Любовь Матвеева

Там, где бродят кенгуру

СМЫСЛ, ЗАКЛЮЧЁННЫЙ В РЕАЛЬНОСТИ

Иной человек пожил, повидал немало, а рассказать не уме- ет. А Любовь Матвеева умеет. И это интересно окружающим не только потому, что она красноречива, а потому, что всегда старается понять глубинный смысл произошедших событий.

В коротких новеллах Л. Матвеева документально точно изображает жизнь, правдивую и многокрасочную, при этом она обладает своей художественной индивидуальностью. С годами она не утратила любопытства к жизни. В своих заметках автор аккумулирует наблюдения за происходящим вокруг не потому, что «время собирать камни», а затем, чтобы освободить место для новых впечатлений.

Л.А. Морозова, шеф-редактор журнала «Провинция»

г. Петропавловск, Казахстан

ОТ АВТОРА

Живи так жадно, как будто через десять секунд умрёшь! Старайся увидеть мир. Он прекрасней любой мечты, созданной на фабрике и оплаченной деньгами. Не проси гарантий, не ищи покоя! Такого зверя на свете нет. А если и есть, то он подобен обезьяне-ленивцу, что весь день висит головою вниз, и всю жизнь проводит в спячке».

Рэй Брэдбери

Эти строки я прочла в ранней юности, запомнила их, пове- рила и старалась им следовать, насколько позволяла жизнь. Также я верю, что вокруг – друзья, поэтому воспоминания о моём пребывании на другом континенте написаны с полной откровенностью в надежде, что меня поймут правильно.

А теперь, без долгих предисловий, в путь – в Австралию!

В Англию за языком

«Путному началу благой конец»

(русск. пог.)

Это – рассказ моей дочери, Матвеевой Елены, записанный мной с её слов в 1994 году о том, как она летала в Англию для из- учения английского языка. Школу дочь окончила в советское время, в институт поступила в послеперестроечное. Заводы разваливались, люди теряли работу и ориентиры, а мы с мужем занялись нелёгким челночным бизнесом. Это позволило дать дочери образование, купить ей квартиру, оформить российское гражданство и даже отправить в Англию – «за языком». Месяц её пребывания там стоил нам целой машины, но оказался очень эффективным благодаря её трудолюбию.

«На комфортабельном турецком авиалайнере мы, груп- па петропавловских студентов, пересекали воздушный океан над странами и континентами, оставляя за собой один за другим меридианы и часовые пояса.

Впереди нас ждала английская столица – современный город, где обитает настоящая королева, камни мостовой которой помнят Ричарда «Львиное Сердце», Марию Стюарт, Елизавету, адмирала Нельсона и его подругу леди Гамиль- тон! Мы увидим знаменитые Темзу, Тауэр, Вестминстер, Биг-Бен! Мы будем гулять по Пикадилли!

Это было неправдоподобно, и это было правдой! Посадка в Стамбуле, затем – Лондон. На нашем самочув- ствии сказывалась разница во времени – ведь у нас дома давно была глубокая ночь. Да и утомление от многочасо- вого перелёта сказывалось, но мы бодрились. И, конечно, волновались. Я наскоро заучивала фразы из разговорни- ка. Как я доберусь до места? Что скажу в первый момент встречающим? Будут ли они?

Ещё в Алматы мне стал известен адрес и даже имя моей английской «мамы», – миссис Памелы. Сейчас у молодёжи есть возможность ради лингвистического совершенствования от- правиться на месяц-другой на «воспитание» в западную семью. Так более полно познаются обычаи народа, его образ жизни, культура и нормы поведения.

«Ради лингвистического совершенствования»… Но я-то, я, до сих пор учившая немецкий язык! Окажется ли полез- ной месячная поездка для меня?..

Однако волновалась я напрасно. Когда комфортабель- ный, знаменитый красный двухэтажный автобус под утро доставил нас в город Гастингс, меня уже ждало такси. Мама есть мама, даже английская, взявшаяся заботиться обо мне только несколько недель!

Миссис Памела оказалась миловидной женщиной средних лет, медсестрой по профессии. Она приветливо встретила меня около дома, показала мою комнату, по- знакомила с моими соседками – датчанкой и францужен- кой, тоже молодыми девушками. Отныне наш день был распланирован так, что с утра три часа мы занимались изучением английского языка на курсах «Эмбасси», много лет обучающих всех желающих со всего мира, с любым уровнем подготовки. А тяга к этому у людей велика. Доста- точно сказать, что в нашей группе одной из учениц была 65-летняя испанка!

Мы сами смогли оценить высокий уровень препода- вания с применением новейших средств обучения. Ин- дивидуальный подход и контроль за успехами студентов давали свои плоды. Разумеется, при усилиях со стороны самих студентов.

А усилия поневоле приходилось прикладывать даже ленивым, ведь вокруг были сверстники из самых разных стран! Хотелось побольше узнать о новых друзьях и просто пообщаться друг с другом. Разумеется, возникали мимо- лётные симпатии, да и необходимость вынуждала:

– Миссис Памела, я успею до ужина принять душ?

– Конечно, Хелен! Я ещё не ходила в магазин!

Я обращаюсь к хозяйке… Понимаю её ответ… Неужели это я, которая месяц назад впервые выучила английский алфавит? Не чудо ли это?

Хозяйка отправляется в соседний магазин. Вы не пове- рите, но уже через полчаса все её постояльцы – а их у неё 15, и собственные трое детей будут сыты! Посуда будет отправлена в мойку, а хозяйка… Хозяйка будет отдыхать! По вечерам они со старшим сыном, военным, любят по- играть в карты.

Иногда после занятий нас поджидал автобус, и на огром- ной скорости мчал по великолепному автобану в один из городов страны, сохранивший следы богатой истории. Да и в самом Гастингсе давно, в пятнадцатом веке, решалась судьба всей Англии.

Дважды мы были в Лондоне и увидели всё, что до сих пор нам рисовало только воображение, – его старинные замки, обиталища героев Джона Голсуорси, Эдгара По, Конана Дойля и Агаты Кристи… Его знаменитые улицы и площади, дворцы и мосты, университеты, музеи и театры. Особенно запомнились посещения Британского музея и Национальной галереи с восковыми фигурами истори- ческих личностей работы мадам Тюссо.

А древние здания Оксфордского университета, по- строенные ещё в двенадцатом веке! Тринадцать тысяч студентов обучаются там избранным наукам одномоментно. А цветные витражи окон и изразцы каминов чуда из чу- дес – Кентерберийского собора! Именно там мы стояли у гробниц Генриха IV и королевы Наваррской, Святого Томаса и Чёрного Принца!

А какие необыкновенные впечатления ждали нас в Кем- бридже, Истборне и Брайтоне! Почти все учёные, прославив- шие науку и человечество, учились или хотя бы побывали здесь! В том числе наш знаменитый Пётр Капица!

Но чаще после занятий мы гуляли по Гастингсу – ме- сту нашего постоянного обитания. Тут тоже было что по- смотреть и куда пойти. Это – город на берегу Ла-Манша, порт и климатический курорт. Вот уже пятьдесят лет здесь проводятся международные шахматные турниры. Летом население увеличивается в несколько раз. Многоэтажных домов почти нет. На участках около коттеджей деревья, цветы, а чаще – аккуратно подстриженные знаменитые английские газоны.

Можно пойти и в музей «Старый мир», где вы не увидите запылённых экспонатов и рассыпающихся скелетов. Нет! Вы попадёте в средневековые магазин, парикмахерскую, сапожную или гончарную мастерские, оборудованные всеми прежними атрибутами. Вас даже встретят хозяин или хозяйка – почти живые. Вы нажмёте кнопку, и неви- димый гид сопроводит увиденное рассказом!

Но самое любимое место горожан – современный спортивный комплекс. Как и везде, здесь много детей, пожилых людей, инвалидов, которые не прячутся по до- мам, не чувствуют себя ущербными. И они, как все здесь, наслаждаются жизнью – занимаются спортом, потягивают коктейли, валяются на газонах и потрошат пакеты с поп- корном! Здесь и мы приобщились к новым для нас играм – гольфу, большому теннису, боулингу.

Снова и снова брожу я по улицам Гастингса. Рядом мерно, день за днём, слышна нескончаемая полифония морских волн. В воздухе множество белых птиц – чаек. Голуби на площадях угощаются прямо с рук, а в искус- ственных водоёмах и фонтанах города непринуждённо плавают… дикие утки!

Но уже хочется домой, хочется настоящей еды, настоя- щего хлеба, я скучаю по настоящей маме и настоящим подругам, по своему городу Петропавловску…

И всё-таки мне грустно – скоро уезжать!

Вот наступает и последний день. Мы прощаемся с хо- зяйкой, преподавателями, новыми друзьями, подругами. Некоторые откровенно плачут. Вряд ли мы когда-нибудь увидимся снова, но никогда не забудем этих дней! Зато знания, приобретённые здесь, будут с нами всегда!

Последней моей покупкой – уже в аэропорту Хитроу – становятся два томика Шекспира. Я верю, что когда-нибудь смогу читать великого драматурга на его родном языке!»

Всё сбылось, и юношеские мечты осуществились! Про- должая изучать английский язык самостоятельно, Елена окончила факультет прикладной математики Северо-Ка- захстанского университета с «красным дипломом» и была приглашена на преподавательскую работу. Потом уехала в Москву, где работала и продолжала образование.

Затем вышла замуж за англичанина и уехала в Англию, где и пригодилось её знание языка. Там она также была вос- требована – работала в туристическом бюро. Когда с мужем захотели поселиться в Австралии, она подтвердила свои знания математики в Нотингемском университете и была приглашена туда – с мужем – преподавать этот предмет.

Теперь уже они, после нескольких лет пребывания в этой стране, доказали, что необходимы здесь, получили австралийское гражданство. Елена продолжает работать, растить двух дочерей, которых учит русскому языку пока по сказкам и мультфильмам, и… почитывает Шекспира на его родном языке!

А ещё недавно она на «отлично» сдала экзамены за чет- вёртый курс Австралийского университета по кафедре психологии и перешла на следующую ступень обучения.

Может быть, её трудолюбие объясняется тем, что она родилась в год лошади?.. – думаю я.

А всё кошки!

«Кошку против шерсти не гладят»

(русск. пог.)

Дочь училась на третьем курсе Петропавловско- го университета, когда у неё заболели глаза – белки стали красными. В нашем городе не осталось ни одного специалиста, к которому бы мы не обращались – ничего не помогало! Целый год в больнице ей делали уколы прямо в глаза, сами не зная – от чего. Бесполезно!

Наконец мы отчаялись и поехали в Омск, в Офтальмо- логический Центр. Заплатили в кассе больницы солидную для нас сумму, поскольку мы казахстанцы, не россияне, и пошли в ука- занный кабинет.

Принимал старый врач, лет восьмидесяти. Он не лечил – консультировал. Мы только порог перешагнули, как нам строго был задан вопрос:

– Кошки в доме есть?

– Есть.

– Аллергия!

Не успев даже присесть – очередь была большая – мы повернулись и вышли, недоумевая – как в Петропавловске за год не нашлось ни одного светила медицины, которому бы такая мысль пришла в голову?

Кошек у нас было три. Не выгонять же бедных животных! Мы «выгнали» дочь – купили ей однокомнатную квартиру около самого университета. Скоро у дочки завёлся дружок, красивый парень! «Не дружи с ним, у него уголовные наклонности! – убеждали мы с мужем её. Ничего не помогало – любовь!

Только через год у неё «открылись глаза», и она поняла, что от таких людей надо держаться подальше. Она уехала в Москву. Но даже там дочь опасалась встречи с бывшей «любовью», поэтому оказалась сначала в Англии, затем в Австралии…

Теперь дочь замужем, воспитывает двух дочерей, учится на психолога и одновременно работает. Австралия – хоро- шая страна. Там заботятся о своих гражданах, люди живут благополучно, комфортно.

Я же думаю: правда, не бывает худа без добра! Ведь если бы не её ошибка в выборе друга, не видать бы дочери даже Москвы!

А моя привязанность к кошкам дошла до того, что в квар- тире их жило сразу шесть! Муж, которому это не нравилось, и с которым я, увы, никогда не считалась, несмотря на то, что мы прожили почти сорок лет, ушёл к другой женщине. Она, как водится, была моложе и красивее меня.

А всё кошки!

И причина моего одиночества на старости лет – тоже!

Чудеса случаются

Чудеса не колеса, сами катятся»

(русск. пог.)

Я очень боялась и не хотела, чтобы дочь рано вышла замуж. Едва она начала подрастать, я стала проводить с ней и её подругами «профилактические беседы» насчёт того, что у человека есть разные периоды в жизни, и каждым надо насладиться в полной мере, и в каждый надо выполнить опре- делённую работу над собственной личностью – в залог буду- щего счастья!

Девочки становятся девушками, а юность – это период, когда нужно учиться, накапливать знания, читать, занимать- ся спортом, а не прислушиваться к едва пробуждающимся инстинктам, не стимулировать их всплеск! Не прыгать из де- вочек сразу в бабы! «Бабами всю жизнь будете, – убеждала я их, – а пока насладитесь девичеством!».

Сама я замуж вышла в двадцать три года, девушкой, и имела моральное право давать такие советы. Девчонки краснели, хихикали, но слушали…

Шло время, дочь и подруги её приобретали знания, наслаждались если не девичеством, то холостяцкой жиз- нью, строили карьеру, занимались спортом, и… не думали выходить замуж! Видно, в своё время я была красноречива и убедительна. Со временем у меня даже стали возникать опасения…

Дочь моя, Лена, закончила университет в Петропавловске, Поселилась в Москве, и пять лет там успешно занималась карьерой и английским языком. «А замуж когда?» – спрашивала я её. Моя двадцатишестилетняя уже дочь отмахивалась.

Решилась на переезд в столицу вслед за ней и близкая её подруга, Ирина. У этой вообще всё «в шоколаде». Московские род- ственники купили ей однокомнатную квартиру, и у неё, быв- шей обыкновенным бухгалтером после экономического техникума в Петропавловске, попёрла такая КАРЬЕРА – КАРЬЕРОМ!

Сейчас Ирина – главный менеджер в какой-то солидной компании! Получает солидную зарплату, пользуется солидным авторитетом, однако ей совсем не до семьи, не до детей – работает много. Да-а, проигрывают москвичи перед напором провинциалов!

А женихи какие в столице! Один другого лучше! То учёный, то путешественник, то инженер, то дипломат. Последний парень у дочери в Москве был конструктор самолётов – мо- лодой, симпатичный, спортивный, умный! Потом его Америка «зафрахтовала», сейчас живёт в Сиэтле. Так нет – всем отказ!

Другие девочки в нашем городе остались, успешно работают, и тоже про замужество не думают… «Создают базу для буду- щего»! Поумнели с годами, теперь пару трудно найти. Ничего себе! Так можно нам, их родителям, и без внуков остаться!

Тогда я стала проводить пропагандистскую работу насчёт того, что основное назначение человека в том, чтобы забросить своё семя – ДНК – в будущее! Что сонмы предков из прошлого сейчас взирают на них с надеждой: «Не погубите наше зерно, забросьте! Пусть прорастёт! Дайте нам надежду, что мы не зря жили и мучились! Может, ваши дети – наши по- томки – будут, наконец, счастливы!»

Но трудно, трудно быть счастливыми в этой стране…

В общем, я решила действовать по-своему, кардинально! Положила в карман каштан и загадала желание: «Пусть дочь выйдет замуж в Англию!»

Надо бы и себе что-нибудь загадать… Как муж мне всю жизнь ни попустительствовал, всё мне было в семье маловато свободы. «Свободы»! – захотела я себе. Абстрактно…

И что же? Через полгода дочь была замужем за АНГЛИ- ЧАНИНОМ! А от меня ушёл муж… Теперь я свободна, как мечтала всю жизнь, но почему-то иногда хочется повеситься…

Вот и не верь в чудеса!

Зять Марк

«Хорошего ненадолго, да и сладкого не досыта»

(Русск. пог.)

Как же всё произошло?

Я уже говорила, что дочь изучала английский язык – для общего развития. Чтобы его совершенствовать, познакоми- лась по интернету с англичанином, Марком. Заинтересовались друг другом. Решили встретиться в Праге. Встретились. Затем Марк приехал на неделю в Москву. Потом дочь вылетела в Ан- глию – на полгода. Поженились.

Так всё и произошло. Как я хотела. Или я просто угадала сценарий, написанный свыше? Не знаю!

А зять у меня хороший. Водку не пьёт, не курит, не матю- кается, жену не бьёт. Культурный. Симпатичный. Высокий. Крупный. Не хиляк какой-нибудь. Импозантный мужчина! Чего ещё? Ещё чего-то надо? Ну, размечтались! Столько сразу счастья не бывает! Даже в другой стране!

Дочь стала трудиться в английской туристической фирме, а у зятя что-то не ладилось с работой. Дело в том, что образо- вания-то у него серьёзного нет, а амбиции большие. Простую работу он считает недостойной, а на ответственную не берут. Так и шло три года. Наконец, Марк решил, что в Австралии у него дела пойдут лучше! Только вот загвоздка – не зовут Марка в Австралию!

Тогда Лена сдаёт экзамены на подтверждение своего дипло- ма – Петропавловского университета, факультета информаци- онных технологий – на кафедре Нотингемского университета, в Англии, спустя десять лет после получения диплома! На английском языке! И сдаёт, надо сказать, с отличными отметками! Получает приглашение в Австралию – преподавать математику в школе.

Сама она об этом не мечтала, но зато мечта мужа сбылась. Он тоже получил приглашение – прицепом. Русская жена вывезла…

Короче – в Австралии они четыре раза меняют место жи- тельства с надеждой, что где-нибудь Марк приживётся. Увы… Никак… Полтора года или полгода – и Марк неизбежно теряет работу… Неумение ладить с людьми, завышенные амбиции или что-то ещё – тогда я этого не понимала.

А Лена везде приживается, везде работает на достойных работах, даже одно время помогала учёным изучать внедрение нано-технологий в жизнь жителей пустыни в городке Алис – в самом центре Австралии!

Родила и воспитывает дочь Синди. Сейчас ей пять лет. Лена успешно – на отличные отметки – учится на четвёртом курсе Австралийского университета. Продолжает работать. Матери- ально и морально поддерживает мужа-неудачника.

Русская жена…

Хороший у меня зять – Марк. Не пьёт водку, не бьёт жену, не курит. Ну и что, что не работает? Он лежит на диване и никому не мешает. И не помогает. Проедает пособие по безработице, поглощая одну за другой шоколадные плитки – борется с де- прессией.

Бросил искать работу. Лежит на диване днём, когда Лена работает. Лежит, когда она мечется по магазинам. Когда забирает из детсада дочь (там на восемь деток две няньки). Когда выгружает покупки из машины и несёт в дом уснувшую Синди. Лежит, когда жена стирает, моет посуду, готовит ужин, штудирует учебники…

– Что у нас сегодня на ужин? – лениво реагирует Марк на мечущуюся жену.

– Плов!

– Я хочу голубцы! А когда ты чай заварила?

– Недавно!

– А всё-таки?..

– Только что!

– Нет! Ты мне скажи – ВО СКОЛЬКО?..

Русская жена…

А раньше поначалу, в Англии, за каждую кружку чая благодарил! Испортила, избаловала Ленка мужа!

Марк любит спорт. Сужу об этом по тому, что футбол – его любимая передача по ТВ. Ведёт здоровый образ жизни. Пытается худеть, и если ему это немного удаётся – считает своим большим достижением. И ждёт комплиментов…

Он попытался и получить образование – в университет-то они поступили одновременно, но учиться у Марка не получилось. Терпения не хватило. Терпения у него не хватает и на маленькую дочь Синди. И женой он недоволен – никто им не восхищается, не культивирует его прихотей, не ловит на лету желаний, не вос- хищается его прожектами…

Вообще-то он надеялся, вступая в брак, что русская женщина будет нянчить его, и очень был разочарован, что у неё другие приоритеты. А тут Лена решила в свои тридцать четыре родить ещё одного ребёнка. Это было не просто, ведь Марк откровенно манкировал своими супружескими обязанностями, однако затея удалась, что оскорбило и испугало зятя не на шутку: «Я тебе что – банк спермы?..»

Что особенно я ценю в своём зяте-англичанине – его прав- дивость. Он не станет юлить и врать с три короба, как наши мужчины. Так, своей неофициальной жене Наде, тоже русской – тогда они жили в Африке, оба работали в фирме «Шкода», с которой он прожил несколько лет, однажды простодушно сказал:

– Знаешь, я думаю, мне без тебя будет лучше…

Ну, кто из наших мужчин на такое способен? Надя поняла, не стала закатывать истерик, переехала в Лондон, стала рабо- тать на достойной работе. Теперь у неё собственная квартира в центре английской столицы! А Марк в свои сорок четыре года по-прежнему живёт на съёмных…

Он и мне простодушно рассказал об этом «эпизоде» своей жизни, когда с дочерью прилетал в Петропавловск – познако- миться с тёщей.

– Тогда и ты не удивляйся, если моя дочь тебе однажды скажет: «Знаешь, я думаю, мне без тебя будет лучше!», – сказала я ему в ответ. Провидец я, что ли? Прожив восемь лет с Марком, на седьмом месяце беременности, она произнесла-таки эту фразу! Допёк!

Марк сначала не поверил, а потом понял, сел на самолёт и улетел на родину. Без скандала. Говорю же – хороший мужчина! С дочерьми обещал общаться… по скайпу.

Он даже встретиться с ними может – лет через двадцать. Встретился же он недавно в Англии, в пабе, со своим двадцати- летним сыном, которого воспитала его первая жена, англичанка. Познакомились, попили пива… Интересно было посмотреть на собственного взрослого отпрыска!

А то есть такие мужчины – совсем не интересуются своими детьми! Правда, у Марка ещё есть дочь, которой под тридцать, но нет – её он ещё не видел… Впрочем, он ничего не имеет против такой встречи. Если дочь будет настаивать… Говорю же – хороший человек!

Чувствую ли я себя виноватой в произошедшем? Конечно! Дочь ещё молода и не знает, что все наши желания сбываются. А я в этом уверена! И как я поступила? Что загадала на каштан? «Пусть выйдет замуж в Англию»!.. Нет! Надо было оговорить условия! Мечтать надо смело, с размахом!

Ничего. На днях я снова вылетаю в Австралию, а там сейчас осень… Может, удастся каштаны найти… Будут напоминать мне в кармане о моём желании, а мысль, как известно, материальна… Только на этот раз условия моего желания будут жёсткие!

Загадаю я и на подруг моей дочери, которых в своё время запугала замужеством – многие продолжают делать карьеру, и в свои тридцать семь ещё не замужем. Они очень жалеют мою дочь – свою подругу. Вот только я не знаю, потеряли мы с дочкой или приобрели? И кого следует жалеть? Жизнь такая штука, что только время подведёт итоги…

А Марк снова свободен, и в России ещё так много хороших женщин…

Салют, Австралия!

«Мудр не тот, кто много жил, а тот, кто много видел»…

(русск. пог.)

Друзья! Лечу открывать Австралию! Для себя. Пораи мне приобщиться к великим путешественникам, к первооткрыва- телям! Самой сподвигнуться до открытий! А какие мои годы? Ещё и семидесяти нет! Надо дерзнуть! Если не сейчас – то когда? – подбадриваю я себя. Вообще-то кто на неё первый «наткнулся»?

Джеймс Кук? Там его и съели аборигены! А потом кто изучал? Николай Николаевич Миклухо-Маклай? Этот – из наших. Тоже плохо кончил!

Вернусь ли я? На всякий случай, весь антиквариат из квар- тиры развожу по музеям – в дар. Всё новое и ценное продаю за пол-цены (как оживились добрые друзья!), все осенние заготовки – домашние консервы – раздаю соседям. Чувство такое, будто назад не вернусь… Но, освобождаясь от материального, чувствую, как возносится мой дух!

Вообще-то страшновато…

Что я сейчас знаю об Австралии? Столица – Канберра. Могу на память назвать ещё пять городов: Сидней, Мельбурн, Мериборо, Эмераунт и Алис – этот в пустыне, в самом центре континента. И там же есть загадочная гора Улуру, на которой – достоверно известно – пропадают люди. Наверное, поэтому туристы туда валом валят. Жить, что ли, им надоело? Это в Австралии-то!

Я бы тоже хотела проверить себя на горе Улуру: останусь жива или пропаду? А, может, пропаду ещё в дороге – лечу-то через Урумчи, где сейчас взволновались уйгуры… Через тропический Гуаньчжоу… А потом много часов над океаном… Можно было бы Через Дубаи, но через Китай дешевле – что немаловажно.

Если пропаду, не забывайте. Почитывайте мои рассказы. Прошедшая зима оказалась очень плодотворной. Какая-то Бол- динская… С осени не могла себя заставить сесть за писанину, теперь не могу остановиться. Обещаю вам всё увидеть в Австралии, запомнить, попытаться понять, чтобы затем рассказать обо всём. А то когда вы ещё туда соберётесь!

Так что, мои дорогие виртуальные интернетовские друзья, улетаю. Вам желаю прекрасно провести лето, больше общаться с природой, лучше которой нет ни на одном континенте! Собрать хороший урожай, укрепить здоровье, обрести новых друзей, не разочароваться в старых. Насытиться теплом и солнцем нашего короткого, но жаркого лета!

Это у нас, здесь, начинается лето. А я улетаю туда, где наступает зима. Это после долгой-то нашей – в новую, ав- стралийскую зиму! Какая она? Пока не знаю.

Сегодня всю ночь снились маленькие девочки, с которыми я не справляюсь. Это я волнуюсь перед знакомством с внучкой. У нас ещё спят почки, едва оттаяли дороги, и с крыш только начало капать, но уже прозвучала первая песня «большой синицы»!

Город ошалел. Молодёжь поснимала надоевшие шапки, им хочется до вечера шляться по городу и совершать глупости! А мне надо оформлять визу в Австралию. Дочь скоро родит вторую внучку, а я и первую не видела! Всё. Край. Надо лететь!

Австралия… Боже! Это же другой конец Земли! У нас начинается лето, а там – зима. Дочь уже жаловалась: холодно. Двадцать градусов тепла – им холодно! А у нас, говорю ей, тепло – пять градусов УЖЕ!

Пожелайте мне счастливого пути, присядем на дорожку, а теперь – в путь!..

С любовью – ваша Любовь!

Путь в Австралию

«Дома как хочу, а в людях – как велят»

(русск. пог.)

Я первый раз летела в Австралию. Волновалась. После посадки моего самолёта «Алматы – Урумчи», нас развезли по гостиницам – в аэропорту Урумчи оставаться было опасно. Все самолёты перегнали на другие аэроплощадки – здесь ожидалось нападение восставших местных жителей, уйгуров. Утром нас привезли назад, но поднялась буря, и мы двенадцать часов ждали, когда она уляжется. Что интересно, в то время наша авиалиния называлась «Уйгуро-Китайская». Забегая вперёд, скажу – когда я через три месяца буду возвращаться, все маршруты уже будут называться просто «Китайские авиалинии».

В Гуаньчжоу я так растерялась, что не могла несколько часов попасть из зала прилёта в зал вылета – никто меня не понимал. Так было не только со мной, но я досадовала на себя за бестолковость. Надо сказать, что современные аэропорты – это целые города, где ходят свои автобусы, такси, в каждом здании много уровней – этажей, лифтов. И потеряться, заблудиться, вполне реально. Тем более, что там тебя никто не понимает.

Китайцы летят в Австралию на работу целыми самолётами, но потом в стране их нигде не увидишь – везде только австралийцы работают. Полей засаженных и засеянных много, но и там китайцев не увидишь – везде механизация и сами австралийцы.

Что удивительно, и местных индейцев, аборигенов, редко увидишь на улице. И в парламенте страны и госструктурах их не видно… Потом я узнаю, что почти все они или все вообще живут в своих посёлениях, где есть всё необходимое, в том числе рестораны и игорные дома. Им платят хорошее пособие, и они там благополучно… существуют, если не сказать – спиваются…

В общем, вы поняли, что до Австралии добраться очень легко? Если на вас не обрушится ураган в Урумчи, если самолёт не задержится с вы- летом на пол-суток, если вы не заблудитесь в огромном аэропорту Гуаньчжоу, не задохнётесь от тропической жары на экваторе, не сойдёте с ума в многочасовых ожиданиях между самолётами, не умрёте от страха при попадании воздушного лайнера в зону турбулентности и воздушные ямы над океаном, то однажды обнаружите себя почти единственной европейкой – хотя тоже азиаткой – в самолёте, забитом привычными ко всему гражданами Поднебесной, на последнем этапе путешествия.

Вот стюардессы раздали очередной обед. Мои соседи по самолёту склонились над совершенно безвкусным рисом, с аппетитом уплетают, поливая соевой подливкой, а ты не сомневаешься, что уже никогда не сможешь поднести ложку ко рту с любой едой – желудочный спазм от пережитых волнений позволяет тебе только пропустить глоток минеральной воды…

Но вот и Бризбен…

Последний пункт назначения. Двухмиллионный город. Ослабевшими ногами ступаю на землю и оказываюсь в тёп- лых объятиях дочери. Мы не виделись почти пять лет. За это время она родила Синди, которой уже три с половиной года, и сейчас беременна второй дочерью. Дочь на последней стадии беременности…

Свершилось! Я обнимаюсь с ней и с её подругой Вероникой, Ронни, которая специально поехала подстраховать беременную подругу. Двое суток в гостинице они ждали мой опоздавший самолёт! Три часа пути на автомобиле, и мы в Мериборо – не- большом городке в штате Квинсленд, в девятнадцати киломе- трах от морского побережья.

С этого и начинаются мои открытия.

Только сейчас дочь Лена с удивлением узнаёт, что Ронни – Вероника, оказывается, отлично говорит по-русски! До сих пор они общались только на английском. Её подруга десятилетней девочкой уехала с родителями из Таджикистана в Германию и отлично помнит русский язык!

Забегу вперёд.

Я приехала посмотреть на антиподов, оказалось же, что антиподы – это мы. Здесь всё по-человечески, как дол- жно быть у людей. Государство хорошо заботится о своих членах – достойных и недостойных, здоровых и инвалидах, взрослых и детях, условиях их труда и отдыха, о животных и птицах, и это будет ощущаться на каждом шагу.

За три месяца, что пробуду здесь, я не увижу ни одного полицейского, но законы все соблюдают. Не увижу ни одного пьяного – им закон запрещает показываться в обществен- ных местах. Живут люди здесь почти исключительно в од- ноэтажных коттеджах, в большом удалении друг от друга, а если ты построил свой дом – хоть в лесу – тебе подведут дорогу, электричество. Улицы зачастую называются не име- нами абстрактных героев, а конкретных уважаемых людей, живущих в настоящее время на этой же улице.

Дороги замечательные – ровные, со свежей разметкой. Везде их расширяют, ровняют, благоустраивают, подновляют после дождей. На дорогах работают сами австралийцы, это престижная работа! Китайцев или другую приезжую рабсилу здесь не увидишь. Ими полны аэропорты и самолёты, но нигде не видно. В шахтах они заняты, что ли?

Вдоль дорог – баннеры, и почти на каждом повторяется в разных вариантах одно слово: ENJOY.

– Что здесь написано? – спросила я у дочери, которая уверенно гнала машину со скоростью больше ста километ- ров в час – здесь иначе не ездят.

– «Насладитесь отдыхом на этом побережье!» – переводит она. Следующие звучали так: – «Отдых в нашем отеле – наслаждение!», «Насладитесь встречей с друзьями в нашем кафе!», «Чашка кофе здесь доставит вам наслаждение!» Можно подумать, что наслаждение – ENJOY – и есть девиз жизни австралийцев, основная забота государства.

Совсем неплохо!..

Южный Крест

Не видишь, так и не бредишь

(русск. пог.)

Я училась в восьмом классе, когда учитель физики, Степан Нестерович Челобанов, прямо перед уроком, с гордостью сообщил: «Мы – первые в космосе! Наш человек вышел на орбиту – Юрий Гагарин!!!»

Все обрадовались. Ещё бы! Мысленно мы, подростки, побывали уже далеко от нашей Солнечной системы, и даже от нашей Вселенной. Книг тогда мы читали много, фантасты были «фантастические», и мы упивались счастьем почув- ствовать немного где-то и себя – через Гагарина – межга- лактическими путешественниками!

Впрочем, разве мы ими не являемся, путешествуя сквозь Космос на планете Земля?

Конечно, узнав, что полёт длился недолго, мы были немного разочарованы. Но небо продолжало привлекать наши взоры: вот Большая Медведица, вот Малая, а это – Кассиопея, созвездие Весов, Стожары… А ещё где-то здесь Волосы Вероники, Персей, Пегас…

Я научилась находить Сириус, Венеру, Марс, Полярную Звезду, совсем незаметную – центр Северного полушария звёздного неба. А вот какой он – Южный Крест, главное созвездие Южного полушария? Я знала, что длинная его перекладина почти точно указывает на южный полюс мира.

Только вряд ли увижу его когда-нибудь…

Да и каким ветром меня может занести в Южную Амери- ку, Африку или Австралию, где бы я могла увидеть созвездие Южный Крест? Наверняка – зрелище великолепное! Наверное, осеняет пол-неба! Как наша Большая Медведица!

Занесло. Этим надо было воспользоваться!

В первый же вечер вышла полюбоваться «их» звёздами. Ничего себе – на меня обрушилась вся Вселенная! Такой величины звёзд на нашем, северном небе, единицы, а здесь их – мириады крупных в облаках мелких! Яркий Млечный Путь неровный – какой-то клоками, весь расшитый такой же неправдоподобной величины светилами, звёздами первой величины! Он наискось пересекает небосвод. Картина такая, как если бы по нашему скромному небу в два, три, четыре слоя раскидали самые крупные и яркие созвездия!

Луна ещё не взошла, а светло… от звёзд. У нас такого я не видела! Это что-то неправдоподобное! Так не бывает! Оттого ли это, что дом стоит в лесу, далеко от города, в сто- роне от дороги? Или здесь прозрачная атмосфера? Или это как-то связано с углом наклона планеты? Этого я не понимаю, и, заворожённая, долго озираю необычную картину. Вспоми- наются термины из прочитанных когда-то фантастических романов: пульсары, орбиты, спектры, диффузные туманности, парсеки, квазары, фотоны…

Да, но где же Южный Крест? Я мысленно так и этак провожу линии, соединяя те и эти звёзды, чтобы полу- чился крест. Не знаю… Та группа звёзд или эта? Неужели вон та? Но это «несолидно»! В воображении моём главное созвездие очень велико! Кого бы спросить? Спрашиваю дочь – не знает. Ну и молодёжь пошла!

Прошёл не один день гаданий. Погода всё время была ясной, и за долгие вечера и ночи я не раз выходила полю- боваться восхитительным зрелищем звёздного неба.

Однажды к нам с ночевой приехала из соседнего городка подруга дочери Кристина. Она – немка, приехала сюда из Гер- мании жить. В Австралии вышла замуж, родила дочь. С ней и приехала в гости. В Германии Кристина преподавала английский язык, а здесь преподаёт немецкий. Знаток и любитель литературы и чтения. Наконец-то для меня нашёлся достойный собеседник!

Днём мы с удовольствием побеседовали с ней о мировой ли- тературе, знаменитых авторах, любимых книгах, некоторые из которых оказались общими. Например, «Будденброки» Томаса Манна. Припомнили и его брата Генриха Манна, по- говорили об их достоинствах и недостатках, как писателей.

Я решила сделать приятное Кристине и сообщила, что не- мецкий писатель Эрих Мария Ремарк – один из самых любимых и читаемых в России! Закатив глаза, я вспоминала его «Три товарища», «Триумфальная арка», «Время жить и время умирать» и что-то ещё. В своё время я была очень им увлечена! К моему удивлению, узнаю, что Кристина ни- когда о Ремарке не слышала! Такого писателя она не знала!..

Это меня поразило! Я даже не сразу поверила! Такой просвещённый человек… Тогда я поняла, что популярный в одной стране писатель может быть совсем неизвестен в другой, и даже – на своей родине!

Но она наверняка знает и покажет мне созвездие Юж- ного Креста!

Мы вышли на веранду. Перед нами открылось феериче- ское зрелище, к которому нельзя было привыкнуть!

– Вот он! – моя собеседница протянула руку. Это и ока- залось то неприметное созвездие, на котором я, в конце концов, мысленно и остановила своё внимание. А вот и его длинная, указующая юг, перекладина…

Вот так. Можно, оказывается, и без помпы являться столь значительным объектом!

Перед сном я опять смотрела за окно, на огромные звёзды. Это будоражило и мешало заснуть, и я задёрнула занавеску.

Могу сказать по чистой совести – звёздное небо Ав- стралии – одно из самых сильных впечатлений, которые увозишь с собой отсюда!

А созвездие Южного Креста даже присутствует и на на- циональном флаге – шесть звёзд на синем фоне.

Красивый флаг достойной страны!

«Мэмори милитари»

«Во всяком подворье своё поверье»

(русск. пог.)

Мы гуляем с дочерью погожим зимним деньком – а они тут, в Австралии, ПОХОЖЕ, все ПОГОЖИЕ – ведь зима здесь, как наше лето! Гуляем по небольшому городку Мери-Боро в штате Квинсленд. Населения – с наше хорошее село, но куда нашему селу до Мериборо! Даже городу.

Вокруг чисто, благоустроенно. Удобные коттеджи, доброжелательные люди, ухоженные приусадебные участки с цветущими деревьями, которые у нас, на севере, растут на подоконниках в виде лилипутов. В тёплом же климате, на своей родине, это – могучие великаны! В домах тут и не держат цветов – зачем? Вокруг и без того полно зелени круглый год.

Здесь, в малюсеньком городишке, выпускается собствен- ная цветная газета – и, может быть, не одна. Например, у нас, в Петропавловске, в городе с двухсоттысячным населением, все газеты серые, без красок… Ещё тут есть театр, университет, несколько скверов и парков, несколько бассейнов, и даже не один музей!

«Мэмори милитари», – читаю над одним из зданий.

– Что это – военный музей? – спрашиваю у дочки.

– Да. Хочешь зайти?

– Хочу!

Здание лёгкое, современное, с большими окнами, пронизано воздухом и светом. Это не наши мрачные музеи, похожие на склепы, в которые жутко заходить!

Входим. Интересно! Помещение внутри просматривается с пер- вого этажа до третьего, а вдоль стен этакие полуэтажи в виде террас, со множеством добротных экспонатов. Сразу под- нимаемся вверх по удобным лестницам, обзор начинаем сверху. Там собрано много экспонатов, документов, всякое оружие, орудия для стрельбы, начиная со времён колонизации европейцами австралийского континента.

Вот даже настоящая, великолепная, военная повозка для транспортировки пушек и пулемётов, с откормленными, ухоженными, в полный рост исполненными лошадьми. Ну, совсем, как живые! А какая упряжь! Куда там нашим бедолагам-коняшкам, недокормленным, в кое-какой – иногда и верёвочной – бедной упряжи, которым довелось торить бездорожье и делить беды с такими же недокормленными, плохо обмундированными нашими солдатиками на дорогах Первой и Второй Мировых войн!

Представлены всякие подручные средства: сумки для па- тронов, рюкзаки, ранцы для пехоты, обмундирование, карты сражений, даже галеты – образцы питания. И, конечно, фотографии, биографии героев высокопоставленных и рядовых военных, их личные вещи.

По всему чувствуется, как тепло и удобно были одеты люди, как сыто накормлены, как ценило государство их жизни! В экспонатах музея отражены и семнадцатый-восемнадцатый, и девятнадцатый- двадцатый века. Но я уже начинаю уставать. Теперь мне не терпится узнать подробнее, какое участие принимала Австралия во Второй Мировой войне?

Что там говорить, маловато мы про это знаем! Для нас она – Великая Отечественная, начавшаяся в 1941 году, и мы об этом довольно хорошо осведомлены. А ведь и для нас она, на самом деле, началась в 1939-м – с Финляндией, на которую набросились мы сами! Но про это наши историки стараются умалчивать.

Для кого-то война началась ещё раньше… И происходила не только на евразийском континенте, а и на севере Африки, на Тихом океане, даже была угроза высадки японцев – союзников немцев – на территорию Австралии!

Семьдесят два государства были вовлечены в эту адскую мясорубку! Было мобилизовано, в общей сложности, сто десять миллионов человек!

К нам обращается очень пожилой человек. По всей види- мости, он помогает служителям музея добровольно – тут волонтёров много – и, похоже, он сам являлся участником событий последней Мировой войны: на его груди несколько государственных наград.

– Вы откуда? – обращается он ко мне.

Видно, его привлек непонятный для него язык, на котором мы общаемся с дочерью.

– Ай эм рашен вумэн! – с гордостью сообщаю ему я. Наверное, это ему о многом скажет! Здесь, в музее, в зале, посвящённом последней войне… Наверное, он и русских видит впервые. Я даже собираюсь где-то немного упиться славой советских военных, сломавших хребет нацизму!

Но к тому обстоятельству, что мы русские, старичок отнёсся без всякого интереса, и начал с вдохновением рассказывать о доблести австралийской армии и об ужасных её потерях – семи тысячах военных!..

– А как вы думаете, чья основная заслуга победы над фашизмом? – стараюсь я ближе подвинуть его к интересующему меня вопросу: знают ли здесь, в Австралии, ценят ли наши неисчислимые жертвы, мужество советских воинов?

Старик продолжает охотно демонстрировать свои знания, называя основополагающими в победе фашистов усилия армий США, Франции, Британского Союза, называет ещё десяток государств и доходит даже… до заслуг в ходе войны индейских племён… ни словом не упомянув о Советском Союзе!..

В доказательство он даже открывает какую-то книгу, и указывает мне на потери наших союзников, исчисляемые сотнями тысяч – это вторая, третья, четвёртая строки… Он выразительно тычет пальцем в них, в то время, как в первой строчке указана Россия с двадцатью миллионами человеческих потерь…

Но добровольный гид их словно не видит… Это же русские… Их много… Миллионом больше – миллионом меньше…

Мы молча переглянулись с дочерью, поблагодарили пожилого энтузиаста, выразив уважение к стране, всё же боровшейся с фашизмом, и потерявшей на полях сражений несколько тысяч человек!

И вышли на улицу…

Первое утро человека

«Дружно не грузно, а врозь хоть брось»

(русск. пог.)

– А как мы будем рожать? – спросила я у дочери, которая «дохаживала» последние дни перед родами. – И вообще, как вы здесь живёте – в лесу?..

– Не бойся, все уже готовы и ждут! – ответила мне она за- гадочно. – А что в лесу, так мне здесь очень нравится! После Москвы-то…

Я прилетела в Австралию, чтобы помочь дочери. С му- жем-англичанином Марком Лена прожила восемь лет, из них четыре года в Англии. Так и этак она пыталась сделать из него что-то годное для семьи – никак! И в апреле 2013 года отказалась от этой мысли окончательно, имея на руках трёхлетнюю дочь Синди и находясь на седьмом месяце беременности второй. Марк улетел в Англию.

И вот мы живём в лесу и ждём появления второй девочки… Утром Лена увозит Синди в садик, который та посещает с двух месяцев. А сами на море едем, которое находится в 19 километрах – не то Тасманово, не то Коралловое – здесь они смыкаются. Или в кафе, а то – по магазинам. Дочери хочется показать мне как можно больше, пока она в состоянии.

– И когда я рожу? Уже пора, а я ничего не чувствую! – го- ворит она как-то вечером. За окном ярко сияло ночное небо, и Луна была в последней четверти. Такая знакомая Луна… Через пять часов она будет освещать наш Петропавловск…

– Вот будет полная луна, и ты родишь! – почему-то сказала я.

«Сегодня 22 июня, сегодня не рожай! – сказала я дочери через несколько дней. – Плохой знак – в этот день война началась! А то дочь воинственная будет! Хватит с нас одной воинственной!»

Внучка Синди давно спала, я читала на диване, а Лена вози- лась на кухне. Но вот и двенадцать часов ночи. День закончился, начался новый. Дочь в этот вечер себя странно чувствовала, и мы не ложились спать. Было уже два часа следующего дня, глубокая ночь, когда Лена заявила:

– Кажется, началось!..

Я перепугалась – что я могу? До ближайших соседей пол-ки- лометра по каждой из трёх дорог. Внучка Синди меня не признаёт и сидеть со мной не согласится. Мы и не понимаем с ней друг друга – по-русски она не знает ни слова, а я – по-английски. Дочь взяла телефон, позвонила кому-то. И началось…

Через пятнадцать минут в лесу зашарили фары, залаяла наша собака Элли, и с дороги к дому свернула машина. Спящую Синди разбудили и куда-то увезли – к Тиган. Подъехала другая машина. Это Ани. Дочь взяла приготовленную сумку, поцеловала меня, велела не волноваться, села в машину. Уехали…

До роддома около часа езды. Успеют ли?..

В шесть утра за мной приехала Ронни – Вероника. Мы с ней уже знакомы – она ездила с дочерью за мной в аэропорт, встречала. Надо ехать с ней в роддом, а я ключа от дома не найду. Пришлось махнуть рукой – здесь дома редко запирают. Поехали.

– А нас пустят в больницу?

– Пусть попробуют не пустить! – заявила Ронни. У них с мужем двое детей, которые хорошо говорят и по-английски, и по-немецки, понимают по-русски. Ронни – идеальная жена и мать.

Мы приехали в роддом. Как почти всё здесь – здание одно- этажное. Раннее утро. Идём по коридору в ту часть больницы, где родильное отделение. Надпись что-то вроде: «Посторонним нельзя!»

– Так нельзя же! Написано! – говорю я.

– Мы же не посторонние! – уверенно говорит Вероника и обеззараживает руки из сосуда на стене. Я делаю то же, мы проходим дальше. Персонал приветливо улыбается и показывает нам направление.

В палате Лена лежит одна, на высокой кровати. У неё вот уже несколько часов продолжаются схватки. Время от времени она вдыхает какой-то обезболивающий газ из трубки. Она не напугана, улыбается. Иногда заходят то молоденькая врач, то опытная мед- сестра. Дочери сделали рентген, немного обеспокоены – ребёнок неправильно выдвинул подбородок, и если ничего не изменится, придётся делать кесарево сечение.

– Но это не страшно! – успокаивает нас медсестра.

А мы волнуемся – не хотелось бы, чтобы дело дошло до опе- рации. Но скрываем это от роженицы. Непринуждённо сидим с Ронни в удобных креслах, спокойно беседуем. По соседству в бытовке можно налить себе молока или кефира, заварить чай или кофе – попить с печеньем. Бесплатно. Но всем не до того: неужели придётся принимать кардинальные меры?

В палату забежала Ани, которая увезла ночью Лену в больницу. У неё в городе свои дела, но она беспокоится за подругу. Посидела, посопереживала. Рассказала нам, как они с мужем путешество- вали по России – ехали из Москвы пять дней по Транссибирской магистрали до Иркутска, как их ограбили наши бандиты, как они из Иркутска через Монголию вернулись домой. Это было свадеб- ное путешествие.

Переводит с английского её рассказ Вероника. Мы сидим, беседуем о том, о сём, ждём… Ленка так же участвует в разговоре между схватками.

– А ведь ты проезжала наш город – раз по Транссибирской магистрали ехали! – осеняет меня.

– Да? – удивляется она и переспрашивает его название.

– Пет-ро-пав-ловск! – отвечаю ей.

Нет, Ани, конечно, не запомнила такого города.

Мы скрываем свою встревоженность, разговариваем и ждём… Ани убегает. Дома ждут муж и двое маленьких детей. Неизвестно, сколько ждать родов. Может, долго…

– И тебе надо ехать домой! – предлагаю я Веронике. – Тебя ведь тоже ждут дети!

– Не сдвинусь с места, пока Лена не родит! – заявляет она.

А когда дочь родит? У меня, например, схватки продол- жались трое суток, когда я рожала первую дочь, Таню. Может, в самом деле придётся делать операцию? Стра-ашно! Но мы бодро улыбаемся, чтобы не пугать Ленку. И разговариваем с медсестрой.

– Вы много лет работаете, что можете сказать? – спрашиваю её я. – Ну, может, что-то общее для всех рожениц заметили? И вообще… – задаю я расплывчатые вопросы.

– Заметила, что всё меньше белых детей рождается, и что особенно много родов приходится на полнолуние! – Медсестра кивает на полную луну за окном. Круглую-круглую!

Внезапно Лене делается невыносимо лежать на спине – столько часов! Она сползает на пол, никого не спросив, и вста- ёт, облокотившись на кровать. Расставляет ноги. Медсестра на полу, на коленях, кладёт на пол зеркальце у неё между ног и держит наготове руки. Проходит пять минут. Зачем руки-то? – недоумеваю я. Встаю с кресла и немного приподнимаю подол длинной трикотажной рубашки дочери.

О чём-то болтает Вероника, стонет Ленка, что-то кому-то ска- зала медсестра, а я… вижу под рубашкой перевёрнутый бюст маленького человечка! Ещё НИКТО НИЧЕГО не знает, это видим только я и медсестра!..

На зеркало капает несколько мутных капель, и в то же мгновение ребёнок мягко шлёпается в руки медички…

Ошеломлённая Вероника замолкает. Ленку укладывают сно- ва на кровать и помещают на живот совсем новенькую дочку. Мы уже услышали её крик, а теперь с интересом разглядываем. У той открыт один глазик, он смотрит на нас подозрительно! Боже, что со вторым глазом? Медленно-медленно открывается и второй… Круглые глазки совершенно сиреневого цвета!

«Так вот ты какая, Эмили»! – думаем мы.

«Кто это?», – наверное, думает она. Взгляд совершенно осмысленный.

Вероника щёлкает фотоаппаратом, делая один снимок за дру- гим. Ребёнок бело-розовый, как зефир, и красоты необыкновен- ной, а самое важное, сразу видно – здоров! И роженица улыбается.

Слава богу, всё хорошо!

Девять часов утра…

Мне вручают ножницы, и предлагают самой перерезать пуповину. Это – волнистая, упругая, голубая кишка, которая ещё соединяет мать и дитя. Я стараюсь не показать своё волнение, страх и делаю это!

Медсестра осматривает вышедшую плаценту – орган светло- лиловый, килограмма на два. Если она не повреждена, всё идёт правильно, очистка матки не нужна. А она целая!

– Плаценту заберёте с собой? – спрашивает меня медсестра.

– А-а-а… надо? – теряюсь я. Мне вообще немного не по себе, ведь на родах я присутствую впервые. А как отнестись к ТАКОМУ предложению? Но, раз предлагают, надо брать! И я соглашаюсь.

Мы снова болтаем.

Взглянув на часы, я говорю:

– За разговорами чуть не пропустили юбилей: у человека круглая дата – целый час жизни!

– За это надо выпить! – говорит Вероника, и приносит всем по чашке кофе.

Побыв ещё немного в палате, мы благодарим персонал, по- здравляем уставшую роженицу, которой хочется спать, прощаемся и выходим на улицу. В моих руках – пластмассовое белое ведёрко с… плацентой. Я приеду домой и закопаю её под куст с самыми красивыми цветами. Зачем ей, в самом деле, может быть, валяться где-то на помойке?

23 июня 2013 года… Такой важный день…

– Две тройки в дате рождения – это хорошо! – говорит Вероника, которая немного «балуется» нумерологией.

– И хорошо, что не в день начала Великой Отечественной войны, – добавляю я.

Во всём мире разгорается новое, прекрасное утро!

Для кого-то – первое!

Как хорошо, когда на Земле просто всё идёт своим чередом – встаёт солнце, дышит море, поют птицы, появляются дети!

Ай из ю нэйбо!

«Кто много ездил – тот многое повидал,

Кто много читал, тот многое уразумел»

(узбекск. пог.)

Едем из соседнего городка в свой по прекрасной дороге. Смотрю вокруг во все глаза – надо всё запомнить, понять! Вот страшный плакат: гора черепов, увенчанная крестом! Потом встречается другой: лицо молодой девушки, истекающей кровью…

– А что здесь написано? – спрашиваю у дочери.

– «Замедлись, дурак!», – переводит она. Да-а, такой кате- горический призыв впечатляет…

Вокруг пролетают тёмные, неприветливые эвка- липтовые леса, заваленные старыми и поваленными ветром деревьями, да заросли кустов – буш. Это не наши весёлые берёзовые колки, так и манящие под свою сень! Высокая сухая трава, наверняка кишащая змеями, и проволочные заборы с табличками, напоминающими: «Частная территория», не до- бавляют желания прогуляться по такому лесу.

А никто там и не гуляет, кроме кенгуру. Только их тропы проложены сквозь эти завалы. Да-а, в таком лесу пожара не остановить! Тем более, эвкалипты выделяют эфирные мас- ла, которые способствуют горению. Леса сменяются полями красной, иногда почти вишнёвого цвета земли, а то и жёлтыми полями, поросшими степными невысокими травами, напоминаю- щими нашу степь. Вот плантации сахарного тростника, ананасов…

Иногда дорога пересекает очередную речку, небольшую на вид. Но в сезон дождей она разольётся и затопит всё вокруг, подмоет дороги и мосты, а кое-кому и создаст на дороге критическую ситуацию. Воображение рисует десятиметрового крокодила, который может внезапно вылезти из реки, и такая картина тоже не будит желания посидеть на берегу. Везде указатели – до какого уровня возможно затопление.

Но вот мы и прибыли «на место дислокации». Коттедж, в ко- тором живут мои родные, расположен в эвкалиптовом лесу. Высокие-высокие деревья, источающие целебный хвойный запах, визуально делают и небо очень высоким. Птиц на них среди негустых, вроде бы, ветвей не разглядишь. Просто не увидишь – высоко. Они разные, больше всего попугаев.

Самые экзотические – кукабары. Они похожи сверху – на сову, снизу на дятла. Перья напоминают мех животных, но самое интересное – их пение. В четыре часа ночи они на- чинают громко хохотать, и ты понимаешь: скоро утро! Ни во- робья, ни синички, ни голубя, даже вороны я за три месяца так и не увижу.

От нашего коттеджа идут три дороги, и ближайшие соседи по каждой – в полукилометре. Нагулялась я по этим дорогам! Утром с маленькой, только что родившейся внучкой и с собакой идём в одну сторону, в обед – в другую, а вечером – в третью. Дороги грейдерные, и проходящие машины притормаживают, чтобы не обдать нас пылью. Почти все водители высовываются из окон, приветливо машут руками:

– О-о, литл бэби!

Я улыбаюсь им в ответ.

– Ай из ю нэйбо! (Я ваш сосед), – пытается познакомиться со мной сосед на дорогом джипе.

Я не против…

Женщины здесь «в цене». Таких красоток, как у нас, почти не встретишь – здесь не считают нужным ни одеться, ни эффектно подать себя. Наверное, потому, что нет в этом нужды. И так заметят! И рожать не боятся – хоть от прохожего молодца! Государство позаботится, если не сам «молодец».

А что? Простой шоферюга на большой машине здесь полу- чает до 1 000 долларов в неделю! Тут легко женятся на женщи- нах с чужими детьми и относятся к ним, как к своим. Правда, в последнее время, видать, бабы «достали» мужиков, и они стали защищаться – за одну тысячу долларов делают себе операцию – перерезают семенной канальчик. За пятнадцать тысяч можно его снова восстановить… Отцы в случае развода не бегают от детей сломя голову, а всячески доказывают в судах своё право общаться с ними.

Не то, что наши…

Едят здесь невкусно, варят мало. Культа еды нет. Жарко… Семидесятилетний сосед Рэнни, который раз в месяц приходит подрезать траву (чтобы змеи не подползали близко) и заработать пятьдесят долларов, с интересом разглядывает пельмени, которыми я его угощаю.

– Что-то не так? – спрашиваю его.

– А как ты туда мясо затолкала? – спрашивает он.

Его жена Тэсс почти ничего не умеет готовить и мужа не ба- лует. Тут вообще мужей не балуют, и та же Тэсс иногда исче- зает дней на пять, не сообщив ничего о своих планах мужу. Что уж говорить о молодых женщинах!

– Ты где была? – спрашиваем мы с дочерью у семидесяти- летней «красотки» Тэсс, когда она, наконец, появляется.

– Я ездила на море, сняла там домик, познакомилась с ин- тересными людьми. Мы играли в разные игры, беседовали и равлекались. Было весело!

– А почему ничего не сказала мужу Рэнни? Он беспокоился!

– Да он мне уже надоел!

Другая наша соседка, после тридцати лет совместной жизни, оставила мужа и детей не потому, что тот был плохим, а потому, что захотелось попробовать и другой жизни. И в следующем муже она также не ошиблась!

Наверное, благодаря отсутствию стрессов в социальной жизни и большому обилию овощей, фруктов, живут в Австра- лии долго. Зачастую и муж, и жена – по девяносто лет.

А уж если женщина осталась без мужа в семьдесят – во- семьдесят лет, так у неё тут же заводится бойфрэнд! Я срав- ниваю с собой: муж ушёл к другой женщине, когда мне было шестьдесят, за несколько лет так никого на моём горизонте и не появилось!..

Ну, ничего. Я снова ожидаю визу в Австралию. Надеюсь, наш одинокий «нейбо» – сосед на дорогом джипе и владелец отличного особняка, мой ровесник, ещё не нашёл себе подругу!..

Грэйс

«Другу угодить – себе досадить»

(русск. пог.)

Грэйс – типичная толстушка-австралийка очень миловидная. Да что там – просто красавица! Раньше она жила в Бризбене, но заболела её мать – и она вернулась на родину, с двумя детьми, без мужа. У матери бизнес – ферма с животными, а отчим, сантехник, работает на себя – своя фирма. Грэйс помогает им с бухгалтерией. Пока устроилась воспитателем в детский сад, в группу, которую посещала моя старшая внучка Синди до школы.

Про мужа Грэйс я ничего не знаю, а с детками её знакома. Сыну восемь-девять лет, он всё понимает в современных гаджетах, но отвечать на вопросы умеет только односложно. С ним никогда никто не говорил, и он не пробовал себя в роли собеседника. Теряется. Её четырёхлетняя дочь, ровесница моей внучки, только лепечет что-то нечленораздельное. Ей тоже, видно, мать занимается недостаточно. А ведь обоим скоро в школу…

Но их мама – одинокая женщина, и озабочена своей личной жизнью. Грэйс удивлялась, отчего моя дочь, её подруга, не пьёт, не курит. Та объясняла, что находится на последнем сроке беременности – нельзя.

– А я и пила, и курила, и видишь, какие дети? – хвалит она своё потомство. На вид они, в самом деле, ни в чём не уступают другим детям. Девочка просто очаровательна, с шикарными золотыми кудрявыми волосами по плечам и спине. Красави- ца – в маму!

Придя с работы и накормив детей, Грэйс больше их видеть не хочет и отсылает на мансарду, с глаз долой! Что там они делают, когда и как ложатся спать, в чём испытывают нужду, она не знает. Зато знает: ей срочно нужен бойфрэнд!

Женщина обращается к интернету и скоро находит объект вни- мания: Лукас! И она сама мужчине нравится. Очень! Оба болтают по скайпу, обмениваются письмами в электронной почте активно несколько дней, и решают – пора встретиться!

Грэйс привозит к нам своих детей на всю ночь, возвраща- ется домой и ждёт свидания. Вы, конечно, думаете: делает капитальную уборку, наряжается, накрывает стол, покупает хорошее вино, ставит свечи…

Смешные! Это вам не русская простофиля-бабёнка! Нет! Ты сначала докажи, на что способен! Может, игра тех свеч не стоит? Лена вечером звонит подруге:

– Приехал Лукас?..

– Ещё нет.

– А что ты делаешь?

– Лежу в ночнушке, телевизор смотрю! – отвечает беспеч- ная Грэйс…

Я пытаюсь представить: женщина надевает свою обычную ночнушку, лежит на кровати, смотрит телевизор – ждёт мужчи- ну, чтобы… познакомиться впервые! И он приходит, жених… И что? Она ему сразу предлагает раздеться и лечь рядом?..

Наверное, так и было. Доподлинно известно только, со слов самой Грэйс, что со своей функцией мужчина в первую ночь не справился… Видно, не ожидал увидеть такое обилие пло- ти, растерялся, до самого утра не смог собраться с мыслями и с силами, чем очень разочаровал новую знакомую.

На следующее утро они появляются у нас – приехали за деть- ми. Вместе они – ходячая карикатура. Колобок – Грэйс, и ко- черга – Лукас. Но она впоследствии всё же нашла в его лице дружка, а он в её лице – спонсора. Парень на вид неплохой, но – из хищников. Это заметно сразу.

– Он что, в тюрьме сидел? – спрошу я тихо у дочери. – Я не хочу, чтобы Лукас ещё когда-нибудь появлялся в твоём доме! Вы живёте одни, в лесу. Чуть что – не докричишься!

Роман продолжается до сих пор. Парень привыкнет к габа- ритам подруги, состоится как неплохой любовник, но по-чело- вечески зарекомендует себя не с лучшей стороны. Окажется, он и в самом деле в тюрьме сидел, и разбойник, и жиголо. Но будет поздно, поздно…

Ещё Лукас – наркоман. Приобщит к наркотикам подругу. Разобьёт машину, которую купит ему Грэйс. Принесёт ей и другие беды, а потом попадётся на воровстве и сядет в тюрьму на несколько месяцев. В тюрьму попадёт страшный – худой, истощённый, зависимый… Выйдет отъевшийся, пополневший, отрастивший бороду. Грэйс и там его не оставляла – привозила передачи, клала на его счёт деньги, звонила.

У неё обнаружилась склонность к эпилепсии, а за это могут лишить водительских прав. Поскольку в Мериборо обществен- ный транспорт отсутствует, неспособность водить машину перекроет будущее и ей, и детям. Мать её уже совсем плохо говорит, плохо ходит, семейный бизнес рушится.

Маленькая дочка Грэйс поступила в школу и неважно учится, сын учится хорошо, однако необщительный, но женщину ничего это уже не волнует. Она принимает какие-то возбуждающие таблетки, недавно разбила свою дорогую машину. Взамен пришлось купить дешёвую. Избегает медицинского обследования, что там недопустимо. Она даже могла бы уже обходиться без бойфрэнда, поскольку хорошее настроение Грэйс себе теперь создаёт искусственно благодаря запрещённым препаратам, но пока они вместе…

Из детского садика её уволили…

Австралийское утро

«Детей учить – не лясы точить»

(русск. пог.)

Ещё не все звёзды погасли, ещё далеко до восхода солн- ца, а в сумеречном лесу за окном громко расхохотались кукабары. Это оригинальные австралийские птицы. Им бы потише орать, сейчас разбудят внучек! Поспать бы ещё…

Завозилась младшая, Эмили. Девочке всего один месяц. Я хватаю её, кое-как одеваюсь и выскакиваю наружу – пусть родные ещё поспят. Собака Элли уже ждёт нас, радостно виляя хвостом. Кладу внучку в коляску, возвращаюсь за бутылочкой с молочной смесью, и мы отправляемся на утреннюю прогулку.

Невыспавшейся, в этом угрюмом лесу, под неэстетичное уханье кукабар, когда в сумерках есть опасность наступить на змею, мне трудно радоваться утру. Если бы не синенькие глазки моей абсолютно новенькой внучки, подумывающей о завтраке на природе и не сводящей взгляда с круглой, ещё яр- кой луны.

– Му-у-ун, луна-а! – говорю я громко по-английски и по-рус- ски.

Понимает!

Далеко впереди дорогу пересекает стадо кенгуру, и наша собака Элли кидается за ними. Только куда ей! Кенгуру скрыва- ются за деревьями. Они направляются к Ботаническому саду. Там леса прочищены, трава подстригается, поливается, можно полакомиться свежей зеленью.

Мы идём по одной из трёх дорог, которые подходят к кот- теджу, где живёт моя семья. Вроде, свободно живём в лесу! Но прогулки наши ограничены с обеих сторон дороги проволочными Заграждениями, повсюду частные территории.

Да и не захочется гулять в таком лесу – вокруг корявый ав- стралийский лес почти без зелени, непроходимые чащи эвкалиптов с отставшей от ствола, висящей неопрятно корой. Древесина их мне кажется непрочной: чуть что – и в огромном дереве образуется изъян. В бурю половина ствола может отломиться, упасть на землю или повиснуть на соседних деревьях. Везде жуткие буреломы, никому и в голову не придёт гулять в таком лесу!

Электрические столбы вдоль дорог тоже из эвкалиптов, но их верхушки защищены от проникновения сырости метал- лическими козырьками, поэтому стоят, видимо, долго.

Не следует забывать и про змей, надо смотреть под ноги. На днях за моим диванчиком на веранде, где я люблю почитать, была замечена непрошенная гостья. Мы попы- тались выгнать её в лес, но она уползла в пустоты стены, и мы продолжаем жить под одной крышей с этим опасным существом.

У нас, в Северном полушарии, ещё ночь. В Австралии же утро наступает на пять часов раньше. Сейчас август, зима – это как наше лето: прохладная ночь и тёплый, иногда жаркий день.

Я представляю наши леса сейчас, когда у нас лето. В сосно- вый лес входишь, как в храм: столбы света, ненавязчивое тепло, под ногами пружинит хвоя, а вон и блестящие коричневые головки маслят – их высыпали целые колонии… А запах…

Ещё интереснее в берёзовом лесу, где просторно, нарядно, бело и словно прибрано к твоему приходу! Никакая змея тебе не грозит, а ждёт сюрприз в виде грибов или ягод. Многие люди ждут этого периода, чтобы заготовить впрок лесные богатства или заработать на них!

В Австралии лесным собирательством не занимаются. Родные мои ленятся или не хотят собрать даже то, что растёт на их участке, возле коттеджа – бананы, гранаты. Их тоже привозят из магазина.

Пролетела стрекоза. Странная стрекоза – с белыми пят- нышками на крыльях. Комары летают – мелкие, чёрные, деликатные. Куда им до наших злыдней! Стая ворон… или со- рок? Не понять. Ни то и ни другое. Попугаи орут хриплыми голосами…

Но громче всего хор цикад. Вот где изучать коллективное бессознательное… Они одновременно, как по мановению дирижёрской палочки, то смолкают, то возобновляют свой гимн восходящему солнцу, жизни! Днём, в жару, эти существа будут заниматься своими делами молча, а сейчас – культурная программа дня: спевка.

А вот с ароматом в это время года в австралийском лесу всё в порядке! Странно – вокруг не видно ни одного цветуще- го дерева, куста, а запах густой, насыщенный, словно около тебя опрокинули пузырёк французских духов! Что-то зацвело маленькими, незаметными, но с таким ощутимым запахом цветами!

Как раз сейчас в интернете муссируется фото цветка эвкалип- та, и все восхищаются его красотой. В жизни вы его не увидите – он крошечный, находится высоко над головой и совершенно незаметный. Позже только под ноги упадут пустые коробоч- ки величиной с ноготь, из которых уже высыпались мелкие семена… Вот загадка природы – семя величиной с маковое зёрнышко, а вырастают такие великаны!

Наша собака куда-то умчалась, и из леса за нашим кортежем метрах в десяти наблюдают застенчивые кенгуру. Обычно они сидят спиной и поглядывают на заинтересовавший их предмет искоса. Солнце поднялось над горизонтом, начинает жарить. Умолк- ли цикады. Пора домой. Внучка не устаёт наблюдать широко открытыми голубыми глазками за луной.

– Му-у-ун! – Говорю ей. – Луна!

Понимает!

Бэмби-Лэнд

«Труд человека кормит, а лень портит»

(русск. пог.)

Едва ли не от самого Бризбена дорожные указатели подсказывают: к Ботаническому саду «Бэмби-Лэнд» («Земля бамбука») надо ехать этой дорогой!

Ближайшая подруга и соседка моей дочери Лены – Ани. Ей было шесть лет, когда её семья фермеров приехала сюда из Швеции. Тесно на родине, мало земли для работящих рук! На новом месте родители не сразу нашли для себя занятие, достойное стать делом жизни для них и детей – дочери Ани и сыну Яни. На купленной земле сажали что-то для себя, потом стали сажать и на продажу – овощи, фрукты, рассаду декора- тивных растений. Занятие оказалось востребованным!

Уже потом появилась идея Ботанического сада. Стали расчи- щать завалы естественного леса. Росли здесь эвкалипты, пальмы, древовидные папоротники и много бамбука. По участку протекала речка с дикими лотосами. Прекрасными! Нарезали ещё каналов, насыпали искусственных холмов, альпийских горок, образовали озёр, настроили декоративных мостиков, веранд, пагод… В стоячей воде здесь быстро размножаются лотосы разного цвета – малиновые, лимонные, белые…

Красиво!

Сюда добровольно приходят и уходят кенгуру покушать на газонах свежей травки, прилетают и селятся птицы. Ведь на самом жарком континенте – Австралии, большую часть которого составляют пустыни, не так уж много благоприятных для проживания мест. До моря недалеко – иногда и ветерок подует. Здесь же, в саду, благодаря растениям и воде, не только испаряющейся с поверхностей водоёмов, но и специально распыляемой на деревья целыми фонтанами, температура всегда ниже окружающей градусов на пять.

Дети подрастали. Ани уже училась в университете города Бризбена на факультете «Окружающая среда и воздействие человека на экологию». Будущий её муж Брок учился там же. Закончили одновременно, поженились.

В свадебное путешествие ездили в Россию, о чём я уже писала. Нашли, куда поехать! Доехали до Иркутска, составив себе определённое мнение о стране не только благодаря унылым видам из окна вагона, неприглядной нищете русской глубинки, а ещё и тому, что в дороге были ограблены подчистую.

Работать молодые люди стали в Ботаническом саду отца Ани на общих основаниях. Получали зарплату, оплачивали проживание в доме, принадлежавшем ему же. Бизнес – ничего больше! А ещё школа жизни, тренировка самодисциплины.

Познакомились поселенцы из Швеции в Австралии и с дру- гой шведской парой, пусть моложе себя, но ведь соотечествен- ники! Дружили.

Отец Ани – Клас Нилсон – симпатичный мужчина среднего роста, уже седой, с женой развелся, разделили землю. Теперь женой отца стала молодая жена его шведского друга. Теперь они живут уже много лет. И бывшая жена утешилась, старые обиды забыты. Она в свои шестьдесят тоже не скрывает седины, а зачем? Бойфрэнд есть – ровесник. Каждый из них ценит свою свободу. Сомневаются, что смогут вместе жить, поэтому встречаются, дружат. Праздники отмечают общей большой семьёй с бывшим мужем, общими детьми, внуками.

У Ани семья получилась хорошая, работящая – было в кого. Подрастают двое детей. Сын Хьюго обожает нашу Синди, она постарше и верховодит им, как хочет. Родители, беспокоясь за сына, отдали его, четырёхлетнего, на кружок плавания. Он мальчик безрассудный, как-то бросился в воду в один из каналов, и чуть не утонул. Или храбрый? Синди тоже стала учиться плавать в том же бассейне. Теперь оба плавают, как рыбки.

Ани с мужем Броком построили дом на земле матери и теперь живут в нём, не платят отцу. А мы живём в их бывшем доме. Ани, предполагается, унаследует землю матери, а брат – землю отца вместе с Ботаническим садом. Поэтому брат Ани – Яни, работает на будущей своей земле со всем энтузиазмом молодости, перенимая опыт отца. Вместе они ещё прикупили соседскую землю у Тэсс, о которой я уже писала. Здесь они планируют построить шикарный ресторан и зал для торжеств.

Яни старше сестры Ани, но ещё не женат. Он, в отличие от отца, высокий. Тоже симпатичный и приветливый. Не гну- шается никакой работой. Как-то приезжал к нам на усадьбу опрыскивать сорняки, чтобы подавить их рост.

Я с ним познакомилась, немного поговорила. Поулы- бались. И позже издали приветствовали друг друга жестами. Яни всегда занят – он то за рулём самосвала везёт песок, землю или камни, то за рычагами экскаватора роет яму, то трак- тором сгребает в кучу мусор, то с лопатой в руках, вместе с простыми рабочими, мульчирует новые клумбы, чтобы сохранить дольше влагу.

Яни много лет дружит с Тарисой, которая нанялась ра- ботницей в их фирму. Обоим уже под тридцать лет. Девушка давно могла поставить парня в ситуацию, когда необходи- мо жениться, но гордость не позволяла. И вот недавно Яни решился – сделал ей предложение! Тариса немедленно забеременела! Теперь у них уже двоен детей.

У Брока, мужа Ани, скоро отпуск, он намерен провести его на родине, в Швеции. Сплавиться по горной реке. На этот раз жена Ани останется дома, с детьми.

Если и ездят без конца машины по нашей улице, то больше потому, что посетителей в Ботаническом саду Бемби-Лэнд очень много. «Земля бамбука»… Здесь бамбука в самом деле мно- го. Хозяева привозят из Китая изделия из бамбука – кружки, мебель, сувениры, и в местном магазине за них посетители платят намного дороже, полагая, по-видимому, что их изго- товили здесь.

Дело процветает благодаря хорошим законам и трудолю- бивым рукам владельцев. Сюда приезжают молодые люди со всего мира – за несколько часов работы в день они полу- чают бесплатное содержание и проживание, заодно учатся английскому языку. Улица, на которой живёт дочь, названа в честь владельца сада – Класа Нилсона.

Я сравниваю – в Петропавловске, где я живу, находится лучший во всём Казахстане ботанический сад (тоже можете полюбоваться в интернете), где в полный рост растут пальмы. А его вдохновитель, опекатель, человек, посвятивший этому делу жизнь, – Равиль Хасанович Рязапов, Почётный гражда- нин города, не вылезает из судов – столько желающих отнять (и загубить) его дело!

Сколько раз он закладывал собственную квартиру, рискуя лишить своих троих детей и жену крыши над головой, чтобы заплатить за тепло или воду в ботаническом саду! В не своём ботаническом саду…

Скоро у него новый суд… Пока его сердце ещё выдер- живает. За него молятся все горожане… А в это же вре- мя государство, в лице завистливых чиновников, не знает, как уничтожить…

Когда-нибудь и в нашем городе непременно будет улица имени Почётного гражданина города Петропавловска, про- фессора университета имени М. Козыбаева Равиля Хасано- вича Рязапова! Будут преданы забвению имена его недругов! А в Австралии уже давно, ещё при жизни, улица или целый микрорайон был бы назван его именем!

Да, мне бывает одиноко! Но я не зову родных обратно, на родину. Видно, бывают и мачехи лучше родных матерей!

Принимайте гостей!

«Детушек воспитать – не курочек пересчитать»

(русск. пог.)

Ани и Лена, молодые матери, сидят на шезлонгах под тентом на веранде коттеджа и весело болтают. В воздухе стоит гомон из детских голосов – двое деток наших, двое Аниных, да двое деток Тиган гостят со вчера- шнего дня. Сама молодая одинокая мама Тиган где-то вовсю пользуется долгожданной свободой.

Так обычно и бывает по субботам: или мы куда-то едем в гости, или сами ждём гостей. Коттедж стоит в эвкалиптовом лесу, и сам воздух здесь целебный – постоянная ингаляция эфир- ных масел и фитонцидов. В коттедже есть всё для удобной жизни, вплоть до посудомоечной машины. Каждый месяц за аренду и электричество моя дочь платит 1300 долларов владельцу всех окрестных земель и Ботанического сада, расположенного по соседству на многих гектарах – отцу Ани.

Отец Ани очень богатый человек!.У него много нанятых работников, да и сам он с сыном трудится с утра до вечера, почти без выходных. То на тракторе, то на грузовой машине, то с лопатой в руках вижу их каждый день, когда гуляю с внучкой.

Хоть улица носит его имя, он прост и приветлив, как и все вокруг – помашет рукой, улыбнётся, притормозит на машине, чтобы не обдать пылью меня, гуляющую с коляской по щебневой дороге:

– О-о, литл бэби!..

Пешеходов здесь нет, а автомобилисты все поступают так же: притормаживают, выглядывают из окна, машут рукой:

– О-о, литл бэби!..

Я тоже всем рада, всех приветствую, всем улыбаюсь!

Коттедж Ани стоит отсюда в полукилометре, по одной из трёх дорог, она – наша ближайшая соседка. У Ани высшее образование, до замужества она много путешествовала, а те- перь воспитывает двух маленьких детей.

Вчера они приезжали оба, Ани и её муж Брэк, чтобы помочь установить новый аттракцион для детей – большой батут, и сейчас все дети весело прыгают – кто выше? Есть, конечно, и качели, и горки, и лузы для мячей, и канат. Вечером мы разожжём костёр, и искры от него высоко взлетят к звёздам!

Усадьба обнесена проволочным забором, но наша собака Элли знает секретное место, которое нам никак не удаётся обнаружить, и имеет свободный доступ к тому, чтобы посещать соседних шавок или развлекаться у дороги, неожиданно облаивая проезжающие машины. А это рискованно – нарушение закона! Но мы ведь русские, не можем без этого!

Пока нас терпят…

Как-то Элли забралась в усадьбу соседей, передушила у Ани пятнадцать молодых курочек! Марк и Лена купили взамен та- ких же, возместили ущерб. И продолжили дружить. Тем дело и кончилось.

Пока…

Видно, собака опять убежала – за забором появляется одна кенгуру с младенцем, выглядывающим из сумки, другая. Почти пятнадцать кенгуру разместились за забором, в десяти метрах от нас. Одни неторопливо лакомятся травой, другие внимательно разглядывают беснующихся человеческих детё- нышей. Детские крики, хохот и визг их не пугают. Некоторые детёныши кенгуру повыпрыгивали из сумок, и тоже пытаются устроить свалку.

Газон вокруг коттеджа регулярно обкашивается, и заново обрастает молодой травкой. Она-то и привлекает животных, ведь в лесу вся трава сгорела от жары. Кенгуру драчливы. Недавно один мужчина здесь решил разнять по- ссорившихся самцов, за что и получил порядочно, даже попал на больничную койку.

Мне не нравится, как едят австралийцы, хоть сама я в еде неприхотлива. Культа еды у них, точно, нет. После целого дня работы они могут удовлетвориться одним салатом. Как-то дочь ждала в гости подругу с севера Австралии, которая вместе с маленьким сынишкой провела в дороге семь часов! Сели за стол. Смотрю – а на столе салат да колбаса нарезана. Я ки- нулась жарить котлеты!

Австралийцы, конечно, любят и ценят вкусную еду, только редко дают себе за труд приготовить её. Часто посещают ре- стораны. Обычно – всей семьёй, даже с самыми маленькими детьми! А что говорить про инвалидов! Они везде равно- правные посетители.

Я тоже постепенно начала облегчать свой стол, за что была вознаграждена: похудела, перестала есть по ночам, давление и без лекарств нормализовалось, да исчезли и кое-какие другие проблемы…

И дети здесь, на мой взгляд, едят невкусно. Манную кашку никогда не пробовали. Я сварила для внучки Синди – не понравилась! Говорит:

– Вкусно, но ЭТО я есть не буду… – и намазала сухарик чем-то горьким. Все едят безвкусные авокадо – и хвалят…

А моя взрослая дочь с удовольствием съела сваренную мной для внучки манную кашу, и просила потом каждый вечер! Привезённые мной в подарок прекрасные шоколадные конфеты – шесть килограмм – раздала друзьям: «Попробуйте русские конфеты!» Сами не ели – вредно!

Сегодня у нас гости, я жарю оладьи и, свеженькие, горячие, выкладываю на низкий детский столик на веранде. Волнуюсь – понравятся ли? Кажется, понравились. Ани тоже пробует осторожно – она такого ещё не ела. Нравятся!

Но вот залаяла прибежавшая собака, кенгуру бесшумно растворились среди эвкалиптов, а к дому подъехала знако- мая машина.

Из неё вывалились Вероника, её муж и двое детей. Дети сразу кинулись к аттракционам, хор детских голосов за- звучал ещё громче.

– Принимайте гостей! – сказала мне по-русски Вероника.

И я снова кинулась к плите…

Кукабары

«Девушка нарядилась – замуж хочет»

(русск. пог.)

Начинается сентябрь – первый месяц весны в Ав- стралии. Ничего не изменилось: так же тепло днём, так же росисто и прохладно ночью. То ли дело у нас: про- сыпаешься однажды от капели за окном: тук, тук! Вот снег тает на солнышке, вот первоцветы полезли из земли, а вот и сажать огород пора!

И всё так волнительно! После долгой-то зимы…

А тут – никаких признаков. И так – круглый год? Бесконеч- ное лето? Когда сажать, когда снимать урожай? Или круглый год можно? Непонятно…Попробовала укроп вырастить – не растёт. А дома я считаюсь неплохой дачницей! Кстати, таких вкусных помидор и огурцов, как растут у нас в Сибири, нигде нет.

Спрашиваю у дочери: какие здесь признаки весны? Теплее становится, говорит. Так и было тепло, а вы всё кашляете! Совсем иммунитета нет! – недовольна я, и удивляюсь – с чего бы, казалось, кашлять? Потом прихожу к выводу, что жестокая зима у нас вносит значительные коррективы в эпидемиологическую обстановку!

А я всё ищу, ищу признаки весны в Австралии – ничего не заметно!.

Наконец, понимаю: птицы раскрасились! Раньше, кроме попугаев, все были серые, невзрачные, а теперь что творится! Особенно кукабары – у серых самцов появились голубые, розовые вставки в оперении, на головке кокетливая шапочка! Они хохочут изо всех сил, соперничают друг с другом в своём превосходстве и боевом настрое, а скромные серые самочки в сторонке, по-моему, посмеиваются над своими кавалерами. Они, по-прежнему невзрачны, но уверены в себе: и так хороши!

Эти «девчонки» мне напомнили австралиек: те и в голову не берут, как понравиться противоположному полу. Вот идёт очень полная молодая женщина. Двое детей прицепились к юбке, троих ведёт отец. Красавчик! Стройный, хорошо сложенный, аккуратный. Мужчинам здесь лучше не терять форму – надо быть начеку. Женщины очень взыскательны!

Семейная пара с детьми вышла из магазина с загружен- ной доверху тележкой. Они переклали пакеты в багажник, рассадили детей по креслам, пристегнули – здесь с этим строго. Муж подсадил жену в машину. Тяжёлая! У нас таких и не встретишь! И сам молодцевато запрыгнул на водительское сиденье. Хорош!

Я проводила взглядом машину, а из магазина выплыла оче- редная мама с детьми и внимательным мужем. Господи, видели бы наши женщины! У нас обычная картина – жена несёт ребёнка или толкает тележку с младенцем, а муженёк идёт, беспечно засунув руки в карманы.

В это воскресенье мы едем развлекаться в парк с детьми и подругой дочери, Шарлоттой. Она заехала сообщить, что едет в том же направлении на своей машине.

– Видела, как Шарли нарядилась? – спрашивает меня дочь.

Это называется «нарядилась»? Только и заметила, что на той не обычная стандартная одежда – джинсы и вытянутая кофта, а что поверху надет мятый плащ жёлтого яркого цвета старого фасона. Наверное, лет десять провалялся где-нибудь в гараже, в сумке!

Значит, яркий цвет плаща даёт самцам человеческого рода надежду? Да в таком плаще наши женщины и в ближайший ма- газин не пошли бы! Тут вообще не существует никаких движений моды, люди очень свободны, не украшают ни жилища, ни себя, при желании ходят по городу, заходят в банки и учреждения… босиком!

Как-то заехали с дочерью в библиотеку узнать, нет ли русской литературы? Мне выдали целую коробку – двадцать книг пре- красных современных авторов и классиков, каких бы я не обна- ружила в нашей областной библиотеке. Но я обратила внимание на детей: они по одному и группами валялись на полу, разгля- дывая картинки, лежали на креслах, потягивались на диванах…

Свободный, не запуганный условностями народ!

Сейчас середина ноября. Я дома, в Петропавловске. Вспоми- наю Австралию. Шесть утра, мне не спится. За окном ещё темно, а по асфальту цок-цок каблучки! Наши девочки спешат на работу. Выглаженные, разодетые в пух и прах, на высоких каблучках! Реснички они, может, и на работе подкрасят, глазки подведут, но в девять утра каждую – хоть приглашай на посольский приём!

Ах вы, птички-кукабары! Будете хохотать и пытаться при- влечь внимание самцов ярким оперением, а шансов-то не- много…

Впрочем, удачи вам!

Сентябрь – первый месяц весны

«В гостях, что в неволе»

(русск. пог.)

Я прожила в Австралии три месяца, хотя боялась, что не вы- держу и недели. Вернулась домой, в Петропавловск, уладила дела, и в преддверии надвигающейся зимы подумала: «Что я здесь делаю? Ведь в Австралии лето только начинается!» Да, в прошлый раз я улетела туда в начале нашего лета – их зимы. Представьте: 20–25* тепла днём у них – зима! Они ходят в зимних сапогах, кашляют и чихают всерьёз, и ждут… тепла! У моря я живенько раздеваюсь и – плюх в воду! Жара. Солнце припекает. Вода тёплая! Австралийцы бродят по берегу и ждут лета – им тоже охота искупаться, но не зимой же! На меня молча удивляются: морж! Или громко восхищаются моим мужеством!

И вот снова подала заявку на визу – сама послала документы в Москву, в Австралийское посольство. У нас, в Казахстане, нет их представительства. Так проще и дешевле всего. Не дай бог связаться с посредниками!

В общем, я снова в Австралии! Дочь старается меня развлекать. Раз в неделю мы снова ездим к морю – Тасманову. Теперь – с маленькой Эмили и старшей Синди.

На море отлив, и по обмелевшим берегам бродят пеликаны с синими ногами и розовыми подкрыльями. Везде вдоль берега, как в парках и скверах, детские бесплатные аттракционы и общественные туалеты, в которых – о диво – никогда не заканчивается бумага! Пожилые люди и инвалиды, испытывающие трудность в ходьбе, ловко пере- двигаются на электрических автоматических колясках, насла- ждаясь наравне со здоровыми соотечественниками встречей с друзьями за кружкой пива в кафе и прогулкой по удобной набережной. И аттракционы предусмотрены для людей в инвалидных колясках! Чудеса! Во всём чувствуется внимание к Человеку!

В это время года больше совершают прогулок на собственных яхтах – вон их сколько виднеется на глади моря! Тут же на берегу удобный механизм для спуска на воду и подъёма на машину моторных лодок, тоже бесплатный.

Все рады хорошей погоде. За три месяца моего пребывания случился только один ливень, которому все были рады. Дело в том, что за воду здесь почти не платят – коттеджи обеспечены большими баками для дождевой воды и автоматической её очисткой, так что вода с крыши даже не нуждается в кипячении перед употреблением.

Старшей моей внучке, Синди, четыре годика. Младшей, Эмили, сейчас почти пять месяцев. Узнаю от дочери подробности австралийской жизни. Оказывается, водителей-дальнобойщиков в придорожных кафе бесплатно поят чаем, кофе, угощают печеньем, чтобы те отдохнули, не наделали беды от переутомления.

Много часов безвозмездного труда австралийцы посвя- щают благотворительности – работают в ботанических садах, помогают животным в приютах или соседям, попавшим в беду от наводнения или пожара. Я встретилась с женщиной, кото- рая четыре дня в неделю работает бесплатно, и только один – за деньги. Но и эти деньги её кормят.

Другая моя знакомая и подруга дочери, Вероника, два дня в неделю вместе с мужем работают в зоопарке. И все полны доброжелательности, улыбчивы и позитивны друг к другу.

Но это, наконец, надоедает! Слишком непривычно.

Наступает вечер, и я желаю получить ставшую необходимой долю негатива! Мне не по себе в сплошном желе австралий- ских улыбок и радости! Я подхожу к компьютеру и набираю российские каналы. Ага! Новости! Это – то, что надо! Я вклю- чаю громкость, вижу суровые лица ведущих, которые почти никогда не посещает улыбка, и понеслось: пожары, взятки, хищения, убийства, криминал!

Хорошо-то как! Вот в такие минуты и я ощущаю наслаждение. Теперь я снова в гармонии с окружающим миром… А то сказка какая-то… Узнаю – на Украине случился Майдан! Или это – Розовая революция? Смелые люди! Тогда мы верили – в братской стране наступит настоящая демократия! Европа, наконец, раскроет объятия Украине! А там, глядишь, и до нас дойдёт…

Австралийский мачо

«Красота до венца, а ум до конца»

(русск. пог.)

– Ой, какой красавец! Дай посмотрю. Настоящий мачо! – сказала я дочери, увидев на экране компьютера среди её друзей симпатичного мужчину. Он казался воплощением всех мыслимых и немыслимых мужских достоинств!

– Ты что-то понимаешь в мужчинах? – снисходительно уди- вилась дочь.

– Не понимала, откуда бы ты взялась? – обиделась я. Дочь вышла на страницу Оливера – Ола, и показала другие его фото. Да-а, хорош дочерин сослуживец! Такой украсил бы и обложку «Плейбоя»! А какие живописные наколки на руках, плечах, груди! Как, интересно, складывается жизнь у таких парней? Я попросила дочь рассказать о нём.

Родился Ол в Мантайзо – шахтёрском городке на севере Австралии, в 1980 году, одним из четырёх близнецов – ещё две сестры и брат. У матери и отца были очень пылкие отношения, большая любовь, но от горячности отец иногда жену поколачивал. Детям было тяжело видеть семейные сцены, однако характер унаследовали отцовский.

Когда мальчик подрос и окреп, побил отца – вступился за оби- женную мать… Терпения ему точно недоставало! Легко ввязывался в драки. И первые деньги зарабатывал в жестоких драках в желез- ной клетке, напоказ. Зрителей бывало много, делались ставки…

Мускулов он себе понаращивал, но голова не однажды была разбита, нос поломан, кости искалечены. В молодости он частенько привлекал к себе критические ситуации и лишь с годами остепе- нился, стал умнее, поступил на настоящую работу.

Конечно, он привлекал внимание женщин, но почему-то сам никогда не был инициатором отношений. Больное самолюбие, боязнь отказа, неуверенность в себе?..

Неизвестно…

Полина увидела его на пляже во всей красе, когда ему было немного за двадцать.

Он лежал, загорал. Она подошла, посыпала ему на грудь песочек. Познакомились. Подружились. Её ревность забавляла парня. Она даже не разрешала ему ходить без рубашки – очень уж его вид привлекал особ противоположного пола!

Сама она была средней привлекательности, но, как все местные девушки, очень уверена в себе. Характер был вздорный, ладить с ней было трудно, но Оливер терпел. Поженились. Только через десять лет брака появился ребёнок – сын. Отец к нему очень привязался, вставал по ночам, менял «наппи», – так в Австралии называют подгузники.

К тому времени эксцентричная Полина горячо уверовала в бога и решила стать – ни много, ни мало – проповедником! Для этого надо было поступить в Богословскую академию.

– Знаешь, мы с тобой не пара! Посмотри на себя. Я хочу сбли- зиться с Богом, а ты неверующий, и весь в наколках. Не плачь, ты нас скоро забудешь! – сказала она рыдающему мужу.

Она взяла ребёнка, села в машину и уехала к родителям в другой город.

Он попытался покончить с собой – проглотил лезвие бритвы. Спасли с трудом, сделав операцию.

– Какой же я дурак! – корил он себя потом, – больше я так никогда не поступлю!

Потрясение от расставания с женой и сыном было пережи- то очень тяжело, но когда жена через год, не сумев поступить в академию, попыталась вернуться, воспротивился. Оливер её не принял. Она стала жить в Бризбене, он – в Мериборо. Каждый совершает по полтора часа пути навстречу друг дру- гу, и раз в неделю он получает сына на выходные. Малютку Полина привозит без «наппи», без детской одежды в отместку – но отец рад сам участвовать в воспитании, ведь два дня в не- делю сын – его!

Само собой, он платит приличные алименты, на которые и живут неработающая бывшая жена и маленький сын. Сейчас сыну десять лет. Полина замуж не вышла – другого отважного мужчины, способного выдерживать её «закидоны», не нашлось.

Даже в Австралии…

К тому времени Оливер работал в солидной организации сначала охранником, затем менеджером по развитию персо- нала. Получал неплохие деньги, радовался встречам с сыном. Холостяковал.

Тут на работе одна из сослуживиц, выше его по служебной лестнице, лет сорока пяти, намного его старше, непривлекатель- ная и очень полная, «положила на него глаз». Однажды, застав его одного в кабинете, заблокировала дверь и попыталась его соблазнить. В планы мужчины это никак не входило, и он… бежал. Да, растерялся и сбежал! Понятно, приобретя непримиримого врага! Обозлённая женщина способна на многое…

Но молодой мужчина не должен быть один, тем более, такой заметный. Стал встречаться с женщиной, психологом по профессии. Однажды она ему откровенно заявила, что он у неё – не единственный любовник! Оливер хотел уйти.

– Не ты будешь решать, когда мы перестанем встречаться! – заявила она. Отношения продолжались ещё некоторое время.

Однажды в тренажёрном зале он встретился с симпатич- ной молодой женщиной, влюбился. Она оказалась юристом с приличным опытом. Поженились. Купили дом на зарабо- танные к тому времени Олом деньги. Прожили два года в счастливом браке. Детей она не хотела. Вдруг парень узнаёт, что его жена спит… со своим двоюродным братом, с которым находится, оказывается, в многолетней связи…

Оливер ушёл ни с чем, всё оставив жене и много на этом потеряв – связываться с юристом себе дороже!

Следующей была Бекки. Он встретил её в магазине. Она увидела его и сказала:

– Ты на мне женишься!

Как вам это нравится? И ему это не понравилось. Парень её из- бегал, она его преследовала, оставляя на стёклах его машины свой телефонный номер, и всякими другими путями. Понемногу стали общаться – как друзья.

Оливер узнал, что она из неблагополучной семьи, что у неё двое детей, имеет психологические проблемы, живёт от- дельно от родителей – арендует коттедж. Парню было её жаль. Однажды она позвонила ему среди ночи, как другу, прося защиты: пьяный отец разгромил весь дом, напугал детей, и её грозится убить!

Что оставалось доброму Оливеру? Он, конечно, поехал. И успел вовремя: отец Бекки, действительно разоривший дом, сел за руль, перевернулся, разбил маши- ну – а она принадлежала Бекки, и сам попал в беду – ему почти оторвало руку! Оказав первую помощь, Ол вызвал «скорую».

Осталась подруга без дома, без машины, на улице с двумя детьми. Что было делать ему? Как помочь? Он и перевёз всех к себе… Стали жить вместе. Всё получилось, как заду- мала Бекки. Ну и коза!

Говорила Оливеру, что не хочет его связывать и принимает противозачаточные таблетки, но обманывала. Нет, таблетки она действительно принимала, только наркотические! Накопились долги. Узнав о такой беде, Ол заплатил долги диллерам, а когда они стали продолжать преследовать Бекки, побил их, чуть не попав в тюрьму. Вылечил забеременевшую к тому времени Бекки и женился на ней! Ребёнок родился нездоровым, да ещё с при- знаками аутизма.

Бекки никогда не работала, а деньги тратить любила. На последние могла неожиданно купить дорогую собаку в приюте для животных. А то вдруг у неё появилась тяга к спорту – метанию ножей. Часами она загоняла острые ножи в доску, а однажды приставила нож ночью к горлу мужа:

– Вставай! И потребовала объяснений, почему ему на телефон пришло сообщение от какой-то его бывшей подруги, ко- торую он давно забыл?

Опасные сцены ревности стали повторяться всё чаще. Развелись. После развода она хвалилась знакомым:

– Я пришла к нему ни с чем, а уехала с мебелью и машиной!

И с деньгами, которые он выплатил за половину купленного им же дома. А на это ушли его пенсионные накопления за пят- надцать лет работы, и пятьдесят тысяч долларов, полученные в компенсацию за повреждённое на работе плечо.

И как же Бекки распорядилась деньгами?

Она сделала себе искусственную грудь!

Оливер встречается и со вторым сыном, помогает бывшей жене. Истратив все деньги, Бекки захотела вернуть мужа. Не получилось. Она вскрыла себе вены и позвонила ему. Он не поехал. Её доставили в больницу. Спасли.

– Есть у вас друг, который вас поддержит? – спросили у женщины в больнице.

– Есть! – ответила Бекки и назвала фамилию бывшего мужа. Оливера, конечно.

Сейчас у Ола снова есть подруга, которая хоть сегодня готова к нему переехать, но у того нет ни энергии, ни душевных сил для новых серьёзных отношений. Год назад ему поставили диагноз: повышенное содержание железа в крови, в результате – плохое самочувствие. Возникла необходимость сдавать кровь на анализ каждую неделю. Спустя некоторое время нашли опухоль в мозгу, назначили химиотерапию. Опухоль, пока не злокачественная, начала сжиматься.

Ослаблен иммунитет. Болит плечо. Появились другие бо- лячки. Нашли опухоль в носоглотке. Начал ходить к психологу.

Вот таким он оказался – австралийский мачо. Так слабый он или сильный? Не знаю. Хотели бы вы иметь такого друга или мужа?

По-моему, хороший человек. Пожелаем ему здоровья. И… счастья!

Прямо пойдёшь…

«Детки маленьки – спать не дадут, детки велики – сам не уснёшь»

(русск. пог.)

В середине дня в Австралии – самая жара. Летом просто никуда не пойдёшь – будешь тупо сидеть в тени или лежать в воде и ждать вечера. Хорошо, что сейчас зима, август… 25° тепла, комфортная температура. Всё же надеваем солнечные очки, шляпу покрасивее – а вдруг тот сосед, что меня кадрит, попадёт по дороге? Я, правда, его редко узнаю сразу – у него несколько машин. Отвечаю на приветствия всем подряд! А здороваются з десь почти все, даже кто впервые едет мимо нас в Ботанический сад!

Трёхмесячная Эмили, появившаяся на свет при мне, не воз- ражает против продолжительных прогулок. Мама уже на работе, зато мы берём с собой бутылочку с её молоком, и отправляемся в путь. Выезжаем на основную дорогу, пересекаем, и от- правляемся прямо к… Ани. В конце этой дороги стоит усадьба дочери владельца Ботанического сада и подруги Лены – Ани. Вы уже с ней знакомы… Тут дорога и заканчивается. Но это – впереди, километра через полтора.

Эта дорога – самая спокойная. Слева до конца и дальше – чей-то лес за условным проволочным забором. Справа первая усадьба – пожилых супругов. Хозяйка её заезжала к Лене по-соседски поздравить со вторым ребёнком. Они-то с мужем дав- но «отстрелялись». Вырастили своих пятерых детей, да на том и простились…

Дети здесь рано становятся самостоятельными, на родите- лей не рассчитывают, всего достигают сами, и даже не очень (или совсем) не озабочены – кому достанется после родителей наследство. Те живут подолгу – обычно по девяносто лет, пароч- кой. Ждать устанешь!.. У них хорошие коттеджи, симпатичные усадьбы, все в цветах. Наверное, и денежки водятся…

Если старикам надоедает жить в уединении, самостоятельно, они переезжают в район для пенсионеров в самом городе. Там каждый живёт в своей усадьбе, каждый продолжает ездить на своей машине. Для них проводятся мероприятия, оказыва- ется помощь, организуются развлечения… Просто счастливый сон – с нашей точки зрения. Если один супруг ухаживает за другим, немощным, его заботы оплачиваются государством…

О-о! Как ни рано сеголня, а соседские ворота (небольшой шлагбаум) уже распахнуты! Значит, кто-то из супругов уехал по делам на своей машине. Она ездит на небольшой, серебристой, он – на большой, дорогой (марок не знаю). В глубине их усадьбы зацвел недавно малиновым цветом огромный куст. Вечером я заеду с коляской полюбоваться, «поболтаю», как смогу, с хозяйкой. В дом зайти постесняюсь, хотя все всегда приглашают.

А пока продолжим путь. Следующая усадьба раньше принад- лежала знакомой уже вам Щарлотте, а теперь владелец Ботанического сада, приобретший её, держит там работников да лошадей. (Не знаю, зачем. Все работы совершаются механизмами. Может, для ландшафта).

Если пойдёшь здесь ранним утром, видишь, что лошади накрыты смешными попонами – для ушей и хвостов свои камеры. Так пятнадцать же градусов тепла, зачем? Нельзя – зима!.. Смешные! Или попоны – от оводов? Они нет-нет, да и просвистят мимо!

Лошади ухожены, на них приятно смотреть. Не жаль их, как у нас. И работникам, видать, тут неплохо. Я говорила с од- ной украинкой – молодая женщина, красавица! Лет двадцати шести. Дома, на родине, оставила матери ребёнка, устраивает свою судьбу. Жила в Италии, теперь здесь, в Ботаническом саду подрабатывает. Ожидает своего бойфренда из Италии. Уехала оттуда, стимулирует его желание жениться…

Он сомневался – жениться или не стоит? Да наши девушки таких щенят в зубах таскали… Если уж мы своих парней умеем на себе женить, то куда там устоять какому-то простодушному итальянцу! В общем, он, действительно, приедет через неделю и сделает Вике долгожданное предложение. Вместе они вернутся в Италию…

Все мужчины такие лохи…

Мы доходим по песчаной дороге до Аниной усадьбы, видим вывезенные к воротам мусорные контейнеры. Ой, завтра же понедельник! Надо не забыть вывезти свои… Эмили синими-синими глазками смотрит на синее-синее небо… Метрах в пятидесяти от нас дорогу пересекает стадо кенгуру, и собака кидается за ними.

А что это лежит в стороне от дороги? Змея! Мёртвая. Что с ней случилось? Бедная… Внешних повреждений не видать. Кенгуру на неё прыгнули, что ли? Выползла из кустов, из травы, на видное место, где перепахана полоса – от пожара. Помощи ждала? Или «на миру и смерть красна»? Не захотела умереть в неиз- вестности… Красивая! Уже окоченела. Такую же змею недавно мы выгнали из-под дивана на веранде, где я люблю почитать…

Палкой я перемещаю труп змеи – метра полтора в длину – поближе к большому муравейнику. Буду наблюдать… Кстати, чаще здесь муравейники можно увидеть на деревьях, метрах в пяти-шести над землёй – слеплены из глины, как ласточкины гнёзда. Довольно большие – как три футбольных мяча… Не- которые обваливаются после дождя, только это редко бывает.

Однажды я видела, как мужчина с лестницей их снимал. Подъезжал на своей машине, ставил лестницу, залезал и сбра- сывал гнёзда в мешок. Ему сопутствовала жена, как наша – по- могала снизу советами… Я подошла, спросила зачем? Они мне ответили, но я не поняла… Вроде, для лечения…

Всё. Я устала и проголодалась. Эмили заснула.

Пора домой…

Кэрри и Митчелл

«Одному не страшно, а двоим веселей»

(русск. пог.)

После того, как Африка повела курс на самоопределение, множество европейцев, фермеров и промышленников, вокруг которых там структурировалась жизнь местного населения, были вынуждены покинуть страну в спешке, нищими, спасая свою жизнь. Люди, населяющие Африку, с внезапно выросшим чувством достоинства и самосознания, стали хозяевами жизни!

Закончился режим апартеида, и оказалось, большинство коренных объективно не соответствуют стандартам развитого общества – у них отсутствует уровень социальной ответ- ственности за свои действия. В ЮАР, например, к власти пришла Национальная Партия во главе с Нельсоном Манделой, начались кровопролития…

Я глубоко уважаю Нельсона Манделу! Сочувствую его стра- даниям и преклоняюсь перед мужеством! Но, как говаривал незабвенный Черномырдин: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда…» Короче говоря, власть захватили, а организовать жизнь не то, что лучше – даже на прежнем уровне, оказалось, не могут…

Ну, разграбили, разворовали то, что людям раньше давало способ жить, все средства производства, а что дальше? Началась конкуренция кланов, борьба за власть. Продолжились разбой, воровство.

Конечно, раньше европейцы здесь жили по лучшим стандартам западного мира, существовал огромный социальный разрыв между ними и коренным населением. Однако в самой экономически раз- витой на континенте стране – ЮАР – соблюдались законы, люди работали, жили достойно – имели крышу над головой, пользовались услугами медицины, получали образование. Теперь же резко вырос уровень преступности…всему пришёл конец…

Как сладкий сон теперь вспоминают люди, ставшие хозяевами Жизни, годы, когда их «эксплуатировали»… Только где они, прежние хозяева? Вот бы вернулись! И пишут им, и зовут назад… Только разве те вернутся к бывшим свои руинам? Прошли годы, ушли силы, нет уверенности в будущем, пропал энтузиазм…

Вот с такими беженцами я вас и познакомлю, Кэрри и Митчелом. Это супруги предпенсионного возраста, сбежавшие из ЮАР в Ав- стралию в конце восьмидесятых. Они ещё в хорошей физической форме, много катаются на велосипедах по дорогам Австралии, иногда предпринимая далёкие путешествия.

Если от нашей усадьбы пойти по дороге, ведущей направо, то слева будет Ботанический сад. Там вечно кипят работы, бьют фонтаны, прыгают кенгуру со своей молодью, трудятся работни- ки. Так же трудились в своём фермерском хозяйстве в Африке Кэрри и Митчел, которые живут в километре от нас, справа от дороги. Со своей маленькой внучкой на коляске мы гуляем в ту сторону каждый день.

У них очень красиво оформленная, по-дизайнерски, усадьба, полная цветущих деревьев, газонов и клумб. И коттедж красивый. В своё время, почти тридцать лет назад, Австралия приютила бе- женцев. Они снова много работали – уже не на себя, на других людей, и вот построили это чудо, маленький Версаль…

Когда моя Лена родила вторую дочку, Эмили, Кэрри приехала на своём велосипеде (у них ещё и три машины), чтобы поздравить, подарила какой-то маленький подарок (здесь больших не дарят – дурной тон).

Я расспросила Кэрри, как они живут. Она сказала, что, пережив такое потрясение в Африке, которая была им родиной, лишив- шись всего в расцвете жизни и сил, они с мужем, оба из больших семей, приняли решение сознательно не иметь детей. С родными связи не поддерживают, ничего о них не знают, живут для себя, как многие здесь.

Со смехом вспоминала, как бывшие их работники звали их на- зад. Расхватав элитных коров, разграбив стада, оборудование фермы, привыкшие работать из-под палки, стали работать кое-как. Свобода ведь! Доившиеся несвоевременно и уже вручную коро- вы, которых плохо кормили, от стресса перестали давать молоко. Не заколдовали ли их хозяева? Не прокляли ли?

Жизнь разрушилась и у хозяев, и у работников… Революции…

Мы гуляем с внучкой в коляске по дороге. Вокруг эвкалипто- вый лес, но туда не зайдёшь – частная территория. Да и неохота. Это не наш приветливый берёзовый лесок, мимо которого сам не пройдёшь – ноги заведут.

А вон группа велосипедистов. Человек шесть. Среди них и наши Соседи, Кэрри и Митчел. У многих из-под бейсболок развеваются седые пряди по ветру. Остановились около нас:

– О-о, литл бэби!..

Они с интересом разглядывают внучку, она – их…

Я объясняю, как умею: мол, у нас есть велосипед, стоит в гараже… Я бы тоже хотела составить им компанию, да у вело- сипеда спущены шины…

Что-то говорят ещё они, что-то лопочу я, и мы прощаемся. Вскоре к нам на усадьбу въезжает незнакомая машина. А-а, это, оказывается, Митчел. Лены дома нет – на работе. Он хочет посмотреть наш велосипед. Я вывожу. Осматривает, что-то говорит и грузит его себе в багажник. Уезжает.

На следующий день он привезёт его в полном порядке, ещё и с новым насосом – купил в магазине. Лена отдаст ему за него 30 долларов, а за работу Митчел откажется взять деньги. На этом велосипеде теперь Лена будет ездить к хозяину коттеджа раз в месяц – платить за квартиру. А я так и не сяду. Не дай бог за границей без страховки попасть в больницу!

Вот такие они, бывшие эксплуататоры и империалисты…

И большинство настоящих – тоже, я полагаю… Работяги.

Керри и Митчел продолжают дружить с Леной. Можно пред- ставить, что они думают: «Бедная, зачем ей двое детей? У неё даже нет собственного дома!..»

Я представляю, что думает Лена: «Бедные, в чём смысл их жизни? Труды их в Африке пропали, труды в Австралии воплотились в прекрасную усадьбу, которую даже некому передать по на- следству, ведь у них нет детей. Тот, кто живёт для детей, живёт для будущего.

Разве может жизнь «для себя» иметь смысл?..»

А налево пойдёшь…

«Дурак – не дурак, а отроду так»

(русск. пог.)

Самое раннее утро, ещё не совсем рассвело, но в лесу уже захохотали кукабары… Эмили, моя годовалая внуч- ка, завозилась, закряхтела. Что бы ей ещё поспать! Я поднимаю тяжёлую голову после непродолжительного сна, ой, кажется, сейчас закричит! Поднимет весь дом!

Вскакиваю, быстро меняю «наппи», – так здесь называют подгузники, кое-как одеваю, хватаю её и выскакиваю из дома! Уф-ф, успела! Пусть мои родные ещё поспят…

Элли, наша собака неизвестной породы, крупная, упитанная, жизнерадостная, уже ждёт нас. Она машет хвостом, понима- ет, что впереди продолжительная прогулка, а потом – законный завтрак: кусок толстой собачьей колбасы… Бежит впереди, забегает в лес, в стороны, распугивая показавшихся кенгуру. Мне бы надо по правилам вести её на поводке, но я ленюсь, и поводок бросаю в корзинку под коляской.

Русская беспечность… Ох, однажды она плохо кончится, – предвижу я, но ничего с собой поделать не могу!..

В ста метрах от коттеджа, у пролегающей дороги, почтовый ящик, сюда же раз в неделю мы транспортируем два мусорных контейнера – один с син- тетическим мусором и бумагой, другой со всем остальным.

Куда пойти? С утра пойдём налево. В той стороне, в полуки- лометре, асфальтовая дорога, остановка школьного автобуса. При этом слева, на всём протяжении до капитальной дороги, чей-то лес за проволокой. Справа – обширная усадьба. Её хо- зяйка всегда приветливо машет мне издали рукой. Вблизи я её и не видела. Сегодня она развешивает бельё. Встала ещё раньше нас.

По небольшому озерцу спокойно плавает пара крупных гусей. Раньше их здесь не было. Наверное, купили для ожив- ления ландшафта. Внезапно собака срывается с места, и – в карьер! Она сосредоточенно мчится к озеру! Сейчас случится трагедия! Гуси уже осознали беду, загоготали, заметались от берега к берегу! Элли молча и страшно подбегает, сейчас непременно кого-то схватит!

Я в ужасе! Что будет? Я подвела дочь! Оставив коляску с внучкой у обочины дороги, легко пролажу между проволокой и мчусь к месту событий! Громко зову Элли, пугаю её всякими карами, но та слишком увлечена… Ещё бы! Кенгуру никогда не догонишь, а этих достичь легко. Охота, наконец, будет удачной!

Хозяйка, бросив бельё в таз, мчится сюда же! Мы кричим, хватаем палки, грозим собаке! Она в горячке, не может остано- виться, бросается то к одному гусю, то к другому. Те шарахаются на середину озерка, но Элли тоже решительно кидается в воду!

Кажется, гусям спасения нет…И нам тоже – от гнева хозяев гусей. Однако в какой-то момент поняв, что что-то натворила, собака пулей вылетает из воды, отряхивается и убегает прочь на дорогу, к коляске. Гуси гогочут, едва живые от страха, но – живые!

– Ай эм сорри, ай эм сорри!.. – прошу я хозяйку простить меня за беспечность, прикладывая руку к сердцу…

Бегу к внучке, беру собаку на поводок, и мы срочно возвра- щаемся, чтобы не мозолить глаза, чтобы здесь про нас быстрее забыли!

Дома уже проснулись – старшая внучка, четырёхлетняя Синди, тоже никому не даёт расслабиться! Просыпается в поло- вине пятого утра и требует внимания! До её садика и до начала работы дочери ещё четыре часа!.. Детей вечером приходится рано укладывать спать, чтобы у Лены была возможность поза- ниматься после работы – ведь она учится в университете! Зато они и рано просыпаются!

Пока я чищу зубы и принимаю душ, невыспавшаяся дочь наливает мне стакан кофе… Я рассказываю ей, что случилось. Она недовольна и выговаривает мне за беспечность. Я обещаю исправиться…

Больше по этой дороге гулять с собакой никогда не будем. Три дня даже поводок надевать буду. Я ещё боюсь последствий, но всё обойдётся. Ведь австралийцы – терпимый, добрый, за- конопослушный народ, а русские…

Что с нас возьмёшь!..

Сжечь Австралию

«Дурак опаснее врага»

(русск. пог.)

Где, спрашивается, была моя голова, когда я решила показать своим маленьким внучкам в Австралии, что такое настоящий пионерский костёр? Воодушевлённые новой затеей бабушки, они радостно помогали мне сооружать огромную гору из всего, подлежащего горению – сухие сучья из леса, тряпки, коробки от покупок и огромные листы картона от недавно привезенных и установленных детских аттракционов.

– Взвейтесь кострами синие ночи

Мы пионеры, дети рабочих.

Близится эра светлых годов

Клич пионера «Всегда будь готов!»..

– вопила я, нарушая тишину наступавшего вечера. Внучки пытались мне подражать, осваивая почти незнакомые звукосочетания русского языка. Получалось смешно. Вместе с нами суетилась, носилась туда-сюда и наша собака Элли. Её взяли из приюта моя дочь с первым мужем Марком лет шесть назад.

Всё-таки холодные они, эти англосаксы. Когда молодые только познакомились по интернету и Марк ожидал приезда Лены в Англию, он спокойно отнёс и умертвил в ветклинике своего кота, который много лет разделял его одиночество. Он решил, что в снимаемой им квартире третий – лишний.

То же он предложил сделать и с собакой Элли уже в Австралии, когда та проштрафилась – передавила соседских кур. Поголовье молодых курочек было восстановлено, сохранены дружеские отношения с соседями, но Марк настаивал на жестоком наказании животного. Однако расстаться пришлось с Марком.

А недавно собака опять была замечена в преступлении – притащила домой часть недоеденного гуся, похищенного, видно, у тех соседей, которые решили приобрести парочку для декоративных целей. Давно уж аппетитные гуси были у Элли на заметке, волновали воображение!

Дочь уже с новым мужем, Джейсоном, постарались покрыть очередное преступление домашнего хулигана, уничтожив улики – закопав бренные останки несчастной птицы, и безуспешно попытавшись снова ограничить свободу четвероногого сожителя. Куда нам, русским, до законопослушных представителей пресловутой «западной цивилизации»! Так и ТЯНЕТ что-нибудь СТЯНУТЬ.

Гуляя с маленькой внучкой вокруг Ботанического сада владельца местных земель и нашего коттеджа, заметила я в огромной куче собранной экскаватором земли поломанные культурные растения, которые прекрасно могли бы украсить нашу снимаемую усадьбу.

И что же? Вместо того, чтобы спросить разрешения у владельца, который, конечно, не отказал бы в просьбе, мы с дочкой, дождавшись сумерек, предпочли подогнать машину и загрузить её спасёнными растениями тайком. И зачем? А чтобы украсить усадьбу того, кому они принадлежат!..

Я отвлеклась. Итак, о чём думала я, разводя костёр под пологом эвкалиптового леса, когда то и дело передают новости о страшных пожарах, которые не потушить в захламлённых, буреломных лесах континента, к тому же наполненных горючими эфирными маслами? Думала, что эвкалипты огромны, высоки, а костёр будет маленьким.

Не тут-то было. Когда огонь полыхнул и яркие сполохи высветили в темноте стволы могучих деревьев, вдруг в небо высоко-высоко и далеко вокруг в стороны стали взлетать и разноситься багряные хлопья не догоревшего картона. У меня волосы встали дыбом от ужаса.

Между тем, раскалённые хлопья не только поднимались ввысь, они перелетали через речку, к которой я и днём-то боялась подойти, подозревая, что не только в траве, а и в воде живут разнообразные твари вроде змей, а то и крокодилы. Через неё был перекинут ствол толстого эвкалипта, на который я бы и при хорошем освещении не решилась ступить.

Сейчас же, представив себе пожар, начавшийся на другой стороне речки в девственном лесу, я была готова на всё! Нельзя было допустить, чтобы мои действия послужили причиной такого бедствия!

Подбежала испуганная дочь, вместе мы начали тушить костёр, но горящие хлопья от этого стали взлетать ещё гуще и выше. Я поняла, что всё – в воле господа. Не в человеческих силах предотвратить ужасные последствия моего легкомысленного поступка! Как всегда в отчаянных случаях, стала просить всевышнего:

– Господи, яви чудо! Сделай так, чтобы не случилось беды! И я уверую в тебя! На этот раз не обману, господи! Спаси и помилуй преступницу!..

Помаленьку костёр угас. Толстые сучья были залиты водой. Долго ещё дежурила я у тлеющего огня, гася искры и вглядываясь в гущу ночного леса: не образовался ли горящий очаг где-нибудь неподалёку?

Обошлось…

А ведь могла сжечь Австралию! Не случилось… Пронесло… Чудо произошло…

Но снова где я – и где Бог?..

Залог счастья

«Мать любит дитя, а кошка – котя»

(русск. пог.)

Очень люблю английскую литературу, и в своё время порядочно её проштудировала. В силу этого мне из- вестно многое об особенностях национального характера и воспитания англичан.

В частности, об их эмоциональной холодности и склонности к депрессии. Суровое воспитание и дефицит родительской любви делают их такими. Почитайте о детстве Черчилля, принцессы Дианы, самого претендента на английский престол Чарльза – такую жёсткую школу жизни даже привилигированных детей мы и представить себе не можем! А что говорить о рядовых англичанах…!

Сугубо английская эмоциональная холодность…

Тут, в Австралии, как и в Англии, мне кажется, ею тоже поражены многие. Одна знакомая – уже пожилая подруга дочери, Амалия, отдала своего одиннадцатилетнего сына мужу много лет назад в другой город здесь же, в Австралии.

Другая, также теперь пожилая, Шарлотта, отправила когда-то свою пятилетнюю дочку к бывшему мужу в Англию самолётом с чужими людьми. Сейчас её дочери лет сорок. Обе ничего не знают о своих детях, не интересуются, и других детей у обеих нет…

Сама Шарлотта выросла в большой семье, лет в шестнадцать сбежала из дома, и с тех пор также ничего не знает про родных, даже – когда умерли родители. А может, они живые? Здесь живут подолгу!

Зато семидесятилетняя Шарлотта очень любит лошадей и держит их штук по десять – просто так, для души. Для них тёплое местечко в душе нашлось! Недавно у неё было горе – лошадь зашла в сарай и объелась овсом. Пришлось пристрелить. Вот это была большая потеря! А что – дети…

Мужа её зовут Вильям. Раньше он был управляющим имений и теперь не сидит без работы. Иногда нанимается к знакомым стричь газоны вокруг коттеджей – чтобы змеи близко не подползали. А они всё равно подползают… И даже селятся в домах…

Шарлотта и Вильям – люди состоятельные. Много работали, имеют дом и десять акров земли – это довольно много! Общих детей нет. Прожили много лет вместе. И сын Вильяма тоже вырос где-то, без его участия…

Спрашиваю у Шарлотты, считает ли она себя счастливым чело- веком? Удалась ли жизнь?

– Удалась! Я – счастливый человек! – уверенно заявляет женщина. Наверное, оттого, что живёт для себя? Она и не вспоминает о своей дочери, отправленной много лет назад в Англию.

Нет, нам этого не понять. Не такие мы люди!

Когда этим летом появилась моя вторая внучка, подруги сразу подсунули дочери книжку по воспитанию малыша. Как сделать так, чтобы ребёнка отучить плакать? А надо не обращать вни- мания на его крики! Надоест – замолчит! Он же сухой и сытый!

Я сразу воспротивилась: так ведь не оттого замолчал, что на- доело! Оттого, что обессилел, потерял надежду на помощь и сочувствие! Пусть другие, как хотят, а ты не должна давать ребёнку плакать! Как это отразится на психике в дальнейшем? Тоже будет нуждаться в психологе, как многие здесь?

Уже писала, что вдоль дорог и повсюду много призывов – быть счастливыми, довольными, ценить своё благополучие. Но ведь всё познаётся в сравнении. Те, кто приехал сюда из бедных восточных стран на работу, понимают, как хороша здесь жизнь. И они наслаждаются благополучной жизнью. Почти все они выросли в большой или маленькой семье и получили вдоволь родительской любви.

«А не она ли – именно родительская любовь – залог счастья для людей?» – с недавних пор думаю я. И с благодарностью вспоминаю своих родителей, любивших меня беззаветно.

А местные, живя в такой благополучной стране, почему-то часто депрессируют…

Поэтому моя дочь и учится на психолога. В Австралии это – очень востребованная профессия!

Джейсон

«Зять мил по дочери, а сын постыл по невестке»

(русск. пог.)

У второго мужа моей дочери Елены, Джейсона, как у мно- гих иностранцев, глупый вид – с нашей точки зрения. И это – заслуга государства! В данном случае – Австралии. Там люди не ждут неприятностей и беды каждую минуту, как у нас, расслабились…

Это нам, гражданам бывшего Советского Союза, как до нас родителям, дедам и прадедам, надо ждать ежеминутно от наших законов подвоха, беды, проблем, коварства! Потому и соображаем быстро, потому на нашем лице вечные настороженность и забота, так удивляющие иностранцев.

И нашим детям необходимо всему научиться срочно – чтобы выжить! Как в Африке жирафы и антилопы рожают в окружении хищников, их детки сразу должны встать на ножки – чтобы следовать за стадом.

Лена познакомились с Джейсоном, как и с Марком, по ин- тернету, встретились в кафе. Он был измучен своим браком, длившимся десять лет, она – своим восьмилетним неудачным браком.

– Ты будешь моей принцессой! – сказал он ей, влюбившись с первого взгляда. Купил ей золотое кольцо и увёз вместе со своей дочерью и с её девчонками на курорт.

Окружил всех заботой, любовью и вниманием. Это было так непривычно, так подкупало… Затем последовало продолжение, которое не разочаровывало, наоборот, шокировало – какие люди бывают!

Джейсон привёл в семью свою дочь Поршу (на ПОРШ денег не хватило, дочку назвал). Ей десять лет. В прошлом году она училась второй год в том же классе, и… не понимает, что гор- диться этим не следует. Хвалится! Как и многие дети, она была обделена родительской любовью и вниманием. Джейсон много работал, полагаясь на жену. А та считала, что дочери и не надо делать успехи в учёбе – ну, будет продавцом. Дом ей уже обес- печен, обо всём остальном позаботится государство…

Такое уж государство – не оставляет никого из своих гра- ждан на улице, без помощи… Эти проклятые империалисты мозолят глаза преимуществами своей демократической си- стемы! Только мы не покупаемся! Лучше мы на трубах теплотрасс будем загибаться, чем склоним голову перед американскими «носи- телями демократии»!

Мы, было, купились по доверчивости на их пряники (вер- нее, ножки Буша). У нас вон – вокруг города Петропавловска три огромных, новых когда-то птицекомплекса, заброшено! Раньше своих кур ели, теперь – американских столетних лопаем. Вроде, вовремя спохватились… Или поздно? Комплексы продолжают лежать в руинах, а мы продолжаем поддерживать экономику Америки, поджаривая их куриные ляжки…

Ой, отвлеклась… Извините!

Везёт мне на зятей! Первый, англичанин, был хорош, и вто- рой, австралиец, – не хуже! Только вот своим глупым видом Джейсон вводит людей (или только меня?) в заблуждение. Он умеет и любит работать. Всё понимает и схватывает на лету. Может починить компьютер и всю современную технику из так называемых гаджетов. Ловко продать по интернету старую Ленкину машину дорого и купить новую, шикарную – дёшево. Купить дорогой айфон за бесценок, поправить и перепродать.

Он сам стрижёт траву газонокосилкой (при Марке мы на- нимали соседа Рэнни). Может исправить противопожарное устройство на потолке (раньше мы вызывали хозяина). Может купить в магазине нужный инструмент для ремонта машины, воспользоваться им, а потом вернуть в магазин, якобы, за не- надобностью (Марку бы такое и в голову не пришло, он вообще за всяким пустяком обращался в автосервис). И вообще умеет и любит делать всё!

Когда мы летали на воздушном шаре с его матерью Кри- стиной, выезжали всем семейством на курорт. Три дня жили в шикарной гостинице, в первой линии отелей сразу у моря, откуда прямо из окон номера было хорошо наблюдать за сер- фингистами. Так вот Джейсон, у которого, по моему мнению, глупый вид, пошёл в администрацию отеля и заявил претензию, что в номере (на шесть комнат) недостаточно чисто!

– Чем мы можем вам это компенсировать? Может, бес- платный ужин в ресторане на всех? – льстиво предложил администатор, не входя в детали.

Джейсон был снисходителен и согласился… Мы вкусно поели, потанцевали – бесплатно пять человек…А в номере, по моему непритязательному мнению, было безукоризненно чисто…Да такой парень и русскому фору даст! Посмотреть же со стороны – дурак!

Вообще-то мне надо быть осторожней – зять и русскому языку теперь учится быстрее, чем мои внучки… А ещё Джейсон всегда в хорошем настроении, в отличие от мрачного, депрессивного Марка, который не работал, про- едал пособие, не поднимался с дивана, не занимался с дочерью, и самоутверждался, угнетая жену.

Раньше Джейсон работал водителем на большом самосвале, зарабатывал по 1000 долларов в неделю. Однажды он пожа- ловался хозяину, что сиденье в машине неправильное – тот не принял мер. Джейсон в результате повредил спину и теперь не работает, собирается судиться с хозяином. Адвокаты берутся за это дело и обещают отсудить много денег. Правда, за свою работу возьмут половину суммы. Джейсон лечится уже год, но спина болит, и он пьёт сильные обезболивающие лекарства.

Он всё рассказал о себе. Как женился на женщине с тремя сыновьями, которая была старше его на 10 лет. Как через шесть лет родила она ему дочь Поршу.

Поскольку старшие братья обижали девочку, а мать совсем не занималась её развитием и отказывалась становиться нор- мальной женой и матерью, Джейсон забрал дочь и уехал к своей матери Кристине, оставив бывшую жену и её сыновей в собственном доме.

Всего он с первой женой прожил 14 лет. Ни она, ни её дети, которых он поставил на ноги, добра не помнят и даже с Поршей общаться не хотят. А дочка, конечно, скучает по матери и братьям…

На Ленку он не может надышаться, на её дочерей – моих внучек – тоже. Порша-то уже большая, да он и не участвовал в её воспитании, почти не видел её маленькой – всё работал, обеспечивал прошлой семье надёжный тыл… А тут две малютки смотрят на него невыносимо синими, доверчивыми глазами… У Лены глаза серые, у Джейсона карие, и хоть обе девочки смотрят на мир синими глазами Марка, папой называют Джейсона…

А Джейсон смотрит на мою Ленку. Он просто не сводит восхищённых глаз! Ладно, когда они дома или на усадьбе… А когда ведет машину со скоростью 120 километров в час на трассе? Я сижу с девочками на заднем сиденье, мы «летим» из Мериборо в Бризбен, и я всё время вижу профиль Джейсона: он мчится вперёд, а смотрит… на жену.

– Скажи ему, чтобы он смотрел на дорогу! – прошу я Лену. Я вправду боюсь. А дочь смеётся. Она наконец-то счастлива! Как быть беззаветно любимой, она уже забыла или никогда не знала… Что ещё нужно человеку? И что нужно матери, дочь и внучки которой любимы?

Что же получается? У первого зятя, Марка, был умный вид а жить с ним было невозможно! У нового – глупый, а дочь с ним счастлива!

Всё же у наших мужчин вид намного умнее! И образование лучше! И читали больше! И кругозор шире! А вот почему-то ума себе не дадут, государства стоящего не построят…

Не-ет, шалите вы, западные демократы, с вашей хвалёной общественной системой! На всех людей благ не хватит! Не по- зволите вы нам хорошо жить! И потому мы расслабляться не будем! Насторожённо, с подозрением, мы будем взирать на этот непонятный и привлекательный западный мир!

Пережёвывая ваших кур и ваши нуландовские печеньки, мы будем всегда начеку!..

Рождество в Австралии

«Родная сторона – мать, чужая – мачеха»

(русск. пог.)

Прилетела в Австралию во второй раз прямо к Рождеству. От мороза – к лету. Мы с дочерью и внучками приглашены к её другу Джей- сону, где я познакомлюсь с Кристиной – его матерью. Мою мать тоже так звали, и я заранее исполнена к ней симпатии. Кристина моложе меня на семь лет. И вот мы встретились, познакомились. Приятная, гостеприимная женщина.

Одноэтажный коттедж с несколькими комнатами, двумя туа- летами. Видно по всему, что хозяйка она хорошая, не мне чета, и что здесь – её мир. Уютно, красиво, удобно. Множество мелких сувениров, ста- туэток, шкатулок, салфеток. Всё досмотрено, ухожено, обласкано руками хозяйки. А ведь двигаться ей трудно – очень полная, она раньше времени износила свои коленные суставы, и всё никак не решится на операцию по их замене.

Нас приглашают к столу. Никаких излишеств и тяжёлых блюд, как у нас водится – два вида салатов, курица, лёгкое вино, к которому так никто и не прикоснётся. Жарко. Есть не хочется, только пить…

Что-то ем, но здесь, в Австралии, я ничего не чувствую – ни вкуса еды, ни вкуса праздника – как-то не соотносятся Рождество и Но- вый год с жарой, даже пеклом. В доме кондиционер, но меня тянет на улицу.

Выхожу. Усадьба Кристины – это несколько акров земли, обнесённых лёгким проволочным забором. Просторный двор под огромным деревом, два гаража. За ним – настоящее (или искусственное?) озеро, склонённое над ним другое большое дерево, поросшая кустарником и деревьями целая гора, за кото- рой – железная дорога. Вон по ней прошла электричка на Бризбен!

«Железка» тоже наверняка изолирована незаметным проволоч- ным забором. Они здесь повсюду – бывает, думаешь, что идёшь по лесу, а на самом деле – между двух заборов. Но всё осталь- ное на усадьбе – в распоряжении пони – маленькой симпатич- ной немолодой лошадки. Кроме озера, поля и горы, есть у неё и собственные апартаменты – небольшой сарай, где она может скрыться в случае нужды от дождя ли, от солнца ли…

А ещё нужда бывает, когда в гости к матери приезжает Саймон, младший сын хозяйки. Я с ним тоже познакомилась. Высокий, похожий на неуправляемого подростка. От двух жён у него двое детей, да один приёмный, но он ещё не остепенился и доставляет матери немало забот. Хорошо хоть – живёт не близ- ко. Но сегодня они с женой и двумя детьми тоже приглашены.

Вот он вышел на улицу, выгнал из гаража мотоцикл, за- тарахтел на нём, задымил по двору! Потом отворил ворота – и ворвался во владения пони! Тот немедленно по-стариковски Затрусил к своему сарайчику. Больше он оттуда не по- кажется, пока Саймон не уберётся со своим мотоциклом.

А Саймон уберётся не скоро – ему нравится, с его сломан- ным уже дважды пальцем и разбитым коленным суставом, носиться на большой скорости по пересечённой местности – вокруг озера по равнине и внезапно взлетать в гору! А по- том – с горы!.. Совсем, как мальчишка!

Жаль – с пони мы прекрасно поладили, и он одобрил боль- шую горбушку хлеба, посыпанную солью, которую я ему вынес- ла. Придётся отложить более близкое знакомство на потом…

Я окидываю взглядом соседние усадьбы. Хорошо живут австралийцы, просторно! У нас что, земли меньше? Или нас искусственно сбивают в стада, чтобы мы грызли друг друга? Чтобы внутренними конфликтами занимали своё время, а не размышлениями? А то всякое в голову-то придти может!

– Кто у вас соседи? Вы с ними знакомы? – спрашиваю я у Джейсона.

– Ну, с этой стороны живут молодые, мы с ними дружим! – отвечает Джейсон (значит, здороваются…) – А с другой сторо- ны живут неприятные люди. Мы с ними незнакомы. Мужчина очень грубо ругает своих маленьких детей! Тогда я подхожу к забору и стою, чтобы он увидел меня, и ему стало стыдно…

У Кристины было пять детей, теперь она общается вре- мя от времени с тремя сыновьями, а с одним из сыновей и с дочкой – нет. И с сестрой не общается. Какие-то свои обиды. На день рождения матери Джейсон подарил ей полёт на воздушном шаре, а в День Матери не захотел даже позвонить, поздравить – свои обиды, которые не забываются…

Любить – жить для других. Быть свободной и спокойной – жить для себя. Здесь большинство так и живут. Кристина на своей новой красной красивой машине ездит по четвергам в ресторан – встречается с подругой, а по вторникам в свой какой-то там клуб, где желающие танцуют и весело проводят время. Ну и, конечно, бассейны, где можно тоже прекрасно отдохнуть.

О проблемах своих детей она не знает, да и те привык- ли рассчитывать на себя. Кристина откровенно признаётся, что предпочитает жить одна, а скучно станет – можно пооб- щаться со старым, добрым пони…

Наши же матер, хоть уже не могут решать проблемы по- взрослевших детей, продолжать думать о них будут всю жизнь. И… какие там рестораны, клубы, танцы, бассейны!..

По телевизору объявили, что умер наш Калашников, изобре- татель знаменитого автомата. Я спрашиваю Джейсона – какие ассоциации у него возникают при слове: «Калашников»? Тот долго думает, потом говорит:

– Что-то, связанное с войной…

Поблагодарив Кристину и Джейсона за гостеприимство, приглашаем их к себе на Новый год. Выезжаем на большую трассу. До нашего дома часа полтора езды. Проносимся мимо большого плаката.

– Переведи! – прошу я дочь.

Мельком взглянув, она отвечает:

– «Жизнь прикольна»!..

Это всё бедных австралийцев призывают не депрессировать. А я ничего не чувствую – никакой радости от обеда, от празд- ника… Только думаю: то ли дело сейчас у нас, в преддверии Нового года!.. Не какие-то пальмы – ёлки! Не кислое вино – водка! А ещё мороз, снег, веселье!

Я уже начинаю скучать по родине, или меня поразил ви- рус повсеместной западной депрессии? Вдруг это – штука заразная?.. Хорошо хоть, что теперь у нас есть собственный психолог! И я улыбаюсь внучкам – натуральным австралийкам. Могла ли я раньше такое предположить?

«А жизнь в самом деле прикольна!» – думаю я.

ХЛОЯ

«У всякой пташки свои замашки»

(русск. пог.)

Хлоя – австралийка, моя новая знакомая. Мы вместе живём в гостинице на курорте. Сегодня ей исполняется шестьдесят, и сын Александр подарил ей в этот день полёт на воздушном шаре. Мы вместе с ней и с Кристиной – моей сватьей – поборемся с земным притяжением, оторвёмся от Земли! Вернёмся ли? В шестьдесят рисковать не так страшно, как в тридцать, и потому молодые члены наших семей останутся на земле.

О Хлое я узнала многое благодаря её откровенности. У женщины есть родной брат, который живёт на юге Австралии. В силу каких-то семейных конфликтов они не общаются много лет. Бывает и у нас такое…

Когда-то, будучи очень молодой, Хлоя влюбилась и родила одного за другим аж четверых детей – трёх маль- чиков и одну девочку! Но гражданский муж так и не женился на ней. То приходил, то уходил из семьи. Изменял, пока не ушёл окончательно. Это было очень больно! Родители помогали некоторое время Хлое, но основная нагрузка, конечно, лежала на её плечах.

Иногда срывалась. Мальчишкам, да и дочери, тогда «до- ставалось». В воспитательных ли целях или чтобы заглушить собственную боль, била она их сложенным вдвое электри- ческим шнуром! Жестокие побои, конечно, оставляли не- заживающие даже со временем следы не только на спинах – на детских душах! Да, била. Да, вымещала на детях одинокие ночи, обманутые надежды, попранную и преданную любовь!

Этого они впоследствии ей не забыли.

– Ты помнишь, как ты нас колотила? – спросит её уже взрослый Александр.

– Думаешь, я собой горжусь?.. – ответит она ему.

Обычная история – дети отцов забыли, как и те забыли сво- их детей. А матерям обид не прощают! Матери виноваты, что не смогли построить семью, не смогли должным обра- зом обеспечить желаемый уровень жизни, что не хватило душевного тепла растить детей в нежности и доброте…

И высказать старые обиды матери можно, ведь взрослые дети ничем не рискуют – назад она их не родит! Хотя, если бы заранее знать, какова будет благодарность детей, может быть, многие матери и вовсе бы не рожали своих детей!

Так появились Александр, Сара, Мэтью, Нил. Материнский подвиг – он везде материнский подвиг, и в Австралии тоже.

А потом, наконец, Хлоя встретила достойного муж- чину, и прожила в браке с ним больше двадцати лет. От этого брака родился Вильям. Ну, его-то никогда не били, избало- ванного материнского любимчика! Хлоя успокоилась, да и муж бы не дал! Хотя, глядя на Вильяма-взрослого, не- вольно думаешь – этого надо было бить больше всех! Но мать на все его «подвиги» и до сих пор смотрит сквозь пальцы.

Судите сами. Влюбился Вильям, как и все в этой семье, рано и не безответно. Девушка родила от него ребёнка. Но связывать свою жизнь с бесшабашным парнем не захотела. На жизнь у неё были амбициозные планы, и Вильяма в них не было. Сейчас она имеет компьютерный бизнес, продолжает учёбу и растит ребёнка – он у неё в стопроцентной опёке. То есть с отцом даже не видится.

В настоящее время Вильяму двадцать пять лет, он живёт со второй женой Элишей. У неё было двое детей, когда они познакомились, и уже появился «местный», от Вильяма – девочке два годика. Впрочем, и здесь брак гражданский. Чужих детей в Австралии принимают легко и воспитывают, как своих.

Вильям – неважный сын, плохой муж, никакой отец, но мать ему прощает всё! Самое большое увлечение парня – мотоциклы. Сначала он катался на дорогом мотоцикле Александра, старшего брата, который брал из гаража без спроса. За что и «получал». Изуродовал машину.

Потом приобрёл свой мотоцикл. Поскромнее, чем у брата. То ли невезучий, то ли неумелый мотоциклист, он упал и по- ломал палец. Палец зажил. Он снова упал и повредил колено – сейчас ему предстоит операция. С досады продал мотоцикл. Купил снова. Недавно упал и поломал опять тот же палец.

Однажды посадил приёмного пятилетнего сына и поехал по поросшей лесом горе. Это его «конёк» – ездить по пере- сечённой местности – экстремал. С загипсованным пальцем и повреждённым коленом снова упал, а маленький его пас- сажир поломал ключицу!

В это время его жена заболела. Вильям звонит матери, Хлое, чтобы приехала к ним – ухаживать за маленькими детьми и за ним с больной женой. И ведь поехала! А, надо сказать, Хлоя сейчас и сама едва ходит – ей тоже предстоит операция. Но что не сделаешь для любимого сына!

Вдобавок ко всему, Вильям не работает, как и его жена, живут они в снятом доме, в долгах и кредитах – как в шелках. Кто помогает ему? Плохая мать!

Александру же, старшему сыну Хлои, сейчас сорок лет. Он имеет в своей собственности два дома, так как работал с малых лет и умел обратить это себе в пользу. В одном доме живёт его мать, в другом – бывшая жена, никогда и нигде не работавшая даже одного дня. Оставил дом ей и её детям, которых он растил много лет, поставил на ноги, и которые не помнят добра – никогда даже не позвонят… Предстоит развод. И хоть семья распалась не по его вине, сам теперь живёт в чужом доме – снимает…

Его сестра Сара рано сбежала из дома – в шестнадцать лет, поссорившись с матерью. Обиделась на что-то. Зарабатывать стала, позируя в журналах – красавица! Вышла замуж. Развелась. Снова вышла… Вот уже 15 лет, как не общается с матерью, хоть и живёт от неё недалеко. Да, мать дала ей жизнь, но ведь ничего больше не может дать…

С Мэтью семья тоже давно не виделась – тот не раз имел конфликты с законом, и общество было вынуждено ограни- чивать его свободу. Теперь родные от него дистанцируются.

Нил рано женился, ещё в школе. Завели с женой двоих детей, прожили вместе двадцать лет. У них общий бизнес – тренажёрный зал. Оба с женой спортсмены, специалисты по карате. Теперь семейная лодка также разбилась. Предстоит разделить бизнес, но там тоже много долгов – они всегда жили не по средствам.

Старшей из их дочерей четырнадцать. Повторяя судьбу родителей, девочка плотно дружит с бойфрэндом, и родители предполагают, что их ждёт не такая уж неожиданность – рано стать бабушкой и дедушкой. А Нил мечтает теперь жениться на русской женщине – он много наслышан об их достоинствах!

Сейчас, когда муж умер, а дети выросли, Хлоя пре- доставлена, наконец, себе. Недавно она окончила водительские курсы и купила красивую серебристую машину. По четвергам посещает один из клубов, где пожилые люди встречаются, развлека- ются. По пятницам видится с немолодой подругой, с кото- рой они обедают в ресторане.

Иногда её навещают сыновья, но она предпочитает, если становится грустно, погулять со своей собакой, которая живёт у неё много лет и понимает её больше, чем дети.

Хлоя очень заботится о своей внешности – волосах, кос- метике, ногтях, одежде. А тому, что у неё недостаёт передних зубов, значения не придаёт – у каждого свои приоритеты.

А сегодня у неё день рождения. Она сказала Александру, что, хочет полетать на воздушном шаре, без этого не ляжет на опе- рацию по удалению грыжи позвоночника. И он предоставил ей эту возможность! Удовольствие стоит триста долларов…

У меня проблем не меньше, чем у Хлои и Кристины, но сегодня мы обо всём забыли и радуемся, как дети. Я не понимаю по-ан- глийски, она – по-русски, но им так хочется мне всё объяснить, пересказать, о чём сообщает гид здесь, на высоте! И они повторяют по-английски его фразы громче и раздельнее, будто информация для меня от этого становятся понятнее. Так настойчиво, что я киваю головой, будто поняла, и они успокаивается.

Мы смотрим то вверх, в небо, куда стремится огромный воздушный шар, на оранжевом боку которого крупными буквами написано: «AUSTRALIA», то вниз на уменьшающуюся землю, то на восходящее солнце. Мы кричим и смеёмся вместе со своими спутниками – а нас в корзине двадцать человек разных национальностей.

Поднялись мы на рассвете на несколько сотен метров над землёй. Становится прохладно. Солнце только что взошло и заливает окрестности ярким светом. Мы видим не просто землю – видим планету ЗЕМЛЯ! А сверху совсем не поймёшь – Австралия это или Казахстан. Отсюда всё так похоже, не разберёшь…

Хлоя фотографирует меня, я – Кристину и Хлою. Забыв про свои проблемы и неприятности, мы вместе со всеми радуемся, мы ликуем, мы снова молоды!..

Несолоно хлебавши…

«Мил волку телёнок, да взять неоткуда»

(русск. пог.)

Никак не могу закончить серию материалов об Ав- стралии. А пора! Уже начинается дача, тюльпаны скоро зацветут, пора в лес за подснежниками! Я бы охотнее пригласила вас в наш весенний лесок – разве такой ТАМ, в Австралии, увидишь? Но это – в другой раз.

Действительно, всё познаётся в сравнении… Например, нынешнюю зиму я легко пережила, без депрессии, как бывало раньше. Потому что поняла – и наша продолжительная, жестокая зима хороша! Но закончим с Австралией…

Жила я там в лесу, видела немного, мало где бывала, но кое-что поняла… Или думаю, что поняла. Этим и поделюсь с вами, внимательные мои читатели!

Сегодня мы приехали на море. Я уже искупалась и с коляской направляюсь погулять вдоль набережной. Вижу множество благополучных стариков – им тут рай! Они беседуют, играют в разные занимательные игры, веселятся, не нарушая тишины. Уважают права других людей…

Странно, правда?

Здесь и молодые не шумят – уважают право другого об- щаться с природой. И – никакого, похоже, алкоголя!

Непонятно, верно?

И громкой музыки не слышно никогда. Только шелест листвы, пение птиц, крики чаек, шорох прибоя, да песни ветра. А ещё – счастливые, самодостаточные, уверенные в себе люди.

Это уж совсем непонятно…

Скучно, правда? Замутить бы что-нибудь! Это у нас женщин много, а здесь все они в цене! Закадрю сейчас вон того, благооб- разного старца в заклеенной скотчем фетровой шляпе! Видно, он из простых. Бедный, наверное… Узнаю – почему бедный, почему в старой шляпе? Я для него – молодка, должен заинтересоваться!

Подсаживаюсь с коляской. Эмили спит.

– О-о! Литл бэби! – улыбается дорогими искусственными зубами ветхий старичок. А на шляпу пожалел!..

– Ес, ес! – отвечаю ему.

Люблю поболтать с иностранцами! Мне ничего не стоит подойти к отдыхающим дорожным рабочим, и объяснить:

– Ай эм рашен вумэн! Ай донт нау инглиш лэнгвич! – «Я русская женщина! Я не знаю английского языка!» с детской непосредственностью объяляю им я. И после этого болтаю с ними минут пятнадцать с помощью нескольких слов да жестикуляции, к взаимному удовольствию. Я бы и больше могла, да их рабочие подолгу не отдыхают. Может, потому, что не курят…

Непостижимо, но мы понимаем друг друга! В самолётах я Болтаю просто, как попугай, по нескольку часов – с помощью немногих слов, которые со школы не забыла, да жестов.

В общем, узнаю, что кавалеру восемьдесят четыре года, он – француз из Бордо, с женой живёт шестьдесят пять лет, из них двадцать два – в Австралии. Сюда переехали после того, как пошли на пенсию. С тех пор на родине не бывали, детей не видали и не нуждаются в этом. Иногда перезваниваются.

Им с женой здесь очень нравится. Но большую часть жизни прожили во Франции, много работали, и теперь у них много денег и пенсия хорошая! Дети живут на ро- дине – пока, а доживать потом приедут сюда же. Здесь старикам хорошо! – подтверждает он мои наблюдения. И извиняется за свой плохой английский. Мой собеседник думает, что я его с таким трудом понимаю оттого, что он, француз, плохо говорит по-английски… Наивный!

Я даже умудряюсь задать вопрос, изменял ли он жене? И узнаю, что нет. Никогда! Некогда было – много работы… Понимая, что тут мои шансы невелики, прощаюсь. А ещё француз! Глядя на его потрёпаную шляпу, теперь понимаю без вопроса – у ино- странцев к вещам больше привязанности, чем к родине, друзь- ям, родне, детям…

Космополиты!

Катимся с внучкой дальше. Вот ещё свободный мужчина, сидит на лавочке, не торопится никуда. Можно поговорить, может, что тут «обломится». Сажусь рядом. Ему лет под пятьдесят, смуглый некрасивый крепыш.

– О-о-о! Литл бэби! – восклицает он.

– Ес, ес! – отвечаю я.

Бедная внучка! Бабушка тебя использует сегодня, как повод к знакомству с мужчинами…

То, сё, разговорились. Мой собеседник – итальянец, Фран- ческо. Всей душой любит Италию, но вынужден жить и работать в Австралии. Он устанавливает солнечные батареи на крышах коттеджей, ведь здесь триста пятьдесят дней из трёхсот шестидесяти четырёх – солнечные! Так что работы – не переделать.

Скучает по родине, по родным. Свою семью пока не завёл, всё ещё впереди. По мере надобности встречается с женщи- нами, предпочитает молодых…

Поняв, что и здесь мне ничего не светит, прощаюсь и желаю дальнейших профессиональных и личных успехов!

Пора возвращаться. Несолоно хлебавши… Эти капризные мужчины…

Да-а, сорок лет назад они бы от меня не отказались! И я уте- шаюсь тем, что зато тогда не было такого чуда – моих внучек.

А у них всё впереди.

Австралийцы ещё попляшут под нашу дудку!..

Русские в Австралии

«Яков, Яков! Не всё бы ты якал!»

(русск. пог.)

Австралия – огромная страна, почти в два с половиной раза больше Казахстана! Там есть целых две реки, боль- шая часть которых в жару пересыхает, и целых два озера! И це- лая – одна, правда, гора высотой аж в две тысячи метров! Зато обширных пустынь – несколько, в основном пустыни-то и есть. Самый засушливый континент!

Поэтому странно, что, селясь в немногих местах в основном вдоль побережья, где жизнь возможна, австралийцы живут… просторно! И мирно. Трудно поругаться с соседом, когда до него идти и идти… Поэтому, встретив ЧЕЛОВЕКА, а случайно встретить они его могут только на дороге, они… радуются! Улыбаются и приветствуют! Странные люди… Вы много видели улыбающихся лиц на наших дорогах?

Антиподы…

А они считают странными нас, русских. И развлекаются ро- ликами, где изображается, как приветствуют наши люди друг друга, встретившись на дороге – дубинами!.. Из этих роликов они и заключают, что русские недалеко ушли от первобытного состояния. Очень их это занимает, а больше вводит в недоумение – как это, почему?

Пожили бы здесь – узнали! Да только разве они здесь вы- живут? Ведь там государство их кормит манной кашкой, а зубы, когти и верный глаз они утратили – рудименты… Ещё рискуют с нами связываться!

А мы не утратили, потому что необходимость в них не отпала…

Вот и думают, что мы – злые дикари, с зубами и когтями!

Но разве это так? Мы – такие добродушные…Не понимают нас иностранцы, нет, не понимают! Опасаются! А ведь это мы друг друга ненавидим, а их-то мы, как раз, и готовы любить! Зубы и когти – это у нас друг для друга, не знаем, как сжить со света соседа… Эх, нам бы просто держаться подальше друг от друга…

Но сегодня не об этом. Сегодня мы едем в бассейн! Можно поехать в крытый, можно – в открытый. Если на улице холодина, зима, и всего около тридцати тепла, можно поехать в бассейн с подогретой водой, а можно с водой естественной темпера- туры. В глубокий – для взрослых, или в мелкий – для детей. А-а-, чтобы не стоять перед выбором, поедем в соседний городок, где огромный комплекс объединяет сразу все подобные бассейны!

Солнце в зените, так и жарит. Потому что январь – лето! Платим за вход, и сразу несёмся со всеми колясками, мячами, плавательными приспособлениями, жилетами и надувными штуками под крышу над газоном. Расстилаем плед. Дочь Лена начинает выкладывать всякие пакеты с едой и питьём, а я с маленькой внучкой, восьмимесячной Эмили в коляске, отправляюсь за впечатлениями.

Отправляюсь – значит, несусь под другую крышу – над бас- сейном! Жара… Не успеешь убежать от жестоких лучей – сва- ришься, как яйцо.

Ой, как интересно! Молодая белокожая женщина сидит на бортике, перед ней коляска с двумя смуглыми малютками-двойняшками такого же возраста, как моя внучка. Эмили должно понравиться такое соседство! Я сажусь рядом с женщиной, мы улыбаемся друг другу, я катаю в голове подходящие фразы по-английски. А их немного:

– Вот из ё нэйм?

– Наташа!

– Вы русская? – перехожу я с радостью на единственный язык, которым владею более-менее.

– Русская. Я из Новосибирска, а вы откуда? – так же радостно отвечает моя собеседница.

– Из Казахстана. Петропавловск! Как вы сюда попали?

– Поехала в Канаду усовершенствовать английский, там по- знакомилась с парнем из Шри-Ланки, который приехал навестить родню. Он – врач, педиатр. Понравились друг другу, продол- жили общаться по интернету, и – вот результат – кивнула она на коляску с малышами, которые с интересом разглядывали мою внучку. Мальчишки!

Парень из Шри-Ланки? Что понравился, я не удивляюсь. Там парни красивые, как герои индийских фильмов! Странно, что единственная русская знакомая здесь моей дочери, Аня из Ставрополья, тоже замужем за шри-ланкийцем, и тоже врачом – терапевтом. Их мужья, возможно, работают в одной больнице, не зная, что у них обоих жёны – русские! Это надо обсудить!

Что интересно, на бывшем острове Цейлоне, а теперь Шри-Ланке, большая часть молодёжи, получив образование, эмигрирует в разные страны, а медики – особенно в Австралию. При этом многие семьи на родине живут совсем неплохо, даже богато. Почему же уезжают?

Может, перенаселение? На относительно небольшом острове живёт почти пятнадцать миллионов человек! Столько же – у нас, в Казахстане, на огромной территории! Раньше-то это была колония Великобритании. Отделились, завоевали независимость. Теперь это страна с социалисти- ческой системой. А капиталистическая для жизни, видимо, привлекательнее, потому и уезжают!..

Мы оживлённо болтаем с Наташей, забыв про малюток, которые, насмотревшись друг на друга, все одновременно погрузились в сон, видно, поняв, что взрослым не до них. Болтаем, забыв обо всём… Умные дети пошли… А матери остались не очень…

Внезапно дежурная подводит к нам испуганного девятилет- него мальчика, за которым ей пришлось прыгнуть в бассейн. Оказывается, это – тоже сын Наташи от первого, неудачного брака на родине. И он чуть не утонул, пока мы болтали! Воистину «язык – мой враг»! Мы в ужасе, но дежурная нас успокаивает: ничего и не могло произойти, дежурные за этим здесь следят со всей ответственностью (в отличие от родителей)!

Позже я узнаю, что Наташе приходится очень непросто – с тремя-то детьми. Шри-ланкийцы – те же индийцы, хоть и ак- тивно открещиваются от родства. И у них так же существуют касты. Так вот, муж Наташи – высшей касты, и ему не подобает помогать жене в чём-либо… Я думаю, низшие касты тем более отыгрываются на женщинах…А кто на них не отыгрывается?..

Мы снова начинаем «чесать языки». А моя дочь Лена издали, с недоумением, наблюдает: мама же почти не умеет говорить по-английски, как это она так долго общается?..

Подходит. Я знакомлю молодых женщин, обе рады, обеим есть о чём поговорить. Я же с коляской еду наблюдать за Син- ди. Старшей внучке четыре года, а она уже плавает, как рыбка! Но бассейн-то глубокий, для взрослых, и я не спускаю с неё глаз, испуганная предыдущим происшествием…

Так начала формироваться русская диаспора в Мериборо и соседних ма-а-аленьких городках, занимающих о-очень большую площадь!..

Теперь русских девушек (заметьте – девушек! Парни наши сидят дома, ждут хорошей погоды на политическом небосклоне родной страны. Они рисковать не хотят, отрываясь от родных корней) здесь человек шесть – восемь. Есть, с кем встретиться на досуге в ресторане, пригласить в гости или самой побывать в гостях. У каждой двое, а то и трое детей, так что не сомневайтесь – мероприятия проходят весело!

А дети привыкают к русской речи…

Австралопитек

«Чудеса не колеса, сами катятся»

(русск. пог.)

Как-то Билл, муж Кристины, моей сватьи, и его приёмный четырнадцатилетний сын Джейсон, нынешний муж моей дочери Елены, поехали на рыбалку. Было это, само собой, в Австралии, в штате Виктория. Речка славилась рыбой, и они предвкушали славную охоту! Но попадались одни карпы… Там они считаются негодной рыбой, карпа в Австралии ни за что не станут есть!

Почему? В связи с этим мне вспоминается история с на- званной рыбой в Италии. Там один из женских монастырей был известен своими жирными карпами, их поставляли к столу самого Папы Римского! Как-то решили почистить пруд, где они водились. Спустили воду. И что обнаружилось? Множе- ство останков младенцев, утопленных сразу после рождения монахинями! Вот чем питаются карпы – хищная рыба! От утоп- ленника они не откажутся…

В общем, Биллу и Джейсону подходящая рыба на удочку не шла, оставалось наслаждаться природой. Было раннее утро, жизнеутверждающе гремел за спиной в эвкалиптовом лесу хор цикад. Словно по мановению дирижёрской палочки он то замирал, то возобновлялся, оглушительный. Так будет продолжаться, пока солнце не поднимется выше, пока не наступит жара.

Разложили лёгкий завтрак на берегу, ничто не нарушало безмятежного настроения. У нас бы комары замучили, а там ко- марики малюсенькие и не надоедливые. Досаждать могут только оводы, и то, если неподалёку находится какая-нибудь держат лошадей.

Вдруг неподалёку, за кустами, раздался ни на что не похожий крик – не мужской и не женский, но словно бы человеческий. Замолчал громкий хор насекомых. Кажется, затих даже утренний ветерок. У Джейсона кожа покрылась пупырышками! Испуган был и видавший виды Билл, бывший военный, ветеран вьетнамской войны!

Всё замерло от ужаса!

Несколько мгновений длилась тишина. Первыми пришли в себя цикады – их хор возобновился с новой силой! Муж- чины вооружились, чем смогли. Осторожно раздвинули кусты и пошли в направлении раздавшегося крика, вдоль речки.

На глинистом берегу они увидели несколько чётких следов голых ступней огромного человека…

Ноу проблем!

«Дома солома едома, а в гостях и овёс не едят»

(русск. пог.)

Жаль бедных австралийцев – они просто не знают, чем заняться, что делать. Поездки в бассейн, в ресторан, на море, прогулки по паркам, кормление диких птиц в прудах, продолжительные беседы с друзьями за стаканом кофе в барах, чтобы куда-то себя девать… Взрослые люди на пляже играют в детские игры… Смешно!

Наша жизнь на родине, по сравнению с ними, заполнена глубоким смыслом. Нам, чтобы жить, надо бороться! Тебя обидели, обманули, «нагрели»? Надумаешь искать справедливости в суде – сам же и получишь по усам! Ведь судьи в доле с теми, кто тебя обидел. Нам надо подстраиваться к чиновникам, к начальству, нарушать законы, преодолевать препятствия, проявлять смекалку, быть оборотистыми, соображать мгновенно и ежесекундно – без этого пропадёшь! Так в том и кайф! Государство борется с тобой – ты борешься с государством… Покой Нам только снится…

А в Австралии – никакой борьбы. Тоска! Закон нарушить и в голову никому не придёт. Бороться не будешь? И так вы- живешь! Нет работы? И на пособие можно жить припеваючи! Те же, кто работает, получают достойные деньги. Представить такое у нас? Смешно!

Однако самое досадное – каждые выходные надо куда-то себя везти на своей машине! Там ведь без собственной машины шагу не сделаешь! У всех и есть! А иметь машину хлопотно – то заправляй её, то мой, то ремонтируй, то меняй, если из моды вышла. Там же по сорок лет на одной не ездят!

У большинства же наших граждан машин нет – и проблем нет… Зато работает общественный транспорт! А что? У меня право вождения есть, но машину я себе не покупаю. Хлопотно! И ещё – не на что. Да и на что её содержать? И зарплаты, и пенсии у нас минимальные, меньше прожиточного минимума! Это специально, чтобы люди не брали в голову больше, чем им положено, а просто соображали – как выжить. Потому у нас никаких серьёзных общественных движений нет… Только так – для камуфляжа…

Если граждане Австралии в бассейн ехать надумают – надо сообразить – в какой? В маленьком городке несколько бассейнов! Куда это годится? Если в парк – в какой? Три парка, оборудованных для отдыха. Хочешь шашлык жарить – жарь, к твоим услугам электрические мангалы… Хочешь – иди на лебедей и всяких водоплавающих смотри. Детские аттрак- ционы интересуют – какие? Их несколько, самых затейливых!

Там и для инвалидов на колясках всё предусмотрено: качайся и ни о чём не думай… Так думается же! После качелей-то в какой ресторан пойти? Они – на каждом углу… Множество их, и все надоели… Голову поломаешь – такой выбор!..

От тоски поднимаются они в небо на воздушных шарах или прыгают с парашютами, летают на дельтапланах, спускаются под воду, путешествуют вдоль Большого Рифа, отправляются за острыми ощущениями на гору Улуру, где пропадают люди… Совсем жизнью не дорожат! Всё от тоски – от проблем со свободным временем уходят! Свихнулись уже! А то идут к психологу – голову поправить…

Нет, у нас к психологам не ходят – ещё подумают знакомые, что дурак. Не принято у нас. Узнают – засмеют, сторониться начнут, подозревать, что с головой в самом деле что-то не так. У нас всё так, как надо! Если тоска одолеет – с друзьями, подругами встретишься, бутылочку «раздавишь», вот голова и поправится.

То ли дело у нас! Полгода зима, стужа, носа не высунешь, и никаких решений принимать не надо – природа за тебя всё решила: работа – дом. А природа мудра! Затем другие полгода наступают – будешь на даче после РАБОТЫ РАБОТАТЬ до упада! Если ты пенсионер, тем более будешь Пахать на даче – на пенсию-то не прожить. И опять никаких проблем со свободным временем!

Полгода на печи, полгода на даче…

А австралийцев жаль… Вот в прошлые выходные мои родные, например, ездили в Бризбен, чтобы посмотреть при- летевший на гастроли в Австралию знаменитый цирк Дюсолей. А это же как хлопотно! Заказать по интернету билеты, гостиницу на пять человек! Да ехать с тремя детьми только в одну сторо- ну – три часа!.. А там ещё круговерть – рестораны, магазины, покупки, подарки!.. Тысячи две долларов ухлопали!

У нас же не с чем ни по концертам, ни по магазинам ходить – и проблем нет. Мы больше духовной пищей озабочены – как выжить?!

Бедные, бедные богатые австралийцы!.. Мне бы уже до смерти надоели развлечения – всё одно и то же: бассейны, рестораны, парки, зоопарки, карусели и аттракционы. Тоска!

Не отсюда ли у них депрессия?

Нет, что ни говори – мы нормально живём! Да и куда им, кроме парка и ресторана, деваться? Ни леса у них путёвого нет, ни речки заветной… Какие-то есть, но разве их с нашими сравнить!

Вообще-то нам, кроме леса да речки, пойти без денег особо некуда – и проблемы с выбором нет. Пожилые люди у нас обычно или на даче мордуются, или во дворах на лавочках томятся. Если лавочки есть. А нет – на каких-нибудь трубах, шинах, бордюрах… У мо- лодёжи же два варианта – подъезд или подворотня… И раз- влечений немного – пиво или водка…

Водку пить австралийцы нет, не умеют, вкуса не понимают, кайфа не знают, да и нельзя – арестуют, оштрафуют, загнобят! Даже посадить могут! А шоколадом разве депрессию победишь? Представьте: живу по три месяца – ни одного полицейского не видела! И – ни одного пьяного, курящего или плюющего не встречала. У нас в Петропавловске ногу некуда поставить – весь асфальт в харчках!

Вот где – у нас истинная свобода самовыражения! ВЫДЕ- ЛЯЙСЯ на общем фоне, как хочешь! Хоть плюйся, хоть харкайся, хоть пьяный валяйся! Больше-то, некоторым, кроме слюны, и ВЫДЕЛЯТЬ нечего.

Так своему соседу говорю:

– Билан, что ты каждый раз, как утром выходишь, харкаешься так безобразно? Я в это время чай пью у окна, ты мне будто в стакан плюёшь! А ещё цветами торгуешь, культурный должен быть!

Вроде, понял, вроде, перестал, но потом забыл… Опять продолжил. Сынок его на моих глазах вырос. В свои десять лет ни одной сказки не слышал от мамы, ни одного стишка не выучил с папой. Вчера его спрашивала про бычка, что «идёт, качается…»… – нет, даже не слышал про такого! Только кошек гоняет во дворе, да учится плеваться, как папа. Правда, пока только на грудь получается…

Конечно, не прочитав ни одной книжки, он будет ездить на дорогой машине, когда вырастет. У него и сейчас вон какой айфон! Потому что будет хоть и малограмотным, но трудолю- бивым и настойчивым, как папа. И водкой, как наши парни, увлекаться не будет.

В Германии бы я донос написала! Там бы быстро меры приняли! А ещё говорят, что там – свободная страна! Это у нас свобода! Потому что всё – наше! Общее! И озеро – наше, и речка, и лес. Хотим – подожжём! И жгут… Вон, в Хакасии, в Бурятии что творится! А потому, что всё – наше, и… ничьё! Раздали бы уже людям: это – твой лес, это – твоё озеро, это – твоя степь, это – твоя гора… Может, мужики бы пить бросили, делом занялись…

Да, впрочем, мужиков уже совсем не остаётся… Мор на му- жиков – то в шахте сразу полсотни завалит, то на судне столь- ко же утонет, то на самолёте разобьётся… Посмотрела я в Родительский день на кладбище – лежат, родимые… С семидесятого года рождения, с восьмидесятого, с девяностого… Успокоились… И никаких проблем!..

А что – нормально живём! Мне нравится! Я к дочери согласна ездить только в гости, а на постоянное место жительства – ни за что! Ведь жизнь в постоянных стрессах – по нам! Другая нам представляется скучной, пресной. Я только представлю – тьфу, тоска!

Ой, я тоже плеваться начала! Извините…

Сингапур

«Дорожному путь не угроза»

(Русск. пог.)

Над Сингапуром собиралась разразиться гроза, с моря вздымалась громадная – в полнеба – туча, из-под неё каждые несколько минут шли и шли на посадку один за другим самолёты со всех сторон света. Жарко за стеклом, или прохладно – догадаться нельзя, в международном аэропорту такого класса всегда комфортная температура. Мы, прилетевшие из Австра- лии, тоже недавно совершили посадку. У нас здесь дозаправка. Семь часов полёта позади, впереди – ещё восемь, до Абу-Даби.

Всех выдворили из самолёта вместе с ручной кладью, и те- перь мы смотрим из окна, как вышел из нашего самолёта экипаж, а в воздушное судно поднялась группа китайцев. Их задача – привести салон в порядок. Кто-то из прилетевших пассажиров останется здесь, в Сингапуре, а кто-то полетит дальше.

Примерно через час мы продолжим полёт, а пока надо с пользой провести время. Я усаживаюсь в специальное кресло и засовываю ноги в массажёр, включаю кнопку. После продол- жительного полёта это – не лишняя процедура. Ого, больновато! Но ведь бесплатно, а, главное, полезно, и я терплю!

Достаю карту. Где мы, где этот Сингапур? Ага, вот! Островное государство. Крупнейший торгово-промышленный, финансовый и транспортный центр Юго-Восточной Азии…

Ба-а! А вот и Куала-Лумпур, совсем недалеко! Это отсюда поднялся несколько дней назад и загадочно пропал лайнер, направлявшийся в Пекин! «Господи, избави нас от такой уча- сти!», – мысленно молюсь я. И осматриваюсь.

Сейчас наступают последние дни перед большим мусульманским праздником Курбан-Байрам, и в аэропорту много паломников из Индонезии. Они намерены поклониться святыням в Эмиратах. По всей видимости, мы полетим в одном самолёте.

Длинные платья женщин и рубашки мужчин сшиты из оди- наковой, похожей на атлас, ткани с каким-то символическим рисунком. На мужчинах шапочки, на женщинах хиджабы, платки разных цветов, тщательно скрывающие волосы. Лица индонезиек открыты. Узкие лбы, полные щёки… Там, у них на родине, в лесах ещё живут дикие племена аборигенов, у этих же в руках дорогие айфоны.

А у меня до сих пор нет даже сотового телефона… Я живу, как новозеландский дикарь… Вы думали – таких людей уже нет? Есть!

Людей в аэропорту тысячи. Чёрные, белые, жёлтые. Этих, жёлтых, больше всего. Несколько огромных терминалов, в каж- дом – десятки рейсов. Заблудиться легко, поэтому дочь зака- зывает сопровождение, чтобы я чувствовала себя увереннее.

Так китайцы поплатились за тот ужас, который я испытала при первом перелёте через Китай в Австралию. Там, в Китае, легко не только потеряться, но можно быть убитой… Такая обстановка… А по стране ещё и шайки бандитов орудуют. Недавно они вырезали сразу тридцать человек и больше ста ранили на какой-то железнодорожной станции.

Я столкнулась с тем, что мало кто в аэропортах, в гостиницах и вообще никто, а что уж там говорить о водителях, не понимает не только по-русски, но даже по-английски. Допускаю, что так – не везде.

Аэропорты огромные, и если между рейсами всего полчаса, а тебе надо не только найти место посадки, но и открыть визу? И при этом ты вынужден таскать весь свой багаж с собой – его при всякой пересадке выдают на руки?

Теперь же меня в любом аэропорту мира у самолёта встре- чает услужливый гражданин Поднебесной с… инвалидной коляской, в которую нельзя не сесть. Он транспортирует меня по всем этажам, лифтам и переходам от самолёта к самолёту, отвечая за меня головой.

Я знакомлюсь со своей сопровождающей в Сингапуре. Это пожилая китаянка Дай-Ди-Ти. Родилась она здесь, вдали от родины. Не замужем. Вместе с незамужней, тоже уже не- молодой сестрой, они снимают квартиру. Ни мужчин, ни де- тей у обоих нет, вся жизнь их – это работа. Для собственных нужд они зарабатывают достаточно. Жизнью своей довольны и про родину предков слышать не хотят. Представьте – всё это я узнала из нашей беседы, когда каждая из нас знает только свой язык…

Ой, что-то массажёр долго не останавливается! Мнёт и мнёт мои щиколотки, икры. У меня же расширенные вены! А вдруг оторвётся тромб? Пожалуй, хватит… Хорошего помаленьку. Я останавливаю автомат-массажёр и снова подхожу к окну.

От нашего самолёта отошёл автомобиль-заправщик. Вот из салона спускается цепочка китайцев с большими чёрны- ми пакетами – мусором. Уже загрузили ящики с питанием. Скоро посадка.

Около регистраторов появился и наш экипаж – лётчики, стюардессы. Одна стюардесса, крупная женщина с шоколадной кожей и с неправильно поставленными ногами – иксом – кажется мне очень знакомой! Возможно, я с ней уже летала.

Пора на посадку.

За окном стемнело, дождь так и не начался. Туча рас- сеялась. Я сажусь на своё инвалидное кресло, и Дай-Ди-Ти везёт меня на проверку документов мимо очереди. Так положено, и я уже не стесняюсь. Рядом маленький китаец везёт здоровенного парня с ногой в гипсе. Ещё в таких же креслах везут двух-трёх неходячих старушек.

В руках многих пассажиров, идущих на контроль, вижу красные паспорта. Наши, русские? Нет. Оказывается, это ан- гличане! Моя молоденькая соседка в салоне тоже англичанка. Они летят с мужем в Ирландию, в Дублин. «Ну, как там у вас, война?» «Нет, сейчас пока тихо», – отвечает. Мы знакомимся.

– Чама! – представляется она. Боже, как можно дать девочке такое имя? Удивляюсь я не в первый раз. Впрочем, может, на их языке эти звуки – благозвучные и вызывают по- ложительные эмоции?

Девушка очень худа и очень красива. Ей двадцать пять лет. С таким же молодым другом она летит из Таиланда, где они отдыхали. Узнав, что я русская, парень, Ник, выдаёт весь запас известных ему русских слов: «хорошо», «здравствуй», «сколько стоит», «ты красивая»! Он бывал в Санкт-Петербурге!

Мои соседи частенько покидают свои кресла и удаляются в конец самолёта, где, видно, выпивают, потому что после каждой отлучки возвращаются повеселевшие, возбуждённые.

В салоне самолёта тепло, приятная атмосфера. И это в то время, как за бортом температура ниже -67*С, ведь летим мы на высоте более двенадцати тысяч метров! Стюардессы разносят напитки, алкоголь. Потом – плотный ужин. Самолёт полон, так что спать придётся сидя. Мы ещё «чирикаем» с Чамой, я показываю ей свои фотографии, она мне с сото- вого телефона – свои.

Поражаюсь в очередной раз: до чего бывают нефотогенич- ные люди! Красавицу Чаму я вообще не узнаю на снимках! Между делом она жалуется на друга, что тот любит выпить. Я жалуюсь на тот же порок у своего мужа. Чама достаёт из сумки альбом из папируса с выпуклым слонёнком на обложке и дарит мне на память – сувенир из Тайланда. Я достаю из своей сумки сувенир из Австралии – декоративное яйцо, которое надо по- класть в воду. Тогда через сутки из него вылупится страусёнок.

Мы обмениваемся своими данными в Фэйсбуке. «Gemma Hardaker», – пишет она. Что ж, оказывается, не так уж плохо звучало бы по-нашему: «Джемма», и я примиряюсь с именем своей симпатичной соседки.

Её муж к тому времени уснул, лёжа головой на коленях жены. Она кладёт подушку на своё худенькое плечо и предлагает мне положить на неё голову. Я в самом деле устала, и после плотного ужина меня клонит ко сну. Мы летим над Индией. Всего надо преодолеть больше семи тысяч километров! Ещё лететь пять часов. Я прикладываюсь к подушке на плече соседки. «Ненадолго», – думаю я и бессовестно засыпаю…

Но вот включился яркий свет, и прозвучало долгожданное:

– Пристегните ремни, идём на снижение!..

В аэропорту Абу-Даби

«У бога-света всё приспето»

(русск. пог.)

Лечу из Австралии после пересадки в Сингапуре. Под- летаем к Абу-Даби. Отсюда мой путь в Алматы, потом – в Петропавловск. Ура-а! Скоро буду дома!

Смотрим сверху на приближающуюся землю Аравийского полуострова. Голые складки гор без намёка на растительность, выжженные жестоким экваториальным солнцем пустыни, барханы, повсюду песок, жёлтый песок… Населённые пункты в долинах между возвышенностями… Нигде – ни травинки… Как здесь жить человеку, чему радоваться, что любить?

Живут… Радуются… Любят… Другого не видели. А если видели, может, сравнивали в свою пользу…

Садимся на землю и долго-долго катимся по аэропорту. Оста- навливаемся, снова катимся, и, наконец, подъезжаем к своему терминалу. На арабской земле я в четвёртый раз. Над расши- рением аэропорта трудятся сотни экскаваторов, подъёмных кранов, самосвалов. Повсюду – стройки. Где-то поднимают почву выше, где-то, наоборот, роют котлованы, где-то рушат старые здания, где-то закладывают новые корпуса.

Уже сейчас современные аэропорты – целые города, где легко потеряться. Разве стала бы я добровольно ездить на ин- валидной коляске? Что же будет потом?

Чтобы порадовать глаза пассажиров зеленью, там, где за- кончены строительные работы и проложены все коммуника- ции, целые поля выкладываются ярко-зелёным синтетическим «травяным» покрытием, а живая травка, если где и сохранилась, бурого цвета.

Через «рукав» попадаем в аэропорт, вот и мои «любимые» китайцы со своими колясками. Встречают наш рейс. Здоровен- ный парень с загипсованной ногой выходит из салона нашего самолёта на костылях и безмятежно устраивается в коляске. На этот раз его повезёт молоденькая девушка.

А где моя коляска? Где мой китаец?

Он бы мог мне указать, где удобно провести ночь – «пере- кантоваться» на каком-нибудь диване, сам зарегистрировать мои документы, а утром отвезти в нужное место на посадку… Но его нет…

Система дала сбой?..

Встречающих китайцев с колясками человек шесть, но не меня они ждут. Я показываю им свой билет, называю свою фамилию, но они качают головами: не меня… Что ж, у меня вся ночь впереди, разберусь. Но я в лёгкой панике. Попадаю со всем потоком пассажиров в терминал. Незнакомый. Здесь раньше не бывала.

Замечаю новшество: среди обслуживающего персонала впервые появились местные женщины, арабки. Раньше они сидели по домам. Это молодые, стройные, высокие девушки в длинных, до пола, чёрных платьях, с покрытыми головами. Лица открыты. У щеголих ладони и руки, а иногда лбы, татуированы или расписаны коричневыми узорами, при этом ногти неухожен- ные, зачастую обломанные. На зубах тоже какие-то украшения. Ходят они величаво, явно любуясь собой и своим нынешним общественным статусом… Конечно, дома-то, поди, сидеть надоело!

Английский язык знают, но помочь мало чем могут, если только показать, где находится туалет… Туда они даже проводят, подождут тебя и спросят, чем ещё помочь? А потом подведут к какому-нибудь менеджеру-мужчине, и он уже решит твои вопросы. Так что у них пока больше представительские функ- ции, – понимаю я. Ничего, всему научатся!

Мне повезло – парень-менеджер объяснил, что за сто пятьдесят долларов можно переночевать в гостинице. Ну, положим, ста пятидесяти долларов у меня на гостиницу не предусмотрено. Ещё он показал, на каком табло ждать данные на мой самолёт, и в каком направлении затем двигаться, чтобы разыскать указанный терминал.

Я спросила, не положен ли мне бесплатный ужин? Парень ответил, что это можно устроить – кто ожидает больше десяти часов, тем положен. И хотя мне предстояло ожидать только девять часов, дал мне талон в один из трёх ресторанов.

Я выбрала «Макдональдс». На этом же этаже. Получила большой бутерброд с курицей, салат, кофе и стала искать, где устроиться. Вдруг слышу… русскую речь!

За одним из столиков беседуют парень и девушка. Я устрои- лась по соседству и стала внимать родным звукам, как лучшей песне. Потом обратилась за чем-то к ним. Они меня пригласили за свой столик, и я не отказалась.

Парень, Миша, тут же предложил мне выпить водки за встречу, но я не стала. Они с девушкой выпили. Оказалось, эта пара из Беларуси. Летят… В Занзибар. Или в Зимбабве? Забыла… Летят распространять белорусские лекарства. И тут же попробовали меня заинтересовать. Но я отказалась под предлогом, что здорова, и ужаснулась: ведь то место, куда они летят – в Африке! Там не только река Лимпопо, где водятся крокодилы, – там лихорадка Эбола, от которой не спасут их даже самые лучшие в мире лекарства! Там сонная муха, от укуса которой не проснёшься! Там, в конце концов, диктаторы-каннибалы!

Парень после моей прочувствованной речи расстроился, ещё налил себе горячительного, выпил и куда-то ушёл. Я спросила девушку, в каких они отношениях с парнем?

– Ни в каких. Он женат. Мы недавно познакомились. На фир- ме.

– По-моему, он склонен к употреблению спиртного. С таким спутником легко попасть в беду – в чужой-то стране!

– Я заметила. Постараюсь быть осторожной, – ответила она.

Осторожной в Зимбабве? Или в Занзибаре? Да они и сами переживают, как всё получится. Собираются первым делом устроиться в гостинице, а там – по обстоятельствам… Коман- дировочные – двести пятьдесят долларов в сутки. Их друзья летят в Ботсвану, тоже ничего не зная, в неизвестность…

– Друзья ночуют сейчас в гостинице, а мы решили сэконо- мить… Через шесть часов – наш самолёт.

Возвращается Миша. Я беру данные девушки: Илона Ба- кун, двадцать два года, Минск, «Мой Мир», чтобы узнать их дальнейшую судьбу, и мы прощаемся. Смотрю им вслед. Какие отважные… Молодые, глупые… Их глаза доверчиво распахнуты навстречу миру… Но что их ждёт?

А сколько было мне, домашней девочке, когда я уехала учиться в другой город? Четырнадцать… А когда завербовалась на Камчатку, на рыбную путину? Тоже столько же, сколько Илоне – двадцать два года… Что ж, удачи, ребята!

Где ты сейчас, Илона Бакун? Жива ли, дурочка? Что-то я не на- шла тебя по интернету…

Салат я съела и кофе выпила, а на бутерброд смотрю что-то с сомнением. Курица холодная, твёрдая и аппетита не вызывает. Заверну в салфетку, возьму с собой – я продукты не выбрасываю, пригодятся.

Надо идти, попробовать найти удобное место, чтобы перекантоваться, до утра далеко. Удобные места есть, но платные. Я же этого всячески избе- гаю. Наконец, нахожу такие же лежачие кресла, но бесплатные. Конечно, все они заняты. Устраиваюсь на стул неподалёку, и вот дождалась – одно из мест освободилось. Ложусь. Хорошо. Только яркий свет не даёт уснуть.

Рядом лежит женщина. Одета тепло – в зимних сапогах, тёплом пальто. Да ещё и одеялом, какие выдают в самолётах, накрыта. Спёрла! Она, такая находчивая, под украденным одеялом, не одна. Вижу и на других спящих такие же одеяла. Не наши ли соотечественники, такие инициативные? А я, как порядочная, всё сдала… Сейчас бы не зябла…

Всё приглядываюсь к соседке. Одета тепло… Точно – наша! Вот только головной убор причудливый, вызывает сомнение. Платок намотан как-то странно…

Дождалась, когда женщина открыла глаза, спросила, где выдают одеяла? Не понимает ни по-русски, ни по-английски. Про Казахстан никогда не слышала. Даже слово «Москва» ей незнакомо. «Ра- шен вумэн», – не понимает! Наконец догадывается:

– Россиян?

– Ес, Ес!

Сама она из Марокко, возвращается домой из Эмиратов. Ничего себе – из одной жаркой страны – в другую, и так «упа- кована»! В зимних сапогах! А что меня ждёт в Алматы? Зима? Я немного переживаю. Я-то одета едва-едва, как-никак из жарких стран возвращаюсь! Даже лёгкая куртка – в багаже, а когда его я получу? Не замёрзну ли в Алматы?

У европейцев, почти у всех, очень близко посаженные глаза. Когда вижу широко расставленные, приходит в голову: не русские ли? Вон идёт пара. У него близко посаженные глаза, у неё – широко. Слышу – говорят по-русски! Остановила их:

– Русские?

– Были, теперь живём в Германии. Возвращаемся из Таи- ланда в Гамбург.

Он – немец из Караганды, она – русская из Целинограда.

– Не скучаете по родине?

– А у меня там никого не осталось, все переехали в Герма- нию. Уже много лет не был, – отвечает мужчина.

– А по нашей природе?

– Конечно! Таких лесов в Германии нет, КАК У НАС. И берёзы редко встречаются…

– Если у вас самолёт не скоро, вы можете вон там получить талон на питание в Макдональдсе! – пытаюсь я помочь бывшим землякам. И… задержать.

– В Макдональдсе? Мы такую еду не любим, – отвечает мужчина. – Да уже и закусили, у нас с собой сало солёное!

Они уходят. Я их понимаю – солёное сало – это вещь! У меня даже слюнки потекли. Это вам – не закоченевшая курица! Вспо- минается: «А сало русское едят!» …

Хотя на табло ещё нет моего рейса, я подхожу к знакомому менеджеру. Он набирает мой рейс по компьютеру и называет но- мер терминала. Я не понимаю. Тогда он пишет его на билете, и я отправляюсь его искать.

Дальше всё было просто: мне куда-то показывали и показывали, и я шла, ехала и снова шла. Нашла. Сама.

А так боялась потеряться!..

Заключительная фаза

«На родной стороне и камушек дорог»

(Русск. пог.)

Я возвращаюсь домой, в Казахстан, из Австралии, где прожила три месяца. Сердце моё поёт. Хотя дома меня никто не ждёт, родная земля зовёт. Я предвкушаю скорую встречу с РОДИНОЙ!

Самолёт арабских авиалиний из Абу-Даби на Алматы оказался маленьким и уютным. Пассажиров было едва на половину салона, и я сразу прошла в хвост самолёта, где почти все кресла были свободны. Плотный завтрак, крепкий сон на трёх креслах врастяжку после бессонной ночи, и вот мы идём на посадку. В южной столице Ка- захстана совсем весна – шестнадцать градусов тепла! Моё путешествие вступает в заключительную фазу!

Получив багаж в аэропорту, я даже не стала доставать куртку из сумки, чтобы не терять времени – так и «рванула» на автобус! Вдруг попаду на поезд? Все мысли были о доме! Да и что для северянина шестнадцать градусов тепла? Почти лето!

Поезд, и правда, уже стоял на первом пути. Как по заказу! Успею ли купить билет?..

Успела бы, если бы они были. Какое разочарование! Сегодня 19 марта, а билеты есть только на 22-е число! Четыре дня на вок- зале или в гостинице? После того, как я за сутки преодолела 20 000 километров, ждать четыре дня, чтобы преодолеть последние полторы тысячи? Это было немыслимо!

Рассуждать некогда, и я кинулась к проводникам: «Возьмите меня, ради бога!»

Нет. Безбилетников проводники даже за деньги не берут, а тут ради какого-то абстрактного понятия – бога! И когда они стали такими принципиальными?

Я побежала к начальнику поезда. Начальник оказался молодой жен- Щиной с ноутбуком в руках. Очень милой, но бескомпромиссной! Без билетов? Нонсенс! Глядя в её молодые, честные глаза, я поняла – теперь, действительно, не те времена! И пожалела о прошедших…

Но что же же мне делать? И поезд вот-вот тронется…

– Подождите! – остановила меня начальница поезда, которой, видно, стало меня жаль. – Мой компьютер показывает, что в кассах должно быть шесть билетов! Идите в «справочное бюро»!

«Почему в «справочное»? Правильнее в кассу!», – подумала я, и кинулась обратно в здание вокзала.

– У вас есть шесть билетов! Почему не продаёте? – нервно ору я кассиру. Та смотрит в свой компьютер и объявляет:

– Да, есть шесть билетов – но только до Астаны. Каждый – за 27 000 тенге. Берёте?

Ну, уж это перебор! Обычно-то я езжу плацкартным за 4 000 тенге. Да у меня столько и нет… Конечно, этот поезд дорогой, на него билеты по 16 000 тенге до Петропавловска… В голове у меня мутится: «Если на нём до Петропавловска стоит 16 000, то почему до Астаны – 27 000? Это же намного ближе!» Мне объясняют – потому что его снимут с брони!. Я ничего не понимаю. Вот-вот объявят, что поезд уходит. Лепечу что-то насчёт того, что давно не была дома, что только вчера была в Австралии, а теперь должна неделю ждать поезда до Петропавловска. Так встречает Родина?.. Пожалуйста, помогите! Посоветуйте что-нибудь!

Доброму кассиру тоже меня жаль, и она со значением говорит:

– Обратитесь в «справочное бюро»!

Опять меня отсылают к «справочному»!.. При чём здесь оно? Я хватаю багаж и лечу в указанном направлении. Суюсь в окно – да и что они могут?

– Я же вам сказала – билетов нет! – отвечает «Справочное»…

– Вам куда? – внезапно подходит ко мне плотный молодой человек. Ах, вот что! – допетриваю я… – Где же он был раньше? Но вряд ли он мне поможет. Я уже ничему не верю!

– В Петропавловск! – ору я не своим голосом. Дрожащими руками вынимаю кошелёк и пересчитываю при парне деньги. У меня 20 000 тенге и немного долларов. Что делать? Здесь, на вокзале в Алматы, несколько часов отдыха стоят три тысячи тенге! Знакомых в городе нет… Ждать поезда надо четыре дня… «Бичевать» на вокзале?.. В моём возрасте?..

– Я могу вам помочь доехать до Петропавловска за 23 000 тенге. Согласны? – спокойно говорит мужчина.

Ещё бы я не согласна! Я счастлива буду, если у него это получится! Плотный, высокий парень мне начинает казать- ся бестелесым ангелом! Я тороплю его. Он куда-то звонит, о чём-то с кем-то говорит. Мы выходим на перрон. Я – вне себя!

Идём вдоль поезда, парень здоровается с принципиальными проводниками, с честным начальником поезда… Я стараюсь отвернуться – не хочу «подставить» благодетеля, все же знают, что я без билета! Ведь я просилась в каждый вагон! Всё ещё не понимаю ситуацию:

– Что вы так медленно идёте? Пойдёмте быстрее! Вдруг не по- лучится договориться? – переживаю.

– Да не беспокойтесь вы! Место вам уже готовят!

«Через пять минут с первого пути отправляется поезд Алматы- Петропавловск!» – разносится по перрону голос диктора.

Подходим к первому вагону, проводник приглашает, и мы заходим в двухместное СВ.

– Давайте деньги! – говорит мой спутник.

Я сомневаюсь. Сейчас уйдёт с деньгами, а меня выдворят на перрон… Я уже никому не верю…

– А вы отдали деньги? – спрашиваю будущего соседа – муж- чину лет пятидесяти, с которым мне предстоит разделить это узкое пространство.

– Отдал. Не беспокойтесь! ВСЕ ВСЁ знают, – отвечает он мне. Вижу, что человек он авторитетный!

– И начальник поезда? – вопрошаю его.

– Конечно! В первую очередь! – подтверждают мой сосед, который утверждает, что не в первый раз так едет. Вот и сегодня только утром он приехал из Петропавловска, быстро сделал все дела, и уже возвращается домой. Билета у него не было, он так же отдал деньги проводнику.

То же говорит и сопровождающий парень, и подошедший проводник. Я верю земляку! Дрожащими руками достаю кошелёк, отдаю все деньги – и тенге, и доллары. Парень берёт свои комиссионные, остальные при мне отдаёт проводнику. Проводник предупреждает, что, возможно, ночью, в случае проверки, меня и соседа по купе придётся запереть в туалете.

Я согласна вообще всю дорогу ехать в туалете, лишь бы не вы- садили и не обнаружился какой-нибудь другой подвох – в какое время-то живём! Поезд трогается.

Я счастлива, но ещё немного сомневаюсь – вдруг высадят на следующей же станции? Или позже? Или контролёры найдут нас в туалете?

И что вы думаете? Ведь доехала!

ЕСТЬ ЕЩЁ ЧЕСТНЫЕ ЛЮДИ!..

Выхожу на перрон родного города Петропавловска никем не узнанная, никем не встречаемая, после долгого, далёкого и опасного путешествия на другой конец планеты, но счастливая.

Я вернулась домой, и готова целовать родную землю!

Она-то меня дождалась!

Content

Любовь Матвеева
Там, где бродят кенгуру

СМЫСЛ, ЗАКЛЮЧЁННЫЙ В РЕАЛЬНОСТИ

ОТ АВТОРА

В Англию за языком

А всё кошки!

Чудеса случаются

Зять Марк

Салют, Австралия!

Путь в Австралию

Южный Крест

«Мэмори милитари»

Первое утро человека

Ай из ю нэйбо!

Грэйс

Австралийское утро

Бэмби-Лэнд

Принимайте гостей!

Кукабары

Сентябрь – первый месяц весны

Австралийский мачо

Прямо пойдёшь…

Кэрри и Митчелл

А налево пойдёшь…

Сжечь Австралию

Залог счастья

Джейсон

Рождество в Австралии

ХЛОЯ

Несолоно хлебавши…

Русские в Австралии

Австралопитек

Ноу проблем!

Сингапур

В аэропорту Абу-Даби

Заключительная фаза