Любовь Матвеева

Выйти замуж за «бугор»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗАМУЖ – ЗА ИНОСТРАНЦА? РЕАЛЬНО!

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Девушка гуляй, а дельце не забывай»

(русск. пог.)

Вот вы все, блин, такие у-у-умные, всё вам изве-е-естно, у вас высшее образова-а-ание! А засиделась дочка в девках, и всё – труба! Что делать – не знаете! Раньше-то любая неграмотная бабка знала – девку важно не передержать. Как поумнеет – замуж сама не захочет! Особенно за нашего заевшегося мужика. Девушек у нас много, выбор большой, мужчины и роются, как свиньи в апельсинах…

Нет, пока девка совсем не заскорузла в своём девичестве, лучше всего её, того, за «бугор» отправить. Неважно – математику ли преподавать, на скрипке ли пиликать, горшки ли за стариками убирать или в борделе танцевать… Всё это кончается одинаково – замужеством! Все, до одной, замуж выходят!

Потому что наши девушки – товар, только у нас скоропортящийся, а за границей – с долгим сроком хранения и качественный!

ТАМ их тощие рыжие феминистки уже плешь мужикам проели, всё права качают: «Мне на боль не жалуйся, обратись к своему врачу!». Или: «Ты вчера меня не спросил, хочу ли я? Это изнасилование! Подам на тебя в суд!» А то претензия к сослуживцу: «Не так на меня посмотрел! Это домогательство!..»

А наша Маша сама пляшет вокруг перспективного в плане брака мужчины: – Милый-милый, у тебя головка ва-ва? Я тебя сейчас борщиком полечу, борщик о-очень помогает! Или лучше котлеткой? А, может, голубцом, голубчик мой? Открой ротик, птичка, сейчас я тебя вылечу!.. Он отродясь таких слов не слышал даже от родной матери! А завтра-то на сухомятку переходить не захочется, ему опять борщик померещится, о пельмешках размечтается, котлетка вспомнится, и… нежная Маша – тоже!

«Увяз коготок – всей птичке пропасть…»

Мужик и у нас-то устроен просто. А уж ТАМ они – народ, не испорченный обилием красивых девушек, доверчивый – над ним государство таких жестоких экспериментов не производило, избалованный социальными гарантиями, к водке не приверженный, некурящий. Не ждут отовсюду беды, как наши… Чистое сокровище! Брать их можно голыми руками!..

И Маша вьётся, не отталкивает – привлекает! Да не только красива – умна! Опять же горшки убирать ей за стариками что-то неохота… Самой кажется – влюблена!.. Главное-то – чтобы казалось…

Видит кандидат в мужья – вариантов нет. Охота котлет, голубцов, борща, блинчиков, к пельменям привык… Нежность, опять же, выпрашивать не надо. За домогательства подруга не сердится, наоборот – провоцирует!

Приходится жениться!

Думает, глупый, что это ему непроизвольно в голову пришло! Не замечает, что над ним бо-о-ольшая работа была проведена. Ну, лохи!..

Но тут важно совсем мужчину не испортить, иначе превратится в нашего же лежня. Все мужчины очень быстро превращаются в лежней – и наши, и заграничные. А грань это тонкая! Моя дочка уже второго иностранного супруга испортила, просто диверсантка какая-то! Проводит за границей подрывную работу – берёт всё на себя, да и только! Были они работящие мужчины, а теперь оба – лежни-лежнями… Хорошо, что там и не работая можно жить припеваючи… Уж учу её, учу – не порти мужиков!.. А она хоть десять лет по-русски не разговаривает, поступает по-русски: «Ты полежи, муженёк, а я поработаю»…

Ох, переживаю я – не ввели бы против нас новые санкции! Бабёнки-то наши за границей на радостях, что мужичка себе раздобыли, ведь на всё готовы! Не одна она такая – взвалят по российской привычке беречь мужчин на себя, и берутся исполнять мужичьи обязанности, и прут семейный воз! По привычке… Как матери их… Мать иху… Мать иху?.. А ведь дочка-то на меня похожа! Известно – хочешь узнать, какой будет дочь – посмотри на мать… Я-то над своим мужем как трепыхалась почти сорок лет! Как мать… А мужчинам жёны нужны! Жё-ны! Раньше мой муж тоже работящий был, даже квартиру дочери заработал! А тут у меня дела пошли, я ему: полежи да полежи! Отдохни, да отдохни! Я и сама могу… Сколько лет лежал… Скучно стало… Пошёл на сторону… Нашёл – молодую, красивую! Ушёл… Так молодуха его быстро определила… на три работы мужичка предпенсионного возраста загнала! И правильно сделала – теперь он хорошую пенсию получает, и продолжает работать… У меня бы на минималке сидел, как и я, «предприниматель» хренов…

Мужчины же мазохисты – их надо по пяткам сечь, чтобы они подпрыгивали, и маму родную забыли! Самим же женщинам от мужей надо подальше держаться, как от злёйших врагов! Чтобы жизненно важные органы были вне зоны его доступа. А начнёшь баюкать на груди – берегись! Скоро ему скучным покажется монотонный стук твоего сердца, достанет он до него! И останется тебе только рассуждать на тему «Все мужчины сво…» Правда, есть тут и положительная сторона – муж попадает в другую зависимость, а для тебя, наконец, действительно наступает свобода!

Дочка вышла замуж за границу? И вам, родителям, преференции! И до вас, наконец, дело дошло – купоны стричь! Начинаете ездить «за кордон», мир видать, подарки получать. То дочка по вам соскучилась, то вы – по ней, то внуков пора посмотреть, то им – на вас… К нам-то что ездить? Да и привечать гостей не на что… Мы на сто долларов в месяц живём… А у них там бо-о-ольшие возможности. То-то вся Африка ринулась в Европу! А ведь даже в Африке, оказывается, жизнь была полегче нашей…

Другое дело, что ТАМ зятья тёщ так же любят, как наши – своих. А как же? Любят! Ну, у наших-то как это выражается? Больше матом и посылкой во всякие неудобные места. У заграничных же зятьёв нет такой изощрённости в оборотах речи, а посылать – тоже посылают! И тоже пода-альше! То на Бермуды, правда, на комфортном туристическом лайнере, то опять же, в увлекательное плавание на Большой Барьерный риф, где мно-о-ого кораблей опустилось на дно!

У меня дочка в Австралии живёт, так придумал зятёк – купил мне путёвку на гору Улуру. Есть там такая гора в середине континента: люди на ней пропадают. Ну, кто-то пропадает, а я благополучно спустилась… Видит – не помогло. Поднять под облака захотел! Долларов не пожалел! Он и маме своей путёвку купил – у них там у всех бо-о-ольшие обиды на мам, ведь те всю жизнь стараются жить для себя, детей и внуков не очень-то культивируют. И подняли нас со сватьей Кристиной на две тысячи метров над землёй на воздушном шаре! А нам хоть бы хны: селфи делаем, подшучиваем друг над другом, глазки строим богатым старичкам, да хохочем над молодыми! Сами-то молодые снизу на нас смотрели… Не знаю – на что надеялись, чего ждали?.. Потом-то мы с Кристиной спохватились, немного испугались, но на облако оттуда не соскочишь… Однако, обошлось. Опустили нас, как следовало. Повезли в удобной машине в шикарный ресторан обедать, на живописные виноградники вино пить, в подогретый бассейн купаться – смешные, на улице тридцать градусов тепла, а они воду в бассейнах подогревают! Всё это в стоимость путёвки входило…

Я даже книжку про свою поездку в Австралию написала, когда домой вернулась. Называется «Там, где бродят кенгуру», почитайте! Потом вошла во вкус, и написала ещё три книги! И все издала! А что делать, когда дети и внуки далеко? Это же не только плохо, это же и хорошо! Наконец, и на себя обратишь внимание, и свои цели начнёшь ставить… Вдруг осознаёшь, что и родители не только для того созданы, чтобы есть и размножаться. А то это вечное наше самопожертвование…

Дети опять меня в Австралию зовут. Вот интересно, думаю, куда меня на этот раз фуганут молодые? Не иначе – под землю! Что-то зять в последний раз заикался насчёт изумрудов, которые в шахтах там добывают… А что, интересно! ИЗУМРУДЫ? Уж я случай не ПРОПУЩУ, не таковская! Лишь бы таможня потом ПРОПУСТИЛА…

В общем, выдать дочку «за бугор» очень перспективно! Рекомендую…

МЕСТО ВСТРЕЧИ – ТАЙЛАНД!

«Чужбина – калина, родина – малина»

(русск. пог.)

Наша дочь Лена после окончания университета в родном Петропавловске уехала жить и работать из Казахстана в Москву. Пять лет там прожила, затем вышла замуж в Англию. Затем они переехали с мужем в Австралию. Не виделись мы с ней несколько лет. Однажды получаю от неё приглашение провести две недели в Тайланде. А я – что? Я не против! Тем более, что все билеты, гостиницы и экскурсии уже оплачены. Встретились с ней в аэропорту Бангкока. Она прилетела за полчаса до меня из Австралии, где жила уже три года, я – из Казахстана. Теперь путешествуем по Тайланду. Видим бесконечные рисовые поля, плантации сахарного тростника, горы странной формы – как горбы верблюда. Наблюдаем, как выпаривают морскую соль на берегу, как выращивают на специальных фермах жемчуг. Музеи и музейчики здесь – на каждом шагу: к своей истории в этой стране относятся очень бережно! Создаётся впечатление, что тут не выбросили ни одной старой лопаты: всё становится экспонатом.

Уже поездили на местных электричках. В них чуть ли не над каждым сиденьем – вентилятор. Без этого – «труба»! Жарко. Побывали в тайских и китайских ресторанчиках, где за пять долларов тебе навалят еды полные тарелки, которые больше напоминают тазики. Не съел? Так забери с собой – любезный официант упакует всё сам в пластмассовый контейнер, и при этом позаботится, чтобы нести его тебе было удобно. И повсюду ты окружён простыми, приветливыми, улыбчивыми людьми, а твоё знание всего-то трёх фраз по-тайски повергает их в бесконечное восхищение. Чёрт возьми, я начинаю чувствовать себя полиглотом!

По вечерам в отеле, где мы проживаем, дискотека. Здесь не оставят постояльца грустить одиноко в номере. Не раз днём с приветливой улыбкой и бесконечно кланяясь, напомнят – приходите, угощение бесплатное! Иностранцы, и богатые в том числе (а бедных в нашем дорогом отеле, кроме нас, кажется, не было), тоже покупаются на бесплатную жрачку.

Приходим вечером. Веселятся старики и молодые. Как всегда, удивляет способность иностранцев расслабляться. Кажется даже иногда – сейчас у них слюни потекут, до того расслабились! Просто на идиотов становятся похожи! И при этом ты знаешь про некоторых, что человек достиг больших профессиональных высот, материального благополучия!.. Надо вам сказать, что русских за границей легко определяют по вечной нашей озабоченности. Про это пишет и Овчинников в книге «Дуб и сакура». Из любого пустяка в любой стране мы делаем проблему, а при скудном знании английского так и обращаемся: «Мистер, проблем»!.. На что неизменно получаем возражение в лавке ли, в отеле, в массажном салоне, в ресторане или на пляже: «Ноу проблем!..»

Итак, мы на дискотеке… Я наблюдаю за окружающими.

Вот супруги из Голландии. Они отдыхают уже несколько недель. На родине у них бизнес – три своих бензоколонки. Спрашиваю Марту, не соскучилась ли она по дому, по детям? Она удивлена:

– Мы намерены пробыть здесь десять недель, а это не такой срок, чтобы соскучиться! – улыбается она мне. Ничего себе, – думаю – а я не знаю, как пережить две недели! И это когда рядом – дочь, которая прилетела из Австралии специально, чтобы повидаться со мной! Когда дома – суровый январь, а здесь – вечное лето!

Знакомлюсь с другой женщиной – Тапани. Ну и имечко! Она из Финляндии. Я знаю только русский язык, она – только финский, и моя дочь со своим знанием английского не может нам помочь. Мы пытаемся всё же языком жестов что-то донести друг до друга, но в этот раз ничего не получается, и мы просто сидим рядом с Тапани и улыбаемся друг другу. Учусь улыбаться!

Так же дружелюбно нам улыбается Сольвейг из Дании. Они с мужем Сидни – владельцы нескольких многоэтажных домов в столице, Копенгагене, квартиры в которых сдаются под жильё и офисы. Но Сидни в нашем разговоре не принимает участия – в это время он громко поёт под караоке на сцене, для всех. Надо сказать – хорошо поёт, как профессионал, и заслуживает в итоге аплодисменты присутствующих!

В центре всеобщего внимания оказываются и другие, совсем безголосые, но этим никто не смущается, все довольны собой и нами, снисходительными слушателями. А мы, русские, зная, что плохо поём, так не смогли бы… Комплексуем… Очень много у нас комплексов!..

Во всей гостинице, кроме нас, ни одного русского! Да, люди, вижу, богатые. Как-то сидела в холле, зашёл не бедный с виду человек с небольшим багажом, узнал у администатора цену номера за сутки, повернулся и ушёл – ему было не по карману!

А как же моя дочь всё это оплатила? Я ведь так и не узнала ни цену проживания в гостиницах, ни стоимости билетов на экскурсии, на самолёты – всё было оплачено по интернету. Моя обязанность была – достать да показать паспорт в аэропортах.

Ну и времена настали! А что, мне нравятся такие времена! И нравится иметь такую дочь…

РОСКОШЬ ОБЩЕНИЯ

«Самая большая роскошь – это роскошь человеческого общения»

Каждое утро спускаемся в ресторан, где улыбчивый официант ставит перед нами одно и то же блюдо – яичницу с кусочком красиво прожаренного тончайшего бекона. Мне за две недели это надоело до чёртиков, а иностранцы, как я слышала, и всю жизнь по утрам едят такую же яичницу. Это мне непонятно, и окружающие начинают мне казаться примитивными существами без фантазии.

Однажды к отелю подъехал автобус, он собирал по городу заказавших экскурсию на знаменитый плавучий рынок. Я села на переднее сиденье рядом с водителем и неким пожилым мужчиной – ехать предстояло далеко, хотелось обеспечить себя большим обзором. Каково же было моё удивление и радость, когда этот мужчина что-то сказал мне по-русски, поняв из наших диалогов с дочерью, кто мы такие! Познакомились. Патрик Дейл из Англии. Ему – за семьдесят. Наши старики в таком возрасте на печи сидят, а этот через день уезжает в Камбоджу, потом его путь лежит – в Лаос, Вьетнам, Корею, а до этого побывал в Новой Зеландии. Ничего себе – «старичок»! Жена-англичанка его сопровождает только в поездках по европейским странам и сюда ехать не захотела. А он предпочитает страны Южно-Китайского региона и потому путешествует один.

Но самое интересное – не это. Оказывается, он – профессор и дипломат, дважды был с миссией в Алматы, в нашей столице, и знает русский язык! Мы оживлённо болтаем с ним всю дорогу, потом катаемся по каналам знаменитого плавучего базара, где в твою лодку продавцы могут запросто вцепиться и не отпустить, пока чего-нибудь не купишь. Пьём кофе – Патрик нас угощает! Между делом я не забываю спросить, как на его взгляд разговорный английский у моей дочери Елены? Патрик в восхищении – оказывается, не у каждого англичанина такой богатый запас слов и такое отличное произношение! Я счастлива слышать такую высокую оценку знаний моей дочери.

Фотографируемся на прощание все вместе, расстаёмся друзьями. И тогда я в полной мере понимаю, что такое – «роскошь человеческого общения!»

КОСМОПОЛИТЫ

«Выбирай епанчу по своему плечу»

(русск. пог.)

Тайланд легко полюбить. Темп жизни неторопливый, люди приветливы, и туристы не ощущают никаких трудностей общения. Улыбкой можно многого достичь. Здесь маленький разговор ни о чём более важен, чем целый список дел, а говорить друг другу комплименты считается национальным спортом. Тайландцы терпимы к поведению туристов и предполагают, что большинство из них ничего не знает об их стране. Когда же ты показываешь хотя бы элементарные знания их обычаев и этикета, тайцы прямо-таки излучают признательность!

Для начала я выучила пару фраз: «Кап-кун-ха» – «спасибо», и «Сават-ди-ка» – «здравствуйте», что в дальнейшем пригодилось мне не раз. Вы удивитесь, но слово «Здравствуй» по-тайски означает буквально: «Поел ли ты риса?», а слово «Кушать», означает буквально «Поедать рис». Если ты находишься в гостях и съешь весь рис, тебе добавят, решив, что ты не наелся. Если сыт – оставь немного риса на тарелке…

Тайланд – мировой лидер среди поставщиков риса. Обычно его подают с различными приправами, как гарнир, к мясным, рыбным и овощным блюдам. Местные жители просто не приемлют обед без риса, а чаще едят просто один рис и с сожалением относятся к иностранцам – как они могут жить, не употребляя рис ежедневно? В связи с этим мне вспоминается анекдот: «Голод на планете наступит тогда, когда в Китае поймут, что рис – это гарнир».

Тайцы очень озабочены своей внешностью и даже в жаркую погоду не потеют. Один из способов избежать пота – часто мыться. Другой важный способ превентивного ухода за здоровьем для тайцев – массаж. Это практикуется намного чаще, чем походы в поликлинику или тренажёрный зал. Не составит и вам особого труда найти поблизости какой- нибудь массажный салон, но скорее массажисты найдут вас. Долго и тщательно, иногда самыми неожиданными приёмами, будут разминать, растягивать ваши мышцы за небольшую плату. Часто это происходит на пляже. Тут же вам сделают маникюр, педикюр, даже наколку.

Туристический бум здесь начался сравнительно недавно – в 1980 году. Но зато теперь множество людей-экспатриантов выбирают Тайланд местом своего постоянного проживания. Ещё их называют космополитами. По статистике, есть среди них и россияне, и даже мои земляки-казахстанцы.

Все здесь счастливы, а я то и дело вижу в витринах и зеркалах на улицах своё несчастное лицо. Хочу домой! Что-то начинают надоедать и солнце, и чайки, и морская даль, и жара в январе, и экзотические пальмы, и эти, словно приклеенные, улыбки! Представьте – за две недели я не услышу ни одного мата!

Может, потому, что не видела и ни одного русского?

Лёжа на белоснежном мельчайшем песке, под крики альбатросов и чаек, я надеваю наушники, слушаю песни Сергея Трофимова и мечтаю: «Я дома. Зима. Метель. Мороз. Я в подшитых огромных валенках и тяжёлой шубе ёжусь за своим прилавком на базаре около магазина «Универсам», мечтая продать хоть одну банку маринованных огурцов. Вокруг знакомые мрачные и озабоченные лица, которые разучились улыбаться, и отборный русский… я хотела сказать – речь.

А когда приду домой и включу телевизор – там тоже никто не будет напрягать меня неестественными улыбками, бесконечными весёлыми передачами и английским языком. Нет! Трупы, убийства, воры, коррупция, дедовщина, бандитские разборки, пожары, взрывы и оборотни-милиционеры станут предметом моего внимания! Ах, как будет хорошо! Господи, скорее бы домой!..

ТИГРОВЫЙ МОНАСТЫРЬ

«Блажен человек, иже и скоты милует…»

(Писание)

Бангкок – столица «третьего» мира. Страна вечного лета, круглосуточно сверкающих шопинговых центров, магазинов, заразительной энергии и коммерции. Роскошные небоскрёбы, дороги в шесть полос, море машин, мотоциклов, скутеров и людей! Середина января… И потому здесь тоже – среди жары и зноя – повсюду наряженные, ещё не разобранные зелёные искусственные ёлки… Жара – и… Новый год. Есть в этом какой-то диссонанс, смещение понятий!

Вокруг тайских городов много лесов, и в них ещё водятся тигры! Браконьеры тоже «водятся». Шесть тысяч долларов – штраф за убийство тигра. За эти деньги фермер работает несколько лет. Но доход от убийства этого зверя стоит риска! Когда мать убита, тигрят забирают для потехи или оставляют в лесу умирать.

В один из монастырей – а их здесь тысячи – однажды принесли двух совсем маленьких тигрят. Монахам пришлось учиться выхаживать их. Дальше – больше. Стали приносить и других животных. С годами звери начали размножаться, и монастырь приобрёл репутацию защитника животных. Теперь сюда несут и везут раненых павлинов, кабанов, оленей, коз, ведут бездомных и больных коров, лошадей… Многие из них, выздоровев, остаются жить на свободе, дичают. Их подкармливают, оказывают всевозможную помощь.

Мы с дочерью были в этом монастыре на экскурсии, гуляли по обширному парку, который смыкался с лесом. Вдруг из окружающих кустов стали выходить на дорогу разные животные. Было пять часов дня. Мы удивились – что это значит? Да и страшновато – эти необычные быки, эти горбатые коровы, косули и олени, козы и ламы… Целые стада! Они словно чего-то ждали, не обращая внимания на туристов… Всё стало понятно, когда по центральной дороге медленно проехал самосвал, приподнимая кузов всё выше и выше. Оттуда сыпались картофель, капуста, огурцы, арбузы, а больше всего – тыкв. Часа не прошло – дорога снова была чистой и пустой! Но откуда животные знают точное время? Как они его определяют?

И всё-таки самую большую славу монастырю приносят тигры. Теперь их здесь много. Воспитанные людьми, они их не боятся и не пугают. Тигров буквально водят на тонких ремённых поводках – даже без намордников! На весь день приводят тигров на поляну в тенистое ущелье, где они и проводят время на недлинных цепях, позируя туристам и с туристами. Мы буквально бродили между зверями, и даже гладили их. А к вечеру молодые люди в униформе – худенькие и маленькие тайцы и тайки – отомкнули цепи и повели огромных зверей на поводках куда-то на ночлег.

Будто это домашние собачки…

Здесь практикуется особенная медитация, особенная одежда, монастырь процветает благодаря своей репутации и продолжает улучшать условия жизни животных и условия поклонения святым – для верующих, пришедших сюда обрести душевное равновесие. Впечатления, полученные здесь туристами и буддийскими паломниками, поистине, незабываемы!

«ВДАЛИ ОТ БЕСПОКОЙСТВ»

«Вчера не догонишь, и от завтра не уйдёшь»

(русск. пог.)

После нескольких дней, проведённых в Бангкоке, который находится на суше, мы с дочерью едем на автобусе в Хуан-Хин, город на берегу Сиамского залива. Здесь не так модно, как в Паттани, зато более спокойно. Город Хуан-Хин образовался на месте скромной рыбачьей деревни. В 1922 году король приказал своему итальянскому архитектору соорудить замок «Далеко от беспокойств», и с тех пор королевская семья регулярно посещает этот дворец. Здесь и в самом деле отдыхаешь с чувством, что ты – далеко от беспокойств.

Это мы ощутили потом – и только на некоторое время. А в первый вечер, после нескольких жарких, сухих дней в огромном Бангкоке, где буквально не хватало воздуха, да после нескольких часов пути в автобусе, прибыв на место и побросав наскоро вещи в гостинице, ринулись к морю! Увидеть море – это всегда событие особенное! Сиамский залив – часть Южно-Китайского моря, которое находится между Индийским и Тихим океанами. Вечерело. Солнце стояло уже низко над горизонтом. Море было далековато от берега. Из песка и воды вдоль всей набережной выступали огромные камни. С них свисали сырые бороды зелёных водорослей, на которых ребром, плотно, одна к другой, приросли такие же зелёные ракушки – мидии. Местные жители и туристы собирали их в большие полиэтиленовые пакеты с ручками. Во мне также взыграл предпринимательский дух, я «разжилась» пакетиком, и тоже ринулась за добычей! Увы – не смогла оторвать НИ ОДНОЙ ракушки!

Как они это делают?..

Побродив по мокрому песку и омочив ступни водами двух океанов, мы с Леной поднялись по высокой лестнице в кафе на сваях. «Почему оно на сваях»? – подумали мы, но не поняли и не спросили. Заходило солнце… Вот и совсем стемнело…

Далеко в море, на рейде, стояли три больших корабля с ярко светящимися палубами. Там звучала музыка. В гостинице нас ждал вкусный ужин, а нам не хотелось отсюда уходить. Шум прибоя, крики незнакомых птиц, скромный, но экзотический ужин… Под стеклянной поверхностью каждого из столиков – коллекции затейливых морских раковин…

В такие моменты ощущаешь дыхание Вечности…

Когда утром снова прибежали сюда, к берегу, на место первого десанта, мы ничего не узнали: никаких камней, никаких свай. Море вплотную подходило к высокому вчера берегу, с которого мы с таким трудом спустились. А кафе теперь оказалось… плавающим прямо на воде, у самой береговой линии. Высокий утренний прилив скрыл всё, поразившее нас вечером!

Оживлённый берег, множество купающихся и загорающих беззаботных людей самых разных оттенков кожи… Как будто не здесь, всего два месяца назад, опустошительный цунами собрал свою страшную жатву, принёс опустошительные разрушения…

Мы с дочерью вместе со всеми купаемся, веселимся, загораем, фотографируемся, но иногда с тревогой всматриваемся в море: а не идёт ли и к нам чудовищная волна? Я пытаюсь представить: вот так же сияло солнце, смеялись дети, флиртовали взрослые… Море отхлынуло… Люди весело побежали вслед за ним прямо по морскому дну…

Вернитесь, глупцы!..

Но поздно, поздно…

Внезапно навстречу им из ровной поверхности моря выросла чудовищная волна высотой с десятиэтажный дом! Крики ужаса, неразбериха, даже у видавших виды сильных людей подкашиваются ноги, а что говорить об остальных… Бежать бессмысленно, кричать бесполезно…

Двести тысяч человеческих жертв по всему побережью Индокитая! Взрослые и дети, местные жители и туристы – все они пошли на корм рыбам… Солидная белковая добавка к столу морских хищников!

А через полчаса снова безмятежно, вот так же, как сегодня, светило солнце, равнодушно дышало море, кричали чайки, и белый песок обжигал ступни людей, подсчитывающих и оплакивающих свои потери на этой части планеты Земля… Такие мысли добавляют остроты впечатлений!

Что же получается? Лёжа на боку на белом горячем песке, слушая музыку, любуясь морской далью и лакомясь экзотическими фруктами, можно с чистой совестью считать себя… экстремалом?

И ЭТО место называется «Вдали от беспокойств»?..

ПРОДАЖНАЯ ЛЮБОВЬ

«Бедность не грех, а до греха доводит»

(русск. пог.)

Смешно смотреть за границей на мужчин. Если мужчина на отдых приехал с женой, с детьми, то представляется образцом верности, послушания и примерного поведения. Кажется, в отношении ЭТОГО мужчины даже и мысли нельзя допустить о супружеской измене!

Но если он приехал один… Если контроль отсутствует…

Молодые и старые, толстые и худые, здоровые и больные, спортивные и колченогие, лысые, седые, отёкшие и побитые жизнью пузанчики кто – по одной, а кто – по три сразу ведут к себе в номер молоденьких таек. Или тайцев… За руку, конечно, – здесь так принято. Может, жена у него красавица, а у этой приплюснутый нос шириной от уха до уха – значения не имеет: главное – не жена! Другая! Я видела, как старый, седой немец с костылём откровенно возмущался, обращаясь к администратору отеля: – Возмутительно! Что такое – какую девушку ни возьму – все оказываются переделанными мальчиками! Администратор сочувствует, и даёт совет: – А вы не берите высоких, берите маленьких!.. Некоторых иностранцев настолько подкупает обилие секса, что они остаются жить в Тайланде навсегда. Бывает, создают прочные семьи и имеют по два-три ребёнка, но это – исключение! И законы на этот счёт не суровые. Например, если доказано, что ребёнок или подросток сам согласился на половую связь, это не преследуется. Помните историю с дирижёром Плетнёвым?..

И ведь соглашаются! Не от хорошей жизни, не от порочности своей природы – нужда заставляет. Страшно бедная страна! Некоторые парни и не на такое идут…

Гуляем как-то с дочерью вечером по Хуан-Хиэ, приморскому курорту, вдруг видим – группа молодых, высоких, красивейших девушек стоит на тротуаре! И, что особенно поразило – в изысканных нарядах восемнадцатого века, затянутые в корсеты, как у нас при Екатерине ходили – длинные, пышные, открытые платья; перчатки до локтей; роскошные дорогие веера; высокие замысловатые причёски…

Что за маскарад?

– Ой, девушки, какие вы красивые! Бьютэфул, бьютэфул гёлл!.. – восхищённо обращаюсь я к ним наполовину по-английски, наполовину по-русски. И тут же с дочерью получаем приглашение на шоу… трансвеститов! Смотрю – они и всем прохожим карточки раздают! Так они – вовсе не девушки? Невозможно поверить! Изящные, манерные, женственные. Не может быть! Рядом с такими пикантными созданиями и настоящие девушки покажутся мужеподобными! Конечно, мы идём на шоу, хоть стоит это недёшево. Решаем сэкономить на видеосъёмке – за неё полагается отдельная плата. Потом жалеем, что ничего не сняли, и даже не сфотографировались с «артистами» в конце представления. Но спектакль нам понравился – яркий, красочный, впечатляющий!

Что ещё запомнилось – это то, что хоть все «артистки» на сцене представляли из себя девушек, у некоторых очень выпукло заявляло о себе «мужское достоинство»! Ясно, что и эти «девицы» уже шли по пути подготовки операции по смене пола, но, видать, ещё не дошли… Путь-то сложный и чреватый последствиями – от гормональных препаратов такие люди долго не живут – до тридцати пяти лет обычно…

Потом-то мы с дочерью уже стали немного понимать, различать этих несчастных в толпе, в кафе, на море. В самом деле, некоторые способны были дать фору любой женщине – само очарование и женственность…

Но чаще встречалось другое явление. Наступает ночь, лавчонки закрываются, перед ними выставляются высокие стулья – штук шесть-семь, и на них усаживаются девушки. Совсем дети и постарше, худенькие и толстые, весёлые и грустные, иногда все в одинаковых длинных вечерних платьях, а иногда – все в индивидуальной одежде.

К ночи активизируется и противоположный пол. Начинают подходить и подъезжать мужчины – чёрные, жёлтые, белые… Подъезжают чаще всего на скутерах – там это очень распространено! Девчонки – по одной, а то и по две, садятся за спину водителя – поехали! Куда их отвезут? Этого они, конечно, не знают.

Может, на тот свет…

А над головами сидящих девушек вывешена такса, написанная от руки по-английски на какой-нибудь фанерке. Разные суммы за разного рода сексуальные услуги. Я с моим убогим английским смогла перевести только одну – «Мinet – 200 bаt». На наши деньги – это как 200 тенге: и в столовую не сходишь! Вот такая она – сексуальная столица мира – Тайланд!..

В АЭРОПОРТУ БАНГКОКА

«Хмель дорогу открывает бедам: Бедность и болезнь шагают следом»

(узбекск. пог.)

Как ни интересны, ни насыщены событиями были эти две недели, но всё проходит. Мы с дочерью снова в аэропорту Бангкока. Это целый город. С радостью прощаюсь с Тайландом – уже хочется домой. С грустью – с дочерью. Её самолёт – через два часа после моего. Вхожу в терминал, встаю на движущийся тротуар, и он долго несёт меня мимо посадочных площадок. Вот рейсы на Осаку, Рейкъявик, Вашингтон, Мадрид, Сингапур, Абу-Даби, Варшаву, Берлин, Рим, Афины…

Вся география представлена! Только моего не видать – на Москву. Где же на Москву? Начинаю паниковать. Ага, вижу: на зеркальном полу в одном из залов ожидания валяется будущий пассажир! Там же и ещё несколько человек качаются, нетвёрдо держась на ногах. Чувствую – наши ребята! Сошла с движущегося тротуара, подошла. Так и оказалось – рейс на Москву! Летим домой. Ура-а! Но стыдно-то как! Эти валяющиеся пьяные… Ладно бы мы сами видели их – не впервой. Нет, все иностранцы, проезжая мимо нашего «накопителя», наблюдают, как товарищи «потерпевшего крушение» от алкоголя пытаются поднять его с пола и усадить в кресло. Однако вижу – дело это – безнадёжное. Снова и снова пьяный молодой мужчина крупного телосложения оказывается на полу, мычит что-то нечленораздельное. А транспортёр всё движется мимо, все лица обращены на нас, на эту безобразную картину… Русские… Что с нас возьмёшь?.. Позор-то какой! Можно сказать, перед всем миром… А ещё хотим к себе уважения!..

Объявлена наша посадка. Мы идём к самолёту.

Две молоденьких девушки с лицами не нашего «фасона» щебечут на непонятном языке. Студентки. Середина января. Время каникулярное. «Испанки» – прислушавшись, догадываюсь я. Отдохнув на горячем тайском берегу, летят в Москву, посмотреть на настоящую зиму. Увидите! Я мысленно хихикаю, представив их в заснеженном аэропорту «Шереметьево-2». Судя по лёгкому багажу, у них нет никакой тёплой одежды – обычная ошибка иностранцев! У меня-то с собой и зимнее пальто, и шапка, и тёплая обувь. Так и таскала их по нескольким городам, в жару!

В самолёте пассажиров делят по категориям: на «сливки» и «отстой». Первые отправляются в нос самолёта, в «бизнес- класс», а мы – в «эконом-класс». Оказывается, богатых людей у нас много – первый отсек забит полностью, а наш, второй отсек «эконом-класс», не заполнен пассажирами так плотно.

Я – опытный путешественник. Быстро ориентируюсь, и, игнорируя предписанные мне в билете места, устраиваюсь в хвосте самолёта. Здесь свободно, да и в случае катастрофы шансов выжить больше. По-соседству расположились те парни, что были навеселе уже в аэропорту. Пьяного друга они занесли, держа его под руки – сунули в руки что-то встречавшей стюардессе. Их товарищ по-прежнему без сознания…

Благополучно поднялись в воздух. Каждый втайне задаётся вопросом: чем и когда будут кормить? Проходит даже слушок, что ограничатся напитками. Тихая паника: не у всех есть съестное, а лететь часов восемь! Кушать-то уже сейчас хочется. Правда, не всем. У моих нетрезвых соседей то и дело раздаётся тихое бульканье, потом возникает громкое веселье. Я спрашиваю парней, как им не стыдно так позориться перед всем миром, так компрометировать страну? Узнаю следующее. Их трое. Москвичи. Приехали, чтобы отдохнуть две недели. Однако из-за этого Вадима вынуждены были прервать отпуск на середине! Вадим, говорят они, успешный бизнесмен и их начальник. Год назад он закодировался от пьянства, не пил и поверил в себя. Прилетев сюда, выпил только банку пива и… сорвался. Да ладно бы – пил. А то сторонники однополой любви из новых его знакомых объявили на парня охоту, чтобы, если не привести его в свои ряды, то хотя бы воспользоваться его беспомощностью…

Вот, спасая половое целомудрие своего «шефа», товарищи и вынуждены были прервать отпуск на середине. Ведь иначе начальник их не простит, а они – люди зависимые! В Москве же их будет ждать «скорая» сразу у трапа самолёта, они уже позвонили, договорились. Их друга сразу отвезут в больницу.

Тут Вадим стал проявлять признаки жизни, и товарищи влили в него рюмку коньяка – для страховки. А то во хмелю тот буен бывает! Парень снова отключился…

Летим… Самолёт старый, дребезжащий. И стюардессам давно за сорок. Наверное, молодые девчонки на таких развалинах летать боятся? Мы тоже боимся, но других самолётов нет. А вот и обед подают. Вкусный! Кто-то добавляет к нему «горячительного» из своих запасов, кто-то заказывает уже не первую порцию коньяка, а кого-то, не дождавшегося обеда, уже сразил Морфей…

Обладатели длинных ног спят сидя, им неудобно. Дорогой «бизнес-класс» забит полностью. Они тоже спят сидя. Видно, как у них там, за ширмой, мотаются головы. А я в своём дешёвом «эконом-классе» отлично устроилась – мне хватило трёх кресел, чтобы расположиться, как на мягкой полке хорошего спального вагона!

Где-то внизу в обратном порядке проплывают Бирма, Бангладеж, Афганистан… Но мне до этого уже нет никакого дела. Меня радует предстоящая встреча.

Не с Москвой – с Петропавловском!

ГАДАЛКА СКАЗАЛА…

«Дурак спит, а счастье в головах лежит»

(Русск. пог.)

Обычно-то я на ясновидящих, ловцах привидений, гадалках, толкователях снов и гороскопов не останавливаюсь – переключаю себе телевизионные каналы туда-сюда, ищу что-нибудь поумнее. Политику и аналитику тоже избегаю – ни к чему мозги засорять. Там ничего не меняется столетиями – как триста лет назад запад нас облагал санкциями, так и теперь продолжает облагать. Как при Петре ещё, а потом, глубже, при Герцене и Тургеневе общество разделялось на «западников» и «почвенников», так и теперь по тому же принципу продолжает колоться. Только «западники» нынче «либералами» называются. Не нравится мне и то, что нам политики излагают, будто против нас – весь мир! На самом деле в этом западном мире каждый – за себя, чего мы усвоить никак не можем, всё вступаемся за кого-то! А нам каждый раз опекаемые «друзья» – подножку!.. Вот сейчас я про Елизавету 1 читаю книжку, это аж шестнадцатый век! Так они как тогда там, на западе, друг против друга грызлись, так и сейчас – Испания против Германии, Франция против Нидерландов, Италия против Турции, а Англия и Америка – против всех! Просто клубок змей! А ведь пятое столетие идёт… Так что – «На фронте без перемен»… Нет, я смотрю развивающие передачи. Например, «Вечерний Ургант». Блин, этот Ургант такой умный, у него такая скорость мысли, что я ничего не успеваю понять, кроме того, что пора смеяться. А он так брызжет остроумием, что просто если будешь смеяться после каждой фразы – не ошибёшься. «Малахов+» и «Пусть говорят» я тоже смотрю, как юмористические передачи. Малахов иногда такой кисляк смандячит, что обхохочешься! До того наловчился, что слёзы, как у клоуна в зрителей брызгают! Без клизмы. Только, видно, все темы за столько лет исчерпал – всё про Виталину да Марию Максакову. Я уж перестаю на нём останавливаться, скучно. А тут помедлила минуту – посмеяться над дураками, которые гадалкам верят, а колдунья и говорит какой-то деревенской женщине, позвонившей по телефону, с экрана: «У вас в сарае, где лошадь стоит, полка есть, на ней – три замка закрытых. Вы думаете, что ключи потерялись, когда-нибудь найдутся, не выбрасываете их. А на самом деле это – колдовство, потому и дочь ваша чахнет – соседи сделали…» И так меня поразило – про лошадь и сарай-то гадалке ничего не говорили, только про больную дочь! Как она догадалась? Ну, я тут же и позвонила им на передачу в Алматы.

Однако помню, что удовольствие это – дорогое! Не дура же я! Поэтому, не вдаваясь в подробности, быстренько так говорю: «Звоню вам из Петропавловска, почему это зять восемь лет живёт с моей дочерью, и все время – на её шее? Если найдёт работу – быстро теряет, с людьми ладить не умеет, а дочка всё время одна упирается, работает. Ребёнка родила – все заботы тоже на ней. Так станет зять человеком или гнать его в шею?»

Гадалка поводила руками перед экраном, и говорит:

– Не расстраивайтесь! Ничего не бывает рано или поздно, всё случается в своё время. Судьбой вашего зятя предначертано, что скоро у него состоится поездка по морю на большом корабле, где у него будет судьбоносная встреча с неким человеком, выгодная для них обоих! Но всё будет зависеть от него самого. А дочь пусть мужа не ругает, не унижает…

Ну, загнула! Я как услышала про море, так и поняла – думает, лахушку нашла! Бросила трубку, и дослушивать не стала. Надо знать моего зятя, Марка. Когда они с дочерью в Петропавловск прилетели на неделю из Англии, он даже на автобусах наших ездить боялся – таких старых машин он сроду не видел. А когда сел в поезд ехать в Астану (самолёт в Австралию оттуда вылетал), да в их плацкартный вагон зашли человек тридцать узбеков, вообще потерял дар речи: побелел, закрыл глаза, и прислонился головой к стенке – чуть в обморок не упал. Думал, что его немедленно азиаты убивать начнут…

Очень трусливый, он и по суше-то передвигаться боится, а чтобы – на судне… да по морю… И откуда возьмётся это корабль? Живут они, и правда, неподалёку от побережья Тасманова моря, но в маленьком городке, где и пристаней никаких нет… Большие суда даже издали не видят, и денег на туры нет… Лежит зять обычно на диване, смотрит футбол, да пособие по безработице проедает – шоколад поглощает пачками. Думает, что борется с депрессией. Наши-то мужики знают, как депрессию победить! А у англичан СПЛИН, БЛИН, похоже, не лечится.

Когда гостил у нас в городе, зазвали его к себе мои соседи-старички, да и надругались над иностранцем: налили ему пол-стакана самогона собственного производства. Крепкого! Тот, не пробовавший даже водки, выпил – наивный человек! Сначала-то чуть не задохнулся, обалдел. Зато потом постиг, что такое кайф! Впервые мир в красках увидел, счастье, наконец, узнал! Теперь всегда спрашивает у меня по скайпу про них, приветы передаёт – хорошие, мол, люди!..

Одним словом, быстренько так поговорила я с Алматы, выслушала эту ахинею, бросила трубку, однако думаю: я же не говорила, что мои родные у моря живут, как она догадалась?.. Но всё равно хорошо, что слушать её не стала, а то влетело бы мне это в копеечку! И спокойно спать легла. А на другой день мне утром звонят с телефонной станции: «Немедленно оплатите семь тысяч тенге за вчерашние переговоры!»

Мама родная, за что? Ничего себе! Семь тысяч – это четвёртая часть моей минимальной пенсии! В последнее время, правду сказать, я разбаловалась – рыбку стала покупать, по два килограмма на неделю. Не сёмги, понятно, и даже не камбалы – карасика нашего. Самая демократичная рыбка! И мне хватает, и кошке. Так и пробавлялись с ней. На базар я иногда хожу – как на экскурсию, чтобы совсем не забыть, что такое – МЯСО. А хочется, что скрывать, ещё как бывает, хочется! То про плов размечтаешься, то голубцы приснятся. Совсем невыносимо станет, так шкурок свиных купишь, да и сваришь борщик. Как настоящий получается!

Это что же – на семь тысяч тенге я бы могла купить почти восемь килограммов натурального мяса?.. Пельменей налепить, котлеток нажарить, ЧЕБУРЕКИ ОТЧЕБУЧИТЬ?.. Вот так пойти на почту, и отдать семь тысяч ни за что, ни про что?.. И захотелось мне повеситься… Позвоню, думаю, напоследок, подруге Нинке, попрощаюсь. Звоню, объясняю, что жизнь мне теперь не мила, а она:

– Да ты радуйся, ты – настоящий везунчик! Неделю назад моя соседка наговорила почти на всю месячную пенсию – двадцать тысяч тенге! Пожаловалась мне, я её пожалела. А на другой день МНЕ САМОЙ приносят счёт: сто тридцать ТЫСЯЧ тенге! Это моя пенсия за пол-года! Я ничего не понимаю, думаю – ошибка, разберусь, в крайнем случае, в суд подам. Спрашиваю у мальчишки-квартиранта: «Ты, что ли, говорил?» Тот испугался, задрожал, побледнел: «Я, – говорит, – позвонил им, а женщина такая хорошая, ласковая. Давай, говорит, позвони мне не с сотового, а с домашнего телефона, чтобы нас не прерывали. Да и дешевле с домашнего-то! Так до утра почти и говорили. Я, тётя Нина, кредит возьму, и рассчитаюсь с вами!» Вот теперь не сплю, не ем – боюсь, сбежит мальчишка. Караулю!»

Ну-у, после этого разговора с подругой мне намного легче стало! Поживу ещё! А про Нинку думаю: «Вот дура, залетела! Надо было «межгород» отключить! Я у своих квартирантов давно отключила».

Через несколько дней дочка пишет мне в «Одноклассниках», что в Австралию прилетел брат Марка, Нил, с женой и сыном, из Англии. Устроились в гостинице, к ним только в гости ходят. В воскресенье вместе куда-то на барбекю съездили, да в паб сходили. А сегодня они уехали в Бризбен, крупный город в трёх часах езды от нашего Мериборо. Оттуда гости поплывут на пароходе по путёвке на Большой Барьерный Риф – достопримечательность Австралии. Очень просили Марка с ними поехать, просто умоляли! Нил и оплатить поездку сам обещал, но Марк отказался – боится…

Так, может, гадалка правду говорила? Мои-то уже восемь лет живут – и ни разу никакого парохода не случалось. А тут предсказала – и пароход появился? Возможно, у Марка, действительно, в случае поездки была какая-то перспектива?.. Сказала же гадалка, что от него зависеть будет… Пролетел зять… Ой, кажется, моя передача по телевизору начинается! Ну, я пошла. Спортом я не занимаюсь – утомительно, а вот мозги тренирую постоянно! Хорошо, что их развивать и на диване можно! Теперь моя любимая передача – «Битва экстрасенсов»!..

В АВСТРАЛИЮ – ВПЕРВЫЕ!

«Мала птичка, да коготок востёр»

(русск. пог.)

Я первый раз летела в Австралию. Волновалась. После посадки моего самолёта из Урумчи в Гуаньчжоу я уже пару часов болталась в зоне прилёта, не понимала, как отсюда выбраться, не видела даже соплеменников, и очень боялась, потому что здесь меня не понимали ни по-русски, ни по-английски. А китайского я не знала… И очень досадовала на себя за бестолковость.

Потом увидела группу москвичей, которые тоже блуждали в лабиринтах аэропорта, ничего не понимали – как и их никто, и чтобы здесь найти помощь, они звонили в Москву (!). Люди это были бывалые, путешественники по миру, знающие английский язык, но и они блуждали, как в лесу. На этот раз летели они в Африку. Попробовала к ним прибиться, но москвичи такой народ – они меня отвергли, и я просто держалась неподалёку. Даже видеть их среди чужих лиц было утешением… Если они определятся, я пойду за ними, и, может быть, попаду, куда надо… Москва их не бросила, по своим каналам постаралась помочь, и часа через два к ним подошёл китаец, знающий не то русский, не то английский язык. Какой-то бестолковый человек. Почему-то они всё же не могли понять друг друга. Он собрал их паспорта и ушёл. Его не было так долго, что все уже испугались. Потом тот всё же вернулся, раздал паспорта, и велел ждать. Чего? Ведь у них был скоро самолёт! Они были в ужасе!

Надо сказать, что современные аэропорты – это целые города, где ходят свои автобусы, такси, всякие автоматические тележки и коляски. Много уровней – этажей, лифтов. И потеряться, заблудиться, вполне реально. Особенно в залах, где тебя никто не понимает.

И тут я увидела одинокую девушку европейского вида. Только что прилетел её самолёт, и она целенаправленно куда-то двигалась! Подлетела к ней. Оказалось – она русская, живёт в Астане – землячка! И летит… в Австралию! Тем же рейсом, что и я! К тому же великолепно владеет английским! Москвичи потянулись за нами, и она вывела всех в зал отлёта, как Моисей своих людей – к свету! Мы снова обрели статус путешествующих, а не потерявшихся. Я не стала припоминать москвичам обиды, и достала из своих запасов бутылочку… сами знаете – чего. Никто не отказался… Ужасный стресс надо было загладить…

Познакомилась с девушкой – теперь я от неё никуда! Валерия летела к жениху, а я к дочери. Потом летели с ней над океаном – полный самолёт китайцев, и мы – двое русских. Китайцы летят туда на работу целыми самолётами, но потом в стране их нигде не увидишь – везде только австралийцы работают, и особенно много их видно на дорогах – всё благоустраивают. Дороги везде прекрасные, но часто их повреждают ливни и наводнения, ведь Австралия – как чашка… Всё немедленно поправляется. А китайцы, наверное, трудятся где-то в шахтах и на заводах. Полей засаженных и засеянных много, но и там китайцев не увидишь – везде механизация и сами австралийцы.

Что удивительно, и местных индейцев, аборигенов, редко увидишь. Потом я узнаю, что почти все они или все вообще живут в резервациях, где есть рестораны и игорные дома. Им платят хорошее пособие, и они там благополучно… существуют, если не сказать – спиваются…

А Валерия – удивительная! И везде у неё женихи – в Италии, в Германии, в Греции, в Турции, в Италии! Она к ним время от времени летает, не даёт им о себе забыть, а то женихи – такой народ!.. Держит их кучкой… И все они надеются… Но Лера «взамуж» ни своим, ни иностранцам пока не даётся, а, может, вообще не хочет. Ведь она удачливый предприниматель, прекрасная дочь для своего старенького папы и мама двух чудесных сыновей! Садить себе на шею ещё и мужа?.. Валерия из тех, у кого всё получается. Пусть и дальше не гаснет её звезда!

«А СЧАСТЬЕ БЫЛО ТАК ВОЗМОЖНО…»

«Счастью не верь, а беды не пугайся»

(русск. пог.)

Проказница-жизнь решила меня в натуре познакомить с моим любимым литературным героем – Евгением Онегиным. Не тем двадцатишестилетним оболтусом, каким мы его помним в изображении Пушкина, а спустя двадцать лет, солидным лысеющим дядькой сорока шести лет. Он умён, ироничен, обаятелен, любит вставать в позы, требует к себе исключительного внимания в силу его оригинальности, подвержен типично английскому сплину, и сохраняет любовь к атрибутам внешнего вида – одежде и украшениям. Совре- менный Евгений Онегин – мой зять Марк Бреннан…

У меня хранится шкатулка с двенадцатью его запонками чудной красоты – хотите, покажу? Ещё результат его щегольства – полные шкафы прекрасной одежды, обуви, других вещей, которые он безжалостно оставляет после приступа очередной охоты к перемене мест – весьма мучительного свойства, как вы помните, тоже ему присущей.

Мысленно он ещё и спортсмен. Лёжа на диване и глядя на физически одарённых людей, он решает расстаться со сво- им жирком, быть таким же. Покупает себе, велосипеды, разные тренажёры, спортивные снаряды, атрибуты и приспособления для гольфа, крикета, тенниса – мячи, ракетки, краги, и обязательно соответствующий спортивный костюм. Он непременно сфотографируется в новом образе, чтобы, отбросив его, пойти дальше…

На этой стадии его энтузиазм заканчивается.

Вещи забрасываются подальше с глаз, пока не наступает очередь других спортивных или культурологических ил- люзий. Тут иногда даже маниловщиной отдаёт…

Вообразит, например, себя любителем красивой посуды или ценителем живописи, накупит картин – и ни одну не повесит (лучше бы дом себе купил). В гараже их полно, целые коробки нераспечатанных покупок!

И повесить-то картины проблематично – дома в тёплом климате картонные. Видели, как их разметывают ураганы? Не стены – просто фанерные листы. К чему гвозди прибивать? Да он и не прибивал никогда – ещё холёные руки, никогда не знавшие настоящей работы, искалечишь.

Но досаднее всего не оставившая его с годами пресловутая «охота к перемене мест», которая «немногих добровольный крест…» Пушкин что, Марка знал – моего зятя? Нет, тогда Марка и в проекте не было. Видно, люди такой МАРКИ никогда не переводятся…

А уж современные Онегины меняют страны и континенты независимо от обстоятельств. Разве жена с ребёнком – это об- стоятельство? Главное – настроение! Охота к перемене мест…

У молодого Марка когда-то были уже жена с сыном в Ан- глии – захотел в Африку. Жена не захотела. Улетел. Работал и жил. А может, жил и не работал…

Затем вернулся в Англию. Ещё случается одна жена – на этот раз рождается дочь… Но это же скучно, в конце концов… Рожают женщины вместо того, чтобы пестовать Марка!.. Никто не понимает его возвышенную душу!

Героиня Пушкина Татьяна когда-то напоролась случайно на библиотеку своего кумира – Онегина, почитала, стала пони- мать… А ведь современные западные женщины книг не читают! Тем более классиков! И не понимают Марка…

Оставил женщину с дочерью в Англии, вернулся в Африку. Для интереса решил поработать. В хорошую фирму устроился – «ШКОДА»! С хорошей русской девушкой познакомился – Надей!

Захотел назад в Англию… Надя последовала за ним – русская жена ведь! В Лондоне для Марка нет работы, а наша девушка нашла. Хорошую! «Евгения Онегина» читала – старается Марка понять. Но Марку уже надоело всё! Сколько можно?.. Что-то Надя о ребёнке стала заикаться. Надо рвать когти, пока не поздно!..

– Знаешь, я думаю, мне без тебя будет лучше! – сказал ей Марк открытым текстом.

И Наде пришлось смириться. Теперь у неё хорошая квартира в Лондоне, значительный карьерный рост. Надины годы потрачены не зря, но ребёнка не осталось. А напрасно! У Марка хорошие дети получаются! Правда, не знающие отца…

После этого Марк несколько лет вербовал по интернету рабсилу в странах Восточной Европы – Румынии, Венгрии, Чехословакии. Затем эта лафа кончилась – переизбыток рабсилы в Великобритании Положил конец его занятию. Жениться снова, что ли?

После русских англичанки не катят. Нет в них ни душевности, ни тепла, ни понимания… Варить еду не хотят, требуют водить их по пабам, развлекать и дарить подарки… А на что водить, дарить, содержать?.. Да англичанки за него уже и не пойдут. Возраст за сорок, а ничего не достиг… Живёт на съёмной квартире, работы не имеет.

Нашёл по интернету русскую – мою дочь Лену. Встретились, понравились, поженились. Четыре года живут, пора рожать. Дочери – тридцать. Она на хорошей работе – это уже в Австралии. У неё отпуск. Слетала в Тайланд, где мы провели с ней две недели, посоветовалась со мной, вернулась.

Через год родила дочь Синди. Марк недоволен: опять история повторяется. Сколько можно? Контры. Лена работала вплоть до рождения ребёнка, и через месяц после рождения снова выходит на работу – а то можно потерять! Кто будет семью содержать? Не Марк же! Хорошо, хоть с яслями проблем в Австралии нет…

Хотела ребёнка? Так и нянчи сама! Марк дистанцируется от всяких забот: спит и ест, лежит на диване, смотрит спортив- ные передачи. Скучно и беспокойно: ребёнок плачет по ночам. Жена уходит в соседнюю комнату, спит на надувном матрасе на полу с грудным ребёнком. После тяжёлых родов поднимать его много раз за ночь с пола тяжело… Ещё тяжелее утром невыспавшейся везти ребёнка в ясли, идти на работу…

Вместе с Марком поступают в университет, на психологов. Ленка учится, работает, воспитывает ребёнка, не спит ночами. По выходным увозит его на продолжительные прогулки – чтобы не мешать Марку смотреть телевизор… Подолгу, по нескольку часов, а гостит у подруг – чтобы не раздражать Марка… Одна из них, Ронни, говорит:

– Как ты с ним живёшь? Я бы его через два часа убила!

Но Вероника-Ронни – хоть родилась в советском Таджикистане, сформировалась, как личность и женщина, уже в Германии. Она знает свои права! Уверена в них! А Лена – продукт своих российских представлений: семья, дети, муж…

Стереотипы…

Справедливости ради надо сказать, что Марк старался найти работу и, бывало, находил неплохую, но почему-то со- вершенно не мог ладить с людьми. Хотел, чтобы признавали его исключительность! А чем он это заслужил? В Австралии четыре раза меняли место жительства – ехали туда, где Марк находил работу!

Так, в центр Австралии – город Алис – он улетел на новую работу на самолёте налегке, а жена с семимесячной малюткой Синди сдавала с рук на руки хозяевам коттедж, за который было вперёд уплачено за полгода…Дом надо было выскрести, вымыть, вычистить ковры и стёкла, отправить грузовиком мебель, что-то сдать на хранение на склад.

А потом…. самой гнать машину с семимесячной дочерью через несколько пустынь в самое жаркое и опасное время года полторы тысячи километров! Это как от Петропав- ловска до Москвы… Было жарко невыносимо, да ещё грела надежда, что Марк, наконец, успокоится.

Но всякий раз у него не было терпения преодолеть какие-то сложности в общении с коллегами, и он оставлял работу максимум через полгода. И терпения учиться тоже не было, бросил. Нет терпения просто жить…

Вернулись в Мериборо, куда в своё время переехали из Эмераунта. Снова сняли квартиру. Зовёт Лену назад в Англию. Та уже не хочет. Сколько можно? В Австралии уже получено гражданство, есть работа, надо продолжать учёбу, беременна вторым ребёнком… Марк в панике – жена снова собралась рожать?

А он вновь слышит настойчивый зов родины… ЭТО – всего важнее! Улетел!..

Лена рожает вторую девочку Эмили. Старшей, Синди, в это время уже четыре годика. И Ленка на четвёртом курсе университета… Все оценки – отличные! Сдаёт экзамены очно. Профессора в восторге!

Только не муж… Он разочарован… По скайпу показали ему вторую дочь – новорожденную Эмили. Посмотрел без энтузиазма, и признался, что любит только Синди. Каждый день, действительно, общается с ней виртуально. Девочка рада – она любит папу, скучает по нему, даже иногда плачет, и это разрывает сердце… Не отцовское, конечно…

За год в Англии Марк потерял две работы. Встречался с женщиной и удерживал англичанку только обещанием разбо- гатеть после развода и раздела имущества с женой – с Леной! А что делить? Лена осталась жить в снимаемом доме. Детей? Они Марку не нужны. Да и кто отдаст? Поняв, что с Марка взять, на самом деле, нечего, практичная англичанка его оставила.

Что интересно, он сам простодушно рассказывает всё бывшей жене. Хотя почему бывшей? Они же ещё не разведены! Вернуться в Австралию, что ли?.. Тем более, что у Лены наметился жених, какой-то Джейсон?

Она кому-то нужна? С двумя-то детьми? Точно – надо возвращаться!

Сообщает Лене, что вернётся назад, пусть не принимает поспешных решений! У них же двое детей! Новое замужество? А он-то чем плох? Умён, красив, не чужд спорту…

И… в самом деле возвращается в Австралию! Находит работу! Хорошую! Командует восемью офисами в разных городах! У него казённый дорогой автомобиль представитель- ского класса! Достойная зарплата! Он благополучно проходит шестимесячный испытательный срок! Его оформляют на по- стоянной основе! В него поверили!.. Даже две сестры и брат Нил в Англии поверили, наконец! Все рады!

А мы с Ленкой – не поверили. Только надеялись и молились за него – пусть у Марка получится! Ведь иначе плохо кончит… Жаль его… Всё хорошо? Не может быть… Это нереально… Это же Марк!.. Надо его знать… Что-то здесь не то. Чтобы МАРК, такой необыкновенный, такой оригинальный, экстравагантный, стал среднестатистической единицей?.. Стал, как все?..

А Марк продолжает рушить все стереотипы в сознании знакомых и родных. Он прилежно работает! Хорошо одевается! Платит за обеих девочек в садике по пятьсот долларов каждый месяц! Встречается с ними по выходным! Вот уже и маленькая Эмили его узнаёт, ему улыбается! Он покупает детям дорогие подарки! Он уговаривает Ленку не разводиться и восстановить семью! Приглашает вместе с детьми съездить на дорогой курорт!

Лена отказывается. У неё уже есть Джейсон. Новый муж в панике – он любит и новую жену, и её детей, а они встреча- ются с отцом…Лена полюбила его десятилетнюю дочь, они уже живут все вместе! Что будет?.. Джейсон – против встреч девочек с отцом!

Но Лена тверда – пусть Джейсон поступает, как хочет, а её дети должны знать родного отца!.. Ей известно – двое взрослых детей Марка никогда его не видели, и у годовалой Эмили может больше никогда не появиться другого шанса!..

На курорт Марк уезжает с Синди…

– А, знаешь, я Джейсона люблю больше! – говорит ему пятилетняя родная дочь про отчима. Увидев, как он огорчён, дипломатично добавляет:

– И тебя больше!..

Марка хватает аж… на восемь месяцев размеренной жизни! Но однажды он, ни с того, ни с сего, подаёт заявление об увольнении, покупает билет на самолёт, и сообщает своим сёстрам и брату в Англию, чтобы готовились к встрече.

Охота к перемене мест опять схватила его за горло жёсткой рукой…

Родные в панике, не советуют, возражают – опять сядет на шею! Но решение Марка непоколебимо! Мужчина он или нет? Вон, и седина в бороде пробивается! Скажете – это вторичный признак? Но раз у него есть дети…

Ой, ещё про одного сына забыла, от негритянки! Красивый парень цвета шоколада! Собирается из Африки в Англию, учиться. Тоже мечтает просто увидеть отца. А, может, рассчитывает на помощь? Ну, это зря! А встретиться можно. Марк не против. Не зверь же он – отказать сыну в таком пустяке! И не важно, что в воспитании ни одного из своих детей он не принимал участия!

В общем, как мужчина он заявляет: через двадцать дней он снова улетает из Австралии на родину! Марк принимает ещё более жёсткое решение – отказывается от встреч с дочерьми, хотя мог бы видеться с ними ещё три недели…

А говорил, что любит…

Лена – почти уже психолог, она старается понять. И она читала «Евгения Онегина»… (Сам Марк ничего не знает о сво- ём прототипе). Лена жалеет Марка! Как и я… Мы понимаем, что он всю жизнь ищет любовь, жертвенную любовь, но сам не способен дать никакой…

Но Лена-то не собирается быть жертвой! И я не для того её рожала! И ей есть для кого жить, в конце концов! Но как понять всё это маленьким дочерям?.. Они страдают…

Будто отца это заботит…

– Где жить будешь в Англии? – спрашивает Лена на прощанье.

– В гостинице пока поживу… А денег не будет – в машине…

– Какие у тебя планы?

– Да вот отдохну несколько месяцев, а потом видно будет… – неопределённо отвечает Марк…

От чего отдохнёт – от нескольких месяцев работы? Не- сколько месяцев отдыха – от нескольких месяцев работы? Неплохой график!.. – думаю я, ТЁША – так меня называет Марк, мой первый зять, именно с буквой Ша. Мы с дочерью не питаем к нему негативных чувств, хотели бы помочь, мы благодарны ему за чудесных девочек Синди и Эмили, только он – сам себе враг…

Он снова улетел в конце в Англию, нашёл новую работу и новую женщину. Сообщил в мае Лене, что все его мечты, наконец, сбылись. А в сентябре, уже сообщил, что снова разочарован и намерен вернуться в Австралию… В ближайшее время…

Теперь он снова живёт в Австралии…

Да, охота к перемене мест – весьма мучительное свойство! Да, охота к перемене мест – весьма мучительное свойство!

ВТОРОЙ МУЖ

«После грозы – вёдро, после горя – радость»

(русск. пог.)

– Ты будешь моей принцессой! – сказал Джейсон при первой встрече с моей дочерью. Она произошла через месяц после рождения второй её дочери – Эмили. А познакомились они тоже по интернету. И вот уже четыре года вместе…

– Почему ты так некрасиво свою дочь назвал? – спрашиваю я у него. который с собой привёл десятилетнюю Поршу, от которой отказалась мать. Девочка плохо формирует мысли, недостаточно развита, неважно учится, отчего и осталась на второй год в третьем классе. Потом она будет учиться в шестом, а преподавать ей всё будут за третий.

Её можно целый день возить по развлечениям, а вечером, попытавшись подвести итоги дня, узнать, что произвело на неё сильнейшее впечатление только какое-то блюдо в ресторане… Односложный ответ. При этом четырёхлетняя Синди вспомнит все ситуации, все встречи и перипетии дня, аттракционы, новых друзей!..

– Разве некрасиво звучит – Порша? – удивляется Джейсон, – Вообще-то я хотел купить машину «ПОРШ», но денег не хва- тало. Их хватило на коттедж для семьи. А тут родилась дочь, я её и назвал Порша. Теперь у меня всё есть! – смеётся Джейсон. – То есть, было – поправляется он.

Было… В его доме продолжает жить первая жена с неродными ему детьми, а он переехал к Лене в снимаемый ею коттедж. Теперь все расходы они несут вместе. У Джейсона достаточное пособие, пока он лечится, ведь на работе он повредил спину. Но это, конечно, не то, что он зарабатывал на своём грузовике. А в общем, у Ленки опять неработающий муж…

Джейсон старался обеспечить первую семью, получал хо- рошие деньги, много работал, надеялся, что жена достаточно занимается дочерью. Но ошибся. Жена и первыми тремя детьми мало занималась, а с дочкой и вообще отказалась. И вот итог…

Зато он много помогает с детьми сейчас, когда сидит дома. Любит всех! Для Порши наняли логопеда, школьными предметами с ней занимается Лена, и девочка уже делает заметные успехи. Джейсон возит дочь вместе с нашей Синди после школы в какую-то спортивную секцию с мячом.

Порша неэмоциональна, и улыбаться научилась только в новой семье, в девять-то лет! Завидует, когда Синди и Эмили жмутся к Джейсону, обнимают его, целуют, лезут на колени и получают Ответную ласку и любовь. Порша не меньше хочет, чтобы папа её приласкал:

– Я тоже так хочу! – говорит она Лене, но не умеет просто по- дойти к отцу – непривычна, и Лена подталкивает её: иди, сама обними папу, он же тебя тоже очень любит!

Трогательно видеть, как Джейсон сам стирает и гладит каж- дый день школьную и спортивную формы для своей дочери. Он действительно любит её, внимателен к ней, но иногда приходит в отчаяние, сравнивая наших девчонок.

Видно, время упущено… хотя определённые успехи за годы, что они живут вместе, налицо. В школе начали отмечать скромные успехи Порши. А к концу учебного года она неожиданно станет четвёртой в классе по математике! И русским она овладевает не хуже наших девчонок.

Справедливости ради, надо сказать, что со спиной у Джейсона стало лучше, и теперь он снова работает на большом самосвале.

СЖЕЧЬ АВСТРАЛИЮ

«Огня бойся, воды берегись»

(русск. пог.)

И где, спрашивается, была моя голова, когда я решила показать своим внучкам в Австралии, что такое настоящий пионерский костёр? Воодушевлённые новой затеей бабушки, они радостно помогали мне сооружать огромную гору из всего, подлежащего горению – сухие сучья из леса, тряпки, коробки от покупок и огромные листы картона от недавно привезенных и установленных детских аттракционов. – Взвейтесь кострами синие ночи Мы пионеры, дети рабочих. Близится эра светлых годов Клич пионера «Всегда будь готов!» – вопила я, нарушая тишину наступавшего вечера. Внучки пытались мне подражать, осваивая малознакомые, труднопроизносимые звукосочетания русского языка. Получалось смешно. Вместе с нами суетилась, носилась туда-сюда и наша собака Элли. Её взяла из приюта моя дочь с первым мужем Марком лет шесть назад. Всё-таки холодные они, эти англичане! Когда молодые только познакомились по интернету и Марк ожидал приезда Лены в Англию, он спокойно отнёс и умертвил в ветклинике своего кота, который много лет разделял его одиночество, решив, что в снимаемой им квартире третий – лишний. То же он предложил сделать и с собакой Элли, когда та проштрафилась – передавила соседских кур. Поголовье молодых курочек было восстановлено, сохранены дружеские отношения с соседями, но Марк всё же настаивал на жестоком наказании животного. Однако расстаться пришлось с Марком.

А недавно собака опять была замечена в преступлении – притащила домой часть недоеденного гуся, похищенного, видно, у других соседей. Давно уж аппетитный декоративный гусь был у Элли на заметке. Дочь уже с новым мужем Джейсоном постарались покрыть очередное преступление домашнего хулигана, уничтожив улики – закопав бренные останки несчастной птицы и безуспешно попытавшись снова ограничить свободу четвероногого сожителя. Только куда нам, русским, до законопослушных представителей «западной цивилизации»! Так и ТЯНЕТ что-нибудь СТЯНУТЬ или нарушить. Гуляя с маленькой внучкой вокруг Ботанического сада – владельца местных земель и нашего коттеджа, – заметила я в огромной куче собранной экскаватором земли поломанные культурные растения, которые прекрасно могли бы украсить нашу снимаемую усадьбу.

И что же? Вместо того, чтобы спросить разрешения у владельца, который, конечно, не отказал бы в просьбе, мы с дочкой, дождавшись сумерек, предпочли подогнать машину и загрузить её спасёнными растениями… тайком. И зачем? А чтобы украсить усадьбу самого владельца!.. УКРАСТЬ, чтобы УКРАСИТЬ… Люблю каламбуры! Вы, наверное, уже заметили?

Я отвлеклась. Итак, о чём думала я, разводя костёр под пологом эвкалиптового леса, когда то и дело передают новости о страшных пожарах, которые не потушить в захламлённых, буреломных лесах континента, к тому же наполненных горючими эфирными эвкалиптовыми маслами? Думала, что деревья огромны, высоки, а костёр будет маленьким.

Не тут-то было. Когда огонь полыхнул, и яркие сполохи высветили в темноте стволы могучих деревьев, вдруг в небо высоко-высоко и далеко вокруг в стороны стали взлетать и разноситься багряные хлопья догорающего картона. У меня волосы встали дыбом от ужаса.

Между тем раскалённые хлопья не только поднимались ввысь, они перелетали через речку, к которой я и днём-то боялась подойти, подозревая, что не только в траве, а и в воде живут разнообразные твари вроде змей, а то и крокодилы. Через неё был перекинут ствол толстого эвкалипта, на который я бы и при хорошем освещении не решилась ступить. Сейчас же, представив себе пожар, начавшийся на другой стороне речки в девственном лесу, я была готова на всё! Нельзя было допустить, чтобы мои действия послужили причиной такого бедствия.

Подбежала испуганная дочь, вместе мы начали тушить костёр, но горящие хлопья от этого стали взлетать ещё гуще и выше. Я поняла, что всё – в воле господа. Не в человеческих силах предотвратить ужасные последствия моего легкомысленного поступка! Как всегда в отчаянных случаях, стала просить всевышнего:

– Господи, яви чудо! Сделай так, чтобы не случилось беды! И я уверую в тебя! На этот раз не обману, господи! Спаси и помилуй!.. – пытаюсь я договориться с богом. Помаленьку костёр угас. Тлевшие толстые сучья были залиты водой. Долго ещё дежурила я у погасшего огня, гася искры и вглядываясь в гущу ночного леса: не образовался ли горящий очаг где-нибудь неподалёку?

Обошлось… А ведь могла сжечь Австралию! Не случилось… Пронесло… Чудо произошло…

Но снова где я – и где Бог?..

ОАЗИС В ПУСТЫНЕ

«Не по дому хозяин, а по хозяину дом.»

(русск. пог.)

Арабские Эмираты – это страна роскоши и нескончаемых строек, родина песков и посаженных среди них оазисов. В стране нет вековых традиций, и жизнь бьёт здесь ключом. На этой земле властвуют арабский дух торговли, технократический образ мышления и мусульманская религия.

Здесь живут по законам, которые сходны с коммунистическими, и здесь не платят налогов. Государственное устройство ОАЭ представляет собой сочетание республиканского и монархического строя, а так как сам эмират является абсолютной монархией, то власть в нём передаётся по наследству. Стать полноправным гражданином не просто, но если ты им являешься – будущее твоё и твоих детей обеспечено.

Чтобы стать гражданином, иммигранту надо прожить безвыездно пятнадцать лет. Но пока Эмираты не заинтересованы в увеличении количества своих граждан, поэтому – я слышала – людей, проживших уже долго, иногда насильно транспортируют в любое соседнее государство хоть на день, что автоматически перечёркивает их усилия стать гражданами Эмиратов.

Здесь раскрашивают не прикрытые одеждой части тела, передают предметы только правой рукой и не едят на ходу. Очень жарко, но везде есть кондиционеры – даже на автобусных остановках и в зоопарках для животных. В Эмиратах пятнадцать верблюжьих ипподромов.

ОАЭ – это рай для шопоголиков. Если вы зайдёте хотя бы в один из супермаркетов – а я ходила просто на экскурсию – потом вы всю жизнь будете смеяться над любыми вывесками магазинов, объявляющими себя супермаркетами. Любой из них, даже в Москве, покажется жалкой хибаркой, лесной избушкой по сравнению с тамошними. Подобные я видела только в Бангкоке. И здесь можно найти любой товар за ту цену, которую вы хотите заплатить.

С алкоголем в ОАЭ следует быть предельно аккуратными. Здесь категорически запрещено распитие алкогольных напитков в общественных местах, и в магазинах их найти нелегко. Может, поэтому преступности почти не существует – слишком жестоко закон карает нарушителей. Так, за один из прошлых лет были казнены две тысячи человек за совершённые или придуманные преступления. Поэтому, например, как ни привлекательна может казаться кому-то из местных жителей, например, приезжая женщина, куда бы и в какое время суток она ни направилась – она в безопасности.

Не одна из моих знакомых переехала туда вместе с детьми, может быть, навсегда, ведь в Арабских Эмиратах работать можно эффективно, а жить безопасно. И мужчин здесь очень много – красивых и трудолюбивых, без внимания она не останется.

Почему-то наших мужчин среди переехавших почти нет, как и в других странах. Они продолжают дома бездельничать, ссылаться на обстоятельства, а многие и не стесняться жить на родительскую пенсию или зарплату жены. Жалкие подобия мужской половины человечества… Зато наши женщины… Их предприимчивости и авантюризму не перестаёшь удивляться, Восхищаться… С тех пор, как в Эмиратах нашли «чёрное золото», всё изменилось. Нефтедоллары позволили то, о чём раньше разве что только мечталось – у шейхов хватило ума не превратить страну в сырьевой придаток Запада. Именно поэтому здесь, в песках, выросло государство с собственной высокоразвитой экономикой, а СВЕРХДОХОДЫ ДЕЛЯТСЯ МЕЖДУ ВСЕМИ ГРАЖДАНАМИ!

Книга рекордов Гиннесса зафиксировала – именно дубайское автоматическое метро – самое длинное в мире. Здесь гигантскими темпами строятся офисные центры, современные высокотехнологичные предприятия и технопарки, жилые здания, имеющие развитую инфраструктуру – магазины, фитнес-центры и паркинги. Здесь живут и работают ведущие профессионалы со всего мира, превращая Дубай в город будущего. В общем, если вы заскучали по весне и солнцу, а зима не кончается, вы сами можете посетить этот райский уголок с вечным летом. Здесь вы не только побываете на настоящем сафари, порадуете здоровье солнышком и свежими витаминами, тёплым морем, но и просто отдохнёте – с душой и изыском!

ЗАМУЖЕМ ЗА АРАБОМ

«Добро не лихо, бродит тихо»

(русск. пог.)

В тот раз я летела с группой таких же челноков в Объединённые Арабские Эмираты, в первый раз – рейсом «Петропавловск – Дубаи». С тележками, нагруженные, как мулы, мы ждали посадки. В Петропавловском аэропорту обратила внимание на женщину моих лет – ей было уже хорошо за сорок. Женщина как женщина, только вот на руках у неё годовалый малыш – смуглый, курчавый арабчонок… Да и сама она кого-то мне напоминала… Трое детей постарше, светленькие, лет от пяти до десяти, также называли её мамой.

Летели они большой компанией и без узлов, видно, отдыхать. Богатые, что ли? По виду не сказать… Только женщина с ребёнком производила впечатление состоятельной матроны…

Надо всё разузнать!

То, сё, дозаправка в городе Шевченко… Я нашла способ заговорить с заинтересовавшей меня женщиной: – Что-то мне лицо ваше знакомо… – обратилась я к ней. – Как же не знакомо! Я – Катя… Ну, помните, рядом торговали на Колхозном, в воротах?.. Катя?.. Но та, знакомая мне Катя, была угрюмым, мужеподобным существом с тяжёлой походкой, которую без тележки с товаром или не за лотком и представить было нельзя. С задубевшим от мороза и солнца чёрным лицом, в ватных штанах, ломившая неподъёмные грузы, она одна содержала большую семью… Неужели это она – величавая, неторопливая, белокожая, женственная, повелительная, в шикарном платье?.. А ноги… Какие ноги! И мир мог не увидеть этих красивых ног?..

Оказалось – она!

И вот её история.

Поехала торговать а Эмираты уже в пятый раз, когда нежданно-негаданно встретила любовь в виде арабского мужчины – богатого красавца, который был моложе её на четыре года, и имя его было Принц – ни больше и не меньше! Катя давно поставила на себе крест как женщине, никому больше не хотела верить, ни от кого зависеть, и очень сопротивлялась домогательствам. Целый год уговаривал Принц ему поверить, несмотря на сопротивление и самой Екатерины и своей семьи. Прилетал три раза в Петропавловск. Уговорил. Через год родился вот этот ангел с жгучими глазами, кудрявый Серафим.

Оказалось – это первый и единственный ребёнок Принца! До тех пор ему, наследнику богатой и родовитой семьи, не удавалось с другими жёнами стать отцом. Стоит ли говорить, что за это чудо природы – внука – его родня смирилась с браком сына. А войдя во вкус, повелела привезти к ним и всех остальных Катиных детей! За одним невестка захватила и своих сестру с братом – авось, приживутся… Сестра была намного моложе Кати. Как и брат, они также надеялись устроить свою судьбу в Эмиратах. Что касается брата, я сильно сомневалась. Не понравился он мне, хоть был симпатичный, хорошо сложенный молодой человек. Что-то хищно-уголовное чудилось мне в его взгляде, манерах… А в Эмиратах с такой публикой не церемонятся – отправляют не «под фанфары», а прямиком на виселицу!.. Хотелось мне Катю обо всём расспросить подробнее, но родные без конца требовали её внимания, и больше пообщаться не пришлось. Я только видела, как перед заходом на посадку в Дубаях она «причепурилась» – вздыбила причёску, встала на каблуки, накрасилась, даже умудрилась переодеться в тесном туалете.

А потом наблюдала встречу её с мужем в аэропорту – нежную встречу двух влюблённых… И снова подивилась – как меняет людей любовь! Надеюсь, все мои герои нашли своё счастье…

ЗА АФРОАМЕРИКАНЦА…

«На что спрос, на то и цена»

(русск. пог.)

Людка Печонкина была моей одноклассницей, подругой и соседкой. Ну – как подругой? В юности мы всех считаем друзьями и подругами. Потом «кыхнутые», вроде меня, так и продолжают считать по жизни, а «нормальные» пересматривают позиции, вычёркивают лишних друзей из оборота близких, оставляют только нужных.

Людка выучилась на бухгалтера, вышла замуж за паренька, жившего неподалёку – а чего далеко ходить, если время приспело? Родила девочку. Парень оказался горьким пьяницей, что можно было сразу предположить, глядя на его родителей. Зачем было и замуж за него выходить?

Однако Людка самоотверженно боролась и с дурными наклонностями мужа, и с последующими беременностями – травила себя хиной. Потом разошлась. Вышла замуж за другого – своего коллегу, бухгалтера – а чего далеко ходить? Он был некрасив, староват и хром, зато у него был мотоцикл!

Хотела родить и от него, но уже не получалось – организм был испорчен. Так они жили лет двадцать, воспитали её дочь. И вдруг – получилось! Люда забеременела… А лет уже сорок три… Родила снова девочку. В это время они жили под Ташкентом, и я её там дважды навестила, будучи в командировках. Порадовалась за них.

Потом начались девяностые. В Узбекистане они были не только трудными, но и опасными, и Люда с семьёй вернулась в родной Петропавловск. Работы не было, и она носила по базару чай в термосах да блины. Кое-как перебивались, потом уехали в деревню – там было легче прожить. Завели хозяйство, корову.

Вторая девочка – Ира – выросла, поступила в институт на изучение английского языка. Она была надеждой для старых родителей – у старшей дочери давно была своя жизнь.

После окончания университета Ирину посылают в Америку «по обмену» – совершенствовать язык. А она там… выходит замуж за… как бы это сказать, чтобы никого не обидеть, афроамериканца, и рожает от него мальчика. Видно, всё это – чтобы остаться в очаровавшей её стране.

Ну и что? Чернокожий парень, наверное, красавец и атлет! Тем более, что – доходят слухи – Ирочка каждый месяц высылает родителям по тысяче долларов! «Вот это – уровень жизни в Америке!» – завидуем мы, подруги Люды.

Люда же с мужем почему-то очень страдают, и продолжают подчищать сферу знакомых, друзей и даже родных, чтобы никому ничего не объяснять. Меня тоже подчистили, так что всё остальное я знаю по слухам. Они продолжают жить в деревне, старшая дочь их не оставляет, она успешный, предприимчивый человек.

Однажды, случайно, встречаю в автобусе другую нашу одноклассницу – Нину Тюрину. Давно о ней ничего не знала! Я рада, накидываюсь на неё с вопросами об её жизни, она неохотно отвечает – для неё всё в далёком, забытом прошлом, душа её «скукожилась» к старости. Между делом, вспоминаю одного друга детства, другого, рассказываю об их судьбах – вижу, что Нине всё это не интересно. Как бы её расшевелить?

– А ты знаешь, что дочка Люды Печонкиной вышла замуж за… афроамериканца, живёт в Америке, родила сына, и посылает родителям каждый месяц по тысяче долларов?

Первый раз увидела на постаревшем лице бывшей одноклассницы какие-то чувства:

– Какие тысячу долларов? Ирка в Америке живёт в трущобах, распространяет на улицах какие-то лекарства, и хоть живёт там уже много лет, гражданства не имеет. Когда она вышла замуж за «чёрного», ему было шестьдесят лет, и он имел семь детей… Теперь сын её уже подросток, будущего у него нет, а отец его давно умер…

Нине пора выходить, и я жадно спрашиваю – какой у неё номер телефона, чтобы снова не потерять подругу.

– Забыла… Я же здесь недавно живу…

– А номер, номер дома, квартиры?

– Номер квартиры – шестнадцать, а дома… забыла… – неохотно отвечает она, и выходит. Зачем я ей?..

Я недоумеваю – неужели Америка настолько привлекательна (как и Германия, Австралия, Италия), что лучше там быть никем, чем в своей стране – достойным специалистом?.. Далеко ходить не буду, взять хоть мою дочь. Здесь, в Казахстане, у неё собственная квартира, она могла бы быть профессором в университете! Так нет – она живёт в Австралии с негодным климатом (вечная жара без кислорода), не имеет собственной жилплощади, и с двумя высшими образованиями (одно из них – австралийское) исполняет незначительную должность в Красном Кресте…

Не понимаю…

Может быть, я глупа, и Людка Печонкина могла бы мне всё объяснить, ведь она была моей одноклассницей, подругой и соседкой, но, поскольку от меня никакой пользы Людке нет, она давно вычеркнула меня из списка друзей, и даже отворачивается при встрече… И Нина – из тех же…

К старости душа скукоживается…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Выйти замуж «за бугор» – вещь реальная в любом возрасте. Известен случай в Екатеринбурге, где в брачное агентство пришли пожилая мать и тридцатилетняя незамужняя дочь. Дочь закапризничала и потребовала, чтобы мать также оставила заявку на замужество. И что же? У матери оказалось больше вариантов женихов, чем у дочери – в два раза! Поехала мать для пробы в Швецию, познакомилась с тамошним претендентом, прожила там три месяца, вернулась совсем другая. Пришла в то же агентство и заявила: «Швед – мужчина хороший, но там мне скучно. Найдите мне подходящего мужа лучше во Франции! В Париж хочу!» Там она и нашло своё счастье. А дочь её сейчас с мужем живут в Лондоне…

Выйти замуж за иностранца вполне реально, ведь там достаточно мужчин. Там не проводили таких убийственных социальных экспериментов, как у нас, не существует повального пьянства, присутствует гендерное равенство.

Но… Выйти замуж «за бугор» – и автоматически стать счастливой?.. Конечно, это утопия! Если только ваши надежды и видение будущего не ограничиваются только тем, чтобы не работать и получать пособие для поддержания достойного образа жизни… Только если вы – человек без амбиций, без самолюбия, без гордости… Жить-существовать, проедая деньги налогоплательщиков новой родины? Не чувствуя уважения соседей и не так уж часто образующихся новых знакомых? Не чувствуя уважения в глубине души даже самого к себе?..

Нет? У вас есть амбиции, самолюбие и гордость? Тогда, чтобы быть достойным членом принявшего вас государства, вам придётся ОЧЕНЬ много работать не только для общества, но и над собой. Чего стоит хотя бы на хорошем уровне овладеть языком новой родины? Ведь если вы этого не сделаете, вас не возьмут на работу, вы не сможете продолжить образование, завязать новые полезные и приятные знакомства, круг вашего общения будет ограничен только самыми близкими людьми. Пока они будут. Или пока они не уйдут далеко вперёд, а вы не перестанете даже им быть интересными.

И ещё… От того, что вы сменили место жительства, а может, и гражданство, вы не перестанете быть патриотом своей прежней родины и являться там, за границей, её, так сказать, послом, представителем. По вас будут судить обо всех людях вашей национальности.

Ответственно…

Итог таков. Чтобы быть счастливым, надо быть САМОДОСТАТОЧНЫМ и ТРУДОЛЮБИВЫМ. А с этими качествами можно стать счастливым везде – и у себя, на родине, и «за бугром»!

ЧАСТЬ 2

МОЯ ЗАГРАНИЦА

ЧУДО

«Друг сердечный – таракан запечный»

(русск. пог.)

– Я так поразилась, когда узнала, что Нелли Зыкина встретилась с твоей подругой в Болгарии!.. – сказала мне одна знакомая при встрече – в 1980 году. – С какой подругой? – в свою очередь поразилась я. – Тебе лучше знать! – ответила она. – С какой-то болгаркой… – Да, есть у меня там подруга! Что-то мы с ней потерялись. Давно о ней ничего не знаю. Когда это было? – Да лет пять назад… А что, Нелли тебе разве не рассказала? – Нет. Ничего я не знала… – ответила я в недоумении. И стала размышлять, как найти бывшую знакомую. Ей-то найти меня было легко – в своё время она дружила с моей соседкой Верой, но та давно уехала в Крым.

С трудом, не сразу, случайно, узнаю адрес Нелли. Жила она тогда около магазина «Уют». Как на крыльях, взлетела я на пятый этаж! Звоню. Открывается дверь. Да, в самом деле – Нелли, собственной персоной! Сколько лет прошло…

Хозяйка квартиры меня тоже узнала, пригласила войти. И рассказала, как ездила по путёвке в Болгарию, на «Золотые Пески». Тогда только-только наши люди начали выезжать за рубеж – и это было чудо!

Но чудо продолжилось и дальше.

Лежат они на пляже в «Золотых песках» со своей группой, загорают. А неподалёку загорает группа молодых болгар. Людей вокруг – тысячи! Жара. Вдруг одна из девушек – высокая, красивая, с тёмными глазами-сливами, с сигаретой в руке (наши девушки тогда не курили), встаёт, подходит к нашей группе и заговаривает с Нелли по-русски – тогда в Болгарии все учили русский язык: – Вы из Советского Союза? – Да. – У меня подруга есть в Казахстане… – И мы из Казахстана! – В городе Петропавловске… – Так и мы – из Петропавловска! – Она училась под Курганом, в молочном техникуме… – И я там училась! – Люба Поротикова… – Я её знаю! Она училась одним курсом старше меня! Представляете? Настоящее, неподдельное чудо! Радости и удивлению обеих не было предела! Понятно, что они познакомились, разговорились. Нелли были вручены для меня небольшие подарки – по всей видимости, приобретённые там же, на пляже: изящный пузырёк с чудесным маслом из роз в деревянном футляре – привет Казанлыкской долины, какой-то скромный сувенир, красивая пачка сигарет «Рила», конверт с написанным наскоро письмом и открыткой с видом знаменитого курорта «Золотые Пески».

Нелли рассказала мне об этой встрече, произошедшей давным-давно. Затем подошла к серванту, вынула из-за стекла и протянула мне деревянный футляр с пустым пузырьком из-под розового масла, красивую пачку из-под сигарет «Рила», потускневший от времени сувенир и конверт с пожелтевшими письмом и открыткой: – Видишь, сохранила! – с гордостью произнесла она, ожидая, вероятно, благодарности. – Но я могла об этом никогда не узнать! Почему ты меня не нашла? Ты же отлично знаешь, где я живу, а наш город не так уж велик! – Так как-то, времени не было! Да я и не обещала твоей подруге… Забегая вперёд, скажу – через восемь лет я сама поеду в Болгарию, встречусь с Леной Казанджиевой. Расскажу ей про судьбу её подарков и передам слова Нелли: «Я не обещала». – Она не то, что обещала – клялась, что передаст! – скажет мне Лена. По приезде из Болгарии я упрекнула Нелли: – Ты всё же обещала Лене, а не передала… – Вообще-то я – все мои знакомые знают – обычно очень обязательная… – продолжает утверждать она. И не придаёт значения ни моим упрёкам, ни своему поступку. А ведь работала на очень ответственной должности, эта обязательная, но безответственная Нелли! Теперь мы с ней не теряемся – видимся иногда. А чаще перезваниваемся.

ОТКРЫВАЮ ДРУГОЙ МИР

«В чужих людях без кнутика учат, без солнышка сушат»

(русск. пог.)

Как экзотично у нас в Сибири звучали в шестидесятые годы такие понятия, как «Варна», «Стара Планина», «Плиска», «Габрово», «Золотые Пески», «Албена»!.. Тогда у меня, двенадцатилетней пионерки, и завязалась активная переписка с болгарской девочкой Леной Казанджиевой из города Русе. Открытки и сувениры, высланные ею, познакомили меня с Болгарией. Навсегда запомнилась книга «Табак», подаренная ею. Читала и другие книги болгарских авторов. С трепетом ходила в Сочи на концерт Бисера Кирова – ведь он из страны, в которой живёт моя подруга, и про которую я уже так много знаю! Я с удовольствием слушаю пластинки с популярной тогда болгарской певицей Лили Ивановой. А ещё я переписывалась с мальчиком и двумя девочками из Германии, с чешкой, полячкой, и даже китайцем. Но болгарка Лена стала мне всех ближе. Мы переписывались лет десять, а потом переписка заглохла. Однако Лену я не забывала. А тут стало известно, что и она меня не забыла – вот, подарки с моей подругой передала… Поэтому, когда осенью 1988 года мне впервые представилась возможность выбирать, куда поехать отдохнуть за границу, я выбрала Болгарию. Втайне надеялась, хоть это и было маловероятно, после многих лет забвения найти свою подругу. Я пришла в петропавловское турбюро и сказала: хочу в Болгарию! Меня спросили, согласна ли я поехать с сельскими тружениками? Как раз подобралась группа.

– Почему же нет? Я уважаю сельских тружеников! Тем более, что мне понравилось – тур предстоял по нескольким городам. В том числе путь мой лежал через город Русе, на Дунае, где и жила когда-то моя болгарская подруга. Выехали пока в Москву. Живём в новом гостиничном комплексе «Измайлово». Этажей там много! Мои земляки с удовольствием катаются на лифте: вверх – вниз, вверх- вниз! И ведут себя, как дикари. Над ними смеются. Метро, эскалаторы, ресторан – всё им, деревенским, в новинку!

Перед отлётом в Болгарию получаем строгие инструкции: за границей вести себя культурно, достойно. Пользоваться при еде ножом. На вопросы не отвечать. Бояться провокаций. Беречь свои советские паспорта от врагов. Помнить о моральном облике. Высоко держать марку советского человека!

ХОРОША СТРАНА БОЛГАРИЯ

«Чужая сторона прибавит ума»

(русск. пог.)

Летим в Софию. Стюардессы – смуглые красавицы-болгарки с тёмными глазами. Чем-то они неуловимо отличаются от советских девушек! Прилетели.

– Росица Радева! – представилась нам невысокая черноглазая женщина, гид «Балкантуриста». – Приветствую вас на болгарской земле! Нам меняют советские рубли на левы. Тут же, в аэропорту, заходим в магазин. Я вижу на полках множество джинсов, о которых тогда у себя мы и мечтать не смели. И глазам не верю: на ценнике написана цифра «7»! Я копаюсь в кармане, достаю семь левов, протягиваю продавцу. Сейчас я стану обладательницей этих божественных джинсов! Я молода и хочу быть современной!

Остальные тоже лезут в карманы… Над нами смеются:

– Семь ДОЛ-ЛА-РОВ! – говорят ехидно продавщицы. Ну, это для нас – цена неподъёмная! Мы смущённо уходим, сопровождаемые презрительным смехом…

Поселили нас в лучшем отеле «София». В холле – смешение рас и народов: греки, чехи, румыны, поляки, немцы. Так и клубятся! Для нас, впервые попавших за границу, всё кажется удивительным! Разместились по двое в шикарных номерах, каждый – на три комнаты: гостиная и две спальни. Музыка ходит за нами вслед из одной комнаты в другую. А в ванной на каждого – по семь полотенец! Что с ними делать? Нам про это ни-че-го не говорили!..

Первый вечер в гостинице. Нашим руководителем группы велено сидеть по номерам и не выходить! Наверное, хотели, чтобы мы своей дикостью не смешили людей. И ещё сказали: бойтесь провокаций! Все и сидят, боятся.

Я тоже боюсь, но в номере сидеть не согласна! За что же я деньги платила – двести долларов? Мне необходимы новые впечатления!

И я выхожу в фойе. За окнами уже темно, а здесь – свет, оживление, люди разных национальностей стоят группами. Я ничего не понимаю – кто, где и зачем? Озираюсь с любопытством. А нас, таких неофитов, уже ждут. Подлетает бойкий парень:

– Валюта? Варёнки? Часы? – предлагает. Интересно! Юбки из джинсовой ткани симпатичные, современные. У нас таких нет. Но деньги спрятаны в таком месте, куда при свидетелях не полезешь. Надёжно спрятаны!

– Ты почему так хорошо по-русски говоришь? – спрашиваю парня. – Так я же учился в Ленинграде, в Кораблестроительном. – И ничему не научился, кроме как юбками торговать? – Нет, почему, и девочками тоже! – смеётся он. – Ой, никогда не видела проституток! Покажи мне их! – прошу я. – Вон одна, вон другая, и две в баре сидят. Хочешь, и тебе клиента найду? – Да за меня, наверное, уже ничего не дадут! Мне сорок лет! – Нет, почему? На любителя! Ты ничего!.. К нам подходят ещё двое парней. – Знакомьтесь – мои товарищи! – представляет мне их мой собеседник, Радослав. – Здравствуйте, товарищи сутенёры! – приветствую я их. – Да он шутит, что сутенёры, – говорит один из подошедших, Теодор, – мы всегда над русскими смеёмся! – Как так? А мы, русские, думаем, что болгары нам братья! Так нас в школе учили. За что же наши отцы и деды на вашей земле кровь проливали, когда спасали от турок, от фашистов? – Братья, конечно, братья. Но мы всё равно над русскими смеёмся! – отвечает Теодор. Он тоже очень хорошо говорит по-русски, совсем без акцента. И мне прямо в ухо, по секрету, добавляет: – Я вот родился в Кривом Роге, но им не говорю – кивает на товарищей – смеяться будут! Мне обидно, но что толку дуть губы? – Так кто же все эти люди вокруг? – спрашиваю их. – Я ничего не понимаю! Мне охотно объясняют: это – немцы, это – румыны. Вон те – американцы! А эти с обмотанными тряпками головами – египтяне. Завтра в городе состоится футбольный матч их команды с чехами, и они приехали «болеть» за своих. – Мы считаем египтян грязными… – объясняет мне один из парней. «Почему?» – я не успела выяснить. Подбежал наш сопровождающий, и пока меня не купила иностранная разведка или какой-нибудь гражданин противоположного пола, уводит в номер, бормоча сквозь зубы угрозы и предостережения! А вслед мы опять слышим весёлый и презрительный смех моих новых знакомых. Потом такой смех мы слышали ещё много раз!..

СТРИПТИЗ

«Чужие петухи поют, а на наших типун напал»

(русск. пог.)

Сегодня день идёт медленно, ведь вечером мы идём в настоящий вертеп, в вертеп разврата! В ночное заведение, где танцуют стриптиз!.. Это София, и мы узнаем что-то запретное!

Волнуемся, предвкушаем и даже немного робеем… Как это будет? Не откажется ли от нас после этого Родина? На родине-то в то время самое развратное было – клубные танцы до десяти часов вечера. По ночам ни-ни – ни магазины, ни рестораны, ни клубы и танцплощадки не работали. Таких слов, как «дискотека» или «корпоративная вечеринка», не существовало. А некоторые даже утверждали, что и секса в стране не было!

А тут – канкан! Стриптиз! Очередная буржуйская штука? Или провокация? Если это так, то мы, советские люди, не поддадимся! А всё же интересно, какой он – стриптиз? Наверное, и смотреть будет стыдно… Мы напуганы и заинтригованы. И начало этого библейского содома – в двенадцать часов ночи! Когда советские люди уже давно спят…

В общем, день идёт медленнее обычного… Вечер, в конце концов, всё же наступает, и он наконец проходит. Начинается греховная ночь… Ночь нашего падения!

Мы надеваем скромные наряды, спускаемся в холл. Вертеп – здесь же. Это – ресторан при нашей гостинице, где днём мы обедаем. Заходим в зал. Он большой, народа много, группы туристов из разных стран сидят вальяжно, заказывают вкусные блюда, выпивают, закусывают, танцуют…

Расслабляются, одним словом…

Мы же напряжены, как никогда! Главное – не поддаваться на провокации! Высоко блюсти «облико морале»! Быть начеку!

Засовывают нашу группу в самый угол, откуда и сцены не видать. А как же предвкушаемое зрелище – стриптиз? На столах перед каждым из нас стоит по рюмочке водки грамм на пятьдесят, и одно на всех, посередине, продолговатое блюдо с жареными орешками. Это – подарок от ресторана.

Всё! Предполагается, что дальше люди будут заказывать себе блюда, напитки. Мы же просидим здесь пять часов и не сделаем ни одного заказа – ни одной бутылки не то что спиртного, не то, что загадочной кока-колы – лимонада! Трактористы, комбайнёры и доярки, у которых норма выпивки – бутылка водки на брата, будут цедить из своих смешных рюмочек водку каплями, и брать иногда по одному орешку… А как же! Деньги надо экономить, чтобы домой привезти хоть какие-то подарки родным!

Официанты это знают, к нам не подходят, потому мы и оказались в углу.

На сцене – полукруглом возвышении с подсвеченным полом – выступают группы артистов и одиночные исполнители. Они демонстрируют для туристов из разных стран что-нибудь их национальное. Те от своих групп благодарят, подносят кто – цветы, которые можно здесь же приобрести, а некоторые припасли для этого случая специальный подарок.

Для нас исполняют «Катюшу»…

У нас на родине давно вокально-инструментальные ансамбли исполняют современные прекрасные песни, но мир о них не знает. Здесь представляют, что в искусстве мы застряли на уровне времён Великой Отечественной войны, что мы поём те же мелодии, что и сорок лет назад… И нам обидно. «Катюша»… А мы теперь любим другие песни…

Затихли в своём углу, как мыши. Нам нечем отблагодарить артистов. Так стыдно! Да и смелых таких – выйти на сцену ночного клуба – нет. Ещё припишут антисоветчину! Вон он, кэгэбэшник сидит, маскируется под рядового туриста… Мы его давно разгадали!

Я срываю со своего запястья красивый серебряный браслет, приобретённый вчера, сую его Генке – он себя позиционирует, как самого отчаянного парня, шепчу ему на ухо, чтобы поцеловал певицу в щёчку, как все делают! – Сможешь? – спрашиваю его. – Конечно! – отвечает Генка, отчаянная голова, первый парень на деревне, и смело (на ватных ногах) идёт к сцене! Он сможет! Он такой! Красивый парень протягивает девушке браслет, она подставляет щёку, а он… протягивает руку для пожатия! Певица после заминки подаёт руку. А потом… она даже приседает и ойкает от крепкого рукопожатия настоящего тракториста!

К столу Генка возвращается героем! Красный, как свёкла. Вот рассказов-то на деревне будет! А я снова корчусь от стыда…

Весёлые девушки большой группой исполнили канкан, какая-то девушка – стриптиз, а нам уже всё равно. Ничего не видно из нашего угла, мы устали чувствовать везде свои бедность и унижение. Мы не смеем даже уйти. Наконец, объявили общие танцы!

Народ оживился, звучит приятная музыка. На подиуме, где выступали артисты, появились первые пары. За моим столом – восемь мужчин. Восемь здоровых, плечистых, симпатичных молодых мужчин. И я – одна женщина! Лафа в кои-то веки! Я тоже красивая, нарядная и пришла сюда развлекаться! Сейчас буду танцевать!

Никто из наших с места не поднимается. Лица напряжённые! Орехи кончились давно, и водка тоже. Официанты демонстративно убрали и рюмки, и блюдо. Стыдно сидеть за пустым столом, но команды к отступлению не было… «Скорее бы в номер, да напиться из своих запасов!» – думают мои, пока несостоявшиеся, кавалеры…

Красивая танцевальная музыка звучит, я жду. Никаких движений! – Парни, пригласите меня танцевать! – наконец, взываю я. Меня так и подмывает! Охота подвигаться. Глаза мои сияют, щёки горят! Я поднимаюсь с места – кто смелый?.. Я пойду танцевать с любым! Смелых нет…

– Любовь Леонидовна, вы же замужем! – строго говорит мне один из соседей по столу, Мишка. Тоже женатый, он словно забыл, как в гостинице «Измайловская» трахал на соседней койке ночью мою соседку по номеру. И остальные строго на меня взглянули – что за легкомыслие? Сама же говорила, что мы тут страну представляем! Дебилы! Я так и села. Какая же степень закомплексованности!

В другой стране, в три часа ночи, в весёлом кабаре, мне сурово дали понять, что танцевать не с мужем – неприлично! Свой же соотечественник поставил на место! Зачем нам и кэгэбешники? Мы сами не дадим друг другу сбиться с пути! Я ошарашена…

Между тем события продолжали развиваться.

С самого начала я с восхищением наблюдала за одним немцем. Он был так уверен в себе! Как не хватало нам этого качества! После изысканного ужина немец свободно ходил по залу, дарил понравившимся девушкам цветы. Рассыпанный букет хризантем лежал на его столе, он брал по одной, и подносил даже сидящим с мужчинами женщинам, приглашал их танцевать, а артисток целовал в щёчки.

Мужчина этот сидел среди немецкой группы, крупный, заметный, но меня именно привлекала в нём не красота, а внутренняя свобода. Из нас ни один за несколько часов так и не посмел подняться и хотя бы в туалет сходить. Вот только отважный Генка ни много, ни мало – «поручкался» с исполнительницей нашего «шлягера»!

Видно, обративший на себя моё внимание мужчина заметил и моё к нему внимание, и желание танцевать. Подошёл и пригласил! Вся наша группа замерла: неужели пойду? Замер руководитель группы, замер кэгэбешник.

Я пошла…

Уже не один раз, общаясь с иностранцами, я замечала, как легко люди понимают друг друга без посредства языка. Руки мужчины были сильные, властные, от его накрахмаленной белоснежной рубашки пахло приятным дезодорантом… Не то, что от наших трактористов и животноводов. От их залежалых пиджаков до сих пор несло старой избой да скотным двором.

В полутьме мы танцевали красивый танец, и наши движения были созвучны музыке и возникшей гармонии телодвижений. Голова кружилась от самой атмосферы ночного ресторана, от близости крупного, чистого тела красивого, уверенного в себе мужчины… И эти властные руки… Я была послушна… Мы были одним целым… Я забыла про насторожённые взгляды своих соотечественников, про моральный кодекс, про изменявшего всю жизнь мужа…

Мой партнёр склонился ко мне и тихо предложил подняться к нему в номер, сказал, что там тоже есть музыка и хорошее вино…

Мои душа и тело были согласны… О-о-о, как я была близка к падению!.. Ответить «да» – и будь, что будет?.. Подняла голову и взглянула в его настойчивые глаза. Они были требовательные, светло-светло голубые… Почти белые…

Очарование спало. «У фашистов, наверное, были такие же глаза», – подумала я и ощутила себя Зоей Космодемьянской! «А-а, белоглазый немец, пойти с тобой – всё равно, что родину предать!» И решительно отказалась!

А речь-то шла не о родине, а дело-то было тоже в моих комплексах! Таких же, как у моих товарищей по путешествию, которых я так осуждала за деревенскую ограниченность!..

ПО СТРАНЕ – АВТОПРОБЕГОМ

«Мало чести стоять на месте, большая честь других вперед весть»

(русск. пог.)

В холле гостиницы весь день столпотворение – одни туристы приезжают, другие отъезжают на экскурсию, в аэропорт, или на вокзал. Нам, впервые попавшим за границу, всё кажется удивительным! Запомнилось первое утро – над высотными домами и красными черепичными крышами одного из древнейших городов Европы – Софии – рано поднимается солнце. А столица давно не спит. Я стою у окна своего номера – я в нём одна. За окном – звонки трамваев, гудки автомобилей, скрип тормозов. Множество голубей встречают восход прямо в воздухе. Из окон выглядывают заспанные лица столичных жителей: какая сегодня погода?

А погода хорошая. Снег, что выпал вчера, лишь слегка посеребрил крыши, а деревья стоят зелёные. Озабоченные хозяйки торопливо несут на завтрак свежие – в полметра – багеты. У нас таких в то время не бывало. Вдали работают строительные краны, возводят новый, девятый микрорайон столицы. Видно, много и хорошо работают строители – ведь жилищной проблемы здесь не существует. Правда, непривычно, что почти всё жильё – кооперативное. У нас о таком узнается позже.

Хорошо дышится в столице благодаря паркам, включающим окружающие леса. Много бульваров. Интересны автомобильные развязки, но чтобы разрешить транспортные проблемы, конечно, не хватает метро. Его и строят с помощью советских специалистов. Кому и чего только мы не строили, а вот – не уважают… Побывали в Военно-историческом музее, мавзолее Димитрова, монументальном Народном Дворце Культуры. Он мне показался совершенно безвкусным по архитектуре. На следующий день рано утром выезжаем дальше по намеченному маршруту.

ПЛЕВЕН

«Дороги к избе не приставишь»

(русск. пог.)

Интересные экскурсии в большом, тёплом, удобном автобусе по местам значительных событий заканчивались обычно у какого-нибудь национального ресторана или комфортабельной гостиницы, где нас вкусно кормили под музыку или удобно устраивали для ночного отдыха.

Бывало пасмурно, а вот Плевен запомнился хорошей погодой. Тогда, глубокой осенью, неожиданно наступило почти летнее тепло. Солнце дробилось в миллионах брызг десятков причудливых фонтанов на центральной площади. Вот две подружки лакомятся мороженым. Мы с Леной Казанджиевой были такими же, когда начали переписываться. – Здравствуйте, девочки! – подхожу я к ним. – Здравствуйте! Мы знакомимся – Бояна Минева и Лариса Арабаджиева приехали из деревни Биволари развлечься в выходной день – поесть городских лакомств, сходить в кино. Им по 13 лет. – Не хотите завести русских подружек? – Хотим! Мы же учим ваш язык в школе! Я записываю их адреса, и обещаю, что скоро они получат письма от советских ровесниц. Девочки рады! Рядом с площадью – собор Святого Петра и городской парк. Я предпочитаю погулять в парке. Трудно удержаться – наклоняюсь и набираю охапку огромных ажурных листьев незнакомых деревьев, что золотыми грудами лежат под ногами. У нас таких нет. Позже узнаю – канадский клён. А вот листья ещё более удивительные – полукруглые, словно циркулем вычерчены. Эти деревья я знаю – у нас одно такое деревце растёт в Ботаническом саду – гингко билоба! Только у нас оно ещё маленькое и растёт неохотно, а здесь это – гиганты! И листья его – как лопухи! Интересно открывать для себя другую страну!

ГАБРОВО, ШИПКА, ВЕЛИКО ТЫРНОВО

«Что город, то норов, что человек, то обычай»

(русск. пог.)

Наше путешествие по Болгарии продолжается. На путевом указателе – «Габрово». Кто же не слышал о столице юмора! Если только абсолютный неуч. Знаменитое Габрово оказывается современным небольшим городом, а я представляла – деревня. У нас здесь только часовая остановка, обед. Вот бы познакомиться с кем-нибудь! Мы высыпали из автобуса, стоим группой, и ждём, когда нас пригласят в ресторан.

К нам нерешительно подходит молодой мужчина. Он работал в Советском Союзе, в Тюменской области, и хочет узнать, откуда мы? Узнав, что мы из соседней с Тюменью области – Северо-Казахстанской, весело шутит: – А-а, значит, в ваши края я ездил за БОЛЬШИМИ деньгами, а привёз МАЛЕНЬКУЮ жену! Ну, вот, а мы уже думали, что уедем из Габрово, не услышав ни одной шутки! Сейчас Захар – так звали нового знакомого – работает на стройке, а его русская жена – на текстильной фабрике. Подрастают двое сыновей.

Шипка… Да, ключевые моменты истории болгарского народа тесно связаны с Россией. Об этом многие свято помнят на болгарской земле. Но не все… Мы поднимаемся по величественным ступеням, и преклоняем головы перед подвигом русских солдат, освободивших Болгарию в конце девятнадцатого века от турецкого ига ценой большой крови!

Велико Тырново… Средневековая крепость впечатляет… Здесь университет, в котором училась моя подруга по переписке Лена Казанджиева почти двадцать лет назад… Милая, тоненькая девушка с длинными косами и глазами, как спелые сливы… Она собиралась стать журналисткой… Стала ли? Я не знаю. А я вот не собиралась, а стала… Жадно окидываю издали взглядом учебное здание Университета на склоне горы, общежития…

Я очень надеюсь встретиться с Леной! Может быть, она живёт здесь или в одном из тех городов, которые мы уже проехали? Или в тех, что нам предстоит посетить? А искать я буду её в родном городе Русе, что стоит на берегу величавого Дуная! Найду ли?

ВАРНА, «ЗОЛОТЫЕ ПЕСКИ»

«На чужбине родная землица во сне снится»

(русск. пог.)

Дальше наш путь лежал к морю. И вот оно перед нами. «Самое синее в мире…» Мы знакомы с ним. Это – то же Чёрное море, что и в Сочи, но с другого, незнакомого берега. Да, это не Адлерская и не Сухумская галька, на которой отлежишь бока, а чистый золотой песок! И не обломки ракушек, как у нас, а настоящие, большие и целые, просто так валяются по всему берегу! Странно… Море одно, а берега совершенно разные… А-а-а, вспоминаю: с нашей стороны в Чёрном море неподалёку от берега имеется обрыв, и весь песок и тяжёлые ракушки скапливаются под ним – так, кажется, объясняли нам экскурсоводы. А «Чёрное» – потому что всё железо, что поднимают с морского дна, оказывается чёрным из-за накопившегося там сероводорода… Что-то домой уже хочется, скорее бы! Не люблю отдыхать! Подругу я, наверное, не найду, а домой хоть сейчас бы полетела! Но… надо терпеть. Обратный билет у нас один, общий, на всех. Кто захочет уехать раньше, должен заново купить себе билет… Варна, крупный и красивый портовый город. Здесь мы побывали в морском музее, где экскурсоводом у нас была уже немолодая русская женщина, тоже вышедшая когда-то замуж за болгарина. Она запомнилась мне каким-то удивительно красивым голосом – больше я такого никогда не слышала. Я отправляю из Варны открытку домой, в которой пишу родным, как тут красиво, как соскучилась, и что скоро увидимся…

Проезжаем «Золотые Пески» – знаменитый курорт. Это здесь в 1975 году Нелли случайно разговорилась с моей болгарской подругой… И вдруг обнаружилось, что у них, таких невероятно далёких, есть общая знакомая – я! С тех пор прошло тринадцать лет… Неужели судьба не даст нам встречи?

«АЛБЕНА»

«Грехи сладки, а люди падки»

(русск. пог.)

Хороши «Золотые пески», но другой курорт, «Албена», просто материализовавшаяся мечта! Здесь новые здания самой современной, умопомрачительной архитектуры! Открылись границы, и вал советских людей хлынул в первую очередь в Болгарию! Один за другим стали появляться новые Дома отдыха, санатории, туристические базы, гостиницы и пансионаты! И вот когда мы особенно пожалели, что на траве по утрам уже лежит иней, а лужи прихватывает ледком. Вернуться бы сюда летом!

Размещаемся в гостинице «Братислава». Шикарные номера! А теперь – быстрее к морю! Сегодня оно неприветливо, штормит. Но мы всё равно жадно дышим морским воздухом, гуляем, фотографируемся, собираем ракушки. Море есть море! Двое местных парней, любителей приключений, откровенно трутся то у нашей гостиницы, то у стойки регистрации. Видно, что они здесь – свои люди. Сразу понятно – им хочется познакомиться с русскими девушками! И мы знакомимся – это Красимир Митев и Александр Радев. Красивые, особенно Саша! Я со Светкой тоже не против небольшого курортного романчика – на отдыхе святое дело! Да и парни почти свои! И мы себя отпустили – сошли с пути целомудрия!.. Так что три дня у моря пролетели быстро… Где вы теперь, наши курортные кавалеры? Дружите ли? Мы со Светкой до сих пор дружим, иногда вспоминаем и вас!..

«ТОЛБУХИН»

«Мастерство не кнут – из рук в руки не перебросишь»

(русск. пог.)

Едем дальше Проезжаем городок Толбухин. Назван он был в честь Героя Советского Союза Фёдора Ивановича Толбухина, Маршала, командовавшего фронтами Южной группировки войск, освобождавшей Болгарию в годы Великой Отечественной Войны от фашистской нечисти. Значит, всё-таки помнят!.. Сейчас это – музей под открытым небом. Мастерские, где возрождены многие забытые ремёсла. Здесь жестянщики, кожевенники, пекари, бондари, портные, сапожники, вышивальщицы, художники и ткачи на наших глазах вершат чудо. Вот на гончарном кругу под руками мастера мягкая эластичная глина много раз меняет форму, трансформируется, прежде, чем превратиться в прекрасный кувшин необыкновенной формы. Мы засучиваем рукава и сами пытаемся слепить что-то подобное. Да куда нам! А со стороны посмотреть – так кажется просто… Я расспрашиваю мастера – в чём секрет?

– Секрет один: надо, чтобы твои отец, дед и прадед были гончарами! – отвечает пожилой болгарин. В ткацкой мастерской знакомлюсь с ткачихами, смотрю, какой красивый пояс для национального костюма получается у Ани Смоковой. Мы ровесницы, беседуем с ней. Она рассказывает о своей жизни, детях, я ей – тоже. Оказывается, у неё тоже есть своя подружка в Советском Союзе, они продолжают переписываться, но так никогда и не виделись. Она выражает надежду, что я найду своего абонента. На прощанье дарю Ане матрёшку, а она мне – болгарский тканый поясок.

– Добре душле! – приветствовали нас члены сельского кооператива на другой день в какой-то деревеньке, где мы сделали очередную остановку, и поднесли хлеб-соль. Дети в детском саду показали концерт. Крестьяне в деревне здесь живут, как в городе. Все улицы и дворы асфальтированы, центральное газо- и теплоснабжение, вода в каждом доме. Далеко нам до такого и сейчас, когда снова прошло тридцать лет… А тогда я не поверила, выразила сомнение водителю автобуса и экскурсоводу, что так благоустроена вся деревня, а не только её центр. Потребовала прокатить до окраины! Так нас нарочно неторопливо провезли по всем улицам – эх, хорошо живут люди! Мои сельские труженики из группы только вздыхают…

АЗИАТЫ В ЕВРОПЕ

«Дураку дурацкая честь»

(русск. пог.)

Мы путешествуем по Болгарии. Нас, советских, только – только начали выпускать за границу… Я-то хоть по своей стране полетала, в гостиницах пообтёрлась, знакома с театрами, музеями, с правилами поведения. А наша группа туристов сформирована из сельчан. Некоторым и Петропавловск за столицу показался…

В Москве нас предупреждали: ведите себя достойно, вы представляете страну Советов! А как – достойно? Больше всего предостерегали беречь свою краснокожую паспортину! А то, мол, враги кругом не дремлют!..

Когда ещё летели в самолёте, накормили нас, а после еды разносят влажные салфетки – руки вытирать. Мы тогда ничего такого не видели. Один наш мужик:

– Я уже наелся, а тут блины принесли – и в рот салфетку!.. Нас предупреждали: у спекулянтов с рук ничего не покупайте! Некачественные подделки! Но как удержаться? Мы впервые видим такие красивые часы, такие благородные электробритвы! Их фирмы-производители такие знаменитые! Мы вообще ещё ничего красивого не видели, не носили, не обладали. И дёшево! Покупаем. На следующий день ни часы, ни бритвы уже не работают…

В Союзе товары выпускались хоть и незамысловатые, но качественные, служили они десятки лет. Мы неопытны и доверчивы, ведь нас отечественный производитель никогда не обманывал. А здесь над нами опять посмеялись! Злимся.

В ресторане – по три вилки и по три ножа у каждого прибора – смеются они, что ли? Зачем столько? Как ими пользоваться? Нам не объясняли! Да ведь и до сих пор не знаем!

А эта розовая красивая водичка в большой пиале? Что это? Перед едой пить, или после? Кто-то несёт ко рту… Из-за соседних столиков в ресторане предупреждающие возгласы! Иностранцы нам показывают, что в пиалах надо мыть руки. Теперь они уже с нас глаз не спустят!

И правильно. Это всегда весело – русские туристы!

Вот рюмочки пластмассовые… Зачем они? Кто-то берёт сливочник и наливает в них сливки к чаю. «Не-ет!» – охотно объясняют из-за соседних столов жестами. И показывают нам, дикарям, что в них ставятся яйца и выедаются ложечкой. Мы краснеем, бледнеем, аппетит пропал. Тем более, что от зелёного горошка в салате явно воняет!

Официанты посмеиваются: они не сомневаются, что мы молча всё проглотим! Я возмущаюсь пока за столом, среди своих. Старший группы меня уговаривает молчать, чтобы не спровоцировать – ни больше, ни меньше – международный скандал!

Мне тоже страшно – вдруг из-за вонючего горошка начнётся Третья Мировая война?.. «Пусть! – решаю я, – война – так война!», и с тарелкой иду на кухню, требую повара! Объясняю свои претензии! Наши замерли… Руководитель группы побелел… А передо мной извиняются и… немедленно заменяют блюдо! Возвращаюсь победителем, остальные стыдливо и молча доедают или отставляют в сторону несвежий салат. Вечером в гостинице вижу такую картину: в широком коридоре на полу наши деревенские бабы расстелили мохеровые одеяла, и с энтузиазмом режут их на шарфы! Мохеровый шарф – голубая мечта даже городских модниц! Пластают одеяла добытыми где-то ножницами! А наши обросшие, небритые мужики, сев в кружок на полу – ноги калачиком, здесь же, в коридоре, режутся в карты и громко матерятся по-матушке!

Это – протест! «Мы – азиаты? Мы смешные? А мы плевать на вас хотели! Смейтесь!» Я уговариваю тех и других разойтись по номерам – там места достаточно. Зачем нарочно смешить людей?

Иностранцы молча, посмеиваясь, ходят мимо, прижимаясь к стенам. Чего ждать от этих странных русских? Ведь на их женщинах – платья из кримплена, которым, вообще-то, диваны обивают. Мужчины их потеют в нейлоновых рубашках, когда весь мир ценит хлопчатобумажные – мы же их в грош не ставим…

– Почему вы не бреетесь? – возмущаюсь я. – Позорите русских перед иностранцами! – А мы решили бороды отпустить! Домой приедем – побреемся! – заявляют единоверцы. Таков их протест против цивилизованных европейцев. – Это у себя в деревне отпускайте бороды, а здесь вы представляете советское государство! – уговариваю я их. – Над нами же опять смеяться будут! – уже чуть не плачу я. – Стыдно-то как!.. – А над нами и без бороды смеются! – обиженно говорят Они, и неохотно расходятся по номерам. Идём в туалет где-нибудь в ресторане, или, помню, с трудом отважились покинуть концертный зал во время продолжительного выступления. Сами разыскиваем туалет, стесняясь спросить. Находим его на нулевом этаже. Оказывается, надо заплатить! Мы ничего такого не знали, ведь у нас бесплатные туалеты – если есть. Сумочки в зале остались, с собой денег нет. Вернуться в зал за кошельками и снова выйти во время выступления? Проблематично. Стоим в растерянности.

Над нами смеются парни-болгары, которые здесь же курят. Кто-то сжалился, заплатил за нас. Мы торопимся скрыться в туалете. Кассирша громко кричит вслед: – Салфетки! Салфетки возьмите! Но мы не возвращаемся. Боже, как стыдно – так демонстративно, при всех, брать салфетки? Понятно же, для чего… И мы снова готовы провалиться сквозь землю! Тут ведь и мужчины платят за свой туалет, тоже берут бумажки. Ой, как нехорошо!..

А над нами опять громко смеются…

На следующий день выезжаем в следующий город. Отъезжаем километров пятнадцать. Вдруг кто-то из туристов дико вскрикивает: паспорт-то остался за батареей! Там он прятал от врагов свою «краснокожую паспортину»! Другой турист также вспоминает, что его документ, удостоверяющий высокое звание гражданина Союза Советских Социалистических республик, и на который – нас предупреждали – может быть совершено покушение, остался в номере под ковром… Болгарский водитель, поворачивая автобус назад, проклинает всё на свете – по-русски, чтоб нам была понятна степень нашего убожества, и, конечно, презрительно смеётся! Не смеяться над нами нельзя, ведь мы – русские азиаты в Европе!

ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

«Друга на деньги не купишь»

(русск. пог.)

Через восемь дней пребывания в Болгарии приезжаем, наконец, в город Русе – цель и смысл моего путешествия. Все устали с дороги, проголодались. Устраиваемся в гостинице, и все первым делом бегут в ресторан. Как раз время ужина, а мне не до еды. Слишком долго я ждала этого момента! Наверное, моя подруга сменила адрес, раз я не получаю ответы на свои письма много лет! И я бегу на улицу Антим, 41. Сюда я посылала открытки, посылки, бандероли. Сюда мысленно устремлялась много лет… Местные жители мне охотно помогают, направляют мои поиски, и вот я читаю табличку: «Улица Антим, 41». Это солидный, старинный двухэтажный дом из светлого камня, похожего на ракушечник. Я очень волнуюсь, но дома никого не оказывается. – Наверное, Петка ушла на базар, а Лена на работе! – объясняют мне соседи, и обещают передать записку. Я мчусь назад, в гостиницу – может, успею поужинать? Только приступила к еде, вдруг в конце зала возникает какой-то ажитаж – это Лена Казанджиева, моя болгарская подруга, примчалась в гостиницу, получив мою записку! Никогда не виденная, много лет потерянная, но не забытая, она стояла передо мной – ожившая фотография! Вся наша группа порадовалась за меня, и даже аплодировала, когда горячие объятия увенчали нашу первую встречу! И вот мы жадно разглядываем друг друга! А как похоже одеты! У меня беретка на правом ухе, у неё – на левом, у меня на плечах роскошная красная лиса, у неё скромная рыжая, но тоже лиса, однако с каким достоинством её носят! Словно чернобурку. С мехами здесь не густо. Статная, красивая брюнетка – Лена Казанджиева! И обе мы – корреспонденты! Правда, она побывала уже на Кубе, в Америке, в Испании, Англии, Ирландии, а я за границей впервые… И мы обе рады – свыше всяких сил!

Еда забыта, едем в её редакцию, Лена знакомит меня с сотрудниками, затем везёт в свою новую квартиру в жилом комплексе «Родина», где живёт одна. Квартира двухкомнатная. Ещё раз убеждаюсь – жилищной проблемы в Болгарии, действительно, не существует. А я с семьёй много лет живу в семейном общежитии, в комнате на восемнадцать метров, и перспектив – никаких… Ночую у Лены. Да, могли наговориться за три минуты, а нам оказалось мало трёх дней! Могли быстро утратить интерес друг к другу, а он возобновился с новой силой! Могли оказаться разными, но оказались близкими по духу! Приняла меня Лена очень сердечно!

Не зря мне казалось во время переписки, что какая-то удивительная теплота, родство и понимание связывают нас! Или мне это только казалось?..

Лена познакомит меня на другой день и с мамой – Петранкой Друневой. В Болгарии друг друга, независимо от возраста, называют только по именам. Они знают, что у нас так не принято, и мама Лены предлагает мне называть её тётя Пепа. Она всю жизнь проживает в своём доме из белого камня, куда я двадцать лет посылала свои письма подруге – с шестого класса! А потом, почему-то, не всегда получала ответы. Позже и вообще ответом мне было молчание… Но я об этом ещё спрошу свою подругу! А пока тётя Пепа дарит мне тончайшую, вязаную крючком, ажурную салфетку в виде камбалы, кремового цвета. Это изумительная работа! Я берегу её – уж много лет она украшает телефонный столик в прихожей. А Лена хвалилась мне в первый вечер: – Эту люстру я привезла из Португалии, а эту печь на газе, для отопления – из Испании! Смотри, какая красивая! Если бы ты знала, чего мне это стоило! Везти пришлось в тамбуре поезда!.. В квартире было прохладно – на улице-то снег лежал, а центрального отопления в Болгарии не существует. Лена включила газовые горелки на отопительной печи. Огонь на ней был открытый, как на наших кухонных плитах. Я удивилась:

– Так же нельзя! Огонь сжигает кислород! Лена тоже удивилась: – Ну и что? Кислорода тебе мало? – Но это неправильно! – возразила я. – И продукты горения остаются в воздухе, а это вредно!.. – Всё правильно! – ответила она и занялась приготовлением ужина. Подруга явно гордилась своей новенькой квартирой, и вполне заслуженно. Опять я удивилась, когда увидела, сколько у неё всяких приспособлений на кухне для нарезки сыра, колбасы, морковки, хлеба, помидор, яиц, даже лука – для всего отдельная машинка. С некоторыми она долго мучилась – так, хлеб был мягкий и не хотел нарезаться тоненькими кусочками. Но Лена старалась.

Мы ещё не сели за стол, который она сервировала в зале, как стало невыносимо резать глаза.

– Вот так всегда! – сказала она. – Ты понимаешь, от чего это? – От чего? – она не знала. – А вот от твоей печки! Надо выключить её и открыть окна. – Да-а? – удивилась она и не поверила. Но мы всё же открыли окна, и покрасневшим глазам стало легче. В доме по-прежнему было прохладно. Скоро мы завалились спать на её двухместную широкую кровать. Других не было. Я бы предпочла на диване, но меня не спросили… – А знаешь, ты первая из гостей спишь на этой кровати!.. У меня ещё никто не ночевал… – сказала Лена. – Почему так? Ты же красивая! И всего сорок лет!.. А, кстати, почему мне не писала почти двадцать лет? Не отвечала на мои письма… Оказывается, ты их получала. Я думала, у вас в старом доме уже никто не живёт… – Понимаешь, я не знаю, поймёшь ли ты меня? Когда ты написала, что вышла замуж, что у тебя двое детей, я подумала – зачем писать? Теперь у тебя свои интересы, у меня свои… Кстати, у меня роман с вашим корреспондентом из журнала «Смена» Николаем Сивачом! Он живёт в Ленинграде, мы, возможно, поженимся! Познакомились с ним на Кубе, на курорте «Варадеро». Недавно прошла обследование, сделала рентгеновские снимки – могу ещё матерью стать!.. Она не поленилась, вылезла из-под одеяла, и показала мне какие-то мутные рентгеновские изображения, доказывающие, что она здорова. Я от всей души пожелала ей материнского счастья. Как же она, такая красивая и умная, коммуникабельная и общительная, осталась одинокой?..

Мы вместе проводим все три дня, Лена уделяет мне очень много внимания! Мы практически не расстаёмся. Она снова повезла меня в редакцию, познакомила с теми, кому ещё не представляла. Потом села за свой стол и закурила. У неё это получалось очень изящно! Я составила ей компанию, хоть и не курила – надо же быть на уровне!

– Мы удивляемся, как ваши газеты осмелели: даже самые центральные так критикуют существующую советскую действительность, руководителей партии, правительство! Мы в Болгарии только удивляемся, но сами так не смеем писать! Ещё боимся! – сказала она мне. Я привыкла подолгу быть одна, Лена же не оставляла меня ни на минуту! Казалось, что она больше моего дорожила нашей встречей! Но ночевала я теперь в гостинице – надо было и отдыхать от подруги. На следующий день мы снова гуляли по городу, по набережной Дуная под зонтиками. Была непогода, и великая река вздувалась серыми волнами. По ней вверх и вниз сновали буксиры, баржи, катера. Как маленькие щепки! Иногда величаво проплывал большой теплоход, и пассажиры с борта приветствовали нас – им было скучно.

А нам нет. Мы весело болтали.

– Давай я напишу в вашу газету о своих впечатлениях по поездке – какой я увидела Болгарию? – предложила я подруге. – Не знаю, поймёшь ли ты меня, но… у нас же много туристов бывает из Советского Союза. Думаю, что нашим читателям это будет неинтересно! В глубине души я немного обиделась… Лене ничего не стоило опубликовать мой материал, и она мне отказала!

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ НА БОЛГАРСКОЙ ЗЕМЛЕ

«Гость – гости, а пошёл – прости»

(русск. пог.)

Напоследок мы опять гуляем с Леной по набережной Дуная. Вечер. Сегодня свинцовые воды могучей реки под серым небом кажутся неподвижными. Зажглись первые вечерние огни на противоположном, румынском берегу. Неторопливо отчалил и пошёл вниз по течению буксир. Перед нами – пограничная река, река-труженик, река-легенда, вторая по величине на европейском континенте – после Волги. Река-дорога, проходящая через восемь стран!

Помните песню: Дунай, Дунай, а ну, узнай – Где чей подарок… К цветку цветок, сплетай венок, Пусть будет красив он и ярок! Мы все тогда её пели. Напоследок на перроне я покупаю газету областного масштаба с адресом редакции – она выпускалась тогда в городе Разград. Вот прошли и последние часы на болгарской земле. Поздний вечер… В последний раз обнимаю подругу – она плачет. Мы обещаем друг другу больше никогда не теряться. Лена так искренне сокрушается, что расстаёмся, приглашает снова в гости – а хоть и жить – к ней! Обещает написать о продолжении своего романа с нашим собкором, интересоваться моей жизнью… Я ей верю…Вхожу в вагон… Машу Ленке рукой из окна. Она плачет… Трогаемся… Ура-а-а!

ВОЗВРАЩЕНИЕ

«На чужбине и собака тоскует»

(русск. пог.)

Прилетели-то мы в Болгарию на самолёте, уезжаем – на поезде. А я люблю поезда! В темноте пересекаем широкий Дунай, несколько дней едем по Румынии, Молдавии, Украине, России… Навстречу то и дело попадают косяки журавлей, лебедей, уток. Только стук колёс мешает нам услышать их печальные клики – ведь они покидают родину. А нам весело – переполненные впечатлениями, мы радостно возвращаемся домой, предвкушая встречу с родными! Через два месяца в болгарской газете будут опубликованы мои впечатления о поездке – на болгарском языке. Большая статья получилась – ни одного слова не выкинули! Об этом я, конечно, сообщу Лене. Вот она, газета, лежит передо мной. Пожелтела уже от времени. Статья называется «Приеду сюда летом». Была-то я в Болгарии глубокой осенью, и много от этого потеряла – ни в море, ни в Дунае искупаться не пришлось. Потому решила – в следующий раз приеду непременно летом! Только вот опять прошло много лет, а я так ни летом, ни зимой и не собралась… И с Леной мы снова потерялись. Писала я ей – и о своих потерях, и о приобретениях, но ответа так и не получила. А при встрече болгарская подруга казалась такой искренней… Какой-то неправильный, нелюбопытный корреспондент… Наверное, при встрече она бы опять сказала: «Не знаю, поймёшь ли ты меня…» Нет, не пойму!.. «С глаз долой, из сердца – вон»?..

– Ау-у, Лена Казанджиева из города Русе, откликнись, моя подруга! Ты меня забыла, а мне всё равно интересно – всё ли у тебя в порядке? Мне не потому только интересно, что ты – моя подруга, но и потому, что я – корреспондент! А теперь ещё и, кажется, писатель… Не хочешь порадоваться за меня? Или не можешь? Молчишь… Нет, я тебя не понимаю. А ты поймёшь ли меня, если я снова тебя навещу этим летом? Потому что мне не хватает теперь, когда государственные связи нарушены, не только великолепной пасты «Поморин» и вкуснейших болгарских фаршированных голубцов в банках. Мне, как воздуха, не хватает твоих писем, сведений о друзьях – о тебе, твоей маме, об Ане Смоковой, о Сашке Радевом и о Захаре Дичевом из Габрово! Друзья, я, кажется, иду, наконец, за путёвкой в турагентство, И, похоже, скоро вас разыщу! Вам от меня, давно забытой, но не забывшей, никуда не скрыться! Вы можете не обрадоваться встрече, но я обрадуюсь, если просто узнаю, что вы живы! Будьте живы, пожалуйста, когда я к вам приеду! Этим летом – непременно!..

ПАКИСТАН

«Путному началу благой конец»

(русск. пог.)

Моя первая поездка в Пакистан… Чем она мне запомнилась? Не нужно напрягать память – знакомством с Ларисой!

Группа новоиспечённых «бизнесменов» вылетала из Алма- Атинского аэропорта в Карачи. Я прибыла из Петропавловска, знакомых у меня не было. Все кучковались своими компаниями, а мы с некой молодой женщиной были сами по себе, одиночки, ну и прибились друг к другу.

Лариса – симпатичная блондинка лет тридцати пяти. Дома остались двое детей, за которыми будет присматривать подруга. Узнаю, что дочь Ларисы ходит в музыкальную школу, за которую надо платить, а сын увлекается спортом, что тоже обходится «в копеечку». Недельную путёвку в Пакистан за триста долларов Лариса купила на последние деньги. Летит туда во второй раз, надеется заработать денег на содержание семьи, так как мужа у неё нет. Тяжёлые девяностые…

Я совершенно не задалась мыслью – чем она собирается зарабатывать? Меня не насторожило ни это последнее замечание, ни то, что у неё не было сумок и баулов с товарами советского производства, как у нас, которые мы надеялись там выгодно продать или выменять.

Нас долго щупала и пытала таможня – сколько везёте денег, какой товар в сумках, зарегистрировали ли свои золотые колечки и серёжки в декларации? Часы шли за часами, а наша группа никак не могла преодолеть таможенный барьер. Всё казалось сложным до тех пор, пока мы не поняли, что так с нас вымогают взятки.

Дальше дело пошло проще…

А Лариса, пока мы несколько часов стоя маялись в «накопителе», стыдливо придумывая, как «дать» таможенникам, давно прошла по зелёному коридору, помахивая пустой сумочкой, и удобно расположилась на мягком диване международного аэропорта.

Наконец, мы – в самолёте. У Ларисы образовался кавалер – Саша. Высокий, белокурый красавец крепкого сложения, настоящий русский богатырь! Он женат, живёт так же, как и Лариса, в Алматы. От неё он не отходит! Видно, надеется и на роман, и на его продолжение в дальнейшем! Симпатичная Лариска, вроде, его поощряет… Остальные женщины завистливо поглядывают на парочку.

Ночь. Летим над Афганистаном. Внизу – война! Из окна видно, как посверкивают зенитки, но мы этого не понимаем, безмятежны. В салоне притушен свет. Сашка рядом тискает Ларису, трогает её за коленки, целует… Я стараюсь уснуть…

Несколько часов – и полёт подходит к концу. Но не заканчивается ночь. Скоро посадка… Боже, что за кипящая лава внизу? Это – Карачи! Многомиллионный город, по количеству населения равный нашей Москве. Но Москва по степени освещённости могла бы показаться глухой деревней по сравнению с Карачи! А он освещён так, словно это – жерло вулкана или мартеновская печь! А ведь Карачи – даже не столица Пакистана. Столица – маленький городок Исламабад. Да, здесь не знают, что такое «экономия электричества», и ночи здесь также нет. Только плотные шторы на окнах в гостиницах создают её иллюзию.

ОПАСНОЕ РЕМЕСЛО

«Любить барыш, любить и наклад»

(русск. пог.)

Ночью здесь народ так же интенсивно работает, как днём – такое же движение на дорогах, так же орут торговцы и ослы, так же громко сигналят машины. Но всё это нам ещё предстоит узнать. Пока же мы в фойё гостиницы «Парадиз» – что в переводе означает «рай». Народ наш произвольно разбился по три человека – кто с кем хочет жить в номере. Женщины – с женщинами, мужчины – с мужчинами. Сашка наудачу подаёт вместе три наших паспорта, и ему беспрепятственно выдают ключ! «Действительно, рай!» – думает наш будущий сосед. Ошарашенные, мы с Ларисой подчиняемся, идём к лифту и поднимаемся на восемнадцатый этаж. В номере – огромная двуспальная кровать, и маленькая односпальная. Я кидаюсь к ней: моя! Никто и не спорит. Я сажусь на скромное своё ложе и прикидываю, как неудобно мне будет жить с этой парочкой… Саша прилёг на край большой кровати, предвкушая праздник плоти. Воображение и бурлящая уже несколько часов кровь рисовали ему многое… Ах, как обманчивы бывают наши мечты!.. Утро уже наступило, и Лариса, перекинув через плечо свою сумочку, куда-то ушла. Прилетели мы ненадолго, потому времени терять было нельзя. Все занялись своими делами. Надо было узнать – где базар, как добраться до него, на чём. Где выгоднее продать своё барахло, чем затариться на обратный путь? День прошёл незаметно, в хлопотах. Наступила ночь. Мне непонятно было, почему Сашка и Лариска жмутся каждый со своей стороны кровати, стараясь занять как можно меньше места, в то время, как между ними было целое футбольное поле? Поле, которое должно было стать ристалищем сражений и побед, ещё два дня пустовало… Потом Сашка окончательно пропал – поселился в соседнем номере, где жили три девчонки – четвёртым!

Я ничего не понимала, пока не застала в номере ужасную картину: пьяный Сашка самым серьёзным образом душил Лариску, и сделал бы это, если бы я не пришла! Она уже хрипела и закатывала глаза! Сама кинуться на Сашку я не решилась – он был страшен! Но я подняла тревогу и вызвала полицию.

Вызвать полицию в Пакистане – это значит, выглянуть в коридор и поманить пальцем дежурного. Там дежурные в гостинице – это военные с автоматами, и они на каждом шагу. Страна очень военизирована! Лариску спасли, отбили. Сашку оштрафовали.

И только тогда я узнала, что моя соседка по номеру – проститутка! Базары, магазины, палатки из парусины – везде есть укромные места, где рады приветить белокурую русскую красотку продавцы разных оттенков кожи. Сеанс стоит недорого – всего пятьдесят долларов! А если у претендента только тридцать – то её можно… поцеловать!.. Чеченцы, которых в гостинице было много, с таких «девочек» собирали мзду, и при необходимости пользовались преференциями – «имели» их вообще бесплатно. Бывало, за Лариской эти парни приходили даже ночью, уводили к себе.

В группе-то, оказывается, сразу поняли, чем занимается Лариса. Над Сашкой издевались – с кем он связался, с кем спит на одной постели? Хотя между ними так ничего и не было. Вот обиженный Сашка как-то, выпив, и бросился на неё! От чеченцев она тоже иногда приходила «помятой», а то и с фингалом. Опасное ремесло! А я в очередной раз недоумевала: почему важные вещи часто проходят мимо моего внимания?..

К деньгам Лариска относилась беспечно – они просто валялись у нас в номере везде. Я этому поражалась, и призывала соседку к осмотрительности, но она только смеялась! Наконец, я обнаружила в матрасе на её кровати дырку и показала, что все найденные деньги засовываю туда. Возможно, что они там и остались – при её-то беспечности я бы не удивилась.

– Не тяжёлым трудом зарабатываю! – смеялась Лариска. – А я считаю – очень тяжёлым и опасным, – отвечала ей. – Как ты это выдерживаешь? Молодые, старые, чёрные, белые, приятные и отвратительные… – Чем больше трахаешься, тем больше хочется! – отвечала легкомысленная соседка. Когда улетали назад, мы снова были с неподъёмными баулами, затаренными чудными тканями и разными удивительными товарами, которые мы надеялись выгодно сбыть на родине. В том числе – купальниками лучших мировых фирм из сэконд хэнда. Они были новенькими, прямо с этикетками. Оказывается, в европейских и американских странах существует повинность покупать товары на определённую сумму – нужны они тебе или нет… Вот они и сдают их просто так, а мы потом покупаем за деньги. Нас опять мучили таможенники в Карачи, а больше всего в Алматы – опять вымогали взятки.

А Лариса… Уже через пятнадцать минут после прилёта в любой аэропорт она проходила по зелёному коридору, где не досматривают пассажиров с лёгким грузом. Так же прошла она и в Алматы. Прошла с дамской сумочкой, плотно набитой долларами, небрежно перекинув её через плечо, и помахав нам ручкой. Навстречу ей бежали дети десяти и двенадцати лет в сопровождении её подруги… Прошло много лет, и я иногда думаю – какими они выросли у такой матери?.. Надо будет её найти, и узнать…

НЕПРИКАСАЕМЫЕ

«Гость немного гостит, да много видит»

(русск. пог.)

Я трижды была в Карачи. Когда самолёт приземляется в аэропорту, открываются двери и подают трапы, первое, что чувствуешь – жуткий, тошнотворный запах. Просто смрад! Его природу я пойму позже. От него никуда не деться, к нему придётся привыкнуть. Он оставит нас только тогда, когда вернёмся на родину. А пока знакомимся с бывшей частью Индии и колонией Англии.

Богатые особняки здесь соседствуют с бедными лачугами, грязь загнана в углы и переулки. Большинство населения – мужчины. Не всем и пары находятся. Чтобы жениться, надо быть очень состоятельным! Зачастую можно увидеть – идут двое усатых мужиков, держатся за руки и нежно поглядывают друг на друга. Или обнимаются где-нибудь на лавочке, коленки друг у друга гладят… С большим интересом они смотрят не только на наших женщин, аппетит у них вызывают также и наши мужчины. Им нередко делают нескромные предложения, от которых парни долго плюются. Мужчины здесь красивы – как киногерои в индийских фильмах. Невольно иногда задержишь на ком-нибудь взгляд. Ого, ваше внимание замечено! В ответ расцветает широкая… краснозубая улыбка. Ты теряешь интерес. Да, зубы почти у всех красные от какой-то наркотической жвачки. Потом узнаю – бетеля. Это смесь пряных листьев кустарникового перца бетель с кусочками семян пальмы арека и извести. Такая жвачка подстёгивает нервную систему.

Замечали, как у нас мужчины некультурно плюют на землю? Неприятно это видеть. Но вы не видели этих виртуозов в Пакистане! Считается спортом плюнуть не под ноги, а на стену, и как можно выше! Потому со всех вертикальных поверхностей, и не только на улицах, но и в подъездах жилых многоэтажек, вдоль лестниц, стекают мерзкие харчки с остатками красной жвачки!

Да, поцеловаться с таким красавчиком не захочется…

Обычная картина: утро. Бездомные бродяги, ночевавшие на грязных матрасах, положенных в ряд поперёк тротуаров, поднимаются, а кто-то продолжает по-утреннему «нежиться» на земле, потягиваясь, совершенно не обращая внимания на прохожих. В это время суток пешеходы вынуждены ходить прямо по проезжей части, рискуя попасть под машину. Вставшие тут же справляют нужду, кто – большую, кто – маленькую, не смущаясь зрителями, прямо на глазах всех желающих и нежелающих это видеть. Уже с утра жара, и все миазмы немедленно поднимаются в воздух, испаряются. Вот откуда необыкновенный «аромат»!

А за фигурной кованой решёткой дорогущего забора, прямо напротив нашей гостиницы, роскошный особняк. Залежалые, мерзкие, разложенные по харчкам тюфяки скручиваются, перехватываются толстой проволокой с крючком, и рулоном подвешиваются на забор этого особняка. Тут им и висеть до вечера! А собственники грязных подстилок, потягиваясь, почёсываясь, зевая и хорошо, если ополоснув лицо из припасённой бутылки с водой, уходят по своим делам на весь день.

Это – каста неприкасаемых. Большинство их собирают мусор – весь подряд, авось что-нибудь попадётся! Огромные клетчатые синтетические китайские мешки таскаются по земле, имеют самый гадкий вид, как и те, кто их таскает. Такое впечатление, что эти люди ни разу в жизни не мылись, не стригли ногтей, волос, не выводили из головы и с тела паразитов – у них всё чешется, особенно часто – между ног. Они и чешут!..

Не напрасно им дано имя «неприкасаемый»!

Но нам, бывшим «советским», все люди – братья. Поймав твой сочувствующий взгляд, неприкасаемый тебя не оставит! Он будет таскаться за тобой и норовить задеть по ногам, а то и не по ногам, своим гадким, скользким от грязи и соплей мешком, пока ты не откупишься, дав денег! Потом он идёт искать другую жертву – так же только среди наших, бывших «советских». Мы-то, оказывается, как раз «прикасаемые»! Мы же сами дали им понять, что уважаем в них равных людей! На приехавших из других стран они ни глаз поднять, ни приблизиться не смеют! Те к ним и относятся, как к низшей касте.

В воздухе всё что-то посвистывает. Я долго наивно думала, что это – какие-то невидимые и неведомые птицы. Оказалось… пули! В стране четырнадцать враждующих между собой партий, у всех – оружие. По городу во всевозможных направлениях носятся пикапы с пулемётами в кузове и с вооружёнными автоматчиками. Ими же полны аэропорты, гостиницы, рестораны.

Выхожу как-то утром из нашего отеля, находящегося в самом центре. На площади перед гостиницей, на асфальте, лежит молодой мужчина. На белой рубашке расплывается красное пятно, и из пробитого пулей виска струится кровь. Тут же несколько зевак и полицейский.

– Мистер, вот из ит? «Что это?» – в ужасе спрашиваю я представителя закона. – Проходите, проходите, мадам, это – дорожное происшествие! Машина сбила! – объясняет он мне. Премьер-министром тогда в стране была Беназир Бхутто. Муж её в то же время сидел в тюрьме за экономические преступления. А вскоре и самую Беназир Бхутто убили на улице, прямо у машины, окружённую охранниками.

Как рядового пакистанца!..

«КАРАЧИ»

«Гость гостю рознь, а иного хоть брось»

(русск. пог.)

В Пакистане к нам, русским туристам, сначала относились очень хорошо. Даже с каким-то благоговением – белый человек! Входишь в любую лавку – всё к нашим услугам: только посиди, только дай посмотреть на себя, под каким-нибудь предлогом постараются и потрогать: белая женщина!.. Станешь только смотреть товар, например, кожаные куртки, немедленно захотят тебя угостить – пошлют мальчика в соседнюю лавку, предварительно узнав, чего ты желаешь – кофе, чай, сигарету? Сделаешь незначительную покупку – того же мальчика тебе дают в сопровождение – донести пакет до гостиницы. Даже если он ничего не весит. Гостиницы сияли новизной и чистотой. По-русски никто из аборигенов не знал ни слова, но английский знали все! Ведь в Пакистане, как и в Индии, раньше хозяйничали англичане. Мы мучительно копались в памяти, вспоминая отдельные английские слова, известные нам со школы. А их в голове сохранилось немного…

Со временем отношение к нашим туристам изменилось в худшую сторону. Мы сами были причиной этого! Когда я вернулась сюда через год и попыталась таксисту сказать по-английски, куда ехать, он повернулся ко мне и сказал почти чисто:

– Мадам, говори по-русски! У таксистов и продавцов уже были разговорники на шести языках, в том числе и на русском, и они могли с их помощью могли выразить всё необходимое. Я ещё раз убедилась, что только мы так не склонны и неспособны к изучению иностранных языков! Так почему изменилось отношение?

Например, наши туристы, обнаружив девственную наивность местных продавцов, их генетическое восхищение и преклонение перед белым европейцем, нашли множество способов их обмануть. Так, одна наша женщина принесла в лавку кожаную куртку, и объявила:

– Ченч! – обмен, значит. – Ноу проблем! – продавцы всегда шли во всём навстречу клиенту. И вот она там рылась два часа, её поили кофе, угощали сигаретами, млели вокруг неё. Женщина перемерила половину курток, выбрала лучшую, дорогую. Получила куртку взамен сданной, да ещё моральную компенсацию. Ей дали мальчика унести пакет в гостиницу. А потом обнаружили, что принесённая ею куртка старая, вытертая, даже с рваным подкладом, совершенно не их производства!

По приезде наши туристы любили покупать обезьянок по сто долларов. Тайком проносили их в номера отеля. Вы не представляете, что могут сделать с комнатой за несколько часов эти милые создания! С великолепным, люксовым номером в новой гостинице, где белоснежные стены, накрахмаленные простыни, роскошные шторы и хрустальная посуда! Это можно сравнить только с прямым попаданием бомбы!

Тогда обезьянку запирали в ванную, где она также устраивала погром. Начищенные зеркала если не разбивались, то вымазывались калом; отвинчивалось и откручивалось всё, что могло отвинтиться и открутиться; всё остальное расцарапывалось и разрывалось!

Позже наши туристы узнавали, что обезьяну вывезти из страны нереально! Тогда они бежали разыскивать продавца, и тот, если его находили, соглашался за пять долларов забрать её обратно. На обезьяну тут же находился другой желающий из наших же, вновь прибывших туристов – покупал за сто! И снова тайком проносил в свой номер…

Проститутки и криминальные лица, которые их «пасли», а также занимались другими противоправными делишками в открывшейся нам стране, так же не способствовали авторитету советских туристов. Короче, через год я не узнала добродушный и наивный Пакистан, который поначалу так приветливо распахнул свои двери. Не узнала гостиницу, которая новой была совсем недавно. Теперь это был барак! Не узнала людей – они нас презирали! Номера за нами не успевали привести в порядок, да теперь и не очень стремились. А наших женщин местные жители уже не различали на проституток и «порядочных» – любой из нас могли предложить деньги за интимные услуги. Захожу в одну лавку: – Мистер, куртку!.. – Пять курток бери за час «работы»! – откровенно предлагает мне молодой, красивый парень лет двадцати, и кивает на угол за занавеской. Прикидываю, что пять курток – это пятьсот долларов. Хорошая цена! И парень красавец! А Лариска в прошлый мой приезд соглашалась на пятьдесят! Значит, цена секс-услуг выросла! Этак дальше пойдёт, так коридорные мальчишки в гостиницах по пять долларов начнут запрашивать за «массаж»! Это же разбой! Потом вижу – за занавеской мастерская, где за швейными машинками трудятся мужчины, примерно десять человек. Значит, такса не изменилась… – Бесплатно пожалуйста, за деньги ни за что! – шучу я, надеясь, что парень не поймёт. Покупаю за сто долларов куртку и ухожу. Приезжаю домой. После всех перипетий, опасной дороги, непредвиденных испытаний, наконец – дома! Но дома мне не рады. Муж унылый, кривится, смотреть не хочет – свободный вечер сорвался. «Очередной роман» – догадываюсь я… – Ах ты, сволочь! Мне пять курток обещали за час моего внимания! А ты, собака, и смотреть не хочешь! Пять курток? Это мужа заинтересовало! Полез в сумки, роется, ищет, видать, куртки, да прикидывает – подойдут ли по размеру, мужские ли? Он у меня щёголь! Ему трусы новые сошьёшь, уж это – повод для романа, хочется кому-нибудь показать обнову! А что говорить про кожаную куртку! – Что, куртки ищешь? А ты поезжай, сам заработай – они мужчинам столько же дают! – ехидничаю я. И с грустью вспоминаю молоденького пакистанского паренька, служащего гостиницы, с которым была сурова и которому пришлась по душе…

ЭКЗОТИКА

«Всяк хромает на свою ногу»

(русск. пог.)

Карачи – огромный мегаполис, стоит на берегу Аравийского моря. Морские воды здесь настолько солоны, что человек не тонет. Однако, хотя город приморский, далеко не каждый его житель купался или просто видел море. Весь берег сплошь застроен виллами богачей, обнесённых высокими заборами – с фасада. Они примыкают друг к другу и к морю, буквально ни пройти, ни проехать. И как далеко ни едешь вдоль кромки моря – к нему не подступиться… Как говорится, «видит око, да зуб неймёт». К морю пройти можно, только заплатив сторожу любого из особняков, если сумеешь договориться. Почти все виллы пустуют. Хозяева приезжают сюда изредка, чтобы отдохнуть. Прошёл? Тут вдоль самого моря заборов нет. Целомудренные местные жители купаются одетыми – и мужчины, и женщины. Коран запрещает показывать своё тело! Жарко, и одежда моментально становится сухой. На берегу туристов ждут развлечения – гуляют ослики, которых можно арендовать, лошади под сёдлами, вот глотатель огня и фокусник показывают своё искусство. Вот заклинатель змей раскрыл мешок с коброй, вынул флейту и стал наигрывать унылый мотив. Животное, лежавшее в мешке неподвижно, подняло голову, развернуло кольца, раздуло капюшон, и стало покачиваться в такт мелодии. Семья молодых индусов с маленьким сыном наслаждается представлением. Сидят на песке – ноги калачиком. Я также подошла, посмотрела и послушала минуты три. Улыбнулась, поблагодарила и отошла. Мной остались недовольны, и дали это понять – не заплатила! Бедная кобра! Бедный заклинатель! Парятся весь день на солнце! Вдоль кромки моря на поводу юных арабов величаво шествуют верблюды. Они очень надменны, красочны, покрыты коврами, но от них сильно несёт навозом. Проколотые носы, в перегородку которых воткнуты палочки, гноятся и кровоточат, тела кое-где покрыты язвами. Яркие попоны засалены и несвежи.

Дефиле гордых верблюдов никого не обманывает: перед каждым, кто готов заплатить всего одну рупию, они упадут на колени! А юный погонщик лет четырнадцати не преминет, как будто ненароком, погладить твою ногу выше колена. Им и невдомёк, что ты уже прожила половину века и годишься ему в бабушки – здесь ты опять сексуально привлекательна. Мне жаль и неухоженных верблюдов, и детей-погонщиков, не знающих, что такое школа. – Так сколько, ты говоришь, тебе лет? – спрашивает соседка по номеру в отеле. – Сорок восемь! – отвечаю я. – Говори местным – двадцать восемь! Они всё равно не понимают! От наших женщин местные мужчины дуреют. Не знаю, почему, но женщин там очень мало. Их рано – в двенадцать лет – выдают замуж. К двадцати они имеют кучу детей, не имеют зубов, истощены и страшны, как наши – в семьдесят! Комплекция у всех, как у подростков. Да ещё чадра – лица не видно, часто и глаза за сеткой… И тут понаехали мы – титьками толпу раздвигаем, и «корма», как у корабля! Идём в шортах и мини-юбках, с глубокими декольте, смотрим на красивых мужиков смелыми, призывными глазами. Они просто безумеют:

– Мадам! Мадам! – слышим вокруг восхищённый призыв. И наслаждаемся самим фактом мужского внимания. На родине-то этим не избалованы! Жарко! Вы можете себе представить – пятьдесят шесть градусов? Ничего есть не хочется. О косметике и речи нет, исходим потом. За неделю худеем каждая на семь-десять килограммов, но у нас-то есть – с чего худеть! Даже и незаметно со стороны, что телеса опали. По-прежнему есть за что «подержаться».

А на местных женщинах – ни мясца, ни жиринки. Прошу одну поднять «забрало». Она убеждается, что близко мужчин нет, и открывает лицо. Могла бы и не бояться – на что там смотреть? Сухие скулы обтянуты смуглой кожей, щёки провалились, улыбается подобострастно беззубым ртом!

– Сколько вам лет? – спрашиваю, уверенная, что ей далеко за пятьдесят. – Двадцать! – отвечает она… Кормят нас в ресторане при гостинице два раза в день – шведский стол. Хоть до отвала ешь, но мы не можем. Жарко! Набираем с собой на всякий случай пакеты. Может, ночью поедим… И выходим из ресторана на крыльцо подышать. Но воздуха нет. И воняет! Аппетита это не добавляет. Лучше подняться в номер, там хоть кондиционер. Собираемся уходить. Подходит нищая с ребёнком. Эта – без чадры, значит, христианка. Здесь много всяких племён. И эта – тощая, жалкая, с проваленным ртом. Показывает, что в рот нечего положить. Жаль и её, и измученного ребёнка. Мы с готовностью протягиваем ей пакеты с вкусной едой – всё равно не съедим! И что слышим? Категоричное и требовательное: – Ноу, мадам, доллары!.. Ну, милая, у нас самих их немного – долларов! Возмущённые наглостью нищенки, поднимаемся к себе. Молоденькие красивые мальчики-коридорные предлагают наперебой: – Мадам, массаж?.. – и смотрят красноречиво, призывно. Они не специалисты, но за один доллар готовы на всё! Наши женщины, обделённые мужским вниманием на родине, бывает, соглашаются. Парни рады, стараются вовсю, и за своё усердие иногда получают даже не один доллар, а… два! И чувствуют себя при этом меценатами!

Но вот я и у себя в номере. Живу, как часто получается, одна, меня это не тяготит. Другие в двухместные номера набиваются по три-пять человек – стадный инстинкт… Жарко. Включаю кондиционер, скидываю одежду и мчусь в душевую комнату!

А там… по полу ходит таракан величиной с мышь! Мне-то от неожиданности кажется – с крысу! Стра-ашно! На такое насекомое ни рука, ни нога не поднимается. Это настоящий зверь! Отступаю, прикрывая дверь. Минут через пятнадцать заглядываю – таракан освободил помещение, уполз через решётку в полу. Я с наслаждением включаю холодную воду… но она тёплая, и облегчения не приносит. Возбуждённая жарой, множеством взглядов, прикосновений, предложений, несколькими стаканами крепкого вкусного чая со сливками, я не могу спать. Кровь кипит! Кондиционер почти не охлаждает воздух. Ворочаюсь. В коридоре раздаётся какой-то шум. Что там происходит? Интересно! Я вскакиваю, иду к двери, приоткрываю её. Там и правда что-то происходит среди охранников с автоматами, но мне не видно. Зато коридорный знакомый паренёк красноречиво предлагает: – Мадам, массаж?.. – Ноу, ноу! – отвечаю я, и возвращаюсь в постель. Может быть, надо было согласиться?.. Но сознание постепенно отключается, и я засыпаю. Ну вот, ещё один день, наполненный экзотическими впечатлениями, прошёл. Скорее бы домой!.. Кстати, дома через два месяца прочитаю в газете объявление, что потерялся большой таракан, сбежал! Просили нашедшего вернуть за вознаграждение… Это, наверное, кто-то из наших привёз таракана. А я не догадалась…

ЗЕЛЁНЫЙ ПОПУГАЙ

«Всяк Семён про себя умён»

(русск. пог.)

В начале весны есть день, когда выпускают птиц на свободу – по канонам разных религий. Я видела, как делают это в Пакистане, в Карачи. Мусульманское население страны очень религиозно. Есть христиане, буддисты – кого только нет! И все должны выпускать в этот день птиц на волю. А для этого их надо сначала поймать. Или купить…

Мы жили в самом центре, когда утром после завтрака, вышли на площадь. В это же время с другой стороны на ту же площадь въехала очень живописная арба, которую тянул маленький ослик. На арбе стояла огромная клетка из связанных стволов молодых деревьев. В ней бились не меньше сорока больших, каждый величиной с курицу, зелёных попугаев. Мгновенно собрался народ. Ротозеев там больше, чем у нас (меньше работы – больше зевак). Вот для них-то и делалось представление! Сначала я ничего не понимала. Когда хозяин арбы решил, что зрителей собралось достаточно, он открыл клетку. Птицы вылетать не хотели.

Странные попугаи… Чтобы птица не хотела на свободу?..

Тогда хозяин взял большую палку и стал выгонять их «на волю». Попугаи сопротивлялись и вылетали неохотно. «Почему они не хотят воспользоваться открытой дверью?» – недоумевала я.

Птицы, подгоняемые палкой хозяина арбы, всё же иногда вылетали. Они по нескольку штук, группами, садились на ветви огромных деревьев, окружающих площадь, испуганно озираясь. Почему же они никуда не стремятся?

Откуда ни возьмись, налетели вороны. Или они были там? Наглые, хищные, они мгновенно находили себе жертву, и уносили её в кроны деревьев!

Оттуда, с высоты, раздавались душераздирающие крики попугаев, дождём сыпались зелёные перья. Хотелось крикнуть старику: «Не надо, что вы делаете?»

Но хозяин методично выгонял птиц, давая им свободу, предписанную Кораном! Надо было видеть его лицо удовлетворённого своим поступком человека, когда ослик потащил арбу с пустой клеткой с площади! Вороны же, поняв, что попугаи «кончились», стали драться друг с другом за последнего, разрывая какаду на части.

Народ разошёлся в поиске других зрелищ, поострее – это-то для них было привычным! Мне показалось, там не выжил ни один попугай – ворон было намного больше. Всё ещё не придя в себя, я подобрала несколько тёплых зелёных пёрышек, и, грустная, пошла по своим делам. Везде в этот день – первого марта – ветер носил под нашими ногами перья несчастных птиц самого разного цвета. Всё потому, что в городе Карачи почти двенадцать миллионов жителей, большинство из которых – правоверные мусульмане, послушные заповедям Корана!..

ЕДЕМ К АРАВИЙСКОМУ МОРЮ

«И правоверный пьёт вино, когда бесплатное оно»

(русск. пог.)

В Пакистане поражает контраст между бедностью и богатством. Богатых людей здесь тридцать процентов от общего населения, в отличие от наших – трёх процентов! Здесь бедность и убожество очевидны, они существуют прямо на улице, перед глазами, под ногами – благодаря климату. У нас положение хуже, но бедность спрятана за стенами, не так бросается в глаза.

Представьте: жара, экватор, вокруг – пустыня. Тридцать лет не было дождя! Тем не менее, в городе есть и парк с роскошными деревьями, на улицах усыпанные цветами кустарники, ухоженные газоны, розы, пальмы… Всё это требует большого внимания! И много воды. Буквально к каждому кустику подведено водоснабжение. И каждый кустик и дерево… изолированы металлической сеткой от посягательств животных. Коз. Их в городе множество. Растят коз и овечек с любовью весь год. Для жертвы – это когда вместо сына… И при этом ни одна коза в жизни не съела зелёного листочка! Чем же они питаются?

А-а-а! Теперь понятно – чем. Когда выезжаешь за город и едешь к морю, долго-долго, то вокруг дороги видишь огромные кучи мусора, сравнимые с донецкими или кузбасскими терриконами. Просто горы зловонных мерзостей! Если в нашем климате свалки зловонны, что говорить о пакистанских свалках, когда на улице постоянно больше сорока градусов?

Тут-то козы и пытаются найти что-нибудь съедобное. Белые животные здесь быстро приобретают камуфляжную окраску, и становятся серыми, чёрными. Но вымя самок защищено— они носят… лифчики! Ведь вечером их будут доить! Мы едем к морю… Наконец, выезжаем из города. Вокруг уже нет особняков, только лачуги. Вот у одной из них пожилой мужчина доит свою козу, а его сосед моет свою. Видать, она совсем дошла до «ручки». Сам он неизвестно, когда мылся, но коза стоит вся в пене шампуня, и хозяин старательно прочёсывает наверняка давно нестриженными ногтями задубевшую от засохших помоев шерсть своего животного. Рядом на верёвке сушится постиранный «лифчик»…

Вот у одной из бедных лавочек примостился пожилой парикмахер со своим немудрёным инструментом. Клиентов пока нет, и он, сидя на земле по-турецки (или по-арабски?), долго и заинтересованно разглядывает своё лицо в маленькое зеркальце. Потом берёт щипцы и начинает планомерно и методично выдёргивать волоски из своих ноздрей, ушей, не обращая никакого внимания на прохожих. Больно же!.. Навстречу нам несётся легковая машина с бешеной скоростью… Дорога узкая, опасная, что это он? Слава богу, разминулись. А за рулём – не «он», а «она» – женщина в плотной чадре, даже щёлка для глаз загорожена густой сеткой! Наверно, красивая… И смелая! Как она умудряется не только водить – лихачить?

Мы продолжаем путь. Едем к морю… Аравийскому. Сегодня устроили себе выходной день, и намерены отдохнуть. Вокруг пустыня. Вы представили – жёлтая пустыня? Нет. Внесите коррективы: чёрная пустыня. Чёрная от полиэтиленовых пакетов, которые нанесло ветром с помоек. Миллионы пакетов, прицепившихся к какой-нибудь сухой травинке, трепещут на ветру. Песка не видно – сплошь чёрные пакеты! А сколько их унесло в море или в глубь континента! Просто экологическая катастрофа!

Но здесь – Пакистан. Что интересно – в Эмиратах вы этого не увидели бы. Там пакеты продаются прочные, не рвутся, выдерживают до двадцати килограмм, их подолгу используют и каждым дорожат! В том числе и мы – все ненужные после многочисленных покупок пакеты бережно складываем и увозим с собой – такие пригодятся и дома!

ВЕСЁЛЫЙ ПИКНИК

«От греха не уйдёшь и от беды не упасёшься»

(русск. пог.)

Называем себя туристами, на самом деле приехали поработать – за несколько дней надо многое успеть! Но кое-что себе позволяем. Сегодня предпоследний день пребывания нашего в Пакистане, и мы едем развлекаться к чужому морю, кататься на лодках, пировать и купаться! Мы едем туда, потому что все мешки с товаром уже упакованы, отправлены в аэропорт, и у нас нет выбора. До завтра ещё надо дожить. Берём таксиста и отправляемся в порт.

По дороге таксист нам рассказывает, что вот так же несколько дней назад наших две пары поехали на море «оторваться», отметить день рождения одного из них. Напились водки сами и угостили своего таксиста. А поскольку до приезда наших туристов в этих местах о водке и не помышляли, то местным жителям хватает совершенно мизерной дозы, чтобы одуреть.

Таксист и одурел. А возвращаться надо! Машину он берёт в аренду, и вечером обязан вернуть хозяину. Наш именинник чувствовал себя хорошо, и был отличным водителем. Он и взялся доставить компанию назад в город. И доставил бы, если бы не левостороннее движение! Об этом он в какой-то момент забыл, и выехал на правую сторону, где встречное движение!..

Удар был страшный! День рождения стал двойной памятной датой для именинника и его жены – их не стало. Таксисту, пакистанцу, отцу троих детей, просто стёрло лицо – до костей, будто его и не было! Но остался жив. А другая пара наших туристов попала в больницу в очень тяжёлом состоянии.

Верить таксисту или нет? Мы не знаем. Врёт, наверное. Но решили – будем осторожными и осмотрительными! Выбрали лодку с парой лодочников, поплыли. Лодка яркая, расписная, с навесом от жестокого солнца, с «холодильной камерой» в днище, застланная залоснившимися от клиентов коврами и замусоленными парчовыми подушками!

Плывём в открытое море, подальше от берега. Вон он уже вдали, тоненькой ниткой на горизонте… Достаём все свои запасы, и, конечно, водку. Накрываем «поляну», демократично приглашаем к столу лодочников. Им водку нельзя по вере, но… охота. Они уже попробовали эту восхитительную жидкость. Наши туристы уже открыли им врата рая, объяснили, в чём счастье! Мужчины отказываются, опасаясь друг друга, но желания не скроешь… Но соблазн слишком велик. В конце концов один угостился якобы тайком от товарища, отвернувшись, а другой взял «сухим пайком» – с собой, в случайно припасённый пузырёк, будто на будущее – раны протирать.

В свою очередь, они достали уже приготовленную рыбу из своего «холодильника», угощают нас. Мы выпиваем, закусываем, фотографируемся, загораем, купаемся. Мы беспечны и веселы. И пьяны. Снова угощаем лодочников – те уже осовели ни с чего, и нам смешно. Ничего, здесь же не дорога. Если что – сами догребём! Барахтаемся в воде, пытаясь утопить друг друга, но дудки – в такой солёной воде и сам захочешь утопиться – не сможешь! Благодать! Считаем, что мы в безопасности, раз утонуть здесь невозможно.

Это потом, когда мы будем возвращаться на берег, оба пьяных в стельку лодочника вдруг одновременно закричат, показывая куда-то! И мы увидим острые спинные плавники трёх акул, разрезающие неподалёку безмятежную поверхность моря!

На берегу опять берём такси, и долго-долго едем назад в гостиницу. Город действительно огромный. Уже другой таксист опять рассказывает нам ту же страшную историю про четырёх наших туристов, двое из которых погибли, а пожилой таксист лишился хоть и некрасивого, может быть, но своего лица. И мы снова не знаем – верить или нет, смеёмся и шутим, что теперь таксисту пришьют новое, красивое и молодое лицо! Нам весело! Завтра мы улетаем, а сегодняшний день уже прошёл. Ещё ночь «продержаться»… Все мысли наши – дома. Скорее бы «завтра»! Смотрим вокруг, прощаемся с городом, который, неизвестно, увидим ли когда-нибудь ещё. Я в Пакистане в третий раз. Может, и снова занесёт!.. Но главное и важное – завтра улетаем!.. Ура-а!

ДОРОГА ДОМОЙ

«Дома всё споро, а вчуже житьё хуже»

(русск. пог.)

Не скоро, но наступает долгожданное «завтра». Мы в аэропорту. Множество самолётов: «Казанские авиалинии», «Мордовские авиалинии», «Башкирские авиалинии» – написано на их бортах. Других не видно. Только российские! А вот и наш самолёт объявлен – рейс «Карачи – Петропавловск», «Казахских авиалиний». Нам пока не разрешают начинать посадку. Чего-то ждут… Мы видим, что в грузовой отсек, забитый нашим багажом, грузят два продолговатых ящика – груз «двести». Вдруг завыли сирены! Из подъехавших машин «скорой помощи» осторожно выгрузили двоих забинтованных людей, лежащих на носилках в гипсе, без сознания. Пациентов с качающимися над ними капельницами осторожно занесли в салон нашего самолёта, носилки поставили прямо на пол. Только тогда началась посадка пассажиров – нас, притихших. Так жертвы дорожного происшествия и лежали несколько часов под нашими ногами, в проходе на полу. Над ними хлопотали врач и медсестра. Так значит рассказанная местными таксистами история не была выдумкой! Хуже того – всё произошло именно с нашими земляками!.. Может быть, мы даже их знали?.. Но лиц пострадавших тоже под бинтами видно не было. Летели на этот раз через город Шевченко. Там была дозаправка. Таможня пропустила нас быстрее, чем обычно. Всё время полёта мы переживали за беспомощных людей – перенесут ли они дорогу? А они так и лежали всю дорогу без признаков жизни в проходе на полу…

Зато в пункте прилёта Петропавловске прошло не меньше часа, пока прибыла «скорая помощь»!.. Беспомощные жертвы снова лежали на полу прямо в зале аэропорта… А таможня особенно жестоко нас отдаивала, узнав, вероятно, что в Шевченко нас «не щупали». Вот так – из весёлой поездки, не из боя, можно вернуться «со щитом», а можно – «на щите»!

А ЭЛЕН ОБОЖАЛА АМЕРИКУ…

«Когда с мышами породнятся кошки, В кладовке не останется ни крошки»

(узбекск. пог.)

В начале девяностых в нашем городе Петропавловске, в Казахстане, появилась странная женщина. Было ей лет за пятьдесят. Внешнему виду она совсем не придавала значения. Худая, неряшливая, с патлами отросших светлых полуседых волос, торчащих из-под бейсболки, без следов косметики, в мятой молодёжной синтетической спортивной ветровке ярких цветов, в старых кроссовках…

Смешная, как попугай… Она очень отличалась от всех!

В таком виде, зимой и летом, женщина появлялась не только на улицах города, а в самых высоких административных структурах, официальных учреждениях, солидных предприятиях, даже в университете! Уже потом я узнаю – даже читала там лекции… Кто же она?

Пойдёшь иногда в бассейн – она там… Запишешься в спортивный зал – и здесь её встретишь… Проедешь несколько остановок до Борков пошататься на лыжах – и она здесь, торит лыжню! Захочешь прогуляться в весеннем берёзовом лесу, собрать подснежников – смотришь, рысит по асфальтовым дорожкам вслед за городскими спортсменами… В жаркий день решишь искупаться на озере Пёстром – она там же. «Чешет» бегом аж с противоположной стороны большого озера!..

Увидит тебя – и приветливо кивнёт, улыбнётся… Незнакомая… Как странно… Кто это?

Совсем удивилась, когда встретила её ранней весной в промышленной части города. Вокруг же военные заводы! Туда даже городские маршрутные автобусы не доходят, только специальные… Я так на попутке доехала после работы – вербочек наломать. Хорошие там вербы! Времена-то, ох, не простые! С ними можно будет на церковной паперти постоять, что-то заработать. А то на заводе совсем всё остановилось, и зарплату не дают уже несколько месяцев… Что же здесь делает эта стра-анная женщина прямо у дороги, которая уходит в лес, и где находятся самые секретные цеха Петропавловского завода тяжёлого машиностроения – ПЗТМ? Вон и дорожный знак показывает – проезд и проход запрещены!

Странная женщина улыбнулась мне, мяукнула что-то непонятное и пробежала мимо…

Активность её поражала! Она продолжала сопротивляться в своей курточке морозу, ветру, общественному мнению… Как я написала? «Общественному мнению»? Потом я пойму, что для неё такого понятия не существовало!

Мы, бывшие советские люди, если не одеждой, то выражением лица походили друг на друга, как близнецы – насторожённые, недоверчивые, угрюмые, бдительные! Старались ничем не отличаться от общей массы. Отличаться нельзя – это настораживает!.. Да и не отличались. Нашу женщину, например, в принципе без сумки не увидишь, а то и без нескольких! Тащим, приседая от тяжести, добытое домой, в свою норку! Как навозные жуки свой шарик…

А эта необыкновенная женщина была совсем другая. Никаких сумок! Свободная, независимая, в хорошей спортивной форме, с лёгкой походкой, открытым лицом, улыбчивая, и всем, кажется, своя!

Она ломала все стереотипы, эта странная женщина!

НАШИ ЛЮДИ ТАК НЕ СМОТРЯТ!

Однажды узнаю – это Элен Хоумэн, волонтёр Корпуса Мира США…

Я в то время работала на заводе исполнительных механизмов (ЗИМ) и продолжала, бывая в городе, приглядываться к странной женщине… Вот бы познакомиться! Мне всегда нравились оригинальные личности, чудики всякие, Я и сама «с приветом», а эта точно была ни на кого не похожа! И к тому же американка! Какие они, эти американцы?

О-О-О, ЭТА ЗАГАДОЧНАЯ АМЕРИКА!..

Между тем наши прекрасные заводы с многотысячными коллективами не только перестали выпускать секретную продукцию – всякую. Закрылись, сократились, развалились. Парни, обслуживавшие раньше станки с числовым программным управлением, специалисты высокого класса, увлекавшиеся в свободное время альпинизмом, дельтапланами, шахматами, ставившие спортивные рекорды, стали ранними утрами стыдливо рыться на помойках, спиваться, умирать, вешаться…

Американцы лично приезжали, чтобы убедиться, что мы действительно перестали исполнять государственные военные заказы – ракеты средней дальности и другие. Городское начальство со всем русским гостеприимством водило их по самым закрытым цехам, им показывали самые секретные документы, да что там – для них распахивались души! Мы же в то время только что открыли для себя, что Америка – наш лучший друг!

О-О-О! ЭТА ВОСХИТИТЕЛЬНАЯ АМЕРИКА!..

Шампанское пенилось в хрустальных бокалах на банкетах в честь заокеанских друзей: «Они научат нас жить!» Городские бонзы, польщенные вниманием иностранцев, ходили перед ними на цырлах, клялись в вечной дружбе, между делом узнавая через переводчиков – как завести счета в западных банках?

По договору о прекращении выпуска ракет наши специалисты тоже должны были проверить заокеанских друзей. В Америку полетели самые достойные, солидные люди! И так удивились, когда ТАМ для них не открылись ни ворота военных заводов, ни сердца новых друзей…

Что говорить о банкетах… Их вообще не было… Помозолились наши представители на свои командировочные у заокеанских проходных, да и вернулись ни с чем, стыдливо пряча глаза от соотечественников.

О-О-О! ЭТА КОВАРНАЯ АМЕРИКА!..

А я познакомилась, наконец, с Элен. Нас, таких энтузиастов, было много. Учителя, врачи, рабочие, спортсмены, мы собирались вместе, чтобы научиться говорить по-английски и просто пообщаться. Хотелось узнать побольше про новых друзей, которых, оказывается, много и в городе, и в области, и в стране! Узнать про их далёкую и привлекательную родину.

Нас подкупало то, как широко каждому открывала Элен свои объятия – буквально каждого крепко обнимала при встрече! Как весело смеялась нашим шуткам, совсем не понимая их! Как простодушно принимала нашу любовь!

Элен Хоумэн обладала талантом дружбы. Мы полюбили её – и подружились между собой. За её плечами, несомненно, стояло обаяние огромной, влиятельной, демократической страны, добившейся большого прогресса в общественном развитии, заметных благ для своих граждан. И эта страна хотела быть нам другом? Мы докажем, что достойны этого!

О-О-О, ЭТА ВОЛШЕБНАЯ АМЕРИКА!..

Что там говорить? Нам льстило внимание этой женщины, и мы надеялись – наша любовь взаимна! А мы-то её просто обожали!

НО ЭЛЕН ОБОЖАЛА АМЕРИКУ…

Эту могучую, улыбчивую, кажется – и простодушную Америку, которую собой воплощала. Мы и сами начинали учиться улыбаться людям. Помню, в те годы я стала приветливее со своими соседями по дому, по даче – мы подражали новой подруге. И это давало свои плоды! В тот сезон соседи – дачники частенько тормозили свои машины, чтобы подбросить меня до города…

Конечно, мы приглашали Элен к себе в гости, где кормили её до упаду. Мы приглашали её за город на пикники, на шашлыки, в рестораны! За свой счёт, разумеется. Она с не меньшим энтузиазмом принимала наши приглашения!

Мы были в восторге от новой подруги, и себя узнавали в новом качестве – дружелюбных людей! Снова и снова мы встречались в парке, в кафе, в гимнастическом зале, в бане, бесконечно фотографировались на память и снимали видеофильмы. У нас стало получаться говорить по-английски! Другие давно знали язык и рады были его усовершенствовать. Я вспоминаю учительницу английского языка Бриллианту, Галю Соломатину, Люду Симонову, Карлыгаш Утепову…

Мы были счастливы, если удавалось подарить что-нибудь Элен. Как-то мой муж Юра привёз с озера рыбу. Хоть он и возражал, я выбрала лучшую, и поехала на место встречи нашей группы. С гордостью поднесла Элен пакет с несколькими прекрасными рыбинами – пусть побалует себя ухой! Она так удивилась, заглянув в пакет! Я думала – обрадовалась. А потом видела, как она отдала рыбу водителю… Мы куда-то собирались ехать и наняли автобус. Потом узнаю – она ничего никогда не варила, просто не умела. Питалась в столовках, предпочитала заводские и студенческие – дешевле.

А, может, по другой причине…

В то время мы радовались, если удавалось достать какую-нибудь джинсовую вещичку с американским символом – звёздно-полосатым флагом дружественной нам державы – Америки! И становились её патриотами! У меня тоже было такое платье под джинсу с американским флагом на кармане. Я им гордилась!

О-О-О! ЭТА ВОЛНУЮЩАЯ АМЕРИКА!..

Свою-то страну мы всю жизнь боялись, как боялись её наши родители и деды. Это был генетический страх. А ещё стыдились её – убогую, развалившуюся, как карточный домик. Комплексовали…

Наши студенты в то время начали ездить по грантам в Америку, а их студенты приезжали к нам. К ним мы тоже пропитывались восхищением. Бывает, увидишь в автобусе группу американских парней и девушек – инопланетяне! Свободные, раскованные, уверенные в себе, гордые за страну, которую они представляли… Одежду они носили удобную, иногда странную на наш взгляд, и никакого испуга и недоверия в глазах – безмятежность! А мы старались что-то корчить из себя, уродовали (и до сих пор уродуем) ноги на каблуках, раскрашивали и продолжаем раскрашивать) лица, как Петрушки, старались одеваться красиво, потому что достать красивое было трудно. Редко одевались и обувались удобно. А уж про безмятежность взгляда и независимость поведения от принятых в обществе стереотипов мечтать не приходилось и не приходится… Комплексы…

О-О-О! ЭТА ОБАЯТЕЛЬНАЯ АМЕРИКА!..

Мне запомнился канун 1993 года. Дома, своей маленькой семьёй – я, муж, и моя восьмидесятилетняя мама, готовились к встрече Нового года. Уже восхитительным ароматом исходил запекаемый в духовке гусь, будя голодное воображение, когда раздался звонок: Элен приглашала нас к себе!

«Ой, мы, наконец-то, побываем у Элен в гостях? Как лестно! Как интересно! Для нас откроется какая-то новая грань её жизни – нашей обожаемой подруги!..» Жила она прямо напротив завода имени Кирова, там тоже выпускали что-то секретное. Я хватаю видеокамеру, мужа, достаю из духовки гуся в розовой корочке, выкладываю его на красивое блюдо, укутываю. Обещаю моей старенькой маме привезти для неё потом кусочек птицы – а пока надо ею украсить дружественный интернациональный новогодний стол! Не повезу же я туда гуся без бока!

И умчалась, восторженная – с камерой, мужем и с гусём!

В тот раз собралось нас у Элен человек двенадцать. Шумно, весело, интересно! Все захватили с собой что-то для новогоднего стола! Гвоздь программы, как всегда, обожаемая Элен!

Гусю обрадовались – а кто бы сомневался? В благодарность за него меня посадили рядом с хозяйкой! Я подкладываю ей один аппетитный кусок за другим. Тянутся и остальные. Меня хвалят! Я счастлива! Вижу, как мой муж потянулся тоже к гусаку. Я толкаю его под столом ногой: не увлекайся, пусть другие поедят! Не помню, съела ли сама хоть крылышко, а тощая, аскетичная Элен славно справлялась и с зажаренной птицей, и остальным блюдам успевала отдать честь!

В основном-то я в тот вечер увековечивала на плёнку событие – дружескую встречу Нового Года. Запечатлела поздравительную речь Элен, тосты гостей, прошлась видеоискателем камеры по лицам за столом, по обстановке. Жила наша экономная американская подруга, как оказалось, в простенькой старушечьей квартире, в старом двухэтажном доме. А за столом звучали всё новые тосты, комплименты хозяйке, здравицы… Иногда на английском языке, а чаще на русском. Элен, конечно, ничего не понимала, но веселилась вместе со всеми. Потом я прошла во вторую комнату, посмотрела, сняла, и – в кухню. Везде всё очень скромно! На кухне хлопочут наши «девчонки» – моют посуду, формируют новые закуски, достают блюда из пакетов, принесённых гостями.

А что, интересно, для нас приготовила сама хозяйка? Ведь пригласила же нас она!

На столе стоит громоздкий фильтр, капает вода. Несколько трёхлитровых банок наполнены очищенной. Мы поднимаем крышки нескольких кастрюль – и в них отфильтрованная, отстаивающаяся вода… Элен говорит – пить нашу ишимскую воду – самоубийство, она радиоактивна! А мы пьём… То-то здесь, на севере Казахстана, самая высокая смертность от рака…

Из любопытства мы открываем холодильник: чем же питается сама наша обожаемая подруга, раз уж она ничего не приготовила для приглашённых гостей?

И в холодильнике пусто…

Посмеялись между собой над аскетичной Элен, но в нашем отношении к ней ничего не изменилось – американцы, нам их не понять!.. Сами-то мы гостям последнее отдадим…

Домой я, конечно, вернулась ни с чем, извинилась перед матерью, пообещала снова такой же зажарить. И не сделала этого! А запах гуся ещё два дня не выветривался… Не так ли мы подложили американцам свои страны – как жирных гусей, готовых уже, и на блюде?

О-О-О, ЭТА КОВАРНАЯ АМЕРИКА!..

Всё, что происходило с городским начальством, наверху, повторялось на более низком уровне – с нами. Мы продолжали искать расположение новой подруги, встречаться с Элен в парке, кафе, гимнастическом зале, что-то коряво говорили по-английски… А она всё бегала, бегала вокруг наших заводов… Так и нарезала круги!

ПОТОМУ ЧТО ЛЮБИЛА АМЕРИКУ…

До Казахстана приветливая и добродушная Элен четыре года представляла свою страну в Кении. Там у неё тоже осталось множество друзей! Она показывала нам фотографии чернокожих подруг – таких же глупых энтузиасток, как мы. Даже «сын» был в Кении у неё – видно, она покровительствовала там какому-то чёрному мальчику. Но уезжали американцы – и в странах наступал хаос!

КОРПУС МИРА… ТЕПЕРЬ-ТО ЕГО ЗАСЛУГИ ИЗВЕСТНЫ!..

Я встречалась с людьми, сбежавшими из взбудораженной Америкой Африки в Австралию. Им пришлось бросить всё своё достояние и спасаться бегством. Новая родина их приняла, помогла, они снова стоят на ногах. А теперь их заманивают назад, в Африку, те же люди, которые в своё время выгнали их из страны! Ума революционеры себе не дали, поломав с помощью Америки бывшую там общественную систему, установив «демократию», и теперь хотели бы восстановить прежнюю… Да кто же согласится снова пройти это горнило? Теперь и мы на этом же пути. – А на каком языке говорят в Кении? – спросила я Элен. – На суахили. – Скажи что-нибудь! – прошу я её. – Не знаю ни одного слова! У нас она также проживёт четыре года, не выучив ни одной буквы… Зачем? Пусть все учат английский!

Чтобы понимать команды хозяев?..

О-О-О! ЭТА ДАЛЬНОВИДНАЯ АМЕРИКА!..

В общем, дружили мы с Элен так: сами себя угощали, сами себя обольщали надеждой на взаимность. Но с её стороны не удостоились даже нуландовых печенек… Однако что-то понемногу менялось! Мы становились гражданами мира?

Люда Симонова, действительно, начала говорить по-английски и стала оформлять всю семью для переезда в Канаду. Уехали. Карлыгаш Утепова, маленькая, симпатичная казашка, парикмахер, бросила мужа, пьяницу и неудачника, уехала с сыном в Германию. Быстро там вышла замуж и стала хорошо зарабатывать, обслуживая клиентов на дому. Мы послали свою дочь на месяц в Англию на курсы «Эмбасси» для изучения английского языка. Потом дочь уедет жить в Англию, затем в Австралию. Дочь Нины Коломийцевой поедет в Америку на стажировку, выйдет замуж, и останется там навсегда – уже появились дети. По-русски они не говорят…

Сейчас американцы недовольны: столько лет крепко дружили с Казахстаном, всегда принимали хорошо, а теперь они сталкиваются с нежеланием сотрудничать. В классах, где преподают английский волонтёры, которые несут свет идей западной демократии, сидят агенты Комитета Нацбезопасности. Министры выбрасывают добровольцев Корпуса Мира из многих областей Казахстана, высказывая подозрения в шпионаже и революционной деятельности. Подозревают – не были ли под личиной добровольцев засланы всепроникающие глаза и чуткие уши американской разведки?

Да, теперь мы стали намного бдительнее! Только… секретов не осталось. Восемнадцать лет работы американцев над нашим сознанием не прошли даром. Заводы и фабрики в Казахстане лежат по-прежнему в руинах, количество населения сократилось, изменились многие понятия. А георгиевская лента в позапрошлом году стала жёлто- зелёной, и уже не будит патриотических эмоций… Новые прекрасные птицефабрики, которые в девяностые только-только вошли в строй, лежат вокруг города в руинах… А мы довольны ножками Буша, пьём кока-колу и жалеем, что Макдональдс до сих пор не проник к нам в глубинку – какая потеря!

А теперь в интернете появилась такая запись: «Добровольческая организация «Корпус мира», призванная способствовать продвижению идей доброй воли и несилового влияния США, сворачивает свою деятельность в Республике Казахстан»… Ну и слава богу! Всё, всё могу простить этой негодной Америке!

Вот только незабвенного жареного гуся, который, как живой, будоражит мою память, не забуду никогда!.. И никогда не прощу! Это по вине американцев я одинока – муж в тот год ушёл к другой женщине. У него было много претензий ко мне и до этого, но, подозреваю, что гусь-то его окончательно и убедил в моей никчемности. И дочь теперь живёт в Австралии… И две мои внучки не знают русского языка… А в нынешний Новый год на моём одиноком столе не было даже курицы… Всё достижения демократии! Почему же виноваты они, наши заокеанские друзья, в моих бедах? А потому что они виноваты во всём! всегда! везде! ЭТИ УЖАСНЫЕ АМЕРИКАНЦЫ!..

ТАКАЯ РАЗНАЯ ЛЮБОВЬ

«Всякая избушка своей крышей крыта»

(русск. пог.)

– Если дети – цветы жизни, то что такое – родители? – спросили у Жванецкого недавно в одной из телепередач. – Навоз! – последовал мгновенный ответ. Блестящий! Вот такая у нас, у русских, неразумная, бесконечная, жертвенная, и часто требующая ответных жертв родительская любовь! Особенно материнская. Мы позиционируем себя с европейцами, а в вопросах родительской любви и семьи мы – люди восточные.

Хорошо это или плохо?

Я вспоминаю незабвенную Элен Хоумэн, американку, представителя Корпуса Мира США, который в девяностые десантировался во множество стран, как мягкая сила влияния. Восемнадцать лет он довлел и над Казахстаном, мы чуть «Ливией» не стали. Сейчас зализываем раны, а они глубоки. Но это пусть анализируют учёные, а я о такой разной родительской любви – западной модели и восточной.

Взять Элен. Я познакомилась с ней, когда ей было лет пятьдесят. Своих детей – дочь и сына – она оставила в Америке едва ли не в подростковом возрасте, и полетела по странам и континентам нести ценности демократии. Что из этого получилось, мы поняли только сейчас.

И вот дети Элен, в её отсутствие, встали на ноги, приобрели образование, стали полноценными членами западного общества. Сын Ник прилетал в Петропавловск к матери два раза за четыре года её пребывания здесь.

Элен познакомила нас, её друзей, с ним. Помню, мы тогда закатили очередной пикник с шашлыками на берегу Ишима ранней весной. Нику было лет двадцать семь. Он успешный эколог, семьёй в то время ещё не обзавёлся. Изучал мир. В первое своё посещение они с матерью полетели на Байкал, на следующий год – на Иссык-Куль. Может, не так просто полетели, может, и по заданию. Сейчас-то всякое в голову приходит…

Когда миссия Элен в нашем городе закончилась, кое-кто из наших земляков полетел в Америку, в Сиэтл, вместе с ней – проводить дорогую подругу и поглядеть на мир с обратной стороны. Они рассказали потом нам и про дочь нашей подруги, Кэролл. Девушке в то время было всего около двадцати четырёх лет (при этом Элен 4 года была в Кении, и 4 – в Казахстане), однако она работала, уже купила двухэтажный коттедж в кредит за 180 000 долларов. Друг у неё был, но она не спешила себя связывать брачными узами.

При коттеджах на Западе, чтобы не отрываться от природы и для украшения ландшафта заводят каких-нибудь животных. У девушки на усадьбе жили куры и петух. Яйца Кэролл время от времени собирала и… выбрасывала в мусорный контейнер! При этом яичницу готовила из яичного порошка. Там, в Америке, обычно с сырыми продуктами дел не имеют – только с готовыми или полуфабрикатами.

Так что дети Элен сформировались, как люди, можно сказать, в её отсутствие. Там ведь так, как в природе – или учись летать, или погибни! Дети, не рассчитывая на помощь родителей, рано становятся самостоятельными. При этом родители недолго выполняют свою жизненную программу по выращиванию детей, а потом принадлежат себе. Не потому ли и построили общество, в котором людям хорошо жить?

Неплохо бы нам так, а?

У нас же родители сами себя воспринимают только как питающую детей почву. О своих жизненных программах не задумываются. Сплошной родительский инстинкт без временных ограничительных рамок! Безграничное самопожертвование! Слепая зачастую любовь! Полная самоотдача родительскому инстинкту! Сколько конфликтов и драм разыгрывается на этой почве, когда дети и хотят быть самостоятельными, а родители не оставляют их в покое! Всё потому, что других жизненных ценностей, кроме безграничной преданности родительскому долгу, не имеют и жить для себя не умеют!

Правильно ли это? Я не знаю…

Кстати, мне вспоминается рассказ приятеля. Во время нашего повального увлечения Америкой его компания подружилась с неким Джоем – тоже волонтером, приехавшим по обмену. Ну, как водится у молодых парней, хорошо выпили вечером – за дружбу, конечно! Сами же и угощали американца. А утром на больную голову кто-то из них протянул руку за последней большой бутылкой «Кока-колы» – срочно хотелось выпить. По стакану хватило бы на всех отвести первую жажду, но Джой выхватил бутылку: «Это моё! Вы же мне купили! Не дам!..»

У парней отвисли челюсти…

Никто никогда на эту тему не размышлял, а я подумала: не в результате социальных изменений у русских и до революции легко «моё» становилось «нашим», впрочем, как и «наше» – «моим». А у американцев «моё» сидит глубоко – понятие о частной собственности. Глубже, чем понятия о дружбе и взаимовыручке. Если они у них вообще есть…

Content

Любовь Матвеева
Выйти замуж за «бугор»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЗАМУЖ – ЗА ИНОСТРАНЦА? РЕАЛЬНО!

ПРЕДИСЛОВИЕ

МЕСТО ВСТРЕЧИ – ТАЙЛАНД!

РОСКОШЬ ОБЩЕНИЯ

КОСМОПОЛИТЫ

ТИГРОВЫЙ МОНАСТЫРЬ

«ВДАЛИ ОТ БЕСПОКОЙСТВ»

ПРОДАЖНАЯ ЛЮБОВЬ

В АЭРОПОРТУ БАНГКОКА

ГАДАЛКА СКАЗАЛА…

В АВСТРАЛИЮ – ВПЕРВЫЕ!

«А СЧАСТЬЕ БЫЛО ТАК ВОЗМОЖНО…»

ВТОРОЙ МУЖ

СЖЕЧЬ АВСТРАЛИЮ

ОАЗИС В ПУСТЫНЕ

ЗАМУЖЕМ ЗА АРАБОМ

ЗА АФРОАМЕРИКАНЦА…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ЧАСТЬ 2 МОЯ ЗАГРАНИЦА

ЧУДО

ОТКРЫВАЮ ДРУГОЙ МИР

ХОРОША СТРАНА БОЛГАРИЯ

СТРИПТИЗ

ПО СТРАНЕ – АВТОПРОБЕГОМ

ПЛЕВЕН

ГАБРОВО, ШИПКА, ВЕЛИКО ТЫРНОВО

ВАРНА, «ЗОЛОТЫЕ ПЕСКИ»

«АЛБЕНА»

«ТОЛБУХИН»

АЗИАТЫ В ЕВРОПЕ

ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ НА БОЛГАРСКОЙ ЗЕМЛЕ

ВОЗВРАЩЕНИЕ

ПАКИСТАН

ОПАСНОЕ РЕМЕСЛО

НЕПРИКАСАЕМЫЕ

«КАРАЧИ»

ЭКЗОТИКА

ЗЕЛЁНЫЙ ПОПУГАЙ

ЕДЕМ К АРАВИЙСКОМУ МОРЮ

ВЕСЁЛЫЙ ПИКНИК

ДОРОГА ДОМОЙ

А ЭЛЕН ОБОЖАЛА АМЕРИКУ…

ТАКАЯ РАЗНАЯ ЛЮБОВЬ