Егорова Яна Юрьевна

Вурд. Волк — владыка вампиров

Глава 1

Вурд

4750 год

“Минуло 25 лет с момента окончания войны на Безымянных территориях”

“Минуло 24 года с момента рождения двух братьев, вампира и вервольфа, единственных Шагающих в другие миры”

На самой окраине Нового Вурда уже очень давно, когда именно никто не помнит, был разбит живописный парк. Издревле здесь росли деревья, объем стволов которых мог достигать более тысячи кубических метров, а высота превышала восемьдесят, а то и все сто метров. Здесь можно было найти магические растения, ягоды и странные грибы, в которых умели разбираться лишь маги, чьим призванием была фармацевтика. Ну и, может быть, некоторые вервольфы, жители леса, а также невидимые гномы. Невидимыми они считались, потому что ни вампирам, ни даже волкам, а тем более магам почти никогда не удавалось их встретить на своем пути. Посреди этого парка разлилось широкое озеро, с некоторых пор вампиры, проживавшие в Новом Вурде, прозвали это озеро “Призывом Эос”. Дело в том, что чуть больше двадцати лет назад, когда в мир вампиров пришла долгожданная богиня и своим приходом завершила бесконечную войну на Безымянных территориях, именно здесь она призвала главного вампира Вурда — Кира, сына Елизара. Призвав его к себе, тем самым богиня сделала свой выбор между людьми и вампирами, перейдя на сторону последних.

В обычное время парк и озеро “Призыва Эос”, считались весьма спокойным, уединенным местом. Вампиры не большие любители гулять в этой местности тем паче, что по другую сторону от парка начинался дремучий лес, в котором прочно обосновались противники вурдалаков — вервольфы. С давних пор парк являлся нейтральной территорией, которую в равной степени не любили посещать ни первые, ни вторые. Редкая птица кричала в мертвенной тишине старого парка, плотно смешавшейся с пеленой вечного тумана. Даже сверчки обычно боялись лишний раз напомнить о себе, чтобы не дай бог не побеспокоить парк своим присутствием.

Конечно. Разумеется. Побеспокоить парк боялись его жители. Но в их число ни в коем разе не входил огромный мышь, по кличке Крик, который этой ночью несся над самыми верхушками деревьев и кричал так пронзительно, что окажись здесь человек, он бы умер от одного лишь невыносимого звука. От пронзительного визга твари лопались даже стволы некоторых молодых деревьев. Крик был летучей мышью. Черная тень, размером с крупного грифа. Многие вампиры держали при себе подобных тварей, мыши отличные бойцы, прекрасные соглядатаи и преданные слуги. Владельцем упомянутого черного мыша, чей взмах крыльев был похож на взмах крыльев небольшого дракона, был сам Владыка мира вампиров, бессмертный Кир. Уезжая, Кир, сын Елизара, оставил мыша охранять Богиню мира вампиров, метаморфа Эос, которая в эту самую секунду в обличье белой волчицы бежала с дьявольской скоростью через парк к знаменитому озеру.

Само по себе превращение не так сильно взволновало бы мыша. Ведь богиня вампиров — метаморф. Магическое существо, родившаяся наполовину человеком, и на вторую половину вампиром, дочь сильнейшего вампира за всю историю Вурда — Антигона. Метаморф может стать кем угодно, лишь пообщавшись с другого вида сущностью. Так, двадцать пять лет назад, Эос познакомилась с вервольфами, которые научили ее превращаться в волка.

Само по себе превращение богини в волка не так сильно взволновало бы мыша. Она это проделывала раньше. Его беспокоило кое-что другое. Вслед за белой волчицей, чья шерсть в лунном свете, острыми копьями лучей проникавшем к земле сквозь плотную листву вековых деревьев, казалась не белой, а серебряной, бежал белый волк.

Это был не просто белый волк. За богиней бежал Белый волк, последний из белых вервольфов, вожак, ставший верховным волком после победы на Безымянных территориях, в которых он сражался плечом к плечу с самим Киром и Богиней вампиров. Победа не сделала друзьями вампиров и вервольфов. По окончании битвы, каждый вид занял свое место в Вурде и до сих пор старался не вступать друг с другом в крупные конфликты. Мелкие стычки отдельных сущностей решались на региональном уровне и не разрастались до масштаба очередной войны. Так могло бы продолжаться довольно долго, если бы не отголосок легенды, связанной с появлением богини Эос в мире вампиров. С тех самых пор Белый волк был уверен, что Эос должна была стать женой ему, а не главному вампиру Киру. Преданный пес отдал ей сердце и с того времени ждал своего часа.

Двумя белыми, безмолвными молниями волчица и волк неслись сквозь заросли старого парка. Пробегая через крохотную поляну, волчица подняла на мгновение голову и сверкнула зеленым глазом в сторону мыша Крика, не отстававшего от нее ни на шаг. Постороннему могло показаться, что волчица лишь посмотрела на летучую тварь в небе, на самом же деле, в тот момент прозвучал безмолвный приказ. Мышь должен был исчезнуть и вернуться в подземелья замка Эмпайра, принадлежавшего Владыке мира вампиров, Киру, сыну Елизара. Ответом на приказ богини Эос был еще более яростный визг дьявольской твари с крыльями, которая не улетела, но все же остановилась и устроилась прямо там, над этой поляной на одной из верхушек деревьев. Мышь всегда был своенравным, и в этот раз он не собирался полностью подчиняться богине, сколь бы сильной она ни была. Единственный, кого он беспрекословно слушался, был Кир, Владыка Вурда, и уж никак не его взбалмошная жена, за которой обычно не переставали охотиться все виды сущностей волшебного мира.

Мышь остался сидеть, а волки пробежали еще километр, прежде перед ними показалась черная гладь бескрайнего озера. С разбега волчица первой прыгнула в воду. Скорость и прыжок были настолько мощными, что Эос достигла воды прямо на середине озера. Она только и успела, что перевоплотиться в человека и выставить небольшую стену защиты, в которую уже через секунду врезался крупной головой Белый волк. Сперва ударившись о сиреневое свечение, затем нырнув, на поверхность вынырнул красивый мужчина. Его длинные белые волосы были заплетены в толстую косу. Шею и подбородок покрывала черная щетина, ярко-голубые глаза, когда-то давно привлекшие внимание богини, мерцали в свете луны, теперь отражавшимся от шелковой водной глади. Всего лишь момент назад эти двое были волками, а ныне превратились в двух людей, без одежды плавающих в воде. Молодая девушка была вампиром и магом. По меркам вампиров мать Шагающих в другие миры еще толком не считалась женщиной. Белый волк, которого в человеческом обличье звали Ратибор, уже успел стать настоящим мужчиной. Большой, крупнее любого мужчины среди волков всех регионов, он был даже немного выше ростом, чем сам Кир, владыка Вурда.

— Ульяна, — без обиды в голосе, а даже несколько ласково попросил Белый волк, — убери стену. Неужели ты боишься меня?

Девушка, чьи темные волосы, утопавшие своими длинными концами в воде, струились по спине и прикрывали грудь спереди, ответила с вежливой улыбкой:

— Соблюдаю дистанцию.

Белый волк усмехнулся, сверкнув голубыми глазами и поведя покатыми загорелыми плечами:

— Я слышал, Кира нет в этом мире. Зачем же эта дистанция?

Девушка промолчала, не посчитав необходимым ответить на этот вопрос. Она прекрасно знала и помнила, признания в любви от волка. Хотя в этих воспоминаниях не было необходимости, горячие чувства не прошли даже спустя годы — она очень ярко ощущала силу его обожания даже сквозь собственную магическую стену.

— Кроме шуток, — Ратибор стер ухмылку с лица, — ты мне не доверяешь? Ульяна, я люблю тебя, но думая, что могу тебе как-то навредить — ты меня оскорбляешь. Еще во время войны я поклялся проклятому вампиру, что отдам за тебя жизнь. А свои клятвы, как ты знаешь, я не нарушаю.

Обнаженная девушка в воде молчала, поэтому Белый волк продолжил:

— В любом случае, я польщен, что наше свидание проходит в таком виде. Ты самая прекрасная волчица из всех когда-либо существовавших в Вурде. Бежать за тобой и любоваться тобой одновременно — было наивысшим удовольствием для меня. Тем более я рад оказаться с тобой в одной воде и видеть твои обнаженные плечи. Знать, что там, под водой, ты совсем без одежды… И это после твоего прекрасного появления в шкурке белой волчицы. Ты знаешь, насколько красивый у тебя хвостик…

Девушка не оценила горячих комплиментов Ратибора. В другое время она бы порядком смутилась от всей этой ситуации. Ночь, озеро, и она вдвоем с вожаком волков без одежды и в одной воде. И все же, сегодня был иной случай:

— Ратибор, Ждан пропал.

Волк нахмурил большой лоб:

— Твой сын? Волчонок? А я здесь при чем? Неужто ты готова признать, что он и мой сын тоже?

В зеленых глазах Ульяны, некогда бывшей наполовину человеком промелькнуло северное сияние:

— Нет, Ратибор. Ждан сын Кира. Он вампир.

— Ты опять за свое? — в низком голосе волка прогремел звериный рык. — Если ты такая упрямая, зачем же позвала меня? Волчонок пропал, что с ним станется? Он же вампир, как ты утверждаешь.

— Он не просто пропал, Ратибор. Ждан забрал кольцо Млечного пути. Теперь ни я, ни Кир, ни кто бы то ни было еще, не можем его почувствовать и найти.

Белый волк постучал пальцем по сиреневой заслонке словно по стеклу, отделявшему его от Эос в глубину под водой и сантиметров на тридцать над водной гладью. Эта магическая стена отделяла, но не мешала им смотреть друг на друга.

— Волчонок уже взрослый, — хмыкнул огромный мужчина с белой косой. — Нагуляется, вернется. Ему нелегко жить среди вампиров, не так ли, Ульяна?

Ратибор особенно выделил ее имя. Ульяна. Так девушку звали в мире людей. Здесь ее знали под другим именем, которое ей дал сам мир. Настоящее было известно лишь Киру, их сыновьям и ему, Ратибору, Белому волку.

— Клыкастые не любят волков. Им плевать, что он наполовину вампир, загнобили парня. Кир считает наследником Драгомира. Как же, парнишка уже успел жениться и у него загорелся Вензель на груди. А второй сын побоку? Даже наплевал на то, что Ждана родила ты. А ведь он так тебе клялся в вечной любви, Эос.

Ратибор прищурился, теперь с огромной долей обиды в голосе сказал:

— Если бы ты была моей, родись у нас вампир, или маг, или эльф, или даже гном — он бы был моим сыном в равной степени со всеми остальными. Ты метаморф, он часть твоей сущности. Я это ценю.

— Кир любит Ждана, — негромко сказала девушка, потупив взгляд. — И Ждан сбежал не поэтому.

— В самом деле?

— Да. Перед свадьбой его брата, Драгомира, Ждан обнаружил клочок бумаги, еще одну легенду, в которой говорится, что Вурду грозит скорая гибель. Угроза, которая придет из мира людей. Ждан решил в одиночку отправиться в мой мир и уничтожить это зло. А чтобы никто его не смог остановить, выкрал из хранилища Эмпайра кольцо Млечного пути. Это то кольцо, которое люди создали, чтобы помочь мне бежать от вампиров, чему предшествовало огромное количество человеческих жертвоприношений.

— И все впустую, да, Ульяна? — Ратибор еще раз постучал пальцем по магической стене, край которой торчал из воды. — Сыны Адама так старались. Убивали и насиловали беременных, ели их детей, читали заклинания черной магии, все для того, чтобы помочь тебе сбежать от вампиров. А что ты? Вернулась к кровососам!

Девушка снова замолчала. Ратибор видел отчаяние на ее прекрасном лице.

— Хорошо, опустим шутки, — поняв, что может остаться и без разговора, сменил тональность на более серьезную Белый волк, — что ты хочешь от меня? Если твой Владыка не может найти сына, с чего ты взяла, что я могу как-то помочь?

— Он наполовину волк. Ты… Я тешу надежду, что ты сможешь мне что-то подсказать. Кому, как не тебе…

— Ты тоже наполовину волк, Ульяна. Ты тоже можешь его понять.

Девушка в очередной раз замолчала. Белый волк мог бы продолжать этот разговор бесконечно, лишь бы быть с ней, оставаться рядом. Все эти годы он не переставал ждать ее, каждую секунду прислушивался к тишине, ждал, когда же она вновь призовет его. Но этого не происходило. До сегодняшнего дня, когда он вдруг понадобился ей, и она постаралась задобрить его. Не просто перевоплотилась в волчицу. Что это для Белого волка? Вервольф — это зверь. Видеть перед собой самку-волка, это тоже самое, что видеть ее полностью без одежды. Он бежал за ней по пятам, роняя на траву слюну, потому что не только видел ее, но и чувствовал ее запах. Сногсшибательный запах. Вся его волчья натура вопила в голос о том, как бы он хотел, чтобы эта волчица взвыла, прогнулась под ним, а позже подарила ему несметное количество белых волчат.

Он бежал и ронял слюну, а вампирский мышь визжал от злобы над их головами. Как будто сам Владыка бесновался от того, что он, Ратибор, сейчас находится в такой опасной близи от своей Эос.

— Я пыталась, — призналась девушка, все еще отводя взгляд зеленых глаз в сторону, — но я не могу. Уроки вервольфов давно забыты.

— Тебе стоило просто позвать, — тяжело проговорил Ратибор, его голос был настолько тихим, что даже не взволновал водную гладь между ними, — в любой момент.

Это молчание давило на него, как и сиреневая стена, отделявшая их. Внезапно, Белый волк сделал нечто неожиданное:

— Ульяна, — негромко позвал он, привлекая ее внимание, — возможно, кое-что, о чем ты не знаешь, поможет тебе лучше понять твоего сына.

— Что? — вскинулись на него изумрудные глаза с удивлением.

Богиня. На самом деле богиня. Она прекрасна, словно ангел. Волк с необыкновенным трудом заставил себя концентрироваться на мысли и не думать о том, что скрывает вода ниже ее плеч. Ратибор поднял одну руку в воздух. Прямо на уровне ее глаз.

— Это касается сущности твоего сына. Чтобы узнать, тебе нужно всего лишь попробовать меня.

Девушка моментально оскалилась, но все же погасила раздражение, присущее настоящему вампиру. Она и так пошла на многое, чтобы данная встреча состоялась. Пошла на многое, чтобы задобрить волка, чей совет, как ей казалось, действительно был ей жизненно необходим. Сдержав эмоции и взяв их под контроль, девушка с достоинством произнесла:

— Я не попадусь на эту уловку, Ратибор. Чтобы попробовать тебя, как ты говоришь, мне придется убрать стену. А для этого должны быть действительно веские причины.

Белый волк даже не шелохнулся, он все еще держал руку перед ее глазами.

— Какие причины могут быть более вескими, чем причины, от которых зависит жизнь твоего волчонка? Эос. Ты знаешь меня много лет. Я дал слово защищать тебя, и я его сдержу до самой своей смерти. Ты не найдешь никого больше, ни в Вурде, ни в другом мире, кто бы был более надежным для тебя. Поверь, то, что ты узнаешь, попробовав меня — действительно откроет тебе глаза на многое.

— Сказать словами, конечно же, ты не можешь? — упрямо настояла на своем девушка, до конца не желая убирать стену.

Ульяна прекрасно знала, что как вампир, пусть и сильнейший в Вурде, нередко теряет самообладание во время кормления. Особенно, если не пьет кровь из нейтрального сосуда, как она привыкла это делать в замке, а напрямую из живого существа. Даже по прошествии многих лет, она все еще считалась молодым вампиром. Ее сила превышала ее опыт. Именно поэтому Кир и Верховный маг Серапион настаивали на том, чтобы она не пила никого живого. Те разы, когда она делала это — выпивала людей до последней капли.

— В моем волчьем роду было издревле принято делать, а не говорить. Хочешь узнать необходимую тебе правду — делай. Чего ты боишься, Ульяна? Ты сильнейшая в Вурде, если уж кому-то стоит боятся, так это мне.

— Это верно, Ратибор, — царственно ответила богиня. На ее лице не заиграла улыбка, мать Шагающих в другие миры и в самом деле боялась последствий своего опрометчивого решения.

Сейчас Вурд опустел. Кир был вынужден отправиться в ее мир на поиски Ждана. Его сейчас замещает она и второй ее сын, на груди которого лишь год назад неуверенно заполыхал Вензель Вурда. Но Драгомир ни в коем разе не сравнится с Киром ни в силе, ни в опыте. И не сможет остановить ее, чтобы она не решила сделать.

— Тебе стоит бояться, — вполголоса предупредила она. — Ты можешь погибнуть.

Белый волк улыбнулся за нее:

— Я не боюсь, Эос. Если моя сила нужна тебе — я готов ее отдать без остатка. Поверь, если предлагаю — уверен в своем решении. Ну же, решайся. Эти знания помогут тебе понять твоего сына.

Ратибор протянул свое широкое мужское запястье как можно ближе к ней. Девушка медлила. Еще несколько секунд. Если бы, как он говорил, у нее не было достаточно веских причин, она бы ни при каких обстоятельствах не отправилась на эту опасную встречу. Кир обязательно узнает об этом ее поступке и ничего хорошего после этого не ждет ни ее, ни весь род волков. Как бы то ни было, война, которую они завершили, научила Эос, что возможности надо использовать. У нее и вправду не было причин не доверять волку. Когда-то давно он уже доказал преданность. И нисколько не лукавил, заявляя, что никогда не предаст ее.

Ей было достаточно моргнуть, чтобы магическая стена между ними исчезла. Ратибор, этот огромных размеров волк в человеческом обличье, как будто бы выдохнул с облегчением. В лунном свете, оседавшем на мертвенно черной водной глади, она несколько раз взмахнула руками и плавно подплыла к нему. Мужчина не отводил от нее восторженного взгляда. Оказавшись рядом, девушка взялась одной рукой за его запястье, подтянула к себе и перед тем, как укусить, в последний раз посмотрела на него. Белый волк безмолвно кивнул, с жадностью окутывая ее голые плечи горячим волчьим взглядом. Он лишь успел заметить, как сверкнули белоснежные клыки из-под ее соблазнительной верхней губы, а уже через мгновение они прорвали его кожу.

Белый волк запрокинул голову назад и издал громкий, звериный вой. Это его заставила сделать далеко не боль, это была невероятная радость, заполнившая его сердце. Словно в ответ на его ликование, клыки молодой вампирши вонзились в его запястье еще сильнее, кровь из его жил потянулась в ее маленький ротик.

— Пей… пей, Ульяна, — он опалил хрипом ее волосы, опустив голову к ним, припав к ним горячими, сухими губами. Его ладонь под водой легла на обнаженный живот девушки и притянула ее к нему. — Пей, возьми все… Сколько тебе нужно.

Зная слабость Эос, когда та теряет управление над своими чувствами, волк был уверен, что она не остановится лишь из-за его объятий. Сила жажды для неуравновешенного вампира куда сильнее стыда или отвращения. А она не была простым вампиром. Эос отпрыск Антигона, Эос маг и метаморф, она словно сосуд, в котором прячется вся мощь самого Вурда, куда слабой девушке справиться с этим? Но он был рядом. Давно был рядом и в любую секунду был готов помочь. Поддержать. Ровно, как сейчас, когда чувствовал ее нежную плоть под своей ладонью. Ее прекрасное тело, кожу, тепло, которым оно наполнялось, пока Ульяна пила его.

Она еще сильнее вонзила в него свои клыки, Ратибор воспользовался этим, резко дернул рукой, тесно прижав к своему огромному обнаженному телу незащищенную ни ниткой одежды богиню. Мгновенно вместе с жаром, ударившим в его буйную голову, над головами этих двоих раздался пронзительный, оглушительный визг вампирского мыша! Зверь, соглядатай Владыки Вурда, опоздал.

Губы Белого волка ужи припали к округлому, бледному плечу Ульяны, торчавшему над водой, ровно так, как все его тело прижималось к ней под водной гладью.

— Люблю. Люблю тебя, Ульяна. Больше своей жизни. Больше…

Его крутые бедра касались ее маленьких, аккуратных ягодиц, сладкую линию которых не испортила даже сложная беременность и роды двоих наследных вампиров. Она все еще была также красива, все еще занимала все его мысли.

— Пей, — шептал в шелковые волосы у нее на затылке распаленный Ратибор, — пей, Ульяна. Выпей всю мою любовь. Ты будешь моей, ты станешь волчицей.

На этих словах вампирский мышь камнем бросился вниз, прямо им на головы. Летучая тварь, размером с грифа, могла бы с успехом пробить Белому волку голову, если бы не сиреневая волна неуправляемой магии, настолько неожиданно вырвавшаяся из богини, которую уже наполняла сила самого могущественного вервольфа. Мыша отшвырнуло в угольное небо, верхушки деревьев покачнулись, а на водной глади поднялись двухметровые волны.

Всю эту магическую бурю перекрыл победоносный волчий вой.

Глава 2

Наше время

Карелия, где-то в ста километрах от Петрозаводска

“Сижу, молчу,

Никому ничего не скажу.

Все хворобы уйдут,

Все завистники умрут.

Дай мне силы земля,

Дай мне небо здоровья,

Я не ваша раба,

Но послушница ваша.

Рожу, силы верну,

Здоровье отдам,

Не за себя прошу,

А за сына прошу,

Отступись зло,

Приди ко мне добро, заступись за ребенка моего”

Олеся произнесла дословно все, что я ей написала на бумажке. К сожалению, эта записка, единственное, что мне разрешили ей оставить. В лечебнице для умалишенных даже подобная передача считается роскошью. Ведь Олеся заперта в особом отделении. Сюда не пускают никого. И если бы не мои постоянные просьбы и запросы, надоевшие всем до чертиков, даже мне запретили бы видиться с ней.

— Ты уверена, что мне это поможет?

На Олеську было страшно смотреть. Она сидела на худой кровати. С черным лицом, впалыми щеками и огромным животом, до родов осталось не более двух месяцев. Здесь это никого не волновало, ее положение не помешало санитарам завязать ей руки за спиной, надев на беременную смирительную рубаху.

— Должно помочь, — прошептала я, с опаской оглянувшись на входную дверь в ее палату, за которой дежурил санитар. — Это все, что могу для тебя сделать. Я… я не знаю, куда ее прилепить, чтобы ты могла видеть заговор перед глазами.

— Не надо прилеплять. Не надо, Лада. Я запомню, ты мне просто повтори еще раз.

— Хорошо.

Мне было невыносимо на нее смотреть. Моя одногодка, мы вместе росли в детском доме. Бедная, несчастная Олеся, оказалась в этом жутком месте. Ей было очень плохо. Местный врач мне шепнул, что он не уверен, доживет ли она до родов. По-хорошему, ее в больницу надо, но наша больница отказалась принимать буйную умалишенную. Поэтому и рожать ей придется здесь. Если доживет. Тощие ноги, почти кости, торчат из-под безразмерной рубашки. Из крохотного окошка с толстенной решеткой почти под потолком с трудом просачиваются сюда капли уличного света. Там уже совсем темно, а здесь специально вкрутили закрашенную лампочку. Ее покрыли темной краской, чтобы буйная Олеся лишний раз не паниковала — яркий свет вызывает у нее рецидивы. Это в этот момент она спокойно сидит на кровати и мерно пошатываясь взад и вперед, бормочет за мной слова заговора на здоровье. А если бы сейчас кто-то зашел и щелкнул выключателем, зажег верхний свет — Олеся бы вскочила с насеста и принялась, как это уже было не раз, пытаться себя убить или напасть на вошедшего и за неимением свободных рук, зубами разорвать его в клочья.

Мы вместе произнесли первую часть заговора. Я громче, Олеся тише, прикрыв веки и стараясь раз и навсегда запечатлеть в памяти то единственное, что могло ей помочь:

“Сижу, молчу,

Никому ничего не скажу.

Все хворобы уйдут,

Все завистники умрут.

Дай мне силы земля,

Дай мне небо здоровья,

Я не ваша раба,

Но послушница ваша”

Я намеренно сделала паузу, подождала, пока она полушепотом, еле шевеля безжизненными губами, повторит текст. Затем продолжила:

“Рожу, силы верну,

Здоровье отдам,

Не за себя прошу,

А за сына прошу,

Отступись зло,

Приди ко мне добро, заступись за ребенка моего”

— Запомнила?

— Запомнила. Буду повторять, пока не сдохну.

Я попыталась ее приободрить:

— Очень надеюсь, что этого не случится. Я долго искала этот заговор. Специально для тебя. Я нашла его в старой книге, которую купила на барахолке. Это даже не книга, а дневник неизвестной мне знахарки. Несколько заговоров из него мне уже помогли. Не мне, а… людям.

— Ты хорошая, Лада, — прошептала Олеся и даже в этой полутьме я заметила, как по ее щекам покатились слезы.

Обернувшись на дверь еще раз, я все-таки быстро присела и обняла девчонку.

— Леся, ты не переживай, я буду с тобой. Я бы приезжала чаще, но меня не пустят. Уже поговорила с заведующей Софьей Михайловной. Она обещала, что мне сообщат, когда ты начнешь рожать. Я сразу же, первым автобусом примчусь к тебе.

— Примчишься? — убито прошептала Олеська.

Ей даже нечем было вытереть мокрый от слез нос. Я достала бумажные салфетки из собственного кармана, вытащив одну из пачки, осторожно протерла ее лицо. Олеська смирно подставила мне его и ждала, пока не закончу.

— Мы здесь в глуши. Это сто километров, автобус два раза в день. Как ты примчишься?

— Олесь, делаю, что могу. Прости.

— Я понимаю. Понимаю, Лада. Спасибо тебе, что хоть ты не бросаешь. Остальные отказались. Рожу мальчишку — ты ему крестной станешь. Больше некому. Я рожу, успокоюсь, пройду реабилитацию и меня выпустят. Вернусь на свою квартиру, если ее еще не отняли и не заняли. Будем вместе его воспитывать. Ты для меня теперь единственный родной человек. Все остальные вокруг твари.

— Олесь, не надо так.

— Почему не надо? — голос подруги пожирала обида. — Еще как надо. Это правда! Ты посмотри, что они творят! Я с пузом, одна, в этой камере пыток! Они даже не постеснялись на меня смирительную рубаху натянуть. Руки связали! В туалет по просьбе. И есть не дают.

— Ты же отказываешься.

Два огромных, затянутых мокрой пеленой бесцветных глаза вскинулись на меня. Я отшатнулась. Я все еще помню, что когда-то они были карими. Может ли смертельная болезнь изменить цвет глаз? Олесина радужка сейчас не имеет цвета, совсем, я не вижу его. Под мокрой пеленой почти полностью белый зрачок. Но ведь еще несколько месяцев назад ее глаза были карими.

— Что? — увидев мою реакцию, Олеся запаниковала. — Что ты увидела? Что ты там увидела, Лада?

— Ты…

В моем рту от волнения было сухо. Еле отлепила язык, чтобы произнести следующую ложь:

— Ты очень плохо выглядишь.

— А-а-а, — вяло протянула она и опустила голову. — Я ведь совсем не ем. Он вытягивает из меня все силы. Никогда не думала, что беременность может быть такой болезненной. Что я такого сделала, Лада? Почему мне настолько плохо? Разве мало того, каким путем я залетела? Мало того, что мне не удалось от него избавиться… Почему я все время страдаю? Почему? Я сирота. Света белого не видела, почему же с каждым днем мне все хуже и хуже?

Леся тихонечко заплакала. Хоть и получила предупреждение не подходить к подруге, я все же сделала это, обняла ее за голову и погладила по жестким волосам, которые местами уже успели выпасть целыми клочками.

Я вышла из этого проклятого здания лишь через час. Уже совсем стемнело. Поздно. Надо было выйти раньше.

Не могла.

Не могла оставить Олесю. В те редкие разы, что мне удается ее навестить, я должна побыть с ней. У нее совсем никого нет, а санитары и медсестры в этом месте пытки, которое они называют психиатрической лечебницей, до жути боятся мою беременную подругу. Говорят, она кого-то укусила. Вцепилась зубами в руку, откусила кусок. Чушь. Как это может быть? Как человеческие зубы могут с легкостью откусить кусок живой плоти? Я все больше убеждаюсь в чёрствости людей. Сирот никто не любит, потому что за нас заступиться некому.

Это был теплый, июньский вечер. Самое начало лета. Олесе скоро рожать, гинеколог сказал, роды будут раньше, чем нужно в идеале выносить. Срок точный, ведь день, когда ее изнасиловали бы двадцать первого ноября. Я точно помню, да и она никогда этого не забудет.

Я вышла на ступеньки больницы и поежилась. Вынула из рюкзака, с которым приехала, тонкую кофту, набросила на плечи. Зря поехала в платье. Теперь очень жалею. Утром была невыносимая жара, мне показалось, что так будет до самого вечера. Совсем забыла, что уезжаю на сто километров севернее. Теперь буду расхлебывать.

Услышала свой собственный вздох. А также где-то над головой прозвучало гулкое уханье совы. Лечебница стоит прямо посреди дремучего леса. Следующие полчаса мне идти по пустынной дороге до автобусной остановки — она находится прямо на шоссе, сюда автобус не заворачивает. Я не боюсь сов. Я боюсь кого-то другого. Слышала, как санитары шептались, что не раз видели в этих местах здоровенного волка. Места заповедные, здесь много болот вокруг, лес густой, его разбавляют лишь живописные озера и крохотные поляны. Дикие животные любят здешние красоты. Бывает, встретить можешь разную живность, но волки…

Ступив на песчаную, ухабистую дорогу, как могла ускорила шаг. К сожалению, даже если побегу — мне это не поможет. Остановка на шоссе. Но по этому шоссе машины тоже редко ездят. В любом случае, в этих жутких сумерках мне ждать свой транспорт еще как минимум полтора часа. Остановка — это старая скамейка и столб со знаком. Даже если доберусь до туда раньше, мне никуда не деться. Так и ждать своей участи.

Невзирая на доводы разума, метров через сто ускорила шаг. Померещилось, что справа от меня кусты шевельнулись. Я присмотрелась — ничего не увидела. Может быть, лестная птица?

Снова вгляделась в дорогу перед собой. Спокойно. Спокойно. Бояться надо людей, а не животных. На Олесю напали люди, а не животные. Волк? Если он один, есть шанс, что не нападет. Я могу залезть на дерево. Брошу рюкзак и залезу. Это не спасет при столкновении с медведем, но с волком точно спасет. Волки не умеют лазить по деревьям. Если испугаюсь — смогу. Главное, чтобы мне хватило хладнокровия.

Сколько бы я ни успокаивала себя, но, когда увидела в темноте два желтых огонька, как два звериных глаза в зарослях, побежала. Со всех ног. Хладнокровие? Я забыла, что это такое. Страх, жуткий, липкий страх пронзил каждую клетку моего тела. Бежала, словно сумасшедшая. Сердце колотилось настолько сильно, что едва не прорвало грудную клетку вместе с тканью летнего платья на моей груди.

Неслась по этой лесной дорожке в босоножках на плоской подошве, постоянно оглядывалась, но слышала лишь свое дыхание и как шлепали подошвы по босым пяткам. Я побежала еще быстрее, заметив желтые огоньки еще раз. Зверь, преследовавший меня, не выходил на дорогу. Не видела его. Чувствовала, что рядом. Поэтому побежала еще быстрее!

Впереди показалась дорога. Еще немного… Может быть там будут проезжать машины? Может быть автобус приедет раньше? Даже понимая, что шансы на это мизерны, я бежала к остановке с такой скоростью и надеждой, словно она могла меня защитить от невидимой, жуткой угрозы.

Достигла скамейки и лишь теперь обернулась. Никого. Совсем никого. Вокруг молчаливый, жуткий лес, рядом пустое шоссе. И мертвенная тишина.

— Не знаешь, сколько до автобуса?

Мужской голос, раздавшийся из темноты позади, напугал не только меня, но и, казалось, саму лесную тишину. В ужасе обернулась.

Возле столба с обозначением остановки возвышалась огромных размеров черная фигура. В черной толстовке, капюшон которой наброшен не только на голову, но и на лицо незнакомца.

— Я… Нет.

Побоялась лезть в рюкзак за телефоном. А вдруг, привлеку его даже своим дешевеньким гаджетом? Черт знает. Бояться надо людей, а не животных. Вот таких страшных людей, из ниоткуда появляющихся рядом в момент, когда вокруг ни души. Было настолько страшно, что поймала себе на мимолетной мысли, сожалении, что это оказался не волк, от которого меня спасло бы любое дерево. А человек.

— Должен вот-вот приехать, — проблеяла испуганно.

Сказать, что до автобуса еще час? Что он сделает, если узнает, сколько у него в запасе времени, прежде здесь появится еще хоть кто-то? Мой взгляд зацепился за большой рюкзак у незнакомого парня на спине. Сколько раз уезжала на этом автобусе, никогда никого не встречала на этой остановке. Откуда он взялся? Грибник? Не время сейчас для грибников, тем более в такой глуши.

— Хорошо. Подождем.

Ответив, пугающий до седины человек опустился на скамейку возле меня и вытянул длинные ноги в черных джинсах. Мельком отметила, насколько большой у него размер ноги. Насколько крупный он сам. Даже сидя, плечи незнакомца были где-то на уровне моей груди. А когда же он стоял…

— Но я уверен, что ты ошибаешься, — раздалось негромкое. Чужой человек не повернулся. — Уверен, что до автобуса еще долго. Ну… Подождем. Куда нам… двоим деваться?

Глава 3

— Ты едешь в Петрозаводск? До конца?

Появилось такое ощущение, что еще с минуту назад небо над моей головой было куда светлее. Сейчас стало совсем темно, фонаря возле остановки не было. Я уже с большим трудом различала фигуру в черном, сидевшую неподалеку от меня на скамейке. Почему он разговаривает со мной? У него нет с собой телефона? Обычно все, даже зачастую старушки, теперь имеют телефоны. Все заняты своими гаджетами, особенно кто помоложе. А этот незнакомец судя по его голосу, далеко не стар. Я не ошибусь, если сделаю предположение, что тридцати лет он еще не достиг.

Что ответить? Какая ему разница? С какой целью интересуется? Боже мой, мои коленки трясутся.

— До конца? — повторил незнакомец.

— Да. А ты?

Парень кивнул в темноте, большой капюшон на его голове даже не шелохнулся. Почему он в толстовке? На улице не жарко, конечно, но даже мне в моем платье не настолько холодно. Тем более он парень, а парни всегда мерзнут меньше, чем девчонки. Ответа на мой вопрос может быть только два. И оба они мне очень не нравятся. Первый — он наркоман и потому ему реально холодно. Второй. Вот эта версия мне симпатизирует еще меньше.

Второй — он скрывает свое лицо, потому что прячется от кого-то, либо задумал что-то совершить и не хочет, чтобы его внешность потом была кем-либо опознана.

Он ответил по-своему:

— Долгая дорога. Тебя это не раздражает?

— Что?

— Это ожидание. Сперва автобус, потому дорога.

— Привыкла.

— Намеренно стоишь? Потому что сидеть потом долго?

— Ну, можно и так сказать.

На самом деле я стояла, потому что не могла даже пошевелиться. Сейчас, в эту минуту, я бы настолько сильно не испугалась даже стаи волков, покажись они из леса. Так сильно, как напугалась его. Он ничего не делал. Лишь появился, будто бы вынырнул из-под земли. Из ада. Он и выглядит точно так же. Или… или я все это себе придумываю? У страха глаза велики? Может же быть, что это просто парень? Может. Могло бы быть. Если бы он был в обычной одежде, с тем же рюкзаком, но не скрывал бы своего лица.

— Присядь, не бойся.

— Спасибо, я, честно, не хочу.

Его вопрос обрезал мое последнее слово на полпути:

— Зачем?

— Что?

— Зачем говорить “честно”, если ты лжешь?

— Почему? Я имею в виду, с чего ты взял?

Незнакомец ткнул в мою сторону пальцем. Его рука оказалась не только длинной, но и большой. Впрочем, как и весь он.

— Ты трясешься. Вывод — тебе или холодно, или ты боишься. Я склоняюсь ко второму — ты боишься. Я тебя напугал, ведь так?

— Мне холодно.

Сказала это твердо. И достаточно громко, чтобы он не подумал, будто бы действительно боюсь. Этого нельзя допустить — если он маньяк или наркоман, что не лучше, показывать свой страх было самой большой ошибкой.

Старалась не смотреть в его сторону. С треском провалилась в этом занятии, как только лямки тяжелого рюкзака соскользнули с его плеч. Ахнуть не успела, как чужак поднялся со своего места, оставил на скамейке свою поклажу и подошел ко мне. Скорее даже, сделал шаг. При его росте и длине ног, ходить не пришлось. Я в ужасе повернулась к нему, пытаясь судорожно вспомнить хоть один заговор, который мог бы его обезвредить и не успела. Подобно порыву ветра, его рука взметнулась вверх, пальцы схватили за машинку на молнии и потянули ее вниз. Еще через долю секунды толстовка была расстегнута, а тяжелый капюшон упал с его головы. Взмах — и эта самая толстовка окутала мои плечи.

Мой рот от удивления открылся сам собой. Тот, кого я только что боялась и мысленно называла маньяком… оказался необыкновенно красив.

Даже в этих уже окончательно сгустившихся сумерках, мне удалось разглядеть его лицо. Темные, но не черные, мне так показалось, вьющиеся волосы легкими волнами струились по его высокому лбу. Густые брови двумя парящими словно в небесах, чайками пристроились на нем, а чуть ниже пушистые, богатые ресницы оберегали выразительные глаза. Точеные скулы, крупный, но без намека на горбинку нос и капризная линия выразительных, чувственных губ. Крупный подбородок и крепкая шея, которой подойдет не каждый воротник. Рост и плечи баскетболиста.

Отдав мне свою толстовку, парень остался в черной майке с коротким рукавом. Под широкой грудью я увидела узкий торс, который опоясывал в самом низу ремень с наглой, я бы даже сказала, некрасивой пряжкой. С какими-то буквами. Очередная китайская подделка, которыми завален местный рынок.

— Как тебя зовут? — спросил он, стоя на расстоянии моего шага от меня.

— Ла…

— Как?

С первой попытки мне не удалось произнести свое собственное имя. Как правило я стесняюсь его. Слишком необычное. Кто знает, о чем думала директор нашего детского дома, когда велела вписать его в мои документы.

— Лагода.

— Лагода? — парень повторил. — Необычно.

— А… А тебя? Как зовут?

Незнакомец широко улыбнулся. Эта улыбка окончательно и с позором прогнала мой глупый страх — настолько красивой, чарующей мужской улыбки я еще не видела в реальной жизни. Только в сети или на картинках. Впрочем, весь он был, как с картинки.

— Тебе понравится. Меня зовут Ждан.

Не ожидала от себя этого — рассмеялась. Мне действительно показалось это смешным. Смех перерос в настоящее веселье, как только он поддержал меня и тоже засмеялся.

— Как тебя зовут друзья?

— Лада. Так проще.

Ждан пожал мою руку. Если это можно так назвать. От пальцев до самой кисти она полностью скрылась в его безразмерной ладони.

— А тебя? — закончив смеяться и выручив руку из его рукопожатия, спросила забыв о всякой осторожности.

Улыбка с его лица моментально исчезла.

— Никак не зовут. У меня нет друзей, Лагода.

Я сразу же вспомнила об Олесе. Даже у меня есть подруга, есть те, кого я бы назвала друзьями, пусть и с натяжкой. Даже сделала шаг назад. Прочь от него. Рукой потянулась снять с плеч его толстовку. Я поспешила с выводами.

— Как это, нет друзей?

— Так. Они были.

Он повел необъятными плечами.

— В другой жизни и в другом мире.

— Что-то случилось? Ты поссорился с ними?

— Давай будем считать, что так.

— Тогда извини. Я неосознанно. Прости, мы можем сменить тему.

Ждан вновь улыбнулся, на сей раз гораздо слабее. Его улыбка стала тяжелой, уголки губ как будто неподъёмными, он, казалось, с жутким трудом их толкал вверх.

— Забудь. Может, хоть теперь присядешь? Я так понимаю, по поводу автобуса ты тоже обманула — его ждать еще порядочно?

— В некотором роде, — призналась неохотно.

Мы вернулись к скамейке. Оба сели, Ждан рядом, но не настолько близко, чтобы касаться меня. Страх отступил совсем тем более, мою спину все еще согревала его толстовка, а от его мужских плеч, бывших теперь совсем близко, веяло приятным теплом и ароматом модного одеколона. Или геля для душа? В любом случае, запах был необыкновенно приятным.

— Ты из психушки возвращаешься? — внезапно сменил он тему.

— Да.

— Кто-то из близких там?

— Почему ты так решил?

— Не похожа ты на работника психушки.

— Почему?

— Веселая слишком, — Ждан, усмехнувшись, повернул ко мне голову. — К тому же едешь в Петрозаводск. Здесь все местные, либо работают с проживанием в корпусе позади основного здания.

Мой естественный вопрос не заставил себя ждать. А еще я вдруг заметила, что моя юбка задралась, пришлось ее немедленно поправить, стыдливо натянув на коленки.

— Откуда ты так много знаешь?

— Не поверишь, на работу хотел устроиться.

— Кем?

— Санитаром, кем же еще.

От удивления окинула его беззастенчивым взглядом. Не похож он на человека, которому необходима такая работа. Заметила на пальце необычное кольцо:

— Красивое.

— Что?

— Кольцо, — кивнула в сторону украшения. — Дорогое, наверное?

С чего-то вдруг начала докапываться до истины. Мне бы помолчать. Но природное любопытство дало о себе знать. Парень отстраненно подтвердил:

— Бесценное. Я его украл.

— Как украл? — вырвалось у меня, по спине скатилась ледышка страха.

— Так. Украл. У матери, — Ждан покрутил рукой, на которой красовалась драгоценность. — Мне оно сейчас нужнее.

Одна ледышка превратилась в большую льдину, намертво прилипшую к моей спине, захватившую руки, ладони. Я чувствовала по его голосу, что парень не лгал. Он и в самом деле так поступил.

— Ты ушел из дома?

— Ушел, — последовал утвердительный кивок. — Украл кольцо и ушел. Там я никому не нужен. Видишь, все так плохо, что даже ты испугалась меня.

— Я… я не тебя испугалась.

Мне захотелось переубедить его. Ну вот, минуту назад боялась, теперь жалею. Теперь его вид соединился с внешностью. Ушел из дома, поссорился с близкими. Поэтому и нелюдимый такой.

— А чего же тогда?

— Я… когда была в больнице, слышала, как кто-то говорил, что видел волка в этом лесу. Вот и испугалась. Пока шла к остановке, мне померещились желтые глаза в зарослях. У дороги.

— Желтые глаза, говоришь, видела…

Новый знакомый пробормотал это, отвернувшись от меня. Я сидела рядом и не могла видеть ни его глаз, ни выражения его лица, однако его голос послышался мне каким-то зловещим.

Глава 4

…мыша отшвырнуло в угольное небо, верхушки деревьев покачнулись, а на водной глади поднялись двухметровые волны.

Всю эту магическую бурю перекрыл победоносный волчий вой!

Тело вампирской летучей твари пробило облака. Оно врезалось в них, разбив на миллион маленьких осколков, задержалось на мгновение в небесах, затем, сорвавшись, куском неподъёмной скалы ухнуло вниз. Падая, тварь развила невероятную скорость, не притормозив ни на секунду, прошла сквозь водную гладь в противоположном конце озера и моментально достигла дна. В то время, как на поверхности поднимались волны, достойные океана, внизу, на самой глубине ночной зверь, которому должно было бы летать по воздуху, взлетел прямо в воде — скоростной торпедой он погнал в сторону двух обнаженных тел, которых ему не удалось достичь на поверхности. Миг. Еще миг. Еще один взмах громадных крыльев в воде и мышь достиг ног богини. Чудовищные когтистые лапы вонзили когти в голые ноги девушки, вошли намертво и тварь сделала резкий рывок к поверхности! Нехотя озеро выпустило своих пленников, сопроводив их взлет настоящим водяным взрывом — на момент, где они только что были образовалась дыра — вода из этого места вслед за беглецами взлетела вверх! Крик взмахнул крыльями, отпустил ноги богини, та не успела толком начать падать, как он снова ее подхватил, теперь уже вонзив когти в плечи добычи. Он понес ничего не понимавшую госпожу, все еще находившуюся в оцепенении, вызванном вампирской жаждой, к берегу. Оказавшись над землей, бесцеремонно бросил ее, Эос упала на пожухлую листву с пятиметровой высоты.

Крик сотряс тишину леса пронзительным визгом — так он звал своего хозяина, единственного Владыку Вурда, сильнейшего вампира Кира, который обязал его следить за богиней. К великому сожалению мыша, призыв остался без ответа. Кир, сын Елизара, был в другом мире. Тем временем, богиня без сознания лежала на земле, а из воды к ним на берег уже выходил Белый волк в обличье человека. Он медленно направился к Эос.

Крик завопил со всей мочи. Лишь теперь ему удалось пробудить Эос. Девушка, лежа без одежды в этом магическом лесу, с кровью на губах, открыла изумрудные глаза.

— Ульяна, — негромко позвал Белый волк, мужчина был уже достаточно близко, чтобы она не только расслышала его, но и смогла оценить его мужскую притягательность в полной мере. Гигантский рост, крепкие мышцы, горячую кожу. — Ульяна… Нам помешали. Но я прошу тебя продолжить! Возьми меня!

Сказав это громче, чем начал, Ратибор остановился и развел руки в стороны. Его грудные мышцы напряглись, взгляд горел, а губы открылись от возбуждения. С одного запястья прямо на сырую землю капала волчья кровь.

— Во мне еще много крови! Много жара — все это для тебя!

Только что воздев руки и голову к небу, Ратибор опустил свой взгляд на прекрасную, обнаженную богиню вампиров.

— Я люблю тебя, Ульяна, — понизив голос, проговорил он. — Теперь ты знаешь, насколько сильно.

Крик завизжал с новой силой. При всем желании он бы не смог остановить Белого волка. Сцепиться с ним — да, но не победить. На его счастье и к облегчению жуткой летучей твари, этого делать не пришлось. Возле богини будто бы из-под земли возникла Аминта — верная подданная Кира и нянька Шагающих в другие миры. Воительница взмахнула плащом в своей руке и мигом набросила его на плечи Эос. Точно так же, как она сделала это много лет назад, когда Ульяна впервые перевоплотилась в волка.

— Захлопни свою пасть, пес! — выкрикнула воительница. — Не тебе скалиться на Эос! Владыка сотрёт тебя в порошок! Тем более, что он уже знает о том, что ты только что вытворил! Придурок…

Последнее она произнесла с нескрываемым омерзением.

— Ратибор, остановись.

Слабая просьба поднявшейся на ноги Эос, принудила его прекратить свое наступление. Белый волк замер с широко расставленными ногами. Он ничуть не смущался своей наготы, напротив, словно жаждал того, чтобы Ульяна смотрела на него как можно дольше. Чтобы изучила его всего, оценила его мощь и мужскую притягательность. Чтобы окунулась в волну возбуждения от его близости и его крови, которая все еще кипела на ее клыках и язычке. Волк был настолько распален недавней близостью с богиней, что даже слышал это кипение. Как и сердцебиение любимой, которое танцевало в этот момент в такт его собственному сердцу.

— Я стою. Ты сама можешь подойти ко мне, Ульяна, — прогрохотал он. — Не бойся обидеть своих слуг, они тебе ничего не сделают.

— Ты прав, пес, — вскинула гордый подбородок Аминта, которая мгновенно заслонила своей спиной хозяйку. — Эос я ничего не сделаю. Она — наша королева. Но, напротив, я могу сделать кое-что тебе. Например, пес, размазать твои кишки по стволам ближайших деревьев!

Девушка, чью прекрасную наготу теперь скрывал длинный плащ, взмахнула рукой и сделала выброс сиреневым свечением в сторону мыша и Аминты — тут же затихли не только они, но и притих сам вековой лес, волны на поверхности озера улеглись, застыл даже ветер. Лишь теперь, в гробовой тишине богиня вампиров проговорила Белому волку:

— Так вот, что ты мне хотел сказать? Мне, оказывается, знаком вкус твоей крови. Я пробовала его двадцать пять лет назад.

Ратибор в ухмылке показал здоровые зубы:

— Я хотел сказать, Ульяна, что волчонок на самом деле волчонок. В нем течет и моя кровь.

— Ты ошибаешься, Белый волк. Ждан — истинный вампир. Чистокровный. Факт, что ты подмешал в кровь, которой поил меня на посвящении в деревне волков свою кровь — не делает тебя отцом моего сына. Я метаморф. Но я не рожаю детей от пищи.

Аминта, грубая воительница, стоявшая теперь плечом к плечу со своей госпожой, оглушительно расхохоталась:

— Получил, пес?! Эос вампир! Давно мог бы понять это!

Ульяна выдержала неподъёмный взгляд Белого волка. И все-таки смягчила тон:

— Ратибор, прости, я не хотела так грубо, но как иначе тебя остановить? Зачем ты обманул меня и заставил пить твою кровь? Дважды.

Вожак вервольфов молчал. Эос пришлось продолжить:

— В любом случае, ты ошибаешься. Ждан вампир. Но хуже того…

Богиня вампиров, ступая босыми ногами по холодной земле Вурда, подошла к Аминте, воительнице и главной в свите Владыки, и резко ухватив ту за ворот точно такого же плаща, какой теперь был на ней — сорвала его. То, что теперь стало видно всем, поразило даже самого Белого волка. У Аминты, дочери достойного Кириака не было одной руки!

— Это сделал Ждан, — негромко пояснила Эос. — Ратибор, мой сын не волк. Ни одному волку не под силу сотворить такое. Ждан вырвал руку Аминте и даже нам с Серапионом, с верховным магом Вурда не удалось восстановить ее. Насколько тебе известно, Аминта и сама имеет достаточно сил, чтобы исцелиться. Вне зависимости ни от чего — от этого увечья нам не удается избавиться уже целый месяц.

— Месяц? — Ратибор был поражен.

Вампиры — магические существа. Подобные травмы для них и в самом деле не проблема. На теле все само заживает и отрастает, стоит лишь насытиться кровью. Такое могут только вампиры. Увечья остаются лишь после магии. Но какова же должна быть сила магии, если даже Эос и Серапион вместе не смогли с ней справиться?!

— Это сделал волчонок?

— Он вампир, Ратибор. Такое под силу лишь вампиру.

— Так что же ты хочешь от меня, если уверена, что он вампир?

— Мы ищем ответы. Я решила начать с тебя, ведь вторая сущность, проявившаяся в моем сыне — это вервольф. А кто еще разбирается в этом, как не ты? Как видишь, Белый волк, я даже не обижаюсь на тебя за твой поступок. Я боюсь, Ратибор. В Ждане проявилась чудовищная сила. Ты многого не знаешь. В последнее время он с особой жестокостью выпивал людей. Нам приходилось скрывать последствия его поступков — иначе бы многие вампиры взбунтовались. Он не раз нападал на вампиров. В конце концов он подчинил себе кольцо Млечного пути, к которому не мог притронуться даже Кир. В довершение всего — он вырвал руку Аминте и исчез в моем мире. Ратибор… Я боюсь не столько за Ждана… Я больше боюсь за то, что он может сделать. Похоже, он стал единственным, в ком проявилось наследие и характер Антигона. В нем растет чудовищная сила вампира, Белый волк, но даже Серапион, верховный маг, не смог понять, до какой степени она вырастет и во что перельется. С точностью можно сказать лишь одно — он не волк. Ваши так не поступают.

Вервольф был настолько удивлен, что даже подошел к неприятной ему воительнице, и с интересом осмотрел обрубок отсутствующей руки.

— Действительно. Руки нет. Боюсь, — он перевел взгляд на Эос, — что должен согласиться с тобой. Он не чистый волк. Но и… Но и не чистый вампир. Ни вашим, ни нашим это не под силу. Даже если он правнук Антигона.

Наивная Эос полагала, что получит хоть какой-то ответ, какие-то соображения белого волка. Вожак вервольфов упрямо поступил по-своему. Воспользовался тем, что теперь стоял близко к Ульяне, мужчина молниеносно перевоплотился в волка, и сбил с ног богиню. Девушка неожиданно даже для самой себя оказалась верхом на нем — дальше у нее не было выбора, кроме как вцепиться пальцами в его холку со всей силы и обнять огромное тело голыми ногами — волк не просто сорвался с места, сшибив по пути Аминту, но и побежал со сверхзвуковой скоростью. Он вынес богиню вампиров на своей спине из заколдованного парка уже через несколько секунд!

Глава 5

— Я… когда была в больнице, слышала, как кто-то говорил, что видел волка в этом лесу. Вот и испугалась. Пока шла к остановке, мне померещились желтые глаза в зарослях. У дороги.

— Желтые глаза, говоришь, видела…

Мне пришлось отвернуться. Крутил пальцем кольцо. Какой же сильный запах… Гули. За последнее время у меня есть полное ощущение, что и сам с ног до головы пропитался отвратительной вонью этих болотных тварей. Трупное гниение, сырая земля, смрад застоявшейся воды. Человеческая кровь, которая не успевает высыхать на их одежде.

Некоторое время назад, еще в Вурде я узнавал у верховного мага, что это за твари такие. Легенду я ему не показал. Зачем? Чтобы Драгомир сорвался вместе со мной в этот мир? Он теперь счастлив. Он — второй владыка Вурда после отца. Зачем ему жертвовать собой? Я же… я волчонок. Волк, как они все считают. Моя участь жить в лесу. Поэтому в лес я и направился.

— Гули? — переспросил в тот вечер Серапион, нахмурив свой серый лоб в складках.

Я спустился к нему на шестьдесят шестой этаж Эмпайра. Вотчина его магии, место, где он обитает, где обучал магии нашу с Драгомиром мать и нас. Для нас это была не более, чем теория. Ведь магией владеет лишь Эос, богиня Вурда, а не мы. Драгомир родился чистокровным вампиром, а я полукровкой. Вампиром, разбавленным поганой кровью вервольфа. Позор для любого вампира и честь быть сыном богини метаморфа, существа, которое может перенимать магические свойства любых особей.

— Почему ты интересуешься?

— Просто, услышал о них.

Верховный маг мне не поверил, но все же пояснил, ведь он прекрасно знал, что стоит мне пожелать, я получил бы доступ к любым его книгам. Другое дело, что это было бы прямым оскорблением сильнейшего и старейшего мага Вурда. Он, безусловно, подчинялся моему отцу и матери, однако никогда не стоит лишний раз обижать высшие силы тем более волчонку. Как мне любила повторять нянька Аминта. Она лишь всегда забывала добавлять и уточнять, что я для Серапиона не менее высшая сила. Наследный принц. Вампир. Внук Антигона и сын Кира, а также богини Эос. Перед уходом я все же ей доказал это. Аминте.

— Гули? Гули — это твари. Вампиры их презирают. Они страшны не своей силой, а тем, что их сложно истребить и тем, что они в очень короткий срок могут уничтожить всех человеческих особей в Вурде. Однажды такое почти случилось. Но тогда нам удалось их сокрушить. Хоть и не без крупных потерь.

— Чем они страшны?

Разговор состоялся в магическом зале, где потолок заменяло вечно ночное небо, усыпанное миллионом белых звезд, а на полу зеленела трава. Наш верховный маг всегда был романтиком.

— Гули питаются человечиной. Мертвечиной. И сами принимают вид людей. Даже вампирам тяжело отличить гуля от человека. Падальщики, они живут на болотах и выходят на дороги, в города, чтобы добыть себе пропитание. Представь себе, молодой принц, с какой проблемой столкнулись вампиры Вурда более полутора тысяч лет назад. Мы должны были уничтожить гулей и чаще всего не могли их отличить от собственного корма.

— Как же тогда вы сделали это?

Серапион погладил свой лысый затылок, затем проверил на месте ли его медальон с вензелем Вурда.

— Ну. Кто как мог. Кто-то сперва пробовал укусить, кто-то бил наугад. Лишь потом мы научились определять их болотный запах. Но… это удавалось не многим.

Серапион упоминал, что вампирам тяжело было определять тварей по запаху. Ведь вампир хорошо чувствует лишь кровь. Но не сущность. Я же наполовину вервольф, я чую их за десятки метров. Эту отвратительную вонь ни с чем не спутаешь. Откуда ему знать об этом? Он же тоже вампир.

— Гули очень хитрые. Мы убивали их, но они размножались с дикой скоростью. Людей они насиловали. Съедали заживо. Представьте себе, Ваше высочество, насколько страшен для человека гуль, если люди от них добровольно прятались у вампиров.

— Чем опасен гуль для вампира?

— Ничем, Ваше высочество. Только тем, что способен истребить всех людей и лишить нас бессмертия. В остальном, их легко убить. Правда, они сильны. И никогда не ходят по одиночке. Рядом всегда есть другие.

— Гуль может убить вампира?

Серапион ответил, не задумываясь:

— Может, как и многое другое. Может воспользоваться магией, если у него получится договориться с кем-то из магов. Единственное, что нас спасало — маги и другие виды ненавидят гулей. У гулей никогда нет денег, они им не нужны. Они живут в лесах и на болотах, одежду снимают с человеческих трупов, питаются трупами. Все, что им необходимо, они достают без денег. Они не участвуют в войнах, они всегда нейтральны. Не интересуются ничем, кроме своей пищи. Хитры. Могут с легкостью сыграть человека, даже поддержать разговор. Гули всегда привлекательны для человека. Они могут соблазнять, некоторое особи. Твари обладают всем, чтобы добыть себе корм. Как и вампиры, они страшны для человека. Только… Мы научились не убивать людей. Ценить их как ресурс…

— Желтые глаза, говоришь, видела…

От этой человеческой девчонки за километры несет гулями. Она человек, бесспорно. Именно поэтому, это очень странно. Я убил уже сотни гулей, опознаю этих тварей, где угодно. Уродцы, быстро скидывают с себя человеческое обличье и превращаются в отвратительных слизняков без кожи, стоит их начать убивать…

От девчонки несет гулями. А еще… от нее несет магией. Неясно, как будто она вовсе и не ее, как будто прилипло случайно пролетавшее мимо облачко ощущения, подхваченное сильным порывом ветра.

— Только глаза?

Я давно научился нормально разговаривать с вылезшими на волю клыками. Мы с Драгомиром учились это делать вместе, лишь начав шагать в мир людей. В Вурде показавшиеся клыки ни для кого не новость. Вурд — это мир вампиров. Здесь же вампиров все боятся.

Девушка на другом конце скамейки неуверенно рассмеялась:

— Да, это померещилось. Меньше надо было слушать глупости.

Убить? Собственно, именно за этим я здесь. Выследил ее. Мы уже как-то встречались, она об этом не знает. Меня привел сюда этот запах смеси магии и гулей. Если верить Серапиону — это может быть крайне опасно. К гулям привык, здесь же что-то особенное. Это не просто гули, слишком много силы в этом запахе. Обычный гуль — это, как правильно сказал маг, обычный убийца. Для человека он физически силен, для вампира — нет. К тому же для меня. Подавить бы отвращение…

— Ты когда-нибудь видела живого волка?

Убить бы ее и дело с концом. Но я должен быть осторожен. Она первая особь, от которой несет настоящим человеком и гулем. Гулем не простым. Откуда столько силы? Она богиня гулей? Может ли быть такое? Серапион ни о чем таком не говорил. Может ли у этих низших тварей быть своя богиня? В таком случае, от нее можно многого ожидать. Как и ничего. В то же время. Свернуть ей шею — узнаю.

— Нет. Никогда, — ответила девчонка наивно.

Местные гули уже познакомились с волком. И не раз. Обладает она магией или нет, но благодаря кольцу Млечного пути, она не может почувствовать во мне ни волка, ни вампира. Она видит лишь человека. До автобуса далеко. У нее есть шанс попытаться меня убить… Дать мне предлог. Ответить… Выпустить клыки…

— А ты? — ее вопрос был неожиданностью.

Проверяет?

— Я видел.

— Близко?

— Достаточно.

Девчонка ничего не понимала. Говорила спокойно. Напасть не пыталась. И грелась в моей кофте. Гули не любят холод. Выползают по весне. Зимой они тоже бродят на болотах, но медленнее и реже. Они как сонные мухи. Вылавливать их нужно летом — тогда они активны и все на поверхности, не прячут даже младенцев. Если убиваешь, то всех под корень.

Я все еще не могу повернуть голову в ее сторону. Говорить могу, а клыки спрятать нет. Все же эта вонь слишком сильна. Почему она не нападет? Мое тело должно быть достаточно привлекательно для нее. Столько сочного мяса. Сперва только надо меня отправить на тот свет.

— Волк напал на тебя?

— Нет. Не напал. Я просто видел его. А что бы ты сделала, если бы волк напал на тебя?

Резко повернул голову в ее сторону — если она местный гуль, должна хоть как-то проявить себя. Ну же!

Нет. Ее аккуратный девичий профиль не шелохнулся. Она не очень крутой гуль. По крайней мере, не такой гуль, который заботится о своей внешней привлекательности. Даже для человека у нее скучноватая внешность. Обычная девчонка. Не красавица и не уродина. Такую не заметишь в толпе. Гули обычно очень красивы — чем ты красивее, тем легче заманить человека. Женские особи выбирают крутые формы, так, чтобы у человека отшибло мозг. Эта иная. Может быть просто выбрала такой подход? Скромница, девственница, которую можно заманить в темный лес? Позволяет с собой сделать это? Не нападает, а поддается?

— Я? — девушка повернулась ко мне. Ее глаза скользнули по моим губам. По стыду, мелькнувшему в глазах, понял, что клыков она не увидела. Это был сексуальный интерес, который она попыталась скрыть. Или сделала вид, что попыталась скрыть. Стандартно для гуля. — Наверное, на дерево бы забралась. Убегать точно не пыталась. Волки быстро бегают.

Быстро… Очень быстро. Тебе ли не знать… Скольких я уже догнал. Сотни?

На зубах появился горький, тошнотворный привкус. Иногда мне приходилось их кусать. Отвратительные твари. Потом долго отплевывался. Это далеко не райский нектар.

— Это верно. В лесу все может случиться. И волки, и другие существа. Это магическое место.

Решил ее подтолкнуть. Должен понять, почему от нее так несет еще и магией.

— Ты веришь в магию? — брюнетка с длиной толстой косой округлила глаза.

— Тебя это удивляет?

— Да… Чаще всего парни не верят в подобное. Девушки гадают, читают заклинания. Молодые люди над этим обычно смеются.

— Так поступают твои знакомые?

Она замялась, потеребила край платья на своих коленках. Ножки у нее стройные, худенькие. Как у настоящей скромницы. Легко обмануть…

— Мои? У меня нет таких знакомых. Я верю в магию. Но стараюсь не разговаривать об этом, потому что далеко не все люди со мной согласны. Например, у меня на работе. Или в моем университете.

— Ты учишься?

Скромница кивнула, бросила короткий взгляд в сторону, откуда должен был появиться автобус. Реально учится?! Гуль?!! Врать они умеют хорошо. Но что-то я не слышал, чтобы так…

— Да. Я хочу стать фармацевтом.

— Фармацевтом? С чего такой выбор?

— Ну, — она замялась как настоящий человек.

Что ж она за тварь такая? Откуда…

— Ты говорил про магию… Я…

Хорошо, что теперь она отвернулась, потому что мои клыки уже показались из-под верхней губы. Еще слово… Скажи же…

— Я… Я интересуюсь травами. И заговорами. Вроде бы иногда у меня даже получается помогать людям. Поэтому я и решила утвердиться в этом…

Она развернулась ко мне в тот же миг, как по тому месту, где я только что сидел, полосонул желтый свет от фар появившегося из-за поворота автобуса. Меня там уже не было.

Нырнув обратно в лес, скрылся от нее. Остановился в зарослях и наблюдал за тем, как она озирается по сторонам, как ищет меня взглядом и не понимает, что делать. Она забрала мою кофту с собой. Когда садилась в автобус и уезжала. Смотрела в окно. Действительно искала…

Что, и вправду учится? Гуль?!! Я провожал ее взглядом понимая, что эту загадку, пожалуй, не смог бы разгадать и сам Серапион. До сегодняшнего дня я с легкостью уничтожал гулей. Наивно полагал, что им не переступить в Вурд. Куда? Но теперь… Может быть именно о таких особях говорится в легенде? Теперь выходит, вампиры не знают о них совершенно ничего! Гуль учится, живет как человек, разговаривает и практикует с магией. Чего от них ждать? На что она способна?

Я додумал свою мысль уже тогда, когда перевоплотился в волка. Кем бы она ни была, сейчас у меня есть прекрасная возможность ее уничтожить! Посмотрим, удастся ли мне это. Я летел за автобусом черной молнией, решив справиться с тварью по дороге к ней домой.

Глава 6

Матушка земля,

Защити, защити меня.

От злой силы,

От врага,

Заступись за рабу божью Лагоду.

Защити от земного и от небесного,

Защити от живого и от мертвого,

Защити и благослови.

Бросок — комочек заговоренной земли улетел за мою спину. Я еще ускорила шаг, хотя куда уж больше. Почти бегу! С самого автобуса бегу, доехала до Петрозаводска не одна, людей набралось по пути, однако уже на конечной станции все куда-то испарились. Дорога к моему дому не близкая. Квартиру мне дали после детского дома на самой окраине, уже ночь и добраться туда могу лишь пешком. Дорога неприятная, все больше по пустынным улицам, где нет освещения, а через метров пятьсот мне предстоит пройти кусок через лес, где редко появляются машины, а днем курсирует автобус. Там уже, наверное, побегу. Кто бы меня ни преследовал!

С самой остановки. Еще подъезжали, я буквально кожей ощутила опасность и все больше куталась в кофту того парня. Куда он исчез? Каким бы он ни был страшным и непонятным, я бы сейчас многое отдала, чтобы он шел рядом. Он что-то говорил про волков… Как это странно, я проехала сотню километров, и видела волка в том лесу, так мне показалось. Теперь же, уже здесь, в Петрозаводске, я будто чувствую то же самое.

Интуитивно оглянулась — и словно в подтверждение моих самых жутких опасений, в темноте мелькнули два желтых огонька! Это к-кошмар… Это похоже на какой-то кошмар! Не может же быть это тот же самый волк, который был в лесу, окружавшем клинику. Волки… Волки не могут так быстро и так далеко бегать. А еще… почему именно за мной? Почему он преследует меня? Ведь на остановке вышло несколько человек и до этого люди покидали автобус, этот волк, этот хищник, если он мне не мерещится, мог бы найти себе пропитание куда раньше.

Споткнувшись, продолжила бег. Мешочек с заговоренной землей в моей руке намок. Я ускорилась еще и вынула следующий комочек — в ход пошел третий заговор! Я… я только и надеюсь, что это меня спасет. Ведь, я даже слышу его! Как шевелятся кусты, как ступают его лапы по дороге, он давно мог бы меня догнать, если бы…

Небо, родное небо,

Защити рабу свою Лагоду,

Ты синее, ты всесильное,

Ты посылаешь нам солнце,

Ты посылаешь нам ветер,

Ты даришь нам дождь.

Ты спасаешь от холода и от засухи,

Ты повелеваешь всем на земле.

Рабами твоими, детьми земными.

Защити рабу свою Лагоду.

Спаси, защити от напасти,

От смерти, от злой силы.

Защити, сохрани, благослови…

⁂

Меня шарахнуло молнией! Прямо по морде, настолько сильно, что я, наследный принц вампиров Вурда отлетел обратно в кусты, из которых только что выскочил на дорогу! Рухнув на сырую землю, проделал в почве настоящую вмятину. Дьявол! Вот это удар! Еще сильнее предыдущих двух.

Гуль…

Разве это гуль?

Вскочил на все четыре лапы и отряхнулся — сбросил с шерсти землю. Девчонка продолжала удаляться по дороге. Она не видела меня, как и раньше, но чувствовала. Она не видела ни меня, ни того, что вытворяла. Вон, как постоянно озирается и бежит. Заклинания читает. Ничего себе! Гуль…

Откуда у гулей столько силы? Как бы ни старался, мне не удается приблизиться к ней. Не успела она выйти из автобуса, как прочитала первое заклинание, чем немало меня удивила. Вокруг нее образовалось тонкое, невидимое человеческим глазом магическое поле. Оно было таким тонким, что мне показалось, я смогу без труда его разбить, словно хрупкое стекло. При этом… ничего не вышло. Я врезался в него лбом и не пробил. Что она за тварь такая? А ведь я могу пробить даже защиту Серапиона! Сильнейшего мага Вурда!

Может быть дело в том, что я не в Вурде? Она в своем мире, а я нет?

Нет, чушь.

Отряхнувшись, опять двинулся за ней. Теперь осторожнее. Она по разбитой дороге, выложенной плитами, а я рядом по кустам. Шаг в шаг. Мы уже двигались по лесу, она не могла меня видеть. Но у меня такое ощущение, не видит, шкурой чувствует, не зря же постоянно озирается. Она чувствует, но не может понять, где я. Озирается назад в то время, как я спокойно иду рядом. Темно…

Гуль?

Почему ее это поведение все больше похоже на человеческое? Она идет через лес. На болота? Но болота в другой стороне.

От смерти, от злой силы.

Защити, сохрани, благослови…

Она бормочет это без остановки. Мой тонкий волчий слух улавливает каждое движение ее губ. И почему мне кажется, что вместе с тем, как появилась магия, стал ослабевать запах, эта жуткая вонь гуля? А что, если она не гуль?

Разве магия может подавлять внутри существа сущность?

Мгновенно вспомнил собственную мать. Не остановился, шел рядом с девчонкой в платье и моей толстовке. Она боится, ее страх, как и магия, плавает вокруг ее тонкой фигуры, проникает черным туманом в землю, когтистыми, невидимыми лапами смерти хватается за деревья, будто бы пытаясь остановить ее… Магия. Неуправляемая магия в существе, наделенном силой, может принести вред этому существу. По незнанию, не умея контролировать свои чувства, она сама в состоянии сожрать себя собственным страхом. Как и выстроить свою защиту, она может вырастить в себе страх в таких гигантских размерах, что с этим не сможет справиться никто.

Моя мать, Эос, когда шагнула в окно и покончила в этом мире жизнь самоубийством, столкнулась с этим же. На нее хотел напасть человеческий отчим. Она была совсем девчонкой, но даже тогда могла убежать от него иным способом. Однако она в один момент взрастила в себе мощнейший поток страха и шагнула за окно. Она маг и она метаморф.

Девчонка вдруг остановилась. Похоже, я прав. Вон, как черная тень струится из-под ее ног. Человеческий глаз не видит, но глаз вампира знает эту тень. Это страх. Дикий, смертельный ужас, который может, очень даже может разрушить всю ее магию. И тогда я… Нападу.

— Кто здесь?! — сперва выкрикнула она. Глаза застыли в оцепенении. Она смотрела и развернулась в ту сторону, откуда пришла. А я… стоял скрытый листвой кустарника в двух метрах сбоку от нее…

— Кто здесь? — повторила тварь, уже чуть тише.

Тень страха поднялась от земли и обняла ее лодыжки. Как две лапы голодной смерти. Они поднимутся еще немного, дойдут до бедер, и я метнусь, выдерну ее за ноги через эту дыру из защитного кокона. Давай же, кто бы ты ни была… Я пришел сюда уничтожить гулей. Тебя я разорву на мелкие клочки, чтобы другие знали, что им пришел конец.

Я что-то упустил. Что-то пошло не так, как должно было. Пока безмолвно скалился и готовился к одному прыжку, не заметил изменений. На глазах твари выступила обычная человеческая влага. Слезы? Она плачет?! Подтвердив мою неожиданную догадку, гуль прошептала:

— Кто здесь?

Я медленно вышел к ней. Будет лучше, если помогу ее страху взять верх над магией. В облике волка появился из темноты. Отлично знаю, какое впечатление произвожу. Меня учили вервольфы. Я был совсем еще маленьким, щенком, как они называли вампира. Был маленьким, когда увидел настоящего, огромного вервольфа, который в холке мог достигать груди взрослого человека. Мы не имеем ничего общего с теми волками, которых видели люди в своем мире. Иногда, встретив меня, люди могли лишиться рассудка. Не желая навредить человеку, а не гулю, я стараюсь лишний раз не показываться. Людей мы бережем. Человек ценен для вампира, и чем лучше он себя чувствует, тем лучше для нас.

Я оберегаю людей, но не гулей. Она — гуль.

Я вышел на дорогу и медленно встал напротив нее. Девчонка потеряла дар речи, слезы скатились по ее нежным щекам. Я оскалился. Вампир во мне вдруг собрался победить волка! Что… что происходит?! Похоже, удивиться предстояло не только ей!

— Бежать? — внезапно прошептала выбранная мною жертва.

Мой оскал исчез. Откуда? Я ведь только что приказал ей это мысленно. Тварь читает мысли?!

— Ты собираешься меня убить? — слезы скатывались по щекам на ее тонкую шею. Сейчас она мне уже не казалась настолько простушкой. Эта шея, почти прозрачная кожа на ней звала меня и заставляла облизнуться.

Еще ни один… Ни один здешний гуль не мог меня соблазнить. Их вонь отталкивает, и внешняя оболочка, которую они принимают не перекрывает ее. Но от этой девчонки сейчас совсем не веет гулем. Наоборот. Нос волка учуял миллион других, напротив соблазнительных ароматов. Это летние цветы, жар молодого человеческого тела и температура кипения свежей, наполненной магией крови…

— Ты… — у девчонки округлились глаза. — Ты выпьешь меня?…

Она сделала шаг назад, а я с опозданием понял, что вампир уже победил волка, прямо здесь и сейчас, против воли и своего решения, против собственной силы… я перевоплощаюсь!

Глава 7

Никогда в своей жизни я не бегала быстрее. Секунду назад я стояла на дороге и видела перед собой волка. Настоящего, огромного, с желтыми глазами жуткого монстра! Он был настолько огромным, что, если бы встал на задние лапы, был бы выше меня! Я стояла, холодея от ужаса перед ним и будто бы слышала его мысли! Мало слышала, но и понимала их. Как если бы они были бы человеческими! Но сейчас не было времени разбираться, показалось ли мне это или было взаправду.

Зверь какое-то мгновение разглядывал меня, а потом с ним начало что-то происходить! Он действительно встал на дыбы, была световая вспышка и… Я не стала дожидаться, что произойдет, побежала. Побежала так быстро, как только могла! Там, немного впереди, в чаще леса начиналось кладбище. Выбора нет. Больше нет! Или моя жизнь или этот… последний шанс.

Не оглядываясь, не оборачиваясь, свернула в лес, врезалась животом прямо в оградку одной из могил и уже начиная читать заклинание черной магии, продолжила пробираться в самый центр кладбища. Обычно я обхожу стороной это место, побаиваюсь. И никогда раньше не пользовалась подобными заклинаниями, но сейчас чувствую, что выбора совсем нет — дыхание дьявольского отродья уже оседает у меня на затылке!

Мертвые души,

Вы рабы самой Смерти,

Вы больше не подчиняетесь никому.

Мертвые души,

Вы лежите здесь в заточении,

Мертвые, безразличные,

Отзовитесь, поднимитесь,

Ответьте на мой зов!

Мертвые души,

Именем самого повелителя, я призываю вас!

Поднимитесь, отзовитесь,

Проводите Меня Домой!

Мертвые души,

Именем повелителя,

Черным именем Вельзевула,

Я призываю вас!

Прямо на бегу наклонилась, подхватила ком земли и на последних словах поцеловав его подбросила над своей головой. И лишь теперь остановилась! Больше бежать было некуда. Больше бежать не было сил. Остановилась и замерла, боясь обернуться. Боясь встретить свою смерть лицом к лицу. Я… я до сих пор не настолько верю в силу заклинаний. Я практикую, бывает, у меня что-то получается, но я никак не могу поверить в то, что слова смогут поднять из-под земли мертвые души.

Зажмурилась, ожидая, как громадные клыки вцепятся в мою ногу или руку, или бок, хотя эта пасть способна проглотить и всю мою голову…

Мне казалось, услышала, как ветер от приблизившейся фигуры монстра накрыл меня съёжившуюся с головой, однако на самом деле, я услышала нечто другое.

Я никогда не слышала, как могла бы треснуть земля. Она тряслась, заставляя меня шататься, и трещала. Лопалась прямо под моими ногами. События стали происходить настолько быстро, что даже не успела понять, что случилось. С трудом осознала, как только из трещин потянулись вверх тоненькие белые струи. В том, что это было, сомнений не было никаких. Белые духи говорили. Они говорили со мной. Каждый. А их были десятки. И все они говорили со мной старческими, женскими, мужскими, детскими голосами.

— Мы пришли…

— Мы отведем…

— Но мы не спасем…

— Остановить не сможем…

— Лишь отвести…

— Лагода… — шептали они загробными голосами.

На кладбище стало жутко холодно. Настолько холодно, что на моих руках и на щеках образовался лед.

— Лагода… — шептали они все вместе и от их голосов заледенели даже мои кости.

— Лагода, иди домой…

— Не оборачивайся…

— Мы отведем, вампир не посмеет…

— Чужак не тронет…

— Иди…

— Иди…

— Иди…

Белые духи плотной стеной окружили меня. Было настолько страшно и жутко, что я готова была умереть уже только от этого. И все же сделала шаг. Духи двинулись за мной. По тому, как холодно было моей спине, понимала, они держали меня в кольце.

Еще шаг и еще, я не оборачиваюсь. Не знаю, где чудовище. Но это уже и не так важно. Что страшнее, тот, кто гнался за мной или те, кто теперь вокруг меня?

— Лагода, иди…

Голоса шептали, а я шла. Не оборачивалась. Шаг за шагом, шаг за шагом, еще и еще. Вскоре мы вышли за пределы кладбища. Духи не покинули меня. Подталкивали продолжать этот путь под защитой самой смерти…

⁂

Мертвые души,

Именем повелителя,

Черным именем Вельзевула,

Я призываю вас!

К рассвету я вернулся в свою лесную хижину. Лесничий, у которого поселился прямо посреди болот, через час будет вставать — его время объезжать территорию. Ну и ночка… Мне нужно многое обдумать.

Вот уж действительно загадка, кого я встретил на своем пути. Гуль? Не устаю спрашивать себя. Как жаль, что Эмпайр далеко, а у меня нет времени навестить Серапиона, вот бы я расспросил старика. Несколько часов назад я чуть было не расправился с девчонкой. Кто же ожидал, что она устроит такое представление на кладбище? Кто ожидал, что она заставит своей силой перевоплотиться меня в вампира?

Я ушел в свою комнату, запер дверь. Сел на спартанскую кровать. Мне, как и любому вампиру по рождению, сон не нужен. Сейчас здесь я хочу лишь уединиться и поразмышлять, попытаться обдумать все, что произошло. Гуль, который владеет не только белой магией, но и может воспользоваться черными заклинаниями? Трудно забыть, как девчонка вбежала на кладбище, я почти ее догнал, мешали остатки ее защитного поля. Почти дотянулся, как вдруг земля подо мной заходила ходуном, а потом сотни мертвых рук, вылезших из-под земли, сцепились на моих ногах.

В мире людей принято считать вампиров мертвыми. Это не так. Мир мертвых нам также чужд, как и любому человеку. Мертвые не дружат и не подчиняются вампирам. Они сами по себе. Обычно они не наведываются в мир живых. Если их специально не вызывают. Я выдергивал ноги из их рук, но даже это у меня вышло так себе. Девчонка подчинила себе их, и они до самого ее дома проводили тварь. До самой двери. Я вырвался с кладбища, хоть так и не смог приблизиться. А как только она забежала в свою квартиру — моментально заклинаниями запечатала все входы и выходы. Был вынужден возвращаться восвояси. Ближайшие часы она не выйдет. Гули днем не гуляют. Выходят на охоту ближе к ночи, а днем они, как и зимой, похожи на сонных мух. Через некоторое время я вернусь и подожду, пока она выйдет.

Духов вызвала…

Магией меня не остановишь. Если только притормозишь. И удивить меня этим трудно — в Вурде магия обычная вещь. Дело времени. Я доберусь до девчонки и разделаюсь с ней раз и навсегда.

Кем бы она, черт возьми, ни была.

Глава 8

Вурд. Мир вампиров

Эмпайр

На троне владыки Вурда в главной зале устроилась рыжая девушка. Под длинным хлопковым платьем светло-лазурного цвета у нее выпирал небольшой, округлившийся живот. Длинные волосы золотыми волнами струились по худеньким плечам, зеленые глаза наблюдали за молодым супругом, принцем Драгомиром, то и дело взад и вперед расхаживавшем в раздумьях по всей зале.

— Драгомир, мы действительно не можем отправиться в мой мир?

— Не можем. К большому моему сожалению, — ответил сквозь зубы принц в который раз.

— Мы здесь заперты! — Фрида, беременная богиня разрушений, вскочила с трона и стукнула по его золотым ручкам. — Посмотри, Драго! Все разъехались! С тех пор как Ждан сбежал, твой отец отправился за ним, твоя мать пропала, а мы должны сидеть в Эмпайре и охранять мир вампиров. А я, может, тоже хочу к себе домой попасть!

— Фрида, успокойся.

— Богиня, — из тени к ним выступила высокая вампирша в белых одеяниях. Она слегка поклонилась рыжеволосой девушке, насколько это требовалось в данной ситуации. — Вам не стоит сопротивляться обстоятельствам. Владыка Вурда, сильнейший вампир Кир назначил Его высочество принца Драгомира вершить судьбу Вурда в его отсутствие, и его сын не смеет ослушаться. Он вампир — его послушание не ограничивается одним лишь приказом. Ни один вампир не в силах нарушить подобное. Вы бы поняли, если бы были вампиром.

Зеленые глаза беременной Фриды заискрились гневными молниями:

— Не надо мне тыкать своим вампиризмом, Рхея! Не забывайте, я все-таки богиня разрушений! Вот сейчас ка-а-ак швырну…

На лице вечно молодой Рхеи появились еле уловимые морщинки в районе кончиков губ.

— Фрида, — чуть поднял голос принц на молодую жену. Драгомир был внешне очень похож на своего отца, такой же высокий жгучий брюнет с черными глазами. И такой же устрашающий в моменты гнева. А в эту секунду он гневался. Весьма. И жалел, что Фрида совсем не похожа на его мать, обладавшую не только огромной силой, но и весьма уравновешенным характером. Вспыльчивость и капризы, возросшие вместе с беременностью его молодой жены, начинали его и в самом деле раздражать.

Ему было достаточно произнести ее имя, чтобы супруга, недавно бывшая лишь невестой, покорно уселась обратно на трон. Девушка пожевала пухлые губки. Пришедшая в Вурд из другого мира, из мира людей и сама будучи наполовину человеком, она никак не могла привыкнуть к здешним порядкам. К тому, что даже в статусе жены принца, не со всеми можно вести себя, как со слугами. Вампиры, населявшие Эмпайр и его окрестности, тоже обладали немалой силой, а также злопамятностью. И в отсутствие настоящего владыки могли и не сдержаться по отношению к взбалмошной богине. Как, допустим, предсказательница Рхея, только что спрятавшая под верхнюю губу мельком выскользнувшие клыки. Фриде с первого дня пребывания в этом месте доходчиво объяснили, что сила без опыта в мире вампиров зачастую может быть лишь помехой. А Рхея уже давно служила при дворе, как и ее верная подружка Аминта, преданная слуга богини Эос. И, как и Аминта, была боевым вампиром, входившим в свиту самого Кира. И уж что-что, а хамить ей и бездумно бросаться оскорблениями совсем не следовало бы. Рхея преклонялась перед Драгомиром, но не перед ней. Сейчас она спрятала клыки, но кто мешал ей их выпустить, как только подвернется удачный момент? Вампиры беспринципны, их сдерживает лишь одно — невидимая для других, все покоряющая и всеобъемлющая сила Вурда, которой он наделял своих владык.

Немного успокоившись, Фрида чуть тише спросила:

— Неужели мы совсем ничего не можем сделать? Твой брат сбежал, отец отправился его искать, а небо Вурда несмотря на то, что сейчас день, затянуло серыми облаками, которые разбивает северное сияние, что вызвала магия Эос! Это же означает, что с ней что-то происходит! Либо она в беде, либо еще что пострашнее, а мы ничего не можем!

Драгомир тяжело покосился на притихшую супругу:

— Не можем. Она запретила мне. Как и отец. Я не смогу вмешаться, пока она сама не снимет этот запрет. Не мне и не тебе тягаться с ней. При всем желании.

Рхея смиренно сложив руки в длинные рукава белой мантии, согласно кивнула:

— Этот так, моя богиня. Иерархическая лестница мира вампиров — мы не можем перешагивать через волю сильнейших.

— А что там Серапион? Он все еще болен? — в надежде услышать хоть одну хорошую новость, спросила Фрида.

Рхея, прикрыв белесые глаза не менее белыми веками, отрицательно мотнула головой и посмотрела в сторону:

— К сожалению, моя богиня. Верховный маг не встает с постели. Не помогает даже кровь младенцев. Как только Эос вернется в Эмпайр, она, безусловно, поможет ему своей магией, но если бессилье мага — это следствие тревоги Вурда, боюсь, даже Эос не под силу будет справиться с этим. К сожалению, моя богиня, это не самые плохие новости.

— Что же еще? — убито бросила Фрида, окончательно расстроившись.

— Дело в том, что вместе с волнением Вурда, стали волноваться и вампиры. Главнокомандующий уже докладывал о том, что готовятся мятежи. Сейчас лучшим для вас было бы тренироваться управлять своей магией, но ваш учитель не сможет помочь вам в этом. Боюсь, вы в большой опасности. Еще и по этой причине Эос запретила принцу Драгомиру и вам покидать Эмпайр.

— Замечательно! Отлично! Мы в клетке! — вновь взбрыкнула рыжая богиня на троне владыки вампиров. — А что будет, если эти вампиры решат ворваться в Эмпайр? Как мы их остановим?! Мы ведь даже не сможем вызвать твоего отца, Драго! Что тогда будет с нами? И с ними? — зеленые глаза перестали бросать молнии и намокли от проступивших слез.

Рхея уже привычно и неодобрительно покачала головой. Ей положительно не нравилась богиня разрушений. Обычно вампиры относятся довольно лояльно ко всякого рода силе. Какой бы она ни была, если эта сила на их стороне. Но Фрида была взбалмошной с самого первого дня. Вот уж поистине, как сказано в легенде, наказание Вурда. Немного не в том плане, как они все ожидали. После появления богини Эос, которая закончила тысячелетнюю войну на Безымянных территориях, от Фриды ожидали чего-то подобного. Но… пока кроме бесконечных каприз ничего не дождались. Безусловно, все еще возможно, но придворные вампиры мало в это верили. Здесь ее воспринимали, как когда-то Ия, незаконнорождённого и бессильного вампира, сына Антигона. Вечно во все совавшая свой маленький носик, к тому же не имевшая клыков и пахнувшая кровью человека. Ее клыки, которые проступали в первые дни ее перерождения, очень быстро исчезли, как сказал Серапион, они были эхом ее магии, что пробудил в ней вампир. С Эос никакого сравнения. Фрида — богиня? Это слишком громко сказано. Так, маленькая фея, не более того.

Рхея с непроницаемым лицом скрылась обратно в тени стен главной залы Эмпайра. Молодой принц Драгомир нехотя направился к беременной жене, неподобающее дело для вампира. Лучше бы он ее обратил. Возможно, став на самом деле вампиром, а не легким подобием с редко проявлявшимися признаками вампиризма, девушка бы успокоилась и из нее появился бы шанс воспитать настоящую принцессу. Но… Драгомир этого не сделает.

Пока Фрида не вытворит что-то поистине разрушающее.

А пока… Деткам Владыки и вправду грозит серьезная опасность. Как, впрочем, и самому Эмпайру.

Вурд волнуется. На его небесах беспрестанно сходятся грозовые тучи. Волнение Вурда отражается и на его жителях. В мире все больше и больше происходит стычек. Сперва это были стычки мелкие, за земли, за человеческие ресурсы, теперь же, почти с каждым днем, масштабы беспорядков и конфликтов нарастают. И это не прекратится до тех пор, пока не будет уничтожена угроза прихода Гулей в Вурд. А судя по небесам — угроза на данный момент лишь растет. Несмотря на то, что в мире людей и Ждан, и сам Кир.

Глава 9

Рассвет проскользнул под мои ресницы через минуту после того, как мне наконец-то удалось отключиться. Я все также сидела у входной двери, прямо на полу, завернувшись в чужую кофту, натянув слишком длинные для меня рукава как можно больше на свои пальцы. Лето, в квартире тепло, а у меня заледенела вся кожа. Каким чудом мне удалось дойти до квартиры? Сейчас, когда тьма отступила и солнышко снова медленно появляется на небесах, кажется, что ничего не было. Какое-то помутнение моего рассудка…

Волк, который гнался за мной, и мертвые, восставшие из могил, чтобы проводить меня до дома. Как будто вижу сейчас себя со стороны, как бегала по этой однушке, и бормотала заклинания, закрывала окна, потом в изнеможении рухнула на пол и судорожно прислушивалась к тому, что творилось на лестничной клетке. Там кто-то ходил. Но это точно были не мертвые души, которых я вызывала. Это был оно. То жуткое чудовище, которое пришло за мной в Петрозаводск. Оно бродило там довольно долго. Я знаю. Точно знаю. Потому что как только оно ушло, пришел вот этот холод. И вместе с ним облегчение.

Рассвет… Больно глазам. Сна почти не было. Надо встать на ноги, переодеться, что-то съесть и идти на работу. Сегодня работаю в магазине. Продуктовый в соседнем подъезде. Тружусь там в те дни, когда не учусь. Сегодня как раз такой день.

Шмыгнув носом, поднялась. Было или не было… Некогда размышлять. Продолжая кутаться в чужую кофту, ставшую для меня настоящей шубой или даже одеялом, прошла через пустую квартиру, достала из шкафа чистое белье и полотенце. Будет лучше, если я приму душ. Квартира пустая. Здесь я наклеила как могла обои, немного подкрасила потолок. Кровать мне отдали. Матрас купила с рук, долго на него копила. Мне бы на кухне еще пару шкафчиков повесить, тогда бы здесь было еще лучше. В любом случае, даже так здесь гораздо лучше, чем было в детском доме. Зато это мой дом. Квартира старая, требует капитального ремонта, зимой здесь холодно. Зато тихо. Зато это мое.

Рабочий день начался как обычно, в привычном ритме. До работы добралась без проблем. Никаких чудовищ. Хоть я и стараюсь не вспоминать о том, как долго стояла уже одетая и готовая выходить у двери и прислушивалась, ждала, пока выйдет на лестницу кто-то из соседей. Чтобы только не одной. Двери магазина открывала трясущимися руками, чуть не выронила ключи. На сигнализации набрала код неправильно, в результате мне потом звонил хозяин и какой-то мужчина из охранной фирмы. Пришлось объясняться.

Пробила первый чек, обслужила первых клиентов и присела за прилавком на шаткую табуретку. На работу пришла в джинсах и майке, и все той же чужой кофте на своих плечах. На улице уже разогрелся воздух, а я все мерзну. Дрожу. Меня знобит и постоянно уносит в сон. Пытаюсь отвлечься на телевизор, почти беззвучно рассказывающий о новостях в стране, но глаза постоянно закрываются. Наверное… Наверное именно поэтому, сперва я подумала, что он мне приснился.

И лишь поморгав и сбросив настойчивую пелену сна, узнала в лице нового посетителя, за чьей спиной только что прозвенел колокольчик, который повесили на двери, чтобы не пропускать клиентов и воришек, вчерашнего своего знакомого. Рослый парень в белой майке. Он вошел, в мою сторону не посмотрел, сразу направился к холодильнику с водой. Взял бутылку, только теперь пошел к кассе.

До меня с опозданием дошло, что сижу в ему принадлежавшей толстовке.

— О… — изумрудные, зеленые глаза, улыбнулись как будто отдельно от него самого. Потому что уголки его губ не отреагировали на эту улыбку. — Ты… — его палец ткнул в меня. — Я тебя где-то видел.

Я кивнула, мои губы склеились вместе, озноб ударил по моему телу с новой силой.

— Сейчас, подожди, не напоминай. Сам вспомню. Ты… Лагода! Так?

— Да.

— Ну, вчера я опоздал на автобус. Пришлось на попутках добираться.

— Ты куда-то исчез.

Я поднялась со стула, забрала у него из рук бутылку, но не спешила пробивать. Пальцы примерзли один к другому.

— Исчез, — парень, похожий на баскетболиста, взъерошил на затылке кучерявые волосы. — Слушай, не заставляй меня объяснять, куда.

Он погладил себя по плоскому животу.

— Бывают, знаешь, неловкие моменты. Короче, пришлось мне опоздать. Ок?

— Хорошо, я не спрашиваю.

— Кофту-то отдашь? — его палец опять ткнул в мою строну. — Ты чего в ней? Жара же!

— Мне холодно, извини. Я опаздывала на работу, схватила первое, что под руку попалось.

Нехотя стянула толстовку со своих плеч, но парень меня остановил:

— Эй, ты действительно какая-то бледная. Слушай, я это… Оставь ее пока себе. Давай я ее позже заберу?

— Когда позже?

— Ну, — опять потрепал волосы на затылке. Я невольно залюбовалась. Он при свете еще красивее, чем в сумерках. Зеленые глаза кажутся настолько добрыми, что ему хочется довериться, сразу рассказать обо всех невзгодах. Есть такое впечатление, что защитит. Поймет. Не оставит в беде. — Ты, похоже, работаешь здесь?

— Да.

— Так я буду в этом районе вечером. Ты до скольки?

— Сегодня до десяти вечера.

— Ну, я примерно где-то так здесь и буду. Друг у меня здесь недалеко живет. В общем, могу забежать — заберу толстовку свою. Ты до вечера согреешься ведь?

— Я постараюсь, спасибо, Ждан.

Мне было приятно произносить его имя. Настолько приятно, что вопреки ознобу и плохому самочувствию, я даже улыбнулась.

— Отлично, — новый знакомый протянул мне купюру. Потом вгляделся в мое лицо. — Послушай, но ты и вправду плохо выглядишь. Может быть тебе не стоило сегодня на работу выходить? Ты, кстати, как сама добралась? Поздно уже было…

Меня передернуло. Так сильно передернуло, что бутылка воды, которую только что держала в руке, выскользнула и улетела на пол. Как добралась? Об этом точно лучше не вспоминать. Совсем.

— Эй… — он как будто прочел все мои мысли. Все до единой. — Ты… что-то случилось по дороге? К тебе кто-то приставал? Эй…

Глава 10

А открытия лезут одно за другим… Моя новая знакомая действительно работает на людей, живет не на болоте, а в обычной квартире и сегодня совсем не пахнет гулем. Все-таки она человек. Как интересно… Человек с такими замечательными способностями мага. Мне бы попробовать ее для пущей уверенности. Совсем немного крови. А еще неплохо бы узнать, где именно на ней осел запах гулей.

Вон, как побледнела, здорово я ее вчера напугал.

— Послушай, Лагода…

Девушка подобрала с пола бутылку воды, с явным усилием выпрямилась. Неудивительно. Я-то думал, что она гуль, что знает, с кем столкнулась.

— Ничего страшного. Просто темно было, померещилось что-то. Так. Бывает.

Ого! Я ее даже зауважал. Храбрится. С другой стороны, нет смысла болтать — в мире людей, кроме меня самого, ей никто не поверит.

— Ну, слушай… Хочешь, я могу тебя сегодня проводить после работы? Чтобы тебе больше ничего такого не мерещилось.

— Проводить?

Явно не ожидала такого от меня. Вон, как украдкой смотрит. Испугалась, силы потеряла, а все же женский интерес ко мне превозмогает страх. Нет-нет, да скользнут ее глазки по моему ремню. Будет занимательнее ее пить сегодня вечером. Храбрость я люблю. Еще бы немного ума туда присыпать. Однако на данный момент, достаточно и этой загадки.

В результате она согласилась. Долго уговаривать не пришлось. Никаких чар, я ей, как выяснилось, понравился и без них. Замечательно. День просидел в машине неподалеку от ее магазина, не хотел, чтобы загадочная чародейка испарилась в неизвестном направлении, к тому же, пока я полностью не удостоверюсь, что она не гуль, отпускать ее точно не стоит. Увидев, как она закрыла дверь за последним клиентом, вышел из машины и не торопясь направился в ее сторону. Вечереет, на улице народу немного. Я в общем-то сыт. Успел “перекусить” в течение дня. Что мне нравится в этом мире — человеческая кровь в неограниченном доступе. Я даже подумываю остаться. Зачем мне возвращаться в Вурд? Мне здесь очень хорошо. Есть цель, вампиров нет. Нет никого, кто бы мог посметь ткнуть в меня пальцем и заявить, что я полукровка. Честно говоря, я даже почти не скучаю.

Махнул Ладе, она заметила меня. Вышла из магазина, повернула ключ в замке. Моя толстовка висела на ее согнутой руке.

— Согрелась? — усмешка выскочила совершенно непринужденно.

— Да, — на ее лице появилась смущенная полуулыбка.

Хорошая, послушная девушка…

— Далеко живешь?

— Несколько минут. Если… — на ее нежном личике появилось сомнение, — если ты не хочешь провожать, я сама дойду.

— Почему? Мне несложно. Раз уж так получилось. Хотя… — я почесал затылок, — сознаюсь, я надеюсь напроситься на чай. Не-е-ет! Не думай ничего такого. Я весь день мотался, так еще не успел ничего перехватить. А еще домой идти. Тоже путь неблизкий.

— А где ты живешь?

— На другом конце города.

Я вовремя вспомнил, что наплел ей накануне. Пора было поддержать легенду:

— У друга остановился. Каждую ночь в новом месте. Как ни крути, но это выход в моей ситуации. Так что, я могу надеяться на чай?

Лагода шла рядом. Ее тонкая фигурка будто бы сжалась. Страшно, ох, как страшно. На ее сладкий страх, если бы она была в Вурде, слетелись бы вампиры со всего окружающего квартала.

— Ты давно разругался с семьей?

— Какое-то время назад. А ты? Ты живешь с родителями?

Отрицательно мотнула головой, которую не подняла, чтобы посмотреть на меня:

— Одна живу, я детдомовская.

— Извини. Не знал.

Мы приближались к дому, где я вчера был вынужден ее оставить. Надо ее дожать, пусть пригласит… Люди любят сантименты. Она должна меня пожалеть. Вот уж, что они любят, это я понял в первые же дни своего пребывания здесь. В Вурде люди глупые, полностью и с легкостью подчиняются вампирам, хитрить не приходится.

— Ты, наверное, меня не понимаешь, — буркнул будто бы пристыженно. — Думаешь, что я избалованный? Так многие считают, не ты одна.

— Я не считаю.

Она помолчала, мы еще немного прошли.

— Я ничего не могу считать, потому что ничего о тебе не знаю.

— Ну, это поправимо! Если пригласишь на чай, будет возможность познакомиться поближе. Я в том плане… что до сих пор ни с кем по душам не говорил. Мои друзья, знаешь… они не понимают меня.

Она что-то ответила, но мое внимание было отвлечено. Я учуял их отвратную вонь еще на подходе к ее дому. Мы были метрах в пятидесяти, когда меня что-то зацепило, а через пару шагов тонкое волчье обоняние отравил их смрад. Гули! Их несколько, и они впереди. Мы направлялись прямо к ним. Ошибся? Неужели я так глупо ошибся? Но с каких пор гули выходят на улицы? Здесь для них слишком оживленно, их вотчина парки, лес, болота, на самый крайний случай озелененные скверы. Здесь же нет ни одного деревца! Да, они принимают человеческий облик, однако же сильно боятся толпы людей, стараются не обнаруживать себя. Не обнаруживать себя перед теми, кто останется жив после встречи с ними.

У них должен был быть достаточно серьезный повод, чтобы выйти наружу.

— Ждан, — она остановила меня у подъезда.

Как, остановила. Я врезался в нее, когда она открывала дверь и резко встала на месте. Посмотрела на меня еще так, непонимающе.

— Мы же договорились, что ты зайдешь в следующий раз?

Что? Когда? Я не слышал… Она, наверное, говорила, я пропустил. Насколько же волк во мне уже проснулся! Интуитивно провел языком по зубам — клыки пока не вылезли, это хорошо. Не совсем еще… Однако взгляд отвел на всякий случай. Глаза меня выдадут — они уже начали менять свой цвет. Хорошо, что сумерки, а фонарь у ее подъезда не горит, она не видит.

— Извини, я задумался. Это от голода.

А здесь уже даже нисколечко не приврал. Жажда и вправду зашкаливала. Жажда разорвать пару тварей…

Она на самом деле могла меня не пустить. Но мне повезло, девушка оказалась поистине сердобольной, я, видимо, показался ей достаточно жалким, так она, покусав немного губу, все же открыла передо мной дверь:

— Хорошо. Только недолго, и только чай.

— Спасибо.

Ее настороженная улыбка, дверь, первые три лестничных пролета. Она живет на пятом этаже. Сомнений больше не было. Гули, которых я учуял на расстоянии, будут где-то там. И что-то мне подсказывало, что найдем мы их у ее квартиры. Может быть мне уже стоило перевоплотиться. Но я не спешил. Гули для меня не угроза. Вампиром я для них гораздо страшнее. Так что поднимался я следом даже не выпустив клыки. Пойду до последнего. Ведь может же быть… или не может? Неужели есть такой силы чары, которые под силу сбить мое чутье и обмануть относительно ее сущности? Сейчас она человек, от нее веет человеком. А гули выше…

Мы увидели их сразу. Два молодых парня в классических дешевых костюмах. Я уже знаю, кто они. Проповедники альтернативного вида веры. Гули любят принимать их облик — удобно, их все вокруг воспринимают как безобидных детей. С листовками в руках и рюкзаками с книгами о вере, которая спасет в загробной жизни. Как дополнительное издевательство со стороны гулей. Спросить человека о его вере и заживо сожрать… Миленько.

Я поднимался по ступенькам сразу за спиной Лагоды. Гули разом развернулись — зрачки их глаз мгновенно покраснели. Они в ужасе уставились на того, кто шел за девчонкой, им не надо видеть вампира, они меня чуяли. А также то, скольких их братьев я положил за время своего недолгого пребывания в этом мире. Девчонка шла, не поднимая головы, она словно и не заметила ничего. Пробормотала что-то вроде «простите» и протиснувшись между двумя рослыми фигурами, пробралась к двери своей квартиры. Это такой трюк, спрятаться за спинами собратьев или она и вправду ничего не подозревает?

Но девочка действительно достала ключ, не оборачиваясь вставила его в замок. Я решил попробовать, а вдруг… Оскалился, показав один клык этим двоим и негромко, вполне миролюбиво осведомился:

— Что-то забыли?

Двое все в том же ужасе переглянулись, на Лагоду не обратив никакого внимания. Их как будто беспокоили лишь они сами.

— В таком случае, вам стоит уйти?

Гули в обличье людей еще раз зыркнули друг на друга, а потом будто бы не веря тому, что я их отпускаю, рванули с места и прошмыгнув по стенке мимо меня, исчезли с этого этажа. Через секунду топот их ног звучал на первом этаже, за этим хлопнула дверь. Забавно… Они бросили ее на меня? Гули обычно свою семью не оставляют. В таком случае напрашивается второй вывод.

Они приходили по ее душу.

— Проходи, — услышал где-то в стороне.

Глава 11

— Кто ты?! Кто ты такой?!!

В моей маленькой комнате, в моей крохотной квартире, которую я считаю своим домом, своей крепостью, неведомым образом материализовалось то самое чудовище, с которым я столкнулась прошлой ночью. Только что на месте Ждана, красивого парня, который провожал меня домой, вдруг возникло «это». Человеком его было назвать невозможно — да фигура все еще оставалась человеческой, но его глаза… Они со скоростью света меняли свой цвет, будто бы внутри зрачков происходил взрыв за взрывом. Его красивые губы перекосило — из-под них теперь торчали жуткие клыки. Я могу так точно его разглядеть благодаря стене, которую мне таким же неведомым образом удалось воздвигнуть. Перегородка прозрачная, ее не видно, но чудовище не может ее преодолеть. Я стою на диване, вжимаюсь в стену дома и безмолвно повторяю и повторяю заклинание. Как будто это что-то может изменить! В тусклом свете лампы, которую я сама вкручивала в остатках люстры под потолком. Она должна быть трехрожковой, но из трех работает только один. И в этом свете чудище кажется еще более нереальным, чем есть на самом деле…

— Кто ты такой?!!

Урод оскалился, но с места не тронулся. Лишь ткнул указательным пальцем в невидимую преграду, что мешала ему добраться до меня:

— Тот, кто тебя убьет. Как видишь, твои родственнички тебя кинули на съеденье кровожадному вампиру.

От испуга я даже пропустила упоминание каких-то родственников, только еле проблеяла:

— Так ты вампир?

— А ты не видишь? — расхохотался тот, кто недавно был приветливым парнем по имени Ждан. — Я бы… продемонстрировал тебе нагляднее, но ты мне пока мешаешь, — опять ткнул в преграду. — Убери ее и сможешь лично убедиться в моей сущности.

— Не уберу! Не уберу!

— Ты все равно не сможешь удерживать ее вечно. У меня сил больше, и я умею ждать. Если хочешь, то у меня в запасе целая вечность, а ты… Не думаю, что в этом состоянии выдержишь больше пары часов.

— Зачем? Зачем тебе убивать меня? Почему именно я? Это ты вчера гнался за мной?

— Ох, как много вопросов, куколка, — Ждан постучал костяшками пальцев одной руки по стенке, а потом вдруг яростно пнул ее ногой. — Хорошо, давай поболтаем, крошка. Я уходить не собираюсь.

Парень… В смысле существо недавно бывшее парнем отошло и присело на край моего письменного стола. Он сложил руки на груди, скрестил длинные ноги и уставился на меня.

— Почему я хочу убить именно тебя?

Краска залила мое лицо. До этого было холодно, но в этот момент ступни и спина заледенели окончательно.

— Да, — кивнула, будто бы если он вдруг озвучит причину, я надеялась убедить его, что убивать надо совсем не меня. — Почему? Что я тебе сделала?

— Мне? — красивые губы Ждана скривились, он внезапно спрятал клыки, но глаза не перестали менять цвет, вводя меня в дикий ужас перед ним. — Мне лично — ничего. Но…

— Тогда зачем?

— Но это же не повод не уничтожить тебя и всех твоих мерзких собратьев. Вы падальщики. Убиваете людей, жрете трупы. Бесцельно существуете ради того лишь, чтобы убивать и размножаться. Вы не нужны ни этому миру, ни моему.

— Я никого не убивала! Ты с кем-то меня перепутал! Я никого не убивала. Пальцем не трогала! А магию… Я использую ее только для лечения и для защиты! И все! Я никого не убивала!

— Ты — может быть и нет, но у тебя все еще впереди. Ты же смотришь на своих сородичей.

— На каких сородичей? Я ничего не понимаю, о чем ты говоришь? Я сирота!

— Да? Кто же эти милые парни, что приходили к тебе сегодня? Что сбежали, бросив тебя мне в руки?

— Парни?

Он вдруг встал на обе ноги:

— Не строй из себя глупого человека! Это были гули у твоих дверей, здесь все ими провоняло! Ваш смрадный запах можно учуять за мили!

— Ты о ком? Какой запах? Какие родственники? Ты говоришь о тех двоих проповедниках, которых мы встретили на лестничной клетке? Я впервые их видела, поэтому даже не поздоровалась! О каких убийствах ты говоришь? Нет! Ты точно с кем-то меня путаешь! Меня зовут Лагода Стравинская, я сирота! Мне девятнадцать лет, и я учусь на фармацевта, подрабатываю в продуктовом магазине. Это все! Я никого не убиваю! Не ворую и у меня нет родственников.

Моя пламенная речь, почти надрывный крик не возымели на чудовище никакого действия, он опять подошел к невидимой стене. Вплотную. Склонил голову и посмотрел на меня исподлобья.

— Хорошо складываешь. Но ведь ты гуль. Хоть и у умеешь колдовать. Ты исключение. Это необычно для мира людей, но не для моего мира.

— Твоего мира? Гуль? Я… я больше ничего не понимаю! Кто ты?

Опять он выпустил клыки и зловеще прошептал:

— Хорошо. Нет ничего плохого в том, если ты узнаешь полное имя своего убийцы перед своей смертью.

Парень выпрямился, задрал подбородок, его спина стала шире и в росте… Было такое ощущение, он увеличился в размерах:

— Меня зовут Ждан, сын Владыки Кира, я наследный принц Вурда, мира вампиров! Один из двоих Шагающих в Другие миры. Я вампир и вервольф, я сын богини Эос, сильнейшего метаморфа за всю историю миров!

Внезапно он понизил голос и сказал тише:

— Этого тебе будет достаточно, чтобы умереть с достоинством? Большинство твоих собратьев, которых я убиваю на болотах сотнями, не знали даже части этого. Они просто встретили на своем пути или волка, или вампира. Все зависело от моего настроения. И только ты удостоилась подобной чести. Просто потому… что ты необычная. Если хочешь, мне немного наскучило вас истреблять. Отрывать головы, руки, ноги… Кровь… я вас не пью. Вы отвратительные на вкус и на запах. Есть только маленькое удовлетворение, что с каждой сотней трупов, я делаю мир моей матери чище.

— Я… я ничего не понимаю. Совсем.

Говорить мне мешал комок слез, застывший и окаменевший куском льда в моем горле. Села на корточки, обняла руками колени и шептала заклинание. Он был прав — силы начинали меня покидать. И пары часов не понадобилось. Страх превозмогал.

— Как хорошо же ты играешь, — ухмыльнулся Ждан, погладив подушечками пальцев невидимую стену. — Не знаешь родственников, не понимаешь, кто я. Однако, стена слабеет, моя милая. Я подожду еще немного. Ты можешь не волноваться, тебе не обязательно что-либо понимать. Твою смерть это не отменит.

— Ты… ты назвал меня гулем. Кто это? Что это такое? Это кто-то, кто умеет читать заклинания как я?

Ждан словно не ожидал такого вопроса. Он вгляделся в меня:

— Хорошо же ты играешь. Я почти поверил.

— Если ты в любом случае меня собираешься убить, — я уже цедила сквозь зубы, холод добрался до колен, — хотя бы ответь на мой вопрос. Кто такие гули!

— О! — мой вопль его насмешил. — А ты с характером. Ну, хорошо. Я ценю твою смелость. Пусть будет по-твоему. Я расскажу тебе, кто ты. Ты гуль. Тварь, которая убивает людей. Твое место на болоте, в случае с тобой есть непонятное мне исключение. Я пока не понял, почему ты живешь в квартире. Вы размножаетесь на болотах, там же растете. Вы не люди и не имеете ничего общего с ними. Единственное, что вы можете — это принимать человеческий облик.

— Гули учатся в школе?

— Что? — мой вопрос его снова удивил. — Нет. Не учатся. Они умеют лишь две вещи. Зачем вам учится? Вы не можете находиться среди людей длительное время.

— Я могу! Я могу! Я училась в школе с первого класса. Я поступила в высшее. Я живу не на болоте! Я с утра до вечера нахожусь на работе в магазине и постоянно общаюсь с людьми.

— Согласен. Это ахиллесова пята в моих выводах. Но у любых сущностей бывают исключения, я уже говорил.

— Ты видел, как я убиваю?

— Нет. Но это и не требуется.

— Что заставило тебя решить, что я этот гуль?

Я озвучивала вопрос за вопросом. И неожиданно для себя услышала, как злоба в его голосе начала уступать удивлению.

— Твой запах.

— Мой запах?

— Именно.

— И все? Я могла где-то испачкаться? В чем-то, что имеет такой же запах?

— Ты ищешь спасение там, где его нет. Нет, ты могла провонять гулями или живя с ними, или если ты — это гуль, или если ты убила гуля.

— Но я не живу ни с кем и никого не убивала! Сколько можно тебе повторять?!

Ждан постучал по стене пальцем — вдруг этот палец с легкостью проткнул стену! Чудовище победоносно улыбнулось и… выпустило клыки.

— Можешь больше не повторять, время пришло, — он сказал тихо, совсем не так и не с той силой, с какой его огромный кулак врезался в стену и разбил ее. Я физически ощутила, как осколки от нее разлетелись в разные стороны!

Глава 12

Вампиры, в отличие от других магических существ и людей, имеют особенные отношения с едой. У нас нет рецептов приготовления крови. Мы ее ничем не приправляем. Не запекаем в духовке, не варим из человечины супы. Для нас кровь в чистом виде, желательно сразу из вены, еще теплая, наполненная энергией страха или вожделения жертвы — это лучшее, что может быть.

Но не всегда люди могут быть готовы к нам. Они пользуются лосьонами, дезодорантами, шампунями, кремами — всяческой ерундой, которая портит их естественный аромат. Я спрашивал у Драгомира, выяснял. Так как он вампир безо всяких «но», для него побочные запахи в момент питания не имеют никакого значения. У меня все несколько хуже. У меня острое обоняние, которое мне слишком часто мешает. Однако в этот день, в этот вечер, прошу прощения за неточность, был тот редкий случай, когда я мысленно поблагодарил свою мать за этот волшебный дар. Ведь будь бы я вампиром…

Девчонка забилась в угол, мои клыки были в каких-то миллиметрах от ее шеи, как вдруг я остановился. Словно бы ударился о еще одну невидимую стену. Ловушка! Эта маленькая тварь устроила для меня еще одну смертельную ловушку! Вместо того, чтобы укусить, схватил ее за волосы на затылке и потащил на выход. Воя от боли и неудобства, она последовала за мной:

— Убить меня решила…

Зелья. Этот запах мне очень напомнил годы обучения у придворного мага Серапиона. Он объяснял нам, чего стоит опасаться. О вампирах в мире людей ходит много разных слухов, большинство из них — ложь. Чистейшей воды выдумки. Но факт того, что у магов есть против нас некие средства — правда. Я, конечно, преувеличил. При всем желании она не смогла бы меня убить. Но превратить в живого мертвеца на пару тройку дней — вполне. Есть такие заклинания, которые высасывают из нас жизненные силы, превращают в мумии. Эта тварь использовала такое, чтобы сделать мазь и вымазалась с ног до головы. Удивительно, как я сразу не учуял. Такой тонкий аромат — пока носом не ткнешься, не почуешь. Драгомир бы точно не догадался.

— Я буду кричать! — прохрипела моя жертва, не поспевая за мной, она то и дело падала на колени, затем вставала и вновь бежала.

У меня размашистые шаги.

— Кричи. Но учти — каждый, кто выйдет к тебе на помощь, станет моей закуской. Ты же помнишь, я сильно голоден. Ты лишила меня сытного ужина…

Я был вынужден перетаскивать ее через ступеньки. Внизу, у двери в подъезд, оглушил ее. До машины нес на руках, а потом погрузил в багажник. На улице встретил несколько выпивших алкоголь мужиков, они посмеялись мне вдогонку, что-то на тему того, что мне повезло на сегодняшнюю ночь. Мне хотелось им ответить, что они попали в точку.

— Полежи здесь. Скоро ты уснешь навсегда среди своих близких, кого я уже упокоил. В болотной тине.

Сказал это, захлопнул багажник, в котором тварь лежала, скрючившись и без сознания. Жаль, что здесь нет Серапиона, он бы захотел на нее взглянуть. Но в Вурд я ее не потащу. Именно таких существ он и боится. Жаль. А было бы интересно.

Сев за руль, завел двигатель. Путь до глубокого болота, где я и вправду устроил кладбище гулей, занял около часа. Подъехал к самой воде. Даже не воде, жижа начиналась у корней нескольких близко росших друг к другу толстых берез. Девчонка так и не очнулась. Я остановился, когда вновь открыл багажник. Убивать того, кто не может даже оказать сопротивление. Хотя бы крикнуть… Подождать?

В этой ночной тишине леса время замерло. Стоял там, с полным ощущением, что вернулся в Вурд. Тихо и никого вокруг. Убивать или подождать? Пусть очнется.

А что, если очнется и успеет еще как-нибудь меня удивить? Лагода, как она себя называет, удивляет меня все больше и больше.

Я задумался, по этой причине отреагировал на ее пробуждение несколько резче, чем если бы и мыслями присутствовал здесь. Волчьи когти на моей руке вошли в ее живот, словно теплая сталь ножа в масло. С детства любил играть с перевоплощением — быть вампиром и на несколько мгновений получать длинные острые когти, или менять частично лик, пугая прохожих, когда мы тайно с Драгомиром выбирались «погулять». После таких прогулок город вампиров дрожал от страха. Именно это и произошло в эту самую секунду со мной, не ожидая реакции от человека без сознания, мое тело выполнило до боли привычный, отработанный трюк — я выпустил когти и ударил. Девчонка выпучила глаза, ее тело выгнуло вперед прямо в багажнике, она захрипела.

Мне не привыкать к смерти. Ничего нового. На этих болотах я убил сотни существ, похожих на людей. Каждый раз одно и то же. Удивление, боль и смерть. Потом я топлю их тела в болоте. Чаще в этом. Здесь глубоко. И лесник, у которого я живу, говорит, что именно сюда никто не ходит — легенды. Ох уж эти люди…

Остановился. Кровь, которая текла прямо по моей руке… Струйки вязкой субстанции бордового цвета в лунном сиянии светились голубыми искрами. Эти искры были похожи на крохотные звезды, будто бы игравшие друг с другом в неведомую, веселую игру. Искрились, сияли, мерцали… Такая кровь может быть только у мага, ни о каком гуле здесь не может быть и речи!

Движимый любопытством, отвел руку, окровавленные волчьи когти вышли из ее плоти. Один из них я поднес к собственным губам. Аромат ударил мне в ноздри и мигом достиг сердца! Клыки выскочили из-под верхней губы, глаза загорелись от проснувшейся в них вулканической энергии. Произошло что-то, чего еще никогда со мной не было — вампир и волк одновременно рвались наружу. От этого запаха мое тело начало превращение и немедленное его подавление — шерсть выбивалась на поверхности кожи и сразу же была подавлена сущностью вампира — кожа снова становилась гладкой. Взрыв эмоций, восторг — все это разом прекратилось, стоило лишь первым каплям ее крови попасть мне на язык!

— Так вот, что такое… боль?!!

Волчий и вампирский вой сотрясли густой лес! Мою грудную клетку подбросило вверх, спина превратилась в дугу, губы раскрылись и понеслись к небу — их разрывал невыносимый звук. Это был рев! Мое вечно ледяное тело горело. Горело!!! Его температура была выше температуры лавы! В этом не было никаких сомнений…

Не в силах совладать с собой, воздел руки к небу и тут же сам содрогнулся от увиденного! Вены на них просвечивали кожу насквозь! Они светились красным светом и покрыли странными узорами мое тело. На всех пальцах выступили когти — мои обе сущности пробились на волю и не договорившись друг с другом превратили меня в монстра. Недовампира и недоволка.

Но и это оказалось еще не все. В это самое мгновение, где-то внутри моего живота собрался весь жар из вен. Он превратился в ком, который моментально вырос и достиг внутренних стен моей кожи, она как хлипкая преграда, лишь удержала его силу на секунду и вслед за этим жар вырвался наружу. Он вылетел из меня огромной красной волной и словно волна от ядерного взрыва разлетелся по всей поляне, пронзил бескрайнее болото и в конце концов взорвал воздух вокруг меня!!!

Едва устояв на ногах — опустил взгляд на собственную грудь. На майке, на самой материи образовалась маленькая дырочка. Как будто ее что-то прожгло. Я подцепил ее когтем, заглянул внутрь — там, на моей коже, прямо на груди бледно-розовым цветом светился мой Вензель…

Глава 13

Вурд

Пещера в Скале Смерти

Белый волк со всей осторожностью опустил свою драгоценную ношу на заранее подготовленную им самим подстилку. Подстилкой служила сухая солома, высушенные цветы и травы. Ему не хотелось отрывать взгляд от лица спящей Эос, но он все же сделал это, оглянулся назад. Вампиры уже давно отстали, за ним до последнего гнался их мышь. Тварь, которая умеет летать высоко, ее сложно остановить заклинаниями. Почти невозможно — если ей будет недоступно небо, она прогрызет ход под землей. А этот зверь, размером с небольшого дракона имеет большую силу, он принадлежит Киру. Вот так, даже всем магам из деревни не удалось поставить достаточно мощную преграду, хотя они старались.

Ничего, так или иначе, мышь в пещеру прорваться не сможет — не то это место, в которое он с той же легкостью смог бы проникнуть.

В пещере не было света, она довольно глубоко утоплена в скале, так что даже войдя в нее, пришлось немного пройтись, прежде увидеть, что здесь происходило. Удостоверившись, что все преследователи отстали, Ратибор перевоплотился. Оставив богиню вампиров спать, он прошел к стене, где в нескольких маленьких нишах стояли свечи. Волк зажег их. Мягкий, теплый огонь ласково обнял его сильное обнаженное тело. Белые длинные волосы, заплетенные в тугую косу и суровый взгляд необыкновенных волчьих глаз. Белый волк развернулся к Ульяне. Она спала. Хорошо придумано — зелье, что ввели ему в кровь, усыпило ее. Ненадолго, но достаточно, чтобы он успел утащить возлюбленную в надежное логово.

Пещера в Скале Смерти… Это место принадлежит магам. Не всякий вампир, тем более волк, или какая другая сущность, может пробраться сюда. Дорога, сам путь заколдован. Столетия назад маги нашли эту пещеру, в отдалении от всего мирского, на краю начала Безымянных территорий, где еще не так давно шла война, которой не было видно ни конца ни края. Здесь проходили свое посвящение ученики школы магии. Добраться до пещеры — было последним заданием на экзамене. За время пути, который начинался сразу за магическим лесом, любого, кто бы этот путь нашел, а он был невидимым для глаза существа, не принадлежащего к миру волшебников, ожидало ровно сто испытаний, каждое из которых было смертельным. В обычное время Ратибор не только не смог бы пройти данные испытания, но и найти сам путь. Ведь если ты не знаешь заклинаний, даже дороги не увидишь. Но в этот раз для него сделали исключение, защиту снимали прямо перед ним, и закрывали сразу, как только он ее проходил. Волк физически ощущал дуновение ледяного, смертельного ветра, хлеставшего его по подушечкам на звериных лапах. Он слышал, что испытания были нешуточными, своих маги не жалели. Не пройдешь задание, соответственно, в действительности умрешь.

— Ты быстро справился, Белый волк, — из темноты пещеры, к нему вышла молодая женщина с разноцветными волосами длиной до самого пола.

— Вампирский соглядатай где-то неподалеку, — нахмурился Ратибор, нисколько не смущаясь своей наготы. Он подошел к спящей Эос, как будто желал быть поблизости, чтобы защитить ее, если вдруг Васса захочет отомстить Ульяне. — Он пробил всю вашу защиту.

— Да, — противным, скрипучим голосом, что остался у нее после возвращения в этот мир, ответила собеседница в красном одеянии с закрытой шеей; материя скрывала уродливый шрам бывший когда-то местом, в котором ей оторвали голову, — он нырял вслед за тобой в каждый туннель, который я открывала для вас. Слуга Кира, — усмехнулась Васса. — Вурд любит слуг владыки, с этим даже я не в силах совладать. Однако, сюда ему не попасть, за это ты можешь не беспокоиться.

— Я и не беспокоюсь, — пожал огромными плечами Ратибор.

Мужчина присел на корточки, чтобы поправить край плаща, и накрыть плечо Ульяны. Наблюдая за этим его движением, ожившая, благодаря усилиям своих подданных, принцесса магов рассмеялась:

— Ты так беспокоишься о ней, Белый волк! Это так мило!

Последнее Васса буквально выплюнула в месте с ушатом сарказма. В ответ волк одарил ее молнией, сверкнувшей в его ожесточённом взгляде. Он ясно давал понять, что не позволит никому приблизиться к своей богине.

— О, не стоит меня запугивать. Уговор есть уговор. Я ничего не имею против богини, она не причиняла мне зла. Тебе достанется Эос, а мне голова владыки. Как только он вернется, бросится искать свою любовь и ту силу, которая позволила, всего лишь позволила встать этому безродному на престол! Он наивно полагает, что так легко сможет справиться с магами? Ха! Вурд — это мир вампиров. Но шансы стать владыкой есть у каждого. Не это ли парадокс?

— Еще больший будет парадокс, когда Эос станет волчицей раз и навсегда. И забудет, что такое питаться кровью.

Белый волк убрал локон со лба Эос и, понизив голос, сказал:

— Самой прекрасной в мире волчицей…

Васса снова рассмеялась:

— Все так, Белый волк, все так. Ты получишь свою Эос, а мы смерть владыки и его детей. Я и мой отец будем отомщены!

— Нет! — вожак вервольфов поднялся на ноги. — Сыновей Эос ты не получишь. Владыку — забирай! Но сыновей не тронь. Об этом уговора не было. Если ты или твои маги, кто-то из деревни, хоть одним заклинанием — я сам уничтожу всю вашу деревню.

Пещеру пронзил жутчайший женский визг:

— Что?!

Разноцветные волосы Вассы подхватило невесть откуда взявшемся здесь порывом сильнейшего ветра, бесцветные глаза слились с белком:

— Что ты хочешь сказать, волк?! Убив одного владыку, мы ничего не получим! У него есть еще один сын! Драгомир, он наследник, его вензель горит так же сильно, как горит вензель Кира. Убив отца, мы ничего не получим! Сыночек тут же займет престол папочки. Вампиры ему присягнут, не сомневайся. И что ты, — ветер резко утих, наступила тишина, разрезаемая лишь отвратительным скрипучим голосом восставшей из гроба волшебницы, — наивно полагаешь, что Драгомир не пожелает отомстить за папочку и за мамочку? Тебе с ним не справиться, Белый волк. При всем моем уважении и вере в твои силы.

— Ты забываешь об одном, Васса. Муж богини — бессмертный владыка Вурда. Став моей, Эос заберет свою силу у Кира и передаст ее… мне.

Глава 14

Петрозаводск

— Проснись…

— Проснись…

— Он убьет тебя…

— Выпьет…

— Выпьет всю… до дна…

Сотни голосов мертвых с кладбища эхом раздавались в моем сознании. Сперва они возникли как будто с разных сторон и полетели друг к другу навстречу, которая произошла где-то в самом центре моей головы, внутри сознания, на самой глубокой глубине, которую, кажется, никто и никогда не смог бы увидеть, кроме этих неживых субстанций, что я собственноручно разбудила.

Когда же они соединились друг с другом, то сперва превратились в одно эхо. Это эхо разрослось и перевоплотилось в тихий, неподъемный гул. Гул давил на меня, словно сами небеса стали опускаться с одним единственным намерением — вбить меня как гвоздь в сырую землю. Я не боялась. Мне было очень странно, ведь никогда до этого не думала, что небеса могут быть не только жестокими, но и… мокрыми. Теплыми и мокрыми. Опускаясь, они оседали на меня все больше и больше. Они окутывали мое голое тело, пока, наконец, вдруг не стали душить…

— А-а-а!!!

С этим воплем, широко открывая рот и после этого кашляя я резко вернулась в сознание! И тут же поняла, что же это меня душило, что было теми небесами. Я неожиданно… неведомо каким образом очутилась у себя дома! В своей квартире, откуда меня за волосы вытащил тот парень, который оказался чудовищем. К слову, он и сейчас был рядом. Стоял надо мной и поливал меня теплой водой. Но я уже лежала в ванной по плечи в воде! И одежды на мне не было…

Я ударила его по руке, державшей шланг, но он и не почувствовал этого удара. Лишь усмехнулись его молниеносно меняющие цвет глаза:

— Очнулась?

Парень в усмешке приподнял верхнюю губу и продемонстрировал мне белый клык. Он выключил воду, взял мою мочалку, налил на нее шампунь и потянулся ко мне:

— Так вышло, что возникла необходимость тебя хорошенько вымыть. Видишь ли… Я не могу тебя укусить, потому что ты измазалась в этой дряни. Нет.

Хотела попытаться встать, он даже останавливать меня не попробовал. Просто сказал «нет», но произнес таким тоном, чтобы я поняла — он успеет расправиться со мной раньше, чем я хоть что-то пропищу.

Ждан, как он мне представился при первой встрече, убрал мою руку и принялся тереть мою шею моей же мочалкой. И только в этот момент до меня дошло, что волосы у меня тоже мокрые и они тоже в мыльной пене.

— Ты… ты хочешь меня укусить и для этого вернул домой?

Он уселся на край ванной, чтобы было удобнее оттирать жертву, приступил к плечу, водил по нему мочалкой по кругу.

— Да. Видишь ли… пока ты была без сознания, кое-что случилось, и я временно передумал тебя убивать. Сперва я хочу тебя попробовать.

— А… а потом?

Промямлила это и глазами проследила за тем, куда его рука соскользнула вместе с мочалкой. Хорошенько оттерев мою шею и плечи, теперь он приступил к груди. Интуитивно прикрыла руками те места, куда он полез, но Ждан цокнул языком и неодобрительно помотал головой:

— Убери. Там ты мне тоже понадобишься. Ты же понимаешь, что я возьму свое в любом случае.

— Ты… ты хочешь изнасиловать меня?

— Изнасиловать? — Ждан запрокинул голову назад и расхохотался. Кучерявые волосы на его красивой голове затрепетали, шелковые локоны в свете тусклой лампочки сияли и переливались, как будто их покрыли каким-то неведомым средством, искусственно придающим подобный блеск.

Отсмеявшись, он отложил мочалку в сторону и быстрым, почти неуловимым движением стянул через голову майку. Затем его длинные как у пианиста пальцы, коснулись пояса на джинсах, расстегнули пуговицу и за ней молнию. Под джинсами не оказалось ровным счетом ничего, ни единой нитки одежды. Отбросив тряпки в сторону, Ждан уселся обратно на край моей ванной, но теперь единственное, что его прикрывало — было то самое дорогое кольцо, которое я заметила еще в лесу. На его широкой, необыкновенно мощной для человека его возраста груди была татуировка — заглавная буква «В». Татуировка была необычной, она светилась изнутри красным светом. Теперь еще и такие краски стали использовать?

— Мне не понадобится принуждать тебя, малышка. Даже несмотря на страх в твоих глазах, желание меня в твоем сердце переливается через края. Я вампир и чувствую каждую жилку в твоем теле. Не говори, что не хочешь. Тебе страшно — да. Ты в ужасе — да. Но ты меня хочешь — и это тоже да. Я что-то сказал не так?

Чувствует мои жилы? А знает ли он, как сильно они трясутся сейчас? Может ли слышать мысли? Я в ужасе — не то слово. Вода, окутавшая мое тело, покрылась мелкой рябью от того, как я дрожу.

— А потом ты меня убьешь?

Я смотрела на него, понимая, что он победил. В голову не приходило ни одно заклинание. Все, что могла, уже использовала. К тому же, у меня было такое ощущение, что небеса, приснившиеся мне, все же меня придавили — сил в моем теле не было. Я уже была пустым сосудом, не имевшем ни единого шанса на выживание. Поэтому, что бы он ни сделал дальше, сопротивляться я так или иначе не смогу.

Вампир задумчиво уставился на меня:

— Убить? Все зависит…

Он подцепил пальцем мой подбородок и приподнял его, чтобы получше рассмотреть лицо той, кого мучил:

— Все зависит от того, как закончится мой ужин. Если я не обнаружу в тебе гуля, то я скорее всего не стану тебя убивать. Скажу даже больше — я бы хотел, чтобы ты не оказалась гулем. Меня крайне заинтересовала твоя кровь.

— А если я не гуль?

— Если ты не гуль… то… я думаю… мы с тобой поговорим кое о чем. А теперь, — он вдруг дернул меня за руку прямо на себя и снова включил воду, потоки сильнейших струй обрушились на мое тело, — тебе пора смыть с себя грязь! Я жутко голоден.

Глава 15

Я уловил звуки прибоя и звон колокольчиков… бесшумные шаги матери по песку. Это был «Райский сад» в Эмпайре. Любимое место Эос — теплый пляж, на который она теперь не могла ступать. Но в виде исключения, когда оттуда уводили всех людей, моя мать возвращалась вместе с нами. Драго… он был слишком серьезным, его не интересовали такие невампирские глупости, Чара быстро уводила брата.

А вот мы с матерью оставались. Мы сидели на песке и смотрели на море, которое становилось черным с нашим появлением, и светлело, успокаивалось, стоило лишь матери наслать на него немного своей чудесной магии. Я помню вечно теплый ветер, что трепетал волосы у меня на голове и ее руку, которая тоже любила взъерошивать мои кудри.

Как-то раз она посмотрела на меня своими зелеными глазами, цвет которых я унаследовал от нее и с улыбкой произнесла:

— Ждан, ты совсем не такой, как твой брат. Ты другой. Мне все время кажется, что я чувствую тебя больше, чем Драгомира. Не в том смысле, что люблю тебя больше. Вы оба для меня одинаково дороги. Но… Я чувствую, как будто он больше похож на Кира, на своего отца, а ты… на меня.

Я был тогда уже подростком, и страшно злился на весь мир, что из меня не получился чистокровный вампир. Драгомира любили все, а я словно был гадким утенком. Мать мне рассказывала эту сказку из своего мира в детстве. К сожалению, так вышло, что как раз ее я запомнил лучше всего. Может быть потому, что сам был таким.

Мы оба принцы. Оба сыновья сильнейшего Владыки за всю историю магического мира Вурда, однако мы не настолько равны, как мне порой хотелось бы.

— Я волк, — процедил тогда матери сквозь зубы.

Не стану скрывать. Я злился на нее. Да и сейчас злюсь. Я волк именно потому, что больше пошел в нее, а не в отца. Это было бы хорошо, если бы я родился девчонкой. Но это настолько же отвратительно, если родился парнем.

— Почему ты считаешь, что это для тебя плохо? Иметь не только силу вампира, но и иметь силу волка?

— Если бы я был только вампиром, я бы был сильнее.

Она никогда не гневалась на меня. Просто обняла и сказала, что это глупости и мои выдумки. Мне нужно лишь подрасти.

Я вырос. И стал тем, кем стал. Вензель на груди моего брата горит, а мой молчит. Вот оно проклятье. Проклятье быть гадким утенком.

Я почувствовал ветер в волосах и услышал шум прибоя. Море волновалось, надвигался шторм. Точно так, как, бывало, в первые секунды нашего с Эос появления в «Райском саду». Под ногами, под босыми ногами, которые лишь мгновение назад ощущали под собой скользкую плитку в тесной ванной Лагоды, сейчас был еще теплый песок. Мои клыки только что порвали кожу на ее шее, и я…

Как я не заметил перехода?! Как я не заметил того, что мы вместе перешли в Вурд?!! Ее кровь тянется по моим клыкам прямо мне в рот, здесь ничего не изменилось. За исключением того, что вода из ее ванной будто бы одеялом обнимает наши фигуры. Когда я укусил ее, мы были еще там. Она прошептала заклинание, успела. Я не слушал, ведь ей было не одолеть меня в любом случае. Вся вода, в которой я купал ее только что, вылетела из ванной и превратилась в одну воронку в два метра высотой, в ее центре были мы оба. В Вурд мы перешли вместе с ней.

Я открыл глаза, поднял их на Лагоду, но питаться не перестал. Девчонка обмякла в моих руках, в ней совсем не было жизненной силы, но при этом она смотрела на море с таким умиротворением, будто бы верила, что это и есть загробный мир, куда я ее перенес.

Отец рассказывал, как это, пить незнакомое существо. После встречи с Эос он несколько раз ее опустошил — не в силах был оторваться. Сила, которой она была наделена, была настолько великой, что сломила его разум и мощь, покорив ее крови. Лишь оторвавшись он смог прийти в себя. Он почувствовал жар во всем теле и боль, которую не может чувствовать вампир. А потом его вензель заполыхал, с этого момента все вампиры Вурда поклонялись ему, настолько его мощь ощущалась каждым из них во всех уголках мира.

Что же говорить мне… Я никогда в жизни не чувствовал внутри себя столь сильное умиротворение. Не чувствовал своего тела. Не было боли, силы, жжения. На этот раз. Тишина, легкость и… прямо на моих глазах вечно лазурное море в Райском саду начало высыхать. Это стало происходить из-за появившегося на небе слишком жаркого солнца, что видимо вознамерилось сжечь все вокруг себя. В том числе и людей, крики которых от испытываемых ими адских мук взорвали тишину в саду. Люди горели на солнце, горела листва, пальмы и песок под нашими ногами!

Я вырвал свои клыки из ее кожи так молниеносно, что две струи ее крови разлетелись и мгновенно сгорели в раскаленном воздухе! Вода из ее ванной, обнимавшая нас, сию же секунду перестала парить в воздухе и рухнула… уже на возникший под нашими ногами пол ее квартиры!!!

Туда же, на мокрый пол осела и сама Лагода. Я не удерживал ее, она уже была почти бесполезным трупом. Сосудом без крови. В то же время я… я осмотрел свои руки — вены под кожей горели, они светились сквозь кожу — я весь был покрыт красным сиянием, от кончиков пальцев на ногах, до корней волос. Это увидел в зеркале.

Вензель у меня на груди увеличился. Он жег мои внутренности, которых я всю жизнь полагал, у меня нет. Он жег меня, как то солнце жгло все живое в «Райском саду». Вода под моими ступнями закипела. В этой воде лежала без сознания та, чья кровь сделала это со мной, чья кровь перекинула нас в Вурд, за несколько секунд дотла спалила «Райский сад», а теперь сжигает меня самого.

Это был момент моего перерождения. Я просто знал это. Опустился перед ней на одно колено, вода под ним словно стая испуганных лягушек отпрыгнула в сторону, где и перестала кипеть. Я поднял ее на руки и отнес на кровать.

Я помню, как это делала мать. Она рассказывала. Сформировать внутри себя шар и дать ему выйти на волю через пальцы на руке. Закрыть глаза и представить, как сила перетекает в того, кого ты хочешь исцелить. Я попытался… но с первого раза ничего не вышло! Голова разрывалась от криков. Это кричали мертвые, я узнал их. Это они провожали Лагоду с кладбища, они не подпустили меня к ней. А теперь вместе с ее кровью и ее магией, они поселились во мне. Это были тысячи, десятки тысяч мертвых голосов, которые… которые будто бы преклонялись передо мной и шептали, шептали, шептали слова:

— Владыка…

— Владыка Вурда…

— Владыка магического мира…

— Владыка Всесильный…

— Владыка-волк…

— Владыка… Владыка-вампир…

— Владыка…

— Владыка…

— Владыка…

Они повторяли, повторяли это, обрываясь на полуслове, было ощущение, не могли вспомнить, что должно следовать дальше, пока, наконец, оно не последовало… Они прокричали. Все. Разом. В один оглушающий голос.

И голос это был моего отца.

— Ждан! Владыка! Метаморф!!!

Я упал на колени перед ее кроватью, голова отяжелела. Я уткнул лоб в ее голый живот, и моя магия огромным потоком полилась в нее.

— Владыка…

— Владыка…

Отец исчез, зашептали мертвые. Зашептали множеством голосов:

— Спаси Вурд! Спаси мир людей! Спаси! Спаси! Спаси!!!

Глава 16

— Где я?

Эти слова вырвались из моего рта прежде, чем я осознала до конца, что жива. Я чувствовала, что лежу на чем-то очень знакомом. Слышала знакомые запахи, в том числе и запах незнакомца с клыками. А в моих глазах была полная темнота.

— Ты не видишь? — как будто удивился Ждан. Его голос прозвучал совсем близко, могло показаться, что парень сидел где-то рядом.

Я честно ответила, ведь хуже, чем есть, уже вряд ли будет:

— Не вижу. Мои глаза… Они… Они открыты?

В его голосе промелькнуло недоверие:

— Открыты. Ты действительно…

Он склонился ко мне. Волна воздуха, которую создало его двухметровое тело в движении, прошлась по моему лицу.

— Я не вижу.

— Не вставай. Здесь что-то не так.

Парень ткнул меня в ключицу пальцем, заставив лечь. Я голая. Поняла это. Накрыта чем-то теплым, вполне может быть одеялом, но под ним я вне сомнений без одежды.

— Что случилось? Что было… Что было после ванной? Я… где мы? Где я? Я… жива? Ты меня обратил?

— Слишком много вопросов, — хмыкнул парень, то, на чем я лежала, прогнулось, он, очевидно, сел рядом. — Тебя совсем не заботит, что ты ослепла?

— Я еще не потеряла все, поэтому меня интересует, чего еще ждать от тебя.

— Хладнокровно. Впервые вижу такого человека.

— А я впервые видела вампира. Хорошо, по крайней мере одно, тебя я больше не увижу.

Поразительно. Чудовище не отозвалось. Промолчало. Интересно, он сейчас сидит рядом и скалит свои клыки? Готовится добить? По голосу не понятно. Вроде бы говорит совсем спокойно.

— Ты выяснил? Гуль я… или?

— Выяснил.

— Так чего ждешь? Тебе доставляет удовольствие смотреть, как я мучусь?

— Разве ты мучишься? Ты испытываешь боль?

— Нет.

На самом деле, его вопрос стал полной неожиданностью. Я не испытывала боль. Если бы не слепота и не его присутствие, то я бы даже сказала, что чувствую себя очень хорошо. Даже слишком. Тело как будто пребывало в невесомости, так со мной было однажды, как после переезда в собственную квартиру отдраила старую ванну от грязи, наполнила ее горячей водой и просидела в ней больше часа. Теперь было что-то похожее.

Он неожиданно тихо произнес:

— Так и должно быть. Я выпил тебя. Почти убил…

Ждан сделал паузу, выдохнул и признался:

— Но потом влил в тебя много своей силы, чтобы оживить. Твоя слепота должна пройти с минуты на минуту.

— Почему… Почему ты передумал меня убивать?

— Потому что я выяснил, что ты не гуль. Просто магами я не особо интересуюсь.

— Магами? Я не маг. Ты ошибаешься.

Хорошо, что я не видела его в данную минуту. Постель под нами затряслась, потому что сидевший на ней парень весело расхохотался:

— И это сказала мне та, кто сжег «Райский сад» в Вурде?! О, представляю, какой шорох мы с тобой там навели! Серапион рвет и мечет! Уничтожить его детище, о котором ходят легенды. На него даже моя мать в минуты гнева не поднимала руку!

— Я сожгла сад? Что…

— Не трудись, не трудись. Отдыхай, я расскажу тебе все.

Ждан опустил огромную ладонь мне на лодыжку прямо поверх одеяла. Хотел успокоить, я полагаю. Успокоить?!

— Я расскажу и обещаю не трогать, если ты обещаешь не произносить твои заклинания. По крайней мере, пока я рассказываю. Ты так и не уяснила, Лагода, что твоим заклинаниям меня не одолеть, ты лишь мешаешь. Если бы не сопротивлялась, мы бы давно все выяснили.

— Ты бы давно меня убил.

— Я и так тебя тоже убил. Но воскресил. Так что, не спеши с выводами. Пора тебе немного побыть покладистой, отомстить мне ты еще успеешь. Обещаю не прикасаться к тебе, за исключением того, что буду сидеть рядом. В твоем жилище особого выбора нет, где пристроиться.

Я притихла, осознав, что нахожусь у себя. И этот его тон. Он все же объяснит, и, может быть, потом… отпустит? Может ли такое быть?

— Я так понимаю, ты что-то знаешь о вампирах? Ваши глупые сказки про чеснок, про то, что мы мертвые. Судя по твоим заклинаниям, ты совершенно не умеешь управлять магией, идешь по наитию. Это хорошо, но небезопасно. Так что для тебя будет лучше узнать правду. Скажи, Лагода, ты помнишь, куда перенесла меня? Море? Ветер и солнце? Пляж, который ты спалила?

Он говорил так спокойно, как будто рассказывал мне остросюжетный фильм, который совсем не касался жизни, но я-то помню его клыки у себя под кожей. Я невольно подтянула руку и прикоснулась к шее в том месте, где он меня кусал. Этот момент близости… Мне было больно и страшно, но… но я… я испытала смешанные чувства. Будто бы это не было смертоносным нападением, а было что-то похожее на очень страстный поцелуй обычного парня с девушкой. Я, может быть… по этой причине и не отбивалась.

— Это и был мой мир. Вы здесь, в мире людей наивно полагаете, что во вселенной это единственный мир. Однако вы сильно ошибаетесь. Есть и другие миры. Один из них мой. Он называется Вурд. В нем правят вампиры, но есть и другие существа. Такие, как ты. Маги. Есть вервольфы…

— А хоббиты?

— Кто?

— Хоббиты? Хоббиты тоже есть?

— Кто такие хоббиты?

Разговор двух… идиотов. Мне вдруг захотелось потянуться, вытянула ступни. В теле и вправду чувствовалась приятная усталость, как после ванной. Если бы не слепота, не черная пелена при совершенно открытых настежь глазах, то я бы не поверила в то, что лишь недавно меня и вправду убивали.

— Хоббиты по нашим легендам — это маленькие люди.

— Гномы, — догадался мой собеседник. — Есть. Но мы зовем их гномами. Много разных существ. Но главные в нем именно вампиры. Мы давно победили людей и со временем их у нас стало катастрофически мало. Наш главный маг Серапион сделал заклинание и теперь все самоубийцы из вашего мира людей попадают в Вурд.

— Самоубийцы? Ты это… это правда? У нас…

— Что?

— Нет, ничего.

— Говори. В конце концов, я несколько должен тебе. Ты поймешь, когда к тебе вернется твое зрение.

— У нас в детском доме была девочка… Анечка. Она повесилась однажды ночью, потому что ее бросили родители.

— Была твоей подругой? Да, ты можешь быть уверена, она перешла в Вурд, если сделала это сама, а не кто-то ей помог. Но, должен тебя огорчить. Люди отсюда переходят в мой мир, где они живут в райских условиях, даже любят, занимаются сексом, размножаются. Но у них нет ни мозгов, ни воспоминаний. Даже моя бабушка ничего не вспомнила, сколько моя мать вместе с верховным магом над ней не бились.

— Твоя бабушка тоже самоубийца? А как…

— Я тебе уже представлялся. Я наследный принц Вурда. Моя мать перешла в Вурд из вашего мира людей. Но она никогда не была человеком. Она метаморф, она наша богиня, сильнее ее в нашем мире нет никого.

— Кто такой метаморф?

— Это магическое существо, которое лишь пообщавшись с любым другим магическим существом может перенять его силу и позже перевоплощаться в кого угодно. Моя мать закончила тысячелетнюю войну в Вурде, она внучка Антигона, он был не только самым сильным вампиром до моего отца, но еще и дольше всех правил нашим миром.

Я слушала каждое слово. Он говорил неспешно, отвечал на все вопросы. Теперь только я услышала — он наследный принц. Он вервольф и вампир и пришел в наш мир уничтожить злых существ, которых они называют гулями. Это падальщики. Они убивают людей, взрослых, старых и маленьких. Они страшны не только в нашем мире, но могут еще и перебраться в его мир. Он напал на меня и пытался убить, потому что от меня пахло гулями, а он как вервольф, прекрасно это учуял. Но я никогда не нападала на людей.

— Ты теперь меня отпустишь? Как только я прозрею? Я обещаю никому не говорить.

— Нет.

— Но я же никого не убиваю! Ты сам сказал!

— Не убиваешь, — согласился Ждан. — И ты не гуль, но отпустить я тебя точно теперь не могу. Подожди…

Внезапно я почувствовала прикосновение двух мужских пальцев к своей переносице. Через них потекло тепло, оно проникло под мою кожу, разожгло огонь по всему лицу, добралось до глаз и… темнота начала отступать! Я несколько раз моргнула и… завизжала во все горло!!!

Я увидела его. Он сидел в моей квартире, рядом со мной на постели, он все еще был обнажен. Полностью! Однако не это меня так напугало! Все его двухметровое тело будто было объято пламенем. Красные, горящие вены окутали руки от кончиков пальцев до предплечий, ноги, торс и шею по самые волосы. Они не затронули лишь лицо.

— Ты горишь!!!

— Не кричи, — парень резко зажал мне рот огромной ладонью. — Не кричи, ведь это ты сделала со мной.

Глава 17

— Я?! Но как…

Ждан отстранился. Не изменив выражения лица, не смутившись ничуть, что я вижу его наготу, он произнес обыденным тоном:

— Ты маг. Я пил твою кровь. Должен сказать, что ты весьма необычный маг, не так-то легко со мной сотворить такое.

— Это… плохо? Ты будешь мне мстить?

— Мстить? За что?

— За это. Если это я… тебе же ведь больно? Ты умираешь?

Вампир расхохотался:

— Я? Да я никогда за всю свою жизнь не чувствовал себя лучше! Во мне столько силы, что я могу без труда поднять этот дом. Если ты попросишь. Я не собираюсь мстить тебе, я благодарен за этот дар.

— Я? Нет! — судорожно замотала головой. — Я не буду ни о чем таком просить. Просто не трогай меня. Если ты уйдешь и больше никогда не появишься…

— Вот уж эту просьбу я не смогу удовлетворить.

Парень встал с моей кровати и отошел вглубь комнаты. Я завороженно наблюдала за его фигурой. У этого огромного тела баскетболиста были плавные движения. Даже чересчур плавные. Он упомянул, что является не только вампиром, но и вервольфом, но я бы… я бы смела предположить, что так грациозно и мягко может ступать рысь или пума. Кто-то из кошачьих. Красные вены на его теле действительно словно бы украшали его. Казалось, они извивались хаотично, но сливаясь в общей картине все же образовывали невероятный узор. Словно внутри этого тела кипела раскаленная лава или неведомая сила и мощь, готовая в любую секунду выплеснуться наружу и сотрясти наш мир. Меня затряс озноб под одеялом. Он и вправду сейчас выглядел устрашающе.

— Я заберу тебя с собой. Как только соберусь в Вурд. А пока ты в любом случае будешь жить подле меня.

— Почему? А если я не хочу?

Ждан развернулся, необыкновенные глаза парня вновь стали менять свой цвет:

— У тебя нет выбора. Ты думаешь, я оставлю тебя здесь, чтобы ты смогла переметнуться к гулям? Кстати, об этом. Собирайся.

— Зачем? Я не пойду!

— Еще скажи, что вызовешь полицию. Хочешь еще раз поиграть со мной? Лучше бы тебе не спорить.

Ожидала, что он опять выпустит клыки, но мой жуткий гость запрокинул правую руку в верх и щелкнул пальцами — вмиг в его ладони из ниоткуда образовался светящийся сиреневый шар. Шар переливался, крутился вокруг своей оси и пульсировал, как будто был не просто шариком, а живым организмом, которому был нужен воздух:

— Не узнаешь? — спросил Ждан, играя с шариком в руке. — Это твоя магия. Теперь она есть и у меня. Но с учетом моего опыта и родословной, в моих руках она превосходит твою в десятки тысяч раз. Красивая…

Он любовался шариком, чей магический свет отражался в его менявших с дикой скоростью цвет глазах.

— Я знаком с ней. Очень близко знаком с этой силой… Никогда бы не подумал, что смогу с ней познакомиться вот так. Что она станет частью меня. Волшебно, не правда ли?

Он повернул голову ко мне и спрятал клыки:

— Одевайся. Мы отправляемся на болота. Я хочу тебе кое-что показать, раз уж… ты теперь на моей стороне.

— Мне сегодня нужно на работу. И на учебу. Я не могу.

Мой протест был встречен весельем с его стороны:

— Ты всерьез думаешь, что это все еще имеет для тебя хоть какое-то значение? Ты же была в моем мире, ты знаешь, кто ты. Нет смысла прятаться за человеческим образом жизни. Неужели… тебе так трудно это понять?

Что мне было трудно понять? Все, что со мной произошло за последние несколько суток? Даже шагая по лесу и следуя за Жданом, я не могла поверить в происходящее. Мой обычный мир. Нет, я согласна. О том, что я могу немного управлять магией и что она есть, знаю давно. Но мне казалось, что на земле таких немало. Знахари, экстрасенсы. Откуда же тогда все эти шоу? Рассказы? Немного магии, какие-то заклинания, это было во мне всегда.

Я шла за парнем в черной кофте. Теперь я была в своей одежде. В зеленых резиновых сапогах и джинсах, в майке и тонкой ветровке, так обычно собираюсь за грибами. Сейчас я тоже в лесу, однако совсем не за тем, чтобы сделать запасы на зиму.

— Это больно?

— Что?

— Превращаться в волка?

Мне вдруг захотелось поговорить с ним. Вот уже несколько часов, как я перестала его бояться. Он больше не пытается меня убить, разговаривает, все объясняет. Как ни странно, я даже чувствую некоторую симпатию к нему. Как будто он свой, как будто он часть моей семьи. Какой-то дальний родственник, которого не звали, с которым мы не были в ладах, но теперь решили объединиться и все же вести себя как родственники. О моих умениях до встречи с ним знали очень немногие. А о том, что могу поднять из ванны воду, что могу поднять из могил мертвых, что смогу остановить и убежать от настоящего вампира, узнала лишь теперь. Он сказал, что я сожгла какой-то сад. Что умерла, а он меня воскресил. Бред сумасшедшего — сказали бы все те, кто ходит со мной в один универ. Бред. Я бы согласилась, если бы сама не видела того, что случилось. Поэтому и иду за ним. Боюсь и иду. Когда у меня дома он говорил, что теперь не оставит меня одну, упоминал гулей, честно говоря, я вдруг поняла, что оставаться одной среди людей, которые вряд ли мне помогут с нечистой силой, я совсем не хочу. Он меня убивал, но все же воскресил. Значит, есть хоть какая-то надежда…

— Нет. Это не больно. Разве тебе больно, когда ты колдуешь?

— Нет. Я… Я просто произношу слова.

— Мне не больно.

Мы прошли еще несколько шагов вперед. Перед одной из ям он вдруг остановился и подал мне руку:

— Обычно мы такого не делаем, но ты маг недоучка, тебе еще надо привыкнуть к своей силе.

Вложила руку в его огромную мужскую ладонь. Она больше не была холодной. Все еще объятая полыхающими жилами, она была теплой, почти человеческой:

— Спасибо.

Он остановился. И не дал мне обойти себя:

— Хочешь посмотреть прямо сейчас, как я это делаю?

— Как ты что?

— Как превращаюсь в волка?

Ему не потребовался мой ответ. У меня перехватило дыхание. Как же это необыкновенно красиво! Миг! И стоявший напротив тебя человек исчез, а в руку уткнулся прохладный кожаный нос невообразимых размеров волка. Его холка была выше моего бедра.

Не смела пошевелиться. Хоть и оставалось в голове понимание того, что этот зверь на самом деле человек… или что-то… кто-то подобный ему, но страх в душе оставался. Понимает ли он мои слова теперь? Он думает по-человечески?

— Ой! — сорвалось с моих губ, как только тот самый нос уткнулся у меня между ног и бесстыже обнюхал меня там.

К моему счастью, в том месте он не задержался, вернул морду к руке и подцепив ее головой, заставил опустить ладонь ему между ушей. Шерсть была жесткой. Очень жесткой и густой. Мои от рождения тонкие пальцы утонули в ней. Волк вывернул шею и посмотрел мне прямо в глаза. Каким-то чудом поняла, что он сейчас от меня хочет. В голове прозвучали голоса мертвых с кладбища:

— Садись. Садись на меня, Лагода, — передали они, как будто теперь всецело подчинялись его слову и его воле. Как будто они нашли своего короля. — Садись!

— К-как…

На мой вопрос огромное тело волка встало ко мне боком. Помедлив секунду, пока не услышала неприятный и короткий фырк, все же приблизилась к зверю, опустила руки на его шею и перекинула через его спину ногу. Не успела коснуться, полностью опуститься на него, как зверь сорвался с места с неимоверной скоростью!

Глава 18

Как же это было непередаваемо красиво и волнительно одновременно! С какой скоростью мчался жуткий зверь по лесу, по болотам. Он знал все тропы или чувствовал их, так ни разу лапой не угодив в воду. В густых зарослях волку удавалось проскочить под низкими ветками настолько ловко, что ни одна из них не зацепила меня даже за волосы на голове. Это была молчаливая гонка в известном лишь ему одному направлении. Молчаливая и бесшумная. Я слышала лишь свист ветра в ушах и шелест листвы на деревьях, волк умудрялся на высокой скорости передвигаться подобно мыши, спешащей в свою нору мимо спящего кота.

В конце концов он остановился перед когда-то бывшей вырубкой, ныне густо заросшей кустарником и невысокими деревцами. Волк замер на месте и подождал, пока слезу с него, затем снова произошло молниеносное превращение — Ждан материализовался передо мной в полный рост и без одежды. Он забрал у меня из рук свои вещи, которые я почти на лету успела подобрать перед тем, как взобраться к нему на спину.

— Дальше мы пойдем своими ногами. Ты идешь за мной, вопросов не задаешь, как и не издаешь звуков. Гули не слишком чувствительны, но они достаточно хорошо соблюдают предосторожность, когда вылезают на поверхность. Поняла?

— Поняла, — кивнула ему покорно, и мы отправились прямо через кустарник.

Ждан даже сейчас ступал так тихо, словно родился кошкой, мне же это удавалось с трудом. Время от времени под моими кроссовками хрустели сухие ветки. Несколько раз я спотыкалась о небольшие старые пни, оставшиеся здесь в большом количестве со времён вырубки этого куска леса. Пни с тех пор порядочно заросли травой, так что их было разглядеть довольно проблематично тем более, что теперь мне приходилось уворачиваться от веток, которые так и норовили хлестнуть меня по лицу и смотреть под ноги. Теперь Ждан шел впереди, подобно большому ледоколу, который не видит и даже не подозревает, что льды, которые он только что разбил, могут потопить позади идущую. Если бы я могла идти за ним шаг в шаг, то вполне вероятно спряталась бы за его огромной спиной. Однако, так как ноги у него были гораздо длиннее моих в силу высокого роста, а шаг шире — мне никак не удавалось поспевать за ведущим настолько, чтобы избежать всех вышеперечисленных неудобств.

Кустарник закончился внезапно, также внезапно началось болото. За последним из кустов Ждан остановился, присел на корточки и жестом велел присоединиться к нему. Мы затихли, глядя на пространство, погрузившееся в спокойствие. На большой площади простиралось болото. Невысокие холмики почвы торчали на поверхности мутной, источавшей отвратительный запах застоявшейся воды. Здесь было тепло и сыро, меня мгновенно приметили, было такое ощущение, все комары на этом болоте. Ждана насекомые совсем не замечали, из нас двоих в качестве еды интересовала их только я. И почему я не знаю ни одного заговора против укусов насекомых? Они покрыли мое лицо, кусали в шею, в руки, даже сквозь одежду. Это начало становиться настоящим кошмаром, так как ждать нам пришлось некоторое и довольно продолжительное время. Пока не начало происходить кое-что, что заставило меня вмиг позабыть о комарах и прочих тварях, потому что болота ожили.

В ближайшей луже к нам на водной поверхности появилось несколько пузырей с воздухом. Сперва один, за ним второй и третий, четвёртый, постепенно их количество и скорость образования увеличилась. Болото ожило, готовясь, как вскоре выяснилось, к родам. Одновременно в десятках мест на расстоянии двух-трех метров друг от друга среди пузырей появилось нечто обляпанное илом. Нечто было круглой формы, я сразу подумала, что это головы. Ошиблась. Это были твари, скорее даже субстанции, которые не имели четкой формы. Круглый конец, что я приняла за голову, поднялся вверх сантиметров на пятьдесят, а после превратился в змею — бухнувшись на землю выполз на поверхность одним куском без конкретных очертаний. Будто бы это был один слипшийся кусок ила, внутри которого был ком, что по мере движения субстанции перекатывался в ней. Субстанция ползет наверх — ком вниз, отталкивается под водой прямо в теле сущности и снова ползет наверх. Размером каждая из этих тварей были несколько метров, похожие на крупных сытых удавов, только недавно проглотивших каждая своего барашка целиком.

Извергая эту мразь, болото причмокивало, чавкало и взрывалось воздушными пузырями. Я скосила взгляд на Ждана — он уже перестал быть человеком, ужасающая вампирская сущность вылезла наружу — он готовился напасть. Клыки торчали из-под верхней губы, на лице играла хищная ухмылка, а зрачки глаз почти совсем исчезли в кроваво красном цвете. Его спина стала шире, согнулась, расправив его лопатки наподобие двух мощных крыльев дьявольского ангела.

В ту же секунду твари поднялись. Правильно ли так сказать, ведь у них не было ног. Они поползли по невидимым стенам прямо к облакам, пока не выпрямились полностью. Какими же они были длинными, как стволы вековых деревьев, только у этих не было ни веток, ни листвы. Я не обладаю нюхом волка или вампира, но я быстро поняла, о чем так много говорил Ждан. От их вони на болоте исчезли даже комары. Стволы стояли и качались на слабом летнем ветру. Они издавали равномерный, низкий гул, вторя каждому порыву воздуха и друг дружке. Это было похоже на коллективную песню, слов которой было не разобрать. Так продолжалось несколько минут, пока вместе с ветром и гулом, стволы цвета загнившего ила не замерли. Они затряслись, по гладкой поверхности сверху вниз поплыли складки ряби, сантиметр за сантиметром менявшие очертания субстанций. Стволы превратились в безликие человеческие тела, имевшие руки без пальцев, ноги без колен и тело сплошным овалом, как и голову без глаз, ртов, носов и ушей.

Твари сошли со своих мест, ковыляя ногами на манер не сгибавшихся палок, они сошлись в центре болота. Стояли друг к другу так близко, что, прищурившись, можно было решить, стали одним целым. Они вновь остановились, прекратив двигаться — на макушках их голов забулькали точно такие пузыри, которые изрыгивало болото. Пузыри на головах тварей образовывались из верхнего слоя того, что их покрывало. Вскоре слой закипел, превратившись в тысячи пузырей, они булькали, чавкали и, разрываясь, источали зловоние. Все прекратилось в тот момент, когда пузыри на телах существ не взорвались окончательно — тогда они приобрели окончательную человеческую форму. Здесь были мужчины, женщины и даже дети, с волосами, глазами и совершенно обычной внешностью, но без одежды. Они осматривали друг друга, щупали и щипали, радовались, как хорошо выглядят. В конце концов зазвучала нормальная человеческая речь, в которой не было никакого смысла. Как включить несколько радиоприемников на разных каналах пытаясь добиться того, чтобы они поговорили между собой.

Ждан поднялся и вышел из укрытия, махнув мне рукой, чтобы оставалась на месте. Те люди, что стояли на болоте и не тонули, одновременно повернули головы в сторону представшего перед ними парня. Незнакомец для них, как мне показалось, с чем-то играл в руке. Лишь когда он подбросил свою игрушку в воздухе — я и гули увидели, что это был сгусток сиреневой энергии.

— Не могу решить, — негромко сказал Ждан гулям, — каким способом убить вас… Опробовать что ли свою магию… Как вы думаете? Какая смерть вам больше по нраву?

Голые люди на болоте вжали головы в плечи и выпучили глаза, моментально ставшие кровавыми. Кто-то из них зашипел. Ребенок из толпы, мальчик, на вид лет десяти, крикнул:

— Не надо! Не убивай!!!

Он крикнул так жалобно, что мне захотелось тоже выскочить из укрытия и что-то сделать! Попросить Ждана подумать, а стоит ли…

Я даже не успела обдумать свой импульсивный порыв, видимо ожидая глупости от меня — Ждан больше немедля подкинул шар в воздухе — тот подлетел на метр, полетел вниз, где вампир щелкнул по нему пальцами, направив смертоносную магию в сторону тварей, рванувших в это мгновение выставив когти на руках в сторону Ждана.

Они не пробежали и пары шагов.

Глава 19

— Они выглядели, как настоящие люди.

— Только выглядели, поверь. Вампир может отличить кровь гуля от крови человека. Ты сможешь отличить вкусную для тебя еду от чьих-то испражнений?

Мое лицо против воли скривилось. «Успокоив» как он сказал, болото, Ждан вернулся ко мне и разрешил выйти из укрытия. Теперь здесь действительно стало тихо. Мертвенно тихо. Сущности, лишь несколько минут назад вылезшие на поверхность, превратились в ошметки болотной субстанции, которые болото засосало в себя с тем же причмокиванием, что и выталкивало их наружу.

Я действительно лишь сейчас задумалась не об ужасе, который испытываю перед этим человеком, а о мотивах его поступков. Только что он убил несколько десятков живых существ. Завершив превращение, они и вправду выглядели настоящими людьми, не отличишь. Женщины были похожи на женщин, мужчины на мужчин, старики и дети были неподдельными. Встреть я их на улице, в нормальной одежде, ни за что бы не подумала…

— Идем отсюда, здесь больше никого нет.

Я последовала за Жданом. Мы вновь отправились через лес, пробирались через кустарники, миновали несколько полян, пока не оказались у небольшой избушки. Старый сруб стоял прямо посреди леса, но к нему была подведена дорога, во дворе оказалось несколько машин и еще одно строение навроде бани с дровяником позади.

— Где мы? — спросила Ждана, который так и шел весь путь впереди и только что поднялся по ступенькам на порог избы, открыл дверь, дернув за деревянную ручку.

— Я здесь живу. Ты пока останешься со мной, дальше я решу, как с тобой поступить.

Я оглянулась назад, прежде чем переступить через порог. Никого. Ни единой души вокруг. А чего я хочу? Мне и в городе не удалось спрятаться от него, что говорить о глуши, куда пришла добровольно.

Оглядев скромное помещение, где обнаружилось два спальных места, деревянный стол, холодильник и печка, поинтересовалась:

— Почему ты живешь именно здесь? Я всегда думала, что вампиры живут как короли.

— Потому что мы можем убивать? — Ждан уселся на скамью за стол и стянул с себя толстовку. — Я видел несколько ваших фильмов о вампирах. По вашему мнению, мы появляемся, убиваем, завладеваем деньгами и питаемся людьми, выходя на улицы ночью? Или имея своих людей в морге?

— Ну… — я опустилась на стул напротив него. У стола нашелся выключатель — нажала на него пальцем, прямо над нашими головами зажглась одинокая лампочка.

— Выдумки. Мне, конечно, тоже нравится комфорт, я привык жить во дворце, — Ждан легко улыбнулся. Его улыбка, когда была без клыков оказалась ослепительной. Глаза светились добром и весельем, а кучерявые локоны волос на голове сияли шелком попадая под свет лампочки, на которой порядком уже скопилось пыли. — Но деньги для меня не главное. Вы, люди, путаете власть и богатство. Долго ли проживет богатый, столкнувшись с вампиром? А с принцем вампиров? Но даже особа царских кровей существует не ради денег, а ради своей страны и своих подданных. Сейчас у меня есть цель и миссия. Мне удобнее ее выполнять, остановившись прямо в ее эпицентре. Ты хоть понимаешь, где мы сейчас находимся?

— Нет, — мотнула головой.

Ждан достал из кармана новенький телефон, нажал несколько кнопок и протянул его мне. На экране высветилась карта.

— Мы находимся в самом центре. Вокруг нас на многие километры сплошные болота. И гули. Теперь понимаешь?

— Они… они знают, что мы здесь?

— Знают. Чуют. Да, могут напасть. Но не станут этого делать.

— Потому что ты вампир?

Ждан резко поднялся со своего места. Пройдя в центр комнаты, он стянул через голову майку, отбросил ее в сторону. На одной из стен висело вытянутое зеркало. Вампир встал перед ним и провел рукой по своей мощной груди, покрытой огненными разводами. Слева, где должно располагаться сердце, на его коже светилась заглавная буква «В».

— Я… сейчас не смогу с точностью сказать, кто я.

Он говорил медленно, тихо, с нотками угрозы, адресованной кому-то невидимому.

— До того, как встретил тебя, — он задрал подбородок и взгляд его стал жестким, таким, каким становился перед превращением, — точно знал свое предназначение и свою сущность. Волк и вампир. Сын Владыки Вурда. Я не владел магией. Сегодня… у меня получилось кое-что новое. Но… даже не это стало самым большим открытием для меня. Там, на болотах… Когда я убивал эту кучку тварей, я вдруг почувствовал…

— Что? Что ты почувствовал?

Ждан замолчал. Будто бы ему самому было не слишком приятно то, что он осознал. Не надеялась, что станет откровенничать со мной, как вдруг после паузы он договорил:

— Я почувствовал их вонь, — процедил он сквозь зубы. — Эта вонь как будто шла от меня самого. Я слышал и понимал, что говорят гули. Даже почувствовал их жажду к падали и жажду к бессмысленному убийству. Жажду… выйти на дорогу и найти свою первую жертву.

Глава 20

Вурд

Пещера в Скале Смерти

— Ты забываешь об одном, Васса. Муж богини — бессмертный владыка Вурда. Став моей, Эос заберет свою силу у Кира и передаст ее… мне.

Разговор этих двоих нарушил слабый женский голос, раздавшийся из-под плаща, которым была укрыта богиня:

— Ошибаешься, волк. Ты не получишь ничего!

Двое собеседников даже не успели повернуть головы в сторону, откуда раздался звук. Пещеру озарила сиреневая вспышка! Магический шар возник будто бы из воздуха или из каменных стен, он взорвался еще до того, как набрал свой обычный размер с кулак богини. Он был еще с зернышко, при этом вызвал взрывную волну такой силы, что пошатнулась несокрушимая Скала Смерти. Волшебницу Вассу, стоявшую ближе всего к выходу — выбросило наружу. Фигура в мантии полетела вниз, в густые непроглядные облака, простиравшиеся под ними. Ратибора, белого волка, предводителя вервольфов, впечатало в стену.

Как только в пещере наступила тишина и темнота, погасившая огонь, разожженный мужчиной, как только стены покрылись сажей после взрыва, девушка, до того лежавшая на полу, встала на ноги и закуталась в плащ, укрывавший ее все это время. Щелкнув двумя пальцами, богиня Вурда вызвала еще один маленький сиреневый шар, на этот раз отправив его висеть под потолок и освещать помещение. Ульяна плывущей походкой пересекла пещеру и приблизилась к выходу, чуть наклонившись, буквально на миллиметр, заглянула в пропасть за порогом. Там, в серых облаках, черная пронзительно визжащая тень подхватила тело волшебницы и с ревом начала его раздирать в клочья.

— Зря ты доверился ей, — прошептала Ульяна. — Васса хранит слишком много злобы в себе.

Ратибор сполз по стене и упал на колени. Крепкий, высокий мужчина был не в состоянии встать после мощнейшего удара магией, сразившей наповал даже умелую волшебницу из деревни магов. Он ухватился за голову и хрипло прорычал:

— Не зря! Ничто не зря, Ульяна. Если… если от этого… — мужчине было сложно говорить, в горле у него было так же все выжжено, как в этой самой пещере, — если от этого зависит, станешь ты волчицей или нет!

— Я не стану волчицей, Ратибор, — невозмутимо ответила темноволосая девушка и повернулась к страдающему от боли предводителю вервольфов. — Это все напрасно. Столько лет, а ты все никак не можешь услышать меня. Теперь… Что я буду делать теперь? Я не хочу ссориться с волками, ты же знаешь. Но Аминта и Крик донесут Киру, что ты натворил. Чтобы защитить тебя, я должна буду встать между волками и своей семьей.

— Ты говоришь… как настоящая королева. Ульяна…

Ратибор с тем же рыком, превозмогая боль от полученных внешних ранений, от переломанных костей, все же встал и выпрямился в полный рост. Эос еле заметно пошевелила указательным пальцем и на теле мужчины образовались его же кожаные штаны с тесемками, специально пошитые для вервольфа умелыми мастерами. Этот наряд предусматривал возможные частые превращения, именно поэтому на бедрах кожа была не сшита крепкими нитками, а всего лишь стянута тесемками, которые легко развязывались при желании. Эти штаны Ратибор забыл в парке, превратившись в волка, как только они с Эос повстречались. Мужчина неодобрительно хмыкнул, обнаружив, что его тело, измазанное сажей, все же принудительно прикрыли.

— Стесняешься меня?

— Не хочу усугублять и без того слишком плачевное положение.

— Нас никто не видит, — волк в теле человека не пошевелил ни единой мышцей, хотя сейчас его страдания увеличились — сломанные кости смещались и снова срастались в прежнее положение.

Ульяна проигнорировала его подначку, подумав о том, что у летучей мыши, парившей сейчас где-то внизу, прекрасный слух. Крик слышит каждое их слово и, естественно, все услышанное передаст Киру.

— Ратибор, — мирным тоном произнесла богиня. Она стояла с гордо выпрямленной спиной, с достоинством и неприкосновенностью настоящей императрицы. — Я услышала, что ты хотел донести до меня. Ты уверен, что Ждан каким-то образом имеет отношение к тебе. Что магия, позволившая мне узнать волчий род в вечер посвящения, соединила нас с тобой, подобно… как… Как если бы имели настоящие отношения. Но это не так, — закончив несколько смущавшую ее фразу, Ульяна собралась, — ты ошибся. Придя к тебе за советом, я хотела узнать больше о волчьей стороне, а не о чем-то другом. Ты неправильно меня понял. Сейчас… сейчас я уйду, и ты не пойдешь за мной. Я постараюсь сгладить конфликт… Надеюсь, ты остынешь и поймешь это. И закончим на этом.

Девушка уже собиралась шагнуть в пропасть, где-то внизу мышь, размером с маленького дракона истошно завизжал, выбросив свою растерзанную жертву и сообщая, что готов подхватить богиню, чтобы отнести в Эмпайр. Вне всяких сомнений силы и мощи у зверя хватило бы не только на это. Эос занесла ногу, однако ее остановило хриплое возражение вервольфа:

— Ты не сможешь уйти. А он не сможет тебя унести. Это Скала Смерти.

Ульяна замерла. Она что-то слышала об этом месте, помнила весьма смутно, на каком-то из уроков Серапион упоминал…

— И что? Моя магия, — пожала она плечиком, но все же с сомнением не спешила ступать за порог.

— Твоя магия сильна, я не спорю с этим, Ульяна. Но чтобы выйти отсюда живой даже тебе, нужно знать заклинания и дорогу. Теперь, когда нет Вассы, даже мне путь отсюда закрыт. Мы оба застряли здесь. Тебе не стоило убивать ее в очередной раз.

— В первый раз не я…

— Какая разница? — волк наконец-то смог улыбнуться, его тело за этот короткий срок успело закончить регенерацию. — Ты хотела уйти, и сама сделала так, чтобы мы остались наедине на неопределенный срок. Удиви меня и скажи, что верховный маг научил тебя и этим заклинаниям. Я следил за тобой, Ульяна… Ты можешь не отвечать, я все знаю о тебе, в том числе и то, как ты была занята сыновьями и любовью к ним, и поэтому игнорировала необходимые тебе уроки магии. Ведь… так?

Ульяна стояла ни жива, ни мертва. Только что она начала осознавать, в какую жуткую ситуацию, не подумав, сама себя загнала. Пещера Смерти. Ратибор прав. Своей силой она может попытаться взорвать это место и сделать огромную дыру в Вурде, чего, разумеется, мир вампиров ей никогда и ни за что не простит. Еще она может покончить с собой или уйти. Но без знаний, уйти будет равно покончить с собой. Это место уничтожит даже ее. Она может попытаться уйти, она будет видеть Крика, но не сможет до него дотянуться, как и он до нее. Он будет миражом на ее пути и никак не сможет ей помочь. Выйти отсюда может или маг, который знает путь и заклинания, или… мертвец.

Глава 21

Карелия

Петрозаводск

Меня сморило прямо там, где я сидела. День оказался длинным, можно сказать бесконечным. А еще я совсем забыла поесть. Ждан был немногословным, он больше с интересом изучал изменения со своим телом, чем общался со мной. Разглядывал кисти своих рук, водил пальцами по пылающим красным венам. Его глаза меняли цвет, клыки торчали наружу, но парень был как будто бы не здесь и совсем меня не замечал. Забыл, что в этой лесной хижине не один.

Я уснула, наблюдая за ним. Мне приснился кошмар. Во сне ко мне пришли духи мертвых с кладбища. Они опять что-то шептали и не позволяли себя ни о чем спросить. В царстве Морфея я увидела себя на ночном кладбище, прямо на том самом месте, где прочитала заклинание и вызвала их себе на помощь, подняла из могил неуспокоившиеся души.

Они снова шептали мне что-то, но из всего этого неразборчивого гула, я услышала лишь несколько слов. Олеся. Опасность. Мертвые окутали меня серым туманом, бесплотные души, видевшиеся в свете луны серыми облаками, соединились в один сплошной поток и образовали воронку, в центре которой оказалась я. Мимо проносились размытые лица с пустыми глазницами, они шептали, кричали… Олеся… Опасность…

— Олеся! Опасность!!! — проснулась от собственного крика.

Широко распахнула глаза, хлопала ртом, не понимая, где нахожусь. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить предысторию своего появления здесь. Каково же было мое удивление, когда я не обнаружила вампира напротив себя, но зато услышала сдавленный стон откуда-то снизу.

Опустила взгляд.

— Ждан!

Только что вроде бы сидевший напротив меня здоровый вампир валялся на деревянном дощатом полу и корчился от боли. Его кожа из бледной превратилась в болотно-серую. Он стал… он стал такого же цвета, как те, кого он сам называл гулями.

— Ждан! — бросилась на пол и опустилась рядом с ним на колени. Попыталась поддержать ладонью голову парня, который в этот момент даже не открывал глаза. Его красивое лицо перекосило, а волосы полностью почернели.

— Ждан! — выкрикнула еще раз, не зная, что делать. У меня было такое ощущение, что заори я сейчас во все горло, он меня не услышит. — Ждан…

— П… — какой-то звук вылетел из его плотно сомкнутых от тяжелых мучений губ. Что он говорил? Что вампиры не чувствуют боли? Тогда… В таком случае, что же это такое сейчас происходит?

— Ждан…

— П… по… — он с огромнейшим трудом выдавливал каждый звук, выпихивал его из себя. — П… пом…

На букве «м» из его рта что-то вывалилось. Какой-то ком и вязкая жидкость. Мне не было видно, пока я не отклонилась немного, позволив свету от лампочки упасть на эту субстанцию. Я ожидала, что она будет красной, какой должна быть кровь, однако она оказалась черной, настолько черной, какой бывает только гниль.

— Ждан… Я… — глаза тут же намокли. Мне было жаль его, но ничем помочь я не могла. — Я не знаю…

Мои руки затряслись. Кровь или что бы то ни было, еще несколько раз выплеснулось изо рта Ждана, мешая ему говорить и просить о помощи.

Дежавю. Дежавю…

Это уже было…

Было совсем не так давно. С Олесей. Когда она попыталась умереть у меня на руках. Это был самый страшный день в моей жизни, если не считать встречи и знакомства со Жданом. Мою подругу…

Она попала в переплет. Как-то раз идя с автобуса по пустынной тропе… Ночью. Как и я когда-то. Она… На нее напали. Неизвестные, страшные, безжалостные люди. Олеся до сих пор не может вспомнить, сколько их было. Трое… Четверо или пятеро? И это были не только мужчины. В лесу на пустынной дороге компания неизвестных набросилась на нее, силой затащила в лес, подальше от чужих глаз и в шесть или восемь рук разорвали ее одежду. А потом… Потом ее изнасиловали. Изнасиловали настолько страшно и жестоко… Что теперь она оказалась в доме для умалишенных. Медики говорят, что ей стоит поставить свечку в церкви за то, что осталась жива. Вот только… Олеся теперь ждет ребенка.

Моя ладонь под тяжелой головой Ждана взмокла и затряслась, я старалась не дать ему окончательно опустить ее на пол. Во мне плескалась уверенность, что, если отпущу — парень моментально скончается. А тогда… тогда…

Понятия не имею, что тогда. Почему-то я уверена, что в таком случае, моя вселенная закончится. Почему? Как будто стоит Ждану исчезнуть, и эти страшные люди-нелюди с болот поглотят все вокруг. Все живое и неживое.

Я подтянула его голову к себе на колени, и тут же новый сгусток жидкости из его рта, оказался на моих джинсах. Вампира или кем бы он ни был бы, затрясло в лихорадке. Я крепче держала его за голову и убирая всего час назад бывшие шелковыми локоны со лба парня, шептала:

— Ждан, скажи, что я должна сделать… Скажи… Если…

Он не мог. Он так и не открывал глаз. И тогда я сама не заметила, как начала шептать заклинание, слова которого родились в ту самую минуту:

Матушка земля,

Прости за все.

Отец небо,

Не сердись на него.

Пощадите гостя своего.

Пощадите чужеземца,

Не принесшего зла,

А принесшего благо.

Отец всевышний,

Повернись к нам,

Отпусти грехи его,

Отпусти, помилуй.

Гостя сильного,

Гостя страшного,

Гостя, пришедшего защитить нас.

Не жалея жизни своей.

Не жалея молодости своей.

Прости, пощади, исцели.

Аминь. Аминь. Аминь.

Глава 22

Петрозаводск

Психиатрическая больница

Долговязый седой мужчина с очками, такое ощущение, вросшими в его переносицу, вошел в помещение столовой. Он был в белом халате, наброшенном на плечи, прямо поверх синей рубашки в полосочку. Вадим Петрович Узкомырзин трудился главврачом больницы уже более десяти лет. Здесь его знали, уважали и боялись не только пациенты, но и весь рабочий персонал. Узкомырзин славился выдержкой, сдержанностью, а также, наряду с этим чудесными качествами — злопамятностью. Стоило кому-то хоть раз забыть с ним поздороваться или пробегая по коридору, не кивнуть головой в знак приветствия, как в конце месяца можно было с легкостью получить выговор или, того хуже, штраф.

Единственная во всем коллективе, кто еще не успел пострадать от его тяжелого нрава — повариха Анна Степановна. Женщина здоровалась с высоким начальством по десять раз на дню и всегда отдельно ото всех готовила Узкомырзину его любимые блюда, нередко вкладываясь в продукты из собственных денег. Женщина в теле не уступала в весе самому Вадиму Петровичу, обладателю длинных худых ног и большого круглого живота.

— Доброе утро, Вадим Петрович! А я вас как раз жду!

Повариха выскочила из-за прилавка и толкая перед собой служебную тележку, на которой уже стояло несколько тарелок, чашка кофе на блюдце и стакан воды, поспешила в зал. Главный врач направился к своему любимому столику у окна, который никто никогда кроме него не занимал. Именно поэтому на этом столике красовалась белая скатерть, а в центре стояла вазочка со свежими цветами.

Грузный врач уселся на свое излюбленное место, бросил взгляд за окно, где только что хлынул дождь, затянув летнее небо серыми тучами. Со своей стороны мужчина даже не удосужился хотя бы совершить короткий кивок головой в сторону столь старательной работницы, которая, тем временем быстренько расставляла перед ним блюда.

— Ваши любимые оладушки, ровно пять штук. Икра, овощи, все свежее, сама выбирала, везла. Салатик зеленый, лучок, помидорчики. Сливки к кофе. Кофе сегодня отменный, Вадим Петрович. Утром привезли капсулы, такие, как вы любите. Нашему завхозу с трудом удалось их достать — из самой столицы заказывал! Ужом извивался перед поставщиками, но в результате, привез. Все для вас, все для вас, Вадим Петрович.

Сообщив это и отчитавшись о проделанной работе, Анна Степановна, чуть не кланяясь удалилась восвояси, не забыв прихватить с собой тележку. В зале столовой воцарилась тишина, которую нарушал лишь негромкий голос диктора радио. Утреннюю трапезу главного врача нарушать не осмеливался никто. Именно по этой причине, даже при включенном радио, которое тоже звучало лишь для самого Вадима Петровича, и закрытых окнах, можно было услышать пение птиц с улицы.

Оставшись, наконец, один, Вадим Петрович взял с тарелки оладушек, взял изящную ложечку, подцепил с блюдечка немного икры и намазал ее на блин. Уже представляя, как его рот наполнит приятный солоноватый вкус икры, который будет дополнен еще теплой выпечкой и жирным маслом, Узкомырзин поднес оладушек ко рту. Однако, лакомству было не суждено в то утро попасть в искушенный рот психиатра со стажем — в помещение столовой ворвался его первый заместитель — Роман Абрамович, человек пожилой и гораздо более сведущий во врачебном деле, нежели сам Узкомырзин. Много лет назад именно Роман Абрамович был руководителем этой больницы, но не усидел в «царском» кресле по причине отсутствия столь больших связей, как у Узкомырзина. Небольшая протекция и Романа Абрамовича сместили, а Узкомырзина назначили. И хотя Вадим Петрович недолюбливал коллегу, не стал от того избавляться, ведь в тех вопросах, в которых не понимал он сам, Роман Абрамович мог затмить своими знаниями любого светилу психиатрического мира.

— Вадим Петрович! Вадим Петрович! — старик в белом халате подлетел к коллеге и еле успел затормозить у его столика. Схватился за сердце и пытаясь отдышаться и одновременно сообщить что-то важное, заговорил:

— Захарова, опять. Боюсь… Боюсь, не избежать нам проблем с ней!

Недовольно отложив оладушек на тарелку, Узкомырзин воззрился на престарелого подчиненного, которому уже давно было бы пора отправиться на заслуженный отдых.

— Роман Абрамович, какие бы ни были проблемы, не стоит из-за этого так волноваться. У вас уже давление подскочило. Подойдите к Леночке, она поможет…

— Да нет же! Вадим Петрович! Вадим, — внезапно старик назвал начальника по имени и перешел на шепот, — не понимаешь ты, как все серьезно. Нам же потом не отвертеться будет, дело-то скандальное, газеты о ней писали, соответственно заинтересуются ее безвременной кончиной. Молодая девчонка совсем, после изнасилования попадает к нам и здесь умирает.

— Ей же поставили диагноз, если я не ошибаюсь. Риск смерти при родах весьма вероятный. Почти стопроцентный. Разве нет, Роман Абрамович? Что сказал Высоковицкий?

Роман Абрамович, заламывая старческие руки, виновато сознался:

— Вадим Петрович, что бы ни сказал Высоковицкий, только как он сможет объяснить то, что сердце Захаровой остановилось, а тело при это начинает рожать?

— Прямо сейчас? — Узкомырзин вскочил на ноги. — Где она?!

— Перевезли наверх из одиночки.

— Давно?

Оба мужчины поспешили прочь из столовой.

— Уже с час как…

Через некоторое время оба медика ворвались в помещение под номером сто тринадцать.

— Мы вывели всех из соседних палат, — отчитался Роман Абрамович начальнику, который застыл в проходе.

Перед Узкомырзином возникла необыкновенная картина. На кровати лежала молодая женщина. Ее кожа стала серой как пепел. Зрачки глаз закатились, тело с огромным животом смотрело прямо в потолок, ноги были широко расставлены, а на простынях прямо под ней разливалось что-то отвратительно зеленое.

— Почему здесь никого нет?

— Дежурному стало плохо, теперь его откачивают.

Узкомырзин не заметил, как вцепился пальцами левой руки в ручку на двери.

— Почему… Почему она говорит? Вы же сказали, она умерла?

— Абсолютно точно. Ее сердце остановилось, — подтвердил старик, стоявший позади него. — Мы проверяли несколько раз. Потом начались роды — потекла эта слизь. Мы прослушивали живот — у плода отсутствует сердцебиение, как и у матери. Но, как видите, роды в самом разгаре!

Узкомырзин оторопело повторно задал вопрос:

— Почему здесь никого нет? Почему никто ею не занимается?!

Заместитель ответил не сразу, пожевав тонкие губы, он все же признался:

— Те, кто не занят больными — молятся, Вадим Петрович. Ничего не могу с этим поделать. По нашему учреждению давно ходят слухи и домыслы относительно Захаровой. Теперь, когда лечащий ее врач в бреду и сам чуть не лишился рассудка — к ней все отказались даже приближаться.

— Отказались?! А увольнения они не боятся?!

— Вы не поверите, Вадим Петрович, пять заявлений у меня на столе, это за последние десять минут. Они не пойдут на это, и увольнение здесь никого не напугает.

Узкомырзин не двигался с места. Опытный медик и сам не знал, что делать в подобной ситуации. Тело пациентки в изорванной больничной рубашке выгибало, дергало в конвульсиях, в ее огромном животе что-то беспокойно шевелилось.

— А что она… Что она шепчет?

— Я толком и сам не разобрал. Звучит как стихи или заклинание какое-то. Наши поэтому и решили, что она с нечистым спуталась, из-за того, что она последние дни и днем, и ночью, когда спала, когда не спала — шептала одни и те же слова, похожие на заклинание черной магии или на проклятие…

Глава 23

— Пей, пей, это должно помочь.

Приподняла голову Ждана, он все еще без сознания. Вторые сутки. Лежит без движения. Вчера под вечер бредил. Сегодня лишь раз все его огромное тело передернуло судорогой, и он снова вернулся в то состояние, из которого мне так и не удается его вывести.

— Эй… Я не знаю, — я разговаривала с ним и поила заговоренным отваром из трав, которые нашла растущими возле хижины. Далеко уходить побоялась. — Ждан, я не знаю, помогает ли вампирам такой заговор. Знахарки, — я говорила шепотом, как будто с ним и не с ним, — знахарки лечили им людей. Но ты же не человек. Ты… ты совсем из другого мира.

В результате долгих мучений мне удалось уложить его на одну из лежанок, с которой частично свешивались его длинные ноги. Вторые сутки сижу с ним, периодически глажу его по голове и по лбу, шепчу заклинания, но пока ничего не помогает. Его кожа стала совсем ледяной и серой. Вполне вероятно, уже давно стоило оставить эти попытки. Может быть, он уже мертв? Как определить смерть вампира? Он должен рассыпаться на крупицы, раствориться в воздухе, и уж никак не оставаться лежать, как обычный мертвец. Он же говорил, что вампиры не мертвецы. Это живые магические существа.

Что теперь делать? Что будет, если он останется в таком состоянии? На три дня? На неделю? На месяц?

Я боюсь выходить из хижины. Как только подхожу к двери — слышу стоны мертвых с кладбища, слышу у себя в голове их крики — они запрещают мне ступать за порог. Вот уже несколько часов, они мешают мне выйти отсюда. И я к ним прислушиваюсь. Почему? Что может быть в этом лесу? В последние минуты мне стало казаться, что я слышу не только стоны мертвых, но к их голосам добавились еще какие-то звуки. Удерживая на коленях и баюкая голову Ждана, постоянно оборачиваюсь на маленькое окошко в стене у двери. Дверь надежная, на окне металлическая решетка. Очень прочная. Очевидно тот, кому принадлежит этот домик лесничего, боялся за свои пожитки в то время, когда ему приходилось покидать это место. Теперь результат его опасений успокаивает меня. Как поступлю, если действительно кто-то нападет?

Но кто… Кто это может быть? Мертвые не говорят, а спросить их я побоялась — они стали слишком шумными в моей голове.

— Ждан, ты выкарабкаешься. Ты должен. Слышишь меня?

Я гладила его по голове и говорила, словно с больным ребенком. Я слышала, что разговоры и тепло живого человека рядом нередко ставят людей на ноги. Людей…

— Ты должен. Ты говорил…

Моя голова резко повернулась к окну — теперь я более четко расслышала шум, доносящийся снаружи. Стоны… Стоны и бульканье… такое бульканье, как я слышала на болотах! Это гули! Ждан же говорил, что хижина стоит в самом центре… Мы внутри! Мы же окружены гулями! Это их дом и Ждан поселился здесь, чтобы их истреблять. А теперь… Теперь они все знают, что их убийца здесь, а он не может дать им отпор. И уж я тем более…

— Ждан… Ждан, миленький, ты просто обязан проснуться! Ты, — я заговорила быстрее, как будто это могло как-то помочь, — ты говорил, что делаешь это ради спасения своего мира. Как же… Что же будет теперь? Ты обязан очнуться. От тебя зависит твой народ. Я так думаю. Ты же говорил.

— Лагода!!! — мою голову взорвали визги мертвых. — Лагода! Запри дверь! Прячься! Прячься! Буди его!!!

Череп буквально взорвался изнутри от слишком громких звуков, но не успели они стихнуть, как по решетке ударила мужская ладонь!!! Секунды не прошло, как в том же окне показалась голова. Нормальная, человеческая голова абсолютно голого мужчины.

Мне не надо было быть вампиром, чтобы с первого раза догадаться, кто это был. Я почему-то раньше думала, что они не умеют разговаривать, однако мужчина еще раз постучал по решетке и крикнул:

— Открой!

Этого было мало. Он еще и улыбнулся. Его обычный человеческий рот расплылся в беззубой, черной, кровоточащей гнилью улыбке.

— Открой, Лагода…

Моя рука, гладившая голову Ждана, замерла. Я остановилась и больше не покачивалась. Откуда… откуда им известно мое имя?!

— Ждан… — пролепетала упорно, не отрывая глаз от окна. — Ждан, миленький, очнись. Сейчас самое время. Скажи, промычи, чем я могу тебе помочь? Ждан, прошу тебя…

В окне появилась еще одна голова. Рядом с мужчиной образовалась голая женщина средних лет. Она тоже улыбалась. Видимо, в ее представлении это было милой улыбкой, но на деле оказалось оскалом голодной и сильно потрепанной жизнью гиены.

— Ждан… Ждан, скажи…

Эти двое пялились в окно, а тем временем кто-то уже подергал за ручку на двери. Кто-то постучал. Они подождали несколько секунд, а потом послышались толчки. Они пытались вынести дверь с петель!

Моя рука окончательно замерла и сцепилась на волосах вампира. Ни одно заклинание не сработало. Мне не удалось поднять Ждана за двое суток, значит, не удастся и теперь. Как долго выдержит замок и петли? Ждан — вампир, он не выбирал надежное жилище. Он не спал, и не боялся их, наоборот ждал, чтобы убить. Поэтому и для меня этот небольшой домик лесника не может быть настоящим убежищем.

В дверь стали ломиться активнее. А те мужчина с женщиной стали дергать за решетку — они пытались ее выдрать голыми руками. Гули или не гули, но похоже силы в них, как минимум как в тех людях, в кого они перевоплощаются.

Дверь жалобно хрустнула — где-то от ударов образовалась трещина.

Или даже больше силы…

— Ждан…

Бесполезно было звать. Надо было действовать. Я все не хотела этого делать. Оставляла на потом. По той причине, что боюсь. Но ведь во всех фильмах и легендах говорят, что вампира может излечить от любой болезни только одно средство.

Мой взгляд упал на стол, рядом с которым я сидела. На столе лежал старый тупой нож.

Вампирам помогает лишь одно лекарство, ведь именно поэтому они зовутся вампирами…

В дверь одновременно ударило сразу три плеча. Задрожали даже стены избушки! Больше времени не остается!

Я схватила нож, подняла руки, зажмурилась и полосонула им по запястью! Открыла глаза — ничего. Ни капли крови. А в дверь тем временем уже било два через два. Они меняются! В полнейшем ужасе я начала пилить тупым ножом свое запястье.

— Давай же… Давай…

Замок жалобно скрипнул, в нем тоже раздался хруст — они же вынесут дверь вместе с косяком! Я резала собственное запястье с такой остервенелостью, как может замерзший в тайге путник пытаться высечь искры огня битьем камня о камень. Никакого результата. Словно мою руку кто-то заколдовал!

— Жда-а-ан!!!

Я закричала. Закричала во все горло потому, что в этот момент деревянная дверь рухнула внутрь того помещения, где сидела я и удерживала голову вампира на своих коленях.

Глава 24

— Ла-го-да…

Их было много. Все с серой кожей, все без одежды и с липкими гнилыми улыбочками. Все они один за другим вошли в крохотную избушку, которая, я так надеялась, должна была меня уберечь от них. Они цедили мое имя сквозь сгустки гнили на своих языках и медленно приближались к нам. Ждан… Ждан просто ни на что не реагировал. Жив он или мертв оставалось лишь догадываться. Но у меня не было времени на это, как и на прочие сантименты. Я чувствовала, что должна выжить. А еще, знала, что не должна позволить вампиру погибнуть, как будто за последние несколько суток вдруг поняла, что он был нашей новой мессией.

Мне не оставалось ничего другого… Одной рукой я ухватила его подбородок, оттянул его вниз — рот парня приоткрылся. Именно туда я и просунула свое запястье! Не церемонясь с ним, не думая о последствиях или о том, что могу как-то навредить ему. И…

Не ошиблась. Острые вампирские клыки как два лезвия порвали мою кожу, и я сразу почувствовала, как в том месте стало горячо. Это хлынула моя собственная кровь прямо в рот Ждану. Люди с серыми лицами не видели этого. Они не видели и даже не догадывались, что именно в это мгновение челюсти вампира сжались на моем запястье. От них не укрылась лишь следующая метаморфоза, произошедшая в почти мертвом теле — от головы, прямо по всему телу до кончиков ног под бледной кожей Ждана пролетела волна сиреневого свечения!

Гули остановились. Они уже все пересекли порог и буквально заполонили собой все небольшое пространство. Ждан был прав. Сквозь жирную, мутную пелену, вдруг застелившую мне глаза, я видела всех их и почти теряла сознание от их вони. Казалось, так может смердеть лишь из самой преисподней.

— Старейший, она его хочет оживить…

— Да…

— Нам страшно, старейший. Может быть уйдем?

— Ничего он нам не сделает, он теперь тоже наш… Чуете?

Я слышала их перешептывание где-то в отдалении. Их голоса звучали все тише и тише, словно утекали вниз по течению быстрой горной реки.

— Давай убьем его, пока он еще не пришел в сознание?

— Давай…

— Давай убьем…

Гули шипели, как будто были ядовитыми змеями. Предводитель решил проявить твердость:

— Нет. Мы убьем ее. В ней кровь и мясо. Он наш.

Тени, смутные очертания почти десятка похожих на человеческие фигуры вновь стали медленно приближаться в нашу сторону. Убить… Убить меня? Краем сознания я понимала, что надо что-то делать, но сил уже не было. Веки закрылись сами собой, мне невыносимо хотелось спать. В голове звучало шипение гулей и негромкое роптание мертвых с кладбища:

— Лагода, не спи…

— Не спи, буди его…

— Старейший, убьем ее! Я хочу ее ноги!

— Позволь, позволь мне сперва совокупиться с ней?

— Нет мне! Нет мне позволь!

— Не спешите, дети мои, мы все успеем. Главное, оторвать от нее вампира…

Из последних сил приподняла отяжелевшие веки. Все тело ломало, как при высокой температуре, а губы и рот пересохли, но я выдавила из себя последние слова:

— Ждан… Помоги…

Я вновь закрыла глаза и собиралась с наслаждением кануть в приятную неизвестность, где, знаю точно, царит умиротворение и покой, каких я не знала всю жизнь, как вдруг тяжелая голова парня, придавившая мои колени к деревянной скамье, зашевелилась. Его клыки выскользнули из моего запястья, захватив с собой еще несколько капель крови. Я не видела его, но ощутила всем телом, как волна ледяного воздуха налетела на меня и тут же ринулась обратно, в ту сторону, откуда столь стремительно возникла.

— Вампир… — зашелестели в испуге голоса.

— Проснулся… Но ты наш! — рявкнул тот, кто звался у них старейшиной.

Ждан даже не удостоил их ответа. Избушку тряхнуло один раз. И в миг наступила тишина. Исчезли голоса. Вонь вокруг стала еще сильнее. Так и подмывало решить, что это была кровь, но ведь в этих существах, именуемых гулями, крови нет. Я сама видела это на болотах.

— Как бы то ни было, — пробормотав это себе под нос, я внезапно решила упасть со скамьи. Одеревеневшее тело уже начало «стекать» в сторону пола, и оно упало бы туда. Если бы не подхвативший на полпути меня вампир.

— Эй, — наконец, спустя двое суток, я услышала его голос.

И только в это мгновение поняла, что давно не боюсь его. Что безумно рада его слышать! Я даже совершила попытку растянуть губы в улыбке. Вспомнились гули, я, наверное, сейчас на них похожа. Безвольная тряпка в его руках. Куда же… Куда делись все силы?

— Эй, сейчас все будет хорошо. Не засыпай. Тебе нужно кое-что принять.

Я не имею ни малейшего понятия, что он сделал. Взял со стола стакан с колодезной водой или в избе нашлись какие-то лекарства, микстуры. Но то, что он дал мне, было больше похоже на тягучий, сладкий сироп от кашля. Он не имел запаха, но был горячим. Когда он успел его подогреть? Всякие глупые мысли наполнили мою голову, в тот недолгий момент, пока он держал мой затылок и заставлял пить сироп. Я не поняла, почем он не налил его в ложку, а себе на запястье. Мне даже в какое-то мгновение показалось, что должна этот сироп слизать, иначе могу упустить несколько капель. Зачем… Почему он налил его именно на запястье? Мог бы хотя бы в ладонь.

У него такие большие ладони, ими можно зачерпывать воду и использовать их вместо ведер. Этого было бы достаточно.

Бредила наяву, через минуту темнота все же попыталась забрать мое сознание под согревающее одеяло своей опеки.

Глава 25

— Лагода, не засыпай, — неожиданно мягкий, неправдоподобно нежный шепот вампира прорвался сквозь тьму и проник в мою голову.

И нечто прохладное коснулось моих губ. Я лишь через мгновение поняла, что это были его губы. Лишь после того, как кончик его языка со всей осторожностью подцепил мою верхнюю губу.

— Не засыпай, я хочу тебя отблагодарить.

Я лишь через мгновение поняла, что он держит меня на руках.

— Потерпи немного, я отвезу тебя в более спокойное место. Постарайся не заснуть, дорога будет недолгой.

Он вынес меня на улицу — на мое лицо упали капли дождя. Когда успел начаться дождь? Когда пришла ночь? Стало очень темно и тихо, а еще через мгновение, пропала та самая вонь гулей. Ждан усадил меня в автомобильное кресло. Захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль. Мы тронулись с места, но шум мотора я так и не услышала.

— Лагода, не засыпай. У тебя достаточно сил, хоть твои веки пока закрыты. Потерпи немного, ты быстро восстановишься.

Он говорил со мной совсем как в последние сутки я говорила с ним. Не получая ответа, говорил мягко, терпеливо, как старший брат, как заботливый доктор. Как любящий человек. Мое тело ломало, меня знобило и постоянно затягивало в сон, но именно его речи не давали мне исчезнуть во тьме. Я знала. Знала, что, если усну, уйду навсегда. Об этом мне тоже шептали мертвые. Поэтому и боролась со сном. И очень жалела, что не могу раскрыть рот и хоть что-то ему сказать, спросить о чем-нибудь. Например, куда мы едем. Или… зачем он меня поцеловал.

— Я слышал, как ты говорила со мной, — шептал где-то вдалеке Ждан. — Ты не знала, но на самом деле именно ты не дала мне пропасть. Теперь я прошу тебя держаться. Позволь моей крови вылечить тебя. Ты не вампир и твое исцеление не будет настолько быстрым, как это произошло со мной. Ты человек. Прости.

Автомобиль тряхнуло на кочке, теперь я поняла, что он успел меня пристегнуть ремнем безопасности.

— Ты маг. Необыкновенный маг, но при этом ты не вампир. Маги слабы. Совсем как люди. Вы сильные лишь если выставите защиту, закроетесь заклинаниями, от ударов, от гибели, от всего. Ты не умеешь выставлять защиту.

По моим щекам покатились слезы. Как несколько мгновений назад по ним скатывались капли летнего дождя. Я даже не подозревала, что настолько обрадуюсь, что Ждан оживет. Человек, который всего несколько дней назад пытался меня убить, сейчас стал для меня настоящим спасением.

— Лагода, ты меня слышишь?

При всем желании не могла ответить — тело перестало слушаться меня.

— Черт! Мы не доедем. Прости, но я должен это буду сделать прямо сейчас.

Мы резко затормозили, машина свернула с дороги и намертво встала.

— Дьявол, в округе слишком много гулей, это не лучшее место для твоего… Ну, это не важно. Уже не важно.

Рядом что-то щелкнуло, потом был шелест его одежды, а потом… Потом два острых, жутких клыка вошли мне в шею и пробили, такое ощущение, даже ключицу!

Он держал меня за плечи и пил мою кровь. Прямо как в фильмах и легендах, сказках и выдумках. Он пил мою кровь, я даже слышала, как она булькала. Или в бреду мне только так казалось.

Я пришла в сознание далеко не сразу. Минули еще как минимум сутки, как потом узнала. Открыла веки и увидела, где нахожусь. Опять та же самая изба, как и не было ничего. Ждан сидел напротив, он подтянул длинную ногу, согнул ее в колене в которую и уперся локтем, чтобы поддержать собственную голову. Его необыкновенные глаза наблюдали за моим пробуждением.

— Привет.

Он даже улыбнулся.

— Привет.

— Ты морщишься? Голодная?

— Нет, — проговорила неуверенно, не веря в то, что мое тело снова меня слушается. — У меня очень сильно болит голова.

— Боль? — Ждан нахмурился и выпрямил ногу, собираясь встать. — У тебя не может болеть голова. Ты теперь вампир, а мы не чувствуем боли.

— Что я теперь?!

— Вампир. Я обратил тебя. Ты должна быть мне благодарна.

Было такое ощущение, что лишь секунду назад я радовалась тому, что он жив. А теперь… Теперь… Мои кулаки сжались.

— Что я теперь? Кто я?!

— Ты вампир.

Здоровенный парень неведомым образом, только что сидевший на скамье напротив, вдруг оказался со мной рядом нос к носу.

— Ты вампир, — повторил он по буквам. — Я принял решение тебя обратить. Я не должен был этого делать.

— Я тебя не просила об этом! Я… — посмотрела на свои руки. — Что теперь должно произойти? А это нельзя как-то отозвать?

Ждан почернел:

— Ты говоришь об этом, как о какой-то страшной болезни, а не о высшем благе. Я тебе уже сказал, тебе следовало меня благодарить за столь ценный подарок, а не…

— Я тебя не просила делать это со мной! — внезапно, я тоже вскочила на ноги. Мои ладони горели. Как и лицо. Но взгляд Ждана приковали к себе лишь мои сжатые до боли кулаки.

— Если можешь, забери его обратно!

— Что?! Да как ты смеешь?!

Огромный вампир навис надо мной. Я не осознавала, насколько опасной стала для меня вся эта ситуация. Я неожиданно почувствовала силу всей вселенной в своих руках. Именно ее решила использовать незамедлительно — просто выбросила две ладони вперед. Волна, почти невидимая в ярком солнечном свете, проникавшем в избу сквозь дыры в стене, некогда бывшими окном и дверью, сшибла вампира с ног и оттолкнула в противоположную от меня сторону!

Ждан ударился спиной и затылком. Однако я даже моргнуть не успела, как он снова оказался подле меня, схватил своей огромной лапищей косу у меня на затылке и заставил откинуть голову:

— Перечить смеешь? Ничего, я давно этого хочу, а твое сопротивление лишь подсластит пилюлю.

Он схватил меня за ворот и рванул ткань майки вниз — моментально на мне остались одни лохмотья вместо одежды…

Глава 26

Я… на несколько мгновений я потеряла себя. Мои руки неведомым образом обвили шею вампира, он помог мне запрыгнуть к себе на торс, и я поцеловала его прохладные губы. Моя оголенная грудь касалась одежды на его груди, под которой не было обычной прохлады — всей кожей я чувствовала нестерпимый жар, шедший от него. Он как кусок раскаленной лавы, обжигал и притягивал меня своей силой. Я знаю его уже несколько дней, и я все это время разглядывала его, изучала в те редкие моменты, когда мне это удавалось сделать достаточно незаметно. Мне казалось, что парень с его внешностью искушен в любви. Девушка для него не должна быть чем-то особенным и, соответственно, не стоило ждать от него ни страсти, ни нежности. Искушенные парни получают свое быстро и эгоистично, не думая о том, кто рядом с ними.

Его поцелуи вопреки ожиданиям и его напускной злости были ласковыми, даже обходительными. Он поворачивал голову или отстранялся в те мгновения, когда я могла губами или языком задеть его выскользнувшие клыки.

Ждан не скоро уложил меня спиной на деревянный стол. Он тянул с этим, с легкостью удерживая меня на руках и будто бы не мог насытиться поцелуями. Я поспешила самостоятельно расстегнуть пуговицу на своих джинсах и ширинку, стала стягивать с себя одежду, а он совсем не торопился. Стоял надо мной и наблюдал за всеми моими действиями. Если бы несколькими днями ранее он не ходил по моей квартире абсолютно голым, я бы могла решить, что вампир, не имеющий ни совести, ни стыда, внезапно застеснялся. Меня даже на несколько секунд укололо чувство неловкости — как только скинула свою одежду на пол, а он так и не пошевелился. Я замерла, а хотелось спросить его, чего же он ждет, ведь он так этого хотел. Неужели… неужели я без одежды его перестала привлекать и даже… даже в качестве добычи?

Я осознала, как сильно заблуждалась уже через несколько минут. Когда все закончилось. Ждан безмолвно, даже отстраненно, даже толком не раздеваясь взял меня на столе. Все случилось настолько быстро, что я даже успела сосчитать количество толчков, нанесенных мне им. Его бедра жестко ударяли по моим ягодицам, которые сжимали его пальцы. Он молчал, не проронил ни слова, только буравил меня взглядом. Теперь была уверена — взгляд был полон ненависти. Закончив — его губы немного приоткрылись, выпустив на волю скромный, сухой, короткий вздох. И все. Он вышел из меня, застегнул свои джинсы и покинул хижину лесничего. Оставшись лежать на столе, я слышала, как он устроился на крыльце, подперев своей мощной спиной кое-как приделанную на место дверь.

Мое тело накрылось одеялом из мурашек. Исцарапанной на дощатом столе спиной чувствовала лед, которому в этот жаркий летний день здесь не откуда было взяться. Я бесшумно опустила ноги на пол и на цыпочках подкралась к двери. Ждан что-то говорил и поскольку здесь никого не могло быть, он говорил сам с собой. Мне удалось расслышать лишь несколько обрывков фраз: «она не Фрида» и «этого не будет».

Не Фрида? Кто такая Фрида? Кто это? О чем он говорит? Почему так поступает со мной? Перед этим Ждан заявил, что обратил меня в вампира, но я ничего не ощущаю. Никаких клыков и жажды крови. Почему он бросил меня?

Меня резко обуяла ненависть к этому человеку. К вампиру! Какого черта?! Сперва хотел убить, потом пил мою кровь, потом воспользовался и оставил! Как… Я злилась и понимала, почему это происходит. Дело в том, что этот парень мне понравился. Понравился с самых первых секунд нашего знакомства. Его история про семью, голос полный грусти и обиды на родных. Я чувствовала в нем некое родство душ, ведь меня тоже бросили в детском доме. А теперь… теперь я вижу, что он совсем не тот, кого я себе представляла. Я даже, глупая, простила ему его желание меня убить! Думала, он ошибся и спасает человечество, но после ошибку осознал и взял надо мной шефство. Поэтому и пыталась выходить его. Одевшись, села на скамейку и забилась в самый дальний угол. Подтянув к груди колени, обняла их руками. Мне до ужаса хотелось исчезнуть. Я закрыла глаза, пришлось приложить силу, ведь векам мешал град безмолвных слез. Стоило бы мне уже понять, что в моем случае некоторые сильные, очень сильные желания могут сбываться.

Я только сомкнула веки, где-то в стороне раздался скрип двери и тяжелые шаги Ждана. Одновременно мне стало очень холодно — над головой гулко ухнула сова и каркнула ворона. Я осознала, что уже не сижу, а лечу буквально за мгновение до падения на сырую землю. Упала всем телом, хорошо, земля оказалась влажной, вязкой, после дождя и сыграла роль подушки, защитив мое тело от переломов. В ужасе открыла глаза и увидела… где нахожусь. Прямо передо мной возвышалось здание психиатрической лечебницы, в которой держали мою подругу Олесю.

Над зданием, в черных как смоль облаках били десятки молний.

Глава 27

— Как…

Я стоял как вкопанный и не мог поверить в то, что только что произошло. Волшебница исчезла! Только что она была здесь — и вот ее уже нет. Место на скамье у стены все еще хранит отпечаток тепла ее тела, хоть самой человеческой девчонки и след простыл!

Надо было действовать… Я отчетливо слышу приближение армии гулей. Они знают, где я и с некоторых пор их отчаянно тянет сюда. Безмозглые твари никак не могут определиться — хотят они меня убить или… сделать главным. Я тоже это чувствую. Когда убиваю их теперь. После своего пробуждения. Я слышу их замешательство. Мрази идут с намерением убить, но учуяв меня вблизи покоряются, словно непослушные, нашкодившие дети разгневанным родителям. Они неотчетливо видят во мне сильнейшего из них.

А все потому… потому что я пил ее кровь. И что-то произошло внутри меня. На какую-то часть я стал гулем. Я могу их понять. Я могу понять жажду бессмысленного убийства столь ценных для вампиров ресурсов и бесценных, ничего незначащих для гулей. Это люди. Просто еда. Чтобы нарожать еще и еще тварей, подобных им самим. Которые появятся в этом мире, а потом и в Вурде, с одной только целью — убивать ради еды.

С какой-то стороны и вампиры существуют с той же целью. Но вампиры… созидают.

— Кого-то потерял?

Я… не ждал. Совсем не ждал его здесь увидеть. И тем более услышать. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть его. Голос родного отца я знаю. Машинально покрутил кольцо на пальце. Как же он меня нашел, ведь кольцо Млечного пути все еще при мне? Без труда догадавшись о моих мыслях, отец сказал стоя у меня за спиной:

— Слухи о вервольфе, недавно появившемся на болотах Карелии разлетелись по всему миру. Я, видимо, должен быть благодарен, что эти слухи не о вампирах. Хотя… чему я удивляюсь…

Его подавляющей все живое и неживое энергией Владыки Вурда могло снести с ног. Безрукая Аминта от его гнева уже стояла бы на коленях перед своим повелителем. Я же содрогнулся от того, как сильно разгорелся вензель Вурда у меня на коже.

— Зачем? — взревев и ополоумев от боли и от ярости, прокричал я. — Зачем ты здесь?! Я же недостоен тебя! У тебя есть сын — Драгомир. Твой достойный наследник, кого нет нужды стыдиться! Он чистокровный вампир, не то, что…

Его голос стал немного тише:

— Разве я когда-нибудь говорил тебе это?

— Ты — нет! Напрямую — нет! Но об этом говорили все вокруг! Твоя свита, все придворные. Драго!

— Поэтому ты оторвал Аминте руку… Ты отомстил. Я тебя не осуждаю.

Я стоял к нему спиной, веки мои были сомкнуты с такой силой, что могли вдавить глазные яблоки мне прямо в мозг. Хоть отец никогда не лгал, никогда не говорил лишних слов даже, если этого требовало его положение. Он упрям и прямолинеен, не умеет успокаивать, не умеет быть человеком… как моя мать.

— Ты меня не осуждаешь, — процедил я сквозь показавшиеся клыки, — потому что вампиру свойственно быть жестоким, не так ли? Здесь я удостоился чести быть твоим сыном или хотя бы быть вампиром?!

Внутри меня все закипала и закипала неуправляемая злоба. Несмотря на то, что он говорит, пропуская мимо обиды детства, я бы никогда не оскалился на отца. В это мгновение мои внутренние правила рухнули — ярость закипала с той же скоростью, как мой горящий вензель сжигал кожу у меня на груди. Я почувствовал жар в сжатых кулаках, мой лоб и глаза горели, губы сомкнулись так крепко, что клыки еще немного и проделали бы в них дыры. На что я был готов в тот момент? Неужели действительно пошел бы против своего отца? Против единственного бессмертного Владыки Вурда Кира?!

— Ты ошибаешься. Я тебе говорил, что не стоит пытаться стать тем, кем ты не являешься.

В тот момент его спокойный уверенный тон стал тем, что довело меня до крайней точки кипения. Я буквально взорвался! Я поспешил и не успел обдумать его слова, хотя стоило бы. Может быть, тогда бы я успел понять, о чем на самом деле он говорил.

— Ты никогда меня…

Я развернулся к нему и одновременно мои глаза распахнула неконтролируемая ярость! Я что-то хотел выкрикнуть ему — но вдруг увидел отца. Кир, владыка Вурда, стоял передо мной и даже не пытался что-либо сделать. В его черных глазах я не нашел презрение, которое всю жизнь боялся там встретить. Я увидел… Я…

Я увидел настоящее восхищение!

— Отец…

— Ждан, — он коротко улыбнулся мне.

В последний раз я видел такую его улыбку, когда совсем был маленьким, мне было лет пять…

Его взгляд был наполнен отцовским восхищением и любовью. Ко мне? Но ведь я не Драгомир…

— Надеюсь, теперь ты перестанешь метаться, — проговорил он, — и начнешь принимать свою настоящую сущность.

Я опустил глаза — меня всего от босых ног и до самого верха окутывало лиловое свечение, в его переливах резвились белые искры. Тем временем он продолжал:

— Как давно у тебя способности мага?

Но отец не позволил мне ответить, сам за меня все сказал:

— Серапион с ног сбился, ища в своих магических книгах ответы, откуда у тебя такая сила. Ведь молодой вервольф или даже вампир не способны на подобное.

— Я же говорил, отец! Я не вервольф! Я вампир!

— Возможно, — потерев подбородок и сделав шаг ко мне, отец взял мою руку в свою, с интересом проник пальцем в пелену сиреневого свечения. — Совсем, как у твоей матери…

Отец только взмахнул указательным пальцем, и майка на моей груди порвалась на две части.

— Твой вензель… Ты…

Он разглядывал красные узоры, покрывшие все мое тело с тем же удивлением, как совсем недавно я сам это делал.

— Как много силы ты ощущаешь в себе, Ждан? Нет, не надо. Не отвечай. Я сам вижу… Ее так много, что ты становишься…

— Самым сильным? Сильнее тебя? — горько усмехнулся я, предчувствуя его ответ и все же перестал ухмыляться, прислушался к нему.

— Ты становишься опасным для самого себя. Ждан…

Отец отошел от меня.

— Однажды, твоя мать была близка к тому же. Она приобрела силу, неподвластную никому задолго до своего просветления и еще до того, как выбрала сторону, на которой остаться.

Кир отошел обратно к двери. Рослый, широкоплечий вампир-воин, заслуживший свои награды и звания в честных, самых серьезных боях. Когда он вышел на одну тропу против восставших после своей гибели вампиров Вурда. Он защищал нашу беременную мать и наш мир. За эти годы он совсем не изменился, даже перейдя в этот мир не изменил себе. Иногда бывает волшебные чары могут изменить внешность или уменьшить силу, но не в его случае. Владыку Кира на это путешествие благословил сам Вурд. Единственное, что в нем изменилось, точнее на нем — это костюм. Он прибыл на болота Карелии в черном деловом костюме в клеточку, такие носят местные зажиточные политики. В этом не было ничего странного — он не вервольф, Киру перевоплощаться нет необходимости. Что же касается гулей, то такой опытный воин как мой отец, умеет «работать» аккуратно.

— Я знаю.

Отец повернул ко мне голову:

— Что ты знаешь?

— Я чувствую силу и знаю, что не могу ею управлять. Эта магия, что ты видишь, это не все. Я… я… я могу…

Кир приложил палец к губам, хотя мог этого не делать. Гул возник из ниоткуда и обрушился на мертвую тишину болот, как ураган, снося все на своем пути — тысячи гулей разом появились на крохотной поляне вокруг хижины, где находились мы с Владыкой Мира вампиров и выпустили свои отвратительные когти. Но не только лишь гул накрыл поляну, отвратительная болотная вонь, этот гнилой смрад, который мог довести до безумия даже вампира, вонзился во все живое вокруг нас и проник внутрь каждого существа.

— Позже договорим, — уголки губ Кира разъехались в разные стороны, он показал клыки.

Я вырвался наружу раньше него, меня разрывала не только магия, но и всепоглощающее счастье — сразиться с нечистью вместе с отцом! Плечом к плечу и даже померяться силами. Здесь нет Драгомира, здесь нет проклятой Аминты, вечно бросающейся владыке под ноги и облизывающей его ботинки. Здесь только мы с ним и тысячи голодных гулей!

Глава 28

Не придумала ничего лучше, чем подняться с земли, отряхнуться и пойти прямиком к зданию психиатрической лечебницы. Она находится посреди глухого леса, слишком далеко от цивилизации, куда можно попасть на одном единственном автобусе. Над головой сверкали молнии, стало темно как ночью — выбора не оставалось. К тому же, внутри меня плескалась уверенность, что мне срочно, жизненно необходимо попасть внутрь. И увидеть Олесю.

Эта непогода над головой… Мало ли почему? Сейчас лето, грозы бывают. И у нас в Карелии они бывают довольно буйными и беспощадными. Непогода меня не насторожила. По сути, кроме этого перемещения в пространстве, не насторожило ничего. Шагая по мокрой траве, обнаружила несколько фактов, произошедших с моим телом — полет аукнулся мне головокружением и слабостью в ногах, колени подкашивались, как будто земля была не только влажной, но и неустойчивой.

Я никогда на приезжала сюда не по плану. Внутри этой больницы есть свой распорядок. Чтобы навестить кого-то, сперва необходимо сделать запрос, потом записаться на конкретную дату и время. И это еще не гарант того, что ты сможешь попасть к больному. Есть такие больные, к которым не могут пробиться даже самые близкие родственники. Однажды, в одно из прошлых посещений, я натолкнулась здесь на пожилую женщину с мальчишкой лет десяти. Они сидели на ступеньках, когда я выходила и вместе со мной отправились на автобус. Всю дорогу до Петрозаводска женщина сетовала на то, что не смогла попасть к мужу. Врачи ни в какую не пускали. Даже передать ничего не смогла. Она разговорилась в тот день со мной, даже плакала. А мальчишка долго в окно глядел, потом уснул. У него, как и у многих детишек того же возраста, телефона не было.

У Ждана, когда мы с ним познакомились, тоже его не было.

Вспомнив о вампире — зашагала быстрее. И лишь у ступеней у главного входа осознала, что сжимаю руки в кулаки. Даже после полета, перемещения в пространстве, эта злоба не прошла! При воспоминании о нем, о его поступке, мои плечи начинали трястись, а на глазах появлялась едкая как кислота сырость. Растирая ее по щекам грязными, испачканными в сырой земле руками, я схватилась за большую металлическую ручку на двухметровой двери и потянула на себя. Дверь со скрипом отворилась.

И я попала в сумасшедший дом.

В прямом и косвенном смыслах. Конечно, это и была психиатрическая клиника. Но обычно, при входе здесь очень тихо. Недалеко от дверей стоит будка дежурного, который вечно спит на своем посту. К нему нужно подойти и в гробовой тишине, которая в этих помещениях обычно стоит, сообщить кто ты и к кому пришел. Потом сидишь на стуле и ждешь, пока за тобой придут. И слышишь полет мух, скрип дверей в другом конце здания, иногда где-то совсем вдалеке, жутко приглушенно можно услышать разговоры санитаров. Не разговоры, бубнеж. В перерывах они выходят на улицу и курят недалеко от здания. Ты сидишь на стуле, разглядываешь древний, облупившийся паркет под своими сандалиями и ждешь иногда до целого часа — в этом месте никто никогда не спешит, при этом у всех очень много дел.

Сегодня все было иначе. Мимо меня по коридору бежали люди в халатах. Бежали все в одном направлении. Дежурный, мужичек лет шестидесяти, крестился в своей будке и с ужасом провожал всех испуганным взглядом. В этой толчее на меня никто не обратил никакого внимания.

На автомате я все же подошла к дежурному:

— Здравствуйте.

Он не отреагировал на меня, даже не посмотрел.

— Здравствуйте! — крикнула так, чтобы даже сквозь топот ног, пробегавших мимо людей, он меня расслышал.

Дядька перевел на меня затуманенный взгляд:

— Случилось что-то? Кто-то сбежал?

— Сбежал?! Родненькая, — дежурный перекрестил меня и себя, — крестись и беги отсюда. Уноси ноги! Там такая чертовщина творится! Нам бы выжить…

Договорив, мужчина стал оседать прямо у себя за стойкой.

— Помогите! Кто-нибудь! Человеку плохо!!!

На мои крики никто не отозвался. Обежав стойку, попыталась хоть как-то ему помочь. Похлопала по щекам, огляделась — на его столе стояла кружка с чаем — схватила ее, набрала полный рот воды и всю ее отправила прямо на его лицо. Не самый приятный метод, но часто не такой уж и неэффективный. Особенно при слабых обмороках. Другого-то у меня под рукой ничего не было, а все эти медики, умчавшиеся по коридору, явно и сами нуждались в помощи.

Чай, как ни странно, помог. Мужчина распахнул глаза и захлопал ртом.

— А! Где я?!

— Не беспокойтесь, сейчас все будет хорошо, вы присядете, выпьете воды и придете в себя.

С огромным трудом помогла ему сесть обратно на рабочий стул и протянула кружку с чаем. Он посмотрел на нее, поднял глаза на тот коридор, куда все убежали, тряхнул головой, потянулся к тумбочке под своим столом и, открыв скрипучую дверцу, достал оттуда бутылку водки. Профессионально открутив крышку — приложился к горлышку так, как будто это была обычная вода.

— Ну, я вижу, вы придете в себя. Я пойду?

— Угу, — кивнул дежурный. — Иди, детка, иди. Но лучше беги. Да побыстрей.

— Да, я буквально через минутку.

Никем не удерживаемая, я пошла в ту сторону, куда все убежали. Все еще не знала, а чувствовала, куда надо идти. Напрочь позабыв о Ждане и обо всем, шла по пустынному коридору, в котором еще витал едкий запах хлорки — именно ей здесь, как и во многих больницах старого уклада, проводят ежедневную дезинфекцию полов.

Но даже хлорка не смогла перебить запах. С которым я успела познакомиться на болотах. Совсем недавно. Меня познакомил с этими тварями Ждан. И именно их я теперь увидела прямо перед собой.

Десятки мертвенно серых тварей, похожих на людей, поедали медиков, прибежавших сюда секунды назад, прямо живьем… Цепляясь гнилыми острыми осколками зубов в шеи, в руки, в животы. Сдирали одежду, разрывали кожу, вгрызались в выступившие из рваных ран кости…

Глава 29

Вурд

Пещера в Скале Смерти

Прошло несколько дней с тех пор, как богиня вампиров оказалась запертой в Скале Смерти. Все это время она избегала Волка, отказывалась общаться с ним и даже принимать еду тем более потому, что в качестве пропитания ей, как вампиру, он предлагал себя. Обессилев, Ульяна уже не могла вставать на ноги, девушка забилась в самый дальний и темный угол пещеры и при малейших попытках Ратибора приблизиться — между ними вставала магическая преграда в виде прозрачной стены, сотканной из сиреневой энергии метаморфа.

— Ты не сможешь голодать вечно, — вожак волков Вурда устроился на самой границе между ним и ей, и прижался спиной к холодной каменной стене. — Ты должна жить, Ульяна. Почему отказываешься от меня? Разве ты меня боишься?

Из темного угла не последовало ни одного ответа. Волк не видел, но на самом деле, его собеседница уже давно не могла вымолвить и слова. Вампирская сущность взяла над ней верх, клыки торчали из-под верхней губы красавицы, зрачки меняли цвет, однако она не шевелилась — единственное, что Эос смогла с собой сделать — это себя остановить, она заковала свое тело в магический кокон, который и не позволял вампиру вырваться на волю.

— Зачем… Зачем ты со мной так поступаешь? Ты ведь не такой…

— Я такой, Ульяна, — тяжело возразил Ратибор, примостив свой затылок на стене. — Ты представляла меня себе другим? Знаешь… Я не имел счастья попасть в тот мир, откуда ты пришла. В мир людей. Я родился и живу в мире вампиров. Мы все время находимся в состоянии войны, а я вожак. Борьба и противостояние — это моя жизнь. Я всегда знал, что когда-нибудь придет и мой час. Я встречу свою волчицу, за которую буду готов отдать жизнь. Я воитель, Ульяна, а не собачонка. Я собираюсь перебить всех вампиров, или как минимум покорить их себе, став Владыкой.

Молчание в темном углу, куда не попадал свет из входа в пещеру и не доносились теплые огоньки от костра, продолжалось еще несколько часов. Ратибор так и сидел, прижавшись спиной и затылком к скале. Постепенно глаза его стала затягивать мутная пленка дремы. В тишине к нему пришло спокойствие. Здесь были лишь они с Эос — все, наконец, свершилось, его любимая была рядом. С ней ничего не случится, единственное, что ей угрожает — это голод, но вот в этом он как раз может ей помочь. Его мощное волчье тело было наполнено кровью, так что ей стоило только позвать. Одно могло ей помешать это сделать — ее упрямый характер и чертова, невыносимая любовь к вампиру.

Белый волк мысленно плавал в этих размышлениях, в обиде на Эос за то, что выбрала не его. Ведь тогда, много лет назад, у нее была такая возможность. Она воспылала интересом, настоящим женским интересом к нему, Ратибору. Как сейчас он помнил то самое, первое сопровождение. Они уезжали из деревни магов. Безусловно, Эос не нуждалась в его защите. Маги могли бы ее скрутить, у них был шанс благодаря их опыту. Но молодой вампир, внучка Антигона и сильнейшая волшебница могла бы просто прийти в ярость — и ни одного мага не осталось бы в округе. Для огромного выброса магической энергии опыт и знания не нужны. Это сказки для нее. Однако Эос в них не нуждалась — Белый волк чувствовал, как сильно она сдерживалась несмотря на то, что уже отправила всю свою энергию в свою мать. Об этом он узнает чуть позже. Болтливые вампиры разнесли сплетни по всему Вурду. Даже сегодня он отчетливо помнил сопровождение, как она смотрела на него, как не слушала и не слышала Кира. Он ее заинтересовал. Их первая встреча не была и не могла быть случайной. Он ждал ее всю свою волчью жизнь. И Эос его не разочаровала. Появилась из тьмы, заслоняемая грудью царя вампиров, маленькая, хрупкая, на бескровном лице после выброса энергии особенно выделялись огромные зеленые глаза. Потрясающие изумруды, которые невозможно забыть лишь раз пустив их заглянуть в твое сердце.

Волк не сразу понял, что дрожь, только что пробежавшая по его телу, была вовсе не от нахлынувших на него воспоминаний. Он открыл глаза и посмотрел вниз. Дрожала сама скала. Скала смерти! Но это… Этого не может быть! Скала непобедима, ее… ничто не может заставить содрогнуться!

Вместе с этой дрожью снаружи пещеры прогремел оглушительный гром. Обычного человека он мог бы даже оглушить. Но Ратибор не только не потерял слух, но и сумел расслышать сквозь него еле доносившийся до него из угла пещеры стон:

— Ратибор…

Глава 30

— Вурд, это Вурд…

Ратибор подбежал к Эос, лежавшей на каменном полу пещеры. Мужчина опустился перед девушкой на колени, подхватил ее голову, почти уже безвольно болтавшуюся на тонкой шее, и склонился, чтобы расслышать то, что она пыталась ему сообщить:

— Вурд… волнуется… Я должна… Он вытягивает из меня силы… Я должна…

Сквозь темноту он сумел своим зорким волчьим зрением разглядеть ее пересохшие губы, вздувшиеся синие вены на шее и на лице. В таком состоянии человек мог быть лишь в бреду, это было похоже на предсмертные мгновения обычного живого существа. Однако, как бы ему не хотелось помочь ей, он не забывал, что Ульяна сильная волшебница и вампир. Ее состояние можно было исправить одним лишь движением. Одним. Которое он и совершил. Острыми, звериными зубами он порвал кожу на своем запястье и поднес кровоточащую рану к ее рту:

— Сперва… сперва ты возьмешь меня, а уж потом мы поговорим о мире. Ульяна… И не смей отказываться! Если ты пока не любишь меня, хоть я в это не верю, то ты должна хотя бы понимать, что нужна Вурду и всем его жителям!

Как бы он ни рычал на нее, а скала, в которой они оба схоронились, не тряслась от ужаса, Эос сумела отказаться от его навязчивого угощения. Маленькая женская ручка легла на его рану и с силой сжала ее так, чтобы кровь остановилась.

— Ты не слышишь меня, волк! — прорычала, как показалась богине, она. — Вурд волнуется! Он в панике! Это… это уже происходит…

— Я слышу тебя, богиня, — не выдергивая из ее руки свое кровоточащее запястье, заявил вожак вервольфов. Он наблюдал за тем, как по ее тонким, белым пальчикам вязкими струями богато текла его кровь. — Это ты не слышишь меня, но тебе… уже и не надо…

Повинуясь пульсирующему инстинкту, дарованному ему природой и этим магическим миром, Ратибор поднес указательный палец другой руки к одному из ручейков крови, обмакнул подушечку и затем перенес эти капли крови на ее иссохшие от жажды губы:

— Ты — богиня. Возьми, что тебе причитается. И мы оба с тобой встанем на защиту Вурда. Мы заступимся за все живое вокруг, за всех существ, за сам мир… Мы выиграем эту…

Великан с внешностью бога запнулся. Воин стоял перед богиней на одном колене, придерживал ее голову и говорил, купая ее губы в своей крови, снова и снова перенося на них капли живительной для нее влаги. Поначалу ее губы не шевелились, она не отвечала. Но уже на третий раз ее язычок устремился к подушечке его пальца, снова прилетевшей к ее рту — она подхватила следующую дозу энергии кончиком своего языка. Не успел Белый волк договорить, как ее зубы вонзились в этот самый палец!

Ее свечение вернулось очень быстро, буквально в несколько глотков. Вместе с тем уверенность Белого волка в своем плане и в своих действиях стала постепенно иссякать. Он уже не контролировал ситуацию. Глаза Эос заблестели, их цвет менялся со сверхсветовой скоростью, его же глаза в этот момент угасали. Девушка выплюнула его палец и подтянула к губам кровоточащее запястье — безжалостно вонзила в него клыки и встала перед ослабевающим вервольфом в теле человека на колени — земля под ними продолжала дребезжать, словно скалу в это самое мгновение атаковали великаны. В ушах Ратибора застучали барабаны. Он уже не стоял на одном колене — непонятно как, он осознал, что лежит на лопатках. Барабаны становились все громче и громче. Белый волк уловил знакомую мелодию — «Тум-тудум-тум-тум»… Эта мелодия звучала в вечер посвящения богини Эос в волчицы. Она должна была стать одной из них, перейти на их сторону, забыть о вампирах…

Даже в это мгновение, видя перед собой настоящую Ульяну, Белый волк не был готов признать, что ошибся. Она не была человеком, когда перешла в Вурд. Она была…

Сознание отказало ему — глаза намертво застыли. Последнее, что в них успело проблеснуть — непонимание. Он не понял…

Эос поднялась. Она вытерла рукавом плаща окровавленные губы и с сожалением посмотрела на прекрасное, бездыханное тело у себя под ногами. Скала перестала трястись. Ульяна с небольшой рябью в голосе произнесла:

— Ты так и не понял, Белый волк. Я — внучка Антигона. В моей крови нет и не будет волка. И не тебе тягаться с вампирами!

Эос вскинула правую руку вверх — Скала Смерти затряслась с новой силой. Теперь уже так сильно — что богиня едва устояла на ногах.

— Скала… — Ульяна с горечью усмехнулась в темноту. — Ты не понимаешь, волк. Это не мир вытягивает из меня силы, а я тяну их из него. Не выйти отсюда? Ты прав, я не знаю, как отсюда выйти. Но, что, если неоткуда будет выходить и не от кого бежать? Я могу не знать ваших магических троп, зато я… умею уничтожать врагов!

Эос взмахнула обеими руками вверх, потом в стороны — раскрыла ладони, в которых образовались сиреневые светящиеся шары. Она подождала несколько мгновений. Присела, подпрыгнула и метнула оба шара со всей силы себе прямо под ноги.

Скала дрогнула! Камень затрещал как сухие, старые ветки. С вершины скалы пошла лавина, на отвесных участках посыпались груды камней. Все это полетело вниз со страшнейшим грохотом, сквозь который прорвался лишь один приказ:

— Ко мне!!!

Через камни, через пыль, грязь, снег и воду, через все, что летело вниз с вершины распадавшейся Скалы смерти снизу, из-под белых облаков вверх метнулась черная пронзительно визжащая молния! Она лавировала между камней, метивших попасть ей прямо в голову, ловко уворачивалась от глыб снега, ускорялась. Пока, наконец, не достигла и не ворвалась в пещеру. Попав внутрь, Крик издал измученный, требовательный вопль такой силы, что под ногами богини в каменной плите образовалась огромная трещина.

С улыбкой на губах богиня обернулась к своему верному слуге:

— Нам пора уходить.

Глава 31

Петрозаводск

Люди кричали. Женщины в халатах, молодые, старые. Один из гулей, отдаленно похожий на человеческого мужчину среднего возраста, вгрызался в руку повыше локтя молоденькой блондинки, другой в это время с кровью и мясом оторвал только что у нее кусок губы… Я в панике смотрела на все это. Между мной и всем этим кошмаром было всего несколько метров. Я забыла… В это мгновение в полном шоке совершенно забыла о том, что сейчас одна. Ждана нет рядом. Я одна в этом хаосе и даже представления не имею, как помочь. Надо бежать обратно — но я понимаю, что как только пошевелюсь — меня тут же заметят. Успею ли развернуться и убежать? Успею ли хотя бы развернуться? Что-там, в том конце коридора, откуда пришла? Может быть и там уже бежать некуда?

Окна? Окна наглухо заперты, на них замки, стекла разбивать бессмысленно, здесь везде решетки.

Я не Ждан. Он говорил, что обратил меня. Правда ли это? Почему я не чувствую никаких изменений? Ни жажды, как показывают в фильмах, ни крови? Проверять свои силы и способности как-то не хотелось.

Я бы, наверное, так еще долго стояла, не решаясь сделать шаг вперед или назад. Стояла бы. Может быть, даже успела погибнуть. Если бы… Если бы сквозь чавканье этих тварей, срывающих плоть и кожу с живых людей, и предсмертные вопли этих людей… Если бы сквозь собственный страх и тошноту, подкатившую к горлу, не услышала крик Олеси. Она кричала не своим голосом. Не звала на помощь. Нет… Она выкрикивала, раздирая глотку, слова, которые некогда надиктовала ей я:

“Сижу, молчу!

Никому ничего не скажу!!!

Все хворобы уйдут!

Все завистники умрут!!!

Дай мне силы земля!

Дай мне небо здоровья!!!

Я не ваша раба!!!

Но послушница ваша!!!

Рожу, силы верну!!!

Здоровье отдам!!!

Не за себя прошу!!!

А за сына прошу!!!

Отступись зло!!!

Приди ко мне добро, заступись за ребенка моего!!!”

Я сжала кулаки. Ее вопль был настолько душераздирающим, как будто он донесся прямо из преисподней. Живой человек так не мог кричать. Она умирала! Моя Олеся умирала! Прямо сейчас, где-то там, позади этих ублюдков, совершавших в это мгновение настоящую резню, уничтожавших прямо на моих глазах людей.

Сжала кулаки и прищурилась, не закрывая глаза до конца и со всей силы сконцентрировалась, чтобы вспомнить, поднять из глубин напуганной памяти то, как призвала мертвых.

«Мертвые души,

Вы рабы самой Смерти,

Вы больше не подчиняетесь никому.

Мертвые, безразличные,

Отзовитесь, поднимитесь,

Ответьте на мой зов!

Мертвые души,

Именем самого повелителя, я призываю вас!

Поднимитесь, отзовитесь,

Проводите меня!

Мертвые души,

Именем повелителя,

Черным именем Вельзевула,

Я призываю вас!»

Сейчас, при дневном свете, я увидела, как на крашенных стенах образовалась тонкая корка льда. Я выдохнула — горячий воздух из моих легких превратился в россыпь белых облачков. И на сей раз, не только в моей голове — прямо в этом больничном коридоре раздалась их мертвая песнь. Это был сгусток стонов, который кто-то не слишком умелый пытался соединить в достойную музыку.

— Иди… — дыхание загробного мира заморозило мой затылок. — Иди… — повторили они хором.

Не стоило этого делать. Она продолжала кричать. Я просто не могла ее оставить одну… там…

Сделала шаг и… меня заметили. Моментально! Все эти твари меня заметили. Они сворачивали шеи, выпячивали кровожадные глазенки на новую жертву, что сама пришла к ним в лапы.

Заметили, но при этом не посмели сделать и движения в мою сторону. Я сделала еще шаг. Прямо на них. Прямо в самое пекло. Ближе к этим тварям. Ближе к лужам крови, в одну из которых я и наступила. Они замерли. Все гули замерли и уставились на меня. И если бы не шепот мертвых, облизывавших мой затылок и всю спину по самые лопатки… Медленно, шаг за шагом, вздох за вздохом, прошла через них. Это был путь сквозь бесконечность. Сквозь все эти взгляды, мимо обнаженных клыков, умирающих людей, которым я никак не могла помочь…

Впереди показались двери в палаты. Одна из них, ближайшая, была распахнута. Оттуда и доносились крики Олеси. Она стонала, молила о помощи, но я не могла ускориться. Было такое ощущение — поспешу, мертвые, заключившие меня в невидимый кокон, уже не смогут помочь. Одно неверное движение — и все те зубы разом сойдутся на моей шее.

Завернула за угол, еще не переступила через порог. Рвота подлетела к горлу, я не успела остановить порыв собственного тела — меня выгнуло и вырвало прямо там. То, что я увидела — не оставило бы равнодушным ни одно существо во вселенной.

Больничный пол был залит кровью и черно-зеленой слизью. На том же полу лежали трупы. Невозможно было сказать, сколько их было — тела растерзаны на куски. Головы, руки, ноги отдельно. Один череп, ближний ко мне — вскрыт. Жуткая масса текла и булькала, а посреди всего этого стояла больничная койка. На этой койке…

Нет. Олесей это уже не было. Серо-зеленая тварь, изо рта которой торчал и извивался как змея длинный зеленый язык, кричала голосом моей подруги. Глаза широко распахнуты, глазницы зияют черной пустотой. Она полулежит на спине, согнув руки в локтях, и ноги в коленях. Ноги расставлены широко, а между них…

Моя подруга прямо в тот момент рожала. Она рожала этих самых уродов! Они выходили из нее огромными зелеными сгустками, скатывались на пол и уже там начинали расти в высоту! Олеся рожала гулей, которые за моей спиной пожирали живьем персонал больницы.

Она была их матерью!!!

— Уходи…

— Уходи…

В моей голове пронеслись предостережения мертвых, сопровождавших меня.

— Лагода, уходи…

— Тебе не одолеть…

— Одной не одолеть…

— Он не придет…

— Она слишком сильная…

— Мы не сможем тебя защитить…

К сожалению, все их предупреждения были напрасны. Олесю, вернее то, что было ею когда-то, затрясло. Она запрокинула голову назад и расхохоталась:

— Ты пришла! — выпалила она голосом самого дьявола. — Я жду только тебя!

— Ты… ты жива? — сорвалось с моего языка, хотя мертвые тут же зашипели на меня:

— Тиш… тише!!! Не разговаривай с ней! Погубишь себя…

Тем временем Олеся развеселилась. Дьявольский хохот стих, его сменил ее обычный смех, словно она смогла ожить:

— Живее живых!!! Посмотри на меня! Я — королева!!!

— Ты?!

— Тише!!! — снова зашипели на меня мертвые, слава богу, их голоса могла слышать только я или…

— Вели им заткнуться!!! — завизжала моя подруга. — Вели заткнуться!!! Вели заткнуться!!! Мне нужна тишина!!! Тишина!!! Тишина!!!

В последний раз она выкрикнула так громко, что этот крик вырвался из ее глотки вместе с кашлем, рвотой и кровью. Ее больничная рубашка уже была измазана в слизи и крови, теперь на нее вылилось еще больше.

— Заткни их! — прохрипела она, отплевываясь. Моментально ее настроение изменилось. Олеся, как будто не замечая, что происходит вокруг, заулыбалась:

— Поздравь меня, Лагода! Ты видишь — я рожаю! Какие они красивые, правда? Какие они сильные! Они убили всех докторов… Всех, кто мучил меня. Они отомстили!!!

— Олеся…

— Да! Ты видишь! Как это хорошо! Как замечательно! Я теперь не одна!

— Ты рожаешь чудовищ, — не удержалась я.

Зря. Очень зря. Ведь видела же, что она уже не здесь. Не было в палате Олеси. Ее голос и слова вроде бы ее, и все равно, это была не она.

— Чудовищ?! Чудовищами были все! Все вокруг! Все!!! И даже… и ты бросала меня здесь! Какая из тебя подруга?! И ты… И ты… И ты бросала меня…

Олеся бормотала, погружалась в свою ненависть ко всем окружающим, а ее «дети» в это же время, продолжали появляться на свет. Их с каждой секундой, с каждым ее словом становилось все больше и больше. Слизь скатывалась с ее кровати и множилась на отдельные шары, которые тут же продолжали свой рост. А те, кто уже поднялся до размера взрослого человека, начинали приобретать человеческие черты. И принимали они в этот момент мой облик!!!

Глава 32

— Это было совсем не сложно.

Кир стряхнул с рук зеленую жижу и оглядел поле боя. Всюду трупы болотной нечисти — сотни растерзанных гулей. Мы вдвоем отделались от целой армии. Я стоял с ним плечо к плечу. Мы дрались вместе и вместе победили. И все-таки…

— Согласен. Их легко убивать. Но дело в том, что они появляются снова и снова. В один день истребить всех под корень не получится.

Кир повернул в мою сторону голову. Я поймал беспокойство в его взгляде.

— Не получится. Я слышал, что ты давно борешься с ними.

— Давно и постоянно.

— Это очень хорошо, Ждан. Я горжусь твоим поступком и тем, что ты в одиночку отправился сюда с целью защитить Вурд. Это очень хорошо, но есть кое-что, о чем я уверен, ты не знаешь.

— Что же это? — я напрягся всем существом.

— Иди со мной.

Я последовал за Киром. Невдалеке мы свалили в кучу довольно большое количество мертвых тел. Некоторые из них еще издавали стоны — это не продлится долго, по обычаю, мы все здесь сожжем, слишком много следов, которые никому не нужны. Я не понимал, зачем отец вел меня туда, но, когда подошел, увидел причину своими глазами.

— Прислушайся, — сказал Кир.

— К чему?

— К их стонам.

Даже с моим волчьим слухом это удалось не сразу. Я присел на корточки, чтобы лучше слышать. Десятки тел и голов, сваленных в единую кучу, было не разобрать, откуда доносятся стоны, а откуда еле понятная речь.

— Опоздали, — первое слово, которое мне удалось расслышать. — Опоздали… Вампиры не победят. Мать…. Наша мать родила. Наша мать родила… Они уже идут… Вам и людям конец…

Пока я вслушивался, отец наклонился к куче и схватил за ухо одну из голов, она оказалась мужской. Он выдернул ее и поднял прямо перед собой:

— Кто такая, эта ваша мать? Кто она?

Голова даже будучи оторванной от тела умудрялась скалиться, из злобной пасти кровоточила зловонная жижа:

— Мать… Вам ее не победить. Волшебница… повелительница мертвых… она с ней… мы заберем ее… мы перейдем…

Голова поперхнулась, изо рта ее вывалился комок слизи. Мертвец сплюнул и прохрипел последнее, после чего глаза его закатились, и он замолк навсегда:

— Перейдем… в иной… миррр…

Кир просто распрямил пальцы, голова рухнула на землю, туда, где он только что стоял. Отойдя, он пробормотал:

— Мать и волшебница? Ждан, ты уже давно охотишься здесь, ты что-то слышал об этом?

— Я?

— Ты. Подумай хорошенько. Ты слышал, что он сказал. Они готовятся к переходу в иной мир. Не сомневайся, что речь шла о Вурде. И мы не можем этого допустить. Мы с тобой здесь, чтобы остановить их. Ни одна из этих тварей не должна совершить переход к нам домой.

— Я понимаю…

Не мог решить, открываться ему или нет. Не мог решить, открываться насколько. Во мне все еще кипит ее волшебство. Именно оно подогревает вензель, готовый прожечь мою одежду. Я так хотел этого, я так завидовал Драгомиру, когда вспыхнул его вензель. Когда он стал сильнее меня, а мой знак на груди все еще был сер. Теперь все произошло — волшебство разрывает мои вены, я чувствую боль, и я чувствую невероятную силу. Но боль подавляет ее. Боль эта не физическая. Она… она скрывается где-то под вензелем. Именно она заставила меня так поступить с ней, после чего она исчезла… Открыться человеку? Даже волшебнице? Ведь она не вампир. Даже не чертов вервольф. Обычная волшебница! Да, ее кровь загадочна! Да, ее волшебство сделало это со мной, пробудило во мне Силу, но кто сказал, что этого бы не произошло, выпей я любого другого волшебника? Кто это, черт возьми, сказал?! Почему я должен вставать на колени перед обычной девчонкой?! Только потому, что из-за ее крови, мои колени готовы подогнуться? Только потому, что я теперь чувствую. Что я чувствую нечто невесомое, неосязаемое, это тепло, которого никогда не было под моим вензелем? Тепло и жажду оказаться с ней рядом? Это… Это ведь обычное наваждение из-за ее крови. Это все кровь. Кровь! Обычное дело для вампира! Я даже обратил ее — но и это обычное дело. Только она, она должна была стать вампиром, но не стала. Она рядовая волшебница!

Рядовая… повелительница мертвых.

— Да, я встречал одну волшебницу. И она действительно управляла мертвыми.

— Ты видел это? — нахмурился Кир.

— Видел, — хмыкнул ему в ответ и отвел взгляд в сторону. — Она вызвала их, чтобы я ее не убил. Убегала от меня.

— Почему? Почему ты собирался убить волшебницу? Ведь мы не враждуем с ними.

— Я… я выслеживал гулей. Как-то вечером. От нее несло ими так, — я поморщился, вспоминая тот день. — Так сильно, как от всего этого поля. Даже, наверное, сильнее. Я не мог понять, думал, что она сама гуль. Сильный гуль, раз такой мощный смрад. Я ее выследил и собирался покончить с этим, какой толк выяснять детали?

— И почему же ты ее не убил?

— Не убил?

— Раз гули уверены, что она поможет им, логично предположить, будто бы они не сомневаются, что она жива. Ждан, договаривай. У нас мало времени. Ты слышал. Где-то есть их «мать», и она уже родила. Поверь, раз они тешат столько надежд на это рождение, то на свет появился кто-то сильный или могущественный. Это значит только одно — мы должны торопиться. Где она сейчас, эта волшебница? Я думаю, найдя ее, мы найдем и их «мать».

— Она…

Я обернулся и посмотрел на дом. Куда она могла исчезнуть? Лагода начинающая волшебница, обладающая необузданной, достаточно большой силой. Ее перенесло в порыве… гнева? Страха? Что она чувствовала в тот момент? От ее чувств многое зависит. Было ли ей хорошо? В таком случае она думала о каком-то хорошем месте, допустим, связанным со счастливым моментом из детства.

Нет.

Ей не было хорошо.

Она не вампир. Люди не мы. Они иначе относятся к этому. Им нужны другие обстоятельства. Я прекрасно помню, как было с Фридой. Лагоде не было хорошо. Это был либо гнев, либо ужас.

— Ждан, — отец окликнул меня. — Ты говоришь, что выследил ее? Где это было? Давай начнем с того места, может быть твой волчий нюх сможет ее уловить — оттуда размотаем весь клубок. Возможно, нам повезет.

Я кивнул, и мы без лишних слов ринулись к машине, припаркованной у хижины. Больница. Кладбище. Если она повелительница мертвых, то она могла отправиться на кладбище.

Искать защиты от меня.

От меня…

Но она… она не вампир!!! Даже теперь!!!

Я сжал зубы, клыки порвали нижнюю губу.

— Ждан, сосредоточься, — прогремел голос отца где-то поблизости, в это же мгновение я уже заводил внедорожник.

Он успел оставить на поляне один из огненных мешочков Серапиона. Мы отъезжали, а за нашими спинами уже занялось пламя. И часа не пройдет, как здесь не останется ни одного следа от того, что произошло. Ни гулей, ни хижины, откуда она исчезла.

— Ехать далеко?

— Достаточно, — ответил отцу.

— Тогда по дороге расскажешь, как так получилось, что ты ее не убил.

Я рассказал. Но далеко не все.

Глава 33

Мы въехали в Петрозаводск. Начались линейки ободранных домов, дырявые дороги и сбитые, покосившиеся вывески магазинов. Я уже не раз был в этом городе, однако впервые видел столько людей на улицах.

И столько гулей.

Люди убегали, кричали, умирали. Реки крови. Нам с отцом пришлось нелегко. Было трудно не выйти из машины и не придаться упоительной оргии во всем этом великолепии. Реки живительной жидкости. Гулей, нападавших на людей, было бы очень легко отбросить и самим… позволить себе насладиться…

Отец оказался сильнее меня:

— Ждан! Даже не… — он сглотнул накопившуюся слюну, у меня ее тоже был полный рот, — мы должны найти волшебницу! Зачем ты приехал сюда?

— Она здесь живет. Здесь недалеко ее дом. А… Отец, мы не поможем… им?

Признаюсь, в данный момент меня не столько влекло спасение людей, сколько запах их крови, пусть и оскверненный вонью болотных тварей. Их было слишком много. Людей. Здесь была и детская, особенно сладкая кровь. Гули живились всеми, кто попадался им в лапы. Люди же как полоумные вместо того, чтобы прятаться по домам, выскакивали на улицы целыми семьями и сразу же попадали в плен напавших на город зеленых мразей. Что-то происходило. Тот гуль не лгал. Твари осмелели, они вышли на улицы посреди бела дня и жрали всех живьем. А людей к ним манило, словно магнитом. Кого-то заваливали прямо на газоне, кого-то на дороге. Не стесняясь, не боясь. Мы ехали не мимо, мы прорывались сквозь всю эту вакханалию.

— Ждан… Где, в каком доме?

— Мы не будем вмешиваться, отец? — спросил я в последний раз, уже понимая, что не сдержусь, если…

— Не будем.

Отец показал куда-то в сторону пальцем. Я с трудом перевел взгляд. Оторвал его от ручья крови, хлынувшего из горла маленькой девочки, на которую только что навалился взрослый гуль…

Я понял, о чем говорил отец. Прямо на наших глазах, одна из тварей растворилась в воздухе. Ее образ сперва превратился в силуэт, потом померк, а затем и вовсе исчез, как и не было ничего. Старушка, которую он только что удерживал в лапах, рухнула на землю бурлящим бурдюком с кровью!

— Ты понимаешь, на что это похоже?

— На переход! — воскликнул в ответ Киру. — Они…

— Они переходят в Вурд прямо сейчас!!!

Я резко остановил машину. Жажда отодвинулась на второй план.

— Ждан! Она здесь?! Где ее дом?! — потребовал отец немедленного ответа.

Но я уже знал, чуял. Ее здесь нет. Это точно. И единственное, что я мог сделать — это совершить немедленный переход туда, куда перешла Лагода. А для этого… Для этого мне понадобилось сперва перейти в ее чувства. Это оказалось не так сложно, как можно было ожидать.

Прикрыл веки, опустил голову на руль. Увидел перед собой хижину. Вот… вот оно… В эту секунду я нырял не в воспоминания, я мысленно искал нити ее энергии внутри себя. Они были, я нашел их. Бледно-розовые, едва заметные. Очень тонкие. Появись они на солнце, никто и никогда бы их не нашел, настолько они были прозрачными. Но для меня они блестели. Я видел их отчетливо и успел ухватить одну за самый кончик.

Мгновенно.

Мгновенно мое сознание пронзила боль. Но теперь я знал ей цену!

Обида. Обида на меня. Она… Она доверилась мне. Испугалась и доверилась. Она никому никогда не доверяла. Всегда одна. Всегда одиночество. И в детстве, когда она не знала матери. Слезы. Подоконник. Серое здание, она смотрит в окно. Капли стекают по ее щекам и падают на белый подоконник, на котором облупилась старая краска. Она низкого роста, подоконник ей почти под подбородок. Все вокруг такие же маленькие. Она ребенок. Никто, ничто с ней не разговаривает.

Я вижу детскую ручку. Теперь я в теле Лагоды. Рука принадлежит мне. Она болит. Боль? Физическая боль! Так вот… вот, как чувствуют себя люди… Болит, у меня болит предплечье. Оно жжется! Мимо проходит мальчик. Он выше меня. Он… он шлепает меня пониже спины и что-то говорит. Я боюсь его, ведь это именно он… Он что-то сделал, за что потом та женщина дернула меня за руку. Она тащила меня по коридору, потом заперла одну в комнате, откуда лишь несколько минут назад выпустила, пообещав, что оставит без ужина. И я… я хочу есть.

Меня снова отбросило еще дальше. Теперь я выше. Стою перед домом Лагоды. Задираю голову наверх. Где-то там должны быть мои окна. В руках что-то металлическое. Смотрю на ладонь — ключ. Это мой новый дом.

Серые стены. За окном и внутри одиночество. Но только теперь это одиночество окрасилось спокойствием. Никаких больше шлепков. Никаких злых женщин. Самостоятельность. Я учусь. Каждый день одно и то же. У меня нет друзей, но у меня есть работа и учеба. Я учусь. Я буду работать в светлом помещении. Буду помогать людям.

И…

Я увидел себя «ее» глазами.

Парень на остановке. Мне страшно, но он говорит такие вещи… Его судьба похожа на мою. Всегда один, сбежал. Мне жаль его и одновременно, он мне нравится.

Каждый следующий шаг проскользнул вспышкой с картинкой. Этот парень и морда волка. Этот же парень в моей квартире. Он нападает, но он мне нравится. Он говорит, он хочет убить?! Ему жаль. Он меняет свое решение. Он… он заинтересован мной.

Болота. Я — волшебница? Мне это не снится и не кажется? Как же красив и уверен в себе этот незнакомец. Он убивает злых чудовищ, чистит мой мир и мой город. Он настоящий герой. Он тоже необычный. Я теперь не одна… Я жду…

Он бросил меня на столе.

Внезапно я открыл глаза и выпрямился.

— Она слышала!!!

Я не обратил внимания на отца, я его не видел. С открытыми глазами я все еще держал нить внутри себя и оставался в хижине. Она слышала. Предательство. Бросил. Использовал. Ненавижу!!!

Я слишком сильно дернул за эту нить и вдруг увидел, как все вокруг меня изменилось! И раньше переходил, но не во времени и не в месте. Я переходил из мира в мир. В это раз все случилось иначе.

Дернув в отчаянии за нить ее энергии, я так увлекся, что повторил ее переход — в этом не было сомнений. Рухнул на траву на поляне посреди густого леса. Над головой грянул оглушительный гром, который заложил мне уши. Я упал на траву.

Посреди густого леса и прямо перед зданием психиатрической лечебницы.

Глава 34

Никаких усилий не потребовалось, чтобы понять, где она находится. Широким, размашистым шагом я направился прямо к больнице. Не обязательно быть вервольфом, чтобы услышать человеческие стоны. Они были не только в Петрозаводске, но и здесь. Она навещала здесь кого-то, именно отсюда шла, когда я почуял вонь гулей. Это был не обычный запах болотного перегноя, в том запахе, что осел на ее одежде, было присутствие опасности, присутствие чужой силы. Что там он говорил о «матери»?

Без труда вошел в больницу — на входе мужичок в опьянении. Люди любят алкоголь, им от них становится хорошо. Но мы, вампиры, не любим пить пьяниц. Отвратительный вкус. Так что, если бы у меня было время… Нет, даже тогда я бы им не заинтересовался. Потому что сюда доносилось сладкое тепло уже пролитой человеческой крови. Хоть оно и снова было перемешано со смрадом, обычно исходившим от гулей.

А также я учуял еще кое-что. Не было сомнений — та самая «мать» здесь. Душок родовых вод в психиатрической лечебнице, окутавший весь коридор, по которому, не сомневаясь ни секунды, я направился, чтобы найти Лагоду. Роды, кровь и гули. Мне стоило еще гадать? А еще та розовая нить, за которую я тянул, чтобы найти беглянку — эта нить энергии покраснела. Ровно, как и все вены по моему телу.

Ускорился. Очень быстро оказался у места действия. Это был их пир! Сгорбленные, в полным упоении, они ели людей, насиловали их. Восторгались безнаказанностью! В несколько прыжков оказался рядом и в долю секунды избавился от тех, кто был в коридоре. Их было довольно много, но для меня они тряпки. Игрушки без силы и воли. Они страшны лишь для людей. Знал, это даже не начало.

Именно эти знания подтвердила картина, что увидел в первом же кабинете с распахнутой дверью и ближнем ко мне. Походя наступил на голову зародышу гуля, еще не вставшему на ноги и собиравшемуся переползти через порог. Она превратилась в кляксу под моим тяжелым ботинком.

— Вампир!!! — этот вопль, срывая голос выдала девчонка или то, что от нее осталось, лежавшая на больничной кушетке. Между ее согнутых ног выползали один за другим новорожденные гули. Та самая «мать», по всей видимости. — Убить его!!!

Я даже не сдвинулся с места. Меня остановила не она. Заметил Лагоду. Вот, кто был в опасности, а не я. Ох, Серапиону понравилось бы это зрелище. «Мать» гулей. Человеческая девчонка, рожавшая гулей. И она же проводник в Вурд. Вряд ли она осознает, что творит. В таких случаях магические существа используют человека для того, чтобы породить нечто более сильное, чем их обычная особь. И этой силе предназначено нести какую-то миссию. В данном случае гули планируют перебраться в мой мир. Лагода стояла посреди комнаты, позади нее шли роды, а ее саму окружили родившиеся и возмужавшие гули, принявшие ее облик. Я не силен в магии, но этот ритуал знаю. Чтобы совершить какое-то действие, сделать из нее проводника, должно родиться пять более сильных особей, все они должны быть или похожи или иметь что-то от волшебного существа, которое станет их дверью. Это может быть часть тела, к примеру. Клок волос. Гулям повезло, они использовали свое умение принимать чужой облик. Этого будет достаточно. Они обступили проводника, создали круг и встали по воображаемым точкам пятиконечной звезды. Пентаграмма, Пифагорейский пентакль. Классика. Звезда псоглавого Анубиса, бога погребальных ритуалов. Защита, власть и сила загробного мира.

Гули читали свои молитвы. Все вместе с Лагодой задрали головы вверх, к потолку, которого уже не было и закатили глаза. Их не соединяло ничто физическое, лишь волнообразные потоки сиреневого сияния. Ее волшебной силы. Вмешиваться в ритуал с бухты барахты было крайне опасно. Сейчас они обеспечивают переход, но, если я разобью пентакль в середине ритуала, могу совершить нечто гораздо более серьезное.

Я не могу их разбить, но я могу… обратиться к ней. Шансы, что она захочет меня слушать слишком малы и все же… я попробую.

Вытянув правую руку вперед, мысленно вернулся к розовой нити ее энергии и уже через мгновение увидел, как задрожала моя ладонь и как из указательного пальца выскочила та самая розовая нить. В реальности она была больше похожа на натянутую струну, а не на нитку. Одеревенев, она потянулась к своей хозяйке. Та была в трансе, однако ее тело пронзила настоящая дрожь, как только нить от моего пальца, достигла ее живота…

— Убить его!!! Ты не посмеешь!!! Вампирррр!!! — вопли роженицы заставили дрожать даже пол.

Ее нужно было как-то заткнуть. Она не участвовала в ритуале, я хотел бросить в ее сторону ком энергии, но кое-кто успел оторвать ей голову еще до моего вмешательства. Фигура Кира, владыки Вурда, материализовалась из-за моей спины и оказавшись около койки, он схватил девчонку-гуля за голову и оторвал ее от шеи. Отец обернулся ко мне, отбросив голову в сторону. Гули даже не чихнули. Я не был удивлен его появлению — видимо, он ухватился за меня, когда я совершал переход. Как и раньше это бывало — его перекинуло вместе с мной, но приземлился владыка немного в ином месте.

Мать… Всего лишь человеческая девчонка, которую они использовали в своих целях. Никто даже не подумал расстроиться или попробовать ее защитить, отомстить.

Никто, кроме той, с которой в это мгновение меня связывала магическая нить. На сей раз именно Лагода была той, кто закричал в голос. Однако закричала она не вслух. Ее крик услышал только я, на деле только ее щеки стали влажными от немых слез. Наяву я увидел ее глазами ее боль. Две девчонки все в том же сером здании. Они играли вместе. Жалели друг друга и прятались от побоев взрослых женщин. Вместе планировали побег. И взрослая жизнь. Та, которая стала матерью гулям. Я увидел ее после нападения и насилия. Лагода переживала. Очень сильно переживала — ее чувства наполнили меня до краев. Мне хотелось кричать, в груди все сжималось, я словно стал ею.

— Ждан! — позвал меня владыка.

Я не отвечал. В это время я боролся. Боролся с невидимым для него врагом и настолько сильным, что прямо сейчас, прямо в это минуту, в ее власти было так сильно навредить Вурду, что последствия могли стать необратимыми. Тысячелетняя война на Безымянных территориях могла показаться цветочками.

— Лагода… — игнорируя отца, я позвал ее. — Лагода, не делай этого.

— Он убил. Он убил… Он убил ее!

Она твердила глупые слова, но при этом в ее голове вертелось только одно. Желание. Желание уничтожить все вокруг. Того же хотели и гули. Как только ее злость достигнет пика, и она сделает выброс энергии, в этот же момент случится выброс всех существующих гулей в Вурд. Голодных. Готовых к уничтожению всех человеческих особей гулей.

— Лагода, она была злом!

— Нет… Вы. Вампиры зло! Вервольфы зло!!! Именно вы настоящее зло! Вы все и они. И они тоже!!! Я…

— Лагода, остановись.

— Я… я хочу… я хочу, чтобы вы все исчезли. Я хочу… чтобы все стало как раньше. Тихо, мирно. Я хочу… чтобы всего этого не было…

Она больше не кричала. Не угрожала. В моем сознании звенел ее грустный, несчастный плачь. У меня только появилась надежда, что Лагода сдастся перед обстоятельствами, погасит вспышку своей силы. Это же просто плачь. Тихий, смиренный. Она не угрожает, она покоряется.

Стоило мне так решить, как вдруг подобно звуку барабанов — звон ее плача стал громче. Громче, громче, еще громче. Он рос, пока не заложил мне уши!!! Даже гули пригнулись, настолько громко мы ее слышали! Она рвала нас своим плачем. Нас, но не реальный мир. Для Кира… Кир видел спокойную картину, стоявших в центре комнаты человеческую девушку, меня и нескольких гулей. В один миг…

Мы исчезли.

На самом же деле — нас и сотни тысяч несущих смерть гулей неведомой силой затянуло в одну большую черную трубу. Это был портал, которого никто не видел, но через который мы все перенеслись в Вурд.

Глава 35

Эмпайр

Вурд. Мир вампиров

В золоченом лифте, большей частью покрытом зеркалами в полный рост спускались двое — Драгомир, сын богини Эос и Кира, владыки Вурда, и его молодая жена, богиня разрушений Фрида. Спускались в полном молчании, которое нарушало лишь недовольное шипение девушки.

— Ты же знаешь, я не люблю подземелья. Драгомир, зачем ты тащишь меня туда с утра пораньше? К тому же меня мутит от лифтов. Это состояние…

— Потерпи, — бросил молодой супруг, казалось, сердито глядя перед собой.

Богиня, чьи рыжие волосы рассыпались по ее голой спине, которую демонстрировало смелое вечернее платье, не посмела спорить и захлопнула ротик. Уже несколько дней в Эмпайре царил настоящий хаос. Эос исчезла, Кира нет. Серапион болен, к тому же кто-то разгромил «Райский сад», теперь негде выгуливать людей, ведь только Серапион, верховный маг может его восстановить. Люди вынуждены сидеть по своим комнатам, от этого сидения портится их кровь, что сразу же влияет на всех придворных вампиров, в том числе и на ее возлюбленного. Живот Фриды заметно увеличился, она стала часто складывать ручки на его верхушке. Говоря о том, что ее «мутит», богиня нисколько не преувеличивала. Со дня начала беременности она и вправду чувствовала себя неважно и всячески избегала лифтов и всего, что двигалось. Няня вампиров, старая Чара, варила снадобья, но они не помогали. Помочь мог лишь верховный маг, ведь Фрида ждала ребенка от принца. Дитя богини и вампира, двух разных по природе своей магических существ, в крови которой с обеих сторон текла сила двух могущественнейших владык — Кира и Антигона, двух противников, вражда которых закончилась гибелью родителей одного и смертью второго. Всю эту борьбу, все это вековое противостояние, Фрида вынашивала в своем животе. Не удивительно, что девушке было тяжело.

Двери лифта, наконец, открылись и молодой супруг за руку вывел жену из блестящей кабины прямо в подземелья Эмпайра, где над их головами мгновенно собрались тысячи и тысячи летучих мышей, теней, подобных Крику.

— Так хоть теперь ты расскажешь, зачем меня сюда притащил? — потребовала Ида, усевшись на ближайший к ней камень. Живот был большим и тяжелым, она использовала любую возможность, чтобы хоть немного отдохнуть.

Драгомир щелкнул пальцами и от черного сгустка под бесконечным потолком пещеры, оторвался один комок и кулем бросился к нему, замедлившись ближе к низу, он уселся на подставленную кисть принца.

— Латона, — почти нежно сказал зверьку, похожему на ручного дракона Драгомир и почесал того пальцем под подбородком. — Скажи мне, здесь есть еще вампиры?

Зверек издал противный визг, сорвался с руки и умчался куда-то в глубину пещеры. Прошло не менее нескольких минут, пока он вернулся к Драгомиру.

— Хорошо, — заглянув в крохотные глаза летучей мыши, кивнул принц Вурда. — Теперь, Латона, я хочу, чтобы ты выпроводила всех отсюда.

Мышь с еще более громким визгом взмыла вверх. Черная туча, все это время кружившая над их головами за несколько секунд исчезла в крохотном проеме, зиявшем в потолке подземелья.

— Теперь-то ты скажешь? — вздохнула Фрида, сидя на камне. Она вытерла ладонью капли пота со лба и поправила волосы. Богиню все еще мутило после продолжительного спуска на лифте.

— Не скажу, а покажу.

Драгомир не стал расстегивать шелковую черную рубашку у себя на груди, схватив ту за полы, он резко сорвал ее со своего тела и развернулся к молодой жене. Богиня тихо ахнула и свободной рукой, той, которой она не гладила живот, ухватилась за камень под собой:

— Вензель!

— Сейчас ты понимаешь, что я не мог тебе показать это при всех? Матери в Эмпайре нет, отца тоже. От присутствия Ждана в принципе ничего бы не изменилось.

Девушка в испуге прикрывала рот ладошкой. За время замужества она уже привыкла и даже полюбила, как она называла татуировку, а на деле знак владыки Вурда на груди у Драгомира. Это знак в виде заглавной буквы «В» мог появиться на груди, в том месте, где располагалось сердце, лишь у того, кому Вурд, мир вампиров, позволял править собой и наделял самой большой силой. Все вампиры подчинялись этому символу власти. Сейчас же на груди Драгомира не было ничего. Вурд лишил принца силы.

— Мы… скроем это! Драгомир, никто не догадается, если ты не будешь раздеваться, не стоит переживать…

— Ты не понимаешь, — с горечью в голосе ответил принц. — Меня не волнует наличие у меня власти. Мой отец владыка — и этого уже достаточно. Но сейчас в Эмпайре мы с тобой одни. Именно меня родители оставили держать мир в своих руках, контролировать порядок. Все вампиры любят власть, они смирны, пока есть высшая сила. Скрывай или нет — через несколько дней весь Вурд будет знать, что вензеля у меня нет. Они соберутся здесь и потребуют предъявить им вензель. А я не смогу этого сделать.

— Это всего лишь картинка… Давай… давай нарисуем ее? Найдем татуировщика!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! — упал ей на плечи голос обычно умевшего держать себя в руках принца. — Вампиры чувствуют Вензель! Не играй в эти игры. Мой родственник Ий как-то раз уже попытался, потом его сослали в Ивроп.

— Ага, а потом мы его вылавливали во Владивостоке. И если бы не он…

— Не время сейчас об этом, Ида, — оборвал он ее. — Не о том думаешь!

— А о чем я должна думать? Это же ты принц, вы мне все тычете, что я не вампир и вампиром быть не достойна. Что же теперь ты от меня хочешь?

За последние недели Драгомир уже стал привыкать к характеру Фриды, почти всегда готовому взорваться от малейшей вспышки. Но в этой ситуации…

— В этой ситуации — ты моя единственная поддержка.

— А как же свита Кира? Чем я могу тебе помочь? Аминта, где ее носит?

— Не можешь ничем. К сожалению, — опустив горячий взгляд, признался принц. — Именно поэтому, я хочу тебя спрятать. Со дня на день в Эмпайре начнется настоящая война.

— Ты не можешь, — не веря тому, что слышит, замотала головой и стала похожа тем самым на кукольного болванчика молодая рыжеволосая богиня.

— Ида. Вурд лишил меня силы. Я не знаю, есть ли вензель у моего отца и матери. Пойми — вензель просто так не исчезает. Вполне может так случиться, что кого-то из моих родителей уже нет в живых…

— Но… я… ты…

Девушка так и не смогла ничего возразить, разразившись слезами протеста. Мир, в который она попала и к которому только начала привыкать, вдруг стал рушиться. Она жила во дворце и была женой принца, она привыкла к тому, что ее окружают сильнейшие вампиры. Ее свекор — бессмертный владыка. Казалось бы, что более надежный тыл найти для себя она не смогла бы никогда. Теперь же… все эти страшные вампиры, которые нередко приезжали на балы в Эмпайр и скалясь преклоняли головы перед ее новыми родственниками… Драгомиру не надо было ей дополнительно объяснять простую истину — как только они лишатся силы, тысячи вампиров будут готовы разорвать их в клочья, как власть переставшую быть властью. Родившись, как она когда-то думала, в еврейской семье, девочка хорошо училась и усвоила уроки истории, которые не раз повторяли вне зависимости от страны и времени — приходя на престол, новая сила уничтожит старую вместе со всеми ее родственниками, друзьями и слугами. Это же ждало теперь и их. Ее и ее нерожденного ребенка…

— Неужели нет никакой возможности узнать, что случилось? Почему у тебя пропал вензель? Может быть, все не так страшно?

— У нас нет с ними связи. Отец в другом мире, а Эос…

Принц потерял мысль, как забыла стереть слезы с покрасневших щек Фрида. Подземелье вдруг превратилось в один большой колокол, по которому будто бы только что ударил звонарь — пронзительный крик черной твари с серебряным подшёрстком на животе, только что ворвавшейся через отверстие где-то высоко в потолке пещеры, заложил им обоим уши. Драгомир не поверил своим глазам.

— Крик! Это же Крик, Фрида!

Но радоваться было рано, тварь прямо с потолка, высотой в сто или двести метров, неслась прямо на них. Она была гораздо крупнее аккуратной Латоны, вампирской летучей мыши, принадлежавшей Драгомиру. Мышь, которому не составляло труда утащить с собой на небо взрослого вампира.

— Не бойся, он не причинит тебе…

Вампир не договорил, ему пришлось закрывать своей спиной Фриду, так как мышь, набрав с высоты скорость, влетел прямо в него! Драгомир не устоял на ногах, теперь у него не было силы Вурда — молодого принца отбросило вместе с мышом на приличное расстояние.

— Драго! — вскочила на ноги перепуганная богиня. — Драгомир! Эта тварь…

— Ничего, — хрипло, но все же ответил принц. Вставая, он отдирал от своей груди мыша. — Крик, какого черта?!

Зверь в ответ заверещал как полоумный и поднялся в воздух, задев огромными крыльями голову Драгомира.

— Чего он хочет?

— Он хочет, Фрида… чтобы мы поднялись наверх. Мать вернулась.

Глава 36

— Что он здесь делает?! Разве место псу во дворце вампиров?!

Драгомир влетел в главный зал Эмпайра и с порога предъявил вернувшейся Эос претензии. В тронном зале уже собралась свита владыки, сама Эос, а на носилках, прямо посреди зала, лежал вервольф, не подававший признаков жизни.

Эос восседала на троне. Она величественно взглянула на сына:

— Мне кажется, принц, на сегодняшний день, это не самый большой вопрос. Лучше постарайся мне объяснить, куда делся твой вензель?

По залу прокатился общий вздох удивления. Не изменилась в лице лишь предсказательница Рхея, оставшись невозмутимо стоять среди остальной королевской свиты. Драгомир остановился на полуслове и сказал нечто другое, противное тому, что собирался произнести в начале.

— Ты не думаешь, что об этом не стоит говорить при всех?

— Какой смысл молчать?! — спросила в лоб Эос и махнула прислуге, чтобы те принесли кресло Фриде. — Я почувствовала это еще задолго до того, как на горизонте показался шпиль Эмпайра. Остальные узнают либо прямо сейчас, либо днем позже и это нас никак не спасет. Лучше подумай, и попытайся объяснить случившееся. Ты с кем-то вступал в бой? Но… ты жив, даже не ранен, почему же тогда…

— Не знаю. Понятия не имею и представить не могу. Он просто исчез сегодня с первыми петухами. На рассвете. Его просто не стало.

Принц развел руками:

— Оказывается, и такое может быть.

— Сколько живу, никогда о таком не слышала, — возмутилась однорукая теперь воительница Аминта, устроившаяся на ступеньках у ног своей богини. Как и всегда, она была в кожаных штанах и в облегающей ее стройное тело шелковой рубашке. Рядом с ней на ступеньке лежал ее меч. — Если бы Серапион был в сознании, мы могли бы у него спросить. Он стар, он знал Антигона с самого начала его правления, он может что-то знать.

— Даже я о таком не слышала, — подала голос старая няня. Чара поднялась сюда спешно, на ее белой блузке с рюшами красовались несколько пятен свежей крови, можно было подумать, что сообщением о возвращении Эос ее оторвали от чего-то очень важного.

— Что толку выяснять, было подобное или нет?! — вскипела Эос на троне. — Лучше подумайте, как мы будем держать удар. Со дня на день в Эмпайр потянутся любопытные. Владыки нет, его сын остался без вензеля. Будет много вопросов, на которые мы не можем дать ответ.

— О чем же они будут спрашивать? — влез в разговор четырехсотлетний вампир Александр.

— О том, жив ли ваш любимый владыка!

Все присутствующие, не сговариваясь поморщились. Вот уж, кого никто не ожидал здесь увидеть и услышать.

— Ий, сын Антигона, Ваше высочество, — с опозданием сообщил дворецкий, появившись позади гостя.

— Да м-мы в-видим, Арон, — сделал знак ему уходить Мокий. — Можешь б-быть с-свободен.

— Это правильно! — поддержал его рядом стоявший товарищ по оружию Александр. — От этого лучше держаться подальше, а то вдруг заразишься глупостью.

— Не сметь! — взвизгнул внебрачный сын Антигона.

Ий явился при полном параде — в белом костюме, в белых ботинках и с новой белой тростью. Вернувшись в Вурд через время и отбыв здесь наказание, вампир, считавший себя представителем королевских кровей, больше не одевался так, как одевался в человеческом мире. Никаких черных толстовок и джинсов — это одежда не для аристократов. Фрида даже не сразу узнала его. Столько времени прошло. Девушка схватила за руку рядом стоявшего Драгомира и прошептала:

— Это же он…

— Не бойся, — ответил принц негромко. — Вензеля у меня нет, но я и без него прекрасно справлялся с дядей.

— Это правильно, — ткнул в их сторону длинным пальцем Ий. — Девочка, тебе стоит бояться. Теперь у вас на одного меньше. Подожди, думаю, в скором времени мы узнаем радостную новость! Что-то случилось в мире людей, не так ли, Эос? Ты же чувствуешь это? Не можешь не чувствовать! Может быть, гули схватили твоего муженька и сожрали его?! А?! Или, — Ий сделал несколько шагов к центру зала, крутанулся на каблуках, — есть еще несколько вариантов. Допустим, он нашел сбежавшего волчонка. И они поцапались… А? А вот вам еще вариант — ваш папочка, детки, смылся в мир людей. И решил там остаться. Там ведь очень хорошо — вампиров нет, бурдюков с кровью миллионы на него одного, вкуснейшей кровью хоть залейся! Кто удержится от такого соблазна? Я, допустим, не удержался. И если бы не вы с волчонком, так бы и остался в раю…

— А ты постарел, — прищурилась Аминта.

— Плохо питаешься? — усмехнулся здоровенный Александр, коему на поле боя дали кличку «Катапульта».

Бледнолицый Ий побагровел до самых корней его волос:

— Издеваетесь? Ну-ну. Скоро вам всем будет не до смеха! Вы думаете, Эос долго продержится в одиночестве? Но ведь она не владыка. И никогда им не будет.

Ий ткнул тростью в сторону богини, восседавшей на троне:

— Что же тогда, моя дорогая? Куда денется все ваше семейство? А не думала ли ты, моя любимая родственница, что стоило принять предложение убиенного тобой вервольфа? Сделала бы его первым волком-владыкой. А? О, вижу по вашим удивленным физиономиям, что вы еще не в курсе, откуда здесь волк и где пропадала богиня все эти дни? Ну так, я вам расскажу! Она наставляла рога вашему любимому Киру в Скале смерти. Их развлечения, — Ий с любовью погладил свою трость, — были настолько бурными, что скала… представьте себе! Развалилась! Стояла себе, стояла, заманивала всяческих существ и вдруг понадобилась богине Эос, чтобы развлечься с любовничком…

— Сколько раз мы тебя убивали и все время находится тот, кто тебя восстанавливает! Тоже мне, очень важная персона, — сплюнула себе под ноги Аминта.

— Молчала бы уж лучше, мало тебя сынок самозванца обломал? В буквальном смысле. Тебе иде…

На букве «т» в горло словоохотливого гостя как раскаленный нож в масло вошел меч Аминты. Вампир рухнул на пол.

— Хоть пару часов помолчит, — огрызнулась воительница, так и не встав для этого маневра со своего места.

— Эос, это правда? — обратился к матери по имени Драгомир.

— Что?

— Про тебя и вервольфа?

— Молодой принц, — одернула его Чара, воспитывавшая Драгомира с малых лет, — я бы не советовала тебе задавать подобные вопросы Богине. Не твоего ума это дело, даже если это и так.

— То, что я больше не владею вензелем, совсем не значит… — хотел было вспылить принц, Чара снова его оборвала:

— Я не это имела в виду. Это дело Эос и Владыки Кира. Тебе лучше помолчать, молодой господин, встав на сторону родителей, а не пытаться поддержать подначки невесть откуда явившегося…

— Придурка! — заржал Александр. — А что? Он может говорить, о чем все думают, а я нет? Рхея, скажи! Все же так и думают.

Предсказательница в белых одеяниях, похожая на магического ангела, неожиданно легко пожала плечиками и кивнула:

— Согласна.

— Ваше высочество! — в арке, где обычно появляются новые гости Эмпайра или специально приглашенные особы, вновь материализовался дворецкий. Вампир безэмоционально сообщил:

— Прибыл совет высших вампиров в полном составе. Требуют немедленной аудиенции Его и Ее высочества…

Глава 37

Вернуться в Вурд… Кажется, меня здесь не было целую вечность. Я стоял на широком, открытом поле задрав голову вверх и вдыхал ароматы родных земель. Как это необычно — шагнуть обратно в Вурд и явится не в Эмпайр, а оказаться в главном парке. Сколько же здесь воспоминаний… Все мое детство прошло в этих местах. Мы с Драгомиром сбегали сюда от вездесущей няни и Аминты. Они преследовали нас, а мы искали уединения. Особенно я. Несмотря на все обидные слова в мою сторону, мне нравилось превращаться в волка. Чувствовать эту свободу и быть вервольфом. Бегать по полям, гонятся за добычей… Вампиры… в облике вампира мы тоже берем добычу, именно берем. В наше время вампирам редко приходится применять силу, редко разрешено проявлять свою дикую, настоящую натуру, жажду к убийству, к власти, к покорению и к бесконечному ресурсу силы…

В теле вервольфа я никогда не был так же силен, как оставаясь в своем облике. Оставаясь вампиром. Но лишь в теле волка я получал свободу слиться с природой жизни и своей собственной природой.

Ммм… Позволил аромату цветов, зеленой травы и свежей листвы проникнуть в свои легкие. Как же хорошо… Как хорошо вернуться домой, пусть даже меня здесь никто не будет рад видеть. Я теперь уверен в себе. Мне довелось сражаться с отцом плечо к плечу. Защищать Вурд. Жаль лишь… что мы проиграли эту войну. Я вернулся. Но вернулся не один. Пришел вслед за тысячами гулей, которые прямо в эту секунду один за другим материализуются в разных частях Вурда. Нет, они не приходят к нам через Ивроп. Я чувствую и знаю это. Они будто появляются из-под земли. Здесь им не нужны болота, как это было необходимо в человеческом мире. Здесь магия всюду. Они словно на родной земле. Они словно прибыли домой. В тот дом, откуда и появляются все магические твари. Даже такие злобные и бесполезные, как гули.

Мне не хотелось думать об этом. Стоя здесь, в поле, где я мог ощутить себя маленьким еще хотя бы несколько мгновений. Несколько мгновений детства и затишья, перед самым смертоносным боем в моей жизни. А он будет именно таким…

Я уже не раз шагал в другой мир. Пересекал границу Вурда, видимую только нам с Драгомиром. Всегда переход был похож на темный, безмолвный коридор, стоило ступить в который, ты уже через шаг оказывался на другой стороне. Сегодня был первый раз, когда второй шаг растянулся в вечность. Лишь занеся ногу — я услышал детский плач. Плакал ребенок. Маленький ребенок, вполне возможно, совсем младенец. Он болел. Я просто уверен в этом. Вампиры не знают болезней, но в Эмпайре с нами живут люди и няня не раз рассказывала, что люди могут страдать от массы болезней. Например, от повышенной температуры. Они краснеют, слабеют и лежат без сил.

— В такие моменты, — наставляла нас няня Чара, — человека лучше не пить. И сыт не будешь, только силы потеряешь. Вы должны научиться определять здоров или болен человек по запаху. Это умеет делать каждый вампир, а вам обоим тем более положено.

Этот запах болезни… Он совсем не похож на смрад гулей. Нет. Так пахнет слабость. Тяжесть и слабость. Сейчас этот запах идет от земли, на которой я стою двумя ногами. Этот запах идет не от человека, он идет от мира. От самого Вурда. Я чувствую его даже сильнее, чем чувствую собственную мать.

Его мучения, его слабость, его страдания.

И слышу его мольбы о помощи. Он просит помощи у меня. У меня. У недовампира… Так меня все детство и юность называл каждый вампир на этой самой земле.

Делая второй шаг при переходе, я познал не только Его болезнь. В тот же момент, этот ребенок, которым мне увиделся наш мир, наделил меня невероятной силой. Она пришла от земли, красными чугунными змеями обвила ноги от ступней до самых бедер. Эти змеи окутали живым ремнем мой торс и грудь, они стали невидимым шлемом для моей головы. И как только шаг я завершил — змеи силы утонули под моей кожей, оставив на ней лишь красные, горящие разводы — они просвечиваются из-под нее и питают меня энергией самого мира. К огню от вензеля, настолько жаркому, что это в какие-то моменты становится невыносимо, я уже начинаю привыкать.

Я бы еще постоял несколько мгновений. Еще хотя бы одно. Если бы не содрогнулась вся земля под моим ногами! Открыл глаза, увидел внешне спокойную картину перед собой. Но не было этого спокойствия на самом деле — сейчас, прямо сейчас, последний гуль завершил переход и портал закрылся. Теперь все они в Вурде. Все до единого перешли из мира людей в мир вампиров. И единственные, кто это может остановить — я и та, которую я потерял.

Отныне я отношусь к ней иначе. До этой минуты полагал, что прожил лишь одну жизнь. Я был ребенком, сыном вампира и богини Эос. Я был неудавшимся сыном. Я наивно полагал, что меня не любили, что я являлся изгоем. Думал, что моя жизнь была проклятой и что более несчастного существа не сыскать во всем Вурде.

Она перетянула меня обратно в мой мир. И за время этого перехода, за время, пока я делал эти два шага… Всего лишь два шага, я пережил целую человеческую жизнь.

Ей девятнадцать лет и ее зовут Лагода. Она была смертной. Она не знала, что такое родители. Я пережил вместе с ней каждый день от момента ее рождения. Пережил даже те дни, которые не помнит ее сознание, но о них помнит ее душа, которая и рассказала мне эту историю, длинною в девятнадцать человеческих лет. Каждый день.

Голод… Я был уверен, что познал, что такое голод. Отец учил меня ему сопротивляться, учил сдерживаться и голодать очень долгое время, храня в себе силы вампира и вервольфа для будущих боев. Из меня растили солдата — из нее растили мертвеца.

Все самоубийцы из мира людей благодаря старому заклинанию Серапиона попадают в Вурд. Здесь о них заботятся. Они живут в лучших условиях. Их лечат от болезней, их кормят, их развлекают, они умирают в глубокой старости…

Люди… Люди иначе заботятся о себе подобных. Так относятся вампиры к вампирам. Но вампир не в пример более жизнеспособное существо. Мы живем в мире магии, где многое вампирам подвластно, что не подвластно людям. Я уже не говорю о вервольфах — волки никогда не бросят своих и не станут доводить волчат в мирное время до голодовки.

Люди в мире людей поступают иначе. Я видел это глазами Лагоды. Вечный холод. Издевательства со стороны старших, синяки на теле тощей девчонки не проходили. Мало того, внутри ее маленького тельца с самого рождения росла неизлечимая болезнь. Лишь случай. Лишь случай помог ей выжить. Как-то раз в возрасте одиннадцати лет она попала под горячую руку старших в том страшном доме, где росла. Ей разбили голову маленьким детским стульчиком. Дальше мы очнулись с ней вместе лишь через месяц. Так нам сказали.

— Тебе повезло, девочка. Если бы не этот случай, жить бы тебе от силы еще полгода. А теперь и до старости дотянешь.

Это сказал мужчина в больнице. Он нам понравился — у него добрые для человека глаза. Похожи на капли весеннего дождя, такие же чистые и также дарят надежду на приход тепла в нашу жизнь, которое отгонит весь холод зимы и все то черное зло, навалившееся на нас.

— Теперь отдыхай, у нас неплохо кормят. Тетя Варя позаботится о тебе, я договорился. А еще, — он наклонился над нами, ведь мы лежали на кровати в больничной палате, и заговорщицки шепнул, прикрыв рот ладонью, — мы подержим тебя подольше. Восстановишься, поправишься и тогда отпустим обратно в детский дом. Сможешь ходить через недельку — в коридоре телевизор есть, там до полудня мультики можно посмотреть…

Мы запомнили этого доктора. Мы закрыли глаза и перед тем, как уснуть, твердо-твердо решили, что тоже будем носить белый халат и помогать людям. Даже злым людям. Даже таким, как наши родители, которых мы не видели никогда. Даже таким, как те женщины в доме, где нам позволили жить. Даже таким, кто оставлял на нашем теле синяки. Мы будем помогать всем-всем… Всем-всем… Всем-всем на свете. Даже самым злым…

Вампиры хоть и заботятся о людях, но мы никогда и предположить не могли, сколько всего внутри этих созданий творится. Они… они гораздо более сложные организмы, чем мы. Они обладают уникальным даром — они могут так много всего чувствовать. Даже боль у них делится на несколько видов. Например, физическая и моральная. И последняя всегда больнее, сложнее, и смертельнее. Они могут ощущать радость и наслаждение. Они могут так много всего, о чем ни один вампир раньше не догадывался. Поэтому… поэтому их кровь для нас так ценна. Они более высшие существа, чем мы.

Единственный минус в них — они не умеют выживать. Они не умеют заботиться о собственной расе. Именно об этом мне рассказал младенец, чей плач я слышал при переходе.

Вурд…

Вурд…

Вурд — мир вампиров… Вурд принадлежит людям. Это на самом деле так. Вурд — это человек. Он заковал себя в тело ребенка на все времена, потому что больше не мог управлять людьми. Именно он…

Именно он и породил вампиров. Он породил нас, чтобы мы захватили его и взяли управление над людьми. Он хотел, чтобы мы, именно мы, самые жестокие и кровожадные твари спасли его. Мы… зависим от людей, они нам нужны как воздух. Именно по этой причине мы пойдем на все, чтобы сохранить, уберечь их от самих себя.

Так решил Вурд, когда передал нам бразды правления, а себя тем временем заточил в тело маленького ребенка, потому что… потому что уже не мог справиться с этим.

Время шло. Все менялось, вампиры наладили свою жизнь, но этим все не закончилось. Вурд был обманут. Жестоко обманут одним из своих владык. Антигон помог обычному человеку пробраться в Вурд. С этого все и началось. С появлением этого обмана Вурд заболел и потерял свои силы.

Этим человеком, этим маленьким винтиком, который выдернул Антигон перед своей смертью, стала Фрида. Не зря легенда называет ее богиней разрушений. Мы ожидали… Ожидали от нее того же, что было с Эос. С ней что-то происходило. То она стала вампиром, то бросалась волшебством. Ее любовь к Драгомиру подарила ему пылающий вензель на груди — знак и силу молодого владыки, наследника Кира, в котором он не нуждался. Мы не прислушались к основным законам Вурда о том, что владыкой может быть только один и тот, кого выберет сам мир.

Фрида — обычный человек, на которого наложено заклятие. Она родит Драгомиру обычного ребенка. Человеческого. И этим самым лишит его на все времена возможности стать владыкой.

Наконец, я сделал первые несколько шагов по полю, на котором стоял все это время. Пора. Пора, мне надо идти. Я не стремился к этому и не хотел. Моя жажда доказать всем, что я могу быть владыкой, что я тоже вампир, пропала в те самые мгновения, когда я делал последний переход в Вурд. И в эти же мгновения, сам мир, этот мир, заточивший себя в тело ребенка, возложил на мои плечи огромную ответственность.

Антигон, мой настоящий предок, предал Вурд не только своим побегом, но и подлогом. Не надеясь, что получилось создать Эос, он создал лже богиню. И помогал ему ныне смертельно больной верховный маг Серапион.

Я шел через поле, каждый мой шаг теперь был равен десяти моим обычным шагам. Я будто бы вырос, не изменившись на самом деле в росте ни на грамм. Я чувствую плач Вурда. Болезнь охватила его — гули уже взялись за дело, они стали сильнее.

Я чувствовал пульсацию мира у себя под ногами и знал, что в эту секунду произошло еще кое-что. Вурд в панике и он совершил нечто непоправимое.

Сейчас.

В этот день, в этот момент у Вурда нет ни одного владыки. Ни у одного вампира больше не горит вензель на груди. Вампиры равны, потому что не оправдали его великое доверие. Они поступили, как поступают обычно люди. Они сами уничтожили себя. И начал это мой дед Антигон — ведь появление Фриды в Вурде — это и есть самый первый и самый серьезный шаг к уничтожению нашего мира.

Я шел и не знал, что с небес хлещет дождь. Он настолько силен, его капель так много, что вода превратилась в одну сплошную пелену, через которую ни пройти, не разглядеть, что впереди тебя. Мне не нужно смотреть. Я знаю, куда иду. Вурд ведет меня…

Глава 38

Они убили Олесю… Ее голова… Я запомнила застывший взгляд еще живых глаз. Ее… ее взгляд был еще живым, когда тело уже не имело головы… Она смотрела на меня, ее губы дернулись, она хотела что-то сказать…

Мне не удалось пережить ее смерть. Случилось нечто непоправимое. Я закричала с такой силой, как будто надеялась, что меня услышат неведомые боги и не дадут ей умереть. Спасут ее душу.

Я закричала с такой силой, что мертвые, что были со мной, закрыли уши. Они спрятались в уголки моего сознания, не в силах выдержать мощь этого крика, в который я вложила всю боль и ненависть к вампирам. К гулям. И ко всему живому, что заставляет нас умирать. Олесины глаза были последним, что я видела при жизни. Дальше была темнота. Я и раньше слышала, как люди, пережившие клиническую смерть, рассказывали, что летели по белому туннелю на небеса.

Мой туннель оказался черным. Стоило бы удивиться, как я что-то разобрала, пока летела по нему. В полной темноте, в черном туннеле. Я разобрала. Всю жизнь занималась белой магией, заклинаниями и знала, что любая магия — это дорога в ад. Так, по крайней мере, мне рассказывали пожилые люди. Любая магия — это чертовщина. Любая магия — это зло и все, кто ею занимается или имеет отношение, будут наказаны на том свете. Даже, если этой белой магией они помогали людям.

Я не могу сказать, что кому-то помогла. Видела, к чему привело мое колдовство. Я помогла Олесе, потому что она была моей подругой. Но… я что-то напутала в заклинании, и она стала матерью для гулей. Как это могло случиться? Моя подруга пострадала из-за меня. Учась на фармацевта, я все прилежно запоминала, понимая, что не сдать экзамен еще полбеды. Страшно продать пациенту не то лекарство, неправильно указать дозировку, не учесть всего, забыть… Я не допустила ошибки с лекарствами. Я допустила ошибку в своих заклинаниях, потому что недооценила их силу. Недооценила и натворила непоправимых бед.

Теперь мне нет прощения и увидев черный тоннель, даже не удивилась. Все так и должно быть. Мне самое место в аду. Таким людям только там и место. Убийцам. Самонадеянным. Самоуверенным. Увлеченным лишь своими бедами и своими несчастьями.

Там мне и место.

Я была согласна с черным тоннелем, но никак не ожидала того, что произошло сразу, как я в него попала. В полной, кромешной темноте, поняла, что что-то держу на своих руках. Мне не довелось быть матерью, но в детском доме нам давали разную работу, в том числе и иногда помогать в доме малютки. Именно поэтому я знаю, как держать ребенка на руках. Знаю вес по годам. И в тоннеле в ад я поняла, что держу на руках младенца. Не знаю как, но… Мне даже удалось его увидеть. Его глаза. Это было странно и в то же время так естественно — его глаза не имели цвета. Неужели за время полета успела сойти с ума и забыть, как называется этот цвет? Ведь я точно знаю его название, но никак не могу вспомнить. Ведь это мой любимый цвет. Я очень, очень его люблю…

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Он изучал меня. Очень внимательно изучал мое лицо, с которого будто бы сразу считал всю мою жизнь и тут же, сию секунду принял решение. В ту же самую секунду туннель, окружавший нас обоих, рассеялся.

Оказалось, что я стою на песчаной дороге. По обеим сторонам от нас возвышался лес. Место не было похоже ни на рай, ни на ад. Обычный лес, может быть, только деревья крупнее, чем у нас в Карелии. Толстые стволы, густая листва и бесконечные ели, закрывавшие черные небеса над нами. Да, здесь тоже была непогода, но я наверняка знаю, что нахожусь не дома. Даже не в другом городе. Я совсем не знаю это место и эта земля чужая для меня. Стоило только темноте рассеяться, как ребенок на моих руках начал плакать. Так сильно и страшно, и так громко, что я уже не могла дальше идти. Здесь было тепло как летом, но ребенок был закутан в кусок старой ткани, вполне допускаю, что ему было холодно. Я присела на небольшую горку на краю дороги и стянула с себя майку — оставшись в одном бюстгалтере, закутала его в свою одежду. Когда делала это, так случилось, что губы младенца скользнули по моей груди и он на мгновение замолчал. Как только отодвинула — снова заплакал.

— Ты хочешь есть? Но я не могу… Я не твоя мама. У меня просто не получится…

Не отреагировав на мои слова, что, впрочем, было естественно, он заплакал еще сильнее. У меня… Не было выхода. В конце концов, не будет ничего плохого в том, если он просто приложится к моей груди, даже не получив еды, он может успокоиться. Здесь ведь нет его матери, кроме леса вокруг нас ничего и никого, и это единственная возможность его успокоить.

Я сделала это. Убрав ткань от тела, мешавшую ему, позволила взять мою грудь и… мое сердце мгновенно застучало быстрее! Ребенок с наслаждением сосал, причмокивал, а я чувствовала, как грудь быстро наливается тяжестью. Она стала болеть. Болела до слез. Я сжала зубы, потому что голова закружилась. Пришла слабость. Этот ребенок, взявшийся неизвестно откуда, словно высасывал из меня мою жизнь! Он ее ел. Каждую минуту, принадлежавшую мне, каждый час, день, отведенные мне при рождении… Я умирала, держа его на руках и кормя его своим временем. Теряла сознание, веки снова закрыли глаза, вход в туннель был очень близок. Совсем… Остался лишь шаг.

— Лагода!!!

— Лагода…

Каким-то отдаленным уголком сознания порадовалась, что мои мертвые даже здесь остались со мной. Они кричат… Или это не они? Голос меняется. Это голос, не голоса. Да! Это голос! И он говорил со мной, в то время, когда я провалилась в темноту.

— Смотри!!! — выкрикнул этот голос.

И я смотрела. Он показал мне мир.

Мир, в котором жили люди. Люди не были счастливы, хоть у них все было. Они враждовали даже по мелочам. Они поедали друг друга словами и делами, которые влекли за собой жуткие последствия. Люди уничтожали себя и себе подобных. Они испортили мир, в котором им посчастливилось родиться. И тогда… тогда пришли вампиры. Началась война. Массовые убийства. Вампиры пили и ели людей в буквальном смысле. Они делали с ними то, что те сами делали с собой, только иными способами.

Вампиры шли напролом, пока не получили всю власть над людьми. Было столько крови, что она покрыла весь этот мир. Его дороги. Его зеленую траву, поля, цветы и белый снег. Кровь была везде. И так было, пока людей не стало слишком мало. Началась тысячелетняя война. Война за власть на этой земле. Она была бессмысленной. Ведь мир сам выбрал себе царя, которого назвал владыкой и подарил вместо короны на голове, символ власти на его груди. Миновали годы, вампиры правили и все было тихо. Время от времени люди пытались отобрать власть себе, но у вампиров получалось лучше о них заботиться и ими управлять, чем это выходило у людей.

Власть осталась за вампирами, пока и те не предали мир.

Вскоре я открыла глаза. Меня окружал все тот же лес. Ребенок больше не сосал мою грудь. Он уснул у меня на руках. Боль прошла. Теперь во мне много силы. Ее так много, что я могу одной рукой вырвать с корнями одно из этих деревьев, которые растут в этом лесу.

Не стану этого делать. Я должна идти. Он у меня на руках. Он болен.

Я вылечу его. Должна.

Глава 39

Эмпайр

Круглый зал для заседаний совета высших вампиров

— Мы требуем немедленного ответа, богиня Эос! Где владыка Кир?!

— Как вы допустили нападение низших существ?!

— Почему у принца пропала сила?!!

В круглом зале для заседаний совета набилось так много высших вампиров, что многим из них негде было сесть, что по традиции являлось чуть ли не оскорблением достойнейших. В обычное время маг Серапион наколдовал бы дополнительные места и зал даже не изменил своей формы. Однако, это была из ряда вон выходящая ситуация, которой предвидеть не мог никто.

Вампирский совет собрался со всех уголков света — даже слепой и глухой политик догадался бы, что причиной их появления стал далеко не пропавший на груди принца вензель. Чтобы приехать со всех концов необходимо время, именно по этой причине Эос, занявшая место на одном из двух тронов и ее свита, с неодобрением и призрением смотрели в сторону довольного Ия.

— Ненавижу этого маленького ублюдка, — проворчала Аминта, стоя по правую руку от своей повелительницы. — Давно пора его не по темницам гонять, а истребить вовсе. Сколько уже он смут поднял? До этого ему все сходило с рук, но то были игрушки…

Ее слова оставили всех без внимания. Ий сейчас интересовал присутствующих меньше всего. Ведь вампиры собирались по одной причине, а по приезде были огорошены сообщениями о массе новых событий. В зале для заседаний, рассчитанном на три тысячи мест, яблоку негде было упасть. Стоял невероятный гул — шумели присутствующие, пытаясь одновременно высказать свое удивление и претензии высшей силе. Эос наблюдала за развитием встречи молча, богиня использовала гул, чтобы собраться с мыслями.

— Прикажете выставить их вон? Одно слово, Эос, — поклонившись богине, спросил Александр заговорщицки прищурившись.

Аминта ответила за мысленно отсутствовавшую здесь Эос:

— И приказать не появляться здесь до появления Кира? Не выход. Ты солдат, не понимаешь тонкой науки политиков. С этой сворой нужно разговаривать. Обещать, лгать, уговаривать. Они должны успокоиться. Иначе не избежать нам…

Толпа, рассевшаяся по всему залу, внезапно умолкла. Поднялся со своего места пожилой вампир. На его голове серебрились седые волосы, к переносице прилипло старомодное пенсне, не менее устаревший хорошо пошитый костюм для выхода в свет немного разошелся на животе. Несмотря на его немного нелепый вид, другие вампиры, не в пример выглядевшие весьма более респектабельно и современно, притихли.

— Граф Раймонд, — подсказала Аминта шепотом на ухо Эос. — Старый и кровожадный. Давно всем доказал, что не прощает в свою сторону неуважения. Даже Антигон его побаивался.

Богиня коротко кивнула воительнице и холодно взглянула на выступавшего. Старик откашлялся.

— Ваше высочество! — заговорил он. — Я думаю, будет разумнее, если я возьму на себя смелость и обязанность высказать общее недоумение в происходящем. И попрошу, — он поклонился богине, придержав пышный белый воротник рукой, — дать нам на наши вопросы исчерпывающие ответы. Я надеюсь, на твое понимание, Эос. Этот совет сильнейших и мудрейших был создан много веков назад. Как известно, Вурд наделяет владыку силой и властью, а совет лишь помогает не допустить ошибок в управлении нашим миром. Ты должна поддерживать это, ведь ты тоже являешься владыкой и должна заботиться о мире и о его жителях.

— Поддерживаю, — сказала Эос достаточно громко.

У Ульяны был совсем небольшой опыт присутствия на подобных заседаниях и все же, она уже немалое время была подле владыки Кира и знала, что и как говорить в таких случаях.

— Это хорошо, — прищурился старикан и поправил пенсне на носу, потому что при каждом его слове оно так и норовило соскочить и улететь на пол. — В таком случае, вопрос первый! Что произошло с вензелем на груди принца Драгомира, Ваше высочество? Поговаривают, он пропал?

Вампиры громко заговорили между собой, но Эос не задержалась с ответом. Как только она начала говорить, зал снова утонул в тишине.

— Вензель у Драгомира пропал. Вурд забрал его. Почему — никто не знает. Я метаморф, а не пророк, план Вурда мне не ведом. Ответ достаточно конкретен, достопочтенный Раймонд?

— Достаточно, — согласился вампир после некоторого промедления. — Мы понимаем, что случилось, то случилось и ты не можешь нести ответственность за это, богиня Эос. Тогда вопрос второй. Где владыка Кир и почему он не появился на совете?

И опять Эос не задержалась с ответом:

— Владыка Кир в мире людей. Он отправился туда вместе с принцем Жданом.

— Разве это возможно? — загомонили вампиры. — Кир тоже может шагать в другие миры?

Граф Раймонд поднял руку вверх:

— Тише, мои дорогие собратья. Позволим же богине вампиров высказаться. Мы все не забываем, что должны ей за наше освобождение и спокойную жизнь. Мы обязаны ей за окончание тысячелетней войны на Безымянных территориях. Эос?

— Да. Владыка Кир смог шагнуть в мир людей. Как когда-то это сделал мой предок Антигон. Что еще вы хотите знать, граф?

Старик в костюме поджал губы:

— Небольшая малость, Эос. Эмпайр умолчал об этом. Эмпайр молчал не только об этом, но и о причине их перехода. А теперь… Уж прости, Эос — мы видим результат. Вурд болен!!! Сбылось пророчество! Со всех концов, с Юга, с Запада, с Востока мы получаем сообщения о проявлении новых тварей, которые пожирают и убивают наших людей!!! С каждой минутой тварей становится все больше и больше. Скажи, Эос. Не знаешь ли ты, откуда они взялись? Не связано ли их появление с предшествующим переходом Кира в мир людей, с исчезновением принца Ждана, и с исчезновением вензеля у принца Драгомира?

— Еще как связано! — вскочил прыткий Ий со своего места. — Конечно, это все тот недоносок Кир, которого вы все признали владыкой. Да-да! Это именно вы все виноваты в этом. Если бы вы отказались принимать его главным, возможно, Вурд послушал бы вас!

Раймонд повернулся всем корпусом в сторону богини и повысил голос:

— А еще один вопрос, Эос. Среди вампиров ходят слухи, что ты решила сделать владыкой презренного волка и держишь его сейчас в Эмпайре! Правда ли это, богиня?

Все присутствующие от такой новости вскочили со своих мест! Все разом загомонили. Кто-то возмущался, кто-то махал кулаками. А кто-то бросился в атаку на богиню. Первого перехватил меч Аминты. Это был довольно молодой отпрыск семьи состоятельных вампиров. Горячий паренек решил проявить отчаянную отвагу и возмущение, понадеявшись убить Эос и заполучить всю ее силу себе! Острый конец клинка Аминты уперся ему прямо в кадык:

— Сделаешь выдох и отправишься на тот свет, — предупредила воительница. — От этого меча не убежал еще ни один вампир. Хочешь проверить?

Еще двоих перехватили Александр с Мокием. Они заслонили своими спинами трон богини.

— Эос, шарахни их от всех нас. Чтобы заткнулись, — попросил Александр, удерживая не в меру ретивого вампира.

— Не могу.

— Что? — переспросил солдат.

— Не могу, Александр. Простите меня, — Эос опустила голову. — Простите. У меня нет больше силы. Вензель лишил ее и меня.

После этих слов зал взорвался! Все что-то говорили, переспрашивали, кто-то еще бросился в сторону трона, но уже было поздно. Свита принца успела увести пока еще правительницу через черный ход, по традиции замков спрятанный сразу за троном.

Глава 40

На краю обрыва Синенойского моря расположилось скромное поселение красных волков. Не более двадцати хижин. Поселение огорожено бревенчатым забором, и лишь выход к морю был открыт. Красные волки славились особо резким и замкнутым нравом. Даже на очень важные собрания их представитель мог и вовсе не явиться, тогда старейшины присылали к ним гонцов с сообщениями и новостями. Так случилось и в этот раз. Ранним утром в ворота поселения раздался стук. Двое молодых волков, которые прославились и заслужили доверие старейшин прошлой осенью, открыли створки ворот и провели посланника к старейшине Добронеге. Недолгий разговор, окончания которого ждали все жители поселения. Они собрались в центре — по традиции старейшина выйдет и все расскажет, хорошие то будут новости или плохие.

Я наблюдала за всем этим из окошка тети Зорицы, приютившей меня и Моха с неделю назад. Так она предложила назвать ребенка. Я согласилась. Имя, данное ему волками, не имело никакого значения. У этого ребенка уже было имя, но об этом пока было лучше помалкивать. Зорица встретила нас на дороге. Я сказала, что ушла из семьи вместе с моим ребенком. Зорица пожалела нас и приютила, даже не стала допытываться о деталях. Она поверила сразу. Привела не только в свое поселение, но и уговорила Добронегу разрешить оставить нас. Очень уж ей приглянулся Мох.

Да. Этот ребенок умеет располагать к себе.

Я покормила его сегодня утром. Он питается только из моей груди, три раза в день. Каждый раз при кормлении я впадаю в тот транс, в который впервые впала сразу по приходу в Вурд. И каждое такое кормление я узнаю новое и новое о Вурде. Его рассказы не кончаются, он передает мне свою боль, рассказывает о страхах и одиночестве. О котором теперь знаю только я.

Приезд гонца мы с Мохом ждали еще с ночи. Он знал и сказал мне об этом. Не словами. Он передает всю информацию либо картинками, либо чувствами. То и другое — подобно удару электрического тока, не может оставить равнодушным и каждый раз шокирует. Он не умеет общаться иначе, я уже начинаю привыкать.

Я поднесла его к окну, распахнула створку, чтобы лучше слышать то, о чем будут говорить на площади.

— В Вурде грядет война!!! — сообщил Добронег собравшимся вокруг него красным волкам.

Их вид уже почти исчез, как и вид белых волков. Именно поэтому они стараются абстрагироваться от остальных, ни в чем не участвовать, а все больше прятаться от проблем и нападений. Последние столетия красные волки думают только об одном — как сохранить и приумножить свой вид.

Я не видела гонца — мы прошляпили его приезд. Только слышали. И теперь, с этой позиции, где стояла однокомнатная хижина нашей спасительницы, одинокой вдовы бывшего старейшины, не было видно и половины. Зато было слышно.

— Произошли страшные события! Принц Драгомир и богиня вампиров Эос лишились своих вензелей. Владыка Кир и принц Ждан пропали в мире людей. Эос заперлась в Эмпайре, но вампиров это не спасет. В Вурде больше нет владыки!!! Вурд лишился управления!

Волки не издали ни звука, они с почтением ждали, что же еще сообщит им уважаемый старейшина. И он сообщил:

— Вурд болен. На нашей земле появились паразиты, имя коим — гули. Они рождаются тысячами и пожирают, убивают все, что попадается им на их пути. Их легко убить, но невозможно истребить. Они добивают целые поселения, осаждая те неделями, добиваясь потери сил противником и тогда окончательно уничтожают, разворовывают.

Что случилось в этот момент с ребенком у меня на руках! Он сперва весь побагровел, а потом разразился таким горьким плачем, что мне пришлось резко захлопнуть окно, чтобы не помешать старейшине говорить, здесь это считается неприемлемым. Даже волчата-младенцы не смеют плакать во время подобных церемоний.

Я уже собиралась отойти от окна, как вдруг зацепилась взглядом за взгляд молодого волка, вышедшего из толпы. Он не был из поселения. Я знала его. Эти шелковистые кучерявые волосы, теплые, искрящиеся солнцем глаза, эта уверенная, наглая походка…

Прямо к нашему домику направлялся Ждан. Вампир из другого мира. Вампир, благодаря которому я оказалась здесь.

С тех пор, как я видела его в последний раз, я больше не ощущала магии в своих руках. Сияние не появлялось, да в нем и не было необходимости. Как только исчез туннель и появился ребенок — угрозы я больше не чувствовала. Казалось бы, это я должна была защищать младенца, но выходило как-то наоборот. Я знала, что нахожусь под его опекой. Так или иначе.

Иначе… Откуда взялась та женщина, Зорица, на дороге? С чего она решила поверить мне, незнакомке, хоть за последние дни я узнала, как красные волки недоверчиво относятся к чужакам.

В дверь постучали. Я уже успела отойти от окна и спрятаться за печкой. Моха я прижимала к груди, он уже не плакал, а негромко хныкал. Но был ли смысл прятаться? Ждан явно знал, зачем направлялся не только к этому домику, но и в это поселение, которое слишком далеко находится от Нового Вурда. Да, теперь я об этом мире знаю очень многое.

В дверь еще раз постучали. Стук был скорее деликатным, чем настойчивым.

— Лагода, открой пожалуйста. Я пришел поговорить.

— Нам не о чем говорить, — ответила я мысленно. Это точно не было произнесено вслух, и все же он услышал:

— Есть о чем. Лагода, впусти меня. Сейчас слишком многое зависит от нас обоих.

Этому разговору не суждено было случиться. В тихое и мирное поселение отшельников из рода красных волков ворвалось зло. С ним мы сталкивались в моем мире. Это зло отчасти стало тем, что убило мою подругу. Мою единственную подругу, настрадавшегося за свою недлинную жизнь человечка.

Я с Мохом забилась в угол. Все люди из деревни превратились в волков и вступили в схватку не на жизнь, а на смерть. Я слышала, как у самой двери в наше убежище прозвучал хлопок, а потом оглушительный вой. Ждан оставил нас, бросившись вместе с остальными в бой.

— Неужели их так много? — посмотрела я на притихшего в моих руках Моха. Малыш глядел на меня своими самыми красивыми во вселенной глазами. Его глазки понравились и Зорице. Женщина выпрашивала у меня покачать его и долго-долго пела ему колыбельные, не в силах отойти от ребенка. И я ее понимаю. Этот взгляд будто глоток самой жизни.

Я побоялась выглядывать.

— Ты не бойся, Ждан с ними справится. Он очень сильный. Он уже не раз побеждал их, — говорила я ребенку у себя на руках. — Если бы он был твоим папой, тебе бы не пришлось ничего бояться.

Я постоянно прислушивалась. Мне чудилось, что среди всех волков, я четко слышу Ждана. Его рык, его вой. По какой-то причине он решил именно в обличье волка бороться с нечистью, хотя вампиром был сильнее. Мне так казалось.

— Может быть, он не хочет показывать остальным, что он вампир, — прошептала Моху.

Я присела прямо в углу на корточки и качала ребенка, шептала ему глупости от волнения. А он… Он слушал. Я даже не сомневалась в этом.

— У меня не было отца. Меня некому было защитить. Если бы у меня был отец… Каким бы он был? Хотела бы я, чтобы моим отцом был такой, как Ждан? Чтобы они были похожи? Я… я не задумывалась об этом. Ждан на самом деле очень отважный. Ты знаешь, он отправился в мой мир в одиночку, чтобы защитить ваш мир. Он хотел убить меня… А я пыталась убить его… И все это из-за вашего мира. Он хотел доказать своей семье, что достоин. Я давно не видела его.

Мы оба с малышом насторожились — снова раздался пронзительный вой. Это точно был Ждан. И он…

— Они разгромили их, — сдержать улыбку мне не удалось. — Мох, слышишь? Ждан их победил, я же говорила! Мы в безопасности!

Мы опять прислушались. Мое сердце в ожидании чего-то неведомого заколотилось сильнее.

— Но я… я не хочу с ним встречаться. Он хороший. Для других. Не для меня. Я не хочу… Я не хочу его видеть!

В дверь снова постучали. А затем мы услышали голос Зорицы:

— Чего стучишься робко? Заходи, коли надо. Ты теперь наш, хоть и не красный.

— Благодарю тебя, Зорица. Я устал и был бы благодарен за минуту отдыха в твоем доме.

— Это ты правильно сделал, что пришел ко мне. Ты благородный воин и только что доказал, что мы можем тебе доверять. Заходи, не обижу ничем. Но должна предупредить — коли решишь на ночь остаться, места нам может не хватить.

— Отчего же?

— Постоялица у меня с ребеночком. Человеческая девушка. Заплутала в лесу, а я ее приютила. Старейшина наш добро на ее постой дал, теперь она помогает мне. Детёныш хоть и человеческий, а все одно, душа невинная, почему бы не помочь? Сейчас никого за воротами оставлять нельзя, сам видишь, времена лихие пошли.

— Не волнуйся, Зорица. Шуметь не буду и постояльцев твоих не обижу. Немного отдохну и снова отправлюсь в путь.

— Верю тебе. Проходи, будь гостем дорогим. Лагода! Выйди к гостю, поклонись. Спаситель наш.

Мох замер на моих руках. Я поднялась не сразу — выходить очень не хотелось, но прятаться уже негде. И все же, я не спешила показываться ему.

— Выходи, не бойся, — позвала Зорица.

Ждан больше не произнес ни звука. Он был здесь. Я чувствовала его. Эту силу, вдруг наполнившую дом. Мне вдруг увиделись его зеленые глаза, в которых плескалось летнее солнце, что никак не могло посетить злого вампира-убийцу и все же оно… его посетило.

— Лагода, выходи, — Зорица нашла меня и подтолкнув в бок, заставила показаться из своего убежища перед гостем дома.

Шаг за шагом, вышла на свет держа малыша на руках. Мох притих, словно с интересом наблюдая за тем, что же будет дальше. Я же… я встретилась взглядом с теми самыми глазами в которых не должно было быть солнца после очередной кровавой битвы. И все же… все же оно там было. Оно плескалось в его изумрудной радужке…

Наверное, ни я, ни Зорица никак не ожидали того, что вытворил гость. Ждан неожиданно для нас обеих, этот высоченный молодой вампир, подпиравший головой низкий потолок старушечьей избушки, внезапно рухнул передо мной на колени и… опустил голову, на которой все так же, как и раньше весело завивались шелковые волосы:

— Лагода, прости меня. Я пришел просить твоего прощения.

Зорица так обомлела, что даже не стала его ругать за ложь.

— За что я должна прощать тебя?

Ждан поднял голову. Мы снова встретились взглядами и позволили увидеться друг с другом нашим душам.

— За мои ошибки. Я… я злился на весь мир, на своих родных, когда мы встретились. Я был слепым и сам стал зверем. Я стал таким, как остальные, кого ненавидел все свое детство. Я стал таким же, как они и походя обидел тебя. Я думал о себе. Лагода… всю жизнь я полагал, что несчастливее меня нет никого. Но ты… ты дала мне понять, что у меня была прекрасная жизнь и родные, которых я никогда не ценил. Я увидел жизнь твоими глазами и осознал все. И пришел… пришел просить твоего прощения.

Я даже не знала, что сказать. Для меня это было слишком. Еще никто и никогда не просил у меня прощения за свои поступки, за нанесенные обиды. И вдруг Ждан, принц, беспринципный вампир, вервольф, который должен защищать свой мир и своих людей, а не думать о том, кого он обидел. Особенно ничтожного человека. Да. За это время я тоже поняла истинную ценность своей жизни. И цена ей — ноль. Я ничего не могу дать этой вселенной. Совсем ничего. Я пустой сосуд, без цели для существования. Без пользы. Без надобности.

— Ты не должен просить у меня прощения. Тебе надо защищать Вурд. Только ты, Ждан, сможешь это сделать.

— Нет.

Принц встал на ноги. Теперь я смотрела вверх, в это все еще веселившееся солнце в его глазах.

— Нет. Я не буду этого делать, Лагода.

— Ты должен.

— Нет не должен. И не буду.

— Ты должен! Разве кто-то кроме тебя… сможет?

Ждан был в черных брюках и хлопковой рубашке цвета спелой ежевики. Одежда была целой, значит он успел ее снять перед перевоплощением и потом одеться. Как бы ни было, он снова пуговицу за пуговицей расстегнул эту рубашку передо мной и заставил меня ужаснуться. Его тело почти полностью стало красным — Вензель Вруда сжигал его изнутри.

— Нет. Они сами виноваты в этом. Больше никто. Мы сами навлекаем на себя все беды. И сами должны отвечать за свои поступки. Я пришел к тебе, чтобы ответить за свои. Накажи меня, как пожелаешь. Я приму… все.

Этот момент мог бы стать красивым. Его нарушили крики. Крики, которые доносились из-под наших ног. Из-под земли, что задрожала прямо под нашими ступнями! То были крики мертвых, и далеко не тех, кого я слышала в своем мире. Кричали мертвые, умершие здесь. В Вурде. Во все времена.

Зорица зажала уши руками:

— Что это?! — старушка пыталась перекричать стоны. — Что это?! Кто это кричит?!

Я произнесла машинально:

— Ничего страшного. Это мертвые. Они не причинят вам зла. Они просто… просто кричат о своем горе.

На личике Моха появились крохотные слезинки. Горе этого мира обрушилось на нас единым кулем. Накрыло наши головы и плечи. Придавило к стонавшей и настрадавшейся земле.

— Они просто хотят нам рассказать о своих страданиях. Эти страдания принесли им живые и они сами себе, пока еще были живыми.

— Это круговорот, который должен остановиться, — кивнул Ждан серьезно глядя мне прямо в глаза.

— Кто… кто вы оба такие?! Кто этот ребенок?

Зорица, сама не зная почему, оседала на колени. Крики и боль всего мира давила на нас всех. Из всей деревни, павшей пред этой болью на колени, устояли лишь мы вдвоем. Ждан поддержал меня за руки, на которых я держала Моха.

— Кто вы… Кто… — шептала Зорица, пока ее лицо покрывалось пеленой безудержных слез, пока ее тело начинало трясти в горячке, вызванной торжественностью момента.

— Кто это ребенок, Лагода? — повторил Ждан, хоть и знал ответ на свой вопрос. Он также знал, что мой ответ услышит вся деревня, ведь это деревня волков, обладающих прекрасным, острым слухом.

Мох разрешил мне ответить. На его личике появилась несмелая улыбка — и вместе с моим ответом, разом затихло все вокруг:

— Это Вурд, Зорица. Это сам Вурд и он не против, чтобы я представила его тебе. Он считает тебя доброй волчицей, за свою жизнь ты не обидела ни одно существо и жила по достойным законам, которые диктовала тебе не деревня, а твое благородное сердце.

— Вурд… — благоговейно прошептала моя пожилая хозяйка. Она больше не могла находиться в теле человека и прямо на наших глазах превратилась в красную волчицу. Перевоплотившись — склонила голову перед ребенком у меня на руках.

— Мы должны сказать им? — спросила я Ждана.

— Должны. Идем?

Малыш схватил меня за конец моей косы своей маленькой ручкой и радостно засмеялся.

— Идем.

Выйдя за порог хижины — мы увидели необыкновенную картину — на небе больше не было ни облачка. Вся деревня волков была здесь и все они, точно, как и Зорица склонили мохнатые головы перед нами. Мох на моих руках веселился, когда Ждан, больше не скрывая ни перед кем свой вензель, заговорил во всеуслышание:

— Красные волки, вы первые узнаете эту новость! Отныне все в нашем мире, бывшем когда-то миром вампиров, все изменится! Вурд хочет, чтобы все магические создания, что живут на нашей земле, стали равными друг другу. Отныне не будет сильнейших или слабейших. Каждый вид по-своему хорош. Каждый вид имеет благородных сынов и дочерей и каждый вид имеет непослушных детей, которых вынужден наказывать за проступки. Закончилась тысячелетняя война, но не закончилась борьба за власть. Вурд устал и заболел. Он заболел настолько, что решил спрятаться от нас всех в теле ребенка. В теле этого ребенка!!!

Волки не посмели поднять головы и взглянуть на нас, хотя зрелище стоило того — Моха окружило мягкое, белое свечение, ребенок был спокоен и играл с моими волосами — и он же направлял речи Ждана.

— Мы должны исправить это! Именно поэтому, Вурд лишил владычества вампиров и назначил власть за метаморфом! Во мне объединились силы нескольких видов, моей супругой и матерью Вурду станет волшебница — повелительница мертвых. Мы объединим в себе все силы, чтобы привести к миру всех существ и над землей, и под землей. И пока мир не наступит — Вурд останется ребенком. Все начнет меняться, как только он станет расти. До тех пор, никто из существ на земле Вурда не сможет родить потомство. Каждый вид под угрозой исчезновения отныне. Как и Вурд.

Ждан повернул голову в мою сторону. Зеленые глаза блеснули на солнце:

— Как и мы, — сказал он тише. — Мы хотим, чтобы этот период в истории Вурда был назван «Искуплением». Вы, красные волки, вы как никто знаете, что такое вымирание вида и именно вам дано узнать о начале новой эры первыми! Так бегите же по свету! Разнесите эту новость во все концы! Сообщите всем, что с этой минуты, каждый погибший на войне не вернется в строй новым ребенком. Каждый потерянный, будет потерян навсегда!!! Если мы не сохраним Вурд — мы исчезнем сами.

Эпилог

— Эмпайра больше нет! Мира вампиров больше нет! Ничего больше нет!!!

Ий валялся по полу в главной зале Эмпайра на глазах у бывшего владыки Кира, его семьи и его свиты. Однорукая Аминта вышла вперед, схватила за шкварник белого пиджака потомка Антигона и выволокла его из залы.

— Наконец-то тишина, — поморщилась Фрида, массируя себе виски. — Чего мы все ждем?

— Возвращения Серапиона и нового владыки, — сказал Кир.

Они вместе с Эос все еще занимали свои места на тронах. Пока не прибудет новый владыка Вурда — эти места по праву оставались за ними.

— А почему именно Серапион? Он же был болен, а как только появился новый владыка — вскочил с кушетки и помчался встречать?

Эос поправила подол праздничного платья. Богиня пусть и лишилась вензеля, но ее сила вернулась к ней, никто в Вурде больше не смел проверять это. С тех пор, как красные волки разнесли по всему Вурду новости о новом владыке — вампиры отступили от Эмпайра. Больше не было осады и Эос смогла выйти на волю. Драгомир смог шагнуть в мир людей и вернуть отца обратно. Даже белый волк был помилован и отпущен к своим. Отныне в Вурде должен был царить мир.

— Нет, Фрида. Я уверен, у мага была для этого довольно веская причина. Какая — мы узнаем, как только наши дети вернутся в замок.

— Ваши дети? — Фрида, могло показаться, чихнула, на деле поморщилась сильнее, чем этого требовали обстоятельства.

Эос эхом повторила за супругом, коснувшись его запястья тоненькими пальчиками:

— Да, Фрида, наши дети.

Через несколько часов в Эмпайр прибыл новый владыка. Верховный маг Серапион лично ввел прибывших в залу, где их давно ждали. Кир и Эос встретили Ждана, они уже были наслышаны о том, что за ребенок на руках у Лагоды, волшебницы из мира людей, но никто до тех пор не знал, кто же такая сама волшебница. Серапион, древний маг-вампир, никогда и ни при ком не проявлявший чувств, стоял перед высшими вампирами со слезами на старческих глазах. Лысая голова его была покрыта капюшоном, который он сразу же сбросил с нее, как только они поднялись наверх. Маг не отходил от волшебницы и явно что-то хотел сказать. Кир знал его уже много лет и первым догадался по тому, как нетерпеливо старик переступал с ноги на ногу, как все открывал и закрывал рот, будто что-то рвалось из него наружу, но в последний момент он передумывал.

— Говори же, маг, — велел Кир. — Что ты утаил от нас? Какая правда еще не известна?

— Дело… Дело в том, владыка, — Серапион сперва по привычке поклонился Киру, но одумавшись, поклонился еще ниже и Ждану. — Что я действительно утаил от вас кое-что. И никогда бы не проговорился об этом, если бы мне не велел он.

Маг опасливо покосился в сторону ребенка на руках у волшебницы.

— Вурд все знает. Нет смысла более молчать.

— Говори же! — прикрикнул на него Кир повелительно.

Даже не имея на своей груди вензеля, не стоило никому забывать, что именно Кир был тем лучшим бойцом на тысячелетней войне, о ком слагали легенды. Именно он был тем, кто убил Антигона. И вензель тут совершенно ни при чем. Вурд никогда не выбирает владык опрометчиво.

— Я скажу, скажу, — старик мялся, тер руку об руку, то и дело пожимал плечами. Вампир был в трудном положении, однако признаться все же пришлось. — Дело в том, — выговорил он наконец, что не Антигон первым шагал в мир людей. Первым шагнул я. Антигон никогда не принимал от меня ни лекарств, ни снадобий, не пробовал моих заклинаний, сперва не испытав их на ком-нибудь. И в тот раз он поступил также. Но, поскольку, такое серьезное дело, как переход в мир людей не мог доверить никому другому — послал меня. И он велел мне первому… оставить потомство в мире людей. Испытать несколько заклинаний. И…

Ждан догадался:

— Лагода твой потомок?

— Моя дочь. Я использовал заклинания отложения времени. Она родилась через поколение. Я не хотел, чтобы моего единственного потомка уничтожил Антигон. Он не хотел, чтобы от меня родилась Эос и ждал появления моего ребенка. Я схитрил, Антигону надоело ждать, он отправился в мир людей, не проверив мой успех. Поэтому Лагода из всех родилась последней.

— Почему же тогда она не вампир? Я проверял! Я даже пытался обратить ее и ничего не получилось!

— Это… это моя вина. Если бы она была вампиром — могла бы натворить бед в мире людей. Я позаботился о том, чтобы она была обыкновенной волшебницей.

— Ты так уверен, что она твоя дочь? — засомневался Кир.

— Не я уверен, — с грустью в голосе ответил маг. — Он. Он в этом уверен. Вурд! Он говорит с нами, разве вы не слышите этого? Он говорит с ними и со мной! Вурд собрал своих детей, вернул домой. Наши ошибки привели его к болезни. Я должен признаться, что по приказу Антигона начал это. Владыка, моя судьба в ваших руках, — обратился он в конце концов к Ждану. — Я уже очень стар. Я увидел свою дочь, долго служил при дворе. Я участвовал в битвах, мой век был слишком долог. Если вы решите казнить меня — я приму это со смирением.

Кир промолчал на это. Единственный, кто мог теперь принимать решение о казни верховного мага, был его сын. Волк, вампир, волшебник — метаморф.

— Позже, — ответил на немой вопрос присутствующих Ждан. — Сперва я должен позаботиться о них.

Новый владыка собирался увести из залы волшебницу с ребенком на руках, но на его пути встала бесстрашная Аминта. Горделиво вскинув подбородок, она воззрилась на своего повелителя:

— Куда же ты пойдешь…

Ждан так и ждал услышать привычное «волчонок», однако прозвучало иное слово:

— …Владыка Ждан? Ведь в Вурде царит хаос, гули бесчинствуют и с каждым часом становятся сильнее. Одним нам не справиться с ними. Ты должен защищать этот мир, а не думать о собственном счастье!

Ждан лишь покачал головой. Аминта нисколько не изменилась. Только теперь волк увидел, насколько смелой была воительница. И насколько благородной она стала. Она забыла обо всех обидах, даже об отсутствующей по его вине руке. Она рвалась защищать мир, еще пока их мир.

— Подойди, — неожиданно произнесла Лагода, обращаясь к Аминте.

— Прости, волшебница. Это ты мне? — удивилась воительница в кожаных штанах и с известным на весь мир мечом за спиной.

— Тебе, — подтвердила дочь Серапиона. — Он хочет этого. Подойди ко мне ближе.

Аминта выполнила, что от нее требовалось. Ребенок подарил улыбку новой матери, у которой уже много дней спал на руках и… протянул маленькую пухлую ручку к Аминте. От его пальчиков потянулись тоненькие сияющие струйки к тому месту на теле воительницы, где раньше была рука. Струйки переплетались между собой, как будто ткали новую конечность для этой смелой вампирши. Сантиметр за сантиметром рука восстанавливалась. Аминта, не раз терявшая в боях конечности, но привыкшая к тому, что они восстанавливались сами после сытного обеда кровью, уже отчаялась увидеть свою руку, которую потеряла от стычки с новым владыкой. Слишком силен он был уже тогда, когда вознамерился сбежать в мир людей и истреблять там в одиночку гулей.

Она подняла руку в верх и с восторгом рассматривала ее — рука была настоящей, подаренной самим миром. Воительница даже что-то ощутила в своей груди. Что-то похожее на стук колес поезда…

— Я отвечу на твой вопрос, Аминта, — сказал владыка Ждан. — Я не могу уничтожить гулей. Никто не может. Эта болезнь послана нам самим Вурдом для того, чтобы мы вновь объединились и все вместе встали на его защиту. Очистить его мы сможем лишь общими усилиями или… никак.

Лагода

Это была жуткая картина. Теперь я вижу мертвых. Постоянно. Я слышу и вижу их. Шум утихает только когда Мох спокоен и спит у меня на руках. Но если он плачет — все вокруг чернеет. Мертвые приходят ко мне постоянно, я вижу не только их, но и их убийц.

Когда мы стояли в той зале, где старик в рясе заявил, что он мой отец, под ногами каждого из присутствующих я видела совсем не пол. Мы стояли на обрыве. Каждый из них стоял жестко и уверенно на своем месте, на возвышении, возведенном из трупов погибших от их рук и клыков. Этот мир очень страшен. Страшны его жители. Я понимаю. Отныне очень хорошо понимаю страх Моха. И причины его болезни.

Именно Мох захотел, чтобы мы со Жданом заменили ему родителей.

Я не хочу.

Я не люблю этого че… вампира? Волка? Волшебника? Кто он?

Я не хочу и не люблю его.

Осталась во дворце, который они называют Эмпайром. Это очень красивое здание. Мы с Мохом устроились в одной из комнат, но почти не выходим наружу. Ни он не хочет никого видеть, ни я. Мы оба боимся их и не доверяем. Я узнала отца — но не верю ему. Получается, я обычный эксперимент? Результат заклинания? Ребенок — ничто?

Мох рассказал мне, кто все эти вампиры. Кто и как попал в этот мир. Эос и Фрида пришли из мира людей. Они — потомки вампира Антигона. Они тоже эксперимент, но им удалось найти здесь свое счастье, влюбиться, создать семьи. Со дня на день Фрида родит. Они с Драгомиром очень любят друг друга.

А я… Я слышала, что Ждан сравнивал меня с Фридой. Оказывается, он был в нее влюблен. Возможно даже сейчас ее любит. Он честный. Он выполняет приказы Вурда. Он пытается подружиться со мной и жениться на мне. Потому что от него этого требует мир. Но я не дам согласия. Вурд — это их мир. Мой мир совсем иной. И в последние дни я все больше и больше размышляю над тем, чтобы уйти с теми, кто меня так призывно зовет к себе. Мох плачет, когда это происходит. Он не хочет меня отпускать. Я хочу уйти. Я хочу уйти и забыть обо всем. Раствориться в невесомости — ничто уйдет в ничто. Так должно быть. Так будет лучше.

Сегодня какой-то особый день. Я сижу на кровати в своей комнате, баюкаю Моха и никак не могу согреться — моим ногам очень холодно. Маленький постоянно хнычет, никак его не успокоить.

Дверь открылась. Ждан. Его обычное утреннее посещение. Постоянно заходит. Каждый день. Мы не разговариваем. Знаю, он заходит, чтобы проведать его, а не меня.

Почему же так… холодно?

Ждан застыл на пороге. И вдруг взревел не своим голосом:

— Лагода! Не вздумай! Не делай этого!!!

Опустила взгляд туда, куда он показывал. Даже не удивилась. Моих ног наполовину нет — их поглотил по самые колени черный, могильный туман. Ах, так… Я, оказывается, уже ухожу…

— Так надо, — сказала Ждану, на глазах появилась сырость. — Ты позаботишься о нем.

— Нет! Нет!!!

Он подбежал, упал на колени передо мной, обнял меня, уткнул свой лоб мне в предплечье:

— Зачем ты делаешь это?! Зачем?!! Я не отпущу тебя!!

Меня начало трясти. Мох замер на моих руках, у меня не было возможности передать его Ждану.

— Ты… Ты не подпускаешь меня к себе, не хочешь меня видеть. Знаю, что обидел. Ошибся! Лада! Все ошибаются и даже ты. Но, ты должна научиться прощать. Не хочешь меня видеть — я не буду заходить. Я буду сидеть у твоей двери и ждать твоего позволения войти, сколько бы веков не прошло. Ты… ты не веришь мне…

Дрожь в моем теле стала сильнее — плечо намокло. Там, где он касался меня, мое плечо намокло от… от… от его слез?

— Ты не веришь мне, но я давно люблю тебя. Я был замкнут, когда мы встретились в лесу. Я хотел убить тебя, гнался и не осознавал, что убийством оправдывал погоню. На самом деле был взбешен, потому что ты понравилась мне с первой же минуты. Ни в вашем мире, ни в своем я еще не встречал кого-то с настолько чистого душой. Ты взорвала все мое сознание. Я не верил, твердил себе, что ты гуль. Пойми… Пойми же! Я не хотел видеть в тебе хорошее, потому что не привык. Я никогда не знал никого с настолько чистой, кристально чистой, прозрачной душой! Влюбился… влюбился с первых же секунд. Я хотел… Я с детства мечтал влюбиться так, как влюбился отец в мать. Я видел это иначе. Хотел боготворить свою любовь, а в результате, когда столкнулся с тобой, до смерти испугался своих чувств. Побоялся, что они сделают меня слабым. Еще слабее, чем я есть! Не вампир, а волк. Недовампир. Ты… ты сделала меня сильнее. Чем больнее делал тебе я, тем больше добра ты дарила мне. В хижине… Лада… я хотел прокричать тебе, что люблю и не прокричал. Спрятал свои чувства, испугавшись, что влюбился в обычную волшебницу. И обошелся с тобой слишком жестоко. Но правда в том, Лада, что это не имеет значения. Даже будь ты матерью гулей, я бы не перестал любить тебя и все равно встал бы перед тобой на колени!

Мох разревелся окончательно, Ждан так сильно сжимал меня в своих руках, что грозил оставить синяки на моей коже.

Ногам стало теплее. И не только им.

— Лада, — Ждан отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, — Лада, не ради меня, ради него. Ради себя. Я клянусь, что больше не допущу своей ошибки. Клянусь больше не скрывать своих чувств к себе. Ты молчала все это время, и я думал, что безразличен тебе. Но… когда мы переходили в Вурд — он показал мне жизнь твоими глазами. Я все понял. Ты, как и я, не привыкла открываться чужим. Все всегда держишь в себе, хоть на самом деле, ты любишь эту жизнь. Просто боишься своей любви. Давай…

— Бояться вместе? — рассмеялась я, шмыгнув носом и вытирая слезы рукавом рубашки.

Ждан в ответ несмело улыбнулся:

— Пусть хоть и бояться вместе. Разреши мне быть рядом с тобой. Ты всегда успеешь уйти. Но давай хотя бы попробуем. Просто позволь мне сделать тебя счастливой. Для меня же самого счастье — это твоя улыбка. Она теперь смысл моей жизни…

Конец

Content

Егорова Яна Юрьевна Вурд. Волк — владыка вампиров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Эпилог