Яна Егорова

Убийство в дешевом отеле Гессена

Глава 1

Я села в автобус в половину седьмого вечера. В Риге лил дождь, и вся вокзальная площадь стала серой. Михаэль написал мне в мессенджере, что в Баварии сейчас солнце и жара, около 28 градусов. Очень хочется верить, потому что мерзнуть в приморском городе мне уже порядком надоело. Особенно теперь, когда я официально вступила в ряды почетных пенсионеров.

— Уте! Счастливой дороги!

На вокзале меня провожал лишь один человек. Он же был моим работодателем и начальником уже много лет. Примерно с тех пор, как я вышла из рижской женской тюрьмы.

Да, это было интересное, незабываемое время.

— Спасибо! Приезжай в гости, Вильнис!

Он уже не услышал, что я сказала. Боевой товарищ. Как много мы с ним пережили за эти годы. Я буду скучать по своему рабочему кабинету в его бюро. Там остался мой рабочий стол белого цвета, шторы на окнах, которые я, буквально применив шантаж, заставила Вильниса купить 10 лет назад.

— Уважаемые пассажиры! Вас приветствует команда нашей автобусной компании. Это рейс Рига-Берлин. Ориентировочное время прибытия в Берлин — вторник 18:30. Пожалуйста, помните, что туалет не работает во время остановок на вокзалах. В пути вам будет доступен бесплатный вайфай, наушники, телевизоры, пледы. Вы так же можете купить кофе и горячую еду…

Приятный женский голос, звучавший где-то из динамика на потолке, озвучил еще немного важной для путешествия информации и затем умолк.

Молодая женщина, занявшая место рядом со мной, сочла, видимо, корректным, уточнить:

— Вы, мадам, часто ходите в туалет? Если да — то лучше давайте поменяемся местами. Я с удовольствием сяду возле окна. Хочу спать, а не заниматься спортом всю дорогу. Садиться и вставать в этом платье — не самая блестящая идея. К тому же я могу порвать колготки — а у меня еще важные дела сегодня. А вы похожи на мою бабушку, — пассажирка чуть отклонилась в сторону и сказала громче, — она страдала недержанием мочи. Сколько с ней было проблем! Никуда невозможно было поехать — постоянные остановки. И обязательно в местах для инвалидов, ведь даже выйти из машины ей было тяжело. Слава богу, месяц назад мы ее похоронили, — девушка выдохнула громко, манерно и с облегчением, — вся семья вздохнула спокойно!

Я еле сдержала целую бурю эмоций на своем лице. Вот. Пожалуйста. Первые дни пенсионера. Более молодые люди сразу ставят нам диагнозы. Молодежь уверена, что пожилые люди все поголовно страдают от частого мочеиспускания и поноса, давления и повышенной степени ворчливости. И это мне сказала девушка, чей вес настолько велик, что ее правый бок подпирает меня, а левый свешивается в узкий проход между сиденьями. Я бы сказала, что пару раз встать с кресла ей совсем не помешает. Однако, взрослые люди так не говорят. У нас есть такой старомодный недостаток. Этот недостаток называется «консервативное воспитание». Родители меня учили не отвечать на хамство хамством. Хотя… жизнь моя сложилась так, что были у меня и другие учителя.

К нам как раз подошла стюардесса, чтобы еще раз проверить билеты. Воспользовавшись случаем, я протянула ей свой телефон и спокойно сказала:

— Девушка, пожалуйста, я оплатила два места. Мое, девятнадцатое и вот это, двадцатое место тоже. Помогите, пожалуйста, этой милой даме разобраться с ее билетом.

Моя соседка мгновенно побагровела. Ее лоб тут же вспотел, под носом, похожим на картошку-переросток появилась жирная капля. Стюардесса невозмутимо проверила мой билет, улыбнулась мне и моей соседке:

— Это правда. Вы ошиблись местом, мадам. Покажите свой билет, пожалуйста, и я помогу вам пересесть.

Убрав свой телефон в сумочку, я отвернулась в сторону окна. Когда-то давно я бы позволила себе торжествующе улыбнуться. Победа была легкой, а урок я ей преподнесла филигранно. Однако, сейчас я хочу мысленно попрощаться с родным городом, потому что скорее всего навсегда уезжаю отсюда.

Через минуту сиденье рядом опустело, и я смогла полностью погрузиться в свои мысли. Итак, прощай Рига, завтра к вечеру я буду уже в Берлине. С собой я везу три чемодана и две большие сумки — это все мои вещи. Это все, с чем я буду начинать мою новую жизнь в Германии. Это было спонтанное решение. Единственный мой родной человек, это мой сын. Он уже три года живет на юге Германии. Михаель (такое у него имя, благодаря мне) создал там небольшую транспортную компанию, купил несколько грузовиков и решил остаться там жить. Месяц назад он позвонил мне и предложил переехать к нему.

— Мама, я собираюсь купить первую недвижимость. Крохотный домик в какой-нибудь деревне. Ты могла бы там жить.

Я согласна. Идея не очень разумная. Мне нужно учить язык, а в моем возрасте это не очень легко. У меня нет в этой стране ни знакомых, ни друзей. Кроме сына. Но он всегда на работе. У меня нет прошлого в этой стране. Нет ничего, даже страховки, которую мой сын собирается оплачивать. Это дорого. Это все очень глупо. Но…

В Латвии меня тоже ничто не держит. Друзья, кого я знала и любила, умерли. На работе такая старая корова тоже уже никому не нужна. Вильнис давно хотел закрыть свое детективное агентство. Он скорее ждал, когда же я тоже, как и он, стану пенсионеркой. Теперь он планирует уехать в Штаты, а я… Я решила попробовать начать новую жизнь. Может быть, мне удастся найти новых знакомых или хоть для кого-то стать полезной. Мне хочется в это верить.

Если вам будет скучно в дороге, вы можете посмотреть телевизор, — надо мной внезапно возникла стюардесса.

Молодая симпатичная блондинка любезно нажала на кнопку на оборотной стороне стоявшего передо мной кресла. На маленьком экране появилось меню. Мне все еще непривычно такое количество электроники вокруг. Я не стану утверждать, что не могу в чем-то разобраться. Жизнь моя была достаточно активной, за что я очень благодарна судьбе. Живость ума, которую мне удалось сохранить в этом возрасте, вполне меня удовлетворяет. Можно сказать, я лишь немного уступаю в незнании современных гаджетов среднестатистическому подростку. У меня новый телефон, много приложений, которыми я с удовольствием пользуюсь. Я даже играю в игры и часто занимаю первые места. Особенно меня интересуют игры с детективными расследованиями. К сожалению, теперь это все, что мне остается. Трудовые будни в детективном агентстве теперь для меня лишь воспоминания. Как, собственно, и моя карьера в полиции…

— Большое спасибо, вы очень добры ко мне, — поблагодарила я девушку, и приняла из ее рук маленький пакетик с дешевыми наушниками.

Путешествие предстоит долгим. Почему я не выбрала самолет? Наверное… Наверное мне просто не хочется слишком быстро завершать свой переезд. Новая жизнь вполне может подождать меня еще один день.

Глава 2

— Мама, я не смогу тебя встретить в Берлине, прости пожалуйста!

С этого сообщения начался мой вторник. Сейчас 7 утра. Пять минут назад я прогуливалась по какому-то вокзалу. У нас была большая пауза, во время которой пассажирам разрешили погулять. Я воспользовалась этим временем и посетила нормальную туалетную комнату. Ведь, чтобы просто почистить зубы, тоже необходимо твердо стоять на ногах. Вы когда-нибудь пробовали это сделать в движущемся автобусе? Я уже не говорю, о каком-то более важном процессе для человека моего возраста. После того, как я умылась, потом завершила короткую утреннюю гимнастику (которая состояла из легкой растяжки мышц и десяти приседаний), я вернулась в автобус и заняла свое место. Как раз вовремя, чтобы заказать горячий завтрак. Ведь, как выяснилось позже, уже через пятнадцать минут запасы еды в автобусе закончились и все, что стюарды могли предложить пассажирам — это горячий кофе или чай с шоколадками.

Мне принесли разогретые в микроволновке полуфабрикаты блинчиков с джемом. Слава богу, я не соблюдаю диету, просто стараюсь много не есть и этого моему телу достаточно. Ровно тогда, когда я воткнула вилку в первый блинчик, мне позвонил мой непутевый сын.

— Михаэль, о чем ты говоришь? Как, по-твоему, я должна добраться от Берлина до Баварии со всеми этими вещами? Ты оплатишь мне такси? Мне кажется, ты сам говорил, что только от аэропорта до дома в Нюрнберге, на расстоянии пятнадцати километров почти тридцать евро. Во что же обойдется такси от Берлина до Нюрнберга? Ты внезапно разбогател? Или у тебя есть план?

— Почти, мама. Один из моих водителей как раз будет выезжать из Берлина в Нюрнберг. Ты поедешь с ним. За вещи не беспокойся, в грузовике все поместится.

— Михаэль!

— Мама, не беспокойся! Он хороший парень! Молодой, конечно. Но он прекрасный водитель. Он не пьет, всегда всю работу выполняет пунктуально. Один из лучших моих сотрудников! Я никому не могу доверить тебя, кроме него.

— Михаэль, это…

— В кабине три сиденья. Тебе будет достаточно комфортно. У тебя же есть какая-нибудь подушка с собой? Мам. Ты только не переживай! А я обещаю отвести тебя в ресторан, когда ты приедешь. В качестве моих извинений!

— Михаэль!

— Все! Не могу больше говорить, прости! Его зовут Ромулус. Я дал ему твой номер телефона! Пока!

Бестолочь. Он просто повесил трубку. Не может больше говорить, вы только подумайте! Мне ничего больше не оставалось, как подчиниться этим обстоятельствам. Обижаться на сына я не могу. Он рано остался без отца, потом еще на два с половиной года и без матери. Когда я вышла из тюрьмы, мой мальчик сильно изменился. В школе жестокие дети, учителя и родители. Оказывается, это так интересно, когда у твоего одноклассника в семье случается горе. Столько желающих, особенно взрослых, высказать свое мнение! Как много Михаэль узнал о своих родителях за то время. Он быстро повзрослел. Так повзрослел, что до сих пор не может найти себе пару. Заботится о своей престарелой матери, делает бизнес, а собственного счастья так и нет.

Запив завтрак горьким кофе, я поморщилась. Ромулус… Это что еще за имя такое? Ромулус… Я включила телефон и ввела в поисковое окно это имя. Ромулус. Рамулус. Ромил. Ромил — легендарный основатель и первый царь Рима, мифический царь Альба-Лонги… Целый столбик из знаменитых и значимых для человеческой истории персон с этим именем. И преимущественно царские персоны.

Что ж. Все не так уж и плохо. Если меня будет встречать в Берлине какой-нибудь представитель царской династии…

— Я из Кишинева! Молдавия! Ну, если точнее, я из небольшого поселка в ста километрах от Кишинёва.

Это сообщил мне молодой парень, очень крепкого телосложения, который и встретил меня на вокзале в Берлине ровно в 19:05. Наш автобус опоздал на 35 минут. Это обстоятельство чрезвычайно расстроило молодого человека.

Знал бы он, как расстроилась я.

Сын мне обещал хорошую погоду, а на самом деле в Берлине из автобуса я шагнула в зиму. Ну, или в позднюю осень. Ливень, снег и очень сильный ветер. Брр, у нас даже в сентябре не так противно. А в Латвии кошмарная приморская погода, с вечным дождем и пронизывающим ветром.

Как будто кто-то невидимый хотел выгнать меня обратно на родину. Однако этот «кто-то» не рассчитывал на то, что столкнется с работниками эстонской автобусной компании. Мне кажется, если человек по пути до пункта назначения случайно умрет, они его все равно высадят, рядом с бездыханным телом поставят чемоданы и уедут дальше.

Потому что так положено по инструкции!

Я еще только спускалась по ступенькам, а мой багаж уже оказался на тротуаре. Водитель мимолетно посмотрел на экран моего телефона, сверился со своей информацией и все. Будьте любезны убраться отсюда поскорее.

Я очень обрадовалась этому расторопному Ромулосу. Он так ловко загрузил мои вещи в грузовик, а потом даже помог мне сесть в кабину на пассажирское сиденье. Грузовик этот был совсем небольшой, я могла бы справиться и сама. Но зачем? Почему бы лишний раз не опереться на сильную, молодую, мужскую руку? В конце концов ничто женское мне не чуждо.

Как только мы оба оказались в кабине, пристегнулись ремнями безопасности, Ромулос завел двигатель и очень активно крутя рулем отъехал от остановки. Именно так, я не ошиблась. Из автобуса нас высаживали не совсем на вокзале, а рядом. Видимо, у этой автобусной компании нет разрешения заезжать на вокзал. С другой стороны, ну и пусть. Зато билеты я купила достаточно выгодно.

— Вы не промокли? — спросил меня Ромулос, как только мы остановились на первом же светофоре.

— Немного, но надеюсь, что пока мы доедем до Нюрнберга, я успею высохнуть.

— Э… Уте? Вас же так зовут?

— Да, это мое имя, — ответила я, насторожившись.

Похоже, намечаются проблемы, судя по тому, как мой водитель вдруг стал нервничать.

— Уте, я уже звонил Михаэлю. У нас меняется маршрут. Получается, если мы сейчас отсюда поедем в Нюрнберг, то я еду пустым. Михаэлю это не выгодно. Но я нашел груз в Гессене. Только выходит, что нам с вами придется там переночевать.

— Переночевать в Гессене?

— Ну да… Это нормальная практика. Мы так всегда делаем. Просто пассажиров я обычно не вожу. Вы разве не знаете об этом?

— Нет, до этого момента я не знала.

— Ну, получается так. Нам находят груз в какую-нибудь сторону. Допустим, из Нюрнберга в Берлин. Эту дорогу оплачивает клиент. Но, чтобы получить прибыль, Михаэль должен найти клиента на дорогу обратно. Вы представляете, сколько стоит одно только топливо для этой малышки? А налоги и страховки?

— Но нам же придется остановиться на ночь в отеле, разве это выгодно?

— Выгодно! Ну… Я не знаю, к чему привыкли вы, но нам обычно находят самые дешевые отели. Иногда, даже с клопами.

Он, наверное, решил, что удачно пошутил. Этот симпатичный деревенский парень. С клопами?! Что ж, сыночек… Я скоро приеду к тебе. Пусть даже с ночевкой в гостях у клопов!!!

— Да вы не переживайте, — Ромулос, видимо, заметил, как перекосилось мое лицо. — Не переживайте, Уте. Клопы не больно кусаются. Потом только все чешется очень. Помажете кожу какой-нибудь мазью или обеззараживающей жидкостью. Водкой, в конце концов.

— Спасибо, за совет. Я обязательно им воспользуюсь.

Мы выехали, наконец-то, на знаменитый немецкий автобан. Где почти сразу заняли крайний правый ряд и следующие два часа мы следовали за большим черным грузовиком. Все это время я в основном рассматривала пейзажи, мимо которых мы проезжали. Хоть дождь стал только сильнее, все-таки периодически тучи расступались в стороны и что-то можно было увидеть. Действительно, в Германии уже намного теплее. Деревья, кусты — все очень зеленое. Поля покрыты высокой травой и множеством разнообразных полевых цветов.

В Латвии в это время только начинает появляться первая листва на деревьях. Еще очень холодно и серое небо сливается на горизонте с голой, серой землей. Периодически идут ледяные дожди. Знаете ли вы, что такое ледяной дождь? Это когда ливень сопровождается ледяными каплями, которые пронзают любую одежду насквозь. Сила дождя настолько велика, что вы промокаете за несколько минут. Все это, как вишенка на торте, сопровождает невероятной мощности ледяной ветер. Одежда деревенеет, кожа под ней превращается в один сплошной ноющий ожог. И даже если вам посчастливится забежать в теплое помещение, вы еще некоторое время будете ощущать «возвращение к реальности», пока тело адаптируется и не порадует вас новой волной неприятных ощущений.

Лишь лет пять назад в нашу страну бизнесмены стали поставлять профессиональную спортивную одежду за доступные деньги. До этого наши граждане предпочитали приобретать красивую итальянскую одежду или тонкую китайскую. И вот так дамы в красивых деловых костюмах, в подобных погодных условиях каждый день направляются на работу. Для нас нормально под костюм поддевать панталоны, носить с собой запасную обувь, двойные носки, пятнадцать кофт, шарфов и шапок. Зимой мы похожи на луковицы, с трудом перемещающиеся по улицам городов. А если случается после работы заглянуть в кафе, встретиться с подругой, к примеру… Вот именно в это момент начинается настоящий цирк. Шоу множества костюмов.

Но это еще не все… Дорогие для нас итальянские сапоги из тонкой кожи по щиколотку покрыты белыми пятнами. Пол в кафе и магазинах обычно представляет собой плитку, утопающую в серой жиже. Эта жижа состоит из снега, воды и химикатов (иногда соли), которыми посыпают улицы, чтобы непутевые граждане не разбили свои головы, поскользнувшись на черном тротуаре. Справедливости ради уточню, что и в кафе, и в магазинах зимой очень активно работники моют пол. Но это почти бесполезно, так как пол не успевает высохнуть и воды только прибавляется.

Это специфика климата. Редко, когда сапоги могут дожить до конца хоть одного сезона…

Михаэль говорил, что в Баварии зимой он ходит в замшевых ботинках.

Небывалая роскошь для моего сознания. Что ж, я ожидаю, что хотя бы в этом он меня не обманул. Всю жизнь я смотрю на витрины в магазинах и представляю, как осенью буду гулять по парку в замшевых сапогах. Я понимаю, в Баварии тоже бывают дожди. Но вряд ли они идут 90 процентов всей осени.

И особенно роскошно будет купить не черную замшевую обувь, а к примеру, желтую…

Глава 3

Первую остановку мы совершили на половине пути к Гессену. Ромулос заехал на парковку возле небольшого деревенского продуктового магазина:

— Вам лучше купить себе что-то из еды, — посоветовал он мне, отстегивая свой ремень безопасности. — Есть риск, что мы можем встать в большую пробку. А если опоздаем, не сможем нигде поесть. Вы помните, что отель дешевый? Там нет кафе и обычно такие отели находятся за чертой города, где вокруг либо промышленная зона, либо бесконечное поле. Я еще не знаю, какой это отель. Да и мне все равно. Зная Драгоша, он позаботился, чтобы в номере был душ и туалет. Если очень повезет, то там будет электрический чайник. Лично я на везение не рассчитываю и вожу чайник с собой. Он у меня в сумке.

— Сколько у меня есть времени?

— Постарайтесь уложиться в двадцать минут. Нам еще завтра ехать и потом сразу у меня смена. До выходных еще далеко.

Парень помог мне выйти из его грузовика. Двадцать минут? Пожалуй, этого достаточно. Мне хватит времени не только что-то купить, но и немного отдохнуть от слишком болтливого водителя. Ромулос очень жизнерадостный молодой человек, но всю дорогу он с кем-то созванивался и без конца разговаривал на повышенных тонах. Насколько я смогла расслышать, разговаривал он все время с разными женщинами. Однажды был очень молодой женский голос, немного визгливый. А затем два разных голоса, более низких. Явно дамы чуть постарше.

Супермаркет оказался полупустым, сразу видно, что деревенский. Люди очень приветливые, все улыбались и здоровались. Я довольно быстро поняла, что надо обязательно как минимум кивать в ответ и тоже улыбаться. А также использовать это чудесное слово «Халло»!

На кассе я рассчиталась карточкой, однако помнила, что мне говорил Михаэль. В этой стране принято, если расплачиваешься наличными, давать купюры прямо в руки. Вот, пожалуй, к этому трудно привыкнуть. В Латвии всё наоборот. Наши люди верят в приметы. Никто и никогда не берет деньги из рук. Есть поверье, что если брать деньги прямо из рук в руки, то денег потом не будет у того, кто деньги получает. Таким образом, в нашей стране кассиры терпеливо ждут, когда вы опустите купюры на специальные подставки, тарелочки или просто на стол. Так, помня об обидах одних, важно не запутаться и не обидеть других.

Мой улов был не очень богатым: свежая булка, немного колбасы и сыра. Пожалуй, этого будет достаточно. На утро я взяла себе яблоко.

Приветливая кассир что-то пожелала мне, я снова пошевелила губами, делая вид, что произношу правильное прощание. Еще немного и мы опять оказались на автобане. Удивительно, но на этот раз, Рамулос решил поговорить и со мной тоже.

— Уте, вы не обижайтесь, что я все время кому-то звоню.

Я пожала плечами:

— Вам не стоит думать об этом. Вы на работе и делаете мне большое одолжение, так что я должна быть вам благодарна. Я скорее переживаю за то, что мешаю вам работать.

— А, это? Никаких проблем! Мне даже приятно, что в этот раз я еду не один. Просто проблема у меня возникла с моей девушкой!

— Я не…

У меня не было никакого желания вмешиваться в чужую жизнь. За десятилетия, которые я работала в детективном агентстве, я узнала слишком много разных историй. И это всеобщее заблуждение, что у человека на пенсии повышается уровень любопытства к чужим делам. На этом жизненном этапе меня интересуют сугубо мои собственные дела.

Я не успела возразить этому активному парню, а он уже не мог остановиться:

— Просто я узнал, что она мне изменила! Ну… То есть, почти… Или… В общем, я не очень уверен. Ведь София говорит одно, а он другое. Он — это мой брат-близнец. Старший. На минуту! И именно поэтому он всю жизнь уверен, что он имеет право меня учить!

— Не сомневаюсь…

— Конечно! Знаете, когда мы были маленькими, этот придурок… Простите. Короче говоря, Самсон если считал, что я сделал что-то неправильно, ходил вместо меня к маме и извинялся. Я еще слова не успевал сказать в свою защиту.

— Так это же хорошо, он делал вам одолжение.

— Нет! Какое одолжение? Разве это одолжение? Например, однажды я получил двойку. Но я получил ее принципиально. Потому что считал, что наш учитель был не прав. Я хотел привлечь к себе внимание! А Самсон все испортил. Он просто пошел и признал мою вину за меня. В результате все решили, что я получил двойку, потому что я неудачник. Потому что я глупый! А ведь все было не так! Наоборот, я знал предмет слишком хорошо!

— И что же это был за предмет?

— География!

Как гордо он задрал свой подбородок. Да, молодые люди так горячи. Всякие мелочи им кажутся существенными, а потом, с возрастом, вся эта важность постепенно угасает.

— Так что же он сделал, ваш Самсон? Если вы говорите, что он ваш брат близнец… Я могу предположить, что он обманул Софию. И сказал, что вы — это он. И, как минимум, сходил с ней на свидание.

Рамулос насупился. Судя по всему, я угадала. Не велика загадка. Время идет, мир, казалось бы, меняется. А вот так послушаешь людские истории и делаешь вывод — нет, ничего не меняется. Нас как будто клонируют высшие небесные силы. Глаза одинаковые, носы одинаковые и поступки тоже одинаковые. Что ни сделаешь — все становится классикой, потому что человек не меняется, лишь небо над головой кружится по ночам и звезды толкают облака по кругу.

— Да. Мы оба работаем на Михаэля. А этот придурок, Самсон, взял отпуск, как только он узнал о том, что я почти накопил на свадьбу с Софией. Самсон считает, что мы должны купить недвижимость, а не тратить деньги на глупые праздники. Праздник — это только один день. А свой дом или квартира — это навсегда.

— Ну, не могу сказать, что это не так. Ваш брат говорит мудрые вещи.

— Да! Конечно! Вы думаете, я этого не понимаю? Вот только София требует свадьбу. И ее родители тоже не согласны отдать мне их дочь без громкой свадьбы. Я как бы должен заслужить свою семью.

— Это меняет дело.

— Конечно, — кивнул молодой молдаванин с большими карими глазами. — Конечно меняет. Конечно, я понимаю, что нам надо где-то жить. Ее папаша не знает, что такое работать здесь, ночевать в отелях, как вы говорите, с клопами. Каждую ночь я один. Я проснулся — работа. Вечером я один. Хорошо, что есть интернет. Я звоню Софии и родителям.

— А ваши родители?

— Они? Нет, если вы хотите спросить, почему они не могут мне помочь. Не могут. Мой отец уже давно парализован, а мама занимается только им. Мы с Самсоном постоянно высылаем нашим родителям деньги. Именно поэтому я так долго коплю на свадьбу. И знаете, с Михаэлем мне очень повезло. Мы не так много работаем, в других фирмах больше 15 часов выходило за смену, можете себе представить?

— Да, это кошмар, я знаю. Михаэль много рассказывает об этом.

— Но наша работа очень хорошо оплачивается. Вы знаете, что у меня на родине 500 евро — это очень большая зарплата? Здесь иногда за смену я зарабатываю по 250! За одну смену. Да, такая смена будет адской — много ехать без остановок, маленький отдых и обратно. Пробки и автобаны, где нельзя съехать в сторону. Это я упомянул о редких сменах, обычно мы получаем меньше и работаем спокойнее, но здесь просто есть такая возможность. Плюс медицинская страховка. Наши ребята живут месяцами на парковках, в машинах. Сезон отработают, потом домой. Но они привозят много денег и содержат свои семьи.

Я согласно кивнула:

— И это я тоже знаю. Так что… Что там ваш Самсон? Что натворил этот негодник?

Мой водитель мгновенно побагровел:

— Он не только утащил Софию на свидание!!! Он… Да я ему… В общем он!! Они целовались!

Я чуть было не расхохоталась. Они целовались! Вот уж, действительно, большая трагедия. Но для бедного Ромулоса все было действительно серьезно. Он сжимал руль, резко давил на педаль газа и тормоза. Машину постоянно дергало во все стороны. Мне даже пришлось сделать ему замечание:

— Ромулос, давайте постараемся доехать до гостиницы без приключений. Пожалуйста.

Парень даже не посмотрел на меня. Но он взял себя в руки и грузовик моего сына снова перестроился обратно в самый правый ряд.

— Я просто очень зол, — буркнул молдаванин.

— Я понимаю.

— Я завтра встречусь с ним, набью ему морду и мне полегчает!

— Может, обойдемся без драк?

— Не обойдемся. Вы его не знаете. Он иначе не поймет. А вот останется без зуба, тогда и от девушки моей отстанет. Сегодня же я разберусь с ним! Нашел время! Будто у меня без него проблем не хватает… Зачем привлекать лишнее внимание?! Если ее родители узнают! Со всех сторон одни проблемы!

Его истерика продолжалась не слишком долго. До первого телефонного звонка, как я понимаю, невесты. А дальше до самого Гессена я была вынуждена изучать чужой для меня язык.

Глава 4

Гостиница и вправду находилась посреди промышленной зоны. Вокруг одни заводы, лес и автобан. Хотя само здание было вполне симпатичным. Здесь номеров двадцать, не больше. Есть терраса, с выходом на парковку. Номера были вполне чистые, но чувствовалось, что сотрудники меняют здесь только постельное белье и полотенца, пыль протирают не чаще одного раза в месяц. Полы, пожалуй, моют один раз в неделю. В общем и целом чисто, но босиком ходить по полу я бы никому не советовала. Так что наличие клопов я исключить не могу.

Мне пришлось заняться уборкой. На такой случай у меня в сумке лежали салфетки, средство дезинфекции и еще некоторые приспособления. Ведь я ехала в автобусе, так что была ко многому готова. С годами, со временем проведенном в детективном агентстве у меня выработалась повышенная чувствительность к грязи. Стоит признать, это теперь еще один мой недостаток. Так что я потратила не менее 20 минут для того, чтобы я могла себе позволить находиться в номере и в том числе поужинать. Разложив еду на теперь уже чистом столе, я, не торопясь поела. Тем временем на улице погода перестала скандалить, и стала вполне приличной. Так что после насыщения, я решила немного прогуляться. Я не считала, что стоит кого-то бояться в такой глуши. Здесь нет частных домов, а офисы и заводы уже давно закрыты.

На мне были спортивные штаны песочного цвета, белые кроссовки, теплый желтый свитер и белая куртка с капюшоном. Можно сказать, что я постаралась, чтобы водители проезжавших по дорогам автомобилей меня заметили и случайно не сбили. Я ушла на прогулку одна. Ромулос скрылся в своем номере. Мы были соседями, нас отделяла одна стена. Так что слушать, как он бесконечно выясняет отношения со своей девушкой я не перестала. Хоть прогулка меня ненадолго спасет от этого.

Что было приятно — на улице везде горели довольно тусклые, желтые фонари. Так непривычно после Риги. Мне, может, только кажется, но такое ощущение, у нас фонари горят ярче. Правда, у нас в принципе темнее. Где-то неподалеку послышались разговоры лесных голубей. Пели птицы. Много разных птиц. Удивительно! У нас такое пение обычно ближе к июню.

Нагулявшись, размяв ноги и отдохнув в приятной тишине, я вернулась к гостинице. И снова любовные конфликты встряли в мою жизнь! На парковке появился еще один маленький автомобиль — черное Рено. Багажник открыт, а возле багажника двое выясняют отношения. Говорили… Нет. Пожалуй, кричали они по-английски. Именно поэтому я поняла весь разговор.

— Ты приехал, Юрген! Ночевать будешь здесь!

— Более дешевую гостиницу ты найти не могла?! То есть, наш брак для тебя уже не важен?!

— Наш брак, Юрген? В браке люди себя так не ведут!

— Правильно! В браке не изменяют!

— Я тебе не изменяла, ты все выдумал, старый болван!

Я остановилась, не имея возможности миновать спорщиков. Женщина вытащила пакет из багажника своего автомобиля, бросила его мужчине, мужчина пакет не поймал. Результат — все вещи разлетелись, разбежались по всей парковке. И вещи довольно интимного характера. Я приняла решение немного подождать в стороне. Судя по всему, женщина планирует уехать.

Ситуация была слишком комичной и классической. Мужчина моих лет (а мне, на секунду, шестьдесят шесть, на пенсию я вышла 5 лет назад, но все это время работала, и только теперь я стала исключительно пенсионеркой), фигурой статный немец. Блондин с небольшой плешью, что для его лет не так уж и страшно. Правда в остальном мужчина был очень неухоженный. Старомодная рубашка и брюки, совсем ему не по размеру. На лице неопрятная бородка, за которой нужен соответствующий уход, когда твоя жена сильно моложе тебя. А женщина действительно была моложе. 43, может 44 года. Очень аппетитные формы. Она явно любит и не отказывает себе в удовольствии лакомиться всякими вкусными, жирными, хрустящими… брокколи, к примеру.

— Я пришлю тебе ключи по почте! Все, прощай, Юрген! Теперь общаемся только через адвоката!

Женщина села в машину, хлопнула дверцей и, проехавшись колесами по вещам мужчины, валявшимся на земле, уехала с парковки. Брошенный и очень злой муж, смотрел ей вслед, сжимая кулаки и зубы.

— Я бы тоже убила за такую грудь, — сказала я по-английски, так как немецкого я не знаю.

Мужчина не сразу очнулся. А когда все же это сделал, то переспросил:

— Что?

— Я говорю, — я подошла к нему ближе, — я бы тоже убила за такую грудь. От одной мысли о том, что на этой груди будет лежать другой мужик, меня бы разорвало от злости.

Он хлопнул пару раз ресницами, фокусируя взгляд на мне. Нет, конечно. Мужчина моего возраста, но я не питаю иллюзий насчет себя. И давно уже никого себе не ищу. Я заговорила с ним лишь потому, что, если бы кто-то этого не сделал, ночь могла бы закончится трагедией. Уж я-то уже с такими случаями сталкивалась. А, поскольку, в отеле полная тишина, кроме меня с ним разговаривать никто не выбежит. Что ж… Побуду сегодня ангелом хранителем. Это все же лучше, чем слушать Ромулоса.

— Это силикон, — сообщил мне незнакомец, который был выше меня на пару голов.

— Ну, — я пожала плечами, быстренько придумывая достойный ответ, — силикон в наши дни тоже стоит денег.

— Мда, — презрительно смерив меня взглядом, мужчина присел на корточки, чтобы собрать свои вещи с земли. Я решила ему помочь:

— Вы… — подняв майку, передала ему, — вы когда устроитесь, постучите ко мне в номер. Я видела в холодильнике пиво.

— Это дорого и неразумно, — отрезал мужчина.

Ха! И об этом я тоже слышала. Какие немцы экономные. Скорее всего не все, это мне еще предстоит выяснить. Но этот точно экономный. Но я транжира. Пусть будет так. И меня родители учили вести себя неразумно с гостями. Я всегда трачу все деньги и накрываю богатый стол для своих гостей. Не важно, идут они ко мне просто выпить кофе или действительно хотят поесть. Через это я проявляю радушие и показываю, насколько я рада видеть того, кого приглашаю. Глупо, неразумно, недальновидно. Бла, бла, бла. У всех свои недостатки.

— Не заморачивайтесь, Юрген, — я вовремя вспомнила его имя.

Мужчина поднял голову, чтобы посмотреть на меня.

— Мы знакомы?

— Нет. Я просто слышала, как ваша бывшая назвала вас по имени. А меня зовут Уте. Очень приятно!

Я протянула ему руку, он с кислой миной пожал ее.

— Так, Юрген. Повторю свое предложение. С уточнением. В моем холодильнике есть пиво. Этого пива хватит на двоих. А в холле я видела столик и пару кресел, мы могли бы выпить там.

— Зачем? — переспросил брошенный муж. — Зачем вам это?

— Считайте, что я алкоголик.

Юрген хмыкнул и выпрямился во весь свой немаленький рост. Он собирался уйти, и следующие слова свои я уже сказала почти ему в спину:

— Мой номер 9. Я просто переезжаю в Германию жить, Юрген. Была длинная дорога и да, черт возьми, я просто хочу выпить!

Он ушел, а я еще немного погуляла.

Незаметно подкралась ночь. Ладно, не получилось. Чему быть, в конце концов, того не миновать!

Глава 5

— Вообще-то, я хирург-ортопед. У меня был свой праксис в Фюрте. И я умею тратить деньги.

Он все-таки постучался ко мне в номер. Нет так плохо я разбираюсь в людях. Естественно, выражение своего лица он не изменил. Немного надменности, немного непонимания и раздражительности. Когда мужчина мог бы признать свою неправоту? И уж тем более, когда мужчина мог адекватно оценить свой возраст, чтобы пожелать выпить пива со старухой?

Но я-то свой возраст воспринимаю более, чем адекватно. Мне не очень интересно с молодежью. Что они могут знать? Я их путь уже неоднократно прошла и возвращаться туда не собираюсь. Мне комфортно здесь. Скажем так, нейросеть в моей голове слишком умна и опытна, чтобы наслаждаться общением с начинающими.

Мы устроились в холле. В гостинице было тихо. Администратор, мужчина, ровесник моего Михаэля, появлялся лишь раз. Он даже не обратил на нас с немцем внимания и быстренько исчез где-то в подсобном помещении. Наверняка ушел спать до утра.

Я закинула ногу на ногу и взяла в руку стакан с пивом. Интересно, почему в холодильнике не оказалось немецкого пива? Только этот отвратительный Гиннес. Ведь Германия славится качеством и низкой ценой своего пива. Почему же эти отели не хотят порадовать постояльцев, а привозят какую-то подделку и пытаются его продать по четыре евро за банку? Уверена, что это подделка, не может быть оригинал таким неприятным на вкус.

— Дорогой, Юрген. Я даже не буду с вами спорить, — я сделала большой глоток. Алкоголь сразу поздоровался с сознанием и приятное тепло растеклось по всему телу.

— Просто, я оказался здесь случайно.

— Конечно.

— Мы поругались, это бывает с влюбленными.

— Разумеется. Частое явление.

Собеседник смерил меня взглядом:

— Это сарказм?

Я ответила ему. Сперва прошлась взглядом по всей его фигуре, по одежде, затем по неопрятной стрижке, бороде, волосикам, торчавшим из носа, по белесым вздыбленным бровям. Это поубавило спеси на его лице:

— Да. Это сарказм. Я верю, что вы могли отчасти влюбиться, Юрген. Но я не верю в то, что влюбиться могла она. Ваша, э…

— Анчали. Она из Тайланда.

— Анчали, — кивнула я.

— Почему вы так считаете?

— Юрген. Я даже не стану извиняться за свои слова. Вы же не станете возражать, что мы с вами одногодки? Пятьдесят седьмой год?

Белая кожа немца покраснела:

— Пятьдесят шестой.

— Так вы даже немного старше меня… Отлично, — я сделала еще один глоток. Моему организму явно не хватало алкоголя. — Как бы вы отнеслись к тому, если бы увидели, как меня из номера выставляет мужчина сорока трех… лет? Вы бы могли сказать, что мы с ним поссорились, и от большой любви и страсти ко мне, он так яростно кричал на меня? А, Юрген? Вы бы сказали, что старуха заигралась. Может быть, она обладает какой-то приличной недвижимостью… Или влиянием в обществе. Или… что эта старуха помогла молодому мужчине, к примеру, с получением вида на жительство. Так, Юрген? Мы так любим критиковать окружающих. Классика, Юрген. Классика, которая не выходит из моды.

— Я…

Юрген покраснел до кончиков волос. Даже в этом тусклом свете было заметно, какие мысли посетили его голову. Вероятно, его окружение слишком толерантны, и никто не посмел сказать ему правду. С другой стороны, если его не остудить, милый ортопед имеет все шансы натворить дел сегодня ночью. Он дернул головой и задел листья декоративной пальмы, стоявшей у него за спиной. Жесткие листья укололи несчастного хирурга в ухо и он поморщился.

— Неужели, это так выглядит со стороны? — потирая пострадавшее ухо, спросил он меня.

— К несчастью.

— Я… наверное, я слишком был занят своей работой.

— Вы давно закрыли свой праксис?

— Нет. Несколько месяцев назад.

Я понимающе кивнула:

— И с этого момента начались ваши конфликты с Анчали?

— Примерно. Я планировал путешествовать, проводить время вместе. Чем мне еще заниматься на пенсии?

— Но она не планировала. Юрген. У нее до пенсии еще целая жизнь. И даже если бы вы больше ухаживали за собой, посещали спортзал…

— Это? — казалось, покраснеть еще больше было невозможно, однако, Юргену это удалось.

— И это тоже. Вы бы в ваши сорок три года польстились на меня?

Я попала в точку! В яблочко! Очевидно, хирург был ловеласом до пятидесяти. И не смог остановиться. Интересно, у него дома есть зеркало? Или зеркалами пользовалась исключительно его красавица из Тайланда? Я не обиделась на его реакцию. Уже давно пиво, вкусная еда, работа для меня гораздо интереснее, чем внимание мужчин. Хотя, к своей чести, я хочу заметить, что я нахожусь в прекрасной форме. Я регулярно крашу свои волосы. Ненавижу седину. И не считаю ее красивой. Ни с какой точки зрения. Я люблю краски. Я люблю яркую весну и лето и ненавижу зиму, когда все серое. Вот, седина для меня, это голые, замерзшие деревья.

Мои ногти всегда сверкают свежим маникюром и педикюром. Я не считаю депиляцию зазорной и использую крема, и духи. В моей стране мне были доступны лишь подделки — оригиналы слишком дорого стоили, но я надеюсь, что теперь смогу по скидкам приобретать хорошие духи известных брендов. А еще я люблю украшения. Никогда не хожу без перстней на пальцах. Единственное, что мне нужно подправить — это зубы. С возрастом пломбы все чаще вываливаются, коронки надо менять. Пока я выгляжу отлично, но в ближайшие годы я обязана заняться этим, чтобы и дальше выглядеть достойной самой себя. Так я считаю и это мое мото.

Мы с Юргеном выпили еще по баночке пива, а затем распрощались. Алкоголь обещал мне спокойный сон, даже если за стеной не прекратятся постоянные разговоры Ромулоса по телефону. В этом состоянии я не боялась клопов. Да и вообще говорят, стариков клопы не кусают. Как-нибудь я справлюсь с ними. В тюрьме, воспоминания о которой уже размыты в моей состарившейся памяти, мне приходилось терпеть ползавших по лицу тараканов, вонючий туалет и крыс. А еще вечный холод. Мне повезло выйти досрочно, а также успеть завести там несколько влиятельных знакомых. Этот фактор везения сказался и на моем здоровье — я не успела приобрести хоть сколько-то серьезных заболеваний, возможно именно поэтому я жива по сегодняшний день.

Засыпая на жесткой подушке, я слушала, как ворчал мой довольный желудок, который радовался пиву и легким закускам, которыми я его сегодня побаловала.

Глава 6

— Сядь. Ничего не трогай, сядь немедленно! Вот сюда, на этот стул. Сядь и не шевелись. Самсон? Тебя же зовут Самсон?!

Уже много лет я радуюсь своей привычке спать в полноценной пижаме. Хоть в этом отеле я рискую тем самым увезти с собой в чемодане непрошенных насекомых, но в эту трагическую минуту, клопы — это самое безобидное, что могло со мной произойти.

Оставив молодого парня, копию Ромулоса, сидеть на стуле в коридоре, я добежала до номера Юргена и громко постучала в его дверь. Прошло лишь пару секунд, дверь распахнулась и на пороге я увидела вчерашнего знакомого в халате. Это обстоятельство меня сильно порадовало. Не так уж он и плох, этот немец.

— Уте? Что… Что случилось?

Я заговорила по-английски. Понимаю, это удивительно, как за один вечер я не успела выучить немецкий язык, но уж такая я бестолковая:

— Юрген! Вы говорите по-немецки!

— Ну… Как бы… Я немец, — протирая заспанные глаза и дыхнув на меня отвратительным перегаром, сообщил мне новый знакомый.

— Забудьте ваши шутки! Дело серьезное! Юрген!

— А?

— Проснитесь! Мне надо, чтобы вы позвонили в полицию и сказали им, что здесь произошло убийство!

— А… Что?! — он выпучил на меня глаза и быстро окинул взглядом. Но, не найдя признаков крови или как минимум оружия в моих руках, снова посмотрел мне в глаза:

— Вы так шутите? Я вчера уже оценил ваше чувство юмора… Из-за ваших колких замечаний мне пришлось выпить снотворное, а потом обезболивающее. Мне кажется, я опустошил всю свою аптечку. Чего вы еще хотите?

— Юрген! Какие шутки?! Убийство! Вызовите криминальную полицию, или кого у вас в стране положено вызывать? Немедленно! И идите сюда, мне нужна помощь с подозреваемым. Да возьмите вы уже свой телефон в руки! Идем за мной!

Надо отдать должное, хирург на пенсии все же отреагировал. Он тереть свой лоб и щеки, вернулся в номер, взял телефон, ключ, и захлопнув дверь в комнату пошел за мной.

Я даже не сомневалась, что Самсон никуда не сбежит. Парень был зеленого цвета. Когда я услышала даже не крик, а настоящий надрывный рев за стеной — мгновенно вскочила с кровати и поспешила в номер к моему водителю. Сцена, которую я застала, была весьма трагической, и кто-то другой мог бы потерять сознание. Но не я.

Ромулос лежал на своей кровати с жестоко перерезанным горлом. Горло было буквально вспорото. Убийце потребовались силы, чтобы это сделать. Рана неровная, крови целая лужа. Явно работал непрофессионал, в спешке, даже начинающий мясник так не режет свинью. Приближаться не было никакого смысла. Да я и не могла. Парень, которого я застала на месте преступления, который, видимо и кричал… Он уже стоял на коленях, головой повернут в сторону двери. Этого парня, Самсона, рвало с такой силой, как будто у него произошло тяжелейшее отравление. Руки у брата близнеца были в крови. И почему родные и близкие либо боятся покойников, либо в шоковом состоянии тянутся потрогать все, что видят, будто проверяя реальность? А потом вот так борются с тем ужасом, который только что подтвердился.

Не было смысла спрашивать, что случилось. Не было так же смысла ходить по номеру и искать улики. Да и не мое это дело, в конце концов. Я взяла ситуацию под контроль лишь потому, что, сразу оценив обстановку поняла, чем быстрее полиция попадет сюда, тем быстрее закончится процедура оформлений и, может быть, мне даже повезет забрать ключи от машины моего сына. Ведь я понимаю, каким проблемами нам обоим это грозит. Я распродала все на родине, я уже здесь и моя надежда только на поддержку сына. Я не могу допустить сейчас, чтобы его бизнес прогорел. Я не настолько молода, чтобы возвращаться обратно. Одна машина под следствием, минус один водитель — это огромные убытки, невыполненные обязательства, невыплаченный кредит. А в Германии процедуры оформления могут занять не месяцы и сезоны, а годы.

Я мыслила хладнокровно? Жестоко? Вы так считаете? Стоило пожалеть бедного Ромулоса? Я жалела. На самом деле, мне было жаль парня. Еще мне было жаль Самсона. Скорее всего, это не он убил. На месте преступления буквально сбивал с ног запах подставы. По многим причинам, и это уже рассуждения, которые бурлили в моей голове благодаря опыту в данной сфере. Но я верю, что местная полиция в состоянии разобраться с этим делом. А я на пенсии, в полиции не работаю, и уже давно можно сказать, что полицейские имеют полное право со мной не дружить.

— Уте, что мне им сказать? — Юрген осторожно заглянул в номер к моему водителю. — Это же не ваш номер, да? Ваш рядом был, насколько я помню…

— Юрген, это не мой номер. Вы, черт вас подери, можете уже позвонить в полицию?!

Наконец, он это сделал. Мне пришлось загуглить и найти название отеля. А также адрес. Все это время, пока немец разговаривал с дежурной в полицейском участке, я неосознанно успокаивающе водила рукой по голове Самсона. Парень спрятал лицо в ладони и тихонько плакал.

— Они пришлют кого-нибудь, — положив трубку, сообщил мне Юрген. — Теперь мне придется их ждать вместе с вами.

От такого наглого заявления, я даже не заметила, как мои пальцы сжались на голове у подозреваемого, и я чуть не выдрала ему клок волос.

— Вы это серьезно?

— Да, мне сказали обязательно дождаться приезда полицейских.

— Я не спрашиваю, что вам сказали! Вы серьезно, Юрген, собирались просто уйти?!

— Да, а что? Какое я имею ко всему этому отношение?

— Да вы!! Вы просто наглый…

Мое не очень праведное возмущение прервал всхлип Самсона. Брат Ромулоса еле слышно произнес:

— Что мне теперь делать? Я как-то… как я его перевезу в Кишинёв? У меня нет таких денег…

— Что он говорит? — спросил меня шепотом Юрген.

— Говорит, что у него нет денег на транспортировку тела брата на родину.

— Это он убил? А теперь он думает, как похоронить его? Они были братьями? Тот, который на кровати…

Мне пришлось шикнуть на Юргена. Вот, попробуйте, поймите немца! То у них толерантность, слова не скажут, а то болтают, не остановить!

— Мы просто с вами дождемся полицию и все. Юрген. Ни вам, ни мне не стоит лезть в это дело. Я все еще надеюсь хотя бы после обеда уехать отсюда.

Но моим надеждам не суждено было сбыться. Хотя, чему я удивляюсь…

Пока я спорила с немцем, Самсон потянул меня за край халата:

— Вы же меня не бросите? Не уходите, я не знаю немецкий язык. Мне надо как-то договориться с полицией, чтобы они выдали тело брата. А что дальше делать? Я, наверное, должен позвонить нашим родителям…

Внезапно он вскочил на ноги и вскрикнул:

— А может?! А может быть он еще жив?! Я же не проверял пульс!!!

Я не успела перехватить парня, истерика его захлестнула, и он мгновенно снова вбежал в номер, где лежало тело его брата.

— Стой! — только и успела я крикнуть, однако Самсон снова стоял, согнувшись пополам и его как и в предыдущий раз начало рвать. — Ну, что ты будешь делать!

Глава 7

Полиция приехала минут через пять. На самом деле быстро отреагировали ребята. И началось. Сначала одни полицейские расспросили нас, это оказались обычные патрульные. Констатировав, что труп есть, они вызвали всех остальных. В общем, как я вскоре узнала, процедуры допросов не слишком разнятся в наших странах. Допрашивают, записывают данные и так далее. Самсона они увезли с собой, а нас с Юргеном попросили остаться и подождать решения следователя. Решения в том плане, можем мы уезжать или нет. Мы так долго ждали, что пришлось продлевать номера, не на улице же ждать. Тем более, там начался дождь.

Ближе к шести вечера, когда все еще не было вестей от полицейских, а мы уже устали смотреть местное телевидение у меня в номере, я заказала пиццу. Пиво пришлось отложить на завтра, если приедет следователь, ему может не понравиться мое состояние, и придется оставаться еще на одну ночь.

В половине десятого приехал следователь. Он отдал мне ключи и документы от грузовика, уточнил по какому адресу в Нюрнберге меня искать и отпустил нас на все четыре стороны.

— Уже ночь, — с грустью сказал мне Юрген, когда следователь ушел.

— Да. Хорошо, Юрген. Спасибо вам за помощь, я, пожалуй, пойду спать. Утром мне рано вставать и предстоит дальняя дорога.

Немец уже собрался уходить в сторону своего номера, как вдруг обернулся:

— Вы поедете на поезде?

— Нет. Я поеду на грузовике.

— Что? Вашего водителя убили. Вы же не думаете, что его убийцу выпустят на свободу уже сегодня?

— Юрген, — я вздохнула от усталости. — Во-первых, еще не доказано, что убийца Самсон. Во-вторых, я знаю не больше вас. А в-третьих, мне нужно ехать к сыну, это его грузовик, я просто сяду за руль и поеду в Нюрнберг.

— Что?! Вы умеете водить грузовики?!

Надо же, как он удивился. Потрясающе! Как будто вместо старой бабушки перед ним вдруг появилась женщина-валькирия! Я так и представила себя верхом на грузовике, волосы развиваются, я взмахиваю кожаным кнутом, ударяю шпорами о бока грузовика и мчусь во весь опор по немецкому автобану!

— Это маленький грузовик. Всего лишь «Б» категория. Она у меня есть. Спокойной ночи, мой дорогой. Я желаю вам удачно добраться до дома. Здоровья вам и вашей Анчали!

Я буквально вытолкала его в коридор, закрыла дверь вернулась к кровати и без сил упала на подушки. Все. Не буду я думать о том, виноват ли этот Самсон. Это его проблемы! А я спать. Я иду спать!!!

И все же странно, почему во всей гостинице нет ни одной видео камеры… Приходится доказывать свое алиби как в старые, добрые времена. Как долго нас допрашивали и при этом, полицейские единодушно решили арестовать лишь Самсона. Тем временем, с той же вероятностью убийцей могла бы оказаться я, или опытный хирург Юрген…

— Мама, я тебе так благодарен!

— Михаэль, а что мне остается? Ждать тебя? Этого я никогда не дождусь. Я быстрее доеду сама.

— Ты не побоишься ехать по автобану?

— Это не больше, чем обычная дорога. На твоем грузовике особо не разгонишься.

— Это верно. Тогда я буду тебя ждать! Если что-то случится, ты обязательно мне позвони, слышишь меня? И помни, что ручник там с боку.

— Хорошо, сынок.

Я уже сидела в грузовике и прогревала двигатель, когда позвонил Михаэль. Да, он потерял сразу двух водителей. Ну, ничего, мы с этим справимся. Сколько всего случалось в нашей жизни и не такое мы преодолевали.

Я закрепила телефон на подставке, настроила маршрут и в этот самый момент в боковом зеркале я увидела своего нового знакомого. Юрген со своим мешком с вещами, спешил к моему грузовику. Мне пришлось опустить стекло, чтобы послушать, что он хотел мне сказать с таким виноватым видом:

— Доброе утро, Уте. Вы еще не уехали?

— Как видите, — растянула я свои губы в вежливой улыбке, уже догадываясь, о чем будет наш с ним разговор.

— Я подумал… Фюрт ведь рядом с Нюрнбергом, может быть, вы можете меня подвезти?

— Поезд ездит быстрее, Юрген.

— О, да… Но здесь промышленная зона, а чтобы добраться до ближайшего вокзала, мне нужно вызывать такси. Я посчитал, только такси мне обойдется в сорок евро, а еще билет на поезд надо купить. Вы же все равно едете, у вас два пустых сиденья. В конце концов, вы мне должны. Если бы вы не попросили меня позвонить в полицию, я мог бы уехать раньше!

Я хмыкнула. Ага, полиция остановила бы его по дороге на вокзал. Или сняла бы его с поезда, что тоже вероятно. Допрашивали в итоге всех постояльцев и взяли координаты тех, кто уехал. Так что это был лишь вопрос времени.

— А я… я куплю вам кофе!

Тоже мне, удивил, подумала я. И видимо, мои мысли отразились на моем лице. Поэтому Юрген поспешил сказать:

— Кофе и круассан! А? Что вы на это скажете?

— Черт с вами, садитесь.

Я подвинула свою сумку ближе к себе. Юргену пришлось потесниться. Что поделаешь, я не стану ради него опускать гидравлический борт.

— Что ж, вы пристегнулись?

— Да, капитан, — Юрген впервые за время нашего недолгого знакомства улыбнулся мне.

— В таком случае, у нас с вами впереди почти четыре часа пути. Вперед?

— Вперед!

Я медленно выехала с парковки, потом также медленно выезжала из города, постепенно привыкая к габаритам автомобиля. В скором времени навигатор вывел меня на автобан. Все оказалось не так страшно, как я себе представляла. Оказывается, это довольно комфортно, когда дорога состоит из нескольких полос. Ехать, наверное, спокойнее.

Мой пассажир, по всей видимости так устал, что почти сразу уснул, обнимая мою сумку. Я же негромко включила местное радио, настроила его на местную радиостанцию и погрузилась в раздумья. Перед тем, как сесть в автобус в Латвии, я думала, что в первый же день, как приеду в Нюрнберг, я найду себе языковые курсы, разберусь с ближайшими магазинами, парками, и так далее. Сейчас же я думаю о том, как отдам своему занятому сыну его грузовик и пару дней точно буду высыпаться. Максимум, что я сделаю — это схожу на концерт. Желательно рок концерт. Где играет громкая музыка, везде пьяные люди и нет возможности думать о ненужных вещах. К примеру, о таких вещах, о которых я думаю сейчас.

Сейчас я постоянно отмахиваюсь от мысли, что надо расспросить Михаэля. Что он знает об этих братьях? Были ли у них враги? Кто знал, что Ромулус остановится в гостинице? Может быть, в офисе остались его личные вещи? Хотя, думаю, полиция уже побывала там. Или как раз сейчас там и копается. В первую очередь надо подозревать первый круг общения…

Глава 8

— И какого черта я во все это лезу? — я не заметила, как пробормотала это вслух.

— Что вы говорите? — Юрген, оказалось, уже не спал.

— Ничего. Вы уже проснулись, мой дорогой?

— Проснулся? Я не спал! Вам показалось. Это просто дождь за окном, а я еще не завтракал. Отвратительный отель. Я все чешусь.

Я потерла вновь начавшее ныть от боли плечо. Мне не хотелось с ним разговаривать, скорей бы он уснул, и я смогу продолжить размышлять о своем.

— Болит? — вдруг спросил тот, кто вообще-то был хирургом.

— А? Да, не обращайте внимания. Это хроническое.

— Что именно?

— Плечо, — поморщилась я, потерев ладонью ключицу. — Плечо постоянно болит, так уже много лет. Когда погуляю, или на работе. Я работала… что-то вроде секретаря.

— Вы делали обследование? МРТ? Вам поставили диагноз?

Я хмыкнула:

— Расслабьтесь, доктор. У меня нет вашей немецкой страховки. Да и не люблю я говорить о своих болезнях.

— Вы делаете мне одолжение, и я хотел бы отплатить вам тем же. Но, как доктор, я не должен с вами работать, здесь вы правы. Однако, когда у вас будет местная страховка — позвоните мне, я порекомендую вам хорошего практикующего специалиста. И… Уте, если вы устанете за рулем, скажите мне тоже. Я попробую вас заменить на водительском месте.

— Вы серьезно?

— Да. Почему бы и нет? Я никогда не был за рулем подобной машины, но, если вы можете, почему бы и мне не попробовать?

Он настолько меня впечатлил своим предложением, что я почти захотела изменить о нем свое мнение. А когда мы остановились на заправочной станции, Юрген покопался у себя в телефоне, потом попросил его подождать. Вернулся он через пятнадцать минут. Он нес в руках два больших стакана с кофе и два огромных бумажных пакета, в которых оказались невероятных размеров разрезанные напополам булки, внутри начиненные колбасой и овощами.

— Я думаю, Уте, нам стоит поесть в машине. На тех скамейках, — он показал рукой в сторону места, предназначенного для короткого отдыха водителей. Где стояли антивандальные столы и скамейки. — На тех скамейках будет слишком мокро. Дождь был сильный.

— Мы поедим в кабине, — успокоила я его. — Мой сын почистит потом все пылесосом. В конце концов, не так уж и много от него потребуется.

— Согласен.

Это были прекрасные бутерброды и действительно первый не просто нормальный, а очень вкусный кофе.

— Вы не подумайте, что я скряга, — сказал после еды хирург. — Я знаю, что о нас, немцах, так нередко говорят. На самом деле нас очень много, и мы все разные. Однако, одно суждение верно — мы не любим глупую расточительность. Зачем, к примеру, покупать шапку от Прада, если можно купить просто очень качественную вещь на зиму? А деньги лучше потратить на что-то более важное. Можно купить теплое одеяло или качественный, дорогой матрас для своей кровати. Я, знаете ли, не миллионер. Так какой смысл тратить лишнее? А что касается вчерашнего, Уте. Вы должны понять меня. Я был немного не в себе. Но спасибо вам, я всю ночь размышлял над тем, что вы сказали. Действительно не мог долго уснуть, долго разглядывал себя в зеркале. Как же я был слеп.

— Все мы слепы, когда хотим быть таковыми…

— Знаете, что? Я решил взять паузу. Я обдумаю сложившуюся ситуацию. И постараюсь поступить…

— По-взрослому?

— Разумно.

— Это тоже хорошо, Юрген. Это достойно взрослого, состоявшегося человека. Хирурга.

Откусив первый кусочек от свежей булки, я в наслаждении закатила глаза. О, да! Наконец-то Германия мне хотя бы дружелюбно подмигнула. До этого момента эта страна швырялась в меня отвратительной погодой, убийством, полицейскими и новым знакомым-скрягой. А также отвратительным поддельным пивом. Бутерброд был божественным. Как и кофе. На фоне горячего, свежего завтрака и Юрген стал выглядеть иначе. Я ела с наслаждением, не замечая, как крошки хлеба и куски салата падают на мою одежду. Настроение у меня постепенно улучшалось, а руки перестали дрожать от постоянного напряжения на высокоскоростной дороге.

Я не люблю говорить, что мне много лет, поэтому я беспомощная. Нет. Просто на наших латвийских дорогах даже 100 километров в час — это уже праздник. И уже тем более нет и речи о том, чтобы некоторые автомобили летали со скоростью 200 километров. Тем более у нас не ездит столько фур, водители которых постоянно забывают о наличии тормозов. Я понимаю, что мой грузовичок резвый, пустой и я могу лететь хоть по самой левой полосе. Но для водителя-новичка и этого пока будет вполне достаточно. И, о боже, я благодарна и итальянцам, которые первые попытались создать некую навигационную систему для автомобилей, и американцам, а потом японцам. И снова американцам, которые открыли доступ к GPS и теперь мы благодаря, как мы привыкли считать обычным телефонам, можем путешествовать по всему миру, не боясь заблудиться. Вежливый, но строгий голос из вашего телефона всегда направит вас по правильному пути. Это безумно удобно.

Мы в скором времени снова отправились в путь. Теперь, когда настроение мое улучшилось, спустя 100 километров пути я привыкла к дороге и уже более благосклонно отреагировала на попытки Юргена поболтать.

— Уте, признаюсь честно, вы меня вчера удивили. Вы обнаружили мертвым вашего водителя и так невозмутимо мной командовали. Вы даже приструнили жестокого убийцу! Он никуда не сбежал, а покорно ждал полицейских!

Я поморгала фарами в благодарность позволившему мне выехать на новую дорогу грузовику. Он притормозил, придержав поток для меня.

— Юрген, я ничего такого не сделала. В нашем с вами возрасте, да, да, не надо морщиться, я все вижу. В нашем с вами возрасте, человек уже столько раз кого-то хоронил, что обычным трупом вы его не удивите.

— Обычным трупом. У этого было перерезано горло. Вспорото. Это зрелище не для слабонервных.

— Немного больше крови, чем обычно, — я пожала плечами.

Юрген с удивлением посмотрел на меня. Он даже развернулся всем корпусом в мою сторону:

— Немного больше крови?! Мне теперь интересно, Уте. На каких похоронах вы бывали?!

— На разных.

Здесь я не солгала. За свою жизнь я была на многих похоронах. Нередко приходилось отправляться на похороны по заказу клиентов нашего детективного агентства. Я и раньше это делала. А когда я состарилась, это стало нашей фишкой. Кто заподозрит в шпионаже старую леди под зонтиком? Мало ли, кто это? Мало ли бродит любопытствующих старушек по кладбищу? Признаюсь, я этим пользовалась. Мы это продавали. И да, я даже не могу сосчитать и не возьмусь это сделать, на скольких все же похоронах мне удалось побывать. Я всегда использовала парики с седыми волосами и совсем другую одежду. Сложность бывает только если приходится отправляться на похороны, проводящиеся по религиозным правилам. Тогда нужна подготовка.

— Юрген, не выдумывайте лишнего. У меня просто было много знакомых.

— Ну, хорошо. Допустим, я поверю в это. Но как вы справились с убийцей?

— Просто.

— Просто?

— Просто, мой дорогой хирург на пенсии, этот мальчик не убийца.

— Как это «не убийца»? Он был на месте преступления! У него руки в крови!

— Юрген, подумайте логически. Вы же доктор. Если бы этот Самсон резал горло своему брату, его бы вырвало и в тот момент тоже. Он панически боится крови. Как вы этого не заметили?

Немец тут же обиделся и понизил голос:

— Я заметил. Но это было уже после. И не забывайте про адреналин. Он мог совершить убийство не осознавая того, что делает, а когда осознал… После…

— О, господи! Какие глупости. Не бывает «после». Человек либо боится крови, либо нет. Он и не убежал никуда, потому что не мог физически. Если только уползти.

— Я с вами не согласен, — буркнул мой пассажир. — Он мог притвориться. Рвоту можно вызвать искусственно. Я недавно смотрел один детективный сериал…

— Да? Юрген, вы любитель детективов?

Мне потом показалось, что это мое замечание обидело бедолагу еще сильнее. Да уж… Что бы он сказал, если бы услышал мнение об операции от «любителя медицинских сериалов», который бы не соглашался с ним, с хирургом. Ох, судя по нему, как минимум топал бы ногами от возмущения.

Нам пришлось на время прервать занимательную беседу. Позвонил мой Михаэль. Оказывается, я не имела права просто так быть за рулем грузовика. Надо же, это он вспомнил только сейчас! Я должна была заполнить специальный журнал, заменявший принцип работы тахографа. Надо было указать время начала моей «работы». И, поскольку, я была за рулем, и не понимала немецкого языка, Юргену пришлось мне помочь. Общими усилиями, мы заполнили нужные поля, не делая никаких остановок. Надо признать, Юрген был чрезвычайно полезен в этот момент и заработал еще один плюсик от меня в свою карму.

Остальную часть пути нам некогда было разговаривать. Сперва пошел очень сильный дождь, потом град, а еще через некоторое время перед нами случилась авария, мы свернули с пути. Навигатор запутался и нам пришлось искать, как вернуться на автобан. Но в результате уже к обеду мы все-таки пересекли границу Баварии.

И, да! За несколько дней пути от Латвии я догнала весну! Поразительно, но как только мы оказались здесь — дождь утих и небо стало настолько голубым, что глазам даже немного стало больно.

Бедный Юрген к тому времени уже крепко спал, так что радовалась этому чуду природы я в одиночестве. Юг! Я на Юге!

Глава 9

— Спасибо, Юрген! Желаю вам всего хорошего!

Мы помахали друг другу. Я довезла немецкого доктора до самого его дома. Потом я ткнула пальцем в навигатор и наконец-то отправилась туда, где смогу нормально выспаться. Ехать мне всего тридцать минут. Надеюсь, Михаэль успеет к этому времени домой. Потому что у меня уже нет сил.

У меня даже нет сил радоваться тому, что я вижу за окном. Здесь уже не весна, здесь настоящее лето. По моим меркам. Кажется, во дворе одного из домов я видела, как распустились красные пионы.

Сейчас конец апреля. Там, откуда я приехала сюда, пионы распускаются в середине июня. Это в лучшем случае, если не было заморозков. И сирень. Здесь уже полностью расцвела сирень. У нас это происходит в начале июня. Если очень повезет, то сирень цветет после двадцатого мая. Никогда такого не было, чтобы я видела ее цветение раньше.

Я устало крутила рулем, стараясь не отвлекаться на окружавшие меня чудеса. Наконец, въехала в Нюрнберг. Еще двадцать минут и я уже припарковалась у одного кладбища — там была свободная парковка. Я все-таки на грузовике, такую игрушку абы где не бросишь. Сразу будут штрафы.

Мой сын опоздал на целых полтора часа. Он постучал в окно грузовика, потому что я успела крепко уснуть после долгой дороги.

— Мама! Прости меня! Я спешил, как мог!

Я обняла этого бестолкового парня и расцеловала в обе щеки. Мгновенно все обиды и злость улетучились. Все же как он похож на его отца…

Михаэль перенес мои вещи в свою квартиру и позаботился о нашем с ним ужине. Он купил готовую свиную рульку в вакуумной упаковке, замороженный торт и картофельный салат. А также несколько бутылок баварского пива. Часов в шесть вечера мы сели обедать за круглый стеклянный стол.

— Ты такая молодец, мамочка, — открыв мне бутылку пива, а потом и себе, заявил мой Михаэль.

— Разве у меня был выбор после того, как один твой водитель убил другого? По крайней мере, так считает полиция и Юрген.

Мой сын тоже сделал несколько больших глотков холодного пива.

— Ох, тяжелый был день. Я чуть с ума не сошел! Столько заказов сорвалось, доставок. Я пока всем все объяснил, ты не понимаешь, здесь же везде штрафы. Чуть что-то случается, сразу проблемы. Кого волнует, что у тебя на фирме произошел целый бразильский сериал?! Убийства, трупы, аресты? Груз не доставлен — штраф и санкции. А заодно и отметка о невыполнении обязательств на бирже!

Я разглядывала его лениво, сквозь хмельную пелену, затуманившую мои глаза. Темно-русые волосы, серые глаза, прекрасный средний рост, он, кажется, сильно похудел. Где-то в уголке моей памяти прогремел взрыв. Иногда он гремит там. Этот взрыв, который забрал с собой моего мужа. Потом меня посадили.

Но это… Это старая история. Его убили, меня подставили. Большое спасибо моим родителям, что позаботились о моем Михаэле. Из тюрьмы я вышла совсем другим человеком. Человеком с другим характером, с другим отношением к жизни и с серьезными связями в криминальном мире. Для меня за те несколько лет за решеткой изменилось все.

Я пододвинула тарелку и подцепила вилкой картофельный салат.

— Михаэль, разве это салат?

Мой любимый, красивый сын, лучший на всей планете, вымученно улыбнулся:

— Я тоже этого не понимаю. У нас другой картофельный салат. Здесь это картошка с йогуртом и немного лука. Я бы его так и назвал.

— Почему салат… Это картошка! В наших деревнях картошку жарили, добавляли туда творог и зелень. Петрушку, зеленый лук и укроп. Жарили на масле до хрустящей корочки. И обязательно на чугунной сковородке. А салат — это оливье. Салат — это что? Это смесь каких-то продуктов. А это не салат. Это картошка с йогуртом!

— Зато пиво у них хорошее.

— Пиво отличное! Вот с этим не спорю. И свиная рулька замечательная.

Мы открыли по второму пиву.

— А кто такой этот Юрген? Ты ехала с попутчиком? И как полицейские согласились отдать тебе машину? Я все понять не могу…

Я встала со стула и подошла к симпатичному кожаному дивану. Устроилась поудобнее, наконец-то расслабилась после такой тяжелой дороги.

— Давай по порядку. Первый твой вопрос — кто такой Юрген. Это мужчина, с которым я познакомилась в гостинце. На самом деле мы с ним выпили накануне, ну а утром он помог мне разговаривать с полицейскими.

— Я так понимаю, спрашивать, как именно ты с ним познакомилась, нет никакого смысла?

Мой сын отлично меня знал.

— Конечно. Я не хочу тратить на это время. Потому что хочу перейти сразу к самому важному.

— Ма-а-ам. Ты же на пенсии. Я так и знал, я прямо чувствовал, что этим закончится!

— Ничем не закончится, Михаэль. Твоя мать чертовски устала, у нее куча впечатлений, а еще она уже немного пьяна. И я давно тебя не видела. Ты же не хочешь, чтобы я ругалась на тебя за то, что мне пришлось крутить рулем в твоем грузовике целых четыреста километров? Или… может быть ты хочешь, чтобы я поинтересовалась, почему в этой квартире до сих пор не пахнет женщиной? Не-е-ет. Я говорю не про старую женщину, а про молодую!

— Все, окей. Говорим о случившемся! — Михаль мгновенно сдался. — Выкладывай. Полицейские завтра будут обыскивать мой офис, а сегодня они были в квартире, где снимали комнату одну на двоих эти братья.

— Отлично. Они так и должны были поступить. Я очень надеюсь, что ваши немецкие ребята докопаются до сути без посторонней помощи. А ключи от грузовика они отдали без проблем. Убийство случилось в гостинице. Грузовик они сразу обыскали, сфотографировали, но он был пуст и им не пригодился. Потому и отдали. А еще Юрген им что-то там сказал на своем немецком.

— Отдохнешь, — вставил мой сын свое замечание, — на языковые курсы учиться пойдешь. Чтобы мой немецкий язык, стал и твоим тоже.

— Как скажешь, мое солнышко. Однако… Давай все же вернемся к братьям-близнецам. Скажи, как ты сам считаешь, Самсон мог действительно убить Ромулоса?

Мой сын сходил на кухню и вернулся с еще двумя бутылками пива. На это раз на обеих было написано «Чего-то там берг». В смысле, пиво из деревни под какой-то горой. В Баварии много деревень и в каждой есть пивоварня. Чаще всего пиво называют по месту локации или в зависимости от того, какие рядом есть достопримечательности. Пиво с озера Кёнензи, или Бромбахзи или из-под горы такой-то. Очень романтично.

— Попробуй потом это пиво, — сказал он, поставив обе бутылки на стол, — оно как будто копченое. Мой фаворит.

Сев обратно на стул, Михаэль задумчиво вернулся к нашей теме:

— Нет. Для меня это было настоящим шоком. Братья младше меня. Им чуть больше двадцати. Оба работают почти без выходных. Я знаю, что, когда у меня нет для них работы, они ищут какую-то подработку. Один вроде бы где-то грузчиком еще трудился, а второй на доставке. Ну, знаешь, это приложение по доставке любой еды. Суши, пицца и так далее.

— Знаю, — кивнула я.

— Ромулос собирался жениться. При мне парни никогда не ссорились. По-настоящему дружная семья. Вообще у них все было хорошо. Правда, я не видел их уже несколько дней — мы только созванивались. Оба парня мотались из одного конца страны в другой. Так бывает. Я нахожу для них заказ отсюда в другой город, потом из того города в третий и так до тех пор, пока не найду груз обратно на Нюрнберг. Или как можно ближе к нашему городу.

— И часто им удавалось пересекаться в одном городе в одно и то же время?

— Хм…

Михаэль так задумался, что даже отставил бутылку пива в сторону.

— Вообще, мам. Я тебе скажу, я тоже не сразу подумал об этом. Новость и для меня была шокирующей. Но. Здесь есть одно большое, жирное «но». Водители пересекаются в одном городе в двух случаях. Если это происходит на базе. Это первый случай.

— А второй?

— А второй случай, это если мы получаем какой-то большой заказ на несколько машин. То есть груз делится на несколько машин. Тогда я отправляю в одну точку сразу столько водителей, сколько необходимо. Если не хватает моих машин, у меня есть знакомые, с которыми я договариваюсь, и они дают мне «в аренду» своих водителей.

— Это был такой случай?

— Нет. Вот в том-то и дело. Сперва я не понял. Что случилось. Потом спросил у Драгоша. Ведь я уже несколько дней сам был в рейсе, был заказ на опасный груз, а водитель с подобным разрешением у меня в компании один. И это я. Так что другие грузы организовывал Драгош. Это мой логист.

— И как же он это объяснил?

— Он…

Мой сын отвлекся. Где-то в глубине квартиры запищал его телефон.

— Секунду, я должен посмотреть, что случилось.

Он вышел, а обратно вернулся только его крик:

— Черт подери! Да как это могло случиться?! Где… как?!

— Что произошло?

Сын вбежал в комнату с телефоном в руках. Бледный, как полотно:

— Мам, мой офис взломали! Сигнализация сработала!!!

Глава 10

Утром следующего дня меня разбудило яркое южное солнце и голуби. Лесные голуби. Первым делом я раскрыла окно на распашку и полной грудью вдохнула горячий, летний воздух! Да, больше двадцати градусов на улице для меня — это разгар лета. Город уже успел разогреться, улицы возвращали в воздух свой жар, а ветер романтично разбрасывал по всему городу шелуху с южных деревьев. Я даже не знаю, как эти деревья называются! Однако они уже успели отцвести и забросать все тротуары необыкновенно шуршащей шелухой. Позже обязательно выясню, как называются эти чудесные растения.

А сейчас…

Я прислушалась — в квартире тихо. Несмотря на это, я уверена, Михаэль дома. Он приехал на такси часов в пять утра. Так долго он пробыл в полиции. Я до сих пор не знаю, что там у них произошло. Может быть, даже сигнализация сработала без причины, а полиция успела приехать? Или все же что-то на самом деле произошло.

Вопреки бытующему мнению о пенсионерах, я не из тех матерей, кто любит готовить и убирать. Бывает, что грязь меня ужасно раздражает или мне надо подумать, тогда я могу заняться уборкой. Но в иные дни, если есть такая возможность, то из бытовых дел я не возьмусь выполнять ни одно.

Мой сын арендует компактную трехкомнатную квартиру. План у него был такой — я приеду, он найдет у себя в графике немного времени, и мы вместе поедем смотреть, даже выбирать дом, где я могла бы жить. Небольшой, древний сарай до ста тысяч евро. Так что по идее я не должна здесь задержаться слишком надолго.

Босиком, в спортивных штанах и майке я прошла на кухню. Здесь почти не было места. Холодильник, плита, раковина и полка для кухонной ерунды. Замечательная, я считаю, задумка. Ни мне, ни Михаэлю большая кухня ни к чему. По крайней мере, пока.

Я без труда нашла кофеварку и сделала себе кофе. Обнаружила вчерашний багет, ветчину, огурец и масло. Шедеврально! А еще полбанки джема на нижней полке в холодильнике. Лучше и придумать нельзя. Я сделала себе два вкуснейших бутерброда. Один сладкий, второй соленый. Положила их на тарелку. Тарелку поставила на поднос. Туда же отправилась чашка с ароматным, густым кофе. Еще я нашла свое яблоко, которое покупала по дороге в Гессен. Я тщательно вымыла его и с любовью поставила на тот же поднос. Оценила все влюбленным взглядом и отнесла поднос в зал. В комнате я утроилась за стеклянным столом. Не забыла принести из комнаты, которая на какое-то время будет моей, планшет, чтобы почитать новости.

Да, времена другие. Когда-то, когда, я уже не помню, я бы взяла газету или включила радио. Чуть позже это уже был телевизор. А потом… Не успела я заметить, как вместо всех этих допотопных средств масс медиа, к нам пришла компьютеризация. И могу смело сказать, стало гораздо удобнее и интереснее!

Откусив бутерброд и сделав первый глоток насыщенного ароматом утра кофе, я открыла новостной сайт. Гугл уже давно научился переводить целые сайты, поэтому я смело открыла местные новости. Полистала немного. Аварии на автобане, происшествие в местном кафе. Нападение банды подростков на пожилого мужчину и молодого парня, которые вышли из популярного ресторана поздно вечером и направлялись домой. Подразумевается конфликт на национальной почве. О какой национальности идет речь, ничего не сказано. Железнодорожники бастуют, не будут ходить поезда. Планируется подорожание… В общем и целом, все, как и везде. Все, как и у всех. Немного криминала, немного происшествий и налоги. А что еще может интересовать среднестатистических граждан?

— Ты уже проснулась?

В дверном проеме появилась фигура моего заспанного сына.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

Михаэль пододвинул второй стул к столу и бесцеремонно утащил с моей тарелки бутерброд с джемом, который я еще не успела надкусить.

— Голодный я, — проговорил он, запихивая вкусную еду за щеки. А в том, что еда была вкусной, я нисколько не сомневаюсь! И в том, что она «была» теперь уже тоже.

— Угощайся, — процедила я ему сквозь зубы.

— Ну, мам… Я и вправду голодный. Ты бы знала, какая была сложная ночь!

После этой фразы он и кофе мой утащил! Мне ничего не оставалось, как прервать завтрак. Я встала со стула и направилась на кухню. Разговор мы продолжили через десять минут, когда я сделала еще два бутерброда и еще два кофе. Михаэль на одной чашке кофе никогда не останавливается.

Я снова заняла свое кресло и еще раз отпила горячий, свежий кофе. Мой сын в это время дожевывал мой второй бутерброд.

— Так, — вздохнув от безысходности, спросила я, — что там было вчера? Действительно кража?

— Почему кража? Я сказал, что офис вскрыли. Сигнализация сработала. Нет, никакой кражи не было, все на месте. Во-первых, взломщикам не повезло, отреагировали охранники здания. Они как бы не должны были этого делать, но парни четко отработали и кражи не произошло. Дверь взломали — это да. Но в остальном я дольше разговаривал с полицией. Здесь же как. Сначала приехали патрульные, потом они вызвали следующих, те еще кого-то. Все задавали одни и те же вопросы, ходили, смотрели, изучали… В общем, бюрократия как обычно. Тебе это не интересно.

— Ну, конечно! По твоему мнению, если трупа на месте нет, то я обычно разворачиваюсь и ухожу.

— А что, не так?

— Доедай свой бутерброд! Когда я работала в детективном агентстве — трупы, это был наш заработок. В смысле, загадочные смерти, которые родственники усопших желали расследовать быстрее. Конечно, мы искали работу и часто осуществляли слежку. И разумеется, если люди заказывают слежку — это неспроста. Это всегда происходит на почве подозрений в изменах, из-за наследства. Извини, но я всегда была в эпицентре событий и поэтому тебе могло казаться, что я окружена смертями. Но это была моя работа. К работе могильщиков и похоронных фирм ты тоже будешь придираться?

— А можно еще один? — мой паршивец, этот мой сын, окончательно обнаглев и перебив меня, позарился и на третий бутерброд!

— Это еще почему? Ты растолстеешь.

— Не растолстею, — сказал этот стервятник и все-таки утащил с моей тарелки еще один кусок хлеба, щедро намазанный джемом. — Мне сейчас опять надо ехать в офис, сегодня еще раз встреча с полицией. На этот раз по поводу Ромулоса и Самсона. Что они будут искать, я не знаю, но сказали, что так надо.

— А ты… Ты не думаешь, Михаэль, что вчерашний взлом офиса, может быть, с этим связан? Очень уже как-то все одновременно… Или у вас там криминальный район и такое происходит каждый день?

— Ха! Нет, конечно. В том-то и дело. Это же надо было как-то в здание проникнуть незамеченным. Поэтому полицейские так долго выясняли, может кто-то из наших же сотрудников что-то забыл… Кто-то вернулся после окончания рабочего дня, к примеру. Но охранники никого не видели. Потом по камерам проверили — был человек. Зашел через черный ход. Работники там часто днем курят и нередко второй вход забывают запереть на ночь. Дело в том, что туда тоже надо еще суметь проникнуть. Надо знать, что тот ход тоже существует.

— Правда? А что у тебя в офисе такого ценного есть, что кому-то могло понадобиться настолько сильно?

— Компьютеры. Принтер. Несколько шкафов, столов и кресел. Но мебель ничего не стоит, я приобрел ее на онлайн аукционе. Знаешь, когда здесь закрывается какая-то фирма, есть перекупщики, они потом все выставляют на аукцион. Мне повезло, мой лот находился на пятом этаже без лифта. Так что ставок почти не было. Я забрал фактически всю мебель даром. Немного заплатил парням, Драгошу и Самсону и мы втроем мигом все перетаскали. А грузовики у меня есть. И компьютеры я таким же способом купил.

— Ну, воры об этом могли не знать. Техника в любом случае стоит денег… — я прищурилась. — Что, больше совсем ничего ценного нет?

Михаэль допил свой второй кофе:

— Нет, нету. Сейфа у меня нет, наличными я не расплачиваюсь. Все через банк. Что еще? Да нет. Это кто-то по незнанию решил вскрыть офис. Фирма у меня молодая. Да, оборот есть, но деньги через банковский счет идут очень медленно. У нас в счетах стоит время оплаты до 45 рабочих дней. Представляешь себе? Так что нет, я думаю, кто-то ошибся. Я и полицейским так сказал.

— Ошибся, говоришь… А что записи с камер? Это взломщик-неудачник, заглядывал и в другие офисы?

— Эм… Нет. Он… А я как-то и не подумал об этом. Вообще… Он сразу пошел именно в мой офис… Да, — Михаэль кивнул, — да, он сразу пошел в мой офис. Никуда не сворачивал.

Я взяла свою чашку с кофе в руку в тот момент, когда рука моего сына потянулась и за ней. Я победоносно ухмыльнулась и сделала смачный глоток:

— Тогда у нас с тобой остается два варианта. Первый вариант — взломщик шел не к тебе, просто ошибся номером кабинета.

— Нет, этот вариант сразу в мусорник, — помотал отрицательно головой мой сын, перед этим показав мне язык, — у нас на дверях не номера, а названия фирм.

— А… Да? В таком случае, мой дорогой…

Я замолчала на некоторое время, прикидывая, все, что знаю…

— Ну? Мам? Что в таком случае?

Он все-таки воспользовался моментом, когда я поставила чашку и украл ее, допив мой кофе. Однако меня это уже не волновало:

— В таком случае, Михаэль… Я начинаю очень сильно волноваться за тебя. Таких совпадений не бывает. Кому-то понадобилось что-то, с чем ты связан. И это что-то настолько ценно, что даже есть смысл убивать. Убивать жестоко, срочно, окунув руки в кровь по локоть…

Наши взгляды на этой фразе застыли друг на друге.

Глава 11

После завтрака Михаэль уехал на работу. Как он сказал, заказы не ждут, выплаты по кредитам за машины, за страховки и зарплаты моих опасений не поймут. Он должен делать свою работу, но обещает мне быть осторожным.

Мне же после всех этих дней сидя на попе, то в автобусе, то в грузовике, да и в отеле, очень хотелось прогуляться. Я изучила карту района и обнаружила, что рядом с домом есть чудесный, огромный парк и обустроенный променад. Наметив себе маршрут и на всякий случай включив навигатор, я надела джинсы, кроссовки и легкую толстовку желтого цвета, вышла на прогулку. Я вышла на лестничную клетку и пока прятала ключи в карман, соседняя дверь открылась и оттуда выглянула на лестницу женщина. Не ошибусь предположив, что она была моей ровесницей.

Уже наученная за время пути в Нюрнберг местным приветствиям, я смело сказала:

— Халло!

— Guten Morgen, — улыбнулась мне соседка моего сына.

Она сразу что-то спросила на немецком, но я не поняла и поспешила сказать по-английски:

— Извините, я не понимаю. Я не знаю немецкого языка.

— А, вы иностранка? — моментально женщина заговорила по-английски. Ее выговор был тяжелым, но вполне понятным для меня.

— Да.

— Я никогда вас раньше не видела. Вы моя новая соседка? Я не слышала, чтобы кто-то из соседей переезжал.

— Нет! Нет. Я в гостях у моего сына.

— А, это тот симпатичный молодой мужчина? Такой тихий и аккуратный сосед! Никогда на него никто не жалуется. Даже удивительно.

— Он просто все время на работе.

— Правда? И кем же он работает? Я видела на его почтовом ящике надпись с названием фирмы, но потом эта надпись пропала.

— Да, у него был офис зарегистрирован дома, но теперь он арендует для бизнеса отдельное помещение.

Тут я заметила, как возле ног этой женщины появилась маленькая белая болонка.

— Какая прелесть! — восхитилась я, догадываясь, что хозяйке будет приятно, если я похвалю ее питомца. Тем более, что собачка и в самом деле очаровательная.

— А, познакомьтесь, это Кики. Ей уже 12 лет. Она совсем уже не лает. А я Кристина, — женщина протянула мне руку. Я пожала эту руку и в ответ вежливо улыбнулась:

— Очень приятно! Меня зовут Уте и я приехала из Латвии. Вчера.

— Из Латвии? А где это?

— Прибалтика. Литва, Эстония, а между ними наша маленькая Латвия.

— А! Я знаю! Таллин!

— Таллин в Эстонии, — улыбнулась я, уже зная, что люди часто путают эти страны. — У нас столица Рига, а в соседней Литве столица Вильнюс.

— Все! Я поняла! Как же! Мне кажется, мы с мужем бывали там. Лет… сорок назад? Так… вы первый день в нашем городе?

— Да. Вот, собралась погулять по парку.

— Отличная идея. Парк вокруг Вёртер-Зе очень красивый и тихий. По выходным там много людей. Сегодня пятница и пока утро там никого нет. Я желаю вам хорошей прогулки! Мы с Кики недавно были там, вы понимаете, важные ежедневные дела.

— Конечно, конечно!

Мы распрощались на этом и почти в хорошем настроении, с небольшой тревогой в душе, я отправилась на прогулку. Наш многоквартирный дом стоял на небольшой горе, так что я спустилась к парку по тихой улице, лежавшей между разноцветных домов. Исключительно приятный район. Сейчас все цветет, птицы поют и солнышко согревает город. Через какое-то время я нырнула в зеленый парк и на следующие несколько часов с удовольствием забыла о приключениях последних дней. Это прекрасное время я потратила на знакомство с окрестностями.

Меня поразили толстые, большие гуси и утки. Я встретила бобра и несколько белок. Это замечательно! Как и я, природа сегодня радовалась теплу. Под конец прогулки, когда гугл вывел меня обратно на нужную улицу, меня чуть было не сбил с ног сильнейший ветер. Мгновенно над моей головой образовалась грозовая туча и грянул гром с дождем. Ливень был настолько сильным, что за оставшиеся пять минут, которые я бежала до нужного мне дома, я промокла насквозь. Кроссовки хлюпали, полные воды. Толстовка стала неподъемной, так что на пятый этаж я поднималась, словно на вершину Монблана.

Я принимала горячий душ, когда мой замечательный сын вернулся домой:

— Мам, я приехал! — крикнул он мне из коридора. — Я привез горячий обед, будем есть!

В такие моменты я наслаждаюсь тем, что у меня есть сын. Но сильно жалею, что он такой одиночка. С другой стороны, это так хорошо, когда никто тебе не диктует, как ты должен жить, когда есть, спать или делать что-то ненужное и совсем не интересное тебе самому.

Я вытерлась полотенцем, которое привезла с собой, оделась в сухую одежду, засунула ноги в махровые тапочки и вышла в зал. Мой Михаэль уже раскладывал пластиковые контейнеры на столе.

— Привет, — обернулся он ко мне. — Я заехал в ресторан и взял еды на вынос. Сейчас поедим и мне нужно будет уехать.

— Опять на работу? — спросила я из той комнаты, которая на ближайшее время стала моей.

— Нет. Я купил новый компьютер. Ну, то есть не новый, подержанный. Но новый для меня. На замену компьютера Драгоша, а то в понедельник ему будет не на чем работать. За выходные установлю все программы, подключусь к биржам. Подготовлю его аккаунт к работе. Сам он в этом ничего не понимает. Я с трудом обучил его работать с биржами. Знаешь, в такие моменты я беспредельно горжусь тобой. Ты с такой легкостью разобралась в технике, пользуешься приложениями. А некоторые люди, мне кажется, до сих пор думают, что интернет лежит в черной коробке, которую кто-то где-то зарыл.

— Сейчас мне почти обидно стало.

— Не на что обижаться! Садись скорее. Я тебе комплимент сделал. Ты же знаешь, что я у тебя не мастер на такие штуки.

— Это верно. Был бы ты мастером делать комплименты, давно бы женился. Я не начинаю тебя поучать, просто говорю о следствии такого качества натуры. К вежливым людям все относятся с особой симпатией.

Я села на свой стул и с аппетитом взглянула на то, что принес мой сын. Здесь был незнакомый мне мясной рулет, в середине которого торчала толстая мюнхенская сосиска. Вареный картофель, зеленый салат и в отдельных коробочках что-то очень похожее на яблочный пирог.

— Так, а почему такая спешка с компьютером?

— Ты не поверишь! Я вышел в холл встретить полицейских, а этот болван Драгош опрокинул целый чайник с кипятком на свой компьютер! У него стационарный компьютер и корпус стоит на столе, с одной стороны открыт. Там слабенький вентилятор, в эти дни было жарко, и я снял с одной его стороны защитную крышку. Так этот дурак именно с этой стороны и пролил на компьютер кипяток. Как он умудрился это сделать, никак не пойму! Да это уже и не важно. Все равно железо уже не спасти, так что поеду покупать новое. Одни растраты! У меня, итак, двух водителей нет. Из Гессена заказчик звонил, у Ромулоса все-таки был заказ на груз в нашу сторону. Получается, мы его не выполнили… Теперь надо искать водителя, кто бы смог опять туда поехать. В общем беда не приходит одна! Ладно, мам, не будем о делах. Давай поедим. Приятного аппетита!

— И тебе приятного аппетита, мой дорогой!

После обеда, во время которого мой сын ел одной рукой, а второй отвечал на бесконечные сообщения, я отправилась мыть посуду. У него была посудомоечная машина, но мне захотелось поработать руками. Нужна была разрядка для мозга. И в такие моменты мне прекрасно помогают любые физические нагрузки.

Я почти с остервенением отмывала любимую кружку моего сына. Из нее он пил чай, а мыть эту кружку ему явно было лень. С другой стороны, он всегда таким был. Михаэль еще в детстве где-то услышал, что чайник не стоит мыть никогда, тогда на нем нарастают слои чая и именно это обстоятельство делает каждую следующую заварку все вкуснее и вкуснее. Похоже, со своей кружкой он решил достичь того же эффекта. Белая эмаль покрылась коричневым налетом. А с ручки, я уверена, можно снять просто одно сплошное пятно от его отпечатков. Они туда впечатались! Это теперь узор.

— Мам, я поехал.

Михаль сказал это, обуваясь в коридоре.

— Кстати, я поговорил с Драгошом.

— В каком смысле?

— Ну, он расспрашивал меня, что случилось, почему сработала сигнализация накануне. Вот я его расспросил, не рассказывал ли он кому-то из своих знакомых какую-нибудь ерунду про наш офис. В том смысле… Знаешь, люди любят выдумывать. Может быть, он в какой-то компании наврал, что мы в офисе храним много денег. Как будто фирма богатая, денег много. Здесь люди считают, что если транспортная компания, то денег так много, что в офисах буквально пачки валяются на столах, а пол и стены обклеены купюрами. Ну, я, честно говоря, другой причины не придумал, зачем кому-то понадобилось вламываться в мое бюро. Мне даже льстит, что обо мне могли такое подумать. Но если откровенно — то это глупость.

— А что полиция? — спросила я, сполоснув мыльную пену с кружки и разглядывая теперь белую поверхность в поисках оставшихся пятен. Похоже, надо будет купить соду…

— Что? Они осмотрели помещение, искали какие-либо вещи Самсона и Ромулоса. Их там не было. А, нет. Они нашли пакет с рабочей обувью Самсона. Я заказывал ее для него. Но это новая обувь, так что они опять что-то там себе в блокнот записали, дали мне на подпись пару бумажек и все. Уехали. А что они должны были у меня найти, мам? Самсон убил Ромулоса. Это произошло в Гессене. Как Драгош сказал, они поссорились из-за девушки Ромулоса. Самсон с ней целовался во время своего отпуска. Все. Обычная ревность. Парни горячие. При чем здесь работа? Я спросил, конечно, могу ли что-то сделать для Самсона. Полицейские сказали, что нет. Когда закончится следствие — будет суд. Сейчас к нему нельзя. Похороны Ромулоса будут за счет государства. Специализированных страховок на адвокатов, на такие особенные случаи у братьев не было. Они все откладывали. Единственное…

Я насторожилась.

— Что?

— Единственное, я сказал, что Ромулос копил деньги. Это же сказал им Самсон. Но на банковском счете Ромулоса были только остатки от его последней зарплаты.

— А куда делись эти деньги?

— Ну, он снял их все за месяц до смерти. Полицейские очень интересовались, не знаю ли я что-либо об этом.

— А ты?

— Не знаю. Откуда? Эти трое общались только между собой. Они все родом с одной земли. Да и когда они разговаривали на подобные темы, всегда общались на своем языке. А я его не знаю.

— Понятно. Ладно… Ты знаешь, я… подожди пару минут. Ты же едешь сторону своего офиса?

— Да… А что? — мой сын застыл с одним кроссовком в руке.

— Возьми меня с собой. И захвати ключи от бюро. Ты обещал мне показать свое рабочее место. Вот и прокатимся заодно.

— Но, мам? Ты все про этого грабителя? У нас не на что смотреть в офисе.

Я отложила мокрое кухонное полотенце в сторону:

— Михаэль, просто отвези меня в свой офис. Разве я часто интересуюсь твоей личной жизнью?

— Нет.

— Вот. Отвези. Я хочу сделать селфи в твоем первом бюро. Когда твоя компания будет владеть сотней машин, я дам интервью какому-нибудь латвийскому изданию и покажу им это фото.

— Ага… — скептически ответил мой сын, но я не осталась в долгу и добавила:

— На этом фото я еще буду в здравом уме и твердой памяти. Потому что я не уверена, что с таким отношением к бизнесу, ты расширишь его границы до моего столетия!!!

Глава 12

Оказывается, до бюро моего сына ехать почти сорок минут. Сперва мы преодолевали пробки в городе, а потом проехали через несколько деревень. В конце концов мы приехали туда, где были только промышленные строения. Много компаний автоперевозчиков — где на парковках перед зданиями стояли сотни грузовиков. Путь сюда хоть и был тернистым, однако мне очень понравилось то, что я увидела. Игрушечные домики, много зелени — деревья, кусты, цветы и густой лес по обочинам дороги. Потрясающая красота!

— Это здесь? — спросила я, после того, как Михаэль въехал на парковку перед многоэтажным зданием.

Я заметила среди прочих машин на этой парковке и тот грузовик, за рулем которого я приехала в Баварию.

— Да, мама. Это здесь. Вон там мои окна. Ну, окна моего бюро.

— И здесь есть охрана, ты говоришь?

Здесь было так тихо и безлюдно, что казалось, в этом здании нет ни одной живой души.

— Охрана есть круглосуточно. Просто они всех контролируют с помощью видео камер. Зачем им выходить? Мою машину они знают. А ты мой пассажир и интереса для них не представляешь.

— А как же работники других компаний?

— Мам, уже пятница. Порядочные баварцы давно уехали домой. Пятница у нас короткий день — люди стараются начать работу раньше, чтобы уехать почти сразу после обеда. Уехать с полными багажниками пива. Ты бы видела, как они тут готовятся к уикэнду. Есть даже шутка у местных — что пересекать границу Баварии трезвым просто запрещено. Трезвым и голодным, не попробовавшим наши сосиски.

— Ага. Я поняла тебя, — без тени улыбки на своем лице, кивнула я. — Так ты мне покажешь свое бюро или мы продолжим сидеть в машине? Пятница не резиновая.

— Ты уверена, — вздохнул мой сын, сделав несчастное лицо, — что хочешь туда идти?

— Да! Я же тебе сказала. Мне еще раз повторить?

— Нет. Не надо. Идем.

Это не сын, а балбес. Это самое правильное определение для его характера.

Мы пересекли площадь перед серым офисным зданием, и вошли через стеклянные двери внутрь. Охранник действительно сидел в специализированном помещении. Мужчина с пышными усами сухо кивнул нам в знак приветствия, и отвернулся в сторону телевизора. Их у него было два. На одном явно несколько изображений с камер вокруг и внутри здания. А на экране второго шел художественны фильм.

— По лестнице поднимаемся?

— А есть лифт?

— Есть, конечно.

— Тогда на лифте. Зачем нам лестница?

— Я думал… Ну, ты же сюда за этим приехала? Пройти путь взломщика по лестнице, поискать следы…

Я закатила глаза к потолку:

— Михаэль… Ты меня начинаешь раздражать! Что за глупости? Кому нужен этот путь? Что тебе еще не понятно в этом деле?

— А здесь есть дело?

Я увидела двери лифта и без помощи сына направилась прямо к ним, он поспешил за мной:

— Если есть труп, есть взломщик, полиция, расследование — какие тебе еще нужны доказательства того, что «дело» есть? Уголовное дело, мой дорогой Михаэль. Ненавижу вот это. Когда вокруг людей столько отвратительных событий, а все продолжают кокетничать с судьбой, закрывая глаза на очевидные вещи.

Мой взрослый бизнесмен захлопнул, наконец, свой рот. И мы поднялись на лифте на третий этаж. Дверь не была закрыта на ключ. Дернув за ручку, Михаэль хмыкнул:

— Драгош еще здесь?

Мы вошли внутрь. Там никого не оказалось. Действительно, очень скромное помещение. Пустые белые стены, огромное окно. Несколько рабочих столов. Стулья. Шкаф. Какие-то коробки на полу, диван у стены.

— Драгош или курить пошел, или в туалет. Ты пока располагайся здесь, а я спущусь в курилку. Спрошу, что он тут делает. Ну а если его нет — то я его оштрафую! Какого черта двери открыты и никого нет?!

Михаэль вышел, оставив меня одну. И это мне было на руку. Честно сказать, мне нужно было проверить лишь одну вещь. Я быстро осмотрелась и без труда обнаружила под одним из рабочих столов пятно от разлитого кипятка. Мальчики. Уборку совсем не делают. И пол помыт теперь только в том месте, где была лужа.

Я приблизилась к столу с той стороны, где стоял компьютерный корпус. Сама коробка с компьютером.

— Интересно как…

Это я пробормотала вслух, потому что была уверена, что все еще нахожусь одна в помещении. Я стояла спиной ко входу и мысленно прикидывала, как так мог умудриться споткнуться Драгош… перед столом ничего не было. Ничего такого, обо что мужчина мог так споткнуться, чтобы выронить чайник с водой. Я попробовала воссоздать его действия и тоже споткнуться перед столом. Однако, у меня это не получилось.

Я несколько раз подходила к столу и повторяла попытки споткнуться — все безуспешно.

— Кхм…

Услышав мужской голос, я резко обернулась. В дверях стоял молодой мужчина. Черная бородка, короткие усики, черные волосы. Стоит ли спрашивать его имя?

— Драгош? — уточнила я.

Мужчина не сдвинулся с места. Несколько секунд мы безмолвно смотрели друг другу в глаза. Мне кажется, больше я могу не проводить никаких экспериментов…

— А, вот ты где! — за спиной этого мужчины возник мой сын. — А я тебя ищу! Я думал, что ты ушел домой и кабинет не закрыл! Хотел тебя отругать!

— А ты что здесь делаешь? — бесцеремонно поинтересовался у моего сына его работник.

— Да, мимо ехал. Компьютер тебе новый покупать. Да вот мама захотела посмотреть, где мы работаем.

— Мама?

— Да, познакомься, это моя мама.

Черноглазый снова посмотрел на меня. Но взгляд его не стал более живым. Хоть он попытался выдавить из себя улыбку, глаза так и остались мертвыми.

— Здравствуйте. Очень приятно.

— Здравствуйте, — буркнула я, даже не начиная играть в вежливость. Бесполезно. Он уже все продемонстрировал, что мог. — Что ж… Михаэль, я думаю, нам с тобой пора.

— А ты… Ты уже все посмотрела? — удивился мой глупый сын.

— А что мне еще что-то нужно было посмотреть? Тут и смотреть не на что. Поехали уже.

Я утащила его из этого адского места. И мы сразу отправились покупать компьютер. Я так или иначе пока не знаю, как действовать дальше. Мне надо подумать. А для этого нужно немного времени.

Мы ездили недолго, потом сразу отправились домой. А потом мы разошлись по своим комнатам. Михаэль настраивал новый компьютер, а я скачала новую игру и принялась строить виртуальную ферму, пытаясь одновременно и отвлечься, и сосредоточиться. Пока, наконец, меня не осенило!

— Михаэль… — крикнула я из своей комнаты.

— Да, мам.

— А, скажи мне, разве старый компьютер Драгоша нельзя восстановить?

— Не, нельзя. Он совсем его залил кипятком. Ни одна деталь не выжила.

— А…

Я уже поднялась со своей кровати и вошла в комнату моего сына:

— То есть, ты не сможешь посмотреть историю его браузера?

Сын повернул ко мне голову, мгновение смотрел на меня непонимающе, потом сказал:

— Почему не смогу? Аккаунт я ему создавал и пароль я придумывал. Так что я могу с любого компьютера залогиниться им и посмотреть все, что захочу. Для этого мне старое железо не нужно.

— Серьезно? — мои брови взлетели вверх. — Это так просто?

— Ну… да. Это называется «облачное хранилище».

— А Драгош об этом знает?

— О чем?

— О том, что ты имеешь доступ к его аккаунту из любого места.

— Нет. Я думаю, нет. Драгош ничего не понимает в технике. Я его с трудом научил пользоваться сайтами. Но он так и не понял, что такое компьютер и откуда на экране берутся все эти иконки, папки и прочее. Нет, я пытался ему объяснить — бесполезно. Он смотрит на меня пустыми глазами, а потом делает только то, чему я его научил. Что-то больше… вряд ли. Я знаю, что он еще мессенджерами пользуется, ему там ребята из общины полезные ссылки присылают и тоже объясняют, что с этим нужно делать. Но дальше этого у него дело никогда не заходит. Он как с другой планеты.

— Ага… Ну, хорошо. Тогда давай, я заварю чай, а ты закончишь тут с этим компьютером, и мы вместе подключимся к его аккаунту.

Мой сын вздохнул:

— Я даже не спрашиваю, зачем тебе это. Вообще-то, здесь это запрещено по закону.

— Я обещаю тебе, что никому не расскажу! — крикнула я ему уже с кухни. — Можешь положиться на меня!

Глава 14

— Моя дорогая временная соседка! Пожалуйста, примите от меня этот гостинец. Это бутылка чудесного био вина из деревни, а это наше традиционное печенье, я сама его пекла сегодня после обеда. Пожалуйста, пожалуйста, очень настаиваю! Хорошего вам вечера!

Я вспоминала этот момент сегодня утром, когда направлялась в Фюрт на машине моего Михаэля. Вчера вечером в нашу дверь постучала соседка, с которой я познакомилась накануне днем. Милая, казалось бы, женщина. Собачка у нее такая очаровательная. Она решила угостить меня вином и печеньем. Обычному человеку такой поступок не мог показаться подозрительным. Что здесь особенного? Но на самом деле…

Накануне вечером чуть было не развернулась целая трагедия. Если бы не счастливый случай.

Я приняла это печенье и принесла в зал. Михаэль сидел за столом и как раз занимался тем, чтобы подключиться через компьютер к профилю Драгоша.

— Кто это был?

— Это? — переспросила я, поставив бутылку вина и тарелку с печеньем в шоколаде на стол. — Твоя соседка. Мы сегодня днем познакомились.

— А! Да. Это Кристина. Она помогла мне.

— Тебе помогла?

— Да, — кивнул мой сын, вводя пароль и одновременно схватив одно печенье с тарелки и не глядя засунув его в рот.

— Как же она тебе помогла?

Михаэль не мог ответить, так как пытался прожевать угощение. Я почему-то внимательно за ним наблюдала.

— Ммм…

— Что? Зуб сломал? Мне тоже показалось, что эта выпечка не очень свежая.

— Не… Нет. Как будто муки насыпали, не пропеклось, что ли.

— Это сахарная пудра, должно быть, — взяв одну печеньку в руку и повертев ее, сказала я.

— Не знаю. Странная какая-то пудра. Да, Кристина помогла мне. Она… она же тетя Драгоша… А вот! Вот и аккаунт! Пожалуйста, мы можем посмотре…

Вот на этом моменте все и произошло. Мой сын, который только что с энтузиазмом смотрел в компьютер, отключился. Его глаза закрылись, и я едва успела подхватить его голову.

— Михаэль!

Я позвала его, потрясла за плечи, но все тщетно. Он что-то пробормотал и крепко уснул. Именно уснул! Я проверила его пульс, послушала дыхание — Михаэль совершенно точно крепко спал.

Я судорожно соображала, что могло произойти. Он так сильно устал? Да, нет. Обычно мой сын страдает от бессонницы. И никогда не засыпает так быстро. За исключением… Мой взгляд упал на экран.

За исключением одного случая, когда он был еще маленьким и случайно выпил таблетку снотворного! Мы с моими родителями никак не могли его разбудить, а дело оказалось в том, что у Михаэля слишком высокая чувствительность к некоторым компонентам снотворного порошка. Та дозировка, от которой обычный человек уснет в лучшем случае через полчаса, от нее Михаль засыпает мгновенно! Но как…

Мне потребовалось еще примерно тридцать секунд, чтобы сложить все факты воедино. Я не верю в совпадения. Таких совпадений с последствиями не бывает. Тетя Драгоша?

Мне хватило сил лишь уложить Михаэля на полу рядом со стулом. Я принесла подушку и одеяло, накрыла его. Я решила, что он точно проспит несколько часов, так что его стоило устроить покомфортнее. И пока он спал, а на его телефон падали сообщения о том, что он срочно должен куда-то ехать, я изучила историю браузера Драгоша. Этот логист, явно пользовался поисковыми системами и браузеру нашлось, что мне рассказать.

Именно благодаря этому сегодня утром я оказалась в машине и направляюсь в Гессен. Я знаю, что я плохая мать. Прекрасно знаю. Отвратительнее лишь поступают… Ну, не важно, кто. Михаэль проснулся только утром, я покормила его и к кофе подала еще одну печеньку. Теперь он проспит до вечера, а это мне и нужно. Я закрыла квартиру на ключ, оставила ему записку и уехала.

Зачем мне в Гессен? Хотела бы я и сама это знать! Это проклятая бюрократия!

— Доброе утро! — сказал хмуро Юрген, открывая дверь автомобиля. Хирург сегодня выглядел гораздо милее, чем при первом нашем с ним знакомстве. Я скажу так, он стал похож на достойного представителя своего возраста. Мне понравился его мягкий, твидовый костюм песочного цвета и темно-зеленый галстук. Он даже успел подстричься.

— Доброе утро, Юрген. Я очень благодарна вам, что вы согласились…

— Жмите на газ, черт вас подери! — рявкнул вдруг на меня немец. — Я не успокоюсь, пока не доберусь до этого следователя полиции!!! Какой к черту термин?! Я сегодня больше двух часов разговаривал по телефону и так и не смог дозвониться до него! Сначала меня переключили на секретаря, потом на дежурного, потом на какого-то другого следователя, потом опять на дежурного! Никто и ни за что не отвечает! Никто не знает, к кому я должен идти. Это вообще не их проблема! Вам надо, сказали они, вы можете оставить письменное заявление! Какое еще заявление?! Я напишу заявление и буду ждать целый месяц?! Мы за это платим налоги?!! Я сказал, жмите на газ, Уте!

Я даже развеселилась. Вот это уже настоящий немецкий характер. Вот это уже похоже на серьезность!

— Слушаюсь, Юрген!

— Я взял с собой поесть. На этот раз нам с вами не придется искать еду в придорожных заведениях.

— Вы очень дальновидно поступили.

— Когда вы мне позвонили в четыре утра — я сперва не поверил. Потом все-таки понял, что у вас, вероятно, должен быть серьезный повод для этого. По крайней мере, я надеялся на это. Но! Я даже не мог предположить, что все настолько серьезно!

— Представьте себе.

— Единственное, чего я не могу понять…

— Да?

Мы как раз выехали на автобан. На этот раз мои руки и ноги были наполнены адреналином, поэтому я без малейших колебаний заняла место в самом крайнем левом ряду. Ненавижу… Ненавижу, когда чьи-то грязные ручонки тянутся к близким мне людям. Однажды, я уже потеряла мужа. Сына я не отдам никому!!!

— Вы так уверенно все делаете, как будто у вас есть огромный опыт в расследованиях. Скажите, Уте, вы работали в полиции?

— Я бы… я бы могла пококетничать с вами, Юрген. Солгать, что нет. Но вы мне сегодня очень нужны. Мне надо, чтобы вы уверенно разговаривали со следователем. Я не Джеймс Бонд. Найти преступника я могу, но обезвредить его… уж простите, не в моих силах.

— От вас никто этого и не требует. Для этого и существует полиция!

— Ага, вот вы с ними сегодня с утра пытались договориться. В результате мы с вами лично мчимся в Гессен.

Мой новый знакомый немец тут же поник:

— Да, согласен. Это у нас есть. Проклятая бюрократия. Слишком много людей, большое распределение ответственности.

— Вот именно, — кивнула я.

— Так, Уте, вы обещали рассказать, вы все же работали в полиции?

— Я… Да. Когда-то я работала в полиции. Но потом многое поменялось, и я долгие годы проработала в частном детективном агентстве. Можно сказать, моя жизнь была одним большим расследованием. Я не хочу об этом разговаривать, Юрген. Я уехала, чтобы начать новую жизнь. И я не ожидала, что даже не успею распаковать чемоданы, как мне придется вновь браться за работу.

— Вы взяли то печенье с собой?

Не отрывая взгляд от дороги, я утвердительно кивнула:

— И бутылку с вином, на которой остались отпечатки пальцев.

— Вы не боитесь за вашего сына? Они не взломают дверь?

— Нет. Не должны. Я постаралась уходить шумно, улица у нас тихая, заботливая соседка должны была услышать.

— Но она могла увидеть в окно, сколько человек садилось в машину?

— Нет, Юрген. Это я проверила. У нее такие же окна, как и у нас. Машина стояла возле подъезда — для нее это слепая зона. Я хлопнула двумя дверьми по очереди. Соседка видела лишь отъезжавший от дома автомобиль.

— А ее подельник… Он… — в голосе немца послышался отчетливый испуг. — Этот подельник не поедет за нами?

— За нами? Ой, Юрген. Как он это сделает? Даже если эта Кристина сразу ему позвонила и сообщила, что мы с Михаэлем куда-то уехали, откуда он узнает наши планы или наше направление? Это только в криминальных сериалах преступники магическим образом все знают. Ну а в реальной жизнь, мой дорой, как бы вы узнали? Трекера на этой машине нет. Да и откуда он у него? Эта специальная техника, которая стоит денег. Оборудование, которым нужно уметь управлять. Подключить к специальному приложению, наладить связь, разобраться в управлении… А человек, о котором мы с вами говорим, даже не знает, что будет, если облить компьютер кипятком. Он таким образом пытался уничтожить историю своего браузера… Не чушь ли?

В этот момент я повернула голову к своему собеседнику. И судя по выражению лица… Юрген тоже был уверен, что данные на компьютере можно уничтожить именно таким способом. Мда…

Эпилог

Мы остановились прямо на автобане, на площадке для отдыха, где есть места для пикника и туалеты. Это было примерно в пятидесяти километрах от Гессена.

Юрген достал из машины матерчатую сумку-холодильник и еще один небольшой сверток, в котором обнаружилась газовая горелка и черный итальянский кофейник. Немец уверенно направился к одному из столов. Я помахала ему, а сама позвонила Михаэлю. Довольно долго никто не брал трубку. Наконец…

— И когда же ты мне собиралась сказать, что в том печенье было снотворное?! А, мама? А если бы там был яд?! Ты понимаешь, что они сейчас проверяют мою кровь на наличие любых наркотических веществ?!! Я в больнице, мама!!!

— Ну, чисто теоретически, — сказала я негромко, уже спокойно наблюдая, как Юрген разжигает горелку, наливает в чайник воду и насыпает кофе в специальный отсек, — ты мог бы сказать маме «спасибо». Я спасла в очередной раз твою глупую задницу!

— Глупой может быть голова, а не задница, — разумеется, Михаэль даже здесь нашел, на что обидеться. — Мама, ты, конечно, не признаешь свою вину!

— С какой стати? Ты лучше скажи мне, давно к тебе приехали полицейские?

— Они чуть не выломали мою дверь! Теперь меня, наверное, выселят!

— Не выселят. Михаэль, прекрати паниковать. Полицейские у тебя были, ты уже в клинике — соответственно, я делаю вывод, что с тобой все в порядке.

— А могло бы и не быть все в порядке!

— Пф… как маленькая девочка, — фыркнула я в трубку. — Ты взрослый мужчина, думаешь только о себе. Ты даже не поинтересовался, где твоя престарелая мать.

— Кто престарелая?! Ты?!! Мама, я единственный человек на планете, кто тебя знает! И я единственный, кто знает, что лучше опасаться за свое существование всем, кто рядом с тобой, а не наоборот!

Я беззвучно хмыкнула. Да уж…

— Ладно, извини. Я просто очень сильно волнуюсь! Где ты сейчас?

— Сейчас я в пятидесяти километрах от Гессена, собираюсь пообедать, а потом снова взять курс на Нюрнберг.

— Ты не одна?

— Я не одна. У меня есть знакомый, который согласился мне составить компанию и поговорить за меня с полицией на немецком языке.

— А ты говоришь, что я за тебя должен волноваться! Ты два дня на территории Германии, а у тебя уже есть знакомые, полиция танцует под твою дудку, а сына ты успела накормить ударной дозой снотворного!

В тот день мы с моим знакомым немцем добрались до дома без приключений. Нам уже было достаточно. День был тяжелым. Сперва мы почти долетели до Гессена, потом почти штурмом вдвоем взяли полицейский участок. Следователю пришлось нас выслушать. Дело, на самом деле, плевое. Но так уже получилось, что я быстрее всех обнаружила убийцу и собрала улики, чем это сделали полицейские. А у меня были причины это сделать. Этот дурак Драгош собирался убить и моего сына. И меня, скорее всего.

Я подошла к столу, на котором Юрген уже поставил два пластиковых контейнера и две чашки с умопомрачительным кофе:

— Юрген, вы прелесть! Я думаю, если бы вы готовили вашей жене такие обеды, она бы от вас не ушла.

Хирург смущенно буркнул:

— Она всегда на диете. А я нет. И, я всегда на работе был.

— Ох, Юрген, — я неодобрительно покачала головой, — в любом случае, большое спасибо вам!

— Нет, Уте. Вы так просто от меня не отделаетесь. Вы с этим следователем в конце концов разговаривали наедине. И я не знаю даже половины подробностей! Мы с вами никуда не уедем отсюда, пока вы мне все не расскажете!

— Это угроза?

— Считайте, что так. И поешьте, иначе вы не сможете управлять автомобилем.

Мне пришлось рассказать ему всю эту нехитрую историю. Пока мы неспешно поглощали настоящий, домашний картофельный салат с зеленым горошком и рулетиками из свинины. Под конец обеда я почти с лаской смотрела на этого заблудившегося в своих мыслях и желаниях, достойного человека.

— В Берлине меня встретил молодой водитель. Его звали Ромулос. Мы довольно долго добирались до Гессена и по дороге этот парень рассказал, что недавно он поссорился с его невестой. У Ромулоса есть брат близнец, как и свойственно близнецам, брат всегда подшучивал над ним и даже поучал. Оба молодых мужчины приехали в Германию на заработки, в той деревне, где живут их семьи, нет работы, и часто нет нормальной оплаты за труд.

Ромулос был импульсивным парнем, но думающим. Он копил деньги, о чем наверняка знал его брат. О чем наверняка знал не только его брат, раз уж Ромулос проболтался о своем секрете первой встречной женщине. У нас это называется «язык без костей». Когда люди так болтливы, Юрген, это приносит им много бед. Утром в отеле я увидела того, о ком мне так долго рассказывали — Самсона. Вы помните, его рвало возле трупа? Юрген, вы специалист по мышцам и костям, а как насчет психического состояния? Один очень важный психолог, последователь Фрейда, между прочим, говорил, что тело человека говорит о его характере. Сутулость, полнота, хромота и так далее. Мы меняемся, в зависимости от условий, в которых растем. И наши поступки всегда будут в рамках наших возможностей. Если нам плохо становится от вида крови — мы не станем четко и ровно перерезать горло. Мы стукнем противника чем-нибудь по голове. Ну, яды — это прошлый век, их и достать довольно трудно. Так что в последнее время все более популярны способы убийства либо совсем простые, либо еще проще.

— Короче говоря, вы этого мальчишку сразу исключили? Но я… Вы знаете, я, пожалуй, с вами соглашусь. Я не специалист психиатрии, однако во многом это суждение про соответствие характера дефектам тела, пожалуй… Пожалуй, я обдумаю это.

— Я могу вам даже потом посоветовать, какую книгу почитать. На эту тему.

Юрген еще раз залил воды в кофейник, насыпал кофе и поджег горелку.

— Хорошо, Уте. Вы это поняли. Почему же вы позволили арестовать мальчишку?

— Ну, это не мое дело. И я доверяю полиции. Обычно. Обычно они всегда справляются, дело лишь в скорости. Я была уверена и сейчас тоже не сомневаюсь, что они бы нашли убийцу.

— В общем, — кивнул понимающе немец, — мы с вами поехали домой. А что же было потом?

— Потом?

— Я знаю лишь, что на вас напали. Вы попросили меня связаться со следователем и сказать ему, что вы обнаружили убийцу, что на вас покушались. Но кто это был?

— А… Ничего интересного. Убийца мгновенно себя проявил, — сказала я наблюдая за тем, как из тонкого носика кофейника идет пар. Сегодня светило яркое солнце, день был необыкновенно приятным и этот обед был почти романтичным. — Вы поймите, это не сериал. За убийством почти всегда события развиваются молниеносно. Особенно, если преступление произошло в спешке, то и следы будут заметать в спешке. От этой спешки у убийцы уровень стресса на пределе и пока он будет в таком состоянии — он будет действовать, не теряя лишнего времени. На эмоциях страха. В тот же день, только уже ночью в бюро моего сына пытался проникнуть вор. Вора не поймали. У моего сына в бюро несколько компьютеров и несколько столов. Он только начал свой бизнес и для вора эти вещи не имеют значения. Однако, я уже знала два факта — вор направлялся именно в бюро моего сына. И днем ранее было совершено убийство одного из сотрудников. Тут уже буквально красный ковер из улик. Следующим днем мой сын сказал, что его логист «случайно» опрокинул горячий чайник, полный кипятка на компьютер. Споткнулся… Вы понимаете, Юрген. Убийца в этом деле действовал настолько грубо, что, если бы дело не касалось меня, я бы даже не попыталась за это взяться. Драгош. Убийцу зовут Драгош. Я была в том бюро несколькими часами позже, и видела тот компьютер. Там не обо что было спотыкаться. Соответственно, делаем вывод…

— Этот Драгош убийца!

— Нет, не только. Не стоит судить так однозначно. Драгош мог просто что-то знать об убийстве. И это что-то было в его компьютере. Уже вечером я узнала, что именно. Мой сын имел доступ к браузеру своего сотрудника. Ну… чтобы вам было понятнее, мы могли с любого устройства посмотреть историю поиска на компьютере Драгоша. К тому времени мой сын, словно спящая красавица, уже съел печенье. Историю поиска изучала я в одиночестве. Драгош обожает онлайн казино. Несколько недель назад он проиграл очень большую сумму денег. Это я нашла в истории его профиля. Похожая сумма недавно была снята со счета Ромулоса. Я так же нашла, что Драгош подбирал гостиницу для братьев. Я заглянула в его переписку с клиентами — он отказал крупному заказчику в день убийства и сделал так, чтобы оба брата оказались в одном отеле. И…

— И?

— И, вишенка на торте — Драгош изучал расписание скоростных поездов. И я уже не говорю о том факте, что Драгош каждый сезон ездил на охоту и активно интересовался ножами для охоты. Заметьте, не ружьями, а ножами. Отсылка к портрету его личности, правда, Юрген? Глупый молодой мужчина убил одного соотечественника, подставил другого и загубил свою жизнь. И все это из-за обычных, глупых денег.

— Вы так просто распутали это дело, Уте! — немец с восторгом налил мне еще кофе.

— Так просто делают такие вещи профессионалы. К примеру, вы так же просто находите причину болезни вашего пациента.

— Не всегда, — отрицательно помотал головой Юрген. — Все зависит от многих обстоятельств.

— Вот именно… И здесь все то же самое. В данной ситуации это было «дело на одну трубку».

Я возвращалась в Фюрт, двигаясь по правой полосе. Я включила местное радио, потому что Юрген крепко спал, доверив управление кораблем мне. В эфире звучала немецкая музыка, потому был выпуск новостей. Я все-равно не понимаю пока что этот язык, так что для меня это был лишь фон. Солнце грело наш капот, небо светилось голубизной, а все тучи спрятались за деревья, не смея мне портить настроение. Теперь я хоть смогу отдохнуть, не беспокоясь за Михаэля.

— Мама, ты еще едешь? — он позвонил мне примерно через сто километров.

— Да.

— Я приготовлю тебе ужин! Хоть ты уехала на моей машине, но я доберусь до магазина. Мою соседку арестовали. Так ей и надо! Я больше ни у кого не буду брать угощения! И Драгоша арестовали. Мне пришлось ездить с полицейскими в бюро, они изъяли его компьютер, запросили у меня пароли к его аккаунту. В общем, дела такие. Здание тоже оцепили, теперь они более тщательно проверяют путь взломщика. Мне ничего не сказали, но я думаю, они Драгоша и во взломе подозревают. Короче говоря, новостей так много! И голова очень болит после этого снотворного! Зачем ты меня так, мам?

— Это было лучшим решением. Пока свистели пули, ты сладко спал и не мешался у меня под ногами. А завтра буду спать я. И я очень надеюсь, что больше ничего не случится…

— Э… Мам…

Я сбросила скорость, увидев знак препятствия на дороге.

— Мам? Ты слышишь?

— Я слышу, но думаю, что уже не хочу слушать.

— Мам, короче говоря. У меня к тебе просьба будет… У меня теперь двух водителей нет, логиста… Мне… мне будет нужна твоя помощь.

— Что? Ты в своем уме, наглец?!

— Зато мы сразу оформим тебя официально и у тебя будет местная страховка!!!

Чушь. Я не стану одним из его водителей. Пусть даже не мечтает об этом!

Не бывать этому!

Content

Яна Егорова
Убийство в дешевом отеле Гессена

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 14

Эпилог