Марго Генер

Там и Здесь. Академия Парамагии

Глава 1

Что такое способности, как не средство выживания? Именно они определяют, как будет жить человек и кем станет. Выживет или упадёт на самое дно человеческого бытия.

Именно их мне сейчас и не хватало. Магических способностей, которые могли бы решить львиную долю моих проблем. Но в запасе у меня сейчас лишь страх, подогретый коктейлем гормонов, выплеснувшихся в кровь. И оставаться здесь – значит позволить надругаться над собой. А это в мои планы не входило даже когда жила в одной квартире с Владом Лисицыным. Так что будучи совершенно голой перед гигантской бабкой и заносчивым доходягой в парной, подскочить со скамейки меня заставили именно гормоны. А вовсе не магическая сила.

Со всей силы я тараном налетела на  желеподобное тело бабки и сбила с ног её несуразную тушу, бабка противно взвизгнула, и мы обе начали немедленно падать.

– Ах ты окаянная! – заорала она в полете и загремела на дощатый пол всей массой.

Я оказалась поверх её рыхлых телес, что уже само по себе испытание. Зато несуразный парень взвизгнул, как девчонка, и всплеснул руками.

– Ты обязана подчиняться! – завопил он и рявкнул на бабку: – Чего разлеглась! Вставай! Лови её!

Я быстро сползла с бабки и, цапнув с крючка большое банное полотенце, обмотала вокруг себя.

– Помывка отменяется, – буркнула я и сделала шаг к двери.

Но парень моего стремления не разделял. Он решительно перегородил путь и растопырил руки, страшно выпучив большие черные, как деготь, глаза.

– Ты должна стать моей первой! – вскричал он и зачем-то потряс бедрами. От этого золотой пояс, поддерживающий набедренную повязку, зазвенел, будто парень собирается исполнить восточный танец.

– Вот уж не угадал, – ответила я и попыталась обойти его справа.

Парень не пропустил. Я дёрнулась влево, он снова перекрыл мне путь.

Если бы у меня были магические способности или хотя бы тот шаман не перекрыл мне возможность пользоваться заклинанием «Эхо», я однозначно окатила бы гаденыша магией, насколько хватало бы сил. Но сил у меня нет. И я сделала то, что инстинктивно делают все девчонки, когда им угрожает особь мужского пола: шагнула вперёд и с размаху вмазала парню коленом промеж ног.

Он резко согнулся, прижав ладони к паху, а парная наполнилась его болезненным:

– Уууу…

Я обежала гаденыша и с остервенением налетела на дверь.

– Куда! – крикнула мне в спину бабка.

– Подальше! – бросила я и ещё раз налегла на створку.

Та нехотя, но поддалась. Я выбежала в темный коридор, довольно холодный после душной парной, и понеслась разыскивать ятп. Гоблин спрятал его у себя в кармане, но без этой крохотной тарелочки с яблочком я понятия не имею, как отсюда выбираться. А на улицах Подгорода одинокую девицу в полотенце быстро приберут к рукам какие-нибудь страшилищи. Так что надо где-то спрятаться, пересидеть и подумать.

Конечно же, бегство мое заметили буквально через пять минут. Ещё бы, я же врезала по причиндалам их холеному недорослю. Позади послышались крики  команды, а так же мерзкий голос страшной бабки, которая причитала на разные лады.

Я припустила ещё быстрее. Сердце ударялось в грудную клетку от бега, стопы ныли, ведь бегу я босиком по каменному и холодному полу. Но решимость гнала дальше. Не для того я родилась, чтобы стать наложницей в гареме принца бомжей.

– Стой! Остановись! – крикнули позади, что придало мне дополнительного ускорения.

Меня однозначно догнали бы, если бы в полумраке на бегу я не заметила бы небольшой вход в стене. Не раздумывая, юркнула туда. Небольшая лесенка провела меня сперва вниз, а затем прямо по извилистому коридору со множеством деревянных дверок. В одну из них я и заскочила, плотно затворив за собой и задвинув замок.

Внутри темно, тихо и пахнет ветошью. Я пошарила руками, нащупала пальцами какой-то шнурок, а когда дернула, что-то чиркнуло и комната заполнилась слабым светом желтой лампочки.

Оказалось, я то ли в кладовке, то ли в подсобке. Маленькой, но сплошь заполненной стеллажами, на которых коробки и банки. Вот же попала, а? Эх, если бы я больше посещала занятия по заклинаниям и всяким магическим практикам, меня бы точно не схватили. Ещё и шаман смотрителя что-то поколдовал надо мной, может, реально лишил магии. Впрочем как можно лишить магии того, кто ею не обладает? Ха! Дурень.

Но надо выбираться. Меня ищут. А ещё где-то там, в Москве, моя мамочка ждет и переживает, почему я так долго не навещаю её в клинике. А Влад Лисицын почит на лаврах и злорадствует, тварь. Так что некогда распускать сопли.

Закрепив полотенце на груди, чтобы не спадало, я полезла шарить по коробкам. Наверное, Фортуна, о которой говорил гоблин, пока вез меня в повозке, снова повернулась ко мне лицом, потому что в коробках я нашла одежду и обувь. Не бог весть какую, конечно – старую, потрепанную. Но это гораздо лучше, чем бегать по Подгороду в полотенце. Или без него.

Из этого тряпья  нашла то, что больше всего похоже на одежду: мужские джинсы пятидесятого размера и синюю толстовку таких же габаритов. Из обуви в коробках оказались только уги. Выбор не велик, но это лучше, чем босиком. Джинсы пришлось подвязать веревкой, а, когда нацепила остальное, стала похожа на самопального рэпера.

Да и пусть. Теперь бы выбраться.

Миха и Соловей наверняка сбились с ног, разыскивая меня. Ятп у меня отняли, так что сигнал не подать, а сидеть в кладовке долго нельзя – найдут. Что остается? Выбираться самой и искать путь на поверхность, а Сол и Миха… Они же все равно когда-нибудь вернутся в АКОПОС.  А как выберусь, однозначно учиться и ещё раз учиться. Может, я, конечно, сильная и смелая, как та ворона из анекдота, но защищать себя уметь нужно.

Шум в коридорах то усиливался, то стихал. Дождавшись, когда станет поспокойнее, я тихонько приоткрыла дверь и поглядела по сторонам. Никого. Ну и славно.

Прихватив на всякий случай из кладовки арматурину, я сунула её за пазуху и, натянув капюшон, перебежками двинулась вверх по коридору.

Сердце моё колотилось, я жутко боялась, что меня вот-вот раскроют, а тогда точно прибьют. Едва ли за побег и избиение великовозрастного чада короля бомжей меня погладят по голове. С другой стороны, иных способов защитить свою честь у меня не было. Поэтому теперь я пробираюсь, как тень, среди деревянных коридоров и каменных горшков, из которых не то чтобы хорошо пахнет.

Улица предстала предо мной неожиданно и внезапно, пыхнув в лицо дымом каких-то труб, гомоном и запахом рыбы. Видимо, я вышла через чёрный ход прямиком на торговый ряд. Ну и прекрасно, то, что надо. В толпе затеряться легче всего.

Не долго думая, я тихонько слилась с людской массой, но не прошла и трех шагов, как откуда-то сверху раскатисто провозгласили:

– Подгородцы! Вольные люди! В нашем стаде появилась поганая овца!

Народ на улице разом остановился, все подняли головы и замерли. Мне пришлось тоже встать, чтобы не выделяться и осторожно, стараясь держать лицо в тени, взглянуть вверх.

Говорящим оказался смотритель. Цветной халат распахнулся и на волю вывалился его живот, едва прикрытый бородой. Смотритель воздел руки и продолжил:

– Эта неблагодарная мерзость посмела пренебречь высокой честью, оказанной ей нашим обществом. Более того, она нанесла травму физическую, но что, ещё хуже, травму моральную вашему наследному принцу. Не оставьте же нас и себя в опасности, ибо эта презренная все ещё где-то здесь. Её надо изловить и предать правосудию!

Смотритель замолк, а толпа взревела и стала сотрясать кулаками в воздухе в поддержку смотрителя. А у меня по спине прокатился холодок – они здесь не только анархисты, но и очень любят свой образ жизни. Так что мне надо пошевеливаться.

Стараясь смешиваться с толпой, я тоже начала потрясать кулаками и незаметно продвигаться в сторону переулка. Домики по его краям невысокие, и мне отсюда хорошо виден нижний город. Он выглядит знакомым, кажется, вон с той стороны мы с Михой и Соловьем пришли. А поскольку мне неизвестно, в каком направлении они намеревались идти, то путь на поверхность у меня один – через Буферный рынок. И мне совсем не в тягость подождать очередь у лифта. Надо же, какие неженки, потерпеть не хотели. Если бы я знала, чем обернется этот обход через Подгород, сама бы толкала этот лифт вверх.

До переулка я добралась без происшествий. И все бы ничего, если бы капюшон моего безразмерного балахона не зацепился за какую-то палку, торчащую из окна дома слева. В лучших традициях кинематографа, капюшон слетел с головы и все вокруг узрели мою наземню физиономию – чистую, опрятную и совсем не подгородскую.

Сухощавый мужчина в тряпье ткнул в меня пальцем и прокричал:

– Вот она! Я её вижу!

После этого я уже не думала, а резко развернулась на пятках и рванула по переулку вниз.

На пути попадались корзинки, клетки с курицами, какие-то тазики. Я это все перепрыгивала и с грохотом валила, усложняя путь преследователям. А их, судя по гулу толпы позади, немало.

В высшие силы я особо не верила, но, наверное, именно они вывели меня  к дороге, ведущей к городским воротам. На бегу я вспомнила, что, когда мы входили, в воротах кто-то стоял. Так что, не сбавляя скорости, я схватила деревянную тачку, которую вырвала из рук какого-то гоблина, и рьяно покатила её перед собой, как таран.

Тачка затарахтела по каменной дороге. А я, увидев, что впереди на воротах и впрямь дежурит зеленомордый низкорослик, сжала пальцы покрепче на ручке и воинственно заорала:

– Р-р-разойдись! Задавлю-у-у-у!

Стражник появления безумной девицы с тачкой не ожидал и инстинктивно отпрыгнул в сторону, а я пронеслась мимо него, как разогнанный локомотив. Тачка тут же была отброшена в сторону, а я рванула дальше через поле в сторону леса.

По моему представлению преследование должно было прекратиться у стены города. Но когда на бегу оглянулась – сердце моё сжалось, ибо разьяренная толпа подгородцев в лохмотьях неумолимо неслась следом. Кто бы мог подумать, что жители анархистского общества могут быть так преданы своему… Вождю? Как-то вождь не вяжется с анархией.

Продолжить размышления о политическом строе Подгорода мне не дал топор, который пронесся над ухом и воткнулся в землю чуть левее траектории моего бега. А вот это уже совсем не весело. Если они начнут бомбардировать меня холодным оружием, я точно отсюда не выберусь. Как же мне не хватает магии! Мне срочно! Нет – СРОЧНО!!! Нужно пройти курс боевой подготовки, заклинания, что там ещё. Невозможно работать в АКОПОС, не проучившись в академии Парамагии. Теперь я это точно понимаю. Жаль только, что Алекс так упорствует моему обучению. Нет бы наоборот – помочь, подтянуть по предметам. А он только палки в колеса вставляет и изобретает, как мне не дать удержаться в академии и агентстве.

– Стой, гадина! – прокричал хриплый голос сзади, я снова забыла о размышлениях и припустила.

Когда я пересекла поле и ворвалась в лес, силы мои поуменьшились, дыхание сбилось, а пульс подскочил, наверное, к двумстам.

Ветки били по лицу, через кусты ломиться трудно, но я продолжала бегство. Особенно потому, что, оглянувшись, к своему огорчению увидела, что преследователи не то, что не отстали, а очень даже догоняют.

– Твою ж кочерыжку… – прохрипела я и выплюнула изо рта ветку, которую откусила, пока, наклоняясь, пробегала под яблоней.

На каком топливе я преодолела лес, сама не поняла, но он внезапно кончился, и я выбежала на каменистый берег Девонского моря. Волны мерно накатывают на камешки, поверхность покрыта легкой рябью. Тишь да благодать, если бы за мной не гналась разъяренная толпа, жаждущая отмщения.

– Вот же драный конь! – выругалась я.

Оглядываться даже не стала, и так по приближению гомона понятно – подгородцы совсем рядом. Они же меня на тряпки порвут!

В паническом ужасе я завертела головой и вдруг обнаружила: слева на валуне нежится мужчина-осьминог с зелеными волосами, который намеревался меня сделать своей продолжательницей рода.

Не теряя больше ни секунды, я спрыгнула на камни и в один миг оказалась рядом. Даже не знаю, откуда у меня появилась смелость со сноровкой выхватить из-за пазухи арматурину и, оказавшись сзади, придушить ею человека-осьминога.

Тот вскрикнул, щупальца вместо ног заизвивались, существо ухватилось за арматурину, пытаясь её отстранить. Но я держала крепко.

– Слушай, потомок Кракена, – быстро заговорила я ему туда, где у людей обычно уши, –  по поверхности плаваешь быстро?

– Пусти-и-и-и… – прошипел он в ответ, продолжая тщетные попытки вырваться.

Я придавила сильнее, осьминогое засипело.

– Значит так, – быстро заговорила я, – или ты сейчас прыгаешь вместе со мной в воду и везешь на Буферный рынок, или я тебя задушу. Думай быстро. Считаю до трех. Раз…

Насколько я блефовала, сама не поняла. Победительницей я никогда не была, но, видимо, адреналин творит с организмом невероятное. В обычной жизни я бы и близко не подошла к нему. Хотя о чем я? Какая у меня теперь обычная жизнь.

– Два… – продолжила я и сдавила его шею ещё более рьяно.

В этот миг из леса вывалила толпа подгородцев, у меня оставались считанные секунды, осьминогое дернулось, а моё сердце замерло и пропустило удар, я с напором прошипела над его ухом:

– Придушить тебя у меня времени хватит.

Хватка существа ослабла.

– Ладно… – прохрипел он.

В следующий момомент он вместе со мной на спине, заарканенный арматуриной, сиганул с камня в воду. Последней моей мыслью перед тем, как вода ударила в лицо стала: «Я должна учиться в академии Парамагии.  Иначе мне не выжить».

Глава 2

То, как я плыла через Девонское подземное море на мужчине-осьминоге, я помнила, как в тумане. Несколько раз он пытался меня утопить, не знаю, каких богов благодарить, за спасение. Я душила этого кракена каждый раз, когда он заныривал в очередной попытке утащить меня ко дну или стянуть со своей спины щупальцами.

Когда высаживалась на берегу у Буферного рынка, местные торгаши шарахались от меня, как от исчадия. Видок у меня, очевидно, был такой себе. И когда я измотанная, шатаясь, доковыляла до лифта, очередь расступилась, пропуская мокрую и страшную меня вперёд.

Только когда поднялась на поверхность и вывалилась из лифта, смогла выдохнуть. Со мной сегодня случилось столько, что хватит на три жизни вперёд. Причём с учетом того, что в АКОПОС я успела насмотреться всякого.

Сердце моё все ещё гулко билось в грудную клетку, но дыхание  немного успокоилось. Когда вышла из двери с надписью «Только для служебного персонала» и оказалась в метро, бегущий мимо народ покосился на меня с опаской. Я только отмахнулась: бегите-бегите. Живете тут и не знаете, что под Москвой целое море, рынок и город, в котором торгуют людьми.

Идти, кроме как в АКОПОС, мне некуда. Так что я сделала несколько пересадок и вышла на Пятницкой улице. Там по памяти добралась до исторического дома и жутко перепугала своим появлением тех, кто в нем находился.

В тайный проход я, к счастью, попала без сложностей. И только тогда расслабилась. Кто бы мог подумать, что я испытаю облегчение, оказавшись в здании агентства.

Силы у меня моментально кончились. Не помню, как я добралась до своей комнаты в общежитии Парамагии, но как только подошла к кровати – упала на неё и отрубилась.

Разбудил меня грохот в дверь. Стучали настойчиво и громко. После всего, что приключилось, мне очень хотелось поспать подольше. Но кто меня спрашивал.

– Ярослава! Яра! Ты здесь? Яра! – донесся знакомый голос из-за дверей.

Смачно зевнув, я потянулась всем телом, суставы недовольно затрещали – они тоже хотели бы полноценного отдыха. Но в дверь продолжали стучать и орать. Я разлепила веки. Так вопить может только Дубрава. Что ей от меня надо?

Подниматься было трудно, но я заставила отяжелевшие конечности напрячься и, встав, проковыляла к двери.

– Иду… Иду…

Когда открыла, на меня буквально налетела Дубрава с круглыми, как у скворчонка из мультика, глазами. Зеленые волосы растрепались и местами встали дыбом. Она ураганом пронеслась по комнате, наполнив её запахом свежей листвы и травы.

– Яра! Ты где… Ты как… Ты… Ты… – остановившись у окна, затараторила она сбивчиво.

Я выставила перед собой ладони и попросила:

– Так, так, так, полегче. Давай по очереди. Что такое?

По тому, как тяжело дышала Дубрава, как таращились её глаза и хлопали пушистые ресницы, не сложно догадаться – взволнована она на десять из десяти. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов и сглотнуть прежде, чем снова начать говорить.

– Тебя потеряли! – выпалила она. – Вся академия Парамагии на ушах. В АКОПОС объявлен желтый сигнал!

У меня болели мышцы, голова соображала туго, я жутко не выспалась. Широко зевнув, я поинтересовалась вяло:

– А сколько бывает сигналов?

Дубрава растерянно отпрянула, неверяще уставившись на мое спокойное лицо.

– Что? – переспросила она.

– Ну, – пояснила я, – сколько бывает этих вот твоих сигналов? Я ж выскочка и понятия не имею о том, что для тебя очевидно.

Дубрава снова похлопала ресницами.

– Э… Ну вообще шесть, – ответила она неуверенно. – Желтый, оранжевый, красный, малиновый, коричневый и черный…

У меня квакнуло в желудке – не ела я со вчерашнего дня. Надо бы наведаться в столовую академии. А может, даже в АКОПОСовскую. Там пряники вкусные.

– То есть, даже не красный? – уточнила я со слабым интересом. – Как жалко. Мое исчезновение не заслужило даже красного сигнала, что бы это ни значило.

Развернувшись, я проковыляла обратно к постели и повалилась спиной на мягкое одеяло. Сейчас оно сырое, потому что вчера я не сняла с себя мокрую одежду.

Дубрава ещё пару секунд с непониманием и оторопью пучила на меня глаза, а потом встрепенулась и затараторила:

– Яра! Ты спятила? Тебя ищут! Где ты была? Что случилось???

Сейчас мне больше всего хотелось, чтобы все оставили меня в покое и дали выспаться. Отвратительно, когда будят в неправильную фазу сна, потом весь день чувствуешь себя разбитым. А когда ещё и недоспал, после того, как сражался со всякими чудиками – тем более.

– Дубрава, – отозвалась я уставшим голосом, – если меня ищут, то очень плохо. Но, как видишь, я нашлась сама. Так что если кому-то хочется меня видеть, пускай сами приходят.

– Резонно, – донесся низкий, резкий мужской голос со стороны двери.

В груди моей ухнуло, сон моментально слизало, а я села на кровати и уставилась на Алекса Хрома, который остановился в дверях. Руки сложены на груди, голова наклонена вперед, будто лбом собирается боднуть воздух, а взгляд злой и не предвещает ничего хорошего. Мне бы испугаться, но я так устала, что сил на это просто нет.

Зато Дубрава застыла и выпучилась на вошедшего Алекса. Ещё бы, в академии на него все девчонки слюни пускают. Знали бы они, какой Алекс невыносимый человек.

– И тебе доброе утро, – проговорила я.

– Утро? – скривился Хром. – Уже давно обед, это во-первых. А во-вторых, – ты хоть понимаешь, что устроила?

– Я???

Теперь меня на самом деле возмутила его претензия – не успел войти, а уже качает права.

– Ничего, что это меня потеряли? – выпалила я, чувствуя, как закипаю.

– Вот Спрутовской и расскажешь, – с самодовольной ухмылкой проговорил Алекс. – Наконец она воочию увидит, какая ты катастрофа для АКОПОС, и отправит тебя в мир гражданских.

Мне даже не дали как следует выругаться. Просто ухватили за локоть, вытащили из кровати и поволокли по коридорам общаги прямиком в крыло агентства в кабинет к командиру Спрутовской.

Гигантская женщина-осьминог в сиреневом пиджаке ждала нас в середине своего приемного зала. Высокая прическа добавляла строгости, а многочисленные щупальца с дорогими кольцами плавно покачивались, как лепестки громадного цветка. Я даже засмотрелась. Но только на секунду, потому что едва Алекс протолкнул меня вперед, Спрутовская резко оглянулась на нас и зал заполнился её низким, требовательным голосом.

– Хром! – произнесла она. – Потрудись объяснить, почему я должна простить тебе прокол межмирового масштаба? Какого, поведай мне на милость,  кракена студентка академии Парамагии, агент АКОПОС была потеряна на целые сутки?

Конечно же, объяснить ситуацию мне не терпелось самой. По мне это было неудачное стечение обстоятельств. Но Алекс опередил, успев послать мне хищный взгляд с ухмылкой.

– Командир, – начал он, – вы совершенно справедливо злитесь. Потерять агента, к тому же студентку – непростительно. Именно поэтому я считаю, что агента Соловья Разбойника нужно наказать. Ведь именно с ним она отправилась…

От такой откровенной лжи у меня вылезли глаза на лоб.

– Брехня! – выпалила я. – Не так все было!

Алекс окатил меня яростным взглядом и продолжил говорить, хотя и значительно быстрее. Вот же зараза, спешит впарить свою версию!

– Командир, Ярославе здесь не место, – проговорил он. – Вы справедливо и хорошо меня наказали. Но по-моему, это все начинает вредить агентству. Я настаиваю на том, чтобы Ярославу Воронцову немедленно уволили из АКОПОС и исключили из академии Парамагии. Тем более, что и там и здесь она присутствует незаслуженно.

– Ну ты и гад! – выругалась я и со всей силы толкнула его в плечо.

Алекс ухмыльнулся и, отшагнув, демонстративно указал на меня ладонями.

– Видите, – сказал он, – она даже вести себя не умеет. Какая ей академия? Какой АКОПОС? Я честно пытался интегрировать её в магическое общество, но от неё одни неприятности. И чем дальше, тем больше.

По лицу Спрутовской понять, что она думает, оказалось невозможно – непроницательна и строга, как всегда. Я же оставить такую вопиющую несправедливость без ответа не могла. Тем более, что альтернативы у меня нет, учиться в академии Парамагии и работать в АКОПОС – это единственно возможный для меня путь. Дома у меня больше нет – там все захватил Влад Лисицын. А маму вызволить из клиники я смогу только с помощью ресурсов, которые есть здесь. Так что я набрала в легкие воздуха и приготовилась дать конкретную отповедь этому светлоглазому брюнету с острыми скулами.

Но не успела, потому что дверь в кабинет открылась, на пороге возник Соловей. Мрачный, как грозовая туча, всклоченный, на щеке царапина со свежезапекшейся кровью, а футболка на боку разорвана.

Его взгляд приковался ко мне и Алексу, такой злой, что у меня похолодела спина. Сол сократил расстояние между нами в один миг, я перепугалась – думала, он сейчас прижучит меня, как муху, и сгруппировалась, готовая к выволочке. Но вместо этого Сол вдруг прорычал:

– Мудила.

И, развернувшись, со всего размаху зарядил агенту Хрому кулаком в челюсть.  Удара Алекс не ожидал и отлетел влево, но только чтобы тут же вскочить и накинуться с ответным ударом на Соловья. Завязалась драка, на которую я таращилась во все глаза и не понимала, что, растудыть их обоих в качель, происходит.

– Хром, Разбойник! Немедленно прекратить! – приказала возмущенная Спрутовская.

Но агенты уже сцепились, как разъяренные псы, и молотили друг друга тяжелыми кулаками. Благо, пока в ход не пошла магия. Мне уже доводилось видеть, как свистит Соловей и как шарахает светящимися пульсарами Алекс. Кто знает, что ещё они умеют и как сильно могут друг друга покалечить.

– Эй! – запоздало попыталась вмешаться я.

Но какой там. Агенты мутузили друг друга так, что и меня едва не задели кулаками.

Алекс отскочил в сторону от Соловья в боевой позе, что дало ему пару секунд паузы.

– Ты чё делаешь, Разбойник?!

– Чё надо! – огрызнулся Соловей и снова ринулся в атаку.

Судя по тому, что происходило до этого, Хром бился в полсилы, но теперь он ловко увернулся от увесистого хука и, быстро присев, засадил Соловью мощный апперкот в подбородок.  Его кулак при ударе засветился золотистым, Соловей только успел сделать какой-то пасс, выставляя щит, но все равно я услышала глухой хруст его челюсти, и дрожь страха прокатилась по моей спине до самого копчика. По залу прокатился невнятный стон Соловья. Затем требовательно и возмущенно прозвучал голос командира Спрутовской:

– Нет, это уже ни в какие ворота не лезет.

В следующий момент её лиловые щупальца метнулись вперед, одно из них обхватило за пояс Алекса, другое – Соловья. И тут же, подняв обоих в воздух, развело в стороны.

Агенты тяжело дышали и дрыгались, пытаясь высвободиться из колец Спрутовской. Но тщетно – её толстые щупальца крепко скрутили обоих.

– Как это понимать? – с нажимом потребовала она объяснений. – С каких пор разрешено врываться в мой кабинет и устраивать в нем спарринг?

Агент Хром уперся ладонями в обхватывающее его щупальце и проговорил с натугой:

– Я-то тут при чем? Это Соловей! Он сошел с ума!

– Я?! – кривясь от боли и коверкая слова сломанной челюстью, отозвался в ответ Соловей. – Это ты, скотина!

– Да почему я?!

– Ты, урод… девчонку не обучил базовым вещам, – прохрипел Соловей и сплюнул на пол кровь. – А её уже на задания отправляют… Её два раза чуть не убили за сутки!..

– А я говорил, что ей здесь не место!

– Ты должен её обучать, а не решать, кому здесь место, а кому нет! – с яростным хрипом проговорил Разбойник. – Не все попадают сюда по блату… Некоторым приходится учиться. И твоя задача была дать ей хотя бы азы защитной магии!.. Какого ляда она не может даже «эхо»?

Алекс скривился, снова пытаясь высвободиться из спрутовских пут. Когда снова ничего не получилось, он натужно выдохнул и немного обмяк.

– Да откуда я знаю, почему, – сказал он и глянул на меня с пренебрежением. – Она простая девчонка. Откуда у неё силы. Вон, даже с «эхо» не справилась.

Чем больше я слушала их перепалку, тем больше мне становилось понятно – Алекс Хром меня искренне ненавидит и делает все, чтобы выдавить меня из АКОПОС и академии. А ещё что он мне очень многого недодал по части образования. Чем я ему так насолила, в голове не укладывалось. А защита Соловья вообще смутила и вызвала неловкость. Обычно он заносчивый и наглый, а тут из-за меня ему челюсть сломали.

Но мне крайне необходимо остаться в АКОПОС, а обучение в академии Парамагии теперь вопрос не просто принципиальный, а краеугольно важный. Иначе я окажусь на улице, да ещё и со стертой памятью. Не выпустят же меня из АКОПОС просто так. Так что мне ничего не оставалось, как выкрикнуть:

– Подождите все! Командир Спрутовская, разрешите рассказать, как все было.

И после её кивка я подробно поведала все, начиная с моего обучения, заканчивая побегом от подземных жителей Подгорода.

Спрутовская слушала меня внимательно, под конец рассказа её брови вразлет сдвинулись на переносице, она потерла подбородок и заключила:

– Значит, Ярослава Воронцова пропала из-за вас обоих.

Соловей болезненно поморщился – сломанная  челюсть распухла и мешала нормально говорить.

– Почему из-за обоих? – не понял он и послал Алексу гневный взгляд.

– Потому, – пояснила Виолетта, – что агент Алекс должен был как следует передать ей базисы активной защиты, а ты, агент Разбойник, должен был смотреть за ней во все глаза. Я хотела её отправить с экспедиционной группой в Небулан, а ей не привито элементарных навыков. Где ещё только агент Валовой шатается. Он в походе на Буферный рынок был вообще за главного. Штрафа не избежит точно.

От сообщения, что Миха из-за меня получит штраф, меня всколыхнуло и стало не по себе. Уж кто, кто, а Миха из всей этой троицы ко мне самый лояльный.

– Не надо, – взмолилась я, – пожалуйста. Миха меня везде  спасал и всюду следил. Это я сама потерялась. Он не виноват. Пожалуйста, не штрафуйте его.

Левая бровь Спрутовской чуть приподнялась, командир хмыкнула.

– Хм. Однако. Ладно. Учитывая обстоятельства, прощу ему этот огрех. Но если за ним ещё что-то такое…

– Да он же лучший медведь в АКОПОС, – снова начала защищать его я.

– Ясно, ясно, – отозвалась Спрутовская и отмахнулась от меня руками и щупальцами. – Ты защищаешь всеми любимого медведя. Ладно. Главное перед Свирэль с этим не мельтеши. У эльфиек отменная память. И злые они по натуре.

– Спасибо…

– Далее, – продолжила командир Спрутовская, – по утере ятп с тебя отчет, Ярослава. Ты хоть и студентка академии Парамагии, но числишься и как агент АКОПОС. Так что ответственность за инвентарь и обмундирование на тебе ровно такая же, как и на остальных.  Ясно?

Я сглотнула вязкую слюну.

– Да…

– Также вечером посетишь лекаря. Пускай проверит, что сделала с тобой подгородский шаман. Думаю, ничего серьезного, сильной магии у Подгорода нет. Но провериться стоит. Соловей, тебе тоже к лекарю.

– Хорошо, командир Спрутовская, – ответила я за обоих.

– Но это не все, – уже с привычной строгостью продолжила командир Спрутовская. – Как выяснилось, Ярослава действительно плохо подготовлена. Это надо немедленно исправлять. Такая ситуация повториться не должна. Агент Хром, твоя прямая обязанность подготовить Ярославу по предмету боевой магии. Остальное расписание я сама ей пересоберу.

Алекс дернулся, все ещё сжимаемый в щупальце Виолетты.

– Но командир, она…

– Не обсуждается, – отрезала Виолетта. – И вон из моего кабинета. Чтоб без происшествий. Это понятно?

Агенты посмотрели друг на друга с плохо скрываемой враждебностью, потом Алекс перевел взгляд на меня, и я прочитала в нем гнев и решимость, от которых по моей спине прокатилась зябкая волна.

– Понятно, – друг за другом проговорили агенты, и только после этого командир Спрутовская опустила их на пол.

– Прекрасно, – сказала она. – А теперь займитесь делом. Потому что у меня их из-за вас значительно прибавилось.

Втроем мы покидали кабинет Виолетты в гробовом молчании. Но только его дверь закрылась, Алекс Хром резко развернулся ко мне и проговорил с нажимом:

– Я сотни раз говорил, что тебе здесь не место!

Я отшатнулась назад, а Соловей встал между нами.

– Хром, отвали от неё, а? – с болезненным, но угрожающим хрипом произнес он. – Чё ты к девчонке пристал?

– А сам-то почему за неё вступаешься? – скривился Алекс. – Завел себе новую подружку? Да кто ж против. Только вне работы.

– Хром, заткнись. Нарвешься, – морщась от боли, проговорил Соловей.

Если они снова сцепятся, то у меня разнять их точно не получится. Я снова вступилась:

– Не надо, пожалуйста.

Оба фыркнули, как дикие быки, а Алекс выглянул из-за Соловья и впился в меня взглядом своих светлых глаз.

– Я сделаю все, чтобы ты не сдала контрольную по предметам в академии Парамагии. А ты, Сол, ещё раз такое себе позволишь – вообще убью.

После чего развернулся и широкими шагами зашагал по коридору прочь.

Глава 3

Соловей меня самолично отвел до дверей комнаты, по пути бормоча ругательства в сторону Алекса Хрома, благодаря чему я узнала множество старославянских ругательств. Даже не знала, что можно так сказочно и красиво ругаться.

– Вот же негораздок суемудрый, буня коломесъный. Надо ж быть таким королобом… Такой опасности подвергать человека… А сам?

– А сам? – вторила я на автомате, потому что не знала, что сказать на его живописные вещания.

– А сам куёлда и мордофиля! Вот что! – кряхтя и морщась от боли, выдавил он.

Кто такой куёлда и мордофиля,  я не знала, но, видимо, кто-то неумный и сварливый.

– Сол, – решила я прервать поток старинной брани, когда мы остановились возле двери в мою комнату, – а почему ты мне помогаешь? Нет, ты не подумай, мне нужна и важна твоя помощь. Просто хочу знать, что нет подвоха.

– Его и нет, – сообщил Соловей перекошенным ртом. – Мне, как никому другому, хорошо известно, что такое пробиваться и доказывать всем вокруг, что ты достоин и годен.

– Вот оно как… – протянула я.

– Алекс противник серьезный, – добавил Сол, – но я верю, у тебя получится. Ты уже здесь. Теперь докажи им, что не за красивые глазки. Я, чем смогу, помогу.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Судя по всему, сейчас ты будешь по большей степени занята в академии Парамагии, так что дела АКОПОС отойдут на второй план, – проговорил Соловей, придерживая распухшую щеку. – Но все равно будь наготове в случае чего.

– Хорошо.

– Ладно, Воронцова, пойду писать объяснительные. После твоего исчезновения мы с Михой подняли на уши весь Подгород.

– К лекарю не забудь зайти, – посоветовала я.

– Да уж не забуду.

Когда Соловей ушел, я еще пару секунд стояла и смотрела на опустевший коридор. Сегодня у меня совершенно четко обрисовались союзник и противник. И хорошо, что хотя бы так, потому что раньше у меня были только те, кто меня недолюбливал. А теперь хотя бы Соловей. Ну и Миха, если не разозлился на меня за то, что огреб по моей милости.

Войдя в комнату, я никак не ожидала найти там Дубраву. Она расселась на моей кровати и с увлечением листает один из фолиантов.

– Ты что, все это время сидела здесь? – изумилась я.

– Ой, прости, – заторопилась Дубрава. – Просто я не могла уйти и не узнать, что  случилось и что все это значит. Я слышала голос за дверью. Тебя привел агент Разбойник? Да?

– Угу, – отозвалась я и вдруг ощутила жуткую усталость.

Беготня предыдущего дня и невыспанность дали о себе знать. К тому же я не помню, когда последний раз ела, а это тоже не добавляет сил. Я прошла к креслу и обессиленно в него рухнула.

– Дубрава, я очень устала…

– Нет, нет, и ещё раз нет, – решительно заявила зеленоволосая лесовичка. – Никаких «устала».  Шутишь? Ты весь АКОПОС и академию перевернула с ног на голову, а теперь спрятаться решила?

– Ну что ты от меня хочешь, а? – взмолилась я.

Дубрава выпучила на меня свои глаза травяного цвета и проговорила:

– Как что? Подробностей!

– Ну каких ещё подробностей, – устало протянула я, уже понимая, что отделаться от Дубравы не получится.

– Всех! – решительно сообщила она.

Я попыталась сделать жалобное выражение лица, надеясь, что хоть это вызовет в ней сочувствие. Но Дубрава помотала головой и проговорила:

– Возражения не принимаются.

– Я вообще-то голодная, – произнесла я вяло. – Сил нет рассказывать.

Дубрава всплеснула руками и почему-то радостно воскликнула:

– Так пойдем в столовую! Как раз обед идет.

Пришлось подниматься с такого мягкого и уютного кресла, переодеваться в чистое, ведь со вчерашнего дня я до сих пор в той же одежде,  которую утащила из кладовки Подгорода и в которой плавала в Девонском море. А затем тащиться за Дубравой через коридоры в столовую академии.

– Хорошо, что ты надела эти голубые брюки и блузку, – вещала Дубрава. – Даже не знаю, откуда ты взяла те страшные штаны и балахон.

– Лучше и не знать, – отозвалась я глухо.

– Так что с тобой произошло? – спросила Дубрава, когда мы уже входили в столовую академии.

Я раскрыла рот, но воздух застрял в горле, потому что все, кто находился в столовке, а народу на обеде здесь всегда прилично, разом уставились на меня и замолчали. Ощущения не понравились – никогда не любила, когда на меня глазеют. Пришлось натянуть улыбку и потянуть Дубраву за рукав.

– Пойдем быстрее, на меня пялятся, как на чудо дивное.

– Ты сейчас и есть чудо дивное, – отозвалась Дубрава, но поддалась моему натиску, и мы прошли ко столу раздачи.

К моему облегчению, народ все же вернулся к своим делам, хотя я буквально кожей ощущала, что половина студентов академии активно обсуждает именно меня. Что ж, пора привыкать к тому, что белой вороной я буду здесь долго.

На обеденный поднос сегодня поставили большую тарелку куриного супа, салат из свежих овощей, рыбную котлету, компот из вишни и булочку с вареньем.

– Сытно, – заметила я.

– Повар получила новую рецептуру, – пояснила Дубрава, когда мы сели за дальний столик в углу, чтобы на меня поменьше пялились. – теперь в обед можно наесться от пуза.

Обед и правда по вкусу стал такой, что пальцы оближешь. Я умяла первое и второе, и только насытившись, медленно приступила к булочке и компоту.

– Ну не томи уже, – не выдержала Дубрава. – Я и так ждала все утро, потом всю дорогу по коридорам, а потом, пока ты поешь. Рассказывай.

Пришлось поведать Дубраве о моих приключениях в Девонском море и Подгороде. О том, как Алекс и Соловей сцепились из-за меня в кабинете Спрутовской умолчала, как и о том, что командир настояла на моем протежировании. Мне уже и самой стало интересно, чем я её так заинтересовала, если она меня всеми силами покрывает.

– Обалдеть! – с восхищением выдохнула Дубрава, с открытым ртом выслушав мою историю.  – И ты видела Буферный рынок?

– Видела.

– И Девонское море.

– И море.

– И попала в лапы к подгородцам?

– Угу.

– Вот это я понимаю, приключения! – заключила Дубрава.

Я методично жевала булочку, запивая компотом.

– Знаешь, – проговорила я, проглотив сладкий комок, – не уверена я, что с моей подготовкой можно попадать в такие приключения. Я, конечно, человек авантюрный, но вот поверь – никакого удовольствия, в том, что тебя пытаются продать в рабство или насильно осеменить, нет.

Дубрава быстро  закивала и протараторила:

– Ты права, права, конечно. Но ты же понимаешь, как это круто? Никто из студентов академии даже близко не подходил к Девонскому морю. Да что там! Никто даже не знает, как к нему спуститься!

– Серьезно? – не поверила я.

– А ты думаешь, каждому студенту выдают карту проникновения в один из опаснейших районов иной Москвы?

– Ну…

– Да прям, – усмехнулась Дубрава легким, как ветеров в листве, голосом. – Они бы уже нашли и вляпались бы в какие-нибудь неприятности.

– Неприятности бы их сами разыскали, – хмыкнула я.

Дубрава сегодня общительнее, чем обычно, хотя она вообще довольно дружелюбна. Но тема с моим исчезновением её взбудоражила так, что её болтливость повысилась до красной зоны. Даже волосы совсем позеленели и как водоросли шевелятся на макушке.

– Ярослава! Ты жива! – раздался знакомый мягкий голос справа.

Мы с Дубравой разом оглянулись. К нашему столу широкими шагами направлялся брат Дубравы – Ясень. Такой же зеленоволосый, как сестра, в белой майке, красиво подчеркивающей его сухие, мускулистые плечи, в зеленых штанах и традиционно босой.

Я не ожидала, что он меня обнимет. Но именно это Ясень и сделал – подошел и, наклонившись, крепко обхватил меня крепкими руками, а затем сел напротив рядом с Дубравой.

– Мы все так за тебя переживали, – с нескрываемой заботой сообщил он. – Тебя не было почти сутки. И никто не знал, где ты находишься. Скажи, ты в порядке?

Такое участие от лесовика меня тронуло и смутило одновременно. Вообще я давно заметила, что он как-то слишком уж дружелюбен ко мне, но пока не поняла, это у них вариант нормы или такое внимание исключительно к моей персоне.

Мне по второму кругу пришлось поведать историю своей пропажи и появления. Ясень слушал с таким же воодушевлением, что и Дубрава. Только меньше охал и взмахивал руками. Когда закончила, он начал говорить слова сочувствия и поддержки, а я решила, что трех пересказов моей прогулки через Буферный рынок и Подгород вполне достаточно. Остальное довершат сплетни. Они и без меня уже наверняка разлетелись по всей академии Парамагии и АКОПОС.

Часы на стене столовой показали начало второго, Спрутовская рекомендовала посетить гнома-лекаря. Правда вечером, но, может, у него и сейчас есть время. Но только я собралась подняться и встать, как в столовую вошел высокий парень с длинными темными волосами и необычно карими глазами. Они так выделяются на фоне его светлой кожи, что показались мне фонарями. Свободные черные штаны подчеркивают узкую талию, а черная футболка в облипку довершает дело.

Сама не поняла почему, но взгляд мой задержался на его лице – стройном, точеном, каком-то странном. Красивый, это однозначно. Но от такой красоты веет жутью. Не хотелось бы мне столкнуться с ним ночью в коридоре.

– Это кто? – поинтересовалась я и кивнула в сторону вошедшего. – Что-то не помню его среди студентов.

Брат с сестрой оглянулись.

– Где? – спросил Ясень. – А этот. Это по обмену. Новенький.

– Новенький? – не поверила я. – Мне казалось, что в академию Парамагии просто так новеньких не берут.

Но Дубрава подтвердила.

– Ага, по переводу из другого мира. Правда не знаю точно, из какого. Да и какая разница? Если по переводу, значит официально.

Мой взгляд снова скользнул по точеной фигуре неизвестного. Он тем временем прошел ко столу раздачи и взял поднос с обедом. Затем прошел к пустому столу и опустился за него. Не знаю, что так привлекло мое внимание, но отвести взгляд от него трудно.

– Кажется, Ярослава запала на новенького, – хихикнула Дубрава.

Я вспыхнула и едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте.

– Да ничего я не запала, – поторопилась объяснить я ей. – Просто… не знаю. Вид у него такой…

Судя по широкой улыбке Дубравы, менять мнения она не собиралась.

– Да ну признай, – довольно проговорила лесовичка, – понравился. Чего тут такого? Он же красивый. Смотри, какая фигура. А личико. М…м...м…

– Если честно, у меня от него мурашки, – совершила я ещё одну попытку вразумить однокурсницу.

Но так лишь снова хихикнула.

– Ещё бы. Такой миленький и брутальный одновременно. У меня бы тоже от него бегали мурашки. Но, к сожалению, меня интересую только блондины. А этот слишком жгучий для меня. Так что, Яра. Путь свободен. Только не зевай, а то на него многие девчонки голодные взгляды бросают.

– Да не интересует меня этот… – начала я и запнулась, ощутив, как слова застряли в горле, потому что этот новенький оглянулся и посмотрел прямо на меня.

И без того крупные мурашки на моей спине превратились в громадных жуков и холодным табуном прокатись снизу вверх, я резко отвернулась к стакану и сделала вид, что крайне озабочена тем, что осталось от компота.

Дубрава не поняла моей реакции и похлопала ресницами.

– Яра, ты чего?

– Он на меня посмотрел, – прошептала я.

Губы лесовички снова стали расползаться в улыбке.

– Ааа… – протянула она, – так ты просто…

– Нет, – оборвала я её. – Не просто. Я говорю, что у меня от него мурашки. И совсем не те, о которых говоришь ты.

Моя резкость Дубраву осадила, лесовичка замолчала и с непониманием обернулась к брату. Тот только пожал плечами. И правильно, нечего лезть в мою жизнь, если я в неё не приглашала. Но долго изображать недотрогу я не собиралась. Лесовики пока единственные мои друзья в академии, и ссориться с ними глупо.

– Простите, – прошептала я и допила компот. – Просто на меня в последнее время столько всего навалилось.

Они снова переглянулись, когда Ясень заговорил, в его голосе я уловила теплые нотки. Ну и славно, значит не злится.

– Мы понимаем, Яра, – сказал он. – Ты ещё слишком неподготовленная, чтобы попадать в такие переделки.

– Пойдешь к учителю Ананде? У нас сейчас по расписанию медитация и йога, – спросила Дубрава.

Расслабление и медитация сейчас именно то, что мне нужно, поэтому я сказала:

– С удовольствием.

Мы забрали подносы с пустыми тарелками и понесли к полкам. На новенького я старалась не смотреть. Но все же, когда проходили мимо него, ощутила, как снова забегали непонятные мурашки по коже. Я осторожно оглянулась и снова ощутила озноб – новенький опять смотрел на меня.

– Какая жуть, – шепнула я Дубраве. – Пойдем отсюда.

Всю дорогу по коридорам академии я думала об этом странном новеньком. Вид у него тот ещё. Безусловно, красавчик. Но это почему-то пугает. Бывает такая красота, от которой хочется бежать без оглядки. Она граничит с жестокостью и вызывает беспричинный страх. Самое неприятное, что этот новенький зачем-то пялился на меня. Впрочем, после всего, что со мной приключилось, это даже не удивительно, но все равно странно.

Потом мне в голову полезли мысли об Алексе Хроме, который пообещал, что не даст мне здесь учиться и работать. А это основная моя нынешняя проблема. Остается только работать и учиться изо всех сил. Радует только, что не все в этом дивном месте желает моего провала.

С такими тяжелыми мыслями я и вошла в аудиторию учителя Ананды. Студенты уже расселись по своим подушкам, а учитель Кишан Ананда, увидев, как мы входим, раскинул все свои четыре руки, а на синем лице заиграла дружелюбная улыбка.

– Вот и вы, – сказал он так, будто только нас и ждал. – Занимайте свободные подушки. Сегодня в нашей медитации мы будем пробовать приблизиться к состоянию Нирудха.

Я заприметила подушки у дальнего края  аудитории и кивком указала на них. Пока мы на цыпочках пробирались мимо сидящих в позах полулотоса студентов, я успела заметить здесь знакомых. Стало немного легче – значит занятия у вновь прибывших проходят примерно в одном потоке. Но мысль, которая догнала меня, когда села на подушку, прошила молнией. Правда озвучить её не успела, потому что объект этой мысли самолично вошел в аудиторию, а меня снова обдало мурашками.

– Ещё один студент? – удивился учитель Ананда, а потом будто вспомнил и продолжил: – Ах, да. Вы же по обмену. Напомните ваше имя.

Большинство студентов сидели с закрытыми глазами, но я во всю таращилась на темноволосого парня в черном и с пронзительно-карими глазами. Выражение его лица я бы охарактеризовала как «ничто». С этим «ничто» он быстро оглядел аудиторию, по мне лишь скользнул взглядом, но даже от этого мимолетного действия мне стало не по себе.

– Биан Ас, – представился он, и я впервые в жизни услышала такой глубокий и обволакивающий голос. – Из академии «Шаритэ»

– «Шаритэ»? Надо же. Это одна из самых далеких и закрытых академий этой реальности. Хм, а у вас интересная фамилия, – заметил учитель Ананда. – Как начальная часть от слова «асур». Вы знаете, кто такой асур?

Бесстрастное лицо Биана Аса осталось таким же спокойным.

– Никак нет, учитель Ананда, – ответил он ровным тоном.

– Занимайте свободную подушку, – порекомендовал учитель, а когда Биан пересек зал и сел на другой его стороне, Ананда стал говорить дальше: – Когда мир был открыт для энергий и магических потоков, в нем жили асуры. В одно время их считали богами, в другое – демонами. Те, кто из вас знаком с фолиантами по «Ригведе», наверняка помнят имена Агни, Митра…

– Варуна, Сурья, – продолжил кто-то из студентов.

– Совершенно верно, – кивая согласился учитель Ананда и удовлетворенно поднял палец левой нижней руки. – «Асур» означает – обладающий жизненной силой. Сила сама по себе не может быть злой или доброй. Вопрос в том, как она применяется. Так что кем считать асуров, богами или демонами – право каждого.

Незаметно я посмотрела  на Биана. Тот уже закрыл глаза и выглядит, словно во всю медитирует. Но у меня сложилось впечатление, что он внимательно следит за всеми, кто сидит в аудитории.

Несколько мгновений я наблюдала за его неподвижной фигурой, потом тряхнула головой. Хватит. Это уже какая-то паранойя. Понятное дело, после случившегося меня накрывает страхами, к тому же шаман в Подгороде что-то надо мной наколдовал и надо действительно сходить к лекарю. Но нельзя же теперь в каждом видеть врага и вздрагивать от любого шороха.

Учитель Ананда тем временем стал прохаживаться между студентами и говорить спокойным и мягким голосом.

– Расслабьте свое тело, позвольте мыслям течь свободно. Не думайте их, просто наблюдайте.

– Как можно не думать мысли? – выкрикнул курчавый парнишка из центра зала, и на него все сразу зашикали. – Они же на то и мысли, чтоб их думать.

Учитель Ананда мягко улыбнулся.

– Это говорит твой беспокойный ум, – сказал он. – Он всегда заставляет тебя тревожиться. Суть медитации в том, чтобы перестать думать. Остановить внутренний диалог и ощутить, как энергия мира течет и через тебя. Потому что ты и мир – единое целое.

– Всё равно не понял.

– Не переживай, многие не понимают, – усмехнулся учитель Ананда. – Но ваша задача стремиться к этому единению. Именно таким образом вы ощутите энергию, которую вы привыкли называть магией.

В отличие от большинства студентов, которые во всю пытались медитировать, я внимательно слушала учителя, потому что привыкла прежде, чем за что-то браться, изучить матчасть. Я подняла руку.

– Да? – разрешил мне заговорить учитель Ананда.

– По вашим словам выходит, что каждый человек обладает магией? – спросила я.

– Совершенно верно.

– Даже самые обычные люди? – не поверила я. – Простые работники офисов, грузчики, строители?

– Все, – уверенно сообщил учитель Ананда с улыбкой.

У меня в голове это не укладывалось, я продолжила:

– Но тогда почему никто не пользуется ею? Если рядовой грузчик умел бы колдовать, он бы вряд ли таскал мешки руками.

Улыбка учителя Ананды стала ещё теплее, он раскрыл нижние руки и ответил:

– Вас в аудитории пятьдесят человек из разных видов и даже миров. Кто-то уже родился с базовыми навыками, а кому-то пришлось трудиться, чтобы их проявить. И вы те немногие, кому удалось раскрыть заложенное в каждом от природы.

– То есть в теории, вот это всё раскрыть в себе может даже  грузчик? – не отставала я.

– Разумеется, – согласился учитель. – дело лишь в энергиях ума и его состояниях. Мы знаем три его энергии: тамас, раджас и саттва. Первая бездельная и тормозящая, вторая страстная и пробуждающая, третья уравновешивающая и гармонизирующая. Как вы понимаете, в третьем находится очень немного людей.

Я кивнула, учитель Ананда продолжил:

– А состояний мы выделяем пять. Мудха – темное и заторможенное, Кшипта – рассеянное, Викшипта – честолюбивое, Экагра – сосредоточенное  и наблюдательное. И Нирудха – это состояние полного контроля, в нем вы сможете видеть настоящее, прошлое и будущее, открыть в себе магические силы и сверхсознание. Как вы понимаете, последнее состояние доступно очень немногим, но все, кто сидит в этой аудитории уже на верном пути.

Задумавшись, я прикрыла веки. Если верить словам учителя Ананды, каждый человек на земле имеет магические способности. Просто не все их в себе раскрывают. Если так, значит я тоже могу прокачать свой потенциал и не вылететь из академии Парамагии. Получилось же у меня в Подгороде заклинание «эхо». Пускай один раз, но все же. Да и с помощью фолианта я умудрилась влезть в сознание к проклятой твари. Конечно, может быть все дело в самой академии или агентстве, и это они влияют на силу моих стараний. Но в Подгороде-то я была далеко, а «эхо» получилось.

Значит у меня действительно есть шанс.

Сосредоточившись, я стала пытаться выполнить наставления учителя Ананды. Но не следовать за мыслями оказалось сложнее, чем можно представить. Я думала, что не думаю, но потом ловила себя на том, что думаю о том, будто не думаю. И так повторялось по кругу, пока я не выбилась из сил.

Разочарованно выдохнув, я разомкнула веки и огляделась. Судя по напряженным лицам студентов, сложности с достижением Нирудхи не только у меня. Дубрава рядом тужится изо всех сил, на щеках выступили зеленые пятна, Ясень  морщится и играет бровями.

Мой взгляд невольно упал на новенького. Он сидит спокойный и ровный, будто вообще не напрягается. И непонятно – то ли он достиг этой самой Нирудхи, то ли прислушивается к другим. Не знаю, чем меня так озаботил этот Биан Ас, но мысль держаться от него подальше показалась здравой.

– Не расстраивайтесь, Ярослава, – вырвал меня из задумчивости учитель Ананда. – Привести ум в состояние Нирудхи получает не у всех и не сразу. Но вы уже неплохо продвинулись в верном направлении.

– В каком смысле? – не поняла я.

Когда учитель кивком указал на меня, я опустила взгляд и охнула. Оказалось, что сидя в позе полулотоса я парю над своей подушкой. Не высоко, всего сантиметра на два от неё. Но все же – я парю!

– Очуметь! – выдохнула я в изумлении.

Моментально моя левитация оборвалась, и я шмякнулась обратно на подушку. Учитель Ананда улыбнулся.

– Не все сразу, но постепенно, – глубокомысленно произнес он.

Остаток занятия я пыталась повторить опыт левитации, но сколько ни пыжилась, не взлетела даже на миллиметр.

Когда занятие окончилось и мы вышли из аудитории, я хоть и чувствовала себя уставшей, но настроение значительно улучшилось. Да, передо мной все ещё препятствие в виде ненависти Алекса Хрома. Это если не считать, что Спрутовская переживает за происходящее между мирами. Но сегодня у меня много и хороших новостей. Кроме того, что у меня есть друзья и союзники, выяснилось, что  абсолютно все люди обладают магией. Нужно лишь до неё докопаться.

В окна коридоров солнце светило мягким, золотистым светом и медленно клонилось к закату. Я глянула на часы и не поверила глазам. Оказалось, в зале учителя Ананды мы просидели четыре часа. Не удивительно, что у меня так ноют колени.

Дубрава шла рядом и вещала Ясеню о медитации и о том, как у неё здорово всё получается. Потом вдруг развернулась ко мне и проговорила:

– А ведь я тоже видела, как он на тебя смотрел.

– Кто? – не сразу сообразила я.

– Да новенький! – досадуя на мою несообразительность, объяснила Дубрава. – Биан этот. Пока ты сидела в медитации, я открыла глаза, чтобы перенастроиться. И увидела, как он таращится на тебя.

Мои плечи невольно передернулись, я ответила:

– А я тебе говорила, он какой-то… С приветом.

– Угу, теперь и мне так кажется, – согласилась Дубрава. – Его взгляд был прикован только к тебе. Жуть.

Ясень слушал нас с вялым интересом, когда мы дошли до разветвляющейся лестницы, он сказал:

– Вечно вы понапридумываете себе ерунды, девочки. Парню просто понравилась Яра, вот и пялится. Ладно, у меня встреча с парнями в саду. Занятия закончились на сегодня. Со мной хотите?

Дубрава вскинулась и захлопала в ладоши.

– Ой, я пойду! Пойду!

У меня же сил на тусовки не осталось совсем, я до сих пор нормально так и не отдохнула после всего.

– Я хочу выспаться, – ответила я, качая головой.

– Как знаешь, – улыбнулся Ясень.

Брат с сестрой ушли вверх по левой лестнице, а я отправилась в лекарский корпус по правой.

По памяти  нашла его довольно быстро. Знакомый гном-лекарь с длинной бородой, прикрывающей пузо, встретил меня добродушным возгласом.

– О, снова ты, болезная моя? Чего на этот раз?

Я развела руками и обрисовала ему ситуацию.

– Шаман Подгорода, говоришь? – прищурившись переспросил лекарь.

– Угу.

– Пф! – хмыкнул гном-лекарь. – Тоже мне, маги магические. В горниле я их видал. Садись на кушетку, счас осмотрю тебя, болезная. Одёжу можешь не сымать.

Я послушно уселась на кушетку, радуясь, что обошлось без раздеваний, а гном, бормоча, чему-то покивал и убежал в другую комнату.

Пока сидела, солнечные лучи в окне приятно согревали плечи, я даже расслабилась. Но ненадолго, потому что дверь в лекарскую вдруг открылась и на пороге возникла…

– Свирэль? – растерянно произнесла я.

Глава 4

Вместо приветствия эльфийка в красном комбинезоне, обтягивающем её так туго, что грудь вот-вот сама выскочит, с шипением бросилась на меня.

– Ах ты вредительша!

Её миниатюрный, но уверенный кулак пронесся мимо меня за секунду перед тем, как я успела увернуться.

С кушетки я буквально свалилась, зацепив при этом треножную полку, с которой на пол загремели склянки и приборы.

– Я тебя придушу! – разъярилась Свирэль и снова ринулась на меня с атакой.

Убегать от эльфийки, которая отличается не только злостью, но и скоростью, получалось плохо. Пришлось перевернуть кушетку и загораживаться ею, как щитом, отражая быстрые атаки Свирэль.

В смотровую вбежал перепуганный гном с зелеными склянками в обеих руках.

– Что за раскудрыть тут творится?! – вскричал он гулким басом. – А ну прекратить потасовку!

Я пропищала, выдерживая очередной налет эльфийки на кушетку:

– Это она! Она начала!

– Да я её в порошок сотру! – шипела остроухая.

– Я тебя саму в порошок обращу, коли не прекратишь! – гаркнул гном. – А ну стоять по углам, кому говорят!

Угроза превратиться в пыль на эльфийку подействовала. Все ещё щуря бешеные глаза, которые сейчас аж светятся фиолетовым, она, тяжело дыша,  нехотя отошла от меня и сдула со лба выбившуюся белокурую прядь.

Гном упер кулаки в бока и, пройдя вперед, встал между нами.

– Ну, сказывай теперь, в чем дело?

Я осторожно вылезла из-за своей баррикады и сообщила со всей жалобностью:

– Да не знаю я. Она вошла и напала.

Гном развернул сердитое лицо к эльфийке.

– Ну?

– Из-за этой выскочки Мишеньку оштрафовали! – буквально выплюнула она. – Не надо было ему вообще с ней связываться. Выскочка! Только проблемы от неё одни!

Меня как обухом по голове ударили. В первую очередь потому, что сказанное Свирэлью, по сути, правда. Я действительно выскочка. А если из-за меня ещё и Миха получил штраф… А ведь Спрутовская обещала, что не станет его наказывать.

– Так, – произнес грозно гном, – остроухая, иди работай. Здесь у меня лекарня, а не бойцовский клуб. А хочешь выяснять отношения, делай это как культурное создание, а не помойная кошка.

Сиреневые глаза Свирэль сверкнули, она гневно зыркнула на гнома.

– Следи за языком, метр с кепкой, – огрызнулась она.

– Я слежу, слежу, – отозвался гном, – и ты следи. Ясно? И теперь вон отсюда, если ничего не болит. А если заболит, приходи.

Свирэль зло рыкнула и, поправив необъятную грудь, резко развернулась и вышла из лекарской.

У меня колотилось сердце. Не только от того, что едва не огребла от взбешенной эльфийки, но и от стыда, который буквально прожигал во мне дыру. Миха мне во всем помогал, вступался, из Девонского моря вытащил, а ему из-за меня вменили штраф. За что? Он же не виноват ни в чем.

Гном тем временем подошел и смешал содержимое склянок.

– Ничо, – сказал он, – не куксись.  Ну влепили ему штраф. И что? Сам виноват, если потерял подопечную. Будто ему впервой.

– Я сама убежала… – шмыгнула я носом.

– А надо было лучше смотреть, чтобы не убежала, – проговорил гном и протянул мне склянку. – Пей.

– Что это?

– Дымку сладострастия с тебя снимет, – усмехнулся он, а на мой непонимающий взгляд добавил: – Этот недошаман в Подгороде не заблокировал твои способности, а попытался наложить дымку сладострастия. Видать, чтобы ты воспылала страстию великой и отдалась кому-то.

Мое лицо невольно скривилось, едва вспомнила лысого отпрыска смотрителя Подгорода. Я схватила склянку и залпом её осушила.

Гном, усмехаясь, крякнул и отправил меня из лекарской с наставлением не попадаться первое время на глаза Свирэли. Сказал, что она вспыльчивая, как вулкан, но отходчивая. Надо только дать время.

Поэтому в спальный корпус я пробиралась перебежками, оглядываясь и прячась за углами. Когда добралась до своей комнаты, воздух в ней оказался таким холодным, что пришлось активировать гномий камень. К счастью, делалось это просто – нужно лишь потереть его с любого бока. Затем переоделась в майку с шортами и, забравшись под одеяло, моментально уснула.

Снилась мне какая-то дикая ерунда, причем невероятно яркая и реалистичная, как это иногда бывает в очумелых снах. Но, несмотря на это, проснулась я выспавшейся и очень бодрой. Правда в три часа ночи. Что не удивительно, ведь спать я легла, когда ещё не было и шести вечера.

Сев на постели, я покрутила головой. В комнате тихо, только гномий камень иногда пощелкивает, разогревшись сверху докрасна.  За окном звездное небо, и слишком свежий ветер колышет шторку у форточки.

Я снова легла и попробовала уснуть. Но, как ни старалась, ничего не выходило – организм полностью восстановился и спать не хочет.

– Ну здорово, – пробормотала я под нос. – Теперь буду полуночничать.

Походив по комнате туда-сюда, я села читать фолиант по истории миров – неплохое начало для той, кто вообще ничего не знает о реальной картине мира. Фолиант так и назывался «Межмировая история».

Начало меня ошарашило уже тем, что, оказалось, человечество существует гораздо больше времени, чем преподают в школах. Я узнала, что прежде мы обитали, кто бы мог подумать, на Марсе, который тоже не был родным для человечества. До него люди жили на далекой планете в созвездии Лиры. Её пришлось покинуть из-за разрастания звезды и с помощью мощного портала перебраться на Марс. Долгие тысячелетия человечество спокойно обитало на нем. Но потом развязалась война с миром восемнадцать-четыре, где живут какие-то демоны-переростки. Планета иссохла и стала непригодна для жизни. Совет из Семи магов был вынужден объединить усилия и терраформировать Землю, чтобы переселить остатки человечества на неё. Произошло это несколько (я глазам не поверила) миллионов лет назад, когда на Земле во всю царствовали динозавры. Для магов климат планеты подходил с переменным успехом. Чтобы прижиться на ней, пришлось с помощью магических энергий взять у местных животных клетки и встроить их в тела магов. Самыми подходящими для этого животными оказались земные приматы. Их гены позволили рожденным уже на Земле магам эффективно адаптироваться. Но из-за этой интеграции у людей стали возникать проблемы с проявлением магии. При этом существа, которых совет Семи магов в первозданном виде перенес на Землю, стали для новых людей плохо различимы. Они почти перестали видеть леших, фей, русалок и остальные разновидности рас. Но жертва в виде способности зреть магических существ и проявлять магические же свойства была необходимой. Чтобы не растерять остатки волшебства, совет учредил несколько магических академий по всей Земле. С тех пор они регулярно пополняют ряды студентов теми, в ком проросли зерна магии.

Обалдевшая, я отложила книгу и уставилась в блестящий от жара гномьего камня пол. Все, что я прочла, так сильно меняло концепцию мироздания, что я с трудом верила.

– Выходит, человек не произошел от обезьяньего предка, – пробормотала я. – Просто маги взяли у него кусочек, чтобы адаптироваться к Земным условиям. А это значит…

Это значит, у меня действительно внутри есть магия! Настоящая! Мне лишь надо до неё докопаться!

От возбуждения я подскочила и стала бегать по комнате. На месте сидеть не получалось, мне срочно требовалось что-то сделать. И я не придумала ничего лучше, чем натянуть спортивные штаны, футболку и выбежать из комнаты. Я помнила, что за садом, где Пересвет и Лебедь устраивали батл, есть тренировочный зал. Как раз то, что нужно, чтобы выпустить пар.

По опустевшим коридорам и лестницам я пронеслась, как ураган, а выбежав в сад, вдохнула полной грудью свежий ночной воздух. Сейчас здесь необычно тихо и безлюдно, ухоженные деревья мирно стоят в полумраке, освещаемые лишь бледными сияющими шарами. На лавочке кто-то забыл вилы, наверное, какой-нибудь студент-сатир.

Все ещё возбужденная новостями, я пересекла сад и вошла в тренировочный зал. Здесь тоже полумрак, но света кварцевых кристаллов по углам достаточно. Они освещают беговой круг, небольшой ринг для спарринга, а также ряд обычных боксерских груш.

Мне всегда хотелось побить что-то такое. Не долго думая, я взяла в коробке боксерские перчатки и, натянув, стала неумело мутузить грушу. Перчатки меня спасали. Не только из-за того, что у них укрепленное запястье, но ещё и потому, что груша оказалась не такой уж обычной. Она, словно живая, крутилась, изгибалась и налетала в ответ.  Так что через пятнадцать минут я признала победу за грушей и, отмахнувшись, скинула перчатки в коробку.

Обратно в сад я вышла мокрая, разгоряченная и очень довольная. Только собралась шагнуть на дорожку, как до ушей донесся шорох. Едва уловимый, но я уверена –  мне не показалось.

Пригнувшись, я попыталась спрятаться за деревом, но когда обернулась, то почти налетела на широкую грудь в черном. А когда подняла голову – обомлела.

Новенький.

Он стоял передо мной и смотрел сверху вниз своими гипнотически-карими глазами, а капли пота на моей спине собрались в единый ручей и неприятно покатились вниз по позвоночнику.

– Э… – все-таки нашла в себе силы я выдавить хоть звук, – ты что здесь делаешь?

Биан не моргал, он продолжал смотреть на меня, будто пытается проникнуть под кожу.

– А ты? – с леденящим спокойствием спросил он в ответ.

– Я первая спросила, – торопливо сказала я и покривилась, осознав, как глупо это звучит. – Ну то есть, я здесь воздухом дышала.

– Ночь и впрямь чудесная, – произнес Биан равномерно.

Он все ещё смотрел на меня и не моргал. И чем дольше он это делал, тем больше не по себе мне становилось. А потом протянул руку и обхватил меня за талию. Мне бы сопротивляться, но силы меня почему-то покинули и я позволила Биану притянуть себя к нему. Одна его ладонь прижалась к моей спине, второй Биан провел по моим волосам, а затем… Потянул за них, насильно запрокидывая мне голову в бок и обнажая шею. Я должна была орать во всю глотку, но мой голос сковало ледяной лапой, и я лишь с бешенно бьющимся сердце наблюдала, как Биан все ниже и ниже склоняется над им горлом. А потом шею обожгло болью и…

Я подскочила на кровати, уронив все книги, что не убрала на полку. Сердце колотится, дыхание частое и с сипом вылетает из горла, а по лбу катятся горячие капли.

Это был сон? Просто сон? Для сна крайне реалистичный. Какая жуть…

Сглотнув пересохшим языком, я покосилась в окно – небо уже побледнело, а настенные часы показывают почти пять утра. Вот это вздремнула, а ведь думала, что выспалась и больше не хочу спать.

Все ещё дрожа, я сложила книги стопкой и убрала на полку, после чего вернулась обратно в кровать. В какой конкретно момент я уснула, вспомнить не получалось, и я не понимала – выходила я вообще из комнаты или нет. Оставалось надеяться, что уснула я до того, как слезла с койки,  потому что не хотелось бы бродить по академии в качестве лунатика. Да ещё и когда в ней теперь учится этот…

При воспоминании о прикосновении Биана меня передернуло. Все было таким реальным и натуральным, что разум отказывался верить в сон.

До самого подъема я провалялась в кровати, не решаясь выходить из комнаты до тех пор, пока в дверь не постучала Дубрава.

– Яра! Яра, ты проснулась? У тебя на двери новое расписание светится. Ты пойдешь на Чароплетство?

Я соскочила на пол, быстро оделась в форму, которую мне, видимо, занесла вчера Дубрава и которую я не заметила. Быстро глянула на себя в зеркало. Юбка-колокольчик в красную клетку чуть выше колен отлично села по талии. Голубую рубашку, на кармане которой вышито золотистым «Академия Парамагии», я заправила в неё, затем сунула ноги в черные мокасины и, цапнув сумку, вышла в коридор.

– О, – обрадованно выдохнула Дубрава, окинув меня довольным взглядом. – Форму носят не все студенты академии. Но тебе она идет.

– Серьезно? – с сомнением поинтересовалась я, уже пожалев, что нацепила одежду, в которой почти никто не ходит. Я и так белая ворона, а теперь ещё и нарядом буду выделяться. Вот же ж, будто я не видела, в чем тут учащиеся ходят.

Но Дубрава активно закивала.

– Абсолютно. На мне висит, как на вешалке. Я же лесовичка, у нас стройность граничит с тощестью. А на тебе сидит отлично.

– Если меня закидают помидорами, – предупредила я, – держись.

Дубрава хихикнула.

– Не закидают.  Ты чего такая бука?

– Сны дурацкие снились, – отозвалась я и, развернувшись к двери, стала разглядывать расписание, которое сияюще-золотистыми буквами висит в воздухе перед ней.

Спрутовская обещала сама мне его скорректировать и ждать не заставила.  Теперь у меня на неделе значатся пять занятий боевой магии у Алекса Хрома и столько же Чароплетства у Бояна Чистослова. Три часа медитации у учителя Ананды, час межмировой истории у Данияра Ведуна,  пространственной магии у Орфея Сократиса, превращение объектов у Лимонии Двуликой и физ-подготовка у Молота Бревнобоя.

Я пощелкала пальцем у уха, и список моментально перекочевал в мое переносное расписание.

– А что за сны тебе снились? – слишком уж сердобольно поинтересовалась Дубрава, когда мы двинулись по коридору.

Я покривилась. Рассказывать Дубраве о том, что мне приснился Биан, совсем не хотелось. Но не рассказать ещё хуже, она ведь не отстанет.  Пришлось вздохнуть и выложить все.

От моего рассказа Дубрава пришла в такой восторг, что, когда она завизжала и захлопала в ладоши, проходящая мимо компания сатиров присвистнула и заулюлюкала.

– Я всё поняла! – выдохнула Дубрава.

Закатив глаза,  я проворчала:

– Даже представить боюсь.

– Тебе надо зарегистрироваться в «Тайниках»!

– Чего?

Дубрава цокнула и выдохнула так, будто я самое недалекое существо во всех мирах сразу, и стала объяснять:

– «Тайники» – это такое приложение при академии Парамагии. Точнее не совсем, потому что официально в академии он запрещен, как и все анонимное. Ну сама понимаешь, студенты, безопасность, маги и всё такое.

– Ну класс. Значит ты хочешь затащить меня в какое-то нелегальное приложение, – проворчала я. – Ты же в курсе, что я в академии и АКОПОС на птичьих правах?

Дубрава замахала руками, будто я зловредная муха.

– Да брось ты. Там все сидят, – сообщила лесовичка убежденно. – «Тайники» создал когда-то один из студентов пятого курса. Ходят слухи, то он был очень асоциален и не мог знакомиться вживую. Вот он и сделал такое приложение, чтобы все, кто не умеет общаться, тоже имели возможность заводить друзей и создавать пары.

Я снова буркнула:

– Тоже мне, Цекенберг.

– Руководство все время пытается закрыть приложение, – продолжала Дубрава. – Но его магический центр трансляции все время куда-то переносят. Так что пока никому не удалось отследить, кто им управляет и где хранит. У нас есть чисто студенческий девайс, с помощью которого мы в него заходим.

Дубрава сунула руку в карман сарафана и вытащила небольшую серебристую, как мне показалось, пудреницу.

– Вот, – сказала она и нажала на кнопочку. – Зеркальце-скажи. Или просто «зеркальце». Тебе разве такое не дали?

Я смотрела на небольшое зеркальце и чувствовала, как во мне снова постепенно начинает что-то закипать. Алекс Хром не только пытается выдавить меня из академии, но даже не потрудился выдать все необходимое оснащение. Даже ятп мне помог получить Соловей. Правда у меня его отнял гоблин в Подгороде, но какая разница.

– Так, – сказала я решительно, – после Чароплетства ты мне расскажешь, что ещё мне необходимо получить. А то я уже некоторое время вроде как учусь, но каждый день выясняется, что у меня чего-нибудь да нет.

Дубрава похлопала своими пушистыми ресницами.

– А… ну да. Конечно. Я просто думала, что тебе зеркальце не нужно. У тебя же ятп есть…

– Уже нет, – буркнула я.

– А… ладно… Хорошо… – протянула слегка растерянно Дубрава, но быстро нашлась. – В любом случае, когда у тебя будет зеркальце, мы тебя тут же зарегистрируем.

– Да зачем мне там регистрироваться?

– Как зачем? – изумилась лесовичка. – Тебе романтические сны снятся!

– И что?

– А то! Тебе надо с кем-нибудь познакомиться!

– Ерунда какая, – вздохнула я, понимая, что если лесовичке что-то взбрело в голову, то вышибить это можно, только поддавшись.

Мы вошли в аудиторию по Чароплетству, конечно же, опоздали, потому что не опаздывать в компании Дубравы почти не реально. Преподаватель – мужчина в возрасте, с седой бородой до пупа и в зеленой мантии с золотой вышивкой, стоял в середине неглубокого амфитеатра всего на пятьдесят человек. Он окинул нас безразличным взглядом и проговорил:

– Опоздавшие рискуют не усвоить материал, который в будущем может спасти вам жизнь.

– Извините, профессор Чистослов, – быстро протараторила Дубрава. – Мы случайно. Такого больше не повторится.

Лесовичка потащила меня на свободные места в средний ряд, где уже сидит Ясень, но я краем глаза успела заметить Биана на другом краю аудитории. При взгляде на него вспомнился сон и его гипнотические объятия. Сейчас он на меня не смотрит, но чувство, что за мной следят, не покидает. И правда,  паранойя какая-то.

– Случайности не случайны, – тем временем провозгласил профессор Чистослов расхожую фразу. Мы сели на места, а он продолжил: – Случайности – это ничто иное, как причинно-следственные связи, которых вы в силу своей ограниченности не можете уловить.

Дубрава наклонилась ко мне и прошептала:

– Профессор Боян Чистослов всегда такой зануда.

– По-моему, он полезное говорит, – ответила я и покосилась на Биана.

Сегодня новенький почему-то совершенно на меня не обращал внимания, и я стала думать, что мне действительно все померещилось и Дубрава права – мне просто нужно с кем-нибудь познакомиться. Чтобы проводить время не только за учебниками и убеганием от работорговцев Подгорода. Хотя учеба это именно то, что сейчас нужно. Встреча на Буферном рынке с красноглазым Фабианом сигналит –  очень неспроста он так часто появляется в зоне видимости. Тут не надо быть Виолеттой Спрутовской, чтобы это понимать. А с учетом моих видений на пустоши надо быть готовой ко всему и побольше учиться.

Профессор Чистослов стал неспешно ходить по центру аудитории и смотреть куда-то вдаль.

– Как вы уже знаете из курса боевой магии инструктора Хрома, – продолжил он лекцию, –  чары принципиально отличаются от заклинаний. Заклинания вы применяете быстро, а вот с чарами лучше знакомиться вдумчиво и детально.

– Будто чары могут всерьез навредить, – хмыкнул кто-то с заднего ряда. – Пока враг их прочтет, пока наложит – сто лет пройдет. Я его пять раз загрызть успею.

Мы с Дубравой оглянулись и заметили того самого кудрявого паренька, который когда-то подбил меня вступить в батл по скороговоркам с Пересветом. Тогда я его идентифицировала как оборотня. Сейчас он выглядит даже ещё более взлохмачено – кудрявые волосы в растопырку, а из-под футболки торчит коричневая шерсть.

– Неверно наложенные чары могут сыграть злую шутку с вами, юный волкодлак, – проговорил профессор. – Напомните, как вас именовать?

Кудрявый хмыкнул.

– Ну, предположим Алан Клыкер.

– Многоговорящая фамилия, – проговорил под нос профессор Чистослов, затем продолжил уже громче: – Так вот, уважаемый будущий агент АКОПОС, Алан Клыкер, представьте, что вы решили наложить чары… Скажем, для улучшения концентрации при атаке. Пока вы их изучали только в теории, но уверен, вам знакомы эти чары.

Лицо кудрявого парня все ещё непринужденно кривилось.

– Ну да, на курсе боевой магии агент Хром нам говорил, – сообщил он.

Профессор кивнул и отозвался:

– Замечательно. А теперь поглядим сюда.

Боян Чистослов развернулся к нам спиной, его руки вскинулись, а в аудитории прозвучало его четкое и короткое заклинание. В этот же момент в нижней части зала появились полупрозрачные фигуры агентов АКОПОС на холме, а вокруг них множество сгустков тьмы. Они напоминают голограммы из кино, только объемные и очень реалистичные.

– Вы наблюдаете хронику нападения на границе с Небуланом пять тысяч лет назад, – продолжал вещать профессор Чистослов. – Однажды этот мир пытался нарушить мирный договор содружества всех миров. Попытка была локальной, но посмотрите внимательно.

Он указал на группу агентов. Мы все подались вперед, чтобы лучше видеть, как раз в эту секунду началась битва. Темные сгустки, словно истребители, пикировали на агентов, а те выставляли щиты, активно оборонялись и нападали.

Один из агентов сделал пас, я уже знала, что это такое и зачем они нужны, а он стал быстро шевелить губами.

– Как видите, – делал пояснения профессор, – агент накладывает на группу чары концентрации. Потуга правильная и похвальная. Но смотрите.

Мы все превратились во внимание. Агент тем временем читал все быстрее и над его группой возник мерцающий серебром полог. Смотрелось красиво – словно их накрыло вуалью из лунного света. Но в какой-то момент лицо агента исказилось, будто он сказал что-то не то или не так. В ту же секунду вуаль потемнела и резко затянулась на шеях агентов. Воздух пронзили крики, агенты похватались за горло, кто-то пытался метать пульсары, кто-то чертил пассы, но общая удавка неумолимо затягивалась на их шеях. А сгустки тьмы, которые больше ничего не сдерживало, набросились на группу и превратили их в кучку пепла.

Профессор вновь вскинул руки и видение исчезло. В аудитории повисла гробовая тишина, все оцепенели. Катастрофа, которую показал профессор, все ещё стояла перед глазами, а в ушах звучали крики агентов.

– Они не выжили? – донесся чей-то тихий голос с задних рядов.

Профессор Чистослов печально вздохнул и ответил:

– Агент АКОПОС должен понимать, что его работа непростая и рискованная. Но также ему необходимо помнить, что он несет ответственность не только за себя, но и за своих коллег. И чары, которые он накладывает, должны выполняться с филигранной точностью. Теперь вы это понимаете?

Вопросов о необходимости и важности Чароплетства больше ни у кого не возникло. Мы записывали в рабочие блокноты лекции, я сделала кучу пометок о том, как должны правильно звучать слова любых чар. Оказалось, очень важно произносить их с правильным забором дыхания, иначе все может кончиться, как в видении, что показал профессор.

Первую половину занятий мы записывали лекцию, а во второй профессор позволил нам перейти к отработке простейших чар.

– Попробуем зачаровать вазу и сделать так, чтобы она засветилась, – сказал он. – Разбейтесь на группы по пять человек, у меня не так много ваз. А разобьете вы их сегодня предостаточно.

Дубрава тут же подтянулась и ухватила меня за руку.

– Я и Ясень с тобой, – прощебетала она радостно.

Прежде, чем мы успели спохватиться, народ как-то очень резво собрался в кучки и к своему легкому ужасу, я увидела, что без команды остались только двое. И если один меня особо не интересовал, то от второго по спине прокатились знакомые мурашки.

– Биан Ас, кажется? – проговорил профессор, глядя на кареглазого, который смирно и одиноко стоит у своего стола. – Присоединяйтесь вместе с юным волкодлаком к лесовикам и Ярославе.

Глава 5

Известие о том, что мне предстоит работать в группе с кареглазым новеньким, который приснился мне то ли в эротическом сне, то ли в кошмаре, взвинтило нервы настолько, что я выдохнула:

– Так он же только перевелся!

На что профессор Чистослов бросил на меня равнодушный взгляд и размеренно провел пальцами по бороде.

– Если не забыли, вы тоже в академии без году неделя, – заметил он. – Давайте-давайте, не тратьте время занятий. Группируйтесь бодрее.

Биан Ас поднялся с места. Наверное, если бы лопата была человеком и обладала лицом, на нем отразилось бы больше эмоций, чем на бесстрастной физиономии новенького. Он приблизился к нам и встал слева от меня. Возможно, я себя накрутила, но кожа моя тут же пошла пупырышками.

Дубрава наклонилась ко мне и шепнула:

– Вот тебе и шанс нормально познакомиться.

– Не собираюсь я с ним знакомиться, – отозвалась я таким же шепотом. – У меня от него мурашки. Забыла?

– Ага, а ещё он тебе снится.

– Расскажешь кому-нибудь – листья пообрываю. Или что там у тебя? – предупредила я лесовичку.

Она хмыкнула.

– Да не дрейфь. Не хочешь  знакомиться с новеньким, познакомишься с кем-нибудь в «Тайниках».

– Да не хочу я… – начала я, но тут подоспел волкодлак.

– Хоба! – выдохнул он прямо над ухом.

Оборотень очень вовремя впихнулся между мной и Бианом, так что несмотря на болтливость и самоуверенность волкодлака, я ему даже обрадовалась.

– Ну чего вы? Классно будет. Не бойтесь, сейчас мы быстро заставим эту вазу светиться. Я же с вами, – сообщил он самоуверенно.

Ясень все это время внимательно изучал что-то в фолианте, поэтому молчал. Но, когда нагрянул волкодлак и залился соловьем, лесовик оторвал взгляд от текста и произнес:

– Не помню, когда это среди волкодлаков встречались сильные маги.

Алан тряхнул кудрями и оскалился уверенной улыбкой.

– Не помнишь, потому что у лешаков память плохая, – не растерялся он.

– А волкодлаков от концентрации отвлекают блохи.

– Боюсь представить, откуда лешаки так много знают о блохах, – весело огрызнулся Алан.

Ясень не уступал.

– Боишься – это правильно. Лешаков есть за что бояться.

Они бы наверняка продолжили препираться, но вмешалась Дубрава.

– Вам заняться нечем? У нас вообще-то задание. Вон, смотрите, все уже стоят вокруг своих ваз. Гортензия и Береза даже одну разбили. А мы – последние.

– Сейчас будем первыми, – улыбнулся Алан.

Ясень закатил глаза и покачал головой, но все же в круг встал. Я предусмотрительно затесалась между Аланом и Дубравой, чтобы быть подальше от Биана. За все время он не обменялся с нами ни словом. Только иногда бросал на меня взгляды, от которых в животе все сжимается.

– Итак, – возвестил начало практической части профессор Чистослов, с укором глядя на Гортензию с Березой, которые со своим фальш-стартом успели уничтожить его тренировочную вазу, – сейчас мы применим одни из простых чар. С текстовой их версией вы уже ознакомились. Теперь нужно соединить их с пассами. Глядите и запоминайте.

Мы все уставились на профессора Чистослова, который выпрямил спину и сделал круг правой рукой, наподобие взмаха в балете, но в конце еле заметно пошевелил пальцами.

– Будьте внимательны, – сказал профессор. – Движения пальцев должны быть последовательными. Сперва безымянный, затем средний и в конце – указательный. Читать чары, как вы помните, требуется в момент локтевого сгиба. Выполняйте синхронно. По-одному у вас пока недостаточно концентрации, но групповое поле усилит ваши старания.

Мысль о том, что я нахожусь в одном поле с Бианом Асом, концентрации моей не помогала. Мы крутили пассы и читали слова чар, но все мое внимание неумолимо сползало к кареглазому брюнету с правильными чертами лица и бесстрастным его выражением.

Дубрава произнесла тихо:

– Яра, ты бы так не глазела на него. А то ну… Видно слишком.

– Да я не глазею!

– Ладно-ладно, не глазей. Только не глазей как-нибудь в другую сторону.

Я тихо выругалась под нос. Дубрава наблюдательная, заметила, что я действительно поглядываю на Биана. А как не поглядывать, если его присутствие мешает мне сосредоточиться. Если заметила лесовичка, скорее всего и сам новенький углядел.

От этой мысли мои щеки потеплели, к тому же снова поймала себя на том, что кошусь на него. Я торопливо перевела взгляд на вазу и уставилась на неё изо всех сил.

Ваза тем временем светиться никак не хотела. Ясень и Алан усердно размахивали руками, Дубрава повторяла за ними. У меня получались какие-то несуразные движения, и только у новенького выходили не попытки ощипанного воробья махать крыльями, а настоящие красивые пассы.

– Так мы до завтра не справимся, – пробормотала я.

– А ты соберись, – посоветовал Алан, он напрягся так, что лоб покрылся испариной. – Видишь, как я стараюсь, но всех вас мне не вытянуть.

Послышался смешок Ясеня.

– Можно подумать, ты у нас великий и умелый чародей.

– Да получше некоторых, – хмыкнул Алан.

– Ага, и поэтому взмок от натуги, пытаясь заставить светиться вазу, – с кривой усмешкой отозвался лесовик.

Алан сдул со лба блестящую каплю.

– Что поделать, если приходится потеть за всех.

Лицо лесовика приняло ироничное выражение.

– Бедный волкодлак, он пытается пользоваться магией, но только потеет. Какая досада, – проговорил он.

– Может, если бы ты или вон, ваша подружка-протеже старались, наша группа уже закончила бы, – бросил Алан.

Его слова попали в цель, и у меня в груди ухнуло, я покривилась – кудрявый зубоскал знал, куда клевать.

– Я здесь не одна новенькая, – сказала я первое, что пришло на ум, и снова поморщилась, потому что низко и глупо топить тех, кто рядом, пытаясь выгородить себя.

Но мой выпад волкодлак не оценил.

– Биан? Он переведен по обмену, – отозвался Алан. – А ты…

– Ещё слово, – вставил Ясень, – я и направлю концентрацию на тебя. Посмотрим, что будет с твоей шерстью под чарами свечения.

Остаток занятия мы провели в напряженном молчании. Я чувствовала на себе тяжелые взгляды – с одной стороны Алана, которому я, судя по всему, не нравлюсь, а с другой – Биана, мысли которого вообще тайна, покрытая мраком. Впрочем, наши усилия не пропали даром и под конец занятия ваза все же ненадолго засветилась. Профессор это отметил, но сказал, что нам ещё заниматься и заниматься, поскольку наложение чар требует высокого уровня внимания и математической точности в исполнении пассов.

Когда мы покидали аудиторию, я была счастлива оказаться подальше от волкодлака и новенького. Ясень пошел к своим приятелям, а мы с Дубравой отправились на перерыв в самый дальний уголок сада, чтобы никто не глазел и не мешал. По пути заскочили в туалет,  потому что во время занятий ни у кого даже мысли не возникло попроситься выйти.

Когда вышла из кабинки, Дубравы не обнаружила. Пришлось идти в сад одной. Настроение складывалось неоднозначное. Занятие можно считать успешным, но слова волкодлака задели. Да ещё и это безмолвный Биан. Поймала себя на том, что сейчас была бы не против даже компании Хрома. А Соловья с Михой и подавно. С момента моего возвращения медведя я до сих пор не видела. Неужели он на меня так зол?

По пути откуда-то вернулась Дубрава и теперь шагает рядом.

– Да не переживай ты так, – успокаивала она меня на ходу. – Алан придурок. Он всех задирает. Натура у него такая, волкодлачья.

– Обидно, потому что он прав, – вздохнула я.

Мы вышли в сад и, обойдя компанию, из которой слышен звонкий голос Пересвета, прошли в самый конец зарослей в тень кленов.

– Да ничего он не прав, – решительно заявила лесовичка, когда мы сели на лавочку. – Он просто дурак. А тебе нужно общаться с нормальными парнями. Смотри, что я тебе принесла.

Она сунула пальцы в карман, а когда вытащила, на ладони блеснула серебристая круглая коробочка.

– Вот, держи, – сказала лесовичка и протянула мне. – Твое «зеркальце-скажи». Я смоталась, пока ты была в туалете. Взяла на твое имя на студскладе.

Я выпучилась на неё и на зеркальце.

– Ой, это реально мое зеркальце? А так можно?

Дубрава сдвинула плечами.

– Ну как, – проговорила она, – обычно зеркальца-скажи выдают одно в руки на студента. Но на студскладе на выдаче работает лесовик. А у нас внутри вида хорошие отношения. Так что давай регистрироваться в «Тайниках».

Регистрироваться там мне не хотелось, тем более, что приложение запрещено в академии Парамагии, а мне лучше не рисковать лишний раз. Но теперь, когда Дубрава задействовала видовые связи, отказываться – хамство. Я согласилась.

Мы быстро настроили зеркальце на мое биополе, чтобы слушало приказы. Пользоваться им оказалось просто – точно так же, как и ятпшкой. Только у зеркальца более узкий охват, похожий на локалку для студентов академии, тогда как ятп – глобальный артефакт.

– Вот, смотри, – проговорила Дубрава, указывая на списки в зеркальце. – Здесь предметы, планы лекций. Писать и читать конспекты, правда, надо самим, преподы говорят, так запоминается лучше. Но схемы того, что проходят на занятии, в зеркальце есть.

– Как удобно.

– Да, – кивая, согласилась лесовичка. – Здесь связь. Можно соединяться в личке. Тут чаты. А вот это самое посещаемое студентами сообщество: «Тайники». Приложение анонимное.

Меня и так сильно напряг факт регистрации в этих «Тайниках», а слово «анонимный» смутило ещё больше. Я с сомнением покосилось на Дубраву и спросила:

– Уверена, что мне туда надо?

– Хватит задавать вопросы, подруга, – знающим тоном ответила лесовичка. – Пора действовать.

После чего отправила в приложение запрос на регистрацию нового пользователя. Ответ пришел моментально. Теперь я числилась в «Тайниках» как Леди Молния, а на месте аватарки красовалось грозовое облако и яркая вспышка разряда.

– Ну и что дальше? – спросила я Дубраву.

– Как что? Ждать, пока тебе напишут, – удивленно проговорила Дубрава. – Можно, конечно, и самой написать. Но не девичье это дело, я так считаю.

Я хмыкнула. Как у девушки двадцать первого века, рожденной в пропаганде эмансипации и феминизма, у меня таких предрассудков не было. Точнее, я считала, что не было, потому что на самом деле никогда не могла набраться смелости и первой  пригласить парня.

– Да кто мне писать-то будет? – отозвалась я. – Я же только зарегистрировалась.

– Кто-нибудь напишет, – убежденно произнесла Дубрава.

– Ты слишком в меня веришь, ты ведь… – начала говорить я, но не закончила, потому что зеркальце издало курлыкающий звук и в иконке сообщений появилась цифра один.

– Это что? – не поверила я.

А Дубрава вскинулась и захлопала в ладоши.

– Я же говорила, я же говорила! – воскликнула она. – Напишут! Вот и написали!

– Эээ… – только и смогла выдавить я.

– Что «эээ»! – воскликнула Дубрава. – Жми давай!

Все ещё пребывая в растерянности, я ткнула на сообщение и уставилась на стандартное «привет».

– Давай-давай, – подбодрила лесовичка. – Не теряйся. Пиши.

В сети я никогда не знакомилась, так что теперь моя растерянность только выросла. Дубрава это заметила и взяла дело в свои руки.

– Да отвечай же «привет».

Мне такая переписка казалась пределом глупости. Ну как можно кого-то узнать, общаясь штамповыми фразами, когда даже лица собеседника не видишь? Да что лица – на аватарке у того, кто мне написал, какая-то черная то ли клякса, то ли капля, а ник «Виконт Схимник».

Я поморщилась.

– По какому принципу эти «Тайники» выбирают имена и аватарки?

– Вроде бы наугад, – ответила неоднозначно Дубрава. – Но некоторые считают, что она это делает с учетом особенностей пользователя. По-моему это ерунда. Меня она обозвала «Жрица Тайги». Ну какая из меня жрица?

В подтверждение слов Дубрава обвела себя ладонями. Я промолчала, потому что Дубрава совершенно не обратила внимания на «Тайгу» и то, что она непосредственно связана с природой Дубравы.

– Ну допустим. Дальше-то что? – поинтересовалась я.

– Переписывайся! – сообщила лесовичка уверенно.

Противостоять её напору сил у меня не нашлось, так что пришлось переписываться.

«Привет», – ответила я после паузы.

«Чем занимаешься?», – тут же пришло новое сообщение.

«Отдыхаю после занятий у профессора Чистослова».

Последовала короткая заминка, потом я увидела бегущую полоску, которая означает, что собеседник набирает ответ. Затем курлыкнуло сообщение.

«Ты тоже с первого курса?»

Дубрава, которая все это время неотрывно таращилась в мое зеркальце, радостно захлопала в ладоши.

– Как классно!  Он с нашего потока! Возможно, мы даже виделись. А может, и знакомы. Как романтично!

Мне оставалось только молча закатить глаза и ответить анонимному собеседнику:

«Да».

«Классно. Наверное, у тебя много друзей. Поток на первом курсе в этот раз большой».

Я собралась написать ответ, но в этот момент откуда-то из сада донесся девчачий оклик:

– Дубрава! Иди к нам! Гортензия и Береза поспорили, сможешь ли ты вырастить куст самшита за десять минут!

Дубрава вскинулась, её зеленые волосы красиво колыхнулись и зашевелились.

– Да за десять минут я вам целую сирень выращу! – отозвалась она и обернулась ко мне, торопливо произнеся: – Яра, ты тут справишься?  У меня дело чести.

Я хмыкнула.

– Да уж с приложением знакомств разберусь.

Когда Дубрава ускакала в толпу лесовичек выращивать на время кусты, я вернулась к неизвестному собеседнику. Не то чтобы мне сильно требовалась его компания, но раз уж начала, почему не пообщаться.

«Не могу сказать, что у меня много друзей», – ответила я ему, – «Но те, что есть – хорошие ребята».

«Везет. Я пока особо ни с кем не общаюсь. Вот, поэтому залез в «Тайники».

Издалека  донесся смех, потом  лесовички хором начали считать, видимо, Дубрава уже во всю трудится над проращиванием зелени. Я хмыкнула и ответила:

«Думаешь, здесь тебя ждет успех?»

«Ну с тобой ведь я уже общаюсь».

Парень прав. Я сама не заметила, что втянулась в разговор. Возможно, эти «Тайники» не такая уж и ерунда. Хотя мне все ещё не известно, с кем я разговариваю.

«Так и есть», – ответила я, – «Но анонимность все портит».

«Думаешь? Как по мне, это наоборот помогает. Некоторые студенты застенчивые. А здесь можно не бояться».

Мне тут же вспомнились слова песни известной рок-группы, я не удержалась и написала их.

«Я знаю – круче в мире не найти.

Ты самый лучший в этой соцсети.

Но только, брат, не выходи на улицу

– там по полной можно огрести»1.

Опять повисла пауза, в которой из центра сада смех и веселье лесовичек стали громче. Виконт Схимник все не отвечал,  я даже немного напряглась – может, я слишком грублю? Но потом появилась полоска загрузки. Ага, печатает. Затем курлыкнуло сообщение.

«Считаешь, у меня не хватит смелости встретиться лично?»

Это были вызов и провокация. Мне бы послать его подальше с такими подкатами, но что-то внутри ёкнуло и, несмотря на понимание манипуляции, я ответила:

«Но ты ведь не знакомишься в академии, а зачем-то полез в «Тайники».

«Ты тоже».

Во мне снова все вспыхнуло от раздражения и интриги. Кто бы мог подумать, что переписка непонятно с кем может вызвать столько эмоций.

Я перекинула ногу на ногу и оперлась локтями на колени, набирая ответ, что, кстати, очень удобно реализовано: нужно просто держать зеркальце и мысленно концентрироваться на ответе, а буквы набираются сами.

Я набрала:

«Я-то не страдаю от нехватки общения».

«Тогда что ты здесь делаешь?» – пришел незамедлительный ответ от Виконта Схимника.

Меня накрыла волна злости,  даже затряслись руки, я захлопнула зеркальце и сунула его в карман юбки. У него там сканер моих болевых точек что ли? Этот Виконт Схимник умело выводит меня из себя. Я о таких парнях слышала, они используют какие-то пикаперские штучки и будоражат эмоции. Я хмыкнула и сама себе ухмыльнулась – не на ту напал. Такие, как он, никогда не переходят от слов к делу, потому что крутые и смелые только в сети. А в жизни, как в той самой песне – даже носа не высунут.

Снова сунув пальцы в карман, я вытащила зеркальце. Виконт Схимник все ещё на связи. Надо же, ждет, когда отвечу.

Я плотоядно облизнула губы – ну что, «ботаник», держись, иду ва-банк.

«Я здесь развлекаюсь. Ничего серьезного. Но если ты готов к настоящим развлечениям, предлагаю встретиться в реале», – написала я.

Когда отправила сообщение, по груди растеклось приятное тепло удовлетворения. Осадить кого-то с раздутым эго всегда приятно и сейчас я с чувством выполненного долга и заслуженной победы смотрела на стекло зеркальца-скажи, где в чате повисла пауза.

– Ха,– сказала я себе, – даже в «Тайниках» не смог выдержать напор. Не удивительно, что у тебя нет друзей.

Сказать, что я сама утопаю в дружеском внимании, тоже нельзя, особенно учитывая, как ко мне относятся студенты и агенты. Но даже у меня получилось обзавестись компанией.

В голове всплыл образ Соловья, жгучего блондина с загорелой кожей и такой улыбкой, что ум отшибает. Я его не видела с того момента, как они с Алексом подрались у Спрутовской. А Миху…

В животе стало неприятно – я до сих пор перед ним не извинилась за то, что доставила кучу проблем.

Я глянула на запястье. На часах за полдень, а до начала занятий у Алекса ещё сорок минут. Так что самое время отлучиться из академии в корпус АКОПОС и посыпать голову пеплом перед медведем.

Поднявшись, я не смогла удержаться и заглянула в «Тайники», где светится новое сообщение. Надо же, Виконт Схимник собрался с духом и смог ответить. Когда открыла послание, в груди снова ёкнуло, потому что в сообщении значилось:

«Хочешь встретиться? Не вопрос».

Общение походило на какое-то перебрасывание мяча, и сейчас ведущий мяч у Виконта Схимника. Который, судя по тону, считает, что я трухло и не решусь выйти из тени анонимного чата.

«Легко. Сегодня после занятий в саду под дальними кленами».

Когда отправила сообщение, мне тут же захотелось его удалить. В голову полезли всякие мысли – вдруг он урод какой-нибудь или, что ещё хуже, придурок. Не просто так ведь он скрывается в запрещенном анонимном чате академии. Но потом выдохнула и взяла себя в руки. Вообще-то я тоже нахожусь в этом чате и в придурошности замечена не была. Наверное.

Выкинув вопрос с предстоящей вечером встречей, я решительно поднялась и направилась к выходу из сада. Сейчас мне предстоит дело посерьезней, ведь Миха огреб из-за меня совершенно незаслуженно.

____________________

1 – отрывок из песни «Самый лучший в соцсети» группы «АрктидА».

Глава 6

До кабинета Михи я добиралась окольными путями, оглядываясь и выглядывая – не идет ли где Свирэль. Спрутовская меня предупреждала не попадаться ей на глаза какое-то время. А стычка в лекарской только подтвердила совет командира.  Так что стучала я в дверь Михи, вжимая голову в плечи и прикидываясь стеной.

Из кабинета донесся рычащий голос медведя:

– Свирэль, я занят, мне некогда.

Его настрой энтузиазма мне не добавил, но я, морщась и опасаясь, снова постучала.

– Миха, это я, Ярослава.

В кабинете что-то громыхнуло, затем чиркнул замок и дверь отворилась, впуская меня в кабинет. Миха сидел, развалившись на своем широченном стуле. Лапы, которые ноги, крест на крест на столе, шерсть взъерошена, в руке громадная миска, кажется, меда, а глаза уставшие, но злобы в них я не увидела.

– О, Ярослава Воронцова, заходи, – прорычал медведь, и дверь за мной захлопнулась, звякнул замок.

Я с озадаченностью оглядела кабинет с окнами на бескрайнюю Тайгу и остановила взгляд на Михе. Таким очумевшим я его ещё не видела, поэтому спросила:

– Миха, ты вообще как? В порядке?

Он отпил из миски мед, губы заблестели от вязкой субстанции.

– Ну а как ещё? – отозвался медведь и обвел себя свободной рукой. – Отдыхаю и снимаю стресс.

Как реагировать на эту картину, я все ещё не знала, но решила не юлить и говорить прямо.

– Командир Спрутовская сказала, что оштрафует тебя, – сообщила я. – А потом Свирэль… Гм, тоже заходила и сообщила, что ты весь в штрафах из-за меня. Так что я это… Пришла извиняться. Миха, прости, я же не знала, что…

– Та, – отозвался медведь, махнув рукой. – Никто меня не штрафовал. Мы с Соловьем, когда тебя искали, весь Подгород на уши подняли и перевернули.  Нашли группу рабов, оказалось, их похитили с поверхности. Так что благодаря твоей пропаже удалось выявить серьезное нарушение мирного сосуществования.

Я впечатлилась.

– Ого. И что с этими рабами?

Миха сдвинул плечами и ответил:

– Ну как, всех доставили в очистительную зону, между прочим, двадцать человек, двенадцать женщин и восемь мужчин. Стерли ненужные воспоминания пыльцой фей и отправили домой. А смотрителю Подгорода запрет на выход к Буферному рынку в течение полугода. А это, как понимаешь, серьезный удар по экономике Подгорода.

Меня эта новость так впечатлила, что я даже присела на край кресла.

– И это все из-за моей пропажи? – не поверила я.

Миха снова отхлебнул меда и вытер медвежьи губы тыльной стороной ладони.

– Ага.  Вообще весело было, хе-хе, мы с Соловьем ту таверну в груду палок превратили. Когда ты не появилась через пять минут, мы полезли разбираться. Вот тут-то и началась потеха. Такая потеха, что…

Миха многозначительно хохотнул и отхлебнул из миски, затем довольно зарычал.

– Так что нет у меня никакого штрафа в общем, – заключил он.

У меня остался только один вопрос.

– А почему Свирэли не сказал?

Громадная медвежья морда Михи неоднозначно покривилась, он проговорил:

– Да просто… Она славная эльфийка и нравится мне, все при ней, грудь во, задница – во. Но иногда мужчине, тем более зверю, надо побыть одному что ли. Понимаешь, а, Ярослава Воронцова?

Его морда приняла такое выражение, будто своей лохматой мимикой пытается дополнить суть сказанного. Не могу утверждать, что в точности поняла его посыл, но, учитывая опыт проживания с Владом Лисицыным, прекрасно понимаю, когда хочется уединения.

Я кивнула.

– Понимаю.

– Ты только ей не говори, – попросил Миха, – а то у ней истерика будет.

Я улыбнулась и сделала жест, будто застегиваю рот на замок.

– Не переживай, я умею хранить секреты.

Из кабинета Михи я вышла в приподнятом расположении духа. День сразу стал казаться лучше, воздух чище, а солнце теплее. Миха на меня не злится, да к тому же обошелся без штрафов.

Довольная, что удалось разобраться хотя бы с одним вопросом, я направилась по коридору в сторону корпуса академии. Но не успела зайти за второй поворот, на как на меня ураганом с визгом и руганью налетело нечто.

– Ах ты потаскуха малолетняя! – раздалось над ухом, а потом в это же ухо прилетел увесистый и меткий удар.

В голове зазвенело, перед глазами поплыло, меня откинуло в сторону и, если бы не стена, в которую я врезалась, точно свалилась бы на пол.

Не требовалось долго думать, чтобы понять, кому я опять помешала. Высокий голос Свирэль не перепутать ни с чьим.

– Хватит окучивать моего медведя! – завопила она, и я краем глаза успела заметить, как эльфийка снова ринулась на меня.

Не знаю, откуда у меня возникли сила и прыть, но, развернувшись, я бросилась вниз по коридору.

– Стой, зараза! – донеслось мне в спину.

Идея убегать от эльфийки заведомо провальная, если ты не эльф или какой-нибудь бегун-супергерой, так что остроухая настигла меня метров через пятьдесят на следующем уровне коридоров. Резкая подсечка сбила меня с ног, я грохнулась на пол, больно ушибив колено, а в следующий момент Свирэль оседлала меня и схватила шею в локтевой захват.

– Я тебя за Мишеньку в порошок сотру, – прошипела она мне в ушибленное ухо и стала душить.

Лежа на животе и выгибаясь в позвоночнике, как кобра, я цеплялась пальцами за руку эльфийки в попытке её отцепить. Но тщетно, а в ней откуда-то взялось столько дури, что я с ужасом стала задыхаться.

– Кхе.. кха.. кха… – только и получалось выкашливать у меня.

Свирэль  продолжала бесноваться и шипеть мне в ухо:

– А я думаю, чего мой Мишенька какой-то не такой, холодный, отстраненный. А его эта тварь околдовала. Сейчас я тебя прибью, и все чары спадут.

– Кхе… я не… кхе…

В глазах меркло, перед ними ползли цветные пятна, а голова будто надувалась воздушным шариком. Силы меня покидали, и даже чтобы выкрикнуть заклинание «эхо» не подвернулось ни единой возможности. В голове мелькнуло – вот так я сейчас и помру от руки взбесившейся ревнивицы. А ведь у меня были перспективы. Наверное. Но теперь никто не узнает, суждено ли было им сбыться. Потому что эта разъяренная фурия придушит меня, а тело выкинет в какой-нибудь портал. Ищи-свищи. В академии и АКОПОС меня отметят, как пропавшую, поищут, попаникуют, а потом успокоятся. Мало ли, сколько у них народа пропадает, вон, в Подгороде аж двадцать человек нашли. Кто знает, что было бы, не наткнись Миха с Соловьем на них.

Это все пронеслось в голове за секунду. В следующий момент последовал болезненный рывок, хватка эльфийки исчезла, а в легкие живительным потоком хлынул кислород. Я закашлялась и упала на пол, скрючившись, как червяк. За спиной раздался злой голос:

– Свирэль, какого визгопряха ты творишь?!

– Соловей, пусти, я её убью!

– Я тебя сам убью, если не прекратишь! Ты умом тронулась?!

Перевернувшись на спину и нервно хватаясь за горло, я увидела, как Соловей с абсолютно здоровой челюстью держит за шкирку эльфийку. Та в бешенстве дрыгает ногами и машет руками, крупное декольте колышется в такт, но освободиться из крепкой хватки мужчины она не может. Взгляд его суровый и злой.

– Пусти, я до неё все равно доберусь, – шипела Свирэль. – Она хочет увести у меня Миху!

Сказанное показалось мне таким бредом, что я не придумала ничего лучше, чем выдавить банальное:

– Неправда…

Взгляд фиолетовых глаз эльфийки впился в меня колючками.

– Да? А что ты делала у него в кабинете? Меня он не пустил, а тебя, дрянь ты недоделанная, пустил! Ещё скажи, что вы просто разговаривали!

Кое-как мне удалось подняться, хотя все ещё шатает, а перед глазами плавают цветные мухи. Схватившись за стену, я прохрипела:

– Да я узнать, как у него дела, ходила… Я не… Он же медведь! И гораздо старше меня!

– А вам, современным профурсеткам, плевать на приличия! – съязвила эльфийка и дрыгнула ногой, пытаясь меня достать, но Соловей удержал её, да ещё и встряхнул на всякий случай.

– Свирэль, тебе лечиться надо, – мрачно сообщил он. –  Тебе сто тридцать четыре года, могла бы поумнеть уже. Ярославе всего  восемнадцать. Миха ей как батя, ну максимум – старший брат. А ты – расщеколда скопыжная. Ещё раз узнаю, что достаешь Ярославу, самолично приволоку к Спрутовской. Пускай она решает, что с тобой делать и нужна ли неуравновешенная истеричка в АКОПОС. Поняла?

Свирель ещё пару раз дернулась и опалила меня очередным  яростным взглядом. Но когда проговорила, голос прозвучал куда более смирно.

– Поняла.

Сол ещё немного подержал её на весу, как котенка, затем нехотя опустил. Свирэль, едва коснулась стопами пола, дернула плечами, скидывая с себя руку Разбойника. Затем сдула со лба белокурый локон и гордо выпрямила спину.

– Я буду следить за тобой. За всеми, – произнесла она и демонстративно зашагала прочь по коридору, качая широкими бедрами.

Соловей подошел и подхватил меня под локоть.

– Ты как?

– Жить буду, – отозвалась я.

– Может, тебя в лекарскую отвести? – предложил он.

У меня сам собой вырвался смех, хоть и хриплый.

– Обойдусь. А то в последнее время я там постоянный клиент. А как твоя челюсть?

– Живет и здравствует. Я отведу тебя до комнаты, – сообщил Сол тоном, не терпящим возражений.

Меня немного шатало, но в целом  чувствовала я себя нормально. Соловей порывался взять меня на руки, но я категорически отказалась – не хватало ещё, чтобы меня как немощную на себе таскали. И так вся академия и агентство на меня косо смотрит.

К счастью, в академии сейчас занятия, так что пока он провожал меня по коридорам в общежитие, на пути никто не встретился.

– Ты точно в порядке? – ещё раз уточнил Соловей, когда мы остановились у моей двери.

Я подняла на него взгляд, чтобы ответить, но почему-то запнулась и остановилась на его пронзительно синих глазах. Положение получилось неоднозначное – мы одни в коридоре у моей двери стоим довольно близко и смотрим друг на друга. Он, конечно, не первый раз приводит меня, но почему-то сейчас сердце мое забилось чаще.

Мое смущение оказалось таким очевидным, что Соловей улыбнулся красивыми жемчужными зубами, с помощью которых он невероятно мощно свистит. Когда наклонился к моему виску, а его ладонь уперлась в стену слева от меня, пульс мой и вовсе стал нитевидным. Нос уловил его едва уловимый мятный запах. Я сглотнула пересохшим горлом, и в груди вспыхнуло, я даже стала чаще дышать, не представляя, что же сейчас будет. Что же будет…

Когда палец Соловья легонько коснулся моей щеки, я едва не потеряла сознание, в голове зазвучали фанфары, а сердце едва не выскочило сквозь грудную клетку. Шепот Соловья над самым моим ухом окатил горячим дыханием и прошелся томительной дрожью по всему телу.

– Яра, – прошептал он, – ну что ты. Я агент, а ты студентка. Тише, тише…

После чего чуть отстранился, но так, чтобы я могла видеть его глаза. И я тонула в этой синеве, не представляя, куда могу вляпаться.

Губы Сола тронула хитрая улыбка.

– Иди, Яра, отдыхай, – сказал он и толкнул дверь в мою комнату.

Сообразила, что надо двигаться, я не сразу.  Только стояла и смотрела, как очарованная, ему в глаза. Потом в каком-то полусне попятилась, не отрываясь от его взгляда. Только когда вошла в комнату и закрыла дверь, осознала, что сейчас произошло.

Прислонившись спиной к двери, я с шумом выдохнула. Сердце тарабанит, в ушах звенит, дышу, как паровоз. Может, формально ничего и не произошло, но то, как несколько секунд назад звенел воздух, услышал бы даже глухой.

Меня потряхивало. Дойдя до кровати, я рухнула на неё спиной и уставилась в потолок. Мама дорогая, мне ведь не показалось? Соловей сейчас со мной заигрывал. Он так близко ко мне наклонился, что я почувствовала его запах, приятный, еле заметный. А ведь мог просто сказать «пока» и уйти. Что это значит?

– То и значит, – проговорила я себе, надеясь, что звук собственного голоса немного приведет в себя. – Он сказал, что агент, я а студентка. А это, судя по всему, запрет на… Чтобы там ни было, но запрет.

К тому же Миха меня предупреждал не вестись на всякие соловьиные трели, потому что он – Соловей. Поет сладко, заслушаешься и взлетишь к самым небесам. Правда, когда песня прекратится, на землю рухнешь так, что костей не соберешь. Я даже забыла о происшествии со Свирэлью. Если со стороны Сола это был прием, чтобы добиться именно этого, то удалось на славу. Я теперь не то что о Свирэли – вообще ни о чем думать не могу, кроме как об агенте Разбойнике.

– Да блин! – выругалась я на себя и села.

Потом посмотрела на часы и охнула – на занятия к Алексу я не то, что опоздала, а полноценно их пропустила. Он, наверное, в бешенстве. А может, наоборот рад, что я не мозолю глаза, но одно наверняка точно – мое отсутствие он заметил.

Обругав себя последними словами, я походила по комнате и решила на глаза ему сегодня не попадаться. Уже пять часов, смысла врываться на последние двадцать минут занятий нет. Лучше отсидеться, а потом отмазаться походом к Михе.

На сегодня лекций больше у меня не стояло, так что я села почитать фолиант по Межмировой истории. Мне, как человеку вновь прибывшему, эта дисциплина очень кстати. Тем более это действительно интересно.

Как выяснилось, мы обитаем в чем-то вроде мультивселенной, где одновременно присутствуют все наши «если», «возможно» и  «может быть». То, что мы воспринимаем, как непоколебимую реальность – лишь один из миллионов её вариантов. Конкретно нашу линии реальности в фолианте называют «Универсумом».

Я полистала книгу. Некоторые её страницы  мерцают золотистым светом. Когда открыла одну из них, страница развернулась на ещё одну книгу такой же толщины, и я поняла что этот материал изучать я буду крайне долго.

Потом я читала о Небулане – мире два-пять, который далеко не всегда живет мирно с остальными. Хотя во Вселенной дружелюбных миров и много, но тех, кто вечно чего-то хочет, тоже достаточно. Ещё читала о Нибиру – мире на планете, которая находится одновременно с нами, но вращается вокруг солнца так долго, что на Земле успевают появиться и исчезнуть целые цивилизации. Ещё о том, как сама Земля долгое время управлялась магами, а потом их численность сократилась. Об этом я уже читала в другой книге.

В фолианты я погрузилась так глубоко, что вырвал меня из них только курлык зеркальца. В тишине комнаты он прозвучал так громко, что я вздрогнула. Надо как-то настроить его звучать потише.

Выпрямившись на кровати, я хрустнула шеей и заглянула в зеркальце-скажи. Там светилось сообщение в приложении «Тайники».

– Блин! – спохватилась я. – Забыла совсем!

То, что я сама спровоцировала на встречу незнакомца, совершенно вылетело у меня из головы. Мелькнула мысль не идти. Но тогда я буду балаболкой, которая не отвечает за слова. С другой стороны, я вообще не знаю этого человека и имею полное право отправить его подальше.

Несколько мгновений я пялилась на зеркальце. Потом выругалась и открыла сообщение.

«Я жду уже пять минут под кленами. Если ты не придешь, будем считать что я выиграл. А ты проиграла».

Внутри зазудело. Даже ежу понятно, что это дешевая провокация и Виконт Схимник нарочно меня поддевает. А я, как дурочка, поддаюсь. Но, с другой стороны, если ты знаешь о манипуляции, то это уже не манипуляция, а осознанное решение.

– Ну ладно, Виконт, – пробормотала я. – Держись.

«Я иду», – отправила я быстро сообщение и спрыгнула с кровати.

Запах Соловья все ещё стоял в носу, а  драка со Свирэлью в памяти пока свежа. Но оставить дело недоделанным и позволить какому-то неведомому Виконту Схимнику одержать верх я не могла.

Поэтому я шла по коридорам, уткнувшись носом в зеркальце и смотрела на то, как набирается сообщение.

«Уверена? Я подумал, что ты просто струсила».

Самоуверенность Виконта Схимника меня злила и придавала скорости. Я набрала:

«Считаешь, у меня нет других дел, кроме как ждать встречи с тобой?»

«А разве есть?».

«Представь себе».

«Сложно вообразить, чем ты занималась, если не была на занятиях по боевой магии».

Я даже охнула на бегу – Виконт Схимник знает, что я хожу к Хрому. Значит мы и правда на одном потоке.

«Какой наблюдательный», – ответила я. – «Посмотрим, не струсишь и не убежишь ли, пока я иду».

Секундная пауза, затем снова набор и вот пришло сообщение:

«Я весь в твоем распоряжении».

От его неоднозначности я охнула и не заметила на пути преграду, а, когда налетела на неё, стало уже поздно, потому что преградой оказался никто иной, как Алекс Хром.

Глаза его цвета голубой стали смотрели с холодной яростью, точеный подбородок устремился на меня, а желваки заиграли.

– Кого я вижу, – проговорил он едко. – Никак Ярослава Воронцова объявилась в академии Парамагии. Наверное, она очень занята, если не пришла на занятия боевой магии.

Несмотря на тон, в этот раз я могла понять его недовольство – все-такие прогул очевиден. Но у меня есть оправдание.

– Алекс, все не совсем так, – затараторила я, – я просто ходила к Михе, а там Свирэль, она напала, чуть не задушила меня. Если бы не Соловей…

– Ну конечно, – кривя правильный нос, произнес Алекс, – вместо занятий по боевой магии ты прохлаждалась с Соловьем. Почему-то я не удивлен.

Произнес он это так, что мне стало не по себе, а чувство вины обрушилось с такой силой, будто я изменяла ему. Хотя рационального зерна в этом чувстве примерно минус ноль.

Я тряхнула головой, отгоняя неуместные ощущения, вызванные умелой психологической атакой, и снова попыталась объяснить Алексу.

– Да нет. Ты опять не так понял…

– Я, по-твоему, идиот?

– Что? Нет. Нет, конечно, просто…

– Тогда хватит утверждать, что не понимаю твоих слов, – резко бросил Алекс. – Ты не настолько прекрасный оратор, чтобы я, действующий агент АКОПОС, не улавливал их смысла.

Меня шокировала его новая атака, причем не столько её содержание, сколько само её наличие.

– Да чего ты на меня взъелся-то? – растерялась я и похлопала ресницами.

Губы Алекса искривились неоднозначной усмешкой.

– Тебе с самого начала объяснить?

Представив, в какой монолог это может вылиться, я быстро покрутила головой и проговорила:

– Алекс, слушай, я правда извиняюсь, что не пришла на занятие. Обещаю, на следующем буду, как штык. Но мне сейчас надо спешить.

Я покосилась на зеркальце-скажи, оно курлыкнуло и сообщение висит одинокой пометкой. Мой взгляд не ускользнул от Алекса и, прежде, чем я успела среагировать, он выхватил зеркальце у меня из руку, подняв над головой так, чтобы я не смогла достать.

Я рефлекторно подпрыгнула за ней.

– Отдай!

– Откуда у тебя зеркальце-скажи? – строго спросил он, глядя, как я прыгаю вокруг него, пытаясь отнять принадлежащую мне вещь.

– Откуда и у всех! – выкрикнула я, продолжая тщетно скакать. – Со студсклада.

Алекс хмыкнул.

– Надо же, – отозвался он.

В зеркальце снова курлыкнуло, Алекс сдвинул брови.

– Да что там у тебя все время сигналит? – проговорил он, а затем не опуская руку, заглянул в мое зеркальце.

В мыслях моих в этот момент произошел настоящий взрыв. Потому что до меня дошло – там ведь то, чего жаждущий выпереть меня из академии Алес видеть не должен. В груди все сжалось, а сердце пропустило удар.

Тем временем выражение лица Хрома медленно менялось: из просто строгого и сердитого оно постепенно становилось, ошарашенным, затем удовлетворенным, а потом злорадным. Он смотрел в зеркальце, и его идеальные губы расползались в улыбке.

– Вот это новости, – спустя мучительную паузу произнес Алекс. – В академии учишься всего ничего, а уже сидишь в запрещенном приложении. Понимаешь, чем это тебе грозит, дорогая моя Ярослава?

Впившись в него беспомощным и яростным взглядом, я сглотнула сухим языком. Я понимала. О да. Я очень хорошо понимала.

Глава 7

Конечно же, после этого с Алексом у нас разразился скандал, порадоваться в котором можно было лишь тому, что в это время в коридоре никого не оказалось. Я орала на него, упрашивала, требовала не идти к Спрутовской. Но Алекс оставался неумолимым и волок меня к командиру АКОПОС, как приговоренную.

– Ты меня ненавидишь, – тараторила я в панике и крутилась вокруг него юлой, когда получилось высвободить локоть из железной хватки, – но, пожалуйста, не порть мне жизнь. Ты не понимаешь, что меня ждет, если выпрут из академии.

Лицо Хрома оставалось мрачным и ухмыляющимся, а соколиные брови периодически сдвигались.

– Я сто раз говорил, что не ненавижу тебя, Ярослава, – произнес он.

– Тогда, пожалуйста, не сдавай меня, – взмолилась я. – Мне ведь даже жить негде.

– До этого же ты где-то жила, – парировал Алекс.

Мы завернули за угол, кабинет Спрутовкой неумолимо приближался.

– Жила, – ответила я. – Но теперь там жить не могу.

– А ты смоги, – пожав плечами, отозвался Хром.

На меня накатила очередная волна гнева, я выпалила:

– Да нет у меня больше дома! Нет! Понимаешь? Мне маму спасать надо!

Мы остановились у дверей кабинета Виолетты, Алекс развернулся ко мне, на его лице отразилось что-то вроде сожаления, но губы произнесли иное.

– Дела гражданских меня не касаются. А ты без пяти минут гражданская. Заходи.

После чего открыл дверь и втолкнул меня в кабинет.

Зал Спрутовской в этот раз встретил нас прохладой и полумраком. За окнами сумерки, а бледные кварцевые кристаллы по стенам освещают помещение слабо. Спрутовкая восседает на своем здоровенном стуле у дальней стены, подпирая кулаком подбородок, фиолетовые щупальца покачиваются, кольца с драгоценными камнями на них поредели, а волосы сиреневым водопадом растеклись по плечам.

Увидев нас, Виолетта подняла левую бровь и произнесла:

– Интересно, у вас теперь новая традиция – врываться ко мне? Хром, ты совсем страх потерял?

Алекс коротко кивнул, я не поняла – он так соглашается со словами Спрутовской или приветствует.

– Понимаю, командир, – сказал он. – Виноват. Приношу извинения. Но, уверен, вы простите мне эту оплошность. У нас тут серьезное дело.

Когда Виолетта с немым вопросом перевела на меня взгляд, в груди ухнуло молотом и я вжала голову в плечи.

– Ну? Потрудись объяснить, – позволила она.

– Слушаюсь, – с готовностью отозвался Алекс.

И пока он в подробностях обрисовывал ситуацию с запрещенным приложением «Тайники», я испытала всю палитру значения слова «фиаско». Каждая фраза Алекса вбивала по гвоздю в гроб моего будущего, и я не знала, как остановить свое падение.

Спрутовская слушала сосредоточенно, лицо её хмурилось все больше, между бровей пролегла глубокая морщина, а глаза потемнели, как грозовое небо. Щупальца нервно подергивались, и мое нутро подсказывало – гроза, бушующая в глазах женщины-осьминога, вот-вот обрушится на меня.

– Вот такая обстановка, – закончил вещать Алекс и победно покосился на меня.

Надежды мои давно осыпались прахом, теперь я просто стояла и молчаливо ожидала своей участи, потому что противопоставить его словам мне нечего.

Виолетта несколько минут молча пронзала меня взглядом, и мне хотелось провалиться сквозь пол до самого Подгорода, чтобы только скрыться подальше от её распекающего взгляда.

Когда командир заговорила, я вздрогнула. Почему-то до этого казалось, что мы так и будем молчать целую вечность, пока не кончится мир.

– Ярослава, ты подтверждаешь слова агента Хрома? – поинтересовалась она низким и тяжелым голосом.

Голова моя бессильно упала на грудь, сердце сжалось ледяной лапой – это конец. В лучшем случае меня ждет участь подстилки отчима, а в худшем – не только его.

Когда в звенящей тишине зала прозвучал мой голос, я сама его не узнала – так глухо и бесцветно он прозвучал.

– Так и есть, – ответила я. – Все правда.

– То есть ты действительно зарегистрировалась в анонимном сообществе «Тайники» и с кем-то там переписываешься? – напирая, уточнила Спрутовская.

Её слова ударяли мне в солнечное сплетение, подобно кулакам, я поморщилась и кивнула.

– Переписываюсь…

– Угу, – протянула командир и замолчала, уставившись куда-то в пол и потирая подбородок.

Повисла тишина, в которой я слышала только биение своего сердца и свое же дыхание. Они казались таким громкими, что оглушали, и, когда спустя какое-то время рядом покашлял Алекс, даже обрадовалась, что в этом мире ещё остались хоть какие-то звуки, кроме грохота в моем теле.

Алекс осторожно обратился:

– Командир?

Спрутовская вскинула голову, будто очнулась ото сна, когда заговорила, слова зазвучали вдумчиво и с расстановкой.

– Мда. Мои планы по экспедиции в Небулан, возможно, придется скорректировать. Ситуация, конечно, непростая, – сказала она. – По правилам после того, как студента поймали с поличным на пользовании «Тайниками», его обязаны исключить из академии Парамагии. Естественно, ни о какой работе в АКОПОС также речи быть не может…

– Поддерживаю вас полностью, командир, – поддакнул Алекс.

Одно из щупалец Виолетты нервно дернулось, командир проговорила:

– Не перебивай, Хром. Да, я действительно должна тебя исключить, Ярослава. Но сейчас мы в непростой ситуации. В Небулане неспокойно…

Алекс снова вставил:

– В Небулане всегда неспокойно, командир.

Спрутовская окатила его суровым взглядом, и брюнетик поджал губы, а она продолжила:

– Верно. Но сегодня разведка донесла, что возможны диверсии. Наши системы контроля мигают оранжевым, а это значит – идет какая-то экспансия. Но мы совершенно её не видим.

Я не поняла.

– Это как?

Спрутовская скривила суровое лицо.

– Пока не понятно, – ответила она. – Очевидно лишь то, что в наш мир произошло незаконное проникновение, но мы никак не можем его отследить.

– И вы думаете, что «Тайники» каким-то образом с этим связаны? – не поверила я, потому что с трудом представляла, как магическое приложение для общения студентов может быть замешанно в межмировом проникновении.

Командир протянула длинное щупальце к небольшому шару на полу и мазнула по круглой поверхности. Над шаром засияло зеленоватое облако, в нем замелькали картинки, в которых я узнала красноватые пески Небулана.

– «Тайники» были созданы четыреста лет назад студентом из Небулана, – стала приоткрывать мне завесу неизвестности Виолетта. – Приложение никак не контролировалось, отследить его магический центр не удается до сих пор. А значит и ликвидировать. Или же использовать в своих целях.

Я кивнула – такие вещи действительно лучше возглавлять, чем не знать, что с ними делать. Спрутовская продолжала:

– Мы потребовали у этого студента открыть доступы к магическому центру и отдать контроль нам. Он наотрез отказался и сбежал из академии Парамагии. Найти его до сих пор не удалось. Как и магический центр  «Тайников». Во избежание повторений мы наложили серьезные чары на мембраны между нашим миром и миром Небулан,  чтобы запретить перемещение от них сюда. Но, как видишь, недавно случилось странное, и небуланская братия стала появляться на Земле.

– Угу, – согласилась я. – И подворовывать. Мою сумку, например, упёрли.

Брови Спрутовской сдвинулись, лицо помрачнело, она кивнула.

– Они, как ты выражаешься, упёрли такие мелочи не только у тебя. Агенты сообщают, что было зафиксировано ещё несколько подобных случаев. Что вызывает беспокойство. А анонимное приложение «Тайники» – жирная прореха в безопасности академии Парамагии, АКОПОС и всего нашего мира. Так что очень кстати было бы иметь своего человека в этих «Тайниках».

До меня смысл толстого намека Спрутовской дошел не сразу, зато Хром, похоже, все понял, потому что его восклик перешел на фальцет.

– Командир?! Вы серьезно???

– Абсолютно, агент Хром.

Алекс задышал так часто, что стал задыхаться.

– Да она же девчонка! – выдохнул он. – У неё нет подготовки! Она запорет всю операцию!

– Вот и продолжай её подготовку, – со спокойной серьезностью ответила Виолетта и обратилась уже ко мне: – Ярослава, от тебя требуется максимум усилий. Сейчас у тебя есть шанс стать кем-то большим, чем девочкой по вызову. Но я не всесильна, имей это ввиду. Так что если ты готова стать информатором по вопросам приложения «Тайники», будь готова ко… Всему. Ты готова?

Пока слева от меня, захлебываясь от очумения, глотал воздух Алекс, меня заколотила мелкая дрожь. Не только от того, что предлагают стать доносчицей на своих сокурсников. Но и потому, что она знает! Виолетта Спрутовская знает о моей жизни там, среди гражданских! Знает о Владе Лисицыне! И она реально мне помогает! Остается только вопрос – почему?

– Ярослава? – снова ударил меня кулаком под дых вопрос командира. – Ты готова?

Вариантов у меня не то чтобы много. Кляузничать на сокурсников мерзко и отвратительно, но оказаться в лапах отчима ещё хуже. Без АКОПОС я не смогу помочь маме. А значит шанс у меня только один, пусть и не очень чистый, но существенный.

Я кивнула.

– Готова.

Рядом, наконец, обрел способность связно изъясняться Алекс.

– Командир, но как… Она же…

Виолетта Спрутовская перевела на него взгляд, и в её фиолетовых глазах я вдруг увидела такую усталость, что мне стало её жаль. Сколько лет Виолетте, я точно не знаю, но эта женщина-осьминог тянет на себе весь АКОПОС и академию Парамагии уже не первый десяток, а, может, и сотню лет. Она многое знает, гораздо больше, чем может сказать, и жизнь её похожа на айсберг, верхушка которого видна всем. Но настоящий массив сокрыт под водой, и какие громады там таятся, до конца не знает и сама Спрутовская. Впрочем, так и все люди – друг другу показывают только фасад, но пустить в глубины своего океана могут лишь избранных.

– Алекс, – проговорила она спокойно, – я хороший командир?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Алекс с растерянностью вытаращился на Спрутовскую.

– Э… Что? – пробормотал он. – Да, конечно. Что вы, конечно, хороший. Я бы сказал – лучший!

Спрутовская устало выдохнула и сказала:

– Хорошо. Вот и славно. Тогда доверься моему опыту, Алекс. Нам сейчас нужно много инструментов. Ярослава не будет лишней.

Из кабинета Виолетты мы уходили молча. Напоследок она дала Алексу кое-какие инструкции, и теперь мы  идем по коридору через АКОПОС к корпусу академии в задумчивой тишине.

До меня медленно доходило – я смогла не вылететь из академии. Правда плата за это – верность друзей, которых у меня и без того раз, два и обчелся. Но разве друзья не для того, чтобы прощать и принимать человека таким, какой он есть?

Когда мы дошли до развилки коридора, одна часть которого ведет в корпус академии, а другая в столовую АКОПОС, Алекс остановился и развернулся ко мне.

Во второй раз за сегодня я оказалась в ситуации, когда мужчина стоит близко ко мне и смотрит сверху вниз. И оба этих мужчины вызывают крайне смятенные чувства. А после всего, что сказала Спрутовская, меня все ещё потряхивает.

– Ярослава, – проговорил Алекс, глядя на меня глазами цвета голубой стали, – я хочу, чтобы ты очень хорошо усвоила: я тебя не ненавижу. Ты это поняла?

Я сглотнула, таращась на прожилки в его глазах и на четкий профиль. Когда пауза слишко затянулась, нашла в себе силы выдавить:

– Ну… А чего ты тогда меня гнобишь почем зря?

Хром облизал губы и чуть нервно поморщился на одну сторону.

– Я не гноблю, – сказал он, – я отвечаю за безопасность. Пойми меня правильно, я действующий боевой маг, старший агент АКОПОС. На моих плечах не только безопасность академии и агентства. Твоя тоже, Ярослава.

То, что он пытается меня защитить, он уже говорил, но защита его выглядит, как неприкрытая агрессия, а я такого языка не понимаю.

Я ответила:

– Я помню и понимаю, кто ты такой. Но попробуй и ты понять меня.

На и без того хмурое лицо Алекса набежала ещё одна тень, он стал похож на Аполлона или Диониса, который задумался о своих тусовках и впал в раскаяние.

– Тут видишь какая ситуация, Ярослава, если встанет вопрос безопасности тысяч людей или твоей, – проговорил он, – догадываешься, какое правильное решение я должен буду принять?

Холодок, пробежавший по моему позвоночнику, опустился в поясницу и неприятно кольнул.

Я ответила тихо:

– Догадываюсь. И надеюсь, такой ситуации не возникнет.

– Я должен не надеяться, а просчитывать и предвосхищать, – ответил Алекс. – Спрутовская, безусловно, мощный командир, но она здесь, в корпусе АКОПОС. А я решаю вопросы там, где швыряют пульсары и проклятые твари вселяются в маленьких девочек.

– Понимаю…

– Я обучу тебя, как того требует командир, но мнения своего не меняю – продолжил Алекс. – В академии и в АКОПОС место есть тем, кто прошел настоящую подготовку, а не читерскую.

Говорил Алекс негромко, но слова его больно били в самое сердце. Он не устает напоминать мне, кто я такая и куда должна пойти со своими попытками зацепиться в академии.

Я не смогла подавить нервный вздох, слова вырвались сами.

– Тебя совсем не трогает то, что со мной может случиться в мире гражданских? – спросила я.

На секунду показалось, что по мрачному лицу Алекса скользнула тень сочувствия, но, судя по тому, как быстро она исчезла, это было что-то иное.

– Гражданским место среди гражданских, – проговорил он, спустя небольшую паузу. – Моя задача обеспечивать им безопасность и неведение о паранормальном магическом  мире.

Потом он вдруг как-то очень пристально посмотрел мне в глаза, и я ощутила знакомое чувство падения. Такое уже было, когда он таращился на меня после ситуации с проклятой душой в лекарской. Я не могла оторвать взгляда от его холодно-голубых радужек, казалось, они растут, увеличиваются, превращаясь в огромные глыбы льда. Заполняют собой все вокруг и втягивают меня внутрь, я тону в этом ледяном океане и не понимаю – почему.

Кажется, он прикасался к моему лицу, потому что я ощущала легкое щекотание на щеках. А может, мне лишь показалось, потому что хотелось так думать. И теплое дыхание на своих губах, и даже прикосновение широкой ладони к моему затылку. Терпковатый древесный запах щекотал нос, я точно знала, кому он принадлежит, а в ушах бесконечно гудел рог. Чем глубже я тонула в ледяном океане, тем сильнее становился звук. В какой-то момент я потеряла ощущение пространства, меня качнуло, и я полетела в сторону.

Именно полет и вырвал меня из этого затягивающего состояния – гул резко прекратился, картинка смазалась, запах ослаб, а в следующий момент я налетела левым плечом на стену.

– Ай!

Было не больно, но неприятно. Ухватившись за плечо, я зажмурилась до цветных кругов перед глазами, а когда разлепила веки – вновь увидела перед собой развилку коридора и Алекса. Он хмурит соколиные брови и смотрит на меня с задумчивой мрачностью.

– Не понимаю, – проговорил он через пару секунд, – что она в тебе нашла.

Меня его философствования заботить перестали – после этого странного гипноза голова немного кружится и хочется пить. Я облизала пересохшие губы и спросила с недовольством:

– Что это, блин, было?

– Не бери в голову, – отвлеченно ответил Алекс, продолжая с неоднозначным интересом меня разглядывать. – И вроде нет в тебе ничего особенного… Чего она тогда в тебя так вцепилась…

– Ну спасибо, – буркнула я. – Если на сегодня у тебя норма по оскорблениям выполнена, я пойду.

После чего развернулась и намерилась двинуться по коридору к корпусу академии. Но сделать удалось ровно один шаг, потому что путь мне преградила рука Алекса, которая уперлась в стену. Агент снова навис надо мной и оказался так близко, что, кажется, я навсегда запомню его дерзкий запах.

– Ты мне точно ничего не хочешь рассказать? – поинтересовался он с неуверенностью и подозрительностью в голосе.

Я сглотнула и снова уставилась на него. В такой близости от мужского лица, да к тому же красивого, чего уж греха таить, думается крайне трудно. Особенно, когда мужчина требует чего-то непонятного и наседает всей психологической массой.

Поморгав и продолжая смотреть на агента снизу вверх, я выдавила из себя:

– Вряд ли.

– Уверена?

Эта фраза всколыхнула во мне характер, я тряхнула головой и проговорила:

– Даже если бы было, что сказать, с тобой я бы точно обсуждать ничего бы не стала.

– Да? – хмыкнул Алекс, как мне показалось, уязвленно. – А с кем бы стала? С Михой? Или с Соловьем? Он, как мне говорят, тебе уже напел своих трелей в уши.

В груди вспыхнуло негодование, страх и робость моментально испарились, им на смену пришли смелость и решительность.

– Как интересно. Ты что же, за мной следишь?

– Контролирую, – уточнил Хром.

– Я как-то дожила до своих лет без твоего контроля, – выдохнула я ему в лицо. – Проживу и дальше.

Алекс скривился, а я страшно выпучила глаза. Моя тирада, конечно же, детский лепет и ни капли обоснованной аргументации. Но язык мой, подгоняемый эмоциями, плетет быстрее, чем мозги успевают обработать информацию.

– Иди уже, – вдруг с усталым вздохом произнёс Алекс. – Не опаздывай на занятия.

После чего развернулся и ушел, оставив меня в растерянном неведении.

В свою комнату я возвращалась задумчивая и озадаченная. Странности, которые сегодня добавились в мою копилку, разрешить хотелось бы, но вряд ли агенты Хром и Разбойник кинутся мне объяснять своё поведение.

И всё же два положительных момента я за этот день получила. Первый – Миха на меня не злится. Второй – Алекс меня не ненавидит. Это не значит, что оставит попытки выдворить меня из академии, но хотя бы личной неприязни между нами нет. А это хорошо.

Из плохого: со Свирэлью мои отношения усугубились хуже некуда. Она первая, от кого следует ждать неприятностей крупного калибра. Но самое главное, мне придётся стать шпионкой  среди немногочисленных друзей.

– Мда. Ситуация, – сказала я себе тихо.

Как буду кляузничать на Дубраву или Ясеня, не укладывалось в голове, хотя я обдумывала и так, и сяк. Когда дошла до своей двери, окончательно решила – доносить на них я не стану, даже если того потребует Спрутовская. Она ведь не знает, кто именно зарегистрирован в «Тайниках». А значит, я имею карт-бланш на выбор того, о ком говорить, а о ком нет.

Комната встретила меня уютом и легким потрескиванием гномьего камня, который разогрелся до красна. Я переоделась в ночное, решив принять душ утром, а сейчас залезла в кровать с очередным фолиантом и собралась почитать перед сном, чтобы снять стресс. А его сегодня было достаточно.

Взгляд бегал по строчкам, а буквы мелькали, но спустя несколько минут поймала себя на том, что все это время читаю один и тот же абзац. При этом вообще не вникаю, о чем он.

Я хмыкнула.

– Похоже, сегодняшний стресс все-таки на меня подействовал.

Вознамерившись осилить хотя бы параграф, я снова взялась за абзац.

«Пространственная магия хорошо используется при непосредственном преобразования объектов в пространстве с применением силовых потоков и геометрии пятимерных структур…»

– Белиберда какая, – заключила я, кривясь, и склонилась ниже над фолиантом.

В этот момент спасительно курлыкнуло зеркальце, я схватила его, готовая общаться с кем угодно, лишь бы отложить необходимость читать о пространственной магии.

В сообщениях светилось одно не прочитанное. Я ткнула на него.

«Все-таки ты трусиха», – значилось там.

Я не сдержала досадного «блин». От того, что ещё один студент академии считает меня недотепой, в груди засвербело. Даже пришлось почесаться. Но это не помогло, свербение усиливалось, в какой-то момент голова пошла кругом и перед глазами мелькнула однажды увиденная пустыня. Та, в которой за мной гнался вурдалак. Сейчас показалось, что я подглядела в окно с размытыми краями, где огромный чёрный замок высится посреди пустыни, как созревший прыщ. И ощущения от него соответствующие. Вокруг марево, небо тяжелое, а грязно-коричневые тучи ползут так низко, что вот-вот прорвутся.

Меня потянуло в это окно, словно затягивала невидимая воронка. Я тряхнула головой и видение моментально исчезло.

– Вот это да… Что за… – пробормотала я себе и с силой потерла лицо ладонями.

От стресса и напряжения пригрезится и не такое. А этого добра у меня вдоволь. Поэтому решив, что на сегодня умственной и физической нагрузки достаточно, я переложила книги на прикроватную тумбочку и опустила голову на подушку. Перед тем, как уснуть, не удержалась и все-таки отправила сообщение Виконту Схимнику:

«Возникли неотложные дела. Если ты все ещё не передумал встретиться, предлагаю сделать это завтра».

Ответ пришел буквально через пару минут.

«Договорились».

Завтра, конечно же, мы тоже не встретились, потому что Алекс Хром устроил марафон по базовым боевым заклинаниям, которые он любовно называл «ББЗ». Мы с Дубравой едва не выли от напряжения, потому что эти «ББЗ» требовали хорошей скорости реакции, а это лучше получалось у парней. Девочки выполняли задания за счет концентрации, но этот ресурс в магии более затратный. Так что после занятий не хотелось ничего, кроме как упасть и спать.

На следующий день  с Виконтом Схимником мы тоже не встретились, и на последующий и вообще – две недели пролетели, как слетели с куста. Не помню,  чтобы я когда-нибудь так пахала. На занятия уходила рано утром, а возвращалась, когда солнце пряталось за горизонт.  За это время с Дубравой и Ясенем мы сдружились ещё крепче, даже Алан Клыкер иногда затесывался в нашу компанию.

На какое-то время я полностью погрузилась в учебу и даже забыла о том, что есть мир гражданских и что я выходец из него. Биан Ас особо не мешал, что удивило, ведь до этого он активно за мной наблюдал, а теперь будто бы потерял интерес, хоть и мелькал постоянно где-то рядом. Я только выдохнула с облегчением. Соловья с того момента, как он проводил меня до комнаты, я не видела. Как и Миху. Зато с Алексом виделись регулярно, но полностью по-деловому. Стало даже казаться, что он смиряется с моим присутствием.

В «Тайники» я заходила регулярно, общение с Виконтом  Схимником  как-то само по себе утряслось и стало привычным. Даже начало казаться, что мы всегда легко и непринужденно перекидывались остротами. Иногда в перерывах между занятиями я, вместо того, чтобы проводить время с Дубравой и Ясенем, я сидела на винтажном подоконнике восемнадцатого этажа и перекидывалась сообщениями в «Тайниках» через зеркальце-скажи.

От Виконта Схимника как раз прилетело новое и висело непрочитанной иконкой.

«Ты снова сегодня воевала с пространственной магией у Сократиса?» – спрашивалось в нем.

«У меня вообще-то неплохо получается», – немного приврала я, потому что как раз с пространственной магией у меня не очень.

Ответ ждать себя не заставил.

«Да не заливай. У Сократиса мало кто способен на «неплохо».

Я тихонько усмехнулась и быстро набрала:

«А может, я та самая, у кого получается».

«Смело. И дерзко. Может быть, ты достаточно смелая и для маскарада?»

А вот это заставило меня даже сползти с подоконника и нервно потоптаться у окна. Так. Значит, маскарад. Что мне это сулит? Как минимум посещение сборища тех, кто не спешит раскрываться перед управлением академией и агентством.

Я отправила сообщение Виконту Схимнику:

«А что за маскарад?»

«Иногда руководство «Таников» устраивает закрытую тусовку для своих», – пришел ответ.

Я хмыкнула. Как интересно. Выходит, мой дорогой Виконт Схимник каким-то образом относится к этим самым «своим»?

Как бы романтично я ни была настроена на его счет, но доля здравого смысла во мне осталась. Надо бы подробнее выяснить, что за движуха для избранных и при этом не спугнуть Виконта.

Поэтому я постаралась сохранить прежний темп и тон беседы, отправив сообщение:

«Я должна поверить, что ты входишь в этот закрытый круг?».

«Сомневаешься?».

«Если честно, ещё как».

«Тогда как тебе такое, моя красавица Леди Молния?», – пришел ответ. – «Я предоставлю тебе пароль для входа в закрытый чат. Перед маскарадом пришлю приглашение в него. По этому паролю можно будет получить место проведения».

Я даже изумилась тому, как охотно он решил раскрыть передо мной секреты тусовки и отправила сообщение:

«Звучит заманчиво».

«Но ты должна пообещать», – тут же курлыкнуло сообщение в зеркальце.

Ну конечно, как же мы могли обойтись без сделок.

«И что? Предупреждаю – отдаваться на первом свидании не буду», – ответила я.

«Хаха. Уверена? Может, я неотразим».

«Ага. И поэтому я должна упасть перед тобой штабелем. Нет уж, обойдешься, дорогой Виконт Схимник».

Обычно меня его дерзость и прямота забавляли, но иногда я вспоминала, что имею дело с безликим аватаром. Мало ли, кто на той стороне, и вместо нарисованного воображением образа жгучего брюнета меня поджидает какой-нибудь псих.

Зеркальце снова курлыкнуло, я открыла сообщение.

«Ладно, не бойся. Приставать не стану. Но пообещай мне, что обязательно придешь».

«И всё?», – не поверила я.

«Этого будет достаточно. Надеюсь, возможность побывать на закрытой вечеринке и увидеться, не раскрывая лица – это достаточная мотивация».

«Можно и так сказать».

«Будем считать это согласием. Тогда ближе к тусовке я пришлю кодовое слово», – прислал сообщение Виконт Схимник.

«Договорились».

После этого в зеркальце прилетела объемная ромашка, я не удержала улыбку и поторопилась скрыть её подальше от посторонних глаз.

Докладывать Спрутовской о моих амурно-виртуальных делах не хотелось. Да и вряд ли это может хоть немного помочь делу. Мне вообще стало казаться, что нападки со стороны агентства на «Тайники» – лишь попытка узурпировать власть и не позволить вольнодумства при академии. Такое часто бывает везде, где появляется авторитарный режим. А Спрутовская тот ещё командир.

Поэтому я решила свой будущий поход на закрытую вечеринку оставить в секрете даже от Дубравы.

Взаимные вилки, шуточки, провокации перемежались с объемными розами, которые можно передавать через зеркальце, стали неотъемлемой частью нашего с Виконтом Схимником общения. Я бы даже назвала это каким-то виртуальным романом, если бы верила в такую ерунду. Во всяком случае, мне есть с кем приятно провести время, пусть и через зеркальце-скажи. И терять это общение  не хочется.

Тем не менее подавать отчеты напрямую Спрутовской о деятельности «Тайников» и обо всем, что происходит в сообществах, периодически требовалось. Хотя мне казалось это излишним. Сообщества бурлили примерно тем же, чем и самые обычные молодежные чаты: обсуждали преподов, отношения, кто и как вырядился, а также кто дурак, а кто нет. Ничего выдающегося и, если бы не Виконт Схимник, мне было бы даже скучно в «Тайниках». Но Спрутовская требовала отчетов, и приходилось их набивать пальцами на ноутбуке. Можно было бы воспользоваться легерскрибером, но эту идею я отмела – не хочу, чтобы они лезли в мою голову и смотрели, о чем я переписываюсь с Виконтом.

А Виконт умел быть галантным и милым. Особенно, когда после жарких перепалок в переписке присылал цветы в зеркальце- скажи. Выглядело это обалденно, потому что, когда открывалось сообщение, цветы пышным, полупрозрачным букетом на несколько секунд зависали над артефактом и медленно крутились, позволяя разглядывать их красоту. Потом, конечно, рассыпались в пыль. Но внимание доставляло мне удовольствие.

В таком темпе я не заметила, как прошли ещё две недели обучения и подошло время промежуточного контроля знаний.

– Блин, я так нервничаю, – выдохнула Дубрава и обхватила себя за плечи, когда мы в день контрольной завтракали в студенческой столовой.

Я её подбодрила:

– Тебе грех волноваться. У тебя и чары получаются, и заклинания. И с пространственной магией все хорошо.

– Зато по медитации полный завал, – вздохнула она.

После завтрака мы отправились в аудиторию боевой магии. Чем ближе мы подходили, тем сильнее у меня сжималось внутри – именно эта дисциплина, не считая пространственной магии, давалась мне хуже всего. Я промазывала, била недостаточно сильно или наоборот, недостаточно аккуратно. Алекс Хром только ухмылялся и кривился. Теперь нужно сдавать контрольную, а у меня руки трясутся. Как в таком состоянии формировать «Порыв Позвизда», «Свет небес», или хотя бы «эхо» – вообще не понятно.

Задумчивая и озадаченная предстоящей контрольной, я завернула за угол и налетела на широкую мужскую грудь. Справа раздался вздох Дубравы, а когда я подняла голову, то встретилась взглядом с пронзительно-карими глазами Биана Аса. Он, не моргая, впился в меня своими зыркалками, и по моим венам будто потек горячий воск. Оцепенев, я уставилась на него, забыв, как дышать. Все моё нутро похолодело, а мысли растаяли, оставив лишь одно – бесстрастное и неморгающее лицо Биана. Появилось уже знакомое ощущение воронки, меня будто потянуло к нему, вязко и очень настойчиво.

Не знаю, сколько бы это длилось, если бы Дубрава с силой не тряхнула меня за плечо.

– Яра! Яра, очнись!

Наваждение исчезло, я быстро заморгала, а Биан надо мной поприветствовал обволакивающим голосом:

– Доброе утро, Ярослава

Во рту моем пересохло – он ещё и имя мое помнит?!

– Д-доброе… – выдавила я, все ещё глядя на него снизу вверх.

Пару секунд он продолжал пронизывать меня взглядом, потом произнёс:

– Успешной контрольной.

После чего сделал шаг в сторону и, обойдя меня, направился по своим делам.

Я, обалдевшая и очумевшая, смотрела ему в спину и пыталась понять, что сейчас было. Биан Ас все время держится где-то поблизости, и я это заметила. Хотя Дубрава сочла меня выдумщицей. Но мне моя догадка показалась резонной – не было и дня, чтобы Биан не показался в поле зрения. При этом он мог просто зафиксироваться взглядом. А бывало, нарочно подходил ближе. Вот как сейчас.

Меня не покидало ощущение, что происходит непонятное. Со мной в том числе. Да и в последнее время у меня то сны странные, то какие-то воронки, то галлюцинации. Ещё и эти гипнотические взгляды Соловья, Алекса, теперь и Биана. Возможно, они обладают магической техникой гипноза, а может, просто я дико робею перед такими мужчинами. Бывает ведь кровобоязнь, когда от вида крови кружится голова. Может у меня быть какая-нибудь парнебоязнь?

Дубрава рядом со мной стоит с карикатурно впечатленным видом – глаза круглые, зеленые космы торчком и шевелятся.

– Вот это да… Вот это вообще… – пробормотала она. – Видела, как он на тебя глазел?

– Даже чувствовала, – отозвалась я глухо, вспоминая жар в венах.

– Можешь говорить мне что угодно, – но между вами что-то есть, – заключила Дубрава.

– Мы даже не общаемся, – заметила я.

– Любви не нужны слова! – высокопарно заявила лесовичка.

Вопреки романтическому настрою Дубравы, у меня ощущения от встречи с Бианом остались сомнительные. Даже неприятные.  А ещё и тот сон. Или, может, Дубрава права и я не готова признать, что мне нравится новенький, поэтому наделяю его негативными качествами? Впрочем порой мне казалось, Дубрава перегибает с вниманием к моей личной жизни. Будто нарочно впихивает мне этого Биана.

Я тряхнула головой. Нет, сейчас некогда думать о такой ерунде, потому что аудитория Алекса Хрома вон там, впереди, и из дверей только что вышел Алан Клыкер. Улыбка до ушей, кудри торчат во все стороны, а глаза горят желтоватым светом оборотня.

– Сдал? – спросила я, когда он проходил мимо, стараясь переключить внимание.

– А то! – отозвался волкодлак. – С первого раза. Даже вопросов дополнительных не задавали. Вот что значит настоящий волкодлак!

Довольный, он сунул руки в карманы и вальяжной походкой направился по коридору.

Мы с Дубравой переглянулись.

– Ты первой пойдешь или я? – спросила лесовичка.

Терпеть, пока от ожидания нервозность станет невыносимой, и рисковать снова встретиться с Бианом или какой-нибудь Свирэлью перед контрольной у меня сил не было.

Я глубоко вдохнула и выдохнула со словами:

– Я пойду.

И направилась к двери аудитории Хрома.

Глава 8

Зал боевой магии встретил  меня запахом горелого дерева и зелеными каплями, которые оросили сперва мой нос, а затем макушку. Подняв голову, я обнаружила на потолке обширное пятно грязно-изумрудного цвета, с которого без остановки капает.

– Не обращайте внимания, студентка Воронцова, – подчеркнув слово «студентка», проговорил Алекс Хром.

Его, как и остальных трех преподавателей, заметила только сейчас. Они в один ряд сидят в самом левом краю аудитории за трибуной и как-то незаметны.

Среди принимающих контрольную, кроме Алекса, за столом расселись профессор Орфей Сократис – препод по пространственной магии, профессор Чистослов по Чароплетству и профессор Лимония Двуликая по превращению объектов.

Все они смотрели на меня с легким безразличием. Ещё бы, я бы тоже так смотрела, если бы  с утра успела принять сорок контрольных от студентов, у которых с магией не всегда хорошо.

– Всем здравствуйте! – бодро поприветствовала их я, решив, что дружелюбие в моем случае можно считать козырем.

От моего напора преподы вздрогнули, будто проснулись, и даже переглянулись. Лишь Алекс неоднозначно хмыкнул и, поднявшись, оперся бедром на край студенческой парты.

– Ну что ж, Ярослава Воронцова, – с нарочитой важностью произнес он, – вы готовы продемонстрировать нам ваши умения и пройти контроль знаний?

Теперь пришла моя очередь кривиться. Такая напыщенность и театральность в исполнении Хрома выглядит несуразной – слишком мужественное у него лицо для такой роли. Но терять самообладание от его выпадов не время. Тем более, я хоть и не лучшая студентка на курсе, но все же старалась и занималась.

– Куда ж я денусь, – сообщила я.

После чего Хром демонстративно обвел ладонью аудиторию, приглашая меня занять место в середине.

– Тогда не будем ждать, – проговорил он, и в его голосе я уловила что-то недоброе.

Сердце мое гулко ударило в грудную клетку, но пришлось взять себя в руки и, сделав очередной глубокий вдох, выйти в середину зала.

Лимония Двуликая, женщина неопределенных лет с черными волосами с правой стороны головы и белыми с левой, которые убраны в тугой пучок на макушке, поинтересовалась как всегда немного чопорным тоном:

– Коллеги, вы позволите, если Ярослава начнет с превращения объектов?

Сколько лет профессору Сократису мы гадали всем курсом, но какого бы возраста ни была Лимония, Сократис не выглядит старше. И даже светлые кудри на его голове не сбрасывают ему возраст, как и белая, подвязанная золотым поясом тога.

– Дамы вперед, – дружелюбно проговорил он.

Профессор Чистослов молчаливо кивнул, а Хром с безразличием сдвинул плечами. Я про себя хмыкнула – ну и спасибо. С превращением объектов у меня, может, и не очень, но Лимония Двуликая почему-то благоволит всем девочкам курса.

Она кивнула и ободряюще улыбнулась.

– Начинай, дорогая, – сказала она. – И ничего не бойся. Помни – все ошибаются. Главное, что человек делает после этого.

Я кивнула. Профессор Двуликая и Кишан Ананда мне нравились больше всего. Жаль, что второй сегодня не принимает никаких контрольных, с ним я была бы куда более уверенной в сдаче.

Когда профессор Двуликая сделала короткий пасс, прямо передо мной в воздухе возник баскетбольный мяч. Пару секунд он левитировал, а затем плавно опустился на пол.

Лимония Двуликая произнесла:

– Ярослава, дорогая, ты ведь помнишь, мы проходили элементарные пассы для переформирования частиц в объекте?

Я хорошо помнила эти занятия и пять гигантских параграфов в фолианте, через которые я прорывалась, как через оборону французов при Ватерлоо.

– Да, конечно, помню.

– Тогда, пожалуйста, продемонстрируй нам превращение этого мяча в цветочный горшок, – попросила Лимония, продолжая улыбаться дружелюбно и открыто.

Магии во мне с момента моего появления в АКОПОС и академии накопилось с гулькин нос, и швыряться огненными шарами я пока не научилась. Но благодаря пассам, чарам и чудодейственным занятиям у учителя Ананды  взаимодействовать с волшебством я все-таки уже могла.

Кивнув, я расставила для упора ноги пошире, как учила Лимония, и сосредоточилась на движениях. Профессора хором учили, что пассы штука точная и выполнять их следует очень внимательно, особенно когда совершают их студенты. Так что, собравшись как следует, я стала вести руками по воздуху, согласно правилам превращения. Кроме пассов требовалось применять шепотки, чтобы направить концентрацию в нужное русло.

Жарко мне стало буквально через двадцать секунд, и сильно заболели мышцы плечей, будто я ворочала мешки. Очень захотелось опустить руки, но настойчивый голос профессора Двуликой предал сил.

– Держи, Ярослава, – сказала она. – Уже пошел разбор объекта. Не отступай, продолжай.

Глаза мои застелила пелена пота, но сквозь муть я все же разглядела, как круглое пятно баскетбольного мяча расползлось в бесформенную кляксу. Во мне все заликовало – здорово! У меня и правда получается!

От такого прилива радости я едва не растеряла всю концентрацию, пришлось срочно брать себя в руки, но, когда клякса понемногу стала собираться во что-то более определенное, я поняла – контрольная по превращению объектов у меня сдана.

– Ну, не то чтобы идеально, – послышался смешок Лимонии Двуликой, – но вполне достойно для зачета.

Опустив руки, я протерла глаза от пота, а когда проморгалась, увидела перед собой  горшок весьма забавной формы. Будто на гончарном круге его лепили сразу несколько человек и каждый тянул в свою сторону. В результате он получился с неровными краями и немного вытянутый вправо.

– Гм, – смутилась я.

Но Лимония приободрила:

– Ты бы видела горшок Алана Клыкера.

Только я приободрилась, как подал голос Алекс Хром:

– Я бы рекомендовал Ярославе ориентироваться на сильных, а не на слабых.

– Не скажите, агент Хром, – не согласилась профессор Лимония. – Алана Клыкера нельзя назвать слабым студентом. Да, с превращением сторонних объектов у него пока не лучшие результаты, но себя он превращает превосходно.

– Было бы странно, если бы он не умел себя превращать, – заметил Хром и повернул голову, окатив меня таким взглядом, что я на секунду забыла, что стою на контрольной.

В голове мигом всплыл момент в коридоре, когда он смотрел на меня пронзительно-светлыми глазами, а я не могла отвести взгляд.

– Вы готовы к следующему предмету? – спросил он с напором, не отводя взгляда.

Мне оставалось только сглотнуть и кивнуть. Следующим принимал контрольную профессор Чистослов. К счастью, по чароплетству у всего курса умений примерно на тройку с плюсом, поэтому, когда из пяти заданий по наложению чар у меня кое-как удались три, профессор Чистослов вздохнул и заключил:

– Не хуже и не лучше остальных. Зачет поставлю, но работать вам, Ярослава, ещё и работать.

Оставались два предмета, которые давались мне труднее всего. Боевая магия – потому что преподает её Алекс, который точит на меня зуб. А пространственная магия – это вообще ужас ужасный, потому что если остальные дисциплины позволяют видеть объект напрямую, то с пространственной магией все наоборот и надо колдунствовать, вообще не видя, куда колдуешь.

Пока я предавалась сомнениям и страхам, Алекс Хром оторвал свое рельефное бедро от края стола и, пройдя по залу, остановился у мишеней. Он выставил две из них вперед и отошел с линии огня к окошку.

– Ярослава, продемонстрируйте нам, пожалуйста, свои умения в заклинаниях «Порыв Позвизда» и «Свет небес».

Про себя я выругалась – конечно, как же. Не мог он обойтись без тех заклинаний, которые мне трудно даются. Впрочем, такая ситуация у меня почти со всеми заклинаниями. Так что одним больше, одним меньше – главное получить зачет по всем дисциплинам. Иначе у Алекса будут все карты на руках, чтобы представить меня к исключению.

Поэтому я улыбнулась ему во все тридцать два зуба и кивнула. Затем заняла позицию для атаки и, не долго думая, быстро прочитала «Порыв Позвизда».

То ли я недостаточно быстро это сделала, то ли запнулась в середине, но мощная ударная волна ветра, которая должна была врезаться в одну из мишеней, шарахнула прямиком в Алекса. Если бы он не успел выставить щит, его вышвырнуло бы в окно. А падать с двенадцатого этажа очень неприятно, даже если ты действующий боевой агент АКОПОС.

С перепугу я вытаращилась и поджала губы, виновато посмотрев на остальных членов комиссии. Хром опустил руку только пару секунд спустя, глаза его полыхали, а лицо демонстрировало то, что я больше всего боюсь на нем увидеть – злорадство и победу.

– Ярослава, это расценивать как покушение или как недостаточное владение заклинанием? – поинтересовался он будничным тоном, от которого моя шея взмокла.

Если так пойдет дальше – не видать мне дальнейшей учебы. Но что ответить? Не признаваться же в покушении. Как и в том, что коряво умею пользоваться «Порывом Позвизда». И не заговори секунду спустя профессор Лимония Двуликая, не знаю, как бы я выкручивалась.

– Агент Хром, ну что вы в самом деле? -произнесла она с возмущением. – Когда студент Пересвет промазал с заклинанием «Ярость огня» и сжег вашу куртку, вы похвалили за мощность, но отправили работать над вектором. Едва ли порыв ветра от первокурсницы мог бы убить боевого агента АКОПОС.

После этих слов Лимонию Двуликую я готова была расцеловать в ланиты. Особенно потому, что точеная физиономия Алекса потемнела, а щеки надулись, как у хомяка. Противоречить Лимонии он не стал, только фыркнул с раздражением и произнес, отмахнувшись:

– Следующее заклинание «Водяной шепот».

Я сцепила зубы. «Водяной шепот» отлично получался у всех студентов, кто мало мальски причастен к водной стихии. Даже у Дубравы выходило лучше, чем у меня. Возможно, потому, что она лесовичка, а в лесах бывают реки и озера, а может, этому способствует утренняя роса. У меня же получалось с переменным успехом.

Скрепя сердце, я снова улыбнулась в попытке подавить нервную дрожь. Затем вскинула руки и с четкой, на какую способна, быстротой, зачитала заклинание «Водяной шепот».

«В водопадах водны пади,

В реках ровных водны глади,

Волны пенят даль морей.

Цель мою с разбега бей!»

Не знаю, возможно ли прошептать эту скороговорку без запинки, хотя у Дубравы и Ясеня получается, но я опять где-то ошиблась. Так что появившийся передо мной шар из воды столбом выплеснулся не во вторую цель, а непосредственно в лицо Лимонии Двуликой.

Все замерли, с молчаливой растерянностью таращась на Лимонию. Она вымокла насквозь, по лицу и затянутой прическе текут ручьи, костюм потемнел. Но лицо все такое же благородное и достойное, будто её не водой облили, а пригласили получить премию Тэффи.

Первым пришел в себя профессор Сократис.

– Лимония, вы в порядке?

Двуликая откуда-то достала совершенно сухой платок и аккуратно промокнула лицо, затем произнесла с достоинством:

– Вполне. Уверена, Ярослава не хотела совершить ничего подобного.

Способность изъясняться ко мне все-таки вернулась, и я протараторила в панике:

– Да я… Простите! Профессор Двуликая, я не специально… Вот же блин… Простите, пожалуйста, я не…

В разговор снова вступил Алекс.

– Удивительно, что вы все ещё защищаете Ярославу, учитывая, что ни одно из боевых заклинаний она не выполнила без ошибок, – заметил он.

Алекс совершенно прав. Ошибок пока у меня так много, что это опасно не только для дальнейшего обучения. Само мое присутствие в АКОПОС с такими навыками может навредить. Но деваться некуда, так что биться придется до конца.

– Я могу лучше, – попыталась защититься я.

– Да? – с легким безразличием удивился Алекс. – Предлагаете попробовать заклинание «Свет небес» или «Огонь земли», чтобы сжечь аудиторию?

Мне осталось только зло уставиться на него и промолчать, потому что эти заклинания у меня вообще не получались – пытаясь их освоить, я сожгла три парты, обед одной очень скромной студентки, которой пришлось его возмещать, и штанину Хрома. А профессор Двуликая питает ко всем девочкам курса какую-то женскую солидарность, иначе объяснить, почему она дает мне столько шансов, я не могу.

– Помнится, агент Хром, вы случайно расщепили юбку у… Как её? Свирэль? – произнесла она обличающе. – Да-да, я прекрасно помню, как эльфийке пришлось бежать через весь коридор, полный агентов, в одних лишь стрингах.

Я с интересом покосилась на Алекса, тот помрачнел и произнес:

– Это была случайность. Я вернулся со сложного задания и не поставил посох на предохранитель.

Профессор Двуликая охотно кивнула.

– Именно, – согласилась она. – У всех бывают случайности. К сожалению, от них не застрахован никто. Тем более студенты, которые лишь начинают свой путь на поприще магии. Коллеги, разве я не права?

Судя по выражениям лиц остальных преподов, с профессором Двуликой они не то чтобы согласны, но им просто хочется поскорее закончить принимать контрольные и отправиться на крышу академии Парамагии. Говорят, там для преподов оборудована зона отдыха со всем сопутствующим.

– Разумеется, – произнес Чистослов равномерно.

Профессор Сократис тоже закивал.

– Конечно-конечно, Лимония.

– Тогда принимайте у девочки вашу пространственную магию и отпустим уже её, – заключила она. – У нас ещё десяток студентов в очереди на контроль. Вы не против, агент Хром?

По недовольному лицу не сложно понять, что Алекс против. Он против моего присутствия здесь с самого начала. И даже с учетом того, что ненависти ко мне он не испытывает, выгнать меня из академии желания меньше у него не становится.

Окинув остальных преподов взглядом, полным сомнений, он пожал плечами и стал убирать неиспользованные мишени обратно.

– Как знаете, – отозвался он, запихивая их в угол с боевыми тренажерами. – Если вы готовы рисковать своей жизнью, хотя бы уведомите, выставлять ли перед вами щиты, когда очередной кривой огненный пульсар полетит в вашу сторону.

Наверное, Лимония в преподавательском коллективе пользовалась уважением, иначе вряд ли бы решилась так противостоять действующему боевому агенту. Она очень дружелюбно и воспитанно улыбнулась ему со словами:

– Уверена, что рядом с таким мощным боевым магом как вы, агент Хром, мы все в полной безопасности.

Лесть сильное оружие. Настолько, что даже хмурый Алекс хмыкнул и закатил глаза, навроде: «да ну бросьте… а впрочем вы правы».

Ладонь профессора Сократиса вытянулась вперед, приглашая меня к действию. Тут же в нескольких шагах от меня возникла деревянная стена в два квадратных метра размером.

– Ну что ж, Ярослава, – произнес он, – если больше никаких препятствий нет, предлагаю вам вызвать прямо за этой стеной, скажем… Камень. Да. Обыкновенный камень. Давайте, как на занятиях. Ничего сложного.

Звучало иронично, поскольку это «ничего сложного» не получилось у меня ни разу. В свое оправдание могу лишь предъявить умения двигать за стенами уже имеющиеся предметы. Но для контрольной этого мало.

Я растерялась и произнесла:

– В подготовительных вопросах этого не было.

Профессор Сократис безразлично пожал плечами, а мне показалось, он в тайне согласен с Алексом относительно моего обучения в академии.

– Ну что ж, – сообщил Сократис, – по конфигурации векторов и заклинаний это действие не сильно отличается от остальных. Сконцентрируйтесь как следует и начнем.

С холодком я поняла – меня валят. Умышленно и по сговору, а повлиять на это я не могу никак, и даже открытая лояльность профессора Двуликой мне не поможет, если два препода предоставят ректору доказательства моей непригодности. И никакая Спрутовская не поможет, потому что даже она понимает – тот, кто не умеет обращаться с магией, находиться в АКОПОС и академии не должен.

Но делать нечего, надо пытаться.

Глава 9

Закрыв глаза, я постаралась успокоиться, как наставлял учитель Ананда, и выгнать из головы лишнее. К удивлению, это получилось довольно быстро, мысли поплыли ровные и спокойные, будто я не сдаю контрольную по магическим предметам в середине боевой аудитории, а нежусь где-нибудь на зеленой полянке.

Дыхание стало ровным, пульс замедлился, а тело будто бы закачалось из строны в сторону. Но после медитаций я уже знала, что на самом деле я раскачиваюсь совсем чуть-чуть, сразу и не заметить. Мысли направились на… что там? Камень? Ну, попробуем проявить за стеной камень.

Я стала воображать себе, что стены нет и мне прекрасно видна вся аудитория. Потом требовалось представить, откуда я заберу этот камень. Что я и сделала. Почему-то в голове возникла красноватая пустыня с нависшим над ней тяжелым, ржавым небом, сухие кусты, их чернеющие листья, шелестящие от суховея, и одинокие булыжники по пустыне.

Ощущение воронки пришло быстро, я даже не успела распознать, когда оно появилось, но оказалось таким сильным и мощным, что меня потянуло вперед. Однако притяжение к этой пустыне я ощутила вовсе не мысленно, а вполне физически, как и покалывание на коже и легкий холодок на пальцах рук.

Камень… Нужно переместить камень за стену, которой нет… Потому что если думать о стене, то она и будет стеной… Значит стены нет, есть только красная пустыня с кустами и камнями. Вот она, передо мной. Настоящая. Я её вижу, я могу наклониться и потрогать песок, растрескавшуюся землю, коснуться листьев на кустарнике. А вот и камень – он совсем близко. Этот слишком большой, руками не перетащить, а вот этот… Он в самый раз, размером с котенка. И я просто делаю шаг вперед, наклоняюсь и протягиваю к нему руки…

– Гасите!.. – донесся глухой крик, будто откуда-то из-за водяной преграды.

Кто-то ему ответил:

– Да как же это…

– Рвите канал!..

– Невероятно…

– Да Орфей, шевелитесь же!..

Не знаю, что конкретно меня всколыхнуло – слова или интонации, с которыми их выкрикивали, но меня ощутимо толкнуло в бок. В эту же секунду я обнаружила себя в аудитории (какое счастье). Преподы носились туда-сюда с ошалевшими лицами, Лимония побледнела, даже пожелтела и стала прямо-таки лимонного цвета. И все из-за стены передо мной.

Строго говоря, самой стены больше нет и вся её поверхность – сплошь квадратное окно в красноватую пустыню с ржавым небом. Ту самую, которую я себе отчетливо представила. От моих ладоней к окну с перерывом в пару секунд простреливают молнии, Алекс пытается попасть в них огненным пульсаром, но все время промазывает и ругается так отборно, что у меня загорелись щеки. Профессор Сократис очень быстро что-то колдует, вытягивая руки с шевелящимися пальцами, и торопливо шевелит губами. Его лицо посерело, а на лбу выступили крупные капли.

– Орфей! Резче! – прокричал Алекс, он все ещё не мог сбить ни одну из моих молний.

Ответить профессор Сократис не смог, потому что рот его занят колдовством. Тут же на помощь к нему подскочил Чистослов и принялся быстро накладывать чары.

То, что причина происходящего конкретно во мне, дошло до меня не сразу, да и преподы никак не сигнализировали об этом. Только отдавали друг другу сосредоточенные команды и перекрикивались.

Когда они совместно начали читать заклинания, крутить пассы, колдовать, швырять в мои молнии огненные пульсары, а потом ещё и Лимония подключилась, стараясь превратить стену в, как я поняла по динамике изменений, лист бумаги, колени мои стали подкашиваться.

Их комплексная атака ослабляла меня очень быстро и настойчиво. Единственное, как я могла это прекратить, это перестать швырять молнии. Проблема лишь в том, что я понятия не имела, как это получается и почему вместо стены – окно в…

– Да закройте вы этот ср*ный проход в Небулан!!! – в бешенстве проорал Алекс.

Он сосредоточенно формировал меж ладоней новый огненный шар, лицо его заострилось, а огненные всполохи бросили страшные блики на скулы и подбородок, брови надвинулись, глаза опасно сузились, а взгляд передвинулся прямо на меня.

Мне стало по-настоящему страшно, потому что так можно смотреть только на врага, который подлежит уничтожению. Алекс будто жаждет стереть меня в порошок.

Руки мои затряслись, наверное, это и спасло, потому что страх сбил всю концентрацию, и ритмичность молний из моих ладоней стала нестабильной. Воздух вокруг заискрился, затрещал, запахло озоном, а окно в пустыню зарябило и стало мигать, как неисправный телевизор.

– Поднажмите! – приказал Алекс, все ещё продолжая накапливать энергию для решающего пульсара.

Не знаю, швырнул бы он его в меня или нет, но спасибо ужасу, постигшему меня, поскольку он рассинхронизировал мои мысли, потоки и все, что положено синхронизировать. Связи прервались, и стена погасла, вновь превратившись в совершенно обычную стенку два на два метра.

Мои колени подкосились и я обессиленно грохнулась на пол. Но сознания не потеряла, только перевернулась на бок и поджала колени, морщась от боли, которая пульсирует во всем теле. Так и осталась лежать, таращась из этого положения на преподов и тяжело дыша, как после стометровки.

Повисло тяжелое, словно туча, молчание. Преподы вытаращились в ответ и во взглядах проступило нечто пугающее. Чистослов определенно не мог поверить в увиденное и молчал с вытянутым лицом, Сократис судорожно переводил взгляды на коллег, косясь на меня с неверием и дрожащим подбородком. Лимония лимонного цвета пучила глаза и не моргала. А Алекс…

На лице Алекса я прочла ярость, перемешанную с победным выражением. Его черные волосы растрепались, глаза светятся, сам смотрит из-под бровей с напором, а ноздри раздуваются, как у боевого быка. Он и прервал гнетущую тишину.

– Вы видели? – спросил он хрипло, перекатывая между ладоней огненный шар. – Вы это видели?!

Преподы, все ещё лишенные дара речи, промолчали, а Хром продолжил резко:

– Как, по-вашему, это понимать?! На наших глазах какая-то шмакодявка умудрилась открыть портал! Без вспомогательных артефактов! И куда??? В Небулан!!! Вашу мать, в НЕБУЛАН! Ничего подозрительного, да?

Пока я лежала в скрюченной позе на полу и пыталась осознать произошедшее, голос вернулся к профессору Чистослову.

– Не думаю, что Ярослава отдавала себе отчет, куда именно ведет её портал, – сказал он.

Алекс вскинул брови и бешено округлил глаза.

– По-вашему, это облегчает ситуацию?

– Ну…

– Не опытная! Бездарная…

– Я бы не сказал, что бездарная, – поправил его Чистослов.

Алекс отмахнулся и продолжил яростное наступление:

– Ну пускай не совсем бездарная. Но, если уж вы утверждаете, что она не нарочно, то  способности без навыка управления, все равно что бездарность. От неё мы все огребем такого, что правнукам хватит расхлебывать!

Из моей груди невольно вырвался стон. Никогда я ещё не была так близко к краху, как сейчас. Алекс не просто убедителен. Он прав. Если мои проявляющиеся способности именно в этих самых порталах, а управлять ими, как выяснилось я не могу, от слова «совсем», то я как обезьяна с гранатой.

Пока Чистослов обдумывал слова Алекса, в разговор вступил Орфей Сократис. Все ещё с вытянутым от увиденного лицом он произнес, поправляя сползшую в процессе колдовства тогу:

– Профессор Чистослов, конечно, прав, подчеркивая, что Ярослава не лишена таланта. Я бы сказал, даже напротив, одарена. Но… Спонтанное окно в Небулан… Это не хорошо. Почему она не открыла портал в… Не знаю. На Нибиру, например? Прекрасное место. Местами.

В глазах защипало, они затуманились слезами. Мне хотелось сказать, что я понятия не имею, почему Небулан. Наверное, просто потому, что в последнее время о нем кричат из каждого утюга, а о других мирах я толком и не знаю. А может, из-за проклятой твари, с которой я взаимодействовала. Или ещё из-за чего-то. Но слезы так перехватили горло, что я даже пискнуть не могу, только тихонько всхлипываю от обиды и боли, которая тупо пульсирует во всем теле.

Огненный шар все ещё крутится между ладоней Алекса, придавая агенту угрожающий и пугающий вид.

– Я буду требовать полного и бесповоротного отчисления Ярославы из академии Парамагии и лишения её звания агента АКОПОС, которое ей и так досталось даром, – резко заявил Хром и посмотрел мне прямо в глаза. – А также стирания памяти порошком фей по протоколу и возвращения её в мир гражданских.

В груди моей глухо ударило кувалдой и словно что-то оборвалось. Он ведь додавит всех, убедит, что мне здесь не место, что я должна быть выгнана. Он и Спрутовскую убедит, возьмет и скажет что-нибудь вроде «или я, или она». И Спрутовская между бестолковой девчонкой-катастрофой и опытным агентом АКОПОС высшего класса с заслугами, понятно, кого выберет.

Алекс оглянулся на профессора Сократиса и спросил с нажимом:

– Вы поддержите меня?

– Думаю, придется, – со вздохом ответил Сократис. – Такие студентки неуправляемы и опасны не только для академии. Увы.

– Чистослов? – спросил Алекс, переведя взгляд на преподавателя Чароплетства, который все это время пребывал будто в каком-то трансе размышлений.

Когда в зале прозвучало его имя, он вздрогнул, как если бы только проснулся, и оглядел всех растерянным взглядом.

– Как досадно… Как досадно… – произнес он. – Было бы чуть больше времени, гм, или найди мы её ребенком, была бы возможность… Впрочем, мы здесь и сейчас. Как жаль, как жаль…

Лицо Алекса снова скривилось, он цокнул и проговорил:

– Профессор Чистослов, что вы там бормочете? Вы можете внятно ответить, поддержите меня в требовании отчислить Ярославу и стереть ей память?

– Как жаль, как жаль… – снова проговорил Чистослов, сокрушенно качая головой. – Видимо, придется.  Как жаль…

– Будем считать это согласием, – констатировал Алекс, а я не могла поверить, что на самом деле все это слышу от него.

Алекс, конечно, всегда был резким, строгим и быстрым на расправу, как и на помощь, не даром ведь он один из лучших боевых магов-агентов АКОПОС. Но я не ждала от него такой лютой резкости и жестокости. Его слова ранят. Мне некуда идти, а среди гражданских меня ждет такое, что и врагу не пожелаешь.

Хром тем временем повернул голову к профессору Двуликой.

– Профессор? – произнес он с напором. – Что вы скажете?

Сердце пропустило удар, я вся превратилась в слух, прижав колени к груди. Лимонии из всех присутствующих я импонировала больше всех, но даже с учетом этого шансы мои почти растаяли. Долбанный Небулан! Как не вовремя он вылез в моем подсознании и испортил не только контрольную, но и все обучение!

Меня выгонят!

Выгонят!

Исключат!

Эта мысль острой иглой так глубоко вонзилась в мозг, что я скривилась от нового спазма физической боли и впервые после этого дурдома подала голос.

– Подождите…

Преподы разом оглянулись на меня, в застывших взглядах я прочла что-то вроде: «оно всё ещё разговаривает?». Будто я уже не человек, а какая-то жуткая тварь, подлежащая истреблению.

Требовалось срочно что-то сказать, предотвратить неизбежное. Но что я могу им предложить? Факт остается фактом – опасность от меня высока, и Хром во всем прав. Но мне слишком хочется жить, и винить меня в этом никто не имеет права.

Поэтому я начала говорить все, что пришло в голову, ударяя словами наугад и во все стороны.

– По-вашему это умно? – спросила я и, превозмогая ломоту в теле, уперлась ладонью в пол и приподнялась.

– Что, прости? – огрызнулся Хром, впившись в меня своим ледяным взглядом.

Я выдержала – терять мне уже все равно нечего: или пан, или пропал.

– А то, – ответила я. – У вас появился инструмент, пускай пока не настроенный, чтобы открывать порталы в другие миры. Но он есть. А вы хотите его уничтожить?

Губы Алекса исказила гримаса праведного гнева.

– Это незаконно, и ты не хуже меня это знаешь. Мы отрезали Небулан за нарушения такого рода и пытаемся поймать их преступников, которые сейчас делают то же самое. Считаешь, что мы начнем нарушать собственные же правила?

– Не можешь остановить безумие – возглавь его, – отозвалась я, атакуя в ответ. – Вы не знаете наверняка, какие артефакты есть у Небулана. Судя по тому, что происходит, они нашли способ прорываться в наш мир. А вы готовы отказаться от него, только бы соблюсти какие-то там правила. А если от этого зависит выживание нашего мира?

Лицо Алекса вдруг приобрело снисходительное выражение, на губах даже появилась легкая улыбка.

Он проговорил с притворной ласковостью:

– Понимаю, Ярослава. Сейчас ты готова сказать что угодно, лишь бы тебя оставили здесь. Но ты же осознаешь, что по-настоящему избежать ядерной войны можно лишь одним способом – уничтожить все ядерное оружие в мире. И ты сейчас именно такое оружие. Чем его меньше, тем лучше.

– Но если у врага будет такое оружие, а у вас нет, то на чьей стороне победа? – не отступала я, хватаясь за каждое слово, как за соломинку.

– Тебя это уже волновать не должно, Ярослава, – отрезал Алекс.

Слова прозвучали, как приговор и прогремели гонгом в моей голове. Алекс твердо уверен, что остановить войну можно только уничтожив все оружие в мире. В целом тактически неплохо. Но стратегически не очень. Останутся люди, способные создать новое. А значит, надо менять мышление, а не отнимать оружие. Чтобы люди друг друга палками не по голове мутузили, а строили из них плуги и пахали землю.

Собственная аллегория мне понравилась, и я собралась снова попытаться её донести до преподов, но заговорила Лимония.

– Я думаю, в словах девочки есть здравый смысл, – сказала она.

– По-вашему, спонтанно открывающиеся порталы в Небулан это здраво? – со злым изумлением поинтересовался Алекс.

Профессор Лимония поморщилась.

– Спонтанные – нет, – согласилась она. – Но если открытия контролируются, это довольно много. В любом случае, обо всем нужно сообщить ректору и непосредственно высшему начальству. То есть Виолетте Спрутовской. И не так, как обычно это делаете вы, а с аргументами и контраргументами. И уберите уже ваш огненный шар. Как мне кажется, нам больше ничего не угрожает.

Ястребиные брови Хрома сдвинулись ещё больше, но он нехотя погасил между ладонями пламенный мяч.

– Вы понимаете, какая это колоссальная ответственность, профессор Лимония? – спросил он.

– Не меньшая, чем отказ от инструмента, возможно, единственного, который способен помочь выяснить, что творится в Небулане, – парировала профессор Двуликая.

Слушая их, я все ещё не могла осознать, что мой словесный по…  порыв возымел действие и я все ещё не выгнана из академии. Да, я взвалила на себя очень много, но иначе никак, потому что мосты не только сожжены, но и пепел от них развеял ветер.

Остальным преподам идея профессора Двуликой не понравилась. Впрочем у Чистослова на лице застыл небольшой интерес. В то время как Сократис нахмурился и успел высказать Лимонии все, что думает по этому поводу. Но та не сдалась и осталась на своем.

В результате двадцатиминутной перепалки решено было всем составом идти за ректором, а после на прием к Спрутовской. По лицу Алекса я видела – он настроен решительно и думает, как бы отвадить Лимонию, чтобы не лезла. Но слишком много свидетелей, и Хром не решается действовать активно.

Подойдя, он наклонился и рывком поставил меня на ноги, вызвав в теле очередную волну боли. Я глухо простонала, поджав губы, а он навис надо мной.

– Я бы выгнал тебя прямо сейчас, – прошептал он мне прямо в ухо, а потом уже громче, чтобы слышали все: – К ректору. Все к ректору.

Глава 10

Разнос у Спрутовской гремел неистовой бурей. Невысокий и сухощавый ректор вопил, дергая себя за волосы, и носился по кабинету. Профессор Сократис вещал, выпрямившись, будто на трибуне и поддерживая край тоги, Чистослов разводил руками и что-то бормотал, Лимония со строгим выражением лица закатывала глаза и тараторила. Только Алекс Хром стоял молча в стороне, скрестив руки, и мрачно исподлобья на все это взирал.

Командир Спрутовская слушала внимательно, попеременно глядя на каждого из присутствующих. Редкие морщины на её лбу периодически углублялись, демонстрируя серьезную озабоченность, а сиреневые щупальца, с кольцами через одно, покачивались и перекладывались с места на место.

Я терпеливо ждала, пока словесная река у преподов иссякнет так же, как это произошло, когда мы всей толпой завалились в кабинет к ректору. Тот аж подпрыгнул от неожиданности, а потом стремительно бледнел, слушая отповеди преподавателей. Потом, конечно же, в беседу вступала я, чтобы увеличить шансы отправиться к Спрутовской, которая всегда остается моим единственным спасением.

И вот теперь это сиреневое спасение с щупальцами поглядывает на меня так сурово, что внутренности сжимаются холодной лапой. А что если на этот раз Спрутовская примет сторону преподов? Ведь, по большому счету, правды в их словах много.

– И именно поэтому мы просим… Нет! Мы требуем немедленного исключения Ярославы Воронцовой из академии Парамагии, – закончил длинную тираду профессор Сократис и оглянулся на остальных, ища поддержки.

Все, кроме профессора Двуликой, закивали. А Алекс метнул в меня мрачной ухмылкой из тени колонны, под которой стоит.

– Она совершенно неуправляема и потому крайне опасна, – подтвердил ректор. – Мы не должны рисковать безопасностью студентов. Да что там студентов! А если она вдруг неудачно чихнет и случайно откроет портал посреди улицы?

– Ну, ты ещё попробуй так чихнуть, – с хмурой задумчивостью отозвалась Спрутовская.

Ректор торопливо закивал и проговорил:

– Вы правы, чихнуть это слишком. Но вы же понимаете, если она умудрилась на контрольной вместо перемещения предмета за стеной превратить саму стену в портал, то только богам известно, на что ещё способна эта девчонка.

Орфей Сократис воздел руки к потолку и добавил с пафосом:

– Это же ходячая катастрофа! Командир, эта девчонка как… Бозон Хиггса, как  глуино, вайно, фотино и нейтралино! Она непредсказуема, нестабильна и сама не понимает, что делает!

– Слово не воробей, вылетит – не поймаешь, – кивая, подтвердил профессор Чистослов, поглаживая длинную бороду и теребя край изумрудной мантии. – В любом деле сперва нужно думать, а говорить уже опосля. А у Ярославы думанье и деяния перемешаны. А у ж слова…

Не считая Лимонию Двуликую, Боян Чистослов, по моим ощущениям, был бы не против, если бы я осталась. Слишком уж он любознательный. Но тревога за безопасность берет верх.

Сама профессор Двуликая только фыркнула:

– Вы, профессор Чистослов, предвзято относитесь к женскому уму. А с профессором Сократисом я вообще после всего этого разговаривать не хочу.

Глаза преподавателя пространственной магии округлились, а лицо вытянулось.

– Позвольте, позвольте, – с возмущенным изумлением выдохнул он. – Я лишь пекусь о всеобщей безопасности и всеобщей же стабильности.

Брешь в корабле моего будущего неумолимо росла, вода заливала трюмы, ещё немного таких атак – и он бесповоротно пойдет ко дну. И пока я в панике придумывала, чего б такого ультимативного сказать всем этим снобам, в разговор вступил Алекс и меня обдало новой ледяной волной.

– Командир, вы невероятно умный и опытный руководитель, – начал он с комплиментов, как учат все коучи и НЛПеры в соцсетях. – И мы все уверены, вы никогда умышленно не станете подвергать опасности невинных людей. Пускай мы, маги, ещё способны защититься от внезапных экспансий со стороны, безусловно, одаренной, но совершенно нестабильной девушки. Но вы прекрасно понимаете – там, за стенами АКОПОС и академии Парамагии обычные гражданские. У них нет средств защиты от таких, как она. Учитывая весь ваш колоссальный опыт и  мудрость, лично я не сомневаюсь в правильности вашего решения. Каким бы оно ни было.

Каждое его слово ударяло набатом и отдавало гулом в моей голове. Хитрый, зараза, как Подгородские торговцы. Я сама поймала себя на том, что верю ему, после чего поморщилась и грозно сложила руки на груди.

Неужели Виолетта тоже прислушивается к его словам?

По её мрачному лицу я с замирающим сердцем поняла – она склонна согласиться с мнением большинства. Я снова про себя выругалась – вот же Алекс, подлый свин! Нашел нужные слова. Самое отвратительное то, что его можно понять. Наверное, будь я на его месте, сама поступила бы так же.

Но я не на его месте. А на своем. И буду сражаться за свою судьбу, пока есть возможность. Ведь от моего успеха зависит не только моя, но и судьба моей мамочки. А я дала обещание вытащить её из клиники и вычеркнуть Влада Лисицына из наших жизней.

Поэтому набрала в легкие воздуха и впервые заговорила с момента входа в кабинет Спрутовской, глядя прямо на нее:

– А как же «Тайники»?

Все разом оглянулись на меня. И по взглядам я поняла – это тоненькая соломинка, скорее даже волосок. Если я за него не ухвачусь или он сам вдруг оборвется, то шансов больше не будет.

– А что с ними? – поинтересовалась Спрутовская.

Мысленно я себя обругала и тут же простила, потому что кому, как не мне прощать саму себя. И выбирая между сплетнями «Тайников» и собственной судьбой я, как любой здоровый человек, выбрала второе.

– Во-первых, без меня у вас больше некому будет наблюдать за ними, – констатировала я, предъявив свой единственный козырь.

Алекс позади меня хмыкнул с пренебрежением.

– Не думай, что ты особенная, Ярослава. Не ты, так кто-то другой станет следить.

Я сдвинула плечами.

– Может быть. Но что-то до меня этого никто не делал. К тому же, я кое с кем общаюсь в «Тайниках» уже довольно долго. Будет странно, если я вдруг перестану выходить на связь.

Покривился Алекс так сильно, что даже слепой заметил бы, как неприятно ему слышать мои слова.

– То, что ты нашла себе в «Тайниках» хахаля ещё не делает из тебя ценного сотрудника и студента, – бросил он.

Слова его меня почему-то укололи, но я скрыла обиду за вежливой улыбкой и ответила:

– Может, и не делает. Но на основе общения с ним я пишу отчеты для командира. Именно он мне показал множественные чаты, где я познакомилась со многими, кто упоминается в отчетах. Так что этот, как ты говоришь «хахаль», ценный информатор. И вряд ли он станет так же открыто общаться с кем-то ещё, если я по неизвестной причине внезапно исчезну.

Это была игра ва-банк. Конечно же, я приукрашивала, да и об общении с «хахалем» я упомянула впервые. К тому же, насколько сильно АКОПОСу нужны сведения об этих «Тайниках» не знаю, остается только надеяться, что я для них хоть немного полезна. Иначе путь мой в одну сторону и она мне не нравится.

Как и ожидала, Алекс лишь отмахнулся и произнес:

– Уверен, АКОПОС разберется без сопливых. Не так уж и много полезных сведений ты принесла.

– Не скажи, – вдруг сообщила командир Спрутовская, очень скупая все это время на слова, потому что внимательно за всеми наблюдает и задумчиво хмурит брови. – В последнем отчете от Ярославы говорится, что одно из сообществ собирается устроить маскарад. Это потенциальная возможность его накрыть, раскрыть и допросить участников. Что немало, в условиях полного неведения. Уж не говорю о том, что мероприятие несогласованно и совершенно нелегально.

Судя по взгляду Алекса, он только что понял – его безотказный план по изгнанию меня из академии и агентства дал крупную трещину.

Он поспешил сказать:

– Но командир, вы же не станете поручать такое ответственное задание нестабильной девчонке, которая как… бомба с хаотичным механизмом?

– У тебя есть другие предложения, агент Хром? – мрачно поинтересовалась Спрутовская.

Алекс замешкался лишь на секунду, но тут же нашелся.

– Мы можем сами войти в сообщества и выяснить, где будет маскарад.

Спрутовская поморщилась, всем и так понятно, насколько бестолково его предложение.

– Да, члены «Тайников» вот так запросто взяли и позвали на маскарад первого встречного, – сказала она. – И найди, наконец, моё рубиновое кольцо. До сих пор не ясно, куда оно делось. А ты понимаешь, чем это грозит.

– Понимаю, – скрипнул зубами Алекс.

А я тут же быстро добавила:

– О маскараде я узнала от своего информатора. Больше никто и нигде даже словом не обмолвился. Эта тусовка секретная и только для «своих».

Информатором я назвала, конечно, Виконта Схимника, имя которого раскрывать пока не собираюсь. Как никак за это время мы сдружились и мне не хочется ему навредить. Да и он совершенно искренне рассказал о закрытом маскараде и пригласил меня.

– Скоро у меня будет секретный пароль, – сказала я. – Без него не узнать место проведения и не попасть на маскарад.

Спрутовская хмуро кивнула.

– И, судя по всему, это мероприятие нам крайне интересно.

***

Когда я покинула кабинет Спрутовской, то ещё около часа не могла поверить, что мне снова удалось не вылететь из академии. Даже с учетом того, что в этот раз Виолетта готова была меня выпереть. И все-таки свои люди нужны везде, что мне сегодня сыграло очень на руку.

Оставалось только попасть на маскарад и выяснить, кто стоит за его организацией. А это прямой путь к раскрытию руководства «Тайников».

Остаток дня я провела у себя, потому что отвечать на расспросы Дубравы и рисковать столкнуться с Бианом где-нибудь в коридоре сейчас желание напрочь отсутствовало. Вместо этого я сидела на кровати за книгами и активно пыталась разобраться, что же со мной такое произошло на контрольной.

Преподы хором орали, что я открыла портал в Небулан. Да я и сама видела, что пейзажи в том окне в стене очень похожи на мир два-пять. И все же, как у меня получилось это сделать? На занятиях да и в фолиантах я уже почерпнула информацию о том, что магия скрыта в каждом человеке и для её проявления требуются усилия. Каким таким образом у меня получилось её из себя выдавить – оставалось тайной. Возможно, это и не важно, ведь главное, что она во мне есть и работает. Теперь только нужно научиться ею как-то управлять. Потому что не ровен час, я открою портал куда-нибудь на Солнце. Вот будет веселье…

Мне пришлось перелопатить пять фолиантов, но что-то, хоть мало мальски напоминающее нужную мне тему нашла лишь в последней.

«Порталы в другие миры», так и назывался раздел. Из него я узнала, что порталы – структура крайне сложная, а потому их формирование требует большого количество вспомогательных артефактов для создания магических «якорей». Именно они соединяют один и другой мир. Без таких якорей их создание не возможно.

Я пробормотала, ещё раз перечитывая абзац:

– Надо же. Якоря. Но какой тогда у меня якорь? И как я вообще могу создать проход, если для этого нужна куча сторонних предметов?

Когда стала читать дальше, то выяснила: что краткосрочные порталы можно формировать с помощью зелий. Я вспомнила – судя по всему как раз его применил красноглазый клыкач в цветных штанах, укравший мою сумку, когда плеснул зеленой жижей на стену.

Долго такие порталы не держатся, потому что на их поддержание проходов нужно много сил.

– Не понимаю, тогда чего весь АКОПОС на панике? – стала рассуждать я вслух. – Если для создания порталов нужно столько ресурсов, то можно не беспокоиться. Ещё попробуй столько сил собрать.

– А если соберут? – раздался внезапный голос из окна, и я аж подпрыгнула на кровати.

Когда с колотящимся сердцем повернула голову, обнаружила за окном Соловья. Он висит в воздухе, сидя верхом на каком-то горшке, а тот левитирует, плавно покачиваясь вверх-вниз.

– Ты что тут делаешь? – только и выдохнула я, едва приведя в порядок тахикардию.

Он пожал плечами и провел ладонью по светлым волосам.

– Да вот, решил узнать, как у тебя дела, – ответил он. – А то даже до АКОПОС дошли слухи про какую-то девчонку, которая открыла портал в Небулан.

Я не удержала нервного смешка.

– И ты сразу решил, что речь обо мне?

– Даже сомнений не было, – усмехнулся Соловей.

– Ну спасибо. А тебя дверями пользоваться не учили?

Соловей снова очаровательно улыбнулся во все зубы и развел одной рукой, потому что второй держится между ног за край горшка. Восседает он на нем как на унитазе, только растопырив ноги, что на мой взгляд крайне неудобно.

– Учили, – сообщил он честно. – Но не хотел светиться. А то ты у нас в последнее время знаменитость.

Мои глаза сами собой выпучились, я даже обиделась.

– То есть тебе стыдно признаваться в дружбе со мной? – спросила я.

– Дурочка, – ласково отозвался он, продолжая давить улыбку, – это тебе должно быть стыдно дружить со мной.

– И с чего вдруг? – спросила я и скрестила на груди руки. – Кстати, можешь влететь, если хочешь.

Соловей лихо поджал ноги и впорхнул через окно в мою комнату, после чего его горшок опустился на пол, а сам соловей спрыгнул с него и пересел ко мне на кровать. Причем так быстро, что я даже отклонилась, потому что ощутила его легкий и мятный запах.

Взгляд его лукавых, как у дьяволенка, глаз остановился на мне, а улыбка стала совсем чеширской.

– С того, – произнес он и аккуратно убрал с моего плеча прядь волос, – что репутация относительно женщин у меня в АКОПОС догадываешься какая.

От его близкого расположения сердце мое невольно пропустило удар, а во рту пересохло. Все-таки мужчина он весьма привлекательный, а с таким напором и харизмой… Не удивительно, что по слухам Соловей Разбойник Пятый побывал в постелях половины женщин-агентов АКОПОС.

Наверное, смущение и робость отпечатались на моем лице, Соловей усмехнулся и легонько коснулся моей щеки тыльной стороной ладони.

– Ну ты и одуванчик, – шепнул он, его взгляд недвусмысленно скользнул по моему лицу и остановился на губах.

Меня моментально обдало жаром, потому что я совершенно растерялась. Сказать, что Соловей мне не нравится как мужчина – значит соврать. Но сейчас у меня слишком много забот, чтобы отвлекаться на дела амурные. Да и вообще, я какая-то слишком уж влюбчивая, наверное, а может, неопытная. Потому что колышется все внутри у меня не только от присутствия Соловья. Алекс Хром тоже вызывает дрожь. И Биан Ас. А с Виконтом Схимником мне вообще классно перекидываться сообщениями. Я бы даже назвала себя бестолковой в этих вопросах. Это ещё одна причина, почему мне пока не стоит лезть во всё это.

Я сглотнула пересохшим горлом и проговорила, слыша, как предательски дрожит собственный голос:

– Ты же сказал… что я студентка, а ты агент АКОПОС…

Пару секунд Соловей все ещё разглядывал мои губы, будто размышлял – а действительно ли он агент, а я студентка. Потом вдруг резко отстранился и вскинулся, словно вспомнил нечто очень важное.

– Да! – очень бодро сказал он и воздел указательный палец. – Я, собственно, зачем здесь.

Меня окатило волной облегчения и… разочарования. Уж не знаю, чего я ожидала, но, видимо, не такой быстрой смены настроя у Соловья. Что ж, за что боролись, на то и напоролись, довольствуйтесь желаемым, Ярослава Воронцова.

– И? – попыталась вернуть мысли в деловое русло я.

– Я тут поизучал кое-что, – проговорил Сол, таким тоном, будто уже забыл, что секунду назад едва не поцеловал меня. – Поднял архивы, полазил в базах старых магов. И выяснил любопытную вещь.

Я поерзала.

– Не тяни уже.

– Отчим твой, урод этот, Лисицын, под мать твою копать начал давно. Что ему было надо, я пока не понял, но ты была ещё маленькой, а он уже изучал, что называется, матчасть, и подбивал данные.

Изумление накрыло меня так сильно, что я смогла только выпучить глаза, а Соловей продолжил:

– Более того, имя «Надежда Воронцова» встречается в списках несколько раз. Правда все под магической печатью первого уровня. А доступ к ним только у Спрутовской и верховного архивариуса. Тебе мать не рассказывала ничего, гм, этакого?

Обалдевшая, я хлопала ресницами и пыталась переварить услышанное. Влад Лисицын давно знал маму? Мама есть в материалах АКОПОС? Дикость какая.

Все ещё пытаясь уложить в уме услышанное, я покачала головой.

– Мама всегда была чудесной и замечательной мамой, – ответила я. – Ну и есть. Очень заботливой и любящей. Но поверь мне, Сол, самой обычной. Ничего из того, что могло бы быть интересно агентству.

Соловей хмыкнул и задумчиво потер красивый подбородок.

– Любопытно… Очень любопытно, – протянул он. – Ладно. Попробуем ещё что-нибудь узнать. Слишком уж.. Ладно. Ты сама как? А то Хром может быть порядочной тварью. По себе знаю.

В памяти сами собой возникли холодные глаза Алекса, полные решительной ярости и гнева, по коже пробежал озноб.

– Все-таки он меня ненавидит, – тихо проговорила я. – Хотя утверждает обратное. Но ты бы видел, ты бы слышал, как он орал и требовал выгнать меня.

Соловей покривился и покачал головой.

– Хром муд*к, – согласился он. – Мы с ним не один раз дрались по разным причинам. Но чего у него не отнять, так это заботы о ближних. Так что сделай на это скидку. Но не сильно.

– Пытаюсь, – вздохнула я.

Соловей кивнул на груду фолиантов по магии у меня на кровати и спросил:

– Что изучаешь?

– Пытаюсь понять, как получилось открыть портал в Небулан, – честно призналась я.

– И как успехи?

Пришлось пожать плечами и признаться:

– Да плюс-минус ноль. Везде говорится, что для создания порталов нужно много артефактов и каких-то якорей. У меня с собой точно ничего похожего не было. И уж точно предметов из мира два-пять.

Соловей покивал.

– Согласно протоколу, так и есть, – сообщил он, со слабым интересом приоткрыв одну из книг. – Но лично я слышал от бабки, что есть такие люди, естественно, маги, которые, как бы видят пространство, как оно есть. Бабка говорила: «сие дар, кой дарует умение зрети сквозь пороги и грясти через них».

– Грясти? – не поняла я.

– Ну, шагать, – пояснил Сол. – Насколько все это правда, не знаю. Никогда не сталкивался. Да и сама понимаешь, тут чтобы стабильный портал сформировать надо столько энергии, что целый город отопить и осветить хватит. У нас стационарные порталы в АКОПОС активируются только по приказу и под контролем через Спрутовскую. А чтобы одним человеком сподобить – это нонсенс.

До меня только сейчас дошло, какую бучу я подняла своим внезапным проходом в Небулан. И теперь мне тем более стало казаться глупым со стороны Алекса и преподов отказываться от такого подарка судьбы, как я. Пусть и нестабильного, но все же даром.

– То есть, – начала рассуждать я, – если, например, Небулан, научится создавать стабильные порталы в обход АКОПОС, то…

– То это будет полный кабздец, – заключил Соловей.

Пораскинув мозгами, я подняла, почему АКОПОС так печется о контроле порталов в другие миры. Мало того, что бестолковые переходы из одного в другой нарушают баланс, так ещё и порталы из недружественных миров грозят дополнительными проблемами. На фоне этих новостей вскрытие руководства «Тайников» уже не кажется такой мелочью.

– Надеюсь, я справлюсь, – пробормотала я.

– С чем? – поинтересовался Соловей, который все-таки услышал.

Мне не очень хотелось признаваться, но пришлось.

– Ты ведь, наверное, уже в курсе, что Спрутовская мне приказала шпионить за студентами в «Тайниках»?

Соловей молча кивнул. Ещё бы он не был в курсе. Я продолжила:

– Я должна получить доступ к закрытой тусовке «Таников». Это вечеринка. Только…

– Что «только»?

– Я танцевать не умею, – призналась я, выдохнув.

Глава 11

Естественно после этого заявления, несмотря на мои протесты, я была тут же поставлена на середину комнаты со словами:

– Поздравляю, Яра, ты выиграла в лотерею, потому что перед тобой Соловей Разбойник Пятый.

Когда одна его горячая ладонь легла мне на талию, а вторая бережно взяла пальцы и приподняла, сердце мое снова глухо ударилось в грудной клетке. Ох, умеет же он обращаться с женщинами так, чтобы у них ноги подкашивались. И никаких гипнотических магий не надо.

– Все очень просто, Яра, – негромко произнес Сол, прижимая меня к себе, пока я едва не теряла сознание от такой близости, – в «медляке» нужно двигаться в такт друг другу и стараться не оттоптать партнеру ноги.

Мне казалось, что я сейчас попросту отрублюсь, потому что пульс тарабанит в ушах,  в груди что-то трепыхается, а конечности трясутся, и скрыть это не получается.

– Ну-ну, – подбодрил Соловей с улыбкой, – я понимаю, что неотразим. Но не настолько же.

– Иди нафиг, Соловей, – вырвалось у меня нервное, – ты меня жутко смущаешь.

Соловей хмыкнул.

– Да ладно тебе, я ж не страшный.

– В том и дело, – буркнула я, стараясь спрятать взгляд на его широкой груди.

– Впервые вижу, чтобы привлекательность напрягала, – отозвался Сол и провел ладонью по моим волосам, чем вызвал во всем моем теле томительную дрожь.

Ох, мамочки… Что ж делается-то…

– Когда за плечами вагон опыта, это здорово, – негромко и сгорая от стыда пробормотала я. – А когда его нет…

Послышался легкий выдох озадаченности Соловья, после чего он аккуратно приподнял пальцами мой подбородок и я встретилась с его синими, как бескрайний океан, глазами. Дыхание застряло в груди, сердце пропустило удар. Сейчас случится? Да?

Взгляд Соловья скользнул по моему лицу так внимательно, что я физически почувствовала его прикосновение. Потом его палец легонько коснулся моей нижней губы, так мягко и нежно, что я прерывисто вздохнула. Ох, ёшки-матрёшки…

Сол наклонился к моему виску и шепнул:

– Ты правда совсем одуванчик?

У меня хватило сил только чтобы промычать:

– Угу…

Соловей погладил меня по спине, затем бережно положил мою голову затылком себе на ладонь так, что я теперь могу смотреть только ему в глаза. Положение довольно беззащитное и почему-то волнующее. Откровенный взгляд Соловья скользнул вниз, и меня буквально окатило жаром, я сама не знала, чего ожидаю, но тело, похоже, прекрасно в курсе происходящего. Что-то будет, сейчас что-то будет…

Неожиданно Соловей выпрямился и прижал меня к своей широкой и теплой груди, а затем мягко поцеловал в макушку. Над моим левым ухом прозвучал его тихий и чуть хрипловатый шепот:

– Ты очень хорошая девочка, Одуванчик. Совсем не для меня.

Пока я в растерянности и одуревании от наплыва собственных эмоций соображала, что сейчас произошло, Соловей чуть отстранился и проговорил:

– А когда танцуют под быструю музыку – главно дрыгать телом ей в такт. Девушки обычно немного крутят бедрами и машут руками. Ты разберешься в процессе.

Подняв голову, я глядела ему в глаза и хлопала ресницами, пытаясь понять – он сейчас меня что, отшил? Или как это понимать?

Стало так обидно, что осознать своих переживаний я не успела, а вот злость вылилась в слезы, которые я не смогла скрыть. Соловей спохватился и с какой-то грустной улыбкой снова притянул меня к себе, я уткнулась лицом ему в грудь.

– Яра, ну ты чего? – ласково зашептал Соловей. – Все же хорошо. Ну?

– Так и скажи, что не нравлюсь, – пробурчала я, всхлипнув ему в подмышку.

Моей головы коснулась теплая и широкая ладонь, она стала успокаивающе гладить.

– Дурочка, – зашептал Соловей, – наоборот. Даже слишком нравишься.

Я шмыгнула носом и растерянно промычала:

– М?

– Но поверь мне, Одуванчик, – стал дальше шептать Соловей, – я знаю себя. Я не тот, кто тебя порадует. Тебе нужен человек посерьезней ветреного Разбойника, который думает только о себе.  Я не хочу тебе навредить. И другим этого не позволю. Поняла?

Соловей чуть отодвинулся и взял мое лицо в ладони, такие теплые и уютные, что у меня по щекам снова покатились слезы.

– Ну-ну-ну, – проговорил тихо Соловей и вытер большими пальцами мои слезинки. – Не плачь, а то твой беззащитный вид рискует сломить мою стойкость. А потом жалеть будем оба. Ты, потому что я свинья. И я по это же причине.

Отвести взгляд у меня не получалось, а полностью превращаться в размазню стыдно. Так что несмотря на смятение, смешанное с томлением, волнением и досадой, я нашла в себе силы произнести:

– Как после такого работать?

– Ой, после и не такого работали, – усмехнулся Соловей, и я невольно покривилась, а он добавил: – Вот видишь, Одуванчик. Я прав. Тебе это не нужно.

Только я хотела зарядить ему расхожую тираду, согласно которой мне лучше знать, что мне нужно, что никто не имеет права решать за меня и прочую стандартную ерунду, как на кровати курлыкнуло зеркальце-скажи. Мы оба обернулись.

– Это от моего информатора, – выдохнула я и вытерла слезы.

Романтика романтикой, о ней подумаю попозже, а то сейчас такой сумбур в душе, прям настоящая каша. А у меня вообще-то задание.

– Кто твой информатор? – спросил Соловей, когда я залезла на кровать и открыла зеркальце.

Раскрывать Виконта схимника мне никому не хотелось. Хоть какая-то часть моей жизни, о которой толком не знает ни АКОПОС, ни кто-то ещё. Так что ответила:

– Да так, один парень в «Тайниках».

– Что-то мне не нравится, как это звучит, – нахмурился  Соловей и приблизился ко мне, чтобы заглянуть в зеркальце.

Но я демонстративно спрятала зеркальце подмышкой со словами:

– Не будь собакой на сене, дорогой мой Соловей. Что, и сам не гам, и другому не дам?

Он поморщился и хмыкнул.

– Может, мне бы и хотелось так, – произнес Сол, – хотя понимаю, что так не будет. Но все же с «Тайниками» нужно быть осторожной. Ты не знаешь, кто тебе пишет с другого зеркальца.

– А без тебя бы не догадалась, – пробурчала я. – Но, если не забыл, у меня кроме всего прочего задание от АКОПОС. Я пусть и самый непутевый, но все же агент.

– Твоя правда, Одуванчик, – согласился Соловей. – Но знаешь, только не злись…

– Что?

– Вечной тревогой за подчиненных и приближенных я начинаю понимать Хрома, – проговорил Соловей, после чего ловко увернулся от пущенной в него подушки.

***

С трудом мне удалось выпроводить Соловья, чтобы спокойно и без лишних глаз прочитать, сообщение. Сол улетел на горшке через окно с наказом сообщать ему обо всем, что мне покажется подозрительным. Конечно, как же, какой заботливый. Взбудоражил мне всю душу, а потом заявил, что недостоин меня, но будет меня охранять. Как благородно, аж передергивает.

Чтобы поскорее забыть этот странный и пока непонятный моему неискушенному в отношениях с мужчинами уму эпизод, я, скрестив ноги в полулотосе, уселась на кровати и открыла иконку сообщения.

От Виконта Схимника пришло:

«Ну что, готова к вечеринке? Или ты как и в первый раз струсишь и не придешь?»

Мотор мой все ещё ухал, а тело дрожало после Соловья Разбойника, но я постаралась заставить мысли сменить направление в сторону работы. А Виконт зануда, если помнит, как я не пришла в сад. Но ведь у меня была уважительная причина. Впрочем, оправдываться я тоже не обязана.

«Выбираю наряд», – написала я

Через пару мгновений пришел ответ.

«Вот это я понимаю настрой. Дресс-код в тематике готических замков и темных королей, если что. Приветствуются черные и красные цвета».

Я хмыкнула про себя – самые страстные цвета в одежде. И тут же написала:

«Это руководство установило такой дресс-код или это твои личные предпочтения?»

«В этот раз пожелания руководства совпали с моими пристрастиями», – получила я ответ и и тут же отправила свой.

«Почему-то я не удивлена».

«Ну что ж. Надеюсь, у меня будет возможность удивить тебя по-настоящему».

От последнего сообщения неволько потеплели щеки. Виконт Схимник в переписке всегда умудрялся прямо и при этом тактично сыпать намеками так, что я смущаюсь.

Я настрочила сообщение в зеркальце:

«Посмотрим».

Прошло не меньше десяти минут, за которые я успела известись от напряжения и передумать кучу мыслей, начиная от «что надеть», заканчивая «операция провалена».

Но вот снова курлыкнуло сообщение, открыв его прочла:

«Кодовое слово «Екзарх».

А чуть ниже приглашение в закрытый чат «Тайников». Все-таки случилось, Виконт Схимник прислал мне приглашение и пароль на тусовку. Ну что ж, отступать поздно, теперь только вперед.

Я быстро ткнула на приглашение и оказалась в беседе закрытого сообщества. Сколько ни пыталась вчитаться, понять ничего не получалось. Но, судя по сообщениям, у них какие-то внутренние темы, в которых я пока не разбираюсь.

Но общий смысл я все же уловила.

«Дресс-код в этот раз просто огонь», писал какой-то Линамент19

Под этим сообщением набралась портянка комментариев, я попыталась вникнуть в суть беседы.

Жалящая в грудь: «О, да, я уже готовлюсь во всю!»

«Имейте в виду, я буду в самом откровенном наряде», – следовало сообщение от некой Зазнобушки Номер Один.

Твоей Гаденыш: «Ты всегда в откровенном».

«Ну да. И никто пока не жаловался!»

От какого-то Хватолапа сообщение значилось более чем прямолинейное:

«Какой дурак будет жаловаться? Там такие буфера!»

Зазнобушка Номер Один: «Не по твою душу эти буфера».

Хватолап: «Ты всегда так говоришь. Но крепости берутся осадой!»

«Уединитесь уже! Между вами искрит», – советовала им Конфетная Фея.

Жесткий Правдоруб ей отвечал: «Я бы тоже уединился. С тобой, Феечка».

Конфетная фея: «Умойся».

Жесткий Правдоруб: «Ради тебя даже трусы чистые надену».

Зазнобушка Номер Один: «Фууу».

Дальше шла переписка на тему того, как отвратительно, если парень не моется и не меняет белье, а также о том, что если от Правдоруба будет нести за километр, его  разоблачат в академии.

Беседа в чате меня не впечатлила – банальный флуд и треп студентов. Полезного из него я вычленила только то, что все действительно будут одеты готично. Ну что ж, хотя бы белой вороной не буду, если выряжусь. Но меня волновал другой вопрос: вот у меня есть кодовое слово. И что дальше?  Просто написать его в чат? А если оно супер секретное и его нельзя во всеуслышание вбрасывать в беседу?

Поразмыслив я написала в зеркальце Виконту Схимнику:

«Спишь?»

Ответ пришел буквально через секунду:

«Нет. О тебе думаю».

Я усмехнулась – ну да, конечно. И написала:

«Хорош заливать. Лучше подскажи, как мне кодовым словом воспользоваться. А то я сейчас его просто напишу в чат».

«Вот об этом я и думал», – пришло сообщение с улыбочкой. – «Знал, что не поймешь, как обращаться с кодом».

«А сразу дать инструкции не судьба?» – спросила я.

«И упустить возможность заставить тебя инициировать переписку?»

«Ну ты и жук», – заключила я. «Так что делать-то?»

Виконт Схимник не отвечал минут пять, и я прекрасно понимала – делает он это нарочно, чтобы я извелась и снова написала первой. Но нет, дружочек, два раза один и тот же фокус не прокатит. Так что я терпеливо ждала, сидя на кровати, и смотрела на звездное небо в окне.

К концу десятой минуты зеркальце-скажи курлыкнуло и от Виконта Схимника пришло сообщение:

«А ты быстро учишься, Леди Молния. Ладно. Я понял. В общем пометь кодовое слово звездочкой и отправь в чат».

Я удовлетворенно хмыкнула – то-то же. После чего выполнила его указание, через миг мне в личку пришло сообщение от отправителя «Три точки»:

«Пятница. Двадцать один ноль ноль. Левое крыло. Лунные подвалы. Пароль для входа «Узорочье».

Я похлопала ресницами. Такая конспирация в самый раз для шпионских боевиков. Кто бы мог подумать, что обычная, пусть и нелегальная студенческая тусовка может быть так засекречена.

Чем больше я об этом думала, тем тревожнее мне становилось, потому что секреты обычно таят в себе проблемы. И чем больше секрет, тем пропорциональнее неприятности. Я даже немного пожалела, что вообще ввязалась в эту авантюру с «Тайниками» и шпионством. Но, с другой стороны, вариантов у меня все равно не было. Поэтому, отправив Виконту Схимнику «спокойной ночи», я легла спать с решением завтра добыть себе подходящую одежду, поскольку пятница уже послезавтра.

Следующий день ворвался уже привычным стуком в дверь и требованиями Дубравы, чтобы я вставала. Из-за того, что поздно легла, и всех остальных потрясений я проспала. На занятия по физподготовке к Молоту Бревнобою на внутренний стадион академии мы опоздали на пять минут. На наше с Дубравой счастье, Бревнобой не обратил на нас внимания, он активно расхаживал по траве между Аланом Клыкером и Ясенем Бором, заставляя их отжиматься с упором ладоней в воздух. Выглядело это необычно – носки парней стоят на земле, а остальное тело висит параллельно земле и ладони отталкиваются от воздуха.

– Вы должны понимать, – вещал Бревнобой зычным командным голосом, – умение оттолкнуться от «ничего» может однажды спасти вам жизнь. И ваши заявления о бесполезности этого мероприятия – нарушение дисциплины и подрыв боевого духа.

Мы тихонько встали в конец шеренги, Дубрава шепотом спросила фею справа:

– А чего тут такое?

Та ответила так же тихо:

– Да парни заявили, что физподготовка для мага бестолковое и бесполезное занятие. Вот Бревнобой и демонстрирует им бесполезность.

– Ого, – отозвалась Дубрава, с сочувствием косясь на брата, у которого по лбу катятся крупные капли, но он не прекращает отжиматься. – И давно они так?

– С начала занятий, – сообщила фея.

Они с Дубравой трещали ещё о чем-то, но мои мысли сегодня далеки от физподготовки и местных сплетен. Судя по общему спокойствию, вчерашний инцидент с порталом в Небулан сохранили от студентов в тайне. Что хорошо. Я благодарила небо за то, что лесовичка сегодня не достает расспросами о Виконте Схимнике и о результатах контрольной – спасибо спешке и опозданию. Но она ещё может опомниться и пристать после занятий.

Поэтому, когда Бревнобой перестал мучить Алана и Ясеня, я вызвалась и бегать по ленте Мёбиуса, и лазать по лианам, и даже боксировать грушу, ту самую, которая дала мне сдачи. К концу тренировки я так упахалась, что только смогла помахать Дубраве, демонстративно хватаясь за сердце, после чего попросить предупредить учителя Ананду, что я сегодня не приду, и сбежать прямиком к Михе.

К медведю я направилась по нескольким причинам: Алекс зол и общаться с ним сейчас рискованно. Спрутовскую все и так задергали. А с Соловьем после вчерашнего мне встречаться пока стыдно. Оставался Миха и риск столкнуться со Свирэлью, но тут уж, как говорится, из всех зол.

В корпусе АКОПОС, как всегда, царило оживление – кто-то куда-то бежал, лифты и помосты летали от стены к стене. Маленькие пикси носились по воздуху, одна из них обругала меня, когда врезалась в затылок и рассыпала какие-то крошечные книжечки.

Преодолев это вечное столпотворение коридоров агентства, я с постоянной оглядкой – не крадется ли где Свирэль – добралась до кабинета Михи.

– О, Ярослава Воронцова! – обрадовался мне Миха с широким оскалом, который означает улыбку. – Давно тебя я не видел. Ну, рассказывай, как дела?

– Даже не знаю, с чего начать, – честно сказала я и улыбнулась, садясь в излюбленное кресло.

Михаил Валовой, конечно же, о всех деталях моей ситуации оказался в курсе. Кроме Виконта Схимника и эпизода с Соловьем, разумеется. Детали о моей вербовке в шпионы он выслушал, кивая громадной головой с густым бурым мехом, а когда я выговорилась, произнес басовито:

– Так, я понял. А от меня что нужно?

Помявшись немного, я поджала ноги на кресле и ответила:

– Да тут понимаешь… Одежда нужна для этой тусовки. Готичная какая-то. Я понятия не имею, где её брать.

Звериные глаза медведя подозрительно сузились, он хмыкнул и спросил:

– А чего ты ко мне пришла с этим, а не к Хро… Хотя нет, к Хрому понятно, почему не пошла. А вот чего не обратилась к Соловью? Он-то в девчачьих одежах тот ещё дока.

Пока я судорожно думала, что ему ответить, мои щеки покраснели и, видимо, на лице отобразилось слишком много информации, которую опытный агент АКОПОС моментально считал. Карие глаза медведя выпучились, а мохнатые брови вскинулись, он прорычал гневно:

– Соловей, ну тварь паскудная! Ну я ему помидоры-то поотрываю! Совсем молодая девка же! Вот же курощуп волочайный! Ну он у меня…

Я вскинулась и выставила перед собой ладони.

– Стой-стой-стой! Не надо помидоры!

– Да как не надо?! – ревел Миха, скомкав пергамент, в котором до этого трудолюбиво писал. – Сколько можно-то, а? И ладно когда тех, но ты-то молодая совсем! Куда полез!

– Да не трогал он меня! – выкрикнула я и страшно выпучилась на медведя в доказательство словам.

Миха даже замер на несколько секунд, дыша так активно, что широченная мохнатая грудь ходит ходуном. Только через пару мгновений он смог с большим недоверием переспросить басом:

– То есть как, не трогал?

Шумно выдыхая, я пояснила, хотя мне самой эта тема пока дается непросто – все внутри замирает, только вспомню горячие ладони Соловья:

– Ну вот так. Сказал, что я слишком хороша для него и что не даст никому меня обижать.

Миха похлопал ресницами, мне показалось даже со звуком.

– Ничего не понял, – честно сказал он.

– Я сама не поняла… – с грустью вздохнула я и поменяла тему, потому что еще не переварила произошедшее с Соловьем: – Так ты поможешь мне с нарядом? Если нет, то куда деваться, пойду к Алексу.

Все ещё изумленно косясь на меня, Миха чему-то озабоченно покачал головой, потом поскреб затылок и произнес:

– Да помогу, помогу… Чего ж не помочь. Ишь… Надо же… Надо же…

Кабинет Михи по моей просьбе мы покидали окольными путями. То есть, через окно верхом на метле, которая нашлась у медведя среди конфискованных предметов и подлежала описи. Лететь на ней он сперва не хотел, но я убедила его аргументами о рассвирепевшей Свирэли, которая готова глотку перегрызть любой, кто окажется в обозримом радиусе от бурого оборотня.

Летелось страшно и категорически неудобно. Не считая непрекращающихся жалоб и стонов Михи из-за спины, я испытала все прелести узкого черенка метелки, помещенного между ног.

– Какой кошмар… – пробормотала я, уже почти лежа животом на метле и пытаясь таким образом уменьшить давление на междуножье, когда мы облетели половину корпуса АКОПОС. – Кто додумался летать на метле…

Позади раздался не менее жалобный бас Михи:

– Да ведьмы, раскудрыть оно в качель. Кто ж ещё.

– Они что? Удовольствие от этого получают? – поморщившись и ерзая, спросила я.

– Может, и получают, – отозвался Миха. – Кто их разберет. Но вообще у ведьм особые отношения с метлами. Им вроде удобно. Может, даже приятно.

– Уволь меня от подробностей, – попросила я. – Далеко нам ещё лететь? Из-за твоей агрессивной эльфийки мне видишь на что идти приходится?

Миха выдохнул из-за моей спины с удивлением.

– Ну формально она не моя.

– Ты главное вслух этого нигде не ляпни, – посоветовала я медведю. –  Может, она и не твоя, но судя по ситуации, ты принадлежишь ей беспрекословно.

– Гхм, – донеслось хмыканье медведя и его неоднозначный смешок. – Давай вон туда, держи левее. Окошко на складе как раз открыто.

Глава 12

Ведьминские метлы, как выяснилось, существа одушевленные, а значит живые. Может, с ведьмами у них какие-то особые союзы и любовь, но нам пришлось уговаривать конфискованную метелку так долго, что она успела описать ещё один круг вокруг корпуса агентства. И лишь тогда внесла нас прямиком в открытое окно склада АКОПОС.

Когда я слезла с черенка, между ног у меня откровенно болело, а двигалась я так, будто сутки скакала на лошади.

– Если я ещё раз добровольно полезу на метлу, – сообщила я, морщась, – напомни мне взять с собой подушки. А лучше – сидение!

Миха выглядел не лучше, ему вообще тяжко, у мужчин анатомически эта зона не предназначена для давления.

Он беззастенчиво потер себя глубоко между ног и покривился, болезненно застонав.

– С подушкой или сидением может не полететь, – констатировал он, блаженно закатив глаза.

– Издевательство, – заключила я.

– Ладно-ладно. Сама захотела в окно лететь. Давай уж, пойдем одёжу тебе искать.

Склад представлял собой ряды длиннющих коридоров со стеллажами и вешалками. Освещение голубыми шарами под потолком придает месту таинственности и навевает жуть, если бы не громадная и сильная фигура Михи рядом, мне было бы не по себе.

По коридорам мы прошли вглубь несколько поворотов. Я весь путь старалась держаться поближе к звериной спине и один раз даже налетела на неё.

– Не торопись, – пробасил Миха. – Так, где этот отдел… А, кажись, здесь. Вот, пришли.

Он указал на ряд, в котором плотными рядами повисли «плечики» с нарядами совершенно разного пошиба. Даже беглым взглядом я оценила – здесь можно одеться и на вечеринку «Стиляг», и на бал к императрице.

– Ну, – произнес медведь, – чего, говоришь тебе надо? Платье приличное?

– Готичное, – поправила я.

– Это какое?

Мне пришлось пояснить:

– Да черное какое-нибудь.

Миха потер массивными волосатыми пальцами мохнатый подбородок и произнес с задумчивостью:

– Погребальное что ли?

– Нет,  это должно быть красивым, праздничным, но черного цвета. Стиль такой.

– Угрюмый какой-то стиль, – заключил Миха. – Но кто вас разберет. Ищи давай свое готичное.

На поиски соответствующего наряда мне пришлось лезть вглубь и вширь стеллажей, потому что вещей здесь оказалось неизмеримое множество.

– Что тут у вас вообще за склад такой? – проворчала я через плечо, все глубже закапываясь в недра стеллажа.

Снаружи донесся голос Михи.

– Да всякое. Конфискованное, списанное. Сама понимаешь, пустить в обиход нельзя, ибо не положено. А девать куда-то надо.

– Так утилизировали бы, – предложила я.

– Дык  нельзя же, – деловито сообщил медведь. – Подотчетные предметы.

– А то, что мы сейчас тормошим эти подотчетные предметы, это ничего страшного? – поинтересовалась я. – Нам по голове от какого-нибудь смотрителя склада не прилетит?

Миха отозвался:

– Так это же для дела. Причем дела агентства. Стало быть, в быт предмет не пойдет, а значит и нарушения не будет.

– Ну конечно, – проворчала я, – везде найдется лазейка.

Я зарывалась в ворох шмотья все сильнее, потому что вдалеке приметила что-то примерно похожее на подходящее платье. Пока я прорывалась к нему сквозь вешалки, снаружи пиликнуло ятп Михи, через секунду медведь проговорил басом:

– Ярослава, мне тут надо по делам. Сама справишься?

Я даже глаза закатила – видимо, медведь ничего не понимает в девушках, особенно в тех, которые без надзора остаются среди бескрайних просторов одежды. Тут вообще-то настоящее Эльдорадо.

– Даже не беспокойся, – отозвалась я.

– Ну и славно. Тогда выход по желтым фонарям на потолке. А я пошел. Если заблудишься, сигналь на ятп.

Я согласилась, запоздало вспомнив, что ятп у меня опять нет. Но, может, зеркальце-скажи как-то сгодится. В любом  случае, сперва мне требуется собрать себе подходящий наряд.

На то, чтобы откопать найденное платье в глубине стеллажа, потребовалось несколько минут. Потом ещё столько же, чтобы вытащить его и вылезти самой.

В образе растрепанной метелки, пятясь на четвереньках назад, мне это удалось. Когда выбралась и встряхнула перед собой одежду, критически её оглядев, узрела облегающее черное платье с гипюровыми рукавами и петельками на средние пальцы.

На вид прилично, и я, чтобы убедиться в этом, оглянулась, чтобы проверить – действительно ли я здесь одна.

В обе стороны пустые коридоры. Так что, пользуясь моментом, я быстренько скинула с себя юбку, блузку и натянула черное платье. Оно пришлось мне в пору, длина чуть выше колена, и на правой ноге разрез до середины бедра. Гипюровые рукава с кружевными розами красиво подчеркивают руки, вырез квадратный и, на мой взгляд, слишком глубокий, так что моя грудь выглядывает едва ли не на половину. Может, задрапировать чем-нибудь? В любом случае, к этому платью нужны аксессуары.

В коробках снизу я нашла кучи чулков на самый разный вкус и размер. Черные с бантиками, в сеточку, на резинках и под пояс. Я бы никогда не подумала, что существуют пояса на четыре ноги. Наверное, кентавры тоже иногда любят принарядиться.

Для себя я выбрала самые обычные черные чулки под поясок, потому что с резинками мне всегда некрасиво передавливают ноги, и я кажусь себе толстой.

Надела, покрутилась, поприседала – вроде не торчат и не вылезают, а глубоко наклоняться я не собираюсь. Остаются туфли и сумочка.

Первые я нашла в соседних коробках под чулками и выбрала классические черные лодочки на тонком, но устойчивом каблуке. А вот за сумочкой пришлось лезть на самый верх.

Коробки с изображением чемодана стоят на антресолях под потолком и почти достают до голубоватых световых шаров. За ними я полезла, конечно же, нацепив красивые туфли и вообще, в полном обмундировании.

Найдя парящую пластину за углом, я притащила ее к стеллажу и, балансируя, как акробат, попыталась заставить пластину парить вверх. Я видела, как библиотекари на таких платформах прекрасно летают по всему залу, и те их охотно слушаются. В моем же случае пластина двигаться отказывалась, сколько я ни дрыгалась и не стучала по ней каблуками.

– Да ну лети же ты вверх уже! – не выдержала я.

Пластина тут же дала резкий взлет. От неожиданности я не удержалась и упала на колени. Меня бы точно припечатало к потолку, если бы в испуге не выкрикнула:

– Стой!

От резкого торможения я соскользнула к самому краю и только небу известно, каким чудом удалось удержаться на парящей платформе, которая охотно слушается сотрудников Каталогов, но совершенно неуправляема в моих руках.

И все же кое-как мне удалось встать на ноги и выпрямиться на дрожащих коленях. Дело оставалось за малым – дотянуться до небольшой серой коробки с изображением сумок и выдвинуть её вперед.

Вполне вероятно, что у меня бы это получилось, не донесись снизу такой знакомый и обескураживающий голос, низковатый и строгий.

– Ярослава? Ты как тут…

Следующая сцена выглядела как в кино: я стою на парящей пластине под самым потолком, балансируя на тонких шпильках, цепляясь за коробку, и растерянно таращусь на Алекса. Тот взирает на меня снизу вверх, с такого ракурса ему отлично видны мои ноги, платье и все, что под ним, учитывая его длину и мое положение.

Чем долже длилась немая сцена, тем сильнее жар приливал к моим щекам, а когда до меня окончательно дошел смысл конфуза, я потеряла равновесие, каблук соскользнул, и я, растопырив руки, с криком полетела вниз.

За мною же последовала коробка с сумками, так что красивого момента, где мужчина деликатно ловит падающую девушку на руки не произошло. А очень хотелось. Вместо этого я загремела прямо на голову изумленному Алексу, после чего нас обоих окатило дождем из разнокалиберных сумочек.

– Мамочки… – пискнула я, трепыхаясь и копошась в попытке найти, где верх, а где низ.

В неразберихе и под пологом сумок я ощутила нечто большое и теплое под собой, а также горячие ладони то на талии, то на бедрах, и даже на ягодицах. Меня бросило в жар от страха и смущения, а из вороха сумок донеслась ругань.

– Да твою ж кочедрянь! Яра, что за хрень!

Кое-как мне удалось скинуть с себя сумочки и, сдув с лица растрепанные пряди, я обнаружила себя верхом на Алексе Хроме. Тот лежит подо мной с горящими светлыми глазами, и его ладони обжигают мой зад.

– Алекс… Ты что… здесь… Делаешь? – выдавила я.

– Я? Это ты что забыла на складе АКОПОС? – выдохнул с негодованием и слишком глубоким придыханием Алекс. – Я пришел, как обычно, скинуть списанные артефакты, а тут шорох в глубине. Прихожу и вижу тебя, разодетую, как…

Он даже не закончил фразы, как меня окатило праведным гневом.

– Как кто? – выпалила я ему в лицо. – Может, ты забыл, что я для АКОПОС стараюсь?

– Ты сама на это напросилась!

– Всего этого не было бы, если бы ты при первой встрече сразу стер мне память! – распалялась все больше я.

Алекс приподнял голову, его пальцы впились мне в ягодицы, но я, охваченная гневом, не сразу осознала, насколько это неприлично.

– И я все время пытаюсь исправить эту вопиющую ошибку! – огрызнулся он.

– Видимо, плохо пытаешься! – бросила я с яростью в ответ.

– Да ты как кость в горле!

– А ты достал меня тиранить! Абьюзер хр*нов!

Алекс зло выпучил глаза.

– Я?! Абьюзер?!

– Да! Ты уже всех достал! Я такой крутой, я весь такой боевой агент, Алекс Хром, слушаете меня, – все больше набирая обороты, стала передразнивать его я.

В светло-голубых глазах Алекса сверкнули молнии, ноздри раздулись, черты лица заострились, он произнес чуть охрипшим голосом:

– Ты теряешь берега, Яра.

– А ты теряешь хватку! – выпалила я ему в лицо.

В эту же секунду Алекс зарычал, его пальцы ещё сильнее сдавили мои ягодицы, и он резким рывком перевернул меня, оказавшись сверху. Придавленная тяжелой массой сильного и разозленного мужчины, я должна была испугаться до ужаса. Но вместо этого только распалилась ещё больше, а по телу прокатилось волнение, которое вообще-то не то чтобы вовремя.

Алекс уперся ладонями в пол по бокам от моих висков, а сам навис над лицом так низко, что я смогла разглядеть прожилки в его радужке и ощутить древесный, чуть терпковатый запах.

– Я все ещё теряю хватку? – прохрипел Алекс и выдохнул мне в висок.

Лежа под Алексом Хромом на полу склада среди сумок, в коротком черном платьице, которое сейчас задралось и видны чулки на пояске, меня должно было накрывать ужасом. Но вместо ужаса меня захлестнуло такое жаркое волнение, что от стыда щеки заполыхали, как вечерние зори. В горле пересохло, я не знала, что будет дальше, но собственные мысли пугали. И вовсе не потому, что я хотела прекратить все это безумие. Как раз наоборот – настораживало до визга то, что меня манила запретная неизвестность происходящего. А одуряющий запах Алекса и приятная тяжесть его тела этому только способствовали. От всего этого меня бросило в дрожь.

Сглотнув, я опустила голову, но лицо Алекса очень близко и мы буквально столкнулись взглядами. Дыхание мое перехватило, сердце глухо ударилось в грудную клетку, но я нашла в себе силы выдавить:

– Кажется, сейчас у тебя с хваткой все в порядке…

Словно в подтверждение он прижал меня так,  что я всем своим телом ощутила его жар. Затем Алекс скользнул взглядом по моему лицу, его глаза полыхнули так, словно внутри до бела раскочегарили адские домны.

– Яра, ты с огнем играешь, – предупредил он окончательно охрипшим голосом.

В голове моей царил хаос. Мысли превратились в беспорядочный клубок и никак не хотели выстраиваться в ряд. Меня бросало в жар и холод, по телу одна за другой прокатывались волны, и я не знала, что делать. Попытаться столкнуть с себя Хорома? Он слишком тяжелый и сильный. И есть другая проблема – мне не то чтобы хочется это делать. Но ведь мы по разные стороны баррикад. Ведь так?

Все это пронеслось в моей голове за миг, и я лишь смогла выдохнуть Алексу в лицо. Он это понял по-своему и в следующий момент наши губы сомкнулись в поцелуе. Таком настойчивом, требовательном и сладком, что на несколько секунд я потеряла связь с реальностью. Меня унесло по воздушной реке на самые облака, и если бы не ладонь Алекса, скользнувшая по моему бедру, я там бы с наслаждением и осталась.

Но его порыв вернул меня к реальности – я действительно на полу склада в груде сумок лежу под Алексом Хромом. Когда эта мысль в голове пронеслась во второй раз, она уже не показалась такой романтичной.

Я уперла ладони ему в грудь и аккуратно, но настойчиво отстранила. Алекс оторвался от меня неохотно – глаза шальные, смоляные, волосы растрепаны, а дыхание частое и шумное.

– Не… не надо… – попросила я слабым от чувств голосом.

Лицо Алекса все еще очумевшее, будто он не понимает моих слов.

– Ч-что?.. – прохрипел он.

Меня била мелкая дрожь, но я снова проговорила:

– Алекс… это как-то… некрасиво…

Только теперь с глаз агента будто бы спала пелена, он шумно выдохнул и огляделся. Его вид говорил, будто он и сам только что увидел, где находится.

– Гм… – покашлял он. – И правда.

После чего поднялся и помог встать мне.

Теперь, когда первый прилив чувств немного отступил, ситуация стала казать неловкой, и чем больше мы стоим уединенно на складе, тем больше я смущаюсь.

– Алекс, я… пойду… – наконец смогла выговорить я и схватила первую попавшуюся под руку сумочку.

– Я, гм… – прокашлял что-то невнятное Хром.

К тому моменту, как он смог бы придумать, что сказать, я уже во всю бежала на высоких каблуках между стеллажами и с колотящимся сердцем пыталась вспомнить, что говорил Миха про выход.

Его я нашла спустя минут десять блуждания по складу. Смотритель в виде упитанного, но довольно милого гоблина, вытаращился и поправил очки, глядя, как я гордо дефилирую через входную арку.

– Но позвольте, как же вы можете выходить, если вы не входили? – изумился он, провожая меня взглядом.

– Я с Михаилом Валовым, – ответила я первое, что пришло в голову.

Мне в спину донеслось растерянное:

– Но… он ведь тоже не входил…

Оставаться и объяснять, что к чему, у меня не было ни времени ни нервов. На медитацию я, конечно же, не попадала, хотя сейчас она была бы очень кстати. Дальше сегодня по расписанию занятия по боевой магии, но после случившегося я не представляю, как идти к Хрому на урок, смотреть ему в глаза…

Прижав к груди сумочку, которая, к моему облегчению, оказалась черным клатчем на серебристой цепочке вместо ремешка, я целенаправленно двинулась в спальный корпус в направлении своей комнаты.

Конечно же, по пути надо было встретить Пересвета и Лебедь, которые о чем-то тихо беседовали у входа в сад.

– Ярослава, – позвал меня Славка, – ты куда такая красивая? Иди к нам, мы про ежегодный бал Солнцедара говорим. Ты вот с кем пойдешь?

Проговорил он это так быстро и громко, что несмотря на всю мою спешку, пришлось немного притормозить и натянуть улыбку.

– Э… Бал? Что за бал?

Пересвет вскинул светлые брови, на его ангельски-чистом лице проступило удивление.

– Как? Ты не знаешь про бал Солнцедара? – переспросил он.

Я пожала плечами, Лебедка чему-то улыбнулась, на её гладких щеках проступил румянец, и она смущенно спрятала взгляд за Пересвета.

Тот проговорил:

– Ну как же, Ярослава. Бал Солнцедара – ежегодный праздник. Мы славим магию, небеса, миры и Вселенную за то, что у нас есть такая прекрасная жизнь. Проводим ритуалы, обряды. Это единственный день в году, когда можно зарядить любой артефакт совершенно бесплатно. В общем куча разных полезностей. Спонсирует АКОПОС. Ну и парочки объявят о своих отношениях, союзах, помолвках, тут уж у кого как принято.

В моей голове сейчас роилось слишком много мыслей, а в душе кипели чувства, так что смысл услышанного до меня дошел лишь на половину.

– Ээ… Парочки? – отстраненно повторила за Славкой я.

Он закивал и подтвердил:

– Ну да, разумеется. У людей помолвки, у эльфов – союзы, оборотни запечатываются. Ну ты поняла ведь, да? Так с кем ты пойдешь на бал? Уже решила?

Мне оставалось только похлопать ресницами и ещё шире натянуть улыбку, хотя сейчас она выглядит настолько ненатурально, что Лебедь и Святослав точно почуяли неладное.

Но сказать что-то требовалось, и я проговорила, на ходу подбирая слова:

– М… Ребят, я пока не думала. Не до бала мне… Я потом, я обязательно потом…

И поспешила прочь, пока Славка не напал с новыми вопросами.

Убегала я от входа в сад со стойким ощущением, что они оба сверлят мою спину непонимающими взглядами. Это чувство преследовало до тех пор, пока я перебежками, чтоб не столкнуться с кем-нибудь ещё из знакомых, не добралась до своей комнаты.

Только там смогла выдохнуть, да так, что выронила из рук сумочку, а сама сползла на пол, прислонившись спиной к двери.

Мамочка моя дорогая, что же сейчас произошло? Что вообще за разнузданность посетила меня, если я чуть ли не через день обжимаюсь с новым мужчиной? Формально их, конечно, всего два. Но мне и двух хватает, чтобы очуметь от эмоций. Учитывая, что мой опыт общения с мужчинами примерно фитюлька да маленько, я в полном замешательстве. Иначе это назвать нельзя. А они оба старше меня, и женщин у обоих наверняка было ого-го. Соловей этого даже не скрывает. Да и Алекс, уверена, такой же, просто не орет об этом на каждом углу.

Обхватив себя за плечи, я вздохнула – вот же попала в академию, так попала. Тут тебе и работа, и учеба, и шпионские заморочки, а вдобавок для полного комплекта ещё и мужчины с придурями. Чтоб совсем весело стало.

Просидев так примерно полчаса, я все-таки встала. На занятия к Хрому я не иду, пускай потом хоть оборётся. Вместо этого стянула с себя готичный наряд для тусовки и переоделась в спортивные штаны и футболку. После такого стресса как следует отмокнуть в АКОПОСовских купелях самое то. Так что, взяв халат, помывочные принадлежности, щедро выданные Меотидой, я такими же перебежками двинулась в самый конец коридора к женским купелям.

Глава 13

На моё счастье, в купелях из народа оказалось всего две крылатые женщины, они томно растянулись в бассейне, крылья растопырились, а мокрые перья повисли, набухнув от воды. Запах мокрого оперения во всей терме повис стойкий, и я поспешила проскочить к душевым.

Там наткнулась на Меотиду. Амазонка крепкими, как стволы молодых дубов, руками черпает воду из одной кадки в другую. Капли на мощном теле блестят и катятся по мускулистым изгибам. Я невольно отвела взгляд – некрасиво так пялиться, хотя на подобное тело попробуй не глазеть.

– О, Ярослава, – объемным контральто проговорила она, когда оглянулась и увидела меня. – На помывку или просто порелаксировать?

Я неловко улыбнулась и пожала плечами.

– Да какой там релаксировать. Дел вагон. Тут бы помыться и спать.

Амазонка кивнула.

– Дело хорошее. Иди, вон, в душевые. Там сейчас никого. А то гляди какая бледная, лица на тебе нет, будто с призраками весь день билась.

– Какие призраки, – вздохнула я, оглядываясь на вход в душевые, который отделан зеленым кварцем и красиво блестит, – Хром замучил.

Вновь повернув голову к Меотиде я прочла на её лице сочувствие.

– Ах вот как, – загадочно произнесла она. – Ну, Хром может. Он у нас такой.

– Не знаю, куда от него деться, – честно призналась я. – Боюсь, не выдержу его натисков. Он прессует меня по всем фронтам. И в академии, и в агентстве, и… Вообще.

Взгляд амазонки стал ещё более понимающим, она плеснула на себя воды из ковша, струйки быстро побежали по мощному телу. Меотида фыркнула от поднявшегося пара и проговорила:

– Хром всегда, гм… Хром. Ты, главное, держись. Алмазы появляются под давлением.

– Или рассыпаются, – добавила я.

Повисла небольшая пауза, в которой я неловко поежилась. Потом Меотида предложила:

– Слушай, давай-ка я тебя веником отстегаю?

От такого предложения я только выпучилась и отшатнулась.

– Спасибо, не надо.

– Да не боись, это в бане. Настоящий, березовый, – стала бодро пояснять Меотида. – Кровушка по венам потечет, нервы расслабятся. Пойдем-пойдем. Ещё спасибо скажешь.

Не знаю, как амазонке удалось меня уговорить, но через несколько минут я лежала на деревянной полке в парной, где от жара плавится воздух и влажность заставляет на шее прорастать жабры. А Меотида с веселыми прибаутками хлестала меня по голой заднице веником.

Удивительно, но после этой никогда не понятной мне процедуры я действительно расслабилась. Мысли стали спокойнее, из тела ушло напряжение. Факт того, что я доношу на однокурсников, перестал казаться таким вопиющим, да и эпизоды с агентами как-то отошли на второй план. Это все потом – сейчас главное выполнить поставленную задачу.

В таком полуразмякшем состоянии я доковыляла до своей комнаты и только переоделась в спальное, как в дверь тихонько постучали. Я посмотрела на часы – начало десятого. Кого, интересно, принесло в такое время? Неужели Соловей решил воспользоваться дверью?

При мысли о Разбойнике внутри прокатился непонятный жар – не знаю я, как относиться к агенту-блондину.

Поднявшись на цыпочки, я прошагала к двери и приложила к ней ухо, будто по звукам смогу определить, кто стоит снаружи. Этого, конечно, не произошло, пришлось спросить:

– Кто там?

– Я.

Этого короткого слова хватило, чтобы из жара меня бросило в холод, потому что низковатый, бархатный голос с резкими нотами принадлежать может только одному человеку.

С шумом сглотнув нервный комок, я покрутила головой, вдруг придётся защищаться, и осторожно открыла дверь.

Алекс стоял ко входу очень близко, и я невольно уловила его терпковато-древесный запах. А, подняв на него взгляд, оробела, потому что смотрел он на меня довольно внимательно и прямо.

И все же духу, чтобы заговорить, у меня хватило.

– Зачем ты пришел?

Несколько секунд Алекс Хром мерил меня взглядом, рассматривал так, что снова жар потек по венам. Не уверена, что на студенток, пусть даже тех, которые уже агенты, разрешено так смотреть.

Не знаю, сколько бы продолжалось наше противостояние, иначе я назвать это не могу, но в какой-то момент Алекс прочистил горло и, вынув руку из-за спины, протянул сверток.

– Вот, – проговорил он, не прекращая глядеть на меня, – ты забыла свои вещи.

Только присмотревшись я разглядела, что цвета свертка весьма напоминают окрас моей формы. Факт того, что Алекс прикасался к моим вещам, складывал их, нес, прижимая к телу, еще больше вогнал меня в краску. Окончательно покраснев, я протянула руку и быстро выхватила одежду.

– Кхм, спасибо, – только и хватило у меня находчивости ответить.

Снова повисла неловкая пауза. Следовало  как можно скорее отправить Алекса подальше, но нужные слова не находились. У него, судя по всему, тоже. Так мы стояли, глядя друг на друга, как два истукана, пока Хром не прервал молчание.

– Ты готова к заданию?

Прозвучало сухо. Хотя чего ждать от этого самовлюбленного нарцисса с манией величия? Пришлось подхватить его тон и ответить:

– А как сам думаешь?

– Судя по наряду, который ты выбрала для тусовки злостных нарушителей, у тебя большие планы, – заметил он, и я не смогла пропустить мимо ушей недовольные интонации.

– Что тебя в этом раздражает? – поинтересовалась я и сделала самое невинное лицо, на какое способна в этот момент.

Отдать должное Алексу все же нужно – мою примитивную атаку он выдержал с холодным спокойствием, только немного ухмыльнулся краем губ, от чего лицо стало немного хищным. Свой порыв отшатнуться я подавила и взглянула на Алекса прямо и смело.

– Да ничего меня не раздражает, – спустя пару секунд фыркнул он, но прозвучало это как-то неубедительно. – Просто я беспокоюсь за исход операции. А в черном платье и… остальном ты похожа на…

– На кого? – подтолкнула его к ответу я и с вызовом подняла подбородок.

Возможно, мне показалось, но в какой-то момент щеки Алекса покрылись красноватыми пятнами, правда эффект быстро прошел, а выражение лица снова обрело резкие черты.

– На девицу легкого поведения, которая вырядилась и от одиночества пошла в бар сниматься, – сказал он, хищно сверкнув глазами.

Стыд, вообще-то несправедливый, окатил меня жаром с головы до ног, сердце заколотилось сильнее, я в порыве ответного гнева выдохнула:

– Ну раз я девица легкого поведения, так нечего тебе, такому правильному, здесь стоять. Мало ли, что подумают!

После чего захлопнула дверь перед самым носом Алекса Хрома.

Жест был смелый. Даже нет – очень смелый. Вряд ли кто-то из студенток, да что там, агентов-женщин, осмеливается так вести себя с ним. Спрутовскую не считаем. Она вообще железобетонная. Но остальные… Да, пожалуй, я хватанула лишнего. Но сдавать назад не в моих правилах, к тому же Алекс сам напросился.

Так я себя убеждала, стоя перед дверью и таращась на неё. Судя по шумному дыханию за ней, Хром все ещё там и крайне разозлен.

Что делать?

Конечно же, запереть замок и отойти подальше, что я и сделала.

Не знаю, чего ждал Алекс, может быть, что я раскаюсь и, распахнув двери, кинусь ему в ноги, вымаливая прощения за нарушение субординации и резкость. Но, так и не дождавшись моего покаяния, спустя минуты три, Алекс ушел, громко топая подошвами.

Только теперь я смогла выдохнуть. Алекс может пришибить меня, как соплю, а я его только злю. А то, что произошло между нами на складе, вызывает внутри такую бурю, что я не могу её объяснить. Кто бы мог подумать, как круто изменится моя жизнь – что ни день, то новое приключение и накал страстей.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я вернулась к кровати и положила сверток с одеждой на тумбочку рядом. Только теперь заметила сверху большую черную маску с оперением и красивой инкрустацией камнями. В груди екнуло – вот же я растяпа. Мне предстоит маскарад, а про маску я совсем забыла. Не забыл о ней лишь Алекс.

Смутившись, с пылающими щеками я забралась под одеяло. Что бы там ни было, как бы ни кипятился Алекс и не будоражил моё сознание, в пятницу у меня очень серьезные дела, и я должна быть в форме.

Когда настал день «икс», я нервничала так сильно, что это заметила Дубрава, которая как всегда зашла за мной на занятия. С утра у нас стояла межмировая история у Данияра Ведуна. Задание я не делала, но предмет мне интересен, и я самостоятельно прочитала достаточно материала, чтобы понимать, о чем речь. Волноваться у меня есть другие причины.

– Ты чего такая бледная? – спросила Дубрава, когда мы зашли в аудиторию и заняли места повыше.

– Спала плохо, – соврала я.

Глаза лесовички прищурились, взгляд стал хитрым и лукавым.

– А, вот оно что. Наверное, всю ночь перекидывалась сообщениями со своим Виконтом? – скорее утверждая, чем спрашивая, проговорила она.

Пришлось поддержать ложь дальше, тем более, что это ложь лишь частично – с Виконтом Схимником я действительно переписывалась, правда не в эту, а в предыдущую ночь.

– Как романтично! – прощебетала Дубрава и в театральном жесте прижала ладони к груди. – У вас такая платоническая любовь, прям как в любовных романах. Ты должна с ним встретиться.

Я смутилась и пробормотала:

– Да нет у нас никакой любви. Просто переписываемся.

– Ну да, ну да, – с неверием отозвалась Дубрава кивая. – А щеки тогда чего порозовели?

Знай Дубрава, почему у меня действительно краснеет лицо, она не была бы такой радостной. Ибо жарко мне от стресса – мало того, что крайне свежи воспоминания от встречи с Алексом и ситуации с Соловьем, так ещё и сегодня мне предстоит разоблачить гнездо «Тайников». А ведь это Дубрава помогла мне в них зарегистрироваться. Её я, конечно, сдавать не буду, но она точно не обрадовалась бы, узнай, что я шпионю за студентами.

Лекция началась с привычной демонстрации исторических событий в середине аудитории. Полупрозрачные миражи в виде планет, древних магов, переселенцев кочевали из стороны в сторону, мерцали всполохи, шумели битвы. Парням это нравилось, и они с жадным интересом понаклонялись вперед, мы же с Дубравой зевали и поглядывали на часы.

Но, когда демонстрация коснулась планеты Нибиру, уже стало интересно и мне. Наверное, я бы с удовольствием её досмотрела, если бы не поймала на себе холодный, но очень пристальный взгляд.

Биан Ас. Он сидел на другом краю аудитории и, не отводя глаз, смотрел на меня так, что не ощутить этого невозможно. За недавними событиями я успела забыть о нем, но теперь, когда он колко на меня пялится, все ощущения вернулись.

– Смотри, – шепнула я Дубраве и тихонько толкнула её в плечо, – новенький опять таращится.

Лесовичка проследила за моим взглядом и шепнула в ответ:

– Может, вам уже познакомиться нормально?

– С ним? Да у меня от него волосы дыбом.

– Ну-ну, – усмехнулась лесовичка.

Не найдя поддержки в лице Дубравы, я замолчала и до конца занятий делала вид, что очень сосредоточена на демонстрации битвы в каком-то древнем мире.

После их завершения я постаралась покинуть аудиторию как можно быстрее, потому что стало крайне неуютно. Но в проходе столкнулась с новеньким. Не знаю, напряжение ли последних дней, или назойливость его взглядов, а может, все вместе, но я неожиданно для себя не выдержала и спросила прямо:

– Слушай, тебе что от меня надо, а? Чего ты смотришь на меня так, будто готов сожрать?

Моя откровенность заставила Биана отшатнуться, но лишь на  секунду. Взгляд при этом остался таким же цепким и колючим.

– А может, ты себе все придумала? – спросил он спокойно.

Обалдевание моё оказалось таким сильным, что я выпучилась на него.

– По-твоему это я на тебя пялюсь? – выдохнула я.

Биан пожал плечами и произнёс с пугающим равнодушием:

– Не знаю, но как ни повернусь – ты все время на меня смотришь.

Такой наглости я не ожидала и, что сказать, не нашла. Только попятилась, продолжая таращиться на него, пока поток студентов академии не унес меня по коридору.

Уже сидя в студенческой столовой и вяло пережевывая лаваш с начинкой, я думала над его словами, и даже мелькнула мысль – а вдруг так и есть? Вдруг так получается, что он смотрит на меня только в тот момент, когда я встречаюсь с ним взглядом?

Нет. Чушь.

Я тряхнула головой, выгоняя вязкие, как патока мысли. Это ерунда. Даже совестно, что я вообще думаю о такой белиберде, когда впереди настоящее задание. Во всем этом эпизоде внимания заслуживает лишь то, что любой контакт с Бианом вызывает во мне ступор, а думается после общения с ним туго и вяло. Списать это можно на мою робость. Или на что-то ещё. И вот это «что-то ещё» уже интересно. Но о таком в АКОПОС не доложишь. Скажут – это девичьи грезы и всякие томности. Нет, для доклада нужны факты и доказательства. А не «ой, он на меня так, смотрит, так смотрит».

Поэтому остаток дня оставалось только усердно учиться и делать вид, что я самая обычная студентка академии Парамагии. Что получалось с трудом, потому что снова встретился Пересвет с Лебедью и пристал с вопросами о том, с кем я пойду на бал Солнцедара. Это подхватила Дубрава, которая от меня не отставала ни на шаг. Вообще мне стала казаться её привязчивость чрезмерной, а интерес моей личной жизнью – бестактным. В итоге они прессовали меня вдвоём, пока Лебедка деликатно и тихо стояла рядом.

– Да не знаю я ничего про этот бал и не знаю, с кем пойду, – отбрыкивалась я.

– Ну как? Это такое событие. Туда все пойдут, – вещала Дубрава с пафосом.

– А я возьму и не пойду.

– Кааак? – в голос выдохнули Пересвет и Дубрава.

– Никаааак, – передразнила я их. – Мне сейчас не до балов. Учебы вагон, в АКОПОС прессуют, мне надо многому научиться. А вы про бал!

Зеленые брови Дубравы вдруг вскинулись, она хмыкнула задумчиво, а потом произнесла:

– Может, тебе просто не с кем идти? Так мы быстро найдем тебе парня. Вон, сама говоришь, Биан Ас глазеет, не переставая.

Мне как огнем окатило, злость вспыхнула в самом центре груди и растеклась по всему телу, руки вытянулись по швам, а пальцы сжались в кулаки.

– Знаете что? Хватит лезть, куда не просят. И хватит мне кого-то подсовывать.

После чего развернулась и очень быстро пошла по коридору.

В висках стучало, дыхание с шумом вылетало из носа, а уши заложило от гнева. Словно сквозь невидимую пленку я услышала оклик Пересвета:

– Яра, да ты чего?

Но мне не хотелось оставаться с ними, не хотелось выяснять отношения. Нервы мои натянулись до такого предела, что готовы лопнуть, как струна. И так в жизни все перевернулось с ног на голову – мало того, что я попала в АКОПОС и академию, выяснила, что мир совсем иной. А внутри все запутано в такой узел, что без объяснений не разобраться. К этому примешались неоднозначные отношения с агентами – Соловей дергает за ниточки, Алекс сводит с ума. «Тайники», Виконт Схимник, отчеты Спрутовской, Небулан. А ведь мне ещё вытаскивать маму из клиники и отделываться от Влада Лисицына. Тут ещё и новенький устраивает психологические атаки. Так ещё и сокурсники лезут, куда не надо.

От всего этого коктейля событий меня затрясло, стало бросать то в жар, то в холод. Голова перестала соображать, во рту пересохло. Потом стало не хватать дыхания, и сердцебиение участилось так сильно, что показалось – я сейчас умру. Кажется, я поймала паническую атаку.

Ужас накрыл меня тугой волной и погнал меня куда глаза глядят. А глядели они прямо, и ноги вынесли меня в корпус АКОПОС к агентской столовой.

Дрожа, я подбежала к столу раздачи и протянула трясущуюся руку.

– Воды.

Молчаливый громила с понимающим видом протянул мне графин и стакан. От стакана я отказалась и начала жадно пить прямо из графина, проливая излишки через края.

Только опустошив половину, мне немного полегчало.

– Спасибо, – охрипшим голосом поблагодарила я громилу. – Графин пока оставлю себе.

Тот молча кивнул, а я с туманным взглядом прошла вперёд и села за ближайший стол. Постепенно дыхание пришло в норму, а гул в ушах стих. Я смогла оглядеться и со стыдом обнаружила, что в столовой несколько агентов. Правда на меня они не смотрят – всем плевать, какой стресс испытывают коллеги. Потому что его испытывают все, и если не можешь с ним справиться, сам дурак и иди на иглоукалывание к гномам.

На меня смотрит только один агент, которого я в приступе паники сразу не заметила. Он сидит за моим столом и имя ему Соловей Рахманов Разбойник Пятый. Его брови удивленно приподняты, взгляд заинтересован, ложка в руке зависла в воздухе, и суп в его тарелке медленно остывает.

– Яра? – спустя паузу, осторожно позвал он. – Ты в порядке?

– Не знаю… Да, наверное…

– Ты бледная.

– Да все говорят. Это от нервов, – отозвалась я и отпила из графина.

Соловей понимающе кивнул.

– Из-за операции переживаешь?

– Угу, – призналась я. – Как-то не по себе сдавать тех, с кем учусь.

И это правда. Мне с самого начала мысль шпионить против студентов своей же академии пришлась не по душе. Но выбора не было. Только самоедство угрызения совести  не уменьшило.

Соловей выдохнул, его широкая и теплая ладонь накрыла мои пальцы, по коже разлилось приятное тепло, а сердечко пугливо ёкнуло.

– Яра, – проговорил Соловей и посмотрел на меня своими небесными глазами, – ты должна очень четко понимать, зачем это делаешь. Да, некоторые агенты тупо выполняют приказы. Некоторые считают, что именно такие спецы самые лучшие. Но мы не военные, Яра, мы агенты АКОПОС. И должны осознавать, на что и для чего идем. Только так мы можем достичь результатов. У тебя должна быть осознанная опора в каждом действии. Так работает магия.

Его пальцы, накрывшие мои, чуть сжались и я сглотнула – неловкость и неоднозначность приводили в замешательство. Глупо отрицать – между нами что-то искрит, но что и куда это девать, я не имею ни малейшего понятия.

Неуверенно, но я вытащила пальцы из его хватки и спрятала их подмышками со словами:

– Да, но где найти эту опору?

То, что я спрятала руки, Соловей проигнорировал, хотя уголок губ дрогнул, он чему-то едва заметно улыбнулся.

– В себе, – ответил он.

Я вздохнула.

– А ты бы на моем месте сомневался?

Соловей покачал головой.

– Ни секунды, – ответил он.

– Почему?

– Наш мир имеет право на безопасность, – начал он объяснять. – Все гражданские зависят от того, насколько хорошо мы выполняем свою работу. Дети, старики, простые люди. Понимаешь?

Я кивнула, но сказала:

– Так ведь «Тайники» ничего дурного не делают. Это просто приложение для общения.

Соловей хмыкнул.

– Святая наивность, Яра, – отозвался он. – Те, кто создал «Тайники» – небуланцы. А Небулан никогда не делает что-либо просто так. То, что мы до сих пор не нашли руководство, это лишь подтверждает. Зачем скрываться, если не затеял ничего плохого? Ведь можно было, например, сотрудничать, наоборот интегрироваться в АКОПОС, расширить зону действия. Но нет, «Тайники» продолжают прятаться. Значит они делают то, что запрещено.

– АКОПОСом? – уточнила я.

Соловей кивнул и подался вперёд, задев могучими грудными мышцами тарелку с супом.

– Да, АКОПОСом, – подтвердил он.

– По твоему, агентство – это истина в последней инстанции? А как же свобода слова? Свобода действий?

– Ярослава, людям не нужна свобода. Им нужен порядок. И безопасность, – ответил Соловей. –  Агентство много лет обеспечивает эти условия. А то, что сейчас происходит, то, как активизировался Небулан, говорит, что кто-то хочет это нарушить. И не думаю, что простым гражданским это понравится.

Звучало правдоподобно. Все-таки Соловей неспроста Соловей – умеет он говорить так, что веришь. И все же не хотелось думать, что кто-то из сокурсников – страшный предатель, а то и хуже – засланный казачок из мира два-пять с автократичными замашками.

– Может, это все излишние меры? – в попытке оправдать надежды предположила я. – И там нет никого, кто стремится провернуть то, о чем ты говоришь?

– Тогда это будет большим облегчением, – сказал Сол. – Но не проверить мы не имеем права. Слишком многое стоит на кону. И если бы я был на твоем месте, я бы точно знал, для кого иду на задание.

Разговор с Соловьем хоть и поселил в моей голове новые переживания, но вместе с этим немного успокоил и дал ориентиры. Сол прав – если в «Тайниках» действительно скрываются злодеи, моя задача этого не допустить.

После обеда он порывался проводить меня до аудитории, но я отбрыкалась, сказав, что на меня и так пялятся, когда видят рядом с агентами. Но в действительности я слишком смущаюсь, когда остаюсь с ним наедине, и сейчас ещё больше выводить себя из равновесия нет возможности.

Следующие по расписанию стояли физподготовка, а затем медитация у учителя Ананды, так что я смогла скрыться от назойливых приставаний Дубравы с вопросами «как ты?», «что случилось?», «почему ты злишься?» и прочими «почему». А когда занятия кончились, сослалась на усталость и быстро ретировалась в АКОПОС прямиком в кабинет к Спрутовской, где уже ждали Алекс, Соловей и Миха. Там я получила новую ятп и самую обыкновенную гарнитуру, только маленькую.

– Будешь все время на связи, при этом незаметно, – сказала Спрутовская.

– Поняла.

– Докладывай обо всех изменениях. Когда появится глава «Тайников» дай знать. Нужно подгадать момент, чтобы мы точно знали – это он. Если будет какое-то компрометирующее действие – тем лучше.

– Поняла…

– Будь осторожна, держи ятп на руке, в случае любой опасности или непредвиденных действий немедленно запрашивай помощь.

– Да что там может произойти…

Спрутовская потемнела лицом, сиреневые щупальца заизвивались, как десятки откормленных змей.

– Ярослава, – проговорила она серьезно, – ты отправляешься на своё первое задание. Может, тебе кажется, что оно легкое. Но это не так. Будь предельно собрана и внимательна. Это понятно?

Строгость и твердость, с которой командир это произнесла, заставили меня напряженно сглотнуть.

– Понятно, – ответила я.

– Агенты будут наготове и ждать твоего сигнала, – продолжала Виолетта. – Любой знак, и они с командой ворвутся в зал. На тебе ответственность, Яра. Не подведи.

Наверное, только теперь до меня стал доходить масштаб операции. До этого казалось, что слежка за сокурсниками – не больше чем фарс, цель которого немного меня пообтесать в агентстве и академии. Но глядя на серьезные и сосредоточенные лица агентов, да и самой Виолетты, я с холодком на позвоночнике поняла – дело, оказывается, серьезное. На самом деле серьезное.

Стало страшно до покалывания в пальцах, но отступать некуда. Да и не отступаю я, не в моих это правилах.

Собравшись с духом, я сделал глубокий вдох  и кивнула.

– Я поняла, командир Спрутовская.

Глава 14

Вечер приблизился незаметно. И когда я осознала, что пора собираться, солнце за широкими окнами общаги плавно катилось к закату. По небу разлилось расплавленное золото, и мегаполис с высоты птичьего полета казался маленьким и умиротворенным.

Чего нельзя сказать обо мне. Я носилась по комнате, вернувшись из купален, и нервно перекладывала вещи. Помытые волосы пришлось высушить над гномьим камнем,  средств для укладки не нашлось, поэтому я просто расчесала их и убрала в затейливый хвост. Причём так, чтобы локоны по бокам прикрывали уши, потому что в них я вставила маленькую гарнитуру. Долго думала, нужно ли наносить макияж, все равно ведь буду в маске. Но решила, что образ должен быть убедительным, а значит завершенным. Поэтому в соответствии с нарядом накрасила глаза в стиле «смоки», а губы просто покрыла блеском.

Затем надела чулки с пояском, тонкое черное белье, чтобы не вспучивалось под платьем, потом натянула само платье. Когда, сунув ноги в туфли, я взглянула в зеркало, из отражения на меня посмотрела высокая, жгучая брюнетка в облегающем платье с разрезом на боку и открытым вырезом. Митенки на руках добавили перчинки образу.

– Мда… – нервно протянула я. – В таком виде можно на красную дорожку. Или ещё куда…

Под «ещё куда» я подразумевала какой-нибудь будуар. Но признаваться в этом отказалась даже себе. Иначе недалеко и до принятия Алекса Хрома с его отношением. Дело осталось за малым: маска.

Она лежит на тумбочке у зеркала, как символ моего шпионства. Красивая, с длинными черными перьями и блестящими камнями над отверстиями вокруг глаз и по кромкам. Когда я её надела, маска закрыла даже больше половины лица, и я облегченно вздохнула. В кино меня всегда смешило, как человек внезапно становится неузнаваемым, едва нацепит какую-нибудь крошечную маску. Или вообще – очки. Я бы всегда узнала того, с кем хорошо общаюсь, нацепи он он даже балаклаву. Ведь глаза – зеркало души, они всегда выдают их обладателя. Ну и голос опять же.

Но в этой маске признать меня довольно сложно – она сделана так, что внутренняя часть выреза для глаз украшена перьями и края чуть прикрывают кожу. Поэтому видно лишь сами глаза. Щеки прикрыты больше половины, губы открыты, но по ним ничего не скажешь. Губы и губы.

Часы показали без пятнадцати девять. Пора.

Сердце моё глухо стукнуло в грудную клетку,  я выдохнула и взяла клатч.  Ятп на руке, зеркальце-скажи в кармане, гарнитура в ухе, а я – во всеоружии. Только вперёд.

В сумочке курлыкнуло зеркальце, я заглянула и прочла сообщение от Виконта Схимника.

«Ну как? Ты готова?»

Я нервно хмыкнула себе – готова я или нет никого не волнует. А в зеркальце ответила:

«Буду в черном».

«Как оригинально», – пришел ответ от Виконта Схимника и колобок с улыбочкой, а я подумала что заявиться на готичную тусовку в черном наряде действительно верх оригинальности.

Я набрала:

«Как меня найти, сам разберешься».

Виконт Схимник ответил так быстро, что я чуть не выронила зеркальце от неожиданности.

«О, не сомневайся», – значилось в сообщении.

К уже имеющемуся нервному напряжению добавился еще и мандраж перед встречей. Я ведь действительно иду на тусовку «Тайников», где вживую познакомлюсь с Виконтом Схимником и теми, кто нелегально общается в этом сообществе. Ох, мамочка, помоги мне, обещаю, я тебя вытащу. Вот сама выпутаюсь из этой заварухи и вытащу.

Еще раз оглядев себя критичным взглядом, я выдохнула и покинула комнату. Согласно инструкции, я отправилась по коридорам в левый корпус в сторону Лунных подвалов. Пока я шла, цокая каблуками в тишине коридоров, в правом ухе затрещала гарнитура, затем раздался голос Соловья:

– Яра, это я. Меня слышно?

Я схватилась за гарнитуру и, кривясь, торопливо убавила громкость.

– Еще как слышно.

– А, прости, – раздалось в ухе, – с непривычки выкрутил  громкость на всю мощность.

– То есть как с непривычки? – не на шутку испугалась я. – Хочешь сказать, ты никогда этого не делал?!

В ухе послышался смешок, Соловей произнес с лукавиной:

– От тебя это звучит двусмысленно.

– Да иди ты к шутам! Речь о моей безопасности! – выдохнула я, заворачивая за угол коридора, в котором прежде не бывала.

– Да успокойся, Яра, – со смешком отозвался Сол в ухе, – просто гарнитурой я обычно не пользуюсь. Предпочитаю иные средства связи.

– Теперь кажется, что сальные намеки делаешь уже ты, – буркнула я в ответ.

Снова раздался треск, а затем резкий голос Алекса:

– Прекратите словоблудие. У нас важное задание. Сосредоточьтесь!

– Так точно, агент Хром, – с явной неохотой отозвался Соловей. – Значит так, Яра. Мы все время будем на связи. Докладывай обстановку и держи нас в курсе. Действуем согласно плану. Поняла?

– Куда я денусь, – вздохнула я.

Когда добралась до ступенек, ведущих куда-то в подвалы, снизу на меня пахнуло сыростью, запахом старой картошки и почему-то котлетами. Страшно подумать, что там происходило, если в нос бьют такие ароматы. Непонятно, кто додумался эти катакомбы назвать Лунными подвалами, потому что у меня слово «лунный» ассоциируется с романтикой ночи, звездами и красотой, а не с сыростью и зловонием.

В гарнитуре проговорил Соловей:

– Яра, доложи обстановку?

– Вижу лестницу в подвал. Темно и воняет, – сообщила я.

– Тогда с боевым крещением, – хмыкнул Соловей. – Хотя, нет, оно будет, когда тебя обольют какой-нибудь слизью.

Я закатила глаза и проворчала:

– Ну спасибо.

По ступенькам я спускалась медленно и держась за стенку, потому что высокие каблуки равновесию совсем не способствуют.

Стук набоек разносился в обе стороны, и мне казалось, что шума от меня, как от слона в посудной лавке. Спуск длился вечность, пока от очередного шага в воздухе вдруг не засветились парящие шары голубого цвета. Они бледно, но все же осветили небольшое помещение с брусчаткой на полу и стеллажами со склянками.

На противоположной стене небольшая арочная дверь из дерева.

Я проговорила тихонько:

– Вижу вход.

– Отлично, – раздался в ухе голос Соловья. – Тогда вперед.

– Конечно, – фыркнула я. – Ты там в безопасности сидишь весь такой смелый. А я в сырости и темноте.

В ухе хохотнуло.

– То есть соединять сознание с проклятой тварью ты не боялась, – произнес Соловей. – А спуститься в темный подвал – страшно?

– С проклятой тварью я не знала, на что иду, – выкрутилась я, хотя и весьма сомнительно.

– А здесь знаешь? – поинтересовался он.

Только хотела ответить, что я с самого начала была против этой операции, как резкий голос Алекса осадил нас всех.

– Заткнитесь и сосредоточьтесь. Ярослава, шевели задницей.

Мне не осталось ничего, кроме как проглотить грубость и выполнить приказ. Хотя упоминание Алекса о моей филейной части вогнало в краску.

– Всё, я вхожу. Не шумите, – сообщила я и, приблизившись к двери, постучала.

Сначала повисла тишина, только слышно, как тарабанит пульс у меня в ушах. Спустя вечность из-за двери донеслось приглушенное:

– Пароль.

Я почувствовала себя в шпионском кино, правда сейчас все по-настоящему и опасные моменты за меня дублер выполнять не будет.

Прочистив горло, я проговорила:

– Узорочье.

Снова пауза, но теперь совсем короткая, после которой замок лязгнул и дверь со скрипом медленно открылась. Из прохода на меня взглянула такая непроглядная чернота, что в ней поплыли зеленые пятна. Я прищурилась и наклонилась в попытке хоть что-нибудь разглядеть.

– Эй, есть кто? – позвала я.

Ответом стал порыв ветра, окативший меня холодом и запахом горелого дерева. Кожа на руках покрылась неприятным пупырышками, захотелось отпрыгнуть назад и вообще – бежать отсюда со всех ног. Но деваться некуда, так что осталось только шагнуть в черноту. Что я и сделала.

В эту же секунду что-то мягкое, но плотное сильно толкнуло меня в спину, я, стуча каблуками, по инерции пробежала вперед.

В лицо пахнуло сыростью и влагой, будто я ворвалась в облако, и мелкие капли осели на коже. Вокруг все еще непроглядная тьма, сердце колотится, а ощущение, что я зависла в бесконечном «ничто». Единственное, что дало ориентиры – это пол. На нем я стою вполне уверенно, пусть и с растопыренными руками. Что ж, ну хоть так.

Чувствуя себя, как эквилибрист над пропастью, я двинулась вперед. Во всяком случае, мне так показалось. Стук каблуков звучит глухо, словно я перемещаюсь в очень маленьком помещение, обитом звукоизолирующим материалом. Но, судя по тому, что шагаю я уже минуты две, оно совсем не маленькое.

Я уже отчаялась выйти из этой черной пустоты, как вдруг мой слух уловил шум. По мере движения он приближался и становился похож на ропот зала. Вот, кажется, голоса, а вот это вроде музыка, а тут, похоже, звон бокалов…

Тьма закончилась внезапно и резко, а я вывалилась в небольшое обтянутое красным сукном фойе с гардеробом и зеркалом напротив него. Звучит музыка в стиле вроде «К-поп», впереди арка в большой зал, где веселится куча людей в готичных нарядах и масках.

– Добро пожаловать в Лунные подвалы на маскарад Тайников, – раздалось справа почтенное.

Оглянувшись, я обнаружила рядом летучую мышь размером с десятилетнего ребенка. Правда нетопырь на двух ногах и зачем-то наряжен во фрак, при этом без брюк и ноги скрываются густой блестящей шерстью. Но морда у него совершенно нетопырячья, с большим носом, блестящими черными глазами и ушами-локаторами.

Радуясь, что у меня на лице маска, я скрыла изумление за улыбкой и ответила:

– И вам… добрый вечер.

Нетопырь коротко поклонился и сделал пригласительный жест в сторону зала.

– Проходите же к празднеству.

Оставив антропоморфную летучую мышь позади, я вышла в основной зал, где масса народа в шикарных нарядах и масках уже вовсю предается веселью. И только теперь поняла, почему подвалы называются Лунными.

Наверху во всю громадную арку потолка светит Луна. Такая здоровенная, будто её на веревке подтянули к Земле, и теперь я могу детально рассмотреть кратеры, оставшиеся от бомбардировки метеорами, и сухие моря. Свет луны накрывает зал пологом матового сияния, и воздух волшебно мерцает серебром. Красота непередаваемая.

– Первый раз здесь? – выдернул меня из восхищения чей-то голос.

Опустив взгляд, я обнаружила на ступеньку ниже себя парня в темно-сером фраке с черными кружевами по всему воротнику и в таких же брюках. Его лицо скрыто  маской в цвет наряду, голос незнакомый.

Мне пришлось ответить.

– Почему вы так решили?

– Те, кто бывает в Лунных подвалах, уже привыкли к их пленительной красоте, – с улыбкой отозвался парень.

– К такому разве привыкнешь? – улыбнулась я в ответ.

– Вы правы, – быстро согласился он. – Принести вам что-нибудь попить? Или может, сразу пойдем танцевать?

В мои планы танцы, кроме как с Виконтом Схимником, не входили, разве что этого требовало бы задание. Но я почему-то не распознала в этом парне Виконта. Так что  тактично покачала головой.

– К сожалению, вынуждена отказаться.

– Почему же? Разве вы с парой? – удивился парень. – Я видел, вы пришли одни.

Судя по всему, этот «серый костюм» руководствуется какими-то правилами этикета, о которых я ни сном, ни духом. Вот засада-то. Дорогим агентам следовало бы меня хоть немного этому обучить. Но никто даже не заикнулся. Конечно, зачем агенту АКОПОС такие мелочи, надо сразу врываться и крушить все подряд огненными пульсарами.

Не знаю, как бы я выкручивалась, но в момент, когда парень раскрыл рот, чтобы сказать что-то ещё, в клатче курлыкнуло зеркальце-скажи. Делая вид, что очень расстроена необходимостью ответить, я сунула в пальцы в сумочку. В зеркальце значилось:

Виконт Схимник: «Опаздываешь?»

Я торопливо набрала ответ: «Вообще-то нет. И если бы кто-то не опаздывал сам, то ко мне не приставали бы непонятные парни на входе в зал».

«Понял», – пришел ответ. – «Иду на помощь».

Я убрала зеркальце обратно в клатч и натянула улыбку перед незнакомцем.

– Так что? – с нетерпением спросил он. – Идем танцевать или… Что-нибудь ещё?

Я постаралась ответить вежливо, хотя его напор стал раздражать:

– Думаю, я справлюсь сама. Я кое-кого жду.

Дружелюбие «серого костюма» моментально улетучилось, губы скривились в ухмылке, а радужка в разрезе маски для глаз сверкнула бледным светом.

– Все вы всегда сперва выделываетесь,  а потом вроде даже нравится, – глухо произнес он. – Женское «нет», означает «да».

– Кто вам такую чушь сказал? – удивилась я, чувствуя, как понемногу начинаю закипать.

– Жизненный опыт, – отозвался парень и крепко ухватил меня за локоть.

Меня такой поворот напугал и разозлил. Дернувшись, я попыталась высвободиться из захвата, но пальцы незнакомца держали крепко, как клешни.

– А ну пусти меня, – глухо прошипела я, чувствуя, как начинает быстро биться сердце.

– Иначе что? – ухмыльнулся он. – Будешь кричать? Устраивать сцены? Ты новенькая, сразу видно. Всем на тебя будет плевать.

В ухе прозвучал тревожный голос Соловья:

– Яра, что там у тебя происходит? Доложи ситуацию? Яра, помощь нужна?

Ответить ему незаметно у меня возможности нет, а пальцы незнакомца все крепче сжимаются на локте, будет синяк. Как вырваться из передряги, в которую я попала, даже не успев войти в зал, пока не придумала. Но сдаваться не в моих правилах.

– Если ты меня не отпустишь…

– То что? – с противным смешком поинтересовался он. – Одинокие девочки попадают на тусовки «Тайников» только с одной целью. Так что не делай вид, что ты здесь не для этого.

Может быть, я бы придумала, что ответить ему на эту похабщину, но вкрадчивый и обволакивающий голос из-за его спины избавил меня от необходимости изобретать ответ.

– Кто сказал, что она одна?

Хватка на локте моментально исчезла, а ухмылка с губ незнакомца слетела, как последняя листва с осеннего дерева. Он развернулся на пятках, голос его дрогнул и прозвучал с почтением, даже, как мне показалось, с испугом.

– Ох… Она с вами? Нижайше прошу прощения. Я не знал. Немедленно откланиваюсь.

– Уж постарайся, – согласился тот, кто стоит за ним.

Когда «серый костюм» сквозанул влево и затерялся в толпе, передо мной предстал тот, кто его так напугал. А ведь напугал, иначе бы парень так быстро не переменился и не сбежал.

Мой спаситель, безусловно, Виконт Схимник. Он высокий, стройный, черные брюки сидят немного свободно, темно-красного цвета пиджак с серебристыми эполетами делают плечи шире, хотя сам Виконт Схимник качком не кажется. Скорее суховатый, но крепкий. Что подтверждает распахнутая на груди рубашка из черного шелка, в которой видны рельефные поджарые грудные мышцы. Лицо скрыто под маской из черно-красного бархата, и мне видна лишь его сдержанная улыбка и карие вишни радужек глаз.

– Так и знал, что ты не обойдешься без приключений, – заметил он вкрадчивым голосом и протянул мне руку.

По телу моему прокатились мурашки – вот он, момент знакомства с Виконтом Схимником, с человеком, с которым я столько переписывалась в «Тайниках».

Сердце, конечно же, забилось сильнее, но уже не от гнева, а от волнения. Не знаю, чего я ожидаю, но это так невероятно – тайно встретиться со своим… Кто он мне? Дубрава считает, что у нас платонический роман. Мне же кажется, что романа у нас нет, но… Что-то ведь у нас есть?

Пауза затягивалась и я протянула руку в ответ.

– Люблю повеселиться, – ответила я и ухватилась за его пальцы.

Они обдали кожу прохладой, а когда Виконт Схимник легонько сжал их, по мне прокатились крохотные пупырышки. Нет, все-таки я слишком волнуюсь.

В ухе снова тревожно проговорил Соловей:

– Ярослава, немедленно ответь, иначе мы инициируем досрочный захват.

Пришлось нарочно споткнуться и наклониться, делая вид, что проверяю каблук на туфле. Пока сидела внизу, прошептала:

– Сол, все нормально. Продолжаю операцию. Тихо. Не мешайте.

Сверху донесся обеспокоенный голос Виконта Схимника:

– Леди Молния, с тобой все в порядке?

Пришлось резко встать и натянуть улыбку, ответив:

– Да. Просто я не привыкла к каблукам

– Современные девушки пренебрегают красивой обувью, – заметил он.

– Чему я очень рада.

Губы Виконта Схимника дрогнули в улыбке, он поинтересовался:

– Ты против красоты?

– Я – за удобство, – сообщила я уверенно. – И здоровье. А каблуки его не прибавляют.

– Серьезно?

– Ты попробуй целый день походить на шпильке, а потом поговорим, – предложила я.

– Тушэ, – согласился Виконт Схимник. – Ну что, пойдем посмотрим, что тут есть?

– С удовольствием.

Глава 15

Мы прошли через зал, полный наряженных в шикарные одежды людей. Кто-то надел пышные, черные с кружевами платья в викторианском стиле, другие облачились в облегающие коктейльные наряды с кричащими вырезами, мужчины тоже пестрили разнообразием фасонов, начиная от каких-то ливрей и кюлотов, заканчивая тугими майками, обнажающими рельефные плечи и подчеркивающими мощные торсы. Все они общались, звенели бокалами, смеялись и танцевали. Я во всем этом  совершенно не видела ничего предосудительного, кроме того, что все организовано в обход АКОПОС. Если так, то со стороны агентства это чистой воды попытка узурпировать власть и не более того.

– А здесь мило, – сказала я, когда мы пробрались сквозь веселящуюся под музыку толпу и остановились у стола с фуршетом, который тянется вдоль всей левой стены и представляет собой внушительное зрелище.

– Рад, что тебе нравится, – отозвался Виконт Схимник. – Что предпочитаешь из напитков?

Окинув стол впечатленным взглядом, я покивала размаху – а организаторы постарались. Блюда, менажницы, этажерки заполненные вкусностями на любого гурмана. Пирожные, тарталетки, брускетты, фрукты, какие-то канапе, мясные шарики, бокалы с питьевым супом, чипсы, мини-вертела, на которых постоянно подогреваются обжаренные перепела и куча того, что я не смогла идентифицировать. Через каждые пару метров на полу громадные шаши на ножках, наполненные напитками.

– А есть выбор? – поинтересовалась я.

– Выбор есть всегда, – многозначительно заметил Виконт Схимник, и уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.

Я улыбнулась в ответ.

– Тогда какой-нибудь безалкогольный коктейль.

– Серьезно? В такой вечер и безалкогольный? – усмехнулся Виконт Схимник.

Я пожала плечами.

– Предпочитаю иметь свежую голову.

– Разумно.

К спиртным напиткам я всегда относилась прохладно, а в нынешней ситуации мне вообще ничего не лезло в глотку. Пока я глазела по сторонам, Виконт Схимник сходил к дальнему краю стола и вернулся с прозрачным бокалом розоватой жидкости с мелкими искрами.

Он протянул его мне со словами:

– Думаю, ты не останешься равнодушной.

Я улыбнулась, но посмотрела с сомнением – мама учила не брать из рук незнакомцев сомнительные напитки. А Виконт Схимник хоть и известен мне по «Тайникам», но по факту совершенно незнакомый человек.

– Что это? – спросила я.

– Коктейль «Розовое серебро», – ответил он с легкой улыбкой.

Он все продолжал протягивать мне бокал, пришлось принять, чтобы не создавать неловкости. Но пить содержимое все ещё не хотелось.

– Да? И из чего он? – поинтересовалась я, заглядывая в бокал.

Плечи Виконта Схимника безразлично сдвинулись, он произнес спокойно:

– В основном соки ягод, немного пыли радужной тли, сахарный сироп, слизь эльфийских улиток, посыпка и порошок с крыльев звездных пикси. Кажется, ничего не упустил.

– И без алкоголя?

– Абсолютно, – убежденно сообщил Виконт Схимник.

Несмотря на безалкогольность, идея употреблять порошок с крыльев пикси, улиток и пыль тли меня не привлекла. Но, чтобы не обидеть, пришлось сделать вид, что я очень воодушевлена, и улыбнуться.

– Звучит интересно.

Под маской мне не видно выражения лица Виконта Схимника, но даже в таком полузакрытом состоянии я смогла распознать в нем ухмылку.

– Перестань, – усмехнулся он и забрал у меня бокал, после чего плеснул его содержимое куда-то через плечо.

Послышался чей-то испуганный вскрик, а Виконт Схимник продолжил с улыбкой:

– Ты слишком вежлива, если готова выпить эту гадость лишь в угоду мне.

– А кто сказал, что я собиралась это пить? – ответила я на вилку.

– А не собиралась?

– Ну, теперь ты уже не узнаешь.

Улыбка Виконта Схимника, которая стала чуть шире, просигнализировала, что ему мое общество, как минимум, приятно.

– Вживую ты ещё более привлекательная, чем в переписке, – сказал он. – Потанцуем?

Мне тут же вспомнился урок танцев от Соловья, и что-то в груди потеплело. Не то чтобы после них я стала великим танцором, но примерное представление о том, как шевелить ногами в ритме музыки, появилось. Для сохранения маскировки я согласилась.

– Предупреждаю, – сказала я, – я не самый лучший танцор.

– Женщина в танце раскрывается только в руках хорошего партнера, – ответил Виконт Схимник и, прежде чем я успела придумать острый ответ, взял меня за руку.

Во второй раз за сегодня я ощутила прикосновение его прохладных пальцев, и знакомые мурашки прокатились по всему телу. Пока Виконт Схимник вел меня в центр толпы, где все неистово предаются танцам, я думала о том, что не могу объяснить эти мурашки. Возможно, из-за общего волнения и напряжения.

Когда мы оказались в середине, Виконт развернул меня к себе и оказался довольно близко. Его голова чуть склонилась, и я увидела аккуратные губы, растянутые в улыбке.

– Ну что, Леди Молния, готова зажечь?

– Не уверена, что тебе понравится, но я предупреждала, – отозвалась я.

Виконт Схимник наклонился к моему виску и шепнул на ухо:

– Здесь нет ничего сложного.

А потом стал плавно двигаться в такт музыке. Получалось у него так гармонично и умело, что я на секунду растерялась. Соловей-то показывал мне медляк, а это что-то совсем другое.

Видя мой ступор, Виконт Схимник взял меня за ладони и стал двигать ими в ритм.

– Не надо думать, – проговорил он, – просто доверься музыке и мне.

– Тебе доверяться совсем не хочется, – усмехнулась я, но все же сделала попытку и закачалась, стараясь попасть в такт.

Виконт Схимник с удовлетворением закивал.

– Вот так, да. У тебя неплохо получается.

– Ты мне льстишь.

– Ты права.

– Хам, – усмехнулась я.

Но несмотря на перепалку, двигаться получалось действительно все лучше. Будто музыка начала понемногу проникать в мое тело, вливаться в вены и двигать мышцами. Виконт держал меня за руки, помогал покачиваться, крутил вокруг своей оси и в какой-то момент я действительно ощутила биение пульса звука. Музыка зазвучала во мне, как второе сердце, отдаваясь в каждой клеточке и заставляя вибрировать нутро.

Вокруг танцевали люди в костюмах и масках, я слышала музыку и отдавалась какому-то первобытному чувству, которое прежде держала в узде где-то глубоко. Нечеловечески огромная луна сияла с потолка и обдавала серебристым светом меня, Виконта Схимника и остальных. Мне ещё больше стало казаться, что это обычная студенческая тусовка. А агенты – всего лишь жуткие снобы и узурпаторы, которые хотят держать все под контролем. Я забыла о задании, забыла о том, что у меня в ухе гарнитура и агенты с целой командой ждут докладов, готовые в любой момент ворваться в Лунные подвалы. Сейчас, в руках Виконта Схимника я крутилась и отдавалась ритму музыки, которая пульсирует во всем теле.

В таком запале мы протанцевали, наверное, песен семь, но потом я с непривычки выдохлась. Несмотря на тонкий материал, платье отсырело, и мне требовалось немного остыть.

– Жарко! – прокричала я, перебивая музыку.

– Отойдем? – предложил Виконт Схимник.

– Ага!

Он повел меня теперь уже в обратную сторону куда-то левее столов с фуршетом, в небольшую нишу, оборудованную диванами и обшитую тяжелым бордовым сукном.

– Какое недвусмысленное место, – заметила я, падая на диван.

– Не буду врать, – согласился Виконт Схимник.

– Предупреждаю, – сказала я строго, – я не из таких.

Виконт Схимник сел рядом, но на приличном расстоянии, и пожал плечами.

– Я тоже.

Ответ показался мне непонятным, я уточнила:

– И что это значит?

– Значит, что я разборчив в связях, – сообщил он глубоким голосом.

Не знаю почему, но мне показалось это милым, возможно, на контрасте с открытой славой героя-любовника у Соловья, и такой же, но подразумеваемой у Алекса Хрома.

Танцы меня разгорячили и теперь я сижу на диване, чувствуя, как между грудей катится капля. Я поерзала, стараясь её незаметно смахнуть, но от внимательного взгляда Виконта Схимника, который вперился в меня глазами, этот жест не ускользнул.

– Если бы на твоем месте была другая, я бы решил, что ты откровенно флиртуешь, – заметил он.

– Мне кажется, жест можно было бы воспринять больше, чем флирт. Но я ничего такого в виду не имела, если что, – отчеканила я, хотя сердечко предательски екнуло.

Я одна в этом рукотворном будуаре, вокруг гремит музыка, и если что-то пойдет не так – одна надежда на агентов. Только как им подать знак, чтобы были наготове так, чтобы Виконт Схимник не заметил?

Снова выручили туфли.

Я наклонилась и демонстративно потерла щиколотки, изображая боль и усталость. Пока я разыгрывала представление, отвернула голову, прикрывая лицо волосами, и шепнула:

– Сол, Алекс, меня слышно?

В ухе пошли помехи и хрипы, а я с досадой покривилась – наверное, на Лунных подвалах лежит какой-нибудь полог безмолвия и слышимость не везде есть.

– Ты что-то сказала? – поинтересовался Виконт Схимник.

Я быстро выпрямилась и тут же нашлась, улыбаясь:

– Туфли. Это просто ужас какой-то. У меня от них болят ноги.

– Позволь помочь, – предложил он.

Я с сомнением нахмурила брови, хоть их и не видно под маской.

– Серьезно?

– А как сама думаешь?

И, не дожидаясь моего ответа, Виконт Схимник подсел ко мне вплотную и, наклонившись, аккуратно взял в ладони мою щиколотку. Прикосновение оказалось таким невесомым и мягким, что я вздрогнула от прохладной волны, прокатившейся до самого бедра.

– Не беспокойся, – тихо и вкрадчиво произнес он. – Я знаю, что делаю.

Действия Виконта Схимника говорили, что он и правда понимает толк в уставших женских ногах. Бережно и даже замедленно, он стянул с моей стопы туфлю и положил её рядом с собой на диван. Я ужасно стушевалась и замерла – ведь только что я плясала вот этими самыми ногами, и чулки пахнут не самым лучшим образом.

Но Виконта Схимника это не смутило, он поднял мою ногу и положил себе на колено, после чего провел пальцами по стопе. Чувство щекотки смешалось с волнением, и я не посмела одернуть ногу.

– Расслабься, – посоветовал Виконт Схимник приглушенным голосом.

После чего его пальцы стали сильно, но мягко разминать мою стопу. Никогда я ещё не чувствовала такого удовольствия от массажа, хотя вообще-то я его и не делала никогда. Не люблю, когда незнакомые люди трогают мое тело. Но почему-то Виконт Схимник с первой секунды нашел точки, которые, как кнопки, включили расслабление.

– Ну как? – поинтересовался он, продолжая разминать мою стопу.

– Потрясающе, – честно призналась я, а сама подумала, что вообще-то это полный дурдом.

С чего я вдруг расселась на диван в каком-то закутке с человеком, чьей внешности не знаю, как и того, что стоит у него за душой? А он вдобавок ещё и с упоением и сноровкой мнет мне ноги, а я вся разомлела и наслаждаюсь процессом.

Нет, я на задании, напомнила я себе, это все ради общего дела, пусть и не до конца мне понятного.

Пока я боролась со внутренними противоречиями, пальцы Виконта Схимника плавно перешли со стоп на икры и я блаженно закатила глаза. Он проминал их, как настоящий опытный массажист, прикасаясь прохладными пальцами нежно и уверенно. В моей голове туманилось и я не понимала – подобное происходит от любого массажа или же что-то не так.

– Ты очень красивая, Леди Молния, – произнес Виконт Схимник приглушенно, и его пальцы скользнули чуть выше по ноге.

Голова моя затуманилась, хотя я ничего не пила и не ела на этой тусовке. Может, здесь что-то с воздухом?.. Но, откинувшись на обитый мягким материалом подлокотник дивана, я осоловелым взглядом наблюдала, как ладонь Виконта Схимника плавно ползет по моей ноге все выше.

Силы у меня хватило только на то, чтобы вяло спросить:

– Что ты делаешь?

– А на что это похоже? – приглушенно отозвался Виконт Схимник, его пальцы приподняли мне платье и на бедре выглянуло кружево от чулков.

Ощущала я себя мухой в сиропе, которая сдуру решила, что может удержаться на скользкой стенке банки, а потом булькнула в патоку. Правда сладости я не испытывала, а вот вязкость и неповоротливость мыслей – очень даже. И все же смогла проворчать непослушным языком:

– На домогательства…

Ладонь Виконта Схимника погладила меня по бедру, он медленно лизнул обнажившуюся кожу на моей ноге и произнес:

– Возможно. Но совсем не в том смысле, в котором ты думаешь, Леди Молния.

Помощь агентов сейчас мне уже совсем не помешала бы, но руки еле шевелились, а тело размякло, как хлебный мякиш в воде. К тому же в ухе тишина, а до ятп незаметно не дотянуться. Да и сил нет.

– Что ты имеешь ввиду? – слабо попыталась я отвлечь его разговором, потому что заниматься ничем таким я не собиралась.

Молниеносный рывок переместил Виконта Схимника, и он оказался на мне, я ощутила вес его тела, монолитный, тяжелый, словно меня придавило каменной глыбой. В прорезях для глаз его карие радужки стали переливаться световыми волнами, это завораживало, и я ещё глубже проваливалась в густой сироп. Сдержанная улыбка на его губах манила. По какой-то необъяснимой причине я словно потеряла волю и превратилась в податливую куклу, с которой можно делать, что угодно.

– Что со мной? Ты мне что-то подмешал… – пробормотала я, прекрасно понимая, что ему попросту некуда было подмешивать, к тому коктейлю из улиток и тли я ведь даже не прикоснулась.

Виконт Схимник легонько провел ладонью по моим волосам и чуть наклонился, зачем-то нюхая их.

– Мне не нужно тебе ничего подмешивать, – прошептал он. – Я и так полон харизмы.

– Чушь… какая… – выдавила я.

– О нет, Леди Молния, – произнес он вкрадчиво. – Ты ведь уже полностью в моих руках.

Его пальцы скользнули по моей шее, затем ниже и, зацепив вырез на платье, оголили плечо. А у меня не хватало сил, чтобы сопротивляться, причем ни физических, ни моральных. Остатками сознания я понимала – происходит какая-то нездоровая ерунда, но повлиять на ход событий не получалось.

Виконт Схимник наклонился к моей шее и шумно вдохнул.

– У тебя такой запах… – прошептал он с хрипотцой. – Он как концентрат удовольствия, я не могу перед ним устоять…

В следующий момент я ощутила, как его язык протяжно и медленно облизал мою шею, как если бы я была огромным леденцом. По телу прокатилась волна неприятных мурашек, кожа покрылась пупырышками, я выдавила:

– Перестань… стой…

– Ох, если бы я мог… – прохрипел Виконт Схимник. – Я так долго терпел…

Рывок, и я услышала, треск ткани своего платья – Виконт Схимник разорвал его по линии рукава, мое сопротивление в виде несвязного бормотания не возымело успеха. А через секунду он коленом раздвинул мне ноги и навис над моим лицом, продолжая нюхать и скользить пальцами по шее.

– У тебя были парни? – прохрипел он.

– Иди… к чёрту… – получумным голосом отозвалась я, мне очень хотелось вернуть контроль телу и уму, но пока безуспешно. Да что же со мной?..

– Значит, не было, – заключил Виконт Схимник, проговорив мне это прямо в рот. – Это приятно. Но знаешь что?

– Не трогай… меня…

– Есть удовольствие, куда большее, чем банальный людской коитус, – продолжил он, скользнув носом по моей ключице. – Знаешь, что это?

Внутри меня начал пробиваться страх, и это оказалась первая адекватная эмоция, которую я смогла осознать, находясь в вязком сиропе. За этот страх я уцепилась, как за соломинку, потому что он дал подобие ощущения опоры.

– Не хочу… знать… – пробормотала я.

Виконт Схимник усмехнулся:

– Знание – сила. Так ведь говорят у вас, Леди Молния? Или лучше Ярослава?

Страх, за который я цеплялась, взорвался в груди настоящим вулканом и его лава жгучими каплями разлетелась по всему моему телу. Виконт Схимник знает, кто я! Он знает!

– Откуда… ты знаешь?.. – спросила я перехваченным голосом.

Его пальцы оказались у меня на шее и немного сдавили, затем на подбородке запечатался прохладный поцелуй и Виконт Схимник прошептал:

– Я ведь так долго за тобой слежу, Ярослава. Кто бы мог подумать, что обычный якорь может быть таким заманчивым…

– Якорь?..

В голове смутно, но все же всплыли строки из фолиантов, где я читала о якорях для создания порталов. Но почему я якорь? Или не я? Что происходит?

– Кто ты? – шепнула я.

– Ещё не догадалась? – отозвался Виконт Схимник и, подцепив пальцем мою маску, ловко скинул её на пол.

Я ощутила себя оголенной и беззащитной под телом высокого и довольно тяжелого парня.

– Всё ещё не поняла? – с легким разочарованием поинтересовался Виконт Схимник, а затем медленно, будто растягивает удовольствие, стянул наверх маску с себя.

Если бы меня облили ледяной водой, наверное, мурашек было бы меньше, потому что сейчас они жутким ознобом прокатились от макушки до самых пяток и засели где-то в пояснице.

– Биан Ас… – выдохнула я слабо, но с ужасом.

Не просто так меня бросало в дрожь от этого новенького. Он чокнутый и не в себе. И, кажется, Биан Ас применил на мне какую-то магию, иначе я не валялась бы сейчас под ним, как безвольная секс-игрушка.

Глава 16

Улыбка на тонком и точеном лице Биана Аса стала шире и от неё стало привычно жутко. Меня и от отдаленных встреч в академии бросало в дрожь от него, а теперь, когда новенький сидит на мне, даже сердце стучит с перебоями. Но страх оказался силой куда большей, чем я считала. Именно благодаря ему я снова понемногу начала ощущать собственное тело. Пока не до конца уверенно, но, кажется, уже могу контролировать руки.

Тем временем Биан Ас проскользил пальцем по ложбинке на моей шее, зацепил вырез платья и оттянул его вниз. Мое черное кружевное белье выглянуло, а Биан чуть ухмыльнулся.

– Оказывается, ты грязная девочка, – хмыкнул он. – Надела красивое белье. Рассчитывала на продолжение?

– Биан… отвали от меня… – попыталась я сопротивляться, но сил все ещё мало.

Новенький снова наклонился ко мне, его губы оставили на моей шее не то поцелуй, не то засос. Он ухватил меня за локти и сложил их под грудью. Она приподнялась, и Биан пару секунд любовался результатом, пока я бессильной плетью валялась под ним. Потом поднял взгляд и посмотрел прямо на меня тем самым жутким взглядом.

– Биан? – с какой-то очень недоброй улыбкой проговорил он. – Ну правда, ты очень невнимательна, Ярослава. Тебя ждет ещё один сюрприз.

Сюрпризов мне уже хватило. Того, что отказалась работать гарнитура, я превратилась в безвольную куклу, а Виконт Схимник оказался Бианом Асом уже достаточно, чтобы неделю перед сном пить валерьянку. Но новенькому этого мало.

– Видишь ли, Ярослава, – произнес он обволакивающим голосом, – в мире все очень просто устроено. Кто-то убегает, а кто-то догоняет. И те, кто догоняют, всегда будут на вершине пищевой цепочки. Потому что в процессе развития вынуждены обрастать полезными навыками.

– Что ты мелешь? – проворочала я языком, стараясь сконцентрироваться на своем страхе.

Страх. Страх. Страх. Только он сейчас дает мне ощущение тела. Я чувствую, как из-за него стучит мое сердце, как дрожат конечности, как пересыхает во рту. И только страх напрягает все мои мышцы, чтобы саккумулировать силы для сопротивления. Никогда бы не подумала, что страх тоже может быть полезен.

Биан Ас тем временем отодвинулся, усевшись между моих ног, и пальцами приподнял мне подбородок.

– Ты решила, что я хочу тебя? – поинтересовался он. – В целом, верно. Но не в том смысле, в котором ты думаешь. Точнее, не только в том. Потому что пахнешь ты так притягательно, что я не против получить и то, и другое.

Да он маньяк. Психопат, который насмотрелся визуализаций по межмировой истории и у него съехала крыша. Нам иногда показывали такое, что потом не уснешь. А этот с самого начала выглядел чокнутым. Надо тянуть время, как можно дольше. Иначе он приведет в действие свои планы, и кто знает, что за ужасы он задумал.

– Если ты меня не отпустишь, у тебя будут проблемы, – предупредила я, хотя с моим слабым голосом прозвучало это жалко и нелепо.

– Проблемы у меня будут, если я тебя отпущу, – хмыкнул он и снова наклонился ко мне с шепотом. – Да что ж ты такая сладкая… Не пойму, откуда в тебе такая притягательность. Если бы я не любил растягивать удовольствие, уже давно впился бы в тебя.

Прозвучало это так жутко, что меня бросило в дрожь. Спасительную и пугающую настолько, что меня заколотило. Биан это понял по-своему и ухмыльнулся.

– Не уверен, что тебе понравится, но такого ты не испытывала точно, – сказал он.

– Ты чокнутый психопат! – собрав силы, выпалила я. – Биан, отвали от меня! Помогите!

Взгляд новенького стал снисходительным, он чуть наклонил голову в сторону и проговорил:

– Глупенькая, ну кто тебе тут поможет? Никто не посмеет мне помешать.

– Да кого ты из себя строишь?! – прохрипела я в запале, осознав, что положение мое хоть и патовое, но использовать его на пользу я все-таки могу. Останется только из этого всего выбраться.

Послышался гортанный и низкий смех Биана, он выпрямил спину, продолжая сидеть между моих ног и придавливать мне руки под грудью. Затем проговорил:

– Не понимаю, как ты поступила в эту академию.

А вот это было обидно – знает, тварюка, куда бить. Но то, что это меня задело, я скрыла за гримасой отвращения. Биан тем временем, сжал мои локти крепче и сказал важно:

– Ну, глупышка, смотри.

После чего крутанул шеей с таким хрустом, что я думала – голова отвалится прямо на меня. Но вопреки ожиданиям, случилось совсем другое.

Тело Биана Аса замерцало, словно покрылось тонкой сияющей пленкой лунного света. Мелкие искры посыпались в стороны, воздух наполнился звоном и дребезжанием, а я с оторопью наблюдала, как лицо Биана подергивается маревом. И чем дольше я смотрела, тем отчетливее проступали на нем изменения. Темные волосы Биана вытягивались, вот они уже достигли плечей. Кожа бледнела ещё больше, цвет глаз из карих становился красным, а в оскаленной улыбке прорезались белоснежные длинные клыки…

Вытаращившись круглыми глазами, я проглотила нервный комок страха и выдохнула:

– Фабиан Варгас…

Мерцание с него посыпалось, как песок с иссохшего тела, он тряхнул волосами и оскалился в ухмылке.

– Ну наконец-то, дошло, – произнес Фабиан. – Пришлось открыть перед тобой лицо, чтобы додумалась. Я считал тебя более сообразительной.

Я смотрела и не верила своим глазам, торопливо укладывая новую информацию в голове. Фабиан Варгас. Тот самый Фабиан, который украл у меня сумку и за которым мы гнались на Буферном рынке. Это изобличение меня шокировало так, что я на секунду забыла, где вообще нахожусь. Твою ж кочерыгу, как я не догадалась сразу! Биан – сокращенно от Фабиан, а Ас – от Варгас. Плюс бледная кожа, окаменевший взгляд и странное поведение на занятиях. Ну и что с того, что немного изменил внешность? Ох, почему я не догадалась. И в «Тайниках» себе имя придумал соответствующее, такое загадочное и скрытное.

– Но… Как… Почему? Как ты можешь здесь быть? – выпалила я, сперва даже не обратив внимания, что разговаривать получилось чуть уверенней, чем несколько минут назад.

– Сладенькая моя, – с притворной лаской произнес Фабиан и подался вперед так близко, что я смогла разглядеть, насколько острые у него клыки, – если я начну рассказывать тебе о наших планах, у нас не хватит времени на главное.

– Что ты собираешься делать? – с холодком ужаса спросила я.

– Я сожру тебя, моя милая, – с улыбкой честно сказал он. – А пока буду пить твою невероятно ароматную кровь, стану брать тебя, как мужчина. Ощущения от этого сочетания не передаваемые. Тебе, конечно, не понять, но поверь на слово.

Вот теперь мне по настоящему нужна помощь. Но в ухе никто не шумит, будь неладна эта самопальная гарнитура. В груди колотится, нелегальный кровосос наверняка это чувствует и слышит. Значит знает о моем ужасе. А мне действительно страшно, потому что надо срочно придумать, как спастись, иначе… Даже думать не хочется, что иначе. Ох, Ярослава. Надо тянуть время. Как можно дольше.

– Но почему? Почему я? Почему я такая слабая? Зачем тебе все это? – засыпала я его вопросами, надеясь, что хотя бы один его зацепит.

Возможно, небеса сегодня решили взглянуть на меня, потому что Фабиан хмыкнул и проговорил:

– В начале ты была просто случайной девчонкой, у которой украли личный предмет и с его с помощью создали якорь в этом мире.

Отлично, он клюнул. Теперь надо поддерживать разговор, пока я смогу освободиться. А я смогу. Раскопыть его телегу, я смогу!

Я тут же спросила:

– Якорь?  С помощью личного предмета?

– Ну конечно, глупенькая, – произнес Фабиан и провел пальцем по кружеву на моем белье. – Небуланцам из-за запретных чар сложно находиться в вашем мире. А порталы, которые  мы научились делать, слишком нестабильны. Но это ненадолго, моя сладкая.

– Почему?

– Потому что мы нашли способ, как их стабилизировать, – сообщил Фабиан, и по его красной, как пламя, радужке прокатились световые волны. – Но прежде нам требовалось отправить кого-то, кто сможет закрепиться на Земле и выкрасть одно из колец вашей обожаемой Виолетты Спрутовской.

– Выкрасть? – продолжала я задавать вопросы, все больше чувствуя, как воля и разум ко мне возвращаются. А это значит – способность сопротивляться. Физически мне Фабина с себя не скинуть – слишком тяжелый этот кровосос. Но я ведь ходила на занятия к Алексу, что-то ведь я усвоила.

Кольца… Да, я помню, что в какой-то момент их на щупальцах Спрутовской стало меньше. Она даже давала задание Алексу разыскать исчезнувшее кольцо. Неужели Фабиан смог его выкрасть? Хотя с его способностями бегать по стенам и не такое возможно.

– Не могу поверить… – вырвался у меня сдавленный шепот.

Фабиан отодвинул кружево белья вниз, его лицо чуть исказилось какой-то истомой предвкушения, а меня передернуло от мерзости и отвращения. Несмотря на его внешнюю красоту,  сейчас Фабиан казался мне самым гадким существом в мире.

– Ну не сама же Виолетта отдала бы мне такое кольцо, – ухмыльнулся он. – Проблема была в том, что мне все время приходилось находиться недалеко от тебя. Ты ведь мой якорь на Земле. Я даже оказался вынужден сделать так, будто я перевелся учиться в академию.

– Почему?

– Потому что, моя сладкая глупышка, – произнес Фабиан и ноготь на его указательном пальце удлинился, превратившись в коготь, – проводником для якоря стал твой предмет – та безвкусная сумочка, которую я у тебя забрал. Чем ближе я к хозяину предмета, там дольше могу оставаться в чужом мире. А потом ты после недолгих уговоров появилась в «Тайниках» и облегчила мне задачу. Мой природный магнетизм на тебя почему-то не сработал. Пришлось воспользоваться банальными чарами транса. Ты ведь знаешь, что это такое, Ярослава? Агенты часто ими пользуются.

Сперва я не сразу поняла, о чем речь, а потом вспомнились странные состояния, которые возникали, когда Алекс и Соловей на меня пристально смотрели. Так вот что это было? Чары транса? Только зачем?

– Не понимаю… о чем… ты говоришь, – прошептала я.

Фабиан плотоядно облизнул верхнюю губу и произнес:

– Неужели? Хочешь сказать, что не чувствуешь, как мои чары размазали твое сознание, как кисель по столу? Как жидкая слабость растекается по твоему телу, а воля превратилась в подобие вязкой патоки?

Если бы я не подавила нервное вздрагивание, то наверняка Фабиан понял бы два факта: первый, я действительно испытываю на себе влияние его чар, а второе – они начали ослабевать. И второе демонстрировать пока слишком рано. Да и сил нет. Так что мне осталось только нервно сглотнуть и в ужасе вытаращить на него глаза.

Фабиан тем временем поднес коготь к моей ключице и нажал острием на кожу. Острая боль ошпарила меня на секунду, а глаза Фабиана загорелись багровым пламенем. Он шумно втянул носом воздух.

– Великий Десмонд… – выдохнул он, задыхаясь так, что все его тело сократилось в какой-то судороге, – какой запах… Что это за чудо… Ох… Ярослава… Из чего ты сделана?..

– Я обычный человек, – постаралась я вразумить Фабиана и вернуть на путь диалога, пусть и крайне сомнительного. – Пожалуйста, остановись…

Но во взгляде Фабиана появилось безумие. Не моргая, он уставился на царапину своими полыхающими глазами.

– Теперь я наконец-то смогу выпить твоей крови и закрепиться в этом мире, – прохрипел он, медленно наклоняясь ко мне и теряя остатки человеческого. – Твои спутники мне всё время так мешали… Постоянно мешали…

Он все наклонялся, а я, охваченная ужасом, все яростнее и четче ощущала свое тело и то, как адреналин вперемешку с другими гормонами яростно носится по венам. Чем ближе Фабиан склонялся, тем сильнее раскрывалась его пасть, обнажая белоснежные и острые, как пики, клыки, готовые вцепиться мне в глотку. Когда между ними и моей шеей остались пара сантиметров, паника прокатилась по мне такой мощной волной, что сознание на миг очистилось. Этого хватило, чтобы я со всей дури закричала:

– «Эх-х-хоооо!!!»

Меня тряхнуло, из самой середины грудной клетки вырвалась тошнотворная, мощная волна и с силой отшвырнула Фабиана в противоположную стену. Ударился спиной о неё он так сильно, что послышался хруст костей, а я, ощутив невероятный прилив сил, вскочила и, подбежав к нему, самозабвенно ударила ногой промеж ног.

– Садист!

Фабиан, ещё не отошедший от моего удара заклинанием, протяжно завыл и попытался согнуться от боли. Но травмированный позвоночник этого сделать не дал, он только хрипло простонал и сморщил лицо. Правда удлинившиеся на пару сантиметров клыки сообщили, что он в ярости и, вероятно, скоро придет в себя.

– Тварь… – просипел он и открыл осоловевшие от боли глаза, – как ты скинула чары… Это не… возможно…

– Ууу… растлитель! – прорычала я и хотела ещё наподдать, но снаружи послышался какой-то шум.

Понадеявшись, что это наши ребята все-таки соизволили начать активную фазу операции, я только плюнула и, шатаясь, выскочила из ниши.

В основном зале творилось странное. Первое, что я поняла – активная фаза все ещё не начата и куча костюмированных студентов в нетерпении повернулись в сторону так называемой сцены. Второе – сейчас будет что-то важное.

– Твою ж кочерыгу, – выругалась я и постучала по уху. – Эй, алло, меня слышно? Прием!

В ухе захрипело, зашипело, кажется пару раз прозвучал голос Алекса, но я так ничего не разобрала. Тогда попробовала связаться через ятп, все равно Фабиана рядом нет, а остальные увлеченно таращатся на сцену. Поэтому развернувшись лицом к стене, я пригнулась и крутанула крохотное яблочко. Фрукт быстро покатился по окружности, я сосредоточилась на Алексе и даже на пару мгновений увидела его злое и крайне решительное лицо. Но потом по визуализации пошли волны и все прервалось.

Я прорычала:

– Да что за связь галимая! Два канала, а толку нихр*на!

Но продолжить негодовать мне не дал величественный возглас со стороны сцены:

– Собратья, как вам отдыхается?

Толпа радостно взревела, а я обернулась и увидела, как на подмостки вышла невысокая девушка в летящем платье из шифона густого болотного цвета, голова покрыта такого же тона накидкой, а лицо скрыто белой маской.

– Жрица! – раздались счастливые возгласы в толпе. – Наша жрица!

Она раскинула руки и продолжила вещать:

– Сегодня особая ночь! Вы готовы встретить её, как подобает?

Люди снова одобрительно закричали, над головами вскинулись руки, в воздух полетели платочки.

– Готовы, жрица!

– Готовы!

– Тогда, – снова заговорила незнакомка, которую именовали жрицей, – вы знаете, что делать!

– Знаем!

– Мы знаем!

В какой-то человеческой мурмурации люди вдруг расступились, образовав круг и освободив место в центре зала. Я стояла у края на ступеньке, так что с этого ракурса смогла разглядеть на полу выбитый в виде желоба прямоугольник размером примерно два на два метра. В его середине такой же желоб, только ромбовидный.

Подобных изображений я прежде не видела, но судя по желобам, это что-то вроде стоков. Они что, тут овец в жертву приносить собрались?

При мысли о том, что могу стать свидетелем заклания невинного животного, меня бросило в дрожь. Я снова постучала по уху и крутанула яблочко.

– Ну? Алло, прием, где вы все, вашу ж мать!

– Хр… Пш… Яр… Как… – донеслось из динамика.

– Да блин горелый! – в сердцах шикнула я.

Тем временем девица на сцене воздела руки к гигантской Луне на потолке и возвестила очень театральным, томным голосом:

– Внимайте, друзья! Внимайте, собратья! Сегодня свершится прорыв! Небывалое событие! И все, кто избрал истинный путь, будут вознаграждены!

Потом она резко указала в сторону наподобие кулис и добавила всё так же пафосно:

– Возблагодарите нашего агнца!

После чего из-за шторы появился мужчина в черном костюме и маске, вывовлакивая за собой девушку с мешком на голове и в простом белом платье. Плач девушки доносился приглушенный, из чего я сделала вывод, что рот ей чем-то заткнули.

– Благодарим, тебя агнец! – закричала толпа.

– Спасибо!

– Твоя жертва истинна!

Ужас и безумие происходящего зашевелили мне волосы на затылке, я отшатнулась и, наверное, упала бы, не упрись спиной в стену – то, что здесь планируется, совсем не студенческая сходка. Ох, совсем не студенческая сходка.

Девушка продолжала безмолвно рыдать и мычать, её, босую и простоволосую, беспощадно отволокли  в центр квадрата и сорвали с головы мешок. Тут я обомлела окончательно, потому что девушкой оказалась Лебедь Белая. Перепуганная, с заплаканными красными глазами и со здоровенным кляпом во рту.

– Эдрить-мадрить… – только и прошептала я перехваченным голосом.

Пока мужчина держал за плечи дергающуюся и пытающуюся высвободиться Лебедь, девица на сцене сложила ладони в молебном жесте и произнесла:

– Собратья! Сегодня кровь этой невинной души откроет первые врата и положит начало новому миру. Все мы получим награду за все, что сделали ради этого. Так обнажим же лица и навсегда побратаемся друг с другом!

Среди студентов прокатилось эхо:

– Слушаемся, жрица!

– Да, жрица!

После чего все разом посрывали с себя маски, открыв друг другу лица. Я делать этого не торопилась. Не только из-за нежелания раскрывать свою личность, но и потому что уставилась на жрицу на сцене и не могу поверить тому, что вижу. А вижу я Дубраву. Её лицо искажено хищной ухмылкой, черты заострены, нос какой-то непривычно длинный и напоминает сучок. Глаза светятся ядовитой зеленью, а рот оскален в пугающей улыбке.

Нервно сглотнув, я перевела взгляд на того, кто держит Лебедь и проморгалась, надеясь, что этой все наваждение, которое, если протереть глаза, исчезнет. Но все осталось на своих местах, как и Ясень, цепко впившийся в плечи несчастной Лебёдке. Его облик тоже изменился, теперь он больше напоминает настоящего лесовика – такой же острый нос, как у сестры, бешеный свет в глазах и очень недобрый оскал.

Я не могла поверить, что Дубрава оказалась жрицей «Тайников» и, судя по всему, однозначно относится к руководству. Но картинка понемногу обретала смысл – лесовичка ведь не просто так ко мне прицепилась. И в подружки набилась, и советы раздавала. Все для того, чтобы толкнуть меня в руки Фабиану Варгасу. Зачем ему я понадобилась, теперь понятно – заякориться на Земле. С какой целью? От догадок аж волосы дыбом. Правда у Фабиана все пошло не по плану. Он не ожидал, что я смогу освободиться от чар, как и того, что сам потеряет контроль. Но это жуткое жертвоприношение – просто край.

– Они ж её убьют… – шепнула я и схватилась рукой за первое, что попалось под руку.

Этим оказался зонтик в подставке, не бог весть что, но на безрыбье и карась – щука. Ко всему прочему из ниши послышался рык – кажется, Фабиан приходит в себя. Быстро он, тварь кровососущая, оклемался.

– Едрена кочерыжка! – ругнулась я и затарабанила себе по уху, мысленно ругая себя за требование агентов не мешать. – Прием! Прием, вашу за ногу!

В этот момент какой-то кудрявый, с обнаженным, но очень волосатым торсом парень обернулся ко мне. Его желтые глаза сверкнули, брови сдвинулись, а запах мокрой собачьей шерсти, пахнувший на меня, убедительно сообщил, что передо мной обыкновенный подлунный оборотень.

– А ты чего не сняла маску? – прорычал он.

Я про себя выругалась – быть раскрытой мне сейчас ещё не хватает, но вслух проговорила, быстро натянув улыбку:

– А у меня простуда вылезла. На… лбу.

Хищный оскал растянул губы оборотня, он произнес:

– Да не боись, сестра, все свои. Чего мы, простуду не видели?

– Она большая… – сглотнув, ответила я.

– Да брось. Давай помогу, – не отступал оборотень и протянул ко мне руку. – Ты в курсе, что оборотни не болеют? Слюна оборотня целебная. Оближу твою простуду – мигом пройдет.

От этого невероятного предложения к горлу подкатила тошнота, но усилием воли я смогла её подавить и ответить:

– Не стоит… Это магическая простуда. Я на зельеварении подцепила. Ещё заразишься.

На секунду оборотень замешкался, будто передумал снимать с меня маску. В этот момент со стороны сцены раздался возглас Дубравы:

– Пора!

Тут же из толпы в середину зала выступи четверо парней и ухватили Лебедь за руки и ноги. Та пронзительно закричала в кляп, задергалась, но сопротивляться пятерым, включая Ясеня, парням у неё сил нет, а прочесть заклинания с закрытым ртом тоже не получится. Наверняка она могла бы сделать что-то и молча, но если все ещё в плену, значит этой возможности её тоже лишили.

– Сейчас случится, – впечатленно прошептал оборотень.

Его глаза алчно засияли желтизной, рот раскрылся в предвкушении, а я, пользуясь тем, что он отвлекся, стала неистово сигналить в ятп и тарабанить в гарнитуру:

– Алекс! Сол! Миха! Да где вы! Тут полный трындец! Прием!

Не знаю, сработала ли повернувшаяся на миг ко мне лицом Фортуна или просто где-то прореха в магическом пологе образовалась, но на несколько секунд я услышала в ухе Соловья:

– Яра, доложи обстановку.

– Врывайтесь! – выдохнула я неистово. – Они секта! Тут Лебедь сейчас убьют! Виконт это Фабиан! Быстрей!

– Что? Повтори? – донеслось из гарнитуры.

– В атаку, блин! – проорала я, рискуя быть услышанной фанатиками в притихшей музыке зала.

– Яра… ты… хр… кхр… – продекламировали в ухе, а на ятп я увидела внимательно вглядывающегося Алекса.

В ятп я демонстративно провела большим пальцем себе по шее, затем свесила голову на бок и вывалила язык. После чего визуализация потухла, а ко мне обернулся оборотень, недовольный, что я шумлю и мешаю созерцать жертвоприношение.

– Чего разоралась? – рявкнул он. – Вперед не пущу, я тоже хочу посмотреть. Надо было сразу нормальное место занимать.

Я нервно улыбнулась, а когда заглянула ему через плечо, с холодком обнаружила, что Лебедь уже распластали звездой на полу, её руки и ноги зафиксированы сияющими багровыми путами, а сама она все так же глухо кричит в громадный кляп.

Дубрава спустилась к ней, в её руках сверкнул длинный кинжал с волнообразным лезвием.

– Собратья, – возвестила она, встав прямо над головой Лебеди, – возрадуйтесь и приготовьтесь к священному действу.

Она подняла клинок над головой, а в моих мыслях пронеслась ужасающая картина, где эта чокнутая вонзает нож в беззащитную грудь ни в чем не повинной Лебедки, чего моя совесть допустить не могла. Но как я справлюсь с толпой фанатиков? Они же от меня мокрого места не оставят.

В нише зашуршало, и из-за полога высунулась голова Фабиана. Он прохрипел тихо:

– Агент  Ярослава… жива. Поймать…

В шуме музыки и всеобщем напряженном ожидании его почти никто не услышал.

Почти.

Но те, кто стоял рядом с будуаром, оглянулись и, увидев лежащего Фабиана кинулись к нему.

Скрываться больше смысла не было – сейчас он поднимет всех на мою ловлю, а спрятаться в этой толпе психопатов не выйдет. Мне осталось лишь одно – идти в атаку. Ведь даже воробей может напугать коршуна, если бесстрашно кинется на него.

Вскинув зонтик, я зарядила его парой заклинаний молний и как следует огрела оборотня перед собой. Тот взвыл и упал на колени, схватившись за голову. В толпе кто-то вскрикнул, я ударила наотмашь и кого-то отшвырнуло в сторону. Кто бы мог подумать, что заряженный зонтик – такое хорошее оружие.

– Агент! Здесь агент! – закричал кто-то, и толпа заворочалась, как густой водоворот, который думает, в какую сторону ему крутиться.

Меня раскрыли, но это ещё не конец. Пользуясь всеобщим замешательством, я стала быстро читать заклинания и исподтишка расталкивать всех заряженным зонтиком. Голову старалась держать невысоко, чтобы никто не понял, что я именно та, кто им нужен.

Выход из зала гораздо правее, мне нужно прорываться туда. Так я и попыталась сделать. Но, глянув влево, обнаружила, что Дубрава непреклонно продолжает стоять над Лебедью, кинжал занесен, а лесовичка читает бледными губами заклинание.

– Вот же тварюка, – выругалась я и резко сменила направление.

Меня толкали и пихали локтями, кто-то стремился поскорее сбежать с безумного жертвоприношения, другие хищно сверкали взглядами, вертели головами, определенно разыскивая меня. Мне же оставалось только потянуть время в надежде, что хотя бы один из агентов  меня услышал.

Когда я выбралась в середину зала, те, кто боялся быть пойманными, почти рассосались, остались только самые преданные и безумные фанатики, готовые на все ради моей поимки. И ещё лесовики с Лебедью.

Не знаю, чем я руководствовалась, но, когда будто в замедленной сьемке увидела, как зажатый в кулаках кинжал Дубравы устремился в грудь Лебеди, действовала молниеносно.

– Эхо! Смарга! Горний! – выкрикнула я на одном дыхании заклинание и, как копье, метнула в Дубраву зонтик.

Он попал в точности в кинжал. Тот выбился из рук и со звоном отлетел на пол куда-то к сцене. Если я и видела когда-нибудь ярость, то именно сейчас, поскольку когда лесовичка подняла на меня взгляд, он полыхал, как горнило преисподней.

– Как ты посмела! – прошипела она. – Властелин тебя испепелит! Он лишит тебя своей милости!

Скрывать лицо смысла больше не было. Я стянула с себя маску и бросила её в сторону со словами:

– Не думаю, что властелин готовил мне милость.

Брови Дубравы взлетели на лоб, она выдохнула, отшатнувшись назад:

– Ты жива?

– Сама в шоке, – отозвалась я и покосилась на окружающих меня фанатиков.

По сути они студенты, предавшие своих однокурсников. Не знаю, что им там пообещали, но ради этого они готовы убить Лебедь.

Меня передернуло от презрения. Не то, чтобы я великий боец, но сражаться буду до конца, хотя мне страшно, это факт. Но бояться буду потом, когда коктейль гормонов в организме схлынет, а я окажусь в безопасности подальше от этих психопатов. Если выживу.

Дубрава все ещё не могла прийти в себя. Судя по её выпученным глазам, живой увидеть она меня не рассчитывала.

– Но… Фабиан должен был тебя… выпить… – проговорила она растерянно.

Я кивнула.

– Он тоже так сказал. Но я была не согласна. Лебедь вам тоже стоит отпустить.

Ещё пару секунд лицо лесовички выражало смятение, затем взгляд метнулся в стороны, и её губы растянулись в хищной улыбке.

– Ты не в том положении, чтобы требовать, Ярослава, – сказала она. – Мы закончим, что начали. Пусть и с небольшими поправками.

Дело пахло жареным. Подмоги все нет, а хлипкое оружие в виде заряженного зонтика теперь тоже валяется далеко на полу. К тому же я окружена толпой, среди которых студенты куда сильнее и опытнее меня.

Похоже, мне каюк.

За спиной потянуло сквозняком, а затем прохладные пальцы коснулись моей шеи.

– Давно не виделись, Ярослава, – прозвучал вкрадчивый голос у меня над ухом.

По коже прокатились знакомые мурашки. Теперь я точно знаю, они неприятные и очень понятно почему – он кровосос.

Я резко обернулась и оскалилась.

– Фабиан!

Он стоял прямо передо мной, свежий и здоровый, будто не ему совсем недавно переломало кости ударом о стену. На губах все та же ухмылка, только глаза горят алым пламенем безумия.

– Продолжай, Дубрава, – приказал он, не сводя с меня жадного взгляда. – А мы пока закончим дела с Ярославой.

Дубрава покорно кивнула и метнулась за кинжалом, а Фабиан страшно хрустнул шеей и проговорил вкрадчиво:

– Я не знал, Ярослава, что ты так сильна. И твой запах… Он такой притягательный. Кто ты такая, Ярослава? Почему запах твоей крови кажется таким манящим?

– Может, потому, что ты долбанутый вурдалак? – бросила я, косясь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. Но вокруг только пол.

Фабиан чуть отшагнул назад и пошел по кругу, качая головой и цокая языком.

– Ц-ц-ц, это даже оскорбительно, – произнес он. – Вурдалак, это тупой, примитивный, страшный. А я умный и красивый. Я ведь красивый, Ярослава? Я видел, как ты на меня смотрела.

Не успела я моргнуть, как Фабиан снова оказался рядом, и его пальцы сомкнулись у меня на горле. Его губы оскалились, обнажив клыки.

– Ты ведь хотела меня, Ярослава? – спросил он вкрадчиво. – Хотела, чтобы я прикоснулся к твоей коже?

Его глаза смотрели на меня неотрывно и не моргали, я отчетливо ощутила, как он пытается наложить на меня чары транса, но мой организм будто бы выработал иммунитет. Я чувствую потоки его чар, они как бы проходят сквозь меня, но не застревают.

Мощные пальцы сильнее стиснули мне горло, но говорить у меня все-таки получилось.

– Я… хотела… – прохрипела я, и Фабиан в предвкушении подался вперед, – врезать тебе по  морде…

Наверное, если бы дала ему пощечину, такого эффекта не получилось бы – Фабиан вздрогнул, будто его выдернули из сна. Он качнулся и оскалился.

– Почему на тебя не действуют чары?! – выдохнул он зло.

– Потому, что ты хреново колдуешь… – прохрипела я и шепнула, что было сил заклинание: – Смарга азъ…

По моей коже прокатилась волна огня, послышалось шипение, Фабиан вскрикнул и отскочил, запахло паленой кожей.

– Тварь! – выкрикнул он, скалясь, как настоящее чудовище. – Да как ты смогла? Взять её!

Наверное, меня бы разорвали на части прямо тут. Ведь из боевых заклинаний я владею только базовыми, а эти бугаи учатся на старших курсах. Кроме того Фабиан при желании сам бы мог справиться со мной, но, видимо, просто больше не хочет марать руки и желает, чтобы мою кровь ему принесли в красивом бокале. Лебеди тоже придет конец, когда Дубрава закончит читать заклинание, которое пришлось начинать заново.

Но в миг, когда она готова была вонзить лезвие в грудь Лебеди, дверь в зал с грохотом разлетелся на мелкие кусочки, посыпав пол серебристой пылью. Запахло озоном, в зал влетели юркие световые шары и повисли по периметру, освещая территорию.

Раздался знакомый резкий голос, которому я сейчас неимоверно рада:

– АКОПОС! Всем не двигаться!

Из серых клубов пыли в черных костюмах с надписями «АКОПОС» и с горящими клубами огня в ладонях быстро появились агенты. Они рассредоточились по помещению, и я думала, что фанатики тут же сдадутся.

Но как же я ошибалась.

– За повелителя! – скомандовал Фабиан, и его адепты бесстрашно кинулись на агентов.

Завязалась ожесточенная схватка. В воздухе замельтешили огненные болиды, молнии, со звериным ревом оборотни кидались на агентов, блистали искры, выл ветер и швырял кого-то  в стены.

В этом безумии я не знала, куда бежать, и Алекс, вынырнувший из дыма с горящими синевой глазами, показался мне настоящим ангелом.

– Цела? – крикнул он резко.

Я судорожно закивала и указала в сторону:

– Там Лебедь. Ей нужна помощь.

– Уходи к выходу, – приказал Алекс. – Держись стороной. В драку не вступай. Мы все закончим. Ты молодец.

В него прилетел воздушный удар, но Алекс успел поставить магический щит, и воздушная волна разлетелась в стороны, откинув нескольких фанатиков к стенам. Алекс рванул к Лебёдке, где Дубрава, обезумев, все ещё пытается завершить обряд.

Я же, следуя приказу Хрома, ломанулась сквозь битву в сторону раскуроченного выхода. Кто знает, как быстро бы я до него добралась, но когда обегала фуршетный стол, поваленный поперек зала, дорогу перегородил Фабиан.

– Далеко собралась, глупышка? – спросил он и оскалил клыки.

– Подальше от тебя, – рявкнула я.

– О, это невозможно, – ухмыльнулся он. – Теперь я слишком тобой увлечен.

– Иди нахр*н!

В следующий момент он просто сиганул в мою сторону. При его нечеловеческой скорости он бы просто снес меня, если бы мое тело само не сработало на инстинктах. Я просто взвизгнула и напряглась так, что, когда между нами оставалось всего несколько сантиметров, Фабиана шарахнуло молнией и откинуло в сторону.

Правда приземлился он на четыре конечности и взбешенно вытаращился на меня красными глазами.

– Я вберу тебя всю! – прошипел он и сжался для новой атаки.

Откуда-то из дыма выбежал Соловей, взъерошенный  и со ссадиной на скуле.

– Яра, беги! – крикнул он.

В моей голове моментально вспыхнул план побега – как можно дальше, как можно скорее, туда, где этого всего нет, а добраться туда сложно.

В следующий момент воздух передо мной колыхнулся и пошел маревом. Внутри марева проступили неясные очертания, мне показалось, это холмы. Отлично, то что нужно. Если я смогла создать портал в какие-то горы – это однозначно лучше, чем весь этот кошмар! А там придумаю, как выйти к цивилизации.

Я видела, как сиганул на меня Фабиан, как Соловей своим атакующим свистом сбил его с ног и ринулся в мою сторону с криком:

– Яра!..

Но полагаться больше на случайности я не могла и,  не теряя больше ни секунды, шагнула в портал.

Продолжение в следующей книге

Content

Марго Генер
Там и Здесь. Академия Парамагии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16