавших в этом плаче.

Белла холодно уставилась на нее.

— Просто делай, что сказано, и веди машину. И, бога ради, побыстрее! — добавила она, еще сильнее прижав кончик ножа к бедру Шарлотты, так что та вздрогнула от боли.

Шарлотта отчаянно высматривала на дороге другие машины, но не могла придумать, как привлечь их внимание, чтобы не заметила Белла. Возможно, если превысить скорость, им повезет встретить полицейскую машину, которая их остановит. С этой слабой надеждой она надавила на педаль газа и поехала быстрее.

— Элоди, да заткнешься ты наконец?! — вдруг заорала Белла, подтверждая подозрение Шарлотты, что, несмотря на внешнее спокойствие, она нервничает и не знает, что делать.

Шарлотта не знала, должно ли это открытие ее встревожить или, наоборот, успокоить.

От крика матери Элоди расплакалась еще сильнее. Белла повернулась назад и закатила глаза.

— Боже мой! — пробормотала она, потом снова посмотрела на Шарлотту, и нож прижался еще сильнее, проткнув джинсы и болезненно впившись в кожу. — Так, я перелезу на заднее сиденье, но даже не думай что-нибудь выкинуть, или я перережу тебе глотку.

Угроза, произнесенная на удивление будничным тоном, прозвучала еще более зловеще, чем если бы Белла выкрикнула ее, и сердце Шарлотты забилось от ужаса, а глаза наполнили слезы боли и страха. Неужели она все-таки ударила Бена ножом? Единственным признаком, что это не так, могло служить лишь то, что на вид нож был чистым, хотя она была уверена, что видела на руках Беллы потеки крови.

Белла извернулась так, что оказалась в опасном полусогнутом положении лицом к заднему сиденью, уперев одну ногу в приборную доску, а другой встав на свое сиденье. Нож в ее левой руке по-прежнему был направлен на Шарлотту, но уже почти не упирался в нее, потому что Белле приходилось держаться за спинки сидений, чтобы перебраться назад.

Впереди Шарлотта увидела зеленый сигнал светофора, но пока машина неслась к нему на полной скорости, зеленый свет сменился желтым, и Шарлотта инстинктивно нажала на тормоз, чтобы замедлить ход.

Белла тут же сильнее сжала нож и поднесла его к самой щеке Шарлотты.

— Не вздумай сбавлять скорость! — заорала она, оглядываясь через плечо на светофор. — Езжай прямо!

Сердце Шарлотты сжалось от страха.

— Но горит красный! — крикнула она в ответ, занеся ногу над тормозом.

Белла ткнула ножом в щеку Шарлотты, и та сразу почувствовала тепло струящейся по лицу крови.

— Я сказала, не смей останавливаться! — зарычала Белла.

Шарлотта ойкнула от страха и мысленно помолилась, чтобы на перекрестке никого не оказалось. Она понеслась на красный свет, но к ее молитвам явно никто не прислушался: слева на них быстро надвигался белый фургон, удар — и машина закружилась… закружилась… закружилась…

Мир, казалось, замер на месте, а Белла, словно в замедленной съемке, ударилась в лобовое стекло, которое разлетелось на миллионы осколков от столкновения с прелестной женской головкой, и продолжила полет дальше.

И ее не стало.

Часть четвертая

Глава тридцать девятая

Три года спустя

— С днем рождения, Берти! — воскликнула Джо, поставив на деревянный садовый столик перед малышом огромный шоколадный торт с тремя зажженными свечками.

Огромные голубые глаза Берти расширились от восторга, а рот до ушей расплылся в улыбке. Он встал на колени на свой стул, чтобы оказаться поближе к торту, и откинул светлые волосы с глаз. Терпеливо дождавшись, пока все восторженно, хоть и невпопад допоют поздравление, он наклонился вперед и подул что было силы.

Погасла только одна свечка, и он попытался снова, но две другие все не поддавались.

— Давай я! — предложила Элоди, залезая на стул и становясь на колени рядом с ним.

Берти с обожанием посмотрел на нее:

— Давай вместе!

Все радостно закричали и захлопали, когда совместными усилиями они погасили свечи.

Джо разрезала торт и поставила огромный кусок на бумажной тарелке перед Берти.

— Первый кусочек — имениннику!

— Спасибо, — вежливо сказал он и, дождавшись, пока Джо отвернется, подвинул свою тарелку к Элоди. — На, возьми первый кусок, — заговорщицким тоном прошептал он.

Шарлотта наблюдала за ними, и ее переполняла любовь. Их привязанность была такой милой, а присутствие Берти в ее жизни очень помогло Элоди пережить трудности последних нескольких лет.

Она была милой и умной малышкой, но на ее лице лежала печать печали, которая никогда не исчезала полностью, что едва ли было удивительно. У нее были такие же огромные темные глаза и пухлые губы, как у матери, и уже было ясно, что она унаследует красоту Беллы. Не ясно, унаследовала ли она также и темные стороны ее характера, но пока были основания надеяться, что это не так.

— Будешь торт, Шарли? — прервала ее раздумья Элоди. — Можешь взять часть моего, если хочешь.

Шарлотта подошла и поцеловала Элоди в макушку:

— Нет, спасибо, радость моя. У меня и так уже большой животик!

Элоди искоса глянула на Берти, и они оба захихикали. Шарлотта погрозила пальцем.

— Эй, хватит шалостей! — шутливо нахмурилась она. — А кто еще хочет пить?

— Я! — в унисон откликнулись Берти и Элоди.

— И я! — крикнул Мэтт, подняв руку, и принялся подпрыгивать на стуле под общий хохот.

— Это ты должен делать напиток для Шарли, а не наоборот, — проворчала Фрейя.

Она закинула ноги на соседний стул и запрокинула голову, подставляя лицо солнцу. При этом с нее слетели солнечные очки.

— Но если ты сделаешь, Шарли, то как я могу отказаться?

Шарлотта рассмеялась и пошла за Джо, направившейся обратно на кухню. Она с облегчением ушла с жаркого солнца в прохладную и спокойную тень дома.

— Присядь, — распорядилась Джо. — Я сама все приготовлю.

Шарлотта хотела было возразить, но ее тело так сильно этому противилось, что она с радостью выполнила распоряжение.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — бросила Джо через плечо, деловито готовя новую порцию напитков на всех и одновременно засовывая в печь противни и раскладывая по тарелкам салат.

Шарлотта с восхищением смотрела на нее. Она была просто поражена энергией этой женщины. Как же хорошо было снова видеть счастливую Джо в родной стихии, а не ту тень человека, которой она стала в те ужасные времена. Она уже никогда не станет прежней — разве это возможно после всего произошедшего? — но ей определенно стало в миллионы раз лучше.

— Я чувствую себя… — с усмешкой начала Шарлотта. — Толстой, потной и усталой!

Джо прекратила суетиться и обернулась к Шарлотте.

— Знаешь, честно скажу — никогда не видела тебя более прекрасной. И теперь уже ждать осталось недолго, я надеюсь.

— Да, слава богу! — согласилась Шарлотта, погладив огромный живот.

Она обернулась и посмотрела на террасу, где собрались гости — взрослые болтали, а дети смеялись над какой-то шуткой, понятной только им самим.

— Надеюсь, Эмма — следующая.

— Да, — Джо проследила за взглядом Шарлотты, туда, где сидели Эмма и ее муж Праш. — Было бы здорово. Хотя, думаю, они пока еще привыкают к семейной жизни. К тому же Эмма понимает, что могут возникнуть сложности из-за ее прошлых проблем со здоровьем. И возраста, конечно.

Шарлотта кивнула:

— А как насчет тебя, Джо? Как ты справляешься? Наверное, тяжело в такие дни, собираются все, но все же…

— …не все, — закончила за нее Джо.

Она поставила приготовленные напитки на большой деревянный поднос и посмотрела в глаза Шарли.

— У меня бывают хорошие дни и плохие, но теперь — в основном хорошие, — она тщательно подбирала слова. — И такие дни, как сегодня, очень мне помогают. Полный дом гостей, совсем как раньше. — Ее глаза чуть затуманились от воспоминаний, но через мгновение лицо озарилось улыбкой. — Детский смех, общее веселье… Это очень много для меня значит.

— Могу себе представить.

— Питеру бы понравилось, — ее голос чуть дрогнул, и она прокашлялась. — Но знаешь, Шарли, что я думаю? Думаю, он гордился бы мной. Что я продолжаю жить. Потому что приходится признаться, что были времена, когда я не думала, что смогу.

Шарли кивнула:

— Знаю. И ты права, он гордился бы тобой. Так же, как мы все гордимся, что ты справилась, — добавила она.

Шарлотта по-прежнему испытывала смешанные чувства всякий раз, когда вспоминала о Питере.

Она любила его как отца и после внезапной смерти собственного отца сблизилась с ним еще сильнее. Но тогда она еще не знала правды о нем. И теперь, хоть она и могла вспомнить о нем немало хорошего, эта память навсегда была омрачена пониманием, что он мог спасти Бена от Беллы, если бы ему хватило смелости признать свою ошибку и разобраться с последствиями.

Джо бы простила его. Да, ей было бы больно, она бы злилась, но она слишком сильно любила его, чтобы отпустить. Она бы, наверное, даже согласилась с тем, чтобы Элоди вошла в жизнь Питера, если бы в этом возникла необходимость. То, как она приняла малышку в свой дом и в свою жизнь за последнюю пару лет, служило этому прекрасным подтверждением.

Шарлотта изо всех сил старалась не давать воли воспоминаниям о той ужасной ночи, но было невозможно избавиться от образов, проносившихся перед глазами, словно постоянно повторяющийся старый фильм.

Но, пожалуй, больше, чем эти образы, ее мучило чувство вины, что она согласилась забрать Элоди, пока Бен «улаживает дела» с Беллой. Если бы она отказалась, как подсказывали ей чувства, если бы она настояла, чтобы Бен уехал с ней и Элоди, ничего этого бы не произошло.

Когда она приехала в тот вечер, она увидела, что дверь его машины распахнута, а Элоди мирно спит в своем кресле.

— Так, — сказала она Бену, сидевшему на крыльце в отчаянии и шоке. — Ты поедешь со мной. Давай я помогу тебе подняться.

С ее помощью Бен встал, и они уже двинулись к машине, когда он вдруг остановился и схватил Шарлотту за руки:

— Нет! Я должен дождаться ее. Она уже едет домой. Забери Элоди, покатайся с ней и возвращайся за мной через полчаса.

— Нет, Бен, это дурная затея. Сегодня мы все поедем ко мне. Ты можешь переговорить с Беллой завтра, когда будешь в более подходящем настроении. Я привезу тебя сюда за твоей машиной.

— Прошу тебя, Шарли. Мне просто нужно поговорить с ней. Уладить кое-какие дела. Дела, которые следовало уладить давным-давно.

Шарлотта задумалась. Бен, похоже, немного пришел в себя, но ей все равно не хотелось его оставлять.

— Пожалуйста, Шарли, — умолял он. — Забери Элоди. Я не хочу, чтобы Белла добралась до нее.

— Почему бы тебе не уехать прямо сейчас? Мы можем поехать все вместе.

Лицо Бена стало суровым.

— Нет. Я хочу посмотреть ей в глаза и сказать, что знаю правду. И мне нужны от нее кое-какие ответы, Шарли. Пожалуйста, ради меня…

Шарли снова задумалась, прежде чем ответить: Хорошо.

Теперь она больше всего в жизни жалела об этом коротком слове.

Но если произошедшее ее чему и научило, так это тому, что никакими силами невозможно изменить прошлое. Управлять можно только будущим. Ошибки уже совершены, и с ними ничего нельзя поделать. Но можно постараться никогда не повторять их в будущем.

Как ни банально это звучит, но время оказалось прекрасным лекарем. Боль никогда не покидает человека, но можно научиться с ней жить. Научиться справляться с ней. Джо была тому прекраснейшим примером.

— Ты идешь на улицу? — спросила Джо, осторожно балансируя с подносом на пути к двери.

Шарлотта покачала головой:

— Пока нет. Наверное, мне нужно прилечь. Я все время чувствую усталость.

— Хорошая мысль, — сказала Джо и вышла на террасу.

Шарлотта счастливо вздохнула. Это был почти идеальный день.

— Чему ты улыбаешься? — услышала она голос позади себя.

Шарлотта обернулась и увидела входящего в дверь из сада Бена. В его руках был игрушечный компьютер, который они купили Берти на день рождения.

— А… Просто подумала, что сегодня выдался почти идеальный день.

Бен положил игрушку на стол и обнял Шарлотту, уткнувшись лицом в ее шею и поцеловав в щеку, как всегда осторожно избегая шрама.

— Только «почти»?

Он посмотрел на нее своими чудесными карими глазами, в которые вернулся прежний блеск.

— Ну… Просто всегда будет один человек, которого будет не хватать на таких праздниках, так ведь? Я о твоем отце. Что бы ни случилось в прошлом, это всегда будет тяжело для твоей мамы. Она его очень любила.

Бен выпрямился и задумчиво погладил ее руки. Ему понадобилось много времени и много бесед с психотерапевтами, но он давно простил Питера, рассудив, что его отец и так заплатил чертовски высокую цену за свои ошибки.

— Ну, пожалуй, есть один способ почтить его память и сделать так, чтобы частичка его всегда была с нами. И, думаю, маме это понравится.

Шарлотта посмотрела на Бена снизу вверх и подумала, как же сильно он похож на отца.

— Хорошо. Что ты имеешь в виду?

Бен нервно вздохнул.

— Мы назовем нашего сына Питером… Хотя, — поспешно добавил он, — я пойму, если ты не согласишься.

Шарлотта на минуту задумалась.

— Даже после того, что произошло? Ты все равно хочешь этого? — Шарлотта прищурилась, пытаясь проникнуть в самые дальние закоулки мыслей Бена.

Они решили не рассказывать Джо правду о Питере, не желая очернять ее воспоминания и рассудив, что ей не причинит боли то, чего она не знает. Но для Бена это решение не прошло бесследно — ему было тяжело носить это знание в себе, будто камень на шее.

Бен улыбнулся, хотя лицо его было печальным.

— Думаю, это мне поможет. Это мой способ показать ему, что я его простил. Что я теперь понимаю — он все это сделал из любви ко мне.

Шарлотта кивнула, чувствуя себя счастливейшей женщиной в мире. Она едва не потеряла все, но теперь у нее все это было.

— Разве я могу тебе в чем-то отказать после всего, что ты пережил? Хорошо, мой дорогой муж. Пусть будет Питер.

Бен улыбнулся, и Шарлотта увидела, что от всех этих лет боли почти не осталось и следа.

— Ты просто идеальная, — сказал он, нежно коснувшись ее лица. — Идеальная девушка для меня.

Эпилог

Джо вскарабкалась по лестнице на чердак и выпрямилась, отряхиваясь от пыли. Чердак был просторным помещением с низким потолком и занимал всю площадь дома. При жизни Питера она никогда здесь не бывала. Она говорила, что боится паутины и темных углов, в которых могут таиться всякие жуткие гады.

Но сейчас выбора не было. Ей требовалось найти кое-какие документы, касавшиеся денег, которые Питер незадолго до смерти дал Бену и Белле на покупку дома. Неудивительно, что Бен захотел продать тот дом в Суррее, но по каким-то не вполне понятным для Джо причинам он настаивал, что должен вернуть Джо деньги Питера, несмотря на все ее протесты.

Когда в ту ночь Белла погибла в аварии, Бен и Элоди переехали к Джо, поэтому она решила, что все равно сможет потратить деньги на них и сделать так, чтобы они ни в чем не нуждались. Если Бену так будет лучше, она готова уступить.

Позже ее посещала мысль о том, что Бен и Шарлотта после свадьбы и пополнения семейства малышом Питером решат переехать в собственный дом. Но они заявили, что не хотят, чтобы Элоди переживала новые потрясения от смены обстановки, и теперь, раз она так хорошо здесь прижилась, их вполне устроит жизнь вместе с Джо, пока она согласна их терпеть. Джо понадобилось меньше миллисекунды, чтобы согласиться. Их решение жить с ней стало для нее настоящим спасением.

Она рылась в многочисленных коробках, отвлекаясь на старые фотографии, давно забытые открытки, похвальные листы и грамоты детей, улыбаясь всплывавшим одно за другим воспоминаниям. Вот фотография Эммы на качелях в их первом доме, Розовом доме в Суррее, где они были так счастливы до переезда в Саффолк. Отпуска, проводимые всей семьей на солнечных островах Греции и под проливными дождями на пляжах Корнуолла, — все они словно остановились во времени на этих пожелтевших картонных прямоугольниках. Вот с фотографии ей улыбается Питер — его сонные карие глаза все еще вызывают трепет в ее сердце, даже спустя столько лет. Она никогда не перестанет скучать по нему.

Наконец Джо нашла ту коробку, которую искала, и нужные ей банковские документы лежали на самом верху. «Это было последнее, что он сделал перед смертью», — печально подумала она, вынув документы и поставив коробку обратно на пол, задумавшись, почему Питер держал это все на чердаке, а не внизу, в своем кабинете.

Она выпрямилась и вздохнула, подумав, что в следующий раз сюда кто-нибудь поднимется только после ее смерти. Она содрогнулась от этой мысли, представив себе, как Шарлотта и Бен, возможно сами уже постаревшие, разбирают здесь все.

Она уже собиралась развернуться и проделать обратный путь через чердачный люк, но ее внимание привлек белый конверт, лежавший под финансовыми документами, которые она только что вынула. Он выделялся, потому что был новее остальных документов в коробке и, соответственно, его белизна больше бросалась в глаза. Спереди на конверте рукой Питера было выведено одно слово: Элоди.

Джо нахмурилась — с чего это ему прятать здесь что-то, предназначенное для Элоди? Может быть, он собирался отдать это ей, но так и не успел?

Джо открыла конверт и вынула сложенный листок бумаги. Она осторожно развернула его и прочитала написанную от руки записку:

Милая доченька!

Ты никогда не прочтешь это письмо, но я все равно не мог его не написать.

Прости меня за все. Если бы я мог вернуться назад и изменить прошлое, я бы поменял все, но только не тебя. Уверен, мама нарассказывала обо мне разного, и должен признать, к своему стыду, что часть ее слов — правда.

Но что бы она тебе ни говорила, знай — с самого твоего рождения я любил тебя. Знаю, ты вырастешь чудной девушкой. Уверен, ты будешь такой же красивой, как мама. Или даже красивее ее. Надеюсь, ты станешь хорошим человеком и однажды сможешь найти в себе силы простить меня и понять, что никто из нас не без изъяна и все, что я сделал, я сделал из отцовской любви к своему ребенку.

Вечно любящий тебя, папа

Джо проглотила ком в горле и аккуратно сложила письмо, прежде чем убрать его обратно в конверт. Она опустилась на пыльный дощатый пол, не думая больше ни о каких гадах, которые могли таиться в щелях.

Конечно же, она с самого начала все знала. Она подслушала спор Питера и Беллы в тот первый день, когда Бен привез Беллу знакомиться с ними. Но она тут же решила забыть услышанное и поступить так же, как и прежде, стерев все воспоминания об этом из своей головы. Ради Бена.

Поступить иначе — действовать на основании услышанного — значило положить конец отношениям Бена с Питером, а этого она допустить не могла. Поэтому она стерла правду из своей памяти еще тогда и жила в твердом убеждении, что им не может причинить боли то, о чем они не знают.

И это было верное решение. Бен любил Питера, а Питер любил Бена могучей и неистовой любовью, и именно поэтому он позволил Белле его шантажировать. Он защищал Бена. Как он и написал в письме, все, что он сделал, он сделал из любви к своему ребенку.

Джо поднялась на ноги и посмотрела на письмо, которое держала в руках. Она решила отнести его вниз и сжечь, чтобы следующие посетители чердака никогда его не обнаружили.

«Да, — решила Джо, поджигая бумагу и глядя, как она превращается в кучку пепла на каминной решетке. — Им не причинит боли то, о чем они не знают».

Благодарности

Я не смогла бы написать эту книгу без помощи Никки Шепард, которая прочитала множество моих черновиков, внесла много предложений по сюжету и бесконечно подбадривала меня (и снабжала вином!), чтобы помочь пережить очень трудный год. Твое здоровье, моя милая подруга!

Огромная благодарность, как всегда, Шейле Кроули, моему замечательному агенту из Curtis Brown, которая всегда готова помочь мне своей мудростью, интуицией и неустанной поддержкой. Как же мне повезло, что она рядом!

Также мне невероятно повезло работать с чудесной Лизой Милтон из издательства HQ и не менее восхитительным редактором Кейт Миллз. Твердое руководство и блестящие идеи Кейт направили меня в нужную сторону и придали уверенности.

С любовью и благодарностью я говорю о самых близких друзьях: Джейн Мор, Гэри Фарроу, Саре Каплин, Роберте Риндере, Лианне Кларк и Джеки Мор. Спасибо вам!

Спасибо семействам Уорнеров и Дуганов, в особенности моей маме Энн, которая по-прежнему поддерживает меня сильнее всех.

И наконец, спасибо самым любимым моим людям: Элис, Пэдди и Робу. Вы для меня — всё.

Content

Уорнер Хелен Она должна была стать идеальной женой

Она: Хелен Уорнер

Пролог

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Часть вторая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Часть третья

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Часть четвертая

Глава тридцать девятая

Эпилог

Благодарности